Олег Здрав

Cтрана на дембель

Пролог

Почти три месяца, как я провалился в прошлое, оказавшись в своем собственном теле, восьмнадцати годов от роду. Можно подвести первые предварительные итоги.

Итак, за окном сейчас, в данный момент времени, одна тысяча девятьсот восемьдесят девятый год, конец января.

Советский Союз еще не распался, но пока никаких особых отличий от моей «старой» реальности не наблюдается, и если ничего не предпринимать, то результат будет точно такой же. Развал, разруха и полнейшая деградация. На фоне бесконечных братоубийственных войн. Единственное, что мне удалось — это значительно уменьшить количество жертв Спитакского землетрясения. Но на судьбе страны это никак не отразилось.

Никаких глобальных изменений не произошло, да и трудно вершить историю, пребывая в звании рядового срочной службы, еще и на самом краю СССР, охраняя советско-иранскую границу. Тем более в первые месяцы после призыва!

С другой стороны, кое-какую предварительную работу провел, подготовил, так сказать, базис для будущего рывка к вершинам власти и рычагам управления нашим социалистическим «Титаником».

Формально я все еще нахожусь в скромном звании рядового, даже учебку официально еще не закончил. Но в копилке заслуг у меня есть и знак отличника погранвойск, и личная благодарность от командира части. По всем учебным предметам, даже по знанию Уставов, будь они неладны — твердые пятерки, профессиональное мастерство, стрельба и физподготовка — все на «отлично».

Без ложной скромности можно смело назвать меня лучшим воином-пограничником в нашей учебке. И это автоматически предполагает присвоение звания «ефрейтор» и внеочередной отпуск домой на десять суток, и до этого счастливого момента осталось подождать всего около месяца.

Конечно же, мне хочется повидать родителей, пообщаться с друзьями детства, многих из которых уже и в живых не было к тому моменту, когда я решил провалиться в прошлое. Очень хочется увидеть родной город в старинном, почти патриархальном виде, еще не обезображенным торговыми центрами и варварской точечной застройкой.

Но не это главная цель, и тем более это не желание откосить от армии, хотя с каждым днем мое пребывание здесь все абсурднее и бессмысленнее. Стойко и мужественно нести «тяготы службы», охраняя мифическую границу, которая исчезнет буквально через считанные месяцы, максимум год, если мои скромные усилия скажутся на ходе истории в данном конкретном месте — что может быть абсурднее? Судьба страны решается в Москве, причем необратимые изменения начнутся уже в мае месяце этого года, когда Первый съезд народных депутатов СССР начнет процесс уничтожения государства.

Отпуск мне нужен для того, чтобы «задним числом» восстановиться в институте. Ничего сложного в этом нет, максимум коробка конфет и бутылка шампанского кадровичке, после чего в моем личном деле появится запись, что я ушел в армию со второго курса, а не отчислен за… Не важно за что! Скажем так, не сложились отношения с преподавателем, по причине наличия у него симпатичной и любвеобильной дочки. Хотя, если меня спросят, то я ее знать не знаю, стерву крашенную.

По иронии судьбы именно этот, вражеский во всех смыслах, Первый съезд народных депутатов отправит всех студентов на дембель, вне зависимости от срока службы. Произойдет это примерно в августе-сентябре, точно не помню, по странному стечению обстоятельств ни одного студента в нашей части не оказалось, поэтому и узнал об этом удивительном событии лишь на гражданке.

План хорош во всех смыслах, и меня он вполне устраивал, но только до того момента, как я осознал, что даже досрочный дембель в августе — это слишком поздно. Первый съезд к тому моменту уже завершит свою работу, и выпущенного из бутылки джинна загнать обратно будет невозможно. У меня в распоряжении время только до апреля-мая, потом задача вывода СССР из под удара усложнится на порядок, если же дотянуть до конца года, а в случае с досрочной августовской демобилизацией именно так и выйдет, поскольку мне придется восстанавливаться в институте, делать паспорт, прописку и так далее, и только потом ехать в Москву, где начинать все с нуля, то в этом случае шансов на успех уже никаких. С весны 1989 года деструктивные процессы в стране и обществе начнут ускорятся в геометрической прогрессии и скоро станут необратимыми.

Следует отдельно обозначить мою позицию по возможности спасения Советского Союза, или что более вероятно, варианта его трансформации в СССР-2.0. Аббревиатура не моя, честно утащенная с просторов Интернета следующего тысячелетия, но интуитивно и так ясно, что она означает.

Есть несколько важнейших направлений, удар по которым может привести к гибели государства.

1. Военная угроза. В настоящее время военное поражение Советскому Союзу нанести невозможно. Даже больше скажу! Российская Федерация после почти десяти лет правления Ельцина, после тотального разграбления и уничтожения большей части армии и оборонной промышленности, имея армию в три раза меньше, а населения менее половины от советского, эта слабая и обескровленная Россия и та — оказалась не по зубам НАТО.

Отсюда вывод: Советский Союз в военном плане не имеет особых проблем и обезопасен от разгрома на ближайшие десятилетия точно. Это даже без учета ядерного оружия. Хотя, конечно, реформа армии остро необходима.

2. С экономикой сложнее. Проблем невероятное количество. Но в любом случае, промышленность СССР в 1989 году в тридцать раз мощнее, чем во времена Сталина. И сельское хозяйство обеспечено тракторами, автомобилями, комбайнами и удобрениями в десятки раз больше, чем в послевоенные годы, не говоря уже о агрономии и селекции, в которых совершили целую революцию. В таких условиях рассуждать о голоде — это полный абсурд. Требуется навести элементарный порядок и вопрос с прокормом потеряет остроту, а через 10–15 лет эта проблема сама собой рассосется в мировом масштабе. На рубеже двухтысячных голод останется проблемой только в Африке (менее 5 % населения континента), да и то в основном по причине войн и невероятной рождаемости.

Придется ввести карточную систему и затянуть пояса — но это пустяки в сравнении с тем, что должно было случится после реформ Гайдара-Чубайса. Так что переживем.

О конкуренции советской промышленности будем думать потом, после спасения, сейчас главная проблема — уцелеть государству.

3. Идеологическая и информационная сфера. Именно здесь и проиграла КПСС свое главное сражение. Если проблемы в экономике во многом носили искусственный характер, особенно в момент кризиса 90–91 годов, то провал в идеологии никем и никогда не оспаривался. По сути, сейчас настоящий вакуум в политической и морально-этической сфере. И в эту идеологическую пустоту стремительно вливают дичайший коктейль из мифов, благоглупостей и откровенной чуши, разрушая мировоззрение и коверкая менталитет всей страны.

Казалось бы, если миллионы профессиональных пропагандистов и десятки миллионов членов партии не смогли сформулировать ничего путного в ответ на информационную атаку демократов, то мне в одиночку и подавно не справится? Ничего подобного!

Движущая сила развала страны — это очень компактная и немногочисленная группа. По моим прикидкам, активное ядро этой структуры всего пятьсот человек, плюс несколько тысяч «адептов второго уровня» и агентов влияния в основном в журналистской среде. Все остальные — массовка и оболваненные идеалисты, которые сами по себе ничего не стоят, только на подхвате.

Только вдумайтесь! Страну с населением в триста миллионов человек уничтожит группка людей, численность которой в миллион раз меньше!

Реально напрашивается аналогия с вирусом, который только в микроскоп можно рассмотреть, зато с ног валит не хуже боксера Кличко.

И самое забавное, что большая часть этой антигосударственной группировки мне известна поименно благодаря волшебному послезнанию. Все они дружно «расчехлились» после победы Ельцина в 1992 году. Получили места в правительстве, поучаствовали в приватизации, написали мемуары и дали множество интервью, где подробно делились воспоминаниями о борьбе с ненавистным «совком». Да и с экранов ТВ они долго потом не вылезали.

Теперь ключевое и главное обстоятельство: в ближайшее время вся эта кодла будет собрана в одном месте. В Межрегиональной депутатской группе будущего Первого съезда народных депутатов.

Что ни фамилия, то сама за себя говорит: Бурбулис, Старовойтова, Казанник (будущий генпрокурор), Травкин, Болдырев, Ельцин, Сахаров, Калугин и так далее и тому подобное. Весь зверинец в полном составе, в предельной концентрации.

Курировали Межрегиональную депутатскую группу с самого начала, а на завершающем этапе вообще не стесняясь, при полном попущении Горбачева и КГБ, иностранные консультанты, преимущественно из США, журналисты радио «Свобода» и других СМИ, поголовно работники спецслужб или подобных организаций. И RAND CORPORATION, и представитель института демократии США будущий посол Майкл Макфол, и куча пиарщиков и инструкторов из Национального Фонда Демократии, гуверовского института, и толпа правозащитников из Хьюман Райс и лиги по правам человека.

Финансирование шло напрямую из Центра Вудро Вильсона. И так далее и тому подобное. До ста тысяч долларов ежемесячно! И не надо презрительно кривиться в ухмылке, для того времени это были сумасшедшие деньги! Управление КГБ по области например согласовывало заявку на триста долларов для подкупа и вербовки агента по полгода. В ПГУ конечно с этим проще было, но и там десять тысяч долларов считалось огромной суммой.

Каждого депутата межрегиональной группы курировали по несколько сотрудников спецслужб США. В это же время для них проводились курсы по политическим технологиям и приемам массового воздействия, основам пиара и приемам пропаганды. Не говоря уже о готовых методичках, инструкциях и привлечении нужных экспертов, журналистов и специалистов.

И все это в 1989 году происходило! Полное ощущение, что количество задействованных иностранных фондов, институтов и прочих интересных заведений было больше, чем число самих депутатов.

Такая концентрация агентов влияния в одном месте вполне объяснима. Готовился решающий удар по Советскому Союзу, который его и уничтожил. Для этого и собрали всех идейных и прочих гадов в определенной точке пространства и времени.

Но в такой концентрации ключевых фигур на одном направлении заложен очень серьезный риск. Это как собрать войска тайно перед наступлением прямо на передовой. Если все пройдет как задумано, то такое выдвижение оправдано и очень эффективно. Но если противник разгадает замысел и накроет артиллерией этот участок фронта, то гарантированы ужасающие потери и провал наступления.

В моей исторической хронологии американцы поставили все на этот удар и выиграли. Но зато теперь у меня появился прекрасный шанс уничтожить всю верхушку антисоветского заговора буквально одним ударом.

Убрав с шахматной доски сразу сотню депутатов МДГ, мы нанесем страшный удар по всей пятой колонне, обезглавив ее и сделав недееспособной на ближайшие пару лет, а нам больше и не требуется.

Вся остальная шушера, типа журналистов и телевизионщиков ставится на место при помощи обычных репрессий и затягивания гаек. И хорошо зная эту свору, могу предсказать, что переобуются они почти все и мгновенно.

Прежде, чем выйти из тени и вступить в решительное сражение необходимо оценить наличные силы и средства.

За прошедшие месяцы мне удалось:

1. Завербовать агента Синус. Он же — водитель «Скорой», при помощи которой браконьерская черная икра перевозится в Баку, где и реализуется. Через него же получен компромат на высокопоставленных чиновников из райкома партии и главврача больницы, вовлеченных в эту схему. К сожалению, самое главное звено — куратор из госбезопасности ему не известен, хотя я точно знаю, что он участвует в деле. Свидетельские показания хранятся в библиотеке в десятом томе собрания сочинений В.И. Ленина — чтобы никто не догадался и не нашел!

2. Наличные денежные средства в размере трех тысяч двухсот рублей с копейками. Получены недавно, как процент от удачной аферы со «скобяным товаром». Совесть моя в этом деле чиста, аки декларация о доходах депутата Государственной Думы. По легенде деньги эти пошли в фонд оперативных мероприятий — знать бы еще, что это такое? Впрочем, если не обращать внимание на формальности, то так оно и есть. Не для себя лично — только «пользы дела для», как любил выражаться Петр Первый, рубя бороды и головы заодно. Без денег работать тяжело — ни агента подкупить, ни ораву сослуживцев прокормить. Опять же, пачка сигарет — универсальный эквивалент обмена в воинской части. Можно инструмент для ремонта получить, или масло качественное для двигателя выцыганить.

3. Проект «Слепой». Удалось вбросить информацию о предательстве генерала Калугина. При этом не засветиться, оставшись в тени, и очень сильно заинтересовать главкома ВМФ, заместителя министра обороны адмирала флота Чернавина. Он избирается депутатом на съезд от Лениноранского района, и поэтому часто бывает в нашей части, имеет дружеские отношения с командиром отряда. Результат оказался даже лучше, чем я мог себе представить в самых смелых мечтах. Разбираться с этим делом прислали Федора Громова — начальника особого отдела Каспийской флотилии. Легендарный человек, герой России в моем будущем, адмирал ФСБ, руководил второй чеченской компанией. К сожалению умер от разрыва сердца в 2001 году прямо во время совещания штаба в Ханкале.

4. Проект «Старец Исмаил». Многоуровневая информационная и агентурная операция (ни фига себе, выразился — сам в шоке). При помощи предсказания «провидца» удалось спасти несколько тысяч жителей в Армении во время землетрясения. Так же получилось наладить сотрудничество с местными националистами, хоть и не без трений и лишних вопросов. Благодаря чему обстановка в городе пока более или менее спокойная, особенно в сравнении с тем, что было в моей реальности. Здесь изменения очень разительны, хотя в масштабах страны никто и не заметит. В феврале 89-го часть наша уже была на осадном положении, сейчас же ничего подобного не наблюдается.

5. Несколько второстепенных контактов и вербовок. Чайханщик на трассе, спекулянт на вокзале и проводник поезда «Баку-Астара». Работника общепита, по совместительству резидента то ли турецкой разведки, то ли наших спецслужб, у меня сразу отобрали. Не вышел чином или возрастом наверное. А двое оставшихся «агентов» пока вне зоны доступа, поэтому толку от них ноль.

Глава 1

— Не сяду на шайтан-арбу, хоть расстреливайте!

— Это приказ, и он не обсуждается, — ласково улыбаясь, словно нильский крокодил при виде пьяного туриста, капитан второго ранга Громов дал понять, что решения своего не изменит.

Не помогли увещевания о том, что нам же ездить на нем придется, и даже тот факт, что это порождение темных сил, механическое чудовище не принято на вооружение по гуманным соображениям, и является чисто гражданским проклятием на колесах. Все — без толку. Капитан уперся, что других машин нет, а учитывая мою невезучую карму и не будет.

Спор изначально был бесперспективным, в виду неравенства звезд на погонах у оппонентов, поэтому я сдался, взял ключи и приступил к осмотру своего нового автомобиля, хотя язык не поворачивается его назвать этим благородным словом.

Называлось это самодвижущееся чудо просто и незатейливо — ЕРАЗ -762. Цифры в точности как калибр автомата Калашникова старого образца.

Детище Ереванского автомобильного завода, далее следует расхожая фраза водителя из фильма «Кавказская пленница» о благодарности ее создателям, и даже относительно свежее детище — 1986 года выпуска.

Внешне эта самобеглая повозка напоминает УАЗ-буханку, но исключительно снаружи. Дизайн, кстати подарок от конструкторов рижского РАФа — поэтому хоть и старенький, начала шестидесятых годов, но глаз не режет. Вот когда армянские дизайнеры сами начнут его улучшать — тогда тушите свет сразу, самое лестное, что мне приходилось слышать об их творчестве — это «сервант на колесах». Впрочем, в серию он так и не пошел до распада СССР.

И если к внешнему виду претензий у меня нет, то ко всему остальному — с избытком! Если ЕРАЗ день проработал без крупной или мелкой поломки — это уже за счастье! Приходилось сталкиваться в прошлой жизни, у соседа по даче такая была, так вот он ремонтом своей колесницы занимался больше чем прополкой сорняков, хотя ездил на ней всего пару раз в неделю.

Двигатель в салоне, летом греется так, что финская сауна позавидует, зимой не нагревается вообще, за рулем можно ездить только в тулупе. Рычаг переключения передач болтается словно шланг, люфт у руля до 90 градусов со временем становится и исправить его невозможно. Да и все остальное примерно такого же качества. В дверях щели, так что солнце просвечивает! Причем так идет сразу с завода. Замки в дверях не держат вообще, на ходу распахиваются. Как можно было так испохабить исходную ВОЛГУ ГАЗ-21 на базе которой создали «Еразик» — уму не постижимо.

Откуда товарищ капитан добыл такое сокровище? Ответ можно найти в путевом листе, где стоит штампик «Передвижная механизированная колонна — 1. Закавказское монтажно-технологическое управление „Хазри“ ПО „Каскад“».

Название очень знакомое, и порывшись в памяти, я понимаю, что это одна из тех самых контор-прокладок, которые использует разведотдел. Я даже о ней вспоминал недавно, когда только попал в часть. Сугубо гражданская контора, которая даже чем-то занимается для видимости: кабель тянет, траншеи роет и так далее. На сам деле — это прикрытие для серьезной спецслужбы, занимающейся правительственной и секретной связью, условно которую можно назвать по старой памяти «ФАПСИ» — одно время так их именовали пока не вернули в ФСБ.

Радует одно — судя по пробегу автомобилем никто не пользовался, он видимо простоял все эти годы на заднем дворе того самого ПМК-1. Никто не хотел с ним связываться. И на радостях, что избавились от этого счастья даже подшаманили и привели в относительный порядок перед отдачей. Хотя это скорее из уважения к товарищу кавторангу.

Но и обольщаться не стоит. В моей молодости ходили рассказы, что ЕРАЗ-762 даже с завода не всегда мог выехать самостоятельно, его выталкивали руками, а новый хозяин уже сам пытался его завести за воротами. Говорят неделями мучились, а некоторые так и бросали автомобили и возвращались домой на предприятие с пустыми руками.

Сами заводчане шутили: «Не до свидания, а до Севана». До озера Севан от Еревана меньше ста километров, и редкий автомобиль доезжал туда без поломок.

В это невозможно поверить, но тем не менее это достоверный исторический факт. И ладно бы это было редко — такая ситуация длилась десятилетиями.

Собственно несчастный ЕРАЗ выпускали почти тридцать лет практически без изменений и одинаково безобразного качества.

Если кто-то скажет, что это фантастика и такого не могло быть в реальности, то вынужден огорчить. Например Армянский завод конденсаторов на протяжении десятилетий выпускал 100 % брака и ничего исправить не смогли. Дальше я объясню, что это не случайность, а строгая закономерность для практически всех закавказских заводов и фабрик.

Казалось бы, случайное стечение обстоятельств, всего лишь подвернулся мне на жизненном пути неказистый серый микроавтобус со штампованными стальными вставками вместо окон, а в результате целая лавина воспоминаний и новых вводных, о которых не задумывался днем раньше. Придется посвятить этой проблеме отдельный пласт размышлений.

Но обо всем по порядку.

Как-то по молодости оказался я на практике на одном из заводов. Как могучему специалисту мне доверили высверливать победитовым сверлом отверстия в абразивных кругах, заливать их припоем, чтобы отбалансировать. Иногда эти круги взрывались на станке после такого апгрейда, но иначе их использовать было невозможно. Они изначально приходили с завода бракованные с таким дисбалансом, что использовать их было вообще невозможно, никакие планшайбы не могли устранить перекос. При этом форму «круги» имели категорически не похожую на круг. На вопрос: «Что это за хрень?» Мне доступно объяснили, что это продукция Армянского абразивного завода, она такой всегда была и другой никогда не будет. Возвраты и рекламации бесполезны, никто на них не отвечает годами. Либо сразу выкидывать, либо кустарно исправлять самим — план никто не отменял.

Тогда мне это было в новинку и очень удивило.

Мастер мне тут же показал парочку новых ярко-зеленых кислотного цвета станков, стоящих в углу цеха. Рядом с ними с ними еще один синего цвета, тоже новенький и нетронутый.

— Синий — тбилисского завода. Зеленые — Ереванского. Все новые, все не работают. Ремонтировать бесполезно. Запчасти от одного не подходят по размерам для другого. Расточка под шпинделя и валы кривая даже на невооруженный взгляд. Чугунное литье с трещинами, недоливами и раковинами. Обработка поверхностей — словно ее напильником вручную ученики делали.

— Зачем же вы их берете? — удивился я.

— Нас никто не спрашивает, — засмеялся в ответ умудренный жизнью, мастер. — Дают десять нормальных станков из Одессы, два-три армянских «в нагрузку». Не хочешь — вообще ничего не получишь.

— И куда их?

— Пишем износ в 90 % и в металлолом через полгода. Делов-то.

— Жалобы писать не пробовали? — возмутился помню я тогда.

— Гы. Никакого толку. Все знают, что на закавказские заводы жаловаться бесполезно. И там все знают и понимают. Они иногда шильдики Одесского завода или завода «Коммунарс» на свои станки лепят, только чтобы всучить.

— Но как же так? Ведь это бардак и преступление?

— Не смеши мои рукавицы. Видишь рядом с номером станка букву «П»? Это означает «прецизионный повышенной точности». На всех армянских станках стоит эта буква. Такие станки в авиации использовать можно, тут должны быть жесточайшие допуски, особо качественные подшипники и так далее. Смешно? А такой станок стоит в три-четыре раза дороже обычного.

И государство платит за это г… по тройной цене, а они как гнали брак так и гонят. И если бы только Ереванские! И Агдамские станки и Кировоканские — все бракованные прямо с конвейера. Причем по огромному количеству показателей, буквально по всем характеристикам — некондиция. О гарантийных сроках речь вообще не шла.

Позже точно такие же истории слышал о любой технике или сложной продукции из любой Закавказской или Среднеазиатской республики. Лишь редкие предприятия оборонного промышленности в этих республиках выпускали качественную продукцию, да и то при наличии большей части руководителей и рабочих из Метрополии. Все же на оборонных предприятиях и ОТК и первый отдел за вредительство карает. Впрочем штурмовики Су-25 собранные в Тбилиси военные летчики не любили всей душой, аварийность на них была в разы выше, чем на точно таких же но с завода из Улан-Уде.

Армянские конденсаторы стали нарицательным ругательством в электротехнике, брак стабильно составлял 100 %, а время работы исчислялось часами, после чего они вздувались или просто взрывались.

Если новый станок с ЧПУ ломался, то первым делом смотрели на плату. Если эмблема Ереванского завода, то просто меняли микросхему и все сразу начинало работать. Поэтому на новых станках с ЧПУ первым делом просто выпаивали все армянские микросхемы и «чипы», если их обнаруживали.

Главный инженер завода «Прогресс» из моего родного города, рассказывал историю, как в конце восьмидесятых он был на конференции электронной промышленности СССР. И в один из моментов на трибуну поднимается докладчик и сообщает, что Ереванский завод прекратил выпуск дисководов. Говорит, зал на секунду замер, потом все дружно вскочили со своих мест и зааплодировали. Так он их всех достал своим браком.

Как-то на совещании Госплана министр электронной промышленности Колесников в сердцах выдал, что южнее Ростова электронной промышленности у нас по факту нет. Его потом по партийной линии сильно взгрели за политическую несознательность.

Конечно и в РСФСР и в европейской части страны были проблемы и с браком и качеством, но только в Закавказье и в Средней Азии это была осознанная вынужденная политика закрывания глаз на беспредел с качеством продукции.

Идея изначально была прекрасной и замечательной. Вытянуть отсталые сельскохозяйственные республики на более высокий технологический уровень. Для этого создали в каждой республике Академию Наук, открыли университеты, стали строить новые современные заводы, электростанции и инфраструктуру. Без всяких сомнений — благородное и понятное стремление облагодетельствовать наукой граждан единой страны.

Понятное дело, что местных технических кадров для этого взять было неоткуда, поэтому инженеров, ученных и целые трудовые коллективы, научно-исследовательские Институты и лаборатории переводились в Среднюю Азию и Закавказье.

Но где-то на рубеже 1970-х годов такая система начала давать сбои, а потом и вовсе пошла вразнос. По политическим мотивам проблемы в национальных республиках тотально замалчивались, требования по качеству постоянно снижались. Ведь главная проблема никем публично не признавалась и даже за намек на оную грозил серьезными проблемами. Проблема в феодально-коррупционных системах, которые сложились в этих республиках.

Признать, что в Армении, Грузии и Азербайджане никакого социализма по сути нет — это было немыслимо и граничило с антисоветчиной. А социалистическая экономика в условиях феодального капитализма и не могла работать нормально по определению.

Если директор завода думает о том как заплатить ежемесячный оброк прокурору и первому секретарю, то вопросы качества его волновать точно не будут. Наоборот, если вовремя платишь — тебя всегда прикроют. Москва далеко, а в республике связи и покровители решают все.

Москва же не в силах была бороться со всеми феодальными республиками сразу, или просто не имела желания и возможности, просто смирилась и задабривала их деньгами, лишь эпизодически вмешиваясь во внутренние разборки кланов.

Если Армении подарили ЕРАЗ, который они и клепали одну единственную модель тарантаса тридцать лет до самого распада, то грузинам расщедрились на автомобильный завод Колхида в Кутаиси. Ситуация практически полностью идентичная, только выпускали, не микроавтобус а седельный тягач КАЗ — Колхида тридцать лет в двух видах и кабинах. Этот автомобиль вошел в историю СССР как самый некачественный и убогий из всех возможных. Это был абсолютный рекордсмен всех времен и народов по числу поломок и конструкторских просчетов, что не мешало его выпускать до 1991 года, издеваясь над советским водителем в особо изощренной форме.

Естественно «Колхида» стала всеобщим объектом насмешек и по числу анекдотов и матерных частушек обогнала любой грузовик в любой стране мира. Изначально он проектировался как горный и междугородний, но в горах его двигатель вообще не тянул, а на равнине запас хода без поломок не превышал ста километров, поэтому его использовали в основном внутри городов.

Переплюнуть «Колхиду» по степени маразма мог только азербайджанский аналог, но к счастью автомобильный завод в Агдаме не успели построить до момента распада СССР.

К чему этот пространный опус о качестве продукции закавказских заводов? Да к тому, что наш «Титаник-СССР» задолго до столкновения с айсбергом в течение десятилетий имеет в борту восемь огромный дыр, по числу южных республик, и тратит свои последние ресурсы на все что угодно, кроме заделывания пробоин. Образно выражаясь, и без айсберга с такими пробоинами корабль потихоньку тонет, а заделывать дыры ни у кого и в планах нет.

Что удивительно, но с прибалтийскими республиками вообще никаких проблем нет в плане качества!

И вот здесь я прихожу к парадоксальному на первый взгляд выводу. Сохранить СССР в нынешнем виде видимо невозможно. Если не «демократы» его разрушат, то южные республики обязательно утопят его и разложат своей тотальной коррупцией. Ни для кого не секрет, что массовое и тотальное взяточничество в РСФСР началось где-то с 1970-х с момента, когда туда ринулись толпы «толкачей» из Средней Азии с дипломатами денег и задачей всучить мокрый, никуда не годный и некондиционный хлопок, но зато по весу втрое больше сухого.

Не было в СССР такой тотальной и вездесущей наглой коррупции до самого распада. Бытовая мелкая была, серьезной почти не было! Но там где имелись прямые связи с южными республиками в 99 % случаев коррупция появлялась тут же, а качество наоборот неумолимо начинало падать.

И парадоксальный вывод в том, что в моем будущем СССР-2.0 скорее всего будет с Прибалтикой, но без кавказских республик. Ибо прибалты при должном контроле будут работать и приносить пользу, а Закавказье работать не будет качество никогда. Среднюю Азию оставляем, хотя почистить баев придется.

Будет ли в Закавказье конфедерация, либо протекторат над независимыми странами — то мне неведомо. Может просто провести деиндустриализацию? Закрыть все заводы, которые гонят брак. Директоров пересажать. Но это чистая утопия. Не дадут они своих сажать, горой станут, бунты, сепаратизм и так далее.

Да и не нужны мне в стране пятнадцать равноправных правителей, тянущих каждый в свою сторону.

Лечить или резать по живому, не дожидаясь гангрены? Вот в чем вопрос! Вот такой пласт проблем обнажил серый невзрачный фургончик. И ведь в мыслях не было ничего похожего до сего дня.

Глава 2

Интерлюдия

Город Лениноран штаб тыла войсковой части 2048

26 января 1989 года

В кабинете начальника штаба разговаривают два офицера: один в зеленой форме, второй — в черной, военно-морской.

— Готовься принимать отдел, товарищ Жилинский. Начальник на повышение в округ ушел, мне оттуда «маякнули», что твою кандидатуру утвердили. К осени, если все будет хорошо будет вторую дырку в погоне делать придется. Так что поздравляю!

— Спасибо за новость и за поздравления, Федор Васильевич. Служу Советскому Союзу, как говорится. Дожить бы нам до осени без больших проблем бы. Тогда и радоваться можно.

— Надо постараться, чтобы все в ажуре было. Для того мы здесь и работаем. Итак, начнем по порядку. Что у нас по делу «Слепого», надо бы название поменять, очень уж одиозное получается и запоминающееся. Художника отработали полностью? Есть продвижение?

— Тупик глухой. Допросили нашего Микеланджело. Кристально чист, никаких зацепок. Рисунок корабля позаимствовал у сержанта Анисимова из дембельского альбома. У того, в свою очередь, обнаружен оригинал изображения, выполненный под копирку. Единственное отличие от плаката — присутствует надпись «ДМБ-86». По словам Анисимова тот нашел рисунок корабля со взлетающим самолетом в журнале «Советский Воин». Вся подписка журнала изъята из Ленинской комнаты, при тщательном осмотре в одном из журналов за 1986 год обнаружены страница с незначительными следами от копировальной бумаги черного цвета. Образец отправлен на экспертизу в Баку, так же как оригинал изображения.

— И какой вывод можно сделать из этого, товарищ майор?

— Мало данных. Вероятно рисунок оставлен кем-то из уволившихся запас в 1986 году. Составлен список, тех кто служил в автороте и был демобилизован в этом году, но в работу пока не пускали, вы просили обождать. Нам бы хоть немного конкретики, что именно не так с этим плакатом? Наугад ищем.

— С плакатом все не так. На нем сверхсекретная техника оказалась нарисована. Еще не принятая на вооружение. Но если бы только это. Ладно, не об этом речь. Что у нас с 15 заставой? Проверили всех офицеров, кто мог там побывать в ноябре-декабре? Хоть что-нибудь накопали?

— Есть кое-что. Двадцать шесть офицеров и восемнадцать прапорщиков в списке. По какому критерию их отсеивать и проверять не понятно. Вы же информацией не делитесь. Есть материал по хищениям социалистического имущества. Прапорщики Ахмедов и Юнусов. Обнаружен случай аморального поведения одного из офицеров. Любовница, проще говоря. Очень интересная особа, возможно подводят под вербовку.

— Не то. У нас более серьезный уровень. Любовницы и прапорщики-несуны нас сейчас не интересуют.

— Тогда не понимаю, что от нас требуется? Делаем все, что можем.

— Придется поделится с тобой жуткими секретами, только не жалуйся потом, что втянул тебя в эту историю. Но чур, без записей, только между нами. Договорились?

— Куда деваться, в одной подводной лодке мы. Командир части мне всю плешь проел, требует результата. Что там такого страшного может быть? Секрет атомной бомбы персы выкрали?

— Хуже. Плакат этот был нужен, чтобы выйти напрямую на адмирала Чернавина.

— Не скажу, что не догадывался об этом. Связь с его визитом напрашивалась. Тем более с пятнадцатой заставой.

— Дальше — больше. Истребитель на картинке — экспериментальный. Его в стране кроме заводских конструкторов и экипажа авианосца никто вживую не видел. Первый взлет с палубы несколько месяцев назад состоялся — я об этом только сейчас узнал. На Северном флоте — улавливаешь нестыковку? Корабль первый раз в море вышел осенью прошлого года.

— Веселая история получается.

— Не то слово. Затем товарищ адмирал едет на базу отдыха, на ту самую пятнадцатую заставу, где натыкается на столб с надписью «Т-10», в основании которого лежит пакет с посланием. Т-10 — это заводское название того самого истребителя.

— Опасаюсь представить, что было в послании, если была организована такая сложная схема передачи.

— Правильно опасаешься. В письме содержались сведения о предателе, генерал-майоре КГБ. Подробностей не будет, но первая проверка показала, что информация подтверждается. Теперь понимаешь, куда мы вляпались?

Несколько минут собеседники молча курят, выпуская дым в открытое окно. Здание двухэтажное, поэтому подслушать их тяжело, да и некому.

— Тогда это не наш художник точно, — поделился своими мыслями майор Жилинский. — Была у меня одна зацепка. Но теперь понимаю, что это явно не его уровень. В начале декабря учебная рота связи была на полевом выходе. На той самой заставе, за неделю до приезда главкома ВМФ.

— Ого, интересное совпадение. Но рядовой? С другой стороны, только призвался, мог иметь нужный контакт на гражданке. Сложный какой-то план. Маловероятный. Не сходится. Сержанта проверили?

— Сержант Анисимов не покидал расположение части в последние полгода. Каптерщик.

Капитан второго ранга Громов, открыл сейф, по всей видимости, кабинет официально отдали в его распоряжение, и достал оттуда несколько листов бумаги. Судя по печати и штампу — официальные документы.

— Ознакомься. Теперь можно. Из Баку пришли результаты.

Особист быстро, но внимательно изучил заключения экспертов, и удивленно посмотрел на Громова.

— Интересно девки пляшут. Получается рисунок сделан примерно три-четыре месяца назад? Но тогда надпись «ДМБ-86» — явно фальшивая?

— Получается так. Хотели пустить нас по ложному следу. И теперь возникает вопрос: от чего нас хотели отвлечь, пустив по этому следу, или от кого?

Докурив сигарку, кавторанг захлопнул окно, давая понять, что совещание закончено. Под окнами остановился серый микроавтобус, из которого показался водитель.

— Учебная авторота в начале декабря тоже на пятнадцатую заставу полевой выход делала, — неожиданно подал голос майор Жилинский, глядя на серый ЕРАЗик под окном.

— Интересно девки пляшут, — задумчиво повторил за ним его же слова товарищ в черном морском кителе.

Конец интерлюдии

Глава 3

— Попробуем восстановить ход событий до мельчайших подробностей. Начнем с того момента, когда ты подошел к машине и открыл дверь. Кто-нибудь рядом был? Мужчины, женщины, дети?

— Никого не было. Около центрального входа встать негде было, пришлось парковаться за углом. Там тупик с воротами, нет сквозного проезда, только ГАЗ-53 без водителя стоял. Наверное разгружался на рынке.

— Ты открываешь водительскую дверь и к твоим ногам выпадает граната. Так?

— Все так и было.

— Как случилось, что взрыв произошел ближе к пассажирской двери, под машиной? — товарищ капитан второго ранга решил устроить мне допрос с пристрастием? Все это мы в прошлый раз уже обсуждали, теперь по новой?

— Дык, наверное дед этот пнул, вот она и откатилась? Ногой пнул.

Не знаю, можно ли пинать другими частями тела, кроме как ногой, но на всякий случай уточнил и это.

— Допустим. После чего этот неизвестный дедушка толкнул тебя в спину и что-то произнес?

Фига себе, допустим? Даже я сам себя уже убедил, что так оно и было, а этот недоверчивый тип в погонах сомневается, хотя сам в момент покушения пиво пил на базаре, прохлаждаясь.

— Сильно толкнул в спину. Меня швырнуло на капот, благодаря чему я почти не пострадал, лишь отделался легким испугом.

— И за это мгновение он успел тебе сообщить столько ценной информации? — недоуменно поднял бровь товарищ Громов, демонстрируя изрядный скепсис в отношении моего рассказа.

— Нет, конечно. Когда машина загорелась, я бросился бежать. Споткнулся и грохнулся около забора метрах в пятнадцати от автомобиля. Шоковое состояние, звон в ушах — вот и подскользнулся. Поднимаю глаза, опять этот дед стоит. Сапоги начищенные прямо перед лицом. Дальше я вам уже все рассказал и в докладе указал.

— Хорошо, с этим закончили. Скажи, ты сам что про это думаешь, кто мог это сделать?

— Первая мысль — на вас товарищ капитан второго ранга покушались, или просто хотели припугнуть.

— Нормальная версия. Почему не так?

— Нескладно выходит. Гранату надо было с вашей стороны ставить, а не с моей. К тому же вы человек новый, вас никто здесь не знает, а здесь явный экспромт. Нет, цель — именно я.

— Не слишком ли ты высокого мнения о своей персоне, товарищ рядовой? Устраивать покушение на молодца, который и трех месяцев не отслужил? Детективов на ночь перечитал? — ухмыльнулся военно-морской волк, но глаза при этом остались очень серьезными.

— Вы же знаете. Был конфликт с местными бандитами и насильниками. Они еще жалобу на меня в прокуратуру написали. Могли затаить злобу и увидев меня в городе решили отомстить.

— Но… Судя по тону, ты эту версию считаешь не верной?

— Так точно, товарищ кап-два! Растяжку ставил профессионал, человек с опытом установки подобных устройств. На ходу такую схему придумать нельзя, мы на рынке не больше пятнадцати минут были. Среди тех, кто участвовал в армянском погроме абсолютно точно не было таких спецов — обычные уголовники и обкуренная молодь.

Дядя Федор одобрительно кивнул, соглашаясь с моими рассуждениями, но тут же не преминул вставить шпильку.

— Растяжку? Интересное выражение, откуда взял?

— Из книг товарищ капитан. Люблю детективы про шпионов и разведчиков!

— Ну-ну, читатель широкого профиля. Понимаешь ли какое какое дело. Следователи из военной прокуратуры тщательно всех опросили, но никто твоего дедушку в глаза не видал. Тебя тоже допросят, но позже. Слишком сложный случай у нас с тобой.

— Вы намекаете, что это инсценировка, и гранату я сам себе подложил? — натурально обиделся я. Если бы сам себя взрывал, то не так бездарно и без малейшей пользы.

— Успокойся. Покушение было настоящим, никто тебя ни в чем не обвиняет… пока. Тем более, тебе сильно повезло. Водитель ГАЗ-53, который на разгрузку приезжал, ты об этом авто упоминал уже, он видел, кто установил взрывное устройство. Точнее — заметил человека, который крутился около нашего автомобиля. Что примечательно, около пассажирской двери. И по описанию ты никак на него не подходишь. Тот был в гражданской одежде.

— Так это здорово! Город небольшой, они тут все друг друга в лицо знают.

— Не до такой степени повезло, как думаешь. Свидетель утверждает, что лицо славянской национальности, лет тридцати возрастом. И он его раньше никогда не видел. В полосатом халате, такие носят местные бедняки из сел. Он еще удивился, что такое рванье «урус» носит.

— Урус? В полосатом халате? — только и успел я повторить, как у меня в голове щелкнуло, кусочек пазла встал на место. — Так я его видел на рынке! Почувствовал взгляд, неприятный такой, обернулся и встретился на мгновение глазами. Точно — русский он был. И в халате! И еще….

— Что еще… Не томи… — аж подскочил с места кавторанг.

— Я… видел его раньше. Точно видел. Надо лишь вспомнить где… Халат… Точно… Халат с толку сбил. Он в должен быть в форме. Елки зеленые. Это старший лейтенант- пограничник.

— Ты ничего не путаешь? Откуда здесь взяться офицеру пограничнику?

— Дык, это… Старлей не из нашего отряда. С арташатского. Сюда за продуктами для пострадавших из Армении приезжал. Зил-131-й, за рулем прапорщик был. В декабре это было. Я их в военном городке видел обоих.

— Тээкс. Только этого нам не хватало. Разворачивайся, возвращаемся в часть.

— Товарищ капитан. Это еще не все. Сдается мне, что этот старлей идеально под описание чайханщика подходит. Только звание не совпадает.

— Якорь в корму твоему баркасу. Чего раньше молчал-то? Нет чайханщика больше, умер позавчера. От сердечного приступа. Переволновался наверное.

Пришлось спешно возвращаться в часть, но судя по мрачному настроению кавторанга толку от такой оперативности никакого. Могу поспорить, что с документами и командировочными у летехи все было в порядке. И машина, скорее всего, настоящая, и прапорщик тоже. В пограничной зоне, да через территорию ответственности нескольких погранотрядов проехать в наше неспокойное время весьма непросто.

Только старлей явно не из Арташата. Скорее волкодав из спецназа, или еще хуже. Но тогда сразу возникают вопросы: «Кто мог попросить о такой услуге, так чтобы командир части не смог отказать? Нафига весь этот цирк? Какова причина появления здесь „спецназера-ликвидатора“?»

Ответы напрашиваются не самые приятные. Командира отряда могли попросить о такой услуге только с самого верха. Уровень председателя КГБ республики или из окружения первого секретаря республики Армении, иначе на такую авантюру он ни за что не подписался бы. Почему Армении — очевидно, Арташат — это их территория. Из Баку или Москвы не стали бы такими географическими извращениями заниматься, хотя не исключаю что и они тут свои щупальца распустили.

Прикинув сроки и дату появления «старлея» можно смело предположить, что явился он по мою душу. Точнее — за «старцем Исмаилом». Меня же решил убрать, как опасного свидетеля. Встреча на базаре, конечно случайная, но до этого мы виделись с ним всего один раз, и это не повод взрывать меня среди бела дня. Видимо кавторанга он тоже опознал. Но и этого тоже недостаточно для смертоубийства посреди города. Должно быть еще что-то! И отсюда плавно переходим к чайханщику. Вот отсюда и надо танцевать.

Смерть от инфаркта при современном развитии фармакологии — это так банально и удобно. В нашем времени этим уже никого не удивишь. Смазал кнопку в лифте ваточкой, клиент нажал пипку один раз и через пару часов выносите труп из квартиры. Причем если вскрытие провести позже чем через сутки, то никаких следов не найти. Да и в первые часы надо точно знать что искать, иначе толку не будет.

В конце восьмидесятых годов такие яды уже не являются редкостью, но широкой публике о них ничего не известно, подозреваю, что и судмедэкспертам тоже. Так что отправить несчастного двойного агента к праотцам — нет ничего сложного. Но видимо, его еще и хорошенько порасспросили перед смертью. Так что мое описание у «чистильщика» наверняка было, может даже он вспомнил нашу встречу в военном городке. Тогда все сходится. И решение убрать опасного свидетеля выглядит абсолютно логичным. Решительный парнишка. Мгновенно все оценил, продумал неплохой план и тут же хладнокровно осуществил свой замысел. Единственное, что не учел — мою неадекватную реакцию на выпавшую под ноги гранату. Ну да этого никто в здравом уме здесь предсказать не смог бы.

Думаю, что товарищ Громов мою кривую версию тоже в душе принимать не хочет, но другого объяснения никак найти не может. Поэтому и кривится, слушает сказки про дедушку — ибо без мифического спасителя я никак не мог уцелеть.

Глава 4

Интерлюдия

Газета «Азадлыг Далышстана» 1 февраля 1989 года

«Когда сбываются мечты».

Вновь нашу редакцию посетил уважаемый аксакал, мудрый провидец и просто интересный собеседник — дедушка Исмаил.

Конечно же, мы не могли не задать ему вопросы, коих накопилось великое множество. Только за последнюю неделю в редакцию пришло более ста писем, адресованных старцу.

— Здравствуйте, муаллим Исмаил. После нашей встречи случилось много разного и удивительного. В кинотеатрах города с небывалым ажиотажем прошла премьера фильма «Интердевочка», о которой вы предупреждали в прошлый раз. Наши читатели глубоко возмущены содержанием кинокартины, но еще больше их поразило ваше предсказание, что судьба фильма и страны имеют много общего. Так ли это?

— Судьба нигде и никем не написана. Но ее можно программировать. Создатели фильма хотят именно такой судьбы для страны, и это очень мощное внушение, или заклятие, говоря по-простому. Есть порча на человека, есть порча на весь народ целиком.

— Неужели какой-то фильм может повлиять на целую страну?

— «Какой-то фильм» посмотрят десятки миллионов. Сотни тысяч девушек уже никогда не будут прежними, не станут верными женами и добрыми хозяйками. Миллионы мужчин изменят отношение к женщинам. Яд кобры в тысячи раз менее опасен.

— Вы рассказываете страшные вещи. Неужели все так плохо?

— Все еще хуже, чем кажется. Шутка. Человек в душе всегда тянется к светлому, надо лишь жить в гармонии с миром. И тогда все будет хорошо. Помните, как Ходжу Насреддина спросили: что на свете для человека хуже всего. Кто говорил — болезни, кто говорил — смерть, кто говорил — бедность… Много всякого было сказано. Спросили у Насреддина:

— А ты, Молла, что думаешь?

— Плохо, когда не сбывается то, чего хочешь, — ответил он. — Но куда хуже, когда сбывается то, чего не хочешь, — подумав, добавил он.

— Вам никто не говорил, что вы похожи на Насреддина?

— Часто говорят. Люди любят сказки.

— Еще один вопрос, который волнует наших читателей. Вы намекнули, что деньгами что-то произойдет в скором времени.

— Новые деньги будут. Красивые, разноцветные. Но еще не скоро, не переживайте. Скажу, когда срок придет. Все будет хорошо. Этот год для благословенного Ленинорана будет особенно удачен.

— И в чем будет выражаться эта удача, уважаемый Ходжа, извиняюсь, Исмаил-ага? Неужели любой житель города сможет выиграть в лотерею автомобиль «Волга»?

На это замечание старец Исмаил лишь улыбнулся:

— Автомобильная промышленность СССР не успеет быстро выполнить ваше желание. Чудеса случаются, но мы живем в реальном мире. Нельзя сильно нарушать равновесие, последствия будут не теми, которые ждешь. Если у каждого жителя появится свой автомобиль, то по улице не проедешь, весь город будет стоять в пробках. Заправки не рассчитаны на такое безумство, где бензин брать будете? А запчасти и ремонт? Бойтесь своих желаний — они могут исполниться.

— Так не интересно. Вместо чуда — какие-то расчеты, экономика и бухгалтерия.

— Будет вам чудо. Три белых «Волги» бесплатно достанутся трем жителям города. Не пройдет и полгода. Сами решите, кому именно. Всем остальным удвоение сбережений будет. Хоть и не в деньгах счастье.

— Ого! Щедрый прогноз. Уважаемый муаллим Исмаил-ага, позвольте узнать, вы серьезно думаете, что бесплатные автомобиль отдадут какому-нибудь чабану или грузчику? А не секретарю райкома?

— Фома неверующий. Не угодишь тебе. Приедет уважаемый всеми человек и честно рассудит, кому достанется автомобиль.

— И кто же этот авторитетный уважаемый человек?

— Гейдар Алиев приедет. Так тебя устроит? Хотя лучше бы дороги новые попросил бы. Эх, молодежь.

Конец интерлюдии

Подъехал к штабу части к девяти утра, но товарищ Громов почему-то не появился вовремя. От нечего делать, я пустился в стратегические размышления о судьбе Закавказских республик. Очень мне не понравился предыдущий вывод о необходимости отделения этих феодальных анклавов от СССР.

Прежде всего из-за обычных людей, которые никаким боком не причастны к той вакханалии, что творят в южных республиках их властители. Десятки миллионов людей провалятся в натуральное Средневековье, будут поставлены на грань физического выживания. Ереван долгие годы будет жить без отопления зимой, почти все деревья в городе вырубят на дрова. Да и в Баку и Тбилиси не намного лучше было в девяностые. Готов ли я обречь их на такие страдания?

Даже тот факт, что без моего вмешательства будет тоже самое, если не хуже — не слишком утешает. Совесть не обманешь — если есть возможность спасти их от нищеты и разрухи, то надо спасать. Но есть ли такая возможность в реальности? Не утянут ли они новый СССР-2.0 на дно вместе с собой?

Казалось бы, Средняя Азия — еще тот подарок, там феодальные отношения доведены почти до абсолюта, даже в сравнении с Закавказьем, но относительно их «перевоспитания» и встраивания в будущую конструкцию обновленного Союза у меня нет никаких волнений. Абсолютно точно знаю, что социализм там построить невозможно, но навести порядок и заставить работать на общее благо — без особых проблем. Диктаторские методы там рулят со стопроцентной эффективностью.

Да и географически они далеко в Азии находятся, не имеют ярко выраженных национальных элит, заграничных диаспор, да и иллюзий никто из них не питает о возможности «присоединения к Европам» или каком-то особом экономическом развитии вне Союза.

С закавказскими республиками все на порядок сложнее. Здесь националисты имеют огромное влияние, имеют поддержку из-за границы и еще кучу отягощающих обстоятельств. Здесь на полном серьезе считают, что отделившись, они заживут лучше и богаче. Что чистая правда в отношении местных элит и князьков, которые и сейчас живут прекрасно. Что будет с простым народом — то дело десятое.

Если оставить все как есть, то головная боль на ближайшее десятилетие мне и моим соратникам гарантирована. По своему опыту знаю, что с националистами разговаривать бесполезно. У них своя правда и своя реальность, в которую не проникают разумные доводы и факты. Цифры и экономические расчеты они вообще не воспринимают, чаще всего из-за недостатка образования. В подавляющем большинстве это партийные функционеры, технарей среди них практически нет.

Одного этого хватило бы для принятия решения — рубить по-живому, не дожидаясь перитонита.

С точки зрения экономики, все три закавказские республики — это финансовые черные дыры. Промышленность гонит откровенный брак и халтуру на 90 %. Поэтому отделение даже выгодно, тем более, что они сами его желают и настойчиво добиваются.

С точки зрения политической стабильности — это просто царский подарок. Невменяемые республиканские князья, вечно вымогающие преференции и льготы взамен на лояльность — это огромная проблема. Поскольку проблемы в республиках усиливаются, то и денег они требуют все больше, но результаты сугубо отрицательные.

Вмешаться напрямую Москва не может. Сразу начнутся крики и истерики, что ущемляют и репрессируют. С другой стороны местная партийная элита сама вскармливает националистов, чтобы шантажировать Кремль этой угрозой.

Да и нет в России нужного количества специалистов, чтобы спасти и заставить работать тысячи предприятий в южных республиках. Даже не упоминая того факта, что им никто не даст работать нормально — их просто сожрут местные кланы и связанные с ними правоохранители, которые кормятся с этих потоков.

Но есть еще один печальный факт, от которого отмахиваются историки и исследователи эпохи позднего СССР: 90 % всех «воров в законе» в Советском Союзе — выходцы из трех республик: Армении, Грузии и Азербайджана! При том что население этих республики не превышало и десятой части населения Союза.

В свое время попадалась мне эта жуткая статистика. Уроженцев Грузии 1200 воров в законе. В Армении родились 600 воровских авторитетов. В Азербайджане — 200 коронованных урок. Интересный факт: среди воров в законе, уроженцев Грузии и Азербайджана — примерно половина — это этнические армяне. Среди коронованных в Ереване — 99 % армяне, чужих они у себя не терпят.

Надеюсь не надо объяснять, что экономика этих республик пронизана криминалом чуть менее, чем полностью, благо авторитеты прекрасно чувствуют себя в этом феодально-клановом обществе. Но не только, эта зараза активно расползается по всему Союзу.

Кстати, из-за конфликта в Карабахе отношения между армянскими и азербайджанскими ворами сильно испортились.

Впрочем сейчас все против всех воюют. Руфик Бакинский как раз в декабре 1988 года «отозвал» корону у Погоса, которого сам же и короновал раньше. Но и сам сбежит из Баку менее чем через год. Вообще столица Азербайджана сейчас самый опасный город для воров в законе. Во время событий «черного января 1990» их будут отстреливать как на конвейере. По слухам, со всех сторон сразу. Кого менты грохнут, кого свои. Опять же, роль уголовников в январских событиях никто по достоинству не оценил, хотя не заметить их участие было невозможно.

Где-то сейчас по улицам Ленинорана бегает пятнадцатилетний Равшун с зеленой повязкой на голове. Интересно было бы посмотреть на одного из самых авторитетных воров в законе СНГ в начале следующего века. Его в Стамбуле расстреляют в 2016 году из автомата, прямо в центре города.

— Морозов, тебя в тринадцатый кабинет вызывают, — прервал мои печальные думы голос дежурного с крыльца штаба.

Бодро заскочив в здание, я обнаружил странную компанию из капитана Иванова и двух солдат комендантской роты при оружии.

Явно по мою душу, хотя задерживать меня не стали, лишь товарищ Иванов укоризненно покачал головой.

— Опять накуролесил?

— Все будет в порядке, товарищ капитан. Вы же меня знаете! — улыбнулся я в ответ загадочной улыбкой Чеширского кота при виде профессора Шредингера.

— В том-то и дело, что знаю.

Глава 5

В родном уже тринадцатом кабинете меня встретила судебная «двойка» в знакомом лице майора Жилинского и капитана второго ранга Громова.

Сесть мне никто не предложил, что можно считать плохим знаком для подозреваемого.

Наш особист изображал спокойное безразличие, только без тазика умывания рук как у товарища Понтия в свое время. Кавторанг наоборот, изображал Зевса-Громовержца в сезон бурь, на лице его отражалась целая гамма чувств: от бешенства, до презрения с возмущением.

Не надо быть внуком Ванги, чтобы догадаться о причине происходящего. Похоже, меня «спалили» наконец!

Не сказать, что это сюрприз для меня — нелегал из меня, как из деревенского кузнеца — балерун, и наследил я в последнее время изрядно. Удивительно, что так долго вычисляли. Хотя, наверное трудно ловить неадекватного и абсолютно нелогичного шпиона, который и не шпион вовсе.

— Ну что, рядовой Морозов, будем каяться?

— Не понимаю о чем речь, товарищ кап второго ранга.

— Ты мне тут Ваньку не валяй. Предлагаю оформить явку с повинной. Добровольное признание сильно облегчит твою участь. Первый и последний раз. Больше такого шанса не будет.

— Не чувствую за собой никакой вины. В личном деле одни благодарности. Если не верите, спросите у товарища майора. Он подтвердит.

Упомянутый мною товарищ майор в ответ изобразил древнегреческую мумию, не отличающуюся красноречием, лишь в глубине глаз мелькнуло восхищение моей нагло… смелостью. Надеюсь, что это было восхищение, а не что-то другое.

— За сколько продал Родину? — перешел в наступление злобный следователь.

— Обидные слова ваши, — ответил я классикой на несправедливость бытия.

— Ты мне тут из себя це… эээ… девственницу не строй. И резину тянуть не надо. Где и когда тебя завербовали? Какие задания получал и от кого?

— Что за выражения в приличном обществе? Завербовали, предал! Вас адмирал флота товарищ Чернавин попросил по-дружески приехать в Лениноран и помочь с расследованием. Он вас тоже завербовал?

Майор Жилинский тут же сбросил маску невозмутимости, хищно и довольно улыбнулся, словно ждал именно такого спектакля и этой сцены. Наверное мою реакцию он просчитал раньше, и я полностью оправдал его ожидания.

Громов же наоборот, покраснел, как рак, и настроение его перешло в стадию кипения энд бешенства.

— Ты что себе позволяешь, сосунок?

— Подожди, Федор Васильевич! — вмешался майор, сохранивший хладнокровие и мгновенно оценивший сказанное. — Рядовой Морозов нам все сам объяснит. Надо дать ему возможность высказаться.

— В камере будет объяснять. Следователю, — продолжил гнуть свою линию возмущенный кавторанг.

— В камеру, так в камеру. Извольте предъявить доказательства моей вины. И вообще без адвоката разговаривать не желаю. И без американского консула тоже, — поняв, что немного перегнул палку, поправился. — Про американского консула — шутка! Израильского давайте.

Начальник особого отдела Каспийской флотилии мгновенно остыл. Сообразил, что он здесь по факту неофициально расследование проводит. Что дело секретное и вдобавок политическое, в котором фигурирует целый генерал КГБ, и никаких следователей сюда близко нельзя подпускать. Секретных тюрем в его распоряжении нет, а на гарнизонной гауптвахте меня держать опасно.

— Графологическая экспертиза установила, что письмо написано твоей рукой. Не помогла хитрость с печатным шрифтом. Отпираться бесполезно. Будешь отрицать?

— Надеюсь, вы на экспертизу не все послание отправляли, а только отдельные фрагменты? Иначе о содержимом письма будут знать слишком многие.

Кавторанг скрипнул зубами, майор хмыкнул, что-то типа: «Я же говорил», из чего можно было сделать вывод, что догадка была точной.

— За последние месяцы ты дважды был в самоволке за пределами части, — неожиданно ударил фигуральным ножом в спину особист.

Вот же тихушник, даже об этом знает! Правда, всего два раза вычислил — но каков профессионал. И выдержка отменная — выложил в нужный момент.

— Письмо я написал. Смысл отрицать очевидное?

— Тээкс. Уже лучше. Кто тебе продиктовал текст?

— Может я сам написал?

— Эксперт сделал вывод, что автор послания имеет минимум два высших образования, одно из которых — техническое. Так что не пудри мозги, выкладывай все подчистую.

В принципе, нечто подобное я ожидал. Рано или поздно на меня все равно вышли бы, среди нескольких сотен человек найти одного активного шпиона не так уж сложно. Тем более, такого как я — выдающегося и замечательного, чрезмерно наглого и деятельного. Поэтому пришлось подключать легенду о старце Исмаиле и напрямую намекать, что он связан со Слепым. После этого мое разоблачение стало лишь делом времени, очень короткого времени.

Хотя про экспертизу почерка я не подумал, здесь таких специалистов нет, только в Баку, а для этого надо иметь конкретного подозреваемого — рядового Морозова. Не могли же они пятьсот личных дел в Баку отправить? Значит прокололся в чем-то другом, а графолог лишь подтвердил подозрения.

Единственное, что меня не устроило — третий лишний в нашем разговоре. Вдобавок хитрый и умный. Поэтому решил избавиться от майора Жилинского, пока не поздно.

