Маша Могильнер

Форменное безобразие

Часть 2

— … и ты представляешь! Мало того, что мартини был теплый, так его еще и принесли в неправильном бокале!!! Я в шоке! — в голосе красивой брюнетке, сидевшей с нами за столиком, было столько негодования, что на минуту, мне захотелось встать, пойти в то место, где ее так жестоко оскорбили, заказать мартини и выплеснуть в лицо незадачливому бармену или официанту. А если повезет, то может и администратору. Действительно! Мало того, что мартини теплый, так еще и в бокале не таком. Как же дальше жить-то?!

Изыскания на родственные с этой темы, продолжались давно. Вот уже около получаса, две тощих девицы, пара этаких бухенвальдских крепышей, пытались поразить Гарика минимальным количеством одежды, натянутой на угловатые тела и дорогими мобильниками, которые они постоянно крутили в руках. Добить же его, видимо, они решили интеллектом, но несколько не подрассчитали, поэтому добили меня пассажем: «ну, нет, АльмодовАр мне не нравится, снимает про всяких извращенцев. Отстойное кино. Я вообще то, знаток фильмов всяких, но АльмодовАр нет».

— Скажите, а к Квентину ТарАнтино, вы как относитесь? — поинтересовалась я. Но меня не удостоили ни взглядом, ни ответом, что было вполне предсказуемо, так как девушки даже не сочли нужным поздороваться, когда Гарик представил нас друг другу. Я, безусловно, расстроилась, что осталась без внимания таких интересных собеседников, но как-то пережила это, честно говоря, не самое сильное разочарование в жизни. Позже поняла, что зря, так как после фразы: «Нет, я поняла, если чашка кофе стоит меньше двухсот рублей, хорошего там не жди» — осознала, что историческая встреча землян и инопланетян состоялась. И я на ней присутствовала. И не где-нибудь, а в небольшом клубе «Вермель». Клуб находился в самом центре Москвы, и у меня создалось впечатление, что, вынырнув из небольшой подворотни, можно будет доплюнуть до Кремля.

Но плеваться в сторону грандиозного архитектурного ансамбля в тот вечер мне не хотелось. А вот плюнуть, или еще лучше, хорошенько стукнуть Гарика, который сидел рядом и с явной заинтересованностью внимал нашим соседкам по столику, я бы не отказалась.

— Ну вот, она мне говорит, ну, сделай мне макияж, ты же лучшая. Ну, приедь, я тебе заплачу в два раза больше. А я ей говорю, ну, Наташа, понимаю, у тебя концерт, но я еду за шубой. Я не могу. Я тебе девочку пришлю. А она, мне, ну, Лариса, ну, мне не нужна девочка, мне нужна ты, — я заметила, что некоторые люди считают, что если они будут говорить тянуче и в нос, то это придаст им бОльшую значимость. Если судить по этому критерию, рядом сидящая девочка была невероятно важной фигурой. Пообщавшись, таким образом, еще с десяток минут, я поняла, что мне нужен а) перерыв и б) выпивка, поэтому направилась к барной стойке. Ведь, собственно говоря, для этого мы и пришли в клуб. Чтобы отметить мой переезд, который, наконец, состоялся, через неделю после предполагаемого срока.

Но с утра, ничего не предвещало беды. Начиналось все, как обычно, совершенно безвинно. Накануне, мы договорились с Гариком, что он подъедет ко мне в районе двенадцати и поможет перевезти вещи. Стоит ли говорить, что когда я, в полвторого позвонила своему напарнику, и осведомилась, а что, собственно говоря, он делает, то услышала сонное:

— Привет, Машунь! Ты чего так рано? Что, уже утро?

Огромным усилием воли, сдержав первые двадцать слов, я вежливо объяснила сомнамбуле на том конце провода, что уже (ёпт) утро, точнее даже день, и что они (ёпт) обещались полтора часа назад поспособствовать перемещению вещей, принадлежащих мне, из одной квартиры в другую.

После того, как я повторила эту речь три раза, в самых разных выражениях, сомнамбула удивительным образом превратилась в кое-что соображающую особь, мужского пола, известную среди знакомых как Игорь Сергеевич Долинский, он же Гарик, и она (особь) начала изо всех сил извиняться, бормоча что-то про вчерашний удачный вечер.

Удачный вечер накануне — действительно уважительный повод для того, чтобы отмазаться от чего бы то ни было, и я решила милостиво освободить Гарика от его великодушного предложения помочь мне с переездом.

Ну, правда! Дом, в который я собиралась переезжать, находился буквально в нескольких минутах ходьбы, а вещей у меня было не так уж и много. И я вполне могла справиться в одиночку.

Но Гарик был неумолим. Он с не свойственным только что проснувшемуся человеку, жаром, начал меня убеждать, что никогда не простит себе, если я буду таскать вещи сама, и он просто обязан мне помочь. Как напарник, мужчина и гражданин, в конце концов. Я не стала выяснять, причем тут его гражданское самосознание, а зря. Потому что через несколько минут, меня обвинили в том, что я избалованная девчонка, которая привыкла, чтобы ей все подавали сразу, и что мне в лом подождать двадцать минут и принять помощь человека, который специально (это было особо подчеркнуто несколько раз) отменил на сегодня все дела, дабы помочь любимой напарнице. Я пообещала исправиться, и спросила, когда он все-таки появится.

Гарик сказал, что гадом будет, но явится ко мне через сорок минут. Полтора часа спустя, я позвонила Гарику и сообщила ему о том, что он все-таки стал гадом. Он, однако, не расстроился, а клятвенно заверил, что уже подъезжает. В его голосе было столько решимости и искреннего раскаяния, что я совершила непростительную глупость. Мы с подругой начали таскать вещи вниз. Не так уж их было много, если честно. Большая сумка с вещами, пара рюкзаков, набитых всяким хламом и сумка с ноутбуком.

— Все, спасибо, ты иди — сказала я подруге, которая опаздывала на свидание. — Гарик сказал, что подъезжает. Думаю, минут через пять, он будет здесь.

После того как полпачки сигарет свели на нет всю пользу, принесенную сидением на свежем воздухе в течение одного часа и семнадцати минут, я увидела сияющий серебристый капот машины и не менее сияющего Гарика за рулем оной.

— А зачем ты вещи вниз стащила? — спросил этот удивительный человек. — Что, подождать еще пять минут не могла? Я бы тебе помог!

Я ничего не ответила, а стала медленно считать до десяти. Говорят, что некоторым это помогает успокоиться.

— Пяяяять, — думала я, пытаясь не обращать на Гарика никакого внимания, — шееесть.

Но Гарик не привык, когда его игнорируют, поэтому он начал самыми разными способами пытаться снова появиться в эпицентре событий.

— Сеееемь, — мужественно крепилась я, потом не выдержала, плюнула и начала орать.

— Гарик, ты два часа назад сказал, что ты подъезжаешь? Я поняла, что я идиотка, что не уточнила, куда именно ты подъезжал, но ты хоть открой секрет, что ты делал?

— Я пылесосил, — он посмотрел на меня с укором. Как я посмела повысить на него голос в такой чудесный летний день.

— Теперь я поняла, — мне стало почти стыдно за свое негодование, — когда я звонила, ты подъезжал пылесосом к дивану, о чем не замедлил сообщить мне, я же по наивности предположила, что ты подъезжаешь к дому? Моя вина. Согласна.

— Нет, — Гарик решительно помотал головой, — Маш, чего ты паришься, я же приехал. Просто, у меня был уборочный день.

— У тебя бывает уборочные дни? — пришла моя пора удивляться. — Убираешь урожай? С утра на страде? И сколько раз в году?

— Да, ну тебя, — Гарик стал закидывать мои вещи в машину, — раз в неделю, я обычно убираюсь. — Услышав это, я немного напряглась. Согласно моему личному опыту, все мужчины, помешанные на чистоте, были страшными педантами и пакостниками по жизни. Причем, ладно, если бы чистюля сам убирался. Обычно, чистота вокруг, достигалась различными способами терроризирования домашних. Гарик не очень соответствовал этому образу. — Нууу, — потянул он, увидев мою приподнятую бровь, — не всегда, конечно, получается. Бывает, что и пару месяцев руки не доходят. Ты же понимаешь, на работе завал, тут дела, не всегда успеешь.

— Конечно, понимаю, — с жаром подхватила я. — Оно и к лучшему, — это я пробормотала уже про себя.

После того как мы перетащили вещи в мою новую, крайне симпатичную квартирку: две комнаты, большая кухня, балкон, — обставленную практически в моем вкусе, без всяких вычурных стенок, диванов и иже с ними, мы решили это дело отметить. И Гарик предложил сходить с ним в клуб, где выступали его друзья — довольно известная рок-группа. Конечно, был вечер воскресенья, и завтра нужно было идти на работу, но отдыхать-то тоже нужно. А так как всю прошлую неделю, я пыталась въехать, что к чему, ходила, со всеми знакомилась, то хотелось каким-то образом отвлечься от работы. Поэтому я с удовольствием поддалась гариковским уговорам.

Получив массу удовольствия от самого концерта и общения с музыкантами, которые несмотря на известность оказались довольно милыми людьми, я была представлена двум вышеупомянутым особам, которые, как я уже сказала, не обращали на меня совершенно никакого внимания, полностью посвятив себя Гарику, чему он, впрочем, не противился.

Я вернулась с выпивкой, посидела для вежливости еще минут пятнадцать, а потом поняла, что устала и хочу домой.

— Гарик, я пойду, — шепнула я ему на ухо, не обращая внимание на недовольные физиономии девушек, которым явно не понравилось мое присутствие в такой близости от интересующего их объекта.

— Тебя проводить?

— Нет, я сама, — покачала я головой.

— Я не знаю, — засомневался он, — мы вроде бы вместе пришли, неправильно, если ты уйдешь одна.

— Гарик, не парься.

— Может тебе машину поймать?

— Не надо, — я улыбнулась, — я пока в состоянии сама поймать машину, и вообще, я еще на метро успею. — Я пока не привыкла к тому, что я теперь девушка состоятельная, и необоснованная поездка на машине, казалось мне пустой тратой денег.

— Тогда да завтра, — кинул он мне и чмокнул в щеку.

Я громко сказала «До свиданья», на которое мне ответили лишь Гарик и пара оставшихся музыкантов, и вышла в августовскую ночь. Удивительно, но даже здесь, в нескольких шагах от Кремля, можно было уловить ароматы приближающейся осени.

Несмотря на скомканное прощание, настроение у меня было довольно хорошее.

А что? Все же шло хорошо. Я переехала на отличную квартирку, у меня была высокооплачиваемая работа. Любимая или нет — это мне еще предстояло выяснить. Напарник — …Ладно, пока просто напарник.

Но он у меня был, и на том спасибо. Многие ли могут похвастаться тем, что у них есть напарник? Если они, конечно, не полицейские в американских боевиках или сторожа, работающие сутки через трое.

Я спокойно добралась до дома, но не легла спать, как собиралась, а решила опробовать на себе новые шорты, якобы для похудания, прикупленные мною по случаю тотального шоппинга. Не то, чтобы я собиралась ими пользоваться, но раз лежат, подумалось мне, надо взять. Вещь нужная — в хозяйстве всегда пригодится. С трудом втиснувшись в них, я попыталась пройтись по квартире. Палитра звуков, которые я издавала при ходьбе, поразила меня до глубины души. Это была странная смесь кваканья, чавканья и жалобных стонов. Чтобы прийти в себя, я притулилась на диванчике перед телевизором. Через пятнадцать минут мне стало скучно, и я решила прогуляться на кухню.

А прогуляться на кухню и не заглянуть в холодильник — это в принципе, абсурд.

В холодильнике я обнаружила полсникерса и решительно его сграбастав, отправилась обратно в зал. Худеть.

Доев шоколадку, я обнаружила, что морально и физически готова отойти ко сну, что с удовольствием и сделала. Правда, предварительно все-таки сняв звукоиздающие шорты.

Уже в постели, вспоминая день, я осталась довольна. Не считая провала во времени, связанного с моим напарником, день был хорош, а уж похудительные шорты вкупе с остатком шоколадке были просто божественны, поэтому я заснула в прекрасном настроении и в не менее прекрасном настроении встала. А к моменту, когда я заходила в кабинет шефа, оно (мое настроение) находилось на отметке «Как прекрасен этот мир».

— Здравствуйте, Лев Борисович, — сказала я, улыбаясь во всю физиономию.

— Здравствуй, Машенька, — улыбнулся мне в ответ Лев Борисович. — Очень рад видеть тебя в прекрасном расположении духа. Приятно, когда человек радуется командировкам. Ты вещи в приемной оставила или это все?

— Это все, — машинально ответила я.

— Вот умница! А дочка моя каждый раз с собой берет огромный чемодан. Я ей говорю: Оленька, зачем тебе такие баулы, все равно половина вещей не нужна. Она не слушает, приезжает обратно, говорит, что я был прав, но потом история повторяется.

Пока Лев Борисович предавался воспоминаниям о своем отпрыске, я пыталась придумать, как бы потактичнее спросить, куда и зачем, собственно говоря, я еду. А главное, когда?

— Лев Борисович, а куда я еду? — потактичнее спросить не получилось.

— Как куда? — удивился шеф. — В Новосибирск.

— А зачем? — пришла моя очередь удивляться. — Я что-то сделала не так, и вы решили сослать меня в Сибирь?

— Машенька, что за глупости? Подожди, — он улыбнулся, — Гарик должен был сообщить тебе, что вы летите в Новосибирск на ориентацию.

— Какую ориентацию?

— Тебе необходимы знания, чтобы ты могла нормально работать, а Гарику не мешало бы пройти переподготовку. Он тебе разве не сказал?

— Что я тебе не сказал? — легок на помине, Гарик, залетел в кабинет.

— Ничего не сказал! — возмутилась я. — Гарик, тебя обычно не заткнуть, с какого это перепою, ты совершенно забыл о нашей небольшой поездочке? Кстати, когда это счастье состоится?

— Рейс в полтретьего из Домодедово, — пожал плечами Гарик, — у тебя масса времени, чтобы собраться. Тем более, у тебя все равно еще вещи запакованы. Переложить из одной сумки в другую, дело пяти минут.

— А если я что-нибудь забуду?

— Купишь, проблем то! Ты все равно, обязательно что-нибудь забудешь, независимо от того, когда начнешь собираться, и не пытайся меня убедить, что если бы ты узнала об этом два дня назад, ты начала бы складываться. Тянула бы до последнего, и попробуй мне сказать, что это не так.

— Ну, ты мерзавец! — восхитилась я подобной наглости.

— Ребята, будьте добры, перенесите выяснения отношений за дверь, — попросил нас Лев Борисович, которому, похоже, надоело слушать наш «дружеский треп».

— Но Лев Борисович, вы слышали, он ничего мне не сказал — возмутилась я.

— Я прекрасно все слышал, но ничего страшного не произошло. У тебя действительно вполне достаточно времени, чтобы собраться. Гарик, тогда, имей совесть, отвези Машу домой. Ты-то уже собрался?

— Как сказать, — Гарик задумался. — Честно говоря, нет. Но это тоже дело пяти минут. Ладно уж, поехали, и скажи спасибо, что я такой добрый.

Я молча вышла из кабинета, даже не попрощавшись с шефом. У меня была уважительная причина. Я пребывала в состоянии аффекта, так сказать. Даже не стала орать на Гарика, по дороге домой. Мой напарник посматривал на меня с опасением в первое время, не выкину ли я чего-нибудь этакого. Он не привык, что я могу молчать больше пяти минут.

— Да ладно, чего ты дуешься, — он первым подал голос. — Может, я сюрприз хотел тебе сделать?

— Ты сделал!!! — я не знала, плакать мне или смеяться. — Тогда будь добр, объясни, какого фига мы туда едем, как надолго, и вообще, подробности не помешали бы?

— Ну, — Гарик почесал небритый подбородок со звуком, от которого меня передернуло. — Видишь ли, тебя конечно на работу взяли, однако для того, чтобы ты не висела бесполезным грузом на моей шее…

— Когда это я висела бесполезным грузом, на твоей шее? — перебила я его.

— Когда набралась в прошлую пятницу.

— Мы же договорились не вспоминать об этом, и вообще у меня был повод, потому что некоторые подонки люди с подонками вампирами… — завелась я.

— Ладно все, проехали, — Гарик поспешил сменить тему. — Так вот, чтобы ты могла нормально функционировать, тебе нужны знания. Просто элементарные. Хотя бы, с какой стороны у вампиров сердце.

— А с какой стороны у них сердце? — поинтересовалась я.

— С левой, но все равно, это надо знать, — ответил он. — Это, и еще целую кучу мелочей. Ты не беспокойся, там будет что-то, вроде ускоренных курсов.

— А тебя туда, зачем посылают?

— Ну, — Гарик замялся, — нам надо срабатываться с тобой.

— По-моему, мы с тобой и так сработались, — перебила я его.

— Там будет что-то типа повышение квалификации. Сама все увидишь, — он поспешил закончить с объяснениями. — И вообще, неужели ты думаешь, что пока ты будешь там развлекаться, я тут буду в одиночку горбатиться за двоих? Не на такого напала. Все. Тема закрыта.

Для словоохотливого Гарика, он закончил чересчур быстро, и я мысленно это отметила.

Приехав домой, я отправила Гарика на кухню, курить и пить чай, а сама бросилась собираться. Ездила я много, и к этому момент у меня уже выработался свой алгоритм сбора вещей.

Сначала просматривается все, что есть, отбираются все потенциально возможные вещи, которые складываются в большую кучу. Потом, эта куча проходит жесткий отбор и оттуда убираются все вещи, которые я не надевала больше года. На провокационные мысли типа: «вот, возьму и наконец-то надену» — лучше не поддаваться.

После того как куча уменьшается примерно вдвое, она просматривается еще раз, и оттуда выкладываются все вещи с формулировкой: «ведь я могу это надеть, к примеру, в случае…». Куча уменьшается еще на треть, а потом исследуется еще раз, пока там не остаются вещи, которые я «точно надену».

После финального просмотра «без этого, я не смогу обойтись», я отправилась на кухню, где застала потрясающую картину в стиле социального реализма, а именно, Гарика, вперившего в нутро моего холодильника проникновенный взгляд, явно рассчитывая чем-нибудь поживиться.

— Маш, а где у тебя еда? — он повернулся ко мне с таким жутким разочарованием, написанным на его лице, что мне стало стыдно. Ровно на три секунды. Никто его в гости не звал, и кормить не собирался.

Однако я терпеливо открыла морозилку и указала на пару пакетов с заморозками.

— Хочешь — потуши овощи.

— Но это не еда, — он выглядел по-настоящему несчастным. — Это то, что едят с едой. Где у тебя мясо?

— Извините, мистер хищник, но я мясо ем редко. Ты знаешь, кстати, что в индуизме мясо вообще запрещено есть всем, кроме касты воинов. Говорят, оно делает человека агрессивным. Так что, вам бы тоже желательно на морковку перейти.

— Мне плевать, что там жрут люди, которые гадят прямо на улицах. Гадят, гадят, я был в Дели, сам видел. Это раз. Между прочим, кто я, как не воин. Это два. И три, с такой философией тебя ни один нормальный мужик замуж не возьмет. Даже я.

Пока я стояла и хлопала глазами от возмущения, Гарик устроил серьезную ревизию всем амбарам и сусекам моей кухни, и в конце концов издал вопль радости. Каким-то непонятным для меня образом, в одном из шкафчиков, обнаружилась банка тушенки. Наверное, осталась от прежних хозяев.

Он не стал прислушиваться к моим попыткам воззвать к его милосердию, доказывая, что он собирается есть куски мертвого мяса. Да нет, я мясо тоже ем, просто хотелось попортить ему аппетит. Однако, мои попытки остановить акт чревоугодия на моей кухне, оказались совершенно бесплодными.

— Машенька, радость моя, согласись, гораздо хуже было, если бы я ел куски живого мяса, которые бы трепыхались и пытались убежать. Подумай только, заляпали бы кровью всю квартиру… — я не стала дослушивать фантазии одинокого голодного мужчины, и налив себе чая, вернулась в комнату, где в сердцах прошерстила кучу с вещами еще один раз. Выжившие в неумолимой борьбе со мной вещи, были сложены в сумку. На все действо, включая душеспасительную беседу с оглодавшим пожирателем говяжьей плоти, ушло не больше сорока пяти минут.

Вернувшись на кухню, я обнаружила довольного Гарика, курящего сигарету и горку посуды в раковине, которая напомнила мне, что я все еще не завтракала, а время перевалило за одиннадцать.

Однако, когда я открыла холодильник, то поняла, что кто-то аккуратно выел его изнутри.

— Гарик, что ты сделал? — я была шокирована. — Ты все сожрал!

— Ой, Маш, да ладно тебе, было бы что жрать, — ответил он, как ни в чем не бывало, — и потом неправда, не все. Я тебе кефирчику оставил. Немножко. И вообще, ты мне спасибо должна сказать. Я тебе помог, съел все самое калорийное.

— Откуда ж ты такой заботливый взялся на мою голову? — простонала я.

— Да ладно, — фыркнул Гарик, — ты собралась? — я кивнула. — Тогда поехали ко мне. У нас есть еще время до вылета. Я пока соберусь, а ты успеешь что-нибудь приготовить нам пожрать.

Этот человек решительно бил все рекорды, в который раз у меня просто не нашлось слов, и я молча наблюдала, как Гарик взял мою сумку, и покинул вместе с ней мою новую обитель.

Я проверила газ, утюг, в общем, все, что принято проверять в случае, когда вы покидаете свою квартиру надолго. В последний момент успела схватить зубную щетку, и поспешила вниз, вслед за Гариком.

Гарик жил на Проспекте Мира. И пока мы ехали, он читал мне внушительную лекцию на тему: «Если вы сами жрете всякую гадость — это ваше личное дело, но твой долг и прямая обязанность иметь в холодильнике пару кусков мяса и сковороду жареной картошки».

— Ага, и еще торт со взбитыми сливками, — вздохнула я.

— Давай, язви, язви. Сейчас, мы приедем, и я тебя покормлю. Тогда ты поймешь, что значит настоящая человеческая еда.

— Жду не дождусь.

Квартира у Гарика оказалась большая и светлая. И там было… чисто. Гораздо чище, чем в моем собственном жилье.

— Потому, что я вчера переехала, а он вчера убирался, — успокоила я себя.

— Слушай, а мы на самолет не опоздаем? — спросила я у Гарика, который порхал от холодильника к плите.

— Неа, все равно он без нас не улетит, — пожал плечами Гарик.

— Мы что, типа ВИП-персоны?

— Угу, — кивнул он, — но мы не будем этим пользоваться. Мы же хорошие ребята. Не будем заставлять самолет ждать. Все, давай поедим, потом я быстро соберусь, и поедем.

— Гарик, — я посмотрела на пластмассовые контейнеры, которые он выставлял на стол. — Ты же только что у меня всю еду съел.

— Маш, я перекусил, а перед полетом надо хорошо пожрать. Кто его знает, когда удастся поесть в следующий раз, а питаться в ресторанах при аэропортах — это, простите, не по мне.

— Ой-ой-ой, какие мы нежные, — начала было я, но потом с удивлением уставилась на процесс поедания пищи моим напарником.

Создалось впечатление, что им овладела равнодушная ненависть к еде. Как у профессиональных убийц, которые не питают ненависти к своим жертвам, просто, это их работа. Именно это сравнение промелькнуло у меня в голове, когда я увидела, как вокруг меня стала исчезать продукты. Я поняла, что если хочу, чтобы мне что-то обломилось — надо поспешить, и добыть себе пищи. К счастью, это оказалось не сложно. Гарик, конечно, поворчал, что кто-то слишком много ест, после того как я утащила последний кусок сыра у него перед носом, но в целом вел себя очень прилично. Через десять минут, он откинулся на спинку стула, блаженно похлопывая себя по пузу.

— Отлично, ты пока помой посуду, а я соберу вещи.

Я была в таком шоке от этого заявления, что молча встала и помыла посуду. Гарик же, все это время метался по квартире и время от времени ругался матом, из чего, я сделала вывод, что, несмотря на внешнюю прибранность, он тоже не особо в курсе, где и что у него лежит.

Однако очень скоро он нарисовался рядом со мной и раковиной, одобрительно хмыкнул, увидев вымытую посуду, чмокнул меня в макушку и снова исчез.

Через три минуты донесся его возмущенный рев из прихожей.

— Ну, что ты там застряла? Мы же опаздываем!!!

Чтобы не убить Гарика, мне вновь пришлось заткнуться и молчать вплоть до посадки в самолет, отделываясь ничего не значащими междометиями. Я подумала, что если все будет продолжаться в таком духе, к концу этого года, я смело могу идти в монастырь к каким-нибудь буддийским монахам-молчальникам.

Мы быстро доехали до Домодедово, благо Жанночка позволила нам миновать все пробки. И даже не опоздали не регистрацию.

Мне пришлось приложить определенные усилия, чтобы не дать Гарику прорваться в магазины Duty-free.Они желали затариться текилкой на дорожку. К счастью, эти магазины не были предназначены для пассажиров внутренних рейсов, поэтому в целом полет прошел успешно, и в 21.20 по местному времени, которое опережает человеческое московское, ровно на три часа, мы приземлились в Толмачево — аэропорту славного города Новосибирска, в котором я никогда не была.

Пока Гарик тащил сумки, я нашла табличку с нашими фамилиями в руках у симпатичного пожилого дяденьки, который оказался водителем чистенькой и вполне вместительной иномарки.

Гарик плюхнулся на сиденье рядом с водителем, и следующий час пока мы ехали из аэропорта на небольшую турбазу, которая располагалась рядом с Академгородком (эта все, что мне удалось выкачать из водителя), посвятил обсуждению областных проблем с местным жителем.

Дяденька-водитель был рад поговорить и пожаловаться на свою жизнь. Все было как всегда: низкие зарплаты, высокие цены, плохие дороги, дорогой бензин, оборзевшая милиция — и я задремала под монотонный гул колес, изредка прерываемые возмущенными вскриками своего напарника, который был согласен со всем вышеперечисленным. Правда, в этот список он добавил немало новых пунктов.

Наконец, мы заехали в большие железные ворота и подъехали к небольшому зданию.

Мы выгрузились и поднялись по ступенькам в просторную залу. Внутри было пусто, но кругом были расклеены указующие стрелочки и мы последовали за ними.

Стрелочки провели нас в маленький кабинет, где за компьютером сидела кудрявая девушка в очках, примерно моего возраста. Она умудрялась одновременно говорить по двум телефонам и еще что-то набивать в компьютер. Увидев нас, она кивнула, указала на кресла и вернулась к разговору, не обращая на нас больше никакого внимания.

— Что-то не очень мне тут нравится, — проворчал Гарик мне на ухо. Я не могла с ним не согласиться. Девушка могла бы изобразить хоть какое-то приветливое выражение на лице. Но я не стала делать скоропалительных выводов, а посмотрела в окошко. Отсюда было виден ряд небольших деревянных домиков разбросанных недалеко друг от друга. Слева от дома было большое каменное здание, которое я идентифицировала как столовую, чуть правее…

— Здравствуйте! — девушка наконец положила трубки и встала из-за стола. — Молодцы, что приехали. Простите, я с этим заездом ужасно занята, не могу даже толком поздороваться. Значит вы москвичи, да? Вы, должно быть, Игорь Долинский. Много наслышана о вас и о вашей работе, я… — тут вновь раздался телефонный звонок и девушка, сделав извиняющийся жест, взяла трубку.

— А может быть и ничего девушка. Действительно, занята все-таки, — шепнул мне Гарик. Я улыбнулась.

— Извините, — девушка вновь вернулась к нам. — О чем это я? Ах да, Долинский. Да, Игорь, много наслышана, и по правде говоря, мне непонятно, почему вы у нас появились только сейчас. После вашего весеннего провала, вы должны были быть здесь, как минимум пару месяцев назад. Ну, да ладно. Это ваши внутриведомственные дела. Вы должно быть новенькая, Маша?

— Да.

— Замечательно, ваш домик номер семь — вот ключи. Он довольно близко, отсюда по тропинке, третий домик слева. Вас проводить?

— Нет, сами найдем, — довольно резко ответил Гарик.

— Отлично, — девушка как будто бы не замечала гариковской грубости. — Кстати, меня зовут Ольга. Да, возьмите, — она протянула нам синие папки. — Здесь расписание, памятки и куча другой полезной информации. Вам может быть интересно почитать, — она обратилась ко мне. — Впрочем, вам Игорь, скорее всего тоже. Вы уверены, что вас не надо провожать?

— Разберемся, — буркнул Гарик и с энергией маленького бульдозера, выпихал меня на улицу.

— Знаешь, — сказал он, поставив сумки на землю и осматриваясь. — Все-таки в начале, я был прав. Эта мадама мне совершенно не нравится.

Пока я смеялась, Гарик пошел по асфальтированной дорожке и спустя пару-тройку минут, мы очутились перед небольшим симпатичным одноэтажным деревянным домиком.

— Вот тут мы будем с тобой жить, — сказал Гарик, занося внутрь вещи.

— Подожди, — до меня вдруг дошло. — Мы, что, будем жить вместе? В одном помещении?

— А что тебя так пугает? — Гарик развалился в ближайшем кресле и закурил. — Не боись, я носки не разбрасываю.

