Виталий Михайлович Егоров

Черные маски

© Егоров В. М., 2020

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2020

Друзьям, прошедшим с достоинством через горнило сыщицкой жизни, посвящаю.

Пролог

Великая империя распалась.

Россия сиротливо окружила себя неблагодарными своими детьми: карликовыми или небольшими, но непременно суверенными государствами, вдруг так восхотевшими отделиться от кормилицы Родины-матери и пуститься в самостоятельное плавание.

Мятежная Чечня наносила жалящие уколы теперь уже чужой для нее стране, подготовив тщательно спланированный и массированный удар по всей финансовой системе России перед кровопролитной войной.

В стране царила разруха, алчная и циничная элита проводила эксперименты за экспериментами в экономической и политической жизни, единственной целью которых было разграбление народного достояния.

Зашевелилась преступность. Бандиты всех мастей терроризировали страну, кровь лилась рекою, щедро обагряя берега людского горя. Правоохранители остались один на один с этим необузданным беззаконием, уже не чувствуя за своей спиной поддержку государства, полагаясь только на самих себя.

Милицию стали покидать наиболее подготовленные сотрудники, пополняя ряды коммерсантов, безработных, бандитов… Некоторые же, оставаясь в органах, предавали их интересы, служа преступным группировкам, или же сами создавали жестокие банды.

Никто не знал, сколько продлится эта неистовая оргия, но в той туманной безысходности все же были редкие люди с твердой решимостью, знаниями и верой, чтобы дать достойный бой этому вселенскому злу.

«Тимур и его команда» – гроза бандитов

1

Осень девяносто второго выдалась дождливой и промозглой.

Оперативный сотрудник уголовного розыска городского УВД капитан милиции Овчинников Тимур Иванович, сплевывая тягучую слюну, ждал своего информатора на заднем дворике заброшенного детского сада. Место для встречи с осведомителем Тимур выбрал не случайно: тихо, никто не беспокоит, тем более криминальные элементы не наведываются. Так что «спалить» своего агента здесь он не боялся.

Вчерашнее позднее застолье с сыщиками четвертого отделения после удачного раскрытия двойного убийства старушки-матери и великовозрастного сына, как потом оказалось, их же собутыльником, давало о себе знать. Голова болела нещадно, очевидно, после паленой водки, купленной юрким оперативником Громовым у коммерсанта по кличке Майкл. Водочный король Майкл, он же Михаил Жуков, вполне официально сутками торговал левой водкой, соорудив из своего частного дома импровизированный магазин, и был известен почти всей пьющей братии города.

«Ну, погоди, Майкл, скоро до тебя доберусь, травить народ не позволю!» – выругался про себя Овчинников, нетерпеливо поглядывая на часы. Агент опаздывал.

Наконец, уже порядком продрогнув, Тимур услышал приближающие шаги и, обернувшись, увидел того, кого он так долго ждал.

– Ты что как девка на свидание?! – встретил он своего агента с претензиями. – Договорились же в двенадцать, а скоро уже час. Впредь не позволяй себе опаздывать!

– Иваныч, извини, – стал оправдываться осведомитель. – Задержался по делу, надыбал интересную информацию, сейчас расскажу все по порядку.

– Давай, я слушаю.

– Сначала по вашему заданию. Действительно, дней десять назад в ресторане «Лена» происходила сходка авторитетов. Решали вопросы по рынкам и торговым точкам. Всем заправлял Старый, который со дня на день ждет, когда придет весточка из Москвы о назначении его положенцем по Якутии…

Старый был не так уж и стар – сорок пять лет. В миру величали его Стариковым Александром Павловичем (отсюда и кличка, или «погоняло»), и он являлся одним из преступных авторитетов города. В последнее время Старый развил бурную деятельность, чтобы подмять под себя всю республику, и с этой целью заручился поддержкой московских воров в законе. Поэтому Тимур дал своему агенту задание более подробно узнать, что происходило на сходке, и найти какой-либо компромат на Старого, а теперь внимательно слушал его рассказ.

