Безумные сказки Андрея Ангелова — 2

Андрей Ангелов

© Андрей Ангелов, 2020

ISBN 978-5-4498-4980-9 (т. 2)

ISBN 978-5-4498-4589-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«ПАРИ В ЭДЕМЕ» (2020). ПОТУСТОРОННЯЯ КОМЕДИЯ

Аннотация

История о том, как Бог и Дьявол заключили пари, где разменной монетой стали их дочери — Ева и Лилия, — дамочки 35-ти лет, живущие в современной Москве как обычные смертные… Они заняты мелкими интригами и мужчинами, когда Время (бесполый персонаж) привозит письмо от Родителей с приглашением посетить отчий дом — Эдем. От российской до райской столицы можно доехать за пару часов, но по факту поездка барышень на автомобиле — занимает шесть дней и наполнена шикарными приключениями…

Часть I.

1. Пресс-конференция

После того, как Бог подписал прогноз погоды на будущую неделю, — он отставил самопишущее перо и спросил коротко:

— Всё?

— Всё, сир, — подтвердило Время и протянуло деликатную руку. Бог вложил в неё стопку резолюрованных бумаг и несколько тонких запечатанных конвертов. Добавил сухо, по-деловому:

— Джон Рокфеллер сейчас в Великобритании, другим адресатам — как всегда.

Время нежно перехватило бумаги и укатило прочь. Не забыв прикрыть дверь рабочего кабинета Господа Бога.

Это повторялось каждый вторник. Куча документов на подпись и составление приватных писем. Климатические прогнозы, смена политических режимов и обстановок, возникновение катастроф, смещение пространственного континуума в отдельных районах планеты Земля, экономические курсы и модели, и многое другое — требовало Божьей резолюции. Собственно события готовил кабинет министров, где Время являлось премьером. Часть документов шла в открытый доступ, а часть — группе доверенных товарищей из числа масонов.

Бог набил трубку, закурил, встал и подошёл к окну. Посмотрел вдаль и увидел Чудеса на лужайке с ромашками. Обменялся с Ними тёплой улыбкой и почувствовал, что бытие стало проще. Улыбка лечит даже тогда, когда ты не болеешь. И даже тогда, когда ты — Бог.

— Тук-тук, — отворилась дверь и в щель ввинтилась бесбашенная голова Судьбы:

— Прибыли журналисты! — залихватски выкрикнула девушка, она же Божий секретарь-референт.

***

Дьявол сидел за пресс-столиком рядом с Богом и, несколько лениво, разглядывал братию с микрофонами, камерами и планшетами. Он пыхтел сигаркой и пил сок «Rich», причём весь сегодняшний день. Журналисты набились в Конференц-зал битком. Из года в год, из столетия в столетие, повторялось одно и то же. Большая суета, настырные вопросы, ответы разной степени честности. Как и на любом релизе.

Отвечали два бизнес-партнера, владеющие (к тому же) всей полнотой политической власти — Бог и Дьявол. Обязанности спикера протокола несло Время, в своей длинной до пят тёмной сутане, похожее на священника. Иногда, по особо важным вопросам, приглашали членов кабинета министров: герра Войну, мадам Катастрофу, донну Справедливость, великого первооткрывателя Мечту, фрау Жадность… Изредка просили приехать госпожу Вангу или месье Нострадамуса, — чаще всего их заявляли тогда, когда они желали поболтать с подлинными земляками. Раз в десятилетие примерно.

Журналисты тискали в нетерпеливых ладонях Божьи резолюции и перекрикивали друг друга, сверяясь с листками. Важен не сам ответ, а тон голоса и контекст:

— Родит ли дочь президента США?

— А урожай риса в Китае?

— Бросит ли Мадонна нового бой-френда?

Сегодня вопросы сыпались незатейливые, хоть и с обычной бойкостью, и Дьявол немного скучал. Его роль была отвечать на неудобные вопросы. Бог не умел этого делать, каждому своё.

— Когда на Земле случится атомная война? — наконец, прозвучал неудобный вопрос. Его задал узкоглазый парень (то ли китаец, то ли японец), которому одна из Минуток любезно предоставила такую возможность, дав микрофон.

Бог с интересом покосился на партнёра. Тот сплюнул в сторонку и сказал с ухмылкой:

— Атомной войны не будет. Но будет Третья мировая.

В зале вдруг наступила тишина. Полнейшая и первозданная.

— Ну, и…? — выдохнула тусовка.

— На неудобные вопросы принято отвечать неудобно, — звонко произнесло Время. — А если по-другому, то и будет по-другому. Эй, девоньки!..

В углу зала возникла фееричная девушка, лет двадцати, похожая на цыганку, с чёрной косой в руках. Смерть! Она, легко касаясь паркета, пританцовывая, подбежала к японцу.

— Милый! — со страстью выдохнула Смерть, открывая его рот поцелуем. Через мгновение оторвала свои уста от азиатских губ. В руке игривым металлом блеснула Ф-1. Смерть изящными зубками сорвала чеку и с очаровательной гримасой — затолкала гранату китайцу в рот. Нежно подмигнула ему и отпрыгнула.

Азиат машинально глотнул и окаменел, чутко прислушиваясь к себе. Со стороны хорошо было видно, как граната проскользнула по гортани и застряла в районе грудной клетки. А после… прогремел приглушённый взрыв, китайца ощутимо качнуло, клочья тела и костей разлетелись кругом, забрызгав близстоящих писак ошмётками любознательной органики. Остов японского скелета с обгоревшими кусками мяса — рухнул на паркет.

— Мать!.. — единогласно ахнула толпа журналистов, независимо от национальности.

Дьявол усмехался. Бог хмурился. Время стояло рядом с индифферентным видом.

В другом углу зала возникла ещё одна фееричная девушка, основательно похожая на первую, только коса в руках была белой. Жизнь — родная сестра Смерти! Она легко, с пританцовкой, едва касаясь паркета, подбежала к китайским останкам. Склонилась и отвесила японцу пару хлёстких оплеух, — удары пришлись в наполовину снесённую челюсть.

— Поднимайся, сволочь! — грубо рявкнула Жизнь, выпрямляясь и отпрыгивая.

Покойник тяжело зашевелился, рваные раны на груди и на животе стали затягиваться. Клочья азиатского мяса и осколки костей, под воздействием невидимой силы, начали отлетать от стен, от пола, от сидений и от лиц других журналюг, самоприкрепляясь назад к грешному телу.

— Вот, — сквозь галерею писательских ног, с усилием, к телу протиснулся жирный кот. Пушистый рыжий льстец и проходимец. На раскрытой подушечке лапы лежал глаз, который зверь аккуратно воткнул в глазницу азиата. Китаец сел, а потом японец встал. Кот мазнул сладострастным глазом по юным сёстрам и исчез.

— Aве! — выдохнули журналисты.

Девоньки подняли ручки, стукнули ими друг о дружку, и раскатились по углам.

— Законы мироздания, — невозмутимо пожало плечами Время. Глянуло на наручные часы и выкрикнуло. — Пресс-конференция окончена, господа.

Журналисты начали расходиться, оживлённо переговариваясь.

— Мишура… но необходимая. Иначе откуда люди будут узнавать глобальные новости, — подытожил Бог.

— Увы, не всегда можно отменить то, что придумал сам, — заметил Дьявол. — Пойми и прости, короче.

Время положило на стол перед Боссами ворох газет.

— Завтра писаки озвучат следующее, — и деликатно отошло.

Боссы живенько взяли по газетке. Пробежали по заголовкам глазами.

— По сведениям из конфиденциального источника — Мадонна бросит бой-френда, — в удивлении прочитал Бог.

— Урожай риса в Китае будет хороший, по словам астрологов, — зевнул Дьявол.

— Дочь президента Америки… — Бог опустил газетку. Раздосадовано поморщил высокий лоб. — Я ведь отвечал с точностью до наоборот! Не, ну ты ведь сам слышал!.. — обратился Он к партнёру.

— Журналисты, — защерился Дьявол. — Ты как в первый раз, друже…

— Нет, сие люди, — убеждённо заметил собеседник. — А я их создатель.

— Как и я, — подытожил Дьявол. — Мы бенефициары всего сущего в нашей Вселенной, у каждого доля — пятьдесят процентов. Аа-пчхи! — чихнул вдруг.

— Истину глаголишь, — усмехнулся Бог.

2. ООО «Вселенная»

Улыбка — это наиболее ликвидная валюта везде, где кто-то есть. Каждый день покупаются и продаются биллионы улыбок. Искренние и лживые, хитрые и открытые, грязные и чистые, лицемерные и вежливые… Прародителями улыбок на Земле стали две женщины — Лилия и Ева, — две жены Адама.

Началось всё с того, что когда-то жил Бог. И был Дьявол. Однажды они встретились и решили, что их свела Судьба. Позже Ей был задан вопрос и Она подтвердила. Ребята поразмыслили, как выгодней им взаимно существовать, и решили стать бизнесменами — продавцами улыбок. Придумали название своей фирме, написали Устав и приказ о назначении гендиректором Бога. Дьявол стал председателем Совета директоров. Подали документы на регистрацию в Налоговую службу, таким образом и возникло ООО «Вселенная 5». Или Общество с Ограниченной Ответственностью «Вселенная 5». Внесли в Уставный Капитал личные сбережения, набрали штат и приступили к работе.

Были созданы Надгробный и Загробный миры, позже их объединили в один холдинг, но каждому даровали независимость. Провели границу между мирами, в результате появились потусторонние пограничники и таможня, которые боролись с контрабандой. Когда изобрели телефоны, то ввели потусторонний роуминг.

Было решено, что основным сектором, ориентированным на прибыль — станет Надгробный мир, поэтому в Загробном мире долгое время было пусто и темно. Позже в Загробье стали помещать души, — их стирали, полоскали и перерождали. Управлял всеми этими делами Сатана — дьявольский племянник.

Собственно Время, которое и наполняло собой пространство — было приглашено сначала на правах консультанта, а после стало премьером, — тогда, когда у Боссов созрела необходимость в политической власти, как довесок к власти корпоративной. Да-да, всё строилось и познавалось постепенно. Как и во множестве других вселенских startup company.

Итак, первой расой в Надгробном мире стала раса Гигантов. Они были сильны, смелы, но глупы. В силу этого — их улыбки рождались захудалыми и скучными, плохо продавались. В порыве отчаяния Бог топнул ногой, случилось землетрясение и гиганты погибли. Жизнь и Смерть тогда ещё не работали в фирме, поэтому Гиганты просто тупо умерли. Как и существовали тупо. Никаких последствий гибель не имела. Как и рождение.

Следующую расу создали довольно быстро, за пару тысяч лет. Её назвали Динозаврами. Рептилоиды оказались очень умными и смешливыми. Пошатнувшийся было бизнес — воспрял. Килотонны улыбок отличного качества хлынули на рынок. У них выявился лишь один минус: они все были одинаковыми. Тем не менее, дела пошли настолько хорошо, что Боссы напечатали акции своей фирмы и выбросили их на Биржу. Закончилось всё в одночасье и трагически: динозаврам надоело быть трудовыми рабами и ящеры подняли восстание. Дьявол в злобе бросил в них астероидом, — никто не спасся.

Далее были эксперименты по созданию человека. И после нескольких неудачных попыток, унёсших ещё двести тысяч лет — был создан Адам.

— Вылитый Я, — заметил Бог, стоя над первым во «Вселенной 5» хомо сапиенсом.

— Мои щёки и уши, — прищурился Дьявол, вглядываясь. — Да и борода моя… Глянь-ка сам, — толкнул он Бога.

— Человек похож на Вас обоих, — индифферентно произнесло Время. — Ведь Вы его создали по образу и подобию Своему.

Адам открыл голубые глаза, поморгал ими. Поднялся со стола, где его и лепили. Отряхнул с себя хлопья засохшей глины. И молча ушёл прочь, с сосредоточенным видом, даже не глянув кругом.

— У меня есть две знакомые сестрички, — заметил жирный кот, тёршийся тут же. — Жизнь и Смерть. Они будут счастливы помочь в дальнейшем…

— Погоди ты со своими бабами, — одёрнул Змей, лежавший рядом с котом. Вальяжный теплокровный гад. — Надо человеку сделать сотоварища.

— А чего, я ничего, — огрызнулся кот. — Как вон Они скажут, — покивал он на Боссов.

— Скажем, скажем, — проворчал Дьявол, доставая и прикуривая сигарку.

— Адаму нужна жена! — уверенно сказал Бог. Не очень громко, но весомо.

— Его зовут Адам? — удивился Дьявол. — Ну… без проблем.

— Так и запишем, — Время достало блокнот и зачирикало там карандашом.

— А жену назовём… — задумался кот.

— А можно я имя дам?! — поднял расплющенную голову Змей.

Бог улыбнулся. Ловко схватил свою улыбку, которая затрепыхалась в длинных пальцах аки бабочка. Подмигнул обществу!

3. Две жены Адама

На следующий день Бог и Дьявол торжественно посадили дерево в саду, что близ Канцелярии.

— Расти, Древо познания, — возвышенно произнёс Первый Босс. — И когда придёт черёд, дай плод.

— Поливать чаще, и будет всё путём, — по-хозяйски прищурился Второй Босс, тиская лопату.

Время сосредоточенно записало в блокнот: «14.10. Дерево». Рядом штриховыми набросками Оно очертило лейку.

***

Первой женой Адама стала Лилия, созданная за пару часов, тоже из глины. Вылепил её Дьявол, по своей настоятельной просьбе, помощником скульптора стал жирный кот.

Лилия гордо встала с гончарного стола, поправила длинные тёмные волосы и манерно сказала:

— Дайте мне зеркало.

Такова была первая минута её жизни. На пятой минуте она перезнакомилась со всем Эдемом, а ещё через сутки была повенчана с Адамом. Молодые поселились в домике, под Древом.

Адам не чаял радости, глядя на жену, а она всё время пропадала в шумных компаниях, благо, найти такие не составляло труда. Задружилась с Жизнью и со Смертью, строила глазки ангелам, очаровала сурового герра Войну, играла в шашки с мадам Катастрофой и даже заигрывала с Сатаной — племянником Дьявола.

— Ты не красавец, но ты мужчина, — с чувством говорила ему Лилия. — Я не знаю, кто такой мужчина, я чувствую…

Сатана был бы рад воспользоваться, но тоже не знал, кто такой мужчина. Никто не знал, ведь Древо познания пока зрело. Однако спустя год Древо расцвело и наполнилось плодами. Здесь был представлен весь фруктовый букет планеты: апельсины, яблоки, киви, бананы, груши, персики, манго, папайя, дурианы, кокосы, личи, рамбутаны и карамбола…

— Фиу, — присвистнула Лилия, когда в одно ясное утро они с мужем вышли из дома. Лилия встала у Древа, искренне любуясь необычным растением, а Адам по привычке любовался женой.

— Съешь яблочко? — свесился с ветки Змей, он с нежностью смотрел на женщину.

— Лили, не надо! — отчего-то испугался Адам.

Женщина мельком на него глянула, по лицу скользнула гримаса разочарования. Лилия уверенно ступила к Древу, протянула руку к ветке.

— Яблоко… наливное, сладкое, — умиленно пел Змей.

Лилия помедлила и сорвала персик, отёрла его о своё обнажённое плечо. Откусила и пожевала. Сказала жеманно:

— Я сама решаю, что мне кушать. — Подмигнула Змею и пошла прочь, не оглядываясь.

— Лили, куда ты! — вскрикнул Адам.

— Надоел ты мне, — на ходу ответила женщина, кидая огрызок за спину. — Ухожу от тебя.

— Но я без тебя не могу! — вскричал мужчина, машинально поймав обкусанный персик.

Женщина не обернулась. У корявого дуба к Лилии подошёл Сатана, накинул ей на голые плечи плащ. Они поцеловались и двинулись далее вдвоём, в обнимку.

— Ах, — горько скривился Адам.

— Оп-па, — озадаченно скукожился Змей на ветке. — Что это было, а?!..

***

Новую жену слепил Бог. Рядом находился безутешный будущий муж. Ева неуверенно встала с гончарного стола, поправила короткие белые волосы, осмотрелась. Увидела Адама. Заулыбалась тепло как давнему знакомому:

— Здравствуй, родной! Как же я по тебе соскучилась! — она бросилась Адаму на шею.

Бог одобрительно усмехался. Адам стоял как истукан, не зная, что делать, в голубых глазах читалась растерянность.

Такова была первая минута жизни Евы. На пятнадцатой минуте пару обвенчали, — от греха, не ожидая дольше. В течение недели Ева ухаживала за Адамом, волочась за ним на рыбалку, попутно отряхивая невидимые пылинки с телес и обволакивая мужчину влюблёнными взглядами.

— Ты самый лучший! — твердила Ева.

Адам кис и хмурился. В груди сидела тоска по Лилии, настоящая мужская тоска, возникшая в тот момент, когда первая жена надкусила запретный плод. Он тоже после съел кусочек, правда, язык ощутил лишь едкую горечь.

— О чём думаешь, милый? — ласково спросила Ева, когда Адам в очередной раз грустил под Древом, раскинувшим ветви прямо у их дома.

Адам промолчал, смурно вздохнув.

— Съешь яблочко? — свесился с ветки Змей, он с любопытством смотрел на женщину.

— Да-да, съешь! — встрепенулся и Адам.

— Хорошо, — согласилась Ева, она легко сорвала ближайшее яблоко и надкусила. Постояла с задумчивым видом, и улыбнулась Адаму:

— Милый, я люблю тебя ещё сильней! Ты бы не хотел пройти со мной в наш дом и возлечь? — девушка покраснела. Она робко шагнула к предмету страсти.

— Надоела ты мне! — вдруг вскричал Адам.

— Ч-что?! — Ева задрожала и сгорбилась, закрывая тело руками… потом отбросила яблоко и в смущении убежала прочь, рыдая. Яблочко попало в Адама. Он машинально поймал фрукт, со злостью надкусил. Пожевал и очень сморщился.

— Чё, кисло? — свесился Змей.

— Сладко до невозможности, — ответил Адам, кривясь.

***

Адам был вскоре изгнан. Вслед за женщинами. На землю, пока не обетованную.

— Самое оптимальное решение, — прямо сказал Бог. — Коли симбиоз не случился Здесь, то пусть происходит Там.

— Как-то неправильно началась эра, — размыслил Дьявол. — Впрочем, жизнь покажет…

— Я готова! — возникла рядом суровая Жизнь, помахивая белой косой.

— Я что-то пропустила? — удивилась нежная Смерть, появляясь возле сестры. С оттяжкой провела пальчиком по стали чёрной косы.

— Тьфу ты, бабы! — не сдержался Змей.

4. Фруктовый салат

Семь-восемь тысяч лет с момента изгнания пролетели довольно насыщенно. Точное количество годков подсчитать было сложно, ведь время не может течь с одной скоростью, ввиду своей природной физиологии. Колебания в пространственном континууме — это непременное условие существования времени, — о данном факте расскажет любой физик. Боссы не являлись физиками, но они были Богом и Дьяволом, поэтому принимали Время таким, какое оно есть.

Адам, Ева, Лилия и Сатана удалились из Эдема в пустынь и каждый стал строить своё бытие. Иногда бытие пересекалось, а иногда расходилось. С потугами, но человечество зародилось. После размножилось и расцвело. Мегатонны улыбок заполняли хранилище Боссов, а оттуда развозились по всем галактикам. Покупатели хвалили товар, его цена постоянно росла. Улыбки были крепкого качества и каждая уникальна. Такого товара не появлялось прежде нигде и никогда.

— Надо было сразу начать бизнес с человека, — радовался Бог.

— Знал бы прикуп, — философски отвечал Дьявол.

По ходу действия выяснилось, что клонировать улыбки нельзя, а клоны человека улыбки не рождали. Поэтому Бог и Дьявол стали эксклюзивными поставщиками, их гениальная идея их кормила и укрепляла личный авторитет.

Улыбки генерировала раса хомо сапиенс, а акушерами выступали эмоции Любовь и Страх. Стильная молодая семейная пара, где Оба были без ума друг от друга, и не могли расстаться даже на мгновение. В процессе брака у пары родилась дочка, её назвали Ненависть. Она пошла по стопам родителей, правда, немного своим путём.

***

Боссы частенько прокручивали фильм «История человечества», который Они совместно спродюсировали. Сценарий написал Бог, а режиссёром выступил Дьявол. Разумеется, финальный монтаж, который и стал собственно фильмом. Все иные, альтернативные исторические версии — это пробы, черновики, положенные Боссами на полку. Кладовая №7, ярус №113.

Вот и сегодня, парочка вышла за врата Эдема, обозревая речку, которая отрезала Офис от земель с людьми. Время выступило чуть вперёд и взмахнуло рукою: воздух прорезал Зигзаг и раскрутился длинной трепещущей пружиной вдаль. В атмосфере сверкнула картинка, размером 16х9 метров, повисела недолго и лопнула, осыпавшись искрами. Новый взмах Зигзагом… новая картинка. После третья, пятая, восьмая… Кадры мелькали несколько искажёнными, изгибаясь, по ним пробегали статистические разряды. Боссы зачарованно наблюдали: такова магия кино. История показывалась выпуклыми пластами, играючи прыгая от эпохи к эпохе:

Первые дети человека возникли в Атлантиде, а первые государственные деспотии — на Востоке. Ассирийские цари без жалости кидали врагов на съедение львам. Египетские фараоны заявляли претензии на мировое господство. По приказу Хеопса построили самую большую усыпальницу. Хаммурапи проводил свои знаменитые реформы, которые так и не спасли его царство…

Древний Рим. Античность. Рабовладение. Гай Кесарь Калигула объявил любимого коня консулом. Сады императора Нерона, усеянные замученными телами первых христиан. По полям маршируют легионы Марка Красса и Юлия Цезаря: стучат мечи, затоптаны посевы, слышится свист стрел, льётся кровь. Римские дороги, заставленные распятыми рабами — отголосок восстания болгарина Спартака. Боль, гнев, ярость, тысячи убиённых и страдающих. Апокалипсис…

— Эволюцию опасно разворачивать задом, — скаламбурил Дьявол.

— Издержки опыта, — задумчиво отозвался Бог, акцентируясь на очередном кадре. О, уже Средневековье!.. Хряск, хряск! Карл Великий покоряет Европу. Его потомки передрались из-за богатого наследства. В итоге возникают первые европейские государства. Появление Святейшей Инквизиции, заполыхали костры с еретиками…

Жан Кальвин, Мартин Лютер — наступает Реформация. Успевают сжечь Джордано Бруно, но старик Галилей избежал костра…

И вот уже Возрождение! Але, але, але!.. Академики торжествуют над священниками, медленно и неуклонно наука побеждает религию…

XIX столетие — стремительное развитие техники. Изобретены пароход, электрическая лампочка, поезд и телефон. Череда европейских революций. Корсиканец Наполеон разгоняет по всему миру армии зазнавшихся императоров…

Век ХХ. По дорогам зашныряли первые «Форды». Небо застонало от рёва реактивных самолётов. Учительский сын В. И. Ульянов (Ленин) учреждает Акционерное общество «Коммунизм» и строит Дом Свободы. Долгих семьдесят лет пайщики ждали, да так и не дождались, надоело, и строительный фундамент разобрали на кирпичи…

Амбиции немецкого парня Адольфа Гитлера. Самая кровопролитная война за всю историю цивилизации. Море крови, миллионы загубленных душ, массовые виселицы. Бухенвальд, Дахау, заживо закопанные в землю, чудовищные эксперименты на людях «низших рас», голод, каннибализм. Опять Апокалипсис. Дальше, скорее дальше…

Начало космического опыта человечества. Сначала русские Гагарин и Леонов, за ними плеяда других космонавтов. Американцы Армстронг и Олдрин высадились на Луне. Демократизация общества и смягчение нравов. Чувствительное влияние на природу…

Вперёд, вперёд… Цифровизация всех сфер жизнедеятельности гоминидов. Торговые и политические войны, мутация экономических процессов, три затяжных финансовых кризиса, критически опасная экология, выход океанов из берегов. На смену автократиям пришли полисы, каждый город-государство — это мегаполис, центр корпоративного рабовладения. Наука раздвинула предыдущие границы знаний, явление летающих людей и разумных тигров. Мировые религии объединяются в одну монолитную догму…

— Стоп! — воскликнул Бог. — Сценарий будущего пока не утверждён. Да и не написан, так, наброски…

Время деликатно свернуло Зигзаг и положило его за пазуху. Рядышком проявились жирный кот и Змей.

— Не желаете отведать фруктовый салат? — кот вытянул вперёд лапки, держащие блюдо с нарезанными аппетитными кусочками. Учтиво шаркнул ножкой. На голове — поварской колпак, на объёмном животике — передник.

— Фруктяга отличная, с Древа познания, — пророкотал Змей и лёгким движением пасти сдёрнул колпак с приятеля. — Да сними ты этот фуфел! Как клоун, чесслово…

— Отвали, — огрызнулся жирный кот, переступая нижними лапами.

Дьявол наклонился и взял с блюда кусочек то ли манго, то ли груши. С удовольствием скушал. Глянул с прищуром на партнёра.

— Вкусно, чёрт возьми!

Змей высунул язычок, потянулся к блюду, но получил тычок от кота. Обиженно накуксился. Бог принял от котика блюдо и обыденно ответил:

— Хороший салат. Пошли, перекусим, друже?

Небеса вдруг распахнулись и в щель между облаков просунулся веснушчатый лик Эволюции:

— Аминь! — прощебетала девушка, обращаясь к кворуму, подмигнула и исчезла.

Боссы не очень охотно посмотрели ввысь:

— Не слишком ли большой штат мы содержим?.. — проворчал Дьявол.

5. Блондинка и брюнетка

К именитому ресторану в центре Столицы лихо подкатил маленький красный «Мерседес». На брусчатку, из-за руля, выпрыгнула женщина лет сорока, — ухоженная и внешне дорогая. «Я — избалованная и испорченная сучка!» — о подобном кредо настойчиво заявлял весь облик.

На ходу пикнув сигнализацией, она торопливо подбежала к дверям ресторации, швейцар поспешно открыл дверь. Женщина неожиданно затормозила свой бег, неловко оглянулась. Провела тревожным взглядом по Тверскому бульвару, покусала крашеные губы, поправила длинные тёмные волосы.

— Могу чем-то помочь? — учтивый голос швейцара заставил обратить внимание на холуя. Гостья отрешилась от растрёпанных мыслей и облила парня презрением.

— Пошёл ты, — надменно цыкнула сучка. — Что хочу, то и делаю!

Швейцар мялся, не смея возражать.

— Помоги себе сам, — с усмешкой подначила она. И более не циклясь на бесполезном предмете, — скрылась внутри кафе.

— Вот курица! — выдохнул швейцар.

Очутившись на пороге обеденной залы, гостья остановила разбег и выдохнула. Окинула помещение небрежным взглядом и в уголке заметила одинокую женщину, лет сорока. Отсутствие макияжа, белые волосы под каре, — скромняжка чинно кушала мороженое из вазочки, уткнув глаза в столик.

— Здравствуй, Ева, — усмехнулась Лилия и уверенной походкой «от бедра» подошла к столу, изящным движением опустилась против блондинки.

Дочь Бога подняла строгие глаза:

— Добрый день, Лили, — сухо сказала скромница. — Как видишь, я явилась по твоей просьбе. И готова слушать.

— Не-ет, милочка, это я готова тебя выслушать, — ухмыльнулась дьявольская дочь. — Есть повод, как понимаешь… — Она подмигнула. — Ты у нас вся такая праведная и не дающая, да?.. Сколько я тебя знаю, а это уже… — Лилия смолкла, подсчитывая в уме.

— Семь тысяч сто лет, — вымолвила Ева. Без эмоций, просто.

— Ага, — плеснула ехидством Лилия. — Семь тысяч драных лет ты была девственницей, сначала молилась в одиночестве, потом проповедовала… всё своё никчемное бытие шлялась с какими-то бомжами и учила их не бухать, не колоть, не курить… — несла черни Слово! А-ха-ха… Готовилась к профессии учителя в средней школе XXI века, да!..

— У меня был муж — Адам, — спокойно возразила дочь Бога. — И я родила ему нескольких детей.

— Да ну, — наигранно удивилась Лилия. — Адам любил меня.

— Твои проблемы, — дерзко ответила Ева. — Я спала только с мужем, и нас венчал Господь. — Она повела кругом тонким пальцем. — Половина людей — мои потомки.

Подбежал официант:

— Извините, что заставил Вас ждать, — заблеял служащий, располагая на столе меню.

— Отвали, позову как захочу, — цыкнула хамоватая брюнетка.

— А мне бокал сока, пожалуйста, — попросила блондинка.

— По… нял, — раздираемый противоречивыми чувствами, официант ретировался.

— Да знаю, знаю про твои постельные шашни с Адамом, — зло рассмеялась Лилия. — Знаю, как ты умоляла его овладеть тобой! — Она приняла серьёзный вид. — Извечный спор о Добре и Зле… Вторую половину человечества зачала я, и с настоящим мужиком, который принимал тысячи разных образов, и только чтоб доставить мне удовольствие… Адам — чухан по сравнению с Сатаной.

— Не тебе судить, — слабо улыбнулась Ева.

— Тебе даже сравнить Адама не с кем! — яростно крикнула дьявольская дочь. И добавила без перехода. — Ладно, типа, проехали… Я не хочу обсуждать прошлое, нет больше ни Адама, ни Сатаны… — она горько скривилась. — Меня интересует здесь и сейчас. Тупо. — Последовала недолгая пауза. — Как так случилось, что высокоморальная Ева — увела чужого мужа? — Лилия снова на секунду замолчала и рявкнула: — Моего мужа, чёрт возьми! Отвечай, мерзавка!..

— Думаешь, что позарилась на его миллионы? — прямо спросила Ева. — Или, типа, хотела отмстить тебе за что-то там? Или, может, типа, оголодала без мужика за сотни лет?..

Лилия молча, злыми глазами, смотрела на давнюю знакомую. Та выдержала взгляд с голубиной кротостью. Появление официанта с соком и его отход — остались без внимания.

— Филипп приехал в школу забрать сына, — с запинками поделилась Ева. — Няня заболела, и… Я — классный руководитель мальчика, мы немного поговорили, а затем…

— Он сказал, как ты душещипательно мила! — устало перебила Лилия. — Единый метод съёма…

Дьявольскую дочь душило раздражение. И нетерпение, смешанное с отчаянием. Они пересекались с Евой пару раз в столетие, на регулярной основе, — можно и так. Наблюдали как они обе меняются, и в то же время — остаются неизменными. Лилия подтрунивала над дочерью Бога, а иногда и откровенно насмехалась. Зависело от настроения. Но роли были розданы в самом начале Бытия, и ничто не предвещало смены актёрских ипостасей. Однако появился Филипп, знаменитый врач и миллионер, который заставил Лилию влезть в шкуру Евы, — и новое амплуа брюнетку вымораживало не по-детски.

— Филипп пригласил меня на прогулку, на следующий день, — рассказывала Ева, нервно теребя ложечку от мороженого. — Я удивилась, но… почему-то согласилась.

— Оголодала, мать твою, сама призналась! — вновь рассмеялась собеседница, откидывая со лба тёмную прядь. — Эй, а как же твои искренние улыбки, что производит Человек!? Родила всё-таки лицемерие, да! — Брюнетка защерилась. — Ну, важен почин… Щас сострогаете ребёнка с Филиппом и держись «Вселенная 5» — подлые улыбки от Евы наводнят миры…

— Глупости! — перебила Ева. — Хитрые улыбки — твоя прерогатива.

— Была! Но в связи… хм, с изменившимися обстоятельствами, на меня возлагается миссия воспроизводства добрых улыбок… не могут же все улыбки быть злыми, — саркастически усмехнулась Лилия. — Нарушится баланс…

— Сама поняла, что сказала? — кротко спросила Ева.

— Ладно, ладно, — иронично усмехнулась Лилия. — Так что там по Филиппу?

— Он оказался интересным, — вспоминала Ева, стараясь не обращать внимания на ехидные слюни, которые бреющим полётом носились над «столом переговоров». — Мы дружили полгода, странно, что ты не знала… А после он мне предложил замуж…

— Филипп — мудак, — желчно бросила Лилия. — Слюнтяй и тюфяк. Просвещаю… Но даже таким он для тебя чересчур хорош, сука. И ты пожалеешь, что его увела…

— Да не уводила я твоего Филиппа! — с обидой выкрикнула Ева. — Он сам в меня влюбился!

— В кого, в тебя?! — в голос засмеялась Лилия. — В тебя, чёрт возьми!? Ты себя в зеркало видела?! Не накрашенная, без маникюра, без… Да ты даже не знаешь о существовании женских кремов!.. И наверняка целлюлит на ляжках и на заднице. Заштатная грёбанная учительница начальных классов на окраине Москвы… А где ты жила до переезда к Филиппу? В коммунальной квартире в Захрюкино на троих человек?..

— На всё воля Божья, — смиренно ответила Ева.

Лилия аж поперхнулась от такой наглости. Как-то беспомощно осмотрелась, суетливо достала из сумочки зеркало. Погляделась в него, отставила. Махнула рукой:

— Эй!

Подбежал официант.

— Рюмку самого крепкого коньяка!

Когда паренёк удалился, то Лилия понизила голос, «воровато» оглянулась туда и сюда, перегнулась через столешницу к Еве.

— Ты в курсе, что Адам сошёлся с Сатаной?

— В каком смысле «сошёлся»? — искренне удивилась Ева.

— Тебе смысл ещё подавай? Я сказала — сошёлся! — повторила Лилия. Без хиханек, сухо.

Обдумать или разъяснить фразу — было не суждено. В это самое мгновение в ресторации появилось Время, проплыло по обеденной зале и затормозило перед столиком «старых подруг». Те напряглись, глянули почему-то с опаской. Мадам Интуиция ласково огладила спорщиц по головам и тихо растворилась в кислороде.

— Вам письмо, девоньки, — звонко сказало Время. И подмигнуло добродушно, выкладывая почтовый конверт.

— Млин, а ты кто такой? — с агрессией воскликнула дьявольская дочь.

— Или вы такая? — недоверчиво размыслила дочь Бога.

— Прочтите, а я подожду на улице, — усмехнулось Время. Оно глянуло на наручные часы и откатилось к выходу из кафе.

Немедленно конверт был разорван изящными наманикюренными пальцами. Лилия развернула лист бумаги и вчиталась. Нахмуренная бровь удивлённо поползла вверх.

— Занятные танцы, — Лилия перекинула конверт визави. Сама выхватила из рук официанта рюмку и азартно выпила до дна.

Ева аккуратно взяла письмо и вдумчиво прочла. На щеке возникла ямочка, а чело наполнилось глубокомыслием.

— Значит, нам предстоит совместное путешествие, — она критически оглядела «попутчицу». — Надеюсь, ты не напьёшься?..

— Разумеется, напьюсь! — хищно оскалилась Лилия. — Мне тебя даже тупо видеть — тошно. Не говоря о совместной поездке… Нужен антидепрессант.

Она достала сигаретку и самодовольно закурила.

6. Пари

Юридический адрес ООО «Вселенная 5» был в миллионе километров от Земли, а фактически головной офис — Эдем, — находился в окрестностях Суздаля, старинного русского города.

Бог и Дьявол посиживали в «Райском кабинете», что на берегу р. Каменка, — он располагался под открытым небом и «кабинетом» назывался условно. Лужайка с ромашками, где резвились Чудеса, порхая от цветка к цветку, на полянке — мебель из дерева, а именно: две лавки для сиденья — без задних спинок, между ними — стол из досок. Конструкция являлась единым целым для всех трёх предметов. В паре метров от описанного «гостиного гарнитура» — была ещё деревянная скамейка со спинкой, для персонала. Сюда изредка приглашали министров для отчётов и протокольной съёмки.

Сегодня, на двух лавках — друг против друга, сидели Боссы, а третью «гостевую» скамью занимало Время — в профиль Им. Боссы с аппетитом кушали фруктовый салат, из плодов с Древа познания.

— Разумные тигры — сие как-то жестковато, — хохотнул Дьявол. Он вытер рот салфеткой и вынул из кармана хьюмидор.

— Научная фантастика — не совсем мой жанр, — усмехнулся и Бог. — Я, конечно, всё понимаю, но…

Повисла тактическая пауза. Пристальный взгляд глаза в глаза. И оба Шефа повернулись к премьеру фасом. Ожидающе уставились.

Время пожало плечами и индифферентно произнесло:

— Мы ведь делали разумных динозавров.

Аналогия — иногда вещь хорошая, но только иногда. Однако, зачастую даже время в это не въезжает.

Перед столиком возник пушистый проходимец.

— Разрешите забрать пустую посуду, — расшаркался котик задними лапками, чинно поправляя передник на объёмном животике.

— Щёлк! — Дьявол с ухмылкой прищёлкнул пальцами.

Зверёк взял блюдо и вдруг его тельце сильно увеличилась в размерах. Рыжая шерстка пошла чёрными полосами, усы, лапы и хвост удлинились, зубы «перековались» в клыки. Животик превратился в живот, передник с треском рвущейся материи — разлетелся по лужайке мелкими лоскутками. Трансформация протекла в формате мгновенности.

— Чё за ерунда?! — заорал зверёныш, вращая круглыми зелёными глазами и ощущая в себе странные метаморфозы.

Рост успокоился. Котик превратился в крупного тигра, с рыже-чёрной расцветкой. И только глазки остались теми же котовыми, как физически, так и физиономически.

— А-ха-ха! — громко заржал Змей, уже лежащий на скамейке рядом с Время. Если бы он мог, то показал бы на преображённого приятеля пальцем. — Ха-ха-ха!.. — от избытка чувств теплокровный гад упал с лавки. Заворочался на травке, пыхтя. Смех стих.

— Заткнись! — чуть запоздало крикнул зверь, рассерженно тряся кото-тигровой головой, он неловко вертел непривычно громоздким телом во все стороны.

Бог повёл густыми бровями. Кото-тигр подпрыгнул и начал уменьшаться, через мгновение приняв изначальные размеры и облик котика. Блюдо по-прежнему было зажато в лапах. Свистел лёгкий ветерок. Зверёк встряхнулся, вдумчиво себя отсмотрел и пробормотал:

— Шуточки, чёрт возьми, — он, хмурясь, пошлёпал прочь на задних лапках, волоча блюдо по тропинке.

— Погодь, приятель, — Змей рванул следом. Закрутился вокруг пушистика серебристой лентой, явно успокаивая. — Всё путём, не будь мурлом, — донёс ветерок его слова.

— Нарисуем в лучшем виде, — деликатно отозвалось Время. Оно достало блокнот и что-то там усердно зачирикало.

Бог удовлетворённо покивал, вынул трубку из кармана и обратился к партнёру:

— Кстати, слыхал, что Адам сошёлся с Сатаной?

— Сие слухи, как знаю, — зевнул Дьявол, разминая сигарку. — Возможно, «утка» газетчиков… Честно тебе скажу, что сплетни о шоу-бизнесе мне интересней.

Оба закурили, по направлению к речке застелился ароматный дымок. Правда и Ложь подали Боссам по чашке кофе, и, с почтительным поклоном, ретировались.

— Как думаешь, всё ли можно купить и продать? — спросил Бог задумчиво.

— Мой ответ известен, — ответил партнёр, щурясь на солнышко. — Разумеется, абсолютно всё продаётся и покупается. Даже чувства, если ты об этом.

— Когда ты не нуждаешься в деньгах, то встаёт нужда в чём-то другом, — не согласился Бог. — Потребность самовыражения, например. У?

— Смотри, друже, — стал размышлять партнёр. — Жизнь и Смерть, Любовь и Страх, Жадность и Ненависть… Месье Секс, герр Война, мадмуазель Судьба… и, разумеется, Время со своими Минутками, — они все работают на нас с тобой. Мы покупаем их труд, определяющий бытие людей. Платим министрам улыбками, которые генерируют человеческие чувства. А взамен улыбок — мы даём людям неограниченную свободу выбора. И тариф «Безлимитная свобода» разработан только во «Вселенной 5». — Дьявол попыхтел сигаркой и добавил: — Наш бизнес — это творчество, прежде всего, а после уже всё остальное. Поправь.

— Свобода — одна из самых ликвидных валют, — машинально заметил Бог. И вновь спросил, дымя трубкой: — Представь, что вдруг мы решили уволить из фирмы Жизнь. Что будет?

— Смерть тоже уволится, они ведь сёстры. Родственная солидарность… Если Обе от нас уйдут — то снова заведём ферму динозавров. Если рассчитается милая девушка Судьба, то наймём другую Судьбу… да, новенькую обучать под человеческий формат, тематические нюансы какие-то, но это ведь кадровая рутина.

Иногда съедаются фруктовые салаты, после которых никто и никогда не будет прежним.

— Всё так, — глубокомысленно покивал Бог. — Знаешь, просто сегодня Я понял одну вещь: нельзя купить ВДОХНОВЕНИЕ. Соль в том, что я не хочу писать дальше сценарий Человечества, и препон не в разумных тиграх… Я вдруг подумал, что богат и успешен, мне завидует всё сущее, но самовыразить я себя не могу. Мне всё скучно, а купить вдохновение тупо не под силу!..

Время закончило писать в блокноте и тактично исчезло, растворившись в водороде.

— Хм, — Дьявол затушил сигарку о песочек у ног. — Депрессия, такое бывает, друже! Поедем в казино или слетаем на уикенд в Сан-Франциско, а?

Бог выбил трубку о камень у ног. Сказал возвышенно:

— Дело в том, что вдохновение озаряет Свыше. И поскольку Свыше — это и есть Я, то… сам понимаешь — задача.

— Ты устал, друже, — дьявольская ухмылка вобрала в себя весь божий пафос. — Я куплю тонну вдохновения, а тебе продам! Идёт?

— Вдохновение не подчиняется Законам мироздания, которые мы и разработали, — отрицательно мотнул головой Бог. — Любовь можно заслужить поступками, Страх — это реакция на события, Жадность — это инстинкт, а Жизнь и Смерть — это следствия борьбы. Ну, и так далее… Вдохновение не валюта, и понял я сие после того, как скушал фруктовый салат с Древа познания.

По морде Дьявола плавал скепсис.

— Давай я позову Пушкина? — предложил тогда Бог. — Пусть он расскажет.

— Пушкин в каждой бочке… — философски протянул Дьявол. — Гений, млин. — Он сотворил ещё две чашки кофе. Кивнул, приглашая.

Время проявилось на «гостевой» скамейке со спинкой и деликатно там замерло. В профиль Им. Блокнот и карандаш приготовились к исторической записи.

— Я съел фруктового салата не менее, — небрежно заявил Дьявол. — И, кажется, только сейчас понял, в чём наша с Тобой главная проблема.

— И в чём?

— Не-ет, так просто не получится, — усмехнулся Дьявол. — Предлагаю пари. Ставлю на то, что в течение шести дней я куплю тебе вдохновение. Если не смогу, то я проиграл.

— Какова ставка? — спросил Бог без раздумий.

«Бог напишет гениальный сценарий дальнейшего бытия» — вывело Время в блокноте, а рядом дописало цифру «6», отчеркнуло толстой линией. Подумало и добавило: «Может быть напишет». А потом Время индифферентно произнесло вслух:

— Письмо с приглашением уже у Ваших дочерей.

Оба Шефа вновь повернулись к премьеру фасом. Ожидающе уставились.

— Извините за бестактность, — смущённо покаялось Время.

7. Курс на Эдем

Швейцар с чопорной услужливостью отворил дверь и парочка девчонок вышла из именитой ресторации на крыльцо.

— Благодарствую, — отвесила вежливый реверанс Ева.

— На-ка вот, — Лилия порылась в сумочке и сунула парню купюрку. — Помяни нас, грешных, — она рассмеялась. Брюнетка явно была подшофе.

— Ты чего несёшь? — толкнула её Ева. — Прилично себя веди, не забывай, кто мы и куда едем…

— Да не вопрос! — голосисто воскликнула Лилия. Подмигнула швейцару. — Значит, выпей за наше с Евой здоровье!.. Обещаешь?!

Швейцар мял купюрку, взгляд отражал испуганное недоумение. Классическая парадигма слуги по отношению к господствующему классу.

— Д-да, — проблеял парень в форменной фуражке.

— Ну-с, — брюнетка пошатнулась на высоких каблуках. Оттолкнула вялую помощь блондинки. — Я — ажур, мать твою… — Она осмотрелась. — Щас поедем…

К крылечку вырулил маленький красный «Мерседес», плавно затормозил.

— Чёрт возьми, моя машинка! — Лилия сбежала как смогла с крыльца, прыгнула к автомобилю. За рулём невозмутимо восседало Время.

— Вылезай! — скомандовала дьявольская дочь, распахивая водительскую дверь.

— Лили, ты немного пьяна — мягко заметила подошедшая Ева. — Пущай гонец нас везёт.

— Мне плевать! — распоясалась Лилия. — Я никому руль не даю. Давай-ка, скок на заднее сиденье, вместе с ней, — брюнетка показала курьеру на вторую жену Адама. — Да, и если ещё хоть разок сопрёшь ключи от тачки — то пожалеешь.

***

Вскоре маленький красный «Мерседес» мчался по Столице, — надо заметить, что довольно прилично, не нарушая. Привычку вождения не пропьёшь, с ней можно не совладать, но пока Бог миловал… Лилия сосредоточенно рулила, а попутчики просиживали заднее сиденье.

— Курс на Суздаль? — лениво спросила дьявольская дочь, не отвлекаясь от дороги. — Я правильно понимаю?

— Да, — невозмутимо ответило Время.

— Наконец-то мы едем домой, где не были много тысяч лет! — радостно высказалась дочь Бога. — Интересно, зачем папаши нас пригласили?

Время пожало индифферентным плечом. Без чувств и без слов.

— По попкам пригласили нас пошлёпать, за примерное, так сказать, поведение, — засмеялась Лилия. Она умудрилась на ходу залезть в свою сумочку, что валялась на переднем сиденье, достала мобильный телефон. Попыталась зажечь онлайн-приложение, но не получилось. Безуспешно потыкала сенсорные кнопки и отбросила аппарат:

— Чёрт! Эй, Ева, забей в свой навигатор Суздаль, у меня чёт Интернет не пашет…

— У меня тоже, — отозвалась Ева, показывая свой телефон, с тусклым экранчиком. — Возможно, сбой на линии…

Время деликатно усмехнулось. Ева это больше почувствовала, чем ощутила. Обратила на гонца удивлённый взгляд.

— Почему вы смеётесь? — спросила дочь Бога.

— В бубен дать гаду, — пробормотала дьявольская дочь, отвечая более своим мыслям, нежели предлагая действие. — А вслух добавила: — Суздаль, вроде, рядом с Москвой? Или Мурманская область?

— Я знаю, где современный Суздаль, — откликнулась Ева. — Возила учеников на экскурсию. Горьковское шоссе, по направлению к Нижнему…

— Я тя умоляю, — вздорно рассмеялась Лилия. — Навигатор — привычка, как самозащита от долбанных камер… У меня в Суздале была свадьба с заморским кронпринцем, ещё до Филиппа, десять лет назад… Курс на Балашиху, а дальше по прямой… ехать четыре-пять часов.

— Шесть дней, — рассудительно молвило Время, посмотрев на наручные часы.

— Что?! — воскликнули женщины в унисон.

— Запланированная длительность поездки, — пояснило Время с «каменным» лицом.

— Типа такой прикол? — удивилась Ева. — Кстати, как хотя бы вас звать?.. Ну, может там… документы покажете. Я вас вижу первый раз. А ты, Лили?

— Не помню, — отозвалась брюнетка. — Может и был в Эдеме, но значит был мне не интересен, и я не помню. Предлагаю выкинуть из тачки это странное существо, и ехать в двоих!

— Я могу предупреждать о дорожных камерах, — тактично оправдалось Время. — Буду вашим навигатором.

***

Смеркалось. Курс на Балашиху был преодолён, но дальше случилась заминка технического свойства. В переднее колесо маленького красного «Мерседеса» попал кривой гвоздь. Дорога взяла и подбросила один из банальных подарков!

Девчонки стояли рядом с машинкой и тупо пялились на прокол.

— Эй, как тебя там, — брюнетка встряхнулась и рывком открыла дверцу автомобиля, заглянула в салон. — Вылезай, будешь менять колесо!

— Нет, — тактично ответило Время. Достало из-за пазухи тёмной сутаны увесистую книгу, настоящий «кирпич», — открыло томик и погрузилось в чтение, отгородив себя обложкой от внешнего мира.

— Альберт Эйнштейн. Теория относительности, — прочла Ева, заглядывая в салон с другого бока.

— Чё?! — не поверила ушам Лилия, с силой отводя книгу от глаз курьера. — Я чёт не догнала… Ты предлагаешь нам, хрупким женщинам, лазить под машиной, чёрт тебя возьми?!

— Вы здоровее нас двоих вместе взятых, — поддержала попутчицу Ева. — И то, что вы глаголете — неэтично и мерзко, кем бы вы ни были!

— Я вас сопровождаю, — произнесло Время без эмоций, но с выражением. — Свои проблемы решаете сами.

— Свои, мать твою!? — выдохнула дьявольская дочь. — Мы ничего не попутали?

Время чуточку подумало и дополнило:

— Подстерегаемые опасности тоже ваша проблема, — и далее уткнулось в книгу.

Девчонки озадаченно глянули друг на дружку.

— Какие такие опасности? — глупо заморгала дочь Бога. — Ну-ка поподробней!

— Говорила, надо сразу выкинуть его к чертям, — проворчала Лилия, в бессилии оглядываясь. Машинки ехали по трассе М-7, мимо раскинувшихся кругом подмосковных многоэтажек, неспешным плотным потоком, никто не притормаживал даже из любопытства. Хотя аварийный знак к «Мерсу» был выставлен, а возле — топтались две привлекалочки.

— Может, такси? — предложила Ева. — Только телефон так и не «алё»!..

— По ходу, настоящие мужчины повывелись, — зло бросила Лилия.

Тут же, невдалеке, затормозил Джип. Из-за руля выпрыгнул мужик лет сорока на вид, высокий, крепкий, широкоплечий. Под стать своей тачке! Уверенно направился к девонькам.

— Ишь ты, — отметила блондинка с интересом биолога. — Как шагает. Ать-два, ать-два…

Действительно, шаг был «строевым», хотя и несколько вальяжным. Как позже оказалось, манеры и речь тоже напоминали об армии.

— Где же ты зазноба, — напела Лилия, хищно отсматривая незнакомца.

— Разрешите обратиться, дамы? — армеец молодецки вскинул руку к виску.

— Разрешаем, — милостиво покивала Лилия, во взгляде зрела страсть.

— Полковник Городецкий прибыл в ваше распоряжение! — прищелкнул каблуками начищенных ботинок офицер. — Спецназ ГРУ. Умею всё и даже чуть больше! Готов по приказу отдать жизнь или подарить сердце!

— Так много нам не надо, — сухо ответила Ева. И отвернулась.

***

Спустя двадцать минут проколотое колесо заменили. Полковник сработал быстро, слаженно, точно. Лилия исподтишка любовалась его сильными руками, уверенным взглядом и крупными мышцами, что бугрились мощными трицепсами. Или бицепсами? Брюнетка думала не мозгом, а генными инстинктами. Полковник изредка взглядывал на первую жену Адама, плодя мегабайты одобрительных улыбок.

— Раз, два, десять, пятнадцать… — считали Минутки. Они с сачками в милых пальчиках сидели на облаке и ловили полковничьи улыбки. — О, смотрите, девки, босс! Ээй, привееетик! — замахали Минутки ручками и жеманно загылились.

Время находилось в сторонке от поломки, за багажником. Оно слегка подняло голову над книгой и повесило на лицо доброжелательную гримасу. Минутки прыгали по облаку подобно детям на батуте. Облако медленно уплывало по направлению к Москве.

Ева топталась за капотом, безуспешно пытаясь «оживить» свой телефон.

Сопроводитель и сопровождаемая изредка бросали косые взгляды на романтичную парочку. Тут же, поблизости, рисовались два потусторонних министра.

— Готово! — отрапортовал полковник, вставая с корточек.

— Супер! — необыкновенно оживилась Лилия. Нервно задёргала ножками в красных туфельках. — Мы вам так благодарны с подругами! Ну та-ак благодарны…

— Напомню, что я умею всё, — подмигнул армеец. Он обошёл автомобиль и положил в багажник инструменты, испорченное колесо и домкрат.

— Храни тебя!

— Аллилуйя!

Другие путники пробубнили странные благодарности и сели в салон, на заднее сиденье, не взглянув на спасителя. Хлопнули дверками. Прозвучало невежливо, зато честно.

— Что я вам должна? — спросила Лилия с придыханием, машинально «танцуя» перед полковником. Невзначай поправила длинные тёмные волосы, облизала губы и одёрнула юбку до колен.

— Ужин, — просто ответил Городецкий. — Поблизости есть отличный ресторан.

— Нуу… я с подругами, — рисуясь, сказала дьявольская дочь. — Хотя…

Девчонки стопудов из Столицы, судя по московским номерам и по высокомерному поведению. Ведь даже их «спасибо» прозвучало как «отвали»! Одна лишь нормальная, и, кстати, самая внешне «ничего». Путешествуют, мать их, паломницы в Суздаль, по всему… Но надвигается ночь, а в тёмное время суток женщинам опасно ездить по трассам, впрочем, по ним вообще опасно ездить ночью. Так подумал полковник, и сказал с армейской прямотой:

— Здесь есть отличная гостиница, вы можете остановиться там до утра. Но лично вас я украду у подруг, если… не возражаете. На ужин. А там посмотрим.

Мадам Интуиция щипнула брюнетку за мягкое место, подмигнула левым глазом и уплыла вдаль. Лилия ошарашено посмотрела вслед. И увидела вблизи элегантного месье Секса, тот показал большой палец и исчез. Вечернее подмосковное небо полыхало задорными зарницами.

— Укради меня, — благосклонно наклонила голову Лилия.

— Отель «Кекс», — вымолвил полковник. — Второй поворот и прямо до упора, — он показал направление. — Жду тебя в своём Джипе. — Армеец шутливо козырнул и отошёл.

Лилия оросила его путь счастливой улыбкой. После всунулась в салон и сказала деловито:

— Меня пригласили в ресторан. Завтра продолжим путь, — она кинула связку ключей взад. — Езжайте в отель «Кекс» и ложитесь спать, меня сильно не ждите, — брюнетка сгребла свою сумочку с переднего сиденья, неработающий мобильник не тронула. — Чмоки! — она дунула воздушным поцелуем, выскочила из салона и поцокала к Джипу.

— Сучка! — убеждённо воскликнула ей вслед Ева.

— Ты ругаешься или восхищаешься? — деликатно повернулось Время.

— Чего? — не въехала Ева.

8. Сигаретка

— Значит, мужик приходит в ГАИ и предъявляет:

— Мол, типа, хочу получить права на танк!

— Зачем? — ржёт инспектор. — Кто ж вас, мля, остановит…

Полковник завершил сей незатейливый анекдот и улыбнулся. Лилия машинально отметила Минутку с сачком, мелькнувшую под ногами, и тоже подарила Ей улыбку.

— Супер! — кратко одобрила брюнетка. Древняя байка не «вставила», но лёгкое настроение поддержала.

В жизни Лилии были тысячи ужинов с мужчинами, то бишь сравнивать было с чем. И с кем. Полковник оказался галантом, лапать не пытался, дерзал как поддержать беседу, так и начать её с нуля. Он явно знал себе цену и с женщинами обращаться умел. Лилию он «завёл», но только на постель, впрочем, большего и не ожидалось.

Оба выпили по стаканчику алкоголя, скушали по фирменному блюду и вышли на воздух.

— Приглашаю на прогулку, — предложил Городецкий. — Я достану для тебя звезду, а потом… ик… обещаю большую страсть.

— Я всецело в твоих руках, — Лилия прижалась к полковнику. Они немного поцеловалась, но офицерская душа требовала подвигов в женских глазах, поэтому Городецкий повлёк спутницу на природу.

— Туда! — полковник, чуть пошатываясь, направился вглубь рощицы, окружавшей ресторан.

Парочка вступила на тенистую аллейку. Вечернее небо окончательно потемнело, но горели фонари. Изредка по аллейке пробегала местная шпана, проходили граждане с собачками и влюблённые. Офицер уверенно сошёл с аллейки, немного прошагал по полянке и встал у дерева. Таким образом они оказались чуть в стороне от «народа».

— Вот здесь на самой верхушке находится звезда, — Городецкий похлопал мягкой кистью по мощному дубовому основанию. Залезть на дуб было явно сложно, если не невозможно. Ствол полтора метра в обхвате, а толстые ветки начинались на высоте полутора человеческих ростов. Ни ствол обхватить, ни до веток допрыгнуть… Впрочем, женщину занимал другой момент:

— Ты всем девушкам здесь достаёшь звёзды? — спросила Лилия. Без улыбок, хотя и без подколок. Тупо интересовала фактология.

— Разумеется, ты первая, — тем же тоном парировал Городецкий. — Разрешаю снять мой подвиг на камеру и выложить видео в Интернет. И гарантирую, что никто больше подобного не заявит!..

— Умеешь ты уговаривать, — усмехнулась женщина. — Окей, я тебе верю без видео.

— Нет-нет, ты сними! — стал настаивать полковник.

— Что мне снять? — подмигнула Лилия.

— Вот! — упрямо подал свой телефон Городецкий. — Хватай, живо!.. Щас слажу, а потом скажу, что тебе снять самой.

— Погоди! — брюнетка порылась в сумочке. — Чёрт, по ходу телефон в тачке оставила! — Она вытащила пачку сигарет, закурила. Потом взяла чужую трубку.

— Готова?

— Угум-с. — Лилия нажала красную кнопочку, — «Запись».

Полковник с разбега взлетел ногами на ствол, оттолкнулся от него и ухватился за нижнюю ветку. Ветка недовольно затрещала под тяжестью тела, основательно пригнулась, но выдержала. Офицер подтянулся на руках, сначала сел, а потом и встал на нижнюю ветку, ухватившись руками за верхнюю.

Лилия увлечённо наблюдала за самцом через экран смартфона, когда услышала над ухом хамоватый голос:

— Дамочка, нарушаете!

— Чё? — недоумённо нахмурилась Лилия, поворачивая прелестную головку.

Рядом находились трое юных позорных ментов. ППС. Один из троицы закончил съёмку «леди с сигаретой» на свой мобильный и обронил:

— Запротоколировал. Вы поедете с нами, дамочка, для составления протокола об административном правонарушении. Курить в парках Рээфии запретили сказочные гномы, странно, что вы не в курсе.

— Ты чё несёшь, мальчик? — с ходу заметила Лилия. — Сдриснул отсюда, пока цел. И вы все тоже.

Статус дочери Дьявола, а также череда обладающих властью поклонников, — научили разговаривать со стражами именно так. Причём, всегда и всюду, на всех континентах. Прибавим сюда двести граммов крепкого портвейна, и получим то, что получилось.

— Тэк, — размыслил «оператор», по всему главный в наряде, с лейтенантскими погонами. — Берём её!

Двое полиционеров набросились на женщину и схватили за руки, заворачивая их взад. Третий запел в рацию:

— Первый, вызывает пятый… приём…

— Аай! — громко взвизгнула Лилия.

Полковник услышал женский крик, будучи на середине пути к звезде. Опустил бравую голову вниз и узрел там неприятную суету — его брюнетку ломали парни в форме сотрудников полиции. Непорядок однако! Спуститься гораздо легче, чем подняться, прыг и скок, с ветки на ветку… а вот уже и подножье дуба:

— Салют! — кулак Городецкого точно впечатался в рёбра лейтенанту, а сержанту прилетело по шее. Другой сержант, тот, что с рацией, — кинулся на вдруг возникшего нарушителя, но с разворота получил ногой в грудь. Мученически упал на жухлую травку.

Двое полицейских, матерясь под нос, окружила героя. Третий ворочался на земле.

— Красавчег! — шептала Лилия, прижимая к возбуждённой груди чужой мобильник.

— Сдавайся! — крикнул лейтенантик, пытаясь открыть кобуру с табельным пестиком.

Полковник просто и тупо пошёл на полицейского офицера, схватил его за плечи и слегка ударил головой в лоб. Потом ещё раз и ещё раз. В это же время, с короткого взмаха, армейца стукнул по голове дубинкой сержант.

— Мля, — закачался Городецкий. Сержант снова занёс дубинку, но получил локтем в челюсть. Упал, выплёвывая осколки зубов.

— Фу! — полковник развернулся к лейтенанту и сделал вид, что хочет его ударить. Затормозил громадную ладонь перед юношей в пакостных погонах.

Лейтенантик молча отпрянул, тяжело дыша. Полковник тоже тяжело дышал.

— Какого хрена надо от бабы? — степенно спросил армеец.

— Объясним, но в другом месте! — нагло ответил полицейский сопляк. — Сопротивление представителю власти, с нанесением увечий… ты сядешь на много лет.

Послышался хруст веток и показалась ещё полиция, человек двадцать. Нет, не маски-шоу, а (видимо) несколько экипажей ППС. Второй сержант удовлетворённо хмыкнул, поправляя рацию. Пока напарники бились со смелым гражданином — он вызвал подмогу.

— Руки на голову и на землю! — заорал росляк с пистолетом. Резко щёлкнул затвором, направляя ствол на полковника.

— Спокойно! — громыхнул армеец, миролюбиво выставляя руки ладонями вперёд. — Я всё объясню.

Две пули вспороли травку у ног драчуна.

— Чёрт! — полковник поднял руки как истребовали. Добавил, чуть покачиваясь: — Разберёмся по чесноку, парни?.. Ик… Ваш патруль избил мою женщину, я заступился.

Объяснения в данной ситуации прозвучали наивно, что понимала как полиция, так и преступник.

Лилия стояла за спиной своего мужика и кусала нервные губы. Она временно не размышляла об участи любовника, инстинкт самосохранения оберегал кружащуюся головку.

— Бросаю курить, — произнесла она с внутренней усмешкой.

Росляк кивком головы спустил стаю разъярённых волков, — они набросились на армейца и стали его терзать.

— Эй, млин! — сделал последнюю попытку Городецкий. — Отставить! Я действующий полковник ГРУ! А это недоразумение!

Глас закономерно не был услышан и полковнику пришлось вступить в рукопашную схватку. Ментовская кровь ещё пролилась, но немного. Стая задавила героя массой, скрутила и хорошенько помяла, не разбирая части тела и лица.

— Сука! — с размаха ударил буйного гражданина росляк.

Глаз тотчас же заплыл, а сам армеец несколько потух.

— Везите в отдел для профилактической беседы! — яростно крикнул росляк. — А потом сдадим его следователю!

Полицейская стая двинулась к выходу из парка. Вовсю светила луна, оттеняя фонари. Зевак не наблюдалось, а если они и были, то на значительном расстоянии, что на драматургию не влияло никак. Патрульная тройка воссоединилась, по мере ухода стаи.

— А чего с бабой?! — вдруг спросил сержант с пробитой челюстью.

— Да она при чём? — неожиданно ответил лейтенант. — Ну, курила… блин. И что?

— А ругань? — не согласился сержант. — Мы при исполнении, между прочим!

— Чёрт, про ругань я уже забыл, — оживился лейтенант. — Статья 318 УК РФ. Оскорбление чести и достоинства полицейского! Штраф до двухсот тысяч или лишение свободы сроком до шести месяцев…

Оба развернулись и посмотрели на брюнетку. Но не увидели, наверняка убежала в темноту.

— Курва! — зло сплюнула полиция.

— Мужик ща огребёт по полной, — вслух ухмыльнулся третий мент, сержант с рацией. — Поехали в отдел, посмотрим?

— Поехали!

9. Этикет спецназа

Лилия действительно убежала, причём туда, куда глаза глядят. Во мраке рощи глаза с трудом видели, женщина удалялась от фонарей, но помогала луна. Спустя полчаса обессилевшая дьявольская дочка вышла к супермаркету №5, обрадовалась. Зашла туда и взяла с полки персиковую воду. Вино выветрилось из головы и жутко хотелось пить. Глотнув — мыслить стало легче:

— Перво-наперво надо добраться до отеля «Кекс», — соображала Лилия. — А может позвонить Сатане и попросить защитить полковника?.. Парень-то норм… Но Сатана не поймёт по всему… да и… мобильника нет.

— Есть! — шепнула мадам Интуиция напрямую в мозг.

Лилия ощутила, как её сумочка трясётся, заглянула туда и вытащила жужжащий мобильник полковника. Абонент Иваныч настоятельно жаждал соединения с номером Городецкого.

— Да, — пискнула в телефон брюнетка.

— Славу позови, девулька, — ничуть не удивившись женскому голосу, просипела труба.

— Он в ментовке, — ответила Лилия, куксясь.

— Чего? — не въехал Иваныч.

— Повязали Славу!.. Только что…

— Хм…

— И виновата в этом моя сигарета! Я испугалась и убежала, а его взяли, и разбили лицо, кажется… — выплёскивала Лилия.

Когда мы знаем общую картину ситуации, то почему-то доносим не её саму, а её фрагменты, требующие кучу дополнительных вопросов. Но мозг Иваныча устроили и фрагменты, впаянные в женскую истерику.

— Вас понял, — глубокомысленно изрёк сиплый голос. — Боевая тревога. Выезжаем. И объявляю вам благодарность от лица ГРУ!

— С-спасибо, — вновь пискнула в трубку Лилия. — Только меня возьмите с собой. Если можно…

— Можно, — одобрительно покивал герр Война, покупавший мясо у соседней полки.

***

Наступило раннее утро, густые красные лучи солнца озаряли небосвод. Минутки, позёвывая, просыпались на облаках, распрямляли свои синергии и доставали сачки для ловли улыбок.

Трое юных позорных ППС-ников, тех самых, с кого началась заваруха в роще, — покуривали невдалеке от здания местного ГРОВД, рядом со своим «Уазиком». Разумеется, обсуждали вечернюю ситуацию, строя варианты из категории «бы», — проще говоря, махали после драки кулаками:

— Надо было делать захват вот так! — показывал сержант Верблюдов. Челюсть была залеплена пластырем.

— Да при чём тут захват! Достал бы сразу пистолет и прострелил ему ногу, — возражал сержант Зайцев. — Тогда бы ходил с целой «бородой»…

— Никто ж не знал, что у сучки на дереве сидит крутой защитник! — высказался и лейтенант.

— Тоже мне, нашёл крутого! — самодовольно зафыркали сержанты. — Эффект неожиданности просто…

Так они яро болтали перед предутренним патрульным кружком по городу. Дальше — конец смены — сдача оружия, и домой — спать!

К отделу полиции уверенно подъехал крытый брезентом «Урал». Без номеров и без опознавательных знаков. Встал с заглушённым двигателем. Из кузова спрыгнули два десятка приветливых ребят, в камуфляже и в масках. Без оружия.

— Кстати, вон те менты, которые приставали ко мне, — показала на юную тройку Лилия, сидящая в кабине рядом с шофёром. Голос был сухим и ровным.

— Будь тут, — Иваныч перехватил поудобней автомат, и выпрыгнул из-за руля на асфальт.

— Эт кто такие? — удивилась полиция, рассматривая гостей. Достать табельные пестики никто не успел.

Ребята в камуфляже действовали чётко. Основная часть группы бросилась к ГРОВД, по периметру блокируя здание, а четверо прыгнули к ППС. Полицейских жёстко заломали с ходу, пару разков двинули по гнусным мордам, завалили и скрутили их же наручниками.

— Спецназ ГРУ России. Имею полномочия вас грохнуть как собак, — мрачно сказал Иваныч, тыкая в полицейские морды стволом автомата. Передёрнул для пущей наглядности затвор, сплюнул в сторонку и пошёл к зданию ГРОВД. Следом за ним тройка приветливых ребят поволокла по асфальту полицейский наряд. За шкирки! Тела подпрыгивали на битуме, слышались кряхтение и скрежет зубов от болевой транспортировки, но пикнуть полиция не смела. Не столько от шока, сколько от страха. Иваныч служил в контрразведке и, в силу должности, — обладал даром убеждения. Ментов, избалованных беспределом — это тоже коснулось.

***

В это же самое время, лысый здоровяк капитан Козлов сидел в уютной дежурке, в здании ГРОВД, треплясь с другими ментами. На повестке обсуждения висела главная тема: «Гражданин, напавший на полицию», некоторые дальновидные сотрудники называли тему: «Гражданин-покойник». Сам предмет разговора хорошо избили и заперли в «клетке», что находилась прямо напротив дежурки.

Помимо Козлова присутствовали ещё семь-восемь полицейских, из числа тех, что любят околачиваться в дежурной части, слушая сплетни и травя байки.

— Дзинь! — резко пиликнул дверной звонок. Как известно, отделы полиции закрываются на ночь изнутри, впрочем, зачастую и в светлое время суток. Как уверяет сама полиция, — двери запирают по причине тупого страха, но кого или чего боится наше доблестное всё — полиция не разглашает.

Лысый капитан глянул на монитор видеонаблюдения, глазам предстал лейтенант ППС, стоящий у входа в отдел и тупо жующий губами. Козлов нажал кнопку, входная дверь отдела отворилась, а он скомментил:

— Чёт патруль возвернулся.

В следующее мгновение в холл вбежали десяток приветливых ребят и Иваныч. Юных ППС-ников в наручниках — бросили в левый угол, под скамейки для посетителей. Справа находилось очень объёмное окно дежурки, диаметром три метра — не меньше. А прямо от входа — возвышалась до потолка преграда-стена из витой стали, отгораживающая собственно здание от холла. В этой «защитной стенке» — небольшая дверка, открываемая магнитным ключом или дежурным.

— Тра-та-та!.. — весело зазвучала автоматная очередь, «пули специального назначения» легко прошили бронестекло и объёмное окно дежурки основательно потрескалось, а местами осыпалось крупными осколками. Полиция не успела даже пёрднуть.

— Стекло ж пулестойкое! — только и удивился Козлов, залипнув на месте.

Часть приятных ребят разломали остатки стекла и попрыгали в дежурку через невысокую стойку, из которой и «росло» окно. Бойцы рассредоточились по тесной комнатке и стали избивать полицию. Кулаками и ногами, куда попало. Били сильно и жестоко, на поражение цели. Полиция попыталась оказать сопротивление, но не срослось, спустя минуту все стражи непорядка валялись на полу с разбитыми в хлам мордами.

— Бойцы, на зачистку! — Иваныч быстренько тыкнул по кнопке, магниты двери в «защитной стенке» щёлкнули. Спецназ проник в собственно здание ГРОВД и потёк вверх по лестнице на второй и третий этажи.

— Где наш полковник? — суровые пальцы Иваныча взяли дежурного капитана за горло. — У меня лицензия на отстрел непослушных мусоров! Ну.

— К-кто вы такие? — прохрипел Козлов. — Вашу мать, вы, сука, попутали… — Он сделал попытку оторвать от себя пальцы Иваныча. Тот резко сдавил горло так, что здоровяк закрутился на своём стуле, ревя от боли. Тогда Иваныч отступил на шаг и с короткого взмаха ударил капитана прикладом автомата в скулу.

— Мля! — прошептал здоровяк, закачавшись на стуле. Вторым ударом приклада Козлов был добит до потери сознания.

— Двое караулят мусоров, остальные на передовую!

Приветливые ребята попрыгали следом за товарищами, — помогать в зачистке отдела, оставив в дежурке двоих сторожевых волкодавов. И не зря — побитые полицейские пытались встать и звонить, но, получив переломы ног и ребёр — успокоились.

— Хей, — Иваныч закинул автомат за спину, вышел из дежурки через дверь и прямо перед собой увидел три «клетки». В средней камере усмехался Слава. Он стоял, держась за прутья решётки.

— Здравия желаю! — подмигнул полковник. — Вот… взяли по беспределу.

— Честь имею, командир! — добродушно оскалился Иваныч. — Хорошо тебя отделали.

— Не говори, — усмехнулся полковник, потирая синяки на лице.

Пока боевые товарищи разговаривали разговоры — спецназ навёл шороха на этажах. Всех попадающихся полицейских избивали в кровь. Целенаправленно и зло. Ломая о головы и о спины мебель, раскидывая, не глядя, всё, что стояло на пути к жертвам. Голыми руками и ногами! Ранним утром полиции в отделе немного и добычей стали пара оперов, дежурный следователь, пяток служивых в форме да полувзвод омоновцев. Итого около трёх десятков нелюдей были отметелены по полной программе, а их рабочие места превратились в руины.

Полицейский отпор не случился, елико армейские волкодавы его просто не заметили.

— Задача по вызволению командира из ментовского плена выполнена! — доложил позже Иваныч по инстанции.

Вся операция заняла минут десять, после приветливая команда погрузилась в «Урал» и отчалила прочь.

***

— Вот твой телефон, — просто сказала Лилия, отдавая несостоявшемуся любовнику его трубку.

— Тебе положена медаль, — с усмешкой ответил Городецкий, во взгляде — нежность. — Боевое задание выполнено на «отлично»!

— Да ладно тебе. Жаль, что ночью не сложилась страсть…

— Ещё не поздно, — полковник интимно подмигнул. — Я в форме.

— Нет, — отказалась Лилия. — У меня важная поездка. Я не могу её прервать. Да и… настрой как-то сбит.

Диалог произошёл в рощице, перед тем самым деревом, на верхушке коего росла романтическая звезда. Солнце поднялось над горизонтом, из красного превратившись в красно-жёлтое.

— Пока, может, увидимся, — Лилия поцеловала полковника в щёку и ушла прочь, к аллее.

— Номерок оставь, — попросил вслед ей Городецкий.

— У меня потусторонний роуминг, — усмехнулась дьявольская дочь, не сбавляя ход и не оборачиваясь. — Боюсь, не дозвонишься…

***

Через полчаса после происшествия — полиция объявила план «Перехват», но не нашли никого и ничего. «Урал» исчез вместе с парнями в камуфляже, наверняка заехал в ближайшую воинскую часть. Армия — это не мирные граждане, — произвол на неё не действует и «своих» она не сдаёт. Следователь, охраняемый спецотрядом «Рысь», попытался проникнуть на армейскую территорию, — но был послан в грубой циничной форме караульным начальником. А его постановление на обыск, подписанное прокурором, чуть не засунули ему же в задницу.

— «Рысь» — а ну-ка брысь, — предупредительно заявил начальник караула, снимая с плеча автомат, он небрежным жестом щёлкнул затвором. СОБР всё понял правильно и отступил, — впрочем, наступать и не планировал.

В общем, полиции ничего не осталось, как тупо погрызть свой ментовской бамбук. Вскоре местному прокурору последовал звонок из Москвы, и про инцидент больше не вспоминали.

10. Кладбище самоубийц

Утро расцвело. Маленький красный «Мерседес» еле-еле продвигался в дорожной пробке, растянувшейся на всю Балашиху. Первый затор на данном участке возник примерно тогда, когда был основан сам город. Никто не знает — почему так, но это так, постоянные водители трассы М-7 подтвердят.

За рулём сосредоточенно восседало Время, а рядом, на переднем сиденье — Ева. Третья путешественница отсыпалась сзади. Выехали шестьдесят минут назад, преодолённое расстояние — шестьдесят метров. Ева невозбранно скучала, зевая и поглядывая в окно.

— Как там, в Эдеме? — спросила она невзначай.

Вопрос был проигнорирован, Время нарочито смотрело вперёд, на дорогу.

— Папаши здоровы? — далее расспрашивала дочь Бога. — А Чудеса резвятся на лужайках?

Ответом было снова невежливое молчание. Но потом Время звонко сказало, вроде как болтая само с собой:

— Необходим объездной путь.

Оно резко крутануло руль, «Мерседес» объехал пару машинок, свернул на узкую улочку вправо, с неё — на другую влево… Ева озадаченно нахмурилась:

— Куда же вы?!

— Не я, а мы, — индифферентно среагировало Время.

Автомобиль ещё немного покрутился по окраине города, наконец, выскочил на просёлочную дорогу и помчался, поднимая клубы пыли и удаляясь от подмосковных многоэтажек.

— Мы едем от трассы! — беспокойно вскричала Ева. — Эй, чёрт возьми, Лили! — Она перегнулась и затормошила попутчицу.

— Чё такое? — поднялась с заднего сиденья брюнетка, поводя заспанными глазками.

— Это мошенник! — прозрела Ева, указывая на Время. — Он нифига не вестник из Эдема, а… работорговец или кто-то из сей оперы!

— Почему? — не понимала Лилия, не в силах оторваться от обнимашек с Морфеем.

— Да потому, что он завёз нас в чащобу! — истерично крикнула блондинка, суматошно озираясь в окна. Действительно, на каком-то этапе, цивилизация внезапно кончилась, и яркая машинка уже прыгала на лесных кочках.

Инстинкт самосохранения врезал брюнетке затрещину. Только тогда Лилия отпихнула от себя Морфея со словами:

— Отстань, гад!

Морфей обиженно вздохнул и вышел из салона на ходу.

Брюнеточка осмотрелась осовелым взглядом, спросила кротко:

— Эй, как тебя там, — Лилия пихнула Время в плечо. — Чё такое?

— Объездная дорога, — невозмутимо объяснило Время. — Сокращаю путь.

Холодный тон сбил пламя истерики. Точней, чуть притушил.

— Вы мне нервы укоротили, — проворчала Ева. — Когда мы вернёмся на трассу?!

— Завтра, — честно ответило Время, глянув на наручные часы.

— Так! — твёрдо сказали девчонки в унисон. — Тормози тачку.

— Нет, — ответило потустороннее сопровождение, не отрывая взор от часов. — Ещё две минутки. — Оно по инерции открыло фотку, и возникшие в салоне Минутки — были снесены встречным ветром вместе с их сачками и их щебетом.

— Точно работорговец! — ахнула блондинка. — А, Лили?!

Брюнетка вдруг задумалась и как-то нехотя проворчала:

— Кстати, Ева, а тебя в рабство когда-нить продавали?

— Н-нет…

— Как себя там вести-то хоть?

Ровно через две минуты маленький красный «Мерседес» затормозил среди леса.

— Дальше не проехать. Болото, — звонко произнесло Время, доставая из-за пазухи свою книгу. И углубилось в чтение формулы Альберта Эйнштейна.

— Мать-перемать…

Ева открыла дверку и осторожно опустила ножку на землю. Под подошвой хлюпнуло.

— Уй, мокро!

***

Изящная яркая машинка отчаянно газовала посреди леса. Лилия сидела за рулём с напряжённым лицом:

— Ну, давай, твою мать!..

Ева усиленно толкала транспортное средство, упираясь нежными ручками в покатый багажник:

— Ну, пожалуйста! — отчаянно просила она.

Колёса с прокруткой буксовали, скользя по мокрой травке, тачка не сдвигалась ни на йоту.

Время тактично находилось в сторонке от озвученных дислокаций, сидя на пеньке и закрыв сосредоточенное лицо книгой.

Машинка, взревев последний раз, заглохла. Клубы выхлопного газа наполняли красивую таёжную атмосферу.

— Бесполезняк! — скривилась дьявольская дочь, выскакивая из салона. Покачалась на высоких каблуках, опёрлась на бампер. — Фу, млин!

— Чего делать-то? — риторически вопросила дочь Бога.

— Перво-наперво, надо проверить, есть ли у вон того существа яйца, — показала Лилия на Время. — И если — да, то намотать их на ближайшее дерево.

— А во-вторых?

— Затем надо подождать часов двадцать, и мы отсюда уедем, — Лилия усмехнулась. — Наш персональный гонец, вроде, так брякнул?..

— Где вообще наши родители нашли такого чудика?.. — размыслила Ева.

— Только не чудик, а чудло, — поправила Лилия.

Время опустило книгу от лица, деликатно мазнуло глубокими зелёными глазами по попутчицам, — и быстренько вернуло обложку к носу. Детский поступок «из-под полы», который девоньки легонько приметили. И обсудили:

— Вишь, как зыркает! Боится.

— А мне кажется, смущается.

Из-за купы деревьев выглянула чопорная миссис Надежда:

— Ку-ку, — молвила Она густым голосом.

Девчонки повернули удручённые головки.

— Да пошла ты, сучка!.. — пробормотала Лилия в Её сторону, переступая ножками. Каблуки медленно погружались в мокрую почву.

Ева охлопала одной балеткой о другую, и решительно заявила:

— Пожалуй, я схожу по окрестностям! И, думаю, мой поход будет не зря, что бы Оно там себе не воображало! — Ева бросила презрительный взгляд на фаната Эйнштейна, поддёрнула джинсы и зашагала по неширокой полевой дороге, на которой и застряла тачка. Балетки вязли в хлюпающей траве.

— А я, пожалуй, выпью, — подытожила Лилия. — Самое лучшее, что можно предложить себе в такой ситуации.

Время вновь оторвалось от книжки и облило миссис Надежду неприязнью. Та стряхнула с себя желчь и растворилась в воздухе.

***

Пройдя немного среди деревьев — Ева вышла на открытую местность. Слева весело подмигивала деревенька, а прямо, через поле — хорошо проглядывалась трасса М-7, по которой бегали машинки.

— Великолепно! — вскричала дочь Бога. — Сейчас найдём трактор в местном колхозе, и всё разрешим.

— Фюйть! — послышался свист откуда-то справа. Ева посмотрела, наконец, и туда. Взору предстало кладбище, в котором любопытный глаз сразу же уловил какую-то странность. Блондинка осторожно шагнула за деревянные ворота, висевшие на одной петле. Пахнуло сыростью и гнилыми листьями.

— Что-то здесь не так… — произнесла Ева шёпотом. — Ну, конечно же, кресты!..

Кладбище было старым. Проржавевшие оградки, превратившиеся в труху скамеечки, обвалившиеся земляные холмики… И кресты, воткнутые наоборот — вершиной в могилу.

— И чего? — вдруг послышалась живая русская речь. Где-то вблизи. Ева застопорилась, вслушиваясь. Потом, нежно ступая, двинулась на звук.

— Сегодня отчалил, ток записку оставил, — прокомментировал другой голос.

— Мы не успеем найти замену, — поддержал третий собеседник, подбрасывая и ловя мяч.

Тесным кружком за заброшенной могилой стояли и переговаривались люди-призраки. В спортивной форме и в бутсах.

— О, спасение! — первый человек-призрак заметил Еву, выглядывающую из-за ближайшего куста. — Эй, милочка, здравствуй! Окажешь нам доброе дело, а?!

Блондинка медленно сползла на землю и закрыла ошарашенные глазки.

***

— Лёгкий обморок, — услышала Ева бодрый глас. — Надо сделать искусственную вентиляцию лёгких.

Блондинка лежала на спинке, под тем самым кустом, где и упала. Над ней склонились четыре человека-призрака. Доктор достал из чемоданчика носовой платок, развернул ткань и начал усиленно ею махать перед женским лицом.

— Может, лучше рот в рот? — предложил один призрак.

— Это ведь неэтично! — возмутился второй.

— А я готов её поцеловать, — хихикнул третий.

— Готово! — удовлетворённо кивнул доктор, прекращая возвратно-поступательные движения с платком.

Ева неуверенно подняла веки, часто моргая. Узрела над собой доброжелательные хари людей-призраков.

— Как ты, милочка? — тепло прозвучал вопрос. — Извини, что мы тебя напугали, но у нас уважительная причина…

— Кто вы такие? — слабым голосом спросила дочь Бога.

Четвёрка переглянулась. Пожала жеманно плечиками.

— Мы — самоубийцы, — признался первый.

— Живём на кладбище для самоубийц, — дополнил второй.

— Сегодня у нас районный чемпионат по футболу, а наш арбитр внезапно покинул нас, — продолжил третий. — Отмолили-таки его душу…

— Дорогуша! Ты не могла бы побыть судьёй в финальном матче? — попросил призрак с платочком. — Я — врач, который тебя спас, и ты мне обязана, получается… — Он смущённо улыбнулся. — Я целый год ждал поединок, и болею за Фрязино.

— Крандец подкрался не спеша, — усмехнулась Ева вслух. С усилием подтянулась на локтях и села. Критически оглядела тусовку. — Я бы рада вам помочь, но в футболе не рублю. — Она подумала и добавила: — Совсем нифига!

— Значит, в морг, — философски вымолвил потусторонний доктор. — Не понимаю людей, которые не понимают футбол.

— Ну-ка, помогите, — тогда строго сказала Ева и подала руки. Люди-призраки легко подхватили женщину, поставили её на ноги.

— Дайте мне свисток! И ещё мне надо осмотреть поле, — отдала приказ Ева. — Футбольные правила расскажете на ходу!

***

Футбольное поле располагалось за околицей «Дома мёртвых», было в два раза меньше стандартного размера и уютным. Каждая команда состояла из семи призраков, которые быстро бегали, опасно прыгали и виртуозно владели мячом.

— Фрязино, вперёд! — кричала часть болельщиков.

— Реутов — ура! — кричала другая часть болельщиков.

Фанаты, в количестве примерно пятисот душ, — посиживали на трибунах из тумана. В неоднородной массе находились Бог с Дьяволом, никто Их не узнал, да и узнавать не горел, каждый был увлечён только футболом!

Ева бегала по полю за игроками, отчаянно свистела и давала командам указующие жесты. Мяч метался от конца к краю, переходя с одной половины поля на другую. Бутсы лихо сидели на натренированных ногах, разгорячённые лица источали ручьи пота, в избытке случались толчки и подножки, витала нецензурная брань, — игра кипела и плясала! К её концу счёт составлял: 7:7.

— Ничья! — заорала Ева по окончании двух таймов. — Итоговое пенальти!

Были пробиты ряд семиметровых пенальти. В итоге одной из команд удалось забить восьмой гол. Стадион поднялся на уши, а Дьявол шепнул партнёру:

— Ну, как тебе?

— Супер, — кратко отозвался Бог. — Атмосфера стадиона непередаваема…

— Фрязино — чемпионы! — заходился в едином мощном вопле сонм фанатов.

Ева не заметила партнёров по «Вселенной 5». По окончании матча она ненароком взглянула на угасающее солнце и нахмурилась:

— Заигралась девочка! — блондинка ломанулась прочь. Уже на выходе с кладбища её нагнал потусторонний доктор.

— Ты куда, дорогуша? — спросил он застенчиво, вдруг возникнув на пути. — А награждение? А банкет?.. А ручку вам помусолить, в конце концов, — призрак сильно порозовел.

— У нас машина застряла в болоте, друзья ждут, — оправдалась Ева. — Ночь наступает, а мне надо…

— Ни слова больше! — перебил призрачный доктор. — Я всё понял.

***

Вечерело. Из-за деревьев вышла толпа людей-призраков, которую возглавляла Ева. Время, всё также сидящее на пеньке, слегка покосилось… затем удивлённо подняло бровь, покусало губы. Оно споро отложило книгу и достало блокнот.

— Я подмогу нашла! — весело подмигнула Ева. — Лили, ты где!

— Чё орёшь, тут я, — дьявольская дочь высунула из фортки красного «Мерседеса» вздорную головку. Следом вылезла рука с наполовину пустой бутылкой коньяка. — Бухаю я, млин…

«Миссис Надежда — бяка!» — записало Время в блокнотике. Оно чуть подумало и дополнило запись: «И я с ней больше не играю».

Мотор взревел. Ева открыла дверь и усадила измотанное тело на переднее сиденье.

— Подержи! — брюнетка сунула попутчице коньяк. — Толкните хорошо, ребзя!

Люди-призраки обступили маленький красный «Мерседес», основательно упёрлись в багажник. Лилия включила передачу и притопила педаль газа. Машинка немного побуксовала и поехала, набирая скорость. Правда, через десяток метров резко тормознула. Открылась дверка и Ева выкрикнула:

— Эй, как вас там? Садитесь, — пригласительно махнула ручкой. — Не бросать же вестника от наших папаш!

11. Тюрьма-жральня

Почти стемнело, когда маленький красный «Мерседес» подъехал к деревне, которую видела Ева недалеко от кладбища самоубийц. При въезде возвышался двухэтажный домик, вывеска заявляла игривым неоном: «Мотель». Автомобиль подрулил к гостинице и встал на разлинованную белыми полосками стоянку.

— Цивилизация, — выдохнула Лилия. — Жрать хочу. А ты?

— Не откажусь от еды, — ответила Ева. — Эй, а вы хотите есть? — она глянула на Время, восседающее сзади.

— Надо подумать, — уклончиво ответило сопровождение.

— Да ты что, Ева, — рассмеялась брюнетка. — Существо питается святым духом, это ж видно!..

Время поддёрнуло рукава своей тёмной сутаны и обиженно нахохлилось.

Вскоре занятная троица зашла в гостиницу, миновала тёмный холл и остановилась у освещённой стойки. Их встретил мужичонка лет сорока пяти, с ушами-лопухами и почти без зубов. Узколицый, бровастый и очень худой. Рваная майка, спортивные трикушки и тапочки.

— Два номера на одну ночь, — попросила блондинка приказным тоном. — И ужин в каждый.

Мужичонка изучающе смотрел на гостей, потом раздвинул губы в услужливой улыбке, обнажая дёсны. Пробегающая мимо Минутка лишь брезгливо махнула сачком, не касаясь вонючей энергетики.

— Добро пожаловать! — хозяин заискивающе ощерился. Выложил на стойку два больших ключа, не спросив и документов. — Матрёна! — после крикнул он, явно призывая. — Матрёна, — и, не извинившись, отошёл вглубь дома.

— Парень похож на маньяка, — шепнула дочь Бога. — Лили, может, уедем пока не поздно?..

— Слышь, я провела в долбанной машине весь день, — напористо ответила Лилия. — По спине и по заднице будто стадо слонов прошло… Пока я не отдохну, никуда не едем!

— Ни один маньяк не похож на маньяка, — деликатно высказалось Время. — Поэтому можно точно остаться.

— Тебя не спросили, — внезапно вспылила Ева. — По твоей милости мы уже два дня едем! Хотя до Суздаля легко можно домчаться за несколько часов!..

— А кто играл с мертвецами в футбол? — тактично не согласилось Время. — А кто с полковником гулял?

— А кто брякнул про шесть суток пути? — удивилась Ева. — Так всё и происходит или я, типа, в чём-то не права?!

Видимо, блондинка решила поругаться с вестником. Спор никому никогда и ничего не доказывает, но человеческим инстинктам приказывать бессмысленно. Иногда это понимает даже вздорная дьявольская дочка, особо тогда, когда наблюдает со стороны. Лилия сказала, снисходительно усмехаясь:

— Про шесть дней пути — помню, и, значит, маньяк нам не страшен!

— Устами младенца, — убеждённо пробормотало Время.

— Ч-что?! — вознегодовала Ева.

Подгребли хозяин с хозяйкой. В отличие от мужа — зубы у Матрёны были крупными, лошадиными. Облик засаленный и непромытый, физия круглолицая. На толстых плечах — бесформенное застиранное платье.

— Щастья дорогим хостям! — услужливо прогнула объёмную талию бабища. — Шо желаете ужинать?

— Еду, — лихо ответила Лилия. — Любую. — Она подхватила ключи со стойки, один сунула Еве и отошла, — завтра увидимся.

— Ээй! — возмущённо крикнула Ева вдогонку. — Лили! Я как бы это думала, что мы вместе с тобой будем ночевать. Как две однозначно девушки!.. Я, вообще, блин, не представляю, как обитать с этим существом!.. — дочь Бога бросила косой взгляд на Время.

— Твои проблемы, — ответила брюнетка, скрываясь во внутренних покоях дома.

Хозяева припухли в недоумении. Время вымолвило бесстрастно:

— У меня есть ещё дела. Я ухожу, — Оно повернулось и гордо поплыло к порогу. — Спите спокойно.

— Ффуф!.. — облегчённо вздохнула Ева. — Ффуф…

***

Окрестностями крепко владела глубокая ночь. Хозяева мотеля куковали у стойки.

— Ну, чё делыть-то? — вопросила бабища.

— Хрен не ведаю, — отозвался бровастый. — Если б не драный священник… Или эт она, так и не въехал…

— Их авто на стоянке, и, по ходу, поп дрыхает в тачке, — Матрёна подала двустволку. — Сонные капли перец в рясе не глотал на ужине, в отличие от тёлок… Так что проще его… сдадим покойника живым весом.

Узколицый мужичонка схватил ружьё и взвесил в руках. Преломил, заглянул в ствол.

— Трупаки в два раза дешевле, — проворчал он. И тут же облизнулся: — Зато бабы в самом соку, мыслю, шо прилично загоним даж покойника на их фоне.

— Иди, — толкнула бабища. — Надыть всё обтяпать до солнца, щас светает рано.

— Угу, — бровастый вернул ружьё в исходное состояние. Оскалил беззубый рот. — Ток опосля ключи от «Мерсика» не забыть взять… есть у мине хороший перекуп на няго.

Входная дверь домика отворилась и в холле нарисовалось Время. Оно проплыло к стойке и безучастно глянуло на испуганных хозяев.

— Память девичья, — индифферентно покаялось Время. И вздёрнуло руку с качающимся маятником.

— А, сука! — мужичонка вскинул оружие, целясь в гостя. И замер. Метроном зачастил перед носами супружеской пары. Хозяева следили за ним широко открытыми глазами. Туда и сюда, сюда и туда… — глазные яблоки следовали за маятником. Двустволка по-прежнему находилась в боевом положении: приклад у плеча, ствол — упёрт в гостя.

— Ме-ня нет и не бы-ло, — чётко произнесло Время по слогам. — Тик-так.

Оно плавно развернулось и уплыло из гостиницы совсем.

Хозяева мотеля сжали глаза до нормальных размеров. Отследили уход странного гостя. Вздрогнули!

— Чё ты мне ружо суёшь! — бровастый скинул оружие на стойку. — Трупы горазд дешевле… Я звоню покупателю, — беззубый достал мобильник из кармана трикушек.

— Добры тёлки! — ухмыльнулась бабища. — Хорошо таки, што шалавки с трассы сюды забегают. Правда, сёдни без своих дальнобоев… странно.

— Нас это ипать не должно, — флегматично подытожил муж и сказал в телефон: — Алё, Казбек… Это Вован, мать мине за ногу… Есть свежачок!

***

Было то ли утро, то ли вечер. Девчонки заворочались на своём ложе, просыпаясь. В процессе послесонных потягушек столкнулись нос к носу. Недоумённо заморгали.

— Чё за ерунда, Ева? — зловеще прошептала брюнетка. — Какого чёрта ты пришла ко мне в кровать?!

— Что? — кротко размыслила блондинка, на расстоянии нескольких сантиметров наблюдая глаза попутчицы. — Что за бред?!

Девоньки одновременно и резко отпрянули друг от дружки и впопыхах осмотрелись. Они находились в приземистом помещении, примерной площадью сорок квадратных метров. Выходная дверь — явно из стали. Боязливые глазки выхватывали детали обстановки: рассыпанная солома на деревянном полу, грязное ведро в углу, в стене большая выемка вида «окно», валяются в избытке тряпки и… кости. Под потолком: электрическая лампочка без абажура.

— Ну и вонища, — заметила Лилия, кривя физиономию.

— Напоминает тюрьму какую-то, — высказалась и Ева.

Наконец, девчонки глянули на себя и обнаружили, что сидят абсолютно голыми, под тонким одеялом, под которым и спали.

— Что за чёрт?! — прозвучал двуединый выкрик.

Женщины вскочили, неловко закрываясь одним одеялом.

— Понятно… — процедила Лилия. — По ходу мы всё-таки в рабстве!..

— Почему? — пискнула Ева. — Точней, за что они с нами так?!

— Кто?

— Папаши наши.

— Мля, папаши ни при чём, сто процентов, — рыкнула Лилия. — Я думаю, что хренов вестник с письмом — это привет от наших бывших!

— Да?.. — Ева наморщила лобик. — Ты вроде обмолвилась, что Адам и Сатана сошлись?

— Мне Судьба сболтнула… мы с ней дружим ведь, — ответила блондинка, суматошно озираясь. — Деталей не знаю, но знаю, что дыма без огня не бывает… Мыслю, что бывшие нам решили отмстить, привезя сюда!

— Но в чём смысл мести? — только и смогла сказать Ева.

Попутчица не успела ответить, где-то рядом отчётливо скрипнула дверь и послышался яростный собачий лай. Девоньки обратили пристальное внимание на выемку вида «окно» в боковой стене. Прижимая к себе одеяло, — подкрались к стене и заглянули в эту выемку. Бойница оказалась объёмным окном один метр в диаметре и глубиной полметра, с железными прутьями повдоль и поперёк. За решёткой хорошо проглядывалось другое помещение, похожего метража, имеющее вольер и немного обстановки. Там сейчас находились двое моложавых личностей мужского рода. Близнецы или очень на них похожие! Прилизанные рыжие волосы, бледные вытянутые лица без растительности, каждому на вид лет по тридцать пять. Из одежды белые рубашки, брюки и туфли. Их можно было бы принять за менеджеров.

В вольере — подпрыгивали и зло лаяли кавказские овчарки.

— Тише, родные! — ласково прикрикнул первый.

— Нетерпеливые, — пожурил и второй. — Дай-ка сигарету, Хох.

— Адама здесь нет, — прошептала Ева. — Правда, я его не видела уж лет… семьсот, но я бы его почувствовала.

— Сатаны здесь тоже нет, — усмехнулась Лилия. — Я его узнаю в любом образе… Эх, курить, млин, охота!.. — облизнулась девчонка.

— Попроси у этих гавриков, думаю, не откажут, — предложила Ева как само собой разумеющееся.

— Думаешь, — искренне удивилась Лилия.

Близнецы закурили. Недолго постояли, пыхтя сигаретами. На проём (окно) в стене они не обращали внимания вообще, даже украдкой взглядов не бросали. Собачий лай не смолкал.

— Ну, так гуляш или отбивная? — произнёс Яволь.

— А, может, котлетками побалуем? — помыслил Хох.

Близнецы подгребли к нехитрой обстановке, что рядом с вольером. Тут находились два атрибута: плаха, где лежал топор, а рядом возвышалась мясорубка высотой с человеческий рост.

— Чёт я не поняла… — разволновалась Лилия.

— Я поняла, но боюсь говорить вслух… — захныкала Ева.

Моложавые парни любовно потрогали инструменты, вызвав у девонек глубокий шок. Затем бледнолицые открыли вольер:

— Пойдёмте, пообедаем, дорогие!

Две овчарки бойко запрыгали с диким лаем, облизывая лощёные щёки хозяев.

— Кстать, одну на прокорм, а другую на секс-разрядку, — осенило вдруг Хоха. — А?

— Пусть кушают обеих, — не согласился Яволь. — К ночи будет юный свежачок, а эти как-то староваты, — он небрежно мотнул головой вбок. Не глядя на бойницу, как и ранее.

— Эм… Это я-то старовата!? — озарило дьявольскую дочку. — Эй, слышь, ты, мудила! — закричала она в зарешечённое окно. — Ты жутко пожалеешь, что меня оскорбил!

Ева вздыхала и кривила заплаканное лицо.

— Заткнись, Лили! — вскрикнула она, зажав уши ручками.

— Чё? — с досадой повернулась брюнетка.

— Через плечо, мать твою! — зашлась в крике Ева. — Нас щас сожрут! Вот так вот тупо, возьмут и сожрут, со всем дерьмом! Поэтому смысла им кого-то мазать нет совсем!..

Прилизанные хмыри в умилении слушали лай дорогих овчарок, не замечая ничего кругом. Они, наконец, растворили дверь и вышли из помещения с вольером. И судя по лаю, зазвучавшему буквально в уши — они подгребли к помещению затворниц.

— Слышь, Ева, а как нас съедят, если мы бессмертные? — задала вопрос Лилия, чутко прислушиваясь. — Семь тыщ лет как живём, вообще-то… Я и в катастрофы попадала, и из окна выпадала, и тонула… и — ни хрена, не умирала!

— Как, как? — всхлипнула Ева. — Если у тебя сожрут руку, то она наверняка не отрастёт! Ноги, голова и задница тоже…

— Да ладно, — поразилась Лилия. — Мляяя… Получается, мы встряли по полной!?

Со скрежетом замков отворилась стальная дверь и в помещение вбежали две кавказские овчарки. Лай смолк, но собаки хрипло рычали. За ними виднелись лощёные щёки бледнолицых.

Девчонки шустро прикрылись одеялом до самых сисек, прижавшись друг к дружке. Овчарки вымуштровано стояли на порожке, переминаясь и угрюмо глядя в глаза жертв.

— Прощаемся? — спросила Ева, стуча зубками.

Лилия часто-часто дышала и вдруг в голос заорала:

— Коса, коса, Помилуй мя телеса! — вложила свою ладонь в ладонь Евы. — Повторяй!

— Чего?!

— Заговор, — процедила Лилия. — Озарило, млин… Мне его в шашки проиграла Она.

— К-кто?

— Кто-то из сестёр, Жизнь или Смерть, — не помню точно кто… Ещё тогда, в Эдеме.

— А заговор на жизнь или на смерть? — вопрошала Ева в прострации.

— Я ж говорю, не помню. Но терять нечего, один хрен!

Бледнолицые расположились за своими собаками, удобно облокотившись о дверные косяки.

— Помолились, болезные? — спросил Хох с ухмылкой, явно приняв перешёптывания жертв за осанну.

— Коса, коса, Помилуй мя телеса! — торопливо пробормотала Ева. И машинально добавила: — Спасибо!

— Спасибо! — прошептала и Лилия на инерции. — Выручайте, сестрички…

***

— Без «спасибо» заговор не работает, — заметил пушистый проходимец.

— Истинно, — зевнул теплокровный гад, свернувшийся рядом уютным клубком.

Неразлучные приятели находились на Эдемском огороде, и, щурясь, наблюдали за сёстрами с косами, которые копали морковь. Жизнь и Смерть быстренько надёргали два крупных пучка и всучили оные коту:

— У тебя одна секунда! — предупредили сёстры с суровой нежностью в голосе.

— А награда? — кот состроил умильную морду, щурясь и млея, подался к Ним. — Всего один поцелуй!

***

— Кхм, — жирный котик, кряхтя, вылез из мышиной дыры, что располагалась возле самого пола тюрьмы-жральни. Вытащил оттуда и морковь. Ловко подбежал к блондинке с брюнеткой, бросил овощи им под ноги, подмигнул снизу и подался назад — в дыру. Реакцию женщин отследить никто не успел, так как прозвучала жёсткая хозяйская команда:

— Фас!

Овчарки сначала узрели кота, а после услышали команду хозяев. Недоумённо отследили метания пушистика и сорвались с места — к жертвам! Однако в глазах задвоилось и клыкастые животные тормознули на взлёте прыжка.

— Ууу, — завыли обиженно.

Люди пахнут мясом, а от запаха мяса кавказских овчарок тошнит, как известно. Если же мясо попадёт в пасть, то мучения бедной собачки невыносимы… С молоком матери впитано. Вот овощи — другое дело, полноценное и вкусное питание для сторожевых псов! Аппетитная крупная морковь — это амброзия!.. Только почему хозяева приказали коту разложить морковь рядом с этим отвратительным протеином?.. К тому же, женский протеин особенно запашист. Так и блевануть, простите, недолго.

— Ав-ав!.. — заскулили овчарки, оборачиваясь на хозяев. Завиляли смущённо хвостами.

— Чё? — не въехали рыжие близнецы.

— Урааа, да здравствует Жизнь и Смерть! — радостно вскричали девоньки. — Эй, убогие, а ну-ка быстро рассосались с пути, иначе вас ждут крутые слёзы! Мы — ведьмы, чёрт возьми!

Бледнолицые растерянно переглядывались. Девчонки отбросили одеялко и голенькими прошествовали между моложавыми парнями. Попыток застопорить жертв не было, — более того, прилизанные мясники шарахнулись от девонек. Явился в гости кардиогенный шок и пригрозил инсультом.

Овчарки, скушавшие до сего дня сотню человек, — мирно поедали морковку. Чавкая и повизгивая от удовольствия!

***

Девчонки из дверей «столовой для собак» выскочили в фойе сарая, а оттуда — на свежий воздух. Они очутились в узком дворе, огороженном высокой стеной из кирпича с колючей проволокой по всему периметру. В наличии здесь были трёхэтажный особняк, массивные сосны, бассейн под открытым небом. Типичное поместье для «новых русских».

Вопреки традиции светило яркое солнышко, день был в разгаре.

— Два урода! — ругалась Лилия, лихорадочно оглядываясь.

— Надо искоренить рассадник греха! — серьёзно заявила Ева. — Спасти тех, кто ещё сюда не попал.

— Чужие проблемы, — отмахнулась дьявольская дочь. И без перехода спросила: — Как думаешь, заговор сработал целиком или нет?

— В смысле? — не въехала дочь Бога.

— В том смысле, что мы ждём помощь или типа нам уже помогли, а дальше самим выбираться?

— Фиг знает…

— Ни хрена твой фиг не знает, — одёрнула Лилия. — Может, ещё разок заговор повторить, а?

В следующее мгновение перед узницами возник маленький красный «Мерседес». Выскочил из ниоткуда! Лишь витый дымок справа извещал о том, что автомобиль сюда приехал, правда, со сверхзвуковой скоростью, каковую никакой глаз не способен отследить.

Время на сиденье шофёра — деликатно повело бровками:

— Поехали, девоньки!

— Опаньки!.. — девчонки без разговоров запрыгнули на заднее сиденье и Время дало по газам. Тачку сорвало с места и не успели путницы моргнуть, — как машинка уже мчалась по асфальту оживлённой дороги.

— Млин, ты чё, опять у меня ключи увёл? — наехала Лилия на водителя. — Чё такой борзый-то, а?..

— Нас спасли, — напомнила Ева. — Я думаю, что стоит поблагодарить!

— Ваши дамские причиндалы у меня, — индифферентно вымолвило Время. — Сейчас приедем в Орехово-Зуево и купите себе платье. Хе-хе, — на бесстрастном лице возникла ухмылка. Однако сразу же пропала.

Лилия приметила на переднем сиденье свою сумочку, перегнувшись, рванула её к себе. Заодно кинула и Еве — её сумку… Зарылась в ридикюль, перебирая кошелёк, помаду, неработающий мобильник, сигареты… О, то, что надо! Жадно закурила. Спросила, пуская кольца:

— Какое сегодня число?

— Семьдесят седьмое июля, — уверенно ответило Время, мимоходом глянув на наручные часы. — Четырнадцать часов и ноль пять минут.

Госпожа Ирония и господин Сарказм лишь развели в бессилии ручками. Тихо выскользнули из салона и остались на дороге ждать другую попутку.

***

После того, как яркий «Мерседес» умчался из страшного поместья — в ворота особняка позвонила некая женщина, с лучистыми глазами. Дверь открыл привратник:

— День добрый, — мелодично сказала гостья. — Я — мадам Катастрофа, мне только что наказали явиться сюда и искоренить грех. С вашим домом я не знакома и поэтому способ исполнения определю на месте. Вы ведь разрешите мне войти?.. — Она игриво улыбнулась.

Минутка, пробегавшая вблизи, — ловко поймала улыбку сачком и показала большой палец в жесте «Класс!».

12. Супермаркет

В пятнадцать часов ноль восемь минут маленький красный «Мерседес» плавно подрулил к крыльцу торгового центра «Орехово-Зуевский».

Девчонки зажались по углам заднего сиденья, с опаской рассматривая городских пешеходов через окна. Они по-прежнему сидели абсолютно голыми.

— Вылезайте и пройдите за покупками! — строго сказало им Время. — Я буду вас ждать, — Оно явило свою настольную книгу и попыталось углубиться в гениальную формулу.

Подлость не имеет шанса быть оспоренной. Как и сроков давности. Однако Лилия всегда чихала на любые правила:

— Слышь, — мрачно скривилась женщина. — Мы тя щас трахнем прямо тут. Чтоб узнал, говнюк такой, каково нам!

— Мы как бы обнажённые! — поддакнула и Ева.

Время недоумённо взглянуло в зеркало заднего вида. Оно нахмурилось и чуть подумало. Отложило книгу и достало блокнот. Открыло его и прочло вслух:

— Девки одевают «Reebok» и шуруют в торговый центр на полтора суток. Покупают платья и мы едем дальше. Хм, — Время смущённо поморгало деликатными длинными ресницами.

— Чё? — не въехали девоньки.

Время, покаянно вздыхая, нагнулось и схватило объёмный пакетик, стоящий на месте для ног, у переднего сиденья пассажира, — и бросило свёрток попутчицам:

— Память девичья… Вот ваша одежда на время путешествия по супермаркету!

Туристки мимоходом переглянулись. В глазках отразилось какое-то совместное воспоминание.

— Что бы ты подарила ему на день рождения? — глубокомысленно спросила Лилия.

— Классику, — серьёзно ответила Ева. — «Идиот» Достоевского.

— У меня нет дня рождения, — грустно заметило Время. И лирично шмыгнуло носом.

***

Девоньки, одетые в спортивные костюмы, — вошли через крутящуюся дверь в торговый центр и замерли на пороге.

— Ни черта себе! — раздался протяжный бабский стон.

Прилавки начинались от входных дверей и тянулись куда хватал взгляд, — и в длину, и в ширину. Вся площадь была заставлена полками с полуфабрикатами, — необозримый супермаркет Еды!

— Горячими булками пахнет, — машинально отметила Ева. — Я читала, что магазины специально так делают, чтобы покупатель больше покупал… Запах свежеиспечённого хлеба будит аппетит.

— Тебе ничё не кажется странным? — кратко выразилась Лилия, возвращая попутчицу в реальность. — При чём здесь, нахрен, булки?

— Верно, ни при чём, — согласно кивнула Ева. — Мы пришли за платьями, помню. Просто кушать хочу.

— Ты хочешь сказать, что вот это, типа, такой обыкновенный маркет для замкадышей?! — патетически вскричала дьявольская дочка. — Величиной, как минимум, с Замкадье! — Она ухмыльнулась. — Кто виноват в этом дерьме — я знаю, но вот что делать?

— Я думаю, что надо исходить из тех обстоятельств, в которых мы оказались, — дипломатично высказалась дочка Бога. — Теперь-то ясно, что наша поездка — некая странная игра… Да, местами страшная и опасная, но… ведь прикольная!

Пока девоньки разговаривали, стоя на порожке, — мимо сновали люди с тележками, сумками и тюками. Они входили в магазин и выходили из него, — обычный покупательский трафик, характерный для любого супермаркета. Лилия вдумчиво отследила суету вокруг себя и вымолвила поспокойней:

— Окей. Деревья не растут до небес, и когда-нибудь игра прекратится. Тогда и обсудим с организаторами весь их, так сказать, талант, — брюнетка родила мрачную ухмылку. — Попёрли искать платья?

Женщины сделали несколько шажков вперёд и перед ними возник очкастый маленький хмырёнок, во фраке и в шляпе. С платком, изящно заткнутым за фалду. Администратор первого этажа! Он сказал зазывающе:

— Уважаемые леди! Я рад приветствовать вас в уникальном магазине, где время и пространство сплелись воедино! Наверняка вы зашли не просто так, а купить!..

— Заткнись! — цыкнула Лилия. — Нам нужны платья. Просто направь нас в «Шанель», а рекламу будешь впаривать тогда, когда мы уйдём. И кому именно — нам плевать. Да, Ева?..

Дочь Бога покатала желваки, поводила прелестной головкой слева направо, — и, наконец, сплюнула в кулачок. Показала его очкарику:

— Вот… нам плевать.

— Понял? — усмехнулась дьявольская дочь.

— Д-да… — проблеял очкарик. — На первом этаже у нас еда, а одежда на втором. На третьем — ресторанный дворик, а на четвёртом — гостиница для желающих отдохнуть с дороги, — он показал направление, — эскалатор там.

Лилия выхватила у него носовой платок из фалды, кинула Еве:

— Оботри слюни, — и отошла, бросив хмырёнку на прощание: — Привет, мальчик.

— С-спасибо за салфетку! — Ева торопливо обтёрла ладонь, сунула платок парню назад за фалду, и заспешила следом за напарницей.

***

Девчонки поднимались на эскалаторе, обозревая интерьер, постепенно открывавшийся любопытным глазкам. Второй этаж, в целом, не отличался от первого, — вся видимая площадь была забита товаром. Сотни тысяч вешалов, на которых висели биллионы платьев, шуб, брюк, жакетов, ремней мужских и женских, сорочек, панталон, носок, плавок, комбинаций… Безграничная зала, заставленная вешалками и обувными коробками!

— Пройдите к Розане, — учтиво поклонилась администратор второго этажа, в бальном платье и с веером. — Вон там, — ткнула пальцем направление.

— Красава! — подмигнула ей Лилия и зашагала в указанную сторону.

— Моя подруга права, — поддержала комплимент Ева, спеша за попутчицей.

Девушка довольно заулыбалась, частя веером. Минутки кружились вокруг неё, будто стрекозы, — только и успевая махать сачками.

***

— Здесь всё «Шанель»! — велеречиво сказала продавец-консультант и повела кругом пальчиком. Внешне толстенькая живая бабца, с искренними ямочками на округлых щёчках и с глазами цвета сирени. Такой симпатичный мячик из плоти и крови.

Девоньки находились среди бессчётных вешалов с одеждой, тут и там яркими малиновыми пятнами отсвечивали кабинки для примерок.

— У нас только брендовые вещи, — добавила Розана на всякий случай. — Никакого самопала из Одессы!

— Так-так-так, — девчонки осмотрелись, нетерпеливо взбрыкивая. Глазоньки загорелись, рученьки задрожали! Генный инстинкт расправил крылья и понёс их сразу ко всем вешалам.

— Лили, глянь, какая чудная вещичка! — Ева подцепила изящное платьице, прижала к себе не снимая с вешалки, огладила. — Феерия! — выдохнула блондинка.

Лилия оторвалась от ощупывания плиссированной красной юбки, подошла и оценивающе глянула на попутчицу. Авторитетно фыркнула:

— Это не «Шанель», а «Диор», стиль New Look! 1947 год, и я была первой клиенткой Кристиана. Если что.

Консультант Розана как-то занервничала, без конца одёргивая сюртук.

— Да? — Ева из слов напарницы поняла не много, но не особо и расстроилась. Она схватила и примерила навскидку другое платье: — А так?

— Это «Шанель», — одобрительно покивала Лилия. — Коллекция 1957 года, идентичное платье носила Одри Хепберн… Минуточку, — вдруг брюнетка подозрительно осмотрелась и принюхалась. — Пахнет каким-то старьём! — вдруг рыкнула она и обратила гневный взгляд на Розану: — Чёрт возьми, это что, секонд-хенд?!

— Помилуйте! — воскликнула продавец, всплёскивая пухлыми ручками. — У нас только фабричные изделия! Их никто и ни разу не надевал!.. — Она энергично моргнула фиолетовыми глазками. — Если вы живёте в эпохе, где другая мода, то скажите, что за эпоха, и я вас проведу к нужным полкам! — Облик консультанта дышал искренностью.

— Хм, — крякнула дьявольская дочка и невзначай рассмотрела свой спортивный костюм. — «Reebok» — вечная классика и, действительно, непонятно, из какой мы эпохи.

— А вы все-все эпохи знаете?! — с умилением спросила дочь Бога у Розаны.

— Конечно же, ведь это моя работа! — восторженно шепнула продавец. Но быстренько убрала радость и добавила посуше: — Детали я не разглашу, коммерческая тайна.

***

Девоньки, нагруженные пакетами со шмотками, — весело сияя, — поднялись на эскалаторе на третий этаж ТЦ. Тут, всё те же необозримые площади занимали кафешки, правда, стоящие отдельными павильончиками.

— Хотя бы нормально посидеть можно, — одобрила Ева. — Бесконечную столовку я бы не вынесла.

— Сейчас бы по биг-маку! — ухарски подмигнула Лилия.

Однако биг-маков с ходу не было, вывески пестрели совсем не те. Поэтому девчонки присели в приличное с виду кафе, с азиатским орнаментом «под старину». Земляной пол сразу не расположил к уюту, но коли зашли, то можно и присесть, благо хоть присесть было на что. Кроме них — посетителей не наблюдалось.

— Йех! — рядом как джин из бутылки возник джигит с залихватскими усами: — Здравствуйте, дэвушк! — воскликнул он, тараща хитрые глазки. — Сэгодня вашь дэнь, патаму што вы удачна зашли!

— Супер! — поддержала восхитительный тон брюнетка. — Биг-маки есть?

— Йех, обижаешь! — осклабился джигит. — Я — Махмуд! Я кармыл падишахов, каролей Мэровингов и даще русских царэй! — докончил он с апломбом, приосанясь. Потом он понизил голос до интимного шёпота. — Одын раз даже сам Аллах заходил!.. Так-то!

— А кто такой Аллах? — прошептала Ева в ухо попутчицы.

— Откуда мне знать, — по привычке отмахнулась Лилия. — Окей, Махмуд, принеси нам еды! — распорядилась она.

— Сей момент!

В ресторанчик вошёл бодрый дед, с интересом покосился на молодух из-под седых бровей и занял место через столик. Одет он был в серый длиннополый пиджак, на голове кипа — еврейская шапочка. Чисто выбрит, глаза чёрные.

Проявился Махмуд, приветливо кивнул гостю и выставил перед ним на стол бутылку воды и тарелку с куском хлеба. Явненько старик был завсегдатаем.

— Уже готово! — льстиво залыбился хозяин и гостьям. — Несыте!

В обеденную залу резво вскочили два юных джигита, неся тушу какого-то животного. Брякнули её прямо на стол перед женщинами, дружелюбно кивнули и убежали.

— Вах! — Махмуд побил двумя стальными клинками друг о дружку. — Чудесный обэд, красавыцы!

— Ччто это? — Ева аккуратно ткнула в тушу пальчиком.

— Бэсподобный баран с альпыйских пастбищ! — возгласил Махмуд.

— Чё за хрень! — вознегодовала Лилия, вскакивая. — Убери эту гадость и дай нормальной еды!

— Обижаэшь, — поник хозяин.

Старик искоса поглядывал на занятную сценку, жуя свою хлебную корочку.

— А можно просто яичницу? — тихо попросила Ева, тоже вставая. — На сливочном масле.

— Ай! — Махмуд отбросил свои кинжалы и растерянно глянул на дорогих гостей. — Што?..

— Жареные яйца, — терпеливо повторила Ева.

— Вааай… — Махмуд инстинктивно зажал промежность рукою. — Нэ понимаю я, савсэм не понимаю, вах…

— По ходу колбаску просить смысла вообще нет, — ухмыльнулась Лилия, вдруг осознавшая пикантность ситуации.

Девоньки переглянулись в очередной раз и прыснули со смеха. А рядышком раздался глухой голос с лёгким еврейским акцентом:

— Уважаемые дамы, не желаете ли древнее золото из Ассирии?

Девчонки повернули весёлые личики. Дед недвусмысленно подмаргивал, показывая жёлтую побрякушку.

Туристки не успели ничего предпринять. В ресторан вдвинулся человек. Три метра ростом, с копной густых каштановых волос, с огромными синими глазами. Мышцы рельефно топорщились на атлетической фигуре. В набедренной повязке. Услужливо подскочил Махмуд, с трудом неся небольшую бочку. Мужчина принял бочку как стакан, вытащил зубами пробку и стал пить.

— Нифилим! — заворожено пробормотала Лилия, с обожанием глядя на красавчика. — Какие же они крутые!.. Ах!

— Нифилим, — задумчиво подтвердила Ева, — ребёнок, зачатый женщиной от ангела.

Гигант допил и отдал хозяину пустую бочку. Рыгнул. Заметил старика и шагнул к нему. Нагнулся к его уху и нечто туда сказал. Дедушка чуть подумал и кивнул. Нифилим отвесил неглубокий поклон и стремительно вышел вон, даже не глянув на девчонок.

— Мудрец!.. — зачарованно пробормотала Ева, внимательно глядя на деда. — Они очень крутые!

— Да? — среагировала Лилия. — Значит, дедуля в курсах местной хренотени, которая меня стала вымораживать!.. Не люблю, когда меня держат за лохушку, — заявила дочь Дьявола. Она решительно встала и пересела к старику. — Слышь, привет! Скажи, плиз, что тут творится и куда, мля, мы с подружкой попали?

Дедушка лучезарно усмехнулся. И сказал обыденно:

— Когда-то, однажды, их просто всё задрало. И здесь находится город, где живут люди, которых всё задрало. Уже семь тысяч лет. — Он глянул исподлобья и добавил, меняя тон на просящий: — Купите древнее золото из Ассирии!? — в пальцах вновь сверкнула драгоценная побрякушка. — Я Христу задолжал… муки совести жрут, етих-матих!.. Христос златом долги не берёт, вот и продаю колечко… надоело мучиться.

— До Страшного суда вы точно кольцо не продадите! — вдруг вскричала Ева. — Ведь вы — Агасфер!

— Да, — горько кивнул дед. — Вечный жид, обречённый вечно шляться по земле.

***

Девоньки, загруженные пакетами с обновками, — выбежали на улицу. Маленький красный «Мерседес» тосковал на стоянке у ТЦ. Время что-то чиркало в блокнотике.

— Эй, — путешественницы подпрыгнули к дверце водителя.

— Стойте! — вскричало Время, поспешно вылетая из салона. — Стойте!..

— Чего?!

Время загородило собой машинку, затем привычно закатало рукав рясы и глянуло на наручные часы:

— Так… десять, девять, восемь, семь… — Оно расслабленно выдохнуло. — Ровно полтора суток вы пробыли там, где пробыли! Теперь можно ехать далее!

— Короче, давай по чесноку! — не согласилась Лилия, упирая руки в бока. — Кто ты такой, и я не двинусь с места, пока не узнаю!

— Или такая?! — Ева грозно подбоченилась.

Так они и стояли — две разгорячённые тётки против флегматичного существа в тёмной рясе.