— Зато я разбрасываю, — мрачно произнесла я. Перспектива совместного проживания с напарником меня совершенно не радовала. — Тогда, Гарик, давай установим правило номер один. В доме не курить.

— А где же мне курить? — возмутился он.

— На улице. Благо август на дворе и ночи пока еще теплые.

— Маша, мы в Сибири. Здесь не может быть теплых ночей, — начал доказывать он. — И почему это я должен курить на улице, если я хочу курить в доме?

— Потому, что… потому, что я так сказала.

— Знаешь, — он встал, с удовольствием потягиваясь. — Из тебя выйдет отвратительная жена. Просто ужасная.

— Я знаю, — согласилась я. — Поэтому я не собираюсь никого мучить и замуж не пойду.

— Слууууушай, — он развернулся ко мне, — тебе же предоставляется уникальный шанс пройти курс «Как стать идеальной девушкой», и я могу, заметь, бесплатно, его тебе провести. Итак, мое правило номер один. Позволь мужчине делать все так, как он хочет.

— Если он будет делать все, так как хочет, он схлопочет, — огрызнулась я в ответ. И силком вытолкнула его на веранду, где стояли два очаровательных креслица и небольшой столик с пепельницей.

— Ладно, — сказал Гарик, рухнув в одно из кресел, чуть не сломав его. — Здесь хорошо. Так что в доме курить не буду. Но не потому, что ты мне так сказала, — поспешил добавить он, — просто мне здесь больше нравится.

— Как скажешь, дорогой.

Оставив этого остолопа на веранде (на первых порах я пыталась избежать грубостей), я взяла свою сумку и поволокла ее, поспешив выбрать себе комнату. Домик был небольшим, но комфортным. Там было две комнаты, что-то вроде зала, небольшая кухонька и слава Богу, туалет отдельно от ванной. Перспектива оббивать порог комнаты, когда кто-то принимает душ, а тебя приспичило, меня бы совершенно не радовала. Конечно вокруг лес, но все-таки…

Но это было лирическим отступлением, во время которого я выбрала себе дальнюю комнату с симпатичной кроваткой и небольшим шкафом. Сделав свой выбор, я поспешила разложить вещи. И как оказалось чуть позже, была права. Гарик, еще не заходя в комнату, заявил права на данную жилплощадь, и мне, лишь ценой невероятных усилий удалось удержать захваченную территорию на правах первопроходца. Я акцентировала его внимание на близости его комнаты к двери, приспичит покурить — меньше идти, и на размер кровати — там стояла более широкая, а главное длинная кровать, что было довольно актуальным, учитывая немаленький гариковский рост.

В конце концов, Гарик согласился, и пошел раскладывать свои вещи, а я взяла в руки папку, которую нам выдала Ольга.

Внутри лежало то, что обычно лежит в таких папочках. Большая общая тетрадь, пара ручек. Правда, присутствие аптечки заставило меня немного напрячься. На самом дне, также обнаружился листочек с приветственной речью.

Гласил он примерно следующее:

Уважаемый курсант. Поздравляем вас с тем, что вы попали на эту программу. Прежде всего необходимо напомнить о высоком уровне секретности относительно всего, что будет происходить в течение всего периода обучения. Вам категорически запрещается обсуждать любые подробности за пределами тренировочной базы. Не рекомендуется также обсуждать подробности происходящего с кем-либо, кроме ваших напарников.

Занятия будут начинаться ровно в десять часов. Опоздания недопустимы. В случае изменения расписания или переносе занятий на более ранее время вы будете проинформированы дополнительно.

Я вздохнула. Десять часов по-местному — это семь утра по московскому. Куда уж раньше? Я вернулась к чтению

Ваше обучение будет разбито на блоки. Вся утренняя часть будет посвящена теоретической части. Программы и необходимую литературу вам выдадут на первом занятии. После обеда ваши занятия будут проходить в спортивном зале либо на специальных тренажерах. После ужина будут дополнительные теоретические занятия.

Завтрак, обед и ужин будет проходить в первом строении, там же располагается спортивный зал. Теоретические занятия проходят либо в административном здании, либо согласно пожеланиям ваших преподавателей.

Более подробный инструктаж вы получите непосредственно от ваших координаторов.

На следующий день после вашего приезда Вам следует подойти к первому строению в 9.00. Ваш координатор Ольга ответит на все интересующие вопросы.

Желаем вам плодотворной учебы.

С уважением,

Администрация.

Я задумалась. В интересное местечко я попала.

— Пошли, покурим? — в комнате нарисовался Гарик. — Ну, как тебе? — он увидел разложенную на столе инструкцию.

— Гарик Поттер, ты куда меня привез? Это что за учреждение такое? Ты здесь был раньше?

— Ладно тебе, тут очень неплохо, — Гарик присел на кровать. — Я тут бывал пару раз по работе, но вообще таких вот «школ» по миру раскидано достаточно. В этот раз нас сюда послали. Не парься, Маш, все будет нормально.

Оставалось поверить Гарику на слово, но почему-то мне категорически не хотелось этого делать.

Я посмотрела на часы. Они показывали двадцать три часа. Значит, в Москве было восемь вечера. Рановато конечно для боковой, но мысль о том, что завтра нужно будет вставать в шесть утра по Москве стимулировала к подобным действиям, так что, я испробовав душ, который оказался вполне сносным, и, переодевшись в пижаму завалилась спать.

Гарик на мое «спокойной ночи» ответил что-то неразборчивое, потом добавил, что ему необходимо все здесь разведать. Короче, отыскать приключений на свою задницу, — отметила я про себя. Через пятнадцать минут хлопнула дверь и Гарик растворился в темноте августовской ночи. Нашел ли он приключений на свои ягодичные мышцы или нет, я не знаю, так как заснула и не слышала, когда он вернулся.

Утром меня ждало два неприятных сюрприза. Во-первых, я забыла насколько это отвратительно вставать рано утром, а во-вторых как неприятно вставать и собираться с кем-то в одно время. Я была так сильно не в духе, что пару раз рявкнула на Гарика, который курсировал в трусах из ванной в комнату.

Господи, как же это ужасно, стоять в ванной комнате и пытаться сделать невозможное: чистить зубы и при этом не смотреть в зеркало. А взгляд между тем, так и норовит поймать свое отражение, кое являет собой опухшее, злобное взъерошенное существо, чей облик совершенно не поднимает настроения, если не сказать наоборот. Прибавьте к этому, то, что под дверью ноют, что-то типа «Маша, я не понимаю, чем ты там занимаешься. Сколько, в конце концов, можно чистить зубы?!» И картина моего утреннего состояния будет полностью закончена.

Но, несмотря на пространственно-временные разногласия, мы все-таки закончили свой совместный утренний туалет, и нахохлившись, вынырнули в утро. Было по-раннему холодно, и мы, почти бегом, добрались до первого строения. В холле было людно, кроме нас, там уже было человек двадцать.

Мы нашли местечко на близстоящем диване и плюхнулись на него. Народ вокруг держался парами, из чего я сделала вывод, что тут точно такие же «экипажи». Правда, смешанных было всего три пары, не считая нас. Остальные были либо чисто мужскими, либо чисто женскими. Народ тихо переговаривался и ждал действа, которое не заставило себя ждать.

В зал зашла наша вчерашняя знакомая Ольга, она пару раз кашлянула, призывая всех к вниманию.

— Доброе всем утро, — сказала она, игнорируя многочисленные замечания о разнице во времени. — Понимаю, кто-то не выспался, но надо привыкать. Что я вам могу точно обещать, что за ближайшие пару недель, что-что, а высыпаться вы не будете. Может быть, вас утешит мысль, что мы тоже не высыпались последний месяц, так как готовились к этим курсам, — пошутила она в ответ на стоны из разных углов, в том числе и нашего. — Значит, вы распределены по группам согласно вашему уровню. Каждая группа будет заниматься отдельно друг от друга. При необходимости, учитывая ваши личные дела, возможно после основного курса, кое- кому придется остаться на дополнительные занятия. Но все это будет зависеть от того, насколько успешно у вас будет идти обучение. Распорядок будет такой. Вы получаете теорию, совместно с практикой. Потом каждый сдает зачет. У новичков будет одно финальное задание на основе полученной вами теории, у других уровней зачетов будет больше. Не забывайте, что от того, какие результаты вы покажете, во многом зависит скорость вашего карьерного роста. Мы обработали ваши личные дела и анкеты, чтобы распределить вас по группам. Вас двадцать экипажей — сорок человек. У нас получилось пять групп. Я буду называть фамилии, вы подходите, забираете каждый свою папку. Цвет папки соответствует вашей группе. Внутри ваше расписание, список рекомендованной литературы, и остальные мелочи, которые могут быть вам полезны. Библиотека находится в административном здании, она к вашим услугам, точно так же как и наш кинофонд. Завтракаем, обедаем и ужинаем, мы в этом здании. Есть вопросы?

— Выходные будут? — спросил невысокий парень, сидящий слева от нас.

— Думаю, устроим, но не раньше чем через неделю. А что вы хотели? — Ольга посмотрела на недовольные лица. — Ребята, вы забыли что вам за то, что вы здесь, еще и деньги платят?

— Правда? — обрадовалась я. Моя радость не укрылась от ближайших соседей и народ заулыбался.

— Если будут возникать вопросы, то вы сможете найти меня либо в административном здании, либо у себя на занятиях. Помните о дисциплине. Еще раз напоминаю, о том, что опоздания недопустимы, и о необходимости соблюдать самый строгий уровень секретности. И вот еще что. Понимаю, что большая нагрузка, кто-нибудь обязательно захочет расслабиться. Ради Бога, расслабляйтесь как хотите, — народ одобрительно зашумел. — Но, если из — за чрезмерной релаксации кто-нибудь пропустит занятия, то нам придется принимать жесткие меры. В принципе все. Забираете папки, идете завтракать. В десять часов все должны быть у себя в классах или там, где они должны быть. Вся информация внутри.

Дальше началась банальная перекличка. Ничего особенного. Правда, мне послышалось как шепоток пробежал по всему помещению, когда произнесли фамилию Гарика, но мне вполне могло показаться.

Чуть позже, мы направились в столовую, с папками под мышкой. Столовая оказалось небольшим помещением, в котором помимо стойки раздачи, стояли небольшие деревянные столики на четыре человека. Все было очень чистенько и цивильно.

С нами за стол сели две симпатичные девушки, поэтому за завтраком мне обломилось чудесное реалити-шоу «Гарик в действии». Но девицы реагировали на гариковский флирт довольно вяло, возможно, из-за времени суток. Все-таки было очень рано. Но это был хоть какой-то задел на будущее, потому мы все — Гарик, девушки и я, остались довольны.

Согласно расписанию, вложенному внутрь папки, мое первое занятие проходило в этом же здании, в классе номер три.

Когда я зашла, в аудитории уже сидело восемь человек. Поэтому я направилась к единственному пустому столу в углу и приготовилась ждать.

Спустя несколько минут, в комнату ворвались уже знакомая нам Ольга, молодой человек чуть за тридцать, и девушка того же возраста. Парень был высок, широкоплеч, и весьма красив. Нарочитая небрежность в одежде придавали ему лишь дополнительный шарм. Девушка же, наоборот, была одета с иголочки, причем одного взгляда хватало, чтобы понять, что на этой иголочке был оттиск какого-нибудь очень известного дома моды.

— Так как вы у нас новички, мы решили заняться вами попристальнее. Итак, сколько вас? — Ольга взглядом обвела комнату пересчитывая нас. — Девять, все правильно. Довольно много. Обычно бывает меньше. Ничего, думаю, мы справимся, — она улыбнулась. — Еще раз хотелось бы напомнить вам, что категорически не поощряется обсуждать все, что здесь происходит с кем-либо, кроме ваших напарников. Конечно, можете обмениваться мнениями по каким-то вопросам между собой, и информацией, которая, может быть полезна, но старайтесь поменьше болтать. Привыкайте. Вам пригодится это качество в вашей дальнейшей работе, — поспешила добавить она. — Теперь позвольте мне, представить ваших преподавателей, которые будут вести у вас теоретическую часть. Знакомьтесь, Эдмунд и Эвелина.

Ее спутники улыбнулись и кивнули. Но мне все было ясно. Даже без странных имен, одного взгляда на их сногсшибательную внешность хватало, чтобы понять, кем являются мои новые знакомые.

— Вампиры, — вздохнула я.

— Кто? — крохотная девушка рядом со мной, подскочила на своем месте и посмотрела на меня с ужасом.

— Вампиры, — пожала плечами я. — Вы что, не видели их раньше?

— Нет, — девочка покачала головой, — в нашем городе их почти нет. У нас работает один, но я с ним еще не встречалась.

— А вы откуда?

— Из Липецка.

— Везет вам в Липецке, — пробурчала я, но заметила, что на меня смотрят и замолчала, вперив взгляд в своих будущих преподавателей.

— Я ваши фокусы знаю, — пробормотала я про себя. — Давайте, начинайте воздействовать на глупых людишек. — Я была готова ко всему, поэтому белозубая улыбка Эдмунда, с которой он поприветствовал всех присутствующих, и которая произвела неизгладимое впечатление на всю женскую половину (а девочек было пятеро, не считая меня), не вызвала у меня ничего, кроме раздражения.

— Ребята будут читать вам теорию и вести часть практических занятий. Ладно, дам возможность вашим преподавателям все сказать самим. Счастливо, — наш координатор выскользнула за дверь, оставив меня наедине с вампирами. Конечно, там было еще восемь человек. Но у меня было ощущения, что я осталась один на один.

— Очень рада вас видеть. У нас никогда еще не было столько новичков за один раз, правда, Эдмунд? Не пугайтесь, мы будем учитывать, что вы все-таки новенькие, хотя работать будем много. Постараемся, чтобы вам было интересно. Обычно у нас занятия ведутся в группах не больше четырех-пяти человек, поэтому, вам необходимо разделиться. Основная теория будет вычитываться всем вместе, а семинары и практические задания будем проводить каждый в своей группе. Разделимся мы по очень простому принципу. Вы сами решаете, кто у кого хочет заниматься. Берете листочки и пишете наши имена, свою фамилию и отдаете листы нам. После этого мы делимся на группы, и никто ничего не будет менять. Поэтому хорошенько подумайте, прислушайтесь к своей интуиции, с кем, как вам кажется, вы достигнете наилучших успехов? Всем все ясно? У вас минута на размышления.

— Почему так мало? — спросила одна из девочек.

— Успешность вашей работы во многом зависит от того, насколько быстро вы принимаете решение. Так что, привыкайте. Кстати, у вас осталось тридцать секунд, — после этого, все судорожно начали что-то черкать на своих листочках.

Ничего удивительного не произошло, подумалось мне, когда нас попросили разойтись по группам. Слева — те, кто написал «Эвелина», справа — «Эдмунд».

Я оказалась белой вороной среди троих парней, которые с огромным энтузиазмом взирали на вампиршу.

— Интересно, — девушка подошла к нам. — Вы уверены? — спросила она меня.

— Абсолютно, — я с улыбкой посматривала на девчачью группу.

— Вы не переменили решение в последний момент? Можно посмотреть ваш листок?

— Пожалуйста, — я протянула ей листик с ее именем.

— Интересно, — повторила Эвелина. — Ну, хорошо. Сейчас у нас с вами будет общая лекция. Минутку, я принесу материал. Можете рассаживаться по своим местам.

Я направилась к себе в угол, и раскрыв тетрадку, стала рисовать внутри что-то дурацкое, типа гробиков и крестиков. Хотелось нарисовать пару осиновых колов, но учитывая обстановку, мне показалось это немного нетактичным.

— Простите, я могу узнать ваше имя? — кто-то склонился надо мной, опираясь руками на мой стол.

— Маша, — я подняла голову. Конечно! Кто же еще?! Эдмунд. Вампиры бьют тревогу. Нас кто-то проигнорировал!

— Маша, вы уверены, что хотите остаться с Эвелиной? — он наклонился еще ниже и на меня пахнуло, чем-то горьковатым и ужасно дорогим.

— Уверена, — буду честной, мне понадобилось секунд пять, чтобы придти в себя и ответить. Но мое краткое помешательство разозлило меня. — Еще вопросы? — довольно грубо спросила я.

— Все в порядке? — Эвелина зашла в комнату, держа в руках стопку листов.

— Да, — Эдмунд отошел к доске, а я успела поймать краем глаза завистливые взгляды девочек.

— Хорошо, начнем лекцию, — кивнула Эвелина. — Еще раз, меня зовут Эвелина, можете звать меня Линой, а это Эдмунд или Эд. С каждым из вас, мы обязательно познакомимся поближе. Особенно в группах. Занятия будут строиться следующим образом. Мы будем начитывать вам теоретический материал, давать домашнее задание почитать кое-что, будем рассматривать варианты действия в определенных ситуациях, а вечером, после ужина, будем смотреть фильмы. Да? — она посмотрела на парня, который поднял руку.

— А какие фильмы? — поинтересовался тот.

— Фильмы, после просмотра которых, могут возникать инциденты, решение которых непосредственно связано с деятельностью нашей организации. «Гарри Поттер», «Ночной дозор», «Дракула Брэма Стокера», «Блейд», и там решим, что еще.

— Да ну, я их все смотрела, — разочарованно вздохнула ярко накрашенная блондинка.

— Я думаю, что большинство здесь, их смотрели. Вы смотрели их просто как фильмы. Хорошие или плохие, это другой вопрос. Но вы явно не держали в фокусе, к каким последствиям может привести тот или иной факт, показанный режиссером. Итак, наша первая тема — вампиры. А кто вам лучше расскажет о вампирах, чем сами вампиры.

После этих слов, кое-кто вздрогнул, и почти все начали оборачиваться, словно ожидая, что из-под шкафа сейчас выползет какой-нибудь вурдалак. И только я, сидела за столом, спокойно скрестив руки на груди и всем своим видом демонстрируя полное безразличие.

— А что вы засуетились? Вампиры, вот они здесь. Мы — вампиры, — улыбнулся Эдмунд, и женская половина вроде бы расслабилась. — Но не надо думать, что мы сейчас на вас кинемся, и будем пить вашу кровь. Вам не светит стать вампирами и совершенно нечего опасаться. Знаете почему?

Все растерянно смотрели друг на друга. Нет, они не знали. Что за идиотизм, задавать такие вопросы людям, которые и вампиров-то раньше не видели?

— Кто догадается? Давайте смелее, хотя бы какие-нибудь предположения, — подбодрила всех Лина. — Почему вампиры не опасны для вас? Ну? — народ безмолвствовал.

— Потому, что у вас не сезон? — предположила девочка, которая сидела рядом со мной. Над этим смеялись мы трое. Вампиры и я.

— Вы уже позавтракали?

— Вам запрещено, — предположения начали сыпаться одно смелее другого. И тут пришла очередь блеснуть мне. Вообще-то, я собиралась отмалчиваться и не показывать этим вампирам, что я в курсе. Я честно решила не высовываться. Но я же не могу промолчать, когда что-то знаю. Искушение было сильнее меня, и я медленно подняла руку.

— Да? — обратилась ко мне Эвелина.

— Вампир в принципе опасен для человека, только если выпьет слишком много крови. Сам укус вампира для человека не опасен, потому что не делает его вампиром. Стать вампиром можно только с согласия другого вампира. Родители обычно специальным укусом запускают механизм нестарения у детей, но сами при этом умирают. Поэтому популяция вампиров четко регулируется, — произнесла я знания, переданные мне моим напарником, правда в несколько другой манере.

— Отлично, — улыбнулся Эдмунд, — откуда вы это знаете?

— Напарник рассказал, — буркнула я.

— А кто ваш напарник, напомните.

— Игорь Долинский.

— А, Гарик, как он? Отошел после весеннего?

— Почему бы вам не спросить у него самого, я не в курсе, мы работаем пару недель, — что-то в моем тоне заставило вампиров перестать интересоваться делами Гарика.

— Да, как правильно сказала Маша…. — дальше началась обычная лекция, коих я в своей жизни выслушала немало, и даже, как-то, несколько довелось прочитать самой.

Я узнала кучу всего интересного про вампиров. Можно сказать, вампирский Ветхий Завет из серии, Авраам породила Исаака, или, кого он там еще породил? В общем, все в таком роде.

Через полтора часа мы сделали небольшой перерыв, а потом начали опять.

Информации было море, и вся она была крайне полезной. В первую очередь, я узнала, что кровь — необходима вампирам, потому их обмен веществ был организован специальным образом. Проще говоря, организм не вырабатывал какого-то вещества, которое они могли получить только из крови. Как инсулин для диабетиков. Если вампир не получал дозу в течение определенного периода (для каждого показатель критического времени был индивидуален), то в организме начинались необратимые изменения, которые в конце концов приводили к смерти. Было еще множество всяких нужных и не очень, но интересных фактов. Особенно мне запомнился конец занятия.

— Последнее, о чем мы вам сегодня расскажем, — об уникальной способности вампиров воздействовать на людей. Посмотрите. Почему вы разделились по группам таким образом. Девочки к Эдмунду, а мальчики ко мне. За исключением Маши, — поправилась Лина, — но это особый случай. Дело в том… — и дальше началась уже знакомая мне байда про то, что вампиры чрезвычайно привлекательны для людей. — Отличным примером влияния вампиров на людей является так называемый поцелуй страсти, — я вздрогнула и похоже это не укрылось от взгляда Эдмунда, — Целуя человека особым образом, или когда он пьет кровь, у вампиров резко повышается концентрация феромонов. В этом случае, ни один человек, ну, практически ни один, не сможет устоять и сказать вампиру нет. Впрочем, среди вампиров использование подобного поцелуя считается неэтичным. На сегодня все. Почитайте до завтра Новеллы Проспера Меримэ. Книги, вы можете взять в библиотеке, а мы увидимся с вами сегодня, в полседьмого, после ужина. До встречи. Можете идти обедать.

В столовой было совсем пусто. Похоже, мы были первые, кого отпустили, поэтому я могла спокойно найти себе место, и как обычно притулилась в самом углу, возле окошка. Я сегодня много услышала, и мне нужно было переварить всю информацию. Ковыряясь вилкой в салате, я поняла насколько бесценной, стала для меня неделя испытательного срока. Большая часть моих одногруппников увидели вампиров в первый раз и вообще не имели представления, зачем им нужны были все эти многочисленные факты. Но я то понимала, что в работе без них не обойтись, поэтому запоминалось все в момент. Знания, которые мы можем применить на практике, вообще, легче запоминаются.

— У вас здесь свободно? — раздался низкий голос, и я с трудом поборола желание резко ответить «нет».

— Вообще-то я жду своего напарника, — я посмотрела Эдмунду прямо в глаза.

— Но он же может сесть рядом с вами, правда? — я пожала плечами и вернулась к созерцанию своей тарелки. Больше Эдмунд активности не проявлял.

К счастью, через пару минут столовая наполнилась людьми, и почти сразу же, рядом со мной, плюхнулся Гарик.

— Здорово, Эдди, — он пожал руку вампиру. — Давно не виделись, как ты? У этих читаешь? — он кивнул в мою сторону. — Теоретические основы? Как тебе моя напарница? — все это он умудрился выпалить в течение десяти секунд, при этом еще пару раз чего-то засунуть в рот.

— Здравствуй, Гарик, — улыбнулся Эдмунд, — действительно давно не виделись. Дела нормально. Читаю основы теории. Твоя напарница замечательная. Она очень много знает о вампирах. Неожиданно много, — сказал он после небольшой паузы.

— Ну, еще бы ей не знать, — хмыкнул Гарик, — ведь… Ой, бл… — он замолчал под моим свирепым взглядом. Не уверена, что именно сделало свое дело, взгляд или мой неслабый пинок. Он кашлянул и продолжил:

— Ведь она со мной две недели отработала, я уже многому успел ее научить.

— Понятно, — Эдмунд заметил нашу возню под столом, но ничего не сказал. — Как сам? Пришел в себя после весеннего?

— Кхи, кхм, — Гарик закашлялся так сильно, что мне пришлось постучать его по спине. Боюсь, я использовала для этого чуточку больше усилий, чем это уместно в данном случае. — Все нормально. Не будем вспоминать об этом. — Остаток обеда прошел в милом трепе, не затрагивающем особо болезненные темы ни для меня, ни для Гарика. А все-таки, интересно, что случилось весной?

После обеда, у меня оставалось еще несколько минут, чтобы перекинуться парой слов с напарником.

— Как ты? — он озабочено посмотрел на меня. — Что у вас там произошло, что Эдмунд, так заинтересовался, общалась ли ты с вампирами раньше. — Я ему объяснила.

— Да ладно, Маш, ничего страшного, так получилось, чего б тебе не рассказать об этом, ребята поймут.

— Нет, Гарик, я ничего не скажу, а если расскажешь ты, то…

— Ладно, не спорю, не хочешь, не говори. Твое дело.

— Слушай, Игорь, а что там у тебя весной случилось, чего это все спрашивают?

— Так, — тон Гарика резко переменился, — я молчу про вампиров, ты не задаешь мне лишних вопросов. Понятно?

Я кивнула и пошла переодеваться в спортивный костюм для второго занятия, которое должно было проходить в спортивном зале.

Встретил нас невысокий, но очень широкий дяденька в белом кимоно, который посмотрел на нас исподлобья и велел построиться в шеренгу.

— Добрый день, — сказал он низким голосом. — Меня зовут Александр Иванович. Вы меня можете звать меня либо Александр, либо Александр Иванович, либо тренер, понятно? У всех был опыт занятий единоборствами? Не у всех? — три человека из нашей группы отрицательно покачали головами. — Это не страшно, — успокаивающе произнес он. — Все равно, занятия будут для вас полезны. Я не смогу научить вас каким-то приемам, да это и не нужно. Вас взяли на работу не за то, что вы умеете махать кулаками, главное, что вы должны понять — что такое дисциплина. И еще кое-какие вещи. Какие именно, для каждого мы выясним отдельно, и чуточку позже. А теперь, первое правило, когда я говорю, то смотреть нужно на меня, — гаркнули у меня над ухом. Пока тренер толкал вступительную речь, я высматривала народ, который занимался на другой половине зала, в надежде обнаружить там Гарика.

— Кажется команды «вольно» не было, — тренер не повысил голоса, но я поежилась.

— Кажется команды смирно тоже не давали, — к своему удивлению, ответила я.

— Двадцать на пресс, — бросил тренер.

— Но тренер, я только…

— Тридцать.

— Но, я ведь хотела, просто…

— Сорок.

— Ладно. Достаточно.

— Пятьдесят, и не «ладно», а, «да, тренер».

— Да тренер, — я покорно легла на пол и начал качать пресс.

Наверное большинству такое обращение может показаться бесчеловечным, но я не считала, что со мной обошлись нечестно. Так как я начала заниматься карате с тринадцати лет, то к подобной дисциплине, не просто привыкла, но считала ее само собой разумеющейся. Тренер сказал — будь добр сделай. Поэтому, я тихо себе качала пресс, радуясь в душе, что не заставили отжиматься.

Пока я пыхтела и пыталась сачковать, считая через один, народ начал разминаться. Я закончила и присоединилась ко всем. После разминки нам велели разбиться на пары, и я постаралась встать напротив крепкого мальчика, не желая никого случайно покалечить.

— Замечательно, — одобрительно кивнул тренер, — задание следующее. Моделируем ситуацию реального боя. Те, кто стоят слева — будут нападать, те кто стоят справа — защищаются. Повторяю, ситуация реального боя — полный контакт, в полную силу. Те на кого нападают — уклоняются и если получится, атакуют. У вас есть тридцать секунд, чтобы сообразить, что вам делать. Еще раз повторю. Вы бьете со всей силы. Не сдерживайтесь, независимо от того, кто ваш партнер, вы должны ррраз и ударить. Начали.

«Ррраз и ударить», сказал он. Мой партнер меня рраз и ударил. Причем в полную силу. Причем ногой. Причем по голове. Сказать, что я не ожидала этого удара, — не сказать ничего. Было жутко больно, но зато я, наконец, поняла, почему герои мультиков, когда их бьют по голове, видят звездочки. Я тоже их увидела.

— Ты в порядке? — мой партнер помог меня подняться.

В порядке ли я? Меня только, что ударили. Мужчина. В полную силу. Опять. А они (мужчины) как-то от природы будут посильнее женщин. Чисто физиологически. Особенности анатомического строения, знаете ли. Мышечная масса, и все такое. Раньше меня никогда всерьез не били мужчины. (Гарик не в счет). Хотя, иногда зря. Признаюсь, пару оплеух я честно заслужила. Похоже, наконец, они меня нашли.

— Отлично! — тренер подошел к моему партнеру. — Ты молодец! Давно занимаешься?

— Раньше занимался, потом был перерыв, — его история смахивала на мою.

— Кто напарник?

— Маргарита Семенова. Я почему ее со всех сил ударил, — он кивнул на меня, — Рита меня научила, что если не хочешь, чтобы тебе снесли голову, надо самому бить со всех сил. Независимо от того, кто перед тобой стоит, — парень явно оправдывался передо мной. Видимо прочел непонимание в моих глазах. — Она просто пару раз так меня ударила, что волей-неволей пришлось научиться бить женщину, — вздохнул он.

— Прекрасно. Скажи ей спасибо. Она объяснила тебе главное.

Прозвучала командами «поменялись, теперь атакующие защищаются и наоборот. Начали». Ха. А мне то вообще никаких проблем не было, вмазать типу, который пару минут насад засандалил мне ногой, практически в глаз.