— Товарищ капитан второго ранга. Дальнейший разговор не может быть продолжен в присутствии товарища майора. Информация предназначена лично вам и никому больше. Это не мое требование, и оно неизменно. Либо наедине, либо в карцер.

Гражданин Жилинский, надеюсь, не обиделся, по крайней мере, внешне никак этого не проявил, и молча покинул кабинет.

— Товарищ майор, не стоит вам это знать. Многие знания — многие печали. И таки вас можно поздравить с должностью начальника особого отдела?

Но тот ничего не ответил, мягко прикрыв дверь за собой.

— Итак, что ты имеешь мне сказать? И от кого?

— От старца Исмаила, от кого же еще?

— Ты его знал раньше?

— Да. Познакомились на вокзале в Баку. Подсел рядом, угостил фисташками. Я их раньше никогда не ел — первый раз попробовал. Ну и разговорились. Зацепил с первой фразы. Сказал, что глупо охранять забор, когда твоем доме пожар. Я даже обиделся. Ну и слово за слово, понеслась душа в рай.

— Значит, на вокзале он тебя и завербовал?

— Неправильный термин. Убедил. Очень хорошо и доказательно убедил, что я обязан ему помочь. Но это долго рассказывать, может как-нибудь в следующий раз.

— На вокзале он тебе и сообщил эти сведения? Откуда взялась картинка с кораблем?

— Нет, в поезде все передал. Ночью. Можете у младшего сержанта Зайцева спросить, я вместо него в тамбуре до трех часов ночи дежурил. Там и передал. Корабль я потом перерисовал, оригинал сжег.

— Покушение — инсценировка?

— Нет, все на полном серьезно. Если бы не дед, то не с кем вам было бы разговаривать.

— Откуда твой «старец» узнал о покушении? Случайно оказался в нужном месте? Ты в это веришь?

— Разве вы еще не поняли? У дедушки явные паранормальные способности. Экстрасенс в чистом виде.

— Ты серьезно?

— Конечно. Два часа с ним на вокзале разговаривал, сидя на самом проходе, на виду у всех, а его никто не запомнил. К тому же он такие вещи мне поведал, о которых кроме меня никто никогда не знал. И как ногу в детстве распорол на рыбалке, и что одна девица… неважно, в общем. Сказал, что в отпуск поеду в марте месяце. И даже когда на дембель уйду.

— Тоже мне экстрасенс, — впервые улыбнулся кавторанг. — Сам ты не мог посчитать когда два года службы заканчиваются?

— В том-то и дело. Исмаил сказал, что на дембель мне в августе этого года, 1989-го! Всех студентов домой отправят.

— Стоп! Ты же не студент, тебя отчислили? В личном деле написано.

— Все правильно. В марте должен поехать домой и восстановиться в институте. Тогда в августе меня демобилизуют.

— Тьфу. Морозов, заморочил голову глупыми сказками. Какой к чертям морским, дембель в августе? Что за бред. Возвращаемся обратно к теме. Что тебе известно о генерале Калугине?

— Кроме того, что в письме? Ничего. Мое дело маленькое — передать все в точности, без ошибок и отсебятины.

— Откуда ты узнал, что главком приедет на пятнадцатую заставу?

— Все оттуда же. Исмаил все подробно расписал, где плакат будет висеть, где закладку сделать, что на столбе написать. Потом дождаться, когда вы приедете, рассказать вам, что оно и как.

— Стоп! Откуда он… Твою подлодку… Так вот почему ты на меня так посмотрел в первый раз, словно привидение увидел. Очень странная реакция — поэтому запомнил. Чего дед сам ко мне не пришел, там же в Баку? Зачем эти сложности? Почему Лениноран?

— То мне не ведомо. Дед толком не объяснил, лишь туман напустил и мистикой загрузил. Сказал, что ноги у вас больные, и сердце надо лечить. Негоже когда…

— Негоже что? — насторожился кавторанг, словно почувствовал что-то.

— Калугина сказал, что надо брать сейчас. Много вреда стране принесет. Нельзя его в депутаты, он столько грязи и секретов выболтает, что никак не исправить потом. Меченый его к себе опять приблизит, и его тронуть нельзя будет. Публичная фигура, черное знамя перестройки.

— Понятно, — заскрежетал зубами моряк. Ему явно не понравилось сказанное. — Но ты начал говорить про сердце. Негоже что? Договаривай.

— Тут я честно говоря не понял. Дед Исмаил иногда что-то странное говорит, словно сам с собой разговаривает. Может это вообще ерунда какая-то.

— Не тяни. Чувствую неприятное что-то. Выкладывай!

— Негоже, говорит, когда начальник штаба армии во время войны от инфаркта умирает. И еще сказал, что нельзя вам в Ханкалу. Не надо искушать судьбу. Второй раз уже не исправить.

— Ханкала — это пригород Грозного вроде? Что там делать морскому офицеру?

— Откуда мне знать? Сказал что негоже и все. И что вторую чеченскую войну выиграет Россия.

— Какую? Вторую чеченскую? Он беленов объелся? Ладно, проехали. Откуда у него фотография новейшего авианосца и секретного истребителя?

— Не знаю. Только это не фото было, а рисунок. Похоже дедушка собственноручно его изобразил.

На некоторое время разговор прервался, видимо фраза про «вторую чеченскую, Россию и Ханкалу» зацепила его внимание, и не давала сосредоточиться на допросе, или беседе, смотря как оценивать.

— Так я не понял, чем именно тебя убедили, что ты добровольно без угроз и шантажа согласился сотрудничать с не пойми-кем, и влезть в такие опасные игры?

— Все просто. Красочно, в подробностях описал, как распадется Советский Союз через полтора года. Сколько будет крови и войн, нищеты и разрухи. Очень красочно и убедительно, так что никаких сомнений не осталось.

Капитан принял удар с похвальной выдержкой, лишь снова покраснел. Впрочем, не факт что поверил сразу и безоговорочно, но то, что новость поразила и ошарашила — абсолютно точно.

— И ничего изменить нельзя? Или все-таки можно? — чуть охрипшим голосом поинтересовался кавторанг, не слишком искренне изобразив недоверчивый скептицизм. Если такой вообще можно изобразить.

— Через полгода процесс станет необратимым. Если постараться, то можно успеть.

— И я должен поверить в эту ахинею? Без единого доказательства? Может лучше закрыть в камере тебя и потрясти как следует? Сейчас существуют препараты, что ты сам все выложишь, все что знал, все и не знал и даже, то что забыть успел.

— Зря стараетесь. Исмаил сказал, что вы пугать будете, но сами сразу поверите и согласитесь. Меня наоборот беречь будете, как зеницу ока, поскольку я — единственная ниточка к старцу. Другой нет и не будет.

— Не борзей, матрос. Незаменимых людей не бывает. Знаешь, кто это сказал?

— Товарищ Берия или товарищ Сталин?

— Смотри-ка, начитанный малый. Так что там тебе наплел еще мифический старец, которого никто в глаза не видал?

— Необычный — да, но чтобы мифический? Сказал, что Калугина надо брать сейчас, не дожидаясь пока он станет депутатом съезда и получит неприкосновенность. Адмирал флота Чернавин напрямую может к председателю КГБ обратится и лично встретится.

— Нужны веские доказательства, пока их недостаточно. Будут еще материалы?

В ответ я лишь пожал плечами, мол не от меня это зависит.

— Хорошо. С этим вопросом разберемся позже. Зачем понадобился мой приезд в Лениноран? Почему нельзя было сразу обратиться к главкому ВМФ и передать ему всю информацию?

— Вы здесь нужны чтобы вычистить эти авгиевы конюшни.

— Ты о чем?

— Через восемь месяцев здесь начнется мятеж. Государственная граница будет разрушена на протяжении двухсот километров. Советская власть будет свергнута. Вы должны это предотвратить.

— И снова я должен верить на слово?

— Можете не верить, подождать немного и убедиться лично.

Похоже разговор о будущих событиях без внятных доказательств товарищу Громову изрядно надоел, поэтому он свернул на более реальные вещи.

— Откуда узнал о чайханщике? Майор Жилинский утверждает, что это была целиком твоя инициатива. Причем достаточно грамотная и проработанная. Как я понимаю, ни о какой случайности и совпадении речь не идет?

— Будете смеяться, но это я попросил у старца подарить мне парочку шпионов. В шутку намекнул, что хотел бы стать героем границы и поймать матерого вражеского диверсанта.

— Парочку? — мгновенно сделал «стойку» особист. — Был еще один?

— Ну да. Один от турецкой разведки, второй — от иранской. Первого вы благополучно прошляпили. Второго я вам так просто не отдам — лично брать буду. Иначе какой герой и без медали? Мне в отпуск ехать без награды некомильфо.

— Шутишь? Кончай дурака валять. Кто второй, где находится?

— Рано еще. Только через месяц заявится. Могу место схрона указать, но тогда вы его спугнете просто. И вообще, этих шпионов здесь, как мух на котлетах, ловите своих, мне моего оставьте. Старец рассказывал, как вы в Бакинском морском училище вражеских агентов выманивали на ядерные ракеты-пустышки, ну так сделайте здесь тоже самое, они сами и вылезут как тараканы на свет.

Похоже я немного переборщил. История конечно забавная, но знать о ней мне никак не положено. В бытность начальником особого отдела Бакинского военно-морского училища товарищ Громов решил устроить спектакль с перевозкой мифических ядерных ракет по проспекту мимо здания училища. Для этого договорился с горисполкомом, инспектора ГАИ перекрыли движение на несколько часов по центру города. Через знакомых офицеров ПВО выпросил несколько машин от ЗРК С-300, укрыли их брезентом, изменив характерные очертания при помощи строительных материалов.

Дело в том, что в училище обучались больше тысячи курсантов из двадцати стран Ближнего Востока, и среди них целая куча агентов самых разных разведок мира. Кроме того пустили слух, что перевозятся ядерные ракеты, коих здесь отродясь не бывало. Против такого искушения устоять шпионы не смогли. Трое или четверо были замечены с фотоаппаратами, еще парочка срочно попыталась отправить письма и телеграммы, позвонить родственникам и так далее. По результатам акции были обнаружены агенты трех или четырёх разведок сразу.

Вот на это я и намекнул кавторангу. Хочешь «ядерное оружие» в Лениноран завози, хочешь «новые деньги» грузовиками. Благо старец уже позаботился о рекламной поддержке в СМИ.

Глава 6

Допрос затянулся на три с лишним часа, после чего меня отпустили на свободу с чистой совестью. Хотя на лице капитана второго ранга явно читалось желание придушить рядового Морозова собственными руками, или засадить на губу надолго. Но даже наряда на кухню удалось избежать — очевидно моя информированная тушка срочно потребуется в самое ближайшее время.

На выходе из штаба обнаружился капитан Иванов, правда уже без конвоиров. И даже не злой, хотя просидел из-за меня здесь полдня.

— Почему-то не сомневался, что ты выйдешь сухим из воды, — по отечески похлопал меня по плечу, словно это не он собирался меня брать за цугундер и волочь в кутузку только недавно. — Что за показательные выступления? Твоя идея?

Оказывается мой проект с клубом «юноармейцев» восприняли всерьез, а это значит, что комендантская рота должна будет подготовить показательное выступление к Дню Защитника Отече… Ээээ… здесь это еще День Советской армии. Так сказать, ударить пиаром по электорату.

Капитан Иванов очень удивился, когда получил это задание, поскольку даже не подозревал о таком природном явлении, ни в одном Уставе цирковые выступления с автоматом Калашникова не прописаны. Но узнав, чья эта идея, успокоился и решил дождаться автора и художественного руководителя проекта, то есть, меня. И лично спустить шкур… узнать в чем дело. Я как мог его успокоил, сообщив, что идей у меня на три таких выступления хватит, а при его способностях в дрессировке личного состава, мы к празднику обязательно успеем.

В целом разговор с начальником Особого отдела Каспийской флотилии сложился нормально. Конечно, экспромт до добра не доводит, но могло быть и хуже. Блефовал я отчаянно, иногда перегибая палку сверх допустимого. Но дожать меня и потрясти, как следует, товарищ Громов не смог, хотя явно подозревал в моих речах большой процент лапши и развесистой клюквы заодно.

К чему эта сложная схема с несуществующим старцем, его полномочным представителем и посредником в моем лице? На самом деле это вынужденный компромисс и мера защиты одновременно.

Мне все равно нужно было выйти из тени на прямой контакт с кем-то из военных или КГБ. Поскольку время поджимает, а мои возможности лично влиять на ситуацию в стране практически исчерпаны. Но при этом требовалось защитить себя от грубых методов извлечения знаний из моей головы. В спецслужбах работают не только сентиментальные романтики, похожие на Штирлица из кинофильма. Скорее наоборот, преобладают жесткие прагматики и циники, а добросердечные самаритяне, как в книгах Юлиана Семенова, там практически не встречаются — специфика службы не предполагает. И ради пользы дела, или же из идеологических убеждений в собственной правоте, распотрошат меня на раз с применением любых средств: химических или физических.

Поэтому пришлось создать искусственно ситуацию, когда секретных знаний у очевидно меня нет, я — только посредник, а прессовать не только бессмысленно, но и опасно — оборвется единственная нить к загадочному старцу.

Конечно, долго моя легенда не протянет — пару месяцев максимум. Все же Громов — очень умный и грамотный специалист, и обязательно придет к правильным выводам. Но к тому времени я, надеюсь, что мы сработаемся и выйдем на новый уровень взаимопонимания, и надобность в экстремальных способах получения инфы отпадет.

Понятное дело, выход и выезд с территории части мне обрезали, посадили под «домашний арест», если так можно выразится о рядовом срочной службы, который и так не имеет никакой особой возможности покинуть расположение воинской части, кроме как незаконно. Несчастный ЕРАЗ загнали в автопарк, ключи отобрали, а меня отправили отбывать наказание в комендантскую роту. Хорошо, что не арестантом, а в качестве инструктора рукопашного боя.

Капитан Иванов представил меня «ученикам» и устроился неподалеку, чтобы не пропустить дармовое цирковое впечатление, ну и членовредительство пресечь, если понадобится.

Под мое руководство передали двенадцать человек, причем все, как на подбор старослужащие, которым такое нововведение категорически не понравилось.

Ехидные комментарии быстро закончились, сразу после того, как парочка особо наглых персонажей уткнулась носом в мокрый песок, который здесь вместо спортивных матов. При моей помощи, естественно. Быстро и аккуратно, за двадцать секунд управился. Бойцы из «комендантов» никудышные.

Любви коллектива это не прибавило, но шутки и ехидные комментарии прекратились.

Вопреки моим опасениям, оказалось, что боевая подготовка по рукопашному бою в роте все же велась, и даже работа с холодным оружием практиковалась.

В качестве основы использовали комплекс РБ с автоматом Калашникова «на 8 счетов» с простейшими приемами: укол штыком (тычок стволом) без выпада; укол штыком (тычок стволом) с выпадом; удар прикладом сбоку; удар прикладом снизу; удар затыльником приклада; удар магазином; защита подставкой автомата; отбивы автоматом; освобождение от захвата противником автомата.

В реальном бою толку от такого комплекса почти никакого, но для выступления на празднике вполне даже пойдет. Главное — показать хоть какую-то синхронность действий. На мальцов и юношей, не избалованных боевиками такое зрелище произведет неизгладимое впечатление. Здесь из фильмов о десантниках типа «Ответный ход» приемы передирают — настолько мало информации о единоборствах. Впрочем, видеосалоны уже появились и Брюс Ли с Чаком Норрисом начали свое победное шествие в массы.

Самое удивительное, что и приемы рукопашного боя с ножом тоже учили, но это чисто личная инициатива капитана Иванова. Он мне даже учебники продемонстрировал, один — 1945 года выпуска, для бойцов войск НКВД, другой — «Учебное пособие сержанта ВДВ» от 1980 года с комплексом ножевого боя «на 26 счетов». Довольно толковый набор приемов, особенно из послевоенного пособия.

Но 26 упражнений — это запредельно много для показательных выступлений, за пару недель добиться синхронности выполнения нереально, да и плохо видно упражнения с ножом на таких мероприятиях — слишком далеко для зрителей.

Оценив мастерство подопечных, пришел к выводу, что кроме стандартного комплекса с АК на восемь счетов они ничего толкового за оставшееся время не родят. Поэтому надо усердно дрессировать именно в этом направлении, а изюминкой выступления придется поработать самостоятельно.

Ничего сложного не вижу. Слеплю что-нибудь экстравагантное из тайцзи, а с автоматом или с копьем — особой разницы нет. Плюс парочку артистических номеров в духе армейского реслинга.

Хотя в душе был уверен, что дружинники и комсомольцы-спортсмены в нашей ситуации помогут, как мертвому — припарки. По хорошему, сюда надо загнать полк десантников на год и не мучиться.

Глава 7

— Сань, ты чего как зачумленный. Все время где-то пропадаешь, замотанный весь, с дикими глазами, словно ошпаренный носишься.

Леха прав на все сто процентов — оторвался я от коллектива окончательно и бесповоротно. Закончилась моя веселая и беззаботная служба не начавшись, и народ это чувствует.

— Прости, брат. Не могу всего сказать. Это такие проблемы, которыми не стоит делиться с друзьями.

— Прокурор мучает? — с сочувствием попытался раскрутить тему мой лучший друг.

— Если бы только это, — отмахнулся я, не желая грузить товарища.

— Значит, правда? Уазик сгорел не случайно. Бают, что гранату в тебя кинули.

Вот же колхоз-большая деревня! Как ни стращал особист насчет неразглашения, уже все разболтали. Но развить тему не успели, появился посыльный — явно по мою душу. Снова вызвали, на этот раз для разнообразия — в штаб тыла.

Обидно осознавать, что дальше я отдаляюсь от своих друзей-сослуживцев. Сказывается разность прожитых лет, да и менталитет за тридцать лет жизни при капитализме поменялся кардинально. Это только поначалу кажется, что мы в душе — все те же романтики, с горящим комсомольским задором в глазах. Нет, время нас сильно меняет и даже иногда корежит. Постепенно, но неумолимо.

Если поначалу восхищала наивность, некая абсолютная бесхитростность моих друзей, то через три месяца службы эта святая вера в неизбежное светлое будущее стала вызывать тоску и отчаянье. Ладно бы восемнадцатилетние пацаны, но даже взрослы мужики с офицерскими погонами на плечах — все они страшно далеки от реальных проблем в стране. В них живет неистребимая уверенность, что государство — это заботливый родитель, который сам позаботится о решении всех проблем.

Удивительно, но такое романтичное восприятие советской действительности встречается даже у прожженных хапуг и несунов. Как это сочетается — уму непостижимо.

— Заходи, присаживайся. Разговор будет долгим.

Товарищ Громов выглядел словно вампир, объевшийся котлет с чесноком. Вид имел неважнецкий: глаза красные, лицо осунувшееся, китель помятый. Все признаки бессонной ночи налицо, извиняюсь за невольный каламбур.

Впрочем, пепельница, полная окурков, позволяла сделать этот глобальный вывод даже не имея опыта в физиономике.

— Всю ночь не спал, — подтвердил мои догадки капитан второго ранга. — Пытался понять и осмыслить, что ты рассказал.

— Все претензии к дедушке Исмаилу. Я всего лишь передал его слова, — на всякий случай уточнил, что моя корова не из этого стада, случайно прибилась.

— Сам понимаешь, посоветоваться не с кем. Такая информация, если она правдивая, опаснее атомной бомбы в чужих руках. Хотел услышать, что ты об этом сам думаешь? Твое мнение какое?

— Сомневаетесь, что правдивая?

— Мне по должности положено сомневаться. Ознакомься и выскажи свое мнение.

После чего извлек из папки и передал мне вырезку из газеты. Точнее — фотокопию, причем не самого лучшего качества.

С большим интересом изучил «вещдок», до сего дня мне не довелось видеть «пророчество» старца на бумаге.

Но стоило вникнуть в напечатанное, как пришлось сильно удивиться. Это был не мой текст! Очень похожий, но совершенно точно не мой. Почти все тоже самое, но несколько фраз изменены, и что вообще ни в какие ворота не лезет — дата предполагаемого землетрясения указана неверно! Почему-то восемнадцатого декабря вместо седьмого.

— Впечатляет! — пришлось сделать вид, что я поражен и удивлен, что впрочем, не слишком далеко от истинны. Куда мир катится, если мои предсказания так нагло подделывают! — Только с датой дедуля ошибся. Но все равно — мощный старик.

Кавторанг не стал ходить вокруг да около, достал из папки вторую фотографию. Как нетрудно догадаться — копию оригинального пророчества с правильно датой катастрофы в Спитаке.

— В том-то и дело, что не ошибся.

— Так что же вы тогда не предотвратили? Пять тысяч погибших! — возмутился я искренне.

Громов скривился, словно ему предложили тяпнуть текилы без соли и лимона.

— Меры приняли, жертв могло быть в разы больше. Но не об этом сейчас. И даже появление фальшивого прогноза не отменяет того факта, что предсказатель попал в точку. Хочешь, не хочешь, придется допустить мысль, что и другие его обещания могут сбыться. Даже самые невероятные и чудовищные.

— Очевидно так, товарищ капитан… второго ранга, — скаламбурил я шутку, мало кому понятную в этом времени. — От меня чего требуется? По третьему кругу одно и тоже рассказывать?

— Нужно твое мнение, свежий взгляд со стороны. Что думаешь, на какие мысли наталкивает?

— Пожалуйста. Этого добра у меня как махорки в табакерке.

— Махорку в кисете носят, знаток. Давай по существу. Какие мысли у тебя вызывает фраза о «второй чеченской» войне и все, что с ней связано.

Понятно, что тема точной даты и обстоятельств собственной смерти не может не интересовать человека, даже такого мощного, как будущий адмирал Громов.

— Вторая — означает, что до этого была первая? Так вроде бы логично?

— Морозов, не беси меня. Твои шутки сейчас не к месту.

— А я и не шучу. Если пришлось воевать второй раз, то это значит, что первую войну мы… проиграли. Другого объяснения не нахожу.

— Гм. Советский Союз не имеет таких противников на юге, чтобы проиграть войну. Это абсурдно. Ни Турция, ни Иран нам не соперники. Даже без учета ядерного оружия. И дойти до Чечено-Ингушетии турки не могут даже теоретически. Это надо Кавказский хребет перейти. А снабжение, а коммуникации?

— Не берусь спорить. Вам виднее, вы военный профессионал. Но в нашей истории был пример, когда Россия больше ста лет воевала на Кавказе, и не против регулярной армии. Чего далеко ходить, последнюю банду, сотрудничающую еще с абвером уничтожили в Ингушетии только в 1970-году!

— Откуда знаешь? Это секретная информация!

— Сосед по общаге оттуда родом. Тоже мне секрет.

— Сейчас не девятнадцатый век. Против современной армии абреки долго не протянут.

— Пример Афганистана нам говорит несколько о другом.

Громов снова надолго задумался, после чего сменил тему.

— Возможно ты и прав. При западной помощи такое возможно.

— Не забываем, что Советский Союз к тому времени возможно распадется. И новая граница пройдет как раз по Кавказскому хребту. Ну как граница? Линия на карте.

— Все равно непонятно, почему штабом антидиверсионной операции должен руководить морской офицер? В этом нет абсолютно никакой логики.

— Вы же не просто моряк, вы — начальник особого отдела. Долго служите в Баку, знаете Кавказ, обычаи и особенности населения. Видимо не нашлось другой, более подходящей кандидатуры. К тому же на флоте есть морская пехота, которую могли привлечь к участию в операции.

— Морскую пехоты загнать в горы? Что за дикость! Это до какой степени надо быть некомпетентным военачальником?

Спорить я не стал, хотя в моем варианте истории именно так все и случилось. Имея на бумаге более трех тысяч воинских частей и формально одну из сильнейших армий мира, Россия в 1990-х вынуждена была отправить в Чечню воевать морпехов, причем их пришлось собирать буквально по роте с разных флотов, даже с Тихого океана. Оказалось, что сухопутных боеспособных частей в армии не оказалось. На тот период 95 % воинских частей представляли из себя «кадрированные» полки и дивизии, то есть склады с техникой и некомплектом личного состава на две трети от штата. В случае войны или в угрожаемый период их должны были заполнить мобилизованными запасниками. По документам — полноценный полк, а в реальности и роту собрать для отправки на фронт проблема.

— Если нужны подробности, то завтра расспрошу дедушку подробно.

— Стоп! Почему завтра?

— Дык, он встречу назначил. Надо съездить, узнать. Смысл откладывать?

— Как узнал? Ты же никуда не выходил, ни с кем…

Ага, так и знал, что меня теперь пасут и все мои передвижения по территории части теперь под контролем. Интересно, кто это мог быть? Надо проанализировать когда время будет. Впрочем, нечто подобное я предполагал сразу и поэтому подготовился заранее. Условные «сигналы» от старца Исмаила соорудил еще неделю назад, причем сразу про запас — несколько видов и вариаций в разных местах. Наверняка сразу возьмут под наблюдение, в надежде на появление старца или его связного, поэтому второй «сигнал» будет в новой точке забора и сделан другим способом.

— На стадионе, в третьем «окне выдачи», где торгуют лавашами. Сверху на стене выложили три камня. Красный кусок кирпича — означает воскресенье. Морская галька — это кафе на улице Бебека.

— Ты сказал, что там было три камня? Что означает еще один?

В ответ я лишь усмехнулся.

— Забыл. Наверно это означает, что мне одному надо прийти. Или никому не рассказывать об этом. Так что если мы хотим получить информацию от уважаемого старца, то надо ехать.

Такой поворот сильно не понравился особисту, но поразмыслив, он вынуждено согласился. Видимо, время его поджимает, да и любопытство замучило.

— Хорошо, поедешь один. Дам тебе список вопросов. Постарайся получить ответы на большую часть из них.

Забегая вперед, скажу, что список тот оказался на полсотни вопросов. Так что мифический дедушка и за два дня на все из них ответить не смог бы.

Глава 8

Поскольку подготовку к празднику повесили на меня и отвертеться не было никакой возможности, то я решил испортить жизнь не только себе, но и начальству, которое нагрузило меня этим заданием.

Майор Жилинский и капитан Иванов похоже начали прятаться от меня, старательно избегая встречи с генератором идей в моем лице. Поэтому основная тяжесть работы во исполнение моей буйной фантазии легла на плечи товарищу Громову.

Резонно рассудив, что парочкой песен и выступлением спортсменов народ не впечатлишь, я решил использовать весь арсенал празднования Дня города из будущего. Точнее — дней, ибо за свою жизнь пережил их множество и даже сам организовывал нечто подобное. Вот этими идеями и озадачил капитана второго ранга.

Во-первых: еще римляне говорили, что хлеб должен сочетаться со зрелищами, а одно без другого ведет к быстрой смене цезаря. Поэтому не стал пренебрегать советами древних маркетологов и озадачил кавторанга этой проблемой, условно разделив ее на две части. Бесплатная каша для ветеранов из полевой кухни — классика предвыборного пиара. За неимением ветеранов можно кормить пожилых аксакалов — в местной иерархии они котируются примерно одинаково. И выездная торговля местного общепита.

Поначалу особист отнесся скептически к этой идее, особенно ко второй коммерческой части, но я быстро на пальцах объяснил, что один мангал может за время праздника дать до трехсот рублей чистой прибыли. Без налогов и кассовых аппаратов. И если правильно донести эту информацию до местного райисполкома, то мангалы появятся мгновенно и в любом количестве. И не беда, что шашлычники все как на подбор будут дальними родственниками главы района — здесь это нормально.

Федор Громов как-то странно на меня посмотрел, словно обнаружил белогвардейского буржуя в штабе революции, потом поинтересовался, как это сочетается с Уголовным кодексом и моим комсомольским билетом?

На что я тонко намекнул, что когда советская власть вернется в полном объеме, то мы покараем спекулянтов по всей строгости закона. Пока же вынуждены действовать в соответствии с обстановкой.

Хотя сначала просто хотел прямо в лоб залепить, что проср… власть в регионе негоже вставать в позу праведника, но ограничился общими рассуждениями, что утратив голову по волосам не плачут.

Во-вторых образовалась проблема с недостатком самих зрелищ. Все мероприятие максимум на сорок минут. Хорошо, что трибуну для почетных гостей делать не надо, здесь она уже имеется, демонстрации надо ведь было где-то проводить.

Поэтому я предложил расширить состав участников. Почему мы одни должны отдуваться? Есть же танкисты под боком. Пусть тоже маршируют и горло дерут на благо общего дела.

Идея понравилась, и даже больше: неожиданно кавторанг пообещал прислать моряков с Каспийской флотилии, чтобы они тоже прошли парадным строем с песней. Хорошо быть начальником в армии. Триста километров туда и столько же обратно. И никто даже возражать не станет. Надо — так надо.

Кстати, скоро заканчивается учебка и нам предстоит марш-бросок на такое же расстояние. Вместо выпускного экзамена колонна из двадцати грузовиков с новобранцами водителями должна доехать до Баку и обратно. Бензин здесь не экономят — это точно.

Раз пошла такая масть, то предлагаю еще одно ноу-хау. Выгнать бронетехнику на площадь. На парад мы конечно не наскребем, в отряде всего три штуки БТР-70, и хоть один из них обязан быть готов к выезду по тревоге. Две бронемашины — это не парад, а насмешка получится. Но ведь можно сделать «статичную экспозицию», просто поставить рядом с трибуной, чтобы юные падаваны и малыши полюбовались. Из своего опыта знаю, что такие экспонаты пользуются невероятным успехом у детей и их родителей, даже в будущем, где других развлечений с избытком. Здесь же это будет сенсация и гвоздь программы.

— Если уговорить танковое начальство, то будет просто супер! Танк они конечно не пригонят, но БМП-1 будет настоящей сенсацией. Тем более, что аборигены один от другого не отличат. С пушкой оба — и ладно.

— Кто-нибудь сфотографирует, будет скандал. Все же военная техника.

И это говорит один из лучших офицеров, из мне известных! Убиться ап стену с разбегу. Этот металлолом времен раннего Брежнева даже в Африке считается старьем, а здесь блюдут секретность на ровном месте.

Конечно же, я выразился деликатнее и мягче. В том духе, что если мы немного подождем, то эти бронированные коробочки, далеко не первой свежести, не фотографировать будут, а стрелять по ним. Аргумент засчитали как годный.

Не стоит сбрасывать со счетов и фактор устрашения. Гранатометов у местных сепаратистов пока нет, и не скоро появятся. Не раньше чем через год, если история не сильно поменяется, боевики Исы Гамбара должны будут захватить воинские склады в Лачине, там и разживутся первыми РПГ.

Поэтому бронетехника еще целый год будет восприниматься, как серьезный фактор и убедительный довод в переговорах.

Обольщаться не стоит, серьезного результата от мероприятия, слепленного на скорую руку, да еще и без малейшей информационной поддержки ждать не имеет смысла. Если удастся заинтересовать два-три десятка молодых пацанов и вылепить из них какое-то подобие организованной боевой группы — это будет большой успех. Но эта не та цель, ради которой стоило тратить несколько недель своего драгоценного времени. Надеюсь, тренировать молодняк тоже мне доверят. Какая-никакая свобода появится, для этого дела отдадут, скорее всего, помещение в доме офицеров в военном городке — больше заниматься негде, зима все-таки. Опять же, своя агентура в городе мне не помешает. Среди двух десятков кандидатов обязательно найдётся перспективный кадр.

Если же объективно оценивать, то опять все скатывается в мышиную возню на местном уровне. Именно поэтому я активировал заранее подготовленный канал связи со старцем. Информационные послания в виде разноцветных кирпичей подготовил раньше, и даже Громов вроде поверил, хоть и не нравится ему очевидно такая хвостоверть. Надо срочно выходить на Москву, засылать морского главкома к председателю КГБ СССР. Для этого нужен либо убедительный компромат на Калугина, либо нечто другое, еще более удивительное и интересное.

Конечно же, как и всякий нормальный человек, далекий от истории спецслужб, я понятия не имел, чем именно занимался генерал Калугин. В общих чертах его биография мне известна, и как именно он слил своих агентов в США тоже помню. Он их описал с характерными подробностями в художественном романе, а спецслужбы США по этим приметам их легко вычислили и замели всех подчистую. Кроме того наш правдоруб прославился тем, что успешно разделил и развалил КГБ вместе с ельцинским протеже Бакатиным. Эпизод с передачей плана прослушки американского посольства тоже целиком на его совести, гражданский министр-пиджак даже не подозревал об этом проекте.

Но предъявить эти факты я не могу, они еще «не сбылись», а ничего конкретного так и не вспомнилось. Я даже точно не помню, где он сейчас служит! Вроде с Ленинградской области уже ушел со скандалом, и по идее, должен трудиться в министерстве электронной промышленности.

Повесить на Калугина какой-нибудь чужой косяк из этого же периода времени? Совесть моя не возражает, обращаясь к образу Жеглова и бумажнику в кармане Кирпича. Мы точно знаем, что Калугин — предатель, первостатейная сволочь и натуральный гад, а это значит, что доказательства — дело второстепенное.

Но и тут вновь заруба. Мало того, что в памяти нет ничего выдающегося из шпионских скандалов 1989-го, но вдруг потом окажется, что у комитета уже есть другой конкретный фигурант в том же самом деле, или у Калугина стопроцентное алиби окажется? Если он электронную промышленность курирует, то в любом другом направлении по части агентурной работы за границей его пристегнуть к утечке или провалу будет очень сложно.

Тогда доверие к «старцу» будет подорвано, а самого его сочтут хитрой подставой для слива дезинформации. Исправить такое впечатление будет невероятно сложно, и самое главное — время будет потеряно.

Отсюда вытекает неприятный вывод, что мой план использовать адмирала Чернавина в качестве канала связи с руководством КГБ никуда не годится с точки зрения эффективности. Да и фигура главкома ВМФ слишком заметная, чтобы использовать его в качестве курьера и проводника информации. Мне нужен постоянный, быстрый и надежный способ связи. Причем нужен прямо здесь, в регионе, где локализован старец. В моих мечтах соскочить с этой темы, и уйти в тень после дембеля по возможности. Без старца моя персона не особо кому будет нужна, разве что подписку о неразглашении возьмут для профилактики.

По старой традиции, убиваем двух зайцев сразу, чтобы не мелочиться. Если нужен новый посредник, то это должен быть человек, которому можно доверять безусловно и безоговорочно, причем высокого уровня, чтобы имел возможность принимать самостоятельные решения не советуясь каждый раз с Москвой. При этом он должен быть «в обойме» Крючкова и докладывать только ему лично, без посредников.

И такая кандидатура к меня есть! Человек этот мне хорошо известен, причем был знаком с ним лично. Пару раз встречались на конференциях, и даже книга с его автографом у меня дома лежит. Или лежала? Хотя нет — будет лежать? Совсем запутался. Да это и неважно.

Виктор Михайлович Леонтьев. Генерал-лейтенант КГБ. Известный политический деятель, писатель, журналист, телеведущий и многое другое. Издавал патриотический журнал «Русский свет», вел одноименную телепередачу на одном из центральных телеканалов в девяностые. При Ельцине сразу попал в опалу, был уволен из органов. Возглавлял аналитический отдел, который по слухам готовил тот самый ГКЧП. Что интересно, он лично докладывал руководству комитета о том, что Калугин напрямую сотрудничает с американцами еще в 1990-м году. Столько совпадений сразу — это знак свыше для меня, не иначе!

Из особенностей характера: склонен к мистике и в меру религиозен. Это четко прослеживается в его книгах и выступлениях. Что для генерала КГБ довольно удивительный факт. Что для меня несомненный плюс. Загадочный Старец его заинтересует однозначно.

Так что засылаем адмирала к Крючкову, пусть выдергивает генерал-майора Леонтьева (надеюсь он уже получил это звание) и отправляет сюда. Громов один уже не тянет, его возможности на порядок скромнее. Конечно же, заместитель министра обороны, командующий Военно-морским флотом СССР из нашей дружной компании никуда не денется, ему найдется работа по основному профилю. Опять же в Госдуме, извиняюсь, в Верховном Совете тоже надо кому-то авгиевы конюшни чистить и контролировать процесс на месте.

И в завершение мозгового штурма стоит вспомнить о Гейдаре нашем Алиевиче. Пришла пора подключать его к операции по спасению СССР. Парадоксальным образом, избежать развала Союза должен помочь контролируемый локальный распад. Отделение трех братских, но таких «закавказских» республик. И возглавит этот локальный парад суверенитетов товарищ Алиев. Ничего нового — именно это он проделал в прошлый раз, правда не с самого начала, а умно пропустив вперед себя самых упоротых, затем ловко въехал на белом коне на руины, в которые они превратили республику. Тем более, я уже пообещал, что он скоро объявится в этом городе, а слово свое надо держать, даже если произнесено оно от имени виртуального старца.

Осталось выманить товарища Алиева сюда из Нахичевани, где он засел как в берлоге в ожидании удачного случая для реванша. И надо же так совпало, что случай подходящий уже нашелся! В Лениноране нашли невероятные, просто астрономические запасы нефти и газа. Пока об этом никто кроме меня не знает, но я щедрый и добрый человек от природы, поэтому готов поделиться этой радостной новостью со всеми сразу, а с некоторыми товарищами и по отдельности.

Следует пояснить, что фантастическое месторождение нефти в Лениноране в моей реальности оказалось одним из величайших фейлов в истории не только Азербайджана, но и наверное большей части Ближнего Востока. Кто только не купился на эту пустышку. И «Эксон мобил» и «Тотал» и «ВР» и даже японцы умудрились инвестировать почти миллиард долларов в нефтеразведку. Пробурили все, что можно и ничего не нашли. Весь Каспий у побережья и на суше тоже. Вообще ничего: полный тотальный ноль.

Вот на этот лакомый кусок и будем ловить, как на живца. Миллиарды долларов — это даже для ГАА очень серьезная цифра. Но не только его одного нужно будет цеплять на этот крючок. Месторождений много, на всех хватит. Причем в зависимости от крошечной разницы в географическом положении это счастье будет принадлежать или Азербайджану или независимому Далышстану.

Поскольку одно на суше, а второе на море. Даже названия менять не придется: месторождение Лениноран-Дениз и Далыш-Дениз.

Я даже зажмурился от удовольствия, когда представил, как они их делить будут с Исой Гумбаром, при том, что оба будут уверены, что только их месторождение настоящее, а у соперника — пустышка.

Осталось лишь правильно подбросить эту информацию. Точнее, они сами должны ее добыть — так она будет еще убедительнее.

Кстати, надо бы всех жителей города и района порадовать тоже. Ничто так не успокаивает и не радует, как обещание сказочной халявы для всех даром. Будем строить Нью-Васюки, или если не мудрить с географией, то Лениноранские Эмираты.

Меня волнует только один вопрос: где хранить миллионы, которые мне принесут толпы инвесторов?

Глава 9

ЕРАЗ оправдал все мои самые печальные ожидания. Двигатель «троил», карбюратор не регулировался ни в какую, с коробки и поддона двигателя подтекало масло, замки в дверях болтались словно их пытался вскрыть недоучка-медвежатник, но у него это не получилось. Стеклоочиститель работал в странном психоделическом ритме, иногда заедая и самопроизвольно ускоряясь. Спидометр и вовсе оказался сломан, впрочем запредельные скорости этот агрегат показывал только при спуске с горы. Изначально вообще лишь два колеса тормозили, причем с одной стороны, поэтому машину изрядно заносило при резком нажатии на педаль тормоза. Но слава богу, эту проблему удалось решить при помощи монтировки и очумелых трудолюбивых рук водителя. Результат каторжного ремонта оказался скромным, и рассмотреть его невооруженным взглядом проблематично, но если не выезжать далеко за пределы города, то можно вернуться в часть в течение дня без крупных поломок.

Конечно же, ни в какое кафе на улице Бельбека я не поехал. Наверняка Громов посадил там своих наблюдателей, и возможно даже с фотоаппаратом, чтобы фоткали всех входящих и выходящих. Допускаю, что внутри может оказаться соглядатай под видом обычного посетителя. Завербовать официанта конечно не успели, но расспросить после моего визита обо всех посетителях точно догадаются. И мне будет трудно объяснить, почему никто не заметил такого колоритного дедушку, весьма популярного персонажа в городе особенно в последнее время.

Понятно, что особист будет рвать и метать по поводу того, что я его нагло и беззастенчиво обманул, но думаю, что переживу как-нибудь.

Метров через триста после выезда из ворот позади появился «хвост». Аккуратный и ненавязчивый, и если бы точно не знал, что он будет — ни за что бы не догадался. Двухместный «Москвич»-пирожок бежевого цвета с металлической будкой вместо кузова. Такие авто обычно развозят продукты по магазинам. Наверняка у разведотдела позаимствовали, был в их владениях похожий тарантас. Помню из прошлой службы.

Наружное наблюдение меня нисколько не напрягает. Во-первых: это было ожидаемо, приятно осознавать, что ты и в этот раз угадал правильно. Во-вторых: страховка мне не помешает. Все же обстановка в городе напряженная, а одинокий водитель в военной форме может показаться кому-то легкой целью. Ну и в-третьих: отрываться я не собираюсь, а плотно сесть на хвост преследователи просто не смогут. Попасть туда, куда я направляюсь просто так не получится!

Формально я Громова и не обманывал. Место, куда я направился находится рядом с той самой улицей. Буквально в двух шагах от перекрестка с указанной Бельбек-стрит. Но это не кафе, а всего лишь столовая номер три. Но за этим скромным названием скрывается фешенебельное, по местным меркам, полуподпольное заведение. Именно поэтому я выбрал воскресенье, когда она формально закрыта. В остальные дни это обычная заводская «столовка», а игровые здесь обитают лишь после закрытия и до глубокой ночи.

Ничего криминального не водится, стандартный провинциальный набор: чай, кофе, карты, нарды, спиртное — «сухой закон» пока еще не отменили. Никаких излишеств в виде мягких доступных девок или травки — можно сказать, что все прилично и почти в рамках закона.

Конечно, попасть внутрь при желании товарищ Громов сможет без особого напряга. Но сделать это сразу никак не получится, тем более, незаметно. За тот час, что я буду играть в нарды, своего человека внутрь он никак не успеет внедрить. Да и потом расспрашивать не очень удобно будет, заведение, хоть и не классическая «малина», но с явным криминальным уклоном, и на такие вопросы там смотрят косо.

Если бы не послезнание, то и меня на порог никто не пустил бы. Но в прошлой жизни мне приходилось бывать в этой забегаловке и даже пообщаться с некоторыми ее обитателями. Готовят здесь вкусно, один из моих пассажиров любил здесь обедать, а не то что все подумали. В карты на деньги я и раньше не играл, а сейчас желания нет начинать.

Подкатил прямо ко входу, выбрался из автомобиля и постучал в закрытую дверь. Дождавшись появления за стеклом смутно знакомой усатой рожи, приложил к стеклу трешку. Это здесь вместо входного билета. С собой у меня двести рублей, по пути достал из заначки, сделал их несколько в разных районах города, чтобы шпики не спалили все сбережения сразу.

— Гет бурдан![1] — Трешка почему-то не произвела должного впечатления. — Закрыто.

— И вам салам алейкум. Мне Хыдыр нужен.

Хыдыр — катала, который здесь работает, и его клиенты — желанные гости для заведения.

Швейцар, он же бармен и кебабщик по совместительству (вспомнил его) смягчился, но трехрублевую купюру брать не стал. Тут многоуровневый фейс-контроль. Мало назвать имя и заплатить за вход, для постороннего посетителя надо знать кодовую фразу. Это что-то типа «приглашения», без которого никто внутрь не пустит.

— Яваш, яваш, пендир, лаваш! — выдал я местную скороговорку, которая здесь используется вместо пароля. В переводе на русский она звучит как полная бессмыслица: «осторожно, осторожно, сыр, лаваш», но у местных аборигенов имеет какой-то свой переносный смысл, которого я не помню за давностью лет.

— Якши. Гяль бура.[2]

Хыдыр оказался занят, но официант обещал что он скоро освободится. В столовой есть общий зал, пустой по причине выходного дня, и несколько внутренних помещений, в которых обычно протекает ночная жизнь, более бурная и насыщенная. Кабинеты отделаны золотом и бархатом, богато и аляповато, как и положено в этих краях. Есть несколько небольших комнат и «малый зал», в котором обнаружилось несколько посетителей. Парочка аксакалов, играющих в нарды с обязательным чайником и грушевидными стаканчиками-армудами. И какой-то лысый толстяк со внешностью типичного экспедитора или товароведа, наворачивающий горячее из горшочка в сопровождении шашлыков.

Запах был настолько аппетитный, что я тут же заказал все тоже самое, чтобы не мучиться с меню и ассортиментом. Пока все готовится мне притащили чай с халвой в тарелке, а также брынзу с зеленью. Халва здесь необычная, она больше похожа на густую кашу, и едят ее горячей, черпая ложкой. Вкуснотища необыкновенная, особенно после солдатской многомесячной диеты.

После того, как отобедал, набив живот до отвала, меня наконец пригласили в «игровую», где обнаружился Хыдыр и еще парочка незнакомых мне лиц стандартной кавказской национальности. Высокий и жилистый со сбитыми костяшками был определен мной, как «бык» — видимо телохранитель или вышибала. Второй — по виду типичный цеховик, упитанный и вальяжный, в дорогом костюме и галстуке дикой расцветки с золотой заколкой и пальцами-сардельками, унизанными перстнями. Крышеванием Хыдыр вроде бы не занимался, лишь иногда разруливал спорные моменты, когда просили, поэтому вероятнее всего предприниматель здесь выступает в качестве дойной коровы, щиплют потихоньку на денежку скромную.

— Приветствую всех арестантов и порядочный люд, — решил я похулиганить, проверить свою догадку. И попал в точку. Худой на автомате ответил, как принято «на хате», «цеховик» испуганно дернулся и тут же засобирался куда-то по срочным делам.

Хыдыр нахмурился, его что-то насторожило. Видимо несоответствие между формой и содержанием. В данном случае — военной формой и зоновским приветствием.

— По фене ботаешь, а масть не наша? Откуда сам будешь?

— Правда твоя. Не по воровским заветам иду. Спортсмен по жизни. Может слыхал?

Катала ненадолго завис. Признаться, что никогда не слышал о «спортсменах» ему гордость не позволяет, а необычное всегда настораживает.

— Кто слово заветное дал?

Это он про пароль спрашивает что ли?

— Хороший человек. Просил не называть. Рекомендовал обращаться, если в этих краях окажусь. Говорит, и по делу обратиться можно и совет получить добрый. Как говориться, долг каждого порядочного арестанта свято относиться к общему и делать всё возможное для процветания людского в доме нашем общем.

Хыдыр усмехнулся, видимо цитата из воровского кодекса пришлась к месту — он вообще веселый и неунывающий оптимист по жизни.

— Сабид, иди покури во дворе. Мы пока партию-другую сыграем. И попроси чаю нам свежего чтобы принесли. В нарды? Или может в буру?

— Нарды. Что почем? — уточнил я расценки, усаживаясь.

— Как обычно. Чирик. До трех побед. Марс за двойной выигрыш считается.

— Десять рублей.

Это только кажется, что в нарды играть просто и незатейливо. Бросай кубики и двигай шашки, которые здесь почему-то называются «камни». На самом деле, это достаточно сложная игра, в которой существует множество разных стратегий и тактических приемов. Конечно же, очень многое зависит от того какие камни выпадут. Если начнется полоса невезения, то никакая стратегия не поможет. Причем иногда вредной оказывается череда шестерок и пятерок, особенно когда выпадает «гоша», то есть две одинаковые цифры, и приходится делать четыре одинаковых хода сразу. Такая комбинация два-три раза подряд разрушает все ваши построения и выбивает камни с важных позиций.

Такая непредсказуемость дает иллюзию, что выиграть может любой. Чем каталы и пользуются. В карты не каждый согласится сыграть с профессиональным мошенником — город небольшой, и кто такой Хыдыр знает каждая собака. Зато в нарды с ним охотно сражаются, и конечно же… проигрывают. Впрочем, хороший шулер обычно еще и прекрасный психолог, поэтому всегда даст немного отыграться и оставит впечатление, что лишь чуть-чуть не хватило до победы, немного повезло в этот раз. Но в следующий раз обязательно… Для местных и ставки обычно меньше — от рубля до пятерки, но зато их годами доить получается, а партий за день не одну сыграть можно.

Все элементарно и просто. В кубике в одной из граней высверливается отверстие и заливается свинцом. Или железом, если используется схема с магнитом под столом или в рукаве. Свинец, как известно не обладает магнитными свойствами, но зато он тяжелее, и поэтому вероятность выпадения нужной цифры больше, эта грань чаще оказывается внизу. Потом отверстие сверху заливается пластиком, шлифуется и красится. Отличить такой кубик от нормального практически невозможно.

Дальше идут вариации. Кто-то незаметно меняет «зары» (кубики) перед важным броском, причем есть все шесть номиналов. Кто-то закручивает кубик при броске, так что он вращается и появляется эффект гироскопа, точно такой же, как тот, что используется в космонавтике для стабилизации спутников. В этом случае схема заливки свинца другая, и это работа для профессионального ювелира.

Так что если вы сели играть с профессиональным каталой, то вы обречены, и даже если бросать кубики из пластикового стаканчика — это не поможет. Здесь все варианты отработаны. Впрочем, выигрывать я не собираюсь, мне важно аккуратно убить время на «встречу со старцем» и наладить контакт с важным представителем криминального мира. Подумаешь, двадцать рублей убытку и трешка за входной билет! У меня уже готова схема первой в СССР пирамиды. И кого еще стричь, как не уголовников, у них обороты сотнями тысяч в месяц оцениваются. Не их одних, конечно. Есть еще жирная прослойка районных партийных чиновников, которых не обобрать мне совесть не позволит.

Причем себе я не возьму ни копейки — это принципиальная позиция. Потрачу их на благотворительность, заодно и народ успокоится. Тем более, что чемодан с деньгами из армии я не увезу при всем желании, да и тратить их физически некуда. Так что быть честным и благородным в такой ситуации легко и просто.

Глава 10

Первую партию я слил вчистую, едва убежал от «марса», то есть всухую два очка едва не отдал. В оправдание могу лишь сказать, что меня сильно отвлекала необходимость следить за руками и камнями, а также вести непростой разговор на отвлеченные темы. Хыдыр видимо никак не мог понять, кто дал наводку и с какой целью. Поэтому он так и эдак подводил меня к разговору о мне самом и тех, кто раздает рекомендации случайным людям.

— Еганне.[3]

— Са бай ду.[4]

Выпавшие значения принято комментировать вслух, почему-то на фарси — это признак уважения к сопернику и показывает, что ты не новичок лопоухий.

— Значит, спортом занимаетесь? — вновь завел он свою пластинку по новому кругу. — Каратэ-маратэ запретили? Бокс, самбо?

— Всего помаленьку. Чагар- гоша.[5] Борьба, бокс, физкультура в общем.

— Физкультур — это якши. Пяндж ек, твой ход. Кроме спорта чем по жизни занимаешься?

— Бизнесом, — усмехнулся я в ответ. — В основном торгово-финансовые операции. Страхование от невозврата долгов. Юридическая и иная помощь кооперативам. Решение сложных вопросов путем переговоров. И так далее.

— Рэкет что ли?

— Зачем же так грубо. Лавэ можно поднять разными способами.

— Не пойму одного. Ты по красной масти или черной? Законы воровские понимаешь, по фене ботаешь, складно, а сам лямку солдатскую на шею накинул. Под кем ходишь?

— Шиш и беш. Сами по себе живем. Потому и спортсмены. Новое поколение. Гиви нас не трогает, мы ему не мешаем. Лепота и благодать. Все счастливы.

— Слышал про Гиви Кутаисского. Правильный вор. Значит, он в ваших краях сейчас.

— Чагар ду. Не знаю такого. Я про Гиви Джвания. Он на «Медведе» чалится, оттуда прогоны шлет, руководит обществом, так сказать.

Хыдыр ничего не ответил, пока он отвлекался размышлениями на посторонние темы, я вычислил его основную манеру игру и начал усиливать давление. Успокоенный первой партией, тот не сразу сообразил, что ситуация поменялась и противник начал играть сильнее. Пока ничего экстраординарного ни та, ни другая сторона не демонстрировали — обычная грамотная тактика среднего уровня.

В ответ Хыдыр продемонстрировал пару домашних заготовок, выбросив шесть-шесть и шесть-пять из чего я тут же сделал вывод, что сердечник в кубиках из железа, а под столом прикреплен обычный магнит. Никаких хитрых закруток и вращений — банально, но эффективно.

Хитрость простейшая, и заключается в том, что мы бросаем «зары» на разные участки доски, в направлении «от себя». И поэтому только его кубики попадают на то, место, где действует магнит, а мои — нет. При такой схеме часто менять игральные кости нет необходимости. Но я не обольщаюсь, еще в самом начале заметил, что кубики потертые с царапинами, а это значит, что на них наверняка есть засечки, которые позволяют различать их на ощупь. Достаточно провести ногтем по грани и сразу понятно, что этот выбрасывает например четверку. Очень удобно, когда выбираешь их в кармане или из подкладки пиджака.

— Баешь, что бизнес ведешь, дела серьезные проворачиваешь. Неужели лавэ от армии откупиться не нашел? — ехидно поинтересовался Хыдыр, явно пытаясь вывести меня из равновесия и прощупать на стрессоустойчивость. В спокойном состоянии люди обычно более замкнуты и не говорят лишнего.

— Общество так решило.

Ответ озадачил каталу, так что он даже замер на секунду от удивления, так и не бросив кубики на доску. Могу поспорить, что он их подменить заодно успел, пользуясь случаем.

— Как это?

— Недавно у нас автомобиль с одним барыгой из «Мухи» завалили.

— Из чего? — обычно разговорчивый Хыдыр начал явно тормозить, что выразилось в переходе на односложные вопросы.

— Вот видишь, как сильно ты отстал от жизни, — радостно ощерился я в ответ. — Граник это, одноразовый гранатомет. Прошли времена, когда вопросы решались терками и простым тычком пера под ребра. Сейчас рулят пулеметы и гранатометы. Ну и хитрые взрывающиеся предметы конечно. Без этого не выжить. Где ты на гражданке научишься со всем этим обращаться? А в армии — бесплатно и качественно. Улавливаешь мысль?

Хыдыр восхищенно выругался на азербайджанском.

— От меня чего хочешь? — пока суть да дело, этот хитрый прощелыга удачно выкинул два гоша подряд с нужными цифрами и свел на нет все мое преимущество, добытое честным непосильным трудом.

— Пока ничего. Просто свести знакомство хотел с хорошим человеком. Думаю в Астару перевестись. Сам понимаешь, перспективы там четкие. Есть проводник поезда знакомый, в Баку на вокзале подвязки хорошие. Встретят, на самолет или поезд погрузят. Ты покумекай, как и что, посоветуешь может чего путного. Процент с меня.

Хыдыр ничего не ответил, пообещал подумать, справки навести, с людьми пообщаться. В принципе правильно все, появился прохожий мимохожий, и сразу с порога такие заходы делает. Первая мысль будет — а не подстава ли?

Матч я проиграл со счетом три-один, на второй времени просто не осталось. Мало ли что взбредет в голову товарищу Громову, надумает силой сюда вломиться, или ментов вызвать и под шумок влезть посмотреть, где его пропавший подопечный.

Честно отдал десять рублей и пообещал вернуться в следующий раз, чтобы взять реванш.

И чисто из пакости, уже попрощавшись, обернулся и радостно улыбаясь, сообщил, что в следующий раз, прежде чем садиться за стол, куплю себе компас в магазине «Спорттовары».

— Зачем? — вытаращил глаза катала.

— Говорят, он правильно указывает магнитный полюс Земли.

Надеюсь товарищ четко расслышал слово «магнитный» и понял ехидный намек правильно. Стоит отметить, что Гиви Джвания — чуть ни единственный вор в законе, обитавший в наших краях, известный мне. По старой, доброй традиции его расстреляют прямо в центре города примерно в 99 году. В отличие от закавказских республик у нас своих авторитетов всегда не хватало, разве только проездом или по отсидке — область с царских еще времен считалась каторжным краем с большим количеством зон и тюрем.

Честно говоря, общение с уголовными миром меня сильно утомляет и раздражает. Но деваться некуда — кроме меня некому чистить эти авгиевы конюшни, тем более, что это ценный источник ресурсов, который не жалко ограбить.

Глава 11

Интерлюдия

Историческая справка

В 1988-89 годах в Лениноранском районном отделе КГБ Азербайджанской ССР было семь отделений. В первом отделении работали 15 оперативных работников. Они занимались наблюдением за гражданами прибывающими из других регионов, за выдачей разрешений на въезд и соблюдением режима в приграничных территориях. Второй отдел занимался националистами и религиозными деятелями, а так же следил за антисоветской деятельностью.

Третий отдел ведал контрразведкой на транспорте и промышленных предприятиях. Четвертое отделение занималось контрразведкой в целом по району. Пятый отдел численностью аж в 12 человек отвечал за идеологическую работу с молодежью и интеллигенцией, и за недопущение идеологических диверсий.

Под шестым номером числился оперативно-технический отдел с целой кучей спецпереводчиков и оперативных работников. Также в его штате было пять перлюстраторов и один контролер для чтения всех почтовых сообщений.

Самым крупным был седьмой отдел. Только группа наружного наблюдения состояла из 23 человек. Оперативная группа установки и дежурная смена — еще двенадцать штыков. Секретариат, бухгалтерия, хозяйственный взвод и группа правительственной спецсвязи — еще около двадцати человек.