– Старого трудно взять на чем-то, – продолжал осведомитель. – Он своими руками ничего не делает, все творят его «торпеды»[1]. Но есть одна информация, которая вас наверняка заинтересует…

– Давай, говори! – Тимуру не терпелось быстрее выслушать агента и добраться до кабинета, где его ждала бутылка пива. Боль в голове не проходила, наоборот, только усиливалась.

– Вы же знаете, что месяц назад пропал Пятак. Так вот, его трясли люди Рэмбо за долги перед Старым, а потом он исчез. Мне удалось выяснить, что Рэмбо со своими братками нагрянул ночью на базу на Хатын-Юряхском шоссе, где Пятак прятался, и увез его на Вилюйский тракт. Больше его живым никто не видел, так что труп надо искать в той местности. А Рэмбо со Старым – вась-вась, очень близко стоят друг к другу.

Тимур знал, о чем говорит агент. В пивном баре «Подкова» официантом работал Пятаков Сенька по кличке Пятак. Он занял у Старого деньги под проценты, но прогорел и не смог вовремя вернуть. Когда Старый стал на него наседать, Пятак пустился в бега. Безуспешно поискав его в городе, Старый продал долг Пятака Рэмбо. Тот был одним из первых рэкетиров в республике, занимался силовыми видами спорта, обретя на всевозможных тренажерах рельефную мускулатуру, за что и получил упомянутое прозвище. В его бригаде состояли спортсмены, отличающиеся исключительной жестокостью. Должников они пытали горячим утюгом, загоняли под ногти иголки – и это только начало экзекуции, далее следовали еще более ужасные мучения.

– Неужто?! – удивился Тимур, недоверчиво поглядывая на своего добровольного помощника. – Насколько информация реальна?

– За что купил, за то и продаю, – бодро ответил агент. – Был разговорчик с человеком, близким к Рэмбо, он мне и цинканул.

– А где на Хатын-Юряхском шоссе? Точное место не узнал? – Тимур вопросительно посмотрел на агента.

– На базе у Сирого. Он прятался там в балке. После этого случая Сирый сбежал в Краснодарский край, боится Рэмбо.

– Без трупа дело бесперспективное, – махнул рукой Тимур. – Рэмбо и его подручных просто так не расколешь. Ягодники и грибники до сих пор не нашли тело Пятака, видать, схоронили его неплохо. Ладно, наведаюсь к Сирому, может, кто остался на базе. Переговорю с обитателями… Да и в Краснодар бы смотаться за хозяином… Как его там, Макеев Сергей, по-моему?

– Да, Серега Макеев, у него еще второе прозвище – Макака, обижается, когда его так обзывают. А базу, конечно, кто-то охраняет. Может, охранник кое-что знает, переговорите. А Сирого подтянуть надо бы, – согласился агент. – Он должен все знать.

– Примерно на каком километре Вилюйского тракта надо искать труп?

– А это уж я не знаю. Я же не буду спрашивать у человека подробности – сразу заподозрит. Да он и не знает, наверное, точное место, когда похищали Пятака, его не было с теми бандитами.

– Хорошо, будем закругляться. – Тимур протянул агенту деньги: – Купи жене и детям вкусненькое. Только смотри у меня, не пропей и не проиграй опять, – пригрозил он агенту пальцем. – Карп, у меня к тебе еще одна просьба. На днях посети Майкла и узнай, чем дышит. Травит он людей своей левой водкой, пора уже наказывать.

– Да-а, Михай устроился красиво: днями и ночами торгует водкой, прибыль охеренная, но его «крышует» группировка Якова… Хорошо, прощупаю его, как раз у меня к нему есть тема для разговора.

Попрощавшись с агентом, Тимур по пути на работу размышлял:

«Старого голыми руками не возьмешь. Тут надо применить хитрость. Он заручился поддержкой московских авторитетов, а это не понравится дальневосточным ворам. Все-таки Якутия относится к Дальнему Востоку, и Старый должен был согласовать все вопросы с дальневосточниками. Надо сыграть на этих противоречиях преступных авторитетов. А Старого я доконаю, мутит он здесь воду, а самое тревожное – молодежь подбивает на преступления, проповедует блатную романтику, приучает к наркоте. Готовит себе гвардию».

