Снегов Андрей

Красный меч [СИ]

Красный меч

Пролог

Ломбард-стрит прекрасна, если ты - турист и приехал во Фриско [1] поглазеть на океан и насладиться городскими красотами. Я же каждый вечер вынужден взбираться на вершину холма по зигзагообразной, окруженной пышной зеленью улице, чтобы просто попасть домой.

Несмотря на поздний час, стояла невыносимая духота: Санта-ана [2] разогнал привычный осенний туман и вместе с облаками пыли принес в город удушливый зной раскаленных пустынь. Достигнув вершины, я остановился передохнуть, и, стоя в полном одиночестве у невысокого каменного парапета, окинул взглядом залитый ночными огнями город. Плавно спускаясь к необъятному простору океана, он расстилался по холмам подобно россыпи китайских электрических гирлянд и занимал все видимое пространство до самого горизонта.

— Здравствуй, Алекс Гриффин! — прозвучал незнакомый голос из-за спины.

Вздрогнув, я обернулся. Небольшая смотровая площадка позади меня еще секунду назад была совершенно пуста, а сейчас я видел перед собой сухощавого седовласого старика в рваных, похожих на потрепанный выцветший халат, лохмотьях. Его волосы и борода были собраны в перетянутые кожаными ремешками хвосты, а на ногах зияли прорехами плетеные, покрытые пылью сандалии. Я решил, было, что вижу обычного калифорнийского бомжа, но испытующий, источающий силу и уверенность взгляд серых глаз развеял мои предположения в прах. А еще он знал мое имя.

— Кто вы? — спросил я и сделал шаг назад, упершись ногами в каменный парапет.

— Я — посланник, — пожал плечами старик, — и мое имя прозвучит для тебя пустым звуком.

— Откуда вы меня знаете? — поинтересовался я, понимая, что, как всегда, выбираю неправильный сценарий: любой нормальный человек уже сказал бы набившее оскомину «Sorry!» и растворился в кривых городских улочках.

— Это — длинная история, — благородное лицо старика омрачила легкая тень досады, — а времени осталось мало.

— Окей, прощайте! — я просунул большие пальцы под лямки рюкзака, готовясь дать деру, но не смог сделать и шага: широкие ладони сомкнулись на моей шее, словно тиски.

— Через пять секунд тебе снесут голову двумя клинками, — процедил он сквозь зубы.

Я уже собрался было ответить, что мы не в Голливуде, и он ошибся адресом, потому что Лос-Анжелес расположен южнее, когда услышал легкий шорох и увидел какое-то движение на границах периферийного зрения. Лезвия мечей двумя серебристыми росчерками рассекли воздух и словно полураскрытые ножницы застыли с двух сторон от моей шеи. Я оставался жив лишь потому, что они натолкнулись на защищенные наручами запястья старика. Приглушенный звон металла мгновенно вогнал меня в ступор. Я в оцепенении смотрел на стальные клинки и не мог понять, что происходит. Старик развел руки, обхватил голыми ладонями лезвия и резко дернул их на себя. Два воина в черных куртках и штанах пролетели с двух сторон от меня, повалились на асфальт и заскользили по нему, словно по льду. Они врезались спинами в каменный забор жилого дома напротив, но тут же вскочили на ноги. С кончиков пальцев вытянутых в мою сторону рук полетели огненные шары размером со спелое яблоко.

Старец развернулся, отчего вокруг него закрутился воздушный вихрь и, защищаясь, выставил перед собой открытые ладони. Полупрозрачный, мерцающий голубым светом диск закрыл его сухощавую фигуру, и, столкнувшись с ним, сгустки огня беззвучно растаяли в воздухе. А затем в воздухе растворился и сам старик. Серым колеблющимся маревом он метнулся сначала к одному, а затем к другому воину, и они бесформенными грудами черного белья осели на асфальт.

Я не верил своим глазам: этого не могло произойти в Сан-Франциско в начале двадцать первого века. И убивать меня было не за что, я — обычный студент колледжа, скучно живущий с родителями в квартале отсюда.

Старец материализовался передо мной, поднял руки к лицу и, пристально глядя в глаза, надел мне на шею серебристую цепочку с небольшим черным камнем в серебристой же оправе. А затем легко коснулся горячими ладонями моей груди, и неведомая сила бросила меня через парапет спиной вперед. Уже падая с крутого склона холма, я увидел летящие с крыш ближайших домов файерболлы и около десятка вооруженных мечами воинов, появившихся за спиной старика.

В начале фильма «Матрица: Перезагрузка» Тринити падает с крыши небоскреба очень плавно, в режиме slow motion. Вокруг нее, медленно вращаясь, планируют пули, а она также неспешно отстреливается от летящего следом за ней агента Смита [3]. Я же, сопровождаемый пылающими огненными шарами, провалился в черное ничто буквально за доли секунды.

Умереть, вспоминая культовый фильм пятнадцатилетней давности, никогда не было пределом моих мечтаний.

[1] Сан-Франци́ско (англ. San Francisco [ˌsæn frənˈsɪskoʊ] или [ˌsæn frænˈsɪskoʊ], разг. просторечн. Frisco) — город и округ в штате Калифорния, США

[2] Санта-Ана — катабатический ветер в Южной Калифорнии.

[3] «Матрица: Перезагрузка» (англ. The Matrix Reloaded) — продолжение фильма «Матрица», снятое братьями Вачовски. Премьера фильма состоялась 7 мая 2003 года в Лос-Анджелесе (Калифорния). Фильм повествует о продолжении пути Нео в роли Избранного, который может управлять виртуальным миром под названием Матрица.

Глава 1

Сознание вернулось внезапно, еще в падении. Удар о землю был сильным, но боль я испытал по другой причине: черное звездное небо сменилось пронзительно голубым, и глаза резанул яркий солнечный свет. Я инстинктивно зажмурил веки, но уже через мгновение широко открыл их и вскочил на ноги, будто ошпаренный. «Будто» в данном случае было фигурой речи: я действительно получил ожог спины. Ступни также обдало невыносимым жаром, и на этом открытия не закончились.

Я стоял абсолютно обнаженный на вершине песчаного холма посреди бескрайней пустыни. Живописные дугообразные дюны безбрежным океаном расстилались до самого горизонта. На небе не было ни облачка, и высоко стоящее солнце немилосердно жгло, наполняя воздух тягучим зноем.

Охарактеризовать мое состояние как шоковое, означало бы не сказать вообще ничего. И мне не нужно было себя щипать или дергать за ухо, чтобы проснуться — все происходило на самом деле. Ощущения были слишком реальны, чтобы поверить, что я нахожусь во сне или в коме. Богатое воображение преданного читателя фантастики рисовало сценарии один ярче другого. Я мог телепортироваться в Сахару, мог оказаться в прошлом или будущем в том месте, где сейчас расположен Сан-Франциско, мог перенестись на другую планету в соседней галактике — количество вариаций было практически бесконечным. Поэтому я решил, что пора заменить теоретические изыскания на практические исследования. Дело оставалось за малым: выяснить что это за место, где оно находится, и в каком времени я живу. Но прежде всего нужно было решить самый животрепещущий вопрос. В пустыне под палящим солнцем в отсутствии тени и воды я проживу не более двух суток. Даже если закопаюсь в песок с головой.

Выйдя из состояния замешательства и полной неподвижности на столь позитивной ноте, я решил оглядеться. Панорама за моей спиной порадовала и насторожила одновременно. На расстоянии нескольких километров от себя я увидел огромную по высоте и протяженности каменную стену. Если бы не прямоугольные башни, чередой расположенные на одинаковом расстоянии друг от друга, ее можно было бы принять за естественное скальное образование. При условии, что в природе существуют камни цвета крови. Стена была не кирпичной, а насыщенного красного цвета, как и башни, увенчанные остроконечными коричневыми крышами с загнутыми вверх краями.

Ни высоту, ни ширину этого циклопического сооружения я не мог определить даже приблизительно — оно занимало весь видимый горизонт. Пространство перед стеной было покрыто сплошным ковром из тесно расположенных дворцов, домов, хижин и лачуг. Они уступами спускались к поверхности пустыни под небольшим углом, постепенно редели, и, наконец, растворялись в безбрежных песках.

От условной границы, разделяющей редкую россыпь лачуг и безжизненные пески, в мою сторону направлялась группа вооруженных всадников. Они спускались по склону огромной дюны, поднимая за собой шлейф мелкой песчаной пыли. Смахнув с поверхности нагревшийся слой песка, я сел на корточки в ожидании. Воины в блестящих на солнце доспехах быстро приближались, но из-за большого разделяющего нас расстояния я не сразу понял, почему эта картина вызывает у меня ощущение диссонанса. Они скакали не на лошадях.

Остромордые, покрытые блестящей чешуей ящеры были похожи на мутировавших, позеленевших и чуть подросших кенгуру. Они уверенно неслись по песку красивыми длинными прыжками, отталкиваясь от поверхности мощными трехпалыми лапами. В высоких седлах сидели облаченные в яркие разноцветные доспехи и вооруженные мечами воины.

Когда всадники приблизились на расстояние нескольких десятков метров, я увидел, что они - гуманоиды, и, более того, обладатели вполне человеческих европеоидных лиц с серыми или синими глазами. Натянув поводья, воины остановились в нескольких метрах от меня, и ящеры начали нетерпеливо всхрапывать и бить хвостами по песку. Ездовых животных было шесть, как и седоков.

Я не нашел ничего лучше, чем встать в позу футболиста, ожидающего пенальти. Как всегда, я вел себя нелогично: вместо того, чтобы волноваться по поводу их притороченных за поясами мечей, я стеснялся вида моих болтающихся между ног гениталий. Синеглазый парень в голубой, отливающей серебром кирасе легко спешился, подошел ко мне и протянул аккуратно сложенный кусок материи.

— Оденься, — с кривой усмешкой сказал он, — а то всех пустынных зверей распугаешь.

— П-п-привет, — краснея, промямлил я и, взяв сверток, аккуратно его развернул.

Мне любезно предоставили серый холщовый халат, довольно толстый плетеный пояс из кожи и кожаные же сандалии. Косясь на воинов, я оделся, подпоясался и с облегчением обулся, защитив ноги от нагревшегося на солнце песка. Избавившись от наготы, я почувствовал себя чуть более уверенно, и настороженно уставился на бойцов. Все как один они равнодушно смотрели мне в глаза и молчали. В их взглядах не было враждебности, как, впрочем, и теплоты или участия. Полное отсутствие любопытства говорило либо о способности жестко контролировать собственные эмоции, либо о том, что голые люди здесь появляются также часто, как туристы в Калифорнии. А еще все солдаты были смазливы. Словно модели от какого-нибудь Calvin Klein или Benetton. И также молчаливы, как парни на огромных рекламных постерах.

Я вдруг осознал, что абориген говорил на совершенно незнакомом мне языке. Незнакомом даже по звучанию. А я не только понимал его речь, но даже отвечал ему, причем не на английском. Пауза затягивалась, грозя перерасти в угрожающее молчание, и я решил опробовать свои неожиданно проявившиеся лингвистические таланты еще раз.

— Где я нахожусь? — спросил я, медленно формулируя слова и внимательно прислушиваясь к звучанию собственной речи.

— Говорить будем позже, сейчас нам нужно отсюда уезжать, — ответил стоящий передо мной парень, вытянул руку вперед и указал мне за спину.

Обернувшись, я вгляделся вдаль и поначалу не заметил ничего необычного. Но внимательно рассмотрев пустынный пейзаж, обратил внимание на странное поведение песка на склоне обращенной к нам дюны. Под самой поверхностью по направлению к нам двигалось что-то большое, оставляя за собой расходящийся косыми волнами след.

Долго упрашивать меня не пришлось: страх перед гипертрофированными оседланными ящерицами был начисто вытеснен ужасом, внушаемым неизвестным представителем местной подземной фауны.

Вблизи ящеры был еще более страшными, чем на расстоянии. Особенно впечатляли непропорционально большие по отношению к размерам тела головы и пасти, полные острых зубов. Вели они себя довольно смирно: лишь переминались с ноги на ногу, вяло помахивали хвостами, и шумно фыркали, кося янтарного цвета глазами с вертикальным зрачком. Несмотря на их совершенно неагрессивное поведение, я откровенно трусил и держался на относительно безопасном расстоянии.

Мой провожатый с места запрыгнул в седло, находящееся на двухметровой высоте, и, глядя на мое замешательство, нагнулся и протянул правую руку. Преодолевая страх, я шагнул вперед, ухватил крепкую жилистую ладонь, и взлетел в воздух, будто легкая тряпичная кукла. Над зеленым чешуйчатым крупом парень перехватил меня левой рукой за торс и мягко усадил в седло перед собой.

Неведомый подземный хищник приближался, это было заметно не только по равномерному гулу, но и по легким вибрациям песка, которые ощущались даже через тело ящера. Поводья натянулись, зверь недовольно заурчал, повернул голову и начал разворачиваться, балансируя хвостом. Впереди такой же маневр совершали остальные всадники. Я потерял равновесие и схватился за две вертикальные ручки, торчащие слева и справа от седла. А потом началась бешеная скачка. На этот раз ящеры не прыгали по пустыне, как кенгуру, а бежали, переваливаясь с ноги на ногу, будто страусы. Они неслись, поднимая тучи песка, которые летели мне в лицо, потому что мы были в арьергарде группы.

От рева, прозвучавшего сзади, заложило уши, ящер под нами вздрогнул и припустил еще быстрее. Мы, наконец, догнали соседей и двигались на правом фланге шеренги. От каждого толчка мощных лап о песок могучее чешуйчатое тело вздрагивало и возносило седло на полметра вверх, со следующим шагом оно проваливалось вниз, а затем возвращалось в исходной положение. С непривычки меня начало мутить, но рев за спиной повторился, и я все же рискнул обернуться. Нас преследовал гигантский кольчатый червь, его разверстая пасть была на поверхности, и я с ужасом понял, что он может проглотить оседланного ящера вместе со всадником, даже не пережевывая. Меня бросило в холодный пот, в кровь хлынул адреналин, но вместе со страхом смерти пришел азарт. Это была довольно неожиданная смесь ощущений, и я решил, что обязательно разберусь с самим собой, если выживу.

Наш преследователь приближался, и, судя по всему, мог выиграть гонку и неплохо пообедать, но местные лошадки не собирались сдаваться и неслись во весь опор, вытянув вперед короткие массивные шеи. Меня болтало и трясло, желудок, казалось, подпрыгивал к самому горлу, и я чувствовал себя объездчиком диких мустангов в техасских прериях. Если бы не железная хватка моего спасителя, сидящего за спиной, я бы уже давно вылетел из седла: он умудрялся не только править ящером, но еще и придерживать меня, когда зверь совершал особенно резкие прыжки.

Граница поселения, обозначенная высокими каменными столбами, быстро приближалась, но расстояние между преследователем и нами уменьшалось еще стремительнее. Червь ревел за спиной все чаще и громче, и я четко осознал, что мы проигрываем. Не доскакав несколько сот метров до линии столбов, наша шеренга нарушила строй и разделилась на две части: половина всадников повернула налево, а половина — направо. Теперь мы ехали в авангарде, а еще двое всадников следовали за нами. Слева на фоне красной стены мелькали дома и лачуги, а справа — покрытая барханами пустыня. Цель маневра была очевидна: подземный хищник должен выбрать для преследования одну из двух групп, и мы как минимум удвоим шансы на выживание. Я повернул голову направо, и увидел, что законы высшей математики работают против меня — червь выбрал нашу тройку. Мною овладел панический неконтролируемый страх, и разум посетила отвратительная мыслишка о том, что мы следуем во главе группы, и, значит, у нас есть шанс унести ноги, пока змей будет разбираться с другими всадниками, скачущими следом.

Вдруг ящеры замедлили ход, разворачиваясь по широкой дуге, затем остановились, и я понял, что мое знакомство с дивным новым миром [1] будет недолгим. Я снова попрощался с жизнью, на этот раз с мыслью о фильме «Дюна» [2].

[1] «О дивный новый мир» («Прекрасный новый мир», англ. Brave New World) — антиутопический сатирический роман английского писателя Олдоса Хаксли, опубликованный в 1932 году.

[2] «Дюна» (англ. Dune) — фантастический фильм режиссёра Дэвида Линча по мотивам одноимённого романа Фрэнка Герберта, вышедший в 1984 году.

Глава 2

— В построение! — слегка оглушив меня, закричал всадник за моей спиной, и ящеры рассредоточились, образуя правильный полукруг.

Покорившись судьбе, я смотрел на свою смерть, пришедшую в образе жителя песчаных глубин. Будучи зажатым в тисках сильных рук, держащих поводья, я даже из седла не мог выпрыгнуть. Червь приближался, снизив скорость и распахнув пасть, похожую на темно-серый бутон тюльпана чудовищных размеров. Его восемь лепестков открылись и явили взору тонкие и острые, похожие на иглы, белые зубы, концентрическими окружностями уходящие к пищеводу. Большая часть подземного хищника была скрыта в толще песка и о его истинных размерах оставалось лишь догадываться.

Сумев оторвать взгляд от усеянной зубами пасти, я заметил, что трое других всадников не улепетывают от опасности а, образовав зеркальный полукруг по отношению к нашему, скачут навстречу. Червь остановился и начал выползать из-под песка. Он задрал пасть к небу и заревел иерихонской трубой, отчего широко открытые лепестки его пасти задрожали, и мне показалось, что завибрировал сам воздух.

А в следующую секунду я оказался на песке позади строя. Мой новый знакомый выбросил меня из седла также легко, как до этого в него поднял. Если бы дело происходило на твердой земле, я бы переломал себе все кости, а здесь, на мягком белом песочке, я отделался лишь болью в ушибленном копчике.

Над песком возвышалось колоннообразное тело червя, заключенное в правильный круг шестью всадниками. Змей, наконец, наревелся всласть и закрыл свой бутонообразный зев.

— Печать неподвижности! — выкрикнул мой новый знакомый, и окружившие червя воины выбросили руки вперед.

Возможно, мне показалось, в состоянии аффекта может привидеться все, что угодно, но с пальцев парней сорвались небольшие черные шары и медленно полетели в монстра. Еще в полете они превратились сначала в приплюснутые диски, а затем начали истончаться, расширяясь и соединяясь краями. Через несколько секунд тело змея покрылось полупрозрачной пленкой, которую пронизывали толстые черные нити. Монстр застыл как одноцветная детская пирамида, собранная из одинаково серых кольчатых сегментов в гигантской песочнице.

А затем в бой вступила тяжелая артиллерия. Помощь пришла с ближайшей башни, возвышающейся над красной стеной. Стреловидный белый предмет длиной несколько метров вонзился в шкуру змея чуть пониже головы, и черная сеть, удерживающая его в неподвижности, исчезла. Червь продолжил движение, но исполинское тело уже разорвала мелкая сеть трещин, мерцающих голубым светом. Мой новый знакомый сорвал ящера с места и, мгновенно оказавшись у тела монстра, вонзил в него серебристый клинок. В месте удара возникло яркое голубое свечение, темно-серая плоть начала терять цвет и осыпаться на песок горой мелких фрагментов, которые быстро истончались, а затем таяли в воздухе без следа.

Остальные пятеро всадников восторженно заголосили, и поскакали на своих покрытых чешуей двуногих лошадках к виновнику торжества. Спешившись, они обнимались, смеялись и поздравляли друг друга совсем как хоккеисты, забросившие решающую шайбу в финале. Я чувствовал себя чужим на этом празднике жизни, но сердце наполняла искренняя радость — я выжил!

— Победа! — радостно закричал я. — Ребята, мы его сделали!

В ту же секунду замолчав, парни вспомнили обо мне. Они обернулись одновременно, как будто по команде. В их взглядах читалось непонимание и недоумение. Но я не расстроился, главное — что нет злости или агрессии. Неловкую паузу нарушили ящеры, которые начали задирать головы, смешно выгибая шеи назад, и глухо урчать. Взявшись за поводья, ребята без всякого напряжения запрыгивали в высокие седла, но я уже не удивлялся ничему.

Бой и ожидание смерти остались позади, биение сердца пришло в норму, и я обратил внимание на легкое жжение в районе груди. Только сейчас я заметил висящую на шее цепочку с медальоном, ту самую, которую надел мне на шею загадочный посланник. Черный камень в серебристой оправе довольно сильно нагрелся и стал прозрачным. В его глубине мерцали кроваво-красные сполохи. Цепочка с медальоном была единственной вещью, перенесшейся в этот мир вместе со мной, но ирония состояла в том, что она не имела никакого отношения к моей прошлой жизни.

— А ты — молодец! — похвалил меня мой синеглазый знакомый, неспешно подъехав верхом. — Я — Ник.

— Алекс! — представился я и протянул руку. — Почему «молодец», пока вы бились с червем, я сидел на жопе ровно и трясся от страха?

— Потому и молодец, что сидел, а не бежал со всех ног, пока мы дрались, — ответил Ник, уже знакомым движением забрасывая меня в седло перед собой. — Я бы драпал, куда глаза глядят!

— Я тоже сбежать хотел, но ты меня слишком сильно о песок приложил, когда с ящера сбросил, — с иронией в голосе ответил я, болтаясь в седле из стороны в сторону. — Расскажи мне, где мы находимся, я уже кучу вариантов перебрал, а когда с башни в червя прилетела эта неведомая белая фигня, впервые подумал, что попал в виртуальную вселенную.

— О том, где мы, и кто в этом мире, можно говорить бесконечно, — на секунду задумавшись, сказал Ник, перекрикивая дующий в лицо ветер, — но однозначного ответа на вопрос нет ни у кого, одни лишь догадки. Я не думаю, что это — виртуальная игра, здесь все также реально, как на Земле. И смерь вполне настоящая, поверь мне, она не менее страшна, чем у нас.

— Так, значит, ты тоже — с Земли? — обомлел я, когда мы пересекли границу, отмеченную рядом высоких серых столбов.

— А мое имя не навеяло никаких ассоциаций? — усмехнувшись, поинтересовался Ник и уже в который раз удержал меня от падения из седла.

— Мы говорим не на английском, и я предположил, что это — лишь созвучие, — промямлил я, борясь с тошнотой. — Бой с червем — это обычный скучный день в этом мире?

— Еще наговоримся об этом до тошноты, потому что теперь ты в нашей команде! — ответил Ник и натянул поводья.

Пограничные столбы остались позади, ящеры перешли на шаг, и я, наконец, почувствовал себя человеком — меня больше не болтало во всех направлениях. Красная стена и башни вдалеке поражали воображение своими исполинскими размерами. Я не мог оторвать глаз от гигантского рукотворного сооружения, реальные масштабы которого могли превышать мои самые смелые предположения. Все улицы, что я видел, были не уже четырехрядного шоссе и под небольшим углом поднимались от пустыни к стене. Кое-где они перемежались узкими переулками, в которых едва разъехались бы два ящера. Мы перемещались по еще более широкой дороге, но она была совершенно пуста: за исключением нас семерых я не увидел на ней ни одной живой души.

Построенные из серого камня и крытые высушенной травой домишки жались друг к другу по обеим сторонам утоптанного множеством ног песчаного полотна. Окон в них не было, как, впрочем, и дверей: все открытые проемы были завешены выцветшими циновками. За ними прятались любопытные лица, но разглядеть их не было никакой возможности. Выстроившись шеренгой, мы неспешно продвигались по улице. Ник молчал как рыба об лед, парни были похожи на немых статистов, и я все также блуждал в тумане собственных предположений. Я терзался множеством вопросов, но, оглядываясь вокруг, понимал, что, получив ответы, буду маяться новыми.

Песчаный проспект уперся в большие двустворчатые ворота: мы подъехали к очень высокому каменному забору, который пересекал его под прямым углом. Я не смог заглянуть поверх ограды, даже сидя в седле на двухметровой высоте. Стена, сложенная из прямоугольных блоков потемневшего от времени песчаника, простиралась далеко влево и вправо, ее границ не было видно в обоих направлениях. От россыпи теснящихся друг возле друга лачуг ее отделяла довольно широкая полоса чистого песка. Я думал, что мы направляемся к красной стене, но от огороженной территории, к которой мы подъехали, до нее было не меньше пяти километров. Ворота медленно и величественно распахнулись. Я обернулся и посмотрел на пустыню, катящую свои песчаные воды к линии горизонта, и почему-то загрустил. Мне подумалось о том, что внутри этих желто-серых стен я потеряю частичку самого себя, и, возможно, свободу.

Когти ящеров заскребли по каменным плитам — я снова оказался как будто в другом мире. Мы спешились, и уже в который раз за последние двадцать четыре часа я застыл в полном изумлении — пространство вокруг меня утопало в зелени. Изумрудные газоны, аккуратно подстриженные кусты, деревья, распростершие свои ветви над дорогами и тропинками — все это напоминало французский сад. Широкая каменная мостовая сквозь буйство растительности вела к широкому приземистому сооружению из розового туфа. Его узкие застекленные окна были упрятаны за витыми коричневыми решетками и прекрасно гармонировали с коричневой же крышей.

К нам подбежало несколько грязных парней и девушек примерно моего возраста, и, низко поклонившись, взяли ящеров под уздцы. Не обращая внимания на слуг, всадники легко и изящно покинули седла, чего нельзя было сказать обо мне. Под молчаливыми и насмешливыми взглядами шестерки я кое-как спрыгнул с высокой спины зверя, едва не вывихнув себе ногу.

— Дом, милый дом, — сказал, улыбнувшись Ник, и распростер руки, с удовольствием вдохнув влажный, насыщенный ароматами воздух. — Ты теперь — часть нашей семерки, и будешь жить здесь.

— А право выбора у меня есть? — осторожно поинтересовался я.

— Есть, конечно, — с гримасой отвращения на лице ответил Ник и указал рукой на слуг, уводящих куда-то фыркающих ящеров. — Можешь как они кормить узгунов, мыть их, убирать дерьмо и питаться объедками со стола учеников школы.

— Значит, это — школа? — уточнил я, запоздало осознав, что явил собой классического капитана Очевидность.

— А мы, соответственно? — спросил еще незнакомый мне парень и сделал паузу, вопросительно подняв брови.

— Ученики!? — подыграл я.

— Бинго! — закричал мой собеседник и ударил кулаком о собственную ладонь.

— Пора знакомиться, — сказал Ник. — Этого нулевку зовут Алекс.

Парни начали подходить по очереди, улыбаясь, протягивать руки и называть собственные имена. Судьба свела меня с Ником, Энди, Итаном, Крисом, Дэвидом и Логаном. В моем сознании их красивые улыбающиеся лица слились в одно, и у меня снова возникло подозрение, что я нахожусь в виртуальном мире, а они — местные НПС [1].

— Есть три новости, хорошая и плохие, с какой начать? — добродушно поинтересовался Ник.

— С плохой, конечно!

— Ты сгорел и к вечеру будешь соперничать цветом лица со Стеной, — усмехнулся он.

— А хорошая какая?

— Скоро мы идем обедать, там и познакомимся поближе, — заявил Ник, — попробуешь местной дерьмовой еды, и сразу запросишься к маме с папой.

— Ты говорил, что новости три, — уточнил я.

— Третью я оставил на сладкое — вечером у тебя первое сражение!

[1] Неигровой персонаж (сокр. NPC от англ. Non-Player Character — «персонаж, управляемый не игроком») — персонаж в играх, который не находится под контролем игрока. В компьютерных играх поведение таких персонажей определяется программно.

Глава 3

Теперь я — член команды. Моего мнения не спрашивали, и возможности выбора не предоставили — просто уведомили об этом с радостными улыбками на смазливых лицах. Один за всех, и все за одного [1]!

Наше персональное бунгало расположилось почти у самой внешней стены и представляло собой довольно большой каменный дом с общей спальней, гостиной, гардеробной и ванной. Он был окружен густым зеленым газоном и аккуратно подстриженными кустами, принцип расположения которых по отношению друг к другу остался для меня загадкой. Планировка и убранство дома не вписывались в привычные стандарты: все пространство внутри было открытым, комнаты разделялись лишь подвешенными к потолку циновками. Кроватями служили невысокие топчаны без матрасов, шкафами — большие именные сундуки, а стол в гостиной являл собой приземистый семигранник, вокруг которого на полу лежали семь мягких подушек.

— Здесь действует семиричная система счисления, — проинформировал Ник, снимая с себя доспехи, — привыкай, но без бутылки в ней не разобраться, если будут вопросы, то обращайся к Энди — он у нас тот еще ботан.

— Спрашивай, — подтвердил Энди, сбрасывая амуницию на пол, и язвительно улыбнулся. — Но математика здесь не в почете: у большинства мозги ушли в мышцы. Система на самом деле десятичная, а семерка — сакральная цифра.

Команда с облегчением избавлялась от тяжелой брони, и каждый аккуратно складывал их в персональный сундук. Парни как будто ожили: на лицах проявились эмоции, они шутили и подначивали друг друга, периодически косясь на меня, а я снова застыл, как изваяние. Их фигуры были достойны появления на обложке журнала Men’s Fitness [2].

— Мне знаком этот взгляд, — засмеялся Итан и погрозил пальцем, — тебя поражают кубики на прессе?

— Я не по этой части, — покраснев, смущенно сказал я. — Вы здесь готовитесь к участию в конкурсе «Мистер Олимпия» [2] или съемкам в фильме «300 спартанцев — 3» [3] ?

— А ты на себя обращал внимание? — с усмешкой уточнил Ник, и указал рукой в сторону ванной. — Зеркало там.

В безумной череде событий, случившихся за последние несколько часов, я даже в туалет не сходил, не говоря уже о разглядывании собственного тела. Отбрасывая рукой циновки, я прошел в соседнее помещение и встал перед листом отполированного металла.

Мое лицо не было моим! Некое сходство проследить было можно, и моя любящая мама наверняка узнала бы в этом голливудском красавчике собственного сына, но в чем смысл такой трансформации? Я стал обладателем густой гривы черных волос, совершенных черт лица и подбородка, которым можно резать овощи и разбивать девичьи сердца. Лишь глаза остались моими — синими, как ирландское небо моих предков. С нетерпением расстегнув пояс и сбросив халат, я уставился на отражение собственного тела. Баки, бицепцы, трицепсы и кубики пресса просто поражали воображение! Теперь я не особо отличался от моих новых товарищей! Не могу сказать, что я огорчился чудесному превращению, но оно меня озадачило. Еще одна загадка, которую необходимо разрешить. Когда я вышел из ванной, новые друзья встретили меня смехом и аплодисментами.

— Добро пожаловать в Харис, — поздравил меня Ник и пожал руку.

— Все это — территория школы, — разливался соловьем Энди, почувствовав себя гидом, — главное здание мы уже миновали, там проходит обучение и собрания, а также находятся учителя.

— И что, будут тетради, дневники и оценки? — искренне удивился я.

— Давай по порядку, Алекс, — нахмурился Энди, и замедлил шаг, — закончим с экскурсией, поедим, и будешь терзать нас любыми вопросами.

— Договорились, — я лучисто улыбнулся, скрывая недовольство, — продолжай!

— Эти маленькие домики — жилища для учеников, каждый на семь человек. Наш был с края, у самого забора — во-о-он там, — он показал на небольшой каменный дом метрах в двадцати от нас, — а теперь, мы, возможно переедем в какой-нибудь другой, получше.

— И чем мы заслужили такую честь? — уточнил я, запоминая местоположение нашего жилища.

— Тебя спасли, и ганда замочили, — довольно улыбнулся Эндрю, — нам еще и очков за него подбросят!

— Но его же не мы убили, а выстрел из башни! — почти прокричал я, оживленно жестикулируя. — Я своими глазами видел!

— Но добил-то его Ник! — с торжеством заявил мой экскурсовод, и в его серые глазах мелькнула хитрая усмешка. — Алекс, важно то, кто нанес последний удар!

— И часто вы таких тварей убиваете? — не скрывая недоверия, поинтересовался я.

— Этот был первым за те два месяца, что мы здесь, — равнодушно пожал плечами Энди. И, если бы не выстрел с башни, ганд бы нас сожрал. Я уверен, потому что ехал следом за тобой и Ником.

— Не обижайся, но я вас пока плохо различаю, все как будто сошли с обложек глянцевых журналов! — засмеялся я, оценивая реакцию собеседника.

— Ты еще девушек в школе не видел...

— Хотя бы что-то хорошее за день: здесь, оказывается, есть девушки, и, судя по твоим словам, очень красивые! — поддел я Энди и подмигнул.

— Ага, но сражаться ты сегодня будешь именно с ними! — с добродушной усмешкой заявил он.

— Энди, скажи честно, — я остановился, развернул парня к себе лицом и проникновенно заглянул в глаза. — Мы находимся в компьютерной игре?

— Если это — игра, то она гораздо более реальна, чем все, что с нами происходило на Земле, — уверенно заявил Эндрю, отвел взгляд, и мягко выскользнул из-под моих рук. — Идем дальше.

Школьный двор, действительно, был замечательным, особенно на фоне пустыни за стеной. И более того, мне здесь нравилось. Чем-то это напоминало ухоженный скаутский лагерь, в которой я ездил пару раз по настоянию отца. Но мне отчаянно не хватало действительно важной информации об этом мире.

— Это — женская половина, это — мужская, — вытянув руку вперед, Энди рассек пространство, усеянное домиками, подобными нашему, на две половины. — Заходить на чужую территорию запрещено.

— А кто установил такой запрет, школа? — полюбопытствовал я, поправив мокнущий от пота халат.

— Мне кажется, что это — многолетняя традиция, — задумавшись на мгновение, ответил Энди, — за нарушение этого правила никаких санкций не предусмотрено.

— Откуда же взялось это ограничение? — продолжал допытываться я, пытаясь разузнать хотя бы что-то.

— Этого никто не знает, — равнодушно пожал плечами он. — Но, если ты зайдешь без разрешения, девчонки могут и ноги переломать. А потом так будут лечить, что в следующий раз обойдешь их десятой дорогой, лишь бы не нарваться.

Я понял, что разговаривать с Энди — все равно, что играть в теннис со стеной. Он выдавливал из себя информацию, соответствующую исключительно заданным вопросам, а мне не хватало знаний, чтобы придумать четкую формулировку, позволяющую получить правильный ответ. Несмотря на накачанные бицепсы и кубики пресса, по части мышления он был классическим ботаном. По крайней мере, не непись, вопреки моим подозрениям. Я замолчал, и, по-моему, парень этому только обрадовался.

Мы обошли почти весь двор, и, хотя путь пролегал в тени раскидистых деревьев, я мучился от жары и все явственнее ощущал голод. Разглядывая многочисленные строения различного назначения, огороды, на которых работали слуги в грязных одеждах, открытые хранилища с пресной водой, я не мог дождаться момента, когда начнется обед. Мне отчаянно не хватало пищи, как духовной, так и материальной. И второй — особенно сильно.

Столовая напоминала ресторан в отеле, работающим по системе «Все включено». В Канкуне [5], куда мы каждое лето ездили отдыхать с родителями, таких не счесть. Но дьявол кроется в деталях: еда здесь, действительно, была отвратная. Причем, не на вкус даже, а уже на вид и запах. Вместо привычных тарелок — плоские деревянные подносы, вместо вилок — палочки, как в китайских ресторанах, и на сладкое — полное отсутствие ложек.

На обед пришло ребят двести, не меньше. В зале стоял гул мужских голосов — все держались своих групп и оживленно болтали. А потом начали появляться девушки. Я не знаю, какое у меня было выражение лица, но, глядя на меня, мои новые друзья просто лежали от смеха. Представьте себе, что в самый затрапезный ресторан, поигрывая бедрами, входят лучшие подиумные модели мира. Или самые красивые девушки, каких вы только можете себе представить. И одеты они как на пляже, потому что вокруг стоит дикая жара. Не в халатах, как мы, а в топах и подобии шорт. А еще их очень много, и глаза разбегаются, и ты не в силах остановить взгляд только на одном лице, каждое следующее кажется еще более красивым, чем предыдущее...

— Лекс, ты еще жив, или уже в нирване? — чуть не плача от смеха, прервал мое созерцание Ник.

— И с такими... То есть, с ними вы только деретесь? — я ошалело смотрел на парней в полной уверенности, что они меня разыграли. — И даже в гости друг к другу не ходите?

— И даже заговариваем не всегда, — немного расстроенно подтвердил Дэвид. — Уже вечером ты все поймешь.

— Сразу после боя, — уверенно добавил Энди.

— Пойдемте к столу, — сменил тему Ник, — пора напугать нашего новичка, а то ему здесь понравится.

— А есть что-то страшнее червя? — поинтересовался я для поддержания разговора, не в силах отвести взгляд от красавиц.

— Да, вкус его мяса, — усмехнулся Ник, и взял поднос.

Сотни прямоугольных тарелок стояли на каменной столешнице в ряд, и были наполнены совершенно одинаковыми блюдами. Разнообразие не поражало: мясо, какая-то желтая крупа и два вида овощей. Палочки лежали в каменных ящиках, и, естественно, одноразовыми не были. Каждый забирал поднос и удалялся к одному из семиугольных столов — точных копиях того, что стоял в нашем доме. Абсолютно все ученики были распределены по семеркам и занимали привычные места.

Наш стол расположился у занавешенного циновкой окна, и я был безумно этому рад: в отсутствие вентиляторов и кондиционеров это обеспечивало хотя бы какой-то приток свежего воздуха.

— А теперь у нас есть время поговорить, — сказал Ник, и привычная веселость вмиг покинула его лицо. — Но сначала мы расскажем тебе главное.

[1] Unus pro omnibus, omnes pro uno — латинская фраза, по-русски означающая Один за всех, все за одного. Впервые была использована в романе французского писателя Александра Дюма-отца «Три мушкетёра».

[2] Men’s Fitness — журнал для мужчин, издающийся в США. Основной девиз издания — «How the Best Man Wins».

[3] Мистер Олимпия — самое значимое международное соревнование по культуризму, проводимое под эгидой Международной федерации бодибилдинга (англ. International).

[4] «300 спартанцев» — американский художественный фильм режиссёра Зака Снайдера, вышедший в прокат в 2007 году.

[5] Канку́н (исп. Cancún) — крупный курортный город в Мексике, побережье Ривьера Майя, полуостров Юкатан, штат Кинтана-Роо, административный центр муниципалитета Бенито-Хуарес.

Глава 4

— Мы все попали в Харис два месяца назад, — начал Ник, и взял в руки палочки привычным земным жестом. — Обратного пути на Землю нет.

— Если формулировать точно, то мы не знаем, существует ли он, — уточнил Энди в свойственной ему педантичной манере.

— Харис — это игровой мир? — спросил я, не глядя на ребят, палочки в моих руках постоянно разъезжались, и все внимание я уделял кусочку мяса, который никак не мог донести до рта.

— В иной ситуации я бы, сказал, что тебя одолевают глупые фантазии, но, учитывая...

— Это не игра! — Итан оборвал разглагольствования Энди и обвел всех сидящих за столом тяжелым взглядом изподлобья. — Мы тоже так думали вначале. Но здесь умирают, понимаешь? И еще никто не воскрес после смерти!

Над столом повисло тягостное молчание, и парни застучали палочками о тарелки. Я получил долгожданные сведения о новом мире, но это были лишь туманные предположения, не объясняющие почти ничего.

— А учителя здесь есть? Руководители школы какие-нибудь? — я обвел вопросительным взглядом привычно сидящих в позе лотоса новых друзей. — Они что, ничего не объясняют?

— Для них мы — чужаки, — впервые заговорил со мной Логан. — Чужаки, которых нужно учить и вести по истинному пути, потому что так завещано в священных свитках.

— Более близкое слово — фаранги, — вставил свои пять копеек Энди. — Так на Земле тайцы называют туристов.

— Лекс, для них все это — привычный мир, — снова вступил в разговор Ник.

— Ты хочешь сказать, что они непричастны к нашему перемещению с Земли? — я пристально смотрел в его синие глаза, пытаясь понять, правду он говорит или нет.

— Для них наше появление здесь — еще большая загадка, чем для нас самих, — ответил Ник, не отводя взгляд.

— То есть, в пустыне постоянно появляются голые парни и девчонки, и вы ездите на этих зеленых ящерицах, чтобы вытащить из пасти червя их задницы? — я бросил палочки, и опершись ладонями на колени, подался вперед. — А аборигены школу для нас построили, но кто мы и почему здесь ничего не знают? Это же дичь, ребята! Полная хрень!

— Ты сейчас в стадии отрицания действительности, — равнодушно заключил Энди, но в его глазах читался интерес. — Остынь, мы все через это прошли.

— Встречать голых девок все интереснее, чем парней! — хмыкнул Итан. — Эти задания были самыми приятными.

— Они знают, что мы — посланцы небес, а информацию о нас и Земле получают от нас же самих, — хмуро сказал Крис, закончив трапезу, и отложил палочки.

— А что случилось с нашими телам на Земле? — я немного успокоился и вернулся к еде. — Мы там в капсулах киснем, как в Аватаре [1] каком-нибудь?

— Ага, а здесь у тебя синий хвост вместо члена! — разрядил обстановку Ник, и все засмеялись. — С кисточкой!

— Ник, я серьезно спрашиваю...

— Мы этого достоверно не знаем, — печально заявил Энди. — Обратной связи нет.

— Ты идешь по улице, — подал голос Логан, — вдруг все вокруг останавливается, мир застывает как кадр в 3D-фильме, к тебе подходит седой бородатый старик и молча надевает на шею цепочку.

— Хлоп! — ударил кулаком о ладонь Итан. — И ты сидишь голой жопой на песке!

— Так было со всеми? — аккуратно уточнил я, вспомнив битву на Земле, в которой едва не был убит.

— А тебя что, на вертолете сюда доставили? — сделал попытку пошутить Итан, но никто не засмеялся. — Все по одинаковому сценарию, как на ксероксе.

— О том, что с нами произошло на Земле никакой информации нет, — сказал Энди, тоскливо глядя на улицу сквозь тонкие щели в циновке. — Возможно, здесь находятся лишь копии нашего сознания, перенесенные в эти совершенные тела.

— А как выглядят местные? — спросил я, доев свою порцию. — Мы на них похожи?

— Да, они все — такие же красавчики, только не накачаны, как мы, — усмехнувшись, ответил Итан. — Кстати, спортивную форму придется поддерживать, брат. Тренировки и занятия будут идти от рассвета и до заката. А на девчонок сможешь глазеть только здесь и на арене.

— А сил на большее, чем просто полюбоваться, не будет совсем, — добавил Энди, впервые широко улыбнувшись.

— Обобщать не надо, за себя говори, — иронично усмехнулся Итан, и глаза его недобро блеснули, — на Земле ты был ботаном, и даже в этом теле остался слабаком и нытиком!

— Итан, брейк! — оборвал его Ник и ударил зажатыми в кулак палочками о поверхность стола. — Не забывай, что мы — команда, и, возможно, завтра Энди спасет твою задницу в пустыне!

— Девушки здесь учатся отдельно от парней? — уточнил я, немного расстроившись.

— Конечно, иначе на уроках ты будешь думать не о возвышении, а об эрекции в собственных штанах, — вызвал всеобщий смех Итан.

— Объясните мне все же, что обозначает название «Харис»: город, государство или планету? — спросил я, видя, что все собрались уходить.

— Аборигены не мыслят такими категориями, — сказал Энди, глядя куда-то вдаль поверх наших голов, — это и город, и государство, и весь их мир в одном широком по смыслу понятии.

— Все, парни, хорош трепаться, нам еще нашего нуба к бою готовить! — поднявшись на ноги, поторопил всех Ник и поправил халат. — Ужин закончен!

— Ты забыл добавить «дерьмовый», — сказал Итан, невесело улыбнувшись. — Дерьмовый ужин.

— Надеюсь, на Земле ты дрался часто! — негромко сказал мне на ухо Ник, положив тяжелую ладонь на плечо.

Ученики покидали ресторан группами. Члены разных семерок друг с другом практически не общались, лишь незаметно поглядывали друг на друга. Мы вышли на улицу, и я оказался в паровой бане. Тело мгновенно покрылось капельками пота и захотелось пить.

— Парни, а воду в этом ресторане не предлагают? — тихо спросил я и получил в ответ молчаливые ухмылки.

— Воду нужно заработать, — ответил Ник, но тебе повезло, — ты уже получил достаточно баллов.

— Баллы? — переспросил я и остановился, перегородив узкую дорожку. — Вы же сказали, что мы не в игре?

— Мы поделились с тобой нашими предположениями, — сказал Логан, остановившись вместе со всеми, и повернулся ко мне. — Мы постоянно зарабатываем очки. И можем тратить их на воду, обучающие свитки, шмот и прочие ништяки.

— Девчонки и пиво в ассортимент не входят, — ухмыльнулся Итан.

— Еда бесплатно, а воду нужно зарабатывать, — удивленно присвистнул я. — А кто подсчитывает очки и где хранятся эти записи?

— Они подсчитываются автоматически и хранятся у тебя на груди, — Логан направил указательный палец в район моей шеи. — В медальоне.

— Значит, это — абсолютно реальный мир, в котором мы получаем новые тела, убиваем монстров заклинаниями и за все это получаем очки? — я был раздражен и почти кричал. — А рейдов на боссов, квестов и прочих заданий по снятию шкур с каких-нибудь песчаных зайцев здесь случайно нет? Когда я вижу птицу, которая ходит как утка, плавает как утка и крякает как утка, я называю эту птицу уткой [2].

— Все, кроме зайцев присутствует, — ответил Итан и продолжил в несвойственной ему спокойной манере, — не кипятись, брат. Мы этот гребаный Харис уже обсудили до дыр в языках. Скоро и ты все поймешь.

— Самое главное, что этот мир реален для тебя, понимаешь? — Ник смотрел на меня с пониманием и толикой сочувствия. — Ощущения, чувства, твои желания и переживания, вкус еды, запахи — все настоящее!

— Если эта реальность — игра, почему такой же игрой не может быть наша Земля? — спросил Энди и откинул со лба длинные пепельные волосы. — Другие правила и локации, квесты иные, мобы и лут...

— Ботан, возможно, прав, — неожиданно поддакнул Итан. — Мы же находимся внутри этого мира, и он будет для нас единственно реальным до тех пор, пока не окажемся снаружи.

— Пойдемте в дом, — предложил Ник и, не дожидаясь одобрения, пустился в путь. — Выходной еще не закончился, у нас целый вечер впереди до боев.

Мы двинулись следом, и я в очередной раз задумался о том, что все наши представления о действительности ограничены тем объемом знаний о ней, которым мы обладаем. Как оценить аутентичность мира, если ты можешь сравнить его только с другим, который подсознательно считаешь образцом лишь потому, что прожил в нем восемнадцать лет? А если Харис — настоящий, а Земля была лишь его улучшенной виртуальной проекцией? Я меня не было ответа, за исключением горького осознания того факта, что в свою прежнюю жизнь я не вернусь.

К дому мы шли недолго, буквально три или четыре минуты, но жара была такая, что я мгновенно вспотел. Наш дом я узнал издали, хотя он и был точной копией еще сотни таких же. Отличались они лишь красными знаками, аккуаратно нанесенными на стены слева от входа. Мои знания об иероглифах ограничивались лишь ругательствами, написание которых для прикола показывал в колледже одноклассник. Но назначение этого было понятно без расшифровки — номер семь.

— Когда-то наш доблестный командор Ник выбрал именно этот дом у забора, — Итан обернулся, отодвигая циновку, и подмигнул. — Угадай почему.

— Номер семь? — мое лицо озарила ироничная улыбка. — Счастливое число?

— Бинго! — крикнул Итан и продемонстрировал несколько латиноамериканских танцевальных движений на пороге. — Теперь мы глотаем пыль во время каждой бури и слушаем по ночам вопли аборигенов.

— Они орут из-за хищников? — меня снова бросило в дрожь при одном лишь воспоминании о черве. — Твари могут сюда прорваться?

— Нет, нас Стена защищает, — небрежно бросил Логан. — Не этот забор, а красная. Пустынные твари не могут прорваться за границу.

— Барьер для них — линия столбов на окраине поселка? — предположил я.

— А ты — не дурак, — засмеялся Ник и дружески хлопнул меня по плечу, отчего я немного присел. — Все на лету схватываешь!

— Не хвали меня! — отшутился я, — Лучше угости стаканом холодной чистой воды!

— Холодную не обещаю, но пить можно — от жажды спасает, — он махнул рукой в приглашающем жесте и вошел в дом.

Я выпил не меньше пол-галлона воды, и халат на мне мгновенно стал мокрым. С полной глиняной кружкой в руках я прошел в спальню и понял, что меня определили соседом к Энди. Все парни с наслаждением вытянулись на приземистых кроватях, оставив мне единственную свободную у широкого окна.

— Вы новичкам лучшие места оставляете? — я усмехнулся и поднял большой палец вверх в знак одобрения. — Ребята, вы — лучшие!

— Здесь спал Саймон, — тихо сказал Энди, и в спальне воцарилась давящая тишина.

— А где он сейчас? — предчувствуя недоброе, спросил я.

— Погиб в бою неделю назад, — ответил Энди еще тише.

[1] «Авата́р» (англ. Avatar, МФА: [ˈæv.ə.tɑɹ]) — американский научно-фантастический фильм 2009 года сценариста и режиссёра Джеймса Кэмерона.

[2] Утиный тест, иногда дак-тест (англ. duck-test) — тест на очевидность происходящего. Подразумевает, что сущность какого-либо явления можно идентифицировать по типичным внешним признакам.

Глава 5

Тишину в спальне можно было резать только дамасскими клинками. Теперь мне стала понятна первая реакция парней на мое появление. Я переводил взгляд с одного члена семерки на другого, но все старательно отводили глаза. Я сдерживал раздражение, потому что прекрасно их понимал и разделял скорбь из-за потери друга.

— Кто-нибудь может мне объяснить все, что с нами происходит так, чтобы я, наконец, сложил этот гребаный пазл в своей голове, — негромко, но твердо спросил я. — Или вы хотите, чтобы погиб еще один член семерки, на этот раз по имени Алекс?

— Я попытаюсь объяснить, — повернулся ко мне Энди и сел на кровати, обхватив руками согнутые в коленях ноги. — Только не перебивайте меня!

— Валяй, — кивнул Итан.

— Это — не школа, а военное училище, хотя никто из учителей об этом не говорит. Мы учимся сражаться, медитировать, управлять высокими энергиями, осваиваем духовные и боевые техники, и все для того, чтобы через пять местных месяцев пройти Врата и оказаться за Красной Стеной. Такова официальная версия. Мы не знаем, что нас за ней ждет, наставники говорят, что будет следующий уровень обучения. Но само по себе прохождение Врат не может быть целью, тратить огромные ресурсы на наше обучение, чтобы просто провести экзамен — это бред! — последнее предложение Энди почти прокричал, и запнувшись, сделал паузу.

— Что будет с теми, кто не пройдет Врата? — я решил, что пришла пора взять управление разговором в свои руки.

— Они умрут — сгорят, превратившись в чистую энергию, — пожал плечами Энди, — так говорят учителя.

— А отказаться от теста можно?

— В теории — да, — кивнул Эндрю, — но ты сразу попадешь в число слуг, а они обычно долго не живут.

— В чем смысл разделения на семерки? — я уселся на свою кровать, чтобы не возвышаться над всеми.

— Мы набираем индивидуальные и командные очки, — вступил в разговор Ник, — идет жесткое соревнование: чем ниже группа в турнирной таблице, тем сложнее и опаснее задания она получает.

— Например, эвакуация меня из песков?

— Твоя смерть отбросила бы нас в самый конец списка, — пояснил Энди, — штраф за потерю двух членов команды за неделю.

— А затем — на огороды, — мрачно добавил Итан, — слабаков здесь не держат.

— Поэтому вы и сражались с червем, — задумчиво проговорил я, отвернувшись к окну, — и много в Харисе таких монстров?

— Сафари в пустыне происходит по субботам, — пояснил Ник, — а уж кому и какой зверь попадется заранее неизвестно.

— Ученики часто гибнут? — я внимательно посмотрел на Итана, адресуя вопрос ему.

— Случается, — он пожал плечами, и его широкие брови дрогнули.

— И тогда на замену с Земли прилетает новое тело, так? — предположил я.

— Ты — прямо Шерлок Холмс, — усмехнулся Итан. — Возьми в напарники Энди, он будет верным доктором Ватсоном.

— В семерках выделяются напарники? — спросил я, заметив испепеляющий взгляд Эндрю, обращенный к Итану. — А как же седьмой?

— Командир — исключение, — с грустными нотками в голосе ответил Ник. — А у тебя и выбора особого нет, Саймон был напарником Энди.

— Я рад, чувак, — я протянул руку Эндрю, и он пожал ее, чуть не сломав мне кости. — Мужайся, на тебе повис нуб!

Энди смотрел на меня с недоверием и надеждой одновременно. Нужно будет выяснить, что произошло с Саймоном — парню сейчас нелегко, но дело не только в смерти напарника. В этом я был абсолютно уверен.

— Расскажите мне о системе набора очков и турнирной таблице, — попросил я, и сел на кровати, повторив позу Энди — пусть даже в мелочах чувствует, что я с ним.

— Команды борются друг с другом, получают очки, и девчонки тоже участвуют в этом жестком отборе на равных с парнями, — не глядя на меня, сказал Логан.

— Соревнуйся и развивайся! — важно добавил Итан.

— Разделяй и властвуй [1], — желчно сказал Энди, обращаясь к Итану, — если бы ты хотя бы иногда читал, а не только играл в бейсбол, то не тупил бы, как обычно!

Итан зло прищурился, заиграл желваками на скулах и, перепрыгнув две кровати, молча схватил Энди за горло. Тот не остался в долгу, и ответил ударом в живот. Итан резко выдохнул, попятился, и, согнувшись пополам, начал хватать воздух широко раскрытым ртом. А затем неожиданно бросился вперед, врезался головой в грудь Эндрю и буквально впечатал его в каменную стену.

Эффект неожиданности прошел, парни выпали из состояния оцепенения и бросились разнимать дерущихся. Крис с Дэвидом схватили за руки Энди, а Ник и Логан оттащили в сторону все еще задыхающегося от нехватки воздуха Итана. Я прикинулся ветошью и не отсвечивал, потому что эти кони могли убить меня одним ударом. Почему они столь сильны, а я — нет, еще предстояло выяснить.

— Я убью этого заносчивого ублюдка! — кричал Итан, безуспешно пытаясь вырваться. — Превращу в кровавое месиво!

— Да пошли вы все! — не своим голосом заорал Энди и, ловко вывернувшись из крепких объятий, выбежал на улицу.