Итого: Лениноранский районный отдел КГБ в 1989 году имел численность примерно в 150 человек.

РS. На начало 1989 года число активных участников националистических формирований в этом районе оценивалась примерно в 70–80 человек.

Конец интерлюдии.

— А не охренел ли ты? — так можно кратко передать содержание пятнадцатиминутного монолога капитана второго ранга Громова.

За это время я узнал много нового из жизни морских животных, млекопитающих и прочих тварей, об их сексуальных пристрастиях, удовлетворяемых извращенным способом при помощи разнообразного судового оборудования в виде якорей, багров, цепей и всяких бакенов. И все это в прекрасном поэтическом изложении настоящего морского волка в момент наивысшего творческого вдохновения.

Изобразив покаяние, я отключил на время слух и зрение, поэтому легко перенес этот словесный ураган, размышляя в это время о глобальных раскладах и новых прогнозах дедушки Исмаила, достойного праправнука Нострадамуса и Бендера одновременно.

Этот период времени весь богат на печальные события. Словно какая-то инфернальная тень легла на несчастную страну в последний миг ее существования. Целая череда жутких катастроф, подкосивших и так не слишком здоровую экономику СССР. Одновременно нанесших сильный психологический удар по всем советским гражданам, потерявших важную составляющую мировоззрения: уверенность в социализме, как в самом современном и технологически развитом обществе.

Если отбросить идеологическую составляющую, то СССР — это типично технократическое социальное государство. Научно-технический прогресс заменил и религию и даже ближе к концу частично устаревшие догмы марксизма-ленинизма.

Наука и промышленность — главные фетиши советской пропаганды, в хорошем смысле этого слова. Ученые и космонавты — кумиры советских детей, им посвящались и фильмы, и книги. Дома юных техников росли как грибы по всей стране. И так далее и тому подобное.

Именно поэтому Чернобыльская катастрофа была прежде всего метальным ударом по советскому строю. Граждане великой страны впервые открыто осознали, что страна не такая великая, а советская наука не такая всемогущая и даже смертельно опасная. Тема эта требует отдельного глубокого осмысления, слишком она важная, незаслуженно забытая и вообще не исследованная историками в моем времени.

Следом была затонувший «Адмирал Нахимов», спитакское землетрясение, жуткая железнодорожная катастрофа под Ашой летом 1989 года и еще многое другое.

Единственное, что выбивается из этого ряда — катастрофа в Йонаве на комбинате «Азот», что в Литовской ССР рядом с Каунасом. К сожалению не помню точной даты, когда это случится, лишь месяц — март восемьдесят девятого, поэтому прогноз получится не слишком точный. С другой стороны, это не слишком важно, поскольку катастрофу можно и нужно предотвратить заблаговременно.

Вообще по размерам эта авария вполне сравнима с Чернобыльской, и лишь чудо, оно же — подвиг тысячи военных и пожарных, не позволили последствиям стать такими же страшными и неисправимыми.

В конце марта из-за обычной безалаберности и разгильдяйства, а так же из-за множества нарушений и ранее сделанных отклонений от проекта, на заводе «Азот» в Йонаве произойдет взрыв гигантской емкости с семью тысячами тонн аммиака. Один насос сломается, второй окажется на плановом ремонте, запасной насос не заведется — в результате огромная цистерна взлетит на двадцатиметровую высоту, после чего жидкий аммиак разольется на огромной площади в тысячу гектар, начнется пожар на складах с минеральными удобрениями. Которые почему-то не вывезли, а наоборот копили к началу весенних полевых работ. Облако ядовитых газов поднимется на стометровую высоту, отравленной окажется территория в пятьдесят километров длиной. Погибнет около тридцати человек, еще пятьдесят останутся инвалидами. В окрестных селах вымрут все коровы и куры.

Тысяча пожарных и военных четверо суток заливали пожар водой, инженерных полк экстренно возвел дамбу, защищающую реку от ядовитого озера. Перекрыли канализацию и неделю откачивали кислотную жижу за пятнадцать километров в пустой карьер, для чего построили специальный трубопровод. Эвакуировали сорок тысяч жителей. Если бы не все это, то отрава попала бы в реку Нярис и тогда потравилась бы половина республики.

Авария на комбинате «Азот» стала крупнейшей техногенной катастрофой в истории СССР не считая Чернобыля. Но почему-то о ней не так широко трубили. Наверное потому, что советская система гражданской обороны и военные показали невероятную эффективность — а такие примеры не нужны были в тот момент.

Вот об этом грядущем событии я и поведал товарищу Громову, когда он наконец выговорился, облегчив душу.

— Так и сказал?

— Слово в слово передаю. Если не поспешить, то взлетит гигантская бочка на воздух. И будет пожар до небес, и будут тушить его не меньше трех дней. И черен будет воздух, и вода, и земля. Живность погибнет в муках. Людей вывезут. Лишь чудом реку спасут от потравы. Накануне Новруза то случится. В городе Ионава. Что рядом с Каунасом. Удобрения там делают. Насос сломается, а запасного нет. Тут беде и быть.

— Байрам Новруз двадцать второго марта в этом году, — задумчиво уточнил, непонятно для кого, товарищ Громов.

— Вы уж передайте, наверх. Чтобы руководящие товарищи приняли меры.

— Разберемся. Но ты больше ни шагу за ворота части. Если гражданин-предсказатель захочет что-то еще важное сообщить, то пусть обращается ко мне напрямик. Из тебя посредник, как из кочегара — флотоводец.

— Не получится, товарищ капитан второго ранга. Не будет он с вами встречаться.

— Не много на себя берешь? — рассвирепел особист. — Передай, что только так теперь будет. Надоели мне твои выкрутасы.

— Вы не поняли, товарищ кавторанг. Это не мои причуды, и не выкрутасы, как вы изящно выразились. Старец сказал, что нельзя вам встречаться. Иначе…

— Что иначе? — с красного, как варенный рак, капитана можно было в этот момент рисовать картину «Кастильский бык убивает тореадора».

— Если вы встречаетесь с предсказателем, то линия жизни у вас обрывается менее чем через год. Извините. Вы сами напросились.

Удар особист выдержал с похвальным достоинством. Мне даже стыдно стало за такой некрасивый и нечестный прием. Но я же ради общего дела, а не корысти для.

— Поясни.

— Убьют вас. Именно из-за старца. И он ничем помочь не сможет. В любом случае доберутся до вас.

— Ты не забыл, что я начальник особого отдела флотилии? Кто меня посмеет тронуть?

— То мне не ведомо. Но если эти люди целую страну собрались загубить, то начальник особого отдела — не та фигура, которая их остановит. Снайперу без разницы какие погоны и должности у жертвы. Но для начала вас выкрадут, обколют химией и вытянут все, что вы знаете. Потом инсценируют самоубийство. И никто не подкопается.

— Морозов, у тебя больная фантазия и явные проблемы с психикой. Как тебя медкомиссия пропустила в погранвойска — не понимаю.

Я лишь пожал плечами в ответ. Вопрос риторический, как мне кажется.

Глава 11-2

— Не очень складно получается. Ты заливаешь мне, что смертельно опасно с твоим Исмаилом встречаться. Линия жизни якобы обрывается. Тьфу… Дошел до ручки, скоро к цыганам на вокзале ездить гадать начну. Ну да ладно, сделаем вид, что поверили. Но, килевую качку тебе в корму, ты, Морозов, сам с ним давно и спокойно общаешься. Как так? Тебя не выкрадут и не достанут? Или ты бессмертный?

— Все просто, трищ кап… втор… ранга! О моем существовании кроме вас никто не знает и не подозревает, поэтому я в полной безопасности. Вы же — фигура заметная, и ваше пребывание в Лениноране никак не скроешь. На вас обязательно выйдут заинтересованные лица. Ну и во-вторых: мне на дембель через полгода. Уеду домой и никто обо мне не вспомнит больше. Я же говорил вам об этом еще в прошлый раз.

— Ты серьезно? И совесть не будет мучить, что откосил от выполнения воинского долга, да еще в такой сложный момент. Очень похоже на дезертирство во время войны.

Возразить особо нечего, но я пытаюсь это сделать, не раскрывая планов на будущее. Не могу же я открыто сказать, что моя миссия в этих краях скоро закончится, а основной фронт войны находится в Москве.

— Обидные ваши слова, товарищ капитан. За три месяца я для Родины сделал больше, чем некоторые военнослужащие за два года службы. Вам ли не знать об этом? И взрывали меня уже, и награждали, и шпиона вычислил, и еще много чего успею сделать до своего отъезда. Хотите перса-диверсанта вам отдам? Мне не жалко. Дед подробно обрисовал, где его брать надо и когда.

Но Громов неумолим и не принимает шутливого тона.

— Если бы Кожедуб или Покрышкин, получив первую звезду Героя заявили, что выполнили свой долг и больше воевать не хотят, как бы это выглядело? А у тебя пока еще звания Героя Советского Союза не наблюдаю. Дезертирство в чистом виде получается.

Вот же, как вывернул все, и не возразишь ведь. Недаром начальник особого отдела — с таким спорить себе дороже.

— Не помню, чтобы кто-то объявлял о начале войны и всеобщей мобилизации. А в мирное время другие правила действуют. Так что вас пример некорректен товарищ кап второго ранга. Может мы вернемся к более важным вопросам?

Второй ключевой новостью в моем послании шли будущие события в Тбилиси, которые начнутся в конце марта и завершатся жестким разгоном митинга в центре города. Однако это сообщение не произвело на кавторанга сильного впечатления, он просто отмахнулся от него.

— В Баку уже полгода митингуют.

На вопрос о количестве жертв, я неожиданно понял, что ничего внятного не могу сформулировать. Погибло меньше двадцати человек, причем почти все были затоптаны толпой во время давки. Объяснить, почему это событие стало большой политической катастрофой для страны не получилось бы. Кавторанг просто не понял бы, как это фатальное стечение обстоятельств удалось превратить в преднамеренное кровавое преступление режима, когда солдаты саперными лопатками рубили черепа грузинским женщинам и детям.

Он ни за что не поверил бы, что такая чудовищная ложь может быть создана и поддержана внутри СССР!

Попытка разъяснить, как это будет сделано и как ведутся информационные войны в конце двадцатого века изначально была обречена на провал. Не мог древний дедушка за четверть часа объяснить это мне, так чтобы я понял хоть что-то, да еще и передал дальше эту информацию.

Пришлось смириться с неизбежным. Правда удалось вырвать обещание от особиста, что он обязательно передаст сведения о жертвах на митинге наверх.

Но как говорится в таких случаях: гложут меня смутные сомнения, что там удастся что-то изменить. Гамсахурдия уже формирует своих боевиков, покупает оружие и кровавая бойня в центре Тбилиси ему остро необходима. И если не разгонять митинг, то скорее всего состоится штурм здания правительства. Жертвы, по примеру прибалтийских республик, будут организованы самими атакующими, «неизвестные снайперы» — изобретены отнюдь не в двадцать первом веке. Дальше дело техники — информационно раздуют точно так же. Ибо приурочены эти события к первому съезду народных депутатов.

Глава 11-3

— Идем дальше. Где материалы по делу Калугина?

— Тут такое дело… Дед сказал, что вы не должны этим заниматься. У вас свой путь и своя задача. Извините, я всего лишь передал его слова. Это должен быть другой человек.

— И кого ему надо? Лично председателя КГБ сюда вызвать?

— Нет. Сказал, что генерала хватит.

— Хорошо, что не маршала. Фамилия у этого генерала есть, или любой устроит?

— Нужен тот, что из разведки, друг Фиделя Кастро. Заместитель начальника Первого главного управления. Николай Сергеевич, фамилию не знаю. Ну да, не так много генералов с такими именем и отчеством на такой должности.

— А чего не Крючкова сразу? Глупое требование, никто на это не согласится.

— Вы передайте просьбу, а согласится или нет — там видно будет. Напомните генерал-майору, как он познакомился с команданте Че на пароходе, и тот спас его от солнечного удара, купив шорты и плавки. Ему приятно будет вспомнить, как он в единственном шерстяном костюме в тропиках путешествовал. Не баловала наших разведчиков бухгалтерия в те годы.

— Что, правда, с Кастро и Че знаком был? — заинтересовался Громов необычной историй.

— Дед никогда не врет, — ответил я с чистой совестью и честными глазами, ибо история почти наверняка реальная, товарищ Леонтьев сам о ней рассказал в мемуарах.

— Вымудряет старикан, все у него не как у людей, а шиворот навыворот. Сам же просил никого лишнего не посвящать, а тут сразу генерала подавай, да не простого, а замначальника ПГУ! Хана всей секретности.

— Речь пойдет о развале СССР. Дед даст весь расклад. Кто и как будет уничтожать Советский Союз. Сами понимаете, что это уровень Москвы не ниже.

— Вот как? Ладно, оставим Калугина до лучших времен, пусть наверху решают, что делать с предателем, меня больше волнует ситуация в регионе и тот бардак, что здесь творится.

— Дед Исмаил просил передать, что он специально в газете рассказал, что и как вам надо делать. Чтобы перед глазами была программа действий.

Громов тут же достал из закромов особого отдела заветную папку, и занялся изучением газетных вырезок, пытаясь найти следы той самой загадочной программы.

Ожидаемо, ничего не нашел, и вопрошающе уставился на меня, пытаясь прожечь дырку пламенным взглядом.

— Ну и где?

— Там же!

Краткость — сестра таланта, но в этот раз это явно была встреча двух двоюродных сестер.

— Как успокоить ситуацию в районе, не допустить масштабных волнений? Надо дать людям надежду и немного халявы. Или надежду на скорую халяву, что намного эффективнее.

— Морозов, ты точно комсомолец? Жаргон у тебя, как у спекулянта или барыги. И где только нахватался?

— Товарищ кап втор ранга, не перебивайте, пожалуйста, иначе я запутаюсь окончательно. Дедушка говорит, что этот год — самый важный. До весны следующего дотянуть, и тогда угроза социального взрыва исчезнет. Да и в стране к тому времени сильно все изменится. Ваша задача — снять напряжение в обществе, оттянуть вооруженный мятеж и снос границы. Любыми способами. Вплоть до ввода войск, но только в самом крайнем случае. Это очень нежелательный вариант. Лучше действовать хитростью и обещаниями, или деньгами.

— Ты ничего не попутал? Здесь воинская часть, а не сберкасса и не Госплан СССР. Деньги для района из Баку выбивать надо. В нынешней тяжелой ситуации нереально, и не в моей компетенции такие вопросы.

Следующие два часа я безуспешно пытался объяснить как должен сработать мой план. Процесс сильно стопорился обвинениями в «буржуйском мировоззрении», отсутствии стыда, совести и комсомольской сознательности, вперемешку с подозрениями в заболевании головного мозга и сомнениями в психическом состоянии докладчика. Но, как говорится: вода камень точит.

Через некоторое время товарищ Громов перестал кидаться обвинениями, начал задавать вопросы по существу и вникать в суть дела.

— И все-таки, откуда возьмутся деньги? Не могу понять. По самым скромным подсчетам надо сорок тысяч рублей.

— Деньги проще брать там, где их много! — выдал я философскую фразу необыкновенной глубины и загадочности.

— Надеюсь, ты не собираешься грабить банк? — при этом товарищ Громов не выглядел как человек, который в данный момент шутит. Похоже моя репутация опустилась до такого уровня, что такая возможность не исключается.

— Не стоит нарушать Уголовный кодекс без особой на то причины! — снова блеснул я поэтической фразой в стиле Остапа Ибрагимовича. — Если исключить банки, сберкассы и прочие финансовые учреждения, то наличные денежные знаки в большом количестве имеются… Где? Правильно! У первого секретаря райкома партии товарища Ахундова. Хотя он нам не товарищ, а гражданин в данном случае.

— Это тебе тоже дедушка подсказал? Или сам додумался? — заподозрил что-то особист. Все же интуиция у него хорошая.

— А кто же еще? До сегодняшнего дня о существовании гражданина Ахундова я даже не подозревал, — изобразил я оскорбленную невинность. Впрочем, не слишком искренне. — Имеете что-то возразить по существу? Вы хотите сказать, что у него не найдется жалких пятидесяти тысяч?

Товарищ Громов невесело усмехнулся, но ничего не сказал. Видимо ему стыдно было признаться, что он так опростоволосился, усомнившись в платежеспособности первого секретаря. Но не таков наш особист, чтобы так просто сдаться.

— Есть какие-то доказательства? Или только домыслы?

Пришло время выложить один из козырей.

— Двести килограмм черной икры за раз. Два-три раза в месяц. Думаю, что у товарища Ахундова только с браконьерского промысла больше ста тысяч рублей в год капает. Не говоря уже об остальном.

— Серьезное обвинение. Факты будут, или опять верить на слово придется? — настроение у кавторанга окончательно испортилось. Видимо тема больная и неприятная. Коррупция в республике тотальная и беспросветная, бороться с ней уже давно и не пытаются, поэтому просто закрывают глаза, если напрямую не сталкиваются.

Ситуация для Громова крайне серьезная складывается. Идти на жесткий конфликт с местной элитой в такой тяжелой политической ситуации — это как рубить сук, на котором сидишь. Власть в районе хоть и номинальная, практически самоустранилась от руководства и ничего толком не решает, но это очень богатый и влиятельный клан. Родственные и криминальные связи пронизывают район насквозь: прокуроры и милицейское начальство сплошь друзья и подельники, и даже в управлении КГБ сидят свои люди. К тому же у Ахундова хорошие связи в Баку, вплоть до ближайшего окружения первого секретаря республики.

Ворошить это осиное гнездо — верный путь к самоубийству. Но это только на первый взгляд. В моей исторической реальности оперативная разработка секретаря райкома началась уже в марте этого года. И это означает, что в Баку дали «добро» на зачистку Ахундова и его приближенных. Видимо покровитель в республиканском руководстве ослаб и конкуренты, воспользовавшись моментом, решили нанести удар.

— Все есть. Полная схема доставки, свидетельские показания, и список участников поименно. И еще дед предупредил, что из Баку следователи скоро появятся, начнут крутить это дело. Так что торопиться надо.

— Водолаз ошибается один раз. Когда выбирает профессию, — выдал загадочную фразу особист, и видя мое непонимание, пояснил. — Займемся гражданином Ахундовым, раз он того заслужил. Чекист — это не только почетное звание, но и судьба выбранная раз и навсегда.

Понятнее не стало, но то, что согласие получено меня порадовало.

Беседа затянулась, так что я без ужина остался. В качестве компенсации Громов предложил чаю с баранками — и то радость для солдата.

— Завтра договорим. Дуй в расположение. Хотя, еще один вопрос остался. Что это было за фальшивое предсказание о землетрясении семнадцатого декабря?

Откуда взялось? Ты спрашивал?

— Спрашивал. Ничего в ответ дедушка не сказал, лишь посоветовал будущему адмиралу КГБ учиться у противника. Почему бы ему, то есть вам, не создать фальшивого старца Исмаила. Он не обидится, а вам польза. Любой враг на такую приманку соблазнится.

И уже встав из-за стола, попутно захватив пару бубликов, я порадовал товарища Громова новым откровением:

— Не знаю случайно, или как. Но раньше он вас адмиралом ФСБ называл. Сейчас — КГБ. Наверное будущее меняться начало.

Глава 12

Кто играл в шахматы, тот наверняка сталкивался с таким понятием, как «зевнуть фигуру». Даже признанные мастера иногда допускают такую элементарную ошибку, расслабившись, когда имеешь преимущество или наоборот, слишком серьезно задумавшись о стратегии на много ходов вперед и упустив очевидное, то что под носом происходит.

Нечто подобное и произошло со мной. Оторвался от реалий солдатской службы, переместившись мыслями в заоблачные генеральские дали, я влетел на прапорщика Зейналова, гадостная сущность которого нисколько не поменялась за последнее время.

С утра мы с товарищем Громовым, оседлав ереванского железного коня, отправились по срочным делам, коих накопилось великое множество. Рутинных и малоинтересных, но требующих выполнения. Мои функции на этот раз ограничились чисто шоферскими умениями, поэтому я просто отдыхал весь день, сладко посапывая на жестком неудобном кресле, ожидая пока шеф решит очередной бюрократический вопрос в очередной бюрократической организации. То в райком заедем, то в горисполкоме застрянем.

Единственная радость, которая скрасила мне этот бестолковый день — это посещение райкомовской столовой. Царски отобедав всего за рубль, я поразился низким ценам и невероятному ассортименту. Тут тебе и шампанское, и конфеты в коробках, и натуральные соки болгарские в бутылках «Глобус», и многое другое. Судя по всему, местным аристократам эти сладости уже приелись, и не пользуются большим спросом, хотя в обычных магазинах по соседству такое богатство и не снилось. Видимо поэтому продавец без особых возражений сплавила мне слегка залежавшийся товар.

Как у всякого опытного водилы, по старой доброй привычке, у меня с собой всегда есть вещмешок. Именно для таких случаев, когда можно раздобыть хавчик в оптовых количествах. С прошлой службы закрепилась традиция, грех сейчас было от нее отказываться.

Деньги остались с прошлого раза, а носить крупную сумму с собой или прятать на территории части сейчас стало опасно, присматривают за мной — точно знаю. Объяснять Громову откуда у меня почти две сотни рублей — ну его нафиг, и так всю плешь мне проел социалистической сознательностью. Поэтому я решил потратить немного, облегчить кошелек и порадовать братанов чем-то вкусненьким. Ибо диета из пряников уже поперек горла стоит, даже голод не помогает.

Взял десять пачек пахлавы бакинского производства, три коробки вкуснейших конфет «Чинар» с ореховой нугой внутри, на моей памяти это едва ли не лучшие советские конфеты, впрочем не так много я их пробовал, чтобы оценивать всю конфетную промышленность СССР. С шоколадными сладостями в моем детстве не так чтобы изобилие было — все больше карамель и петушки на палочке. С другой стороны, торты советские, недостатка в которых никогда не было — это реально бесподобно и вкусно, ни в какое сравнение, с теми, что при капитализме стали делать. Ибо натуральный продукт, вообще без консервантов — при буржуях такое только в элитных ресторанах могут себе позволить.

Добавил три бутылки болгарского нектара, десяток шоколадок «Аленка» (здесь они еще вкусные и съедобные), в результате рюкзак оказался забит под завязку. Килограммов десять общим весом вышло.

И все бы хорошо, но потеряв бдительность, я уже на подходе к казарме попался прапорщику Зейналову на глаза. И ведь надо было всего лишь двадцать метров лишних пройти, сделать маневр через прилегающие к казарме заросли и кустарники, а нет — решил срезать и двинул напрямки.

В интуиции этому падальщику в погонах не откажешь, халяву он нутром чувствует, ни одной посылки не пропустил за все время моей службы.

— Что тут у нас? — торжествующего возрадовался упырь, обнаружив целый мешок дорогущих и дефицитных деликатесов. Конечно, не двести рублей потратил, но где-то сорок целковых, если считать по госцене. У спекулей вдвое дороже вышло бы.

Прапорщик Зейналов аж засветился от счастья, обнаружив такой необыкновенный хабар на вверенной ему территории.

— Богато живешь, рядовой. Где только деньги брал?

— Из дома прислали, — ответил я, размышляя как лучше отделаться от этого кровопивца. Самой привлекательной показалась идея заехать ему в грудак с разворота, и лучше ногой! Кавторанг меня стопудово отмажет, да и Жилинский прикроет если что. Он сам гражданина Зейналова терпеть не может.

У прапорщика дар речи пропал, когда узрел размер добычи, извлеченной из вещмешка. Он словно заторможенный, перекладывал коробки и бутылки с места на место прямо на асфальте, изредка вытирая вспотевшие ладони о штаны, при этом сыто и довольно хрюкал. Уникальный образец человека загребущего, случайно уцелевшего в ходе эволюции.

Между прочим, если дать ему по затылку прямо сейчас, то он и не увидит, кто это сделал, и можно «лепить горбатого», что это и не я вовсе был. Картина получилась настолько живой и яркой, что я одернул себя — прапор хоть и сволочь первостатейная, но все же военнослужащий и рукоприкладство чревато последствиями. Отмазать может и отмажут, но обязан буду сильно. К тому же долгожданный отпуск мой точно накроется медным тазом.

Но тут случилось чудо, невозможное в нашей реальности по определению. Прапорщик Зейналов отказался от халявы! Мне даже жалко его стало — невыносимое страдание отразилось на его благородном лице, когда он вернул мне мешок со всем содержимым.

Не веря своим глазам и ушам, я предложил ему взять хотя бы бы коробку конфет для жены. Но даже от этого скромного дара он почему-то отказался. Представляю, как ему тяжело далось!

Первая мысль, что умный прапор узнал о моих хороших отношениях с новым главой особого отдела и высоким флотским начальством, и поэтому решил не связываться с «блатным» солдатом во избежание проблем. Но эпитет «умный» никак не хотел сочетаться с наглой прожженной физиономией гражданина Зейналова, как ни старался это представить.

Оказалось, что не ошибся я в своих подозрениях об отсутствии ума и совести у этого уникального персонажа. Прапор тупо и нагло стал… вербовать меня в осведомители! Не мудрствуя лукаво, пообещал свое покровительство и отсутствие проблем, которые он же мне создаст в случае отказа «дружить по-хорошему».

Ситуация забавная, так что я чуть не заржал в голос, но через пару минут до меня дошло, что он топит за «сотрудничество» всерьез, а гадости делать умеет очень качественно. И самое главное — ведь это не его личная инициатива, до такого он сам никогда не додумался бы.

Первая мысль — интерес у начальника тыла. Зейналов с ним коммерческие дела крутит, и в принципе тот мог попросить разведать, что за непонятный тип из контрразведки флота здесь делает. Вариант правдоподобный, но есть момент, который меня сильно смущает. «Зампотылу» — человек далеко не глупый, я бы сказал — очень хитрый и опытный. Вести агентурную работу против начальника особого отдела прямо в части? Он же не с дуба рухнул, чтобы так нарываться? Тем более доверять это прапорщику Зейналову, известному своей дуболомостью? Да ну на — это за гранью правдоподобия. Но тогда напрашивается неприятный вывод, что инициатива исходит от кого-то другого, вообще не из нашей части! Ибо нет здесь людей, которые в здравом уме доверили бы эту миссию прапорщику-упырю.

Конечно же я согласился. Зачем расстраивать хороше… нехорошего человека и того, кто его послал? Наоборот, мне очень интересно с ним встретиться и поговорить по душам. Впрочем, направление вопросов уже многое скажет о противнике и его осведомленности. То, что это не союзник очевидно сразу — работать через Зейналова нормальные люди с добрыми намерениями никогда не стали бы. Какой человеческий материал используется — таковы и заказчики обычно. По крайней мере в сериалах всегда так случается. НТВ не даст соврать!

Так что в казарму я прибыл вместе с ценным грузом, в целости и сохранности, хоть и озадаченный слегка. Большая часть продуктов была оприходована в каптёрку к сержанту Анисимову, с которым я конечно же поделился деликатесами, а так же видением будущего волгоградского футбола и отдельных его представителей.

Пока суть да дело, чай под пахлаву — там уже и отбой случился. После чего отправился в роту кормить счастливых сослуживцев. Вот такой странный день прошел без особой пользы.

Глава 13

— Зачем нужен фальшивый старец? Ты можешь объяснить внятно?

Легко сказать. Попробуй объяснить человеку, всю жизнь прожившему в СССР, что такое «черный пиар», и намеренный вброс заказной чернухи против своего кандидата для последующего триумфального опровержения. Азы рекламного маркетинга даже для полковника КГБ — здесь тайна за семью печатями.

Поэтому вынужден объяснять в терминах и понятиях почерпнутых из шпионских детективов. Получается коряво и не слишком внятно, но общий смысл кавторанг уловил правильно.

Нам нужна «негодная цель», как выражаются агенты спецслужб в дешевых сериалах. Объект, на который будет отвлечено внимание наших противников, чтобы они не искали настоящего старца. В идеале они должны докопаться до «истины», что никакого провидца никогда не было, а это хитрая секретная операция комитетчиков. Для убедительности можно приплести сюда генерала Леонтьева. Пустим дезу, что именно он курировал этот проект по личному указанию Крючкова. Поди — проверь у них.

Между прочим я не только о своей безопасности забочусь, но и товарища Громова вывожу из под удара. Если старец придуман аналитиками КГБ из Москвы, то нет никакого смысла брать в оборот начальника особого отдела Каспийской флотилии — он на сто процентов будет выглядеть подставной уткой, на которую выманивают не в меру интересующихся граждан. Наоборот, после получения информации о том, что старец не настоящий, Громова будут обходить за семь верст, чтобы не попасть под наблюдение. В таких обстоятельствах моя фигура вообще выпадает из поля зрения любопытствующих окончательно и бесповоротно.

В целом картина выглядит радужно и прекрасно. Портит его лишь одно обстоятельство! Идея о фальшивом провидце не моя. Это всего лишь плагиат. Кто-то догадался это сделать раньше, иначе не появился бы поддельный газетный листок с неточной датой землетрясения. И этот загадочный кто-то в курсе, что предсказание было правильным, а значит уверен, что дедушка Исмаил настоящий. Громов обещал добыть результаты экспертизы по фальшивому предсказанию, но пока из Баку ни ответа, ни привета. Известно лишь, что таких листовок несколько, и все из разных районов Азербайджана, что говорит о широких возможностях неизвестных оппонентов.

Закончив с фальшивым двойником несуществующего деда, мы перешли к делам насущным. Кавторанг обрадовал меня, что буквально через пару дней приедет главком Чернавин. Визит официально связан с грядущими выборами, но едет он исключительно по мою душу, даже не подозревая о ней, и очень разочарован отсутствием новой информации о Калугине. Встречаться с председателем КГБ не имея на руках весомых доказательств ему видимо не очень хотелось.

— В начале апреля в Норвежском море в результате пожара утонет атомная подводная лодка «Комсомолец». Погибнет большая часть экипажа. Надеюсь эта информация окажется полезной для товарища адмирала, и флот сумеет предотвратить катастрофу?

Громов изменился в лице, словно ему только что сообщили о смерти близкого родственника. Впрочем моряки — они и есть одно большое братство.

— На советском военно-морском флоте нет подводной лодки с таким названием. Атомной — точно. Я бы знал. Ты ничего не перепутал?

— Слово в слово передал. Название дед четко и ясно произнес. «Комсомолец».

В этот момент у меня закралось подозрение, что это вообще не мой мир и не мое прошлое. Потому что название затонувшего ракетоносца я никак не мог перепутать. «Комсомолец» и «Курск» невозможно забыть или спутать с какими-то другими. Обе трагедии отчетливо сохранились в памяти.

Допускаю, с большой натяжкой, что мог перепутать месяц или даже год, когда произошла катастрофа, хоть это кажется совершенно невероятным. За давностью лет всякое может случится. Например, может оказаться, что это не атомный ракетоносец, а всего лишь атомная торпедная подлодка. Но совершенно точно она была с ядерными зарядами на борту. Наши еще пытались поднять их, а мерзопакостные америкашки прямо на глубине срезали и воровали измерительные приборы, следящие за уровнем радиации.

Но в любом случае подводная лодка с таким названием не могла не существовать в это время! Единственное объяснение — кавторанг просто запамятовал, или никогда не слышал о «Комсомольце». Что тоже очень и очень странно. На этой лодке был установлен абсолютный рекорд погружения для боевых кораблей. И явно это уже случилось раньше. Как мог флотский офицер такого уровня не слышать о подобном? Загадка сие есть.

Выдать подробности, не вызывая подозрений я не мог — очень странно было бы, если старик, ни с того ни с этого, начал бы мне рассказывать о рекордных глубины погружения затонувшей подлодки. Поэтому я пообещал «расспросить старика» и быстро свернул тему. Впереди еще два месяца до катастрофы, успеем разобраться.

Через три часа меня экстренно выдернули в штаб через дневального. Капитан второго ранга Громов был явно не в себе. Объяснилось все просто — он только что пообщался с адмиралом, и тот его огорошил новостью, что такая лодка действительно существует. Самое удивительное, что название «Комсомолец» ей присвоили неделю только назад, до этого у нее был лишь порядковый номер. Адмирала чуть удар не хватил, когда Громов сообщил о новом предсказании.

— Это же та самая К-278! Экспериментальная, проекта «Плавник», гордость Северного флота. Рекордсмены, блин… — осекся капитан, вспомнив по какому поводу меня вызвал. — Срочно связывайся с дедом. Нужны подробности. Главком будет ждать здесь еще сутки. Только не говори, что у тебя нет такой возможности. Лично придушу!

— Надо ехать в город. Оставить условный знак на оговоренном месте. Вечером ответ будет.

— Ну так чего сидишь. Бери машину и вперед.

«Условных знаков» я решил наставить с запасом. На трех разных улицах. Если за мной прицепился хвост, то усложним им задачу — пусть караулят сразу в нескольких местах. Надеюсь у них просто не хватит людей, чтобы контролировать все три точки сразу в течение суток, и тогда им придется лишь себя винить, что проморгали «дедушку».

«Ответный сигнал» давно готов. У меня их добрый десяток заготовлен, на все случаи жизни. В этот раз «посланием от старца» будут черточки на столбе линии электропередачи. Он деревянный и стоит впритык к забору. Царапины сделаны еще в декабре, так что я с чистой совестью «обнаружу» их завтра поутру и поеду на встречу с аксакалом за информацией, в точку «Б-2» поеду. С одной стороны это выглядит, как полная ахинея, с другой — конспирация требует именно таких извращений. Нельзя мне признаваться, не отпустят меня на дембель тогда ни за что. Где находится Б-2 я пока не решил, но подозреваю, что это будет пельменная на углу улиц Кирова и Шаумяна. Там довольно сносно готовят, и народа всегда полно — попробуй отследи, кто рядом сел или солонку со стола взял. Не забыть только спички с собой взять, надо будет сжечь листок бумаги, так чтобы наблюдатели заметили. Это и будет послание от старца. В этот раз без личной встречи. Он экстрасенс или кто? Ему вопрос заранее известен был. Прикольно выходит, хотя немного отдает маразмом.

Глава 14

Прежде, чем нанести официальный визит к товарищу Ахундову пришлось провести большую подготовительную работу. Самым сложным оказалось планирование времени. Водитель «Скорой» должен был исчезнуть, но так чтобы его не сразу хватились на работе, чтобы не насторожить подельников. Поэтому решили, что он уезжает один, семья остается в городе, по идее, им ничего не угрожает, дом продать не удалось, а тянуть дальше не было смысла. У Громова выпросил фотоаппарат, и напоследок наш агент сделал несколько снимков ценного икорного груза внутри «Скорой». Наглядные доказательства имеют более сильный психологический эффект по сравнению с бумажными документами.

Накануне визита, вечером отвез горе-контрабандиста на вокзал. Повезло, знакомый проводник поезда «Астара-Бакы», гражданка Тагиева, оказалась на месте. За двадцать рублей и обещание скорой почетной грамоты пристроил беглеца в купе проводника. Это вдвое дороже цены в кассе, но зато паспорт светить не пришлось, а значит, и пробить через милицейские связи его отъезд невозможно. Да и не купишь билеты на вокзале по госцене.

— Из Баку уезжаешь на автобусе. До Дербента или Махачкалы. Ни самолет, ни поезд тебе нельзя, засветишься. Затем берешь билет до Ростова или Волгограда. Дальше сам выбирай — куда. Хочешь в Сибирь, хочешь на Сахалин. Но чтобы год тебя в городе не было. Дом родственники продадут, семью потом заберешь, — напутствовал я преступника, помогая скрыться от правосудия.

Оно, конечно, плохо согласуется с принципами социалистического правосудия, но учитывая местную специфику никто на это не рассчитывал изначально. Результаты следствия, как и тот факт, что все откупятся и останутся на свободе, мне известны из прошлой жизни, поэтому совесть моя чиста. Тем более, что преступник пошел на сотрудничество и дал все признательные показания.

На Громова бумаги, извлеченные из библиотеки, если быть точным — из десятого тома собрания сочинений В. И. Ленина, произвели неизгладимое впечатление. Для разнообразия в этот не стал громко и вычурно выражаться, а молча ознакомился с показаниями водителя и долго стоял, дымя сигаретой, у открытого окна. Лишь холодно заметил, что допрос проведен неправильно, важные моменты упущены, оформление не к черту, и суд их никогда не примет.

С последним утверждением я охотно согласился. Суд нам даром не нужен.

— Что с этим теперь делать? — задал риторический вопрос капитан второго ранга.

— Трясти товарища Ахундова, как грушу. Экспроприация экспроприаторов, как говорил в свое время товарищ Сталин, вскрывая тифлисский банк.

— За языком тебе следить надо, Морозов. Ладно, я привык к твоим шуточкам контрреволюционным. Ляпнешь в другом месте, что тогда? Укоротят тебе твой длинный разговорный орган.

— Разве я без разумения, чтобы где ни попадя такие вещи говорить. Но товарища первого секретаря райкома потрошить надо срочно, пока исчезновение водителя «Скорой» не заметили.

— Ахундов — секретарь горкома, — меланхолично поправил меня капитан, размышляя о чем-то своем. — Райком заведует Гюльнара Дадаева.

На этом моменте я немного подвис. По причине молодого возраста со структурой КПСС я не успел близко познакомиться, когда вернулся домой после срочной — руководящую роль партии уже успели отменить, статью из Конституции вычеркнули, а компартию по факту развалили к тому моменту. И если в комсомольской иерархии я немного разбирался, то со старшими товарищами не пришлось работать. Поэтому понять сходу, кто главнее: райком или горком мне не удалось. Если район городской, то это ниже, если Лениноранский — то Гюльнара Дадаева получается главнее? Имя, смутно знакомое. То ли выдающаяся ткачиха, то ли бывшая учительница. Герой Соцтруда. Впрочем, тут многие местные депутаты и партийные функционеры имеют такую строчку в биографии. Обычно трудовая деятельность на фабрике у них заканчивается лет в девятнадцать-двадцать (если она вообще была, а не вписана задним числом), потом стандартная партийная или комсомольская карьера в просторных кабинетах, но всю оставшуюся жизнь они числятся в справочниках и предвыборных материалах исключительно рабочими и колхозницами.

— Как ты себе это представляешь? Ведь это насквозь противозаконно. К тому же непонятна цель и способ отъема денег.

— Цель проста и очевидна. Обсуждали уже много раз. Главная задача — сохранить стабильность в районе и городе на ближайший год. Для этого нужно дать людям надежду на скорое улучшение. Абстрактные лозунги и обещания не подействуют. Требуется что-то простое, наглядное и очень доходчивое. Три автомобиля бесплатно — это очень впечатляющее зрелище. Вот их товарищ Ахундов и купит. Заметьте, мы с вами никакой личной выгоды не получаем. Исключительно для пользы общества. Так ведь?

— Хоть это радует. Зная твои мелкобуржуазные наклонности, можно было ожидать, что угодно. Дальше что?

— Товарищ Ахундов не сможет отказать нам в такой скромной просьбе. Две белые «Лады» — это сущие копейки в сравнении с тем, что он наворовал за последние полгода. Для этого и нужны фотографии икры и показания водителя.

— Показания никуда не годятся. Ахундов не дурак, сразу поймет, что это халтура.

— Товарищ капитан второго ранга, что вам мешает отпечатать их заново по всем правилам, украсить синим штампом, а подпись я и сам подделаю? Их же не в суд предъявлять надо будет, а всего лишь показать фигуранту и произвести нужное впечатление.

— Хм. Морозов, ты точно до армии студентом был? У тебя не только буржуйские замашки, но и криминальные наклонности очень заметны. Полное ощущение, что ты только с зоны откинулся.

— Спасибо за доброе слово, товарищ кап-два. Жизнь в Шанхае — лучшая школа, там такие профессора учат, что у них по три кандидатские ходки на каждого…

— Тьфу. Ну кому ты горбатого лепишь? Ты же с Советского района, это почти центр города. Я твое личное дело внимательно изучил. Ты мне лучше скажи, почему три черные «Волги» внезапно превратились в две белые «Лады». У дедушки склероз и он забыл, что обещал раньше?

— Эээ… Никак нет. На это и сделан расчет. Вы не можете открыто потребовать у секретаря горкома выполнить предсказание старца. Советская власть не может идти на поводу у религиозных суеверий и предрассудков! Наоборот, она должна с ними активно бороться. Понимаете о чем речь?

— Если честно, не очень.

— Это должно выглядеть, как игра на упреждение. КГБ решило перехватить инициативу и бороться с авторитетом загадочного старца, сделав так, чтобы прогноз не сбылся! И лучше всего, если нестыковки сразу будут видны именно в деталях. Чтобы не ждать полгода, пока оно само собой не сбудется. Когда два белых «Жигуля» будут установлены на центральной площади города, все сразу поймут, что Исмаил ошибся. Именно это вы скажете товарищу Ахундову.

— Гм. Есть некая логика. Но в чем смысл для самого деда? Ему же верить перестанут. Зачем тогда весь этот цирк был нужен?

— Не будем торопить события. Дедушка видит дальше и глубже, если можно так выразиться. Представим на секунду, что через некоторое время две белые «Лады» исчезают с площади, а через месяц на этом же месте оказываются ГАЗ-24 «Волга» и что примечательно — черного цвета. Какой будет эффект, догадываетесь? На два порядка круче, чем если сразу выставить обещанное.

— Вах, шайтан тебя побери! — почему-то перешел на местные идиомы начальник особого отдела.

Глава 15

Конечно же, два или три бесплатных автомобиля никак не могли кардинально улучшить настроение города и района с населением в сто тысяч человек. Для привлечения внимания — безусловно сойдет, для глобального воздействия на электорат этого явно мало.

Поэтому главный пряник должен быть огромным, чтобы на всех хватило с избытком. На эту роль лучше всего подходит черный дар природы — благодать из нефти, запасы которой пока точно никому не известны, а поэтому легко превращаются в безграничные. Можно использовать, как источник халявы месторождение газа, но зачем плодить лишние сущности, если нефтяной жижи и так хватит для полного счастья.

Но такую информацию нельзя просто так вытащить на свет божий. Во-первых: потребуются серьезные доказательства, которых у меня нет. Официальным печатным СМИ народ верит. Во-вторых: отсутствует интрига и загадочность, без ореола которой проект «Нью-Лениноран» будет выглядеть откровенно жалко и не слишком убедительно.

Мощнейшей поддержкой будут слухи о перевозке ядерных ракет в Лениноранский район. Громов меня на месте чуть не придушил, когда я впервые сунулся к нему с такой идеей. Хотя — это всего лишь плагиат с его же успешной операции в Баку. Но остыв и поразмыслив, согласился, что вражеских шпионов можно косяками ловить на такую жирную приманку. Представил наверное, как вся агентурная сеть вражеская вскроется, словно тараканью нору кипятком ошпарили — поэтому и дал «добро». Правда придется запрашивать подмогу из Баку, но результат обязательно окупится сторицей.

Между прочим, товарищ кап-два похоже уже вытащил сюда проверенных оперативников с Каспийской флотилии. Пару раз замечал явно не местных товарищей, хвостом волочащихся следом по городу. Местные чекисты мной не должны интересоваться, по идее, в разведотделе большинство офицеров в лицо знакомы, пару раз наблюдал их неподалеку — пока точно не они. Да и есть в моряках что-то неуловимое, что их отличает от сухопутных собратьев. Может выправка? Или манера держать спину, ходить вразвалочку, «цепляя ногами палубу» или еще что-то другое?

Результаты «разведочных работ» заказали в Баку, у Громова нашелся проверенный специалист, целый профессор из нефтяного НИИ. Надежный давний товарищ, который будет молчать с гарантией. Не местный уроженец, кстати. Он слепил за неделю вполне правдоподобный доклад, взяв за основу отчёт о геологоразведке в соседнем районе, только увеличив все цифры в десять тысяч раз, чтобы не мелочиться. На обложку прилепили штамп «ДСП» и архивный номер. Плюс к нему добавили целую пачку подписок о неразглашении, взятую с несуществующих работников треста геологоразведки «Азербурнефтегазстрой», ну и приложили грифованный доклад в республиканское министерство (копию).

Тут даже специалист ничего опровергнуть не сможет, остальные документы отсутствуют. По легенде их сожгут в последний момент перед эвакуацией персонала. Лишь в запертом сейфе уцелеет нужный доклад и пачка сопроводительных документов.

Сама контора, занимающаяся геологоразведкой реально существует — это главная причина, по которой я взялся за это дело. Хитрость в том, что геологи — идеальное прикрытие для поездок по всему району, не привлекая лишнего внимания. Тот же кабель не всюду можно протянуть, а искать полезные ископаемые нигде не возбраняется. Именно поэтому контора используется разведотделом округа для прикрытия своей истинной деятельности.

Боевики Исы Гумбара, засидевшиеся без дела, с удовольствием обнесут эту контору, если им дать точную наводку. Денег в сейфе окажется немного, но зато найдется сенсационный материал о фантастическом гигантском месторождении нефти прямо в Лениноранском районе.

Но согласно законам предвыборной агитации информационный вброс должен быть «бинарным», то есть состоять из двух или более компонентов, каждый из которых по отдельности не имеет такого эффекта, и только соединяясь вместе они дают настоящую бомбу. И верхом филигранного искусства в этом деле является вброс из двух враждебных друг другу источников!

Например, если СССР и США одновременно подтвердят что полет на Луну имел место, то это будет воспринято как самое убедительное из доказательств. И не важно, был тот полет настоящим, или частичным, были там люди или только автоматические зонды — вся планета признает полет состоявшимся именно потому, что Советский Союз его подтвердил. Ибо в понимании всего человечества СССР и США — непримиримые враги и сговор между ними невозможен в принципе.

Тот факт, что сразу после полета на Луну «непримиримые враги» тут же закончат Холодную войну на целое десятилетие, начнут дружить и торговать в особо крупных размерах никого особо не смутит. Эти факты в разных плоскостях восприятия и не очевидны простому обывателю.

Подобные методы работают и на более низких уровнях, а не только в геополитике. Поэтому проект «Лениноранские Эмираты» (название уточняется) будут создавать две противоположные силы, которые никто не заподозрит в симпатии друг к другу, или тем более в сговоре, для которого и цели очевидной не наблюдается. С одной стороны будут действовать националисты, с другой: партийная номенклатура в лице товарища Ахундова и его бюрократического аппарата.

Газета «Азадлыг Далышстана» при поддержке авторитета старца Исмаила станет рекламным рупором и провозвестником эры всеобщего благополучия. На долю партийного руководства ляжет организация процесса, учет и ведение реестра «акционеров». Все-таки сто тысяч жителей — это очень много, даже просто переписать всех — уже титанический труд на несколько недель с привлечением десятков работников.

В этом деле нам очень повезло с выборами депутатов на первый съезд народных депутатов СССР. В который раз повезло — я уже со счета сбился и перестал удивляться, что именно этот съезд волшебным образом оказывается в моих планах в качестве ключевого эпизода. Напомню, что с адмиралом Чернавиным удалось выйти на контакт благодаря тому, что он выбирается в депутаты от нашего округа. Громов мне в помощь опять же — следствие этого совпадения. На дембель в сентябре-августе меня отправит уникальное и единственное в истории страны решение депутатов. И самое важное — развал страны, который я все же собираюсь предотвратить, должен начаться именно на Первом съезде весной этого года. Выборы должны пройти в конце марта, поэтому их можно удачно совместить со всеобщей регистрацией жителей и выдачей именных ваучеров (название выбирается). Товарищ Ахундов явно не будет возражать — явка на выборы в таком случае обещает быть близкой к ста процентам. За такое можно и благодарность с почетной грамотой от руководства республики получить.

В результате к началу апреля каждый житель города и района будет обладать именной бумажкой, подтверждающей, что он акционер «Фонда Будущего Благосотояния». Задача сложная, но вполне решаемая. Тем более, что у товарища Ахундова есть очень веский стимул ее выполнить. Искупать грех браконьерства надо доблестным трудом, и лучше это делать на свободе.

Громову эта афера конечно не понравилась. Видно было, как его «крутит» и корежит от необходимости сотрудничать с откровенными преступниками и казнокрадами, но никто не обещал, что будет легко и просто. И вообще, в спецслужбах честными и благородными методами многого не навоюешь. Иногда надо идти на компромисс. Главное — не преступить ту грань, когда сам становишься преступником. Впрочем, меня моральные проблемы в этой конкретной ситуации мало волнуют — в двадцать первом веке честных чиновников отродясь не водилось, поэтому и привыкать не нужно.

Чеки или ваучеры, с названием пока еще не определился, придется делать именными — фабрики Гознака в районе нет, поэтому единственный способ защиты от подделки — это реестр и пофамильный учет владельцев. Пусть этим ведает райком или облисполком — мне без разницы. Намного важнее, кто будет определять курс этих ваучеров-акций. И тут альтернативы быть не может! Единственный, кто вообще подозревает, что у этих бумажек есть курс обмена и его можно менять по своему желанию — ваш покорный слуга, как говаривал старина Онегин, стреляя сигарету у Печорина во время дуэли. Или с кем он там стрелялся?

Но бумажка, даже с печатью горисполкома, сама по себе не превратится в ценную ассигнацию. Поэтому газета «Азадлыг Далышстана» напечатает соглашение об публичной оферте от неопределенного круга лиц…

Тьфу, куда-то не туда меня понесло. Надо быть проще — и люди к тебе потянутся. Фраза из лексикона моего друга Лехи — и как ни странно, в этот раз к месту.

Проще говоря, газета напечатает такую таблицу:

Стоимость выкупа ваучеров «Фондом Народного Благосостояния» у жителей г. Лениноран и Лениноранского района.

На 1 сентября 1989 года — 1000 рублей.

На 1 марта 1990 года — 2000 рублей.

На 1 сентября 1990 года — 3000 рублей.

На 1 марта 1991 года — 4000 рублей.

На 1 сентября 1991 года — 5000 рублей.

На 1 марта 1992 года — 6000 рублей.

Кроме того, каждые полгода будет проводиться розыгрыш ценных призов и автомобилей среди жителей региона, держателей ваучеров.

Приятно осознавать, что буквально из воздуха сделаешь счастливыми десятки тысяч человек. Пусть и не надолго, на пару лет максимум, но все равно чудесно.

И что самое важное — никаких финансовых вложение не требуется. Преступники и казнокрады сами все принесут, еще умолять будут чтобы взяли у них деньги в обмен на ваучеры. Ибо доходность в 200 % годовых здесь и не снилась никому. Тем более, что у нас есть дедушка Исмаил, который подскажет простым людям, когда надо избавиться от этих ваучеров с наивысшей пользой и выгодой.

Мавроди наверное на том свете в гробу переворачивается от зависти. Хотя о чем это я? Он сейчас жив-здоров, трудится где-нибудь в НИИ и я уверен, что теперь счастливо проживет новую прекрасную жизнь относительно честным человеком.

Глава 16

Сразу после ужина меня выдернули с роты и велели срочно подать железного коня на выезд. Честно говоря, ездить в темное время суток по местным автострадам — не самая лучшая идея. Освещение, как и дорожная разметка за городом отсутствуют чуть менее, чем везде. Асфальт, как и положено в закавказских республиках отвратительного качества, несмотря на наличие своей нефти. Битум, похоже, чистой ослиной мочой разбавляют. Вдобавок сложная криминальная и политическая обстановка, поэтому в одиночку по ночам ездить не рекомендуется, тем более на такой ненадежной технике, как мой, автомобильными богами проклятый, ЕРАЗ.

Но если начальству приспичило, то хочешь не хочешь, а ехать надо.

— В Кызыл-Агач едем. Дорогу знаешь? — Громов немногословен, и явно не в духе.

— На аэродром? Примерно представляю.

— Не спрашиваю — откуда ты знаешь о существовании аэродрома. Опять какой-нибудь сосед там служил?

— Не помню, трищ каптн. Вы название сказали, оно само в памяти всплыло. На карте видел наверное.

— Напоминаешь Штирлица из анекдота. Ловить бесполезно, все равно отбрешется.

Я лишь пожал плечами, воткнул со скрежетом рычаг переключения передач и выехал через ворота.

Вопреки опасениям до аэродрома добрались без поломок, лишь вентилятор обогревателя немного потрепал нервы, временами начиная завывать и свистеть, грозя накрыться окончательно, чтобы оставить нас вообще без тепла. Но обошлось.

На сам аэродром нас не пустили, поэтому ничего рассмотреть не мог, хотя очень хотелось полюбоваться на Ли-2. Здесь их несколько штук сохранилось в хорошем состоянии, их только недавно окончательно списали со службы. Кроме музейных экспонатов особо смотреть больше не на что. Вертушки Ми-8 и Ми-24, да транспортная авиация не первой свежести. Приходилось бывать во время прошлой службы, встречать важных гостей и проверяющих. Поэтому я не сильно удивился, когда мы направились к офицерской гостинице.

Минут через двадцать Громов вернулся с каким-то гражданским мужиком в длинном сером пальто и широкополой фетровой шляпе, не очень подходящей для зимы, даже такой мягкой, как в этих краях.

— Здравствуйте, Виктор Михайлович, — опознал я генерала Леонтьева, как только свет от фонаря осветил его лицо.

Громов довольно хмыкнул.

— Я же предупреждал. Уникум. Якорь в рот не клади, вместе с цепью утащит.

— Хм. Интересный пасьянс складывается. Провидцы и ясновидящие по району разгуливают, необыкновенные предсказания выдают, солдаты, узнают в лицо генералов, которых никогда не видели. Что еще необычного мы узнаем сегодня?

— Холодно. Нельзя в вашем номере поговорить, а то есть хочется, так что переночевать негде.

— Нельзя, — не принял веселого тона генерал. — Стены тоже уши имеют. Поэтому разговаривать будем прямо здесь. Через три часа я вылетаю обратно. О моем визите сюда никто не должен знать. Времени в обрез. Что хотел передать твой знакомый экстрасенс?

— В три часа трудно будет уложиться, но я попробую. Буду говорить быстро, обо всем что вспомню по порядку, а вы потом запись прослушаете. Если вопросы уточняющие будут — задавайте. Если не знаю чего, спрошу у старца, к следующему приезду.

Громов одобрительно крякнул, Леонтьев ничего не сказал, лишь нервно дернул рукой по направлению к карману пальто, где очевидно и лежал диктофон. Непозволительная потеря самоконтроля для такого опытного разведчика. Впрочем, он давно уже на аналитической работе, а меня всерьез он видимо просто никак воспринять не может — слишком молод, к тому же какой-то рядовой-срочник.

— Не трать напрасно время.

— Окей, — весело изобразил я типичное советское приветствие из этих времен. — Через несколько месяцев умрет аятолла Хомейни. До этого он разорвет отношения с Англией. Из-за какого-то поэта-богохульника.

— Аятолла серьезно болен и долго не протянет. Это известно. Что еще?

— В Турции скоро выберут нового президента. Венгрия откроет границу с Австрией. Восточные немцы побегут через эту дыру на Запад.

Громов отчетливо заскрипел зубами. Присутствие высокого начальства не позволило ему высказаться в привычном военно-морском стиле.

— Дальше, — Леонтьев внешне никак не отреагировал. И правильно сделал, ибо это только цветочки.

— В Китае летом будут крупные студенческие волнения в столице. Власти их жестоко подавят. И этим спасут страну. Погибнут тысячи молодых и глупых. Вам тоже придется так поступить. Это не мои слова. Либо выжигаете каленым железом болезнь сразу, либо похороните Советский Союз.

— Разберемся. Пока об этом рано говорить. Продолжай.

— Чаушеску захочет уехать из страны. В Иран. Но опоздает. Его расстреляют вместе с семьей на границе. Перед мятежом будет визит Шеварднадзе. Он даст согласие на переворот.

— &?!$!!!

— Товарищ капитан второго ранга, если вам тяжело себя контролировать, можете прогуляться, подышать воздухом. Мы пока пообщаемся с рядовым Морозовым.

Леонтьев нисколько не напоминает себя позднего, знакомого мне в будущем. Сейчас он жесткий, требовательный и волевой — словно волкодав на загонной охоте.

Громов пообещал больше не реагировать и стоически молчать без эмоций и комментариев, какие бы ужасы ни звучали.

— Хонеккер уйдет с должности. Берлинскую стену разрушат к декабрю. В Польше победит «Солидарность», коммунистическая партия будет разгромлена.

— Это конечно интересно, но может быть перейдем к нашим внутренним проблемам?

— Товарищ генерал, вы считаете, что это нас не касается? — искренне удивился я такой постановке вопроса.

— У нас мало времени, — уклонился от четкого ответа Леонтьев.

— А это правда, что команданте Че купил вам шорты и плавки на пароходе, хотя вы даже не знакомы были? — решил немного отвлечься я от политики. Мне действительно любопытно стало. Врали мемуары или нет?

— Правда. Но к делу это не относится, — сказал, как обрезал, друг команданте и Фиделя Кастро заодно. — Дальше что?

— Тодор Живков уйдет в отставку, в Праге победят оппозиционеры. Коммунистическая власть рухнет. Их лидером станет Мацлав Хавел, хотя может я имя напутал. Словения выйдет из Югославии, там война скоро будет.

— Это все очень интересно и познавательно, но пока ничем не подтверждается. Проблемы в странах СЭВ очевидны, ухудшение ситуации легко предсказать даже без дара ясновидения. Хоть и не в таких мрачных тонах. Есть что-то конкретное, и желательно поближе к нашим осинам.

— Товарищ генерал, мне удобнее по порядку рассказывать, как запоминал, чтобы не запутаться, — решил я напомнить, что вообще-то пересказываю чужое послание. Надо изредка подкреплять легенду, подчеркивая тонкими штрихами, что я всего лишь посредник и не более того.

