Маша Могильнер

Форменное безобразие

Часть 1

Офис начальника службы по чрезвычайным сверхъестественным делам качественно отличался от того, что я ожидала увидеть. Я ждала полумрак, окна, завешанные темной материей, кальяны, расставленные на полу и столы, заваленные старинными манускриптами. На самом деле все было очень банально. Обычный офис, которых тысячи по всей славной столице нашей Родины. Евроремонт. Жалюзи на окнах. Большой директорский стол, заставленный стульями по периметру. Не было даже кондишна. Но что удивительно, стоило мне зайти и усесться, как жуткая жара перестала причинять, какое бы то ни было, неудобство. Казалось, вокруг меня образовалась максимально комфортная для моего тела температура, я тут же забыла об отвратительном зное, терзавшем Москву, больше двух недель и занялась своими насущными проблемами.

Лев Борисович, тем временем, внимательно рассматривал мои дипломы, сертификаты, и рекомендации. Времени на это ушло немало, так как он не ленился читать все, что там было написано, время от времени, посматривая на меня, поверх своих больших очков в роговой оправе.

— Впечатляет, — сказал он наконец, — отложив папку с документами в сторону. — Ничего не могу сказать, впечатляет. Два красных диплома — психология и лингвистика. Три языка. Как вам это удалось, Мария? Ничего, если я буду звать вас Марией?

Я терпеть не могу, когда меня так зовут, но хотела получить эту работу, поэтому улыбнулась и помотала головой.

— Ничего. Просто так получилось, что в нашем университете, мне предоставили эту возможность. Расписание было составлено очень удобно. Я могла посещать почти все лекции. И потом, — я решила быть честной, — не так уж сложно было учиться. Это же не МГУ.

— 4-й кю по каратэ кекусинкай, занимались стрельбой и верховой ездой. Как я понимаю, физически, вы тоже достаточно хорошо развиты, — он доброжелательно посмотрел на меня, словно не замечая, моей совершенно неспортивной фигуры. — Скажу вам откровенно, таких отличных рекомендаций, я не видел уже много лет. Кто вас направил сюда, напомните?

— Алексей Петрович…

— А, Алексей Петрович. Как же, как же. Отличный специалист, уникум, — голос Льва Борисовича стал совсем доверительным. — Ну что ж, будем надеяться, что вы действительно так же хороши, как о вас отзываются.

— Знаете, — начала я осторожно, — я не знаю, что там написано, но мне бы не хотелось вас разочаровать. Я, конечно, буду стараться изо всех сил, но все-таки, я почти сразу же после института и хотя теории у меня в голове достаточно, у меня может просто не хватить опыта.

— А вот этого ты не бойся, — Лев Борисович любовно погладил кожаную папку с моими документами, — опыта у нас набираются быстро. Возьму-ка я тебя, на испытательный срок. Но у нас свои условия. Работа своеобразная, поэтому, мы предъявляем к своим сотрудникам несколько необычные с обывательской точки зрения требования, но силком никого не держим.

Я внимательно приготовилась выслушивать эти самые требования, ожидая самого худшего.

— Значит, в первую очередь, — Лев Борисович начал загибать пальцы, — наши сотрудники живут в квартирах, которые предоставляем им мы. Ты не волнуйся, квартиры у нас хорошие, меблированные, если тебе что-то не понравится, сможешь поменять. Квартплата небольшая, плюс за свет и коммунальные услуги.

Это было просто волшебно в городе, где снять однокомнатную квартиру в месяц стоило, по меньшей мере, 300 долларов.

— Во-вторых, — продолжал мой потенциальный работодатель, — рабочий день у нас, ненормированный. Это значит, что если работы нет, ты можешь спокойно сидеть дома и заниматься своими делами, но если есть, придется работать, в том числе и по ночам. Но, — продолжил он, — мы предоставляем трехнедельный отпуск три, иногда четыре раза в год, оплачивая поездку сотрудника. Мы всячески поощряем, иногда даже настаиваем, чтобы наши сотрудники отдыхали подальше от России. Затем, если ты останешься, тебе придется проходить повышение квалификации или учебные курсы, иногда несколько раз в месяц. И еще, Маша, скажи честно, у тебя какие планы по поводу личной жизни?

— Попала, — подумала я, — не замужем не берем, без детей, тем более, — но ответила честно. — Видите ли, тут ведь никогда не знаешь, как получится. Я вообще в Москву приезжать не собиралась, однако приехала, так что категорически нет, говорить было бы не разумно. Скажем так, замуж я не собираюсь, и личной жизнью пока не интересуюсь. Смотря на своих сверстниц, скажу честно, замужество — не то, к чему я стремлюсь. Во всяком случае, сейчас. А что, какие-то проблемы? — поинтересовалась я.

— Да, нет никаких проблем, и не думай, пожалуйста, что мы вмешиваемся в личную жизнь своих сотрудников. Просто, работа наша требует полной отдачи, и по совместительству ее выполнять очень сложно. А любовь это тоже работа. Так что давай договоримся. Если вдруг у тебя появится личная жизнь, ты проинформируй меня, ненавязчиво. А я учту это в твоих заданиях. Хотя сразу скажу, все вышеозначенные правила будут тебя касаться в том случае, если мы тебя примем на постоянный контракт.

— А какой испытательный срок? — рискнула спросить я.

Начальник задумался.

— Неделя. Да, — кивнул он, — думаю, недели нам хватит. Посиди пока тут, чаю хочешь? — я вежливо отказалась.

— Светочка, — крикнул он в распахнутую дверь, — позови Гарика, и сделай нам два чая с лимоном. Желательно со льдом.

Чай на столе появился мгновенно, в отличие от молодого человека лет двадцати восьми-тридцати, который предстал перед своим начальником к тому времени, когда моя чашка уже почти опустела. Впрочем, его заигрывание с симпатичной Светочкой были слышны в приемной достаточно долго, пока Лев Борисович громко не покашлял несколько раз. После особенно затянувшегося приступа кашля, этот товарищ все-таки соизволил зайти в кабинет к начальнику и, кинув мне, равнодушное «здрасьте», участливо обратился к боссу.

— Болеете? Что же, вы Лев Борисович то себя, в жару не бережете, болеть сейчас…

— Прекрати, Гарик, — шеф прервал поток излияний и кивнул на второе кресло, — садись.

Парень легко опустился в кресло стоявшее возле стены, закинул ногу на ногу и закурил.

Похоже, подобное поведение было здесь привычным, так как начальник ни жестом не выразил своего неудовольствия.

Некоторое время все молчали. Гарик смотрел на Льва Борисовича. Лев Борисович на Гарика. Ну, и я на Гарика. Симпатичный, довольно высокий парень, слегка напомнивший мне, какого-то актера. Обычная рубашка, джинсы. Ничего примечательного.

— Ну, что Гарик, — Лев Борисович прервал молчание, — знакомься. Твоя новая напарница. Маша, прошу любить и жаловать. И на первых порах сильно не придираться. Маша, это Гарик, тебе с ним предстоит работать эту неделю, и если он скажет, что ты подходишь, то скорее всего потом, вы будете работать вместе.

Гарик медленно посмотрел на меня, потом на босса, потом опять на меня. Затем резко встал, сел на край стола, наклонился к начальнику и негромко спросил.

— Это что, какая то шутка? Мне не смешно.

— Мне тоже Гарик, сейчас слишком жарко для шуток, — тон начальника стал заметно жестче, — это твоя новая напарница. У нее отличные показатели, рекомендации…

— Я только не понял, — Гарик спрыгнул со стола, — я с кем работаю с человеком или с рекомендациями. Вам что, все неймется? Я же просил. Мне нужен. Нормальный. Человек. Для. Работы. А вы мне институтку подсовываете. Седьмую по счету, между прочим.

— Я не институтка, — вступилась я за себя.

— Девочка, помолчи. Тебе сколько лет? — Гарик сел на корточки передо мной, взирая на меня, как на маленького ребенка.

— Двадцать шесть.

— Ага, не институтку, — казалось, лишь ковролин на полу не позволяет Гарику презрительно сплюнуть на пол.

— Так, Гарик!!! — Лев Борисович повысил тон. — Мы уже много раз говорили, что нам надо готовить кадры сразу же. Сам жаловался, что приходится переучивать. Вот тебе человек с отличным потенциалом. Объясни все сам и вперед, работай.

Гарик посмотрел на меня еще раз.

— А что, посимпатичнее не могли прислать. Придется с каким-то чудищем работать. Девушка, — он опять присел передо мной. — Вам кто-нибудь рассказывал о пользе спортзала, ну, попку там подтянуть, животик убрать.

Пока я думала, насколько это этично затевать ссору или лучше драку в кабинете у начальника, который только, что меня взял на испытательный срок, Лев Борисович хлопнул ладонью по столу и приказал Гарику убираться. Вместе со мной, между прочим.

Поняв, что именно этот человек будет через неделю решать судьбу моего трудоустройства, я мысленно попрощалась и с оплачиваемой квартирой и с отпусками и с работой, о которой, я, кстати, по-прежнему ничего не знала.

— Ну, ты идешь? — донеся из коридора голос Гарика.

— Лев Борисович, — я все еще нерешительно топталась на пороге, — прямо сейчас начинать?

— А чего тянуть?

— Что за работа?

— Иди, Машенька, иди, — Лев Борисович улыбнулся. — Гарик все тебе расскажет.

И я пошла.

Добросердечная секретарша Светочка проводила меня до комнаты, заполненной металлическими темными шкафчиками с номерами на каждом, в которой пребывал мой новый напарник. И пребывал не в самом лучшем настроении.

— Что копаешься? Иди сюда.

Открыв один из ящиков, он достал большой черный рюкзак.

— Убожество, внешне напоминающее рюкзак, лучше положить сюда, — он резко сорвал мой рюкзак с плеч и кинул в ящик. — Это твой личный номер — СЛ13.

— Что такое СЛ 13? — полюбопытствовала я.

— Это значит стажер. Лето. 13-й по счету. Поняла? Будешь задавать глупые вопросы, ящичек тебе не понадобится.

Я вновь решила проигнорировать его хамство, хотя ответить хотелось ужасно.

— Значит, смотри, — Гарик рывком распахнул рюкзак, — это твое снаряжение.

— Во-первых, передатчик, — он вытащил наушник с небольшим микрофоном. Сама понимаешь, для связи. Но тебе он не нужен. Одну тебя, вряд ли кто куда отправит. Дальше, — он продолжал выкладывать вещи, — проездной на метро на неделю. Нож. Аптечка. Коробка с леденцами. Ну, и тут куча мелочи по всяким карманам. Посмотришь сама, когда будет время. Это постоянная экипировка. Она может меняться. Завтра принесешь фотографии, тебе сделают читательские во все крупные библиотеки Москвы. Вопросы?

Я благоразумно промолчала.

— Тогда пойдем, — Гарик с грохотом захлопнул ящик и вышел. Я потащилась за ним.

Он не слишком следил за тем, чтобы я не потерялась, шагая по длинным коридорам и кивая на ходу знакомым. Но я почти не отставала и скоро мы вышли, на улицу к месту, которое при ближайшем рассмотрении оказалось гаражом.

— Привет, Санька, — Гарик кивнул парню, который копался под капотом какого-то автомобиля, явно спортивного и жутко дорогого.

— Здорово, Игорек, — парень вытер руку, протянул ее Гарику. — Привет, новенькая? — это уже относилось ко мне, но за меня ответил Гарик.

— Новенькая, Борисыч вообще с катушек съехал. Подсовывает мне непонятно кого.

— Ну-ну, ты полегче, — парень приветливо улыбнулся, — ты не обращай внимания на Гарика, он у нас такой. Но вообще парень отличный.

— Я заметила, — пробурчала я себе под нос.

— Я, Саша, местный механик, иногда водитель по совместительству. Если тебя возьмут на постоянку, все вопросы по машинам ко мне.

— Спасибо, — я благодарно улыбнулась. — Мария.

— Разулыбалась! Что встала?! Пошли! — с небес меня быстро опустили на землю. — Запоминай, наш бокс номер тридцать три. — Гарик нажал на какую-то кнопочку и дверь гаража поднялась, обнажая огромный серебристый внедорожник, кажется Тойоту.

Я, ожидая, пока он выведет машину из гаража, решила осмотреться. Гаражных дверей было достаточно, штук пятьдесят. Некоторые были открыты, демонстрируя свое нутро. Большинство машин стоящих там были иномарки, дорогие или очень дорогие. Правда, в паре-тройке затерялись старенькие потрепанные жигули.

— Чего стоишь? Тебе особое приглашение требуется, — резкий окрик оторвал меня от созерцания.

Я молча залезла в машину.

Снаружи она казалась еще больше чем внутри. Вспомнив дедушку Фрейда, я позволила себе криво улыбнуться. От Гарика моя гримаска, разумеется, не укрылась.

— И что это, вдруг мы такие веселые стали, позвольте спросить?

— Да так, вспоминаю курс психоанализа.

— И что у нас там в психоанализе?

— Да, ничего особенного.

— Нет, уж, — Гарик опять повысил голос. Интересно, это человек умеет разговаривать нормально или нет. — Будь добра отвечать не только за каждое слово, но и за каждый жест.

— Ладно, — сегодня я решила быть уступчивой, — согласно Фрейду, большие машины предпочитают мужчины, желающие компенсировать свои неудачи на сексуальном поприще.

— Уж кто бы говорил, — отозвался мой напарник, — на себя девочка, давно в зеркало смотрела. На тебя когда последний раз мужик внимание обращал? Наверное, года три назад, да и то, по большой пьяни. Знаю я таких отличниц, как ты. Мужики по жизни тебя динамили и вместо того, чтобы завести семью и рожать детей, ты у нас решила сублимироваться в работу.

— Ой-ой-ой, — с ядом в тоне был явный перебор, но сам напросился, — какие мы умные, знаем слово «сублимация».

— Поверь мне на слово, девочка, — Гарик резко развернулся ко мне, — нет ничего такого чего бы знала ты и не знал я.

— Тогда какого хрена, я тут сижу, — мой вопрос был скорее риторическим, но он на него ответил.

— Вот и я не знаю, какого хрена ты тут сидишь. Будь моя воля…

— Гарик, — перебила я его, — я уже поняла, что было бы, если бы твоя воля. Но пока воля не твоя. Так, что может все-таки поедем куда-нибудь, и будь добр объясни мне, наконец, на какую работу меня взяли.

— Здесь я решаю кто, куда и когда едет, — завелся он.

Опять двадцать пять. Следующие несколько минут, я выслушивала все, что он думает обо мне, о Льве Борисовиче, который взял меня на работу, о жаре в славном городе Москва и о тщете всего сущего.

Наконец его словесный поток иссяк и мы поехали.

— Значит так, — заговорил он, вырулив на дорогу, — повторять не буду, так что слушай внимательно. Наша служба занимается чрезвычайными сверхъестественными делами. Ты у нас типа девочка образованная, и видимо в курсе всех мифов о так называемой нечистой силе. Кстати, запомни, называть их нечистой силой неэтично, нужно говорить «индивиды с особой сутью», кратко — «другие» или «прочие».

Я тихо хрюкнула от подобной политкорректности.

На этот раз Гарик меня проигнорировал и продолжал:

— Так вот. Они на самом деле существуют. И колдуны, и вампиры, и оборотни, и русалки и хрен знает кто еще. Их целая туева куча.

— И вы что, защищаете от них людей? — спросила я.

— Иногда, очень редко. Чаще, мы защищаем их от людей. Или следим за тем, чтобы эти существа я имею в виду людей и прочих, не мешали жить друг другу. И чтобы люди пореже сталкивались с подтверждением существования таких индивидов. Грубо говоря, чтобы сообщения о сверхъестественных проявлениях не уходили дальше желтых газетенок.

— Типа люди в черном? С мигалочками, стирающими память?

— Типа люди в черном, — надо же, со мною согласились, — но без мигалочек. Что-то среднее между неким спецназом и отделом по связям с общественностью.

— PR у нечистой силы?

— Во-во, — кивнул Гарик, — типа PR. Мы должны вовремя поймать происшествие, обезвредить, если надо, а потом объяснить всем участником, что это вполне научно объяснимо, нет повода для паники или радости. Быстренько послать телевизионщиков подальше вместе с журналистами. Успокоить гражданское население. И не дать натворить дел. Когда всплывают какие то волшебные вещицы, артефакты, бывает много неприятностей.

— Прямо-таки Ночной дозор!!! — вздохнула я.

— Ага, размечталась! Ночной дозор — это в книжке, все очень красиво и просто. Темные — светлые, айда — ушел. А у нас все по-настоящему. Знаешь, кто причиняет нам больше всего неприятностей?

— Газеты?

— Если бы. Фильмы и вот такие книги, типа «Ночного дозора».

— Каким это образом? — поинтересовалась я.

— Таким это. Начитается какой-нибудь крендель этих книг. Там, в любом случае, есть часть правды, сильно искаженной, но правды. И начнет пытаться пойти на темную сторону, найти вампиров или еще чего-нибудь похуже. Книги-то еще ладно, их не так много читают. С фильмами гораздо хуже. После Гарри Поттера, народ начал экспериментировать с заклинаниями и зельями. Ты не представляешь, что творилось. Или вот, сняли тут кино, про этот самый твой дозор, и пошло-поехало. Раз в день, но кого-нибудь из глубоко транса выводили. В сумрак, им, видите ли, захотелось. Есть у человека какие-то способности, фильм посмотрит, появляется желание. Какие-нибудь ритуалы в книжке вычитает и все, пиши, пропало. Зависает в межсущностном пространстве. То есть выйти-то из этой реальности он сумел, а вот войти в другую — не очень. Так и висит там, как муха на присосках, — меня немного покоробило сравнение, но Гарик продолжал: — А мы их вытаскиваем, а потом объясняем о вреде введения себя в глубокий транс, ну и внушаем, чтобы больше такого не повторялось.

— Не повторяется? — мой тон был довольно ироничен. Мне с трудом верилось во все, что он говорил. Хотя человек я, по натуре, склонный к мистицизму. Я, конечно, верила во многое. Даже в Деда Мороза, честно верила в свои двадцать шесть лет, далеко в Лапландии. Но вот чтобы так, запросто посреди Москвы. На этот счет, у меня имелись серьезные сомнения.

— Представь себе, нет, мисс скептицизм. Я, кстати, один из лучших сотрудников.

— О да, я не сомневаюсь, — мне удалось сказать это почти без сарказма. С трудом, правда. — А почему, именно люди этим занимаются? Чего бы этим самым ведьмам и вампирам, самим себя не охранять?

— А я не сказал, что этим только люди занимаются. У нас и вампиры работают, и колдуны. В Питере в отделе, даже русалки есть.

— Подожди. Я не поняла. Вампиры, колдуны. Так мы что, типа с плохими работаем?

— Слушай, девочка, — взвился Гарик, — нельзя же быть, такой тупой. Надо меньше читать книжек и больше думать. Что тебе непонятно?

— Но ведь вампиры, они плохие, — неуверенно сказала я.

— Скажи мне, англичане, они плохие?

— Да, не знаю. Разные бывают.

— Молодец, сообразила!!! Вот и вампиры разные. И колдуны, и оборотни и все остальные. Между прочим, попорядочнее многих людей. В большинстве своем, очень приятные существа. Во всяком случае, приятнее многих моих знакомых людей. Да, и твоих, уверен, — он не мог удержаться, чтобы не сказать мне гадость.

— Поняла.

В этот момент на приборной доске замигала оранжевая лампочка, и Гарик мгновенно отозвался в наушник:

— Оранжевый, 33. Да, Жанночка, понял, где? Хорошо, я там буду, — он посмотрел на часы, минут через пятнадцать. Телевизионщики уже там? — Гарик буркнул что-то неразборчиво себе под нос. — Ладно, разберемся. Веди меня.

Проблесковый маяк на крыше, странного фиолетового цвета и инструкции в наушники позволили нам очень быстро домчаться до места. Мы оказались в каком-то дворе, перед обычным, ничем не примечательным 9- этажным домом.

— Какой этаж? Шестой? Квартира? Понятно, — Гарик вышел из машины и быстро пошел к дому. Я поплелась за ним, абсолютно не понимая, что происходит. В лифте, он все-таки решил кратко ввести меня в курс дела.

— Девочка играла где-то на старой помойке, родители на работе. Она нашла симпатичную резную дудочку из кости, пришла домой, решила в нее подудеть. Дудочка оказалась сильным артефактом — такие были у индийских военачальников. Откуда она взялась здесь непонятно. Ясно одно — на звук сползаются змеи в радиусе нескольких сот километров. Все было бы хорошо, если бы рядом не было выставки насекомых и змей. Продолжать?

— Не надо, — я сглотнула.

— Я беру телевизионщиков, ты — соседей, потом помогаешь мне, поняла?

Я кивнула, лифт остановился и открыл двери, показывая мне толпу народа, среди которой мелькал здоровый мужик с камерой в руке, а рядом бегала маленькая девушка с микрофоном.

— Добрый день, — я и не знала что у Гарика мог быть такой уверенный и спокойный голос. — Социальная служба, у кого какие проблемы?

— У всех проблемы, — заверещала старушка в углу, — вон гады сползлись сюда ото всех краев, жизни не дают. И так пенсия крошечная, воды нет, Чубайс свет отключил…

Гарик метнул на меня зверский взгляд и я сразу включилась в работу. Он же тем временем, о чем-то беседовал с девушкой-телевизионщицей, доверительно приобняв ее за талию. Девушке похоже это нравилось, так как она не спешила отстраняться, а придвигалась еще ближе.

— Я уж писала, писала. Ну, подождите, я вот до президента дойду, он вам всем покажет, — вопль резвой бабульки переключил мое внимание. Гул соседских голосов выразили свое согласие с зачинщицей паники.

— Бабушка, ну, не стоит так волноваться, — подошла я к ней. — Мы сюда специально приехали, чтобы разобраться со всем, что вам не нравится. Только вы так быстро не говорите, а то я не успею записать.

— Правда запишешь? — бабка посмотрела на меня, прикидывая, можно ли мне доверять. Что-то во мне ее убедило, что можно, поэтому, она начала дублировать речь про пенсию, свет и гадов, уже лично мне. К счастью, на пониженных тонах. Толпа соседей, человек семь-восемь, замолчали, тревожно вслушиваясь в правильность бабкиного изложения, поддакивая время от времени.

Через полторы минуты, я решительно ее остановила.

— Граждане соседи, — громко сказала я, чтобы было всем слышно. — Ситуация держится под контролем. Я знаю, что у вас, у всех накопилось то, что вы хотите высказать. Я предлагаю вам разойтись по квартирам, и изложить ваши претензии в письменном виде, потом я пройдусь по квартирам, соберу ваши послания и передам вышестоящему начальству.

— Про что писать-то? — спросила высокая женщина лет сорока.

— Про проблемы ваши пишите. Что нравится, что не нравится. Какие претензии к ЖЭУ? Тепло ли в квартире, капает ли с потолка. Вовремя ли платят зарплату? В общем, все, что волнует лично, именно вас. Давайте, я запишу номера ваших квартир.

— А план по реорганизации Совета Федерации можно? — спросил дедок в надвинутой на брови шапке ушанке. Очень по погоде.

— Нужно, — великодушно разрешила я, — и обязательно выскажитесь по поводу ситуации на мировых политических аренах. Только, — я подняла руку, — мы здесь будем недолго, давайте расходитесь по квартирам и пишите. Через сорок минут я соберу все листы.

Люди, переключившись на свои личные проблемы, разошлись по домам, забыв о том, что их собственно из квартир вытащило.

Гарик тем временем разобрался с телевизионщиками. Не знаю, что он им сказал, но девушка, загадочно улыбнувшись ему на прощание, защебетала что-то своему спутнику. Тот пожал Гарику руку, и они ушли. Мы остались в полном одиночестве.

— Значит так, — Гарик развернулся ко мне, — ситуация такова. Я должен аннулировать действие артефакта, для этого мне нужно, чтобы он не использовался девочкой, но чтобы она не выпускала его из рук и должно быть присутствие третьего лица в энергетическом поле артефакта, поняла? Делай, что хочешь, но чтобы и ты, и девочка за эту дудку держались, желательно обеими руками.

— А почему бы нам просто не отнять эту дудочку и изловить всех змеюк?

— Потому, умная ты моя, если ты забыла, ее применяли индийские военачальники. Они, знаешь ли, натравливали милых ползучих зверюшек на тех, кто им не нравился. — Гарик посмотрел на меня, явно прикидывая, можно ли натравить «этих милых зверюшек» на меня. — И если девочка отпустит эту дудочку, то у нас будет целая толпа разъяренных гадов и уж конечно, эти чудные создания покусают ее, а если ты не войдешь с дудочкой в контакт, то они покусают нас и всех соседей, которые сейчас пишут о своих проблемах. Пошли.

Когда мы попали внутрь квартиры, мне показалось что это чья-то дурацкая шутка. Ну, сидит девочка десяти лет, посреди комнаты, ну играет она на дудочке, ну смотрит на пол, задумчиво так, и что?

Только через несколько мгновений, я осознала, что пол шевелится. Происходящее в комнате напоминало зал консерватории при аншлаге. Солистка сидела на табуретке и выдавала звуки различной долготы и противности, а благодарные слушатели в виде представителей класса пресмыкающихся кивали в такт своими головами. Причем стоило девочке прекратить играть, как зрители недовольно шипели и делали недвусмысленно агрессивные движения.

— Ты, извини меня, конечно, Гарик, — прошептала я, — только тут не выставка змей, а зоопарк целый. Их же здесь больше, чем в пустыне Сахара, в жаркий день на солнцепеке?

— В Сахаре, на солнцепеке, змей не так уж много, — прошипел Гарик и сделал пару шагов, побеспокоив зрителей на галерке. Но те поглощенные музыкой, не обратили на наглеца никакого внимания.

На секунду у меня мелькнула надежда, что кто-нибудь из этих змеюк, по виду сильно ядовитых, кусанет моего славного напарника. И существа на полу показались мне более симпатичными. Но потом, сообразила, что тогда, я останусь с ними наедине и стала следить за действиями Гарика. Он, тем временем не спеша, пробирался ко входу на кухню. Расположившись у двери, он разложил черных кейс, наполненной какой-то странной субстанцией и сказал мне:

— Давай, работай. Она может прерываться на двадцать секунд, без последствий.

— Здравствуй, девочка, — обратилась я к ребенку. — Как твои дела?

Грозный рык Гарика сзади, показал мне, что я не на том пути.

— Не волнуйся, — я решила избрать иное направление, — меня зовут Маша, а вон там — дядя Игорь. А тебя как зовут?

Девочка на секунду оторвалась от дудки.

— Катя.

— Катенька, какая у тебя красивая дудочка. Давай, мы вместе на нее посмотрим.

— Не дам, — девочка Катенька оказалась на редкость «приятной» девочкой. Такого отвратительного голоса не было даже у избалованных американских чад, с которыми я бэбиситела. — Это моя дудочка. Я на ней играю, и змейки меня слушаются. А если ты заберешь, то они тебя будут слушаться.

— Катенька, — продолжала я сладким голоском, — я не буду у тебя забирать эту дудочку, я просто посмотрю, пока ты ее держишь.

— Нет! — категорично ответила Катенька и продолжала издавать отвратительные какофонические звуки с энтузиазмом юного меломана.

— Как я смотрю, у тебя полное согласие с этим чудным ребенком, — голос сзади был полон ехидства. — Забыл добавить. Действие этой дудочки тоже ограничено. Можешь считать, подзарядка кончится. Так что, либо ты все-таки делаешь что-то, либо эти милые змейки во главе с Катенькой кидаются на нас.

Я попыталась оценить ситуацию. Я стою в квартире, переполненной змеями, передо мной сидит 10-летний ребенок, которому совсем не страшно, а даже интересно (видимо, будущий работник серпентария) и не желает сотрудничать. А сзади меня сидит полновесный змей Гарик и будничным тоном сообщает мне о нашей возможной крайне скорой кончине.

Надо было что-то делать. Я осмотрелась. Обычная квартира обычных людей. Явно ниже среднего достатка. Но обилие дорогих игрушек, разбросанных по полу, и фотографии с милой Катенькой, развешенные по всему дому, говорили о том, что ребенок в семье один и крайне балованной.

— Что ж, — подумала я, — бывать не бывать. Хватательный рефлекс у таких детей должен быть развит отлично.

— Гарик, — позвала я, — ты готов. Сколько времени нужно держать эту дудку?

— Минуту точно. Лучше полторы.

— Тогда жди, — сказала я, и направилась в гущу событий, то есть в змеиный партер.

— Значит так, Катенька, — решительно заявила я, — мне эту дудку надо. Так что давай ее сюда, и побыстрее.

Но Катеньку мое заявление лишь воодушевило на какой-то очередной пассаж, который очень понравился в бельэтаже.

— Ты плохая девочка, — я угрожающе надвигалась к ней, пытаясь не потоптать змеек, — и я у тебя эту дудку отниму.

— А вот и нет, — захныкала Катенька, вцепляясь в эту дудку, как я в бутылку минералки после праздника.

— А вот и да, — я таки вцепилась в этот хренов артефакт (будь он неладен), пытаясь соразмерить силу и не вырвать у девочки заветный предмет. Ага. Не стоило даже бояться. Думаю, бультерьеру она, конечно, уступила, но с бульдогом бы справилась. Катенька сжала эту дудку с давлением в три атмосферы и дернула на себя. Мне оставалось лишь изо всех сил сопротивляться этой непобедимой стихии, надеясь, что я продержусь эти самые полторы минуты.

Я так увлеклась этим занятием — читайте, сжиманием зубов, чтобы Катенька не выдрала у меня эту палочку из рук, — что не заметила, как пол очистился.

Куда девались эти змеи, мне, честно говоря, было не особо интересно. Главное, что они куда-то девались. Катенька, почувствовав что-то неладное, приложила очередное усилие, и боюсь, что моя следующая фраза была не предназначена для ушей десятилетнего ребенка, как впрочем, и фраза из уст Гарика, скорее всего, символизировавшая конец работы. Во всяком случае, он подошел к нам.

— Катенька, — сказал он, — а мне ты дудочку не дашь?

Катенька с остервенением помотала головой, продолжая сопротивляться.

— А я тебе дам вот такую, огромную конфетку.

Гарик достал из кармана мечту любого ребенка, включая меня: огромную плитку молочного шоколада с миндалем и воздушным рисом.

— А? — подобный обмен показался Катеньке интересным, и она протянула свою ручонку к блестящей обертке, хотя видно было, что она еще колеблется. Я сделала тоже самое. В смысле тоже потянула ручонку.

— Знаешь, Катенька, — сказала я ей, — ты, пожалуй, забирай свою дурацкую дудку, а шоколадку я возьму себе.

— Нет уж, — заорала девочка Катенька, бросила дудку, которую я с трудом подхватила и сразу же отдала Гарику. Катенька тем временем откусывала неестественно огромные куски от шоколадки и совершенно не собиралась предложить нам попробовать.