Не обращая внимания на вопли и ругательства Итана, я вылетел следом. Энди сидел на траве в нескольких метрах от дома, опершись спиной на ствол низкого раскидистого дерева и прижав ноги к груди. Его душили рыдания.

— Это я виноват в смерти Саймона, — крикнул он и ударил крепко сжатыми кулаками о траву.

Энди плакал навзрыд, спрятав лицо в ладони. Ревел как маленькая девочка, хотя выглядел взрослым и сильным мужиком. А что, если он действительно — испуганный ребенок, маленький голубоглазый малявка, который еще два месяца назад играл в машинки, солдатиков и настольные игры? И вдруг оказался в теле огромного мускулистого парня, которому приходится бороться за место под солнцем с помощью кулаков и холодного оружия. А еще видеть смерть друзей.

— Энди, где ты жил на Земле? — я сел напротив него в позе лотоса, морщась от боли в связках ног. — Я — в Сан-Франциско.

— Кэмбридж, штат Массачусетс, — односложно ответил он, — студент MIT [2].

— Круто, — искренне заметил я, обрадовавшись, что мои предположения насчет его возраста оказались ошибочными. — Я в CitiCollege [3] учусь на психолога.

— Мы с тобой — команда мечты, гроза Хариса, — Энди поднял, голову, вытер слезы и горько усмехнулся, — психолог и математик.

— Учитывая нашу физическую форму, меня это совершенно не смущает, даже радует! — успокоил я Энди, почти ни кривя душой. — А остальные парни откуда?

— Ник в Питсбурге учится, Крис — в Нью-Йорке, Логан из Сиэттла, Дэвид живет в Хьюстоне, а Итан — бейсболист из Остина, — он вздохнул и потер грудь в месте удара. — Почему ты меня об этом спрашиваешь?

— Пытаюсь понять принципы отбора, — я старался отвлечь его от размышлений о погибшем напарнике, зная, что в конце разговора он расскажет о нем сам.

— Если говорить о географии Земли, то мне кажется, что их нет, — уверенно заявил он.

— Все парни в группе — из США, — не согласился я, — а это — уже принцип!

— Здесь почти пятьдесят команд, — нетерпиливо пояснил Энди, — и каждая состоит из жителей только одной страны.

— А говоришь, отбор по география не работает!

— Это — не география, а, скорее, психология, — поднял брови Энди и развел руки в стороны, — как раз твоя тема.

— Ты прав, — вынужден был согласиться я, — но это означает, что логику нашего переноса сюда разрабатывали люди.

— Или наоборот, — пожал плечами Энди, — человечество на Земле — продукт неземной логики.

— А если говорить о возрасте?

— Всем, кто попал сюда, на Земле было от шестнадцати до восемнадцати лет, — Энди сорвал стебелек и сунул его в рот, — еще один признак отбора налицо.

— Больше ничего в голову не приходит, только возраст и разделение по командам?

— Ничего, — ответил Эндрю, лениво пожевывая травинку. — Я много об этом думал, но безрезультатно — информации недостаточно.

— Тогда в чем фишка? — непонимающе спросил я. — Для чего мы здесь нужны?

— Ты что-нибудь слышал о китайской философии и управлении энергией? — спросил Энди.

— Чувак, я — потомственный киноманьяк, — я усмехнулся и устроился на траве поудобнее, — все, что я знаю о Китае — это работы Энга Ли [4] и Чжана Имоу [5].

— Кто эти люди, и почему «потомственный»? — Энди уже успокоился, и математика с логикой вернули контроль над его мозгом.

— Потомственный, потому что мой отец — любитель кино и кинокритик, — пояснил я и увидел в глазах Энди непонимание. — А эти двое — великие режиссеры. Фильмы «Крадущийся тигр, затаившийся дракон» и «Дом летающих кинжалов» тебе о чем-нибудь говорят?

— Это — китайские боевики? — почему-то обрадовался Энди, и глаза его загорелись.

— Очень красивые китайские боевики, — поправил его я, и осекся, чуть было не сказав, что обязательно сброшу ему пару ссылок.

— Этим мы здесь и занимаемся, — с энтузиазмом заявил Энди, — сражаемся на мечах, мочим друг друга, тренируемся и постигаем Великий Путь. И медитируем впридачу — энергетические каналы, меридианы, ядро силы...

— Прервись на секунду, — остановил его я. — В мечи и рубилово поверить еще могу, но все остальное звучит по меньшей мере странно.

— И где твоя, логика, психолог? — язвительно поинтересовался Энди. — По-твоему, оказаться в другом мире, говорить на незнакомом языке, ездить на местных динозаврах и биться с гигантским монстрами — это обыденно и скучно, а духовные практики — что-то из ряда вон выходящее?

— Энди, — очень спокойно, даже расслабленно спросил я, — что за чушь про духовность ты мне втираешь?

— Это не чушь! — его глаза полыхнули злостью, и он выставил перед собой открытую ладонь. — Бей! Со всей силы ударь!

— Зачем? — удивился я.

— Мочи, но только подошвой, иначе кости сломаешь! — раздраженно крикнул Энди.

— Окей, если ты настаиваешь...

Я встал, немного размял затекшие от сидения в неудобной позе мышцы, и в голову пришла дурацкая мысль приложить его ногой с разворота. Но осторожность все же взяла верх, и я просто врезал пяткой по ладони, вложив в удар всю свою силу. Рука Энди не сдвинулась ни на сантиметр, а мою ступню пронзила адская боль, и я с размаху сел на траву.

— Энди, ты уже его к бою готовишь? — раздался за спиной насмешливый голос Ника.

— Отвали, Ник! — Энди нахмурился и выплюнул изо рта травинку. — Дай спокойно поговорить с напарником!

— Окей, сплетничайте, девочки, — командир поднял ладони в успокаивающем жесте и сделал шаг назад, — только не покалечь его уже в первый день!

— Я буду мягок и ласков, — крикнул Энди ему в след, желчно усмехнулся и продолжил, обращаясь ко мне. — Пытается контролировать все и всегда — учится на факультете управления. Но в целом — хороший парень.

Эндрю говорил спокойно, можно даже сказать, отрешенно, его фразы звучали экспромтом, но это было лишь видимостью. В напарники мне достался столь же умный, сколь и закомплексованный парень. И я не смогу его понять до тех пор, пока он не расскажет мне о своем земном прошлом.

— А Итан? — я забросил первую приманку и уставился на напарника, не отводя взгляд.

— Он — самовлюбленный неотесанный придурок, — подавив мелькнувшее в глазах раздражение, охарактеризовал его Энди. — И это — не первая наша стычка.

— До серьезной драки дело уже доходило? — я переместился в тень и сел рядом с Энди.

— Нет еще, я не хочу его убивать, — меланхолично заявил он, и, выпрямив ноги, блаженно растянулся на траве.

— А ты что, самый сильный в команде? — искренне удивился я, глядя на кукольное личико Энди.

— Конечно, — самодовольно ответил Эндрю, — иначе как бы я вырвался из рук этих амбалов!

[1] Разделяй и властвуй (лат. divide et impera) — тактика (чаще скрытая) создания, усиления и использования противоречий, различий или разногласий между двумя или более сторонами для контроля над ними.

[2] Массачу́сетский технологи́ческий институ́т (МТИ, англ. Massachusetts Institute of Technology, MIT) — одно из самых престижных технических учебных заведений США и мира.

[3] City College of San Francisco (CCSF or City College) — публичный общественный колледж в Сан-Франциско, Калифорния.

[4] Энг Ли, в нормативной транскрипции с китайского Ли Ань (англ. Ang Lee, кит. упр. 李安, пиньинь: Lǐ Ān; р. 1954) — тайваньский кинорежиссёр и продюсер.

[5] Чжан Имо́у (кит. упр. 张艺谋, пиньинь: Zhāng Yìmóu, род. 14 ноября 1951) — китайский актёр, режиссёр, продюсер, сценарист.

Глава 6

Слащавые физиономии этих ребят никак не вязались с их сверхъестественной силой. И на их фоне я все еще чувствовал себя обычным, ничем не выдающимся парнем. Впрочем, в этом мире я таким и являлся: всего лишь одним из многих подобных. Скоро эффект новизны пройдет, и я буду воспринимать совершенные черты лиц и форму тел как нечто обыденное и привычное. Я понадеялся, что с девушками все будет не так, и попытался разглядеть хотя бы одну из них на женской половине двора. Но она была слишком далеко от нашего жилища, Ник действительно наослил, когда его выбрал.

— Обладание Силой — обязательно, но это — не самое важное для выживания в школе, — продолжил Энди после короткой паузы. — Если конфликт внутри семерки будет серьезным, она начнет проигрывать на арене, получать все более и более сложные задания на охоте, тратить больше баллов на лекарства и эликсиры, и в конечном итоге вылетит в аут.

— Что это значит?

— При гибели троих и более членов семерки, она подлежит расформированию, — большинство слуг — это бывшие ученики из таких команд.

— Отверженные и презираемые должны быть в любом социуме, — я задумчиво смотрел на качающиеся под порывами ветра ветви деревьев. — Но им тоже нужно дать надежду, иначе система пойдет вразнос.

— Приятно иметь дело с психологом и просто умным человеком, — подмигнул мне Энди. — В конце учебного года у них будет свое состязание, и самые сильные получат шанс пройти через Врата.

— А остальные?

— Останутся слугами до следующего, — развел руками Энди.

— Страх попасть в число отверженных — один из элементов стабильности местного социума?

— Так и назовешь свою диссертацию для коллег мозгоправов, — засмеялся Эндрю. — Жаль, тебя Итан сейчас не слышал, я бы отдал сегодняшний выходной, чтобы увидеть его реакцию на твои слова.

Энди снова замолчал и повернув голову на бок, пытаясь сорвать губами очередную травинку. Близился вечер и жара постепенно спадала, уступая место блаженной прохладе. Другие ученики школы высыпали на улицу и предавались блаженному безделью. Громада Красной Стены вдалеке алела в лучах заходящего солнца и, казалось, отбрасывала красные отсветы на все вокруг.

— Почему вы с Итаном не можете договориться? — как будто между прочим спросил я, продолжая любоваться Стеной.

— Потому что мы — люди, и все еще несовершенны...

— Но вы же понимаете, чем грозит серьезная ссора для всех нас?

— Конечно! — подтвердил Энди и вытянул вверх сложенные в замок руки. — Осознавая это, я уже успокоился. Итан тоже поостыл, и скоро мы будем подкалывать друг друга без мордобоя и зуботычин до следующей драки. Иногда нам нужно просто выпустить пар.

— Если забыть про тебя и Итана, то можно сказать, что система кнута и пряника здесь работает успешно?

— Еще как! — воскликнул Энди. — С одной стороны мы не хотим оказаться в рядах слуг, а с другой — стремимся пройти через Врата. А конкуренция между семерками вынуждает стоять друг за друга горой!

— И буллинга нет ни в одной группе? — на всякий случай уточнил я.

— А откуда ему взяться, если по вторникам и четвергам у нас идут бои между командами? — Энди уставился на меня в изумлении. — Ты же, вроде, психолог, а это лежит на поверхности даже для математика.

— Друг мой, это было необходимое уточнение, — расслабленно ответил я, наслаждаясь прохладой. — Зачем нужны враги внутри, если их достаточно вовне.

— Худой мир лучше доброй ссоры [1] — с иронией изрек Энди.

— К слову о ссорах, — сказал я, возвращая разговор к интересующей меня теме. — Ты просил ударить тебя только для того, чтобы продемонстрировать свою силу?

— Нет, конечно, — усмехнулся Энди, — я лишь хотел тебе показать, чего ты можешь достичь, следуя Путем Возвышения.

— Путь Возвышения — это и есть духовные практики, о которых вы говорили? — спросил я.

— В том числе, — кивнул Энди. — Это образ жизни, культивация, включающая в себя изучение боевых и мистических искусств и медитацию.

— С боевками и медитацией все более или менее ясно, — я скривил недовольную гримасу. — Что такое «Мистические искусства»?

— Мистика, колдовство, волшебство, магия, амулеты и заклинания — так понятно? — Энди вопросительно вскинул густые пепельные брови.

— Угу, — уныло ответил я. — А что заложено в термин «Культивация», почему процесс называется именно так?

— Взращение, исследование и возвышение, все вместе — самосовершенствование, — пояснил Энди. — Прояви фантазию, у вас же на психологии, вроде, и литературу изучают.

— И какова конечная цель, куда мы идем по Пути Возвышения? — не унимался я.

— Мы станем бессмертными и всемогущими, — абсолютно серьезно ответил Энди.

Час от часу не легче. Моя психика, конечно, пластична, а нервная система лабильна [2], но с каждым новым фактом об этом мире я начинаю все больше и больше сомневаться как в его реальности, так и в своей адекватности.

Я взглянул на Энди, ища на его лице улыбку, но во взгляде голубых глаз не было ни тени иронии. Я чуть было не засмеялся в голос, но вовремя прикусил язык. Энди говорил совершенно серьезно, а главное — верил в сказанное. Логик и математик до мозга костей, он одновременно оказался мистиком. Очень странное сочетание. Странное и интригующее.

— Расскажи об этом подробнее, хотя бы самую суть, — попросил я и лег на траву, чтобы не свалиться на нее от удивления, когда услышу еще что-нибудь необычное.

— Даже не знаю с чего начать, — в голосе Энди прозвучали нотки сомнения. — Мы постигали все это в течение двух месяцев мелкими шажками, терзались сомнениями, а я должен пересказать за пять минут.

— Других вариантов все равно нет, давай уж, поднапрягись, — я закрыл глаза и положил ладони под голову. — Обещаю умерить свой скепсис.

— Начнем с Ци [3]. Так в китайской философии называется жизненная энергия. Здесь ее именуют просто Силой, но это — лишь наиболее близкий по значению термин, возникающий в нашем сознании. Она пронизывает все окружающее пространство, но чувствовать ее и развивать может только обладатель Духовного Начала. Оно есть у всех учеников школы, в том числе у тебя и меня. Чем мощнее Начало, тем проще следовать Путем Возвышения.

— Поверишь, Энди, из того, что ты рассказал, не понятно ничего, — признался я, и скосил глаза на товарища. — Объясни еще раз про Духовное Начало.

— Это — условный термин, если тебя напрягает пафосное название — забей, — сказал Энди и раздраженно провел рукой по пепельным волосам. — Воспринимай его как изначальный уровень возможностей для накопления Силы. У кого-то они выше, у кого-то ниже. Чем круче врожденные способности, тем быстрее ты разовьешь навыки по накоплению и управлению энергией.

— Начинаю понимать, — в моем голосе прозвучали скепсис и недоверие.

— Я еще не закончил, — Энди посмотрел на меня с осуждением и продолжил. — Жизненная энергия или Сила разлита во всем окружающем нас мире, а твое тело может служить конденсатором и накапливать ее для дальнейшего использования. Чем больше разность потенциалов, тем мощнее энергия, которой ты можешь управлять.

— Стоп! — повысил голос я. — Буду ругаться как Итан! Ты можешь объяснить без этой инженерной зауми?

— Да, извини, я забыл, что ты — мозгоправ, — криво улыбнулся Энди и посмотрел на меня с нескрываемым сожалением. — Тело — резервуар, мы буквально плаваем в энергии, но уровень ее концентрации вокруг нас очень низок. Чем сильнее ты разовьешь способности к накоплению Силы, тем больше сможешь черпать ее буквально из воздуха.

— С накоплением теоретически все понятно, — я моргнул в знак согласия. — А как ее тратят?

— На усиление способностей, на активацию заклинаний или создание собственных на высших ступенях возвышения, — терпеливо пояснил напарник.

— Заклинаний? — я наклонил голову, коснувшись щекой мягкой травы, и вопросительно выгнул правую бровь. — Ты меня не разыгрываешь?

— А чем мы, по-твоему, обездвижили ганда? — прищурился Энди и понизил тон голоса. — Именно заклинаниями!

— Энди, да я скоро свихнусь от такого плотного потока информации! — я перевел дух и сел на траву, поджав под себя ноги.

— У тебя сегодня пробный бой, завтра — занятия, а послезавтра — первый командный турнир, — неожиданно спокойным голосом произнес Энди. — И скидку на то, что ты — новичок никто делать не будет! Больше того, ты — главная цель, как самое слабое звено семерки!

— Окей, продолжай, я весь — внимание! Мы остановились на заклинаниях, — согласился я и обреченно опустил голову.

— На высоких уровнях развития ты сможешь кастовать заклинания сам, а пока — только использовать амулеты, как это сделали мы у тебя на глазах, — пояснил Энди. — Это — кристаллы с заключенными в них заклинаниями. Самые простые мы можем покупать за баллы. Ты нам, кстати, весьма недешево обошелся!

— Давай вернемся к Силе, — я перевел тему в менее скользкое русло. — Расскажи чуть более подробно, как я могу ее почувствовать и как — накопить?

— Наши тела пронизаны сетью каналов — меридианами, — Энди провел ладонями по телу от плеч до щиколоток, — по ним может циркулировать энергия. Восемь основных и двадцать восемь второстепенных. Первые являются мощными накопителями Силы, а вторые служат для ее перетока и позволяют эффективно ею пользоваться.

— Стоп! Почему накопителей — восемь? — с иронией спросил я. — В Харисе все должно быть кратно семи!

— Зришь в корень, мой друг! — засмеялся Энди. — Один канал — главный, идет от копчика до основания черепа, и семь — вспомогательных.

— Тогда порядок, а то беспокойство накатило, — я подмигнул и щелкнул пальцами. — Поехали дальше!

— Энергию в пространстве и каналы в собственном теле каждый представляет себе по-разному, — Энди закрыл глаза, и его голос зазвучал глуше. — Например, для меня, это — золотая пыль, рассеянная в воздухе, и золотые же нити, пронизывающие тело.

— А что у Итана? — поинтересовался я.

— У него все красное, какие-то поля, сполохи и прерывистые пунктирные линии, — презрительно сжав губы, ответил Энди.

— Почему каждый видит это по-своему? — продолжил занудствовать я.

— Учителя говорят, что энергия и каналы на самом деле не видимы, — войдя во вкус, рассказывал напарник, — мы их лишь чувствуем, а картинку дорисовывает воображение.

— Мне уже интересно, какими их увижу я...

— После достижения определенной ступени возвышения в тебе открывается Ядро — главный энергетический резервуар тела, он находится здесь, — Энди ткнул в точку на животе, расположенное чуть ниже пупка.

— Полегче приятель, с твоей дурной силой ты чуть меня к земле не пригвоздил, — делано возмутился я. — И странно, что ядро всего лишь одно, а не семь.

— Ты же не удивишься, если я скажу тебе, что ступеней возвышения — семь, и уровней развития внутри каждой из них — тоже семь? — спросил Энди и широко улыбнулся.

— Я скоро буду удивляться, слыша другие цифры! — ответил я. — На каких вы уровнях?

— Ты на нулевом, парни — на втором, а я уже на третьем, — с нескрываемой гордостью ответил Энди.

— Семь месяцев — семь уровней, и переход на следующую ступень? — уточнил я.

— Да, это и есть проход через Врата в Красной Стене, — сразу став серьезным, кивнул Энди. — Два месяца мы здесь уже оттрубили, осталось еще пять.

— Энди, скажи честно, у меня есть шансы догнать вас на Пути? — спросил я, непроизвольно кусая губы.

— В тринадцатой семерке есть парень, который уже достиг пятого уровня, — ответил он и кивнул утвердительно. — Шанс есть, но тебе придется попотеть. Кстати, если встретишься с ним на арене — попадешь в лазарет на несколько суток.

— Теперь о лазаретах и лечении расскажи, — я провел ладонями по лицу, — Ник обещал, что к вечеру я стану краснее Стены.

— Он тебя не обманул, — Энди поднял большой палец вверх, — классно выглядишь, мэн. Завтра тебя начнут пичкать пилюлями, ускоряющими возвышение и повышающими прочность кожи, мышц и костей. Гадость редкая, но действует: проверено на себе. И твое красное личико снова станет белым.

— Что еще меня ждет? — я вытянул перед собой открытую ладонь и приготовился загибать пальцы. — Давай пока ограничимся расписанием на завтрашний день: чем больше ты рассказываешь, тем меньше я верю, что его переживу.

— Подъем в семь утра, — скучным голосом начал вещать Энди, — два часа силовых тренировок, затем завтрак, лекции, обед, медитация, изучение техник, боевые тренировки и ужин. Потом — свободное время и сон.

— Значит, на девочек в теории время есть? — весело спросил я.

— Твою теорию мы обсудим завтра вечером, после занятий, — с ироничной усмешкой ответил Энди, — если у тебя останутся силы говорить.

[1] Английская пословица «A bad corn promise is better than a good lawsuit».

[2] Лаби́льность (от лат. labilis «скользящий, неустойчивый») в физиологии — функциональная подвижность, скорость протекания элементарных циклов возбуждения в нервной и мышечной тканях.

[3] Ци, иногда чи (кит. трад. 氣, упр. 气, пиньинь: qì; в японском варианте — ки яп. 気 ki, иногда кэ; англ. qi или ch’i) — одна из основных категорий китайской философии, фундаментальная для китайской культуры, в том числе и для традиционной китайской медицины. Чаще всего определяется как «пневма», «эфир», «воздух» (англ.) русск., «дыхание», «энергия» (англ.) русск., «жизненная сила» (англ.) русск.. Ци выражает идею фундаментальной, континуальной, динамической, пространственно-временной, духовно-материальной и витально-энергетической субстанции, которая лежит в основе устроения Вселенной, где всё существует благодаря её видоизменениям и движению.

Глава 7

На меня обрушился информационный водопад. Огромный объем поверхностных знаний в совершенно незнакомой мне области. И я не то, что по полочкам все не разложил, а уже забыл половину из того, что рассказал Энди. Мне не давали покоя раздумья о том, чем является этот мир. Этот вопрос волновал меня не из праздного любопытства или исследовательского интереса. Ответ на него, возможно, таил ключ к возвращению домой. К версии, говорящей о том, что все вокруг является виртуальной реальностью, добавилась еще одна. Некий эксперимент высшего разума, в котором люди выступают в качестве подопытных крыс. Оба предположения были донельзя банальны, но пока ничего другого в голову просто не приходило.

— Саймон умер на охоте, потому что его уровень был ниже, чем у меня, — тихо сказал Энди после затянувшейся паузы. — Я сильнее, гибче и быстрее, поэтому легко увернулся от жвал скорпены, а он стоял за моей спиной и не успел. Мне очень плохо, Лекс. Я шучу и веселюсь, но это — маска. На самом деле я на волоске от решения уйти в пустыню.

— А что это значит — уйти в пустыню?

— Смерть, — пожал плечами Энди. — Или от обезвоживания или от зубов какого-нибудь хищника.

Наступил один из немногих моментов в жизни, когда я совершенно не знал, что сказать попавшему в серьезную психологическую передрягу человеку. Утешать и рассказывать, что все будет хорошо, просто смешно, особенно, учитывая его IQ [1]. Отвлечь внимание еще раз — лишь временное решение, не снимающее проблему. Говорить о механизмах возникновения чувства вины — тоже не вариант, этим его не проймешь. Придется вышибать клин клином.

— Расскажи мне про пустыню, — попросил я. — Почему ты хочешь найти смерть именно там?

— Потому что я там буду один, — неуверенно ответил Энди, — и никого больше.

— Это — единственная причина? — уточнил я деловитым, холодным тоном. — Или там тебя ждет смерть со стопроцентной гарантией?

— Таких гарантий не выдаст никто, — невесело усмехнулся Энди, — меня даже спасти смогут.

— Это как? — удивился я.

— Также, как и тебя, — пояснил напарник. — Новичок в пустыне — это чрезвычайная ситуация.

— Значит, вы поехали за мной, потому что прозвучал сигнал тревоги? — я уже забыл про психологические трюки, и начал копать глубже. — Что-то типа 911?

— Да, но сигнал срабатывает только, если у человека есть Духовное Начало, — пояснил Энди, если нет — никто и не знает, что он появился.

— Ты хочешь сказать, что мы все попали сюда потому, что обладаем какой-то гребаной способностью? — я перебил Энди и, опершись на локоть, уставился на него в изумлении.

— Я лишь предполагаю, Алекс, — во взгляде Энди явно читался укор. — Нет, из-за нее мы стали учениками. Если бы не она, жили бы за стенами школы...

— Я бы предпочел за стенами, но только не с ним, — беззлобно улыбнулся появившийся рядом с нами Итан, и пожал руку Энди. — Прости, брат! Ты же меня знаешь, нашло что-то, не удержался...

— Я уже привык, не парься, — ответил Энди. — Ты тоже меня прости, язык мой — враг мой.

— Про язык ты будешь девочке своей рассказывать, — скабрезно усмехнулся Итан. — А парню про аборигенов расскажи.

— Они не совсем аборигены, точнее, не все из них, — Энди почесал затылок, видимо размышляя над тем, как подать информацию кратчайшим путем. — Большая часть родилась уже здесь, но в пустыне каждый день появляются такие же аватары с Земли, как мы.

— Их тоже спасают, как вы — меня? — я подался вперед, ожидая ответа.

— Я точно не знаю, — пожал плечами Энди, — людям и без них еды не хватает.

— Еды не хватает не только людям, гандам и прочим хищниками тоже нужно кушать, — добавил Итан и сел на траву рядом с нами. — И все счастливы: волки сыты и овцы целы.

— Не та пословица, Итан, — недовольно нахмурился Энди, — овцы идут на пищу волкам.

— Считаешь меня тупым, а сам не догнал, что волками я назвал нас! — зло усмехнулся Итан.

— Брейк, ребята, брейк! — я решительно прервал их спор. — Вы хотите сказать, что все жители этого мира — переселенцы с Земли или их потомки?

— Очень вероятно, что так, — развел руками Энди, — но точно мы этого не знаем.

— «Но точно мы этого не знаем» — копируя интонацию и голос, передразнил его Итан. — Можешь не повторять эту фразу после каждой ботанской гипотезы как заклинание, а просто сказать один раз: «Ребята, все мои теории — непроверенная срань»?

— Я не знаю насчет тех, кто живет в городе за Стеной, — добавил Энди, проигнорировав укол Итана, — но остальные — да, с Земли, либо их потомки.

— Их также находят в пустыне и приводят сюда? — уже зная ответ, спросил я.

— Нет, сами приходят, — после недолгого молчания ответил Итан. — Те, кому повезло выжить.

— Окей, почему мы здесь появляемся, я еще худо-бедно понимаю: Духовное Начало, культивация, Врата и все дела, но зачем здесь нужны они?

— Да фиг его знает, — Итан пожал плечами, — лично у меня есть подозрение, что и в нас особой нужды нет.

— Тогда почему мы здесь? — я поочередно переводил взгляд с одного парня на другого в поисках ответа.

— Дань традиции! — Итан махнул рукой и посмотрел на красную громаду Стены. — Лекс, вы уже час трете о глобальных проблемах, а у тебя скоро бой. И, если ты не дай бог сдохнешь от удара какой-нибудь нимфы, мы пойдем выносить дерьмо за узгунами. А я этих мерзких ящериц-переростков на дух не переношу. Поэтому давайте готовиться, а не лясы точить.

— Я не против, — с готовностью согласился я, — объясни только, в чем смысл? Я же — нулевка, и звать меня никак?

— Смысл в том, чтобы неделями не валяться в лазарете, или, хуже того, не быть убитым на арене в тренировочном сражении, — твердо сказал появившийся на пороге Ник. В руках он нес груду одежды и доспехов.

— Смотрите, — хмыкнул Итан, и показал на красную куртку с синими поручами, — уже вырядился! И когда ты успел, брат?

— Ты бы лучше с доспехами Лексу помог, чем языком трепать! — ответил Ник и бросил Итану черный нагрудник.

— А трусы чего не бросаешь, сам ему надеть поможешь? — Итан поймал доспех одной рукой и с усмешкой указал им на меня.

— Не ревнуй, детка, — ответил Ник, и подошел ко мне, — его задницу я лишь спасаю, не более того.

— Ребята, вы что, вм-м-м... — я мялся, не зная, как задать вопрос поделикатнее. — Вы вместе?

Ответом стал громкий заливистый хохот. Итан бросил кожаный нагрудник на траву, и смеялся в голос, Ник ржал, запрокинув голову к небу, и лишь Энди не издавал ни звука, а просто улыбался во все тридцать два зуба.

— Как ты поступил на психолога в свой сраный колледж? — напарник наклонился вперед и посмотрел на меня так, как будто рассматривал невиданное ранее диковинное животное. — Шутки подобной направленности — обычное дело в замкнутых однополых коллективах.

— Вот же повезло нам, а, Ник, — сказал, вытирая выступившие слезы Итан, — ботан и зануда в напарниках. Хорошо, что вы вместе, как раз друг друга стоите!

Энди был абсолютно прав, и я понял, что облажался по полной. Принял стандартные компенсаторные реакции на раздражители за чистую монету. Психолог хренов. Хорошо, что парни с юмором попались, ведь могли бы и кости переломать. А учитывая их силу, и убить невзначай.

— Переодевайся, — отсмеявшись, сказал Ник, и бросил мне под ноги одежду с доспехами, — теперь помогать точно не буду.

— Прямо здесь? — на всякий случай решил уточнить я.

— А ты кого-то стесняешься? — осклабившись, спросил Итан. — Есть какие-то серьезные отличия от базовой комплектации?

— Здесь негде уединяться, Лекс, — добавил Энди. — Привыкай к участию в шоу «Большой брат»!

В куче белья лежало некое подобие трусов и майки, а также кожаные штаны с металлическими наколенниками и наголенниками. Отбросив ложный стыд и мысли о том, что все это до меня кто-то носил, я переоделся. Было непривычно. Похожие на шаровары брюки были очень неудобны и стесняли движения. Я попрыгал и несколько раз присел, но это не особо помогло — скованность движений никуда не пропала. Кожаная куртка была усилена наплечниками, наручами и узкими нашитыми вертикально полосами из стали. Вся амуниция весила не меньше десятка килограмм, и я почувствовал, что это — серьезная нагрузка даже несмотря на великолепные физические параметры нового тела.

— А почему вы не выдали мне что-нибудь красивое и блестящее, с камнями и эмалью, подобною тому, в чем приехали за мной в пустыню на ящерах? — спросил я, обращаясь к Нику.

— В сундуке Саймона... — начал было Ник, и замолчал. — В твоем тоже лежит такой наряд, но он — всего лишь красивая мишура, потому что пока ты — нулевка.

— Защиту дает не сам доспех, — пояснил Энди, — он — лишь оболочка, которая взаимодействует с твоей Силой.

— Перчатки надень, — сказал Итан, глядя на меня с откровенным скепсисом, — твои руки и ноги будут главными мишенями, потому что убивать на арене запрещено.

— А непреднамеренное убийство? — спросил я, стараясь не выдать своего волнения. — Вдруг кто-то не рассчитает силы?

— Возможно все, но убийца будет изгнан в пустыню, — задумчиво ответил Энди и посмотрел на меня со значением, — отплатит кровью за кровь.

Я надел кожаные перчатки с прорезями для пальцев и почувствовал себя актером массовки, работающим на съемках низкопробного боевика. Несмотря на вечернюю прохладу, в кожаном костюме было очень жарко, и с меня градом лился пот.

— Вот теперь ты похож на воина, — заключил Ник, обойдя меня кругом и критически осмотрев со всех сторон. — Я же набедренник забыл принести! Логан! Будь другом, принеси Алексу набедренник Саймона!

— А набедренник точно нужен? — усомнился я, и, скривив губы, выгнул дугой правую бровь.

— Не помешает, — подмигнул Итан, — конечно, если тебе дороги твои яйца.

Логан появился на пороге, держа в руках недостающую часть доспехов, подошел ближе и скептически меня осмотрел меня.

— Повернись, — коротко сказал он, обернул вокруг моего пояса похожий на юбку кусок кожи с нашитыми на него металлическими пластинами, и защелкнул замок. — Теперь ты похож на воина!

— К сожалению, только похож, — с горечью заметил я и повернулся лицом к парням. — А шлем какой-нибудь в комплект входит?

— Не волнуйся, голову защитит амулет, — сказал Итан и подмигнул, — и нам еще долго придется терпеть твое занудство.

— Пойдемте на площадку, — скомандовал Ник, и, не дожидаясь нашей реакции, пошел в сторону дома. — Хотя бы немного потренируемся.

— Перед смертью не надышишься, — негромко сказал мне Логан и похлопал по плечу.

[1] Коэффицие́нт интелле́кта (англ. IQ — intelligence quotient, читается «ай кью») — количественная оценка уровня интеллектачеловека (коэффициент умственного развития)

[2] «Большой брат» (англ. Big Brother) — формат телевизионных реалити-конкурсов, в рамках которых группа участников живет под наблюдением телезрителей в изолированном замкнутом пространстве.

Глава 8

Тренировочная площадка примыкала к задней стене дома и представляла собой правильный прямоугольник размером двадцать на тридцать метров, покрытый желтым песком. Ее периметр был обсажен высокими аккуратно подстриженными кустами, которые полностью закрывали внешний обзор. Именно поэтому, гуляя по территории школы, я не заметил ни одной. Вдоль внешней стены дома стояли в ряд серые металлические сферы разных размеров. Даже не пересчитывая, я знал, что их здесь ровно семь. Рядом с ними возвышался небольшой каменный постамент, из углублений которого торчали рукояти мечей. Естественно, семи, а как же иначе.

К нам присоединились остальные члены команды, и я, наконец, получил возможность поближе познакомиться с Логаном, Дэвидом и Крисом, которые до этого момента отмалчивались или всячески меня избегали. Парни надели доспехи, и больше всего меня поразил Энди: он был похож на персонажа Линейки [1], в которую я играл тайком от родителей, учась в начальной школе. Яркий, рельефный и цветастый нагрудник украшала голубая эмаль в широкой золотой окантовке, а в центре объемного геометрического узора на торсе светился синий полупрозрачный камень размером с куриное яйцо.

— Пижон, — подмигнул мне Логан и указал на Энди, — он потратил все свои баллы на эти цацки, а они кроме красоты не дают абсолютно ничего.

— А в чем тогда смысл? — непонимающе улыбнулся я.

— Не знаю, — пожал плечами Логан. — Твой щит — это Сила. Можно еще пить эликсиры, увеличивающие прочность твоей кожи и мышц, можно использовать заклинания, создающие вокруг тебя защитное поле, но любая одежда дает лишь дополнительную физическую защиту.

Энди прошел рядом с высоко поднятой головой и сделал вид, что адресованные ему слова относятся к кому-то другому и недостойны ответных реплик.

— Берем тренировочные мечи! — громко приказал Ник и остановился в центре площадки. — Итан, становись с Логаном, Крис — с Дэвидом, а Энди — со мной. Сейчас мы будем показывать тебе типовые атакующие и защитные удары. Медленно, чтобы ты видел и фиксировал в памяти наши движения и позы тел. Сразу не запомнишь, сейчас и цели такой нет, но хотя бы поймешь, чего ожидать на Арене.

Меч был небольшой, длиной сантиметров семьдесят, но достаточно тяжелый. Рукоять удобно легла в руку, я сделал несколько взмахов, и сразу понял, что нетренированные сухожилия и мышцы запястья — это большая проблема. Я не смогу отразить даже слабый удар по мечу, а, учитывая нечеловеческую силу идущих по Пути Возвышения учеников, он — лишь красивая игрушка в моих слабых руках.

Парни разбились по парам, и начали учебный бой. Точнее, показательное выступление персонально для меня. Они двигались очень медленно, как будто были участниками съемок постановочных боевых сцен, воспроизведение которых ускоряют при монтаже. Это было красиво и очень похоже на замедленный танец. Я не рассматривал в подробностях легкие отточенные финты, а размышлял о том, как такого совершенства можно достичь всего лишь за два месяца. Учитывая извечные проблемы с координацией движений, меня уже ждала работа на местных огородах и в загонах узгунов.

Постепенно ребята вошли в азарт, прыжки и кульбиты начали ускоряться, выпады стали резче и сильнее, и уже через пять минут передо мной разыгрывалось мини-сражение со всеми его атрибутами: криками, звуками ударов мечей о доспехи, уходом от атак и падениями в песок.

— Стоп! Стоп! Стоп! — закричал я и поднял вверх руки. — Парни, все очень круто, я реально впечатлен и понял, что увижу сегодня на Арене, но для меня это совершенно бесполезно. Все равно, что в кино сходить.

— Мы немного увлеклись, — восстанавливая дыхание, сказал Ник и развел руками. — Теперь иди сюда.

Я взял в руки учебный меч и вышел в центр площадки. У меня было чувство, что я стою на эшафоте и сейчас должно случиться непоправимое. Парни, поигрывая мечами, встали вокруг нас с Ником. Синие глаза командира сияли сапфирами в обрамлении его ярко-красных одежд.

— Против тебя выставят единиц, тех, кто отстает в развитии, — сказал он, воткнув меч в песок у правой ноги. — Если бы здесь были нулевки помимо тебя, то дрались бы они. Как и любые лузеры, эти парни или девчонки будут очень злы и с удовольствие отыграются на тебе за свои неудачи.

— И как с этим быть, — уныло поинтересовался я?

— Сначала думать, затем бить, — ничуть не смутившись, в рифму ответил он. — Даже один удар единицы может тебя вырубить. Представь, что на земле тебе в грудь засадил арматуриной накачанный мужик весом сто пятьдесят кило!

— Значит, я — труп? — обреченно спросил я, и опустил меч к земле.

— Почти, — улыбнувшись, ответил Ник, — твоя задача — избегать ударов. Уходить от них так долго, как только сможешь. Все будут кричать, свистеть и материть тебя на чем свет стоит, но ты должен на это забить. Уклоняйся, уходи от выпадов, убегай, падай — только не бросай меч! И жди! Рано или поздно боец откроется, он все же — единица, и тогда ты ударишь.

— А если он будет применять такую же тактику? — усомнился я. — Мы будем просто кружить по Арене?

— Исключено, — твердо заявил Ник, — он будет нападать из-за уверенности в собственном превосходстве.

— С тактикой понятно, — кивнул я. — Какие основные правила и запреты?

— Не бить в лицо и в пах, — сказал Ник и улыбнулся. — Если выставят девчонку, не цель в грудь. Это правилами не оговорено, но все соблюдают.

— То есть, у них изначально есть преимущество в бою, — усмехнулся я. — Боюсь, что, если попадется девчонка, да еще и такая красивая, как все они здесь, я просто застыну столбом с отвисшей челюстью, а она будет ходить вокруг и, строя глазки, пинать меня ногами.

— Все так и будет, брат, — ухмыльнулся Итан, — запинает, но только без кокетства.

— Все, хватит о девках! — приказал Ник. — Отрабатываем уходы от ударов. Логан, это по твоей части, ты же у нас — вратарь!

— Шутник, блин! — Логан сплюнул, отодвинул Ника и встал напротив меня. — Самое важное правило в бою на мечах: всегда смотришь на предплечья, а не на кисти рук. Так ты раньше увидишь начало атаки. А дальше отслеживаешь направление выпада и уклоняешься. То же самое с ногами. Силовая атака требует мощного упора, сначала вперед идет опорная нога, а затем — корпус. Короче, следишь за коленями. Понятно?

— Теоретически — да, — подтвердил я, хотя на самом деле не верил в успех моего экспресс-обучения.

— Поехали, я специально буду двигаться медленно, — Логан встал в стойку и расслабился.

Он указал мне взглядом на правую ногу, слегка согнул ее в колене и сделал замедленный выпад вперед. Я тут же отпрянул назад, уходя от возможного удара. Его рука начала подниматься, он сделал шаг вперед и совершил чуть более быстрый выпад с упором на левую ногу. Я успел отскочить вправо, понимая, что без замедления был бы нанизан на меч как жук на иголку энтомолога. Еще один шаг вперед, рубящий удар, и я почувствовал тупое лезвие у своего правого бока.

— Пока ты двигаешься как медведь, — заключил Логан, улыбнувшись. — Пробуем еще раз.

Снова опорное движение, ложный выпад, уход назад, шаг вперед, еще один выпад, и клинок опять касается кожи моего нагрудника. Повтор комбинации. Тот же результат. Еще повтор. Я уворачиваюсь, падаю спиной назад на песок и откатываюсь влево.

Все повторяется, на этот раз Логан начинает атаку с обманного движения левой ногой, а заканчивает ее, касаясь острием клинка моей груди. Мы отрабатываем этот вариант защиты, и на седьмой или восьмой раз у меня получается уйти от удара. А на десятый я контратакую.

— Перерыв! — Логан опускает меч и одобрительно смотрит мне в глаза. — Ты не безнадежен. Но я не научу тебя драться на мечах за час. Запомни. Просто. Уходишь. От ударов. Пока без контратак. А я постепенно ускоряюсь.

И снова замедленные движения, обманные и реальные выпады, сопровождаемые комментариями и подсказками. Я слежу не за предплечьями или коленями, я смотрю в глаза. Радужки движутся, заранее определяя направление атак, и уже скоро я понимаю, куда будет нанесен удар еще до того, как начинается комбинация.

Логан ускоряется, время на реакцию катастрофически сокращается, и я принимаю на грудь тяжелые удары меча один за другим.

— Стоп, Алекс, стоп! — Логан выставляет перед собой левую ладонь и опускает меч. — Не следи только за глазами. Это работает до тех пор, пока тебя не раскусят. А опытный противник во время атаки может смотреть на тебя, практически не отводя взгляд.

Логан также холоден, как и его стальные доспехи, большие голубые глаза спокойны и пусты, он просто отрабатывает программу. Он дышит также размеренно, как и до начала тренировки, светлые волосы сухи, а я уже мокрый как мышь, и дико хочу пить. Твердый орешек. И по-моему, надежный парень. Но прорваться к его эмоциям через многослойные защитные покровы будет очень непросто.

— Я понял, — отвечаю и делаю паузу, чтобы отдышаться. — Давай еще раз.

— Не спеши, — говорит Логан, его голос звучит мягче, чем обычно. — Ты суетишься. Торопишься, и совершаешь много лишних движений. Устаешь. Попробуй действовать с той же скоростью, что и я. Не пытайся меня опередить. Сейчас у нас другая задача — научить тебя предсказывать движения противника.

Он разговаривает без эмоций, как автомат: короткими и рублеными, но абсолютно правильными фразами. Как машина или уставший от жизни старик, оказавшийся в теле цветущего юноши. Или — НПС? Ладно, не важно, разберусь с этим потом, а пока с головой ухожу в тренировку.

— Продолжаем? — спрашивает он, и поднимает меч.

И снова замедленные выпады, такие же небыстрые уходы с линии атаки, приседания и перекаты, прогибы и прыжки, словно у безумного, пьяного танцора, и, наконец, когда сил уже не остается, он поднимает меч.

— Ты мне нравишься, — все также спокойно делает вывод Логан и отбрасывает меч в сторону. — Мы еще станцуем танец с мечами на равных!

— Крис, теперь твоя очередь, — говорит Ник, и ко мне выходит единственный парень в группе, не надевший доспехи.

— Я вижу, что ты устал, — спокойно, абсолютно без эмоций произносит он, — но нам нужно отработать акробатику с мечом. Самое опасное в бою — прыжки, падения и перекаты с оружием в руках.

И я падаю, группируясь так, чтобы не проткнуть живот собственным мечом, качусь по песку, держа оружие параллельно бедру, прыгаю вперед, удерживая меч перед собой, а не рядом с незащищенным боком. Когда мне начинает казаться, что сердце отбивает сумасшедший ритм где-то в районе горла, Ник останавливает тренировку.

Мы идем на Арену.

Глава 9

Арена располагалась во внутреннем дворе главного здания, там же где классы, учительская, оружейная, тренировочные залы и столовая. Пространство диаметром около семи метров было огорожено каменным бортиком высотой примерно по пояс. Над ним двумя ярусами возвышались места для зрителей — концентрические каменные скамьи с каменными же спинками. Вход на арену закрывался двумя створками деревянных ворот, над которыми расположилась ложа с несколькими рядами деревянных стульев. Больше всего это сооружение напоминало римский амфитеатр под открытым небом.

По окружности, позади ярусов для зрителей, ровным желтым светом горели шарообразные светильники. Над круглым полем для боя висела опрокинутая широкой частью вниз полусфера. Она была подвешена на семь тросов, которые вели к высоким столбам, установленным за пределами сооружения.

Трибуны были заполнены учениками, одетыми также ярко и броско, как Энди. На мгновение у меня возникло ощущение, что я попал не на поле брани, а на бразильский карнавал. Невидимая глазу линия разделяла пространство амфитеатра на две половины. Одну заполняли юноши, другую — девушки. Мне нравилось такое пространственное решение, потому что измученный тренировкой, я отдыхал, прислонившись к прохладной каменной спинке, а мой взгляд, не сталкиваясь с препятствиями, скользил по прекрасным девичьим лицам. В какой-то момент у меня возникла мысль, что жить рядом с такими красотками — это приятная компенсация, еще один пряник в сбалансированном школьном социуме.

В ложе сидело чуть больше дюжины учителей. Все как один — мужчины. Их одеяние было гораздо более скромным: обычные халаты неброских расцветок. Такие же правильные, как у учеников черты лица не оставляли сомнения в принадлежности к одной расе. Длинные волосы были собраны в хвосты, перевязанные разноцветными тесемками, и издали все казались довольно молодыми. Наверное, через двадцать лет примерно так будем выглядеть и мы. Если, конечно, выживем в этом мире.

Один из учителей встал со своего места и неторопливо спустился на поле боя по одной из узких лестниц, ведущих вниз. Как только он оказался в центре арены, полусфера над его головой вспыхнула и залила посыпанную песком поверхность ярким белым светом. Мужчина был высок и статен, собранные желтой лентой черные волосы толстой косой спускались на плечо, а желтый же витой шнур опоясывал синий длиннополый халат с широкими рукавами.

— Добрый вечер, ученики! — он слегка наклонил голову к левому плечу и кивнул.

Все посетители амфитеатра шумно встали со своих мест и безмолвно повторили его жест.

— Это — директор школы, — шепнул мне Энди, когда мы вставали.

— Почему среди них нет женщин? — также шепотом спросил его я, уже сидя.

— Я не знаю, сам когда-то задавался этим же вопросом, — ответил мой разряженный в пух и прах напарник. — Я спрашивал об этом у кого-то из них, но в ответ какую-то хрень услышал.

Рядом с Энди я чувствовал себя гадким утенком. Его выступающие вверх наплечники были подобны сложенным крыльям яркой цветастой бабочки, и я видел, что взгляды многих девчонок задерживаются на нем, скользя по моему лицу, словно по невыразительному предмету интерьера. Придется обзавестись такими же сияющими доспехами.

— Сегодня мы подводим итоги восьмой недели занятий, — продолжил директор после небольшой паузы, в течение которой он неторопливо оглядывал наши раскрасневшиеся лица. — Я поздравляю еще одиннадцать учеников, поднявшихся на третий уровень, и напоминаю, что, как и раньше, вам предстоит тяжелая работа над собой. Сегодняшний выходной, который, как я надеюсь, вы провели в медитации и созерцании, как обычно, закончится тремя схватками.

Он помолчал и еще раз обвел взглядом учеников, на скамьях воцарилась абсолютная тишина.

— На арене сразятся Лукас из семнадцатой группы и Мия из сорок пятой — самые сильные ученики школы, преодолевшие пятую ступень. Они будут биться до первой крови или до тех пор, пока один из соперников не сдастся. В течение боя можно использовать не больше трех амулетов.

На арену вышел сероглазый парень с седыми, почти белыми волосами, облаченный в дымчатые, отливающие серебром доспехи, и классическая голубоглазая блондинка в бежевом топе из кожи и бирюзовых бриджах, явно подобранных под цвет глаз.

— Энди, — обратился я к соседу, поглощенному разглядыванием противоположных трибун, — на Миа вообще брони нет, даже наручей. А Лукас по самое горло в железе — разве что маску на глаза не нацепил. Это нормально?

— Это не запрещено правилами, доспехи выбирает каждый участник сам, — Энди отвечал мне, не поворачивая головы, его мысли были заняты исключительно зрительницами на противоположных трибунах. — Крис сегодня вообще с голым торсом прискакал, наверно так выделиться решил. Глупый мальчик из глубинки, он не понимает, что, если пресс, баки и бицепсы есть у каждого, они теряют свою уникальность.

— Девчонки тоже как на подбор — не меньше третьего размера, — заметил я.

— Слюну вытри, — хмыкнул Энди, и, наконец, отвлекся и соизволил скосить на меня глаза.

— Что будет дальше? — поинтересовался я, пока соперники на арене готовились к бою.

— Бой по жребию, — ответил Энди, — а потом на аренду выйдешь ты. Соперником будет самый слабый ученик.

— Самый низкий уровень? — уточнил я.

— И самое маленькое количество набранных очков, — добавил Энди. — Проигравший получит дополнительное задание, тот, кто выиграет — свиток каких-нибудь техник.

— Сильнейшие ученики сражаются каждую неделю? — чтобы не отвлекать Энди, я обратился к Нику, который сидел слева от меня. — Им тоже дадут свиток и задание?

— Да, но это не главное, — шепотом ответил Ник, также, как и Энди, рассматривая кого-то на противоположной трибуне. — Чем выше уровень, тем сложнее перейти на следующий. Победа над сильным противником может быстрее продвинуть тебя вверх.

Директор занял место в ложе, а на сцене остались только Лукас и Миа. Я смотрел на эту красивую пару и не мог отделаться от ощущения неправильности происходящего. Они должны были знакомиться, целоваться или выяснять отношения, но никак не драться на мечах ради сомнительного приза!

Бойцы взяли в руки учебные мечи и встали в боевые стойки. На скамьях сразу воцарилась тишина, и все присутствующие переключили внимание на арену.

Противники поприветствовали друг друга легким кивком головы и начался бой. Лукас молнией бросился вперед, его дымчатый силуэт размазало в воздухе, и он возник перед Миа с мечом в вытянутой руке. Девушку окутало туманное облако, и в то же мгновение она оказалась у парня за спиной.

— Сожгли по одному амулету, — шепнул мне Энди, больно надавив наплечником на ключицу. — Сейчас покружат с мечами, и будут тратить следующие.

— Где вы берете амулеты? — не отрываясь от действа на арене, спросил я.

— В оружейной, — завтра тебе все покажу. — Ты сможешь использовать только кристаллы, соответствующие твоему уровню.

— Кристаллы или амулеты? — уточнил я. — Объясни!

— Это — одно и то же, — сказал Энди, и усмехнулся. — Еще они на бумаге бывают: разные типы накопителей данных.

На арене продолжались позиционные бои. Противники по очереди атаковали друг друга, но ни один из них не мог прорвать оборону другого. Я с завистью смотрел на отточенные движения Лукаса, и со стыдом вспоминал свои обезьяньи кривляния и увертки во время тренировки с Логаном и Крисом.

— Они тоже не сразу такими стали, — как будто прочитав мои мысли, шепнул Ник, — в самом начале, на первом уровне, я неплохо Лукаса в песке вывалял. Сейчас он он меня одной левой положит.

Мия крутнулась волчком, и зигзагами пошла в атаку, меч в ее руке выписывал тускло поблескивающие восьмерки и конусы. Лукас уворачивался и медленно пятился к трибуне, выставив свой клинок вперед.

— За пределы арены выходить нельзя? — я обратился к Энди, слегка толкнув его плечом и запоздало подумал, что, если он пихнет в ответ, мне может грозить перелом ключицы.

— Это — проигрыш, — ответил он. — Отказ от поединка — дисквалификация и изгнание из учеников.

— А если противник сильнее? — возмутился я. — Если по жребию тебе выпадет Лукас?

— Я бы предпочел Миа, — широко улыбнулся Энди и подмигнул, а потом добавил с искренней убежденностью в голосе, — запомни: настоящий воин никогда не отказывается от боя.

Я замолчал, и, глядя на арену, думал о том, что пока не понимаю этих парней. Они стали частью этого мира всего за два месяца, они разделяют его ценности и защищают их, они мечтают пройти Врата и подняться на следующую ступень, даже не понимая до конца, что их ждет за Красной Стеной.

А я пустыми глазами смотрел сквозь сражающихся и очень хотел вернуться в свой привычный мир. Я бы все отдал за то, чтобы оказаться в своем доме и слушать за ужином скучные разговоры родителей о политике и кулинарии. И пусть у меня не будет кубиков и бицепсов, а у девчонок — идеальных фигур и лиц моделей Вог [1]...

Вдруг зрители взревели от восторга. Я сфокусировал взгляд на арене, и увидел, что Миа ничком лежит на песке, а ее меч валяется в нескольких метрах позади.

— Ты видел, Лекс, ну ты видел, как он ее подловил! — синие глаза Ника светились от восторга. — Даже без заклинаний, улучил момент, и вставил меч в воронку поперек! Поперек в воронку Силы! Блин, я бы ни за что на такое не решился! Так же руку можно было потерять! Просто огонь!

Энди не выражал словесных восторгов, лишь кричал и хлопал в ладоши, как и все вокруг. Девчонки на трибунах также бесновались от сумасшедшего азарта, за исключением членов семерки Миа. Ее подруги уже пробирались к арене, чтобы помочь раненой. Да что с ними со всеми такое? Я чувствовал себя не в своей тарелке. Когда я научусь драться также как они, конечно, буду реагировать острее, но пока...

Стоп. Я тоже меняюсь. Я уже думаю о своем будущем в этом мире, уже воспринимаю его как единственную реальность, а еще и суток не прошло с того момента, когда оказался в Харисе! Так все обычно и происходит — ты просто врастаешь в новую реальность, и привычные ценности, воспоминания, родители и старые друзья постепенно блекнут, превращаясь в выцветший фотоснимок, висящий в дальнем углу кладовой памяти.

[1] Vogue (произносится вог, с фр. — "мода") — женский журнал о моде, издаваемый с 1892 года издательским домом Condé Nast Publications.

Глава 10

— Команды хорошо отработали прошедшую неделю, — говорил директор школы, стоя в центре арены, но его голос был прекрасно слышен в любой части амфитеатра. — Почти четверть из вас вознеслись на третий уровень. А это значит, что воин вплотную приблизился к середине Пути, и следующая Ступень стала ближе.

— Все это похоже на какое-то дешевое телешоу, — шепнул я Энди, практически не шевеля губами, — так и жду, что сейчас на экране за его спиной нам покажут лучшие моменты прошедших боев.