С неба посыпался мелкий противный снег, мокрый и противный — другого здесь и не бывает, но в машину никто не предложил сесть, так и мерзли на улице продолжая разговор. Хотя, уверен, в ЕРАЗе даже установленная прослушка работать нормально не станет — карма у нее такая, жутко отрицательная.

— В марте на выборах Борис Ельцин победит с огромным перевесом, с триумфом вернется в политику.

— Ельцин — это бывший московский градоначальник? — подал голос Громов. — Который с привилегиями боролся и в троллейбусе на работу ездил? Хороший мужик, здорово разворошил московскую мафию, бюрократов пачками увольнял. Помню такого.

Меня словно «пустым мешком из-за угла огрели», как любил выражаться Леха, имеющий поговорки на все случаи жизни. Человек, в порядочности, уме и честности которого я ни секунды не сомневался, офицер и чекист, которого я искренне уже считал соратником и будущим «спасителем Союза ССР», на голубом глазу лепит мне про то, что Ельцин — оказывается, клевый мужик!

Оказывается, ситуация много хуже, чем я ожидал. Если даже в КГБ многие товарищи искренне считают Бориску достойным человеком, вменяемой альтернативой Горбачеву, то дело — труба, тушите свет.

— Запущенный случай, — сказал бы Леха и был бы прав.

Порадовало лишь то, что Леонтьев, судя по хмурому выражению лица, не разделял восторгов своего коллеги. Видимо лучше был осведомлен о личности ЕБНа. Хоть это вселяет надежду.

— Ельцин возглавит оппозицию на первом съезде. Вместе с академиком Сахаровым. Ни в коем случае нельзя допустить прямой трансляции заседаний, враги хотят заменить всю программу телепередач и будут вещать целыми днями выступления с трибуны съезда. Старец сказал, что это будет настоящие промывание мозгов. Тексты выступлений будут писать американские и английские специалисты по психо… психотронным… боюсь напутать. Дед это еще называет «зомбированием» людей через телевидение. Что-то похожее на массовый гипноз, только более мощное и современное. Целые институты десятилетиями работали над этими методами, сейчас пришло время применить. Он еще много чего говорил, но я уже мало что понял. Глубинное-подсознательное, внушение через образы, нейролингвистическое программирование. В сектах так людей обрабатывают, внушают им чужие мысли, идеи и правила поведения. Вот как-то так.

— И все это через экран телевизора можно внушить?

— Откуда мне знать? — пожал я плечами, изображая полную некомпетентность в этом вопросе. — Может и через газеты мысли внушать можно. Если хотите, в следующий раз расспрошу в подробностях.

— Почему дед Исмаил не хочет встретиться лично со мной? Зачем играть в испорченный телефон, передавая важные сведения через какого-то молодого неуча вроде тебя?

И это вместо спасибо? Первая реакция — обида и злость, но я тут же спохватился. Не тот человек, товарищ генерал, чтобы случайно оскорбить важного и единственного посредника! Явно это что-то из разряда хитрых психологических приемов. Провоцирует мою ответную реакцию?

Поэтому мило улыбаюсь в ответ:

— Память у молодого неуча хорошая, а большего от него и не требуется. К тому же вам тоже нельзя встречаться с ним лично. Линия судьбы сразу прервется. А вы дедушке нужны живым и здоровым, желательно на этом свете.

— Что значит «тоже»? — мгновенно уцепился за оговорку генерал-майор.

— Товарищ капитан потом расскажет, если интересно. Мне же надо закончить свою миссию и передать информацию, пока не забыл что-нибудь важное.

— В августе месяце начнутся волнения в Прибалтике. Съезд к тому времени выполнит свою задачу, раскачает ситуацию. Выйдут миллионы протестующих, Горбачев конечно испугается и не пойдёт по китайскому пути, не станет разгонять демонстрантов, да и поздно это будет делать. Начнутся волнения в Закавказье. Осенью границы должны быть уничтожены в Лениноране и Нахичеване, но здесь товарищ Громов уже исправляет ситуацию, поэтому можно не волноваться. Это не мои слова — аксакал так велел передать, слово в слово.

— Что произойдет в Тбилиси в апреле? — неожиданно интересуется Леонтьев.

Оказывается Громов донес таки информацию на самый верх, и там восприняли ее всерьез.

Подробно излагаю, как будет организована провокация, как сами оппозиционеры перекроют машинами выходы с площади, чтобы возникла давка, как будут лепиться фейковые сюжеты о русских солдатах, гоняющихся с саперными лопатками за грузинскими женщинами. И так далее и тому подобное. Рассказал о делегации депутатов съезда во главе с Собчаком. Как они переврут и подтасуют результаты расследования.

— Есть еще один момент. Может он и не такой важный, но раз Исмаил о нем вспомнил, то передаю в точности. Говорит, есть летчик, который угонит самолет в Турцию. С аэродрома в Грузии. В мае это будет. Обидится на разгон демонстрации и решит сбежать, чтобы просить убежища у турок. Подсыпет снотворного своим сослуживцам в вино, якобы у него сын родился. Потом угонит МИГ-29. Найдите его. Плохой и подлый человек. Захочет из пушки свой аэродром обстрелять, чтобы не догнали. И жену беременную бросит.

История реальная, в прошлый раз от волнения угонщик забыл снять пушку с предохранителя, и только это спасло его товарищей от верной смерти. Вдруг в этот раз получится? Да и самолет жалко.

— Найдем. С такими приметами он никуда не денется. Миг-29 в Грузинской ССР на двух аэродромах всего базируются. Жена в мае рожать должна? Не думаю, что их несколько будет.

— Список депутатов, которые будут сотрудничать с иностранными спецслужбами дед передаст в следующий раз. Еще вопросы будут?

Генерал поежился, словно только сейчас почувствовал холодную сырость зимней ночи.

— Горбачев — предатель? — задал он вопрос, который, видимо, его мучил больше всего.

— Да. Горбачев, Яковлев, Шеварднадзе и многие другие — все они предали и страну, и народ. Горбачев — по глупости. Остальные — осознанно.

Следующий вопрос прозвучал лишь через минуту, бесконечно долгую минуту.

— В таком случае, разве у нас есть шанс?

Тут задумался уже я. И решил не отмораживаться, отвечать честно. — В том будущем, которое должно было быть… В нем… мы проиграли. Советского Союза не станет. Войны, нищета, деградация и мерзость запустения. Но… мир уже изменился, он не такой, как должен был быть. Иначе дедушка Исмаил и не говорил бы с вами. Шанс есть. Крошечный, микроскопический, но — есть.

Глава 17

Все-таки теория вероятности и статистика — это строго научные дисциплины и спорить с ними бесполезно. И если тебе долго везет вопреки этой самой статистике — жди беды, и обязательно крупной, чтобы сразу компенсировать незаслуженную удачливость.

Так и случилось с моим замечательным ЕРАЗиком. На аэродром и обратно съездили без поломок! Судьба пожалела меня, уберегла от ночного ремонта на свежем воздухе, но и она оказалась бессильна против теории вероятности. Не может и не должен ереванский автомобиль ездить так долго без приключений — это противоестественно для его сути.

Мне бы настоять на тщательном техническом обслуживании и паре дней ремонта, чтобы привести железного коня обратно в рабочее состояние. Но тут объявился майор Жилинский с требованием срочно ехать «брать шпиона». Громов запомнил мое обещание сдать перса-лазутчика, и поймав за язык, перенаправил в особый отдел, где тут же мне сели на шею и ноги свесили.

Мои отговорки, что диверсант появится только через три недели начальника особого отдела не убедили. Мол, откуда тебе знать, но даже если и так, то отвезешь товарищей на место будущей засады, они сами оценят и разберутся, как встретить дорого гостя.

Короче — уплыла моя законная медаль от меня. Нашлись другие товарищи, остро желающие получить звание героя границы. Конечно, такой шанс отличиться никто в здравом уме не упустит. Ничто человеческое особистам не чуждо.

Но как говорится, пришла беда — отворяй ворота, не ходит она одна. Оказалось, что майор Жилинский не придумал ничего лучше, как послать со мной старшего лейтенанта с разведотдела. Знакомого уже мне хлыща, с которым мы раньше поцапались на КПП в присутствии милых дам.

Видите ли в отделе у него никого нет: один сотрудник по заставам мотается, второй в Астаре застрял, с таможенниками разбирается. А больше и нет никого, кроме секретарши.

— Найдете схрон. Нарисуете план местности. Что тут сложного? С этим любая крашенная блондинка справится. Так что не дрейфь, боец. Покажешь место и сразу обратно. Лейтенанта не обижай, — дал напутствие майор и был таков.

По всей видимости, наш особист решил оказать услугу начальнику разведки, выгодно обменяв поимку шпиона на что-то другое. Ну а тот, в свою очередь, видимо по своим резонам решил помочь в карьере бестолковому, но явно блатному старлею, оформив ему участие в боевой операции. На задержание такого не отправишь — накосячит стопудово, а план местности сделать и крашенная блондинка может. Тьфу, похоже план тоже мне придется рисовать — майор не отвяжется.

То, что старлей не только бестолковый, но и тормоз изрядный — это я понял сразу, как только он сел в кабину. Не взять сухой паек — это каким надо быть умным? Понятное дело, что он питается по-другому, и не в солдатской столовой обычно, но обо мне мог подумать?

Или предупредить, чтобы я запасся чем-нибудь.

— Через три часа мы должны вернуться обратно. Перебьешься без еды. Ты в армии, а не на заводе.

Вот и поговори с таким. Теоретик фигов. Три часа туда и обратно он посчитал. Гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Формально тут всего километров сорок, но… из них с асфальтом только половина пути. Дальше серпантин и горные дороги с щебенкой и в одну полосу.

Так оно и вышло. По трассе мы худо-бедно ехали, а как свернули на грейдер и начались горы — так скорость упала до уровня всадника верхом на ишаке. То поворот пропустили — извините, я сорок лет по этой дороге не ездил. То встречный трактор минут двадцать пропускали, потом еще столько же ждали местных аборигенов, чтобы переехать через ручей. Наугад тыкаться — ну его нафиг, а проверять глубину на ощупь в такую погоду — самоубийц нету. На улице градусов пять всего.

Здесь такие ручьи поперек дороги — самое обычное дело. Строить мостики руки не доходят у местных властей. Да и ездят здесь на грузовиках или тракторах, на легковых не пытаются. К тому же, летом эти водные преграды сами по себе высыхают, а мост все равно снесет первым же селем после ливня. В некотором смысле, люди философски относятся к отсутствию дорог. Подумаешь, месяц отрезанный от мира. Народ живет чисто натуральным хозяйством, и не особо зависит от цивилизации. Тут электричество только недавно появилось, да еще и не во всех аулах оно есть. Телевизоры в крупных селах, у больших начальников в домах, как символ роскоши, радио ходят в гости послушать.

Так что добрались мы до места только через три часа. Так что старлей почти угадал, только это в одну сторону получилось, а не туда и обратно. Близко подъезжать не стали, чтобы не оставлять следов, пришлось топать пешком еще метров пятьсот от дороги. Поэтому просто понаблюдали за местностью со склона ближайшей горы, да и засобирались обратно.

Между двух склонов притаилась заброшенная кошара, сарай из жердей, обложенный мхом, высохшим кизяком и камнями. Строением явно давно не пользовались, поэтому приближаться не стали, чтобы не натоптать и не спугнуть гостей. Когда тепло здесь наверное ночуют чабаны, рядом загон с хилым заборчиком из колючих веток, тоже старый полуразвалившийся уже.

По идее, делать здесь нечего, да и старлей начал ныть, что пора возвращаться, и так мол сильно задержались. У него любимое занятие похоже — всю дорогу ныл, что еду медленно и не аккуратно, кочки не объезжаю, на ямах не притормаживаю, поэтому трясет сильно его величество. Тьфу, и как его в разведотдел взяли? Хотя потрясло нас изрядно, последние пару километров ехали просто по камням и булыжникам, с трудом угадывая старую колею. По всей видимости здесь с осени никто не ездил после заготовки сена. Режимная зона, до границы меньше десяти километров, даже местным жителям здесь без специального разрешения начальника заставы появляться нельзя. Впрочем, аборигены не сильно заморачиваются с разрешениями. Особо наглые траву косят буквально в ста метрах от «системы», и не сильно боятся погранцов. Бардак, одним словом.

Но что-то меня насторожило, только никак не мог понять — что именно. Пока не осенило — запах дыма! Тонкий, почти неуловимый, но этот определенно говорит о том, что костерок где-то неподалеку жгут. Причем скрытно, только легкий копченный аромат чувствуется, источник не могу определить, но явно в этом закутке между гор — на склонах костры местные никогда не жгут, да и заметно было бы издалека. Поделился радостной новостью с летехой, но тот моего оптимизма не захотел разделить.

— Возьмем его тепленьким! — потирая руки от предвкушения наград и почестей, которыми нас осыпят, я решил не жадничать и разделить славу с летехой. Может его в звании повысят и заберут в Баку с повышением — и нам радость и ему счастье. К тому же у него в кобуре табельный пистолет, а не огурец с бутербродом. Так что справимся вдвоем без проблем.

Между прочим, весьма распространенный способ в армии избавиться от барана в погонах — отправить его куда подальше на учебу с повышением, можно даже в академию. Ради этого ему пишут блестящую характеристику — только чтобы свалил побыстрее. Потом удивляемся, откуда у нас некоторые генералы берутся, двух слов связать не могут, а при лампасах. Утешает, что это все же редкость, а не правило.

Но будущий герой границы почему-то не обрадовался, а наоборот, слегка позеленел лицом, и нервно глотая воздух, потребовал срочно ехать в отряд.

— Не надо проявлять инициативу! Вдруг что-то пойдет не так — с меня спросят. Сообщим начальству, вызовем ММГ. Моя задача выполнена.

Либо гражданин старший лейтенант жуткий перестраховщик, либо банально струсил. Такой шанс выпадает раз в жизни, а он бежать вздумал. Хоть бы головой немного подумал, что будет, если вернувшись мы никого не застанем? Это же позорище будет натуральное. Но мои доводы на него не подействовали. Наоборот он разозлился и впал в истерику, требуя выполнить его приказ. Даже губой пригрозил. Тьфу! Ни себе, ни людям. Пришлось согласится со старшим по званию.

Но уехать мы не смогли. Сработал тот самый закон подлости, основанный на теории вероятности и статистике, о котором я вспоминал раньше. Поворачиваю ключ зажигания, а мотор не заводится. Стартер крутится, а толку нет! Сдох бобик, в самый неподходящий момент.

— Ты специально это устроил, — завизжал с соседнего сидения отважный воин, так что у меня правое ухо заложило.

— Не переживайте. Пару минут и поедем. На холодном двигателе такое бывает. Наверное свечи залило.

Сняв крышку с моторного отсека, быстро выкрутил свечи, которые действительно оказались мокрыми. Вытер из сухой тряпкой, вставил обратно и… ничего не произошло. Двигатель не завелся.

— М-да. Бензин есть, это факт. Но не работает, — сделал я печальный, но очевидный вывод, стараясь не обращать внимания на буйного соседа, закатившего натуральную истерику.

Естественно тут же полез проверять «искру», и конечно же ее не оказалось. Проблемы с электрикой к сожалению нельзя решить при помощи молотка или зубила, тем более, в походных условиях. Нужны запасные части, которых нет. Сдох коммутатор или бобина. О чем и сообщил летехе.

Наверное сказался переезд через ручей. Вода попала и закоротило. Только почему-то не сразу. Впрочем ЕРАЗ славится тем что может ломаться и без уважительной причины, просто так. Время пришло — вот и навернулся.

Наоравшись вдоволь, летеха, наконец угомонился и объявил, что сидеть здесь не намерен.

— Я иду за помощью в ближайшее село, ты остаешься здесь и караулишь автомобиль. Задача ясна, боец?

Возражать я не стал. Пусть проваливает — слушать его нытье мне лично надоело. Время обеденное, до наступления темноты еще часа три точно есть, так что успеет. До асфальта минут тридцать-сорок пешком, там поймает попутку и доберется до телефона. Я же покемарю пока, вчера поздно вернулись, спать лег уже глубоко после отбоя.

Когда начальник свалил, внезапно обнаружилось, что не все так радужно, как казалось. Во-первых: дал знать о себе голодный желудок. Вчера не ужинал, сегодня только скромный завтрак был, а сейчас уже вторая половина дня. Урчание в животе никак не располагает к сладкому сну. Во-вторых: выяснилось, что в машине очень холодно. Пока работал это не чувствовалось, а как без движения полежал — так сразу пробирает. Железная коробка за последний час остыла, так что температура внутри сравнялась с уличной. Тем более, что пока возился с двигателем двери были нараспашку. На дворе между прочим зима, и градусов пять по Цельсию всего — не больше. К вечеру так и вовсе подморозит обязательно.

Утешает, что бензина у меня полно, шланг и ведро, как у настоящего шофера всегда с собой, а если пособирать хвороста, то можно согреться. Главное, чтобы этот тюлень не слишком долго за подмогой бегал. Иначе закопчусь так, что потом не отстираешься, а новой формы на замену мне по сроку службы не положено.

Через час я промерз насквозь и решил все же развести костер. Даже натаскал гору веток, но в последний момент передумал. В горах есть такая особенность — запахи и звуки разносятся дальше, чем на равнине. Со звуками понятно — эхо и отражение от склонов. Ветер же гуляет по ущельям между гор и гарь от костра может чувствоваться даже на расстоянии в километр, запах хуже рассеивается. До бандитского логова же явно меньше километра, и шпион может запросто учуять костер. Тем более, что дрова мокрые, чадить будут мощно, да и горящий бензин весьма пахуч. На редкость неудачное стечение обстоятельств. И жрать нечего и погреться нельзя. Скорее бы этот пентюх вернулся, надеюсь хавчик не забудет прихватить? Хотя сомневаюсь, что это дрыщ о других людях способен подумать.

Поскольку делать мне было абсолютно нечего, то я решил отправиться понаблюдать за шпионом. Хоть какое-то развлечение. Приедет ММГ — мото-маневренная группа, а я им весь расклад дам. Как часто выходит, когда кушает, чем занимается. И им помощь и мне благодарность.

Лежать на холодных и мокрых камнях мне не понравилось, тем более, что персидский подданный особой активности не проявлял. Лишь раз за целый час появилась фигура человека. Видимо в туалет приспичило, или за дровами ходил, поскольку вернулся объект почти сразу. По крайней мере, теперь я точно знаю, что вражеский засланец здесь прячется, а не почудилось.

Следующего движения пришлось ждать еще минут сорок. И оно меня реально озадачило. В этот раз из сарая появилась человеческая фигура с какой-то палкой в руках. Мало того, что «палка» при внимательном изучении оказалась охотничьим ружьем, так и… шпион успел сменить гардероб весь полностью. И головной убор не теперь папаха и вместо сапог — ботинки, и бурка другого фасона и цвета. Была серая — теперь рыжая! Не надо быть гением дедукции, чтобы догадаться, что это другой человек. Иранцев оказалось двое! Хотя может один из них местный — проводник например.

Дальше началось сущее мучение. Этот гад начал жарить мясо на углях, а ветер, как на зло, потянул запах в мою сторону. Думал от слюны захлебнусь, или головой о ближайший камень с разгону ударюсь, что бы покончить с пыткой, но так и не решился. Ибо членовредительство в военное время — суть дезертирство. Лишь разозлился, причем сильно, даже не помню когда в последний раз до такой степени заводился.

И чем ароматнее становился запах горячего сочного мяса, тем сильнее становилась моя решимость не ждать летеху с подмогой, а самому решить вопрос и с пропитанием, и с задержанием диверсантов. Двое — это конечно, хуже, чем один — но если грамотно спланировать, то ничего сложного. Мне бы только поближе подобраться, чтобы убрать преимущество в огнестрельном оружии, и тогда сам черт не страшен. Тем более, что жрать охота — сил нету.

Засветло подойти близко нечего было и мечтать, поэтому я терпеливо ждал, что случится раньше: темнота или подмога. И хотя по всем раскладам старлей должен был вернутся к пяти часам, он смог меня удивить — не появился вообще. Ни в шесть, ни в семь. Так что и выбора мне не оставил.

Как только начало смеркаться, я приступил к подготовке. Голод очень даже знаете ли стимулирует работу мозга, особенно в плане добычи продовольствия. Прежде всего, провел инвентаризацию имущества. Это только кажется, что мой Ераз — это пустой гроб на колесах. На самом деле в нем содержится много полезных и нужных ресурсов, которыми можно воспользоваться. Правда необходимо проявить немного фантазии сначала.

Итак. В наличие литров шестьдесят бензина А-76, впрочем этиловое число может быть и ниже, тут даже на заправках оно норме не соответствует обычно. Но горит и ладно. Была бы бутылка — сделал бы коктейль Молотова. Но в этот раз чуда не случилось — стеклотары не нашлось. Есть только шланг и помятое металлическое ведро. Спички тоже есть, хотя при желании можно разжечь костер искрой от аккумулятора.

Далее идет набор инструментов: молоток, отвертка, три массивных гаечных ключа и добрый друг любого шофера — монтировка. Не надо скептически хмыкать: все это — опасное и грозное оружие в умелых руках. В криминальной среде вообще принято ходить на дело с молотком и отверткой, за них срок не дают, зато черепушку проломить или в печень воткнуть — самое оно. Монтировка — это вообще песня. Почти как сабля, только тупая и под действие УК не попадает. Гаечные ключи — это же по факту готовые сюрикены, метательные снаряды как у японских ниндзя, только намного массивнее и убойнее. Кроме того в кузове завалялась небольшая бухта кабеля, доставшаяся в наследство от предыдущих владельцев.

«КНР 3х15» — единственная надпись намекает, что это либо продукция Китайской народной республики либо «кабель наверно резиновый»? Тут можно только гадать, как расшифровывается эта аббревиатура, но если верить цифрам он трехжильный, судя по цвету — медный. В бухте метров пятьдесят провода, а если его распустить и сделать двужильным, то все семьдесят выйдет.

Времени у меня вагон и маленькая тележка, поэтому вскрываю оплётку и отделяю один из проводов, разрезаю пополам и удлиняю за его счет два других. Теперь у меня в полтора раза длиннее стал… радиус действия.

Выкручиваю одну свечу, уменьшаю зазор — напряжение меньше, может искра не получиться. Все! Адская машинка готова к применению. Осложняет задачу лишь отсутствие изоленты, но это проблема решаемая. Нашел старую, отодрал и немного нагрев прилепил в новое место. Советская изолента многоразовая, пока относительно свежая.

В качестве источника тока использовал аккумуляторную батарею. Пробоев кабеля нет, свеча исправно искрит, когда замыкаешь провод на клемму, осталось набрать ведро бензина и можно взрывать все, что угодно. Но только в безопасных местах, в таких как нынешнее.

Пока снимал батарею в голову пришла еще одна гениальная мысль. Электричество — это не только благодатная искра для взрывных работ, но и освещающий свет, в самом прямом смысле этого слова. Маршал Жуков на Зееловских высотах под Берлином применял такой метод психологического воздействия: выкатил на передовую зенитные прожектора и под их прикрытием пустил танки в атаку. Ослепленный противник не мог нормально целиться и вести ответный огонь, потери оказались в разы меньше.

Многие граждане даже не подозревают, что любая автомобильная фара — это и есть миниатюрный прожектор в чистом виде. Даже на Еразе! Ибо законы физики, и в частности, оптики одинаковы для всех. Внутри фары находится и лампочка, и зеркальный отражатель. И светит этот прожектор на добрый километр. Но на дороге их использовать в таком виде невозможно — они будут слепить встречных намертво. Поэтому сверху их закрывают рифлёным стеклом, которое рассеивает пучок света и направляет его вниз на дорогу, а не в лицо встречному водителю. Заодно защищает лампочку от грязи и дождя.

Если снять стекло, то получится классическая фара-искатель, любимый девайс автомобильных браконьеров. Но это отдельная история, как ловить сайгаков ночью в степи на прожектор, и о ней в следующий раз.

В полной темноте такая конструкция слепит даже на ста — ста пятидесяти метрах, так что потом долго ничего не видишь.

Последним, но не менее важным делом стало изготовление рупора. Типа того, в который Жеглов предлагал сдаться бандитам. Между прочим, звук усиливает весьма качественно, не хуже электрического мегафона. Помню в детстве: сидишь ранним утром на берегу с удочкой и слушаешь, как сом плещется и с баржи на берег передают послание при помощи подобного рупора и экспрессивных фольклорных выражений. Лепота.

Собственно, на этом подготовка была завершена. Время приблизилось к девяти часам, а летеха так и не появился. Сумерки в горах очень короткие, и уже семь темно, хоть глаз выколи. Ждать дальше бессмысленно, подмораживать начинает, явно в ночь температура ниже нуля опустится.

Диверсанты явно на боковую завалились, похоже у них миниатюрная печка внутри — дымком тянет. Кайфуют враги в тепле и сытости, а мне здесь ползай на морозе. Тяни провода и ведра с бензином расставляй.

Что радует, к караульной службе граждане нелегалы относятся наплевательски. Даже удивительно такое разгильдяйство. Хотя, если проводник из местных, то видимо точно знает, что в это время года здесь никого не бывает. Вдобавок стык ответственности двух застав получается. Погранцы с десятой сюда не заглядывают, слишком далеко от границы. А с одиннадцатой погранзаставы сюда вообще никак не попадешь напрямую, хотя это их участок. Только в объезд, по той дороге, что мы приехали, крюк делать или через зону ответственности соседей топать — что немного абсурдно получается. Вот и вычислили дыру в защите супостаты. Одни не могут доехать, вторые не хотят — типа это не их задача.

Конечно, сама граница прикрыта достаточно надежно, но чисто физически на глубину больше десятка километров территорию проконтролировать очень сложно. Тут по идее, уже милиция и местные жители должны присматривать за посторонними, задерживать и докладывать куда следует. Но с гражданских и ментов какой спрос?

Глава 18

Ситуация, как в том анекдоте про удачливого охотника:

— Семен, я медведя поймал!

— Так, тащи его сюда.

— Не могу, он не отпускает!

Но обо всем по порядку. Началось все с того, что старший лейтенант куда-то запропастился. Голод и холод, которые, как известно, не тетка и даже не дядька, а суть — серьезные проблемы, грозящие здоровью и самочувствию солдата, привели меня к авантюрному плану по захвату диверсантов собственными силами. О наградах и благодарности от начальства в тот момент я не думал, всего лишь хотел добраться до еды и тепла.

Отремонтировать и завести шайтан-мобиль производства Ереванского автомобильного завода не удалось. Выяснилось, что сгорела не катушка зажигания, а всего лишь конденсатор, что для меня, находящегося в положении горца-Робинзона, в принципе одинаково безнадежно. Ни того, ни другого взять негде.

Зато работающая катушка, она же — бобина, послужила катализатором моего вдохновения. Для начинающих взрывников полезно, наверное, узнать, что напряжение на свечах зажигания примерно 6000 Вольт, а на клеммах аккумулятора — всего 12 Вольт. Катушка именно для этого и предназначена — менять одно на другое, посредством электро-магнитной магии. Или индукции, если выражаться научно. Можно, конечно, добыть искру для поджига и без всяких катушек, замкнув накоротко обычный провод, но такой банальный подход меня, как опытного технического извращенца, не устроил — искра получалась нестабильная, срабатывала через раз и без всякой гарантии. В условиях высокой влажности и сильного ветра, и отсутствия хоть каких-то строительных материалов, надежной конструкции не получилось. Поэтому пришлось «городить огород», пуская ток через бобину, но зато свеча искрила когда нужно и как нужно.

Автомобиль после варварского изъятия запчастей потерял последние шансы на скорое восстановление, поэтому выбора у меня не осталось: либо замерзать, как Сусанин в лесу, либо идти в последний бой с поляками, как ледокол «Красин». Или они наоборот делали?

Захват бандитов решил провести под утро, когда сон должен быть самым крепким. Знание сие почерпнуто из детективных сериалов, в реальной жизни часовых снимать мне не приходилось, поэтому пришлось поверить сценаристам на слово. Это и был главный просчет. Нужно было дождаться утра, ибо в итоге получилась ситуации, как в другом анекдоте, о чукче и геологе, убегавших от медведя: «Зачем стрелял, теперь его нам тащить до зимовья придется». Сами по себе, диверсанты спокойно просидели бы в своем сарае до утра, и не надо было их сторожить, все равно никуда не делись бы.

Но если оценивать операцию в целом, по конечному результату, то все прошло на редкость удачно и благополучно. Фара без стекла действительно светит в ночи не хуже прожектора, и слепит очень эффективно. Бармалеи наверняка впечатлились, когда их избушку в пятом часу утра внезапно осветило мощным потоком света, и тут же раздался громогласный трубный зов, усиленный рупором. Между прочим, стоит сказать отдельное спасибо ереванскому заводу. Не в каждом автомобиле можно отодрать металлическую обшивку пола и скрутить из нее подобие ручного мегафона. В ЕРАЗе это вполне реально, и если кто-то жалуется на хлипкость пола, то он просто не бывал в похожей ситуации.

Моих познаний в персидском языке хватило на стандартное приветствие пограничника, в духе: «Внимание! Выходи с поднятыми руками, стрелять буду!». Затем я перешел на азербайджанский, справедливо рассудив, что без знания языка аборигенов диверсантов сюда точно не прислали бы. В принципе, весь мой гениальный, в кавычках, план строился на блефе, и твердом убеждении, что никто в здравом уме не поверит, что пограничник ночью в одиночку здесь окажется, да еще и решится задержать двух бандитов сразу. Ибо всех призывников обязательно осматривает психиатр, и не берут таких в войска КГБ.

Ведро с бензином мне понадобилось исключительно для психологического эффекта, сжигать единственное теплое помещение в ближайших окрестностях в мои планы не входило. Дело в том, что прожектор пришлось установить примерно в сорока метрах от логова, ближе подходить было опасно, да и чревато утратой казенного имущества, как выяснилось позже. Но на таком расстоянии все преимущества оказались бы у противника, обладающего огнестрельным оружием. В отличие от меня, вооруженного лишь слесарным инструментом. Требовалось очень быстро приблизиться к сараю, но сделать это незаметно при ярком свете прожектора оказалось очень сложно. Как не прикидывал траекторию, ничего не получалось. Аккумулятор нужен сразу и там, и там, а я должен управлять сразу всем, да еще и в рупор орать. Поэтому пришлось пожертвовать бензиновым ведром, устроить фейерверк чтобы отвлечь внимание, и в этот момент проскочить открытый участок и подобраться вплотную к строению.

Как ни странно, план мой сработал правильно. Но потом пошли отклонения от сценария, причем весьма неожиданные.

Дверь распахнулась, и оттуда выскочил бармалей с ружьем. Проорав что-то непонятное, он бахнул куда-то в сторону прожектора, даже не целясь. Это только кажется, что стрелять ночью по источнику света удобно и приятно. Ничего подобного! Прицелится нормально нельзя — свет слепит, а приблизительно в том направлении пулять — это «порох на ветер». На сорока метрах попасть из охотничьего ружья даже днем не просто, а уж в таких условиях и подавно. Тем более, что дробь крупная, явно не на зайцев охотиться товарищи собирались. Поэтому фара уцелела, а второй выстрел буйный гражданин не успел сделать, ему удачно прилетел молоток в голову.

— Выходи, иначе сожжем к шайтану! Оружие бросаешь. Сам на землю, лицом вниз, руки на затылок. Даем минуту. Резкое движение — стреляем на поражение!

Самое смешное, не то, что мой блеф удался, а то, что диверсантов оказалось… трое! И если бы им чуточку везения, то последний мог стрельнуть мне в спину, и я бы отбросил копыта, даже не узнав истинной причины происшедшего.

Удача в этот вечер оказалась на моей стороне. Бандиты сдались добровольно, улеглись на землю и не больше не дергались. Буйный абрек оказался жив, хоть и без сознания. Спасла его теплая шапка, смягчившая удар боевого молота. Меня это порадовало — грех на душу брать не пришлось.

Вот, после этого и выяснилось, что победа в некотором роде «пиррова», и напоминает ситуацию из двух анекдотов сразу. Ну, чего ради я не подождал пару часов еще? Ведь никто меня не торопил и не заставлял брать пленных в такую рань. Как только я с голодухи сожрал кусок лаваша с сыром, меня тут же развезло в тепле и неудержимо потянуло в сон. А у меня трое диверсантов под конвоем! Руки я им конечно связал, но не привязывать же их на морозе к забору? Могут и распутаться, а если руки проволокой намертво замотать, то и гангрену через пару часов можно получить. Чуть слабже — распутаются, и меня сонного придушат. Куда не кинь — всюду клин. Единственный вариант — идти пешком. На ходу точно не уснешь.

Поэтому пришлось приводить в себя ушибленного пленника. Вместо нашатыря подсунул тряпку с бензином, и как ни странно, помогло. Жертва молота Тора долго тряс головой, затем бурно и выразительно ругался, пока я не заткнул ему фонтан красноречия его же портянкой.

Из трофеев мне досталась не только двухстволка, но и какая-то древняя винтовка, как бы не времен первой мировой. К ней в комплекте шли два десятка патронов. Зачем диверсантам понадобился этот музейный антиквариат я так и не понял. Может для конспирации? Вещь явно дореволюционная еще, наверное от англичан осталась, у душманов в Афгане такие в ходу.

Забрал так же рюкзак с продуктами и пару книг на арабском. Вдруг там шифры и коды. Все остальное барахло оставил, никуда не денется, а тащить лишнюю тяжесть не хочется.

Впрочем, проблему переноски грузов я решил кардинально. Музейную винтовку без патронов повесил на одного из пленников, на второго навьючил мешок с припасами, третьего, самого буйного наградил пятилитровой флягой с водой на шею. Портянку изо рта у него вынул, чтобы дышать мог. Тот оценил мою доброту и больше не ругался, стоически переносил тяготы перехода и молчал в тряпочку, хоть и без нее. Вот такой парадокс.

Следующие два часа наша процессия очень сильно напоминала кадры из фильма «А зори здесь тихие». В самом конце старшина пленных фрицев так вел. Единственно отличие, спать мне уже не хотелось. Холодно так, что зуб на зуб не попадает. Даже бурка с чужого плеча не сильно помогает. Утешает лишь тот факт, что бывший хозяин пальто мерзнет еще больше. Нетрудно догадаться, что это тот самый любитель ночной стрельбы и летающих молотков.

Часам к семи мы вышли на наезженную дорогу, и буквально через десять минут нам навстречу попался бортовой ГАЗ-51. Водитель, увидев на пути такую странную компанию сильно испугался, прибавил газу, попытался объехать нас по обочине, но мне такой маневр не понравился, о чем я и сообщил выстрелом из ружья прямо в воздух. Такой аргумент сразу произвел нужное впечатление. Грузовик остановился, а бледный как смерть, колхозный водитель тут же согласился подвезти нас до ближайшего отделения милиции.

Глава 19

Наше появление в опорном пункте милиции произвело фурор, сравнимый с визитом балерины Майи Плесецкой в колхозный дом культуры. То есть, нас никто не ждал, но встретили радушно. Усадили за стол, напоили горячим чаем, заодно определили задержанных в КПЗ, послали все того же, невезучего водителя Газона, за более серьезными закусками. В этих краях гость считает чуть ли не прямым посланцем Бога, приносящим удачу. Поэтому приветливо встретить и накормить — святое дело.

Тут даже конкуренция существует, кто первый примет на постой заезжего посланца богов. Кроме того, здесь просто скучно, а свежий гость — это и новости, и предмет для сплетен и обсуждений на несколько следующих недель. Тем более такой оригинальный и необычный гость — с тремя импортными шпионами сразу.

Справедливости ради, лишь двое из арестантов похожи на иранско-подданных, один — так точно из местных. Ему сержант милиционер звонкую затрещину отвесил, когда в камеру провожал, узнал, говорит — из соседнего села, проводник их, видимо.

Прямой телефонной связи с отрядом не оказалось, но удалось дозвониться до районного милицейского начальства, там пришли в ужас, плавно переходящий в восторг, но твердо пообещали передать новость о таком замечательном событии в управление КГБ, а уж они дальше типа сообщат.

Рассудив, что такими темпами мне здесь куковать еще пару часов, решил вздремнуть часок, но хлебосольные хозяева не дали этого сделать.

Начальник опорного пункта, старший лейтенант Мамедов, обладатель выдающегося «пивного» животика, который, по видимому, никак не мешал его трудной милицейской службе, обладал и несомненными организаторскими талантами, извиняюсь за тавтологию. Правда, подозреваю, что все его основные способности лежали в плоскости: «хорошо покушать и щедро угостить гостей». Иначе трудно объяснить, как ранним утром в течение часа с четвертью он сумел организовать и огненный боз-баш в казане, и дымящиеся шашлыки, и ароматные люля с луком и тертым кизилом, и гранатовый соус и горячие лаваши, не считая разных закусок, сыров и солений в невероятном количестве.

Понятно, что товарищ Мамедов — опытный карьерист, с национальным колоритом, так сказать, но все же меня впечатлила такая оперативность и скорость организации банкета. Понятно, что лечь спать в таких обстоятельствах — кровно обидеть хозяина. Нравы здесь простые и не испорчены цивилизацией, поэтому уселись за дастархан вчетвером, пригласив заодно и водителя ГАЗ-51 — в некотором роде, человек из-за нас пострадал.

Впрочем, тот был весьма доволен невероятным приключением и своим участием в нем. Можно было поспорить, что ближайшие месяцы он будет нарасхват с историей, как он лично брал вооруженных бандитов, рискуя жизнью и автомобилем.

В благодарность за угощение я травил байки и невероятные истории, делая упор на известные в этих краях личности. Поделился подробностями личной жизни Муслима Магомаева (спасибо телеканалу НТВ), поведал, что недавно он прикупил «Форд» с коробкой автомат. Потом долго объяснял водителю Газона, что это за коробка, в результате разговор окончательно перешел на автомобили. Оказалось, что у известного мне товарища Ахундова есть личный «Мерседес» о котором знает весь город и все прилегающие районы.

Судя по описанию — старый «крокодил», наверняка семидесятых годов выпуска, но здесь его воспринимают, как колесницу индийского бога Рамы, доступную лишь небожителям. Причем, ни у кого даже мысли не возникает осудить секретаря райкома за такую роскошь. Наоборот, это полностью соответствует представлениям местных о том, как должен выглядеть большой начальник. Как я уже много раз с горечью отмечал — социализма здесь никогда не было и не предвидится. И даже предпосылок не наблюдается.

— Интересно посмотреть вблизи. Заеду как-нибудь, попрошу товарища Ахундова прокатится, хотя бы рядом с домом, — захмелев от кефира, обильного угощения и окончательно размякнув в тепле, я пустился во все тяжкие, дав волю воображению.

Гробовая тишина повисла над столом. Лишь товарищ Мамедов судорожно сглотнул, поперхнулся и, нащупав дрожащей рукой стакан с вином, опрокинул его в себя одним глотком. Я кстати не пил — поясняю на всякий случай.

Тут я сообразил, что несколько перегнул палку. Для местных жителей секретарь горкома по статусу примерно равен греческим богам. Пусть не первого ранга, но где-то рядом.

— Да ладно. Он с моим начальником постоянно обедают вместе. И вообще в жизни товарищ Ахундов очень приятный и добрый человек, всегда здоровается со мной за руку.

Слушатели завороженно открыли рты, настолько их поразил мой рассказ. Такая история покруче каких-то там шпионов, даже вооруженных.

Ну раз зрителям нравится, то не стал их разочаровывать. Поделился впечатлениями о посещении дворца первого секретаря. Наплел про бассейн с подогревом, фонтан из шампанского, павлинов, гуляющих по саду, и нильского аллигатора в личном зоопарке. Про сантехнику из чистого золота решил не рассказывать. Люди здесь непривычные к таким вещам, может случиться культурный шок. На самом деле, конечно я ничего этого не видел, всего лишь слухи, а домашний крокодил — это вообще из девяностых годов пример, но для красного словца чего не скажешь. Поверили мне сразу и абсолютно, такие подробности сочинить невозможно в их мире, тем более про товарища Ахундова.

Короче, развлекался я от души, но ровно до того момента, как во двор закатился армейский ГАЗ-бб. Не успел порадоваться такой оперативности, как из кабины выбрался незнакомый мне капитан-пограничник, а из кузова посыпались бойцы в камуфляже, вооруженные автоматами. По моим прикидкам, никак не могли они добраться сюда так быстро из Ленинорана. Как всякий нормальный параноик, воспитанный на книгах о попаданцах в 1941 год, я тут же заподозрил в них переодетых диверсантов, которые решили отбить своих. Истории о полке «Брандербуг» у каждого второго такого автора встречаются. Но оказалось все проще некуда. Пограничники оказались с десятой заставы, той самой, которая ответственная за данный район. Товарищ милиционер, обладатель зачетного брюшка, оказывается дозвонился к ним и сообщил о ЧП. У них тут оказывается прямая связь с погранцами есть.

Капитан возжелал тут же забрать моих шпионов, а герою границы еще и замечание сделал за неподобающий внешний вид. Согласен, после бурной ночи и резвых передвижений на пузе по грязной земле, вид мой не согласуется с уставным эталоном, но отбирать мою добычу? Это ни в какие ворота не лезет! О чем я и сообщил наглому халявщику. Его понять можно, прошляпить целую бандгруппу, да еще с оружием! Это вам не фунт изюму, как говорил Козьма Прутков, покупая полкило фиников.

— Ты кто такой? — взревел капитан, окончательно озверев от «возрастающей неопределенности». — Что здесь вообще происходит? Черт побери! Где убитый, где раненый?

Тут в осадок выпал уже я. Оказалось, что мои новые друзья милиционеры так красочно и образно описали ситуацию, что на том конце провода их поняли с точностью до наоборот. Потерявшийся старший лейтенант из разведотдела преобразовался сначала в «пропавшего без вести», а затем и просто в погибшего. Контуженный боевым молотом бармалей неведомым образом трансформировался в раненного пограничника. Видимо сказалось отсутствие гугл-переБодчика с русского на азербайджанский и обратно на корявый русский.

Вместо этого капитан обнаружил чумазого бойца с тремя арестантами, восседающего за накрытым столом в окружении милиционеров. Вино успели спрятать, иначе его вообще мог хватить когнитивный диссонанс. Впрочем, в этом времени эта болезнь еще мало кому известна, поэтому не опасна.

Объяснять я ничего не стал, напустил туману и образно посоветовал не производить лишних движений и громкого шума. Отозвав в сторону поделился с ним своим видением ситуации:

— Товарищ капитан. Операцию проводит республиканское управление КГБ, совместно с Особым отделом Каспийской флотилии. Все подробности только с разрешения товарища Жилинского. Обращайтесь непосредственно к нему. Задержанные никуда не поедут, за ними уже выехали. И действительно, старший лейтенант Кулик куда-то пропал. Надеюсь с ним ничего страшного не случилось, но в отряд сообщить надо, пусть организуют поиск.

Такой поворот событий капитану очень сильно не понравился. Он сюда мчался на всех парах с явным намерением хоть как-то исправить свой косяк, ведь бандитов взяли в зоне их ответственности. Конечно, можно вспомнить, что это ничейная земля на стыке двух застав, но это мало поможет — начальство «поимеет» и тех и других.

И если бы у него получилось забрать задержанных к себе на заставу, то это совсем другой расклад. Можно примазаться к успеху, в отчете будет фигурировать, что бандиты доставлены именно к ним. При должном умении можно так составить отчет, что и не поймешь, как все происходило и чья эта заслуга. Ключевой момент — абреки сидят на десятой заставе, а не на какой-нибудь одиннадцатой. Поэтому и вопроса, кто виноват и кого наказывать уже не возникнет.

Есть конечно шанс, что начальство будет зело сурово и такой аргумент его не убедит, но в любом случае смягчит участь. Особенно если соседи с одиннадцатой ничего не смогут предъявить в противовес.

Поэтому задержанные нужны были капитану — кровь из носу. И какой-то рядовой срочной службы, у которого кроме военного билета и предъявить нечего, ему не препятствие в этом деле.

— Выводите задержанных, — скомандовал представитель десятой заставы, наплевав на мое мнение.

— Гражданин, якобы капитан. Вы не предъявили никаких документов! Может вы и не советский офицер вовсе, а переодетый диверсант? Товарищи милиционеры, он вам удостоверение предъявлял?

Милиционеры дружно захлопали глазами потеряв дар речи и способность к движению. Оторопели от необычно извилистого поворота сюжета.

— Значит, никаких документов они не предъявили? И при этом хотят забрать трех особо опасных преступников? Может, это и не пограничники вовсе? А переодетые диверсанты?

— Ты чего несешь?! — заорал капитан, выйдя из ступора. — Да я тебя на губе сгною…

— Вот. Еще один прокол. Советский офицер никогда бы не стал ругаться и угрожать советскому солдату. Точно — переодетый иранский шпион. Своих подельников хочет вытащить!

Ситуация оказалась настолько абсурдной, что капитан не нашелся ничего сказать в ответ, лишь бешено вращал глазами и жадно глотая воздух, нервно дернул кобуру.

— Надеюсь, вы не станете вытаскивать оружие? За это под трибунал можно загреметь. Если вы конечно настоящий офицер, а не персидский шпион. Предъявите документ с печатью, что мы должны отдать вам арестованных. Или ничего не получите.

— Вот мое удостоверение, придурок! Убедился? — для наглядности он показал его и милиционерам.

Те дружно и одобрительно закивали, признав документ убедительным.

— Ничего не знаю. У меня прямой и четкий приказ майора Жилинского — охранять задержанных до прибытия опергруппы из Ленинорана. Или ММГ из отряда. Удостоверение может и настоящее, но документа с разрешением на передачу вы не предъявили.

— Какое нахр… может быть? Удостоверение настоящее! Ты как с офицером разговариваешь?

— При современном уровне полиграфии подделывают даже облигации государственного займа. Нет предписания — нет арестантов. У меня приказ никому их не отдавать. Звоните в отряд. Или начальнику особого отдела Каспийской флотилии капитану второго ранга Громову. Все претензии к ним. Но потом не обижайтесь, ежели что не так.

Капитан немного успокоился и сообразил, что крыша у меня серьезная, история мутная, и нахрапом ничего не возьмешь. В этот момент я предложил прекрасный выход из патовой ситуации. Бандитов я не отдам — это не обсуждается. Мой трофей, честно заработанный. Зря что ли мерз ночью и голодал?

В обмен предложил капитану индульгенцию от начальства и полное искупление грехов. И вместо нагоняя получить награду, как активному участнику поимки банды. Собственно, этого он и хотел, для этого и примчался ни свет ни заря.

— У задержанных нашли два ружья. И больше ничего! Улавливаете мысль, товарищ капитан?

— Нет, не улавливаю. Что здесь не так?

— Они шли в город. Зачем им берданка? По идее им нужны пистолеты, но их не нашли. Дальше идем. Какой главный ресурс и инструмент у разведчика? Правильно — деньги. У этих гавриков в карманах два рубля на троих. Где остальное? Ну и по мелочи. Радиостанция, шифры — где это все?

— И где это счастье спрятано? — у капитана заблестели глаза. О таком подарке он и мечтать не мог.

Где-где? Откуда мне знать? Помню, что рядом с избушкой где-то в камнях зарыто. Нашли захоронку без моего присутствия, поэтому могу только приблизительно сказать в каком месте она была. Под камнями завалена, недалеко от кошары. Об этом и сообщил капитану. У него четверо бойцов, плюс водитель — если их заставить усердно трудиться, то за пару часов обязательно найдут. Не так уж и много подходящих мест рядом. Самое главное — я точно знаю, что склад есть. Найти его — лишь дело техники.

— Товарищ капитан. Когда найдете клад, все ценное вам, а остальное барахло в кузов фургона закиньте. Припасы, одежду, одеяла, керосинку и печку тоже. И мой аккумулятор заодно. Ключ от двери под передним колесом лежит.

— Зачем оно? — искренне удивился капитан.

— Неправильные вопросы задаете. Граждане бандиты могут захотеть помочь органам безопасности. Вдруг им обратно идти придется. Или кто-то вместо них дальше пойдёт. Барахло пригодится.

Капитан не обиделся, после того, как перед ним замаячила перспектива найти ценный хабар и ускользнуть от гнева начальства, он подобрел и стал приятным во всех отношениях человеком.

— Бывай, герой. В отряд мы уже сообщили.

Представляю, что они там доложили. Грядет вторая часть сериала: «убитые и раненые, с последующим воскрешением».

Глава 20

Офицеры, офицеры, ваше сердце под прицелом.

За Страну и свободу до конца.

Офицеры, вы славяне, пусть свобода воссияет.

Заставляя в унисон звучать сердца.

— Нет, со славянами еще хуже получается. — разочаровано оценил я свое рифмоплетство.

Вот же. талантливый халтурщик, этот Газманов, а мне теперь мучайся, переделывай. Ну, не знают в этом времени слова «россияне», его беспалый алкоголик ввел в начале девяностых. Решил не терзать свои извилины понапрасну, и уверенно заменил слово «славяне» на «солдаты».

Офицеры и солдаты, пусть свобода воссияет.

Заставляя в унисон звучать сердца.

Получилось коряво, но хорошую песню одной строчкой сильно не испортишь. Правда, теперь у меня песня об офицерах и солдатах, что несколько противоречит главной концепции произведения, да и с названием плохо сочетается. Но моя совесть смирилась с неизбежным, поскольку я твердо пообещал сам себе, что обязательно верну оригинальный вид этой песне, когда-нибудь в будущем, если получится. В меру твердо пообещал.

В поэты-песенники я подался не от хорошей жизни, а от избытка свободного времени. Злосчастный конденсатор, такое ощущение, что по всему району искали. Хотя двигатель моего ЕРАЗа — точная копия обычного ЗМЗ. Заволжского моторного завода. Их ставят на автомобиль ГАЗ-24, поэтому трудностей, по идее, не должно было возникнуть. Но конечно же, они возникли. В нашем ротном автохозяйстве, а тем более на заставе ГАЗ-24 «Волга» — очень редкий зверь, практически не встречающийся, и запчастей на него днем с огнем не найти. Лишь у командира части такой агрегат есть, черного цвета, для торжественной встречи гостей. В городе этот автомобиль встречается чаще, но детали к нему — жуткий дефицит, а поскольку машина представительская и престижная, то и цена на расходники в три-пять раз выше государственной.

Лишь личное вмешательство майора Жилинского как-то сдвинуло с мертвой точки поиск несчастного конденсатора, и через четыре часа его. наконец привезли. Что примечательно — сразу три штуки. Видимо, кто-то на складе попался опытный и добросовестный. Ибо конденсаторы Агдамского завода — это как лотерея, может повезет, а может и нет! Так оно и вышло. Рабочим оказался лишь один из трех. Да и тот надо бы заменить сразу, как получится. Во избежания повторения, так сказать. Но до отряда доехать можно.

Денек выдался еще тот. Сразу после отъезда капитана с десятой заставы, буквально разминувшись с ним в воротах, появился УАЗик с майором Жилинским, следом, ревя мотором выполз УРАЛ-375. На нем прибыл капитан Иванов с усилением. Десяток бойцов, с РПК и огромной рацией в кунге. Хорошо, что БТР не пригнали, с них сталось бы. Подозреваю только из-за тихоходности не взяли. В горах это бронированный монстр по скорости уступает даже знаменитым карабахским ослам, славящимся неторопливостью.

— Что я говорил! Целехонький. Этого пройдоху угробить невозможно. — крепко обнял меня капитан Иванов, после чего вполсилы треснул меня же по уху, намекая, что слова словами, а понервничать за меня пришлось. Я не обиделся, он же искренне.

— Может на свиноферму его определить? Поросям хвосты крутить. И чтобы до конца службы о нем не слышно и не видно было? — мрачно предложил начальник особого отдела. Но сам же отказался от этой идеи. — Нет. пожалуй не поможет. Или свинарник сгорит, или свиньи разбегутся.

Обсуждение моей дальнейшей судьбы прервало появление мрачных, но очень решительных товарищей из Лениноранского УКГБ. которые тут же попытались отбить добычу, но товарищ Жилинский слишком опытный калач, чтобы упустить такой подарок судьбы. Для этого он и пригнал целое отделение комендантской роты. Пока граждане чекисты пытались качать права и давить на гражданскую сознательность, майор Жилинский в ответ делал вид, что очень хорошо понимает их проблему, сочувствует и готов пойти навстречу. Но только до того момента, пока задержанных не запихнули в УРАЛ. После чего развел руками, мол так получилось — не вытаскивать же обратно, и приказал трогаться в путь.

Мы же отправились к бандитскому схрону, где нас встретил счастливый и довольный капитан с десятой заставы, фамилию которого я так и не узнал. Его бойцы к тому моменту нашли захоронку и он чувствовал себя, как человек получивший помилование прямо на эшафоте, да еще и полцарства в подарок.

Забыл сказать, что мой пропавший спутник нашелся живым и здоровым. И даже слегка навеселе, поскольку успел полечиться после вчерашнего.

История его оказалась простой и незатейливой, как кусок портянки под утюгом. Выйдя на наезженную дорогу, наш счастливчик через некоторое время поймал трактор. Но то ли из-за географического кретинизма, то ли просто старлей сильно замерз и ему надоело ждать попутный транспорт, он отправился в противоположную сторону. Возможно, он надеялся, что добравшись до села он просто дозвонится куда-нибудь и за ним приедут. Не учел он того, что телефонная связь в этих краях далеко не везде присутствует, в отличие от хлебосольства местных товарищей. Конечно же его затащили за стол, накормили и напоили, так что он и лыка связать не мог. И если обычное гостеприимство еще как-то можно пережить, то ночевать в гостях — это сущее самоубийство для печени и всего организма. Ибо тогда вам грозит испытание «хашем»! Это типа нашего холодца, только едят его горячим запивая исключительно водкой. Готовят его долго, обычно ставят на всю ночь, поэтому и лечение хашем проводят с утра.

Видимо, карма такая у непутевого старлея, его даже винить особо не за что. Тут и более стойкие товарищи не выдержали бы испытания.

В разведку с таким товарищем я бы не пошел, но меня никто не спрашивал — послали и дело с концом.

Интерлюдия

Москва 8 февраля 1989 года. ул. Пушечная д 1/3. кабинет начальника созданного Аналитического Управления.

— Как тебе на новом месте? Обживаешься?

— Спасибо, товарищ генерал армии, уже приступили к работе. Пока небольшой некомплект по штату, но кандидатуры подобрали. В течение месяца закончим установочный период.

— Давай без званий. Виктор Михайлович. Так будет удобнее.

— Так точно, товарищ гене… Владимир Александрович.

Визит Председателя КГБ Крючкова в подразделение, которое еще и не сформировано до конца — событие весьма неординарное. Обычно подчиненных вызывают на ковер в здание на площади Дзержинского, здесь же обратная ситуация. Вдобавок, всемогущий глава госбезопасности приехал не на служебном лимузине, а на серой обычной «Волге», и это сильно озадачило новоявленного начальника Аналитического Управления.

— Как поездка на юг? Отчет готов?

— Так точно. Один экземпляр. У меня в сейфе.

— Хорошо, позже прочитаю, сейчас хочу выслушать твое мнение. Что говорят твои аналитики?

— Материалы были предоставлены трем разным экспертным группам. Конечно, не вся информация, лишь часть и строго дозировано. Все они пришли к одному и тому же выводу. Существует аналитическая группа экстракласса. Вероятно использующая сверхмощные ЭВМ и автоматические алгоритмы для просчета вариантов развития событий в будущем. Версию с экстрасенсом не выдвинул никто. Возможно, это моя недоработка: такой вводной не было в условиях задачи.

— Наши или иностранцы?

— В СССР такой группы нет. Нужны компьютеры мощнее, чем те, что используются для обсчёта ядерных взрывов. Насколько мощнее — наши эксперты сказать не могут, для оценки надо привлекать специалистов из Академии Наук, но по соображениям секретности разрешение я пока не дал. Хотел с вами посоветоваться.

— Правильно не разрешил. Не надо привлекать лишнее внимание, все равно академики ничего полезного не скажут. Что еще скажешь? Могут враги уничтожить Советский Союз, или это хитрая провокация?

— Боюсь, что могут. Негативные процессы в политической и экономической сфере будут нарастать, и если честно, сами мы без точных «подсказок» такой сценарий не смогли бы вычислить раньше, чем через несколько лет.

— Наши аналитики так плохо работают? — нахмурился Крючков. — Может нам поискать других, если эти не справляются? Привлечь сильных ученых?

— Никак нет, Владимир Александрович, не успеем. Эксперты утверждают, что для создания сверхмощной ЭВМ, способной выполнить такую задачу придется собрать все электронные машины Союза, и еще годы уйдут на подготовку программ для нее. Результат будет не раньше 1995 года, если не позже.

— Предлагаешь поверить какому-то предсказателю? Твои же эксперты говорят, что это иностранные спецслужбы нам голову морочат! Или не так?

— Не верю я, товарищ генерал армии, что это иностранцы. Не стали бы они спасть СССР и предупреждать нас в подробностях о своих планах. Эксперты не видят картины целиком, не знают всех фактов, и заранее исключат все ненаучные версии. Поэтому и упираются в теорию о гигантской ЭВМ.