Правда и Ложь (круглоголовые близнецы) неспешно подплыли к сцене и вздели шаловливые ручки:

— Послушайте! — пропели сладко в унисон.

— Пшли нахрен! — рявкнули им девоньки. По очереди.

Правда и Ложь тихо растаяли в атмосфере, не возражая.

Время поддернуло рукава сутаны и, вероятно, впервые улыбнулось до ушей:

— Моё имя — Время! Я — повелитель пространства, — деликатно козырнуло Оно.

Минутки зажужжали в экстазе, схватили начальственную улыбку целым десятком в нежные ручки, — и улетели, бережно её поддерживая.

13. Трупы, трупы, трупы

Шли пятые сутки поездки в Эдем.

Маленький красный «Мерседес» плёлся по трассе М-7 с очень небольшой скоростью. И тому были причины: за рулём сидела Ева, рядом — Лилия.

— Да расслабь ты руки! — командовала брюнетка. — И смотри не на капот, а выше, ты должна видеть дорогу перед собой на пятьдесят метров!

— А если сзади кто-то едет? — блондинка пыталась смотреть в задние зеркала, но получалось плохо с непривычки.

— Тебя сзади не волнует, — просвещала Лилия. — Ты едешь себе и едешь по средней полосе. Как надо будет поворачивать, тогда и будет повод для волнения.

Время находилось на заднем сиденье, читая книгу Альберта Эйнштейна.

На горизонте замаячили многоэтажки большого города.

— Въезжаем в славный град Владимир, — с облегчением сказала Лилия. Трасса к концу недели — стала девчонок утомлять.

— Нам не надо во Владимир, — с беспокойством заметило Время. — Следует повернуть влево до въезда в областной центр, на Суздаль — объездная дорога.

— Так, руль не дёргай и не бойся, — подбодрила брюнетка подшефную и обернулась взад. Молвила негодующе: — Слышь, мы уже один раз проехали по объездной, по твоей милости!..

— Сейчас я не шофёр, а навигатор, — туманно пояснило Время.

— Лили! Гаишники!.. — в страхе вскричала дочь Бога.

Дьявольская дочь развернулась вперёд и узрела автомобиль с синим тюнингом и мигалками, стоящий по пути следования.

— Ты испугалась гайцов или боишься проезжать мимо них? — не поняла брюнетка. — Сиди спокойно и едь как едешь!

Человек, по-садистки ухмыляясь, взмахнул полосатым жезлом, требуя остановки яркой машинки с московскими номерами.

— Блииин! — чуть не расплакалась Ева.

— Да заткнись ты, — беззлобно ругнулась Лилия. — И, давай, тормози.

— У меня ведь прав нет! — всхлипнула Ева. — И вообще я за рулём второй раз…

— Заплатим штраф, не впервой… — успокоила брюнетка и скомандовала: — Так, прижимайся к обочине, — она своей рукой вывернула руль. — Отпускай педаль газа и нажимай педаль тормоза… Молодец!

«Мерседес» застопорился невдалеке от машинки с проблесковыми маячками.

Подгребли двое крепко сбитых и ладно сшитых полиционера, в форменной одежде и в фуражках. У одного в руке — полосатый жезл.

— Здравствуйте! Капитан Баранов! — представился один. — Документики, пожалуйста.

Ева лишь испуганно глянула на попутчицу.

Однако-однако, ругаться с ментами лучше всего через раз. Лилия состроила гримаску понежней и, перегнувшись через водительское место, сказала сладким тоном:

— Дорогая полиция! У моей сестры нет прав. Дело в том, что я её обучаю вождению.

— Да-да, — очнулась Ева. — Моя милая сестрёнка обучает меня водить машину, и уже давным-давно! Я езжу на отлично, просто, эээ… сертификационный документ водителя не получила!.. Но это ведь формальность, не правда ли?..

— Хм, — размыслила полиция. — Кто владелец машины?

— Я, — заявила Лилия. — С документами полный ажур, и ПТС, и страховка, и огнетушитель…

— Пройдёмте к нам в авто! — распорядилась полиция. — И вы, и вы. Там и побеседуем.

Легавые вальяжно отошли, не стоя «над душой».

— Короче, объясняю ментам — я, а ты киваешь! — торопливо сказала Лилия напарнице. — Я умею давать взятки, а ты ни хрена, как понимаю…

— Я не умею, — согласилась Ева.

Время было глухо закрыто книгой, лишь пальцы на обложке нервно подрагивали.

***

Девчонки, подобно двум вздорным птенчикам, облачённым в платья от «Chanel» — нетерпеливо подпрыгивали на заднем сиденье патрульного экипажа.

— Сколько? — спросила брюнетка, ставя сумочку на колени и доставая оттуда кошелёк.

Полиция впереди — сыграла в переглядки. Потом оба мужика развернулись к девчонкам фасом. Молча уставились на нарушительниц.

— Мы едем уже пять дней, дорожка как бы монотонная, вот и решили развеяться, — оправдалась Лилия. — Тем более, сестрёнка всегда хотела научиться вождению…

Ева часто-часто покивала и дополнила:

— Мы ж никого не убили!

— Именно это нам и предстоит выяснить! — холодно ответила полиция.

— Что, вашу мать?! — удивились девоньки.

— Уголовный розыск! — Баранов сунул под нос туристкам «корочки». — Пару дней назад мы нашли четыре трупа. В двух домах, стоящих по соседству. Везде наружные камеры зафиксировали ваш автомобиль.

— Мы ждали, когда вы проявитесь, и вот случилось, — добавил напарник Овцов. — Вам придётся проехать с нами для беседы.

— Вообще-то мы в рай спешим, — брякнула Лилия. — И вы знаете это не хуже, чем мы сами. Повелитель пространства — шикарный постановщик, но после его разоблачения, все его разводы на новое шоу — это тупо детский сад!

— Абсолютно! — горячо поддакнула Ева. — Такими белыми нитками сшили случай, что даже нам неудобно…

Полиция поморгала недоумёнными глазками. А потом осуждающе покачала суровыми головами.

— Сделать из свидетеля — обвиняемого, — нам как два пальца, — усмехнулся Баранов. — Поэтому ротики я бы прикрыл на вашем месте.

— Слыхала, Ева, мы свидетели, — не вняла предупреждениям брюнетка, всё посмеиваясь.

— Ага, но можем стать и обвиняемыми, — улыбнулась блондинка. Минутка хотела было возникнуть рядом, но передумала, и с опаской упорхнула прочь от полицейской тачки.

Со стороны Владимира примчалась машина ГАИ, лихо развернулась на трассе. Из салона выскочил гаец при «ведомственном жетоне», и сунулся к окну Овцова.

— Пост ДПС №443 прибыл, — доложил он торопливо.

— Слушай команду пост 443! Отгоните маленький красный «Мерседес» в отдел, — распорядился Овцов. — Никого не подпускай к тачке до эксперта, ему я щас звякну.

— Будет сделано! — гаец отбежал к яркой машинке. Заглянул в салон и тут же возвернулся, тараща взгляд.

— Там… кто-то есть! — сказал он удивлённо.

— Везёте кого? — ласково подмигнул розыск девонькам.

— Да, везём труп, — усмехнулась дьявольская дочь. — Правда, половую принадлежность покойника мы с сеструхой не смогли определить, сколько ни пытались…

***

На трепетных рученьках были защёлкнуты наручники. Девчонки вяло шевелили браслетиками и ухмылялись.

Женская парочка находилась в кабинете с решётками и сидела на табуретах. Напротив — парочка мужчин из уголовного розыска. Между визави — прямоугольный стол.

— Если ваша шутка про труп в «Мерсе» — дурацкая, то эти трупы — настоящие, — Баранов небрежно выложил на стол пару фотографий.

Девоньки рассмотрели фотки и свои усмешечки убрали:

— Да ладно! — процедили они поражённо.

— Мы знаем всех, — честно сказала дочь Бога. — То есть… знали до того, как… их так… отделали. — Она несколько побледнела.

— Хозяева мотеля и садисты из особняка! — расшифровала фотографии дьявольская дочь. — Одни продали нас другим, сто процентов… Интересно, кто их так отмудохал?..

— Это мы и хотим у вас узнать, — хмуро вымолвила полиция. — Все четверо сгорели заживо в своих домах, до костей!

— А лица как живые! — авторитетно вставила Лилия. — Типичный почерк донны Справедливости. Но она давно уже в другой галактике…

— А я думаю, что их навестила мадам Катастрофа, — не согласилась Ева. — Когда на Неё находит, то мадам оставляет удивительные следы… Брррр!.. — Дочь Бога немного подумала и спросила: — Кстати, Она ведь твоя крёстная?

— Ну да, — пожала манерным плечиком дьявольская дочь.

Девоньки рассуждали на полном серьёзе. Розыскники на том же полном серьёзе слушали.

— Почему у трупов лица как живые? — пытливо спросила полиция. — Как вы добились такого эффекта?..

— Мы-ы-ы?!.. — вскричала дочь Бога.

— Чур, мля! Чур! — дьявольская дочь истово перекрестилась. Без всякого позерства.

Уголовный розыск вдумчиво отследил искренние реакции. По ходу девки и вправду свидетели, однако стопудов знающие исполнителей жестокого преступления.

— Давайте поступательно! — веско размыслил Овцов. — Щас мы запишем всё то, что вы изволите нам наговорить.

— Ток не врать! — поддержал зачин Баранов.

— Расскажете, кто есть граждане, которых вы назвали, — продолжал Овцов. — Полные имена, приметы, адреса, телефоны.

— Да не вопрос! — легко согласились дочери Высших сил.

— Могу и фоторобот составить, — заусмехалась Лилия.

— Номер донны Справедливости у меня, кажется, был записан, — наморщила лоб Ева. — А мадам Катастрофа точно есть в телефонной книжке сестрёнки…

— Адрес проживания обеих тёток покажем, — развивала Лилия. — Одна, кстати, обитает не очень далеко отсюда.

— В общем, проверяйте их на причастность, а нас отпустите, пожалуйста, — застенчиво залыбились попутчицы.

Розыскники невзначай переглянулись. Незаметно подмигнули друг дружке.

— Хорошо, — ответил за двоих Баранов. — Всё запишем, только давайте прежде проедем на опознание трупов… — он чуть замялся. — В морг.

***

В секционке, вокруг прозекторского стола, на котором режут покойников — стояли шестеро: парочка туристок, следователь, двое розыскников и санитар — парень с заспанным лицом, с куском котлеты во рту.

— Ток побыстрее, — попросил санитар. — Морг скоро закрывается.

На столе находилось нечто, накрытое широким полотенцем.

— Можно? — спросил следователь Рыбин, тонкий молодой хлыст с красивыми усиками.

— Валяйте, — разрешили путешественницы. На плечах — сумочки, тела облегают платья от «Шанель», и никаких наручников! В статус свидетелей их, видимо, перевели окончательно. Насколько такое возможно в процессе следственных действий.

— Давайте! — кивнул Рыбин.

Санитар взял за края полотенце и поднял его. Любопытным взглядам «сестрёнок» открылись четыре головы. Они лежали ровным рядком, как на витрине, с закрытыми глазками. Никаких посмертных признаков не наблюдалось, головы были как живые.

— А телесные останки где? — тихо удивился Баранов.

— Части тела на экспертизе, — шепнул в ответ Овцов.

Драматургия сильно напоминала сказку, впрочем, девоньки в данной ситуации на большее и не претендовали, кроме того, в следственных действиях — не рубили совсем.

— Вы узнаёте кого-нибудь? — спросил следователь и навострил ручку на протокол.

— Да! — бойко заявила дьявольская дочь. — Вот эти непромытые головы, — ткнула пальчиком в пару лиц, — воспользовались нашей доверчивостью, заманили нас к себе и опоили.

— А эти прилизанные рыжие головы хотели нас скормить своим собакам, — дочь Бога ткнула пальцем в другую пару лиц.

Рыбин быстро писал, положив протокол на папку.

— Вы уверены в том, что знаете данных граждан? — спросил он.

— Уверены ли мы?! — вдруг открыла глаза голова Хоха. — Конечно же, чёрт возьми!

— Сучки нас заказали! — очнулась голова Яволя. — Киллерша заявила, что пришла искоренить грех по наказу этих старушек!

Менты застыли в оцепенении. Санитар выплюнул котлету и икнул.

— Ну, всё, чувак! — заметила с угрозой Лилия. — За старушку ты ща ответишь по полной! — Она сорвала сумочку с плеча и со всего размаху врезала по ненавистной роже, а после и по второй роже. — Так тебе, так!.. И тебе!..

— Лили! — блондинка схватила её под руки, сдерживая от ударов.

— Видите, товарищи полицейские?! — заголосили обе головы, пытаясь крутиться по столу. Из носов текла кровь. — Агрессивные животные!.. Упакуйте тварей подальше и подольше, просим только ради спокойствия других мирных граждан…

Ева оттащила, наконец, подружку от прозекторского стола. Полиция вяло крестилась, а санитар — шевелил ушами и ртом.

И тут очнулась голова Вована. И заорала, дико вращая глазами:

— Граждане начальники! Я готов стать свидетелем обвинения!.. Я слыхал, как тёлки мутили кровавый сговор…

— И я слыхала!.. — поддакнула голова Матрёны.

— Это мы свидетели, а вы всё врёте!.. — Ева прыгнула к столу и попыталась заткнуть нахальные рты ладошками. — Замолчите, лгуны!..

— Давай, я их отоварю! — взбрыкнула Лилия, хватая скальпель с приставного столика. — Ну-с, мальчики, щас мы вам кое-что подпилим, — она ухмыльнулась, — жаль, что яиц у вас теперь нет…

Головы хрипели и ругались, брызжа слюнями, а девоньки скакали вокруг них. Полиция то ли материлась, то ли молилась, — в застывших позах и с глупым обликом.

— Господи, прости меня грешного! — вдруг в голос закричал санитар, и сиганул прочь их секционной. Дверь с громким треском захлопала по косякам. Это отрезвило всех.

— Чё за херня?! — пробормотал Овцов.

— Глюки? — помыслил и Баранов.

— Брось! — вскричала Ева, вырывая нож у Лилии. — Щас лживые головы ещё немного поговорят и мы из свидетелей превратимся в обвиняемых!

Полиция опустила залипшие в воздухе ручки, основательно проперделась и решительно сжала жёсткие рты. Дьявольская дочь мельком оценила обстановку и бросила попутчице:

— Мля! Короче, валим, нахрен, по ходу решим!..

Девоньки одним прыжком одолели расстояние до дверей и скрылись из поля видимости.

— Преступницы убегают! — моляще вскричала голова Хоха. — Ловите!..

— Да-да, хватайте кровавых бесстыдниц!.. — поддакнули другие головы.

— Мама, — простонал следователь с красивыми усиками и провалился в обморок. Розыскники едва успели подхватить безвольное тело.

***

Девульки выскочили в холл, а оттуда в традиционно серо-зелёный коридор морга, и понеслись к выходу на всех парах. Мимо каталок, накрытых простынями. Первая стометровка, вторая, третья… Дыхание прерывалось, ножки подустали, — а коридор всё так и не заканчивался.

— Чёт мы долго выбираемся! — сообразила Лилия, переходя на шаг. А затем и вовсе встала на месте. Остановилась и Ева.

— Как бы — да, — подтвердила дочь Бога. — У меня аж подмышки вспотели.

— И не только подмышки, — не удержалась от хаханек дьявольская дочь, поправляя платье на бёдрах. — Слышь, а может мы уже не в морге, а где-то?..

Девоньки осмотрелись, скользя глазками по стенам и по каталкам вдоль них.

— Мы в морге, — ответила Ева. — Ты знаешь, Лили, что когда морг большой, то иногда покойников кладут в коридоре. Типа некуда.

— Тогда, когда холодильник забивают домашними обедами врачей, — усмехнулась Лилия. — Поэтому несчастные трупы и обречены куковать в коридорах…

— Кто смел молвить, что трупы несчастные?! — на ближайшей каталке сел мертвец. Синий и страшный утопленник.

— Несчастные, несчастные! — вскочил с соседней каталки другой мертвец, с перерезанным горлом. — Никакого, сука, личного пространства нет, — ни в носу поковыряться, ни задницу почесать…

— Если ты стал трупом, то нехер почёсываться! — ожила третья каталка, где находился бородатый старик с фиолетовым носом. От него так несло перегаром, что девчонки ожесточённо замахали ручками перед чувствительными носиками:

— Ффууу!..

Многочисленные трупы садились на своих каталках, по ходу чихали, монотонно ругались, оживлённо переговаривались, разминали затёкшие члены тел. Коридор наполнился атмосферой жизни, в рамках смерти.

— Я пришел в этот мир, хотя со мной никто предварительно не посоветовался… И покидаю его, хотя не давал на это согласия… — такой речитатив выдал толстый покойник, не пожелавший сесть. Ручки на груди, блаженные глазки — в потолок. Реверберация отскакивала от стен причудливым эхом.

Девчонки в некоей прострации оглядывались. Любое царство зачаровывает, а царство мёртвых так особенно! И особенно, если ты сам не покойник!

Морг — то место, где мертвецы присутствуют постоянно. Одни уходят, другие приходят. Сюда захаживают не только ангелы и демоны, но и сущности высшего ранга. Здесь можно «поймать» Веельзевула или архангела Михаила, — например, если тебе край нужна разрешительная подпись на бумаге просителя или просто жаждешь персональное чудо!

— Пошли-ка! — одна девонька дёрнула другую, и обе с независимым видом последовали далее по коридору. Ведь повелитель пространства не оставил другого пути.

— Изумительный он чувак, пень ему в задницу, — так охарактеризовала Время брюнетка.

Морг — многолюдное место, просто человек о данном факте не знает. Знают работники морга, да и то не в полной мере, их органы чувств ловят лишь верхушки потустороннего айсберга… Девоньки не были просто людьми, хотя и в морге до сегодняшней ночи тоже не были. Поэтому они шли по коридору, держась за ручки, — не очень-то боясь разномастной мертвечины, но с определённой опаской.

— Мужиков полно, а мы — сладкие девушки, — объяснила многоопытная дьявольская дочь. — И если какой-нить мертвец воспылает к нам чувствами, то может быть проблема. Как грамотно посылать клеящиеся трупы — я не знаю… Не приходилось.

— Милые мои! — вскричал приятный мужской голос совсем рядом. — Дайте телефон, мне нужно сро-очно позвонить жене и сказать, что я тут!

В метре от девчонок, на каталке, сидел симпатичный покойник. Смазливые черты лица, рельефный торс, в груди пулевые пробоины. Лет сорока пяти.

— Я очень люблю свою жену, а она не знает, где же я, — просил мужчина. — Уж третьи сутки напролёт!..

— Что с вами случилось? — сердечно спросила Ева.

— А, — отмахнулся мужчина. — Какой смысл рассказывать о своих трудностях в бизнесе…

Сбоку к беседе подгребли трое людей с нашивками ФСБ, с невнятными лицами и с проницательным прищуром.

— Он долго боролся за жизнь, но проиграл смерти, — сухо сказал первый, кивая на труп. И строго обратился к девонькам: — Предъявите загранпаспорта.

— Кому, мать вашу!? — показала свой норов брюнетка.

— Они — потусторонние пограничники, — объяснил симпатичный покойник. — Охраняют границу между Надгробным и Загробным мирами. А мне третий день не могут паспорт выдать! — нежданно разозлился заложник бизнеса. — Долго ещё?

— Вы и здесь охраняете? — удивилась Ева, рассматривая нашивки на форме. — ФСБ?!

— Мы повсюду, — усмехнулся второй пограничник. — Будет тебе, полежи ещё денёк, — прикинул он на покойника. — Слишком запутанна твоя анкета, проверяем!

— Да пошли вы, — пробормотал труп, слезая с каталки и удаляясь. — Пойду телефончик поищу… может, кто завёз из свеженьких.

— Загранпаспорта дайте, — повторил первый пограничник. — И визы.

Девчонки переглянулись, как всегда делали в непонятных обстоятельствах.

— Я — дочь Дьявола, а вон она — дочь Бога, — веско сказала Лилия. — Надеюсь, эти имена вам о чём-то говорят?!

— Говорят, — сухо кивнул третий пограничник. — Но без загранпаспорта и визы выпустить вас не можем.

Последовала пауза.

— То есть, вы нас не задерживаете? — дошло до Евы.

— Если будет за что — задержим, — пообещал второй пограничник.

Ситуация, сама по себе тупиковая, — зашла в тупик.

— Ну и… мы можем уйти? — продолжила Ева.

— Или мы можем вас послать? — поддержала Лилия.

— Попробуйте, — просто ответил первый пограничник.

Ругаться было бессмысленно, да и сам сюжет — не имел смысла.

— Да что же это такое?! — в томлении закричала блондинка. — Как бы я хотела отсюда убежать!

— Крик души, — с усмешкой заметила брюнетка. — Поддерживаю.

В тот же миг в беседу вступила чопорная миссис Вера, вышедшая прямо из стены. Она взяла девонек под ручки и быстренько отвела в сторонку:

— Бегите туда! — подмигнула она, показывая направление. — А я с ними договорюсь, — миссис Вера метнулась назад к ФСБ. И мягко заговорила, жестикулируя.

Глазам путешественниц открылся боковой коридор, — как ответвление от основного. Девчонки без колебаний туда вступили и узрели дверь в его обозримом конце. Один из трупов успел схватить Лилию за подол платья. Напоследок, что называется:

— О, я умер! — пафосно воскликнул покойник. На шее — обрывок верёвки.

— Нет, не умер, хотя и очень старался, — отрезала дьявольская дочь, шлёпая по шкодливой руке.

***

Маленький красный «Мерседес» был припаркован прямо у ворот отдела полиции Владимира. Над городом пестрела звёздами ночь. Девоньки, чуть крадучись, подбежали к машинке.

— Хорошо, что у меня запасные ключи, — сказала Лилия, нажимая кнопку на брелоке. Сигнализация мигнула с негромким щелчком разблокированных дверей.

— Давай, садись! — туристки загрузились в автомобиль.

Дьявольская дочь вставила ключ в замок зажигания, повернула его, включая аккумулятор. Однако завести мотор помешал… храп!

— Ева, не спать! — бросила Лилия, косясь на попутчицу.

— Я не сплю, — отозвалась Ева.

— А?!

Храп продолжался. Закатистый, с переборами. Девоньки ме-едленно развернулись назад. На сиденье, закинув голову над собой, неловко скрючившись, спало Время, рука с книжкой лежала на коленях.

— Эй, — толкнула Его блондинка, перегнувшись. — Ээй!..

Время заворочалось, приоткрывая осовелые зелёные глаза.

— В кои-то веки сон, — пробормотало Оно, присаживаясь удобней.

— Слышь, сукин сын! — беззлобно сказала Лилия. — А это мы!

— Вы разве не ожидали?! — поддела и Ева.

Время пристально уставилось на девчонок. Суетливо закатало рукав сутаны, проверяя наручные часы.

— Хм, — растерянно проворчало Время. — До рассвета ещё один час и семнадцать минут… Хм. — Оно тактично подумало, убирая признаки невроза. Вымолвило рассудительно: — Не понятно, за что вас забрали в полицию… Но с наступлением утра мы бы организовали поиски!

— Ты чего лепишь? — устало засмеялась Лилия. — Ты ведь сам всё устроил!

— Что устроил? — деликатно вопросило Время. — То, что доказано — беру на себя, а лишнего не шейте…

— Неубедительно лжёте! — заявила Ева. — Если что, то нас арестовала полиция из Владимира, а преступление совершено в Подмосковье. И головы были не там, а тут.

— Неувязочки ведомственного свойства, — загылилась дьявольская дочь. — Окей, я еду в Суздаль, до него где-то час хода. И если, ты, чёрт тебя возьми, ещё один долбанный раз… — она многозначительно замолчала.

— Ну, вы поняли, — дополнила дочь Бога, сверля Время гневным взглядом. — Мы устали и не готовы больше к подвигам!..

Девоньки развернулись к себе вперёд. Мотор завёлся вполоборота и машинка поехала, набирая скорость.

— Говорило мне начальство, — учи коммуникации, — пробормотало Время еле слышно.

14. Время с веслом

Маленький красный «Мерседес» притормозил на высоком обрыве, покрытом густой зелёной травой, — что над рекой Каменкой. Как раз рядом со Спасо-Евфимиевым мужским монастырём. К слову, тем самым монастырём, где можно услышать ангельский хор «Благовест», — и такого пения нет нигде в мире! Его надо слушать строго вживую, иначе не прочувствуешь.

Первые лучи благодатного утреннего солнца озаряли прелестный Суздаль. Путешественники вылезли из салона, зевая, размяли утомлённые ножки и осмотрелись.

— Какая красота! — воскликнула Ева, любуясь окрестностями.

— Чёт я не поняла? — озиралась Лилия, не обращая внимания на дивные виды. — А где паром?!

— Паром? — переспросило Время.

— Да-да, паром! — нервничала дьявольская дочь.

— Здесь причалена лодка, — Время стало спускаться по тропинке к реке.

— Доедем на лодке, — улыбнулась дочь Бога. Потом ещё раз и ещё раз. Улыбки медленно парили, подобно разноцветным мыльным пузырям. Никто их не ловил, из Суздаля улыбки напрямую летели в Эдем. Такова была эзотерика сего места!

— А она как доедет?! — обиженно воскликнула Лилия, показывая на «Мерседес». — Я без своей машинки не могу, даже не мечтайте! — Брюнетка топнула ногою на каблуке.

Ева пожала растерянным плечиком. Время на миг остановилось, молча глянуло на девчонок из-под насупленных бровей, и продолжило спуск к реке.

— Да ладно тебе, — ясно глянула Ева на попутчицу. — Я попрошу папашу и Он поможет переправить автомобиль. Пойдём в лодку?.. — дочь Бога начала спускаться к реке.

Дьявольская дочка демонстративно сложила ручки на груди. Недолго постояла, гордо приосанясь. Наконец, дёрнула губкой и пошла за попутчиками, бормоча на ходу:

— Надеюсь, драный провожатый не заставит сладких девушек грести…

***

— Удивительно! — вскричала дочь Бога. — Грёбет Оно!

Время действительно находилось на вёслах, сидя на средней скамейке. Девчонки расположились на носу и на корме, каждая на своей узкой скамье.

— Испугалось существо, — усмехнулась дьявольская дочь. — Если что не так, то скинем, нахрен, на прокорм рыбам. Хотя рыбы дерьмо не едят, сто процентов.

— Мы не можем так поступить, — с подмигушкой ответила Ева. — Мы ведь сладкие девушки?..

Девоньки переговаривались громко, кидая слова через гребца, сидящего между ними. Время слушало-слушало, да и перестало грести. Достало тактичной рукою блокнотик и карандаш, открыло ежедневник и старательно углубилось в новую запись.

— Чё такое? — насторожилась брюнетка.

— Мы ж прикалываемся, — воззвала блондинка. — Эй, не обижайся!..

«Миссис Вера — бяка! И я с ней больше не играю» — записало Время в блокнотике.

— Слыыышь! — заорали девоньки.

Время спрятало блокнот и индифферентно посмотрело на наручные часы.

— Мы должны приехать в восемнадцать ноль-ноль, согласно расписания, — сухо вымолвило Время. — Но мы прибываем на полсуток раньше. Это недопустимо!..

— Чего? — заморгали девоньки. — Ты нам предлагаешь куковать тут до вечера?!

— Заметьте, не мной это сказано, — тактично заметило Время. Чуть подумало и добавило: — Я не предлагаю, а ставлю перед фактом.

Лодка-плоскодонка болталась всего в десятке метров от берега, ведь Каменка — неширокая речка.

Дьявольская дочь решительно сбросила туфли и встала в закачавшейся лодке. Поднялась и дочь Бога. Время поморгало деликатными длинными ресницами, и вынуло из-за пазухи книгу с гениальной формулой.

— Ай! Ой! — девчонки, стараясь сохранять равновесие, не расплёскивая словами шажки, — двинулись к гребцу. Зло щурясь на ходу! Раз, два, три, четыре… девоньки схватили гонца сзади и впереди за плечи и стали Его толкать, пытаясь спихнуть в воду. Пыхтя и елозя по днищу лодки голыми ступнями.

Небеса распахнулись и в щель между облаков просунулся веснушчатый лик Эволюции. Девушка обвела окрестности задорным взглядом, — причём, ухватила одной панорамой оба земных полушария! Одобрительно гмыкнула и хотела уже податься назад — в Небеса, но по наитию опустила глазки вниз. Под курносым носом, на Эдемской реке, качалась плоскодонная лодка, — а в лодке шла отчаянная борьба. В процессе её — Лилия неловко поскользнулась и улетела в воду, потянув за собой и Еву. А Время даже не пошелохнулось, как сидело, так и сидело. Как каменная глыба!

— Сука….…! — разносился над речными просторами женский крик. Девульки бултыхались и пытались плыть к лодке.

Время отложило книгу и взяло весло. Встало с угрожающим видом.

Сверху упали две огромные голубые ручищи, сотканные из облаков, подхватили девонек за трепещущие тела и вытащили из воды. Попутчицы зависли над мокрой гладью.

— Дурро! — послышался Глас с небес. Время недовольно покосилось вверх и увидело рассерженный веснушчатый лик. — Совсем с катушек слетело?! — вопрошала Эволюция.

— Приве-ет! — радостно залыбилась Ева. — Эволюция, э-гей, подруженька, как дела?..

Время опустило весло и выглядело растерянным.

— Я вам помогу, дорогие, — нежно шепнула Эволюция и на вытянутых ручищах вынесла путешественниц на берег.

— Да пошла ты, — пробормотало Время с куксящейся усмешкой.

Дьявольская дочь суетливо отряхнулась и вскрикнула, задирая голову вверх:

— Эй, родная! Ты не перекинешь заодно мою машинку?..

15. Ставка!

После того, как Бог подписал прогноз погоды на предстоящую неделю, — он отставил самопишущее перо и с наслаждением потянулся. После встал, подошёл к окну и начал набивать трубку. За окном, на лужайке с ромашками, резвились Чудеса. Бог обменялся с Ними тёплой улыбкой и заметил вдали красную машинку. Автомобиль упорно полз к Эдему от искрящейся ленты реки, за которой поднимались златые купола Суздаля.

Скрипнула дверь, кто-то ступил в кабинет.

— Подойди, друже, — попросил Бог.

Дьявол приблизился и тоже встал у окна. Достал из кармана хьюмидор.

Оба партнёра закурили.

— Дочки приехали в гости, — радостно кивнул Бог вдаль.

— Вижу, — сдержанно отозвался Дьявол.

Немного подымили. Чудеса из всех сил старались привлечь внимание Боссов, но тщетно.

— Я знаю, в чём наша главная с Тобой проблема, — вымолвил Бог. — Я не умею лгать, а ты не способен к правде.

— Угу, — согласно покивал Дьявол. — Нет гармонии. Проблема решается просто, — увольняем к чертям Правду и Ложь. Штат фирмы и так раздут выше крыши…

— Гармония и цифры — это не аналогичные вещи, — заметил Бог.

— Просто ты — гуманитарий, а я — математик, — усмехнулся Дьявол.

— Тук-тук, — отворилась дверь и в щель ввинтилась бесбашенная голова Судьбы: — Прибыли журналисты! — залихватски выкрикнула девушка.

— Зайди, пожалуйста, — развернулся от окна Босс с трубкой.

Судьба чинно переступила порожек и встала в томной позе, светя ажурные чулочки.

— Классный у тебя секретарь-референт, — не удержался от скабрезности Дьявол. — Не поделишься?.. Ну, шучу, шучу, — ответил он на укоризненный взгляд партнёра.

— Вынеси газетчикам прогноз погоды, — Бог подал бумагу. — И пусть уматывают до следующего вторника, сегодня пресс-конференции не будет.

— А если спросят причину отмены? — девушка нетерпеливо взбрыкивала.

— Мне тебя учить? — удивился Бог. — Ты ведь у нас Судьба. Не я и не он, — ткнул в коллегу.

— Хоккей, — беззаботно зевнула девчонка. — Чё-нить наколдую.

— И пригласи Правду и Ложь, — попросил Дьявол. — Немедленно!

Судьба ожидающе посмотрела на непосредственного начальника.

— Разрешаю, — кивнул Бог. — Надо с Ними кое-что обсудить…

***

Парадная приёмная Боссов располагалась посреди райского сада. Несколько мягких диванчиков, расставленных полукругом на полянке, между ними — круглый столище, где стояли высокое блюдо, накрытое салфеткой, четыре прибора и четыре кофейные чашки.

В наличии были и импровизированные шторы, под которые приспособили ветви деревьев, растущих по периметру.

Партнёры по «Вселенной 5», в праздничных белых костюмах, посиживали на одном из диванов, с торжественными сосредоточенными ликами. Рядом вымуштровано застыли пушистый проходимец и теплокровный гад. На объёмном животике кота — передник, а на сплющенной голове змея — поварской колпак. С другого диванного бока — замерло Время, обычно Его бесстрастный образ оживлял здоровенный фингал под глазом.

Чуть в сторонке от помпезности, под сенью ясеня, — живой оркестр из Чудес.

Правда и Ложь, с зарёванными личиками, суетились у столища, — наводя последний марафет.

— Идут, — уныло молвило Время, сверяясь с наручными часами.

— Шшш, — замахали Боссы на обслуживающий персонал и официантки разбежались. Оркестр сыграл короткую проникновенную мелодию.

Совсем близко раздался хруст веток и в приёмную залу вбежала Ева. Платье от «Шанель», мятая сумочка, растрёпанные волосы, пыльное личико, — дочь Бога как будто сошла из путешествия прямо сюда, не забегая в душ и в гардероб. Блондинка затормозила перед столищем.

— Здравствуй, дочь! — возвышенно молвил Бог, вставая. — Как долго Я тебя ждал!

— Ага, — неловко усмехнулась Ева. — Шесть дней творения мира… я ехала к тебе через долбанный ряд долбанных случаев!.. То есть, мы, — блондинка повела кругом неухоженной головкой. — Нет моей попутчицы?.. Мне тут рассказали, как на духу… что оказывается, я была лишь инструментом в каком-то дурацком споре. Типа, опытный кролик!..

— Подопытный, — смущённо пробормотало Время, деликатно трогая синяк под глазом.

— Здравый Ты нашёл повод встречи, папочка! — язвительно заканчивала дочь Бога.

Тишина ощущалась осязаемо. Чудеса испуганно прижали к себе свои арфы. Кот со змеем растерянно переглядывались. Нерадивый отец медленно опустился назад на диван. Дьявол иронично на Него глянул, достал хьюмидор из кармана и ответил за партнёра:

— Ева, детка, остынь. Наше с друже пари — это моя идея, так что Он тут вообще ни при делах, — Дьявол откусил и сплюнул сигарный кончик. — Можешь на меня злиться и ругаться, а твой Отец — ангел, отвечаю! Как и ты сама…

Вновь послышался хруст веток и в приёмную залу вбежала Лилия. Волосы сбиты в бесформенный жгут, маникюр ободран, личико оцарапано. Она затормозила рядом с Евой, закачалась на высоких шпильках.

— Привет, — процедила брюнетка. — Ты уже здесь, — мазнула неприязненным взглядом по попутчице. — Канешн, балетки и каблуки — несравнимые вещи, особо чапать по лесу…

— Рад тебя видеть, дочка! — расплылся в усмешке Дьявол. — Если есть претензии, то мы их уже услышали! — предупредил он.

— Претензии!? — ухмыльнулась Лилия. — Да ты чего, дорогой папа!.. Понимаю, что вы с дядюшкой Богом прикололись, благо, можете себе позволить… С кем не бывает!

— Дочь вся в меня, красава! — горделиво шепнул Дьявол партнёру.

— Так и должно быть, — кивнул Бог. — И моя дочь — в меня.

Со всех сторон, через деревья, пялился штат. Разинув осязательные рецепторы.

— У меня другая тема, чёрт возьми, — вещала Лилия. — Нет, не претензия, но… У меня намедни увели мужа, и сделала это великая праведница Ева. Подтверди!

— Подтверждаю, — грустно усмехнулась Ева. — Есть нюансы, но, в целом, да, так и есть.

Тишина стала ещё осязаемей. Подсматривающий штат разбежался от греха.

— Ахренеть! — разбил паузу жирный кот.

— Не может быть, — удивился теплокровный гад.

Время быстренько вынуло блокнот и записало: «Грядёт большой крандец».

— Всё триедино, — невпопад заметил кот.

— Балабол, — так же невпопад ему ответил Змей.

Без всякого хруста на поляну вступили двое мужчин: блондин с голубыми глазами и кучерявый смугляк. Штат возвернулся, с любопытством выглядывая из-за кустиков.

— Адам! Сатана! — вскричали девоньки почти одновременно.

Парочка искоса глянула на «бывших» и шагнула к дивану с партнёрами.

— Просим благословения на наш брак! — чинно склонили головы мужчины. Без прелюдий и приветствий.

— Я же говорила!.. — довольно потирала ладошки Судьба.

— Чё они сожрали с Древа познания? — толкнул жирный кот приятеля. — Или ты им каннабис подмешал в яблоки?

— Да иди ты, — обиженно отвернулся теплокровный гад.

Время поправило запись: «Грядёт очень большой крандец».

Эффект неожиданности крутанул своим пропеллером над приёмной залой и умчался, жужжа по ветру.

— Гениально! — вдруг сказал Бог.

— Чё? — вылупилась Лилия.

— В смысле?! — не поняла и Ева.

— Я отправляюсь писать сценарий дальнейшего бытия! — легко подскочил с ложа Бог. — Меня озарило вдохновение!.. Через недельку увидимся… — Он бодрой походкой удалился. Чуть задержался у женщин и у мужчин. Одной паре показал восхищённый кулак, а другую пару — одобрительно охлопал по плечам.

— Понятно, — процедил Дьявол. И задумчиво глянул на Время снизу вверх. — Так-то, чувак! Наш шикарный театр Бога не вдохновил. А вот эти « любовные многоугольники» — да. Вишь как… Как-то странно, однако.

— Бытие началось именно с «любовных многоугольников», — индифферентно напомнило Время. — После этого Бог написал сценарий, который подарил вам лучший бизнес из всех бизнесов! Новое — это старое…

— Ну да, ну да, — проворчал Дьявол. — Знал бы прикуп…

Ластясь, подгребли жирный кот со Змеем:

— Простите за любопытство, сир! — жеманно молвил пушистый проходимец.

— Какова же ставка в вашем пари? — просяще поддержал теплокровный гад.

— Ставка? — в размышлении огладил бороду Дьявол. — Ставка — желание!

— Наблюдаем историю человечества далее, — тактично вставило Время. — И мы желание наверняка увидим…

Сентябрь — декабрь 2018 г.

Часть II.

16. В начале был Сатана

Сатана по духу был своболюбивым бродягой. А внешне напоминал цыгана: сильно брюнетистый, курчавый, поджарый парень, худой и жилистый, с серьгой в правом ухе. Одевался в спортивном стиле и любил гонять на мотоцикле, часто путешествовал по другим галактикам и талантливо пел под гитару.

— Пора тебе заняться делом, племяш, — однажды сказал ему Дьявол — родной дядя по матери и один из учредителей фирмы «Вселенная 5». — Есть важная работа!.. Давай, приобщайся, к моему бизнесу.

Так Сатана понял, что его молодость закончилась. Он положил гитару в чулан, мотоцикл продал залетному мото-гику, одел вместо кожаной куртки — сюртук. И стал начальником Загробного мира, — нового структурного подразделения дядиной фирмы, сей мир был учрежден пред эпохой создания расы хомо сапиенс.

— Ну, вот твой офис, — показал Дьявол на приземистый сарай, куце стоявший где-то в лесу. — Развивай.

— Это офис!? — ехидно прыснул жирный кот, пушистый льстец и проходимец. — Тогда я анаконда.

— Путь к успеху часто начинается именно в сарае, — заметил Змей, будущий хранитель Древа познания и мудрый теплокровный гад. — Пьер и Мари Кюри, Стив Джобс, Аркадий Волож и даже Стивен Спилберг…

— Вообще-то озвученных личностей пока нет, — деликатно вмешалось Время. — И будут ли они в будущем — вопрос, где ответ не знаю даже я.

— Мы начинали строить нашу вселенную в худших условиях, — высказался и Бог. — У нас не было и сарая. Лишь одна пустота.

— Истинно, — зевнул дядя и ободряюще хлопнул племянника по плечу. — Приступай. Все полномочия выпишу.

— Без проблем, — Сатана засучил рукава сюртука и рьяно взялся за обустройство Загробного мира. Начальственный стол он купить не сподобился, но приобрел топор. Самолично два дня рубил деревья вокруг офиса, однако на третьи сутки понял, что надолго его не хватит. Тогда Начальник съездил в соседнюю галактику и набрал там гастарбайтеров на предмет «чёрной работы». Сам же занялся более тонким трудом, — разделением Загробья на Ад и Рай: он разводил энергетические потоки, протягивал ментальную связь, смешивал астрал с эфиром, добиваясь процентной гармонии… Позвал во «Вселенную 5» Жизнь и Смерть — своих дальних родственниц по отцу, родных сестер. Случайно, во время прокладки потустороннего кабеля, — в природе Загробья было обнаружено Добро, а чуть позже — Зло. Когда, в последующем, создали расу хомо сапиенс, — сим субстанциям нашлось гениальное применение.

***

Шли годы, а десятилетия складывались в сотни лет. Загробный мир пока пустовал, но работа не убавлялась, а множилась. Бог и Дьявол не жалели средств на доделки, а изобретательный мозг Сатаны не уставал рожать рационализаторские идеи. Новая должность его увлекала и вдохновляла! Сатана был на своём месте, что называется. Удар по самолюбию нанесли оттуда, откуда не ждали.

— Вот что, дорогой племяш… — Дьявол как-то смущенно откашлялся в бороду. — Короче… Мы с партнером решили забрать из-под твоей юрисдикции один из миров — Ад или Рай. Как ты на это смотришь?

— Никак, — с усмешкой ответил Сатана, стараясь незаметно проглотить едкую горечь обиды. — Вы ведь решили, а не я.

— Не дерзи, — напыжился Дьявол. — Мы завтра запускаем производство Человека, и Загробный мир начинает крутить свои шестеренки. Ты тупо не сможешь разорваться на два полюса…

— И не собирался, — не хотел Сатана ничего слышать. — Щас гитарку достану из чулана и до-свидос, дядя. Ухожу. Заявление на увольнение меня — сам состряпаешь…

— Сатана, ты нам нужен, — тихо попросил Бог. — Без твоего опыта и без твоих знаний мы обречены.

Встреча Сторон произошла в том самом куцем лесном офисе, что в паре километров от Канцелярии. Присутствовал тройной тет-а-тет.

— Угум-с, — мрачно скривился Сатана на Божьи слова. — Строить — это настоящее мужское занятие, поэтому я подписался на вашу… блин, аферу!.. А как управлять, так меня сразу слили… — проворчал он напоследок и вышел из кабинета.

— Считаешь, останется? — спросил Дьявол у партнера.

***

— Быть бродягой — занятие благодарное, но ни черта не благородное, — заметил многоопытный Змей, который сегодня стал хранителем Древа познания. — Впрочем, иногда и не благодарное, и не благородное…

— Ты чего несешь? — негодующе воскликнул жирный кот. — Сам хоть понял…

— Хоккей, спасибо за поддержку, — грустно усмехнулся Сатана и тут увидел Лилию — первую жену Адама. Она грациозно шла по Эдемскому саду, а за ней волочился какой-то унылый тюфяк мужского пола. Лилия тоже увидела Сатану и в животе запорхали непонятные и приятные Ей бабочки.

Сатана решил остаться. И выбрал в качестве своего офиса — Ад. В Раю управляющим стал архангел Михаил.

***

После того, как Лилия скушала запретный персик с Древа познания — она упорхнула из Эдема, куда глаза глядят. В сопровождении Сатаны. Они жили долго и счастливо, наплодив множество детей. Однако расстались, и причиной стала взаимная ревность.

— Ухожу к первому мужу! — рявкнула Лилия при очередной сцене, в порыве странной мести. И действительно разыскала Адама и рассорила его с Евой. Потом Лилия поехала в путешествие по Европе, замоталась, закружилась…. в череде мужчин и их комплиментов. В общем, понеслась душа по адским кочкам, — правда, в райские кущи.

Сатана нашёл утешение в труде на благо Преисподней, а также в персиковом соке, который он неимоверно любил. С тех самых пор, как персик надкусила Лилия. После Ева надкусила яблоко, но эта была уже чужая драматургия и чужие генные рефлексы…

Однажды у Бога объявился типа родственник — Иисус. Он вдруг появился в Эдеме, непонятно откуда, — о чём-то переговорил с Хозяевами, а спустя короткий период Иисус стал заправлять в Раю, потеснив одного из самых ближайших к Богу лиц — архангела Михаила. Все были в шоке, никто не ожидал.

— Привет, — сказал Иисус, зайдя невзначай в гости к Сатане. За ним в кабинет втиснулись плечистые мордовороты, с угрюмыми лицами и с дюжими кулаками. — Это Пётр и Павел, — небрежно кивнул на сопровождение Иисус. — Мои товарищи.

— Мало Рая? — усмехнулся Сатана без предисловий. — Хочешь всё?

— Могу взамен дать всё то, что втайне хочешь ты, — в согласии наклонил голову Иисус. — Кроме денег, так как я им чужд. Будущее за монополиями… Освободи место в Аду.

Место в Аду — Сатана сохранил. Тогда между Небесами и Преисподней разгорелась — война. Она шла с переменным успехом две тысячи лет…

17. Аудит в Преисподней

— Перерасходы… одни перерасходы, — бурчал Аудитор, засунув целиком нос в бумаги.

Он находился в кабинете начальника Преисподней уже семь лет, сводя дебет с кредитом. Аудитор работал по старинке, оперируя счетами и шариковой ручкой. Пенсне чинно сидело на узкой переносице, заслоняя беспокойные, серые, близорукие глаза. Обликом счетовод напоминал хорька или крысу, — как визуально, так и по энергетике.

— Кто тебя вообще придумал, такое животное?.. — задумчиво бормотал Сатана, расположившись на кресле с кальяном, в дальнем углу кабинета, и рассматривая чиновника в бинокль. Между ним и Аудитором — было где-то семь километров, хотя само помещение видимой площадью было едва ли больше двадцати квадратов. Парадоксальная придумка Сатаны, сделанная в соавторстве с Время — зловредным уникумом и божьим премьер-министром.

Раз в столетие в ЗАО «Преисподняя», как и в любой другой конторе — происходила аудиторская проверка. В головном офисе рисовался невзрачный человечек в пенсне, в затертом плисовом пиджачке, с портфелем под мышкой, — всегда один и тот же… Он садился за начальственный стол и не вылезал оттуда семь лет, роясь в ведомственных бумагах и параллельно чиркая свои мерзкие акты.

— Разрешите его грохнуть, босс, — на регулярной основе просил Сатану завхоз, — старый плешивый демон, коему Аудитор сокращал бессмертные годы бытия. Чиновник ежедневно дергал завхоза на прием, и въедливо вынимал мозги из-за каждой циферки.

— Разрешаю, — обычно отмахивался демиург.

И Аудитора убивали от проверки к проверке. Травили ядом, обливали кислотой, кололи кинжалом, стреляли из армейского пулемета, топили в море и жгли огнем. Каждое покушение тщательно планировал старый плешивый демон, а выполнял ликвидацию — его юный внук с огненными глазами и ушами-лопухами, ему было всего-то триста лет.

Аудитор, как правило, не ощущал попыток отъема собственной жизни. Яд не действовал, кислота не обжигала, сталь и пули тело кромсали, но Аудитор сего не замечал, также он легко бродил по дну реки и равнодушно позевывал, находясь в эпицентре огня.

— В общем, драный очкарик бессмертен, — однажды с горечью констатировал внук. — Типа как ты сам, дедусь.

— Людь не могет быть бессмертным, — не согласился плешивый демон. — Таким его создали, едыть-матыть…

— Все проще, — усмехнулся Сатана. — Потусторонний персонаж не может убить человека, его способен завалить ток другой человек. Законы потусторонней физики.

— Бог знает, кого делать аудитором, — недовольно проворчал завхоз.

— Испробуем аще способ? — предложил внук. — Давайте я очкарика распилю напополам пилой?.. Или атомную бомбу на него сброшу, а?..

***

Очередная проверка близилась к завершению. Сатана напоследок пыхнул кальяном и предусмотрительно перенес задницу с кресла на стул — поближе к Аудитору, теперь между Ними — столешница, а расстояние с семи километров сократилось до семи метров, в реальном исчислении.

— Ну, что? — Аудитор закрыл последнюю папку и поднял утомленную голову от стола. Высморкался в носовой платок. От тошнотворных «хлюпающих» звуков Сатану перекосило. Он сплюнул три раза через плечо, и, превозмогая себя, сказал:

— Заключительное сальдо и проваливай. Всё так?

Животное откашлялось, поправило несуществующий галстук и строго поджало губы, — демонстрируя превращение в человека. А после Аудитор открыл рот и вывалил следующий кусок дерьма:

— Было израсходовано средств на пятьдесят терабайт энергии, а по факту нашли применение сорок три терабайта, — то есть, семь лишних терабайт напоминают финансовую отмывку… Преисподняя закупила эфир у нового поставщика, у коего имеются все признаки фирмы-однодневки… Обнаружено нецелевое расходование средств на пятьсот огнетушителей, мне неясны цели их применения в Аду… — тихим монотонным гласом изложил Аудитор, по памяти. — И это только начало списка! — счетовод ловко выдернул из портфеля рулончик бумаги, развернул перед визави. Рулон без усилий размотался на все семь метров, упав одним концом пред очи Сатаны. Другой конец рулона — Аудитор держал в своей руке.

— А рот-то у тя поганый, — сразу же отреагировал Сатана. Не громко, без демонстрации.

— Одна тысяча пятьсот двадцать пунктов нарушений, — зловеще подчеркнул чиновник. — На устранение даю неделю. Теперь всё так! — Он дернул рулон — к себе, закатал его назад в трубку. — Копию пришлю Вам спецкурьером.

Аудитор встал, положил рулончик в портфель, а портфель сунул под мышку. Торжествующе сверкнул серыми беспокойными глазками за пенсне, и добавил:

— Операции по Вашему расчетному счету временно приостанавливаю. Приказ о блокировке завтра будет в Вашем банке. До свидания, товарищ Сатана. — Очкарик швыркнул напоследок носом и вышел прочь.

— До свидания, ваше мудейшество, — усмехнулся демиург.

— Фух! — с облегчением вздохнула Преисподняя. Многоголосый вздох подданных ударил по барабанным перепонкам начальника Ада. Он сощурился и молвил рассеянно:

— Пора выпить персикового сока!

Да-да, расслабиться и отрешиться от бренности бытия. Ведь именно с этой целью персиковый сок и был придуман. Специально для Сатаны. Как напоминание о Лилии…

18. Странности раннего Адама

За прошедшие семь тысяч лет с момента своего рождения, — Адам из нескладного юноши — превратился в ладного дядьку. Плотно сбитая фигура, длинные русые волосы и аккуратная борода, румяное располагающее лицо. А в глазах сиял ласковый красивый свет. Внешне он напоминал святого отца, впрочем, и внутренне тоже, — так как именно священником Адам и являлся. Однако своеобразным пастырем, не принадлежавшим ни к одной из религий.

После того, как Бог изгнал их с Евой из Эдема — они поселились в долине реки Нил. Вдвоем было выживать легче, поэтому первая жена Адама — Лилия, ушла из его мыслей, хотя и осталась в памяти. Через какое-то время память визуализировалась и рассорила Адама с Евой. (К тому моменту Их дети вовсю заселили планету). Затем Лилия «махнула ветреным хвостом» и укатила в Европу с очередным любовником, а Ева от Адама ушла, насовсем. После этого Адам «прозрел», — но Ева не вернулась, несмотря на множественные уговоры и валяние у нее в ногах. И Адам впал в депрессию.

— Путь к просветлению лежит через страдания. Слабые — погибнут, сильные — воспрянут, — пафосно обнадежил закадычного дружбана архангел Михаил, как раз занявший должность местоблюстителя Рая. Крепенький мужик, — вертлявый, чернявый, хваткий, совершенно лысый, но с кустистой бородой.

— В смысле, всё преходяще, Адам, — подмигнули Жизнь и Смерть, чапавшие мимо друзей, по берегу речки Каменки (близ Суздаля). Сестрички были в дождевиках и в высоких кроссовках, с ведрами, — наверняка они шли по грибы. Адам проводил красоток с косами задумчивым взглядом и вдруг спросил:

— Какой веры Бог?

— То есть? — озадачился архангел.

— Ну… христианин, буддист, иудей, мусульманин…

— Он же Бог!.. — разволновался архангел.

— А Дьявол какой веры? — не отступал Адам.

— Слышь, это твои родители как бы, — воззвал Михаил, отрешаясь от великонебесного пафосного тона. — Спроси у них, блин.

Спрашивать Адам как-то не сподобился. Он построил скит в пустыне, и уединился там с донной Справедливостью. Через тысячу лет парочка вышла из скита, тепло обнялась на прощание, а затем донна улетела в другую галактику на ПМЖ. Оставив Адаму некое зернышко — как результат Их платонической связи. И Адам пошёл по Надгробному миру, неся зерно людям, кому-то освещая путь, а кого-то ввергая в огненный мрак. Христианам, буддистам, иудеям и мусульманам…

— Формат веры меня не интересует, — так размыслил Адам. — Главное — сама вера.

Человек не очень-то любил зерно справедливости, но иногда пользовался данными принципами, поддерживая баланс между Добром и Злом.

— В Загробье мне делать нечего, — так объяснил Адам по скайпу своей донне. — Ведь Рай и Ад — это по сути агрегаторы, распределяющие Добро и Зло по Надгробному миру. Там ведут бытие души, но не люди… и Твои Принципы там неуместны.

— Конечно, Адам, — отвечала донна Справедливость, хлопая длинными ресницами. Не уточняя и не спрашивая, почему же так, а не иначе.

Однажды, пару тысяч лет назад, в Загробном мире началась война. Рай против Преисподней. Прямой конфликт удалось предотвратить, и война вылилась в «холодную», — тогда же все поняли, что Загробье уже никогда не будет прежним. А ведь прежде Две Конторы приятельствовали, обменивались информацией, взаимно поздравляли с праздниками, зачастую выручали друг дружку финансово, оперативно перекидывая деньги со счета на счет, — холдинг-то один. Теперь даже общение в корпоративных рамках сошло на нет, Обе Конторы превратились в независимые государства. Адам узнал сие благодаря вертлявому дружбану:

— Меня, чёрт возьми, уволили! — пожаловался архангел Михаил. — Типа, вали на пенсию, дедушка…

— И кто сейчас главный в Раю? — машинально спросил Адам.

— Главный щас — Иисус, — разъяснил архангел. — Болтают, что типа родственник Бога… Слыхал, блин?..

— Не-а, — задумался Адам. — Вообще не-а…

А Иисус установил в Раю свои порядки и заменил старые кадры новыми.

— Кто не со Мною — тот против Меня, — жестко провозгласил Иисус. — Есть комментарии?

Комментариев не случилось.

***

По ходу развития мир усложнялся: в нем трудно стало оставаться незаметным. Люди стремились поставить под свой контроль абсолютно всё, в том числе и других людей. На смену беспределу Силы феодалов — пришел беспредел тотальной слежки и доносительства. Заодно: вместо крепостных стен со рвами и мостами — появились государства и таможни между ними, а вместо почтовых голубей — мобильные телефоны. Активно развивался Интернет, в том числе и потусторонний.

Адам с грустью ощущал, что в современную реальность он как-то не вписывался. Первый человек тосковал по своему скиту, на месте коего сегодня стоял Египетский музей, по отсутствию государственных границ и по сизокрылым ямщикам. К тому же, принципы справедливости вообще перестали интересовать людей! Хомо сапиенс менялись от века к веку, а маркеры справедливости оставались в эпохе древнего Вавилона. Донна возвращаться на Землю не желала, а может — не хотела. Адам всё реже выходил на связь с Ней, так как рассказывать было нечего. И умолять было бесполезно.

19. Персик и яблоко

Иногда в одной точке сходится всё и сразу! Персонажи, идеи, сюжеты и даже предпосылки сюжетов…. И знаменитый продуктовый «супермаркет у дома», на юго-западе Москвы, — стал сегодня именно такой точкой.

Адам нежно взял с полки бутылочку яблочного сока, в стеклянной таре объёмом со стакан, — и направился к кассе.

— Отлично! — первый человек застопорился у совсем пустой кассы и вознамерился поставить товар на транспортер. Однако его резко оттолкнули: откуда не возьмись, появилась засаленная дамочка, с запахом перегара, в рваной юбке, — с тележкой, перегруженной продуктами. Дамочка каким-то чудесным манером образовалась перед Адамом, уже вместе с тележкой, и рьяно начала выкладывать продукты на транспортер.

— Очередь, сукин сын! — беззлобно, по привычке, рявкнула покупательница. Адам удивился странному появлению странной женщины, — но спорить не стал. Отошел к соседней кассе, откуда как раз удалилась единственная покупательница — чинная бабушка с кусочком сыра.

— Куда прешь! — прямо в лицо Адаму крикнул обрюзгший субъект в рваных штанах, с запахом нестиранного белья, который непонятно как, но во мгновение встал впереди Адама на кассе, рядом громоздилась доверху полная телега с продуктами.

— Чего за ерунда!? — тактично удивился первый человек, ведь буквально секунду назад касса была пуста. Кассир — плешивый дед с рогами, бойко работал считывателем штрих-кода, пробивая алкоголику его покупки.

Адам отодвинулся от кассы и огляделся. До сего момента почти пустой магазин — наполнился гражданами бомжеского вида, со специфическим запахом, каждый пыхтел рядом с телегой, нагруженной продуктами, — штурмуя кассы. (Их было порядка десятка).

— Уважаемый! Пройдите к кассам самообслуживания, — потревожил сознание первого человека хриплый голос, с нотками густой иронии. — С вашей маленькой покупкой лучше туда.

Адам повернулся и увидел смуглокожего человека, с серьгой в ухе, поджарого, сильно курчавого. Худую фигуру обтягивал халат, за ухом — карандаш, в руке — блокнот, а на внимательной морде — вежливое любопытство. Типичный административный работник типичного сетевого ритейлера. Только вот эту морду не спутать ни с чьей!..

— Сатана!? — прошептал в удивлении Адам. — Ну, конечно… Кто бы сомневался, чёрт тебя подери!

— Прости, — теперь удивился человек с карандашом. — Чёт я не втыкаю…. Мы знакомы?!

— Я — Адам, — просветил покупатель. — Муж Евы и Лилии.

— Хренасе! — изумленно моргнул Сатана. — Скажу, что ты здорово изменился… раньше был вполне себе тюфяк, а сегодня…

— Зато ты… такой же, как и вчера.

Начальник Ада сглотнул нервную слюну:

— Океюшки, Адам, — он достал из кармана халата бутылочку персикового сока, размером со стакан, полупустую. Открыл и допил остатки одним глотком. — Ты зачем меня нашёл?.. Если по поводу Лилии, то… сердцу не прикажешь и…. я не виноват, что она предпочла меня тебе.

— Да нужны Вы мне оба, — усмехнулся Адам. — Я здесь по бытовой нужде.

Сатана скосил настороженное око и в деталях рассмотрел яблочный сок в руках покупателя.

— Понятно, — процедил дьявольский племянник. — У каждого из нас, по ходу, свои проблемы… Разумеется, бытовые…

— Так сложилось исторически, — с грустной усмешкой кивнул Адам на сатанинскую бутылочку.

Повисла пауза. Так всегда, когда встречаются глубоко знакомые, но совсем разные личности. Нет дилемм, которые можно обсудить совместно, но и разбегаться сразу как-то неудобно.

— Что за театр ты устроил? — наконец, спросил Адам, показывая на суету.

— Цирк, — усмехнулся Сатана. — Не понимаю театр, однако, — он сплюнул через плечо и продолжил. — Я опустошаю магазин с помощью бомжей, чисто в целях математического эксперимента… сколько на полках лежит денег, и за какое время их возможно вынести.

— Добрый поступок! — сделал какие-то свои выводы Адам. — Помогаешь Райскому боссу?

— Ты о чём, чувак?! — изумился Сатана.

— Ну, ты накормил толпу бездомных, — усмехнулся первый человек. — Однозначно добро.

— Я накормил и напоил алкоголем толпу бомжей, — хищно оскалился Сатана. — Однако в течение недели они все передохнут, по разным причинам… И виной их ухода в Загробье — будет их сегодняшняя затоварка, — дьявольский племянник усмехнулся. Продекларировал торжествующе: — Естественно, что все души попадут ко мне. Ведь Ад и Рай — это фабрики по перерождению. А кто себе больше нагонит душ с помощью Зла или Добра — тот более успешен… Привет, Иисус! — Сатана показал куда-то «в небо» средний палец.

На периферии пропажа человека — это трагедия, а в мегаполисе — всего лишь статистика. Ну, исчезнет в Москве сотня бомжей, чтобы через сотню земных лет — вновь возродиться… Да подумаешь!.. Это бизнес-игры Загробья, — надо вежливо ответить «Окей, пока, был рад видеть…», и валить пить свой сок. Так подумал Адам, но вслух зачем-то сказал:

— А как же справедливость? Каждый бомж должен заслужить Зло, а ты глумишься над ними чисто из-за развлечения.

— Справедливости нет, — убежденно возразил Сатана. — Донна улетела на ПМЖ в другую галактику, а Её принципы погибли. Тебе ли не знать… Есть только Добро и Зло.

— Да? — удивился Адам. Он распечатал свой яблочный сок, выпил его двумя глотками. Крякнул удовлетворённо. Достал из кармана сжатый кулак и ткнул Сатане в грудь.

— На! На!

— Мляаа! — вскрикнул демиург, закрутившись на месте, от халата заклубился пар, ткань выгорала. — Больно, сука, жгеет!..

Первый человек разжал кулак, на ладони тлело огненное зерно. Он спрятал зерно назад в карман, отряхнул руки и широко искренне улыбнулся:

— Такое вот оно — зерно справедливости.

Минутка с сачком спикировала с верхней полки и ловко поймала улыбку, легонько шлёпнула Адама по затылку и улетела прочь.

— Точняк, ты изменился, — пробормотал Сатана. — Тюфяком уж не назвать…

20. Встреча с Судьбой

Судьбе было полторы тысячи лет. Всё своё бытие Она являлась секретарем-референтом Бога. Внешне Судьба выглядела девушкой лет 25-ти, с красными волосами и худенькой телесной фактурой. Слюни глотали не только мужчины, но и женщины, — однако Судьба была своенравной леди, жёстко привязанной к себе и к своей работе, — поэтому никаких флиртов Она никому не позволяла. Правда, был один Пушкин…

Начальство Её ценило и поручало ответственные задачи.

— Сие дело я могу доверить только тебе, — зачастую говорил Судьбе Бог. Она согласно кивала и выполняла деликатное поручение. Подходя к каждому новому заданию индивидуально и с истинным артистизмом. Таким образом, благодаря посредничеству Судьбы — был учрежден Орден масонов, отменены две Мировые войны (а две всё-таки случились), человечество избежало конфликта с инопланетянами, а также «особые знания» получили Альберт Эйнштейн и Стивен Хокинг.

По меркам «Вселенной 5» Судьба являлась совсем юной особой. То, что было до Неё — Её не интересовало, впрочем, никто и не задумывался, что же было до рождения Судьбы. Если Она родилась, а не появилась в готовом (так сказать) виде.

— Мне даже страшно представить, как без меня вы вообще жили и умирали?! — жеманно закатывала глазки Судьба, беседуя с лучшей подругой.

— Всё плохо. Было, — глубокомысленно отвечала Лилия — первая жена Адама. — Без тебя нас ждал крандец. И мы бы повторили участь динозавров…

— Ах! Ты меня чувствуешь, дорогая! — кокетничая, гылилась Судьба.

В последние двести лет Судьбе на пути стал встречаться Пушкин. Чаще и чаще. Он лукаво улыбался, никогда не заговаривал и не пытался потрогать, — но попадался в самых неожиданных местах. То в Эдеме, то в одной из мировых Столиц, куда Судьба ходила за покупками и за хорошим настроением.

— Это… Вам, — однажды сказал Пушкин, загораживая Судьбе путь и протягивая букет красных роз. Помялся чуть-чуть и дополнил. — И всюду страсти роковые…

Судьба как раз цокала каблучками по Москве, в руке — фирменный пакетик от «Нины Ричи», на ногах — традиционные ажурные чулочки, а на устах — таяли милые улыбки. Минутка ехала рядом на роликах, цепляя улыбки одну за другой.

— Пять, восемь, одиннадцать… — считал ангел с сачком.

Все прохожие оглядывались на яркую девушку с красными волосами, а Она никого не замечала. Впрочем, один разок сделала внушение лихачу на мотоцикле, который проехал мимо так близко, что оборки красного платья (в тон волосам) высоко поднялись от ветра, обнажив подвязки.

— Не шали напоследок, — пожурила Судьба мотоциклиста, грозя пальчиком. Тот закономерно не внял и закончил печально. Через пару кварталов, у бетонной тумбы на улице Обручева.

Впрочем, к чёрту трагедию!.. Сияло чудное солнышко, день цвел и пах. При виде Пушкина тянуло даже думать красивостями.

— Ах! — Судьба благосклонно приняла у Пушкина букет. Немножко изучила поэта томными розовыми глазами. Похлопала длинными ресницами. Молвила велеречиво: — Желаете мне что-то сказать, верно?

— Нет, — быстро ответил Пушкин. После смущённо почесал гениальную щеку. — То есть… — он поставил фразу на недолгую паузу, а после докончил. — Ну,… я пошел, — поэт застенчиво улыбнулся и повернулся спиной. Сделал парочку шагов, обернулся и добавил: — И от судьбы защиты нет…

— Красавчег! — подмигнула ему вслед Судьба. — Знает, как подкатить к женщине.

Минутка с сачком, совершив сложный кульбит с роликов, — поймала улыбку поэта:

— Знай наших! — похвалила сама себя.

***

Букетик красных роз Судьба пихнула очкарику Андрею, который грустно пил кофеек возле бюро «Ритуальные услуги».

— Мама не умрет, — шепнула Судьба. — Беги и обрадуй её!

— Вы так думаете?.. — меланхолично размыслил очкарик. Взгляд — в кофейный стаканчик, в тоне — уныние.

— Я так знаю, — подмигнула Судьба, удаляясь на каблуках. Цок, цок.

Очкарик неловко приобнял розы, и также неловко глянул вслед провидице.

— Вы мне звонили? — рядом с очкариком нарисовался полненький человечек, в плаще и в шляпе, несмотря на жару. — Пройдемте к нам в магазин, — он показал на ритуальные услуги, — посмотрите товар, прикинете цены… Кстати, у вас есть наша бонусная карта?..

— Как-нибудь в другой раз, — вежливо ответил очкарик, делая несмелый шажок прочь.

***

Вскоре Судьбу можно было наблюдать возле продуктового «супермаркета у дома», на юго-западе Москвы. Женщина купила «Спрайт», но к кассам не пошла, а вознамерилась присесть в кафе при магазине, и скушать блинчик.

— Ващь заказ, — объявил юный кафетерщик, на узбекско-русском языке. Он выставил картонную тарелочку с блюдом и пластиковые приборы. И дежурно улыбнулся.

Минутка на роликах осталась у входа, по настоянию Судьбы. Впрочем, возле кафе застолбила местечко Минутка по дежурным улыбкам. Ценились они на космическом рынке не очень, но здесь брали не качеством, а количеством.

— Смени хозяина, — посоветовала узбеку Судьба, принимая тарелочку. — Здесь обман. Тебя ждет Савелий, — и девушка отошла.

— Чаво?! — крикнул вслед паренек. Чуть задумался, достал телефон и набрал номерок: — Савэлий, привет!.. Я хачу к тебе работа!.. Можьна?..

Судьба, между тем, остановилась посреди обеденной залы, нашаривая глазками уютное местечко на предмет комфортно присесть. По ходу подмигнула толстощёкому крепышу, с аппетитом уминавшему вафли:

— Эй, жирдяй! Наплюй на подколки одноклассников, ешь больше и станешь успешным!

Потом Она дала совет подруженькам, шептавшимся за столиком:

— Эгей, девки! Забейте на Васю, ведь он любит Катьку.

И, наконец, склонилась над маленькой русокосой девчушкой:

— Алина, а тебя ждет судьба чемпионки! Ты станешь великой гимнасткой!

— Станет, конечно, — уверенно подтвердила такая же русокосая мама.

Выпрямляясь от будущей звезды, Судьба приметила в уголке парочку мужских физий. Смугляк с серьгой в ухе, с хитрым оком, а рядом с ним — румяный добродушный здоровяк, благодатного вида и с бородой. Девушка прищурилась и удивилась:

— Оп-па! Эт я удачно зашла…

***

— Мы с тобой не дружили, но и не враждовали. Как бы, а? — настырно спросил Сатана.

— Да, согласен, — односложно ответил Адам.

Полчаса назад парочка присела в кафе, которое являлось частью продуктового супермаркета. В уголке. Заказали по чашке чая.

— Ты меня позвал, чтобы сие выяснить? — просто спросил Адам.

— Эм… Скажи, кто я по-твоему? — также просто переспросил начальник Ада.

— Странный вопрос… — удивился первый человек. — Мне Сатане объяснять, кто же есть такой Сатана?!

— Хоккей, отвечу я, — усмехнулся дьявольский племянник. — Я — прачка, которая долбанную кучу лет стирает, полощет и сушит человеческие души…. Да-да, — ещё шире усмехнулся демиург, — такая вот хреновина… После всех процедур — я запихиваю души в пушку, которая расстреливает их по новым телам, в онлайн-режиме, — и это называется «перерождение». Но моей заслуги тоже нет, а сие комплимент потусторонним инженерам.

— Люди не считают тебя прачечником, — не согласился Адам со всей серьёзностью. — Наоборот, тебя называют крутым парнем.

— Сие чужая радость, — желчно скривился Сатана. — Ведь истина людям неизвестна. — Он напыжился. — Короче, меня достало моё собственное бытие. Последний аудит стал последней, сука, каплей… Так бывает.

— Так бывает, — согласился Адам с той же серьёзностью. — Если мир тебе надоел — то поменяй к нему своё отношение. И, поверь, мир станет другим, если ты в него поверишь. Однако… я не психотерапевт, да и ты не…

— Угум-с, — кивнул Сатана. — В общем, я сформулировал пламенную речь, которую хочу зачитать Богу и Дьяволу. И прошу тебя, Адам, поехать со мной. К Ним.

— Хм, — удивился первый человек. — Дак, а я тебе зачем!?

— Ты мне не нужен, — ухмыльнулся дьявольский племянник. — Поездка необходима тебе самому.

— Ты прямо вот уверен?.. — нахмурился Адам.

— Спроси лучше у себя: уверен ли ты? — среагировал демиург с той же ухмылкой.

Первый человек не успел ни задуматься, ни ответить. В чайную атмосферу за угловым столиком ворвался изумлённый женский голос:

— Сатана и Адам?!.. Вместе?! Вот так штука! — к угловому столику шагнула леди лет 25-ти, с красными волосами и в ажурных чулках. Опустилась на третий стульчик, поставила свой поднос, жеманно загылилась. — Привееет!..

Мужчины переглянулись.

— Мляха! — неподдельно удивился демиург. — Какими судьбами, красава?!

— Да уж, — размыслил благодушный бородач.

***

К знаменитому ресторану в центре Столицы подъехал маленький красный «Мерседес». За рулем находилась Лилия — первая жена Адама. Она назначила здесь встречу Еве (второй жене), на предмет скандала. Брюнетка хотела выпрыгнуть из тачки, но зазвонил телефон.

— Алё, — деловито вытащила трубку брюнетка.

— Алло, Лилия! — нежно воскликнула Судьба. — Привет, милая!

— Привет!

— Представляешь, Сатана и Адам сошлись! Я лично их наблюдала полчаса назад! Они так засмущались, при виде меня… тут дело не чисто, сто процентов, — голос Судьбы срывался от неподдельного восхищения собой.

— Да и флаг им, — без особого интереса ответила Лилия. — И тут же она спохватилась. — Судьбинушка, ты извини, просто я сейчас встречаюсь с одной сучкой, которая увела у меня мужика… Мне немного не до того. Скоро увидимся, ага?..

— Да, без проблем, — погрустнела Судьба. — Встретимся, обсудим… Ты когда в наши края, подружка?

— Пока не в курсе, — вздохнула Лилия.

— Зато я в курсе, — злорадно усмехнулось Время, парящее невдалеке. Оно вертело в сухих ручках письмо от Бога и Дьявола. Совсем скоро Время вручит письмо Лилии и Еве, и дочки Боссов отправятся в недельное путешествие, в Эдем… а по дороге их ожидают опасности!

А Судьба уже набирала следующий номер:

— Алло, Эволюция, привет, зазноба!.. Представляешь, я щас видела Сатану и Адама…

21. Одинокий блогер

У Адама было хобби: он любил шляться вдали от цивилизации. Благо, девственных местечек оставалось на планете всё меньше. Среди полей особенно легко дышалось и более чётко формулировались мысли о всяческих смыслах бытия. Однажды, во время очередных шатаний по рельефам Нижегородской области, — первый человек наткнулся на мёртвую деревню, покинутую жителями. Первый же дом встретил распахнутыми дверями, окнами без стёкол и без ставень, и заросшим палисадником в обрамлении полусгнившей ограды.

— Заглянем, — произнес Адам и вступил в хату. Он обозрел разруху внутри, по ходу найдя парочку старинных открыток, серебряную монету и глиняный чугунок с отколотым носиком. Находки сфотографировал и прибрал в карман:

— Монетку себе на счастье, а иное — отдам музейным.

Во втором доме, с целыми окнами, — Адам увидел домовёнка, который собирал чемодан, по всей видимости намыливаясь отсюда валить.

— Куда? — спросил его первый человек. — Вслед за владельцами?

— Да ну их, — сплюнул в раздражении домовёнок. — Мой приятель — старик, помер, а с его сыновьями я общий язык не нашёл… И мне пришлось их выселить, к хрену. Так что мои сборы отношения не имеют к владельцам.

— Нельзя склеить то, чего нет, — согласно кивнул Адам.

— Слышь, а ты ведь тот самый Адам? — вдруг прищурился домовёнок.

— Я — Адам.

— Ты здравый чел, — вслух размыслил домовёнок. — Наслышан… Останься со мной? — предложил он. — Я в гости уезжаю, в дочке, но вскорь вернусь! Изба теплая, ладная. И продают ее долбанные владельцы за копейки…

— Как твоё имя? — спросил Адам.

— Дима, — ответил домовёнок. — Я хочу одну штуку предложить чуток годя. Щас я отъеду, а ты пока здеся повисишь, если понравится, то замутим.

Домовёнок угадал с настроением Адама, и тот завис в избе.

В деревне обитали дед с бабкой, которые кормились с огорода и с курочки, несущей яйца. А за околицей, на кладбище, приютилось привидение женского рода. Ну, и в согре бродил леший Трошка — косматый мужичище.

Более ни одной души в радиусе пятидесяти километров, — не было.

***

— Смотри, это Дзен, — Дима запустил ноутбук и показал Адаму сайт. — Здесь я открыл блог «Уйду в лес», где рассказываю о прелести отшельничества.

— Отшельники сегодня ведут блоги? — несколько удивился Адам.

— Да, — серьёзно ответил домовёнок. — Вполне нормальный формат для XXI века. Но мне одному сложно с блогом: во-первых, я писать не очень горазд, во-вторых, людей не очень-то понимаю, и надыть им подобного. А в-третьих… — Дима помялся, — проблемы с выводом денег у меня, я ж не человек таки.

И Адам стал блогером. Потусторонний интернет работал шикарно, люди охотно читали блог, и за эти чтения сайт платил деньги. Специально для сего Адам завел банковский счет, то, чего не мог сделать домовёнок в силу неземной сущности. Новостей мёртвая деревня практически не рожала, однако концепция блога была построена как раз на их отсутствии.

— Мы не производим hype, мы генерируем нирвану, — размыслил Адам. — Глухая деревня — это то, о чём втайне мечтает каждый городской житель.

— Точно так, — пророкотал леший Трошка. Леший — это отставной солдат, который оттянул под командованием Суворова свои двадцать пять лет

— Ток про яйцы от нашей куры не болтай, — попросили дед с бабкой. — Понабегут окаянные мародёры… Лучше про печку, про лучину, про пироги с капустой…

— Возьми у меня интервью, — выдвинула рацпредложение привидение женского рода, застенчиво кружась. — Это будет сенсация!

— Фееричная у нас команда! — во всю ширь прекрасно-ясной мордочки ухмыльнулся домовёнок Дима.

***

Однажды Адам впал в тоску. Тогда, когда он не смог себя заставить выйти на связь с донной Справедливостью. Адам сидел в избе и занимался самовыносом мозга.

— Кто я? Зачем я?.. — проговаривал первый человек.

На самом деле, усидеть на двух стульях сложно, в случае с такой тонкой материей как своё бытие — невозможно. Уйдя в лес — Адам похерил все другие аспекты, мёртвая деревня не терпела компромиссов и конкурентов. А блогер наелся тишиной и умиротворением до изжоги, и она не давала расслабиться, постоянно напоминая, что в организме не все хорошо. Лекарства в лесу не существовало, но не лесом единым…

— Пора пить яблочный сок! — наконец, не выдержав душевно-умственных терзаний, возгласил первый человек. Сорт «запретное наливное», от коего и произошли все иные яблоки! Адам грустно улыбнулся: — Самое простое — это выпить и забыться…

Минутки с сачками в заповедном лесу не обитали, поэтому улыбка лопнула в воздухе подобно мыльному пузырю, осыпав травку сладкими амброзиями.

Адам съездил на один день в Москву, выпил сочку, но вернулся в лес совсем отрешённым. Долбёж в голову не стих, а усилился.

— Понимаете, я как-то потерял все смыслы, — делился первый человек со стенами избы. — Дело не в Сатане, он лишь озвучил очевидное!..

— Ты слишком мнителен, Адам, — посетовали стены в лице домового. — И чувствителен.

— Мнительность — это болезнь, даже шизофрения нервно курит, — авторитетно сказал первый призрак мужского рода. — Лекарства от мнительности нет, просто потому что его нет.

— И не будет, пока сам человек не откажет мнительности в близости. Половой, мозговой, платонической, — как угодно, — поддержал второй призрак мужского рода.

Двое новоявленных психиатров приехали в гости к привидению женского рода. И случайно стали свидетелями и участниками терзаний первого человека.

— Аминь, — подытожил болящий Адам. — Однако мне-то что с того?

— Да яго все девки побросали, — вклинились в беседу дед с бабкой. — И ента Справедливость, и дьявольская дочка, да и Ева-краля… Вот и смурной… Може, хуть ты яго очаруешь? — обратились они к приведению женского рода.

— Щаззз, — гордо отвернулась привидение. — Один раз я уж уводила чужого мужика… и мне хватило!

— Дак мы уж не первые у тя? — обиделись признаки мужского рода.

— Фи! — фыркнула в их сторону привидение.

— Адам не чуждый, — воззвал к логике Леший. — И у няго хризис среднего возрасту, тадыть-етыть.

Неделю блогер ходил и насиловал себе разум. А после исчез из деревенской коммуны. Общинный «УАЗ» стоял на месте, а прощальной записки не обнаружили.

22. На Остоженке

Поездка в Эдем заняла, как ей и положено, четыре часа на автомобиле. Двести километров — не расстояние!.. Ехали на БМВ-купе шестой серии, с номерным знаком «666», а вместо региона — российский триколор.

— Купил машинку у второго человека в Этой стране, — поделился Сатана. — Вместе со штрафами и с крутяшными номерами, со всем её дерьмом, в общем…

— Везёт тебе, — усмехнулся Адам, расслабленно сидящий рядом.

***

Вскоре импозантная парочка уже находилась пред вратами Эдема. Оба гостя — высокие ростом, но один худ, смугл, гладко выбрит и курчав, а другой — плотен, белокож, с русой бородой. Тот ещё контраст!

Едва импозатная пара очутилась в Эдеме, как она ощутила на себе насмешку. Смеялось всё и везде, не открыто, но явно. Деревья, жители, дома и даже овощи на потусторонних огородах. Смех начался на таможне, продолжился на Остоженке и ни черта не закончился в «Метрополе», куда занятные ребята решили поселиться.

— В наличии только один люкс. Вам… эээ… ведь совместную коечку? — сострил портье и прыснул.

Сатана и Адам кратко переглянулись. И непонимающе уставились на портье.

— Кхм, — поправился портье. — Эм. Уважаемые!.. Свободен только один люкс, а больше номеров нет, по случаю Очень Редкого Праздника — прибытия в Эдем дочерей наших Великодержавных Боссов. Аллиуйя!

Занятные путники снова переглянулись. И снова глянули на портье, уже с угрозой.

— Слухай, козёл, мать твою так, — Сатана грубо взял служащего за горло и подтянул его тело к себе через стойку. — Я щас с тобой прилягу, на совместную койку, — и, поверь, я буду сверху.

— Но вы же Оба сошлись?! — заблеял служка, по виду юный недоросль, а по кредо — херувим-парень, застрявший между армией и институтом.

— Чего?! — удивился Адам.

— Да ладно вам шифроваться, голубки, — усмехнулась обаятельная молодая Любовь, показавшись в холле отеля, под ручку с мужем.

— Судьбу всё равно не обманешь, — сосредоточенно добавил элегантный Страх.

Семейная пара по энергетике напоминала степенных пуритан. Оба чинно кивнули и вышли прочь, на гудящую в радостном нетерпении Остоженку, усыпанную розами.

— Ясно, — Сатана разжал сердитый кулак и портье упал на паркет, сильно кашляя.

— Ну… гомосексуализм сегодня входит в тренд, — оптимистично размыслил Адам.

***

Праздничная поляна, где должен был произойти Высший прием, — была окружена толстым кольцом праздношатающейся публики. Она сидела, лежала и стояла, заполоняя каждый квадратный сантиметр своими молекулами и атомами. Импозантная парочка к собственно Месту События — протискивалась очень долго, но всё-таки протиснулась. И по головам, и продираясь сквозь чужие тела, состоящие из мяса, из эфира и из ментала.

— Сотворил бы Чудо? — пыхтел плотный Адам в затылок тонкому Сатане. — Перенес бы нас на полянку!.. Хоть бы реактивную метлу сострогал!..

— А как же воспеваемая тобой справедливость? — усмехался дьявольский племянник. — Все жмутся на общих основаниях, а мы улетим на долбанной метле. Как бы непорядок?

— А справедливо ли то, что наших жён встречают как цариц, а меня — Их единственного сына, даже не поминают, — запальчиво возражал Адам. — Они на красной дорожке, а я в толпе черни…

— Обиделся, что ль? — иронично поддел Сатана.

— Я — человек, и я обидчив, — парировал Адам. — С таким прицелом меня и создали.

Наконец, импозантная парочка пробилась к полянке. Через несколько минут началось представление и выступила Ева. Затем на подмостки ступила и Лилия. Шоу, наблюдаемое нами чуть ранее, — давалось для Бога и для Дьявола, сидевших невдалеке от сцены на мягком диване.

— Мне тут рассказали, как на духу… что оказывается, я была лишь инструментом в каком-то дурацком пари, — предъявляла Ева. — Типа, опытный кролик!..

— У меня намедни увели мужика, и сделала это великая праведница Ева, чёрт возьми, — вещала и Лилия.

В партере Бог и Дьявол растерянно хмурились и немного краснели. А на галерке слышимость была так себе, зато видимость была отличная! «Бывшие» искоса наблюдали за экс-жёнами. Ностальгия бежала тонким ручейком по артериям, но пульс был ровным.

— Пшли, чувак, приколемся! — вдруг пихнул Адама демиург. Он ухмыльнулся. — Пора и нам пару аккордов залабать!

— Ты просто вот уверен? — по привычке спросил первый человек.

— Нет, я не уверен, — ответил Сатана, шагая на поляну. — Но лучше сделать и жалеть, чем… ну ты понял.

— Понял, — согласно покивал Адам, ступая следом за Ним.

Девчонки прекратили распри, повернули прелестные головки к «бывшим». Бог и Дьявол в изумлении подались вперёд, приводнявшись с сиденья.

— Ах!.. — пронеслось над Местом События.

— Адам! Сатана! — вскричали девоньки почти одновременно.

— Прошу благословения на наш брак! — покорно склонил голову демиург и пихнул напарника. — Повторяй за мной, блин!

— Прошу! — смиренно поклонился Адам дивану.

— Я же говорила!.. — довольно потирала ладошки Судьба, выглядывающая из-за кресла Босса.

— Чё они сожрали с Древа познания? — толкнул жирный кот приятеля. — Или ты им каннабис подмешал в яблоки?

— Да иди ты, — обиженно отвернулся Змей — теплокровный гад.

— Не верю как-то, — резюмировал кот.

Время что-то зачирикало в блокноте.

Эффект неожиданности крутанул своим пропеллером над приёмной залой и умчался, жужжа по ветру.

— Гениально! — вдруг во всеуслышание сказал Бог.

— Чё? — вылупились девоньки.

— В смысле?! — изумились и «бывшие».

— Я отправляюсь писать сценарий дальнейшего бытия! — легко подскочил с ложа Бог. — Меня озарило вдохновение!.. Через недельку увидимся… — Он бодрой походкой приблизился и, в жесте восхищения, — показал мужикам внушительный кулак. А после отодвинулся к женщинам…

— Крандец, — сжался Адам при виде кулака, на неврозе перепутавший восхищение с угрозой. А то, что Бог ободряюще похлопал женщин по плечам, а после удалился вовсе с поляны — протекло для Адама незамеченным.

— Завтра попросим аудиенцию, — пожал флегматичным плечом Сатана, четко отследивший все Божьи движения. — Если ранее нас самих не попросят, канешн…

23. Сделка

Завтра импозантную парочку тактично и вежливо попросили прийти.

— Вас просят, — небрежно сказало Время, глянув на наручные часы.

Вскоре Адам и Сатана сидели на двух креслах, вокруг круглого столика на колёсиках, в одной из прохладных Эдемских беседок с колоннами. Рядом, на других двух креслах — хозяева «Вселенной 5». На столике завтрак: чайник, плюшки, мёд в вазочке.

— Хотите благословения на брак? — спросил Бог, без эмоций. Хотя и на полном серьёзе.

— Нуу… — как-то замешкались гости. — Понимаете, мы…

— Я согласен, — нетерпеливо прервал никчемное блеяние Бог. — Но: услуга за услугу. Есть тема для вас.

Обычно Господь даёт то, что тебе надо. А надо тебе то, что ты хочешь. Впрочем, иногда Он может ошибаться в твоих желаниях…

— Кхм, парни, — деликатно откашлялся Сатана в сторону Боссов. — Короче, ток не обижайтесь, но вы, по ходу, превратились в лохов.

— Растеряли профессиональные качества, — сгладил грубость товарища Адам. — Потому что спутать правду и ложь…

— Вызывали, Боссы? — на порожке беседки возникли близнецы Правда и Ложь. Двоюродные то ли братья, то ли сестры, с абсолютно круглыми головами, стриженными под «горшок». Они отдельно поклонились гостям: — Здравствуйте! — и заржали вполголоса.

Импозантная пара переглянулась в сотый раз.

— Если вы откажетесь от темы, то я вас обоих предам анафеме, — подытожил Дьявол, хмуро глядя на гостей. — А если будете грубить и дальше, то выпорю на центральной площади, при большом стечении народа!

Бог махнул рукою и близнецы исчезли, растаяли в воздухе.

— Вообще-то мы приехали с Вами серьёзно поговорить, — сделал ещё один заход Сатана.

— И попросить совета, — добавил Адам.

— Разговор у нас сейчас серьёзный, — подтвердил Бог.

— Только не вы с нами говорите, а мы с вами, — дополнил Дьявол. — Однако это абсолютно не важно!

Как-то всё не так и не туда. Однако права выбора не оставили совсем. Ещё немного препирательств и на самом деле выпорят. Одним мужчинам — других мужчин не жалко, по факту — вне эмоций.

— Приходить к простоте лучше через сложности, — проворчал дьявольский племянник. — Чего делать-то?

— Вот, — Бог выложил на столик запечатанный конверт. — Здесь одно задание. Его нужно исполнить в мире людей. На всё про всё — сутки.

— Отрывайтесь по полной, — ухарски подмигнул Дьявол. — Никаких ограничений нет! Кроме вашей совести, разумеется.

Боссы поднялись, давая понять, что аудиенция закончена.

— Зачем? — не смогла взять в толк импозантная пара.

— Пути Господни неисповедимы, — усмехнулись хозяева. — Завтра приступайте.

***

— Хряск! Хряск! — топор сочно врубался в твёрдый ствол. Рубщиком Древа познания выступил сам Дьявол. А посажено Оно было по велению Бога, семь тысяч лет назад.

— Пришла пора ликвидировать Древо! — ныне пафосно выразился Бог. — Оно себя изжило.

— Дела, — покачал встревоженной мордой жирный кот.

— А я как же?! — Змей смахнул меланхоличную слезу.

Наконец, Древо упало, окончательно поддавшись острой стали.

— Фу! — Дьявол вытер потный лоб.

Красные лучи утреннего солнышка освещали Эдем, — со всеми его причудливыми постройками, великолепными видами и фееричной Остоженкой. Эпохальное событие случилось без лишних свидетелей, присутствовал только «ближний круг». Как и тогда, семь тысячелетий назад.

***

— Женщины созданы вдохновлять, а мужчины — предназначены свершать поступки, — произнес Бог.

— Адам и Сатана — талантливые приколисты, — ухмыльнулся Дьявол. — И я думаю, что реприза в конверте поможет тебе, друже, в написании дальнейшего сценария Бытия.

— Да, внятных тезисов много не бывает, — Бог постучал себе пальцем по лбу.

— Не захочат, так заставим, — подытожил Дьявол.

Данный диалог произошёл сразу после рубки Древа.

— Обожаемых Вами приколистов уже попросили прийти, — безапелляционно произнесло Время. — К завтраку явятся в беседку с колоннами.

24. Особняк Березовского

БМВ-купе шестой серии подъезжал в Москве, бодро несясь по шоссе Энтузиастов. Номерной знак «666», вместо региона — российский триколор, цвет автомобиля — чёрный. В салоне — контрастная парочка.

— Почему Москва? — спрашивал Адам.

— А почему не Амстердам? Почему не Гонолулу? — возражал Сатана. — Нас как бы не спросили… какой город желаем для Божьих опытов.

— Для своих опытов, — поправил Адам.

— Плевать, — племяш Дьявола действительно сплюнул в окно. А после добавил: — Москва — ближе всего к Эдему, поэтому так, думаю.

— Москва — столица мира, а Россия — компас мира. Поэтому и так, — выдвинул мотив первый человек.

— Скажи это китайцам и их гигаполисам, — хохотнул демиург.

— Пофиг, — усмехнулся и Адам. — Где остановимся-то?

Сатана молча и искоса глянул на напарника. Осклабился:

— Увидишь, подельничек, — подмигнул он.

***

Вскоре чёрная машинка притормозила и посигналила у широких стальных ворот по адресу: Москва, ул. Новокузнецкая, д. 40. Длинное приземистое здание, явно старинной постройки, то ли временно пустующее, то ли окончательно заброшенное и ждущее своего часа в «Плане реновации нежилых помещений».

— Куда мы прибыли? — спросил Адам с любопытством.

Из-за ворот перескочил какой-то плешивый дед с рогами, и стал возиться с навесным замком. Перемахнул он высокие ворота легко, без усилий, ловчее обезьяны. Щёлкнул пружиной, отворил створку, учтиво поклонился машинке, прижав руку к груди.

— Привет! — сухо кивнул ему Сатана, трогая тачку. Она покатилась во двор. И только когда машинка остановилась у крыльца — дьявольский племянник ответил напарнику:

— Здесь жил мой крестник. И чуть не умер тоже здесь, прям у этих врат, — Сатана выпрыгнул из тачки, взвалил на плечи рюкзачок. — Славно повеселился, сучонок…

— А где сейчас крестник? — осторожно спросил Адам.

— Поругались мы шибко, и расстались, — не очень внятно ответил напарник.

Первый человек взял свой рюкзак и глянул ясно.

— Ну, как, ты-то рад тому, что ныне?..

— Лучше, чем быть потусторонней прачкой, — серьёзно покивал Сатана. — Стопудов это никакое не доверие к нам со стороны Боссов, — мол, мы самые крутые, призванные спасти их мир… — смугляк лихо сплюнул. — Просто они решили какую-то свою работу сделать чужими мозгами, а мы тупо им попались под руку…

— Ты себя самобичуешь или самоуспокаиваешь? — не въехал Адам, мня бороду.

— Я себя самонастраиваю, — ухмыльнулся демиург. — А ты?

— Я не жалею, что ввязался! — твердо сказал первый человек. — Засиделся я в блогерах и хорошая встряска мозга мне просто необходима… Надеюсь, что встряска будет!..

***

— Пожалуйте откушать! — возгласил домовёнок Дима, радушно простирая ручки к дорогим гостям, появившимся на пороге комнаты. Она представляла собой парадный обеденный зал, с солидным лакированным столом посреди — штук на шесть персон. Декор современный: обои, ламинат, натяжные потолки с лампами. На стене — Чёрное зеркало. На столе — четыре прибора и несколько блюд.

— Дима!? — воскликнул Адам. — Как же ты узнал, где я?..

— Профессия така, — усмехнулся домовёнок. — Кушайте с дороги, а дела — после устроите.

— Отличный час для перекуса!

***

Запечатанный конверт, полученный от Господа, лежал на обеденном столе, прямо посреди оного. Приборы с остатками завтрака были расставлены по краям. Кворум состоял из Адама, Сатаны, домовёнка Димы и плешивого деда-демона (ака привратник на воротах).

— Кто? — спросил ухарски Сатана, кивая на конверт.

— А мона любому взять и вскрыть? — поинтересовался плешивый дед.

— Или?.. — спросил и домовёнок.

— Или, — покивал русый здоровяк Адам. — Могу уступить свой шанс компаньону, — он покосился на смугляка.

— Или забьем на всю эту хрень и уедем к морю, — хохотнул Сатана. — Если чёт типа не понравится внутри, — Он по-хозяйски схватил конверт, аккуратно разорвал и вынул бумагу. Искоса глянул на нее. Хмыкнул.

— Что там?! — придвинулся кворум.

Смугляк бросил лист на столешницу, на всеобщее обозрение. Адам поднял и вдумчиво прочел вслух:

— Правда и ложь, — повертел бумагою. — Всё, больше ни слова!..

На бумаге действительно синим маркером была выведена фраза: «Правда и Ложь».

— И чего сие значит? — не въехал плешивый демон.

Прямо перед столом, из ниоткуда, возникли Правда и Ложь — то ли братья, то ли сестры. Круглоголовые близнецы, с прическами под «горшок».

— Мы туточки, — молвили оба (обе), позёвывая.

— Тэк-с! — произнес дьявольский племяш, жестко сминая окурок в тарелку. — Щас будет немного больно, болваны… за свой издевательский смех ответите!..

— Погоди, — остановил товарища Адам. — Они ж явились в рамках задания…

— Эй, а што за такое задание? — задорно крикнул домовёнок, обращаясь к близнецам.

— Мы не в курсе, — отрицательно мотнули круглыми головками близнецы. — Мы должны исполнить одно желание, какое изволите, срок действия — сутки.

Сатана разжал натренированные тугие кулаки, почесал жилистую шею.

— Ну, чего? — вопросил коротко «в пустоту».

— Надо дать им задание, едыть-матыть, — крякнул плешивый демон.

— Адам, дорогой, я верю в твою разумность! — подмигнул Дима. — И в разум твово друга тож верю, хоть и не имею чести его знать…

— Вы незнакомы? — чуть отвлекся от растерянности русый здоровяк Адам.

— Дима с исконно славянской фамилией, — загыглился Сатана в сторону домовёнка. — Плоть от плоти земли русской… родом из старообрядцев. Имеет троих маленьких детишек от красавицы-жены, по характеру добряк, а к порядку ни черта не приучен. По жизни бродяга… Обожает строить шалаши в лесу и шугать мародёров!.. — Смугляк кончил речь и с усмешкой подмигнул домовёнку.

Присутствующие с интересом разглядывали потустороннего героя. Ясная мордочка Димы шла красно-белыми пятнами, он смущённо и ме-едленно моргал. Когда тебя прилюдно раздевают — то приятного мало.

— Это Сатана, — сгладил неловкую паузу блогер. — Тот ещё провокатор, но он — демиург и мой компаньон.

— Тож мне всезнайка хренов, — напыжился Дима и демонстративно отвернулся.

Мы гордимся тем, что изобрели вакцину против Эболы. Вот только Эбола — это не наша проблема.

— Короче, даете нам задание или типа отпускаете? — воззвали Правда и Ложь.

— Типа заткнитесь!

— Мудак, а?.. — прошептал близнец близнецу.

— Пообзывайтесь ещё…

— Хозяин, може внука-убивца мово вызвать? — шепнул демон, недвусмысленно потирая подушечки пальцев. — Он их враз научит манэрам.

Адам же молча обошел сладкую парочку, глядя с прищуром и мня бороду. Потом сдвинулся на пару шагов назад и спросил простецки:

— Кто из вас Правда, а кто Ложь?

Близнецы лишь глупо поморгали зелёными глазами без ресниц.

— Оне сами не знають, — скомментировал домовёнок.

— Несправедливо, — ясно и широко улыбнулся Адам. — Слушайте мою команду!.. Теперь ты — Правда, а ты — Ложь, — русый бородач поочередно ткнул пальцем в близнецов.

Минутка забилась в окошко, подобно стрекозе, — настоятельно требуя её впустить.

— Ниче так идейка, — вновь поскреб жилистую шею Сатана. Он, широко шагая, подгрёб к окну и открыл его.

— Спасибо, — пискнула Минутка, влетая в комнату и цепляя сачком улыбку первого человека.

— Валите, болезные! — демиург махнул перстом. — И кого-нить хорошо ублажьте, например… э-э-э… президента!

— Чё мелочиться, действительно! — прозвучал нежный глас Судьбы. То ли сверху, то ли сбоку, то ли просто в ушах.

Исполнители с прическами под «горшок» перестали хлопать зелёными глазками, утвердительно покивали и растаяли в воздухе.

— Кстать, идейка дельная, — поддержал и дед-демон.

— Вво! — домовёнок показал большой палец в жесте «класс».

Первый человек вытер утомлённое чело. Сказал не очень уверенно:

— Фу! Надеюсь.

— Не парься, — дружески приобнял его смуглый худой напарник, с серьгой в ухе. — У нас полная свобода воли, так что мы могли им приказать любой бред. Тупо чего в голову взбредет!..

— Так-то — да, — покивал русый здоровяк Адам. — Но не хочется быть глупцом в глазах Отцов, треба доказать, что ты воистину их Сын…

Смугляк ухмыльнулся и глянул на настенные часы:

— Восемь утра. Первые сутки вперде!

— Чем займемся, едыть-матыть?

— Найдем, чем. Щас по чайку и каждый получит ценные указания.

25. Правда и Ложь

Президенты — это люди, вроде других. Они просыпаются, одеваются, какают, умываются и плавают в бассейне. Сегодня утром русский президент легко осилил все озвученные действия и, в отличном расположении духа, сел завтракать. Столик был круглым и при желании мог принять трёх персон, но сегодня президент кушал один. Он намазал бутерброд маслом и потянул его ко рту. Замер вдруг. На парочке других стульев глава государства увидел двух близнецов, с абсолютно круглыми головами, с прическами под «горшок», которые деловито пережёвывали пищу с его стола.

— Эм, — сощурился президент. Близнецы плавно перелетели со стула на стул — поменялись местами, а зрачки президента это восприняли как раздвоение.

— Что происходит? — тихо вопросил президент сам себя. Для уверенности поморгал. Осторожно мазнул глазами по сторонам — комната была пуста, лишь на диване — в тройке метров, громоздился охранник Митя (он же врач-кардиолог и чемпион по стрельбе из пятидесяти видов оружия).

— Мить! — трагически воззвал президент.

— Да, Владимир Владимирович! — Митя резво вскочил во всю длину своего двухметрового роста, неловко затоптался.

— Яйцеголовые? — президент показал бровями на близнецов и… тут же узрел, что близнецы исчезли.

***

Распахнулась дверь лимузина, президент почему-то с опаской заглянул внутрь салона. Нырнул туда и чинно сел. Митя загрузился вперёд, завёл мотор и автомобиль тронулся. Президент нервно достал бумагу из кармана, видимо какие-то тезисы какой-то речи, а может просто шпаргалка доклада. Углубился в чтение.

— Благо своего народа — есть высшее благо, — читал президент. — Кто не слушает совесть — тот подлежит геенне… что за херня? — удивился он, переворачивая страницу. — Нет ничего хуже, чем бездарность во власти!..

— Пафоса, конечно, много, но всё по сути, — раздался рядом спокойный глас.

Президент поднял недоуменные глаза и напротив себя — увидел русого бородача, с синими ясными глазами, с добрым румяным лицом. Как оказалось, сидят они оба на сцене, на двух табуретах, а слева внизу — Их чутко слушает Красная площадь. Справа — пара камер, прожектора, операторы и осветители.

— Что за?.. — пробормотал президент, не обозревая всей картины, но интуитивно ловя странную атмосферу.

— Ты кто тако… — напыжился президент на бородача. — Эй, Мить… — он резво вскочил. — Хорошо же работает моя охрана, опоили меня драной хренью! — заорал президент первое, что пришло на ум. — То яйцеголовые придурки за завтраком, то этот бородач, по ходу косящий под Бога….

Публика громко засвистела:

— Тю!.. К позорному столбу гада!..

Президент резко развернулся к площади и побледнел. Он воочию увидел свой народ — без рюшей и без заготовленных реплик. Суровые полицейские, горячие горцы, озлобленные славянские парни, напряженные военные, кислые интеллигенты, взбудораженные бабы — все озвученные категории явно пришли сюда добровольно!.. А Красная площадь была заполнена до упора! Народ трепетал у наспех сколоченный сцены (у Исторического музея), никто его не сдерживал, не было ни оцеплений, ни заграждений.

— К порядку! — весело сказал синеокий бородач Адам. — Сейчас возьмём у президента интервью. Мы ведь его пришли послушать, да?.. — он подмигнул площади. — Вы сядьте, Владимир Владимирович…

— Да! — сказала толстая бабища, умерев руки в бока. — А провокаторов самих к столбу!.. Наш президент — самый чуткий и понимающий!

— Спасибо, Владимир Владимирович, что Вы есть! — крикнул звонкий женский голос в толпе. — Я хочу от Вас ребенка!..

— Ура! — многоголосо подхватила публика.

Президент немного успокоился и сел на стульчик. Народный гул стих.

— Представьтесь? — попросил репортер Адам.

— Я…. — вдруг задумался президент. — Я — генеральный директор ООО «Российская Федерация». Бенефициарами (реальными владельцами) являются олигархи и мои друзья. Если я их перестану устраивать, то меня уволят. Всё как в других корпорациях, включая ООО «США» и ООО «Европа».

— Молодец! — восхищённо ахнула толпа.

— А как же свободные выборы? — грустно полюбопытствовал репортер.

— Свобода — это дорогое удовольствие, которое народ никогда не сможет купить, — меланхолично ответил президент. — Тупо денег у него не хватит… — он презрительно сплюнул. — Тем паче, что народ — это толпа мракобесов. Мы — правители, конечно, те ещё мерзавцы, — однако народ хуже нас в сто крат, чисто из-за своей сволочной породы.

— Ну, ни хрена себе! — воскликнула толстая бабища, всплескивая руками.

— Прально президент докладывает! — заверещал рядом стоящий юноша в очках, с патлами на голове.

— Вообще-то — да, — озадаченно протянула бабища.

— Просто об этом не принято говорить вслух, — с достоинством добавил президент.

Ложь порождает кучу бесполезной энергии, которую разумные существа производят, дабы Её либо оправдать, либо опровергнуть. Никчемная суета, наполняющая любое пространство кармическим мусором. Но безо Лжи не будет заметно Правду.

— По ходу приколисты сгенерировали толковую Идею, — заметил Бог, стоящий в толпе как обычный смертный.

— Хорошая наследственность, — усмехнулся Дьявол, неизменно находящийся рядом.

— Эй, Владимир Владимирович! — воззвал репортер Адам. — А как вы относитесь к своей команде? К тем, кто помогает вам управлять страной.

— К министрам я отношусь так себе, ведь они жулики и воры, — со скабрезной ухмылкой ответил президент. — О народе они думают лишь в моменты социальных взрывов, я не осуждаю, а констатирую. — Глава государства озадаченно задумался. — Однако… я тупо не понимаю, зачем они разворовывают казну, когда и так нереально богаты… Один строит дом за миллиард, а другой — за два миллиарда, типа соревнования, кто выше делает пи-пи. Не укладывается это у меня в мозгу!.. — Недоумение президента явно было искренним.

Камеры на сцене усиленно снимали ближние планы интервью, попутно над сценой проносились ещё камеры для дальних и средних планов, управляемые из Останкино. Шла онлайн-трансляция, и вся страна наблюдала эпохальный разговор.

— Какой же замечательный у нас царь! — пронёсся гомон над площадью. — Всё как на духу говорит!..

— Царь! Царь! — стал скандировать народ. — Долой президента!.. Только добрый и справедливый царь!..

— Да, я справедлив! — гордо сказал президент. — Хотя на народ мне тоже наплевать, я ему ничем не обязан, как (впрочем) и он мне, — он величаво кашлянул. — Если откровенно, то меня волнует только личная безопасность и КрымНаш.

— КрымНаш! — рявкнула толстая бабища.

— КрышНаш! — отозвалась эхом толпа. — Аве всемилостивейшему царю! А министров к позорному столбу!..

— Вы согласны наказать всех, кроме себя, Владимир Владимирович? — спросил русый бородач-репортер.

— Нууу, вопрос интересный… — усиленно замялся президент.

— Или накажут вас одного, — любезно подсказал Адам. — Ради справедливости.

Президент разглядел в толпе юного демона с огненными глазами и длинными «слоновьими» ушами-локаторами. Внук плешивого привратника приближался к нему, распихивая толпу широкими плечами, а в руке блестел длинный кинжал.

С другой стороны сквозь толпу пробирался ещё один демон — точная копия внука, а с третьей стороны — третий внук, ксерокопия двух первых.

Три одинаковых демона с трёх разных сторон!

— Давайте как-то поступательно, не спеша! — нервно сказал президент, стараясь не показывать волнения.

***

Домовёнок Дима залез в социальную сеть, вбил пароль с бумажки и вошел в аккаунт президента. На странице была куча народных просьб, длиной примерно в виртуальный километр.

— Лиха беда начало! — произнес Дима уверенно, закатал рукава и застучал по клавишам. — Так…. Прибавляем пособие многодетной матери…. Выпускаем на свободу маньяка-убийцу за хорошее поведение… Покупаем велосипед сироте… Ломаем сержанту Козлову руку за неподобающее поведение… Повышаем в должности директора-мздоимца, иначе его прибьёт жена… Так… Всё должно быть уравновешенно…

***

Смеркалось. Фонари на Манежной площади превратились в инструменты пытки. Каждый фонарь ныне — это позорный столб с привязанным к нему министром. Сановники стояли в парадном облачении, со всеми регалиями в виде медалей и орденов, а на шеях — таблички с названием должностей и фамилиями. Мужчины и женщины, вне пола и возраста, все были в равных условиях.

Также: тут и там стояли лавки, на которых розгами секли чиновников рангом поменьше — генералов МВД и ФСБ, начальников департаментов, пресс-секретарей…

Под ногами, с противным писком, рыскали мелкие бесенята.

— В принципе, сие закономерно, — объяснял президенту смуглый курчавый человек, очень высокий и хищный, с серьгой в правом ухе. — Эти твари попарятся здесь до ночи, после вновь будут руководить, но позор не забудут.

Парочка шла по Манежной площади, мимо экзекуций, параллельно им сновали группы туристов и отдельно взятые сапиенсы. Россияне и иностранцы, с фотоаппаратами и со «Спрайтом», с мобильниками и с бургерами, с сувенирами и с деньгами, — весь этот муравейник оживленно переговаривался, фотографировался, делал неприличные жесты и позировал на фоне позорных столбов… Бесподобная в своей великолепной мечте — суета на Манежке! На Президента с Сатаной никто не обращал внимания. Как-то ненароком они подрулили к столбу, к которому были привязаны сразу трое: премьер-министр, его секретарь Наташа и олигарх Д. Президент приостановился, несколько брезгливо рассмотрел тройку:

— И Вы здесь? — спросил сухо.

Триумвират лишь покаянно вздохнул. Дрыснувший под ногами бесенок, похожий на суслика с рожками, привстал на задние лапки и чего-то запищал, активно показывая на позорный столб. Потом громко прыснул в свою сусличью ладошку и ретировался.

— Коррупционер, его блядь и его спонсор, — задумчиво сказал президент, кивая на столб, и попутно внимательно рассматривая каждого персонажа. Как в первый раз.

— Прямо святая троица в реалиях твоей страны, — серьёзно дополнил демиург.

Двинулись далее, тактично огибая другие позорные столбы и лавки с порками.

— Идеальный мир? — вопрошал президент. — С помощью одного кнута его не построить. Но и пряник в довесок к кнуту, — не всегда решает проблемы «золотой середины»…

— Идеальный мир никому не нужен, — просвещал провожатый. — Просто потому, что абсолютного идеала нет. И нельзя построить то, чего нет. Однако, баланс между правдой и ложью — необходим.

— Вы хотели сказать, баланс между добром и злом? — не въехал президент.

— Добро и зло — это понятия по умолчанию, — разоткровенничался Сатана. — Как воздух, без коего организм хомо сапиенс погибнет. А правда и ложь — это реальные существа, игроки. Они играют нашими чувствами и эмоциями, определяя поступки.

— Яйцеголовые? — вдруг прозрел президент. Он даже круто встал на месте, и снизу вверх пристально посмотрел на Сатану.

— Да, — усмехнулся демиург. — Замечу, что в долгосрочной перспективе всегда играет Правда. В отношениях, в действиях, на любом уровне… Ложь априори краткосрочна, не имеет эволюционного шанса развиваться долго, — это вопреки природе.

Так получилось, что Они встали как раз у очередного фонаря, подготовленного к позору. Прямо у торца Манежки! Подле фонаря лежал тюк веревки, табличка «Президент РФ», а рядом перетаптывался плешивый демон-дед, потирая крепкие ручки.

— А вот и твоя доля позора, князь! — ухарски пригласил дед. — Ща мы тя, едыть-матыть.

— Я, честно, не готов разделить участь министров, — расстроился президент. Он поежился, обращаясь к Сатане. — Застрелите меня лучше?!

— Запрещено, — отрицательно покачал головой Сатана. — Да и твой труп особо не повлияет на погоду… Как было плюс десять по Цельсию, так и будет.

— Ну тогда… тогда, я клянусь, что пересмотрю свои взгляды на власть, — воззвал президент. — Готов даже пересмотреть свои принципы!.. И изменить себя, в какой-то мере!..

— Ха-ха-ха! — вдруг заржал плешивый дед-демон. — Да всем вообще насрать, изменишься ты или нет.

— Чч-то?! — изумился президент.

— Слова одного человека никак не влияют на решения другого человека, — усмехнулся демиург. — Кармическая диалектика. По её законам ты назначен русским царем, которого в угоду фарсу называют президентом… твоя Власть дана тебе Свыше, неважно, хочешь сие ты или нет… ты обязан и ты будешь!.. А уж какой ты строишь мир — такой и строишь… Не мне судить… Быть может, на твоём примере, мои Боссы пересмотрят диалектику, какие-то формулы там поменяют, но… тебе от сего ни жарко, ни холодно, как — однако — и мне похер…

Повисла пауза. Президенто-царь задумался, стараясь не глядеть на персональный фонарь. Вечер перерождался в ночь.

— Возможно тебя расстреляют как Чаушеску; быть может, ты бесследно исчезнешь как Мюллер; инициируешь самоубийство как Березовский; или умрёшь в тюрьме как Милошевич, — усмехнулся Сатана. — Но сие всего лишь плата за земную власть…

Если ты забудешь про болезнь — то она забудет про тебя! Все болезни — в голове. Примерно так подумал президент. И приложил руку к пылающему лбу.

— У меня кума, что сойти с ума,

— Мы с ней каждый день, квасим в уматень…. — где-то послышался голос Юры Хоя, солиста легендарной панк-рок группы «Сектор газа». Разухабистая мелодия никак не соответствовала мрачной странной атмосфере Манежки. Мелодия стихла, и вообще всё стихло. Президент ощутил что-то или кого-то рядом, и взор вскинул. В паре метров от него стояла дамочка, лет пятидесяти на вид, — синее платье, лучистые глаза, черты лица правильные. Одновременно всё исчезло: фонари с распятыми министрами, потустороннее сопровождение, экзекуции плетями и даже публика… Лишь чуть в стороне, по улице Моховой, сновали машины как ни в чем не бывало.

— Привет, — молвила дамочка ласково.

— Вы кто?

— Я — твое наслаждение. Ты существуешь ради меня и для меня. И будешь существовать… — дамочка отступала назад, постепенно теряясь во мраке.

Президент моргнул и ощутил себя на скамеечке, на коей совсем недавно кого-то пороли. Выдохнул и потёр утомленное чело. К скамейке приблизились круглоголовые близнецы, стриженные под «горшок».

— Наконец-то! — радостно вскричал президент.

Близнецы плавно переступили с места на место — поменялись местами, а зрачки президента это восприняли как раздвоение. Миг, — и близнецы исчезли! Зато на их призрачном месте возникли вполне реальные морды бравых парней в полицейских бушлатах.

— Здравствуйте! — небрежно поздоровался старший. — Лейтенант Зайцев, пятый батальон ППС Центрального округа. — Предъявите документы.

В руке президента сам собой зашелестел листок. Он поднял руку и прочел в полутьме, сильно шурясь:

— Благо своего народа — есть высшее благо… Кто не слушает совесть — тот подлежит геенне… отлично!.. Ррр!.. — Он резво вскочил и радостно зарычал, давая выход перекипевшим эмоциям.

— Стоять, мать твою! — выкрикнул Зайцев, перетекая в спец. стойку, и хватая кобуру пистолета. Парочка его подручных скопировали действия начальника.

— Я президент Российской Федерации, — громыхнул сквозь сжатые зубы президент. И громыхнул так, что ментам как-то заплохело на ровном месте. Настолько была сильна аура власти. — Будьте так любезны, мать вашу так, проводите меня до поста охраны ФСО, у Кремлевской стены.

— Чё? — не въехал один, стараясь унять дрожь.

— Кстати, похож на Владимира Владимировича, — сказал второй, стуча зубками.

— Млиииин, — подвел итог лейтенант Зайцев, на глазах превращаясь в кусок холодца.

— С меня медаль «За отвагу». Каждому! — сбавил тон президент. И браво усмехнулся. — Если хорошо меня проводите, конечно…

Тут совсем близко послышался топот нескольких десятков ног, и по ближайшей лестнице (со стороны Александровского сада) поднялась группа людей. Венчали группу премьер, его секретарь Наташа и олигарх Д. Остальные два десятка товарищей — рослые мордовороты в деловых костюмах и с пистолетами, ФСО.

— Владимир Владимирович! — заорала Наташа, тормозя перед хозяином. — Вот вы где!.. Мы ж обыскались…

— Господин президент! — перебил премьер ещё более трагическим голосом. — Сегодня все наши миллиардеры, вместе со своими капиталами, сбежали из страны. Грядет экономическая жопа, простите за мой язык…

— Я один остался вам верен, Владимир Владимирович! — заявил о преданности олигарх Д.

— Говорят, сегодня на Манежной были экзекуции, били плетками генералов, пытали чиновников, а на квартирах у них изымали все ценности, — пискнула Наташа.

— Болтают… эм… — замялся премьер. — Санкция на весь шабаш была выписана лично Вами и ратифицирована подстрекателями к митингам, чернью… С ума сойти, но всё же… Это правда или ложь?..

Президент очень пристально смотрел на давно знакомых соратников. Чему-то усмехался про себя. Наконец пробормотал еле слышно, с всё понимающей усмешкой:

— Прямо святая троица в реалиях моей страны…

— …реалияяхх… — отозвался эхом сатанинский хохот в голове.

— Что, Владимир Владимирович! — подалась вперёд троица.

— Это и правда. Это и ложь, — усмехнулся президент. — Миллиардеров вернем, и будем жить как и жили.

26. Чем бы ни кончилось…

Следующим утром из особняка Березовского нарисовался квартет из сущностей: Адам и Сатана с походными рюкзачками, домовёнок Дима и плешивый дед-демон. Внука не наблюдалось.

БМВ-купе шестой серии, с федеральными номерами, вальяжно завернув вбок колеса, — грел свои чёрные бока на слабом солнышке.

— Загружаемся! — скомандовал Адам, открывая переднюю дверь. — Подбросим, коли по пути.

— Нам не по пути, едыть-матыть — возразил демон-дед с рогами. — Я чрез подпол к себе, по старинке…

— А я на электричке, — ответил Дима, — такмо привычнее… С Курского «Стриж» до Нижнего, а дальше… попутку, думаю… — он улыбнулся ясно. Минутка споро поймала улыбку и ретировалась.

— Без вопросов, — желчно молвил Сатана, кидая рюкзаки в багажник. Он сел за руль, включил мотор.

— Увидимся, — Адам лучезарно кивнул и сел в салон.

Плешивый демон-дед растворил железные ворота особняка, и тачка плавно выкатилась на Новокузнецкую улицу, посигналив на прощание.

— Добрей скатерти! — плешивый демон и домовёнок смахнули скупые мужские слёзки.

Не успела машинка проехать пяток метров, как ей в зад впечаталась другая машинка, которая не соизволила притормозить, видя выезжающую справа помеху. Может, водитель задумался, а может, был гордым или тупым.

— Чё за хня?! — удивился Сатана. Путешественники вылезли из салона и уставились на виновника аварии. За рулем невежливого кроссовера сидел батюшка в рясе и с крестом на груди. Он зачарованно смотрел прямо перед собой, с отвисшей нижней челюстью.

Багажник БМВ был хорошо вмят, задние фары потрескались.

— М-да, — нервно мял бороду Адам, топчась на месте.

— Иди-ка сюда, — дьявольский племянник пальцем поманил попика к себе. Тот не очень уверенно вылез, оказавшись толстеньким невысоким человечком, и, с оглядкой, подплыл к месту аварии.

— Добрый день, — раздался мелодичный глас. — Что же такое происходит!? — запричитал он.

— Происходит, — подтвердил Адам.

— В общем, мы спешим, — хмуро сказал Сатана. — Поэтому никаких ментов, а нас устроит тупо денежная компенсация, для заезда в ближайший сервис.

— Я сам вестимо спешу, — произнес попик, гладя нагрудной крест. Он явненько пришел в себя, обрёл уверенность. — И я согласен с вами поквитаться без полиции. Сумма в… пятьдесят тысяч меня устроит. Платите наличными?

Капот кроссовера был немного принят, не так критично как зад БМВ — но примят.

— В смысле?! — охренели путешественники. — Это мы виноваты в аварии, по-твоему?!

— Да, — смиренно подтвердил попик, — вы вылетели прямо под мой автомобиль. Хотя могли бы и пропустить духовное лицо.

— Слухай, козёл, — ухмыльнулся потусторонний персонаж. — Моё имя Сатана, я — начальник Ада, и я еду в Эдем, для отчета к Богу. И на битой тачке въехать туда не могу, засмеют… Ты вкуриваешь, с кем вообще болтаешь?!

— Я — архиерей! — гордо ответил попик, не реагируя на угрожающий инсайд. — И еду на Святейший прием к самому патриарху, а он дружен с президентом… У меня связи круче, чем ваши, поэтому предлагаю вам заплатить, и разъедемся полюбовно.

Наглость — второе счастье, и страшно подумать, что же в таком случае — первое счастье.

Домовёнок Дима и плешивый дед-демон стояли молча у ворот и наблюдали занятную сценку. Адам сжал в кармане горящее зерно справедливости, но Сатана опередил. Он с ухмылкой достал карманное зеркальце и сунул под нос попику:

— Ну?

Из зеркала на архиерея смотрело лицо чёрта — визуально голова свиньи, только с рогами.

— А?! — разинул рот попик.

— Батюшки, чёрт! — завопила какая-то женщина, как раз шедшая по тротуару. Она показывала пальцем на попика.

— Сейчас я прижгу чёрта каленым железом! — возгласил патриарх, приближаясь к попику с раскаленными щипцами. Патриарх был у себя в Соборе, и в то же время — рядом с архиереем.

— Надо отрубить чёрту голову! — закричал санитар «Скорой помощи». Неотложка, громко ревя мигалками, тормознула рядом с аварией, а санитар выскочил из салона с топором.

— Свят-свят-свят! — закрестилась постоянная паства архиерея, которую он хорошо знал. Генералы, чиновники, известные культурные деятели… Элитная паства встала кружком вокруг недавнего духовного лидера с негодующими харями!

— Повторяю, мать твою, я — Сатана! — вполз в уши настойчивый голос курчавого смугляка. — И я тебе устрою такие, мляха, пытки… Но прежде ты заплатишь мне за тачку.