— У дураков мысли сходятся, — ответил он, — я каждый раз думаю о том же. — Но это естественно, потому что с большой вероятностью они все попали сюда также, как мы.

— А значит, воссоздают ту реальность, которая им близка и знакома, — добавил я, и сконцентрировал внимание на арене.

— Сегодня по традиции был брошен жребий и выбор пал на Майка из семерки номер двадцать и Логана — семерка номер семь!

— Мать твою, Логан, — заорал Итан на всю арену, — да ты у нас — счастливчик!

Логан молча поднялся с места, и, поочередно пожав нам руки, боком прошел к лестнице вдоль скамьи. Его лицо не выражало никаких эмоций, лишь в серых глазах горел едва различимый отблеск ярости. Возможно, это было отражение светильников за нашими спинами, но я определенно чувствовал, наполнявшую его ярость. А еще слышал нескрываемую злость в кровожадных криках парней из нашей команды, которые просили закопать этого двадцатку в песок по самые уши.

— Энди, что у нас не так с двадцатой семеркой, — уточнил я, когда Логан уже спускался к арене.

— Да так, поцапались в пустыне месяц назад, — он вздохнул, — Итан поддел, они ответили, и понеслась тоска по кочкам.

— А что здесь бывает за драки? — я задрал голову и посмотрел на небо.

— Бои, мой друг, или сражения, но никак не драки, — поправил меня Энди тоном, не терпящим возражений, — драки недостойны настоящего воина. За бои вне пределов арены на первый раз снимают все очки. А в следующий — отправляют прислуживать настоящим воинам.

— Я все больше и больше убеждаюсь, что систему отношений в школе придумал очень умный и опытный человек...

— И он, конечно же, был психологом, — с сарказмом в голосе перебил меня Энди.

— Очки, плюшки и штрафы за этот бой получает ученик или семерка? — спросил я у Ника, чтобы у него не возникало ощущения, будто я игнорирую его статус.

— Формально это — индивидуальная игра, команда ни при чем, — ответил он. — Наша проблема в том, что соперник Логана — тройка, а мы своих не бросаем.

Ответ Ника обрадовал меня уже потому, что следующим на арену должен был выйти я.

Стоя напротив Майка, наш Логан выглядел примерно таким же оборванцем, как я — рядом с Энди. Нагрудник двадцатки сиял золотом и серебром, а вишенкой на торте были зеленые узорчатые вставки из какого-то полудрагоценного камня.

— Энди, а где делают такие доспехи? — негромко поинтересовался я, — и сколько они стоят?

— Считай, что у тебя такие уже есть — доля за убийство ганга, — подмигнул мне напарник и ткнул пальцем в свои. — Их привозят торговцы и сдают в школу, а мы обмениваем на заработанные очки.

— А где их производят? — продолжал допытываться я.

— Лекс, этот мир просто огромен, — задумчиво сказал Энди, — я пытался прикинуть размеры огороженной Красной Стеной территории, и у меня получилось, что она не меньше штатов! Караваны купцов без остановки движутся по внешней ее части, и для того, чтобы совершить полный оборот, им нужно примерно четыре года! Смотри на арену, начинается!

Логан и Майк поприветствовали друг друга традиционным кивком и сразу ринулись в бой. Трибуны взревели еще громче, чем во время предыдущей схватки, и я подумал, что очередность выступления на арене нужно изменить. Сначала выпускать на поле боя неумех вроде меня, потом середнячков, как нынешние бойцы, а на сладкое — самых сильных воинов школы.

Парни бились жестко. Майк бросался на Логана, как раненый зверь, даже не используя заклинаний, а Логан действовал ровно так, как учил меня: всячески уходил от ударов, уворачивался и изматывал своего противника. Вскоре Майк немного успокоился, и понял, что им манипулируют. Он выбрал момент, когда Логан в очередной раз перекатом ушел от рубящего удара сверху, и активировал амулет. С его пальцев сорвался уже знакомый мне черный шарик, но столкнулся с таким же по размеру огненным. Раздался негромкий хлопок, сферы исчезли, и под крики зрителей бойцы сошлись, наконец, в рукопашную.

Я быстро убедился, что разница в один уровень имеет большое значение. Удары Майка были сильнее, атака — быстрее а выпады — точнее. Он уверенно теснил Логана к трибуне, тот отбивался все слабее и слабее, и, казалось, что исход поединка уже предрешен. А затем произошло что-то необычное, Логан запрокинул голову, громко закричал, перекрывая вопли зрителей, и неожиданно ринулся в атаку на Майка. Энергичные мощные удары следовали один за другим, многие из них достигали цели, и теперь уже двадцатка отступал к противоположному краю арены, отчаянно обороняясь и придерживая левой рукой бедро.

— Логан перешел на третий уровень, — громко сказал Энди, перекрикивая сидящих вокруг, — так бывает довольно часто, когда сражаешься с сильным противником. А теперь смотри и учись: так нужно проигрывать, если не хочешь сдаваться. Но цена красивому поступку — синяки по всему телу.

Майк стоял без движения, опершись на каменную ограду и смиренно принимал удары. Руки его висели как плети, меч валялся у ног, а Логан со спокойной яростью вбивал тупой учебный меч в уже измятый нагрудник. Наконец, Майк покачнулся назад и упал через бортик арены за границы ее территории. На скамьях закричали, но громче всех вместе с Логаном орала наша семерка.

А потом меня пробил мандраж. Следующим был я. Я понимал, что ничего страшного со мной не произойдет и я отделаюсь комплектом синяков на всем теле, но все равно боялся. В горле пересохло, и я с ностальгией вспомнил привычные спортивные арены, где я был лишь зрителем, а по рядам разносили снэки и напитки.

С каждым шагом, который делал директор школы, спускаясь на арену, я все сильнее и сильнее вжимался в шершавый камень скамьи.

— В нашей школе сегодня появился новичок, — директор стоял на песке и голосом профессионального диктора вводил в курс дела учеников. — По нашей многолетней традиции сегодня же он примет свой первый бой на учебной арене школы. Его соперником должен быть воин либо такого же уровня, как он сам, либо на единицу выше. К нынешнему моменту вы все перешагнули второй уровень, но традицию нарушать нельзя. Соперником Алекса из седьмой семерки станет Эмма из группы номер тридцать четыре!

Аплодисментов и криков не было, мы спускались на арену в абсолютной тишине, которая нравилась мне все меньше и меньше. Ребята забыли научить меня церемониальным кивкам головы, но я их усвоил, глядя на предыдущих героев клинка и магии. Мы взяли учебные мечи и встали в центре арены в трех шагах друг от друга. Для справедливого начала боя расстояние было продумано верно: ни один из противников не мог дотянуться до другого, сделав стандартный выпад. Но оно было слишком близким для парня, который смотрел в лицо одной из самых красивых девушек, из тех, что он видел за всю жизнь.

В ее голубых глазах я утонул сразу, отчаянно и бесповоротно. И после этого уровни развития, заклинания и амулеты, мнения учеников и учителей потеряли всякое значение. Я не ждал от нее ответного интереса, но справедливости ради нужно признать, что в холодном оценивающем взгляде его и не было.

Звучит удар гонга, и Эмма с ходу бросается в атаку. Ее движения не замедлены, как у Логана на тренировке, а очень быстры, но я замечаю лишь их грациозность. Она по-кошачьи мягко выставляет левую ногу, поворачивает корпус в пол-оборота, подается ближе ко мне и резко выбрасывает вперед правую руку с мечом. Я едва успеваю уклониться, и серый учебный клинок проходит в каких-то сантиметрах от моего плеча. Она замечает мое движение, отталкивается правой ногой от земли и бьет с разворота в грудь. Я падаю спиной на арену и вижу серое затупленное лезвие, со свистом рассекающее воздух перед моими глазами. Ее меч не встречает сопротивления и, влекомая инерцией, Эмма с криком ярости валится на меня всем весом своего тела. Я убираю меч с траектории ее падения и ухожу в перекат, как учил меня Крис. Девушка приземляется на то место, где секунду назад находился я, и ее клинок с глухим звуком вонзается в песок рядом с моей шеей.

Пользуюсь заминкой, я снова оказываюсь на ногах, пока она вытаскивает меч из песка. Она снова атакует, на этот раз режущим ударом с разворота. Падаю на колени, отклоняюсь назад, ловлю момент, когда лезвие пронесется перед моей грудью и резко прыгаю вперед, врезаясь головой в ее живот. Эмма теряет равновесие и с криком падает на спину в метре от меня. Мне ничего не стоит ударить ее мечом в незащищенный живот, но я снова тону в ее широко распахнутых глазах.

Она перекатом уходит с линии моего возможного удара и поднимается на ноги. Прекрасное лицо перекошено от гнева, голубые глаза стали почти стальными, а грудь тяжело вздымается от сбившегося дыхания. Она теряет контроль над собой и, крича, бросается в лобовую атаку. Уходя от столкновения, я смещаюсь в сторону, и она хватает меня за руку, чтобы сохранить равновесие. Затем падает, увлекает за собой, и мы катимся по песку с мечами в руках. Она оказывается сверху, заносит меч над головой, и резко опускает его, целясь мне в грудь.

Будучи придавленный ее весом, я изворачиваюсь, отклоняю плечо, и клинок второй раз за схватку втыкается в песок справа от моей головы. Используя меч как опору, она опускает локоть мне на грудь, усилив его весом собственного тела. Я отталкиваюсь согнутыми ногами от поверхности арены, смещаю тело вперед и выбиваю плечом меч из ее руки. Слышу жуткий хруст в сломанном запястье, а затем ее оглушающий крик. Эмма вскакивает на ноги, и истошно орет, глядя на ложу, в которой расположились учителя. С ее руки на песок капает кровь. Бой окончен.

Господи, я же сломал ей руку! Я вижу кровь и обломки кости, показавшиеся из-под кожи! Меня мутит, я падаю коленями в песок, сжимаю ладонями виски и кричу от ужаса!

Все ученики на зрительских скамьях застыли в оцепенении, а на арену в полном составе спускаются учителя.

Глава 11

Я стоял в центре арены, окруженный дюжиной учителей и понимал, что крупно облажался. Шок от осознания того, что я причинил Эмме серьезную травму, еще не прошел, хотя до девушки я ни разу не дотронулся. Я мог уложить ее мечом еще в середине поединка, но четко следовал советам парней, и она все сделала сама. Безмолвие наставников заставляло нервничать. Зрители на скамьях были недвижимы и тоже молчали, не отводя от меня встревоженных взглядов. Члены моей шестерки ничем не отличались от остальных.

— Сегодня — твой первый день на Пути Возвышения? — наконец, подал голос директор и подошел ближе.

— Я не знаю, стою ли на этом Пути, — немного подумав, ответил я. — Сегодня я первый раз в жизни услышал о его существовании.

— Занимался ли ты самопознанием в своем мире? — продолжал допрос директор.

Если рассматривать вопрос в отрыве от контекста, то я мог бы рассказать много интересного как о собственных размышлениях, так и экспериментах из области физиологии, но было очевидно, что речь идет о духовных практиках и боевых искусствах.

— Нет, — твердо ответил я. — Объясните, пожалуйста, что я сделал неправильно?

— Ты использовал техники следующей Ступени без талисманов, будучи простым нулевкой, — ответил директор. — А для этого нужно уметь контролировать потоки энергии.

— Мне нечего на это сказать, потому что я еще не до конца понимаю, о чем Вы говорите!

Бред какой-то! У меня возникло ощущение, что я плохо играю роль избранного в плохом боевике, который снимается по плохому сценарию.

А в следующее мгновение меня заморозили. Я погрузился в очень странное состояние: тело было пронизано какой-то субстанцией, больше всего напоминающей маленькие кристаллики льда, но все органы восприятия работали в обычном режиме, как, впрочем, и мозг, в древних глубинах которого ширилась и росла паника. Я чувствовал, что могу сбросить оцепенение в буквальном смысле одним резким движением плеч, и все инстинкты просто вопили о необходимости сделать это, но я подавил неосознанные желания и послушно стоял недвижимым манекеном в центре арены.

— Он чист, — заключил, наконец, директор. — Возвращайся в свою группу, завтра приступишь к занятиям.

Эффект заморозки прошел, я пошевелился и, разминая шею, шагнул к выходу. Песок под ногами приятно пружинил, прохладный воздух овевал лицо, и я шел, радуясь жизни, которую только что чуть не потерял. Так мне почему-то казалось.

Ученики потянулись к выходу, и, поравнявшись со своими, я вышел за пределы арены. Миновав периметр здания, мы оказались под открытым небом, на котором сияли незнакомые мне созвездия. Путь до дома прошел в молчании, и разговор начался уже во дворе.

— Ты ничего не хочешь рассказать? — зло спросил Итан, и пнул ногой ни в чем не повинный ствол деревца, растущего у порога. — Мы здесь клоунами работаем, рассказываем, как меч в руке держать, а ты потом, не напрягаясь, сражаешься в режиме спурта [1].

— Парни, вы, конечно, может мне не верить, но я сам не понимаю, что происходит! — я расстегнул тесный нагрудник и развел руками. — Расскажи, что ты имеешь ввиду!

— Ты дрался с ней в ускоренном режиме, — спокойно пояснил Логан, — ты разве не заметил, что ее движения были замедленными, примерно как у меня во время нашей тренировки?

— Я понял лишь то, что она двигалась быстрее, чем ты, — вспомнив недавние ощущения, ответил я, — и действовал на автомате, особо не задумываясь. И я так и не смог ее ударить. Она же девушка...

— Твою мать, Лекс, — взорвался Итан, — да она покалечила бы тебя, не моргнув глазом!

— Точно! — добавил Энди. — А ты нам про гендерные стереотипы втираешь!

— Господи, — Итан закатил глаза и всплеснул руками, — опять ты за свое!

— Я хотел сказать, что Итан все еще воспринимает женщин в качестве слабого пола, — оправдываясь, пояснил Энди.

— Лекс, — обратился ко мне Ник, — ты, когда дрался, не чувствовал ничего необычного?

— Парни, послушайте меня внимательно! — я обвел всех умоляющим взглядом и продолжил. — Я просто сражался. Не сражался даже, а уходил от ее атак, как учил меня Логан. Падал не песок так, как объяснял мне Крис. А в конце подловил Эмму, выбив из ее руки меч — вот и все! Я не из людей Икс [2], понимаете? У меня нет никаких суперспособностей, я — такой же человек, как все Вы! И я ей руку сломал!

— Внешне — да, такой же, — холодно заявил молчавший до этого Дэвид, — но кто знает, что у тебя внутри?

Воцарившееся молчание было самым очевидным подтверждением того, что Дэвид озвучил то, о чем думали они все. Я почувствовал, что между нами пролегла непреодолимая пропасть. Даже если мы останемся командой, теперь нас всегда будут разделять понятия «мы» и «он», «я» и «они».

— У меня личная просьба ко всем, — нарушил тягостное молчание Энди. — Оставьте нас с Лексом наедине.

Никто не проронил ни слова. Не было шуток и привычных подколок с сексуальным подтекстом, все молча потянулись в дом. И даже внутри царило молчание, которое тяжелым пологом накрыло дом и проникало сквозь циновки на улицу.

— Пойдем, поговорим на площадке, — предложил Энди и, повернувшись ко мне спиной, проследовал на задний двор.

Желтый прямоугольник тренировочной площадки все еще выделялся на фоне зелени, которую постепенно поглощала наступающая ночная тьма. Я задрал голову к небу и осознал, что меня смутило в прошлый раз — я видел лишь ярко мерцающие звезды, Луна отсутствовала.

— Иди сюда, — Энди стоял у похожих на огромные гири массивных шаров с ручками, — сейчас проверим мою догадку.

Я приметил эти штуки еще во время вечерней тренировки, но их назначение оставалось для меня полной загадкой. На ощупь они были теплыми, шершавыми и, судя по размеру, очень тяжелыми.

— Попробуй поднять над головой, — попросил меня Энди и указал на самую маленькую сферу. — Только медленно, чтобы сухожилия на запястье не порвать.

— Хорошо, — я с сомнением посмотрел на шар с вырезанной под хват ладони ручкой, — только ты лучше отойди на пару метров.

Я взялся за ручку, попробовал приподнять гирю, и понял, что она очень тяжелая. Даже прекрасно развитые мышцы моего нового тела не позволили с легкостью оторвать ее от земли. Я поставил ноги на ширину плеч, взялся за ручку двумя руками и оторвал металлическую сферу от земли. Затем немного привык к весу, и поднял ее над головой. Жилы на шее вздулись, мышцы спины свела судорога, но я продержал эту штуку над головой несколько секунд. А потом бросил ее в песок.

— Что и требовалось доказать, — удовлетворенно заявил Энди, подошел к третьей по счету сфере и легко поднял ее над головой одной рукой.

— Как ты это сделал? — от удивления у меня разве что челюсть не отвисла. — Она же еще больше, чем моя?

— Мне нравится то, что ты еще не разучился удивляться, — усмехнулся напарник и аккуратно опустил гирю на прежнее место. — У меня — третий уровень, а у тебя — нулевой. Первая гиря весит примерно пятьдесят килограммов, седьмая — в семь раз больше, и ее сможет поднять только семерка.

— И поднимаете вы их не только силой мышц, а с помощью той самой энергии, о которой ты говорил? — высказал очевидную догадку я.

— Да, и, как видишь, ты пока не умеешь ей управлять, — пожал плечами Энди, — хотя можешь пользоваться.

— В чем разница между «пользоваться» и «управлять»? — я взял гирю двумя руками, и, протащив ее по песку, поставил на место.

— Ты пользовался энергией, когда дрался на арене, — в голосе Энди явно звучала ирония, — но даже не понял этого. Ты перемещался с огромной скоростью, если бы я записал тебя на смартфон, то смог бы показать тебе блеклую тень, движущуюся вокруг Эммы, и неяркие вспышки твоих появлений и исчезновений в пространстве.

— Ты сейчас меня разыгрываешь, да, — закипая от гнева, спросил я, — у вас традиция такая — прописка новичков? Спектакль для мощного воздействия на незрелые умы? Я уже проходил это на семинарах по психологии: если собрать группу из подготовленных ста человек, которые на черное скажут «белое», то сто первый, не знающий о заговоре, подтвердит это [3]!

— Успокойся, Лекс, — в голосе Энди звучало недовольство и возмущение, — ну на кой хрен устраивать для тебя спектакли с массовкой в четыреста человек? Тебя реакция учителей не смутила?

— Энди, друг мой, меня здесь смущает абсолютно все: пустыня, красивые, выглядящие ненатурально люди, магия и вся прочая хрень, которую я наблюдаю уже сутки! — на одном дыхании выпалил я, и понял, что в ночной тишине меня услышала половина школы. — А еще я не спал двадцать четыре часа и скоро просто свалюсь от усталости! И я понятия не имею о чем ты говоришь, когда пичкаешь меня своими догадками и рассуждениями!

— Ты выговорился? — улыбнувшись, спросил Энди и положил руку мне на плечо. — Необходим еще один эксперимент, раз уж ты - мой напарник и подопытная крыса по совместительству. Заодно немного успокоишься.

— Валяй, — я присел на металлический шар и прислонился спиной к стене, — экспериментируй.

— Что ты чувствовал, когда начал бой на арене? — спросил Энди.

— Отрешенность, спокойствие и... Я тонул в ее глазах...

— В каком смысле? — удивился Энди. — Ты ее хотел?

— Брат, я их всех хочу, до единой, каждую секунду пока вижу, — я замолчал, пытаясь правильно передать собственные ощущения, которые испытывал в момент боя. — Но тогда никаких мыслей о сексе не было, я просто желал утонуть в ее глазах, они меня завораживали и манили, словно голубые светящиеся озера.

— Окей, я тебя услышал, — спокойно ответил Энди и, примерив улыбку чеширского кота [4], продолжил. — Ты готов к приключениям прямо сейчас, или пойдем спать?

— Я всегда к ним готов!

— Тогда мы идем к девчонкам!

[1] Спурт (англ. spurt — рывок) — тактический приём, резкое кратковременное увеличение темпа движения в скоростных видах спорта

[2] Люди Икс (англ. X-Men) — команда супергероев-мутантов из комиксов издательства «Marvel Comics», созданная Стэном Ли и Джеком Кёрби.

[3] Теория «уклоняющейся» аудитории — теория взаимодействия общества и информации — источник информации может делать с аудиторией все, что хочет, и эксплуатировать ее и ее ресурсы по своему желанию.

[4] Чеширский Кот (англ. Cheshire Cat, также Масленичный Кот в переводе В. Набокова) — персонаж книги Льюиса Кэрролла «Алиса в Стране чудес». Постоянно улыбающийся кот, умеющий по собственному желанию телепортироваться, быстро исчезать или, наоборот, постепенно растворяться в воздухе, оставляя на прощанье лишь улыбку.

Глава 12

Я из последних сил шел следом за Энди по мощеной камнями дорожке, освещенной лишь звездами. Если бы не новое тело профессионального и выносливого спортсмена, я бы уже уснул на ходу или умер от переутомления. Напарник трещал о духовных практиках, медитации и культивации, но эти слова долетали до меня словно через вязкую вату.

— Прежде, чем обратиться к Кейт, давай попробуем сделать это сами, — сказал он и обернулся. — Эй, Лекс, ты что, спишь?

— Нет, конечно! — я вынырнул из состояния полусна, и нарочито бодро посмотрел Энди в глаза. — Я внимательно тебя слушаю!

— Вообще это нужно делать в позе лотоса... — продолжил прерванную мысль Энди.

— Секс даже не предлагай! — с вымученным смехом прервал его я.

— Нужен ты мне больно! — напарник недовольно нахмурился. — Ты вообще бываешь серьезным?

— На собственных похоронах буду, обещаю! — я улыбнулся одними губами и провел ладонью по верхушкам фигурно остриженных кустов.

— Просто отбрось обычную иронию и сарказм и попытайся сделать то, что я скажу, иначе хоронить придется уже скоро! — в голосе Энди прозвучало раздражение, и я решил немного подкорректировать линию поведения.

— Окей, я весь — внимание! — я поднял вверх раскрытые ладони, подтверждая, что сдался на милость победителя.

— Пойдем к озеру, место как раз подходящее, — Энди свернул с дорожки, и раздвинув густые кусты, шагнул на газон.

Мы вышли на небольшой пятачок травы, примыкающий к водной поверхности. Я обогнул Энди и встал на у кромки берега. Озерная гладь масляной черной кляксой лежала в правильном кругу, образованном склонившимися к ней кустами и невысокими деревьями. Яркие огоньки звезд отражались в черном зеркале воды и создавали романтическую атмосферу. Определенно, именно сюда я обязательно приведу одну из местных нимф.

— Садись на траву в позу лотоса, — раздался голос Энди, вмиг разрушивший мои романтические иллюзии.

Я сел на траву с несказанным удовольствием, потому что все мышцы гудели от напряжения и усталости. Кое-как сложив ноги, я вспомнил о мягком анатомическом кресле, которое стояло в гостиной перед телевизором. И мысли о доме тут же заполнили сознание. Память предательски подбрасывала совершенно обычные и даже скучные картины из жизни, вдруг ставшие очень дорогими и притягательными. А еще колледж, друзья и подруги. Еще суток не прошло, а прежняя жизнь уже казалась яркими кадрами из доброй и хорошей мелодрамы, которая не имеет продолжения. По крайней мере, со мной в главной роли...

— Расслабься и закрой глаза. Сделай семь глубоких вдохов и выдохов. А потом дыши ровно, почувствуй, как выходящий и входящий воздух очищает тебя и наполняет энергией. Прислушайся к звукам, которые тебя окружают, и раствори их внутри. Постарайся ощутить себя в окружающем пространстве. Представь себе картину, которую видишь перед собой, и впиши в нее собственное тело. Ощути его вес и объем, попытайся стать частью вселенной...

Я падал сквозь мерцающую россыпь звезд то ли в небо, то ли в его отражение и не чувствовал своего тела. Я пытался ощутить его и увидеть черный силуэт на фоне ярких огоньков звезд, но у меня ничего не получалось. Не было ни веса, ни объема, не было ничего вокруг, потому что я не был частью вселенной, я был самой вселенной...

— Алекс, — шепот Энди вывел меня из грез, он аккуратно тряс меня за плечо, — ты разлитую в пространстве энергию представил? Нити меридианов, пронизывающих твое тело?

— Только звезды, друг мой, — с сожалением по поводу прерванного видения ответил я, — только черное небо и серебряные россыпи звезд...

— Так я и знал! — воскликнул Энди, и присел на траву, глядя мне в лицо. — Какого цвета у нее были глаза?

— У кого? — меня еще не отпустило яркое ощущение полета, и я не следил за мыслью напарника. — Чьи глаза?

— Эммы, чьи же еще, — возбужденно сказал Энди, — те самые в которых ты тонул.

— Голубые, они были голубыми как июньское небо Калифорнии...

— Сиди здесь и никуда не уходи! — его указательный палец взлетел вверх. — Дождись меня, я обещаю тебе сюрприз, уверен, что он тебе понравится.

Я оказался в одиночестве, и, вытянув ноги, лег на траву. А затем полетел между отражениями небес двух вселенных, которые убаюкивали, обещали свободу и манили в свои бездонные эфемерные глубины...

— Вот он, Кейт, — разбудил меня голос Энди, — его зовут Алекс.

Я задрал голову, выгнул затекшую спину и, не вставая с земли, посмотрел назад. В прогалине кустов в своих дурацких павлиньих доспехах стоял Энди, а из-за его спины выглядывала очень красивая девушка.

— Это ему я должна помочь? — грубо спросила Кейт и ткнула указательным пальцем в моем направлении. — Принц очень сильно заколдован?

— Я читал о таком в одной из местных легенд, — Энди замялся и сделал паузу, видимо, подбирая правильные в его понимании слова. — У него открытие каналов как-то связано с сексуальным влечением, понимаешь...

В следующую секунду Энди оказался в горизонтальном положении рядом со мной, придавленный к шелковистой траве соблазнительным коленом Кейт. Другим она прижала лицо Энди к земле. Даже не видя в темноте ее глаз, я был уверен, что они наполнены бешенством. А еще в том, что они — голубые.

— Ты мне что, переспать с ним предлагаешь? — сквозь зубы процедила она. — Это тот самый нуб, что сегодня на арене блистал?

— Нет, — хрипло просипел Энди, — ему нужно посмотреть в твои глаза. И да, на арене был он.

— Энди, — в голосе Кейт звучало недоумение, на меня она даже не смотрела, — ты умом тронулся?

— Кейт, — я мягко обратился к взбешенной девушке, — знаю, что это звучит глупо, но, пожалуйста, просто посмотри на меня!?

Она отпустила Энди, подошла и присела на корточки сбоку от меня. Ее лицо оказалось над моим, и мы в полном молчании целую вечность смотрели друг на друга. Ее глаза были очень красивы, два голубых озера в обрамлении черных ресниц. Но я не тонул в них. Недостаток освещения тому виной, либо же моя усталость, но все чего мне хотелось — просто коснуться ее губ своими. А после — забыться в блаженном сне.

— Два придурка, — зло сказала она, уходя, — имбецилы малолетние. Нуба я прощаю, а тебя, Энди... Лучше не попадайся мне на арене: я засуну твой нагрудник тебе в задницу, именно там место для этого распущенного павлиньего хвоста!

Энди сидел рядом со мной, обхватив руками колени, и мрачно смотрел на черную водную гладь. Я радовался, что вокруг кромешная тьма, потому что мой напарник не видел моей улыбки, которую я никак не мог стереть с лица.

— Как она приложила, а, Энди, — я слегка толкнул друга плечом, — сюрприз удался, я до сих пор под впечатлением.

— Я уйду в пустыню, — грустно сказал Энди, — так жить нельзя...

— Теперь мы связаны, — заговорщицким тоном заявил я, — и мне придется последовать за тобой, чтобы охранять тебя от Кейт. Расскажи, кстати, как ты ее сюда заманил?

— Сказал, что у тебя очень редкая форма фиксация воображения на образе энергетических полей, и тебе нужна ее помощь, — пожал плечами Энди.

— И она сразу согласилась? — искренне удивился я.

— После сегодняшнего боя ты стал чем-то вроде популярного питомца зоопарка, — он невесело усмехнулся, — все хотят увидеть тебя вблизи.

— Окей, я согласен — сдай меня на женскую половину в качестве экспоната! — я засмеялся, сцепил ладони на затылке и лег на траву. — Расскажи мне про твою теорию с энергиями и глазами, только понятными словами, для псих-олухов.

— Энергия имеет разную степень концентрации в различных предметах. Все живые существа — ее естественные накопители. А идущие по Пути — особо мощные. Наверное, тебе проще работать с живыми носителями. Но это лишь теория, я только начал изучать эту тему.

— Твоя главная цель на сегодня — открыть каналы, по которым в твоем теле циркулирует энергия, научиться ее чувствовать и накапливать, — Энди подавленно замолчал, подбирая слова. — Во время боя ты был на пороге этого, увидел энергию в ее глазах и потянулся к ней.

— А почему я не вижу ее в пространстве вокруг себя? — поинтересовался я.

— Правильный вопрос, — кивнул Энди, — рано или поздно увидишь. Я, например, открыл первые каналы, медитируя. Так происходит у большинства.

— А что не так со мной?

— Тебе проще открыть каналы, черпая энергию из живого существа, — Энди пустился в привычные для него рассуждения, — у тебя это как-то связано с сексуальным влечением.

— Почему же тогда с Кейт ничего не получилось? — усомнился в теории Энди я. — Она мне реально понравилась!

— Быть может, нужен адреналин, и горячка боя, — Энди повернулся и посмотрел на меня без тени иронии. — Или хороший секс.

— Вот! — воскликнул я. — Наконец, у тебя проявились первые признаки научного подхода!

— Я серьезно, Лекс! — почему-то Энди смотрел на меня с жалостью. — Если я прав, то ты — самый несчастный человек в этом мире.

— Почему же? — я довольно засмеялся. — Мне нравится твоя теория, и я согласен проверить ее на практике.

— А ты еще не думал, что будет, если, например четверка займется сексом с двойкой?

— Это ты о себе и Кейт спрашиваешь? — с иронией спросил я.

— Рассмотрим нас как пример, — уклончиво ответил Энди.

— Учитывая ваши силовые навыки, она просто согнет тебя в бараний рог, — засмеялся я.

— А если экстраполировать, — осознав промах, Энди вздохнул и переформулировал вопрос. — Если рассмотреть это как общую ситуацию, как закономерность?

— Я знаю, что такое экстраполяция, — я обрадовал друга и продолжил. — Ты хочешь сказать, что мне нужна партнерша на пару уровней выше, которая может задушить меня в страстных объятиях?

— Примерно это, — с недовольной гримасой на лице ответил Энди. — Так что остается лишь бой.

— Жаль, а я уже губу раскатал, — сокрушенно признался я.

— Все это — лишь теоретические построения, — назидательно заметил Энди, — на практике все может оказаться совершенно иначе.

— Скажи, в твоей теории осталось место для сна? — с сарказмом поинтересовался я. — Это — единственная практика, к которой я сейчас готов. И если Кейт вдруг вернется, я просто усну у нее на груди.

— Можешь даже не мечтать, — усмехнулся Энди и дружески похлопал меня по плечу, — будешь спать на жестком топчане среди еще шести таких же несчастных.

Этим вечером я уснул с приятными мыслями о Земле, больше всего желая проснуться на втором этаже нашего маленького дома в собственной кровати.

Глава 13

Протяжный крик Ника «Подъем!» все еще звучал в моей голове, пока я чистил зубы и умывался. Зубная щетка — деревянная палочка, бритва — остро заточенный тонкий клинок, стакан для воды — работа гончара-неумехи, а отхожее место — дырка в полу. Добро пожаловать в реальный мир [1]!

От вчерашней расслабленности выходного дня не осталось и следа. Все бегают, суетятся, надевают самый простой шмот, даже шуток особо не слышно.

На площадке командует Логан, и Ника это, похоже, совершенно не смущает. Все начинается с отжиманий. Я выдаю фантастические для моего земного тела три повтора по пятьдесят, Логан недовольно трет переносицу, и бросает на спину камень-двадцатку. На пятнадцатом касании песка носом, обливаясь потом, падаю ничком. Он поднимает большой палец в знаке одобрения, и говорит, что это — мой вес на ближайшую неделю.

Брусьев нет, но их с успехом заменяют каменные столбы, которые служат опорами для пышно разросшихся кустов. Крис подвешивает те же двадцать килограмм на мой пояс, и я продолжаю трудиться. В голову приходит невеселая мысль о боли, которая уже завтра будет терзать каждую мышцу.

Приседания с Энди на плечах, прокачка пресса с уже привычным утяжелителем, выпады с камнями в руках — все это лишь прелюдия. И мои веса не идут ни в какое сравнение с тем, что творят парни. Отжимания с напарником на спине, приседания с гирями на плечах, упражнения на бицепс со сферами по пятьдесят или сто килограмм каждая — это ждет меня уже скоро.

Нет, мы явно не в игре. Смысл понятия «прокачка персонажа» не может быть истолкован столь буквально.

Энди говорит, что силовые тренировки нужны только для поддержания формы. Они не помогают возвышению напрямую, а лишь косвенно, развивая кровоток и общую выносливость организма.

Через пару часов мы принимаем душ, не более трех минут каждый, и идем на завтрак. В ресторане все по-прежнему: длинный стол и тарелки с небогатой снедью, приготовленной из неизвестных мне растений и животных. А еще — взгляды. Я чувствую, что купаюсь в них, словно в лучах софитов, и вспоминаю слова Энди об интересном экспонате зоопарка, которым я стал.

Мимо проходит Кейт, и, к моему удивлению, вместо сурового, разящего наповал взгляда, награждает меня неким подобием улыбки и даже подмигивает.

— Это потому, что ты ее вчера не поцеловал, а она за это не сломала тебе челюсть, — шепнул мне Энди, стоя рядом у стола и выбирая прямоугольный поднос с едой.

— Энди, случилось страшное, — ответил я, искренне расстроившись. — Я понял, что вчерашний вау-эффект прошел, и я начал перебирать здешних красавиц. Кейт меня не вставляет.

— Все это — из-за неоправданных ожиданий, — Энди засмеялся, и подвигал свою челюсть, зажав ее двумя пальцами. — У нас времени почти не осталось, идем есть.

За нашим семиместным столом кого-то хоронили. А если быть точным, то меня. Все сидели с насупленными лицами и, стреляя косыми взглядами, старались, чтобы они не поднимались выше уровня моей тарелки. Во время тренировки уходить от разговоров получалось легко и естественно, сейчас же нависшая над столом тишина расстраивала и подавляла.

— Что? — спросил я, подняв палочки вверх, — в чем проблема, парни? Я — все еще я, и никаких каналов или меридианов в себе не открыл.

Палочки стучали по тарелкам, и все продолжали жевать молчать.

— Ник!? — обратившись к командиру, я заставил его на себя посмотреть. — Хочешь меня ударить? Просто двинь меня кулаком в челюсть, и я буду переваривать ее в собственном желудке.

— Логан!? — ты обещал станцевать со мной танец на мечах. — Предложи время!

— Энди...

— Нет, только не он, — прервал меня на полуслове Итан, — давай я лучше Энди в челюсть приложу, и всем будет хорошо: он перестанет нести заумь, и тогда останется Ник со своими командами и твои не смешные шутки.

Обстановка немного потеплела. Во взглядах добавилось огня, и палочки застучали быстрее. В колледже я еще не прошел тему о распределении типовых ролей в группах, но Итан был своим в доску парнем. Ник — командир и бравый солдат, Энди — мальчик для битья, а я — шут, замещающий короля.

Из размышлений меня вывело появление Миа. Она подошла к столу, взяла поднос ДВУМЯ руками, и двинула к подругам по команде.

— Энди, — только и смог сказать я и указал на Миа.

— Что с ней не так? — не обратив особого внимания на девицу, он продолжил жевать какое-то местное подобие бобов.

— Ее рука, парни! — я наклонился к центру стола и, округлив глаза, тихо добавил. — Она целая! А вчера кость торчала!

— Ах да, наш турист же не знает, — криво улыбнулся Итан, — вылечили ее.

— Как вылечили? — опешил я.

— Дали зелье регенерации, — Ник пощелкал палочками, — и - вуаля, утром рука как новенькая.

— А если руку или ногу отрубят, что, тоже можно бахнуть пузырек и получить новую? — во мне снова проснулись подозрения по поводу виртуальности этого мира.

— В этом случае будут работать учителя, — как обычно серьезно ответил Логан, - и, быть может, восстановят.

— А какие еще зелья здесь есть? — окончательно обалдев, тихим голосом поинтересовался я.

— Их много, — вступил в разговор Энди, - но нам доступны лишь восстановление сил и быстрое заживление ран.

— Первая в качестве виагры не работает, — осклабился Итан, — проверено на себе.

— Тогда зачем все эти ученические мечи и жесткие правила боя? — я оглядел лица друзей, ища ответа. — Можно рубить направо и налево, а потом дать выпить лекарств, и утром — как новенький!

— Все примерно так и будет, — подтвердил Ник, — но послезавтра.

— То есть, вчерашний бой был забавой? — не унимался я.

— Конечно, — кивнул головой Итан, — кому нужен кровавый жесткач в выходной день!

— У нас времени почти не осталось, — напомнил всем Ник, — сейчас будет гонг.

Сообщение было явно адресовано мне, и я начал поглощать местный дерьмовый завтрак с максимально возможной скоростью. Единственный плюс был в том, что еды было много.

Аудитория, в которой проводилась лекция, по планировке была как две капли воды похожа на Калифорнийскую, с той лишь разницей, что здесь все было сделано из полированного камня, а застекленное окно заменяло несколько циновок, создающих в помещении комфортный полумрак и обеспечивающих поступление воздуха. Классной доски не было вовсе, зато присутствовала невысокая трибуна, заменяющая собой стол. На прямых скамьях с высокими спинками, разделенных на семиместные модули, расположилась вся мужская половина учащихся. Мы сидели в последнем ряду, и я был избавлен от необходимости чувствовать на себе любопытные взгляды. Отовсюду раздавались разговоры и приглушенный смех — ровно то же, что можно услышать в любой студенческой аудитории на Земле.

Момент, когда за трибуной появился учитель, я пропустил. Моя способность удивляться таяла, как снег в теплый весенний день, и, если бы Логан сказал мне, что лектор только что соткался из воздуха, я бы поверил безоговорочно и без лишних вопросов. Учитель обладал вполне заурядной по местным меркам внешностью: русые волосы, собранные в хвосты желтыми лентами, темно-серые внимательные глаза и серый же длиннополый халат.

— Сейчас будем слушать о местной природе, — шепнул Энди мне на ухо, — этого перца зовут Майкл, тебе будет очень полезно.

— Уважаемые студенты! Сегодня у нас девятый урок, и по плану мы переходим к изучению мира оазисов. Как вам хорошо известно, — быстрый и цепкий взгляд серых глаз остановился на мне, — Харис почти полностью покрыт песками. Исключение составляют территория Города, который защищен от натиска пустыни Красной Стеной, и небольшие пятна оазисов в тех редких местах, где подземные воды, выходят на поверхность. Люди в оазисах не живут ввиду большого количества хищников, находящихся на высоких ступенях возвышения, которые обитают вокруг природных водопоев.

— Энди! — потрясенно прошептал я. — Звери здесь тоже следуют по Пути!?

Напарник уже повернулся ко мне, чтобы сказать какую-то колкость, но встретив мой взгляд, смутился и просто кивнул. «Пожалел» — подумал я и продолжил слушать.

— Самую большую опасность для постоянных обитателей оазисов представляют ганды, подземные черви, с которыми некоторые из вас уже встречались, — на этот раз взгляд остановился на Нике, и в нем промелькнула толика уважения. — Черви могут прорывать каналы в песке, отчего подземные водные потоки меняют русла, а это приводят к иссушению оазисов. Клоаны, напротив, используя песок и собственную слюну, строят над водой защитные щиты, которые снижают испаряемость и расширяют орошаемую зону оазиса.

— Энди, — мне было скучно, и я снова отвлек соседа, — на фиг нужны такие лекции? Это все равно, что слушать Дэвида Аттенборо [2] не видя фильма, который он озвучивает!

— Будут тебе фильмы, — наклонился ко мне Итан, сидевший справа, — будет такой интерактив, что со страха обгадишься!

— Энди, о чем он говорит? — я понимал, что смертельно надоел напарнику, но меня терзало любопытство.

— О свитках и боевых симуляторах, — прошептал Энди, — для начала возьми «Флора и фауна мир Хариса».

— Предвосхищая твой вопрос, сразу скажу, — улыбаясь, многозначительно заявил Итан, — свитки Кама-Сутра ученикам смотреть запрещено. Но я работаю над этим вопросом!

— Я прошу повторить свитки, — вещал тем временем Майкл, — потому что уже в эту субботу вы будете сопровождать девочек и охранять их от пустынных хищников во время сбора трав.

В аудитории началось оживленное обсуждение новости, и, хотя все говорили довольно тихо, почти шепотом, шум стоял такой, что не было слышно даже соседа, не говоря уже о наставнике. А потом я вздрогнул, потому по классу прошла легкая ударная волна. Почувствовал ее не только я — вокруг сразу стало тихо, как в пустыне, которую мы изучали.

Майкл в молчании стоял за трибуной и укоризненно смотрел на класс. Его руки были сложены на груди, и я сделал вывод, что для такого воздействия жестикулировать пальцами вовсе необязательно. А еще в глубине направленных на меня глаз я увидел энергию чудовищной мощи.

[1] «Добро пожаловать в реальный мир!» — слоган фильма «Матрица» (англ. The Matrix)

[2] Сэр Дэ́вид Фре́дерик А́ттенборо (англ. David Frederick Attenborough), OM, CH, CVO, FRS (родился 8 мая 1926, Лондон) — один из самых знаменитых в мире телеведущих и натуралистов. Один из пионеров документальных фильмов о природе.

Глава 14

Хранилище свитков было расположено в подвале, куда вел единственный проход, и массивные деревянные двери, отделяющие его от неширокого коридора, могли бы стать украшением небольшого средневекового замка. Квадратное помещение не имело окон, и потому казалось, что запах старины и затхлости пропитал собой даже каменные полки, выступающие из стен от пола до потолка и тянущиеся параллельными полу рядами по всему периметру.

При входе медальон на моей груди вспыхнул и заметно нагрелся. Под халатом Энди я заметил такой же сполох. Учитель (назвать его библиотекарем не поворачивался язык) сидел с абсолютно прямой спиной за небольшим столом на скамье без спинки и расслаблено смотрел в пространство за нашими спинами. Собранные в косу седые волосы были переплетены голубой лентой, такие же голубые нашивки украшали воротник его старенького халата. Посмотрев в серые с черными крапинками глаза, я даже обернулся, чтобы проверить, на чем сфокусирован его взгляд, но не увидел ничего кроме дверей и щербатых каменных стен.

— Наставник Дэниэл, — сказал Энди, когда мы приблизились к столу, — новому ученику необходимы свитки Дэвида...

— «Флора и фауна Хариса», — поправил его я, — и что-нибудь о медитации и первых шагах для встающих на Путь.

— А ты их уже сделал, свои первые шаги? — не глядя на меня, задал вопрос Дэниэл, и медальон снова потеплел.

— Лишь только собираюсь, учитель, — я с почтением кивнул и слегка склонил голову на бок, — сегодня — мой второй день в Харисе.

— Держи, — он достал из-под стола два кожаных цилиндра и протянул их мне. — Твой друг покажет помещение для занятий.

— Спасибо, Наставник, — я снова кивнул, взял в руки потертые футляры и повесил их на пояс.

— Здесь еще и библиотека есть? — спросил я Энди уже в коридоре, когда мы покинули затхлый каменный мешок.

— Да, наверху, на первом этаже, — ответил он, — прекрасное место, где ты можешь провести время без дебильных шуточек Итана и команд Ника.

— Дэниэл знал, что мы появимся и попросим именно эти книги? — без всякого удивления в голосе уточнил я, уже привыкнув к сюрпризам в духе сериала "Секретные материалы".

— Нет, конечно, — ответил напарник, перескакивая со ступени на ступень узкой каменной лестницы, — хотя, подозреваю, что он смог бы.

— Тогда как свитки оказались у него в столе? — воскликнул я, ничего не понимая.

— Он просто взял их с полки, — остановился и пожал плечами Энди, — телепортировал, если такой термин лучше объясняет тебе суть произошедшего.

— А это — еще одна способность, которую можно развить? — я с сомнением посмотрел в его глаза.

— Да, но не на первой ступени, — он отвернулся, и мы пошли дальше по коридору. — Ты, кстати, заметил, что он слеп?

— Я подумал, что он релаксирует или медитирует, — признался я. — А почему можно за вечер вылечить перелом, а восстановить зрение — нет?

— Ходят слухи, что Дэвид в прошлом был суровым, непобедимым воином, — почему-то зашептал Энди, — но за тяжкую провинность на него наложили Печать.

— Та-а-а-ак! — медленно протянул, снова остановился и подождал, когда Энди сделает тоже.

— Что? — раздраженно спросил он, повернувшись ко мне. — Мы уже опаздываем!

— Напарник, ты забыл рассказать мне о чем-то важном, — я с умилением посмотрел ему в глаза и щелчком пальцев сбил с плеча воображаемую пылинку. — Твой обычный халат мне нравится гораздо больше, чем вчерашняя эмалированная консервная банка.

— Печати, — хлопнул себя по лбу Энди, и закатил глаза, — это, действительно, важно. Если излагать коротко, то так называют любые ограничения, накладываемые на людей или предметы. Чем выше ступень, тем более мощную по действию печать ты можешь поставить.

— У меня такое чувство, что ты пересказал мне Конституцию в одном предложении, — с сарказмом заметил я.

— Ты думаешь, я сам все знаю? — с обидой в голосе ответил Энди вопросом на вопрос.

— Только давай без драмы, ладно? — я положил руку ему на плечо и обезоруживающе улыбнулся. — Если ты будешь дуться как маленькая принцесса из детской сказки, я перестану шутить и превращусь в такого же зануду, как ты.

— Напугал ежа иголками, — фыркнул Энди, — пойдем уже, иначе с такой скоростью мы до следующего урока к вечеру доберемся.

Спортзал выглядел примерно так, как я всегда представлял себе древнеримский гимназиум. Довольно большое прямоугольное помещение было разделено на несколько зон. У входа стояли спортивные снаряды, металлические веса и уже знакомые мне шарообразные гири. Одни тренажеры напоминали современные, назначение других же было для меня полнейшей загадкой. Вдоль двух стен по длинной стороне зала была построена полоса препятствий — длинная череда различных деревянных конструкций, перемежаемая стенами, ямами и ловушками. Все остальное пространство зала было заполнено десятками деревянных манекенов. Они напоминали терракотовую армию [2] в миниатюре.

Стройные ряды деревянных солдат с гибкими сочленениями в суставах простирались до конца зала. В каждой линейке было по семь воинов — количество, равное числу воинов в группе. Они стояли на расстоянии около пяти метров друг от друга, и, очевидно, предназначались для боевых тренировок. В памяти возникло лицо мамы, которая в детстве читала мне книгу «Урфин Джюс и его деревянные солдаты» [3].

— Это будет сложно и очень больно, — вполголоса предупредил меня Ник, но не бойся, все починят и пришьют обратно.

— Кроме яиц, — оседлал любимую тему Итан, — они все равно здесь без надобности.

— Парни, — прошептал я, — весь мой опыт рукопашной — это секция по боксу в скаутском лагере.

— У тебя он хотя бы есть, — с завистью сказал Энди, — я на Земле вообще никогда не дрался.

— В каком смысле? — обалдев, спросил я.

— Ты что, забыл значение слова «никогда»? — ухмыльнулся Итан. — Наш Энди только на скрипке пиликал и жал кнопки на калькуляторе.

— Лекс, — повернулся ко мне Логан, — можешь слить этот бой и даже с почетом, просто пропусти первый удар в голову.

— Уважаемые ученики, — обратился к нам стоящий перед армией манекенов человек в красном халате, — сегодня у нас обычный тренировочный бой. Для вновь прибывших поясню, — тяжелый взгляд светло-серых, цвета дождливого неба глаз задержался на мне, — каждый манекен заряжен амулетом, который распознает ваш уровень и подстраивает сложность и технику ведения боя под ваши возможности. Все тройки могут ограничиться наручами и наголенниками, двойки добавляют нагрудники, единицы и нулевки — в полном боевом облачении. У вас пять минут на переодевание.

— Главное — не ссы, - успокаивал меня Энди, защелкивая набедренник, — ты пока — нулевка, и автомат лишь прощупает твои возможности. Получишь пару синяков и растяжений, но это не смертельно. А потом привыкнешь. Боевки проходят каждый день. Сначала изучение свитков, затем — бой, свитки — бой, и так каждый день, кроме воскресенья.

— Я же еще не изучал свитки, — в шлеме мой голос звучал глухо, а еще меня била необъяснимая дрожь, почему-то я боялся этого испытания больше, чем боя на арене.

— Я же говорю тебе, - Энди посмотрел на меня и поправил замки и завязки на моих доспехах, - это — пробная тренировка, после нее тебе выдадут свитки. — Все, ты готов!

Мы встали к манекенам, они были закреплены персонально за каждым учеником. Видимо, это было связано с особенностями действия амулетов. Мой воображаемый друг [2] раньше тренировал Саймона, а до него еще сотни, а может и тысячи бойцов. Время сделало древесину, из которой он был изготовлен, серой и покрыло ее поверхность мелкими трещинами. Но я обратил внимание на другое. На деревянном големе не было механических повреждений. Ни царапин, ни зазубрин, ни вмятин — ничего из того, что должно было появиться после множества боевых тренировок.

— Бой! — звучит голос учителя, по залу проходит практически неощутимая энергетическая волна, и манекены приходят в движение. Пространство наполняется вздохами, криками и глухими звуками ударов.

Мой спарринг-партнер какое-то время не движется, а затем резко выбрасывает вперед обе ладони. Я получаю удар в грудь, но не особо сильный, видимо это — лишь проба пера. Выпад коленом застает меня врасплох, бедро сводит от боли, но деревянные руки продолжают двигаться. Тычок кулаком в шлем уже ощутимее, меня отбрасывает от механического воина, и я на секунду теряю ориентацию в пространстве. Следующий выпад блокирую выставленным вперед локтем левой руки и пробиваю правой в гладкое, похожее на яйцо, лицо манекена. Маневр удается, но в грудь мне прилетает увесистый болезненный пинок. Бью обеими руками по деревянным конечностям сверху вниз и, слегка наклонившись, врезаюсь острым околышем шлема в шею механической куклы.

Мир переворачивается, меня подхватывают деревянные руки, крутят в воздухе, и бросают на каменный пол. Шлем не полностью гасит удар, затылок взрывается болью, а рот наполняется кровью. В ушах шумит, и я вижу опускающуюся стилизованную ступню слишком поздно. Успеваю лишь наклонить голову, и тяжелая пята врезается в пол в паре сантиметров от шлема.

Переворачиваюсь на бок и бью обеими руками по другой ноге манекена, уже занесенной для удара. Он теряет равновесие, пытается удержаться в вертикальном положении, а затем падает на пол за моей спиной, и бьет меня в спину коленями.

Я не могу вдохнуть, воздух застывает в легких, а в висках появляется противный равномерный стук. Я медленно встаю сначала на четвереньки, затем на ноги, и начинаю навешивать удары почему-то замедлившемуся манекену. Он уходит в глухую оборону, ставит блоки, но снова ускоряется, движется все быстрее и быстрее, и, наконец, выбрав момент, пробивает мою защиту. Металлический нагрудник прогибается внутрь, трещат ребра, и после короткого полета я врезаюсь спиной в каменную стену. Грудь заливает чем-то теплым, и свет перед моими глазами меркнет. Я выключаюсь с мыслью о том, что механический голем все же не отправил меня в нокаут первым же хуком.

[1] Гимна́зия (польск. gimnazjum, нем. Gymnasium — помещение для гимнастических упражнений, спортзал. гимнасий встречается в древних городах Греции, Египта, Сирии и остальных государств Малой Азии.

[2] «Терракотовая армия» (кит. трад. 兵馬俑, упр. 兵马俑) — принятое название захоронения по меньшей мере 8100 полноразмерных терракотовых статуй китайских воинов.

[3] Урфи́н Джюс и его деревя́нные солда́ты (1963) — сказочная повесть Александра Мелентьевича Волкова, вторая книга из его цикла о Волшебной стране и первое из продолжений к сказке «Волшебник Изумрудного города».

Глава 15

Потолок был непривычно сер и высок. Массивные каменные балки, разделяющие его на аккуратные прямоугольники, железнодорожными шпалами уносились назад. Меня несли на руках. Бежали по длинному коридору, что-то кричали и постоянно заглядывали в глаза. Учителя. Слишком старые, умудренные опытом, лица. И встревоженные глаза.

Меня положили на каменный постамент под яркий прямоугольник света, дали что-то понюхать, от чего мысли на мгновение прояснились, а затем влили между губами горькую настойку. Потом еще одну. И еще. И еще. И снова светящиеся силой глаза. На этот раз серые.

Пробуждение было внезапным, как легкий удар тока, как будто кто-то подключил мое сознание к питанию. Я лежал на холодном камне, укрытый грубой, похожей на мешковину, тканью. Над головой, в правильном прямоугольнике проема крыши мерцали звезды. Значит, я не в морге, и все еще жив.

В теле ощущалась легкая слабость, кружилась голова и очень хотелось пить. Я отбросил покрывало и аккуратно сел. Одежды на мне не было. Что ж, до дома я дойду и обнаженным, осталось лишь понять, где я, и построить оптимальный маршрут, чтобы не оказаться в таком виде на женской половине.

— Ты очнулся, поздравляю, — прозвучал приятный мужской голос из-за спины. — Выжил все же, хотя никто уже и не надеялся.

Мужчина встал из-за стола, и, зябко кутаясь в теплый халат, подошел ко мне. Это был один из учителей, который сидел в ложе во время моего первого боя на арене. Я даже запомнил цвет лент, вплетенных в его косу — ярко-зеленый. Он положил ладонь мне на грудь и принудил лечь.

— Тебе не стоит сейчас двигаться, — пояснил он, снова укрывая меня покрывалом, — процесс регенерации еще не завершился.

— Регенерации? — удивленно переспросил я. — Все было так серьезно?

— Ничего существенного, — с ироничной улыбкой ответил он, — если не считать того, что ты чуть не умер.