— Ты ничего не забыла? — Гарик посмотрел на меня. — Ты тут что-то обещала сделать.

— Я? Ах да, — вспомнила я и пошла собирать заявления. С трудом отбившись от нескольких бабушек, сажавших меня пить чай, и дяди Коли, который сделал мне предложение руки и сердца, я вернулась в квартиру, запихивая бумаги в папку.

Катенька мирно похрапывала, а Гарик что-то шептал ей на ухо, от чего она блаженно улыбалась.

— Чего это она вырубилась? — поинтересовалась я.

— Знаешь ли, того снотворного, которое было закачано в эту шоколадку, хватило бы даже на твой вес, не то, что на маленького ребенка.

— Так там было снотворное?!!!! Что ж ты мне не сказал, а если бы я оттяпала кусочек, — я понимала, что подобное поведение не подходит для данной ситуации, но легкая истерика у меня все-таки была, и я не контролировала свои эмоции, мысли и речь. Я испугалась задним числом, вспомнив, что панически боюсь змей. И моя шутка казалась мне очень милой и безобидной. Но у Гарика было другое мнение.

Он толкнул меня к стенке коридора и надавил рукой на горло.

— Ты, девочка, думаешь, что это все смешно? Да? — шипел он мне на ухо. — Для тебя это хиханьки да хаханьки? Ты, плохая девочка… я у тебя отниму… Я хочу сожрать эту шоколадку? Ты что, не понимаешь, что это не игра? — он надавливал все сильнее и дышать становилось трудно.

— Но это же помогло, — просипела я.

— Тебе просто повезло. Ты — худший стажер за всю мою практику, — он отпустил руку, и следующие несколько секунд, я восстанавливала дыхание. А Гарик продолжал: — Ты полное ничтожество. Я не видел никого тупее, уродливее…

Тут я не выдержала. Мое терпение кончилось. Постоянные оскорбления и комната, полная змей, сделали свое дело. Я попыталась его ударить. К сожалению, он этого ждал и перехватил мой кулак.

— Знаешь, чего ты не понимаешь? — он посмотрел мне в глаза. — Если бьешь, значит бить нужно так, чтобы вырубить противника или быть готовым к его атаке. Потому что когда твой соперник блокирует удар, он бьет сам, — видимо, чтобы я поняла лучше, он меня ударил. Хорошо так. Сначала под дых, а потом в челюсть. Конечно же, рассек губу, и конечно же, потекла кровь.

Вы думаете, меня это остановило? Нет, конечно. Может, Гарик был прав, когда говорил о моей тупости? Я еще раз попыталась его ударить, он еще раз уклонился и еще раз ударил меня. На это раз только по челюсти. Губы не пострадали.

— Молодец, — я медленно сползала по стенке, — ударил девушку. Да, ты герой.

— Запомни, — он рывком поставил меня на ноги, — здесь нет девушек, нет парней. Есть только сотрудники. Все, точка. Нам пора ехать, — кинул он мне, — и не надо заливать чужую квартиру своей кровью.

Аргумент был весомый, поэтому я вышла в подъезд и начала медленно спускаться по лестничной площадке, обдумывая, сообщать ли Льву Борисовичу, что я ухожу, или он сам догадается, когда я не выйду на работу.

Гарик ждал меня внизу, сидя в машине.

— Ты где ходишь? — Как же один человек может достать за один день.

Посчитав вопрос риторическим, я промолчала и направилась на поиски ближайшей станции метро, надеясь обнаружить по дороге аптечный киоск и привести себя в относительный порядок.

— Ты куда пошла? — донеслось до меня. — Нам нужно вернуться в офис, вернуть снаряжение, доложить о проделанной работе.

— Да идите вы с этой работой, — я пыталась остановить кровь из рассеченной губы.

— Умница девочка, ты все поняла. Уходишь, да? Иди, иди. Давай, давай. Вперед. Иди домой. Только не забудь ледик приложить, а то губку-то разнесет.

— Откуда в одном человеке столько злости? — подумала я, и поняла чего именно Гарик добивался. Этот подонок хотел, чтобы я оставила работу. И первый раз в жизни я решила сделать что-то кому-то назло. Я всегда понимала, как это глупо. Но сейчас я решила, что пока меня не выгонят, сама я не уйду. Не могла же я отказать себе в сомнительном удовольствии попортить Гарику жизнь. Правда, пока у него это получалось лучше. Портить жизнь мне, я имею в виду.

— Не, а оис, — речь была неразборчивой. Говорить было больно.

— Что?

— В офис я, ты еще и глуховат? — с взаимной вежливостью на сегодня было покончено. Окончательно.

— Так, куда ты идешь? Быстро в машину.

— Я на метро лучше, мне так больше нравится. У меня даже проездной есть, — сарказм из меня бил ключом.

— Так, быстро в машину, — Гарик вылез из кабины, придерживая одной рукой дверцу, другой вынимая пачку сигарет.

— Какой у тебя недоброжелательный тон, Гарик, — я медленно подходила к нему, — очень недоброжелательный. А я с такими дядями в машинах не езжу.

Мы оказались лицом к лицу.

— Я сказал. Быстро. Садись. В машину, — он говорил очень тихо, но казалось, что каждое слова выходило из-под хлыста.

Окровавленной рукой я залезла к нему в сигаретную пачку, вытащила сигарету и прикурила от зажигалки, которая лежала в той же пачке. Глубоко затянулась.

— Игорь, а колесо от троллейбуса тебе не надо?

Вы не поверите, но он не нашел, что ответить. Поэтому, повернувшись, я заковыляла к метро, думая, что если в первый день работы я дважды употребила не свойственную для себя лексику, то, скорее всего, к концу недели я буду материться как сапожник.

По пути я вспомнила, что у меня в рюкзаке была аптечка. В ней было даже зеркальце, так что я постаралась привести себя в порядок, и пошла к метро.

Видимо, мой вид был настолько странным, что даже обычно ко всему равнодушные пассажиры московского метрополитена смотрели на меня исподволь, прикидывая, насколько я опасна.

Я же, не обращая внимания на косые взгляды, рассуждала, как буду жить дальше.

По-видимому, ближайшую неделю хреново. Если конечно выживу. И если этот хорек Игорек будет и дальше распускать руки, то мне придется очень долго работать не только на лекарства, но и на пластическую хирургию.

Вообще-то я отвыкла от подобных ударов. Ну, конечно, когда я ходила на тренировки, были спарринги. Стиль, которым я занималась, предполагал полный контакт без всякой защиты. И в спаррингах я часто стояла с парнями, причем с ними стоять мне нравилось гораздо больше. Они все-таки щадили меня, в отличие от девчонок, которым перевести учебный спарринг в полноконтактный бой было раз плюнуть, и рубились они ой-ой. Их кровь не останавливала. Почему-то ударить девочку для меня было гораздо сложнее, чем вмазать парню. Они все-таки побольше. Да и ответ обычно был менее болезненный.

Но то были тренировки, ну, пусть даже соревнования.

Но чтобы так, просто, ни с того не с сего взять и влепить?! Такого со мной еще не было. Интересная, как я посмотрю, у меня работа. А как все хорошо начиналось.

После того как я закончила учебу в университете, мне повезло, и я выиграла грант, позволивший мне, последующие два года провести, путешествуя по Америке и Европе, посещая лучшие библиотеки. Потом я поняла, что соскучилась и вернулась домой. Но жизнь на чужбине, окончательно отвратила меня от города, в котором я выросла и училась, поэтому, скрепив сердце, я перебралась в Москву, которую честно сказать никогда не любила за ее многолюдность и еще несколько десятков качеств, не вписывавшихся в мою идеальную картину мира. Почти перед отъездом, меня нашел мой преподаватель по религиоведению, с которым у меня всегда были отличные отношения. Он спросил, есть ли у меня работа, и предложил обратиться к его товарищу, который просил рекомендовать ему таких студентов как я.

— Каких таких? — я попыталась уточнить, но Алексей Петрович отмолчался сказав лишь, что на его памяти я первая, кто подходит под необходимые требования…

Так я оказалась сначала в кабинете Льва Борисовича, потом с Гариком в одной машине, а потом в вагоне метро с расквашенной мордой.

До офиса я добралась относительно быстро. Располагался он, в самом центре на тихих улочках возле Пушкинского музея, и в первый раз мне пришлось достаточно долго попотеть, прежде чем я сообразила, куда именно нужно сворачивать.

Дворик был пуст, и я со страхом подумала о том, как же мне добраться до комнаты со шкафчиками, в которой лежали мои вещи. Поистине, человек не знает, на что способен, так как я нашла и эту комнату. Было не так уж поздно. На собеседование я пришла к четырем, вся наша эпопея заняла еще часа три, так что на улице было еще светло, и внутри здания, казалось, кипела жизнь. Шумели телефоны, где-то работала копировальная машина, но вокруг никого не было.

Вот он шкафчик СЛ 13. Открыв его, я взяла свой, такой родной рюкзак и положила служебный рюкзак обратно в шкаф. И тут я вспомнила, что внутри него лежит кипа писем, которые я обещала передать вышестоящему начальству. А обманывать людей не хорошо. Тут, мысль о том, что придется идти в кабинет к Льву Борисовичу, где скорее всего сидит Гарик с недовольной мордой, вызвала во мне такой приступ ярости, что я начала отчаянно колотить дверцей шкафчика.

Не знаю, сколько бы это продолжалось, но сзади раздалось осторожное покашливание и кто-то спросил:

— Что-то случилось?

Обернувшись, я обнаружила Льва Борисовича, с удивлением смотрящего на меня.

— Что случилось, Маша? — он повторил свой вопрос.

— Да вот, Лев Борисович, — замялась я, — замок заело, никак не могла закрыть. Решила по старинке, с помощью пинка. Но и это не помогло.

— Это очень просто, Машенька, — улыбнулся мой шеф, — ты закрываешь дверцу и нажимаешь чуть сильнее обычного. Вот так, — показал он. Естественно замок щелкнул, дверца заперлась, и все остались довольны.

— Спасибо вам, кстати, вот, — я протянула ему пачку жалоб квартиросъемщиков, — знаю, что бред и не по адресу, но я же обещала.

— Спасибо, — он аккуратно взял листы бумаги и сложил их себе в портфель. — А что это у тебя с лицом? — он заметил мой не совсем «здоровый вид». — Какие-то проблемы?

— Да нет, — я попыталась улыбнуться, хотя рассеченная губа не дала это сделать, — это я как обычно, по неосторожности, споткнулась и упала. Спешила очень.

— Ты будь осторожна, — Лев Борисович внимательно посмотрел на меня. — Ну, удачи тебе. Иди домой, завтра приходи часикам к 11, сегодня у тебя был тяжелый день, выспись.

Слово начальства для меня закон. Поэтому, я с удовольствием вышла на все еще душные улицы мегаполиса. Москва остывала после дневной жары, время было около восьми часов, но даже сумерки не приносили желаемой прохлады. Отчаянно хотелось домой, где с тобой нормально разговаривают, и не бьют по лицу.

К счастью для меня, в Москве уже давно жила большая часть моих друзей, поэтому проблем с жильем у меня не было, и я как обычно поехала в наше маленькую, но ужасно уютную квартирку в Свиблово, пытаясь придумать, что же я скажу по поводу своих рабочих травм. Дома меня ожидала записка, гласящая, что народ пошел куда-то тусовать, поэтому я наскоро выпила кефира (другую пищу мой изуродованный рот просто отказался принимать), и завалилась спать.

Следующим утром, чувства мои были двояки. С одной стороны я была счастлива, так как во — первых выспалась, а во-вторых поняла, что у меня есть еще куча времени, чтобы спокойно принять душ, позавтракать, и просто побродить по квартире. С другой стороны, когда я заглянула в зеркало, я искренне порадовалась, что мои, уже ушли на работу. На меня смотрело Оно. Хотя нет, преувеличиваю, конечно. Все было не так страшно. Но на челюсти все-таки переливался здоровенный синяк, и губа была разбита, поэтому такая простая процедура как чистка зубов стала для меня целым событием!!! После этого, мысли о завтраке испарились сами собой, и я вновь ограничилась кефиром. Зато позволила выкурить себе сигарету.

Взглянув на часы, я поняла, что у меня больше часа в запасе, но решила прийти раньше 11. Согласитесь, залетать в офис секунда в секунду во второй день испытательного срока немного неправильно.

День выдался еще более жарким, чем вчера, хотя накануне это казалось практически невозможным. Все-таки эта жара когда-нибудь меня доконает.

Будем откровенны. Энтузиазма в лицах пассажиров московского метрополитена разглядывающих меня поубавилось. Но меня это совершенно не заботило. Я прекрасно доехала, почитывая «Книгу вымышленных существ» Борхеса и даже практически не плутала на этот раз, а очень быстренько нашла офис. У входа я столкнулась с механиком Сашей, который вежливо поинтересовался, что у меня с лицом. Я также вежливо объяснила, что слетела с лестницы. Он пожелал мне быть более осторожной, и на этом мы расстались. Улыбаясь всем встречным и прикрывая левую половину лица, я с грехом пополам добралась до офиса шефа. Я искренне рассчитывала, что он даст мне какое-нибудь новое очень симпатичное задание, которое не будет на меня орать, унижать, бить и т. д.

Как обычно, мои планы провалились. Со Львом Борисовичем мы столкнулись на пороге приемной, откуда он вылетал на достаточно приличной для его возраста скорости. За две секунды он успел меня поприветствовать, осведомиться моем самочувствии, и кивнуть мне на диван.

Фраза «Машенька, посиди здесь, сейчас подойдет Гарик, и что-нибудь для тебя придумает» окончательно испортила мне настроение. Но делать было нечего. Начальство оно на то и начальство, чтобы говорить то, что вам не нравится. А тем более во второй день испытательного срока.

Я села на диван и стала ждать Гарика, осматриваясь. Симпатичная Светочка усиленно жала на кнопки мыши, и на какие-то клавиши на клавиатуре. Видимо у нее что-то не ладилось, так как выражение лица с просто грустного поменялось на скорбное, потом трагическое. Минут через десять, я поняла что надо вмешаться, если не хочу лицезреть суицид.

— Светочка, у вас все в порядке?

— Да, вот, я пытаюсь поработать на компьютере а он что-то барахлит, я уж и на ctrl-alt-del жала, и на escape, и перезагружала, а все равно что-то не работает.

Ну, вот, я же всегда говорила, что компьютерно — грамотного человека всегда видно.

— Светочка, а что конкретно у вас не работает? — я вспомнила что по одному из образований я все-таки психолог. А правильно сформулированный вопрос — залог успешного консультирования.

— Да, новая игрушка не запускается, — Светочка чуть не плакала. — Мне специально ее Толик из техотдела принес. На диске. А эта дурацкая железка даже не может найти этот, дисковод.

— Можно мне посмотреть? — осторожно спросила я.

— А ты умеешь? — девочка так обрадовалась, что мне не хотелось ее разочаровывать.

— Немножко, — ну правда же, немножко разбиралась.

Светочка немного нехотя, но уступила мне свое рабочее место. Чего я не люблю, так это работать с компьютером из-за чьего-то плеча.

Действительно, логика Светочку не подвела. С компом что-то было что-то не то. Он категорически не хотел обнаруживать cd-rom вообще.

— Светочка, а этот комп кто-то трогал? Ну, кроме тебя.

— Да нет, я же только тут сижу. Толик просто принес диск. И все.

— А может быть его кто-то двигал, в нем копался, ну что — то… — я продолжала диагностику.

— Да, нет же, — Светочка пожала плечами, — хотя, — ее лицо озарило воспоминание, — Павлик из архивов спускался, и мышку мне подключал. Она тоже вчера не работала.

Павлик из архива, подключающий мышку! Какая прелесть.

— Светочка, а он крышку открывал? — глупый, конечно, вопрос. Зачем открывать крышку, для подключения мышки, однако моя интуиция меня не подвела.

— Да, даже инструменты оставил.

— Ну, тащи сюда эти инструменты, — вздохнула я. — Будем смотреть, чего он там наподключал.

Все оказалось именно так, как я предполагала. Павлик из архива, подсоединяя мышку, каким то немыслимым способом отсоединил те самые проводочки, которые подключают cd-rom к компу. Как они называются, я не знаю. Я же все таки юзер, а не компьютерщик и компы ломаю получше многих. Может быть, поэтому и разбираюсь немного в их внутреннем устройстве. Во всяком случае, достаточно для того, чтобы определить, могу ли я сама устранить неполадку или все-таки придется тащиться к друзьям-технарям с мольбой о помощи.

Подключить эти проводочки было делом пяти секунд. Светочка, заполучив свою игрушку, посмотрела на меня как на сверхъестественное существо, и я поняла, что в ее лице, я обрела преданного друга.

Она быстренько сделала мне холодного чая с лимоном и заставила пообещать, что если что, я всегда приду к ней за помощью. Светочкины излияния в вечной любви прервал голос Гарика:

— Кто-нибудь видел это страшилище, мою напарницу? — дверь с ноги открылась, и он завалился в приемную. — О, ты уже здесь. Знаешь, — он внимательно посмотрел на меня, — синяки тебе идут, потому, что есть надежда, что когда они сойдут, будет лучше. Хотя я-то знаю, что нет.

— Доброе утро, Гарик, ты тоже прекрасно выглядишь, — я решила попытаться игнорировать его выпады. — И никакое я не страшилище. Во всяком случае, мое зеркало говорит мне совсем другое.

— Выбрось зеркало, — последовал ответ. — Светочка, лапочка, — он наклонился к девушке, — а сделай мне кофейку холодненького, и не забудь пять ложечек сахара.

— Только не размешивай, я сладкий не люблю, — что-то быстро я сдала позиции «воспитанной девочки».

Гарик собрался мне ответить, но Светочка его опередила:

— Гарик, не маленький, сам знаешь, где что лежит, вот и делай свой дурацкий кофе. А я работаю, между прочим. И прекрати оскорблять девушек, к тому же новеньких.

Гарик внимательно посмотрел на Светочку, потом на меня, потом опять на Светочку.

— Что? — спросил он у меня.

— Что «что»?

— Что? Шоколадку принесла или прическу похвалила? Откуда такая перемена в настроении? — надо отдать ему должное, соображал парень отлично.

— Почему ты так думаешь, — возмутилась Светочка, — я всегда хорошо отношусь ко всем новеньким, а Машенька, она, вообще, прелесть.

— Машенька, прелесть… — повторил Гарик, потом еще раз внимательно посмотрел на Светочку. — Значит, что-то связано с компьютером. Что, мышку подключила? Нет, мышку вчера Павлик подключал, а, понятно. Cd-rom починила?

С логическим мышлением, у парня тоже все было в порядке.

— Откуда ты знаешь? — обомлела Светочка.

— Так я же видел как вчера Павлик пыхтел у твоего компа. Корпус зачем-то снял, наверное, провод отсоединил. А ты молодец, — обратился он ко мне, — сообразила.

— Что ты сказал? Повтори, — я не поверила своим ушам.

— Молодец, говорю, — проорал он мне в самое ухо, — налаживаешь мосты с главным человеком в офисе, те три с половиной дня, что тебе осталось здесь работать, это пригодится.

Я лишь раздраженно дернула плечом в ответ.

— Значит так, — Гарик задумчиво посмотрел на меня, — чем бы нам с тобой таким веселеньким заняться…

Я не успела испугаться, потому, что в этот момент в приемную залетел Лев Борисович, и выпалив на одном дыхании: «Гарик, Маша, ко мне, срочно совещание» скрылся в своем кабинете.

Гарик удивленно приподнял бровь, но ничего, не сказав, последовал за ним, буркнув мне что-то, по-видимому не лицеприятное, но я не разобрала.

В кабинете Льва Борисовича, не считая нас с Гариком, было еще трое: пожилой, вальяжно развалившийся мужчина лет пятидесяти, молодой человек в шортах и мятой футболке и невероятной красоты женщина — единственная из присутствующих одетая в подобие костюма. Я признаться сначала глазам своим не поверила: + 35, а на ней кажется, были даже колготки, по всем правилам диппротокола. Женщина приветливо мне улыбнулась, показала на место рядом с собой, и я поспешила воспользоваться приглашением. Разочарованное лицо Гарика позволило мне мысленно позлорадствовать, этот местный сердцеед явно рассчитывал на место поближе к красавице. Но мои мысли прервал Лев Борисович.

— Для тех кто еще не в курсе, это Маша — наш новый стажер, надеюсь в будущем и постоянный сотрудник. Как, у вас Гарик, дела? Хорошо? — я зажмурилась, ожидая ответа, но Лев Борисович сразу же продолжил. — Ребята, есть проблема. Ни с чем подобным, я, лично, не сталкивался. Человек идет по улице, вдруг ни с того ни с сего, ему становится плохо. Когда приезжает скорая, медицинские приборы показывают какую-то ахинею. Например, кровяное давление 250 на 200, температура 45 градусов, а человек живой, хотя чувствует себя очень плохо. После госпитализации и пребывании несколько дней в больнице, человек выздоравливает, хотя чувствует общую слабость. За последний месяц зафиксировано 347 таких случаев. Причины абсолютно не понятны. Мы делали сравнительный анализ, у людей абсолютно разный анамнез, разное состояние здоровье, среди них попадаются и люди с серьезными хроническими заболеваниями и полностью здоровые люди.

— А что такие бывают? — подал голос мой напарник.

— Игорь, помолчи, — видно было, что начальник, мягко говоря, озабочен. — Мы провели анализ, все люди живут в разных местах, работают в разных местах, объединяют их только точки, где им становилось плохо. Таких выявлено около 15, радиус около двухсот метров, но временная закономерность не выявлена.

— С фазами луны сверяли? — женщина задумчиво постукивала пальцами по столу.

— Да, Изольда, ничего.

— Сектанство, обращение к гадалкам, контакты с прочими… — Гарик посмотрел на шефа.

— Никакой зависимости, абсолютно. Например, две недели назад, количество пострадавших резко сократилось, а на прошлой неделе цифра начала расти, и за сегодня зафиксировано уже 22 случая. Пока на три меньше, чем вчера, но у нас впереди еще целый день.

— Эти места оцепили? — пожилой человек лениво потянулся.

— Конечно, Евгений Петрович. Но так как мы не знаем причину подобной аномалии, то у нас нет гарантии, что не появится еще такое место. У кого какие предположения? В чем может быть проблема? Можете посмотреть статистику несчастных случаев по числам?

Я тупо смотрела на дни недели, даты, какие-то цифры, но ничего разумного мне в голову не шло. В такую жару, не просто думать, дышать не хотелось. Хотя…

— Лев Борисович, — осторожно начала я. Гарик на меня недовольно покосился, но промолчал, — я не уверена, конечно…

— Давай, Машенька, мы выслушаем любые предположения.

— Даже самые идиотские, — добавил Гарик.

— А вы не пытались посмотреть зависимость несчастных случаев от температуры воздуха?

— Что ты имеешь в виду?

— Я, пока ее не знаю, но посмотрите, три недели назад, их было достаточное количество, а в позапрошлое воскресенье ни одного случая, я очень хорошо помню, что тогда было прохладно.

— Степа, сделай раскладку по температуре, — Лев Борисович обратился к молодому человеку который сидел, уткнувшись носом в ноутбук. Его пальцы запорхали по клавиатуре. Через две минуты, вошла Светочка и подала шефу распечатанный листок.

Он жестом показал ей на остальных, и каждый из нас также получил свою копию.

Хоть раз в жизни я оказалась права. Количество пострадавшего народу было напрямую взаимосвязано с температурой. Чем больше жарких дней выдавалось подряд, чем больше было заболевших. Не удивительно, что вчера, на десятый день непрекращающейся жары, в больницы попало около пятидесяти человек.

— Молодец, Машенька, — Лев Борисович ободряюще мне улыбнулся.

— Молодец, конечно, только что нам от этого? Ну, понятно, с жарой связано и что теперь? При чем тут жара? Как она взаимосвязана с этими местами и этими людьми? — неудивительно, что мой напарник решил испортить мне праздник первой похвалы от начальства.

— А вот это, мой дорогой Гарик, вам и предстоит выяснить. Поработайте-ка в архивах и в библиотеках. Мне нужно все, что может этого касаться — медицинские статьи, химический анализ, легенды, сказки, все, что угодно. Давайте, к четырем часам, материал должен быть у меня. А мы пока, по своим каналам пошуршим. Вы свободны, — Лев Борисович ожидающе посмотрел на нас. Когда же мы, все-таки куда-нибудь отправимся.

Ничуть не стесняясь начальства, Гарик практически силой выволок меня из кабинета.

— Вот этого можно было и не делать, — огрызнулась я, когда оказалась в приемной у Светочки, — ходить я, пока сама умею.

— Если будешь и дальше двигаться с таким же темпом, то скоро разучишься. Задание ясно? Быстро, ноги в руки и поскакала.

— Эээ, Гарик, задание как мне кажется, было дано обоим и куда мне скакать?

— Ничего не знаю, ты слышала, что было сказано, будь добра, иди и выполняй и постарайся, быть здесь к четырем. Или сама мысль о библиотеке приводит тебя в панику?

— Похоже, кого она и приводит в панику, так это тебя. Все, я поняла, помощи от тебя не дождешься. Свободен, — я начала заводиться по-настоящему. — Да, а тебе не кажется, что неплохо было бы дать мне все-таки читательские, о которых мы вчера говорили?

— Тебе лень задницу приподнять? Ничего с тобой не случится, все сделаешь сама. Тебе полезно двигаться, — с этими словами этот мерзавец хлопнул дверью и вышел из приемной оставив меня наедине со Светочкой, которая смотрела на нас с Гариком, открыв рот.

— Знаешь, Маш, я не понимаю, что на него нашло, обычно он очень милый — начала, было, она, но я жестом попросила ее замолчать. Понятно, что надо было бежать… Но куда. Время — доходило 12. Мысль о том, что сейчас надо метаться по библиотечным каталогам в поисках того, не знаю чего, и успеть принести это самое к 16.00 меня не просто шокировала, она меня парализовала.

Поэтому я забилась в угол дивана и задумалась.

— Если хочешь, можешь курить, — донесся до меня голос секретарши, и я ухватилась за это предложение, как за спасательный круг.

Что же делать? Что же делать?

— Светочка, — обратилась к ней пять затяжек спустя, — у меня к тебе два вопроса.

Во-первых есть ли тут где-нибудь Интернет, которым можно попользоваться, во-вторых, ты говорила о Павлике из архива, какого архива?

— Конечно, есть Интернет, — защебетала Светочка, — хоть где, хоть на моем компьютере, хоть на любом, хочешь — пользуйся, мне все равно не надо. А Павлик, ну у него архив, там всякие каталоги этих, как их, диссертаций, статей научных, которые в библиотеках Москвы и мира. Некоторые есть прям там, а некоторые только названия.

— Светочка, — я подскочила, — ты прелесть, с меня точно шоколадка и пожизненное обслуживание твоего компьютера. Слушай, отведи меня к этому Павлику.

— Пошли, — эта милая девушка похожа была невероятно довольна возможностью смыться с рабочего места, вроде бы по важному поводу, но с другой стороны чтобы повидать Павлика.

Мы довольно долго шли по каким-то переходам, поднимались по каким-то лестницам. Со всеми встречными людьми мужеского пола, Светочка мило здоровалась, причем ее приветливость возрастала обратно пропорционально возрасту. Комментарии, которые она давала, были достойны особого внимания.

— Это Санечка, он странный, но у него потрясающая коллекция видеофильмов. И он был в меня влюблен несколько месяцев. Это Филя, у него был такой роман с Натулей, весь офис месяц обсуждал, но потом он влюбился в меня и ее бросил, Лешенька — потрясающе целуется, но у нас с ним все равно ничего не получилось. С тех пор, после каждой корпоративной вечеринки, он уходит с новой девушкой, но его сердце разбито. Мишенька, мне кажется, я ему нравлюсь, а с чего бы он так на меня посмотрел.

В общем, к концу нашего путешествия я поняла, что половина мужского населения офиса имело роман со Светочкой, а вторая половина была бы не против. Те же редкие индивиды, которые не испытывали этого вполне естественного желания, здороваясь не особо приветливо, характеризовались как враги общества и нелюдимы. Или же слишком застенчивые мальчики, чтобы себя проявить.

Наконец, мы свернули в очередной коридор и уперлись в кабинет, на котором висела табличка «Архив».

Светочка виновато улыбнулась:

— Машенька, я зайду первая, надо кое-что шепнуть ему на ушко.

Я пожала плечами и осталась ждать за дверью. Спустя 5 минут — мне показалось, что этого достаточно, чтобы шепнуть на ушко все, что можно, я постучавшись, вломилась в комнату. Виноватое выражение на лице Светочки и помада на губах Павлика, дали мне возможность воспользоваться положением обиженного.

— Светочка, а как же я? Ты про меня забыла?

— Нет, конечно, — залепетала Светочка, — я как раз говорила Павлику, что ты новая напарница Гарика, и тебе надо помочь.

— Гарика? — восхищенно воскликнул Павлик, мешковатый, но довольно симпатичный молодой человек.

Следующие пять минут, я выслушивала дифирамбы по поводу моего напарника. Похоже, Павлик практически боготворил Гарика, и такой умный, и такой хороший.

Боюсь, что я довольно резко прервала эти излияния и попросила, чтобы мне показали, где собственно говоря, я могу поработать.

Павлик усадил меня за свой компьютер и показал программу, при ближайшем рассмотрении которой, оказалось, что там действительно собраны полные электронные архивы всех библиотек Москвы и всего мира. Более того, там же были каталоги всех кандидатских и докторских диссертаций.

— Павлик, — ахнула я, когда поняла, что это за бесценный материал, — а сами то библиотеки обладают такими возможностями.

— Нет, — гордо ответил мне Павлик, — это единственный архив в Москве такого рода, можно сказать и в России тоже, да и в мире таких единицы. У нас даже есть некоторые тексты в наличии, к сожалению не столько, сколько нам бы хотелось. Но каталог пополняется с большой оперативностью. И программа простая, думаю, ты разберешься.

— Ага, — я была уже внутри экрана, — разберусь. Спасибо. Павлик, тогда я тут поработаю немного, я тебе не помешаю?

— Нет, конечно, — Павлик смущенно улыбнулся, — хотел бы я, чтобы ко мне почаще заглядывали такие гости.

Я отнесла последнюю фразу на счет Светочки, но особо не расстроилась, а судорожно пыталась придумать, как мне найти хоть какую-то информацию о происшедшем. Сначала, я решила, что буду искать по областям. Медицина, геология, геодезия — первое, что приходило в голову, но это были сферы, в которых я совершенно не разбиралась, так что я быстренько распрощалась с этой мыслью. Как же? По ключевым словам?

Мне до сих пор кажется, что это был мой главный подвиг. Пока Павлик, что-то восхищенно продолжал талдычить про Гарика, я искала, искала и искала, и все-таки нашла. Отсеяв кучу ненужного мусора, я нашла 27 источников, которые походили на то, что мне было нужно. Более того, 22 из них были в архивах и Павлик, клятвенно пообещав мне принести их через 10 минут, исчез. Я откинулась на спинку стула, потирая усталые глаза.