***

Ранним утречком, Время вихрем ворвалось во двор уютного президентского особняка, где-то в Горках, закрутилось по территории, подняв раскрытые ладони. Вжик, вжик, вжик… Спальня, бассейн, кухня… На ладони Повелителя Пространства липла фиолетовая пыльца — Энергия, оставленная потусторонней силой вчера утром. Охрана заметила лишь неяркие тени на стенах, но не придала этому значения, ведь тело президента мирно сопело в персональной спальне. То же самое, чуть позже, произошло ещё в нескольких местах Москвы. После фиолетовая Энергия была залита на флэшку и торжественно доставлена в Эдем.

А ещё через полчаса — Бог и Дьявол (в сопровождении Время) вышли за врата Эдема, на площадку для просмотра фильмов.

Время сосредоточенно вкрутило в ручку Зигзага флэшку, выступило чуть вперёд и взмахнуло рукою: Зигзаг прорезал воздух и раскрутился длинной трепещущей пружиной вдаль. В атмосфере сверкнула картинка, размером 16х9 метров, повисела недолго и лопнула, осыпавшись искрами. Новый взмах Зигзагом… и ещё картинка… и ещё… В течение трёх минут Боссы в подробностях просмотрели то, что случилось в Москве за сутки.

— Аве! — в унисон выдали порхающие там и сям Чудеса. И зааплодировали.

Время свернуло Зигзаг и тактично шагнуло в сторонку.

— Хороша фантазия у приколистов, — благосклонно кивнул Бог. — Сие можно применить в сценарии нового бытия.

— Я рад, что ребята не подвели, — осклабился Дьявол, оглаживая бороду. — Где, кстати, они? Пора награду получать.

— Сир, они будут к вечеру, — деликатно сказало Время. — Они сейчас в автосервисе, непредвиденная авария…

***

Примерно тогда, когда Боссы смотрели кино — на Остоженке вырос матерчатый павильончик, — и было странно видеть сей шатер среди пафосных каменных зданий, из коих состояла самая дорогая улица Эдема. Павильон изнутри — это торговая зала и прилавок. То бишь «внутренние помещения» отсутствовали — только зала и прилавок.

На наспех сбитом прилавке — лежали кусочки дерева, не обработанные никак, просто кусочки дерева — большие и маленькие, весом от ста грамм до килограмма. Возле каждого — была проставлена цена в золотых унциях.

За прилавком деловито орудовал жирный кот, шулерски жонглируя деревом, нервно его переставляя туда и сюда:

— Раритет из раритетов! — весело выкрикивал пушистый проходимец, бодро снующим покупателям. — Суть не в злате, а в памяти… Древо познания. Больше никаких слов!..

— Подтверждаю, — сипел Змей — вальяжный теплокровный гад, удобно расположивший тело на прилавке, как подтверждение того, что в наличии Древо-подлинник. — Это вам не какой-то фуфел…

Продажи шли бойко. Павильон даже не смог вместить всех желающих и часть публики толпилась на Остоженке. Тем не менее, каждый десятый покупатель был удовлетворён. А жирный кот и Змей срубили мешок чистого золота, килограммов на пятьдесят. И тут же вложили его в акции ООО «Вселенная 5», немедленно пополнив список «Форбс» как самые богатые потусторонние аферисты.

***

А вечерком, одна из мраморных беседок с колоннами была торжественно украшена цветами. По периметру круглой площадки топтались наряженные в парадные костюмы Бог и Дьявол, а также Судьба, Ева и Лилия в коктейльных платьях, ещё присутствовали жирный кот, в лапках — поднос с прохладительными напитками, и Змей в поварском колпаке. Время как всегда — жалось особняком, с блокнотиком в руке.

Чудеса порхали вокруг беседки, весело жужжа, слабый ветерок обдавал благоуханием цветущего сада. «Молекула №4» — так называла сей аромат ушлая парфюмерщица Алёна, наладившая его поставки из Эдема в «Дьюти Фри».

— …три, два, один… — вполголоса считало Время, глядя на наручные часы.

В тот же миг в беседку поднялись компаньоны в смокингах — Сатана в белом, а Адам — в черном. Остановились, в любопытстве разглядывая общество.

— Здравствуйте, мои дорогие фантазёры! — возвышенно поздоровался Бог.

— Привет, приколисты, — более просто выразился Дьявол.

— Оу! — сладко протянула Судьба.

Другие персонажи промолчали.

— Привет-привет, — процедила импозантная пара.

— Собственно, я бы хотел задать вам пару вопросов, по церемонии венчания, — радушно сказал Бог. — Ваши пожелания и всё такое.

— Заодно репетицию таинства проведём, — добавил Дьявол. — А завтра устроим громадное торжество, так что не парьтесь, что типа вас неподобающе приняли неделю назад…

Девчонки лишь хмурились, может не довольно, а может — непонимающе.

— Зачем мы вообще сюда припёрлись? — вполголоса спросила Лилия у Евы. Та неопределённо пожала плечиком.

— Странно всё как-то, — заметил пушистый льстец и проходимец.

— Кстати, а кто из них муж, а кто — жена, — прямо высказался вальяжный теплокровный гад.

Импозантная пара покрутила головами, оценивая обстановку. Тот ещё дуэт: сильно курчавый, хищный, длиннолицый смугляк и плотно сбитый, с русой бородой, добродушный блондин. Оба достали из карманчиков по маленькой бутылочке сока, чпокнули крышками, выпили мелкими глотками. Персик и яблоко. Крякнули, отёрли губы.

— Вау! — вдруг воскликнула Ева.

— Мы не пидорасы, — цыкнул дьявольский племяш. — Поэтому нашу награду вручите кому-нить другому.

— Мы немного в курсе, — ободряюще подмигнул Дьявол.

— Мы знаем толк в приколах, — ободрил и Бог, тоже посмеиваясь.

В Эдеме могут так разрешить, что лучше бы запретили. По ходу, разводилы — это Боссы, причем во всех смыслах… Приколисты грустно вздохнули.

— Я ввязался в авантюру, так как сие требовало моё естество, — высокопарно произнес Адам. — Я потерял некие смыслы существования, и ваш квест очистил мозг от шелухи…

— Оба-на! — в изумлении присвистнул Змей.

— Я почему-то не удивлен, — заметил жирный кот.

Ева и Лилия манерно приподняли бровки. А Бог и Дьявол с ухмылками взглянули на второго компаньона.

— Мне надоело быть потусторонней прачкой, хотелось реальных приключений! — заявил Сатана. — И ваша новая афера мне глянулась, какой-то свежий ветер я там просек… Хотя изначально я приехал обсудить корпоративную войну между небесной конторой и моей…

— Н-да, — смущенно пропела Судьба.

Законы мироздания — это то же самое, что и физические законы, принципы действия одинаковы и незыблемы. И менять механизм их действия — опасно и никчемно.

— Придется вам всё же быть педиками! — нежданно сказал Дьявол, обращаясь к импозантной паре. — Мой Партнер уже начал внедрять этот сценарий в бытие людей… Человек познал однополую любовь, есть фанаты феминизма, а сапиенсы с удовольствием превращаются из мальчиков в девочек и наоборот… Бардак начнется, если вы откажетесь от венчания!

Какой национальности Бог? Точно такой же, какой и Истина. Никакой принадлежности тут быть не может, однако ошибки надо признавать. И искоренять.

— Забыли про педиков, — веско сказал Бог. — Мужчина, соединенный с женщиной — сие лучшее начало из всех, что существует. Чего думаете? — он глянул на Еву и Лилию.

— Нууу…. В общем, согласны, — кивнули девочки.

— Щас их снова поженят, — усмехнулся жирный кот.

— Им видней, — помыслил мудрый Змей.

— Да! Нам видней! — вклинилась Лилия и по-хозяйски подошла к компаньонам. Мило улыбнулась Адаму: — Я так рада, что ты не гей, чёрт возьми! И я надеюсь, ты меня не разлюбил?..

— Ээй! — Ева сорвалась с места и подпрыгнула к первому человеку. — Адам был и будет со мной.

— Да что ты говоришь?! — ухмыльнулась Лилия. — Первая любовь навсегда!

— Именно! — произнесла Ева. И заглянула Адаму в глаза: — Дорогой, прости за всё, теперь я буду только с тобой!

Бог и Дьявол глазели во все глаза. Судьба нетерпеливо теребила мобильник, явно намереваясь кому-то позвонить и рассказать очередную сенсацию.

— Чудны дела твои, женщины, — заметил жирный кот.

Змей не отозвался, лишь шумно вздохнул.

— Чем старше — тем больше ценишь то, что видишь, — изрёк Сатана. — Вроде бы бытие должно надоесть за кучу лет, но оно ток удивляет.

Он философски сплюнул через левое плечо, развернулся и удалился… Лишь бросил на прощание:

— Я в Преисподнюю…

Адам, окруженный женщинами с обеих сторон, несколько с грустью посмотрел вслед компаньону.

— Кстати, я тут подумал, Древо познания надо бы обратно посадить, — вдруг размыслил Бог. — У?

— Можно, — легко согласился Дьявол.

Жирный кот и Змей смущенно сжались и попятились с веранды. Время деликатно ухмылялось, нечто чиркая в блокнотике.

22.12.2018 г. — 25.02.2019 г.

«ВТОРОЕ ПРИШЕСТВИЕ НА ЗЕМЛЮ» (2020). КОМЕДИЯ С ЧУДЕСАМИ

Аннотация

Их двенадцать. Они — избранные, сошедшие с небес, и сегодня в России, — в статусе разведчиков! По приказу Свыше! Однако свою миссию разведка забыла, ей пришёлся по нраву современный мир, — его подлости, сладострастие, обожествление денег… И Тринадцатый самолично спускается к нам, дабы разыскать учеников и получить от них ряд откровений.

Эпиграф

Когда человек был ещё ребёнком, то бабушка часто говорила ему:

— Внучек, вот вырастешь ты большой, станет тебе на душе плохо — ты иди в храм, там всегда легче будет!

Вырос человек. И… как-то стало ему жить совсем уж невыносимо! Вспомнил он совет бабушки и пошёл в храм. Встал на службе.

А тут к нему подходит старушка:

— Молодой человек, не так ты руки держишь!

Не успела старушка отойти — подбегает мальчишка:

— Не там стоишь, дядька!

— Не так ты одет, парень! — косо посмотрел благообразный мужчина.

— Неправильно крестишься, юнец! — одернул сзади лохматый дед. Стоящая рядом беременная девушка часто-часто и согласно закивала.

Подплыл сам поп, с кадилом. Пристально посмотрел на человека и изрек:

— Отрок, выйди-тко из храма. Но прежде купи книжку, как нужно себя здесь вести. На прилавке, у входа… Напитайся сим чтением, а потом приходи!

Вышел человек из храма, сел на скамейку. И горько заплакал. Вдруг… на плечо легла мягкая рука, и участливый голос вопросил:

— Что ты плачешь, дитя моё?

Поднял человек заплаканное лицо и увидел Бога. И ответил:

— Господи! Меня в храм не пускают!

Обнял его Бог:

— Не плачь, они и меня давно туда не пускают…

1. Двенадцать апостолов

Апостол Пётр желал курить. Но курить запрещали каноны, и Пётр страдал.

Дело случилось далеко-далеко от Земли, в просторах необъятного Космоса, в уютном уголке. Стена серебристого цвета отгораживала уголок от Вселенной. Невероятной высоты и пульсирующая — Стена казалось живой!

Дизайн уютного уголка представлял собой некую эклектику различных стилей, сочетаний и форм: дивно красивые виды природы соседствовали с причудливыми по архитектуре зданиями. Низкие и высокие, с башенками и без, шаровидные и квадратоподобные… В стену, окружавшую диковинную местность, были впаяны изящные ворота — тёмные, узорчатые. Над ними голубыми, похожими на неон буквами, горела надпись: «Стучите и отворят вам». Позвольте представить — Эдем, райский сад!

Апостол сидел с внутренней стороны ворот, в мягком кресле. Большие залысины, маленькие глаза с серой поволокой, чисто выбритый подбородок. Скрытная улыбка. Из одежды на нём топорщилась золотая рубаха, заправленная в золотые же штаны. На столе громоздился компьютер, рядом пристроились экран видеонаблюдения и вентилятор, лежали шашки. Работа привратником в райском саду — не самое плохое занятие! Правда, излишне расслабляет в силу 99% ничегонеделания… На Небесах подобный расслабон считается грехом. Но не пойман — не грешник, — тоже верно… Пётр вытащил пачку «Ангельских», подумал… воровато огляделся, кинул взгляд на экран… Суетливо спрятал пачку назад — в ящик стола.

По направлению к воротам вышагивала душа — визуально как холодец: тело нежно-синего цвета, облечённое в полупрозрачное состояние. Руки-ноги, два непропорционально больших глаза, рот, щеки, пенис… всё есть и всё видно.

Привратник сделал строгое официальное лицо, уселся поудобнее.

Душа остановилась, тронула пальцем серебристую стену. Её затрясло, как под электротоком. Она отдёрнула руку, вцепилась в дверную ручку. Ворота бесшумно открылись, синее существо проскользнуло внутрь и застыло на месте, озираясь. «Клиент» очутился в кабинете — только кабинет без задней стены. Сразу за ним располагалось цветущее поле, тянувшееся до горизонта. То там, то тут поднимались описанные выше строения.

Привратник приветливо улыбнулся:

— Ну что, раб Божий? Подходи ко мне, коли пришёл.

Душа приблизилась к столу, испуганно-недоумённое выражение не сходило с облика.

— Садись! — кивнул апостол на гостевой стул, стоящий с другой стороны стола. Душа ничтоже сумняшеся села.

— Я — Пётр, — сказал привратник, ткнув в бэйджик на груди. — Твои фамилия, имя, а?

— Егорка я… Крутиков…

— Дата и обстоятельства смерти?

— Ч-что? — гость выпучил и без того большие глаза. Видимо, не до конца понял, куда попал.

— Когда и как ты умер? — терпеливо произнёс апостол.

— В смысле?

— Каковы последние воспоминания, перед тем, как ты попал сюда?

— Ну, это… Гнал на своём «Тырчике», тут «Жигуль» выскакивает и как припечатает меня в бочину! Я потух. Потом свет засиял…

— Ясно, — привратник пощёлкал кнопками компьютера (зажужжал принтер), спросил:

— Тёмный «Тырчик», регистрационный номер «а 1143 ДС», купленный у соседа?

— Чего, чего?

— Ты сколько классов закончил, Крутиков Егорка, а?

— Семь… с половиной.

— Я так и подумал. А водительские права получил по «блату». Верно?

— Да-да! — Егорка восхищённо кивнул. — А вы… вы откуда знаете?

Служащий выдернул из принтера листок, подвинул Егорке вместе с ручкой, попросил:

— Поставь здесь свою подпись. Расписываться умеешь?

— Умею, — Крутиков исполнил просьбу.

Пётр положил листок в файлик, а файлик засунул в ящик стола:

— Однако, в данном случае, как ни странно, ты не виноват. — Апостол нажал кнопку, где-то рядом мелодично затренькал звонок. — Ответственность за аварию несёт водитель «Жигулей», который нарушил правила дорожного движения. Значит, являешься невинно убиённым. Добро пожаловать в рай! — Привратник снова надавил кнопку на столе.

Опять раздалась мелодичная трель. Никакого ответа.

— Голиаф! — теряя терпение, крикнул апостол.

— Иду уже, — послышался грубый голос.

Позади Петра распахнулась дверь. Из неё, нагнувшись, вышел человек двух с половиной метров роста. На теле отчётливо проступали жилы и вены, а также мышцы и ткани. Могучая грудь вздымалась и опускалась, под красной тканью угадывалось биение сердца. Из одежды на нём были лишь зелёные шорты, облик дополняла копна рыжих волос. Гигант, зевая, приблизился.

— Шевелюрку пригладь, пред гостями неудобно, — проворчал апостол. — Спал, что ли, а?

— Ну, — Голиаф лениво скользнул рукой по торчащим волосам.

— Проводи раба Божьего Егора и подыщи ему приличное жильё. Всё понял?

— Ну.

— Болт гну! — проворчал апостол. — Шевелись!

Голиаф махнул рукой, призывая следовать за ним. Крутиков, ошарашено глядя на великана, повиновался.

Привратник глянул на наручные часы, скучающе помотал головой… посмотрел в сторону ушедших. На широкой белой полосе дороги, пролегавшей посреди равнины, отчётливо виднелись две фигуры — большая и маленькая. Голиаф и Егорка. А ещё… Там, среди полей, апостол Филипп сеял землю. Зачем он это делал в райском саду — непонятно, вероятно, не мог не сеять. Картина была до зевоты привычной, поэтому Пётр с наслаждением зевнул. Но вдруг… В знакомой обычности увиделся необычный элемент. Привратник проглотил зевок, прищурился, приставил ладонь ко лбу и пробормотал:

— Кого там ещё несёт, а?

По дороге, размахивая руками, мчалось Нечто. Вот оно приблизилось. Стало видно, что это никакой не элемент, а мальчишка лет тринадцати. Голое по пояс тело, коричневые шорты, выгоревшие на райском солнце волосы.

— Дядя Петь! Дядя Петь! — подбежал пацан. — На сегодня назначена Благостная Весть!

— Экий ты раскрасневшийся! — заметил апостол.

— Сегодня Благостная Весть, — повторил юнец, тяжело дыша.

— С чего ты взял, Агнец?

— Там объявление висит, — мальчишка махнул рукой куда-то за поля, — за подписью Благодатного. Приписка есть — только для избранных Двенадцати!

— Ни… хрена себе! — вырвалось у апостола. Он на секунду задумался, потом вымолвил. — Спасибо, Агнец. Ступай. Хотя… подожди-ка. — Дядька обшарил карманы рубахи, ничего там не нашёл, кряхтя, приподнялся с кресла. Нащупал в заднем кармане штанов пластик жвачки. — На! Скушай жевательную резинку.

Агнец выхватил жвачку, мигом сорвал обёртку и засунул пластик в рот. Подпрыгнул на месте, и убежал прочь.

Пётр огладил залысины и придвинул к себе компьютерную клавиатуру. Сейчас не до страданий по табаку, надо круто отвлечься! Несколько щелчков мыши и на мониторе возникло Боевое окно с Площадкой, по краям которой стояли Ангел и Бес, готовые к схватке! Пиратская версия игры, потому что не пиратской версии не существует в природе.

***

Апостол Андрей полулежал на уютном диванчике — в чистой комнатке, держа в ухоженных ручках рогатку: оружие из дерева в виде буквы Y. К верхним концам рогатки привязана резинка, благодаря которой оружие являлось оружием. Кладешь камешек в резинку, оттягиваешь её и… отпускаешь. Камешек летит к цели… Целями здесь были мухи. Любовно привязанные ниточками за лапки, а другие концы ниточек аккуратно прилеплены к стене скотчем.

Последняя живая муха судорожно дрыгалась, от двадцатки её соплеменниц на стене осталась красно-зелёная каша. Андрей оттянул резину с положенным туда камешком… И отпустил. Еле слышный свист — муха превратилась в размазанное пятно!

— Есть! — сосредоточенно выдохнул апостол. Он соскочил с диванчика, подошёл к стене и внимательно изучил мушиное кладбище. Грустно пробормотал. — Почему в Эдеме нет мух?.. Обидно…

Не приживаются мухи в райском саду! По Божьей воле. Приходится доставлять мух с Земли! По воле апостола. Так и существуем…

Послышался стук в дверь. И бодрый мужской голос выкрикнул:

— Эй, Андрей! Это, блин, Матфей. Отворяй! Привезли контрабандных мух.

***

Ах, игральные карты! Всё преходяще, кроме Вас! Всегда и всюду, и во веки веков!

В просторной комнате, за столиком, два апостола входили во грех:

— Очко, Серёжка, — задумчивый апостол Григорий вскрыл прикуп.

— Ммм… Тебе везёт, Гриша, — заметил визави — курчавый, с небольшой плешью, мужчина. В больших по форме диоптральных очках. Апостол Сергей.

— Ну, — дородный Григорий наморщил лоб. — Ты мне должен в итоге…

— …двадцать щелбанов, — Сергей боязливо провёл рукой по кудрям.

— Если хочешь, я поставлю только пять, — как бы между прочим заметил Григорий. — Только дизелей…

— Как это, дизелей?

— Ну очень просто. Смотри, — Григорий положил на стол ладонь, отогнул средний палец и щёлкнул им по столешнице. Раздался мощный стук, колода подпрыгнула.

— Ой! — покачал головой Сергей. — Это побольнее будет. — Он в нерешительности поскрёб подбородок.

— Ты не бойся, — уговаривал Григорий. — Всего пять. Тем более, я могу поставить через каску! — Апостол подошёл к шкафу, достал с полки мотоциклетный шлем. Надел шлем на голову приятеля, легонько ударил по шлему кулаком: — Ну, больно?

— Неет…

— Ну видишь! Не чувствительнее комариного укуса! Ну, можешь закрыть глаза, дабы попусту не пугаться.

Сергей послушно закрыл глаза.

Григорий вытащил из-под дивана бейсбольную биту и с размаху врезал по голове, прикрытой каской. Потом ещё раз, ещё… После пятого удара бита исчезла под диваном. Сергей открыл глаза:

— Твою маму! — снял каску, на лбу взбухла здоровенная шишка, ощупал её пальцами. — Ммм! Не больнее комариного укуса!? — Придвинулся к столу, собрал карты. — Я требую реванша!

Григорий пожал невозмутимыми плечами.

И тут в дверях возникла целлюлитная фигура апостола Иделаиды.

— Вы, короче, просили ссудить денег, — «пропитым» голосом сказала фигура.

— Сегодня Благостная Весть! — зазвенел где-то вблизи голос Агнца. — Эй-эй, апостолыыы!..

***

— Вот твой контрабандный кот! — веско сказал апостол Матфей, держа за шиворот большого пушистого сибирского кота.

— А можно было взять кота, у которого шерсть покороче? — недовольно спросил апостол Эрнест. — Эм. Вообще-то мне кота треба для опытов, а не как мягкую игрушку!

Кот опасливо мяукнул.

— Отличный кот, блин! — не согласился Матфей.

— Ладно, — размыслил Эрнест, трогая мочку уха. — Давай кота!

Кот был передан в обмен на злато. Апостолы пожали друг другу руки и разошлись.

— Эй, паренёк, — обратился Эрнест к животному. — Будем работать с тобой во имя Науки! Станешь подопытным котом! А после опытов я тебя отпущу и дам рекомендацию. У меня есть знакомая пантера… эм, здесь — в Эдеме, и ей нужен детёныш. Я договорюсь с ней, даже не сомневайся!.. — Апостол по ходу монолога ловко привязывал лапы кота к операционному столу. — Для начала надо взять кровь на syphilis! Сейчас разыщем у тебя локтевую вену и возьмем забор…

Кот являлся не просто контрабандным, а ещё и девственным, и поэтому сифилиса у него не могло быть по определению. Априори, — если хотите, апостол! Но. Разве для упёртых ученых такие мелочи являются тормозом к действиям? Наверняка нет! И посему кот не стал мяукать, а лишь обречённо вздохнул. Коты тоже умеют иногда вздыхать.

***

Залысины апостола Петра азартно блестели от пота. Ангел и Бес наносили друг другу ожесточенные удары на мониторе компьютера! Хряст! Хряст!.. Всё кончается, даже борьба между добром и злом, по причине победы в сей борьбе кого-то из… Одна из Сторон проиграла. Пётр явно ожидал, что проиграет другая Сторона. Поэтому он в досаде стукнул кулаком по столу:

— Чтоб тебя!..

Ну как тут не закурить, несмотря на каноны! Теперь точно надо закурить!

Пётр достал носовой платок, промокнул голову. Сунул платок в карман, потянулся, взглянул на видеомонитор — там было пусто, огляделся и прислушался. Никого поблизости не увидев и не услышав — из ящика стола вновь достал пачку «Ангельских». Чиркнув спичкой, прикурил, включил вентилятор. Апостол с наслаждением погрузился в табачный дым и потерял бдительность. Через пару минут эта потеря дала себя знать:

— Покайся! — услышал Пётр над ухом резкий голос.

Апостол подавился дымом от неожиданности. Кашляя, повернул голову. Пробормотал:

— Кто бы сомневался…

Над привратником возвышался человек с очень красивым и приятным лицом. В золотых ботинках.

— Иуда Искариот… — процедил Пётр. — Нехорошо подсматривать, грех, да и только. А?.. — подмигнул апостол.

— Грех во благость не возбраняется, а поощряется, — озвучил Иуда. — Ай-яй-яй! Покайся и выбрось сигарету! Стань свободным от окаянства!

Пётр меланхолично нахмурил бровь и увидел три пути-дороги:

№1. Набить праведнику его красивое лицо, тупо и без затей. Однако, костылями на недельку можно наградить ангела или святого, а с одним из Двенадцати такое не пройдет. То есть, пройдет, но себе дороже выйдет…

№2. Просто отослать Иуду на три известные буквы. Или четыре-пять, — смотря на каком языке отсылать… Но с праведниками надо говорить на их диалекте, диалект «трех известных букв» они понимают плохо…

№3. Явить смирение и раскаяние. И праведник, торжествуя, уберется.

Иуда Искариот праведник? Дело в том, что Здесь вещи немножечко другие, чем видятся Там… Эдем — он и есть Эдем, что с него взять.

— Я каюсь, — твердо затушил окурок Пётр.

На том и порешили. Иуда ушёл довольный. А сторож Небес занялся уборкой рабочего места — время надо как-то коротать.

***

— Пой и танцуй, чувак! — попросил приказным тоном апостол Роман. Он сел на диванчик, принял гордую позу. В тоне неприкрытый Пафос. — Я банкую, а ты мне доставляешь удовольствие! Таков расклад, — прозвучал щелчок господскими пальцами.

Апостол Борис изобразил на лице умильную радость, поддернул сценическое платье, и понеслась… Лёгкая песенка под залихватский танец! Фонограмма-минус. По ходу действия Роман кидал под ноги танцору монеты, хлопал в ладоши, кричал «Брависсимо!».

— Стойте! — вдруг воскликнул свидетель сцены — крепкий старик Николай.

— Что? — апостолы свернули сюжет. — Что не так, чудотворец?..

— Вы не те! Не те вы люди! — напористо заявил Николай-чудотворец. — Напомню, у нас опера «Богач и эстрадная Звизда». Рома наслаждается зрелищем, а Боря зрелище доставляет. Ротшильд и Ла-Скала! Только… нет искомого, а вижу двух клоунов, не боле. РжуНиМагу. Не верю! — дед покинул комнатку и уже из-за порога проорал: — Вы не актёры, а вполне себе фуфло!

Лицедеи грустно посмотрели друг на друга.

— Тоже мне режиссёр… — проворчали оба.

— … Весть… есть… будет!.. — наполнял Агнец голосистым звоном райский сад. — …апостолыыы!..

***

На гостевой стул присел человек: маленького роста, плюгавый, с большой головой. В золотом костюме. Апостол Марк — брат Петра. Почти родной!

— Здрав буде, Пётр!

— Привет, Маркуша, — Пётр кинул салфетку (коей обтирал мониторы) в угол, сам сел в своё кресло. Улыбнулся. — Рад видеть дорогого малька…

— На себя-то посмотри! — самдуракнул Марк. — Сам ты… — Он суетливо вскочил.

— Знаю, знаю, — резко перебил Пётр. Он хмуро поднялся. — Мы похожи внешне, оба небольшого роста, оба говнистые и всё такое. Ты зачем пожаловал, гадости мне глаголить, а?..

Марк не умел перечить брату. Он опустился на своё место и поделился новостью:

— Изволь! Сегодня Благостная Весть!..

— Слыхал, — кивнул Пётр и осклабился. — К чему бы, а?..

— Одно могу сказать, что-то важное…

— Необычайно важное, — подправил Пётр. — Учитывая спешку… Когда мы собирались на Благостную Весть последний раз, а? Лет сто уж прошло.

— Вроде того. Отца Благодатного на пенсию провожали.

Возникла первая пауза. Которая быстренько была нарушена.

— Слушай, брат… Тебе не надоел золотой цвет, а?

— Ты о чём?..

— Почему мы — избранные ученики из числа Двенадцати, должны всегда носить золотую одежду? — Пётр внимательно ощупал рукав своей рубашки. Помял и рассмотрел как полотняное чудо. — У евангелистов свой цвет, у святых свой, Благодатный непременно в сиреневом цвете…

— Таковы традиции, — торжественно изрек Марк. — Каждому рангу присвоен определённый цвет!

— Ты брось! — крикнул Пётр. — Ты это брось! Дурацкая традиция, замечу! И дурак тот, кто её придумал! Не вижу повода для торжества…

Вот так вот — бунт на Небесах может спровоцировать всего-то какой-то там цвет.

— Осторожненько, братишка, — заволновался Марк. Он кинул опасливый взгляд туда — сюда. — Что на тебя нашло?

— Мне надоело выполнять никому не нужные обряды, произносить хвалебные песнопения, петь молитвы, написанные тарабарским языком! У людей на земле цивилизация, а мы забились здесь, как мыши! Всё у нас по старинке! Благодатный глаголет одними библейскими цитатами… Сижу в данной каморе уж две тысячи лет, а смысл? Нет, Маркуша, нужно срочно всё менять! Сроч-но!

— Богохульствуешь, брат, — не очень уверенно заметил Марк, — лучше смириться…

— Я не одинок… — многозначительно усмехнулся Пётр. — Аминь, забыли…

А если не забыли — то бессмысленно не забывать. Бог есть Бог. А апостол — всего лишь апостол, если перед Богом.

— Прибывших душ много? — явил дипломатию Марк.

— Сегодня одна… Вчера ни одной, позавчера три…

Возникла вторая пауза. Которую никто не нарушал. Всем всё было ясно.

— …апостолыыы!.. — звучал и звучал голос Агнца над райскими кущами.

2. Благостная весть

Всевышний Портал — это величественный дворец с причудливыми башенками. Находится между Армадой Святой Троицы и продуктовым магазином Иеремии.

Обстановка Парадной Залы, где обычно проходили важные совещания, состояла из длинного стола, со стоящими по его сторонам стульями. На стенах — фрески из библейской жизни. Перед столом, на возвышении, покоилась конусообразная кафедра для Докладчика. За кафедрой — «Синяя стена». Мягкий свет падал откуда-то с потолка.

Сим вечером здесь присутствовали Двенадцать избранных: Пётр с Марком, Филипп, Григорий, Сергей, Эрнест, Борис, Роман, Матфей, Андрей, Иуда Искариот и Иделаида. Все граждане Небес в золотых костюмах, многие курили сигары, кое-кто попивал лимонад. Иуда недовольно морщился от табачного дыма. В зале висел невнятный гул… Где-то за стеной, колокол начал отбивать время. Все затихли. С двенадцатым ударом распахнулась дверь внутренних покоев и лёгкой походкой вошёл высокий человек лет тридцати пяти!

Тёмные, прямые волосы ровной волной спадали на плечи. Энергичное, притягательное лицо сочетало в себе твёрдость с волнующей поэтичностью. В этой личности не наблюдалось ни капли женственности, которая присутствует в иконописной традиции! Сразу чувствовался настоящий мужчина! Фигуру элегантно обтягивала длинная сиреневая хламида. Миндалевидные синие глаза смотрели спокойно, ясно и твёрдо. Это был (и есть) Благодатный.

Присутствующие поспешно вскочили.

— Сидите, братцы, — взмахом руки остановил Благодатный. Демократия — это основа любого важного кворума.

Повелитель встал у кафедры, достал гребешок и расчесал волосы. Затем возвышенно произнёс следующую речь:

— Уважаемые мои ученики из числа Двенадцати! Сегодня я хочу поговорить с вами о Земле, а точнее, о людях, населяющих её. Люди — взбалмошные и плохоуправляемые существа, за последние сто лет достигли значительных успехов. Изобрели и удачно применяют телефоны, магнитофоны, телевизоры, ЭВМ и радиосвязь! Только это… цветы во поле! На планете грядет Эра Гаджетов, придут и уже приходят полноценные компьютеры, мобильные телефоны, факсы и пейджинговая связь. Всё то, что у нас здесь давно в ходу…

Властелин откашлялся в кружевной платок и продолжил:

— Человек успешно борется с болезнями, ему удалось победить оспу и чуму. В других аспектах людского бытия тоже наблюдается немалый прогресс. Долго можно перечислять успехи, но… — Повелитель подпустил в тон грусть. — Но за последние сто лет греховность выросла в разы! Поменялась внутренняя сущность человека! Преисподняя забита душами, к нам прибывают по одной-две в сутки!.. И сие безобразие…

Пётр слушал своего Учителя, иногда согласно кивая. Всё, что говорил БигБосс, он знал не хуже его. Привратник неожиданно вспомнил свою первую встречу с Благодатным…

***

I н. э.

…На берегу реки, с удочками в руках, сидели почти родные братья — Марк и Пётр, помолодевшие лет на двадцать и сильно заросшие.

Пётр, облачённый в холщовые штаны до колен, лениво следил за поплавком из куска дерева, который неподвижно замер на воде.

Марк, одетый так же, как и брат, переменил червяка, поплевал, закинул удочку.

Пётр, прикрыв глаза рукой, взглянул на солнце, почесал под мышкой.

Сзади к рыбакам подошёл Благодатный. Постоял, наблюдая, и мягко сказал:

— Здесь нет рыбы.

Он был одет в неопределённого цвета халат, на плече болталась торба.

Братья обернулись на голос. Марк недружелюбно окинул нищего взглядом и вернулся к созерцанию поплавка. Пётр почему-то замер с открытым ртом, не сводя глаз с визитёра.

— Надо закинуть выше по течению, будет клёв, — настойчиво продолжил незваный гость, обращаясь больше к Петру.

— Изволь-ка уйти отсюда, бродяга, — лениво сказал Марк.

— Погоди, Маркуша, — брат вытянул удочку, поднялся. — Куда забросить, а?

— Вот сюда, — показал нищий на место в десяти метрах вверх по течению. — В эту заводь. Тут много хариусов.

Пётр закинул удочку в указанное место, тотчас же клюнуло, на крючке заплясала серебристая рыбка.

— Как тебя зовут, путник? Ты пророк!? — воскликнул Пётр.

— Я странник. Странник, желающий научить людей.

Путешественник достал гребень, стал расчёсывать длинные красивые волосы…

***

… — Как начинал мой Папа? — риторически вопросил Учитель. — В незапамятные времена он нашёл планету «Земля» и спустился на поверхность. Кругом расстилалась дивная красота, росли чудесные растения, дул прелестный ветерок. Папе так понравилась находка, что Он решил: «Да, именно здесь будут мои владения! Здесь я создам существ по образу и подобию своему, дам им жизнь, разум, и буду мудро управлять».

Глаза Благодатного ностальгически заблестели, он поднёс к ним кружевной платок. Апостольское любопытство плавало в воздухе и осязалось почти физически.

— Сто лет назад Папа удалился на заслуженный отдых и отдал власть мне. А я… Я хочу понять, почему людей с безумной силой затягивает Бездна Порока. И пользуясь сим пониманием, принять разумные меры. Я не разрушитель, я созидатель! Страшный Суд отменяется. Надо вернуть людям благочестие и нравственность мирным способом. Созрело важное решение, которое проведёт Веху между моим первым пришествием и сегодняшним днём!

Залу окутала многозначительная пауза изрядной длины. Слышалось сопение, потрескивание табака и сверчков, в помещении появился господин Мандраж, под ручку с госпожой Кондратией… Впрочем, парочка быстро ретировалась восвояси, поняв свою ненужность.

— Каждый из вас — обычный человек, который понимает себе подобных. Когда-то я вам подарил бессмертие и апостольские чины, однако это никак не повлияло на вашу человеческую сущность. Как были вы людьми — так и остались…

— Да уж, — ухмыльнулись Двенадцать избранных.

Благодатный, как и подобает настоящему романтику, коллективной ухмылки не заметил.

— Скоро вы вновь попадёте на землю. А точней, в СССР, как самую благодатную для разведки страну! В самое большое, многонациональное и многоконфессиональное государство на планете! Русский язык, современные нравы и обычаи — это лишь проблема вашей адаптации, которую (я уверен) вы легко решите.

Властелин повернулся от кафедры, «Синяя стена» за его спиной раздвинулась. В образовавшемся окне, размером два на три метра, появился заснеженный бор, послышался одинокий стук дятла… свистя, в Залу дунул жёсткий ветер. БигБосс наклонился в окно, захватил горсть снега с ближайшего сугроба, смял снежок в руках, развернулся к ученикам:

— Вы вступите в контакт с людьми! Изучите внутреннюю сущность сегодняшнего homo sapiens, разберете его душу на молекулы, всё подробно зафиксируете. И вернетесь назад с подробнейшими отчётами. И на основании искомых сведений Я спасу нашу планету от греха.

В зале витала задумчивая тишина. Благодатный улыбнулся.

— Будем жить долго и счастливо. Я, вы, люди… Вот и всё. В добрый путь!

3. Отъезды на Землю

Отбытие апостолов на землю облеклось в яркие торжественные тона!

Ровно в двенадцать часов следующего дня Двенадцать избранных ровной шеренгой выстроились у «Синей стены», в Парадной Зале Всевышнего Портала. В отличие от шеренги — апостольская одежда натурально изламывалась всеми оттенками цвета и моделей! Каждый, вероятно, достал из каких-то своих запасников то, что считал наиболее нужным и верным. Древнеримские тоги, египетские схети — набедренные повязки, китайские халаты, плащи как на шнуровке, так и на пуговицах, кафтаны, жилетки, галстуки… Старинные шляпы из фетра и войлока, а также вполне современные спортивные шапочки. Золотые ботинки почти никто не снял, вполне, что апостолы просто не смогли придумать им альтернативу.

Пётр и Марк внешним видом отличались от описанной пестроты. На парочке ладно сидели шубки из натурального кроличьего меха, шапки-ушанки то ли из норки, то ли из нутрии. Пимы и варежки, как дополнительные атрибуты, призванные защитить от советско-русского холода. Подготовились братья, ещё как подготовились!

Благодатный встал напротив шеренги и выдал напутственный монолог:

— Друзья! Прошу, не избегайте благоразумия. Будьте кротки как голуби и мудры как змеи. Не поддавайтесь искушениям и провокациям! Я в вас верю. Исполняйте миссию и возвращайтесь. На предмет вестей шлите сообщения через Николая-чудотворца!

«Синяя стена» расползлась в стороны, за ней возник январский пейзаж с уже знакомым нам заснеженным лесом. Ученики по очереди обняли Учителя и попрыгали в окно — в лесной сугроб.

— Удачи! — напутствовал Благодатный, поднимая правую руку ладонью вперёд.

***

Шли годы. СССР давно рухнул. Райское Бытие текло и наполнялось Повседневностью, не происходило ничего, что бы выходило за рамки обыденности. Если не считать тревоги, что подобно гниющей ране, всё более и более терзала Благодатного. Апостолы испарились, пропали, исчезли! — как угодно. Каждое утро Властелин вызывал к себе Чудотворца и тот уже с порога разводил сухими ручками: «Нет. Вестей нет».

Тёплым апрельским вечером Учитель лежал у себя в спальне, одетый в толстый свитер и обмотанный махеровым шарфом. Спальню заполняло божественное бормотание:

— Кто же виноват? И… что делать?

Вдруг лицо Учителя сморщилось, он два раза громко чихнул. Распахнулась дверь и вбежал шустрый маленький старикан с тазиком в руках, поставил его у кровати, быстро сказал:

— Горячая ножная ванна при простуде — первое дело!

Карлик обладал примечательной внешностью. Росту в нём было метра полтора, на вид около шестидесяти лет. Голову украшала шапка густых рыжих волос, под подбородком висела борода лопатой. Из одежды имел на себе тёмно-фиолетовый халат, с вышитыми на груди, в узорчатой рамке, латинскими буквами «Sv.» и «B.». На ногах белым цветом отсвечивали кроссовки. Правую щёку украшал солидный шрам.

— Вставай, Владыко, — произнёс старикан. — Давай помогу, — он потянул господина за руку, тот неохотно принял сидячее положение. Слуга снял с Повелителя белые носки, — так, хорошо, — придерживая, засунул его ступни в таз. — Марганцовочки, — насыпал в воду красный порошок.

Благодатный безучастно повиновался. Задумчивость не уходила из ясных глаз.

— Не переживай, Владыко, — проявил участие старикан. — Найдутся ученики. Куда они денутся, ха!

Благодатный грустно улыбнулся:

— Тебя не спросили.

Старикан согласно кивнул:

— И правильно. Чего меня спрашивать? Я простой слуга, человек маленький. — И без перехода добавил. — Зашли на землю ещё кого, незаменимых апостолов не бывает.

Бывает, ох как бывает, мой верный слуга! Кадровый голод — это одна из немногих болезней, лекарство от которой не найдено… Благодатный лишь смурно вздохнул. После в раздумье почесал живот, вынул ноги из тазика.

Слуга метнулся, подложил под господские пальцы полотенце, обтёр ступни.

— Вот что, святой Бенедикт, — решительно произнёс Благодатный, — недостойно Меня так сидеть и ждать. Я сам отправлюсь на землю!.. Выясню, как и что, всё разведаю и так далее…

— Может, посоветуешься с Папой? — осторожно спросил рыжий карлик.

— Что!? — в изумлении вопросил Благодатный. — Я похож на юнца?.. Скажи мне честно, не скрывая — похож?

— Ты не похож на юнца, — дипломатично отреагировал Бенедикт. — Как и что будет здесь, на Небесах — это имелось в виду… Без тебя.

— Всё решу, — рассеянно проговорил Учитель. — Оставлю присмотреть святого Николая.

Старикан натянул на Хозяина карпетки, поднялся с корточек:

— Ложись, Владыко. На землю надо здоровым отправляться.

Благодатный послушно лёг, Бенедикт подоткнул одеяло, пожелал добрых снов и удалился.

Властелин выпростал из-под одеяла руку, махнул ею. Светильник-торшер, в виде головы дракона, потух. Через недолгое время послышалось божественное сопение.

***

Ровно в двенадцать часов следующего дня Повелитель находился у синей стены, в Парадной Зале Всевышнего Портала. На БигБоссе синереневым эластиком отливал спортивный костюм, в руке изящный саквояж с зубной щёткой внутри, на ногах кеды.

— Помни, святой Бенедикт, — давал последние наставления Учитель, — вести себя нужно разумно, что бы ни случилось. Ты мой любимый слуга, знай, мне будет не хватать твоей заботы. Только долг превыше чувств!

Бенедикт шмыгнул сентиментальным носом:

— Повремени, Владыко? Апостолы могут объявиться не сегодня, так завтра…

— Вот если сие случится, то немедленно вернусь домой и без просьб. А если не случится?.. Ведь Земля — смысл моего существования. Коли грех будет развиваться впредь, то вскоре я стану не востребован! Понимаешь?.. Мне жизненно необходимо знать итоги апостольской разведки!

— А может, с апостолами беда?.. — вдруг спросил Бенедикт. — Нет никакой разведки, а есть дюжина арестантов или… не дай Бог, но покойнико…

— Души покойных прилетели бы сюда, в Эдем, — возразил Властитель. — Я вызволю учеников из застенка, если они там, но если их убили — то я бы знал об этом первым… Апостолы потеряли бессмертие, улетев на землю, но сохранили безгрешные души, которые сатана просто не может принять. Сгорит сразу в праведном огне…

— Ну-ну… — проворчал слуга, не найдя в себе моральное право продолжать разговор. Или моральных сил?.. Самое неприятное в иллюзии — это её развенчание. А вот «розовые очки» не есть плохое изобретение, и романтикам данные очки даже идут…

«Синяя стена» за спиной Учителя раздвинулась. В образовавшемся проёме, размером два на три метра, появился бор с признаками первой весенней зелени, послышалось чириканье птиц, дунул теплый ветерок.

Господин прижал голову рыжего карлика к своему животу, чмокнул в макушку, прощаясь. Затем отстранился и прыгнул в апрельское окно. Следом прыгнул верный Бенедикт. Отпускать романтиков одних в опасное путешествие крайне не рекомендуется!

***

Из небесных врат показался Голиаф. В одной руке он держал свёрнутый трубкой плакат, в другой — молоток.

Гигант развернул плакат, достал из кармана шортов огромных размеров канцелярскую кнопку. Затем ещё одну… ещё…

Поочередно вбил четыре кнопки, крепя плакат на врата.

Отошёл немного прочь, глянул на плакат издали, оценивающе. Затем вернулся внутрь Рая.

Плакат содержал объявление: «Приём временно остановлен. Ожидание рядом». Под надписью нарисована жирная зелёная стрелка, указывающая влево — на тропку вдоль ограды.

4. Бог и полиция

Властелин и его слуга стояли посреди оттаявшей полянки. Кругом расстилалась довольно плотная роща. Рядом с райской парочкой, в воздухе, висело апрельское окно, служащее как выходом с Небес, так и входом.

— Возвращайся! — громогласно приказал Повелитель, указывая длинным перстом на окно. — Я иду один.

— Не могу! — отрицательно покивал Бенедикт и отобрал у Хозяина изящный саквояж.

Самые преданные в мире существа — это собаки и личные слуги. Что ж тут поделать?.. Впрочем, сделать можно, тем паче БигБоссу, было бы желание… Только вот собаки… Властитель нежданно замер, прислушиваясь.

— Похоже, мой героизм остался невостребованным, — проворчал Бенедикт, почёсывая за ухом.

В роще явственно послышались хруст веток и лай.

Благодатный махнул ладонью. Апрельское окно растаяло в воздухе.

Лай усилился, ветки деревьев раздвинулись. На поляну выскочили пять человек в камуфляжной форме и с автоматами, у двоих с поводков рвались овчарки.

Учитель лучезарно улыбнулся. Бенедикт проворно спрятался за Хозяина, боязнь собак — боязнь Детства.

Камуфляжный полицейский балет обступил занятную парочку.

— Странные типы, — шепнул один другому.

— Добрый день. Кто такие? Местные? — высокий, широкоплечий мужик приложил ладонь к виску. — Майор Баранников. Ваши документы.

— У нас нет документов, — честно ответил Благодатный.

Собаки притихли, замерли у ног конвоиров, высунув запаренные языки.

Бенедикт выглянул из-за господской спины:

— А в чём дело?

— Ищем сбежавших заключённых, мать их… — произнёс молодой, светловолосый лейтенант. Он придвинулся к главному. — Товарищ майор, это, кажется, священник, — указал взглядом на Благодатного, — помните, из города приезжал к нам в зону? Только сейчас почему-то без бороды.

— Точно, — прищурился майор, — то-то, смотрю, личность знакомая… Видели кого? — обратился он к небожителям.

— Мы никого не… — поспешно начал слуга.

— Помолчи, святой Бенедикт, — одёрнул Благодатный и поднял глаза к небу. — Какие злодеяния свершили те люди, которых вы ищите?

— Не ваше дело, святой отец, — недружелюбно заметил майор. — Я задал вопрос, на который вам надо было ответить ещё минуту назад!

Властелин пожал скорбными плечами:

— Я ничего не скажу! И мой слуга не скажет тоже!

— Стражники плохо понимают человеческий язык, — заметил многоопытный Бенедикт.

— Святоша, мать твою! — констатировал майор. — Ребята, наденьте-ка на них браслеты, — отдал он приказ и забубнил в рацию. — Первый, первый, вызывает второй… Первый, ответьте, это второй…

Парочка полицейских солдатиков двинулась к небожителям. В дюжих руках зазвенели наручники. Но случилось «вдруг». Вдруг собаки сорвались с поводков у конвоиров, и бросились на исполнявших приказ! Без единого звука! Балет упал на прошлогоднюю траву, отбиваясь и несуразно причитая. Овчарки чуток их куснули — не особо сильно, без увечий, и набросились на своих проводников, также молча, как два заправских киллера. Будто повинуясь неслышному приказу Свыше!.. Упали и конвоиры, брыкаясь и глухо матюгаясь. Сцена за мгновения прошла все драматургические этапы: завязку — развитие — кульминацию. Майор Баранников странно замер, не делая попытки ни снять автомат с плеча, ни применить физическую силу, ни вообще хоть как-то себя проявить.

— Идём отсюда, святой Бенедикт, — сурово молвил Благодатный. Он глянул на начальника отряда и тот поспешно уступил путь, сделав шаг в сторону. Властелин легкой поступью двинулся прочь. Карлик засеменил следом, часто-часто оглядываясь.

Полицейские солдаты лежали на холодной земле, боясь пошевелиться.

Псы синхронно подняли правые передние лапы, помахали ими в воздухе, прощаясь с райскими жителями. И дружно гавкнули: «До-свидос!».

Чудеса начались!

5. Бомжики

Неспешно перестукивая колёсами по рельсам, среди цветущих полей, катился пригородный поезд.

В одном из вагонов, на лавке, расположились наши пришельцы. Изящный саквояж стоял рядом с Бенедиктом.

Сквозь оконные стёкла солнце посылало ласковые лучи. Вагон был полупустым. Кто-то из немногочисленных пассажиров уткнулся в прессу, кто-то грыз бутерброд, двое мужчин играли в нарды, трое в углу распивали пунш.

— Отлично, Владыко, ты проучил стражников! — заметил Бенедикт, отряхивая с костюма господина травинки.

— Когда дело правое, то Господь допускает вмешательство физической силы, — отозвался Повелитель. Он вытащил гребень, стал приводить в порядок длинные красивые волосы.

Бенедикт упёр руки в сиденье, посмотрел в окно, подставив лицо солнечному теплу. Пригрелся на солнышке. И на память пришла сцена из далёкого прошлого…

***

IV н. э.

…На стол полетели карты.

— Ах ты, плут! — воскликнул человек со зверскими глазами, одетый в чёрный плащ. Воздух разрезала сталь кинжала, выхваченного из ножен. Трое приятелей зачинщика скандала вскочили из-за стола. Их решительные лица и позы ничего хорошего не сулили. Бенедикт, запахнутый в хламиду, стал отступать к стене. Четвёрка приближалась!

— Я тебе покажу, как мошенничать в игре, шулер! — крикнул главарь и занёс кинжал.

Вдруг за его спиной возникла фигура Благодатного — трёхметрового роста и прозрачная, словно сотканная из нитей воды!

Властелин схватил убийцу за волосы и кинул. Но прежде, тёмный человек всё же успел задеть карлика ножом по правой щеке. Вспух глубокий порез, потекла кровь.

Тело обидчика оторвалось от каменного пола, пролетело несколько метров, со стуком врезалось в стену и безжизненной массой рухнуло вниз.

Бенедикт, широко открыв глаза, наблюдал за перипетиями туловища в плаще, не обращая внимания на кровь, стекавшую на грудь. Трое выбежали из комнаты, что-то несуразно крича, и забыв про стонущего шефа.

Бенедикт вознёс глаза к Повелителю, с чувством произнёс:

— Благодарю тебя, Бог! — и молитвенно сложил руки на груди.

БигБосс улыбнулся и растаял в воздухе.

Рыжий карлик подбежал к распростёртому игроку, наклонился, вытащил из его кармана плотный мешочек. Высыпал в ладонь горсть монет, часть отсчитал, сунул за пазуху. Оставшиеся деньги будущий святой кинул тёмному человеку, который уже начал постанывать, приходя в сознание.

— Я взял только то, что честно выиграл. Никто не обвинит Бенедикта в присвоении чужого имущества!

***

За окном проносились поляны, усеянные цветами, зелёные рощицы, мелькали высоковольтные столбы.

— Кушать хочется, Владыко, — невинно вымолвил старикан, трогая шрам и покосился на господина.

— Помолись, святой Бенедикт, — ответил Хозяин. Он любовно огладил причёску, спрятал гребень. — Духовное должно преобладать над плотью.

— Твою маму! — раздался сзади громкий выкрик.

Благодатный развернулся. Невдалеке трое пили пунш.

Косматый мужик — явно банкир в сей попойке, опустошил стакан крупными глотками. Понюхал рукав, зычно крикнул:

— А я заявляю — хрен телячий этому моему свояку, а не дом! Дом, где я жил целых пять лет!

— Да-да! — поддержали кореши, жадными глазами осматривая бутыль с пуншем.

— Твою Богомать, он у меня в сортире утонет! Чмошник лупоглазый! — добавил космач. Закурил прямо в вагоне. — Разливай дальше, Вась.

Попойка продолжилась. Зазвучали другие угрозы, тосты и просто «фразы о жизни», сопровождаемые бранью…

— Люди! — прошептал Благодатный. Он мельком глянул на слугу и… удивился. — Что такое, святой Бенедикт?

Старикан сидел, обхватив голову руками, уставившись прямо перед собой. С отрешенным видом, в общем.

— Что случилось, мой верный слуга? — забеспокоился Благодатный.

— А! — карлик вздрогнул. Очнулся! — Ты посоветовал помолиться, Владыко. Вот я и вспоминаю.

— Что же?

— Э-э-э… как нужно молиться. — Старикан пожал плечами. — За то время, что я служу Тебе, мне не было нужды в молитве. Я забыл, как это делается!

Властелин не нашёл, что ответить, растерянно заморгал. Тут к небесным жителям приблизилась старушка, положила на колени Бенедикту целлофановый пакет:

— Помяните, бомжики, моего дедушку, — предложила она и заковыляла к выходу из вагона.

Старикан встрепенулся, заглянул внутрь пакета. Обернулся, чуть запоздало крикнул:

— Благодарю, добрая старушка!

Достал пирог, впился зубами:

— С капустой! Мои любимые! — Мигом проглотил пирожок, достал варёное яйцо. Настроение у рыжего карлика поднялось, бросая скорлупки под лавку, он весело болтал. — Не всё потеряно, Владыко, мы избавим планету от пороков и беззаконий. — Бенедикт целиком запихал яйцо в рот, прожевал. — Интересно, почему она назвала нас бомжиками? Что старушка имела в виду? — Слуга глянул на господина, тот неопределённо повёл плечами. Благодатный не обращал внимания на еду, просто сидел и ждал, подчиняясь движению поезда. До того момента, как динамик забурчал:

— Уважаемые пассажиры! Наш электропоезд прибывает на конечную станцию. Не оставляйте багаж. Добро пожаловать!

— Идём! — Владыко резво поднялся. Бенедикт сразу же вскочил, подхватил изящный саквояж.

Райская пара вышла на перрон. Вокруг кипел человеческий муравейник, пассажиры сновали туда-сюда, везли поклажу, по радио объявляли посадку на поезда дальнего и ближнего следования, шастала полиция и бездомные, промоутеры раздавали буклеты, одноногий мужлан играл на губной гармошке, собирая зрителей и мзду.

— Сан… к… т — Петер-бу-р-г, — прочёл Бенедикт надпись на здании вокзала. — Добро пожаловать в город на Неве.

Он потянулся, зевнул. Выдохнул: «Ох!». Спросил:

— Куда теперь?

— Прямо! — не задумываясь, объявил Благодатный.

Путешественники направились к дверям вокзала, ведущим в город.

6. Бог в гостинице

Искатели без особых приключений добрались до гостиницы «Астория».

— Здесь мы остановимся. Потом отправимся на поиски апостолов, — Благодатный толкнул стеклянную дверь центрального входа.

Охрана подозрительно оглядела райскую пару, но пропустила к стойке портье. Коротко стриженная девушка в строгом брючном костюме и с бейджиком на груди, подняла глаза на путников. Встала. Любезная улыбка лицо не осветила.

— Нам нужна комната для ночлега, — мягко сказал Благодатный.

— А в курсе, сколько стоит у нас номер, дядя? — последовал недружелюбный вопрос. Потенциальные клиенты явно не понравились служащей.

Благодатный горько поджал губы и задушевно произнес с Великонебесным Пафосом:

— Дочь моя, главное в жизни — любовь к людям! Тебе стоит ей научиться. Деньги меня не интересуют.

— Напрасно, — ответила девушка. Она встала и крикнула. — Эй, охрана! Выведите отсюда бродяг!

Действительно, вид двух длинноволосых (и одного длиннобородого) посетителей, одетых с излишней скромностью, не располагал к доверию портье престижной гостиницы. В самом центре северной столицы! Да, в придачу, эти странные рассуждения о любви и деньгах… Вполне, что или сектанты, или «протестное движение против Власти», которое сейчас лучше не поощрять…

Два дюжих молодца в чёрных костюмах с удовольствием поднялись со своих кресел. Хрустнули мощными шейными суставами и направились к райской парочке с плотоядными ухмылками на устах. Благодатный смотрел на портье с грустной улыбкой, не обращая внимания на опасность рукоприкладства! Но Бенедикт предостерегающе поднял руку в направлении охраны:

— Стойте, халдеи! Не искушайтесь!

Молодцы лишь ухмыльнулись, неторопливо приближаясь. И вдруг… здоровяки замерли на месте. Вокруг их лодыжек образовалось такое прозрачное «желе» — вязкая липкая масса, не дающая сделать больше ни шагу! «Желе» сковало ноги охраны, приклеило ступни к паркету! Молодцы качались и балансировали на месте, но не могли оторвать пятки от пола.

БигБосс подмигнул портье, огляделся, приметил рядом большое зеркало и отошёл к нему, бросив:

— Святой Бенедикт, договорись о ночлеге, — господин занялся расчёсом своих красивых длинных волос.

Портье с чувством выдохнула:

— Ах! — сняла трубку телефона, сдавленно произнесла. — Иван Палыч… тут какие-то странные типы… да… подойдите срочно, пожалуйста.

Никто ничего не успел произнести или совершить. Из внутренних дверей, у стойки, вынырнул благообразный, седой мужчина в золотых очках — администратор Иван Палыч.

— Что у тебя, Зоя?..

— Требуют номер… — девушка неопределенно повела рукой, ме-едленно вращая круглыми глазами.

Седовласый очкарик заметил молодцов, выполняющих странные телодвижения:

— Что случилось с охраной?

Портье смогла лишь пожать растерянными плечами.

Старикан с Небес взял инициативу, и сразу за яйца!

— У вас странные правила, — встрял Бенедикт, его голова чуть высовывалась из-за стойки. — Мы попросили комнату, а на нас натравили стражников! Что за такая ерунда, мать вашу… — он осекся, глянул на Благодатного. И закончил: — В общем, не вижу повода ругаться. Я плачу деньги, а вы нам обеспечиваете комфортные условия проживания! Таково наше ближайшее совместное будущее!

Да уж! Карлик не пальцем сделан. Умеет разговоры разговаривать. Тогда, когда Владыке нужен ночлег. Это точно.

Иван Палыч мигом просёк ситуацию. Просёк и принял единственно правильное решение:

— Зоя Ивановна, проверьте платёжеспособность и дайте номер. Я вас лично учил, что клиент всегда прав! Было?..

— Было… — пролепетала Зоя, — но их вид…

— По виду судить нельзя! — зашипел администратор. — Клиент может ходить в тряпье, а на банковском счете иметь миллион. Просто человеку так нравится.

Бенедикт — напыжившись — поставил саквояж на стойку, достал из кармана халата мешочек, вынул монетку, пришлёпнул на стойку:

— Держи! Динарий.

Монетка ярко сверкала тем магнетическим блеском, что притягивал людей во все времена. Настоящее золото не спутать ни с чем, даже человеку, который ни разу настоящего золота не видел… «Когда ты это увидишь — ты это узнаешь», — сказал когда-то Бог.

Иван Палыч неуверенно поднял монету, поднёс к глазам, повертел… Быстро достал лупу, сдвинув очки на лоб, глянул на металл через неё.

— Что? — принимая паузу за раздумья, удивился Бенедикт. — Мало динария? — он поднялся на цыпочки, посмотрел через стойку.

Администратор яростно куснул монету. Глаза портье сделались ещё шире.

— С алхимией не дружу! — усмехнулся Бенедикт. — Подлинное золото!

Иван Палыч резво спрятал монету в карман, снял с гвоздика ключ с прицепленным номерком:

— Номер триста четыре, третий этаж, — настойчиво махнул кому-то. — Эдик!

К стойке подбежал молодой парень в синей форменной одежде, с золотыми галунами.

— Эдик, проводи гостей и отнеси их багаж! — властно распорядился Иван Палыч.

От зеркала вернулся БигБосс, пряча гребень в карман, с любовью осмотрел всех:

— Ну, что тут у нас?..

— Приятного отдыха! — Иван Палыч гостеприимно улыбнулся и выдал дежурную фразу: — Я рад, что вы остановились именно в нашей гостинице! Надеюсь, что ваше пребывание здесь будет уютным и незабываемым.

— Прошу, — лакей подхватил со стойки саквояж, пошёл вперёд.

— Благословляю сии чертоги! — Учитель двинулся следом.

— Надеюсь, трапеза входит в оплату? — задержался у стойки Бенедикт.

— Непременно, я распоряжусь! — поспешно кивнул Иван Палыч. — Всё самое лучшее, из нашего ресторана.

— Я сегодня и не обедал, — пожаловался Бенедикт. — Будь паинькой, распорядись. — И побежал догонять господина.

— Батя, что это, черт возьми? Или кто это, что без разницы?.. — сжимая глаза до нормального размера, спросила портье.

— Динарий эпохи Христа, вот что это! — наслажденчески улыбнулся Иван Палыч. — А ещё два чудика, что таскают в карманах динарии эпохи Христа. Так вот, просто, как ты носишь тушь в сумочке… — задумался отец. — И за каждую монетку мона выручить кучу денег!

— Кучу бабла?.. — ошалело протянула Зоя Ивановна. — Ну… ты профессор истории, в прошлом, и… знаешь, вероятно, о чем говоришь…

Подбежали молодцы. Ноги обрели свободу, в связи с уходом Благодатного из поля видимости:

— Чё за хрень, Иван Палыч?.. В смысле, с нами приключилась такая, на хрен, хрень! Вы же видели, да?.. Мы не виноваты…

— Пошли, на хрен, на своё место! — показал админскую суть Иван Палыч. — Измажете ща меня своими соплями, разрыдаюсь нах…

Молодцы потерянно отошли, не посмев возразить.

— Ты ведь мечтала о шубе, как у губернаторши? — спросил заботливый отец.

— Да, и до сих пор, — уверенно ответила дочь.

— Тогда объявляю запрет на бабский трёп обо всём том, что здесь сейчас было! — тонко улыбнулся Иван Палыч. — Чтобы шубу не просрать… — Он отошёл прочь, уронив. — Пойду, распоряжусь насчёт ужина в триста четвёртый.

***

Гостиничный блок №304 утопал в роскоши! Нет смысла эту роскошь описывать, роскошь она и есть… Да-с.

Перед огромным трюмо стоял Бенедикт и давил прыщи на лице. Бёдра карлика были плотно обмотаны гостиничным полотенцем, зеркало безучастно отражало волосатую грудь. Из душевой кабины доносился звук льющейся воды. Там — в ванной, было столько Бога, сколько не было никогда в Санкт-Петербурге, даже в те времена, когда город являлся духовной столицей России. Но никто о сём не знал, кроме верного слуги, который всей полноты вышеописанной картины не знал тоже.

Постучали. Бенедикт небрежно отёр лицо другим гостиничным полотенцем и подбежал к входным дверям. Распахнул.

— Ваш заказ, — официант вкатил столик на колёсиках, накрытый белой салфеткой.

— О, ужин! — возопил святой, на ходу сдёргивая салфетку.

Официант выкатил столик на середину комнаты. Вежливо склонил голову. Отошёл в сторону.

— И это мне одному! Хорошо, что Владыко сейчас в посту! — поделился радостью Бенедикт.

На столике громоздилась ваза с фруктами, рядом — две бутылки вина. Распространяя дивный аромат, замерла белая кастрюлька. Блюдо с заливной рыбой и тарелка с бутербродами дополняли вкусную идиллию.

Бенедикт нетерпеливо схватил кусок рыбы, другой рукой поднёс бутылку ко рту, зубами сдёрнул пробку, выплюнул, сделал длинный глоток, стал глодать рыбу.

Официант с усмешкой смотрел на полуголого и заросшего карлика. А тот нахваливал, смачно чавкая:

— Хороша рыбка! — небожитель отбросил голую кость, сдёрнул с кастрюли крышку, пальцами вытащил несколько кусочков мяса, засунул в рот. Рыгнул и сказал, жуя: — Слышь, халдей, передай повару моё восхищение его искусством!

Официант не обиделся в силу ссучной прислужной природы, а надменно спросил:

— Чего-нибудь ещё желаете?

— Нет, не желаю! — Бенедикт глотнул изрядно вина. — Понадобишься, вызову по… — он напыжился, кивнул на аппарат в углу, на столике, — по теле-фону.

Официант подошёл к порогу. Обернулся. Спросил холодно:

— Вы с теле-фоном умеете обращаться? Может, вызвать вам телефоно-обучителя?

Знаете, чем отличается ирония официантов от иронии всех других? Тем, что ирония официантов не ироничная. Не заметная, проще говоря.

Бенедикт ел рыбу, не замечая иронии официанта:

— Умею. У нас, на Небесах, каждый вторник занятия по техническим новинкам. Двести рублей час, святым и ангелам «главного Корпуса» скидки до пятидесяти процентов. Телефоны разбираем с Эдисоном! Слыхал про такого?

Презрительный взгляд официанта был красноречивее любых слов:

— Приятного аппетита! — он вышел из номера.

Бенедикт быстренько покончил с ужином и продолжил давить прыщики.

***

Прошло столько-то времени. Звук льющейся воды перестал доноситься из душевой кабины. Оттуда выступил Благодатный, облачённый в махровый халат цвета сирени.

— С омовением, Владыко! — Бенедикт тщательно отёр лицо, открыл платяной шкаф, натянул белые кроссовки, присел на корточки, завязывая шнурки.

— Спасибо, мой добрый слуга, — Властелин остановился перед уже известным нам трюмо, стал приводить в порядок мокрые волосы, мурлыкая под нос музыкальную тему. Кажется «Ветер плачь» Эннио Морриконе.

Солнце посылало в величественное окно с лепнинами последние красноватые лучи. День уже умер, а ночь ещё не родилась.

— Где будем искать апостолов. Есть мысли? — Бенедикт выпрямился, снял набедренную повязку из полотенца, надел малиновый халат с буквами «Sv.» и «B.» на груди, подпоясался.

Благодатный положил гребень на трюмо, критически оглядел себя в зеркало. Чуть оправил волосы рукой. Выдержал паузу. И отдал дань меланхолии:

— Я не знаю в точности, где мои апостолы, — признался Учитель. Подбавил в тон воодушевления и продолжил: — Не знает мозг, а знает сердце! Оно и приведет меня к дорогим ученикам! Мне кажется почему-то, что ребята всё-таки в беде…

Самоуспокоение — действенный аутотренинг. Но в то же время — тупиковая ветвь эволюции. Впрочем, романтики эволюцию не чтут, и — как ни странно — отсутствие данного почтения помогает им добиваться своих целей. Не всегда, но такое случается часто.

Бенедикт немного помялся и… предупреждающе, но выпалил:

— Попроси лучше Папу о помощи? Ты не юнец и всё такое, конечно. Только я плохо представляю, как, где и кого же нам искать… Всё-таки.

Две бутылки ароматного вина располагают к тому, что слуги говорят господам всё, что думают. Или почти всё. А на вино пенять — последнее дело, потому что бесполезно. Хозяин сел в кресло против телевизора и подвел черту:

— Завтра отправимся на поиски! — Он зевнул. — Я притомился как-то… Гуляй, мой добрый слуга. Посмотри город, прикупи сувениров. Благословляю.

7. Вода с газом

Слуга подчинился приказу Властелина: вышел из гостиницы и неспешно поскакал вдоль Невы, по ходу течения. Стемнело: горели фонари, неоновым разноцветьем переливались вывески, без устали сновали дорогие машинки. Толпы людей совершали хаотичные метания по набережной.

— Ну-ну, найдите в Китае двенадцать китайцев, — размыслил вслух Бенедикт, глазея на городскую сутолоку. — Апостолы, к тому же, не китайцы… А мы и не в Китае, кстати.

Любопытный взгляд карлика выхватил среди «городского кардабалета» броскую зелёную вывеску:

— Кафе «Валькирия», — прочел старикан. В животе заурчало. Ноги сами поднесли к заведению. Завели внутрь, подвели к прилавку. На маленького странного человечка никто не обратил внимания. Включая обслуживающий персонал. Бенедикт жадными глазами оглядел витрины, внимание привлёк холодильник для напитков. За стеклянной дверцей стояло множество разноцветных бутылок и жестяных банок.

— Слышь, купчиха, чем заполнены красивые бутылки? — развязно спросил святой карлик, кивая на барный холодильник. Пухлая продавщица, с косичкой на затылке, оторвалась от журнала, искупала карлика в надменности. И снова уткнулась взором в периодику.

К прилавку подковылял сухощавый дедушка под ручку с костлявой бабушкой. По виду коренные питерцы, интеллигенты в восьмом колене. Или в девятом.

— Нам газ-водички, — настойчиво попросил дедуля. — По стаканчику.

Бенедикт с интересом стал наблюдать, как продавщица достала из барного холодильника бутылочку, открыла, наполнила пластиковые стаканы пузырящейся водой.

— Газ… водичка, — повторил карлик. — Вода с газом, да? — Он немедленно взял чужой стаканчик и выпил. Крякнул, рыгнул, кивнул сам себе: — Хороша! — Достал из кармана халата мешочек с золотом, порываясь расплатиться. Собственно золото из мешочка достать не успел. Продавщица схватила Бенедикта за ухо и завизжала:

— А платить?!.. А очередь?!.. Вот ты какой хам!..

Святой карлик ловко вывернулся, отпрыгнул в сторону. Ошарашено выкрикнул:

— Дура… треклятая!.. — икнул.

— Я заплачу! — твёрдо сказал дедушка, доставая бумажник. — Мне не жалко. Налейте, однако, ещё.

— Не нужно скандалов, — тихо попросила бабушка. — Это ведь только вода.

Продавщица презрительно скривила губы, больше не глядя на посетителя с рыжей бородой. Не замечая хама! Налила ещё стаканчик. Дедушка расплатился, бабушка взяла стаканчики и оба тихо отошли в зал. Бенедикт зорко отследил ситуацию. И задумался:

— Ой-ей, а здесь другие деньги, — пробормотал святой карлик, выходя за дверь. Остановился на крылечке. Похоже, второй ужин отменяется… Впрочем, можно вернуться в гостиницу, где есть «свой человек» — Иван Палыч. Он поможет решить проблему еды! Наверняка… Но сувениры, Владыко хотел, чтобы его верный слуга купил сувениры. Отмена второго ужина — горе для бездонного живота, а отсутствие сувениров — душевная трагедия не для кого-то там, а для любимого господина, и как проекция, для планеты… Так, размышляя, старикан топтался на крылечке, бездумно поглядывая по сторонам.

У восемнадцатиэтажного дома, расположенного впритык к кафе «Валькирия», затормозил ярко-красный Джип. Из тачки выскочил водитель и распахнул заднюю дверку. Показалась дама лет пятидесяти! Буквально в десятке метров от Бенедикта! Довольно респектабельная личность: «в теле», явно ухоженные волосы, величавые повороты шеи, а лицо… знакомое лицо! Старикан пристально вгляделся и прошептал:

— Иделаида!..

Дама бросила водителю пару коротких фраз и, не глядя ни на кого, прошла к подъезду. Ради справедливости, на неё тоже никто не глядел (святой не в счет), но многие пялились на машинку с яркой расцветкой… Через мгновение красный Джип уехал. Дама понажимала кнопки кодового замка, раскрыла дверь подъезда и исчезла в парадном.

Рыжий карлик трусцой подбежал к подъезду, осторожно потянул металлическую дверь — она не поддалась. Натурально обнюхал панель с цифрами-кнопками! Отбежал от дома, задрал голову. И увидел, что в крайнем окне на шестом этаже вспыхнул свет. Бенедикт бросил прощальный взгляд на это окно, и припустил по улице галопом!

***

Благодатный протянул требовательную руку, в неё тотчас же вскочил пульт дистанционного управления! Дай-ка, НТВ, мне здравую картинку… Ага, вот же она: один мужик бьет другого мужика по голове. Железным ломом.

— Какая мерзость! — скривился Учитель, поспешно переключая.

Извольте, канал «Россия»: на экране двое инфантильных влюбленных мечутся на месте.

— Ты растоптала мою любовь! — с надрывом крикнул юноша. — Мне больше незачем жить в столице и я немедленно уезжаю в деревню!

— «Соплей» мне хватает и так, — проворчал Благодатный. Ну-ка, что у нас покажет Первый канал? Ох, как он покажет: бритоголовый тип обернулся и крикнул прямо в камеру!

— Пусть твой Бог поцелует меня в мою жопу!

По лицу Властелина прошла эмоция отвращения. Настал черед РЕН: две обнаженные красотки сладострастно стонали, лапая друг друга за интимные места.

— Тьфу! — осерчал Повелитель. И настроил BBC: Игроки, с помощью длинных палок, катали по зелёному сукну шары. — Занятная игра, — вгляделся Благодатный. Он поднёс руку к лицу, глянул на левое запястье. Там вспыхнул малиновый циферблат, голубые стрелки показали 23 ч. 30 мин. Через секунду импровизированные часы исчезли. А ещё через час, убаюканный неспешной игрой и монотонным голосом комментатора, Учитель заснул в кресле. Пульт шлепнулся на ковер, гостиничный номер наполнило божественное сопение.

Ровно в полночь в номере проявился рыжий карлик и дернул БигБосса за полу сиреневого халата.

— Владыко, очнись! Очнись, Владыко!..

— А! — Благодатный открыл сонные глаза.

Слуга приплясывал рядом с креслом, тормоша Хозяина за плечо:

— Просыпайся! Я апостола Иделаиду нашёл!

Взор Учителя стал осмысленным, он вскочил:

— Иделаиду?.. Ты уверен?

— Я её видел, как вижу тебя, — Бенедикт самодовольно улыбнулся.

— Сейчас переоденусь и ты покажешь, где она находится! — господин метнулся к платяному шкафу. — Как апостол себя чувствует?

— Я не стал подходить, и Иделаида меня не видела, — Бенедикт приблизился к ресторанному столику с остатками еды, взял большую кисть винограда.

— Наверняка она в беде и нуждается в помощи! — вскрикнул Благодатный, торопливо облачаясь в спортивный костюм из сиреневого эластика.

— На ней отличное платье, ездит на крутой тачке. С личным извозчиком! — беззаботно заметил Бенедикт, кидая в рот ягодку за ягодкой. — Иделаида не похожа на человека, который попал в беду…

Благодатный вышел из-за шкафа — полностью одетым и обутым. Положил руку на плечо слуге, заглянул в глаза, тревожно спросил:

— Почему же тогда апостол не объявлялась много лет?

Хороший вопрос! Вот и настало время снять «розовые очки»! Бенедикт не отвёл взор, глядя открыто и серьёзно.

— Спроси, Владыко, у апостола сам. Ладно?

— Идём! — Благодатный быстрым шагом пересёк номер, толкнул входную дверь. Господин, а за ним слуга — покинули гостиницу и устремились во мрак ночного Питера.

8. Губернаторша

Через полчаса Хозяин и слуга оказались у дома, где намедни скрылась апостол Иделаида. Лицо Повелителя выражало решимость. Он взялся за дверную ручку подъезда и сказал твёрдо:

— Отворись по Слову моему!

Тут же раздался щелчок кодового замка, Учитель потянул дверь на себя… Парочка проникла в подъезд. Консьержа не наблюдалось, вероятно, он спал у себя дома.

Стоя на площадке шестого этажа, перед железной решетчатой дверью, что отгораживала собственно площадку с лифтом от квартиры, Властелин внушительно приказал:

— Нам нужно войти.

Двойной щелчок замка — дверь открылась. Небожители проникли в тамбур, где находилась квартира.

— Как в каталажке живет! — заметил Бенедикт, косясь на решетку «коридорной двери».

— Впустите нас, — приказал Благодатный уже дверям квартиры. Хитрые замки стали щёлкать, после …дцатого щелчка двойные двери бесшумно распахнулись, и парочка очутилась в квартире. Также бесшумно двери закрылись. В просторном коридоре горел ночник.

— Неплохо для каталажки! — осмотрелся слуга.

Благодатный неспешно приблизился к гостевому зеркалу, критически оглядел себя, достал гребень. Начал расчесывать свои длинные волнистые волосы.

Внезапно вспыхнул яркий свет, послышался дрожащий «пропитый» голос:

— Ни с места, клоуны! Руки за голову! — из-за дверного косяка торчал ствол револьвера.

Бенедикт машинально приставил ладони к затылку. Совсем не обращая внимания на оружие, повинуясь импульсу!

— Короче, Ксень, молись своему богу! — продолжил голос более решительно.

Благодатный с достоинством сказал, не прерывая расчёсывания красивых волос:

— Нехорошо, Иделаида, так встречать господина.

Из-за косяка высунулось изумленное одуловатое лицо, затем и дородное туловище. Женщина часто-часто заморгала. И пролепетала:

— Благодатный!?

Перед райской парой с револьвером в руке, в кружевном пеньюаре и тапочках, стояла апостол Иделаида. Рука с оружием опустилась, дама ойкнула, сделала глотательное движение.

— Двадцать один щелчок замка мне потребовалось выслушать, чтобы тебя увидеть, — усмехнулся Повелитель. — Мне кажется, как-то многовато, не находишь?..

— Да, наверное, — апостол растерянной рукою снова подняла револьвер, сделала им приглашающий жест: — Прошу-прошу, заходи-заходи!

Властитель спрятал гребень в карман и молча прошёл в гостиную комнату, за ним шмыгнул Бенедикт.

Обстановка гостиной состояла из дивана с двумя мягкими, глубокими креслами по бокам. Перед диваном, на четырех колёсиках, покоился персидский столик. Напротив, возле окна, телевизор с огромной плазмой. Рядом с сервантом чёрного дерева — проход в другие комнаты. Пол застелен мягким ковром. Царила атмосфера… нет, не роскоши, а некоего аскетизма человека, что не гонится за роскошью в быту, несмотря на явное наличие солидных денег. Исключая гонки за предметами туалета. Уже упомянутый пеньюар стоил (на взгляд любого законодателя мод) не меньше, чем обстановка всей гостиной.

— Может… чаю? — растерянно пролепетала апостол.

— Может, обнимемся для начала? — предложил Благодатный. Он с иронией глянул на потерянную ученицу. Бенедикт предусмотрительно выскочил прочь, и на кухне загремели сковородки, чашки, ложки-поварешки.

— Да, да, давно так не виделись… — промямлила Иделаида.

Властелин и апостол шагнули навстречу друг другу.

— Ну, как ты? — Благодатный сжал ученицу в объятиях, ободряюще улыбнулся. — По благодати? — Он отпустил разведчицу, попробовал заглянуть в глаза. Не получилось, Иделаида прятала взгляд. Она неловко держала господина за талию, не выпуская револьвер.

— Ты так неожиданно появился, — просипела Иделаида, отстранилась со склоненной головой, и засуетилась. — Ты присаживайся. Короче… я сейчас переоденусь, чай соображу.

Апостол убежала вон.

Благодатный задумчиво пожевал губами, прошёлся по ковру, тронул пальцами букет искусственных незабудок, стоящий в вазе на столике.

— А где мой товарищ? — спохватился он и позвал. — Эй, святой Бенедикт!

— Я здесь, Владыко, — рыжий карлик возник на пороге.

— Ты где был? — удивился Учитель.

— На кухне. Не хотел мешать вашей встрече.

— Ты руку поранил?

— А, это… — Бенедикт взглянул на ладонь. — Так… это не кровь, — он облизал пальцы, — а икра… красная.

***

В гостиной, посреди персидского столика, стояла коробка с тортом, рядом чайник, сахарница, стакан с водой, две чашки с чаем. На диване сидели Хозяин и его слуга. Апостол, сменившая пеньюар на длинное серое платье, расположилась на кушетке сбоку. Перед Иделаидой находилась тарелка с почти нетронутым куском торта, ученица рассеянно помешивала ложечкой простывший чай.

Благодатный, сложив руки на груди, смотрел на апостола, закинув ногу за ногу и откинувшись назад. Бенедикт же не терял даром времени! С ужасающей быстротой, без помощи столовых приборов, он поглощал огромный кусище торта!

— Короче, высадилась я… — с паузами рассказывала Иделаида, то и дело пыхая тлеющую сигарку. Она говорила, не поднимая глаз, но уверенно, с нотками превосходства. Так говорят люди, знающие себе цену. — Вошла в контакт с людишками, сочинила легенду… Обстроилась… Много чего пережила на самом деле… Борьба за власть — ответственная штука!

— Да ладно! — хмыкнул Бенедикт, на миг отрываясь от торта.

— Лгать Благодатному без смысла, — просто заметила апостол и продолжила с достоинством. — Сейчас я — первый человек в Питере! У меня есть сын — моя надежда и мой светоч. Взяла из интерната… Сынуля не подкачал, умничкой вырос!.. Имею отлаженный бизнес, приносящий твёрдый доход. Всё хорошо у меня на самом деле. Вот!

Благодатный, не меняя позы, выставил ладонь вверх. Стакан с водой поспешно прыгнул в руку, Властитель отпил немного:

— Чем торгуешь?

— Историческими зданиями — очень прибыльный бизнес! Не, храмы не трогаю, ты не думай, — заранее оправдалась Иделаида. — Всё равно история ветшает, а коммерсы… купцы, короче, они упасть в разруху зданиям не дают, заботятся, ведь не для блажи они платят миллионы за особняки… я благодеяние по сути делаю… Питеру и… людям.

— Сама себя успокаиваешь? — уронил Благодатный с усмешкой.

— А как побочный вариант — содержу продуктовый рынок, — апостол сделала вид, что не слышала последнюю реплику. — На Малой Фонтанке. Сбываю продукты земли и колбасу. Вот как-то так. — Иделаида глянула на Повелителя исподтишка и уткнула взор в чашку.

В комнату пробились первые лучи солнца — начало светать!

— Кто такой Ксень? — неожиданно спросил Благодатный. Он спустил ноги на ковёр, придвинулся к столику, поставил свой стакан с водой на место.

— Такая… Ксеня… она такая курва, — зло выпалила Иделаида, жуя сигарный кончик. — Её род здесь руководил, ныне его нет… совсем… пришла я. И… и вот ей завидно, что я рулю, а не она, как вроде наследница по крови… Типа мой сын вор, а я алкашка… А я в жизнь не пила водярку, истинный крест! Распускает слухи, короче. Один раз ряженых лесбиянок прислала, с фотографом, хотела меня опозорить…

— Лес-би… что? — спросил Благодатный.

— Не бери в голову, — усмехнулась Иделаида. Подумала немного и добавила. — Теперь и опасаюсь провокаций. Если что — то свинца за мной не заржавеет! Охранники то у меня есть, для парадного вида, но в быту они мне только помеха, одной комфортней. — Апостол зевнула. — Короче, сучка она нескладная, но да Бог с ней… — Дамочка похрустела суставами на руках. Пренебрежительно скривила отёкшее лицо.

Бенедикт прикончил торт, облизал пальцы, отёр руки о свой халат, подпрыгнул с места:

— Возношу благодарение. Пойду пошукаю, — он исчез в дверном проёме.

Как только слуга скрылся с глаз — Учитель пристально глянул на ученицу. И в этом взгляде было нечто такое, от чего Иделаида… согнала самодовольство с лица, отставила сигарку, упала на колени, приникнув обрюзгшей щекою к ногам Властителя:

— Если ты пришёл за мной, то назад я не вернусь! Прости, Благодатный. Короче: здесь я обрёла себя, по-новому узнала вкус настоящей жизни! — Иделаида впервые прямо взглянула на господина, снизу вверх! — Времена изменились, я тебе верой и правдой служила две тысячи лет… Тогда, давно, благодаря чуду, которое ты сотворил на моих глазах, я поверила и приняла тебя в себя… А ныне я… я тебе изменила. Вот… — Иделаида смущенно закашлялась.

Повелитель мягко высвободил ноги от объятий, встал, подошёл к окну, спросил, не оборачиваясь:

— Тебе нравится этот мир?

— Да! — бывший апостол справилась с кашлем. — Я хочу остаться! Это моё! Люди изменили землю. Планетка стала интересней, увлекательней, фееричней! Я влюбилась в данный мир, мне по кайфу тут!

— Люди изменили мир ценой греховности и разврата, — меланхолично кивнул Учитель, разворачиваясь от окна. — Почему случилось именно так, а не иначе — в этом цель твоей разведки. Была! Но ты… ты даже ни разу не задумалась, почему и зачем люди грешат!.. Попав на планету, ты сразу забыла о своей миссии! Стала строить карьеру! — Повелитель потерял контроль над гневом, что случалось редко. Лицо пылало страстью. — Завела роскошные апартаменты, автомобиль, сына, торговлю! Воюешь с «ветряными мельницами» и воображаешь, какая же ты крутая! РжуНиМагу, — как говорит святой Николай… Думаешь только о себе и о суетной суете! Но перед вечностью, — он поднял назидательный палец, — всё тленно! Пшик, и развеется, как дым! И что останется!?

— Знаю! — апостол по-прежнему стояла на коленях. На лбу блестели капли пота, она нервно вытирала их дрожащей рукой, но взгляда не отводила. — Пусть я потом уйду в прах, но сейчас хочу жить так, как живу! У меня есть шуба, о которой мечтают все женщины страны! Всё дело в шубе, — понимаешь!?

БигБосс справился со вспышкой гнева, провёл рукой по лицу, отметил в раздумье:

— Ты всегда отличалась прямотой. Может потому, что женщина, и боялась меньше, чем мужчины, в силу своей природы?.. Но женщины ещё менее прямодушны, чем мужчины. Ты не мужчина, и не женщина, ты — исключение, что встретилось мне когда-то… Поэтому я и превратил тебя в апостола… Нет, я тебя не понимаю… Иделаида.

***

Бенедикт находился в апостольском кабинете. Горела 25-свечовая электрическая люстра под потолком. Половину кабинета занимал письменный стол, перед ним — кресло на крутящейся ноге. На полу ковры, и на стенах ковры. Бенедикт сидел в кресле и крутился.

— Эх! Что туть у нас? — слуга оглядел стол, ничего достойного своего внимания не обнаружил, открыл столовый ящик. Потрогал бумаги… открыл второй ящик. Там лежали пачка сторублёвых купюр в банковской упаковке и давешний револьвер.

Бенедикт пролистнул пачку, задумчиво изрёк:

— Деньги. Здешние деньги, — потом добавил, посмотрев на дверь. — Да простится мне грех воровства, — положил пачку в карман халата. Вытянул револьвер из ящика. — Интересная штука. Ею пугала апостол, как только мы зашли… Как штукой пользоваться? И в чем соль угроз?.. — крутанул барабан, взвёл курок, заглянул в дуло, приставив к нему любопытный глаз.

***

— Ну, что ж, — заканчивал разговор Властелин, также стоя у окна. — Папа сам наделил свободой воли, так быть посему. Я не подвергну тебя, Иделаида, каре за то, что вместо исполнения моего наказа, ты занималась обустройством себя. Ты помни только…

Прогремел ёмкий выстрел, и немедленно кто-то вскрикнул. Благодатный оборвал назидание на полуслове.

— Мой револьвер! — бывший апостол бросилась прочь из гостиной.

— Святой Бенедикт! — Учитель кинулся следом.

Двое вбежали в кабинет.

Бенедикт в бессилии лежал в кресле, револьвер валялся на столе.

— Ты невредим!? — Хозяин приблизился к слуге, приподнял его с кресла, мельком осмотрел.

— Кажется, да, — рыжий карлик покосился на оружие. — Что сие такое?

— Обыкновенный револьвер, — апостол подняла оружие. Сунула в карман и насмешливо продолжила. — С незнакомыми вещами надо быть поосторожнее, Бенедикт. Ведь могло и убить, — съязвила Иделаида. Коли Бог тебя обещал не наказывать, то показать чуточку хамства — не есть грех.

Властелин, не выпуская слугу из пальцев, обратил спокойный взор на ученицу и спросил с грозной иронией в голосе:

— Значит, тебе нравится такая жизнь? Просыпаться по ночам при каждом звуке, постоянно ждать подвохов, держать в комнате оружие?.. Бояться быть смешной… Ты меня понимаешь?!

Иделаида тупо молчала, опустив глаза.

— Нет, не понимаешь, — Благодатный пожал горькими плечами. — И вряд ли поймешь, мы воистину разные… Ты вольна выбирать. И выбрала… Идём, святой Бенедикт. — Властелин отпустил слугу, сделал несколько шагов, остановился в дверном проёме. — Посмотри на себя, Иделаида, посмотри в минуту досуга! Прощай! — Учитель немедленно вышел.

— Пока, Иделаида! — буркнул святой карлик, выскальзывая следом за господином.

Апостол стояла в прежней позе, спиной к выходу, низко опустив голову. На губах плавала злая усмешка.

9. Восьмая заповедь

Путь назад — в гостиницу, происходил молча и долго. Хозяин шёл очень медленно, несмотря на моросящий дождик и легенькую одежду. Войдя в номер, Учитель стянул с себя промокший костюм из сиреневого эластика, почистил зубы и… заболел! Уже не в первый раз нервные переживания отразились на физическом состоянии Властелина. Видимо, это наследственное, а дурная погода — лишь сопутствующий болезни момент, но никак не причина… Бенедикт, как и подобает верному слуге, производил все процедуры, призванные излечить Повелителя. К слову, когда болезнь поражает господ, то она милует слуг. Всё уравновешенно в природе вещей.

Итак, Благодатный заболел и, стараниями слуги, лежал в гостиничном номере, на большой кровати под пологом, глаза были подернуты поволокой, на лбу — растянуто мокрое полотенце.

— Владыко, свежий лёд, — Бенедикт отошёл от холодильника, заботливо поменял компресс. Учитель благодарно моргнул, и произнес вслух фразу, что долбила мозг изнутри уже пару часов — с момента расставания с апостолом!

— Что же происходит в этом мире, если даже мой ближайший соратник впала во грех? — слабым голосом размыслил господин. — Что такое, Бенедикт, расскажи-ка мне?..

Представьте, что вы две тысячи лет управляли своей фабрикой. Мудро и здраво, а помогали вам в сем управлении заместители. Внезапно для вас — ваш заместитель перешёл к конкуренту. И вполне, что он не единственный перебежчик… Так бывает, вы расстроены, но… так бывает. Однако тут же вам говорят, что (оказывается) ваши заместители работали на конкурента с самого дня основания вашей фабрики! А перебежка — это не просто перебежка, всё гораздо печальней… Ваша фабрика, по сути, не дышит, Хозяин. Тушите свечи, вальс Шопена… Да здравствует конкурент! Фишка в том, что все трепыхания по спасению своего бизнеса — это «песочница», что положение вещей уже не изменит. Раньше надо было думать, где-то пару тысяч лет назад… Ныне поздно. Смирись и уноси ноги!

Скажите всё озвученное владельцу фабрики в момент его болезни. И посмотрите на реакцию, компрессом тут уже не обойдешься, как минимум, надо «Амбуланс». А как максимум, оркестр… Когда же владелец твой любимый господин, и к тому же он совсем не владелец фабрики, а сама фабрика — это не фабрика, а целая планета… то, пожалуй, подумаешь, прежде чем говорить правду.

— Может, вернёмся на небо? — ненавязчиво предложил Бенедикт. — Устроишь Страшный Суд, то да сё. Ау?..

— Человеческая природа не менее загадочна, чем божественная, — изрек Благодатный. И… нежданная улыбка осветила поволочные глаза. — Мне нужно увидеть и выслушать всех. Не ради эпитетов, а для покаяния!..

Скептицизм явственно читался на лице Бенедикта. И он не мог его согнать! Не получалось.

— Я смешон и наивен, — кивнул Хозяин, — но себя мне не переделать, Бенедикт… Сегодня я отдохну, а завтра поедем к Филиппу.

Хозяев не выбирают, как и родителей. То есть их выбирают в кадровом агентстве, только Бенедикт не клиент агентства, а Благодатный не работодатель. Что ж — быть посему. Рыжий карлик прогнал с лица скептицизм:

— Филипп тоже в городе?

— За городом, — прикрыл глаза БигБосс. — Иделаида дала адрес. Филипп — единственный, о ком знает апостол. У них деловые отношения… — Повелитель повернулся на бок, подложил ручку под голову — недолгая беседа лишила изрядной части сил.

Бенедикт встал тихонечко со стула, намереваясь отойти, помедлил… и всё-таки спросил:

— А где другие десять, знаешь?

Ответа не последовало. А в дверь гостиничного номера постучали. Негромко и настойчиво! Старикан шустро подбежал, открыл. На пороге выжидающе застыл Иван Палыч.

— А, хозяин постоялого двора, — расплылся в улыбке Бенедикт. — Заходи.

— Не хозяин, а управляющий, — Иван Палыч ступил в номер, огляделся. — А где ваш друг?

— Владыко отдыхает. Да ты садись, — святой карлик толкнул гостя в кресло, сам устроился напротив. — Чего хотел? Слушаю.

— Мне нужны ваши паспорта для регистрации в гостинице, — вкрадчиво сказал администратор. Он в упор глядел на постояльца.

— Кто нужен? — не понял Бенедикт.

— Пас-пор-та, — по слогам произнёс служащий.

— А что такое пас-тор-па? — растерялся старикан.

— Так я и думал, — пробормотал Палыч и пояснил. — Паспорт — это документ, удостоверяющий личность. То есть доказывающий, что вы — это вы.

— Так тебе нужна бумага, где говорится о моём происхождении? — сообразил Бенедикт.

— Можно сказать и так, — насмешливо скривил рот администратор. — И ваш паспорт, и паспорт вашего друга.

— Ни в одном постоялом дворе никогда сие не требовали, — старикан вдруг задумался. — Или сейчас всё по-другому?

— По-другому, — ухмыльнулся Иван Палыч. — Впрочем… можете не предъявлять документы. При одном условии.

— При каком? — заинтересовался святой карлик.

— Если вы… — управляющий немного помялся, — доплатите за номер ещё пару монет, то…

— Здесь ведь другие деньги! — перебил Бенедикт. — Почему золото?

Иван Палыч опешил, такого поворота он не ожидал. До данного момента администратор просто хотел нажиться на двух идиотах, но, по ходу, и у идиотов бывают проблески сознания.

— Так это… — служащий сидел с открытым ртом, не зная, что возразить. — Золотом лучше, — нашёлся он, наконец.

— Я понял, — негодующе заявил старик с Небес. — Ты просто обыкновенный мздоимец. И ты не получишь ничего. Иди отсюда! По-хорошему! — Бенедикт вскочил, потянул Палыча за руку. — Твоё счастье, что я при Владыке, а то бы показал… — толкал его к дверям карлик. Он захлопнул дверь за гостем, отёр лоб, — фу, богонеприимец!

Прошлёпал к большой кровати, заглянул за полог. Благодатный спал, повязка со льдом соскользнула на подушку. Бенедикт на цыпочках отошёл, осторожно залез на вторую половину постели, свернулся клубочком и через некоторое время уснул.

***

— Объявился Благодатный и, похоже, скоро он придёт к вам! — докладывала в телефон апостол Иделаида. — Короче, будьте готовы, про вас — где и что вы с братом, я не сказала. А сказала лишь про работягу Филиппа — он типа правильный и его не жалко.

Цинизму небесной братвы, конечно, можно позавидовать. Не чета земному, далеко не чета!

— Дак, здесь и секрета никакого нет, — удивился Пётр. — Глянет телевизор али нырнет в Тырнет, сразу нас увидит и узнает, а?

— Он в этом не особо и понимает, — заметил Марк. — Учитель — враг прогресса и нанотехнологий! Как и ты, даром что брат…

Парочка сидела за длинным столом, в длинной комнате. И вела длинные разговоры между собой и с длинной чередой холопов, когда позвонила Иделаида. И кайф накрылся, ушлый экс-привратник Райского Сада, как главный в паре — быстро всё свернул.

— Ладно, — попрощался Пётр, — спасибо за инфу. Вот что… давай, собирай вещи, хватит тебе в Питере прозябать! Москву надо грабить, есть для тебя шикарная должность! — Положил телефон и посмотрел на Марка. — Фиксируем события, значит, а!

— Изволь! — с готовностью откликнулся брат.

***

Около четырёх часов утра Благодатный проснулся. Номер укутывала темнота. Горел торшер, рядом похрапывал Бенедикт. Тишину нарушали неясные звуки. Властелин насторожился. Спустил ноги с кровати, тихонечко встал, одёрнул халат. Голова не кружилась, тело не дрожало — болезнь отступила!

С тихим скрипом открылась и закрылась входная дверь, на секунду впустив в номер полоску неяркого света из коридора. Что-то глухо грохнуло, как кто-то запнулся… Храп стих, святой карлик заворочался, просыпаясь. Благодатный немедленно наклонился над слугой, легонько дунул. От Его губ отделилось маленькое светлое облачко… тотчас же облачко превратилось в паутинку. Слегка покачиваясь, паутинка опустилась, накрыв Бенедикту лицо. Тот снова захрапел.

— Спи, — прошептал Благодатный, сделал шаг в сторону, выглянул из-за полога кровати.

Какой-то человек, стоя спиной к Владыке, явно шарил в шкафу. Свет торшера освещал силуэт.

Учитель сделал ещё несколько неслышных шагов и спросил, не повышая голоса:

— Что ты ищешь?

Человек неохотно обернулся, держа руку за спиной. В полумраке глазам Хозяина предстало напряжённое лицо администратора в золотых очках.

— Другой чудик, — боязливо пробормотал Палыч.

— Покажи, что взял, — попросил Владыко без предисловий.

Иван Палыч поколебался, но вынул руку из-за спины. В ней был зажат мешочек, в котором звякали монеты.

— Кошелёк Бенедикта… Хм. Зачем он тебе? — удивился Повелитель.

Администратор прищурился и зашипел. С паузами и зло:

— А сам не знаешь, придурок? Зачем?.. Ахаха!.. Конечно же, ты не знаешь!.. — администратор достал из мешка пригоршню жёлтых кружков, помял их страстной ладонью. — Зачем?.. Ты сообрази — зачем вам золото? Что вы будете с ним делать? Прожигать в гостиницах и кабаках?.. Ахахах! Нет, пжлста, хоть плавьте его… Только я… я… у меня есть для золота гораздо лучшее применение! А вы… не обеднеете от того, что я у вас позаимствую несколько монет!.. Не так ли?.. Ведь вы мне сами насыплете столько, сколько скажу! Когда будете съезжать, а ваши проблески сознания — не более чем проблески… — подытожил Иван Палыч.

— Ты забыл про восьмую заповедь, данную Папой, — ровно произнёс Властелин. — Не укради. А ты украл.

Служащий сунул монеты в мешок, затянул тесёмку. Чуть подбросил мешочек, ловко поймал. И грубо сказал:

— В общем так. Я ща вызову наряд и вас с фрэндом упакуют, отвезут в отдел. Я вас распишу как отъявленных бандюгов, что таскают с собой кучу антикварных ценностей. И даже если золото ваше и вы просто сумасшедшие миллионеры — это не спасёт вас от участка. А там вас ждет, самое малое, несколько неприятных часов. Оно вам надо?.. Ты скажи честно — если надо, то я устрою!

— Хорошо, — смиренно вымолвил Благодатный. — Уходи, забирай всё. Только не приходи сюда больше.

— Ой, молодца! — вскричал Палыч, засовывая мешочек в карман. И двинулся к дверям с блаженной улыбкой на устах.

— Золото не принесёт тебе добра, — грустно сказал Учитель в удаляющуюся спину. — Ты потеряешь работу и семью, станешь нищим. И не потому, что хочу это Я, а потому, что Я не хочу этого предотвращать.

Иван Палыч не воспринял напутствия чудика, плывя на волне блаженства. Когда нас одолевает Счастье, то мы ничего не слышим, а если слышим, то пропускаем услышанное мимо ушей. Слишком редкий гость — Счастье, чтобы думать о чем-либо, кроме него… Палыч открыл дверь и повернулся к Учителю благообразным лицом, на котором сияла улыбка:

— Можете жить, сколько хотите. Никто не потревожит, — он кивнул и вышел прочь.

Дверные петли снова скрипнули.

10. В холода согреет борода

На следующий день, в одиннадцать часов, райская парочка уже рассматривала большую усадьбу, выкрашенную зелёной краской и окружённую деревянным забором. Хозяин был налегке, слуга держал изящный саквояж.

— Вроде, здесь, — Повелитель потянул калитку, эдемская пара очутилась в просторном дворе.

Тут и сям пестрели цветочные клумбы… прицепленный ошейником к проволоке (что тянулась повдоль всего двора), лежал здоровенный кобель. Увидев Благодатного, пёс высунул умильный язык и завилял хвостом.

Небожители поднялись по высоким ступеням на крыльцо, на порожке столкнулись с женщиной в розовом сарафане. Волосы, заплетённые в тугие косы, спадали на высокую грудь, в руке — ведро с помоями, на щечках — природный румянец. Высокая, статная, ладная.

— Господи, напугали! — опешила здоровячка, прижимая пальцы к груди. Ведро в другой руке — качнулось, помои вздрогнули, чуть не перелившись за края.

— Здравствуй, добрая женщина, — поприветствовал Властелин.

Особа с ведром с любопытством оглядела визитёров. Поставила ведро на дощатый пол, отерла руки фартуком. И бойко произнесла:

— И вам не болеть!

— Филипп здесь живёт? — подал голос Бенедикт.

— Муж в поле, скоро должен быть… а зачем он вам?

— Мы его лучшие друзья, — объяснил святой карлик.

— Проходите на веранду, — пригласила хозяйка. — Я щас, свининку покормлю.

Никаких подозрительных взглядов, двойственных улыбок, настороженных тонов — всё просто и честно в данных гостях! Путники прошли на веранду (они же сени), сели на лавку возле круглого стола.

— Я быстренько, — женщина убежала по ступенькам вниз — во двор.

— Жарко! — святой карлик шумно выдохнул, поставил изящный саквояж на пол.

— Для сих мест — да, — подтвердил Благодатный, вынимая гребень.

В течение минуты господин любовно расчёсывал красивые волосы, а слуга благоговейно наблюдал за этим священнодействием!

Появилась хозяйка, поставила пустое ведро в угол. Размыслила вслух:

— Что со Зверем?.. Наш волкодав чужих даж к ограде не подпускает, тут же и не тявкнул… А наоборот — радуется!.. — она в недоумении покачала головой. Обратила внимание на гостей. — Как поживает Питер? Мы там редко бываем, а в наше село пока новости дойдут… Расскажите?..

— Мы не совсем оттуда, мы живем подальше, — уклончиво заявил слуга.

— С севера? — предположила женщина.

— Почему с севера? — удивился Бенедикт.

— У обоих длинные волосья, у маленького ещё бородень, — пояснила здоровячка. — Тока на севере, где шибко холодно, надыть такие космы. — Жена Филиппа подмигнула. — В холода, в холода, нас согреет борода. Ахах! — звонко, беззлобно рассмеялась.

Господин и слуга переглянулись, пожали плечами, удивлённо поморгали. Женский смех стих.

— Что, нет? — хозяйка весело взглянула, — та вы не обижайтесь. У нас тута всё по-простецки, по-деревенски. Развлечений негусто, приходится самим забавы выдумывать.

За окном зафырчал трактор, хозяйка глянула на улицу:

— О, муж прикатил, пойду чайку соображу, — она упорхнула.

— Говорливая баба, — произнёс Бенедикт. — Шебутная. Отхватил себе жёнушку Филипп.

Повелитель ничего не ответил, спрятал гребень в карман. Поднялся с лавки. Волнение явственно давало себя знать! После встречи с Иделаидой немудрено волноваться, если одну подставу пережить можно, то вторая подряд подстава — чревата душевной перестройкой, а такая перестройка требует волнения.

Святой карлик и не вздумал встать. Хмыкнул: к подлости привыкнуть нельзя, но можно научиться её терпеть… Так-то, Хозяин.

Раздались основательные шаги, в сени вступил грузный работяга Филипп, одетый в шорты до колен и в клетчатую рубаху. Короткая стрижка, густые усы, нос картошкой. На внешний вид лет пятидесяти!

— Благодатный!? — неподдельно удивился Филипп. Секунда замешательства и уверенный шаг вперёд, в глазах искренняя радость. — Здравствуй, Учитель! — апостол сердечно обнял господина, прильнул к его щеке. — Как же я рад тебя видеть!

— Здравствуй, Филипп! — Властелин принял ученика в объятия, незаметно смахнул слезинку. — Как поживаешь?

— По благодати, — Филипп отстранился, открыто взглянул на господина. — Но как ты здесь оказался? И когда?..

— Если апостол не идёт к Учителю, то Учитель идет к апостолу, — ехидно проворчал святой карлик. — Далеко известная истина…

— Святой Бенедикт! Здорово, дружище! — Филипп протянул мозолистую ладонь.

Старикан глянул исподлобья. Апостольскую руку пожал. Скупо улыбнулся, ничего не ответив.

Из избы в сени впорхнула здоровячка, с полным подносом в одной руке и сложенной скатертью в другой:

— Добрый день, лапка. Помоги-ка.

Филипп метнулся к женщине, принял поднос с чайной посудой, сахарницей, чайником.

Женщина расправила скатерть, взмахнула ею, ткань мягко опустилась на столешницу. Вот тут уже Бенедикт вскочил, подтянул скатерть за края, выравнивая по столу.

— Познакомьси, Марьянка. Мои старые друзья! — произнес ученик, торжественно указывая перстом на райскую пару.

— Один, вродь, младой, — хохотнула хозяйка, кивая на Повелителя.

Старикан погрустнел, поник плечами.

— А второй не младой, зато ого-гоой! — усмехнулась Марьяна.

Карлик немного расцвел. Он всегда робел перед здоровячками, нравились такие ему.

— Болтушка, — ласково пожурил Филипп. — Моя жена, — представил он подругу. — Самая нежная бабца на земле. На язык не сдержанна, но она ж… бабец. Папины созданья, с него и спрос…

Бабца ловко расставила тарелки и кружки:

— Пейте чай. Чай знатный, на травках, — хозяйка вышла на крыльцо. — Не буду мешать съезду.

— Присаживайся, Благодатный. Если б ты знал, как я соскучился! — Филипп подтолкнул господина к скамейке, сам не сел. А топтался рядом, на лице — смущение.

— Заметно, что скучал, — не удержался рыжий карлик, вынув нос из кружки.

— Дай высказаться, святой Бенедикт, — сурово остановил Благодатный.

Карлик опустил губы в чай и замолк.

— Я виноват, — Филипп без всякого наигрыша вздохнул, переставил без надобности чашку. — Но здесь, — он резко прошёлся по веранде, показал за окно, — я обрёл себя как личность!

— Подобное я уже слышал, — вполголоса зевнул Бенедикт. — Не далее как вчера…

— Все люди как люди, — также вполголоса, неожиданно, сказал Повелитель.

Филипп не слышал полутонов: голоса с Небес зачастую услышать сложно. Тогда, когда ты слышишь, не слушая. А от окна до лавки несколько метров — сени просторны. Или веранда, кому что ближе… В толпе апостолов затеряться легко, а в толпе сельских алкоголиков/тунеядцев не потеряешься. Если ты сам не алкоголик и не тунеядец. Выгоды очевидны.

— Я хотел рассказать о себе… но замотался, забыл, то есть… то есть, работал, как лошадь, завёл ферму, женился, — сбивчиво говорил Филипп, нервно топчась у окна. — Марьянка на третьем месяце… кстати… У меня триста гектаров земли, сам в полях с утра до вечера, нанятые работники… Я половине нашего села даю работу!.. Я кулак — обеспеченный домовитый фермер! Приношу пользу Обществу!

— Вот скука, — громко сказал святой карлик. — С хозяйкой лучше пообщаюсь… — старикан рысцой покинул Встречу Сторон.

Властелин попил чаю и мягко молвил:

— Филипп, ты остался тем же простым парнем, которого я подобрал в Вифсаиде. Когда-то очень давно… Трудяга, что заботится о людях, кормит их и поит. Бог тебе судья, а Я не судья, суди себя сам. Я вижу, что ты счастлив, и твоё счастье не из категории «псевдо»! Аминь тут!

БигБосс сделал приглашающий жест. Апостол сел рядом, за стол. Господин налил ему чаю, подлил себе.

— Почему ты такой же чистый, как был и в Эдеме?.. Земля не развратила тебя, не смогла. Иделаида упала, а ты…

— Вряд ли я скажу для тебя Откровение, — осторожно начал Филипп. — Я не настолько много думал о Добре и Зле, чтобы знать глубоко… Почему одни грешат, а другие скатываются в порок? Я считаю, что соль в месте жительства. Город больше подвержен злу, деревня меньше. Намного меньше! — апостол поймал заинтересованный господский взгляд и продолжил гораздо решительней. — В деревне есть адские приманки, но их всего три: самогон, девки и драки! Город же — воистину вотчина сатаны! Чего не коснись — всё, буквально всё! — производится под дьявольским брэ… ндом! Включая эмоции, черты характера и манеры поведения городского населения!.. Надо дать человечеству Лопату вместо Интернета, и тогда оно постепенно забудет о грехах как о Явлении! Пусть добывают хлеб руками, а не мозгом, — апостол выдохнул и закончил. — Лично у меня нет ни телефона, ни ТВ, ни компьютера, пролистываю газетки, и всё.

В сенях зазвенела тишина — Благодатный думал. Простые вещи всегда непростые, когда их не читают, а когда их слушают. С глазу на глаз, при личном общении! Придите в гости к Филиппу и послушайте всё то, что вы прочитали. И тогда поймете!..

— Что с Иделаидой? — вырвал Благодатного из задумчивости фермер. — Я её иногда лицезрю на её же рынке, где продаю урожай.

— Я потерял Иделаиду, — горько посетовал Властитель. — Апостол поддалась греху, который засосал. Не будем о ней…

11. Чудеса в церкви

Спустя парочку часов, Благодатный неторопливо размышлял вслух, сидя на заднем сиденье «Taxi-Питер»:

— Филипп считает, что надо разрушить города, а население планеты разместить по селам. Тогда греховность резко пойдёт вниз. И доля правды в сих словах есть. Весомая доля…

Святой карлик насуплено слушал господские мысли, разместившись рядом с Властелином. Изящный саквояж покоился под боком. Учитель, глядя в «пустоту», продолжал божественное бормотание:

— А может, строить больше храмов?.. Или тупо уничтожить все эти гаджеты?.. И нравственность не менее резко возрастет!.. Человечеству легче станет справляться с соблазнами и похотью?.. Или… решить вопрос радикально — убить сатану?.. Нет, его нельзя, да и не так просто…

Райская пара мчалась по шоссе, направляясь от Филиппа, в сторону Санкт-Петербурга.

— Владыко, к кому теперь? — прервал бормотание Бенедикт. — Ещё десятка встреч у нас, и кто ныне первый?..

Благодатный прервал размышления и взглянул в окно — по бокам дороги ряды полевых сосенок сменили пригородные строения, на горизонте высились многоэтажки и шпиль Адмиралтейства. Северная столица надвигалась!

— К кому же? — донесся до Повелителя неудобный вопрос. Не всегда мы всё знаем, мой бестактный слуга, даже если сильно сего знания хотим! Обычному человеку в этом признаться легко и просто, а вот признание Бога — не есть комильфо, Господу в таких вещах лучше не признаваться. Засмеют… БигБосс мягко тронул водителя за плечо:

— Отвези-ка нас в храм… Мне надо кое с кем поговорить.

— В какой именно храм? — невозмутимо спросил шофёр.

Святой Бенедикт осознал свою бестактность и принял верное решение:

— В любой! — вскрикнул старикан. — Например, вон в тот, — вытянул руку вперёд.

Впереди, метрах в пятидесяти, чуть в стороне от автомагистрали, поднимались купола православной церкви.

Хозяин благодарно кивнул.

Через сто секунд автомобиль остановился рядышком с церковной оградой.

— Благодарю, добрый человек, за то, что подобрал нас на дороге и быстро довёз! — Благодатный открыл чудесным образом дверцу. — Не будешь обойдён милостью за своё бескорыстие!

Властитель вылез из машины с шашечками, осмотрелся и двинулся к храмовой калитке.

— За доставку триста рубликов, — усмехнулся водитель. — По счётчику, — щёлкнул пальцем по прибору, что находился возле коробки переключения скоростей.

Бенедикт достал из кармана халата пачку сторублёвок, взятых у Иделаиды. Послюнил палец, отсчитал:

— Одна, две, три… Возьми, — подал купюры.

Шофер отогнулся назад, взял денежку.

— Эй, перевозчик, а ты можешь нас подождать? Мы, по ходу, поедем ещё!

— Хоть в Сингапур. Время наше — лаве ваше, — зевнул таксист.

— Очень уж тачка удобная, — Бенедикт выпрыгнул из машины, не тронув изящный саквояж. Водитель откинулся к подголовнику, покрутил магнитолу, настраивая «РадиоДача».

***

Святой карлик нагнал господина у самой паперти.[1] Несколько нищих приютились возле ступенек. Встретили райскую пару они недружелюбно! Женский пол вразнобой заголосил угрозы, а чувачки сжали кулачки! Детки потянулись за камешками на земле!

Местные давно и удачно стригут здесь бабло. Денег много не бывает, а новоприбывшие бомжики хотят часть милостыни перетянуть на себя. Чисто своим присутствием! Таков расклад не по душе местной банде попрошаек и коли парочка заросших бродяг не уберется, то пожалеет. Однако тут… В данный момент взвизгнули тормоза! Чуть не въехав в церковную ограду, у калитки встала сверкающая иномарка. Внимание всех на некоторое время сконцентрировалось на авто! Из салона выбрался лысый коренастый мужик в затемнённых очках. Он пикнул сигнализацией и вознамерился пройти в калитку. Сбоку нарисовался пожилой бомж с протянутой рукой. Мужик оттолкнул его с гневным возгласом:

— Пшёл нах, бомжара!

Бездомный упал на траву и замер, не вставая.

Владелец авто с превосходством прошёл по церковной дорожке, не мешкая, поднялся по ступеням паперти и скрылся в храме. Персонажи проводили его с разными выражениями лиц. Преследовать и чинить препятствия никто не сподобился.

— Я скоро! — Благодатный отошёл к пожилому бомжу. Пошевелил его и помог подняться. Внешне бомж выглядел целым, а глаза… То ли из глаз текли слезы обиды, то ли слезились сами по себе — в силу возраста и плохого питания.

— Спасибо, юноша… Мало доброты в нашем мире осталось. А так хотелось… — пожилой бомж так тяжко вздохнул, что Учитель не смог не спросить:

— Чего же? Чего тебе хотелось?..

Бродяга вытянул из кармана маленькую бутылку со спиртом, выпил половинку, чинно отёр губы. Занюхал затылком Повелителя. И мечтательно сказал:

— Хочу иметь свой дом, кусок хлеба, стакан по праздникам! И не самопал, — тронул карман с полупустой бутылкой, — а чистоган! Но только по праздникам. А ещё я хочу бо-ольшой торт!..

Пожилой бомж захмелел, приобнял Благодатного и стал ему «ездить по ушам».

Тем временем, Бенедикт убедил местную братву в том, что ему здесь самое место! Он стоял перед шеренгой нищих и нагло им подмигивал. Попрошайки замерли в почтительных позах, построившись по ранжиру. Хмурость изгнали широкие улыбки — ведь у святого карлика в руках хрустели деньги! И он денежкой делился! Бенедикт шёл вдоль шеренги и каждому попрошайке клал в вытянутую ладонь сторублёвую бумажку. Шеренга была несколько метров длиной, и некоторые ушлые нищеброды успели получить милостыню по два раза, обегая шеренгу из конца в конец. Когда денежку раздали, то голодранцы толпой двинулись за угол. В местный кабак «промочить горло»!

Бенедикт спрятал оставшиеся банкноты в карман своего малинового халата, поднялся по ступенькам паперти. Над входом в храм висела небольшая иконка, под ней тлела лампада.

— Кто это, интересно? — размыслил рыжий карлик, глядя пристально на лик. — Святой Михаил? — у него нос тоньше… Великомученик Василий? — дак он запретил себя рисовать… А может какой-нибудь архангел или херувим, ведь их вагон и тележка, всех и не упомнишь на личность…

Старикан хмыкнул, проник в храм, с любопытством оглядываясь — приблизился к прилавку. Здесь находились в свободной продаже (без обложения налогом) свечки, крестики и прочие атрибуты культа! Мужик в тёмных очках разговаривал с продавщицей — бабушкой Варварой:

— Значит, креститься никогда не поздно… Радует, бабка, стопудов!

— Твоё решение покреститься должно быть сознательным! — строго сказала бабушка. — Иначе толку от радости нет… Стоимость тысяча рублей.

Святой карлик рассматривал витрины, вполуха слушая занятный диалог.

— А свечки поставлю? — с беспокойством спросил владелец авто.

— Свеча — это символ покорности Богу, ставить надо с верой, — проконсультировала старушка. — Стоимость свечей от…

— Мне самые дорогие, три штуки! — лысый сноб достал из бумажника солидную купюрку. — Забрал толстые свечи. — Сдачу оставь, бабка. Жертвую на храм.

— Спасибо! Господь не оставит тебя, — перекрестилась бабушка Варвара. — За здравие ставят там, — показала рукою направление.

— Салют, бабка! — владелец авто отошёл, так и не сняв тёмные очки.

Бенедикт беззвучно фыркал. Продавщица занялась пересчетом денег в кассе. Церковная касса — это вместительная шкатулка, где нет ни собственно кассового аппарата, ни эквайринга. Жалобной книги тоже нет, как нет и санитарной книжки у церковных продавцов.

— Эй, старушка, есть изображения святого Бенедикта? — рыжий карлик гордо вскинул голову, позируя!

— У нас православный храм, голубчик, — ответила бабушка, не отвлекаясь от пересчета наличности. — Бенедиктов не держим.

— Да ладно! — пораженно воскликнул старикан.

Варвара оторвалась всё-таки от налички, удивленно посмотрела на гостя. Бенедикт тотчас же задал новый вопрос:

— Ответь-ка, старушка, чей портрет находится над входом в храм? Я гадал-гадал…

— Спаситель мира! Агнец безгрешный, пострадавший за нас! — немедленно и истово перекрестилась бабушка.

— Ты что несешь, дура! — рассмеялся старикан в бабкино лицо. — Какой-такой спаситель, он совершенно не похож на себя!

— Не богохульствуй! — встрепенулась Варвара. — Господь накажет! — Она шустро порылась за прилавком, подала тоненькую брошюрку. — Просветись, убогий.

Бенедикт справился с приступом ехидного смеха, взял книжицу. И тихо отошёл от прилавка — вглубь церкви. Продавщица подозрительно посмотрела вслед и вновь погрузилась в денежные расчёты.

***

Учитель и пожилой бомж сидели рядком у церковной ограды. На первой весенней травке. Бездомный держал почти уже пустую бутылку, и разглагольствовал, привалясь к железным прутьям ограды:

— Верую ли я в Бога?.. Хм… — он допил последний глоток, с сожалением посмотрел на пустую бутылку, вяло откинул. — Раньше веровал, очень… А теперя в сомнении… Не помогает Бог бомжикам. Ни… ик… хрена не помогает! Только их спонсирует, — плюнул на блестящее авто обидчика, в двух метрах. — Тьфу, педерасты!

Плевок упал на молодую зелёную травку, не долетев до роскошной иномарки. БигБосс внимательно слушал. То, что для нас является истиной — для Бога может стать сенсацией. И наоборот.

Из церкви вышел владелец тачки. Не глядя по сторонам, пикнул сигнализацией, сел за руль. Мотор зафырчал, но тут же заглох. Лысый сноб безуспешно пытался его завести! Наконец, мужик опустил окно и крикнул:

— Слышь, бродяги, толкните тачку. По сотке на рыло! — владелец авто вытянул из бумажника купюры, показал, призывая.

— Запросто, господин! — вскочил бомж. Подбежал, выхватил свою долю из снобских пальцев. — Какая машинка у вас красивая! — заметил подобострастно.

— А ты чего ждёшь? — зло бросил лысый сноб Повелителю. — Вскочил и толкнул, живо!

— Поломка тачки — это Знак, — Учитель не спеша поднялся с травки, отряхнул чистые коленки. — Лучше задумайся о своих поступках, прощения попроси, — ясный кивок на храм.

— Грязный бомжара будет мне указывать! — напыжился автовладелец. — Та-ак… — последовала многозначительная пауза. Чувак впервые снял очки, явив глаза почти без ресниц.

— Не хочет и не надо, — встрял пожилой бомж. — Я и один толкну! Я очень постараюсь для такой красивой машинки!

Лысый сноб недолго посверлил Властителя взглядом, смял купюру, бросил бомжу. Банкнота попала в грудь, тот ловко её поймал. Сноб мельком глянул на бродяжку, рявкнул:

— Давай!

Пожилой бомж упёрся в багажник. Толкнул изо всех сил!.. Сам упал на колени, но авто уже тронулось с места… Бомж вскочил, с новым усилием упёрся в багажник… Мотор зафырчал, авто понеслось вдаль. Бродяга усмехнулся, устало махнул Хозяину рукою, и побрёл прочь.

На лице Учителя ясно читалось недоумение. Однако. Свои дела тоже не надо забывать! Повелитель быстрым шагом направился к храму!.. Встретился в трапезной, у прилавка, с бабушкой Варварой, и спросил возвышенно:

— Скажи, добрая старушка, как мне разыскать святого Николая-чудотворца?

Варвара покончила с бухгалтерией и, томясь, вязала внуку варежку:

— Против аналоя, на стене, большая икона, — кивнула старуха головой вбок. — Она одна такая большая, не спутаешь.

Благодатный пошёл в направлении бабкиного кивка. И увидел Бенедикта, что с рассеянным видом прохаживался вдоль иконостаса.

— Где святой Николай, мой верный слуга?