— Я помню удар манекена, хруст в груди, и камни стены, о которые расплющился шлем...

— Все так и было, — подтвердил он, и продолжил после небольшой паузы. — Открытый пролом в грудине, перелом восьми ребер и позвоночника, а также разрыв некоторых внутренних органов.

— Вы врач? — только сейчас испугавшись по-настоящему, спросил я.

— Когда-то хотел им быть, — в его голосе прозвучала горечь, — а здесь я — алхимик и травник в одном лице.

— Я не буду калекой? — спросил я напрямик и затаил дыхание в ожидании ответа.

— Будешь таким же здоровым, как и вчера до тренировки, только полежи здесь до утра! — не терпящим возражений тоном сказал он.

— Вы — наш преподаватель? — поинтересовался я и поправил сползающее покрывало.

— Нет, я учу девочек, — он усмехнулся, — готовлю для вас, оболтусов, дипломированных ведьм.

— Тренировочные бои настолько опасны? — спросил я, и с замиранием сердца приготовился услышать ответ.

— В таком состоянии как ты, ко мне еще никто не поступал, — задумчиво сказал он. — Удар манекена, отправивший тебя в полет, соответствовал рангу семерки, а ты — лишь нулевка. Амулет всегда устанавливает уровень манекена равным уровню ученика. В твоем случае произошел сбой.

— Может быть, дело во мне? — спросил я, вспомнив первый бой и тишину на скамьях для зрителей.

— И в тебе — тоже, — учитель немного помолчал. — У тебя очень мощное Духовное Начало. Ты можешь пользоваться Силой, даже не открыв меридианы. Если возникает опасность или насущная необходимость, ты начинаешь выкачивать ее из любого находящегося рядом источника. А применяешь — как дикарь.

— Я опасен? — спросил я у первого по-настоящему открытого к разговору собеседника в этом мире.

— Да, потому что никто не знает пределов твоих возможностей, даже ты сам, — ответил он, немного подумав. — Ты легко можешь убить, как поглощая силу, так и применяя ее. Тебе нужно поговорить с Меллвином и усиленно работать над тем, чтобы шагнуть на первый уровень. А дальше будет проще.

— Завтра я обязательно к нему подойду, — заверил я учителя. — А еще спущусь в хранилище и попрошу пару полезных свитков.

— Бери «Пески времени», в свое время он мне очень помог, — посоветовал он, а затем наклонился и прильнув губами к моему уху, зашептал. — Завтра тебе скажут, что вышел из строя амулет, управляющий тренировочным манекеном. Но я бы на твоем месте старался быть очень осторожным!

Уже уходя, он добавил во весь голос: «Завтра обязательно поговори с Меллвином, ты должен взойти на первую ступень как можно скорее.»

Если сравнить двое суток моей жизни, прошедших здесь, с остальными семнадцатью годами, оставшимися в прошлом на Земле, то окажется, что там я и не жил вовсе, а просто существовал. Варился в теплом и липком киселе, из которого невозможно выбраться, и который принимал за реальность.

В Харисе все иначе, все реальнее и ярче. Даже несмотря на то, что мы находимся под присмотром, как маленькие детишки в детском саду. Контуры устройства нового мира постепенно проступали из тумана, но вопросов пока было гораздо больше, чем ответов. Разрозненная информация плавала в мозгу подобно фрагментам масштабного паззла и не складывалась в объемное полотно.

Команда искренне обрадовалась моему появлению на завтраке. Все широко улыбались, даже Логан и Крис, но в глазах читалась настороженность и опаска. Примерно с таким же выражением лица мой отец всегда встречает бабушку Эльзу, мамину маму, которая приезжает к нам на каждое рождество. А еще Энди принес мне два подноса с едой — мне нужно было много есть, чтобы восстановить силы.

— Вчера я думал, что ты — труп, — сказал Итан с аппетитом поглощая местное подобие макарон темно-коричневого цвета. — А сегодня — сидишь как живой, и все с такой же обгоревшей мордой!

— Это странно, — задумчиво сказал Энди и протер красные сонные глаза, — по идее, кожа тоже должна была восстановиться!

— Шрамы остались? — между прочим поинтересовался Логан, наверное, чтобы проявить хотя бы какое-то участие.

— Ни одного, — ответил я и подвинул поднос с едой ближе, — грудь гладкая, как задница младенца.

— Я бы на твоем месте поблагодарил Мию, ту самую пятерку, — вдруг высказался обычно молчащий Дэвид, — она с учителем всю ночь над тобой колдовала.

— Да, чувак, — в голос заржал Итан, — ты должен сказать ей спасибо, потому что она — первая женщина в Харисе, увидевшая твои причиндалы.

— Эка невидаль, — хмыкнул Энди, — можно подумать, для нее это было откровением!

— Лекс, Энди ей просто завидует, — на этот раз смеялся уже Ник, — он всю ночь у кабинета учителя просидел!

А это уже интересно, подумал я. Судя по всему, у меня появился первый настоящий друг в этом гребаном мире. Я с благодарностью посмотрел на Энди, лицо которого стало таким же красным, как и мое. Он молча жевал мясо, старательно отводя глаза.

— Спасибо, напарник, — сказал я и положил руку ему на плечо, чтобы пресечь на корню каскад шуток, который должен был обрушиться на парня из уст наших друзей. — Спасибо!

— Тебе так и не объяснили, что произошло с манекеном? — спросил Ник. — После того как он послал тебя в полет, тренировку остановили, и мы еще час без дела слонялись по территории.

— Сказали, что амулет заглючил, — придумал я на ходу и пожал плечами, — но теперь мне страшно даже подходить к этим деревянным големам.

— Странный ты, — задумчиво произнес Крис. — Сначала тема с ареной, потом вчерашний бой...

— Когда мы сравняемся уровнями, я позову пару девочек в телохранители, — прыснул Итан. — Хотя мне уже сейчас страшно сидеть с тобой рядом.

— Окей, тогда я оставлю вас ненадолго, — я поднялся с пола, и направился к той половине ресторана, которую занимали девушки.

В зале наступила тишина, даже палочки не стучали, и взгляды всех присутствующих обратились на меня. Мия сидела с подругами у окна и была очень бледна, даже несмотря на темный загар, который дарило местное солнце. Она посмотрела на меня абсолютно нейтральным взглядом, в котором не читалось никаких эмоций.

— Спасибо, Мия, — сказал я и склонил голову, выказывая почтение, как это принято в школе. — Парни рассказали, что я обязан тебе жизнью.

— Расслабься! — холодно ответила она и дотронулась указательными пальцами до висков. — Я на Земле постоянно котов и щенков спасала, а здесь ты подвернулся. Всего лишь минутная слабость!

— Я перед тобой в долгу, — кивнул я, и развернувшись, пошел к ребятам.

Вокруг возобновился оживленный гул: спектакль я отыграл. Не знаю, насколько успешно, но ожидания окружающих были удовлетворены.

— Лекс, — сказал Энди, — сейчас по плану продолжение вчерашней тренировки. Манекенов проверили, говорят, что все будет хорошо.

— При съемках этого фильма ни одно животное не пострадало [1] — усмехнулся я. — Уж лучше останусь зрителем.

Глава 16

В тренировочном зале все было, как и вчера. Те же безликие деревянные солдаты на шарнирах, та же полоса препятствий, но вместо Майкла нас встречал директор школы. Его седина и морщины смотрелись немного чужеродно на фоне цветущей молодости учеников.

— Приступайте ребята, — сказал он без напыщенности и пафоса, а затем подошел ко мне. — Здравствуй, герой! Меня зовут Кевин.

— Здравствуйте, — ответил я и привычно склонил голову. — Наверное, герой — это как раз не я, а наставник и Мия.

— Не всегда геройство — это спасение или самопожертвование, — сказал Кевин. — Выстоять перед лицом смерти — не менее почетно. Пока мальчики повышают боевые навыки, предлагаю немного прогуляться и побеседовать на воздухе.

— Можно задать вопрос? — спросил я, подстраиваясь под его неторопливый шаг.

— Конечно, но я не обещаю, что ответ будет полным и тебе понравится, — в синих глазах мелькнул отблеск иронии.

— Что такое Харис, и для чего мы здесь? — пользуясь возможностью, я решил узнать главное.

— Чтобы развернуто ответить на эти вопросы мне и жизни не хватит, — директор поправил седую косу с заплетенными в нее синими лентами. — Но я понимаю, какой именно аспект проблемы тебя интересует. У меня нет ответа — реальный это мир или виртуальный. К тому же данная классификация очень условна. Ты, например, уверен, что Земля более реальна, чем Харис?

— Нет, — немного поколебавшись, ответил я.

— Я тоже не чувствую подобной уверенности, — сказал Кевин и свернул к озеру.

При ярком свете утреннего солнца от ночной романтики не осталось и следа. Насыщенные эмоциями ощущения, которые дарила ночь, были безжалостно выжжены горячими лучами местного светила. Озеро выглядело огромной круглой чашей, которую окружали куцые низкорослые кустарники и деревья.

Директор присел на траву лицом к воде и в приглашающем жесте похлопал ладонью справа от себя. Я устроился рядом и молчал, не решаясь заговорить первым. Мой спутник долго смотрел на зеркальную гладь, не говоря ни слова, и, наконец, нарушил тишину.

— Хотел бы ты вернуться домой, Алекс? — он повернулся ко мне и пристально посмотрел в глаза.

— Это — какая-то проверка? — чуть помедлив, ответил вопросом на вопрос я. — И, если я скажу «да», то вы все равно не отправите меня домой?

— У меня нет рецепта волшебного возвращения, — Кевин поднял ладони вверх, — а ты не ответил на мой вопрос.

— Я очень хочу домой, — честно признался я и почувствовал ком в горле, — наверное, как и все здесь.

— Я не зря задал тебе этот вопрос, — сказал Кевин, поглаживая заплетенную в косичку бороду, — у тебя очень мощное Духовное Начало, но ты сможешь ступить на Путь Возвышения только тогда, когда захочешь остаться здесь навсегда, когда почувствуешь себя частью Хариса.

— А если не захочу? — спросил я, понимая, что так оно и будет.

— Не сможешь управлять Силой, — пожал плечами директор, — загубишь дар, который получают лишь единицы.

— И тогда вы сошлете меня к слугам? — во мне начал просыпаться протест. — Или сразу к пустынным червям?

— Ты захочешь, у тебя нет другого выхода, — назидательно сказал Кевин.

— Все парни и девчонки через это прошли? — озадаченно спросил я, немного успокоившись.

— Нет, в их случае сработала другая модель, — ответил Кевин и оправил замявшийся ворот халата. — Ты не такой, как они, запомни это.

— Я — Избранный? — не удержался от иронии я. — И должен спасти этот мир?

— Вы все здесь для того, чтобы его спасти, без вас у Хариса нет шансов, — многозначительно заявил директор, и в его взгляде проявилась боль.

— Тогда расскажите мне, что это за мир, — примирительно попросил я, — влюбите меня в Харис, сделайте так, чтобы я привязался к нему и мечтал лишь об одном — отдать жизнь за его спасение!

— Как раз этим мы в школе и занимаемся, — дружелюбно улыбнулся Кевин, — хотя и не всегда успешно.

Он отвернулся и снова сосредоточился на созерцании водной глади. А я впервые подумал о том, озеро в пустыне — невиданная роскошь, как, впрочем, и жизнь за высокими стенами в этом рукотворном оазисе.

— Я не смогу влюбить тебя в этот мир, Алекс, — негромко сказал Кевин, не отрывая взгляда от поверхности воды, — и привязать к нему не смогу тоже...

— Тогда я уйду в пустыню, — твердо сказал я. — Любовь или смерть, что-то меня обязательно настигнет.

— Ты любил женщину? — Кевин повернулся ко мне, и, заметив смущение на моем лице, уточнил. — Я спрашиваю именно о любви, а не о сексе.

— Я еще никого не любил, — покраснев, признался я. — А какое отношение это имеет к Харису?

— И в том и в другом случае мы говорим о любви, мой мальчик. А настоящая любовь никогда не случается по расчету. Женщина это или целый мир — не важно: ты или любишь, или нет, другого варианта не дано. И заставить себя  невозможно...

— Замкнутый круг, — невесело сказал я, — для того чтобы полюбить этот мир, нужно пользоваться Силой, а для того, чтобы пользоваться Силой, нужно его полюбить.

— Значит, нужно найти способ его разорвать, — уверенно заявил Кевин.

— Мой друг говорит о том, что мне нужна хорошая драка или секс — и тогда я открою Путь...

— Твой друг прав в том, что твои способности накапливать Силу и управлять ею тесно завязаны на эмоции, — оценил догадливость Энди Кевин. — И пробудить их можно, заставив тебя испытать мощной стресс. Но, если все было бы настолько просто, ты перешел бы сразу на второй уровень еще вчера, во время боя с манекенами. Или в первый вечер на арене.

— Кевин, вы можете рассказать, что тогда произошло?

— Ты выпил Силу Эммы почти досуха, — отрешенно сказал старик, — и был на волосок от смерти.

— Я мог от этого умереть? — спросил я.

— От этого могла погибнуть она, а ты рисковал быть убитым нами.

— За что? — удивился я.

— Умение, которым ты обладаешь, обычно проявляется не ниже третьей ступени, — ответил Кевин, — а ты еще - вообще нулевка, даже первую не прошел.

— А манекен? Что случилось с ним?

— Примерно та же история, — ответил Кевин, — амулет классифицировал тебя в качестве обладателя четвертой ступени и поднял способности голема до такой же.

— Избранным быть плохо, — горько усмехнулся я. — Уж лучше в середине списка локтями толкаться.

— Алекс, ты должен открыть для себя Путь! — с повелительными интонациями в голосе произнес Кевин. — Ты либо научишься управлять Силой и станешь великим воином, либо умрешь.

— Противоречивая перспектива, — я озвучил невеселый, но вполне логичный вывод.

— Манящая и смертельно опасная! — улыбнулся старик и легко поднялся с земли. — Нам пора возвращаться в тренировочный зал.

Ребята стояли у выхода из главного здания и ждали меня. Они еще раз кивнули в знак приветствия директору школы, и уставились на меня в ожидании. На лицах парней было написано любопытство, а в глазах читался немой вопрос: «О чем он тебе рассказал?». Эх, если бы они знали, сколько незаданных вопросов теснились в моем воспаленном воображении...

— Парни, а для чего нас учат воевать с людьми? — вместо ответа спросил я, вспомнив слова Кевина о нашей исключительной роли в спасении этого мира, — в Харисе идет или намечается какая-то война?

— О войне никто из преподавателей даже не заикался, — ответил Ник, — но это еще ничего не значит.

— Тренировки — важная часть Пути Возвышения, — добавил Энди, — прокачка боевых навыков идет параллельно с развитием духовных.

— Расскажи лучше, что тебе сказал директор, — попросил Итан без обычной иронии и сарказма, — мы же скоро, как те кошки, просто умрем от любопытства.

— Подтвердил то, что сказала одна местная красотка, — я пожал плечами и усмехнулся, — я слишком сильно заколдован.

— Тебя поцеловать нужно, как белоснежку или русалочку? — заливисто рассмеялся Итан.

— Боюсь, что твой поцелуй не поможет, брат, — в моем голосе прозвучало раздражение, — зацеловывать должен я сам, причем весь этот гребаный мир сразу.

— В каком смысле, — с интересом в глазах уточнил Энди, — поясни по-человечески.

— Это случилось, парни! — Итан согнул правую руку в локте и сжал ладонь в кулак в жесте одобрения. — Энди не смог расшифровал чужую фразу!

— Итан, замолкни! — сердито сказал Энди. — Лекс, продолжай!

— Кевин сказал мне, что Харис должен стать моим домом...

— Он уже — твой дом, — задумчиво изрек Крис, — другого у тебя в любом случае нет.

— Я должен считать своим домом, не Землю, а именно Харис...

— И в чем проблема? — спросил Итан. — Я, например, домой не хочу. Меня достала жизнь в грязном трейлере с вечно пьяными предками.

Остальные парни молчали. Видимо, Итан был единственным апологетом новой реальности. Ник отвернулся и старательно рассматривал щели и сколы на каменной стене, а Энди кусал губы и часто моргал, пытаясь унять подступающие слезы. Взгляды Криса, Логана и Дэвида не выражали ярких эмоций, лишь интерес к продолжению рассказа.

— Я не смогу вступить на Путь Возвышения, пока не полюблю Харис больше жизни, — сказал я и увидел во взглядах парней досаду, смешанную с жалостью.

— Ребята, уже пора! — резко перевел тему Ник. — Нас ждет медитация.

Большая арена, предназначенная для групповых занятий, в которых участвовали все ученики, располагалась за озером. По периметру квадрата размером с большое бейсбольное поле тянулись каменные скамьи, а сторона, обращенная к озеру, была отгорожена высокой каменной стеной. Песчаное поле было выровнено и размечено небольшими лунками, размещенными по всей поверхности арены на расстоянии примерно три метра одна от другой.

Ученики сидели на скамьях и ждали появления учителя. Это было смешанное занятие, но арена была разделена невидимой чертой: девушки собрались по одну ее сторону, а парни — по другую. Жара усиливалась, и, глядя на щеголяющих в топах и шортах девчонок, я думал не об их точеных фигурках, а о халатах, которые здесь вынуждены носить мужчины.

— Здравствуйте ученики! — поприветствовал всех наставник, неожиданно появившись из-за высокой стены.

Звук его голоса был прекрасно слышен на противоположном конце арены, где расположилась наша семерка. Все встали и склонили головы в приветствии, а затем потянулись на арену. Мы всемером заняли места в последнем ряду.

— Магия! — Энди выдал короткий комментарий в ответ на мой вопросительный взгляд. — Он может даже оглушить голосом, если захочет. Вот, что значит высокая ступень!

Ученики один за другим начали садиться на песок и принимать позу лотоса. Я сделал то же самое и, вытянув руки, положил кисти на колени ладонями вверх.

— Закрываем глаза и расслабляем тело, — вновь зазвучал голос учителя, — особое внимание уделяем мышцам головы. Сбросьте сковывающее вас напряжение и опустошите разум. Очистите мысли и наслаждайтесь тишиной внутри собственного разума. А теперь позвольте мыслям течь свободно, не вмешивайтесь и не нарушайте этот полноводный поток. Отделитесь от него, почувствуйте себя свободными, вы должны парить на ним, словно бестелесный дух. Покиньте свое тело и почувствуйте энергию, пронизывающую пространство, ощутите Силу, которая вливается в ваши меридианы, и постарайтесь удержать ее в себе. Представьте, как выглядит ваша духовная сущность со стороны, попробуйте направить потоки Силы в главный меридиан...

Я сидел, закрыв глаза, и не видел ничего, кроме причудливых линий и красного тумана на внутренней стороне век. Солнце нагревало песок, и горячий воздух колеблющимися потоками поднимался вверх. Больше всего мне хотелось взлететь над ареной вместе с ним, ощутить прохладный ветерок, дующий над землей, и увидеть несколько сот фигурок, заполняющих правильными рядами все пространство арены.

— Ты просто сидел с закрытыми глазами? — уточнил Энди, и палочки с зажатой между ними едой застыли в воздухе.

— Поспал, наверное, тоже неплохо — хмыкнул Итан.

— Тренировал растяжку и прислушивался к собственным ощущениям, — небрежно ответил я, прожевав похожее на подошву мясо, — кроме боли в мышцах и сухожилиях — ничего.

— Ты не ссы, — успокоил меня Итан, — у меня тоже не сразу получилось, недели, наверное, через две.

— У меня — вообще через месяц, — сказал Энди, — а потом поперло: два уровня за неделю.

— У Лекса нет этого времени, — меланхолично заметил Крис, — сегодня и в четверг будет общее сражение, а в субботу — сафари.

— Сегодня мы тебя прикроем, — успокоил меня Итан и похлопал по спине, — а вот насчет похода в пустыню — не знаю даже. Зверю же не объяснишь, что ты — нулевка...

— И что делать? — дежурно поинтересовался я, осознавая, что уже знаю ответ от Кевина.

— У меня есть идея! — Энди поднял вверх палочки и наклонился к центру стола.

Этот жест приглашал к разговору на пониженной громкости, чтобы остальные участники банкета не могли подслушать. Парни оставили еду сделали то же.

— Нам нужно загнать Эмму на Лекса! — возбужденно сказал Энди. — И не спрашивайте меня, почему! Иначе буду до вечера вам теории загонять. Просто поверьте: так нужно.

— Это — та самая девчонка, с которой он дрался в первый день? — уточнил Логан, перестав жевать.

— Да! — нетерпеливо закивал Энди. — А для этого нужно попасть в соперники с ее группой.

— И как это сделать? — вяло поинтересовался Ник. — Ноль! Вероятность успеха — ноль!

— Сто процентов! — уверенно заявил Энди. — Ты просто вызовешь их на дуэль!

— За что, — поперхнулся едой Ник. — За красивые глаза?

— За то, что Эмма не завершила бой с Лексом по правилам, — прошептал Энди, — не склонила голову в церемониальном поклоне.

— У нее был открытый перелом руки, — почти закричал я, — о чем ты?

— О формализме, напарник, — усмехнулся он, — всего лишь о формализме.

Сразиться с Эммой еще раз, для того чтобы попытаться открыть энергетические каналы — замысел Энди был очевиден. Его правоту подтвердил Кевин, но я все еще не хотел оставаться здесь. Я даже представить себе не мог ситуацию, которая вдруг изменит мои стремления. А еще есть опасность попасть под раздачу кастов учителями. Нужно делать выбор.

— Нет, друзья, — твердо сказал я, — никакой дуэли команда на команду не будет. Если мы на это пойдем, нас возненавидят все девушки, а парни будут считать беспредельщиками.

— Лекс, тренировочный бой в любом случае будет, — настаивал Энди, — и он также может стать для тебя проблемой.

— И для нас, — добавил Ник. — Мы уже на сорок третьем месте из сорока девяти!

— Как проходит командный бой? — спросил я у всех, но посмотрел на Ника.

— В библиотеке, — ответил он и замолчал, ожидая моей реакции.

— В библиотеке? — переспросил я.

— Запустят грандиозную симуляцию, но все будет реалистично: кровь, боль и даже кишки на песке, - Крис передернул плечами.

— Звучит захватывающе, здесь есть суперкомпьютеры? — удивился я.

— Амулеты, — мой друг, подмигнул Энди, — лишь амулеты. Сегодня у тебя будет лайфхак.

— И после этого жизнь больше никогда не будет прежней! — добавил Итан.

— Драка стенка на стенку по жребию, — апатично произнес Логан. — Одна армия против другой.

— Девушки против парней? — удивился я.

— Нет, вперемешку, — покачал головой Ник, — но зачет командный. Очки, которые получает победившая армия распределяются пропорционально оставшимся в живых членам каждой команды. А затем делятся между членами группы.

— Мы должны победить, сохранить команду и умертвить всех лишних союзников к концу боя, — я не верил своим ушам. — Энди, я правильно рассуждаю?

— Абсолютно, — кивнул он, — психология — это ошибка, тебе нужно было идти в математики.

— А как все происходит в реальности?

— Все честно бьются плечом к плечу, — подтвердил очевидное Ник. — Предателей в нашем потоке нет.

— Энди, а в чем смысл такой игры? — прищурившись, спросил я. — Мотивация противоречит целям.

— Или наше поведение не вписывается в ожидаемые каноны, — произнес Энди, задумчиво теребя в руках палочки.

— О математике и психологии перетрете после, — недовольно нахмурившись, сказал Ник. — Проблема в том, что Итан еще не держал в руках ни одного свитка.

— Некогда, — я пожал плечами, — то занимаюсь, то отсыпаюсь, то по больницам валяюсь.

— Вот и начните с Энди сейчас, — не терпящим возражения тоном, сказал Ник, — до вечера ты должен изучить хотя бы базовые техники и понять, как работают свитки.

Глава 17

Иногда местный гугл-переводчик, неведомо как встроенный в наш разум, дает сбои. Унылая средневековая забегаловка для приема пищи становится рестораном, повседневная одежда — халатом, а пергамент с набором кристаллов, упрятанный в небольшой кожаный тубус — свитком. Как оказалось, свитки предназначены не для чтения. Это — артефакты из-за стены, содержащие в себе целые интерактивные миры, с которыми можно взаимодействовать. Когда Энди рассказывал мне это, сидя в полутемном зале библиотеки, его глаза горели возбуждением и огнем.

Я облокотился спиной о прохладную каменную стену, открыл тубус и вытащил свиток. Он напоминал большую, вытянутую в длину катушку ниток. Валик тонкого пергамента, намотанный на витой стержень, ограничивали бронзовые, похожие на шляпки грибов элементы. В небольших углублениях на вершинах стилизованных полусфер поблескивали темные кристаллы амулетов. Край пергамента прижимала к валику узкая бронзовая пластина с закругленным утолщением по центру. На нем была выдавлена красная печать.

Каждый стол имел небольшое углубление, совпадающее по размеру с бронзовым артефактом. Энди уже рассказал о том, как пользоваться свитками и теперь глядел на меня в ожидании как сумеречный филин, молча и не мигая. Рассмотрев свиток, я вставил его в прямоугольную нишу и положил ладони на отполированную тысячами прикосновений поверхность стола.

Полумрак библиотеки резко сменился приглушенным светом, льющимся через прорези высоких, от пола до потолка, окон. Я сидел на мягком пуфике в центре большого зала, стены которого были украшены гобеленами с изображенными на них сценами сражений. Вдоль полотен аккуратными рядами стояли невысокие стойки, на каждой из которых лежал меч. Десятки самых разных клинков тускло поблескивали в располосованных на пласты лучах солнца, а их рукояти и гарды, украшенные эмалью, драгоценными камнями и художественным литьем притягивали взгляд.

Я поднялся с мягкого, обитого красным бархатом сидения и пошел вдоль собрания холодного оружия, которому, наверное, позавидовал бы самый увлеченный коллекционер. Мое внимание привлек небольшой, сантиметров семьдесят или восемьдесят в длину, меч, выкованный из цельной заготовки и лишенный каких-либо украшений. Рукоять удобно легла в ладонь, и возникло обманчивое ощущение, что она отлита персонально под мой хват. Клинок был сделан из матовой стали, по ней струилась вязь объемных узоров, очень тонко обработанная и явно несущая какой-то смысл. Я поднял меч и с легким шелестом разрубил воздух.

Эффект погружения был полный! Заключенный в магический свиток симулятор воспринимался также реально, как Земля или Харис! В этот момент я осознал, что все мои рассуждения на тему виртуальности новой действительности были лишены всякого смысла. В ней нужно просто жить!

— Достойный выбор, — раздался негромкий голос за спиной, услышав который, я вздрогнул и обернулся.

В центре зала стоял старик, очень похожий на того, который легким толчком ладоней отправил меня в Харис. Те же почти белые волосы, заплетенные в жидкие косички, те же серые глаза и гибкое тренированное тело юноши, никак не вяжущееся с морщинистым лицом седого старца. Вот только халат был значительно новее: ярко-красный шелк и золотистая тесьма поясного плетения.

— Здравствуйте, — я склонил голову в стандартном церемониальном поклоне и вернул оружие на его законное место.

— Возьми меч — он теперь твой, — с повелительными интонациями в голосе сказал старец. — Из сотен других ты выбрал его, и он подчинился твоему выбору.

— Подчинился? — переспросил я, понимая, тем не менее, что в виртуальной или созданной магией реальности возможно все.

— Именно так, — кивнул старик, — в противном случае ты не смог бы снять его с подставки. — Теперь можешь дать ему имя.

Я уже привык к сюрпризам, которые следовали один за другим, и только поэтому удержался от злой иронии. А на кончике языка вертелось множество колкостей. Окей, будет тебе имя! Воображу себя лордом Корвином [1] в очередном отражении, где существует Путь Возвышения и Ступени мастерства, ведущие по призрачной лестнице в небесные чертоги бессмертия и всемогущества.

— Грейсвандир [2], — сдерживая улыбку, сказал я, — буду называть его так.

— Хорошее имя, — кивнул старик, на секунду задумавшись, — звучит грозно. Но слишком длинное. Советую его укоротить, чтобы ты мог обратиться к клинку на выдохе. Поверь мне, иногда это может спасти жизнь!

— И все же, зачем мечу имя? — не скрывая удивления, спросил я и провел пальцами по рельефному узору клинка.

Мне показалось, что лезвие отозвалось легким протяжным звоном, а меч — тонкой вибрацией.

— Об этом ты узнаешь позже, — ответил старик и переплел узловатые пальцы в замок, сложив ладони на животе. — А как твое имя, юноша?

— Алекс, — сказал я, отметив, что для персонажа, созданного в симуляции, он ведет себя вполне адекватно.

— Я — Алан, твой наставник по мечному бою, — старик кивнул головой. — Нам с тобой предстоит очень много занятий, потому что до этого момента ты никогда не держал в руках меч.

— Вы в этом уверены? — спросил я и перехватил рукоять поудобнее. — Или используете одну из стандартных фраз скрипта для общения с учениками?

— Поза и положение руки на эфесе просто кричат о твоей неопытности, — улыбнулся старик одними глазами. — Заметив это, даже начинающий боец убьет тебя за несколько секунд.

— У меня и мысли не было это скрывать, — я пожал плечами и коснулся пальцем острозаточенного острия. — Первый раз держу в руках холодное оружие, если не считать кухонных ножей.

— Подойди ближе, и стань напротив меня, — велел мне старик, и я послушно повиновался. — Все, остановись, расстояния в три метра будет достаточно. Запомни, Алекс, в умелых руках даже деревянные палочки могут стать грозным оружием, а хороший клинок — смертоносен по определению.

Старик закрыл глаза, выставил перед собой полусогнутые руки, развернув их ладонями вверх, и в его руках материализовался меч. Точно такой же как у меня, только аспидно-черный. Алан быстро свел ладони и повернул их перпендикулярно земле, после чего меч, слегка покачиваясь, застыл в шатком равновесии на его указательных пальцах.

— В наших руках одноручные мечи, — начал Алан, любовно осматривая клинок. — Центр тяжести отстоит от гарды на пять или семь сантиметров. Это сделано для того, чтобы рука меньше уставала от маневров, но при этом не терялась сила удара. Если меч держать правильно, то им можно легко и ловко манипулировать.

Кисти старика пришли в движение, меч на мгновение завис в воздухе, а затем оказался в правой руке Алана. Его острие было направлено мне в грудь.

— Правильный хват помогает увеличить поток Силы, от которого зависит сила твоего удара. Ты должен чувствовать себя уверенно и при этом раскованно, рукоять меча в ладони должна лежать свободно и естественно. Если хват будет жестким, то поток Силы не достигнет острия меча, и твои удары будут слабыми и бесполезными. Меч должен стать продолжением твоей руки и проводником Силы.

Алан вытащил из кармана халата красный платок, подбросил его в воздух, и несколькими взмахами разрезал его на множество лоскутков, которые спланировали на каменный пол, словно сорванные лепестки роз. Я стоял как истукан и не понимал, что должен делать. Слова старика находили отклик в моем разуме, но пока выглядели лишь красивой теорией.

Я взял в руки эфес и выполнил несколько осторожных движений. Меч не был тяжел, но эта легкость была обманчивой, и через несколько часов упражнений я не буду чувствовать правой руки.

— Теперь внимательно посмотри на положение пальцев руки, удерживающей меч, — старик охватил эфес меча и показал мне его со всех ракурсов. — Большой и средний должны обхватывать рукоять и замыкаться в кольцо. Не сжимать ее железной хваткой, а быть гибкими и проворными. Оно называется Кольцо Силы. Остальные пальцы должны управлять положением меча и при необходимости изменять угол атаки.

Я обхватил рукоять так, как показал мне Алан, и попытался выполнить несколько взмахов. Выходило дергано и рвано, а в какой-то момент я чуть не выронил оружие из напряженной вспотевшей ладони. Старик же одобрительно кивал, и, казалось, не замечал моей неуклюжести.

— Теперь изучим основные положения руки, удерживающей меч. Для начала я покажу тебе семь основных положений прямого хвата, когда мы отводим меч острием от себя по направлению к противнику. Хват ладонью вверх для отвода оружия противника вниз и нанесения мощных боковых ударов. Держа рукоять ладонью вниз, ты сможешь отводить меч противника вверх и наносить удары в корпус с филигранной точностью. Если ты развернешь кисть ладонью влево, а лезвие — вертикально, то сможешь наносить большинство атакующих и оборонительных приемов, известных сегодня. Развернув ладонь вправо и удерживая рукоять большим пальцем снизу, ты сможешь атаковать острием, направленным вниз. Направив ладонь на себя, ты получишь возможность отразить мощный удар противника, нанесенный сверху. А теперь давай повторим все хваты еще раз.

Алан демонстрировал каждый хват снова и снова, комментировал их, показывал движения и различные приемы, и заставлял меня повторять их множество раз. Я потерял счет времени в бесчисленных повторах, и менял хваты по команде, от единицы до семи, к концу тренировки став похожим на деревянного голема, что чуть меня не прикончил.

— На сегодня хватит, — сказал Алан, когда я уже едва двигался и был готов упасть на истоптанный тысячами ног пол и умереть от усталости. — Верни меч на его законное место и возвращайся ко мне завтра!

Еле волоча ноги, я подошел к единственной пустующей стойке в зале, и аккуратно положил меч на его законное место. Перед тем, как опустить его на держатели, я на мгновение задержал оружие в руках. Мне не хотелось с нима расставаться.

Как только клинок коснулся деревянных колодок, свет на мгновение померк, и я вновь оказался в библиотеке. Мои ладони все также лежали на столе, а Энди мирно спал рядом, лежа щекой на каменной поверхности стола. Удивительно было то, что я совершенно не чувствовал усталости, лишь затекли мышцы спины и шеи.

— Энди, Энди-и-и-и, — негромко окликнул я друга и, не добившись успеха, потряс его за плечо. — Я вернулся.

Напарник с трудом разлепил веки и, широко зевнув, вернул туловище в вертикальное положение.

— Тебя сколько раз убили? — спросил Энди и с любопытством уставился на меня в ожидании ответа.

[1] Принц Ко́рвин (англ. Corwin) — главный герой первых пяти романов Роджера Желязны из серии «Хроники Амбера».

[2] Грейсвандир (Grayswandir) — ночной клинок Огненного Пути, принадлежавший принцу Корвину. По свидетельству самого Корвина, был откован на первых ступеньках призрачной лестницы Тир на Ног’тх.

Глава 18

— Скажи мне лучше, чем я заслужил твою гипертрофированную заботу, — ухмыльнулся я, глядя в заспанные глаза Энди. — Я тебе очень благодарен, но лучше объясниться на берегу.

— А ты не догадываешься? — удивился он. — Ты же — психолог!?

— Всего-лишь мог бы им быть, — уточнил я.

— Я просто не хочу потерять еще одного напарника, — смущенно произнес Энди, не отводя наполненного болью взгляда.

Черт! Это же было очевидно, как божий день! А я полез к парню со своими нелепыми подозрениями! Ну что я за придурок!

— Энди, прости и забудь! — я нахмурился и скривил губы от досады. — Каждую секунду я ощущаю себя бегущей в лабиринте подопытной крысой, которую сзади подгоняют абсолютно реальными электрическими разрядами, а впереди показывают виртуальное угощение.

— Релакс, мой друг, — ответил напарник, — я хотел убедиться, что ты выйдешь из обучающей реальности без проблем.

— А они могут быть? — я снова напрягся и провел пальцами по контуру красной печати.

— Говорят, что в свитке можно застрять и не найти выхода, — пожал плечами Энди и показал на песочные часы, стоящие в углублении стола. — Это таймер. Когда в колбу падает последняя песчинка, сеанс прерывается автоматически.

— А кнопка катапультирования есть? — уточнил я, крутя в руках стеклянную колбу с мелким желтым песком внутри. — Как все это работает, не понимаю, средневековье же в чистом виде!?

— Ты еще не перестал удивляться, — с завистью сказал Энди, — но поверь мне, это пройдет.

Он отвернулся, с блаженным вздохом вытянул ноги и начал гипнотизировать потолок. А я чувствовал себя Алисой в зазеркалье [1], которая проваливается во все новые и новые отражения, и не может понять, какое из них более реально.

— Энди, а старик не отправит меня еще в какую-нибудь реальность, но уже из своей, свиточной? — я растянул губы, но моя улыбка была похожа на гримасу горечи и разочарования.

— Твоя ирония понятна, — Энди все также задумчиво смотрел в потолок, — эффект русской матрешки, когда в каждой следующей кроется новая. И все же, старик тебя уже убивал?

— А должен был? — переспросил я, разминая затекшую шею.

— Меня наставник крошит в капусту каждый урок, — Энди передернул плечами. — Поначалу с ума сходил от боли. — А теперь — привык.

— Я выбрал себе меч, — ответил я, — или он выбрал меня, я точно не уверен. А затем мы разучивали типовые хваты.

— Плохо, — нахмурился напарник, — такими темпами ты до второго пришествия [2] тренироваться будешь.

— Как ты назвал свой меч? — будничным тоном спросил я, глядя на потолок и пытаясь понять, что интересного нашел там Энди.

— Ты издеваешься? Берешь пример с Итана? — обиженно спросил он. — Или ты из тех, кто дает прозвище собственному члену?

Я сжал губы от досады. Снова выстрел в молоко! Судя по всему, каждый ученик проходит обучение по индивидуальной программе. Буду держать язык за зубами и больше спрашивать, твердо решил я.

— Думаешь, мне стоит пойти на прием к психоаналитику? — я улыбнулся, попытавшись свести все к неудачной шутке.

— Да! Пообщайся со своим отражением в зеркале, — зло сказал Энди, — только ни в коем случае не следуй собственным советам!

Он резко поднялся с деревянной скамьи, и ушел, больше не говоря ни слова. Я поздравил себя с очередным фейлом и подумал, что мир психотерапии потеряет не много, если я не вернусь на Землю. Теперь спрашивать о том, как будет проходить вечерний групповой турнир было не у кого.

Я выхватил свиток из ниши, быстро запихнул его в тубус, и вскочив с неудобной скамьи газелью, гепардом, и ланью в одном лице побежал за Энди. Нагнал я его лишь недалеко от дома.

— Прости меня, напарник! — я развел руками в извиняющемся жесте. — Ты — последний человек в Харисе, которого я хотел бы обидеть.

— Да ладно, не парься! — ответил он, и поднял ладонь ко лбу, прикрывая глаза от солнца. — У меня после гибели Саймона нервы сдают беспричинно.

— Энди, старик Сократ был прав [3], — я беспомощно развел руками, — чем больше я получаю ответов, тем больше возникает вопросов. Моя навязчивая идея — раскрыть загадки Хариса и понять, как устроен это мир не дает мне покоя ни днем ни ночью. Я думаю об этом безостановочно, и скоро просто сойду с ума!

— Тебе точно нужен разговор с зеркалом, — подмигнул Энди, — спроси себя: почему тебя так вставляет мир, в котором ты категорически не хочешь жить.

— Я — его невольный пленник, понимаешь, мне деваться некуда! — ответил я.

— Лекс, мы все оказались здесь не по своей воле, — усмехнулся Энди, — если ты забыл. Но разница между нами состоит как раз в том, что только тебе Харис интересен по-настоящему.

— Солнце горячо любимого Хариса скоро мне макушку поджарит, — я взъерошил волосы, — пойдем куда-нибудь в тенек.

Тень, отбрасываемая низкими, малолиственными деревьями от жары практически не защищала. Трава была жесткой, как будто щетка, и сидеть на ней было неприятно. Громада Красной Стены в нескольких километрах от нас, казалось, накалилась и приобрела свой цвет исключительно из-за испепеляющих лучей местного солнца. Я вспоминал спасительную ночную прохладу и ждал заката, словно манны небесной.

— Энди, я не понимаю, как работает вся эта богодельня со свитками, — говорил я, оживленно жестикулируя. — Ты представляешь, какие должны быть использованы ресурсы, чтобы поддерживать работу обучалки такого уровня? Даже на Земле со всеми нашими суперкомпьютерами их нет!

— Лекс, ты рассуждаешь как типичный ребенок техногенного мира, — усмехнулся Энди, и вытер пот со лба. — Тебе нужно понимать схему работы любого устройства. Но здесь действуют другие законы. И я думаю, что создатели свитков и многих других магических чудес даже не задумывались о схемах, они просто использовали известные им магические возможности.

— Как земные алхимики, например, — уточнил я.

— Сравнение — в тему, — Энди сделал небольшую паузу, в течение которой откровенно пожирал глазами проходящую мимо нас семерку девушек. — Давай подойдем к этой теме с другого конца. Ты знаешь общие принципы работы мобильных сетей 5G?

— Только в общих чертах, — ответил я, не понимая, куда клонит напарник. — Вышки, антенны, радиоволны, приемные и передающие устройства...

— Ты перечисляешь оборудование, которое используется для связи, а я спрашиваю тебя о физических законах, на основании которых оно работает!

— Я никогда не был силен в физике, — признался я.

— Значит, ты можешь описать как работает мобильная связь только в общих чертах?

— Конечно, мне Эйнштейн в детстве на ухо наступил, — подтвердил я.

— А чем это отличается от ситуации со свитками? — торжествуя, задал контрольный вопрос Энди. — У нас есть набор оборудования, мы даже можем предположить, как оно работает. Используя общие слова и привычные термины, конечно. И на этом — все! И мобильная связь пятого поколения на Земле и интерактивные свитки на Харисе для нас с тобой — одного поля ягоды. Это — Магия!

— И разница лишь в том, что здесь не издается «Популярная механика» [4], в которой можно прочитать о том, как работает 5G? — засмеялся я. — Ты это хочешь сказать?

— Я бы назвал «Nature» [5] или «Sience» [6], — поправил меня Энди, — но суть ты уловил верно.

— Ты придал мне уверенности, — поблагодарил я друга. — Всего лишь на один вечер, но это тоже очень важно! Сегодня я засну, думая об общих принципах мироустройства и наших иллюзиях по этому поводу.

— Даю руку на отсечение, что думать ты будешь о другом!

— Ты имеешь ввиду девчонок, — засмеялся я.

— Это — само собой, — поддержал мысль Энди, — но грезиться они тебе будут на поле боя с окровавленными мечами в руках.

— Я же — нулевка, и только сегодня взял в руки меч, — заворчал я, — и тот — виртуальный. Вот скажи мне, разве это справедливо — бросать меня в мясорубку вместе с тремя сотнями более опытных бойцов?

— В субботу мы спросим об этом у скорпены или ганда, — подмигнул мне Энди. — И напишем тебе на лбу «Нубов не трогать».

— Отличная мысль, напарник, — я поднял большой палец в жесте одобрении, — но лучше пиши на заднице, так им будет лучше видно, когда я буду от них убегать.

— У меня скоро начнется боевая тренировка, от которой ты, болезный, сегодня освобожден, так что увидимся уже перед турниром, — язвительно улыбнулся Энди и картинно помахав мне ручкой, ушел прочь.

Освещение в зале изменилось. Сквозь горизонтальные щели в закрытых ставнях лился приглушенный свет, и гобелены на стенах не пестрели яркими красками. Мечи, лежащие на стойках, также померкли и воспринимались как собрание холодного оружия, а не коллекция сверкающих драгоценными камнями экспонатов музея. Судя по всему, субъективное время суток свитка соответствовало Харису, где тоже вечерело.

Алан ждал меня, заложив руки за спину. Он стоял на своем обычном месте, видимо, активируясь только при моем появлении. На лице — ни следа усталости, да и какая усталость, если он — лишь магическая программа.

— Ты торопишься, — сказал он после обмена церемониальными кивками головы, — а спешка в обучении до добра не доводит. Ты отработал хваты меча, которые мы изучили?

— Нет, наставник, — честно ответил я, — но обязательно это сделаю.

— Хорошо, пока мы изучим основные техники движения меча, — не вынимая рук из-за спины, сказал старик. — Они могут быть точечными, прямолинейными и круговыми. Чаще всего ты будешь использовать последние. Некоторые называют их Тонкие Узоры, потому что клинок может создавать самые разные объемные рисунки в пространстве. Орнаменты могут быть большими и малыми, в зависимости от уровня развития каналов и потока Силы, которой управляет воин. Если мечник передвигается большими шагами и атакует от пояса, меч его может рисовать в воздухе сложные сферические фигуры большого размера. Если удар идет от кисти — круги могут быть столь незначительными, что их будет сложно заметить неискушенному наблюдателю.

Старик вынул правую руку из-за спины и, приняв боевую стойку, острием меча выписал в воздухе несколько пересекающихся под разными углами окружностей и спиралей. Они светились ровным голубым светом и не погасли даже после того, как Алан опустил меч.

— Запомни самое главное, Алекс, меч — это не красивая игрушка и даже не разящий клинок. Он — продолжение твоей руки и проводник Силы. Клинок для Силы, а не наоборот. Чем больше энергии ты хочешь вложить в удар, тем объемнее будет созданный им Узор.

Алан выставил перед собой меч, держа его в открытой небу ладони, и сделал мощный выпад вперед. С острия меча сорвалась прямая молния и ударила в цель за моей спиной. Громкий треск заставил меня обернуться: вместо стула с резными ножками на полу лежала груда обломков.

— Рисунок может быть прост, как прямая линия, но эффективен. Чаще всего мы рисуем круги перед собой, над головой и сбоку. Если объединить их в одну последовательность, повторяющую очертания воображаемого шара, окружающего тело воина, то мы получим Сферический Щит. Применять его нужно осмотрительно из-за большого расхода Силы.

Алан замолчал, взял меч в прямой хват и начал быстро вращать рукоятью, отчего пространство наполнилось шумом рассекаемого лезвием воздуха и тонким, едва слышным звоном. В руках старика меч двигался по сложной траектории, создавая вокруг него объемный узор из светящихся окружностей и восьмерок. Через несколько мгновений вокруг Алана светилась голубая правильная сфера. За спиной старика интенсивность ее ее свечения была значительно ниже, чем перед его лицом. Алан резко остановил вращение клинка, взял меч в обратный хват, прижав его к предплечью, и сфера вокруг него погасла.

— Когда ты пользуешься техникой Тонких Узоров, твое тело следует за мечом, а меч плетет вязь, закрывающую твое тело. Существует великое множество фигур, которые может создать твой клинок, но в реальном поединке они могут быть незамкнутыми: каждое движение должно плавно и незаметно перетекать в другое. Выполняя их, ты должен мысленно представлять, что находишься внутри воображаемой сферы, и описываешь полные круги.

А затем у меня кружилась голова, потому что сознание заполонили круги. Фронтальные, горизонтальные, вертикальные, и наконец, шар — фигура, которую нужно выписать острием с помощью кругов. Цепные, разомкнутые, спиральные, танцующие, круги с разворота и еще множество вариаций, которые продемонстрировал Алан, а затем повторил я.

Старик дрессировал меня как обезьяну путем повторения одних и тех же упражнений, разве что бананы не выдавал. Десятки и сотни раз я выполнял одни и те же движения, совершал переходы от одной фигуры к другой, менял хват рукояти и направление атаки, тренировал жесты левой руки для усиления удара — и все это оставляло полное ощущение реальности происходящего. Правое запястье и ладонь болели, не переставая, рука горела от кончиков пальцев до ключицы, при резких движениях в позвоночнике что-то хрустело и простреливало — я пил чашу юного падавана по полной и при таких тренировках рано или поздно обязательно должен был стать джедаем [7].

[1] «Алиса в Зазеркалье» (англ. Through the Looking-Glass, and What Alice Found There — «Сквозь зеркало, и Что там нашла Алиса») — детская книга английского математика и писателя Льюиса Кэрролла, написанная в 1871 году как продолжение книги «Алиса в Стране чудес».

[2] Второ́е прише́ствие Иисуса Христа — событие, ожидаемое во всех христианских конфессиях, предвозвещённое в Новом Завете.

[3] «Чем больше я знаю, тем больше я понимаю, что ничего не знаю» — (др.-греч. ἓν οἶδα ὅτι οὐδὲν οἶδα; лат. scio me nihil scire или scio me nescire) — изречение, приписываемое древнегреческому философу Сократу (по свидетельству философа Платона).

[4] «Популярная механика» (англ. Popular Mechanics) — американский научно-популярный журнал, издаваемый с 1902 года на английском языке.

[5] Nature (в переводе с англ. — "Природа") — один из самых старых и авторитетных общенаучных журналов. Публикует исследования, посвящённые широкому кругу вопросов, в основном естественно-научной тематики.

[6] Science (по-русски Сайенс, в переводе с англ. — "Наука«) — журнал Американской ассоциации содействияразвитию науки (англ. The American Association for the Advancement of Science — AAAS). Считается (наряду с журналом Nature) одним из самых авторитетных научных журналов.

[7] Джеда́и (англ. Jedi) — ключевые персонажи эпопеи «Звёздных войн», рыцари-миротворцы — члены Ордена джедаев, адепты Светлой Стороны Силы, защитники Галактической Республики. Джедаи умеют направлять Силу, что даёт им суперспособности.

Глава 19

Библиотека была полна народа. Вечер долгожданной битвы настал, и за каменными столами, ряды которых тянулись между двумя широкими проходами сидели все ученики школы. Несмотря на высокие потолки и окна во всю стену, гомон и духота превращали нахождение в помещении в пытку.

Углубления для свитков были пусты, но Энди меня успокоил, объяснив, что за столом наставника есть центральный пульт управления. Хьюстон в чистом виде [1] — поделился наблюдениями я, но они не были встречены аплодисментами. Наконец, появился сам наставник. Тот самый слепой парень из хранилища. Он уверенно проследовал к своему месту, не дав даже повода помыслить о собственной слепоте. В зале воцарилась благословенная тишина, ученики откинулись на каменные спинки и приготовились к погружению.

— Приветствую всех! — негромко сказал наставник, и взял в руки тубус. — Сегодня состоится уже привычное вам сражение. Локация все та же — учебное боевое поле в барханах. Я усложняю условия и приближаю их к реальным: помимо боя армия на армию, вы будете обороняться от типичных пустынных хищников. Будете вы для этого заключать временные союзы с противниками или нет — решать вам, но система начисления очков остается прежней. Победитель получает все!

Возможно, мне почудилось, но звучание последней фразы напомнило мне мотив известной старой песни [2], которую очень любит слушать моя бабушка. Наставник перевернул песочные часы, стоящие у него на столе, и мир вокруг погрузился в темноту.

— Ребята, все ко мне, — раздался крик Ника в кромешной тьме, и я побежал на голос.

Постепенно глаза привыкли к темноте, освещаемой лишь звездами и полной красноватой луной. На вершине дюны в нескольких десятках метров от меня был виден силуэт человека, призывно машущего мечом. Я бросился к нему, хотя, это слово не совсем точно описывало мои действия. На мне были тяжелые доспехи полной защиты, и ноги вязли в песке по самые щиколотки, а по правому набедреннику глухо стучали тяжелые ножны.

Я взялся за рукоять меча и ощутил уже знакомое чувство единения с оружием и уверенности в себе, несмотря на нулевой уровень владения Силой. Мы собрались вокруг Ника, и, взбудораженные и возбужденные, начали оглядывать друг друга.

На всех были одинаковые доспехи, черные, практически сливающиеся с ночным небом, если смотреть на них снизу. Мечи у парней были разные, а мой Грейсвандир был самым маленьким на фоне остальных. Я сразу понял, что постоянный поток иронии, связанной с небольшими размерами меча — это моя судьба. И не стал ей противиться, Грейс точно останется со мной.

— Парни, семерки разбросаны довольно далеко друг от друга, — Ник указал рукой на темные силуэты, на вершинах окружающих нас барханов. — Я думаю, что мы должны собраться вместе, вопрос лишь в одном: к кому из них бежать?

— К центру распределения семерок, — незамедлительно ответил Энди, — это — самый быстрый вариант.

— Ты можешь не умничать, а показать пальцем? — недовольным тоном спросил Итан.

— Легко, — ответил ему Энди и побежал навстречу Луне.

Мы бежали, увязая в песке, и кричали другим группам, показывая на нашу цель — самый высокий бархан в видимой части пустыни. Постепенно другие парни приняли наши правила игры и направились туда же. Передвижение по песку в полном боевом облачении — та еще мука. Уже через минуту бега ты начинаешь последовательно склонять по матери тяжелую амуницию, выковавших ее кузнецов, плавильщиков и даже шахтеров, добывших уголь и железную руду. Но вне конкуренции, конечно, песок. Буквально за несколько минут он забился во все щели доспехов, засыпал волосы, забил глаза и скрипел на зубах, когда я крепко сжимал их от ненависти к Харису.

К вершине мы прибыли первыми. Нас ждала семнадцатая группа. Лукас - воин-пятерка, бой которого с Мией я наблюдал в первый вечер, был именно из ее состава.

— Привет ребята, — неожиданно дружелюбно сказал он, — пока к нам бежит лишь половина семерок, нам нужно дать сигнал всем, иначе мы не успеем собраться, и нас покрошат в капусту порознь.

— Принимается, — ответил Ник с кислой физиономией, недовольный тем, что приходится подчиняться лидеру другой группы, — давайте звать сюда всех.

И мы в полном обмундировании прыгали как зайчики из Хэмлис [3] и синхронно выкрикивали: «Сюда!» в бесконечные пустынные дали. Когда пространство вокруг нас заполнилось запыхавшимися и отфыркивающимися от песка парнями и девушками, мы услышали крики и тяжелый топот.

Всадники показались из-за гребня высокой дюны. Подсвеченные огромной красной луной Хариса, их черные силуэты напоминали ковбоев на фоне кровавого заката из игры RDR [4]. Над песками пронесся рев ящеров и крики всадников — кавалерия пошла в атаку.

Мои познания в области военной стратегии и тактики строились исключительно на впечатлениях от просмотра фильмов и чтения фантастических романов и в данной ситуации были совершенно бесполезны. Но даже я совершенно точно понимал, что против кавалерии у пехоты нет ни единого шанса. Если, конечно, в песке не закопан огромный, лакированный до глянца, восьмидесятивосьмиклавишный бехштейн [5] у Бога из машины [6] за пазухой.

— Ребята, все помнят, что делать? — закричал Лукас, и поднял вверх меч, — мы должны победить!

— Стоим стеной, — крикнул мне Энди, — узгуны тупые и сыкуны еще те, только на вид грозные. — Ждешь, узгун бежит на тебя, приседаешь, уклоняешься от меча всадника и всаживаешь клинок в зеленое брюхо.