Забавно, но я была почти счастлива. Ужасно люблю такую работу. Сидеть и копаться в поисковых системах неважно чего. Однако, взглянув более внимательно на недостающие 4 источника, я погрустнела. Это были 1 докторская и 3 кандидатские диссертации, которые были где? Конечно, в диссертационном зале Ленинской библиотеки в Химках. Вот счастье. Пока я раздумывала, как я буду туда пробираться, объявился Павлик с несколькими дисками.

И началась адская работа. Просмотреть все достаточно внимательно, чтобы ничего не пропустить с одной стороны, и на приличной скорости, не вчитываясь, чтобы все успеть, с другой. К концу 22 книги, я была близка к помешательству, но зато я нашла вроде бы неплохой материал. Взяв страшную клятву Павлика, все еще превозносившего достоинства моего напарника, что он распечатает все отмеченное мною и через 2 часа все будет готово, я вылетела из комнаты, крикнув на прощание:

— Трепло, твой Гарик и хам, но ты Павлик — милый парень, — и поскакала на Речной Вокзал, — откуда отправлялись маршрутки в Химки.

К счастью, читательский у меня был еще с институтских времен, хоть на этом время сэкономила. Добравшись на 344-й маршрутке до диссертационного зала и взглянув на часы — время было полтретьего, я прямиком направилась к директору. Я прекрасно помнила, что даже, если я закажу платно диссеры на сегодня, то мне вряд ли принесут их раньше, чем через три часа, а это будет слишком поздно. Что я скажу директору, я не знала, положившись на магию импровизации.

К счастью, мне повезло. В то время, как я излагала свою проблему, общая суть которой, сводилась к тому, что очень надо — мамой клянусь, я вертела в руках свой бумажник, из которого случайно выпал пропуск выданный мне Львом Борисовичем вчера. Пропуск очень удачно лег перед Ниной Николаевной — замдиректором, и надо сказать ее лицо преобразилось.

— А что же сразу не сказали что вы от Льва Борисовича, — расцвела она, — как вы сказали вас зовут?

— Маша, — я мысленно скрестила пальцы.

— Машенька, конечно, все сделаем. Через пятнадцать-двадцать минут вам принесут весь материал. Если хотите, поработайте здесь. Тут тихо, удобно, ксерокс в соседнем кабинете.

— Интересно, — подумалось мне, — что же за контора это такая моя новая организация?

Все закончилось хорошо, мне принесли четыре огромных тома, даже не через пятнадцать, а через 10 минут. В кабинете, действительно было тихо, спокойно и не так жарко. Обнаружив, что интересующий меня материал есть только в двух томах, я дико обрадовалась и поднапрягшись, закончила все в течение получаса.

Клятвенно пообещав, милой женщине, что я непременно передам от нее привет Льву Борисовичу и осведомлюсь о здоровье «Оленьки» (какой, на хрен, Оленьки?!) я поскакала в контору. Обратный путь был проделан с точностью наоборот — 344-я маршрутка, метро, но к моменту, когда я открывала дверь здания, в котором был расположен наш офис, мозги мои готовы были закипеть от жары и количества переработанной информации. Вторым чудом в этот день было то, что я почти сама смогла найти дорогу в кабинет Павлика, спросив лишь пару раз, а где тут все-таки архив (по-моему у Лешеньки и Фили, все время они по коридорам бродят, что ли).

Павлик оказался настоящим другом и торжественно вручил мне большую папку с листами. Время было 15.40. Вооружившись красным маркером у Светочки в приемной, я еще раз пробежалась глазами по всему материалу, и постаралась выделить наиболее подходящие, на мой взгляд, отрывочки. Причем, после того как я пробегала их глазами, я начисто забывала, о чем там шла речь. Мозг работал в состоянии «здесь и сейчас».

Ровно без одной минуты четыре, из своего кабинета вышел Лев Борисович, и кивнув мне, пригласил зайти.

В кабинете кроме него были Изольда и Евгений Петрович — мои утренние знакомые.

— Ну, что, у вас Машенька?

— Вот, посмотрите пожалуйста, — я протянула листы.

— В каких областях обнаружился нужный материал? — спросила Изольда.

— Медицина, культурология и антропология. Все на уровне полузабытых преданий и легенд. Четко не изложу, но общий смысл таков, что у земли есть поры, через которые она дышит и когда долго стоит жара, большое скопление живых организмов плюс по каким — то причинам эти поры как бы забиваются, меняется ритм магнитных линий, какие то внутренние вибрации…

— Отличная работа, Маша, — Евгений Петрович поправил очки. — Спасибо, думаю, вы свободны.

Надо же, обошлась малой кровью.

— А, что мне делать Лев Борисович? — я посмотрела на шефа.

— Мне, вы сегодня больше не нужны, спросите Гарика, и если у него к вам нет никаких дел, можете идти. Завтра приходите часикам к 11. Всего хорошего.

— Какое счастье, — подумалось мне, и я пулей вылетела из кабинета. Искать Гарика.

Гарика не надо было искать, он сидел на диване в приемной и изо всех сил любезничал со Светочкой, отвоевывал позиции потерянные (не без моей помощи) утром.

— Гарик, я тебе нужна? — я конечно устала, но соображала, что вопрос должен быть с подвохом.

— Конечно, нет, зачем ты мне сдалась? — реакция Гарика была именно такой, на какую я рассчитывала.

— Ну, тогда ладно, я — домой, — я почти поверила что мне удастся. Но рано и зря.

— Ну-ка, мадмуазель, быстро назад, — рев моего напарника настиг меня в тот момент, когда я почти бегом заворачивала за угол, чтобы слететь вниз по лестнице.

Надо ли говорить, что скорость, с которой я возвращалась в кабинет, была в разы медленней, чем та, с которой я выходила.

— Куда это вы намылились посреди рабочего дня?

— Я же тебя спросила, нужна ли я тебе, ты сказал что нет, ну вот я и…

— А я решил, что ты наконец таки решила поинтересоваться моим мнением, нужен ли мне такой напарник как ты? — взгляд Гарика сразу же давал ответ на его вопрос.

— Понимаю, что ты невысокого мнения обо мне, — я изо всех сил пыталась быть спокойной, — но видишь ли, мне совершенно не нужно спрашивать тебя об этом. Ответ ясно написан на твоем лице.

— Я рад, что мы понимаем друг друга, — подумать только, на его лице появилось некое подобие улыбки. — Послушай, ммм… как там говоришь, тебя зовут?

Я не поверила собственным ушам, но постаралась ответить максимально спокойно…

— Мари…

— Да, точно, Марина.

Не знаю как вы, но я терпеть не могу имена созвучные с моим.

— Меня зовут Маша!!! — я почти взревела.

— Ну, Маша, какая разница? — Гарик даже ухом не повел. — Послушай-ка, ты мне еще понадобишься. Нужно выполнить небольшое, совершенно несложное задание. Особо мозгов там не надо, так что думаю, ты справишься. Пойдем.

Он кивнул Светочке и потащил меня за собой. Для разнообразия, мы использовали лифт. Судя по движению, ехали мы вниз. Глубоко вниз. Долго вниз. Гарик что-то насвистывал, уставившись в потолок, а я пыталась представить, какую же гадость он задумал на этот раз. В том, что была задумана гадость, я не сомневалась ни на секунду. Уж больно довольная была физиономия у Гарика. Двери открылись, и мы оказались в полутемном помещении подвального типа.

— Нужно еще немного спуститься по очень симпатичной лестнице, — предупредил меня Гарик.

Симпатичная лестница оказалась не просто лестницей трезвенницей, а лестницей для продвинутых альпинистов. Винтовая (зачем в подобном здании винтовые лестницы?!), металлическая, с высокими ступеньками. Я пару раз чуть не упала, но твердо решила не доставлять подобного удовольствия своему напарнику.

Минут через пять (в течение которых, я думала, что на обратном пути по этой лестнице придется подниматься) мы все-таки дошли. Каким-то огромным ржавым ключом, Гарик открыл не менее огромную и ржавую дверь, и я оказалась в полной темноте.

— Сейчас я включу свет, — оптимистически пообещал мой напарник и пошел искать выключатель. Искал он его долго, пару раз обо что-то ударившись, видимо сильно, о чем я поняла из его заковыристых высказываний. К моему величайшему стыду, меня это порадовало. Надо же, раньше я до примитивного злорадства не опускалась. Наконец Гарик нашел выключатель, и у меня появилась возможность осмотреться.

Это был обычный сырой подвал. Довольно большой. В середине стоял огромный аквариум, в котором что-то копошилось. Вокруг стояли аквариумы поменьше.

— Делать вообще практически нечего. Вот тебе черпачок, — Гарик протянул мне странный предмет, которым любители рыбок вылавливают подопечных из их стеклянных домов, — надо рассортировать лягушечек, которые сидят в этом аквариуме. По размеру. Крупные к крупным, мелкие к мелким, средние соответственно к средним.

— А зачем? — осторожно спросила я.

— Ну, их сегодня привезли, видишь ли, они нам иногда нужны…

— Для опытов?

— Не перебивай, — резко оборвал меня «напарник». — Нужны, и все. А им, бедным, тесно. Аквариумы поменьше пошилось. Животных любишь? — я утвердительно кивнула.

— Вот и пожалей их. Думаю, сорока минут тебе вполне хватит, сейчас 16.20, около пяти я за тобой приду. Ну, давай, бывай.

Мой друг — художник и поэт, развернулся и хлопнув дверью, оставил меня одну.

Едва стихли его шаги на лестнице, я дала волю эмоциям. Я смеялась, так, как давно не смеялась. Действия Гарика были очевидны. Он действительно хотел сотворить гадость, и пошел по проторенной стереотипной дорожке.

— Все женщины боятся лягушек, — видимо, подумал он. — Вот тебе лягушки.

Наивный чукотский барышень. Я их обожала. Лягушечек, жабок. Просто боготворила. Мне они всегда казались удивительно симпатичными созданиями. Кто этому поспособствовал — мама-физиолог, которая с детства внушала нам с сестрой, что в природе нет ничего отвратительного, или Борис Заходер с его рассказом «Серая звездочка», точно не знаю, но я с удовольствием принялась за работу, весело болтая со своими подопечными.

Некоторые из них, совершенно не возражали против того, чтобы переехать в места пообширнее, некоторые — особо мелкие, были более консервативны и ни в какую не хотели перебираться, так что с ними, пришлось повозиться.

Время для меня пролетело незаметно, и работа была сделана довольно быстро. В конце концов, в аквариуме, осталась одна симпатичная большая жаба. Я отложила в руки сачок и взяла эту красавицу в руки.

Не знаю, какой идиот придумал, что от жаб бывают бородавки. Конечно, есть там всякие ядовитые лягушки, но они далеко в тропиках и совершенно другого цвета.

— Надеюсь, этот злодей Гарик, не сделает тебе ничего плохого? — сказала я своей новой подружке и поднесла ее поближе, чтобы рассмотреть. Жаба тоже на это надеялась.

— Такую красавицу нельзя обидеть, — конечно разговаривать с жабой довольно глупо, но я ничего не могла с собой поделать. — Ну? — я подняла ее повыше и она задергала лапками. — Не волнуйся, милая, сейчас я тебя опущу в аквариум, и все будет хорошо.

Не знаю, что меня толкнуло на следующий шаг. Наверное, дурацкая сказка про царевну-лягушку, вкупе с мечтой любой девушки встретить принца на белом коне. В общем, я легонько коснулась губами прохладной и приятной на ощупь лягушачьей кожи.

Чуда, конечно, не произошло. Но, по крайне мере, в отличие, от некоторых мужчин, которые при встрече кажутся принцами, а после поцелуев становятся жабами, жаба осталась тем, кем была: симпатичной жабой.

— Ну, нет, так нет, — вздохнула я. — пока, милая. Думаю у тебя все будет хорошо, — я опустила ее в аквариум.

— Я рад, что ты наконец нашла того, кто не может отбрыкаться от твоих поцелуев, — этот подлец Гарик уже несколько минут стоял и наблюдал за тем, что здесь происходило.

— Отвали, — а что я еще могла сказать?

— Не удивительно, что вы так быстро нашли общий язык. Отвратительные животные.

— В этой комнате, есть только одно отвратительное животное, и я сейчас с ним разговариваю.

Гарик насупился и, кинув мне «пойдем», начал быстро подниматься по лестнице.

Дорогой читатель, послушай моего совета. Никогда не поднимайся по крутым лестницам, когда ты не трезв, когда у тебя болят мышцы или когда ты безмерно зол на человека идущего впереди. Этот совет проверен на моей собственной шкуре. Раздувая ноздри от злости и пытаясь вытереть, непонятно откуда взявшиеся в глазах слезы, я все-таки навернулась с лестницы.

Не то, чтобы я потеряла сознание, просто, когда я поняла, что могу двигаться, ничего не сломано, а самое главное, я все-таки не ударилась головой, то решила, что вполне имею право еще немного полежать на таком приятно холодящем бетонном полу. Ага, сейчас. Дали мне на нем полежать! Разбежалась. Кто-то начал трясти меня за плечи, повторяя:

«Маша, ты в порядке, что случилось? Где у тебя болит» и прочую чепуху в том же духе. Голос был мягок, приятен на слух И явно принадлежал какому-нибудь симпатичному молодому человеку.

— Интересно, — подумалось мне, — кто бы это мог быть?

Мне стало любопытно, и я открыла глаза.

Никого кроме Гарика рядом не было.

Я внимательно посмотрела по сторонам. Нет, мы были вдвоем.

— А где он? — спросила я своего напарника.

— Кто? — Гарик выглядел по-настоящему испуганным. — Ты понимаешь, где ты находишься? Какое сегодня число?

Ну, ответа на этот вопрос я частенько не знала и в менее экстремальных ситуациях, и вообще я в курсе чисел только в течение трех дней, до и после больших праздников и своего дня рождения.

— Не надо так орать, я не знаю, какое сегодня число, но я знаю, что сегодня вторник, июль, — по-моему, мой ответ был вполне адекватен. Гарику, так не показалось.

Он осторожно помог мне сесть, и не обращая внимания на мои протесты, начал меня ощупывать.

— Так, видимых серьезных повреждений у тебя нет. Зрачки нормальные. Ты можешь встать?

— Думаю, что могу. Ой! — Тут, я почувствовала соленый привкус во рту…

— Да, губа у тебя разбита хорошо, но похоже, что все зубы на месте и ты ничего не сломала, — прогноз Гарика был оптимистический.

— С чего бы такая забота? — проворчала я. — Вчера, что-то ты не особо переживал после того поиграл в Майка Тайсона. Ай, больно.

— Когда я бью, я точно знаю, какие будут последствия, а вот когда неуклюжие и неповоротливые девчонки падают с лестниц, последствия могут быть самыми непредсказуемыми, а отвечать перед начальством за твою поврежденную тушку, мне совершенно не хочется, — я поняла, что временное помрачнение проходит и Гарик становится Гариком.

— Пойдем, — он помог мне подняться и теперь шел сзади, подстраховывая, что оказалось нелишним, так как я два или три раза споткнулась и чуть не слетела второй раз за этот невероятно наполненный событиями день.

Когда мы, наконец, поднялись, он потащил меня за собой.

Зайдя в комнату, которая при ближайшем рассмотрении оказалась медпунктом, Гарик стал возиться с какими-то медицинскими инструментами, шприцами, и вообще, его действия вызвали у меня опасения…

— Ты чего там делаешь? — тревожно спросила я у него.

— Собираюсь сделать тебе укол.

— Прививку против столбняка? — разговаривать хотелось все меньше, потому, что было все больнее.

— Нет, обезболивающее, у тебя распорота губа, если не зашить, станешь похожа на гуимплена и тогда с тобой не будут целоваться даже жабы.

— Ты, что ли, собираешься зашивать? — теперь мне стало по-настоящему страшно.

— Девочка, не у тебя одной несколько образований. Поверь мне, я это умею. Можно, конечно, ехать в больницу, но чем раньше мы это сделаем, тем меньше следов останется.

— Я все-таки предпочла бы больницу.

— Заткнись и расслабься, — Гарик подошел ко мне со шприцем.

Я не боюсь уколов. Честно. Но мне никогда ничего не зашивали, тем более на лице. И вообще, меня затошнило от страха. Я чувствовала, что еще немного я просто отключусь. Видимо у Гарика, все-таки было медицинское образование, потому что он быстро просек ситуацию и поменял тактику.

— Девочка, все хорошо, ну-ка поговори со мной, — он тыкал мне в лицо какой то гадостью, которая при ближайшем принюхивании, оказалась ватой с нашатырным спиртом, — давай-ка. — Он сделал укол, подождал несколько минут, и довольно быстро все зашил. Хотя насколько быстро, я вам не смогу точно сказать, так как на последних стежках все-таки вырубилась.

Самое забавное в потере сознания — это возвращение обратно в мир. Я абсолютно не понимала, где нахожусь, и что происходит. Мелькало чье-то незнакомое лицо, которое вызывало у меня смешанные чувства.

Однако было очень неприятно, что это лицо обладало руками, которые хлопали меня по щекам, причем довольно сильно.

— Эй, ну хватит, что ли, — возмутилась я. — Я вам не мячик, не надо меня стучать.

— Если уж ты пришла в себя, то давай-ка поднимемся. — сильные руки подхватили меня и поставили на пол. Те же руки, которые только что, так неприветливо делали мне массаж лица.

— Нет, — охнул человек, — тебе точно надо в спортивный зал. Девушка не должна столько весить, — тут я все вспомнила. Лицо и руки принадлежали Гарику, моему напарнику и хирургу по совместительству.

— Хреновый из вас доктор, доктор, теперь у меня еще и лоб болит, — я потихоньку приходила в себя, обнаруживая изменения в своем организме. Губа больше не болела, хотя разговаривать было трудно — сказывалось действие обезболивающего. Зато ныл лоб, которым похоже я ударилась.

— Потому, что только такие неуклюжие создания как ты, могут падая расшибить себе всю башку.

— Так уж и всю, по моему совсем небольшой кусочек.

— Знаешь, — Гарик вновь усадил меня на кушетку, — что-то мне больше не хочется с тобой препираться.

— Мне тоже. Я могу идти домой, или у тебя для меня еще какое-то задание? — я попыталась звучать не очень иронично.

— Думаю, на сегодня с заданиями покончено. Вполне возможно, что и на завтра тоже. Я еще не встречал человека, который бы получил столько повреждений за два дня работы.

— Ты первый начал, — огрызнулась я. — Ладно, пойду я, — я осторожно встала и направилась в комнату с ящичками, чтобы забрать свой рюкзак.

— И куда это вы устремились, девушка?

Сочувствия в голосе Гарика не было вообще, то есть абсолютно.

— Куда-куда? За рюкзаком и домой.

— На метро?

— Извини, но у меня комплексов нету, так что вместо того, чтобы разъезжать на огромных машинах, я спокойненько поеду домой на милой зеленой электричке.

— Я тебя умоляю, — Гарик опять посадил меня на кушетку, — ты хочешь распугать всех в метро своей физиономией. Грохнешься в обморок еще, нет уж. Сиди здесь и не рыпайся. И учти. Это приказ вышестоящего начальства.

— А ты вышестоящее начальство? — удивилась я.

— Конечно, потому что ты сидишь, а я стою. — с этими словами Гарик вышел из комнаты.

Первый раз за время нашего общения, я решила последовать его совету. Идти куда-то, хотелось меньше всего.

Спустя несколько минут, он появился, неся мои вещи.

Зайдя в комнату, он долго копался в одном из шкафчиков, пока наконец не нашел то, что нужно. Потом, он засунул это что-то мне в рюкзак, схватил одной рукой меня, другой мои и свои вещи, и поволок к выходу.

— И куда мы идем, позвольте поинтересоваться? — начала было я.

— Не позволю, — резко оборвал меня Гарик.

— Тогда разрешите спросить…

— Не разрешу, — я не понимала, кому эта игра нравилась больше. Но в этот момент, укол начал проходить, губа опять заболела, и мне совершенно расхотелось говорить. Видимо Гарик был в курсе время действия чудес современной фармацевтики, и ехидно улыбнувшись, замолчал.

Молча, мы вышли из здания, также молча пошли в гараж, где я опять столкнулась с уже знакомым мне Сашей-механиком.

— Маш, да что с тобой такое?! — на этот раз он выглядел действительно обеспокоенным.

— Саш, ты не поверишь, но я опять упала с лестницы.

— Опять? — он подозрительно посмотрел на Гарика. — А где был твой напарник, который должен тебя подстраховывать.

— Кстати, хороший вопрос, — я повернулась к Гарику, — ты где был?

Гарик закатил глаза, но ничего не ответил.

— Гарик, я жду, а? — Саша вопросительно поднял бровь. — Ты случайно к этому никак не причастен?

— Саня, когда я говорю что-то дельное, меня никто не слушает. Сколько можно говорить, что таким, — он кивнул головой в мою сторону, — не место у нас. Они вечно падают, спотыкаются, что-то разбивают, делают глупости. Я всех предупреждал. Меня кто-нибудь, хоть кто-нибудь послушал, включая и ее? Ну, почему меня никогда никто не слушает? — он воздел глаза к небу.

— Потому, что ты слишком много болтаешь, — а что я такого сказала. Он же сам хотел получить ответ на свой вопрос. Почему-то он его не обрадовал.

Все-таки, что ни говорите, а в дорогих иномарках есть куча прелестей. Например, кондиционер в конце жаркого душного московского дня. Подумать только, со всеми происшествиями, я совершенно забыла, что ужасно жарко и вспомнила об этом только когда температура вокруг меня стала соответствовать «супер комфортной для Машки».

— Ты где живешь? — Гарик завел машину.

— В Свиблово, улица Крыжовского.

— Ну и ебеня!!! — этот чувак абсолютно не стеснялся в выражениях. — Что ж ты еще дальше не забралась? В Химки какие-нибудь.

— В Химках я уже была, не далее как сегодня, спасибо, больше не хочу. А Свиблово, между прочим, отличный район. Сам-то небось живешь в какой-нибудь заднице… — я тоже решила не стесняться в выражениях. — Знаю, я вас. Был у меня один знакомый, который долго рассказывал, что Свиблово далеко и непрестижно, а сам оказался парнем из Орехово-Борисово, пока допиликаешь туда, с ума сойдешь.

— Отставить разговоры, — с этими словами мы тронулись.

Не знаю, то ли я и в самом деле сильно устала, то ли температура в машине располагала, но я заснула и проснулась только, когда меня разбудили самым бессовестным образом.

— Подъем! Слушай, как можно уснуть настолько крепко за какие-то 20 минут?

Я посчитала вопрос риторическим и не стала на него отвечать.

— Пошли, — Гарик взвалил мой рюкзак на плечо и повел меня к моему подъезду. Откуда он знал?

Я не замедлила об этом спросить.

— Девочка, все очень просто, находишь самый задрипанный подъезд и бинго, ты там живешь, я угадал?

— Какого хрена, ты тогда меня провожаешь?

— Для сведений, я тебя не провожаю, я просто хочу убедиться, что ты не свернешься с лестницы в очередной раз.

Мы поднялись на мой любимый седьмой этаж, в нашу крохотную и уютную квартирку.

Гарик смерил все эту красоту неодобряющим взглядом, но промолчал.

— Я бы предложила тебе чаю, но… — я изо всех сил пыталась быть вежливой. Наверное, все-таки я стукнулась головой сильнее, чем казалось на первый взгляд.

— Никакого чаю. Значит так, весь вечер лежать, никакого телевизора, никакого компьютера, максимум книжка. И никакого ужина.

— Я сегодня вообще ничего не ела, — возмутилась я.

— Тебе полезно, — Гарик был невозмутим, и вот еще что, — он открыл мой рюкзак и вытащил оттуда банку. — Смазывай челюсть и лоб этой мазью, через каждые полчаса. Завтра я заеду за тобой в 11. И уж постарайся быть готовой.

— В 10.59, я буду внизу у подъезда.

— Будь. Лежи, я сам захлопну дверь, — с этими словами Гарик вышел и оставил меня наедине с моими размышлениями.

Тщательно осмысливая события сегодняшнего дня, я пришла к выводу, что мой напарник совсем не такая задница, какой изо всех пытается казаться. Посмотрим…

Я честно смазывала свою пострадавшую физиономию мазью, которую мне дал Гарик, но получилось у меня не больше четырех раз, так как я довольно быстро отрубилась.

Следующим утром случилось самое ужасное, что могло случиться. Я проспала. Проснулась без двадцати одиннадцать!!! Но, как показывает практика, девушка, которая спешит, может принять душ, почистить зубы и одеться ровно за 21 минуту. Внизу я была в 11.03. Надо ли говорить, что большой серебристый внедорожник уже стоял возле подъезда.

Гарик подошел ко мне, взял за подбородок и внимательно осмотрел.

Я мысленно приготовилась к очередному потоку оскорблений, но он лишь удовлетворительно кивнул, и ничего не сказав, сел за руль.

Мне было ужасно интересно, что же там у меня на лице. Вы не поверите, но я так и не удосужилась заглянуть в зеркало. Когда носишься по квартире со скоростью 5 метров в секунду, не так то легко сфокусироваться на чем — то.

В машине зеркала есть, и хотя полный обзор получить достаточно сложно, я умудрилась себя рассмотреть.

На лице не было ни-че-го. Ни царапинки, ни синячка. Как будто последние два дня, меня никто не бил, и я, ни откуда не падала. Более того, цвет лица был таким, словно я ела исключительно геркулес и каждый день делала клизмы.

— Что случилось? — я сидела тупо уставившись в зеркало.

— Что? — спросил Гарик не отрывая взгляда от дороги. — Ты наконец-таки рассмотрела себя в зеркале и поняла, что в жизни надо что-то менять.

— Что у меня с лицом? — уточнила я.

— Ну, такое вот оно у тебя, не всем дано быть Шэрон Стоун. В принципе, ты могла бы прибегнуть к пластической хирургии, но я бы не советовал. Она пока не совершенна и может сделать все еще хуже, хотя в это трудно поверить. Но ты, не знаю, могла бы косметику какую-нибудь использовать, чтобы максимально замазать…

— Отстань ты со своими гадостями, — отмахнулась я от него, — у меня все в порядке. Ни царапинки.

— А ты не удосужилась даже в зеркало заглянуть? — Гарик наконец понял причину моего удивления, — Хотя, понятно, имей такую физиономию, я бы тоже заглядывал туда пореже…

— Далась тебе моя физиономия! — вспылила я. — Что случилось-то?

— Ничего особенного, просто дал тебе хорошее лекарство.

— А где нитки?

— Рассосались, слушай, давай я буду делать что-то одно, либо смотреть на тебя, либо вести машину, и ты уж извини, но я выбираю второе, — Гарик уставился на дорогу.

Я не знаю, чего он докопался до моей внешности. Все оченно даже неплохо. Симпатично. Не Шэрон Стоун конечно, не спорю, но обычно меня устраивает. За исключением, некоторых утренних часов, и когда я смотрюсь в зеркала при лампах дневного света. В этом случае я готова подписаться под каждым словом своего напарника. Хотя, я не знаю людей, которых бы подобное освещение красило. Или хотя бы не портило.

— А куда мы едем? — поинтересовалась я.

— Сегодня будем просто кататься по городу, — надо же, он удосужился ответить. — Если что-то где то произойдет, мне сообщат. И поверь мне, я обязательно скажу тебе, а сейчас было бы здорово, если бы ты заткнулась, мне надо подумать.

Подумать ему надо, видите ли! Тоже мне, мыслитель нашелся! Конечно, ничего этого вслух я не сказала, а просто отвернулась, и стала смотреть в окно. За окном была Москва — столица нашей родины. В жаркий летний полдень!!!

Трудно себе представить в какой ад превращается большой город в жару. Бетон и стекло становится ловушкой для глупых людишек, которые соблазнились всем, чем может соблазнить мегаполис. Чувствуется даже малейшее движение воздуха, но оно бывает так редко. По раскаленному асфальту медленно ползут люди. В метро лучше вообще не спускаться. Во всем этот кошмаре актуально лишь одно желание — залезть в холодную ванну и утопиться. Чего конечно совершенно не хочется, если вы сидите в машине с кондиционером.

Больше всего, меня удивляло то, что нам удавалась передвигаться без всяких проблем на дорогах. Сначала я не понимала, каким образом Гарик избегает пробок, но потом поняла, что он получает инструкции в свой наушник.

Мы катались довольно долго, что после двух наряженных дней было скорее приятно. Гарик не донимал меня своими гадостями, рулил себе, слушал музыку, надо сказать вполне совпадавшую с моими вкусами (играли U-2) и я была практически довольна жизнью.

Мы были, где-то в районе Кутузовского проспекта, когда Гарик начал подавать признаки жизни.

— Где? — его голос был довольно взволнованным. — Что случилось? Да, он меня уже достал. У него совсем мозгов нет, — Гарик почти кричал. — Жанна, у меня есть полное право забить на него и пусть сам выбирается из этой переделки, как хочет. Нет, ты не причем. Ладно, не буду. Хорошо. Еду, — с этими словами он поставил на крышу мигалку, (совсем как в американских фильмах) резко развернулся и вдавил на газ.

Мы ехали молча минут пять, и я все гадала, соизволит ли он ввести меня в курс дела. Не соизволил. Пришлось выворачиваться самой.

— Гхм, — начала я, — прости, пожалуйста, Гарик, а что случилось?

— Да, есть у нас один придурок вампир… Они все немного с придурью, но этот особо отличается. Любой школьник знает, что вообще то, лишний раз появляться на солнечном свете вампиру не рекомендуется. Нет, в принципе можно, но злоупотреблять этим не стоит. Конечно, тот факт, что солнечный свет смертелен для вампиров довольно преувеличен, но правда в этом есть. И уж конечно не стоит им высовываться в такую жару на улицу. Так этот мудак не просто решил погулять вокруг своего дома, так еще и забрел неизвестно куда. На свидание, он, видите ли, собрался… Разумеется, ему поплохело. Еще бы! На такой жаре, когда обычные люди копытятся. Удивительно, что он еще зашел так далеко.

— А причем тут мы? — осторожно поинтересовалась я.

— Как причем? Нам нужно успеть раньше скорой помощи, которую все-таки вызовут какие-нибудь сердобольные люди, они еще остались в этом долбанном городе, представляешь?! Потому что, — он опередил мой вопрос, — если лечить вампира обычными человеческими средствами, ему не только не будет лучше, а может стать совсем плохо. Ну, вот, а мы его подберем, окажем первую медицинскую помощь и отвезем к нашему врачу, который знает, как иметь с ними дело.

У меня возникло два абсолютно параллельных течения в мышлении.

Первое: «он сказал вампир!!!». Меня, что разыгрывают? И вторая: «Неужели мы опустились до объяснений».

— А как мы будем эту самую первую помощь оказывать. Ой, прости, — спохватилась я, — ты же врач, причем должна заметить отличный. По себе могу сказать.