— Не в курсе, Владыко. Понимаю, в это трудно поверить, но… у них здесь портреты каких-то странных типов. Ни одного не узнаю… — рыжий карлик повел растерянной рукою кругом.

— Стой здесь! — приказал господин, возвращаясь в трапезную. — Милая старушка, — молвил он мягко, — что-то я не могу узреть Николая. Покажи сама, где его портрет.

Бабушка Варвара подозрительно взглянула на БигБосса… но отложила спицы. Подвела Властелина к потемневшей от времени иконе:

— Вот же он!

— Я не знаю этого старца! — удивлённо воззрился на лик Благодатный. — Николай другой! Совершенно!..

— Вы сектанты! — догадалась бабушка. — А, ну-ка, брысь отсель, нехристи! — Варвара яростно показала на вход, и поспешно засеменила назад — к торговому прилавку. Оставить кассу без продавщицы гораздо более зло, нежели присутствие в храме двух богохульников! Примерно такова директива Епископа по внештатным ситуациям, что прописаны в регламенте…

— Чудны дела ваши, люди, — вздохнул рыжий карлик.

— А я знаю ответ! — догадался Повелитель. — Портреты моих подданных рисовали не с натуры, а выдумывали из головы! Откуда ж художникам знать в лицо Николая? Или кого-то ещё… — господин вперил взор в нужную икону и негромко позвал: — Святой Николай.

Черты лица на иконе дрогнули… видоизменились… через мгновение с доски глядел уже совсем другой лик:

— Слушаю, Владыко!

— Святой Бенедикт, погуляй, дружок, — попросил Учитель. — Нам нужно пообщаться.

Рыжий карлик приветственно махнул рукой:

— Здравствуй, Никола, — и удалился.

— Как дела в Эдеме?.. Справляешься? — начал Благодатный издалека.

— Всё хорошо, Владыко. Тихо и размеренно, как всегда. Это на Земле суета, а у нас…

Благодатный молча и выжидающе смотрел на святого Николая. Тот почувствовал требовательный взгляд, оборвал себя на полуслове, развел «по-дирижерски» руками:

— Папа считает, что не надо изобретать изобретённое колесо. Он придумал Страшный Суд — пользуйся на здоровье. Твоя затея с апостольской разведкой в корне непрактична. Поелику…

— Опустим прелюдию, — как-то жалостливо усмехнулся Учитель. — То, что Папа думает о моей затее, я знаю и без тебя.

— В то же время Папа понимает, что медлить нельзя. Земле скоро крандец. И коли уж ты сделал то, что сделал — то надо довести это сделанное (а равно недоделанное) до логического конца.

— Чудотворец, ты меня утомил! — воскликнул Повелитель. Нельзя же быть таким занудой, чёрт подери! Хорошо, что в храме подобные слова не говорят, брань при батюшке грозит потерей Божьего авторитета…

Отец Серафим во все глаза глазел на Чудо — ожившая икона разговаривает со странно знакомым парнем! Откуда парень ему знаком, святой отец не мог вспомнить. И не вспоминал, не те мгновенья, чтобы думать о чём-либо!.. Поп стоял в царских вратах, уцепившись за дверной косяк! Вообще, он вышел перекурить трубку перед литургией, но Чудо не дало сему свершиться.

— Держи святого Духа! — попросил Николай, поднимая правую руку ладонью вверх! От ладони отпочковался синий шарик, размером с апельсин. Шарик подлетел к Учителю и исчез в его теле на уровне сердца. Повелитель глубоко вдохнул, усадив Духа поглубже в себя.

— Папа сказал, стоит тебе только подумать о любом из апостолов, и ты сейчас же узнаешь, где он есть в пределах планеты. С точностью до пары метров… Сие знание бессрочно, — внес ремарку Николай.

— Хорошо. Спасибо. Удачи, — с облегчением вымолвил Благодатный. — И передай, пожалуйста, Папе, что… я Его люблю.

Откуда-то сверху донесся колокольный звон — довольно бестолковый. Чудотворец проглотил фразу, коей хотел ответить, в раздумье почесал макушку, глянул вверх.

— Святой Бенедикт! Ну, конечно!.. — крикнул БигБосс. — До скорого свиданья! — он бросился вон из церкви.

— До свиданья! — улыбнулся лик и… заметил священника. Серафим крестился, маша руками как ветряная мельница. Вперив взор к потолку.

— Фюйть! — присвистнул Николай. — РжуНиМагу… Эй, патер!.. — лик подмигнул святому отцу и вернулся в исходное состояние, как и был до Чуда.

Упасть батюшке в обморок не помешало ничто. Только в обморок он не упал, а стал креститься медленней. С чувством, толком, — можно и так сказать! И больше взор от потолка не отводил.

***

За церковной оградой и возле храма уже столпились любопытствующие зеваки! Присутствовали и давешние голодранцы. В воздухе, помимо беспорядочного звона, витал гомон. Марковна — бабулька с «въедливым» лицом, выпрашивала храмовую продавщицу:

— Што, Варвара, праздник какой сегодня?..

— Завтра праздник. Двунадесятый!

— Вот и я думаю… А чего звонят-то?..

— Наверное, заранее празднуют, — хохотнул первый голодранец.

— Не, это так проверяют исправность звонницы, — выдвинул догадку второй голодранец.

Марковна смотрела на Варвару, но продавщица молчала, увлечённо наблюдая за развитием событий у звонницы.

Звон стих мгновенно! Кто-то наверху взвизгнул! Благодатный, находящийся рядом с бабушками, горько скривился.

С колокольни спустился служка — крепкий косматый мужик по имени Амбарыч. В дюжих руках трепыхался Бенедикт, взятый за шкирку. Рыжий карлик упирался ногами в землю и заливисто голосил:

— Ну-ка, отпусти, плебей! Я тебе сразу покажу, как со святыми обращаться!

Зрелище было занятным. Звонарь, не обращая внимания на выкрики, волочил старикана к калитке. Приговаривая:

— Не твори безобразие! Уж борода до полу, а ума нету. Звонница не игрушка, а богоугодное помещение.

— Не надо только меня учить, что угодно Богу! — чванливо заявил коротышка. Он извернулся и выскочил из лопат-ладоней. — Я и сам могу преподать урок!

Звонарь вознамерился снова схватить Бенедикта, но дорогу ему преградил Повелитель:

— Отпусти его, Амбарыч! — попросил БигБосс. — Святой Бенедикт не сделал ничего дурного. Я так думаю!

— Святой Бенедикт!? — звонарь упёр руки в бока. — А ты, похоже, сам Господь! Да?.. Убирайтесь поздорову, малахольные!

— Как ты смеешь произносить имя Господа без должного почтения!? — осерчал Бенедикт. Он наставил на звонаря воинственный палец. — Посмотри на себя, нечестивец. Посмотри и покайся!

— Ты меня достаёшь! — крикнул звонарь. Он попытался схватить парочку за воротники. Вдруг… тело прогнулось назад, как под порывом ветра, Амбарыч нелепо взмахнул руками и… полетел по воздуху назад. Набирая обороты! Лицо исказил ужас. Пролетев метров тридцать, туловище врезалось в хозяйственное здание при храме! И скатилось вниз, распластавшись на сырой земле.

— Ах! — выдохнули зеваки.

— Ты убил Амбарыча? — вдумчиво спросил пожилой бомж, откуда-то появившись.

— Я не убийца, — с достоинством ответил Учитель. — Так, приобщил к благодати… Идём, святой Бенедикт!

Господин повернулся и последовал прочь. Верный слуга припустил следом.

Бабушки крестились:

— Свят-свят-свят…

— Круто! — ликовали голодранцы.

Звонарь зашевелился, приходя в сознание.

***

«Taxi-Питер» стояло за храмом и поэтому шофёр не видел ничего из того, что произошло в Божьем дворе! Господин и его слуга загрузили себя в салон, на заднее сиденье.

— Сейчас отвезешь нас в город на Неве! — волеизъявила райская пара.

12. Музей святых

Пока «Taxi-Питер» ехало туда, куда указывал Властелин — в храме произошло следующее:

Священник бросил креститься, поднялся с пола и вышел на улицу. Немного охолонуть от чудес!.. За батюшкой захлопнулась входная-выходная дверь храма, и немедленно ожили все те, кто здесь находился в рисованном или скульптурном виде! Скучно стоять статуем целый день на деревянной доске или кирпичной стене, треба веселья, что обычно в каждом храме происходит ночью. Когда никого нет, кроме сторожа, что спит в сторожке. И из икон выпрыгивают святые, пророки, с фресок сходят Персонажи двухтысячелетней давности, метаются бесенята и порхают голуби — с картины «День Страшного суда». Настаёт праздник, что длится до раннего утра! Вот только Бога и Его Семьи в сём веселье никогда не наблюдается, дабы не мешать небесной братве, не сковывать подданных Своим присутствием!..

До ночи ещё далеко, но храм ожил — в отход от неписанных правил! Сему весомая причина, в кои-то веки сюда заглянул Благодатный — собственной персоной! И душа каждого свидетеля требует обсудить Событие, перемыть (что называется) косточки, посплетничать… Черти шушукались с ангелами, херувимы что-то доказывали престолам, Серафим Саровский убеждал в правоте своего медведя, Сергий Радонежский прохаживался в дружескую обнимку с непонятно как сюда попавшей Жанной д’Арк. Гайд-парк и никак иначе!.. Николай-чудотворец курил в одиночестве трубку, сидя на аналое… Присматривая одним глазом за тусой, а другим поглядывая на вход!

Пока небесный бомонд тусовался, в сторонке шептались два апостола. Единственные из Двенадцати, что тут присутствовали!

— А вы почему здесь? — подозрительно спросил Чудотворец, приметив парочку опытным взглядом. — Почему вы не в разведке?..

Простой вопрос всегда непростой, как известно. Самый непростой из всех вопросов!.. Потому что дать ответ на такой вопрос труднее всего. Если вообще возможно… Впрочем, апостолы пришли в храм не за тем, чтобы отвечать на какие-то вопросы!.. Миг и… — Чудотворец схвачен под локти, а на глаза надеты солнечные очки. «Армани», очень стильные, но и очень молодежные для многолетнего старца!.. Потом старику дали по голове кастетом и подтащили обмякшее тело к иконе, где намедни и находился лик Чудотворца. Подняли тело ногами вперёд, и этими самыми ногами ударили по деревянной доске! Раз… два… три!.. Будто тараном бья! Чудотворец полностью погрузился в иконную доску, не вбитой осталась голова с очками.

Туса резвилась, ни на что не обращая внимания! Обычное дело, попробуйте в месте большого скопления личностей исчезнуть и посмотрите, заметят ли ваше отсутствие! Или дайте сами себе по голове кастетом, потеряйте сознание и упадите. И посмотрите на реакцию окружающих, когда придете в сознание. На реакцию, которой нет…

— Отомстили, а? — зло прищурился Пётр.

— Да, — индифферентно ответил Марк. — Мы отомстили Благодатному. Только за что, так сам и не пойму…

— Я ща расплачусь от умиления! — прикрикнул Пётр. — Валим в Космос!

— Изволь! — откликнулся Марк, не умевший перечить брату.

Парочка подбежала к иконостасу! Оглядки по сторонам… мощное отталкивание двумя парами ног от пола и… братья впрыгнули каждый в свою икону! Растворясь в потемневшем от времени дереве. Каждая икона, в каждом храме — это небесные врата. И туда, и оттуда.

***

Такси въехало в Святой переулок, со стороны улицы Фонтанной. Остановилось у дома №12! Небожители прошли в парадное, поднялись по лестничным ступенькам. На площадке гостеприимно распахнула двери квартира! Из неё и в неё узким потоком курсировала публика. Райская пара взошла в объёмный холл, и встала посреди, не зная, что и куда дальше. Сейчас же перед ними возник коренастый человек с хитрыми глазами. Он с улыбкою возгласил!

— Добро пожаловать в «Музей святых Петра и Марка»! Моё имя Рамзес, я хранитель музея!

— Святой Бенедикт, заплати за билеты из тех денег, что ты взял у Иделаиды, — заявил Повелитель.

Узнал!.. Старикан смущенно крякнул и полез в карман за деньгами. Отсчитал несколько соток. Подал. Хранитель грациозно взял деньги, а Учитель вдруг спросил:

— Рамзес, а ты хочешь быть героем?

— Что за вопрос! — ответил хранитель, ни минуты не колеблясь. — Обижаешь, дорогой гость!

Повелитель без лишних слов достал из недр своего сиреневого костюма медаль из олова. На ней крупными буквами было написано: ГЕРОЙ. БигБосс нацепил медаль на грудь служителя, дружески хлопнул по плечу:

— Вот, теперь ты герой!

Рамзес скосил хитрое око на грудь, погладил медальку торжественной рукою и… воскликнул:

— Спасибо, друг! Пойдем, я тебе всё лично покажу! — поманил Властителя за собой, вглубь квартиры. — И вы пойдем! — махнул Бенедикту.

В течение полутора часов экскурсовод водил экскурсантов по музею святых! Долго и пространно поясняя диспозиции и дислокации! По мере перехода из комнаты в комнату.

Небожители узнали, как Пётр родился и учился, как начал и бросил курить. Воочию увидели кухоньку, где Пётр и сотоварищи делали крупные бизнес-дела. Посетили Мемориал Памяти ТОО «Пламя». Услышали легендарную историю о том, как Пётр обрёл почти родного брата — Марка. Как они ели, пили и занимались мелким рэкетом в «Катькином садике». Узрели и койку, на которой братья спали «валетом» в юные годы.

— А может, не валетом, а дамой (как догадка), кто их нынче разберет, — заметил какой-то случайный посетитель, что попался нашей тройке по ходу экскурсии.

…В программе также присутствовал «Скелет в шкафу» — комната, посвященная юношеским «постыдным увлечениям», памятник Петра своему Благодетелю и Корона из картона — как символ бренности Бытия… В заключение Рамзес привел гостей в пустую ободранную комнатку — Апартаменты. Посреди Апартаментов стояла тяжёлая металлическая кровать жёлтого цвета! И всё — ни обстановки, ни даже окон. Пол засыпан мусором, утробный запах, на стенах ни обоев, ни штукатурки. Разруха полная, и посреди сей разрухи массивная жёлтая кровать!

— Моё жилище! — гордо сказал Рамзес. — Не смотрите на грязь и вонь, а зацените кровать. Она из чистого золота! Подарок за верную службу!

Небожители по настоятельной просьбе Рамзеса — сели на его кровать. Для приличия потрогали бетон стен. По предложению хранителя высморкались и поплевали кругом — как дань традиции. И затеяли диалог:

— И где же ныне святые Пётр и Марк? — внимательно спросил Учитель. — Почему музей?..

Вообще, этот вопрос следовало задать ещё в начале экскурсии. Как следует из логики. Но Бог зачастую алогичная личность — тоже верно.

— Что значит — где? — удивился гид. — Святые в раю!

— В раю их нет, — твердо сказал Повелитель. — Это стопроцентно, елико мы сами только что оттуда!

— Погоди, пожалуйста, Владыко! — попросил Бенедикт и скомандовал: — Рамзес, дай мне ухо!

В подставленное ухо хранителя музея — рыжий карлик молвил буквально следующее:

— В раю их не может быть никак. Потому что рай чувакам надоел, и многие желают из рая свалить как раз на землю! Вкуриваешь?

Старикан отпустил хранительское ухо, невинно усмехнулся в сторону Повелителя. Меньше будешь знать — крепче будешь спать, Владыко!

— А где ваш рай? — спросил Рамзес.

— Что значит — где? — удивилась эдемская пара. — На Небесах.

— Нее, — умильно улыбнулся Рамзес. — Рай только там, где дорогие братья…

Через две минуты небесные жители очутились на улице, у автомобиля с шашечками.

— Владыко, что происходит? — недоумевал Бенедикт. — Где всё-таки искомые апостолы?

— Сам не понимаю, — хмурился Учитель. — Я видел в сердце сей адрес и надеялся, что там узнаю. Вытерпел дурацкую экскурсию и этого… Рамзеса! А теперь, по выходе из музея, я не вижу ничего, полнейший мрак!.. Такое чувство, что апостолов уже нет на планете.

Или святой Дух «сломался» — как ломается компьютер, да и любая техника! В это уверовать проще, нежели в то, что апостолы вернулись на Небеса. Назад — в Тоску, добровольно… Рыжий карлик озадаченно взлохматил густые космы. Етих, твою маму!

— Ладно, — БигБосс открыл заднюю дверку авто. — Отодвинем Петра и Марка в дальний угол сердца. На какое-то время… Поехали!

Райская пара села на заднее сиденье «Taxi-Питер». Похлопали закрываемыми дверками.

— Немедленно отвези нас в Москву! — приказным тоном попросил Властелин.

— В Москву… — зевнул шофер. — На самолете быстрее, как считаете?..

— Поехали, перевозчик, — мягко и решительно повторил Повелитель. — Когда приедем, ты станешь богатым человеком. Очень и очень богатым! Я обещаю!

— Как желаете, — не нашёл возражений водитель.

***

Батюшка возвернулся в храм и тусовка прекратилась. Мгновенно, с первым треском дверных шарниров!.. Священник направился в алтарь. Проходя мимо Чудотворца, осторожно мазнул по иконе глазами. И впал в новый шок, ещё не отойдя от старого. Чудотворец с модными очками на глазах — видели ли вы такое!.. Бывает же!.. Серафим уже немного привык к Чудесам, поэтому не убежал и даже не стал молиться… а легонько подошёл и… попробовал снять с лика очки! Очки не снимались, как будто были приклеены к глазам на иконе.

— Это сектанты! — утвердительно кивнула подошедшая Варвара. — У нас в храме сегодня были сектанты, отец Серафим. И это мракобесие — их рук действо!

Батюшка ошарашено посмотрел на церковную продавщицу. И вновь безуспешно задергал стильные очки, пытаясь стащить их с рисованных глаз святого Николая.

13. Иуда Искариот

На следующий день, часов около девяти утра, «Taxi-Питер» остановилось у двадцатиэтажного серо-синего блочного дома в городе Москве. Улица Марксистская, дом №1!

— Здесь, — вымолвил Благодатный. Он, по привычке, открыл дверцу чудесным образом.

— По счётчику восемь штук! — водитель кивнул на аппарат возле коробки переключения скоростей.

— Ты уже разбогател, — успокоил Повелитель.

— Верь ему, извозчик! — попросил рыжий карлик. — Владыко своё слово держит!

— Слушайте, ребята, гоните монету, — лицо шофёра посуровело. — Моё богатство вас не касается, а сейчас вы мне должны восемь тысяч рублей! И не выйдете из тачки, пока не выложите всё до копейки!

— Ты только что выиграл восемьсот тысяч, — терпеливо повторил Учитель. — Это наша плата за перевозку… В чем проблема?..

— Слушай, ты, хрен длинноволосый!.. — развернулся целиком к заднему сиденью водитель, черты его лица гневно исказились. Тут же зазвенел сотовый.

Шофёр опустил сжатый кулак, достал из кармана трубку, раздражённо рявкнул в неё:

— Чего!..

Кто-то что-то шофёру немедленно сказал. И сказал такое!.. В таксистских глазах отразились: недоверие… удивление… радость!.. Гневные морщины улетучились, голос сел от счастья!

— Чтооо!.. Ты уверена!?.. Я в Москве, буду к вечеру… да…

Пассажиры с усмешкой наблюдали за трансформациями.

Водитель отнял от уха телефон, в глазах сиял восторг, но само лицо — в целом — было глупым:

— Жена звонила… Час назад мой билет выиграл в «Спортлото» восемьсот тыщ…

— Идём, святой Бенедикт, — господин вылез из такси и, без раздумий, направился ко второму подъезду.

— Удачи, богатей! — верный слуга подхватил саквояж, выпрыгнул на асфальт. И заспешил, как всегда, следом за Властелином.

***

Райская пара поднялась пешком на шестой этаж и встала перед черной железной дверью квартиры №88! Они немного отдышались, и Властелин открыл рот, дабы приказать двери отвориться. И в этот момент дверь соседней квартирки распахнулась, вышла «припудренная дамочка» — лет сорока, в шляпке с розочками, в коротенькой юбке и в чулочках. Во рту сигаретка, на ручках лайковые перчатки. На поводке пушистый толстый котик.

Когда ты приказываешь дверям, то такие приказы могут неправильно понять случайные обыватели! Поэтому Повелитель благоразумно молчал, выжидая, когда дамочка закроет свою квартирку и уберется прочь. Девушка пощелкала замками, а после обронила:

— Писатель вам не откроет. Не тратьте время, и найдите для себя более благодарное занятие, чем попытки встретиться с Иудой.

Небожители молча смотрели на дамочку. Та прошла мимо них — к лифту. Нажала кнопку вызова и продолжила:

— Иуда Искариот всё человечество считает окаянными идиотами. Обычно людям наплевать на мнение других людей, и поэтому никто ничего о чужом мнении не знает. Но Иуда — известная персона, и его мнение если не чтут, то к нему прислушиваются.

Лифт подъехал к площадке шестого этажа, створки кабины раскрылись. Дамочка проникла внутрь кабины. Вместе с котиком. И уехала вниз. А райская пара обменялась впечатлениями:

— Вона как, сюда можно попасть не только посредством лестницы! — Бенедикт покосился на изящный саквояж, что оттягивал руку. — А елико удобней!

— Она похожа на мою бабушку Анну, — заметил Благодатный.

***

Парочка без усилий вошла в квартиру. Бенедикт поставил изящный саквояж на полочку, и тут же юркнул куда-то внутрь жилища писателя. А Благодатный стал осматриваться в прихожей, в поисках зеркала.

Довольно уютная обстановка: нежного цвета обои, на полу ковер, по стенам лакированные полочки для шляп и сумок, стойка для зонтов и тростей, а вот и зеркало…

— Владыко, там Иуда, — выдохнул Бенедикт. Святой карлик возник в дверях прихожей и показал рукою вглубь квартиры.

— Хорошо! — Учитель достал гребень из кармана сиреневого костюма. Дабы любовно расчесать красивые длинные волосы.

— Владыко, твой туалет терпит! — осмелился возразить преданный слуга. Бенедикт мялся, не желая сказать новость, пусть господин сам увидит.

— Хорошо, — флегматично согласился Хозяин. Спрятал гребень, последовал за рыжим карликом — в кабинет писателя.

Первое, что увидел Благодатный в кабинете — это ноги в золотых носках. Перпендикулярно взгляду! Учитель недоуменно нахмурился, поднял голову. Прямо над письменным столом — под потолком, на осиновом крюке от люстры, висел апостол с верёвочной петлёй на шее. Язык высунут, глаза закатились, в помещении плавал запах испражнений…

— Владыко, тут послание на русском языке! — находясь у здоровенного письменного стола, Бенедикт держал лист бумаги.

— Прочти!

Пока его грамотный слуга читал — Властелин обошёл кабинет кругом, потрогал апостольскую ступню, ощупал глазами собственно стол, заваленный книгами.

— Перехожу в другую жизнь добровольно, — читал по слогам Бенедикт. — В моей плотской смерти прошу никого не винить. Я сделал это сознательно. Я разочаровался во всех и во всём. Счёт в банке, квартиру и права на рукописи завещаю соседке, с котиком на пов-од-ке. Завещание у нотариуса. Двадцать пятое апреля. Семь часов утра. Всё.

— Апостол ещё здесь, — произнес Благодатный, беря со столешницы одну из книг.

— «Иуда Искариот. Бесполезность Бога», — прочел Хозяин название. Отложил. Перебрал ещё несколько книг: «Дьявол и Иисус», «Господь и Космос», «Подлинное воскрешение Христа глазами очевидца»…

Из тела повешенного апостола выпорхнула душа! Визуально как холодец: тело синего цвета с нежным оттенком, облечённое в полупрозрачное состояние. Ноги-руки, два непропорционально больших глаза, рот, щеки, пенис… всё видно и всё есть. Душа плавно опустилась на застеленный ковром пол. Протёрла глазки, чихнула.

— Здравствуй, Иуда, — безапелляционно произнес Повелитель.

— Приветик, Благодатный, — небрежно сказала душа. — Ты здоров и полон сил. Ай-яй-яй, каков молодец! — в тоне скользнула насмешка. Душа совершила пару легких танцующих скачков по комнате, опустилась на диванчик.

— Слышь, Иуда, прикуси удилки, — встрял святой карлик. — Закусишь ненароком… Больно будет.

— Бенедикт!.. Ха-ха! Принеси-ка лучше чайку, — полезла душа на рожон. — Как и подобает верному слуге. Владыко, небось, притомился в дороге, попить хотца яму.

Если б не запрещающий жест БигБосса — рыжий карлик имел бы драку с душой! Впрочем, книжку (как камень) в Иуду швырнуть он успел — томик упал рядом с диванчиком… Чтобы не испытывать напрасно свои нервы, старикан торопливо вышел прочь из кабинета. Иуда проводил его ухмылкой и поднял книгу. Прочел, с наслаждением растягивая слова:

— Бесполезность Бога! Недурное чтение я сочинил. Ай-яй-яй!..

Учитель упёр ладони в столешницу, чуть склонив торс. И выжидающе замер, глядя чуть исподлобья. Сейчас апостол будет объясняться, нужна концентрация. Между Повелителем и душой несколько метров дорогого убранства кабинета, а пространство «съедает» эмоции голоса. Эмоции важнее собственно слов.

Иуда отбросил книгу, закинул ногу за ногу. И толкнул разъяснительную речь! Речь была пропитана самодовольством:

— Веришь ли, Благодатный, за две тысячи лет мне всё опостылело. Там, в Эдеме… Но Бог воистину есть… Тебе пришла светлая идея спровадить апостолов сюда, — Иуда коротко хохотнул. — Земля — проекция Эдема, на самом-то деле, и немудрено, что… здесь мне тоже всё быстро наскучило. В чем причина моей скуки?.. Да в том, что люди одинаковы! Можно талдычить о сложном мозге и ещё более сложной душе человека… Однако такой талдёж — это божественные стереотипы, что «танцуют» от тебя. Человек — простой механизм и ущербность данных «танцев» на земле особенно видна!.. Простота рожает скуку! А скука заставляет пытливый ум соображать.

Занудство — больший порок, нежели то, что ты вещаешь, Иуда Искариот. Веришь ли…

— Я написал несколько книжек, что сразу стали бестселлерами, — вольготно рассказывал Иуда. — Фишка в том, что людей мучают вопросы, связанные с чем-то, что не поддаётся их разуму. Они-то знают, что просты, и думают, что могут найти сложность в Боге. Ай-яй-яй!.. Ту самую сложность, каковой зачастую им не хватает в их жизни!.. То есть, удачнее темы о Боге писателю трудно отыскать. Как понимаешь, мне было о чём поведать… И я заработал известность, много денег… Только слава и деньги не принесли спокойствия мятущемуся уму!

Если Иуду Искариота не радуют деньги — то мир сошёл с ума. Самое смешное в том, что мир действительно сошёл с ума! Иначе бы Бог к нам во второй раз не заявился…

— Я мечтал, как роскошно быть свободным, ни от кого не зависеть! — вдохновенно пел Иуда. — Только вы с Папой устроили так, что сие невозможно. На Земле люди всегда зависимы! — от начальника, от детей, от пагубных привычек… В Эдеме «один в один», ведь там тоже люди, пусть души людей, что в общем-то одно и то же!.. А Властелин — Ты, каждая душа должна подчиняться твоей Воле. Все мы — окаянные идиоты, то бишь личности, не имеющие свободы!

Ныне со свободой проблемы. Так-то!

— Я нашёл выход из сей безнадёги! — торжественно заявил Иуда. — Сам лишил себя телесной оболочки и теперь, по Закону мироздания, не имею права попасть ни в Небеса, ни в Вотчину сатаны! Отныне я брожу по земле, где мне вздумается, с ватагой свободолюбивых душ! Творю то, что считаю нужным! Не подчиняясь никому! Ни стен, ни рек — больше нет! — Иуда вскочил, закружился в вальсе. — Надо мной ни начальников, ни судей, ни палачей! Я перестал быть окаянным идиотом!

— А стал неприкаянным идиотом, — разъяснил святой карлик, входя в кабинет.

Благодатный выпрямился от стола и пересек кабинет, опустился на диванчик рядом с Иудой. Бывший апостол задвинул прозрачную сущность души в угол сиденья. Когда ощущаешь на себе дыхание Бога, то лучше придержать развязность. И смириться, не мешая Господу с тобой разговаривать… Целее будешь. БигБосс мягко молвил:

— Сущность человека покоится на двух Началах: выбор между Добром и Злом, и выбор между Жизнью и Смертью. Первее сих Начал было и есть Слово, но сие отдельная тема…

Учитель вгляделся в апостольскую душу и увидел, что его слова слушают и понимают:

— Любой выбор — это свобода. И если в первом случае свобода — главное условие моего правления, то… Выбор между Жизнью и Смертью — он как бы существует, но лучше человеку его не делать. Нет ничего страшнее такого выбора! — заключил Повелитель.

— Это ещё почему?! — заволновался Иуда. В облике промелькнул страх. — Что… не так?..

— Всё так, — созидающе улыбнулся Властитель. — Так, как быть должно. И… пусть будет так, во веки вечные, и во веки веков. А ты… ты броди, Иуда, с ватагой свободных душ. Познавай свободу, выбор в пользу которой ты сделал. Жаль, что услышать твоё мнение о свободе я не смогу, ты ведь теперь вне Закона. И видимся мы в последний раз…

Вот так вот. Свобода, подобно кислоте, растворила твою индивидуальность, и превратила в безликую сущность, сгусток энергии! Иуда думал, что получил спасение, а получил-то срок! Пожизненный! Добровольно! У душ, что ушли на тот свет независимо от своего желания, есть возможность покаяться. И тем самым продолжать существование, развиваясь в других телах и жизнях! У самоубийц Закон отнимает все права, души приобретают мнимую свободу. Окаянство может и Зло, только неприкаянность стоит вообще вне понятий… Закон — не Бог, к слову… Иуда сник. Да уж, сам себя подставил, — что называется…

— Попал ты, Иуда! — звонко разбил тишину рыжий карлик.

Искариот вскочил, пропрыгал по кабинету и вскочил на подоконник! Без усилий протолкнул прозрачное тело сквозь оконное стекло… Оттолкнулся и прыгнул.

— Прощаааай, Благодатный! — проник в квартиру болезненный крик.

Иуда плавно опустился на газон… оглянулся на свои окна… рванул по улице Марксистская — в сторону Волгоградского проспекта.

— Каких сквалыжных учеников ты подобрал, Владыко, — проворчал в сердцах Бенедикт. Ясно, что ничего другого ожидать и не приходится, но… Погано как-то всё равно. Посудачить треба, проговорить сию погань. Очистить сердце от скверны.

— Люди удивительны своей непредсказуемостью, — кратко ответил Повелитель.

«И именно поэтому они прекрасны. И именно поэтому мы их любим!» — ухмыльнулся верный слуга, но быть обвиненным в бестактности больше не захотел. И промолчал.

Господин подошёл к настенному зеркалу. Добрался, наконец! И начал расчёсывать свои красивые волнистые волосы. Обронил между прочим:

— Убери тело, святой Бенедикт, негоже ему так висеть.

Пока господин совершал омовение в джакузи, а после сушил длинные волосы феном — святой карлик вытащил тело Иуды из петли. Оттащил и засунул в просторный холодильник целиком, вместе с испражнениями. Потом приготовил спальню: подмел ковер, расстелил новую постель на широкой кровати, взбил подушку, расправил одеяло.

В спальной комнате появился Благодатный, в сиреневом халате. Присел на ложе, перевалился на подушку. Слуга укрыл Хозяина одеялом, задёрнул плотные шторы.

— Святой Бенедикт! Пошарь в шкафах и подбери мне приличное платье. И себе что-нибудь отложи. Вечером нанесём четвертый визит, — приказал БигБосс.

— Слушаю, Владыко, — рыжий карлик наклонил голову в знак повиновения.

14. Маленькая Гоморра

Смеркалось. На Новом Арбате (бывш. Калининский проспект) проявилась райская пара. В новых шмотках!

На Благодатном, поверх белой рубашки с расстёгнутым воротником, элегантно сидел белый же костюм, начищенные туфли ярко сверкали. А галстукам бой!

На слуге топорщился чёрный костюм. Нужного размера не нашлось, поэтому манжеты карлик закатал. Тёмную ткань оттеняли белые кроссовки.

Занятная парочка подрулила к импозантному зданию. Вывеска переливалась ярким неоном: «Голубая Мечта». Два крепких парня, в форменных фуражках, преградили путь внутрь:

— Сегодня гуляют только члены Клуба!

Пока Повелитель думал, какое лучше Чудо применить — рядом притормозил розовый лимузин. Из салона выбралась Пирламутровая Свизда — грудастая особа в коротком платье и в ажурных чулках.[2] Пряди золотых волос освещали круглолицее лицо. На плече сумочка. Дамочка была крутобедра и ширококостна — как раз во вкусе рыжих карликов!

Цокая десятиметровыми каблучками, особа пошла к дверям Клуба. Её шофер погнал авто на парковку, так как своей парковкой ресторация не обзавелась.

Охрана цыкнула на райскую пару:

— Валите мимо! — и любезно заулыбалась особе. — Проходите-проходите, Вольдемара Петровна!

Особа манерно кивнула, шествуя в угодливо открытые швейцарами двери:

— Сэнкс, душечки! — и… увидела завороженный взгляд Бенедикта! Чисто выбритой ладонью машинально погладила витый локон и воскликнула жеманным басом: — Какой милый мужчинка! Этот маленький! — дамочка наклонилась, легонько ущипнула Бенедикта за щёку. — Как дела, крошка? Решил поразвлечься?

Благодатный, в силу хорошего воспитания, деликатно отвернулся. И даже отошёл на пару шагов от дверей ресторации. Дабы не мешать романтической встрече. Кто, как не романтик, знает в них толк… И всё понимает.

Рыжий карлик зарделся от позабытой женской ласки. Яростно потянув шею вверх — он пролепетал:

— Мы в розысках одной личности…

— А я не подойду, малыш?.. — особа плотоядно облизала толстые губы. Прижала старикана к объёмной груди.

— Фиу, — всё, что смог вымолвить карлик, сжимая и разжимая бороду.

— Вот и договорились, — особа распрямила плотный торс. — Твоему другу мы тоже подыщем спутницу, — она впервые удостоила взглядом Учителя. — Летс Гоу!

Дамочка пропустила вперёд райскую пару, сама задержалась в дверях, и ликующе подмигнула швейцарам:

— Такой милый крошка! Я его съем! Обожаю волосатых! Прямо маленькая обезьянка!

***

Тройка прошла в уютный зальчик: круглые узорные столики, интимный свет и пятьдесят человек публики, сплошь состоящей из Пирламутровых Свёзд. Бар, эстрада с живой музыкой — всё, как положено! Небожителей встретили жадные взгляды и некое оживление, что всегда вызывает появление мужчин в чисто женском обществе. Впрочем, парочка сего не заметила в силу отсутствия привычки.

Вновь прибывшие гости заняли столик рядом с эстрадой. Тотчас же подбежал мальчик: прилизанная причёска, в ухоженных ручках блокнотик, возраст около двадцати:

— Добрый вечер, Вольдемара Петровна!.. Вам, как всегда?..

— Как всегда, Женя, — особа достала из сумочки косметичку, раскрыла зеркалку, придирчиво осмотрела лицо.

— А кавалеры что желают?.. — официант чиркнул в блокнотике, поочерёдно глянул на небожителей.

— Принеси воды с газом!

— Кружку родниковой воды!

— И три корочки хлеба… — съехидничал официант. Полушепотом. Шаркнул ножкой и удалился.

На сцену вышел конферансье — высокий жирный дядька в больших круглых очках. В обтягивающем красном трико, на попе синий бант. Он звучно объявил:

— Дамы и господа! Меня зовут Алексей Митрофанов! И я рад приветствовать Вас в нашем клубе. Желаю приятного времяпровождения. Надеюсь, те, кто не нашёл Голубую Мечту, совсем скоро её встретят!..

Раздались грустные стоны и аплодисменты. Благодатный с любопытством осматривал публику. Отсматривал, так точней!

— Итак, мои любимки, позвольте Вам сказать несколько тёплых слов в преддверии главного события вечера!.. — тянул Алексей Митрофанов, «нагнетая мандраж» у публики, как и подобает делать честному конферансье.

Вернулся Женя, ловко составил с разноса напитки. Особа отложила зеркальце, подняла бокал с «Брютом»:

— За знакомство! — отпила немного.

— Да! — поспешно вскричал Бенедикт. Он схватил полулитровый бокал со спрайтом, мигом опрокинул в себя, выпив двумя глотками. В дамочкиных глазах восхищение смешивалось с нежностью!

— Уф! Отличный напиток! — Бенедикт громко, на весь зал, пукнул. Спрайт-газы в желудке не прижились, явно.

Публика отвернулась от сцены и молча уставилась на старикана! Конферансье оборвал напутствие. Или проповедь… — каждому своё.

— Неприлично, святой Бенедикт, портить воздух! — разрезал тишину веский голос Учителя.

Рыжий карлик бодро вскочил и прокричал:

— Прошу прощения у почтенной публики!.. Я почти не пил такой божественный напиток, как «Вода с газом», и… случилось то, что случилось! Я каюсь!

Бенедикт, приметив удовлетворенный взгляд Повелителя, с чистой совестью сел на место.

— Какая непосредственность! — вздохнула особа. Нагнулась к святому карлику и жарко выдохнула: — Можешь звать меня Демочка. Вольдемара слишком грубо, не находишь… — особа мягко взяла за стариковские яйца.

— Меня зовут Бенедикт, — зачарованно молвил небожитель, глядя в синие очи с накладными ресницами.

Вдруг под воздействием невидимой силы… стол приподнялся на пару сантиметров от пола… качнулся на тонких ножках… опустился… снова приподнялся…

— Ах! — выдохнула Демочка, она-то эту силу держала рукою, ощущала буквально в пальцах… вновь и вновь проводя по губам плотоядным язычком!

— А сейчас выступает наш несравненный и богоподобный Борис! — залпом выпалил Алексей Митрофанов, вернув себе внимание публики. — Прошу!

На сцену выскочил экстравагантный молодящийся мужчина. Лет пятидесяти! Белые волосы, лучистая улыбка, мягкие жесты… спортивное телосложение. Из одежды только голубые плавки. Его встретили овациями!

— Браво, Борисик! — заверещала публика, отсылая воздушные поцелуи!

Музыканты настроили инструменты и заиграла музыка, Борис принялся петь и танцевать. Он кружился в эротическом танце — оглаживал себя руками, садился на шпагат, томно поводил бёдрами, крутил попой.

— Голубая мечта… голубая… — проникновенно пел Борис, воспевая ресторацию.

— Твою маму… — медленно сполз по сиденью вниз Учитель. Если хочешь поменять мир, то измени себя. А отношение Бога к тебе само изменится… Так-то, бывший апостол Борис!

Трезво оценивать обстановку Бенедикту мешало смущение, вызванное колышущейся столешницей! Рыжий карлик обеими руками схватился за края стола, удерживая колыхание. К счастью, Владыко увлечен происходящим на сцене, и не видит срам… «Слава, Господь, Тебе, Слава!». Вполне и псалм сложился. Вона как оно бывает… Вольдемара отвлеклась на шампанское, убрала шкодливую руку. И отпустило внутреннее напряжение… стол перестал качаться.

Прошло уже три минуты. Повелителю показалось, что прошло три вечности. Музыканты закончили игру! Борис поклонился. Раздались неистовые аплодисменты, крики: «БИС!».

Танцор сделал неприличный жест попой, и ретировался со сцены.

Тяжела ты Божья доля… Властелин встал на неокрепшие ноги и ушёл за сцену, уронив:

— Жди меня здесь, святой Бенедикт.

Демочка отбросила пустой бокал и подхватила карлика в могутные объятия, усадила себе на коленки. Зашептала жарко:

— Почему твой друг называет тебя святым? У вас с ним связь, да?!.. — впилась губами в рот Бенедикта. Карлик не целовался примерно с тех самых пор, как был причислен к лику… где-то около полутора тысяч лет… и с наслаждением стал вспоминать позабытые ощущения неги!

Глубокий поцелуй длился минуту или вроде того. Демочка решила ускорить процесс, взяла руку рыжего карлика и сунула её себе под платье. Блаженная улыбка соскочила со щёк Бенедикта, он недоумённо нахмурился и… с усилием оторвал свои губы от губ страстной особы.

— Что это, чёрт возьми? — старикан указал взглядом на свою руку, что торчала между ног спутницы.

— Конфетка, — промурлыкала Вольдемара нежным басом. — До размеров твоей дубинки ей далеко, конечно, но конфетка умелая!..

Бенедикт словно проснулся! Только сейчас он увидел неестественно яркий и вызывающий макияж сидящих в зале женщин!.. Их тяжёлые, совсем не женские подбородки… обнажённые руки с явно не дамскими бицепсами… Пятьдесят женщин, что совсем не женщины! Святой карлик глянул на особу: та нежно улыбалась, обнажив крупные «лошадиные» зубы.

— Ты чего, зайка?

— А-а-а! — дикий вопль Бенедикта заметался по залу. Переполошив полупьяную публику!

Старикан соскочил с чужих колен на пол, и шустро побежал за сцену — туда, куда ушёл Повелитель.

— Ты куда, зайка? — Вольдемара призывно вытянула жилистую руку. — Вернись!

***

…Некоторое время назад Повелитель находился в коридоре за сценой. Заглянул в приоткрытую дверь, что первая по коридору, от сцены. В уютной гримёрке, перед зеркалом, сидело Некто. Короткая разноцветная стрижка, в ушах сережки-клипсы. Ноги обтянуты чулками, бёдра обхватывала мини-юбка. Некто как раз надело парик. Пригладило локоны… поправило круглую грудь, чмокнуло подкачанными губками… Услышав шорох, Некто повернуло голову к порогу:

— Тебе чего, милашка?

— Мне нужен Борис! — ровно сказал Властелин.

Искусственный дом, где живут и работают искусственные люди. Или нелюди. Если данные особи тебе неприятны, то это не повод метать праведные молнии. И не выход.

— Следующая дверь по коридору, — произнесло тягуче-жеманно Некто, возвращаясь к созерцанию себя в зеркале.

Заглянув в другую полуоткрытую дверь — Учитель увидел следующее:

На диванчике отдыхали (сидя) бывший апостол Борис и жирный Алексей Митрофанов. Первый устало курил тонкую сигаретку, второй вполголоса что-то рассказывал, положив руку на коленку первого. И вот, се, я с Вами… БигБосс распахнул дверь, дав себя лицезреть!

— Здравствуй, Борис! — Прошёл в гримерку, брезгливо махнул рукою:

— Брысь!

Педрилы чутко видят традиционных мужиков. И не перечат им. Не потому что одни «высшие», а другие «низшие», а таков расклад в мироздании. Алексей Митрофанов грузно поднялся, поддёрнул красное трико. И удалился с независимым видом.

— Стой! — Борис резво вскочил. Подбежал к порогу, схватил конферансье за необъятную талию. — Не уходи, милый!

Смена приоритетов — так бывает часто. Впрочем, смена ориентации никакого отношения в смене приоритетов не имеет. Как бы не доказывали обратное адепты розово-голубой мечты…

Конферансье опасливо глянул на Властелина и застопорился в дверях. Борис глухо сказал, пряча глаза:

— Ты зря пришёл, Благодатный. Я не люблю тебя больше.

Такое признание сродни признанию в любви. Если человек, что такое говорит — обнимает за талию тебя! Алексей Митрофанов торжествующе взглянул на Повелителя! Так вот, мужик, кури бамбук и найди себе девушку.

Вот никогда Учитель не думал, что станет соучастником мелодрамы! Где тебя самого считают «ненужной невестой». Глупое положение, мягко говоря… С точки зрения человека, но не с точки зрения Бога. Ведь Он милостив, всепрощающ и имеет ласковый взгляд. И вельми понеже любит знакомых Ему гомосексуалистов, что тоже люди… В целом и в общем.

— Я тебя избавлю от порочной тяги желать мужчину! — воодушевленно воскликнул Учитель, простирая руки к танцору. — Всё в моих силах! Через минутку ты забудешь…

Господь может лишить нас тяги к греху! Одним движением бровей или просто мысленной волей!.. Он — админ нашего «Я», имеющий логины/пароли от всех файлов, хранящихся в недрах отдельно взятого сайта… простите, человека. Стоит Ему «щелкнуть мышью» и ты бросишь пить. Или покинешь жирного кролика, в которого думаешь, что влюблен…

Борис испугался. По-настоящему! Отпустил Алексея Митрофанова и… бросился в ноги Властителю, обхватил его за колени. И заорал:

— Нееет!.. Не лишай нас блаженства! Алексей Митрофанов — потрясающ своим великолепием! Прошу, прошу, пусть мы будем вместе! — Борис схватил Учителя за руки, стал лобызать. — Находиться рядом с ним — единственное, чего я желаю!

Что будет, если охреневание скрестить с жалостью?.. Охреневший взгляд Алексея Митрофанова встретился с жалостливым взглядом Повелителя. Но тут… воздух прорезал дикий вопль — из-за двери! Там же послышались неясные выкрики, и что-то грохнуло.

— Если есть претензии к обслуживанию, можете их высказать в письменной форме! — послышался близко голос Жени.

— Ахаха! — истерично засмеялся голос Бенедикта. — Меня чуть не лишили чести, это претензия или как?..

Борис поднялся с колен, встал чуть в сторонке от порога.

Алексей Митрофанов, как наиболее ближайший к выходу — раскрыл дверь. И все увидели… официант Женя крепко держал за руки Бенедикта и строго выговаривал:

— Вы не кричите, у нас приличное заведение!

Рыжий карлик пытался вырвать свои руки из потных ладоней официанта:

— Не трогай меня!.. Не трогай, слащавый прислужник!

За развернувшимся действом округлившимися глазами наблюдало Некто.

— Владыко! — увидел Хозяина верный слуга. Он освободил таки руки, подбежал к Хозяину. Подпрыгнул. Обхватил господина за шею, поджал ноги и прижался бородой. И сказал плаксиво:

— Это маленькая Гоморра!..

— Вы выбирайте выражения, — немедленно с места откликнулся Женя. — Не ругайтесь.

Борис тронул Алексея Митрофанова за плечо, кивнул на коридор, парочка любовников тихо оставила гримёрку. Ушла прочь. Женя, немного помедлив, последовал наглядному примеру.

Учитель успокаивающе погладил преданного слугу по спине:

— Я рядом! Не бойся!

Некто зевнуло и удалилось в свою гримуборную.

***

Швейцары, в форменных фуражках, на этот раз услужливо раскрыли двери, и райская пара оказалась на долгожданной улице! Оба глубоко вдохнули чистого московского воздуха!

— Владыко, спали праведным огнём рассадник порока! — горячо попросил Бенедикт.

Когда твой верный слуга горячо просит — то это значит, что предмет просьбы задел его за живое. За святая святых потрогал… — можно и так обозначить.

— Нелегко быть Богом…. — помыслил Повелитель, разглядывая здание кинотеатра, что находилось напротив ресторации. — Проблема-то не в этом кабаке, его я уничтожу за мгновение. Вопрос таков: какую альтернативу предложить взамен?.. Если её не будет, то на месте сего пепелища возникнет подобный кабак. Могло бы возникнуть кафе для детей, но нет, снова построят бордель. Нужно настроить человечество на положительную волну, понимаешь?

Только теперь до рыжего карлика дошёл истинный смысл второго пришествия. Что, в принципе, по своим глобальным целям, ничуть не отличалось от пришествия первого. Спасение человечества в формате XXI века… Наивныыый… Однако, в любой ситуации надо искать плюсы, будем считать данный вояж увлекательной турпоездкой по России!

— Понимаю, — как ни в чем не бывало, кивнул Бенедикт. Командуй, БигБосс! Кто у нас следующий?..

15. Эликсир бессмертия

Умерла ночь и родилось утро. Пятые сутки второго пришествия, самые — вероятно — насыщенные 24 часа!

В одном из московских НИИ, что рядом с Ваганьковским кладбищем, за лабораторным столом с пробирками и колбами, над микроскопом, склонился мужчина в белом халате. Лет пятидесяти! Полностью лыс на голову, одухотворённое лицо слегка небрито.

Учёный наблюдал за хаотичным движением молекул в человеческом эмбрионе. Рядом сидящий молодой человек — тоже в белом, нетерпеливо ждал завершения изыскания.

— Что, профессор? Что?.. — воскликнул ассистент.

Учёный удовлетворённо разогнул спину. Помассировал мочку уха. Надел и тут же снял очки с толстыми стёклами, и накарябал формулу в блокноте. И сказал с усмешкою:

— Ещё пара месяцев, Юра, и Нобелевка в кармане, — сжал основательный кулак, мощно потряс. — Свои десять процентов ты честно заработал.

— Вы гений, профессор! — восхищённо вскрикнул молодой человек. — Столько веков люди пытались создать Эликсир бессмертия, но тщетно! А вы быстро и ловко решили проблему! Невероятно!

Льстил молодой человек профессору или говорил от души — понять было сложно. И неважно — для нас с вами точно!

— Я занимался вопросами бессмертия уже тогда, когда человечество лишь делало первые робкие шаги в науке, — спокойно произнёс профессор, надевая очки. А ещё, Юра… — ученый подпустил в голос Пафоса, — эм… мне повезло, я познал то, что ты и никто другой никогда не познает!

— Ваши опыты на «контрабандных котах» стали легендой, — уважительно заметил ассистент. — И описаны во всех мировых учебниках. Вам действительно повезло!

— Всё мое прошлое — это опыт, — обиняком высказался профессор. И попросил: — Принеси-ка выборку ДНК, которую брали у свиньи Пелагеи. Рошаль заявил, что готова.

Профессор вновь снял очки и вновь припал к микроскопу.

— Да-да, — младший коллега вскочил и удалился из лаборатории, не хлопнув нехлопающей дверью.

Несколько минут учёный сидел, подкручивая колёсики у прибора и пристально пялясь в окуляр… Профессор не замечал уходящего времени, пока его не тронули за плечо.

— Юра, поставь ДНК на стол! — распорядился профессор.

— Здравствуй, Эрнест! — прозвучало в ответ приветствие.

Учёный муж поднял голову, близоруко прищурился, глядя на человека на соседнем стуле. Вместо лица предстало мутное пятно.

— Эм, извиняюсь… — нашарил очки, напялил на нос. И увидел Бога. Интересно, что бы было с тобой, мой друг, если б на соседнем от себя стуле ты увидел Бога?.. Вообще, чем Бог отличается внешне от других людей?.. Да ничем, абсолютно. Вполне возможно, мы видим Бога очень часто — в ресторане, в кино, на работе. Но мы не знаем, как выглядит Бог на самом то деле, ведь нет ни Его фотографии, ни даже портрета…

Эрнест Бога узнал. Что неудивительно… Протекла целая секунда — глаза в глаза! Вот он каков — момент истины… Неприятный он — истина, как правило, неудобна.

Внимание отвлек звон разбитого стекла, профессор с облегчением перевёл взгляд. За спиной Учителя, в луже синего цвета, стоял Бенедикт. Святой карлик держал в правой руке осколок колбы со стекающими по стеклу синими каплями. Он приветственно махнул другой рукой (с зажатым в ней изящным саквояжем):

— Привет, Эрнест! Что ты хранишь в этих банках? — старикан поднёс к носу осколок реторты. — Уф, ну и воняет!

— Привет-привет… — процедил ученый апостол, массируя ушную мочку.

Ситуацию разрядил ассистент, что вбежал в лабораторию и с порога заорал:

— Профессор, Рошаль тоже сказал, что вы гени!.. Ой!.. — он увидел кворум и погасил порыв… обошёл Бенедикта, неловко ему кивнул: — Доброго дня. — Поставил на стол мензурку, кивнул Учителю: — Доброго дня.

Рыжий карлик отбросил осколок, выскочил из лужи. Брякнул изящный саквояж на ближайший стол. Схватил ассистента за правую кисть обеими руками, энергично потряс:

— Привет! Меня зовут святой Бенедикт. А ты кто?

Можно гордо представиться «Лауреат Нобелевской премии», а можно просто озвучить своё звание «Младший научный сотрудник». Премию в случае ассистента банкует профессор, к сожалению… Иначе выбор регалий очевиден. Да уж… Итак, кто я, Юра?

— Юрий, э-э-эм, Сергеевич, — вымолвил профессор. — Покажи святому Бенедикту хомячков. Нам на пару надо пообщаться.

Повелитель одобрительно наклонил голову.

— Где хомячки? — Бенедикт схватил молодого человека за рукав и потянул прочь. — Пошли!.. Давай-давай, ты мне нравишься!..

Пошли, карлик. В соседнюю лабораторию. Там тебя ждут хомячки и лауреат самой престижной премии мира Юрий Сергеевич… Ассистент дружески приобнял небожителя. Оба упорхнули. Изящный саквояж остался на столе.

— Чем ты занимаешься, Эрнест? — в лоб спросил Властелин.

— Наукой… — рассеянно повел апостол кругом рукой, — эм, не видишь что ли…

— С недавних пор я перестал верить глазам своим, — усмехнулся господин. — Ну да ладно, ты ведь не виноват… в сём. Слушаю.

Эм, всё как есть, начистоту. Кто-то наверняка уже изрекал, что лгать Учителю бессмысленно! Итак…

— Благодатный, я всецело отдался Науке, что стала для меня Богом!.. Честно говоря, я и не думал о тех задачах, что ты поставил. Вскрыть истоки греха у человека и прочую… эм, лабуду.

Да, лабуду, и никак не по-другому! Может, помешать апостолу впадать в дальнейший грех, и тупо его заткнуть? Мечты, мечты… БигБосс покрепче сжал зубы.

— Я — первоклассный врач, для которого нет тайн в человеческом теле! Провожу успешные операции и изобретаю лекарства. По-человечески я рад тебя видеть. И всё, — закончил ученый муж. Скоренько, как говорится, не успев начать.

Ага. Так-так-так. Ещё один невозвращенец. Говорил же Папа, устрой Страшный Суд… Человека переделывать, что осла учить говорить… Проще бросить всей шарой в кипящий котел и начать эволюцию заново… Но нельзя просто так встать и уйти. Иначе бывший ученик ни хрена, прости Господи, не поймет. Парочку молний метнуть всё же не помешает. Или пару вопросов? Или-или:

— Ответь-ка мне, Эрнест… Ты умрешь через двадцать… пусть тридцать лет. Это для меня — тысяча лет, как один день… а люди имеют обыкновение умирать. Знаешь, что с тобой будет после смерти?

— Загробное существование меня не пугает, — профессор покосился на свои опыты.

— Уповаешь на науку? — плеснул иронией Учитель, заметив взгляд на колбы. — Думаешь, наука избавит от сей чаши?

— Всё может быть, — твёрдо ответил ученый, не отводя взгляда. Чуток помялся и торопливо добавил: — Боюсь, эмбрион ссохнется… Ты извини, Благодатный… Эм. Может, в другой раз зайдешь?..

Каждый Я-кает, нет, чтобы о человечестве подумать… Держись, ученичок! За что боролись, на то и напоролись… Властелин поднялся и пошёл прочь — молча. Не забыв подхватить изящный саквояж с зубной щеткой. Сейчас же завибрировал пол, зазвенели склянки на полках, по потолку и стенам прошли трещины!.. Эрнест боязливо сощурил близорукие глаза, вцепившись в ручки кресла! Крандец подкрался незаметно. И Эликсир не спасет… Такая хрень, когда ты сам на двадцатом этаже!.. Вдруг всё стихло. Учёный муж открыл несмелые глаза. В тишине откололся и упал кусок штукатурки.

— Профессор, землетрясение! — вбежал ассистент. — Уходим из здания!..

— Нет, Юра, — убежденно произнёс Эрнест. — Это не природный катаклизм, а свидетельство Божьего гнева. Ты поверь! Сядь-ка.

Ассистент с опаской подошёл к начальнику. Опустился на стул, но тут же вскочил, как будто его ужалил ос. Изумлённо вгляделся в научного руководителя и воскликнул:

— Вы же человек Науки и не признаёте вмешательства Бога!

— Это не значит, что я в Него не верю, — ответил профессор.

Нехлопающая дверь внезапно хлопнула. Напоследок, так сказать.

16. Яблоко раздора

Умерло утро и родился день. Пятые сутки второго пришествия, самые — вероятно — насыщенные 24 часа!

Хозяин незаметно для себя прошёл несколько километров: от конца Грузинского Вала до его начала, у площади Белорусского вокзала. Здесь верный слуга (естественно, шедший рядом, с саквояжем в руках) не выдержал и, еле дыша, молвил:

— Фу… Ещё немного и я сяду прямо на землю!.. Владыко, давай поймаем тачку!

Тачка была немедленно поймана и исправно везла по 1-ой Тверской-Ямской, — до Триумфальной площади. Той площади, которую под предлогом строительства московские власти не открывают уже несколько лет. На самом деле никакое строительство не при чем, мы-то с вами знаем!..[3] Такси увязло в пробке на пересечении Тверской и Садового кольца! К этому моменту Повелитель мог уже внятно мыслить после очередной подставы, а верный слуга отдышался. Райская пара решила прогуляться уже в своё удовольствие, они вылезли из авто, возле «Теремка». «Сударь» святой карлик скушал блинчик, а «сударь» Властелин выпил бутылочку берёзового сока, коим славен «Теремок». После сего небожители направились вниз по Тверской — к Красной площади. Но прошли не более пятидесяти шагов.

Из арки, что делит дом №27—29 на две части — выбежал невероятно толстый, с большой плешью, хомо сапиенс. Лихорадочно оглядел суетную Тверскую и… схватил БигБосса за руки:

— Прошу! — закричал толстяк. — Пойдемте со мной! И вы! — метнул вожделеющий взгляд на Бенедикта.

— Куда ты нас зовешь, мил человек? — удивился Благодатный.

— Такое чувство, что его дерут черти и мы его единственное спасение! — авторитетно заявил Бенедикт.

— Хуже! — вскричал толстяк. — Если я не доставлю ещё двух, то сеанс будет не таким эффектным! И Мессия меня выгонит с работы, а у меня двое детей… Здесь в двух шагах — театр Моссовета…

— Ты сказал — Мессия? — заинтересовался Учитель.

— Платим по пятьсот рублей! — возопил толстяк. — Идёмте!

— Идём, — решился Учитель. И райская пара последовала следом за толстяком, в арку.

— Я администратор, — пыхтел служащий. — Сюда, — показал на «служебный вход» театра Моссовета. Троица пробежала мимо будки охранника, в чьи обязанности входило поднимать и опускать шлагбаум проезжающих автомобилей, и следить за парковкой оных. Из будки выглядывал не менее толстый, чем администратор — охранник Саня. Настраивая любопытное ухо на нужную волну.

На крыльце театра замерли два бугая с рациями, преграждая вход всякому чужому. А над крыльцом… там ребята из рекламного агентства «Gallery» растянули вывеску — аналог парадной вывески на Садовом: «Второе пришествие Христа! Исполнение заветных желаний, излечение неизлечимых болезней, воскрешение близких!». Вывеска сразу бросалась в глаза, потому что с прицелом на навязчивость она и была сделана!

— Не может быть! — пораженно прошептал Учитель, читая русские буквы.

— Откуда у них знание?.. — подхватил Бенедикт.

— Верительных грамот Я не посылал…

Толстяк взбежал на театральное крыльцо, затормозил на пороге. Поманил небожителей к себе и громко зашептал:

— Подойдите ближе! Слушайте и запоминайте!

Охранник Саня вышел из будки типа покурить. Господин и его верный слуга поднялись по трём ступенькам крыльца — без колебаний уж!

— Значит так, — администратор ткнул пухлым пальцем в Бенедикта. — Вы, благодаря Григорию Петровичу, обрели близкого человека, с которым не виделись двадцать лет. — Указал на Повелителя. — У вас исчез рак в последней степени! Всё запомнили? Не перепутайте!..

Затрезвонил мобильный… Толстяк выхватил трубку пухлой рукой, глянул на номер — на дисплее. И торопливо добавил:

— Гонорар после шоу! Найдете меня за кулисами, спросите Проню… Пошли!

Двери театра проглотили ведущего и ведомых. Охранник Саня разочарованно вернулся назад — в будку. Здоровяки на «служебном крыльце» стояли с невозмутимыми лицами, один поправил пистолетную кобуру под пиджаком.

Миновав ряд прямых коридоров и каких-то изогнутых закоулков, Проня и райская пара очутились перед плотной кулисой. Толстяк отдёрнул портьеру:

— Идите на свободные места! — подтолкнул райских жителей в спины.

Театральная сцена, освещённая мягким светом. Посреди её — стол на четверых, за столом — двое на высоких стульях: Бакенбардыч и Лёха. Два места пустовали. Рядом, за кафедрой, лицом к переполненному залу (и задом к столу на сцене), стоял человек в длинном белом балахоне — сам Григорий Петрович.

— Проходите, проходите! — зашипел Бакенбардыч, призывно маша рукою. Небожители переглянулись и опустились на свободные стулья. Изящный саквояж был поставлен рядом со стулом Бенедикта.

В полутёмном зале царило оживление: шныряли операторы с телекамерами и журналисты с фотоаппаратами и микрофонами. Сновали пленительные девушки, с разносов, на халяву, угощая желающих вином. Невнятный гомон наполнял пространство.

Григорий Петрович поднял руку и суета прекратилась, поутихла. Девушки ушли за кулисы. И с трибуны грянул пафосный монолог, освещаемый фотовспышками!

— Ну, дорогие братья и сёстры! — с апломбом произнес оратор. — Я рад видеть вас всех! Месяц назад ко мне во сне явился Христос. Он сообщил, что, к сожалению, не успел завершить свою земную миссию и возложил её окончание на меня!

Волна одобрения пронеслась по рядам. Бакенбардыч трогал пышные бакенбарды. Лёха томительно прижал руку к левой груди. Райская пара замерла, простите, в ахуе.

— Перед своим вторым пришествием и Страшным Судом, Христос дал мне поручение сотворить чудеса! Дабы мы уверовали в Него, ощутили благостную мощь Создателя! — кричал Григорий Петрович, распаляясь.

— Благо есть материя! — вещал докладчик. — Сейчас между рядами снова пройдут девушки с разносами. Просьба принести денежный дар, кто сколько сможет! Только во имя торжества добра, братья и сестры!..

Новое — хорошо забытое старое. Обыденно?.. Так публика и верит глубоко обыденным вещам, принципиально новое воспринимает с опаской… На разносы в руках услужливых девушек щедро полетели купюры.

— Не уходите, девушки… А теперь послушаем людей, которые уже стали свидетелями чуда! — оратор отодвинулся, уступая кафедру другому докладчику. Чуть полуобернул голову к столу на сцене, боковым зрением ловя движения за спиной. Как и подобает подлинному оратору!..

— Гришка?.. — процедил святой карлик, поймав чутким глазом знакомый профиль. И глянул на господина. Тот сидел не менее удивлённым! Да, оратор-то подлинный апостол Григорий, но вот с его полномочиями неувязка!

Под бурные продолжительные аплодисменты захмелевшей публики, к кафедре подошёл Лёха.

— Меня зовут Лёха, и я болел СПИДом! — уверенно сказал он. — Врачи поставили крест на моей жизни. Я продал квартиру и машину, чтобы купить лекарства. Всё напрасно, врачи отмерили мне ещё месяц, и всё… Я заказал гроб и похоронный костюм, — Лёхин голос дрогнул, — но тут познакомился с Григорием Петровичем!.. Он… он лишь прикоснулся ко мне и СПИД исчез!

Лёха шагнул к своему лекарю, схватил, прижал к себе. И истерично проорал:

— Спаситель! — возвратился, всхлипывая, на место.

Публика удовлетворенно загудела. Разносы в руках девушек немного потяжелели. Григорий Петрович скромно улыбался.

— Твоя очередь, — толкнул рыжего карлика Бакенбардыч. — Расскажи о сыне, которого ты нашёл благодаря Григорию Петровичу!

— У меня никакого сына нет и никогда не было! — Бенедикт вскочил и подбежал к краю сцены. Выпалил страстно в сторону публики:

— Он вас намеренно обманывает! — показал кулаком на главного оратора. — Это апостол Гришка, который больше не апостол, а лжепророк!.. Да, Гришка? — рыжий карлик состроил Григорию Петровичу рожу.

По полутёмному залу прокатился мощный вздох. Вспышки фотоаппаратов зачастили.

— Бог творит добро бесплатно, а целью Гришки служат деньги!

Григорий плаксиво выговаривал возникшему на сцене администратору Проне:

— Ну надо было так случиться, среди долбанной кучи народа ты нашёл именно их! — показал на райскую пару. — Ну не сцука ты!.. Немедленно убери! Вызови ОМОН в бронежилетах! Срочно! Срочно!..

Да уж, Гриша… Да уж…

Администратор убежал.

— Люди, послушайте благое Слово! — пытался докричаться до публики Бенедикт.

— Бородатый мужик хочет сказать! — высказался первый голос.

— Да не он, а его безбородый приятель! — поправил второй голос.

— Давайте послушаем! — попросил третий голос.

— Послушаем! — грянула публика.

Нельзя одной рукою пить святую воду, а другой поднимать стакан с алкоголем — изобретением сатаны! Местная публика святую воду не пьёт, а если даже и пьёт, то святее не становится… То бишь праведней. И посему контекст алкоголя значения уже не имеет… Повелитель степенно подошёл к трибуне. Апостол Григорий нехотя уступил место у кафедры. Без всякого испуга и трепета перед Повелителем! Зал, подогретый винными парами — хорошая моральная поддержка!

— Детки мои! — проникновенно молвил Учитель. — Давным-давно я остерегал, что многие придут под именем Христа. И никому не принесут добра… — Хозяин запнулся. Как в двух словах рассказать публике о том, что описано уже на множестве страниц! Выше.

— Я… я реально хочу спасти человечество, но… но сие не так-то просто!

— Ты тоже Спаситель? — вскочил мужчина во втором ряду. — Тогда докажи, сотвори чудо!

— Чудо, чудо! — требовательно закричала публика.

— Сколь же вы маловерны, коли требуете чудес! — возмутился Благодатный. — Истинной вере в Мессию не нужны чудеса!

— Значит, ты не Спаситель! — выкрикнул первый голос.

— Уходи, пусть говорит Григорий Петрович! — поддержал второй голос.

— Правильно! — заключил третий голос. — Мы уже видели исцелённых им! А это самозванец!

— Самозванец»! Долой! — ахнул зал.

Что и требовалось доказать: Григорий Петрович самодовольно улыбался.

Святой карлик в бессилии тискал бороду.

— Ничтожные глупцы! — яростно вздел руки Учитель. — Прошло две тысячи лет и ничего не изменилось! Вы пойдёте за любым, кто хорошо болтает языком! Порождение толпы!

На сцену, возглавляемый Проней, из-за кулис, выскочил камуфляжный балет.

— Вот эти! — крикнул толстяк, указывая на райскую парочку. — Возьмите преступников!

ОМОН с готовностью подлетел к столу, и под раздачу попали Лёха и Бакенбардыч!

— Не тех! — надрывался Проня. — Не тех! Вон преступники, возле кафедры!

Визжащего администратора скрутили тоже. Изящный саквояж захватили в качестве вещдока. Мошенников уволокли в автозак и этапировали в УВД «Тверское», что на Большой Дмитровке д. 20.

— Держи люлей, Гришка! — святой карлик подпрыгнул, вцепился в волосы оратора. Повалил на пол и уселся на бывшем апостоле, вколачивая гнусную морду в деревянный настил.

— Наших бьют! — вскричал первый голос.

— Не дадим Петровича в обиду! — захныкал второй голос.

— Истинно, порвём гадов! — припугнул третий голос.

Людская масса ринулась на театральную сцену! Повелитель достал из кармана яблоко и бросил его в зал. И пошёл прочь, обронив:

— Оставь изменщика, святой Бенедикт, идём-ка.

Яблоко упало в толпу и толпа немедленно начала яблоко рвать. С неистовством! Со злостью! Каждый норовил куснуть, и побольше! В воздухе замелькали кастеты, дамские сумочки и ножи, разгорелась коллективная драка и поножовщина!

Старикан отпустил распростёртого на сцене Григория Петровича, встал с его груди, напоследок пнул предателя. И заспешил за господином к кулисам.

***

В садике Моссовета — перед входом в театр, металось множество окровавленных людей, пронзительно ревели сирены специальных служб!.. Земля была истоптана кровавыми подошвами, статуи фонтанов-сатиров вместо воды извергали ярко-красные струи!.. Бойня полыхала вовсю, слышались пронзительные крики ополоумевшей публики, визг безвинных детей, лай бродячих собак, почуявших запах крови… Плач и срежет зубов на Садовом кольце, у парадного входа театра!

Перед «служебным входом», что со стороны Тверской — всё было тихо и спокойно. Если не считать любопытства случайных обывателей, что (заслышав суету) быстрее бежали с Тверской на Садовое, дабы увидеть, что же там происходит. И насладиться чужим горем!

Благодатный и святой Бенедикт стояли возле будки охраны, и неспешно диалогировали. Охранник Саня, по привычке, «грел уши».

— Ты ведь знал, что Гришка святотатствует в театре? — спрашивал рыжий карлик. — Зачем к нему пошли?.. Христопродавец — он и есть… Извини, не понимаю причин нынешнего визита!..

— Я не знал про апостольский театр, — флегматично ответил Учитель. — Мы попали туда случайно. А святой Дух мне показал, что Григорий живет в Выхино и завтра до полудня будет дома. Дух сориентирован Папой лишь на то, на что сориентирован. И внештатные ситуации (такие, как сейчас) Ему неведомы…

Какой же Дух святый? Это ж робот — самый настоящий!.. Бред и отход от догматических канонов? Дак вся наша история — отход от канонов и есть, отходом больше, отходом меньше… В плане бреда то же самое.

Вой сирены послышался совсем рядом. Непривычно однако, все сирены на Садовом! Саня кинулся в будку открывать шлагбаум! Во двор дома №27 по улице Тверская, въехала «Скорая помощь». Два дюжих медбрата вытащили носилки и убежали внутрь театра, через пустое крыльцо.

— Стадный инстинкт — могучий фактор… — размыслил Учитель вслух. Кто-то тронул Его руку. И Он встряхнулся. Рядом стояла темноволосая девочка лет двенадцати, с очень серьёзными серыми глазами.

— Это вы кинули яблоко? — строго спросила девочка.

— Я, — сознался Властелин.

— Какая милая девчушка! — влез в разговор непоседливый слуга. — Кстати, меня зовут святой Бенедикт.

— Я видела вас на сцене, и спросила на всякий случай, — девочка не обратила внимания на рыжего карлика, магнетизируя взглядом Повелителя. — Значит, вы умеете творить чудеса?

БигБосс с достоинством кивнул:

— Да, я умею творить Чудеса.

— Ни хрена себе! — не сдержался охранник Саня, околачивавшийся поблизости. — Сотвори, а!

Девочка не удостоила вниманием и Саню. В упор рассматривая Учителя:

— Подумать только, настоящий чудотворец! — она сунула Бенедикту розовый смартфон. — Сфотайте, пожалуйста, нас вместе. Нажать надо вот на эту кнопочку…

Девочка обняла Властителя за талию, улыбнулась в представляемый её воображением кадр:

— Выставлю в Интернете. Подруги обзавидуются!

Из театра дюжие медбратья вынесли носилки, на которых покоился Григорий Петрович.

— Ну я ничего не вижу! — вопил бывший апостол. — Кровь залила напрочь глаза!.. Прости меня, Благодатный, я больше не будууу…

— Врёт! — нежданно произнес охранник Саня. И смачно сплюнул.

17. ПираМММида

Умер день и родился вечер. Пятые сутки второго пришествия, самые — вероятно — насыщенные 24 часа! Путешественники пошли вниз — по Тверской улице, и на Пушкинской им встретились две Пирамиды!

Первая — это известная москвичам ресторация. Та самая, что располагается впритык к редакции газеты «Известия». Здесь устраивают деловые встречи, клеят гламурных кис и проводят промо-акции. Заведение для обеспеченного человека! Аншлаг тут если и случается, то не чаще двух-трёх раз в год, по великим праздникам.

Вторая Пирамида — представляла собой сооружение из многоцветной бумаги. Располагалась прямо на площади, сразу за памятником Александру Сергеевичу Пушкину. И данная Пирамида была известна всей России, в отличие от ресторации! Ведь здесь круглосуточно и каждодневно был аншлаг!.. Пирамиду охранял ОМОН, а внутрь — поочередно — заходили люди. Молодые и старые, худые и полные, женщины и мужчины, славяне и не очень. Прежде чем зайти — люди стояли Очередь! Что тянулась скучной лентой от Б. Бронной улицы — по подземному переходу — и выходила на площадь… Люди исчезали в Пирамиде грустными, а появлялись оттуда радостными! Некоторые уходили прочь, другие болтались по площади, не в силах уйти совсем, а третьи шли на другую сторону Тверской и занимали новую очередь!..

Две Пирамиды — в сотне метров друг от друга!.. Такие разные! Не менее разные, чем богачи и нищие. Или хозяева и их слуги…

Рыжий карлик вмиг высмотрел наиболее выгодную для себя Пирамиду. Он умоляюще глянул на Хозяина! Целый день на ногах, не евши и одно нервное потрясение за другим… Весомый повод, чтобы присесть в ресторации!

БигБосс не видел мольбы верного слуги, елико погрузился в мысли! Не отрывая глаз от бумажной Пирамиды! В голове зазвучал разноголосый хор, что вразнобой пел одно слово:

— Вкладчики… вкладчики… вкладчики… ики…

В теле возникло тревожное ожидание — знакомая на самом деле тревога! Сигнализирует о нахождении где-то рядом ученичка… из числа Двенадцати. Но позвольте, как же отыскать того единственного в многотысячной толпе, что покрывает каждый квадратный метр в округе будто саранча?.. Да очень просто! Довольно вспомнить, что… апостол — это человек, что избран Богом. А Бог каких-то там слабаков не избирает. Речь о характере, воле, духе, — как угодно! Апостол предназначен вести за собой толпу, потому что быть ведомым не способен в силу личностной конституции!.. Он не саранча, а он охотник за саранчой. Всегда.[4] Учитель безразлично скользнул взглядом по Очереди и заострил внимание на бумажной Пирамиде. Придется, пожалуй, туда сходить…

Получив рассеянное разрешение свалить куда угодно — Бенедикт быстро поскакал к ресторации. Интуитивно уловив, что Владыке гораздо интересней Пирамида, что не связана с едой. Ну что ж, кому пожрать, а кому любознать… Договорились встретиться через полчаса, у входа в метро.

Можно много трындеть о том, что правители, подобно обычным смертным, должны ездить на общественном транспорте, записываться на приёмы в поликлиники и стоять в очередях. Только от сего трындежа ничего не изменится. Потому что правители будут ездить на авто с мигалками, обслуживаться в спецполиклиниках и ходить на разные мероприятия по ВИП-билетам. Когда правитель Бог, то Его запросы скромнее в силу того, что Он живет другими понятиями, чем любой иерарх или чиновник. Однако это не значит, что Господу нужно стоять в очереди куда бы то ни было, благо, есть возможность Свой поступок не афишировать.

БигБосс, как само собой разумеющееся, вошёл в проём Пирамиды. Никто не воспрепятствовал, конечно. Так как никто не обратил внимания. Вблизи разноцветная бумага оказалась денежными купюрами. Пирамида, построенная из Бабла! В центре столицы! Видели ли вы ещё где такое?..

Внутри Пирамиды — взору Благодатного предстала большая конусообразная комната. По её краям были навалены кучи разноцветных денежных купюр! Номиналом в десять, пятьдесят, сто, тысячу, пять тысяч рублей… Валялись и россыпью монеты. ДЕНЬГИ. Среди данных развалов ходили парни в форме ФСБ и с автоматами. Зорко наблюдая за тем, как курсанты занимаются упаковкой денег в пластиковые мешки и их погрузкой на минивэны. Хруст из-под кованых сапог наполнял Пирамиду божественной атмосферой. Работа кипела 24 часа в сутки и конца не предвиделось ввиду большого количества денег!

Стены Пирамиды, сделанные из банкнот, торчали лохмотьями! Похоже, слишком часто данные стены обдирали… Все купюры номиналом в миллион рублей. ИЛЛЮЗИЯ.

На полу бабло и на стенах бабло. Кругом бабло! Настоящее и мнимое.

Рулевым в этом море бабла был человек — в белой рубашке и в галстуке. Лет пятидесяти!.. В больших по форме диоптральных очках. Курчавый, с небольшой плешью. Основатель Пирамиды Сергей!.. Именно он «отделял зёрна от плевел», то бишь являлся Связующим Мостиком между ДЕНЬГАМИ и ИЛЛЮЗИЕЙ.

Основатель сидел в позе Лотоса — в центре Пирамиды. А перед ним стояла семейная пара. Обычные обыватели, коренные москвичи, что принципиально не работают и живут за счет сдачи в аренду парочки квартир — наследства от советских бабушек!

На Учителя не обратили внимания, и он скромно отошёл в сторонку. Ожидая, когда Сергей закончит консультацию и они смогут тепло и дружески поболтать… Обычно мы выдаем желаемое за действительное тогда, когда уже нет моральных сил на спор. На спор с самим собой в том числе!.. Властелин тяжело вздохнул.

— МММ — значит Могущество, помноженное на три! — вдохновенно вещал основатель Пирамиды. — Это миллионы и миллиарды!..

— Мммы знаем! — радостно пропел москвич, протягивая стопочку тысячных купюр.

— Мммы готовы! — предвкушающе поддержала москвичка, снимая с пальца большое золотое кольцо с бриллиантом.

Основатель Пирамиды взял золото, не рассматривая, сунул под попу. Тысячные банкноты тщательно пересчитал:

— Одна… три… десять… сорок… Ммм… Сорок тысяч рублей — таков ваш вклад! Плюс кольцо, — немного подумал.

Вкладчики, молитвенно сложив ручки, с ожиданием смотрели на гуру!

— Взамен возьмите… четырнадцать миллионов рублей! — веско сказал Сергей. — Через месяц заберете ещё столько же.

— Йес! — воскликнула семейная пара.

— Вон там! — показал гуру на угол. Там, в углу, Пирамида была уже основательно пощипана. Семейная пара бросилась довершать кем-то неплохо начатое! Вкладчики яростно рвали бумажки из стены, рассовывая миллионные банкноты по карманам!

Учитель смотрел с удивлением. (А вы бы смотрели по-другому?..)

— Достаточно! — прикрикнул Сергей в сторону семейной пары. — Дорвались, чёрт возьми…

— Спасибо, благодетель! — поклонились вкладчики, и выскочили вон.

Откуда-то возник разбитной парень, в руках он держал рулон цветной бумаги.

— Давай-давай, — одобрительно кивнул ему Сергей. — Весь угол уж повыдергали…

Парень размотал рулон, состоящий из миллионных купюр. Стал отрывать банкноты друг за другом — как листы туалетной бумаги — и наполнять ею потрёпанный угол!

Благодатный выступил вперёд. Сел прямо напротив основателя Пирамиды, копируя позу Лотоса, как ныне наиболее удобную! Изучающе глянул. Эх, жаль, что за очками не видно наглой апостольской рожи! Или покаянного меланхоличного лица?

— Сколько принёс? — тихо спросил Сергей.

Однако-однако, первый вариант ближе к истине…

— Кстати, сидеть здесь могу только я, — намекнул Сергей. — Ведь это моя Пирамида.

Апостол сделал вид, что не узнал Властелина. Так странно. Да любой гордиться будет личной дружбой с Богом!.. Разве нет? Любая другая дружба нервно курит в сторонке по сравнению с Этой дружбой!

На затылок Повелителя легла жёсткая рука и обходительный голос спросил:

— Могу я Вам чем-то помочь?

Учитель глянул через плечо. Над ним возвышался офицер ФСБ и вежливо улыбался:

— Вы только скажите и я Вам сразу же помогу! — заверил чекист. — Итак?..

Итак, сейчас будет немного больно, пацаны! Это не Я такой, а это вы такие… БигБосс не спеша поднялся и… стремительно вышел прочь из Пирамиды, на воздух! Внезапно поменяв решение! Пора завязывать с карами, Аллилуйя! ФСБ уходу «вкладчика» препятствовать не стало.

Недалеко Благодатный приметил святого карлика. Старикан вышел из ресторации, глотая воду с газом из двух бутылок одновременно! В каждой руке по бутылке. Узрел Владыку, обрадовался!

18. Московская Рублёвка

На шестой день, с утреца, небожители находились на московской Рублёвке. Такси довезло до поста охраны со шлагбаумом, но охрана не пускала в сектор «Д» без предварительного звонка из особняка. Пришлось отпустить авто, и поговорить с охраной с глазу на глаз, без свидетелей в лице таксиста. Бенедикт отсчитал последнюю (что у него осталась) тысячу рублей. И машинка укатила прочь.

Разговора не получилось. Охранники немного понасмехались над парочкой «длинноволосых придурков». А потом раздался телефонный звонок, в котором охране объявили, что едет либеральный министр финансов! То ли на дачу, то ли с дачи, но через данный пост… Когда едут «сильные мира сего», то надо приложить максимум усилий для того, чтобы они проехали без происшествий. И въехали, и выехали. А райская пара — это происшествие, так как министр должен видеть только красивый пейзаж за окном автомобиля, а бомжей пусть в Интернете смотрит, если хочет… Охрана расправила могутные мускулы и двинулась к райской паре!

— Дом министра как раз рядом с домом нашего апостола, — заметил вполголоса Учитель. — Там, за этим шлагбаумом.

— Стражники плохо понимают человеческий язык, — снова заметил многоопытный Бенедикт.

— Я помню, — кратко ответил Повелитель. В этот момент охранник сектора «Д» взял господина за плечо. С гнусной целью! То есть, хотел взять, но схватить за плечо (да и за что бы то ни было) змеиной рукою проблематично. Просто потому, что у змей нет рук… кстати, понятия «змеиная рука» нет тоже. Охранник недоуменно глянул на отсутствующую руку… покосился на напарника, который хватал Бенедикта… напарника не увидел, а увидел змеюку… Тем временем, к посту охраны, что отгораживает сектор «Д» на Московской Рублёвке от внешнего мира — подошёл человек. Со змееловителем в руках![5]

— Владыко, а зачем ты министра финансов превратил в змеелова? — удивился старикан, рассматривая либерала.

— Ну не нам же их ловить? — изрек Учитель. — А ядовитые змеи живут либо в пампасах, либо в серпентарии. Пампасов здесь нет, так что… вывод очевиден! Идем, дружище, к цели нашего визита!

Хозяин лёгкой поступью направился в дебри Рублёвки. Бенедикт не совсем понял, какая же связь существует между превращением министра финансов в змеелова и местожительством змей. Абсурдистика чистой воды! Или… «Параноидальный шизофренический психоз», — мона и так!.. Господи, прости, я сего не мыслил! Рыжий карлик отбил земной поклон и побежал вслед за господином.

Змеелов остался у поста ловить змей, которые стали расползаться по московской Рублёвке.

***

Через двести метров перед путниками возник загородный дом в три этажа! Высокий забор с колючей проволокой поверху, ворота чёрного металла, рядом массивный джип. Обычные параметры Рублёвки.

— Эхх, какая ограда! — крякнул Бенедикт. — Апостол кого-то боится, верно?

— Сейчас узнаем, — флегматично ответил Учитель. И нажал кнопку звонка.

В воротах открылось окошечко, оттуда выглянула бритая голова:

— Чего?

— Матфея позови!

— Нам нужен владелец дворца!

— Уже доседа добрались попрошайки… — окошечко захлопнулось.

— Ты знаешь, кто пришёл?! — забарабанил по железу Бенедикт. — Ээй!

В воротах открылась дверь, изнутри вышел дядя «семь на восемь, восемь на семь»:

— Теперь знаю. Два трупа.

Дядя попытался схватить Властелина за плечо, другой рукой занёс трепещущий кулак. Дались охране плечи!.. Дядя, естественно, ударить не смог, а замер в нелепой позе… По лицу и костюму пошли трещины! Миг — здоровяк рассыпался на мелкие прозрачные кусочки в буквальном смысле. Отдельно от кучи кусочков откатился целый глаз!

Учитель, за ним Бенедикт, ступили во двор. От ворот до собственно дома — метров сорок. Навстречу, из флигелька у ворот, вышли ещё двое мордоворотов: повыше и пониже. Они не вступили в никчемный диалог, а выхватили пистолеты, начиненные боевыми пулями.

— Стоять! — крикнул мордоворот повыше.

— Руки! — крикнул мордоворот пониже.

Повелитель даже не взглянул, легко ступая по направлению к особняку. Бенедикт вприпрыжку поспевал следом.

Грохнули четыре выстрела. Пули, с противным жужжанием, подлетели к небожителям… замерли на месте… Парочка шла вперёд, пули висели в воздухе. Рыжий карлик на ходу обернулся и показал пулям язык. Пули деловито развернулись и устремились к стрелкам!.. Подлетев, зависли в метре перед стволами. Мордовороты, ясен пень, забздели. Чудо способно на многое сподвигнуть даже бесстрашных мордоворотов!.. Так они находились… друг против друга… мордовороты со стволами в вытянутых дрожащих руках и боевые пули, выпущенные из этих же стволов. Занятное зрелище!

Райская пара подходила к дому. Из-за угла особняка нарисовались ещё четверо, на бегу доставая пистолеты! А на высоком крыльце возник человек: короткая стрижка, аккуратная бородка, чёрные проницательные глаза с прищуром. Волосатую грудь запахнул цветастый халат. Лет пятидесяти!

— Они ко мне! — махнул своим людям человек. И пригласил: — Проходи, Благодатный.

Приглашение прозвучало просто, как будто последняя встреча была вчера.

— Извини мою охрану. Ей, блин, положено так себя вести. Здравствуй!

— Здравствуй, Матфей, — поздоровался Учитель. Задержался на пороге, пристально глянул в апостольские глаза. Ученик взгляд не отвел и не спрятал! И то ладно… Повелитель зашёл внутрь.

— Привет, — рыжий карлик шмыгнул следом за господином.

Матфей не ответил на приветствие Божьего слуги. А вошёл в дом за Бенедиктом.

Четверка скрылась за углом. Пули упали на землю. Мордовороты повыше и пониже расслабились.

***

— Землёй правят Сила денег и Сила оружия! — вальяжно декларировал экс-апостол, сидя в кожаном кресле и пыхая сигарой. Вообще, по манере поведения, Матфей являлся главарем. Главари всегда и всюду одинаковы — неважно, кем/чем он управляет! И речь не о жестах, тоне голоса, эмоциях и даже внешности… Главарь может быть плюгавеньким, пищать тонким голоском, иметь неловкие жесты, но он — главарь, которого все слушают. А кто не слушает — тот жалеет, что не слушает!.. Взгляд, вот в чем секрет! Посмотрите в глаза и увидите: главарь перед вами или нет. Даже если главарь в окружении стотысячной толпы, вы его узнаете по взгляду…

Райская пара расположилась на диване. Между креслом с хозяином и гостевым диваном — круглый стол с фруктами и бутылкой пунша. Апостол пил. Райская пара слушала «всухую».

— Я могу делать что хочу, когда хочу и где хочу! Если обладаю Этим, — ученик достал из карманов револьвер и ворох денег. Показал Повелителю. — Блин, даже могу совершить преступление, с точки зрения морали. И никакой земной суд не осудит и не покарает меня. Не говоря о суде отдельно взятых индивидуумов… Вопрос — почему?

Нет ничего умильней риторических вопросов! По своей природе они глупы и бесполезны, словесный мусор… А Слово — есть энергия, и если полезная энергия лечит, то бесполезная привносит в мир хаос и бубонную чуму!.. Давай уже, апостол, шевели языком, на риторические вопросы принято отвечать именно тому, кто спросил. Трансформируй бесполезность в полезность!

— Потому что люди молятся деньгам, деньги — единственное божество, которое они сейчас признают! — Матфей бросил купюры на стол. Взвел курок у револьвера, с наслаждением взвесил в руке: — Блин! А оружие — то единственное, чего люди пугаются!.. Вот у меня есть оружие и меня боятся, а у тебя, Благодатный, оружия нет, и тебя не боятся… И именно поэтому я — король рэкета в округе, а ты — лишь грязный побирушка, на которого смотрят косо!..

— Ну-ну, — угрожающе заворочался, было, святой карлик.

— Я не о себе, я о мнении людей, — снисходительно разъяснил апостол, кладя револьвер и подливая себе пунша. — Благодатный может одеть деловой костюм, сделать современную прическу и так далее… Но сути отношения человека к Себе не изменит, пока не явит наличие денег или оружия. Бабло и ствол — только данные вещи признаны культовыми, вот я о чём!.. Чудеса — отдельная тема, что погоды на мнение людей не оказывает, — проницательно усмехнулся Матфей. — Посмотрел человек Чудо и забыл через сутки. Фильмы в 3D культивируются поболе…

Бенедикт напыженно затих. Повелитель озадаченно почёсывал затылок.

Что называется, озвучил то, что не смогли сказать предыдущие апостолы… Брависсимо. Неизвестно, насколько прав Матфей, только это уже задача БигБосса определить степень правоты. Ах как непросто это определить, мир действительно изменился! Главным образом потому, что исчезло чинопочитание и объявлены «демократические ценности». У человечества стало слишком много свободы, не мнимой, а настоящей! Всего должно быть в меру, урежь свободы и всё остальное само образуется… Как — уже другой вопрос. Молодец, апостол, славно поработал и собрал ценный материал! Только…

— Ты не вернулся из разведки, — вымолвил Повелитель. — Наверняка сему есть причины.

— Да! — вскричал Бенедикт. Чтобы хоть что-то сказать, иногда такое случается у святых карликов.

Понятно, что невозвращенческие причины понятны. Конечно, здесь он обрёл себя, завёл дела, жену и сопливых детей. И тому подобное… Но одно дело думать, а другое дело — знать. Ведь чужая душа — потемки, даже для Бога. Как известно.

— Мне надоел Рай с его сладкими песнопениями и умильной добротой, — надменно усмехнулся Матфей, хлебнув пунша. — И надоел в тот самый момент, когда я первый раз увидел Тебя… Я понял, что меня ждет адская мука в Раю! — апостол ухмыльнулся во всю ширину самодовольного лица.

Райская пара молча смотрела на хозяина особняка.

— Два тысячелетия назад ты принял Учение не потому, что поверил Ему? — вкрадчиво спросил рыжий карлик. — Верно?

Я манией величия не страдаю, я ею наслаждаюсь! Небесные бомжи желают подробностей. Да не вопрос, мужички! А ваш вкрадчивый тон засуньте туда, откуда вылезли энное количество лет назад. Не проведешь… Бывший апостол имел такие разборки, по сравнению с которыми ваши Чудеса — лепет и песочница. Если что.

— Верно! — заржал главарь. — Две тысячи лет я притворялся! За Благодатным выгодно было пойти. Блин, я сразу уловил… Прославление в веках, бессмертие тела и души!.. Теперь любой ребёнок знает моё имя!

Ай да Матфей, ай да сукин сын! Продуманный сукин сын. Что тут ещё скажешь. Впрочем, можно вспомнить некие слова… «Кто не со Мною — тот против меня. Кто не собирает со Мною, тот расточает». Евангелие от Матфея, между прочим, то самое богодухновенное и праведное. Двенадцатая глава, тридцатый стих. А коли написано, то быть посему!

По комнате пробежал ветерок… После ещё один… Солнечные зайчики, непонятно откуда взявшись, проскакали по стенам и по столу, пощекотали апостольские глаза.

— Что такое? — подозрительно прошептал Матфей, поводя чувствительным носом. Схватил револьвер, сам вскочил. Отпрыгнул за кресло и с острасткой крикнул: — Слышь, Благодатный, я лично против тебя ничего не имею! Лучше уходи или… я мочкану твоего слугу! — ствол револьвера нацелился в Бенедикта.

Учитель встал с дивана и ветерок подул ощутимей! Настолько, что выбил оружие из рук короля рэкета, а его самого прижал к стене за креслом! Тот не успел даже пикнуть, даже бровью повести не успел!..

Красивые волнистые волосы Повелителя развевались, взгляд метал молнии! Он поднял обе руки, из ладоней тотчас брызнул ослепительный свет, погружая в себя предателя!

— Так ему, так! — подначивая, вскричал старикан, в восторге сжимая и разжимая кулачки.

— Изыди, сволочь! — громогласно крикнул Властелин.

В потоках света, прижатый к стене, мафиози на глазах уменьшался в размерах. Вот он уже ростом с человека, собаку… Дойдя до размеров мышки, король рэкета рассыпался на невидимые кусочки!

Револьвер брякнулся на паркетный пол. Рядом мягко стукнулась недокуренная сигара. Слепящий свет ушёл.

— Ему не место ни Здесь, ни на Небесах, — вслух размыслил Учитель. — Он прах.

Исчез навсегда, вместе с бессмертной душой, которая перестала быть бессмертной! Таково Божье резюме — на бытовом языке.

— Предлагаю нечто подобное сотворить и с другими учениками, — невзначай обронил святой карлик, очищая банан. — Несправедливо иначе…

Владыко осмотрелся, подошёл к настенному зеркалу, начал расчёсываться. И кратко вымолвил:

— У других есть шанс покаяться.

Ясненько. Матфей попал под божественную раздачу как ярый и прожженный циник, долгое время маскировавший свою сущность! Вот наглядное доказательство того, что пути Господни неисповедимы… Бенедикт стал кушать банан. Аминь подлецу и его подлости!

***

Райская парочка проследовала по двору — к выходу. Выйти никто не помешал, более того, никто даже не появился во дворе!.. Учитель открыл дверь, что являлись (как было уже заявлено) частью массивных железных ворот. Оба вышли за территорию особняка. Взгляд Властелина упал на прозрачные кусочки и глаз, которые недавно были дядей-громилой. Господин без колебаний поднял правую ладонь, из неё посыпались синие-синие искорки. Красоты необыкновенной!.. Медленно кружась в воздухе, искорки достигли кусочков и глаза. Всего двадцать секунд и… кусочки сложились в громилу.

— Залезай в тачку! — попросил приказным тоном Повелитель. — Повезёшь нас туда, куда я скажу.

У громилы было лицо взрослого ребёнка: серые простодушные глаза, пухлые губы, гладкая, без признаков щетины, кожа. У «грозного громилы» в начале главы данные признаки как-то не вышли на первый план. А у «растерянного громилы» сейчас — в конце главы, всё естество и состояло из данных признаков!.. Вместе с тем, габариты туловища впечатляли мощью и силой.

— Шевелись, — подтолкнул Бенедикт. — Не заставляй Владыку ждать.

Здоровяк, двигаясь как сомнамбула, сел на водительское место, завел мотор. Райская пара влезла на заднее сиденье. Здоровяк крутанул руль, и джип поехал! Вперёд, к новым приключениям!.. Проезжая мимо поста со шлагбаумом, что отгораживает сектор «Д» на московской Рублёвке от внешнего мира — Властитель тут всё вернул на круги своя. На ходу! Довольно и так на Рублёвке гадов… чтобы ещё плодить. Министр финансов обрадовался, выбросил «змеиную хваталку» и пошёл домой.

19. Заправщик в золотых очках

Джип, рассекая квадратными фарами розовеющую тьму, мчался по трассе! Направляясь на северо-запад от Москвы — в милый провинциальный городок в четырёхстах километрах от столицы. Райская пара подремывала на заднем сиденье. Светало. Наступало седьмое утро второго пришествия.

С первыми солнечными лучами святой карлик очнулся: открыл глаза, спросонья хмуро глянул в окно. Там улетали назад километры, вместе с весенними полями и распускающимися почками на березах. Божий слуга зевнул и улыбнулся.

Громила сосредоточенно смотрел на дорогу, яростно вцепившись в руль. На лице ни кровинки, в глазах безэмоциональная пелена! Зомби, одним словом… Взгляд машинально упал на топливный счетчик и в мозгу что-то щёлкнуло! Ушло напряжение из рук, черты лица дрогнули, обнажая эмоции!

— Здесь того… Необходима дозаправка, — вплёлся в шуршание шин голос шофера. — Бензин на нуле.

— Очнулся, халдей, — беззлобно хохотнул святой карлик. — Как твоё имя?

— Витёк…

— Проявляй свободу воли, Витёк! — предложил старикан.

— Понял, — немного с усилием кивнул громила. Ясность ума возвращалась постепенно! После того, как тебя рассыпали на кусочки, а потом собрали — это совсем не странно…

Мелькнула табличка: «Кострома, 2 километра», на табличке стрелочка — показывающая вперёд. Рядом придорожная АЗС, куда и вырулил джип, затормозил. Громила повернулся к заднему сиденью. Спросил извинительным тоном:

— Я теперь на вас работаю?

— Что с тобой случилось, Витёк? — подмигнул Бенедикт, игнорируя вопрос.

— Башка трещит, ничё не помню, — водитель передёрнул мощной шеей. — Что было и… что есть… И зачем…

— Отлично! — рыжий карлик показал большой палец в знаке «Здорово». — Ты ныне служишь мне и Ему, — жест на Властелина. — Ясно?

Ясно то, что ничего не ясно. Но Витёк не умер, а это главное. Остальное — уже детали, что ни хрена роли не играют. Какая разница, кому служить, ведь работа во всех мафиях одинакова! Избивать, запугивать, стрелять и играться с паяльничком. Уметь водить автомобиль и развлекать пьяных хозяйских девок. Причем, развлекать, сам не бухая и не пользуясь детородным инструментом. Это искусство на самом то деле… Громила грузно вылез из авто, пошёл платить за бензин.

— Я перевоспитаю Витька! — хвастливо заявил Бенедикт. — Праведника сделать не обещаю, однако полезную Обществу личность из него сотворю.

Повелитель очнулся от дрёмы в связи с остановкой и занялся любимым делом — расчёсыванием красивых волнистых волос. Слуге не удалось понаблюдать за сим священнодействием — в окошко машины робко постучали. В рассветном полумраке за стеклом угадывался мужчина. Рыжий карлик открыл дверку и в образовавшийся проём — под свет салона, всунулось благообразное лицо! Седые виски, позолоченные дужки очков, немного надменный взгляд. Лицо вежливо произнесло:

— Здравствуйте! Я заправщик. И мне нужен ключ от…

— Ты не заправщик! — возбужденно перебил Бенедикт. — А ты любитель чужого злата!

Властелин несколько удивлённо глянул на вежливое лицо и воскликнул:

— Иван Палыч!

При свете автомобильного салона и заправщик рассмотрел пассажиров. И испуганно пробормотал:

— Чудики!..

— Залезай, Иван Палыч! — святой карлик выскочил из джипа, вцепился в заправщика и практически силком запихнул его в салон. Сам прыгнул следом. Таким образом заправщик оказался зажатым на заднем сиденье между господином и Его слугой!

— Ребята, отпустите, а? — немедленно взмолился Иван Палыч. — С меня взять нечего! Я нищий и вдали от дома… которого… у меня теперь нет!

— Расскажи? — заинтересованно попросил Учитель.

— Да-да, — поиграл желваками Бенедикт.

Иван Палыч тяжко вздохнул. Добровольно рассказывать о личных несчастьях может только психически больной. Пораньте палец и, вместо того, чтобы наложить повязку — поковыряйте в ранке гвоздиком!.. Но если есть угроза весь палец потерять, то дополнительная боль тебя не остановит. Лишь бы сам палец сохранить. Встреча с психами — это не палец, проблема гораздо объёмней и… печальней.

— Я почти продал монеты. Только покупателем оказался мошенник, — заявил Иван Палыч без прелюдии. — Путём ловкого обмана он забрал всё золото. И исчез!.. Тут же нагрянула другая беда — всё в кучу!.. У гостиницы образовался новый хозяин, которому я оказался не нужен!.. А самый прикол в том, что дочь… — экс-администратор шмыгнул носом. — Дочь вышла замуж и укатила в Австралию! Предварительно отправив меня в поездку по «Золотому кольцу России». Я, как профессор истории… пусть бывший… не смог отказаться! Зоя продала мою квартирку и… ту-ту!.. И вот теперь я бродяга, которому из жалости дали работу на заправке… — Иван Палыч недоумённо нахмурился. — Все события заняли лишь четыре дня, просто поразительно!.. Похоже, я расстроил Бога, и очень сильно. И вот наказание…

Святой карлик беззвучно фыркнул. Если Бог будет наказывать за Своё расстройство от разных идиотов — то Ему шестьсот часов в сутки придется заниматься только сим наказанием!.. Сколько каждый день человечество производит отходов, что стекает по канализациям? Так-то! Богу больше делать нечего, чем всё это… разгребать. Где ты, Палыч, лишь отдельно взятая личинка…

— Человек — творец своего счастья, — уронил рыжий карлик. — Знаешь, откуда цитата?

— Горький? — размыслил Палыч без особого интереса.

— Священное Писание, дурак! Читай чаще! — нежданно заорал Бенедикт. — Сам виноват, а на Бога клепаешь!..

Заправщик сжался, то есть попытался это сделать. Сложно сжаться, когда с обеих сторон ты сам сжат суровыми мужланами. Стрельнул затравленно глазами, снял очки, рот перекосило, ещё секунда и… Иван Палыч заплачет! Плач — последний аргумент тогда, когда все аргументы исчерпаны. Так у женщин. Мужской же плач вообще не аргумент, а вопль отчаяния!

— Хочешь, Я устрою заново твою жизнь? — просто спросил Властелин.

Когда малознакомый человек подает тебе руку, то есть повод подумать, что же это за жеста: ладонь дружбы или кулак ярости. Если он ещё и чудик, то повод подумать гораздо весомей. Только… коли ты в дерьме, и не просто в дерьме, а уже в нём утонул, то… смысл твоих дум теряется. Хуже всё равно уже не будет.

— Хочу! — страстно кивнул Палыч, проглотив рыдания.

В джип сел злой Витёк! Хлопнул дверью!

— Сцуко, одно слово — провинция! — выругался громила. — Нашёл заправщика, а он слинял, пришлось всё самому делать!

— Я не слинял, — отозвался Иван Палыч. — Вы мне не дали ключ от дверцы бензобака, чтобы вас заправить. Если б дали, то я бы так не встрял!

Громила с удивлением глянул назад.

— Витёк! Едем дальше туда, куда едем, — заключил Бенедикт. — Иван Палыч не заправщик, а профессор истории, и он с нами!

Иван Палыч надел очки и расслабился. Приосанился.

20. Библия ада

Джип подъехал к Ипатьевской Слободе, плавно затормозил. Властелин, Бенедикт и Иван Палыч оставили авто и прошлись пешочком до монастыря. Метров около ста! Совсем рассвело и рынок при монастыре быстро просыпался. Бегали потные мужики с тележками, на которых громоздились тюки с товаром. А сквалыжные тетки раскладывали по прилавкам этот товар: шерстяные носки, панамки и трусы из шёлка, цветастые полотенца и, конечно, матрёшки! Отдельным рядом выстроились бабушки, продающие изделия якобы своего труда — сувениры: соломенные домовята, деревянные подковки, ивовые лапти и шляпки из соломы. На самом же деле, барыги закупали изделия на местных фабриках, вербовали старушек в качестве продавцов (для правдоподобности) и занимались успешной перепродажей. Люд охотно покупал с любовью сделанные сувениры из рук бабушек!.. Толстая тётька неспешно колдовала над котлом, где шкворчали русские пироги и драники. Рядом пекли оладьи и блины, готовили сбитень и разливали медовуху.

Трое паломников вошли в гостеприимно распахнутые ворота Ипатьевского монастыря! Остановилась при входе, с любопытством осматривая большой монастырский двор. На первый взгляд, территория монастыря ничем не отличалась от территории Слободы. Впрочем, и на второй, и на третий взгляды тоже. Что там рынок, что здесь… У храма явно древней постройки стоял аскетичный монах и кричал в рупор:

— Дорогие братья и сестры! Кто желает фотографировать в храме на свой фотоаппарат, пожалуйте в кассу за билетом!

У деревянного сооружения с высоким крыльцом находился дородный монах, что перекрикивал аскета:

— Приглашаю в платный музей Михаила — первого русского царя из династии Романовых! Именно здесь царь отсиживался, когда Сусанин вел поляков в треклятое болото!

На открытой сцене (что между храмом и палатами первого царя) репетировал православный балет. Девочки в пачках и пуантах раздвигали ножки в изящных па.

Слева продавали пирожки, что отличались от пирогов в Слободе тем, что освящены! Справа находилась торговая палатка с вывеской «ВСЁ ДЛЯ ФОТИКОВ и КАМЕР!». Прямо против входа — играли в «церковную рулетку»! Хитрый монах жонглировал тремя картинками, раскладывая их перед публикой. Рубашками вверх! Поп, дьяк и подьячий! Стоимость участия сто рублей, соль игры: угадать, где поп. Не угадал — потерял сто рублей, выиграл — обрел отпущение грехов. Грехи отпускал этот же монах, прямо здесь.

Публика шастала туда-сюда, от лотков к храму и назад, кругом и по кругу. Публику всё устраивало! Публика приехала всё осмотреть и всё купить! Была б её воля, то монастырь бы туристы унесли в карманах. По камешку.

Учитель смотрел на весь этот цирк и видел себя со стороны. Юным, полным задора и огня! Видел, как выгонял из храма торговцев, а вслед за ними священников, что торговлю в храме допустили. Видел, как лично просил Матфея сие увековечить на страницах Своего Благовестия, в назидание потомкам, что примут Его в лоно своих сердец!..[6] Судя по всему потомки Его в лоно приняли, но лоно отнюдь не сердечное. А если и сердечное, то — значит — сердце у потомков в другом месте находится… Библия ада, и никак не иначе!..

Смысл второго пришествия как-то поник и скукожился. Обидно в людях разочаровываться, — донельзя обидно!.. С Небес любое место на Земле предстает невнятным пятнышком, где ничто не разобрать. Слишком расстояние велико… И вот пятнышко обрело зримые черты, и раз уж сюда пришли, то надо найти того, ради кого пришли!.. БигБосс выбрал целью аскетичного монаха, что приглашал фотографировать в храме. Подошёл, за Ним (как две тени) проследовали святой карлик и Иван Палыч. Они не терзались думами, они смотрели на Главного! Дабы следовать за Ним!

Монах как раз сдал пост и рупор улыбчивому сменщику. И собрался уходить. Благодатный придержал его вежливым вопросом:

— Достопочтимый монах! Будь так любезен, подскажи, как разыскать настоятеля сей обители?..

— Отец Андрей находится там, — показал направление монах. — Белый флигелёк за фотомагазином.

— Благодарю, добрый монах, — кивнул Учитель и приказал сопровождению: — Подождите меня здесь!.. — немного подумал. — Иван Палыч, можешь пока исповедоваться святому Бенедикту. Покаяние заставит обрести душевное равновесие. После Я помогу тебе.

Властелин отошёл в одну сторону, аскетичный монах в другую сторону. На месте остались улыбчивый сменщик, рыжий карлик и Палыч.

— Дорогие братья и сестры! — закричал улыбчивый сменщик в рупор. — Кто желает фотографировать в храме на свой фотоаппарат, пожалуйте в кассу!..

Бенедикт добродушно вымолвил:

— Ты, Иван Палыч, мне не исповедуйся, просто помолись про себя. А я… сейчас!

Старикан бросился вслед за аскетичным иноком:

— Постой, монах! Стой!.. — святой карлик подпрыгал к служителю. — Где тут у вас определяют в монахи?

Черноризец остановился, поправил клобук и ответил удивлённо:

— В служение Богу не определяют, а посвящают. И надо прежде пройти послушание, и лишь потом, когда будет доказана чистота помыслов…

— Знаю, — перебил Бенедикт. — Ты мне скажи, к кому обратиться?

Палыч стоял, подняв голову к небу, вероятно, молился.

— Вы хотите служить Господу? — допытывался аскетичный монах.

— Я и так ему служу! — кичливо проворчал Бенедикт. — Речь не обо мне. Вона мой приятель, что хочет носить рясу, — показал пальцем на Палыча.

— А приятель крещённый?

— Что? Не знаю… Эй, Палыч, ты крещённый? — во весь голос крикнул Бенедикт.

Иван Палыч опустил глаза от небес и посмотрел на Бенедикта с не меньшим удивлением, чем монах:

— Два года уж…

— Он недолго стоит в вере, но он крещённый, — передал святой карлик слова Палыча. Хотя монах и сам их прекрасно слышал.

— Он в православной вере стоит? — сомневался инок. Почему-то не обращаясь напрямую у Палычу, наверное, в силу природного стеснения или монашеской деликатности.

— Ты в православной вере стоишь? — прокричал Бенедикт.

— Вроде, да, — ответил Палыч.

— Вроде? — навострил уши аскетичный монах.

— Он точно православный! — заорал прямо в иноческую бороду святой карлик. И только попробуй не поверить! Надо сбагрить Палыча в монастырь, недосуг Владыке с ним, что называется, «таскаться», дел полно… Понимаешь, монашья твоя морда!..

Вряд ли инок понимал «божественные дилеммы», однако вёл он себя странно! По крайней мере для продавца. Ведь продавцу — главное получить прибыль, и не важно, что есть прибыль: деньги в монастырский общак или бесплатная рабсила для обители, коей (силой) являются послушники… Зачем лишние вопросы?

— Зайдите к иеромонаху Гермогену, — изрек черноризец после некоего раздумья. — Он заместитель настоятеля Андрея и ведает вопросами набора новых иноков. Я… могу проводить. Нам туда!

Аскетичный монах потихоньку двинулся «туда». Уткнувшись взором в землю под ногами!.. С этим интеллигентом в золотых очках всё просто. В монастырь собрался… Стоит лишь глянуть на надменное лицо и ухоженные руки!.. Не доверяет Богу, шельмец, надеется только на себя. К тому же, завидущий сукин сын!.. К слову, и монахи такие, нет разумевающих, ни одного праведного!..

Рыжий карлик и Палыч нагнали инока, пристроились сбоку. Погребли ровным рядком дальше вместе.

— Помрём с голоду мы, коли изгоним торговлю! — вдруг с тоской вскричал инок. От избытка сердца говорят уста. Так бывает. Гости тактично сделали вид, что ничего не слышали.

— Скажи, монах… — начал Бенедикт. — Что значит «в православной вере»? — он сильно дернул инока за руку! Тот встряхнулся, изумлённо глянул на рыжего карлика с высоты среднего роста.

— Как это понять? — настойчиво повторил старикан.

Ризоносец остановился у «Ладанного крыльца» (тут продавали ладан), и с ним встали и его провожатые.

— Христианство делится на три большие ветви: мы — православные, есть ещё католики и протестанты, — повел инок озадаченными глазами.

— А когда меня посвящали в монахи, никаких делений не было! — задумался Бенедикт.

— Вы были монахом? — полюбопытствовал Иван Палыч.

— Когда-то Бог спас меня от кинжала убийцы! Меня — законченного жулика!.. Я так был Этим поражён, что решил отринуть всё мирское, — поведал Бенедикт с ностальгией. — Одел клобук, сел на велосипед и поехал по свету. Носил рубище, кушал постную полбу, ночевал под открытым небом. А главное — нёс человечеству свет Христовой веры, проповедовал любовь и мир во всем мире!..

Распрямись спина, раззудись плечо! Вспомнишь былое, и заулыбаешься!.. Былое — оно всегда чуточку лучше, чем нынешнее. Бенедикт улыбнулся и закончил:

— Церковь оценила миссионерские труды и возвела меня в ранг святых, увековечила в триптихе!..

Рыжий карлик горделиво подбоченился! Хвалите мене, хвалите! Осанна!

Иван Палыч несколько привык к выходкам «чудиков» и эти выходки его не трогали!.. Монах же с опаской воззрился на рыжего карлика в малиновом халате и в белых кроссовках. Кто странный, так это ещё надо посмотреть!

— По канонам в святые посвящают только после смерти. А вы… Вы ведь…

— Что? — насупился старикан с Небес. — Я умер, а Бог меня воскресил! Явил Чудо!

Не всё то правда, что видится правдой в твоих собственных глазах! Впрочем, если уж монахи не верят в Чудеса, то куда — воистину — катится мир? То есть, уже скатился…

Ризоносец часто-часто заморгал и быстро-быстро попятился:

— Простите… дело в том, что… — забормотал инок, — …я вспомнил про обет, его срочно надо исполнить! Срочно-срочно!.. Мы почти пришли, вот сюда, — махнул на «Ладанное крыльцо». — Третья дверь в здании, справа по коридору. А мне… мне нужно бежать!..

Аскетичный инок затрусил назад — туда, откуда и пришёл. Бенедикт грустно смотрел вслед. То есть, мир уже скатился… Истинно.

— Кстати, а куда мы пришли? — напомнил о себе Иван Палыч.

— К иеромонаху Гермогену, — небрежно ответил святой карлик. — Определим тебя в монахи!

— Я не хочу быть монахом! — ожесточённо возразил Палыч. — Цели моей поездки сюда другие! Совершенно…

— Да ладно? — поразился Бенедикт. — И какие цели?

— Чтобы это… покаяться. Ну… попросить у Бога прощения за все прегрешения.

— Проси, — легко согласился святой карлик. — Только иеромонахи лучше знают, как это сделать правильно. Чтобы уж наверняка Он простил, — подмигнул старикан в кроссовках. Бенедикт удалился на несколько метров и подытожил:

— Хочешь пообщаться с Богом — дождись Владыку! А я в тачку!

Святой карлик пошёл прочь. Иван Палыч поколебался и… взошёл на «Ладанное крыльцо». Так… нам нужен коридор, а в том коридоре третья дверь справа. Монахи лучше знают, как с Богом договориться?.. Ща проверим!

21. Ген порока

Белый флигелек настоятеля находился в уютненьком палисадничке, огороженном от территории монастыря лёгенькой оградкой. Такой игрушечный чистенький домик, при взгляде на который язык так и просит произносить ласкательные суффиксы. Хорошенький, миленький, отличненький… Калиточки, к слову, в оградке не было, а была намеренная пустота. Как символ того, что в домике рады всякому и ни от кого не скрываются!.. Властелин прошёл в эту пустоту, поднялся по двум ступенькам крылечка, открыл входную дверочку домика и скрылся внутри. Миновал уютненькие сеночки и очутился в просторной комнатке с электрическим каминчиком. Обстановочка скромная: несколько венских стульчиков, стоящих в ряд вдоль стеночки, кругленький столик, железная кроватка и тощий ковёрчик.

За искомым столом, спиной к дверям, за ноутбуком, сидел человек в чёрной рясе. Профессор богословия, автор учебника «Основы православия», святой отец Андрей! Он же бывший апостол Андрей! Ныне находящийся в удалении от московского Двора, по повелению предстоятеля… Временно, разумеется! Небольшая бородка, стильные диоптральные очки, лет пятидесяти. Монах вдумчиво изучал свою уютненькую ЖЖ-шечку. Услышав мягкую поступь, он обернулся, встал и спокойно произнёс:

— Благодатный! — шагнул к небесному гостю, обнял, долго посмотрел в глаза. — Я ждал, что Ты придешь. Хочу поделиться мыслями! Ты садись.

— Ты узнал, что я вновь сошёл с Небес?..

— Я не знал. Но знал, что это когда-нибудь случится!

Властелин согласно кивнул, дружески хлопнул отца Андрея по плечу. Взял венский стул от стены, поднёс его к столу. И сел.

Священник закрыл ноутбук. Отошёл в другую комнату и, спустя минуту — принес кофейку и сахарок. Разлил кофе по чашкам, бросил в каждую чашку по два кусочка. Кофе с сахарком — воистину божественный напиток! А пить его с Богом — блаженство, не сравнимое ни с чем!.. Когда захочешь пообщаться с Богом, мой друг, то наведи кофе с сахарком. И пей, и болтай в своё удовольствие!

— Ты пошёл работать в Церковь, Андрей?..

— Да. Труд в храме хорошо концентрирует разум и настраивает жизненный уклад в нужное русло. Как никакой другой труд! — Священник глянул с благодарностью: — Ты дал мне шанс, отправив на Землю. И теперь мне надо оправдать Твоё доверие. Постараюсь это сделать прямо сейчас.

Отрадно слышать, ученик! Я — весь внимание. Учитель благосклонно кивнул.

— Для ключевых момента. №1: мир грязнет в пороках всё больше и больше. №2: Ты хочешь избавить человека от греха как можно безболезненней. Не отрезать голову, а постараться её вылечить. Всё верно?

— Всё верно, — согласился Повелитель. — Хочу наполнить разум человека положительным созиданием.

— Боюсь, не получится, — отец Андрей смущённо кашлянул. Однако, опасно учить Бога жизни…

— Ты лишь исполняешь свой долг разведчика, а послал тебя в разведку Я, — проницательно усмехнулся Учитель.

Апостол не яйцо, что учит курицу, а Господь и не курица. Широко известный факт, Андрюша! Человеческая природа — это всегда Откровение для Господа. Всё клубнично, праведная молния тебе не грозит. Давай-ка уже, излагай!

И отец Андрей стал излагать свои мысли, что почерпнул в результате разведки на Землю. В форме диалога, как наиболее правильной форме при разговоре с Господом. Бог монологи если и терпит, то не совсем их понимает…

— Адам и Ева соблазнились яблоком, совершили первый в истории грех. Дал яблоко Греха сатана. Почему же Папа просто не отобрал у людей яблоко, и даже не убил сатану? А взял да изгнал Адама и Еву на Землю, дабы в поте лица они добывали насущный хлеб и в муках рожали детей?

— Папа не хотел лишать человека Свободы Воли, — ответил БигБосс. — Такой у Папы замысел. Люди должны иметь возможность выбора между Добром и Злом.

В итоге же вышло так, что не люди имеют выбор, а выбор имеет их. Во все щели и сразу! Хотели как лучше, а получилось как всегда… Вот Богу и надо донести это на понятном Ему языке. Задача! Отец Андрей наморщил высокий лоб и выдал:

— В течение всей Истории сатана строил козни, по мере сил развивая в человеке «Ген Порока»!

Учитель несказанно удивился. Не в первый уж раз после Своего второго пришествия:

— Что за «Ген»?

— «Ген Порока» — это термин, которым я обозначил добровольное стремление человека ко греху. Без участия сатаны.

— То есть, сатана уже так, с боку припёка?.. Человек грешит сам по себе, как ему вздумается?..

Не очень верно, но уже «тепло», БигБосс! Дьявол и его заманухи курят в сторонке бамбук. В целом… Отец Андрей выдвинул ящик стола, достал трубку, табак и огниво. Начал набивать трубку ароматным табаком, неспешно рассуждая:

— Не совсем так. Если дьявол исчезнет, то с ним исчезнут материальные соблазны — продукт его изготовления. Обнаженное женское тело, алкоголь, предметы роскоши, деньги. Made in Devil. Копирайт Сатаны! Только… человек, с самого начала Бытия, вырос на соблазнах. Четыре миллиона лет в душах поселялась и крепла отрицательная Энергия! Её накапливалось и больше, и больше!.. Человек — разумное существо, и если исчезнет (скажем) водка, то он не станет пить лимонад. А начнет изобретать аналоги водки…

Священник вставил трубку в рот, чиркнул огнивом. Пыхнул, закуривая… По комнате начал расползаться ароматный дымок.

— Нищий у богача просит милостыню, — вспомнил случай при храме Повелитель. — Богач может дать ему монету, а может дать по шее. И Жест богача зависит от настроения или характера, но никак не от сатаны. Это и есть «Ген Порока»?

Отец Андрей сосредоточенно кивнул. Теперь в точку! Что любая теория по сравнению с практикой! С Небес видно далеко, да мелко, побыл Благодатный на земле всего-то недельку, а на лету всё схватывает… Священник передал трубку Учителю и продолжил диалог:

— Я вижу два Пути перед народонаселением планеты. Первый Путь: убить сатану, то бишь лишить человека Свободы Воли. Человек больше не сможет выбирать между Добром и Злом, и ему придётся верить только в то, что советуешь Ты.

Учитель с наслаждением пыхнул земного табачку и изрёк:

— Представим: сатана убит. Исчезли соблазны — их нет и уже не будет. Но память о соблазнах осталась. Тот самый «Ген Порока», и человек его всячески будет поддерживать в себе. Хотя… — Повелитель основательно курнул, наполнив мозг мечтательными парами: — Сто лет для Бога не срок. Сменится три-четыре поколения и «Ген Порока» вымоется из душ. Ведь каждый новый младенец будет рождаться всё более чистым.

— Начнется регресс греховности, и тёмное постепенно станет белым, — поддержал священник. — Это как в стакан с мутной водой начать вливать чистую родниковую воду. Тонкой струйкой! Чистая вода через какое-то время вытеснит мутную. Совсем. А Ты… Ты обретёшь новую расу послушных Тебе людей!

Благодатный передал трубку отцу Андрею и резюмировал:

— Снова представим: право выбора между Добром и Злом исчезло. И сразу же цивилизация встала в своём развитии, прогресс сошёл на нет. Человек перестал изобретать гаджеты, сочинять прозу и поэзию, заниматься сексом. Всё это есть грех, в той или иной степени, это Космический Закон, что придуман не нами… А стоять на месте — есть гниение и, как следствие, смерть.

Механическое клонирование — как выход из ситуации. Неприемлемо. И суть соль не в том, что вся Вселенная будет смеяться над парочкой Богов с планеты Земля! А фишка следующая…

— Ты не Повелитель рабов, — с уважением заметил отец Андрей. — Тебе претит управлять стадом, что тупо смотрит в рот. — Священник курнул и отдал трубку господину.