Тимур руководил убойным отделом городского УВД и параллельно курировал борьбу с организованной преступностью. В отделе работали с десяток наиболее подготовленных и решительных оперативников. РУОПы[2] только создавались, были слабы, и вклад их в борьбу по этому направлению работы был никчемен. В последнее время в уголовный розыск отовсюду стала поступать информация, что Старый стремится создать самую могущественную группировку и подчинить себе весь криминал республики.

С тяжелыми думами и больной головой Овчинников даже не заметил, как очутился возле своего кабинета.

2

Тимур жадно припал губами к бутылке, отхлебывая пиво, которое оказалось кислым и теплым. Поморщившись, отставил недопитую бутылку в сторону и сел за стол, чтобы написать отчет о встрече со своим осведомителем, принесшим интересную информацию.

Овчинников пришел в милицию семь лет назад, после окончания Хабаровской высшей школы милиции. Родился в селе, но рано переехал с родителями в Якутск. Детство его прошло в одном из неблагополучных в криминальном плане районов города. В уличных драках равных ему не было, он имел несколько приводов в детскую комнату милиции, и впереди брезжила перспектива пополнить ряды трудных подростков со всеми вытекающими отсюда последствиями. В старших классах Тимур увлекся спортивной борьбой – самбо. То, что он пошел работать в милицию, для многих его друзей оказалось неожиданностью: они меньше удивились бы, если бы он выбрал путь если не бандита, то какого-нибудь крутого братка.

Отдел, которым руководил Овчинников, наводил ужас на местные преступные группировки. Если он со своими ребятами иногда наведывался в какой-либо ресторан, бандиты гурьбой убегали из заведения через задний ход, осознавая, что в случае нерасторопности могут схлопотать по первое число.

«Тимур и его команда» держали город в ежовых рукавицах, не давая безнаказанно распространяться тому беспределу, которым были поражены другие регионы в России. Появление в рядах милиции подобных людей в то смутное время предопределило расстановку сил между преступниками и правоохранителями в пользу последних. Возможно, в более спокойное время Тимур и его коллеги были бы не столь востребованы в милиции, наоборот, начальство пыталось бы урезонить столь деятельных сотрудников, но не сейчас, когда на улице свирепствовала необузданная преступность. Одним словом, при стремительном упадке государства время выдвинуло на первый план именно таких сотрудников уголовного розыска, готовых искоренить преступность если не их же собственными методами, то близкими к этому.

Однажды в Москве проходила сходка воров в законе, где обсуждали в том числе и Якутию с ее несметными богатствами, выпавшую из поля зрения криминальных авторитетов. На этой сходке были и представители республики, они красочно обрисовали тот беспредел, который учиняют местные милиционеры в отношении преступных авторитетов. Был упомянут и Овчара – прозвище Тимура среди блатного мира. «Очень удачно отмечено, – смеялись над ним коллеги. – Охраняешь отару от свирепых волков». Якутские авторитеты заявили, что возможное коронование вора в законе в Якутии пока невозможно и преждевременно именно в связи с этим.

Так московской воровской сходкой территория Якутии на необъятных просторах России была признана «красной зоной», где правят менты, и воры в законе на время оставили ее в покое, ограничившись лишь намерением утвердить положенца по республике. А положенца никоим образом сравнить с вором в законе нельзя.

Закончив писать отчет, Тимур решил доложить о полученной информации своему руководителю.

Начальник криминальной милиции, полковник Гамов Афанасий Петрович, находился в кабинете и разговаривал с миловидной женщиной. Когда Тимур заглянул в кабинет, он не без сожаления расстался со своей очаровательной собеседницей, проводив ее до двери кабинета, и с недовольным видом спросил у него:

– Ну что у тебя?

– Петрович, встретился с одним человеком, интересную историю он мне рассказал. Пятака же помните? Он пропал месяц назад.

– Конечно, помню! – удивленно вскинул голову Гамов. – Как в воду канул. Что-то интересное по нему?