Мы рассредоточились в двойную шеренгу и встали на расстоянии примерно три метра друг от друга — чтобы ящер не мог проскочить невредимым мимо выставленного клинка.

Умом я понимал, что нахожусь в свитке, в искусственном мире, но эмоции меня захлестывали вполне настоящие. Я стоял в рядах нашей дружины, смотрел на приближающихся ящеров, выглядящих в розовом свете луны древними призраками, и трясся от страха. Меня колотило в буквальном смысле слова: сердце заходилось в бешеном ритме, руки и ноги дрожали как будто в лихорадке, а легким отчаянно не хватало воздуха. Рассудок вступал в неразрешимое противоречие с ощущениями, которые всеми доступными способами сообщали ему о смертельной опасности для носителя. Я не убежал лишь потому, что это было абсолютно бесполезно. А еще мы, все же, находились в симуляции.

Узгуны смяли наш строй за несколько секунд. Воздух наполнился криками раненых и раздавленных заживо, рычанием ящеров и торжествующими воплями наездников. По инерции они пронеслись дальше, к нам за спины, а затем развернулись и повторили атаку. В первом заходе я совершенно не пострадал: поднимая тучи песка, ящеры пронеслись слева и справа, а мечи их всадников до меня не дотянулись. Вторая атака была адресной: направляемые опытными воинами, звери нападали на конкретных пеших воинов.

Мне повезло: когда я бросился на песок, узгун не наступил на меня и не задел когтями, а просто перепрыгнул как через препятствие. А я всадил ему Грейсвандир в подбрюшье перед тем, как он случайным взмахом хвоста отбросил меня на несколько метров в сторону. Я приземлился спиной на песок, и если бы не доспехи, то умер бы уже от удара хвостом. Судя по всему, у меня были сломаны ребра. Я почувствовал ужасную боль, на глазах выступили слезы, а из горла вырвался невольный крик. Надо мной пронеслась туша еще одного ящера, рядом упала чья-то отрубленная рука, а затем узгун споткнулся и с рычанием покатился по песку, впечатав в него воющего на одной ноте всадника.

Сквозь слезы я как будто в тумане наблюдал за сражением, разыгрывающимся вокруг меня. Нападающие были одеты в серебристые доспехи, поэтому делить участников на «своих» и «чужих» не составляло особого труда. Строй узгунов нарушился, часть из них была убита или ранена, та же судьба постигла и их наездников. Оставшиеся в строю ожесточенно бились на мечах с нашими парнями и девчонками, а между ними носились оставшиеся в строю ящеры. Многие были оседланы воинами в черных доспехах, поэтому кавалерия теперь работала с двух сторон.

Я с удивлением наблюдал как заведомо проигрышный бой превращается в сражение на равных с непредсказуемым исходом. А еще я чувствовал, как дрожит земля. Песок мелко вибрировал и мощь колебаний постепенно нарастала. Сначала это чувствовал только я, но постепенно к вибрациям добавился равномерный тяжелый гул и сражающиеся опустили мечи. Они повернулись к источнику звука.

Освещенный луной склон дюны прямо напротив нас разверзся, и из песка показалась широко открытая пасть. Она была огромна, и пусть у страха глаза велики, но я бы вошел бы в нее, не пригибаясь. «Скорпена!» — закричала какая-то девушка, и все бросились врассыпную. Я отступать не мог и поэтому обреченно смотрел на приближающийся оскал смерти. Страх куда-то испарился. И случилось это вовсе не потому, что все вокруг было лишь симуляцией. Его вытеснило осознание неизбежности собственной гибели.

Тварь двигалась прямо на меня и никуда сворачивать не собиралась. Кое-как поднявшись на ноги, я встал во весь рост, что, возможно, было не самым умным решением, и шагнул навстречу приближающейся скорпене.

Песок под ногами вибрировал и пел, скорпена приближалась, а все, кто мог двигаться, бежали, шли или медленно уползали, стараясь уйти с траектории ее движения. Даже оставшиеся в живых узгуны огромными прыжками уносились прочь, совершенно не заботясь о сидящих в седле наездниках. С девизом «Отступать и не сражаться» мы не победим никогда, подумалось мне перед броском монстра.

Не доплыв несколько десятков метров до меня, тварь неожиданно захлопнула пасть. Ее вытянутое, сужающееся от головы к хвосту, туловище было оснащено подобием коротких плавников и напоминало тело уродливой глубоководной рыбы. Выгнув спину, она нырнула в песок и начала быстро погружаться, помогая себе грудными плавниками. Выход против рейд-босса [7] один на один не удался, но я не унывал — буду наблюдать за выполнением квеста со стороны.

Скорпена двигалась в толще песка на небольшой глубине прямо подо мной. Вибрации стали еще мощнее и передавались телу, усиливая и без того неслабую боль в грудной клетке. Поморщившись, но сдержав крик, я сел на песок и положил меч на колени. Наблюдать — это единственное, что я мог делать в моем состоянии.

Зрелище было не особо привлекательным. Периодически поверхность пустыни с бегущими по ней одинокими фигурами вздыбливалась, расступаясь перед мощью огромного хищника, а затем возвращалась в исходное состояние, и силуэта бегущего человека я больше не наблюдал. Странно, что никто не пытался сражаться, все исчезали в пасти чудовища, оглашая напоследок пустыню одинокими криками ужаса.

Если бы у меня был стингер или несколько файерболлов, мы бы еще обсудили, кто из нас круче, почему-то подумалось мне. Но меч в комплекте с изувеченной грудной клеткой — не самое лучшее решение для борьбы против мирового зла.

Пустынная рыба охотилась, двигаясь большими кругами, которые медленно сужались и неизбежно должны были привести ее ко мне. Странно было то, что она брезговала ящерами, они лишь испуганно храпели при ее приближении, и, охваченные паникой, совершали немыслимые кульбиты и прыжки, выбрасывая из седла наездников. Нужно будет уточнить: насколько такое поведение типично для реального хищника: мне было сложно представить, что в природе скорпена предпочтет большому и мясистому узгуну несколько костлявых, облаченных в металлическую броню существ, за которыми еще и погоняться придется.

И вдруг мне в голову пришла мысль о спасении. Я медленно пополз к мертвому телу ближайшего ящера, которое лежало недалеко от меня. Узгун встретил свою смерть, напоровшись на чей-то меч, возможно, даже на мой. Ящер лежал на боку, из разреза на брюхе выглядывали фиолетовые кишки, а запах рядом с ним стоял такой, как будто я оказался на городской свалке.

Скорпена тем временем приближалась. Крики гибнущих в ее пасти стали звучать громче, и я снова ощутил вибрации песка под ногами. Отбросив брезгливость, я расширил разрез в брюшине узгуна, и раздвинув руками покрытые кровью кишки, залез внутрь. Давление на ребра усилилось, мне хотелось в голос кричать от боли, но я сдерживался изо всех оставшихся у меня сил. Выглядывая из туши, я наблюдал за тем, как в наступившей тишине пустынная рыба периодически появляется на поверхности недалеко от меня, и снова уходит в глубину.

Баг системы, злорадно подумал я. Если она не жрет узгунов, то, возможно чувствует, что я где-то рядом, но не может понять, что нахожусь внутри ящерицы. Моя игра в прятки никак не тянула на воинскую доблесть, но я не был главным героем блокбастера, который должен был нырнуть вслед за рыбой в песок, ухватить ее за хвостовые плавники, выбросить трепещущее чешуйчатое тело на поверхность и упокоить отсечением головы с помощью одного удара мечом.

Мир дрогнул, и застывшие волны барханов под звездным небом Хариса сменились каменным мешком библиотеки. Боль мгновенно исчезла, и я снова почувствовал себя здоровым и счастливым. Все ученики вынырнули из свитка одновременно со мной, и зал с высокими потолками наполнился шумом и приглушенным гомоном.

Наставник сидел за столом в той же позе, в какой находился в момент, когда мы погрузились в свиток. Он поднял над головой песочные часы, что, видимо, символизировало окончание квеста.

— По-моему я обосрался от страха, когда эта тварь меня проглотила, — сказал Итан, ощупывая халат на предмет наличия влаги, — хорошо, что здесь все обошлось!

— А почему она узгунов не ела? — задал я мучивший меня еще в мире свитка, вопрос.

— Не знаю, — ответил Энди, сосредоточенно глядя на наставника, — нужно будет навести о ней справки.

— Сегодня победила команда черных! — раздался ровный бесстрастный голос учителя. — И все очки за победу получает семерка номер семь. Алекс, мои поздравления — ты единственный оставшийся в живых участник битвы.

Сумасшедшие радостные вопли, вырвавшиеся из глоток парней нашей группы, в гробовой тишине библиотеки прозвучали явным диссонансом. Я поежился от сотен устремленных на меня недобрых взглядов.

[1] Центр управле́ния полётами (ЦУП) в Хьюстоне (США) — учреждение, обеспечивающее практическое управление полётами космических аппаратов разных классов. Является структурным подразделениями космического агентства NASA (США).

[2] «The Winner Takes It All» (с англ. — "Победитель получает всё«) — песня шведской группы ABBA, выпущенная как первый сингл с альбома «Super Trouper» 21 июля 1980 года.

[3] Hamleys — британский многонациональный ритейлер игрушек, один из старейших и крупнейших в мире.

[4] Red Dead Redemption — приключенческий боевик-вестерн от третьего лица с открытым миром и элементами RPG.

[5] "Бехштейн" («C. Bechstein») — немецкая компания, занимающаяся производством и дистрибьюцией пианино и роялей, компания работает в глобальном масштабе.

[6] «Deus ex machina» (с лат. — "Бог из машины"; классич. [’de.ʊs eks ’maːkʰi.naː]) — выражение, означающее неожиданную, нарочитую развязку той или иной ситуации, с привлечением внешнего, ранее не действовавшего в ней фактора.

[7] Босс (от англ. boss monster) — персонаж-противник в компьютерных играх, которого намного сложнее победить, чем обычных врагов; как правило, боссов помещают в конце уровней, где они формируют кульминацию игрового процесса.

Глава 20

Наступила ночь, но возбуждение от боя еще не прошло. Мы лежали на жестких, неудобных топчанах в нашей спальне и уже битый час перетирали одно и то же. Ходили даже не спиралями, а кругами. Я бы предпочел обдумать все в тишине, и разложить по полочкам вновь полученные знания о Харисе.

— Ты им всем пердаки порвал, — заржал Итан, и поудобнее устроился на кровати, — сраный нулевка обставил самых крутых воинов школы! Теперь их колбасит по полной!

— От этого я не стал супергероем, — я сел на кровати и облокотился на каменный подоконник спиной, чтобы видеть лица всех ребят, — просто выжил, что и требовалось сделать по условиям задачи.

— Ты принес нам кучу очков и вывел семерку к вершине списка! — глаза Ника светились от гордости. — Это — главное, все остальное — дерьмо узгуна!

— Но теперь они все нас ненавидят, понимаете? — я оглядел парней. — Одна половина школы — наши враги, а вторая — друзья наших врагов или сочувствующие.

— Лекс, Ник прав, — согласился Энди, — сейчас они все тебя ненавидят, но, не будь этой победы, просто недолюбливали бы. И в чем разница?

— В том, что у них появился повод для создания альянса! — с нажимом сказал я. — Объединиться против кого-то всегда проще, чем в отсутствие общего врага.

— Ты им стал еще до сегодняшнего боя, — холодно сказал Логан, — так что, можешь особо не переживать.

— Парни, вопрос на самом деле даже не в этом! — я сделал паузу и посмотрел в глаза каждому, чтобы показать важность того, о чем говорю. — В симуляторе мы все делали неправильно! Обезьянья стая, и та сражалась бы более организованно!

— И все равно с тем же итогом, — сказал Энди подняв брови. — Алекс, нам нечего противопоставить скорпене.

— Раньше пустынных тварей в симуляторе не было, — уточнил Ник, — мы сражались только между собой, армия на армию.

— Значит, сценарии постепенно приближаются к реальным боевым, — задумчиво сказал я и почесал затылок. — Нас шаг за шагом готовят к групповым действиям в боевых условиях.

— В реальном бою мы бы погибли, — покачал головой Логан. — Эту мясорубку нельзя назвать подготовкой, тварь просто пожирала нас одного за другим.

— У нас не было шансов против этой твари, понимаешь? — Ник стал необычно серьезен и суров. — Ни в свитке, ни в жизни. Мы еще даже на первую ступень не возвысились, какие скорпены, ганды и дракосы без амулетов?

— Дракосы — это драконы? — уточнил я.

— Да, их почти не осталось, посмотри завтра свитки, — ответил Энди. — «Игра престолов» [1] просто отдыхает!

— Я спать хочу! — Итан шумно завозился на кровати. — Все желающие почесать языками могут валить во двор.

— Энди, нужно кое-что обсудить, — сонно потянувшись всем телом, я встал с низкой неудобной кровати, — пойдем на улицу.

Ночь дарила свежесть и тишину, легкий ветерок шелестел листьями, а звезды на небе мерцали бесконечно далекими огоньками и навевали мысли о Земле. Я лежал на мягкой траве, и думал о том, что с удовольствием устроился бы спать на улице, а не в душной шумной комнате, где ворочаются, храпят и говорят во сне еще шесть человек помимо меня. Энди вышел из дома и сел под дерево на свое любимое место.

— Скажи, почему эти твари плавают в песке как в воде? — спросил я. — Я перебрал множество вариантов, но у меня нет даже предположений.

— Магия! — равнодушно пожал плечами Энди, а затем рассмеялся. — Так здесь можно отвечать на любой вопрос.

— А все-таки, — уточнил я, — у тебя есть гипотезы?

— Они создают какое-то поле, которое превращает песок вокруг их тел в кипящую подобно воде массу, — Энди подпер подбородок рукой и сладко зевнул. — И в этом тонком слое движутся.

— Поэтому мы чувствуем вибрацию песка при их приближении? — уточнил я.

— Да, — кивнул Энди, — но это — лишь моя теория. Не моя даже, а Хью Хоуи, читал как-то скучным одиноким вечером его книгу «Песок» [2].

— Это — фантастика? — разочарованно уточнил я.

— Ага, она самая, — ответил Энди, — только в книге так передвигаются не звери, а люди.

— И насколько реальна описанная технология? — спросил я. — На твой взгляд?

— Вполне! — уверенно заявил напарник. — К тому же, здесь мы видим ее действие своими глазами.

Я думал о сказанном Энди, и в моей голове возникали обрывки мыслей, которые никак не складывались в концепцию, несущую что-то очень важное для жизни в Харисе.

— Энди, в книге был описан принцип работы этого поля? — в волнении спросил я.

— Да, но ты же знаешь, что я — математик, а не физик, — он помолчал немного и неуверенно продолжил, — в основе лежит принцип индукции...

— Есть! — воскликнул я. — Есть решение! Энди, мы победим любых подземных тварей Хариса!

— Чего ты орешь, парни спят уже! — Энди приложил указательный палец к губам. — Разговаривай тише.

— Мы можем уничтожить биологический генератор поля, не трогая сам объект! — возбужденно выпалил я. — И все — скорпены или ганда нет в живых.

— Осталась лишь самая малость, — усмехнулся Энди, — найти этот самый генератор.

Я энергично закивал, одновременно осознавая, что реализация любой гениальной идеи может разбиться о незнание суровой реальности. Мне была нужна библиотека и свиток «Флора и фауна Хариса».

— Энди, а библиотека ночью работает? — с надеждой в голосе поинтересовался я.

— Я бы не стал рисковать, — он отрицательно покачал головой. — что будет с тобой, если наш супер-магический компьютер выйдет из строя в момент твоего погружения в свиток?

— Не знаю, — поежился я. — Буду вечно бродить в свитке до тех пор, пока меня не вытащат.

— Незавидная перспектива, поэтому предлагаю перенести обсуждение проблемы на завтра, после того как ты изучишь свиток о природе Хариса, — Энди сладко зевнул и потряс головой. — Сейчас предлагаю хотя бы немного поспать.

Утро не было томным. Мышцы приятно ныли после утренней тренировки, настроение было отличное, а в голове роились только позитивные мысли. Не хватало только утренней пробежки, но мы с Итаном восполнили ее отсутствие, пустившись наперегонки к ресторану.

Когда мы, тяжело дыша, ввалились на завтрак, шум в ресторане стих. Я знал, что все шепотки и негромкие разговоры, доносящиеся из-за каждого стола, были обо мне. Я специально сел спиной к залу, но по лицам товарищей видел, что взгляды всех учеников периодически обращаются к моей скромной персоне.

Их гипертрофированное внимание было вполне объяснимым, но мне хотелось подняться и сделать официальное заявление. Я бы сказал о том, что не испытываю никакой радости от победы, потому что ее как таковой и не было. Объяснил бы, что сработали случай, логика и банальный расчет. Посоветовал бы прекратить дуться, взять в руки тарелки и кушать на здоровье, глядя в них, а не на меня. И послал бы всех на свидание с деревянной армией. А сам бы, как лицо, освобожденное от общения с личным боевым пиноккио [3], пошел грызть гранит, точнее, жевать песок местной науки.

— Алекс! Алекс! — звучал чей-то голос на периферии сознания.

— Что? — я прервал невысокий полет собственной фантазии и вернулся к товарищам.

— Ты с нами, или о бабах думаешь? — Итан уставился на меня, вопросительно вскинув брови.

— Как же о вас забудешь, — с улыбкой ответил я, — если вы рядом сидите.

— Ешь давай, — не терпящим возражения тоном, сказал Ник. — Времени осталось в обрез.

Библиотека тонула в тишине. Пустые длинные каменные столы и скамьи навевали мысли об электронных книгах, выгнавших посетителей из тишины, нарушаемой лишь тихим шелестом страниц, в уют личных домов с дымящимся кофе в руках и круассанами на тарелке. Так себе, конечно, ассоциация, думал я, следуя вдоль серых рядов к своему месту.

Свиток был практически неотличим от других, все тот же цилиндр пергамента и тисненая на металле красная печать. Страха перед погружением в магическую виртуальность уже не было, как, впрочем, и неизвестности. Я вложил свиток в предназначенную для него нишу и перевернул песочные часы.

Место, в котором я оказался, больше всего напоминало голографический интерфейс какой-то компьютерной игры. Бескрайняя пустыня, не особо отличающаяся от той, что раскинулась в нескольких километрах отсюда, и я, стоящий на плоском круглом камне из туфа посреди нее. И окружающие меня плотным кольцом мобы, прорисованные до мельчайших деталей, зависшие перед моими глазами на разной высоте от песка.

Достаточно поднести ладонь, и слегка нажать на объемное изображение, и фигурка начинает расти, постепенно достигая своих естественных размеров. И что с ней дальше делать? Эх, именно сейчас, когда подсказчик крайне необходим, его нет. Все происходит по законам жанра.

Я махнул ладонью справа налево, и окружающие меня фигурки зверей закружились в быстром хороводе. Наконец, вращение остановилось, и передо мной остановилась фигурка зеленой управляемой ящерицы. Я нажал на нее пальцем, и ящерка начала расти, постепенно занимая все свободное пространство перед моим взором. Остальные, наоборот, становились все меньше пока не исчезли совсем.

Ящерица как будто ожила. В ней было около метра роста, и она стояла передо мной на задних лапах, слегка покачиваясь в слышимом только ей ритме. Глядя на этот интуитивно-понятный интерфейс, я невольно подумал о том, что к его созданию явно приложила руку «какая-то фруктовая компания» [4].

И что делать дальше? Ящерица колебалась в воздухе и молчала, никаких звуковых эффектов, кроме завывания песка я не наблюдал, меню — тоже. Я сдвинул череду окружающих меня жителей пустыни еще раз, и они снова пришли в движение. Каждая следующая объемная фигурка, двигаясь по кругу справа налево, появлялась прямо передо мной, меняла масштаб и принимала свои реальные размеры и очертания. Предыдущая же плавно уменьшалась за занимала место в ряду других, таких же неактивных, как она сама.

Я выбрал узгуна, он увеличился до своих естественны размеров и теперь возвышался надо мной на высоту полтора человеческих роста. Я толках его, гладил ладонью по зубастой пасти, наступал ему на лапы и даже пожимал маленькие передние лапки, вытянутые в мою сторону — все было тщетно, ничего больше не происходило.

А что, если попробовать голосовое управление, вдруг осенило меня.

— Эй, Сири [5], — привычно начал, было, я, и, раздосадованный, замолчал. Сила привычки — вторая натура, но, естественно, никакого голосового помощника, хранящегося на земных серверах, в Харисе просто не могло быть.

— Активировать, — по слогам сказал я после паузы, и в очередной раз понял, что не могу выделить в звучащем слове не только частей, но даже отдельных букв. Но картинка перед глазами, наконец, пришла в движение. Все животные, кроме ящера растворились в воздухе, и вокруг зазвучал голос.

— Узгун обыковенный, естественная среда обитания — пустыня; всеядный, питается преимущественно падалью; одомашнен примерно три — четыре тысячи лет назад; в дикой природе уже не встречается.

— Естественные враги.

— Ганд, скорпена и дракос; последние находятся на грани исчезновения.

— Скорпена.

Узгун исчез, и на его мечте появилась зависшая в воздухе глубокопесочная рыба. Голос, описывающий фауну Хариса по моему запросу, имел ярко-выраженное механическое звучание, но я уже ничему не удивлялся — даже существованию продвинутых персональных магических интерфейсов.

— Скорпена обыкновенная, естественная среда обитания — пустыня; хищник, охотится преимущественно на животных, живущих на поверхности.

— Способ передвижения.

— Скорпена передвигается в толще песка, создавая вокруг себя нестабильное поле...

— Метод создания поля.

— Не изучен.

— Характеристики поля.

— Не классифицированы.

Прекрасно, я имею информационную базу, описывающую фауну этого мира, есть даже привычный продвинутый интерфейс для работы с данными, вот только уровень представленных знаний примерно соответствует познаниям человечества о природе на уровне шестнадцатого или семнадцатого века. Все, что я могу узнать, это — общая информация, безусловно, полезная, но никак не помогающая борьбе с хищниками. Что ж, будем работать с тем, что имеем.

Я вернул графический 3-D интерфейс и по очереди активировал каждое представленное в нем существо. Местная фауна была довольно бедна и насчитывала не больше двадцати представителей. Птиц и насекомых на Харисе не существовало, а все животные были млекопитающими. Две трети из них жили в песчаных глубинах, остальные — на поверхности.

Единственными летающими созданиями были дракосы, огромные, достигающие в прошлом размера пассажирского Боинга [6] и похожие на драконов, твари, которые питались преимущественно гандами и скорпенами. Судя по всему, они не обладали способностью выделять огонь, как мифологические земные аналоги, по крайней мере, информация об этой способности в базе отсутствовала.

Пока картинка в голове не складывалась. Большая часть животных была хищниками, и мне было совершенно непонятно, как может существовать пищевая цепочка, в основе которой нет массовых видов растительноядных животных.

Поверхностное изучение флоры показало, что она отличается гораздо большим разнообразием, особенно в пределах оазисов и выходов на поверхность подземных рек. Многие растения использовались для производства различных мазей, отваров и эликсиров, которые ускоряли Возвышение и укрепляли тело.

Но самой большой странностью было не это. В магической базе данных отсутствовал человек. Более того, если судить по внешнему виду представленных животных, люди как вид были абсолютно им чужеродны. Я допускал, конечно, что фауна за Красной Стеной может отличаться от изученной, но вряд ли кардинально.

Я потратил кучу времени, узнал, как работает магический интерфейс, но кроме общих знаний не получил ничего полезного. Количество вопросов постоянно росло, а с ответами дела обстояли все хуже и хуже...

[1] «Игра́ престо́лов» (англ. Game of Thrones) — американский телесериал в жанре фэнтези, основанный на цикле романов «Песнь Льда и Огня» Джорджа Р. Р. Мартина

[2] Hugh C. Howey (born 1975) is an American writer, known best for the science fiction series Silo, part of which he published independently through Amazon.com’s Kindle Direct Publishing system.

[3] Пино́ккио (итал. Pinocchio) — персонаж сказки Карло Коллоди (1826–1890) «Приключения Пиноккио. История деревянной куклы» (итал. Le avventure di Pinocchio. Storia d’un burattino).

[4] Отсыл к фильму «Форрест Гамп» главный герой которого покупает акции «какой-то фруктовой компании» и в определенный момент получает письмо от корпорации Apple.

[5] Siri (ˈsɪəri, рус. Сири, бэкр. англ. Speech Interpretation and Recognition Interface) — облачный персональный помощник и вопросно-ответная система, программный клиент которой входит в состав iOS, iPadOS, watchOS, macOS, и tvOSкомпании Apple. Данное приложение использует обработку естественной речи, чтобы отвечать на вопросы и давать рекомендации. Siri приспосабливается к каждому пользователю индивидуально, изучая его предпочтения в течение долгого времени.

[6] Boeing 737 — узкофюзеляжный турбовентиляторный реактивный пассажирский самолёт. Длина крыла — до 30.53 метров, размах крыла — до 28.88 метров, высота — до 12.67 метров.

Глава 21

— Странно все это, — я пожал плечами, и ускорил шаг, чтобы оказаться в тени деревьев, — такая экосистема не может существовать стабильно. Это как если бы на Земле жили сплошные волки, львы и тигры, а зайцев и оленей не было бы совсем.

— Может, она, как раз загибается потихоньку, — предположил Энди, — и мы видим лишь остатки былого великолепия?

— Апокалипсис и массовое вымирание? — на ходу обернулся к нему я, и врезался затылком в ветку дерева, нависающую слишком низко над дорожкой. — Блин!

— Вполне возможно, что и так, не зря же пустыня вокруг! — напарник развел руками. — Кто знает!

— А вам наставники ничего о географии и биосфере Хариса не рассказывали? — на меня накатило чувство недоумения. — Два месяца здесь, а вас лишь комплект отрывочных знаний, которых даже для элементарного выживания недостаточно!

— Только об опасных хищниках, которых можем встретить в пустыне, — пожал плечами Энди. — Девчонкам рассказывают о травах для производства зелий и эликсиров. Все это ты и видел в свитке, я же тоже его смотрел.

— И как тебе интерфейс от iPod [1] с круговой прокруткой? — я не смог сдержать ухмылки.

— Зачетно, — Энди поднял большой палец вверх, — я тоже обалдел!

— В справочнике нет упоминания о человеке, — поделился сомнениями я, — и анатомия всех местных тварей очень далека от нашей.

— Крокодилы и страусы тоже на нас не похожи, — усмехнулся Энди, вытирая пот со лба, — так что это — не показатель.

— И я не нашел упоминаний о том, как работает поле, их нет совсем...

— В иллюстрированном атласе «Животные Земли» ты тоже не отыщешь информацию о том, как работают почки или кишечник, — иронично заметил Энди. — Нам нужен свиток по анатомии местных существ.

— Скажи, а может источником энергии для этого поля выступать Сила? — озвучил я только что пришедшую в голову мысль.

— Практически исключено, — отрицательно покачал головой Энди, — Сила — исчерпаемый ресурс, а их поле должно работать постоянно, как сердце или легкие.

— Тогда пойду в хранилище, — я хлопнул Энди по плечу, — чао, мой друг, поруби эти деревянные чурбаны в капусту.

В хранилище было прохладно. Наставник Дэниэл сидел за столом на своем привычном месте, и руки его совершали загадочные пассы над поверхностью стола.

— Здравствуйте, учитель! — я в почтении склонил голову, и окинул взглядом огромный, заполненный тысячами свитков зал.

— Здравствуй и ты, Алекс! — поприветствовал меня наставник, и руки его остановились. — Ты уже изучил природу Хариса?

— Да, — ответил я, удивившись тому, что он назвал меня по имени, и вернул свиток наставнику. — Было очень интересно.

— И за чем ты пришел теперь? — взгляд слепых глаз был недвижим и направлен на стену за моей спиной, отчего мне казалось, что там запечатлено что-то важное.

— Мне нужна книга по анатомии животных Хариса, и по эволюции, если такая существует.

— Зачем тебе эти знания, Алекс? — в голосе наставника прозвучало недоумение. — Разве это интересно?

— Я хочу понять, как устроен этот мир, — практически не кривя душой, ответил я, — но пока вижу лишь белые пятна на песке.

— Здесь нет книг по анатомии, ученик, — пожал плечами Дэниэл, и его расфокусированный взгляд переместился на меня. — Тот свиток, который ты посмотрел — единственный в своем роде. Открою тебе тайну — он сделан учеником, таким же, как и ты, но стоящим на более высокой ступени.

— А что есть о географии или истории Хариса? — спросил я, уже зная, что услышу в ответ.

— Ничего, Алекс, — сказал Дэниэл, и в его тоне мне почудилось легкое раздражение.

— На этих каменных полках лежат тысячи свитков, и среди них нет ни одного по географии или истории? — я даже не пытался скрыть удивление.

— В школе почти триста пятьдесят учеников, — терпеливо ответил наставник, многие свитки продублированы именно в таком количестве. Задай интересующие тебя вопросы Флойду, он преподает у девушек, и, возможно, ты получишь ответы на некоторые из них.

— Мне нужен еще один свиток, учитель, — с просящей интонацией сказал я. — Он называется «Пески времени».

— Значит, ты уже общался с Флойдом, — с одобряющей улыбкой кивнул Дэниэл. — Очень хорошая техника медитации. Я выдам его тебе бесплатно, учитывая рекомендацию наставника. Но будь осторожен, не забывай ставить на стол песчаные часы.

Я вернулся в библиотеку, сел за стол и впервые осознал, что мне нравятся тишина и уединенность этого места. А еще заметил очередную странность в понятийном аппарате, который использовал наш мозг: библиотекой называлось место, где не было ни одной книги, а, хранилищем, помещение — где лежали тысячи свитков.

Я вертел в руках свиток и неосознанно тянул время. Уже сутки меня неотступно преследовали мысли о том, что я открою каналы только в том случае, если захочу остаться в Харисе и буду считать его родным домом. Директор Кэвин выразился довольно ясно, и я был склонен ему верить.

Как полюбить мир, о котором почти ничего не известно? Мир, который скрывает свои тайны за запечатанными устами учителей и высоким забором школы? Мир, который простирается за громадой Красной Стены? Мир, который манит загадками и древними тайнами?

Я чувствовал, что уже прикипел к нему, что врастаю в новую реальность и пусть медленно, но неотвратимо становлюсь ее неотъемлемой частью, но она мне не нравилась...

Оазис оказался совсем не таким, каким я его себе представлял. Не было изумрудных озер и чистых источников, высоких пальм и густой зеленой травы — лишь колоссальных размеров гранитный валун посреди песков. И небольшой водопад, льющийся с его вершины, сверкающий брызгами на солнце и пропадающий в мутном, похожем на лужу пруду.

Я обошел камень в поисках наставника, но не обнаружил вокруг ни одного живого существа. Тени, которую отбрасывал гранитный монолит хватало лишь для того, чтобы укрыться от палящего зноя одному человеку, и то сидя на песке. Я ополоснулся в чистой прохладной струе, и сел в тень в ожидании учителя. Время бежало минута за минутой, но мое одиночество так никто и не нарушил. Глядя на песчаные дюны, закрывающие горизонт, я пытался понять, почему Флойд посоветовал мне именно этот свиток. Песок, камень, вода и одиночество. Неужели — это какой-то ребус, который я должен разгадать?

Солнце поднималось к зениту, и жара становилась невыносимой. Я уже несколько раз обошел камень, с удовольствием подставляя разгоряченное тело под холодные струи водопада, но компанию мне составляла лишь моя укорачивающаяся с каждой минутой тень. Для того, чтобы не сгореть под обжигающими лучами полуденного солнца, я выкопал небольшое углубление в песке, сел в позу лотоса и спрятался под небольшим гранитным выступом. Прислонившись спиной к шершавому камню, я смотрел на песчаную поземку, струящуюся у моих ног, и понимал, что суетные мысли постепенно покидают меня, оставляя место ощущениям.

— Здравствуй! — мягко прозвучал мужской бархатистый голос, и я вздрогнул от неожиданности. — Ты меня так и не нашел.

Я вскочил на ноги и еще раз обежал вокруг камня. И только после этого догадался задрать голову вверх. На вершине гранитной скалы в позе лотоса (а в какой же еще, свиток-то посвящен медитации) сидел очередной старик. Он не был сед, его черная коса, с вплетенными синими лентами спускалась до пояса, но лицо было черно от солнца и изборождено морщинами.

— Здравствуйте, — поприветствовал его я и приставил ладонь ко лбу, закрывая глаза от солнца.

— Ты так и не нашел меня, хотя все это время я находился в нескольких шагах от тебя...

— Вы находились надо мной, — поправил его я.

— Шаги ведут вверх только самых способных и удачливых, — без всякого пафоса и поучительных интонаций в голосе ответил он. — Ты находился близко и в то же время бесконечно далеко от меня.

— Я и сейчас не чувствую, что стою рядом, Вы находитесь на недосягаемой для меня высоте, — ответил я, и у меня возникло стойкое ощущение, что моими устами говорил кто-то другой, более опытный и мудрый.

— Зачем ты пришел сюда?

— Для того, чтобы открыть каналы и узнать, что же такое Сила, — ответил я, плача от яркого солнца, слепящего меня из-за спины наставника.

— Ты думаешь, что это место — прибежище Силы? — спросил он, не двигаясь.

— Нет, я просто надеюсь получить от Вас помощь, — неуверенно ответил я.

— Никто не сможет тебе помочь, кроме тебя самого, — нараспев произнес он и прыгнул с вершины камня на песок. — Я могу лишь подсказать.

Пронзительный взгляд синих немигающих глаз встретился с моим, и я с трудом сдержал желание отвернуться: ощущение, что учитель сканировал мои мысли было почти физическим.

— Ты — способный парень, — заключил он после небольшой паузы. — И счастливый, потому что щедро одарен Силой.

— Вы все говорите загадками, — возмущенно воскликнул я, — рассказываете о моей избранности, но никто не хочет помочь! Иногда нужно просто протянуть руку и не говорить ничего!

В ответ наставник молча протянул мне открытую для рукопожатия ладонь. Мое негодование разом куда-то испарилось, и я с опаской пожал его жилистую и почти черную от загара кисть. И тут же вознесся. Не на небеса, а всего лишь на вершину валуна. И оказался в раю.

Мы находились на острове, который напоминал глубокую тарелку для супа. В его центре торчала гранитная скала, а вокруг во все стороны до самого горизонта расстилался океан, и его было видно только с вершины.

— Так мы и живем, — назидательно произнес наставник, и отпустил мою руку. — Что-то большое и прекрасное ждет нас невдалеке, а мы боимся сделать хотя бы шаг в правильном направлении. Постоянно цепляемся за привычную нам реальность и заканчиваем жизнь на маленьком пустынном островке, в центре которого высится памятник нашим неосуществленным желаниям.

— И в чем мораль? — озадаченно поинтересовался я.

— Тебе пора возвращаться, — сказал вместо ответа наставник.

А затем, когда передо мной проявились серые стены библиотеки, добавил: «Да пребудет с тобой Сила!» [2]. Или  это мне показалось?

Жара стояла просто неимоверная. Если бы у меня термометр, он показал бы плюс сорок пять минимум. Я прятался от солнца в тени под стеной арены и с ужасом думал о предстоящем уроке медитации, во время которого придется сидеть под выжигающими все и вся лучами солнца.

Я думал над свитком, и не мог понять, что именно его таинственные создатели пытались донести до меня этой притчей. Если бы все происходило на Земле, я решил бы, что меня хотят вытолкнуть из «зоны комфорта» и заставить шевелить задницей в поисках новых путей развития. На Харисе открывшийся мне маршрут был хорошо известен. Более того, я уже смирился с судьбой и даже хотел им следовать. Чем это образное сравнение могло помочь мне встать на Путь Возвышения?

Шум разговоров отвлек от суетных мыслей — к арене следовали ученики. Пожалев о своей незавидной участи, я вышел на солнце и вмиг очутился в сухой сауне. Первыми по широкой дорожке шли девушки. Они беседовали о чем-то, оживленно переговаривались и улыбались. Какие же они все красивые! Мои мысли потекли в направлении прямо противоположном занятиям медитацией, и отвлек меня Энди, хлопнувший по плечу так, что я чуть в землю не провалился.

— Ну какого хрена, тройка? — я недовольно поморщился и потер ушибленное плечо. — Ты хочешь меня покалечить?

— Нет, но слишком довольная у тебя была рожа, — ухмыльнулся он, — а лимонов здесь нет.

— Ты был в свитке «Пески времени»? — спросил я на ходу, следуя вместе со всеми к Арене.

— Нет, напарник, я не готов тратить заработанные в честном бою очки на оплату всякой фигни, — Энди подмигнул и перескочил через каменный бортик.

— Я оказался в пустыне, а затем, когда встретил наставника, он поднял меня на вершину скалы и показал, что пустыня — всего лишь остров в водах бурлящего океана.

— Красивая метафора, — пожал плечами Энди и отер пот с лица рукавом. — А ты хотя бы искупался?

— В следующий раз, — ответил я, садясь в позу лотоса на свое место, — но боюсь, что в бурных водах меня будут ждать более «зубастые» подсказки.

— А если это был намек на то, что границами местной пустыни находится большой неизведанный мир? — предположил я и закрыл глаза.

— Или наша Земля — лишь маленький пустынный островок на просторах необъятной Вселенной, — сказал Энди, подражая интонациям закадровых голосов научно-популярных фильмов. — Все, выбрось из головы этот дешевый символизм, уже наставник пришел.

Ученики уже заполнили арену и сидели на песке, привычно расположившись каждый на своем месте. Разговоры стихли, и на небольшое возвышение перед стеной поднялся наставник.

— Здравствуйте ученики! — поприветствовал он, ученики встали и поприветствовали учителя церемониальным кивком.

Песок был горячий, и, опускаясь на него, я засомневался, что можно достичь нирваны, сидя почти голой задницей на горячей сковороде. Солнце нещадно палило прямо в глаза, и я крепко зажмурил веки.

— Закрываем глаза и расслабляем тело, — поплыл в вязком мареве голос учителя, — забываем о тепле и холоде, о еде и прочих низменных раздражителях. Отпустите мысли о естестве в свободное плавание, поднимитесь над ним, и почувствуйте спокойствие и комфорт пустоты. Ваше сознание существует отдельно, и не связан с ощущениями и потребностями бренного тела. Очистите мысли и наслаждайтесь тишиной и спокойствием внутри собственного разума. Почувствуйте океан Силы, наполняющий Вселенную, потянитесь к нему, окунитесь в его воды без страха и черпайте энергию, направляйте ее по каналам в главный меридиан и ощущайте прилив сил и энергии!

Наставник замолчал, тишину вокруг нарушало лишь размеренное дыхание сотен медитирующих, а я страдал от жары и воспринимал все вокруг как дешевый балаган. Когда-то давно мы с родителями гостили у наших родственников в маленьком городке у подножия Каскадных гор [3]. На субботнюю ярмарку пожаловал какой-то проходимец, и провел для желающих сеанс группового гипноза прямо на центральной площади. Тогда я стоял, зажмурив глаза, и подглядывал из-под полузакрытых век за соседями и знакомыми, послушно машущими руками и повторяющими за гипнотизером всякие глупости. А потом, уже вечером, стал свидетелем более увлекательного зрелища, как местные парни отметелили гостя в узкой подворотне рядом с единственным баром.

Здесь, на арене меня захлестнуло схожее ощущение, мне казалось, что парни и девчонки вокруг пляшут под чужую дудку и лишь делают вид, что медитируют, на самом деле размышляя о вполне обыденных вещах. Приоткрыв глаза, я, как и много лет назад, наблюдал за сотнями фигурок, застывших в неподвижности и обративших ладони к небу. В отличие от жителей Бейкер-Сити [4] в моем детстве, они не притворялись.

И вдруг я понял, что хотел мне сказать загоревший дочерна наставник на острове.

[1] iPod (МФА: [ˈaɪˌpɔd], от англ. pod — капсула, отделяемый отсек) — торговая марка серии портативных медиапроигрывателей компании Apple.

[2] «Да пребудет с тобой Сила» (англ. May the Force be with you) — ставшая мемом фраза персонажей вселенной «Звездных войн», пожелание чтобы Сила пребывала с адресатом и не покинула его.

[3] Каска́дные го́ры (англ. Cascade Range) — крупный горный хребет на западе Северной Америки, простирающийся от южной части канадской провинции Британская Колумбия через американские штаты Вашингтон и Орегон до северной Калифорнии.

[4] Бейкер-Сити — административный центр округа Бэйкер (англ. Baker County) штата Орегон, США.

Глава 22

Планировка главного здания школы была довольно простой: пара больших аудиторий в противоположных крыльях здания соединялась двумя длинными коридорами с множеством дверей. Они вели в комнаты поменьше, часть из которых предназначалась для занятий, а часть была отдана под кабинеты учителей. Между коридорами разместились библиотека, тренировочный зал и столовая, а в подвале — оружейная и хранилище свитков.

При всей простоте планировки я блуждал вдоль стен с чередой одинаковых дверей уже минут пятнадцать в тщетной надежде отыскать кабинет наставника Мелвилла. Его урок стоял в расписании на пятницу, и поэтому я даже не знал, как он выглядит. Поговорить с ним мне настоятельно рекомендовал директор Кевин, и я послушно следовал его рекомендации.

Наконец, кабинет был найден. В иероглофическо-клинописном шифре, выбитом на каменной табличке, мой разум смог выделить лишь слово «Мелвилл». Я негромко постучал, и аккуратно открыл дверь.

Кабинет был оборудован довольно аскетично. Две длинные полки на правой стене тянулись от двери до окна на уровне моей груди, и были заполнены свитками. Напротив стоял большой письменный стол вполне земного вида, за которым, внимательно уставившись в стену напротив, сидел светловолосый и сероглазый наставник. Его косу украшала голубая лента, такого же оттенка, как и тонкий шелковый халат с серыми отворотами.

— Здравствуйте, — привычно кивнул я, и непроизвольно скосил глаза на стену, ожидая увидеть там работающий телевизор или портал в другое измерение.

— Здравствуй и ты, — сухо ответил Мелвилл, не поворачивая головы. — Что привело тебя ко мне, ученик?

— Мне посоветовал с Вами поговорить наставник Флойд, — я поспешил прикрыться чужой рекомендацией: было очевидно, что Мелвилл не горит желанием тратить на меня свое время. — Мое имя Алекс.

— Наставник Флойд? — удивленно спросил он. — Разве он ведет уроки у юношей?

— Нет, — неловко замялся я, — он спас меня после травмы в тренировочном зале.

— Так это — ты? — Мелвилл повернул голову и посмотрел на меня с интересом. — Что же сразу не сказал?

— Я пришел к Вам за помощью и советом, — вместо ответа произнес я.

— Садись, — Мелвилл указал на единственный свободный стул в комнате, стоящий около его стола. — Я внимательно тебя слушаю.

Я робко присел на краешек стула и встретил тяжелый волевой взгляд Мелвилла. Наверное, наставник, который преподает культивацию и должен смотреть на учеников примерно так.

— Я не могу открыть каналы, — откровенно признался я. — Директор Кевин сказал, что у меня очень мощное Духовное Начало, но мои способности связаны с моим же эмоциональным состоянием, и пробудить я их смогу лишь тогда, когда полюблю этот мир и буду считать его своим домом.

— Мы с ним обсуждали это, — серые глаза изучали меня как бактерию под микроскопом. — А чем Харис является для тебя сейчас?

— Я даже не знаю, — засомневался я, — компьютерной игрой, другой планетой, игрой воображения — чем угодно, но только не домом.

— А как можно хотеть остаться в искусственном мире или компьютерной игре? — Мелвилл впервые улыбнулся и отбарабанил на столе какой-то ударный ритм. — Как можно полюбить игру? Пока Харис для тебя — всего лишь свиток в библиотеке, он не станет твоим домом.

— Я смогу полюбить мир, даже если он заключен в свиток, — твердо сказал я, сжав губы.

— Кевин прав, но не совсем, — произнес Мелвилл после паузы, в течение которой пристально смотрел мне в глаза. — Какой-нибудь Великий Шаман из седой древности, сказал бы, что Харис должен тебя принять и открыть свою силу. Но я — не шаман, и этот мир для меня такой же чужой, как и для тебя, поэтому скажу иначе. — Мелвилл снова замолчал. — Дело не в любви к Харису, это не совсем верная формулировка. Дело в твоем восприятии этого мира. Ты не можешь увидеть энергетические поля, потому что не веришь в их реальность. Как не веришь и в реальность самого Хариса. А взаимодействие твоего сознания с Силой — очень сложный процесс, и я не думаю, что его смогли бы детально описать даже самые лучшие и информированные ученые.

— Значит, я должен поверить, что мир — настоящий? — уточнил я. — Поверить и стать в нем своим?

— Духовное Начало — это основа, которая позволяет использовать Силу, но ты должен верить в эту возможность. Я говорю не о вере в абстрактных богов, дарующих силу, или в технологии, меняющие мир, я имею ввиду ощущение того, что ты являешься частью Хариса, что ты до мозга костей принадлежишь этому миру, и он твой без остатка, со всеми его загадками, недосказанностями и необъяснимой пока магией Силы.

— И что мне нужно делать для того, чтобы это случилось? — спросил я напрямик.

— Все произойдет само собой, поверь мне, — Мелвилл грустно улыбнулся, — я сам прошел через это много лет назад.

— И вы его любите? — задал вопрос я, понимая, что вторгаюсь в личное пространство наставника.

Мелвилл смотрел на меня слегка прищурившись, его лоб прорезала вертикальная складка, а на скулах играли желваки. Мой бестактный вопрос выбил его из колеи, и он боролся с собой, чтобы не вспылить или не закончить разговор неподобающим для наставника образом.

— Отсюда нет выхода, Алекс, — справившись с эмоциями, холодно произнес Мелвилл. — И у тебя нет выхода, ты примешь и полюбишь Харис.

— И что тебе сказал Мелвилл? — спросил Энди, прячась в маленьком пятнышке тени у самой кромки воды.

— Возлюби Харис всем сердцем своим, и душою твоею, и всем разумением твоим [1], — смиренно молвил я, склонив голову.

— Все настолько пафосно и серьезно? — уточнил Энди. — Без этого Возвышению не бывать?

— Пафоса я добавил, но суть все та же, — я с тоской посмотрел на спокойную озерную гладь. — Если бы ты знал, как мне хочется оказаться дома!

— Ты не одинок в этом желании, — с иронией сказал Энди, — но чем больше будешь убиваться по дому, тем худшим местом будет казаться Харис.

— Казаться? — я не поверил своим ушам. — Ты сказал: «Казаться»? Этот мир — дерьмо узгуна, пустыня Мохаве [2] по сравнению с ним — рай небесный!

— Крупье уже сдал карты, и все что ты можешь — попытаться выиграть с этой комбинацией на руках [3], — пожал плечами Энди. — Я не хочу прожить жизнь в слезах и печали по дому, который уже не вернуть. Это было счастливое время, и оно навсегда останется в моей памяти, но убиваться по нему я не буду. И тебе не советую.

— Я в тупике, напарник! — меня захлестывало отчаяние. — Я ненавижу этот мир и скучаю по Земле, врагов здесь становится все больше, моя «избранность» лишь вредит мне, зачем я нужен Харису?

— Быть может, мы и не нужны ему вовсе, — предположил Энди. — Просто работает какой-то недоступный нашему пониманию механизм переноса сознания, который забыли отключить.

— Мы живем как в тюрьме, от нас скрывают элементарную информацию, — уже в который раз я рванул цепочку на шее, но только ободрал себе шею. — Я не понимаю ради чего должен избрать Путь, какова цель?

— Меня больше интересует, что нас ждет за Красной Стеной, — признался Энди.

— Согласен, уж об этом точно можно было бы рассказать, — кивнул я. — И еще много о чем.

— Иногда я думаю, что происходящее с нами — некий тест, — задумчиво произнес Энди. — И тем, кто его успешно пройдет откроют карты. Хотя бы частично.

— А если Врата — не последние? — предположил я. — Ступеней же — семь. И Врат может быть семь.

— И стен — тоже! — ошеломленно добавил Энди. — Это вполне логично, Алекс!

— Какой во всем этом смыл, напарник? — я посмотрел в горящие восторгом глаза. — Меня пугает величие цели, к которой нужно идти настолько долго и сложно.

— Иногда, чтобы просто стоять на месте необходимо очень быстро бежать [4] — невесело усмехнулся Энди. — Нас поставили перед выбором: возвышение или смерть. К чему твои парки и переживания? Ты еще не решил, в какую сторону двигаться?

— Возможно, в будущем я еще пожалею о том, что выбрал первый вариант, — я посмотрел на звездное небо и закрыл глаза. — Но второй я добровольно принять не могу!

Мы погрузились в тягостное молчание. Я понимал, что действую не рационально, еще и друга загружаю своими сомнениями. Но иначе я не умею. Терпеть не могу, когда меня ведут на поводке, как комнатную собачку на арене цирка, держа перед мордой кусочек мяса, а за спиной — палку для битья.

Бескрайний океан в свитке — это Сила, пронизывающая все вокруг, а одинокий песчаный остров — мир в границах моего сознания, в оковах, которые не позволяют дотянуться до бурлящих пенных вод, в ОКОВАХ, которые я создал сам. И я еще не понимал, хочу ли их разрушить...

— Мальчики, к вам можно? — прозвучал за спиной тихий голос, и мы одновременно оглянулись.

Кейт была прекрасна, как и в прошлую нашу встречу. Она откинула длинную челку со лба, и без приглашения села рядом. Я никогда не испытывал особых проблем в общении с девушками, а здесь заклинило. Мне очень хотелось повернуться к ней и посмотреть в выразительные голубые глаза, но я делал вид, что меня интересует рисунок созвездий на чернильно-черном небе Хариса.

— Алекс, я хочу задать тебе личный вопрос, — прервала наше молчание Кейт. — Можно?

— Конечно! — оторвавшись от созерцания звезд, кивнул я. — Я тебя слушаю!

— Тебе можно доверять? — в голубых глазах читался интерес и сомнение одновременно.

— Смотря в чем, — ответил я, улыбнувшись, — хранить верность не обещаю!

— О, Боже! — закатила глаза Кейт. — Вас, таких оригинальных, по объявлению, среди второгодников набирают?

— Доверие — штука сложная, — примирительно сказал я. — Расшифруй вопрос. Я не хочу давать пустых обещаний.

— Дело напрямую касается тебя, — она нахмурила брови, и сжала пухлые манящие губы в тонкую линию. — Тебя хотят убить.

— Кейт, ты это серьезно? — встревоженно спросил Энди.

— Серьезнее не бывает, мальчики! — утвердительно кивнула Кейт. — Поверьте!

— А в чем причина? — недоверчиво поинтересовался я, почему-то не чувствуя страха.

— Ты — не такой как все, — невозмутимо ответила она, — а белых ворон никто не любит.

— Здесь убивают каждого, кто выделяется из толпы? — я округлил глаза и удивленно выгнул брови.

— Насколько мне известно, ты можешь стать первым, — уверенно заявила Кейт.

— И ты не скажешь кто это планирует сделать и как? — растерянно спросил я.

— Они еще сами не знают, как, а имен я не назову, — она гордо вскинула голову и подмигнула, — ты же верности не обещаешь.

— Я даже не знаю точно, хочу ли эти имена знать, — задумчиво произнес я.

— И не вздумайте рассказать об этом вашим тупым друзьям по семерке, иначе я вас сама прикончу, — она широко улыбнулась, поднялась с травы и пошла прочь. — Чао, мальчики!

— Кейт, — окликнул ее я, — а в чем твой интерес? Зачем ты нам об этом рассказала?

— Искала кого-то, кто пообещает любовь до гроба и бросит полцарства к ногам, — она снова обворожительно улыбнулась.

— Я не подхожу: похороны могут случиться уже скоро, — мои губы изогнулись в ироничной усмешке. — И, Кейт! Спасибо за предупреждение, я — твой должник!

— А здоровья достаточно, чтобы долги раздать? — рассмеялась она. — Ты лишь два дня в Харисе, а уже должен Миа и мне.

— На вас двоих меня точно хватит, — самоуверенно заявил я и подмигнул.

— Если так дальше пойдет, к концу обучения все девочки станут твоими кредиторами! — Кейт развернулась и шагнула в темноту, давая понять, что разговор окончен.

— И что это было? — ошеломленно спросил Энди.

— Предупреждение, друг, — я хлопнул его по плечу, и улыбнулся, ошарашив еще больше. — Жить становится интереснее!

— И что мы будем делать? — озабоченно спросил напарник.

— Ничего, просто подумай, кто это может быть, — попросил я Энди.

— Она сказала «они», значит это — какая-то семерка, или несколько человек из одной, — предположил Энди.

— Ты же лучше знаешь, кто есть кто в школе, пораскинь мозгами, может, вычислишь кого-то, — я пристально посмотрел в испуганные глаза друга.

— Уже вспоминаю «Десять негритят» [5], — усмехнулся Энди, — только нас всего семеро.

— Окей, а чем я провинился? — до меня постепенно начала доходить серьезность угрозы. — Бой с Эммой? Бой в тренировочном зале? Победа в симуляторе?

— Даже не знаю, друг, — Энди пожал плечами. — Мыслей нет совсем — нужно думать.

Ночью я почти не спал, несмотря на предстоящий завтра бой в симуляторе. И дело было вовсе не в страхе. Его как раз не было. Я пытался понять, как мог насолить кому-то всего лишь за три дня. До такой степени, что меня решили убить. Как будто речь шла не о живом человеке, а о надоедливом насекомом, которое решили прихлопнуть мухобойкой. Вычислить убийцу я даже не пытался, я здесь еще никого не знал. Вряд ли это была Эмма, слишком просто и незатейливо. А если исключить ее, подозревать можно было всех без исключения.

Размышления о возможных мотивах тоже не дали особых результатов: мои злоключения в тренировочном зале и подвиги в симуляторе никак не тянули на серьезную причину для убийства.

Оставался еще один вариант: план по моему устранению не связан с Харисом. В конце концов, на Земле меня тоже пытались убить, о чем я в суматохе последних дней даже не успел поразмыслить.

[1] Отсыл к Евангелие от Матфея. Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим. — (Мф. 22:37-40)

[2] Моха́ве (исп. Mojave, по названию индейского племени Мохаве) — пустыня на юго-западе Соединённых Штатов Америки, занимает значительную часть южной Калифорнии, юго-запад Юты, юг Невады и северо-запад Аризоны.