Сначала лоу-кик — удар голенью по бедру, потом залепить в солнечное сплетение. Была еще идея ударить кулаком в горло, но в последнюю секунду, я передумала. Таким ударом реально можно убить человека.

Паша, парень успел представиться перед началом мини спарринга, сумел поставить блок от лоу-кика, но вот в солнечное сплетение, я ему хорошо засадила. Даже чуточку пробила. Он не задыхался, но согнулся. Что ж, извините. Обычно я дружелюбная и спокойная, но звездочки, тоже не каждый день вижу.

— Отлично, теперь поменялись парами.

Так как нас было девять человек, то один из наших стоял в паре с тренером. Первый раз, с ним в паре стояла небольшая девушка, которая сидела рядом со мной в классе, Лиза, кажется. Я не видела, что это кроха там могла сделать с этим слоном, но позже с удовлетворением заметила пару глубоких царапин на щеке у тренера и тихо порадовалась. Какая я, все-таки!

После того как прозвучала команда «поменяться парами», я направилась еще к одному парню, который был поменьше Паши, но все-таки парень. Однако мне на плечо легла железная рука, которая повернула меня, и я очутилась лицом к лицу с Лизой.

— Я уже понял, что с парнями у вас проблем нет. Теперь покажите, на что вы способны в спарринге с девушкой, — сказал товарищ, который как я заподозрила в прошлой жизни, вполне мог бы быть инквизитором.

Так как кое-какой опыт проведения досуга за решеткой у меня уже имелся (спасибо, дорогой Гарик), то расширять его с пометкой «убийство» мне абсолютно не хотелось. А именно это мне и светило, если я ударю эту девочку исходя из ситуации реального боя. Не считая того, что у меня было не в пример больше опыта, у меня и весовая категория… эээ… несколько отличалась от ее. Даже не несколько, а столько!!! Поэтому я решила каким-то образом выкручиваться.

— Так, Лиза, давай, ты бьешь первая, а я защищаюсь.

— Но я не могу, я не умею драться, — прошептала Лиза. Она видимо тоже осознала, что в случае выполнения команды тренера, пока я буду коротать время на нарах, она будет его проводить, в лучшем случае, в инвалидном кресле.

— Как это не умеешь?! Вон, как славно товарищу морду искромсала. Давай смелей. Не бойся, бей, я хорошо защищаюсь.

— Начали, — раздался сзади окрик тренера.

Лиза попыталась меня ударить, но я уклонилась от удара. Каким-то образом, ей все-таки удалось меня толкнуть, да так, что я свалилась.

— Отлично, — выдохнула я. — Ты молодец.

— Теперь наоборот, — никто не собирался оставлять нас в покое.

Я очень четко вымерила силу и ударила ее, стараясь не зашибить.

— Прекратить! — раздался окрик тренера.

Он подошел к нам.

— Ты била не в полную силу, — сказал он мне. Как будто бы я сама не знала.

— Конечно, не в полную, я бы ее убила, если бы ударила в полную.

— Ты должна ударить в полную силу! Это твое задание. Сделаешь это и можешь быть свободна.

— Послушайте, — я повернулась к нему, — я, в отличие, от большинства здесь присутствующих, не привыкла бить в полную силу тех, кто заведомо меня слабее. Так что извините, придется нам провести еще некоторое время вместе.

— Откуда ты знаешь, что она тебя слабее? Ты рассчитываешь лишь на свою логику. Она меньше тебя ростом, весом, и не занималась боевыми единоборствами. Но это совершенно не означает, что она для тебя не опасна. Она может знать нечто такое, что будет представлять угрозу для тебя и твоего напарника, и тебе надо постараться вырубить ее до того, как она сделает что-то, что ты не сможешь исправить.

— Вот когда такая ситуация возникнет, тогда я и ударю, — мысль о том, что мне нужно будет сделать больно этому созданию приводила меня в ужас. Реальное преднамеренное убийство.

— Когда возникнет такая ситуация, ты можешь заколебаться, всего на одну долю секунды, и она будет стоить успеха операции, или еще хуже жизни твоей или напарника.

— Слушайте, у нас здесь спецвойска, что ли? Меня, знаете ли, брали на работу не за бойцовские качества. Вы чему собираетесь тут учить?

— Послушай, — он отвел меня в сторону, — как тебя, Маша? Да, Маша, скажи мне, неужели ты думаешь, что мы тут за пару недель собираемся научиться чему-то? Если кто-то не умеет драться, то он вряд ли научиться ставить удары и правильно бить ногой. И ты права, для бойцов мы отбираем несколько других персонажей, — улыбнулся он. — Ты со мной согласна?

— Угу, — буркнула я.

— Так вот, мы здесь для того, чтобы выяснить внутренние барьеры каждого, которые могут мешать в его работе и помочь преодолеть их. Мне кажется, я понял, в чем твоя проблема. И я здесь для того, чтобы помочь тебе ее преодолеть. Понятно?

— Понятно, — вздохнула я, — а что будет, если я не смогу ее преодолеть? — поинтересовалась я. Так на всякий случай.

— Сможешь, у нас все могут. Особенно, если у них низкий болевой порог.

— А причем тут низкий болевой порог? — спросила я. Вот идиотка. Сколько раз говорила себе держать свое мнение при себе. Вот и на этот раз вместо ответа, наш тренер, товарищ в районе метр восемьдесят, весом килограмм в сто, продемонстрировал мне, что, значит бить во всю силу. На этот раз, продемонстрировал на мне. И я вам гарантирую, что он точно бил во «всю силу». В ситуации реального боя, так сказать. Потому что, я не увидела даже звездочек. Я тупо свалилась на татами, мельком услышав вздох, в котором застыл весь зал. Опять, я стала центром внимания. Приятно, черт возьми.

— На место, Игорь, — раздался чей-то окрик.

— Ага, значит, Гарик все-таки был в той толпе, — промелькнула у меня мысль.

— Ты в порядке? — Гарик оказался рядом со мной, почти сразу же. — Ты что, совсем сбрендил? — заорал он на тренера. — Ты же ее убьешь!!!

— Игорь, тебе первому должно быть понятно, что ничего с ней не случится, — ответил ему спокойный голос. — Тебе лучше вернуться к своей группе.

— Долинский, быстро сюда, — раздался все тот же окрик, — сто отжиманий, быстро.

— Гарик, иди, — я с трудом приподнялась на локте. Голова ужасно гудела, но в целом все было довольно сносно. — Я в норме.

— Что ж, — тренер помог мне подняться, — теперь ты поняла, чем чревато нежелание исправлять свои ошибки?

— Если я не смогу ее ударить, то вы меня убьете. А с вашей силой удара, я полагаю, что мучиться мне придется недолго, — я покачнулась.

— Я бы не стал на это рассчитывать, — он меня еще и придержал, гад. — Ты плохо о себе думаешь. У тебя все получится. Давай-ка, попробуй еще разок.

Я встала напротив Лизы, и посмотрела на нее. Она явно жалела меня, но в глазах был страх. Похоже, у нее тоже был низкий порог чувствительности. Я посмотрела по сторонам. Я ведь не одна девочка в группе! Неужели у всех остальных не было проблем с тем, чтобы ударить особу своего же пола. Похоже, что не было. Не знаю почему, но для меня, мысль о том, чтобы ударить девочку, с детства была невыносима. С мальчишками, я дралась спокойно, и всерьез, и на тренировках. Но с девчонками, только в учебных спаррингах, и никогда в полную силу. Может, потому, что я боялась их покалечить?

Я посмотрела на тренера. Он внимательно наблюдал за нами. Я еще раз посмотрела в глаза Лизы, мысленно посылая флюид: «упади, притворись, что я тебя ударила, а я сыграю эту роль на отлично».

Кажется, она поняла, так как едва заметно кивнула.

— Готовы? Давайте!

Как я ударила!!! Мне кажется, что за этот короткий эпизод я заслужила все мыслимые и немыслимые награды, включая Каннскую пальмовую ветвь и Оскара в номинации «без базара». Лиза тоже сыграла неплохо, рухнув на пол со стоном. Но мой триумф был недолог, почти сразу же я присоединилась к Лизе. В смысле, тоже рухнула. На этот раз, мне просто сделали подсечку, и я неудачно грохнулась на спину, перебив дыхание.

Пока я ловила ртом воздух, надо мной нарисовался тренер:

— Отличная попытка, но, не верю, девочки. Не верю. В следующий раз старайтесь обойтись без знаков. Ты у нас Юра, да? — он обратился к парню, который громче всех среагировал на агрессивные маневры против меня. — Все остальные вернулись к упражнениям, а ты у нас стоишь и смотришь за тем, что происходит, — с этими словами, меня вновь ударили, на этот раз в челюсть, и я вспомнила наш первый день с Гариком.

— Послушайте, уважаемый, — обратилась я к тренеру, после того как пришла в себя. — У вас здесь что, гестапо? Если у нашей конторы такие методы распространены, то я, пожалуй, пойду, и идите вы знаете куда? — кажется, я это уже где-то говорила.

— Машенька, ты приехала сюда, потому, что подписала контракт и дала согласие на обучение. Ты проведешь здесь ровно столько, сколько нужно, и либо сдашь зачет, либо нет. А вот потом, ты вольна делать все, что угодно. Посылать всех к чертям, или оставаться работать. Меня это не волнует. Сейчас мне нужно, чтобы ты переступила через себя.

— Знаете, я даже пытаться не буду снова, — я села на татами, — убейте меня, но я не могу. — Я говорила чистую правду и на сей раз, причина крылась отнюдь не в моих принципах, которые были готовы дрогнуть. Я чувствовала себя настолько измотанной, ослабшей, и что уж там кривить душой — избитой, что вряд ли могла бы ударить даже самого тренера. Хотя, пожалуй, для этого я бы изыскала пару-тройку вторых дыханий.

— Отлично, продолжайте, — он прикрикнул на остальную группу. — Сто на пресс, — это уже было сказано мне, — тебе нужно подкачать мышцы, я тебя пробил с первого раза.

— Еще бы не пробили, вы бы стену, наверное, пробили.

— И еще пятьдесят за чувство юмора, — никогда не подозревала, что чувство юмора когда-нибудь станет мне обузой, — и, давай еще, — он задумался, — ну, скажем, сто приседаний, сорок из которых с выпрыгиванием. Хочешь узнать для чего?

— Нет, пожалуй, я пас.

— Вперед.

Спорить с ним не имело смысла, и я явила миру зрелище, достойное лучших шоу планеты. Почему? Подумайте, как мог качать пресс и приседать человек, которому за последние пять минут, сначала, пробили солнечное сплетение, потом свалили с ног (и он сам себе пробил солнечное сплетение), а потом еще дали по челюсти. Впору было продавать билеты на эту представление. Во всяком случае, мне показалось, что я слышу, как ребята из другой группы начали делать ставки, как скоро я упаду.

Однако я не спешила. А куда было спешить. Я же не на время пресс качала, в конце концов. А тренер сам не мог уйти пока я не закончу упражнения, так как он все внимательно считал. Поэтому я периодически позволяла себе небольшой передых, наблюдая за тем как пустеет зал и, в конце концов, мы остались с ним вдвоем. Я не была зла на тренера. Слишком крепко сидело во мне посеянное в подростковом возрасте убеждение, что тренер всегда прав, и так и должно быть. Однако злость присутствовала, и я прикидывала на кого бы мне ее выплеснуть. Пока, самой подходящей кандидатурой был Гарик — скотина, которая могла хотя бы предупредить, что меня тут ожидает.

Наконец мои мучения закончились и с криком «сто», я последний раз присела и грохнулась на пол.

— Отлично, а теперь пойдем в медпункт, — Александр помог мне подняться, и осторожно повел меня в комнату, находившуюся на этом же этаже.

— Ты должна понять одну вещь, Маш. Разница только у тебя в голове. Не важно, кто перед тобой стоит — здоровый взрослый мужик или маленькая девочка, если это потенциальный противник, то ты должна себя с ним вести как с потенциальным противником. — Хоть одно мне стало понятно. Почему Гарик будучи довольно добрым (как мне казалось) человеком, так вломил мне в первый день. Мне не давала покоя эта загадка, а вот с подобными методами обучения, все стало проясняться.

Меня привели в медпункт, где милая барышня Настя улыбнулась, сказала, что я у нее за сегодня восьмая, что совсем даже неплохо, смазала мне лицо какой-то вонючей дрянью, сделала примочку на живот и отпустила, со словами, чтобы я хорошенько отдохнула. Как будто бы не знала где я. Отдохнешь здесь, как же.

Я посмотрела на часы, до ужина оставалось около часа. Оказалось, что я еще могу думать о еде. Меня это порадовало и я решила использовать оставшееся время с толком: дойти до комнаты — и упасть на кровать.

Я почти заснула, как услышала женское хихиканье и хлопающую дверь. Вернулся Гарик. Не один.

— Подожди, я должен посмотреть как там моя напарница, — услышала я, через несколько секунд, дверь приоткрылась, и в комнату ввалился Долинский Игорь Сергеевич.

— Ну, ты как? — участливо спросил он меня. — Ооо, да, тебе сегодня досталось, — он осторожно осмотрел мое лицо. — Ничего, до свадьбы заживет.

— До чьей? — огрызнулась я.

— До любой, ладно, я пошел. Не буду тебе мешать.

— Гарик, — мне ужасно не хотелось оставаться одной, — посиди со мной, а? У меня, это, тяжелый день был, и все такое, — виновато посмотрела я на него.

— Маш, не надо оправдываться, подожди пару минут, — он выскользнул из комнаты, я услышала приглушенные голоса, недовольный тон гариковской спутницы, но через минуту Гарик вернулся. — Улаживал кое-какие проблемы с гостями, — улыбнулся он мне. — Теперь колись, чего от тебя хочет Санек?

— Кто? — слабым голосом спросила я.

— Тренер твой, Санек.

Последнее, что могло соотнестись в моей голове — это образ крупного, накачанного мужчины тридцати пяти лет и звукового сочетания Санек. Но Гарику виднее. Я рассказала, чего именно он от меня хочет.

— Понимаю, Маш, через себя переступить тяжело, но тебе нужно постараться это сделать. Так будет лучше для всех.

— Гарик, я, честно говоря, не поняла, куда попала. Что у нас за организация такая? Из нас кого, шпионов готовят? Я все равно не смогу никого убить. Ты же понимаешь? Зачем им нужно, чтобы я переступила через себя.

— Видишь ли, — Гарик задумался, — тебя взяли помимо всего прочего, еще и потому, что у тебя есть одно качество — ты принимаешь максимально возможно верные решения в критических ситуациях. Так вот, иногда очень редко, но это все же случается, нам придется сталкиваться с насилием. И от того, сможешь ли ты быстро ударить того, кого надо, будет многое зависеть. Необходимо, чтобы в оценке ситуации на тебя не влияли такие факторы как пол и возраст противника. Чтобы ты могла ударить и мужчину, и девушку, и ребенка.

— Вот знаешь, с детьми у меня проблем как раз может и не быть — проворчала я, — особенно с противными.

— У тебя ни с кем не должно быть проблем. В определенной ситуации.

— Да что вы заладили с этой ситуацией?! — взорвалась я.

— Маш, ты любишь собак? — спросил неожиданно Гарик.

— Очень, что за вопрос?

— Ты могла бы ударить собаку?

— Нет, конечно.

— А если бы эта собака угрожала твоей жизни или жизни близкого человека?

— Это ты, что ли близкий человек? — покосилась я на Гарика.

— Не важно, — отмахнулся он, — просто, скажи.

— Ну, смогла бы, — с неохотой признала я.

— Вот, тут, то же самое. Все, пошли жрать. Я умираю от голода. Осторожнее, — он несколько секунд с видимым удовольствием наблюдал за тем, как я трепыхаюсь, пытаясь подняться, а потом все-таки протянул мне руку.

В столовой нам сделали объявление, что группа новичков после ужина должна будет собраться в третьей аудитории. Мы будем смотреть фильмы. Ужин прошел без эксцессов, не считая того, что каждый считал своим долго повернуть голову в мою сторону и, встретившись со мной взглядом, резко развернуться обратно.

Поэтому я поспешила все доесть и добраться до аудитории. Заглянув туда, я обнаружила Эдмунда, который возился радом с телевизором. Увидев его, я сделала шаг назад.

— Заходите, — пригласил он меня. — Сейчас все подойдут. — Я прошла в класс и села в самый дальний угол.

— Я слышал, что произошло, — сказал Эдмунд, повернувшись ко мне. — Я часто такое вижу здесь, — вздохнул он. — Ничего, у вас все получится. У всех, всегда все получается, — он ободряюще мне улыбнулся. И вот тут-то я поняла, кто во всем виноват, и кто главный претендент на то, чтобы стать объектом моей неприязни.

Да как он смеет рассуждать о чем-то? Он был таким холеным, таким спокойным таким важным и… он так напоминал Рома! Конечно, чисто внешне он не был похож, но по сути. Те же абсолютно правильные черты лица, прекрасная фигура, высокий рост, внутренний магнетизм который просто не мог не притягивать. Прошло меньше двух недель с нашего «романа» с Ромуальдом, мать его. И я просто не могла забыть, как меня попользовали. Больше всего на свете, я ненавижу, когда я иду на поводу у своих чувств, вопреки разуму. Когда я поддаюсь банальным уловкам, типа роскошной внешности, прекрасных манер и комплиментов. Когда я теряю голову, короче говоря. А я ведь потеряла голову от Рома. Может быть не надолго, но потеряла. И я жутко злилась на себя за это. А больше всего я злилась на Рома. Но Ром был далеко, а Эдмунд — близко. Поэтому, он стал логичным объектом моей неприязни. Старик Фрейд называл этот психический механизм защиты — замещением. Смысл такой: когда начальник накричал на папу на работе, то папа не стал ему отвечать (он все-таки начальник), поэтому он пришел домой и накричал на маму, мама не стала кричать на мужа (он же все-таки муж) и накричала на сына. А сын взял и пнул кошку.

Собственно, Эдмунду и предстояло стать этаким козлом отпущения. И хотя я прекрасно понимала, что неправа, ничего не могла с собой поделать. Эдмунд попытался поддержать разговор, однако, услышав от меня два-три неразборчивых междометия прекратил всякие попытки, тем более, что тут и народ подоспел.

Мы смотрели два фильма — «Дракулу Брэма Стокера» и «Блейда». А потом обсуждали, какие именно мифы и заблуждения в народ несут эти фильмы. Какая польза от них настоящим вампирам, и что надо знать именно нам. Выяснилось, что большинство книг и фильмов о вампирах, которые были популярны — были написаны или сняты на деньги вампиров. Так как вампиры очень не хотели чтобы все остальные вмешивались в их вампирские дела, то пиарили себя по-черному — во всех смыслах. То есть чеснок, святая вода, серебряные пули, осиновые колья было полным бредом. Правда, насчет пуль и кольев тут все было правдой. Вампирам, как и любым другим существам на этой земле, придет конец, если их проткнуть колом или выстрелить. Правда, все зависит от места попадания.

Это было интересно. Я вообще люблю кино, а уж смотреть его, не мучаясь совестью от пустой траты времени, а разбирая подтексты — занятие довольно веселое. Однако встали мы рано, сделали много, поэтому когда в полвторого ночи Эвелина сказала, что мы свободны, я с трудом сдержала вопль радости.

В абсолютно невменяемом состоянии я пришла домой, почистила зубы и завалилась спать.

Наши стычки с Эдмундом начались раньше, чем я могла ожидать — уже на второй день. Подумать только, какая прыткая. Внешне все было довольно пристойно. На занятии, нас попросили сесть в круг. У нас была дискуссия на тему «Вампиры в творчестве Проспера Меримэ». Эвелина и Эдмунд ходили вокруг и иногда что-то комментировали или добавляли.

Я и так то не люблю, когда у меня за спиной ходят посторонние люди, (нормальная человеческая реакция), а уж когда Эдмунд встал сзади, и что-то объясняя, положил мне руки на плечи, то я напряглась в прямом смысле слова. Мне не хотелось хамить, поэтому я подождала пару секунд, чтобы он успел уловить мою реакцию (напряженные мышцы, мгновенно выпрямившуюся спину) и понять, что мне это неприятно, но он казалось, не замечал этого и продолжал массировать мне шею и плечи.

Что это такое?! Малознакомый мужчина возложил мне свои длани на плечи. Такое ощущение, что товарищ никогда не слышал о понятии личного пространства. Я дернула плечом, пытаясь скинуть руки Эдмунда. Ноль реакции. Ладно, сам нарвался.

— Руки, — процедила я сквозь зубы.

— Что, прости? — похоже Эдмунд никак не ожидал такой реакции.

— Я сказала, руки убери, — сказала я громче.

— Хорошо, — Эдмунд убрал руки и сделав шаг вперед встал прямо передо мной. — Послушайте меня, Мария, я не знаю, какие у вас проблемы. Но если вы, еще раз, позволите заговорить со мной в таком тоне, я буду вынужден удалить вас с наших занятий, и у вас будут большие проблемы с получением зачета по теории.

— Договорились, — кивнула я, — но если вы, еще раз, до меня дотронетесь, то я обвиню вас в сексуальных домогательствах, — кто-то в группе от неожиданности хрюкнул.

— Справедливо, — согласился Ром, мм, то есть Эдмунд — и лекция продолжилась как ни в чем не бывало.

— Я слышал у тебя возникли какие-то проблемы, — я сидела и курила на крыльце перед обедом, когда рядом нарисовался Гарик.

— Быстро здесь слухи распространяются.

— Еще бы, — Гарик взял у меня зажигалку, — особенно если учесть, что ты одна из немногих курсантов за всю историю, которая нахамила преподавателю, и по-моему первая особа женского пола, которая нахамила преподавателю вампиру. У вас проблемы, девушка?

— Я просто не люблю, когда меня трогают, — пожала я плечами.

— И это мне говорит человек, который лезет ко мне обниматься при всяком подходящем и неподходящем случае? — саркастически спросил мой напарник.

— Хорошо, я не люблю, когда меня трогают незнакомые люди.

— Маш, что происходит?

— Да ничего не происходит, — отмахнулась я.

— Ты злишься на Рома, да? А Эдмунд попался под горячую руку? Маш, он тут не причем. Точно также как и Ром. Это не его вина.

— Гарик, отстань от меня, пожалуйста, а? Вон там девушки жаждут тебя видеть, — я кивнула в сторону небольшой компании девушек из группы Гарика, которые курили и поглядывали в нашу сторону. — Не смею тебя задерживать.

— Почему бы тебе еще тогда и меня ненавидеть? Это была моя идея, с Ромом, — Гарик поднялся и встал передо мной.

— Гарик, я никого не ненавижу, но тебя начну, если ты будешь лезть не в свое дело.

— Это мое дело, потому что ты моя напарница, и я за тебя отвечаю, точно также, — он не дал мне возразить, — как и ты отвечаешь за меня. И мне не хочется, чтобы мне было за тебя стыдно. Ты поняла? — он повысил голову.

— Да, — буркнула я.

— Не слышу, четко и громко. Я не хочу чтобы мою напарницу считали хамлом. Ты поняла?

— Да, поняла, поняла! — я тоже повысила голос, не обращая внимания, что на нас стали оборачиваться люди.

— Гарик, у вас все в порядке? — внезапно рядом возник виновник всего — вампир по имении Эд.

— У нас все отлично, беседовал со своей напарницей об особенностях этикета.

— Успешно? — поинтересовался Эдмунд.

— Посмотрим, — бросил Гарик, — извините, меня ждут, — и он ушел, оставив меня наедине с… с этим товарищем, короче.

Как-то Гарик выставил мой поступок в несколько другом свете. Не то, чтобы мне было дело, что ему будет стыдно за меня, нет. Просто, я и вправду, никогда не относилась к людям, которые могут себе позволить неоправданные, да даже и оправданные грубости. Не моя это фишка. Сама всю жизнь хамов терпеть не могла, и не горела особым желанием пополнять их и без того многочисленные ряды, и хамить людям, (или вампирам), которые признаем честно, ничего плохого мне не сделали.

Пока я об этом размышляла, Эдмунд стоял рядом.

— Хорош подлец, — внезапно промелькнула у меня мысль. Он было похож на дядьку ковбоя с рекламы Mallboro. — Ладно, — вздохнула я про себя, — сделала ошибку будь добра исправь ее.

— Послушайте, Эдмунд, я прошу прощения. Я была довольно резка с вами. Извините, обычно я так себя не веду. Просто, устала со всеми этими перелетами и занятиями. Понимаю, что не имела права на вас срываться.

— Извинения приняты, — кивнул Эдмунд, — и возвращены обратно. Я не подумал о том, что людям бывает неприятно, когда к ним прикасается вампир.

Это было что-то новое и очень противное.

— Вы думаете что я так отреагировала из-за того что…

— …что я вампир, — спокойно кивнул Эдмунд. — Подобная реакция — обычное человеческое чувство на…

— Послушайте меня, уважаемый, — перебила я его, снова разозлившись. — Будь вы хоть снежный человек, мне все равно. Что ж я тогда с Эвелиной, так спокойно общаюсь? — вспылила я. — Она вроде бы тоже вампир.

— Значит тебя, когда-то обидел вампир-мужчина, я правильно сделал вывод? — это был удар ниже пояса. Я молча встала, бросила окурок и направилась к двери.

— Знаете что? — я обернулась, Эдмунд стоял на том же месте. — Я довольно терпимое существо, мне по фигу кто вы, черный, гей или вампир. Или и то и другое и третье, вместе взятое. Я просто не люблю, когда меня трогают. Разговор окончен, — врала, конечно, безбожно. Пообниматься с красивыми мужчинами я всегда любила, но иногда надо делать перерыв.

После «выяснения отношений» был обед, а потом, я не без содрогания направилась в спортивный зал, где нас всех ожидал сюрприз. Александр Иванович раздал нам анкеты, которые мы должны заполнить.

Там были всякие вопросы, типа, где и чем вы занимались, каких успехов достигли и все в таком роде. В какие игры вам нравится играть (и нравится ли), в каком виде спорта вы чувствуете себя увереннее: в командном или одиночном. Были также несколько насторожившие меня вопросы, типа «расположите в порядке убывания, упражнения, которые вам нравятся выполнять». Как тут выбрать из отжиманий, приседаний с выпрыгиванием (я вытянула ноги, которые нещадно болели после вчерашних веселых стартов), и прочей пакости. Но я все-таки соорентировалась, разместив на первом месте моих предпочтений бег на короткие дистанции и качание пресса, а на последние попали отжимания, подтягивания и бег на длинные дистанции, соответственно.

Тренер собрал наши анкеты, быстро просмотрел и дал каждому индивидуальное задание.

— Начнем с одного километра, — оптимистически пообещал он мне, объясняя как пройти на стадион.

— Ох, чуяло мое сердце что-то неладное, — думала я, наворачивая круги. — Кто меня за язык тянул, — ругалась я на себя. — Что бы меня не написать, что я ненавижу играть в бадминтон, например. Нет, ляпнула на свою голову, точнее ноги и дыхалку.

Впереди меня бежала еще одна жертва собственного идиотизма, мальчик Юра из города Томска, которого однажды садист-тренер заставил пробежать десять километров и с тех пор, Юрий не просто не любил, а панически боялся длинных дистанций. Ему Александр назначил пробежать за сегодняшнее занятие 5 километров. Все это я успела выяснить за те три минуты, что мы с ним шли из зала на стадион. Что ж, если подумать, мне сильно повезло.

Один километр, скажут некоторые, ну, что такого, раз и пробежал. Ага, счас. Уже через пятьдесят метров, у вас начинают каменеть икры, им почему-то совершенно пофиг, что вы пробежали так мало. Они считают, что вы пробежали минимум пятьсот метров и попробуйте с ними не согласиться. Потом у вас начинает сбиваться дыхание, и болеть в груди. Вы сразу вспоминаете, что вы уже почти бросили курить и не курили целых полтора дня, пока сегодня этот козел Эдмунд не вывел вас из себя, и вы снова не взялись за сигарету. Кстати, еще один косяк на Эдмунде. После трехсот метров, вы прикидываете, что вам осталось бежать еще три раза по столько же и еще немножко, что в принципе невозможно, так как вы уже почти умираете.

Представляю себе со стороны как это выглядит: существо, которое согласно его внешнему виду было создано для того, чтобы томно возлежать на диване, ну, или (учитывая мой темперамент) кратковременно пронестись мимо с диким воплем, чтобы опять-таки томно возлечь на диван, медленно переставляет ноги, но делает вид, что оно бежит, а не идет, передвигаясь с хрипом и свистом. Почему-то вспомнились звуки, издаваемые моими шортами для похудения. И мне снова взгрустнулось. Знала бы, что заставят бегать, купила бы шорты раньше. Может, похудела. Глядишь, это как-то помогло бы.

К восемьсот пятидесяти метрам, мысли стали путаться. Хотелось одного — умереть. Только вот, прямо сейчас, не сходя с места. Но я решила пожить еще немного. Где-то сто пятьдесят метров. Умирать за сто метров до финиша — согласитесь, глупо, поэтому, я собралась и побежала дальше. В это время, мимо меня третий раз пролетел Юра, который добивал свой третий километр. Не надо удивляться. Я же не на время бежала, а на расстояние.