— Поэтому сатану убить нельзя и первый Путь не подходит для меня, — согласился Учитель. — Что есть второй Путь?

— Второй Путь — оставить всё, как есть на планете. «Ген Порока» пустил метастазы в жизнедеятельность всех сфер человека! Он был, есть и будет. Как Святое Писание. Ныне и присно, и во веки веков. Не надо ничего менять.

Властелин отложил трубку примирения, резко встал. Отец Андрей вздрогнул, ме-едленно поднялся. Учитель мягко взял его «за грудки», приблизил монашье лицо к своим глубоким синим глазам. С болью оглядел и с болью же сказал:

— Во веки веков не получится. Раковые клетки съедят человека быстрее, чем он успеет ойкнуть! Бог — всему голова, а человек забыл о Боге. Выйди за ограду этой своей хибары и посмотри. Что здесь, твою мать, ты устроил?.. Вот ты, как отдельно взятый человек и местный духовный лидер!.. Базар, ярмарку тщеславия или всё-таки место поклонения Господу!?..

Священник умудрился, в столь неудобной для себя позе, пожать пухлыми плечами:

— Сей монастырь — музей, что имеет к Богу отношение постольку, поскольку музей называется «монастырь». Мы не торгуем Богом, а мы торгуем русской Историей. Есть какие-то накладки в этом смысле, но это человеческий фактор отдельно взятых монахов. Искореняем…

Отец Андрей — незаурядная личность. Когда-нибудь он станет патриархом. Священник достоин стать главой РПЦ! В точности неизвестно, выдержит ли вера отца Андрея испытание Властью, но как блестящий церковный чиновник он уже состоялся!

— Посещать храмы — ныне дань моде, — добавил профессор богословия. — Глупо бороться с модой, но можно прививать ей нравственные черты. Чем я и занимаюсь, быть может, на первый взгляд это и не столь заметно. Только… речь ведь шла не обо мне?..

Век живи — век учись. Один час на земле приравнен к ста годам жизни на Небесах. Так-то. Повелитель отпустил экс-ученика, разгладил сукно на его груди. Пригласил сесть, сам опустился на стул. Пыхнул тлеющую трубку. Священник подлил себе и Ему кофейку с сахарком.

— Оба Пути неприемлемы, — подчеркнул Властелин. — Нужно придумать Третий.

— Третий Путь уже придуман, Благодатный, — замялся отец Андрей.

Профессор богословия — отличный дипломат! Правда, в угоду своей репутации (он это прилюдно называет «моя совесть») часто конфликтует с другими дипломатами, что (также как и он) не чужды конфликтов в угоду своих репутаций. Будешь сидеть тихо и со всеми соглашаться — никто о тебе не узнает. Всё правильно…

— Да ладно? — не поверил Властелин. — И что за Путь?

— Твой Папа — гений, — с почтением сказал священник. — Страшный Суд решит все проблемы.

Было бы смешно, если б не было так грустно. «Они что, сговорились?..», — так и хочется воскликнуть! Они — ребята с Небес. При каждом удобном случае тыкают, что апостольская разведка глупа и бесполезна, миссия невыполнима и прочую ересь…

— Выходит, Папа — крутой гениал, а Я… ничего не смыслю в мироздании. Верно понимаю?.. — прищурился Повелитель.

И священник выпалил то, что никто с Небес не решался Ему сказать. Тихо, но выпалил. Уверенно и почтительно — отец Андрей умеет многое совмещать, в том числе несовместимые эмоции:

— Ты — романтик. Вероятно, единственный из всех… когда-либо живших и ныне живущих Здесь… и Там.

Властелин вдруг улыбнулся. И сразу полегчало, и мир вокруг засиял всеми цветами радуги!

— Просто Я в ответе за тех, кого приручил.

22. Дизель через каску

Бенедикт сидел в джипе, на переднем сиденье, и с интересом рассматривал Волгу. Через спущенное стекло! В это апрельское утро реку ничто не тревожило: ни парусная регата, ни рыбаки на лодочках, ни сплавщики нелегально вырубленного леса, что вполне легально плыл себе по течению к лесобазам. Там лес грузили на КамАЗы и везли в Китай. Чиновники получали куши, барыги — прибыль, а работяги — работу. Никто не оставался в обиде!.. Святой карлик не являлся чиновником, барыгой или работягой. Он знал, что реки созданы Богом для услады глаз, для омовений тела и для отделения земных твердей друг от друга. Ну и рыба, конечно… Коли Господь изобрел рыб, то должны же они где-то жить. Пользуясь своим знанием, старикан с Небес просто и бездумно смотрел на Волгу, не терзаясь никакими мыслями.

В зеркало заднего вида (у сиденья рыжего карлика) хорошо проглядывалась массивная монастырская стена с центральным входом. Куда часто входили разнокалиберные туристы. А иногда и выходили. Зеркало заслонила массивная рука с шуршащим бумажным свёртком.

— Возьмите! — попросил Витёк, стоя у окна Бенедикта. — И это возьмите! — вторая рука мордоворота протянула бутылочку.

Сверток источал запах еды, на бутылочке была надпись «Квас».

— Что там? — спросил рыжий карлик, беря то, что ему дали.

— Русские пироги с мясом, — Витёк обошёл авто с капота, взгромоздился за руль. — Из Слободы.

Мордоворот вскрыл свой свёрток и впился зубами в хлебобулочное изделие с запахом мяса! Бенедикт скопировал действия громилы, проделав то же самое со своим свертком! Некоторое время слышались только жадные чавканья, торопливые всхрипы и глотательные звуки. Парочка завтракала… Наконец, опустошённые бумажные пакеты были скинуты под ноги, последний чавкающий звук… благородная отрыжка из сами-знаем какого рта, и… Зазвучал разговор с явным нравственным оттенком! Если один из парочки говорунов — святой, а другой — грешник, то оттенок диалога вполне логичен.

— Ты почему стал бандитом, Витёк?

— Так сложились жизненные обстоятельства… — не пошёл на контакт громила.

— Обстоятельства у каждого свои, — не согласился Бенедикт. — На то они и обстоятельства. Понимаешь?

Громила понял, что от настырного работодателя не отвертеться и выразился ясней:

— Три года назад умер отец, и я уехал в Москву. А родом я из Волгограда… Там — в Москве… мыкался-тыкался… Никому не нужный, а если нужный, то разводилово на бабло… В итоге плюнул на приличия и стал бандитом. Платят хорошо — это основное для здорового нищеброда из провинции!

— Сколько успел людей завалить? По чесноку?.. — без всякой издевки, просто, спросил рыжий карлик.

— Мочить не приходилось, — честно ответил Витёк. — Запугивал часто. Но до «мокрухи» не доходило. Не потому что я такой правильный, а таков расклад выпадал. Наверное, мне везло… — Громила немного подумал и… просветленно посмотрел на Бенедикта, молвил, сам себе удивляясь. — Я-то мирный чувак, что всегда хотел быть пчеловодом.

— Почему пчеловодом? — внимательно спросил Бенедикт.

— У меня прадед был пчеловодом, и дед был пчеловодом, и отец, — охотно объяснил прозревший бандит. — Настоящая семейная династия! Что на мне и прервалась… Только я-то всю сознательную жизнь прожил на пасеке! Это дело знаю от и до!

— А вернуться на пасеку не судьба? — съехидничал святой карлик. Не слезы умиления же лить, в самом то деле.

— После смерти отца пасеку продала его родная сестра. Меня и не спросила…

Довольно забавно наблюдать за тем, как мускулистый бугай швыркает сопливым носом. Ладно, хоть глаза платочком не промокает, и то ладно… Бенедикт подал полупустой «Квас»:

— На-ка, хлебни, Витёк!

— Да идите вы!.. — взбрыкнул громила, отпихивая стариканскую руку. Демонстративно втянул носом сопли. — Просквозило сёдни на реке, чай не май месяц… А вы уже и рады скалиться и всякую ерунду на меня домысливать!..

Можно, конечно, сказать, что май месяц наступает если не завтра, то послезавтра. И также можно отметить, что белые нитки на любой «отмазке» невероятно видны. Только… зачем? Бенедикт ничего не ответил, а лишь участливо кивнул! Лепи, малыш, агу!

— А вот вы кто такие? — лепил Витёк. — На бандитов не похожи, на бизнесменов и подавно. Ездите, кого-то ищите…

Лучшая защита — это нападение. Старая как мир истина…

— Когда-нибудь ты нас узнаешь, Витёк, — туманно пообещал Бенедикт. — Лет так через пятьдесят-шестьдесят… мы снова встретимся. Я надеюсь… Ты, главное, не греши больше, не испытывай Бога. Ляжет карта не так, грех на себя возьмешь. Сме-ертный.

— Кстати, о картах, — переключился громила на знакомую тему. Достал из подлокотника между передними сиденьями карточную колоду, пронзительно ею щёлкнул! — Сыграем?..

Святой карлик тоже как-то почувствовал в носу щекотание. Пожалуй, сквозняк с речушки имеет место быть. Несмотря ни на что! Небожитель прикрыл фортку и достал из бардачка пакет с салфетками, выпростал из пачки салфетку, шумно высморкался.

— Убивать время Богом ведь не запрещено? — Витёк сам хохотнул над своей шуткой. — Може этот ваш Владыка до завтрева будет в обители, и что, скукой маяться?..

Бенедикт искоса глянул на колоду, поскрёб макушку в раздумье. И предложил:

— В очко! Пять щелбанов партия! Как?

— Не вопрос! — громила из-под своего сиденья вытащил фанерку, положил её между сиденьями — на подлокотник. Тасанул колоду. — Сдвиньте.

Святой карлик сдвинул колоду, Витёк подал карту.

— Ещё, — немедленно отозвался Бенедикт, а через мгновение выложил пиковых десятку и туза. — Очко.

Громила снова стасовал и подал две карты.

— Очко, — Бенедикт положил на фанерку бубновых десятку и туза.

— Что за дрань… — недоверчиво пробасил Витёк.

— Что-то не ладится у тебя сдача, — усмехнулся святой карлик. — Дай-ка я.

Бенедикт забрал колоду, небрежно тасанул. Дал на сдвинуть. Подал партнеру две карты.

— Ещё, — попросил громила. — Теперь себе.

Святой карлик достал снизу колоды два туза — крестовый и червовый:

— Королевское очко. — Размыслил, не парясь недоумением Витька, готовым перейти в негодование. — Мы сыграли три партии по пять щелбанов. Итого, ты мне должен пятнадцать щелбанов. Но я могу поставить лишь пять. Если хочешь? Только пять дизелей. Через каску…

— Это как, через каску? — удивление погасило в громиле негодование.

В данное время из ворот монастыря показались четверо: Благодатный, отец Андрей, Иван Палыч и пленительный старец, по всей видимости, Гермоген. Они оживлённо обменялись короткими репликами. Учитель обнял монахов, пожал руку Палычу и упругим шагом пошёл к джипу. Монахи обступили Палыча и трое ушли внутрь монастыря. Почти в обнимку!

Святой карлик быстренько всё это приметил в зеркало заднего вида. Скоро бросил на фанерку колоду и произнес:

— Убери-ка карты!.. А долг… отдашь в другой раз. Да и каски здесь нет.

При падении колода перевернулась и рассыпалась. Стало видно, что она вся состоит из тузов.

Учитель загрузил бренное тело в джип, на заднее сиденье. По лицу плавала искренняя радость! Давнехонько Владыка не освещал земные пространства Своим благолепием! Не хотелось, однако… И вот, случилось!

Бенедикт скоренько выскочил из салона, обежал авто и прыгнул на заднее сиденье рядом с Повелителем. Трепетно взял за божественную руку, с ожиданием всмотрелся в искристые глаза!

— Хочу поделиться новостью! — вымолвил торжественно БигБосс. — И радостью, и хорошим настроением!.. Я понял, что мне нужно предпринять!

— Возвращаемся на Небеса? — воскликнул Бенедикт.

— Терпение, мой верный слуга! Надо повидать последнего апостола!

Реакции Витька на сей занятный разговор никого не интересовали. И поэтому Витёк охреневал в гордом одиночестве до тех пор, пока не прозвучал приказ:

— Едем в Порт города-героя Волгограда! Дорога неблизкая, поэтому сначала в магазин, купим бутербродов и термос зелёного чая.

23. Рома и его яхта

Через 16 ч. 55 мин. джип прибыл в речной Порт города-героя Волгограда! Наступило восьмое утро второго пришествия. Последнее. Авто, не стопорясь в городе, уверенно проехало к причалам!.. Витёк отпросился на два часа «побродить по родным местам», и умотал прочь.

Райская пара, ведомая святым Духом, направилась к нужной пристани!.. Сначала в глаза бросился большой щит с надписью, установленный на берегу. Сам БигБосс прочел вслух:

— Уважаемые жители и гости города! Приглашаю вас на яхту «Апостол». Её постройка и отделка обошлись мне в сто миллионов евро. Самая дорогая яхта в мире. Прикоснитесь к жизни современных олигархов. Вход свободный. Ваш Рома.

За щитом, на волнах реки, покачивалась парусно-моторная яхта. Метров пятидесяти длиной, очень изящная по форме. На яхту непрерывным потоком шли посетители! На палубе, у трапа, двое парней в чёрных костюмах, проверяли людей на наличие железных предметов с помощью спецприборов. Охрана.

— Взглянем на чудо-корабль, — усмехнулся Властелин, двигаясь к трапу.

— Или на чудо апостола?.. — съёрничал вполголоса Бенедикт. Именно так, без дефиса! А ещё точней, не чудо, а чудила… На букву «М», разумеется!

Небожители благополучно миновали контроль и, в числе разномастных пассажиров, оказались на палубе.

Здесь гостей встречало фото человека (в рамочке) в полную величину!.. Довольная улыбка растягивала слегка полноватые щеки. Трёхдневная (намеренная) щетина, большой нос, лупоглазые очи, бровки домиком. Облик Ромы лучился самодовольством!

В принципе, можно уже возвращаться на Небеса. Всё ясно, понятно и так далее. Ромчик — это злокозненный невозвращенец. Умолять бесполезно, стыдить тоже. А бить ремнём — уже поздно. Только… не зря ж сюда пёрлись! Спутники могут не понять, несмотря на взаимные любовь-дружбу-жвачку…

— Жди здесь, мой преданный слуга! — распорядился Учитель и ушёл к капитанской рубке.

Бенедикт, по красной деревянной лесенке, спустился вниз и оказался в Музее. Посвященном морю!

Вдоль витрин с экспонатами расхаживала разношёрстная публика. Тут и там слышались восхищённые возгласы!

— Разве бывают морские свинки таких размеров!..

— Это мидии? Вот они какие!

— Ахаха. Такую жемчужину явно в ухо не вставишь!

— Морской табак. А где же морские спички?..

Святой карлик ничего особо интересного не увидел и перешёл в следующий зал. Он представлял из себя настоящий аквариум, как бывает в вивариях и на выставках живой рыбы! Вместо стен — толстые стёкла, а за стёклами — в подсвеченной воде, скользили тени — рыбины. Посредине зала журчал озорной фонтанчик, искристые струи рассыпали весёлые брызги и аромат! В дверях — охрана. Бенедикт встал напротив большого окна, с любопытством вглядываясь в морскую воду. Как всё-таки красив подводный мир! А искусственная подсветка создает чарующую атмосферу, картины надо писать с сего великолепия… Интересно, насколько аквариум просторен?.. Старикан прислонил лицо к стеклу, вглядываясь. В водной глубине метнулась резвая тень и… в стекло ударила здоровенная рыбина! Раскрыла пасть, усаженную несколькими рядами зубов!.. Карлик без оглядки отпрыгнул назад! Раз, второй, третий… И уперся спиной в парапет фонтана.

— Ничего так себе рыбка…

Небожитель набрал в горсть воды, ополоснул разгорячённое лицо. Вдруг принюхался… лизнул палец… снова принюхался. Вразвалку подошёл к охране:

— Слышь, халдей, что льётся из фонтана?

— Шампанское, — невозмутимо ответила охрана.

— Шам… Похоже на воду с газом.

Тут Бенедикт обратил внимание на то, что некоторые посетители яхты брали со столиков (вдоль одной из стен) чистые бокалы. Наполняли их пенной влагой из фонтана и пили! Столика для грязной посуды не существовало за его ненадобностью — раз налив, гость уж не расставался с бокалом!

Старикан, конечно, взял бокал, наполнил его и мигом осушил. Удовлетворённо крякнул:

— Неплохо освежает.

Поставил пустой бокал на парапет, перегнулся чрез него, опустил лицо в бассейн, куда падали фонтанные струи.

— Бульк, бульк, бульк!..

— Ах! — воскликнула импозантная дама.

— Вот это по-нашему! — восхитился красноносый субъект в шляпе.

Бенедикт ничего не слышал и не видел, а только жадно булькал. Он, что называется, дорвался до «воды с газом»!..

***

Повелитель легко добрался до капитанской рубки. Вошёл. Охрана даже не заметила!

Рубка делилась на две части: собственно рубка со штурвалом и компасом, где сейчас находился личный секретарь. И дальняя половина — кабинет и наблюдательный пост Ромы. Между этими двумя помещениями — плотная дверь!

Секретарь блаженствовал, попивая байховый чаек. На затылке ухарски сидела морская фуражка!

— Я хочу владельца корабля! — требовательно произнес Повелитель с порога.

— Хозяина все хотят, — учтиво склонил голову секретарь, не вставая с кресла. — Встреча обойдется тебе в сто штук гринов! Таковы правила «допуска к телу». Могу сбавить десятку…

— Нет, — кратко ответил Благодатный.

— Тогда убирайся, — резюмировал секретарь. Он снял фуражку и ловко её кинул. С места! Фуражка повисла на крючке — рядышком с капитанским бушлатом, чуть покачиваясь.

— Пшёл, — сквозь зубы добавил секретарь.

Пришлось сотворить Чудо и пройти к телу Ромы самостоятельно.

Встреча Властелина и его бывшего апостола была недолгой. Не тёплой. И не дружеской.

— Ты тоже считаешь себя ибн Пупом? — спросил БигБосс для проформы.

— А поясней можно? — осторожно ответил Рома, тиская недокуренную сигарку. — Кто такой ибн Пуп?

— Двенадцать избранных, — без обиняков высказался Учитель.

Рома задумался на минуту. Поскреб ухоженную щетинку, поднял на Повелителя недоумённые очи:

— В смысле?.. Чуваки из Эдема тоже имеют много денег? Как и я?..

По ходу Рома забыл все русские слова, кроме слова «богатство»! Или никогда и не знал?.. Учитель плюнул на пол слюной. И ушёл, что с придурком говорить?..

— А футбольные клубы у чуваков есть?.. — полетел вслед Ромкин вопль. Благодатный его не слышал. Рома тиснул в пепельницу сигарку и вяло крикнул:

— Васёк!.. Васёк!..

Никто не отозвался. Яхтовладелец заглянул в собственно рубку. Взяточника-секретаря не увидел! Где ты, сволочь?.. Рома нахмуренным взглядом осмотрел рубку. Зацепил краем глаза морскую фуражку, висящую на крючке, рядом с капитанским бушлатом. Фуражка шевелилась и пищала!..

Олигарх сделал несколько острожных шажков, аккуратно приподнял фуражку с вешалки. На крючке, зацепленный за собственный брючной ремень, висел секретарь. Размером с карандаш! Он неистово махал руками и ногами, визжа:

— Хозяин, снимите меня!

— Ни хрена себе!.. — удивился Рома.

Учитель миновал палубу, спустился по красной деревянной лесенке в морской музей. Не найдя здесь верного слуги, перешёл в зал-аквариум. И дабы напрасно не бить ноги, спросил у охраны:

— Маленький человек с бородой, в малиновом халате и в белых кроссовках. Видели?

— Видели, — ухмыльнулась во всю ширь неулыбающегося лица охрана. — Хренов карлик выпил фонтан с шампанским и двинул разыскивать гальюн. Там, — охрана показала направление.

Возле двери салатового цвета, с надписью «Гальюн», толпились несколько особей мужского пола. Учитель попытался войти, но дверная ручка не отреагировала на нажим.

— Бесполезняк, парень! — доложил субъект с красным носом и в шляпе. — Какой-то хмырь сидит там чёртову кучу минут. — Он с досадою застучал в дверь. — Открывай, паскуда!

— Терпите, сказано в Библии, — послышался из-за двери приглушённый голос.

Субъект изумленно оглядел очередь:

— Нет, каков сукин сын!

Щёлкнул шпингалет, из сортира, на ходу застёгивая ширинку, вышел Бенедикт.

— Можете зайти, — важно сказал рыжий карлик. Увидел Владыку. Смущённо ткнулся Ему в живот.

— А, наш парень… — протянул субъект, — понятно.

Благодатный улыбнулся. Потрепал верного карлика по голове. Молвил ясно:

— Мы возвращаемся домой!

24. Дитя небрежности

Джип летел по городу-герою! Райская пара направлялась в католический храм! Дабы вернуться на Небеса, ведь каждый храм — это небесные врата. И туда, и оттуда…

Учитель вначале, было, сунулся в православную церковь.

— В православных храмах Бенедиктов не держат! — пожаловался рыжий карлик.

Повелитель удивился и отменил визит в портовый храм с круглыми башенками наверху — куполами. Только… где же взять храм без башенок? Легче встретить беременного мужчину, нежели такой храм в России… Судя по беглым воспоминаниям и осмотру округи!

Небожители дождались Витька из отлучки и спросили на предмет католического храма.

— Был такой, — вспомнил громила. — У патера был сад при его костёле, где мы пацанами тырили классные яблоки! Единственный в городе костёл, насколько помню… Поехали!

Громила рулил и скалился своим воспоминаниям. Два часа были потрачены с пользой: Витёк навестил родную тётю и надел ей на голову жбан с мёдом!

Райская пара, по привычке, расположилась рядком на заднем сиденье. Властелин с любовью расчёсывал длинные красивые волосы. Бенедикт возбужденно сжимал и разжимал кулачки, представляя как он будет дома!.. В провинциальных городах расстояния не так велики, а автомобильных пробок мало. Буквально через шесть минут почти приехали, шофёр уже намеревался припарковаться, разворачиваясь на дороге. Но случилось «но»!

Иномарка с тонированными стеклами вздумала проскочить, пока джип валандался с разворотом! Не успела, иномарка по касательной задела джип, её отнесло в сторону и развернуло на дороге!.. Моторы заглохли. От травмы громилу спас ремень безопасности и крепкий по природе лоб.

— Чёрт возьми! — простонал Витёк. Он, кряхтя, отстегнул ремень, вылез из джипа. Чертыхаясь, стал топтаться на месте, тряся бедной головой. Витьку за последние сутки выпало столько, сколько не выпадало за всю прожитую жизнь. Весомый повод, чтобы понервничать здоровому дядьке!..

Райская пара, практически не пострадавшая в силу непонятно каких причин, тоже вылезла из джипа. Авто находилось в плачевном состоянии: фара разбита, передняя дверка пассажира хорошо вмята. Впрочем, дела тонированной иномарки — в пяти метрах от джипа, были ещё печальней. Хотя бы потому, что оттуда никто не выходил. Либо водитель физически не мог это сделать, либо боялся. Каждая ситуация пронзительно грустна…

— За сколько дурень купил права! — молвил несостоявшийся пчеловод, косясь на иномарку. При начальстве нужно забыть про ушибы и строить из себя злого цепного пса! — Ща узнаем!

Громила подгреб к тонированной иномарке, хозяйски распахнул переднюю дверку.

— Эй, бздун!.. — зычно позвал он. — Давай вылезай, потолкуем!

На Витька вывалилось тело прекрасной женщины! С длинными тёмными волосами и дивными глазами. На лбу алая царапина, взгляд укоризненно закостенел.

— Что за нахрен! — изумился бандит. До этого момента Витёк видел Смерть всего раз, а люди, которые редко встречают Особу с косой — не сразу могут Её узнать.

Небожители рассматривали здание костёла, стоя спиной к аварии. Последний возглас заставил обернуться. И подойти.

— Надо «Скорую»?.. — почему-то зашептал громила, прислоняя безвольное тело к спинке сиденья. Взял женскую руку: — Пульса, кажется, нет! — с ужасом глянул в открытые застывшие глаза.

— Сука, что ж ты, сука, наделала! — забился в истерике громила.

— Отойди, — попросил Учитель. Витёк мешкал и святой карлик ему помог — толкнул громилу так, что тот чуть не упал!

Благодатный всунулся в салон иномарки. Там он придержал безвольную голову и шумно выдохнул. Изо рта Властителя выплыло сиреневое облачко, плавно качаясь в воздухе — коснулось женских губ!

— Встань, дитя небрежности! — приказал Учитель, отходя в сторону.

Женское лицо за мгновение порозовело. Зрачки дрогнули, женщина приподняла голову, щурясь, осмотрелась.

— Ну, ни хрена себе! — пробасил Витёк, чуть не сломавший глаза от удивления.

Улица не остановилась из-за аварии, автомобили объезжали возникшую помеху, только и всего. Правда, одна тачка всё-таки затормозила невдалеке! Из салона вышли двое крепких парней в жёлто-зелёных жилетах, с полосатыми палками и с автоматами. Наверняка, чтобы лично пообщаться со спасителем Лазаря, второй раз проделавшим уникальный эксперимент![7] Взять у него автограф, спросить, есть ли спаситель в соц. сетях, и тому подобная бодяга…

— Ах, помогите мне встать! — мелодично сказала женщина. Хозяин и слуга расступились, посмотрели на громилу. Витёк… шаркнул ножкой, галантно подал руку. Заулыбался! Шок часто провоцирует на те вещи, которые ты сам от себя не ожидаешь.

Женщина уцепилась за мужскую руку, встала. Нежно улыбнулась громиле, как старому знакомому:

— Витёк, какими судьбами?..

Громила непонимающе уставился на виновницу аварии! Один и тот же человек, будучи мёртвым и живым — выглядит по-разному. Смерть меняет визуальный облик. Как и жизнь меняет, ещё как меняет! Или… это тоже Чудо? Витёк оглянулся на райскую пару — своих боссов. Взгляд ухватил двух ментов (нарисовались уже…) и, значит, боссам явно не до Чудес!

Женщина вдруг… требовательно повернула громильскую голову к себе, и поцеловала в щёчку особым способом!

— Алёна? — немедленно прозрел Витёк. — Одноклассница Алёна…! Прива, дорогая!

Полиция и райская пара стояли кружком у джипа.

— Значит, аварии нет? — глубокомысленно переспросил прапор Мышкин.

— Мышкин, вызывай наряд, — произнес старлей Козлов. — Пусть всех пакует до выяснения… Я другое дерьмо гляну.

Козлов отошёл к тонированной иномарке. Но тотчас вернулся с перекошенным лицом, глянул на… джип. Что за дерьмо, дерьма-то нет! Иномарка целёхонькая, ровно стоит по правилам ПДД на обочине, можно снять номера за тонировку, но это уже другая тема… А джип… вот так джип!.. Офицеры поражённо переглянулись и обошли джип кругом, тщательно изучая каждый сантиметр автомобиля! Ведь даже не покарябан, подлец!.. Менты — глубоко приземленные люди и в Чудеса не верят совсем! А тут, вот так твою мать… Как будто Бог спустился с Небес, стёр старую картинку и нарисовал новую…

— Так, все сюда! — рявкнул Козлов, вставая между иномаркой и джипом. Мышкин резво кинулся сначала к райской паре, а потом к милующейся паре :

— Идёмте, граждане, старлей зовет!

Пять человек подошли и с ожиданием стали смотреть на Козлова.

— Так! — сказал старлей, тиская автомат. — Так! Так-так-так, в общем… — Полицейский отпустил стреляющее железо, достал носовой платок, вытер потный лоб. — Так-так, твою мать…

По уставу надо проверить документы на тачки и на право управления. Иначе полиция будет глупо выглядеть. Только вряд ли проверка документов — такой уж критерий глупости, вот в чем проблема!

— Хреновина… — почти вслух вздохнул старлей.

Захрипела рация, Козлов схватился на неё, как за волшебную палочку!.. Нет, лучше, как за что угодно, только не за… Никакого волшебства!

— Пятый слушает, — махнул напарнику. — Поехали!

— Ложный вызов! — охотно поддержал Мышкин.

Полиция отошла, посекундно оглядываясь! Не смея повернуться спинами! Наконец, они сели в свою машинку и с облегчением укатили.

Алёна лишь пожала недоумённым плечиком. Она не видела Чудо с тачками, так как на тачки не смотрела, и своё равнодушие к «побегу полиции» странным не считала. Витёк решил, что лимит на удивление у него исчерпан и «полицейский побег» воспринял спокойно. Об отношении райской пары в сему событию мы скромно промолчим.

Женщина взяла громилу за руку и настырно сказала:

— Витёк, ты обязательно должен заехать ко мне. Немедленно!

Громила кинул вопросительный взгляд на небожителей. Те переглянулись.

— Будь паинькой, — пожелал святой карлик и отошёл в сторону.

— Возьми, — протянул Повелитель солидную бумагу и пластиковую карту с конвертиком.

Громила, чуть помедлив, взял.

— Дарственная на пасеку и вся прибыль за три года. Дарственная подписана твоей тётей. Пин-код кредитки с деньгами — в конвертике. Только что из банка…

Благодатный кивнул и зашагал к католическому храму. Бенедикт за Ним — как всегда.

— Кто это? — спросила Алёна, глядя райской паре вслед.

— Это… любовь! — Витёк притянул Алёну к себе, поцеловал в губы. Женщина раскрылась навстречу поцелую.

25. Стильные очки чудотворца

Райская пара беспрепятственно вошла в католический храм! Здесь не было ни торгового прилавка, ни продавцов, ни прихожан, ни даже патера. Икон не было тоже. А были скамейки для комфортного общения с Богом!.. Но нужны иконы! Впрочем, фрески и статуи тоже подойдут… Разбег, на старт! Внимание, приготовились! Бросок на святыни!

Учитель (чрез Свою статую, как место перехода с Земли на Небеса) перешёл прямо к себе в спальню. Покачнулся от прыжка, устоял, схватившись рукою за светильник-торшер в виде головы дракона!.. Услышал за стеной грохот, а через минуту на пороге появился прихрамывающий Бенедикт.

— Ногу ушиб при скачке, — пожалился рыжий карлик.

БигБосс не успел пожалеть верного слугу. В Божью спальню деловито вошёл крепкий старик в солнечных очках, что придавали ему дурацкий (откровенно) вид. Николай-чудотворец! «Армани» очень стильные очки, но и очень молодежные для многолетнего старца!

— Вернулся, слава Тебе! — с чувством облегчения произнес чудотворец.

Господин и слуга изумленно повели глазами, пялясь на старика, и… вдруг оба прыснули от короткого смешка!

— Ничего смешного, — проворчал Никола, машинально трогая тёмные очки. — Апостольские штучки, между прочим…

Старик хозяйски сел в кресло, закинул ногу за ногу. Чудотворцу многое позволено. Учитель подошёл к креслу и легким движением руки снял очки.

— Так-то лучше, — вымолвил Он, цепляя стильный атрибут Николе за воротник рубахи.

— Так гораздо лучше! — вскричал чудотворец. — Теперь я снова могу творить Чудеса!

— Что за апостольские штучки, расскажи? — спросил Властелин.

И Николай-чудотворец рассказал о подлости братьев — Петра и Марка.

— Очки нахлобучили, а снять я их не могу! — кудахтал старик. — Видеть всё вижу, но и всё… Мало того, что весь Эдем ржёт… Дак я потерял силу Чудес! Людь просит, а помочь я ему не могу. Воздержание — штука коварная, для физики и психики организма… Пожалуй, я почешу в храмы, — встал старик с кресла. — Просьб накопилось за неделю, щас разгребать…

— Постой, мой друг, — попросил Благодатный. — Ты мне важен для разговора!

***

Через десять минуток Святая Троица подошла к серебристой Стене, что позади Всевышнего Портала. Невероятной высоты и пульсирующая — Стена казалось живой! По своей сути: точная копия ограждения, опоясывающего Эдем. Данная Стена отгораживала собою некую площадку.

Повелитель лишь коснулся Стены рукой, и она поблекла и растаяла. На площадке стояла сверкающая, в виде яйца, летающая тарелка, размером с двухэтажный особняк. На специальной металлической платформе-помосте!

— Вот он — подарок друзей, поднесённый мне в честь дня рождения! — торжественно сказал Властелин. — Кораблю не страшны дальняя дорога, метеоритные потоки и астероиды! Он не боится перегрузок и имеет автономную систему работы! Удобные формы, высокая скорость, практически новенький мотор…

— Именно на нём мы отправимся в глубины Космоса! — вскричал верный слуга.

— Для выполнения Великой Миссии! — пафосно дополнил Хозяин. И обратился к чудотворцу: — Я решил оставить планету. Временно. Данный шаг ради Спасения человека от уз греха!

— Объясни популярно, в развернутом виде, — попросил Никола. — Не догоняю я, однако…

— Для того, чтобы исправить Настоящее — нужно вернуться в Прошлое! — воодушевленно молвил Повелитель. — И я намерен это сделать. Но я не могу жёстко повернуть время вспять, тогда вообще всё сломаю на Земле. Зато могу «Пласты Времени» на планете подпитать положительной Энергией. Каплей терпимости оросить Древний Мир, кинуть горсть созидания в Средние Века, переплавить часть мечей в эпоху Просвещения, и так далее. А уже после этого буду заниматься правкой Настоящего. Постепенно, осторожно, без фанатизма. Это общий принцип моей стратегии Спасения земли!

— Ничё не понял, — отрицательно качнул головой Николай.

— Всё познается опытным путем, — постарался объяснить Властелин. — Я отправлюсь во Вселенную и найду похожую на Землю планетку. Стану там Богом и создам парочку рас. По образу и подобию земных! Планетка — это опытная площадка, а люди на планетке — опытные образцы. И по мере развития опытного мира, я разобью свою стратегию по Спасению на тактические шаги. Вернусь на Землю и воплощу их!

— Открываешь опытную лабораторию, — сообразил чудотворец. — Будешь искать лекарство, что вылечит Землю от Греха. Только… к чему такие сложности, не догоняю?..

Земля — это такой большой ком Энергии. Энергия делится на положительную и отрицательную. Положительная энергия — чистый воздух, отрицательная — вовсе не воздух, а мешок с мусором. Всуньте нос в такой мешок посмотрите, надолго ли хватит вам кислорода… Сейчас где-то полторы ноздри Учителя уже в данном мешке. Можно мешок разрезать (то бишь, учинить Страшный Суд), мусор разлетится как галактический мусор, и нос станет свободным! До тех пор, пока человек вновь не подкинет мусора под божественный нос… в силу своей сволочной природы! И так по замкнутому кругу. А хочется, чтобы мусора не было, а был один сплошной кис-ло-род, чудотворец! Поэтому и сложности. Что оправданы.

— Пусть сложности оправданы, — согласился Николай, как будто прочитав мысли Повелителя. — Я не догоняю, но пусть так… Вопросец у меня таков: где взять искомую планетку для опытов? Как известно, Вселенная давным-давно поделена на независимые государства. А период «колониальных войн» в прошлом. Никто больше не хочет лишней крови!

— На окраинах Космоса есть ещё бесхозные планетки, которые можно застолбить, — не очень уверенно сказал БигБосс. — Или куплю… такую, не очень большую…

Вселенная — это космический океан по своей сути, а в океане часто можно встретить атолл или риф, не принадлежащий ни одной из метрополий. Главным образом потому, что данный кусок суши никому не нужен! На хрен… Кроме того, атолл — это не то же самое, что материк.

— РжуНиМагу! — кратко ответил чудотворец. Понимай как хошь. Никола повернулся спиной и двинул прочь. — Если понадоблюсь, то я в храме.

— Когда полет, Владыко? — отвлек на себя Бенедикт господский взгляд.

— Утром! — отрубил БигБосс.

Однако утром корабль исчез! Его украли. Пульсирующая Стена испарилась, на выжженной травке сиротливо покоилась металлическая платформа-помост. Пустая.

— Я реально не понимаю, как спёрли такую большую штуковину! — рассуждал Бенедикт, первым обнаруживший пропажу. — Судя по обгоревшей траве, на корабле улетели!.. Прежде тайным образом убрав Стенку.

— Получается, Стенку вокруг Небес тоже мона убрать!?.. — нахмурился чудотворец. — То исть, мы теперя не в защищённом форте, а прямо на фугасном поле, да?..

— Я ничё не видел, истинный крест! — побожился Голиаф. — Я как сторож — всю ночь шлялся по райским кущам, и… ничё!..

Повелитель терпеливо выслушал «обмен мнениями» и решительно произнёс, мня летчицкий шлем:

— Придётся лететь на другом корабле!

Небесная братва непонимающе воззрилась на Учителя. И он разъяснил:

— Тот корабль, на котором путешествовал Папа.

— На этой развалине!? — вскричал чудотворец.

— Опомнись, Владыко! — попросил Бенедикт.

— Хозяин, я вас дико уважаю, — смущенно промямлил Голиаф. — Но одумайтесь…

Спустя полчаса, к металлической платформе-помосту Голиаф поднёс ракету! Длиной около десяти метров, местами проржавевшую, голубая краска частично облупилась, входной люк болтался на одной петле вместо четырёх. С дребезжащим грохотом гигант опустил ракету на помост!

***

Нет ничего нелепей сцен прощания! Данные сцены похожи друг на друга как близнецы. Фальшивые улыбки и слёзы, фразы невпопад, подозрительные взгляды циников и искренняя грусть романтиков… Опустим!

Взревели двигатели, корабль плавно поднялся вверх на двадцать метров. И застыл в воздухе!.. Потом у ракеты отвалилось одно крыло, аппарат немного повертелся на месте и… неохотно, но улетел ввысь!

Бенедикт, Никола и Голиаф следили за ракетой до тех пор, пока она совсем не скрылась с глаз.

26. Обманувшие Господа

За некоторое время Учитель натурально избороздил Вселенский океан! Но подходящего «куска суши» так и не нашёл. На одних планетах работали исследователи… Другие достигли такого уровня цивилизации, что не нуждались ни в каких высших силах… Третьи, вообще, были непригодны для жизни по химическому составу атмосферы… Четвёртые принадлежали частным лицам или корпорациям. Пятые-седьмые-двадцатые, всё примерно то же самое… Астероид или обломок кометы — Повелителя не прельщали. Надежда почти умерла. Однако… Как хорошо, что в нашей жизни есть такое приятное слово, как «Почти»! То есть, в Вашей жизни, Благодатный… Не всегда, но зачастую!.. Что это за маленькая точка на горизонте?

— Кажется, планета, — вгляделся в иллюминатор БигБосс. — Далековато пока. Ждём.

Спустя два часа корабль находился на орбите планеты. Учитель пристально рассматривал снежные вершины гор, зелёные покрывала лесов, синеву рек и озер. Ландшафты сильно напоминали земные, только цивилизации или исследователей не наблюдалось. Сердце наполнилось надеждой!.. Повелитель включил режим посадки…

Корабль вышел из вакуума, неуклюже продавил атмосферные слои, миновал облака и стал опускаться на весёлую зелёную полянку… Однако-однако, проклятый металлолом! В пятнадцати метрах от поверхности планеты — двигатели заглохли. Вот так вот — просто и тупо заглохли, без всяких признаков и предупреждений!.. Корабль камнем рухнул вниз. Оглушительный треск наполнил окрестности. Потом всё стихло.

Откинулся входной люк, из него, перемазанный копотью, вылез Путешественник. Люк нелепо повис на одной петле. Властитель прокашлялся, спрыгнул на весёлую полянку, осмотрелся… Справа текла чистая речка, слева — цвела рощица. Прямо и взад, куда ни посмотри, расстилались зелёные просторы лугов! Вот только ни плеска рыб, ни стрекота кузнечиков, ни чириканья птичек — ничего не слышно! Органики здесь пока нет. Но сие самое лёгкое из того, что предстоит сотворить… Повелитель вдыхал девственно свежий воздух полной грудью, растрёпанные волосы колыхал лёгкий ветерок.

— Я нашёл опытную планетку! — громогласно воскликнул БигБосс, сверкая глазами. — Здесь я создам существ по своему образу и подобию, дам им жизнь, разум! Чрез них я воплощу новые идеи, посредством которых наполню землян новым содержанием! Настало время собирать камни и время разбрасывать камни!

— Не машите Пафосом, сударь. Обломаете ненароком… — услышался знакомый голос.

Повелитель смешался… Медленно повернул голову. Под купой деревьев, в десятке метров, стояли двое.

— Здрав буде, Благодатный! — парочка приветственно махнула ручками!

Как тесен мир. Учитель сглотнул задумчивую слюну. Двое приблизились.

— Откуда вы?.. — кратко спросил Властелин.

Лица парочки сдержанно ухмылялись. Один молча достал и показал два ключика на брелоке в виде головы дракона.

— Значит, это вы угнали мою летающую тарелку! — тихим голосом прозрел Повелитель.

— Он не потерял соображалку, — констатировал Пётр.

— Наверняка, — согласился Марк.

Братья, как говорится, «потеряли нюх». Придется призвать праведную молнию… Никто ничего от сего не потеряет! Растерянный взгляд Властелина грозно заблестел, закопчённые щёки затвердели. Он вскинул руки, напряг ладони, направив их на братьев, и воскликнул:

— Изыдите, сволочи!

По всем канонам из ладоней должен брызнуть слепящий свет и погрузить в себя отступников. Только… должен — не есть обязан. Наказание не свершилось. Повелитель внимательно рассмотрел свои ладони, не желающие «рожать волшебство», потряс руками, даже подставил их под солнце… Что за выходки, а ну, родненькие, работать!..

— Бог теряет Силу на чужой территории, — подмигнул Пётр.

И это не какая-то фантастика, а это…

— По законам Вселенной, — подбавил Марк.

Говорил же Папа, учи космическую физику, сынок… Благодатный грустно вздохнул. Интересно, зачем райская парочка сюда нарисовалась?

— Мы купили эту планету, — не стал тянуть Марк. — У местного Бога, что передал нам все полномочия и власть.

— Дорого взял, подле-ец! — скривился Пётр. — Отдали всё буквально, что скопили за много лет…

— Ч-что?

И братья цинично поведали свою циничную историю.

— На Земле мы приобрели в собственность фабрику по имени «Россия». И сто миллионов рабов при ней. Деньги текли рекой, нас уважали и мы процветали.

— Фабрика наша, только вот квадратные метры для неё мы арендовали у тебя с Папой.

— Чужие квадраты — это всегда беспокойство. В любой момент арендодатель может выгнать тебя вместе с твоей фабрикой. Таковы законы аренды, и ничего не сделать!

— Есть выход: можно арендуемые квадраты купить.

— Только… свои квадратные метры Вы с Папой не продадите. Но многие хотят именно продать! Вселенная пестрит объявлениями, типа «Продам планету»!

Вселенная — не море и не окиян, Вселенная — всего лишь рынок недвижимости. Как оказалось. Жаль, что оказалось поздно… Повелитель хмурился и краснел за себя.

— Построить фабрику и взять новых рабов можно на любых квадратах, было б желание, — вдохновенно пели братья. — А желание было. Сказочное. Мы стали тщательно готовить переезд — искать квадраты, копить деньги. Внезапно на Земле проявился ты — Благодатный, как законный арендодатель… И мы дали дёру. Отсиделись в Эдеме, нашли подходящую планетку, свершили сделку. Кое-как, но изничтожили защитную Стену, благо, накачанный дурень Голиаф спал, как обычно… Улетели на твоей тарелке. И вот мы здесь. А ты с нами.

— Что дальше? — кротко спросил Властелин.

Пётр демонстративно пустил вдаль молнию. Изо лба! Молния мгновенно спалила лесок на горизонте. А экс-апостол напыщенно заявил:

— Я намерен стать здесь Богом, создать парочку рас и насадить свою религию.

— И я для пары, — осклабился Марк, пуская (из глаз) пару малюток-молний ввысь. — Два Бога больше, чем один, а значит — лучше!

Даже так, малыш, агу-агу, ну-ну… Ты знаешь, чем один Бог отличается от двух? Тем, что ценность должности в единичном варианте больше. Один король — это власть, два короля — двухвластие. Каждый правитель норовит другого подсидеть, к тому же… Власть, построенная на двух началах — непрочная власть. Как ни крути. Через сотню годков поймешь! Что там эти ваши «много лет»… цветы во поле! Повелитель с усмешкою оглядел глупую парочку:

— Привет, ребята! — он надел шлем. — Я улетаю.

Что-то ёмко грохнуло, как бы отзываясь на заявление. Последней петле надоело держать входной люк, и он отвалился от корабля.

Так кто там глупый?.. Братья от души посмеялись!

Учитель с сожалением глянул на ракету и понял, что второй раз финт с отлетом не прокатит. Корабль уж вряд ли взлетит. Дьявол… что же делать!.. Эх, дьявола тут нет, посоветовал бы чё-нибудь, он хитрый… Ныне можно аппелировать к кому угодно, не до приличий. Встрял так встрял — по полной…

Издевательский смех стих. Братья в раздумье переглянулись и обратились к Повелителю:

— А ты можешь нам помочь! — предложил Пётр.

— Твой опыт работы Господом очень пригодится! — поддержал брата Марк. — Изволь.

Повелитель как-то вяло глянул на продуманную парочку, отшвырнул шлем, и побрёл прочь. Туда, куда глаза глядят. По зеленеющему полю, вдаль…

— Пусть отдохнет пару дней, — процедил первый Бог. — Начнем с понедельника.

— Думаю поручить ему вопрос Бытия, — размыслил второй Бог. — Для начала.

Светило яркое солнце, лёгкий ветерок колебал листву. Ничто не нарушало идиллической красоты!..

2003, 2013, 2018 — Эксмовская версия.

«ОПЛОШКА» (2020). АБСУРД, ПОТУСТОРОННИЙ БОЕВИК

Людям с тонкой душевной организацией читать не рекомендуется…

Аннотация

История о том, как Оплошность обаятельного вора-карманника, при краже святого праха из монастыря, привела к личной встрече Иисуса и дьявола. В этом романе автор подошёл к границам абсурда, а, возможно, что и перешёл их…

От автора

Эту абсурдную историю рассказал мне Господь Бог. Тот самый, с небес. В субботу, по обыкновению, он зашёл ко мне выкурить трубку и пофилософствовать. По его словам, всё случилось намедни, буквально позавчера. Бог — известный сказочник, кроме того, его «позавчера» может быть и в прошлом столетии, если не в тысячетелетии…

Однако. Русские автоматы, афганский героин и китайские мобильники придумали как раз намедни, поэтому история явно заявляет о своём современном происхождении. Ну а если это всё же сказка, то наверняка она имеет право на существование.

Суть в том, что однажды дьявол решил убить Иисуса. А поскольку уж мы верим в обоих, то, что нам известно об их жизни и личных взаимоотношениях? Ничего, абсолютное ничего! Ни Ветхо — , ни Новозаветная литература не дают развёрнутого ответа на вопрос: кто есть Христос и что есть дьявол. Художники рисуют распорядителя преисподней с рогами и копытами, а Иисуса… ну, можно зайти в любой храм и увидеть воочию.

С полной уверенностью утверждён лишь один принцип: Божий сын есть всё то, что связано с благом, добром; дьявол — злое и коварное начало.

— Каждая барабанная палочка хочет стать дирижерской, — с усмешкой заметил Господь. И добавил, что сей случай назидателен и поучителен. Чем именно — я так не понял, но история мне увиделась настолько необыкновенной, что я решил её записать и предать огласке.

Автор изобразил обоих Персонажей так, как изобразил. Это не значит, что я их вижу такими. Я их вообще никак не вижу. Каковы ингредиенты даны — таково и блюдо. Не более. Я не пытался сделать Иисуса краше, а Его убийцу ужаснее. Но снабдил их живыми эмоциями и человеческими чертами характеров.

Конечно же, здесь мы увидим и обыкновенных людей. Есть главный герой, и дюжина актёров второго плана. Есть ангелы и демоны, архангелы-гиды и дьявольские родственники, болтающий лев и его повар, а также вампиры, вурдалаки и грешные монахи… Ну, и разумеется, прелестные проститутки, и не менее очаровательная святая Элиса.

Началом феерической череды событий стал тот день, когда дьявол решил почитать «Книгу Страшного Суда». После чего босс всех боссов вызвал своих отмороженных помощников, и отдал им соответствующее распоряжение…

1. Дьявольский приказ

Посреди кабинета стояли два демона: средней высоты, худые, с выступающими мослами. Коричневый цвет кожи, местами покрытой клочками шерсти, длинные пальцы с крючковатыми когтями. Человеческие, но вычурно-гротескные лица, как рисуют в шаржах, абсолютно гладкие, без следов растительности. Волосы на головах одинаковым пробором зачёсаны назад. Жёлтые глаза без ресниц, оттопыренные уши. Покрытые тёмным налётом зубы, не имевшие понятия о зубной щётке. В одинаковой одежде: зелёные шорты до колен, с дырками сзади, откуда высовывались длинные хвосты. На ногах кеды.

— Вы разыскали человека, который мне нужен? — раздался вкрадчивый голос.

— Да, светлейший герцог, мы его нашли. Это было нелегко, — прогнувшись, сказал один демон. Голос был хрипл и груб, несмотря на подобострастные нотки.

— В соответствии с Вашими инструкциями, — заискивающе добавил другой демон. Голос звучал тонким альтом, буква «р» произносилась как «л», — проще говоря, демон картавил.

Прямо перед визитёрами, на полуметровом возвышении, находился громадный чёрный письменный стол, а за ним трон с высокой спинкой на вертящейся ноге. На троне и сидел обладатель вкрадчивого голоса, демонам от входа видна была только его лысая макушка. Пред очами шефа, на стене, висели две вещи: «Карта войны и мира», географически политическая карта, но в четырёхмерном пространстве; и любимая картина дьявола: «Последний день Помпеи», оригинал. Живописец Брюллов.

— Шикарно, — пробормотал босс всех боссов, непонятно (впрочем) кому адресуя эпитет. То ли дорогим вещам, то ли дорогим помощникам.

Вообще, обстановка дьявольского кабинета имела явный посыл, что здесь работают, а не совмещают. Ни мягкой мебели, ни баров, ни галереи телефонов, ни парадного знамени… ни хрена никакой помпезности. Справа от входа пылал камин, рядышком грели ножки две табуретки; слева во всю ширь стены была намалёвана фреска, изображающая день Страшного Суда: черти тащили грешников в ад, а сверху над ними посмеивались белокожие типы с крылышками за спиной. Из строгих серых окон в залу падал мягкий свет, похожий на дневной. Синяя люстра под потолком дополняла дизайн.

— И кто есть человек, которого вы для меня нашли? — полюбопытствовала лысина.

Первый демон достал из кармана маленький блокнот, вдумчиво зашелестел страницами:

— Саня Сидоркин, карманник, рецидивист. Тридцать пять лет. Отвечает всем Вашим требованиям.

— Я бы хотел выбрать для задания любого другого парня, но только не карманника! — резко возразил троновладелец. — Неужели во всём драном мире он один с нужными мне параметрами?

— Нет, мой герцог, — ответил демон, заглядывая в блокнот. — Есть ещё двое. Один старый извращенец, больной лей—ке-мией… тьфу ты, чёрт возьми! — выругался он на непонятное слово, тупо переписанное из «Книги судеб». — Сидит пожизненное в «Чёрном лебеде», и его состояние здоровья может помеша…

— А второй кандидат? — перебил лысый босс.

— Второй претендент — это сорокалетний мужик, — вмешался напарник с альтом. — Работает барменом. Довольно ловкий тип. Если б Вы видели, светлейший герцог, как он кидает, а затем ловко ловит стаканы, то вы бы…

— Ты можешь короче, Порось, по существу?! — развернулся на троне начальник, фасом к подчинённым.

Светлейший герцог имел широкое человеческое лицо с выдающимися скулами, оттопыренные острые уши, зелёные немигающие глаза с короткими ресницами. От левого глаза до верхней губы протянулся безобразный толстый шрам. Во рту алели рубиновые зубы. Огромные загребущие ладони, могущие сворачиваться в колоссальные кулаки. Одет он был в синий пиджак на белую рубашку.

Герцог хмуро уставился на нечистиков. Первый демон нервно взмахнул хвостом, и велеречиво просипел:

— Порось хотел сказать, что бармен просто в идеале соответствует всем требованиям, но вот какая штука…

— Отлично! — обрадовался главарь, не слушая далее. — Именно это я и хотел услышать. Навестите-ка его, ребята!

— Но, герцог, — заверещал Порось. — Неужели Вы возьмёте к себе на работу педика?!

— Что-о-о? — радость шефа мгновенно смело. — Ты сказал — педика?!

— Да, мой герцог, этот бармен на поверку оказался педиком, — хриплый бас напарника Порося наполняла неподдельная грусть.

— Ненавижу педиков! — прорычал краснозубый главарь. — Пускай уж лучше карманник, хотя я ненавижу карманников ещё больше, чем педиков… Быть может, вы хотите знать, почему?!

— Хотим, герцог! — восторженно пискнул Порось.

— Да-да! — воодушевлённо поддакнул и Хрыщ.

В начале Бог придумал литературных героев — мужчину и женщину, и написал для них сценарий жизни и смерти. Кино вызвался снять Сатана, а продюсерские функции были распределены между обеими Сторонами… То бишь, уморительный сериал на нашей милой планете начался совсем не сегодня, и уже продолжается чёртову кучу веков.

Зеленоглазый герцог томно вздохнул, ностальгически погладил лысину:

— История случилась на заре цивилизации, тогда у руля преисподней стоял Сатана…

— Ваш уважаемый прадедушка! — расплылся в умилении хриплый демон.

— Да, Хрыщ, мой гениальный прадедушка! Поехал он как-то по важному делу в Иерусалим… — светлейший герцог вдруг замолчал, погружаясь в воспоминания. Машинально отёр вспотевшую переносицу.

— И что же было дальше? Поехал, и что же с ним случилось? — с неподдельным интересом воскликнул Порось.

— Неважно, — оборвал потусторонний босс. — Я после как-нибудь доскажу.

Чтобы стать в аду авторитетом, его нужно заслужить. Дальше можно творить всё то, что хочешь, и никто против даже не чихнёт, ну если только ты сам…

— А-апчхи! — выдал шеф громко и смачно.

— Будьте здоровы, светлейший герцог! — вскричали дьявольские помощники.

— Спасибо, — босс тщательно обтёр платком багровую харю. Затем поднялся с трона, и веско молвил:

— Доставьте ко мне карманника, ребята! Придётся замутить с ним.

— Мой герцог, здесь есть небольшая проблема, — несмело вякнул Хрыщ, переглянувшись с напарником.

Кто бы сомневался… Вечно эта своенравная Судьба мешает дьявольские карты, пользуясь тем, что не подчиняется никому, согласно Законов мироздания. Надо бы как-то изловить сучку, и надрать своевольную задницу, — наплевав на вселенскую конституцию. Хозяйскую рожу озарило багровое недовольство:

— Что не так?

Порось мужественно выпятил узкую грудь. Объяснил несколько сбивчиво, но со всем уважением:

— Сидоркин щас мотает срок в тюряге, в Подмосковье. Нет-нет, ничего серьёзного, так… по мелочи. Увёл кошелёк у одной мещанки. За руку его никто не поймал, но… полиция решила карманника не отпускать и закрыла на полгода, типа за мелкую хулиганку.

— Ну и что с того? — нетерпеливо удивился босс.

— Карманнику осталось сидеть чуть-чуть, — извиняющимся тоном дополнил Хрыщ. — Если Вы, мой герцог, подождёте всего месяц, то мы Вам карманника привезём.

Рациональность подчинённых — их начальники часто принимают за лень. Или того хуже — за пессимизм. Главарь мрачно напыжился:

— К чёрту месяц! Даю вам сутки, вытащите сами карманника из тюряги!

— Сутки мало, мой герцог, — боязливо вымолвил демон с альтом. — Там такая охрана…

— Ага, — расстроено поддержал хриплый демон. — Надо тщательно спланировать побег, вырыть подкоп…

У каждого свой страх. Однако применимо к нечистой силе страх называется бздежом.

— Вы себя ща ведёте, как два тупых отморозка из комедийного кино! — с усмешкой заметил босс.

— Простите, светлейший герцог, — повинились помощники.

— Прощаю, — осклабился во всю ширь краснозубого рта главарь. — Чешите уже в тюрягу, ребятки.

— Можно вопрос, мой герцог? — немного помявшись, уточнил демон с альтом.

— Ну? — хозяин ада опустился на трон, достал из хьюмидора сигару, повертел в коротких пальцах с острыми, ухоженными ногтями. Понюхал с наслаждением.

Порось разъяснил утвердительным тоном. Млея и краснея, но довольно уверенно:

— Человек, который Вам требуется, должен родиться в ночь на Рождество. Мужчина, хорошо знающий финикийский диалект. Как известно, таким диалектом является русский язык… Кандидат обязан быть старше тридцати трёх лет. Также он ведёт грешную жизнь, иными словами, бухает и курит, трахает баб…

— Порось, ты меня достаёшь! — миролюбиво прорычал шеф. — Почему ты такой зануда? Твоя мамаша не спала, случаем, с ритором?

Хрыщ внезапно заржал. Босс снисходительно улыбнулся. Порось обиженно скуксился, и зло жиганул напарника хвостом по спине.

— Ай! — вскричал Хрыщ, кривясь от боли и убирая ухмылки. — Какого хрена один чудила меня тиранит своим мерзким отростком, растущим на его никчемной жопе!?

Хозяин откусил сигарный кончик, выплюнув его под ноги демонам. Потом достал из ящика стола пистолет 45-го калибра, и пару раз стрельнул в помощников. Пули проделали в коричневых телах по хорошей дырке. Демоны досадливо крякнули, на этом препирательства стихли.

— Есть ещё вопросы? — шикарно улыбнулся босс, крутя оружие на пальце.

— Мой герцог, я просто хочу сказать, к чему такие сложности? — молвил Порось, делая верноподданнический шаг вперёд. — Ведь можно же взять для Вашего задания любого смышленого человека!

Шеф упрятал пистолет назад в стол. Затем чиркнул пальцем по лацкану пиджака, на конце острого ногтя вспыхнул синий огонёк. Он прикурил, выпустил клуб дыма, задул огонь. Пожал недоумённым плечом:

— Об этом я прочитал в «Книге Страшного Суда». За что купил, за то и продаю. А теперь проваливайте. — Босс крутанулся на троне, возвращаясь к созерцанию то ли карты войны и мира, то ли гибели Помпеи.

— До свиданья, светлейший герцог, — попрощались демоны и, поклонившись лысине, ретировались из кабинета.

***

Человек в ярости подобен пьяному — он всегда говорит правду. Демон в этом смысле сроднен человеку, правда злить демона всё же не стоит, если (конечно) ты не дьявол… Напарники быстро шли по дворцу хозяина, сквозь череду роскошных покоев. От трепета на мордах не осталось и намёка.

— Я не умею вытаскивать уголовников из тюряги, если что… — искренне возмущался Порось, поглаживая зудящую рану в груди. — Да и по-финикийски ни хрена не въезжаю в разговор. Ну, почти…

Хрыщ пытался склеить свой живот, разорванный пулей. На ходу это получалось так себе, точней, ничего не получалось совсем. Однако демон не унывал, и его хриплый басок был полон оптимизма:

— Мы его личные слуги, Пороська. Ты ж понимаешь… Герцог никому не может доверить свои интимные делишки. Кроме нас, разумеется.

— Щас расплачусь от умиления, — перекривился Порось. — Ладно, давай-ка доберёмся до нашей квартиры и заделаем эти дырки, — он ткнул пальцем в грудь, изрядно погрузив палец в рану. — А потом пораскинем мозгами…

— Надо придумать план на завтра, — сосредоточенно кивнул Хрыщ.

2. Бойня в тюряге

К бетонному забору с «колючкой» поверху, деловито подошли двое полицейских. Несмотря на изрядно посветлевшую кожу и отсутствие хвостов, в них нетрудно было узнать Хрыща и Порося. Тот же прямой пробор на головах, те же оттопыренные уши и желтоватые глаза. Вот только вычурность лиц исчезла: носы, губы, щёки, подбородки — всё было обычным, как у людей. Чёрная форма с шевроном «МВД» на рукаве, но на ногах по-прежнему кеды.

Полиция в нерешительности затопталась перед маленькой железной дверью в заборе, служащей входом (реже выходом) из тюрьмы. Светило яркое солнышко и чирикали птички.

— Апрель — это самый здравый месяц, — сказал Хрыщ невпопад. — Природа оживает и всё такое…

— Опять весна, опять грачи, опять тюрьма, опять торчи, — ещё более невпопад продекламировал Порось.

Отсутствие нервов тоже сказывается на нервах. Подельники одёрнули друг другу костюмчики, поправили медальки, обменялись ободряющими подмигушками. Хрыщ решительно надавил кнопку вызова внутренней охраны.

— Кто там? — немедленно и хмуро забурчал динамик.

— Свои. Полиция, — сунулись к динамику посетители. Русский язык у демонов если и «хромал», то не настолько, чтобы их можно было принять за джамшутов.

— И что надо полиции в ИВС №1? — мрачно поинтересовался динамик. Законный вопрос на самом-то деле, фсиновцы имеют привычку не подчиняться никому, кроме себя самих. И на абсолютно законных междуведомственных основаниях!

— Мы суточников привезли, — бойко доложил Хрыщ. — Тока что от мирового судьи.

— Давай, принимай улов, — наехал на динамик Порось. — Не филонь от службы.

— Мне никто не звонил, — неспешно размышлял динамик. — И вообще я с вами первый раз гутарю… Обычно на сутки мне лейтенант Верблюдов таранит людей…

— Слышь, Иваныч, ты нас, в смысле, боишься? — разозлились демоны. — Нам, в смысле, долго тут ещё париться?

— А откуда вы знаете, что я Иваныч? — удивился динамик.

Тюрьма располагалась за зданием местного РОВД, на заднем дворике. Тихое и уютное местечко, которое не проглядывалось ни с какой стороны. Безопасность насилия — это залог его успеха и процветания. Изолятор был универсальным — тут содержались как уголовные преступники, так и отбывающие административный «суточный» срок. Камеру наружного наблюдения предварительно обесточили, лейтенанта Верблюдова отправили в ад, но тупость отдельно взятого Иваныча никто не предвидел…

— Короче, Иваныч, щас я тебя застрелю, — Порось достал из кармана пистолет, со звонкой оттяжкой щёлкнул затвором. Убивать, так убивать… так и так убивать.

— Погодь, открываю, — пробухтела чёрная коробочка. Таков не парадокс, а такова жизнь.

— Супер! — Хрыщ от избытка чувств хлопнул приятеля по заднему месту. — Чёрт!.. Поня, засунь хвост.

— Да плевать, — напарник с любовью огладил вылезший из-под кителя артефакт. Хрыщ посмотрел-посмотрел и тоже избавил свой артефакт от объятий суровой ткани. Так-то лучше, запихать хвост в вискозу — это то же самое, как завернуть член в презерватив.

Щёлкнули засовы, проскрежетали ключи. Маленькая дверь распахнулась, и перед демонами возник усатый сержант Иваныч. Он повел кругом высокомерным глазом… сплюнул, и тут же этим плевком и подавился. Уставил часто моргающий взгляд на Порося.

— Товарищ генерал?.. А… где же ваши суточники?

Хрыщ выхватил из-за пояса «ТТ» и всадил сержанту пулю между глаз. Без всяких разговоров. Иваныч укоризненно пикнул и завалился на тюремный песочек. Из затылка стал вытекать мозг.

— Вперёд!

Парочка проскользнула на территорию ИВС, и быстренько поскакала к одноэтажному зданию собственно изолятора, в глубине тюремной выгородки.

— Говорил ведь, не цепляй генеральские погоны, — проворчал капитан Хрыщ. — Всё равно никто не поверит.

— Но ведь покойник, вроде, поверил, — Порось суетливо оглянулся на труп сержанта.

— Сомневаюсь.

— Почему?!

— Рожа у тебя… от папаши-ритора, — не удержался от ёрничанья Хрыщ. Ржать, однако, не сподобился. А может, не успел. Из здания выскочили четверо бойцов в камуфляже и с оружием наперевес.

— Йухх!.. За работу! — оборвал свои обидки генерал, срывая с плеча «Калашников». Автомат измазал тюремную охрану огнём, не оставив им не единого шанса. А «ТТ» подельника ратифицировал смерть.

Пеницитарная система — это один из филиалов ада. В первую (и последнюю) очередь для тюремщиков. Зэки-то обретают там спасение, а вот их надсмотрщиков ест страх. Медленно и мучительно страх разрезает душу на кусочки и поглощает, неспешно переваривая.

***

Убогий заштатный маленький ИВС, такие ещё иногда встречаются за МКАД. Здание условно делилось на три части: административный корпус (он же входной коридор, по одной стороне коего шли двери кабинетов); далее — дежурка, состоящая из стола с телефоном и графиками, рядышком закуток, т. н. «комната отдыха» с диваном и телевизором; и ещё дальше от входа — отсек с камерами для заключённых.

Демоны запрыгнули в коридор учреждения. Стали распахивать двери кабинетиков, наводя там огнемётный шорох.

В первой комнате сидел майор с вислыми усами и в наушниках. Он явно слушал музыку, выбивая пальцами дробь по столешнице.

— Держи, мерзавец! — Хрыщ жизнерадостно всадил ему пару пуль в грудь. Майор немедленно упал на дощатый пол, не успев и пикнуть. Запахло свежей кровью.

Вторая комната оказалась заперта. Короткой очередью Порось высадил замок. В ответ из кабинета вылетели несколько пуль, прошив дверь. Одна из пуль увязла в демоновском плече.

— Вот тварюга! — Порось пинком открыл дверь. Взгляду предстал крепенький мелкий подполковник, держащий пистолет обеими руками. Он хищно прицелился, и снова два раза выстрелил. Свинец просвистел в сантиметре от морды демона.

— Хватай, подлец! — Пороська выпустил короткую автоматную очередь по ногам. Крепыш с длинным стоном завалился на пол. Сделал попытку уползти, — рана в колене заставляет человека делать одни и те же характерные движения, повторяющиеся от подстреленного к подстреленному… Демон вразвалку подошёл, приставил дуло к уху и нажал на спуск. Брызнули мозги, а тело окончательно протянуло ноги.

В третьем кабинете находились двое: женщина-медик и бородатый старлей с испитым лицом. Пара тревожно переговаривалась, офицер при этом жестикулировал табельным пистолетиком. Обратившись на распахиваемую дверь, он направил оружие на демонов. Две пули Хрыща, впившиеся в живот, не дали свершиться акту героизма.

— Аааа! — закричала медик, пытаясь уйти через окно с решёткой.

— Замолкни, сука! — прошипел Порось, разряжая в трепетное тело остатки патронов. Привычным движением выщелкнул обойму и вставил новую.

Далее демоны играючи застрелили ещё двух фсиновцев, тёршихся у дежурного стола. А затем… послышались беспорядочные выстрелы из закутка при дежурке (той самой комнаты отдыха). Стрельбу завёл сам начальник тюрьмы — полковник Конь. Одной рукой он держал пистолет, а другой мобильник.

— Нападение каких-то отморозков, есть жертвы… — рычал Конь в трубку, яростно стреляя. — Двое… да… одеты в форму полиции…

Демоны не стали заморачиваться ответной пальбой, а просто бросили в Коня Ф1. Граната попала полковнику в лоб, подобно булыжнику. Офицер закатил садистские глазки, и повалился на диван в беспамятстве. Когда раздался мощный взрыв — то он не потревожил сознание Коня, таким образом, «хозяин» умер даже не осознав сего прелестного факта.

Тюрьму основательно тряхнуло, с потолков посыпалась штукатурка, стены в такт взрывной волне потанцевали. После всё стихло.

— Молодцы! — похвалили сами себя демоны. Они ринулись в отсек с камерами, немножко там пометались и… остановились. Наморщили горячные лбы, огляделись растерянно.

— Чёрт… Где сидит карманник?! — хрипло спросил Хрыщ.

— Хороший вопрос… — унылым альтом прозвенел Пороська. — Может, надо спросить у него самого?..

— Ч-что, твою мать? — демоны ошарашено уставились друг на друга. — Ёпт, мы что, всех замочили!?

Проблемы надо решать, а не забалтывать. Даже тогда, когда ты — это потусторонний отморозок, которому патроны заменяют мозги. Хрыщ шустро кинулся в дежурку, схватил журнал регистрации зэков, суетливо пошелестел бумагой:

— Давай, иди и прочти, где камера карманника? — рявкнул он напарнику.

Порось неспешно подошёл, искоса глянул и пробубнил плаксиво:

— Я ведь не умею читать по-финикийски.

— Чёрт, и я!

Откуда-то послышался приглушенный стук. Наверняка явило себя решение, которого и не доставало проблеме.

— Ура, кто-то ещё не сдох, — заметил Хрыщ, водя чутким носом. — Тихо.

Он огляделся и заметил неприметную узкую дверь салатового цвета, с характерным изображением перевернутого треугольника. Прямо между дежуркой и отсеком с камерами. Демон настороженно шагнул туда.

— Точняк, мы спасены, — Хрыщ опустил оружие. — Ты кто, пацан?

Зажавшись в угол, у унитаза, сидел на корточках мальчишка лет десяти, очень и очень упитанный. Центнер открыл плаксивый рот:

— Я-а Ва-а-ся, сын Татья-ны Па-авло-вны. Не убивай-айте меня-а, дя-а-де-нь-кааа, я-а ещё ма-алень-кий…

В туалет влетел Пороська. Тотчас же поднял автомат, целясь, и радостно завопил:

— Свидетель! — зачастую ум теряется даже у умных, но если б демоны были умными, то подобную хрень они бы не орали.

Хрыщ молча поднял пудовый кулак и ткнул подельника в эмоциональную харю. Порось отлетел к унитазу, и приземлился рядом с пухленьким малышом. Опустил успокоенную морду на грудь, и засопел в беспамятстве. Стопроцентный нокаут.

Центнер повёл испуганными глазками туда и сюда.

— Ты читать умеешь? — присел Хрыщ пред ним на корточки.

— Да-а, не убива-а-айте, я ещё ма-а… — опомнившись, снова заголосил Вася.

— Маленький, — мягко (на удивление) закончил демон. — Слухай, пацан, нам нужно узнать, в какой камере сидит один человек. Прочти в бумагах на столе, сделаешь — будешь жить.

— А вы не врё-ёте!? — недоверчиво заголосил центнер.

— Нет же, вставай, — Хрыщ поднялся сам, подал жилистую руку. Постарался любезно улыбнуться.

— А мо-ожноо я-а зде-есь лучше посижу-у? — сомневался Вася.

Очнулся Порось. Почесал голову в замешательстве. Кряхтя, встал и подобрал автомат. Зевая, как ни в чём не бывало, выдвинул предложение:

— Хрыщ, давай застрелим этого жирного ублюдка, и осмотрим все камеры подряд. Их здесь всего штук одиннадцать.

— А… ну, вообще-то мысль, — после некоего колебания одобрил подельник. Полиция прискачет сюда минут через пять-шесть, и возиться с расспросами мелкого тугодума вообще некогда.

Центнер заворочался в своём углу. Сказал рассудительно, без привычных заиканий:

— А вы скажите, кто именно вам нужен. Я знаю зэков!

— Заткнись, сопляк! — грубо бросил Хрыщ. Хорошая мина при плохой погоде нужна лишь тогда, когда она необходима. Хотя… — Постой-ка, ты, правда, знаешь всех!? — вдруг опомнился демон.

Порось тем временем скинул китель и оторвал рукав окровавленной рубашки. Бегло осмотрел раненую руку, когтями залез в зияющее на плече отверстие, вытащил пулю и подул на дырку. Рана стала скоренько самозатягиваться.

— Конечно же, я знаю всех зэков, — самодовольно прогудел центнер. — Ведь я же сын Татьяны Павловны.

— Кто такая Татьяна Павловна? — проявил никчемный интерес Порось.

— Заткнись и ты! — рявкнул Хрыщ на дружбана. — Пацан, нам нужен Сидоркин.

— Это который Саня? — глянул исподлобья Вася.

— Да-да! Где он сидит, сволочь!? — грянули демоны в унисон.

Центнер, испытывая терпение, неторопливо встал. Насупив пухлые губы, внимательно осмотрел отморозков в форме полиции. Спросил с наглецой:

— А вы честно обещаете сохранить мне жизнь?

— Не заговаривай зубы, жирдяй! — прорычали демоны, вскидывая оружие. — Считаем до трёх, потом тебя мочим. Раз, два…

— Са-а-няя ча-лит-сяяя в де-вя-ая-тооой каа-мэе-реее! — вновь заблеял Вася. — Веек воо-оли не-э ви-адаа-ть!..

— Умница! — рыкнул Хрыщ, и немедленно рванул из туалета прочь.

— Соображаешь, пацан, — оскалился Порось и нажал на спуск «Калашникова».

Живот центнера разрезало напополам, и он грузно упал на цементный пол, прежде ударившись головой о сливной бачок. Туалетную комнату ощутимо тряхнуло.

Порось удовлетворённо кивнул и заспешил вслед за подельником.

***

— Вот она, — произнёс Хрыщ, останавливаясь у металлической двери, с облупившейся красной краской. Цифра «9» была криво выведена белым цветом.

Демон выстрелом разнёс замок. Рванул железо на себя. С традиционным скрипом дверь отворилась. Тюремные петли скрипят всегда и всюду, на всех континентах!

Внутри камеры, на деревянном полу, служившем одновременно такой общей шконкой, находились пятеро сидельцев. Зэки — кто испуганно, а кто с немым вызовом, уставились на двух киллеров с оружием в руках.

— Сидоркин, ты пойдёшь с нами! — с довольной ухмылкой скомандовал Хрыщ.

Мужчина лет тридцати пяти на вид, явно блондин стриженный под расчёску, со смазливыми чертами лица и синими глазами, живо вскочил на ноги. Ладную фигуру обнимал спортивный костюм, на ногах — мягкие тапочки.

— Послушайте, я вас не знаю! — он огляделся, ища поддержки у своего кворума.

— Довольно того, что мы тебя знаем, — усмехнулся Хрыщ. — Ты нужен нашему боссу.

— Вы уверены? По-моему, это ошибка, — мялся Сидоркин, нервно почёсывая ступнёй о ступню.

— Будешь морозиться, всех других окаянных перебьем, — предупредил Порось, наставляя ствол автомата в камеру.

— Да мне всего чуток чалиться осталось, — сопротивлялся Сидоркин. — Не хочу фуфел от ментов. Ребят, может, подождёте меня месяцок, а?..

Где-то снаружи яро завыла сирена. Демоны прыгнули в камеру, схватили карманника под руки и поволокли к выходу. Крепкий седой мужик бросился на подмогу, но получив в зубы локтем Порося — угомонился ввиду потери сознания. Больше никто не вступался.

— Эй-эй, полегче, чуваки! — загорланил вор. — Я понял, что от вас не отвяжешься. Пустите-ка, я сам…

— Живее!

Демоны отпустили жертву. Сидоркин на пороге обернулся и сказал грустно:

— Бывайте, честной народ! Скажите ментам, что я не хотел уходить с этими, по всему видно, серьёзными ребятами, и был вынужден подчиниться грубой физической силе…

— Шевелись, твою мать! — напутствуемый толчками демонов, Сидоркин заспешил следом за Хрыщом. Порось замыкал шествие.

— Это вы устроили тарарам со стрельбой? — возбуждённо спрашивал карманник. — Чёрт, тут полно покойников!

— Живее, чёрт возьми! — сирена не утихала, а только множилась и ширилась.

Демоны и человек выскочили за ворота. В углу дворика находился синий «Москвич» 1987 года выпуска, с французскими номерами.

— Тачка, прямо скажу, не ахти, — не удержался карманник от оценки.

— Кантуйся назад! — приказ обсуждению не подлежал и был тотчас же исполнен.

Хрыщ прыгнул на переднее сиденье, а Пороська устроился за рулём. Машинка рванула с места сразу после включения замка зажигания. Вывернули из дворика, удачно объехав парочку грузовых шатров с масками-шоу, и помчались мимо здания РОВД, где собрались все силовики города. «Москвич» легко вынес решетчатые ворота, охраняющие полицию от своих граждан, жёстко сбил подвернувшегося майора, и — полетел прочь.

— Ну, ни хрена себе! — затравленно пробормотал Саня, оглядываясь назад.

3. Поездка в преисподнюю

Синий «Москвич» 1987 года выпуска нёсся по подмосковному городку. Мимо кирпичных близнецов-пятиэтажек, продуктовых магазинчиков и газетных киосков. По тротуарам шастали редкие замкадыши, тут и там мелькали патриархальные детские площадки и вполне зелёные рощицы. Сложно было представить, что всего в десятке километров отсюда раскинулся громадный мегаполис, — источник бессмертного топлива для адского пламени… А тут жил и умирал бесконечный в своём умилении рай.

Здание ИВС осталось только в памяти пассажиров. Гангстер на переднем сиденье обернулся к карманнику и широко улыбнулся. Сказал вальяжно:

— Давай знакомиться, Саня. Меня зовут Хрыщ.

— А меня Порось, — откликнулся шофёр. — Приятели называют Пороськой или Поней.

— Странные имена, — несколько в оторопи заметил Сидоркин. Шок прошёл, но немного знобило.

— Мы двоюродные братья. Наши матери родные сёстры, — выдал справку Хрыщ. Справка нисколько не проясняла странность имен, но сказать, что их имена демоновские Хрыщ постеснялся. А может, не догадался.

— Куда мы едем? — буркнул карманник, и совсем не любезно. Если тебя насильно хотят трахнуть, то приличия становятся неэтичными.

— К нашему боссу, я же говорил, — высказался Хрыщ. — Он хочет поручить тебе важное задание!

Нет ничего полезней в стрессовой ситуации, чем поржать над собой. Если ты оптимист, не путать с моралистом или педерастом… Вор всплеснул руками и воскликнул:

— Задание! Как же я не допёр?! Тока вот далеко мы не уедем, чувачки, а когда нас возьмут — то народного суда над нами не будет.

— Нас ещё никто не догонял, — беззаботно произнёс Порось. — Ты не сцы, главное.

— На, покури, — Хрыщ подал сигаретку. Сидоркин без расспросов её взял, курево — та вещь, от которой не отказываются даже не курящие, был бы повод… однако.

Вор вытянул из штанов коробку спичек и жадно закурил:

— Что мне надо делать? Учтите, я простой карманник, и ни хрена других дел не втыкаю.

Паяльник у твоих яиц — это весомый повод открыть для себя новые горизонты, в любых неизведанных для себя областях знания. Как правило, об этом знают и жертва, и её похитители… Но зачем гнать порожняк там, где его можно избежать. Хрыщ демонстративно развернулся от подопечного, и неохотно цыкнул:

— Светлейший герцог тебе всё разжуёт, — весь его вид показывал, что разъяснений больше ни черта не будет.

Мужчины крепко и верно дружат с логикой. Мнения отдельно взятых женщин не в счёт.

— Ну, хорошо, ребята, — логично воззвал Сидоркин. — Я могу представить, что вам нужен спец типа меня. Я смотрю иногда кино и знаю, что такое может быть. Но почему именно я? Разве на воле болтается мало годных рецидивистов?!

Хрыщ напыженно молчал, глядя в окно. Городской пейзаж уже давно сменился ровными рядами сосен, мчащихся мимо в тщетной попытке обогнать беглецов. Дорога была странно пустой. Даже навстречу тачке бежали лишь весенние выбоины и облака. Райская скукотища, которую Порось решил разбавить адским откровением:

— Санёк, друг мой… Маза в том, что ты родился в треклятый день. У тебя нужный возраст и образ никчемной житухи. А ещё имечко, как у Александра Борджиа.

— Кто такой? — с интересом спросил Сидоркин. — Один из ваших авторитетов?

— Скорей, из ваших, — вдруг хохотнул Хрыщ. — Римский Папа. Продал душу. Жил в пятнадцатом веке.

Не давая ворику опомниться, Порось дополнил с благоговением:

— Ну и ещё, Саня… Ты выше Иисуса ростом, на два дюйма и три его четверти!

— Сам понимаешь, это очень важно, — подмигнул Хрыщ, вновь оборачиваясь к вору.

Сидоркин слегка подхренел, и даже не стал этого скрывать. Лишь вымолвил настороженно:

— Что за Иисус?!

— Мля, Саня, ну ты вообще тёмный, — с превосходством сказал Пороська. — Иисус Христос, конечно. Сын Божий.

Карманник выматерился под нос, и иронично захлопал в ладоши:

— Ой, а вы знаете рост Христа? Поразительно! Браво! — Он не удержался и свистнул, сунув в рот два пальца. — Ну-ну, и когда же вы с ним замутили дружбу?

— Мы не знакомы, — честно признался Хрыщ. — Но наш босс с ним встречался.

— И даже болтал за жизнь и смерть, — вставил и Порось.

Сидоркин глянул на серьёзную морду первого демона. Потом на задумчивый затылок второго демона. Произнёс максимально серьёзно:

— Я понял, ребята. Вы, мать вашу, чокнутые. Может, отпустите, а? Я обещаю забыть ваши рожи, даю слово!

Ответом было зловещее молчание. Хрыщ отвернулся с усмешкой.

— Ээй, чувачки!..

— Саня, мы тебя искали год по всему земному шарику, — нехотя процедили демоны. — Розыски стоили тонну бабла. Придётся отрабатывать, хочешь ты этого или нет…

«Москвич» гангстеров, почти бесшумно, мчался вперёд на уровне ста километров в час. Средняя скорость для современных кроссоверов и седанов, но для советской тачки на пенсии — это запредел.

Сзади послышался ярый вой уже знакомых сирен. Карманник подпрыгнул на сиденье и оглянулся. Заднее стекло показало кавалькаду полицейских машинок, стремительно приближающихся.

— Водитель «Москвича» 1987 года выпуска! — мощно заревел рупор, перекрывая сирены. — Я — начальник городского ОВД, генерал Гиена. Приказываю прижаться к обочине и остановиться! Если вы добровольно сдадитесь, то обещаю сохранить жизнь. В противном случае, все, находящиеся в салоне, будут физически уничтожены. Повторяю, мать вашу…

— Теперь нам крандец! Я ж предупреждал… — заверещал вор, вертясь на сиденье. — Мать-копать, а что там впереди?!

Там, впереди, на расстоянии видимости, трасса раздваивалась: влево и далее тянулся асфальт, а вправо — клубилась пылью грунтовка.

На перекрёстке, перекрыв путь, расположились два шатра с масками-шоу. Собственно камуфляжный балет тискал автоматики, и явно был настроен решительно.

— Сука, сука, сука! — как заговор повторял карманник, дрыгаясь в нервном тике.

— Закройся и подай мне ствол! — сосредоточенно рявкнул Хрыщ.

Только сейчас Сидоркин заметил металлическую трубу на полу, ствол был небрежно прикрыт тряпкой.

— Быстрее! — Саня с усилием поднял и передал трубу демону. Хрыщ выставил гранатомет в фортку, и, практически не целясь, нажал на пусковую кнопку. Один из шатров взлетел на воздух, маски раскидало по дороге. «Москвич» уверенно принял вправо, проносясь мимо горящих обломков вперемешку с трупами.

— Сегодня день раздачи подарков! — Хрыщ достал из бардачка противотанковую гранату, выдернул чеку, и на ходу швырнул назад, — в сопровождающий кортеж. Затем ещё одну гранату.

Головная машинка с начальником ОВД полыхнула адским огнём, резко сбавив ход. В неё тотчас же впечатался весь остальной эскорт.

— Пороська, останови тачку! — удало выкрикнул Хрыщ.

— Чёрт, Господи помоги! — залепетал Сидоркин, закрыв голову дрожащими ручками.

«Москвич» длинно затормозил. Хрыщ выскочил наружу и перезарядил гранатомет. Положил на плечо, зажмурил левый глаз… выстрел… с грешной полицией было покончено.

— Поехали! — Хрыщ бросил оружие в багажник и вскочил в салон.

***

Через минуту «Москвич» уже вовсю подпрыгивал на просёлочных колдобинах. Лужи весело разлетались под колёсами. Вокруг ничего, только рыжая земля, даже весной не сумевшая дать жизнь новой зелени.

— Куда мы, ребят?! — прошептал Сидоркин, осторожно заглядывая в окна. В стороне от грунтовой колеи замаячили какие-то сооружения, то ли разрушенный колхоз, то ли недостроенная ферма. А впереди… показался заброшенный карьер. Не сбавляя скорости, Пороська направил машинку прямо туда.

— Эээй, я хочу выйти! — тут же занервничал карманник. — Я умирать не желаааю! — он истерично задёргал дверцу. Демоны сосредоточенно сидели по своим местам, не реагируя.

«Москвич» подъехал к краю обширной глубокой ямы, и на секунду замер у края. Потом медленно завалился капотом вниз, и стал падать в котлован.

— Мамаааа! А-а-а-а!.. — когда здороваешься с вечностью, то слово «мама» — это твой оберег, и всякий человек пытается утащить его с собой на тот свет… авось, пригодится.

Тачка, несколько раз перевернувшись, рухнула колёсами в большую лужу стоячей воды на дне кратера, подняв тучи брызг.

— Это ещё не конец, — тихо сказал Сидоркин, приоткрывая правый глаз. Машинка плавно погружалась под воду, в салоне был мрак в его полном понимании. Вор на интуиции начал считать: — Один, два, три, четыре… — тут машинку ощутимо дернуло, и она… полетела сначала вниз, а после прямо — по тёмному туннелю. С примерно той скоростью, что недавно летала по дорогам МО.

— Самый приятный момент в путешествии — это возвращение домой, — услышал карманник возбуждённый голос кого-то из демонов. Успокоило, но как-то не очень.

Трудно сказать, сколько длился полет. В салоне висела удивительная тишина. Не было слышно ни шума мотора, ни шороха шин, ни свиста ветра. Казалось, можно услышать стук сердца. Но и его не было слышно.

— Кажется, в конце туннеля забрезжил свет, — пробормотал Сидоркин.

Правый глаз не подвёл, вдали действительно замаячил свет. Вор распахнул второй глаз, и… Машинка вылетела из чёрного прохода, неуклюже приземлившись на всё четыре колеса. Пороська надавил на тормоз. Визжа колодками, тачка подпрыгнула пару раз, и мёртво встала. Карманника хорошо так встряхнуло, ударило теменем о крышу.

— Оох, мля! — прогундел ворик. — Амортизация, сука, совсем хреновая…

— Давай, вылазь, Саня! — распорядились демоны. Сидоркин с радостью выполз из салона. Встал на нетвёрдые ноги, разминая их, начал осматриваться.

Карманник находился во дворе огромного замка, окружённого забором из белого материала. Такие замки он видел давным-давно, в учебнике истории за седьмой класс. Кто в них тогда жил, вор не помнил, но картинка почему-то до сих пор не стерлась из памяти. Правда, здесь, невдалеке, примостилась вполне современная телефонная вышка.

— Фиу, ничё так, — Сидоркин задрал голову вверх. Там зияла тёмная пустота. Не чёрная, не пугающая, нет. Просто пустота. Темно не было. Наоборот, замок и двор освещались мягким светом, похожим на дневной. Источник света ворик определить не смог, впрочем, не особо и пытался. Он тупо смотрел, без оценок и выводов.

— Резиденция нашего хозяина, — повёл Порось кругом рукой. — Топай за нами, Санёк.

4. Адская сделка

Сидоркин, вслед за отморозками в форме полиции, проследовал к входу во дворец. Массивные мрачные двери из тёмного дерева. Рядом замерли два великана: рост под три метра, в штанах до колен, с повязками на непропорционально широких головах. Фееричные клыки, грозно оттенявшие бесстрастные лица. Грубые настороженные ладони на мини-автоматах, торчащих за поясами.

Тройка остановилась в паре метров, — мятущийся вор посреди безмятежного сопровождения.

— Вы кто такие? — с угрозой спросил тот стражник, что был чуть повыше.

— Похоже, мы ошиблись адресом, — проворчал Сидоркин, пятясь назад.

Снобство — визитная карточка любого охранника, хоть в аду, хоть на Мадагаскаре. Однако, у каждого беспредела должен же быть какой-то предел… Демон-капитан заносчиво воскликнул:

— Зудила, мать твою! Ты чего, дорогой мой, несёшь?.. Я — Хрыщ, а это Порось.

— Вы не похожи на Хрыща и Порося, — нахмурил бровь тот стражник, что был чуть пониже.

Подельники в недоумении взглянули друг на друга. Пожали разухабистым плечиком. С вальяжной ленцой крутанулись вокруг своей оси, и… мгновенно трансформировались в коричневую нечисть в зелёных шортиках.

— Вы — Хрыщ и Порось, — невозмутимо кивнула охрана, расступаясь. — Можете войти все трое, босс в нетерпении ждёт.

Сознание карманника начало сползать в глубокий обморок. Рядом, из складок воздуха, выплыл аптечный пузырёк, с надписью «Нашатырь». Чьи-то заботливые пальцы открутили крышечку, сунули лекарство к носу. Сидоркин нюхнул… сморщился… и от души (наконец-то) проблевался. Естественная реакция организма на стресс!.. Спасительные пальцы ободряюще махнули на прощание, и исчезли вместе с пузырьком. Демоны с любопытством наблюдали.

— Ты всё, Санёк? — прозвучал насмешливый вопрос.

— Угу, — продышался ворик. — Что за мать-перемать такая была?

— Мать-перемать и была, — на полном серьёзе ответили демоны. — Давай, чёрт возьми, шевелись уже!

Сидоркин на ватных ногах шагнул к входу в замок. Вслед за Хрыщём, опасливо косясь на великанов, прошмыгнул внутрь дворца.

— Не сцы! — ободрил гостя Порось, затворяя за всеми дверь. — Это же обычные вампиры.

Через анфиладу роскошных комнат троица быстро продвигалась в глубины дворца. Тот же мягкий свет проникал в помещения сквозь строгие серые окна. Каждый покой охраняли великаны с мини-автоматами. Сидоркин вертел восхищённой башкой, и самозабвенно комментировал:

— Ваш босс неплохо так себе устроился! Сукой буду… — неунывающий характер всегда подстраивает обстоятельства под себя. Какие бы хреновые они ни были… и точка.

***

Несвятая троица вырулила к ладной двери, с золотой табличкой «Босс». Сидоркин не знал потустороннего языка, поэтому увидел просто дверь с просто табличкой.

Хрыщ не без усилия отворил створку, и визитёры очутились в герцогском кабинете. Жалюзи на серых окнах были опущены, наверняка чтобы дневной свет назойливо не мешал важной беседе. В царившем полумраке ярким пятном пылал камин, рядом грели ножки табуретки. Посреди комнаты, лицом к гостям, заложив руки за спину, стоял шеф! Цепкий взгляд холодных очей сразу уткнулся в Саню.

— Привет, — карманник стушевался, но храбро не отводил взгляд: самое последнее дело не смотреть в глаза мафиозным главарям. Сочтут подонком или трусом, — по крайней мере тюремная философия гласит именно так.

— Это и есть Сидоркин Саня? — небрежно спросил босс, не глядя на провожатых, замерших в почтительных позах.

— Да, светлейший герцог.

— Угу… Разрешаю вам временно свалить, — цыкнул шеф.

Помощники вымуштрованно развернулись и покинули предстоящий диалог.

— Привет-привет! Рад видеть, Саня, — пропел герцог, расплываясь в рубиновой улыбке. — Ты садись, родной.

Шеф отбежал к камину, схватил табурет, поставил его напротив письменного стола. Сам же взгромоздился на свой трон.

— Не робей!

— Благодарю, — Сидоркин шустро опустился на деревянное сиденье. Чинно положил слегка вспотевшие ручки на колени. Кто бы ни был босс — видно, что он босс.

Совершить мерзкий поступок может практически каждый, а вот уговорить тебя на мерзость способен лишь дьявол, и только он. Герцог убрал любезные улыбочки, и деловито представился:

— Я — дьявол. Вся нечисть, главарём которой я являюсь, величает меня герцогом. Ведь мой титул: Светлейший Герцог Мира Сего. Но я практик жизни и смерти, а титул звучит слишком длинно, что является непрактичным порожняком. Поэтому для всех я просто герцог, и для тебя тоже. Лады?

— Ну… лады, без проблем, — с паузой ответил вор. Удивляться смешно, а тупить грешно.

Шеф всех шефов удовлетворенно осклабился, и продолжил велеречиво:

— Саня, мои бойцы вытащили тебя из тюряги затем, чтоб ты исполнил моё маленькое поручение. Я в курсе, что ты беден, как церковная мышь. Детдом, садисты-усыновители, побег из приёмного дома и первый украденный бублик… я всё про тебя знаю. И сожалею.

Когда тебя начинают жалеть, то жди подвох. Одна из мировых аксиом. Карманник напрягся. Герцог и сам понял, что сморозил глупость, и поспешно поправился:

— Короче, сделаешь работу — осыплю деньгами. Ты какую валюту предпочитаешь?

Сидоркин пошелестел-пошелестел своими мозговыми шестерёнками. Вдруг… встал. Спросил, странно помаргивая:

— Ты, правда, дьявол? Прямо вот настоящий?

— Что, непохож? — искренне удивился герцог.

Если тебе приснилось, что ты сошёл с ума, то не надо превращать этот сон в вещий. Карманник смиренно молвил, двигаясь в сторону выхода:

— Ага, дьявол… Просвещаю, что люди тебя рисуют немного другим. И ты знаешь, пойду-ка я отсюда. Похоже, в «хату» снова загнали травку, я обкурился и глючу. Выйду из тюрьмы на воздух, и полегчает…

— Ты чего несёшь, дурак? Сам хоть понял, что сказал? — герцог вдруг заливисто заржал.

Спокойствие! Его не купишь и не продашь, оно возникает. На пороге Сидоркин оглянулся на лысый глюк, вымолвил умиротворённо:

— Я вытерпел всё: придурков с дурацкими именами, груду покойничков и удивительное ралли, эти хоромы под землёй и даже мать-перемать… Но работа, предлагаемая Самим дьяволом — это чересчур, сука, слишком чересчур! Ты уж прости.

Едва ворик успел открыть дверь, как на него уставились охранники-великаны. Инстинкт самосохранения отшвырнул человека назад. Саня, грустя, опёрся на стену.

— Давненько я так не веселился, — признался герцог, всё ещё посмеиваясь.

Вор ударился о стену лбом и скривился от боли:

— Чёрт, похоже, ты и вправду не глюк!

— Ну, спасибо, — иронично защерился герцог.

Не противьтесь обстоятельствам, только не позволяйте им слишком глубоко входить в себя. Особенно сзади… Сидоркин яростно замусолил нос, и смело выдал:

— Убедил. Ты — дьявол, отлично… Я не верю, что с тобой встречаюсь, но ты сидишь передо мной, и я вынужден признать факт этой встречи. И раз уж мы встретились, и ты предлагаешь… на тебя поработать, то я должен сказать одну вещь. — Карманник выдохнул и затараторил. — У меня есть бабушка, богомольная старушка. Она часто повторяет, что сделка с дьяволом к добру не приведёт. Я не очень рублю в таких вещах, но понимаю, что моя душа…

— К чёрту «но»! — громогласно оборвал босс боссов и щёлкнул пальцами. — Смотри!

Паркет над табуретом (на нём сидел карманник) сам собой раздвинулся, образовался проём размером в квадратный метр. Стул завис над проёмом. Кабинет наполнили стоны, и совсем не страстные.

— Иу… ау…

Карманник с опаской шагнул вперёд и заглянул в проём.

Это напоминало шахту грузового лифта, набитую бестелесными розовыми существами под завязку. Адское пламя протянуло языки вдоль и поперёк, прожаривая кругом каждый сантиметр. Души колыхались, пытаясь увернуться от огня, что в тесноте ограниченного пространства было нереально. Резко пахнуло горелой кожей.

— Видишь? Мой отстойник забит под завязку. — По щелчку адовладельческих пальцев паркет сдвинулся, возвращаясь в исходное состояние. — Такого добра, как душ у меня навалом! И уж твоя мне точно не нужна. Ты сядь, Саня, потолкуем.

Вора опять замутило. Но коли разговора всё равно не избежать, то зачем напрягать кого бы то ни было, кроме себя. Чай, взрослый пацанчик… Саня проглотил тошноту, в сомнении огляделся и отошёл к камину:

— Я здесь приземлюсь. Не против? — он подвинул табурет и сел, закинув ногу на ногу.

Герцог глотнул коньячку и закурил сигарку. После два раза прищёлкнул пальцами, и гость немедленно обнаружил в своих руках стаканчик и сигаретку. А на плечах нежные ручки феечки… — она делала массаж шейных позвонков. Саня, в неге, залыбился. Шеф благосклонно кивнул и атрибуты гостеприимства исчезли. Сидоркин всё понял правильно, спросил сердечно:

— Что за работа-то?

— Работа пустяковая, — клятвенно заверил герцог. — Вкратце суть такова: в Западной Сибири есть захудалый мужской монастырь. Нужно туда проникнуть и украсть одну вещицу.

— И?

— Что «И»? Всё. Передашь вещь мне, а я отвалю бабла любой национальности.

Звучит заманчиво, но…

— А моя пропажа из тюряги? — рассудительно спросил вор. — Дорога мне щас до первого патрульного мента. Я ничего никому всё равно не докажу, пристрелят к хрену…

— Ты веришь в мою мощь? — без колебаний поинтересовался герцог.

Прямой вопрос подразумевает прямой ответ. В адской сделке точно.

— Ясен перец! Кто ж не верит в мощь дьявола…

— Чего тогда паришься? Я тебе сделаю любую ксиву, подгоню тачку… в общем, присмотрю первое время, — герцог ободряюще подмигнул.

Любой риск требует добрую денежную гарантию. Без всяких оценок и выводов, тупо интересует сумма:

— Сколько дашь? — небрежно спросил Сидоркин.

— Сколько хочешь? — осторожно ответил герцог.

Карманник на томительной волне — вопросительный знак принял за восклицательный.

— Сколько хочешь, — мечтательно прошептал он. Не вопрос, желаемая цена будет озвучена, но прежде: — Объясни-ка расклад поподробней?

Люди, которые воруют без раздумий — это либо хреновые спецы, либо бесполезные клептоманы. С убийцами, насильниками, чиновниками и всеми иными преступниками — аналогия тождественна. И Саня совсем не аналогичен… Герцог радушно покивал:

— Ты мне нравишься, чувак! Слухай сюда… — он нервно поскрёб шрам. — Делюга следующая. В монастыре есть храм, где монахи молятся. Вообще-то они молятся всегда, но в храме для своих пений собираются все вместе. В церкви установлен большой стол, на котором лежит Библия. Стол там один, не ошибёшься… Короче, под столом стоит коричневый ящик, где находятся кости одного святого поганца. Тебе надо отломать пару досок и вынести ящик за пределы обители. И всего-то делов!.. Об остальном позаботятся мои ребята. Что скажешь?

Всегда есть что сказать, просто мы часто боимся реакции на свои слова. Но другого выбора зеленоглазый монстр Сане не оставил. Вор уверенно произнёс:

— Не нравится мне затея. Красть из монастыря кости святого — стопудов западло… Пойми правильно, я не боголюб и не праведник, но… ссориться с Богом, блин, как-то неправильно.

Герцог помахал назидательным пальцем. Промурлыкал с угрозой:

— Санечка, не набивай себе цену. Будешь выпендриваться, отправлю назад в тюрягу. Там тебя ждёт горячая встреча!

— Чёрт возьми, ты ведь всемогущ! — возопил карманник. — Для тебя эта замута — раз плюнуть, разве нет?

Герцог замялся. Выдавил неохотно:

— Есть веская причина поручить дело тебе, — он покатал желваки. — Короче, берёшься или желаешь вернуться назад?

Замкнутый круг от любого другого круга отличается тем, что он замкнут. Бесполезно искать выход, одна надежда — на вход. Сидоркин обречённо почесал висок:

— Есть пожарная машина с длинной лестницей? Главное, перемахнуть через монастырскую стену, а дальше дело несложной техники… Надеюсь, собак там нет?

— Вот только не надо самодеятельности! — болезненно поморщился герцог. — Я ценю инициативу, но сегодня не тот случай. Нельзя, чтобы из-за малейшей оплошности всё сорвалось. Нельзя! — зелёные глаза вспыхнули мрачным огнем. — Я разработал тщательный план!

Босс всех боссов встал из-за стола и прошёл к камину, не забыв захватить первый табурет. Взял кочергу, помешал угли:

— Ты придёшь в монастырь, попросишься в послушники. Пожалуешься настоятелю на горькую жизнь, потерю идеалов… Что, мол, в душе пустота, решил обратиться к Богу… ну ты, вроде, парень смышленый, сообразишь.

— Надеюсь…

— Феофилу понравится подобная бодяга. Тебя примут в послушники с испытательным сроком. Заставят делать грязную работу, придётся отказаться от водки и табака. Терпи!

— Да я…

Работодатель предупредительно выставил ладонь:

— Знаю, ты не терпила! Придётся, дело того стоит.

— И как долго? — карманник совсем скис.

— Максимальный срок — три дня. Сегодня вторник, украсть надо к пятнице перед Пасхой. Просечёшь обстановку, улучишь нужный момент. Монахи доверяют друг другу и никогда не закрывают храм на замок. Там и замка-то нет… — Дьявол самодовольно защерился. — Ну, как тебе план?

Придумать план несложно, гораздо важней реализацию оплатить. И это вопрос к реализатору. Сидоркин напыжился и веско рубанул:

— Ты мне заплатишь миллион! Половину в долларах, половину в евро. И тогда можешь на меня рассчитывать.

***

Повисшую паузу разорвал яростный дьявольский выкрик. В тоне сквозила неподдельная обида:

— Миллион?!.. Ты охренел, етит матит?! Это что, мать твою, полотно Рембрандта?! — Герцог чуть не врезал гостю кочергой. Удержался. Присел на табурет рядышком. — Дам тысяч… сто! Даже сто десять.

— Сука, вообще, ни о чём, — не сдержался от изумления Саня. — Мне на сигареты не хватит…

— Ну, ты крендель! — в расстройстве воскликнул герцог.

Торг застопорился. Стороны мучительно соображали.

Основа любого договора — это желание договориться. При отсутствии консенсуса нет и сделок. Не мы такие, а жизнь и смерть наши.

— Эх! — В данных гостях долго молчать неприлично, а быть может, даже опасно. И коли Мальдивы стопудов уже не светят, но надо выторговать себе хотя бы Кипр…

— Готов сделать работу тысяч за… семьсот! — возгласил карманник.

— Твой порядок цифр слишком несусветен, — огорчённо отозвался герцог. — Могу поднять сумму до ста двадцати.

С Кипра потихоньку уезжаем, но куда именно — сказать сложно ввиду глобальной дороговизны. Жоп мира, конечно, до хрена, но… не хочется сидеть в жопе.

— Имей совесть, — воззвал карманник. — Убита куча ментовского народа. И трупы повесили на меня, к Ванге не ходи… И если меня поймают, то немедленно пришьют, не успею пикнуть «чизззз»!

— Вот и прекрасно! — весело воскликнул дьявол, в предвкушении потирая ручки.

— Всегда мечтал, угу, — пробухтел вор. — Ты, вижу, счастлив?

— Санечка, ты превратно истолковал мою радость, — вкрадчиво сказал герцог. — Когда тебя убьют…

— Ты можешь не каркать, твою мать, — перебил Сидоркин. — Ну, это просьба такая, угу?

Благие намерения валяются в аду повсеместно, ввиду своей бесполезности.

— Пусть не убьют, — легко поправился герцог. — Но люди же смертны, и когда-нибудь ты умрёшь. И попадёшь ко мне, без сомнения, ведь ты слишком грешен.

— Да? — тупо спросил вор.

— Да-да, Санечка! — вдохновенно промурлыкал дьявол. — А у меня ты будешь жить, как почётный гость. Подарю домик и феечку, ну и ещё ништяки… Даю слово! Подумай о душе, родной…

— Дай хоть двести тысяч, — жалобно взвыл Сидоркин. — Земными бонусами тоже хочется насладиться…

— Чёрт с тобой! — громыхнул герцог. — Сто сорок две тысячи, и торги на этом закрыты. — Он подал руку.

— Лады, — карманник сжал дьявольские пальцы. — Я бы хотел получить аванс.

5. Эскорт-аванс

Через четверть часа несвятая троица вошла в огромный квадратный зальчик с колоннами. Главное место здесь занимала синяя гладь бассейна, площадью пятьдесят два квадратных метра.

— Девочки! — крикнул Хрыщ, хлопая в ладоши, как заправский султан.

Из-за колонн вышли брюнетка и блондинка топлесс. Кружевные трусики, любезные улыбочки, — классический бордельный вид. Девчонки построились перед клиентами в самых соблазнительных позах.

— Это покойницы? — с дрожью в голосе спросил вор.

— Мы типа похожи на извращенцев, твою маму? — вознегодовал Порось. — Эскорт-услуги, двести баксов в час. Всё по высшему разряду!

— Мы не знали, каких баб ты больше любишь, — деловито вставил Хрыщ. — Решили взять австралиек. У тебя как на них, ничё?

— Или ты патриот, и в почёте родная кровь? — хохотнул Порось.

Сидоркин почесал яйцо, сказал, облизнувшись:

— Остыньте, ребятки. Баба — она везде баба: попка, грудки, а посредине треугольник. — Ворик предвкушающе потер ручки и шагнул к сексуальному дуэту. — Ну что, девчонки, потрахаемся?

— Саня, шалавы не говорят на финикийском языке, они австралийки, — тоскливо вскричали демоны.

Полгода без женщины — тот срок, за который ладошки покрываются мозолями. И при виде голого женского тела свербят вполне так себе неиллюзорно. Сидоркин по-хозяйски приобнял красоток, чмокнул их в атласные щёчки. Они мои и только мои! — сладко ныли мозоли, предчувствуя, что сейчас их не тронут.

— Сегодня меня вставляет тока оральный язык, — со слюной на устах зарычал карманник. — Даже, девоньки?

Модельки мило улыбались, профессионально выгибая шёлковые спинки. Хрыщ злобно задвигал ушами, и проорал инструкцию:

— Короче, чувак, у тебя три часа. Девочки покажут сауну, сделают массаж, дадут — куда хочешь.

— Водкой не увлекайся, завтра утром отвезём тебя на работу, — подхватил Пороська.

— Привет, уркаганы, — беспечно отмахнулся Сидоркин, увлекая красоток к бассейну, и на ходу стаскивая штаны.

— Хозяин велел не брить рожу! Не забудь! — крикнули вдогонку демоны.

В бассейн упали три тела, визжа и поднимая тучи брызг. Водичка долетела до братьев, остудив разгорячённые головы.

— Идём-ка, накатим по маленькой, — предложил Хрыщ, завистливо глотая инстинкты.

— Нам ещё шалав отвозить, — мрачно напомнил Порось.

— О, мля, ты не садишься выпивши за руль?!

— Шлюшки должны вернуться домой такими, какими приехали сюда, без автоаварий и прочей хрени, — неохотно пояснил Порось. — Иначе герцог обещал меня поиметь, австралийский сутенёр — его старый приятель. Но… можем и выпить, если за руль сядешь ты.

— Понятно, — процедил Хрыщ. — Ну, может тогда партию в карты?

— Ооо, дааа! — послышался наслажденческий глас карманника. — Да-да, делай, детка!..

Хрыщ резко повернулся и пошёл прочь. Пороська засеменил следом.

6. Путь на Голгофу

Первые лучи утреннего солнца пробились сквозь серое окно комнатки. Пробежались по разбросанным по полу вещам. Отразившись от стены, скользнули по большой кровати с резными ножками. На ней, уткнувшись носом в подушку и раскинув руки, беззаботно спал Сидоркин. Солнечный луч упал на нос воришки, пощекотал за ухом. Побежал дальше и, споткнувшись о голую Санину пятку, бессовестно выглядывавшую из-под смятой простыни, остановился, разливая свет по дремавшей комнате.

В спальне нарисовался Порось, бросил на постель свёрток, дёрнул вора за ногу:

— Вставай, Санёк.

Сидоркин что-то промычал, подёргивая носом. Порось услышал то ли «гав», то ли «нах».

— Поднимайся. Утро, — вовсе не обиделся демон, продолжая трясти подопечного.

Саня всё же открыл глазки и резко сел на кроватке. Заспанный взор уткнулся на хвостатое существо в зелёных шортах. Головка гудела.

— А чё, тут бывает утро?.. — карманник поморщился, по кусочкам вспоминая вчерашний день.

— Тяжко, брат? На-ка вот, выходи из сумрака, — ухмыльнулся Пороська, подав бутылку «Пунша».

Ворик споро открыл бутылку зубами, сделал добрый глоток:

— А-а, как нектар по жопе! — пропел Саня, на полсекунды прикрыв глаза.

— Давай, опохмеляйся, сцы, одевайся. И поскорее. Времени мало, — нервно затоптался демон.

Сидоркин поставил «Пунш» на тумбочку, потянул свёрток. Из оберточной бумаги вывалилось какое-то тряпье. Карманник, кривясь, расправил драную кофту:

— Что это, чёрт возьми?!

— Свитер.

— Вижу, что не штаны! С какого бомжа вы это сняли? Нет, я, конечно, не… не герцог, но… какого хрена я должен это надевать?!

— Тебе надо выглядеть естественно. Настоятель должен поверить, что у тебя плохая житуха. И без Бога чертовски плохо! У тебя десять минут, — отчеканил демон, удаляясь. — Жду в тачке.

Ворик с отвращением оглядел рванье, валяющееся на кровати. Сплюнул сухой слюной. Натянул штаны и кофту. Рассмотрел своё отражение в зеркале, в старинной бронзовой рамке.

— Красавец, вашу мать! — проворчал Сидоркин, морща нос. Заплатки на коленях и на локтях, засаленные манжеты, а главное — удивительный по чистоте запах…

Сидоркин обулся в резиновые галоши. После сделал ещё один добрый глоток, и покинул спальню, пробубнив:

— Чувствую себя полным кретином…

***

В коридорах замка было пустынно и тихо. Сидоркин без труда нашёл дорогу к выходу, — к нему вела одна-единственная лестница с чердака, где вор и дрых. На мгновение карманник задержался перед великанами. Задрал голову и нахально спросил:

— Что скажете, ребята? Как вам мой прикид? — От вчерашнего трепета перед исполинами не осталось и следа. Хотя, возможно, действовал «эффект похмелья», после бутылки пунша. Сидоркин повертелся перед стражниками и так, и этак. Однако кровососы застыли с каменными лицами, ни черта не реагируя.

— Не хотите поболтать, да и хрен вам в руки, — беспечно заявил ворик, отходя от великанов. — Тоже мне, крутые, ха!..

Сидоркин вдохнул чистого утреннего воздуха полной грудью. Неожиданная уверенность наполнила его душу! Может потому, что ему предстояло заняться делом, в котором он был, несомненно, профи. А, может, он надеялся, что, покинув это странное место, он вернется в тот прежний, знакомый ему мир и все произошедшее окажется сном. Был ли сон страшным? В этом Саня уже не был столь уверен. А вот странным — точно был.

Пороська выдернул ворика из задумчивости:

— Надо приехать до обедни. В обед игумен запрётся в церкви, и будет славить Бога. А кадровые вопросы решает тока он. Не успеем, и будешь куковать под стенами обители до вечера! — пояснил демон, усаживаясь на пассажирское место в салон «Москвича».

Сидоркин опять с сомнением оглядел машинку, и полез на заднее сиденье. Не удержался и проворчал:

— Слышь, ребзя, вы бы всё-таки тачку поприличней нашли. На такой рухляди ездят тока русские пенсионеры.

— И чем тебе не нравится наша тачка? — поинтересовался Хрыщ в ипостаси шофёра. Он с ухмылкой поглядывал на гостя в зеркало заднего вида.

— Ну… плевать, в общем, — Сидоркин равнодушно пожал плечами.

Демон повернул ключ зажигания, и машинка, набирая обороты, понеслась прямо на белую стену, окружавшую резиденцию… После вчерашних приключений Саня, конечно, догадывался, что сейчас произойдет, но всё равно было как-то не по себе. Стена стремительно приближалась.

— Ёпт! — В последнюю секунду воришка всё-таки не выдержал и зажмурился. Тачка плавно вошла в стену… Вновь тёмный туннель с резкими поворотами… Карманник медленно открыл глаза, покрутил отчаянной головой. Похмелье почти ретировалось.

— Дороги у вас… — посетовал Сидоркин. — Трудновато привыкнуть к въездам… — «Москвич» выскочил из болотца на просёлок, и помчался вперёд. — Оп, и выездам…

Тачка легко полетела по сосново-пихтово-елочному лесу. Хрыщ разухабисто ухмылялся, держась за руль. Порось подал тёмную «кнопочную» трубку:

— Возьми, Санёк, мобилку. Аккумулятор не садится. Звонит без денег из любой точки мира.

— Хоть с Северного полюса, хоть со дна Индийского океана, — поддакнул Хрыщ.

— Когда ящик с костями будет у тебя, наберёшь номер — четыре шестёрки, мы подъедем, — заключил Пороська.

— Я почему-то думал, что ваш номер три шестёрки, — усмехнулся карманник.

— Кончишь работу, оставишь трубу у себя, — проинформировал Хрыщ. — До самой смерти будешь бесплатно звонить.

Сидоркина перетряхнуло, но трубку он взял. Жаль, что вечность длиннее жизни, но задумываться о философской ерунде пока рано. Вот приедем в монастырь, и тогда…

«Машинка русских пенсионеров» лихо вырулила из бора, развернулась в чистом поле.

— Выгружайся, — объявили демоны. — Что делать — ты знаешь. Удачи!

— Увидимся, ребятки, — как только Сидоркин вылез из салона, тачка умчалась вдаль. Воришка остался один посреди высохшей равнины, где лишь местами пробивались зеленые ростки.

В полукилометре белели стены монастыря, серебрился купол храма. Слева от Божьей обители тянулись поля, на горизонте виднелись строения небольшого городка. А справа шумел лес.

***

Сидоркин подтянул драные штаны и уверенной походкой направился к монастырю.

Остановился перед тяжёлыми, обитыми железом, воротами. Постучал. Щёлкнуло окошечко, показалось лицо.

— Здорово, приятель. Позови аббата.

— У нас нет аббата, — писклявым голосом сказало лицо.

— Кто же у вас смотрящий? — недоумевал карманник.

— Кто? — удивилось лицо.

— Ну, главный.

— Игумен Феофил!

— Давай его.

— А зачем он тебе понадобился? — полюбопытствовало лицо.

Такой простой вопрос вывел карманника из себя:

— Уж не затем, чтобы просто посмотреть на его рожу! Не видишь, я бедный странник! — Сидоркин сунул к окну рваный рукав. — Надоело бичевать, хочу принять постриг.

— Подожди немного, я узнаю, — смиренно ответило лицо, прикрывая окошко.

— Может, запустишь?! — странник стукнул по воротам. Железо отозвалось гулким эхом.

7. Игумен Феофил

Долго ждать Сидоркину не пришлось. Лицо вернулось быстро и, охая от усилий, отворило мощные ворота. Вор принципиально не стал помогать, сидел на травке и поплёвывал в небеса.

— Следуй за мной! — пропищал монах и повел воришку через монастырский двор к белокаменному зданию. Взошёл на узорное крылечко, несмело стукнул в дощатую дверь и убежал.

— Войди, брат! — услышал вор приятный глас. Отворил дверь и оказался на порожке чистенькой комнатки. Несколько иконок, в углу бачок с водой и ковшиком, шкаф с книгами, лавка, табуретка и тазик на стене. И настоятель, сидящий за столиком. На теле ряса, на шее — крест белого металла, на витом шнурке. Возраст под полтинник, длинные каштановые волосы обрамляют скуластое лицо. Растрёпанная борода и нос картошкой. В целом, облик несколько «колхозный», но глаза добрые.

— Привет, — процедил вор, по привычке. — Я хочу стать монахом.

Настоятель немного порассматривал гостя, и вымолвил мягким баритоном:

— Как понимаю, ты желаешь постричься, бродяжка?

Сидоркин молча кивнул. В незнакомых местах лучше помалкивать. И больше слушать. Азбучная истина первоходка… банальная, как и сама первая ходка.

— Тебя что-то толкнуло на этот шаг, сынок? Или испытываешь потребность души?

— Да, потребность души, — шмыгнул сопливым носом карманник. — И толкнуло тоже… Жизнь поганая, бедность!

Игумен вскочил и резво подбежал к гостю. Потрогал затрапезную одежду, ощупал мятое с похмелья лицо. Только что в рот не залез… Сидоркин чуть было не дал наглому перцу в бубен, но… за плечом игумена увидел Бога. Ворик не знал, как выглядит Бог, но был уверен, что это именно он.

— В чужой монастырь со своим уставом не лезут, — услышал карманник телепатически. И смиренно опустил руки по швам.

— Господь всё видит, он наблюдает за нами, — молвил игумен, стоя к Всевышнему спиной. — И поэтому в душу я тебе не полезу.

Бог показал Сане большой палец в жесте «супер» и растаял. Сидоркин приложил немеющую руку к ноющему лбу, прошептал плачуще:

— Чёрт, тока этого мне не хватало, — помотал шальной головой, и добавил. — Ну… что дальше, в общем?.. Берёшь меня в монахи?

Игумен взял воришку «за грудки», заглянул в растерянные глаза. Саня собрался с духом и выпалил:

— Я очень и очень хочу! Хрено-ово мне без Бога! Понимаешь?.. — видение видением, а с дьяволом карманник встречался лично, и уговор есть уговор. Простые истины для человека слова.

— Отвыкай от мирского жаргона, — посоветовал игумен. — А звание инока — почётное звание, его нужно заслужить! — Феофил вернулся к столу и сел. Добавил мягко: — Я могу принять тебя в нашу дружную семью послушником.

— Послушник — это типа ученика, да?

Святой отец осенил себя крестом и торжественно изрёк:

— Послушание даётся человеку для искушения демонами! Своего рода испытательный срок. Устав монастыря висит на стене в каждой келье. Однако я бы хотел разъяснить кое-какие его положения… чего нельзя делать, а что рекомендуется…

Сидоркин полез в карман за сигаретами, однако вспомнил, что временно не курит. Да и карманов в поганых штанах, вроде, нет.

— Может потом, аббат! — нетерпеливо взбрыкнул карманник. — Дело в том, что я… э-э-э…

— Я — игумен. Прошу называть меня игумен, — поправил настоятель. — Вероятно, тебе не терпится начать трудиться во славу Божью?..

Саня сделал неопределённый жест. И так закатил глаза, что еле их откатил. Феофил явно посчитал сие знаком согласия, и строго улыбнулся:

— Я приветствую благой почин, сынок! Но тебе надо усвоить одну непреложную истину — дух должен преобладать над телом! «Отче наш» знаешь?

— Это молитва? — зевнул Сидоркин.

— Молитва. Нужно заучить её наизусть и в трудные моменты произносить.

Кхм. Ну, вводная (духовная) часть состоялась. Пора перейти к насущной (животной) практике. В монастыре каждые рабочие руки — это серьёзный постамент веры, на коей и вертится наша грешная земля… Чем больше монахов, тем меньше шансов провалиться нам в тар-тарары.

— Владеешь какой-нибудь специальностью? — проникновенно спросил игумен.

— Ясен хрен! — вор самодовольно залыбился. — Владею, и ещё как!

— И как? — настоятеля настолько мучило любопытство, что он забыл сделать замечание.

— Истинное моё призвание — это доставлять неприятности людям! — весело заржал карманник.

— Значит, в хлев, — пробормотал игумен. — И заметь, Господи, что он сам напросился…

Сидоркин не услышал бормотания, но увидел укоризненный взгляд. Убрал улыбочки, скорчил покаянную рожицу:

— Э-э… кхм… но я решил завязать со старой житухой, начать с нового листа. Желаю, чтобы Бог мне в этом помог!..

— Отрадно слышать, — усмехнулся святоша. — Пойдем-ка, я покажу твоё рабочее место.

8. Повелитель говядины

Игумен и послушник, не спеша, обошли монастырские постройки. Феофил кратко всё показывал и рассказывал, а Сидоркин чувствовал себя туристом на экскурсии, что навевало скуку. Нет ничего умильней, чем таскаться от экспоната к экспонату, под занудный голос гида! Воришка отчаянно зевал, только что не спал на ходу. Наконец, зашли в коровник — приземистое здание двадцати метров длиной. В стойлах стояли несколько особей из числа говядины. В глубине строения кто-то что-то делал, в полумраке виднелся худой человеческий силуэт.

— Мясо мы едим очень редко… — рассказывал Феофил, шествуя по зданию. — Держим скотинку ради молока, иногда продаём бычков на убой. За стеночкой есть ещё стаечка, где находится молодняк… Вообще, у нас большое хозяйство: коровки, огородик, картофельное поле. Своя пекарня, штук десять курочек…

Ворик с отвращением вдыхал запах навоза, небрежно раскидывая взглядом туда и сюда. Игумен подвёл его к длинному сутулому человеку в рясе, с карими глазищами и жидкой бородёнкой. Тот вилами накладывал сушёную траву в тачку, видимо, собирался кормить животных.

— Познакомься, Трифон! — сказал настоятель. — Новый послушник — Александр. Будет трудиться здесь.

Трифон воткнул вилы в сено, и по-доброму улыбнулся:

— Здравствуй, брат!

— Здорово, бродяга! — подмигнул Сидоркин, подавая ладонь для рукопожатия.

Улыбка исчезла. По лицу инока разлилось изумление. Он посмотрел на игумена, а игумен осуждающе взглянул на вора.