— Не дает мне покоя этот предсказатель. — Крючков поднялся с кресла, и опершись на стол кулаками, наклонился к собеседнику. — Я теперь своих заместителей с подозрением рассматриваю. Собственной тени опасаюсь. Товарищей по Политбюро как будущих шпионов и предателей оцениваю. Смотрю и думаю: кто из них продал страну и за какую цену. И чем больше смотрю, тем больше мне кажется, что профукают они Советский Союз ни за понюшку табаку. Как так? Где будет КПСС, КГБ, народный контроль? Армия где будет, почему не вмешается? Не верю! Не может быть такого. Скажи, что это неправда?

— К сожалению, не могу вас порадовать, Владимир Александрович. Сначала мы дали экспертное задание без вводных, полученных от «Слепого». Ни в одном прогнозе не было распада СССР. Кризисные явления в экономике на срок от пяти до семи лет. Затем постепенный выход из кризиса. Но как только ввели в расчеты информацию, полученную от нашего объекта, все аналитики единодушно пришли к выводу, что вероятность такого сценария чрезвычайно высокая. И что самое важное, все они без исключения, утверждают, что это настоящий, очень качественно подготовленный и тщательно проработанный план уничтожения СССР. На коленке такой сценарий слепить невозможно, только на государственном уровне, скоординировав усилия многих институтов и ведомств: ЦРУ, АНБ, РУМО. Государственный Департамент и разные антисоветские институты. Вероятно и англичане участвовали. Дезинформацию такого масштаба и с таким числом задействованных сил представить невозможно.

— Может, это устаревший проект, поэтому нам его подсунули, а сами ударят с другой стороны, — предположил другое объяснение председатель КГБ СССР.

— Вероятность крайне мала. Информация собранная из других источников подтверждает, что именно этот план реализуется прямо сейчас. Никаких признаков, что это запасной или отвлекающий сценарий не нашли. И самое важное, наши аналитики уверены, что этот план может уничтожить Советский Союз в течение двух лет. Другой сценарий им не нужен.

— Обрадовал ты меня, Виктор Михайлович, ничего не скажешь. Отчет я забираю, посмотрю, покумекаю. Потом решать будем, что делать с этим предсказателем. Вот же, принесла нелегкая на мою голову.

Конец интерлюдии

Глава 21

Капитан с десятой заставы сдержал слово, выполнил обещание и забил мой фургон всяким хламом под завязку. В качестве трофеев мне досталась небольшая переносная печка, керосинка с пятилитровой канистрой топлива для нее, полмешка муки, десять пачек печенья «Юбилейного», пара килограмм кишмиша с финиками и несколько брикетов сушеного инжира. Вяленого соленого мяса, которое здесь вместо консервов, большой кулек с сахаром-рафинадом, бутылка с маслом растительным, три головки козьего сыра, два фонарика и еще куча всего нужного и бесполезного в равной степени. Продукты не стал выкидывать, я хоть и брезгливый, но сержант Зайцев с удовольствием сожрет все за милую душу. Поэтому оставил в расчете обменять добычу на горюче-смазочные материалы. Печку и керосинку решил подарить «земляку» из Волгограда, товарищу Анисимову, он найдет как правильно это пристроить с пользой для коллектива. В общем — ничего ценного, натуральное барахло.

На обратном пути начальник особого отдела решил заскочить в соседний аул, проверить дом проводника. Отпускать меня одного он категорически не захотел, поэтому я пристроился за начальственным УАЗ и проследовал следом. Между прочим, весьма рискованное испытание для моей колымаги, рожденной ползать по равнинной местности. Горный серпантин для ее маломощного движка и хлипкой конструкции противопоказан. Но тут всего пять километров, доползти должна была.

Как только мы добрались до аула, так сразу стало понятно, что делать нам там нечего — зря тащились.

Собственно, домом это жилище назвать язык не повернулся бы. Обычная кошара из камней, промазанных глиной, смешанной с навозом, причем половину строения занимает хлев для скота. Люди живут прямо тут же. зимой греясь теплом от коровы. При условии, что она не сдохнет к весне от бескормицы.

Ни света, ни газа, ни отопления — вообще ничего. Вода — внизу в ручье, до которого надо спуститься по крутому склону метров сорок. Удобства во дворе — в прямом смысле слова. Сложенный из камней туалет высотой меньше метра и без крыши. Как они им зимой пользуются — уму непостижимо.

Готовят во дворе, прямо на костре, обложенном все теми же камнями. На старом стальном листе пекут тонкий хлеб, типа того лаваша, что используется в шаурме. Вместе с кефиром — это основная и похоже единственная еда у обитателей этого дома.

Оказалось, что в лачуге жил не только пацан-проводник, но и его родители с тремя детьми. Все худые, дети так на дистрофиков похожи.

— И это на семьдесят втором году советской власти? — даже на обычно невозмутимого, майора произвела впечатление жуткая нищета и бедность аула.

— Чего он не в армии? По возрасту ему явно больше восемнадцати? — удивился я. Откупиться и откосить тот явно не смог бы.

Оказалось, что паспорта у него до сих пор нет. В милиции за выдачу документа потребовали двадцать рублей — для их семьи неподъемная сумма. Вот он и отправился на заработки — пояснил глава семейства, седой старик с больными натруженными руками и пустым взглядом.

Для этих мест вполне обычное дело. Чтобы получить должность участкового надо заплатить от десяти до двадцати тысяч советских рублей. Поэтому чтобы вернуть затраченное начинаются поборы за каждую бумажку, даже если по закону она абсолютно бесплатная. К тому же участковый зарплату не получает вообще — только расписывается за нее. Кроме того, он должен платить бакшиш начальству раз в квартал и по большим праздникам. Нам, выросшим при благодатном социализме в центральной России такое никогда не понять.

И этих людей я легким движением мысли решил оставить на произвол судьбы, отрезав от остального Союза, забрав последнюю надежду? Только потому что элита сгнила на корню, бесповоротно и окончательно.

— Не стыдно, товарищ Морозов? — поинтересовалась моя совесть, обычно малоразговорчивая.

— Стыдно. Очень. Но в чем моя вина? Они и при социализме точно так же живут! И даже если Советский Союз уцелеет, то для них и через десять лет ничего не изменится. Нет у нас ресурсов чтобы обогреть и накормить всех. Себя спасти для начала надо. Потом остальных вытаскивать.

— Тебе решать. — сказала бы совесть, если бы могла говорить.

Я молча выгрузил весь хлам из машины рядом с домом. И печки и мешок с продуктами, и канистру с керосином. Старик даже не пошевелился, так и смотрел в пустоту невидящим взглядом. И когда сунул ему в руку пачку купюр, набралось рублей пятьдесят, ничего не сказал.

Майор тоже ничего не сказал. Лес рубят — щепки летят. Вот и первая щепка на моем счету. То ли еще будет?

Глава 22

— Проходи, присаживайся. Никто тебя не укусит, наоборот даже.

В особый отдел в последнее время, я как к себе домой заглядываю. Если и косится кто-то из сослуживцев, то мне на это давно уже наплевать, надобность в конспирации отпала сама собой, да и в роте я редко теперь бываю.

Но сегодня майор Жилинский радушнее обычного и в хорошем настроении, что немного пугает. Не нарыл ли чего ненужного?

Опасался напрасно, вызвали меня, чтобы сообщить приятную новость. Командование решило наградить меня знаком «Отличник погранвойск» первой степени! Зеленый, который второй степени, мне был присвоен раньше, только вручить забыли. Так что завтра на торжественном построении выдадут сразу два. И самое главное — меня представили к медали «За отличие в охране государственной границы СССР». Оно вроде бы и ожидалось, но все равно приятно. Но больше всего меня радует, что это чисто моя заслуга, а не «чужой» шпион, уведенный у настоящего героя благодаря послезнанию. Ибо на морду лица это абсолютно точно другие люди, тем более их трое сразу, вместо одного. История этого мира меняется, и это заметно не вооруженным глазом.

— Служу Советскому Союзу! — бодро вскочил я с места.

Омрачало мою искреннюю радость лишь воспоминание о седом старике, стоящем около груды вещей в далеком ауле. Не давала покоя мысль, что это моя вина.

— Товарищ майор, можно обратиться с вопросом?

— Конечно, валяй. Что у тебя там?

— Хотел спросить, что будет с тем пацаном, который проводником у шпионов был?

— Хм. Какой же он пацан. Старше тебя, почти двадцать лет. Что будет, спрашиваешь? Статья серьезная. Государственная измена. От восьми до пятнадцати лет.

— Сурово. А если он сотрудничать со следствием станет?

— В лучшем случае — шесть лет. Меньше по этой статье не дают. И то надо очень постараться. Тебе зачем?

— Все равно много. Вы же сами видели. От нищеты и беззакония, не от хорошей жизни пошел на это.

— Ты это брось. Здесь многие в селах так живут. Это не оправдание. Тем более, что он прекрасно понимал, кого ведет и с какой целью, в погранзоне жил, как-никак. И вообще пустой разговор, мы не в суде, чтобы будущий приговор обсуждать.

— Но ведь можно не доводить дело до суда? В исключительных обстоятельствах так делают. Например, если начать оперативную игру с противником. Тогда они потребуются нам на свободе, а парня вообще можно оформить, как нашего агента-осведомителя. Уверен, он отработает все с лихвой.

— Эх. Хотел тебя сразу на свинарник отправить дослуживать. Прекрасная была идея! И чего спрашивается, передумал? Нет Морозова — нет проблем на ровном месте. Выкладывай, что за очередная фантазия у тебя родилась. Выслушав мое предложение, майор надолго задумался.

— Такое решение я сам принять не могу. Но попробовать можно. Только ты один важный момент упустил. Если диверсантов отпускать, то медаль давать получается не за что? Ты готов отказаться от заслуженной награды? — ехидно улыбаясь поинтересовался змей-искуситель в погонах.

С такого ракурса ситуацию я не оценивал и поэтому немного растерялся. Медаль — это гарантированный отпуск, голубая мечта любого солдата, возможность увидеть родных, друзей, родной город. И не надо меня совестить, что я всего три месяца отслужил, а уже по дому соскучился. На самом деле я почти тридцать лет в этом времени не был! А некоторых друзей и родственников похоронить успел. Можно понять как меня тянет в родные места.

Но есть один момент, который трудно объяснить словами. Мое влияние на историю усиливается с каждым прожитым здесь днем, и чем дальше, тем больше ответственность за мои поступки и решения, которые повлияют на миллионы людей в этой стране. В скором времени, как я надеюсь, грядет большая чистка, и это будет серьезное испытание для меня лично, как ни банально это звучит. Брать грех на душу в самом начале пути — это очень плохая примета. Так можно «скурвиться» раньше времени. Поэтому судьба парнишки-проводника и его несчастной семьи не должна висеть тяжким грузом на моей совести. Вот так, немного пафосно и нелогично рассудил я. На самом деле вершитель судеб из меня, как из Гарри Потера — министр финансов Узбекской ССР то есть — никакой. Но парнишку и его родных реально жалко.

— Медаль — дело наживное. Не в наградах счастье, — поделился я философской истиной, когда-то выраженной Карлсоном в отношении тортов и их места в жизни.

Майор одобрительно усмехнулся, видимо и он не сомневался в ответе.

— Думаю, Громов согласится. Он к твоим безумным инициативам неровно дышит.

— Конечно согласится. Они же по его теме сюда заявились.

Товарищ Жилинский возмутился:

— Морозов, не охрен… ли ты? Мы вторые сутки с них ничего вытянуть не можем, а ты дурака валяешь, важную информацию морозишь. Откуда узнал? Допрашивал задержанных, а мне не сообщил? Самодеятельность понимаешь, развел.

— Обижаете, товарищ майор. Никого я не потрошил. До всего дошел своим умом. Самая вероятная причина.

— Ладно, потрошитель, с Громовым будешь объясняться. Мне твои сказки Венского леса не интересны.

В этот раз я и не соврал даже. Действительно догадался, используя банальную дедукцию и обычную логику. В моем мире диверсант был один, и появился только через три недели. Никаких других причин, кроме появления старца Исмаила, для изменения привычного хода событий не было, так что и думать нечего. Из-за него явились. Правда, объяснить майору ход рассуждений не смог бы при всем желании.

— И еще одна просьба, если можно?

— Выкладывай.

— Мне срочно надо познакомится с местным секретарем райкома комсомола. Вы же наверняка его знаете, давно здесь служите. Или лучше сразу контакт наладить с заместителем по идеологической работе. Хочу их привлечь к организации городского праздника.

— Хм. Райком партии этим занимается, зачем тебе комсомольцы понадобились?

— Культурная программа у нас слабая. У них тут и музыкальный коллектив есть, и ВИА в доме культуры выступает.

— Ладно. Позвоню. Но уговаривать сам будешь. Сразу предупреждаю, товарищ скользкий, бескорыстно и пальцем не пошевелит. Хотя… Вы друг друга стоите. Вдруг уболтаешь. Дятел дятлу хвост не выщипет.

— Может, глаз не выклюет? У классиков так вроде бы? — решил блеснуть я эрудицией, но был вежливо послан в пешее филологическое путешествие в сторону штаба тыла, где меня заждался товарищ Громов.

На следующий день на утреннем построении мне вручили заслуженную награду. Сразу в двойном размере, как и обещали. Пал Палыч лично пожал мне руку, выдал проникновенную речь из трех предложений, о том что надо гордится, брать пример и «учиться коммунизму надлежащим образом». Последняя фраза — дословная цитата из трудов Ульянова-Ленина, которая обычно используется для торжественных выступлений, когда лень сочинять что-то вразумительное.

Надо было видеть гамму чувств на лицах окружающих: от восторга и восхищения, до тихой зависти, переходящей в неприязнь. Радует, что завистников ничтожный процент — кроме сержанта Зайцева ни одного больше не заметил. Но зато Кроля чуть удар не хватил, так сильно он переживал, что кому-то счастье подвалило, а не ему. Говорят, он в обед даже кушать не мог, так сильно переживал. Чем изрядно всех позабавил.

Ради торжественного случая я добыл у сержанта Анисимова новую форму и даже бушлатом свежим обзавелся. Мое обмундирование только на «подменку» годилось после ночных приключений. Так что на награждении я сиял, как золотой перстень у цыгана на базаре. Дело не в тщеславии, просто мне предстоял визит в городской комитет ВЛКСМ, а там исключительно по одежке встречают.

В последнее время мой статус сильно изменился. От молодого солдата-чайника, он как-то быстро и неуловимо трансформировался в смесь блуждающего полудембеля и блатного контрактника, если бы такие были в советской армии. Впрочем, с натяжкой любой прапорщик — это есть подвид контрактника. Разве, что выезд с территории части пока еще не свободный, но путевых листов незаполненных у меня целая стопка — теоретически можно поехать куда захочешь. И даже топтунов Громов похоже отозвал по причине полной бесполезности оных. Сопровождающего не дали, отпустили одного. После истории с потерявшимся старлеем опасаются сажать кого-то рядом? Чем закончилась история с любителем дармового хаша я не знаю, да и не особо интересовался. Уволить со службы — точно не уволят, блатной все-таки. Выговор влепят, да сбагрят куда-нибудь от греха подальше при первой оказии.

Прежде, чем наведаться в комитет ВЛКСМ, я долго и упорно вспоминал, откуда у меня взялось стойкое отвращение, переходящее в неприязнь, к этой замечательной организации, так, что даже спустя тридцать лет оно не исчезло.

Если напрячь память, то вроде бы ничего отвратительного за Всесоюзным Ленинским Союзом молодежи не числится. В глубоком прошлом, так вообще полезная и местами героическая социальная сеть. Извиняюсь, оговорился — общественная организация. Хотя слово «общественная» можно смело менять на государственно-бюрократическая.

По идее, наоборот, к комсомолу отношение должно быть очень хорошее, все школьные годы и учеба в институте тесно переплетены с комсомольскими буднями. Комсорг — душа коллектива, главный организатор праздников, дискотек, выездов на картошку и так далее и тому подобное. Политинформации и демонстрации тоже особого неприятия не вызывали никогда. Так откуда такая четкая отрицательная позиция взялась? Все комсорги, которые встречались на моем жизненном пути, были приятными симпатичными девушками, а с одной так мы и вовсе… в кино ходили.

Трудно сформулировать конкретные задачи комсомола: они брались за все сразу, и по большому счету, ни в чем не преуспели и никакого толка стране не принесли. Но и вреда, строго говоря, от них не было. Если отвлечься от преданий старины глубокой времен Сталина и раннего Брежнева, то к концу восьмидесятых ВЛКСМ выродился в кузницу кадров партхоз-номенклатуры и школу подготовки эталонных карьеристов.

Но и это не повод, чтобы их невзлюбить! Ведь к советской компартии лично у меня отношение намного лучше. Все же партийный руководитель — это обычно еще и хозяйственник, или производственник, если мы не будем брать в расчет национальные республики. Коммунист — это не всегда привилегии и пайки, чаще всего это двойная ответственность и много лишних забот.

Как ни пытался понять, откуда берутся истоки этого отвращения к ВЛКСМ, так и не смог найти причину. Пока не сообразил, что причина эта находится вне советского периода! Комсомольская элита — это те самые «новые русские», которые подобно стае шакалов рвали страну на куски в девяностые. Именно с них вышли идеальные мародеры, беспринципные, наглые, без малейших признаков морали и совести. Конечно же, не все комсомольские руководители оказались «оборотнями со значками», подозреваю, что мизерная часть, но зато порезвились они на славу во времена благодатной приватизации и неукротимого бандитского передела. Именно из них вышли будущие ельцинские губернаторы, банкиры, олигархи и прочие достойные люди. Может мне так повезло, но примерно половина упырей на высоких должностях, которых я лично знал, имели именно комсомольское прошлое. Не в том смысле, что значок на лацкане носили, а конкретно первые или вторые секретари райкомов ВЛКСМ, и даже просто инструктора — все удачно пристроились при новой власти.

Ну а дальше уже чистая психология. Печальное послезнание накладывает свой отпечаток на отношение к молодым вожакам из комсы здесь и сейчас. Впрочем, терзания совести в данный момент не уместны — в Азербайджане, как и в любой другой южной республике, работник райкома комсомола — это стопроцентный карьерист, взяточник и казнокрад по убеждениям.

Интересный парадокс: к местным вороватым чинушам я снисходительно отношусь, ведь они никогда не жили по-другому. Это как потомственные каннибалы племени маори — какой с них спрос, они всегда этим занимались. Но если поеданием соседей начнется заниматься белый человек — это будет омерзительно. Поэтому комсомольские вожаки из родных осин вызывают такие чувства, а местные ничего не вызывают, кроме снисходительной усмешки.

Вот с таким настроением я и заявился на прием к первому секретарю Лениноранского райкома ВЛКСМ. Товарищ с говорящей фамилией Багиров, сначала встретил меня холодно и насторожено. Но обладая от природы веселым и общительным характером, мощным аппетитом и необъятной талией, он быстро проникся ко мне симпатией на почве интереса к импортному алкоголю. Нащупав нужную тему я с упоением начал рассказывать о сортах виски, о тонкостях разлива одно солодового скотча, о секретах купажа, о традициях ирландского самогоноварения и его отличия от шотландского. Не сказать, что я большой ценитель виски, всегда отдавал предпочтения сухим винам, но однажды махнул в Таиланд, забыв взять электронную читалку, и поэтому всю дорогу изучал рекламный журнал, посвященный этому благородному напитку. В Пхукет я прибыл уже настоящим экспертом в можжевеловом самогоне. Ибо раз шесть прочитал весь журнал от корки до корки. Кто бы мог подумать, что это знание мне пригодится в советском прошлом!

Когда же я дошел до описания послевкусия от американского бурбона, секретарь не выдержал и извлек из потайного шкафчика бутылку пятизвездочного коньяка. Из вежливости я немного пригубил агдамского нектару, напиток оказался зело приятен, и достоин всяческой похвалы, но водитель и рюмка — не совместимы согласно Уставу и ПДД, поэтому пить пришлось одному товарищу Багирову.

Зато я от души выдавал развесистую клюкву, выдавая истории об годовом абонементе в магазин «Березка», где этих бурбонов, как гуталину у дядюшки кота Матроскина. По легенде, на гражданке я секретарем комитета комсомола института числился, но ради карьерного роста отправился на границу, где и преуспел, о чем свидетельствуют нагрудные знаки отличия аж двух цветов: красного и зеленого.

Минут через сорок товарищ Багиров возлюбил меня, аки близкого родственника своего, стал приглашать в гости, на охоту, в санаторий и еще куда-то. И все это ради возможности отведать в будущем заветного бурбона с послевкусием кукурузы. Пришлось пообещать. Сроки не уточнил, так что и не обманул даже. В обмен на обещание был вызван в кабинет секретарь по идеологии и культуре, здесь эти сферы курирует один человек. Зам оказался полной противоположностью своего начальника. Худой, молчаливый и необщительный. Наверное его смутила моя военная форма, а может просто КГБ боится.

Найти нормальных музыкантов оказалось непросто. Фольклорный ансамбль песни и пляски меня не устроил, хор вообще обнаружить не удалось — похоже он только на бумаге существует. Взамен советник по культуре предложил вокальное трио, но в Доме культуры, где они должны были репетировать, их не оказалось. Пришлось ехать в ресторан, где они обычно выступают. Подозреваю, что товарищ из райкома с самого начала знал, где их искать, но зачем-то морочил мне голову. Видимо надеялся, что я просто устану или отстану?

Глава 23

Как только зашли в ресторан, так сразу стало понятно, зам по культуре меня нагло кинул. Ибо заранее знал, что ничего у меня не выгорит, и просто морочил голову, имитируя кипучую деятельность для начальства.

Музыкальное трио оказалось в наличие, вот только, никто не предупредил, что это мейханщики. Проще говоря, исполнители фольклорного рэпа на свадьбах. Мейхана — это типа древнего литературного батла, когда поэты состязаются в чтении коротких стихов собственного сочинения под музыку. Из инструментов у них имеется: барабан, саз — непонятная помесь гитары и балалайки, да и все, пожалуй.

Представил, как это трио величаво и торжественно исполняет песню «Офицеры» под такой аккомпанемент и чуть от смеха не помер.

Вторая подстава: граждане музыканты оказались талышами. По говору их можно отличить сразу. В данный момент времени — это гарантированно люди с промытыми националистами мозгами.

Собственно, по их хмурым физиономиям сразу стало понятно, что сотрудничать с «имперской властью» им неохота.

Тощий тип комсомольской наружности сделал вид, что огорчен, но в серых глазках отчетливо читалось ехидное злорадство.

Уговаривать их бесполезно — это понятно, поэтому можно было уходить сразу, хотя секретарь райкома попытался их заинтересовать какими-то бонусами и обещаниями. Но делал он это вяло и неубедительно, чисто для отчета перед начальством.

— Интигам, подумай мал мала. Уважаемый люди просит!

В этот момент меня, как током ударило. Довольно редкое имя в Азербайджане, рифмуется хорошо с Инстаграммом, поэтому сразу вспомнил кому оно принадлежит. И чуть не заржал в голос, слишком невероятной показалась мне эта встреча.

Да это же звезда несуществующего пока Ютуба! Автор нетленного шедевра: «Давай, до свиданья!». Точно, и рядом с ним его брат, он же соавтор. Третьего участника не припоминаю, что не удивительно, он всего лишь барабанщик.

— Интигам? Хочешь покажу, что такое настоящая мейхана? После этого дашь ответ. Согласен?

Если бы заварочный чайник заговорил человеческим голосом, присутствующие удивились бы меньше. Секретарь райкома с тревогой затянул в мое лицо, боясь обнаружить признаки буйного помешательства.

Интигам презрительно фыркнул, ничего не ответив. Молчание — знак согласия, рассудил я и приступил к делу. Музыкальный слух у меня на уровне того чукчи, который живет с медведями в тесном чуме. Честно говоря, потоптались медоеды на моих ушах знатно. Но в мейхане мелодия — не главное, достаточно чувства ритма и хорошего текста. А у меня шедевр, а не текст. Миллионы просмотров говорят сами за себя, и это не тот случай, когда вспоминают про миллион мух и их правильный выбор.

Задав ритм барабанщику, привлек к участию и второго брата — Ехтирама. дал же бог имечко. Ехтирам выступил в качестве бэк-вокалиста, исполняя одну и ту же строчку, но на полтона ниже «ты кто такой, давай до свиданья». После чего выдал нетленное произведение публике.

Ты кто такой давай до свидания

жизнь такой жить надо осторожно,

нашем Астаре есть свой таможни

я низнаю по-русски как положено

давай иди гуляй до свидания

Ала ты кто такой? давай до свидания.[6]

Секретарь райкома побледнел, затем позеленел и чуть не рухнул в обморок. Интигам растеряно хлопал глазами, не понимая что происходит. Мой бэк-вокалист начал запинаться от волнения, и лишь барабанщик держался на уровне, хотя взгляд его, обращенный на Интигама, напоминал взгляд краба, выглядывающего из кипящей кастрюли. Дело в том, что мейхана — это исключительно местная разновидность искусства, и все популярные исполнители известны в республике наперечет. И каждому их них присущ свой стиль, манера исполнения и даже «словарный запас» узнаваем. Поэтому мейханщик с рязанской физиономией, исполняющий такое?! Это за гранью реальности в их понимании. Тем более когда исполнение строго по канону, да еще и с хорошо узнаваемым «почерком».

Не удивительно, что все тут же уставились на Интигама, подозревая его в тайном соавторстве, или тайной двойной жизни с другим творческим коллективом. Лишь комсомольский работник волновался совсем по другому поводу. Текст явно отдает антисоветской пропагандой, а это очень печально лично для него и райкома в целом.

Между тем я продолжил:

У нас эта русский язык эта жи мода.

Наши места, наши сад, живет огорода.

Интигам — сын талышински народа.

Твоя город иди Баку до свидания.

Ала ты кто такой? давай до свидания!

Если у кого и были сомнения, в чьем стиле исполнилось произведение, то после этих строчек они рассеялись. Комсомольский функционер схватился за сердце, предчувствуя недоброе.

— Ну, что будем петь про офицеров?

Интерлюдия «Союз обреченный»

Можно ли было спасти Советский Союз при наличии качественного попаданца? — это вопрос волновал всю прогрессивную российскую, и не только, общественность на протяжении десятилетий.

Вопрос некорректный со всех точек зрения. Качество попаданца может быть очень разным. Хорошо быть компьютерщиком — у них непаханное поле для применения своих знаний, наступающая эпоха Интернета и всеобщей цифровизации дает им огромное преимущество в этом времени. Так же неплохо быть геологом или каким-нибудь химиком-технологом перед «уходом» в прошлое — знания в этих сферах всегда пригодятся. Открывай месторождения, оформляй патенты, да греби деньги лопатой. Высоко котируются музыканты — на обычном плагиате можно стать миллиардером не сильно напрягаясь.

Мне не повезло сразу по всем параметрам. Ни глубоких научных познаний, ни прорывных технологий в моих мозгах обнаружить не удалось. Высшее образование после армии я все же получил, но было оно обычным средне-статистическим, по факту еще советским, хоть и пришлось на время распада страны. В девяностых, после окончания универа, мне было не до науки, хотя была возможность остаться в аспирантуре. Однако зарплата в размере десяти долларов в месяц не прельстила молодого ученого, и я свалил на вольные хлеба.

Так что удивлять советских генералов и генеральных секретарей по факту нечем. В памяти моей лишь отдельные исторические события и общие тенденции развития страны и мира. Это не мало, но практически использовать эти знания сложно. Опять же, согласно канонам жанра, попаданец в СССР, если проваливается в прошлое, то обычно к Сталину или Брежневу. Иногда к Хрущеву. Чтобы засланец успел исправить, улучшить, предупредить или пристрелить кого надо, при необходимости.

Единодушно признано, что с Горбачевым каши не сваришь и ситуацию уже никак не исправить. Тем более, в последние годы на закате перестройки, когда страна физически начала разваливаться и трещать по швам. Так что с годом мне тоже категорически не повезло, если рассуждать в общепринятой системе координат.

С другой стороны, советская система в 70-80-е была настолько застывшей и монументальной, что реформировать её было невероятно трудно, почти невозможно. Перестройка и гласность раскачали эту систему, привели её в неустойчивое состояние, для того чтобы разрушить. Но эти же процессы дают возможность для изменений! Сопротивление реформам сейчас минимальное — надо лишь продавить свои решения, а не вражеские. И можно делать все, что хочешь. Вот такой парадокс. Пресловутая точка бифуркации — это момент для построения любой реальности в будущем. Сейчас возможно почти все варианты, и с минимальными усилиями. Для этого врагом была проделана титаническая скрытая работа, осталось последним толчком обрушить лавину. Надо лишь чтобы она в нужную нам сторону пошла.

Если на политическом фронте все ясно и понятно, враг четко определен и план уничтожения пятой колонны силами КГБ вчерне готов, то с экономикой СССР все несколько сложнее. В моем времени общественное и экспертное мнение разделилось на две крайние точки зрения. Поклонники «Красного проекта» считали его прекрасным и неповторимым упущенным шансом всего человечества, противники СССР наоборот всячески очерняли и принижали его достоинства и достижения. Золотой средины не наблюдалось вовсе! На самом деле. Советский Союз, да и Россия, что царская, что новая, всегда были догоняющими в сравнении с развитыми странами Запада, как ни обидно это признавать. Тут есть и объективные причины. К примеру мало кто обращает внимания на тот незатейливый факт, что две трети территории России — это вечная мерзлота. Что 95 % территории страны, оставшиеся после распада — зона рискованного земледелия. У СССР этот показатель получше, но тоже не ахти.

Царская Россия отставала в основных промышленных технологиях от развитых стран Запада на 20 лет. Ленин оставил СССР отстающим от Запада на 30 лет. Сталин чудовищным напряжением сил уменьшил это отставание до 15–20 лет. При Брежневе в НТР отставали снова на 20 лет. При Ельцине на 30 лет. При Путине вновь поднялись до уровня в 20 годов.

Нельзя не признать, что Советский Союз добился мирового лидерства во многих отраслях. Но к сожалению, исключительно и только в военной сфере и близко с ней связанных. В атомной и обычной энергетике, в авиации, космосе, металлургии, нефтехимии и ВПК. Это величайшее достижение, которое наверное, никто больше повторить не сможет в истории человечества. Нищая, разграбленная страна, дважды за столетие уничтоженная войнами и революциями, смогла догнать и перегнать весь мир в самых важных направлениях науки и техники своего времени.

Практически все, что касалось гражданской сферы было устаревшим, не очень эффективным и некачественным. Да еще и не экономным обычно. Исключения были, но они лишь подтверждают правило. Одежда, автомобили, бытовая техника, мебель и так далее и тому подобное — все это было плохого качества. Можно спорить до посинения, насколько это было тотальное явление, искать объективные и даже климатические причины этого безобразия, но это исторический факт, который очень любят антисоветчики и органически не переваривают их оппоненты.

Для чего эти все рассуждения, к тому же без расчетов и данных статистики? Просто для того, чтобы констатировать очевидный неприятный факт: догнать и, тем более, перегнать условный Запад в производстве «ширпотреба» Россия-СССР не может ни при каких условиях. И смена политического строя или экономического уклада на это не влияет никак. Поэтому исключим задачу из списка важных и первоочередных, и с удивлением обнаружим, что без нее нам жить комфортнее и даже приятнее. Пусть трусы шьют китайцы — это у них замечательно получается.

Отстает Советский Союз в микросхемах на 10–20 лет? Ну да и черт с ними, от этого никто еще не умер. Далеко ходить за примерами не надо: Россия в двадцать первом веке не только выжила, катастрофически отставая в нанометрах, но даже умудрилась поссориться с США и НАТО практически безнаказанно. Периодически щелкая оппонента по носу то в Сирии, то в Грузии. И ничего — обладатели прогрессивных айфонов им в ответ сделать не смогли. Превосходство в чипах никак не помогло на поле боя американцам против России.

Что тогда говорить о СССР? Получается проблема с отсталой электроникой — это скорее психология и пропаганда, чем реальная угроза? Причем «отсталая» весьма условно — в Советском Союзе она скорее уникальная, неповторимая, и своеобразная. Хотя конечно копируем западную частенько, чтобы время сэкономить.

Если например сравнить уровень компетенции и научные разработки Китая и СССР в 1989 году в сфере электроники, то младшим братьям по социализму можно сразу идти топиться в Хуанхэ от безнадеги. Однако принято считать, что у советской электронной промышленности нет будущего, а у Китая — есть. Так что идея-фикс о скорейшей ускоренной компьютеризации тоже сейчас вредна. Никуда мы не денемся, будет у нас и Микрон и Эльбрус, и интернет свой. И неважно в 1995-м или только в 2000-м. Обгонят нас американцы? Да и фиг с ними, мы в космосе и атоме сильны, энергетика — наше все. С оборонно-промышленным комплексом тоже никаких критических проблем не вижу. Если уж разграбленная и растерзанная РФ выжила и стала одним из крупнейших оружейных производителей, то Союзу — сам бог велел в этой сфере лидером остаться до скончания века.

Советский автомобиль плохой и часто ломается? Отстал от западных конкурентов на три десятка лет? Ну и что с того? Потихоньку дотянем до уровня «Лады Гранты», если уж у тех в будущем это как-то получилось — то смотри предыдущий пункт. Думаю, здесь аналог создадим уже к рубежу тысячелетия. И вообще, качество советских машин — вещь в себе, не поддается прогнозу. По моим прикидкам к 1991 году новый завод АЗЛК достроят, и завалят страну относительно неплохими «москвичами»-2141. И в этой реальности уже никто не будет плеваться при этом названии, автомобиль действительно был неплохой для своего времени, а жуткой кривой сборки из девяностых, страна уже не увидит. Я бы даже сказал, что лучше «Жигулей» и «Лады-2109», что удивительно для «Москвича».

К чему эти все размышления? А фиг его знает! Для себя я уже все решил, а экономика — это не мое. Тяжелое будет время, непростое. Скромно будем жить, местами бедно. Но в любом случае лучше, чем при Ельцине, да еще и с надеждой на светлое будущее. И вообще, не в колбасе счастье. И тем более не в автомобилях.

Глава 24

Двадцать третье февраля — красный день календаря. Ага, с две тысячи второго года! В советское время это обычный рабочий день, а в нашем случае еще и четверг. Когда я планировал торжественное мероприятие, упустил из виду это маленькое обстоятельство, но оказалось, что это не важно и не критично. Ради такого случая население дружно и организованно забило на производственную дисциплину, о существовании которой местные, похоже, и не подозревали.

Неоценимую пользу принес товарищ Ахундов, с огромным усердием начавший отрабатывать свою вину. Документы об икорных схемах произвели на него такое впечатление, что сотрудничать с органами он захотел сразу, не сходя с места. По нашей рекомендации он же продавил целый разворот районной газеты под описание будущего праздника, в течение месяца регулярно нагнетая ажиотаж, затем районный глава вставил добрый пистон горпищеторгу, поэтому выездная торговля удалась на славу. Даже немного перестарались: за дефицитом, продаваемым с машин, выстроились огромные очереди, что впрочем не омрачило праздник, поскольку и так на площади не протолкнутся было.

Немного подпортила общее впечатление официальная часть праздника. Добрый десяток ораторов, в том числе знатные работники чайных плантаций, передовики соцтруда, зам и председатель горисполкома, секретарь райкома — все они лезли на трибуну, словно им медом там намазали.

Хорошо, что народ привычный к таким речам, не обращал никакого внимания на выступающих. Тем более, что в этот раз было на что посмотреть. Больше всего впечатлила экспозиция боевой техники. Танкисты расщедрились и притащили на автовозе и БМП-1 и ИРМ-ку (инженерную машину) и даже гусеничную «мотолыгу»- МТЛБ с пулеметом. Наш БТР выглядел тоже неплохо, особенно резиновые шины, начищенные гуталином.

Мейханщики тоже не остались без внимания, в этот раз они выступали в усиленном составе, при поддержке гармониста и заунывного дудочника, которого все равно не слышно было на фоне остального хаоса. Песня «Ты кто такой, давай, до свиданья!» стала настоящим украшением праздника, ее повторяли не меньше десяти раз. правда текст заранее подкорректировали, убрав фразы про таможню и упоминание талышей всуе, как национально ненадежных. «Офицеры» тоже понравились, но в такой оранжировке, в сопровождении барабана и дудки, впечатление смазалось немного.

Затем был скромный парад, где настоящий фурор произвела наша песня о границе. Все-таки три месяца тренировали.

В завершение праздника выступил товарищ Ахундов, презентовав две «Волги» Газ-2410, почему-то двух разных мастей: белого и зеленого цвета. Видимо, не нашлось других. Из его пафосной путаной речи ровным счетом никто ничего не понял: кому будут вручать эти машины, когда и за какие заслуги? Но особо внимательные зрители могли уловить, что пару раз секретарь райкома упомянул о мракобесии и суевериях, с которыми партия должна бороться. Чтобы не только внимательные слушатели это поняли, но и все остальные, в ближайшем номере районной газеты вышла развернутая статья о шарлатанах-предсказателях и не научности такого явления, как ясновидение. И там же упомянули как пример историю с дедом Исмаилом, который даже марку машины угадать не смог!

Но больше всего меня порадовали местные пацаны. После наших показательных выступлений в секцию рукопашного боя записались более пятидесяти желающих. Благо столик для регистрации мы заранее организовали. Конечно, не все придут, еще меньше останется после недели занятий, но два-три десятка дружинников — это уже сила. Навскидку, активных националистов не больше сотни человек причем на весь город и ближайшие районы. Так что силы сравнимы, тем более, что у нас есть прямой выход на Ису Гумбара. так что серьезных столкновений не ожидается, а мелкие группы нашим юнармейцам вполне по зубам будут.

К слову, Иса Гумбаров тоже получил свой кусочек праздника. Чтобы не портить настроение ни себе, ни людям, в этот день его боевики отправились грабить геологоразведочную контору, где добыли совершенно секретный отчет о новом месторождении нефти, размером с Кувейт и все эмираты сразу.

На этом сезон удачных событий не закончился. Пришли долгожданные вести из Москвы. Сенсационно закончилась политическая карьера бывшего первого секретаря МГК КПСС товарища Ельцина Бориса Николаевича. Допился до зеленых чёртиков гражданин, ранее состоявший в самом ЦК партии. Устроил публичный дебош в ресторане «Арбат» на глазах у телевизионщиков. Кадры погрома, им учиненного, показали на Центральном телевидении, а к журналистам попали фотографии, как Борис Николаевич дирижирует вокально-инструментальным ансамблем и мочится на колесо припаркованной у ресторана «Волги». После чего прибыла бригада скорой психологической помощи и буйного пациента упаковали в смирительную рубашку. Причем все это происходило под прицелом телекамер, приехавших брать интервью у величайшего политика современности. Даже откровенно симпатизирующие Ельцину СМИ вынуждены были признать, что с его репутацией покончено навсегда. Замять скандал сразу не удалось, а затем просто стало невозможно.

Еще одна восходящая звезда нового политического времени, совесть нации и просто честнейший человек, верный муж своей жены, академик Сахаров, был госпитализирован в ЦКБ с инфарктом. Состояние тяжелое, но жизнь вне опасности.

О товарище Афанасьеве пока никаких вестей нет, но, думаю, с ним проблем не будет. Ректора Московского историко-архивного института ждут очень непростые времена. Хищение государственных денег в особо крупных размерах, махинации с закупкой компьютеров, в том числе валютные, невероятный скандал и забастовка студентов, протестующих против взяток.

И в качестве бонуса — история со спецпайками для деканата, в которых журналисты обнаружат и коньячок, и сервелат финский, и баночки с икрой черной зернистой. Стандартный набор партийного номенклатурщика, о котором так любят писать нынешние демократы-журналисты. И это лишь малая часть из того, что вылезет наружу об этом кристально честном человеке. Но пока — тишина, видимо идет подготовка, но к апрелю должны успеть.

Как нетрудно догадаться, все это мои идеи, частично или полностью воплощённые в жизнь умелыми руками и мозгами московских чекистов. Надо всего лишь было использовать достижения фармакологии, широко известные в узких кругах спецслужб. Банальный «озверин». вместе с коктейлем из стимуляторов, и после пары глотков человек начинает крушить все вокруг, впадает в ярость, а если еще и гипноз подключить, то вплоть до… Опустим подробности, с Бориской обошлись чистой химией, алкоголь лишь усугубил эффект. Осталось лишь подобрать время и место, а затем аккуратно зачистить следы препарата.

С академиком и вовсе проблем не возникло, он и так на ладан дышит, так что никто не удивился особо. Конечно, американцы скоро поймут, что никакой случайности нет, а присутствует системная работа по зачистке их агентов влияния, но это их проблемы. Найти качественную замену лидерам оппозиции будет непросто, а протащить их в депутаты уже невозможно.

Стоит сказать, что я сразу твердо и категорично потребовал обойтись без убийств. Надеюсь, что так и дальше будет. Почему? Сам объяснить не могу. Нельзя лишать человека жизни за преступления, которые он не совершил. Нет у меня такого права.

Глава 25

— Догадываешься зачем позвал? — по выражению лица угадать, что на уме у товарища Громова — нечего и пытаться, поэтому я молча жду продолжения. — Задержанных диверсантов сегодня передаем иранской стороне.

Целую минуту я осмысливал услышанное, и никак не мог сложить картинку целиком.

— В смысле? Как передаем? Их даже не потрошили? — вообще-то я примерял роль потрошителя на себя любимого, надеялся разжиться ценной информацией, вплоть до выхода на местную агентурную сеть, с последующим использованием в своих корыстных интересах. Но чтобы их просто так отпустить, безвозмездно, то есть, даром?! Это даже не предательство, это глупость какая-то.

— Ишь ты, какой кровожадный. — невесело усмехнулся особист. — МИД потребовал срочно отпустить их чтобы не портить отношения перед визитом министра иностранных дел в Иран. Завтра Шеварднадзе прилетает в Тегеран чтобы встретится там с аятоллой Хомейни.

Твою дивизию, вот так поворот. Я так закрутился с текущими делами, что даже забыл об этом удивительном событии. В январе 1989 года Духовный лидер Ирана аятолла Хомейни написал открытое письмо Горбачеву с невероятным предложением «дружить домами», наивно полагая, что Мишка Окаянный — человек, способный думать о духовном развитии страны. Само письмо было донельзя странным и несколько неадекватным, если оценивать с точки зрения классической политики. Хомейни, стоя на пороге смерти, решился на отчаянный шаг и предложил создать политический (и военный?) союз с СССР. Видимо он, как исключительно религиозный человек, отход Горбачева от советского атеизма оценил, как судьбоносный и посчитал это знамением и единственным шансом для Ирана найти могучего союзника в «безбожном мире».

Горбачев, по его собственным словам, оказался в шоке, не зная, что ответить. Больше месяца думал, но так ничего и не придумав, решил послать министра иностранных дел на разведку. Шеварднадзе, не имея ни четких инструкций, ни собственных идей на этот счет, бездарно провалил встречу, не сформулировав внятно ни одного предложения. Единственное, что его волновало во время визита, и о чем он несколько раз упомянул в мемуарах — у него сильно мерзли ноги в носках, в келье у аятоллы нельзя было ходить в обуви.

И это написал единственный иностранец, который удостоился встречи с аятоллой Хомейни за десять лет его правления. Между тем, интересная геополитическая конфигурация вырисовывалась. Но Горбачеву она не интересна была в принципе.

— Не в Тегеране. Хомейни последние годы, никуда не выезжая, проводит в Куме. Это священная столица шиитов.

— Села чайка жопой в воду — жди моряк дурной погоды. — изрек загадочную фразу морской волк. — Знаю, я где находится город Кум, и что он из себя представляет. Грот-мачту тебе в корму — ты об этом откуда знаешь?

— Товарищ капитан, у меня кроме советских газет, которые я не читаю по причине недостатка времени. один источник — дедушка Исмаил. Раз уж мы бездарно отпускаем шпионов без всякой выгоды, то хотя бы послание отправьте товарищу аятолле. Вдруг нашей стране выгода какая будет. Новый аятолла за хорошее предсказание к нам явно благоволить будет.

— Гм. Ну и аппетит у тебя, Морозов. Сразу замахнулся на международный уровень. Да помню я, что это твой дед чудит, а не ты. Но я его в глаза не видал, зато твою рожу ежедневно наблюдаю, и каждый раз сюрприз. В следующий раз с Маргарет Тэтчер договариваться будем? Или как?

— Если не мы, то кто тогда? Проср… профукает Эдуард Амвросиевич исторический шанс, как обычно. Карма у него такая. Дед о нем без мата даже не вспоминает. На редкость неудачливый человек министр наш, да к тому же предатель и агент влияния Запада заодно.

Громов дернулся и нервно сглотнул.

— Рядовой Морозов! Следи за языком, когда такие веши вслух произносишь. На члена ЦК и Политбюро клеве… Здесь стены тоже уши имеют.

— В том и дело, что на члена… Тьфу. Будем слать послание будущему персидскому султану товарищу Хаменеи?

— Пфф. Нет у персов султанов, только падишахи. Через голову нынешнего аятоллы? Наверняка перехватят. Вдруг, он протянет дольше положенного? Конфуз случится.

— Дед Изя не «Госстрах», гарантию не дает, но он точно уверен, что Хомейни уйдет в мир иной в начале июня этого года. Вместо него выберут нынешнего президента Хаменеи. Он сам его назначит преемником. — Несмотря на похожие фамилии — товарищи не родственники.

Пока я сочинял письмо, натужно извлекая из памяти подробности исторического процесса в Иране. Громов расхаживал по кабинету, ехидно комментируя мои измышлизмы.

— Уверен, что твой знакомый никогда не ошибается с предсказаниями? — хитро улыбнулся особист, явно готовя какую-то пакость.

— Все мы люди. И поэтому иногда ошибаемся. Дедушка вдобавок старенький. Но пока почти всего его прогнозы сбывались.

— Тогда обрадую тебя. Отпуск отменяется. Ты позарез нужен здесь и никуда не едешь. Слишком серьезную кашу заварил, нельзя тебе уезжать. Распоряжение с самого верха, из Москвы — даже я бессилен что-либо изменить. Что на это скажешь?

Довольный, словно только-что выиграл в лотерею, товарищ Громов радостно потер руки, не очень убедительно изображая товарища Понтия Пилата.

— Ничего не скажу. Дедушка видит будущее, которое может и должно произойти, но как только он озвучивает прогноз — грядущее начинает меняться. Для этого он и дает предсказания.

— Пошли отговорки. Ошибся твой Исмаил. Наобещал тебе кучу всего, а ты и уши развесил. Не сбываются его прогнозы!

На провокацию не отвлекаюсь. Громов явно пытается вывести меня из равновесия, чтобы сыграть на чувствах и противоречиях.

— Товарищ капитан второго ранга. Если вас так волнует этот вопрос, то попросите дневального принести из библиотеки третий том собраний сочинений Карла Маркса и Фридриха Энгельса. Там на странице двадцать третьей все написано. Мне извините, некогда, работать надо.

Нечто подобное я заранее просчитал, интуиция в последнее время прямо вопила, что отпуск мне зарежут, чтобы не выпускать из под контроля. Поэтому я заранее подстраховался и оставил мистическое послание товарищу Громову. Естественно, оно не одно, я десяток разных вариантов набросал в разных книгах на разных страницах. Всю библиотеку проверить даже теоретически невозможно, а мне остается лишь не перепутать, где какая фраза записана. Сейчас удачно подойдет именно эта страница из этой книги. Все элементарно и просто.

Пока дежурный бегал в библиотеку, я размышлял о чем же писать.

Будучи уже тяжело больным и предчувствуя скорую кончину, аятолла Хомейни в апреле сформирует Совет по реформе Конституции. Совет заранее изберет Али Хаменеи в качестве преемника Хомейни как высшего руководителя Ирана и подготовит проект поправок к Конституции. Раньше было обязательное требование, чтобы Высший руководитель Ирана имел титул марджа, он же — великий аятолла, но поскольку Хаменеи не имел звания даже обычного аятоллы, то придется поменять основной закон страны.

Особенность политического устройства Ирана, что духовный лидер имеет абсолютную власть и может отменить любое решение президента страны, выбранного, привычным нам, демократическим путем.

Но при этом самого аятоллу ежегодно обследуют на предмет вменяемости, наличия ума и добропорядочности образа жизни. Собирается комиссия из членов Совета экспертов и Совета по целесообразности — это еще один орган для контроля за верховной властью. Короче, без пузыря — не разберешься, а поскольку страна мусульманская и алкоголь запрещен, то со стороны обычно никто разобраться не может.

В результате получилось довольно убедительно, таинственно и обнадеживающе. Расписал о прекрасном будущем Ирана(приврал слегка), но обязательно при условии дружбы с СССР.

Лично для старенького аятоллы дописал, что его кровного врага Саддама Хусейна американцы скоро законтропупят. Пусть порадуется человек напоследок. С иракцами персы долго и упорно воевали почти восемь лет, так что новость для него будет приятная.

Громов тут же докопался, требуя подробностей. Пришлось пообещать «расспросить деда».

— На кой черт нам эти персы сдались? — поинтересовался конечной целью нашей операции начальник Особого отдела Каспийской флотилии.

Как всякий военный, он искренне переживал, что останется без вероятного противника, и тогда служба в Закавказье резко потеряет в статусе, и так не слишком высоком. В случае примирения с персами здешнее направление скатится до уровня монгольской границы.

— Искренне считают, что США — это большой шайтан, а СССР- это малый шайтан. Какие из них друзья?

— Может и не друзья, но добрые спокойные соседи — это большой плюс. К тому же они враги туркам, а значит будет противовес. Вдобавок, когда американцы придут в Афганистан — они им жизнь изрядно подпортят.

— Какие еще амери… — осекся особист, махнул рукой и не стал продолжать.

Между тем, дневальный приволок томик сочинений от одноименных классиков марксизма.

— «В отпуск не поедешь», — задумчиво прочитал Громов послание, начертанное карандашом на той самой двадцать третьей странице.

— Можете спросить у библиотекарши, когда я последний раз туда заходил. В январе месяце еще, — я радостно чуть не подмигнул капитану, но вовремя одумался. Человек и так разочарован, не стоит дразнить начальство в такой момент.

— И что дальше?

Откуда мне знать, что дальше? С каждым днем «ясновидение» становится слабее, поскольку окружающий мир начал меняться, и многие события уже расходятся с известными мне. Моя личная судьба давно свернула на какое-то боковое ответвление, и прогнозу не поддается в принципе. Но самым лучшим вариантом для меня является тот, что записан в первом томе сочинений Пушкина А.С. на сорок пятой странице. Надеюсь, товарищ Громов через свои гэбэшные связи восстановит меня в институте, даже без моего присутствия.

И не надо читать мне мораль — у меня всего один зачет не приняли, да и тот исключительно из чувства личной неприязни преподавателя. Если бы не мое пофигистическое отношение к учебе, то можно было решить вопрос за пару дней и пересдать сразу. Но жизненные ориентиры на тот момент резко поменялись, институт мне надоел, смысла в нем я тогда не видел, профессия судового электрика разонравилась, поэтому решил идти в армию. И правильно сделал, как теперь выясняется.

— Передача сегодня в четыре часа в Астаре. Поедешь со мной?

— Зачем, товарищ капитан втор ранга? Один из них с сотрясением мозга, злой на меня. Будет нервничать. Сами передадите, лучше в последний момент, чтобы никто не перехватил. И еще один вопрос, разрешите?

— Да понял я. Отпустим твоего пастуха. Один, без подельников он даром никому не нужен. Все равно ничего не знает.

— Это и так понятно. Я не об этом хотел спросить. Если дело закрыто, то изъятые деньги куда денутся?

— Государству пойдут, куда же еще?

— А разве нашедшему клад не полагается двадцать пять процентов от стоимости? Между прочим, это я подсказал, где его искать. В земле.

— Рядовой Морозов, не перегрелся ли ты на зимнем солнышке? Ты мне… это брось, свои мелкобуржуазные шутки шутковать!

— Оно, конечно, я не всерьез. Только мне деньги нужны, и не для себя, а пользы дела для! Хочу заказать и пошить кимоно для наших будущих дружинников. Тогда мы двести человек легко соберем, весь город к нам выстроится в очередь записываться. Но сумма неподъемная для солдата-срочника. Комплект: куртка и штаны с поясом — пятьдесят рублей. Всего пять тысяч получается для начала.

— Ты этого не предлагал, я этого не слышал. Тема закрыта.

— Может, товарищ Ахундов расщедрится? У него денег много. — на первый вариант я изначально не рассчитывал, просто чтобы завести разговор вставил.

Громов подумал немного, но все равно отказал. После чего я озвучил то, ради чего все и затевалось. Ибо второй вариант тоже не рассматривался мной, как реальный.

— Придется искать спонсоров самому. Только потом чур, без претензий. Вы сами отказались помочь доброму делу.

Особист ничего не сказал, лишь молча указал испепеляющим взглядом на выходную дверь. Ну и ладно, мое дело — предупредить.

Глава 26

Интерлюдия. «Союз обреченный -2»

Как не противился я, как не оттягивал неизбежное, пришло время заняться нудными бухгалтерскими расчетами. Ибо, как утверждают классики марксизма энд ленинизма: «Экономика — основа общества, базис на котором зиждется само государство». Может и не дословно, но в примерно так заявляли.

Без решения вопроса с экономикой все остальное — мышиная возня, прах и тлен, как говорил один мой знакомый экстрасенс, работавший пожарником.

Итак, займемся подсчетом пробоин и просто незакрытых кингстонов в трюме нашего легендарного «Титаника» с красным флагом на корме. Я кстати, поинтересовался у кавторанга, почему грот-мачта на корме является ругательством, а не инструкцией по установке. Оказалось, что это центральная и самая тяжелая мачта, изготавливаемая обычно из огромного цельного бревна, и поэтому втыкать ее «взад» кораблю противоестественно.

Век живи — век учись, и тогда к старости будешь знать много всякой ненужной хрени! Итак, приступим.

Внешний долг и внешняя торговля.

1. Советский Союз на данный момент времени, в 1989 году — по факту чистый банкрот. Товарищ Горбачев успел набрать долгов у западных стран на 30–40 миллиардов долларов. Причем доллары еще старые, полновесные, не обесцененные интернет-экономикой и скрытой инфляцией. Для сравнения новейший американский танк «Абрамс» стоит менее 1 миллион долларов, через тридцать лет его же после покраски и с новой электроникой будут продавать по цене в 8 миллионов долларов. Ну или в джинсах: сейчас турецкие синие штаны стоят $4 во времена Айфонов они же будут в десять раз дороже. Не все конечно подорожает, телевизоры так наоборот сильно упадут в цене, но не суть. Долг у Советского Союза огромный, отдавать нечем, а нефть и газ ближайшие 15 лет на мировых рынках будут дешевы и валюты взять неоткуда.

2. С другой стороны, самому Советскому Союзу разные страны мира должны огромные суммы денег. По разным оценкам 150–200 миллиардов долларов. Казалось бы, это в пять раз больше, о каком банкротстве речь? Но к сожалению, эти долги «стрясти» практически невозможно. Куба и Афганистан на двоих должны 35 миллиардов долларов. Но взять с них нечего — полная голытьба и нищета. Хотя есть такие страны, как Ливия и Ирак — которые нас кинули в прошлый раз и поэтому с чистой совестью можно взять их за жабры и вытряхнуть часть долга реальными деньгами. Если кто заикнется о братьях по социализму — сразу к стенке! Шутка. Сразу высылаем в указанную страну, и пусть строят социализм там, исключительно за свой личный счет.

3. Внешняя торговля со странами СЭВ. Это бесконечный и чистый убыток. В год минус 20–50 миллиардов долларов из нашего бюджета. Точно никто не знает, поэтому такой огромный разброс в цифрах. Доходит до маразма, советское сырье считают по заниженной цене, а продукцию восточноевропейских братьев по соцлагерю взамен по двойному тарифу, выше мировой цены получаем. Но и это еще не все! Считают цены не в долларах, марках или экю, а в переводных рублях, курс которых — неведомая фигня, которую эквилибристически выводят в каждой стране по своему. В ГДР так считают, что мы им вечно должны оказываемся, а робкие попытки советских финансистов ознакомится с расчетами пресекаются на корню. Германским джентельменам положено верить на слово. Белорусские креветки и хамон тому подтверждение! Не знаю, откуда такая ассоциация на слово «братские».

4. Республики Закавказья — это и так ясно. Можно утешить себя мыслью, что хоть здесь валюта не требуется, чисто рублями черную дыру затыкаем, но к сожалению, это всего лишь иллюзия. Республики исправно поглощают импортное сырье, импортные продукты питания, товары ширпореба и без всякой пользы гробят иностранное оборудование в гигантских количествах. И все это покупается за СКВ из союзного бюджета.

5. Внешняя торговля технически сложными изделиями, станками, самолетами, машинами и оружием для СССР всегда убыточна. Прибыль дает только продажа нефти, газа, удобрений, угля, стали и т. д. и т. п. Продукция высокого передела (сложнее сырья) получается дорогой и не конкурентоспособной на мировом рынке. Да еще и логистика у нас жуткая на большей части страны.

6. Братская помощь развивающимся странам. Это чистый рафинированный маразм. Когда страна балансирует на грани банкротства, мы продолжаем разбазаривать остатки своего богатства, раздаривать добро арабам, азиатам, неграм, папуасам и прочим латиноамериканцам. Причем без малейшей пользы! Это я прямо из будущего по результатам сужу. Абсолютный ноль по всем странам. Хоть бы от кого толк был. Разве что от вьетнамцев из «Вьетсовпетро» в девяностые помощь была, но это уникальное и единственное исключение из правил.