Увидев заветную отметку «финиш», я прибавила. И у меня даже получилось. Скорость улитки сменилась на скорость черепахи. Это был самый триумфальный финиш в моей жизни. Я даже легла на землю не сразу, а метров через пять. В этот момент мой организм сообщил мне, что категорически протестует против того, как с ним поступают, и что он собирается выключиться, по-русски говоря, потерять сознание.

Но все-таки, друзья-врачи — это самая полезная вещь на свете, так как я знала, что нужно делать в этом случае. Лечь на спинку и приподнять ножки, чтобы к голове прилила кровь, что я и не замедлила сделать. Долгожданное облегчение не замедлило наступить.

— Вот умница. Ты решила пресс покачать? — рядом нарисовался тренер.

— Скажите мне тренер, у нас здесь дочерняя организация гестапо? — не обращая внимание на его реплику, спросила я.

— Что ты, конечно, нет, — он протянул мне руку, помогая подняться. — Мы же ногти не выдергиваем.

— Лучше бы ногти, — простонала я.

— Если тебе так хочется, я могу это устроить, — подмигнул мне тренер, но мне не было весело. Было страшно.

Когда мы вернулись в зал, я увидела что от группы осталось ровно пять человек, не считая бегающего на стадионе Юру.

Оказалось, что трое были освобождены от спецподготовки в виду полного соответствия требованиям. Их занятия ограничивались банальными упражнениями, там зарядка, размяться, поотжиматься, побегать. Но так, скорее, для приличия, чем для результата.

— Отлично, встаем в пары, — услышав команду, я внутреннее сжалась, но напротив меня поставили совершенно другую девочку. Не Лизу. И я сжалась еще больше. Девушка по имени Оксана, кстати, ярая поклонница Эдмунда, напомнила мне цыпленка-бройлера. В смысле курицу, которую специально откармливали, чтобы потом съесть. Мутант-переросток тоже подходящее сравнение. Нет, я сама девушка не маленькая. Но если взглянув на мои очень округлые формы, человек подумает, какое очаровательное пухленькое и самое главное скромное существо, то при взгляде на Оксану, была одна мысль. Помогите!!! Она и в нормальной то одежде казалась накачанной, а в обтягивающих шортах и майке была просто терминатором. Не подумайте только, что я возражаю против женского бодибилдинга. Отнюдь. Пусть каждый делает со своим телом, что хочет. Я же тоже далеко не идеал. Если человеку хочется проводить по три часа в качалке и жрать анаболики, то кто я такая, со своим пятидесятым размером, чтобы им препятствовать. Но, когда человек, который всем этим увлекается, становится перед вами в боевую стойку…

Я сглотнула, и у меня получился точно такой же звук, как бывает у перепуганных зверюшек в мультиках. В Том и Джерри, например.

— Задание то же самое, что и вчера. Полновесный контактный бой. Только сейчас нет ни защищающихся, ни нападающих, каждый должен свалить своего противника как можно скорее. Начали.

— Бэмц!

— Если я буду видеть звездочки так часто, то смогу стать отличным астрономом, — мелькнула у меня мысль, когда я пыталась подняться с пола.

— Похами еще Эдмунду, — услышала я шепот над собой. Ага, значит, мы заступались за честь дамы сердца, в смысле, за честь преподавателя.

По-видимому, у девушки не было никаких проблем, с тем, чтобы вдарить особе своего пола. При этом, Оксана посчитала, что одного удара ногой мне мало и решила быстренько засадить рукой. Контрольный. В голову.

Ну что вам сказать? Я в очередной раз убедилась, у меня на особь своего пола, рука не поднимется. К счастью, поднялась нога, да еще как высоко поднялась. Самое главное, я попала. Я аж сама удивилась.

Думаю, что здесь необходимо сделать маленькое, лирическое отступление. Пожалуйста, не надо пугаться, ужасаться, мол, какой кошмар. Девушки дерутся! Ужас!

Ну, ужас! Просто, я не люблю, когда меня бьют. И потом, когда вы довольно долго занимаетесь каким-нибудь видом единоборств, то начинаете к этому относиться гораздо проще. Когда все вокруг (включая вас) на протяжении нескольких лет, только и делают, что отрабатывают удары на воображаемом и реальном противнике, то восприятие подобных вещей кардинально меняется. Так что, я только порадовалась, что девушка не устояла. Однако, когда она резко поднялась и начала наступать на меня, мне стало по настоящему страшно.

— Все дамы, довольно, — между нами нарисовался Александр. — Вот видишь, — он похлопал меня по спине, — а кто вчера мне с пеной у рта доказывал, что не может ударить девушку. Пожалуйста, тебя девушка ударила, и ты ее. Спасибо, Оксана.

— Не за что, — Оксана улыбнулась мне очень доброжелательно. — Ты как, нормально? — потрепала она меня по плечу. — Ты прости, что я тебе так хорошо засадила, но ты ж сама понимаешь, должен быть респонд. Иначе не было бы респонда. А респонд у тебя был отличный. Ты меня пробила, не буду скрывать. Отлично просто пробила. Спасибо тебе. Меня давно так не пробивали, — при разговоре, Оксана двигала головой вперед и назад в такт своим словам, как самый заправский рэппер. Если можно представить рэппера в коротких шортах, и с бицепсом как у Шварценеггера. — Ты на меня не обижайся ладно, Маняш. Ты ж понимаешь.

— Да, — слабо простонала я, не ожидая такого эмоционального напора, — нужен был респонд.

— Я рада, что ты все поняла, ну, давай, — девушка-культурист еще раз хлопнула меня по плечу, от чего я присела. — Если чего надо тренер, то я всегда помогу, — она направилась к выходу.

Позже я узнала, что Оксана входила в тройку тех, кого освободили от специальных занятий. Между прочим, все трое были девушки. То есть те, у кого вообще, ни с чем, никаких проблем не возникало. Это заставит задуматься кого угодно.

К счастью, никаких сюрпризов мне больше этот день не принес. Обсуждение фильма «Ночной дозор» прошло без эксцессов. Меня даже никто не побил за мои, в высшей степени, саркастические комментарии. Не то, чтобы фильм был плохой. Просто я была в циничном настроении.

— Маша, мы здесь обсуждаем какие именно действия обычных людей может повлечь этот фильм, и что люди будут думать о вампирах и прочих, а не сценарий, игру актеров и спецэффекты. Понятно? — это было единственное, что сказал Эдмунд, когда я чересчур разошлась. — Если тебе захочется об этом поговорить, можно остаться на дополнительную беседу после того, как мы все закончим.

Однако, после того как мы выяснили, каким именно образом выводить людей из транса, в который обычно они попадают, когда пытаются проникнуть в «сумрак», у меня был праздник. Мы смотрели «От заката до рассвета». Правда, народ на меня косился, когда я визжала от восторга, созерцая своего любимого Тарантино, разглядывающего окружающий мир сквозь дырочку в ладони, ну да ничего, пережили как-то.

После того как все закончилось, меня на улице поймал Александр Иванович, который самым счастливым тоном, сообщил мне, что я делаю успехи, но, что мне надо больше работать. Поэтому, он ждет меня завтра в восемь утра на стадионе. Вот уж действительно радостная новость. Короче уставшая, и чего греха таить, голодная (ужин был пять часов назад), я приперлась в дом. Домик пустовал, из чего я сделала вывод, что, либо у Гарика занятия, либо он живет интенсивной социальной, а, скорее всего личной жизнью. Как подтвердили пятнадцать минут спустя, женские голоса на веранде, моя вторая версия была более близкой к истине. Я закрыла глаза и провалилась в сон.

Следующий день практически ничем не отличался от предыдущего не считая того, что я встала на час раньше, пробежала на шестьсот метров больше, и снова получила по морде от тренера за то, что не ударила Лизу. В моей жизни определенно появлялась стабильность. А разве не об этом мечтает любая девушка?

С Эдмундом больше стычек не было. Он даже похвалил мой анализ средневековой литературы о вампирах, однако на этот раз обошлось без рук. Вообще, я заметила, чем меньше уделял он мне внимания, тем меньше отрицательных эмоций на его счет я испытывала. Странно, обычно, я не выношу, когда меня не замечают.

Следующий день был почти таким же. У меня даже появился целый!!! час свободного времени и я поскакала, куда вы думаете? — в компьютерный класс, который обнаружился тут же, неподалеку. Вот оно, дитя прогресса. Проверив почту, и не обнаружив в ящике писем, (то ли народ ушел в отпуска, то ли наоборот в работу), я решила обидеться, но потом передумала и решила вести дневник.

Вообще, с дневниками по жизни у меня складывалась одна и та же фигня. Сколько бы, и в каком бы виде, я их не начинала (в бумажном, в электронном или в ЖЖ) у меня не получалось вести их больше трех-четырех дней, или получалось, но перерывы между записями достигали шести месяцев.

Может быть, дело в моем тщеславии. Не люблю писать в стол.

И тут мне снова не повезло, так как мое желание поведать миру о том, как я живу, категорически не совпадало с политикой секретности нашей организации. Пришлось писать в стол, воображаемому другу.

Вот что у меня получилось.

«4 августа, кажется четверг.

Какой уже раз в своей жизни решила вести дневник. Для кого? Точно не для потомков, так как я такая крутая и уровень секретности организации, в которой я работаю (господи, как круто-то звучит!!!) не позволяет мне поделиться моими приключениями с кем-то. Может, конечно, местные рыхлители компьютерной целины решат взломать мой простенький пароль (сложные я забываю). И посмотреть, чем полны умы тутошних обитателей, но хоть такой зритель… (на следующий день после этих строчек появилась надпись: «Да кому нужны твои дневники»).

Итак, четвертый день я живу в сибирской глуши, где меня пытаются научить уму-разуму. Безрезультатно, конечно:). Народ вроде неплохой, но странный. Никак не могу понять, по какому принципу отбирается народ в нашу организацию. Сегодня утром за завтраком услышала разговор двух молодых людей из группы Гарика. Один рассказывал другому о своей дочке. Мама научила говорить ребенка «у папы толстое пузо», а папа научил в отместку говорить «у мамы толстая попа». Вот она семейная идиллия. После этого, один пересказывал другому содержания индийского фильма с Радж Капуром. Я почти рыдала от счастья%))). А внешне, вроде нормальные мужики. Может они все такие… Лично я когда последний раз болтала по душам со своей подружкой, то она рассказывала мне о корнях сакральности женщины. Вопрос о том, сколько я поняла из того, что она мне рассказала, остается открытым. Но не в этом суть.

Отличная у нас организация. Сегодня на теоретической лекции рассматривали уровни возможных способностей всяких колдунов и иже с ними. Ах да, как же, как же, индивидов с другой сутью. Мы же должны быть политически корректны. Короче, всего существует четырнадцать уровней. От красного — самого низкого до фиолетового — самого высокого. Ну, есть еще какие-то промежуточные. И способности этих самых других распределяются согласно цветам. А нас (сотрудников) заодно по этим цветам распределили. Наконец-то мой красно-оранжевый уровень приобрел хоть какой-то смысл. Оказывается, это круто. Когда мои одногруппники об этом узнали, то высказали глубокий респект, но были сильно удивлены, как это у меня получилось. Даже Эдмунд-собака сделал пару замечаний насчет того, интересно, что это вы делали в испытательный срок, что вам сразу дали такой уровень. Хотелось ответить, что-нибудь патетичное типа «Я бы, тебе, сука, рассказала, как кормила вашего брата вампира собственной кровушкой», но я лишь криво улыбнулась и как-то отшутилась на тему заслуг перед отечеством. Надо купить Гарику бутылку хорошего алкоголя. Все-таки есть и его вина в моем высоком статусе.

Александр Иванович был в хорошем настроении, поэтому не поставил меня с Лизой в пару, а отправил бегать. Два километра мне и семь — бедному Юрке. Тот являет собой удивительное зрелище, Я никогда не подозревала, что человек может безостановочно материться все семь километров. Мы начинали бежать с ним вместе, когда первое нецензурное слово сорвалось с его уст. Вскоре, я безнадежно отстала, но каждый раз, когда Юрик меня обгонял, я понимала, что человек не прекращал изливаться ни на минуту. Говорил он в основном, о том, что в целом недоволен организацией обучения, и в отдельности, поведением тренера. Может это придает ему силы? Надо будет попробовать.

Когда я бежала финальные метры, мимо меня с диким гоготом и криками «гыть, гыть», промчалась Оксана. Вот уж, кто коня на скаку остановит, при чем одним лишь видом. Она, тетка, вроде неплохая, но у меня мурашки по коже бегут, когда она хмурится. И при этом, она даже не смотрит в мою сторону. Интересно взглянуть на ее напарника. Мне-то с моим оказывается, как повезло. Кстати, эта гарикообразная скотина, заявилась вчера сильно нетрезвая, в полвторого ночи в мою комнату и стала спрашивать, не завалялось ли у меня, где пара презервативов:). Не помню, что я ему ответила, но сегодня утром, они изволили дуться. На вопрос «с чего бы это», он обиженным тоном заявил, что вчера, я его послала в место, которое функционально непосредственно связанна с этими самыми презервативами.

Он, мол, ко мне как к другу, а я… Я спокойно объяснила ему на будущее, что в полвторого ночи, все кто, каким-то образом мешают моим сновидениям, автоматически становятся смертельными врагами, и ему крупно повезло, что у меня под рукой не нашлось тяжелой вещи. На что Гарик надулся еще больше. Надо заметить, обиженный вид ему идет.

Чтобы совсем не рехнуться от такой интенсивной жизни, начинаю рассказывать себе анекдоты и петь песни. Не помогает».

«6 августа, суббота. Между прочим, господь Бог сотворил мир за шесть дней и на седьмой в субботу отдыхал. И я нахожу его действия очень правильными. Но у организаторов на этот счет свое мнение. Поэтому сегодня мы пахали точно так же, как и вчера. Я подумываю о том, чтобы стать резко религиозной, причем в трех конфессиях. А что? В пятницу буду правоверной мусульманкой, в субботу будем-таки праздновать Шаббат, а в воскресенье — «Отче наш» и все такое. А еще лучше буддизм, там вообще принцип недеяния по жизни. Боюсь только, Александр будет резко возражать. У него новая фишка. Мы встречаем рассвет. За#бись. А по-другому не скажешь. Мы, видите ли, медитируем, бля. Четыре утра, видите ли, прекрасное время для медитации, которая приносит вам покой и умиротворение. Ага, умиротворение. Вы ложитесь спать в полпервого, потому что, нужно же написать работу о том, как выживали вампиры в средневековье.

Кстати, я прониклась реальным уважением к вампирам. Остаться в живых, после того как вся Европа развлекалась тем, что вылавливала вампиров и вгоняла им осиновые колья в различные места — вот это способность к мимикрии, вот это я понимаю. Настоящих вампиров был убито очень мало, да и то по случайности, они попали в общую выборку так сказать. Гораздо больше погибло не в качестве вампиров, а в качестве ведьм и ведьмаков. Они же все красивые очень (в смысле вампиры). Ну, их заодно с другими красивыми на костер или на кол. Это уж как кому везло. Правда, вампиры попадались редко. Они то приноровились за долгие века скрываться. А вот все остальные имели реальный фан. Еще бы! На колу то — веселье.

Так вот, когда ложишься в полпервого, потом ворочаешься от храпа вашего, так называемого напарника, а в полпятого к вам в комнату с воплем «гыть, гыть, Машенька, пора вставать», залетает девушка Оксана, с силой удара коей, вы знакомы не понаслышке, поэтому отказать ей никак не можете, то сложно говорить об умиротворении.

После медитации народ решил искупаться. Я заползла под какой-то куст и решила доспать. Моему примеру последовала девушка Наташа из города Самары. Однако остальная часть не вняла голосу разума, и мочила свои части тела. Самое неприятное, что они посчитали своим долгом искупать тех, кто в этом участвовать решительно отказывался. Я, кажется, никогда еще так не была рада своей плохой грузоподъемности, так как если Наташку, народ утащил с лету, то мне удалось вырваться и удрать. А желающих меня преследовать, и уж тем более таскать, больше не нашлось.

Вернувшись домой, спать мне расхотелось, зато захотелось общаться и я пошла будить Гарика. Скрывать не буду, сначала он был, мягко говоря, недоволен, но запах свежесваренного кофе и раскуренной в его комнате сигареты, сделали свое дело, и в скорости, он уже тянул ручонки к обоим предметам (к кружке и сигарете) аки младенец к матери, и точно также (аки младенец) к ним присосался.

После этого, мы вышли на веранду и стали развивать предложенную Гариком для дискуссии тему «и как это меня занесло в такие ебеня. Тебя-то понятно, ты вообще неизвестно где жила, но я, питерский мальчик из интеллигентной семьи…» (тут я подавилась кофе и так закашлялась, что дискуссию пришлось свернуть.) Оказывается, Гарик из Питера. Я и не знала. Впрочем, это характеризует его с положительной стороны. На теории, проходили оборотней — опасные, но симпатичные ребята. Хотела бы с ними познакомиться. А вот потом все было хуже, снова пахнуло гестапо. Стояла в паре с Лизой. Правда стояла недолго. Ударить не смогла, из-за чего была вновь сбита с ног. Уж лучше бегать, ей Богу.

После ужина смотрели Гарри Поттера. Все три части. Работа! Убиться, блин. Все чаще замечаю Гарика с какой-то блондинистой теткой. В столовой он больше не садится со мной, садится с ней. Видимо, презервативы тогда все-таки нашлись. Уж, больно плотоядно она на него смотрит. Мне конечно, все равно. Но иногда хочется поговорить с кем-нибудь по душам».

«7 августа. Воскресенье. Сегодня, к счастью медитации не было, как и бега. Зато, тренер решил устроить чемпионат группы по отжиманиям (я на коленках, сачкуя, отжалась пятнадцать, а по настоящему и без коленок просто упала мордой на татами), подтягиваниям (провисела на перекладине ровно семь секунд прежде, чем с громким воплем рухнула вниз), и пресс, тут я блеснула и накачала аж целых сто раз, правда, потом, это все свело судорогой, и я вновь испытала немало приятных ощущений.

Эвелина сегодня показывала места, откуда обычно вампиры пьют кровь. Шея и запястье — кто бы мог подумать! Оказывается, домовые на самом деле есть. Надо приехать домой, и налить молока. Хотя Гарик сказал, что вообще-то они предпочитают водку. Ну, понятно, гариковский домовой именно ее, родимую и предпочитает. У него просто выбора нет. Коньяку Гарик ему не нальет, а молока у него, наверное, отродясь не было. Дико хочется спать. Только вот когда? Сегодня вечером, у нас вновь дискуссия. Елы-палы, пойду кофе налью. Вернулась. С кофею. Только что встретила Юрку, он сказал, что во-первых, занятие после ужина отменили Аллилуйя. Во-вторых, послезавтра выходной. Трижды аллилуйя. Забить на ужин и пойти спать?»

Однако на следующий день, время, которое у меня волшебно появилось вместо обеда, я решила использовать более разумно в своем положении. Не приобщаться к современным технологиям, а тупо лечь поспать. Так как ничто так не способствует душевному спокойствию и физическому благоденствию как дневной сон. Это еще древние греки говорили, а они зря говорить не будут. Да, и до сих пор, половина мирового сообщества, особенно в южной его части, заваливаются на фиесту или сиесту, разницы между этими двумя понятиями, я не знаю, но смысл, думаю у них один.

Уморенная ранними побудками и поздними отбоями, я быстренько заснула. Мне снилось что-то удивительное хорошее, как вдруг, меня начали самым возмутительным образом трясти и орать в ухо:

— Машка, вставай, хватит дрыхнуть.

Я приоткрыла глаза и увидела Гарика, который, явно был недоволен, что я совершенно не хочу покидать уютную постельку.

— Послушай меня, сволочь, — простонала я, — запомни, меня можно будет либо чашкой крепкого чая с лимоном, либо стаканом апельсинового сока, свежевыжатого желательно, либо, в крайнем случае, нежным поцелуем двухметрового красавца. Ты меня понял?

— Мне сбегать за Эдмундом, — невинно поинтересовался мой напарник.

— Чего тебе надо? — я резко приподнялась на кровати.

— Собирайся и поехали. Есть срочное дело, и без тебя там никак. У тебя три минуты, я жду тебя на веранде.

— Сделай меня кофе, — мой крик разбился о зарытую дверь.

Однако, когда я появилась на веранде, мне в руки всунули кружку с горячим сладким кофе с молоком. Может ведь, когда хочет.

— У тебя есть еще пять минут, чтобы спокойно допить кофе и выкурить сигарету, — Гарик прикурил сигарету и дал ее мне.

— Тогда какого фига ты меня поднял? Дал бы еще минут пять поспать.

— Кто ж знал, подвинься, — он уселся рядом со мной на ступеньку, — кто ж знал, что ты так быстро собираешься. Обычно, всем моим знакомым девушкам, требуется не меньше получаса, и заметь ровно с того момент, когда они говорят, что готовы.

— Это клевета, Гарик. Миф о том, что женщина долго собирается, придумали мужчины, чтобы оправдать свою медлительность. Лично все мои подружки, включая меня, всегда ждем своих спутников. Кто, между прочим, давеча копался, когда мы в Рози собирались? Я тебя сколько ждала?

— Маш, — начал оправдываться Гарик, — тогда у меня было важное дело.

— У тебя всегда важное дело. Ладно, теперь то чего надо?

— Сейчас расскажу, идем, а то и вправду почти время уже, опоздаем.

— Видишь ли, — продолжал объяснять он, когда мы сели в машину, — у нас сегодня типа зачета. На взаимодействие в экипаже, а так как я у нас все-таки старший, то именно от меня зависит… все зависит. Короче, по башке мне всегда будут давать, если, что не так. Поэтому сейчас тебе надо будет здорово пошевелить мозгами, потому что если мы справимся с заданием, то все будет хорошо, а если облажаемся, то все! Будет мне, этот самый… — вздохнул Гарик.

— Значит, у меня появилась отличная возможность, сделать тебе гадость, — сообразила я. — Гарик, пришел мой звездный час, я буду мстить и мстя моя будет страшна.

— А потом я тебя прибью, и страшна станет твоя жизнь, — пообещал мне мой любимый напарник, и для наглядности дал мне подзатыльник.

— Ну, ты, держи себя в руках, — вспылила я.

— Долинский, почему ты все время сгущаешь краски, — спросил дядька, который сидел за рулем, — ничего тебе не будет. Особенно страшного, — добавил он после небольшой паузы. — Ну, занесут в личное дело, может, понизят в должности чуток, зарплату подсократят. Кстати, вам барышня, я бы не советовал гадости напарнику делать. Вы с ним в одной команде, и хотя, безусловно, Гарик получит по макушке больше, вам тоже достанется.

— Ладно, — проворчала я, — уговорили, чего делать-то?

— Не знаю, — огрызнулся Гарик, — беда в том, что мы с тобой едем, не знаем куда, чтобы делать непонятно что. Мы приедем и только тогда, нам сообщат задание.

— Зашибись, а чего ты нервничаешь? — я посмотрела на Гарика, который закуривал уже пятую по счету сигарету. — Обычное учебное задание, все нормуль.

— Маш, ты глупая или кто? Задание не учебное, а самое, что ни есть настоящее, только оно не очень серьезное. Если мы его с тобой провалим, ничего страшного не случится, исправить будет можно. Задание, — сказал он после небольшой паузы, — но, не нашу репутацию.

— Ты прав, Игорек, — кивнул наш водитель, — после твоего весеннего провала, тебе ошибок допускать нельзя.

— Слушай, да что у тебя там весной вышло-то?

— Закрыли тему, — отрезал Долинский, — Михалыч, ты мне скажи, почему ты лезешь куда тебя не просят?

Опять двадцать пять.

Короче, они препирались всю дорогу, изредка объединяясь и набрасываясь на меня, если, по их мнению, я вклинивалась с особо неподходящей репликой. В общем, все получили массу удовольствия.

Остановились мы посреди леса, и получили задание убираться вон, что вызвало очередную серию криков со стороны Гарика.

Через пять минут, мы вышли на берег симпатичной речушки, которая, пока еще мирно катила свои волны. Пока. Мирно. После того как Михалыч кратенько изложил нам суть задания, я поняла, что это ненадолго.

— В общем, так ребятки. С минуту на минуту сюда прибудет толпа, точнее небольшая компания, недавно посмотревшая передачу, в которой один молодой человек рассказывал и более того, показывал место, где он встретил русалку и даже провел с ней ночь. Правда, без особых подробностей.

— Я тоже ее видел, — хмыкнул Гарик, — девушка с пластиковым хвостом могла бы быть и посимпатичней. Мне не понравилась.

— Извини, у тебя не спросили. В любом случае, у ребят другое мнение, и среди них есть одна журналистка, между прочим, центральной прессы. Ничего не знаю, но чтобы им все стало ясно относительно наличия тут русалок и прочей нечисти. Понятно?

— Угу, — уныло кивнули мы.

— Ребята, у вас не больше минуты, — Михалыч посмотрел на часы, и исчез в кустах.

— Что будем делать? — я посмотрела на Гарика.

— Лезть в воду. Это точно. И поживее. В одежде, — он опередил мое желание снять джинсы. Вперед.

— А дальше что? — к счастью, вода была довольно теплой.

— Маша, посмотри на меня. Чтобы эти ребята не захотели лезть в воду и расследовать нам, что нужно?

— Принять непотребный вид и изо всех сил их туда звать?

— Умница, — он посмотрел на меня с умилением. — Теперь, быстренько пачкаться, валяться в иле. А там импровизация. Я верю в тебя.

И мы стали валяться в иле, лично я ездила попой по склизкому берегу, ныряла и пыталась проползти животом по дну, благо было совсем неглубоко, где-то чуть выше колен. Когда я все-таки вынырнула и посмотрела на Гарика, то увидела грязное неопрятное чудовище. Судя по его одобрительному взгляду, я выглядела не лучше.

Тут послышались голоса, Гарик тихонько мне кивнул и я начала играть лучшую роль в своей жизни.

— Игорь, бля, ты че, баран? Ты какого хрена лягушек подавил, а? — я размахивала руками и производила вид человека, который не дружит с вестибулярным автоматом.

В этот момент, на берег прямо из леса вышла группа, человек в семь. Пятеро мужчин и две женщины. Увидев нас, они удивились, но быстро классифицировали нас как аборигенов, и решили пообщаться.

— Спроси у них, может они чего знают, местные все-таки, — сказала высокая девушка бородатому мужчине лет сорока.

— Ребят, вы не подскажете, где тут русалок видели?

— Конечно, подскажем, — Гарик повернулся к ним и я вздрогнула, увидев на его левой щеке присосавшуюся пиявку. Ладно, я то вздрогнула, тетки на берегу завизжали. Могу их понять. — Русалки живут прямо здесь, давайте сюда. Держи, моя радость, — он протянул мне кусочек черной глины, и я с ужасом поняла, что глина шевелится. Этот идиот решил повесить пиявку и на меня. — Куда ставить? Я знаю, куда ставить, — он сообразил, уловив мой остекленевший от страха и отвращения взгляд. — Давай-ка ручку, — он положил извивающееся нечто на внутреннюю сторону кисти. Я готовилась закричать от боли, но боли не было. Как будто бы чуточку поранилась лезвием, ничего страшного. Гарик незаметно ободряюще сжал мне локоть и мы продолжили представления. — А вы кто такие, ваще? — он повернулся к ребятам которые были мягко говоря шокированы. — Из Москов своих понаехали, сюда? С телевидений? На девок наших решили посмотреть? К нам тут приезжали с телевизора, спрашивали меня про русалку. Я все им рассказал, даже показал, где они водятся. Меня обещали по телеку показать, а, смотрю, вообще какой-то другой мужик. Я же им все рассказал, как они мне сказали. И как с русалкой познакомился, и как… Не могу дальше рассказывать, понимаете? — он кивнул на меня головой. — Приревнует, и потом все… Отправит к русалке, а они же не всегда появляются. Только если сначала правильно почадить, и грибов надо. Грибы должны быть такими, ну, нужными, короче, — необходимо отметить, что всю свою речь, Игорь Сергеевич перемежал таким отборнейшим матом, что у меня уши не просто свернулись в трубочку, а просто отпали. Чтобы передохнуть, я решила вставить и свое слово.

— Кстати, можем показать вам заповедные поляны, тут такие грибные места! — я покачнулась и свалилась в воду. — Видите, как здорово, — я начала брызгаться во все стороны, — всем своим видом изображая, что мне ужасно смешно и жутко это нравится. — А вы нам денег дадите? Если мы вам покажем, где че? С телевидения дали денег.

— Понятно все, — сплюнул один и парней, — наркоши, короче, пытаются разжиться, а мы как лохи повелись на эту дурацкую программу. Да чтобы я, еще раз, поверил тому, что по телевизору говорят.

— Эй, давайте к нам, — мы интенсивно махали руками, — давайте, скоро тут русалки появятся.

Но чуваки не спешили, как-то не очень манил их в реку наш вид. Понятно, если бы вдруг внезапно обнаружились какие-нибудь длинноволосые девы, то предложение омыть свои длани было бы принято более оптимистично.

Так вот, вид двух явно сильно обдолбанных, грязных, а самое главное подозрительных личностей, доверия не внушал. Тем более с пиявками по всему телу. Нет я не ошиблась, уже по всему, так как этот хренов последователей гирудотерапии (в народе — лечения с помощью пиявок) последние несколько минут развлекался тем, что припечатывал представителей мягкотелых безногих животных к поверхности своего тела, ну и моего, до кучи. Чтобы веселее было. Желая, таким образом, видимо замстить за все хорошее, что ему было сделано.