— Не надо мне льстить, — оборвал меня Гарик, но мне показалось что ему было приятно, — а потом, знаешь, что-то мне подсказывает, что помощь ему будешь оказывать ты.

— Я? — мои глаза полезли на лоб практически в буквальном смысле. — Гарик, помилуй, я могу завязать что-нибудь бинтом, могу температуру померить, пластырь прилепить и видела в кино, как делают дыхание изо рта в рот. У меня был курс физиологии ВНД и анатомии ЦНС. Я могу рассказать тебе, где локализовано зрение, слух и какую-нибудь другую, абсолютно ненужную сейчас, хрень. Все, на этом мои медицинские познание в анатомии людей заканчиваются, и заметь, знания об анатомии вампиров даже не начинаются.

— Девочка, — Гарик свернул в какой-то переулок, — ты не парься. Будешь делать все, что я скажу. Я уверен, из тебя получится отличный спасатель.

Это было что-то новенькое. Мне бы заподозрить подвох, но я же, в сущности, необычайно доверчивый человек. Не заподозрила.

Гарик тем временем остановился, в каком-то дворе и почти бегом направился к лежащему на земле телу. Как я поняла за те 25 минут, что мы ехали, сердобольных людей так и не нашлось. Народу сквозь двор проходило немного, но те, кто проходил, старались ускорить шаг и отвернуться от лежащего на земле, хорошо одетого парня. Это было заметно и с расстояния десяти метров. Когда же я подошла совсем близко и взглянула на него, то чуть не ахнула. Подобных красавцев нечасто увидишь, даже по телевизору. Странно говорить, высокий про человека, простите — вампира, лежащего на земле, но было абсолютно ясно, что в этом парне все метр девяносто. Прекрасно сложенный. Черные волосы, смуглая кожа (а я почему-то думала, что вампиры бледные), идеальные черты лица. Я поневоле залюбовалась им. Во всем его распростертом теле чувствовалась какая-то вальяжность и сила.

— Ну, чего встала? — меня привел в себя громкий окрик моего напарника — Помоги! — но он, практически без моей помощи, поднял его и потащил в машину. Я лишь несла за ним рюкзак пострадавшего. — Давай его на заднее сидение.

Хорошо, что машина у Гарика была большая, и мы смогли относительно удобно устроить нашего «гостя».

Гарик, тем временем, вытащил небольшую сумку, достал пузырек, смочил чем-то ватный тампон и дал его мне, велев протереть лицо и губы парня.

Скажу честно. Это была самая приятная работа во всей моей жизни. Когда я протерев лоб, смочила ему губы, он открыл глаза, которые оказались синими-синими.

— Привет, — его голос был слабым, но низким. — ты ангел?

Пока я пыталась сообразить, есть ли у вампиров ангелы, сзади подошел Гарик:

— Ром, блять, ты какого хрена и куда поперся!!! Почему я должен все время вытаскивать твою задницу из всякого дерьма!!! Ты можешь мне сказать? Когда ты вышел из дома?

— Не помню, — вампир провел рукой по лбу, — не знаю, часов в десять. Было совсем не жарко.

— Ну, конечно, не жарко, — Гарик продолжал распаляться. — Значит так, — это уже было сказано мне, — залезай внутрь, положи его голову на колени и следи, чтобы она была повыше. Сейчас, мы найдем подходящее место.

— Место для чего? — попыталась спросить я, но Гарик уже садился за руль и я поспешила выполнить это безусловно вдохновляющее задание. Между прочим, за него я готова была практически расцеловать Гарика.

Подумать только. Сижу в шикарной машине, рядом с красивейшим мужчиной, чья голова покоится у меня на коленях. Правда, мужчина вроде бы вампир, но кого в такие моменты волнуют подобные мелочи.

Вампир мне попался разговорчивый.

— Как зовут мою спасительницу? — тут я окончательно растаяла.

— Меня зовут Мария… Маша.

— Машенька, какое прекрасное имя. А меня зовут Ромуальд! Или просто Ром.

— Вот у вас красивое имя, — в зеркале я увидела, как Гарик раздраженно закатил глаза.

— У всех вампиров такие имена, — пояснил он, — Ромуальд, Чарльз, Изольда.

— Подожди, — я немного опешила. — Изольда вчера, она…

— Да, — кивнул Гарик. — Кстати, мы приехали, здесь нам никто не помешает.

Я осмотрелась. Непонятная пустынная местность, заброшенные гаражи, какой-то пустырь. Не помешает чему?

— Ну что? — Гарик повернулся к Рому. — Лечить тебя будем. Готов?

— Ты? — Ром приподнял голову.

— Зачем же я? У меня напарница новая. Пусть сразу же приступает к работе, — мне не понравилось как Гарик улыбнулся.

— Гарик, — я внимательно посмотрела на напарника, — а в чем заключается это, мммм, лечение?

— Все очень просто. Ром пьет твою кровь, ему становится легче, и у нас есть время чтобы спокойно довезти его до больницы.

— Он ЧТО ДЕЛАЕТ?!!!!!! — проорала я.

— Чего ты дергаешься, как будто первый раз узнала, что вампиры пьют кровь.

— Они первый раз пьют мою кровь!!!

— А комары? — мой подлый напарник еще шутил. Мне смешно не было.

— Игорь, можно с тобой поговорить, — в виду серьезности ситуации, я первый раз воспользовалась его полным именем. Я вылезла из машины, не забыв, правда, осторожно положить голову Ромуальда на кожаные подушки.

— Только быстро, а то и ты ему не поможешь.

— Ты что с ума сошел? — зашипела я на него, после того как мы отошли на несколько метров. — Я не хочу становиться вампиром. Он будет пить мою кровь, и что, потом мне вколотят в сердце осиновый кол, и как я понимаю на этом, моя работа в вашей организации закончится, как и моя жизнь.

— Ну, не дура ли?!!! — Гарик всерьез разозлился. — Ты что не знаешь, что стать вампиром можно только, если вампир хочет передать тебе свою способность. И при этом обычным сосанием крови, тут не обойдешься. Ты не знаешь, что когда вампир отдает свои способности кому-то другому, он умирает? Как оса, которая оставляет жало. Только в отличие от ос, вампиры, могут выбирать, отдавать им свой дар или нет. И передают они его от родителей к детям. Поэтому вампиров так немного, и поэтому они еще живы. Поняла? Так, что ничего с тобой, к сожалению, не случится. Идем.

Не могу сказать, что он меня убедил, но делать было нечего.

— Все в порядке, Гарик? — спросил Ром, когда мы сели в машину.

— Да, консультировал напарницу по поводу предстоящей процедуры.

Мне показалось, что мой новый знакомый улыбнулся довольно плотоядно. И в данном контексте это было именно плотоядно!!!

— Ну, мадмуазель, куда?

— Что куда? — Не поняла я.

— Куда, в руку или в шею?

— А какая разница? — мне было действительно интересно.

— В руку не так больно, но так, как там нет крупной артерии, то это дольше и неприятнее, с шеей все гораздо быстрее, но следы потом заметны несколько дней, — пояснил Гарик.

— Ну, — подумалось мне, — если уж я сама соглашаюсь на то, чтобы из меня пил кровь вампир (надо заметить очень привлекательный вампир) то пусть уж будет из…

— Шея, — обреченно вздохнула я.

— Отличный выбор, — для умирающего наш вампир был чересчур оживлен. — Обожаю шейки, особенно такие белые, такие красивые, как твоя.

— Ладно, — Гарик открыл дверь, — вы тут пока развлекайтесь, а я пойду, посмотрю на всякий случай, чтобы вашу идиллию никто не прервал.

— Чего это он? — мне показалось что я слышу сарказм в его голосе, но в этот момент мне стало по-настоящему страшно И я заткнулась.

— Все в порядке, милая, — Ромуальд осторожно взял меня за подбородок и приподнял, осматривая мою бедную шею, — прекрасно, — пробормотал он, — пожалуй здесь. Расслабься и получай удовольствие, — он неожиданно лизнул меня. По моей спине побежали мурашки. Скорее от удовольствия, чем от страха, и тут Ром впился справа, чуть повыше ключицы. Сначала было больно. Очень больно. Но неприятные ощущения довольно быстро ушли.

Странное чувство, когда из тебя уходит кровь. С каждой секундой ты слабеешь, но в этом есть определенная прелесть. Ты просто растворяешься где-то и плывешь. Я качалась на волнах покоя, но Ром внезапно оторвался от моей шеи.

— Я хочу попробовать тебя с другой стороны, можно? — он вполне правильно расценил мой стон как согласие. При втором укусе, я почти не почувствовала боли, я вообще с трудом понимала, что происходит. Приоткрыв глаза, я увидела перед собой лицо Рома, с нижней губы свисала капля крови — кап, она упала мне на губы.

— Я слижу ее, хорошо? — и тут он меня поцеловал… Знаете, когда они пишут во всяких книжках, он пробовал ее губы на вкус, они не знают, о чем говорят. Я знаю.

Надкусив мою нижнюю губу, вампир пил кровь, и поверьте мне, я была совсем не против, точнее, была совершенно за. И честно говоря, я была за все, абсолютно за все, чтобы он не начал делать. Видимо Гарик сильно недооценил его состояние, потому что товарищ тоже был готов на все. Но, как раз в тот момент, когда мы «решили сделать все совсем по-серьезному», в окно постучали.

— Так, Ром, завязывай с терапией. Ей еще сегодня работать. Поехали в больницу, там закончат твое лечение, — за два с половиной дня знакомства, я не ненавидела напарника сильнее, чем в этот момент.

Ром, как мне показалось, с сожалением, оторвался от моих губ (во всяком случае, мне очень хотелось в это верить) и одним прыжком перемахнул на переднее сиденье.

Я хотела сделать протестующий жест, но обнаружила, что не просто не могу двигаться, я не могу говорить. Все что я смогла, это выдать несколько нечленораздельных звуков.

Похоже, Гарик был в курсе того, что со мной творилось.

— Сиди уж, спасительница. — он покачал головой, — да, Ром, что-то ты с этой затянул. Мне кажется, ты лишку выпил.

— А, знаешь, какая она сладкая, — Ром закинул голову, а я улыбнулась про себя. Очень приятно, что твои вкусовые качества оценили так высоко, вам не кажется, — еле оторвался.

— Если бы ты не оторвался, то мне пришлось бы тебя арестовать за убийство сотрудника, а это знаешь чем грозит.

— Перестань, Гарик, — отмахнулся Ром, с каждой минутой он делался все активнее и активнее. — Ты же знаешь, я всегда знаю, когда нужно остановиться?

— Хотелось бы верить.

Я тихо трепыхалась на заднем сидении. От слабости, я не могла ни говорить, ни шевелиться. Тем не менее, состояние было довольно приятное. Я впала в какое-то странное оцепенение. Все что происходило в окружающем мире, как будто бы происходило в тумане.

— Нет, я не понимаю, — удивлялся Гарик, — чего ты в ней-то нашел? Я же видел, чем вы тут занимались. Извини, но когда я вытаскивал тебя из подобного состояния, ты у меня губы не надкусывал, и у Таньки не надкусывал. И, уж если на что пошло, даже от Лены воздержался. А тут не просто губы… я не знаю, что бы тут было задержись я минут на пять.

— Вот и надо было задержаться, — оборвал его Ром, — и не на пять минут, а хотя бы на двадцать. Игорь, сколько тебе можно говорить, ты ничего не понимаешь в женщинах. Бегаешь за своими тощими лахудрами, и что? Женщина должна быть округлая, приятная на ощупь, ну и на вкус, конечно. Такая красивая, как эта девочка. А уж вкус у нее… мммм, — в зеркальце, я увидела, как вампир мечтательно закинул голову, казалось, смакуя остатки моей крови. — Давненько я такого не пробовал. Это четвертая группа крови. Она же самая редкая, да у этой, еще и резус фактор положительный. Это блаженство, Гарик. Как самое лучшее вино. Бодрит, кружит голову, и еще питательней. Ты просто не понимаешь!

— Нет, — Гарик покачал головой, — не понимаю, я ведь не вампир, забыл?

Я улыбнулась. Глупо, конечно. Ну, елки-палки, когда такой офигенный мужчина считает вас красивой, и говорит вашему идиоту напарнику, который между прочим мог бы воздержаться от высказывания своего всем давно известного мнения насчет меня и моей внешности, что вы красивая — это очень приятно… Конечно, он — вампир, но кого это волнует. Правда? Вот и я так подумала.

О чем они говорили дальше, я не знаю, так как уснула.

Очнулась я от бесцеремонного потряхивания:

— Ишь разлеглась, давай вылезай, сейчас тебя мигом на ноги поставят. — Теребил меня, естественно, Гарик.

— Игорь, — Ром отодвинул его, — ты можешь быть с девушкой поаккуратнее? Давай, малышка, я тебе помогу.

Я хотела, было сказать, что «Не надо. Я сама», но поняла, что самостоятельно передвигаться не могу.

Ром помог мне вылезти. Сам он был очень бодрый. Трудно было поверить, что этот товарищ валялся в отключке на асфальте, какие-то сорок минут назад. Так и пришлось им с Гариком, подхватить меня с обеих сторон, и доковылять вместе к больнице, которая оказалась серым приземистым зданием.

— Это что, больница для вампиров? — спросила я шепотом.

— Нет. Обычная поликлиника, для самых, что ни на есть обычных людей, но у нас тут свой кабинет.

Кабинет действительно был свой, так как мы направились к служебному входу. В помещении, в нос ударил запах хлорки, и еще какой то гадости. До нужного нам кабинета мы дошли довольно быстро. Это был даже не кабинет, а целый отсек отгороженный тяжелой металлической дверью с защитной панелью, на которой Гарик набрал шифр.

— Леха, принимай больных, — заорал Гарик, как только дверь за нами захлопнулась.

— Здорово, Гарик, — в дверном проеме показался высокий нескладный юноша в белом халате и с папиросой в зубах. — Что у нас на сегодня?

— Да, вот, — Гарик мотнул головой в нашу с Ромом сторону. — Видишь, подобрали этого мудака на асфальте, почти вылечили на свою голову, только он чуть перестарался и напарница моя теперь в отключке.

— У тебя новая напарница? И ты козел, на нее сразу вампира натравил? Ну, Лев Борисыч тебя, за такие вещи не погладит по головке. Давайте-ка ее сюда, — он открыл дверь одного из кабинетов. Кладите.

Ром с Гариком бухнули меня на кушетку.

— Слушай, Ром, какой-то ты чересчур активный. Сколько пробыл на солнце?

— Часов пять, — за него ответил Гарик.

— Какого хрена тебя в такую жару на улицу понесло, нормальным людям плохо? Опять, небось на свиданку побежал!! Не, ты молодец, конечно, Ром, мужик настоящий. Знаешь, что меня удивляет Гарик? — он обратился к моему напарнику. — Почему после всех его похождений, он не заявился ко мне, хотя бы с банальным сифилисом? То ли он у нас супер осторожный, то ли к вампирам венерические заболевания не пристают, что сомнительно. То ли девочек чистых выбирает. Хрен его знает.

— Лех, заткнулся бы ты, — Ром видел с каким любопытством я вслушиваюсь и показал доктору кулак. — Так и получить можно.

— Ага, значит, девочку уже зацепил. Молодец! Какой ты шустрый. Быстро оклемался, — доктор Леха подозрительно посмотрел на Рома и пощупал его лоб. — Четвертая группа крови, да? Сядь там, посиди, или с Динкой поболтай в другом кабинете.

Несмотря на вид раздолбая, доктором — Леха оказался отличным. Он быстро померил мне давление автоматическим тонометром, посмотрел зрачки, и осмотрел ранки.

С каждым движением, его движения становились все резче, пропала улыбка, в конце концов, его брови будто срослись у переносицы.

— Гарик, — резко сказал он. — Иди сюда.

— Ну? — Гарик навис надо мной.

— Сколько минут он ее пил?

— Ну, не знаю. Минут двенадцать-пятнадцать.

— Ты обалдел, что ли? Ну, ладно, этот вампир, ты-то человек!!! Все сам знаешь, не маленький. Ты какого хрена ему позволил надкусывать ее в трех местах?!

— Да, ладно, Леш, — Гарик примирительно похлопал его по плечу. — Рому надо было помочь, ты бы видел, в каком состоянии он был, когда мы его нашли, а ей это даже нравилось.

— Конечно, ей это нравилось!!! — заорал Леха. Потом понизил голос и отошел с Гариком к окну. Но, видимо, у меня обострился слух, так как я все слышала довольно четко.

— Конечно, ей это нравилось, — Леша говорил почти шепотом. — Он вампир. Где ты был, а?

— Да ладно тебе, все ж, в порядке, все живы. Никто не пострадал…

— Игорь, еще раз подобное случится, и я буду вынужден доложить обо всем начальству. Еще немного, и ты бы ее сюда не довез. Ты меня понял?

Гарик кивнул.

Леша опять подошел ко мне и поставил мне капельницу, еще раз пощупал мне лоб и пульс на шее.

— А ты, мудак, — заорал он обращаясь к Ромуальду, который сидел на стуле возле двери. — Ты сам-то понимал, что делаешь?!! А если бы ты ее убил?!!!

— Леша, — Ром поморщился, — никто бы никого не убил, ты же понимаешь, я знаю дозу. Ну, чуток переборщил, но четвертая группа крови — это ж как наркотик.

— Послушай меня, — лицо молодого доктора стало очень серьезным. — Ты знаешь, я всегда с симпатией относился к вашему брату, и сколько я вампиров поднял за последние несколько лет — не сосчитать. Но запомни, я никогда не буду жертвовать жизнью кого бы то ни было ради ваших развлечений. Тебе нужна была кровь. Девочка тебе ее дала. Но ты взял не только для жизни, ты же взял для удовольствия!!!!

Лицо у Рома было немного виноватое.

— Ладно, Леш, ну не рассчитал. Извини?

— Ты не у меня прощения проси, а у нее, — Леша кивнул на меня. Я, конечно, слышала, о чем они говорил, но мне было абсолютно по барабану. На меня навалилась жутчайшая апатия ко всему происходящему.

— Ладно, пошли, я тебя подлатаю, упырь хренов.

Они куда-то ушли, а я лежала и смотрела, как жидкость из капельницы медленно перетекает в мою руку.

— Маш, — надо мной нависло лица Гарика, — ты как?

— Чего надо? — я была не слишком вежлива.

— В общем, тебе сейчас станет получше. Минут через тридцать Лешка закончит с Ромом. Ты отвези его домой на такси, проследи, пожалуйста, чтобы он дошел до дому. А потом давай дуй как можно скорей в офис, Лев Борисович со мной связался, он хочет с тобой поговорить.

— Подожди, — не поняла я, — а ты?

— А меня срочно вызывают. У них там какое-то недоразумение, нужно срочно разбираться, я ж не могу тебя тащить в таком состоянии, и надо убедиться, что Рома сегодня не надо будет второй раз спасать.

— Да, уж, — я подняла бровь, — второй раз я бы вряд ли выдержала.

— Моя вина, признаю, что теперь, повеситься? — Гарик начал заводиться. — Не знаю, кстати, кто там к кому присосался, он к тебе или ты к нему. Понятно, был бы нормальный мужик, не вампир, он бы на тебя и не взглянул.

Вмазать бы ему конечно хорошенько. Но эту идею я оставила на потом. До лучших времен…

Спустя некоторое время я действительно почувствовала себя гораздо лучше. Во всяком случае, я могла самостоятельно передвигаться и говорить.

— Ну, что? — доктор Леша зашел в кабинет и отцепил меня от капельницы. — Как ты себя чувствуешь? Получше? Сегодня постарайся не напрягаться. Поешь мяса или еще лучше говяжьей печени. И будь молодцом. На Гарика не дуйся. Он парень хороший, только его заносит иногда.

Я не поняла, у них тут что, общество защитников Гарика, что ли?

— Если будут какие-то проблемы, приезжай или звони. Вот моя визитка, — он протянул мне кусочек картона. Все, забирай своего вампира. Он тебя в холле дожидается.

— Спасибо, доктор. — я благодарно улыбнулась.

— Не за что, курить будешь? — Он протянул мне пачку с Примой.

Курить хотелось, но не настолько, и я вежливо отказалась.

— Как хочешь, — доктор пожал плечами. — Такси я вам вызвал, будет минут через пять.

В коридоре, в одном из удобных кресел я нашла Рома. Он сидел и смотрел в потолок.

— Ну, как ты? — увидев меня, он вскочил.

— Ничего, спасибо, видишь, хожу уже сама.

— Послушай, Маш, я правда, что-то увлекся. Ты меня извини. Просто, — он замялся, — даже не знаю, как сказать, ты мне очень понравилась, а тут, такой случай…

— Да, ладно, Ром, проехали. Пошли, отвезу тебя домой, — я направилась к выходу.

Такси ждало нас у входа.

Ром открыл дверь и сел рядом со мной. Он назвал адрес водителю и всю дорогу, что мы ехали, держал меня за руку, рассматривая мою ладонь.

— Знаешь, у тебя очень необычные линии, — сказал он мне в конце концов.

Я ничего не ответила.

Извините, я тут еду в машине с вампиром, который пару часов назад высосал из меня кучу крови, а меня бросает то в жар, то в холод только от того, что он держит мою руку. Конечно, у меня необычные линии.

Ехали мы довольно долго Я не очень хорошо ориентировалась по Москве, поэтому не имела никакого понятия, где мы.

— Ну, вот, мы и приехали, — Ром открыл дверцу.

— Подождите, — кинула я водителю и вышла из машины.

— Спасибо тебе, ты действительно спасла мне жизнь, а я ее чуть у тебя не отнял, — он погладил меня по щеке.

— Да ладно, Ром, пустяки, — я таяла, как масло в жаркий день.

— Ты удивительная, если этот урод Гарик будет тебя обижать, клянусь, набью ему морду.

— Ром не надо, — я с трудом понимала, что говорю.

— Вот тут я живу, — он показал мне на подъезд. — Последний этаж. Может, — он провел пальцем по моим губам, — отпустишь машину, поднимешься ко мне? Посмотришь?

Мне хотелось проорать «Да!»

Блин, у меня так давно не было нормальной личной жизни. (если конечно вампир тянул на нормальную личную жизнь), а я извините живой человек. Но я знала, что моя работа на сегодня еще не окончена.

— Нет, — я трудом опустила его руку, — я не могу, Ром, прости, мне нужно работать.

— Что?! — Ром недоумевающе посмотрел на меня. — Что ты сказала?

— Мне нужно ехать, Ром, я не могу к тебе подняться.

— Ну, ладно, — он как будто бы растерялся. Я села в машину и назвала адрес офиса.

— Подожди, — он открыл дверь, — тогда давай увидимся сегодня вечером. Когда будет не жарко.

— Где?

— На Манежке, в десять. Возле купола.

— Договорились, — я кивнула, — пока.

Я закрыла дверь и оставила совершенно растерянного Рома стоять у подъезда.

Как я поняла, мы были где-то возле Савеловского вокзала, и до центра доехали относительно быстро.

Основательно отдохнувшая, я залетела в офис и поскакала в кабинет ко Льву Борисовичу. Еще бы не поскакала. Мне петь хотелось. Елки-палки, такой классный парень!!! Вампир, правда. Но подумаешь? Это не самое худшее. У всех свои недостатки, как было сказано в незабвенном фильме «В джазе только девушки».

Лев Борисович хотел меня видеть, говорите… Ладно, пойдем ко Льву Борисовичу. Перед самой приемной, я налетела на Гарика и чуть не сбила его с ног.

— Стоп, — он ошалело посмотрел на меня. — А ты чего тут делаешь?

— Как что? — теперь пришла моя очередь пялиться на него как баран на новые ворота. — Ты же сам мне сказал, отвезти Рома домой, а потом ехать в офис, Лев Борисович… Поговорить… Хэллоу!!! Гарик, кто из нас кормил вампира, ты или я?

— Ты, — Гарик был совершенно ошеломлен, увидев меня. Удивленный Гарик — это что-то новенькое. — А разве ты… а как ты… Ты отвезла его домой? — промычал Гарик.

— Ну, да, — теперь я смотрела на него в недоумении, абсолютно не понимая в чем дело. — а что случилось то?

— Да нет, ничего, — он что-то промычал себе под нос. — Иди, тебя Лев Борисович ждет.

Я кивнув Светочке и заметив, что она прекрасно выглядит, зашла в кабинет к своему потенциальному шефу.

— Привет, Машенька.

— Здрасте.

— Как вам работается? Не обижает вас напарник? Он парень, вообще то хороший, просто иногда перебарщивает, — точно общество…

— Да, нет, Лев Борисович. Он, конечно, непростой человек, — я решила откровенно не врать, а лишь изменить факты, — но думаю, что справлюсь.

— Как сама работа? Кстати, ты молодец. Доставленные тобой вчера материалы, очень нам пригодились. Мы все быстро изолировали.

— А что там все-таки было, — поинтересовалась я.

— Практически все как ты и предполагала. К сожалению, не могу тебе сейчас рассказать, но как-нибудь расскажу. Я вот зачем тебя позвал. Половина испытательного срока прошла. И если, в конце недели мы поймем, что берем тебя на работу, а ты решишь здесь остаться, то тебе надо будет в выходные переехать на квартиру. Ты подумай, какой район, ты бы предпочла. У нас есть несколько вариантов, вот, посмотри, — он протянул мне несколько рекламных буклетов. — У тебя есть какие-то вопросы, пожелания?

— Нет, Лев Борисович.

— Ну, хорошо, тогда на сегодня все, ты свободна. Время уже много, иди, отдыхай.

Я посмотрела на часы. Восьмой час. Время просто куда-то испарилось…

В приемной, я обнаружила заплаканную Светочку.

— Света, что случилось? — что могло произойти за пять — семь минут пока я была в кабинете.

— Маш, у меня бумаги пропали, отчеты, которые я подготовила для шефа. Не знаю, что будет, если я их не найду. Вот тут вот лежали.

— Свет, — я попыталась ее успокоить. — Ну, что ты нервничаешь? Подготовишь другие, подумаешь, информация-то вся в компьютере.

— Ты что?! — Она уставилась на меня с открытыми глазами. — Ты что, не знаешь, что одно из самых страшных проступков здесь, это потерять какие-либо бумаги. Даже товарный чек на канцелярские товары. В лучшем случае, тебя уволят. Про выговоры я не говорю, а что они еще могут придумать, я просто не знаю, — девушка снова начала всхлипывать.

— Не плачь, давай их поищем, — я опустилась на колени, чтобы посмотреть под столом.

— Я уже там смотрела, везде смотрела, нигде нет. Взяла их, чтобы отнести Льву Борисовичу, зашла в соседний кабинет вернулась, положила на стол. Смотрю, половина есть, половины нет.

— Светик, ты ничего не теряла, — в проеме нарисовался Гарик, помахивая папкой.

— Игорь! — Света кинулась Гарику на шею.

— Да, ладно, Светулик. Но с тебя причитается… — что именно причитается с нашего секретаря, Гарик не сказал, так как увидел меня.

— Все? Свободна?

— Это ты мне?

— Тебе, кому ж еще? Поехали, отвезу тебя домой. А то еще рухнешь в метро. И обломается твое свидание.

— Свидание? У Маши сегодня свидание? А с кем? — Светочка аж привстала. — Я его знаю?

— Откуда ты знаешь? И потом, какое тебе дело обломается мое свидание или нет? — я решила не обращать внимания не Светочку. Для разнообразия.

— Не смеши меня, у тебя все на лице написано. Вот такими буквами, — Гарик тоже не снизошел до объяснений Светочке, за что ему отдельное спасибо. — Я видел, как на тебя Ром смотрел. На него иногда находит, странный интерес к странным женщинам. Все они вампиры с придурью.

— У тебя свидание с РОМОМ?!!! — в голосе Светочки было столько экспрессии и плохо скрываемой зависти, что я поняла одну вещь. Даже если мне светит какая-то личная жизнь, она очень скоро станет достоянием общественности. — Машка, как я тебе завидую! Он такой классный!!! Такой красивый, такой вежливый, такой… Каждый раз, когда он за…

— Хватит, Светунчик, — оборвал ее Гарик, — повезу твою подружку домой. Пусть приоденется, и может все-таки, накрасится немного.

Я не сказала ему ни слова. Ни сейчас, ни потом. Так молча, мы и доехали. Выйдя из машины, бросила ему короткое «спасибо» и «до свиданья».

— Да, — спохватилась я, — во сколько завтра на работу?

— Пожалеть тебя что — ли, — задумался Гарик, с чего бы это он стал такой добрый. — Давай к 11 подъезжай или к 12. За тобой заехать? Хотя, нет, — спохватился он, — ты, наверное сегодня не дома ночуешь. Рому привет, — с этими словами, он уехал.

Я, конечно, была в состоянии временного помешательства от избытка эмоций, однако все эти разговоры оставили у меня какой-то отвратительный осадок. Но, взглянув на часы, я решила, что анализом буду заниматься потом. Сейчас нужно принять душ, одеться и как бы мне не хотелось этого признавать, последовать совету Гарика и чуток подкраситься.

На все это мне понадобилось около часа и когда я взглянула на себя в зеркале, то была вполне довольна финальным результатом.

В 22 05 (я приехала раньше на две минуты, для порядка решила опоздать минут на 10, но не выдержала), я вышла из метро, и направилась к куполу, где как обычно, летом тусовалось несметное море народу. Рома я заметила почти сразу. Он выделялся ростом, внешностью и необыкновенно красивым букетом орхидей.

— Привет, — он поцеловал мне руку. — Это тебе.

Во взгляде проходящей мимо девушки была откровенная зависть. Да, я сама себе завидовала!!!

Что ни говори, а Гарик был прав. I wasn't too much in relations и уж конечно с такими красавцами, я не просто не встречалась, я таких и не видела. Понятно, что я немного нервничала.

Несмотря на мои опасения, которые возникают у любой девушки (и у юноши) перед первым свиданием, все было прекрасно. Ром был мил и предупредителен. Я болтала не больше глупостей, чем положено. Все было высший класс.

Мы болтали обо всем на свете, о книгах, о музыке, ну и о работе, конечно.

— Давно, ты там работаешь. Что-то я тебя раньше не видел? — мы сидели на травке в Александровском парке, вытянув усталые ноги.

— Да нет, сегодня третий день, — улыбнулась я.

— И Гарик отдал тебя?! У него совсем крыша съехала?

— Видишь ли, — я потянулась, — Гарик с самого начала не испытывал ко мне особой симпатии. Точнее, он испытывает острую антипатию, и можешь мне поверить, сегодняшний поступок был не самым худшим за эти три дня.

— Верю, — Ром покачал головой.

— Я думала, что вы дружите…

— Как сказать. Мы знакомы довольно давно. Года два, наверное. Как-то он вытаскивал меня из похожей ситуации, потом, еще как-то пересекались. Нас не так то много в этом городе, несмотря на то, что он огромный. Можно сказать, что мы с Гариком приятельствуем, ну там, встретиться поболтать, но дружить… Какой же это друг когда просишь его о помощи, и он реально может помочь, но не делает этого.