[3] «We cannot change the cards we are dealt, just how we play the hand.» — Randy Pausch

[4] «Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее!» — цитата из «Алиса в Стране чудес» (англ. Alice in Wonderland) — сказки, написанной английским математиком, поэтом и прозаиком Чарльзом Лютвиджем Доджсоном под псевдонимом Льюис Кэрролл.

[5] «Десять негритят» (англ. Ten Little Niggers) — детективный роман Агаты Кристи, написанный в 1939 году. В англоязычных странах роман издаётся под названием «И никого не стало» (англ. And Then There Were None).

Глава 23

Я проснулся с рассветом, не дожидаясь привычного удара гонга. Недосып уже начинал сказываться: в голове стоял туман, а глаза болели и слезились, словно в них насыпали мелкого песка. Из зеркала на меня смотрел уставший и измотанный парень с черными кругами под опухшими и покрасневшими глазами.

Я пропустил утренний моцион и выскочил на нашу персональную тренировочную площадку. Вчерашние гадания и тревога за собственную шкуру, которая мешала мне уснуть почти до утра, немного отступила, и я сосредоточился на повторении упражнений с мечом в реальном мире.

Все было иначе, нежели в свитке: учебный меч имел плохую развесовку, рукоять была неудобной, и мое запястье очень скоро запело от боли. Сложнее всего давались перемены хватов и сферические вращения. К концу тренировки я тосковал по Грейсвадиру и страстно желал снова оказаться в свитке.

Когда звук утреннего гонга разорвал тишину, я уже выполнял программу силовых упражнений. Парни, один за другим выходящие на площадку, удивленно смотрели на меня и отпускали одинаковые шутки, предлагая различные способы для сброса накопленной сексуальной неудовлетворенности.

С каждым днем веса, с которыми я занимался, казались не легче, а тяжелее, и я с трудом выполнял необходимое количество подходов и повторений. Приседания с Энди на плечах я сделал из последних сил, кляня последними словами его неуемный аппетит, и с наслаждением растянулся на еще прохладном песке.

На завтрак я шел в полном молчании, словно на эшафот. Необходимость находиться в окружении сотен парней и девчонок, которые могли оказаться потенциальными убийцами, вызывала почти физическое отвращение. Я вспоминал многочисленных реальных и выдуманных персонажей исторических фильмов, жизнь которых во многом состояла из подобных мероприятий, и очень хотел стать маленьким и незаметным серым человечком в толпе, каким был еще несколько дней назад.

Я вошел в ресторан, стараясь никому не смотреть в глаза. Увиливая от проходящих мимо меня и навстречу учеников, я прошел к раздаточному столу, взял поднос и прошел к нашему столу. Мне не хотелось говорить ни с кем, даже с друзьями по семерке. Энди также не выспался и молча стучал палочками о тарелку, периодически стреляя взглядом по лицам студентов за моей спиной. Даже Итан сегодня не был в ударе — активно работал челюстями в полном молчании, лишь иногда оглядывая нас всех изподлобья. В этот момент я осознал, что тон общения в компании задавали мы с Энди, и наше плохое настроение мгновенно передавалось всем.

— Парни, идем в тренировочный зал, Лекс — в библиотеку, — командным тоном распорядился Ник и поднялся со своего места. — В обед или вечером нам нужно обсудить вечерний турнир, созывайте мысли!

— Нам нужно поговорить, — тихо сказал мне Энди, когда мы выходили из библиотеки, — после обеда на обычном месте.

— Не вопрос, — кивнул я и вприпрыжку побежал в библиотеку: мне не терпелось взять в руки Грейсвандир.

Я бегом пронесся по ступенькам, запрыгнул на свое привычное место и достал свиток из тубуса. И вдруг у меня внутри все сжалось от страха. В момент погружения в свиток я абсолютно беззащитен, и меня можно убить всего лишь одним ударом в висок! А затем представить дело так, как будто я упал и ударился об угол каменного стола, например.

Я отрешенно сидел в огромном полутемном зале и, застыв как изваяние, держал в дрожащих руках свиток. Впервые в жизни я по-настоящему боялся. И это был не сиюминутный страх, в который ты ныряешь, как в омут, когда видишь перед собой ревущего ганда. Это была трусость, переходящая в панику.

Я встряхнулся, решительно перевернул песочные часы и опустил свиток в нишу.

Сердце радостно затрепетало, когда я снова увидел на стенах знакомые уже гобелены. Алан ждал меня, сидя в позе лотоса посередине огромного зала. Сегодня здесь тоже царил полумрак, свет за окнами был рассеянным и приглушенным, видимо, на улице было облачно.

— Садись, Алекс, — он указал на место в метре перед собой и кивнул, — приветствую тебя в моей скромной обители.

— Здравствуйте, — кивнул я в ответ, и сел на пол, поджав под себя ноги.

— Сегодня будет важный урок, — сообщил мне старец и чуть наклонился вперед, облокотившись руками на колени, — урок владения собственным телом. Именно поэтому я хочу, чтобы мы обсуждали это сидя, и ты не отвлекался на попытки немедленно воплотить на практике Технику Движения.

Старик сделал паузу в течение которой молча смотрел мне в глаза, будто пытаясь увидеть стаю черных кошек, скребущих у меня на душе.

— Твое тело — драгоценный сосуд, наполненный Силой, — продолжил Алан, — и ты должен пользоваться им так, чтобы ни в коем случае не причинить вред самому себе. Если ты будешь следовать семи принципам, о которых я сейчас расскажу, этого никогда не произойдет. Ты готов слушать и слышать меня, юноша?

— Да, учитель! — кивнул я.

— Твои плечи должны быть расслаблены, это помогает расслабить руки и способствует насыщению их Силой. Если мышцы плеч и рук будут напряжены, это лишит твои движения в бою быстроты и плавности. Держи локти опущенными к пояснице, это направит Силу в предплечья, а затем — в кисти и сделает их более ловкими и подвижными. Втяни грудную клетку и создай в корпусе ощущение легкой пустоты. Тогда Сила будет свободно циркулировать по главному каналу и свободно перетекать в ноги. Ты запомнил первые три принципа?

— Да, наставник, — сказал я, — плечи, локти и грудь!

— Хорошо, следуем дальше. Всегда держи спину прямой. Никогда не сутулься и не откидывай корпус назад. Правильная осанка позволяет Силе плавно и легко подниматься по каналам, а правильное положение грудной клетки дает возможность энергии циркулировать по телу от головы до пальцев ног. Круговой переток Силы — важнейший элемент Техники Движения. Без этого постичь искусство боя невозможно. Ты осознал важность положения спины, Алекс?

— Да, наставник, — подтвердил я, — круговое движение Силы.

— Какие бы движения ты не совершал во время боя, нужен контроль за центром тяжести тела. Твоя поясница должна быть расслаблена всегда, и вся нагрузка должна ложиться на косые мышцы спины и живота. При напряженной пояснице ты не сможешь расслабить остальные части тела. Поток Силы потеряет мощность, руки лишатся гибкости, а ноги — проворства. Алекс, смотри на меня!

— Я все понял, Алан, центр тяжести и расслабленная поясница!

— Сосредоточься на мне, и двигаемся дальше. Ты должен правильно задействовать бедра и распределять потоки Силы между ними. Основной поток энергии всегда идет не в опорную, а в делающую шаг ногу! Твои движения станут более мощными, стремительными и устойчивыми. И последнее правило. Всегда держи голову прямо, как будто на упругом шарнире. Это делает тело подвижным и энергичным, помогает сохранять равновесие и сосредоточиться на бое, который ты ведешь. Алекс?

— Распределение силы между ногами и положение головы, я понял, наставник!

— На сегодня урок закончен, юноша! — старик резко поднялся, даже не коснувшись руками пола. — Твои мысли заняты чем-то другим. Вернешься, когда будешь готов погрузиться в обучение.

Алан взмахнул руками, и я снова оказался в библиотеке. Она была абсолютно пуста, но на столе передо мной лежал какой-то свиток...

Я покинул свиток с легкой досадой — мне так и не удалось взять в руки Грейсвандир, но мое внимание переключилось на загадочный подарок, лежащий на столе. Свиток был совершенно обычный, без надписей и дорогих украшений, и почему-то без печати на бронзовой защелке. Я с опаской взял его в руки, запоздало подумав, что в цилиндре может взорваться амулет — красивая смерть для потенциальной жертвы. Более детальный осмотр не выявил ничего особенного, но я не был готов стать героем меча и магии [1] в очередном виртуальном мире прямо сейчас.

Я выскочил из библиотеки и побежал по темному коридору к выходу — мне хотелось оказаться на открытом пространстве как можно скорее. Солнце уже палило вовсю, и встречные потоки воздуха приятно овевали тело. Дорожки были заняты неспешно прогуливающимися учениками, и мой бег напоминал слалом между двигающимися телами. Я отводил глаза от удивленных взглядов и знал, что все оборачиваются мне вслед, но мне было абсолютно все равно.

Энди ждал у кромки воды там же, где и обычно. Я сел рядом и отклонил спину назад, опершись руками на траву.

— Посмотри! — сказал я, немного отдышавшись, и протянул ему найденный свиток.

— Печати нет, — сказал Энди, внимательно рассматривая каждый его сантиметр, — где взял?

— Лежал передо мной на столе, когда я вышел из свитка!

— Становится все интереснее! — сказал напарник, и в его глазах мелькнул страх.

— Ты хотел поделиться какими-то мыслями, — напомнил я и забрал свиток из рук Энди.

— Да, — подтвердил он и замолчал. — Всю ночь думал о нашем разговоре с Кейт, и понял, что тебя хотят убить не ученики. А твой подарок только подтверждает мою догадку.

— А кто? — опешил я.

— Наставники! — с нажимом сказал Энди и уверенно посмотрел мне в глаза.

— С чего ты это взял? — в недоумении спросил я, и вдруг вспомнил предупреждение наставника Фойла.

— Потому что ученикам ты нафиг не сдался, просто еще один выскочка, задевающий самолюбие некоторых — не более того, — убежденно заявил Энди.

— Если конкретных подозреваемых нет, предлагаю переместится на обед, — предложил я, чувствуя неприятный холодок страха, бегущий по спине.

В ресторан мы опоздали и присоединились к столу, когда остальные уже заканчивали трапезу.

— Лучше поздно, чем никогда, — проворчал Итан вместо приветствия.

— Хватит, парни, давайте о деле! — Ник отложил палочки и неторопливо оглядел всех.

— Ну давай уже, не тяни, — нахмурился Итан, — мы в дерьме, я с утра это чувствую.

— Сегодня нас будут сливать, — со значением произнес Ник, — и мы вряд ли сможем с этим бороться.

— Что ты имеешь ввиду? — поинтересовался я, отложив палочки.

— Для противников мы будем главной мишенью, а союзники сделают все, чтобы нас убили первыми, — с каменным лицом произнес Ник.

— Чем это нам грозит? — спросил я, морщась от запаха мяса на тарелке.

— Потерей очков в моменте, но это не самое страшное, — сказал Энди, садясь рядом. — Так будет происходить каждый бой, убить нашу семерку поголовно или помочь нам умереть станет одной из целей всех учеников школы.

— Мы окажемся в конце турнирной таблицы, а затем — огороды, робы слуг и дерьмо узгунов на руках, нас ожидает такое будущее? — бесстрастно спросил я.

— Я уже начинаю убеждать себя в том, что узгуны в целом — не такие уж страшные и вонючие, какими кажутся на первый взгляд, — ухмыльнулся Итан, — и дыхание у них свежее!

— Мы должны совершить невозможное, — задумчиво произнес я, — вызвать сочувствие, сопереживание или чувство единения с нами у всех учеников школы...

— Алекс, ты это серьезно? — со скепсисом уточнил Ник. — Для этого нужно умереть у них на глазах, спасая этот гребаный мир!

— Я еще не закончил, парни! — мои палочки полетели на пол. — Возможно, ты прав, и для этого придется умереть в виртуальном сражении! И это гораздо лучше, чем найти смерть в реальной битве в пустыне!

Я замолчал и увидел на лицах ребят ироничные усмешки. Они не насмехались открыто только потому, что были со мной в одной лодке. Даже Энди смотрел с недоверием. И это нормально, подумал я. Когда царь Леонид объявил, что триста воинов будут противостоять двухсоттысячной армии Ксеркса, его тоже подняли на смех.

Я должен найти свои Фермопилы [2] в сегодняшнем сражении, просто обязан, иначе неверие моих друзей перерастет в отчаяние, а затем — и в предательство. Я впервые задумался всерьез о неизвестных мне обстоятельствах, предшествовавших смерти Саймона.

[1] Heroes of Might and Magic (сокращённо Heroes, HoMM; в российских изданиях «Герои меча и магии» или просто «Герои») — фэнтезийная серия компьютерных игр в жанре пошаговой стратегии с элементами RPG

[2] Фермопи́лы (греч. Θερμοπύλαι ή Θερμοπύλες, букв. «тёплые ворота») — узкий проход между горой Этой и южным берегом залива Малиакоса, при защите которого от армии персидского царя Ксеркса I погиб царь Спарты Леонид I с личной гвардией из 300 человек.

Глава 24

В библиотеке стоял привычный гул, все семерки были в сборе и обсуждали каждая свое. Мы сидели в молчании, потому что все уже было сказано, обговорено и разобрано по косточкам. Вот только результата не было. Мы приняли решение совершить подвиг, чтобы улучшить отношение других учеников к нашей семерке, даже ценой потери очков и потерь в турнирной таблице. Как известно, благими намерениями вымощена дорога в ад, и больше всего я боялся, что эта истина станет пророчеством для нашего сегодняшнего боя.

— Приветствую всех! — сказал слепой наставник, уверенно проследовав к своему месту.

Он сел за стол, и обратил взгляд слепых глаза на аудиторию. У меня возникло странное ощущение, что Дэниэл смотрит мне в душу, но я понимал, что это — всего лишь игра моего расшалившегося воображения.

— Условия турнира обычные, — сказал наставник и взял в руки песочные часы, — сражение армия на армию. Без использования заклинаний — у вас их не будет. О пустынных хищниках также не забываете, они как раз будут в наличии. Победитель получает все!

Часы с глухим стуком опустились на стол, и мы оказались в пустыне.

На этот раз светило солнце, и я обрадовался тому, что сражение будет идти не ночью, как в прошлый раз, а при свете дня. Мы всемером стояли на вершине огромной дюны, а слева и справа вытянулись в длинную цепочку другие узгуны, оседланные нашими союзниками. На этот раз нам достались доспехи ослепительно белого цвета, видимые в пустыне за несколько километров. Подо мной фыркал узгун, и я похолодел от мысли, что ни разу не пробовал им управлять. Я с трудом припомнил, как управлял ящером Ник в день моего появления в Харисе и крепче сжал поводья в руках.

Навстречу нам широкой шеренгой неслись наши соперники. Они издавали воинственные крики, сливающиеся в протяжный вой, но были в заведомо проигрышном положении. Им придется атаковать нас снизу, поднимаясь по осыпающемуся под ногами ящеров склону. А это означало, что будет какой-то триггер, уравновешивающий наше тактическое преимущество. Я оглянулся. Сзади на расстоянии примерно километра на нас двигалась волна желто-зеленого цвета.

— Энди! — крикнул я и показал взглядом назад.

— Это — сукры! — воскликнул Энди. — Они как саранча, сжирают все на своем пути!

— Скачем на них! — крикнул я, натянул поводья, и развернув ящера понесся навстречу смерти.

Я не оборачивался, потому что был уверен, что все шестеро едут за мной. Сценарий был как раз подходящим: мы отдадим наши виртуальные жизни, чтобы задержать полчища хищников, и дадим возможность союзникам отразить атаку. Я болтался в седле, как дерьмо в проруби, при каждом толчке мощных ног узгуна взлетал в воздух, а затем пребольно приземлялся задницей в седло. Уже через минуту меня начало тошнить, и скорая виртуальная смерть показалась долгожданным избавлением от мучений.

Мы быстро сближались, и в движущейся на нас живой волне я начал различать отдельных желтых в зеленую полоску сукров. Они обладали мощными когтистыми лапами, огромными зубастыми головами, и маленькими скрюченными лапками, прижатыми к телу. Из-за задранных вверх хвостов, маленькие, не больше кошки, ящеры казались выше, чем были на самом деле. Мы ехали навстречу стаду тварей, похожих на уменьшенные яркие копии Ти Рексов [1], если представить их высотой не больше полуметра. Даже сукр-одиночка представлял опасность для человека, но тысячи таких ящеров были непобедимым воинством даже для объединенной армии учеников школы.

За спиной раздались звуки боя: удары металла о металл, рев ящеров, крики и проклятия сражающихся. Только сейчас я понял, что наш самоубийственный маневр наверняка будет воспринят как попытка спасти собственные шкуры, сбежав с поля боя. Дерьмо узгуна! Ну почему все всегда получается не так, как задумывается изначально!

— Парни, — закричал Ник из-за моей спины, — смотрите!

Я отвлекся от невеселых мыслей и посмотрел в злобные глаза чудовищ. В их рядах творилось смятение. Задние еще напирали, издавая хриплый отрывистый клекот, а передние начали отчаянно тормозить, вздымая перед собой тучи песка. Стройные ряды маленьких хищников постепенно превращались в волну катящихся по инерции и огрызающихся друг на друга тел.

Затем они остановились, и начали отступление, буксуя в песке при разворотах. Теперь мы и сукры поменялись ролями: они с клекотом удирали, задрав хвосты, а мы их преследовали.

Я не понимал, что происходит: мы всемером при всем желании не могли напугать тысячи агрессивных созданий! Я обернулся на скаку, но не увидел и не услышал ничего, кроме звуков сражения между командами школы.

— Парни, — закричал я, резко натягивая поводья, — тормозим!

В этот момент за спиной раздался оглушающий рев.

Ганд! Я помнил этот звук со дня появления в Харисе! Жуткая морда подземного чудовища сразу возникла перед глазами. Я обернулся. Парни остановились и также, как и я, наблюдали за полем битвы.

Червь собирал дань законного хозяина пустыни. Его исполинское тело периодически взмывало над поверхностью и, матово блеснув серой кольчатой шкурой, снова уходило в глубину. Каждый нырок сопровождался истошными воплями ребят и рычанием узгунов, угодивших в пасть ганда. Появляясь на поверхности, он поднимал в воздух тучи песка, в которых терялись белые и красные пятна доспехов учеников. Это придавали картине кинематографическую броскость, но повергало в ужас, несмотря на осознание нереальности происходящего.

Всадники спешно оставляли поле боя и, спасаясь от червя, в полном беспорядке скакали в нашу сторону. Пешие, которые были в состоянии передвигаться, с душераздирающими воплями разбегались куда глаза глядят. Огромная пасть ганда снова и снова появлялась над поверхностью, отчаянные крики резко обрывались, и смерть настигала очередных жертв. Я наблюдал за кровавой расправой и не чувствовал страха. Возможно, из-за виртуальности

— Что делать будем? — потрясенно спросил Ник, перекрикивая шум боя.

— А бегство с поля боя не запрещено? — уточнил я, глядя на несущихся к нам во весь опор всадников.

— Если поучаствовал в сражении, то беги на здоровье, — ответил Ник, — а если нет, то ты — дезертир за это снимут штрафные очки.

— То есть, формально наша семерка — беглецы и предатели, — крикнул я, и с усмешкой посмотрел в синие глаза командира.

— Именно! — громко добавил Энди, — мы ни одного сукра не замочили!

— П-п-парни, — заикаясь, сказал Дэвид, — т-тварь все ра-ра-равно н-нас сожрет!

— Умрем красиво, вперед, ребята! — закричал я и засмеялся безумно, как Шляпник в исполнении Джонни Деппа [2].

Я натянул поводья и, размахивая сверкающим на солнце Грейсвандиром, поскакал вперед. За спиной раздались крики «Ура!», и мои товарищи помчали следом. Ящер хрипел от страха, косил желтым глазом, но послушно несся вперед, задрав хвост. Ганд зигзагами полз нам навстречу, пожирая всех на своем пути. За ним оставалась девственно чистая пустыня. Похоже, он был запрограммирован на уничтожение всего живого.

Когда нас разделяло около десяти метров, я натянул вожжи до предела и вонзил клинок в чешуйчатый бок узгуна. Взвыв от боли, ящер оттолкнулся от песка двумя лапами и прыгнул навстречу усеянному зубами зеву. Раскрыв зубастую пасть, монстр бросился навстречу.

Я сжал рукоять меча обеими руками и оттолкнулся ногами от стремян, вложив в прыжок все силы. От хлынувшего в кровь адреналина сердце бешено застучало в груди, дыхание сбилось и мне снова показалось, что мир замедлился. Мой узгун падал прямо в чудовищную пасть червя, плавно передвигая лапами в воздухе, я же, пролетев над верхней челюстью ганда, приземлился на костяной вырост над огромным глазом и, недолго думая, всадил клинок в желто-оранжевую радужку.

Ганд взревел, и мое тело наполнили мощнейшие потоки энергии. Они влились в меня из окружающего пространства, мне показалось, что я выпил его, уменьшив размеры пустыни до пятачка, на котором находился я сам и червь. А потом я взорвался и превратился в чистый огонь, который потек в тело червя через клинок, расцвечивая серые кольца его шкуры разноцветными сполохами.

Мир дрогнул, и я увидел перед собой нескольких всадников в белых доспехах. Ящеры под ними рычали и пятились от меня, упираясь хвостами в песок. Я втянул воздух и почувствовал запах страха, ощутил эманации парализованной воли их испуганных наездников. Нестерпимое желание съесть, заглотить всех в один присест, отступило перед чудовищной болью. Она угнездилась в левой глазнице и раскаленным металлом вливалась внутрь моего тела, опускаясь ритмичными волнами от головы к хвосту.

Я заревел во всю глотку, и, сомкнув челюсти, нырнул в песок, в манящую темноту, которая растворила меня без остатка.

Я пришел в себя от сильной боли в левом глазу. Прерывисто дыша, я судорожно прижал ладони к лицу и убедился, что оба глаза целы. А в следующую секунду понял, что в библиотеке стоит гробовая тишина, и я слышу только частые удары своего сорвавшегося с привязи сердца.

Все ученики стояли, развернувшись ко мне лицом. Они смотрели на меня круглыми глазами, как на пришельца из космоса, как на Чужого [3] из одноименного фильма Ридли Скотта. У некоторых из них челюсти отвисли от удивления и оторопи в прямом смысле этого слова. Я не знал, как реагировать и что говорить, потому что сам не понимал, что произошло в симуляторе.

Очевидно, что ганда я убил, но все события, сопутствующие этому моменту, вызывали вопросы даже у меня. Я повернул голову налево, и встретил такие же ошарашенные, как и у всех, взгляды моих друзей по семерке.

— Победила седьмая семерка, все очки достаются ей, — прорезал тишину властный голос наставника.

Он поднялся с кресла и вытащил из ниши свиток. Его бронзовые сферы стали черными, а из тонкого пергаментного валика шел желтый дым.

— Никто не покидает библиотеку, Алекс, следуй за мной! — не терпящим возражений тоном приказал наставник, и шагнул к двери.

Сопереживание я увидел лишь в глазах Энди, остальные, в том числе и мои друзья, смотрели на меня либо с откровенной враждебностью, либо со страхом.

Я шел с высоко поднятой головой между рядами каменных столов, и чувствовал себя незащищенным бойцом, находящимся в перекрестье прицелов нескольких сотен крупнокалиберных пулеметов. Одно мое неверное движение или взгляд, истолкованный как враждебный, и откроется беспорядочная пальба. Я почти физически ощущал их страх и кулаки, превращающие меня в кровавое месиво. Когда двери за мной закрылись, я вздохнул с облегчением и пошел следом за Дэниэлом. За спиной раздались крики и споры — плотину непонимания и оторопи прорвало.

В хранилище наставник сел на свое привычное место и выбросил свиток в урну. Он молча указал мне на стул перед собой и направил невидящий взгляд на серые камни стены за моей спиной. В комнате повисло тягостное молчание, и я не чувствовал ни сил, ни желания его прерывать.

— Знаешь, что больше всего пугает людей? — нарушил тишину бесстрастный голос наставника.

— Страх смерти? — осторожно предположил я.

— С мыслью о смерти мы живем с самого рождения, и сама по себе она не может никого напугать, — сказал Дэниэл. — Правильный ответ — непредсказуемость и страх неизвестности. Ты сейчас воплощаешь в себе именно эти качества. Добавим сюда твою поразительную способность наживать врагов, подчистую выигрывая у всех сразу. Ты понимаешь, к чему я клоню?

— Если нулевка может такое, что же он сделает в решающем сражении?

— Да, Алекс, примерно так, — Дэниэл сжал губы в тонкую линию. — А после сегодняшнего боя они уже не раздумывают, они испугались по-настоящему.

— Если бы я сам понимал, что произошло, — вздохнул я и потер пальцами виски.

— И они еще не знают, что в конце действа ты перенес сознание в мозг ганда, — криво улыбнулся наставник.

— И как мне это удалось? — я был ошеломлен не меньше встретивших меня в полном молчании учеников.

— Ты взломал свиток, — простодушно заявил наставник, — вмешался в сеть сложнейших заклинаний, им управляющих, а в конце вычерпал почти всю энергию из кристаллов и сжег его.

Я ошарашенно смотрел на Дэниэла, пытаясь разглядеть в его кривой улыбке хотя бы крохи иронии, но не находил их. Он был совершенно серьезен. И эта его серьезность пугала меня еще больше, чем других учеников испугал я сам.

— Как ты думаешь, — Дэвид повернул голову, и мне снова, как и в первую встречу, показалось что он смотрит прямо мне в душу, — кто в этой пьесе играл роль ганга?

— В-вы? — запинаясь, спросил я.

— Твой удар в глаз был довольно символичен, — Дениэл коснулся указательным пальцем левого века, — я был поражен не меньше тебя сейчас. А затем ты просто выбросил мое сознание из свитка, заняв его место.

— Но это же все — виртуальный мир, — пытался оправдаться я, — и чтобы я в нем не сделал, это совершенно не значит, что я смогу повторить нечто подобное в мире реальном.

— Ты не совсем понимаешь, как работают свитки, — мягко улыбнулся Дениэл. — Ты — в свитке и ты — в реальном мире совершенно идентичны, со всеми твоими мыслями, способностями, умениями и желаниями. Если ты — нулевка в Харисе, то будешь нулевкой и в свитке. Точнее, должен быть таковым. Но проблема как раз в том, что твои базовые способности намного выше, чем у всех учеников в этой школе. Впрочем, мы с тобой уже об этом говорили.

— И что толку от способностей, которые я не могу применять на практике?

— Если бы ты умел управлять Силой, ты смог бы убить их всех за одно мгновение. Но ты не умеешь этого делать, и потому ситуация может развернуться в противоположную сторону!

— И что же мне теперь делать? — с отчаянием в голосе спросил я.

— Попытаться выжить среди испуганных до смерти врагов, — пожал плечами Дениэл. — Испуганных тобой же!

— Но как!? — почти выкрикнул я.

— Есть три варианта: их можно возглавить, их можно убить, им можно сдаться. — говоря это, Дениэл вычерчивал на столе одному ему понятные узоры. — Иного не дано.

— Какой выбор сделали бы вы? — спросил я и подался вперед в ожидании ответа.

— Убить, конечно! — ответил наставник, ни секунды не колеблясь. — А сейчас мы вернемся в аудиторию, и я объявлю, что свиток сгорел, не выдержав нагрузки. И мы ни слова не скажем о последней части сражения, о том, что и как ты сделал с червем. Ты не скажешь об этом не только ученикам, вообще — никому! Можешь дать такое обещание?

— Конечно! — воскликнул я. — Это останется в тайне!

Наставник Дэниэл быстро перегнулся через стол, сжал мою голову в ладонях железной хваткой и посмотрел сквозь мое лицо.

— Если ты проговоришься, то я сам тебя убью! — хрипло прошептал он и отпустил меня.

[1] Тиранноза́вр (лат. Tyrannosaurus — «ящер-тиран», от др.-греч. τύραννος [tyrannos] — «тиран» и σαῦρος [sauros] —монотипический род плотоядных динозавров из группы целурозавров подотряда тероподов, включающий единственный валидный вид — Tyrannosaurus rex (лат. rex — «царь»).

[2] Болва́нщик (англ. Hatter, буквально Шляпник) — персонаж из «Приключений Алисы в стране чудес» Льюиса Кэрролла.

[2] «Чужой» (англ. Alien) — научно-фантастический фильм ужасов режиссёра Ридли Скотта.

Глава 25

Из аудитории все выходили молча. Короткое сообщение Дэниэла о сбое в работе свитка никого не впечатлило. За два месяца ежевечерних сражений ученики хорошо уяснили что такое свиточная реальность и какими возможностями они в ней обладают. Все хорошо понимали, что в свитке мы являемся точными копиями себя в реальности, и, если кто-то может Силой убить ганда в виртуальном мире, то повторит это и в реальном. Но это никак не вязалось с моим нулевым уровнем. И будило в их душах чувство опасности.

К дому мы подошли без приключений, стычек, конфликтов или выяснения обстоятельств произошедшего не последовало. И это меня пугало: я понимал, что каждая семерка будет обсуждать все подвиги, что я совершил в свитке, до полуночи и проецировать это на реальность Хариса. Проснувшись, большинство решит, что лучший способ решения возможных проблем — устранение их источника в зародыше.

Парни молча разлеглись по кроватям, но спать никто не собирался. У меня возникло чувство, что я — лишний в этой компании, и мешаю ребятам нормально поговорить. Я поднялся с кровати, надел сандалии и собрался, было, выйти на улицу, но за спиной раздался голос Ника.

— Алекс, сейчас не время гулять по школе в одиночестве!

Я обернулся и встретил его лишенный враждебности взгляд. Скорее, в нем читалось любопытство и озабоченность.

— Ник, мне кажется, что мое присутствие тяготит вас, — пожал плечами я, — только и всего!

— Может быть, ты расскажешь нам на ночь сказку о том, как поборол змея? — ухмыльнулся Энди [1], и надев на лицо маску испуганного мальчика, натянул покрывало до самого подбородка.

— Я расскажу, вот только я сам не совсем понимаю, что со мной произошло...

— Ты, главное, расскажи, — кивнул Итан, — у меня в глазах до сих пор бегают зайчики от факела, в который ты превратился.

Я поведал почти все: как потерял контроль над собой, как мир замедлился, как потоки энергии начали разрывать мое тело, как взрыв превратил меня во вспышку чистого света и уничтожил ганда...

— Все это мы и сами видели, — задумчиво сказал Ник, — расскажи, как ты все это сделал, будучи нулевкой.

— Д-д-да, — заикаясь, поддакнул Дэвид, — к-к-как?

— Парни, не знаю! — я беспомощно развел руками. — Это честный ответ. Дэниэл тоже не понимает, как это удалось. Все наставники поют одну и ту же песню: говорят, что у меня мощное Духовное Начало и потенциально я могу управлять большими потоками Силы, а сейчас пользуюсь ей как дикарь.

— Тогда почему ты не можешь его пробудить, почему все еще нулевка? — воскликнул молчавший до этого Энди.

— Напарник, у меня нет ответа на твой вопрос, — покачал головой я, и вышел на улицу.

Обратный путь не занял у меня много времени. Дорожки, освещенные редкими маломощными светильниками, пустовали. Слуги приступят к уборке ранним утром, а сейчас территория школы напоминала ухоженный отель в межсезонье. Я был уверен, что сегодняшняя ночь — последняя абсолютно безопасная для меня, потому что все были заняты обсуждением сражения и построением планов на будущее.

Библиотека была пуста и темна. Я сел на холодный камень, откинулся на прохладную каменную спинку и, наконец, расслабился. Мне очень хотелось побыть одному. Я не собирался заново переживать впечатления от боя и строить гипотезы по поводу собственных способностей, мне хотелось просто отдохнуть в тишине.

Свиток, недавно найденный мною на столе, был совершенно обычным, и ничем не отличался от прочих. Разве что печатью. Она была фиолетовой. Я не знал, что это означает, но ассоциации рождались не самые приятные. А еще я не знал, что меня ждет. В памяти очень некстати всплыли слова Энди о том, что в свитке можно застрять и не выбраться.

Я отбросил пустые размышления, вставил свиток в нишу, и перевернул песочные часы.

Темень школьной библиотеки сменилась колеблющимся светом свечей. Я сидел за огромным столом на высоком стуле для посетителей с изящными резными ручками. Комната, судя по всему, была рабочим кабинетом, три ее стены от пола до потолка были завешаны резными деревянными полками, на которых лежали тысячи свитков. Всю стену передо мной закрывало кожаное полотно с орнаментом из ярких цветастых семиугольников, вложенных друг в друга. Перед ним пустовало высокое резное кресло, обитое кожей того же песочного цвета, что и полотнище на стене.

В центре стола лежал единственный свиток, отмеченный уже знакомой мне фиолетовой печатью. Свитки внутри свитков внутри свитков [2]. Ниша, вырезанная в толстой столешнице, была спрятана под изящной бронзовой крышкой, на которой был вытеснен такой же узор из семиугольников, как и на картине из кожи. Справа в аккуратном сферическом углублении стояли песочные часы на деревянных подставках. Я внимательно оглядел комнату, но кроме резного потолка и наборного паркета на полу не увидел больше ничего интересного.

Я разглядывал еще один свиток с фиолетовой печатью и ощущал бодрящий коктейль из страха и любопытства, который струился по моим венам. Я боялся, но одновременно безумно хотел узнать, какая информация заключена внутри. Запоздало пришла мысль о том, что именно сегодня нужно было позвать с собой Энди для подстраховки, но все мы сильны лишь задним умом.

Я вложил свиток в нишу и перевернул часы.

Я остался все в той же комнате, а передо мной появился незнакомец. Он сидел за столом напротив меня и был похож на одного из наших наставников: лет сорок на вид, фиолетовый шелковый халат сидит на могучих плечах как влитой, иссиня-черные волосы заплетены в косу фиолетовыми же лентами, а cветло-голубые глаза смотрят с назиданием и мудростью.

Он поправил косу, положил ладони на деревянную столешницу, откинулся на спинку высокого кресла и заговорил.

— Здравствуй, странник! Мое имя — Эдриан. Я говорю с тобой из глубин времени столь далеких, что, возможно, вы уже не зоветесь странниками, а мой язык ты понимаешь с трудом, несмотря на магию толмачей. Ты — будущий великий воин, либо уже им стал, иначе не смог бы меня увидеть.

Незнакомец сложил пальцы в замок, облокотился на стол и наклонился вперед.

— Ты смотришь мне в глаза и слышишь мои слова, а это значит, что, как и каждые семь сотен лет, Харис снова находится в опасности, и скоро начнется страшная война. Защитить этот мир от хаоса и сползания в дикость можем только мы — странники. Я не смогу ответить на твои вопросы и помочь тебе, самые совершенные свитки позволяют лишь сохранить короткое послание, которое ты сейчас видишь.

Эдриан развел руками в жесте сожаления, сжал губы и поднял широкие брови.

— Твое предназначение — спасти Харис! Это получилось у меня, а, значит, получится и у тебя. Прощай, мое время заканчивается. Храни себя!

Эдриан исчез, а из углубления деревянного стола пошел густой серый дым. Я уже знал, что это означает, и потому не удивился, когда изображение кабинета начало блекнуть, и перед глазами снова появилась школьная библиотека. Пахло дымом, свиток на этом уровне реальности тоже сгорел — в прямоугольном углублении остались лишь бронзовый стержень с полусферами на концах и горстка пепла.

А если бы что-то пошло не так, мое сознание осталось бы в свитке? Мысль эта пришла запоздало, но от нее все равно бросило в пот. Мой талант находить неприятности на этот раз не проявился, все ограничилось лишь получением дополнительной информации. К уже существующим загадкам добавилась еще одна. Я не понимал смысла послания, даже если допустить, что оно настоящее и несет некую важную информацию. Очевидно было лишь то, что Харис находится на пороге войны. И, судя по всему, мы все оказались здесь только для того, чтобы стать обычным пушечным мясом, пусть и обремененным некими сверхъестественными способностями.

Я не хотел возвращаться в наш дом, который теперь казался относительно комфортабельной казармой в военном лагере. Мне срочно нужно было переключить направление мыслей, и, если бы я владел искусством медитации, то вприпрыжку побежал бы на арену или поляну у озера. Но увы и ах, это было мне недоступно, по крайней мере, сейчас.

Я отстегнул с пояса еще один тубус, вытащил дорогой мне свиток и вставил его в нишу. Мне снова хотелось ощутить в руке приятную тяжесть эфеса и провести пальцами по объемным узорам на клинке. Пусть даже и в виртуальной реальности.

Песочные часы со стуком опустились в круглую выемку, и мир вокруг меня померк.

— Ты быстро вернулся, — сказал старик, стоя напротив меня и заложив руки за спину, в чем причина такой спешки?

— Пятничный турнир, — не колеблясь, ответил я, — сегодня мне предстоит сражение с сотнями врагов, и я не хочу выглядеть в бою как смешной маленький мальчик для битья.

— Ты хочешь проиграть достойно? — уточнил Алан и вопросительно поднял правую бровь, отчего его лицо перекосилось и стало похоже на старую кожаную маску с прорезями для глаз.

— Конечно, я бы хотел выиграть! — в моем голосе явственно прозвучала обида. — Но это мне еще не по силам!

— Сейчас тебе пригодилась бы техника Быстрых Шагов, чтобы убежать с поля боя как можно быстрее и дальше, — в голосе старика был явно слышен сарказм, — но мы вернемся к искусству владения мечом. Возьми его в руки и попробуй ощутить единение с этим прекрасным клинком.

Алан указал открытой ладонью на стойку с Грейсвандиром, и я с радостью подошел ближе. Руки снова ощутили спящую пока мощь клинка, и на меня снизошло спокойствие и уверенность в собственных силах и способностях.

— На этом занятии мы изучим довольно сложный обратный хват, — сказал старик, и в руках его возник меч. — Возьми рукоять меча в правую руку так, как это делаю я.

Острие меча старика было направлено вниз, основание ладони лежало у гарды, указательный палец упирался в навершие, а большой, средний, безымянный пальцы и мизинец обхватывали рукоять. Клинок был прижат к внешней стороне предплечья и касался локтя. На первый взгляд, это была довольно простая композиция. Но для того, чтобы просто уверенно держать меч в положении, показанном Аланом, мне пришлось изрядно повозиться.

А еще я научился держать меч в нескольких необычных позициях: клинок прижат к правому бедру, а острие направлено в пол; рукоять находится перед глазами, а лезвие наклонено от себя и вниз; рукоять в вытянутой над головой руке, а лезвие смотрит горизонтально под небольшим уклоном. Самым сложным элементом тренировки стала смена позиций руки по команде Алана. Несколько раз я даже ронял меч, и он с глухим стуком падал на дощатый пол, отчего я вздрагивал и бросался его поднимать.

Обратный хват давался мне намного сложнее, чем любые прямые. Как оказалось, искусство владения мечом — очень сложная штука, и мои неудачи периодически навевали уныние, которое проявлялось особенно сильно, когда я видел отточенные до совершенства движения старика. Наконец, Алан остановил мои отчаянные попытки доказать, что я ловчее обезьяны.

— Большую часть времени ты держишь меч в одной руке. Другая в это время находится в положении Зошу или Аншу. Зошу регулирует поток Силы и направляет меч, Аншу помогает контролировать движения клинка и усиливает их.

Старик сделал паузу и молча прошелся вдоль стоек с оружием, с любовью разглядывая каждый экспонат. Наконец, он вернулся в центр зала, где его с покорностью и терпением ожидал я.

— В позиции зошу указательный и средний пальцы свободной руки прижаты друг к другу и символизируют собой второй меч. Зошу уравновешивает энергию, сохраняемую в другой руке, балансирует ее и обеспечивает правильную циркуляцию Силы по каналам. В этой позиции указательный и средний пальцы выпрямлены, а остальные плотно сомкнуты по центру ладони. Аншу устремляется в ладонь, удерживающую меч, и далее, к острию меча. — Во время боя ты должен держать кисть свободной руки в позиции зошу рядом с эфесом меча, точнее с его навершием. Средним и указательным пальцами ты можешь касаться рукояти, направляя в первую очередь сам меч и попутно — поток Силы.

Алан замолчал и продемонстрировал все сказанное. Меня это очень впечатлило, хотя, было вполне очевидно, что для достижения подобного уровня мастерства потребуется не один год.

— В положении аншу указательный и средний пальцы ты оставляешь прямыми, а большой прижимаешь к основанию указательного. Кончики безымянного пальца и мизинца смыкаешь на средней линии ладони. Несмотря на то, что аншу отличается от зошу, эти позиции часто путают. Первая, в отличие от второй используется для усиления контроля и равновесия. Руку при этом ты всегда располагаешь на навершии — усиливая удар.

Старик сделал паузу и пристально посмотрел в глаза, видимо, пытаясь оценить, как я воспринимаю его слова, и не заснул ли я еще, слушая бесконечную сказку о саге с мечами. Он удовлетворенно кивнул самому себе.

— Если тебе нужно сильно направить меч вниз или вперед, — продолжил он, — ты можешь сделать это с помощью зошу, работая указательным и средним пальцами. Для того чтобы направить меч вверх или назад, просто подталкиваешь его вниз большим пальцем. При использовании аншу большой, средний и указательный пальцы ты можешь расположить на навершии одновременно, это облегчит управление движением клинка в любом направлении.

Алан сопровождал лекции демонстрацией положения пальцев на рукояти и рук в пространстве, делал замедленные выпады и показывал, как работают обе руки во взаимодействии. А затем начался мой персональный ад: я десятки и сотни раз повторял движения старика и радовался, что в отличие от современных тренировочных комплексов, в виртуальном на стенах не висели зеркала. Если бы я видел себя со стороны, то наверняка ушел бы в пустыню на верную смерть из-за стыда.

Когда Алан, одобрительно кивнув, остановил меня, я был взмылен, словно цирковая лошадь, и чувствовал себя выжатым как лимон. Но я отвлекся, и хотя бы какое-то время не думал обо всех неприятностях, которые меня ожидали вне свитка, отрешился от проблем реального мира и почувствовал единение с Грейсвандиром.

Я склонил голову, прощаясь с наставником, аккуратно положил меч на стойку, и снова оказался в библиотеке. Самым странным ощущением при возврате из свитка был контраст между эмоциональным и физическим состояниями: мокрый от пота, запыхавшийся и уставший, ты вмиг начинаешь чувствовать себя отдохнувшим и расслабленным, разве что спина и шея затекают от долгого нахождения в неподвижности.

Я вышел из главного здания и с наслаждением вдохнул прохладный ночной воздух. Редкие огни светильников, давали не больше света, чем яркая звездная россыпь на черном небосклоне. На территории школы то здесь то там мелькали серые халаты слуг, они приводили в порядок территорию, подстригали и поливали растения и траву — настал их час.

Чтобы не мешать им подметать выложенные камнем дорожки, я разулся и легко побежал по пушистому ковру газона.

Я старался не задевать мелкие кустики и молодые низкорослые деревца, и сделав небольшой крюк, подошел к нашему жилищу со стороны тренировочной площадке. Это и спасло мне жизнь: у входа в дом меня уже ждали.

[1] Отсыл к «Чуду Георгия о змие» — описанное в житии святого великомученика Георгия Победоносца спасение им царевны от змея (дракона).

[2] Отсыл к фразе «Планы внутри планов внутри планов» из книги «Дюна» Френка Герберта.

Глава 26

Отодвинув циновку, я бесшумно скользнул в дом со стороны тренировочной площадки и тихо подошел к кровати Ника. Он спал с блаженной улыбкой на лице — наверное, его сон был о Земле и также прекрасен, как наша прежняя жизнь.

— Ник, — тихо прошептал я, склонившись к самому его уху, — просыпайся.

— Что случилось, — ответил он спросонья, натягивая на себя покрывало.

— У нас гости — четверка Лукаса у входа, наверное, по мою душу.

— Тихо будим всех, — сразу проснулся Ник и вскочил с кровати.

Парни нехотя просыпались, но, узнав о непрошенных гостях, вмиг вскакивали с кроватей и облачались в халаты. Логан раздал всем учебные мечи, и мы пошли к выходу.

— Чем обязаны столь раннему визиту? — спросил у гостей появившийся на пороге Ник, поигрывая мечом.

— Поговорить нужно, — сказал Лукас и вышел из темноты.

— Ночь — не самое подходящее время для разговоров, — ответил Ник. — Что-то срочное?

— Алекс, — с неприязнью в голосе сказал Лукас, мы ждем его.

— Он так страшен, что вы всемером среди ночи приперлись? — усмехнулся Ник.

— Не нарывайся, — спокойно ответил Лукас, как будто не заметив насмешки, — просто не вмешивайся.

— Лук, вали отсюда вместе со своими шакалами, пока мы вас не порвали! — с угрозой в голосе велел Ник и ударил мечом о каменные перила.

— Мы уйдем, но ты совершаешь ошибку, брат, — пожал плечами Лукас, — и она дорого тебе обойдется.

— Вали отсюда, недоносок! — вышел из дома Логан, — и дерьмо трусливое из темноты прибери!

Лукас прищурил глаза, желваки на его челюстях заиграли, и, молча развернувшись, он пошел прочь. Серые тени, прятавшиеся до этого в темноте, последовали за ним. Уже через минуту у порога никого не было, и ночную тишину нарушал лишь шелест метлы припозднившегося с уборкой слуги.

Все парни высыпали на террасу у входа и молча смотрели вслед удаляющимся фигурам.

— Почему они не стали связываться, ведь их семерка объективно сильнее? — спросил я, пряча за спину дрожащие от пережитого стресса руки.

— Это дерьмо узгунов не хочет убирать дерьмо узгунов, — усмехнулся ставший рядом Итан.

— Да, после разборки семерка на семерку нас всех точно перевели бы в слуги, — кивнул Энди.

— Значит, тактика ядерного сдерживания [1] работает не только в отношениях между государствами, — задумчиво произнес я и натолкнулся на колючий взгляд Итана.

— Ты теперь одиночку можешь только в сортир ходить, — язвительно заметил он, и хлопнул меня по плечу. — Только к тебе привыкли, не хочу снова в пустыню за нубом скакать.

— Лекс, Итан дело говорит, без нас теперь даже нос на улицу не высовывай! — Ник ткнул мне в лицо указательным пальцем. — И это не обсуждается!

— Обещаю! — согласился я и приложил ладонь к сердцу. — Спасибо, парни!

— Я предлагаю поспать, до рассвета еще несколько часов, — предложил Энди.

Все согласились с ним, проголосовав ногами, и один за другим скрылись в нашей скромной обители. Несмотря на нервную встряску, уже через четверть часа все спали без задних ног. Я же лежал с открытыми глазами и смотрел в темноту, пытаясь разобраться в себе. С одной стороны, я страшно боялся и даже паниковал, потому что смерть из отложенной и неясной перспективы превратилась в абсолютно реальную угрозу, которая поджидала меня буквально за каждой дверью. С другой — душа моя ликовала, потому что благодаря смертельной опасности я осознал, что у меня появились настоящие друзья. Парни, которые готовы рискнуть из-за меня собственной шкурой. Но стоит ли это такого риска?

Глаз я так и не сомкнул, поэтому упражнения с мечом начал делать еще в темноте. Я не боялся новой агрессивной выходки в свой адрес столь ранним утром, к тому же ребята были рядом. Петли, спирали и окружности выходили кривыми, скорость вращения была непостоянной, и я часто ронял меч при смене хвата. Я останавился, чтобы пару минут отдохнуть, и желание забросить учебный клинок в ближайшие кусты стало нестерпимым. Во-первых, это был не Грейсвандир, и я не мог объяснить себе неестественное желание им обладать. Во-вторых, у меня ничего не получалось, и объяснение этому было простое — первый раз в жизни я взял в руки меч всего несколько дней назад.

Но мне нельзя бросать учиться. В этом мире у слабых нет шансов. А еще я напомнил себе о долге. Об обязательствах перед собой, перед друзьями и, возможно, перед Харисом. Перед лицом возникло мужественное лицо Эдриана, как будто сошедшего с экрана голливудского исторического блокбастера. Он, как и наставники, намекнул мне, что я — избранный. И также, как они, не рассказал больше ничего. Обрисовал туманную дымку перспективы, которая меня ждет, и сам превратился в дым.

Все мои знания о Харисе — тот же дым. Мне почему-то подумалось, что они могут развеяться в один миг, и обнажить страшную реальность, от которой захочется бежать на самый край огромного песчаного моря, преодолевая бархан за барханом.

Когда прозвучал утренний удар гонга, я как паинька лежал в постели и делал вид, что сплю. После вчерашнего инцидента парни не поняли бы мои занятие с мечом в полном одиночестве, и я не стал их дразнить попусту.

Утренняя тренировка прошла почти в полном молчании. Каждый думал примерно об одном и том же, мысли не были веселыми, и потому с абстрактной решимостью на лицах ребята использовали более тяжелые веса с большим количеством повторов.

По окончании силовых упражнений я традиционно упал ничком на песок, и какое-то время лежал, приходя в себя — сказывалась бессонная ночь.

Завтрак прошел тяжело. На подходе к ресторану Ник предупредил всех, чтобы никто не поддавался на провокации. И я был спокоен и безмолвен, когда меня «случайно» раз за разом задевали плечом, и поднос с едой, который я нес, оказывался на полу. С каменным выражением лица я в очередной раз терпеливо убирал с пола разбросанную еду и шел за новой порцией. Обидчиков я запомнить даже не пытался — какой смысл рисовать портрет стада, если лицо вожака стоит перед глазами. Лукас вел себя неестественно весело, был не в меру разговорчив, и из-за его стола постоянно доносились взрывы хохота. Едой меня обеспечил Ник, желающих выяснить с ним отношения не нашлось.

На урок меня вели как особо охраняемое лицо, окружив со всех сторон, чтобы исключить подначки и конфликты с другими учениками. Взгляды на меня бросали довольно красноречивые, от откровенно неприязненных до угрожающих, и мне было не по себе от поведения и настроя всех этих парней и девчонок.

Ни одному из них я не причинил зла. Ни с одним не вступил в конфликт, не предал и не причинил боль. Я просто выделился из толпы, причем, даже не по своей воле. А теперь наблюдал реакцию учеников, и она навевала уныние. А еще я сделал очень важный вывод: проявлять силу и высовываться можно лишь будучи лидером или обладая неслабой поддержкой.

Мелвилл появился в аудитории незаметно, но всякий шум и разговоры мгновенно прекратились, и наступила абсолютная тишина.

— Здравствуйте, воины! — сказал он, сел на низкий стул и забросил косу за спину. — Мы с вами встречаемся уже девятый раз. И разговариваем о Силе. С момента нашей первой встречи многие из вас поднялись на несколько уровней, и теперь не просто слушают, о чем я говорю, но понимают и принимают мои слова.

Наставник сделал паузу, медленно оглядел аудиторию, и в конце осмотра удовлетворенно кивнул. Мне показалось, что он просканировал нас, убедившись в чем-то для себя важном. Я даже почувствовал что-то вроде легкой эфирной волны, прошедшей по аудитории.

— Сегодня мы поговорим о животных Хариса, — продолжил он. — Точнее, о том, что многие из них способны следовать по Пути, поднимаясь на все более и более высокие уровни. А некоторые, прожившие долго и продвинувшиеся достаточно высоко, могут обладать даже зачатками разума. Но это не является для вас новостью или откровением, суть совершенно в другом. Все носители Духовного Начала вызывают возмущение в поле Силы, разлитой в пространстве. И чем вы сильнее, тем большее возмущение вызываете. За редким исключением люди не чувствуют этого, а для животных — это дополнительная характеристика окружающего мира.

Мелвилл снова замолчал и обвел аудиторию цепким взглядом.

— Чем выше ваш уровень, тем большее внимание животных вы привлекаете. Здесь, под защитой стены, вы недоступны их органам чувств, но в пустыне являетесь прекрасными объектами для слежки. И чем выше ваш уровень, тем больше вероятность, что на вас нападет высокоуровневый же зверь. Ты понял меня, Лукас?

— Да, наставник, — согласно кивнул обладатель пятого уровня, предводитель лучшей семерки и мой персональный враг.

— Иногда природа играет с нами в странные игры, — заговорил Мелвилл после небольшой паузы и посмотрел мне в глаза. — У некоторых людей лимит владения Силой не очевиден, и зверь видит перед собой существо, которое является настолько мощным возмутителем энергетического поля, что желание уничтожить его срабатывает на уровне инстинкта. Алекс, как ты думаешь, на каком уровне находился червь, который напал на тебя в момент появления в Харисе?

— Не знаю, наставник, — я склонил голову в поклоне, — я еще не открыл каналы и не чувствую Силу.

— Вопрос не в вашей чувствительности, сейчас мы говорим о зверях. Тот ганг был настолько силен, что сработали автоматические амулеты на башнях, чего не случалось уже много десятков лет.

Он снова замолчал, желая, видимо, чтобы сказанное им проникло в сознание всех учеников.

— Завтра вы окажетесь в пустыне дальше от Красной Стены, чем обычно. Задачей девочек будет сбор трав. А юноши, как истинные джентльмены, будут вас охранять. Ваше совместное домашнее задание очень простое: исходя из информации, полученной от меня, разработать тактику, которая позволит обеспечить максимальную безопасность прекрасных леди и максимальную же выживаемость их защитников.

Мелвилл встал, чуть наклонился вперед, и, облокотившись руками на каменную столешницу, посмотрел в зал.

— Увидимся в следующую пятницу, — его губы скривились в подобие улыбки. — С теми, кто останется в живых!

— Ты понимаешь, что сделал этот скурт Мелвилл? — возмущался Энди. — Он фактически объявил на тебя охоту!

— Почему ты так решил? — спросил я, пытаясь спрятаться от солнца в тени невысоких деревьев.

— Он предупредил, что на тебя может напасть очень сильный зверь, а защитная магия Красной Стены нас не спасет, — продолжил кричать Энди, оживленно жестикулируя.

— И этот зверь не остановится на тебе, он сожрет всех, — спокойно добавил Логан.

— И теперь ученики думают лишь об одном: как поскорее от тебя избавиться! — выкрикнул раскрасневшийся Энди и тут же, выпустив душивший его гнев, стих и уселся под деревом рядом со мной.

— Они и вчера об этом думали, — пожал плечами я, — что изменилось?

— Вчера тебя хотели просто проучить, — покачал головой Ник, — избить и предупредить, чтобы больше не высовывался. А сейчас обсуждают более серьезные действия.