– Да, по нему. Мой агент разговаривал с парнем из окружения Рэмбо. Тот рассказывает, что Пятака похитили Рэмбо и его люди. Вывезли на Вилюйский тракт. Труп надо искать там, но грибники и ягодники так и не нашли его до сих пор. А на носу уже зима. Скоро выпадет снег, и поминай как звали этого Пятака.

– Слишком обширная территория, – озадаченно проговорил Гамов. – Поисковые мероприятия проводить бессмысленно, пока не узнаем хотя бы, на каком километре… Люди за это время вдоль и поперек исходили те места, но никто не напоролся на труп. Видать, хорошо спрятали… Или закопали.

– Вполне могли и закопать, – согласился с ним Тимур. – Думаю, это не первый их труп.

– А за что?! – продолжал удивляться Афанасий Петрович. – Пятак же никогда не был при деньгах. Кому же он дорогу перешел?

– А вот тут начинается самое интересное.

– Он полгода назад занял под проценты у Старого деньги, чтобы прокрутить по какой-то схеме, но прогорел. Старый стал с него трясти деньги, Пятак и скрылся. Старый обратился к Рэмбо, а тот, видимо, переусердствовал и убил Пятака. Сейчас какой спрос с мертвого? Пропали денежки Старого…

– Слушай, надо разобраться с этим Старым, – словно забыв об убийстве Пятака, переключился на другую тему Гамов. – Крепко встает на ноги, скоро положенцем станет, а этого допустить нельзя. На чем его взять?

– Есть у меня одна задумка. – Его же положенцем выдвигают московские воры. А дальневосточные по-любому этого не одобрят. Вот на этом хочу сыгрануть, – ответил Тимур. – Дискредитировать его надо, а для начала вывезу его в лес…

– Как вывезешь?! – чуть не поперхнулся чаем полковник. – Ты у меня прекрати тут всякие эксперименты! Хватит нам жалобы Резаного, авторитеты сейчас пошли не те: чуть что – сразу в прокуратуру.

Тимур знал, что уголовный авторитет Яша Резаный недавно подал официальное заявление в прокуратуру, что сыщики избили и поместили его в камеру. Сейчас оперативников мурыжили в прокуратуре, грозя наказать и их руководителей.

– Да Яшу никто пальцем не тронул, – заступился за сыщиков Тимур. – У него нашли маковую соломку (наркотики), только наши допустили «косяк»: неправильно оформили протокол изъятия. Вот он и изгаляется, чтобы уйти от ответственности. А насчет Старого не беспокойтесь, я его вывезу в лес для поиска трупа Пятака. Походим по лесу, могилу пропавшего будем искать, поговорим по душам, – хитро и многозначительно улыбнулся он. – Пока не найдем труп, никто дело не возбудит, хоть припугнем эту братию немного. А если найдем – разговор с ними будет уже предметный, тогда уж они от нас не уйдут – расколем всех по самое не могу. Одно плохо – скоро снег.

– Хорошо, только без рукоприкладства! – пригрозил ему пальцем Гамов. – Этого Старого надо обставить со всех сторон, чтобы дыхнуть ему было нечем.

3

На второй день Овчинников решил посетить базу Сирого. Тот был одним из пионеров кооперативного движения, держал небольшой заводик по изготовлению кирпичей и скобяных изделий. Дела у него шли неважно, строительство в городе и его окрестностях давно умерло, людей в первую очередь интересовали товары легкой промышленности и продукты питания. Поэтому он подумывал перепрофилироваться на изготовление стирального порошка и мыла, но непредвиденные обстоятельства с похищением Пятака отодвинули его планы на неопределенный срок. Зная Рэмбо, он не сомневался, что тот долги Пятака в удесятеренном размере повесит на него, поскольку он прятал беглого официанта на своей базе. Немного подумав, Сирый от греха подальше решил уехать в Краснодар, где жила его семья, и переждать там до лучших времен.

Оперативники прекрасно знали, где находится база. Там полгода назад была поножовщина во время пьяного застолья – убили одного из рабочих Сирого.