— А что случилось? — я приподнялась на локте.

— Да у него есть данные, которые мне нужны для статьи (я забыла сказать, Ром подрабатывал, работая журналистом в одном из глянцевых журналов). Пара листочков, и данные-то пустяковые, валяются у него в машине и валяются. Совершенно ему не нужны. Так, когда я у него их попросил, он заупрямился. Слушай, — Ром повернулся ко мне, — а может ты мне поможешь? Возьмешь тихонько файлик, отдашь мне вечером, я быстро отсканирую, а на следующий день утром подсунешь обратно.

— Ну, я не знаю, — я нахмурилась. — А что тебе это действительно так надо?

— Ага, — Ром чмокнул меня в щеку, — Правда. Очень, ты спасешь меня от головомойки, которую мне устроит мой редактор, если статья не будет готова. Ну, пожалуйста.

— А если он заметит пропажу?

— Тогда, — Ром начал целовать мою руку с тыльной стороны возле локтя, — тогда, ты скажешь, что ничего не знаешь. И что, если он не знает, куда кладет свои вещи, ты тут не причем. — Он дошел до самой кисти.

— Можно? — он посмотрел на меня.

— Я не знаю, Ром, мне не жалко, но…

— Я немножко, самую капельку. Мне же нужно окрепнуть. Ты помнишь?

— Хорошо, — я кивнула. И Ром тихонько надкусил мое правое запястье. Было довольно больно. Я знала, что боль быстро пройдет, поэтому приготовилась терпеть, но внезапно Ром оторвался от руки и сплюнул кровь на землю.

— Урод! — он в сердцах выругался.

— Что случилось? — я не понимала, что происходит.

— Да, Леха наш, вколол тебе лошадиную дозу хлористого кальция. Для усиления иммунитета, скорее всего, хлористый кальций все еще у тебя в крови и он не делает ее на вкус лучше. Редкостная гадость.

Я вспомнила детство. Самое противное лекарство. И посочувствовала Рому.

— Уже поздно, — он помог подняться мне с травы. — Пошли?

Я кивнула.

— Давай, возьмем машину и поедем ко мне. Купим шампанского и…

Конечно, факт того, что даже пониженные вкусовые качества моей крови не помешали Рому пригласить меня домой, меня порадовал, но что-то тут было не то. Моя интуиция изо всех сил заявляла, чтобы я ехала к себе.

Все остальные составляющие организма вопили от радости и предвкушения сегодняшней ночи, но интуиция была громче. Обычно, я ее слушаю, но иногда, когда мне хочется ее заткнуть, она затыкается.

Сегодня был явно не такой день. Гипотетическое шестое чувство, перекрывая голод, заявляло, чтобы я немедленно отправлялась домой.

— Ну, давай, я сегодня съезжу, а с завтрашнего дня сяду на диету, — я попыталась договориться с интуицией. — Нет? И бегать буду каждый день? И зарядку делать? — но почему-то именно сегодня, она была абсолютно неподкупна и совершенно не хотела верить той лапше, которую мы все обычно вешаем интуиции на уши.

— Ну, раз такой случай… — подумалось мне, — ладно. Послушай Ром, — я повернулась к своему спутнику, — это все очень здорово и поверь, мне очень хочется поехать к тебе. Ты мне очень нравишься, но боюсь я не могу.

— Почему? — в жизни не видела такого удивленного человека. Точнее вампира.

— Ну, просто не могу.

— А, — понимающе кивнул Ром, — дурацкие принципы, только не после первого свидания, но это же все глупости.

— Да нет, — отмахнулась я, — причем тут это. Если бы ты не напомнил, я бы и не подумала об этом. Просто… — ну как объяснить мужчине, который тебе безумно нравится, почему ты не будешь делать то, что тебе ужасно хочется сделать.

— Мне завтра рано на работу, — я попробовала использовать классическую отмазку.

— Разве Гарик не позволил тебе придти попозже? — удивился Ром.

— А ты откуда знаешь? — тут пришла моя очередь удивляться.

— Но это же очевидно. После того, что было сегодня, он обязан дать тебе выходной или в лучшем случае, ты должна появиться на работе не раньше обеда.

— Да, просто, я себя не очень хорошо чувствую, — что было отчасти правдой. — Я действительно, все еще слаба, и боюсь, не потяну…

— Ну, х-хорошо, — видно было, что Ром совершено не ожидал подобного развития событий, и просто не знает как себя вести. Надо отдать ему должное он очень быстро соорентировался, — тогда, поехали, я довезу тебя до дому.

Когда мы добрались, он вышел, чтобы проводить меня до лифта.

— Я не предлагаю тебе подняться, потому, что живу не одна, ты знаешь?

— Да, но скоро тебя возьмут на работу и тогда…

Я улыбнулась.

— Надеюсь завтра хотя бы, ты приедешь ко мне? — Ром нажал на кнопку лифта.

— Скорее всего, — я вдруг поняла, что действительно безумно устала, на самом деле неважно себя чувствую, и ужасно хочу домой, а еще больше спать. — Давай доживем до завтра. Жутко устала и не соображаю. Созвонимся, хорошо? — я зашла в лифт.

— Хорошо, — Ром поцеловал меня на прощание, — я буду скучать по тебе сегодня. Тогда до завтра. И не забудь про бумаги.

Пока я ехала в лифте, у меня было странное чувство, что что-то происходит. Что происходит, что-то непонятное. Что надо сесть и хорошенько все проанализировать. Но я была слишком усталой, поэтому, справедливо решив, что утро вечера мудренее, завалилась спать, не забыв предварительно поставить будильник. Проснулась я, однако, от телефонного звонка.

Кинув взгляд на часы — было без 15 десять и ругаясь на того, кто мог звонить в «такую рань», я взяла трубку. Звонил Гарик.

— Ты где? — ни тебе «доброго утра», ни тебе «как ты себя чувствуешь».

— Дома, — я пыталась сообразить, что происходит, — а что?

— Давай собирайся, через 40 минут я буду у тебя.

— Хорошо, — и я побрела в душ, просыпаться.

Надо отдать должное всем. Гарик был у меня действительно через 40 минут, а я уже была готова.

Все еще позевывая и пошатываясь от внезапно нахлынувшей слабости, я сползла вниз и залезла к Гарику, в машину.

Он молча кивнул, и мы поехали. Спустя 10 минут гробового молчания, я осторожно поинтересовалась, какие все-таки у нас планы на сегодня.

Гарик ответил, что пока никаких. Будем кататься.

Я вспомнила, чем закончилась вчерашнее катание и немножко напряглась. В эту минуту, у меня раздался звонок мобильник. Звонил Ром, который спрашивал, как я себя чувствую, не обиделась ли я на него, сможем ли мы сегодня увидеться и еще тысячу подобных вещей, от которых я пришла бы в восторг вчера, но сегодня на них реагировала совершенно спокойно. У меня такое бывает, ни с того ни с сего, я могу поменять отношение к человеку или немного остыть или чего-нибудь напридумывать. Нет, Ром мне нравился, очень. Но почему-то третье напоминание о бумагах Гарика начало меня немного раздражать.

— Что же это за бумаги такие, — подумалось мне, когда я положила трубку.

— Это Ром звонил? — поинтересовался Гарик (надо же мы заговорили), я кивнула.

Следующие полчаса моей безусловно удавшейся жизни были посвящены разглагольствованиям Гарика на тему: «Если ты будешь так разговаривать, то ни один мужик никогда не будет с тобой общаться дольше полутора часов, ты останешься одна на всю жизнь, и окончишь свою одинокую никчемную жизнь на задворках тверской области».

Мои фразы: «Почему если одинокую, значит никчемную?», «Чем тебе не нравится тверская область» и «Да я сама ни с одним мужиком дольше полутора часов не могу разговаривать» упорно игнорировались. Потом Гарик решил оседлать своего любимого конька на тему, вам с вашей фигурой надо радоваться, что на вас вообще кто-то посмотрел, и все в таком духе. Я почти привыкла, поэтому пропускала большинство оскорблений, вяло огрызаясь на самые жесткие. В конце концов, мысль о том чтобы стащить у Гарика документы, чтобы ему хорошенько попало, стала навязчивой. Но не могла же я таскать документы у него на виду, поэтому я начала подумывать, как бы это сделать незаметно. И тут мне подфартило. Гарику приспичило покурить, а сигареты — то, у нас закончились. Мы же курим через каждые пять минут. Мы же о здоровом образе жизни только напарницам рассказываем. Козел!

Злобно прокомментировав поведение Гарика, в душе, я порадовалась, так как получала доступ к заветным бумагам. Мне действительно повезло. Возле ларька стояла небольшая очередь, Гарик был увлечен флиртом с очередной девушкой, и я быстренько залезла к нему в бардачок, где до этого видела файл с бумагами.

Бумаги действительно были. Но мне же было интересно, какого рода информация нужна Рому для статьи, потому, что хотя он и сказал мне название журнала, о тематике он умолчал. Поэтому я решила их просмотреть. После первого взгляда я поняла, что информация была не проста важная, а архиважная — это был список сотрудников с их домашними адресами. Смутно припомнилась фраза Льва Борисовича кинутая Гарику, чтобы он поскорее заканчивал с личными делами сотрудников Северо-Западного округа.

Все это конечно здорово, но зачем такая информация Рому, для какой такой статьи…

Меня, конечно, иногда называли дурой, но больше фигурально, я думаю.

Некоторое время я еще колебалась. Каюсь, было приятно представить, как Гарику влетает за то, что он потерял важные документы, как его понижают в должности. О том, что его выгонят работы, я старалась не думать, это все же очень жестоко. Хотя… Возможно, его посадят в какой-нибудь подвал пересаживать, нет, не лягушек, каких-нибудь мокриц и тараканов.

Я представила, как приношу эти документы Рому и рассказываю, каких трудов мне стоило их достать, и Ром говорит, что теперь мой должник по гроб жизни, а потом…

На этом месте, я поспешила прервать поток своих грез. Все встало на свои места. И я поняла, что мне нужно делать.

Не надо только думать, что я высоко моральная девушка. Нет. Я просто знала, что каким бы козлом не был мой напарник, нельзя ему уподобляться, а предатель гораздо хуже козла. И потом, наверное, если бы мне было 19, то ради любви и прекрасного принца я бы еще наворотила дров. Но мне было 26, и хотя, я все еще верила в Деда Мороза (честно), с принцами было хуже.

Моя жизнь сложилась так, что я получила несколько отличных уроков, что бывает, когда ты переступаешь через себя и свои принципы во имя любви. Ничего хорошего. Поэтому, я со вздохом вернула документы в бардачок и принялась ждать Гарика. Он копался с деньгами возле киоска, но все-таки (аллилуйя) вернулся в машину. Странно посмотрел на меня и мы поехали.

— Гарик, — я долго думала как начать этот нелегкий разговор и решила довериться импровизации.

— Ммм? — он глубоко и с удовольствием затянулся.

— Мне нужно с тобой поговорить об одной очень важной вещи.

— Ты решила бросить работу?

— Да, блин, нет, причем тут работа. Не перебивай меня, пожалуйста.

— Слушай, кто здесь начальник, мне решать когда тебя перебивать когда нет, — взвился он.

— Ладно, — я откинулась на спинку, — когда успокоишься, сообщи мне.

— Ну, хорошо, — спустя несколько затяжек он повернулся ко мне, — чего там у тебя?

— Гарик, — я откашлялась, — в общем, ты был прав.

— В чем? — не понял он.

— Во всем… во всем что касается Рома.

— Ты решила послушаться моего совета по поводу, как себя нужно держать.

— Да, нет же, — несколько секунд мне хотелось плюнуть на эту идею, но я продолжила. — Видишь ли, похоже, Ром действительно так приклеился ко мне не из — за того, что я такая очаровательная (хотя я конечно очаровательная, добавила я про себя), а потому что ему кое-что было нужно.

— Конечно, — Гарик казалось совершенно не понимал о чем идет речь, — твоя кровь, редкой 4 группы крови.

— Тут дело не только в крови, — вздохнула я. — Вчера, он попросил у меня забрать документы, которые лежат у тебя в бардачке.

— Что? — Гарик резко затормозил и развернулся ко мне. — Что ты говоришь?

— Что слышал!!! Ром просил меня вчера забрать документы из твоего бардачка. Вчера два раза просил и сегодня напомнил, когда звонил. Гарик, я, конечно, дурочка, но не настолько. Даже ежику ясно, что это они ему нужны, а не я. Я посмотрела, что это такое и поняла, что эти данные, ему точно нужны не для статьи. Вот. И я подумала, что тебе нужно знать, потому что он все-таки вампир, ну, может шпион там какой-то. Я еще не очень хорошо разбираюсь в этой ситуации. Ну, в общем, вот.

— Хочешь сигарету, — Гарик неожиданно протянул мне пачку.

Я с благодарностью вытащила одну и закурила. Некоторое время мы ехали молча, потом Гарик внезапно остановился возле Макдональдса, и ни слова не сказав, вышел.

Вернулся он с парой стаканов, один из которых протянул мне. Я осторожно сделала глоток.

— Откуда ты знаешь, что я люблю лате? — я посмотрела на него почти с благоговейным ужасом.

— Много молока, много сахара, — Гарик был лаконичен.

— Что?

— Маш, ты хочешь, чтобы я прочитал очередную лекцию о пользе спортзала?

Я благоразумно заткнулась и поспешила насладиться горячим ароматным кофе с молоком и второй, за это бешеное утро, сигаретой.

— Спасибо, что сказала. Понимаю было нелегко, — наконец произнес Гарик, — но… В конце концов, у тебя появился очередной повод сказать что все мужики сволочи.

— Что теперь будет? — спросила я.

— С Ромом-то? — Гарик нехорошо улыбнулся. — Пусть тебя это не беспокоит. Ты все сделала правильно. Иначе могли бы пострадать люди. Понимаешь?

— Гарик, — осторожно спросила я, — а зачем Рому нужны эти адреса?

— Ну, как тебе сказать, причин может быть множество. Могу назвать самую банальную. Ты же понимаешь, что обычные люди у нас не работают. Понимаешь? И кровь таких людей несет определенные свойства, вампирам она очень нравится. Очень питательная. Ты видела, как вчера Ром быстро восстановился. Он может, что угодно болтать про то, что 4-я группа и вообще, но четвертая группа крови обычного человека так быстро его бы не восстановила. Потребовалось бы часов десять, минимум? Ты думаешь, чего Леха так взъярился? Считай, кровь наших сотрудников — это для вампиров некий эликсир силы, и поэтому… — его объяснения прервал телефонный звонок.

— Да, да, она со мной. Куда? Хорошо, сейчас. Держи, это тебя, — он протянул мне трубку.

— Алло, — я гадала, кто бы это мог быть.

— Добрый день, Маша, — в трубке раздался красивый низкий голос, — это Изольда. Послушайте, Лев Борисович сказал, что у вас свободный английский. Это так?

— В общем, да, а что?

— Тогда вы мне сегодня понадобитесь, у нас важные переговоры и мне нужен переводчик. Гарик вас сейчас привезет ко мне. Необходимо подготовиться.

— Хорошо.

— Тогда жду вас. Всего хорошего, — трубка замолчала.

— Ты знаешь куда ехать? — я обратилась к Гарику.

— Да, в Эстерхази, на Китай-городе.

— Что это?

— Небольшая симпатичная кондитерская. Изольда будет ждать тебя там.

— Похоже твои мечты сбываются. Наконец-то, твоя дурацкая напарница испарится.

Гарик не ответил, прикурил очередную сигарету, подумал немного и повернувшись ко мне сказал со вздохом.

— Это ж только на сегодня, и вряд ли на весь день.

— Дурак, — все, что я смогла сказать.

Довольно быстро мы добрались до Китай-города.

Эстерхази оказалось милым кафе с витриной уставленной всякими вкусностями. Гарик зашел со мной, чтобы «поздороваться с Изольдой». Она сидела за столиков возле окна и я в очередной раз залюбовалась ее красотой и безупречным внешним видом.

— Здравствуй, Маша, — она протянула мне руку, — как ты?

— Спасибо, хорошо.

— Игорь, — она подала руку моему напарнику, который попытался ее поцеловать, — надеюсь, ты не в обиде на меня за то, что я забираю у тебя напарницу.

— По-моему, он счастлив, — не сдержалась я.

— Почему? Вы не ладите? — я предоставила Гарику отвечать на это вопрос.

Но он, промямлив что-то неразборчиво, поспешно ретировался сославшись на занятость.

— Итак, Маша, у нас с тобой сегодня очень важная встреча. Руслан, принеси пожалуйста еще двойной эспрессо без сахара, — сказала она проходящему мимо официанту. — Маша, тебе что заказать?

— Воды, пожалуй, и капучино.

Симпатичный молодой парень наклонил голову и удалился.

— Мы встречаемся с представителями румынских вампиров, — продолжила Изольда. — Эти господа занимают очень важное место у себя на родине, где насчитывается самое большее число вампиров в мире. Честно говоря, мы не очень с ними ладим. Они грубоваты, знают свою силу и беззастенчиво пользуются ею. Нашу организацию не ставят ни в грош, особенно у себя в Румынии. Но мы им необходимы, никому не нужна охота на ведьм, как ты понимаешь. Я знаю румынский, но с английским у меня плохо. А переговоры предполагается вести на английском языке.

— Но почему бы вам не вести переговоры на румынском, — спросила я, слизывая пенку изумительного капучино.

— Дело в том, что я уверена то, что они будут нам предлагать, отличается от того, что есть на самом деле. Если мы будем разговаривать на английском, то между собой они будут свободно говорить на румынском, и я буду в курсе всех их планов. Мы такое постоянно практикуем.

— Здорово придумано, — я кивнула. — Хорошо. Во сколько и где эта встреча?

— Где, пока еще не решено, они пытаются придерживаться повышенной секретности, и скажут место в последний момент. А время встречи 18.30.

— А почему тогда я вам понадобилась так рано? — поинтересовалась я.

— Маша, я к таким встречам начинаю готовиться за три часа. Учитывая, что ты новичок, думаю, нам необходимо часов пять. Маски, массаж лица, стрижка, укладка, макияж, подобрать одежду, привыкнуть к ней. Это все непросто.

— Могу себе представить, — пробурчала я. Мыль о том что меня будут наряжать как куклу, почему-то не радовала.

— Тогда допивай свой кофе и поедем. Не торопись, — улыбнулась она, увидев как я лихорадочно сделала большой глоток горячего напитка. — Это хорошее место, здесь можно немного отдохнуть.

Я постаралась промычать в ответ что-то неразборчиво нейтрально вежливое, однако Изольду мой тактический прием не обманул.

— Ты так не считаешь? Тебе здесь не нравится?

— Нет, почему, — я смутилась, — это очень милое симпатичное местечко, такое все в рюшах и с бантиками. Просто, я предпочитаю немного другие места, предпочитаю атмосферу. Здесь правда очень мило, только чего-то не хватает. Меня вряд ли будет сюда тянуть.

— А куда тебя тянет? — Изольда посмотрела нам меня с нескрываемым любопытством.

— Меня?

— Да, какие твои самые любимые места?

— Разные, но пожалуй самое любимое — это «Летчик».

— «Летчик»?

— Да, «Китайский летчик Джао Да», он совсем рядом, тоже на Китай-городе.

— Твое любимое место — «Китайский летчик»? — Изольда расхохоталась.

— А что? — возможно у вампиров немного другое чувство юмора, но мне было абсолютно непонятно, что здесь смешного.

— Тогда ты точно на своем месте. Там больше половины посетителей — прочие, и персонал почти наполовину, наших там всегда масса, а остальные — те, которые находятся вне потока.

— Что значит «вне потока»?

— Смотри, — Изольда изящно прикурила тонкую сигарету, — вот с точки зрения общественного мнения, ты успешная?

— В общем-то не очень: 26 лет, детей нет, не замужем, личной жизни никакой и на работе, извините, какой-то хренью занимаюсь. Но мне это нравится.

— Вот об этом и речь. Люди вне потока — те, кто живут сами по себе. Конечно, общество на них давит и заставляет их что-то делать и подстраиваться. Те, кто на общество плюют полностью, по большому счету либо сильные смельчаки, либо глупцы и последнее встречается гораздо чаще. Но те, кто живет вне потока узнаются сразу. Совсем не обязательно, что они не семейные или, что они бедны. Нет, среди них множество преуспевающих людей, иногда с кучей детишек, но они делают это потому, что хотят и только поэтому, а не потому, что надо, как большинство людей на Земле, и еще и получают от этого удовольствие… мне сложно объяснять, это нужно чувствовать.

— Знаешь, — я посмотрела на прохожих в окно, — кажется, я понимаю, о чем ты говоришь, — я совершенно неожиданно для себя перешла на ты.

— Вот и замечательно, а теперь пойдем, нам пора.

Мы вышли в душную Москву. Машина Изольды, небольшой двухместный серебристый кабриолет БМВ, был припаркован неподалеку.

К своему удивлению, я подумала, что в джипе Гарика я чувствовала себя более комфортно.

— К ней надо привыкнуть, — улыбнулась Изольда, — она действительно крошечная, но очень маневренна и я ее очень люблю.

Увидев мое растерянное лицо, она мягко улыбнулась.

— Маша, я очень хорошо чувствую людей, тем более, ты совершенно не скрываешь свои эмоции.

— Извините, — кажется я покраснела, — ваша машина очень красивая…

— Не надо извиняться, приятно видеть нормальные искренние человеческие реакции, сейчас это не часто встречается.

И мы поехали. Куда меня завезла Изольда я не знала, лишь понимала, что это были тихие улочки самого центра.

Неприметная, но тяжелая дверь скрывала за собой очень светлый холл, где нас встретил молодой человек в брючках в обтяжку и сетке на голое тело. Они с Изольдой трижды поцеловались в воздухе, отчего меня чуть не затошнило.

— Сереженька, это Маша, у нас сегодня прием, ее нужно подготовить.

— Тебя как обычно? — у молодого человека оказался необычайно красивый низкий голос, совершенно не вяжущийся с его легкомысленной наружностью.

— Давай сначала подберем ей одежду, а потом выберем вариант для меня.

— Пойдем, — меня куда то повели.

Завели меня в небольшую комнату, всю в зеркалах, за которыми находились шкафы купе глубиной метров пять наполненные самой разной одеждой.

— Думаю, нужно что-нибудь легкое, спортивно-романтическое с легким налетом классики, — бубнил себе под нос Сергей, поворачивая меня в разные стороны. — Да, Наташа, Настя, — в комнате появились две миловидные девушки, — пожалуйста, тридцать четвертый, восемьдесят шестой и одиннадцатый варианты.

Тридцать четвертый, восемьдесят шестой и одиннадцатый оказались различными вариантами брючных костюмов. Размер подошел идеально. Мне показалось, что все они сидят отлично, но мой новый дизайнер остался чем-то недоволен. Потом последовали 112-й, 49-й и 437-й, да, и желтый 218-й. Опять не то. Следующие номера, я не запоминала, так как все свои усилия направляла на то, чтобы не взорваться, так как даже в детстве не любила играть в куклы, а уж быть девочкой, которую одевают и раздевают по желанию, мне тем более не нравилось.

В тот момент когда я уже приготовилась сказать свое решительное и последнее (возможно немного грубое) слово, Сергей вскинул руки и пропел:

— Как же я мог забыть?!!! Катя, сто четвертый сюда.

Сто четвертый оказался очередным брючным костюмом цвета морской волны.

Скажу честно, после восьмого примеренного костюма я перестала смотреть на себя в зеркало, показываясь лишь Сергею.

Однако в 104-м я произвела на него впечатление. И он сразу начал звонить Олечке и просить ее принести 24-ю, 18-ю и 7-ю пары туфель. Я уже приготовилась кого-нибудь убить, но на удивление 18-е были безупречные. Откровенно говоря, безупречнее всего были седьмые, но сделав пару шагов на каблуке в 10 сантиметров, мы все оставили эту мысль. И эту пару туфель.

— Замечательно, — Изольда была явно довольна, — тогда я надену тридцать восьмой, хорошо?

— Зольди, у тебя как всегда отменный вкус, если ты решишь бросить свою контору, помни, здесь для тебя всегда есть место.

— Да-да, конечно, — рассеяно ответила Изольда, видимо, это был не первый такой разговор. — Подожди, еще одна деталь. — Она открыла одну из многочисленных дверей и достала симпатичный шелковый шарфик зеленого цвета.

— Вот это мы повяжем, вот так, — она подошла ко мне и начала завязывать его мне на шее каким-то особенным образом, как вдруг остановилась.

— Что это у тебя здесь? — она заметила две неглубокие ранки — мой вчерашний подарок от Рома.

— Это…

— Так, здесь, — она повернула мою голову, — здесь и наверное, — она довольно бесцеремонно отогнула нижнюю губу, — и здесь. В трех местах!!! Кто и когда тебя пил?

— Ну, — замялась я, — мы вчера с Гариком спасали одного… парня… Ром…

— Надо же!!! В трех местах?! Ром совершенно отбился от рук. А Гарик, куда смотрел интересно?!!!

— А вы знаете Рома? — в свою очередь удивилась я.

— Конечно, знаю. Это мой брат.

— Родной брат? — здесь было о чем подумать.

Я размышляла об этом, когда мне делали какие-то маски, массаж лица и всякую другую хрень. Потом меня снова вынули из кресла, и потащили в другой зал, в другое кресло, где был еще один молодой человек, манеры общения, которого не оставляли сомнения в его сексуальной ориентации, что в моих глазах выглядело скорее достоинством нежели недостатком.

— Изольдочка, что будем делать? — спросил мой новый потенциальный мучитель.

— Славик, все, — Изольда была настроена решительно. — Стрижка, макияж, изменим цвет глаз, а начать, конечно, с бровей.

— С бровей!?! — я искренне возмутилась. — Я их только позавчера выщипывала.

— Душечка, доверься профессионалу, — постарался меня успокоить Славик.

— Предупреждаю, у меня очень высокий порог болевой чувствительности, — я пыталась быть честной.

— Как тебя зовут, прелесть? — Славик не обратил внимания на предыдущую фразу.

— Маша.

— Машенька, заинька, все будет хорошо. Закрой глазки и расслабься.

В течение часа меня стригли («совсем чуть-чуть. У нее и так коротковаты волосы для ее типа»), сушили, укладывали, щипали брови, красили — в общем делали все то, от чего обычная женщина пришла бы в восторг. Я бы, наверное, тоже, если бы за меня взялись не так массированно.

Прежде чем наносить макияж, Изольда (в элегантном брючном костюме) со Славиком решили, что для сегодняшнего вечера мне необходимо поменять цвет глаз. Для чего был принесен целый набор линз. Все манипуляции, к слову сказать, производились таким образом, чтобы я себя не видела.

Зеленые линзы (все оттенки) были решительно отвергнуты. Странно, я, почему-то считала, что именно они должны наиболее мне подойти. В конце концов мне в глаза засунули линзы небесно-голубого цвета, не обращая внимания на мои вопли протеста.

В результате я смирилась и стала ждать, когда же мне дадут на себя посмотреть.

Наконец, линзы были одеты, лицо накрашено, духами побрызгана.

— Класс, — Славик подпер подбородок рукой, — нет, высший класс. Думаю, моя лучшая работа.

— Неплохо, — согласилась Изольда. — пойдем теперь, выпьем чаю и поговорим о встрече.

— А можно мне в зеркало заглянуть? — Я готова была лопнуть от любопытства.

— Всему свое время, — загадочно улыбнулась моя спутница и предложила следовать за собой.

Пройдя небольшой коридорчик, мы попали в комнату в японском стиле: пол был застелен циновками, по бокам деревянные скамеечки, на невысоком столике, небольшой чайник и крошечные чашечки.

Изольда налила чаю.

— Машенька, нам необходимо подготовится. Прежде всего, вот фотографии тех, с кем мы будем встречаться, — Она протянула мне большой желтый конверт.

Я достала фотографии и начала внимательно рассматривать их.

— Подождите, — я поднесла одну поближе, — вот этого случайно не Колин зовут?

— Да, — Изольда удивленно подняла бровь, — ты его знаешь?

— Еще бы мне не знать этого ублюдка. Познакомилась с ним в Америке, и мы не были друзьями, уж поверь мне. Пожалуй, это единственный человек из всех моих знакомых всех времен и народов, к которому я испытываю действительно сильную неприязнь.

— В таком случае тебе придется сдерживать свои чувства, — холодно сказала Изольда, — мы не можем ставить под вопрос встречу только из-за нахлынувших на тебя воспоминаний.

В это время у нее зазвонил телефон, а я угрюмо уставилась на фотки.

Вот уж мир тесен. Я всегда догадывалась, что с этим подонком Колином что-то не то. Уж слишком интенсивно его ненавидели все окружающие. Он действительно получал удовольствие от оскорблений людей.

Я встряхнула головой, чтобы избавиться от дурацких мыслей и неприятных воспоминаний. На стенах были развешаны японские гравюры, и что-то мне подсказывало, что они были подлинными. Я встала, чтобы их получше рассмотреть, так как Изольда активно общалась с кем-то по телефону.

В этот момент в комнату влетел Гарик.

— Привет, Изольда, Лев Борисович просил тебе передать вот это, — он протянул ей объемный конверт, — и сказать, чтобы ты была вдвойне осторожна с румынами.

— Гарик, я не первый год работаю.

— Я понимаю, но ты же знаешь, он всегда перестраховывается. Кстати, ты Машку не видела?

— Она сейчас подойдет, — загадочно улыбнулась Изольда. Я поняла, что мне надо подойти, и подошла.

— Здравствуйте, — внезапно засуетился Гарик, — простите, нас не представили. — Он мне улыбнулся. Надо же, может быть обаятельным, когда захочет, — Меня зовут Игорь, и я всегда к вашим услугам.

— Гарик, тебе надо бежать, — напомнила ему Изольда.

— Да, точно, — спохватился мой напарник, — слушай, когда увидишь это горе луковое, передай ей, чтобы она после ваших ресторанов переоделась в человеческую одежду и приезжала на Парк Победы. Встречаемся с ней в полпервого ночи в середине зала.

— Может быть, ты ей сам передашь, — вмешалась я в его речевой поток. — И что значит человеческая одежда?

Минуты полторы он смотрел на меня абсолютно пустым взглядом. Полторы минуты молчащего Гарика — это, что-то из ряда вон выходящее, о чем я не преминула ему сообщить.

— Значит в полпервого. Парк Победы, в середине зала, — буркнул он в конце концов, и не попрощавшись, ушел. Было такое ощущение, что он обиделся.

— Все будет просто замечательно, если ты произвела такое впечатление на Гарика, то можешь быть спокойна. Твои румынские друзья тебя точно не узнают.

— Теперь мне можно на себя посмотреть или нет?

— Конечно, — кивнула Изольда, только возьми вот это, — она протянула мне небольшую сумочку. Пойдем.

Мне показали зеркало, и потом мне показали меня.