— Как избежать поездки в пустыню, — спросил я и вытер холодный пот, вмиг покрывший тело несмотря на страшную жару.

— Заболеть, умереть или начать рожать, — ухмыльнулся Итан. — Другие варианты не прокатят.

— Значит, заболеть, — задумчиво произнес я.

— Ага, только мы не болеем, ничем и никогда, — ровным тоном сказал Логан.

— И как вы думаете, когда они попытаются меня убить, — спросил я, давя в себе страх.

— Я бы сделал это в пустыне, чтобы лишний раз не рисковать, — немного подумав, сказал Ник. — Так проще, никто не хочет стричь по ночам траву и убирать дерьмо за узгунами.

— Отлично, у нас есть еще целый день! — я широко улыбнулся, и парни уставились на меня с искренним недоумением. — Я хочу устроить вечер воспоминаний о Земле.

— Алекс, — Ник присел передо мной на корточки и внимательно посмотрел в глаза. — Завтра тебя могут убить, понимаешь?

— Да, — весело ответил я, хотя внутри все сжалось от безотчетного страха, — именно поэтому я хочу больше узнать о своих друзьях.

— Жаль, пива здесь нет, — хмыкнул Итан и подмигнул. — У нас будет настоящая ботанская вечеринка!

Медитация так и осталась для меня самым бесполезным времяпрепровождением. Все, что я получал от нее — это ровный загар лица и возможность спокойно поразмышлять. А сегодня я в этом очень нуждался, понимая, что завтрашний день может стать последним в моей только начавшейся жизни.

Желание вернуться домой было просто нестерпимым. Я вспоминал лицо матери и отца, хорошие сказки, которые они рассказывали мне в детстве, выпускной бал, на который я пошел один из принципа, потому что поругался с Эби. Одно за другим всплывали воспоминания о ситуациях и поступках, за которые мне было стыдно, которые я бы предпочел исправить. Сейчас я отдал бы все, чтобы отмотать ленту своей жизни хотя бы на одну неделю назад.

Мне очень хотелось услышать Алана и взять в руки Грейсвандир. Второе желание постепенно становилось навязчивым, но пугало меня гораздо меньше, чем перспектива быть убитым на подходе к собственному дому. Черт! Я уже называю это общежитие домом!

С молчаливого одобрения наставника мы с Энди улизнули из тренировочного зала, откуда уже слышались громкие возгласы, ругательства и звон клинков. Я шел по дорожке, задрав голову и любуясь голубым до одури небом — его простую красоту начинаешь ценить только тогда, когда осознаешь перспективу смены декораций над головой на каменный потолок лекарской палаты или, хуже того, деревянную крышку гроба.

Библиотека пустовала, как и всегда в это время. Свиток лег в нишу, песчаные часы начали отсчет времени, и я под неусыпным контролем Энди погрузился в созданную неведомой магией реальность.

Алан уже ждал меня. Впрочем, как и всегда. Я склонил голову в ритуальном приветствии и скосил глаза вправо. Грейсвандир лежал на своем привычном месте под гобеленом размером с экран кинотеатра и призывно поблескивал в приглушенных решетчатыми ставнями лучах харисского солнца.

— Здравствуй, юноша! — поприветствовал меня Алан, кивнув в ответ. — Как продвигаются твои самостоятельные тренировки?

— С переменным успехом, — ответил я. — Двигаюсь как пьяный узгун и постоянно роняю меч из кривых рук.

— Умения приходят только с трудами, — улыбнувшись, произнес старик. — Просто делай это, и результат не заставит себя ждать!

— Я стараюсь, — потупился я, радуясь тому, что Алан не является свидетелем моего ежеутреннего позора.

— Мы с тобой изучили основные хваты, переходы и техники движения меча. Но не менее, а, возможно, более важны стойки и положение тела во время боя. Это — основа, на которой базируется все остальное. Неправильно заложенная основа может стать причиной серьезных травм и даже смерти. Владение и постоянный контроль положения тела в бою улучшают чувство равновесия, способствуют расслаблению, увеличивают поток Силы и улучшают работу проводящих ее каналов. Опытному бойцу достаточно мельком взглянуть на твою позу, чтобы определить уровень владения мечом.

Старик замолчал, пристально глядя мне в глаза, и проверяя, насколько сосредоточенно я слушаю его пояснения.

— Сегодня мы изучим семь основных стоек, — продолжил он, удовлетворившись увиденным. — Первая — стойка часового. Ступни ног должны быть расположены параллельны друг другу, а вес тела — распределен на обе ноги. Но ты всегда должен быть готов к атаке, и сосредоточен лишь на одной ноге, которая станет опорной.

Алан встал в описанную позицию, а я сумел повторить ее лишь после пятой или шестой попытки.

— В стойке лучника вес тела приходится на одну ногу, и она всегда согнута. Другая нога должна быть прямой и ненагруженной. Сегодня мы не будем изучать ее многочисленные вариации, выучим лишь основной вариант.

Я быстро понял, что не хочу быть лучником — при всей простоте позиции правильно распределить вес тела оказалось довольно сложной задачей.

— Стойка пьяницы всегда предшествует развороту назад с наклоном. Передняя нога прямая, ступня развернута на прямой угол, пола касается только пятка, она будет лишь балансиром. Опорной ногой является сзади стоящая, она должна быть согнутой в колене и взведенной как пружина арбалета.

Алан принял стойку и сделал разворот. Его грациозные изящные движения напоминали приемы, используемые в фигурном катании. Я же повторял их неуклюже, словно медведь на коньках.

— Стойка всадника также проста, как и стойка часового, — старик расставил ноги чуть шире плеч и слегка согнул их в коленях, — представь, что ты находишься в седле узгуна и распредели вес тела на обе ноги. Если ты развернешь левую или правую ступню параллельно линии плеч, то примешь прекрасную оборонительную позу для отражения боковых атак.

Стойка кавалериста, действительно, была очень простой, но лишь прямая ее разновидность. При каждой попытке развернуть ступню вбок я терял равновесие и качался, будто пьяный. Алан смотрел на меня, улыбаясь, и ничего не говорил — лишь корректировал положение тела и ног, слегка касаясь меня кончиком меча.

— В стойке ребенка ноги должны быть скрещены и согнуты в коленях. Выставленную вперед ногу ты должен развернуть вперед и перенести на нее вес тела. Отставленную назад ногу — оставить без нагрузки, касающейся пола лишь большим пальцем, а ее колено упереть во внутреннюю поверхность коленного сгиба впереди стоящей.

Эту стойку я так и не освоил, потому что все, что я демонстрировал, было больше похоже на кривляния пьяного шута, чем на боевые позы мечника. Алан улыбался, но воздерживался от едких комментариев, которые наверняка вертелись на кончике его языка.

— Стойка защиты похожа на стойку пьяницы — ты должен скрестить ноги и развернуть ступню впереди стоящей ноги наружу. Она должна быть опорной и принять на себя большуя часть веса тела, а стоящая сзади нога — выпрямлена. Эта стойка является защитной и позволяет уклоняться от прямых атак противника, особенно, если он вооружен двуручным или полуторным мечом.

Мои ноги болели так, как будто вдоль костей были натянуты гитарные струны, которые натянули на колках до предела. Но я со слезами на глазах повторял это позу вновь и вновь.

— И последняя на сегодня — стойка спящего узгуна, — Алан встал на одну ногу, а вторую поднял и практически прижал к туловищу, согнув в колене. — Эта поза развивает чувство равновесия и ощущение внутренней силы. В реальном бою она практически не используется.

На земле эту позу назвали бы стойкой журавля, а в Харисе, за неимением птиц, ассоциировали со стоящим на одной ноге ящером. Судя по улыбке, не сходящей с лица Алана, узгуна я и напоминал. Бесхвостого, пьяного, усталого и постоянно теряющего равновесие.

[1] Я́дерное сде́рживание — предотвращение каких-либо действий противника посредством угрозы применения ядерного оружия. Под сдерживанием подразумевается, что обладание ядерным оружием какой-либо страной вызывает страх остальных и, следовательно, гарантирует ей безопасность и защиту от нападения агрессоров.

Глава 27

Солнце Хариса медленно садилось за горизонт, дневная жара спала, а из-за стены дул легкий приятный ветерок. Мы собрались на персональной тренировочной площадке, чтобы обсудить наши дальнейшие действия. Погруженный в апатию, я сидел на одной из сфер и, полузакрыв глаза, смотрел на парней.

— Сегодня нас будут мочить, — отрешенно констатировал Ник, перебрасывая тренировочный меч из руки в руку.

— Но это же — виртуальный бой? — уточнил я.

— Да, все как прежде, — кивнул командир, — но у нас нет шансов против всех.

— Очков благодаря тебе мы набрали дофига, уже на втором месте, — едва улыбнувшись, сказал Логан.

— Сегодня опустимся ниже, — пожал плечами Энди, — но переживать нечего, ниже окончания списка не упадем.

— Шоу «Ботаны шутят», — усмехнулся Итан и вонзил меч в песок. — Это не последнее сражение, в котором мы будем главной мишенью.

— Какие есть идеи? — хладнокровно спросил Ник.

— Можно по-попытаться до-договориться с Л-лукасом, — заикаясь, предложил Дэвид, — по-пообещать ему, что мы не будем по-подниматься в-выше второго м-места.

— Он не место потерять боится, а жизнь в последнем сражении от руки Алекса, — ответил Ник, указав на меня мечом.

— А зачем мне его убивать? — искренне удивился я.

— Заберешь все его очки, — пожал плечами Логан, — свитки купишь с техниками.

— Ага, — подмигнул Итан, — и Кама-сутру за Красной Стеной.

— Кто о чем, а вшивый о бане, — поморщился Энди, — ты можешь хотя бы иногда о бабах не думать?

— Вы как будто на отпевание в церковь собираетесь, а не на сражение, — раздраженно ответил Итан, — нужно же чем-то ваш плач разбавлять.

— Не будем никого отпевать, — решительно заявил я. — Они хотят моей смерти, а не вашей, пусть даже и в виртуале свитка. Брошусь на меч Лукаса, и вас никто трогать не будет.

— Ты его плохо знаешь, — усмехнулся Ник, — он будет мстить за вчерашнее.

— Да, — согласился Итан, — кровная вражда, как в китайских боевиках.

— Тогда давайте продадим свои жизни подороже, хотя боец я так себе — нулевка без году неделя, — я виновато посмотрел на товарищей.

— Если бы ты выкинул что-нибудь, вроде истории с гандом, мы бы их закопали, — с надеждой произнес Энди.

— Нам не может везти бесконечно, — грустно сказал Ник, — мы всегда добиваемся успеха, не имея плана.

— А как можно планировать, если мы даже не знаем сценария битвы — к этому нас и приучают, это очевидно! — возразил я.

— Ребята, заканчивайте спор, нужно идти на арену, — сказал Ник волевым тоном.

— Погружение в свиток будет происходить прямо на арене? — удивился я.

— Да, просто отсидишь задницу на холодном песке, — усмехнулся Итан, — вот и вся разница!

На Большую Арену мы шли в уже привычном мне боевом порядке: я посередине, а парни вокруг. Мы встретили несколько семерок, но кроме неприязненных или враждебных взглядов никаких проблем не последовало. В числе прочих мы встретили семерку Кейт. Мне показалось, что она проводила меня долгим, полным сочувствия взглядом.

На арене мы расселись в том же порядке, что и во время уроков медитации. Каждый занял свое место и принял позу лотоса. В тусклом колеблющемся свете питаемых магией ламп поле было похоже на стадион, оккупированный поклонниками йоги. На центральной трибуне, как и в воскресенье на Малой Арене, собрались все учителя школы.

— Этот свиток проецирует внутреннюю реальность вовне, и сидящие на скамьях учителя видят сражение так, будто оно происходит на Большой Арене на самом деле, — шепнул мне Энди.

— Здравствуйте, ученики! — поприветствовал всех директор Кевин. — Как и каждую пятницу, вы тренируетесь на мечах в тех же условиях, в которых будет проходить финальная битва. Напоминаю, что сегодня — командный зачет. Очки получат лишь команды седьмой части игроков, выживших в бою. Объединяться в армии, создавать союзы или сражаться только за себя — это индивидуальный выбор каждого. Бой начнется по сигналу гонга.

Кевин оглядел поле и светильники уменьшили свечение, погрузив арену во тьму.

— Приготовьтесь! — предупредил он. — На счет «три» — погружение. Раз! Два! Три!

Тьма отступила, и я оказался на залитой светом арене в числе остальных учеников школы. На нас были одинаковые белые доспехи, но мечи на поясах, как и всегда, висели разные. На арене в свитке мы появились в тех же местах, которые занимали в реальности. Наша семерка находилась на самом краю, поэтому нападать на нас будут шеренгами. Хотя бы какое-то облегчение.

Разодетые в яркие доспехи, учителя сидели на скамьях в том же составе, что и в реальности. Меня ощутимо потряхивало от страха, я уже знал, что эмоциональные и болевые ощущения в свиточных баталиях ничем не отличаются от реальных. А звездой сегодняшнего Танца с саблями [2] буду я. Звездой в данном случае означает «главной мишенью».

Силуэты бойцов в белых доспехах были подобны шахматным фигурам, аккуратно разместившимся на лишенной клеток желтой доске. Я видел только их и черное небо над нашими головами. Клинки учеников с легкими вздохами покинули ножны, и пространство арены засверкало острой сталью. Я обнажил меч и встал в боевую стойку.

Тело дрожало от напряжения, во рту пересохло, а низ живота окаменел от испуга. Реальность свитка уменьшает разницу между уровнями бойцов до единицы, поэтому сразу меня не убьют, но осознание факта, что каждый из участников сражения сильнее меня и вооружен остро заточенным смертельным оружием вызывало почти животный страх.

Я вспомнил первый бой в свитке, острое лезвие, с неприятным хрустом взрезающее плоть, и сильнейшую боль, появившуюся с некоторым опозданием, в момент, когда окровавленное лезвие уже показалось за моей спиной.

— Мы с вами! — неожиданно заявила Кейт, семерка которой заняла боевые позиции перед нами.

Произнося эту короткую фразу, она смотрела на меня, а не на Ника, и мне показалось, что я ей не безразличен. Дело было не в выражении глаз или мимике лица — ее жесткий взгляд был подобен стальному клинку, который она держала в руках, я просто это почувствовал. Учитывая, что как минимум половина учеников собралась нашинковать из меня карпаччо [1], мысль о симпатии девушки пришла очень не вовремя, но она отвлекла от обуявшего меня страха.

К моему удивлению, парни, занимающие боевые позиции в трех шеренгах перед Кейт, не развернулись к нам лицом, и, значит, были союзниками. Как минимум десять процентов учеников не являлись нашими врагами, и это, учитывая всеобщий настрой, было очень круто. Ник обернулся и подмигнул мне. Стало очевидно, что лояльность части ребят — его заслуга.

Воздух завибрировал от сигнала гонга, и арена наполнилась криками и звоном стали. На нас накатилась первая волна атакующих. Все были в белых доспехах, поэтому разглядеть в подробностях, что происходило на первой линии атаки не представлялось возможным. Уже зная, что такое рукопашная, я собирался помогать товарищам, совершая быстрые выпады, но не работая мечом в качестве щита — я не владел Силой, и любой удар соперника с гарантией пробил бы мою оборону.

Я бросился вперед, но моя попытка не увенчалась успехом. Друзья и союзники сомкнули плечи, оттеснили меня назад и сознательно оставили в тылу. Я не мог сдвинуть с места обладателя второго или третьего уровня Силы при всем желании, и решил играть в героев.

— Думай! — закричал Ник, гневно сверкнув глазами. — Работай головой, а не клинком!

И я думал. Вздрагивал от звона стали, смотрел на кровь, которая покрывала белоснежные доспехи и очерчивала передовую линию боя. Удары клинков высекали искры и звучали атональным ритмом на фоне мерно бьющегося сердца. Я чувствовал себя подлецом, спрятавшимся от боя за спинами более сильных товарищей. И никаких спасительных комбинаций в голову не приходило.

Держаться нам позволяла лишь относительная скученность и отсутствие ярко выраженного агрессивного настроя в рядах нападавших. Они совершали выпады, оборонялись и уходили от встречных атак скорее по необходимости, чем из желания во что бы то ни стало победить, но постепенно теснили нас. Я понимал, что никаких неожиданностей в виде пустынных хищников в этом сражении не случится, и развернуть его ход практически невозможно.

Крови становилось все больше, а бойцов, отделяющих меня от нападающих — все меньше. Я уже видел обращенные на себя взгляды и мелькание окровавленных клинков в их руках. Схватившись за правый бок, на песок со стоном упал Ной, командир семерки из соседнего дома. Вслед за ним была убиты вся группа, видимо, они сопротивлялись лишь благодаря железной воле командира. Девчонки еще сражались: Кейт как будто танцевала с изогнутым мечом в руках, оставляя на поле брани богатую жатву. Она билась сразу против троих парней, и я слышал ее крики сквозь шум боя. Оставшиеся четверо ее подруг дрались, стоя спиной к спине по двое, но постепенно слабели от потери крови.

Нас все еще оставалось семеро. Дэвид был ранен, из пореза на бедре хлестала кровь, и было понятно, что долго он не протянет. Ник и Энди держались рядом со мной и совершали лишь длинные выпады, разя врагов колющими ударами, и сразу возвращаясь ко мне. Итан, Логан и Крис помогали девушкам, но уже из последних сил.

— Ты что-нибудь придумал? — выдохнул Ник, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.

— Нет! — честно крикнул я в ответ. — Ничего!

Вдруг нападающие расступились, и в бой вступила свежая семерка Лукаса. Он лично убил Кейт, совершив обманный выпад в область шеи и вонзив клинок ей в бок, когда она уклонялась от атаки. Девчонок зарубили клинками, выйдя по двое на каждую. Учитывая их усталость, это было несложно.

— Прекратить атаку! — закричал Лукас, и нападающие отступили назад.

Они разошлись в стороны, освобождая проход для Лукаса. Он медленно приблизился с абсолютно бесстрастным, скорее даже задумчивым, выражением лица. Лукас нисколько не походил на стандартного книжного или киношного злодея — такой же парень, как Энди или я, только в окровавленных доспехах и с полуторным мечом в руках.

Мы отступили в угол арены, передо мной, выставив мечи наизготовку, стояли Итан, Логан, Ник и Энди. Все они были ранены и тяжело дышали — итог схватки был предрешен изначально. Крис и Дэвид лежали мертвые на песке. Глядя на иссеченные, покрытые кровью тела, я уже не испытывал страха, только сожаление по поводу того, что стал врагом номер один для большинства в школе. А еще снова пришло осознание виртуальности происходящего вокруг.

— Вы храбро сражались! — признал Логан, остановившись в трех метрах от нас.

Он с силой воткнул меч в песок и остался без оружия. Четверо его друзей встали по обе стороны от него.

— Зачем вам это? — спокойно спросил он и покачал головой. — Зачем все эти фокусы и финты ушами на поле боя?

— Было бы лучше, если бы Алекса, как и всех, сожрала скорпена? — крикнул в ответ Ник. — Или ганд?

— Я просто читеров не люблю, — пожал плечами Лукас и вскинул брови.

— А может, все дело в том, что кто-то тебя обставил, — сказал Итан и выступил вперед. — Надрал тебе задницу на виду у твоих шестерок?

— Убейте его! — приказал Лукас, и двое девушек метнули мечи.

Клинки с глухим надтреснутым звоном пробили доспехи, Итан с пронзенной грудью медленно опустился на колени и показал Лукасу средний палец, выставив его вверх. Еще один бросок довершил дело, и он боком упал на песок, глядя на нас широко открытыми глазами.

Логан, Ник и Энди, не сговариваясь, с криком бросились вперед. Это была самоубийственная атака. Их просто задавили количеством. Сначала ранили, а затем, повалив на землю, добили ударами латных сапог.

Я смотрел в такие же синие, как у меня, глаза Лукаса, и во мне разрасталась ненависть. Она пронзала мое тело тонкими вибрирующими струнами, которые через кончики пальцев выстреливали в воздух, а через ступни ног витыми жгутами уходили в песок и переплетались в тонкую сеть, пронизывающую поверхность арены. Лицо Лукаса исказилось от ярости и он обхватил руками эфес меча.

И вдруг я понял, что могу и должен сделать. Я широко развел руки в стороны, запрокинул голову и выкачал из окружающего пространства всю Силу, которую смог. Тело пронзила невыносимая боль, будто позвоночник насадили на острый тонкий стержень. Мышцы вибрировали от напряжения, изображение в глазах расплывалось, контуры предметов множились и накладывались друг на друга.  Я сжал кулаки и направил потоки Силы в землю. На мгновение возникло ощущение, что я взлетаю, что ноги отрываются от земли: вместе со струями энергии боль уходила под землю и напитывала пульсирующую голубым светом сеть. Песок на поверхности арены завибрировал, закипел, будто вода в огромном бассейне, и все ученики с криками провалились в его глубину.

Виртуальный мир свитка сменился реальностью, которая меня не обрадовала. Я все также сидел в позе лотоса, а ученики уже встали в полный рост и, повернувшись ко мне, застыли, будто изваяния. Bх лица выражали испуг и полное непонимание произошедшего. Учителя недвижимо сидели на своих местах и также хранили молчание: видимо, их эмоциональная реакция на мои свершения была идентичной. Лица Лукаса я не видел, в реальном мире он находился где-то в центре арены, но его высокий голос прозвучал в сгустившейся тишине ударом хлыста.

— Убейте его! — визгливый окрик как будто разбудил всех.

Все пришло в движение: ученики с искаженными от страха лицами двинулись на меня, а наставники вскочили со своих мест. Я испугался по-настоящему: это была реальность, а не игра воображения, пробужденная неведомой магией свитка. И смерть здесь также была самой что ни на есть настоящей.

Решение пришло также неожиданно, как и во время виртуального сражения. Я резко вскочил на ноги, расставил их на ширину плеч, запрокинул голову и развел руки в стороны. В этой драматической сцене не хватало только крика, рвущегося в небеса, и я завопил, что есть мочи.

Меня испугались все, но больше всего те, кто был в первых рядах. Ребята решили, что я повторяю в реальности то, что сделал в свитке. Они не хотели оказаться заживо похороненными в толще песка, и потому бросились от меня врассыпную. Сначала дрогнули ближние ко мне фигуры — и союзники и соперники. Они развернулись, и, не разбирая пути, с проклятиями и отчаянными криками ринулись прочь. Стоящие за их спинами не могли видеть моих красноречивых жестов, но были сметены другими, бегущими в панике учениками.

Через минуту арена была почти пуста. На ней остались лишь парни из моей семерки и брошенное беглецами оружие и части доспехов. Ученики заполнили каменные скамьи по периметру арены, а наставники в полном составе поднялись на ноги и безмолвно смотрели на меня во вновь наступившей тишине.

Я опустил руки и непроницаемым взглядом смотрел на толпу однокурсников. Сердце, словно испуганная птица, колотилось в груди, тело сотрясала мелкая дрожь, а низ живота окаменел от страха. Моя угроза была блефом чистой воды, но он сработал.

— Победа присуждается семерке номер семь, — низкий голос наставника Дэниэла прозвучал неожиданно громко.

Первый испуг и непонимание прошли, и теперь на лицах моих однокурсников читалась ненависть: их взгляды говорили гораздо больше, чем невысказанные слова. Такая реакция была вполне объяснима, наверное, я и сам на их месте находился бы в похожем состоянии.

— Уходим, — не разжимая губ произнес Ник, и медленно попятился к краю арены.

Мы покинули наш импровизированный стадион и побежали за Ником. Страх на время отступил, я чувствовал себя птицей, неожиданно выбравшейся из прочных силков. Я летел по дорожке так быстро, как только мог, и, обогнав всех, первым оказался у нашего дома.

На пороге стоял Лукас. Видимо, он покинул арену одним из первых и ждал меня здесь.

— Это была твоя последняя ошибка, — спокойно сказал он, смерив меня откровенно враждебным взглядом, и исчез в темноте.

[1] Танец с саблями — музыкальное произведение Арама Хачатуряна, написанное для последнего действия балета «Гаянэ» (1942).

[2] Карпа́ччо (итал. Carpaccio) — блюдо из тонко нарезанных кусочков (слайсов) сырой говяжьей вырезки.

Глава 22

Я ничего не сказал друзьям о его появлении, а просто сидел на ступеньках, разглядывал их встревоженные лица. Они смотрели на меня с опаской. Боялись меня, а не за меня. И я никого не осуждал, даже Энди. Было бы странно, если бы они реагировали иначе. Мы были связаны командными узами, но знали друг друга всего лишь неделю.

— Пойдемте в дом, я думаю, что на сегодня все неприятности закончились, — сказал я, поднимаясь со ступенек.

— Как ты это сделал? — спросил Ник еще на пороге.

— Не знаю, парни! — я пожал плечами, — сам не понимаю. Это была ненависть в чистом виде. Я просто хотел их уничтожить. Всех до одного!

— И у тебя это получилось, брат, — усмехнулся Итан. — А почему в реальности не закопал, на арене? На жалость пробило?

— В реальности не могу, — сконфуженно ответил я, — это был блеф.

Мы зашли в дом, и я ничком упал на кровать. Ноги едва держали — видимо, мой подвиг в свитке отнял слишком много сил.

— Алекс, — Энди сел на кровать и ткнул меня кулаком в плечо, — это было очень круто. Все просто охренели!

— И теперь хотят убить его еще больше, — добавил вышедший из ванной Ник.

— Лукас пойдет на убийство в реале? — недоверчиво спросил я и сел на кровати.

— Думаю, что да, — ответил Ник, — но обставит это так, что не подкопаешься.

— Все еще не могу в это поверить, — я прижал ноги к груди и обхватил руками колени. — А еще я вас подставляю...

— Мы попали уже в тот момент, когда вытащили твою задницу из песка, — засмеялся Итан.

Его натянутое веселье не поддержал никто. Дэвид лежал, уткнувшись в стену, а Логан и Крис остались на улице, чтобы предупредить нас в случае опасности.

— Алекс, почему ты думаешь, что сегодня они по твою душу не придут? — задумчиво спросил Энди и принес мне стакан воды.

— Думаю, что как раз сейчас Лукас разрабатывает план завтрашних действий, — пожал плечами я, — зачем убивать меня в школе, рискуя оказаться в числе слуг, если можно сделать это на охоте без особого риска и списать все на пустынных хищников?

— Но мы же будем рядом с тобой, как и девчонки! — горячо возразил Энди.

— Именно поэтому вы тоже находитесь в опасности, — я пристально посмотрел в серые взволнованные глаза друга, — ты это понимаешь?

— Они не могут убить нас всех! — твердо заявил Ник.

— А что им помешает, — возразил я, — земная мораль?

— Отсутствие явных выгод, — поддержал Ника Энди. — Овчинка выделки не стоит.

— Парни, — я по очереди посмотрел в глаза всем трем друзьям, — завтра я сам поговорю с Лукасом. Возможно, мы найдем какое-то решение.

Сон никак не шел. Я лежал, глядя в серый потолок, подсвеченный слабым светом магической лампы, и не мог выбросить из головы угрозу Лукаса. Мне не хотелось умирать. Что может быть глупее — погибнуть в реале, из-за сомнительных достижений в кастрированных виртуальных мирах свитков! Нужно было не высовываться, а аккуратно подставлять шею под остро заточенные, несуществующие в реальности клинки. Было бы мало питьевой воды и набранных очков, но как-то же с этим живут! Если же говорить об угрозе оказаться в рядах слуг, то это в любом случае лучше, чем быть сожранным гандом или скорпеной.

Я никогда не понимал людей, сознательно идущих на смерть, и неожиданно сам оказался в их числе. Завтра я погибну в любом случае, но хотя бы спасу друзей. Просто сбегу в пустыню и обязательно выживу! Найду оазис и буду медитировать до посинения, пока не постигну Силу. А затем охотиться начну. Стану первым робинзоном Хариса, и заведу себе Пятницу. Женского, естественно, рода.

«Дерьмовый и неправдоподобный сценарий!» — сказал бы на это мой отец, поправляя на носу свои любимые роговые очки. И был бы совершенно прав. Но это — явно лучший выбор, чем быть заколотым мечами шестерок Лукаса.

Я закрыл глаза и уже в который раз попытался заснуть, хотя желудок сводило от страха и сердце, казалось, билось о ребра. Прислушиваясь к биению собственного сердца, я не сразу различил звук едва слышных, крадущихся шагов за окном. Я запрокинул голову и увидел сквозь циновку силуэт человека, стоящего на улице напротив изголовья моей кровати. Из моего горла готов был вырваться непроизвольный крик, но одна сильная ладонь запечатала губы, а пальцы другой клещами сдавили горло.

На улицу меня вытащили мощным рывком, и никто из моих друзей не проснулся — все были утомлены тренировками и разговорами до самой полуночи.

Одной рукой напавший на меня человек прижал мою голову к песку, а другой методично меня избивал. Удары сыпались один за другим, в основном попадая в грудную клетку. Каждый из них сопровождался хрустом костей и вспышкой чудовищной боли, от которой хотелось орать в голос, но вместо криков я издавал лишь жалобное мычание: мой рот был зажат широкой сильной ладонью. Меня били кулаками, но ощущения были такие, будто это не человеческие руки, а как минимум пудовые гири. Жалкие попытки закрыться руками ни к чему не привели: я лишь получил дополнительные ушибы или переломы. Попытки освободиться также были обречены на неудачу — мой противник стоял на высоком уровне владения Силой, и я для него был всего лишь беспомощным ребенком, не способным к сопротивлению.

Сознание начало меркнуть, боль от ударов проникала в мозг будто сквозь вату, и поэтому я не сразу понял, кем является мой убийца, когда встретился с решительным взглядом светло-голубых глаз. «Кейт!» — подумал я и провалился в спасительную темноту.

Меня разбудил привычный звук утреннего гонга. Я открыл глаза, и голубой прямоугольник неба над головой ударил потоком яркого света. Всякая боль отсутствовала, хотя воспоминания о ней все еще были ярки и осязаемы. Я судорожно прижал руки к груди, и убедился, что они, как и сама грудь, целы и невредимы.

— Доброе утро, юноша, — сказал наставник Флойд и подошел к моему каменному ложу, больше напоминающем разделочный стол, нежели больничную койку.

— Здравствуйте, наставник, — я попытался кивнуть, но у меня ничего толком не получилось.

— Тебя снова избили, — развел руками Флойд, — это становится доброй традицией.

— Как я здесь оказался?

— Парни тебя принесли, — он указал рукой на дверь и усмехнулся, — дежурят всю ночь в коридоре, думают, что тебе грозит смерть от кулаков следующего недоброжелателя.

— А вы снова напоили меня зельем регенерации? — спросил я, заранее зная ответ.

— В последнее время ты — основной его потребитель! — наставник откинул покрывало с засохшими пятнами крови с моей груди и удовлетворенно осмотрел результат своей деятельности. — Как будто заново родился!

— Меня снова хотели убить, — сказал я и встретил обильно приправленный сарказмом взгляд Флойда.

— На этот раз тебя били гораздо аккуратнее, — улыбнулся Флойд, — и, если бы хотели убить, то сделали бы это одним ударом.

— Избиение, а не убийство, — задумчиво произнес я, и сел.

— Да, были лишь гематомы и сломанные ребра, — Флойд пожал плечами. — Ты больше не нуждаешься в моей помощи.

Когда дверь за моей спиной закрылась, и я оказался в коридоре, последовали громкие возгласы и дружеские хлопки по плечам, от которых подгибались ноги в коленях.

— Спасибо, что спасли, — поблагодарил я всех, уворачиваясь от тяжелых ладоней и кулаков.

На усталых от недосыпа лицах вместо искренней радости читались лишь выражения участия и озабоченности. Тесной компанией мы выдвинулись к ресторану, благо он был недалеко от приемного покоя Флойда.

— Ночью я думал, что ты — хладный труп, — сказал Энди и широко улыбнулся.

— Для трупа он слишком громко стонал, — ухмыльнулся Итан, наверное, девочки снились.

— Кто это был? — напряженно спросил Ник. — Парни Лукаса?

— Не знаю, — ответил я, — меня вытащили через окно и сразу начали бить.

— Сколько их было? — прищурив покрасневшие глаза, уточнил Логан.

— Один, — ответил я вместо «одна», почти не погрешив против истины. — Я успел заметить лишь одного.

В ресторане стоял обычный гул, как будто ни вчера, ни сегодня ничего экстраординарного не произошло. На меня не смотрели во все глаза, не ставили подножки и не выбивали поднос с едой из рук — я впервые за несколько дней почувствовал себя не антигероем, а обычным человеком. Кейт нигде не было, и столик ее команды был пуст.

— Я думаю, что это было предупреждение, — задумчиво сказал Энди, и указал палочками в мою сторону, — ты все еще жив.

— Флойд сказал примерно то же самое, — кивнул я, — меня не убили потому, что не планировали этого делать.

— И что т-т-теперь? — спросил Дэвид, — -к-как нам на это реаг-г-гировать?

— Никак, — пожал плечами Ник. — В пустыне вести себя осмотрительно и держаться рядом, что бы ни случилось.

Я скромно потупился в тарелку, и не стал озвучивать собственный план действий. Для меня он был самоубийством, а для парней — спасением, если, конечно, они не проявят благородство и не бросятся мне помогать.

Как обычно перед вояжем в пустыню, все собрались на арене. В этот момент я получил щедрую порцию неприязненных, враждебных и испуганных взглядов — воспоминания о том, что произошло вчера во время тренировочного боя, были слишком свежи, а песок под ногами весьма податлив.

— Сегодня вы в первый раз едете в Харру сдвоенными семерками, — вещал директор Кевин с возвышения у стены. — Девочки собирают травы, мальчики их охраняют. Маршрутные и боевые амулеты получите у наставника Мелвилла. Очки за собранный материал делятся поровну между членами объединенных семерок. И не забывайте, что сегодняшнее задание вы выполняете не в симуляции свитка, а в самой что ни на есть настоящей пустыне. Если попутно получится поохотится, не пропустите шанс — за привезенную добычу будут также начислены баллы. Вы все для нас дороги, но Харису нужны только сильные воины. Будьте именно такими и обязательно возвращайтесь в полном составе. Удачи вам, ребята, да хранит вас Харра!

Парной семеркой нам назначили группу Кейт. Теория вероятности работает, кто бы сомневался! Я, наконец, смог посмотреть ей в глаза, но не увидел в них ничего необычного. Стандартный холодный взгляд голубых глаз и отсутствие каких бы то ни было эмоций на лице. Мы выстояли в длинной очереди за узгунами и выехали за ворота одними из последних. Амулеты на груди вспыхнули красным, и высокие деревянные створки захлопнулись за нашими спинами.

Моему взору предстала величественная пустыня, раскинувшаяся за границами пригорода. Мы спускались к ней по той же широкой дороге, которая всего лишь неделю назад привела меня в школу. Сегодня я с большим интересом разглядывал запыленные грязные лачуги, в беспорядке разбросанные вдоль песчаного тракта. Их обитатели снова прятались за циновками, и, по всей видимости, не жаждали встреч с учениками.

— Почему они скрываются каждый раз, когда мы едем по дороге? — поинтересовался я у Энди, вглядываясь в темную глубину лачуг.

— Не знаю, Лекс, — пожал плечами мой напарник, — очевидно только, что они нас боятся.

— А кто-нибудь из наших пытался войти с ними в контакт?

— Как? — Энди показал пальцем на камень, висящий у него на шее. — Мы — пленники школы.

— А если сбежать сейчас? — подмигнул я. — Зарулить к кому-нибудь из аборигенов, познакомиться и получить хотя бы какую-то полезную информацию?

— Я не уверен, что с Красной Башни в нас не ударит магический заряд, — губы Энди изогнулись в саркастической гримасе. — Помнишь, что случилось с гандом в твой первый день в Харисе?

— Вряд ли когда-нибудь это забуду! — подтвердил я, и перед глазами возникло голубое полупрозрачное лезвие, пронзающее огромное кольчатое тело червя.

— Если и убегать, то делать это нужно за границей поселка, в пустыне, — негромко сказал Энди, — вот только куда?

— Еще можно просто снять амулет, — сказал я и дотронулся пальцами до тонкой цепочки, висящей на шее.

— Разве что, вместе с головой, — горько усмехнулся Энди и провел ребром ладони по шее.

Защитную черту мы миновали довольно скоро, но солнце уже начало припекать, и больше всего я жалел об отсутствии в этом мире бейсболок. Цели у всех были разные, и направление, взятое семеркой Лукаса, было неизвестно. Наш пункт назначения также оставался загадкой — слуги повесили маршрутный амулет на шею узгуна Кейт, и мы, выстроившись в колонну попарно, двигались на магическом автопилоте. Кейт с Ником ехали впереди и, судя по положению их голов, оживленно беседовали. Я очень хотел поговорить с Кейт тет-а-тет и расспросить ее о причинах ночного нападения, но пока уединиться было негде.

— Энди, а как мы вернемся в школу, — я озвучил мысль, которая вдруг хлестнула мое сознание, словно плетью.

— Узгуны, — напарник показал на уродливую морду везущего его ящера, — этих тварей здесь можно использовать в качестве почтовых голубей. Отпускаешь вожжи, и он сам везет тебя домой.

Решение сбежать и тем самым спасти свою команду я уже принял. Кроме того, мне очень хотелось чувствовать себя свободным, а не пленником с магическим ярмом на шее, запертым в пределах школьного двора. Оставалось лишь улучить подходящий момент.

Пока же вокруг простирались сплошные пески. Ни деревца, ни кустика, ни засохшей травинки — только уходящие вдаль безжизненные барханы, по вершинам которых мы двигались к неведомой цели. И зной, от которого невозможно спастись, сидя на высокой спине Узгуна.

К оазису мы подъехали через пару часов, и, значит, он находился не далее, чем в пятнадцати километров от Красной Стены. Узкая, покрытая живительной зеленью долина расположилась между двух барханов, склоны которых поросли деревьями, очень похожими на земные кокосовые пальмы. Здесь не было озера или реки, воды подземной реки проходили близко к поверхности и наполняли песок живительной влагой. Вся низина была покрыта высокой травой и низким кустарником. Под ногами в большом количестве встречались пеньки — деревья в низине вырубили, и, судя по всему, очень давно.

Девочки спешились, привязали узгунов к стволам, взяли в руки седельные сумки и начали сбор трав. Мы же, не слезая с ящеров, распределились по территории небольшой долины, оставаясь рядом с нашими прекрасными травницами. Ник решил объехать наши охотничьи угодья, и я, воспользовавшись моментом, направил своего ящера к Кейт.

— Привет! — поздоровался я еще раз. — Быть может, объяснишь, что произошло сегодня ночью?

— Да так, мелочи, — лучезарно улыбнулась она, кладя в сумку пучок какой-то зелени, — пыталась спасти одного придурка.

— Спасти? — я чуть дар речи не потерял от удивления. — Ты меня чуть не убила!

— «Чуть» не считается, — грустно усмехнулась она. — Если бы Энди спал немного крепче, сейчас ты лежал бы на столе у Флойда, наглотавшись зелья регенерации, а не приседал мне на уши здесь, в Харре.

— Черт! — я дернул вожжи, и узгун фыркнул, слегка повернув голову и скосив на меня янтарный глаз. — Значит, мне все же угрожает реальная опасность?

— Реальней не бывает! — кивнула Кейт. — Иногда я думаю, что, если всем парням оторвать яйца, мир станет намного добрее.

— Кейт, зачем ты мне помогаешь? — спросил я и, похолодел, увидев в ее глазах жалость.

— Слишком много вопросов, — ответила она и отвернулась. — Мы поговорим с тобой об этом позже, если выживешь. Прощай, Алекс!

Я направил ящера к пологому склону бархана и, наконец, спрятался в тени местных пальм. Мысли в голове мелькали невеселые. Я прекрасно осознавал, что от Лукаса последуют неприятности, но в глубине души надеялся, что все обойдется и ограничится лишь запугиванием или очередным избиением. Но Кейт не предупредила даже, а попрощалась, значит, все уже решено, и я — не жилец на этом свете. Нужно бежать, но как это сделать: парни поедут за мной, девочки останутся без защиты, и ничего хорошего из всей этой затеи не выйдет. Остается лишь один вариант: дождаться начала какой-нибудь заварушки. А в том, что она произойдет, я не сомневался ни секунды. Или все же попытаться улизнуть незаметно?

— Ник! — крикнул я. — Съезжу на вершину бархана ко входу в долину, посмотрю, что снаружи!

— Окей, — ответил он и махнул рукой в знак согласия.

Я натянул вожжи, узгун недовольно заворчал и двинулся вверх по склону, аккуратно маневрируя между толстыми стволами. Зеленый покров под деревьями постепенно редел, пальмы росли все реже и ниже, а у верхней кромки холма окончательно уступали жизненное пространство песчаным заносам. Я обернулся. Фигурки девушек в высокой траве и парней в седлах казались игрушечными. Мысль о том, что наш командир должен был выставить патрули на вершинах барханов, а не расслабляться на разнотравье пришла слишком поздно.

Заклятие ударило неожиданно, я почувствовал, как кристаллизуется кровь и мышцы наливаются тяжестью. Я попытался натянуть вожжи, чтобы удрать от атакующих, но все было тщетно — меня сковала Печать Неподвижности. Я даже представил себе, как со стороны выглядит черная сеть, спеленавшая меня в седле. Узгун послушно стоял на одном месте и нетерпеливо фыркал, переминаясь с ноги на ногу.

— Привет героям! — раздался насмешливый голос из-за спины, и в поле зрения появился Лукас.

Он взял из моих недвижимых рук вожжи и привязал узгуна к ближайшему дереву. Мои мысли заполонил животный страх, я четко осознавал, что участь моя предрешена, и вопрос состоит лишь в том, каким способом меня лишат жизни.

— Так будет надежнее, — сказал Лукас и похлопал ящера по чешуйчатому крупу, — а то сорвется в галоп и привезет тебя в школу живым и невредимым. Ты — молодец, сам вышел из долины, а я уже голову сломал, гадая как бы тебя выманить. Не хотел скармливать гандам всю твою семерку — я не настолько кровожаден.

Лукас порылся в кожаной сумке и достал моток тонкой плетеной веревки. Я следил за ним скосив глаза, опасаясь, что свалюсь из седла на землю, и привязанный ящер раздавит меня огромными лапами в попытках освободиться.

— Все это похоже на дешевый вестерн, — усмехнулся Лукас, разматывая веревку, — но я все же скажу речь на прощанье. Я не испытываю к тебе личной неприязни, ты мне безразличен. Но твои спящие пока способности меня напрягают. Да, я хочу быть лидером этой школоты в Харисе, и делаю для этого все возможное. А ты мне мешаешь!

Лукас подошел ближе, крепко затянул веревку вокруг моей талии и замер, пристально глядя мне в глаза. Я сидел как безмолвная кукла, и пялился в его синие глаза неспособный даже губы скривить. А иначе высказал бы этому утырку, все, что о нем думаю.

— Чудеса, которые ты демонстрируешь в свитках, привлекают учеников. Пока они этого не осознают и видят в тебе лишь выскочку-нулевку. Но как только ты откроешь Духовное Начало и овладеешь Силой в реальности, они слепо пойдут за тобой, как за сраным пророком. Но это место уже занято мной! Пророк для них — я, понимаешь? Хотя и не превращаю воду в вино!

Лукас несколько раз продел веревку под брюхом ящера и привязал меня к его крупу, надежно затянув узлы. Затем слегка подергал ее, и, удовлетворенно хмыкнув, отошел чуть дальше. Он встал таким образом, чтобы видеть мое лицо и скрестил руки на груди.

— Проще всего было бы заколоть тебя как свинью и бросить подыхать в пустыне. Но я — не мясник. Возможно, ты удивишься, но у меня есть принципы. Поэтому я отправлю тебя в путешествие по пустыне. Прокатишься с ветерком, полюбуешься видами и познакомишься с местной фауной поближе. А для всех — просто сгинешь на просторах Харры. Идеальный расклад!

Лукас подошел к ящеру, погладил его морду, словно лошадиную, и надел ему на шею амулет. По всей видимости, маршрутный. Затем отвязал его от дерева и, держа в руках поводья, легко запрыгнул в седло мне за спину. Он ударив узгкна пятками и мы поскакали прочь от оазиса. Я раскачивался в седле, словно безвольный манекен и просто кипел от злобы. Все мои попытки использовать Силу в реальности, как я делал это в свитках не дали никакого эффекта.

После того, как мы миновали вершины нескольких барханов, Лукас остановил ящера, связал мои руки поводьями и спрыгнул на песок.

— Прощай, Алекс, — спокойно сказал он и сильно пнул узгуна ногой, отчего ящер во всю прыть понесся в неведомую даль.

Глава 23

После непродолжительного быстрого бега узгун замедлил ход и двигался весьма неторопливо, следуя маршрутом, заложенным в амулет. Моя неподвижность не прошла, веревки, которыми Лукас привязал меня к седлу, слегка ослабли, и я упал ничком на шею ящера. При каждом его шаге щека больно терлась о чешую, и я мог наблюдать лишь за лапами зверя, монотонно переступавшими по песку. Я клял себя за то, что в свое время не поинтересовался продолжительностью действия Печати Неподвижности и способами ее снятия.

Я вновь и вновь пытался мысленно обратиться к Силе, почувствовать ее в окружающем пространстве, но все было тщетно. Это означало, что хищник, который рано или поздно обнаружит одинокого узгуна, сожрет нас без всякого сопротивления с моей стороны.

Надежда на парней, оставшихся в оазисе, была слабой — в теории они могли обнаружить следы на песке и попытаться меня догнать, но никогда не прекращающаяся поземка наверняка их уже замела.

Солнце стояло в зените, жара была просто невыносимой, и меня мучила жажда. Кувшин с водой был прикреплен к седлу, только руку протяни, но, будучи обездвиженным, о живительной влаге я мог лишь мечтать. Еще несколько часов под палящим солнцем, и меня убьют не острые зубы хищников Харри, а банальное обезвоживание.

Страх накатил удушливой волной вместе с дрожью песка и низкочастотным гулом: нас обнаружил подземный охотник. К этому моменту путешествие длилось уже, как минимум, пару часов, рот пересох от жажды, а правая щека была стерта в кровь и неимоверно болела.

Узгун остановился, застыл на одной ноге и наклонил голову, будто внимательно к чему-то прислушиваясь. Сзади раздался шум, издаваемый выныривающим из песка монстром, и громкий рев. Ящер сорвался в галоп, меня начало бросать из стороны в сторону и бить грудью о зеленый чешуйчатый круп. Каждый шаг узгуна причинял невыносимую боль, лицо от ударов о могучую шею превратилось в месиво, а из сломанного носа текла кровь. Свет в глазах постепенно темнел. Мое недвижимое тело сползло еще ниже, и я увидел под собой огромную широко раскрытую пасть скорпены.

Челюсти песчаной рыбы сомкнулись, дробя кости ящера, он завизжал на высокой ноте, и меня взметнуло вверх мощным рывком. Уже теряя сознание, я увидел над собой огромные кожистые крылья, закрывшие небосвод.

Мне снилась прохлада и полумрак. А еще — нежные руки, обтирающие мое нагое тело. Иногда перед глазами возникало смуглое лицо красивой голубоглазой девушки, которая прикладывала ладонь к моему лбу и беззвучно шевелила губами. Она же поила меня водой из холодной глиняной чашки. Я судорожно глотал, отключался, а затем на короткое время вновь приходил в себя.

Сквозь туман сновидений я отчетливо понимал, что сознание постепенно угасало, даря напоследок приятные грезы, но не чувствовал страха — лишь горькое сожаление по поводу безвременной и бессмысленной смерти.

Темнота вновь отступила, и на смену ей пришел сумеречный полумрак и размытые звуки чьих-то разговоров. Неужели я вернулся в привычную мне земную реальность, оказавшись на больничной койке, и страшный сон про пустыню закончился? Попытка открыть глаза не увенчалась успехом: тяжелые веки лишь подрагивали, пропуская немного света через густую щетину ресниц. Еще одно усилие! Я разомкнул свинцовые веки и снова увидел перед собой уже знакомое лицо смуглокожей красавицы.

— Очнулся, — голубоглазая девушка широко улыбнулась, — дедушка, он пришел в себя!

В поле зрения возникло морщинистое загорелое лицо синеглазого старика и покатый каменный потолок над ним.

— Будет жить! — сказал он, коснувшись моего лба ладонью. — Покорми его, внучка!

Я находился не в больнице, а в какой-то пещере или гроте естественного происхождения. И это был Харис, потому что только здесь я видел людей с такими красивыми лицами. Попытка заговорить не привела к успеху, губы практически не шевелились, как, впрочем, и распухший непослушный язык. Конечности также не двигались. Неужели Печать Неподвижности все еще действует?

Девушка, нежно обняв меня за шею, подложила под голову подушку, и я смог разглядеть стены моего нового убежища. Это, действительно, была пещера, освещенная тусклым светом нескольких факелов. В воздухе витал легкий аромат горящих масел и каких-то благовоний.

— Попробуй пюре из мяса скорпены, которая тебя сожрала, — девушка снова улыбнулась и поднесла к моим губам ложку, наполненную вязкой коричневой субстанцией, — глотай аккуратно, не подавись.

Я моргнул в знак согласия и с трудом приоткрыл рот. Вкус оказался еще хуже, чем запах. Меня кормили с ложечки, как маленького ребенка, но я был настолько слаб, что потерял сознание, едва сделав несколько глотков.

— Не жилец он, — услышал я сквозь вязкую пелену сна и открыл глаза.

Надо мной склонился дочерна загорелый длинноволосый парень. Он внимательно меня разглядывал, наклоняя голову то влево, то вправо. Светло-серые радужки его глаз резко контрастировали с иссиня-черными волосами, заплетенными в толстую косу.

— Анна, нафига ты с ним возишься? — парень выпрямился и недовольно скривил губы. — Все равно сдохнет, только еду зря переводишь!

— Кварр, ты, верно, забыл, как едва выжил после ранения? — холодно спросила она в ответ. — Тебя тоже нужно было оставить умирать?

— Мы с тобой выросли вместе, — воскликнул возмущенный парень, — а он — чужак без имени!

— Не ругайся, Кварр, — мягко попросила Анна, — сегодня вечером я тебе спою.

— Я буду ждать, — мечтательно улыбнулся парень, сразу забыв обо мне.

— Придется ему петь, — сказала девушка и села рядом со мной, дождавшись, когда Кварр ушел. — Ешь, тебе это нужно.

Интересно, что означает «петь», и где я вообще нахожусь? Кормя меня с ложечки, Анна придерживала пальчиками мой подбородок и это было чертовски приятно, несмотря на подступающую дурноту. Девушка аккуратно набирала еду из плошки и медленно подносила ее к моим губам, стараясь не уронить ни кусочка. Я с усилием открывал рот, делал очередной глоток, и, не моргая, смотрел в омуты голубых глаз, а она смущенно улыбалась. Я был готов любоваться ею вечно, но каждая процедура кормежки заканчивалась одним и тем же: потерей сознания от слабости.

Пробуждение, кормление и обязательная отключка стали привычными стадиями моих пробуждений. Я потерял счет их бесчисленным повторениям, а все попытки пошевелиться или заговорить были тщетны. Периодически перед моим взором появлялся уже знакомый старик, которого Анна называла дедом и Кварр — ее парень или просто хороший друг. Почему-то мне очень хотелось думать, что он приходился ей именно другом, и не более того.

Анна была красивой и доброй девочкой. И единственной отрадой в моем унылом растительном существовании. Я чувствовал, что безнадежно влюбляюсь в свою юную сиделку. Модельная внешность всех жителей Хариса стала уже  привычной, и дело было не в ней. Меня тянуло к девушке, словно мощным магнитом, ее прикосновения дарили радость и желание жить. А еще я понимал, что возвращаюсь из небытия только потому, что безумно хочу вновь увидеть ее глаза. И утонуть в них, как в таких же голубых тогда, на арене в школе. Но тонул я лишь в беспамятстве, снова и снова. Наконец, настал день, когда я смог заговорить. Анна напоила меня каким-то горьким отваром, и отвернулась, пряча слезы.

— Спасибо тебе! — глухо прошептал я непослушными губами и в очередной раз отключился.

Я снова очнулся и, открыв глаза, встретился взглядом с Кварром. Он смотрел на меня с нескрываемым любопытством, как наблюдают за лягушкой, препарированной на лабораторном столе.

— Анна, твой дохляк снова проснулся, — на этот раз он подмигнул и легко коснулся кулаком моей скулы, — вроде, жив еще!

Прозвучали торопливые шаги, и я увидел светящийся искренней радостью взгляд голубых глаз.

— Привет, Анна! — прошептал я. — Привет, Кварр!

— Это бледное недоразумение знает мое имя, — засмеялся парень и указал на меня пальцем. — Как тебя зовут?

— Алекс, — представился я, облизнув опухшие губы.

— Сестренка, у него такое же странное имя, как и у тебя, — Кварр обратил взор на Анну, и пожал плечами, — зовем деда!

Парень с девушкой убежали, и на какое-то время я остался наедине с собственными невеселыми мыслями. Попытки пошевелить конечностями снова не привели к результату, но ситуация улучшилась: кожей спины я ощущал твердую поверхность моего ложа. Сколько я так провалялся оставалось загадкой: счет времени был безнадежно потерян. Я даже предположить не мог, как долго нахожусь в полутемной пещере в компании с Анной, Кварром и стариком.

Вернулись они довольно быстро.

— Здравствуй, Алекс, — поприветствовал меня старик и сел на низкую тумбу рядом с моей кушеткой. — Рад, что ты вернулся к нам окончательно.

— Благодарю за спасение, — искренне сказал я и почувствовал, как на глазах выступили невольные слезы.

— Я — Ингвар, — представился старик и усмехнулся, — вполне земное имя звучит здесь примерно также, как туземное.

— Расскажите хотя бы в двух словах, что со мной произошло, и что ждет в будущем, — мой голос предательски дрожал, — я не могу даже пальцем пошевелить.

— Ты не случайно появился в нашей скромной обители, — произнес старик после небольшой паузы. — И ты уже готов к окончательному исцелению.

Он встал и, наклонившись, положил обе ладони мне на грудь. Я хотел, было, спросить, что он собирается делать, но потоки боли хлынули из его рук, обожгли кожу, проникли в ребра и соединились в огненный пылающий стержень, пронзивший позвоночник. Затем они ударили в голову, и мозг взорвался, заливая пламенем окружающее пространство.