Больше всего удовольствия в данной ситуации, получал Гарик, наблюдая за тем, как менялось выражение лиц у прибывшей компании, по мере того, как он пытался демонстрировать дружелюбие и вообще всячески стремился поближе познакомиться со стоящими на берегу индивидами. Мои попытки выглядеть буйной, перекрываемые сильными приступами отвращения, к ничем не повинным пиявкам, тоже его радовали.

Не знаю, сколько бы могло продолжаться все это действо, но Гарик, ведомый, то ли жалостью ко мне, то ли его все это тоже потихоньку начало доставать, выудил пару особо жирных пиявок (где он только умудрялся их брать) и направился к толпе, с явной целью познакомить их (пиявок и толпу) поближе. Похоже, это стало последней каплей в решении свалить.

— Эээ, парень, не надо с-с-спасибо, но не надо, — компания сделал пару шагов назад.

— Все, надо уходить, ловить тут нечего. Кроме пиявок, — глубокомысленно добавила одна из девушек. — Русалки, съезди посмотри, статью напишешь. Я им напишу статью про местных русалок!!! Ладно, в город съездим, может там что-нибудь нароем. Я тут слышала что-то о парочке оборотней. И вроде, в канализации завелись черви мутанты. Надо бы выяснить.

— Вечно ты Ленка со своими сенсациями носишься. Мы же хотели серьезно исследовать. Не судьба, айда отсюда, ребята, — и ребята ухайдакали.

Как только они отошли по моим расчетам достаточно, я накинулась на Гарика.

— Быстро сними с меня эту гадость!

— Значит вот как, — ехидненько промурлыкал Гарик, — жабок ты любишь, а пиявочек похоже нет. Отлично. А если я не знаю, как их снимать, что тогда?

— Тогда, тогда, я…

Но Гарик, не стал ожидать, какой страшной карой я ему пригрожу, и толкнул меня в воду, я естественно свалилась, но успела увлечь его за собой. Пустячок, а приятно. Когда мы вынырнули, то услышали тихий смех.

— Здорово вы их отшили, — рядом появилось странное существо. Мне сложно было разглядеть его лицо, так как копна спутавшихся волос свисала на лицо. — Спасибо тебе, Игорек.

— Не за что, — буркнул Гарик, отодвигаясь от русалки. А это была именно она. — Постарайтесь больше не так интенсивно общаться с местными.

— Да это все Флоримунда, она же знаешь на молоденьких падка, ну и затащила какого-то парня, а нам теперь расплачивайся. Местные сюда вообще теперь не ходят, а вот городские несколько раз приезжали, насилу упрятались.

— Пусть терпит и никого больше не таскает, пошли, — Гарик вылез на берег и с любопытством наблюдал, как я буксую в вязком иле. — Давай руку, чудо мое, — он помог мне выкарабкаться.

— Куда же ты, Игорек, — несмотря на внешний вид, надо признать, что голосок у русалки был очень даже мелодичный. — Твоя напарница уже в порядке, пусть идет, а ты зайди ко мне в гости. Я тут таким штучкам научилась, покажу.

— Какая озабоченная русалка, — промелькнула у меня мысль и я с любопытством посмотрела на Гарика.

— Да нет, Надин, спасибо, конечно, но ты же знаешь, — он улыбнулся, — я предпочитаю мясо, а не рыбу.

— Хам, — закричала русалка, шлепнула хвостом или чем там, я не очень-то рассмотрела по воде и уплыла.

— Что ты ржешь, а? Ну, что ты ржешь? — Гарик повернулся ко мне. — Тебе бы помыться надо и причесаться, а то будешь как русалка.

— На себя посмотри, — огрызнулась я. — И сними с меня все-таки этих пиявок.

Следующие несколько минут, мы пытались максимально привести себе в порядок. Во всяком случае, насколько позволяли условия, то есть отчистились от грязи и Гарик сковырнул все пиявки сначала с меня, потом с себя.

— Не хмурься и не ворчи, — поучал он меня, пока проводил процедуры по отдиранию пиявок, — люди, знаешь, какие деньги платят. И им за это каких-то дохлых пиявок подсовывают, а тут тебе бесплатно, жирненькие, свеженькие, смотри, какая прелесть, — он вертел в пальцах пиявку, которая отчаянно пыталась вырваться на свободу.

— Фу, — я не выдержала.

— Все, Машунь, я теперь знаю твое слабое место, держись.

— Гарик, — я спокойно посмотрела на него, — дело в том, что я без всяких усилий, тоже знаю у тебя одно слабое место, и если что, то не видать тебе славы героя-любовника. Понял?

— Как грубо и некрасиво! И это, мне говорит девушка, которая пытается убедить меня, что она из приличной семьи. Да ни одна девушка из приличной семьи, коньяк так не пьет, как ты.

— А как она пьет?

— Она вообще его не пьет. А ты, блин, присосешься к моей бутылке!

— Это положим, Гарик, клевета, я могу на тебя в суд подать.

В общем, мы еще немножко поругались, а потом нас забрал Михалыч.

Он велел нам еще раз хорошенько вымыться, потому что всячески отказывался сажать нас в машину в таком виде. Еще и полиэтилен заставил постелить поверх сидений.

Но на обратном пути, он сказал что мы молодцы и что Гарик все сдал, и что ему повезло с напарницей. В общем, наговорил кучу приятных вещей и мы вернулись на базу мокрые, но ужасно довольные собой. Больше в тот вечер особых приключений не было, тем более, что весь вечер душу грела мысль, что завтра выходной.

Выходной прошел ударно, даже более чем, поэтому на следующий день в моем дневнике появилась следующая запись.

«10 августа, среда. Сегодня в 11 часов уезжаем, поэтому утренние занятия отменили. Есть время описать, что было вчера. А вчера было…

Но обо всем, по порядку. В кои-то веки удалось выспаться. Завтрак проспала, но это только на пользу организму. И сон, и отсутствие еды;). После того, как районе десяти, я продрала глаза и выползла посмотреть что творится, то обнаружила, что народ решили занять культурной программой. Посмотреть, так сказать, местные достопримечательности.

На повестку дня вынесли следующие места: ботанический сад (в Академгородке, а мы совсем рядом с Академгородком), зоопарк, музей паровозов (также в Академгородке), ну и всякого рода питейные заведения, это на вечер. И естественно, свободные прогулки по городу.

Мол, транспорт организуют, тока надо разбиться по группкам. Кто куда хочет. Я громче всех орала, что хочу в зоопарк, и в ботанический сад. Таких идиотов как я нашлось немного. В основном народ решил шопить. Кое-кто собрался в музей паровозов. В том числе и Гарик. Его белобрысая лохудра с ним. Я себе представляю… Интересно, девушка знает, что такое отвертка?

С нами в ботанический сад собрался Эдмунд, типа все показать… Он там уже бывал. Естесссно, группа добровольцев увеличилась вдвое. Уж не знаю чего они там рассказывали, но я — гордый одинокий волк, ходила по газонам. (а как еще ходить в ботаническом саду.) Красиво. И травка классная. Зеленая, мягкая и пружинит. Потом народ поехал в город. Там все пошли по магазинам, а я вспомнила, я теперь девушка состоятельная, взяла такси и поехала в зоопарк. Кстати, до этого покаталась на метро. Убиться. Там в метро, телевизоры на станциях и в вагонах крутят рекламу. Представляю, что будет в московском метро, если там поставить телевизор:).

Перед зоопарком немного погуляла по городу. Симпатичный. Похож на смесь всех городов сразу: Москва, Питер, Казань, Дублин, Нью-Йорк… такая мешанина, короче. В зоопарке мне понравилось. Вообще то я их не люблю. Московский выглядит как концлагерь для животных, а вот в Новосибирске, он просто огромный и зверюшкам там и вправду хорошо. Поэтому, они там все размножаются. Ужасно понравился загон с львами, где огромный папа лев валялся пузом вверх, вокруг него носились трое львят, а мама львица, пинком поднимала папу, пытаясь призвать его к выполнению хоть какого то отцовского долга.

Еще там была лигра, единственный в мире гибрид льва и тигра. Такая полосатая львица. При мне мальчик спрашивал у папы, как он получился. Папа стал объяснять, что льва долго не подпускали к львице и что он очень очень соскучился. Дальше я не стала слушать и поспешила ретироваться, чтобы не распугать своим ржаньем детей и мелких животных.

Особых слов заслуживают медведи. Особенно наши, бурые.

Лежит там гималайский мишка, панда, еще кто-то. Ну, ладно, нормально и тут — раз, огромное чудище, которое облокотилось на решетку и толстенные металлические прутья просто прогнулись под ним. Что-то невероятное. Мне смотритель их, который сидел рядом в кресле, рассказал, что в прошлом году одна нетрезвая дама решила покормить мишку и протянула ему пирожок. Медведь быстренько лапой сграбастал пирожок вместе с ручкой тетеньки, и съел и то и другое. Перекусил. Потом смотрителя посадили, чтобы следил за тем, чтобы никакие пьяные гады не мешали мишкам. Охраняет медведей от людей. Почти как мы вампиров. Что же люди за существа такие, всех от них надо охранять.

Потом я вернулась в город и завалилась в паб, который называет Old Irish. Там уже сидели половина наших. Мой любимый напарник был в ударе и подпитии. Причем по мере пребывания там его подпитие резко прогрессировало, как и любвеобильность по отношению к своей спутнице.

Что за дурацкая привычка — лапаться прилюдно. Терпеть этого не могу. Я заметила, что эта девочка, когда с Гариком обжимается, все время смотрит в мою сторону, мол, как я отреагирую. Как, как? Спокойно, бля. Только не надо на людях… Долинский налегал на виски и к девяти часам был уже в хлам. Я решила этим воспользоваться, чтобы выяснить интересующий меня вопрос, что же все-таки у него случилось весной. Эта ушастая тварь еле стояла на ногах, но тайны не раскрыла.

Напиваться не хотелось, смотреть, как Гарик лапает женщин тоже, поэтому я поспешила покинуть это заведение, чтобы лечь спать пораньше, но Гарик вообразил себя заботливым напарником. Сказал, что одну меня не отпустит. И мне необходимо тасн… трапсн… трансрпартивание. Поэтому навязал меня Эдмунду, который был на машине и тоже собирался обратно. Вот счастье-то! Всю дорогу пытались беседовать ни о чем. Получалось не очень. Сказал, что мы уезжаем на задание. Типа такой тест всей теории и мозгов, как у Гарика был. Напрягает меня, конечно, эта поездка. Я уже привыкла хорошего не ждать. Ладно хоть бить не будут. Хотя не факт.

Мы относительно благополучно добрались до базы, где я, как и собиралась, завалилась спать. Правда не сразу, там, почитала, покурила, походила по домику. Попила чайку. Однако часиков, в двенадцать, когда я лежала в постельке, и была так сказать, на пороге сна, услышала хлопающую дверь и громкие голоса, что автоматически означал приход моего напарника и его крали. Я подумала, что они сейчас возьмут чего надо и свалят. Но не тут-то было. Гарик был чрезвычайно громок, и мне показалось, что даже в моей комнате стоял сильно выраженный запах — отвратительное сочетании дорогого виски и наложенного на него дешевого пива, припудренного запахом сигарет. Короче, они были зело пьяны, а их спутница была в не менее оптимистичном состоянии.

Бытовой шум отвлекал, но вскоре они затихли — пошли курить на веранду и мне все-таки удалось заснуть. Недолго счастье было. Проснулась я от… ну, скажем так, характерных звуков. За стенкой явно кто-то познавал радость любовного соития, причем я точно знала, кто был этот кто-то.

Сначала мне было ужасно неловко. Попасть в такую ситуацию — кошмар просто. И ведь ничего не сделаешь.

Потихоньку неудобство стало сменяться раздражением, потому как заснуть при таком концерте, мягко говоря, проблематично. Особенно, когда товарищи громкость не регулируют, а имевшийся градус им этого делать не позволял.

Я честно пыталась заснуть. Я залезала головой под подушку, даже достала одеяла и положила его поверх подушки. Но то ли звукоизоляция была хреновая, то ли господа за стенкой хотели, чтобы мне стало завидно. Не знаю. Короче, через некоторое время раздражение стало медленно сменяться злостью, а вот это была беда. Совсем беда. Я себя знала. Злая Машка могла натворить все что угодно. Поэтому я стала глубоко дышать, вспоминать уроки медитации — умиротворение и все такое.

И это, честно скажу, помогло. На целых пятнадцать секунд я успокоилась и умиротворилась. К моему великому счастью, товарищи за стенкой тоже умиротворились. Я порадовалась сначала за себя, потом за них, и сладко зевнув, повернулась на бочок, чтобы все-таки поспать, так как на следующий день был назначен ранний подъем. И вообще, человеку, который не по своей вине не высыпался уже в течение недели, элементарно требовался покой.

Народ за стенкой ходил, пил чай, курил, но все это было очень приятным дополнением к тишине, поэтому я вновь расслабилась и стала засыпать. Но не тут то было. За стенкой начали второй раунд, причем сразу с диезов. Диезов-форте, я бы сказала. Надо заметить, что мои стадии с неловкостью и раздражением тоже были пропущены, и я начала злиться всерьез. Люди реально напрашивались на неприятности. Не я это начала. Но война была объявлена.

Я стала перебирать гадости, которые можно было бы сделать, и нашла таки одну отличную идею. Присутствие в вашей жизни друзей медиков не только обогащает ее полезными советами на медицинские темы, но и вносит изрядную долю здорового, а иногда и нездорового цинизма. Я вооружилась всем цинизмом, который у меня был, сделала три предупредительных стука в стенку, на которые никто не отреагировал, и приступила к плану А.

Глубоко вздохнув, я начала, ээээ, комментировать происходящее за стенкой в полный голос.

— Давай, Гарик, — нараспев произносила я, — вдуй ей. Будь мужиком (кошмар, я сейчас пишу об этом — краснею, как вчера умудрилась это сделать?), — давай, давай…

Надо отдать им должное, одной этой фразы хватило, чтобы действо за стенкой прекратилось (надо попробовать сделать это и в какой нибудь другой ситуации:). Через двадцать секунд, я услышала шлепанье босых ног, и дверь в мою комнату распахнулась с удара ноги. На пороге покачивался Гарик в трусах, пытаясь сфокусироваться на том, что происходило в комнате. А там ничего не происходило. На кровати лежал ангел во плоти и всем было понятно, что производить громкие звуки, ругаться матом, и вообще осуществлять несанкционированные действия, которые могут нарушить покой этого святого существа категорически запрещено. Но Гарик этого не понял. По причине природной тупости, я полагаю, или чрезмерного алкогольного опьянения.

— Эт че этты тут устроила, а? — он пахнул на меня перегаром и я поняла дешевое пиво полировалось дешевым коньяком. — Тее завидна, что ли? А, Мшунь? Л'жишь тут, одна, всеми забытая. Ну, че, пойдем, Ленуха не будет возражать.

- *** — пусть ваше воображение само подскажет, что именно я ему ответила. И пусть оно… не сдерживается.

— Че? Че ты сказала? — мне кажется я в жизни не видела настолько пьяных людей. А уж после того как Гарик наклонился и до меня донесся дух продукта растительного происхождения, в народе называемого коноплей, я поняла, что мы не только пьяны в хлам, но и укурены в дым. Странно, обычно действие одного нейтрализует действие другого. Но это был не тот случай. — Че за проблемы? — вновь повторила жертва алкогольного делирия.

Вот как разговаривать с человеком в измененном сознании, когда он и без «допинга» не всегда бывает адекватен? Я решила по-хорошему. Получился следующий диалог:

— Гарик, солнышко, я так устала, мне так хочется спать, вы развлекайтесь, пожалуйста, я не против, я только за. Только, давай, зайчик, где-нибудь в другом месте. Почему бы вам к девушке в домик не пойти?

— У нее там тоже напарница. — Дедушка Дуров был прав. Лаской, именно лаской, мы добьемся от животного того, что нам надо.

— Гарик, а кругом лес, романтика, свежий воздух. Я возле столовой, беседку видела. А? Возьмите одеял, подушек, вам там будет удобно, — продолжала я свои увещевания, тоном медсестры из психбольницы.

— Точно, — Гарик кивнул, от чего чуть не свалился, — а я то думаю, чего мне душно, жарко, на улицу же можно уйти.

— Вот, солнышко, умница, идите на улицу.

— Спасбо тбе, т нстящй дрг, — сказал мне Гарик и покинул мою комнату, а очень скоро и помещение. Правда, девушка «Ленуха» немного повозмущалась. Ее видимо не прельщало продолжать любовные игры на свежем воздухе, но Гарик был мужиииик, и настоял на своем.

Они оставили наше бренное жилище. Последнее, о чем я подумала, перед тем как заснуть — была злорадная мысль о том, как плохо будет Гарику утром. Но я его сегодня вряд ли увижу, так как мы уезжаем после завтрака.

Все пойду, что ли пожру чего-нибудь. А то тут еда на халяву, а я не ем ничего. Безобразие!»

Судьба этого дневника не слишком отличалась от судьбы его собратьев. Всего лишь три записи, зато объемные были сохранены на дискетку (так, для истории), упрятаны в карман рюкзака, а сама я вместе с этим рюкзаком, группой и нашими преподавателями запихалась в УАЗик-санитарку и тряслась в течение двух часов по дорогам, точнее, по их отсутствию. Конечной целью нашего путешествия оказался большой деревянный дом, стоящий в лесу на берегу речки.

Мы все расположились в небольшом зале в котором стояли удобные кресла и диванчики, и даже (даже!!!) горел камин.

— Значит так, ребята, — взяла слово Эвелина. — Вы хорошо поучились, передохнули и будем надеяться, что готовы к работе?

— Да? — протянул кто — то, со следами вчерашнего порока на лице.

— Отличненько, — она как будто бы не замечала отсутствие всякого энтузиазма на лицах аудитории, — у нас в конвертах, задание для каждого из вас, учитывая ваши индивидуальные особенности. Держите, — Эдмунд вручил каждому из нас по большому конверту.

— Стоп, стоп, стоп, пока не открывайте, — остановила нас Эвелина, и вовремя потому, что я с остервенением начала раздирать полученный конверт. — По времени, выполнение задания не ограничено, однако, мы надеемся, что вы справитесь за день, максимум за два. Задания очень разные, и я опережу сразу же логично возникший вопрос, учебные они или настоящие. Мы, ребятки, решили сыграть с вами в интересную игру. Дело в том, что пять из этих заданий учебные, а четыре реальные, но какие именно, не знаем даже мы с Эдмундом, поэтому очень сильно советуем вам отнестись к ним серьезно. Во многом, от их выполнения зависит окончательная рекомендация и окончательные оценки, которые пойдут к вам в личное дело. Вопросы?

Вопросов не было. Скорее всего, не потому, что их не было в принципе, а потому что народ переваривал информацию. Однако Эвелина истолковала молчание по-своему.

— Вот и хорошо. Можете вскрывать конверты. У вас есть время обдумать свое задание, задать определенные вопросы. В рамках разумного, конечно, потом подойти к своим преподавателям и уточнить детали, в частности, тем, у кого задание расположено вне базы, решить вопрос с транспортом. Все, давайте, изучайте, потом вопросы и вперед к заданию.

— Уже? — спросил кто-то.

— Конечно, чего ждать?

Народ зашуршал, вскрывая конверты, но я не спешила, а удобно развалилась в кресле и посматривала в окно, откуда открывался потрясающий вид на реку и лес. Что-то подсказывало, что мне не стоит торопиться, успею я еще проявить учебное рвение, и рабочее заодно.

— Маша, а что вы сидите? — Эвелина не дала мне толком расслабиться. — Давайте посмотрим, что у вас.

Я со вздохом разорвала конверт. Из него выпал лист, сложенный вдвое. И все? Народ пытался одолеть информацию, распечатанную на трех листах, чего-то шебуршился, а у меня всего лишь один лист?

— Слава Богу, — выдохнула я внутренне. — Значит, ничего страшного. Видимо я настолько всех достала что от меня захотели поскорее избавиться. Мол, сделай свое дело за три минуты и вали отсюда.

— Ну, что там? — Лина тоже выглядела заинтригованной.

Я развернула листок. Там было написано три строчки:

Задание седьмого уровня сложности.

Третий уровень секретности

Все подробности у Эдмунда Стеллса.

— За-е… — ши-бись, — произнесла я, уловив внимательный взгляд своего преподавателя. Легкое задание! Сколько раз мне говорили, что меня погубит мой чересчур оптимистичный взгляд на происходящее.

Похоже, что этот самый момент пришел. Тяжело вздохнув, я пошла разыскивать Эдмунда. Далеко ходить не пришлось. Он сидел на крылечке и кормил бурундука с рук. Какая идиллия! Я бы конечно поумилялась, если бы это

а) не был вампир;

б) не был вампир, с которым у меня не сложились отношения;

в) не был вампир, с которым у меня не сложились отношения, и который собирается излагать мне мое задание.

Задание от которого, между прочим, зависит успешность моего окончания этих долбанных курсов. Задание седьмого уровня сложности и третьего уровня секретности. Я не знала, что это такое, но звучало угрожающе. Мне было все равно, учебное оно, или настоящее. Я была уверена в одном. Приятным оно не окажется.

— Это ты постарался? — я протянула ему лист.

— Мы давно перешли на ты? — Он посмотрел на меня, чуточку приподняв бровь. Нет, мальчик, я на твои обаяющие фокусы не куплюсь. Даже не думай.

— С тех пор как из девяти человек, я получила суперсложное задание, подробности которого должна узнать у тебя.

— Дорогая, — Эдмунд принял предложенную манеру общению, — ты думаешь мне больше делать нечего, как плести интриги, чтобы испортить тебе жизнь? Хочу тебе сообщить на всякий случай, что задания прописывали не мы. Они сугубо индивидуальны, согласно отчетам, которые мы предоставили, и насколько я знаю, на тебя отчет писала Эвелина.

— Так, какое у меня задание?

— Собирайся, поедем, по дороге расскажу.

Собираться, это значило взять свой рюкзак из комнаты и залезть в какой-то потрепанный джип, видавший на своем веку многое.

Никаких прощаний, никаких «увидимся», просто сели и поехали.

— Значит так, — Эдмунд пропустил введение и приступил непосредственно к делу. — Деревня, расположена примерно в восьмидесяти километрах отсюда. Все замечательно, все хорошо. Пошел слух, что там живут оборотни. Семья лесничего. Он и жена. Местные медленно начинают поднимать бучу, что грозит двумя вещами автоматически. Первое, они могут по старинной русской традиции взять вилы и пойти на басурмана, и тогда, сама понимаешь, прольется кровь. Либо, до этого дознаются какие-нибудь городские журналисты, приедут, начнут копать и если попадется кто-нибудь головастый, то он раскопает, что сто пятьдесят лет назад, там проживала очень похожая семейная пара. Можно конечно отболтаться, но в целом, не нужно нам, чтобы это всплыло. Сама понимаешь лучшее решение проблем это предупреждение неприятностей. Ты согласна?

— С-с-согласна. П-п-подожди, — я пыталась перестать заикаться. — Они, в самом деле, оборотни?

— Да, — Эдмунд кивнул так, как будто бы не сам рассказывал, что из всех индивидов с другой сутью, которых мы изучали на первоначальном этапе нашего обучения, самыми опасными являются именно оборотни. Хотя они и являются относительно миролюбивыми, но потенциальный ущерб, который они могут нанести любым существам, включая вампиров и людей, легко может привести к смертельному исходу или тяжелому ранению. Вспомнив все это, я поежилась. Кто там хотел с ними познакомиться? Спрашивается, кто меня за язык тянул.

— Да, ты не беспокойся, — он ободряюще похлопал меня по коленке. — Руслана и Людмил отличные ребята. Тебе понравятся.

Руслана и Людмил? Меня что разыгрывают?

Я внимательно посмотрела на Эдмунда. Нет, его лицо было спокойно Значит, все серьезно.

Я погрузилось в тяжкие размышления о своей тяжкой жизни. Боже ж мооой. Завезли непонятно куды, хотят, чтобы я с оборотнями якшалаааась. Надо было слушаться маму. А то вот таперича к оборотням сослали супостаты, а они ж меня сожруть и не подавятсяаааа. Тело мое юное и гладкое растерзають, ох горюшко то, горе какоеееее…

Не ручаюсь за дословность, но примерно такие мысли порхали в моей бедной головушке, пока мы прыгали по кочкам того, что в обычных странах называют пересеченной местностью, а в стране, именуемой Россия, — дорогой.

При этом скорость была довольно высокой, стрелка на спидометре не опускалась ниже шестидесяти километров, что для подобных условий, было более чем прилично.

Однако это означало, что мы приближаемся к месту моей потенциальной гибели с огромной скоростью. Когда о ком-то говорили, на всех парах летит к своей смерти, то обычно у меня рисовалась несколько другая картина.

— Приехали, — сказал Эдмунд, остановившись перед большим деревянным домом с множеством дворовых построек. — Все, ты на месте, — он не собирался выходить из машины.

— Эдмунд, а ты нас, мммм, не представишь? Там, протокол, how do you do? how do you do?

В ответ я услышала:

— Не умничай. Это самостоятельное задание, так что все сама, — он хлопнул дверью и уехал, а я осталась стоять посреди леса в трехстах километров от большого города, перед домом, в котором жила семья… оборотней. Отлично. В следующий раз, когда я буду говорить вампирам гадости, нужно быть осторожнее. Если конечно этот следующий раз будет.

И что делать? Не стоять же вечно, тем более собака перед домом просто разрывалась от лая. Понятно, что на шум скоро выглянут хозяева, Надо потрудиться представиться самой. Мысленно посетовав на то, что не удосужилась застраховать свою жизнь, так хоть бы семье помогла, я сделала решительный шаг на крыльцо, собираясь постучать. Однако, опередив меня, дверь распахнулась и я увидела крупную, истинно сибирскую красавицу. Женщину, лет сорока — высокую, статную, с широкими плечами и большой грудью, с косой обмотанной вокруг головы. Вот уж действительно такая и коня на скаку остановит и в горящую избу…

— Здравствуй, — она приветливо посмотрела на меня, — ты как сюда забрела, детка? — Нет более краткого пути к моему сердцу, чем по-отечески меня приласкать (в данном случае по матерински), поэтому я сразу же начала улыбаться и пытаться объяснить, что же именно меня сюда привело, но она меня не очень то слушала.

— Ты, наверное, проголодалась, в дороге. Давай, заходи, будем обедать.

— Спасибо… но я… видите ли… я.

— Возьми вон там крынку с молоком и поставь на стол, — она начала давать мне указания, — сумку свою брось в угол. Молодец. Тарелки возьми в шкафчике и ложки достань. Сейчас суп поспеет. Скатерть на полке, — я только и успевала, что следовать ее указаниям.

В результате, через пятнадцать минут в горнице — назвать эту большое светлое помещение, комнатой у меня не повернулся бы язык, стоял стол, накрытый на три человека. А на нем кроме тарелок и ложек, красовался чугунок с супом, крынки с молоком и простоквашей, и полкаравая порезанного хлеба. У меня возникло ощущение, что я попала в сказку. И ощущение еще больше усилилось, когда хозяйка закричала:

— Людмил, поторопись, обед стынет.

— Вот и славно, — это уже было сказано мне, — как зовут тебя?

— Мари… Маша.

— Машенька, хорошее имя. Сильное. Давай, Машенька, иди сюда, помой руки и будем обедать, потом погутарим. Меня зовут Руслана, я здесь хозяйка, — она показала мне небольшой рукомойник за ширмочкой и я с удовольствием умылась холодной водой.

— Никак у нас гости, хозяюшка? — я услышала мужской голос. Выйдя из-за ширмы, я ущипнула себя. За столом сидел богатырь. Знаете, как описывают в былинах. Высокий, косая сажень в плечах, румяный мужчина, возраст которого было очень сложно определить из-за бороды, закрывавшей половину его лица, но выглядел он ужасно добродушным. А рокочущий бас, добавлял ощущение силы и спокойствия.

— Садись, гостья дорогая, — кивнул он мне, — здравствовать тебе.

— И вам не хворать, — нашлась я. Ощущение реальности происходящего стало меня потихоньку покидать.

— Давай, поешь, суп наваристый, хозяюшка моя приготовила, — Руслана, тем временем, налила мне большую плошку супа и бухнула туда солидный кусок мяса. Учитывая обстановку, мне пришлось проглотить мои обычные фразы «я, вообще-то, мяса не ем» и «а свинина кошерная?»

Пока Руслана разливала еду, я судорожно вспоминала все, что знаю о том, как нужно себя вести в подобной ситуации. Пресловутый диппротокол вам здесь не фига не поможет. Какая разница, можешь ли ты есть ножом и вилкой, и какой вилкой едят рыбу, а какой десерт, если все, что у вас есть, это тарелка и ложка. При этом хозяин, большой и приятный дядька, сидит, молча смотрит на вас и улыбается себе в усы? Нет, тут нужна другая наука. Наука, о которой я имела ровно столько же представления, сколько большинство из тех, кто читает эти строки. Все ограничивалось русскими народными сказками и фильмами Александра Роу. «Морозко» и все в этом роде. Вспомнив, что Настенька была девушка хорошая, а главное, «неперечливая», я решила помолчать. Глава семьи тут Людмил, я вроде как гостья, так что негоже мне начинать разговор. Буду ждать, пока меня спросят.