— То есть, я хотел сказать… «здравствуй, брат», — смутился Саня, не зная, куда деть руку. — Хороший коровник, чёрт возьми… в смысле, скотинка чудная… Ну и ты класс, чувак!

Грех никогда и ниоткуда не уходит за одно мгновение, его надо искоренять. Игумен не стал разводить нравоучительную демагогию. Сказал как отрубил:

— Иеромонах Трифон возьмёт шефство над тобой, Александр. Спать будете в одной келье. Ты не думай, но у нас все спят по двое, потому что мало места. Осваивайся!

— Да я вообще не думаю, — по привычке огрызнулся Сидоркин. Без эмоций и подколок, равнодушно.

Настоятель ободряюще кивнул Трифону и повернулся на предмет своего ухода.

— Эй, а робу мне выдадут? — крикнул вслед послушник. — Типа как у… моего нового братца!

— Лишних ряс пока нету, — ответил настоятель, глядя взад через плечо. — Но в субботу, перед Пасхой, Трифон отправится в Малосибирск — за свечами. Купит тебе рясу, размер скажи.

— Игумен Феофил! Я могу отдать Александру мой старый подрясник, он мне маловат. Его погладить только надо, — оживился Трифон.

— По благодати! Работайте, — одобрил Феофил и окончательно вышел.

— Ну, что, брат Александр, с кормежкой я и сам управлюсь, а ты пока бери ведро… вон там, в углу стоит, — Трифон ткнул пальцем в дальний угол, где хранилась на полках или просто висела на гвоздях хозяйственная утварь, — да начинай доить!

***

— Смотри, это Маруся, корова смирная, ласковая! — монах подвел послушника к бурой коровёнке с большим белым пятном на боку. — Животина без норова, всех подпускает. Даже ребенок справится! — нежно улыбнулся брат Трифон и погладил Марусю по широкому лбу. — Начинай с Богом, а я потом подсоблю!

Карманник сходил за ведром, уселся на низкий табурет возле Маруси и начал доить. Пальцы соскальзывали с сосков, в ведро падали жалкие капли.

— Ну, доись, скотина! — зло прикрикнул вор. — Тьфууу, мля! — смачный плевок пролетел рядом с ведром.

Саня упорно мучился, другого выхода просто не было. Трифон давно закончил с сеном и уже с двумя полными вёдрами молока шел на кухню. Там молоко разливали по бутылкам, утром баба Васа пригоняла телегу и везла молоко на продажу.

— Как успехи, брат Александр? — монах застопорился возле стойла.

— Ни хрена успехов! — хмуро отрезал Саня. — Тока пальцы устали!

— Помолись! — посоветовал инок. — Я чувствую, ты потерял мир в сердце… Дай-ка я покажу, — Трифон поставил свои ведра, нырнул в клеть к подшефному. Подвинул Саню на стульчике и бодро задёргал вымя, — тотчас же звонкие струйки молока застучали о ведро.

— Ты не бойся, сжимай соски сильнее! — учил Трифон. — И с нажимом тяни. Видишь?

— Вижу, — мрачно изрёк Сидоркин, облокачиваясь на загородку. — Женские сиськи дёргать куда сподручней… Слышь, как тебя там?..

— Трифон, — любезно подсказал инок, не отрываясь от вымени.

— Ну да, Трифон. Ты давно здесь?

— Девять лет было на Сретение!

— Чем на воле занимался?

— Я артист, играл в театре!

— А чего в монахи-то пошёл?

— Назрела потребность души, — обиняком высказался инок.

Свою жизнь надо устраивать до тех пор, пока жизнь не начнет устраивать тебя. В чём-то богомольный перец и прав. Воришка благосклонно покивал. Спросил, лучась добродушием:

— И как тебе тут, в обители?

— Ты знаешь, я не пожалел, — инок оставил вымя, открыто и ясно глянул на послушника. — Работа во славу Божью, свежий воздух, общение с Господом! Никаких грязных и похотливых мыслей… крепну в вере. Ещё апостол Иаков говорил: «Дружба с миром есть вражда против Бога. И кто хочет быть другом миру, тот становится врагом Богу»!

Монах произнёс стихи из Библии проникновенно, закатив блаженные глазищи. Затем деловито добавил, теребя бородёнку:

— Послание Святого апостола Иакова, глава четыре, стих четыре!

— Ну, ты пряник! — восхитился Сидоркин. — Ты всю Библию знаешь по главам, целиком?

— У меня ещё период духовной юности, — смущённо ответил Трифон, опуская смиренный взор. — Господь учит: знать не главное, главное выполнять все его указы!.. Иди-ка сюда, и дай мне руку.

Сидоркин закатал рукава, присел на корточки и протянул ладонь. Инок обхватил её своими пальцами, приставил к вымени.

— Бери сосок! — командовал он. — Сжимай… так… сильнее… оттягивай, — струйка молока брызнула в ведро. — Прочувствовал силу нажима? Попробуй ещё… хорошо!

Трифон поднялся с табуретки. Добродушно заулыбался:

— Дальше сам! Научишься, брат. Я поначалу, вообще, не знал, с какой стороны подходить к корове. Бог дал мне разумение!.. Я на кухню, — инок подхватил плескающиеся через края вёдра, и ускакал.

Саня вновь сел на табурет и горько уставился на молоко, на дне ведра. Помахал перед носом ручкой:

— Ну и вонища, маму вашу! Эх, если б знал, захватил бы респиратор.

Корова повернула к послушнику рогатую голову, жалобно замычала. Молоко давило на вымя, и требовало немедленного слива.

— Чего смотришь, дура? — не въехал новый скотник. — Ну да лады… — он неуверенно потянул за соски. Заусмехался иронично: — По ходу, надо отжать у герцога ништяки-допы за вредные условия труда.

9. Ясновидящий монах

После мастер-класса Трифона дело пошло гораздо лучше. Белые струйки живо брызгали в ведро. Саня даже не заметил, как это занятие увлекло его.

Вдруг он услышал чей-то мягкий тенор:

— Брат Трифон! Ты гдеее?

Саня встал и выглянул из-за перегородки. Монах с худым, аскетичным лицом и аккуратной бородкой подошел к стойлу и с удивлением уставился на Сидоркина.

— Ты кто?

— Я-то? — усмехнулся карманник. — Новый послушник, Саней зовут.

— А я брат Антоний! — представился монах, с любопытством оглядывая вора. — Откуда к нам, брат?

— Отсель не видно, братец. Город Москва — слыхал, надеюсь?

— Да-да, да-да, — выпалил Антоний, пристально разглядывая голую до плеча Санину левую руку. Волнение явственно читалось на томительном челе: — Кто это? — ткнул сухим пальцем в предплечье, где красовалось синее существо с крыльями за спиной.

Сидоркин скосил любовный взгляд на татуировку. Молвил в неге:

— Ангел. Уже пять лет меня охраняет. Работа Гришки Пыжика. Красиво, правда?

За всё надо платить, в том числе и за искренность. Самое прикольное, что расплата (реже оплата) происходит в самых неожиданных для тебя местах.

— Мне кажется, это не ангел!.. — вдруг побледнел Антоний. — А это дьявол, замаскированный под ангела!.. И наверняка ты его лазутчик и замыслил что-то недоброе, — попятился инок.

— Ясновидящий, мать твою?! — немедленно напрягся Сидоркин. Уверенность монаха в правильности своей догадки была очевидна.

Брат Антоний продолжал с испугом отступать, а затем… развернулся и поскакал вон, чуть не сбив брата Трифона, возвращавшегося с пустыми ведрами.

Монах удивлённо посмотрел на монаха. Затем Трифон вопросительно воззрился на послушника. Тот пожал плечами, стараясь не выдать кипеша в своей конституции.

— Странный какой-то… перец приходил.

Умом воришка понимал, что татуировка не доказательство его преступного сговора с нечистой силой, но волна, которую мог поднять прозорливый инок, вызывала опасения. Лишнее внимание к его скромной персоне Сидоркину было явно ни к чему. Провалить такое дело он просто не мог!

— Вот, видишь, уже лучше, — как ни в чем не бывало, заговорил брат Трифон, рассматривая наполовину полное ведро подшефа. — А скоро вообще освоишься, — одобрительно закивал монах. — Довольно на сегодня! Пойдем трапезничать, брат Александр! — Инок взял ведро с Марусиным молоком, и первым двинулся прочь.

— Слава Тебе, — неожиданно сам для себя произнёс Сидоркин. Хотел сразу выругаться за такую слабость духа. Однако не стал. Почему — и сам не понял.

10. Рецепты трапезы

В трапезной, по обеим сторонам длинного деревянного стола, накрытого старенькой, но чистой клеенкой, стояло двадцать иноков. Всё население обители. Единственный послушник — двадцать первый. Игумен, возглавлявший таинство плоти, степенно откашлялся. Молвил звучно:

— Братия, хочу вам напомнить слова Иисуса, сказанные им на горе ученикам: «просите и дано будет вам»…

— Евангелие от Матфея, глава седьмая, стих седьмой! — негромко процитировал копирайт Трифон.

Сидоркин находился как раз против Трифона, он с живым блеском в глазах наблюдал за происходящим. Чисто интерес биолога, внезапно попавшего в чуждую для себя среду! Любой монах воспринимал бы ситуацию также, если б очутился среди арестантов — родной среде карманника.

— Ибо всякий просящий получает… — тянул игумен.

— Евангелие от Матфея, глава седьмая, стих восьмой! — тут же отозвался Трифон.

— В чём смысл этих слов для нас, братияяя?.. — игумен вздел трепетные руки. — Я знаю, хорошо знаю! — Он опустил руки, пристально оглядел иноков. — И вы знаете, поэтому я не буду рассуждать по данному поводу… А кто не знает смысла слов Иисуса, — Феофил строго глянул на послушника, — тот скоро узнает.

— Всенепременно, — проворчал карманник, отвечая рассерженным взглядом.

Настоятель не смутился и даже повысил голос:

— Замечу, что удел иноков просить Господа за прегрешения людей! Что мы и делаем в перерывах между физическим трудом, а иногда и во время оного. Иисус внимает нашим молитвам и даёт людям прощение грехов. Не зазнавайтесь только, братия!

Монахи дружно и согласно покивали.

— И помните: Господь постоянно испытывает нашу духовную крепость! Смотрит, как мы сами противостоим искушениям! Проверяет наше желание помочь торжеству Божьего Царства!

— Истинно, игумен Феофил! — гаркнуло двадцать глоток.

Сидоркин вздрогнул от неожиданного выкрика. Ругаться, однако, не стал.

— А теперь помолимся, как учил Иисус на благословенной горе, — страстно наказал настоятель. — «Молясь, не говорите лишнего, поскольку Господь знает, чего вы хотите, и не оставит вас».

Монахи послушно склонили головы и забормотали свои молитвы.

— Евангелие от Матфея, глава шестая, стихи седьмой и восьмой! — процитировал Трифон как автомат, и тоже забубнил.

Саня стоял, как белая ворона среди богомольных черноризцев… Молитвы никакой он не знал. Что шептали стоящие рядом братья, расслышать было практически невозможно. Воришка опустил голову и начал изучать стоящую пред ним плетеную корзинку с тёмным хлебом.

— Аминь! — резюмировал настоятель. — Приступим к трапезе.

Все опустились на деревянные же лавки, дабы вкусить домашней еды.

Хлеб был мигом разобран, карманник протянул руку к корзинке и схватил пустоту. Он посмотрел на Трифона, инок жрал так, что трещали щёки, успевая только глотать и чавкая. Нечего и говорить, что другие тоже ели с жадностью, за исключением настоятеля. Слышался лишь стук ложек и причмокивания.

— Вот чёрт возьми, а! — не удержался от восторга карманник.

Трифон мигом подчистил чашку пальцами, вылил в рот остатки бульона, облизал ложку… мгновенно выпил чай из железной кружки. Облизнулся на визави:

— Ты почему не кушаешь?

Послушник нехотя помешал ложкой в тарелке:

— А что это за бурда?

— Гороховый суп с лапшой! — инок смотрел животным взором.

Сидоркин обвёл глазами стол. Монахи смотрели на его тарелку и кружку с голодным блеском в очах, их посуда была пуста. Один Феофил чинно ел, равномерно поднимая и опуская ложку, не обращая внимания на суету кругом.

— Если не хочешь, я могу скушать за тебя! — облизнулся повелитель говядины.

Ворюга широко осклабился, сказал громко, чтобы все слышали:

— Иисус учит: «просите и дано будет вам?». — Он подвинул свою порцию к Трифону. — Жри! — Развёл сожалеющими руками. — Извиняйте, братишки, порция одна. Занимайте очередь, кто будет трескать за меня в следующий раз.

Монахи покорно склонили просветлённые головы.

11. Первая ночь. Ку-ку

После вечерней трапезы все разошлись почивать по своим кельям. Общая молитва в храме сегодня почему-то не случилась.

…Вот уже битый час Саня ворочался на жёстком топчане. Он лежал одетым, кутаясь в тоненькое клетчатое одеяло, и пытался согреться. Заснуть никак не удавалось.

— Ёх, — мучительно шептал послушник.

Луна посылала мутный свет через маленькое окошечко, без стекла, под потолком, еле-еле освещая нехитрое убранство кельи. Два топчана, стол и пара стульев. Вот и всё, до тошноты просто и незатейливо.

Наконец, Сидоркин откинул одеяло, сел на лежанке, поёжился, натянул рукава свитера на ладони:

— Ну и дубак! Как они здесь живут, маму их туда? — воришка гневно глянул на спящего в паре метров Трифона. — И этот ещё храпит, сукин сын!..

Послушник чиркнул зажигалкой, и зажёг восковую свечу в стеклянной банке на столике. Поднялся, накинул на плечи старенькое одеяло, и вышел в коридор…

***

…Саня кое-как отыскал кухню, щёлкнул выключателем. Помещеньице залил тусклый электрический свет. Карманник задул свечку, заглянул в чайник на газовой плите, потом из настенного шкафа вытащил пачку заварки.

— Ты что тут делаешь, сынок? — раздался мягкий баритон за спиной.

Полуночник резво обернулся и увидел настоятеля в полном облачении.

«Вот уж точно, что же я здесь делаю, мля?» — промелькнуло во взбалмошной голове послушника. Он показал заварку:

— Чайку хотел попить. Задубел, блин, совсем… к-как вы здесь спите? Хоть бы отопление провели, что ль?..

— Трапезы по ночам запрещены, и это записано в Уставе, — Феофил отобрал заварку. — Дух должен преобладать над грешной плотью. Мы живём по правилам, установленным Алексием Сибирским!

— Лёха Сибирский!? — вскричал карманник. — Дык я его знаю, авторитет солнцевский. Он, чё, вас спонсирует?

— Я говорю про Святого Алексия, жившего в девятнадцатом веке! — строго произнёс настоятель. — Он был миссионером в Сибири и основал обитель. Тут же покоится его прах.

Так-так-так, а можно поподробней про прах. Конечно же, вслух сказать подобную ересь вор не решился, но мысль была заманчивая.

— Ну, прости за серость, — лишь усмехнулся Сидоркин, разводя руками. Одеяло тотчас соскользнуло на пол. Саня поднял его, вновь накинул на плечи. Спросил угрюмо: — Что же мне делать? Я не могу заснуть. Может, феназепамчику дашь?..

— Помолись, сынок, — прозвучал традиционный ответ. — Молитва исцеляет недуги и помогает справиться с любой проблемой!

— Да я ж не умею!

— Для общения с Господом не требуется особых знаний. Просто попроси его о сне. Главное, чтобы слова были искренни, шли от сердца… Хочешь, вместе попросим?

— Благодарю, аббат, но я уж как-нибудь сам, — проворчал Сидоркин.

— Я игумен, игумен Феофил! — лицо иеромонаха сморщилось в страстной гримасе: он поднял брови и вытянул губы. Рука нервно цеплялась за крест на груди.

Ярость всегда рождается из мелочей, зачастую тебе самому не понятных.

— Какая, к хрену, разница!.. — заорал ворюга и… тут же осёкся. С ужасом вгляделся в стену кухоньки. Карманнику показалось, что ему снова видится Бог. Но это был вовсе не он… С белой штукатурки, как с экрана кинотеатра, на Саню смотрел дьявол. Он сидел за своим столом и, ухмыляясь, грозил воришке непропорционально большим пальцем.

— Привет, — физиономия послушника разъехалась в радостной ухмылке. — Представляешь, сука, я тебя щас кое с кем перепутал…

***

— Так, значит, надо просто озадачить Бога проблемкой и он всё сделает? — заискивающе говорил Сидоркин, семеня за настоятелем по тёмному коридору.

— Заходи! — Феофил открыл какую-то дверку и щёлкнул выключателем.

Саня несмело переступил порог, электрический свет чётко выхватил большой свежий синяк на скуле. Зажимая повреждённую часть лица, воришка осмотрелся:

Небольшая комнатка, примерно три на четыре, с резным окошечком и с белёными стенами. Дальняя от входа стеночка увешана иконами. Столик, накрытый зелёной скатеркой, на нем — книга.

— Наша часовенка, — пояснил игумен, крестясь на иконы. — Почаще бывай здесь и общайся с Господом, как я учил… делись наболевшим. Совсем скоро почувствуешь, как твоё естество обволакивает благодать! — Он повернулся к послушнику и ахнул:

— Сынок, а что у тебя с лицом?.. В коридоре ударился?

***

Как только настоятель убрался, Саня чуток постоял, настороженно прислушиваясь. С опаской помазал глазами по стенкам. Выглянул в окно. Взял со столика Библию, без интереса полистал и положил назад. В результате телодвижений одеяло упало на пол, на сей раз окончательно.

— Ну, бывает хуже, — прогундел Сидоркин под нос, в очередной раз щупая фингал. С вороватой оглядкой, послушник достал дьявольский мобильник. Потыкал кнопки.

В подмосковной камере жизнь не особо веселилась, но продолжалась. Двое играли в карты на полу-нарах, третий сидел рядом и наблюдал, один зэк спал в углу.

— …а я гулял на воле, — запел хриплый голос. Рингтон, он же жиганский мотив. Крепкий седой мужик пошарил рукой под матрасом, и вытащил видавший виды аппарат, взглянул на номер, хмыкнул, пожал плечами, передал карты наблюдателю:

— Доиграй за меня.

Сам отошёл, сел на корточки у стены, приложил мобилу к уху, мрачно помолчал пару секунд, дыша в трубку:

— Я.

Вновь пауза и лицо седого крепыша искренне просветлело:

— Кто? Саня? Здоров, бродяга! Ты где?

— Где? Хмм… В добровольном заточении, — обыденно произнёс карманник.

— В заточении? Тебя, повязали? — выспрашивал крепыш.

— Я сам себя повязал, блин.

— Ты сдался? — не въезжал седой.

— Нет, дядя Вася, — усмехнулся ворик. — После, лады…. Скажи мне, как вы-то там?

Есть много вещей, ради которых стоит жить, несколько вещей, ради которых можно умереть, но нет ни одной вещи, ради которой можно убивать. Такова психология полиции, к сожалению, но всё же. Оборотни не в счёт. Дядя Вася в огорчении вздохнул:

— Мы плохо, Саня. Очень, мля… Менты конкретно озверели. Никаких свиданок и посылок, баланда через раз. Пришлось неслабо отвалить, чтоб телефон вернули, да карты ещё оставили. Типы, что тебя забрали, положили всю дежурную смену во главе с хозяином, а также сына Татьяны Павловны. Кто это такие, можешь просветить? Беспредельщики? И на хрена ты-то им нужен?

— Они помощники дьявола, — честно ответил Сидоркин. — Я вступил с ним в сделку и выполняю одно его поручение. Обещал хорошо забашлять!

— Ты поосторожнее будь, Саня, — ответствовал зэк, ничуть не удивившись. — Этот дьявол, видно, насмотрелся мексиканских боевиков. Чуть не по нему, пристрелит, знаю я таких отмороженных.

— Надеюсь, прорвусь, — тоже вздохнул Сидоркин, и вновь мазнул подозрительным взглядом по стенкам часовни. — Дьявол, думаю, челове… эм… в общем, слово держит. Жадный тока, торгуется больно.

— Если торгуется, может, и не кинет, — высказался бывший сокамерник. — А у нас в тюряге разгром по полной, Саня. Тебе щас попасться — могила. Следаки мыслят, что ты в теме.

— Ну, хренушки они меня достанут! — наигранная бравада карманника и прозвучала наигранно.

***

В тот миг, когда Сидоркин произнёс слово «достанут», проснулся Трифон. Он спустил ноги с лежака, сел, чиркнул спичкой, поднёс её к столу. Свечки не было. Спичка потухла.

— Хм…

Монах порылся в поисках новой свечки под тюфяком, служившим и матрасом, и подушкой, и кладовкой. Снова вспыхнула сера, слабый огонек воскового огарка осветил келью. Иеромонах недоумённо оглядел пустую постель соседа:

— Как же так… ни свечи, ни послушника, — пробормотал он, свешивая босые ноги с топчана. Инок поправил помятую во сне рясу, глубоко зевнул и вышел в коридор. Притворил за собой дверь кельи.

***

— Алё, это кто?.. Мне нужна Танюха.

— А кто её спрашивает? — спросила, зевая, симпатичная брюнеточка с косами, на другом конце провода. Она лежала в любимой ванной полной пенки, прижимая плечом мобильник к уху и рассматривая причудливые пенные фигурки, тающие на ладошке.

— Санёк. Помнишь, в прошлом году схлестнулись в Сочи? — улыбнулся Сидоркин. — Теперь я тебя узнал, Тань.

— Тебя самого нельзя забыть, — оживилась девушка. — Только не говори, что сейчас ты стоишь под моим окном, и просишь пустить тебя переночевать? — девчонка непроизвольно потрогала нежную грудь.

— Не, я щас в монастыре, — хохотнул Сидоркин. — В окрестностях твоего города находится. Я в Малосибе, а ты в Новосибе, как-то так.

— В два часа ночи, в церкви? — удивилась Танюха. — И что ты там делаешь? Решил спасти грешную душу?..

— Не, я тут по делу. Через пару дней получу бабло за работу, и намерен нырнуть в океан. Хочу взять тебя с собой. Надеюсь, ты по-прежнему одинока?..

— Санечка, я свободна, но ни черта ни одинока, — серьёзно сказала девушка. Банальная фразка, но и девушка не была звездой водевилей.

— Понял, исправлюсь, дай мне шанс, — прогудела трубка.

— Позвони мне завтра, — предложила девушка. — Хоккей?

— Хоккей, — ответил Сидоркин и… вдруг насторожился. В коридоре послышались шаги. Послушник споро отключился.

Дверь отворилась, на пороге возник Трифон со свечой в руке:

— Вот ты где!..

— Да-а… — Саня схватил Библию, показал иноку. — Вот, читаю, блин.

— Молодец, брат! Ну… не буду мешать, — похвалил Трифон и пошлёпал босыми ногами прочь.

Послушник затворил за ним дверь, и решил договорить с девчонкой:

— Тань, а трусики, что я тебе подарил, ещё живы? — бесцеремонно спросил ворик, тиская трубку у уха.

Опять в дверях показалась жидкая бородёнка Трифона. Сидоркин спрятал аппарат за спину.

— Не забудь выключить свет! — на автомате произнёс инок, закатил сонные глазищи и укатил прочь.

— Кретин, мля! — заключил вор. А в трубку мило шепнул. — Прости, Тань, тут один скотник мешает…

— Прощаю, — сексуально выдохнула девушка.

12. Брат, заросший до ушей бородой

Утро следующего дня выдалось солнечным и теплым. Синяк исчез, как будто его и не было.

Саня справлял малую нужду на монастырскую стену, у коровника, когда услышал знакомый голос настоятеля:

— Сынок, зачем ты это делаешь?

Вор неспешно стряс последние капли, засунул естество в штаны. Крякнул в облегчении, и с ленцой повернулся. Игумен с укоризной разглядывал послушника, сложив ручки на животе.

— Больше так не поступай. Ведь это наш дом, негоже его осквернять. Для естественных нужд есть три туалета возле ворот, — Феофил сделал паузу и добавил вскользь: — Ставлю тебя на заметку, три заметки и… досвидос! — вдруг рявкнул он.

Послушник закономерно вздрогнул. В смятении сглотнул. По ходу пора уже валить, но остался пустячок — дожить здесь несколько часов без косяков, до наступления ночи.

— Следуй за мной! — приказал Феофил.

— Падлой буду, больше не буду, — замямлил воришка, послушно следуя за игуменом по дорожке, посыпанной опилками.

Святой отец не мог долго молчать, как и большинство проповедников. Вообще, желание проповеди — это дар, которым обладает далеко не каждый монах… Спустя пару шагов настоятель запел, ноты и слова были старыми, а вот песня новая. Классическая библейская традиция, где любой стих похож на всё другие стихи, и в то же время уникален.

— Александр, в монашестве есть три принципа, на которых зиждется процветание монастырей. Первое: монах не должен иметь семьи и детей. Второе: монах должен знать Библию. Третье: монах не должен предавать братию и Господа. Исходя из сих принципов, мы…

— Похоже на кодекс «вора в законе», — ненавязчиво перебил послушник. — Не имей семью, живи по понятиям и не предавай воровскую веру. Кто у кого данные принципы спёр?.. — он широко залыбился.

— Ч-что? — резко застопорился Феофил.

Простите, не удержался… Чёрт, откровенничать надо лишь там, где к откровенности готовы. Зарок не впрок. Сидоркин поёжился, и вдруг увидел ищущими глазами спасение:

— Это храм? — он ткнул пальцем на одноглавое здание, мимо коего и пролегал путь.

— Храм, — Феофил не смог не перекреститься. — Имени преподобного святителя Алексия, между прочим!

— Ну, он очень крут! — уважительно сказал ворик. — И храм, и Алексий.

Настоятель оттаял, лесть упала на благодатную почву. Он вымолвил назидательно:

— Если ты, Александр, захочешь причаститься, то бишь, укрепиться в вере, то в Пасху будет такая возможность. Только прежде надо подготовить себя к таинству исповедью и строгим постом!

— Я подумаю… готов ли я, эм, духовно, — нейтрально стал сливаться с темы карманник. — Скажи-ка, аббат, кто архитектор сей чудной церкви. Неужели ты сам?!

Глупо уговаривать перестать быть святотатцем или просто дебилом. На этот раз и лесть не спасла. Настоятель воздел руки к небу, и в ужасе возопил:

— Игумен! Я игумен Феофил! О, Господи, вразуми хоть ты послушника!

— Да-да, игумен, — смутился Саня. — Прости, аббат, я постоянно забываю название твоей должности…

Тушите церковные свечи и выносите, к хрену, покойника, — что называется…

— Тебе повезло, что в день я могу делать только одну заметку, — смиренно молвил настоятель. — Кроме того, сейчас обители крайне требуется физическая сила.

Дальше двинулись молча.

***

Возле трёх туалетов у ворот, грузовик вываливал из кузова толстые чурки. За процессом вдумчиво наблюдали десять иноков. Подошли пастырь и его овца.

— Поможешь порубить и перетаскать дрова! — кратко приказал настоятель. Отгрёб на пару метров, потом встал и дополнил с места: — Зайдёшь ко мне в кабинет после ужина. Пойдём в часовенку и будем вместе молиться, чтобы Бог вразумил тебя на запоминание непривычных слов. — Святой перец ушёл.

— Звучит как подарок, — усмехнулся Сидоркин. Он встряхнулся, подбежал к кабине «ЗИЛа», вспрыгнул на подножку:

— Слышь, братан, дай сигарету.

— Держи, — безмятежный водила подал пачку.

— Я возьму пару?

— Валяй. Ты чё здесь работаешь, нанятой?

— Я послушник! — вор вытащил две сигареты.

— А чего шмотьё светское? — в тоне звучало равнодушное любопытство.

— Я новообращённый, и монашескую робу не успел приобрести. Благодарю, братан!

Карманник спрыгнул на землю, повёл кругом хищным взглядом. Хотя по логике это надо было сделать перед попрошайничеством. Монахи стояли с другой стороны грузовика, и видеть милостыню не могли. Вдали Феофил входил в здание со своим кабинетом.

— Отлично, — Сидоркин устремил взгляд на шпиль колокольни. Тот ясно вырисовывался на фоне утреннего неба. Одинокое облако проплыло мимо.

***

Стараясь не привлекать внимания, Саня направился к колокольне. По старым деревянным ступеням поднялся на самый верх звонницы. Пять колоколов, пятнадцать верёвок. Ворик выудил из носка зажигалку. Прикурил, прикрывая ладонью огонек, и с удовольствием затянулся дымком.

— Ааа, мля, — долгое табачное воздержание если не страшное, то мучительное.

Внизу стукнула дверь, раздалось топанье. Кто-то поднимался. Карманник напоследок жадно затянулся, выкинул оставшийся чинарик. Помахал ручкой, разгоняя дым.

На площадке с колоколами возник запыхавшийся Трифон.

— Я приметил, что ты вошёл сюда, брат Александр, — инок приложил руку к сердцу, глубоко выдохнул, приводя дыхание в норму. — Пойдем! Я погладил мою старую рясу, примеришь.

Сидоркин нехотя поплелся за монахом. Табак немного притушил раздражительность, распирающую карманника ежесекундно. Как оказалось, тюрьма и монастырь схожи в целом, но разнятся в деталях. Детали и вымораживали, причём не хило.

— Ряса ещё совсем новая! Я аккуратно носил! Просто маловата мне стала, — инок в радостном возбуждении вошел в келью. Схватил с топчана платье и протянул Сидоркину. — Надевай!

Оказывается, бонусы есть и здесь. Саня с удовольствием скинул рваньё, подаренное герцогом, и напялил платье. Замер посреди кельи, с интересом оглядывая себя. На нём топорщился длинный дьяконовский стихарь, в просторечии именуемый рясой.

— Как на тебя сшито, — захлопал в ладоши Трифон, с детской непосредственностью.

— Зеркало есть? — нетерпеливо спросил вор.

— Зеркал не держим! — бодро ответил инок. — Изобретение дьявола!

— Да ладно… Этот скупердяй изобрёл зееркалоо?! — удивился Саня.

Трифон не слушал или не слышал, он с восторгом на лице разглядывал одежду.

— Повернись, брат!

Послушник сделал плавный круг вокруг своей оси. Самодовольно ухмыляясь.

— Нигде не жмёт, брат Александр?

— Сойдёт. Просторней, чем тюремная роба.

— Брат Трифон, можно тебя на минутку? — в келью заглянул монах, заросший до ушей бородой. — Важный вопрос по главе из «Апокалипсиса»!

— Можно! — Трифон глянул последний разок на рясу и вышел.

— Ну что, в таком прикиде не стыдно и храм навестить, — рассудительно изрёк Сидоркин.

13. Прожорливый потомок Бога

— Йэх! На! Нах!.. — Сидоркин, облачённый в рясу, с непостижимым удовольствием колол дрова. Изредка бросая взгляд на храм. Физический труд облагораживает, вот уж точно. Кроме того, дьявольская замута шла к финалу, а конец всегда радостней, чем начало. Принципиально и всегда. Такие вот противоречия млели в душе карманника.

Десять черноризцев оказывали Сане посильную помощь: сортировали дерево и таскали в сарай готовые чурки.

К кольщику подошёл монах. Вообще, кто такой монах? Палка-палка-огуречик, два глаза, нос, борода, ряса. Описывать бессмысленно, ведь все монахи похожи как тризнецы. Но данного инока описать всё же стоит.

— Истинно! — раздался глас. То ли с небес, то ли из-под земли.

Монах был упитан. На полголовы ниже Сани. Бороды не было. Вернее, слабая щетина пробивалась, но бороды как таковой, не было. Вероятно, она просто плохо росла. Ну, что ещё? Тёмные растрёпанные волосы под каре, жирные щёчки, нос кнопкой. Маленький, аккуратный, резко очерченный рот. И глаза — голубые и круглые, как у сиамского кота.

— Брат Алекса-андр! — позвал он тихо тонким голоском.

Сидоркин воткнул топор в чурку, разогнул натруженную поясницу:

— Ну?

— Ты не шутил насчёт еды? Ты и сегодня есть не будешь? Я желаю занять очередь!

— Жрать хочешь? — ухмыльнулся карманник.

— Ага… — вздохнул собеседник.

— Тебя как зовут? — послушник внимательно, даже очень, присматривался к иноку.

— Братец Сергий.

— Это ты меня впускал на территорию, когда я стучал? — припомнил вор.

— Я… — в круглых глазах сидело ожидание.

— Ты когда снова дежуришь у ворот?

— Сегодня вечером и ночью. А что?

— Серёга, ты первый в очереди за баландой! — торжественно объявил карманник, очевидно сделав какие-то выводы.

— Спасибо… А зачем ты спросил про моё дежурство?

— Иди-ка сюда, — поманил его пальцем Сидоркин.

Послушник нагнулся к монашьему уху, но заметил, что никто не работает. Иноки чутко замерли, прислушиваясь. Вор обвёл братию грозным взором:

— Вас учили, что подслушивать нехорошо?

— Да брось, брат! — ответствовал монах, заросший до ушей бородой, тот самый, что заглядывал в келью, когда карманник мерил рясу. — В этих стенах нет секретов, ведь Господь всё видит.

— Я намедни слышал сие. И вот что отвечу! Видимо, у Господа работа такая — подслушивать и подглядывать, — отпарировал послушник. — Но какое, блин, отношение к его работе имеете вы? Я хочу сказать братцу Серёге глубоко личную вещь, которая касается тока меня!

— Да ладно, остынь, — бородач горько пожал плечами, но постарался развернуться с равнодушным видом, понёс дрова в чулан. Иные иноки тоже принялись за работу.

Из келейного барака показался настоятель, и попрыгал к дровосекам.

— Спасите наши души, мать их ети… — хмуро проворчал Саня. — Позже поговорим, лады? — риторически спросил у Сергия, и вновь взялся за топор.

***

Был томный вечер. Монахи собрались в трапезной. Сквозь окна столовой-кухни подглядывал красный апрельский закат. Два десятка иноков заворожено наблюдали, как настоятель хлебает гороховый суп с лапшой. Саня сидел напротив Трифона, время от времени с задумчивым видом кидая в рот маленькие кусочки хлеба. Тело всё ещё терзало похмелье, а сердечко волнение, поэтому питать плоть абсолютно не хотелось.

— Мяу! — по столовой пробежал маленький чёрный котик.

Игумен отложил ложку и допил остатки бульона. Затем чинно, не спеша, выпил чай. Как по команде, с тяжким вздохом, монахи поднялись.

— Спасибо Господу, который нас поит и кормит! — нараспев возгласил Феофил. — Да святится имя его ныне и присно и во веки веков! Благослови братию, Иисус!

— Аллилуйя! — грянуло двадцать глоток.

— Детки мои! — возвышенно молвил игумен. — Я имею к вам важный вопрос. Нужно отнести брату Сергию его порцию ужина на пост к воротам! Кто желает это сделать?

— Яяяяя! — одновременно крикнуло двадцать голосов.

Настоятель обвёл глазами стол и увидел полную тарелку, стоящую перед послушником:

— Ты, почему не ешь, брат Александр? Нет аппетита?

— Типа того, — усмехнулся Сидоркин. — Очищаю душу, и всё такое.

— Послушник Александр отнесёт брату Сергию суп и чай! — объявил игумен. — Все свободны, можете катиться в туалет, а после по своим кельям.

Сидоркин собрал нехитрые яства и вышел из трапезной. В правой руке он нёс небольшой тазик, накрытый листом бумаги. Другой рукой держал литровую кружку чая, сверху неё покоилась тарелка с хлебом.

— Как в лучших ресторанах Москвы, — бормотал карманник.

Он вышел к кирпичному флигельку возле ворот. Отворил ногой фанерную дверь. Внутри беленые чистые стены, без обоев и картинок. В углу, на тумбочке, икона. Также в наличии большой стол под клеенкой, ободранный диван и два стула. На диване лежало толстое тело Сергия. При появлении официанта тело сразу же встало, и на всех парах попрыгало к столу.

— Вот твоя жратва! — Сидоркин сгрузил ужин. — И моя порция, как и обещал.

— Спасибо, братец Александр! — инок присел на стул, достал из ящика алюминиевую ложку, и — придирчиво ощупав глазами тазик — принялся, жадно чавкая, поглощать похлёбку.

Саня опустился на диван и недолго понаблюдал за иноком. Потом вальяжно сказал:

— Слышь, Серёга, я хочу тебе помочь…

Монах на миг оторвался от жрачки, и усердно кивнул, показывая, что слушает. И дальше погрузился в чавканье.

— Я вижу, что ты здесь постоянно голодаешь, — небрежным тоном продолжал карманник. — Мало того, кормят всякой дрянью… Я смогу тебя выручить. Как думаешь, почему я ничего не трескаю?

— У-у-у?.. — недоумённо промычал инок с набитым ртом:

— У меня был с собой запас хавки, — пояснил ворюга. — Я пронёс её в карманах штанов и за поясом. Как понимаешь, много я пронести не мог, и еда уже закончилась. Но сегодня мне привезут из Малосибирска уже много. Я желаю поделиться с тобой.

— А что тебе привезут? — Сергий всё-таки оторвался от супчика.

— Чем порадуют, блин? Гм… Ну, колбаской, всякими там паштетами… о, точняк, вспомнил, будет шашлык!

— До воскресенья Великий пост, мясного нельзя! — возразил монах, жуя слова. Рот был забит супом.

— Ты, главное, не грузись постом, — осадил Сидоркин. — Господь не обидится, если мы немного потешим плоть.

— Ты уве-ерен? — закатил круглые глаза инок. Он губами вытянул из тазика остатки жижи. И основательно взял кружку.

— Да, чёрт возьми, уверен! Ты ведь хочешь шашлык?

— Хочу! — потупился Сергий. Громко булькая, в несколько глотков, он выпил чай.

Сидоркин чувствовал себя Миклухо-Маклаем, меняющим у дикарей мыло на золото. Такого тупого развода он, честно, не ожидал. Воришка встал, собираясь уходить. Молвил нежно:

— Ну и классно! Сегодня ночью я стукну в окно, отопрёшь ворота. Возьму продукты и сразу назад. Поделим их по-братски! Жди!

Сергий и сам поднялся. Спросил, краснея:

— Почему ты заботишься обо мне, братец Александр?

— Нравишься ты мне, Серёга! — лучезарно подмигнул ворик. — В тебе есть что-то такое… э-э-э… — он щёлкнул пальцами, огляделся, упёрся взглядом в икону и неожиданно выпалил. — От Бога!

Монах открыл свой маленький рот. И так и стоял, не закрывая.

— Точняк, блин! — развивал мысль карманник. Он подошёл к лику Спасителя, взял иконку в руки, с прищуром глянул на толстяка. — Ты и этот Парень сильно похожи!

Сергий заворожено провёл пальцами по своим жирным щекам, ощупал двойной подбородок и мелкий (как у мопса) нос.

— Посмотри в зеркало, увидишь!

— В обители нет зеркал, — грустно констатировал монах. — Это дьявольское изобретение…

— Ну, я тебе говорю, — не отставал карманник, ставя икону назад. — Те же глаза и губы… — Он по-свойски хлопнул инока по плечу. — Ты стопудов божий потомок!

— У меня в Израиле дядя жил! — зарделся Сергий, отходя от шока.

— Ну, вот видишь, чёрт подери! Бог, кажется, был евреем?

— Иудеем! — поправил монах. — Что, в принципе, одно и то же.

— До ночи, Серёга, — усмехнулся Сидоркин. — Я пойду… мешок для жратвы приготовлю побольше.

14. Чистый четверг

— Эх, — тяжко вздохнул Сидоркин. Совместная молитва с настоятелем его совсем не прельщала, но ослушаться было невозможно. Через пару часов предстоял визит в храм, и малейшее подозрение могло всё испортить. Воришка потянул дверь игуменского кабинета и очутился внутри. Феофил сидел за столиком, глубоко погружённый в чтение. Он был так увлечён процессом, что не слышал, как его покой нарушили.

— Кхм, — робко покашлял Сидоркин.

Эмоций ноль. Полный ноль.

— Аббат! — позвал негромко Саня.

Никакого ответа. Вообще никакого ответа.

— Ээй! — заорал Сидоркин. — Фефил, мать твою!..

Испуганно (в который раз) прикрыл несдержанный рот. Но, видимо, игумен услышал общий фон, и отдельно взятого богохульства не разобрал.

— Ой, вечер добрый!.. — встрепенулся настоятель. Радушно улыбнулся гостю, сделал приветственный жест: — Присаживайся, дорогой сынок.

Возле единственного окна стоял табурет, а перед ним таз с водой.

Намедни уже карманника приглашали сесть на табуретку… но сегодня, как и вчера — выхода ему не оставили.

Сидоркин переставил стульчик на полметра от таза, и сел, привычно закинув ножку на ножку. Феофил встал и скомандовал:

— Разувайся!

— Оп-ля, что-то новенькое, — удивился послушник. — Зачем, блин?

— Буду мыть тебе ноги, — игумен основательно закатал рукава рясы.

— Чтоо, чёрт возьми? — охренел Саня, наплевав на монастырскую этику.

— Сегодня Чистый четверг! — со значением пропел настоятель.

— Я знаю, что четверг… — непонимающе протянул Сидоркин. — Слышь, тока не обижайся, ну по чесноку… ты случайно не педик?..

Игумен стал подходить, расставив поднятые руки, как хирург, готовый к операции.

— Сто-ой! — вор вскочил, поднял табуретку, защищаясь. Проорал истерично:

— Не надо! Не подходи, мать твою! У меня три ходки, но я никогда не имел мужиков, не говоря уж о том, что мужики не имели меня! Так что ты ошибся адресом, чувак!

— Сынок, ты не понял меня, — мягко воркующе сказал Феофил. — В четверг перед Пасхой у нас все моют друг другу ноги.

— Ну и мойте, я-то тут при чём? — сопротивлялся карманник, отступая задом к выходу.

— Брат Александр, это традиция, запечатлённая в Писании, — воззвал игумен, не сбавляя хода. — В данный день Иисус мыл ноги своим ученикам. И наказал им делать то же самое своим знакомым, время от времени. А также учить этому людей!

— Да ты что, мля!? — не поверил Саня, упираясь задом в стенку. — Но… для… чего!?

Пути Господни, как правило, неисповедимы, однако именно в данной ситуации мотивы чётко объясняет Новый Завет.

— Для чего?! — повторил Сидоркин в шоке.

— Тем самым Иисус показывал, как надо вырабатывать кротость и смирение в себе! — возгласил велеречиво игумен. — Кроме того, мытьё чужих ног — хороший способ укротить гордыню. Я накричал на тебя, тем самым войдя во грех. Скажу честно, мне противно мыть твои ноги, они наверняка жутко воняют после коровника и колки дров… — Феофил чуть подумал, и возвысил и без того возвышенный тон: — Но я желаю смирить свою плоть, искупить грех и встретить Пасху с чистым сердцем! Поэтому разувайся, садись на стул и не сопротивляйся!

— Хренасе, — ошалел карманник.

— Потом, как я и обещал, мы вместе пойдём в часовенку и я помогу тебе уговорить Иисуса на то, чтобы он помог тебе… — Феофил смолк и наморщил гладкий лоб. Похоже, он сам запутался в замысловатом предложении. — В общем, ты знаешь, о чём мы будем просить.

— Ну… лады, — не очень уверенно сказал Сидоркин, стаскивая галоши и носки. Вновь присел на стульчик.

Настоятель переставил тазик к табуретке. Встал на колени перед вориком.

— Хорошо, что Иисус мыл тока ноги, — проворчал Саня.

15. Вторая ночь. Кража

Смеркалось. Луна стояла в последней четверти. На территории монастыря не слышалось ни шороха.

— Пора! — от угла храма отделилась тёмная фигура, перебежала несколько метров до входа в церковь, потянула на себя дверь и исчезла внутри.

Внутри храма зазвучали хлюпающие звуки, издаваемые резиновыми галошами. Шаги то начинались, то затихали. Наконец, в алтаре вспыхнула зажигалка, осветив Санькино лицо. Он повёл кругом рукой… Язычок пламени выхватил из мрака выключатель, находящийся прямо у царских врат, рядом с вешалкой, на которой висели рясы: белая, чёрная, голубая.

— Супер! — карманник щёлкнул выключателем. В алтаре появился электрический свет от четырёх светильников, закреплённых по углам комнаты. Сидоркин хищно подпрыгнул к широкому деревянному столу посреди алтаря — Святому Престолу. Он был накрыт двумя скатертями — одна из них, конечно, плащаница, о чем Саня не имел ни малейшего понятия, для него это были просто две скатерти — коричневая, сверху белая. На столе лежала Библия в красивом переплёте.

— Кажись, этот стол мне и нужен, — вымолвил Саня, тиская выдергу. Он опустил на пол инструмент и Библию, и сдёрнул обе скатерти! Стол обнажился. Вор обошел его кругом, глядя с прищуром, увидел две шарнирных петли, соединяющих столешницу и основание. На всякий случай ощупал их рукой. Воскликнул радостно:

— Отлично! Выдерга не понадобится. Похоже, герцог напутал насчёт взлома, всё гораздо проще.

Карманник взялся двумя руками за столешницу, она легко поддалась, как крышка от шкатулки. Сидоркин откинул эту «крышку», заглянул внутрь Престола, практически нырнул в него, что-то схватил и выпрямился. В руках у воришки оказался коричневый ларец с двумя ручками по бокам — рака.

— Есть, — карманник поставил раку на пол. Вернул столешницу в исходное состояние, укрыл Престол скатертями, кинул Библию на место. Стащил через голову рясу, расстелил на полу (под рясой сверкало заплатами «рваньё от дьявола»). Переставил раку на ткань, миг подумал.

— Одним-то глазком можно глянуть, — решился Сидоркин. Лицо выражало дикий интерес.

Вор опустился на корточки и открыл лакированную крышку раки. Страждущему взгляду предстали кости, кое-где обтянутые остатками кожи. Черепа не было. Сидоркин вытащил один мосол, повертел в пальцах, бросил назад и хотел уже хлопнуть крышкой, но тут… Какой-то мутный блеск в раке привлек Санино внимание. Там, под грудой костей, что-то лежало. Карманник запустил руку в ящик и вытащил это ЧТО-ТО. На ржавую проволоку, свёрнутую кольцом, были нанизаны два жёлтых ключа. Саня позвенел ими, раздался мелодичный звон.

— Золото! — сразу же определил ворик.

Вдруг с улицы послышались чьи-то негромкие, но уверенные шаги. Саня сжался, а звук, кажется, усилился. Вор опустил ключи возле раки, и метнулся к царским вратам, перепрыгивая через ларец. Нога зацепилась за открытую крышку, ящик с тихим грохотом перевернулся, и часть костей рассыпалась.

— Чёрт! — выпалил послушник. Он припал к щели царских врат. — Вот чёрт, мля!

Карманник в спешке закинул кости в ларец, после прикрыл крышку и завернул раку в рясу. Подхватил раку под мышку и бросился к занавескам в левой части алтаря.

Саня нырнул за ширму. Суматошному взору предстала клетушка размером полтора на полтора. Столик, стул и этажерка с книгами. Сидоркин поставил раку на стол, и выглянул из укрытия, чуть раздвинув занавески. На полу возле Святого Престола мирно лежала выдерга, а рядом золотые ключи.

— Мать моююю! — ворюга двумя прыжками одолел расстояние до Престола, сгрёб забытые предметы. И рванул за спасительные занавески.

— Экхм! — некто кашлянул совсем близко. Царские врата распахнулись, и вплыл игумен Феофил. Покачал укоризненной головой:

— Кто свет не потушил? Не экономим!

Монах стал перебирать одежду на вешалке. Санькины очи наблюдали за ним сквозь щель между косяком и шторой. Настоятель вытащил из карманчика чёрной рясы упаковку жёлтых таблеток, одну положил в рот, упаковку сунул себе в карман. Шумно вздохнул и сделал шаг к вратам… однако встал, уперев взор в пол у Престола! Нагнулся и поднял маленькую косточку, пристально её осмотрел и ощупал пальцами:

— Кажется, куриная, — прокудахтал черноризец. — Сейчас же Великий пост! — он подошёл к окну, открыл фортку, выкинул туда кость, сказал рассудительно:

— Какая сволочь, интересно, жрёт наших кур? Завтра надо пересчитать несушек!

Игумен выключил свет в алтаре, закрыл царские врата и удалился прочь.

— Ффу, мля, — шумно вздохнул Саня. Для уверенности выждал ещё минутку. В темноте засветился экран мобильничка. На нём, под пиканье кнопок, проявились подряд четыре цифры «6», стрелка показала вызов. Затем экран метнулся вверх.

— Алло, — во мраке раздался Санин голос. — Хрыщ?.. Узнал? Короче, ящик у меня. Подъезжайте… Ага, хорошо… Через десять минут у ворот зоны… — Сидоркин нетерпеливо фыркнул. — Ну да, монастыря, мать вашу!.. И передайте дьяволу, пусть платит сверх суммы за досрочно выполненный заказ!.. Алло, алло! Отключился, гад!

***

Дверь церквушки медленно приоткрылась, высунулась голова карманника. Никого не заметив, Сидоркин выскочил наружу, проскакал тридцатиметровку до флигеля. Поставил раку, обмотанную рясой, в угол у ворот, осторожно забарабанил пальцами по окну сторожки.

— Кто та-ам? — послышался тонкий голос инока.

— Открывай, Серёга, это я — Саня! — быстро произнёс карманник, посекундно оглядываясь.

Щёлкнул шпингалет, в темноте, на пороге, появился жадный потомок Бога.

— Какого хрена ты сидишь без света? — решил удивиться послушник. — Или спал?

— Игумен Феофил запрещает жечь электричество без крайней необходимости, — грустно ответил монах. — Говорит, темнота способствует более искренней молитве. А ведь у меня бессонница…

Ворик хотел ухмыльнулся, но сдержался за недостатком времени.

— Короче, я тебе сочувствую, — быстренько произнёс Сидоркин. — Давай-ка, отпирай ворота, щас подъедет мой приятель со жрачкой.

— А где твой мешо-ок? — недоумённо уставился инок на пустые руки вора. — Ты же сказал, что еды будет много и возьмёшь мешо-ок!..

— Он у самого выхода. Пойдем.

Черноризец и жулик приблизились к воротам. Сидоркин подхватил раку, а монах зазвенел ключами. Щелкнули тяжёлые замки, проскрежетал мощный запор. Монах с усилием начал двигать ворота, и понял, что его никто не поддерживает в сём труде.

— Эй, братец Александр, — монах негодующе запыхтел. — Почему ты мне не помогаешь?.. — инок замолк и… подозрительно уставился на подельника.

— Это и есть мешо-ок? — ткнул пальцем под мышку вора.

— Ну да, канешн, блин, — занервничал карманник, отворачивая пухлый свёрток от привратника.

— Это не пустой мешо-ок! — голосисто заявил Сергий. — Там что-то лежит! Дай я посмотрю!

— Тише, блин, Серёга!

— Нет, ты что-то взял, я хочу взглянуть! — инок подпёр задом выход.

Звук бьющих часов легко спутать со звоном колоколов. Так и запишем в протоколе осмотра… Идея сверкнула в мозгу так, как и подобает вдохновенной молнии. Мгновенно.

— Здесь банка под компот, — нашёлся вор. — Любишь компот?

— Люблю… — Сергий основательно сбавил тон.

Послышался шум работающего двигателя, нетерпеливо взвизгнули тормоза.

— Тсс! — Саня приложил палец к губам. — Слышь, приехала жратва! Щас я возьму продукты, мы запрёмся во флигеле и всё хоккейно рассмотрим. Лады, Серёга?

Всегда есть выбор. И всегда проблема в самом выборе. Инок глядел круглыми наивными глазами и тупо молчал.

— Ну-ка, в сторону, чувак, — Саня отодвинул монаха от ворот. Надавил плечом на дверь, петли нехотя приоткрыли массивную створку. В десятке метров от обители тихо клокотал мотором синий «Москвич» 1987 года выпуска, с зажжёнными фарами.

Сидоркин кинул раку на заднее сиденье, впихнулся туда сам и тачка тот час же умчалась.

— Ты ку-уда, братец Алекса-андр? — жалобно пискнул Сергий.

16. Дьявольский расчёт

Потусторонний синий «Москвич» находился на тихой улочке тихого городка, на неохраняемой стоянке, среди десятка других машин. В салоне автомобиля горел свет.

— Здесь нет суеты и никто не встрянет в «базар», — удовлетворённо сказали демоны.

— Вот, ребята, — вор передал укутанный тканью ящик Хрыщу.

Хрыщ принял ларец, отбросил рясу, поскрёб лакированную крышку когтем:

— Как, Санёк, монастырь? — спросил простецки.

— В целом, милая конторка, но со скуки сдохнешь, — усмехнулся Сидоркин. — Дайте-ка сигаретку. За два дня курил всего-то пару раз, уши в трубочку, блин.

— У меня нету, — ощупал карманы шортов Порось. — Ты так неожиданно позвонил, и мы торопились. А у тебя, Хрыщ?

— Я тоже не взял, — ответил двоюродный братик, ставя раку под ноги. — Ты честно, Саня, заработал сто тысяч, обещанные светлейшим герцогом! — Он начал рыться в бардачке.

— Сто-о-о тысяч, мать вашу!? — Сидоркин чуть не подавился воздухом. — Мля, он мне обещал сто сорок две тысячи!

— Да, но герцог уже частично расплатился с тобой, — разъяснил Пороська. — Шикарные девочки и сауна, французский коньяк, номер «люкс» в его резиденции… Неужто ты забыл, чёрт возьми?

— Что и требовалось доказать… — обречённо процедил Сидоркин. Бесполезно гневаться, когда тебя уже кинули. Впрочем, мухлёж только начинался.

— Возьми, — Хрыщ протянул две банковские карточки. — По пятьдесят тысяч на каждом пластике. На одном рубли, на другом бабос из Европы. Пин-коды карт — все шестёрки.

— Что значит, ёпт, рубли!? — плаксиво вскричал Саня. — При чём здесь, блин, рубли!? Договор касался долларов и евро!

— С долларами у герцога напряг, — извинительно хмыкнул Хрыщ. — Разницу в курсе он вернёт, когда ты помрёшь. Ты, наверное, даже выиграешь, наверное курс поднимется!.. А европейские деньги тут, не сомневайся.

Карманнику ничего не оставалось, как грустно взять карточки.

— Вот ключи от тачки, — Хрыщ подал связку из двух маленьких ключиков.

— Документы и шмотки в сумке, — кивнул Порось.

Сидоркин подтянул к себе лежащую рядом спортивную сумку, вытащил паспорт. Открыл и прочёл вполголоса:

— Альберт Петрович Эйнштейн… Место рождения: город Милан, Миланская область.

— Что это? — без эмоций спросил карманник, показывая документ.

— Паспорт, — откликнулся Хрыщ. — Всё путём — корочки настоящие, печати тоже. Прямо из паспортного стола! Ни один мент ничего не заподозрит.

— Выходит, я родился в Милане, Миланской области? — с издёвкой произнёс Санёк. — И прописан… так-так… — пролистнул документ, — там же?

Хрыщ недоумённо посмотрел на Пороську. Дело по добыче паспорта брат винтил один, так как сам Хрыщ в этот день спал в усмерть пьяным. А Пороська тогда то ли нюхнул, то ли курнул лишнего, вот и получилось… как получилось. Если о косяке узнает герцог, родственникам будет тяжко, поэтому надо максимально повернуть ситуацию так, чтобы босс не узнал…

— Чёрт, ведь Милан далеко от России, — стал вещать Порось, то ли не желая признавать вину, то ли считая карманника полным лохом. — Никто тебя не опознает, Саня, если что… Это главное, разве нет?

— Ага, — прошипел вор. Потом заорал. — Ты, чёртов идиот! Гражданин России не может быть прописан в Милане, потому что в Милане нет прописки. А в России нет Миланской области, впрочем, и в Италии её тоже нет.

— Милан находится в области Ломбардия, — индифферентно произнёс Хрыщ.

Сидоркин перекривил и без того искривлённую рожу:

— А имя, которым вы меня наградили!.. Что за детский сад, мать-мать-мать!..

— Да ты чего, Санёк! — воодушевленно воскликнул Порось. — Когда ты узнаешь, в честь какого величайшего учёного тебя так обозначили, то ты…

— Величайшего учёного знаю не тока я, вот в чём проблема, — выдохнул вор. — Точней, даже я — тёмный уголовник, его знаю!.. Чего ж вы, сука, такие, мля, тупые?..

— Сань, да ладно, — примирительно вымолвил Хрыщ. — С кем не бывает.

Порось обиделся и принял насупленный вид. Хрыщ смущенно улыбался. Сидоркин осознал, что дьявольская жадность — это не самое плохое, что ему ещё предстоит пережить.

— Ты извини, родной, накладка вышла, — покаялся Хрыщ. — Переночуй в этом городишке. Здесь есть неплохая гостиница, «Жемчужина Сибири» называется. А завтра… вернее, уже сегодня утром, мы завезём новую ксиву, без всяких косяков.

— И кем вы меня собираетесь сделать сегодня утром? Кейптаунцем или алжирцем? — вопросительно усмехнулся Сидоркин. Он бросил карточки и паспорт в сумку. — До Новосиба далеко отсель?

— Мы отъехали от монастыря десять километров, — вслух размыслили демоны. — Значит, около девяноста осталось.

— Лады. Передайте дьяволу, что он жадный, мерзкий… — инстинкт самосохранения заставил умолкнуть.

Демоны выжидающе смотрели, нетерпеливо шевеля хвостиками. Давай, чувак, лепи! Будет чем тебя заткнуть, если вякнешь про Милан…

— …нет! Не надо ничего передавать, — опомнился карманник. Он подбросил ключики на ладони. — Где моя тачка?

— Вон она! — Порось показал пальцем вбок.

— Серебристая «Хонда»? — переспросил Сидоркин, наклоняясь вперёд и щурясь. — Я ж просил кабриолет!

— Нет. Рядом… Белая «Волга».

Между двумя красивыми иностранными машинками втиснулась странная ободранная «Волга ГАЗ 24».

— Что!? Это называется «Волга»!? — прошипел Саня, холодея ещё больше, чем от пластика с рублями.

— Верно, шестьдесят второго года выпуска, — восхищённо ответил Хрыщ. — На раритете будешь ездить, Саня!

— Я не возьму эту рухлядь, етит-матит!

— Ну, заметь, не мы это сказали, — укоризненно вздохнули демоны. — Но кабриолет ты вряд ли дождёшься.

— Всё? — кратко уточнил карманник. — Тогда бывайте, я отчаливаю.

— Пока, — Хрыщ подал на прощание когтистую руку.

1 +1 = 11. А вот один плюс один равняется два. Логический парадокс, — но демоны не знают таких слов, поэтому это просто нескладуха. Порось вякнул невзначай:

— Хрыщ, премию-то Сане отдай.

Сидоркин отдёрнул свою руку от пожатия, хищно насторожился:

— Чё за премия?

— Точняк, блин, совсем, сука, забыл! — фальшиво оправдался Хрыщ. Он злобно глянул на не в меру разговорчивого подельника, залез в карман шортов. — Саня, герцог оценил твоё рвение и оперативность, выдал премию.

Демон протянул тонюсенькую денежную стопку:

— Здесь тысяча рублей, — гордо брякнул Порось.

Инициатива принадлежит тому, кто собирается совершить самоубийство. Карманник устало возмутился:

— Дьяволу не стыдно башлять такими суммами!? Хотя… что я несу… откуда у дьявола, к хрену, стыд?

— Ты отказываешься? — спросил Хрыщ с плохо скрываемой радостью.

— Давай, чего уж…

Вор перехватил стопку и, по привычке, быстренько пересчитал:

— Здесь тока восемьсот?!

— Не может быть! — Хрыщ постарался изобразить недоверие.

— Сука, восемьсот! Ну?!

— Мелочный ты человек, Саня! — посетовал Хрыщ. — А ещё на дьявола возникаешь. Из-за двухсот рублей устраиваешь разборку!

— Ая-яй-яй, Саня, — поддержал брата Порось, поняв, что он сглупил. Лучше не быть честным тогда, когда ты по натуре бесчестен. Несмотря на «ген добра», живущий в каждом демоне… наши персональные бесы подтвердят.

— Уй, ну вас нах!.. — Сидоркин безнадежно махнул рукой и выпрыгнул из салона. — Надеюсь никогда в жизни… и после смерти, мля, — больше не увидеть ваши рожи!

Вор быстрым шагом ушёл в темноту. Не оглядываясь.

— Заводи тачку, твою маму! — толкнул шофёра Хрыщ. — Когда-нибудь я тебе язык отрежу, и заставляю его сожрать!

— У каждого бывают прогоны, — оправдался Порось, хмурясь. — И прикуси свой язык, пока я его не отстрелил. — Он выхватил пистолет и приставил ко рту брательника. — Понял?!

— Я не хотел тебя оскорбить, Поня, — просипел Хрыщ, не обращая внимания на ствол. — Чёт нервишики шалят. Прости, короче… Но и ты меня пойми…

Пороська, по ходу, простил и понял, так как машинка зафырчала, развернулась задом, и умчалась.

17. Золотые ключи

Дьявол сидел за своим рабочим столом, в новом чёрном костюме. Перед ним, на столешнице, покоилась рака.

— Отлично сработали, ребята, — промурлыкал шеф. — Вы заслужили награду!

Хрыщ и Порось, стоявшие посреди кабинета, самодовольно заулыбались. Брат толкнул брата, показал поднятый вверх большой палец.

Дьявол открыл раку, высыпал содержимое прямо на стол. Разгрёб кости. Обеспокоено глянул на демонов. Снова судорожно перерыл содержимое.

— Где ключи? — спросил тихо.

Демоны перестали улыбаться.

— Хм, — Хрыщ подвигал бровями. — Вы сказали — ключи, светлейший герцог?

— Да, золотые ключи, сделанные Сатаной! — медленно проговорил хозяин, делая ударение на каждом слове. — Их нету! — он с размаху ударил огромной ладонью по груде костей.

— Мы даже не открывали ящик! — заверил Порось, клятвенно прижимая руку к порочному сердцу.

— А может, мой герцог, и не было никаких ключей? — с опаской предположил Хрыщ.

— Это карманник! — прорычал босс. — Он спёр! Чёрт! — Он в отчаянии вскочил. — Чувствовал, нельзя иметь дело с карманниками! Уж лучше бы педика нанял!

— Э-э-э… кхм… герцог, может, расскажете, что за ключи? — нерешительно предложили демоны.

Босс вытащил из хьюмидора сигару, прикурил «по-дьявольски» — от пылающего пальца, выпустил клуб дыма, нервно прошёлся вдоль «Карты жизни и смерти». Опять плюхнулся на трон. Сделал парочку глубоких быстрых затяжек:

— Ключи активируют ловушку для Божьего сына, которая находится в Его же Гробе, — произнёс дьявол, катая желваки. — Её сделал мой прадед ещё в четвёртом веке, когда на месте Гроба Господня, в Иерусалиме, был построен первый храм. Он много раз перестраивался, однако на ловушку это не влияло… Этот дьявольский механизм, названный так в мою честь, основан на законах физики. Я в физике ни хрена не рублю, не знаю, как, почему данная штуковина работает, но она работает! — Шеф отчаянно подёргался в кресле. — И механизм существует до сих пор.

Демоны слушали с завороженностью детей, внимающих бабушкины (простите, дедушкины) сказки. Герцог попыхтел сигарой и задумчиво продолжил:

— Раз в год, на Пасху, вот уж тысячу семьсот лет, Иисус спускается в свой Гроб и незримо присутствует там до окончания дня воскресенья. Смотрит на прихожан, вспоминает, ностальгирует… Он ведь излишне сентиментален, — оскалился в усмешке босс. — Заодно зажигает Благодатный огонь.

— Дак Иисус его реально зажигает?! — вскричал сын ритора.

— Раз мой герцог говорит, значит так и есть! — уважительно заметил брат сына ритора.

— Ни хрена, — неожиданно вымолвил шеф. — Хрен не ведаю, и никто не в курсе, кто же зажигает огонь в Иерусалиме. Всё другое стопроцентная правда.

Самое приятное в сказке — это её конец. Если это не сказка, а быль — то приятней вдвойне. Иногда и ужасней, впрочем.

— В восточной части храма Гроба Господня есть две замочные дырки, — подошёл к заключительной части дьявол. — Если вставить туда золотые ключи и повернуть по часовой стрелке, то механизм сработает. Сделать это надо перед приходом Иисуса в храм, то есть в утро субботы. Так написано в «Книге Страшного Суда». Божий сын не сможет выйти назад. И если он пробудет в Гробе до рассвета понедельника, то… никогда уже не вернётся к себе на Небеса! Он просто-напросто исчезнет, превратится в пар!

Шеф пыхнул сигаркой, задумчиво наблюдая, как в воздухе растворяется очередное кольцо дыма.

— Но разве такое может быть!? — поразился Хрыщ. — Ведь Сын Бога бессмертен! Об этом ещё в школе рассказывали!

— Все смертны, даже Боги, — ухмыльнулся властитель. — Нужно лишь найти подходящий способ убийства.

— И Вас, герцог, можно убить? — прогнулся Порось.

— Ч-ч-чтооо ты сказал?! — зарычал в непонятках хозяин.

Порось побледнел как покойник, начинённый формалином. Самое прикольное, что дерзость зачастую мотив не ищет, сама по себе тупит. Пороська, заикаясь, проблеял:

— Э-э… я не то хотел с-спросить, мой герцог. М-м-м… меня интересует следующее… А если ключи повернуть против часовой стрелки? Что-то будет?

— Сволочь! — шеф хлопнул ладонью по столу. — Что за хрень ты несёшь! Типа риторские привычки?

Прощать не сложно. Сложно заново поверить. Пороська превратился в хвостатый кусок испуга, похоже его карьера ещё чуть-чуть и оборвётся.

— Вы вкуриваете, какие перспективы для меня открывает гибель Иисуса?! — господин вскочил и зашагал по кабинету. — Старый маразматик, Бог-отец, ни черта не сможет мне предъявить! Он слишком дряхл, и Сын — его единственная надежда. Призрак Страшного Суда, — хозяин коснулся фрески на стене, — канет в Лету. Настанет моя власть! Безраздельная!

Демоны напряжённо следили за тем, как босс нарезает круги по кабинету.

— Герцог, а почему Ваш уважаемый прадедушка сам не привёл в действие ловушку? — с прогибом спросил Хрыщ.

Шеф застопорился у камина, и напыженно нахмурился:

— Ему не повезло, ребята. Сатана поехал в Иерусалим, чтобы активировать ловушку. Но на базаре, какой-то щипач, банально увёл у него ключи из кармана. Чёрт, теперь вы понимаете, почему я терпеть не могу карманников!?

Господин подымил сигарой и вернулся к столу. Взгромоздил задницу на трон.

— И что было дальше, мой герцог? — сложным кульбитом изогнулся Пороська. — Вы так увлекательно рассказываете!

— Кончай льстить, Порось, — с усмешкой сплюнул властелин. — Для этого у меня есть парочка штатных жополизов. Они специально обучались и лижут однозначно лучше, чем ты.

Этику в обществе регламентируют не нормы, а примеры людей. А в потустороннем мире этики вообще нет, поэтому свой мозг подобной хренью тут можно и не забивать. Порось задумался, а герцог хмуро продолжил:

— Уж не знаю, кому карманник-еврей загнал ключи и где они хранились полторы тысячи лет, но год назад я узнал, что они находятся в этой чёртовой раке, с останками подлеца-святого!.. — босс боссов показал на ларец. — Я вбухал кучу денег, пробил адрес ящика, нашёл нужного человека… А в итоге я оказался в жопе!

Шеф яростно потыкал сигарой в пепельнице. Потом достал из ящичка пухлую книжку, хлопнул ею о стол.

— Я всё подготовил, строго следуя указаниям «Книги Страшного Суда»! И теперь я стану посмешищем!

Демоны изобразили глубочайшее недоумение: покачали хвостами и мордами, развели ручками, пожали плечиками:

— Герцог, я не понимаю, на хрена Сане ключи, — изрёк Хрыщ. — Вы же заплатили ему сто тысяч, подарили раритетную тачку…

— Премию дали, — заюлил Порось. — Он хорошо упакован! Какого хрена ему ключи?

— Откуда я знаю, мать вашу! — отмахнулся повелитель. — Людям всегда всего мало… От них можно ждать всё, что угодно.

— Вы сами очень непредсказуемы, светлейший герцог, — учтиво молвил Порось. Безусловно, это был комплимент.

— Я дьявол, и мне можно, — проворчал скупердяй, сплёвывая в сторонку. — Природа у меня такая.

Герцог тяжело поднялся, основательно упёр загребущие руки в столешницу и мрачно рявкнул:

— Найдите карманника и отберите у него ключи! Потом замочите, сукиного сына! У вас в запасе сутки, ведь сегодня — пятница, день Распятия! Совсем скоро Иисус будет в своём Гробе! А ритуал надо успеть подготовить.

Если время от тебя убежало, то догнать его, в принципе, можно. Если же время улетело, то и космическая ракета тебе уже не поможет. Как повезёт…

— Мой герцог, а если мы не сможем найти Саню? — с опаской уточнили демоны. — Быть может, он сменит документы, изменит внешность…

— Если через сутки ключи не будут у меня, я заставлю вас сгрызть кости святого кретина! — возбудился хозяин, яростно хлестнув хвостом. Он сгрёб несколько костей, рассыпанных по столу, запустил ими в помощников. — Убирайтесь и не приходите с пустыми руками.

Иногда полезно застрелиться. Но не всегда возможно. Демоны тактично убрались прочь. Дверь кабинета шефа тихо за собой прикрыли.

18. Дилеммы

«Кажись, я встрял по-крупняку. Как же, мля, я забыл положить ключи в ящик!?», — размышлял про себя Сидоркин.

Воришка лежал на кровати в дешёвом гостиничном номере, в брюках и в рубашке, и с отвращением разглядывал невольно украденный раритет.

***

«Такую оплошку дал! Подлец-аббат напряг, пришёл не вовремя, и вылетело из башки! Герцог подумает… больше, чем уверен… что я затарил ключи специально. И, как пить дать, пришлёт своих дьяволят меня пришить. Я сдохну и попаду в ад, где над моей душой будут очень и очень долго измываться!».

Сидоркин поморщился, никакой бравады — сплошная боль. Привстал на постели и взвесил ключи в руке.

«Тяжёлые, падла… грамм сто потянут. Да и отделка… антиквариат, любой знающий спец кучу бабок отстегнёт».

Карманник выглянул в окно, на улице — мрак полный, даже луна ни черта не светит.

***

«Что же делать, сука? Думай, Саня, мать твою! Ты ведь не такой тупой, как говнюки с хвостами, сделавшие тебя гражданином Миланской области. Хорошо, что в отеле персонал не меньше тупорыл, а то бы ночевал на улице… м-да…».

Ворик походил по номеру, — туда и сюда, затем сюда и туда.

***

«Или, к хрену, избавиться от драного золота? Включить дурака, мол, ничё не знаю, ящик не открывал?.. Дак не поверят, чёрт возьми, а коли поверят, то всё равно грохнут…».

Мысли змеились ядовито и прямолинейно. И противоядия мозг пока родить не мог.

***

Саня надел пиджак и взглянул в зеркало. Чёрный костюм-двойка и чёрные туфли. Рубашка, однако, белая. Усмешка получилась ухмылкой.

«Дьявол шмотки выбрал мне, как на похороны. Будто заранее знал, что будет стремиться сделать из меня покойника… Впрочем, к чёрту дурацкие мысли! Пора отсель валить, и куда именно придётся думать по дороге туда, хрен пойми куда… но где нечистые засранцы меня наверняка не найдут».

***

Единственный вариант, как правило, самый лучший. Если, конечно, он единственный.

— Один вопрос, как же поступить с золотыми ключами?.. — молвил Саня вслух.

19. Бойня в банке

Белая «Волга ГАЗ 24», чихая и кашляя, плелась по трассе, где-то на сибирских просторах. Мелькнул дорожный знак: «До Новосибирска Вам пилить ещё 2 км».

— Алло, мне нужен Шаман, — говорил Сидоркин, прижимая «дьявольскую трубку» к уху. — Кто я?.. Саней кличут. От дяди Васи… Да-да, Вася Седой… Он обрисовал мои проблемы?

Неслышный телефонный голос явно ответил положительно. Карманник, слушая ответ, по привычке теребил нос, при этом он чуть не выронил телефон. Тачка вильнула на дороге, но быстро выровняла траекторию.

— Лады, — удовлетворённо кивнул вор. — Через пару часов у Речного вокзала? Блин, а в Сибири есть реки?.. Да не вопрос! Пока, — Саня отключился и… вдруг резко надавил на тормоза. — Чёрт!

Ещё каких-то несколько драных сантиметров и «Волга» имела все шансы неприлично сблизиться с задом синего «Москвича», стоявшего впереди, на светофоре.

— Фу! — облегченно выдохнул Сидоркин. И сразу же снова напрягся, уставившись на «Москвич». — Машинка 1987 года выпуска?.. — вопросил он себя испуганно.

Из фортки «Москвича» высунулась белобрысая голова, и страшно тараща глаза, показала Сане кулак. Карманник в ответ только блаженно улыбнулся.

***

Спустя полчаса, «Волга» плелась уже по столице Сибири, по традиции дёргаясь и чихая. Карманник сломал шею, выглядывая нужное ему место. «Кнопочный» телефон Интернет не ловил, а нормальную смартфон-трубку нельзя было купить за отсутствием живых денег.

— Кажись, вот оно! — вскричал Сидоркин. В одной из новостроек, возле красивых дверей, висела табличка: «Банк Сибирский Капитал». Однако. Не доехав до кредитного учреждения полсотни метров — «Волга» заглохла, напоследок чихнув последний раз. Прямо посреди дороги! Карманник выскочил из салона, с силой пнул по ржавому железу:

— Чёртов раритет!

Движение чуть застопорилось, но не иссякло, — машинки привычно объезжали возникшую помеху. Сидоркин допрыгал до банка, миновал курившую на крылечке охрану. В «Помещении для банкоматов» гудели всего четыре банкомата — три рублёвых и один валютный.

Саня достал карточки, всунул жёлтую в валютный банкомат, потыкал кнопки. Банкомат пофырчал и… выплюнул пластик.

— Что за хрен! — воскликнул Сидоркин. Поднёс карту к яростным глазам и прочёл: — Банк Опанаса Панасюка!? Украина?! Чёрт, герцог впал в маразм!? Или он считает гривну европейской валютой!?

Только что вошедший почтенный мужчина в очках, в оторопи оглядел брызгающего слюной типа в чёрном костюме. Осторожно его обошёл, вставил свою карточку в автомат, выдающий рубли.

— Дьявол — это подлец и мерзавец! — орал Сидоркин на весь банк. — Сукин, трижды сукин сын! — он бросил карту на пол, с силой топнул по ней. Затем посмотрел на белую карточку. — Надеюсь, с рублями всё в порядке?

Вор повернулся к рублёвому автомату, почтенный посетитель не спешил валить прочь, а наоборот медленно совершал какие-то свои никчемные переводы.

— Скоро ты, чувак? — раздражённо спросил Сидоркин.

Очкарик не ответил и даже не повернулся. Типа его нет или его не звали. Некоторые такую породу людей зовут интеллигентами, а некоторые их грубо отталкивают…

— Слышь, короче, пшёл нахрен! — Саня резко взял мужчину за плечо и откинул от банкомата.

— Что вы себе позволяете? — разродился очкарик утробным голосом. — Я позову охранника!

Карманник выдернул его карточку из лотка, швырнул в него же. Молвил извинительно:

— Не серчай, земеля, но я, сука, конкретно спешу. За мной, стопудов, охотится дьявол, и ты бы на моём месте вёл себя точно так же! Вали или жди, когда я закончу!

Очкарик подхватил свой пластик и убежал. Мимо охраны, и далее вдоль проспекта.

— Сука, лишь бы дьявол не блокнул ни хрена… — сосредоточенно прошептал ворик, вставляя пластик в картодержатель, и наигрывая пин-код. На сей раз автомат не отказал и выдал пачку сторублёвок. Саня схватил их и сунул в боковой карман… Повторил операцию… Новая пачка перекочевала в карман чёрного пиджака.

***

На дороге, возле раритетной «Волги», тормознула машинка ДПС. Трое позорных ментов окружили антикварную тачку… Огляделись в поисках горе-водилы, и стали что-то наигрывать в свои рации.

***

Санечка, тем временем, только и успевал, что рассовывать купюрки по карманам. Сзади нетерпеливо переминались три человека: двое мужского рода и одна бабулька с решительным куриным обликом.

— Скоро ты, молодой человек? — визгливо спросила бабулька. — Банкомат на выдачу толька один, а я тебя здеся уже сто лет жду!

— На сто лет она явненько не тянет, при всём уважении, — шепнул один мужской род другому. Тупая хохма нарисовала тупые ухмылки на тупых лицах.

— Я скоро, — обнадёжил Санёк. — Ещё десять тысяч, сука, осталось. Сам в нетерпении, но долбанный банкомат выдаёт одни сторублёвки.

Карманник вытащил последнюю стопку, когда за спиной раздалась короткая автоматная очередь. Одна пуля ударила в стену, в сантиметре от воспалённой головы.

— Ага! — зазвучали знакомые голоса. Холодея, Сидоркин развернулся с поднятыми руками. Под ногами валялись три трупа из очереди. Труп престарелой курицы, правда, немного ворочался. Прямо перед вором стояли Хрыщ и Порось в человеческом облике, в полицейской форме, и с «Калашниковыми» в профессиональных пальцах.

— Вычислили меня по карте банка, да, — скорее констатировал, чем спросил, карманник.

— Соображаешь, — ухмыльнулись демоны.

Киллеры в образе полиции загородили выход на улицу. Саня тактично попятился к двери, ведущей в собственно офис банка. Задом. Жалобно прося:

— Ребят, может, договоримся?

— Извини, Санёк, но герцог велел тебя замочить при любом раскладе, — беззлобно произнёс Порось. — Лично мне ты даже нравишься…

— Не отвлекайся, Поня, — осадил Хрыщ. — Возьмём ключи, а потом его пришьём.

— Дак, давай сначала пришьём, а потом возьмём. С трупа стопудов проще вынуть, — предложил Порось. — Живые такие беспокойные, мать их!

— А если он ключи куда-нить затарил? — резонно молвил Хрыщ.

— Дак, надо спросить у Сани самого, где щас ключи? С собой, мля, или нет?

— Иногда тебя осеняют блестящие идеи! — воскликнул Хрыщ, смотря на кузена с искренним восхищением. Порось приосанился, позируя.

Можно глупость списывать на что угодно: недоспал, перепил, курнул или нюхнул, не имел настроения… Однако, если человек сам по себе идиот, то это надолго. В случае с демонами идиотизм пожизненный, с переходом в посмертный.

Воспользовавшись тем, что двоюродные братья разглядывают друг друга, — Сидоркин сделал прыжок и, толкнув дверь, метнулся в операционный зал банка.

— Стоять! — демоны поскакали следом, лихо перескочив через покойников.

Посреди зала карманник с размаху ударился о благообразного альфа-самца в деловом костюме, с галстуком. Над головой свистнули пули. Демоны, ухмыляясь, подходили. Бежать дальше было некуда, и Сидоркин покорно замер.

Клиенты обнимались со стенами, а охрана изображала из себя уборщиков помещений.

— Генерал, может, объясните, что происходит? — строго спросил благообразный, глянув на Порося. Альфа-самец ни черта не испугался, принимая погоню за обычный беспредел силовиков.

— Этот крендель опасный преступник, — демоны показали стволами на карманника. — И мы должны его арестовать.

— Ну, так арестовывайте! — повысил голос самец. — При чём здесь мой банк, мать вашу?! Зачем стрелять, кто мне возместит ущерб, вы что ли со своей смешной зарплаты!?

— Они не менты, а они — отморозки, — отчаянно вякнул Сидоркин.

— Заткнись, Санёк! — цыкнул Порось.

Владелец банка ещё не видел трупов у входа и явно не просекал ситуацию.

— Меня ваши разборки не касаются! Менты позорные, бандиты кучерявые… Мне до лампы. Но вы должны убраться из моего банка! Сию минуту! Чините шабаш в другом месте! И если вы этого не сделаете…

Порось всадил в благообразную грудину очередь. Альфа-самец захрипел тоскливо, и упал в некрасивой позе.

— Сукой буду!.. — заорал в ужасе Саня, не зная чё ваще делать. И бежать некуда, и стоять на месте нельзя.

В банк вбежали трое позорных ментов, — тех самых, что осматривали сломанный раритет на дороге. С табельными пистолетиками в могутных ручках. Акцент внимания пришёлся на Сидоркина. На демонов даже не глянули, полиция полицию чует издалека, а вблизи распознаёт.

— Парни, вон тот тип, что устроил беспредел в Подмосковье! — крикнул главный позорный мент, показывая на карманника. — Его рожа на всех ориентировках!

— Ребята, тока не палите! — зарыдал бедный Саня. — Су-ука, я совсем ни при делах!

Демоны синхронно и без трёпа открыли огонь по полиции. По офису заметались визгливые пули, посыпались стёкла и покалечились стены.

— Понятно… — Легавые признали, что персонажей напрочь попутали, и попытались отстреляться. Увы, а может ах, — но ни хрена у полиции не вышло. Все трое стражей порядка были застрелены в течение трёх секунд. Правда, среди ментов нашёлся герой, которому удалось подстрелить и Хрыща. Поня добил бравого лейтенанта выстрелами в упор, и склонился над упавшим брательником:

— Хрыщ, — позвал он тревожно. У демона во лбу зияла аккуратная дырка.

— Где карманник? — тотчас же спросил Хрыщ, болезненно морщась. Если ты неуязвим для пуль, то от физической боли это тебя не избавляет.

Ответить Порось не успел, ведь на его голову опустилось кресло. Саня отбросил мебель, и ускакал прочь. Демоны тяжело ворочались на полу.

***

Сидоркин выскочил из банка быстрее пули, успев ловко перепрыгнуть через мёртвую охрану на крылечке. Ступеньки были полны окурков.

— Сто-о-ой! — рискуя быть сбитым, воришка метнулся на проезжую часть. Замахал ручками: — Стооой!..

Завизжала колодками жёлтая машинка с шашечками. Чуть не сбив нашего неосторожного пешехода. Из салона проявился краснорожий дядька:

— Ты охреневший!?

Сидоркин, не говоря ни слова, вцепился в переднюю дверцу пассажира, кинул тело на сиденье.

— Ты чего творишь, скотина!? — всунулся в салон таксист. — А ну проваливай на хрен!

Ворик выдернул из кармана ворох сторублёвок, и бухнул всей пачкой на панель:

— Поехали, шеф! — к длинным разговорам ни ситуация, ни настрой души расположены не были.

— Куда везти? — шофёр в секунду оказался за рулем. И даже любезно улыбнулся.

Из банка выбежали демоны, оглядываясь в поисках Сани. Такси на другой стороне дороги, сквозь довольно плотный поток машинок — они не разглядели. К своему сожалению, и к счастью карманника, который их-то увидел.

— Газуй к Речному вокзалу! — скомандовал воришка.

***

Демоны растерянно озирались у дверей «Сибирского Капитала». Толпа народа с любопытством окружила полицию с автоматами. Какой-то ботаник попытался дёрнуть Порося за хвост, и тут же был убит. Друг ботаника, по виду амбал — кинулся на защиту — и получил прикладом в лоб от Хрыща. Толпа не рассосалась, лишь расступилась, больше никто не выступал, и у демонов была возможность поразмышлять.

— На хрена ты стал палить!? — возмущался Хрыщ, потирая лоб. На месте пулевого отверстия белел свежий шрам. — Молча подгребли бы и взяли сукиного сына за яйца! Ни шума, ни пыли, всё тихо-мирно! Отвезли бы его куда-нить, забрали ключи и пристрелили!

— Ты сам видел, что охрана банка схватилась за оружие, — оправдывался Пороська.

— Ну и что, чёрт возьми! У них газовые пушки! — возмутился Хрыщ. — Дали бы прикладом, и вся недолга… А зачем ты застрелил людей, что тёрлись возле карманника?

— Это в смысле допрос, мать твою?! — нахохлился Поня.

— Это в смысле те вопросы, что задаст тебе светлейший герцог! — со значением молвил брательник.

— Короче, отвали, — нахально заявил Порось. — Точней, скажи, чё теперь делать-то?

— Хрен не ведаю, где искать драного карманника, — нахмурился Хрыщ. — Если б не твоя генная кровожадность, мать её… — и предупреждая агрессию, добавил: — Короче, надо сосредоточиться.

Толпа внимательно внимала каждому слову. Почти все беспрестанно фотографировали на мобилки. Ещё немного, и полицию попросили б дать автографы, наверняка. Труп ботаника валялся под ногами, его друг амбал пытался его оживить, делая искусственное дыхание «рот в рот». Наблюдатели обменивались сальными шуточками.

— Щас сосредоточимся, не вопрос! — усмехнулся Пороська. Он поднял ствол и пострелял по окружившей толпе. И вот теперь все в ужасе разбежались, кроме трупов.

Где-то вдали завыла истеричная сирена. Может быть, это из банка успели вызвать подмогу. А может, менты позорные устроили погоню за злостным нарушителем ПДД. Или сами решили проскочить перекресток на красный свет. А может, неслась «Скорая помощь»? Впрочем, не это волновало сейчас подельников. Они упустили мишень и теперь их мысли занимали только два извечных вопроса: Кто виноват? И Что делать?

— Слухай, Хрыщ, а может, герцог ошибся и ключи не у Сани? — предположил Порось. — По-моему, он слишком предубеждён против карманников.

Кровожадный истерик почесал дулом автомата щёку. Мрачно сплюнул на тело ботаника, лежащее под копытами в кедах.

— Вот заставит тебя сожрать кости святого придурка, тогда поверишь, что герцог неправым не бывает! — в сердцах сказал Хрыщ.

— Это ж верная смерть! — снова нахохлился Пороська.

— Ну то-то! Ты пойми, Поня, нам, главное, щас карманника найти. А виновен он или нет, пусть светлейший сам с ним после разбирается.

Зазвонил мобильник. Хрыщ поспешно прижал его к подобострастному уху:

— Слухаю Вас, мой герцог!

Порось прислонился к брату, но то, что говорил хозяин, слышало только ухо напарника:

— Да, мы в Новосибе. Стоим возле банка. Карманника нет… Что Вы, герцог? Какая стрельба?.. Да, мы понимаем, что щас надо палить лишь в крайнем случае. Больше хитрости, как Вы учили… — Хрыщ вдруг напряжённо замер. — Что!? Так, запоминаю… Ага… Ага… Ага… До свиданья, мой герцог!

Хрыщ отключился. Хмурая рожа сложилась в сияющую харю.

— Ну что сказал герцог? Не тяни, ёпт!

— Дьявольская полиция поймала телефонные звонки карманника, — степенно рассказал Хрыщ.

— Запеленговала, — поправил двоюродный брат.

— Насрать, — отмахнулся Хрыщ. — Короче, Саня звонил парочке людей с той трубы, что мы ему дали. Они тут, в Новосибе. Некая девка и один местный авторитет. Надо разделиться. Ты устроишь засаду в одном месте, а я в другом. Адреса герцог щас скинет по смс.

— Но, Хрыщ, тачка-то у нас одна, — заволновался сын ритора. — Кому-то придётся на такси добираться до адреса…

— Можно, канешн, угнать тачку, но это время, — размыслил Хрыщ. — Как и поиск попутки…

— Можем поехать вместе, — предложил Порось. — Устроим засаду в одном из двух мест. Как понимаю, карманник должен нанести визит обоим знакомцам?

— Гениально! — без раздумий отрезал брателло. — Эй, чувак, ты в ударе! Ты просто плодишь здравые мысли!

Порось искренне зарделся. Дополнил важно:

— Надо тока понять, к кому именно газовать. Идём-ка к тачке, обмыслим.

Синий «Москвич» 1987 года выпуска был припаркован прямо напротив банка. Демоны успели сделать лишь один шаг. Рядышком удало тормознул микроавтобус вишнёвого цвета. Из салона нарисовались маски-шоу, направили на хвостатую полицию автоматы:

— Бросьте оружие! — крикнул рослый предводитель балета.

— Что за нахрен! — возмутились демоны. — И как же тут обойтись без стрельбы?!

***

Через шесть минут синий «Москвич» с французскими номерами уже мчался по столице Западной Сибири. Хрыщ сидел за рулём. Его лицо украшали свежие шрамы. К уже известному шраму на лбу, — добавились раны на подбородке и на левой щеке.

Пороська вертел в руках ухо.

— Хрыщ, припаркуйся где-нить, я пришью ухо, — канючил он.

Брат мрачно изрёк:

— У меня в жопе пуля и я молчу. Надо спешить. Положи пока в бардачок.

— Я не могу без уха-а! — нервничал Порось. — Я не фотогеничен…

— Что за такая хрень? Просвети!

— Эй, чувак, не лепи фарс, — психовал Порось. — Я ж тебе помог, вытянул из твоей рожи три пули. Войди в моё положение. Всё, что от тебя требуется — это остановить долбаную тачку на долбаной обочине!

***

…А возле банка «Сибирский Капитал» асфальт был завален целыми и нецелыми трупами Росгвардии. Валялось теперь уже никому не нужное оружие, а от автобуса осталась груда искорёженного металла.

20. Два визита карманника

Сидоркин отпустил такси и осмотрелся. На здании старой постройки — у Речного вокзала — по фасаду протянулись большие буквы: «РЕСТОРАЦИЯ». Карманник проник в кафе и подошёл к бармену — длинному дрищу с усиками.

— Мне нужен Шаман, — по-свойски подмигнул ворик. — Он должен ждать.

Дрищ отвернулся с безучастным лицом. А за спиной Саня услышал шорох. Поворот корпуса явил толстого жлоба средних лет и среднего роста. Он внимательно осмотрел гостя. Выплюнул единственное слово сквозь зубы:

— Пшли.

Бугайчик и ворик подались в дверь за стойкой, миновали тесный коридор и очутились в кабинете. Хозяин — черноволосый мужик лет сорока (в его облике прослеживалось кровное сходство с Чингисханом) пробуравил гостя чёрными блестящими глазами, произнёс гортанно:

— Садись, Саня.

Сидоркин последовал совету, и опустил зад в кресло. Провожатый удалился.

— Мне звонил Вася Седой, — с чувством вымолвил Шаман. — Уважаю его, правильный вор, старой закалки. Чалились вместе?

— Да.

— Вася просил оказать всяческое содействие. Я уж несколько лет, как отошёл от дел, у меня честный бизнес… Но другу Седого я помогу! Ему я обязан, сильно обязан! — Шаман произносил свою речь, не спуская с карманника тёмных глаз. — Итак, тебе нужна ксива, — сказал он утвердительно.

Санёк молча кивнул. Чем меньше слов произносишь, тем большим авторитетом пользуешься, в кругу таких перцев как Шаман стопроцентно.

— Расценки на док тебе известны?

— В Москве пятьсот тысяч, а в провинции от ста до ста пятидесяти, — Сидоркин вырвал из кармана внушительную пачку сторублёвок, не считая, бросил на стол. — Тут третья часть суммы, остаток забашляю, как тока док будет на руках. Или мал аванс?

— Люблю конкретных людей, — усмехнулся Шаман. — Обычно мой человек берёт стопроцентную предоплату, но ща годится и так. — Азиат (также не считая) кинул деньги в ящик стола: — Нужна фотография.

Карманник, порывшись за пазухой, явил миланский паспорт, вырвал из него листок с фото.

— Пойдёт? Как долго будут делать?

— Часов через шесть тебя устроит?

— Так живо!? — в натуре поразился вор. — Неслабо, падлой буду, москвичи о такой скорости могут помечтать!

— Было бы желание, — пробормотал Шаман. — А мечты… пусть кружатся с мечтами. Зайди вечерком, и я тебя не огорчу.

— Супер! — предвкушающе потер руки Саня. — У меня тут ещё один вопросик. Нужен толковый антиквар. Толковый и надёжный. Не подскажешь?

— Толковые — они все надёжные, — заметил Шаман. — Вот, возьми адресок, — протянул аккуратный блокнотный листок. — Хороший спец. И не жадный. Скажешь, от меня.

***

Толковый, надежный, а главное — не жадный спец, жил в нескольких кварталах от «РЕСТОРАЦИИ». Сидоркин решил в этот раз обойтись без такси. Слишком активно развивались события в его жизни в последнее время. Хотелось просто пройтись по набережной вдоль реки Оби. Не пробежать, не промчаться, не пронестись, спасаясь от погони, заметая следы и унося ноги, а именно пройтись. Вдохнуть свежий влажный воздух с привкусом весны. Саня сам удивился внезапно нахлынувшей на него сентиментальности. Но сопротивляться душевному порыву не стал. Так и шел, подставляя лицо весеннему ветру и пиная попадающиеся по дороге камешки, пока не добрался до нужного домика — аккуратного, квадратообразного здания с вывеской «Антикварная лавка».

— Ну чего, загоним ключи и купим себе паспорт и других ништяков, — Сидоркин уверенно вторгся в магазин.

***

В торговом зале воришку встретил Соломон, полный мужчина в костюме, с горбатым носом и с седыми висками. Голову покрывала Кипа — еврейская шапочка.

— Слушаю вас, — голос был наполнен любезностью.

— Мне порекомендовал вас Шаман, как толкового спеца. Вы знаете его?

— Да, уважаемый человек, — голос стал любезней в два раза. — Вы, пойдемте в кабинет, молодой человек. Там нам будет удобнее, — пригласил антиквар, пропуская Саню вперёд.

Кабинет находился сразу за торговым прилавком, от зала его отделяла узорчатая дверь.

— Вы садитесь, — пригласил владелец магазина. Сам он расположился за столом тёмного дерева, постукивая по столешнице дорогой изящной ручкой. Вдумчиво глядя на гостя.

Сидоркин не стал садиться, как и присаживаться не стал. А небрежно бросил на стол золотые ключи:

— Сколько вы дадите?

Еврей изрядно взволновался. Пытался это скрыть, но не получилось. А если получилось, то плохо. Он взвесил ключи на ладони, потом близко поднёс к лицу.

— Где вы их взяли? — взволнованно спросил антиквар.

— Вам не всё равно, чёрт возьми! — сразу окрысился продавец.

— Простите меня… Не в моих правилах совать нос в чужие дела, вырвалось… Очень уж необычный предмет!

— Лады, — остыл Саня. — Я знаю, что это антиквариат. Золотые ключи, и вряд ли в мире есть даже похожие. Сколько вы можете заплатить?

Антиквар тщательно подумал:

— Вещь уникальная, да… Первый раз вижу ключи из золота такой тонкой отделки. Похожи на отмычку от реального замка. — Оценщик несколько жалобно глянул на Сидоркина. — Так, сразу, я могу дать хорошую сумму. Но если вы зайдёте через два-три часа, то прибавлю.

Кабинет был уставлен и увешан антиквариатом. Множество причудливых часов, картины, иконы, шкатулки, две статуи, бонбоньерка. Именно сюда Соломон приглашал самых дорогих покупателей.

— Заходите часиков в пятнадцать. Я сделаю кой-какие анализы, полистаю специальные книжки… — попросил еврей.

Нескладухи превращаются в складухи. Так бывает, временами. Карманник, для приличия, немного подумал:

— Лады, чувак. Если с ключами случится беда, будете иметь дело с Шаманом.

— У меня солидная фирма! — воскликнул антиквар с обидой. — Я Шамана очень и очень уважаю, но дело тут не в нём, поймите правильно.

По всему видно, что узкоглазый авторитет вырастил правильное окружение. Сидоркин выдернул из стаканчика, стоящего на столе, листок бумаги, ловко вытащил из еврейских пальцев ручку, чиркнул несколько цифр. Подал листок собеседнику.

— Номер моей трубы. На всякий… Звоните, может, раньше экспертизу проведёте.

Антиквар тщательно изучил каракули воришки:

— Шесть, шесть, шесть, шесть, шесть? — недоумённо похлопал глазками. — Ваш мобильный?

— Да-а, точняк, подарок одного типа. Скажите время, и я пошёл.

— Двенадцать часов, тридцать минут, — Соломон глянул на наручные часы.

— Пока-пока, мил человек.

21. Пришитое ухо

Синий «Москвич» 1987 года выпуска находился во дворе красного пятиэтажного дома. Сосредоточенно закусив губу и прищурив правый глаз, Порось занимался восстановлением нормального облика, пытаясь поймать своё изображение в зеркале заднего вида. В грубых пальцах — игла с ниткой.

— Харэмс! — демон сделал последний стежок и откусил нитку. Повернул зеркало и стал внимательно пялиться. Левое ухо было пришито крупными стежками, правда, немного криво. Поня подёргал его, хорошо потянул. Нигде не хрустело и не рвалось.

— Ничё так! — удовлетворённо покивал раненный гангстер.

В машинку загрузился Хрыщ, ходивший на разведку к Танюхе.

— Девка дома, — сообщил брателло. — Ну-ка… Как родное, — теперь уже он подёргал ухо подельника.

— Хрыщ, оно и есть родное, блин!

— По-моему, у тебя оно было чуть другой формы, — Хрыщ изучающе вгляделся в ухо. — А ты где его подобрал?

— На асфальте возле банка, мать нашу, — пожал нервным плечиком Пороська. — Там, где мы убивали ментовской балет.

Да-да… У судьбы снова были свои планы на этот счет. Более мелкие, но тем не менее.

— Ты, наверно, схватил по ошибке чужое ухо, — рассуждал Хрыщ. — Там было несколько, точняк помню. Пару ушек я лично отстрелил, а потом ты взорвал тротиловую шашку, и всё маски-шоу превратилось в ошмётки. Вообще, блин.

— Что ж, возвращаться? — конкретно обеспокоился Порось.

— Да погоди, — Хрыщ вгляделся в пришитую плоть. — Вспомни, у тебя была здесь родинка?

— Кажется, нет, — неуверенно сказал Порось. — А, может, и была… Я ж не баба, чтоб самого себя зырить. Короче, надо возвратиться к банку и осмотреть все ухи! — под конец тирады демон сорвался на крик.

— Все отстреленные ушки уже в морге, — набычился Хрыщ. — И я не собираюсь туда лететь из-за такой мелочи, как твоё ухо!

— Для тебя моё ухо мелочь!? — не на шутку рассердился Порось. — Что бы ты сказал, если б был на моём месте!? Я не хочу ходить с ментовским ухом, дьявол меня задери!

Ну было б сказано… значит, будет исполнено. Хрыщ осклабился. Вымолвил с ленцой:

— Через полсуток ты потеряешь не тока ухо, но и до хрена чего. Как и я… Герцог приказал палить по минимуму, а в идеале вообще не стрелять.

— Мы тока услышали герцога, и сразу нарушили его наказы, — заговорил в Пороське мудрый голос. — Полсотни душ сегодня утром в ад загрузили…

Ну или в рай, какая, к хрену, разница. Хрыщ торжественно покивал:

— Именно! Если герцог узнает, что у банка мы упустили драного карманника, он нас… ну ты понял.

— Понял, — брателло споро выскочил из салона. — Пошли, Хрыщ, чего медлишь, блин? Устроим засаду в квартире девки.

22. Явление Элисы

Антиквар сидел за своим большим столом и рассматривал золотые ключи через лупу. Рядом стояли ювелирные весы, были отдельными горстками насыпаны какие-то порошки, лежали непонятные маленькие инструменты, пара раскрытых книжек. Соломон явно предавался анализу раритета.

— Трах-тибидох-тибидох, — умиротворённо мурлыкал он под нос.

Из дверки «чёрного хода» (он же служебный вход), находящегося прямо за спиной специалиста, проявилась высокая блондинка, лет двадцати двух. Тонкую фигуру обтягивала изящная кожаная жакетка, поверх красной шёлковой блузки. Юбка длинная, до пола.

Волосы до плеч, заплетённые в «конский хвост», синие строгие глазки, грудь торчком. Девственница с пытливым умом. По клубам не шляется, зато ходит по библиотекам.

— Привет, дядя Соломон! — жизнерадостно сказала блондинка. Она подошла сзади, поцеловала дядю в пухлую щёчку. Ненароком узрела золотые ключи, и не по-детски напряглась.

— Привет, Элиска, — промурчал мужчина, не отрываясь от анализа.

— Где ты взял золотые ключи, дядя Соломон!? — вскричала девушка.

— Один человек принёс, — степенно ответил антиквар. — Красота, не правда ли?

— Дай-ка! — девушка буквально вырвала раритет из дядиных рук. Лихорадочно ощупала золото своими тонкими пальцами. Не стала по привычке любоваться на красивый маникюр. А зависла в ступоре. — Неужели те самые ключи!?

Все думают, что время придет, а оно уходит. Но иногда случаются парадоксы, и время всё-таки именно приходит. Настают тот день и час, которых ты в гости ну никак не ждал, а они вот взяли и пришли. И ты не знаешь, что же делать с таким счастьем!

— Тебе знакомо это золото? — удивился антиквар.

— Где вестник, что принёс ключи!? — крикнула блондинка, не реагирую ни на какие вопросы, кроме своих.

— Он не вестник, а друг Шамана, — размыслил вслух антиквар. — Наверняка тоже из «братков»…

— Где вестник?! — блондинка отчаянными глазами посмотрела на дядю. Такой взгляд Соломон видел у племянницы всего один раз, когда у неё временно остановилось сердце, много лет назад.

— Не знаю… чуть позже вновь зайдёт, — растерянно произнёс дядя.

— Мне надо всё обдумать, — уверенно сказала девушка. С ключами в ухоженных ручках, она поскакала к узорчатому входу, ведущему в магазин.

— Элиса! — Соломон вытянул страждущий перст. — Ты куда?! Куда с золотом?!

Блонда уже исчезла из поля видимости. Два раза подряд не умирают, и в этом смысле с любимицей всё хорошо. Однако на повестке другой момент… Антиквар достал носовой платок и промокнул горячий лоб:

— Фу-у-у! Моей репутации кирдык!.. А Шаман может и на кладбище отвезти…

23. Голая девушка

и потусторонние гады

Как только Сидоркин вышел от антиквара — он поймал попутку, и домчался до красной пятиэтажки на улице Сибиряков-Гвардейцев, где обитала его нежная Танюха. Ворик уверенно ломанулся во второй подъезд, но кодовый замок отказал потугам.

— Парам-пампам… а код Танюха не сказала, — Саня задумчиво поскрёб дверь. — Погодить случайного соседа али набрать ей?..

Ворик всё же вынул трубку, нажал кнопку вызова. Одновременно нетерпеливо оглядываясь. Взор упёрся в синий «Москвич» 1987 года выпуска, стоявший в двадцати метрах, возле песочницы. Второй раз за это утро Сидоркин видел такую тачку, и вот сейчас это была именно ТА тачка. Натурально изрешечённая пулями, с французскими номерами. Рука с мобильником, на котором шёл вызов, медленно опустилась.

— Мля, — среагировал карманник. И начал соображать, чего делать, — благо демонов рядом не наблюдалось.

***

Хозяева «Москвича» в данный момент находились в квартире на третьем этаже. В гостиной, где был накрыт стол на две персоны. Также тут лежала пачка презервативов и стояла мягкая мебель. Со жрачкой демоны быстро покончили, и теперь тупо ждали гостя. В искромсанной форме полиции, оружие под рукой.

— Эй, отморозки, вы в натуре попутали, — пыталась сказать чернокосая девушка Танюха. Безрезультатно, рот был заклеен липкой лентой, руки и ноги примотаны к стулу. Девушку полчаса назад вытащили из её любимой ванны, и даже не разрешили одеться, так она и сидела — голая.

Хрыщ, откинувшись на диване, смотрел мультик. Брательник топтался у окна, высматривая улицу в бинокль.

— Пороська, ты чего там зыришь? — лениво процедил Хрыщ.

— Смотрю, чтоб тачку не увели, — отозвался кровожадный последыш ритора.

— Кому щас нужно это пробитое корыто? — заржал Хрыщ. — Иди-ка глянь лучше, может у девки есть шмотки поцивильней? Надо б переодеться.

От полицейских мундиров несло трупным запахом, рваная ткань пропиталась грязью и кровью. Порось почесал известное место и предложил:

— Может, трахнем девку? Готовая молодая дырка и бесхозная, чёрт возьми, ты не находишь это странным?..

— У меня щас нестоячка, — без раздумий отказался Хрыщ.

— А у меня стоячка! — радостно вскричал Порось. — Я её могу и один уделать!

— Кретин! — разозлился Хрыщ. — Светлейший герцог скоро отобьёт тебе стояк! Вали за шмотками!

На журнальном столике, рядом с презервативами, запиликал смартфончик девушки. Демоны немедленно закончили идейные распри. Хрыщ осторожненько приподнял трубку, на экранчике горела надпись: «Номер абонента не установлен».

— Наверняка это карманник! Я его нутром чую, — прорычал Пороська.

— Если это твой знакомый Санёк, ответь, что ты дома и ждёшь его! — грозно приказал девушке Хрыщ.

Танюха лишь зло сверкнула холодными красивыми глазами. Тряхнула, как смогла, косами. Попыталась разорвать липкие путы, в бессилии скривила обнажённые плечи.

— Поняла, мать твою!? — Хрыщ резко содрал скотч с губ, поднёс трубку к девушкиной голове. Телефон внезапно смолк. Демон озадаченно уставился на аппарат.

— Вы, уроды, мать вашу! Кто вы, на хрен, вообще, такие!? — заорала Танюха. — Быстренько меня распутали, и закрыли свои бесстыжие гляделки!.. Если вам дороги ваши никчемные яйца, то у вас ровно десять секунд!

— Заткнись, сучка! — Хрыщ оперативно заклеил нежный ротик грубой лентой. — Ты ещё будешь доставать! — Демон с силой швырнул смартфон на пол, и затоптался по нему копытами в кедах.

— Что? — зыркнул он на брата.

— Ты чего, Хры-ыщ? — изумился Порось.

— Ни хрена! Когда над тобой висит угроза уничтожения, то ведёшь себя сообразно драным обстоятельствам!

Когда бессметный бес боится смерти, то мир становится чище и светлей. Однако… любой страх не терпит фанатизма.

— Эй, чувак, герцог без нас жить не может, — ласково сказал Пороська. — Он нас стопудов не замочит, в случае неудачи…

— Если мы не выполним задание, то скажи то же самое ему, — огрызнулся брателло.

— Он нас поругает, и, быть может, побьет, — не смутился Порось. — Ты вспомни, блин, как мы пытались спереть «Мону—Лизу» из Лувра? Без положительного результата, — как сказал герцог! В наказание неделю посидели в яме с крысами, и всего-то делов.

— Сравнил, — с превосходством хмыкнул Хрыщ. — Какую-то рисованную бабу и ключи от смерти Иисуса!

— Это не просто рисованная баба, а «Мона-Лиза», — с умилением возразил Порось. — Всем известно, что герцог тащится от великого Леонардо…

Танюха с интересом слушала и запоминала. Будет, чем поделиться, когда любовник пожалует. Такие фееричные сны надо записывать, чёрт возьми!

— Хорош болтать, Поня! — по-деловому оборвал Хрыщ. — Считай, что ты меня успокоил… Короче, дуй за шмотками!

— Совсем другой разговор! — Пороська с обожанием глянул на братишку, положил бинокль на подоконник и почесал в другую комнату.

24. Толстяк с тройным подбородком

— Трах-тибидох, тибидох, — антиквар Соломон стоял посреди кабинета и, мурлыкая под нос любимую мелодию, продавал старинные часы маленькому толстенькому покупателю с заплывшими глазками и с тройным подбородком, одетому в чёрный кожаный плащ.

Всех важных посетителей Соломон предпочитал принимать исключительно в своём кабинете. А важными дядя Соломон считал всех, кто появлялся в его лавке и имел какие-никакие средства. Стоило клиенту проявить чуть более пристальный интерес к какому-нибудь экспонату и пройти негласную проверку Соломона на платежеспособность, как он тут же оказывался в кабинете антиквара. И тут начиналось волшебство…

— Ведь это первая четверть девятнадцатого века, — говорил антиквар, стоя у стены и держа в руках тяжёленькие часы. — Принадлежали семье поэта Жуковского, воспитателя Александра второго.

— Ой, бросьте, уважаемый, — отмахнулся толстяк. — Где жил Жуковский и где мы?

— Для вещей нет расстояний, — заверил еврей. — Недавно я продал чудесный канделябр, которым владел Антон Павлович Чехов… Могу сбавить пятьдесят, но не более. Мне же тоже надо иметь какую-то выгоду. Вы понимаете? Я ведь купил часы, а не украл.

В кабинет со стороны магазина (через «парадный вход») вбежала высокая худенькая блондинка.

— Элиса, наконец-то! — обрадовался антиквар. — Где тебя носило, дорогая моя?

Конечно же, Соломон за прошедшие два часа передумал всякое. Мысли то обнадёживали, то огорчали. Звонить племяннице не имело смысла, пока она сама не соизволит объявиться. И вот свершилось!

— Отойдём, дядя, — нетерпеливо попросила девушка. Покупателя она принципиально не замечала.

— Извините, пожалуйста, — антиквар нежно передал клиенту часы. — Хорошо подумайте над моей ценой. Часы того стоят, а как бьют! Вы бы слышали их бой!..

— Дядя Соломон! — в отчаянии воскликнула блонда.

— Иду, дорогая, иду, — дядя бросил кроличий взгляд на толстяка. — Я скоро, — и подплыл к племяннице, стоявшей в противоположном углу, подальше от клиента. В собственно магазине сидел любопытный приказчик Хасим, да и покупателей было явно больше. Не на улице же дела говорить!.. Поэтому Элиской было выбрано самое оптимальное место для беседы, в настоящих условиях.

Толстяк достал из кармана плаща крохотную белую трубочку с разъёмом на конце, как у граммофона, приставил её к уху вместе с часами, делая вид, что слушает их ход.

***

— Зачем ты взяла вещь, тебе не принадлежащую!? — строгим шёпотом выговаривал Соломон. — Ты знаешь цену этих ключей!? Там девяносто восемь с половиной граммов золота высшей пробы! Да одна работа стоит целое состояние! А моя репутация!?..

— Вот треклятые ключи, — прервала дядю блондинка, отдавая раритет. — Я внезапно ушла, потому что мне надо было всё обдумать. И я приняла решение, дядя! Мне надо немедленно встретиться с вестником, который принёс тебе ключи. Ведь сегодня уже пятница — день Распятия!

Соломон с облегчением опустил ключи в карман брюк. Молвил со вздохом:

— Элиса! Зачем тебе это всё, Элиса?..

— Дядя, поверь, это очень важно! — твёрдо заявила девушка. — Положи ключи в сейф и никому-никому о них не говори. Окей?

— Не в моих правилах болтать о делах, — пожал бизнес-плечиком Соломон. — Что-то стряслось, Элиса? Ты расскажи, поделись с мудрым жидом.

Девушка нервно оглянулась на толстяка. Тот с невозмутимым видом слушал часы.

— Не стоит, дядя Соломон, — отказалась девушка. — Долго объяснять… да ты и не поймёшь… У меня к тебе просьба. Завтра утром мне и вестнику понадобится улететь в Израиль, в Иерусалим. Поспособствуй, чтоб без проволочек, у тебя же есть связи.

— Элиса, ты, наверно, заболела! — всерьёз забеспокоился Соломон. — Давай я приглашу врача. У меня есть знакомый доктор, Шпильман его фамилия, так он…

— Дядя Соломон, я здорова, — заверила блонда. — Выполни мою просьбу, пожалуйста! Мне и вестнику предстоит спасти Землю!

Антиквар поднёс слабую руку к горячному лбу:

— Голова заболела, — пожаловался он томно. — Что ты несёшь, Элиска? Какую землю?

— Нашу с тобой, мой милый дядя! И мне нужен адрес вестника.

— Ох-хэх! — застонал мудрый жид. — Беда с тобой, Элиска. Как загоришься какой идеей, то не успокоишься.

— Дядя Соломон, мои идеи всегда правильные, — отпарировала блондинка. — Вспомни, именно я предсказала дефолт девяносто восьмого года, хотя была ещё ребёнком. Ты меня послушал, и все рубли заблаговременно вложил в доллары. И вместо потери обрёл кругленькую сумму.

— Знаю, знаю, — покивал антиквар. — Я рад, что ты у меня есть! И я благодарю Бога, что когда-то…

— … ты взял меня из приюта, так как хотел детей, но не мог их иметь, — нетерпеливо подытожила девушка.

— Я никогда не рассказывал тебе про приют, — расстроился жид.

— Это не важно! — «била копытом» блонда. — Я тебя люблю и всё такое… как и ты меня… Дай мне адрес вестника ключей!

— У меня его нет…

— Плохо…

— Но у меня есть его телефон!

— Где!? — заорала блондинка.

— Не кричи, Элиса, пожалуйста, ты распугаешь покупателей, — пожурил Соломон.

Девушка снова оглянулась, толстяк всё слушал бойкое тиканье раритетных часов. Правда, другим ухом.

— Вот, — Соломон взял со стола клочок бумажки. — Саша сказал, что это номер мобильного, а по количеству цифр… похож на городской.

Блонда выхватила бумажку, нахмурила высокое целомудренное чело:

— Действительно, странный телефон, — пробормотала она. — Пять по шесть… Окей, спасибки, дядя. — Блонда стремительно выбежала из кабинета.

Антиквар вытянул из нагрудного карманчика платок, отёр взмокший лоб, вернулся к покупателю:

— Извините, уважаемый. Молодёжь старость не жалует… Продолжим наш торг?

Маленький толстяк с тройным подбородком молча смотрел на Соломона, держа в руках увесистые часы, принадлежавшие семье поэта Жуковского — воспитателя царя-освободителя.

25. Потеря мобильника

Пока демоны болтали в квартире Саниной любовницы, карманник придумал, что ему вытворить. Он сел на корточки у синего «Москвича» и стал спускать колёса. Двери и капот тачки были похожи на решето, странно, что ни одна пуля не попала в шины. Именно эту несправедливость Саня и исправлял.

— Сукины дети! — бормотал воришка, поглядывая на красную пятиэтажку. — Хрен вы куда уедете, пешком пойдете…

***

У Танюхи же, тем временем, происходило следующее. Демоны разыскали подходящее шмотьё в шкафах хозяйки, скинули тяжёлые, пропитанные кровью, полицейские мундиры, и облачились в фееричные одежды. То, что одежды были женскими — их нисколько не смущало. Мотивы были непонятны, но по факту было так, как было.

— Супер-демоны! — братья с ухмылками оглядывали друг друга. Хрыщ: лосины, топик и кружевная ветровка. Порось: пушистый розовый мини-халатик.

— Надо глянуть машинку, — вдруг спохватился риторский сын. Подпрыгнул к окну, схватил бинокль, наставил окуляры во двор. Глазам сразу же предстала картина: «Карманник и тачка». Долгожданный ворик сидел возле переднего колеса, и чего-то усиленно там крутил.

— Сан-нё-ёк! — взвизгнул Порось.

— Где, мать его!? — подскочил Хрыщ.

Демоны схватили оружие и выскочили из квартиры. Но. Тут же традиционно вернулся Порось. С ухмылкой поднял автоматный ствол, целясь.

— Уууу!? — замычала Танюха. Чёрные косы затряслись от нервного тика прекрасного тела, а голые соски затвердели. Когда тебя убивают, то радуешься ты этому лишь тогда, когда просыпаешься.

— Ты клёвая тёлка, — вздохнул Пороська, прошивая Танюху короткой очередью. — Надеюсь, ты мне доставишь массу удовольствия, у нас… в аду.

Он бросился прочь…

***

Сидоркин встал с корточек. Сжал ладонь, на которой лежали четыре золотника от колёс, и запустил их куда-то вдаль. Зазвонил «кнопочный» мобильник. Саня успел достать трубку, как из подъезда выбежали демоны. Улюлюкая и скалясь. Проорали на бегу:

— Эй, косячник, мать твою!

— Отдавай ключи, гад!

Порось выстрелил и почти попал: пуля окарябала косточку на правом запястье. Мобильник выпал не столько от боли, сколько от неожиданности. Поднимать его было опасно для здоровья, и карманник вдарился в бега, не забыв чертыхнуться:

— Чёрт!

— Пали тока по ногам! — хищно завизжал Хрыщ. Он навскидку дал короткую очередь и бросился в погоню.

— Классная охота! — в восторге крикнул риторский сын, посылая свою очередь.

Пули вспарывали асфальт у самых пяток дичи.

— Клёво! — демоны ещё немножко постреляли. Глаза горели азартом, ноздри плотоядно шевелились.

Несмотря на смертельный испуг — воришка не смог не сказать то, что рвалось с языка. Он обернулся и язвительно проорал:

— Эгей, девочки! Прикид у вас, канешн, вообще класс! Тока вот почему губки не попудрили?.. А-ха-ха… — Сидоркин поднатужился и ускорил ход, свернул за угол и исчез из поля видимости.

Хрыщ не выдержал гонки первым. Встал на месте, шумно дыша, высунул раздвоенный, как у змеи язык:

— Драный карманник бегает почище зайца!

— Пешкорезом его не догнать, — Порось грустно взмахнул автоматом. — Возвратимся к тачке?

— Да уж, блин.

Возле синего «Москвича» валялась «кнопочная» трубка. Телефон настойчиво звонил. Хрыщ закинул автомат на спину, поднял трубу и удовлетворённо сказал:

— Мобила, что герцог впарил карманнику. Так-так-так… — ткнул ногтем в кнопку, поднёс телефон к уху. — Слухаю.

Не очень далеко от демонов, на берегу Оби, у Речного вокзала, стояла у парапета блондинка. Она напряжённо ворковала в смартфон:

— Наконец я до вас дозвонилась, вестник Саша… я хочу рассказать о золотых ключах, которые вы желаете продать. Я племянница антиквара Соломона — Элиса.

— Золотые ключи, чёрт возьми! — несдержанно вскричал Хрыщ. — Они у тебя!?

— Я забрала ключи у дяди, — торжественно кивнула блондинка. — Но после вернула их ему. Я подумала и решила, что мне нужны вы.

— Супер! — выдохнул Хрыщ.

— Давайте встретимся, вестник Саша, — предложила блонда. — Поверьте, это очень важно! По всей вероятности, вы не представляете истинной, подлинной ценности ключей!

— Да не вопрос! — откликнулся демон. — Могу тебя увидеть прямо щас. Где мы можем забить стрелу?

Порось с надеждой взглядывал на телефон в руке брата. Нетерпеливо переминался, ожидая окончания диалога.

— В «РЕСТОРАЦИИ», у Речного вокзала?.. Отлично, через полчаса мы… то есть я, подскочу, — закончил Хрыщ, отключаясь. По роже растекалось удивление, смешанное с радостью.

Пытаться завоевать удачу бесполезно. Она сама падает тебе в руки. Реже в ноги. И уж совсем редко звонит по телефону…

— С кем общался? — немедленно взбрыкнул Пороська.

Хрыщ сунул телефон в карманчик своей кружевной ветровки. Сказал самодовольно:

— С одной девкой, ёпт. Карманник хочет загнать её дядюшке золотые ключи. Девка забила мне стрелу, мысля, что я — это Саня. Щас мы подрулим в нужное местечко, возьмём девку за нужные места, и она расскажет нам, где обитает её дядя Соломон. Затем отберём у Соломончика ключи и вернёмся с этой грёбаной земли назад, к своим шлюхам и кокаину.

— А как же Санёк? — простецки спросил Порось.

— Да чёрт с ним! Пусть заяц бегает, всё равно в ад прибежит! — Хрыщ возбуждённо прыгал. — Короче, погнали, братэлло, в «РЕСТОРАЦИЮ»!

***

Элиса аккуратно спрятала смартфон в сумочку. Ещё немного постояла, задумчиво глядя на сибирскую водичку свысока. После глянула на наручные часики и пошла прочь.

— Время!

Тотчас же на место блонды ступил маленький толстяк с заплывшими глазками, с тройным подбородком, и в чёрном кожаном плаще. На солнце хорошо было видно, что он обут в высокие армейские ботинки. Покупатель часов задвинул антенку в чёрную коробочку, а её запихал в карман. Затем вынул «кнопочную» мобилку, ткнул пухлым пальцем в кнопку:

— Алло, светлейший герцог! У меня для вас важная информация.

26. Последний лох

На следующее утро после побега вора монахи собрались в церкви. Они молча стояли посреди храма, вперив безучастные взгляды в иконостас. Из царских врат вышел настоятель, с грустным лицом, и спросил:

— Все собрались?

— Почти! — откликнулся монах, заросший до самых ушей бородой. Тот самый, который давеча доказывал Сидоркину, что в монастыре секретов нет. — Брат Антоний на дежурстве возле ворот, брат Дормидонт сидит в туалете уже полтора часа, а брат Трифон принимает роды у Пеструшки…

— Хорошо, у них уважительные причины.

Игумен спустился по двум ступенькам, остановился возле амвона и проникновенно произнёс:

— Братия! Сегодня ночью нас покинул послушник Александр! Но это ничто по сравнению с тем, что он сделал! Послушник… а более некому кроме него… похитил раку с мощами преподобного Алексия — основателя и покровителя нашей обители! Я перед утренней службой открыл Святой Престол! Я возжелал тряпочкой обтереть пыль с самой раки, а также вытереть нишу, где она стоит… Однако, рака исчезлааа!.. Чуть позже в алтаре, в своей комнате для чтения, я нашёл выдергу.