Пробуждение было неожиданным, как будто меня подключили к электропитанию и нажали кнопку «Пуск». Я резко сел на кровати, и тут же снова упал на спину, больно ударившись головой об пол. Меня бросило в холодный пот.

— Не торопись, — попросила Анна и взяла меня за руку, — ты еще слишком слаб.

Девушка поднесла к моим губам чашу с водой, и я начал судорожно глотать живительную влагу. В отличие от предыдущих пробуждений, в этот раз я мыслил достаточно ясно, и в голове роилось множество вопросов.

— Спасибо, — сказал я и откинул голову назад, — расскажи, что со мной произошло?

— Благодарить будешь деда, — она пожала плечами и вытащила свою ладошку из моей, — я лишь не позволила тебе умереть.

— И сколько ты со мной мучаешься? — уточнил я.

— Почти месяц, — ответила Анна. — Я — лекарь, и очень хочу, чтобы ты снова стал красивым и сильным воином.

— Месяц? — изумленно выдохнул я.

— Да. Каждый день я давала тебе Зелье Исцеления. А вчера дед полностью восстановил твое тело и дух.

— Где мы находимся? — я немного приподнял голову и попытался оглядеться.

— В тридцати переходах от Стены, наш поселок называется Кваррис, — ответила Анна.

— С внешней стороны Стены? — уточнил я.

— Да, мы в пустыне, — ответила Анна и сочувственно посмотрела мне в глаза. — Тебя вместе с узгуном сожрала скорпена. А ее схватил наш дракос и принес сюда. Ты остался жив лишь чудом, я до сих пор вздрагиваю, когда вспоминаю как выглядело твое искалеченное тело.

— Дракосы разве не вымерли? — удивился я. — И почему он принес меня к людям?

— Дар — мой ручной дракос, он рос вместе со мной, — пояснила девушка и поправила русую косу, — наш поселок существует только благодаря ему.

— Можно я буду звать тебя Дейенерис [75]? — спросил я, улыбнувшись.

— Что означает это имя на твоей земле? — искренне поинтересовалась Анна, не заметив иронии.

— Матерь драконов, — глотая усмешку, ответил я.

— Нет, я лишь его выходила, — засмеялась она, — как и тебя.

— Привет! — в пещере появился улыбающийся Кварр. —  Твой питомец ожил?

— Брат, твои шутки не смешны, — укоризненно заявила Анна, — лучше отведи Алекса в купальню.

— Давно пора, — усмехнулся парень и протянул мне руку, — ты воняешь, как дерьмо узгуна.

— На мне нет одежды, — смущенно сказал я, приподняв покрывало, — халат бы какой-нибудь...

— Ты думаешь, я тебя голым не видела? — заливисто рассмеялась Анна. — Стесняться нечего, ты, должно быть, хороший любовник!

Я густо покраснел и, улыбнувшись в ответ, решительно отбросил покрывало.

— Набедренную повязку найдем тебе после купания, — подмигнул Кварр и наморщил нос, — когда будешь чуть меньше вонять.

Я встал с кровати с помощью парня, и попытался сделать несколько шагов, используя его широкие плечи в качестве опоры. Мышцы пронзила острая боль, ноги подогнулись, и я не упал лишь потому, что Кварр вовремя подставил руки. Он нес меня словно тряпичную куклу, совершенно не напрягаясь, а я проклинал не к месту накатившую слабость.

Мы миновали несколько освещенных факелами скальных коридоров и оказались в большой пещере на берегу подземного озера. Дневной свет проникал в нее через отверстия, вырубленные в одной из стен под самым сводом, и отражался от зеркальной глади, играя бликами на покатых стенах. Недолго думая, Кварр бросил меня в воду, и, сняв повязку, нырнул следом.

Я с головой погрузился в приятное тепло, и, оттолкнувшись руками от дна, устремился к поверхности. Вода доходила мне до подбородка, я опирался кончиками больших пальцев ног на скользкий камень и поддерживал тело в вертикальном положении лишь с помощью слабых гребков ладонями.

— Ты плавать не умеешь? — отфыркиваясь, спросил Кварр. — Дед рассказывал, что в том месте, откуда вы родом, воды также много, как песка в Харре.

— Умею, — ответил я, — но сейчас слишком слаб, даже стою с трудом.

— Тебе нужно восстанавливать силы здесь, в озере, несколько лет назад я прошел такой же путь.

Кварр встал напротив, взял меня за руки и попятился назад.

— Иди! — твердо сказал он.

Я сделал шаг. Затем еще один. Меня мутило от слабости, и, если бы не поддержка улыбающегося Кварра, я бы попросту захлебнулся. Третий шаг дался легче, наверное, помогала горячая вода и песок под ногами, сменивший камень. Уже через несколько метров я выбился из сил, и, уйдя с глубины, с облегчением сел на дно.

— Отлично для первого раза! — заключил Кварр и отпустил мои руки. — Теперь приведи себя в порядок, а я принесу одежду.

— Подожди, — остановил его я, — а мыло или что-то похожее у вас есть?

— Что такое мыло?

— Это штука, с помощью которой можно смывать с себя грязь, — я показал жестами как можно тереть кожу.

— Песок! — подсказал Кварр, и, нагнувшись, поднял пригоршню со дна. — Им ты очистишь себя даже от крови скорпены.

Я тер кожу до красных царапин, поминутно отдыхая, потому что даже такие слабые усилия вызывали слабость, грозящую перерасти в потерю сознания. Сложнее всего пришлось с волосами, я погружался в горячую воду и тщательно полоскал их, пропуская густые пряди между ладонями. Они прилично отросли и уже доставали до бровей, что затрудняло процесс мытья. А еще я заметил, что сильно похудел. Из атлета с рельефными мышцами я превратился в тощего, измученного болезнью мальчишку. После рассказа Анны я ожидал увидеть на теле множество шрамов, но их не было. В отражении на поверхности воды плавало обтянутое кожей лицо с глубоко запавшими, погасшими глазами.

Из коридора, ведущего к купальне, послышались шаги.

— Выходи, — сказал Кварр и протянул желто-коричневый кусок ткани.

Я вздохнул и попробовал встать. Через пять или шесть попыток это мне удалось, и на дрожащих ногах я направился к берегу.

Слабость давала о себе знать, но самочувствие все же улучшилось, и обратно я шел самостоятельно, опираясь рукой на плечо Кварра.

И купальня и освещенные факелами сводчатые коридоры были естественного происхождения, скорее всего — старым руслом подземной реки. Слева и справа в покатых стенах чернели неширокие проходы, в один из которых мы свернули, и я оказался в том самом помещении, где провалялся весь последний месяц.

Глава 24

Кварр зажег промасленный факел и убежал за едой, а я, с облегчением усевшись на каменную скамью и облокотившись на стену, наконец, рассмотрел свое обиталище.

Маленькая пещера, всего пять или шесть метров в поперечнике, освещенная горящим в ее центре очагом, менее всего походила на цивилизованное жилище. Закопченные потрескавшиеся стены, две тонкие циновки, расстеленные на неровном полу, и несколько полок, высеченных в толще породы справа от входа. Слева — каменный куб с полусферическим углублением на вершине, заполненным водой. Над ним висят две кривобокие глиняные кружки, явно творения местного гончара-неумехи. И в довершение ко всему удушливый запах дыма, еды, немытых тел и затхлости. По сравнению с этой кельей дом в школе был как минимум дворцом царя Креза [76].

— Держи, — появившийся в полукруглом проеме Кварр принес тарелку с едой.

— Спасибо, — поблагодарил его я и принял угощение.

Аромат был не самым приятным, но зверский голод, который проснулся во мне после купания, не настраивал на долгие размышления. Споро орудуя палочками, я быстро умял мясо, даже не поинтересовавшись его происхождением. Кварр не отставал от меня, и уже через несколько минут мы оба блаженно щурились, разглядывая горящий в очаге огонь.

— Это — твоя комната? — поинтересовался я, чтобы заполнить неловкую паузу.

— Моя и Анны, — кивнул Кварр, — но она уступила свое место тебе.

— Анна — твоя жена? — немного помедлив, уточнил я.

— Нет, — засмеялся парень, — молочная сестра!

— Это как?

— Ее мать умерла при родах, — пожал плечами Кварр, — и моя выкормила нас обоих.

— А девушка у тебя есть?

— Нет, я еще не вошел в возраст воина, мне всего пятнадцать, — с досадой ответил Кварр, — всего год остался.

Вопрос о статусе Анны я решил отложить, чтобы не выказывать к ней явного интереса.

— Если ты уже отдохнул, то я покажу наш поселок, — парень встал, зачерпнул в кружку воды и, запрокинув голову, выпил ее торопливыми глотками. — Тебе сейчас нужно очень много пить. Пить и ходить.

Вода была на удивление вкусной, хотя и теплой. Следуя советам Кварра, первую кружку я выпил, стоя у чаши, а вторую долго цедил, присев на скамью. Слабость в ногах еще не прошла, но прогресс уже чувствовался: я мог передвигаться без посторонней помощи.

— Идем! — коротко сказал Кварр и вышел из нашей скромной обители.

Поморщившись от боли в мышцах, я поднялся на ноги и зашагал следом. Мы шли по уже знакомому мне коридору, стены которого зияли черными зевами проходов. Между ними горели вставленные в углубления факелы, но света они давали немного — ровно столько, сколько необходимо, чтобы рассеять душную тьму.

— Вся дневная жизнь проходит в этих вонючих пещерах, — Кварр обернулся и развел руками.

В его глазах отражались огни факелов, на щеках лежали глубокие тени, и он напомнил мне оборванца из какого-то сериала, задумавшего ограбить подземную сокровищницу Али-Бабы.

— Я люблю Харру, но днем она превращается в раскаленный очаг, а здесь хотя бы прохладно и влажно! — он развернулся лицом ко мне и пошел вперед спиной. — Мы с тобой находимся в пещере холостяков, ходы слева и справа ведут в жилища. Сейчас ночь, и поэтому все на поверхности: кто-то охотится, кто-то собирает травы, а кто-то просто отдыхает. В тупике — купальня, там ты уже плавал. Разворачиваемся!

Извилистый коридор вывел нас в другой, чуть шире и выше. В нем было меньше боковых ответвлений, а горящих факелов наоборот — больше. Слабость накатывала волнами, я покрылся испариной и следовал за Кварром на ватных ногах, шатаясь и уворачиваясь от чадящих огней. Больше всего мне хотелось лечь, закрыть глаза и провалиться в спасительный сон.

— Здесь расположены хранилища, кухня, едальня и зал собраний, — Кварр остановился у одного из проходов и взмахнул рукой в приглашающем жесте. — Заходи!

— Спасибо, — поблагодарил я, вошел и с облегчением рухнул на вытесанный из камня куб.

— Твоя задница сейчас на жертвеннике, — усмехнулся Кварр, появившийся в проходе с факелом в руке, — благодари Харру, что тебя вижу только я.

Я подскочил как ужаленный, и, вздохнув, прошел в глубину помещения. Размерами круглый зал напоминал купальню, возможно, когда-то здесь тоже плескалось подземное озеро. Бывшее дно, а сейчас арена в центре, было огорожено невысоким каменным парапетом, от которого к стенам ступенями поднимались каменные же скамьи без спинок. По окружности широкого бортика располагались закопченные чаши, видимо, выполняющие роль светильников. Я примостился рядом с одной из них и посмотрел на Кварра.

— Здесь сидеть можно? — вяло поинтересовался я и задрал голову к сводчатому потолку.

— Да, твоя задница в полной безопасности, — ухмыльнулся парень и устроился рядом. — Это — главное место поселка. Здесь происходит все самое важное: обучение, сражения, собрания, праздники и свадьбы.

— Сражения? — переспросил я. — За что обычно бьетесь?

— По-разному, — пожал плечами Кварр, прокручивая в руках рукоять факела, — драться разрешено только на арене. За нарушение правила — изгнание в пустыню.

— Тебе уже приходилось сражаться? — поинтересовался я.

— На тренировках, — кивнул парень, — настоящий бой возможен только между воинами. Тебе, кстати, драться вообще нельзя, ты — гость. А если гость оскорбляет кого-то или проливает чужую кровь, его убивают.

— Обещаю, держать язык за зубами, — пообещал я, — и надеюсь на твою поддержку.

— Можешь на меня рассчитывать, — Кварр улыбнулся и отбросил черную косу за спину. — А вечерами будешь расплачиваться.

— О чем ты? — насторожился я.

— Расскажешь о своем мире, — парень подмигнул, — Анна тоже захочет послушать.

— Кварр, я очень устал, — покажи мне дорогу в нашу спальню.

— Идем, — кивнул он. — На поверхность прогуляешься завтра.

Обратный путь дался очень тяжело, я шел как будто в тумане, механически переставлял ноги и опустив голову. На циновку я замертво упал на циновку и сразу уснул.

Я проснулся от почти невесомых прикосновений к лицу. Анна сидела рядом в позе лотоса и водила по моим губам стеблем высохшей травинки.

— Прохладного утра! — сказала она и улыбнулась. — Как ты себя чувствуешь?

— Гораздо лучше, чем вчера, — ответил я, нисколько не кривя душой, — и очень хочу есть.

— Я составлю тебе компанию, — произнесла девушка не терпящим возражения тоном. — Сам ты, наверное, дорогу не найдешь.

— Отыщу по запаху, как кошка, — не согласился я.

— Что такое «кошка»? — спросила Анна. — Это — какой-то зверек?

— Да, но в Харре подобных нет, даже не знаю, как тебе ее описать, — я задумался.

— Нарисуешь на песке, — усмехнулась Анна и вытащила из поясной сумки серый кожаный ремешок, — а пока садись, я должна изменить твою прическу. Ты уже — воин, а не маленький мальчик.

Я послушно уселся на корточки и блаженно закрыл глаза, ощущая, как тонкие, но сильные пальчики девушки перебирают и расправляют мои густые космы. Она собрала их в хвост и туго перевязала. Затем, положив на щеку ладонь, повернула мою голову к себе и придирчиво осмотрела результат.

— Готово! — удовлетворенно сказала она. — Хоть сейчас на свадьбу.

— Я бы предпочел едальню, — честно признался я, глядя в голубые как небо глаза, — живот сводит от голода.

— Пойдем, — усмехнулась Анна и подмигнула, — все парни одинаковы: как только заговариваешь о женитьбе, они сразу меняют тему.

Я промолчал, потому что ситуация требовала, как минимум, ответной иронии, а в голову не лезло ничего кроме банальностей и киношных штампов, которые моя собеседница вряд ли смогла бы понять.

— Ваша с Кварром спальня — седьмая слева, — сказала Анна, выходя в коридор. — Запомни это, а то сунешься к кому-нибудь в самый неподходящий момент — и погибнешь на дуэли во цвете лет.

— А вдруг я ее выиграю? — нахально поинтересовался я.

— Тогда тебя убьют за пролитую кровь, — пожала плечами Анна.

Едальня располагалась в большой пещере с закопченными дочерна сводами. Как и в коридорах, тьму разгоняли закрепленные на стенах факелы. Видимо, в былые времена здесь готовили на открытом огне, и дым поднимался к потолку, осаждая на нем частицы сажи. На круглом постаменте в центре зала стояло несколько глиняных блюд с едой, стопка тарелок и палочки в ровном, похожем на цилиндр, кувшине. Пятнадцать или двадцать прямоугольных каменных плит торчали из покатых стен подобно барным стойкам, а стульев или чего-то на них похожего не было вовсе.

— Угощайся, — проворковала Анна и подала пример, взяв немного еды из каждого общего блюда. — Ты можешь съесть не больше, чем поместится в одну тарелку.

— А если я очень голоден или болен? — я взял в руки сразу две.

— Придется отработать вдвойне, — пожала плечами Анна.

— У каждого есть свои обязанности?

— Конечно, — кивнула Анна. — Я — целитель, Кварр — охотник, Ингвар — вождь, а с остальными ты еще познакомишься.

— А я уже, было, подумал, что в пещерах живут всего четыре человека, включая меня, — с сарказмом ответил я, внимательно рассматривая содержимое общих блюд.

Несмотря на чудовищный голод, аппетит не разыгрался. И вид, и запах еды оставляли желать лучшего. Мой выбор лежал между плохой, очень плохой и откровенно дерьмовой пищей. Только здесь я понял, что повара в школе — настоящие искусники, алхимики высокой кухни, которые могут превращать совершенно несъедобные ингредиенты в нечто, не вызывающее явного отторжения.

— Рекомендую тушеные в искуре ребрышки скорпены, — посоветовала Анна, указав палочкой на одно из блюд.

— Благодарю, — ответил я и с опаской положил на тарелку несколько зажаренных до кроваво-черной корочки кусочков. — Та самая, что сожрала меня?

— Утвердительный ответ сделает ее вкуснее? — с иронией поинтересовалась Анна и направилась к столу.

— Конечно, — кивнул я, — вкус победы всегда сладок.

— Тогда все лавры должны достаться нашему дракосу, — подмигнула девушка и глаза ее заискрились, — ты здесь причем?

— Хорошая приманка тоже достойна уважения, — я положил в рот мясо побежденного врага и улыбнулся во все тридцать два зуба, чтобы не скривиться от отвращения.

— Я еще познакомлю тебя с Даром, — засмеялась Анна, — возможно он, действительно, охотился не на скорпену.

— Твой ручной дракон жрет людей? — испуганно спросил я.

— На тебе и проверим, — Анна направила в мою сторону сдвоенные палочки и подмигнула.

Дорога на поверхность оказалась неблизкой: мы долго шли по длинным извилистым коридорам с множеством боковых ответвлений, и через несколько минут я окончательно заблудился. Если придется искать нашу с Кварром келью в гордом одиночестве, я успею состариться, блуждая по этому лабиринту Минотавра [77].

— У тебя волшебного клубка нет? — спросил я у Анны, запоздало подумав, что она не поймет моего сарказма.

— Я буду твоей Ариадной, — она обернулась и обожгла меня взглядом, — Дед любит повторять вашу сказку о древнем царе Миносе.

— А что еще он рассказывал о Земле?

— Много чего, сразу и не упомнишь, — ответила Анна, — я хочу, чтобы ты тоже поведал мне о вашем мире.

— В обмен на рассказ о Харрисе, — я догнал девушку и заглянул ей в глаза, — мне очень нужно знать об этом мире все!

— Конечно, мы же в ответе за тех, кого приручили [2], — серьезно заявила Анна, — так всегда говорит Дед. А заботу о тебе он доверил мне.

— А почему вы меня спасли, — спросил я и взял ладонь Анны в свою.

— Потому что ты — избранный! — она остановилась и развернула меня к себе лицом. — Это сказал вождь.

— А почему он так решил? — опешил я.

— Не знаю, — пожала плечами Анна, — но я ему верю.

Она обняла меня за шею и пристально посмотрела в глаза. А затем неожиданно прижалась всем телом и положила голову на плечо. По моей груди рассыпались густые русые волосы, и я ощутил легкое возбуждение.

— Скоро — свадьба, — с грустью сказала Анна. — Мой нареченный — Торр, но он старый и уродливый, я не хочу от него детей. А ты — молод, красив и силен. Возьмешь меня в жены?

Сладкое томление внизу живота мгновенно прошло, я застыл, как соляной столб и потерял дар речи. Прекрасная девушка предлагала себя в жены, но этот факт не вызвал особой радости — меня выбрали в качестве более приемлемой замены. Кроме того, я не знал, чем для аборигенов являются понятия «свадьба» и «женитьба». Не факт, что они соответствуют земным значениям этих слов. А еще я не желал становиться отцом. Не то, чтобы я не хотел иметь детей вообще, но в данных условиях и обстоятельствах — точно нет.

— Анна, мы едва знаем друг друга, — мягко начал я, — и так быстро...

— Это был розыгрыш, — прервала меня она, лукаво взглянула в глаза и заливисто рассмеялась, — ты мне поверил?

— Да, — смущенно подтвердил я и обнял девушку за плечи, — хотя твое предложение прозвучало слишком неожиданно.

— Дед говорит, что во мне умерла великая актриса, но я не понимаю, почему «умерла» — я же жива! — Анна мягко, но требовательно опустила мои ладони со своих плеч и вмиг стала серьезной. — Пойдем наверх.

— Ты на самом деле готовишься к свадьбе? — я задал вопрос в спину уходящей вперед девушки, но не получил ответа.

Я шел за Анной, любуясь ее прекрасной фигурой и уже жалел, что все сказанное было лишь розыгрышем. А еще мне показалось, что она немного расстроилась. По крайней мере мне хотелось так думать...

На поверхности нас встретила ночная прохлада. Первые минуты я шумно дышал полной грудью: после затхлости подземного муравейника свежий воздух пьянил до головокружения. Запрокинув голову, я смотрел на звездное небо и тешил себя иллюзией, что после долгого заточения в подземном плену вновь обрел свободу.

На самом же деле все относительно. Как на Земле, так и в Хариссе.

Мы стояли у подножия небольшого скального выступа, торчащего на поверхности пустыни подобно утесу посреди безбрежного океана. Его плоское подножие служило местом сбора жителей подземного поселка. Несколько десятков человек сидели перед относительно ровной полукруглой площадкой, приняв позу лотоса. Длинноволосые мужчины и женщины были одеты в набедренные повязки, короткие кожаные юбки и топы. Рассмотреть их лица в подробностях мешал слишком слабый свет размещенных на скале факелов. Они медитировали с закрытыми глазами и не обращали на нас никакого внимания.

Анна решительно сжала губы и, взяв меня за руку, потащила за собой в центр пустого пространства. Мы остановились спиной к вертикальному склону скалы, и мне показалось, что я очутился на сцене перед небольшим зрительным залом. На меня уставилось множество пар глаз, в которых алыми точками отражался свет горящих факелов. В середине полукруга расположился Дед, его я узнал сразу.

— Теплого вечера, — поприветствовала всех Анна, и в ответ зазвучал хор нестройных голосов.

— Теплого вечера, — как попугай повторил я и склонил голову в церемониальном поклоне. — Мое имя — Алекс.

Люди сидели практически неподвижно и, щурясь, пытались меня разглядеть. Это была довольно сложная задача, учитывая, что дающие колеблющийся свет факелы находились за моей спиной.

— Алекс появился в нашем поселке не по собственной воле, — продолжила Анна. — Он должен был умереть...

— Он — странник! — прервал девушку поднявшийся на ноги седовласый мужчина. — А странникам здесь не место!

Толпа оживленно зашумела, но в начавшемся гвалте я не смог разобрать ни слова.

— Не бойся, — шепнула мне Анна. — Все будет в порядке! В крайнем случае пройдешь ритуал посвящения!

Глава 25

Ингвар неторопливо встал на ноги, поднял вверх правую руку, и хаос шумного многоголосья стих, уступив место напряженной тишине. Ее нарушали лишь потрескивания горящих факелов и шелест песка, осыпающегося с вершин исполинских барханов. Взоры вмиг умолкших участников собрания обратились к вождю.

— Свободные охотники Харры! — спокойно сказал он. — Мы не должны забывать, что каждый из нас — либо странник в прошлом, либо их потомок.

Он медленно обвел взглядом сидящих на песке людей, на лицах которых тусклыми бликами играл свет горящих факелов.

— Ты, Торр! — Ингвар указал пальцем на все еще статного, но уже седого воина. — Ты сам как здесь появился? Не я ли вытащил тебя из песков, когда ты был лишь немногим старше этого мальчишки?

— Дела давно минувших дней, — немного смутившись, ответил Торр и скрестил на груди могучие мускулистые руки, — тогда все было по-другому.

— А ты, Гарр? — вождь устремил свой взор к черноволосому мужчине средних лет, на лице которого застыла гримаса недовольства. — Кем были твои родители?

Тот ничего не ответил, лишь молча опустил глаза и переступил с ноги на ногу.

— Каждый из нас ведет род от странников либо является им, — с нажимом продолжил Ингвар и сделал несколько шагов по направлению к возвышению, на котором стояли мы с Анной.

Он повернулся к нам спиной и вновь пристально оглядел притихшую толпу. Широкие плечи старика закрыли нас от половины жителей поселка, что подарило хотя бы какую-то иллюзию защищенности.

— Ингвар, дело не в том, что мальчишка — странник, — спокойно возразил русоволосый молодой парень, сидящий на песке напротив меня. — На нем — Метка!

Я непонимающе посмотрел на Анну, и она бросила красноречивый взгляд на мой медальон. Значит, он для них — знак, делающий меня парией. Люди снова зашумели, и возмущенный гомон наполнил окружающее пространство. Из толпы доносились крики негодования и неприятия, большинство желали мне либо сдохнуть, не сходя с места, либо убраться в пустыню, чтобы гарантированно умереть уже там.

Ингвар молча стоял без движения, ожидая, когда запал говорящих сойдет на нет. Я же беспокойно оглядывал жителей пустыни и с удовлетворением отмечал, что они проявляют недовольство, а не агрессию. Дождавшись момента, когда шум голосов начал утихать, вождь поднял вверх правую руку.

— На мне тоже была метка, Нарр, — тихо сказал Ингвар, глядя в глаза русоволосому парню, — но я ее сжег, когда ты еще не родился. И он тоже сожжет, просто дай время!

Старик повернулся, обхватил мое предплечье, словно клещами, и вытолкнул меня вперед. Я стоял в перекрестье недовольных взглядов и не видел ни одного хотя бы сочувствующего.

— Этого юношу зовут Алекс, — представил меня Ингвар, — он — мой гость. А законы гостеприимства вы хорошо знаете без лишних напоминаний.

Ингвар замолчал, и я ощутил себя не просто раздетым, а лишенным кожи. На меня изучающе уставились десятки пар глаз. Тусклые всполохи пламени озаряли лица наблюдающих, отчего их черты искажались и рассыпались на множество желто-оранжевых фрагментов. Неожиданно накатила слабость, я запрокинул голову к небу, и земля больно ударила меня в спину.

Я открыл глаза и вместо ставшего уже привычным сводчатого потолка пещеры увидел над собой яркую россыпь звезд. Я лежал там же, где упал, и врезавшийся в спину песчаник согревал меня накопленным за день теплом. Абсолютная тишина вокруг говорила о том, что возмущенная толпа уже разошлась и я, возможно, пропустил нечто интересное.

— В следующий раз падай боком, — голос Анны прозвучал справа от меня, и я повернул голову на звук.

Девушка лежала рядом и смотрела в бездонную глубину ночного неба. Я невольно залюбовался ею: открытый лоб, полные чувственные губы, высокие, тонко очерченные скулы и прямой нос с с небольшой горбинкой не смогли бы оставить равнодушным даже бесполого ангела, не говоря уже обо мне.

— Почему падать нужно именно боком? — уточнил я, с трудом отведя взгляд.

— Рядом может не оказаться той, которая успеет подставить ногу под твой затылок! — с сарказмом ответила Анна и повернулась ко мне.

— Спасибо! — искренне поблагодари я и замолчал.

Слова исчезли куда-то, потому что все мысли утонули в бездонных озерах ее глаз. Таких красивых девушек, как Анна, я не видел никогда в жизни: ни на Земле, ни здесь, в Хариссе. Я не мог оторвать взгляд от ее прекрасного лица, мы молча смотрели друг на друга, и я хотел, чтобы этот миг длился вечно.

— Нам пора домой, Алекс, — сказала Анна и, отвернувшись, рывком вскочила на ноги.

Она наклонилась ко мне и с ироничной усмешкой на губах протянула руку. Гордость не позволила бы мне принять помощь девушки, но она видела меня и в худшем состоянии. Миниатюрная ладошка уверенно сжала мою, плечо отозвалось тянущей болью, и уже в следующее мгновение я стоял во весь рост под звездным небом Харисса.

— Какой у тебя уровень? — удивленно спросил я, сразу забыв о ее красоте и обаянии.

— Не знаю, — пожала плечами девушка, — я — лекарка, и поэтому не участвую в испытаниях.

— А у тебя какой? — уточнила она в ответ, и направилась ко входу в пещеру.

— Нулевой, — выдохнул я, не двинувшись с места.

— Нулевой?! — недоверчиво переспросила Анна, обернувшись. — А как же Знак на шее?

— Я все еще не открыл каналы, — признался я и понадеялся, что краска стыда, густо залившая мое лицо, не видна в темноте.

— Тебе нужно выспаться и отдохнуть, скоро рассвет, — задумчиво сказала Анна, — а завтра я дам тебе восстанавливающие зелья, и ты расскажешь мне все. Пойдем в дом.

— Чем закончилось собрание? — поинтересовался я, следуя за Анной сквозь лабиринты пещерных проходов.

— Как обычно, ничем, — уклончиво ответила моя подруга. — Были крики и споры — бесполезное пересыпание песка сквозь пальцы.

— Почему они боятся амулета и не хотят принять меня в общину? — спросил я, любуясь точеной фигуркой, которую не могла обезобразить даже убогая дикарская одежда.

— Это — долгий разговор, — ушла от ответа Анна. — Завтра у нас с тобой будет вся ночь для бесед.

Путь к нашей с Кварром келье мы преодолели быстро. Я шел за девушкой, отсчитывал проходы и фиксировал в памяти повороты, пытаясь запомнить маршрут, ведущий на поверхность. Переступив порог пещеры, я с горечью осознал, что все было тщетно, и пространственное ориентирование — вовсе не мой конек. Утром без посторонней помощи я не найду даже едальню, не говоря уже о выходе из подземных лабиринтов.

— Теплой ночи, — шепотом сказала Анна и по-мужски крепко сжала мое плечо. — Не переживай, ты быстро восстановишься.

— Я буду ждать тебя завтра, — кивнул я, снова ощущая некстати проявившуюся слабость, — влей в меня столько зелий, сколько будет возможно.

— Утоплю тебя в них, даже не сомневайся, — улыбнувшись, ответила Анна и вышла наружу, проведя ладонью по моей груди.

Света, льющегося из коридора, едва хватало, чтобы высветить контуры предметов в комнате, и я не сразу нашел свое спальное место. Свежая циновка играла лишь декоративную роль и нисколько не сглаживала неровности каменного пола, неприятно давящие на спину.

Рядом сопел Кварр, а я смотрел в полутьму и снова вспоминал дом. Мне хотелось вернуться в комфорт привычной жизни, в безопасность и обеспеченность, оказаться в мягкой, пахнущей свежестью постели, и выпить за завтраком чашку ароматного кофе, а не кружку теплой затхлой воды.

На Земле я мечтал о совершенно противоположном: о приключениях и странствиях по неизведанным мирам, о сражениях с врагами и настоящих друзьях, которые помогут в трудную минуту, о страстной любви, что обязательно должна случиться в этих воображаемых вселенных.

Если бы вечность назад старик в Сан-Франциско предложил мне испытать приключения, которые захлестнули меня в Хариссе, я, не раздумывая, отдал бы за эту возможность полжизни. Сейчас же, находясь здесь, я не был готов пожертвовать даже лишней минутой, не говоря уже о том, чтобы глупо умереть в пасти какого-нибудь подземного монстра или от рук местного перекачанного аборигена.

Двойственность нашей натуры проявляется во всем. Нам претит спокойная жизнь, мы хотим авантюр и адреналиновой бури в крови, которая обязательно должна закончиться выплеском дофамина и ощущением эйфории. Но приключения интересны и по-настоящему захватывают только тогда, когда являются развлечением, и мы в любой момент способны вернуться в свой привычный и безопасный мирок. Если же платой за острые эмоции может стать смерть, причем, смерть самая настоящая, приключения перестают быть таковыми, и мы начинаем мечтать о том, чтобы получить прямо противоположное — спокойствие, безопасность и скуку.

— Алекс, какого крума ты еще спишь? — крик Кварра вырвал меня из спасительных объятий сна и вернул в суровую реальность.

— Крума? — сонно переспросил я, открывая глаза. — Что это такое?

— То, что стоит у тебя между ног по утрам! — засмеялся Кварр. — Как сейчас, например!

Я резко повернулся на бок, принял позу зародыша и тут же ощутил, как кровь прилила к лицу. На полу в позе лотоса сидела улыбающаяся Анна.

— Сестра, ты видела? — продолжил вошедший в раж Кварр. — Ты рассказываешь о том, что твой питомец слаб, как малое дитя, тратишь на него зелья, а он уже о девчонках думает!

— Кварр, это же прекрасно, — ответила Анна и подмигнула, — к нему возвращаются силы. Кстати, братец, у тебя самого после выздоровления все нормально работает?

Парень покраснел, стушевался, и, резво подскочив с циновки, ретировался из комнаты.

— Анна, мне очень неудобно...

— Не извиняйся, я уже видела тебя обнаженным, — усмехнулась Анна. — Я же — лекарь.

— Никакой романтики, — буркнул я и, отведя смущенный взгляд, поднялся на ноги.

Едальня была полна народа. При нашем появлении все разговоры стихли, но я решительно направился к уже знакомому круглому столу с едой в центре зала. Анна последовала за мной, подала мне глиняную тарелку и положила в нее немного мяса. Накладывая неаппетитно пахнущий завтрак, я рассматривал стоящих за столиками людей, и с удовлетворением отмечал, что они не прячут взгляды.

Множество пар глаз следили за каждым моим движением, но никто даже не пытался сделать вид, что не интересуется мной. Я также открыто, улыбаясь, смотрел в ответ и четко осознавал: они не будут выбивать из рук тарелки, ставить подножки и неожиданно сбивать с ног, как ученики в местной школе. Скорее, убьют в честном поединке или выгонят в пустыню.

Мы проследовали к столику, который занимал Кварр и тот самый русоволосый парень по имени Нарр, что выступал на собрании против моего присутствия в общине.

— Привет, — сказал он, не прекращая жевать.

— Здравствуй, — ответил я и поставил еду на стол, — мое имя — Алекс.

— Его сложно забыть, — хмыкнул в Нарр и отбросил толстую косу за плечо.

— Почему тебя пугает мой амулет, — спросил я и палочками указал на камень.

— Меня пугает не Знак, мне не нравишься ты, — спокойно ответил парень и воззрился на меня тяжелым немигающим взглядом. — Поселить тебя здесь — все равно, что пригреть на груди маленького ганда, который рано или поздно уничтожит спасителей.

— Я похож на большого подземного червя? — искренне удивился я.

— Нет, но червь пожирает твою душу, иначе у тебя на груди не было бы этого! — повысил голос Нарр и ткнул пальцем в амулет.

Стук палочек и возобновившиеся разговоры снова стихли. Нарр был абсолютно спокоен, а взгляд его синих глаз, казалось, не выражал никаких эмоций. Он молча ожидал моего ответа. Я рассматривал совершенное, как у всех в Хариссе, лицо и пытался угадать его возраст. Парень был моим ровесником или около того, хотя вчера при свете факелов выглядел гораздо старше.

— Мальчики, я приглашаю вас в гости, — неожиданно разрядила обстановку Анна. — Всех троих.

— Но... — начал Нарр.

— Отказ не принимается! — не терпящим возражения тоном прервала его девушка. — Сегодня вечером, после охоты.

— Анна, по какому праву ты здесь командуешь?! — возмутился Кварр, сузив глаза.

— Не командую, братец, — недовольно выгнув брови, ответила Анна, — а приглашаю выпить целительной настойки за здоровье нашего гостя.

— Ну, так бы сразу и сказала, — расплылся в улыбке Кварр, — посмотри на Нарра, он явно чувствует необходимость немного подлечиться.

— Отлично! — заключила Анна. — О гложущих вас червячках сомнения мы поговорим вечером. И не захватите копченое мясо из охотничьих запасов.

Остаток завтрака прошел в тишине, мы лишь молча переглядывались и стучали палочками по тарелкам. Стульев в едальне не было, поэтому трапеза закончилась быстро. Облегченно вздохнув, я покинул душное помещение.

— Пойдем на улицу, — предложила Анна, — не люблю сидеть под землей.

— Почему Нарр так быстро сдался и принял твое предложение? — поинтересовался я, следуя за Анной.

— Я ему нравлюсь, — простодушно ответила девушка и одарила меня кокетливым взглядом, — ты бы на его месте отказался?

— Даже напросился бы, — подмигнул я, ощутив легкий укол ревности.

— В следующий раз, а сегодня ты сам — король вечеринки, — засмеялась Анна.

Я снова вспомнил, что система образов и понятий, которую использует мозг для расшифровки местного языка, работает не совсем точно и часто искажает истинный смысл сказанного. Фразы «король вечеринки» в наречии аборигенов существовать не могло, несмотря на то, что их культура основана на земной.

— Король вечеринки? — переспросил я, решив проверить свою теорию. — Что это значит?

— Ты — гость, а любому гостю устраивают теплую встречу, — ответила Анна. — Много еды, выпивки и девушка, с которой он должен провести ночь.

— Отличная традиция, — воскликнул я, — но что делать, если девушка мне не понравится?

— Как же она может тебе не понравиться, если ты выбираешь ее сам? — искренне удивилась Анна.

— И сегодня у нас будет именно такая встреча? — холодея то ли от предвкушения, то ли от неизвестности, спросил я.

— Нет, сегодня будет репетиция, — усмехнулась Анна и остановилась перед выходом. — Ты еще не готов. Я видела, что некоторые части твоего тела работают прекрасно, но организм в целом пока подводит. Ты в обморок падаешь каждые пятнадцать минут, а в постели с девчонкой вообще когти отбросишь.

На этой печальной ноте мы, наконец, закончили диалог и вышли на свежий воздух. Знакомая площадка была совершенно пуста.

— Все ушли в пустыню, — сказала Анна, — женщины за травами, а мужчины — на охоту.

— Как они будут охотиться, — удивился я, — их же совсем не много?

— Это традиция, — пожала плечами девушка, — на самом деле наш основной добытчик — Дар.

— Твой дракос?

— Он самый, — кивнула Анна, — если бы не Дар, поселка бы уже давно не было.

— Он защищает вас от хищников?

— Можно сказать и так, но это не главная его заслуга, — ответила Анна и запрокинула голову к небу. — Он сохраняет нашу воду.

— Как это? — не понял я. — При чем здесь вода?

— Ганды буравят песок и постоянно разрушают выходящие на поверхность русла подземных рек. Но черви чувствуют дракосов, это — их главный враг, и потому никогда не приближаются к тем местам, где они обитают.

— Дракос живет рядом с вами? — ужаснулся я.

— Да, и сейчас я тебя с ним познакомлю!

Примечания

[1] Санта-Ана — катабатический ветер в Южной Калифорнии.

[2] Сан-Франци́ско (англ. San Francisco [ˌsæn frənˈsɪskoʊ] или [ˌsæn frænˈsɪskoʊ], разг. просторечн. Frisco) — город и округ в штате Калифорния, США.

[3] «Матрица: Перезагрузка» (англ. The Matrix Reloaded) — продолжение фильма «Матрица», снятое братьями Вачовски. Премьера фильма состоялась 7 мая 2003 года в Лос-Анджелесе (Калифорния). Фильм повествует о продолжении пути Нео в роли Избранного, который может управлять виртуальным миром под названием Матрица.

[4] «О дивный новый мир» («Прекрасный новый мир», англ. Brave New World) — антиутопический сатирический роман английского писателя Олдоса Хаксли, опубликованный в 1932 году.

[5] «Дюна» (англ. Dune) — фантастический фильм режиссёра Дэвида Линча по мотивам одноимённого романа Фрэнка Герберта, вышедший в 1984 году.

[6] Неигровой персонаж (сокр. NPC от англ. Non-Player Character — «персонаж, управляемый не игроком») — персонаж в играх, который не находится под контролем игрока. В компьютерных играх поведение таких персонажей определяется программно.

[7] Unus pro omnibus, omnes pro uno — латинская фраза, по-русски означающая Один за всех, все за одного. Впервые была использована в романе французского писателя Александра Дюма-отца «Три мушкетёра».

[8] Men’s Fitness — журнал для мужчин, издающийся в США. Основной девиз издания — «How the Best Man Wins».

[9] Мистер Олимпия — самое значимое международное соревнование по культуризму, проводимое под эгидой Международной федерации бодибилдинга (англ. International).

[10] «300 спартанцев» — американский художественный фильм режиссёра Зака Снайдера, вышедший в прокат в 2007 году.

[11] Канку́н (исп. Cancún) — крупный курортный город в Мексике, побережье Ривьера Майя, полуостров Юкатан, штат Кинтана-Роо, административный центр муниципалитета Бенито-Хуарес.

[12] «Авата́р» (англ. Avatar, МФА: [ˈæv.ə.tɑɹ]) — американский научно-фантастический фильм 2009 года сценариста и режиссёра Джеймса Кэмерона.

[13] Утиный тест, иногда дак-тест (англ. duck-test) — тест на очевидность происходящего. Подразумевает, что сущность какого-либо явления можно идентифицировать по типичным внешним признакам.

[14] Разделяй и властвуй (лат. divide et impera) — тактика (чаще скрытая) создания, усиления и использования противоречий, различий или разногласий между двумя или более сторонами для контроля над ними.

[15] Массачу́сетский технологи́ческий институ́т (МТИ, англ. Massachusetts Institute of Technology, MIT) — одно из самых престижных технических учебных заведений США и мира.

[16] City College of San Francisco (CCSF or City College) — публичный общественный колледж в Сан-Франциско, Калифорния.

[17] Энг Ли, в нормативной транскрипции с китайского Ли Ань (англ. Ang Lee, кит. упр. 李安, пиньинь: Lǐ Ān; р. 1954) — тайваньский кинорежиссёр и продюсер.

[18] Чжан Имо́у (кит. упр. 张艺谋, пиньинь: Zhāng Yìmóu, род. 14 ноября 1951) — китайский актёр, режиссёр, продюсер, сценарист.

[19] Английская пословица «A bad corn promise is better than a good lawsuit».

[20] Лаби́льность (от лат. labilis «скользящий, неустойчивый») в физиологии — функциональная подвижность, скорость протекания элементарных циклов возбуждения в нервной и мышечной тканях.

[21] GTA - игра

[21] Ци, иногда чи (кит. трад. 氣, упр. 气, пиньинь: qì; в японском варианте — ки яп. 気 ki, иногда кэ; англ. qi или ch’i) — одна из основных категорий китайской философии, фундаментальная для китайской культуры, в том числе и для традиционной китайской медицины. Чаще всего определяется как «пневма», «эфир», «воздух» (англ.) русск., «дыхание», «энергия» (англ.) русск., «жизненная сила» (англ.) русск.. Ци выражает идею фундаментальной, континуальной, динамической, пространственно-временной, духовно-материальной и витально-энергетической субстанции, которая лежит в основе устроения Вселенной, где всё существует благодаря её видоизменениям и движению.

[22] Коэффицие́нт интелле́кта (англ. IQ — intelligence quotient, читается «ай кью») — количественная оценка уровня интеллектачеловека (коэффициент умственного развития)

[23] «Большой брат» (англ. Big Brother) — формат телевизионных реалити-конкурсов, в рамках которых группа участников живет под наблюдением телезрителей в изолированном замкнутом пространстве.

[24] Vogue (произносится вог, с фр. — "мода«) — женский журнал о моде, издаваемый с 1892 года издательским домом Condé Nast Publications.

[25] Спурт (англ. spurt — рывок) — тактический приём, резкое кратковременное увеличение темпа движения в скоростных видах спорта

[26] Люди Икс (англ. X-Men) — команда супергероев-мутантов из комиксов издательства «Marvel Comics», созданная Стэном Ли и Джеком Кёрби.

[27] Теория «уклоняющейся» аудитории — теория взаимодействия общества и информации — источник информации может делать с аудиторией все, что хочет, и эксплуатировать ее и ее ресурсы по своему желанию.

[28] Чеширский Кот (англ. Cheshire Cat, также Масленичный Кот в переводе В. Набокова) — персонаж книги Льюиса Кэрролла «Алиса в Стране чудес». Постоянно улыбающийся кот, умеющий по собственному желанию телепортироваться, быстро исчезать или, наоборот, постепенно растворяться в воздухе, оставляя на прощанье лишь улыбку.

[29] «Добро пожаловать в реальный мир!» — слоган фильма «Матрица» (англ. The Matrix)

[30] Сэр Дэ́вид Фре́дерик А́ттенборо (англ. David Frederick Attenborough), OM, CH, CVO, FRS (родился 8 мая 1926, Лондон) — один из самых знаменитых в мире телеведущих и натуралистов. Один из пионеров документальных фильмов о природе.

[31] Гимна́зия (польск. gimnazjum, нем. Gymnasium — помещение для гимнастических упражнений, спортзал. гимнасий встречается в древних городах Греции, Египта, Сирии и остальных государств Малой Азии.

[32] «Терракотовая армия» (кит. трад. 兵馬俑, упр. 兵马俑) — принятое название захоронения по меньшей мере 8100 полноразмерных терракотовых статуй китайских воинов.

[33] Урфи́н Джюс и его деревя́нные солда́ты (1963) — сказочная повесть Александра Мелентьевича Волкова, вторая книга из его цикла о Волшебной стране и первое из продолжений к сказке «Волшебник Изумрудного города».

[34] Принц Ко́рвин (англ. Corwin) — главный герой первых пяти романов Роджера Желязны из серии «Хроники Амбера».

[35] Грейсвандир (Grayswandir) — ночной клинок Огненного Пути, принадлежавший принцу Корвину. По свидетельству самого Корвина, был откован на первых ступеньках призрачной лестницы Тир на Ног’тх.

[36] «Алиса в Зазеркалье» (англ. Through the Looking-Glass, and What Alice Found There — «Сквозь зеркало, и Что там нашла Алиса») — детская книга английского математика и писателя Льюиса Кэрролла, написанная в 1871 году как продолжение книги «Алиса в Стране чудес».

[37] Второ́е прише́ствие Иисуса Христа — событие, ожидаемое во всех христианских конфессиях, предвозвещённое в Новом Завете.

[38] «Чем больше я знаю, тем больше я понимаю, что ничего не знаю» — (др.-греч. ἓν οἶδα ὅτι οὐδὲν οἶδα; лат. scio me nihil scire или scio me nescire) — изречение, приписываемое древнегреческому философу Сократу (по свидетельству философа Платона).

[39] «Популярная механика» (англ. Popular Mechanics) — американский научно-популярный журнал, издаваемый с 1902 года на английском языке.

[40] Nature (в переводе с англ. — "Природа") — один из самых старых и авторитетных общенаучных журналов. Публикует исследования, посвящённые широкому кругу вопросов, в основном естественно-научной тематики.

[41] Science (по-русски Сайенс, в переводе с англ. — "Наука«) — журнал Американской ассоциации содействияразвитию науки (англ. The American Association for the Advancement of Science — AAAS). Считается (наряду с журналом Nature) одним из самых авторитетных научных журналов.

[42] Джеда́и (англ. Jedi) — ключевые персонажи эпопеи «Звёздных войн», рыцари-миротворцы — члены Ордена джедаев, адепты Светлой Стороны Силы, защитники Галактической Республики. Джедаи умеют направлять Силу, что даёт им суперспособности.

[43] Центр управле́ния полётами (ЦУП) в Хьюстоне (США) — учреждение, обеспечивающее практическое управление полётами космических аппаратов разных классов. Является структурным подразделениями космического агентства NASA (США).

[44] «The Winner Takes It All» (с англ. — "Победитель получает всё«) — песня шведской группы ABBA, выпущенная как первый сингл с альбома «Super Trouper» 21 июля 1980 года.

[45] Hamleys — британский многонациональный ритейлер игрушек, один из старейших и крупнейших в мире.

[46] Red Dead Redemption — приключенческий боевик-вестерн от третьего лица с открытым миром и элементами RPG.

[47] «Бехштейн» («C. Bechstein») — немецкая компания, занимающаяся производством и дистрибьюцией пианино и роялей, компания работает в глобальном масштабе.

[48] «Deus ex machina» (с лат. — "Бог из машины«; классич. [’de.ʊs eks ’maːkʰi.naː]) — выражение, означающее неожиданную, нарочитую развязку той или иной ситуации, с привлечением внешнего, ранее не действовавшего в ней фактора.

[49] Босс (от англ. boss monster) — персонаж-противник в компьютерных играх, которого намного сложнее победить, чем обычных врагов; как правило, боссов помещают в конце уровней, где они формируют кульминацию игрового процесса.

[50] «Игра́ престо́лов» (англ. Game of Thrones) — американский телесериал в жанре фэнтези, основанный на цикле романов «Песнь Льда и Огня» Джорджа Р. Р. Мартина

[51] Hugh C. Howey (born 1975) is an American writer, known best for the science fiction series Silo, part of which he published independently through Amazon.com’s Kindle Direct Publishing system.

[52] Пино́ккио (итал. Pinocchio) — персонаж сказки Карло Коллоди (1826–1890) «Приключения Пиноккио. История деревянной куклы» (итал. Le avventure di Pinocchio. Storia d’un burattino).

[53] Отсыл к фильму «Форрест Гамп» главный герой которого покупает акции «какой-то фруктовой компании» и в определенный момент получает письмо от корпорации Apple.

[54] Siri (ˈsɪəri, рус. Сири, бэкр. англ. Speech Interpretation and Recognition Interface) — облачный персональный помощник и вопросно-ответная система, программный клиент которой входит в состав iOS, iPadOS, watchOS, macOS, и tvOSкомпании Apple. Данное приложение использует обработку естественной речи, чтобы отвечать на вопросы и давать рекомендации. Siri приспосабливается к каждому пользователю индивидуально, изучая его предпочтения в течение долгого времени.

[55] Boeing 737 — узкофюзеляжный турбовентиляторный реактивный пассажирский самолёт. Длина крыла — до 30.53 метров, размах крыла — до 28.88 метров, высота — до 12.67 метров.

[56] iPod (МФА: [ˈaɪˌpɔd], от англ. pod — капсула, отделяемый отсек) — торговая марка серии портативных медиапроигрывателей компании Apple.

[57] «Да пребудет с тобой Сила» (англ. May the Force be with you) — ставшая мемом фраза персонажей вселенной «Звездных войн», пожелание чтобы Сила пребывала с адресатом и не покинула его.

[58] Каска́дные го́ры (англ. Cascade Range) — крупный горный хребет на западе Северной Америки, простирающийся от южной части канадской провинции Британская Колумбия через американские штаты Вашингтон и Орегон до северной Калифорнии.

[59] Бейкер-Сити — административный центр округа Бэйкер (англ. Baker County) штата Орегон, США.

[60] Отсыл к Евангелие от Матфея. Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим. — (Мф. 22:37-40)

[61] Моха́ве (исп. Mojave, по названию индейского племени Мохаве) — пустыня на юго-западе Соединённых Штатов Америки, занимает значительную часть южной Калифорнии, юго-запад Юты, юг Невады и северо-запад Аризоны.

[62] «We cannot change the cards we are dealt, just how we play the hand.» — Randy Pausch

[63] «Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее!» — цитата из «Алиса в Стране чудес» (англ. Alice in Wonderland) — сказки, написанной английским математиком, поэтом и прозаиком Чарльзом Лютвиджем Доджсоном под псевдонимом Льюис Кэрролл.

[64] «Десять негритят» (англ. Ten Little Niggers) — детективный роман Агаты Кристи, написанный в 1939 году. В англоязычных странах роман издаётся под названием «И никого не стало» (англ. And Then There Were None).

[65] Heroes of Might and Magic (сокращённо Heroes, HoMM; в российских изданиях «Герои меча и магии» или просто «Герои») — фэнтезийная серия компьютерных игр в жанре пошаговой стратегии с элементами RPG

[66] Фермопи́лы (греч. Θερμοπύλαι ή Θερμοπύλες, букв. «тёплые ворота») — узкий проход между горой Этой и южным берегом залива Малиакоса, при защите которого от армии персидского царя Ксеркса I погиб царь Спарты Леонид I с личной гвардией из 300 человек.

[67] Тиранноза́вр (лат. Tyrannosaurus — «ящер-тиран», от др.-греч. τύραννος [tyrannos] — «тиран» и σαῦρος [sauros] —монотипический род плотоядных динозавров из группы целурозавров подотряда тероподов, включающий единственный валидный вид — Tyrannosaurus rex (лат. rex — «царь»).

[68] Болва́нщик (англ. Hatter, буквально Шляпник) — персонаж из «Приключений Алисы в стране чудес» Льюиса Кэрролла.

[69] «Чужой» (англ. Alien) — научно-фантастический фильм ужасов режиссёра Ридли Скотта.

[70] Отсыл к «Чуду Георгия о змие» — описанное в житии святого великомученика Георгия Победоносца спасение им царевны от змея (дракона).

[71] Отсыл к фразе «Планы внутри планов внутри планов» из книги «Дюна» Френка Герберта.

[72] Я́дерное сде́рживание — предотвращение каких-либо действий противника посредством угрозы применения ядерного оружия. Под сдерживанием подразумевается, что обладание ядерным оружием какой-либо страной вызывает страх остальных и, следовательно, гарантирует ей безопасность и защиту от нападения агрессоров.

[73] Танец с саблями — музыкальное произведение Арама Хачатуряна, написанное для последнего действия балета «Гаянэ» (1942).

[74] Карпа́ччо (итал. Carpaccio) — блюдо из тонко нарезанных кусочков (слайсов) сырой говяжьей вырезки.

[75] Дейене́рис Тарга́риен (англ. Daenerys Targaryen) — персонаж в вымышленном мире в серии книг «Песнь Льда и Огня» Джорджа Мартина и в сериале «Игра престолов».

[76] Крёз (др.-греч. Κροίσος, Крез, Крес; 595–546 до н. э.) — последний царь Лидии из рода Мермнадов, правивший в 560–546 гг. до н. э. Считается, что Крёз одним из первых начал чеканить монету, установив стандарт чистоты металла (98 % золота или серебра) и гербовую царскую печать на лицевой стороне (голова льва и быка). По этой причине он слыл в античном мире баснословным богачом, его имя стало нарицательным.

[77] Кносский лабиринт (др.-греч. Λαβύρινθος) — в древнегреческой мифологии сложное сооружение со множеством запутанных переходов, спроектированное легендарным изобретателем и инженером Дедалом на острове Крит. В лабиринте заключили чудовище-людоеда Минотавра, на съедение которому афиняне должны были отправлять семь юношей и семь девушек ежегодно.

[78] Джон Сноу (англ. Jon Snow) — персонаж серии фэнтези-романов «Песнь Льда и Огня» и сериала "Игра Престолов" американского писателя Джорджа Р. Р. Мартина.

Content

Снегов Андрей Красный меч [СИ]

Красный меч

Пролог