Так что я молча ела самый вкусный суп в моей жизни, закусывая все это огромным ломтем вкуснейшего хлеба (хлеб, я вообще то, тоже не ем), изредка прихлебывая воды из кружки. Людмил ел, посматривал на меня и на жену и посмеивался.

— Спасибо тебе, дорогая, очень вкусно.

Я сочла возможным тоже открыть рот и поблагодарить хозяйку за угощение, не преминув заметить, что такого вкусного супа не ела никогда. После обеда я помогла убрать Руслане со стола и помыть в тазике посуду.

А муж ее молча сидел за столом и наблюдал.

— Хорошо, что ты пришла, — сказал он наконец. Я обрадовалась, ожидая, что он спросит, кто я и что мне надо, но не тут-то было. — Поможешь мне гвозди кое-где прибыть. Идем.

Мне очень хотелось ответить, что я тут несколько по другому поводу, но я без возражений поплелась за ним. Моя миссия заключалась в том, что я держала в руках гвозди и подавала их моему новому знакомому, когда было нужно. Все забив, мы вернулись в дом.

— Ладно, — рассмеялся Людмил, — рассказывай, не томись. Тебя прислали ребята из отдела, урегулировать нашу проблему?

Я кивнула.

— Сказали, что учебное задание?

Я пожала плечами.

— Ладно, Машенька, вижу, девушка ты хорошая. Не похожа на большинство городских. Давай думать будем, как старикам подсобить.

Я невольно оглянулась. Мне было интересно, о каких стариках идет речь, а потом поняла, что Эдмунд говорил, что эта пара жила здесь около ста пятидесяти лет назад. Этот факт осознать было гораздо сложнее, чем то, что существуют вампиры, которые пьют кровь, в том числе и из меня. Но я постаралась об этом не задумываться.

— Может быть, вы мне расскажете все сначала, — попросила я. — Я вообще-то не в курсе, что происходит.

— Ну и методы у них! — покачала головой Руслана. — Бросили девчушку как кутенка в воду. И учись плавать. Да рассказывать нечего. Мы сюда приходим раз в пятьдесят-шестьдесят лет. Нравится нам здесь. Места хорошие, вольные. Вроде и люди не так близко, и не так далеко. Людмил лесничим работает, лучше его не найти и люди это знают. Леса тут заповедные. Цивилизация пока не добралась особо. Лес все дает если правильно с ним обращаться — и зверя и птицу, и грибы, и ягоды, и травки всякие лечебные, и дрова. Местные знают, что мы в лесу как дома, ценят нас за это, совета часто просят, помощи. Все было хорошо. Но недавно начал пропадать скот в деревне, причем очень странным образом. Как будто зверь его таскает, но умный зверь. Такие вещи делает, чуть ли не ворота сам отпирает. Есть тут бабка местная, Зинаида. Она начала деревенских подговаривать, что это, мол, оборотни завелись у нас, и на нас пальцем указывает. Мол, откуда так хорошо лес знают, и вообще всякую чушь мелет. Ну и местные начали коситься. Ты же знаешь, люди всегда готовы найти виноватого, особенного, если его укажут. Посматривать на нас стали, шептаться. Чего это от нас животные шарахаются. А они же сама понимаешь — дух-то от нас чужой, звериный чуют. Понятно, что нам даром скот деревенский не нужен. У нас своей скотины достаточно, мы, как видишь, не бедствуем, но… — Руслана вздохнула.

— Скажите, а эта Зинаида, ей-то какой прок от того, что она слухи распускает? Чего это она вас невзлюбила? — поинтересовалась я. — И вообще, откуда она знает? Она что, тоже из…? — я не договорила.

— Шарлатанка она, — пробасил Людмил, — бабы-то деревенские всегда к Руслане ходили за отварами лечебными, девки прибегали за советом. Жена моя все знает, как парню понравиться, как младенца здорового родить, как ребятенка успокоить. Мудрость вековая в ней скрыта, — он с любовью погладил жену по голове. — А эта Зинаида… Всяких зельев понаварит да пытается всунуть их кому не лень. Наворотов-приворотов, а сама-то ничего не знает. Нет у ней никаких способностей. Жена моя советом помогает, а не магией всякой, а Зинаиде этой завидно, что народ к нам ходит, вот она и начала слухи распускать.

— А почему сейчас, — мне стало любопытно. — Вы же давно здесь живете и никаких проблем не было?

— Может и правда, видела она меня как-то, — признался Людмил, — по неосторожности. Знаешь, когда так вольготно живешь, отвыкаешь прятаться. И как-то, в общем, прошел мимо нее медведь, а обратно уже я. Глупо понимаю, — вздохнул хозяин. — Ну вот. А через месяц, началась эта катавасия со скотом. Раз в две недели, пропадет, то телка, то свинья.

— Ага, — подумалось мне, а потом в голове промелькнуло. Медведь?!! Он сказал: медведь?!!!! Хотя с другой стороны, а во что еще может превратиться такой… такой… Так. Не надо об этом думать.

— А много народу в деревне? А если они хорошо к вам относятся, то почему…

— Да деревня у нас небольшая, Триста семнадцать душ, считай. Верить начали? Посуди сама. Заломали у тебя лучшую корову из стада, когда она у тебя в хлеву стояла, а рядом клочья шерсти медвежьей. На кого ты будешь думать?

— Что за идиотизм? — удивилась я. — Типа пришел медведь, совершенно шума никакого нет, заломал телку, оставил шерсть. По-моему это глупо.

— Машенька. Понятно, что глупо. Кто же будет думать тут? Но я уверен, что это все эта тетка треклятая. Кому ж еще. Я всех медведей в лесу знаю. Сейчас и меда урожай хороший, и ягод много было, и рыбы полно. Какой же медведь за скотом пойдет, да еще и в самую деревню сунется, коли, совсем не оголодал.

— А вы с этой бабкой не пытались разговаривать?

— Ты представь, если я к ней попытаюсь подойти, так она потом на всю деревню растрезвонит, что окаянный оборотень ей угрожал. Нет, тут надо что-то другое учудить, а что? Еще пара таких случаев, и к нам с огнем и мечом пойдут.

— Я их не очень то боюсь, у меня есть, чем их встретить, — Людмил указал на ружье которое висело на гвозде. — Только, крови проливать не хочется зря. Да и если мы уйдем, они же дом подожгут, и нам в эти места еще долго возвращаться нельзя будет. А место хорошее, и дом я сам строил. Он восемь десятков простоял и еще столько же простоит. Так что ежели ты что надумаешь, мы тебе будем очень благодарны.

— Я, я постараюсь, — ситуация приобрела совсем другую окраску. От успешного разрешения зависела не только моя карьера, а жизнь и спокойствие людей.

— Это все невеселая история, — Людмил встал из за стола, — но ты наша гостья, так что надо нам тебя, все-таки чем-то развлечь. Не хочешь за грибами сходить? В лесу сейчас подосиновиков много и подберезовиков.

— С удовольствием, — кинула я. — Только я плохо грибы ищу, я их не вижу. Но прогуляться было бы здорово. — Мне было о чем подумать, а думается мне лучше на ходу.

Мы отправились в лес по грибы, но я, честно говоря, с задачей грибоискательства не справилась. Мои мысли были заняты несколько иной задачей. Вместо того, чтобы шнырять и проверять каждую подозрительную кочку, я смотрела в землю и прикидывала, что же можно сделать, естественно забывая не только оглядываться и проверять, где мои спутники, но и вообще смотреть по сторонам, пытаясь определить куда я иду и где нахожусь. Пока, наконец, не случилось неизбежное. Я споткнулась, грохнулась на бренную землю и оторвалась от своих размышлений. И естественно обнаружила, что заблудилась.

Но я не стала биться в истерике. Пока. Чего орать и впадать в панику. Во-первых, было рано и светло, а во-вторых, чего в панику то впадать вообще? Смысл?

Как человек, чувствующий себя в лесу относительно комфортно, я решила собраться с мыслями, поорать для проформы «ау», развернуться и идти в обратную сторону. То есть туда, откуда, как мне казалось, я пришла. Ключевая фраза «как мне казалось». А таких сторон было очень много. Минимум семь.

Я стала вспоминать ориентиры, заученные в детстве, благодаря учебнику природоведения за пятый класс. Вроде на деревьях, с какой-то стороны, растет мох. Кажется с севера. Но почему-то в этом лесу, мох у деревьев рос со всех сторон. Я припомнила что-то еще про муравейники. Можно было еще дождаться вечера и найти полярную звезду, чтобы узнать, где север, но потом я сообразила, что это совершенно ненужная информация, так как я не знаю, откуда я пришла.

Но я решила послушать интуицию и попытаться вернуться обратно самостоятельно, по следам, так сказать.

Через некоторое время, когда у меня почти забрезжила надежда, над надеждой сгустился тумана, а надо мной сумерки.

И вот тут вот я решила, что время впадать в панику пришло. Потому, что ночевать в малознакомом лесу, мне, как бы это помягче сказать, не хотелось.

А потом я услышала это. Шорох. Даже не шорох, а шум. По лесу шел очень большой зверь и шел он явно в мою сторону.

Сказать, что мне стало страшно не сказать ничего. Я поняла, что время впадать в панику пришло. Чем хороши экстремальные ситуации? В них начинаешь быстрее соображать. К сожалению, меня это не спасло. Пока я решала, в какую сторону мне ломануться, на поляну вышел огромный бурый медведь.

Знаете, увидеть медведя в зоопарке, где он игриво прогибает металлические прутья толщиной в пять сантиметров, это одно. А встретить медведя в его, так сказать, естественной среде обитания… В общем, я выпала из паники. То есть тупо села на землю и обхватила голову руками, в которую ничего кроме: «Допрыгалась, вот тебе и Машенька и медведи» не лезло.

У меня промелькнула мысль, что мои новые знакомые — оборотни и что это может быть, кто-нибудь из них. Но подходить к медведю с вопросом: «А вы случайно не оборотень?» — я посчитала несколько неуместным. Тем более, я была как-никак в Сибири, а в Сибири, как известно, медведи водятся, чтобы по этому поводу ни думали местные жители, которые в один голос утверждают, что их там нет.

Пока все это пронеслось в голове, медведь скрылся в кустах, и через несколько минут на поляну вышел Людмил.

Боюсь, мой вопль радости нанес тяжелую психическую травму всякому живому существу, находившемуся в радиусе пятнадцати километров от эпицентра звука.

— Прости, что я тебя напугал, — смутился мой спаситель. — Мы думали, что ты решила погулять в одиночестве. А когда поняли, что потерялась, уже темнело. Я бы и так мог тебя найти, но все-таки у зверя нюх острее. Пойдем.

И мы пошли. Как выяснилось двадцать минут спустя, мой топографический кретинизм меня не подвел, я все-таки вернулась назад, правда, сделав огромный крюк. Таким образом, Людмилу пришлось огибать довольно много, но обратно мы возвращались по прямой.

— Бешеной собаке семь верст не крюк, — подумала я про себя, когда Людмил объяснил мне, что я могла бы выйти практически к дому. Он похвалил меня за чувство местности и пожурил за невнимательность.

Вернулись мы аккурат к ужину: картошка, жареные грибы и молоко. Ннака.

За ужином вновь не было сказано ни слова.

— Ну что, — наконец произнес Людмил, после того как отставил тарелку. — Ты что-нибудь надумала?

На самом деле блуждая по лесам в поисках грибов — съедобных, а не тех, о которых все подумали, пришла ко мне в голову одна идейка.

— Скажите, а есть в деревне церковь? — спросила я, начиная реализовывать, свою как мне тогда казалось, идею, близкую к гениальности.

— Да, конечно, — Руслана поставила на стол чайник и плошку с медом.

— А священника вы знаете? Как он?

— Ну, — Людмил задумался. — Вообще-то отец Илларион хороший мужик. Настоящий, я бы сказал. — В его устах подобная фраза была реальным комплиментом. — Я ему помогал деревья для церкви искать, и ставить тоже помогал. Так то мы особо не общаемся. А что?

Тут я изложила им мой план, который они после определенных правок одобрили, что мне польстило.

Спала я на самодельной деревянной кровати, на матрасе набитом сеном и поверьте, никогда я еще не спала так сладко. Даже когда меня подняли в семь утра, я не стала ворчать, а умылась колодезной водой и плюхнулась завтракать.

После завтрака пришлось пасть в ноги Руслане и просить у нее одежду. Безусловно, мой внешний вид играл не последнюю роль в нашем плане, но об этом чуть ниже. Но постоянно пребывать в деревне в своих потертых джинсах и футболке бешеных цветов радуги — не стоило. Конечно, это был одним из вариантов решения проблемы. Во мне признали бы Антихриста, и тут уже было бы не до оборотней. Еще бы, когда на улице появляется такое! Моя футболка была абсолютно убийственной расцветки. Поверьте мне, самые яркие попугаи Южной Америки на моем фоне, казались бы серыми воробьями. А теперь, представьте меня в этой футболке, в драных джинсах и с рюкзаком на плече, в деревне, в российской глуши. В азиатской ее части. Да, я думаю, половина бабулек бы слегли с инфарктами, а остальная половина сожгли бы меня на костре.

Покопавшись в рюкзаке, я нашла темные очки, выданные мне в офисе, но в принципе бесполезные, так как обычно я ими не пользуюсь. По двум причинам. В дешевых, я в силу своей близорукости, ничего не вижу. А дорогие я не ношу. Ну, ребята, ну, не могу я понять, как можно потратить сто, а то и больше баксов, на какие-то поганые черные очки. Пусть этот, как его, из кина про Ночной дозор в них ходит. А я не могу. И вообще, когда ты в черных очках, то глаз твоих не видно. Удобно, конечно, но уж больно неуважительно по отношению к собеседнику. И напарника своего я довольно быстро отучила от этой дурацкой привычки. Буквально за неделю. Иногда мы просто не представляем, на что способно вечное нытье.

И пара истерик. Куда же без них? Хотя, одна была со стороны Гарика. После того как я «нечаянно» села на его двухсотдолларовые темные очки, какого-то очень крутого лейбла. А что поделаешь? Ну, неуклюжая я. Иногда. Когда Гарик проорался, я намекнула, что он, конечно, может купить себе еще одну пару, но если он в моем присутствии продолжит их надевать, то, ему скоро придется открывать кладбище домашних живот… в смысле, черных очков. Гарик оказался парнем умным, все просек сразу же. Не знаю, купил он себе очки или нет, но при мне, он больше в них не появлялся. И пока был за рулем, надевал хамелеоны. Но я отвлеклась.

Итак. Юбка и простенькая рубашка Русланы были сложены у меня в рюкзаке. К счастью, она оказалась крупной женщиной, и ее одежда на меня налезла, что не могло не радовать. На мне же были надеты синие потертые джинсы, которые мне пришлось продрать в паре мест, для драматического эффекта, так сказать; вышеописанная футболка, при взгляде на которую даже летучие мыши теряли свою ориентацию и мои любимые ботинки, на толстой подошве. Голову я намочила, и с помощью нехитрых движений, соорудила прическу, с которой наверное не рискнула бы пойти и в самый продвинутый московский клуб. Общий облик дополняли глаза, густо обведенные черным карандашом, нашедшимся у Русланы, и коричневой помадой нашедшейся у меня.

После того как я явила себя миру, Руслана вздрогнула, а Людмил тихо зарычал.

— Знаешь, одно успокаивает, — сказал он мне, — что так люди одеваются только ради маскарада. — Я не стала его огорчать рассказами, что не только. Будем надеяться, что он не попадет на Манежку, когда там стайками вьется молодежь, и я в том числе.

Мы сели в уазик и поехали. Высадил он меня, аккурат за три домика до дома Зинаиды и поехал предупредить своих друзей, к которым я должна буду заявиться. Но я опережаю события.

Как и положено всякой ведьме, жила эта добрая женщина почти на краю деревни. Стоя перед калиткой, мне стало страшно, потому что… просто страшно и все. Но дело требует жертв, поэтому я нагло распахнула калитку и не обращая внимания на заливающуюся собачонку, зашла во двор и подошла к двери. Там, как водится все еще в большинстве деревней, было открыто. Я распахнула дверь с диким грохотом, по-моему я перевернула пустое ведро, но на тот момент я не шибко определяла какие разрушения, я несу этому дому.

Зинаида не успела выбежать на шум. Я обнаружила ее сидящей на стуле и смотрящей очередной телесериал. Вообще, эта бабка напомнила мне пресловутую булгаковскую Аннушку, которая разлила масло. Бегающие по сторонам глазки по сторонам, сухонькая старушенция, которая явно всех своих родственником загонит в гроб, и еще напоследок сделаем им какую нибудь гадость.

Увидев меня, она начала судорожно креститься и читать молитвы. В глубине души, я порадовалась произведенному эффекту, и начала свое представление.

— Хватит, — рявкнула я на нее, — садись. — Она попытавшись встать, плюхнулась обратно на стул.

— Все, пропала ты Зинаида, — я говорила громко и холодно, — спета твоя песенка. Я знаю, кто ты. И что ты делаешь. И почему скот пропадает.

Надо отдать ей должное, Зинаида мгновенно пришла в себя и начала ругаться на меня матом. Зачастила, я бы сказала. Пока она выплескивала на меня все те знания могучего русского языка, что поднакопила за долгую бурную жизнь, я думала, что из этой старушенции получился бы отличный рэппер. Во всяком случае, скорость ее речи поражала. Какой там Эминем, блин. Причем заметьте, это была не просто каша, а вполне отчетливые слова так хорошо знакомые с детства, каждому жителю нашей отчизны.

Я решила ее не останавливать, а спокойно села на стул и начала потягиваться и всем своим видом демонстрировать: говорите, говорите, я всегда зеваю, когда мне интересно.

Зинаида поняла, что этим меня не проймешь и замолчала. Мне казалось, что я просто слышу, как у нее двигаются мозги. Сидит тут, в ответ не орет, речи ее не пужается. Вид какой-то странный, может и правда чего?

— Чавось это ты про меня знаешь? — наконец изволила спросить она. — Я ничего не делала и доказательств ни у кого нет. Не я это, а оборотни окаянные, пара выродков, что в лесу живут. К ним и иди, — за этой фразой последовала вторая порция речи, значительно расширившей мой словарный запас. Я даже подумала, что некоторые особо сильные обороты надо будет запомнить, чтобы при случае блеснуть при Гарике.

— Хорошо, давайте позвоним, — я раскрыла мобильник и стала делать вид, что звоню. Откуда же тетке знать, что абонент находился вне зоны действия сети. А мне за актерскую игру, давно надо было Оскар отдать.

— Алло, Мишенька. Здравствуй дорогой. Да, это я. Что там у нас с отпечатками пальчиков и ворсинками? Да, да, все правильно. Зинаида Михеева? Отлично. Выезжать? Может быть, если не поймет, я перезвоню. Что гражданка Михеева? — я повернулась к тетке, и меня стало ее немножко жаль. Такой перепуганный вид у нее был. — Ну что? — повторила я. — Я могу вас сейчас забрать, а еще лучше, рассказать вашим односельчанам, что вы не только режете скот, но и пытаетесь оклеветать честных людей. А это ведь статья. Неужели, вам в вашем возрасте хочется в тюрьму?

— Не губи, — бабка с такой прыткостью бросилась передо мной на колени, что я чуть не взвизгнула. — Я тебя прошу, все отдам, только не губи.

— Да, — я быстро пришла в себя и решила добить жертву, — а холодильник-то наверное забит мясцом, а?

Это стало последней каплей. Тетенька или бабушка, уж не знаю как ее назвать, начала бегать по дому и совать мне в руки какие — то купюры, золотые кольца. Короче, совсем мне противно стало от своего поступка.

— Послушайте, — я усадила бабку на потрепанный диван, — давайте так. Я вижу, вы женщина не плохая, — врать я всегда умела.

— Не плохая, — отчаянно повторила она.

— Дурного не хотели.

— Не хотела, родимая, не хотела. Так, побаловаться, пошутить, — она заискивающе посмотрела мне в глаза.

— Значит так, решим. Вы ничего больше не делаете, никаких нападений на скот, разбрасывания медвежьей шерсти, слухов распускать. Ни-ни.

— Не буду, родная, — бабка начала отчаянно креститься, — вот те крест, не буду.

— Ладно, а я тогда помолчу. Но помните, я телефон свой оставлю Людмилу. Вот этот самый телефон, который можно с собой брать и в лес с ним ходить, — я показала ей мобильник. — И если не дай Бог, что…

— Все поняла, все поняла, спасибо. Ну, уж удружила старухе. А я так, пошутить, побаловаться. Думаю, весело будет, — тут она залепетала какую-то чепуху.

— Я пойду, — грозно сказала я, — но вы помните!!! И посидите дома дня три, не высовывайтесь, подумайте над своим поведением, — с этими словами я вышла.

Честно говоря, на душе было препогано. Вроде ничего плохого не сделала, а все равно. На улице было пусто, и я поспешила к большому синему дому, который мне описал Людмил. На стук вышла молодая женщина лет тридцати пяти. Увидев меня, она вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.

— Ты, наверное, Маша? Хорошо, что Людмил предупредил, что ты будешь так выглядеть. А то бы я тебя точно не пустила, — она увлекла меня во двор. — Все в порядке? На тебе лица нет.

— Угу, — сказала я. Убейте, но не люблю я угрожать людям, показывать им власть свою и вообще. Елки-палки, ну что такое?

— Меня зовут Татьяна, — тем временем продолжала женщина. — Давай-ка, мы тут воды нагрели, чтобы ты помылась, — она отвела меня к приземистой избушке, в которой любой нормальный человек, иногда выезжающий в деревню, опознал бы баню. — Сейчас полотенце принесу и мыло.

Она ушла, а я села на пороге, закурила сигарету и начала заниматься самокопанием. Почему мне так хреново? Конечно, тетка противная, и я сделала то, что надо было сделать. Но тут мне в голову начали лезть всякие глупые мысли, типа можно было бы и помягче и не пугать бедную старушку до полусмерти.

— Что сделано, то сделано, — вздохнула я, и получив мыло душистое и полотенце пушистое от моей новой знакомой, направилась в баню, где меня ждал котел горячей воды. Вылив на себя несколько тазиков воды различной температуры, мне стало легче и я вспомнила, что вода считается отличным носителем энергии. В том плане, что она уносит любую энергию, плохую или хорошую. Поэтому, некоторые знающие люди не рекомендуют радостно петь в дУше, или над рекой. Мол, мы поем, когда у нас настроение хорошее, а вода, вроде как всю эту радость с собой забирает. Но точно также она забирают и тоску. Не знаю, может, врут, но мне помогает.

После того как я чистая, относительно довольная собой и одетая в человеческую одежду зашла в дом, Ольга всплеснула руками, удивляясь как изменился мой внешний вид.

Еще бы, без косметики, в длинной юбке и хлопковой рубашке, я выглядела как примерная девушка на выданье. Жониха только не хватало.

Первая часть моего плана была исполнена, дело оставалось за малым. К четырем часам подъехал Людмил с Русланой, и они с Татьяной и ее мужем Сергеем пошли в церковь, на вечернюю службу чтобы реализовать вторую часть моей «гениальной PR-компании». Они вернулись через пару часов веселые и довольные жизнью.

Как и было задумано, когда местные жители увидели шкуру медведя, принесенного Людмилом (уж где он ее откопал я не знаю, главное, что откопал), они легко поверили, что Людмил убил того самого медведя негодяя, а уж то что они с женой были в церкви на службе, пока священник читал молитвы и поливал их святой водой, и при этом прошу заметить, ни в каких чудищ не обратились, произвело на местное население самое благоприятное впечатление. Тем более, как я поняла, к лесничему всегда относились с уважением, а на Зинаиду вроде как точили зуб. Уж больно часто ее лекарственные травки не срабатывали.

В общем, массированный план наступления по всем фронтам удался. И бабку Зинаиду мы запугали, и шкуру неубитого медведя поделили, и рейтинг местных оборотней снова восстановили. Красота.

Только, что-то я начинала подуставать от своих приключений. Поэтому, не взирая на самые интенсивные уговоры своих «подопечных», я упросила Людмила поскорее отвезти меня на базу, тем более он знал, где это находится.

После прощания, полного объятий, поцелуев, слов благодарности и данного обещания обязательно приехать в гости, мы все-таки уехали. Надо отдать должное водителю и уазику, до базы мы доехали гораздо быстрее, чем ехали туда с Эдмундом на джипе.

Людмил обнял меня на прощание так, что у меня хрустнули косточки и сказал, чтобы я бросала свою городскую жизнь и приезжала к ним погостить на пару месяцев. Еще раз, пообещав, что при случае я непременно это сделаю, причем я действительно приняла эту идею всерьез, мы распрощались, и я зашла внутрь хоромин.

Было еще светло, около восьми часов вечера, но в доме всюду был зажжен свет, и было совсем пусто. Как выяснилось чуть позже, весь народ собрался в большой гостиной, где нам давались ценные указания, и народ этот был отнюдь не весел. Я быстренько пересчитала людей, были почти все из нашей группы, кроме Юрки.

— Что-то случилось? — мой вопрос прозвучал в полной тишине и никто не поспешил на него ответить.

— Эдмунду плохо, — наконец сказала Оксана. Видок у нее был не очень.

— А в чем дело?

— Мы пока не знаем. Лина там с ним. Подожди, — остановила меня Лиза, — ты куда? Она сказала, туда никому нельзя входить, — но я ее особо не слушала. Что еще я могла не знать о вампирах? Я решительно толкнула дверь и вошла в комнату, где на кровати без сознания лежал Эдмунд.

Да, видала я и более симпатичных вампиров. Он был невероятно бледен, я бы даже сказала, приятно зеленоват, тяжело дышал и его бил озноб.

— Что с ним? — бесцеремонно спросила я у Эвелины, которая сидела рядом, положив руку ему на лоб.

— Он не принимал крови больше пятьдесят часов. Его критическое время пятьдесят один час сорок минут. Ты знаешь, что это значит?

Я знала, что это значит, у меня были хорошие учителя, пока они были еще в сознании и не дрожали. Это значит, что Эдмунд может обходиться без крови пятьдесят один час сорок минут, и когда критическое время пройдет, то в организме начнутся необратимые изменения, которые всегда приводят к одному. К смерти.

— В чем проблема? — я не могла понять. — Дай ему кровь.

— Здесь нет крови, — покачала головой Эвелина. — Мы должны были принять порцию перед самым отъездом и вернуться завтра, у нас в запасе было бы достаточно времени, если бы он вовремя принял дозу.

— Интересно о чем он думал, — пробормотала я про себя, но воздержалась от комментариев вслух.

— Подожди, — я потрясла головой, — с собой у тебя нет крови. У тебя в комнате сидит семь здоровых рыл, пятеро из которых просто порхали вокруг него. Неужели ты думаешь, что кто-нибудь откажется поделиться с ним своей кровушкой?

— Нам строго запрещено…

— Лина, что за идиотизм. Плевать, что там запрещено. Пошли. Будем спасать твоего соратника, — иронично произнесла я. Честно говоря, Лина выглядела не намного лучше Эда. Она была так расстроена и растеряна, что мне приходилось ее почти поддерживать.

Когда мы вышли в комнату, на нас уставилось семь пар глаз.

— Как он? Что с ним? Мы можем помочь? — полетели вопросы изо всех концов.

— Ты сама скажешь или мне спич толкнуть? — меня жутко раздражала ситуация, поэтому я пыталась скорее ее разрешить.

— Давай все-таки ты, — Эвелина устало опустилась в кресло.

— Отлично. Народ, особенно девочки, у меня для вас отличная новость. Эдмунд умирает и ему нужна кровь, так, что вам предоставляется уникальный шанс спасти своего любимого преподавателя. И кто знает, может быть в благодарность, он одарит вас своим вниманием, — похоже, моей иронии никто не оценил. — Предпочтение отдается индивидам с четвертой группой крови, если тут такие есть. Есть? — все отрицательно покачали головой. — Нет. Ну и ладно. Первая, вторая, третья тоже отлично подойдут. Если будет сразу несколько желающих, будем тянуть жребий или растянем удовольствие. Что? — я с удивлением посмотрела на людей, пялившихся на меня с откровенным ужасом.

— Мы, что должны сделать? — сдавленно произнесла Наталья.

— Как что? Что-то вы плохо соображаете. Наташ, он вампир, ему нужна кровь. У него крови нет, у вас есть. Где решение задачи?

— Мы должны позволить ему пить нашу кровь? — в голосе Дины, самой яростной поклонницы Эдмунда, прозвучал откровенный ужас, и именно в тот момент, я начала понимать, чем для меня закончится вся эта история.

Однако, я не сдавалась. Не нанималась я вампиров спасать, елки — палки. Одного уже спасла. Спасибо, с меня хватит. Поэтому от уговоров я приступила к угрозам.

— Девочки, он ведь умрет, если вы ему не поможете? Это же Эдмунд, ваш любимый Эдмунд. Он сейчас там лежит, бледный, усталый, умирающий. — Убрать сарказм из голоса, и вообще все было бы замечательно.

Я посмотрела по сторонам. И никто, никто не встретился со мной взглядом.