Могу понять Гарика, я бы тоже себя не узнала. Кто бы мог подумать, что я высокая стройная голубоглазая девушка с рыжими волосами, как будто бы сошедшая с обложки глянцевого журнала.

По-видимому, Гарик не мог, и я, кстати, тоже.

— Налюбовалась? — Изольда встала рядом. — А теперь пойдем, нам надо спешить. И я прошу тебя, держи себя в руках. Знаю, что этот Колин — крайне неприятный тип, но от того, как ты сможешь себя подать, во многом зависит репутация нашей конторы.

Вспоминать встречу мне не очень хочется. Я, конечно, изо всех сил держала себя в руках, была очень милой и доброжелательной. Вежливо терпела постоянные пошлейшие домогания этого Колина, которые адресовались мне. Видимо Изольда была для него табу в силу ее высокого положения, а я, рядовая переводчица, в самый раз.

С работой я справлялась, не особо вникая в смысл переводимого. Так как все мои волевые и умственные усилия были направлены на то, чтобы не запульнуть в этого идиота чем-нибудь тяжелым, так как почти к каждой фразе сказанной по делу, он добавлял что-то от себя для меня…

Я горжусь собой, так как ничем не выдала своего недовольства. Правда официантам приходилось часто менять пепельницы, но я мило улыбалась, пыталась отшучиваться или сделать вид, что я не понимаю, о чем идет речь.

Наконец, когда рамки приличия были не просто отдвинуты, а зверски растерзаны, я не выдержала и перевела все дословно Изольде, не преминув сообщить об этом представителям румынской делегации.

Ответ Изольды был лаконичен, но полон смысла, который сводился к тому, что подобное обращение к любому представителю нашей организации влечет за собой международный скандал и что даже вся диаспора румынских вампиров не настолько богата, чтобы выплатить полагающееся по закону компенсацию, если мы решим предъявить официальное обвинение. После этого Колин испуганно замолк. Потом сослался на то, что все вопросы уже решены, расплатился по счету и быстренько ушел сопровождаемый, своими, не менее неприятными спутниками.

Мы остались в ресторане. «Обсудить результаты» как сказала Изольда. Несколько минут мы молчали. Я закурила, не знаю, какую по счету сигарету, и смотрела на то, как дым причудливо выписывал узоры. Изольда поигрывала кольцом на пальце.

— Ну, как все прошло? — мои нервы сдали первыми.

— Все как нельзя лучше, — улыбнулась моя спутница. — Даже лучше, чем можно было представить. — Последняя часть нашей, кхм, деловой беседы прошла настолько удачно, что они даже расплатились по счету.

— И?

— Видишь ли, Машенька, — Изольда, щелкнула свой изысканной зажигалкой (я подозреваю, что блестящие камушки в оправе, были настоящими бриллиантами), — у нас существует такой неписаный закон. Если заранее не было оговорено, кто платит на деловых переговорах, то в случае, когда инициативу берет на себя одна из сторон, это автоматически означает, что они полностью принимают все предложения другой. А этот идиот, к тому же расплатился кредиткой, то есть, практически, подписал себе приговор. Грубость и бестактность, допущенная им по отношению к тебе, автоматически переносится на меня. А, я, ты уж извини, занимаю довольно высокое положение, из чего следует оскорбление важного должностного лица. Он знает, чем это чревато, и сейчас безумно радуется, что так легко отделался.

— Подожди, — я ничего не понимала, — но ведь он все знал, какого фига он до меня так докапывался?

— Как бы тебе сказать? — Изольда немного смутилась. — Видишь ли, мы с Колином уже вели переговоры. И его поведение сегодня не особо отличалось от предыдущих встреч. Просто все наши девочки переводчицы, как бы это сказать потактичнее, видели в возможности стать любовницей такого человека, перспективу продвижения по службе и обычно очень быстро, принимали его предложения.

— Нелогично, — я покачала головой. — какое тут продвижение по службе. Он совершенно из другой организации, тем более вампир…

— Мария, ты сомневаешься в моих словах? — Изольда подняла правую бровь демонстрируя мне, что я зарываюсь.

— Фиг с вами, — подумала я, — логично-нелогично.

Конечно, радоваться чужой беде плохо, но надеюсь, начальники вампиры, устроят этому козлу Колину хорошенькую взбучку. Какая я стала злорадная, это просто ужас какой-то.

— Ладно, — сказала я вслух, — в конце концов, все кончено. Изольда, а может быть мы оставим это пафосное место и пойдем куда-нибудь поуютнее и выпьем? Я бы не отказалась от чего-нибудь покрепче.

— Так и сделаем, — кивнула Изольда, — только я одна, после того как довезу тебя до дому.

— А мне домой совсем не обязательно…

— Нет, Машенька, обязательно. Ты, наверно, забыла, что у тебя на сегодня назначено еще одно свидание — с Гариком.

— О нет, — простонала я, — это ужасно. — Меньше всего на свете мне хотелось куда то ехать. О чем я не преминула сообщить Изольде. Та в свою очередь заметила, что ехать мне нужно не куда-то, а домой, где необходимо все снять, все смыть, вынуть линзы и только потом куда-нибудь отправляться.

— Я отвезу тебя, — благородно предложила спутница, — а если обещаешь быстренько переодеться, могу добросить до Парка Победы.

Я клятвенно заверила ее, что являюсь чемпионом по переодеванию. Я честно выполнила обещание, через 20 минут, после того как я вошла в квартиру, я из нее вышла. За эти 20 минут я много успела: переодеться, помыться, вытащить линзы (процесс вытаскивания требует отдельного рассказа), смыть с себя всю косметику, и что-то рассказать своим друзьям, с которыми, я, увы, практически не виделась, так как существовали мы в разных временных режимах.

— Я готова, — с этими словами я бухнулась обратно в машину.

Изольда ничего не сказала, лишь внимательно осмотрела мой резко сменившийся имидж.

Мягкие фланелевые брюки спасали от ночной свежести, клетчатая рубашка была уютная и удобная, а мой большой рюкзак дополнял «рабочий внешний вид».

— Вот вещи, — я протянула Изольде пакет с моим оставшимся в прошлом образом.

— Зачем они мне? — удивилась она.

— А что мне с ним делать? — пришла моя очередь удивляться.

— Как что? Это твое, забирай, будешь носить, когда понадобится. Если ты останешься у нас работать, у тебя таким образом скопится гардероб. Будешь одевать при необходимости.

— Но ведь это наверное стоит кучу денег?

— Да, но видишь, ли, мы считаем что если человек предпочитает какой-то стиль, а работа обязывает носить его другой, неправильно, чтобы человек сам тратился на подобные вещи. Тем более, если он не разбирается в такой одежде, то купит что-то неподходяще. А тут мы убиваем трех зайцев, во-первых ты будешь выглядеть так как нужно, во-вторых, у тебя будет возникать понятие как надо выглядеть соответственно случаю, а в третьих у тебя будет собственный гардероб.

— Но ведь у тебя наверное есть такой гардероб, — осторожно поинтересовалась я, — тогда почему тебя тоже одевали?

— Эта встреча была чрезвычайна важна, поэтому готовилась я с особенно тщательно. А потом, я частенько заглядываю к Сергею. Вместо того, чтобы ходить по магазинам и бутикам и тратить кучу времени на выбор одежды, можно просто посмотреть что он предложит. Он сам ездит по магазинам и, зная своих клиентов, выбирает наилучшие вещи для них. У него прекрасный вкус и прекрасный выбор.

— Понятно, — я замолчала и стала смотреть в окно.

Москва темнела, но не умирала, скорее наоборот. Ночная жизнь Москвы, этого огромного мегаполиса была столь же суетлива, как и дневная. Пожалуй, эта было одно из главных отличий столицы от провинциальных городов. Попробуйте выйти на улицу, когда стемнеет в каком-нибудь городе N. Максимум кого вы увидите, двух — трех праздношатающихся, чаще всего, нетрезвых мужчин, неопределенного возраста, толпу подростков с определенными намерениями и несколько парочек спешащих домой. В Москве жизнь не прекращается на секунду. Люди ходят в магазины, пьют пиво, встречаются и расстаются, ищут место, чтобы заработать деньги и место, чтобы их потратить. В Москве не бывает темно.

Мне как-то довелось видеть ночную Москву с самолета в ясную ночь. Реки электричества текли в самых разных направлениях. Широкие потоки в районах центра и ручейки поменьше на окраинах. Но текли они всюду…

Однако Кутузовский проспект оказался довольно пустынным, и в плане машин и в плане пешеходов, поэтому довольно скоро, Изольда остановилась возле станции метро Парк Победы, где у меня была назначена встреча с моим напарником.

— В середине зала, полпервого, — любезно напомнила моя спутница. Я поблагодарила ее «за прекрасный вечер» довольно иронично, потом в более теплых тонах сказала спасибо за то, что подбросила, на что Изольда махнула рукой, и растворилась на теплой летней дороге.

Взглянув на часы, я обнаружила что до встречи еще целых сорок минут, поэтому нашла симпатичную лавочку под фонарем, закурила, не знаю какую сигарету за вечер, и уткнулась в книжку. Через некоторое время, читать мне надоело. И я просто наслаждалась теплой ночью, наполненной ароматами большого города. Надо же, сквозь вонь машин и запах нагретого асфальта проскальзывали нотки листьев и свежести, которая бывает лишь после жаркого дня. Мне не очень хотелось думать о своей работе и анализировать сегодняшний день. Не то, чтобы это меня напрягало, просто я плыла за потоком мыслей, не регулируя их, практически, грезила наяву.

— И чего мы тут расселись? — знакомый голос прозвучал так резко, что я чуть не свалилась. — Чего нам в метро не ждется? — Гарик материализовался рядом, как призрак, — ну-ка, подвинься, — ворчливо заметил он, хотя места было много, и сев рядом закурил сигарету. — Как прошла встреча?

— Нормально, — понятно что это было совершенно не то, о чем бы мне хотелось говорить.

— А подробней?

Я что-то пробурчала, надеясь что Гарик сам истолкует это так, как ему удобно.

— Понятно, — глубокомысленно произнес Гарик и замолчал.

— Ну и? — осторожно спросила я, спустя некоторое время.

— Что? — он недоумевающе посмотрел на меня.

— Мы куда-нибудь пойдем, или ты просто решил пригласить меня на свидание? — на меня внезапно навалилась усталость, а вместе с ней пришло раздражение.

— Тебя на свидание? — Гарик просто захлебнулся от возмущения. — Ты еще не поняла, что немного не в моем вкусе, но я могу тебе еще раз напомнить, что предпочитаю девушек немного других параметров…

— То-то ты сегодня слюни распустил когда я с Изольдой была, — огрызнулась я.

Он не нашелся, что ответить, поэтому в раздражении бросив бычок в мусорку, куда-то направился. Я уныло потащилась за ним. Дико хотелось спать. Веки весили не меньше тонны, ноги тоже. Я шла за Гариком, не имея ни малейшего представления, куда мы идем, и что будем делать. И это меньше всего меня интересовало в данный момент. Больше всего, мне хотелось забраться в постельку на прохладную простыночку, разлечься на своих трех подушках (я так сплю), обнять медвежонка, и чувствуя спиной огромного плюшевого щенка, сладко зевнув и кинуться в объятья Морфея или Гипноса, поспать короче.

Однако, Гарик уже завел мотор своего огромного джипа, нетерпеливо посигналил, распугав голубей и проституток, но даже это не оказало на меня никакого воздействия… Пришлось ему вылезать и почти за шкирку тащить меня до машины.

Я собралась спокойно подремать, но этот гад самым бессовестным образом ущипнул меня, да так больно, что синячище не сходил несколько дней. На мои завывания и ругательства, он кратко ответил, что цель оправдывает средства, что я ему нужна живая и бодрая, так как, там куда мы направляемся, мертвых и без того достаточно.

— А куда? — поинтересовалась я.

— Как куда? — Гарик посмотрел на меня как на идиотку. Надо признать, это выходило у него неподражаемо. — На кладбище.

— А что мы там забыли? Ты решил меня убить и избавиться от трупа? — странно, но на одно мгновение, это предположение показалось мне не совсем абсурдным.

— Спасибо, конечно, за идею, но ты опять не угадала. Мы сегодня с тобой идем туда в ночное.

— Лошадей пасти?

— Нет, сатанистов.

— Отлично, — я демонстративно отвернулась к стеклу и собралась обидеться, как вдруг, выяснилось, что мы уже приехали. И приехали действительно на кладбище. А я то думала, что этот полудурок шутит!!!!

Как бы вам сказать. Вообще-то, я к кладбищам, отношусь спокойно. Даже с некоторой любовью. А уж в Европе и Америке, уютней места для тихой прогулки и размышлений, вообще не найти. Но днем. Не то, чтобы я чего-то боялась, однако убедительный факт существования, всяких там вампиров и прочей нечисти заставил меня пересмотреть мифы и легенды об интенсивности кладбищенской жизни.

— Чего сидишь? — накинулся на меня Гарик. — Пошевеливай задницей. У нас есть дела.

Я молча вылезла из машины, прикидывая как бы быстренько убить Гарика и закопать его здесь. А что? Место хорошее. Соответствующее. Он, конечно физически сильнее, но элемент неожиданности…

— У тебя все равно не получится, — эта сволочь читала мои мысли самым бессовестным образом, — во-первых ты не сможешь со мной справиться даже за счет фактора неожиданности, а во-вторых убийство противоречит твоей натуре.

— Знаешь, — пробурчала я, — люди меняются…

Тут мы вошли на территорию кладбища и я замолчала.

Да нет, все было тихо и спокойно. Гораздо спокойнее, чем днем. Ничего сверхъестественного мною замечено не было. Толпы мертвецов не шастали по аллеям друг к другу в гости. Упыри не вились над могилами. Все как обычно: крестики памятники, цветочки, но осмотреться более внимательно, у меня просто не было времени. Гарик, посматривая на часы, летел куда-то с неимоверной скоростью, я только успевала бежать за ним вприпрыжку, стараясь держаться к нему поближе. Спокойное кладбище-то спокойное, только все равно страшно. Все эта ситуация здорово напомнила мне мое детство, когда папа вел меня в детский сад, держа за руку, а я, почти бегом, семенила рядом, и называла ему столицы всех европейских государств. Почему то, тяжелее всего мне давалась столица Албании — Тирана, — но зато я все эти столицы до сих пор помню.

Тем временем, мы свернули куда-то с асфальтированных дорожек и начали продираться сквозь какие то непонятные кусты. Внезапно, мы вышли к довольно неухоженной части кладбища. Могилы были заброшены, заросли сорняком. Определенно идеальные декорации для какого-нибудь дешевого голливудского ужастничка с небольшим бюджетом и мною в главной роли, но прошли и эту часть, и в конце концов оказались в очень симпатичном местечке (если конечно так можно сказать о кладбище).

Вокруг росли березки. Могил было не так много, но все они были очень аккуратные и ухоженные. Никаких крестов, сплошные памятники. Местность, правда, была довольно холмистая. Как будто бы кто-то специально насыпал земли, насадил на получившиеся холмики травки, чтобы создать некий уютный уголок в этом, в общем то довольно мрачном по определению месте.

Гарик подошел к какой-то большой могильной плите, сел на нее, вытянув свои худые и длинные ноги и закурил. Я стояла рядом, не понимая, что происходит.

— Чего стоишь? Садись, покури, — Гарик протянул мне сигарету.

— И что мы тут делаем? — спросила я… Правда, предварительно довольно удобно устроившись и пару раз затянувшись.

— Следим, чтобы в радиусе пяти метров не было никаких сатанистов со своими ритуалами.

— Потому, что мы их боимся? — я попыталась натолкнуть Гарика на дальнейшие объяснения.

— Во-первых, мы действительно их опасаемся. Опасный народ. Могущественный. К счастью для нас, их довольно мало. Понимаешь народ, который шатается по кладбищам ночью в странных рясах, с черными кошками под мышкой это в основном богатые мальчики и девочки в поисках адреналина и свободного секса. Сатанизм, как и любое другое учение — очень серьезная и трудная штука. Те кто действительно этим занимаются: читают книги на древних языках, а не эту беллетристическую ересь типа: тайны сатанизма, и подобную хрень. Они знают очень много, очень опасные люди, им подвластны силы, которые мне, например, не всегда понятны. И я бы не хотел с ними встретиться ни ночью в переулке, ни среди бела дня. К счастью, для нас, они, в целом, люди довольно тихие и как это не удивительно, особого вреда не причиняют. Вся их активность направлена на познание, а прочитать нужно столько, что на все остальное просто не хватает времени. А народ, который шастает здесь, режет кур и трахается… они слишком ленивы, чтобы что-то сделать, понимаешь? Могущество требует полной отдачи и огромной работы, а эти лоботрясы ни на что не годны.

— И чего тогда мы паримся? — удивилась я.

— Того, — потянулся Гарик. — Их ритуалы вещь, конечно, безобидная. Однако, скопище народу на кладбище ни к чему хорошему не приводит. Тем более, если место не очень хорошее.

— Как это так? — не поняла я.

— Понимаешь, насколько бы не были бессмысленными их ритуалы, очевидно, что приходят они сюда не с добрыми мыслями, кур и кошек режут не ради мира во всем мире, определенный посыл отрицательной энергии от них исходит. А тут еще и толпа. Плюс секс. Столько энергии выплескивается без всяких заклинаний. Знали бы они, как ей воспользоваться… Но не знают. К счастью для всех. А здесь есть, как бы тебе сказать, не очень благоприятные могилы. Понимаешь, не то, чтобы там какие-нибудь живые мертвецы. Просто в силу разных причин там огромное количество отрицательной энергии. Ну, например, какой-то подонок был похоронен. Остаточный слепок энергетического тела все равно в этом месте присутствует. Ладно бы рядом церковь, там положительная энергия отрицательную нейтрализует. А тут видишь, нет. У нас такие могилы все на счету. Потому что если к ним подберется толпа вот таких вот веселых ребят, хорошего будет мало. А уж если они в крови вымажутся и перетрахаются все… В первую очередь, пострадают эти ребята. Во вторую — никто не знает, куда этот энергетический вихрь ломанется. А нам потом его ловить, нейтрализовать последствия. Спасибо, не надо. Поэтому лучшее лечение — это профилактика. Вот мы с тобой и просидим здесь до утра — последим, чтобы все было нормально. И пойдем домой. Спатеньки.

— А если вдруг что-то пойдет не по плану? Тогда что?

— Тогда… тогда с ними Мартын поговорит. Его все всегда слушают.

— А кто такой Мартын?

— Мартын — это я, барышня, — сзади раздался надтреснутый голос. — Я рад приветствовать вас в своей скромной обители.

От неожиданности я подпрыгнула, но, обернувшись, никого не увидела.

— Да не крутись ты так, — раздраженно сказал Гарик, — сейчас он появится.

— Кто?

— Я, барышня, — передо мною возник серебристый сгусток.

— Привет, Мартын, — Гарик даже не привстал.

А вот я присела, если не сказать — прилегла.

Я понимаю, что когда пару дней назад вас чуть не скормили вампиру (из гуманистических соображений конечно, но все же) вы должны быть более толерантны к другим сверхъестественным проявлениям. Но это для меня было чересчур. Я начала медленно оседать, пока моя пятая точка не ударилась обо что-то жесткое и прохладное.

Я потерла виски, уши, потом глаза, потом прикинула, что еще можно сделать в такой ситуации и решила взглянуть на божий свет. Нет, все осталось по-прежнему.

Гарик с любопытством наблюдал за моими манипуляциями, и, судя по его комментариям, ему было очень весело.

— Ну, как, почесалась? — участливо спросил мой сволочной напарник, и мне захотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым. Мог бы ведь и предупредить, гад. Однако отрицательные эмоции вернули меня к жизни, и я попыталась сфокусироваться. Серебристый сгусток начал приобретать форму, и в конце концов он стал напоминать мужчину лет 35–40, одетого довольно старомодно. Самое удивительное было, что на носу у него сидело пенсне. Зачем привидениям пенсне?

Я не замедлила задать этот вопрос.

Вместо ответа привидение померкло и исчезло на несколько секунд.

— Зря ты его спросила? Мартын очень обидчивый. Знаешь, рафинированный интеллигент, очень не любит, когда ему напоминают, что он привидение.

— Безумно рада, что хоть кто-то здесь интеллигент. Мартын, извините меня, пожалуйста, я не хотела вас обидеть. Просто я… еще никогда не встречала… таких, как вы, — тактично закончила я.

— Я понимаю, сударыня, — Мартын возник рядом с моими левым плечом. Надо сказать, что могильного холода я не чувствовала, но было прохладно. Правда, я не решила, списывать ли это на призрака рядом со мной или на летнюю ночь.

— Так, хорошо, — я вздохнула, — с действующими лицами и исполнителями сегодняшнего вечера, мы разобрались. Давайте теперь решим, что же делать мне?

— Сидеть и молчать. А также исполнять все, что я скажу.

— Игорь, мне кажется, что вы грубы с дамой. Не в моих правилах делать замечания, тем не менее, не забывайте, что это милое создание находится здесь под нашей защитой.

— Это милое создание? — Гарик чуть не свалился с могильной плиты, на которой так удобно расположился. — Ты бы слышал, как это милое создание умеет материться…

— Неправда, — возмутилась я, — совсем не умею.

— И ты ей веришь?

— Честь моя не позволяет сомневаться в словах женщины, — Мартын отвесил мне поклон, а я поняла, что этот призрак начинает мне нравится. Очень даже. Во всяком случае, между компанией его и Гарика я бы однозначно выбрала призрака.

Гарик открыл рот (наверное, чтобы сказать очередную гадость), но раздался небольшой шум, он замолчал и знаками показал нам приблизиться. Раздались какие-то голоса, говорили они неразборчиво, что-то читая нараспев.

Потом послышался какой-то шорох и шум трескающихся веток.

— Становятся в круг, — прошептал Гарик.

Потом воцарилось молчание. Надолго, минуты на три. Я уже думала, чуваки решили просто постоять в кругу и разойтись, но тут послышались какие-то песнопения.

Высокий надтреснутый женский голос произносил что-то довольно неразборчиво. После определенной фразы, слышалось всеобщее согласие, чего там они говорили, я не разобрала. Но это выглядела как обычное «аминь» после молитвы.

Потом раздался странный шум, совершенно неуместный на кладбище. Спустя несколько секунд, я поняла, что это было куриное кудахтанье.

Я подумала, что жертвоприношение курицы я, конечно, могу пережить, но если бы они принесли кошку или собаку, то в жертву приносились бы уже сами сатанисты…

— Сиди здесь, — шепнул мне Гарик, — я посмотрю, что там происходит.

Он осторожно прокрался вперед, затаившись в каких-то кустах.

Почему-то ситуация показалось мне настолько абсурдной, что я лишь огромным усилием воли, подавила истерический хохот. Может потому, что выражение «затаиться в кустах» всегда вызывает у меня улыбку, а уж когда это не только выражение, а еще и реальный пример…

Тут Гарик махнул мне рукой и я прокралась к нему.

— Смотри, сейчас будет нечто! — прошептал он мне на ухо.

— А что, они подобрались слишком близко не к тем могилам?

— Нет, — он покачал головой, — место они уже выбрали, вполне приличное, пусть развлекаются. Мы им немножечко поможем.

Пока я выслушивала его объяснение, на поляне подозрительно стихло.

Когда я посмотрела туда, я поняла почему.

На краю могилы сидел Мартын, подперев рукой подбородок, и с печалью смотрел вдаль. Можете мне поверить. Зрелище было то еще.

Я посмотрела на стоявших там людей. Как и говорил Гарик, большая часть из них была довольно молода и довольно ухожена. Во что они были одеты, я не увидела, так как поверх всего длинные черные плащи, но выражение неописуемого ужаса на их лицах я помнила еще долго.

Тут Мартын встал, потянулся и повернувшись к ближайшему парню спросил:

— Чего надо-то?

Парень открыл рот, попытался что-то произнести, но вместо осмысленной речи вырвался лишь писк.

— Бу, — сказал призрак, и вся толпа с дикими воплями бросилась в рассыпную.

Это было не просто бегство, это было паническое бегство.

Путаясь в полах своих плащей, с визгом и криками, народ бежал, не разбирая дороги. Несколько из них врезались в ограды других могил, но к счастью почти никто серьезно не повредился. Лишь один парень вломился в столб с такой силой, что распорол себе лоб и потерял сознание. Через несколько секунд все снова стихло. Лишь издали все еще раздавались вопли непутевых искателей экстремального секса.

— Пошли, посмотрим, — проворчал Гарик. — А кровищи-то, — поморщился он. Действительно, кровь щедро лилась из не очень умной головы бедняги.

Гарик залез в свой рюкзак, достал кусок бинта, пропитал его чем-то и велел мне протереть парню лоб.

— Знаешь, — я посмотрела на напарника, — а мне его почти жалко: надеялся на какое-то приятное безопасное приключение, а тут вон как лоб распахал.

— Не фиг бродить по кладбищам. К тому же он получил, что хотел. Приключение то еще вышло. Так бы все, что он помнил — это банальный секс в необычном месте, а так… Наш Мартын — это нечто.

— Да уж, — согласилась я.

Парню обмыли голову, намазали ее какой-то гадостью. Однако в сознание он не приходил.

— С ним все нормально? — я немного забеспокоилась.

— А что ему будет? — Гарик легко толкнул его ногой. — Очнется как миленький. Пойдет домой и, думаю, ударится в религию. Ладно, вернемся к нашему наблюдательному пункту.

— Подожди, — опешила я, — разве мы не домой? Баиньки там, и все такое? У меня знаешь ли сегодня был полный рабочий день.

— У меня, знаешь ли, тоже, — огрызнулся Гарик, — и в отличие, от некоторых, которых сначала причесывали, одевали, а потом кормили ужином, я делал вещи поутомительнее. А нам надо просидеть до рассвета, посмотреть, все ли будет тихо. Мы, конечно, все пресекли, но мало ли… Так что пойдем-ка.

— Мартын, ты здесь?

— Я здесь, юноша, здесь, — Мартын возник рядом. — Отличное было представление, не правда ли?

— Прошлый раз мне больше понравился, — Гарик подмигнул призраку.

— А что было в прошлый раз? — я была немного заинтригована.

— Да так, — отмахнулся Мартын, но если бы я знала, что привидения умеют краснеть, поклялась бы, что он покраснел.

— Ну, правда, что?

— Такие вещи при барышнях рассказывать неприлично, — Мартын был непоколебим.

— Ой, да, ладно тебе, барышня, — протянул Гарик, — в прошлый раз мы решили действовать чуть позже, хотели поближе изучить, так сказать, их ритуалы. Ну и пришлось Мартыну вмешаться, когда народ приступил непосредственно к процессу…

— Было очень неудобно, — Мартын покачал головой. — Хотя признаюсь, довольно познавательно. В мое время у девушек не было таких украшений на… мммм… — он немного помялся, — различных частях тела.

— Да уж, — Гарик кивнул, — и боюсь, у многих из присутствующих проблемы с потенцией останутся на всю жизнь.

— Неловко, конечно, получилось, — Мартын понурил голову.

— Да брось ты, зато весело, — Гарик довольно улыбнулся. — Ты чего расселась? — накинулся он на меня. — Пошли.

Я последовала за ним на то самое место, где мы устроились сначала.

Гарик объяснил, что теперь мы можем просто спокойно сидеть и просто следить за тем, чтобы все было нормально.

Никогда не думала, что ночью на кладбище может быть так уютно. Я разлеглась на земле, глядя в небо. К моему удивлению, можно было увидеть звезды. Они большая редкость для светлого ночного неба столицы. Было здорово. Теплая летняя ночь, ветерок обдувает лицо, пахнет свежестью, поет соловей. Лежать, закрыв глаза, слушая, как рядом тихо переговариваются Гарик с Мартыном. Присутствие призрака меня уже совершенно не смущало.

Я расслабилась, мышцы, уставшие от долго сидения сначала в салоне, потом в ресторане, а теперь еще и на плите, отдыхали. Было хорошо и уютно. Да так хорошо, что я заснула.

Было немного жестко, но спала я крепко, мне даже что-то снилось. Что именно, сейчас уже не помню. Проснулась я, от того, что кто-то беззастенчиво тряс меня за плечи и что-то орал. Первые несколько секунд я не могла сообразить, ни где я нахожусь; ни что именно я делаю, там, где нахожусь; ни кто эта сволочь ведущая себя настолько неаккуратно.

Сволочь при ближайшем рассмотрении оказалась банальным милиционером, окружающая действительность оказалась кладбищем. А суровая реальность подсказала мне, что я на нем (на кладбище) совершенно одна, причем самым бессовестным образом спала рядом с какой-то могилкой.

Мне сразу вспомнился анекдот про синее могильное пятно[1]. Я было засмеялась, но на меня довольно грубо накричали. Краткий смысл сказанного сводился к тому, чтобы я вставала и шла с этим почтенным джентльменом (очень краткий и только смысл).

Понятно, что мне не оставалось ничего, как последовать предложению этого достойного представителя власти. Я, озираясь по сторонам в надежде увидеть Гарика, шла перед ним, подумывая о том, чтобы быстренько сломиться по аллейкам, но меня останавливало несколько вещей. Во-первых, я не очень хорошо разбиралась в кладбищенской топографии, а влететь в объятия к другому милиционеру мне не очень хотелось. Во — вторых, чувак видимо подумал о том же, в результате чего, на меня надели настоящие наручники. Если бы час был не столь ранним, я бы постаралась получить от этого удовольствие. Но пять утра не мое козырное время. Так же как и шесть. И семь, и даже восемь. Вот такие вот пустые мысли крутились в моей голове, пока меня вели к моему ближайшему будущему.

Очень скоро выяснилось, что мы недалеко от выхода. Причем мой сопровождающий столкнулся с двумя, молодцеватого вида, парнями, которым сообщил, что одну суку он повязал (для тех, кто не догадался, как я сначала, повязанная сука — это я), и что наверняка здесь еще их целая кодла, так что пусть Джек их ищет.

Джек оказался симпатичной немецкой овчаркой, к которой, я было полезла знакомится, но быстро разочаровалась из-за его первоначального равнодушия, и последующей агрессии. Тут меня затолкали в милицейский УАЗик и куда-то повезли.

Я была в смешанных чувствах. С одной стороны, мне дико хотелось спать. С другой, я ничего не понимала и мне становилось все страшнее. Отсутствие Гарика повлияло на меня, в крайней степени, угнетающе. И больше всего на свете, я хотела, чтобы он оказался рядом со мной и сказал какую-нибудь гадость. Но Гарика рядом не было.

Позвонить я не могла, потому что у меня были скованы руки, и потому что телефон у меня сразу же отобрали.

Привезли меня в какой-то кенгурятник, с несколькими клетками и грубо затолкали в одну из них. Слава Богу, пустую. На все мои вопросы, а за что? По какому праву, и вообще? Я слышала отборнейший мат или молчание.

Осознав, что на данный момент я ничего сделать не могу, и никто со мной не разговаривает, я решила, хотя бы поспать.