Пока этого хватит, чтобы осознать, что почти вся внешняя торговля СССР со странами социализма и государствами третьего мира глубоко убыточна и сильно отдает маразмом. Торговля же с Западом и странами НАТО наоборот очень выгодна и необходима. Фантастический парадокс. С врагами торговать выгодно, а с «друзьями» — чистый убыток. Причем враги настоящие, а друзья в кавычках — и это не ошибка и не опечатка. Вдобавок, страны Запада и Япония — это единственные для Советского Союза источники современных технологий, станков и оборудования. Либо разрабатывать самостоятельно, а это десятилетия, часто с нуля начинать приходится или с отставания в 30–40 лет, либо закупать за валюту у западных стран. СЭВ в этом смысле ничего не дает, только сжирает дармовые советские энергоресурсы и сырье.

В принципе, все эти факты известны и принимались как сторонниками СССР, так и либералами с другой стороны. Правда, выводы у них диаметрально противоположные получались. Убежденные коммунисты считали, что так и должно быть, все делалось правильно, и лишь Горбачев-сволочь всемзагубил, а «демократы» злорадно констатировали абсурдность такой экономики и полное отсутствие перспектив.

Но если отбросить политические и идеологические шоры, и оценить такую экономику беспристрастно, например, как работу абстрактного предприятия, чисто с точки зрения антикризисного управленца, то мы получим парадоксальный вывод: если с такой нагрузкой, в таких изуверских условиях завод работает десятилетиями, то убрав все лишнее, освободив предприятие от диких посторонних расходов и нахлебников, мы получим фантастически успешное предприятие. При грамотном планировании и управлении, конечно.

Так что если бы дело было только в конкурентоспособности и экспорте советских товаров, то особых проблем не возникло. Режем здесь, перекрываем там, сокращаем и перенаправляем куда надо. Выходим в прибыль через год-два и в ус не дуем. Копим ресурсы и валюту для последующего рывка в экономике. Общее направление понятно, хотя как подобный план продавить через советскую бюрократию и номенклатуру — еще та загадка.

К сожалению, внешние торговые проблемы — это сущие пустяки, с теми вещами, которые творятся внутри советской экономики. Но об этом в следующий раз. И так слишком большое размышление получилось.

Конец интерлюдии

Глава 27

Стоило порадоваться, что жизнь налаживается, праздник прошел без эксцессов и накладок, шпионская эпопея завершена и основные трудности позади, вдобавок весна на носу, солнышко припекает, травка зеленая полезла, как тут же появился прапорщик Зейналов и настроение оказалось испорчено напрочь.

В этот раз прапор решил схитрить, и зайти с другого фланга. Прямое давление и угрозы видимо показались ему не эффективными, и вместо того, чтобы наезжать непосредственно на меня, завел разговор о моих товарищах. Причем интересно так вывернул, что во всех их бедах виноват будет лишь один черствый и неблагодарный солдат.

И ведь не поленился, точно выяснил, кто входит в мой ближний круг. Пофамильно перечислил друзей и товарищей, намекнул, что будущий марш-бросок на четыреста километров они не пройдут. Ибо распределять по машинам будет сам товарищ прапорщик, и принимать экзамен у тех, кому повезет попасть к нему, соответственно тоже.

Намек достаточно прозрачный, чтобы его мог понять даже такой непонятливый человек, как я. Не исключаю и более тяжелых последствий, зная добрую и благородную натуру прапорщика Зейналова. Подставить молодого неопытного солдата во время первого дальнего выезда — для него плевое дело. Как минимум, «несдача» выпускного экзамена и отправка на самую дальнюю заставу в качестве обычного стрелка. Как максимум, можно повесить недостачу или подвести под губу. Сам таких вариантов могу десяток насочинять не сходя с места.

Все-таки надо было его убрать раньше, да все недосуг было. Убрать в нормальном смысле этого слова, а не в терминах следующего века. Подвести под залет, благо прапорщик Зейналов никогда повышенной честностью не страдал. Но я упустил подходящий момент, занятый важными делами по спасению страны и ловле диверсантов.

Поэтому решил выслушать предложение прапорщика, ведь зачем-то я ему понадобился?

Все оказалось просто и даже банально. Гражданин Зейналов положил глаз на грузовые возможности моего фургона. Ему, оказывается, надо было перевезти купленный шкаф и обеденный стол из мебельного магазина. Услуга эта у частников стоит десять рублей, плюс погрузочно-разгрузочные работы. Тут его жаба и задавила, и он обратил взор на меня и мое транспортное средство.

Всего-то делов? Натуральный упырь, из-за такой мелочи все нервы истрепал.

Короче, я согласился. Проще отработать, чем сожалеть о времени и усилиях потраченных на нейтрализацию его пакостей.

Договорились на следующий день, гражданин Зейналов даже причину уважительную заранее подготовил для начальства и разрешение получил: перевезти какой-то хлам из нашего клуба в Дом офицеров. После чего мы на пару часов отлучимся, заберем мебель и поднимем ее на третий этаж. Логичнее было взять еще одного помощника для погрузки и разгрузки, но прапор уперся, заверил, что вдвоем легко справимся, и никого посвящать в наши дела не надо.

— Будь по твоему, кусок упыря, — не стал спорить я, раз уж он сам согласен тащить, то видимо и впрямь не сильно тяжелый шкаф, или что там у него?

Забирать дефицитный мебельный товар пришлось со склада, в магазине такой ценный продукт выставлять нельзя, слишком много любопытных глаз вокруг, обязательно настучат в ОБХСС. Отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности — здесь это аналог нашего ОБЭП, только структура более влиятельная и зловещая в глазах торговых работников всех уровней.

Вообще, советская торговля — это чистое абсолютное зло, уникальное и неповторимое в своем совершенстве. Практически любой честный человек, попадая в эту систему, тут же превращается в казнокрада и расхитителя, барыгу и спекулянта. Здесь в принципе порядочные люди не приживаются, если только какие-нибудь бухгалтера или счетоводы в Горпищеторге, которые не имеют никакого доступа к распределению дефицита.

Должность директора магазина или ресторана — «расстрельная», то есть руководитель этого учреждения с вероятностью близкой к ста процентам обязательно будет арестован и осужден, вопрос лишь в сроке, который он успеет побыть начальником. И все равно никого это не останавливает, конкурс на эту должность астрономический, и ценник за трудоустройство превышает стоимость нового автомобиля, а в республиках Закавказья — трех авто.

Нехитрый расчет показывает, что директор магазина за год обеспечивает свою семью и себя на все время отсидки, а все остальное время работает в чистую прибыль. Стандартный расклад такой: отработал три года, накопил на всю оставшуюся жизнь, после чего суд, отсидка с комфортом и добрым гревом в течение трех лет, затем условно-досрочное освобождение. В условиях почти полного отсутствия инфляции схема выглядит весьма привлекательной для многих граждан, не отягощенных советской моралью и обычной совестью.

Может, я сгущаю краски, все же советская торговля кое-как справлялась со своей основной функцией по распределению благ за деньги, и если не обращать внимания на качество обслуживания и жуткие бесконечные очереди, то можно признать ее работу удовлетворительной, на троечку с двумя минусами. Но самое страшное: это моральное разложение общества, которое ежедневно и непрерывно шло через эту самую торговлю. Перекупщики, спекулянты, дефицит и блат — все это отравляло и разлагало сознание советских граждан почище вражеских «голосов». Большая часть продуктов и товаров первой необходимости покупалась только за взятку через знакомых. По сути — это вездесущая низовая коррупция, тотальная и неотвратимая.

Так что я нисколько не удивился, что мебель надо забирать со склада, а не с магазина. Мои знакомые однажды немецкий шифоньер забирали с железнодорожной станции, прямо из грузового вагона в три часа ночи, в январе при минус тридцати градусах. Выглядит, как типичное описание ночного грабежа, но это всего лишь мера предосторожности. Не то, что до магазина, до склада этот шифоньер не доехал бы, его перепродали бы раньше. При том что очередь на него занимали еще летом, а переплату «сверху» завмаг забрал сразу.

— Ну и где?

Вместо мебельного склада мы оказались в каком-то старом цеху, грязном и не отапливаемом. Машину пришлось снаружи оставить, ворота почему-то оказались заперты, лишь калитка сбоку открыта.

— Мебель потом, следующий раз брать буду. С тобой человек один говорить хотеть.

Действительно, в цеху обнаружился некий товарищ, которого я не заметил сначала, войдя в темное помещение с улицы.

— С…амка собаки ты, — высказал я прапорщику, все что о нем думал, как только рассмотрел незнакомца.

Товарищ Зейналов обиженно насупился, буркнул что-то типа «не буду вам мешать» и выскользнул из цеха, аккуратно прикрыв за собой железную дверь. Я бы с удовольствием повторил это действие, но взгляд незнакомца намекал, что не стоит торопиться. Хотя, наверное это пистолет в его руке намекал, а не взгляд.

— ТТ, - удрученно оценил я аргумент оппонента, когда зрение привыкло к полутьме.

Впрочем, даже если гость оказался без оружия, я бы отсюда навряд ли вышел бы без его согласия. Ибо незнакомец оказался вполне себе знакомым товарищем. Хотя какой он мне товарищ, если именно этот гад мне гранату в машину подложил.

— Майор Филипенко. Комитет государственной безопасности СССР.

Он даже удостоверение развернул, хотя при таком освещении я все равно ничего прочитать не смог бы, да он и не дал мне возможности рассмотреть, тут же захлопнул красную книжечку. Хотя, уверен, что ксива у него почти как настоящая, или даже лучше. То есть, даже при серьезной проверке и запросе в Москву, придет подтверждение, что майор настоящий. Только не верю я ему, и даже грамота с подписью Крючкова меня не убедит, если вдруг он и ее предъявит. Нутром чую — не конторский он.

Мозги от напряжения чуть не закипели, ибо ситуация сложилась печальная до невозможности. Шансы выйти живым из этого ангара стремятся к абсолютному нулю. Не выпустит он меня. И справиться с ним один на один не получится. Это я еще при первой встрече сразу понял — профессионал высочайшего класса. Не чета мне нынешнему «деревянному». Даже без ствола в рукопашной схватке он меня завалит гарантировано. Был бы нож или шило, можно было попытаться рискнуть, пользуясь внезапностью, с минимальными шансами на успех, но чего нет — того нет.

Я о таких специалистах только слышал, да в книжках читал. В жизни ни разу не приходилось встречаться. К счастью. До сего дня. Похоже, настоящий ликвидатор, или как они там называются сейчас? Чистильщик? Фиг его знает. Убийца это и диверсант по совместительству. Профессиональный и подготовленный. К тому же умный и опытный. По мою душу. Сейчас выпотрошит, потом прикончит. Чисто и аккуратно. Дурак, ты прапорщик Зейналов, хоть и не слышишь меня сейчас, следом за мной пойдешь. Ты его в лицо видел. Не жилец, значит.

И все же, если не конторский, то чей тогда? Думай, Саша, быстрее думай, если жить хочешь!

— Зачем офицеру КГБ встречаться с простым солдатом на каком-то пустом складе? Обратились бы на КПП нашей части, меня тут же вызвали бы.

— Понимаешь ли, Александр, нельзя напрямую. Никто не должен знать о нашей встрече. Есть у нас информация, что вражеский шпион работает в окружении товарища Громова. Нельзя противника спугнуть. Поэтому и встречаемся в таком месте.

«Майор» не стал заморачиваться с легендой прикрытия, но зато нес эту чушь убедительно и проникновенно. Будь на моем месте обычный солдат — может и поверил бы. Но откуда его взять на мое место?

Блииин! Думай, Саша, шустрее! Шевели извилинами. Откуда он здесь и зачем? Прибыли на грузовике из Арташатского погранотряда — скорее всего, это правда. Подделать настоящий военный автомобиль, слепить номера и огромное количество документов для проезда по погранзоне — это нереально. Тем более, что наши запрос делали — соседи подтвердили, что это их машина была, и она уже вернулась в часть. Но без старлея, ныне «майора».

Арташат — это Армения, а так же граница с Турцией. Что это нам дает? Думай, Александр, думай, не тормози. Из Москвы таким путем забросить ликвидатора слишком сложно и времени не хватило бы. Значит, из самой Армении мужик. Тогда точно не из конторы, «чистильщики» по линии ПТУ (внешней разведки) проходят, они внутри страны не используются. Какой-нибудь «Вымпел»? Больше похоже на истину, но опять же откуда им взяться в Армянской ССР? Никогда не слышал, чтобы они там обитали или дислоцировались.

Остается один вариант, если не рассматривать совсем уж фантастические, что это англичане или американцы забросили сюда своего специалиста. Похоже, «смежники» подсуетились из пресловутого «Аквариума»? Армейский спецназ там точно должен быть, и такие специалисты очень даже к месту на границе со страной-членом НАТО.

Но почему пограничники его прикрыли? Обеспечили транспортом и легендой. Не укладывается это в нормальную логику. Между КГБ и ГРУ достаточно сложные отношения, а погранцы — это пока еще комитетская вотчина. И чтобы такую операцию в пограничной зоне провернуть — это кто-то с большими генеральскими звездами должен был просить об услуге. Впрочем, это сейчас не столь важно.

Пауза затянулась, хотя все эти размышления не заняли и минуты.

— Товарищ майор, а когда вас успели повысить в звании? — решил я напомнить обстоятельства нашего первого знакомства, чтобы потянуть время.

— Это мое настоящее звание. Перейдем к делу.

— Тогда еще один вопрос можно, напоследок? Зачем вы гранату в машину подкинули?

«Филипенко» снисходительно ухмыльнулся.

— Что ты! Как ты мог подумать такое? Это подельник, известного тебе чайханщика, установил закладку. Не успели предотвратить, слишком поздно узнали. Хорошо, все удачно обошлось.

— Пистолет тогда зачем?

— Есть у меня подозрение, что засланный ты казачок. Слишком не вовремя чайханщик умер, не успел рассказать, кто с ним работал. Сразу после твоего визита.

— Ладно, спрашивайте. Чем смогу — помогу родным органам. Ведь вы точно из комитета госбезопасности? — изобразил я клинического… неважно кого, в общем.

— Ты же видел удостоверение! Откуда сомнения?

— Никак нет, товарищ майор. Сомнений у меня нет. Вы мне просто очень напоминаете моего соседа. Он Краснодарское училище закончил имени Штеменко. Не пойму только чем напоминаете. Вы же не шифровальщик?

Впервые с начала разговора «майор» дернулся, и этим выдал себя. Видимо расслабился и не ожидал такой наглой подлянки от обычного солдата-срочника. Тут дело в рефлексах, которые надо постоянно контролировать. Суть в том что ГРУ — жутко засекреченная организация, и даже аббревиатуру вслух произносить запрещено. О ее существовании знает ничтожное количество советских граждан, еще меньше людей в курсе, что краснодарское училище связи готовит специалистов именно для них. И даже название училища под запретом, а тем более профиль его деятельности. И любое упоминание этой информации должно быть расследовано в обязательном порядке, чтобы установить источник утечки. Это основа основ всей системы Главного Разведывательного Управления Минобороны, вбивается курсантам с первого дня обучения. И реакция на уровне рефлексов остается надолго, и если жестко не контролировать — выдает тебя с потрохами.

— Тэээксс… Значит, не хочешь по-хорошему? — сделал правильный вывод оборотень в погонах. Видимо догадался, что это была проверка и он ее провалил.

— Почему же? Очень даже хочу! — улыбнулся я всеми зубами сразу, благо в этом времени они все на месте, родные и без имплантов. — Пять тысяч рублей сразу. И вы получите все, что захотите, в пределах моих возможностей, конечно же. Я даже расписку готов написать и договор о сотрудничестве.

Расписку на полном серьезе пообещал. Громова я предупредил, что мне деньги нужны на спортивную амуницию, так что он сам виноват, что зажал средства на доброе дело. А как я их добывать стану — это мое личное дело. Ну и лучше подписать договор, чем помереть в каком-то грязном ангаре без особой пользы. Ладно бы — в чистом! Такой поворот сюжета насторожил несостоявшегося убийцу. Слишком легко я согласился, чтобы это было правдой.

— Пять тысяч — большие деньги. Это должна быть очень интересная информация.

Что примечательно, «майора» не смутил сам факт продажи секретов за деньги, только сумма. Сразу видно благородного человека, которого не волнуют моральные категории типа стыда, совести или чести.

— Это будет очень интересная информация. Ведь вас интересует дедушка Исмаил?

— Не буду скрывать. Он нам интересен. Ты имеешь доступ к документам или что-то услышал?

— И то и другое. Если придем к соглашению, то все узнаете сразу и в полном объеме. Как только я получу деньги. Ежели устроит качество информации, можем продолжить наши деловые отношения дальше.

Ликвидатор задумался. Вариант получить осведомителя очевидно лучше варианта с трупом и одноразовым потрошением. Можно конкретно указать тему, которая интересна — а это совсем другое качество информации.

— Пять тысяч — большая сумма. С собой такую не носят.

Это наводящий вопрос или предложение поторговаться? Фигушки, дешевле я не согласен, хоть стреляйте. Тьфу, не к месту эта поговорка сейчас.

— Согласен подождать. В моем фургоне в багажном отсеке, на полу обшивка на соплях держится. Если её приподнять, то можно аккуратно внутрь положить что-то продолговатое, похожее на кирпич, желательно завернутое в целлофан и тряпку, чтобы не испачкалось. И лучше мелкими купюрами. Дед говорит, что менять скоро будут сотенные. Оно мне надо потом возиться?

— Хорошо, я подумаю. Но для начала ты расскажешь, все что знаешь. Договорились? — похоже мой блеф не подействовал, и майор решил вернуться к первоначальному плану. Ну это когда я все быстро и откровенно рассказываю, а потом замолкаю. Навсегда.

— Если вы конкретно скажете, что вас интересует, постараюсь узнать подробности. Так будет удобнее. Завтра например, дед должен передать сведения о готовящемся взрыве на авиабазе Инджирлик. То ли атомный взрыв, то ли в хранилище атомных бомб.

— Массаракш, — примерно так выругался липовый майор, только в других выражениях.

Его понять можно. Стрелять меня после предъявления такой заманчивой наживки ему категорически нельзя. Дело в том, что если товарищ из армейского спецназа ГРУ, расквартированного в Армении, а это уже почти достоверно установлено, вдобавок он еще и профессиональный диверсант и ликвидатор, то его главная задача и основное предназначение — уничтожение ядерных боезарядов, складов и аэродромов для носителей этого оружия. Именно для этого и создавался спецназ изначально, под это готовился и затачивался. Убивать караульных и зачищать импортных летчиков по месту жительства в час X на сопредельной территории — именно отсюда эти специфические умения.

Авиабаза в турецком Инджерлике — это основная и самая важная цель для советского спецназа в этом регионе. Именно там находятся крупнейшие склады хранения американского ядерного оружия во всем регионе. Крупнее — только в Америке. Для профессионала, а «майор» несомненно таковым является, упустить подобную информацию — это как отказаться от курортного романа с мисс Вселеная когда она уже согласилась. За такие сведения ордена и звания сыпятся, как из рога изобилия, сразу в двойном или тройном размере.

— Хорошо. Деньги получишь завтра. Про Инджерлик обязательно узнай, все что сможешь, начальству пока ничего не говори.

— Да не вопрос. Не дурак, чай.

С последним утверждением я бы поспорил в свете последних обстоятельств. Но не сейчас, а как-нибудь потом.

Глава 28

С фальшивым майором мы договорились, что с завтрашнего дня моя машина будет стоять около офицерского общежития. Задняя дверь в машине на закрывается, поэтому оставить внутри сверток с деньгами и забрать сообщение не составит труда. Но зато встал вопрос, что делать с добрейшим и удивительно честным прапорщиком.

По идее, гражданин Зейналов был уверен, что выполняет поручение офицера КГБ, майор удостоверение наверняка ему предъявил. Подозреваю, что его подловили на чем-то незаконном и в некотором роде, принудили к сотрудничеству. Хотя, уверен, что тот долго не упирался. В любом случае, за это не убивают. Тем более, что это не наш метод изначально.

В голове моей давно крутился план по избавлению от прапорщика. Общая идея была в том, чтобы подкинуть ему ящик дешевого бухла где-то в автопарке. Он найдет схрон с вином, именуемым в народе «плодово-выгодной радостью», и наверняка не удержится от того, чтобы толкнуть его кому-нибудь из сослуживцев или дембелей. Ибо плодово-ягодное вино местные аборигены не жалуют, самому его пить — здоровье жалко, а внутри забора на территории отряда — это стратегический продукт высокой ценности. Тут и гадать нечего, прапорщик Зейналов захочет его продать. В этот момент его и «спалит» особый отдел, заранее уведомленный таинственным доброжелателем. Не будем показывать пальцем, кто это будет. Чистый убыток около сорока рублей, но ради доброго дела жалеть деньги глупо. Лишь бы выкинуть из армии этого человека с душой шакала, как любят выражаться местные аксакалы.

Но в свете открывшихся новых сверкающих граней его кристальной чистоты и порядочности, такой исход мне показался несправедливо мягким. Я — человек добрый, доверчивый и пушистый, но только не по отношению к предателям. Пусть по незнанию или по глупости, он чуть не отправил меня на тот свет. А между прочим, в этой реальности я — единственный качественный попаданец, на которого возложена большая и ответственная миссия — дожить до дембеля, желательно в целости и сохранности.

Для очистки совести, которая и так не сильно возмущалась, я предложил гражданину Зейналову десять процентов от полученной суммы. Если до этого момента у него был шанс прикинутся невинной жертвой обстоятельств, то этот вопрос заставил его сделать выбор. И конечно же. он выбрал деньги, предварительно выторговав двадцать процентов, ограбив меня на целую тысячу рублей на ровном месте. Впрочем, мне не жалко — денег он не получит ни при каких условиях.

Стоит добавить, что прапорщик вылетел со службы и в моей реальности, правда только через год. Но совсем по другой причине.

Как раз в это время практически по всей советской армии пошла волна усиления кавказских и среднеазиатских землячеств, которая задела и пограничные войска тоже, хоть и не так сильно. В нашей части удалось погасить этот процесс в зародыше, как я уже отмечал массовый призыв с азиатских республик СССР начался только в ноябре 1988 года, и поэтому не успела сформироваться жесткая теневая структура по вербовке «мужиков».

«Мужики» — это те, кто в армии не выполняет «женскую» работу: не моет полы и посуду, не убирает туалеты и так далее. Немного напоминает зоновскую «отрицаловку», когда заключенный отказывается выполнять распоряжения начальства и выходить на работу. Как нетрудно, догадаться — это исключительно выходцы с Кавказа и Средней Азии. Лечится эта болезнь коллективными усилиями. Наиболее действенным методом является макание такого «мужика» головой в… Опустим подробности, они не слишком аппетитные. Макают до тех пор. пока солдат не осознает пагубности отрыва от коллектива. Вообще, в Советской Армии сейчас треть призывников из южных республик не умеют говорить по-русски вообще. Тридцать процентов! Толку учить их воинским специальностям нет никакого. Зато проблем с ними столько, что части, где национальных кадров больше некоего порога можно смело считать небоеспособными полностью.

Проблему с национальными землячествами так и не смогли решить в СССР, да и потом долго мучились, пока не разрубили этот Гордиев узел кардинально. Призывников с Северного Кавказа и Дагестана просто перестали призывать в армию. Три года вообще не призывали, затем уменьшили их число в двадцать раз и только во вспомогательные или внутренние войска.

Долгое время я даже не догадывался, что землячества в армии взращивались целенаправленно и систематически, особенно в конце восьмидесятых. И дело вовсе не в пресловутых ротных командирах, которым якобы выгодно было такое положение вещей. И не сразу поверил, когда впервые услышал — настолько это не укладывалось в голове. Лишь через многие годы, когда это же подтвердили другие люди, которым можно было доверять абсолютно, картина сложилась.

Национальные землячества формировались через сеть «смотрящих», которыми чаще всего были прапорщики, выходцы из этих республик. Их еще называли «муллами», но у меня язык не повернется их так назвать, смотрящие — самое оно. Тем более, что идеологическая и денежная поддержка шла через криминальные связи. Именно они вели пропаганду «мужского образа службы» среди солдат-мусульман, именно они прессовали несогласных, запугивали сомневающихся и покрывали своих соратников, двигая их на сержантские и старшинские должности. Кто инициировал этот процесс так и осталось загадкой. Но даже в образцовой группе советских войск в Германии (ГСВГ) кавказские землячества процветали, что говорить о дальних гарнизонах.

Вот, прапорщик Зейналов и засветился в этом паскудстве, из-за чего и вылетел из армии. Что его не сильно-то и расстроило, он тут же переметнулся к националистам и отправился в Карабах воевать вроде бы. Дальнейшая его судьба мне не известна.

Проблему Советской Армии нужно разбирать отдельно, но если кратко: то она избыточна, неэффективна и вообще всеобщая воинская обязанность себя изжила почти полностью. Вооружения и техника становятся такими сложными, что за два года солдата ей пользоваться выучить не реально. Только зря тратим деньги, топливо и время. Год службы — это максимум, только для подготовки мобилизационного резерва и чтобы было откуда выбирать контрактников-профессионалов. Время многомиллионных армий кануло в лету.

Интерлюдия

Газета «Азадлыг Далышстана» 2 марта 1989 года

«Братья и сестры! Уважаемые аксакалы и труженики сел. Дорогие земляки!

В нашей редакции оказались сенсационные материалы, которые касаются каждого жителя Лениноранского района. Чиновники и бюрократы вероломно скрывают от нас небывалое открытие, способное изменить наш родной и прекрасный край.

Честные патриоты добыли и принесли в редакцию важный отчет о результатах геологоразведки в нашем районе.

Вблизи Ленинорана обнаружены два гигантских месторождения нефти и газа, которые получили название Далыш-дениз и Лениноран-дениз. Найденных запасов нефти хватит на сто лет непрерывной добычи, а газа — на сто пятьдесят лет и по объему эти два месторождения могут превзойти Нефтяные камни и добычу на Апшероне.

Но это важнейшее открытие решили скрыть от простого народа. Ведь добыча нефти — это не только миллиарды рублей чистого дохода ежегодно, но и вред природе и здоровью местных жителей. Наша прекрасная неповторимая далышская природа и сельское хозяйство могут пострадать, но самое важное — здоровье наших детей под угрозой.

Номенклатура решила сэкономить на нашем здоровье, при этом забрать всю прибыль от будущей добычи нефти себе в карман!

Из достоверных источников нам стало известно, что министерство в Москве предложило выплачивать компенсацию жителям региона каждый год из расчета сто рублей каждому, перечисляя на сберегательную книжку, но местные чиновники отклонили этот проект. Они хотят делить эти деньги сами, по своему усмотрению. И решили построить аэропорт и крытый бассейн, куда пойдут все деньги, положенные жителям за три года.

Сколько еще нас будут грабить и отнимать здоровье? Сколько терпеть эту наглость чиновников? Когда прекратится эта бесхозяйственность и разбазаривание наших денег?

В пятницу на центральной площади пройдёт митинг, посвященный вопросам экологии и компенсаций местным жителям. Приходите все! Мы потребуем, чтобы чиновники отдали нам кровные деньги, которые дает Москва.

Защитим здоровье наших детей и стариков! Все на митинг!»

Конец интерлюдии

Глава 29

Интерлюдия

Поселок Зубаново. Подмосковье 2 марта 1989 года, дача члена ЦК товарища Фалина В.М.

Уютный двухэтажный небольшой дом. Ухоженный двор, по расчищенной от снега дорожке идет гость в штатском, на пороге его встречает хозяин.

— Здравствуй. Владимир Александрович. Удивлен, если честно, твоим визитом. Не каждый день заглядывает Председатель КГБ. Не случилось ли чего? Проходи, раздевайся. Самовар на столе. Уже закипает. Я один тут на хозяйстве остался, супруга в город выбралась.

— Добрый день. Валентин. Вот, выбрался, нужда заставила. От чаю не откажусь.

Пока самовар дозревал, хозяин накрыл на стол, выставив немудреные чайные припасы и уселся напротив.

— Давненько мы с тобой не сидели за одним столом, не чаевничали.

Хозяин лишь усмехнулся в ответ, разливая кипяток.

— Дык, со времен когда ты, Владимир Александрович в замах у Юрия Владимировича еще сидел. Ну а дальше разошлись наши карьерные лесенки. Уже председатель, правая рука генерального секретаря. Скоро в Политбюро позовут. Куда нам простым смертным до тебя.

— Не прибедняйся. Заведующий Международным отделом ЦК — какой же ты простой и смертный? На Западе твою контору считают полноценной спецслужбой, опутавшей своими щупальцами весь мир.

— Брось. Нет у меня перспектив. Не в фаворе нынче у Самого. Служу пока, но в любой момент под зад коленкой и на почетную пенсию. Не сошлись мы с ним во взглядах. Ты-то зачем приехал? Не говори только, что воспоминания и чувства заели — не поверю. Ты же у нас кремень — ни чувств, ни сомнений.

Вместо ответа Крючков окинул взглядом гостинную, словно заново оценивая и не решаясь перейти к делу.

— Хорошо живешь. Богатые хоромы. Обои из Германии, поди привез?

— Плохо ты меня знаешь. Владимир Александрович. Я же с пятнадцати лет у станка, всю войну на оборонном заводе. Токарь и фрезеровщик высшей категории. В этом доме почти все моими руками сделано. А насчет хором, то тебе к товарищу Соломенцеву надо. У него дворец трехэтажный с мраморными колоннами от князя какого-то. Все-таки руководитель Комитета партийного контроля, хоть и бывший. Здесь недалече живет. Как на пенсию выпроводили, так сюда перебрался. Не хочешь навестить?

— Товарищ Соломенцев нам не требуется, — равнодушно отреагировал председатель КГБ на колкость старого знакомого. — Ознакомься и выскажи свое мнение.

Передав несколько отпечатанных листов. Крючков добавил себе в чашку кипятку из самовара, словно дореволюционный приказчик, экономящий драгоценную заварку, и откинулся в плетенном кресле, чтобы не отвлекать хозяина дома.

Заведующий Международным отделом товарищ Фалин лишь усмехнулся, наблюдая эту картину. Экономность и бережливость нынешнего Председателя КГБ уже давно стала легендарной. Не «три шинели» товарища Сталина, но уже близко к тому. Правда, салон самолета великого вождя отделывали кожей молодого оленя и красным деревом с покрытием из чистого золота, но кого волнуют эти мелкие подробности на фоне такого красивого мифа.

Чем меньше непрочитанных страниц оставалось, тем хмурее становилось лицо хозяина дома. Закончив изучение документа, он вопросительно посмотрел на Крючкова.

— На секунду мне показалось, что я увидел будущее. Страшное, непроглядное и невероятное. Что это?

— Прогноз развития событий на ближайший год.

— Но… Это же катастрофа? Даже хуже — это мгновенный и неизбежный развал СЭВ. Насколько вероятен такой сценарий? Что говорят твои аналитики?

— В том и дело, Валентин, не мы его составляли. В основе документа — чужой прогноз, мы получили его несколько недель назад. Нужен твой трезвый взгляд и оценка профессионала. Со стороны.

— Боюсь ничем тебя порадовать не смогу. Месяц назад я докладывал Горбачеву о назревающих проблемах стран СЭВ. Профессор Белоусов предупреждал, что в странах соцлагеря Восточной Европы нарастает дисбаланс в экономике, кризисные явления очень сильные и к концу года возможны перебои в работе предприятий и в финансовой сфере. Но чтобы такое? В страшном сне представить не мог. Получается, мы очень сильно приукрасили обстановку и просмотрели грядущий коллапс, хотя Михаил Сергеевич даже за этот изрядно оптимистичный, как оказывается, прогноз назвал нас паникерами и перестраховщиками.

— Ты подтверждаешь, что такой вариант развития событий возможен? Только конкретно: да или нет? Не осталось времени размусоливать.

— Чем дольше думаю об этом, тем больше уверенности. что это возможно! Если начнется захват власти в странах соцлагеря, то это наложится на экономические трудности и тогда все быстро посыплется. Ресурсов и резервов чтобы спасти ситуацию у нас нет совсем. Наша ошибка, что мы оценивали экономику и политику отдельно, поэтому и прозевали такой сценарий. Теперь я уверен, что это возможно. Очень вероятно. Но кто конкретно смог это просчитать? Это невероятный талантище должен быть.

— Наши эксперты пришли к выводу, что это ЭВМ — электронно-вычислительная машина. Большой мощности. В Советском Союзе такой нет.

— Ого, как все запутанно получается. Не думал, что электронные машины так далеко нас обогнали в развитии. Шутка. Разведчики постарались?

— В том и дело, что нет! — необычно эмоционально отреагировал обычно сдержанный Крючков. — Сведения получены из одной южной советской республики.

— Ничего не понимаю. Как это? Там откуда взяться мощным ЭВМ?

— Если это машина, то весьма своеобразная. Она назвала твою фамилию, и посоветовала обратиться к тебе за помощью. Вот. полюбуйся.

На этот раз вместо отпечатанных листов Крючков извлек из папки газетную вырезку.

— Владимир Александрович, ты не шутишь? Это настоящая газета?

— Самая что ни есть настоящая. Благодаря этой заметке были спасены десятки тысяч человек во время землетрясения в Армении. И ведь не поверили сначала, хотя письма с предупреждением и в Ереване, и в Баку были. Так она упрямая, эта электронная машина, организовала массовую истерию и панику, заплатила огромные деньги людям, чтобы они тоже письма слали. И добилась-таки своего. Вот такие ЭВМ встречаются. Хочешь верь — хочешь не верь.

— Предсказатель и ясновидящий?

— Знаю. Звучит, как неудачная шутка. Но факт остается фактом — землетрясение произошло. И людей удалось спасти.

— Дожили. Колдуны и святые старцы делают аналитические доклады членам ЦК.

— Тебе смешно, Валя. — Крючков впервые назвал собеседника без отчества. — Ты остальные его прогнозы не читал. Тогда тебе было бы не так весело.

Конец интерлюдии

Глава 30

Город Лениноран бурлил, словно революционный Петроград в осьмнадцатом году. Митинги снова вернулись в ежедневный формат и заканчивались теперь глубоко за полночь. На второй день возбужденная толпа двинулась к зданию городского комитета КПСС, и партийным небожителям пришлось выйти к митингующим с ответным словом.

Мадам, первый секретарь, попыталась объяснить митингующим, что ни о чем подобном она не слышала, и это какое-то недоразумение, но была освистана и быстро ретировалась под улюлюканье и свист толпы.

Масла в огонь подлил товарищ Ахундов, второй секретарь горкома, который неуклюже стал оправдываться, что аэропорт и бассейн — это важные, очень полезные и нужные объекты, которые поднимут статус города. Что исключительно для блага народа это будет строиться. На фоне предыдущего оратора, его выступление выглядело абсолютно диким и нелогичным. Народ начал звереть и дело могло закончиться банальным линчеванием, ибо услугами «Аэрофлота» из присутствующих только он один и пользовался, а бассейн местные жители восприняли просто, как издевательство. Ибо бесплатное море под боком, купаться в котором можно примерно восемь месяцев в году. А купаться в бассейнах у местных традиционно не принято в виду отсутствия оных. Но оратор вовремя сообразил, что надо менять риторику и тут же перешел к тезису, что сто рублей — это ничтожная сумма за такие трудности и тяжести, которые падут на плечи трудящихся района. Поэтому он поставит вопрос перед Баку и Москвой чтобы сумма компенсации была не меньше пятисот рублей на каждого, а строительство бассейна, аэропорта и ливневой канализации чтобы из республиканского бюджета оплатили.

Такой поворот сюжета пришелся простым гражданам по душе, пятикратное увеличение размера халявы обрадовало всех, товарища Ахундова хотели качать на руках, но он вовремя сбежал, резонно опасаясь, что уронят ненароком.

Особую радость митингующих вызывали два выставочных автомобиля, покоящиеся на кирпичах. Колеса и аккумуляторы сняли на третий день, как подручные Исы Гумбара удержались и не сожгли машины — то осталось загадкой для меня. Все же дисциплина в их банде на должной высоте. Когда просил не бить стекла — даже не надеялся на успех.

Товарищ Громов рвал и метал, обещал отдать меня под трибунал, а дедушку-вредителя «взять за цугундер» и тряхнуть так, чтобы из него всю дурь выбить. Мои увещевания и объяснения слушать не стал, наверное обиделся на историю с прапорщиком Зейналовым, где я немного покуролесил не поставив его в известность.

Конечно же, фальшивый «майор КГБ» не явился с деньгами лично, а послал вороватого прапорщика, который должен был оставить сверток и забрать мое послание из машины.

Прапорщика взяли с поличным, обнаружив четыре с половиной тысячи рублей — пятихатку он успел отложить для себя, как комиссионные. Чем и подписал себе окончательный приговор. Если с полной суммой у него был шанс отбрехаться, что он знать не знал, что внутри, то присвоенные пятьсот рублей этот шанс уничтожили.

Но мне этого показалось мало, слишком часто гражданин Зейналов делал мне и моим братанам гадости и подлости, чтобы оставить это без справедливого воздаяния. Вот за эту самодеятельность и обиделись на меня и Громов, и Жилинский.

В послании надо было расписать мифический сценарий ядерного взрыва на турецкой авиабазе Инджерлик и передать сведения о старце Исмаиле. Ведь именно эта информация интересовала ликвидатора. Но мне сразу стало понятно, что с такими доказательствами дело никуда дальше не пойдет. Любое упоминание о предсказателе неуместно, а без ссылки на него рассказ о диверсии где-то в Турции будет странным и неубедительным. Любой вменяемый судья или прокурор сразу поймут, что это какая-то лажа, типа сотрудничества с «итальянской разведкой» в 1937 году. В результате дело развалится, не начавшись.

Поэтому я расписал в ответном послании совсем не то, что от меня ожидали. Рассказал, что пока не удалось выяснить схему охраны контрольной радиостанции, зато выяснил численность караула и режим обхода РЛС. Также поведал о том, что на побережье между поселком Имишлы и маяком Порт-Ильича около десяти километров побережья, где есть три удобных места для скрытой высадки с рыбацких лодок. Координаты пообещал в следующем послании. Ну и так далее в подобном духе.

Когда прапорщик Зейналов узрел, что находится в записке — его чуть инфаркт не хватил. Громова, кстати — тоже. Лишь майор Жилинский сохранил спокойствие и невозмутимость, произнеся загадочную фразу: «Нечто подобное стоило ожидать». К сожалению, как выяснилось позже, мои старания были напрасными. Делу ход не дали, решили не выносить сор из избы, прапорщика так и не посадили. Всего лишь уволили со службы с «волчьим билетом».

Мне же эта история еще раз напомнила, что нельзя быть таким самоуверенным и наглым, везение не может быть бесконечным. Следующей встречи с ликвидатором я точно не переживу. Проанализировав ситуацию с самого начала, разобрал свое поведение и те ошибки, которые совершил, их оказалось непозволительно много. Когда прапорщик первый раз попытался вербовать меня — уже тогда интуиция кричала, что дело нечисто. Но я не придал значения и благополучно забыл об этом. Вторая ключевая ошибка — понадеялся на свою физическую силу и подготовку. Очень самонадеянно, учитывая мой нынешний уровень, отсутствие регулярных тренировок и весьма посредственные кондиции. Вывод: для таких случаев надо иметь гранату. Саша Белый из сериала «Бригада» не даст соврать, он на важные встречи только с ней ходил и всегда выручало. Между прочим, сценаристы нагло украли эту идею у моего знакомого — будущего адмирала ФСБ (КГБ?) товарища Громова. Именно он в девяностые годы придумал этот аргумент для разборок с бандитами во Владивостоке, где заведовал контрразведкой флота. Слишком часто приходилось ему общаться с бандитами и беспредельщиками, для которых обычный ствол не аргумент ни разу. Зато выдернутая чека — очень даже убедительно. По крайней мере в его биографии, что я читал, таких историй несколько. Хотя, не исключаю, что кто-то еще раньше использовал этот способ, только история о нем умалчивает.

— Товарищ капвтор ранга, я вот что подумал насчет Тбилиси, — попытался я загладить свою вину, сгенерировав очередную креативную идею, не известную в этом времени. Заодно отвлечь от темы с митингующими, переключить внимание на точно таких же, но в другом месте. — Надо предотвратить митинг на главной площади? Так?

— Якорь тебе на воротник. — видимо на шварто-буксирном наречии это означает «да», судя по интонации.

— Так вот! Есть два способа. Один — мягкий и относительно приличный, второй — грубый, но эффективный. Про какой из них рассказывать?

— Выкладывай оба, не тяни кота за хвост.

— Первый способ такой: объявляем конкурс детского рисунка на асфальте. Назначаем его на этот день. Под это дело завозим декорации, качели и прочий антураж, так чтобы всю площадь заставить хламом. Детки и рисунки по возможности, в зависимости от степени угрозы, чтобы не рисковать. Главный недостаток: мера одноразовая, и растянуть надолго не получится.

— Гм. Неожиданно, надо подумать, пораскинуть мозгами. Можем здесь использовать. Только без детей обойдемся — это цинично и некрасиво.

Оно и понятно, черный пиар всегда на грани фола, и с доброй ранимой душой им заниматься трудно. Поэтому Громов тут же совершил первую ошибку — без детского праздника идея не имеет смысла и не сработает. Но разубеждать не стал — полезно расширять его кругозор, начальник Особого отдела — мужик умный, ему идею подкинуть, подтолкнуть в новом направлении — он сам конфетку сделает из нее. В его биографии есть история, когда матрос забаррикадировался в торпедном отсеке подводной лодки и хотел взорвать ее. Что требовал и по какой причине пошел в террористы — уже не помню, но факт остается фактом: Громов, руководивший операцией, придумал как проникнуть в загерметизированный отсек и обезвредить буйного дебошира. Удивительно в этой истории то, что способ проникновения засекретили, и даже через двадцать лет после случившегося подробностей найти не удалось. Засекретили на случай, если случай, не дай Бог. повторится.

— Ну и второй способ, только чур, не ругаться… Канализацию перекрыть и затопить площадь. Не обязательно по настоящему. Закачать обычной воды, добавить какой-нибудь зловонной гадости. Есть же у вас в комитете ученые-химики, пусть они сообразят, им за это зарплату платят. Затем в газетах можно обыграть эту тему. Мол, митингующие так активно изливали свои желания, что переполнили городскую канализацию.

— М…да. Вот и опустились мы ниже некуда. Это тоже твой знакомый святой старец придумал?

— Нет, это моя личная идея. — немного приукрасил свои заслуги я. На самом деле способ изобрел один рекламный гений, его правда потом застрелили в начале двухтысячных. Но именно те выборы губернатор выиграл.

— Ни секунды не сомневался, — то ли польстил, то ли иронию проявил товарищ капитан второго ранга.

Глава 31

Поскольку уголовное дело против прапорщика возбуждать не стали, то пять тысяч рублей «подвисли в воздухе». Сдать в казну? Формально повода нет, это же не взятка и не государственные деньги. Не возвращать же их, в конце концов дарителю! Громов, скрепя сердце и скрипя зубами, согласился выдать их мне на закупку спортивной формы, хотя долго и виртуозно ругался, что кормить спекулянтов и цеховиков — это преступно и некрасиво.

— Смотрю я на тебя, Александр, и не могу понять. С виду нормальный хороший парень, хоть и не без тараканов в голове. Местами честный и порядочный. О товарищах заботишься, к деньгам равнодушен. Трусом не назовешь…

— Спасибо на добром слове, товарищ капвтор…. — я даже засмущался от похвалы.

— Не перебивай старшего по званию. Но иногда проскальзывает в тебе что-то странное, чужое, инородное. Не может нормальный человек с нормальной психикой додуматься до детских утренников и прорыва канализации как способа предотвращения митингов. Не говоря уже о холере! Это вообще в голове не укладывается.

Согласен, с предложением организовать «эпидемию холеры» в Тбилиси — это я слегка переборщил. Зато карантин можно ввести на пару месяцев, тем более, что я не всерьез предлагал травить, а инсценировать. Кстати, Громов хоть и ругается, но мои соображения отправил в Москву — признал все-таки, что зерно истины в них есть.

— Напрашивается очевидный вывод, что это старик на тебя так влияет. Других причин не вижу, — я благополучно пропустил мимо ушей большую часть обличительной речи начальника особого отдела, поэтому уловил только последнюю мысль. Виноват в моем «буржуазном перерождении» — дед Исмаил.

Спорить с этим выводом я не стал. Дедушке все равно, а у меня оправдание появилось для моих извращенных планов.

Шутки шутками, а тему товарищ Громов поднял важную. Мое мышление и мировоззрение сильно отличается от мыслительных и иных мозговых процессов современников. Послезнание — полезная штука, но оно идет в комплекте с тридцатилетним опытом проживания в постсоветском будущем. И эти тридцать лет в психически не слишком здоровом обществе накладывают отпечаток на все мои поступки и мысли.

Предельный цинизм, размытость моральных норм, огромный пласт информации о методах и способах промывания мозгов, десятки лет в обществе победившего криминала и черных пиар-технологий, да и просто знания о преступлениях, о которых здесь понятия не имеют — это все в моей памяти. И поэтому я никогда не смогу рассуждать и думать как мои друзья, соратники и товарищи из этого времени. И это сразу становится заметно, как только возникает сложная ситуация или проблема. Там где «местные хроноаборигены», извиняюсь за эпитеты, будут вяло шевелить ластами, пытаясь действовать привычными методами в экстремальной ситуации, я сразу предлагаю жесткие, возможно, не всегда этичные способы решения проблемы. Ибо мой опыт из будущего подсказывает, что иные методы не сработают, тем более мягкие и пушистые.

Но со стороны это выглядит не слишком красиво. Ведь, тот же Громов не ведает, каков ход моих мыслей, и как я принимаю решения, поэтому наверное воспринимает меня, как законченного прожжённого циника, или как начинающего маньяка, что меня совсем не радует.

— И что нам с тобой делать? — задал риторический вопрос начальник Особого отдела Каспийской флотилии, с подозрением глядя на источник проблем, явно ожидая новые неприятности.

— Может нам еще немножко шпионов поймать? — предложил я универсальный способ улучшения настроения. — Бог троицу любит. В третий раз нам обязательно повезет!

Оптимизма я не испытывал, если один раз профукали добычу, второй раз сами отпустили, то тенденция однозначная — толку не будет. Опять награда проплывет мимо меня, как топор по Каспию мимо Ленинорана. Но сам процесс ловли бандитов увлекательный, позволяет скоротать время службы.

— Выкладывай, только если снова про холеру или нечто подобное, и мне не понравится, то прямиком отсюда идешь в наряд по кухне. Дважды. Устраивает? Тогда излагай.

За основу я взял чужую идею, хотя, какой же он мне теперь чужой, товарищ Громов? Будучи начальником особого отдела Бакинского военно-морского училища он устроил инсценировку, пустив колонну зенитно-ракетных комплексов, укрытых брезентом мимо здания училища. Форму машин и габариты изменили при помощи фанеры и стальной проволоки. Одновременно распространили слухи среди курсантов, что это перевозка ядерного оружия. Тех, кто реагировал слишком нервно, внезапно слали телеграммы родственникам в другие города — тех брали под наблюдение. В результате выявили несколько настоящих агентов иностранных спецслужб.

План отличный, я о нем уже рассказывал раньше, только нам он не подходит в данных конкретных условиях. У нас потенциальные шпионы и подозреваемые не сидят в одном месте компактно, а неделями возить колонну с «ядерными зарядами» по всему району довольно глупо.

Вдобавок это затратно и утомительно, не говоря уже об эффективности. Поэтому план я немного упростил и видоизменил. Теперь «ядерные объекты» будут стационарными, а любопытные сами будут слетаться к ним, как пчелы на мед. Или как мухи на цветущий клевер, если выражаться поэтически.

— Пожалуй, два наряда мало будет. Такой ахинеи я давненько не слышал.

— Вы не дослушали до конца, трищ кап втор ранга. Я не предлагаю строить фальшивые ракетные шахты, все равно, правдоподобно их не слепишь нашими скромными силами. И автомобили переделывать не надо — вблизи обман сразу вскроется.

— Что тогда? Документы левые подбросить, как в случае с геологами? Сразу скажу, что это детский сад, а не идея.

— Нет, что вы. На такой мякине врага не проведешь. Тут нужны реальные доказательства. Стопроцентные. Но при этом такие, чтобы их не слишком трудно и затратно было изготовить.

— Это какие же? — искренне заинтересовался Громов, словно я пообещал выдать адрес новой пивной, где торгуют чешским светлым на разлив.

— Какие у нас есть ракеты? — задал я вслух риторический вопрос сам себе, для того чтобы подойти поближе к теме обсуждения.

— А язык повидлом тебе не намазать? Ну и вопросики ты задаешь!

— Ракеты бывают двух типов: шахтного базирования и мобильные. Шахты мы рыть не будем — это долго, дорого и бессмысленно. На это уйдут годы.

Сказать, что начальник Особого отдела удивился — это сильно погрешить против истины. Он выпал в осадок, поражённый мыслью, что ловить никого не надо — вот он сам в руки просится. Как минимум, полновесный болтун — находка для шпиона.

— Продолжай, пожалуйста. — чуть охрипшим, удивительно ласковым голосом, предложил товарищ Громов. — Очень интересно.

— Восьмиосное шасси Минского завода колесных тягачей мы тоже вряд ли найдем.

— Это тоже тебе ясновидящий поведал?

— Нет, мой дядя в ракетных войсках служил, — не совсем дядя, сосед по гаражному кооперативу в девяностых, но не суть.

— Не улавливаю логики. Если оба варианта не подходят, то что остается?

— Укрытие типа «Крона» для мобильных пусковых установок! — выдал я ключевую идею проекта с видом цыгана из одноименного кинофильма. Тот предлагал своим сородичам торговать в новом сезоне жестяными крышками для закруток. За идею брал 15 %. Этот эпизод мне хорошо запомнился, на говорившего цыгане смотрели, как на мессию.

— Тээксс… За одно это тебя и твоего болтливого дядю надо брать в оборот и учить уму разуму на лесоповале в солнечном Салехарде.

— Да ладно вам, товарищ кап втор ранга. Наши иностранные друзья знают об этих комплексах больше, чем те солдаты-срочники, кто на них служит. Тем более, что Генеральный секретарь ЦК КПСС недавно подписал договор, согласно которому мы их сами порежем и утилизируем. Об этом в газетах открыто пишут.

Громов ничего не ответил, лишь задумчиво покачал головой.

— Устройство типа «Крона» — это всего лишь простейший металлический ангар с раздвижной крышей, чтобы можно было пускать ракету прямо со стоянки, — поделился я совершенно секретными данными, почерпнутыми когда-то из википедии.

На самом деле, устройство несколько сложнее: внутри находятся вентиляторы и вдоль стен обогреватели, чтобы создавать определенный микроклимат и затруднять разведку при помощи тепловизоров. Основная идея: на каждый мобильный комплекс строится несколько ангаров, какие из них пустые — противник не знает и вынужден уничтожать их все, что увеличивает количество целей для первого удара в разы.

— Ты представляешь сколько стоит такой ангар?

— Конечно. Тридцать на шестьдесят метров и высотой восемь — это очень большая конструкция и не дешевая. Поэтому мы будем строить только бетонные площадки под ангары. А враги сами должны догадаться, что это такое, исходя из точных размеров. Дешево и сердито.

— В рот пароход! — восхищенно произнес товарищ Громов, только другими словами. Очень надеюсь, что восхищенно. — Кашалот тебе на воротник. Живи пока. Наряд на кухню отменяется.

****

Информация к размышлению:

РГАЭ. фонд 2324. опись 33. дело 741

Заместителю председателя Правления Госбанка СССР тов. Войлукову

О работе Управления денежного обращения в 1990 году выпуск денег в обращение

в 1986 году эмиссия составила 4.3 млрд, рублей в 1987 году — 5.9 млрд, рублей в 1988 году — 12.0 млрд, рублей в 1989 году — 17.9 млрд, рублей в 1990 году — 26.6 млрд, рублей

П.С. Кооперативами за 1990 год реализовано продукции и оказано услуг на 70 млрд, рублей.(Это больше, чем все производство Автоваза за год). Подавляющую долю работ (около 80 процентов) кооперативы по-прежнему выполняют для предприятий и организаций.

* * *

Глава 32

Интерлюдия

«Союз обреченный - 3»

В экономике Советского Союза было множество крупных и мелких проблем, противоречий и даже абсурдных решений. Но, тем не менее, эта экономика достаточно долго и относительно неплохо работала, показывая высокие темпы развития, которые не снились позднесоветской России. Однако более слабая и больная, с явным сырьевым уклоном, российская экономика выжила на рубеже двухтысячных и каким-то чудом дотянула до конца второго десятилетия, открыто враждуя с Европой, США и их союзниками. А советская экономика рухнула в одночасье, имея изначально более выгодные условия. «Как такое произошло?» — на этот вопрос историки и экономисты искали ответы почти тридцать лет после момента распада страны, но к единому выводу так и не пришли.

Попробуем разобраться в этом вопросе, чтобы понять, где именно произошел сбой в работе системы, и как его можно устранить.

Нефть.

Первая и самая очевидная мысль: Советский Союз подкосили низкие цены на нефть и газ. Несомненно, это очень важный фактор, но является ли он ключевым? До начала семидесятых годов СССР поставлял странам Запада нефть и газ в незначительных количествах и неплохо себя при этом чувствовал.

Политика «разрядки напряженности», будь она неладна, и десять лет потепления отношений со странами НАТО сыграли коварную и печальную роль в судьбе страны.

Получив внезапно подарок в виде широкого потока валютной выручки, советское руководство расслабилось в прямом и переносном смысле, пустившись во все тяжкие. Начались масштабные закупки станков и оборудования и технологий у западных стран. Половина валютной выручки шла на закуп современных машин и линий у вероятного противника.

Это абсолютно правильный тактический ход обернулся огромными стратегическими потерями в будущем.

Конечно, нам нужны были самые передовые заводы по производству полупроводников, новые эффективные технологии в нефтехимии и автомобилестроении. И так далее, и тому подобное. Страны социализма не могли их дать по причине собственного отставания, а Советский Союз все это создавать сам не успевал, да и скорее всего вышло бы еще дороже и заняло бы десятилетия. К тому же сказывалась общая ориентированность советской науки и промышленности на оборону страны. На второстепенные направления не хватало ни сил, ни кадров, ни ресурсов.

Заманив Советский Союз в нефтегазовую ловушку, подсадив на закупки импортного оборудования и комплектующих к нему, условный «Запад» дождался удобного момента и обвалил цены на нефть, загнав советскую экономику в жесточайший кризис на десятилетия.

Выиграв в развитии в семидесятые, мы получили огромные проблемы в следующем десятилетии, и не факт, что в девяностые будет легче. Нефтяная игла никуда не денется, а высокие цены на черное золото ориентировочно будут только к 2004 году.

Но при всей важности этого фактора, он не является ключевым. На самом деле, внешняя торговля в советской экономике занимала очень скромное место, и ее значение всегда преувеличивалось. Прежде всего, по психологическим и политическим мотивам: размер экспорта считался очень важным показателем успешности советского строя в сравнении с капиталистами. Типа загнивающий Запад покупает наши товары, значит, у нас передовой строй. Это как раз тот случай, когда пропаганда потихоньку действует на самих себя и окончательно вытесняет здравый смысл. Опять все сводится к той самой конкурентоспособности советских товаров, которая всегда была ниже, но вслух этого произносить было нельзя.

Тема эта сложная и многогранная, поэтому пока оставим её в покое, обозначив лишь общие моменты. Высоких цен на нефть не будет, поэтому надеяться на чудо нет смысла. Это уже громадное преимущество. Тем более, что рецепт решения именно этой проблемы у меня есть. В девяностые годы это все уже делали. Именно тогда был создан «Газпром» и вся нефтедобыча была сконцентрированная в крупных нефтяных компаниях. Если в разрушенной стране с алкоголиком-президентом это смогли сделать, то здесь и подавно справимся. Рецепт этот называется — ВИК, вертикально-интегрированные компании. И займется этим молодой, подающий надежды, кандидат наук из Когалыма товарищ Аликпер Вахитов. Он как раз сейчас пишет научную работу по этой теме, а через полгода отправится в компанию «Бритиш Петролеум» на стажировку, где позаимствует многие полезные и важные идеи. После чего мы его пристроим к реформе нефтяной отрасли. Когалым сейчас — это всего лишь поселок посреди тундры из нескольких бараков. В красивейший сверкающий город с мраморными дворцами и цветущими проспектами его превратит тот самый кандидат наук. Не быть ему теперь олигархом, да и «Лукойла» наверное уже не будет.

При помощи созданных ВИКов мы нарастим добычу и частично возместим падающий доход от экспорта нефти.

Оборонно-промышленный комплекс.

Краса и гордость советской экономики — это её оборонка. С этим не поспоришь. Оружие в СССР делали лучшее в мире, причем тысячи видов и разновидностей, практически не уступая ни в какой из отраслей. Советский научный и конструкторский задел оказался таким прочным, что и через тридцать лет после исчезновения Красной Империи её разработками пользовались для создания самых современных видов оружия, опережая весь мир на десятилетия. Но этот успех дался очень тяжелой ценой. Примерно половина советской экономики — это в чистом виде оборонно-промышленный комплекс, а если считать со смежниками и предприятиями, поставляющими сырье и материалы, то семьдесят процентов промышленности прямо или косвенно работали на военную сферу. Оборона пожирала лучшие кадры: девяносто процентов выпускников лучших технических ВУЗов страны шли работать в «почтовые ящики». Для гражданской индустрии оставались крохи.