Монахи стушевались. Феофил выдержал многозначительную паузу.

— Кто сегодня ночью дежурил у ворот?

Иноки расступились полукругом, посредине остался стоять упитанный брат Сергий.

— Сергий! — с ударением произнёс Феофил. — Желаешь молвить?

— Ну, я… — начал инок и замолчал, потупив круглые глазки.

— Сергий, Господу всё известно! — вкрадчиво сказал игумен. — Покайся, облегчи душу.

— Я видел послушника Александра, — промямлил инок. — И открыл ему входные ворота.

— Он вышел с ракой? — въедливо выспрашивал Феофил.

Сергий посмотрел на братию, как бы ища поддержки:

— Братец Александр нёс с собой большой мешок, где что-то лежало.

— Значит, ты явился сообщником нерадивого послушника!?

— Что вы, игумен Феофил!? — вскричал монах, глядя прямо в начальственные зрачки. Он прижал руку к груди. — Клянусь, что я…

— Иисус учит — никогда не клянись! — яростно перебил Феофил. — Говори либо «да», либо «нет», но не смей клясться!

— Простите, игумен Феофил! — плаксиво попросил Сергий, — я больше не буду клясться.

Иноки, ведающие, что речь идёт о библейских стихах, — заусмехались с понимающим видом.

— Как ты мог выпустить Александра!? — негодовал настоятель. — Тебе же известно, что из обители никого, и меня тоже, нельзя выпускать без тщательного личного досмотра! Если б святой Алексий не ввёл это правило, то монастырь давно бы унесли в карманах!

Монахи дружно и согласно покивали.

— Истинно!

Благими делами можно навлечь на себя ненависть точно так же, как и дурными. Но знал бы прикуп, не стал бы монахом.

— Александр сказал, что в мешке баночка… — произнёс бедный Сергий, вращая наивными очами.

— К-ка-акая баночка? — прокудахтал начальник.

— Под компот, он обещал принести компот!

Иноки дружно и громко заржали. Аж своды храма затряслись.

— Сергий, тебя провели, как последнего лоха! — в гневе заорал настоятель. Тут же поднял глаза вверх, осенил себя крестным знамением:

— Господи, прости!

Смех умер сам собой, также внезапно, как и родился. Игумен пожевал задумчивые губы и внушительно заговорил:

— Брат Сергий, ты провинился пред Богом и пред нами! Я не осуждаю, я не могу судить. И я не вызову полицию, чтобы она искала виновных, ибо земной суд неправеден… Когда ты уйдёшь в мир иной, то пусть Господь сам разбирается с твоей душой!

Я не злопамятный, я просто злой и имею хорошую память. Знаем, проходили. Монахи молча плевали в потолок. Игумен вздел назидательные ручки, обращаясь ко всем сразу:

— Тем не менее, порок должен быть наказан! — Феофил сурово кашлянул. — Я изгоняю брата Сергия из монастыря навеки! А завтра наш архиепископ оповестит все другие обители, и нерадивый Сергий будет вынужден остаток земных лет провести в миру!

— Вы вносите меня в «чёрный список»!? — задрожал инок. — Но вы не можете так поступить с потомком Иисуса!

— Чтооо!? — начальственная челюсть отвисла.

Братия напряглась, чутко водя носами. Как бы не пропустить смену власти! Мало ли…

— Неужто вы не видите! — Сергий (как само собой разумеющееся) показал на стену с изображением Спасителя. — У нас с Иисусом фамильные черты лица!

Монахи синхронно стали двигать головами, проводя сравнительный анализ стены и толстого инока. Игумен смешался, посмотрел на фреску и кратко рявкнул:

— Пошёл вон, богохульник!

Испытание славой — это ерунда по сравнению с испытанием безвестностью. Сергий с опущенной головой поплыл к выходу. Монахи расступились перед ним.

— Помолимся, братия! — тожествующе возгласил Феофил.

27. Находка мобильника

Сидоркин обежал красную пятиэтажку кругом, и осторожно выглянул из-за другого угла дома. Синий «Москвич», странно спотыкаясь, выезжал со двора. Карманник дождался, пока тачка скроется из виду, и подпрыгнул к подъезду. Навстречу выходил мальчишка лет десяти, с велосипедом.

— Пшёл на хрен, сопляк! — Карманник оттолкнул юнца и юркнул в подъезд.

— Ты совсем!? — крикнул пацан, пошатнувшись и еле удержав велосипед.

Ворик не услышал реплики, он летел по лестнице вверх, перескакивая ступеньки.

— Так… Кажись, тут, — Саня чуть помедлил и рванул на себя светло-коричневую дверь. Третий этаж, справа от лестницы.

Дверь легко поддалась, и ворик впрыгнул в гостиную. На полу валялась застреленная девушка, тело располагалось прямо на кроваво-грязных мундирах полиции.

— Танюха! — карманник упал на колени перед обнажённой любовницей, с громким треском сорвал с ротика скотч. На холодных губках застыли свернувшиеся красные капельки. Саня осторожно потрогал то, что пули демона оставили от горячих сисек, и горько взвыл:

— Черти, мля, Танька-то при чём!? Ты точно убита!? — вор прижал ухо к сердцу, и ему показалось, что оно бьётся. А может, и не показалось… без неотложки не разобраться!.. Воришка лихорадочно принялся доставать из кармана телефон. И в какой-то момент понял, что телефона в кармане нет.

— Та-та-та-та-та-та… — запиликал рингтон. Где-то совсем рядом, прямо на паркете. Карманник пошарил ручками по полу, чуть приподнял женское тело, вытягивая из-под него полицейский китель с капитанскими погонами. Выудил из бокового кармана «кнопочную» трубу.

— Номер абонента не установлен, — вслух прочёл Саня надпись на экранчике. Телефон разрывался. Сидоркин включил связь, поднёс мобильник к напряжённому уху.

— Алло, Хрыщ! — послышался в трубке густой голос хозяина преисподней.

Дьявол лежал на животе, на нешироком массажном столе. Шея, спина, жопа, ноги были покрыты густыми зарослями почти человеческих волос, шерсть росла только на хвосте. Разбитной, чисто выбритый парень, делал ему массаж.

— Мне ща звонил агент с донесением, — рассказывал герцог. — Короче, золотые ключи находятся у антиквара по имени Соломон. У этого старого еврея есть блонда-племянница по имени Элиса. Она звонила пятнадцать минут назад подлецу-карманнику. Ребятки забили стрелку. Встречаются в «РЕСТОРАЦИИ», это такое название закусочной. И это у Речного вокзала. Запоминай!

Сидоркин слушал и запоминал. Удача сегодня звонила второй раз. И теперь ему. Эта капризная детка обычно так много не болтает, и, вполне, что под удачу здесь маскируется какой-то праздношатающийся случай, который так прикалывается. Ну или просто делать ему не хрен… Конечно же, карманник, так глубоко не мыслил, он просто слушал и запоминал. А дьявол рассказывал далее:

— Блонде известно всё о моих планах на золотые ключи. Она хочет поделиться инфой с драным карманником. Чёрт-те что может получиться! — Герцог нервно лягнул массажиста. — У моего агента приказ вести наблюдение, и конкретно влиять на ситуацию он не может.

— А почему так? — любопытство Сидоркина пересилило бздёж.

Кажется, вопрос не был услышан. Трубка, правда, на секунду замолкла, но потом без колебаний продолжила давать инструкции:

— Короче, Хрыщ, бросайте, на хрен, все изыскания! Чешите в «РЕСТОРАЦИЮ»! Кстати, ей владеет тот драный авторитет, коему карманник звонил с какой-то просьбой. Я тока что узнал… — Шеф машинально хлестнул хвостом, жиганув по рукам массажиста. — Пришейте и карманника, и блонду, к чертям собачьим! Потом неситесь к Соломону, мой агент покажет дорогу, заберёте у жида ключи.

Трубка замолкла совсем. Но дьявол не отключался. Сидоркин отчётливо слышал его сиплое дыхание. Протекло две секунды, они же две вечности.

— Кстати, Хрыщ, а что ты там ща спрашивал?.. — припомнил дьявол. — Или это Порось влез, я не совсем въехал…

***

Саня поспешно отключился. И вообще выключил, к хрену, телефон. В смысле, от греха подальше. Потом в ступоре размыслил:

— Что за твою маму?! Какая, к хрену, блонда, какой-такой звонок и куда?!.. — Карманник интуитивно напыжился, замер, невидяще уставившись в одну точку, на окно. И сознание услужливо вытолкнуло недавнюю картинку: улюлюкая, из подъезда выбежали стреляющие демоны. Одна из пуль задела запястье воришки, и его телефон упал на асфальт. Саня бросился бежать… Телефон лежал кнопками вверх, и звонил, не умолкая…

— Так, мля! — оцепенение прошло. Вор подпрыгнул к окну, прищурился, глядя во двор… тут заметил на подоконнике бинокль, приставил окуляры к глазам. Мобильной трубки он на асфальте не рассмотрел.

— Понятно, что ни хрена не понятно, — уныло пробормотал Сидоркин. Он вновь ошалело уставился в одну точку, на сей раз ею оказалось тело девушки. Да плевать на нюансы… инстинкту самосохранения чужды ложные условности, и карманник усиленно стал думать вслух:

— Короче… бодяга в следующем. Пятнадцать минут назад на мой мобильник звякнула блонда Элиса, племянница антиквара Соломона, у коего я временно оставил золотые ключи. Интересно, симпотная, гыыы?.. Кхм, к чёрту, в общем… По ходу, у Соломона Элиса и взяла мой номер. Но я с ней не тёрся, значит, она тёрлась с кем-то из демонов. Засранцы ей сбрехали, что они — это я, Сидоркин Саня.

Воришка помусолил нос, потом высморкался и пёрднул. И продолжил:

— Блонда знает всё о планах дьявола насчёт ключей. Сукой буду, я бы тоже не отказался стать таким знающим… В общем, щас демоны прирулят в «РЕСТОРАЦИЮ», замочат кучу народа, убьют блонду, а заодно и Шамана с братвой…

Муки совести мучают тогда, когда совесть есть. Карманник её предусмотрительно не завёл, но хреновость текущих дел это не отменяло. Но и не усугубляло, тоже верно.

— Едем дальше… У «РЕСТОРАЦИИ» ситуацию пасёт дьявольский агент. Демоны не знают, где обитает Соломон, но знает агент. Он покажет беспределу путь, те мочканут антиквара, заберут ключи и передадут их шефу. Чёртов адовладелец заполучит то, что требуют его планы и… наверняка отстанет от меня, на хрен.

Или не отстанет. Или-или. Плевать, в общем… как всегда, но себя-то жалко.

— Слава Богу не катит, потому что после смерти моя душа гремит в ад… сука!.. Если же мыслить о насущном, то я в жопе. Ни доков, ни бабла, нахожусь в федеральном розыске… Делааа, мать твою Саня!..

***

Блуждающий взгляд (а он уже блуждал) остановился на теле любовницы, по-прежнему валяющемуся на паркете. И бессовестная совесть начала действовать. Карманник с опаской, но включил «кнопочную» трубку, и натыкал номер «103». Выслушал парочку гудков.

— Скорая помощь, — послышался в телефоне безучастный мужской голос. В спасательных службах всегда почему-то отвечают именно безучастно.

— Привет, пришлите нам дохтора, — попросил Сидоркин. — Тут у нас Танюха умирает… Огнестрел, мля… Сердце, вродь, чуток бьётся…

Телефон безапелляционно что-то забубнил. Карманник немного послушал, и рожу гневно перекосило. Он возмущённо заорал:

— Ччтоо?.. Откуда, мля, я знаю день её рождения!? Я случайный гость!.. Что?.. Ты, недоумок! При чём здесь её давление!? У неё в груди три дырки от автоматных пуль!.. К-как?! Как я узнал, что пули автоматные!? Догадался, блин…

Ворик выплюнул гнев и более умиротворённо заявил:

— Слышь, диспетчер, мать твою так!.. Я не буду с тобой собачиться, сукин внук! Но если девчонка умрёт, виновником будет твоя тупая, медленно соображающая репа! Высылай «Амбуланс» или понадобится труповозка! Адрес щас надиктую…

Саня продиктовал координаты и быстро покинул квартиру, наполненную запахом смерти.

28. Как качать колёса

Демоны ехали по Новосибу со скоростью шесть километров в час. Машинка натужно ревела, брыкалась и ни черта не тянула.

— Давай, мля, по газам, чёрт возьми! — нервничал Хрыщ.

— Тачка ни черта не едет, — оправдывался Порось. — Что случилось, не въезжаю…

Синий «Москвич» с французскими номерами легко обогнала задорная иномарка. Её шофёр замедлил ход и крикнул в открытую форточку:

— Колёса накачайте, придурки! — иномарка быстро ломанулась вперёд, унося с собой издевательский смех: — А-ха-ха….

— Чё вякнул этот чувак?

— Сказал, чтоб мы накачали колёса…

— А их разве надо качать!? Ну-ка, останови!

Машинка, заскрипев всем своим железом, прижалась к обочине. Братья вышли из тачки и с глубоким вниманием принялись изучать переднее колесо.

— Ну и как их качать? — Порось пнул по колесу кедой.

— Щас узнаем. — Хрыщ подбежал к стоящей поблизости «Ауди». — Слышь, чувак, подскажи, как качать колёса? — обратился он к водителю.

Шофёр «Ауди» — толстомордый, здоровенный, наголо бритый парень, лениво посмотрел на странного прохожего в кружевной женской ветровке и с истерзанной рожей:

— Вали отсюда, чудо! — лениво процедил здоровяк.

Хрыщ молча развернулся и возвратился к «Москвичу», достал из салона автомат, сосредоточенно передёрнул затвор.

Порось оторвался от созерцания уже заднего колеса:

— Кого ты собрался мочить, брателло? Может, помочь?

— Я сам!

Хрыщ приблизился к «Ауди», сунул ствол в окно:

— Я спрашиваю, как качать колёса, мать твою, — произнёс демон ровным тоном.

Толстомордый детина в оторопи задвигал нижней губой:

— Ты чего? Отмороженный гаврик, што ль? — вся спесь исчезла.

— Што ль, — усмехнулся Хрыщ. — Давай-ка, вылезай из тачки! Будешь качать.

***

Сидоркин вылез из очередного такси, сунул Казбеку денежку, и авто умчалось.

Во второй раз за день ворик стоял возле здания, по фасаду которого протянулись большие буквы «РЕСТОРАЦИЯ». Карманник подозрительно огляделся, после допрыгал до входной двери. Навстречу попался случайный парень в солнцезащитных очках и в кожаной куртке, покосился на Саню и пошёл себе прочь, насвистывая.

— Чур меня, — вслед ему проблеял карманник. Он осторожно заглянул внутрь кафе, мятущемуся взгляду предстал почти пустой зальчик. Две молодые пары пили пунш у бара. Отдельный столик заняла невидимая за развёрнутой газетой личность. У стены Сидоркин приметил худую блондинку в кожаном жакете. Перед ней — кофейная чашка, рядом сумочка.

— Кхм… — на звук кашля блондинка подняла строгие глазки. Перед ней стоял приятный мужчина с настороженным лицом, в тёмном костюме поверх белой рубашки. Коротко стриженные светлые волосы, искристые синие очи. Красавчик, однозначно!

— Ты Элиса? — быстро задал вопрос владелец синих очей.

— Да, я… — девушка встала навстречу визитёру. — А вы тот вестник, что желает продать ключи от Гроба Господня?

— Чего-о-о? — охренел Саня. — Ты сказала — от Грооба!?

— Ну, не совсем от Гроба, — ослепительно улыбнулась блондинка. — Точней, от дьявольского механизма, что там находится.

— Дьявольский механизм?.. — тупо повторил карманник.

— Сейчас я всё объясню! — заверила блонда. — Вы присаживайтесь.

Сидоркин в сомнении оглянулся на входную дверь:

— Пошли-ка отсель, Элиса. После расскажешь, чёрт возьми… Мыслю, здесь скоро будет жарковато. Следуй за мной.

Блондинка посмотрела на напряжённое лицо вестника, без расспросов вынула из сумочки плату за кофе, припечатала сторублёвку к столу, и потанцевала следом за провожатым к бару.

— Мы к Шаману! — небрежно бросил Сидоркин.

Дрищ-бармен с усиками отвернулся, будто не слышал. Но жлоб средних лет не подкатил, и это значит можно!

Личность за отдельным столиком опустила газету, ей оказался толстяк с тройным подбородком и в армейских ботинках. Он приметил, как парочка миновала барную стойку, и скрылась во внутренних помещениях кафе.

— Ну-ну, — усмехнулся толстяк.

Через минуту карманник и Элиса входили в кабинет Шамана. Азиат молча выдвинул ящик стола, бросил на его поверхность документ с золотым тиснением на обложке:

— Вот твоя ксива, Саня. Ребята уложились за парочку часов… А это кто? — пальцем показал на девушку.

Сидоркин и блондинка тревожно переглянулись. Санёк торжественно изрёк:

— Шаман, я хочу спасти твоё заведение!

Монголоид удивлённо приподнял густые брови.

— Щас сюда должны нагрянуть два отморозка…

***

Демоны с удовлетворением обошли кругом свою машинку, по очереди постукивая копытцами по туго накачанным колёсам. Затем с не меньшим удовольствием оглядели друг друга. Порось уже поменялся с мордоворотом одеждой. А Хрыщ принципиально отказался переодеваться, и по-прежнему щеголял в лосинах и в дамском весеннем кружевчике.

— Вот теперь можно и погоню продолжить, — облегчённо изрекли братья. Они прыгнули в салон и дали по газам.

— Прощай, дебилоид! — крикнули напоследок своему персональному (хоть и невольному) шиномонтажнику.

Толстомордый детина, в женском розовом халате, едва прикрывающем бёдра, — мрачно уставился вслед отъезжающему «Москвичу».

29. Расклады демонов

Тачка демонов, лихо взвизгнув тормозами, приземлилась прямо напротив входа в «РЕСТОРАЦИЮ». Из салона выскочили двоюродные братья, профессионально разобрали оружие с заднего сиденья. Вразвалку подгребли к входу, за стеклом висела табличка «Закрыто».

На братьев она не произвела ни хрена впечатления. Во-первых, как помним, они не умели читать по-финикийски, а во-вторых, запретные надписи никогда их не смущали.

— Тэкс, — Хрыщ основательно дёрнул дверь, но она не поддалась. Вторая попытка от Порося тоже не увенчалась успехом. Дверь не желала открываться даже демонам, легко тягающим штангу по двести килограммов в позиции лёжа. Короче, замки в кафе были серьёзными, как и сам владелец.

— Может, перерыв и ни черта никого нет? — предположил Порось. Чтобы хоть что-то предположить.

— Чччёрт! — с досадой воскликнул Хрыщ. — Провозились с тачкой, мать нашу! Ублюдок-карманник во всём виноват! Почему он так бегает от смерти, блин!? Сдох бы в банке и никаких проблем!

— Знаешь, Хрыщ, я его понимаю, — проникновенно вякнул Порось. — Ему не хочется умирать. Санёк догадывается, что герцог его у себя на молэкулы разрежет.

— А тебе-то какое дело до карманника!? — вдруг подозрительно зыркнул Хрыщ. — Почему о нём думаешь, чёрт тебя задери, а!?

— Мля, Хрыщ, ты чё тупишь, сука! — разгневался Пороська. — У нас задание такое — думать о Сидоркине Сане. И вообще, ты о нём первым щас вспомнил!

— Я вспоминаю о карманнике по-другому, не как ты! — хмуро отрезал Хрыщ. Идейную разницу между воспоминаниями, однако, не пояснил. Добавил веско: — Короче, слухай, что я говорю. И если я неправ, то поправь. Океюшки?

Сын ритора утвердительно кивнул, тиская автомат. Соображать иногда надо, но гораздо веселей просто бездумно пострелять. В идеале по живым мишеням.

И далее произошёл диалог, примерно такой как намедни у карманника, только наоборот.

— В общем, так… — начал Хрыщ, поскребя раненную щёку. — Блонда сказала, что золотые ключи у её дяди Соломона. Значит, надыть узнать, где живёт долбанный антиквар. И надыть найти его раньше, чем карманник там проявится. Вдруг Саня передумает продавать ключи, заберёт их и смоется в неизвестном направлении.

У каждого свой смысл жизни, а вот смысл смерти один для всех. Ерунда, но красивая. Хрыщ с чувством продолжил:

— Другой вопрос — эта сама блонда, племянница Соломона. Она сказала, что у неё для карманника важная инфа. Саня и блонда могут встретиться.

— Не факт, но это может быть, я прав? — встрял Пороська.

— Да-да, — покивал Хрыщ. — Необходимо помешать их встрече. Иначе, вполне вероятно, они могут помешать герцогу. А тогда герцог отпилит нам мешающие… по его мнению… места. Надо позвонить шефу, быть может, он знает, где живёт Соломон?.. Как считаешь?

— Потрясно! — брат открыл восхищённый рот. — Ты, Хрыщ, прямо стратег!

— Ну мля, не одному ж тебе классные идеи двигать, — самодовольно оскалился Хрыщ. — Дай-ка мобилу.

— Мобила была у тебя, блин, — уверенно возразил Порось.

Хрыщ прислонил автомат к двери в кафе, нетерпеливо ощупал карманы узорной ветровки и вынул «кнопочную» трубку:

— У меня тока труба драного карманника.

— Какая, к хрену, разница, — беззаботно удивился последыш ритора.

— Но мне нужна наша, чёрт подери! — в раздражении вымолвил Хрыщ.

— Дай-ка мне трубку! — Порось нежно выхватил телефон.

Из-за угла, держась за влюблённые ручки, нарисовалась парочка геев. Направилась, было, к дверям «РЕСТОРАЦИИ», но заметила каких-то типов с оружием. Геи резво сбавили ход.

— Чё вылупились!? — проревел Хрыщ, хватая автомат.

Парочка мгновенно свинтила, сверкнув противными пятками.

— Мобила осталась в ментовском костюме! — осенило Хрыща. Физиономию перекосило, он жёстко хлестнул автоматной очередью по витрине кафе. Зазвенели посыпавшиеся стёкла.

— Мля, — только и успел удивиться Пороська.

— Надоела сраная головоломка! — заорал Хрыщ, вращая бешеными глазами. — Брошу всё, на хрен, и уеду к тёплому морю, п-пусть герцог сам решает свои проблемы! — Демон прыгнул к тачке и скинул автомат на пассажирское сидение. — Пусть на земле хреновей, чем у нас, зато спокойней.

— Хрыщ, сука, ты серьёзно!? — не поверил риторский сынок. Он в изумлении держал одной рукой мобильник, а другой — автомат.

Работа дьявольского киллера — это труд не руками, и даже не головой. А игра на нервах, и по ходу братец нехило их сорвал…

— Брось оружие! — раздался сзади ритора сиплый голос.

— Кто там? — насторожился Пороська, стоящий к голосу (ака к входу в кафе) спиной, тогда как Хрыщ стоял к ресторации фасом.

— Какой-то тип с пистолетом в руке, — апатично сказал Хрыщ.

Возле разбитых, стеклянных входных дверей находился тот самый жлоб средних лет и среднего роста, что когда-то провожал Сидоркина к Шаману. Обеими руками он держал «ТТ».

Из кафе вышли ещё двое — представители монголоидной расы, тоже с пистолетами.

— Ещё два ублюдка с пушками, — прокомментировал Хрыщ с той же апатией. — Тэкс, ещё трое… У них, мля, и автомат есть…

— Кидайте стволы! — произнёс дрищ-бармен, поводя пистолетом.

Пороська резко поднял руку и сунул мобилу в карман.

— Нежнее! — крикнул один монголоид, стреляя навскидку. Пуля впилась в плечо демона.

— Ах, блин! — Пороська схватился за плечо, но свой автомат не выпустил. Тогда другой монголоид подпрыгнул и вырвал у демона «Калашников».

В дверном проёме возник Шаман. Распорядился веско:

— Ведите их в заднюю комнату! Потолкуем, по ходу, Саня не ошибся.

— Слыхал, Хрыщ? Санёк уже здесь был, сволочь!

— Слыхал.

Шаман вернулся в кафе, считая свою миссию исполненной. Щас ублюдков разоружат и доставят в подвал. Там и поразговариваем.

— Эй, отморозки! — крикнул жлоб. — Щазз медленно, не делая лишней суеты, движетесь внутрь. Один неправильный взгляд и вы станете похожи на вашу дырявую машинку.

Бандиты рассредоточились кругом, окружая беспредельщиков с хвостами.

— Ты хочешь всё послать, и умотать к морю? Верно?.. — подначил Порось, но без особой злобы, скорее ободряюще. Он так всё время и стоял: спиной к команде Шамана, лицом к брату. Хрыщ замер у передней дверцы, закрывающей тело от икр до груди.

— Я переиграл, Пороська, — обнажил в ухмылке жёлто-серые зубы Хрыщ. — Мы с тобой ещё поделаем дела, брателло. Минутный срыв, тока и всего! Надо найти хорошего спеца по исцелению нервов…

— Я рад, чёрт подери! — защерился и Порось. — Каков наш план?

— Замочим этих гадов. Потом ты звякнешь герцогу, и узнаешь адрес антиквара.

— А тыы!?

— Я по-бырому сгоняю на квартиру Танюхи и заберу мобилу… нельзя её людишкам зырить.

— Океюшки! Ну?..

— Нежно подняли руки! — приказал дрищ-бармен.

Бандиты плотным кольцом окружили демонов, держа их на мушке.

— Где бум мочить?

— Внутрях, ведь шумиха нам ни к чему… Да и надо бы выспросить у главаря, чего Саня ему нашептал, — задумался Хрыщ. — Хотя…

— Слухай, а может главарь знает и Соломона? — вдохновенно перебил Пороська. — Раз Санёк знает этого раскосого типа, то тип может знать Соломона.

— А откуда вообще карманник знает раскосого типа? — немедленно озадачился Хрыщ. — Может, он и есть тот самый авторитет, коему звонил драный косячник?.. Саня не местный, вряд ли у него здесь полно знакомых…

— Мыысль! — одобрил Порось.

— Это что тогда получается, мать нашу? — размышлял Хрыщ. — Блонда забила карманнику стрелу в той самой ресторации, где командует знакомый Сане авторитет. Если Саня здесь был, а он здесь был… как обмолвился раскосый… он мог случайно встретиться с блондой. Я не утверждаю, но это могло быть, верно?

— Стопудов верно, — поддакнул братец.

— Коли блонда знает важную инфу в смысле ключей, то она выложит карманнику всё, как на духу! И что будет дальше, не знает никто, — так заключили демоны.

— Шевелитесь, падлы! — банда потеряла терпение и начала тыкать стволами в нечистые тела.

Демоны замечали «братков» лишь постольку, поскольку те им мешали болтать. Как надоедливых мух, от которых иногда надо отмахиваться.

— Да не тыкайте, мля, пушками! — возмутились двоюродные братья. — Задрали, невежи! Щас поделимся новыми мыслишками, и устроим вам всё то, чего желаете.

Банда припухла в изумлении. Такое и при таких обстоятельствах она слышала впервые.

— Слухай, Пороська, — деловито сказал Хрыщ. — Короче, план меняется! Как зайдём внутрь, порешим всех, кроме главного раскосика. У него же в подробностях разузнаем, когда Саня был, с кем был, чего болтал…

— Узнаем у раскосого адрес Соломона, — развил тему Порось. — Ведь Санёк как-то нашёл его. К жидам без протекции не ходят, та ещё порода. Быть может, раскосик и навёл Саню на антиквара?.. Тогда, зная адрес, можно считать, что ключи в кармане!

— Супер, так и сделаем! — резюмировал Хрыщ. Он вышел из-за дверцы авто, сказал беспечно. — Пойдемте, ублюдки! Да, и в тачке мой автомат. Захватите, нелюди, он мне щас понадобиться…

Третий монголоид послушно взял с переднего сиденья демоновский автомат.

***

Демоны, в окружении бандитов, прошли сквозь разбитое стекло. Встали против Шамана. Главарь криво ухмыльнулся, попивая чаёк. Сказал без пафоса, просто:

— Ща вам разъяснят, что некрасиво портить чужую собственность… А уж тем паче, палить в городе, который вам не принадлежит! Мы жили до вас ништяково… вы же позвали в гости беспредел! Короче… если хотите быстро сдохнуть, то скажете, кто ваш хозяин и, вообще, откуда и зачем нарисовались. Ведите в подвал! — Шаман сделал отмахивающий жест.

Двое монголоидов подтолкнули незваных визитёров стволами…

— И не мечтайте, что я отдам вас ментам, — крикнул вслед Шаман. — Они нереально злы, ведь вы убили их балет из сорока человек! Но это не повод вас жалеть…

30. Бог-дочь

После того, как карманник с блондой покинули кафе, — они умотали в скверик, где разыскали укромное местечко. Чинно сидели на лавочке и вели разговоры, проясняющие неведомые сути. Конечно же, по идее, Сане хотелось бы вдуть прелестнице, чем тупо болтать, однако… странно, но Элиса не вызывала у собеседника самческого желания, не говоря о наваждении. И дело было не в смертельной опасности, и не в стремлении познать какие-то дьявольские тайны. А было просто отсутствие мужского вожделения, поэтому парочка и вела чинные разговоры. Никто не тревожил, аллейки смотрелись пустынными.

— …Значит, если ключи повернуть против часовой стрелки, то ловушка исчезнет. И Бог останется жив?

— Только не Бог, а Иисус.

— Разве Иисус не Бог?

— Сын Божий.

— Ни хрена не пойму! — разволновался Сидоркин. — Богов, мля — целая семья, так? Бог-отец, Бог-сын… Бог-мать?.. А как насчёт Бога-дочери?

— Бога-матери нет, есть Богородица! — строго сказала блонда. — И давай оставим тему. На время.

— Лады, — легко кивнул Саня. — Мне Божья родословная до фонаря, чесслово… — Он поскрёб задумчивый затылок. — Ты уверена, что с ключами всё обстоит именно так, как обстоит?

— Да, естественно.

— И почему ты так уверена?

— Понимаешь, Саша… У каждой медали две стороны…

— Знаю, знаю, — широко ухмыльнулся Сидоркин. — И у жопы две половинки.

Блондинка нахмурила красивые бровки. Скорее, от непонимания сей «игры слов», нежели от раздражения. Но карманник не дал развиться недоумению, и быстренько поправился:

— Да не грузись ты, Элиска. Я в курсе, что каждая палка имеет два конца. Ты обоснуй популярно, в развёрнутом виде. Типа для «чайников»…

Блондинка тяжко повздыхала. Как объяснить за пару минут то, чему люди учатся всю жизнь. Но мы ведь не ищем лёгких путей к совершенству! Так и запишем… то есть промолвим:

— Если есть яд, то есть и противоядие, — сказала Элиса. — И в данной ситуации противодьявольская вакцина я сама. И моё понимание таково: коли дьявол строит козни против Иисуса, то должен же кто-то спасти Его. Логично, как говорите вы, мужчины?

Логике — логиково, а девушке — девушкино, как грится… Сидоркин недоумённо похлопал глазками:

— Слышь, но откуда ты знаешь весь этот расклад?

— Сие есть тайна. Проснулась утром неделю назад и поняла, что знаю всё. Так бывает…

— Так не бывает, чё, ваще, за пурга! — поморщился Саня. — Лично я думаю, что, либо: А) Ты прочитала об этом в старинной книжке. — Вор стал загибать пальцы. — Б) Ты общалась с дьяволом; и В) Тебя просветил Бог.

Блонда слушала с живым интересом. Более того, слышала и подвергала анализу. Таковы они — вдумчивые блондинки, с девственными половыми признаками.

Карманник сплюнул и веско продолжил свою теорию:

— Книгу я откидываю, это слишком просто. Что касаемо дьявола, то лысый жмот очень не хотел нашу с тобой встречу, дорогая, — Саня усмехнулся. — Да и вообще его планы — его личное дело. По ходу, герцог даже слугам не доверяет, коли не сказал им про ключи в ящике, иначе они б стопудов проверили их наличие…

— Ключи были в ящике!?..

— Да, блин!.. Короче, в остатке имеем одно: Элиску насчёт всей замутки просветил Бог.

Блонда покачала серьёзной головой в отрицательном жесте. Торжественно продекларировала:

— Господь слишком чист, чтобы задумываться об инсинуациях дьявола! И у него хватает работы, недосуг думать о себе. Ведь мы — люди, требуем постоянной заботы и помощи… Кроме того, Иисусу ничего не стоит самому разобраться с дьяволом. Для такого дела ему не требуются помощники!

— А может Иисус тебя испытывает на прочность? — лукаво предположил Саня. — Собздишь или нет? Нечто подобное втирал мой знакомый аббат. Быть может, Бог свёл нас вместе конкретно, чтоб тебя проверить?

Устами младенца Господь иногда всё же разговаривает. А ты — всезнающий хранитель потусторонних тайн, ломаешь прелестную головку, строишь «теории заговоров»… Однако тут бах… и истину озвучивает «залётный прохожий»… что и в церкви-то не был ни разу. Элиса неиллюзорно задумалась. Сидоркин с игривой усмешкой эти думы отслеживал на её милом личике.

— Вряд ли, — наконец, сказала племянница антиквара. — В таком важном деле, как Его жизнь, Иисус не станет полагаться на волю случая. Люди опасны своей непредсказуемой подлостью. Даже апостол Пётр — первый и самый верный ученик Иисуса, три раза отказался от него! Чего уж о нас говорить!?

— Лады, хрен с тобой, — Сидоркин незатейливо закурил. — Другой вопрос, зачем тебе я? Сама можешь легко всё обделать. Если дело в ключах, то я отдам их бесплатно. Я имею понятия.

— Господь учит — люби ближнего! Ибо любовь к нему есть любовь к Иисусу!.. Вот я и хочу оказать услугу, дать тебе возможность спасти Его. А?

— Считаешь, Бог типа зачтёт? — грустно вымолвил Саня.

— Пути Господни неисповедимы, — флегматично ответила блонда. — Однако, зная о Его неизречимой милости, а также о врождённом чувстве благодарности, можно предполагать, что да, зачтёт.

Пришла пора раскрыть красивые непорочные глаза. Сидоркин произнёс меланхолично:

— Учти, дорогая красавица, за мной охотятся два демона-отморозка. Так что ты и твой дядя тоже оказались под прицелом из-за грёбанных ключей… Чесслово, я решил встретиться с тобой по одной тупой причине. Думал, ты в курсе противоядия от дьявольской мести. Но нужен я для того, чтоб выручить Бога. То есть: вместо спасения мне предложен адский труд…

Вы вынуждаете меня быть (стать) честным человеком, Элисочка. Кажется, случилось. Впрочем, всё же это не вы, а это отмороженные киллеры…

— Я боюсь демонов, Элиса! — вдруг захныкал Сидоркин. — Если б ты видела их за работой, а работа у них одна — убивать, то ты бы тож боялась. Я не трус, мля, но, как и для Иисуса, моя жизнь для меня самая важная вещь!

— Земная жизнь — пустяк, — назидательно выразилась блонда. — Подумай о вечности, Саша!

— То ж самое мне втёр дьявол, когда предложил попыхтеть на себя, — отреагировал с горьким вздохом карманник. И совсем не наигранно.

— Не знаю, что тебе говорил дьявол, однако я даю шанс оказать Господу реально неоценимую услугу! — напористо отреагировала блондинка. — Ты наверняка законченный грешник, как и многие… Давай, искупай!

Свобода не признаёт приказы как явление. Свобода либо убегает, либо бунтует, — в зависимости от характера конкретного хомо сапиенс.

— Не надо тока меня уламывать! Я не люблю эту хрень, даже дьявол просёк! — возмутился Сидоркин. Без особого гнева, по привычке. Вскочил и потоптался у скамейки, разминая ноги и мысли. — Думаю, выбор у меня небогат… В ад мне никак нельзя! Дьявол душу распустит на нитки и сошьёт себе упаковку для члена, мать етит…

Последовала череда тяжких вздохов. А Элиса подумала о том, что если б все сегодняшние вздохи Сидоркина превратить в улыбки, — то мир превратился б в антимир. С несвойственным нам объёмом доброты. Не задохнуться б только… — от переизбытка кислорода, тоже верно.

— Короче, если я спасу Бога, то моей душе светит небесная защита, — подытожил карманник. — Пусть не гарантированно, но это лучше, чем вообще ничего.

Гарантия вообще хрупкая вещь. Помним, знаем, скорбим…

— Я замолвлю Иисусу словечко, — пообещала Элиса. — Если, конечно, ты успеешь Его спасти, — подмигнула блонда.

Ну, круто. Тогда начинаем разгребать насущное дерьмо. Саня рассудительно изрёк:

— Перво-наперво, треба забрать ключи у твоего дяди. Демоны не знают адрес его магазина, но знает дьявольский агент, что следил за тобой. А, может, до сих пор следит…

— Агент!?

— Да, не стреляй глазками! — Сидоркин прикурил очередную сигарету. — У агента нет приказа отбирать ключи, он тока наблюдает. Хрен не ведаю, почему так, но это так…

— А ведь дьявол может отдать агенту новый приказ! — вставила блондинка.

— Вполне, — кивнул карманник. — И, вполне, что агент остался у ресторации поджидать демонов-убийц. А мы паримся здесь целый час, быть может, твоего дядю убивают и забирают ключи!

Блонда подпрыгнула, как мяч:

— Бежим в «Лавку», ёпт! Что же ты молчал!? — когда благочестивая матрона начинает «ёптать», то мир улыбается шире. Карманник тепло подмигнул:

— Так скоро засранцам до ресторации не добраться. Я спустил у их тачки колёса. И придурки поехали на спущенных шинах, сам видел! Пока они сообразят, что к чему, пока наладят машинку… пройдёт куча времени.

Если спешку никто не отменял, то это не значит, что она не нужна. Демоны — это не блохи, в конце-то концов.

— Далеко отсель до магазина Соломона?

— Минут двадцать быстрым шагом.

— Попёрли!

Воришка выкинул окурок, и парочка заспешила по аллее.

31. Алло, Герцог!

— Алло, герцог, — говорил Порось, прижимая «кнопочный» мобильник к уху. — У нас хорошие новости. Ключи почти что нашлись. — Демон сидел за столом Шамана, в его кабинете, положив ноги на столешницу.

— Почти?! — переспросил дьявол. — Вы ещё их не забрали?!

Хозяин в чёрном клетчатом халате стоял в своей бильярдной, с кием в руке.

— Уже скоро заберём, — заверил Порось. — Благодаря счастливой случайности мы нашли ресторацию, где Санёк имел встречу с одной блондой. Эта блонда — племянница антиквара по имени Соломон. Так вот, ключи находятся у Соломона!

— Ни хрена не пойму, — недоумевал дьявол. — Мою наколку, сказанную Хрыщу насчёт Соломона и ресторации, ты называешь счастливой случайностью?!

— Вы что-то путаете, — произнёс Пороська беспечно. — Вы, герцог, ничего не говорили Хрыщу о том, что тока что сказали.

— Ты уверен?

— Абсолют! — заверил Поня. — Мы с Хрыщём ни на минуту не расставались.

— Кому же я всё это рассказывал?.. — удивился светлейший. Догадка мелькнула в зелёных глазах, он побагровел, с силой стукнул кием по бильярдному столу. Палка сломалась. — Хотя, я знаю кому! — Зашипел дьявол. — Опять карманник! С… снова этот хитровыструганный карманник! Убейте его, Порось, слышишь, убейте! — Уже орал в трубку шеф. — Мне не терпится растерзать его драную душу!

Пороська отдёрнул трубку от уха, таким сильным был крик из телефона. Вскинул глаза вверх. Не далее, чем в полутора метрах от него, на стуле, стоял Шаман. Руки были связаны впереди, во рту торчал кляп. Шею захлестнула петля, другой конец верёвки был привязан к крюку от люстры. Потомок Чингисхана с яростью смотрел на демона одним глазом, второй был выбит или выколот.

Дьявол немного успокоился, вытер тыльной стороной ладони высокий лоб.

— Порось, где ща карманник?

— Точно не знаю. Хозяин ресторации после пристрастного допроса раскололся, что карманник и блонда встречались. Куда погребли, он не в курсе, но знает адрес Соломона.

— Вы сами где? — дьявол подошёл к бару, налил из фигуристой бутылки тёмного пойла.

— Я в ресторации, а Хрыщ попёрся забрать мобилу. Он, кхм, забыл её в квартире Танюхи. Мы там сидели в засаде. Щас вернётся ко мне, и сразу двинем к Соломону.

Если ты не перехитришь мир, то мир перехитрит тебя. Однако, с дьяволом подобные штуки выходят боком. А иногда и раком… Риторский сынок чуть помялся и извинительно добавил:

— Светлейший герцог, уверяю, что мы бы сразу рванули к Соломону, да хозяин ресторации не желал признаваться!.. Поэтому, пока я с ним беседовал, Хрыщ и решил сгонять к девке. Вы ведь понимаете, мой герцог, что оставлять трубку людям опасно!

Прощение делает тебя свободным, а понимание чужих проблем — убивает. Причём, напрочь. Однако у нечистой силы своя психология, и свои психоанализы от своих местных фрейдов. Дьявол залпом выпил из стакана, даже не поморщившись.

— Хорошо, как только Хрыщ подрулит, мчитесь к Соломону! Вас в ресторации ждал мой агент, но, сука, ик… — вдруг икнул босс. — Но поскольку я сам рассказал карманнику о замуте, которую поручаю вам, то, ясен перец, он предупредил блонду, и парочка сли-ик-няла… Чуть погоди-ик…

Дьявол съел полукилограммовую кисть винограда, с её деревом и с её косточками, — просто тупо засунул ветку в рот целиком. И закончил мысль:

— Агент, естественно, отправился следом. Он-то их не упустит, не лоханётся, как вы у банка!

— Светлейший герцог, Вы знаете про банк!? — растерянно воскликнул Порось.

— Действуйте! — отключился дьявол. Он упёр руки в бильярдное сукно, и немного подумал. Напикал шестизначный номер, молвил кратко:

— Алло, Конфуз! Слухай меня внимательно…

Порось встал из-за стола, сунул сотовый в карман брюк. Взял лежащую на столешнице пачку сигарет, прикурил. Подошел к авторитету, тот глядел с той же немой злобой. Демон недолго, прищурившись, наблюдал за Шаманом, глядя снизу вверх, снова затянулся… и толкнул стул. Сделал несколько шагов к выходу, на пороге оглянулся. Тело висело, дёргаясь в петле. Секунда… три… десять… и движения прекратились, туловище обмякло.

— Отправляйся к дьяволу, раскосик, — равнодушно сказал Пороська. — Дружки там в скуке без тебя… Да и кому ты нужен, на хрен, здесь таким уродливым? Без глаза и с собственным членом в собственной заднице. — Демон сделал ещё пару затяжек и выкинул окурок. — Как он не сдох после всего и даже сознание не потерял?! Живучий, гадёныш!..

***

Поня прошёл по узкому коридору, и очутился в обеденном зале. Здесь царил полноценный разгром: стены и бар — в пулевых отверстиях, пол усыпан битым стеклом и гильзами, на полу шесть трупов, столы и стулья разломаны, всё, к хрену, перевёрнуто вверх дном.

— Нехило так почудили, — демон отыскал за барной стойкой целую бутылку «Пунша», гнилыми зубами сдёрнул пробку, хорошо глотнул, и лениво поскакал на улицу. Задержался у выхода, чтобы сделать ещё глоток, после отшвырнул бутылку, и выдвинулся на свежий воздух. Уселся на деревянную скамейку, находившуюся в десятке метров от входа в «РЕСТОРАЦИЮ». Засвистел, упёршись руками в лавочку и поглядывая по сторонам.

32. Раритетная святыня на продажу

Сиреневая иномарка неспешно ехала по Новосибирску.

— И как житуха в монастыре? — спрашивал пассажира седоватый водитель, в кожаной кепке.

— Ничего, — тонким голоском отвечал наш знакомец Сергий, «мнущий булки» на переднем сиденье. — Только некоторые пользуются своим служебным положением!

— Такое везде, — усмехнулся шофёр. — Пока существуют начальники, будет и служебное положение. — Он с усмешкой глянул на инока. — А сейчас куды, домой на побывку?

— Нет, я возвращаюсь в мир, — ответствовал Сергий, усиленно глядя по сторонам, как будто что-то выискивал. — Пойду служить в Кафедральный Собор… здесь, в Сибе. Буду там петь!

— А чего в монахи шастал?

— Захотел лёгкой жизни, — честно ответил Сергий. — Вот-вот, остановите тут, пожалуйста!

Сиреневая иномарка прижалась к бордюру. Настал момент расплаты. То есть, оплаты.

— Сколько возьмёте с меня за проезд? — инок смотрел наивными круглыми глазами, в гласе вибрировало беспокойство.

— Да иди уж, — усмехнулся водила. — Чего взять с нищего служителя? Попросишь у Бога милости для меня, и в расчёте.

— Спасибо! — монах стал безуспешно дёргать дверцу. Почти наверняка, что «прожорливый потомок Бога» первый раз прокатился на такого рода машинке. — Как отворить дверь?

Седоватый водитель перегнулся, потянул за ручку. Сергий вынул своё тучное тело из салона, протопал немного по тротуару и исчез в аккуратном, квадратообразном домике с вывеской «Антикварная лавка».

Водитель проводил его ухарским взглядом, вставил в зубы сигарету.

— Одна-ако? — протянул с весёлым удивлением. — Надо было всё-таки содрать с него бабки!..

***

За кассой скучал в гордом одиночестве Хасим: сильно курчавый сорокалетний приказчик, в Кипе. Звякнул колокольчик над входом, к кассе подплыл толстый инок:

— Здравствуйте!

— Здгавствуйте, — прокартавил продавец, учтиво вставая со стула. — Чем могу служить?

— Я бы хотел продать одну вещь…

— Что за вещь?

Монах воровато оглянулся на вход, порылся за пазухой рясы и положил на прилавок изящный жёлтый крест примерно пятнадцати сантиметров длиной. Внушительного отлива, с зелёными камешками на крестовых перекладинах.

— Вот.

Приказчик поднёс крест к опытным глазам, затем повертел в чутких пальцах… со знанием дела хмыкнул. Опустил крест назад, на прилавок.

Сергий с волнением во взоре наблюдал за каждым движением.

Служащий открыл узорную дверь, соединяющую магазин с кабинетом владельца, и сухо крикнул:

— Хозяин, монах пгинёс золотой кгест! По-моему, сегедина девятнадцатого века!

33. Билеты в ад

— Так, мля! — Хрыщ стоял возле неработающего телевизора в квартире Танюхи. Сама мёртвая девушка лежала на полу, на носилках, уже в саване. Ей в живот уткнулся медбрат — тоже мёртвый, прикрытый медицинским халатом. Из-под халата торчали голые ступни и кусок задницы. Одежда медбрата — серые штаны и зелёный свитер, перекочевала на демона в человеческом обличье.

— Ах! — К стене, рядом с диваном, жалась бригада «Скорой помощи»: интеллигентный мужчина с чемоданчиком в руке — врач; курносый парень — второй медбрат, и золотокудрая девушка — ассистент.

Демон нацеливал автомат по очереди на каждого и грозно спрашивал:

— Среди вас есть спец по нервам?! У меня нервы стали ни к чёрту, надо срочно лечить!

— Я невропатолог по специальности, — подал дрожащий голос доктор.

— Ты лечишь нервы?!

— Лечил… до того, как перешёл работать на «Скорую».

— Хорошо лечил!? — победоносно оскалился Хрыщ.

— Н-никто не жаловался, — врач стал заикаться.

Парень цеплялся пальцами за стену, пытаясь слиться с ней в единое и нераздельное целое, девушка молитвенно сложила ручки на свежей груди, беспорядочно блуждая испуганным взглядом в поисках спасения.

— Ну-ка, пристрели кого-нить! — приказал Хрыщ. Убийца приблизился к доктору, сунул ему автомат. — На свой выбор, разрешаю.

— Я-я н-не м-могу… — проблеял врач, вжимаясь в стену.

— Сможешь, лепила, — успокоил демон. Он обхватил безвольную, трясущуюся руку эскулапа своими корявыми пальцами с грязными ногтями, положил указательный палец доктора на курок. Повернул автомат, подлаживая под палец… Внезапно оружие гулко выстрелило. Пуля засела у Хрыща под шеей, а крови не было.

— Ма-ама! — в ужасе прошептал медбрат. Девушка приоткрыла влажный ротик, и так и встала.

— Ты не в меня стреляй, мать твою, — проворчал Хрыщ, чуть покачнувшись, но не выпуская руку врача. — Одежду тока испортил.

Девушка вдруг рванулась, пытаясь выбежать из угла.

Реакция Хрыща сработала молниеносно. Эскулаповым пальцем он нажал на спусковой крючок. Ассистентка сделала скачок и рухнула на пол, неловко подвернув ножку в ажурных чулочках. Между лопаток медленно проявлялись две кровавые дырки.

— Супер! — Хрыщ выхватил автомат, сделал шаг назад и надавил на спуск. Три пули впились в грудь доктора. Он выронил чемоданчик, схватился одной рукой за рану, другой за плечо медбрата. Глаза, выражавшие дикую муку, закатились. Интеллигентный доктор упал лицом вверх, испуская изо рта кровавую пену.

— Теперь ты грешен! — объявил убийца. — И, значит, пойдёшь в ад. Наверху могут многое простить, но тока не покойников… И я, наконец, подлечу нервы, иначе эта работа совсем их истреплет! Да и Пороське не помешает, тоже стал срываться, чёрт его задери…

Демон с прищуром глянул на медбратика. Тот еле слышно всхлипывал, слёзы текли по курносому лицу. Парень стоял неестественно прямо, чуть закинув голову назад, и смотрел вперёд ничего не видящим взором.

— А ты живи, подлец! — объявил Хрыщ, опуская автомат. — Я не такой кровожадный, как Поня, убиваю ток в интересах дела. — Демон поскакал к выходу, но напоследок оглянулся. — Иногда бывают срывы, но… это издержки вредного производства…

Есть тысячи способов убить человека. И лишь один произвести его на свет. Это не хорошо и не плохо, а это лишь биология. Медбратик не слышал потусторонней философии. Он, по-прежнему, почти беззвучно плакал, уставившись в неработающий телевизор.

34. Союз «Спасение Христа»

Приказчик в антикварной лавке сидел за прилавком, и, позёвывая, читал газетку. День клонился к вечеру, современные рабы тащились с работ в свои эконом-норы, люди бизнеса и просто богатые тунеядцы рядились в рестораны и стрип-бары, а человек искусства шёл в театр или в кино. Покупателей не ожидалось, ещё пять-десять минут, и можно нести сегодняшнюю выручку хозяину для подсчёта, а самому приказчику мотать домой, к бездетной Саре и юному коту.

— Дзинь! — Звякнул колокольчик над входом. Вбежала Элиска, а за ней незнакомый приятный мужчина в чёрном костюмчике.

— Хасим, дядя на месте? — выкрикнула блонда, подпрыгнув к кассе. — И как вы тут?!

— Кхм… мы габотаем, — удивился приказчик непонятной суете. Хотя Элиска весь день какая-то шалая, вполне что влюбилась в это симпатичное сопровождение, и вполне, что пришла представить его Соломону. Логично, особенно для первого предположения…

Мужик в чёрном костюме почему-то без конца оглядывался, и вообще вёл себя очень тревожно, если не странно.

— Дядя в хогошем настгоении! — подмигнул Хасим своей логике. — Если вы чуть подождёте, то не газочаруетесь, думаю. У него сейчас клиент…

— Идём, Саша! — блонда зашла за прилавок, потянула узорчатую дверь, ведущую в кабинет, и столкнулась в проходе с толстым монахом. — Прошу прощения! — девушка обошла Божьего служителя, присела напротив Соломона за стол, и задвигала губками, что-то жарко донося. Что именно, Сидоркин расслышать не мог, он замер на пороге, с удивлением разглядывая инока.

— Серё-ёга!?

— Здравствуй, братец Александр!.. — смутился монах. Он неловко потупил взгляд.

— Что ты тут делаешь, мать твою?! — воришка стоял, загородив проход.

— Да так… — Сергий ещё больше зарделся. — Кое-что продавал… — Затем расстрига хмуро глянул на недавнего послушника и добавил обиженно. — Меня выгнали из обители! Из-за тебя, Александр!

Приказчик залез на стул, и наблюдал свысока занятную сценку, навострив уши и забыв про газету.

— Как это выгнали? — Сидоркин изобразил непонимание.

— Игумен Феофил очень осерчал на меня. За то, что ты в моё дежурство украл раку… Ты сюда её продал?

— Рака — это ящик с костями? Так называется?

— Да, истинно! — покивал Сергий. — В раке лежал прах святого Алексия, покровителя монастыря.

Любой глобализм вызывает маленькие локальные катастрофы. Так было и будет. Аминь.

— И ящик, и кости я отдал дьяволу, Серёга, — будничным тоном произнёс карманник. — Боюсь, для монастыря они потеряны. Если тока вашему аббату не придёт в голову спуститься в преисподнюю… Помимо костей вашего святого пряника, в ларце лежали ключи спасения. Вот, хочу спасти Бога, чёрт возьми! Он бы сам себя спас, но, по ходу, не знает о грозящей опасности.

Самый приятный момент в сумасшествии — это осознание того, что ты — это не псих. Инок заморгал с частотой пульса. Приказчик сильнее вытянул любопытное ухо. Возникла менопауза морального толка.

— Саша, подойди! — донеслось из кабинета.

— Пойдём-ка со мной! — Сидоркин развернул инока к кабинету, легонько подтолкнул с порога. Узорчатая дверь за ними плавно закрылась, расстроив Хасима. Однако монах не желал двигаться с места, всё моргая и моргая, правда с меньшей частотой.

— Идём, чувак, не сцы! — карманник приобнял невольного подельника за плечи. Так они и прошли к столу, за которым посиживали дядя и племянница.

— Элиса, познакомься, и вы тоже, Соломон! — торжественно вымолвил Саня. — Мой подельник — Серёга. Помог вынести… как ты сказал?

— Рака… — пробормотал инок, бегая круглыми глазами.

— Ага. Помог мне вынести раку с золотыми ключами с территории монастыря! За что аббат, мля, вытурил его оттуда.

Однозначно забавная шняга. Ни хрена не смешно, но прикольно.

— Саша, ты украл раку с прахом святого!? — поразилась Элиса.

— Конечно! — передёрнул плечами Санёк. — Ты думала, я ключи на улице нашёл!?

Соломон не проявлял ни малейшей эмоции, сидя с бесстрастным лицом.

— Игумен Феофил внёс меня в «чёрный список»! — сообщил Сергий. — Меня больше не примут ни в один монастырь! — пожаловался монах.

Громкое заявление было тихо проигнорировано.

Сидоркин взял два стула с высокими спинками, чисто по-хозяйски, от стены, поставил их возле стола. Опустил задницу на одно сиденье, хлопнул по другому стулу ладонью:

— Приземляйся, Серёга! Потолкуешь с нами. Давай, подельничек… Может, подскажешь чего, всё ж Бога ты лучше всех нас знаешь.

Сергий не решился перечить. Он нежно опустился на стул, чинно сложив пухлые ручки на коленках.

— Ты ввела дядю в курс дела? — спросил Сидоркин у блондинки.

— Нет, но дядя нам поможет. Правда?

— Да, я помогу вам, — кивнул в согласии антиквар. И обратился к Сане: — Знаете, когда Элиса загорается идеей, то её нельзя переубедить. А так как Элискины идеи всегда приносят ощутимую выгоду нашему с ней благосостоянию, — еврей потёр пальцы друг о дружку, — то я подчиняюсь.

— Дядя! — невежливо прервала блонда. — Расскажи-ка Саше, что ты уже сделал, по моей просьбе?

Монах открыл рот. Вообще, это у него была характерная черта. Когда инок внимательно слушал, он всегда держал рот разинутым. Естественно, если не кушал.

— Элиска всегда меня одёргивает. — Соломон по привычке застучал шариковой ручкой по столешнице. — Но я прощаю, ведь она — моя единственная дитя…

— А можно, блин, короче? — не выдержал уже воришка.

Мудрый жид оставил дерево в покое. Сказал без затей:

— Я позвонил своему человеку, он работает на таможне, в аэропорту «Толмачёво». Вы с Элисой завтра в пять часов утра летите грузовым рейсом. Приземлитесь в Тель-Авиве, и на автобусе доедете до Иерусалима.

— Прекрасно! — обрадовалась девушка. — Я тебе говорила, Саша, что мой дядя самый ловкий и понимающий! Завтра мы будем в Святом городе! Посетим Виа де ла Роса, и всё закончится!

— Для Бога закончится, но не для меня, — проворчал карманник. — А до завтра надыть дожить… Ты сказала дяде про отморозков?

— Нет ещё.

— Тогда скажу я! — Сидоркин прямо взглянул на антиквара. — Соломон! Я не буду пудрить вам мозги всей хренотенью, что узнал час назад. Совсем скоро… к вашему магазинчику подгребут два отмороженных типа, для которых убить легче, чем посцать! А где-то рядом болтается мутип, который всё выглядывает и вынюхивает…

Библия выводит двенадцать (пусть тринадцать) апостолов. Саня столь высоко не претендовал, но в роль апостола №50, в целом, вжился. Карманник это не столько знал, сколько чувствовал. Точней, не знал ни хрена, но сильно ощущал.

— Диспозиция в том, что щас мы все валим прочь! — вдохновенно вещал Сидоркин. — Уйдем из магазина хитрым способом, рассказанным мне дядей Васей. Обрубает, к чёрту, любую погоню…. Короче, ты — Серёга, рулишь вместе с нами, когда удерём, то вали куда хочешь, — вор по-свойски похлопал инока по шее. — Со мной и Элиской всё ясно, — Саня криво ухмыльнулся, потом показал трепещущим перстом на антиквара. — Вы, Соломон, отдайте мне ключи, и на эти выходные заройтесь, на хрен, в землю или нырните на дно океана, но только не светитесь ни дома, ни в магазине. Тогда будете живы!

35. Псих на лавочке

Пороська грелся на солнышке возле разгромленной «РЕСТОРАЦИИ», сидя на всё той же лавочке, и расслабленно млея. К кафешке подскочила парочка полицейских машинок, ореянных синим цветом мигалок и матюкающихся с помощью сирен. Из салонов нарисовалась группа балета, с автоматами и в масках, а также ментовской лепила с чемоданчиком и трое мусорят в штатском.

Маски-шоу, поводя стволами, осторожненько поскакали в ресторан.

— Всё чисто! — послышалось из здания.

Лепила и молодой мусорёнок заскочили в кафе следом за балетом. А ещё двое, явно тёртые мусорята, подгребли к Поросю.

— Кто вы? — спросил один — белозубый мужчина с интеллигентным лицом, тонкими губами, с папкой в руке и в сером костюме. Следователь.

— Моё имя тебе ничего не скажет! — кичливо ответил Пороська, щуря от солнца жёлтые глаза. Внешний вид «прохожего» не вызывал доверия у полиции, и вызвать не мог. Пыльная одежда в пятнах крови, рожа в ссадинах, странные кеды.

— Знаешь его? — обратился следователь к коллеге.

Коллега-опер был слегка полноватым человеком с лысым черепом, проницательными глазами и толстыми губами. Крепкую фигуру обтягивала традиционно чекисткая чёрная кожанка. Он произнёс, обнажив сверху справа жёлтую фиксу:

— Среди Шамановской братвы такого, кажись, нет. — И задал невнятному отдыхающему свой вопрос. — Ты давно здесь сидишь? И зачем, вообще, сидишь?

— А на хрена тебе знать!? — ухмыльнулся Пороська.

Лысый опер без затей сгрёб анкетируемого за костлявое плечико:

— Слышь, ты как разговариваешь, урод!?

— Полегче! — огрызнулся демон в человеческом обличье, пытаясь стряхнуть руку. — У меня прострелено это плечо!

Опер держал цепко, поэтому Поне пришлось укусить его за указательный палец.

— Ай, мля! — вскрикнул мусорёныш, отдёргивая руку. На укушенном пальце медленно проступали капельки крови.

Оперуполномоченный смотрел на палец и хренел. Следователь тоже смотрел на палец и охреневал. Затем оба посмотрели на Порося. Тот делал вид, что ничего не произошло, так и сидел, с безмятежной рожицей. Как будто полиции рядом нет и не было.

— Гляди, Коля, — почему-то прошептал следователь. — У него ухо пришито. Похоже, псих.

— Мне, в смысле, прививку делать от бешенства!?

— Не помешает!

Подбежал молодой мусорёнок. Задорно гаркнул:

— Товарищ капитан!..

— Ну… — отозвался опер.

Красные капли крови уже струйкой бежали по пальцу, падая на асфальт.

— Вы руку поранили? — озаботился мусорёнок.

— Ерунда…

— Как сказать, Коля! — возразил следователь. — Тебя ни разу не кусала бешеная собака? То же самое!

— Он мою кровь с асфальта будет слизывать! — отпарировал опер, понемногу выходя из ступора. Розыскник зажал ранку на пальце и спросил у стажёра. — Что там? — мотнул головой на ресторацию.

Паренёк оторвался от разглядывания интересного типа с пришитым ухом, и сказал возбуждённо:

— Настоящее месиво! Всё, как у банка — гора трупов и полный разгром!.. Похоже, ребята, что учинили это, поклонники дешёвых боевиков!

Как правило, дешёвый боевик влетает продюсерам в дорогую копейку. Однако полиции сие неведомо, ведь она не строит декорации, а реально разгребает натуральное дерьмо.

— Попробуй найти свидетелей! — распорядился лысый опер.

— А это кто? — парнишка показал на Пороську.

Полиция разговаривала, стоя полукругом возле лавочки. Порось не слушал их трёп, сидел себе молча и сидел, как будто был в гордом одиночестве.

— У меня чуйка, что чувак в курсе темы! — с усмешкой произнёс следак.

— Я тоже так считаю. Странно, почему он не убежал? — размыслил опер.

— Псих… Кто знает, что у него в башке?

— Нам и придётся узнавать, — вздохнул опер, и крикнул в сторону мусорёнка: — Зайцев, ты ещё здесь, мать твою?! Марш за свидетелями!

— Ага! — паренёк встрепенулся и убежал.

Дьявольский калейдоскоп, разбавленный божьей мозаикой. Звучит красиво, а пахнет дурно. Впрочем, полиции на мистику плевать, что, в общем, логично. Хоть и не всегда верно.

— Я его гружу! — закатал рукава опер, кивая на демона.

— Угу. Я пойду на место преступления, гляну, что да как. Не горячись особо, психи непредсказуемы, — напутствовал следователь, отходя к дверям «РЕСТОРАЦИИ».

— Сюда! — опер сгрёб непочтительного Поню за грудки, приподнимая с лавки.

К закусочной, на полной скорости, подлетел синий «Москвич» 1987 года выпуска. Громко взвизгнув тормозами, врезался в зад полицейской тачке.

Следователь на полпути резко обернулся и замер. Из ресторации выскочил балет, настраивая автоматики.

Опер с психом в мускулистых руках повернулся к «Москвичу». Машинка дала задний ход, сдав назад до скамейки, и остановилась. Хрыщ дотянулся до пассажирской дверки, распахнул:

— Проблемы, Поня?

Маски-шоу уже навострили лыжи к лавочке. Опер нервно смотрел на Хрыща, не выпуская Порося из рук.

— Чёрт, наконец-то! Я узнал адрес Соломона, надо срочно ехать! — вскричал риторский сын.

— Так садись, — пригласил Хрыщ. — Или тебе мешает лысый ублюдок?!

— Да ну тебя на хрен… — усмехнулся Пороська. — Мне пора! — подмигнул он Коле.

Первый балетун был уже возле бампера. Ему остался один прыжок.

Поня ловко извернулся, заскочил в салон «Москвича», и тачка тотчас же откатилась назад.

Балетун опоздал на драную долю секунды — вместо дверцы вцепился в пустоту. По инерции сделал ещё пару прыжков, но поняв, что проиграл — остановился. Группа поддержки числом три автомата — затопталась рядом. Машинка издевательски бибикнула и укатила прочь, стрелять ей вслед балет не сподобился. Любопытствующая публика просматривалась повсюду, хотя и не приближалась.

— Что за чёрт?!

Опер таращил глаза, пытаясь понять, что произошло. На него странным образом была одета куртка демона, только не сзади, как положено, а спереди и наизнанку, на манер смирительной рубашки.

Подошёл балет и сразу же, профессиональным взглядом, рассмотрел противотанковую гранату. Она совсем не мирно лежала на лавочке с вытащенной чекой.

А дальше всё происходило совсем не так, как в дешёвом боевике: никто не бросился накрывать смертоносный подарок своим героическим телом, никто геройски не закричал «Ложись!», и даже никто отважно не рванул врассыпную от заминированной лавочки…

Дальше… просто прогремел мощный взрыв…

Через мгновение на асфальте лежали тела пятерых мусорят, изрезанные осколками. Клубился ядовитый дым.

Ругаясь и кряхтя, с земли поднялся следователь, изрядно помятый. На щеке алела кровь, стекая струйкой. Он размазал кровь рукавом, ошарашено уставившись на трупы.

36. Служба «Нахрен Бога»

В кабинете антиквара шли приготовления к побегу. Дело было на мази, и адепты божьего спасения немного расслабились. Торопливость вкупе с настороженностью рассосались по углам.

Соломон возился у сейфика, встроенного в стену — с кодовым и внутренними замками.

Элиса временно вышла, дабы проводить любопытного приказчика из нашей истории домой — к Саре и юному коту.

Саня, стоя у стола, вертел в искусных ручках золотой крест примерно пятнадцати сантиметров длиной. И с усмешкой выспрашивал у монаха:

— Значит, тебя выгнали не с пустыми руками, Серёга? Что за крест? Ограбил аббата?

— Жить надо на что-то… — засмущался монах, опуская круглые глазки. Он всё также сидел на стульчике с высокой спинкой.

— И ты решил обеспечить себе безбедную житуху, не прилагая особых усилий? — продолжал ворик, всё более усмехаясь.

— Прежде чем осуждать, поищите бревно в своём глазу, — пробормотал экс-монах, цитируя Святое Писание.

— Чего, чего? — в натуре удивился Саня. Расхожую мысль он вкурил, но наглость подельника умиляла.

Сергий лишь ещё больше насупился.

Из собственно магазина появилась блонда, сунула дяде дневную выручку, и чётко сказала:

— Хасим закрыл лавку и ушёл. Через стекло я ничего подозрительного не заметила!

— Отлично! — отвлёкся Саня. — Он закрыл магазин так, как я распорядился?

— Да, — подтвердила девушка. — На один английский замок. Его легко открыть изнутри.

Карманник положил крест на стол, и снова обратился к иноку ироничным тоном:

— Серёга, твои предъявы не уместны. Я — законченный жулик, но ты ж, блин, монах! Воровство — это тяжкий грех, нет?

— Грех — оставлять человека на произвол судьбы! — проворчал Сергий.

Неисповедимы поступки человека, и в этом смысле неисповедимость Господа нервно курит. На том и порешили.

— Вот! — Соломон брякнул на стол золотые ключи, настороженно взглянул на Саню. — Вы меня сильно напугали рассказом об отмороженных типах. Может, позвонить в полицию или оповестить Шамана? Он — очень крутой!

— Против драных киллеров не выстоит и спецназ! Вы уж поверьте, дядечка! — Сидоркин задумчиво сгрёб ключи, крутанул их на указательном пальце и подкинул на полметра вверх.

Сергий заворожено смотрел, как ключи переворачиваются в воздухе, маня искусительным блеском. Ключи взлетали и падали в Санину ладонь всего три четверти секунды, но монаху показалось, что это продолжалось три четверти часа, так притягательно было зрелище.

— Хорошо, — кротко согласился Соломон, явно приняв на веру слова Сидоркина. Он отошел от сейфа к стенному шкафу, открыл дверку, снял с вешалки пальто, начал облачаться.

Тем временем, Саня поймал ключи и крепко сжал их в ладони.

— Братец Александр! — пискнул инок. — Из-за этих ключей ты и украл раку?

— Верно, — ухмыльнулся карманник, вновь перевешивая ключи на указательный палец. — Неужели ты полагаешь, что кто-то мог польститься на старые кости вашего дурака—святого?! — спросил он у монаха, вращая ключи на пальце.

Круглые глаза Сергия стали ещё круглее. Наивность во взоре сменила жадность.

— А можно их посмотреть?

— Да не вопрос, — Сидоркин с превосходством отдал ключи.

Инок стал ощупывать золото пухлыми пальцами, хищно дыша. Машинально облизываясь и причмокивая.

Соломон сунул за пазуху дневную выручку, потом рассовал по карманам две толстые пачки долларов. Взял с полочки барсетку, залез туда горбатым носом, проверяя содержимое.

Сидоркин обратился к Элисе, которая стояла рядом с романтичным видом:

— Поступаем, как договорились. Я и Серёга выходим через служебный вход. Потом…

Послышалась автоматная очередь, ещё одна… звон разбитого стекла, невнятные крики, грохот…

Сидоркин мигом оборвал инструктаж и крикнул, с тревогой глядя на узорчатую дверь, ведущую в магазин:

— Отморозки пришли! Меняем задумку! Быстро все к служебному входу!

Карманник подтолкнул Элиску, та прыгнула к чёрному ходу и скрылась в дверном проёме.

— Шуруй, чёрт возьми! — прикрикнул Сидоркин, дёргая монаха за руку. Тот вскочил и засеменил вслед за девушкой.

Карманник прыгнул к антиквару, и усиленно пихнул:

— Чеши, Соломон, мать твою!

— Золотой крест! — еврей кинулся к столу с распростёртыми объятиями.

Жадность порождает бедность, а иногда и смерть. Дверь, соединяющая магазин с кабинетом, распахнулась, и в кабинет ввалились заполошенные демоны.

— Санёк, етит матит! — радостно заголосили нечистики.

— Чччёррт! — Сидоркин быстренько убежал в чёрный ход.

Порось дал короткую очередь. Одна пуля попала пожилому еврею в ногу. Жидок вскрикнул, пошатнулся, рухнул на колено, перекатился на спину, зажимая бедро обеими руками. Из-под пальцев сочилась кровь.

Демоны споро подбежали.

— Где золотые ключи!? — заревел Пороська.

— Ты отдал их карманнику!? — прорычал Хрыщ.

— Отвечай! — Порось взмахнул автоматом и с силой опустил кованый приклад на еврейскую голову. Удар пришёлся точно в лоб, Соломон обмяк и перестал подавать признаки жизни.

— Зачем, мля, ты это сделал!? — Хрыщ толкнул братца. — Как он, сука, теперь ответит!?

— Это его проблемы! — заносчиво ответил Порось.

— А?.. — тупо ошалел Хрыщ.

Менопаузу прервали три сочных, громких хлопка, донёсшихся с улицы.

— Что там за хрень!

— Поскакали и узнаем!

***

Демоны выскочили из дверей служебного входа на улочку, плотоядно огляделись. И несколько растерянно встали на месте.

— Да уж, да уж…

Прямо под копытами в кедах валялись два тела — мужское и женское. А в паре метров стоял маленький толстяк в чёрном плаще, с заплывшими глазками и с тройным подбородком. Он подул на дымящееся дуло револьвера:

— Чёрт подери, парни, мне приходиться выполнять вашу работу! — толстяк сунул оружие в карман плаща.

— Ты кто? — спросил Хрыщ, не знавший ни о каком агенте. Он настороженно водил дулом пистолета.

— Расслабься, — усмехнулся нежданный помощник. — Я — Конфуз. Служба «НБ». — Толстяк показал треугольный серебряный значок. На нём была выгравирована шестиконечная звёздочка.

Поня склонился над лежащими людьми. Отложив автомат, кряхтя, перевернул мужское тело лицом вверх.

В груди зияли две раны. Сын ритора расстегнул пиджак, разорвал рубашку, приложил пришитое ухо к сердцу. Затем вскочил, подхватив оружие.

— Санёк — покойник! — объявил он. Заметил толстяка. — Ты агент?

— Служба «Нахрен Бога», — ответил за агента Хрыщ, хмурясь и тиская автомат. Кажется, он был недоволен непрошенной помощью.

— Дьявольская Безопасность! — в благоговении вскричал Пороська.

— Меня направили вам в помощь. Я убил карманника и блонду, — просто сказал агент. — Забирайте у покойников ключи и возвращайтесь в ад. Дьявол вас ждёт.

Толстяк повернулся и вразвалку пошёл прочь.

Где-то невдалеке, бессчётный раз за день, заиграли всяческие сирены.

37. Персики

— Ах, кайф! — Дьявол плескался в бассейне, у себя в резиденции. Вот он вынырнул, помотал головой, подплыл к лесенке, ухватился за гладкий поручень и вылез из воды.

На герцоге были семейные трусы в цветочек, до колен. Светлейший взял со стульчика длинное полотенце, с нарисованным на нём волком, и стал вытирать изрядно волосатое тело. Хвост спокойно спускался на пол.

Возле бассейна стоял лёгкий пляжный столик. На столике — тарелка с персиками. Рядом фигуристая бутылка и негранёный стакан.

— Стук-тук-тук… — в помещении с колоннами появились Хрыщ и Порось в своём демоновском обличье: гротескные рожи и зелёные шорты.

Дьявол промокнул глаза, бросил полотенце на стул. Помощники почтительно переминались. Шеф налил в стакан на два пальца тёмного пойла, выпил одним духом, закусил персиком, протянул своенравную руку:

— Дайте ключи!

— Ключей нет, мой герцог, — тушуясь, ответили демоны.

— Чтоооо!? — рявкнул хозяин преисподней. — Как это понимать, мать вашу!?

Испуганное эхо забилось между колоннами.

— Мы обыскали тело карманника, и тело блонды, — объяснил хриплый демон.

— Ещё мы обыскали лавку антиквара, — добавил демон с альтом. — Ключей нигде нет!

Дьявол ненадолго задумался. Движения мысли легко читались на породистом лице. Иногда мысли тонкими струйками пробегали по рубину зубов, вспыхивая красными искорками.

— Карманник и блонда мертвы, это супер. Но ведь Соломона вы не пристрелили. Что он рассказал? — строго спросил босс боссов.

— Э-эм… мой герцог… Соломон сдох, — в замешательстве доложил Хрыщ.

— Вы всё-таки стреляли в него!? — озадачился шеф. — Надо было сначала допросить! Вы, мать вашу, совсем тупые!? — хозяин сжал громадные кулаки.

— Нет-нет, герцог, мы не стреляли в Соломона, — грустно оправдался Хрыщ.

— Так что мы не тупые! — кичливо вставил напарник.

— Просто Порось очень сильно ударил антиквара по башке прикладом, — докончил мысль Хрыщ.

Травма, несовместимая с жизнью, зачастую рушит как человеческие планы, так и дьявольские. Самой смерти, кстати, всё равно, она над и вне всяческих дилемм.

— Вот, кретины! — гневался герцог, сверля помощников зелёными немигающими гляделками. — Вы так вошли во вкус убийства, что перестали напрочь шевелить мозгами! — Хвост шефа поднялся в воздух, покачиваясь из стороны в сторону, казалось, он им виляет.

Демоны приуныли, и свои хвостики покаянно опустили.

— Я не узнаю вас, ребятки! Вы ведь можете здраво рассуждать, — босс вдруг перешёл на отеческий тон. — Взять, к примеру, блестящую, не побоюсь этого слова, операцию по поиску нужного мне человека. В ста пятидесятимиллионной стране вы смогли его найти даже в тюряге! Другое дело, что он оказался козлом… Или сегодняшний случай. Вы сами, без подсказок, допёрли, что ключи находятся у антиквара Соломона, сами же пробили его адрес…

— Это была моя идея! — заулыбался Порось.

— С чего это твоя?! — возмутился Хрыщ, пихая брата.

— И в то же время такая агрессия, жестокость, — повысил голос господин, обрывая перепалку. — Зачем вы положили отряд балета возле банка? — тон властителя посуровел. — На хрена ты, Хрыщ, перестрелял бригаду «Неотложки»?! Отвечай, мать твою, живо!

Демоны напыжили убитые горем хари.

— Нервы ни к чёрту, мой герцог, — пробормотал Хрыщ.

— Нервы, ага… Слухайте, а может вам отдохнуть от умственной работы? — вкрадчиво произнёс босс. — Спуститься в преисподнюю, попыхтеть кочегарами или разделочниками? А!? — снова рявкнул хозяин.

Демоны смущенно переглянулись. В отвращении покашляли.

— Ток не туда, герцог, — попросили братья униженно. — В преисподней душно, липко, жарко, и всегда давит на ухи. Взываем, дайте нам шанс, мы найдём ключи, падлами будем!

Умолять хозяина о прощении — это всё равно, что пытаться растопить камень. Однако в аду и камни плавятся, не всегда, но бывает.

— Надо ли? — властелин задумчиво оглядел помощников. — Опять чего-нить сморозите, как Порось… не далее, чем… парочку часов назад. Сначала оторвал Шаману яйца, а потом стал расспрашивать. Хорошо, что узкоглазик оказался крепким парнем, не сдох сразу!

— Вы и это знаете, мой герцог?! — удивился Порось.

— Я всё знаю, — усмехнулся шеф. — Профессия у меня такая.

— Простите, светлейший герцог, но не всё, — изогнулся Хрыщ. — Вы не знаете, где щас ключи.

Шеф вновь пропустил стаканчик и закусил персиком:

— Представь себе, знаю, чёрт возьми!

— И где же ключи, мой герцог?! — вскричали братья в унисон. — Нижайше просим, просветите нас, и мы сделаем первоклассный шоколад!

Господин сжал чувственные губы, кивнул через паузу:

— Добро, вы получите шанс.

Братья повеселели, расправили мослы и приободрили хвосты.

— С карманником и блондой был толстый монах, которому удалось слинять! — веско молвил герцог. — У карманника никогда не было знакомых монахов, у блонды и подавно. Но карманник, пока жил в монастыре, мог свести дружбу с кем-то из богомольных!.. — Шеф на минутку замолчал, давая демонам время переварить информацию. — Поэтому мчитесь в сибирскую обитель, узнайте, кто из Божьих слуг её покинул и где он ныне обитает! Ключи у монаха, больше негде!

— Сделаем, светлейший герцог!

— Мы достанем монаха!

— Валяйте, — господин вгрызся в новый персик, жёлтый сок тёк по чисто выбритому подбородку. — Да, заодно верните раку в монастырь. Мне она на хрен не нужна. Возьмёте её в моей личной кладовке.

Демоны синхронно, как вымуштрованные солдаты, развернулись, и пошагали на выход.

— Порось! — окликнул дьявол с набитым ртом.

Братцы остановились, повернули к шефу заискивающие морды.

— Что у тебя с ухом? Мне кажется, оно ментовское.

38. За порогом смерти

— Иу, иу, иу…. — орали, ревели и пели сирены всевозможных служб. Новосибирск сегодня под завязку был набит трагизмом и трупами.

Возле антикварной лавки, прижатые к бордюру, находились две тоскливые машинки: труповозка и полицейский «УАЗ».

Человек в лейтенантских погонах что-то обмерял рулеткой. Другой человек, в штатском, быстро писал на капоте «Уазика». На коленях возле трупов ползал эскулап. За лентой, огораживающей территорию убийства, толпилась публика. Тут и там слышались перешептывания: «Такой молодой…», «Бог взял…», «Интересно, есть у него дети…», «Красивый был типчик…», «Кажется, я его где-то видел…», «Какие же всё-таки мёртвые страшные…».

От Санькиного трупа нехотя отделилась душа, взмыла вверх на несколько метров. Душа была почти полной копией физического тела: тот же цвет лица, та же одежда, плотность тела и головы. Только следы от пуль исчезли. Душа трепетала в воздухе, как лист ясеня, качаясь на вечернем ветерке.

Дух зябко передёрнул плечами, недоумённо осмотрелся, глянул и вниз. Зазырил своё тело, в томной позе раскинувшееся на асфальте, рядом валялась Элиска.

Из-за угла вышли двое санитаров с носилками, накрытыми пальто Соломона. По ходу, на них лежал сам хозяин лавки.

— Ну, ни хрена себе! — воскликнул дух. — Меня разве убили!?

От жалости по своей отнятой житухе Сидоркин чуть не заплакал. Он шмыгнул носом, вытер рукавом пиджака правый глаз… Однако времени горевать Сане не отвели.

— Йех! — Рядом с душой, как джинн из бутылки, возник мелкий седенький старичок в длинном платье до пят, похожем на ночную рубашку, с посохом в руке. Сморщенное личико украшали огромные белые усищи, голубые глаза лучились строгой добротой. Высоко-громогласным звучным голосом, плохо соответствовавшим хилому внешнему виду, старичок торжественно вымолвил:

— Ну что, раб Божий, новопреставленный Александр? Пора в путь! Я доставлю тебя на суд, творящийся по воле Господней! — Кашлянул в сухонький кулачок и добавил менее напыщенно. — Можешь звать меня Гавриил Иоаннович, я архангел и твой проводник в мир иной.

Провожатый махнул посохом и плавно воспарил в космос.

— Да ладно, мля!.. — пробормотал Саня в посмертном оцепенении.

Карманник отсмотрел ещё разок сцену внизу и… неведомая сила повлекла его вверх и вверх, вслед за дедом Гавриилом.

39. Страсти в монастырском дворе: начало

По черноватой степной земле мчался «КамАЗ», пробивая мрак фарами и подпрыгивая на кочках. Над Сибирью раскинулась ночь. Порось яростно крутил руль, Хрыщ сидел рядом и курил сигарету.

Свет фар выхватил из темноты приближающуюся стену монастыря.

«КамАЗ» снёс монастырские ворота, въехал на территорию, развернулся, освещая электрическим светом пространство перед флигельком.

— Господи прости! — Из охранной будки вылетел брат Трифон с перекошенным лицом.

Мотор заглох, но яркий свет фар продолжал слепить ошалелого монаха. Демоны выпрыгнули из машины, как черти из табакерки. Именно как черти, в своём истинном облике: вычурно-гротескные рожи, коричневый цвет кожи, хвосты, торчащие из-под замасленных спецовок. Нечистики плотоядно осмотрелись, заметили цель и попрыгали к Трифону.

Тот сощурился, вглядываясь, пытаясь различить гостей… наконец, рассмотрел, завис в ужасе, превозмогая оторопь поднял ладонь щепотью, осеняя себя крестным знамением.

Демоны, ухмыляясь, вразвалку подходили.

— Отче Наш, иже еси на небеси, да святится Имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля… — теперь инок ожесточённо крестил нечистую силу.

— Хватит паклями размахивать! — Хрыщ резко стукнул по монашьей руке.

Инок молвил прерывисто, прижимая к худой груди сжатые ладони:

— Вы пришли за мной, бесы!? — он вжался в стену флигелька, подпустил в голос страстности. — Клянусь, к краже раки я не имею ни малейшего отношения! Мой сосед-послушник ничего мне не говорил про свой подлый замысел! Пожалуйста, не забирайте меня в ад! Я отмолю все-все грехи, даже самые мелкие! — Трифон поднял карие глазищи к ночному небу. — Господь Боже! Прошу у тебя прощения! Я знаю, что грешен, Господи…

— Заткнись! — осадили демоны. — Ты нам на хрен не нужен!

— Правда!? — монах опустил свои глазищи от неба, тревожно поглядел на незваных гостей. — Тогда кто вам нужен? Я проведу вас к нужному братцу!

Заметь, не мы это сказали. Нечистики победно ухмылялись. Нагнуть одного монаха — это всё равно, что сорок грехов по миру раскидать.

— Эй, Трифон, что случилось? — послышался из глубин монастыря глас Феофила. — Что это за машина и где ворота?

Глас остался незамеченным. Не с небес, чай, раздался.

— Нам треба игумена, — рыкнул Порось, склоняясь над Трифоном. — И не вздумай врать! — Демон высунул раздвоенный язык, нежно провёл им по праведной щёчке.

Настоятель в чёрном подряснике и с неизменным крестом на груди вступил на освещённое пространство:

— Вы кто такие?! — зычно поинтересовался он, разглядывая спины гостей.

Демоны развернулись к праведному негодованию фасом. Подмигнули лучисто.

— Вот он, игумен Феофил! — крикнул Трифон, льстиво поглядывая на потусторонние затылки и наставив указательный палец на начальника.

С монахами биться скучно, нет азарта, драйва. Их защита и нападение — это лишь унылые заклятия, от которых дьявольские доктора уж давно изобрели антибиотики.

— Что за маскарад? — строго выспрашивал Феофил, внимательно разглядывая мерзкие рожи. — Я знаю, зачем вы переоделись в чертей, но не знаю… в точности, чего хотите. Если решили нас ограбить, то в обители ничего нет! Расстрига Сергий украл все наши сбережения: сорок тысяч рублей, а также золотой крест, принадлежавший ещё святому Алексию.

— С этого места поподробнее! — оживились демоны. — Кто такой расстрига Сергий?

— Мой бывший инок, — не стал скрывать игумен. — Невольный сообщник одного святотатца-послушника…

Тотчас же послышался топот двух десятков ног. И в освещённый треугольник ввалилась толпа черноризцев, вооружённых кольями, топорами, досками. Монахи замерли невдалеке от настоятели. Таким образом, Феофил оказался между братией и демонами, поглядывая то на тех, то на этих, в процессе развития событий.

— Чё за восстание монахов, ёпт? — удивились гости.

Иноки с любопытством разглядывали пришельцев в течение шести секунд.

— Бееесыыыы! — крикнул брат Антоний, стоявший во главе толпы и размахивающий топором с диким блеском в глазах.

— Свят-свят-свят!.. — забормотали иноки, крестясь.

— Сгиньте, нечистые! — возопил Антоний.

Мир наполнен дураками. Ими легче управлять. Но иногда дурость играет во вред. Феофил развернулся к подданным полностью фасом, успокаивающе воздел руки:

— Братия! Бесы не ходят по земле и у них совершенно другой вид!

Монахи затихли. Они безропотно внимали, сложив смиренные ручки. Великая сила слова церковного начальства, устами коего глаголет Бог! Согласно христианскому катехизису.

— Бесы с рогами и копытами! — пел Феофил. — Покрыты шерстью!.. Бесы не умеют управлять современной техникой, — он показал на «КамАЗ».

Еретик Антоний недовольно морщился при словах духовного наставника. В конце концов, не выдержал и возгласил:

— Но, игумен Феофил! Они настоящие бесы, из настоящего ада!

— Молчи, брат Антоний! — грозно предостерег настоятель.

Будешь спорить с игуменом — будешь чистить туалеты, да, вот так вот это звучит, — незатейливо и грубо.

— Молчу, — проворчал прозорливый инок.

Игумен выдержал многозначительную паузу и продолжил увещевать.

— Итак, братия, мы видим бандитов, желающих ограбить нашу бедную обитель… Их необычный вид — это обычные маски и грим. Классический приём, чтоб опосля бандитов нельзя было опознать…

Демоны вдумчиво прослушали речь. Наконец, Порось насмешливо крикнул:

— Феофил, не вешай братии лапшу! Ты ведь ни черта не сечёшь в бесовской породе!

— Лучше скажи, где нам найти расстригу! — по-деловому предложил Хрыщ.

Иноки выжидающе воззрились на игумена. Святой перец посчитал за лучшее развернуться к гостям фасом, и спросить:

— Если я дам вам адрес Сергия, то оставите нас?

С позиции силы может говорить лишь тот, у кого сила.

— Ты ещё будешь торговаться, сукин сын!? — изумился Поня. Он достал из-за пояса, под спецовкой, пистолет. — Ну-ка, колись быстро!

Просто фанатизм лишает страха. Религиозный фанатизм отупляет. Феофил истово вскричал, назидательно тыкая указательным пальцем в демонов:

— Ага, видите, братия!? У них пистолет! А оружие бесов — это острые зубы и когти на лапах!..

Пороська без затей выстрелил, пуля чётко срезала указующий перст. Палец шлёпнулся на землю, а из культяшки фонтанчиком брызнула кровь.

— Ах! — дружно грянули иноки. Затем синхронно сделали по шагу вперёд, усиленно упёрлись глазами в палец, лежащий под ногами игумена.

Феофил даже не пикнул. Молвил твёрдо:

— Господь не оставит меня! А бандитов накажет!

Настоятель зажал рану пальцами другой руки, кровоточило серьёзно. Демоны с ухмылками переглянулись. Хрыщ сказал миролюбиво:

— Мы оценили твоё мужество, Феофил. Однако кончай кобениться и гнать порожняк! Твои представления о нечистой силе устарели на двести лет.

— Давай адрес расстриги, и мы оставим вас в покое. Иначе монастырь превратится в кладбище! — завершил мысль Порось, крутя пистолет.

На земле, за всё время, умерло порядка сотни миллиардов хомо сапиенс. Глобализм не трогает до того момента, пока именно тебя не потрогает пуля. Феофил мучительно поскрипел зубами, рана не по-детски давала о себе знать:

— Сергий должен быть в Новосибирске… у него там умерла мать и оставила квартиру… Я дам адрес!

Игумен разыскал глазами еретика:

— Брат Антоний, сходи в мою келью! На тумбочке, у кровати, лежит красная папка, принеси её… И захвати из аптечки бинт, или я изойду кровью! Знаешь, где стоит аптечка?

— Знаю, в самой тумбочке! — Антоний передал топор соседу — монаху, заросшему до ушей бородой… и быстро ушёл.[8]

Демоны ухмылялись, поигрывая оружием. Брат Трифон, за нечистыми спинами, стоял ни жив, ни мёртв. Иноки, по-прежнему, глядели на отстреленный палец, как на чудо.

40. Несносный архангел

Сидоркин и Гавриил Иоаннович летели в тёмной, мерцающей пустоте. Куда ни кинь взгляд, мелкой россыпью были разбросаны звёзды, тускло освещая две фигуры.

Санькина душа летела сжавшись, обхватив себя руками, на лице блестела изморозь.

— Ттут вс-сегда такой дуб-бак? — спросил экс-карманник.

Дедушка Гавриил как будто и не чувствовал ледяного дыхания космоса.

— В космическом вакууме всегда холодно, чадо! Потерпи, мы прилетим через четверть земных суток, — ответил он воодушевлённо, поворачивая к подопечному румяное лицо.

— Ччет-веер-тть су-уток!? — горестно вскричал Сидоркин. — Я загнусь, чёрт возьми!

— Ты уже умер, — напомнил старичок. — Так что не переживай по данному поводу.

Четвёртая часть суток — это всего шесть часов. Или целых шесть часов. Кому как.

Мимо пролетела, легко обогнав странников, летающая тарелка. За ней, сразу, ещё одна.

— К-кто эт-то? — полюбопытствовал вор. — Ино-плаа-нне-тяя-нне?

Дедуся поджал губы, затем звучно и высокопарно возгласил:

— Великие праведники, чадо! Безгрешные и скромные души, всю жизнь трудившиеся в благодатном лоне Церкви!

— Блл-атныее… — пробормотал Санька, тоскливым взором провожая корабли. — Будущ-иие полож-женцы, бел-лая кость, етих их… — он завистливо сглотнул.

Комфорт — та вещь, которую не предугадаешь. Его можно только заработать.

— Удобную доставку нужно заслужить, — развивал мысль Гавриил. — Иисус учит — земная жизнь дана людям для того, чтобы заработать спасение в раю. И не обходит праведников благодатью. Создаёт им все удобства! На Небесах, куда мы держим путь, праведные души селятся в люксовых номерах. К их услугам всё, что угодно безгрешному астралу: нравоучительные фильмы и книги, бильярд и лото, свежие овощи и рыба. После Небес праведные души отправляются в Эдем — райский сад! Там они гуляют, общаются друг с другом, дружат со зверями…

Если путь на небеса — это уже ад, то что представляют собой сами небеса, — уже и представить страшно. Карманник дрожал от дикого холода, злобно поглядывая на архангела. А тот разливался соловьём:

— …им радостно и они умиротворены! Душам праведников позволено беседовать с Богом-отцом, который мудро управляет раем! А также святители учатся у таких великих и достойных личностей, как равноапостольный император Константин, бывший правитель Византии — Восточной Римской империи; Орлеанская Дева; Сергий Радо…

— Твою мать! — не выдержал карманник, от гнева перестав заикаться. — Заткнись ты, чёртов зануда! Без твоей хренотени тошно!

Старичок чуть не подавился своей проповедью. Он охнул, с укоризной мотнул головёнкой, покрытой седым пухом, и умолк, насупившись. Взмахнул посохом и демонстративно отлетел вперёд.

41. Страсти в монастырском дворе: окончание

В толпе монахов наметилось шевеление. Подбежал запыхавшийся брат Антоний, подал игумену бинт. Папка торчала под мышкой. Феофил взял бинт здоровой рукой, и приказал:

— Открой четырнадцатую страницу и читай, а я пока перемотаю рану! — Он тут же занялся первичной перевязкой, а попросту стал наматывать бинт на кисть.

Антоний открыл красную папку и возгласил нараспев:

— Инок Сергий, в миру Сергей Сергеевич! Домашний адрес: град Новосибирск, улица Тихая, дом номер восемь, квартира номер семь! Родился шестого апреля…

— Довольно, брат Антоний! — перебил настоятель, не отвлекаясь от оказания первой медицинской помощи самому себе. — Им треба один адрес!

Всё тлен, кроме правды. Которая зачастую становится ложью, но тем не менее.

— Тихая, восемь — семь, — негромко повторил Хрыщ и крикнул. — Молодец Феофил! Ты оказал дьяволу услугу! Поехали, Пороська.

— Может, постреляем, ёпт? — застенчиво предложил Понечка. — Монахи, один хрен, в рай попадут. Благодеяние окажем. Им, поди, самим не терпится на небо!

— Я обещал оставить их в покое… — в раздумье проворчал Хрыщ.

— С каких-таких пор ты держишь обещания?.. несказанно удивился Порось. Ложь — непременный спутник бесов, можно сказать, даже друг.

Хрыщу явно не хотелось палить. То ли подустал, то ли надоело.

— Времени нет, — отказался двоюродный братец.

— Чё за отмазки, — не въехал сын ритора. — Мочилово займёт минуту. Я под сиденье ЗРК закинул.

Чужой рационал — спорщики часто принимают за пессимизм. Хрыщ веско сказал:

— Герцог приказал вернуть монахам святой ящик. Мы ведь не можем отдать его покойникам!

Брательник поскакал к машинке. Пороська разочарованно сунул пистолет за пояс и попрыгал следом.

Братия подслушивала разговор с любопытством, на грани с неприличием.

— Брат Викентий, завяжи бинт! — попросил игумен стоящего рядом монаха, заросшего до самых ушей бородой.[9]

Бородач вытягивал ухо, пытаясь уловить то, о чём договорились демоны. На просьбу закономерно забил.

— Брат Викентий! — прикрикнул настоятель.

— А!? — очнулся Викентий. — Бесы уходят, игумен Феофил! — произнёс он радостно.

— Я рад, что бандиты выполняют своё обещание!.. — проворчал настоятель. — Но моей ране не легче… Завязывай бинт, живо!

Ещё один еретик, чёрт его подери!.. Игумен зло сунул кисть бородачу, и тот стал смиренно возиться с бинтом.

Хрыщ всунулся в салон «КамАЗа», вытащил раку, размахнулся и швырнул. Ларец приземлился прямо у ног братии.

— А-а-ах! — послышался дружный вздох.

— Благодарите дьявола!

Брателло запрыгнул в кабину. Пороська уже сидел за рулём, газуя, он спросил:

— Что ты положил в ларец?

Да-да-да, ведь святые кости герцог закинул в сейф. Будет кормить ими тех, кто не оправдал доверие!

— Первое, что попалось под руку… — зевнул Хрыщ.

«КамАЗ» взревел, отъезжая. Медленно развернулся и уполз в темноту сквозь открытый проём, который когда-то был воротами.

— Возблагодарим Господа! — заревел Феофил, вздевая руки к небу. — За вновь обретённую святыню! Нечестивцы раскаялись и вернули её!

— Аллилуйя! — дружно грянули монахи.

Лозунг не поддержали лишь Антоний и Викентий.

— Братия! Устроим торжественный молебен! Прямо тут!

— Игумен Феофил! — подал голос Трифон, хлопая карими глазищами. — А как же быть с воротами, которых ныне нет?..

42. Загадка пластида

«Москвич» 1987 года выпуска, с парижскими номерами, отчаянно нёсся по трассе. Хотя узнать его теперь было непросто. Машинка ярко блестела в солнечных лучах свежей жёлтой краской, пулевые отверстия были искусно заделаны, а на боках тачки располагались шашечки.

Конечно же, в салоне находились демоны. Они сменили не только тюнинг автомобиля, но и, в который раз, свой внешний вид: опять человеческое обличье, одинаковые чёрные костюмы, зачесанные назад лоснящиеся волосы.

— Слухай, Поня, — обратился к шоферу Хрыщ, — ты не устал от этих превращений? Я так скоро забуду, который я настоящий. Давно нас так часто не мотало… Голова, сука, кругом, — посетовал Хрыщ.

— А мне нравится, — весело промурлыкал Порось. — Чувствую себя кинозвездой! Я ведь когда-то очень давно, ещё в детстве, подумывал о сцене… Правда, мне все говорили, что у меня таланта маловато… Ну, если быть совсем честным, то говорили, что у меня его и вовсе нет, мать их… Даже на курсы дьявольских жополизов не взяли, — загрустил Пороська. — Эээх!

— Зато ты классно умеешь отрезать яйца! — ободрил кузен.

— И то верно! — встрепенулся от грусти Пороська.

Мелькнул дорожный знак: «До Новосибирска Вам ещё пилить 2 км». Хрыщ достал из бардачка карту города.

Впереди замаячил пост ГИБДД ДПС. Рослый деточка вальяжно взмахнул полосатым жезлом.

— Менты, — буднично произнёс Пороська. — Хотят, чтоб мы остановились.

Хрыщ поднял голову, оторвавшись от изучения карты:

— Останови.

— Зачем? — удивился Порось, проезжая мимо поста.

— Щас объясню! — прикрикнул Хрыщ, в тревоге оглядываясь назад. — Давай вставай, блин!

— Не вопрос, — Пороська прижал авто к обочине, повернулся к брату, ожидая мотивов. — Нуу?

— У нас чертовски мало времени, — объяснился Хрыщ, тыкая в карту. — Улица Тихая, где живёт расстрига, находится хрен знает где, ехать через весь Новосиб! В большой деревне не так просто проехать из конца в конец… А потом, расстриги может не быть дома, придётся ждать…

— Щас побежим, и погоня с перестрелкой ещё задержат, да? — вкурил Порось.

— Если мы через три часа не доставим ключи, то герцог нас ни хрена больше не простит, — подытожил Хрыщ.

От судьбы не убежишь. А от ментов можно, — если осторожно. Но не всегда, сука, возможно. Дело случая или принципа, как повезёт.

Подгрёб рослый деточка в жёлто-зелёном жилете, а с ним маски-шоу, числом два балетуна с автоматами. Полосатый жезл нагло стукнул в закрытое окно.

— Доставай доки, — нервно цыкнул Хрыщ. — Пусть проверяет и отваливает.

Порось открыл фортку и начал рыться за пазухой, в поисках ПТС и прав.

— Старший лейтенант Козлов, — пробубнил деточка. — Прошу выйти из машины.

— Для чегоо? — горячо вскинулся Пороська. — Ты должен проверить мой док и отвалить, к хрену!

— А чё такой наглый, — не въехал деточка, покосившись на балет. — Если чё, то я сам решаю, чего и кому должен.

— Да ладно, земеля, не обижайся на моего брательника, — попытался выправить ситуацию Хрыщ. — Мы спешим, блин, на похороны, понимаешь!..

— Ездить по дорогам Рээфии с номерами иностранного государства не рекомендуется, — зевнул деточка. — Короче, вылезаем или вас вылезут.

Власть — та штука, с которой надо говорить с позиции силы. Все другие позиции она не понимает, так как её рефлексы запрограммированы только на персональную боль.

Поня развернулся к кузену и горячо произнёс:

— Хрыщ, без мочилова не обойтись. Я знал, нельзя, сука, вставать! Зря ты иногда меня не слушаешь! Если б проскочили, авось бы за нами не погнались!

— Плохо ты знаешь русских ментов, — усмехнулся Хрыщ. — Они б гнали до последнего, пока не сдохли!.. В общем, куда ты положил пластид, под заднее сиденье или в багажник?

43. Обретение святой раки

Монахи, вытянув любопытные шеи, окружили аналой в храме, на котором покоилась злополучная рака. Игумен торжественно сказал:

— Взглянем же, братия, на останки преподобного Алексия, дабы почтить их воочию! Славьте Господа за то, что благодаря Его воле нечестивые грабители вернули раку в лоно святой обители!

— Но, игумен Феофил! — вмешался брат Антоний. — Вы слышали, что сказали бесы — благодарите дьявола! Наверное, по приказу дьявола у нас похитили раку, а его слуги — бесы, приехавшие на «КамАЗе», её вернули после того, как дьявол вволю натешился над останками бедного Алексия.

Игумен отыскал глазами еретика, сказал мягко:

— Брат Антоний, ты заблуждаешься… Я повторяю, бесы не водят машину и не стреляют из пистолета… И так далее всё, что я уже говорил. И заткнись! — вдруг рявкнул Феофил. — Твои мысли от лукавого, зайдёшь ко мне в кабинет после, я популярно всё объясню!

Настоятель поджал губы и продолжил столь же велеречиво:

— Воля Господа не подлежит обсуждению! Я не сомневаюсь теперь, при более глубоком размышлении, что Иисус вразумил грабителей своим праведным гневом. Это значит, что они вернули раку не из-за стыда и раскаяния, а испугавшись гнева Господня! И сие хорошо для них, возможно, они перестанут бандитствовать и начнут нравственную жизнь… Ибо, как написано: «Начало мудрости есть страх Господень»!

Игумен замолчал, а в сопящей тишине прозвучал голос Трифона:

— Притча царя Соломона, сына Давида, номер один, стих семь!

— Замолчите вы всеее! — в истерике затрясся игумен. Он в ярости, не отдавая себе отчёта, стукнул здоровым кулаком по крышке раки.

Монахи глубокомысленно воззрились сначала на ларец, потом на лицо Феофила.

Настоятель от боли потряс рукой. Посмотрел на раку, а затем на иноков. Побегал смущёнными глазками, потирая о рясу ушибленную кисть. Молвил несколько застенчиво:

— Итак, братия, откроем раку!

Игумен торжественно поднял крышку обеими руками. Взорам иноков предстала дохлая серая кошка. Все монахи, кроме двух, брезгливо зажали любопытные носы.

— Чччч-то это?.. — пролепетал Феофил, машинально теребя крест.

— Дохлая кошка, — изрёк Трифон.

— А может, кот, — не согласился Викентий.

Настоятель растерянно оглядел иноков, встретился взглядом с братом Антонием. Ясновидящий еретик пальцами показывал рога на своей голове, а на его лице ясно читалось: «Я же говорил про бесов, а вы мне не верили!».

Игумен задрал подбородок к куполу храма, вперил мятущийся взор в изображение Спасителя, простёр вверх недоумённые руки:

— Господиии, а где же мощи преподобного Алексия!?..

44. В морге

В секционной морга было тихо. Один из недавно привезенных трупов, накрытый белой простынёй, пошевелил ногой с привязанной к большому пальцу биркой. Затем откинул простыню и медленно сел на блестящем столе. Трупом оказалась блонда Элиса. Она испуганно оглядела своё голое тело, обратила внимание на глубокую царапину в боку, от пули Конфуза… а после осмотрелась кругом:

— Где я? — при звуке голоса зажёгся свет. То ли чудо, то ли местное электричество было оборудовано датчиками на звук.

Кругом стояло с десяток прозекторских столов, накрытых простынями. Сладко пахло органикой, в отличие от Элисы все другие покойники в секционке были настоящими.

Холодильник был переполнен в силу того, что намедни в Новосиб поднялись адские силы, и руководство морга приняло решение часть трупов оставить на ночь в секционной (помещение для вскрытий), не по подсобкам же их распихивать.

— Кому там, мля, не лежится!? — в комнату ввалился здоровенный косматый мужик, с густыми бровями и в серой форменной куртке. Уставился в изумлении на Элису.

— Здрасьте, — приветливо кивнула блонда. Насколько можно приветливо кивать при таких обстоятельствах. — Скажите, пожалуйста, где я? Неужели в морге?

Мужик проворчал что-то под нос и моментально выпрыгнул прочь.

Спасение покойников — дело рук самих покойников. Если, конечно, тебя ещё не закопали. Элиса соскочила на пол, обмотала нежные плечи простыней, и шагнула к выходу.

В секционную ворвался тот самый косматый мужик с бейсбольной битой в руках.

— Опять жмурик ожил, мать вашу! — яростно зарычал он. — Почему вы всегда воскресаете в моё дежурство!?

Сторож вскинул биту кверху, и основательно потопал к девушке.

— Ээей! — Элиска предупреждающе выставила перед собой руки. — Я не жмурик, я живая! Правда-правда! У меня просто была временная остановка сердца! Такое уже случалось десять лет назад!

— Все так говорят! — мрачно изрёк мужик, отводя биту для удара.

Элисе удалось увернуться, бита ударила пустоту.

— Ты спятил, дурак!? Я не труп!

— Покойники не должны ходить! — не верил служка. — Им положено лежать!

Сторож прытко скакнул за воскресшей красавицей. Блонда вновь увернулась, забежала за соседний стол, неловко зацепив на нём простыню. Бита вновь ударила воздух. Простыня с трупа сползла, Элиса боковым зрением увидела спокойное бледное дядино лицо.

— Дядя Соломон! — блонда сразу забыла про упёртого служку, склоняясь над мертвецом и вглядываясь в знакомые черты. На дядином лбу темнела большая шишка.

Космач в третий раз подпрыгнул к несговорчивой покойнице, и в третий раз занёс биту… но остановился. Размыслил удивлённо:

— Ты плачешь!? Первый раз вижу плачущий труп… — он опустил биту. — Ты, верно, взаправду жива-ая!

Элиса тихо плакала, слезинки скользили по её щекам, и капали на равнодушное лицо самого близкого и дорогого ей человека.

45. Контора Господа

Сидоркин и его гид уже примерно шесть часов мчались в космическом вакууме. Как оказалось, скорость полёта регулировалась, но только самим архангелом. А Гавриил никуда не спешил, не позволяя спешить и подопечной душе. Кроме того, гид обиделся на подопечного, и приближаться к себе тоже не позволял. Так они и летели: архангел впереди, а чуть поодаль, за ним, дрожащая от космического холода, покрытая сосульками, обхватившая себя крест-накрест руками, грешная Санькина душа.

— Лла-ды, Гав-вррила… Иввановввич, — наконец, крикнул Сидоркин в сухую белую спину, стуча зубами, — ты не обиж-жайся, м-мать твою, ну пож-жалуйста! Скажжи, скоро ль, а? Я застыллл, как негр в Сибб-би-ири!

Проводник на удивление отбросил обидки, и развернулся лицом к душе, величаво вытянул руку с посохом:

— Мы почти на месте.

Экс-карманник пристально вгляделся вперёд, вдалеке виднелось большое белое облако.

— Греет, чёрт возьмми! — от радости Сидоркин почти перестал заикаться.

Ещё какое-то время Гавриил и душа летели молча. Белое облако приближалось. Сидоркин нырнул в туман, и… та же неведомая сила (которая и возносила) потянула его вниз… через минуту он опустился на твёрдую поверхность… разжал и опустил руки от груди, разогнул спинку. Колыхать Саню перестало, что не могло не радовать… Было тепло, воришка стал быстренько оттаивать, сосульки падали с ушей и носа.

— Супер! — как только душа почувствовала себя увереннее, она (или он?) начала осматриваться.

Сидоркин находился в выложенном каменными плитами дворе замка. Двор опоясывала стена из чёрного материала. Невдалеке, примостилась вполне современная телефонная вышка.

— Фиу, ничё так, — Сидоркин задрал голову вверх. Там зияла белая пустота. Просто пустота, из коей и вылетел воришка.

В памяти, второй раз за последние два дня, всплыли школьные воспоминания о замках из учебника истории за седьмой класс… Кто в них жил? Рыцари?.. Короли?.. Великаны?.. Интерес на лице Сидоркина вдруг сменился недоумением, а затем и испугом.

— Кажись, эту местность я уже видел… — в страхе пробормотал Санёк. — Куда меня доставил грёбаный архангел!? А может, он вовсе не архангел, а прикидывался, чёрт возьми!? — Карманник настороженно зыркал глазками. — Ээй, Гаврила! Ты где, блин?

Если архангел исчезает, то он обязательно находится. Как правило на том же самом месте, где и был потерян. И не потому что он неубиваемый и несгибаемый, а он просто никому не нужен. Хоть даром, хоть на хрен.

— Ты где, мать твою?! — твердила душа.

Сверху лёгкий бриз донёс слабое кряхтенье. Только сейчас Сидоркин заметил пальму, которая вытянулась вверх прямо из каменных плит, в десятке метров перед ним. Саня задрал беспутную голову. Зацепившись усами за пальмовые листья, висел архангел Гавриил. Он дрыгал ногами и отчаянно работал руками, пытаясь освободиться.

— Гляди-ка, он опять застрял на пальме Иисуса, — произнёс позади чей-то мягкий, вкрадчивый голос.

Карманник обернулся, открыл охреневший рот:

— А!? — против воли вытаращил глаза, в целом, уже привыкшие к потусторонним элементам. Но тут, мля…

Перед душой стоял лев, высотой не менее двух третей роста Сани, и злорадно смотрел на пальму. Зверь опустил снисходительный взгляд на грешника и открыл фееричную пасть:

— Ну, чего выставился? Спасай своего архангела! И на меня так не гляди, мать твою… Если ты такой тупой, то поясняю, что львы не умеют лазить по деревьям!

Зубки у Лёвы были мелкие, ровные, без зубного камня и налёта, переливающиеся дорогим виниром, — как будто он только вышел от дантиста.

— Короче, спасти я архангела не могу, и не буду, — закончил лев. Он нарочито усмехнулся, широко открыв «голливудскую» пасть, махнул хвостом и побежал прочь.

— Вот, блин… вот это блин… — Сидоркин проводил зверюгу изумлённым морганием не только глаз, но и тела, — чисто потусторонний признак, который (однако) даже в ином мире не характерен. Если по-земному, то Саня охренел.

Один сплошной хрен, но не мы такие, а таково посмертное существование, видимо… как и досмертное, впрочем.

Кряхтенье на пальме усилилось, послышался истошный вопль. После раздался сухой треск, и тело старца шлёпнулось вниз.

— Фигасе, — по-прежнему обалдевал воришка.

Архангел живенько так вскочил, потирая сухой зад… провёл рукой под носом, тревожно посмотрел вверх. На пальме мирно болтались дедовы усы, слабый бриз теребил седоватые щетинки. Гавриил обернулся к подопечному, сказал умоляюще:

— Помоги, чадо, уважь старого. Я без усов не могу!

Ситуация до смеха не дотягивала, но и рыдания как-то не подступали. Трагикомедия, в общем. Карманник лишь хмыкнул, глядя на безусого гида:

— Взлети снова и достань.

— Не могу я здесь летать, — со вздохом ответил дедуля. — И никто не может. А кто может, тот не будет. Распоряжение Иисуса номер девять!

— Постой-ка! — спохватился Саня. — Ты обозначил Иисуса. А ты точно доставил меня к нему?! Ничего не попутал, а!?

— Чадо, ты чего? — старичок облил Сидоркина тревогой, брызнувшей из ясных глаз. — Мне кажется, ты немного не в себе. — Он нежданно улыбнулся. — Всё так странно для тебя, верно? Обыкновенное дело, чесслово, каждая душа испытывает шок. Это пройдёт, даже не парься…

— Кончай скалиться, мать твою! — мрачно сказал Саня. — Что это, по-твоему? — он показал на замок.

— Резиденция Господа, — просто ответил архангел. — Его контора здесь.

— Дааа!? А почему эта контора, мать её так, как долбанный близнец похожа на замок дьявола!? — Сидоркин гневно тыкнул пальцем во дворец.

— Это у дьявола резиденция похожа на резиденцию Господа, а не наоборот! — запальчиво возразил Гавриил. — Не может ничё свово придумать, так копирует, паразит!

То, что дьявол — мерзавец, — возражений нет. Хоккей, проезжаем.

— Так поможешь? — перевёл дух архангел.

— А ты не врёшь? — всё же сомневался Саня. — Я зайду щас в замок и больше никогда оттель не выйду!

— Господь с тобой, чадо! — раскудахтался архангел. — Враньё — это тяжкий грех!

Из тумана наверху показалась ещё парочка, явно человеческого облика. Чужое присутствие успокоило. Посмертная житуха здесь явно кипит, да и у Гаврилы глаза слишком добрые, чтобы так нагло по ушам ездить. Дедушки с такими глазами лгут по-другому.

— Лады, убедил, — Саня протянул нетерпеливую руку. — Дай мне посох.

— Зачем? — насторожился дед.

— Усы собью.

— Чадо, это священный посох, подаренный одним пророком на день моего рождения! Не могу, извиняй…

— Ну и ходи без усов, твою мать! — рассердился карманник. — А на пальму, сука, я не полезу!

Неподалёку на поверхность опустился ещё один архангел с посохом — худая, заросшая каштановыми волосами и бородой личность, в таком же одеянии, как у Гавриила. И его подопечный — покрытый сосульками интеллигентный врач — тот самый невропатолог, которого застрелил Хрыщ в Танюхиной квартире.

— Идём, лепила! — весело бросил провожатый.

Путешественники проследовали мимо. Заросший архангел сказал, поравнявшись со старичком:

— Привет, Гавриил. Зря ты сбрил усы, они тебе придавали шарм. А Прозерпина почешет язычок, готовься.

Гавриил Иоаннович жутко насупился. Саня хотел усмехнуться, но получилась улыбка.

— Прошу, чадо, осторожнее! — протянул посох Гавриил, как только парочка скрылась за углом замка.

Ну, вот, причалили. Насмешке зачастую под силу сделать то, что неподвластно страху, как наиболее основополагающей материи бытия, наряду с любовью.

Саня взвесил посох в руке, обхватил его поудобнее, спросил с интересом:

— Слышь, а почему эта пальма Иисуса?

Архангел лучезарно оглядел деревце:

— Потому что её посадил Иисус.

— И? — ждал объяснения Сидоркин.

— Что «И»? — недоумённо смотрел проводник.

— Ну, пальма обладает какими-то чудесными свойствами: исцеляет там, лечит?..

Гавриил вновь улыбнулся деревцу, пожал плечиком:

— Нет. Просто ей дал жизнь Иисус. Она растёт уже две тысячи лет.

— И всё, блин?

— Всё.

Священные истины просты. Проще только ведающие их архангелы.

— Чадо, прошу побыстрее, пока никого нету! — попросил архангел, с опаской посматривая вверх.

— Угумс, — карманник откинулся назад, прицелился… метнул посох, как копьё.

Из-за заднего угла замка деловито выбежал лев.

Посох вспорол листву пальмы, сбил усы, пролетел дальше — вверх — и по траектории стал падать… Он стукнулся в метре от морды зверя.

Усы падали, кружась…

— Спасибо, чадо! — архангел подпрыгнул к пальме, ловко поймал усы, стал их бережно обдувать.

Лев резко затормозил, в шоке посмотрел на ворика.

Саня превратился в изваяние, глядя прямо в жёлтые глаза царя зверей. Магнетизм и паралич в одном флаконе.

— Ты чокнутый!? — с обидой выкрикнул лев. Зверь тремя прыжками одолел расстояние до карманника. — Придурок долбанный! — ругнулся лёва, поворачивая гривастую голову к гиду. — Эй, архангел, что это за тип, мать его!? Он меня чуть не угробил! Покушение!

Гавриил задрал свою белую хламиду, положил усы в карман тёплых, шерстяных брюк, сказал извиняющимся тоном:

— Прости, это я виноват. Раб Божий помогал мне, так что все претензии ко мне.

— Может, он и помогал тебе, а хотел прихлопнуть меня! Царя зверей! Ты глянь на его рожу, ёпт! На этот маниакальный блеск в глазах! Он, мля, ненормальный!

Архангел катал по лицу извинительные желваки.

— Ты, случаем, не цареубийца!? — рыкнул зверь на Сидоркина.

Санечка стоял столбом, смиренно опустив ручки. Хлопал глазками и натужно сглатывал. Тупо впал в ступор.

— Ты оглох или глухой!? — плясал зверь в метре от души. И пляски были вовсе не на задних лапках.

Из-за угла замка — того самого угла, откуда минуту назад появился лев — вышел трёхметровый тип в балахоне средневекового палача, на поясе висел меч в ножнах. Он гулко крикнул:

— Теобальдус! Тут явилась какая-то пантера, хочет с тобой пообщаться! Грит, она беременна от тебя!

— Выгони эту сучку на хрен, — тут же отозвался лев. — И скажи, что свои сказки она расскажет тому вислоухому тигру, с которым она жила до меня.

Тип в балахоне молча кивнул и развернулся.

— Стой, чувак! — запоздало крикнул лев. — Я щас сам ей всё объясню!

Самец напоследок высокомерно оглядел Саню:

— Таким мужикам, как ты, место в аду! Зачем вас ещё на Небеса отправляют, не въезжаю совсем!

Царь зверей попрыгал прочь, вслед за типом в балахоне.

Киски правят миром. Так было, есть и будет. Аминь.

Подплыл архангел. Молвил мягко:

— Надеюсь, Теобальдус не обидел тебя, чадо? Он мстительный, наглый и чересчур сварливый. А всё воспитание! Избаловали гадёныша с детских лет! Держись от него подальше!

У человека генный страх перед фауной. А душа человека рефлексы помнит и чтит.

Сидоркин, наконец, встряхнулся:

— Что за зверюга, чёрт подери? Почему она болтает?

Старик произнёс в сердцах:

— Лев Иисуса! Из Эдемского сада. Подарен Богом-отцом. Здесь все перед ним лебезят, боятся, что зверь нашепчет Хозяину нелестное. Даже ангелы пресмыкаются! Тьфу! — дед смачно сплюнул.

Сидоркин задумчиво посмотрел на его плевок.

— Занудная и хитрая скотина! — архангел направился к замку. — Идём-ка, чадо, провозились с усами. Поналетят, будем сидеть в приёмной до второго пришествия.

Гавриил ткнул посохом вверх и ускорил ход. Сверху медленно спускались ещё две пары человеческого облика. Ворик без слов попрыгал за наставником…

***

Возле массивных и ладных дверей замка стояли стражники: два типа, каждый под три метра ростом, в балахонах средневековых палачей. Огненные мечи были обнажены, каждый размером в полчеловека. В дырках мешков на головах виднелись нестерпимо яркие, огненные же глаза. Назовём типов ангелами, тем паче, что они и так ангелы.

— Поберегись!

Сидоркин с архангелом почти подошли к входу, когда двери отворились, являя занятную процессию. Уныло плелись десять душ в форме тюремной охраны, среди них одна нагая женщина. Спереди и сзади группку охраняли две пары рослых ангелов.

— Упс! — души вдруг остановились рядом с дедом и жуликом. Тюремщики мрачно смотрели на Саню, а бедный Саня на них. Бородатый старлей с испитым лицом протянул палец, чуть не касаясь физиономии карманника.

— Товарищ полковник! Это Сидоркин, чёрт!

— Да, это он! — сурово подтвердил полковник Конь.

— Нахал и сволочь! — вдруг завизжала женщина. — Из-за тебя нас убили, гад! Я оторву тебе уши! — экс-медик кинулась к оторопевшему Сане, схватилась за его лицо холодными, до сих пор крашеными, коготками. В следующее мгновение вмешался ангел из арьергарда. Великан пихнул Сидоркина в сторонку, а возмутительницу спокойствия схватил за драные волосы, и пару раз взмахнул огненным мечом.

— Хреск! Хреск! — Женские ручки легко отсеклись. Из ран хлынул ярко-красный пар, запахло серовородом.

Голая истеричка скрипнула зубками, однако, пикнуть не посмела… Ангел сунул отрубленные конечности подвернувшемуся усачу Иванычу. А женщине так наподдал по голой попе, что она на всех парах влетела в толпу мужчин.

— Шуруй, Венера Милосская, — звонко усмехнулся ангел.

— Какая ж, мля, она Венера? — не смог не вмешаться Санёк. — Она, блин, Татьяна Павловна…

Ангел даже не усмехнулся. Шествие продолжилось.

— Знакомые? — спросил архангел, флегматично наблюдавший сцену.

— Менты из ИВС, где я сидел до прихода отморозков… — машинально ответил карманник, провожая фсиновцев завороженным взглядом. — Куда это их?

Процессия завернула за угол дворца. Послышался жизнерадостный крик льва:

— И снова в ад у нас идут! Веселей, мальчики, готовим свои яички!.. А девочки кое-что другое… аха-ха!..

Жизнь совсем не такая, какой мы её себе представляем. Однако понимаешь это лишь после смерти.

К дверям замка спешили те самые две пары, спускавшиеся намедни сверху. Две души, ведомые двумя архангелами. Гавриил сие заметил и быстренько прыгнул к входу.

— Здравствуйте, ангелы! — чинно поздоровался со стражниками. Типы в балахонах не шелохнулись, и эмоцией не разродились. Архангел с натугой открыл врата дворца, попридержал перед подопечным: — Заходь, чадо.

Сидоркин с ухмылкой оглядел великанов, сказал весело:

— Красивые мечи у вас, пацаны! Так держать, — он шагнул внутрь, и контора Господа его поглотила.

46. Убийство расстриги

— Кажись, здесь.