Поверьте мне, это было не лучшее место для сна. Воняло мочой, было грязно, холодно, однако, я умудрилась как-то свернуться на лавке калачиком и подложив руки под голову попыталась заснуть. Не удалось. Через некоторое время, меня в довольно грубой форме вытолкали наружу и отвели в какой то кабинет, где сидел человек в чине лейтенанта, с красной мордой и злобными маленькими глазками, бегающими туда-сюда.

Я не буду пересказывать вам его вступительное слово, так как я все еще страдаю провалами в памяти, во всем, что касается этой истории. И потом, такого отборнейшего мата, я все равно не смогу воспроизвести, так как большую часть не поняла. Однако из того, что я поняла, я выяснила для себя, что этот замечательный потомок народного ополчения хочет, чтобы я выдала ему сообщников, рассказала, чем я занималась на кладбище в такое время, подписала признание в совершении нескольких убийств и все в таком роде. На мой робкий вопрос, где бы мне найти адвоката, мне недвусмысленно объяснили где именно, и каким образом туда идти.

Скажу вам честно, не знаю, как бы я повела себя, будь я в другом состоянии, но как я уже говорила, я дико хотела спать, и совершенно ничего не соображала. Поэтому, вместо того чтобы что-то выдумывать, я молчала, пытаясь смириться с ужасным чувством тошноты, которое я всегда ощущаю по утрам, когда не высыпаюсь.

Чувак начал орать, захлебываясь слюнями, но мне было все равно. Я не понимала, что я тут делаю, за что меня держат, поэтому отвечать ему что-либо, кроме избитых фраз из американских фильмов: я хочу поговорить с адвокатом, я была просто не в состоянии.

Наконец, он сдался, проорав мне что-то на прощание, и меня отвели уже в другую клетку. Там сидели какие-то странные женщины. Нетрезво-грязноватого вида… Но даже не это было самым неприятным. Что меня расстроило больше всего, что эти женщины жаждали общения. А я нет. Все же, стычки у нас не вышло, потому, что я посмотрела на них так, как меня научил мой друг, служивший в разведвойсках. У Мишки, взгляд безоговорочно действовал на всех живых существ, включая собак. У меня пока только на некоторых, в основном женщин и детей. Но ведь действовал же.

После того, как этикетные вопросы нежелания знакомства были разрешены, я все-таки уснула. Мне удалось подремать минут 20, после чего меня опять вывели. И привели уже в другой пустой кабинет.

Я посидела, встала, осмотрелась, опять села. Спать хотелось невероятно, и я уже прикидывала, как бы мне устроиться, как в комнату зашел молодой симпатичный человек в костюме.

— Здравствуйте, — кивнул он мне, — меня зовут Андрей Иванович. — Ну, что, Машенька, — (дяденьки милиционеры с которыми я общалась до этого записали все необходимые им биографические данные — это называется написать протокол), — боюсь у тебя неприятности.

— Послушайте, — я глубоко вздохнула, — я совершенно не понимаю в чем дело. Почему меня задержали, что такого я сделала?

— То есть, ты считаешь, что спать на кладбищах это нормально?

— У нас типа свободная страна, — сказала я, — сплю, где хочу. Это не повод чтобы меня забирать в кутузку.

— Маш, — товарищ проникновенно наклонился ко мне. — Ты знаешь, у нас в последнее время участились случаи осквернения могил, всякие секты творят свое непотребство, да вообще странные вещи на кладбище происходят.

— А я то тут причем? Вы думаете, я могилы оскверняю или жертвы приношу. Вы с ума сошли?

— Нет, Машенька, я, конечно я так не думаю. Я знаю, что что-то ты делаешь. Иначе, зачем молодой симпатичной девушке быть ночью на кладбище. Я не думаю, что ты туда пошла по собственной воле, думаю, что тебя просто туда кто-то направил. А вот зачем, и кто, ты мне расскажешь.

— Послушайте, — я посмотрела товарищу в глаза, — я ужасно хочу спать, ужасно хочу помыться, и если бы меня туда кто-нибудь послал зачем-нибудь я бы вам все рассказала, честное слово. А так меня туда никто не посылал. Могу дать честное слово.

Вы, конечно, можете меня осудить. Мол, честное слово и все такое. Но я ж не никого не обманывала. Меня ведь туда никто не посылал. Меня туда привели вот и все. Так что я с чистой совестью взглянула в глаза «гражданину начальнику».

— Маш, — его голос стал еще мягче, — я тебе клянусь, я порву все эти бумажки, как только ты скажешь кто и что, и ты пойдешь домой спать и мыться. Подумай. Чистая постелька Горячая вода.

По правде, я до сих пор не понимаю, почему я так упиралась.

Не то, чтобы мне было жалко Гарика, или я вступалась за честь организации. Думаю, я просто была уверена, что мне никто не поверит. Даже для меня, деятельность моей организации, была чем-то абсолютно ирреальным, и если бы не вампиры и не призраки, я бы вряд ли сочла, что все это возможно. Так, что я лишь пожала плечами.

— Вот вы мне скажите, какая организация может послать девушку на кладбище ночью? — я посмотрела на него.

— Это ты мне скажи?

— Не скажу, — я покачала головой, — потому, что такой организации нету.

— Тогда, что ты делала на кладбище?

Я ответила первое что пришло в голову и что казалось мне довольно разумным.

— Я с друзьями поспорила, что переночую на кладбище, вот и все.

— Значит с друзьями, — он поджал губы. — Ну, — ладно, — глубоко вздохнув Андрей Юрьевич вышел из комнаты, сказал что-то стоящим там дяденькам милиционерам и они меня увели обратно в камеру.

Я не знаю, что они делали там, пока я отсутствовала, но она стала еще грязнее, воняло там еще сильнее, хотя всех присутствующих там дам удалили. И я снова была предоставлена своим мыслям.

Я стал думать, что же происходит.

Куда делся Гарик? Когда он начнет меня искать, и вообще, начнет ли. Как? Меня это не очень волновало, с его связями в этом городе, плевым делом было выяснить, кто и куда меня захомутал. Но если его до сих пор нет, а по моим расчетам я находилась в это месте, уже часа 3–4, значит с ним что-то случилось. Что такого с ним могло случиться? А если не начнет? Если все было специально подстроено… Об этом я старалась не думать. К тому же, конечно мой напарник был хамом, козлом, но вряд ли подлецом. Он должен был вытащить меня отсюда.

Второе о чем я думала, это о возможных последствиях. То есть, грубо говоря, что мне могут пришить. Конечно, моя правовая грамотность ограничивалась американскими фильмами и какими-то рассказами знакомых, тем не менее, способность логически мыслить у меня была.

Меня нашли утром на кладбище. Я ничего такого не делала. Вряд ли эти дяденьки могут вот так вот, с ходу мне что-то предъявить. Самое главное, продумать, что я говорю и держаться одной версии. До конца.

Ну и надеяться, что меня отсюда все-таки вытащат.

Однако, мне становилось все хуже и хуже. Знаете, как это бывает, когда нагнетаешь мысли?

Я начала вспоминать рассказы о том, как подкидывали наркотики, как для повышения процентной раскрываемости вешали убийства, кражи и так далее. Чтение газет и просмотр телевизора не способствуют душевному спокойствию.

Потом мышление раздвоилось, на: меня все-таки должны отсюда вытащить (с вариацией: попадись мне этот козел Гарик, сейчас я его точно убью.) И: меня могут забрать и пришить что-то серьезное, как же мне выпутаться, кому звонить. Кто меня будет искать (вариации: только увидеть эту сволочь, и я точно не промахнусь).

Где-то через час, а может быть и меньше, меня снова вытащили и привели опять в кабинет к Андрею Ивановичу.

Я села на стул и стала на него смотреть. Он в свою очередь смотрел на меня. Вообще мужик был очень симпатичный. Видный, я бы сказала. Высокий, блондинистый с мужественным, открытым, даже где-то дружелюбным лицом. Всем своим видом он выражал мне сочувствие и желание помочь.

— Не сходится у нас что-то, Маш, — он кинул на стол файл с бумагами. — Недалеко от могилы обнаружена кровь.

— И?

— Ты уверена, что была одна? — он внимательно посмотрел на меня.

— Уверена, — я пожала плечами.

— А я вот нет, потому что рядом с твоими следами были обнаружен мужские следы. Кто с тобой был, что вы там делали? Не спорь, человек шел с тобой рядом, потом обратно. Вы были вместе, так что даже не ври, что была одна.

Нда. Когда вас подловили на одной лжи, придумывать вторую гораздо сложнее. Вообще у меня была еще пара версий. Но их нужно было продумать.

— Так, кто там с тобой был? — Андрей Иванович встал у меня за спиной, отчего мне захотелось поежиться. — Ну, давай, Маш. Я знаю, что твоей вины в этом нет. Ты вряд ли кому то могла причинить вред. Но человек который был с тобой, мог. Кровь мы нашли. Уверен, твои отпечатки рядом тоже окажутся, и не только твои. Но, если ты, сейчас, назовешь нам человека, с которым ты была, то все будет хорошо. Если нет, то мы и его найдем и тебя посадим. Поверь мне.

А вот это было совсем херово.

— Ты подумай, вот тебе листочки чистые, если что, я сейчас приду, — он вышел из комнаты.

Тут мне стало страшно, по-настоящему.

Конечно, позже, все дипломированные юристы в округе, объясняли, что меня разводили как лоха, что никто ничего доказать не мог, и предъявить не мог, но попробуй, сообрази это после дня проведенного в вампирами в ресторане, ночи проведенной с призраками и сатанистами на кладбище, я вообще в милиции первый раз в жизни была.

Мысли опять разветвились в двух направлениях.

Первое: ЧТО ЖЕ ДЕЛАТЬ? (с вариацией: Гарик, лапа, я все тебе прощу, только пожалуйста, забери меня отсюда) и вторая: врать или молчать (с вариацией, я клянусь Господи, я ему слова дурного больше не скажу, кинусь на шею, расцелую всего, если он сейчас здесь появится).

В этот момент в комнату завалился еще один человек в штатском: невысокий, коренастый брюнет. Он посмотрел на меня и мне стало страшно. У него были ничего не выражавшие ледяные глаза. Представился он, Виталием Константиновичем. Он не орал, нет, он спокойно и жестко изложил все перспективы, которые меня ожидают. Более того, он побеспокоился и изложил мне особенности тюремного режима, и что в тюрьме делают с такими домашними девочками как я.

Зашедший вслед за ним милиционер оказался моим старым знакомым красномордым ментом, с оглушающим голосом и разнообразным матом. Он повторил примерно все тоже самое, но несколько в иных выражениях.

Вы себе не представляете, как мне было страшно. Скажу вам честно, я не принадлежу к геройскому типу. И вообще, физическую боль плохо переношу. Поэтому быстренько выдам все тайны. Я бы с удовольствием объяснила этим уродам, зачем и с кем я туда пришла. Честно. Правда. Но я понимала, что мне никто не поверит. И это опять сочтут за вранье. Таким образом, облегчения мне это не принесет, а последующую возможно более реалистическую версию сгубить может.

С красномордым мужчиной разговаривать не хотелось совсем, поэтому я молчала, съежившись на стуле и проклиная тот день, когда я заикнулась Алексею Петровичу, что мне нужна работа.

Вновь зашел Андрей Иванович, который проникновенным голос начал меня лечить:

(«Типичная игра «хороший полицейский — плохой полицейский», — пронеслось у меня в голове.)

— Маш, зачем тебе это все? Зачем? — продолжал вопрошать он меня. — Давай, расскажи мне все как было. И я тебя сразу же отпущу.

— Честно отпустите?

— Честно, — обрадовался он.

— Мне как, писать или рассказать? — угрюмо посмотрела я на него.

— Давай сначала напиши, а потом расскажешь.

Он пододвинул мне листок ручку и куда-то вышел.

Мне повезло, что надо было сначала написать. Я успела все перечитать несколько раз и твердо выучить, какую историю я буду рассказывать. Еще не хватало чтобы я запуталась в собственной лжи.

— Ну? — Андрей Иванович вернулся через несколько минут с графином воды, и пепельницей. — Курить будешь?

Я кивнула, проглотив почти сорвавшийся вопрос, а что у вас?

У них был «Уинстон». Не то, чтобы я любила эти сигареты, но они были приличнее того, что я могла ожидать с учетом сложившей ситуации. Не «Кент», конечно, и не «Парламент».

Я взяла сигарету и глубоко вздохнула. Для этого рассказа мне потребуется все мое мужество.

— Ну, рассказывай, — кивнул мне товарищ.

Я выдохнула.

— Ладно, только… пожалуйста, поймите, что мне очень нелегко это рассказывать, потому что это очень личное.

— Я все понимаю, — подбодрил он меня, — ну? — он нетерпеливо наклонился ко мне.

— В общем вы правы, я была не одна действительно, я была со своим другом.

Понимаете, — я замялась. — Мы довольно давно с ним встречаемся и у нас как бы вам сказать… Наступило некое охлаждение в отношениях, ну и мы решили их немного разнообразить. И когда я спросила его, чего бы ему хотелось, он…

— Да? — Андрей Юрьевич похоже так и не понимал к чему я клоню, ожидая вселенских тайн.

— Он сказал, что ему бы хотелось экстремального секса, — я помолчала. — На кладбище. И мы пошли туда, и как бы в самый разгар действа, услышали какие-то вопли, испугались побежали, причем в разные стороны. Я заблудилась, плакала, не знала куда идти. Потом поняла, что ночью все равно соваться некуда. Решила дождаться утра… И вот заснула… — я потупила глаза.

— Ты думаешь, я поверю в этот бред? — «гражданин начальник» стукнул ладонью по столу.

Честно говоря, я бы не поверила. Все было настолько притянуто за уши. Сил нет. Но выхода не было. Из всего того, что приходило мне в голову, эта версия была самой правдоподобной. К тому же, тут была одна отмазка, которой я не замедлила воспользоваться.

— Знаете, мне уже все равно, поверите или нет. Это правда. Большего, я вам не скажу.

— Почему я должен тебе верить?

— Вы меня, конечно, извините, — я потерла лицо руками, — но мне знаете ли, было очень нелегко признаться в том, что я сказала. И поверьте, если бы я хотела вас обмануть, я бы придумала какую-нибудь более, гм, приличную версию.

Я ж говорю, отмазка что надо. Андрей Иванович надолго задумался.

— Так, и где мне найти твоего парня? Он сможет это подтвердить? — сказал он наконец.

— Сможет, — буркнула я. — Если вы мне дадите мобильник, я скажу вам его номер.

— И что же, это ты телефон своего парня не знаешь?

— А вы знаете, сотовые телефоны свих близких? — огрызнулась я. — Я его записала и забыла.

Мне притащили телефон, я продиктовала номер. И меня опять отвели в камеру. Я никогда не была поклонницей радио «Шансон», тюремной романтики. И простите, Солженицына я тоже не люблю. Сериал «Бригада» прошел мимо меня как и Бандитский Петербург. Так что удовольствия от всего происходящего я не получала. Все больше всплывала абсурдность ситуации. Я — человек с двумя высшими образованиями, ценитель античной скульптуры и любитель верховой езды, сижу в какой-то грязной камере, совершенно непонятно по какому поводу. Я никого не убила, ничего не украла. От тюрьмы и от сумы… была единственной долбившей меня последний час мыслью. Все на что остался способен мой воспаленный мозг. Поэтому, мне сложно сказать сколько, я, там, еще просидела. В конце концов, меня охватила глубокая апатия. Больше всего, мне хотелось, чтобы это закончилось. Чтобы что-то определилось. Хотите в тюрьму посадить? Сажайте, только быстрее.

Когда я уже совсем отчаялась, загромыхала дверь и возле клетки показался Гарик с каким то ментом, который отпер клетку.

— Выходи, любительница острых ощущений, получила что хотела? — Мент скабрезно заржал. — И ты герой-молодец, — он обернулся к Гарику. — Трахнул девку и бросил, — как я поняла о моей «романтической» версии знал уже весь участок.

— Пойдем, — Гарик протянул мне руку. Я на руку внимания не обратила. Поднялась сама.

— Держи, — он дал мне рюкзак, — проверь, вещи все здесь?

Я быстро просмотрела: кошелек, телефон, документы, книга, какая-то мелочь.

— Вроде бы все.

— Идем.

Я наконец-то вышла на свежий воздух. Это было единственным, что меня радовало. Все остальное, включая физиономию, моего якобы напарника страшно раздражало.

— Ты как? — обратился он ко мне.

Спроси он меня об этом часа четыре назад, я бы ему разыграла драму. Я бы проорала ему все, что могла, в основном матом. Два часа назад, я бы просто бросилась ему на шею и разразилась бы слезами, благодаря за свое чудесное спасение.

А сейчас? Сейчас я просто покачала головой и молча села в машину.

Гарик расположился на водительском месте.

— Курить есть? — я кинула рюкзак на пол.

Он протянул мне пачку сигарет.

— Кажется я задал тебе вопрос?

Я глубоко затянулась.

— Сука, ты Гарик. Я все понимаю, я тебе не нравлюсь, ни как человек, внешне, я все понимаю. Но я и не претендую. Мало ли. Но как ты мог меня бросить? Как? Одну, на кладбище? Я уверена, что ты найдешь сотню оправданий, только не старайся. Ты жив, а единственным оправданием была бы твоя смерть.

Он собрался что-то ответить, но проглотил слова. До дома мы ехали в гробовой тишине. Без музыки. Я изо всех сил старалась не заплакать. А Гарик, изо всех сил старался не замечать, как я стараюсь не заплакать.

Наконец мы оказались дома.

— В Москве, — подумалось мне, — нет ничего лучше чем Свиблово.

— Ты отдыхай, мойся, и в 18.30 подъезжай в офис. Тебя ждет Лев Борисович, — Гарик вломился в мои мысли.

— Да не пошел бы ты со своим Львом Борисовичем, знаешь куда? — сорвалась я.

— Хорошо, тогда я заеду за тобой сам. Ты в любом случае должна быть там. После этого делай, что хочешь, но чтобы в 18.30 как штык была офисе.

Гарик проводил меня до подъезда. Я с удовольствием захлопнула дверь перед его носом, и поднялась домой. Долго мылась в душе, отмываясь от вони и впечатлений, потом не выдержала и завалилась спать.

Спала я крепко и без сновидений, что было скорее приятно учитывая контекст проведенной ночи и следующего дня.

Разбудил меня звонок мобильника. Сначала я решила его проигнорировать, но он продолжал звонить. В результате чего, пришлось сползти с кровати и ползать по комнате в поисках рюкзака, где он лежал.

Звонил Гарик.

— И? — грубо спросила я.

— Проснулась? Заеду за тобой через 40 минут. Собирайся.

— Гарик, не надо, — я села на пол облокотившись о спинку дивана, — сама доберусь.

— Ты не успеешь.

Я посмотрела на часы, время было около пяти.

— Пусть тебя это не волнует. Успею. Только не надо за мной заезжать. Не утруждай себя.

— Ты точно приедешь?

— Что ж ты раньше то так не волновался. Приеду, не боись. Приеду.

Я кинула телефон в кресло и сладко зевнула. Вообще то, чувствовала я себя хорошо, даже отлично, особенно учитывая обстоятельства. Я прекрасно выспалась. Немного вялая, как это обычно бывает после дневного сна, но вялость мгновенно смылась душем. Быстренько перекусила и мгновенно собралась. Вышла около половины шестого, что давало мне фору минут в пятнадцать, так что я не спеша, направилась к метро.

Лето — это маленькая жизнь. И вечер пятницы был квинтэссенцией этого высказывания. Народ спешил на дачу, в леса, в клубы, гулять куда угодно, только не на работу, куда направлялась я. Вообще, начиная с пятничного вечера и на все выходные летом, Москва совершенно преображается. Она перестает быть шумным людным городом, она становится пустой и безжизненной, те 7–8 миллионов, которые в ней остаются, совершенно не в счет.

Я добралась до Кропоткинской и направилась в офис.

Постояв минуты три перед входом, и пытаясь придумать, что же мне сказать, я зашла в приемную. Светочки там не оказалось, поэтому я осторожно постучалась в кабинет.

— Можно, — я заглянула вовнутрь. Вместо привычного мне кабинета моего шефа было что-то другое. Сама комната увеличилась в размерах раза в три. Большую часть занимали столы поставленные кругом, в третьих за этими столами сидели люди.

— Заходи, Машенька, ты вовремя, молодец, — Лев Борисович который обнаружился справа от двери, приветливо помахал мне рукой.

Я прошла, не понимая что происходит и уселась на свободный стул который одиноко стоял за большим столом.

После этого я осмотрелась.

Очень странная подобралась компания: механик Саша, Светочка, Павлик, Изольда, сам Лев Борисович. Справа от меня сидел Гарик. Пустовал лишь один стул.

— Ну, что коллеги, — обратился Лев Борисович к присутствующим. — Давайте рассмотрим дело Сл 13/20/04, об окончании испытательного срока и возможности приема на постоянную работу стажера, — он назвал мое имя и фамилию. Хотелось бы услышать отчеты от каждого. Александр, давай начнем с тебя.

В строгом костюме и серебристом галстуке, механик Александр тянул как минимум на после какого-нибудь крупного государства. Он посмотрел на меня, улыбнулся и ободряюще подмигнул.

— Три контакта. Доброжелательна, спокойна, синдром белого воротничка отсутствует. Несмотря на проблемы с напарником, не спешила жаловаться. На словесные оскорбления напарника реагировала адекватно, неприязнь не скрывала. Однако, повреждения явного насильственного характера, нанесенные скорее всего напарником выдавала за случайные повреждения. Правда, оправдания были не убедительны, — добавил он с улыбкой. — Любой человек разбирающийся в ударах, понимал что подобные раны не могут быть нанесены механическим путем, падением с лестницы, например. В целом, стажер оценивается крайне положительно. Рекомендуется на постоянную работу. — Саша сел.

— Светочка, — Лев Борисович посмотрел на своего секретаря.

А я потихоньку начала понимать, что происходит.

Светочка встала, одернула юбку, кашлянула… в этот момент дверь открылась и в кабинет вошел Ром. От неожиданности я чуть не рухнула. Ром, избегая встречаться со мной взглядом, пробрался в угол к оставшемуся пустому стулу.

— Км, — Светочка кашлянула, привлекая все общее внимание:

— Значит, стажер СЛ 13. Очень ценит свой интеллект и оценивает интеллект других людей, к людям, которые явно уступают в кругозоре относится без раздражения, с небольшой иронией. Однако, явно это не показывает. Готова помочь, Довольно доброжелательно выслушивает пустой треп. Делает собственные выводы. Хорошо осознает факт о важности вторичного персонала, поэтому, возможно бессознательно, старается установить контакты. Хорошо развита логика. В ситуациях, когда она явно выигрывает или больше знает, не показывает превосходства. Однако довольно болезненно относится к собственной интеллектуальной оценке. Плохо скрывает эмоции. Хорошо развитый уровень эмпатии, что может быть использовано против нее. Довольно наивна. Доверчива. Не ждет от других людей подвохов и обмана, что также может быть использовано. Однако на постоянную работу рекомендуется.

Лев Борисович опять кивнул.

— Павел?

Павлик встал и смущенно поправил очки.

— Хорошо работает с информацией. Очень четко чувствует и сортирует нужную-ненужную. Не скрывает эмоции. Не ладит с напарником. Не стесняется высказывать свои мысли. Рекомендована к постоянной работе.

— Не ладит с напарником, — проворчала я, — скажи чего-нибудь новое.

— Не типичное женское поведение. Не любит и боится быть женственной. Не знает как себя вести в стереотипных ситуациях межгендерных отношений. Однако быстро учится и адаптируется, — раздался красивый низкий голос Изольды. — Довольно не терпелива, но выполняет все требования и распоряжения. Доброжелательна, умна, обладает хорошим чувством юмора и стилем. Любые домогательства сексуального плана воспринимает как ошибку, поэтому с одной стороны может довольно долго их выносить, с другой, возможны непредсказуемые действия. Прирожденная актриса, но в определенных ситуациях плохо скрывает отрицательные эмоции. Позиционирует себя как индивидуальность и склонна к выделению себя из толпы. Не воспринимает окружающих женщин как соперниц. Знает свои достоинства, однако самооценка скорее занижена. Более комфортно общается с женщинами. Очень высокая обучаемость. Полагаю, что в глубине души симпатизирует своему напарнику. Рекомендую ее на постоянную работу.

— Ром? — я вздрогнула, но посмотрела на вампира. Тот встал довольно уверено, поймал мой взгляд, но на этот раз глаз не отвел.

— Альтернативный, не типично женский тип подведения. Не умеет флиртовать Мужское внимание является большой неожиданностью. Довольно прямолинейна. Иногда прогибается под мужчину, но долго не выдерживает. Сверхвнушаема. Но очень быстро приходит в себя. Очень быстро адаптируется. Очень устойчива. Несмотря на большую потерю крови, оставалась в сознании. Мне было даже интересно, сколько она продержится после потери крови, я надкусил ее три раза, была очень слаба, но оставалась в сознании, очень чувственна. Могу предположить, что хороша в постели.

— Ром, придержи подобные предположения при себе, — голос Гарика прозвучал довольно резко.

Если бы я могла, я бы провалилась сквозь землю.

— Осознает возможность преобладания эмоций над разумом, — продолжил Ром, — и контролирует это. Несколько провокационных ситуаций, когда нужно было выбирать между работой и личной жизнью выбрала работу. В ситуации с провокацией на грубое нарушение служебной инструкции в пику нелюбимого напарника, который постоянно подвергал ее оскорблениям, в том числе и при понравившимся молодом человеке последовала долгу, а не эмоциям. На откровенные предложения сексуального контакта ответила отказом, даже после того, как был использован поцелуй страсти.

— Ты использовал укус страсти?! — мне показалось что Гарик сейчас кинется на него с кулаками. Изольда тоже неодобрительно покачала головой — Как ты посмел? Ты же не имел права?

— Игорь, успокойся и сядь, — никогда не думала что у Льва Борисовича может быть настолько ледяной голос, — ты тоже не имел никакого права демонстрировать девочке свои боксерские способности. И с милицией тоже все осложнил. Продолжай, Ром.

. — Вообще, — Ром внезапно перешел с официального на живой язык, — Машка — необычная, интересная девушка, рекомендую ее на постоянную работу, — исправился он.

— Гарик? — Лев Борисович посмотрел на моего напарника.

У меня было двойственное чувство. Мне хотелось кидаться стульями и орать матом, что после всех этих милых вещей которые про меня наговорили было немножечко не к месту. С другой стороны, я себе представляла, что сейчас наговорит мой напарник и вот после всей этой гадости, которую я приготовилась услышать, у меня будет полное право начать кидаться стульями и ругаться матом, так я себе успокаивала, прикидывая, что первый стул я швырну конечно в Рома, а там как повезет…

— Как напарник проработавший со стажером пять полных рабочих дней, могу сказать следующее.

Нетипичный женский вариант поведения. Полное отсутствие восприятие меня как мужчины, восприятие только как личности. Нетерпелива. Агрессивна. Вместо обиды, капризов, флирта, идет агрессия, часто с применением физической силы. Не стесняется в выражениях, хотя не злоупотребляет ими.

Очень быстро обучаема. Быстро адаптируется. На оскорбления либо реагирует ответными оскорблениями либо игнорирует. Отсутствие типичных фобий. Первая реакции преимущественно эмоциональная, но после нее идет логическая оценка ситуации. Прислушивается к интуиции. Умна, образованна, доброжелательна. Однако сторонится лишних контактов, предпочитая общение с хорошо знакомыми людьми, пусть и не всегда приятными. Ставит дело превыше личной жизни. Доверчива. Тяжело переживает обман. Документы по каждому дню: артефакт; библиотеки — жабы; вампир — изъятие документов; кладбище — милиция — предоставлены с подробным отчетом. Лучший стажер за всю мою практику. Крайне рекомендую принять на постоянную работу.

— Ну, правильно, — проворчал Ром, — тебе же в напарники.

Я вам не могу передать, что творилось в моей голове. Конечно, я оказалось крутой и замечательной (если не считать фраз про нетипичное женское поведение). Но, блин, меня как лоха разводили целую неделю. Было дико обидно. Пока я думала, встал Лев Борисович.

— ***, - он назвал мое полное имя, — берется на постоянную работу с присвоением красно-оранжевого уровня.

— Ничего себе, — присвистнул Гарик, — мне присвоили нулевой в начале.

— Потому, что на тебя никто таких рекомендаций не давал. Слушай, Гарик, я понимаю, конечно, она молодец, но вы друг друга случайно не убьете, напарники?

Далее последовала долгая пауза, которую Лев Борисович попытался скрасить кашлем и поспешил обратиться ко мне.

— Машенька, я понимаю, что тебя все это немного шокировало, тебе нужно время подумать. Вот здесь вот пакет документов. — он протянул мне толстый запечатанный полиэтиленовый конверт — Контракт, оплата за эту неделю. Адреса предоставляемых сотрудникам квартир. Тебе дается 24 часа на раздумье. Завтра в восемь вечера я жду твоего ответа. Что-нибудь хочешь сказать?

— То есть вы хотите сказать, что вся эта неделя была подставой? Что змеи, асфальт, Ром, кладбище, румыны? Все это было хорошо срежиссированной подставой?

— Нет, конечно, — Лев Борисович покачал головой. — Ты уж прости, но ради одного стажера мы бы не стали всем этим заниматься, мы просто немножечко направили события в то русло, которое нам нужно было. Мы получили на тебя довольно большое досье. Знали что ты боишься змей, поэтому из всех проблемных ситуаций, на то задание направили именно вас. Во вторник, ты действительно нам очень здорово помогла с этой жарой. Ром… — он посмотрел на вампира. — Честно говоря, я хотел проверить тебя немного иначе, но когда Гарику сообщили, что один из наших сотрудников-вампиров валяется в отключке на улице, потому что он не потрудился соблюдать служебную инструкцию, — Лев Борисович повысил голос, — он подумал, что это будет прекрасный тест. Вообще то, обычно тест на эмоциональную устойчивость народ проходит уже после того, как поработает у нас некоторое время. Колин — действительно вампир, мы сами удивились, что ты его знаешь. Ну и на кладбище все было по-настоящему. Кроме милиции. И кстати, Гарик, — он укоряющее посмотрел на напарника, — должен был забрать тебя гораздо раньше, не знаю, что его задержало. Но ты прекрасно со всем справилась. Именно поэтому, тебе присваивается такой высокий уровень.

Мне совершенно не хотелось знать, что это за уровни и зачем они нужны. Все еще хотелось кидаться стульями, но я постаралась преобразовать эту энергию в слова. Было неприятно и обидно.

— Извините, конечно, но вы козлы. Какие бы тесты вы не проводили так поступать с людьми нельзя. И идите вы знаете, куда, с вашей работой? — я с грохотом отодвинула стул.