— Я не могу, я просто не могу, — всхлипнула Дина. — Это так… противоестественно. — И я поняла, что как бы, кто бы, кого бы не любил, все равно остаются барьеры, которые невозможно преодолеть. Я вспомнила свою реакцию на подобное предложение и поняла, что если бы сейчас у меня не было опыта, я тоже вряд ли согласилась на подобную процедуру. Конечно, тогда у меня опыта не было, но Гарик не предоставил мне особого выбора, за что ему, кстати, отдельное спасибо.

— О, Господи, — тяжко вздохнула я. — Как обычно, блин. Маша спасает мир. Пошли, — сказала я Эвелине, которая, по-моему, уже попрощалась с Эдмундом. Как я понимаю, мысль о том, что я могу что-то сделать, просто не приходила ей в голову. Хорошенькое же у них обо мне мнение.

Увидев взгляды ужаса, которые на меня кидали изо всех углов комнаты, я поспешила смыться. Перспектива отдаться вампиру на растерзание для меня была более приятной, нежели оставаться в комнате с людьми, взиравшими на меня как на умственно неполноценное создание. Что ж, в чем-то они были правы.

— Эвелина, прежде чем все это начать, — я обвела руками комнату, включая кровать с Эдмундом, — ты скажи народу, пусть расходятся. Спать там, ложатся, только чтоб в гостиной не толпились, — мысль о том, что там сейчас будут обсуждать и сплетничать выводила меня из себя.

— Хорошо, — Эвелина встала и вышла. А я села на кровать, рядом с Эдмундом.

— Ну, что приятель? Я так и знала, что все этим кончится. Похоже, что для меня это всегда кончается одинаково, — вздохнула я. — Да, выглядишь ты неважно. Будем тебя лечить, — тут в комнату вернулась Лина.

— Спасибо тебе, я не знаю как…

— Лин, давай притормозим с благодарностями до того, как ему станет лучше, — я прервала ее. — Так, ну что, мне шею ему подставить или как?

— Я боюсь, что он будет не в состоянии надкусить шею, ему необходимо хотя бы немного пополнить силы. Вот, возьми, — она протянула мне охотничий нож, — тебе нужно взрезать запястье.

Зашибись! Обожаю свою работу.

— Знаешь, — я с сомнением посмотрела на этот образчик холодного оружия, — я вообще-то харакири не обучалась, и сама боюсь не потяну. Давай ты, а?

— Маш, ты не понимаешь, — Лина покачала головой. — Я сейчас выйду из комнаты. Из соображений безопасности, мне лучше тут не оставаться. Мое критическое время довольно близко и я не хочу себя искушать зря. Два вампира могут оказаться для тебя опасными.

— А что? Устроим кровавую оргию, — обычное словосочетание прозвучало в несколько ином контексте. — Ладно, — я пожала плечами, — если уж так необходимо.

— Послушай, — Эвелина остановилась возле двери, — для того чтобы все было нормально, ему нужно выпить не меньше шестисот грамм. Это как минимум минут восемь-десять. Ты должна заставить его выпить. Он может отказаться, он прекрасно понимает, что подвергает тебя опасности. Но ты должна настоять.

— Ладно, все будет сделано. Буду уговаривать, чтобы попили моей кровушки. Фастфуд для вампиров готов, — надо же, у меня получалось шутить.

Эвелина вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Отлично. Я вновь бухнулась на кровать. По-моему чувак даже немножко посинел, что откровенно говоря, ему шло. Я взяла оставленный нож и посмотрела на свое запястье. В голове почему-то крутились фразы типа «Без поллитры не возвращайся» и «Кто там? — Сто грамм. — Не пущу, приходи, когда литром будешь». Эти образчики незатейливого дворового фольклора помогали каким-то образом держать в руках мою нервную систему.

Меня не особо напрягал сам процесс переливания крови из меня, непосредственно в вампира, а вот взрезать себе запястье… Нет, крови я не боюсь. Как человек, проведший свое детство в лаборатории судмедэкспертизы, среди пробирок с кровью, микроскопов и других интересных вещей, последнее что меня смущало — это вид крови. Но самовзрезание. Фи, какая пошлость. Почему перед моими глазами всплыла картинка — инструкция по рубке мяса.

Знаете, такая картинка на рынке или в магазине, где говяжья туша поделена на секторы, и к каждому сектору стрелочка и название. Я быстренько прикинула, на какие секторы можно было бы разделить меня. По большому счету, если голову сразу отбросить, то филейных мест было несколько. Но потом я поняла, что вампиров в первую очередь должен интересовать малый и большой круг кровообращение, и в памяти всплыла картинка с урока биологии.

Ну да, ну психанула я, ну, несла всякую ересь. Я бы на вас посмотрела, если бы вам сначала было нужно себя взрезать, а потом позволить вампиру присосаться. Хотя при воспоминании о моем первом опыте, сердечко сладко екнуло.

Хватит, тянуть дальше было некуда, и я решительным жестом и с немым криком «банзай», полоснула ножом по руке. Боли я не почувствовала совсем, настолько острым был нож, а вот кровь заструилась сразу. Пришлось проявить находчивость, так как Эдмунд на запах и вид крови не реагировал. Я капнула несколько капель в рот, вампиру и только тогда он машинально облизал губы и открыл глаза.

Увидев неподдельное удивление, я поняла, что, пожалуй, могу получить удовольствие от всего происходящего. Эдмунд попытался что-то сказать, но я молча сунула свою кисть поближе, и он, ухватившись за нее обеими руками, без слов впился в нее.

Это было… Скажем так, когда у вас пьют кровь из шеи, это намного приятнее.

— Все, — он упал обратно на подушки через три минуты, которые показались мне вечностью, — достаточно. Мне достаточно, — слабым голосом произнес он. — И тебе хватит.

— Эдмунд, дорогой, что-то не похоже, чтобы тебе стало лучше. Я знаю, что происходит с вампирами, когда им достаточно. Да и Лина сказала, что тебе нужно не меньше десяти минут меня пить. Давай будем считать, что с кистью покончено, и попробуем шейку, — я разговаривала с ним как с маленьким ребенком, но он на провокацию не поддался.

— Я не могу, это строго запрещено, — выдохнул он.

— Послушай меня, — я чуть не вспылила. Какие все правильные, подумать только! — Все, я взрезала вену, ты уже выпил. Давай все-таки доведем дело до конца. Я знаю, что это такое, — я посмотрела прямо ему в глаза, — и не боюсь. Давай. Там может, еще след остался, тебе будет легче. Я, правда не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Хорошо?

Он послушно кивнул. Какие они сговорчивые, когда слабые.

— Мне нужно подняться, — прошептал он, — чтобы достать до шеи.

— Я нагнусь, мне не сложно.

— Нет, — он попытался помотать головой.

— Ладно, — я пожала плечами и помогла ему приподняться. Наши лица оказались очень близко, и я почувствовала странное возбуждение. Только не это. Опять!

— Послушай, Эдмунд, — я чуточку притормозила его, уже готового впиться мне в шею, — давай постараемся без поцелуев страсти на этот раз, хорошо?

Он с трудом кивнул. Как во сне, я увидела, как обнажая клыки, приподнимается его верхняя губа, он медленно наклоняется ко мне. Знакомая резкая боль, и на меня вновь навалилось чувство абсолютной расслабленности, полного равнодушия к происходящему и чего уж скрывать, волна медленного возбуждения. Я больше не думала о том, что ко мне присосался вампир, я чувствовала, что рядом со мной невероятно привлекательный мужчина, с серыми глазами, чьи бицепсы я ощущаю правой рукой, придерживаясь за него. Теоретически, я понимала, что все это происходит потому, что вампиры обладают особой привлекательностью… бла бла бла бла бла… все это понятно. Но практически, мне было глубоко по фигу. Наконец Эдмунд оторвался от моей шеи, и я решила, что пришла пора заняться более насущными для меня проблемами. Я чуточку откинулась назад, но ослабев, не рассчитала сил и потеряла равновесие. Короче, вместо страстного поцелуя, я тупо грохнулась на пол с кровати. Правда, после этого последовало две новости: одна хорошая, другая еще лучше. Хорошая-то, что я увлекла за собой Эдмунда, еще лучше то, что он упал на меня. И я признаюсь честно, у меня не было ни сил, ни желания подняться. Зато появились другие, гм, желания.

А чтобы вы почувствовали на моем месте. Лежишь на полу, вся такая расслабленная. Сил, чтобы обрести вертикальное положение, нет совершенно. Твоей щеки касается гладко выбритая щека настоящего мужчины. Ты слышишь его прерывистое дыхание, чувствуешь его запах. И ты думаешь, что то, что ты не довела с одним вампиром до конца, ты вполне бы могла закончить с другим, не менее привлекательным вампиром, скажем прямо. Но потом оно, тело, устремляется куда-то вверх, и ты пытаешься протестовать. А все что получается, это почти неслышное тихое «Эй?! Ты куда?». И вместо того, чтобы в конце концов дать девушке то, что она хочет, этот привлекательный мужчина начинает суетиться вокруг тебя, постоянно повторяя «ты как?» «с тобой все в порядке?», что тоже довольно приятно. Но тебе совершенно не хочется ему отвечать. Потому что, в принципе, тебе хорошо. Хотя, если бы он лежал рядом и согревал тебя теплом, то было бы еще лучше. А потом ты понимаешь, что этот товарищ собирается взять тебя на руки, чтобы положить на кровать и пытаешься очень резво подняться самостоятельно, так как… ну, не следует привлекательному мужчине брать тебя на руки. Зачем ему знать, что ты удачно скрываешь лишний вес с помощью одежды.

И он очень удивлен твоей внезапной прыткостью, хотя, в общем-то, ты движешься не быстрее черепахи. Он укладывает тебя на кровать, где только что лежал сам, осторожно прикасается губами ко лбу и чуточку покачиваясь, выходит из комнаты. А затем появляется с красивой девушкой.

— Нет, красивая девушка, тут совсем не нужна. Ну, то есть категорически. Зачем нам кузнец? — думаю я.

В руках у девушки шприц, и она что-то говорит, но что, ты понимаешь очень плохо. И улавливаешь лишь некоторые слова, типа… поможет восстановиться… усилит иммунитет… спать… и все такое. И тебе делают укол. А тебе это не нравится, но ты куда-то проваливаешься, и мужчина пропадает.

И ты вот так вот лежишь, лежишь и не понимаешь, бодрствуешь ты или спишь. Ты, то выныриваешь из реальности, то вновь засыпаешь. И вот тебе снится, а может быть это происходит на самом деле, что рядом с тобой кто-то садится, и тебя обнимают чьи-то сильные руки. И приподнимают и прислоняют к себе. Ты не знаешь кто это. Ты не можешь рассмотреть лица человека рядом с тобой. А он гладит тебя по голове и бормочет что-то очень нежное и успокаивающее. Хотя тебе совсем не важно, что он говорит.

Ты чувствуешь себя в безопасности. И ты утыкаешься лицом в грудь и чувствуешь, как от него вкусно пахнет табаком, дорогим парфюмом и поверх этого тонкий аромат мужского пота — невероятно уютный и очень знакомый запах. И ты чувствуешь шершавый подбородок, который царапает твою щеку. А потом твоих губ все-таки касаются чужие губы. И ты понимаешь, что они сухие, мягкие и немного обветренные. Сначала это даже не поцелуй. Он довольно нерешительный, как человек, который стоит на пороге и не знает, стоит ли ему заходить в комнату или нет.

А потом тебя все-таки целуют. И это самый умиротворяющий поцелуй в твоей жизни. Он тебя успокаивает и баюкает. Ты понимаешь, что пока этот человек рядом, с тобой не случится ничего плохого. Он всегда защитит тебя и поможет. И ты закрываешь глаза и окончательно засыпаешь…

Я проснулась следующим утром, в прекрасном настроении. Знаете, такое бывает, когда вам приснится сон, который определяет ваше самочувствие на весь следующий день. Отдохнувшая и посвежевшая, я слезла с кровати и завернувшись в покрывало пошла исследовать окрестности. Всюду было пусто, ничто не напоминало о многолюдности вчерашнего дня.

Наконец в комнате, которая была приспособлена под кухню, я увидела Лину. Она сидела на высоком табурете и пила чай. Проглотив первую мысль: «Они что, совсем с катушек съехали, барные стойки в деревянных домах посреди Сибири?», я поздоровалась.

— Привет, как ты себя чувствуешь, — Эвелина поспешила слезть с табуретки и подойти ко мне.

— Все прекрасно. Как Эдмунд?

— Ему гораздо лучше. Нужно еще немножко полежать, но так, он в норме.

— Я могу его навестить? — спросила я, подбирая волочащееся за мной покрывало.

— Конечно, пойдем, — я поплелась за своей провожатой, по дороге осматривая дом, котором толком не рассмотрела вчера. В принципе, оказалось, что барный табурет очень даже вписывался в общую картину. Домик был, что надо. Такой небольшой трехэтажный деревянный коттеджик, в котором бы неплохо проводил время какой-нибудь олигархик. Кругом ковры, деревянные статуэтки, вообще пахло роскошью. Я бы даже сказала, воняло.

— Этот дом принадлежит нам, — объяснила мне Лина, увидев мою заинтересованность интерьером, — мы сами работали над проектом и обставляли дом.

Мда, по сравнению с домом, который построил Людмил, этот домик был малость… мажорным. Вот, в целом, это основная разница между оборотнями и вампирами, как я поняла. В то время как оборотни являются настоящими сельскими, точнее лесными жителями, не любящими суеты, роскоши, вампиры на их фоне оказываются мажорами на дорогих машинах, в дорогой одежде и таких вот домах. Их дело, конечно. Не мне тут рассуждать на тему видовой и классовой принадлежности.

— Входи, — Лина приоткрыла дверь.

Я очутилась в комнате сделанной в деревенском стиле, все очень просто, но очень дорого, мелькнула мысль при виде стула из красного дерева.

— Я принесу чаю, — Лина улыбнулась и вышла.

Эдмунд лежал на кровати и выглядел не в пример вчерашнему. Хорошо выглядел, просто отлично.

— Привет, — я села рядом. — Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, хорошо, — он улыбнулся, и я с радостью отметила полное равнодушие к нему. Кратенько проинспектировав свои внутренние ощущения, я поняла, что поцелуй во сне, волнует меня гораздо больше. Интересно, что это был за парень?

— Что? — уйдя в свои мысли я прослушала, что мне говорил Эдмунд.

— Я хотел сказать тебе спа…

— Эд, давай без этого, хорошо? Ты бы на моем месте поступил бы точно также, — произнесла я банальную фразу всех тех, кто хочет отделаться от благодарности.

— Тебя уже пили, да? — он даже не спрашивал. Он просто утверждал. — Ты поэтому была так зла на меня сначала?

— Да нет, не поэтому, — я кратенько поведала ему историю своих запутанных отношений с Ромом.

— Во всяком случае, теперь, многое становится ясным, — кивнул он. — Маш, на самом деле, если кто и виноват в этой ситуации, то только твой напарник, а уж никак не бедный Ром. Гарик же все это придумал. А Ром здесь вообще не причем.

— Сменили тему. А где все?

— Они уехали на базу. Ты тоже собирайся, скоро придет машина.

— Ладно, рада, что тебе лучше, тогда я пойду, — я столкнулась в двери с Эвелиной, выхватила у нее из рук чашку с чаем и довольная собой, поскакала дальше, но одна мысль меня все-таки заставила остановиться.

— Лина, — я внимательно посмотрела на нее. — Ночью никто не приезжал?

— Нет, — она с удивлением посмотрела на меня, — а что?

— Да так.

Через полчаса, этого времени вполне хватило, чтобы принять душ и позавтракать, приехала машина, и увезла меня обратно на базу. Эдмунд и Эвелина сказали, что они останутся там еще некоторое время, так как их преподавание уже закончилась.

Пожалуйста, закончилась так закончилась.

— Ну, — на крыльце нашего домика меня поджидал Гарик, который просто лучился ехидством. — Я слышал, ты опять отличилась, дорогая. Все-таки, это твоя судьба, кормить вампиров. Слушай, а давай, организуем специальную службу и будем брать за это деньги. Знаешь, сколько можно бабла зашибить? Между прочим, некоторые этим зарабатывают. А уж ты с твоей четвертой группой, просто нарасхват будешь. Как, Эдмунд? Как на вкус? Он не продолжил доблестное дело Рома, в соблазнении ослабленных девиц?

Я молча пнула его, надеясь, что ему больно. Судя по его воплям, ему было больно. Удовлетворенно вздохнув, я проследовала в дом.

— Можешь не материться, — крикнула я ему напоследок, — по сравнению с одной милой старушкой, которая была столь добра, что продемонстрировала мне весь свой словарный запас, ты нервно куришь.

— Расскажи, что ли, чего ты делала? — Гарик нарисовался в проеме моей комнаты. — Мне же интересно.

— Хорошо, — я кивнула, — тогда чаю мне, и сигарету на веранду.

Гарик, конечно, опешил от такой наглости, но справился и с ней (наглостью) и с чаем и с сигаретой, после чего я все ему рассказала.

— Неплохо, — он кивнул, закуривая. Сколько можно курить вообще. Тут я не выдержала.

— Ну, ты, Долинский, и козел! Что за эгоизм вообще такой?! Хоть бы понервничал немного. На напарницу наплевать, как я себя чувствую, не спросил. Меня все-таки вчера изрядно подпили!

— Ой, Машк, чего тебе будет-то? — отмахнулся он от меня. — Все вокруг окочурятся, пока тебе что-нибудь будет. Чего мне нервничать? Ты там не одна была. Тебе наверняка вкололи какой-нибудь восстанавливающей гадости, как они обычно делают в таких случаях. И все. Ха, проблем-то! Причем заметь, вампиры гораздо лучше откачивают людей, чем люди. Эдмунд наверняка клялся тебе в верности до гроба и благодарности до него же. Все как всегда. Банальщина. Эти вампиры жутко предсказуемые.

Тут я поняла, что замерзла и пошла к себе в комнату. Долинский поплелся за мной.

— А ты тут чем занимался без меня? — я опасливо покосилась на этого ловеласа. Заведет речь, не заведет, о своих любовных похождениях.

— Отлично проводил время, замечательно, — в этих кристально-ясных глазах не было ни тени стыда.

— Слушай, — не выдержала я, — я тебя умоляю, делай, что хочешь, но больше баб сюда своих не приводи, когда я в доме.

— Это когда это я приводил своих баб, когда ты была в доме? — возмущение было настолько праведным, что я на секунду усомнилась в собственной памяти, но потом вспомнила состояние Гарика.

— А кто в воскресенье завалился пьяный, обкуренный и устроил мне тут концерт из серии «Озвучиваем немецкую порнографию», а?

— Что, правда, что ли? — Гарик внезапно смутился. — Слушай, ты меня извини, я правда, того, лишка, наверное выпил. И что было? — заинтересовано спросил он. — Ну, то есть ты все молча слушала, или, — он подмигнул мне, — приняла участие?

У меня опустились руки. Ну, не идиот ли?

— Нет, мой дорогой, я со свойственной мне дипломатичностью, аккуратно спровадила вас на свежий воздух.

— Так вот, почему мы в этой беседке оказались?! — приступ амнезии отступил. — Блин, Маш, ну ты даешь, я себе все придатки застудил. Ночью то холодно, блин! Слушай, ты смогла меня в таком состоянии еще куда-то отправить? Уважаю, — он посмотрел на меня почти с восхищением. — Этого еще никому не удавалось. Тогда, точно сработаемся! Ладно, — он встал, — ты давай отдыхай сегодня, а часикам к четырем давай-ка в административный корпус дуй, там у Саньки к тебе дело.

— Знаю я его дела, — проворчала я, — опять заставят истязать бедную девочку, а потом когда я откажусь, будут истязать меня.

— Маш, это безусловно, твое дело, — Гарик возле самой двери обернулся, — но ударила бы ты ее. И все было бы славно.

— А ты бы ударил? Лизку, вот эту кроху?

— Если было бы нужно, — он посмотрел мне пристально в глаза, — то ударил бы.

— Игорь, я немножечко другая, мне не доставляет это удовольствия в отличие от некоторых.

— А меня доставляет? — взорвался Гарик. — Меня хлебом не корми, дай только руками помахать, на женщин тем более.

— Не знаю, — отрезала я.

— Неужели ты не понимаешь? — он мгновенно успокоился. — Дело в не в том, что мне нравится бить женщин, как ты думаешь. Мне, честно говоря, и мужчин-то не очень нравится бить. Просто, есть ситуации, в которой я без всякого сомнения, ударю любого, кто будет представлять потенциальную опасность для меня и… — он сделал паузу, — для моей напарницы. И я бы не сказал, что твоя Лиза такая уж беззащитная. Запомни, Маша, беззащитных людей не бывает, кто бы, что бы тебе не говорил. И животных, кстати, тоже. Самое безобидное существо, может быть опасным. И еще. Здесь речь идет не просто о том, чтобы ударить человека которого ты не можешь ударить. Необходимо снять шоры с твоих глаз. Тебе еще предстоит узнать очень многое, что будет идти вразрез с твоим обычным мышлением и представлением о мире. Ударить человека заведомо слабее тебя — первый шаг. Все, разговор окончен. Ложись спать, — он закрыл дверь, оставив за собой последнее слово.

— Бе-бе-бе-бе-бе, — передразнила я напарника, и завалилась на кровать. Иногда так приятно, просто тупо поваляться, смотря в потолок. Мне даже удалось заснуть, правда, на этот раз никаких поцелуев мне не снилось, оно и к лучшему. Уж больно не рабочее настроение, они создают. Эти поцелуи.

Без пятнадцати четыре, меня самым безобразным образом растолкал Гарик, правда, прежде чем я успела на него наорать, он вручил мне чашку ройбуша и испарился, даже не удосужившись ответить, во-первых, он знает, что я обожаю ройбуш, а во-вторых, каким образом он умудрился его раздобыть посреди леса.

Однако делать было нечего, я чувствовала, что меня ожидает очередная порция побоев или забег на длинные дистанции и не знала что хуже.

Позевывая и поеживаясь от вечерней прохлады, я дошла до административного здания. В холле меня встретил Александр Иванович, и осведомился о моем самочувствии. Я решила откровенно не врать, но сделала несчастное выражение лица и пожала плечами, всем своим видом говоря, что физическая нагрузка и в том числе и насилие над личностью, мне категорически противопоказаны.

Однако, к моему удивлению мы не пошли в спортзал. Тренер завел меня в большую комнату, где сидели Ольга-координатор и Настя — наша медсестра, с которой, как мне кажется, я была знакома лучше всех. Чаще всех виделись.

Она быстренько осмотрела мою шею, зрачки, пощупала пульс и одобрительно кивнула.

— Давай, садись, — Ольга показала мне на странный предмет стоявший в углу. Присмотревшись внимательно, у меня возникло ощущение, что я попала в фильм «Матрица». Передо мной было большое кресло, вокруг стояли какие то мониторы.

— Давай, давай не бойся.

— Ч… Что это? — я опасливо покосилась на все эти приспособления.

— Кое-что, мы с тобой все-таки не отработали, а твое самочувствие не позволяет продолжить наши занятия в реальной жизни, попробуем загрузить тебя в виртуальное пространство, — объяснил Александр Иванович, — давай, оголяйся.

— Насколько? — я подозрительно посмотрела на них.

— Сейчас посмотрим, да, — перебил он себя, — давай сюда, Настенька.

Настя протянула мне какие-то капсулы и стакан воды.

— Это что? Синяя или красная пилюля? Ребята вы меня разыгрываете?

— Нет, — Настя успокаивающе похлопала меня по плечу, — это уменьшит возможные болевые ощущения.

— Эй, а тут возможны болевые ощущения?! Мы так не договаривались! — возмутилась я.

— Хорошо, — быстренько согласился тренер, — договорились. Ничего не надо, пойдем в спортзал, сейчас я позову Лизу и…

— Ладно, — я плюхнулась обратно в кресло. — Давайте свои колеса.

После принятия дозы, началось самое интересное. Меня начали привинчивать к этому аппарату. Это было очень похоже на процедуру подготовки к ЭЭГ, то есть меня поливали каким-то гелем, а потом прикрепляли ко мне датчики. После этой процедуры, я напомнила себе человека в коме, прямо-таки как в «Матрице». Датчики стояли на каждой руке, на ноге, на солнечном сплетении, пару датчиков на спине, и конечно, шлем на голову. Куда же без него? Он был ужасно неудобный, такое ощущение, что мне натянули на голову кастрюлю.

— Ребята, что это за хрень? — из-под шлема, голос звучал гулко.

— Потерпи, сейчас запустим программу, станет легче.

— Надеюсь эротическую, — я вновь подала голос. — Надо же мне на этих курсах получить хоть какое-то удовольствие, — тут меня чем-то шарахнуло и я замолчала зажмурив глаза. А когда открыла, то стала задыхаться. Я была в матрице, то есть ощущения, что я нахожусь в спортзале были настолько реальными, что если бы я не знала наверняка, что я сижу в кресле…

— Вздохни глубоко, несколько раз, — я услышала голос Насти, — только не очень, а то будет гипервентиляция, станет плохо.

Я послушно задышала.

— Отлично, нравится?

— Еще бы! — я пошевелила ногами. Иллюзия реальности была полная.

— Это наши последние разработки. Тренажер-симулятор. Приоткройте ей шлем.

Кто-то убрал «лобовое стекло» и я увидела комнату.

— Его создали, чтобы отрабатывать ситуации сложно воспроизводимые в реальности, — объяснила Ольга. — Сама понимаешь, не всегда наши учебные ситуации могут быть смоделированы. Обычно, мы им не пользуемся ради таких пустяков, но мы очень ценим то, что ты сделала для Эдмунда, поэтому уговорили Настю нам помочь. Особой боли ты не почувствуешь, но тем не менее ощущение полной реальности будет с тобой. Готова?

Я кивнула.

— Поехали, — мое забрало вновь опустили и я опять очутилась в хорошо знакомом спортивном зале. Хотя при более внимательно взгляде он отличался от нашего, меньшими размерами и немного другим инвентарем.

— Что же, давай, попробуем еще разок. Маш, тебе не надоело? — передо мной появился Александр, или Санек, как называл его мой напарник. — Все что требуется, адекватно ответить на ситуацию и исполнить приказ. Давай, Лизавета, иди сюда.

Из раздевалки появилась Лиза, совсем как живая. Я внезапно осознала, что все это было нереальным и задергалась.

— Маша, успокойся, это специально написанная программа. Можно вводить любые параметры. Дыши глубже, — у меня в ушах раздался голос Ольги.

А я что? Я в принципе, девочка послушная, мне сказали, дыши, я дышу.

— Мы решили попробовать новую тактику, — сказал виртуальный тренер, — ну-ка Лиз.

Тут Лиза, это маленькое существо, которое по-моему разумению и мухи обидеть не может, залепила мне такой ударчик, что я чуть не упала. Точнее, я сначала чуть не упала, но потом все-таки опустилась на татами.

— Нда, — я сидела на полу и потирала голову, — честно говоря, реальная Лиза мне нравилась больше.

— Давай поднимайся, — Лиза протянула мне руку, но я обрела вертикальное положение самостоятельно.

— Ладно, давайте попробуем еще раз.

Я встала в стойку, и виртуальная Лизка, вновь без всякого предупреждения засандалила мне в башку. Тут то я и порадовалась, что это виртуал. Хотя бы болело не очень, правда все равно болело. Однако, после третьего удара мне стало по фигу, реальное — виртуальное, я потеряла ориентацию, потому что на этот раз Лизе помог тренер, он сделал мне подсечку, а она меня добила.

А вот этого, я уже не выдержала. Бить лежачего, да еще и по голове.

Внутренний барьер был сломлен, И я с удовольствием ударила Лизу, презрев все условности и начисто забыв, что я слабых не обижаю, а уж слабых женщин тем более.

— Ну, слава Богу, — у меня в ушах послышался голос Александра. — Делов то, а воплей-то было, воплей! Я не могу, я не буду!

— Давайте второй этап. Маша, — виртуальный тренер подошел ко мне, — ты должна ее ударить. Просто первой сейчас. Поняла?

Я пожала плечами.

— Ну? — тренер ожидающе посмотрел на нас.

Лиза встала в оборонительную позу, а я, я ударила, но в последнюю минуту сдержала удар.

— Тьфу ты е… — выругался Александр. — Все. Я устал. Нет с тобой никакого сладу, так я в характеристике и напишу. Достала ты меня, Маш. Не понимаешь, значит не понимаешь. Все давайте, раздевайте ее.

У меня сняли с головы этот дурацкий шлем, я с удовольствием сорвала с себя все нашлепанные проводочки, и совсем было устремилась к выходу, как меня задержала Настя. Ей, видите ли, надо было меня осмотреть. Она сказала, что удары полученные во время действия аппарата могут иметь реальные последствия, если этого не отследить. Мне померили давление, температуру и отпустили.

— Зря ты, Маш, — тренер поймал меня на крыльце. — Ладно, значит не дано тебе, такое бывает, редко правда, но бывает. Как чувствуешь себя?

— Нормально, — я закурила, не обращая внимание на укоризненные взгляды тренера. — Устала только, пойду, высплюсь. Весь день, правда, спала, но все равно спать хочется.

— Наверное, сказывается потеря крови, — кивнул тренер. — Тебя проводить?

— Да нет, что за глупости, — улыбнулась я. — Я близко тут живу, меня там напарник, наверное, ждет не дождется.

Я пошлепала домой. Внутри домика было тихо и пусто, но дверь была открыта. Я тихо выругавшись на Гарика, решила залечь спать.