Демоны стояли на лестничной площадке второго этажа. Импозантные костюмы, ещё намедни чистые и ухоженные, висели клочьями. У Хрыща прибавился шрам на подбородке, у Порося не хватало указательного пальца на правой руке, а мизинец висел на тонкой связке из жил и кожи. Встреча с полицией под Новосибом, по пути сюда, даром не прошла.

Раненой рукой риторский сынок позвонил в дверь. Точней, хотел позвонить, но полуотстреленный мизинец явно мешал это сделать. Под недовольным взглядом Хрыща братец быстренько палец оторвал, сунул во внутренний карман пиджака, и всё-таки позвонил в дверь.

Открывать парочке гангстеров не спешили. Они немного постояли, переминаясь.

— Чё бум делать? — риторически спросил Пороська. — По ходу, никого нет дома.

— Бум крутиться как обычно, — пожал плечами Хрыщ, доставая из-за пояса пистолет. — Возможно, расстрига затаился и ждёт, когда мы уйдём.

Он выстрелил в замок, Порось тоже вытащил пистолет, и парочка ворвалась в квартиру… Уютное однокомнатное гнёздышко, правда явно заброшенное. Либо тут никто не жил, либо долго никто не жил…

Вход в квартиру и прямо по коридору… один направо, другой налево. Что тут у нас справа?.. Ага, ванная комната… Вроде, здесь никого, а чего Порось там орёт?

— Хрыщ, иди-ка сюда!

Поня стоял посреди спаленки и тыкал пистолетом на убогую двуспальную кровать:

— Расстрига под кроватью!

— Почему ты так думаешь? — усомнился Хрыщ.

— Интуиция, — Пороська стукнул рукояткой «ТТ» по кроватной спинке. — Расстрига, вылезай, сукин сын!

Подкроватным ответом была тишина.

— Может, твоя интуиция, к хрену, ошиблась? — озадачился Хрыщ.

— Всё может быть, — без раздумий ответил Пороська, почёсывая дулом висок. — Но позырить стоит.

Братец опустился на корточки, заглядывая под кровать. И пока он рассматривал там паутину, Хрыщ внимательно изучал зад подельника, там была дырка… от пули на брюках.

Порось вскочил, сказал разочарованно:

— Там расстриги нет… — чуток подумал и оживлённо добавил. — Тогда он в шкафу!

Сын ритора бросился к большому платяному шкафу, распахнул дверцу.

— Агааа! Моя интуиция меня не подвела! — закричал Порось, выволакивая из шкафа Сергия, одетого в трико и майку. — Ну, расстрига, попался!

— Молодец, Пороська! — одобрил Хрыщ.

Экс-монах не ждал в гости убийц, впрочем, убийцы всегда приходят сами, без приглашения. Если б было наоборот — то убийства бы не случались.

— Э-т-то вы те отмороз-з-зки, к-которые гнал-лись з-за н-нам-ми? — проблеял Сергий, испуганно вращая круглыми глазами. Лицо: толстые щёки, подбородок, нижняя губа и, кажется, даже лоб, тряслись.

— Угадал, чёртов негодяй!

— Ключи у тебя, расстрига!?

— Я-я н-не рас-стрига! М-меня вы-ыгнали нез-закон-н-но!

— Нам плевать на это, — сказал Порось. Он, действительно, сплюнул под ноги иноку. — Видишь!

— Говори, где ключи!? — заорал Хрыщ.

— Н-на сто-ол-ле… В-в к-кухне… — пролепетал экс-монах.

— Чуешь, чем-то воняет? — внезапно спросил сын ритора, принюхиваясь.

— Да, чем-то таким, э-э-э… — согласился Хрыщ, тягая воздух носом.

— Дерьмом! — воскликнули оба демона.

Братья взглянули друг на друга, а затем и под ноги. Из-под штанины Сергия струился жёлтенький ручеёк. На полу стояла мелкая пенистая лужица.

— Расстрига, мля! — крикнул Пороська. — Мы пришли сюда не для того, чтобы нюхать отходы твоей выделительной системы!

Он разрядил в монаха всю обойму — восемь патронов. Сергий тонко вскрикнул, схватился за живот, наивные глаза закатились. Согнулся и рухнул лицом вниз.

Хрыщ ратифицировал смерть контрольным выстрелом в бездарную голову. Сказал умиротворённо:

— Теперь валим к герцогу… Я вчера отправил в ад спеца по нервам, попрошу хозяина, чтоб отдал его нам. В качестве благодарности… Подлечим нервишки. Как мыслишь?

— Думаю, светлейший герцог не откажет, — просветлённо кивнул Пороська. — Итак, где у нас ключи?..

47. Небесные фишки

— Казанский вокзал в Москве, сукой буду! — пробормотал карманник, едва они с гидом очутились здесь. А здесь было вот что:

В просторной комнате, действительно похожей на «Зал ожидания» вокзала, на откидывающихся стульях, стоящих стройными рядами, сидело множество архангелов и подопечных душ. Сотни, тысячи, миллионы!..

Архангелы были разные: толстые и худые, заросшие и лысые, бородатые и безбородые. Но одно их роднило: все носили точно такую же белую хламиду, как и Гавриил, и опирались на посохи.

Души были ещё более неоднородней, чем архангелы. Мужчины и женщины, разного возраста, строения тела, цвета кожи… Только вот детей не было вообще. В основном, души сидели понурые, подавленные, молчаливые… кое-кто, правда, разговаривал, но лишь со своим персональным архангелом.

Вдоль «Зала ожидания» изредка прохаживались великаны-ангелы, с мечами в ножнах. Шороха не наводили, однако и незаметными трёхметровых гигантов нельзя было назвать.

— Приглашаем… вызываем… повторяем… — доносились из динамиков утробные женские голоса. Семь тысяч языков планеты звучали из динамиков с разной периодичностью. Какой-то язык раз в час, другой язык десять раз в сутки, а некоторые языки и раз в столетие… сто лет просидеть на небесном вокзале — это, конечно, фантастика. Но с элементами статистики.

Наша парочка занимала два крайних стула в каком-то, чёрт знает в каком, ряду. Всё количество рядов невозможно было обозреть, они тянулись в бесконечность! Пассажиров окружал гам и гул, со всех сторон.

Сидоркин сидел-сидел, и вдруг яростно почесал шею:

— У меня прыщик вскочил.

Архангел дремал, опустив многострадальную головёнку на грудь.

— Слышь, Гаврила! — Саня толкнул соседа.

— А!? — встрепенулся дед. — Чтооо!.. Нас требуют?

— Нет ещё, — отозвался карманник. — Я говорю, прыщик у меня вскочил.

— Ну и что?

— Как что, ёпт? Разве у мертвецов вскакивают прыщи?!

— У тебя же вскочил. Выходит — да.

— Постой, етит матит. Давай-ка разберёмся. Я, то есть всё моё туловище, голова, одежда — это всё душа. — Ворик критически оглядел себя, пощупал лицо и ляжки. — Так?

— Так, — согласно кивнул архангел.

— Но я по-прежнему всё чувствую! Я мёрз в космосе и потею на этом душном вокзале, если… если его можно так назвать… У меня вскакивают прыщи, и я хочу курить… и женщину! По-моему, нынешнее моё состояние ничем не отличается от земного.

— По-моему, тоже, — рассудительно отозвался Гавриил.

— В чём же фишка, чёрт возьми!?

— Не знаю, чадо, — гид громко зевнул. — Я архангел, а не учёный муж. У меня несколько другая специализация, я не разбираюсь в таких вопросах.

Жизнь и смерть — это театр и зрительный зал. На сцене играют люди, а в зале аплодирует астрал. Единый мир, отделённый занавесом. Взаимосвязанный и повязанный.

Сидоркин тупо завис на секунду, а потом выпалил:

— Слышь, Гаврила. Мне довелось побывать у дьявола, я видел его отстойник, и там были вообще другие души! Какие-то, мля, прозрачные… к-как желе! — поморщился Санек. — Что ты на это скажешь?

Архангел философски хмыкнул:

— Дьявол — известный живодёр. Когда попадёшь к нему в хранилище, и ты таким будешь. Без вариантов.

«Когда» вместо «если». Оговорочка по Фрейду. Без которой и так тошно. Карманника передёрнуло, и чтобы ненароком не заблевать тут всё кругом, он переменил тему:

— Мы час топали от входа, пока нашли свободные места. И здесь уж кучу времени паримся… По этому домику не скажешь, что он такой огромный, а?

— Иногда приходиться ждать несколько дней, — меланхолично разъяснил Гавриил. — Когда шли мировые войны, архангелов не хватало…

— Тихо, чувак! — Сидоркин чутко вслушивался в динамик, взывающий на русском языке:

«Раба Божья, Городнова Татьяна, проживавшая в городе Новосибирске, по улице Сибиряков-Гвардейцев, — подойдите к столу секретаря!».

— Танюха! — радостно вскричал Сидоркин. — Всё-таки умерла сучка! Вот бы встретиться!..

Следом за девушкой динамик пригласил и её любовника. Без вставок:

«Раб Божий, Сидоркин Александр, проживавший в СИЗО номер один, в Подмосковье, подойдите к столу секретаря!».

— Меня вызвали… — растерянно сказал Саня. — Тока при чём здесь СИЗО, я ведь был в ИВС?.. Да и вообще я там не жил, а сидел, да и то недолго, — обиделся воришка.

— Ошибка кадровика, — Гавриил бодро вскочил, подхватил посох. — Пойдем-ка, чадо.

Сидоркин тоже поднялся, с отвращением огляделся. Насколько хватал глаз, тянулись одинаково-монотонные ряды стульев, вплоть до внутрикомнатных горизонтов!

— Гаврила, мы вечность будем идти! — возмутился карманник. — Где он, мля, секретарский стол?!

— Шагай! — сосредоточенно бросил архангел.

Санёк дёрнул затёкшей от долгого сидения шеей, но сделал парочку шажков… А после и третий… Занёс ногу для четвёртого шага, когда увидел перед собой канцелярский стол. За ним посиживала некая юная мымрочка в стильных очёчках. Костюмчик известного брэнда сидел элегантно.

— Вау! — Грешник чуть покачнулся, осторожно опустил ступню на пол. Слегка помотал зашумевшей головой.

Время и Пространство молниеносно испарились, тягать новые души на Божий допрос.

— Чадо, — услышал воришка знакомый голос. Архангел стоял рядышком, ободряюще улыбаясь. Саня оглянулся назад — туда, откуда вроде бы пришёл. Он увидел всё те же ровные ряды «Зала ожидания» с сидящими странниками. Только теперь весь этот «вокзал» словно был затянут прозрачной плёнкой. Ощущение было такое, будто смотришь сквозь толщу воды.

Секретарский стол находился непонятно где и непонятно как. Но то, что это именно стол секретаря не вызывало сомнений. Сразу за ним читался проход, завешанный малиновой портьерой.

— Ты раб Божий Сидоркин? — секретарша вперила строгий взор в посетительскую душу.

— Я. Привет…

— Проходи, да поживей! Зала номер один, кабинет восемь. Не перепутай. — Мымрочка показала на портьеру и залыбилась деду. — Гавриил Иоаннович, дорогой! Ты присядь, да расскажи, и где же твои усы?

Архангел смутился, легонько стукнул Саню посохом по ноге. Шепнул настойчиво:

— Соври что-нибудь, чадо. Я не умею.

— Враньё — это тяжкий грех, — шепнул в ответ карманник, пытаясь любезно улыбаться секретарше. — Сам ведь сказал, ёпт!

— Тебе ж всё равно. Грехом больше, грехом меньше… Ты и так грешен. Прошу, выручай! — взмолился Гавриил. — У секретарши очень долгий язык.

Мымрочка произнесла настойчиво-удивлённо:

— Проходи, раб Божий! — она вскинула тонкие брови, повела не накрашенными губами. — Ты не один, вас ты-ысячи!

— Э-э, я хочу объяснить, где усы, — встрепенулся ворик. — Соль в том, что я изобрёл укрепляющий крем. Эффект просто завораживает, мать вашу! Вечером мажешь кремом свою рожу, а утром у тебя вырастают новые усы всем на зависть. Тока старые сначала надо сбрить. Сегодня Гаврила и начал процэсс, завтра вы его не узнаете!

Сидоркин подмигнул деду и проскользнул в щель малиновых портьер.

Гавриил стоял, победоносно-лукаво поглядывая на секретаршу, и довольно поглаживал верхнюю губу, над которой назавтра должны были вырасти придуманные Сидоркиным новые шикарные усы.

48. Благочестивый заморыш

Нырнув за портьеру, Саня оказался посреди абсолютно круглой Залы. По периметру шло 10 дверей голубого цвета. В небольших промежутках между ними были укреплены белые пластиковые таблички: «ЗАЛА №1».

Из Залы было два выхода: один в приёмную, другой — в Залу №2.

Санёк покружился на месте, отсматривая двери.

— Номер восемь, точняк! — ворик подпрыгал к дверце с табличкой «8». Взялся за ручку, два раза коротко стукнул и, не дожидаясь отклика, вошёл.

Любопытному взору предстал кабинет со стеклянным потолком. Сквозь стекло проглядывалось белое облако, отделяющее Небеса от Космоса. Простой офисный интерьер: справа — три шкафа с папками, рядом массивные напольные весы, наподобие тех, на которых взвешивают муку и сахар на рынках. Слева — электрический камин и несколько венских стульев, прямо против входа — стол, заваленный бумагами. За столом находилась маленькая очкастая личность, причём, очки в пол-лица. На вид личности было лет пятьдесят. И была она мужского полу. Тёмные волосы зачесаны на прямой пробор. Лицо выбрито до синевы. Помощник Господа!

— Привет, земеля… — поздоровался грешник.

Личность скользнула небрежным взглядом по душе, и молвила, несколько шепелявя:

— Здравствуй, раб Божий Сидоркин. Я — Благочестивый. Садись.

Ухоженный перст указал на венский стул.

— Благодарю, — карманник опустился на сиденье и сразу произнёс: — Слышь, мне надо срочно перетереть с твоим Хозяином — Иисусом!

Очкарик смотрел на гостя как на говно. И очки не помогали скрыть неприятие. А даже наоборот — усиливали.

— Ему грозит большая опасность, ёпт! Надо предупредить!

— Молви мне, я сам разберусь, — ответил Благочестивый, не меняя выражения. — Нельзя отвлекать Господа по пустякам.

— Ты что, тупой, чёрт подери?! — вскипел Сидоркин. — Или прикидываешься тупым!? Говорю, твоему Хозяину подстроили крутую подляну!

— Прекращай здесь орать, — тихо прошепелявил очкарик. — И следи за языком. Не забывай, кто я и кто ты.

— Я вижу, что ты чёртов бюрократ! Из-за твоей ублюдочной волокиты Иисус может погибнуть!

— Иисус бессмертен! — возразил заморыш. — И не нуждается ни в чьей помощи. Оставим тему. Замолкни и слухай, я расскажу, что тебя ждёт.

Любой чиновник — это неизменный негодяй. Он вездесущ. Так и живём, и умираем…

— Слышь, как тебя там… — сказал Сидоркин более спокойно. Он навалился грудью на столешницу. — Немедленно, прямо щас, передай Иисусу, что у меня важная инфа. Ему нельзя сегодня спускаться на планету! Дьявол устроил ловушку!

— Иисуса нет здесь.

— Он уже улетел!? — жалобно проорал карманник. — Быстрее свяжись с ним любым долбанным способом!

— Ты меня достал, Сидоркин! — очкарик впервые повысил голос. — Не отошёл от земного кайфа, что ль? Я по специальности богослов и знаю, что Иисус всегда одолеет дьявола! А ты необразованный, вшивый карманник, который не видит дальше чужого кошелька! Что ты ведаешь о Боге и дьяволе!? Ничего! Поэтому заткнись, на хрен, или я позову охрану.

— Ты, очкастый пряник! — Саня стукнул кулаком по столу. — Если Иисус умрёт — это будет на твоей бессовестной совести!

Благочестивый заморыш нажал кнопку на столе. Из внутренней двери, в дальнем конце кабинета, вышел тип в балахоне и с мечом на поясе. Правда ростом поменьше, чем внешняя охрана дворца, — не более двух метров.

— Слухаю, шеф, — вымолвил мини-ангел густым голосом.

— Марик! Если этот сукин сын вякнет ещё хоть слово, отруби ему башку! Он уйдёт в прах и у нас одной проблемой станет меньше!

Тип вперевалку подошёл к Сидоркину, вытащил из ножен огненный меч и встал за спиной.

Они не ведают, что творят. Да и хрен им в руки. Санёк, разумеется, замолк, однако недовольно морщиться ему не запретили. Что он и делал, правда, без удовольствия, машинально.

— Мне неприятно с тобой общаться, ты слишком крикливый и наглый, — раздражённо заявил замухрышка. — Поэтому объясню в двух словах.

Очкарик торжественно кашлянул, сел в кресло более прямо. Свёл бровки, сосредотачиваясь. Щелкнул маленьким пультом, — и тут же откуда-то сверху спустилась видеокамера, замерев против лица судьи. Камера мигнула красным огоньком, показывая, что запись пошла. Саня дёрнулся, было, рассмотреть чудо техники, но тяжелая ангельская лапа легла на плечо, мягко отговаривая от любопытства.

— Ты, Сидоркин, будешь у нас, на Небесах, одну неделю, — объявил Божий помощник. — За данный срок я и мои ассистенты изучим твоё досье, откинем напраслину и мнимые грехи. Потом я взвешу оставшееся дерьмо, — заморыш кивнул на весы. — Если масса грехов будет больше сорока килограммов, то поедешь в ад, к дьяволу в гости.

Благочестивый говорил тихим монотонным голосом. Сидоркину уже надоело смотреть на его постную физию. Однако и послать заморыша он боялся, сцена расправы над фсиновцами, во дворе замка, прочно впечаталась в память.

— Если нагрешил меньше, чем на сорок кило, то получишь прописку в раю. А если вообще безгрешен, тогда тебя ждёт Эдем — райский сад, — заканчивал помощник. — Впрочем, последний адрес тебе явно не светит, но я обязан об этом сказать…

— Снято? — решился открыть рот карманник.

Заморыш вновь щёлкнул пультиком, камерка уехала вверх. Затем очкарик прошепелявил:

— Ордер на временное поселение в гостинице даст секретарь. Можешь пока валить, Сидоркин.

Воришка с радостью вскочил. Мини-ангел посторонился. Саня удалился, не прощаясь, ведь прощаться с чмошниками — это западло, во всем понятиям.

49. Лекция об инквизиции

Санечка вырулил из щели малиновых портьер, подгрёб к секретарскому столу. Видок не очень-то весёлый, но бодрый. Секретарша в стильных очёчках подала листок бумаги:

— Возьми. Гостиница — четыре, пять, шесть. Комната — один, восемь.

Саня взял бумагу, сложил, тщательно засунул в карман.

Архангел безмятежно спал, легонько похрапывая. Головка покоилась на плече. Карманник сделал движение, чтобы его встряхнуть.

— Послушай, раб Божий, — окликнула секретарша. — Не мог бы ты дать немного своей мази для моего папы? Борода у него плохо растёт, а без неё он стесняется. — И добавила через паузу, несколько смущённо. — Я хотела обратиться к Иисусу, но он вечно занят… А?

— Какой-такой мази? — несказанно удивился Сидоркин. Взгляд упал на Гавриила, и ворик вспомнил, что он — Саня, доктор. В глазах замерцала ирония. — А, ну да, чёрт возьми!.. Здесь все и всё дают бесплатно? Или… нет? А-ха-ха… Я бесплатно ничё не дам, ну если только дашь на дашь, — он интимно подмигнул.

— Как смеешь со мной так говорить!? — вспыхнула краской мымрочка, поправляя очёчки. — Давно не какался!? Я устрою!

— Какие все здесь нежные и обидчивые, — усмехнулся карманник. Он тряхнул архангела за плечо. — Гаврила, вставай.

— А!? — Иоаннович встряхнулся и вскочил. — Ну, чего?

— Да ничего, — зевнул Санёк. — Судебные слушания прошли великолепно… Судья вызовет через недельку для вердикта. Кто, вообще, эта очкастая уродина?

— Гавриил Иоаннович, уводи грешника, — встряла секретарша. — Очередь… да и вообще он тут уже всех достал, похоже.

— Что я грешник, надо доказать! — в запальчивости сказал вор. — О презумпции невиновности слыхала, блин?.. Везде одно и то же… — забухтел Саня.

— Докажут, отбрось сомнения! — категорично заявила мымрочка.

— Идём, чадо! — Гавриил спешил увести подопечного от очередного греха подальше.

Гости потопали прочь. И пока они делали первые три шага, архангел рассказывал:

— Это Прозерпина. Одна из трёх девушек, вместе с Марией Магдалиной приходивших помазать тело Иисуса в день вос…

Архангел и душа сделали по четвёртому шагу. И увидели перед собой входную-выходную дверь замка.

— …кресения, — докончил Гавриил, выходя наружу.

— Обожаю так двигаться, — проворчал Саня, следуя за гидом в знакомый плиточный двор.

Парочка заспешила по территории к массивной Двери в чёрной ограде. Архангел традиционно впереди, а ведомая им душа следом.

У человека должна быть цель в жизни. Если цели нет — то он животное. Жизнь дана, чтобы её прошагать. Не пролететь. Лишь бы не проползти, — тоже верно. А смерть возводит эти логики в разряд абсолюта, насаждая отлетевшую душу комплексами, если человек имел неосторожность жизнь тупо просрать.

Карманник собрался с мыслями. Молвил, догоняя старца:

— Слышь, Гаврила. Я тебя спрашивал не про бабу, а про типа, у которого был.

Архангел поинтересовался, не замедляя шаг:

— А у кого ты был?

— Ну, у какого-то заморыша в толстых линзах. Зовут на букву «Б».

— Благочестивый, помощник Иисуса. — Гавриил встал у Двери. — В земной жизни был инквизитором.

— Ке-ем? — переспросил Саня, тормозя рядом.

— Инквизитором, сжигал еретиков на костре, — пояснил гид. — Открой, пожалуйста, Дверь. Она из дуба, и у меня больше нет таких сил, все истратил…

Сидоркин его не слышал, невидяще уставившись на тяжёлое дерево калитки, он вспоминал…

***

…Средней полноты белокурая женщина, лет тридцати пяти, в строгом длинном платье, рассказывала, стоя у доски с указкой в руке:

— Инквизиция — это судебная организация, действующая под крылом католической церкви против инакомыслящих, которых называли еретиками. Еретики выступали против главных догматов Церкви и лично против Папы Римского. Призывали церковников отдать все богатства и жить так, как завещал Иисус — Божий Сын, то есть в бедности. Но Церковь и лично Римские Папы, все до единого, не хотели влачить, по их мнению, жалкое существование. Они привыкли купаться в роскоши. Поэтому восемьсот лет назад одному продвинутому Папе по имени Иннокентий третий, пришла мысль прекратить безобразия еретиков и учредить специальный суд. Там работали судьи-инквизиторы. Всех тех, кто хаял Церковь и Папу, приговаривали к сожжению заживо. Перед казнью инквизитор пытал еретика — втыкал ему в ногти булавки, вливал в рот воду, жарил на медленном огне. Видите, — учительница ткнула указкой в плакат на доске, — так инквизиторы сожгли Джордано Бруно — величайшего учёного своего времени.

Плакат изображал сожжение учёного — он стоял на высоком костре, привязанный к столбу. К ногам Бруно поднимались языки пламени. Кругом теснился народ.

Светленький мальчишка с синими глазами сидел за школьной партой, и внимал, открыв рот…

***

Воспоминание исчезло, Саня услышал просящий голос архангела:

— Чадо! Прошу, открой дубовую Дверь.

— Слышь, Гаврила! — очнулся карманник. — Как драный помощник попал в помощники!? Разве инквизиторы не горят в аду, ёпт!?

Собеседник нравоучительно произнёс:

— В аду не горят, а подвергаются муке. Это совсем разные вещи!.. А Благочестивый… — гид чуть подумал, — он не попал в ад потому, что он грамотный и начитанный спец. Такие спецы везде нужны. — Старик скорчил жалобную гримасу. — Чадушко, открой Дверь, ну, пожалуйста! Я направлю тебя в гостиницу, и пойду домой отсыпаться.

— Хоккей, не кипешись, — задумчиво сказал Сидоркин. Он потянул на себя блестящую ручку. Дверь не поддалась. А рядом раздался мягкий вкрадчивый голос с нотками истеричности:

— Ты что, совсем соображалки не имеешь? Надо сначала повернуть ручку, а потом тянуть. Дебило!

Карманник непонимающе осмотрелся. Невдалеке, в паре метров, щерился «голливудской ухмылкой» лев Иисуса. Отвернуться Санечка не смог, так и стоял вполоборота, тупо уставившись на зверюгу. Однако лев остолбенение принял за вызов:

— Почему ты на меня так зыришь? — сразу же забеспокоился зверь. — Сукой буду, ты точняк псих! Архангел, будь с ним осторожней, он может укусить!

Сидоркин всё-таки моргнул и сказал резонно:

— Если ты такой умный, может, сам откроешь?

— Ещё чего! — фыркнула зверюга. — Между прочим, мной владеет сам Иисус! Понимаешь!? Архангел, где ты его откопал? Веришь, сегодня утром предлагал мне залезть на пальму. Типа я макака!

— Уймись, Теобальдус, — мягко пожурил архангел. — Чадо, ты не спорь с ним, умоляю!

Холод в теле превратился в жар. Всегда настаёт то мгновение, когда страх начинает утомлять. И уже побоку, какое именно чувство придёт на замену трусости.

— Погоди, Гаврила, — Сидоркин выпустил дверную ручку, полным фасом развернулся ко льву, упёр руки в бока. И напыжил наливающуюся гневом харю.

— Ты чего, земеля? — лев поджал хвост. — Я просто подсказал, как открыть Дверь. Ничего личного! Я собрался пойти в бар, попить «Ангельского Пунша»…

— Я тебе скажу, я чего! — заявил Саня, а потом и вовсе заорал. — Ты мерзкая, болтливая, трусливая и занудливая скотина! Про пальму ты всё врёшь! Давай, мля, занимайся своими кошками, а меня не трогай! Меня уже достал долбанный помощник с долбанными линзами на долбанной роже! И мне плевать, кто тобой владеет и куда тебя владеет! Ещё раз меня затронешь, и тобой уже никто и никуда не будет владеть! Ясно!?

Лев сжался в круглый комок. Жёлтые глаза бегали, мелкие зубки стучали.

— Угу, ясно… — лев изогнулся и бросился к ангелам у дверей замка. Запрыгал там и плаксиво запел:

— Не, вы слышали, ребята!? Настоящий маньяк и псих! Как быстрей отправить его в ад, не в курсе?..

Великаны молча стояли с огненными мечами наперевес. А Лёва продолжал скулёж:

— Придурок хочет меня убить! Я только глянул на его рожу, сразу понял — профессиональный цареубийца! Наверно, он убивал моих братьев на земле и продавал их шкуры!

Не добившись помощи или хотя бы сочувствия у стражников, лев поскакал за угол дворца.

— Благодарю, чадо! — нежданно сказал архангел.

— Обращайся, — перевёл дух воришка. Ручки дрожали, а головка мутилась. Но настроение стало светлым. Всплеск эндорфинов наполняет позитивом по самые гланды.

— Однако мой совет поторопиться, открыть Дверь и выйти наружу! — со значением предостерёг архангел. — Ты молодец, чадушко, но ссориться с Теобальдусом опасно. Он побежал за своим поваром, а повар сделает из тебя котлету.

— Да похрен, хоть ростбифом пугайте, — усмехнулись Санькины эндорфины.

Карманник повернул ручку, и потянул на себя дубовую Дверь.

50. Конская обида

Парочка вышла за ворота. Тяжеленная дубовая Дверь закрылась за путниками бесшумно.

— Чудесно! Прелестно! Аве! — парочка на минутку задержалась. Гавриил всегда тут отдыхал, любуясь видами, а Сидоркин впервые наслаждался таким природным великолепием.

Прямо уходила дорога, выложенная ровными каменными плитами. По её сторонам располагались одинаковые, двухэтажные голубые домики. К каждому домику вела плиточная дорожка. Пространство между дорожками были засажены декоративным кустарником и пальмами. Пейзаж окутывала лёгкая, туманная дымка, поэтому он казался нереалистичным. Главная дорога и домики простирались до самого горизонта. Конечно, вид потрясал своей гениальной простотой и красотой! Отельная зона «Небеса», состоящая из миллионов отелей!

Санёк глянул вправо — туда уходила дорожка из каменных плит, которая заканчивалась большой каменной площадкой. По площадке бродил Конь рыжей масти, один-одинёшенек.

— О, есть свободный Конь! Не отставай, чадо.

Архангел заспешил по дорожке. Карманник прогулочным шагом попёрся за проводником. На полпути Гавриил вдруг встал.

— Какой номер у твоей гостиницы?

— Не помню… На, смотри, — Сидоркин достал бумагу и сунул гиду.

— Я не умею читать, — погрустнел Гавриил.

Издержки вредной работы. Или издержки мозга? Такому можно только посочувствовать, что ворик и сделал.

— Мои соболезнования, — подмигнул Саня. Он развернул бумажку, приблизил к глазам, вгляделся. — Номер четыреста пятьдесят шесть.

— Чтоо? Таких номеров здесь нет.

По ходу дедуля уже спит. Хотя… Саня вновь заглянул в листок. Три цифры, и ни хрена больше нет. Прочёл по слогам:

— Четыре, пять, шесть… чё, блин, непонятно?

— Так бы и молвил сразу, — облегчённо выдохнул гид. — Четыре, пять, шесть. Отлично, за мной!

— Мля, чё за хрень? — в своей манере удивлялся Сидоркин, спеша за гидом. — А есть разница? Четыреста пятьдесят шесть… четыре, пять, шесть…

Где-то рядом заиграл «Вальс». Плавный, нежный, мелодичный…

Архангел снова встал, задрал белую хламиду, влез в карман тёплых шерстяных брюк и вытащил сотовый «кнопочный» телефон. Нажал кнопку, сказал раздражённо:

— Я весь внимание… Когда?..

Трубка рассказала нечто такое, от чего личико старца исказилось неподдельным негодованием.

— Послушай, Святой Патрик! Я только что разделался с душой, а душа была проблемная, грешная!.. Я очень устал и хочу спать. — Гавриил мучительно скривился. — Я знаю, что люди имеют обыкновение умирать. Но я только что… Здоровье не купишь!.. И тебе того же, — архангел отключился. По щекам и подбородку пробежали морщинки, оставляя на коже еле заметный след.

— Эт ты про меня?.. — воришка смотрел выжидающе, чуть усмехаясь.

— Угу, начальство… ты извини, если что-то не так, — повинился Гавриил. Строгие очи осветила слабая ясная улыбка.

Убогих не прощают, а их жалеют. Но вслух Сидоркин лишь согласно покивал.

— Похоже, чадо, тебе придётся самому добираться, — сказал Гавриил. — У меня срочный полёт на землю. Сегодня в Американских Штатах казнят Весёлого Роджера, надо успеть до вечера. Значит так… подойдёшь к Коню, скажешь номер гостиницы, и он довезёт до порога.

— Тоже разговаривает? — спросил карманник для проформы.

— Нет, но всё понимает. Удачи, мне пора! — архангел повернулся и вознамерился уйти.

Шанс хорош лишь горячим, в крайнем случае, тёплым.

— Постой, чувак! — Сидоркин крепко схватил деда за рукав. — Ты можешь звякнуть Иисусу?! Надо донести ему очень и очень важную вещь! Либо дай номерок, сам наберу…

— У Иисуса нет телефона, — просто ответил Гавриил.

— Ну, свяжись как-нить с ним! Пожалуйста, твою мать! Делюга не терпит отлагательств!

— Чадо, ты просишь о невозможном, — увещевательным тоном стал рассказывать дед. — Поверь, я бы помог тебе с радостью, но Иисус сегодня утром улетел на землю. Видишь ли, — старичок подпустил в голос пафоса, — каждый год, на Пасху, Иисус отправляется на землю по личному делу. Суть не знает никто, но Господин не нарушает традицию уж две тысячи лет…

— Я знаю, — перебил Саня. — И даже знаю, по какому делу!

Самодовольно погылиться не получилось. Архангел не стал лить восхищённые оды, и не стал просить поделиться эксклюзивной информацией. А молвил торопливо:

— Чадушко, я б с удовольствием насладился твоим рассказом. Я любопытен, как всякий старик. Но… чёртов маньяк на электрическом стуле ждать не будет. Звиняй… в другой раз… — гид засеменил по дорожке назад к ограде замка. — Прощай, чадо!..

Аллилуйя, чувак. Карманник зябко поёжился. Крикнул вслед:

— Эй, ты не понял ни черта! Да ну тебя… Кажись, ада мне не избежать! Брррр!

***

Карманник несмело приблизился к Коню, амунированному по всем правилам. Уздечка, удила, поводья… только почему-то седла не было.

Конь покосился красным глазом.

— Слышь, лошадь. Меня нужно отвезти в гостиницу четыреста пят… то есть, в гостиницу номер четыре, пять, шесть, — сказал карманник, стоя в метре от лошадиной морды.

— Иго-го-го! — возмутился Конь и демонстративно повернулся задом.

— Ты чего, мля? — не въехал Санёк. — Как понимаю, ты — местное такси, которое обязано меня отвезти… И вот не надо показывать мне жопу! — начал заводиться Сидоркин. — Могу и наподдать…

Воришка снова встал против лошадиной морды, рассерженно пялясь.

— Иго-го-го! — заржал Конь, поднял переднее копыто и ткнул им себя в район брюха.

— Хм. Чего?

Явные жесты доходили как-то туго.

Конь настойчиво показывал копытом куда-то под живот. Затем поставил ногу, махнул мордой.

— Ну, лады, — Саня всё-таки зашёл сбоку, сунул любопытный нос под брюхо. — Чего ты мне хочешь показать?..

Вдруг лицо ворика приняло озадаченное выражение, он выпрямился и… рассмеялся.

— Намекаешь, что ты Конь?

Намёки и факты — это несовместимые вещи. Как говорят на Небесах… Конь чинно кивнул.

— Каюсь! — карманник прижал руку к сердцу. — Прости, брат, я был не прав!

Конь опустился на передние ноги, приседая. Саня вскочил на спину, крепко обхватив рыжую гриву.

Без седла было очень не удобно. Однако Саня первый раз занимался такими скачками, и удобство седла вряд ли бы распробовал. Он поёрзал, усаживаясь поудобней, погладил за конским ушком и шепнул:

— Потише скачи, не то мои причиндалы отобьёшь!

Конь выпрямился, побежал по площадке и… вдруг взлетел. Без крыльев и хвоста. Просто побежал и просто взлетел.

Инерция толкнула Саню назад, держась за поводья и стиснув ноги по бокам живого самолёта, он выровнял положение тела. Конь воспарил на сто метров, и из угла взлёта перешёл в горизонтальное положение. Сидоркин, морщась от ветра, заглянул вниз. Увидел дорогу из каменных плит и палисаднички между голубыми домиками. Небесная деревня была всюду. Изредка подобную живопись разбавляли каменные площадки с Конями.

— Не пойму, а дорога-то здесь зачем? — риторически вопросил карманник сам себя.

51. Небесная гостиница

— Номер один, восемь, — произнёс карманник.

Он легко толкнул голубую дверь с табличкой «1,8», она так же легко отворилась. Без ключей и карточек, даже драный шпингалет не висел.

Сидоркин прошёл внутрь, тупо встал посреди помещения. Небольшая, чисто выбеленная, комнатка. Пружинная кровать с тюфяком и подушкой, стул, тумбочка, окно. Стола, и того не было.

— Не пять звёзд, — критически вымолвил воришка.

Тотчас же сзади послышался резкий, но приятный голос:

— Пять звёзд здесь тож есть. Да такие звёзды, что любой турецкий «Резорт Спа» нервно курит, — голос звучал по-русски и без акцента.

Ворик обернулся и увидел на пороге крепкого черноусого мужика. Высокие сапоги, кожаная жилетка, шляпа-сомбреро.

— Привет! — поздоровался гость, сверкая белоснежными зубами. — Я управляющий сей шараги, зашёл познакомиться.

— Привет, ты русский?

Мужик огладил усы, по-хозяйски зашёл в комнату, остановился напротив:

— Я мексиканец, чувак!

— Нехило по-русски болтаешь, — заметил Сидоркин. — Впрочем, как вижу… тут все на нём изъясняются.

— Конечно, — пожал мексиканец мощными плечами. — Русский — это любимый язык Иисуса наравне с латынью. А так как на латыни ныне и присно говорят ток святоши и врачи, то… Тебя-то как зовут?

— Саня. Я из Москвы.

— А я Игнасио из Акапулько, — мексиканец протянул широкую мозолистую ладонь.

Карманник крепко пожал. Ладонь была тёплой и чуть влажной.

— Слышь, Игнасио, я, правда, на Небесах? И я, правда, отбросил копыта?

— Странный вопрос. Конечно, да.

— Здесь всё слишком по-земному, блин! И я имею в виду не эту комнатку.

— Естественно, — рассудительно отозвался Игнасио. — Небеса — это проекция земли и, следовательно, они должны соответствовать нашим привычкам и менталитету. На период пограничного состояния, до Божьего решения о постоянной прописке души.

— Складно трепешь, как профессор, — усмехнулся Сидоркин. — Внешне не скажешь. Ты больше похож на ковбоя из американского вестерна. Не хватает револьверов и лошади.

— Поработай тут с моё… — философски протянул мексиканец.

Скрипя сапогами по дощатому полу, он подошёл к окну. Саня, помедлив, тоже встал рядом. Сквозь пыльное стекло взгляд упирался в стену соседнего отеля. В номерах с видом на море, по ходу щас кайфуют те самые непорочные гаврики, с летающих тарелок в космосе…

— У тебя номер эконом-класса, — ответил на Санины мысли старожил. — Уже сейчас могу сказать, что путёвку в рай ты вряд ли получишь после Божьего суда.

Говори да не заговаривайся, чернозадец хренов. Сидоркина перекосило, ко рту подступила горечь, как типа дерьма пожевал. С другой стороны, откуда чернозаду знать, что у карманника с дьяволом проблемы личного свойства, и при лишь косвенном упоминании ада воришку трясёт как закодированного алкаша при запахе водки.

— Да-да, Санечка, вот так вот всё просто, — ухмыльнулся ковбой. — И в то же время сложно… Гостиница — это тюрьма, а сей номер — это камера. В отеле нет сторожей, уверяю, и ты волен выйти и идти на все четыре стороны света. Проблема лишь в том, что географии тут нет, как нет химии, истории, математики и физики. Тут нет ни хрена, и никакие законы не работают, кроме Господних.

— И что же там есть, за пределами отеля? — практично спросил Сидоркин, отлепляясь от окна. Он сел на кроватку, откинулся на стенку. — Быть может, я буду первым, кто сбежит из-под Божьего суда?..

Мексиканец обернулся лицом к комнате, подпёр узким задом подоконник. Скрестил крупные руки на груди. Усмехнулся:

— За пределами моего отеля другие отели. Дальше находятся ад и рай, а ещё дальше другие галактики и вселенные… некоторые пригодны для жизни и смерти, другие годятся ток для жизни, а в третьих нас ждёт одна смерть… Ещё рассказать?

Да и хрен с тобой, дон Педро. Тоже умник, мля. Сидоркин насупился. Однако пятисекундная пауза его самого быстро утомила, и он задал новый вопрос:

— Чем здесь вообще можно заняться?

— Ну… можно пойти в кафе, пожевать капустных листьев. Или отведать гуляш из морковки под бутылку «Водички». Если повезёт, получишь порцию рыбы. Мясо, извини, не держим… По вечерам крутим фильмы из жизни пророков и святителей. Хочешь, играй в лото или в шахматы в Лобби-баре.

— Хреновей выбора ещё не встречал, — мрачно сказал Сидоркин. Он привычно закинул ногу на ногу. — А чем занимаешься ты? Только не говори, что шашки, блин, и прочее…

— Режемся в кости с ребятами, — просто ответил Игнасио. — Снимаем девочек в местном клубе. Пьём текилу под душистую сигарку. Прожигаем теперь уж бессмертную житуху.

— Тут можно пьянствовать? И девочки… и игры… — снова удивился Санёк. Впрочем, он только и занимался удивлением с тех пор, как стал душой и покинул землю.

— С бабками можно всё и везде, — просветил мексиканец.

Сане полегчало и даже похорошело. И он даже искренне заулыбался.

— И какие же пятаки здесь в ходу?

— Старые добрые американские доллары… катят и английские фунты. Ну и, конечно, золото любой пробы и в любом формате!

— А русские рубли, ёпт? — заинтересовался ворик.

— Ситуация такова. На сто русских рублей можно купить то же самое, что и на один американский доллар, — разъяснил Игнасио.

— С чего рубль такой дешёвый?

— Не знаю… Я всего лишь управляющий гостиницы, а не финансист.

— Здесь что, такая традиция? — насмешливо поддел Саня. — Лепить отговорки. Я не финансист, я не учёный…

— Ты о чём, чувак?

— Проехали, но пасаран, — Сидоркин бодро вскочил с коечки, прошёлся крупным шагом по номеру. — Я вот чего не догоняю. Ты сказал, что русский — любимый язык Иисуса. А раз так, то вы…

— Санечка! — перебил потомок конкистадоров. — Если русский — любимый язык Иисуса, это не значит, что должно преклоняться перед всем русским. На Небесах из русского ценятся ток язык и бабы.

Привычка — дело наследственное. Все потомки Америго Веспуччи пытаются открыть свои америки… а на всех америк не хватает. Сидоркин усмехнулся:

— Русские бабы ценятся везде. Ну, хоккей, и как сюда попадает бабос? Неужто с Земли? — Он саркастически залыбился.

— Само собой, с Земли, — удивился мексиканец. — Не сами ж мы бабки печатаем.

— Дак разве возможно такое? — вскричал Сидоркин. — Даже присказка бродит по планете: «Нажитое богатство в гроб не положишь».

— А зачем его в гроб класть? В гроб — незачем, сгниёт. А с собой захватить надо. Здесь не будешь ни в чём нуждаться. А если хватит капусты, то за взятку можно попасть в рай, и даже… в Эдем, — понизил голос до шёпота управляющий. — Но в Эдем не советую, скучно там! А вот в раю ребята гуляют отлично! — Мексиканец отлепился от подоконника, приблизился к вору, похлопал по плечу. — Так-то, Саня.

Он направился к выходу, на пороге задержался. Произнёс веско:

— У меня впереди вечность, а у тебя только неделя. Дальше… ну ты понял, — Игнасио любезно подмигнул. — Если денег с собой привёз, то обращайся, так круто ты ни с кем их здесь не потратишь! Я обитаю на первом этаже. Комната три-три.

Мексиканец ступил за порог. Помахал на прощание ручкой.

— Ты купил свою должность? — невзначай бросил вслед карманник.

Игнасио немного потоптался у порога. Вернулся в комнату, прикрыл дверь. Сказал с угрозой:

— Не твоё собачье дело! И поменьше болтай, амиго. Если слух о взятках дойдёт до Иисуса, то проблемы будут у многих… надеюсь, тебе не наплевать на других босяков?

— Думаешь, Иисус не в курсах?

— В курсе, да. Взятки никому не удалось искоренить. И вряд ли удастся. Но официально их нет! Не надо лишний раз нервировать Иисуса. Бывай, земеля!

Игнасио окончательно удалился.

52. Развод от монаха

Дьявол сидел за столом в своём кабинете. На сей раз на нём красовался торжественно-красный костюм. Демоны аналогично принарядились: их шерстяные задницы обтягивали одинаковые красные шорты.

— Что это? — вдумчиво спросил шеф, держа на уровне хари, двумя пальцами, связку из двух ключиков с брелоком.

— Ключи, герцог! — вытянулись нечистики в струнку, как солдатики.

— Вижу, — внешне спокойно согласился шеф. — Я вам чего там приказал, а? Доставить золотые ключи! По-вашему, это золото?

Демоны млякнули и переглянулись, торжествующие ухмылки исчезли с напыщенных морд.

— Эти ключи мы забрали у расстриги, — растерянно сказал Порось. — Он сам раскололся, где они лежат.

— Под страхом смерти, между прочим, — поддержал братца Хрыщ.

Комедия абсурда ничем не отличается от трагедии абсурда. И там, и там можно как смеяться, так и плакать. Либо забить хрен на все свои эмоции и просто наслаждаться.

— Дебилы, мать вашу! — выкрикнул желчно дьявол. Он с угрозой вскочил, уронив связку на столешницу. — Монах развёл вас, как обыкновенных лохов! Это обычные ключи, от квартиры или гаража! Чёрт подери, родные мои, почему данные кретины так часто тупят!

Очевидные вопросы подразумевают очевидные ответы. Впрочем, патетическая риторика в порыве ярости — не требует ответов вообще.

— Где ща расстрига? — спросил босс всех боссов. Изрядно поспокойней, ори не ори, но ором золотую рыбку не выловишь.

— Э-э… расстрига валяется в квартире, — ответил Хрыщ. — А, может, уже в морге.

— Душа его мчится на Небеса, — добавил Порось.

Шеф мрачно ухмыльнулся и нажал кнопку на столе.

В кабинете возник маленький толстяк из Безопасности, в сопровождении двух бритоголовых мини-вампиров.

— Конфуз, посади ублюдков в моё подземелье! — распорядился властелин. — Позже я решу, что с ними сотворить.

Демоны от испуга покрылись трупными пятнами. А хозяин чётко проговаривал приказ:

— Возьми толковых ребят, Конфуз. И немедленно мчитесь в жилище монаха, и переверните там всё! Ищите, где хотите и как хотите! Параллельно пошли кого-то в морг, пусть с пристрастием допросят санитаров. Если расстрига, сука, уже в морге.

Безопасник внимательно слушал и почтительно кивал после каждого предложения.

— Найди золотые ключи и принеси их мне! — в тоне герцога зазвучали истеричные ноты. — Адрес монаха узнаешь у этих драных неудачников, — хозяин показал подбородком на братьев.

— Будет сделано, герцог, — произнёс бесстрастно агент «НБ». — Попёрли, чувачки, — подмигнул он демонам.

Бывшие помощники Его Светлейшества, понуро опустив морды, поплелись из кабинета под конвоем. Конфуз бодро шёл впереди.

Дьявол опустился на трон, достал из хьюмидора сигару, повертел в хмурых пальцах… со злостью разорвал, отшвырнув половинки.

53. Ветхозаветные герои

Дубовая Дверь в ограде конторы Господа отворилась, во двор, выстеленный каменными плитами, вошёл Сидоркин. Хмуро осмотрелся и попрыгал к входу в замок.

Оттуда как раз выходил архангел Гавриил с очередным подопечным, — черножопым парнишкой в бейсболке.

— Гаврила! — вскричал карманник. Как тесен мир, вот уж воистину…

Экс-гид тепло улыбнулся в пушистые усы:

— Здравствуй, чадо. Не думал, что ещё свидимся, откровенно говоря… Ты куда?

— На суд к «Б», для решения судьбы. На двенадцать часов пришла повестка.

— В добрый путь! — напутствовал архангел, по простоте душевной. Но закономерно пожелание прозвучало как издевательство. Впрочем, Сидоркин не обиделся, надежда на райскую прописку не умирает даже тогда, когда ты уже в аду.

Встреча произошла где-то на полпути между замком и Дверью. Пока знакомые болтали, черножопец стоял рядом и что-то жевал.

Чуточку помолчали.

— Вижу, приклеил усы.

— Да, суперклеем. Спасибо за историю про мазь. Мои усы теперь популярны, — Гавриил благодарно хлопнул собеседника по плечу. — Ну… Покеда, чадушко. Я через месяц собираюсь в отпуск, в Райские кущи, — архангел подмигнул. — Может, увидимся там.

— Благодарю, — усмехнулся воришка.

Архангел указующе махнул посохом:

— Кэмон, Бобби! — он направился, было, по направлению к Двери.

— Стой-ка, чувак! — Сидоркин придержал проводника. — Иисус вернулся?

— Нет ещё.

— Но сегодня уже четверг!

— Согласен, — подтвердил Гавриил. — Иисус всегда обращается в понедельник, сразу после Пасхи. Не буду скрывать, я удивлён… думаю, не только я. Куды ж Господь мог запропаститься?

— Его убили! — насуплено буркнул карманник.

Недоумение медленно растеклось по архангельскому лицу. Он с опаской глянул на карманника.

— Чё ты зыришь!? — закричал Санёк, выплёскивая душу. — Я не сошёл с ума, ёпт! Иисуса убил дьявол и виноват в этом сукин сын «Б»! Я пытался донести ему инфу о дьявольской ловушке, но долбанный очкарик не проявил ни капли интереса! Иисус мог остаться жить, но сейчас он уже покойник. — Сидоркин выдохнул и потише дополнил. — Короче, можешь искать новую работу, а лучше найди способ сдохнуть, чтоб не попасть в живодёрню герцога…

Черножопец перестал жевать, в удивлении рассматривая разъярённого грешника.

— Лады, бывай, — Саня махнул на прощание ручкой, и попрыгал к входу во дворец.

Архангел ошалело посмотрел ему вслед:

— Чадо спятил!..

***

Сидоркин с независимым видом собрался войти в замок, но великаны-ангелы скрестили огненные мечи.

— Стой, куда прёшь?

— На суд, чёрт возьми! — отреагировал карманник, задирая голову. Не отвечать же, упираясь взглядом в коленку стражника!

— Повестка есть?

— Нет, я по доброй воле иду в ад, — усмехнулся Саня, начиная рыться в карманах своего чёрного костюма. Он показал фиолетовый листок, на нём стояло число «12». И всё, больше ни хрена и ничего.

— Проходи, — разрешили ангелы, расступаясь.

Карманник сделал один шаг, но тут на его плечо легла рука, и раздался хриплый грубый голос:

— Минутку, приятель!

Сидоркин покосился на наглую руку: крупная ладонь, с жирными пальцами и грязью под ногтями. Ясно пахнуло котлетами!

— Чего за дела? — Ворик повернулся и увидел перед собой плечистого мордатого верзилу. Примерно двух метров роста. Щёки и подбородок обнимала рыжая трёхдневная щетина. Тёмные, с красными жилками, глаза смотрели мрачно. На верзиле был надет белый халат, повязанный спереди кожаным фартуком, типа как у мясников. На голове возвышалась шапка вьющихся рыжих же волос.

— Отойдём, поговорим, — дыхнул котлетами верзила.

— Чё за тема? — беспокойно протянул Сидоркин.

— Попался, маньяк! — прозвучал рядом мягкий вкрадчивый голос.

Карманник повёл напряжёнными глазками и увидел голову льва, торчащую из-за спины рыжего бородача.

— Я — Голиаф, — представился верзила. — И я повар Теобальдуса. Ты оскорбил моего господина и друга. Надо извиниться.

— Обозвал занудой и макакой! — вякнул лев. — И хотел содрать с меня шкуру. Я уж молчу о такой мелочи, как его попытку загнать меня на пальму Иисуса!

Сидоркин молчаливо переводил взгляд с повара на зверя… наконец, безучастно произнёс:

— Ясненько… — и вдруг метнулся к дверям замка, желая проскочить внутрь.

— Ха-аха, — заржали ангелы, загораживая проход.

Повар прыгнул и схватил Сидоркина за горло:

— Удрать намылился, Санечка?! Не пройдёт! Извиняйся! Или оторву руку!

— Лучше ногу, — возбуждённо встрял лев. — По самую задницу!

— Как скажешь, Теобальдус, — покивал верзила.

Сидоркин схватился обеими ладонями за волосатую руку, пытаясь оторвать её от горла. Бесполезняк, зажим у повара был железным.

— Ну, чувак!

— Я не буду извиняться перед этим мерзким котом, — просипел карманник. Его ноги тут же оторвались от каменной плитки, болтаясь в воздухе.

— Ты хорошо подумал, Санечка?

Сидоркин глядел с такой ненавистью, что его ответ был очевиден. Отвечать словами Саня уже не мог, горло придавило основательно.

— Голиаф, отведи психа в скотобойню, — нетерпеливо прыгал Лёва. — Там всё обстряпаем. Здесь ходят, могут увидеть…

— Ты прав, Теобальдус, — повар опустил карманника на плиты двора. Переместил хватку с горла на шкирку. — Пойдём-ка, чувачок!

Страх и любовь всегда ходят парой. Мужское и женское начало обречены быть вместе, — можно и так. Акту гнусности не суждено было произойти, так как в ситуацию вмешался нежный женский голос:

— Что здесь происходит?

Верзила тотчас же выпустил карманника, смиренно опустил ручки. Сказал смущённо:

— Добрый день, Анна.

Зверюга поджала хвост и воскликнула:

— Бабушка! Как я рад, что ты приехала! — Лев льстиво замурлыкал.

— Не называй меня бабушкой! — строго сказала женщина. Пристально глянула на повара: — Объяснишься, Голиаф?!

Верзила тупо молчал, переминаясь, а Лёва, извиваясь, вилял хвостиком.

Как только Санечку отпустили, его одолел непреодолимый кашель. Кое-как с ним справившись, воришка отнял пальцы от ноющего горла и благодарно взглянул на источник нежданной помощи.

Рядом стояла дамочка лет сорока пяти, с энергичным и очень притягательным лицом. Каштановые волосы до плеч стянуты сзади простой белой резинкой. Худенькую фигуру элегантно обтягивало длинное приталенное зелёное платье (в тон глазам).

— Я жду! — дамочка явно теряла терпение.

Из замка выплыли два архангела и синеволосый мальчишка с крылышками за спиной. Святая троица отвесила Анне синхронный неглубокий поклон, и степенно поплыла далее, по своим делам.

— Э-э, бабушка, мы с Голиафом просто встретили старого приятеля, — стал объяснять лев. — Вот, э-э… болтали о всякой ерунде.

— С каких пор ты стал дружить с мертвяками? — не поверила дамочка, обращая внимание на Сидоркина. Тот несмело глянул в глубокие зелёные глаза и покраснел.

— Вы очень ничего! — брякнул воришка комплимент, рдя пунцовой краской.

Женщины любят, когда их хвалят. И кто именно — вопрос уже вторичный. Впрочем, данная ситуация ясна и без комплиментов со стороны симпатичного покойника… Дамочка непроизвольно поправила причёску, потом нахмурила тонкие изогнутые бровки. С неприязнью глянула на Лёву:

— И мне кажется, ты врёшь, противный рыжий кот! Я не буду рассказывать Иисусу о твоих выходках, а сама накажу розгами. Да так, что ты неделю не сможешь сесть на свою никчемную задницу!

— Бабушка, я не вру! — плаксиво затянула зверюга. — Я добрый, ласковый и весёлый лев.

— Чёрт возьми, не называй меня бабушкой, мелкий и хвастливый пакостник! — отбрила дамочка.

Зло нельзя уничтожить, но его можно вылечить добром. Если, конечно, пациент будет помогать врачу бороться с болезнью. Спасительница открыто посмотрела на жертву:

— Как твоё имя?

— Саня…

— Значит, Александр!.. Давай, Александр, расскажи, что здесь произошло?

Сидоркин на минутку задумался, чуть покашливая.

Лев испуганно сжался, переступая лапками. Верзила тщательно рассматривал свои кирзовые сапоги. Дамочка украдкой любовалась маникюром, справедливость — справедливостью, но женские слабости — это святое.

— Я не буду вам врать, а правду рассказывать не хочу, — наконец, изрёк карманник. — Я, блин, никогда не был стукачом!

— Молодец, что не хочешь врать, — с усмешкой похвалила дамочка. — А сказать правду не есть грех. Порок должен быть наказуем, иначе он породит абсолютное своеволие. Вселенская аксиома! Хотя, дело твоё, — успокоила она кворум. — Ты куда шёл, Александр?

— На суд.

— Я тебя немного провожу. Погоди мгновение, — дамочка склонилась надо львом, молвила внушительно: — Я буду гостить три дня. Забирай своего повара, мяукающий трус. И чтоб ни его, ни тебя я не видела! Ты всё понял, Теобальдус?

— Я всё понял, бабушка, — тоскливо промяукал Лёва. Дамочка слегка хлопнула его по загривку, и процокала каблучками к дверям замка. Ангелы отдали честь огненными мечами, суетливо распахнули створки. Сидоркин поплёлся следом за юной бабулькой.

***

Саня и дамочка шли по безликому коридору, — белые стены, электрические лампочки без абажуров под потолком. Карманник спросил, томясь:

— Вы кто? Хотя, въезжаю. Вы — Бог-мать.

Дамочка иронично покосилась:

— Я бабушка Иисуса — Анна. Прилетела проведать внучка.

— Вы зря прилетели, Анна. Иисуса нету.

— Ерунда, ночевать-то домой придёт, — молодая бабушка встала, подала ручку на прощание. — Удачи, Александр!

Сидоркин флегматично пожал тёплые божественные пальчики. Доказательная страстность исчерпала энергетические заряды, и поэтому воришка лишь грустно пробурчал:

— Вы не поняли. Иисуса, вообще, больше нету. Его убили!

— Чепуху городишь. Мой внук — бессмертен! — дамочка кивнула и вошла в стену.

— Если родная бабушка не верит, что говорить о «Б» и прочих… — так проворчал карманник и последовал дальше по безликому коридору.

54. Иисус

— Привет, — Санечка вошёл в кабинет. На лице обречённость бычка, который сам пришёл к мяснику.

Помощник Господа сидел за столом и дописывал решение. Он поставил точку и отложил шариковую ручку. Немного полюбовался на свои каракули, выписанные (однако) чёткой каллиграфией. Воззрился на грешника, мнущегося у порога.

— Явился, Сидоркин, — ощерился очкарик. — Можешь сесть.

Карманник опустился на стул и сразу же зловеще произнёс:

— Ты мне не верил, а Иисуса убили!

— Лучше о себе подумай, — прошепелявил судья. Он ласково огладил собственноручно составленную бумагу. — Сто три килограмма грехов… так… пропустим описание… наказание… — возбуждённо пощёлкал языком, — в общем, тебе хватит. Распишись, Санёк. — Заморыш подвинул жулику документ и ручку.

— Я ничё подписывать не буду, — по привычке ответил Сидоркин.

— Не спасёт, чувак, — ухмыльнулся замухрышка, снова беря ручку и чиркая в решении: — Так и запишем, сукин сын от росписи отказался.

Судьи — это наиболее мерзкая социальная группа. Каста. Сами судьи это сознают, но добрее не становятся. А наоборот, множат зло вокруг себя. Кармическая диалектика.

Заморыш макнул пальчик в чернила, и проставил на доке отпечаток своего пальца. С этого мгновения приговор вступил в законную силу. Потом экс-инквизитор нажал голубую кнопку на столе. Из внутренней двери, в дальнем конце кабинета, вышла парочка мини-ангелов.

— Ребята, отправьте грешника в ад! — Благочестивый протянул Решение.

Один из мини-ангелов Его взял, аккуратно сложил, сунул в левую перчатку. Оба обнажили огненные мечи.

— Эх, мля! — Карманник неторопливо встал, скрестил ручки за спиной. Цыкнул ироничной слюной в сторону заморыша. Тот сделал вид, что никто не плевался, тем не менее ладошкой по роже провёл, явно стирая брызги.

— Уведите! — отмахнулся очкарик, нажимая красную кнопку на том же селекторе. — Прозерпина, у Благочестивого обед. Никого ко мне не приглашай в течение сорока минут!

Мини-ангел несильно пихнул Саню.

— Шевелись!

Сидоркин поплёлся к выходу, конвой за ним, с мечами наголо. Пока они шли, Благочестивый открыл ящик стола, и кое-что оттуда достал. Что именно, выяснилось тогда, когда карманник на пороге обернулся, дабы сказать:

— Слышь, засранец. Скоро тебе и твоей работе наступит каюк… — Саня оборвал себя на полу-фразе. В недоумении прищурился.

Судья крутил в пальчиках блестящие ключи, с умилением их рассматривал и баюкал. Те самые золотые ключи, стопудов! И откуда силушка взялась!? Сидоркин как песчинки растолкал охрану, прыгнул назад к столу, и дёрнул раритет к себе:

— Откуда у тебя ключи!? Откуда, чёртов слепой!?

Жадность — самая мощная в мире эмоция. Очкарик не только не выпустил ключи, но и сам попытался вырвать их у Сани. Мгновение грешник и его судья тянули раритет в разные стороны, пытаясь отобрать артефакт друг у друга.

Мини-ангелы опомнились, схватили взбунтовавшуюся душу под локти.

— Отрубите грешнику грабли! — крикнул заморыш, вскакивая и выпуская ключи из сожалеющих пальцев.

Охрана отступила от карманника на расстояние удара. Занесла мечи.

— Стойте, мать вашу! — заорал Сидоркин, разворачиваясь к страже фасом. Ключи сатанински звенели в трясущихся руках. — Ваш босс работает на дьявола! Он продался дьяволу!

Мини-ангелы примерились, ещё секунда и мечи рассекут плечи… Сидоркин сжался, тихо всхлипывая!

— Кто тут поминает дьявола? — послышался голос. Очень категоричный, хотя и мягкий по тональности. В кабинет зашёл человек в голубом спортивном костюме.

Мини-ангелы немедленно замерли… опустили мечи вниз и ретировались в сторонку.

— Иисус… — растерянно вымолвил Благочестивый. — Мы тебя ждали ещё в понедельник.

У Сидоркина дыхание спёрло. Он жадно смотрел на человека. Так вот Ты какой!

— Привет, — пискнул Санечка.

Заморыш заискивающе улыбнулся. Прогнулся. Спросил слащаво:

— Где Боже был?.. Позволь поинтересоваться. На будущее…

— Я навещал невесту. Куда-то пропала вдруг… — прозвучал меланхоличный ответ.

Человек прошёл вглубь кабинета. Теперь Благочестивый, Сидоркин и Иисус стояли кружком вокруг стола. Мини-ангелы поодаль, на почтительном расстоянии. Насколько такого рода почтение возможно в небольшой комнатке.

— Неве-есту?.. — у очкарика чуть не выпал глаз. — И кто же она, Боже?.. Магдалина?.. Святая Руфь?.. А может…

— Неважно, — кратко оборвал Иисус. И спросил без паузы: — Что случилось?

Заморыш проглотил любопытство и нехотя показал на ворика:

— Да, вот… Грешник не хочет идти в ад.

Сидоркин метнул долгий ненавистный взгляд на судью:

— Он врёт! — выпалил карманник страстно.

Небесный властитель недолго подумал:

— Гм… Значит, ты хочешь идти в ад?

— Конечно, не хочу!

— Почему же он врёт? — последовал резонный вопрос властелина.

Карманник смутился, не зная, что брякнуть в оправдание. Мысли смешались, а слова исчезли. Когда тебе дана всего минута на размышление, — это не удивительно. Впрочем, лучше призвать на помощь наглядность, тем паче, что она звенит в твоих руках.

— Вот! — карманник показал Иисусу ключи, держа связку за ржавое кольцо.

— Что за ключи? Вижу, что золотые.

— Мне их подарил один человек! — поспешно изрёк замухрышка. Глаза за очками в пол-лица бегали.

Справедливость вызывали. Нет? Тогда получите. Карманник истово возопил:

— Боже, это ключи от смертельной ловушки, которую подстроил тебе дьявол!.. Я, рискуя жизнью, хотел её уничтожить, но дьявольские слуги смогли меня прикончить! Я улетел сюда, на небеса, а ключи остались на земле. Так было неделю назад, а сегодня я увидел изделие дьявола в руках этого грёбанного «Б», ёпт! — Сидоркин показал на заморыша. — И долбанный очкарик не верит ни хрена ничему: ни в ловушку, ни в твою смерть… Говорит, что ты всесилен, бессмертен и прочую ерунд… — Саня осёкся и сконфузился. — Ну ты понял, Боже…

В кабинет заглянула пауза. Однако поняв, что ничего интересного здесь нет, побежала себе дальше, открывая другие двери и подслушивая другие разговоры.

— Дай ключи мне!

— Держи.

Карманник деликатно опустил связку в подставленную Иисусом ладонь. Божий Сын повертел ключи в тонких, сильных пальцах с ровными ухоженными ногтями.

— Почему ты не поверил ему, Бонифаций?

— Но, Иисус! Если я буду верить каждому грешнику, то не смогу выполнять свои обязанности, — хмыкнул Благочестивый Бонифаций.

Человеческая душа — потёмки. В которой и Господу непросто разобраться.

— Где человек, что сделал такой щедрый подарок?

— Э-э… кхм… он не совсем человек… Это… хм… мертвяк, — смутился очкарик.

— Пригласи его сюда! — приказал Сын Бога.

— Может, не надо, Иисус? — робко попросил замухрышка. — Это подарок, блин… Зуб даю! Всё было по благодати и согласию. А про ловушку Сидоркин придумал, надеясь избежать ада… Поверь моему трёхсотлетнему опыту!

Иисус нахмурился. Сказал веско:

— Каждый лгун — есть грешник, поскольку ложь есть грех. Только не каждый грешник — лгун, так как ложь не единственный грех. Зови дарителя, и поживее!

55. Разборки в приёмной Господа

Расстрига Сергий, как был в трико и майке, в сопровождении двух мини-ангелов, вошёл в кабинет Благочестивого.

За столом сидел Иисус. Сидоркин и помощник на «Б» стояли по краям.

Типы в балахонах с почтительным поклоном удалились.

Сергий настороженно бегал круглыми наивными очами. Когда тебя доставляют под конвоем, то настороженность — это самое меньшее, что ты испытываешь. И куда именно доставка — вопрос вторичный.

— Здравствуй, братец Александр.

— Привет, — сдержанно кивнул ворик. Не время кидаться с расспросами и объятиями, пусть подельничек сам расскажет то, что от него хотят услышать. Дабы подлый инквизитор в сговоре их не обвинил, и себя не выгородил. Ведь перевернуть любое дело с ног на жопу — это как два пальца для опытного следака… А инквизитор по проф. навыкам — это сначала следователь, а потом уже палач… знаем, проходили…

— Ты кто, парень? — мягко спросил Иисус. — Подойди и ответь.

Инок подплыл к столу, промямлил неуверенно:

— Я Сергий… Монах… то есть… был монахом… А вы… кто?

— Меня зовут Иисус и я здесь главный! Тебе знакомы ключи?

Иисус покачал злополучной связкой над столом, раздался мелодичный звон.

— Да, но ключи не мои…

— А чьи же?

— Ключи были у братца Александра! — инок показал на Сидоркина. — Мы с ним сидели в одном магазине на земле! Он дал мне ключи посмотреть… Потом появились стреляющие отморозки, мы от них стали убегать…

Признание прозвучало не совсем внятно, но… начало положено.

— Какие отморозки?! — вскинулся Иисус.

— Слуги дьявола, — пояснил монах. — Они хотели забрать ключи, чтобы убить нашего Господа! Так сказал братец Александр.

Один прямой свидетель значит больше, чем сотня косвенных улик.

— Проясни, — кратко кивнул Иисус воришке.

Благочестивый пыжил недовольную рожу за очками, мялся и тихо плевался, но влезать в разговор не смел. Санечка перешагнул к подельнику, встал с ним рядом, и буднично сказал:

— Я создал группу для твоего спасения, Боже! Замом у меня и был брат Серёга. В прошлую пятницу мы собирались доехать до твоего Гроба в Иерусалиме, и уничтожить ключи смерти. Но, блин, нас выследили демоны, и им удалось меня подстрелить! — Саня, как мог, подпустил в тон трагизма. — А брату Серёге удалось слинять, по ходу, вместе с ключами…

— Да-да, так всё и было! — страстно подтвердил расстрига. Оказывается, Этот парень во главе стола и есть Бог. Кру-уто!.. Сейчас главное не прощёлкать свои собственные заслуги.

— Продолжай, — благосклонно покивал Иисус. Приятно, когда интересуются твоей жизнью. И вдвойне приятней, когда эту жизнь спасают. Ну а то, что спасители — парочка жуликоватых прохиндеев, так пофиг. По плодам их узнаете их, — как-то так.

А Сергий вдохновенно продолжил рассказ:

— Отморозки пришли ко мне домой и стали пытать! Их интересовало, где ты живёшь, Боже, что кушаешь, и как проводишь досуг… обычная схема киллеров, чтобы выследить жертву и свершить поганое убийство!

— Ты чего несёшь, идиот! — пихнул подельника воришка. — Какая, мля, схема?! Расскажи, как ключи оказались вон у того очкарика! — он показал носом на Бонифация.

— В общем… отморозки меня убили, — поправился монах. — Я им ничего про тебя не сказал, Боже, и ключи не отдал!.. Да-да, отморозки требовали золотые ключи, но я их обманул, впарил им ключи от кладовки… — инок гордо подбоченил взгляд.

— Чисто из-за своего природного геройства, — усмехнулся Санёк. Монах не заметил иронии и благодарно кивнул. Затем рассказал далее:

— После смерти я улетел на Небеса, а ключи захватил с собой, по подсказке своего архангела Эммануила… Разумеется, я хотел отдать ключи тебе, Иисус!.. Но… вот он — Благочестивый… — инок показал на очкарика, — увидел ключи и забрал… у меня нет карманов в трико, потому и увидел, — монах провёл пальцами по своему туалету.

Помощник Господа слушал и морщился. Честно говоря, дорогая побрякушка не вызвала тогда особых восторгов. Ценные вещи утомляют, когда не испытываешь в них недостатка. Взять насладиться в охотку, не более. Однако… это вовсе не изящный кусочек золота, а сама смерть и самого хозяина! Знал бы, близко не подошёл. Или… наоборот, подошёл бы слишком близко?.. Теперь не важно, уже явился в гости крандец.

— Благочестивый сказал, что здесь душам нельзя иметь личные ценности, — делился наболевшим Сергий. — Он забрал ключи, а ещё… сорок тысяч рублей и две тысячи долларов, скопленных ценой многодневных лишений… — всхлипнул экс-инок. — А в качестве утешения, он пообещал сделать мне райскую прописку! Припугнул, что, если я разболтаю о сделке, то отправит меня к дьяволу! Вот и всё… — закончил монах, вращая круглыми глазами.

Власть развращает людей. Любая власть любого человека. Поэтому ангелы во власть не идут, ну если только в качестве надсмотрщиков в небесную канцелярию…

Благочестивый с опаской глянул на Босса, тот улыбался. Такая реакция заставила бессердечное сердце сжаться, а весь цинизм куда-то пропал.

— Свят, свят, свят! — в ужасе замахал ручками очкарик. — Иисус, монах сам мне подарил ключи! Клянусь!

Заморыш непроизвольно попятился от стола. Типы в балахонах загородили путь, скрестив мечи. Экс-инквизитор наткнулся на огненную преграду и замер, в бессилии сжимая кулачки.

Сидоркин беззвучно фыркал. Сергий выжидающе выглядывал.

Божий Сын сказал категорическим тоном, не поворачивая ясной головы:

— Я разберусь с тобой, подлый рэкетир, но потом! Вы оба, — указательный палец поочерёдно показал на Сергия и Бонифация, — подождите в комнате конвоя. А ты, — перст указал на карманника, — останься. Я хочу услышать подробности. Как ключи попали к тебе, откуда… Всё по порядку.

— Иисус, здесь все занимаются поборами, — заканючил Благочестивый. — Не наказывай меня! Я каюсь, видишь!.. — он молитвенно прижал ручки к хлипкой груди. — Покаяние искупает грех!

Босс встал и подошёл к помощнику. Молвил убеждённо:

— Не все берут поборы!.. А ложь лично мне — не грех. Сие Божье преступление! Ты знаешь, что бывает с личностями, свершившими его! Пошёл вон!

Благочестивый, под ангельским конвоем, с опущенной главой, поплёлся прочь.

— Бонифаций! — вдруг окликнул Господь.

Очкарик замер. Развернулся. Правое ухо явственно подрагивало.

— Да, Иисус! — прошепелявил он с надеждой.

— Ты мне должен зуб, Бонифаций!

56. Конфуз

— Вызывали, светлейший герцог? — дверь кабинета распахнулась, вошёл агент из Дьявольской Безопасности.

Шеф взял со стола пульт дистанционного управления, нажал кнопку, выключая телевизор. Аппарат стоял всего в метре от герцога, тут же на столе, но босс не захотел тянуться к «сказочному ящику» пальцем, а предпочёл воспользоваться пультом.

— Слыхал последние новости? — властелин прикурил сигару. — Две соседние африканские страны не поделили кусок берега реки. Чего так кипешатся эти африкосы? Дерутся из-за бананов и фиников, которыми питаются? Стрельба, взрывы…

— Я смотрел утреннюю сводку в «Евроньюс», — подтвердил маленький толстяк. — Там говорилось, что имеют место отдельные вооружённые столкновения.

— Конфуз! — веско произнёс господин. — Я хочу, чтобы локальные выступления переросли в полномасштабную войну! Подключи сначала аналитиков. Пусть просчитают развитие наиболее многокровных вариантов и положат их мне на стол. Я сам отберу самый здравый. Надо сделать так, чтобы землица тоннами впитывала кровь, а насилие висело в воздухе подобно тропическому зною!

— Сделаю, герцог, — бесстрастно заверил агент.

— Пусть обязательно включат в сценарии американцев! Эти парни любят пострелять по мирным жителям.

— Вас понял, герцог, — вновь заверил агент.

Тысяча лет — приличный срок, а ровно столько Конфуз являлся начальником Секретной службы дьявола. Если б на его месте был бы другой, то история человечества шла бы по иному пути.

— Кстати, как там поживают Хрыщ и Порось? — вдруг полюбопытствовал шеф.

— Сидят по сортирам. Дрищут, — невозмутимо ответил толстяк.

— Вот что… — дьявол подымил задумчивой сигарой. — Покорми их пургеном ещё пару дней, до конца недели. День-два пусть отлёживаются и подгребают ко мне. Я их прощаю. Возможно, я несправедлив, блин… — хозяин потёр озабоченный высокий лоб. — Братья просто выдохлись на нервной работе, поэтому и слили ситуацию с золотыми ключами… Пожалуй, отправлю их к Красному морю. Пусть восстановят нервишки. Как считаешь, Конфуз?

— Я никак не считаю, герцог, — почтительно произнёс агент. — Вам виднее. Ведь это Ваши помощники, а не мои.

— Ладно, проваливай, логичный ты мой, — попрощался шеф. — Я подумаю ещё.

Маленький толстяк молча повернулся и удалился.

Хозяин глубоко затянулся и выпустил большой размышлительный клуб дыма. Затем пробормотал, рассеянно стряхивая невидимые пылинки с лацкана красного пиджака:

— Где ж всё-таки ключи? Быть может, там?.. — он посмотрел вверх.

57. Долговая яма

— Прецедент! На меня никто не покушался после Воскрешения! — вымолвил Иисус после двухчасовой беседы.

Санечка как на духу рассказал Господу всё то, что знал. Наверное впервые себя не выгораживал, впрочем, в этом и не было необходимости. Дьявол принудил к сделке — оплошка — беготня от демонов — встреча с Элисой — убийство — подлый помощник. Если и был компромат, то на кого угодно, но только не на карманника.

— А где ныне Элиса? — задал Иисус один-единственный вопрос.

— Здесь где-то, — без колебаний ответил воришка. — Ну или в раю уже… наверняка в раю!

— В раю её нет, — погрустнел Господь. — И на земле не могу найти… — пробормотал еле слышно.

— А может…?

— Не может! — перебил Иисус.

Сидоркин и Боже сидели друг против друга в кабинете суда. Сам судья и расстрига играли в кости в конвойной комнате. Партнёрами по игре был собственно конвой, состоявший из двух дежурных мини-ангелов.

— Благодарю, Саня! — Иисус протянул крепкую ладонь.

Карманник перегнулся через стол, с чувством пожал благодатные пальцы.

— Отдыхай, спаситель. Я умею быть благодарным и подумаю, куда тебя пристроить.

— Супер, — карманник встал и пошёл прочь. Но на пороге оглянулся:

— Иисус, а можно задать вопрос? Он мучает меня с тех пор, как чалился в монастыре!

— Разумеется, Саня.

— Ты, правда, мыл ноги своим ученикам, в четверг перед Пасхой?

— Эм, — растерялся Боже. — Откуда информация?

— От аббата… Кстати, классный перец!

Иисус молчал. Как-то не очень правильно говорить земному человеку, что аббат изрядный фантазёр. Или люди не так поняли некоторые поступки Сына Бога?..

— Аббат сослался на Библию, — подкинул дровишек карманник. — Типа там так написано… Блин, по ходу не то спросил, — сообразил Саня. — Лады, забудем к хрену…

Иисус мило улыбнулся:

— Если честно, я Библию ещё не читал. Не терплю рассказы о себе!

Да-да, Я ж не дьявол. Драный сатанинский правнук гребёт себе в Зал Славы всё то, где так или иначе стоит дьявольский копирайт. Самолюбив, подле-ец!..

— Благодарю за справку! — мялся воришка. — Ну, я пошёл?

— Да. Сегодня тебя переселят в «люкс» и выдадут «райскую карту». Подробности расскажет управляющий твоей гостиницы.

— Ты самый лучший Боже! Век воли не видать…

Как только карманник удалился, Иисус нажал голубую кнопку на столе. В кабинете возник тип в балахоне, который почтительно сказал (традиционно густым голосом):

— Жду приказаний, мой Господь!

— Как твоё имя, ангел?

— Марик, мой Господь!

— Вот что, Марик… Выбей Благочестивому передний резец. А потом приведи его ко мне.

— Слушаюсь, мой Господь! — мини-ангел отправился выполнять приказ.

— Погоди, — вдруг передумал Иисус, — веди его ко мне сразу. Зуб Я сам выбью.

58. Историческая встреча

Вход в дьявольский дворец не изменился.

Массивные мрачные двери из тёмного дерева. Рядом замерли два великана: рост под три метра, в штанах до колен, с повязками на непропорционально широких головах. Фееричные клыки, грозно оттенявшие бесстрастные лица. Грубые настороженные ладони на мини-автоматах, торчащих за поясами.

На плиточный двор, прямо перед дверью в замок, сверху, упала резиновая туфля. Стражи в недоумении вскинули глаза. Из тёмной пустоты показалась вертикально спускающаяся человеческая фигура…

— Чего? — не въехали исполины.

Через мгновение перед кровопийцами встал человек в голубом спортивном костюме. Он всунул ногу в туфлю, чуть топнул этой ногой. Кажется, человек лучезарно улыбался.

— Это что за явление Христа?.. — спросил тот стражник, что был чуть повыше. — Ты кто такой?

Настороженные ладони на стволах подрагивали от желания вытащить оружие.

— Дьявол у себя? — последовал деликатный вопрос.

— У себя, но он никого не принимает, — ответил тот стражник, что был чуть пониже.

— Меня примет! — уверенно заявил человек и сделал шаг вперёд…

Кровососы профессионально отточенным движением выхватили оружие и наставили на незваного гостя. Стволы упёрлись в бесстрашную грудь пришлого парня.

— Стоять! — крикнул потусторонний караул. — Дьявол приказал не пускать даже родственников! Можешь записаться на приём в канцелярии. Это за оградой, пара километров влево по тропке… Короче, проваливай, иначе в твоей башке появятся дырки от серебряных пуль!

— Я — Иисус, — веско сказал человек, приостанавливаясь. — Сын Божий! И я не нуждаюсь в разрешениях, когда хочу куда-то пройти. Надеюсь, проблемы больше нет?

— Во даёт! — заржал один. — Сын Божий! Слыхал, Чеснок?!

— А я тогда Святая Магдалина, — мрачно отозвался напарник.

— Вали отсель, придурок! — напутствовал караул. — Даже младенцы знают, что Иисус в гости к дьяволу не ходит.

— Иногда случаются неотложные обстоятельства, — умиротворённо произнёс Сын Бога…

…Спустя минуту Иисус шагнул внутрь дворца, переступив через тела великанов, валяющихся на пороге. В черепах зияли раны от серебряных пуль, выпущенных из их собственного оружия. Из пулевых отверстий сочилась кровь вперемешку с мозгом.

***

Легкой поступью Иисус приближался к апартаментам дьявола. Перед самой дверью в кабинет путь ему преградили очередные стражники.

— Тсс… — Сын Божий не дал сорваться очередному «Стоять!» с вампирских уст. Поманил их холёным пальчиком к себе. Великаны с недоумённой переглядкой, но склонились к странному гостю, — с высоты своего трёхметрового роста. Перед Иисусом возникли две клыкастые морды, каждая по полметра в диаметре. Боже положил ладони великанам на затылки, молвил мягко: — Сие не смертельно…

Стукнулась голова об голову! Звук напоминал отзвук спелого арбуза, когда щёлкаешь по нему пальцами, только изрядно сильнее и гуще.

— Щёлк! — кровососы упали, даже не пёрднув.

Иисус отряхнул ладошки, распахнул обе массивные дверные створки и ступил в дьявольский кабинет. Он встал на том самом месте, под коим располагался отстойник.

Светлейший изучал «Карту войны и мира», водил по Африке загребущим пальцем. В гневе обернулся на непочтительный треск. Однако гнев быстренько исчез, и ему на смену пришла смесь испуга и растерянности. Эмоции явно читались на жестокой харе.

— Иисус… приветик… — велеречиво сказал герцог. — В гости пришёл? — добавил он заискивающе.

С подлецами надо разговаривать на их языке, ведь нормальный язык они не понимают.

— Ты чё вообще творишь, поганец!? — с ходу наехал Господь. Без приветов и подводок. Протянул на раскрытой ладони золотые ключи: — Задумал меня погубить!?

— Э-э… кхм… — кашлянул дьявол, не зная, что ответить. Беспокойные мыслишки забегали в зелёных гляделках. — Что за хрень, я не понимаю, друже?..

Только не друже, а Боже. И не хрень, а заказное убийство. Похоже, надо было прийти в гости со святым топором, и запустить его в дурную голову прямо с порога… Ладно, проехали, попытка номер два.

— Золотые ключи мне отдал известный тебе карманник, — вымолвил Боже. — Будут объяснения или завалить тебя прямо здесь?

Иисус позвенел раритетом и растворил связку в одежде.

Да уж, да уж. Чувствовал, нельзя иметь дело с карманником, лучше бы педика нанял… Дьявол чуть не взвыл в голос! Придётся, пожалуй расколоться… и назвать истинного заказчика.

— Я здесь ни при чём! — отреагировал герцог. — Это всё прадед, мать его, это он придумал для тебя ловушку, Иисус!

Хвост светлейшего нервно метался, легко касаясь стола.

— А ты ею хотел воспользоваться! — утвердительно отозвался Сын Бога.

Правда подкупает. Множество взяток дано именно правдой.

— Но, Иисус, — рожу дьявола исказила подобострастная улыбка. — Поставь себя на моё место…

— Сие невозможно, — разъяснил гость. — Я Господь, а ты мерзавец!

— Э-э… но тем не менее. Мы ведь вечные неприятели. Неужели ты бы упустил шанс, если б представилась возможность меня убрать? По-тихому, желая остаться инкогнито?

— Я — да! Неужели ты не въезжаешь, здоровый козёл, что зло без добра исчезнет. Тупо самоликвидируется! — рассердился Иисус. — Не будет меня, не станет и тебя.

Интересная теория. Однако теория она и есть… теория. Но и грубить не надо.

— Ну, прости меня, недоумка, — повинился дьявол, прижимая ладонь к сердцу. — Больше не буду злоумышлять против тебя!

У дьявола нет сердца, поэтому аппеляция к нему — разводка для лохов. Впрочем, не суть, а главное в том, что принципы мироздания потусторонний придурок не вкурил совсем. Как он вообще стал дьяволом? Ему впору конторой ЖКХ командовать, да и то не справится…

— Найти тебе замену не проблема, — небрежно уронил Иисус. — А кандидатов полно, очередь выстроится. Устроим с Папой кастинг и выберем лучшего… А тебя самого сотру. И не инкогнито, мне сие не к лицу.

Если б дьявола хотели грохнуть, то грохнули бы сразу. Значит, будут договариваться. От дьявольской головы отлегло, но дьявольской заднице страху навалило.

— Забыл, как кончил твой поганый прадед? — Божий Сын щёлкнул пальцами. Синяя лампа под потолком потухла, огонь камина вполз в золу, а на фреске «День Страшного Суда» возникли кинокадры давней хроники.

— Смотри.

Нечистый босс нашарил носовой платок, поднёс его дрожащей рукой ко лбу, вытер испарину. И волей-неволей стал смотреть позабытое кино.

***

…Высококлассный оператор выхватил дворец дьявола… дворцовый двор… — с боковой стороны, именно там, где на Небесах росла пальма Иисуса, здесь, в дьявольском дворе, на этом месте святого дерева не было… А стояла круглая деревянная плаха. Возле неё находились двое рослых ангелов в балахонах средневековых палачей. Между ними переминался высокий, курчавый, длиннолицый и смуглокожий человек с серьгой в ухе. На нём был красный кафтан и чёрные штаны.

Ангел с лёгкого размаха ударил смугляка под колени огненным мечом. Человек рухнул на каменную плитку, скрипнув от боли крупными зубами.

Второй ангел тут же схватил длиннолицего за курчавые волосы, лежавшие на голове пышной шапкой… нагнул голову к плахе.

Первый ангел вновь взмахнул святым огненным мечом. Секунда — и палач поднял курчавую голову высоко в воздух. Тёмные мёртвые глаза закатились, на каменные плиты капали чёрные капли. Золотая серьга отчаянно блеснула, отражая свет уходящего солнца. Тело завалилось и окончательно рухнуло на плиты.

Из-за угла замка за казнью расширенными зелёными глазами наблюдал худенький мальчик лет двенадцати. В полуоткрытом рту алели рубиновые зубы.

Подошли два карлика в роскошных восточных нарядах — широких малиновых штанах с широкими же поясами, за которые были заткнуты изогнутые кинжалы, и зелёных матерчатых рубахах. Небольшие светлые бородки обрамляли их круглые лица.

Ангел гулко крикнул им:

— Заберите эту дохлятину! — он с силой пнул обезглавленное тело. — И заройте где-нибудь подальше от глаз! Голову мы забираем и сожжём в праведном огне!

На плечо мальчика легла мягкая рука, прозвучал участливый голос Иисуса:

— Запомни, дьявол, нельзя слишком часто гневить Бога!

***

— …Я завтра пришлю тебе учебник, где рассказано о взаимоотношениях Бога и дьявола, — со словами Иисуса киноэкран погас и в «зрительный зал» вернулся свет. — Почитаешь, как мы должны сосуществовать в идеале!..

Господь прощает те грехи, которые производит люцифер. А пафос небесного гостя — это личная обида богочеловека, которого хотели лишить бессмертной жизни. Всё ясно, понятно и так далее. Герцог приободрился, и приготовился защищать если не честь, то хотя бы имя.

— Я знаю, что мир невозможен… да и не должен быть между нами, — вещал Иисус. — Однако должна быть грань! Замышлять коварное убийство — сие беспредел, а беспредельщики… ну, ты понял.

Дьявол ответил в запальчивости:

— Карманник замазан по уши! Если ты считаешь себя обязанным ему, то это неверно. Он украл ключи для меня. За деньги, чёрт подери! По сути, он мой сообщник!

— Ты принудил Саню к сделке с собой, — не смутился Иисус. — Ему пришлось украсть!.. Но тебе-то воришка ключи не отдал! А, рискуя жизнью, он пытался меня спасти.

Карманник ловко всё повернул. Тёртый жук. Молодец, хоть и мерзавец. Внутренне герцог восхитился своим исполнителем, а вслух сказал следующее:

— Признаю, что я использовал карманника втёмную и по принуждению. Это факт, а дальше Санечка лукавит… Дело в том, что он тупо захотел меня кинуть на золото! — Герцог выдержал эффектную паузу. — Разумеется, я вознегодовал, Саня это ощутил в полной мере и стал искать твоей защиты. А-ха-ха… — хозяин ада обнажил красные резцы. — Так что Санино геройство — это ни хрена не подвиг, а коварство. Карманник всего лишь жалкий и трусливый приспособленец!

Дьявольская версия звучит вполне логично и убедительно. Однако. Априори виноват дьявол, а если не нравится такой подход, то давайте дьявола уволим. К хрену. И вот тогда и будем делать виноватыми карманников.

— Саня, конечно, грешник, — усмехнулся Иисус. — Но гнили в душе точно нет. Я вылеплю из него настоящего человека.

Дьявол хмуро смотрел на олицетворение добра, ноздри чувственно подрагивали.

— Ладно, бывай… — Божий Сын отошёл к порогу, там обернулся. Сказал с усмешкой: — Тебя стерегут неучи, которые даже не знают меня в лицо. Мастер-класс проведи, что ли…

Иисус прошёл мимо вампиров, всё также валяющихся без признаков жизни. И удалился прочь, не закрыв двери кабинета.

Дьявол в бессилии упал в кресло, достал из хьюмидора сигару… откусил кончик, выплюнул. Чиркнул ногтем по лацкану пиджака, прикурил. Выпустил клуб дыма, пробормотал, задумчиво глядя в потолок:

— Желаешь сделать из Сани высокоморальную личность? Пробуй, Иисус, — ухмылка исказила самодовольную харю. — Как бы не пожалеть, ёпт. Карманник хитрожоп, от него можно ожидать всё, что угодно…

Светлейший отвёл взгляд от потолка… и закашлялся, чуть не уронив сигару изо рта. Перед столом вновь стоял Сын Бога.

— Чуть не забыл, — сказал Иисус. — Сие касается монастыря в Сибири.

— Ик, — икнул герцог.

59. Святые живодёры

— Игумен Феофил, я не смогу этого сделать!

— Ты ни разу этого не делал?

— Нет.

Данный диалог происходил между настоятелем и братом Трифоном, в коровнике у стойла.

— Ничего, — успокоил игумен. — Научишься! Я первый раз осуществил ЭТО, когда мне было восемнадцать лет, и я только-только принял постриг.

Трифон дрожащей рукой трогал свою жидкую бородёнку:

— Но Бог учит: «Не убий»! Заповедь номер шесть, данная им Моисею на горе Синай, в Египте.

— Бог также говорит: «Питание плоти есть жизненная необходимость», — отпарировал Феофил. — Кроме того, у него нет ни слова об убийстве скотины… А Черныш — скотина! — Настоятель погладил чёрного быка между рогов. — Я дам в помощь брата Викентия и брата Бориса. Зарезать Черныша надо завтра утром, днём приедет покупатель и заберёт мясо.

— Но я не могу совершить хладнокровное убийство ради ублажения чьей-то плоти! — сопротивлялся бывший артист, глядя расширенными от ужаса глазищами на быка. — Всё моё естество протестует!

— Послушай меня, Трифон, — увещевательным тоном заговорил настоятель. — Когда Черныш родился, Господь поставил перед ним две задачи! — Феофил сунул под нос иноку два пальца здоровой руки. — Первая! — он согнул один палец. — Оплодотворить Пеструшку, Бурёнку, Маришку, Малютку, Рыжуху, Марусю и Зорьку! Пеструшку — три раза, Бурёнку — четыре раза, Маришку — пять раз, Малютку — шесть раз, Рыжуху — три раза, Марусю — три раза и Зорьку семь раз… А вторая задача! — игумен согнул другой палец, — стать говядиной после того, как он изольёт своё семя указанное число раз в указанных тёлок!

Глас Феофила стал решительней и жёстче, он ткнул указательным пальцем в бычью морду.

— Поэтому, Трифон, ты сделаешь Черныша говядиной, иначе мы будем голодать! Подлый Сергий украл все наши сбережения! Необходимо купить муку, горох, соль, туалетную бумагу и ранитидин для брата Дормидонта, страдающего хроническим расстройством желудка!

Монах внимал наставнику с полуоткрытым ртом, длинное лицо шло красными пятнами. Смирение не имеет опции хаять начальственные приказы. А их отрицание считается ересью. Видимо, придётся всё же стать убийцей во славу Божью…

Игумен повернулся, бросил через плечо:

— Зайдёшь ко мне в кабинет после вечерней службы, я дам острый нож и толстую верёвку.

— А верёвку-то зачем? — удивился Трифон.

Настоятель развернулся назад к иноку, заговорил зловещим голосом, активно жестикулируя, наглядно показывая свои действия:

— Обмотаете верёвкой Чернышу рога! Брат Борис и брат Викентий будут держать быка с помощью верёвки, а ты перережешь ему горло!

Трифон чуть не упал в обморок, но вера помогла устоять. Немеющей рукой вцепился в подбородок с клочками растительности.

— Потом его освежуете, сдерёте шкуру, — заканчивал игумен. — Братья покажут, как это делается… и отрубите голову! Её мы сварим сами… пост прошёл и нужно разговляться.

Феофил ободряюще подмигнул и пошёл прочь.

Монах ошарашено поглядел на быка, тот флегматично рассматривал стену коровника красными глазами. Завтра ты станешь мясом, парень, такие дела.

60. Принципы нечистой силы

Феофил открыл дверь своего кабинета и в недоумении завис на пороге.

За его собственным письменным столом сидел крупный лысый человек, листал первый выпуск журнала «Плэйбой» и курил сигару. На госте топорщился синий деловой костюм. Курильщик поднял зелёные очи и оскалился в усмешке, обнажив красные зубы:

— Как житуха, Феофил?

Непредвиденные гости — это те люди, которые вовсе не люди. А нелюди.

Настоятель сделал несколько суетливых шажков, и, стоя в метре от стола, грозно спросил:

— Кто ты такой, как сюда проник и как смеешь здесь курить, в обители Господа?!

— Игумен, игумен… — промурлыкал посетитель. — Ты задаёшь слишком много вопросов. По твоей постной роже не скажешь, что тебе свойственно любопытство.

Феофил тупо молчал, не понимая, чем дать отпор. Слова внезапно кончились.

— Я не так любопытен, поэтому хочу задать всего лишь один вопрос, — усмехался далее гость. — Можно? — Он затянулся и выпустил большой клуб дыма прямо в святое лицо.

— Прекрати курить! — визгливо прикрикнул настоятель. Он прокашлялся, приложив руку к спасительному кресту на груди.

— Спасибо, что разрешил спросить, — ухмыльнулся светлейший герцог. — А вопрос таков… Как монахи обходятся без женщин? Мастурбируют, сношаются друг с другом, или то и другое вместе? Как, к примеру, поступаешь ты?

Монах — тот человек, у которого половых признаков не существует. Зато половые рефлексы в наличии, и эти рефлексы кладут фиолет на отсутствие признаков. Однако в чужих гостях поганый рот разевать неправильно. Феофил побледнел от гнева:

— Ты мне отвратителен, лысый греховодник! — убеждённо заявил он.

— «Молитесь за обижающих вас», — сказал Иисус, — широко осклабился герцог. — Чем читаешь Писание, жопой? — Он пыхнул сигарой, отложил её на край стола, вскинул журнал, повернув его к настоятелю внутренним разворотом. — Глянь-ка, какие грудки, передки… — дьявол поскрёб пальцами по фотографиям полуголых девушек. — У тебя ещё не встал?

Греховную плоть нельзя усмирить. Её можно только отрезать. Ну или, скажем, вырезать из монашьей души. Святым ножиком выступает старая добрая молитва…

Игумен кратко взглянул на порочные картинки, страстно перекрестился, закатил глазки к потолку и старательно забормотал:

— Отче Наш, иже еси на небеси…

Дьявол усмехнулся, усмешка получилась почему-то грустной. Отложил журнальчик и серьёзно сказал:

— Феофил, а я тебе кое-что принёс.

— …и остави нам долги наши, как и мы оставляем должникам нашим, — вдумчиво бубнил настоятель, ни на что более не реагируя.

Гость вытащил из-под стола фирменный пакетик с большой буквой «Д» в качестве логотипа. Потом встал и высыпал содержимое прямо на эротический журнал.

— Аминь! — игумен перекрестился, затем осторожно скосил блаженные глазки вниз. На журнале лежала кучка многострадального праха.

— Вот кости преподобного Алексия! — скривился хозяин преисподней. Он стряхнул сигарный пепел прямо на мощи, и подошёл к монаху вплотную.

Феофил не отвлекался, вылупившись на святые останки. Сухая ручка машинально трогала нагрудной крест. Сильные чувства парализуют нервную систему и она перестаёт реагировать на внешние импульсы, варясь сама в себе.

— Эй, чувак! — герцог небрежно махнул сигаркой перед игуменским носом. Дьявольская энергетика легко сломала праведное оцепенение, игумен вздрогнул и посмотрел в зелёные дьявольские глаза.

— Прошу прощение за кражу раки! — нехотя процедил правнук сатаны. — А также за кипеш, учинённый моими помощниками… и вообще… за всю ту хренотень, что здесь произошла! — гость вдумчиво кивнул. — Бывай, Феофил…

Герцог шагнул к выходу. На пороге он столкнулся с братом Антонием, нёсшим плотный белый мешок. В такую тканевую тару, объёмом пятьдесят килограммов, обычно грузят муку или сахар. Но этот мешок в руках братца явно был лёгким, несмотря на явно плотное наполнение.

— Полегче, щенок! — проворчал светлейший. Он пихнул инока с пути и удалился.

Как только потусторонняя энергетика покинула кабинет, игумен сразу же про неё забыл. Он сделал благоговейный шаг к столу, осторожно взял косточку двумя пальцами. Внимательно рассмотрел. За спиной послышался заговорщицкий шёпот брата Антония:

— Игумен Феофил… — после шёпот стал громче, — Игумен Феофил.

Видя, что начальство не реагирует, монах заорал что есть мочи:

— Игумен Феофил! Зачем к вам приходил дьявол!? И что это за кости!?

Настоятель выронил косточку. Реакция на какой-то звук извне. Обратил к иноку умиротворённое лицо. Скосил взгляд на мешок:

— Что сие?

— Посылка вам.

— Посылка мне?

— Да. Принёс к воротам какой-то странный тип, с мешком на голове и с саблей на боку. Гигант, ростом с нашу колокольню… Сказал, от личности, которую вы хорошо знаете.

— И что там?

— Не знаю. Мы с братом Дормидонтом не открывали… Вам же посылка!

Похоже, Всевышний решил, что у игумена сегодня день рождения. Подарками просто дождит. Сквозь умиротворение на праведном челе проступила ясная улыбка.

— Смотри и радуйся, брат Антоний! — Феофил торжественно кивнул на стол с канонизированными останками. — Это прах святого Алексия, возвращённый нам… Слава Господу! — наставник перекрестился. — Сегодня мы со всеми почестями положим прах назад — в раку, а раку поставим на своё законное место — под Святой Престол!

— Теперь вы верите, что мощи брал дьявол? — произнёс монах, заглядывая игумену в глаза. — Видели, он лично приходил, чтобы вернуть прах по приказу Господа!

— Дурила ты, брат Антоний, — обозвал Феофил, всем своим видом плеская иронию. — А ещё намылился в духовную семинарию поступить… — настоятель перекрестился и простецки добавил: — В общем, если не заткнёшься раз и навсегда, то я тебя предам анафеме.

На лице Антония читалось, что «аллилуйя» он сказать не готов. Однако и предаваться анафеме тоже не дело, поэтому инок молчал.

Феофил пожевал задумчивыми губками и добавил мягко:

— Оставь посылку и ступай, оповести братию о радостном событии. Но прежде… занеси мне целлофановый мешочек. Я сложу прах туда, чтобы перенести в храм.

— Аминь, — легко согласился Антоний. Он сунул настоятелю посылку и навострил лыжи прочь.

— Стой! — попросил игумен приказным тоном. И протянул пакет с дьявольским логотипом. — Захвати это дерьмо и сожги его за воротами обители, а пепел развеешь на ветру.

Инок убежал вприпрыжку.

Игумен взвесил посылку в руках — она действительно была лёгкой, затем поставил мешок на край стола, потянул в стороны верёвочные ручки. Липучки, чмокнув, отлепились друг от друга. Посылка открылась.

Феофил сунул нос внутрь, достал золотой крест с зелеными камешками на перекладинах. Вскричал томно:

— Крест святителя Алексия, украденный Сергием!

Отложил злато, вытянул из посылки листок бумаги, развернул.

Твёрдым почерком, с красивыми завитушками, было написано:

«Здравствуй, верный раб! Возвращаю крест, похищенный монахом по прельщению. И надеюсь, что дьявол принёс глубокие личные извинения! Если нет, то жалуйся, и я надеру ему задницу. Завтра ты получишь сан архимандрита как награду за верную службу. Иисус».

Феофил отложил и письмо, в третий раз залез в мешок. Вытащил ворох купюр крупного номинала. Опережая его реакции, в кабинет как раз влетел брат Антоний.

— Бог дарит деньги как цветы! — расцвёл в улыбке ясновидящий еретик.

61. Перебежчик в аду

Заморыш из Господней канцелярии, в своих очках на пол-лица, ходил у стены в кабинете дьявола и, сцепив ручки на заднице, пристально рассматривал фреску «День Страшного Суда». Было тихо, лишь трещал сверчок.

— Ах, какое чудесное произведение искусства! — шептал очкарик, с благоговением водя носом перед фреской.

Резко распахнулась дверь, пришёл босс всех боссов. О посетителе было доложено, поэтому герцог не удивился, а резко подошёл к гостю. Уставился немигающим взглядом.

Любитель потустороннего искусства немедленно вытянул руки по швам.

— Здравствуй, Светлейший Герцог Мира Сего! — храбро прошепелявил заморыш.

— Здорово, очкарик. Мне сказали, ты хочешь чем-то поделиться со мной. — Босс нечисти оскалил красные зубы в ухмылке. — Больно рожа знакома… Где я тебя мог видеть?

— Я Бонифаций Кьянти. В прошлом, главный инквизитор церковного суда Италии.

— А, ну да, ну да… — герцог покусал нижнюю губку, обошёл гостя, сел на свой трон. — Также известен под именем Благочестивого — помощника Иисуса.

Очкарик споро подпрыгнул к трону, сказал с прогибом, тиская вспотевшие ладошки:

— Бывший помощник! Иисус выгнал меня за поборы, а также за Божье преступление, предварительно выбив зуб! — Инквизитор поднял верхнюю губу, обнажив пустоту в верхней челюсти. — С конфискацией всех активов.

— И что желаешь сообщить? — дьявол выглядел невозмутимым. Ни один мускул не шевелился.

Судя по тому, что хозяин ада всё ещё был одет в синий костюм, он только что приехал из монастыря. Поездка была не из приятных! Не каждый день дьяволу приходится просить прощения у святош. По правде сказать, это вообще случилось с ним впервые!.. И сейчас меньше всего герцогу хотелось вести беседы с бывшим инквизитором и бывшим помощником. Можно было просто выгнать его. Но интуиция подсказывала светлейшему, что экс-помощник Иисуса, заработавший производственную травму в виде выбитого зуба, может быть ему полезен. А своей интуиции дьявол привык доверять.

— Прежде всего, я хочу сказать, что работал на Иисуса по чистому недоразумению! Если быть точнее, то он меня уговорил… ему ведь не откажешь! — страстно сказал перебежчик, по-прежнему, тиская ладошки. — Но в мыслях ты всегда был моим господином! Я, не жалея сил, в далёком прошлом, стремился заслужить твоё благоволение.

— Сжёг на костре Джордано Бруно, — усмехнулся дьявол. — Помню, как же.

— Да-да! — умилился инквизитор. — Я пытал и сжигал тысячи людей!.. Именно я изобрёл пытку, при коей кишки достают через задний проход. И бамбук, прорастающий сквозь человека, тоже я… Пытки холодом и голодом, разрезание человека на кусочки, травля ядовитыми змеями… — это всё придумал я, я, я…

— Ты ищешь работу? — лицо герцога ничего не выражало.

Заморыш униженно кивнул. С вакансиями нынче проблемы, тем паче такой узкой специализации. Да и красавица-жена обещала уйти к более успешному мужчине. А дорогие рестораны, заморские путешествия, элитные проститутки и проституты, а главное — власть!.. Кьянти взвыл в голос:

— Умоляю!

Герцог немного подумал. Спросил простецки:

— А вдруг ты шпион с небес?

— Я не шпион, зуб даю! — поклялся инквизитор. — Поверь, Иисус никогда не опустится до шпиономании! Я его хорошо знаю.

— Я тоже знаком с Иисусом не понаслышке, — дьявол нежданно хохотнул. — Вообще-то, я много слышал о тебе, чувак. Даже те люди, с которыми ты вместе работал ещё тогда, в Италии… они рассказывали, что Кьянти — подлый, скользкий, мерзкий и продажный тип.

— Люди абсолютно правы! — с жаром вымолвил Бонифаций. — Я всех предам и продам, кроме тебя!

Личная преданность — та вещь, которая на дороге долго не валяется. И если ты нечаянно прошёл мимо, то её подберёт кто-нибудь другой. Дьявол нажал кнопку на столе:

— Ну, что ж. Глянем, на что ты щас способен. Профи мне крайне нужны!

В кабинет вошёл маленький толстяк с тройным подбородком, с заплывшими глазками и в чёрном кожаном плаще.

— Конфуз, это Бонифаций Кьянти. Возьмёшь его к себе, в пыточный отдел, — распорядился хозяин.

Толстяк бесстрастно наклонил голову.

— Дай ему сразу должность старшего живодёра. Парень знает своё дело! Если, разумеется, его не расслабила небесная служба.

Новый специалист предвкушающе облизнулся. Заверил со всем возможным почтением:

— Вы не пожалеете, мой герцог! Я покажу грешникам невообразимо страшные пытки!.. А также продолжу изобретать новые…

— Хорош кудахтать, проваливай, — проворчал шеф, кривясь. — Не люблю слова. Колыхать воздух каждый может. Докажи делом, а там рассмотрим дальнейшую карьеру…

— Ага, спасибо… — Кьянти склонился в неглубоком поклоне, попятился, продолжая кланяться…

62. Прошлое трёхдневной давности

— Зала №1, комната №8, — произнёс робкий женский голос. Несмелый кулачок тихонько забарабанил по голубой краске. Дверь немного приоткрылась, и послышался неуверенный вопрос:

— Можно?..

— Да, заходи уж! — вальяжно сказал Саня Сидоркин, откладывая «Новый Завет».

Он спустил со стола ноги в резиновых туфлях. Чуть поддёрнул рукава голубого спортивного костюма. Поёрзал на сиденье, помусолил нос — всё это заняло одно мгновение. Затем новый благочестивый обратил странно серьёзное для себя выражение лица в сторону входа.

Дверь отворилась полностью, на пороге появилась Элиса — племянница антиквара Соломона. В нежной ручке зажата фиолетовая повестка с цифрой «13»…

— Етих… — к серьёзности на Санином лице начали добавляться разные другие эмоции, причём, в геометрической прогрессии.

Как и всяк сюда входящий, блонда сначала глянула вверх. Сквозь стекло потолка проглядывалось белое облако, отделяющее Небеса от Космоса. Взгляд вправо: там три шкафа с папками, рядом массивные напольные весы, наподобие тех, на которых взвешивают муку и сахар на рынках. Взгляд влево: электрический камин и несколько венских стульев. Отлично, что у нас прямо?.. А прямо у нас стол, заваленный бумагами, а ещё… два огромных синих глаза, из которых сейчас состояло лицо Сидоркина.

— Вестник Саша?.. — недоуменно заморгала Элиса.

Смех — это святая эмоция. Смех убивает драный мир, являя нам взамен мир милый. Сидоркин искренне засмеялся.

— Етит матит! — послышался сквозь смех знакомый фразеологизм. И Элиса бесповоротно признала в новом помощнике Иисуса — вестника Сашу. Впрочем, он тут «И.О.» (исполняющий обязанности) до того, как Босс обозначит постоянную кандидатуру.

— Привет-привет, — экс-карманник вскочил, подпрыгал к блонде. — Ах, дорогая! — смачно почмокал в обе щёчки. Отстранился и без предисловий спросил: — Ты, как и я, невинно убиенна по приказу дьявола?

— Да… нет, — слабо улыбнулась блонда. — Я… Просто я ночь лежала без сознания в морге… под утро очнулась и сразу пошла в дядину лавку…

***

…Элиска, машинально щупая в кармане ключ от дядиного магазина, погруженная в свои мысли, шагнула на проезжую часть. Сделала ровно шесть шагов, пройдя таким образом, ровно шестую часть магистрали. На седьмом шаге её сбил жёлтый «Москвич» с шашечками, 1987 года выпуска, с номерным знаком республики Франция. Машинка с огромной скоростью летела по проспекту, по встречной полосе. Городской транспорт в ужасе разбегался перед потусторонним беспределом. Демоны с азартом мчались на встречу с Сергием… При ударе тачку хорошо тряхнуло, она вильнула, но быстренько поправила свою траекторию. Хрыщ, изучавший карту Новосиба, коротко оглянулся назад:

— Чёрт, Поня, кажись, ты сбил пешехода!..

— Тебе жалко, что ль?

— Мля, если я об этом сказал, это не значит, что мне жалко…

А племянница антиквара… Удар о бампер был такой силы, что Элиса пролетела по воздуху те самые тридцать шагов, что ей оставалось пройти до антикварной лавки. Под острым углом тело тяжело врезалось в асфальт.

***

Через полчаса возле антикварной лавки стояли труповозка и милицейский «УАЗ».

Тело Элисы в томной позе раскинулось на асфальте, в кровавой луже: голова неестественно склонилась к плечу — шея явно была сломана.

Человек в капитанских погонах что-то обмерял рулеткой. Другой человек, в штатском, быстро писал на капоте «Уазика». На коленях возле трупа ползал эскулап. За лентой, огораживающей территорию убийства, толпилась публика. Тут и там слышались перешёптывания: «Такая молодая…», «Бог взял…», «Интересно, есть у неё дети…», «Симпатичная была девчонка…», «Кажется, я её где-то видела…», «Какие ж мёртвые страшные…».

От трупа девушки нехотя отделилась душа, взмыла вверх на несколько метров. Душа была почти полной копией физического тела: тот же цвет лица, та же одежда, плотность тела. Только перелом шейных позвонков исчез, — голова на плечах сидела так, как ей положено. Душа трепетала в воздухе, как лист ясеня, качаясь на утреннем ветерке.

Элиса зябко передёрнула плечиком, недоумённо осмотрелась, глянула и вниз. Увидела своё тело со свернутой шеей, лежащее в луже крови.

— Ну, ничего себе! — воскликнул дух. — Меня что, убили!?

От жалости по потерянной жизни Элиса чуть не заплакала. Она шмыгнула носом, вытерла рукавом красной шёлковой блузки левый глаз… Однако времени горевать Элиске не отвели.

— Йех! — Рядом с душой, как джинн из бутылки, возник мелкий седенький старичок в длинном платье до пят, похожем на ночную рубашку, с посохом в руке. На сморщенном личике голубые глаза, лучащиеся строгой добротой. В сухой ручке зажаты огромные белые усищи. Высоко-громогласным звучным голосом, плохо соответствовавшим хилому внешнему виду, старичок торжественно вымолвил:

— Ну что, раба Божья, новопреставленная Элиса? Пора в путь! Я провожу тебя на суд, проводимый по воле Господней! — Кашлянул в святой кулачок и добавил менее напыщенно. — Можешь звать меня Гавриил Иоаннович, я архангел и твой проводник в мир иной.

— Да ладно!.. — пробормотала Элиса в посмертном оцепенении.

Старичок воровато зыркнул по округе и молвил другим, деловым, тоном:

— Ты погоди минутку, чадушко. Я до магазина и обратно. Суперклей куплю… Хорошо? — и, не дожидаясь ответа, Гавриил плавно отлетел в сторонку. Усы падали, кружась.

Вместо эпилога

— Согласен ли ты, Иисус, взять в жёны Рабу Божью Элису? И жить с ней в болезни и здравии?.. — нараспев тянул игумен Феофил.

— Да, архимандрит, согласен! — чинно кивнул Иисус.

— Согласна ли ты, Элиса?.. — выспрашивал далее игумен.

Действие развернулось в том самом храме, где месяц назад случилась судьбоносная кража. Брачующиеся трепетно стояли перед Феофилом, вокруг вежливым полукругом переминались монахи. Сидоркин и Сергий, с немного скучающим видом, топтались чуть в стороне от основных диспозиций.

— Согласна! — твёрдо ответила невеста.

Игумен одобрительно гмыкнул и забубнил «Отче наш». Монахи поддержали дружным гомоном.

— Почему ты мне не рассказала о золотых ключах сразу, как увидела сон? — шёпотом спросил Иисус, склоняясь к невесте.

— Как?.. Мобильника у тебя нет, храмы не посещаешь, спишь со мной редко… — подмигнула Элиса.

— Теперь мы всегда будем вместе! — пообещал жених.

— Властью, данной мне Господом, — объявляю вас мужем и женой! — громко возгласил игумен. — Целуйтесь!

Пока парочка целовалась, а монахи заворожено наблюдали, бывшие подельники слегка поговорили:

— Серёга, болтают, что ты щас помощник Иисуса? Вместо инквизитора? — небрежно спросил Саня.

— Ага, — подтвердил Сергий, машинально посмотрев вверх. — Женим Хозяина, и на Небеса, домой… на веки вечные! — невнятным тоном добавил экс-монах. Вздохнул и перекрестился.

— Ты себе сочувствуешь или себя поздравляешь? — не вкурил Сидоркин.

Сергий не ответил, а лишь с тревогой покосился на Босса.

— Ну, а я остаюсь тут, — с превосходством ухмыльнулся Саня. — Иисус чуть изменил законы мироздания, и выписал мне справку, что я теперь живой. И убить меня теперича нельзя, буду жить сколько хочу… Вечность-другую поброжу по планетке, а там посмотрим… Может и соизволю умереть, и тогда мой путь будет лежать строго и прямо в Рай.

— …Независимо от количества грехов! — зло сплюнул дьявол, доканчивая фразу карманника, — и вышел из храма прочь. Всю церемонию он нехотя просидел в самом тёмном углу церкви, на стульчике.

— Аллилуйя! — запел монаший хор, дирижируемый игуменом.

— Аплодисменты! — закричал карманник, тискаясь к семейной паре. — Хватит гнать унылый порожняк, аплодисменты, чуваки!

Феофил яростно задирижировал руками, монахи запели ещё громче.

2004, 2014, 08.02.2018 — Эксмовская версия.

Библиография Андрея Ангелова

1995 — 2019.

Романы (2 полных и 2 мини).

1 — Театр мистера Фэйса. Жанр: чёрный фарс, философский боевик.

2 — Карманник и дьявол. Жанр: абсурд, потусторонний боевик.

3 — Второе пришествие на Землю.Жанр: философская комедия с чудесами (мини).

4 — Пари в Эдеме. Жанр: потусторонняя комедия-путешествие (мини).

Безумные сказки Андрея Ангелова (повести).

1 — Апокриф.

2 — Золотая конина.

3 — Неразменный рубль.

4 — Госпожа удача.

5 — Адский возбудитель.

Документальные большие книги.

1 — Интернет-особи. Жанр: юмористическая психология.

2 — Фарсократия. Жанр: политический чёрный фарс.

3 — Азбука 18+. Жанр: сатирическая (эротическая) психиатрия.

Учебники.

1 — Как продать свой Самиздат!

2 — Практическая режиссура кино.

3 — Практическое инвестирование в кино. Руководство для миллионеров.

55 афоризмов.

Самобытные рассказы.

1 — Волшебный мобильник

2 — Поездка в Америку

3 — Наместник Сатаны

4 — Телевизоры

5 — Как олигарх играл в карты с дьяволом

6 — Волшебные спички

7 — Кареглазка

8 — Машина времени для географа

9 — Дьявол Римский

10 — Бенефис Смерти

11 — Подкидной дурак

12 — Русская народная сказка

Притча о Васе (2019).

Non/fiction. Cатирические миниатюры (некоторые).

1 — Работорговля в России.

2 — Кино в миниатюрах.

3 — Интервью с гением.

4 — Писатель и Белоснежка.

5 — Политология для дураков.

6 — Пошлые зарисовки.

7 — О гениях.

8 — Герои моего времени (серия из 6 мини-книг; 2018 г.).

9 — БУКАШКА (25 лучших статей; 2019 г.)

10 — Код судьбы.

11 — Странная поездка домой (автобиографичная мистика).

12 — Заметки с Чёрного моря — 2019.

13 — Арифметика жизни.

14 — Реинкарнация. Доказательство.

15 — Секс-рассказы.

Скачать все книги, единым архивом: https://yadi.sk/d/VfMojWSF2qTwuA

Примечания

1

Церковное крыльцо.

2

Перламутровая Звезда (пренебр., авт.).

3

По состоянию на 2018 год Триумфальную площадь всё-таки открыли. Также к 2018 г. снесли «Теремок» возле м. Маяковская и кафе «Пирамида» на м. Пушкинская. Но в момент написания текста (ака второго пришествия Благодатного, в 2013 г.) все локации были в наличии. Как и толстый охранник Саня нёс службу у шлагбаума, ныне там другой человек (прим. авт.)

4

Согласно христианской концепции, апостол — это не просто «Божий посланник». А «чрезвычайный и ответственный посол». Человек, что наделен не только обширными полномочиями от Господа, но и сам по себе личность очень незаурядная!

5

«Хваталка» на языке змееловов. Легкая дюралевая палка. Снабжена на одном конце плоскими захватами, а на другом — рукояткой мотоциклетного тормоза. Нажав на рукоятку, можно захватывать змей.

6

Описанное в Библии событие. «И вошёл Иисус в храм Божий и выгнал всех продающих и покупающих в храме, и опрокинул столы меновщиков и скамьи продающих голубей, и говорил им: написано, — дом Мой домом молитвы наречётся; а вы сделали его вертепом разбойников» (Мф.21:12—13).

7

Описанное в Библии событие о воскресении Лазаря. Евангелие от Ин., гл. 11.

8

Этому эпизодическому персонажу автор так и не дал имя. Так он и остался монахом, заросшим до самых ушей бородой. (авт. прим).

9

Ну, слава Тебе, наконец-то и у этого инока появилось имя! (авт. прим).

Content

Безумные сказки Андрея Ангелова — 2
Андрей Ангелов

«ПАРИ В ЭДЕМЕ» (2020). ПОТУСТОРОННЯЯ КОМЕДИЯ

Аннотация

1. Пресс-конференция

2. ООО «Вселенная»

3. Две жены Адама

4. Фруктовый салат

5. Блондинка и брюнетка

6. Пари

7. Курс на Эдем

8. Сигаретка

9. Этикет спецназа

10. Кладбище самоубийц

11. Тюрьма-жральня

12. Супермаркет

13. Трупы, трупы, трупы

14. Время с веслом

15. Ставка!

16. В начале был Сатана

17. Аудит в Преисподней

18. Странности раннего Адама

19. Персик и яблоко

20. Встреча с Судьбой

21. Одинокий блогер

22. На Остоженке

23. Сделка

24. Особняк Березовского

25. Правда и Ложь

26. Чем бы ни кончилось…

«ВТОРОЕ ПРИШЕСТВИЕ НА ЗЕМЛЮ» (2020). КОМЕДИЯ С ЧУДЕСАМИ

Аннотация

Эпиграф

1. Двенадцать апостолов

2. Благостная весть

3. Отъезды на Землю

4. Бог и полиция

5. Бомжики

6. Бог в гостинице

7. Вода с газом

8. Губернаторша

9. Восьмая заповедь

10. В холода согреет борода

11. Чудеса в церкви

12. Музей святых

13. Иуда Искариот

14. Маленькая Гоморра

15. Эликсир бессмертия

16. Яблоко раздора

17. ПираМММида

18. Московская Рублёвка

19. Заправщик в золотых очках

20. Библия ада

21. Ген порока

22. Дизель через каску

23. Рома и его яхта

24. Дитя небрежности

25. Стильные очки чудотворца

26. Обманувшие Господа

«ОПЛОШКА» (2020). АБСУРД, ПОТУСТОРОННИЙ БОЕВИК

Аннотация

От автора

1. Дьявольский приказ

2. Бойня в тюряге

3. Поездка в преисподнюю

4. Адская сделка

5. Эскорт-аванс

6. Путь на Голгофу

7. Игумен Феофил

8. Повелитель говядины

9. Ясновидящий монах

10. Рецепты трапезы

11. Первая ночь. Ку-ку

12. Брат, заросший до ушей бородой

13. Прожорливый потомок Бога

14. Чистый четверг

15. Вторая ночь. Кража

16. Дьявольский расчёт

17. Золотые ключи

18. Дилеммы

19. Бойня в банке

20. Два визита карманника

21. Пришитое ухо

22. Явление Элисы

23. Голая девушка и потусторонние гады

24. Толстяк с тройным подбородком

25. Потеря мобильника

26. Последний лох

27. Находка мобильника

28. Как качать колёса

29. Расклады демонов

30. Бог-дочь

31. Алло, Герцог!

32. Раритетная святыня на продажу

33. Билеты в ад

34. Союз «Спасение Христа»

35. Псих на лавочке

36. Служба «Нахрен Бога»

37. Персики

38. За порогом смерти

39. Страсти в монастырском дворе: начало

40. Несносный архангел

41. Страсти в монастырском дворе: окончание

42. Загадка пластида

43. Обретение святой раки

44. В морге

45. Контора Господа

46. Убийство расстриги

47. Небесные фишки

48. Благочестивый заморыш

49. Лекция об инквизиции

50. Конская обида

51. Небесная гостиница

52. Развод от монаха

53. Ветхозаветные герои

54. Иисус

55. Разборки в приёмной Господа

56. Конфуз

57. Долговая яма

58. Историческая встреча

59. Святые живодёры

60. Принципы нечистой силы

61. Перебежчик в аду

62. Прошлое трёхдневной давности

Вместо эпилога

Библиография Андрея Ангелова

Примечания