Тимур со своим напарником Василием Киреевым нагрянул на уже знакомую базу поздно ночью.

С Киреевым они работали вместе уже два года, он подтянул Василия в свой отдел с «земли» – из одного поселкового отделения милиции. Василий был инициативный и бесшабашный опер, никого, в том числе и начальства, не боялся, был мастером перевоплощения. Однажды он, переодетый и загримированный (с гримом помогли артисты местного драмтеатра), бродяжничал под видом бомжа до тех пор, пока не поймал искомого им преступника. Побывал однажды даже в роли наперсточника, и в этой ипостаси тусовался на рынке три дня. Числился заместителем у Тимура, но тот его для большей благозвучности называл напарником. Напарники понимали друг друга без слов, достаточно было встретиться взглядом, чтобы тот и другой поняли, какие действия предпринять в следующий миг. Был случай: на планерке у начальника уголовного розыска, когда речь зашла о задержании преступника, убившего супругов прямо в машине, Василий, глядя на Тимура, высказался: «А может, нам сделать так…» Тимур не дал ему закончить мысль: «Нет, так не пойдет, он чухнет». – «Ну, тогда вот так…» – хотел продолжить Василий, но Тимур его вновь перебил: «А вот так будет правильно, в этом русле и будем действовать». Остальные оперативники переглянулись между собой, пожимая плечами, а начальник уголовного розыска, глядя поверх очков на неразлучных напарников, строго спросил: «Вы о чем только что говорили? Потрудитесь изъясниться на человеческом языке!»

Покосившиеся тяжелые ворота когда-то передового советского предприятия были закрыты. Перепрыгнув через забор, оперативники направились к серому балку, откуда, очевидно, и похитили Пятака. Когда они открыли дверь, в нос ударил резкий запах перегара; на деревянном топчане в бушлате и валенках спал человек. Тимур толкнул его в плечо – никакой реакции. Тогда оперативники схватили его за воротник бушлата и посадили на топчан.

– Эй, подъем, милиция!

Наконец мужик подал признаки жизни и дыхнул на оперативников таким перегаром, что те резко отшатнулись в сторону.

– К-кто? – непонимающе озирался он по сторонам. – Какая милиция?

– Родная, советская! – Тимур снял с мужика шапку-ушанку и усмехнулся: – Что-то рано надел валенки, на улице еще лужи.

Мужик долго, как будто впервые, разглядывал валенки, а затем, ловко стряхнув их с ног, натянул кирзовые сапоги:

– Надеваю только в балке, тут холодно.

– Как тебя зовут-то? – поинтересовались у него оперативники.

– Кузя… Кузьма Петрович.

– Слушай, Кузьма, где твой хозяин?

– Сергей Михайлович на югах. Мы охраняем базу.

– Кто это «мы»?

– С Женей Лошаковым.

– А где он?

– Дома. Сегодня моя смена.

– Хозяин свернул производство?

– Давно.

– А что так?

– Кто сейчас кирпичи купит-то? Людям жрать нечего, а он кирпичи, гвозди… Хотел мыло варить, да, по всей видимости, не успеет в этом году.

– Почему хозяин рванул на юга, что его толкнуло к этому?

– А бес его знает, вы у него самого спросите.

– Спросим, не сомневайся. Пятака знал?

– Кто такой?

– Тот, кого похитили бандиты. Он в этом балке жил?

– Никакого Пятака не знаю, – отрицательно покачал головой Кузьма и уставился в пол.

– Смотри, Кузьма, увезем с собой в милицию! – припугнул его Василий. – В камеру захотел?

– Да слышал, что кого-то здесь похитили, – наконец после настойчивых вопросов сдался Кузьма, видимо, не желая остаток ночи провести в каталажке. – В ту ночь меня здесь не было, тот парень, по-моему, его звали Сеня, был в балке один. Никто не видел, как его увозили.

– А хозяин?

– Сергей Михайлович, видимо, догадывался, потому и уехал так быстро.

– А напарник твой что-нибудь знает?