— Маша, — Лев Борисович и бровью не повел, — я ожидал такого ответа. Ты возьми этот пакет, пожалуйста, почитаешь-подумаешь, привезешь завтра. В любом случае, согласия или отказа. На сегодня всем спасибо, все могут быть свободны, — Лев Борисович встал, показывая, что собрание окончено.

Я сграбастала одной рукой рюкзак, другой — конверт, и направилась к выходу. Почти у самой двери меня догнали Ром и Гарик.

— Маш, подожди, — Ром положил мне руку на плечо. Я в очередной раз поразилась его красоте, но на этот раз я смотрела на него просто как на красивую картинку.

— Ты не обижайся, пожалуйста, — подхватил Гарик, надо сказать вид у него был виноватый, — ты ж понимаешь, это была необходимая проверка.

— Значит, нетипичные варианты поведения, — я посмотрела на них. — Нетипично женские, не стесняется в выражениях? Никакого флирта? — я думала, что взорвусь от злости. — Агрессивные реакции? Нет, я не обижаюсь. Какой, там. Я полностью согласна с данными рекомендациями. А знаете, какой будет типичный вариант поведения в ситуации, когда ты узнаешь, что тебя пользовали и имели целую неделю. Нет?

Гарик и Ром покачали головой, по-моему, они были в шоке, от того что мои голосовые связки способны на такие вопли.

— Наклонитесь, шепну на ухо.

Странно, но эти бараны повелись.

— Вот такой, — движение было автоматическим… Правая рука левому человеку в челюсть, левая — правому в солнечное сплетение. Они не успели увернуться. А в удар я вложила всю силу, плюс все эмоции. (Признаюсь, потом безумно болели руки. Но это была приятная боль).

Выйдя из кабинета, я так хлопнула дверью, что мне показалось, что рухнула картина у Светочки в приемной. Я шла по коридору и кипела от злости. Я ожидала чего угодно, но не подобной подставы. Целую неделю меня имели, причем конкретно, причем во все извините меня, дыры. Постоянные провокации со стороны Гарика, мертвецы, вампиры, милиция это долбанная. Я половину нервных клеток потеряла. Но больше всего меня бесил подстроенный «роман» с Ромом. Поверила в счастье, блин. Идиотка.

— Красивый, умный, хороший, вампир, конечно, — передразнила я сама себя. — Устроенная личная жизнь. Конечно, Ром, ты можешь меня укусить. Повелась как последняя дура на красивую морду. Ну, что за хрень такая?!!!

Неженское поведение, блин, да что такое вообще, кем они себя считают. Специалистами по женскому поведению.

— Ну, ладно, — злобно бурчала я себе под нос, выйдя из здания и вышагивая по улице, — неженское поведение. Идите вы знаете куда?

Не знаю, что говорят специалисты по типично женскому поведению. Но у большей половины моих знакомых девчонок — больших умниц и красавиц между прочим, после подобной ситуации была бы одна потребность, которую я довольно сильно испытывала в данный момент. Потребность напиться. Я бы даже сказала: нажраться. Не до поросячьего визга. Но основательно. Это совсем не значит что все мои знакомые девушки — алкоголички. Просто подчас, реакции не делятся на мужские и женские, есть нормальная человеческая реакция. Причем реакция человека живущего в России. Поэтому, следующие несколько минут я мучилась вопросом: куда бы пойти, чтобы недалеко и симпатично. Хотя, признаюсь честно, второй пункт сейчас был совершенно не актуален.

Подойдя к перекрестку, я посмотрела по сторонам, и справа от себя увидела зеленую бутылку явно свидетельствующую о месте общепита, так сказать. Не раздумывая, я направилась туда. При ближайшем рассмотрении, местечко оказалось ирландским пабом под названием Рози О'Грэдис. Ну, ирландский, так ирландский. Еще лучше. Люблю Ирландию. Отличная страна. Я решительно распахнула дверь. Внутри было людно, шумно, накурено, и очень уютно. В первом зале все места были заняты, так как группа англоговорящих товарищей смотрела футбол и активно его обсуждала, справа был уютный зал с диванчиками и подушками, слева доносилась музыка. Подумав, что тишина — немного не то, что мне сейчас нужно, я свернула в зал, где играли музыканты. За столиками мест не было, но возле барной стойки, я нашла свободный высокий табурет, на который сразу же взгромоздилась…

— Добрый день, — ко мне подошел симпатичный бармен, — что я могу вам предложить?

— Видите ли, — я посмотрела его табличку, — Максим, это вы мне скажите. Я собираюсь напиться. Что вы можете мне предложить, чтобы было не очень дорого, бутылку текилы я пожалуй, не потяну, и не очень противно, водки мне совершенно не хочется.

— Я понял задачу, — улыбнулся бармен. — Думаю, я знаю что вам нужно. Отличный коктейль. Пьется легко, а сносит голову просто волшебно. Проверено многими посетителями. Секунду. — Он начал возиться с бутылками что-то смешивая. — Вот, — через пять минут, он поставил передо мной высокий стакан с соломинкой, наполненный жидкостью коричневого цвета.

— И как это называется, — я с любопытством покосилась на содержимое.

— Лонгайленский чай, — гордо провозгласил он, — поверьте мне, мы делаем его лучше всех в Москве. Честное слово.

Я осторожно сделала глоток. Было вкусно и очень слабенько.

— И вы думаете, что вот от этого можно запьянеть? — я недоверчиво покосилась на него.

— Девушка, я вам обещаю, если нет, то клянусь поставить вам второй за свой счет.

Я пожала плечами и продолжила дегустацию, развернувшись к музыкантам. Пели в общем-то неплохо. Даже хорошо, я бы сказала. Смешной бородатый солист притопывал ногой в такт. Песни были довольно известные, и вообще я поняла, что мне там нравится. Уютная атмосфера напоминающая дружелюбную атмосферу ирландского паба, а я их перевидала немало, правда в самом Дублине.

Так я и сидела, слушая музыку и попивая коктейль. Благодушная обстановка, приятные посетители, хорошая музыка сделали свое дело, и я начала потихоньку успокаиваться.

Бармен Максим оказался прав, я еще не дошла до дна, а была уже основательно пьяна.

— Отличный коктейль, — я вновь развернулась к стойке. Сделайте мне еще один, — попросила я бармена.

— Я же говорил, — подмигнул мне Максим.

В противоположном углу резвилась компания девчонок, и мне на секунду стало безумно завидно. Как бы мне хотелось, вот так вот, завалиться сюда с друзьями и отрываться, не думая о том, как над тобой издевались всю неделю. Второй стакан опустел быстрее, чем первый. Я решила прогуляться до туалета, и встав обнаружила, что коктейль действует еще сильнее, чем мне казалось сидя, так как координация движений была сильно нарушена. Однако, я заказала третий и нетвердым шагом направилась к своей цели. Вернувшись, я обнаружила, что поют мою любимую Angels Robbie Williams'a и третий коктейль на стойке.

— Отлично, — мне потребовались некоторые усилия, чтобы залезть на стул. Выпив еще полстакана, я поняла, что пьяна, так как никогда не была в жизни, однако облегчения это не принесло. У меня то и дело перед глазами всплывали то Ром, который пил мою кровь (и это не просто выражение), то Гарик, говорящий всякие гадости. Я помотала головой, чтобы избавиться от наваждения и чуть не свалилась со стула.

— А вы мадмуазель, как я вижу уже основательно датые, — раздался голос за спиной, — и чем это мы успели так надраться, за столь короткое время? Привет, Макс, — Гарик поздоровался с барменом за руку.

— Твоя, что ли? — Максим кивнул на меня головой.

— Моя, — вздохнул Гарик.

— Не правда, — заплетающимся языком произнесла я, — я не его.

— Сиди уж, — вдохнул мой официально числящийся напарник. — Что это у нас? — он заглянул мне в стакан.

— Лонгайлендский чай, — улыбнулся Максим, — третий бокал.

— Ооооо, — в голосе Гарика было сверхпонимание. — Отлично, ну, что дорогая? Думаю, вам пора. Идем домой.

— Я никуда не пойду, — сказала я громко, делая еще один глоток. — Максим, смешайте — ка мне еще один.

— Нет, Максим, — Гарик покачал головой, — ей уже достаточно.

— А кто ты такой, чтобы говорить, что мне достаточно? — возмутилась я.

— Я твой напарник и должен тебя оберегать.

— Напарник он мой!!! Что-то, ты меня не очень оберегал, и вообще, какой ты на хрен напарник, если я собираюсь послать тебя вместе с твоей работой, подальше.

— Ты еще не смотрела конверт? — понимающе кинул Гарик.

— И не собираюсь! — отрезала я.

— Зря, ты ничего не теряешь, просто загляни. Только завтра ближе к вечеру, когда придешь в себя.

— Скажи мне, Гарик, — речь моя была немного затруднена, но слова я еще выговаривала. — Весь вечер мучит один вопрос. Что такое синдром белого воротничка, который у меня отсутствует.

— Пренебрежительное отношение к техническому обслуживающему персоналу. К синим воротничкам.

— Ааа, — потянула я. — А еще, знаешь, — я наклонилась к нему, чуть не свалившись с табуретки, — а вот мне интересно, а если бы я забила на все и пошла бы с Ромом. Он что, трахнул бы меня, а потом делал доклад о моих возможностях в постели.

— Ну, почему? Поверь, у вампиров есть много способов оставить девушку довольной даже не притрагиваясь к ней, ты бы очнулась и тебе рассказали, что ты быстро заснула, потом бы он отвез тебя домой или в офис, и больше не появлялся на твоем горизонте. Хотя практически, может и трахнул. Уж больно сильно ты ему понравилась. Если уж он поцелуй страсти применил, — Гарик разговаривал со мной как с адекватным человеком, а я понимая что могу получить нужную информацию, пыталась собрать мозги в кучу.

— А это что такое?

— Вообще-то это запрещенный на работе прием, да и вообще запрещенный. Видишь ли, вампиры и так обладают чрезвычайной притягательностью для обычных смертных. А поцелую страсти, практически никто не может противостоять. После него любой человек ощущает сверхсильное сексуальное желание по отношению к вампиру.

— Это он когда меня в машине целовал? — я начала немного трезветь. — А чего ты так разорался на собрании? Ты же знал, что он меня из губ пил?

— Так есть разница, просто пить кровь из губ и поцелуй страсти.

— Какая? — соображала я медленно, но было интересно.

— Да я то откуда знаю, — внезапно взорвался Гарик, — я же не вампир.

— Козлы вы, — с чувством сказала я, — я все понимаю, там проверяли на молчание, на сообразительность, на терпение, но это-то какого фига?

— Это был один из главных тестов, — неожиданно жестко сказал Гарик, — кто его знает, на что ты способна ради смазливой морды. У нашей организации есть враги, и они знаешь ли, могут такого мужчину подослать, я б не удержался.

— Да? — я иронично вскинула бровь. — Даже так?

— Не в том смысле, что я голубой, — отмахнулся Гарик, — ты бы знала каких красавцев мы подчас отлавливали. Понимаешь, если ты мой напарник, я должен знать что могу доверять тебе на 200 процентов, что никакая личная жизнь, что никакой большеглазый высокий красавец не сможет вынудить тебя сделать то, что противоречит инструкции.

— За-ши-бись, — ответила я, — а откуда мне знать, что я могу тебе доверять. Мужики, знаешь ли, гораздо с большим рвением носятся за юбками. Ты что, тоже проходил этот тест?

— Конечно, — кивнул Гарик.

— И с кем? — поинтересовалась я.

— Изольда… — вздохнул, он.

— В жизни не поверю, что ты не клюнул на Изольду. Я бы не устояла, если бы она попыталась меня соблазнить, не то чтобы я… но что-то в ней есть…

— Именно об этом я и пытаюсь тебе сказать…

— И ты хочешь сказать, что устоял? — я вновь сделала большой глоток коктейля и посмотрела на двух Гариков, которые сидели передо мной.

— Устоял, — вздохнули они. — Тебе точно хватит. Поехали.

В это время музыканты закончили играть и разбрелись по всему залу. Солист и барабанщик, увидев Гарика, оживились и подошли к нему.

Они поздоровались и обменялись ничего не значащими фразами.

— Вы знаете, — я обратила к симпатичному солисту, — вы очень хорошо поете.

Он застенчиво улыбнулся. Гарик тем временем о чем-то разговаривал с барабанщиком.

— А вы очень хорошо играете, — я наклонилась к нему, но вновь, чуть не свалилась с табуретки.

— Вот, Игорь, это моя новая напарница, — представил меня Гарик.

Барабанщик Игорь кивнул и улыбнулся.

— А у вас тут мило, — я пыталась завязать непринужденный разговор.

— Заходите почаще, — кивнул барабанщик, — ваши частенько у нас бывают.

— Наши? — я повернулась к Гарику, требуя объяснений, — Он что, в курсе?

— Ты знаешь, этот бар открыли ребята из ирландских колдунов. Правда, потом нашим продали, не смогли они сорентироваться в местном бизнесе, хоть и колдуны, и перепродали нашим. А те из потомственных шаманов сибирских. Нормально. Запросто все наладили, так что публика здесь соответствующая.

К этому моменту я допила свой третий коктейль и реальность воспринималась плохо. Уловив мой остекленевший взгляд, Гарик решил, что надо завязывать с объяснениями.

— Так, пойдем-ка домой, — он встал, жестом приглашая меня следовать за ним. — Максим, сколько там?

— А почему это ты за меня платишь? — возмутилась я. — Я и сама могу, мне сегодня зарплату дали. Думаю ее хватит…

— Радость моя, так ты вообще не открывала пакет с документами? Молодец! Решила сразу нажраться? Отличное решение. Хвалю. Дай уж я заплачу. За моральный ущерб, так сказать.

— Плати, — великодушно разрешила я, сейчас мне было все равно, строить из себя эмансипированную барышню совершенно не хотелось. Как не хотелось рыскать в рюкзаке, искать деньги. Хотелось домой и спать. — Кстати, — я посмотрела на лицо Гарика более внимательно, — а может я должна тебе платить за этот, как его, ущерб. Как челюсть?

— Удар у тебя хороший, — Гарик потер скулу, — если бы не кое-какие травки, не избежать бы мне вопросов «с кем подрался?»

— А жалко, что у тебя синяков не осталось, — я мечтательно закатила глаза, — мы так идем по улице, встречаем кого-нибудь, и тебя спрашивают, Гарик, а с кем это ты подрался, какой ужасный синяк, а я так скромно с боку: «Со мной». Здорово.

— Пошли, — Гарик расплатился, а я тем временем пыталась слезть со стула. Стул меня отпускать не хотел, а наклонялся вместе со мной. В конце концов, Гарик не без помощи барабанщика все-таки снял меня. Причем, последний, предложил довести меня до машины.

Но я отказалась. Я понимала, что к этому времени совершенно не адекватна, и предпочитала позориться перед Гариком, а не перед незнакомым молодым человеком. Довольно симпатичным, прошу заметить. Гарик героически дотащил меня до выхода, и прислонил к стенке возле двери.

— Нет, Машуня, — он покачал головой, — как только ты устроишься на постоянку, будешь ходить в спортзал, под моим чутким руководством.

— А с чего ты взял, что я устроюсь на вашу долбанную работу, — про себя я удивилась, что смогла выговорить слово «долбанную».

— А чего тебе терять? — Гарик умудрялся, одновременно открывать дверь машины, втаскивать меня внутрь и общаться, — другого такого предложения ты не найдешь. С такой оплатой, с такими требованиями. Ну, куда ты со своим образованием, Менеджер по персоналу на 500 баксов?

— Неправда, — возмутилась я, — у меня народ и по штуке зарабатывает.

— Ага, по штуке, и страдают от скуки, живут от субботы до субботы. — Гарику наконец удалось запихать мое тело в кабину, и он сел на место водителя. — Поехали.

Как мы ехали, я помню смутно. Помню, что долго, и голова у меня моталась из стороны в стороны. Не смотря на то, что мое тело было в хлам, мозги мои соображали, правда с оглядкой на градус. Почему-то, перед глазами у меня проплывала вся моя неделя, наверное, так же у человека проплывает жизнь перед смертью. Мне становилось себя все жальче и жальче.

Так, что из машины, Гарик вынимал хлюпающее носом существо.

— Ну, что такое? Почему мы плачем? — он разговаривало со мной так, как взрослые говорят с детьми. Или с пьяными.

— П-п-почему, вы так со мной, п-ппоступили. Ты такие гадости говорил, обзывался, ударил меня, а потом еще Рооом… — тут я не выдержала и разревелась в полный голос.

Гарик уткнул меня в свое плечо и начал нашептывать в ухо что-то успокоительное.

— Чего ты Машуня, совсем расклеилась? Понимаю, жестоко, думаешь мне это нравилось? — Я, оторвалась от уютного плеча, посмотрела на него заплаканными глазами и кивнула.

— Думаю, нравилось, ты делал это как-то по особому с садизмом.

— Да, брось ты, — Гарик вернул мою голову себе на плечо, — просто, понимаешь, я должен быть уверен, что когда твоя задница по уши в дерьме, ты не будешь на меня срываться, ну во всяком случае не будешь тратить на это слишком много энергии.

— Гарик, — я посмотрела на него, — у задницы нет ушей.

— А не слишком ли вы придираетесь к словам, при вашем то градусе?!!! И вообще тебе пора спать, а то ты бледно-зеленого цвета. Тебе, кстати, идет.

— Дурак ты, Гарик, — сказала я. А что я еще могла сказать.

Потом Гарик транспортировал мое тело на седьмой этаж, каким-то образом открыл дверь и впустил меня в пустую квартиру. Друзья куда то уехали на выходные и я оставалась наедине с собой и своим пьянством.

— Все, пока, — я помахала рукой Гарику, мучительно подавляя приступ тошноты.

— Ты уверена, что все в порядке, может мне остаться?

— Уверена, уверена, — я постаралась поскорее выпроводить его за дверь и направилась в ванную. Вообще-то все обошлось малой кровью, и холодный душ более менее привел меня в порядок. То есть ровно в такое состояние, в котором я была способна добраться до дивана и завалиться спать. Снилась мне какая-то хрень.

А вот, утро было отвратительным. Просто ужасным.

Я возблагодарила Бога за то, что дома никого не было, и ползком добралась до кухни, где стояла бутылка с водой и аптечка с активированным углем и церукалом.

О целебных свойствах церукала мне рассказал мой друг, по совместительству анестезиолог-реаниматолог, отличный, надо вам сказать, врач. Мне не раз выпадал шанс в этом убедиться. Его консультации всегда были объемными и точными, а уж введение церукала в ряд знакомых мне медикаментов возводило его в ранг Бога медицины. Для непосвященных: церукал — это такие волшебные таблеточки, которые действуют на мозговой центр, отвечающий за чувство тошноты. Самое лучшее средство по утрам, после больших возлияний накануне. Но видимо лонгайлендский чай обладал настолько убийственным действием, что церукал не помог. Мне не полегчало. Ничуть.

С жалобным стоном и бутылкой воды подмышкой, я приползла обратно в зал, и улеглась на кровать. Посмотрела на часы. Время было 6.30.

Еще спать да спать, но мой организм обладал одним отвратительным качеством. Большее количество алкоголя накануне толкало его к ранней побудке, и он категорически отказывался спать дальше.

Таким образом, в состоянии жуткой алкогольной интоксикации, в народе называемой похмельем, я прослонялась по квартире часа полтора, и решила выползти в магазин для моциона и закупок хоть каких-то продуктов. Потому, что зверский голод также был последствием мощного алкогольного опьянения.

Благо наш любимый супермаркет было недалеко, и через тридцать минут я вернулась домой, нагруженная сумками с вкуснятинкой. Объем и цены вкуснятинки объяснялись одним: я заглянула внутрь конвертика, который мне передал Лев Борисович. Сказать, что я была шокирована количеством содержания, не сказать ничего. Денег было много. Очень много.

И мой решительный настрой послать всю эту работу к чертям собачьим начал таять. Обдумывая все это, я тихонько добрела до дому, где разрывался мой мобильный. Поминая все, что можно, я с руганью добралась до него.

Звонил Гарик.

— Ты жива, радость моя? — от его жизнерадостности меня незамедлительно начало тошнить.

Я пробурчала что-то неразборчивое.

— Жива, — удовлетворительно отозвались в трубке. — Не забудь, что тебя сегодня ждут в офисе, с ответом. И загляни все-таки в конверт, почитай документы на досуге. Я понимаю, что жизнь кажется тебе отвратительной. Но ты все-таки почитай. Кстати, если твой ответ будет правильным, напою тебя волшебным чайком, будешь как новенькая. Все пока.

Я, ругаясь себе под нос и спотыкаясь о принесенные из магазина пакеты, поползла в комнату, разыскивая документы.

Как это ни странно, конверт обнаружился на самом видно месте. На гладильной доске, которая стояла разложенный посреди комнаты… Сообразить, кто гладил или каким образом доска материализовалась в середине комнаты я не смогла, поэтому плюнула и решила-таки просмотреть бумаги.

Контракт, в общем то, был стандартным. Даже пункт о неразглашении организационных тайн, тоже не особо выделялся из обычных рабочих контрактов. Выделялось два пункта. Первый — зарплата, раз в пять превышающая то, на что я могла рассчитывать, и как уже упоминалось, положение о 4-х разовом оплачиваемом отпуске и нефиксированном рабочем дне. Я напрягла все свои извилины и начала придираться к каждому слову. Подвоха не было. Ни-ка-ко-го.

Неужели мне начало везти?

Первый раз в жизни мне действительно предлагали интересную высокооплачиваемую работу, не особо обремененную начальством. В контракте проговаривалось, что хотя моим непосредственным начальником является Лев Борисович, я имела полное право действовать на свое усмотрение, конечно, при согласии своего напарника… Последний пункт конечно напрягал, но проанализировав последнюю информацию, мне подумалось, а может быть Гарик, и вправду не так уж плох?

Он себя конечно вел, как последняя свинья, но… если они действительно собираются мне настолько доверять, понятно, что меня надо было хорошенько проверить.

Как вы уже поняли, я начала заниматься самоубеждением. Что всегда приводит к одному и тому же К очередной глупости.

Не избежала я ее, и на этот раз. Стрескав несколько бутербродов с колбасой и сыром и запив все это горячим и сладким чаем с лимонов, выкурив пять сигарет, раскашлявшись до звона в ушах и дав себе клятвенное обещание бросить курить, я взяла ручку, и поставила подпись на контракте (почти зажмурив глаза, конечно, но поставила).

— С них бы сталось заставить меня расписаться собственной кровью. Очень в духе организации, — подумалось мне.

Однако, выбор был сделан.

Конечно, я могла бы продинамить сегодняшнюю встречу, выкинуть бумаги в мусорный ящик и забыть все как страшный сон.

Но…

Меньше всего на свете, мне хотелось сидеть в офисе с 9 до 6, получать свои 500–700 баксов и жить от выходных до выходных. А эта работа давала шанс, что в моей жизни, что-то будет по-другому.

Когда я, наконец, договорилась сама с собой, время было около шести, и я начала собираться в авральном режиме.

Вылетая из подъезда, я столкнулась с Гариком, который задумчиво ковырялся в кодовом замке… при открытой двери.

— Ты чего тут делаешь? — недоуменно спросил я его.

— А ты прекрасно выглядишь, — он удивленно посмотрел на меня, — и не скажешь, что вчера ты выдула порцию алкоголя, способную свалить с ног слона во время брачного периода.

— Странные у вас метафоры, — я подозрительно покосилась на него, скажет ли какую то гадость?

Нет, собака, молчал, наоборот, мило улыбался.

— Я просто подумал, а вдруг ты опоздаешь, и решил вот за тобой заехать?

— А с чего это мы такие милые стали?

— Маш, мы ж напарники, я тебе все вчера объяснил.

— А с чего это ты взял, что мы с тобой напарники? — я постаралась придать своему тону максимальную холодность. — После всего того, что ваша организация со мной сделала, мне надо просто выбросить эти документы не читая.

— Машунь, — мягко сказал Гарик, — давай не будем препираться. Если бы я знал, что ты откажешься, я бы никогда не рекомендовал тебя на эту должность. А потом я немножко умею угадывать… и все прочитал по твоему лицу.

— Ты умеешь читать мысли? — я посмотрела на него с ужасом.

— Ну, что ты, нет, конечно, — поспешил успокоить он меня, но я ему не поверила., — просто я понял все когда еще увидел тебя первый раз, в кабинете у Льва Борисовича.

— Так какого хрена ты надо мной неделю издевался?

— Давай продолжим этот разговор в машине? — мне ничего не осталось как последовать за ним.

Всю дорогу мы препирались, я пыталась убедить его в его исключительной вредности и противности, но скорее автоматически. Хорошая музыка кондиционер и быстрая езда (а что ни говори, Гарик был действительно отличным водителем) привели меня в довольно милое расположение духа.

Поэтому, когда мы добрались до офиса, мы уже над чем-то весело смеялись Подкалывая друг друга, мы ввалились в кабинет к Льву Борисовичу, где сидел Ром.

— Быстро вы спелись, — он грустно посмотрел на нас. Но я смерила его лишь холодным взглядом (чтобы он не заметил моих ярко пылающих ушей).

— Ну, Машенька, каково твое решение? — Лев Борисович посмотрел на меня сквозь толстые линзы очков.

— Думаю, я поработаю у вас, попробую во всяком случае.

Мой, теперь уже официальный шеф, довольно улыбнулся, и пододвинул пакет документов к себе поближе.

— Ну что, ты выбрала себе квартиру?

— Неа, — у меня совершенно вылетело из головы еще и это преимущество моей новой работы.

— Если вы позволите, Лев Борисович, я уже подобрал для нее жилье.

От подобной наглости у меня пропала речь. Вообще. Идея работать с Гариком снова показалась мне совершенно идиотской. Если этот человек собирается так бесцеремонно вмешиваться в мою жизнь и дальше, то лучше нам расстаться прямо сейчас, пока еще не нанесены никакие увечья.

Пока я пыхтела от возмущения пытаясь подобрать слова, Лев Борисович взглянул на документы которые ему подсунул Гарик.

— Ты уверен? — шеф посмотрел на проспект поверх стекол. — Далековато от центра и от тебя. Если забирать придется, добрые полчаса, круг делать? Ты согласен пойти на такие жертвы?

— Да какие полчаса, Лев Борисович, — Гарик уселся на край стола и склонился над картой, — не больше двадцати минут, а если Жанночка в хорошем настроении то и пятнадцать.

— Ну, ладно, ты как согласна? — они наконец соизволили обратиться ко мне. — Квартира хорошая, большая, рядом с метро, только вот район…

Я вскинула подбородок, всем своим видом показывая свое негодование, но все-таки решила посмотреть, что за гадость мне подсовывают. Гадость оказалась уютной двухкомнатной картинкой, в подозрительно знакомом доме.

— Но это же… Гарик, как ты узнал? — теперь я готова была расцеловать своего напарника. Это был дом, в пяти минутах ходьбы от метро, в моем любимом Свиблово.

— Да тебя за уши оттуда не вытащишь, — Гарик дал мне щелбан. Я естественно его толкнула. Он меня слегка ударил. Мы пихались, пока Гарик не своротил со стола папку и Лев Борисович не прикрикнул на нас, веля успокоиться.

Что вам сказать еще? В принципе все закончилось хорошо в этот день. Шеф объяснил мне некоторые вещи, касаемые моего дальнейшего переезда. Гарик сидел и подкалывал меня по поводу и без повода, но грань не переходил. Ром сидел и молчал, однако, перед тем как уйти, я краем глаза заметила, как он что-то вытащил из бумажника и отдал Гарику. Мой напарник нагнал меня у выхода.

— Машуня, пойдем поужинаем, я угощаю.

— С чего это вдруг? — я подозрительно покосилась на него.

— У нас материальная прибавка. Вполне ожиданная, но не менее приятная от этого. Мы поспорили с Ромом.

— По поводу?

— По поводу тебя, конечно. Я сказал, что ты согласишься работать, а он настаивал, что нет.

— И почем я нынче?

— Не ты, а твое решение.500 баксов, так что гуляем.

— Да, дороговато. Видимо, Рому очень хотелось, чтобы я ушла.

— Думаю, тут две причины. Ему не так часто отказывают девушки, это раз. А тем более, девушка, которая ему понравились, это два. Он действительно расстроился. Так что, ты имеешь полное право на отличный ужин. Куда пойдем?

— Может во вчерашнее местечко? — предложила я.

— Рози? Отличный выбор. Пошли. Накормлю тебя fish and chips. Наверняка ты не ела такой вкуснотищи.

— Размечтался, я ж в Ирландии была.

— Да?

Беззлобно препираясь мы догуляли до Рози О'Грэдис.

Машину Гарик оставил в гараже, заявив, что сегодня тоже хочет выпить.

В баре было много народу, но мы нашли свободный столик в самом углу.

Бармены и музыканты поздоровались с нами крайне дружелюбно, еда была восхитительной, музыка неплохой, и народ вокруг был очень приятный. Я поняла, что местечко мне нравится.

— Я собираюсь стать завсегдатаем, — сообщила я Гарику, после того как сделала глоток вкуснющего сидра.

— Тогда мы будем видеться с тобой еще и после работы, — подмигнул мне Гарик.

Часа через полтора я решила проветриться. Сидеть в уютном, но душном помещении долго — было сложно и я вышла на улицу.

Пахло летом. Мимо на огромной скорости проносились машины. Из двери доносились звуки старого доброго рок-н-рола. В рюкзаке был контракт с моим новым работодателем. Внутри меня ждал мой новый напарник, который на поверку оказывался вполне симпатичным товарищем. Послезавтра мне предстоял переезд в прекрасную квартирку. И вообще…

— Жизнь налаживается, — сказала я невидимым в московском зареве звездам. — Жизнь налаживается.

— Курить хочешь? — сзади меня внезапно нарисовался Гарик.

— Конечно хочу. Но надо бросать, — я взяла сигарету.

— Бросать надо, — согласился он. — Когда начнем?

— Завтра? — предложила я.

— Нет, — Гарик покачал головой, — завтра воскресенье, я иду с парнями пить пиво, в боулинг играем. Там бросить никак не получится.

— Тогда с понедельника?

— Отлично. Значит с понедельника? Пошли, сидр нагреется, — он положил руку на плечо и настойчиво увлек меня из свежей московской ночи в уютный накуренный зал.

Жизнь действительно налаживалась.

© Copyright Могильнер Маша (masha-mogilner@yandex.ru), 19/05/2007-21/06/2009.

Примечания

1

Старый детский анекдот о том, как пьяный мужик идет по кладбище и видит что-то зеленое.

— Ты кто? — спрашивает мужик.

— Я — зеленое могильное пятно.

Идет мужик дальше. Видит что-то красное.

— А ты кто? — спрашивает мужик.

— А я красное могильное пятно.

Идет дальше и видит что-то синее.

— А я знаю, кто ты, — говорит мужик, — ты синее могильное пятно.

— Синее, синее, пройдемте, гражданин:)))

Content

Маша Могильнер
Форменное безобразие
Часть 1

Примечания