Самые современные станки, в том числе импортные, шли на оборонные предприятия или с ними связанные. По некоторым оценкам до 80–90 % современного станочного парка работало на Минобороны и его поставщиков. Вся остальная промышленность страдала от нехватки нового и качественного оборудования, а в авиационной промышленности две трети новейших станков не использовались — существовали избыточные мощности. При этом на судоремонтных заводах в моем городе в 1990 году можно было встретить немецкий трофейный станок 1938 года выпуска и не единичный — лично наблюдал. О какой себестоимости и конкуренции можно говорить, если почти каждый советский завод имел зарезервированные мобилизационные линии для производства военной техники. Они просто стояли десятилетиями без всякой пользы на случай войны. Стандартно: три цеха выпускают трактора, один цех стоит закрытый годами. А ведь это затраченные деньги и немалые.

Простого решения этой проблемы не существует. Советская экономика плановая и так просто её остановить и перепрофилировать невозможно. Нельзя остановить например танковый завод в Омске, хотя в Советском Союзе таких заводов еще две штуки: в Харькове и в Тагиле. А количество танков и бронемашин в советской армии уже превысило все разумные пределы. В СССР прямо сейчас пятьдесят тысяч танков трех основных видов, хотя через десять лет американцы вообще прекратят производство своих «Абрамсов» навсегда.

Но для танкового завода в Омске в пятилетием государственном плане заказан миллион тонн стали, а под них запланировано добыть два миллиона тонн угля и столько же железной и марганцевой руды. Для этого завода будет выработано сколько-то мегаватт электроэнергии. Тысячи заводов запланировали произвести для него запчастей и оборудования на сотни миллионов рублей. Для добычи угля для металлургов в плане предусмотрены десять тысяч карьерных самосвалов и экскаваторов. И все это исключительно для Омского танкового завода. Попробуй останови выпуск танков — полмиллиона человек останутся без работы. Ибо столько лишней стали, электричества, угля и руды стране не нужно сейчас. Титаническими усилиями эту ситуацию можно разрешить, но только если такой завод один или два. А если нам надо остановить тысячи крупных заводов и фабрик? Если оборонка — это половина промышленности страны? Тогда неминуем коллапс. В первые годы правления Ельцина-людоеда, даже он не мог остановить эти заводы все сразу, хотя желание было — вымерли бы от голода целые города.

И если бы только танки!

Советский военно-морской флот — это жуткий монстр, пожирающий деньги в неимоверных количествах. И если подводный ядерный флот — это важная сдерживающая сила, то 90 % того, что плавает по поверхности — это дорогая и бесполезная трата денег.

С 1986 по 1991 год в Советском Союзе порезали на металлолом военные корабли общим водоизмещением полтора миллиона тонн! При этом осталось еще на три миллиона тонн кораблей. Это настолько невероятная и фантастическая цифра, что в голове не укладывается. Как говорил кто-то из политиков девятнадцатого века: подарите небольшой стране крейсер и она разорится. Советский Союз ежегодно тратил на флот суммы сравнимые со стоимостью всей Лунной программы. Ежегодно! Только для того, чтобы посоревноваться с американцами у кого больше и толще. При этом СССР — это классическая сухопутная держава, которая либо не имеет нормального выхода в океаны, либо граничит с Арктикой, где противника еще поискать надо. Эпоха авианосцев по факту закончится в начале двухтысячных, а с ними уйдут в прошлое и крупные морские корабли. Ибо противокорабельные ракеты сделают их бессмысленными.

Так что флот придется сокращать — это без вариантов. Но опять же — плановая экономика не позволяет резких движений. Лет пять займет этот процесс. Если кто-то посчитает, что все выше сказанное — это призыв уничтожить обороно-промышленный комплекс, то будет категорически не прав. Наоборот, ВПК — это один из китов, на которых будет держаться страна в будущем. Никакого парадокса здесь нет.

Сокращать будем производство нынешних вооружений, одновременно концентрируясь на разработке более современных и совершенных систем. Прежде всего в ПВО, РЭБ, авиации и связи. Плюс модернизация подводных ракетоносцев и ядерных вооружений. Ибо танков, истребителей, орудий и кораблей нам на четверть века точно хватит с избытком, даже если вообще ничего больше не выпускать. Поэтому мы спокойно готовим рывок и переход с следующим поколениям военной техники, не напрягаясь и сберегая гигантские суммы.

Все равно, в ближайшие годы электроника будет улучшаться так быстро, что за ней не угонишься. Следующий технологический уровень следует реализовывать лет через 10–15, не раньше. А до той поры надо двигать науку и технологии, вести испытания и ОКР. Тем более, что тупиковые направления мы сразу отсеем, ведь и от меня какая-то польза должна быть в этом мире, кроме песен, утянутых у Агутина.

Судьбоносный закон о госпредприятии.

— Но где же главная проблема, если нефть и оборонка здесь не при чем? — спросит абстрактный сферический читатель в вакууме.

— Дыра, которая похоронила экономику СССР — это кооперативы, как ни банально и скучно это звучит!

Дело в том, что в СССР со времен Сталина существовали две независимые денежные системы, которые почти не пересекались друг с другом. Наличные деньги и безналичные на счетах предприятий. Если с обычными рублями все понятно, они свободно обращались в торговле, ими платили зарплату и даже иногда меняли на доллары при выезде за границу, то с безналом все было не так.

По сути, деньги на счетах предприятиях были абстрактными единицами расчета. На них нельзя было купить, что захочешь, или выдать в качестве премиальных сверх того, что установлено нормативными инструкциями и штатным расписанием. Ими можно было расплатиться только за определенный материал или оборудование, которое выделено этому предприятию, за так называемые «фонды». Фонды эти были прописаны в пятилетних планах, но утверждались ежегодно или ежеквартально. Для этого по всей стране ездила армия «толкачей», которая за коньяк и конфеты выбивали в министерствах эти самые квоты или фонды. Хотя они и так обычно положены были по плану. Но без толкача ждать положенное надо было долго, иногда годами.

Безналичные деньги в СССР почти не имели практической ценности, и особо никого не заботило убыточное предприятие или миллионер. Много раз пытались вернуть этим деньгам их истинный смысл, вводили хозрасчет, иные способы пробовали — ничего путного не вышло. Виртуальные деньги существовали отдельно от обычных, и никого это не смущало — проблему каждый раз успешно откладывали в будущее, начиная с послевоенных лет.

И вот товарищ Горбачев решил выпустить джинна из бутылки. Справедливости ради, идея была не нова, с ней носился академик Агранбегян еще с шестидесятых годов, пока ее не одобрил Андропов, но реализовать не успел. Великий экономист Агранбегян по поручению Горбачева и при научной поддержке другого великого экономиста Алиева Г.А… по совместительству члена ЦК, слепили закон о государственном предприятии и закон о кооперативах.

В 1987-88 годах законы были приняты, после чего обрушение советской экономики стало делом времени, причем скорого. Миллиарды безналичных рублей, лежавшие мертвым грузом без особого вреда на счетах предприятий в мгновение ока превратились в обычные деньги. На них стало можно покупать все, что угодно и платить кому захочется. Сразу же появились кооперативы, которые делали все то же самое, что работники предприятия, часто в тех же самых цехах, но по другим расценкам. Зарплаты в кооперативах превышали обычные в десятки раз, а следом появились другие схемы по обналичиванию денег. Десятки миллиардов, ничем не обеспеченных рублей, вывались на больную и несчастную советскую торговлю, которая просто не имела таких товарных запасов. При жестких фиксированных ценах это автоматически привело к исчезновению товаров с прилавков и появлению карточек на все подряд.

Просто сравнить две цифры и станет понятно, где собака порылась и свинья зарыта: в 1987 году, а это уже кризисный и непростой год, Горбачеву пришлось напечатать 5 миллиардов рублей, чтобы покрыть дефицит бюджета страны, а в 1990-м только через кооперативы было вброшено в экономику 70 миллиардов ничем не обеспеченных рублей. В четырнадцать раз больше! В результате на руках у населения скопилось в три раза денег больше, чем годовой запас всей советской торговли.

Вот эта «соломинка» и переломила хребет советскому верблюду. Хотя, это скорее бревно, а не соломинка.

Конец интерлюдии

Глава 33

В начале марта Громов срочно умчался в Баку, и моя вольготная счастливая жизнь сразу закончилась. Как злостному уклонисту, рядовому Морозову сразу же влепили наряд по роте, а драить полы — это не самое любимое занятие для настоящего путешественника во времени. Причем появились намеки, что это удовольствие будет чередоваться через сутки. Чаще ставить в наряд просто нельзя по Уставу.

Следующим разочарованием стало известие, что меня отстранили от преподавания в секции рукопашного боя. На первом занятии случился чисто технический инцидент: одному из провокаторов из местных я случайно свернул нос.

Кто же знал, что этот, не в меру наглый и борзый чувак вообще не умеет падать. В моем детстве это было первое, чему учили в любой секции борьбы. Разбить нос об пол при падении — это надо суметь. Понятно, что танцевальный зал в Доме офицеров — это не спортзал с татами, но так неуклюже падать просто неприлично. Намного интереснее получился спарринг со вторым противником. Шестнадцатилетний пацан чуть меня не завалил в первые секунды боя — настоящий самородок-самоучка с неплохими задатками. Крепкий бугай, но быстрый и ловкий, как змея — удивительное сочетание. С ним бы поработать хорошему тренеру и гарантировано звезда получится. Но преимущество в опыте перевесило. Попрыгав немного, уходя от первого натиска, я схитрил и перешел на «систему Кадочникова», хотя автор системы придушил бы меня за такое исполнение, поскольку это была дикая смесь из разных стилей и техник, бесполезная в нормальном бою, но весьма необычная и оригинальная чисто внешне. Это как в шахматах: если играешь стандартный дебют, то противник обычно заранее знает, как надо защищаться и атаковать в ответ. Поэтому, когда играешь в шахматы блиц, и время сильно ограничено, то лучше выбирать редкий дебют, тогда противник будет терять время, пытаясь сообразить, как реагировать на неожиданность.

Так и случилось. По идее, «славянские стили боя», да и технику Кадочникова в реальном бою используют только профессионалы, для начинающих бойцов ими лучше не пользоваться — толку не будет. Но противник об этом не знал и поэтому слегка растерялся. Пока соображал, да думал — пропустил нырок в партер и переход на болевой. Кстати, терпел долго, упрямый, блин, и если бы капитан Иванов не оттащил меня, мог бы и растяжение получить.

Но зато после боя побежденный подошел с извинениями, а в глазах прямо-таки читалось глубокое уважение. Хотя может мне это показалось. Об истории наверняка забыл бы на следующий день, нет особой доблести в победе над шестнадцатилетним пацаном, явно ни дня не занимавшегося в нормальной спортивной секции, если бы он не назвался.

— Ровшан Джаниев, — представился он, немного смущенно, но не отводя взгляд.

— Охр… — меня словно током ударило. Надо же, какие шутки судьба подкидывает. Алик Лениноранский — собственной персоной! Недавно вспоминал о нем. Молодой еще пацан, жизнью не битый, у Хозяина не гостивший.

Еще раз окинул взглядом. М-да, такой и вправду, может под движущийся поезд прыгнуть и уцелеть при этом, проскочив между колесных пар. По слухам, он так от ментов при аресте на Бакинском вокзале ушел. Правда, подозреваю, что поезд не на полном ходу двигался — вокзал все-таки, сильно не разгонишься, но, все равно, не знаю, кто еще рискнул бы пойти на такое.

Пообщаться толком не успели, но зато выяснилось, что ему всего пятнадцать лет, учится он в той же школе, где Марго и Карина, восьмой класс заканчивает, а девчонки уже в десятом. Правда, армянская красавица в Краснодар уехала, зато появилась замечательная идея: поручить будущему авторитету Алику, пока еще школьнику Ровшану последить за безопасностью наших детей в школе. Взамен пообещать индивидуальные тренировки по специальному плану. Но отъезд Громова все планы поломал. Без его ведома меня с территории части выпускать отказались. Занятия поручили вести счастливому капитану Иванову, который получил сорок пациентов для своих педагогических опытов. Вроде бы я уже говорил, что он — физкультурный маньяк, в хорошем смысле этого слова. Если такой смысл существует, конечно же.

О том, что все занимающиеся в секции и выдержавшие испытательный срок получат бесплатно в подарок кимоно было объявлено заранее, поэтому на первом занятии был настоящий аншлаг. И что самое замечательное, отсев после недели занятий оказался минимальным. Великая вещь — жажда халявы.

Наконец, удалось поймать начальника особого отдела и, обрисовав ситуацию, выпросить разрешение на выезд в город. Майор долго не хотел отпускать меня, проявив черствость и казенное равнодушие к чаяниям спортсменов. Никакой срочности в закупке японских кимоно кустарного пошива он не нашел, согласие дал только на посещение райкома комсомола.

Конечно же, я забыл о запрете, сразу как только выехал за ворота, и первым делом отправился за спортивной формой. Цеховиков здесь, как блох на собаке, подпольно шьют, все что можно: от паленых костюмов «Адидас» до джинсов и курток, криво скопированных из «Бурда-моден». Качество откровенно среднее, поскольку ни оборудования нормального, ни швеи обученной здесь днем с огнем не найти, но, все равно, продукцию местных подпольщиков разбирают мгновенно и развозят по всему Союзу. Опять же, в моем родном городе за все время советской власти о «цеховиках» никто даже не слышал года до 1988-го, не выживали они в наших жестких условиях. Правда браконьеров было полно, но то понятно — на реке свои законы, там прокурор не хозяин, а гость, как говорят в низовьях. Решив пойти самым коротким и логичным путем, я отправился в гости к Хыдыру. Кому как не к катале обращаться с таким вопросом? Цеховики плотно связаны с криминалом, так что у него точно есть выходы на подпольных кустарей.

Хыдыр немного удивился, но обещанная предоплата в три тысячи рублей мгновенно привела его в чувство.

— Базара нет, в лучшем виде сделают, — пообещал он, разглядывая схему выкройки, поражаясь моей предусмотрительности. — Не боишься, что кину?

— Нет, не боюсь. Хорошего человека сразу видно. Что бы ты за три штуки, да в бега подался? Да ну нафиг, минимум десять косарей для этого надо.

Хыдыр насупился, задумчиво почесал тыковку и привел весомый аргумент:

— Зачем мне бегать?

— Ты же не хочешь, чтобы это кафе сгорело, или в машину гранату подбросили? По глазам вижу, что не хочешь. Тем более, что ты с каждого костюма полтос себе в карман положишь. Чистый хаир — две штуки, как с куста. И делать ничего не надо.

— Угрожаешь? — набычился обиженный контрагент.

— Предупреждаю. Работаешь честно — получаешь прибыль. Захочешь кинуть — выйдет себе дороже. Тем более, что впереди светит дело на десять тысяч чистогана сразу. Ты же разумный человек — зачем тебе проблемы вместо дохода?

— Якши, цена такой: сто рубль один костюм кимоно. Месяц заказ делают. Устраивать тебя срок?

— Восемьдесят рублей за штуку и три недели на все про все.

— Может твоя бесплатно давать самсем? Или мне свой карман доложить? Такой ценам бывать не может. Пойди рынок смотри — похожий куртка сто пятьдесят рубля будет.

— Не морочь голову. На рынке — розница, с накруткой от продавца. У нас оптовый закуп. Восемьдесят и ни рубля больше.

— Девяносто пять, только из-за уважения тебе. Меньше никак, совсем мине мал-мала ничего не останется.

Сошлись на восьмидесяти пяти, но только через полчаса ожесточенного торга. Причем мне сначала образец покажут, чтобы я замечания и уточнения внес в серию. Есть у них что-то общее с турками из девяностых, даже сервис для покупателей организовали. Все же торговля у местных в крови.

— Что тама ты говорил про десять тысяч следующий дело? — напомнил Хыдыр о следующем этапе сотрудничества.

— Приеду образец смотреть, тогда и поговорим. Будет хороший товар — обещаю, много больше десяти тысяч заработаешь. Ты скажи, чтобы постарались. В твоих интересах.

Распрощавшись с Хыдыром, отправился в райком комсомола, где имел продолжительную беседу с руководителем местной молодежи. Встреча прошла в дружественной и деловой обстановке, если выражаться языком программы «Время». Обсуждали обстановку в регионе и открывающиеся перспективы по распилу бюджетных денег. Хотя понятия такого в этом времени еще нет, но процесс успешно освоен и знаком большинству секретарей ВЛКСМ. Через собственные кооперативы или через Центры научно-технического творчества молодёжи (НТТМ).

Эти уродливые порождения горбачевской перестройки существовали при райкомах комсомола по всей стране для открытого воровства бюджетных денег. НТТМ по сути не облагались налогами вообще, лишь платили символические 3 %. да отчисляли треть прибыли в фонд, который сами же тратили по своему усмотрению. Центры научно-технического творчества молодёжи изначально создавались, как инкубаторы для новых идей и технологий, но по факту они выращивали криминальных дельцов и откровенных преступников конвейерным способом. Стоит ли удивляться, что в девяностые вся эта «комсомольская» пена всплыла наверх в качестве мэров, губернаторов и «бизнесменов», ибо к распаду СССР они уже спокойно ворочали десятками миллионов рублей каждый. Не удивительно, что приватизация прошла исключительно в их пользу, простые граждане со своими мизерными накоплениями не могли состязаться с их капиталами и связями.

Точно такой же НТТМ существовал и в Лениноранском районе. Вот на него и возложил товарищ Ахундов, по нашей подсказке, функцию учета жителей города, и ведения реестра будущих акционеров «Лениноран-нефть-инвест». Поначалу комсомольские функционеры идею восприняли холодно, как лишнюю и бесполезную нагрузку. Поэтому я и приехал, чтобы объяснить потенциальную выгоду и размеры прибыли, которую можно укр… получить в процессе ведения дел.

Первый секретарь даже любимую тему про сорта виски забыл, тут же вызвал советника по культуре, знакомого уже по предыдущему визиту. Тощий зануда похоже у них здесь вместо мозгового центра, ибо все остальные сотрудники выполняют представительские функции: выступают на митингах, ездят по предприятиям, где их угощают и потчуют яствами, ведут свои личные коммерческие дела, так что некому больше заниматься работой. К тому же он единственный из всех работников райкома, который не приходится дальним родственником секретарю. Поэтому и худой такой.

Моя физиономия в кабинете начальства его явно не обрадовала, но вникнув в суть «коммерческого предложения», он подтвердил, что это очень выгодная схема.

— Двести процентов прибыли в год, — после недолгих расчетов подвел он итог.

Первого секретаря райкома ВЛКСМ чуть удар не хватил от этой цифры. Для успокоения нервов ему пришлось хлопнуть стакан коньяку, но это мало помогло. Его так трясло, что зубы об стакан стучали и добрая половина содержимого чаши на полу оказалась.

Глава 34

Возвращаюсь из горкома, довольный, как удав, сожравший кролика. Переговоры прошли удачно, и процесс встал на накатанные рельсы — теперь его уже не остановить. Обдерем комсомольскую элиту как липку, никуда они теперь не денутся. Коготок увяз — всей птичке пропасть.

Благодушие в миг слетело, когда увидел гаишника, машущего мне палочкой. Хотя полосатый жезл у него почему-то без полосок, и больше напоминает мухобойку. К пластиковой ручке приделан огромный красный «катафот»-отражатель. Редкая разновидность жезла — уже забытая в нашем времени. По идее, инспектор ГАИ не имеет права меня останавливать, для этого существует военная автоинспекция, но на ЕРЗАЗике обычные гражданские номера, и поэтому он в своем праве. Обжегшись на молоке — на воду дуют. После подставы с мебелью все необычные ситуации сразу вызывают у меня приступ осторожности и повышенной бдительности. Поэтому первая мысль — засада! Опять происки злобного и мстительного ликвидатора?

Но оценив ситуацию, прихожу к выводу, что такой масштабной засады он сделать не смог при всем желании. Во-первых: инспекторов три штуки, двое на канареечном «Москвиче» с синей полосой и несуразной мигалкой на крыше — с моей стороны дороги, и еще один на канареечной расцветке мотоцикле шерстит встречный транспорт. Мотоцикл классный: «Днепр» с коляской — давно таких не встречал, раритетная редкость.

Кроме «санитаров трассы» в милицейской форме наблюдается один грузовик Газ-52 и «Лада» с усатым водителем в огромной кепке. Такого количества реквизита и подсадных лиц мой противник точно собрать не смог бы. Он сам здесь на нелегальном положении по сути.

— Права показываем!

Здесь инспектор ГАИ — лицо уважаемое, обличенное властью, поэтому представляться, отдавать честь и просто здороваться не обязан. Так что гаишник — однозначно настоящий. Такое брюшко отъесть специально невозможно.

Предъявляю красную книжечку с фотографией, заодно и путевой лист протягиваю.

— Кузов что везешь, пакажи.

В нашем времени я бы просто послал такого хама куда подальше, но здесь нарываться не стоит, поэтому просто интересуюсь причиной такого внимания к моей машине. Инспектор посмотрел на меня, как солдат на пустую консерву, подумал несколько секунд, не является ли ответ оскорблением его достоинства, и снизошел с разъяснением. Оказалось, что ночью из соседнего совхоза украли двенадцать баранов, судя по следам — вывезли на автомобиле. Вот и шерстят всех подряд.

— Смотрите, мне не жалко, — открываю заднюю дверь и демонстрирую пустой фургон. В этот момент меня посещает мысль, что подброшенный пакет с коноплей сейчас смотрелся бы очень уместно. Но обошлось — страхи оказались напрасными. Багажник был девственно пуст, как холодильник в студенческом общежитии за день до стипендии. Если не считать запаски и троса.

— Гражданин Морозов?

Пока я созерцал пустое пространство грузового отсека, за моей спиной образовалось трое граждан нерусской национальности. Товарища в «муходроме» я опознал — это он изображал водителя «Лады», а двое сопровождающих в салоне сидели, дожидаясь пока инспектор заведет меня за фургон.

— Прокуратура СССР, — предъявил удостоверение усатый. И этим озадачил меня всерьез. Кого-кого, а этих я точно не ожидал встретить. — Вы задержаны, и должны проехать с нами.

Первая мысль была — раскидать их, но я все же не Ван Дам и не Чак Норрис, к тому же их шестеро, включая гаишников, наверняка оружие есть, раз на задержание ехали. Конечно, если работать всерьез, то шанс вырваться у меня будет. Но тогда надо реально калечить, бить в полную силу. Без всяких шуток, если не хочу получить пулю из ПМ в спину. Пока размышлял, мне ловко накинули браслеты и затолкали в машину на заднее сиденье «Лады». Двое пристроились по бокам, усатый сел за руль. Хуже то, что милицейский «Москвич» тронулся следом за нами, сопровождая.

Через некоторое время я понял, что везут меня не в здание прокуратуры, и вообще не в город. Так оно и оказалось. Прибыли в поселок Мосаллы, в какое-то двухэтажное здание. Судя по вахтеру на входе — государственная контора, хотя вывески я не заметил. Это радует, значит не похищение. И Громов меня скоро вытащит, или я сам сбегу, как только наручники снимут и по сторонам осмотрюсь. Но через пару мгновений я понял, что не все так радужно, как я думал. Наручники сняли, но осмотреться не успел — сильный удар в спину и я оказываюсь на полу в камере. Дверь за мной тут же захлопнулась и… наступила тьма. Нет, это не зрение пропало, просто в карцере не оказалось ни лампочки, ни окна. Входная калитка обита стальным листом, без глазка, и без единой щелки — ни лучика света не пробивается.

На ощупь нашел выключатель, судя по форме древнего вида с торчащей пипкой, пощелкал без малейшего результата и понял, что сидеть придется в полной темноте. Насколько это плохо — я осознал только потом. Когда заскрипел засов и появился конвоир с кружкой воды и куском черного хлеба, то я просто потерял ориентацию на некоторое время — лампа в коридоре слепила, как прожектор. Зрение за несколько часов адаптируется к полной темноте и такой переход бьет по глазам почище светошумовой гранаты.

Обследование камеры ничего не дало. Похоже на обычный подвал или погреб, но с железной дверью. Единственное отверстие нашлось под потолком, видимо отдушина для вентиляции, но через него только крыса пролезла бы, да и то не слишком раскормленная. Из удобств — пустое ведро в углу для отправки естественных нужд и топчан с тощим матрасом. Ни подушки, ни одеяла, хотя в камере весьма прохладно. Хорошо, что бушлат оставили, только ремень сняли, иначе окочурился бы от холода. Самое плохое, что часы тоже отобрали.

Дальше началась натуральная пытка. Бесконечное ожидание в полной темноте, без единого звука и дуновения воздуха. Пробовал стучать в дверь, но никакой ответной реакции не дождался. Похоже, калитка такой толщины, из нескольких слоев стали, дерева и утеплителя, что снаружи ничего не слышно. Возможно, в здании вообще никого нет, кроме сторожа на вахте, по моим расчетам глубокая ночь наверху. Хотя могу ошибаться — ориентиров нет, остается только гадать, да урчание голодного желудка дает понять, что времени прошло много.

Выручил меня, как ни странно, холод! Попытки согреться сильно разнообразили мой досуг, отвлекая от темноты и голода. Экзекуторы немного просчитались: будь я сытый и в тепле — психика могла не выдержать испытания темнотой и одиночеством в абсолютной тишине. Очень тяжело переносится — теперь я точно это знаю из личного опыта. Наверное на это и был расчет. Но голод и холод реально не дали сосредоточиться на этом, постоянно отвлекая и напоминая о других проблемах. Может, я переоценил садистские наклонности местных прокуроров, и ничего специально не подстраивали, просто бросили в подвал, а заказчик должен приехать попозже? Ведь никакой попытки допросить или разговорить не было. Сразу закинули в погреб и забыли. Вполне правдоподобная версия.

Но тогда завтра надо ждать гостей? Получается приказ о моем задержании пришел из Баку или из Москвы заранее? Но откуда эти добрые люди могли узнать, что я именно сегодня выберусь в город? Никак не могли, я сам об этом узнал только сегодня утром. Жилинский слил? Да ну на! Так ошибаться в людях — мне не страну спасать надо, а баранов сторожить. Тех, что вчера в совхозе украли. Не мог товарищ майор предать — это противоречит всему моему жизненному опыту и знанию человеческой натуры. Кто-то из офицеров в штабе? Тоже сомнительно. Слишком сложная и ненадежная схема получается.

Получается, либо в горкоме комсомола, либо у Хыдыра меня уже ждали, а засада заранее была продумана и подготовлена.

Интерлюдия

9 марта 1989 года. г. Баку, здание штаба Каспийской военной флотилии

Капитан первого ранга Громов с самого утра был задумчив и невесел. И причина крылась не в праздновании Международного Женского дня накануне, и даже не в том обстоятельстве, что оно чудесным образом совпало с обмыванием очередной звездочки. Досрочное присвоение звание еще и не обмывали по настоящему, только дома в узком кругу.

— Ну, что, адмиральское звание все ближе? Снова прав оказался товарищ Шурик? — по странной прихоти восприятия прогноз загадочного старца прочно теперь ассоциировался с личностью рядового Морозова. Наверное потому, что загадочного старика в глаза никто не видал, зато приключения с участием шебутного, но удивительно везучего раздо… рядового срочной службы наблюдались практически постоянно. — Адмирал КГБ? Гм, звучит хорошо. Хотя, нет, в оригинале было — адмирал ФСБ. Федеральной службы безопасности, кажется?

Размышления о судьбе несостоявшегося героя-пограничника плавно перетекли к делам насущным. Не столь радужным и веселым. Когда Громова срочно вызвали в Баку, он даже не предполагал, что едет за новым званием, по всем раскладам выходило, что года через три светит повышение, не раньше, даже с учетом, что должность полковничья. Конечно, его теперь напрямую курирует генерал Леонтьев из центрального аппарата КГБ СССР, и лично Председатель следит за всеми его действиями, отчеты каждую неделю требует, но быстрое повышение в звании никак не укладывалось в общую логику событий. Об их прямой связи никто лишний не должен догадываться, а тут такая засветка.

Причем Громов точно знал, что ЦРУ и РУМО (американская военная разведка) ведут досье на всех советских офицеров в звании от полковника и выше. И такой ход никак не отвечал интересам операции, лишнее внимание ни к чему. Все разъяснилось сразу после приезда в Баку. Позвонил генерал Гасаналиев из Азербайджанского КГБ и вежливо, но очень настойчиво попросил приехать к нему на прием. Фигура очень влиятельная в республике, и отказывать в такой просьбе не принято, хотя знаком Громов с ним весьма поверхностно.

Сидел товарищ Гасаналиев в богато отделанном кабинете, в сером помпезном здании на центральной площади города. При встрече был приветлив и обходителен, сразу с порога огорошил новостью, что именно его хлопотами выбита третья звездочка капитану на погоны. Громов вежливо поблагодарил, теряясь в догадках, с чего такая забота и щедрость. Не сказать, что звание не заслужил… карьере, но бесплатный сыр будет только при коммунизме, а он пока еще не наступил.

Так оно и оказалось. После пряников пошли… нет, не угрозы, всего лишь сообщение, что дело о «ясновидце» теперь в их веденьи, и мягкая просьба передать все собранные материалы о старце Исмаиле лично товарищу генералу. Громов вежливо отказался передавать дело, сославшись на вышестоящее начальство и отсутствие указаний.

Генерал попытался намекнуть, что разрешение он обязательно получит, но время терять не хочет, поэтому лучше отдать документы сразу. Ко взаимному удовольствию. Что предлагалось взамен, товарищ не озвучил, но явно не простое «спасибо». Новоиспеченный «кап-один» пообещал подумать, запросить свое начальство, но генерала такой ответ не устроил. Попытка надавить и даже запугать не прошла, да и сам товарищ Гасаналиев наверняка знал о характере Громова и его упертости, поэтому сильно не настаивал. Поэтому просто запретил возвращаться в Лениноран в ближайшее время. Судя по тону, спорить было бесполезно, а переводить отношения в откровенную вражду Громов не решился. Генерал-лейтенант — не та фигура, с которой можно себе позволить вольности. Тем более, что решать все равно должна была Москва.

Леонтьев в разговоре по телефону одобрил такое решение, порекомендовал не нарываться, пересидеть неделю-другую в Баку, а там видно будет. Тем более, что дел у него и здесь полно.

Громов открыл сейф, достал толстую пухлую папку и углубился в размышления. В принципе, неделя или другая роли не играют, зато дают возможность продумать еще раз предстоящей операции, отшлифовать детали, подправить и заменить слабые звенья при необходимости. За прошедший месяц много что сделано, но работы еще полно. Все же, Громов вынужден был признать, что идеи и предложения таинственного старца, странные и неожиданные, парадоксальные и даже абсурдные на первый взгляд, в конце концов, оказываются самыми выгодными и работающими. Взять, к примеру, мысль о создании второго фальшивого старца. Сначала Громов её не воспринял всерьез, но она крутилась где-то на задворках сознания, вызревала, кристаллизовалась и наконец превратилась в очень интересный и перспективный вариант.

Начальник Особого отдела Каспийской флотилии четко так и не понял, зачем нужна разработка Гейдара Алиева, но был твердо уверен, что парадоксальным образом старец, все равно, окажется прав и фигура бывшего секретаря ЦК окажется очень важной в предстоящих событиях. Впрочем, «нахичеванский пенсионер» сам по себе настоящий титан на политической арене, и влияет на обстановку даже формально ничего не делая. Вдобавок, Алиев — главный противник нынешнего первого секретаря республики. Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что он — главный выгодополучатель в случае серьезных волнений в республике. Если снимут Везирова, то либо Гейдар Алиев сам вернется в Баку, либо его ставленник.

Поскольку Лениноран в последнее время стал очень неспокойным местом, буквально кишащим посторонними и очень любопытными людьми, а работников разных спецслужб в нем скоро будет больше, чем милиционеров, то проводить там сложную многоходовую операцию было рискованно. Поэтому был выбран Джалилабад, районный центр в часе езды от Ленинорана. Во-первых: это рядом, и появление Исмаил-муалима там никого не удивит. Во-вторых: городок спокойный и пока никого не интересует, поэтому можно подготовиться, не привлекая чужого внимания. И качественно зачистить все следы фальсификации по окончании.

Но для начала нужно было проделать большую подготовительную работу. Через знакомых Громов вышел на директора Бакинского исторического музея, который выделил консультанта по древнеперсидскому искусству. Тот подобрал несколько музейных экспонатов для фотосессии, и набросал текст для «древнего» артефакта. Правда, пришлось с него взять подписку о «не разглашении». Раритеты изготовил мастер-чеканщик по нарисованному образцу. Получилось довольно убедительные подделки под старину, тем более, что экспертизу делать никто не будет, медные таблички нужны только для фотографии в газете. Надписи на них сделаны на древнем персидском, и отличаются лишь парой строк. В них повествуется о правителе Хейдаре, который придет после Великого Землетрясения и будет править новой Албанией. Ключевое отличие: в одном варианте правитель родом из курдов, и жил в детстве в Сатрапии Армения, во втором — он из царского рода древнего государства Мзда (так по персидски называлась Мидия).

Громов часто в последнее время ловил себя на мысли, что раньше до такого ни за что бы не додумался. Словно мышление вышло из привычной из плоскости в какой-то новый трехмерный мир.

То, что Алиев болезненно реагирует на слухи о своем происхождении, подсказал старик, но до всего остального особист додумался сам. Теперь бывшему первому секретарю республики можно предъявить два варианта газеты на выбор. С одним и тем же интервью с Исмаил-агой, но с разными фотографиями. На одной будет чеканка с персидской вязью, повествующая о его курдском происхождении, вторая — с «правильной» родословной. Албания — это древнее название Азербайджана.

Весь тираж газеты «Джалилабадский рабочий» изъяли сотрудники КГБ прямо из типографии. Все две тысячи экземпляров. Причем никто не смог понять по какой причине конфисковали весь тираж. Догадаться, что причина — фотография древней чеканки с арабской вязью почти невозможно, если не знать изначально. Остальные фотографии с кувшинами и кинжалами не несут никакой смысловой нагрузки, это всего лишь иллюстрации к жилищу старца Исмаила для его же интервью. В котором он ни словом не обмолвился ни о курдах, ни об их царственных потомках.

Так что теперь у товарища ГА есть выбор из трех вариантов: лишиться всех шансов на республиканский престол из-за «неправильного» происхождения; пойти на сотрудничество и получить весь тираж, чтобы его банально сжечь. И самый оптимальный: получить другой разворот газеты, подтверждающий его царское генеалогическое древо. Причем третий вариант уже подкреплен убедительной легендой. Изъятие тиража наделало много шума. Кроме того, предсказатель может поддержать кандидата новыми «откровениями», мало ли районных газет, где его еще не печатали. А чтобы не утруждать старика, капитан первого ранга и сам может тексты сочинять.

В целом ситуация пока не вышла из под контроля, и причин волноваться у Громова не было, но что-то не давало ему покоя. Проанализировав свои чувства, он пришел к выводу, что причина для беспокойства только одна.

— Парня жалко.

Конец интерлюдии

Глава 35

Ситуация мне категорически не нравилась. Никто мной не интересовался, словно забыли о заключенном. Утром охранник дал кружку воды в алюминиевой кружке, четверть буханки черного хлеба, и сообщил, что до ужина больше ничего не будет.

Был он один или кто-то его страховал в коридоре, я так и не понял, световой удар по глазам был такой силы, что минут десять после этого мучился, вытирая слезы, при том, что старался не смотреть на входную дверь. Все-таки извращенная фантазия у моих конвоиров и людоедский расчет заодно. О каком побеге или сопротивлении может идти речь, если пленник ничего не видит и мучается от боли от обычного дневного света. Видимо, для этого в коридоре повесили мощную лампочку на двести ватт, а может это мне просто показалось.

Как-то на телеканале «Дискавери» наткнулся на реалити-шоу «В темноте», где четверо участников несколько суток бродят по подземелью без света вообще. Ничего особо интересного в этом шоу не запомнилось, кроме одного момента: когда они все же выбрались их катакомб, то не могли открыть глаза в течение многих часов, даже черные очки не помогли, а некоторым участникам потребовалась помощь офтальмолога. Так что свои перспективы я мог оценить достаточно объективно: через некоторое время я буду выглядеть и вести себя, как беспомощный слепой крот. Очень грамотно кто-то спланировал процесс ломки и дозревания клиента. Мои шансы на побег стремительно уменьшаются с каждым часом, проведенном в этой изуверской темнице. Да и психологические проблемы не за горами. Одиночка за несколько дней с ума, конечно, не сведет, но личной стойкости изрядно поубавит.

Единственное, что у меня было с избытком — это времени для размышлений. Больше все равно нечем заняться. Перебирая варианты побега, я натолкнулся на мысль, что нечто подобное со мной уже происходило. Когда я разбирался с обнаглевшими дагами в казарме. Но в тот раз темнота была на моей стороне. Эта мысль показалась мне очень вкусной и интересной, осталось превратить её в рабочую идею, а затем — в план спасения.

Итак:

1. Темнота может быть не проблемой, а преимуществом. Надо лишь организовать подходящие условия!

2. Ключевая проблема — лампа в коридоре. Если её устранить, то без света, в темном коридоре охранник мне не помеха. Уделаю сразу, и даже если их окажется двое — вполне по силам. Не думаю, что здесь в охране спортсмены или мастера ушу.

3. Лампочка в коридоре вне зоны досягаемости, и когда она включена добраться до нее практически будет сложно, можно сказать на ощупь, да еще минуя охранника в дверном проеме. Но в прошлый раз в казарме я тоже лампочку не разбивал! Решил проблему не заходя в комнату, дистанционно — устроил короткое замыкание. Значит, можно повторить этот прием еще раз.

Выключатель в моей камере точно был — но он не работал, несколько раз щелкал. Поэтому передвинув топчан на середину комнаты, я влез на него и тщательно ощупал потолок. Прямо в центре обнаружился пустой цоколь, висящий на проводе. Что и требовалось! Бритва Окамы намекает, что скорее всего, электричество в камере есть, просто выкрутили лампочку. Не делают в это время отдельную проводку на каждую комнату с отдельными предохранителями. Тут даже предохранители-«автоматы» редкость в домах, обычно стоят керамические «пробки», которые часто перегорают и их нерадивые хозяева просто коротят, ставя жучка. Надеюсь, здесь все же нормальные пробки стоят. Хотя пожар — это тоже вариант для побега, но немного стремный — вдруг забудут меня выпустить, охрана сбежит раньше, чем обо мне вспомнит.

Вернул топчан на место, чтобы не вызывать подозрений раньше времени и задумался: «Как лучше сделать?». Под потолок скакать, услышав звук отпираемой двери — не вариант, могу не успеть. Значит, провод надо обрезать, очистить от изоляции и скрутить заранее, а короткое замыкание можно устроить при помощи выключателя. Удобно и надежно получится. Единственная мелочь, которая могла помешать гениальному плану — отсутствие острых режущих предметов для очистки изоляции. Оторвал ручку от кружки, но алюминий оказался слишком мягким и никак не хотел затачиваться о бетонный пол. Пришлось пожертвовать комсомольским значком и два часа тереть его о кирпичную стену. Получилась в меру острая бритва, способная, хоть и с трудом, содрать оплётку с провода.

План сработан на отлично. Как только послышался шум за дверью, я вскочил, нащупал пипку выключателя и стал ждать. В тот момент когда стальная калитка заскрипела щелкнул переключателем. Судя по матюкам, свет в коридоре погас. При этом дверь оказалась уже открытой. Поэтому я дернул её на себя со всей дури и выскочил наружу. В коридоре мне показалось, что светло, как днем. На самом деле там была почти непроглядная темень, лишь откуда-то с лестничного проема падал слабый отблеск света, видимо из окна. Охранник ничего не успел понять, как я его вырубил. Врезал от души, не скупясь. Для него наверное вокруг кромешная тьма образовалась после того, как свет вырубился, даже не дернулся.

Сразу подниматься наверх я не стал, решил обождать немного, чтобы глаза адаптировались к полумраку. Даже здесь, почти в полной темноте, было очень некомфортно смотреть на лестничный проем, где было заметно светлее. Чтобы не терять время даром, решил обыскать охранника, заодно связать его, хотя последнее — явная перестраховка, чувак не скоро придет в себя, нокдаун оформлен качественно.

В качестве трофеев мне достался пистолет ПМ в кобуре с полной обоймой, примерно пятьдесят рублей мелкими купюрами и… удостоверение работника прокуратуры. Твою дивизию! Все-таки настоящие прокурорские, а не липовые. Печально, однако. Ситуация осложняется, хотя меня такой пустяк не остановит. В этот раз бить буду больно, не сдерживаясь. Не я первый начал.

Ждать долго было опасно: в конце концов пробки могут поменять, и свет опять включится. Но потом я вспомнил, что проводка все так же замкнута, и даже если вкрутить новый патрон предохранителя, то он тут же сгорит. Вдобавок у меня теперь есть ствол, и бояться мне особо нечего. Поэтому выждал минут пятнадцать, пока зрение хоть как-то адаптировалось и двинулся к лестнице. По моим прикидкам сейчас должен быть вечер следующих суток, и нет опасности ослепнуть от дневного света. Так оно и оказалось.

— Аслан, ты что так долго? Сходи посмотри, пробки выбило, — раздался голос когда я стал подниматься по лестнице. Говорили по азербайджански, поэтому я решил не валять ваньку, подражая голосу охранника, с моим акцентом это было бы бесполезно, а просто вытащил ствол и поднялся наверх.

Аргумент был засчитан. Второй охранник не стал дергаться, быстро поднял лапы к верху и заявил, что он ничего плохого не делал и вообще ничего не знает. Получив пинок по коленной чашечке, он быстро заткнулся и стал отвечать, только когда его спрашивал.

В здании больше никого не оказалось. Заодно выяснилось, что я не ошибся, время — около восьми часов вечера. У говорливого стража также нашлось удостоверение сотрудника прокуратуры и точно такой же ПМ в кобуре, но лежащий в тумбочке рядом со столом около входа. Тридцать рублей, найденные при обыске я забрал без зазрения совести — во время задержания эти скоты отобрали все мои деньги и документы. К сожалению, ни водительских прав, ни своего военного билета я не обнаружил. Блин, еще одна проблема. Меня и так уже в дезертиры записали наверное, вторые сутки пошли после моей пропажи, а теперь еще и утрата военника. Да и без прав как мне служить? В качестве приятного бонуса мне достался китайский расписной термос с чаем и два лаваша с головкой козьего сыра и три пачки печенья «Юбилейное».

— Кашу маслом не испортишь. — решил я усилить свои позиции в будущих переговорах о возвращении документов и принялся потрошить служебные кабинеты на предмет хабара. Надо же мне что-то предложить им на обмен.

Судя по пластилиновым пломбам с печатями на дверях, в кабинетах можно было найти что-нибудь полезное и важное. В результате набрал три бутылки коньяка и целый мешок документов, пачки бланков со штампами и несколько уголовных дел в толстых папках.

— Хрен, вы их обратно просто так теперь получите. Утеря служебных документов, двух удостоверений и пары макаровых — это не просто ЧП, это катастрофа.

Напоследок немного попинал охранника на предмет получения информации, но ничего путного не узнал. Единственная стоящая новость, что генерал завтра должен был приехать. Что за генерал и откуда он должен заявиться, пациент наотрез отказался говорить. Пришлось припугнуть, продемонстрировать электрический шнур с оголенными концами, который очень удачно подойдет для лишения его мужской силы. Угроза произвела впечатление. Но к сожалению, информации выдоить удалось меньше, чем кот наплакал. Фамилию охранник не знал. Зато сообщил, что генерал из КГБ, приезжает из Баку.

Честно говоря, я обалдел от таких новостей. Это не просто рифма к Европа, это намного хуже. И самое главное, непонятно откуда интерес к моей скромной персоне и чем это грозит. Хотя, чем грозит — это как раз понятно. Судя по наглости, цинизму и отсутствию моральных ограничений — генерал церемониться не будет.

— Глаза боятся — руки делают, — видимо, от стресса и пережитых волнений в последние сутки, я начал мыслить и разговаривать исключительно народными поговорками. — Пора выдвигаться. К утру мне надо до части добраться.

Была мысль пустится в бега, но без денег, без документов и гражданской одежды в пограничной зоне делать нечего. Вдобавок, начало марта — это не то время, когда рекомендуется ночевать на свежем воздухе. Нет, бежать глупо. Лучше обратится напрямую к майору Жилинскому, а там и Громов, надеюсь, прикроет.

Заперев охранников в своей бывшей камере, двинулся в путь. Дорога получилось долгой. Почти час двигался вдоль дороги, пряча глаза от фар автомобилей, затем, когда зрение наконец адаптировалось, поймал попутку, но не доехал до ворот части почти километр и снова пришлось топать пешком под дождем.

Глава 36

Появление мое произвело фурор, сравнимый с явлением Генерального секретаря в одиннадцать утра около вино-водочного. Несмотря на позднее время сбежались все: и дежурный по части, и начальник особого отдела и даже зампотылу каким-то невероятным образом появился раньше всех остальных. Самое смешное, что его волновала пропажа ЕРАЗа, а не судьба исчезнувшего бойца — ибо самоволка не по его ведомству проходит, а за чужой автомобиль отчитываться надо. Повеселил, короче. Минут через тридцать появился майор Жилинский и почему-то командир отряда подполковник Тарасенко. После чего, взяв за химок, вдвоем утащили в штаб, для серьезного разговора.

Под гробовое молчание, изредка прерываемое экспрессивными выражениями и тяжелыми вздохами, достойными каспийского кашалота, я в красках и подробностях поведал свою печальную историю. Впрочем, вздыхал начальник особого отдела как-то наиграно и неубедительно, видимо, потому что кашалоты на Каспии вымерли еще во времена мезозоя, а может потому, что рад был обнаружить меня живым и здоровым. По крайней мере, в глазах его мелькало удовольствие на пополам с гордостью за своего воспитанника, а может это мне просто показалось. Зрение не до конца восстановилось после карцера, вот и почудилось.

— На кой черт ты взял оружие и документы? Ты спятил? Мало нам проблем, усугубить решил? — «усугубить» — это из лексикона Михаила Сергеевича. Он часто по телевизору его произносит, и оно, как настоящее слово-паразит проникло в речь советских людей и распространилось, как вирус. Причем Горби еще и ударение неправильно ставит на третьем слоге, «усугУбит», поэтому звучит отвратительно даже для моего, отнюдь не музыкального, слуха.

— Пусть мои водительские права возвращают и военный билет. Если не хотят вылететь из прокуратуры по статье с волчьим билетом. По другому они не поймут. Меняю одно на другое.

— Резвость хороша при ловле блох, — выдал загадочную фразу командир части, молчавший все это время, — что теперь делать с тобой?

Тяжело вздохнув, он зачем-то полез в шкаф и вытащил… нет, не початую бутылку коньяка с лимоном, как можно было ожидать в такой ситуации. Товарищ подполковник извлек из служебного шифоньера саблю. Богато отделанную, сверкающую золотом и каменьями.

— Знаешь, что это?

Честно говоря, в мою голову ни одной умной мысли в тот момент не пришло. Усекновение головы, как вид наказания отменили еще во времена Петра Первого, а на большее моей фантазии не хватило.

— Фарси знаешь? Что написано прочитать можешь? — предложил мне проявить эрудицию командир части. Между прочим за окном в этот момент уже второй час ночи шел, в помещении, к слову, тоже.

Просьба довольно странная, поскольку начальник особого отдела персидской мовой, то есть, фарси владеет лучше меня.

— Гм, — произнес я, изучив надпись на позолоченных ножнах. Хотя, какая к пингвинам, позолота? Стопудово — из чистейшего благородного аурума пластинка, судя по имени дарителя. — Никак не пойму что такое шарханг-хэ, судя по контексту наверное «полковник»?

— Правильно. Это подарок полковнику Тарасенко от имама Хомейни. Знаешь такого? По глазам вижу, что знаешь. Вчера на КПП в Астаре передали лично в руки со всеми почестями.

Не знаю, что он смог увидеть в моих бедных измученных очах, кроме начинающегося конъюнктивита, но спорить не стал. Подарок и впрямь необычный, но я тут при чем? Словно угадав мои мысли, обладатель именной золотой сабли пояснил:

— Получается, ты у нас герой? И наказывать тебя не надо?

И снова я не стал спорить. Ибо против истины грех возражать. Если бы не пойманные мной диверсанты, которых мы отпустили бесплатно, то есть, даром, не видал бы Пал Палыч именного меча в ножнах, украшенных яхонтами. Хотя, конечно, это лишь формальный повод — скорее всего, это ответное послание старцу Исмаилу, что его предсказание услышали, восприняли всерьез и благодарят от всей души.

Остался лишь один вопрос: «Ко мне какие претензии?». На саблю не претендую, драгоценные каменья с рукояти в счет свой доли не выпрашиваю.

— Смирно! — неожиданно рявкнул командир части, так что я рефлекторно подскочил, как ужаленный.

Зачем-то следом за мной встали оба офицера.

— Младший сержант Морозов. За проявленное мужество и героизм, за смелость и решительность, проявленные при задержании опасных преступников, с риском для жизни, награждаешься медалью «За отличие в охране государственной границы СССР». Поздравляю.

Крепить медаль на грудь не стали, просто вручили вместе с коробочкой и удостоверением. Оно и понятно, вид у меня потрепанный и не соответствует Уставу.

И опять я ничего не понял. Если саблю вручили только вчера, то представление на медаль даже отпечатать не успели бы, а его еще Москва утвердить должна была, при том, что электронной почтой в этом времени еще не пользуются, и бумаги доставляют обычной фельдъегерской службой, а на это неделю минимум нужно туда и обратно, даже если допустить, что в ускоренном темпе все делалось.

Товарищ Жилинский улыбнулся доброй веселой улыбкой, всеми тридцатью зубами сразу, словно обаятельная акула из игрушечного магазина.

— Представление написали сразу после поимки нарушителей границы. Звание младшего сержанта по совокупности остальных заслуг. Приказ еще вчера подписан.

Вот же, хитрая проныра! А мне лапшу вешал, что я без медали остался.

— Приведи себя в порядок. Лычки пришить не забудь. Завтра утром выезжаем. Марш-бросок у всей учебной автороты, не забыл?

Честно говоря, забыл. Думал, что меня это не касается. У меня и тут дел полно, тратить двое суток на бессмысленную поездку не очень и хотелось.

— Товарищ подполковник, у меня водительских прав нет. Их отобрали при задержании. Я вам об этом говорил.

— Приказ не обсуждается. Завтра сядешь за руль моего УАЗа, вместе поедем. Права потом передадут. Свободен.

С подполковником Тарасенко спорить бесполезно, и даже вредно.

— Не понял, куда мои права передадут? — поинтересовался я у майора, когда мы вышли из кабинета.

— Марш-бросок продлили до самого Баку, колонна вернется, а ты там остаешься. Полежишь в военно-морском госпитале, товарищ Громов пристроит на пару недель, полежишь, здоровья наберешься, пока здесь все не уляжется. Отдохнешь заодно. И нам проще отдуваться. Нет хулигана и дебошира Морозова, значит и выдавать некого.

Глава 37

В семь утра колонна выехала из ворот части. В общей сложности около пятнадцати автомашин любых разновидностей: три УАЗа, четыре «шишиги» Газ-66, один УРАЛ и штук шесть ЗИЛов. Короче, чистый зоопарк на колесах. Марш-бросок на четыреста километров по сути является выпускным экзаменом для учебной автороты, и в прошлой жизни он тоже был, но даты почему-то не сходятся. Связисты уже неделю назад закончили обучение и разъехались по заставам, и в моей реальности это произошло в одно время с нашим заездом. Видимо мое появление уже изменило историю, так что пошли заметные отклонения от канона.

Как и обещал подполковник Тарасенко усадил меня за баранку своего командирского УАЗа, и почему-то больше никого не взял на замену. Оказалось, что у него накопилось множество вопросов и поэтому решил избавится от лишних ушей заранее.

— Рассказывай, — приступил он к допросу в особо выгодных условиях. Попробуйте следить за дорогой и отвечать на каверзные вопросы одновременно — получите массу незабываемых ощущений на встречке, куда вы выехали задумавшись над ответом.

— О чем рассказывать, товарищ полковник?

— Клинья к моей Ритке подбиваешь?

Именно из-за этого вопроса я выскочил на встречную полосу, чудом разминувшись с самосвалом. Затем посмотрел на ухмыляющегося Пал Палыча и понял, что это он «троллит» меня так. Слово еще не используется в этом времени, поэтому считается обычной подколкой или подначкой.

— Никак нет. И в мыслях не было!

— Хочешь сказать, что моя дочка такая страшная, что на безрыбье не взглянешь? — вкрадчиво поинтересовался командир воинской части мнением обычного солдата, служащего под его началом.

Что в такой ситуации можно ответить? Любой ответ выйдет боком, поэтому пытаюсь соскочить со скользкой темы.

— Товарищ полковник, наговариваете вы на меня. С вашей Маргаритой я всего пару раз виделся. И вообще я для нее — пустое место. Она и разговаривать со мной не станет.

— Да? Почему-то у меня другое мнение сложилось. Не знаешь почему?

— Не могу знать, товарищ полковник. Может вам показалось просто?

— Угу. Показалось. Раз десять спрашивала о тебе, когда ты пропал. Удивительно, не находишь?

— Товарищ полковник! Дезертир в части — редкое событие, вызывает интерес. Поэтому и спрашивала. Пропал бы рядовой Сидоров — точно так же поинтересовалась бы.

— Ты мне ваньку не валяй и дурачка из себя не строй. Был у Ритки ухажер, молодой, перспективный старший лейтенант, родной племянник… уважаемого человека на высокой министерской должности. И где теперь он? Кто постарался?

— Чистая случайность, три-щ полковник. Клянусь комсомольским билетом, и в мыслях не было подставлять. Лейтенант сам хорош, заблудился сначала, потом забу… загулял. Я тут при чем?

— Угу. Случайно мимо проходил. Ладно, черт с ним. С гнильцой был парень, получается тебе спасибо сказать, что помог избавиться.

Такая наивная хитрость меня не обманула, я ушел в несознанку, отрицая любой умысел. Не нужна мне такая сомнительная благодарность категорически.

— Ладно. Теперь объясни, что это за история с охраной из восьмиклассников? Ритка жалуется, что её из школы теперь целая банда сопровождает из малолетних хулиганов. Якобы по твоему наущению. Снова будешь отрицать?

— Никак нет. Моя инициатива. Не отрицаю. Для этого и создавали народную дружину. Чтобы они школьников наших защищали. Ее не одну охраняют, а всех сразу группой до дома провожают. Насчет восьмиклассников — там такие ребята, что капитан Иванов не сразу справится.

— Знаю. По этому Ровшану тюрьма плачет. Нашел кому доверить такое важное дело.

На этом наша странная беседа прервалась, поскольку нашу колонну тормознули ваишники. ВАИ — расшифровывается, как военная автоинспекция. Такая встреча сразу вызвала нехорошие ассоциации, что тут же подтвердилось. Рядом с военным «УАЗом» прямо на обочине расположилась черная «Волга», из которой выбрались несколько угрюмых товарищей в штатском. Явно нас поджидали.

Приказав мне не высовываться. Пал Палыч отправился на разборки. По всей видимости, узреть командира части встречающие не ожидали, поэтому качать права не стали. Военные инспектора, судя по всему, не были посвящены в суть дела, их с утра выдернули, чтобы остановить колонну. Основная задача возлагалось на товарищей в серых костюмах и пальто. Но тут нашла коса на камень. Старший лейтенант из ВАИ прекрасно знал подполковника Тарасенко и портить с ним отношения ради каких-то приблудных «товарищей» не захотел. Лишь развел руками, типа, свою задачу я выполнил, а дальше — сами. Но это «сами» застопорилось. Командир отряда просто послал их лесом, поскольку никаких документов они не предъявили и внятно объяснить, что им требуется не смогли. Хотели взять нахрапом, продемонстрировав комитетские корочки, но наш командир сам такие имеет, и плевать он хотел на каких-то неизвестных капитанов с мутными полномочиями.

После чего Палыч приказал двигаться дальше, а инспектор ВАИ еще и козырнул ему с явным удовольствием, показывая всем видом, что с ним заодно. Видимо, наглые комитетчики ему пришлись не по вкусу.

— По твою душу заявились, — прокомментировал командир случившееся. После чего подмигнул весело. — Своих не бросаем.

Не успел я порадоваться, как товарищ Тарасенко вновь вернулся к больной теме. И ведь видно же, что не всерьез, сам не верит в свою теорию, просто мозги полощет с какой-то непонятной целью. Может ему просто скучно? Шесть часов в пути кого хочешь разговорчивым сделают. С другой стороны, мы только выехали — когда успел заскучать?

— Ладно, поверю тебе. Не специально. Само случилось. Зайдем с другого бока. Девчонке семнадцать лет, всю жизнь по гарнизонам, в Москве всего один раз за всю жизнь была, на каникулах. И тут появляется наглый, удачливый сукин сын, герой границы, который за три месяца собрал весь иконостас на груди: три награды.

— За четыре месяца…

— Цыц, когда старшие по званию разговаривают. Начинаем загибать пальцы.

Для наглядности товарищ подполковник продемонстрировал мне перед носом кулак, размером с пивную кружку, но затем передумал и магическим движением мысли трансформировал его в открытую ладонь. Видимо, так загибать пальцы ему показалось удобнее.

— Этот наглый, но удачливый тип спасает лучшую подругу девушки от насильников. Одного этого уже достаточно, чтобы вскружить голову романтичной малолетней соплячке.