– Женя? – Кузьма криво усмехнулся. – Откуда? Он у меня спрашивал, что произошло. Человек он семейный, непьющий, коммунистом был при советской власти.

– Хорошо, надо будет – мы тебя найдем, – предупредил его Василий. Оперативники попрощались с Кузьмой, перемахнули через закрытые ворота и, сев в машину, выехали в ночной город.

Во время следования в управление Тимур обратился к Василию:

– Оформи командировочные и поезжай в Краснодар, а я тем временем займусь Старым. Надо ему пощекотать нервы.

Тимур не заметил, как пролетела неделя после разговора с Гамовым. Более срочные дела помешали вовремя осуществить задуманную комбинацию в отношении Старого. Однажды утром, встав с постели и выглянув в окно, он обомлел: земля была вся белая от выпавшего первого снега.

– Сегодня-завтра надо выдернуть Старого, – подумал он с тревогой, одеваясь в прихожей. – Не дай бог, зарядит снегопад, мероприятие придется отменить.

К обеду снег растаял, появились лужицы. Когда Тимур вернулся из столовой в кабинет, позвонил Василий из Краснодара:

– Иваныч, привет! Я нашел Сирого, забрал его в краевое УВД, поговорил. Он подтверждает, что Пятак действительно жил у него, поскольку они являются давними друзьями. Пятак рассказал, что на него наехали бандиты за долги, и попросился переждать какое-то время у него, пока не найдет деньги. Но однажды он исчез, и дальнейшую его судьбу Сирый якобы не знает. Я поинтересовался, почему он уехал из Якутска. Говорит, что хочет заниматься изготовлением порошков и мыла, поэтому ведет переговоры по оборудованию и материалам. Как бы получается резонно: тут на каждом углу продают порошки и хозяйственное мыло собственного производства. При напоминании о Рэмбо он сразу дернулся, но сказал, что с ним в нормальных отношениях. Везти Сирого в Якутск не смогу: уголовного дела же нет, получим взбучку от руководства.

– Ладно, оставь его, – сказал Тимур. – Пока трупа нет, дело не возбудят, а к Сирому вернемся позже. Возвращайся побыстрее, дел навалом.

– А я уже купил билет, через три часа вылетаю.

– Молодец!

Через день, поздно вечером, когда Тимур уже собрался идти домой, в кабинет заглянул осведомитель.

– Карпуша, какими судьбами?! – встретил он своего агента. – Что тут шаришься, не соблюдаешь конспирацию? Только что увели в изолятор Муху, встретились бы тут случайно, а он же тебя в лицо знает, недолго и спалиться.

– Извини, Иваныч, но дело не терпит отлагательств. Михай грохнул человека!

– Майкл?! Как?!

– Дело было так, – начал агент. – Помня ваше задание, да и мне самому надо было с ним почирикать, вчера вечером наведался к Майклу. Позвонил в дверь, он открыл окошечко, через которое продает водку, и, увидев меня, впустил в дом. В гостях у него был незнакомый мне мужчина, явно отсидевший: пальцы веером, базар уголовника. Оба были выпившие, пригласили меня за стол. Там еще и женщина была, звать ее Соня, она сожительствует с Майклом. Та немного посидела с нами и ушла в спальню. Майкл, разливая «Старку», проговорился: «Остальное отрава, „паленка“, а это отличная водка, в городе только ее можно пить». За время нашей посиделки, а длилась она примерно часа два, в дверь несколько раз звонили, и Майкл отлучался, чтобы продать клиенту водку. В самый разгар застолья тот мужчина стал предъявлять ему претензии, мол, продаешь народу отраву, имеешь большие бабки и не делишься. Предлагал свое покровительство. Майклу это не понравилось, он сказал, что в «крыше» не нуждается, намекая на связи с бригадой Якова. Мужчина не унимался и продолжал наседать на хозяина. Тогда Майкл молча встал, откуда-то у него в руках появилась бита, и он ударил ею мужчину по голове. Тот молча брякнулся на пол. Майкл еще несколько раз ударил его по голове, а после таких ударов человек вряд ли выживет. Я даже заволновался, что меня, как ненужного свидетеля, он отправит следом за этим несчастным. Но Майкл налил полный стакан «Старки» себе и мне, залпом выпил и приказал: «Поможешь спрятать!» Мне ничего не оставалось, мы вывезли труп… Потом вернулись в магазин и продолжили застолье. За молчание Майкл дал мне неплохие бабки, – похлопал себя по карману агент.