Я переоделась в пижаму, и совсем было уже собралась ложиться, как услышала за стенкой какие-то голоса и странные звуки. Такое ощущение как будто бы чем-то колотили в стенку.

Я решила, что Гарик привел очередную (или ту же самую) боевую подругу и решила, сразу же высказать свое решительное фе по поводу их прелюбодеяния в домике. А что? На этот раз у меня был уважительный повод. Слабость и вообще. Что за моду взял, девок своих водить в наш домик?!

Однако, дверь в его комнату была распахнута и вместо блондинистой или девушки любой другой масти, там обнаружились два молодых человека, довольно крупной наружности. Они по очереди били Гарика головой об стенку. Вот откуда взялись эти таинственные звуки.

Меня это ничуть не смутило. Памятуя о выдумках нашей организации, на всякого рода тесты, я посчитала, что у Гарика свое обучение и внутренне порадовалась, что оно продвигается в не менее жесткое форме, чем мое.

— Ладно, ребята, вижу вы тут заняты, не буду вам мешать, — сказала я этим товарищам. — Только, прошу вас постарайтесь потише, я устала. И не надо бить его по голове, это и так его самое слабое место, а если это все-таки необходимо, то используйте дверцы шкафа, он стоит возле другой стенки и это не так слышно, — с этими словами я развернулась и собралась уходить, но один из ребят преградил мне дорогу.

— Что будем делать? — он обратился к напарнику.

— Она сказала, девку не трогать.

— Но мы не можем ее выпустить.

— Тогда пусть идет с нами, а она сама уж решит что с ней делать.

— Тихо, сиди здесь, — цыкнул на меня большенький.

— Ой, ой, ой, как я боюсь! — я села на стул, закинув ногу на ногу. — Все, молчу. Слушайте парни, хватит, мне кажется ему достаточно.

На мой вкус, Гарика измордовали изрядно. Один глаз заплыл, из носа текла кровь, щека была рассечена. Но я точно знала, что это был тест, меня опять проверяли на какую-нибудь… да хрен знает на что. На всякий случай, я подавила внутренний вопль милосердия и желание броситься к напарнику. Не будем портить представления.

— Пошли, — чувак грубо толкнул меня в спину.

— Парни, куда? Я в пижаме, дайте хоть переодеться, — я попыталась воззвать к их логике, но они притворились что логики у них нет.

Я спокойно вышла сама, а Гарика они пинками вывели из домика.

Не надо считать меня дурой, просто было очевидно, что все, что происходит на данной территории в настоящее время, явно определенно кем-то из высшего руководства. На территорию просто не могли проникнуть чужие. Это было невозможно. У нас был настолько высокий уровень секретности, что…

Да ладно. Тем временем, Гарик рухнул, и один из парней взвалил его на плечи. Они поняли, что я никуда бежать не собираюсь и спокойненько иду за ними, поэтому один нес моего непутевого напарника, который болтался на плече, а второй шел сзади и внимательно смотрел по сторонам.

Мне было жутко интересно, куда нас приведут и кто это таинственная «она», которая давала указания этим дуболомам.

Тем временем, парни вышли за территорию базы, свернули в лес и метров через сто, мы вышли к маленькому сарайчику, напоминающему трансформаторную будку. Что делает трансформаторная будка в лесу? А меня то вы, почему об этом спрашиваете?

Надо сказать, что товарищ, который замыкал наше шествие, был со мной очень любезен, и после того как я пару раз споткнулась, взял меня под руку и очень вежливо довел до домика.

Парни постучали условным стуком, дверь открылась, и угадайте, кого я увидела перед собой? Конечно же Лизу. Действительно, ну кого же еще можно было увидеть?

Я покачала головой. Все-таки сценарист, или кто у них там разрабатывает эти тесты, мог бы быть менее предсказуемыми.

— Лиз, она там была, мы ее не трогали, но оставить не могли.

— Конечно не могли, — вмешалась я. — Лиз, прости, я вмешалась. Так это тест для меня или все — таки для Гарика?

— Думаю для Гарика, — Лиза нехорошо усмехнулась.

— А можно мне посмотреть?

К сожалению, как психолог, я очень быстро расщелкиваю смысл подобных экспериментов. Они пытаются вызвать у меня отрицательные эмоции к Лизе, тем, что она мучает моего напарника. Ну, ребята, банально. Пропадает вся интрига. Ну, что такое? Я вздохнула от огорчения.

— Спасибо парни, вы свободны, я сама справлюсь. Подвесьте-ка его, и идите.

— Лиз, ты уверена?

— Я сказала, уйдите! — Лиза внезапно сорвалась на крик и я поежилась. Как такая кроха может издавать такие неприятные звуки? И вообще, не люблю, когда орут. Просто ужас. (если это не я конечно).

Парни связали Гарика за руки, подвесили его и ушли.

Когда я увидела, как мой напарник висит и не трепыхается, мне стало его по-настоящему жалко.

— Лиз, а может это? Хорош? Что-то он неважно выглядит, — предложила я.

— Нет, Машенька, это еще не все шоу, — она развернулась и ударила его так, что его тело замоталось как тряпка.

— Надо же, а на тренировках ты меня так не била, — я покачала головой.

— Ты же хороший человек, отчасти я это и делаю из-за тебя.

— Слушай а ему не больно? — я подозрительно покосилась на Гарика.

— Не думаю, хочешь попробовать?

— Что? Мне его ударить? — в памяти сразу же всплыл удар, полученный от Гарика. Замстить бы конечно. Я почти согласилась, но…

— Нет, — я вздохнула, — не могу. Ну, не могу я бить беззащитных все равно. Хоть ты тресни.

— Хорошо. Тогда я сейчас, ты его посторожи, а я быстро вернусь, — Лиза куда-то исчезла.

— Гарик, Гарик, — позвала я его. Он открыл глаза. — Ты как? Нормально? Не очень тебе тяжко.

— Маша, — прохрипел он. Все остальное мне не разобрать не удалось. Да, парню определенно надо работать над дикцией.

— Да, да, Гарик, все что скажешь, — я раздраженно отмахнулась, — неважно ты выглядишь, конечно. Боюсь больше тебя девушки любить не будут. Давай, я попрошу ее, чтобы она поскорее тебя отпустила, ладно? Мы с ней подружки.

Он что-то простонал в ответ. В мою душу закралось сомнение на один единственный момент, но лишь на один. К тому моменту когда вернулась Лиза, я просто возненавидела нашу организацию, потому, что даже осознавая, что все это было ненастоящим, у меня все равно дрожали руки. Видеть беспомощного избитого Гарика было выше моих сил.

— Лиз, слушай. Это же ваши дела. Можно я пойду? — тихо спросила я у нее. — Не могу я на него такого смотреть.

— Нет, Маш. Он это заслужил. Я же говорю, я делаю это для тебя. Работать рядом с этим просто опасно.

— Отпусти ее, пожалуйста, — вдруг просипел Гарик, — она же тебе ничего не сделала.

— Слушай, Лиз, — я ничего не понимала, — что происходит?

— Что происходит? — Она потерла руки. — Это я должна спросить. Почему человек, настолько опасный для других, еще не изолирован от общества?

— Что я тебе сделал?

— Лиз, ты типа кто? Агент конкурентной организации? Чего ты до Гарика-то докопалась? — все начинало становиться очень странным.

— Машенька, ты никогда не задавалась вопросом, почему это Гарику понадобился новый напарник, и что это могло такого случить с его старым напарником, что он остался одиноким?

— Отпусти меня! — Гарик задергался, а я напряглась еще сильнее. Вечер переставал быть томным.

— Как-то не задумывалась, — ответила я. — Нужен ему напарник и нужен, фиг знает, что там было до меня.

— А вот это ты зря, — Лиза закурила. Я и не знала, что она курит. — Надо было спросить, — она начала медленно расстегивать рубашку Гарика. — А то бы он тебе рассказал, что случилось с Пашкой весной, да, мрась? — Она поднесла тлеющую сигарету очень близко к торсу, но не прижигала, что давало мне надежду на несерьезность происходящего. Потому, что когда людей жгут окурками, это уже не игра. — Надо было спросить.

— Что же ты козел, сделал? — она наотмашь ударила Гарика и затушила об него сигарету.

— Хватит, — я вскочила, — я не знаю, что там у вас за тесты или что у вас произошло, но я ухожу отсюда. И Гарика забираю с собой.

— Ты никуда не пойдешь, а вместе со мной послушаешь, как Гарик расскажет тебе историю о том, почему моего брата выгнали с работы, с аннулированием всех заслуг. И как он покончил с собой. Сам Игорь Долинский лажанулся по-крупному, но как-то сумел оправдаться, за счет Пашки. И хотя все, все вокруг знали, что облажался именно Долинский, его оставили, а Пашку выперли?

— И что ты с ним сделаешь? Убьешь его? — спокойно спросила я, одновременно прикидывая, что же делать. Однако в голову ничего кроме фразы «Спасите, помогите, это я, Пятачок» не приходило.

— Нет, убить его было бы слишком просто, я приготовила ему другой сюрприз. Смотри, — она осторожно вытащила из кармана оббитую бархатом коробочку и открыла ее. Внутри обнаружилась ампула с мутной жидкостью, ярко-зеленого цвета. Увидев ее, Гарик задергался.

— Это что, абсент? — тупо спросила я. Не время конечно для шуток, но, а что делать? — Я тоже хочу. — Гадость редкостная, но куча людей находили в нем прелесть, может надо просто привыкнуть.

— Это не абсент, — Лиза прервала мой речевой поток. — Это троллиный яд.

— Чей, чей? — я уже совершенно ничего не понимала.

— Яд троллей.

— А что тролли тоже есть? А эльфы? — как-то Гарик со своими проблемами ушел на задний план. Сейчас меня интересовало только одно, — Лиз, скажи, а эльфы есть?

— Да, я вижу, что ты знаешь, как он действует, — на меня не обратили никакого внимания, и я глубоко обиделась.

— Я-то не знаю, — буркнула я, осматриваясь и прикидывая, чем бы шарахнуть эту новоиспеченную мстительницу по башке. Но вокруг, ничего подходящего не было.

— Отличный яд, — девушка оскалилась, — действует лишь на периферийную нервную систему. Блокирует ее полностью. Головной мозг будет работать и спинной тоже, но от них никакого толка не будет. И он ничего не сможет делать, будет все видеть, соображать, но говорить не сможет. Ходить? Ходить ты Гарик, будешь, но только под себя, — она мечтательно закинула голову назад. — Какая трагедия. Красивый молодой человек, в самом расцвете сил, и такая судьба! Самое интересное, что противоядия для него нет, и он превращает свое действие внезапно. То есть он может всю жизнь мучиться надеждой, что действие яда прекратится, и пролежать как овощ, пятнадцать-двадцать лет. Правда, иногда, организм сразу не справляется с этим ядом и он блокирует дыхательные пути. Тогда человек начинает задыхаться и если не поспеет квалифицированная помощь, умирает в страшных мучениях. Да, да, да, — она рассказывала все это тоном любителя натуралиста, который с восторгом вещает об очередной из своих тварей.

— Здорово, — я кивнула, — только я не согласна! Не найдя ничего подходящего, чтобы шарахнуть ее по голове, я просто с силой ударила ее под коленки, и сбила с ног. Мне повезло, падая, она ударилась головой и потеряла сознание.

— Я тебя сейчас, конечно, освобожу, но предварительно свяжу этой девушке руки, — веревка нашлась довольно быстро. Надо же было им чем-то связать Гарика.

Обмотав своему бывшему партнеру по спаррингу руки веревкой, и завязав ее узлом, я кинулась к Гарику.

— Молодец, догадалась, — прошипел он, — интересно, когда бы ты еще поверила? После того как она перерезала бы мне горло или всадила в меня эту чертову ампулу? Маш, подобный такой идиотизм — борщ даже для тебя, — эта умирающая сволочь была чересчур прыткой.

— Если ты будешь обзываться, я сама тебе эту ампулу всажу, — огрызнулась я. — Чем мне тебе веревки-то перерезать? Ножа у меня нет.

— Посмотри по сторонам, может, найдешь что-нибудь, пошевели мозгами! Сколько мне тут еще болтаться?

— Слушай, будешь разговаривать со мной в таком тоне, оставлю тебя тут висеть и побегу за помощью, а уж, сколько я ее буду искать… — может я конечно не права, но Гарик был не в том положении, чтобы командовать и разговаривать со мной как с малолетним дитем. В конце концов, я его спасла. Вот.

Наконец, я нашла перочинный ножик в кармане рюкзака Лизы, и трудом перепилила веревки. Гарик мешком осел на пол. У меня вновь екнуло сердце — он был таким беспомощным, таким…

— Ну-ка давай поднимемся, — чего я не собиралась делать, так это высказывать свои чувства вслух. В такой ситуации, они его только бы расслабили.

— Я не могу, — простонал он.

— Не фиг, рассиживаться дорогой, пошли. Давай-ка я тебе помогу. — Я наклонилась и попыталась поднять Гарика. — Игорь, я не знаю, кому из нас надо худеть, честное слово. Если ты будешь и дальше жрать с такой скоростью, а главное в таком количестве, то, оох, — Гарику все-таки удалось обрести прямостоящее положение, правда не без моей помощи. — Давай уж, опирайся на мое плечо, поковыляли. Гарик! На плечо! Не на все тело! — возмутилась я, когда он навалился на меня всем весом. — Не так уж сильно тебя и били, я сама видела, — мне нужно было, во что бы то ни стало, его растормошить и разозлить, злость придает сил, по себе знаю.

— Да? Что ж ты только смотрела и не помогала? Маш, ты вообще дура! Я просто не понимаю, как можно было оценить такую ситуацию как искусственную, а? — моя тактика сработала, по-моему, он даже ногами стал быстрее перебирать.

— Пошли вы со своими дурацкими тестами! — взорвалась я, — э-э-э, — Гарик вновь начал оседать на пол.

— Гарик, солнышко, давай-ка, давай пойдем. Хотя бы на территорию базы выйдем, а потом я тебя брошу и кого-нибудь приведу. Хорошо? — я поменяла тактику общения.

— Конечно, — внезапно он стал послушным как ребенок. Я чуть не расплакалась.

— Давай мой хороший, давай, шажок, другой, — он передвигал ноги изо всех сил. Похоже, ему и в самом деле досталось.

— Слушай, а ты ей ноги связала? — внезапно спросил он.

— Когда? Я, блин, твою тушу с крюка снимала.

— Ты хотя бы ее вырубила?

— Гарик, она сама вырубилась, отстань. Пойдем.

— Нет, Маш, тебе надо вернуться и обезопасить ее.

— Сейчас. Все брошу и побегу. Слушай, Долинский имей совесть. Ты вроде умираешь, а туда же, командовать. Умирай себе спокойно. Успеется тебе еще ей замстить, все, пошли. — И мы снова пошли. Следующие несколько минут было только тяжелое с хрипами дыхание Гарика (похоже ему сломали ребро), все усиливающаяся тяжесть его тела, (он все больше и больше наваливался на меня), и моя отчаянная мысль: «неужели мы заблудились?!»

Когда мы с бравыми парнями (интересно кстати, где они) шли туда, то казалось, что этот хренов сарай находится буквально в трех шагах от базы, но теперь, когда эти шаги были шагами избитого, сильно ослабленного человека, эти метры казались километрами. Единственное, что не давало мне пасть духом окончательно, это свет фонарей который был хорошо виден и давал надежду, что база совсем близко.

— Наконец то! — Я увидела железный забор. — Дошли.

Мы ввалились в калитку, и вышли на асфальтированную дорогу.

— Помогите, — громко закричала я. — Все, — обратилась я к Гарику, — сейчас мы доковыляем до первого домика, я тебя оставлю на чьем-нибудь крыльце и побегу за нашими. Какая-нибудь фея тебе окажет первую помощь, ты с ней познакомишься, потом опять будешь водить ее в наш домик, все как обычно. Давай еще чуть-чуть, — Ближайший домик был метрах в пятидесяти, и мне пришлось собраться с силами и духом, чтобы преодолеть последнее препятствие.

Я почти тащила Гарика на себе, ничего не разбирая кроме зеленой веранды, которая была моей целью, и слышала, лишь как кровь стучит у меня в висках. Еще бы! Попробуйте потаскать такие тяжести.

Будто во сне, я услышала быстрый топот, хлопок, и как в замедленном кино, увидела, что Гарик начал оседать на землю. Я обернулась и увидела Лизу с оскаленным от радости лицом, и качающийся в бедре моего напарника, шприц.

Бывают такие моменты, которые меняют тебя, твою суть, и ты становишься другим человеком. Одним ударом я сбила ее с ног и проклиная свою тупость, ударила, так сильно, что она потеряла сознание или умерла. В тот момент меня это совершенно не интересовало.

Я кинулась к Гарику. Он валялся на асфальте и по его телу пробегали судороги.

— Гарик, — я опустилась перед ним на колени, — все будет хорошо, я сейчас сбегаю за помощью. Хорошо? Давай полежи здесь, и я скоро вернусь. Наверняка же есть это тупое противоядие. Мы его выработаем. — я несла какой-то бред.

— Не оставл… — он попытался слабо улыбнуться и внезапно начал задыхаться. Этого я уже не могла выдержать.

Мне стало трудно дышать, и я начала хрипеть, чувствуя, как теряю сознание из-за недостатка воздуха.

— Быстро снимай, у нее судороги, коли, коли ее, отключаемся, — вокруг все замелькало, и я обнаружила себя все в том же самом кресле.

Рядом был взволнованный Александр.

— Дыши, возьми меня за руку, давай дыши, раз, два, три, — как в тумане, я следовала его инструкциям и наконец мое дыхание восстановилось.

— Что, что это было? — я растерянно оглядывалась.

— Все, Машенька, поздравляем. Последний тест ты прошла, ситуация смоделирована. Ты успешно закончила курсы с самыми высокими оценками и готова к дальнейшей работе.

— Вы что? У вас совсем сердца нет? — я медленно приходила в себя. — Вы…

— Прежде чем ты скажешь еще что-нибудь приятное, — жестко сказала Ольга, — позволь тебе задать два вопроса. — Как бы ты действовала сейчас, в этой операции, после того как вырубила Лизу.

— Да пошли вы, — я рывком сорвала датчики с рук.

— Отвечай, — повысила голос Ольга.

— Убедилась бы, что она не представляет опасности, может быть бы связала ее лучше и ударила бы так, чтобы она точно не встала.

— Для тебя эта ситуация реальна? Ты будешь о ней помнить?

— Всегда, только вы просто подонки, и все это бесполезно, потому что, знаете что? Идите вы со своей рабо… — я замолчала на полуслове. Где-то все, это я уже слышала.

— Тебе нужно время, чтобы успокоиться, — мягко сказал Александр, — но ты получишь самые высокие оценки и неплохую характеристику, так что тебя ждет большое будущее.

Меньше всего меня волновало мое потенциальное будущее, больше всего мне хотелось убедиться, что этот чертов напарник в полном порядке.

Видимо, мои мучители знали какие чувства меня обуревают, поэтому, сняв с меня остатки проводков, молча расступились, давая мне дорогу.

Я схватила рюкзак и выбежала из комнаты.

— Маша, — окрик тренер настиг меня почти у самой двери. Было в нем что-то такое, что заставило меня обернуться. — Теперь ты сможешь ударить Лизу? Просто так, без проявления агрессии с ее стороны?

Я задумалась, и поняла что…

— Да, — сказала я тихо, — а потом решительней и громче. — Да.

— Вот видишь, все это было не зря и… — я не стала слушать, что он мне там скажет дальше, меня просто вынесло на улицу. Больше всего я боялась не застать Гарика дома и потом носиться по всей базе, разыскивая его. Хотя я была готова это сделать и меня совершенно не интересовала ситуация, в которой я могла его застать.

Но мне повезло, Игорь Сергеевич Долинский, в миру Гарик, сидел, развалившись в кресле, на веранде нашего домика и занимался тем, чем занимался обычно.

Валял дурака. Пил чай и курил. Я молча забежала на веранду и крепко его обняла.

Вот он тут такой родной, самое главное живой и совершенно невредимый. Я расплакалась.

— Ну-ну, — он прижал меня к себе. — Со мной все в порядке. Перестань, не плачь.

— Какие же они сволочи, — твердила я уткнувшись ему в плечо, — какие же они сволочи.

Гарик ничего не говорил, только крепче прижимал меня к себе.

Успокоившись, я сграбастала кружку чая и села на крыльцо, презрев мебельные удобства веранды. Обожаю сидеть на лестнице. Меня это успокаивает.

— Это просто бесчеловечно, — который раз за сегодняшний вечер, сказала я.

— Согласен, бесчеловечно, — Гарик уселся на ступеньку выше, вытянул свои длинные ноги и обнял меня. — И я бы очень хотел тебе сказать, что это последний раз и такого больше не будет. Но не скажу. Потому, что у нас такая работа. Даже больше, это наша с тобой жизнь и очень часто, происходящее будет иметь не один, и не два подтекста. Ты всегда должна об этом помнить. Но ведь и в обычной жизни тоже самое, просто не так хорошо заметно.

— Тебя послушать, так все хорошо, философ хренов, — огрызнулась я.

— Маш, а что плохого-то?

— Да, Гарик, — я вздрогнула. — Мне очень жаль, что весной с тобой такое приключилось. В смысле, с твоим напарником. Я понимаю, что ты пережил.

— Маш, — опасливо потянул Гарик, — а с чего ты взяла, что все было именно так? Не знаю, чего тебе там наговорили, но все было точно не так.

— А…? — начала было я.

— Даже не мечтай, что я тебе расскажу.

— Дурак ты, Гарик, — надулась я.

— На себя посмотри, — спокойно ответил мой напарник.

— Ладно, слушай, скажи тогда хотя бы, эльфы, правда есть?

— А вот это, мой дорогой друг, — он поместил свой шершавый подбородок мне на ключицу, — тебе знать не положено, статус у тебя не тот.

— Вот как вампиров кормить, блин, так статус тот, а как про эльфов узнавать. И вообще, ты когда-нибудь бреешься, — я машинально провела рукой по его подбородку.

— Я на летнем расписании, поэтому раз в три дня, — он поспешно обрел вертикальное положение.

— Так когда я этот статус получу?

— Поработаешь полгодика, покормишь с пяток вампиров, совершишь что-нибудь героическое, тебя выдвинут на повышение, нас опять пошлют на такие курсы, и там то тебе все и расскажут, есть эльфы или нет, — оптимистически пообещал Гарик.

— Или сведут меня в гроб, — мрачно закончила за него я.

— Да ладно, Маш, фигня, это все.

— Или ты меня сведешь в гроб, я больше с тобой селиться в одном домике не буду. Опять начнешь водить своих баб и мешать мне спать, — продолжила ворчать я.

— Между прочим, ты тоже Лене не понравилась, — доверительно сообщил мне Гарик, — говорит, ты — слишком наглая, все время требуешь моего внимания.

— Конечно, требую, вашу мадре, ты же мой напарник!

— Слушай, Маш, а давай, я тебя с каким-нибудь мальчиком познакомлю, а то должна же и у тебя быть какая-то личная жизнь, в конце концов, девочка моя.

К подобным разговорам я имела стойкий иммунитет, выработанный годами долгих бесед с бабушками, мамой и сердобольными знакомыми, у которых в жизни не было других проблем кроме как отсутствия у меня личной жизни, поэтому они самым тщательным образом пытались мне помочь.

Правда, от Гарика я не ожидала такого удара ниже пояса.

Мы препирались еще некоторое время, потом пошли спать. Перед самым сном, Гарик сообщил мне радостную новость, что в связи с тем, что наша подготовка немного выбилась из общего графика, мы можем смело отправляться домой. Потом мы с ним поругались еще немножко на тему: «А еще позже ты не мог об этом сказать? Мог бы завтра утром». И все-таки пошли спать.

Что еще можно добавить?

Обратный путь прошел без особых приключений, не считая того, что мы чуть не опоздали на самолет. Но не опоздали.

Мы спокойно долетели до Москвы. С нами летела мужская баскетбольная команда, которая удобно расположилась в хвосте самолета. Хотя удобно, это громко сказано. Бедные парни, пытались уместиться на небольших сидениях, вытянув ноги в проход.

Все это я узнала, когда пошла в туалет, и честно скажу, мне очень понравилось пробираться сквозь искусственные баррикады. Приятно, елки-палки, чувствовать себя маленькой девочкой. В общем, я ходила в туалет раза четыре и пошла бы пятый, если бы Гарик, который сидел возле прохода (я естественно уселась у иллюминатора) на меня не рявкнул. Обернувшись, он внимательно изучил причину моего недержания, и весь оставшийся полет развлекался тем, что говорил мне всякие гадости.

Однако я была отомщена, когда мы стали выходить, и он со своими метр восемьдесят семь, просто затерялся среди бравых парней. После этого он рыскал с кислой миной по автомобильной стоянке, и ныл.

— Почему я бросил баскетбол? У меня ведь неплохо получалось, между прочим. Тренер хвалил, обещал большое будущее. Нет, ведь, послушался родителей, поступил в медицинский.

Короче, к тому моменту, когда мы все-таки нашли его джип, он окончательно притух.

— Ладно, давай довезу тебя до дому, — смилостивился он. — Но ты напоишь меня чаем и покормишь. Жрать хочется.

— Ты же слопал всю еду, когда мы уезжали! — возмутилась я. — Сначала всю мою еду, заметь, а потом свою.

— Тогда давай чего-нибудь купим, а то я буду голодный и злой.

— Ты мне угрожаешь?

— Предупреждаю.

Пришлось заезжать в магазин, чтобы затариться кое-какой снедью. И только после этого, мы поехали ко мне домой.

Когда я открыла дверь, то ахнула. Все пространство было заставлено вазами с темно-бордовыми розами и в нос ударил сладковатый аромат цветов.

— Гарик, это что такое?! — сказать, что я была потрясена, не сказать ничего. Я прошлась по квартире. Розы стояли всюду, оставляя лишь место для прохода.

— Слушай, я думаю это Ром, он тут… — я зашла в кухню, не услышав, что сказал Гарик.

На столе лежало два больших конверта.

Я вскрыла один, оттуда выпал листок плотного картона, на котором было написано:

Спасибо. Я все еще твой должник.

Эдмунд.

Во втором лежала серебряная цепочка, на ней болтались две серебряных прямоугольных пластинки со странными знаками. И тоже записка.

Я толком не поблагодарила тебя за то, что ты спасла жизнь самого дорого существа для меня. Это самое малое, что я могу для тебя сделать — рунные подвески. Семейная реликвия. На них появляются именно те руны, которые нужны тому, кто их носит, они помогут тебе.

Эвелина.

— Не фига себе, — присвистнул Гарик нарисовавшийся за спиной и увидевший украшение. — Ты, мать, даешь. Ну, тебе повезло! Я про такие слышал, но никогда не видел. Считай, что тебе улыбнулась удача по-крупному. Обычно такие вещи передаются только по наследству.

— А что это? — я внимательно разглядывала пластины, на которых появились следующие изображения WSD на одной, и AJM на другой.

— Это руны.

— Без тебя знаю, — огрызнулась я, — что это за амулеты?

— Удивительные вещицы. Ты знаешь, что согласно скандинавскому эпосу каждая руна имеет глубокое значение и используется не только для гадания, но еще и для различных заклинаний, в том числе и амулетов. Каждой ситуации покровительствует своя руна или рунное сочетание. А на этих амулетах руны не выгравированы, они сами появляются в зависимости от того, что нужно их владельцу. Редчайшая вещь. Просто королевский подарок.

— Думаешь, я могу его принять? — засомневалась я.

— Думаю, ты просто обязана. Такие подарки просто так не дарятся. Отказ был бы воспринят как оскорбление.

— Ну, хорошо, — я повесила цепочку на шею.

— А что ты собираешься делать со всем этим? — Гарик показал на цветочное поле.

— Как это что? Оставлю, конечно! Если меня выгонят с работы в ближайший месяц, можно пойти на рынок торговать, или лучше сдать оптом, или засушить. А что ты там про Рома говорил? — я повернулась к напарнику, который вытащил розу из вазы и понюхал.

— Да, он тут ко мне подкатывался с вопросами, как бы у тебя прощения вымолить, — Гарик бросил цветок обратно, — мол, как ты думаешь, прости ли она меня, если я ей подарю три тысячи роз.

— Сколько? — я закашлялась. — Они откуда такие деньги берут? Они, кто вообще такие?

— Маша, окстись, ты думаешь на чьи деньги наша организация существует и позволяет тебе всякие вкусности покупать, чтобы меня ими кормить? Кстати, давай-ка накрывай на стол. Давай, давай, ты хозяйка, — Гарик не особо обратил внимание на мои протестующие жесты. — Это ребята с такими состояниями, что Биллу Гейтсу впору бутылки собирать, понятно? Три тысячи роз для Рома — тьфу.

— Слушай, Гарик, — задумчиво произнесла я, — если вдруг он к тебе снова подкатит за консультацией, скажи, что я деньгами готова взять. Тебе пятнадцать процентов, как посреднику.

— Пятьдесят, — быстренько сорентировался Гарик.

— Тридцать.

— Договорились, — мы пожали руки в знак согласия и пошли пить чай.

© Copyright Могильнер Маша (masha-mogilner@yandex.ru), 21/05/2007-17/02/2009.

Content

Маша Могильнер
Форменное безобразие
Часть 2