Вот и делай доброе дело после этого. Еще и виноватым окажешься. Хотел спросить, сам Пал Палыч стал бы спасать девицу от насильников или мимо прошел бы? Но побоялся автокатастрофы, ибо рулить и уклоняться от удара в ухо одновременно очень сложно. Поэтому я промолчал в ответ.

— Дальше — больше. Мало ему одной армянки, он спасает всех армян города. Какое это впечатление произведет на молодую неопытную дурочку?

— Эээ. Маргарита не дура, она на красный аттестат идет, — попытался напомнить я об объективной реальности, которая отличается от того, что впаривает большой начальник с погонами.

Тут до меня дошло, что товарищ подполковник не должен был знать об откупных за дома беженцев и моем участии в этом процесса. Об этом знали только Иса Гумбаров и отец Карины. Гм, значит и дочка тоже знала, папа рассказал? Как было дальше, нетрудно догадаться.

— Откуда знаете? Карина разболтала?

— Работа у меня такая. Знать все что происходит во вверенной мне части. И вокруг нее — тоже. Но ты не расслабляйся. Это еще не все.

— Товарищ полковник, вы же сами видите, что моей вины ни на грамм нет. Стечение обстоятельств — только и всего.

— Ты эти сказки будешь петь своему любимому капитану Громову. Может он тебе поверит, если захочет. Слишком часто с тобой происходят случайности, чтобы быть случайными.

Спорная мысль с точки зрения философии и марксистско-ленинского учения, единственно верного в этом времени, но мое мнение осталось при мне. Озвучивать его я поостерегся. И вообще, стал замечать, что потихоньку превращаюсь в робкого и запуганного служаку, боящегося разинуть рот в присутствии начальства. Не нравится мне такая тенденция. Началась обратная деградация из бывшего генерального директора в скромного исполнительного работника? Или это мне кажется?

— Капитан Иванов…

Пауза. Чтобы проникся и осознал, впал в трепет, не выпуская однако баранки из рук. Фамилия прозвучала угрожающе, словно обвинительный приговор в зале суда из уст прокурора. Хотя в упор не припомню за собой грехов с этой стороны.

— Капитан Иванов…. — снова пауза. Излишне театральная. Хотя, может это кочки пошли, а с ними и тряска — дороги в Азербайджанской ССР не самые лучшие в Союзе. — Поведал мне по секрету, чья это была идея: укрепить забор по периметру военного городка, выложить бетонные блоки поперек въезда и перекопать улицу на самом опасном направлении. И вновь на горизонте появляется фамилия нашего героя. И снова это рядовой Морозов.

Сказать мне нечего, поэтому делаю вид, что занят управлением автомобиля, маневрируя между кочек и ям, больше похожих на следы падения метеоритов. Они здесь асфальт из одного песка что ли делают? Международная трасса, между прочим. К слову, с дорогами в этом времени не все гладко. До семидесятых годов даже между областями в центральной части РСФСР не всюду было асфальтовое покрытие на дорогах. Трасса на Ставрополь через Элисту шла даже не по гравийке, а местами просто по песку среди барханов, и двигаться по таким участкам лучше было на скорости без остановки, чтобы потом не откапывать машину лопатой из песка. Справедливости ради такие песчаные участки не превышали десяти километров обычно, а к началу восьмидесятых годов их засыпали, наконец, щебнем. Асфальт положили на последнем участке лишь на рубеже двухтысячных годов.

— Сгоревшая автомашина. Пропажа фургона и твое задержание. Кража документов в государственном учреждении. История с прапорщиком Зейналовым. Песни сочиняешь, с округа звонили, интересовались автором. Ты, Морозов — не солдат, ты — оружие массового поражения, неизвестное советской науке! Что дальше? Вторжение инопланетян на нашем участке границы?

— Оно само как-то. Полоса невезения. Товарищ полковник, вы про любовь-морковь не всерьез ведь? Шутите? За последний месяц я вашу дочку лишь один раз мельком издалека видел.

— В каждой шутке есть лишь доля шутки. От греха подальше поедешь служить на границу с Польшей. С глаз долой — из сердца вон. И скажи спасибо, что не в морчасти погранвойск — там три года служить пришлось бы.

— За что?!! Не было у нас ничего с Риткой, мы разговаривали всего лишь пару раз и не больше десяти минут!

— Пошутил я. Нельзя тебе здесь оставаться. Высокое начальство с генеральскими звездами и лампасами заинтересовалось предсказателем, а ты — единственная ниточка, которая к нему ведет. Поверь, это такие люди, которые не будут с тобой церемонии разводить.

— Вы и про деда Исмаила знаете? Он же под грифом, жутко секретный.

Подпол лишь хмыкнул снисходительно и насмешливо.

— Ты чем слушал, боец? В своей части я знаю все. Для этого здесь поставлен государством. К тому же, мы с товарищем адмиралом давние друзья. Так что, действительно будущее угадывает?

— Не совсем. Старик знает, как оно может случится. Но его будущее можно изменить. И нужно изменить, слишком оно темное и страшное. Кроме природных катастроф — их отменить нельзя. Можно только предупредить.

— Значит, правда.

— Так точно, товарищ полковник.

После этого Палыч надолго замолчал, отрешенно глядя в боковое окно, смоля одну сигаретку за другой. Лишь через минут сорок наконец спросил.

— Что со мной будет, твой астролог случайно не говорил?

— Дед говорит, что случайностей не бывает. Наверное он знал, что вы спросите, поэтому и рассказал заранее.

Подполковник снова задумался. Узнать точно про свою судьбу — это как услышать приговор в зале суда, наверное. Не просто это.

— Вы проживете долгую интересную жизнь, — решил я не томить неизвестностью. — Еще лет тридцать точно, а может и больше. Придется повоевать. Будете руководить группой войск на таджикско-афганской границе. Затем командовать пограничным округом, вроде бы на Дальнем Востоке. Генерал-лейтенант. Выйдете в отставку, останетесь там насовсем, будете руководить городом.

— Хм… Спасибо в таком случае говорить странно. Но если встретишь старика, передай от меня спасибо, при случае.

До пограничной заставы, что недалеко от Баку добрались ближе к вечеру. Это кажется, что здесь езды на четыре часа от силы. На самом деле колонна движется со скоростью черепахи обычно. То колесо пробьют, стоим ждем, пока поменяют. То обед, то поломка. Парадоксально, но средняя скорость движения не превышает сорока километров в час, если ехать быстрее, то в конце колонны замыкающие постоянно будут отставать и гнать с запредельной скоростью, под сотню, чтобы нагнать головных. Вдобавок растягивается колонна в таком случае на несколько километров.

— Совсем забыл, Морозов, тебе грамота от комитета ВЛКСМ округа положена. За песню про границу. Вместе с документами привезут.

Тут я вспомнил об одном невыполненном обещании.

— Товарищ полковник, можно грамоту не мне вручить, а проводнице поезда, которая нас чаем вкусным угощала с вареньем. Только благодаря ей и была написана эта песня по дороге в часть. Очень хорошая добрая женщина, всю жизнь мечтала сотрудничать с органами. Можно ей грамоту — она всю жизнь о ней мечтала?

— Пфф. Ладно, наградим твою знакомую. Раз она причастна. Тебе эта грамота, как телеге — пятое колесо. Хватит и медали.

— Фамилия гражданки — Тагиева. Восьмой вагон. С бордовыми бархатными шторами на окнах — не перепутаете.

Глава 38

Три недели я пролежал в бакинском госпитале Краснознаменной Каспийской военной флотилии.

После памятного разговора с Палычем больше ничего интересного не случилось. К вечеру мы добрались до пограничной заставы на побережье, в двадцати километрах от Баку, где и встали огромным военно-цыганским табором на ночевку. Громов прислал за мной служебный УАЗ с мрачным и неразговорчивым мичманом за рулем. В госпиталь прибыли уже после отбоя, видимо так и задумывалось. Чтобы избежать любопытных взглядов. После чего меня обрядили в полосатую больничную пижаму, отобрали пограничную форму и… наложили гипс на левую ногу. Операцию провел сам заведующий отделением лично, по той же причине, наверное.

После чего я был отправлен в отдельную палату с костылями в руках. Где и провел следующие три недели в полной изоляции, общался исключительно с медбратьями, да пару раз заглянул профессор, который гипс накладывал, поинтересовался, не нужно ли чего. Напомнил, что я теперь не доблестный пограничник, а старшина второй статьи Фильченко Владимир Семенович. Служу на Северном флоте в Гаджиево. Прибыл в Баку по служебной надобности в командировку, но неудачно упал с крана и сломал ногу. Особо порадовало новое звание. Еще два дня назад о карьере на флоте подумать не мог, а уже целый старшина!

На третий день заскочил на несколько минут Громов. Привез огромный, свернутый из газетной бумаги, пакет с гранатами и яблоками. Оказывается ему капитана первого ранга дали. Полковник по нашему, по сухопутному. Выслушав жалобы на скуку и бесцельно потраченное время, снизошел к просьбе, и приказал выдать мне бумагу и авторучку, чтобы я мог записать «прощальное послание от старца». Он же ясновидящий, в конце концов! Углядел в грядущем, что прощание скоро и решил напоследок выдать пару ценных советов.

Про «пару советов» — это я поспешил, недооценил порыв души. Послание получилось на десяток страниц мелким почерком. Другого шанса передать информацию уже может не быть, старцу придется исчезнуть навсегда... если не считать фальшивого двойника, которого слепил по моему совету Громов для своих оперативных замыслов. Стоит отметить, сам рассказал — никто не просил и не заставлял. Наверное не хотел обидеть старика? Или мою реакцию посмотреть? Попробуй, разберись в его хитрых психологических штуках и приемчиках.

На десятый день появился майор Жилинский. В партикулярном платье, проще говоря — в гражданском. Привез мои документы. Деньги ожидаемо пропали. Прокуроры во все времена одинаковые. Бывают исключения, но я не встречал.

Товарищ Жилинский ошарашил новостью, что меня официально убрали из части. Выходит подполковник Тарасенко вовсе не шутил и не пугал, когда рисовал перспективу отправиться на белорусско-польскую границу? Оказывается, все говорилось всерьез. Разве, что граница еще не белорусская, а советская, если быть предельно точным.

Особист ничего по этому поводу сказать не мог. Куда дальше отправят служить осталось загадкой. Надеюсь, не в военно-морской флот, все же это перебор будет — три года в штанах «клёш» ходить.

— Товарищ майор, у меня куча дел незаконченных осталась! Нельзя мне в другие края уезжать. Хотя бы пару месяцев дайте. Может получится как-нибудь?

— Категорически нет. Даже не проси. Громов тебе сам объяснит почему. Теперь он твой непосредственный начальник, из отряда ты официально выбыл. Мой визит сугубо неофициальный. Документы твои вернуть.

Ага, мои агентурные связи и контакты вытянуть — вот твоя истинная цель! Тоже мне, волк в овечьей шкуре с погонами. С другой стороны, куда мне деваться в такой ситуации?

— Просьбы, пожелания будут? — намекнул майор на основную цель визита.

Щазз! Я лучше Громову всю агентурную сеть оставлю, предварительно подумав, что можно сдать, а с чем придется окончательно попрощаться.

— Товарищ майор, спортивные костюмы для наших дружинников надо забрать. Большую часть заказа я оплатил, но прокурорские отжали полторы тысячи рублей во время задержания. Как я понял, денег они не вернули?

Обрисовав сложившуюся ситуацию, я поставил начальника особого отдела в непростое положение. Зарплата офицера — триста рублей, с учетом надбавок к окладу может потянуть на четыреста. Не из своих же денег ему компенсировать недостачу — читалось на его задумчивом лице.

— Надо доплатить тысячу триста и забрать готовый заказ недели через две. У меня есть небольшая заначка, возьмете оттуда, я координаты дам. Может я не вернусь уже в Лениноран, пропадут денежки. А так с пользой для дела.

— Хм. Удивляешь ты меня Морозов. С каждым разом все больше и глубже, хотя казалось, бы давно пора привыкнуть. Говори, где тайник, сколько там денег и кому ты должен был заплатить. Наверняка, у цеховиков заказал?

— Не от хорошей жизни. Если бы советская торговля мышей ловила, то я просто купил бы в магазине. Или заказал бы в швейной мастерской. Но, что имеем, то имеем.

— Ладно, не оправдывайся. С тобой все понятно. Сколько денег припрятал?

— Шесть тысяч триста рублей… - потупив взор и даже немного покраснев, якобы от стыда, признался я в крамольном накопительстве.

— Твоюжж!.. Морозов, ты… Откуда?.. ерш твою меть. Ты хоть понимаешь, как это выглядит?

— Так вышло. Не отказывать же было. Тем более, что все для пользы дела, на себя лично ни копейки. Почти. Только пряники и хавчик, да и то для братвы в основном.

— Черт с тобой, забудем на секунду об источниках такого богатства у простого солдата срочной службы. Хоть и дико звучит, но похоже, что деньги тебя не сильно интересуют. И злого умысла не было. Так?

— Все правильно, товарищ майор. Не корысти ради, токмо пользы дела для, — нагло процитировал я государя-императора Петра Первого.

— Что мне делать с этими деньгами теперь? Не выбрасывать же?

— Перво наперво, расплатиться за спортивную форму с Хыдыром, это посредник, через него заказ делал. Оставшиеся деньги можете потратить на оперативные нужды по своему усмотрению. Я в шпионском детективе когда-то читал, что иногда агентуре платят деньги, чтобы они купили важную информацию. Вдруг вам пригодится.

— М-да. Ты уже и на Хыдыра вышел? Чудны дела твои… Интересный тип, но хитрый и скользкий. И он так просто поверил тебе?

— Природное обаяние, наверное. Люди мне почему-то верят сразу.

— Морозов, ну кому ты лепишь? Природное обаяние. При первом взгляде на твою физиономию сразу хочется проверить кошелек. Давай серьезно.

— Дык. Это… Назвал пару имен, пароль и рекомендации заранее раздобыл. Можно подумать, что у вас в разведотделе так не делают! Обыграл в нарды пару раз…

Майор скривился, словно хлебнул уксуса.

— Ты ври, да не завирайся. Хыдыр — профессиональный катала. Обыграл он его, как же.

— Обижаете недоверием, трищ майор. В карты — согласен, не получится. Даже не сел бы за один стол. Шпилит классно. Нарды же для него — баловство, типа хобби. На магнитики полагается, да на кубики со свинцовыми закладками. Если знаешь, где и как он шельмует, то ничего сложного.

Товарищ Жилинский посмотрел на меня, как на инопланетного Хищника из фильма «Афоня». То есть, как на невозможное в реальности явление. После чего хмыкнул, в глаза у него появилось уважение пополам со слезами умиления.

— Если не знаете, куда деть деньги. То поступите проще: закажите на всю оставшуюся сумму пирожных в городе. Затем от имени какого-нибудь шефского завода угостите всех солдат нашей части. На день рождения Ленина например. Или на первое мая. Чем не повод? Если же намекнете, что это прощальный привет от младшего сержанта Морозова, то и приятно будет кое-кому. И вам забот не будет, и братве праздник.

— И вот еще. Если вам Хыдыр нужен для дальнейшего сотрудничества, то вот вам схема, которую он ждет.

Пришлось пожертвовать бизнес-планом и раскрыть суть грандиозной аферы с «Фондом будущего благосостояния». Расписал в подробностях, когда надо скушать именные «ваучеры» у населения, как играть на повышение и понижение курса акций. Когда надо будет сбросить все и спрыгнуть с трапа «Титаника» в последний момент, выйдя в кэш. Правда пришлось долго разъяснять, что это такое, и откуда мне известно это слово.

Жилинский, похоже, просто офонарел, когда понял о чем речь. Сотни тысяч, если не миллионы рублей. Причем есть шанс, что это будет воровской общак, не устоят расписные перед таким соблазном — триста процентов прибыли на ровном месте за пару месяцев.

Посоветовал координировать все свои действия с Громовым. Надеюсь, он не откажется закончить этот проект вместо меня.

Глава 39

Жизнь в больнице оказалось не такой приятной, как можно было ожидать. Кормежка не слишком вкусная: каша на воде, капустные бульоны, слипшиеся макароны, резаные зеленые бочковые помидоры и серые печенья — вот и весь ассортимент блюд.

Один черно-белый телевизор на весь этаж, поэтому смотреть его приходилось обычно из коридора, раздвинув макушки впереди стоящих зрителей.

В офицерской палате нашлись шахматы, но мне там появляться не рекомендовалось. Это соседям по этажу, простым матросам я мог часами лапшу вешать про службу на береговом складе в Мурманске, а любой офицер в миг меня раскусил бы, как сухопутного самозванца.

Изнывая от скуки, я потерял бдительность, и попался на детский развод от медбрата. Этот прощелыга по секрету поведал мне, что в соседнем отделении работает знойная красавица Алевтина, двадцати трех лет от роду. Описание красавицы впечатлило даже меня, опытного прожжённого циника. Голубые глаза размером с блюдце, талия как горлышко от шампанского, изгиб бедер, как волна на Каспии в период зимних штормов — на девять баллов. Бюст четвертого размера, поднос с шашлыком можно поставить. А походка — чисто лебедь плывет! Описание передано близко к оригиналу, только без эмоционально восхищенных эпитетов.

Искушение было столь велико, что я не выдержал и решил после отбоя наведаться в заветное соседнее отделение на втором этаже этого же здания. Алевтина как раз должна будет дежурить. Чем и как охмурять неприступную красавицу, я не решил. Была мысль повесить медаль на пижаму для придания героического вида. Не всякий мачо в этой больнице может похвастать таким украшением, но к сожалению, награда защитнику границы никак не сочеталась с легендой о старшине второй статьи. Поэтому решил сначала познакомиться, ввяжусь в бой, а там видно будет.

Но спускаясь по лестнице я был пойман бдительным старлеем. Из-за гипса на нижней конечности сбежать я не успел, пришлось сдаваться. Поведал причину моей ночной вылазки, и неожиданно встретил полное понимание и сочувствие.

Старший лейтенант похлопал меня по плечу, проводил до дверей отделения и пожелал удачи. Разве что в спину не толкнул. Не понятно только почему он напоследок странно хрюкнул, словно его кашель душит.

Как только я узрел красавицу Алевтину, так сразу понял, что это было не хрюканье, а сдавленные рыдания вместе со слезами и ржанием.

Единственное, что было точным в описании — это размер бюста, все остальное оказалось несколько иным. Хотя насчет бедер ошибка не в ту сторону, тут все двенадцать по десятибалльной получаются. Алечка оказалась дамой ростом за метр девяносто, и общим весом в два раза больше моего собственного. Но если отбросить стереотипы, то обычная девушка, явно обделенная мужским вниманием.

Возвращаться обратно не имело смысла, старлей наверняка караулил меня под дверью, предвкушая и потирая ладошки в предвкушении, как завтра будет рассказывать эту замечательную историю сослуживцам.

— Матрос так просто не сдается! — произнес я с отчаянной решимостью, хоть моряком меня можно считать лишь условно. — Привет, чаем инвалида не напоите? А то так есть хочется, что и переночевать негде.

Короче, не дождался меня под дверью на лестнице старший лейтенант. Зато я три часа нахаляву пил чай с баранками и вареньем, рассказывал анекдоты, травил байки про генеральских жен, про ринопластику и модные тенденции в Париже и Харькове, в общем, прекрасно провел время в хорошей компании. Несмотря на угрожающие размеры, медсестра оказалась доброй и приятной дамой, пусть и не во всех отношениях, как сказал бы поручик Ржевский. Хотя, конечно, облом знатный вышел.

Конечно же, на ночную вылазку меня потянуло не от желания познакомиться со знойной красавицей, обладательницей выдающихся форм и прочих персей. Хотя и это тоже, не буду скрывать. Нет, все объяснялось банальной необходимостью разведать местность, поискать ходы и выходы с территории госпиталя. Ибо появилось у меня тревожное чувство, что обстановка вокруг моей персоны может резко осложниться в ближайшее время. В любом случае, нужен запасной вариант отхода, а без точного знания территории продумать его будет трудно. Закралось даже подозрение, что гипс — это не случайный полет мысли особиста, а вполне себе, осознанное желание ограничить подвижность одного, излишне резвого товарища.

Шутник-медбрат на следующее утро долго и проникновенно извинялся, при этом как-то подозрительно косился в мою сторону, неизвестно в чем подозревая, видимо, старлей растрезвонил по всему госпиталю, что «загипсованный» пациент по ночам к гром-бабе в гости бегает.

Больше ничего интересного не случилось. Лишь небольшой казус накануне выборов. Как нетрудно догадаться, выбирали тех самых депутатов первого Съезда. Дожили мы, все-таки, до этого знаменательного события.

Вот по этому поводу и заявился ко мне в палату какой-то комсомольский вожак с горящим взором, и начал компостировать мозг на предмет отсутствия моей фамилии в списках голосующих.

Кое-как удалось отбрехаться, что я исполнил свой гражданский долг по месту службы заранее, как командировочный. Комсомольский вожак объяснение принял, но взамен прочитал целую лекцию о порядке и правилах предварительного голосования, и какие положения в нем умудрилось нарушить мое командование.

Результаты выборов не сильно отличались от тех, что были в моей исторической редакции. За исключением двух ключевых фигур: ни Сахарова, ни Ельцина среди депутатов не обнаружил. Впрочем, полных списков в газетах еще не было, предстояли довыборы через две недели, но с большой вероятностью оба пролетели мимо мандатов. Судьба Афанасьева не прояснилась, возможно он фигура не того масштаба, чтобы мелькать в центральных СМИ.

Зато еще одна ключевая фигура была снята с шахматной доски с громким шумом на уровне главных главных телеканалов страны. Не обошли вниманием эту тему и всесоюзные газеты, правда, не все и без особого воодушевления, но даже оппозиционные «КП» и всякие «Собеседники» вынуждены были написать об этой истории.

Некто Гавриил Попов, широко известный в узких журналистских и политических кругах, с треском проиграл выборы еще до их проведения. Впервые страна смогла увидеть классический черный пиар в натуральном виде.

По меркам двадцать первого века проделано было достаточно топорно, без изящества и выдумки, без координации информационных потоков и даже без подстраховки. И если бы обвиняемый правильно среагировал, то мог выйти сухим из воды, и даже получить бонус, как невинно оклеветанный. Но в этот раз проскочило.

От имени кандидата была организована раздача бесплатных пакетов с макаронами и консервами. Пакеты были бумажные с надписью: «Голосуйте за Гавриила Попова». Но организаторы «случайно» ошиблись и провели раздачу в чужом районе, где такого кандидата не было в списках. Об этом казусе написали несколько московских газет, но новость так и осталась бы не замеченной, если бы макароны и консервы не оказались просроченными. Каким образом протолкнули сюжет о протухшей кильке и макаронах с жучками в программу «Взгляд» можно только гадать, но после этого шумиха поднялась знатная. Гражданин Попов на голубом глазу все отрицал, поскольку ни ухом, ни рылом ни о чем не ведал, но журналисты чудесным образом раскопали, что те самые бумажные пакеты были изготовлены в той же типографии, где печатается журнал, главным редактором которого трудился честнейший Гавриил. Ну а когда сотня коробов с просрочкой обнаружилась в подвале того же здания, где размещался кабинет Попова, то его объяснения уже никто всерьез не воспринимал.

Стоит ли говорить, чья эта идея? Еще в конце января передал Громову парочку готовых сценариев именно на такой случай. Не сколько для реального использования, а скорее для изучения с последующим развитием. В конторе работают люди намного умнее меня, без всякой ложной скромности это заявляю, и если их подтолкнуть в правильном направлении, то они быстро переплюнут «учителя». Тем более, что я всерьез собрался уйти в тень, ибо явление старца в каком-нибудь Бобруйске, вслед за мной, будет похоже на глупый фарс.

История с Гавриилом меня порадовала, но вместе с тем немного огорчила. Поймал себя на мысли, что ничего прекрасного в этот мир я с собой не принес. Мелкие хитрости, обман и грязные трюки, финансовые пирамиды и, наконец, подарил стране такое явление, как черный пиар. Где, спрашивается, доброе, светлое, вечное? Посланец из «прекрасного далека», называется.

Мысль показалась странной. Попытался проанализировать ее и понял, что это не моя вина. Просто нет в будущем ничего хорошего, доброго, человечного, что можно было взять с собой в это время. Либо оно здесь сейчас лучше, либо там в Грядущем его и не осталось вовсе. Новые технологии, гаджеты. Интернет — все это в будущем можно найти, а ничего стоящего, вечного — нет. Лишь печальный опыт послезнания, как именно не надо делать. Хоть какая-то польза.

Глава 40

— Ты кто такой. Миша, давай до свидания!

— Ты кто такой, давай до свидания!

— Отдых езжай, давай.

— Раису собой забирай! Давай, до свидания!

— Это что за безобразие? — потрясая кассетой от магнитофона, словно пробиркой с иракским ураном на трибуне ООН, Громов производил впечатление Зевса Громовержца, готового испепелить провинившегося одним взглядом. Цитата выше — отрывок из песни на указанной магнитной ленте.

И это вместо «спасибо» за царский подарок? Между прочим, я товарищам мейханщикам три песни на обмен отдал, чтобы записать этот шедевр. В том числе «Черные глаза»! Как от сердца оторвал. Лучший кавказский шлягер всех времен и народов. Правда, по второму разу подарил, до этого ингушам в отряде её уже слил, так что, все равно, уплыла бы песня в чужой карман.

Кстати, на кассете три новых шлягера тоже записаны. В результате это будет убойный тройной супер-хит, который потянет к вершине популярности и мейхану про Мишу.

Особой моей заслуги здесь нет, песня про Мишико Саакашвили в стиле «давай до свиданья» хоть и не такая популярная, как исходная, но широко известна на просторах рунета в моем времени. Я лишь позаимствовал идею, да пару рифм подсказал Интигаму Рустамову. До ума он сам её довел.

— С огнем играешь, Морозов. Зачем тебе это понадобилось?

В ответ я поведал историю о том как стала известной группа «Ласковый май». Не знаю, было ли это в реальности, или просто байка, но сама идея мне понравилась.

На самой заре их музыкальной деятельности о них никто не знал, на ТВ было не пробиться, в газетах о них не писали, и чтобы вся страна услышала о новой группе Разин пошел на смелый маркетинговый ход. Он раздал бесплатно несколько сотен кассет со своей записью в поездах дальнего следования. Пустил детдомовцев по вокзалам, чтобы они уговаривали проводниц, рассказывая слезные истории о любимой девушке, которая уезжает в этом же поезде. После чего просили поставить кассету с песней для нее на прощание. В результате альбом крутили во всех поездах по внутреннему радио.

На самом деле, это чистейшая байка, Андрюша Разин просто платил наличкой проводникам, чтобы они ставили его кассету во время пути. А романтичная история про сирот и вокзалы — всего лишь красивая выдумка. Но схема сработала и группа «Масковый Лай» стала зело популярной.

Громов выслушал эту слезливую ахинею, ничего не сказал, но кассетой трясти перестал. Запись, кстати, передал майор Жилинский, по моей просьбе, изъяв из тайника с деньгами. Была у меня крохотная надежда, что дрогнет его каменное сердце, и пришлет тысячу-другую в качестве подарка лежащему в гипсе матросу, бывшему пограничнику. Но видимо, сердце у него оказалось, как кремень. Ничего не прислал, кроме пламенного привета.

— Что это за ночные похождения? — поинтересовался капитан первого ранга, но как-то не искренне, без интереса.

Выслушал объяснение, но комментировать не стал. Видимо, и так все в подробностях знал. Обложили как в берлоге, каждый шаг отслеживают. Не удивлюсь, если старлей на лестнице не случайно оказался. Могли и позвонить с моего этажа, когда мимо вахты проскочил. Ну как «проскочил»-прошкандыбал на трех конечностях, две из которых — не мои родные. А значит, не бесшумно получилось.

— Срочный запрос из Москвы пришел. Еще в январе старец сообщил, что весной талибы начнут наступление в Афганистане. Я у тебя еще переспросил, кто такие талибы, но ты ничего не ответил.

— Вроде припоминаю, товарищ полковник. Наверное, горная народность какая-то в Афганистане. Вы же не просили уточнить, а я не спрашивал.

— Не важно уже. Душманы на днях начали крупное наступление в районе Джелалабада. Политбюро в панике, боятся, что фронт посыпется. Наджибулла готовится к эвакуации, штаб на аэродром перенес, на чемоданах сидит.

— Вы хотите отправить меня к ним на подмогу? — чувство юмора у меня не всегда на высоте, признаю. — Чего надо? Отправиться на встречу к старцу в Лениноран? Или сюда его вызвать? Сразу предупреждаю, что никаких способов связи у меня не осталось.

— А как же условные знаки? Камни на стене, зарубки на столбах? — с ехидной усмешкой поинтересовался Громов. — В Лениноран тебе путь заказан. Сюда вызывай.

Фигушки! Проект «Дедушка Исмаил» закрыт, концы обрублены. Теперь меня с ним больше ничего не связывает. О чем и сообщаю.

— Что касается Афганистана, то напрасно переживаете. Усидит Наджибулла в своем кресле, он еще с нашим Пал Палычем Тарасенко встретиться должен через несколько лет. И Джелалабад власти удержат без проблем. При таком превосходстве в артиллерии и авиации они просто завалят наступающих бомбами и снарядами.

— При чем здесь подполковник Тарасенко? — сильно удивился Громов.

— Ну вы, блин, даете! Золотая сабля от самого имама Хомейни. И вы такого человека предлагаете держать где-то в другом месте? Треть Афганистана под иранским влиянием, а тут такой весомый аргумент в переговорах. Человек, которого наградил сам аятолла Хомейни. К тому времени безвременно ушедший уже из нашего мира. Так что, через год Палыча выдернут на новое место службы с повышением. Если и не в Афганистан, то на границу с ним точно.

— Хм. Интересный расклад. Вот оно как. Но панибратство с начальством — это не дело. Какой он тебе Палыч?

— Я вас умоляю, товарищ капитан первого ранга. Подполковник Тарасенко недавече, как недавно, со мной всю дорогу, аж восемь часов подряд, обсуждал вопросы сватовства и перспективы стать его затем. Заметьте, он сам эти шансы оценил, как очень высокие!

— Пфф, балабол. Так ты уверен, что режим в Кабуле устоит? Старик, что об этом говорил?

— Я уже и не помню точно. Не придал значения, поэтому специально не запоминал. Хвалил генерала Дустума. Хороший воин, три-четыре года будет верой и правдой служить. Затем переворот устроит. Но это нормально в их понимании. Традиции такие. Так что талибов, то есть, душманов в Кабуле точно не будет. Что касается Джалилобада, то там все очевидно. Если власть не будет паниковать, то у моджахедов нет ни одного шанса на успех.

— Объясни, почему? Афганская армия практически не воевала все эти годы. Все боевые действия вели советские войска. Нет у них боевого опыта, огромное количество дезертиров и предателей. Слабая поддержка населения. Есть мнение, что они обречены. Сами американцы считают, что режим падет в течение трех-шести месяцев. Если наступление будет удачным, то еще быстрее. Данные точные, и я лично склонен им доверять. Откуда оптимизм?

— Все так. Но кого мы обманываем? Вывод войск вовсе не означает, что наших советников и солдат там нет. Техники, инструктора, и прочие специалисты воевали в Афганистане задолго до официального ввода войск. Летом 1979-го там уже находилось несколько тысяч наших военных. У меня сосед там служил, если что.

— Угу, сосед, — мрачно кивнул Громов, всем своим видом показывая, что по моим многочисленным и очень говорливым соседям Колыма плачет. Не забыл наверное «родственника» из РВСН.

— Если напрячь память, то можно вспомнить, что изначально замысел был в том, что воевать должны сами афганцы, а наши военные выполнять только охранные функции. Но почему-то все поменялось с ног на голову. Правительственные войска три дня в неделю отдыхают официально, а наши вместо них воюют. Плюс постоянный договорняк местных с местными. В результате воюют и гибнут только наши. Сейчас мы пришли к тому, что изначально планировалось.

— Какую память напрячь? Тебе десять лет было в 1979 году! — некстати напомнил Громов.

— У моего одноклассника старший брат два года в Афгане отпахал. И вообще, если будете перебивать, мы до утра не закончим разговор.

— Хорошо. Объясни тогда. Регулярную армию мы выводим, останутся только советники. И по твоему это никак не скажется на ходе войны? Это же противоречит любой логике.

Поскольку делать мне все рано нечего, а скукотища в госпитале жуткая, то решаю продолжить обсуждение. Давно я не брал клавиатуру в руки, соскучился по форумным баттлам. Бессмысленным и беспощадным.

— Нет никакого противоречия. Местные лучше приспособлены к тем условиям, и ничем не уступают душманам в знании местности и в агентурной сети. С подпольем и партизанами они точно справятся, а в открытом бою мелкие банды против регулярной армии не выстоят долго. Здесь важнее превосходство в технике и орудиях, а у правительственных войск оно подавляющее. Если у духов пять танков в одной бригаде — это большая удача, то у Наджибуллы больше тысячи танков, а БТР и БМП вообще никто не считал. По орудиям превосходство раз в сто. Самолетов штук двести наберется. По моему мнению, духи совершили большую ошибку, перейдя в открытое наступление. И лишь слабость и нерешительность кабульского руководства не позволит перерасти в полную катастрофу.

— Занимательный расклад. И неожиданный. На фоне паники в Политбюро смотрится фантастически оптимистичным. Хочешь сказать, что наши генералы, эксперты из МИДа и аналитики Комитета государственной безопасности ошибаются, и только ты зришь в корень? Не много ли на себя берешь? Ладно бы, дед такое предсказал! Но как я понял, это твои личные домыслы?

— Никакие это не домыслы. Что могут сделать духи в открытом бою? Они же привыкли воевать исподтишка. Наступать они не умеют, только из-за угла стрелять да засады устраивать. Уткнутся в минные поля да в колючку и встанут на два-три месяца. В это время их будут ежедневно утюжить при помощи авиации и артиллерии. С высоты более пяти километров, чтобы из стингеров не сбили. Ну и что дальше? А если наши помогут, то можно оперативно-тактическими ракетами все тылы и базы долбить неделями. Эффективность, конечно будет мизерная, но поверьте, через пару месяцев духи сами побегут оттуда как тараканы, а их моральное состояние опустится ниже плинтуса. Когда тебя безнаказанно бомбят неделями, а ракеты падают каждый час в десятках и сотнях километров от линии фронта, то настроение и боевой дух быстро станут сугубо отрицательными.

Между прочим, чистую правду поведал, в ходе сражения под Джалилобадом весной 1989 года было выпущено более четырёхсот тактических ракет «Скад». Эта бойня так и осталась крупнейшим в истории массовым применением ОТРК.

Справедливости ради, большая часть этих ракет никуда не попала, но психологический эффект был фантастическим. Когда ракета прилетает за сто километров — это впечатляет. А шестьсот килограмм тротила боевой части, упавшие по соседству вызывали у жителей ближайших кишлаков срочное желание переехать куда-нибудь далеко и надолго. К тому же, ходили слухи, что это был очень удобный способ утилизации старых ракет, вылежавших все сроки хранения. Поэтому их просто отстреливали в сторону врага, чтобы не мучиться с распилом и обезвреживанием.

Глава 41

— Если это шутка, то не смешная. Грешно смеяться над бедным солдатом.

— Никаких шуток. На полном серьезе, — Громов насмешливо прищурился, ожидая моей реакции.

— М-да…. - меня словно пустым мешком из-за угла огрели, если выражаться в лехиной терминологии. — Разве это возможно?

Вместо прямого ответа на поставленный вопрос товарищ капитан пустился в литературное словоблудие. Явно испытывая мое терпение на прочность.

— В древности жил один великий предсказатель, который указал точную дату своей смерти. Пришел назначенный день, а он жив-здоров, и даже не кашляет. Представляешь, какой урон авторитету? Угадай, чем дело закончилось?

— Слышал я эту байку. Предсказатель выпил яду и прогноз сбылся.

— Правильно. Из уважения к нашему старцу, и в благодарность за все. что он сделал для страны… Мы обязаны поддержать его авторитет. Раз он обещал, что ты поедешь домой в этом году, значит, так тому и быть. Пакуй чемодан, готовься на дембель. Ты комиссован по состоянию здоровья. Последствия контузии после взрыва гранаты.

Судя по всему, розыгрышем и не пахло.

— А если серьезно, товарищ капитан первого ранга? Вы же знаете, что нет у меня никакой контузии.

— Если серьезно, Александр, то это единственный выход в нынешней ситуации. Три дня назад в Лениноране задержаны лидеры талышской оппозиции Иса Гумбаров и Разим Бешлы-оглы… Вижу, фамилии тебе знакомы?

— Первый раз слышу! — сделал я самое честное лицо из возможных.

— Ну-ну. Задержание проводили оперативники из Баку, но они наткнулись на засаду. Двое раненых. Пришлось привлекать милицию и военных для прочесывания местности. Благодаря этому информация дошла до нас. Иса молчит, как рыба, зато подельник рассказал много интересного. Представляешь, не было никакого старца Исмаила, его вживую никто не видел. Только посредник. Из Ленинграда, от профессора Собчака. Он и передал информацию.

— Занимательная история. Но мы здесь каким боком?

— Пара дней, не больше, и фоторобот обязательно попадет на глаза тому, кому кто параллельно работал по нашему старцу в Лениноране. Думаешь, не опознает?

— Никогда не был в Ленинграде. Не понимаю, на что намекаете. И вообще, я солдат срочной службы, постоянно нахожусь в части. Какая-то странная логика.

— Не надейся. Странная логика никого не смутит. Сначала тебя повяжут, а затем будешь доказывать, что не верблюд. Генерал-лейтенант Гасаналиев тобой заинтересовался, имя его приводит в трепет даже первого секретаря компартии Азербайджана. Его сам Алиев боится, хотя считается, что это его ставленник в КГБ. В камере ты молчать не будешь, все расскажешь, даже то, чего не знал никогда. И самое грустное, ничем тебе не смогу помочь. Москва категорически запретила вмешиваться, слишком сложная обстановка в республике.

— Спасибо. Не ясно только, почему нельзя было отправить меня куда-нибудь в Прибалтику или на Камчатку дальше служить?

Громов встал со стула, подошел к двери, выглянул в коридор, и не обнаружив никого снаружи, вернулся обратно.

— Первое: тебя задержат сразу, ты не успеешь сесть на поезд. Фоторобот уже на всех постах ГАИ, на железнодорожном вокзале, в аэропорту и на автобусной станции. Тебе не дадут выехать из республики. Здесь его влияние почти абсолютное. Второе: ты чудом выскользнул из Азербайджана. В твоем личном деле указано, куда откомандирован. Пограничные войска входят в состав Комитета государственной безопасности. Через сколько дней тебя вернут обратно, если будет приказ генерала КГБ? В другие рода войск перевести не получится, это сложно и долго, да и смысла нет. Тебя и оттуда выдернут. Остается лишь один вариант, где ты будешь вне досягаемости.

— На гражданке?

— Молодец. Не прошло и часа, как сообразил. Так что поздравляю с досрочной демобилизацией.

— Комиссовали, это не тоже самое, что почетный дембель. Пятно на всю жизнь, между прочим. Вдобавок, по контузии списали! С таким диагнозом только на стройке сторожем возьмут работать. Может, мне шрам хирург изобразит, а в медкарту запишем, что пулевое ранение получил при задержании диверсанта? Шрам не настоящий, а лишь для видимости.

— Фантазия у тебя богатая, особенно, когда о своей выгоде думаешь. Но сейчас уже поздно. Боюсь и пары дней в запасе нет. Догадаться не сложно, где тебя спрятали. В Бакинский военный госпиталь с твоей фотографией уже наведались, сработал «сторожок», который заранее стоял. Сегодня вечером.

С таким раскладом не поспоришь, поэтому пришлось соглашаться. Лишь один вопрос не давал мне покоя:

— Что будет с моими гениальными планами? С «Фондом будущего благосостояния»? Столько готовились, и все насмарку?

— Отпала необходимость. Националистическое подполье ликвидировано. Угрозы мятежа нет, причины устранены. В Нахичевани тоже все спокойно, по секрету скажу. ГэА теперь на нашей стороне.

— Алиев всегда на своей стороне, зря надеетесь. Такую операцию зарубить! Неужели вы не понимаете, что убрали лишь верхушку айсберга. За тремя соснами леса не видите. Надо всю корневую систему вырубать, а иначе через полгода все поворотится опять, только время уже упустите.

На Громова мое бурное выступление не произвело никакого впечатления.

— Не скрою, интересная была задумка, много нового почерпнул для себя. В тебе обида говорит. Не паникуй, все под контролем. Если тебя это утешит, идея с бетонными площадками под мобильные ракетные комплексы одобрена и запущена в дело. Еще один аргумент, что дембель ты честно отработал.

— Эх. Бесполезно ловить блох, когда тиф подцепил. Не там вы ищете. Диверсанты, националисты, шпионы — это все ерунда, пена на поверхности. Главная и основная причина — деньги! Точнее, очень большие деньги. На руках у местных партийных олигархов, криминальных барыг и цеховиков сотни миллионов рублей, которые жгут им руки. Представьте себе их ощущения. Ты миллионер, а потратить даже сотую часть не можешь. Именно здесь собака зарыта, именно отсюда идут истоки проблем. Для войны нужны три веши, как сказал Сталин Бзежинскому: «Деньги, еще раз деньги и снова деньги». Может не дословно, но примерно так.

— Морозов, ты опять жутко преувеличиваешь. Какие сотни миллионов? Пятьдесят тысяч стоит место прокуро… Эээ… Преувеличиваешь, короче.

— В прошлом году через кооперативы отмыто двадцать миллиардов рублей. В этом году, если ничего не изменится, то сумма вырастет до сорока миллиардов. Вас не пугает эта статистика? И все эти миллиарды текут через криминальные схемы.

— Откуда цифры?

— Оттуда! Дед предупредил. Если не справитесь, то страну не вытащите. Так и сказал. Для того и затевался этот цирк с несметными нефтяными богатствами, чтобы вытянуть криминальные деньги из оборота, а затем изъять их. Пятьдесят тысяч жителей района, да по десять тысяч рублей за акцию. Как раз, полмиллиарда выйдет. Больше с республики мы никак не вытянем.

— Сколько?!! — начальник особого отдела пришел в ужас от банальной арифметики. — Никто не станет вкладывать такие суммы в пустышку, это абсурд.

Святая простота, наш особист. Никогда не слышал о Мавроди, Нефть-Алмаз-Инвест или «Властелине». Наверное и не услышит уже.

— Принесут, еще и умолять будут, чтобы взяли их деньги. Во-первых: ради трехсот процентов прибыли капитал готов идти на любые риски, а у нас намного больше намечается. Во-вторых: это единственный удобный шанс легализовать криминальные миллионы. Купил ваучер за сто рублей, продал за двадцать тысяч. Даже ОБХСС ничего сделать не сможет — все легально. Такой шанс они ни за что не упустят.

— Восхитительно! — в оригинале фраза капитана первого ранга прозвучала несколько по-другому, но смысл был тот же.

Глава 42

Снова перестук колес, снова верхняя полка, те же волшебные вагонные ароматы, одинаковые дорожные разговоры. Словно и не было последних шести месяцев.

— Станция Аксарайская через двадцать минут, — голос проводницы радует мою душу, истосковавшуюся по родным осинам и березам. Надоела мне восточная экзотика — домой хочу!

За окнами типично русский пейзаж: пустыня с редкими колючками, барханами и верблюдами. Но все это Россия, и между прочим, поезд уже полчаса ползет по Европе, чисто географически. Станция Аксарайская — это РСФСР, хотя название явно от тюрков в наследство осталось.

Каким образом я совершил это эквилибристическое путешествие, выражаясь языком продвинутых медиков — через гланды к печени? Приехал домой с противоположной стороны, вместо положенной по географии и Уставу заодно? Все просто — поскольку вокзалы и дороги из Баку оказались перекрыты, то Громов придумал оригинальный выход, договорился с начальником порта, посадил меня на рыболовный траулер и отправил морским путем в Астрахань.

Однако, гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Посудина должна была выйти в море на следующее утро, и всего через трое-четверо суток я бы уже сходил с трапа на родной берег реки Волга.

Рыболовный флот, в отличие от военно-морского никогда не страдал избытком дисциплины и порядка. Даже среди гражданских моряков рыболовы славятся своим разгильдяйством и веселым нравом. Поэтому, для начала, пропал старпом, загулявший в знаменитых бакинских кафешках, где подают прекрасный ароматный шашлык, посыпанный тертым кизилом кроваво-красного цвета. К мясу полагается настоящий выдержанный портвейн, который ничем не уступает португальскому собрату, хоть и делается в Агдаме. В двухтысячных годах этих уютных старинных кафешек с неповторимой атмосферой старого города, уже не останется. Наверное, старпом догадался об их печальной судьбе и решил оттянутся заранее, не дожидаясь их окончательного исчезновения в будущем.

Я бы с удовольствие и сам посидел бы в таком кафе, ведь побывать в Баку и не отведать шашлыка с портвейном — это кощунство. Любой моряк на Каспии вам это скажет.

Так что утром мы никуда не вышли. Команду это не сильно волновало, а капитан и вовсе умчался куда-то на берег. Мне же, как самому молодому доверили драить палубу под присмотром второго помощника капитана. Хорошо, что не якорь точить при помощи напильника.

Траулер с гордым названием «За Родину» только на первый взгляд казался небольшим — метров шестьдесят в длину. Экипаж СМРТ составлял всего три десятка человек. В реальности верхнюю палубу пришлось драить часа три с перекурами. Хорошо, что подменку дали, иначе форму угробил бы окончательно. Медаль и знаки отличия цеплять запретил Громов из соображений конспирации, поэтому приняли меня на судно без особого уважения, как молодого юнгу, которого гонять и гонять. И не возразишь, ведь. Пришлось вкалывать, в надежде, что мы когда-нибудь все же отплывем на этом баркасе от причальной стенки.

Впрочем, народ на рыболовном крейсере оказался в основной массе простым и компанейским. Хотя колпит на меня никто не выделял, тут же поставили на довольствие и усадили за общий стол, а повариха тетя Дуся, в морской терминологии - кок, так вообще затерроризировала добавками. Показалось ей, видите ли, что я тощий, как колхозная курица.

Сразу нашлись общие знакомые, а рефмеханик Серега Матюшин вообще оказался выпускником рыбвтуза. Два года назад закончил институт, откуда меня отчислили прошлым летом. Так что приняли юного дембеля, как своего. Что, впрочем, не отменило мытье палубы.

Серега порадовал меня новостью, что похоже мы никуда не торопимся и не собираемся выходить из порта в ближайшие трое суток. Планы поменялись. Из-за старшего помощника капитана, так некстати загулявшего. Оказалось, что наш «килькосос» зашел в Баку из-за поломки холодильника. СРТМ — расшифровывается, как средний рыболовный траулер морозильный. И судя по названию, не только ловит кильку, но и замораживает её сразу в виде огромных брикетов. Вот с рефрижератором и случилась небольшая поломка. Накрылся перепускной аммиачный клапан. Проблема плевая — заменить деталь можно за пару часов, не сильно напрягаясь. Но только при наличии замены. Вот за ней и пришлось идти в Баку. К сожалению, злополучного клапана и здесь не оказалось. Предложили либо пождать неделю, пока запчасть пришлют из Махачкалы, у них на судостроительном этого добра полно, наш «килькосос» именно там построили, либо чапать порожняком в Астрахань и ремонтироваться дома.

Капитан решил возвращаться домой с пустыми трюмами, в этот момент меня и подсадили на попутное судно. Но планам этим не суждено было сбыться. Старпом гулял в кабаке, оказывается, не просто так, а с нужными людьми из снабжения порта, и обещанную деталь теперь привезут всего через трое суток. Застрять в Баку еще на несколько дней мне было слишком опасно, поэтому пришлось изворачиваться и выкручиваться. Расспросив Серегу, он и заведовал холодильным оборудованием, я выяснил все подробности, но решения проблемы так и не нашел.

Обычно судьба всегда дает шанс, надо лишь внимательно смотреть по сторонам и не упустить его, когда он подвернётся. Печально осмотрев акваторию порта, где я застрял, как в западне, обнаружил еще парочку однотипных СРТМ. Что меня не удивило. На Каспии их больше сотни плавает, кильку ловят. Поэтому всегда можно найти парочку собратьев по проекту в любом порту. Правда, рыбу они не ловят, а «сосут» при помощи огромного шланга прямо с поверхности моря, поэтому и называют их «килькососами». Взяв Серегу в оборот, отправились к соседям, в надежде найти у них злополучный клапан. Но и там не повезло, ни у кого в запасе искомая деталь не нашлась. Вроде бы, все — конец. Финита ля комедия, как говорят в Сочи. Не выбраться мне отсюда, последний шанс упустил. Не успею, повяжут прямо на палубе со шваброй в руках.

И тут меня осенила идея. Один из траулеров СРТМ «Гипотеза» порт приписки Астрахань, стоял на ремонте из-за поломки судового дизеля, и простоял бы еще месяц не меньше. Предложил снять с него рабочий клапан, а взамен воткнуть наш сломанный. Через трое суток из Махачкалы придет новый на замену, тогда и поставит обратно. Мы выигрываем три-четыре дня… «Гипотезу» отблагодарим отдельно.

Капитан наше предложение оценил и одобрил. Неделя простоя и так уже все планы сорвала, да и по карману ударила сильно. Рефмеханик с «Гипотезы» оказался человеком добрым, с широкой открытой душой. Поэтому денег брать не стал. Взял ящик тушенки и три литра водки. Но это реально по-божески, ему ведь полдня работать придется. Причем водку пришлось отдать из НЗ, местную бакинскую он наотрез брать отказался. Ибо здоровье дороже.

Ближе к вечеру мы наконец вышли в море. Счастью моему не было предела. Чудом выскользнул из холодного и неприветливого Баку. Но радость моя была недолгой. Выяснилось, что торопились мы не просто так, и вышли в ночь не ради меня любимого. Поскольку холодильник на судне заработал, то капитан решил… выполнить план и наловить кильки! Особенность такого лова в том, что он проводится ночью. Включается лампочка на конце шланга, и рыба тучей сама идет к трубе, которая её засасывает на борт. Сюрреализм и гениальная простота в одном флаконе.

В общем, целую неделю мы наполняли трюмы. Работать пришлось по ночам, но и днем хватало забот, замороженные бруски фасовали в короба, затем перетаскивали в грузовую камеру. Тридцать тонн — это реально много. И все это при минус восемнадцати градусах, в тулупе и рукавицах. Можно, было отказаться, но это выглядело бы откровенно по-свински, народ падал с ног, тянул полуторную норму, нагоняя вынужденный простой. К тому же работа помогала лучше переносить качку. Весенний Каспий — если не штормит, то ветер и волны почти все время.

Наконец, капитан решил, что трюмы заполнены достаточно, хотя и не полностью, после чего взял курс домой. И опять я рано радовался. По Северному Каспию дали штормовое предупреждение, и капитан решил не рисковать, а разгрузиться в порту Шевченко, где есть база Каспрыбхолодфлота. до которой всего полдня хода, затем вернуться обратно на промысел.

К тому времени морская болезнь меня доконала окончательно, весь переход до казахского берега постоянно штормило, волны достигали пяти- и даже шестиметровой высоты. Да сама шаланда порядком надоела. Огромные рыжие тараканы всю ночь по тебе бегают, как слонопотамы. Морить ядом их нельзя, поскольку на судне пищевое производство, а корма для них вдоволь. Поэтому их здесь миллион штук, или больше. Удивляюсь, как они корабль не захватили с таким численным преимуществом? Поэтому я сошел с траулера, едва борт коснулся причала. Капитан на прощание пожал руку, выдал честно заработанные пятьдесят рублей, хоть я и не просил. Тетя Дуся собрала целый мешок продуктов в дорогу, а Серега дал адрес и телефон, чтобы я заглянул как-нибудь в гости. Обещал помочь с восстановлением в институте, у него знакомые там остались.

В моем будущем город переименовали в Актау, но лучше от этого он точно не стал. Как был дырой, так и остался. На редкость неуютное место, окруженное с трех сторон пустыней с солончаками и Каспием с другой стороны. Единственная достопримечательность города — экспериментальная атомная станция, которая снабжает город питьевой водой отвратительного качества. Из-за недостатка пресной воды в Шевченко-Актау почти нет растительности, а из-за постоянных ветров он весь засыпан песком, поэтому выглядит заброшенным и не ухоженным. В советское время пытались провести водопровод с дельты Волги, но затея закончилась ничем. Всю воду из труб разобрали на половине пути, даже до Гурьева не дотянули. Местность засушливая, а тут такое богатство мимо течет. Хотя нитка водовода исправно проработала затем тридцать лет.

Десять часов на вокзале в ожидании единственного поезда, затем пересадка в Гурьеве, он же Атырау, и наконец третья пересадка в Аксарайске. В отличие от одноименной станции поселок носит имя мужского рода.

За два рубля купил билет в купейный вагон московского скорого. Был плацкарт на поезд Киев-Баку, и дешевле и на полтора часа раньше прибытие, но почему-то не захотелось. Не слишком приятные воспоминания вызывает у меня табличка с названием города, чтобы их освежать. В купе оказался всего один попутчик. Веселый неунывающий командировочный, изнывающий от скуки и долгого пути. Он тут же предложил тяпнуть по соточке за знакомство, но вспомнил, что на вокзале через два часа его будет встречать жена, погрустнел и забрал свое предложение обратно со словами: «Где же ты был вчера?».

После чего вышел в коридор и стал весело напевать у окна что-то до боли знакомое.

Ты кто такой! Давай дасвидания!

Ты кто такой, давай дасвидания!

— Подстава? Вычислили! — мелькнула паническая мысль, но тут же рассеялась. Я неожиданно понял, что сосед не поет, а подпевает. Песня звучит из динамика радиоточки.

— Вот, зараза. Прилепилась, не отстает. Всю дорогу с Москвы напеваю, — вернувшись в купе, поделился проблемой попутчик, чем запутал меня окончательно.

— Вторые сутки только и крутят. Мне нравится, ржачная песенка. Ты кто такой, Миша давай, Райку с собой забирай.

— О ком это? — у меня аж в горле пересохло от волнения.

— Дык, это. О Михаиле Сергеевиче и его супружнице песня. О ком же исчо? И когда успели, паршивцы, сочинить? Его же только третьего дня арестовали.

В таких случаях именитые авторы пишут про немую сцену, но я потерял дар речи от шока и поэтому ничего сказать не мог чисто физически. Лишь промычал нечленораздельно.

— Кого арестовали?

— Парень, ты с Луны свалился что ли? Новостей не читаешь, телевизор не смотришь? Арестовали Михаила Сергеевича. Предателем и наймитом оказался. Продался империалистам.

— И кто вместо него теперь? — я выдал наконец первое осмысленное предложение.

— ВКЧП. Всесоюзный комитет по Чрезвычайному положению. Крючков, Павлов, еще какой-то хмырь, фамилию не запомнил. Во главе Всесоюзного КЧП — товарищ Лигачев, Егор Кузьмич.

Финита ля комедия, как говорил один знакомый армянин из Сочи. Немая сцена.

— Какой еще нафиг Лигачев?! Они там все беленов что ли объелись?

Эпилог

15 апреля 1989 года

Баку. Штаб Каспийской военной флотилии. Кабинет начальника особого отдела.

За столом сидит товарищ Громов. Перед ним красивый мельхиоровый поднос, на котором горит крошечный костер. Время от времени, капитан первого ранга подкладывает в огонь очередную страницу, разорванную напополам. Лишь один документ избежал печальной участи. Несколько раз Громов пытался и его отправить на мельхиоровый алтарь, но каждый раз его рука останавливаась на полпути.

— Джохар Дудаев, генерал-майор авиации, служит в Тарту. Аслан Масхадов подполковник, артилерист, служит в Литве. Шамиль Басаев, торгует компьютерами в Москве, в 1989 году — Стамбул, прикрытие — учеба в медресе. Зелимхан Яндарбиев…

В конце концов, документ избежал огненного пламени и был оправлен в синюю папку с золотым тиснением на обложке. Кроме списка из двадцати фамилий на столе остался лишь один последний листок. Словно сирота, ждущий приговора суда.

«Совершенно секретно. Экземпляр единственный.

Комплексная графологическая, психо-лингвистическая и почерковедческая экспертиза.

Громов в который уже раз пробежал глазами заголовок и снова перешел к последнему абзацу, непосредственно к выводам. Документ он прочитал несколько раз и уже мог, наверное, процитировать его наизусть.

Русский язык — родной. Но с большой вероятностью автор текста долгое время проживал за границей СССР. Возможно более десяти или двадцати лет. В тексте используются не характерные для граждан СССР построения фраз, частично изменен или сознательно искажен стиль изложения»…

Несколько минут Начальник особого отдела ничего не делал, лишь переворачивал тлеющие куски бумаги на поддоне, задумчиво глядя на поддон.

Образование — высшее, техническое. Возможно — второе, юридическое или финансовое. Характерными признаками являются…

Возраст автора текста. От 40 до 55 лет. Установлены признаки…

Посмотрев на часы и убедившись, что уже глубоко за полночь. Громов сложил лист пополам, разорвал его и положил в огонь.

— Дед едет на дембель. Так и должно быть.

Конец второй книги

Примечания

1

Иди отсюда

2

Иди сюда

3

Гоша на единицах

4

Два-три

5

Две четверки

6

Оригинальный текст, авторство: братья Рустамовы 2012 год

Content

Олег Здрав
Cтрана на дембель

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 11-2

Глава 11-3

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Эпилог

Примечания