– Куда вывезли?! Сможешь указать место?

– На Вилюйский тракт.

– Опять?! Этот тракт становится братской могилой бандитских разборок! Пора там засады устраивать, уже двенадцатый труп за последние полтора года. Какой километр?

– Примерно девятый-десятый, на месте смогу сориентироваться.

– Поехали!

Овчинников попросил у дежурного машину, и они с агентом выехали на Вилюйский тракт. Осведомитель, немного заплутав, нашел нужное место. В тридцати метрах от трассы в небольшом овраге лежал труп, закиданный ветками. Тимур попросил водителя дежурной машины подсветить фонариком и обшарил карманы убитого. В нагрудном кармане куртки нашел справку об освобождении из мест лишения свободы на имя Кашина Аркадия Леонтьевича. Положив справку обратно в карман покойника, направился к дежурной машине, а по пути следования по рации попросил пробить Кашина в адресном бюро. Узнав, где он прописан, решил сразу же выехать по этому адресу.

Была уже ночь. Его встретила заспанная женщина сорока лет в наспех наброшенном на плечи халате:

– Вам кого?

– Здесь проживает Кашин?

– Да, я Кашина… Алевтина Васильевна. Что вам надо?

– Аркадий Леонтьевич – ваш муж?

– Да, а что?

– Где он сейчас?

– Не знаю, – вопросительно глянула на него женщина, пытаясь угадать цель визита. – Почему спрашиваете? Он что-то натворил?

– Да так, по одному делу хотели с ним поговорить, – уклончиво ответил Тимур и повторил: – Так где он сейчас?

– Не знаю, вчера ушел в город и не возвращался. С ним что-то случилось?! Я вижу по вашему лицу, что случилось! – Женщина находилась в состоянии истерики.

– Успокойтесь, и давайте сядем за стол, поговорим, – предложил Тимур. – Разговор предстоит долгий.

Когда сели за стол, он задал следующий вопрос:

– К кому мог пойти Аркадий Леонтьевич?

– Не знаю, он мне ничего не рассказывает. Освободился месяц назад, искал работу. Кто его возьмет на работу-то, судимого…

– А с Майклом… Михаилом Жуковым какие у них отношения были?

– Да они вместе сидели по первой судимости, Аркадий хотел устроиться на работу к нему. А почему про Мишу спросили? Он был у него?

– Да, Аркадий Леонтьевич был у него. – Тимур, наконец, решил открыться перед женщиной. – Мы нашли труп вашего мужа, а теперь разбираемся, кто его убил.

Хозяйка некоторое время потерянно сидела за столом, а потом вдруг, разрыдавшись, резко вскочила и исчезла в ванной. Спустя минут десять вышла оттуда и на удивление спокойным голосом спросила:

– Где он сейчас, когда можно забрать тело?

– Вот мои данные, – протянул ей Тимур клочок бумаги. – Завтра утром приходите ко мне, я все вам объясню.

Пока женщина растерянно пыталась прочитать написанное, он предупредил ее:

– Вы пока никому не звоните, не поднимайте шум, это в интересах следствия. Очень прошу об этом!

Алевтина Васильевна молча кивнула, и Тимур понял, что потерпевший, скорее всего, был для нее не подарком, она ожидала когда-то такой кончины мужа, жила в предчувствии беды, поэтому не убивалась от страшной вести, как другие жены при потере своей половины.

Попрощавшись, он покинул дом, в который принес печальное известие.

4

Когда Овчинников сел в машину, ожидавший его там агент осторожно спросил:

– Как меня собираетесь выводить из этого дела? Припаяют недонесение или соучастие…

– Не беспокойся, – успокоил его капитан. – Что-нибудь придумаю.

– Вы уж придумайте, – не унимался осведомитель. – Пойдут слухи, стукачом признают…

– Да не бойся! – уже в сердцах воскликнул Тимур. – Я тебя когда-нибудь подводил?! Выходи, проезжаем мимо твоего дома. А деньги, которые тебе дал Майкл, можешь потратить, заслужил, – хохотнул он вслед агенту.

– Да ну вас, какая может быть заслуга?! – отмахнулся тот.

Несмотря на глубокую ночь, Гамов был у себя в кабинете.

– Петрович, у меня фарт! – едва вступив в кабинет, воскликнул Тимур, испугав полковника своим внезапным появлением. – Работал по Пятаку, а раздобыл информацию по другому убийству.

– Кого?! – удивленно спросил Афанасий Петрович, вставая из-за стола.

– Помните Майкла, который водку продает?

– Его грохнули?! – оживился полковник. Майкл был в прямом и переносном смысле головной болью для всех.

– К сожалению, не его, – ответил Тимур, уловив настроение начальника. – Он убил человека, а это тоже неплохо для нас, сейчас надолго посадим. А убил он бывшего своего подельника, который только недавно откинулся из зоны.

– Тоже неплохо, – повторил полковник слова подчиненного. – Признался?

– Нет, я его пока не дергал. Агент принес информацию, мы с ним съездили на место, нашли труп.

– Где?

– На Вилюйском тракте.

– Да замучил этот тракт! – возмущенно воскликнул Гамов. – Выйду на руководство, чтобы пост ГАИ поставили. А то возят и возят туда «жмуриков».

– Хорошо было бы, – согласился Тимур. – А я хотел постоянную засаду практиковать на тракте, проверять все подозрительные машины.

– Какая засада?! Где столько сыщиков возьмем? Нет, только пост ГАИ! – Афанасий Петрович сел в кресло, жестом пригласив присесть и Тимура. – Расскажи, что собираешься делать.

– Первым делом подниму Киреева, он уже вернулся из командировки. Выдернем сюда Майкла и начнем с ним работать. Одновременно будем работать и с его сожительницей Соней. А как на них вышли? Моего агента «засвечивать» нельзя, поэтому я буду говорить, что жена Аркадия написала заяву о пропаже мужа и указала на Майкла как на вероятного подозреваемого. А уж Майкл или Соня пусть «сдадут» моего осведомителя, тогда с него и взятки гладки, сразу отпадут все подозрения, что он настучал нам. Мало того, они ему еще и должны будут, что сдали его милиции. А в ходе следствия я сделаю из своего агента свидетеля, у меня уже план в голове имеется. А как Майкл признается, вызову следователя прокуратуры, и поднимем труп.

– А если не признается? – высказал свое опасение Гамов.

– Никуда не денется, – улыбнулся Тимур. – В крайнем случае мой осведомитель укажет место сокрытия трупа, а Соня сдаст агента, что он был во время пьянки у них дома.

– Добро, работайте, – кивнул полковник и добавил: – Про Старого не забудь, поставь его на место.

– Петрович, руки все не доходят, вот расквитаюсь с Майклом и за него возьмусь!

Вернувшись к себе в кабинет, Тимур позвонил Кирееву. Оторванный ото сна, тот буркнул под нос, что скоро явится, и бросил трубку. Ожидая его, он набросал на бумаге план вывода агента из разработки: «Основной задачей мероприятия является безболезненный вывод источника из оперативной разработки. Фигуранты не должны заподозрить агента в двурушничестве, наоборот, должны перед ним испытывать вину за то, что дали против него показания». Когда Тимур поставил последнюю точку, в кабинет вошел Киреев.

Не дав ему опомниться, он развернул напарника за плечи к двери и легонько толкнул в спину:

– Поехали! По пути все расскажу.

Зарешеченные окна магазинчика Майкла не светились, уличная лампочка над дверью тоже не горела.

– Осторожничает, барыга, сегодня решил не торговать, – выругался Василий и, повернувшись, несколько раз пяткой лягнул дверь.

За дверью царила тишина, но опера не отступали и настойчиво пинали дверь ногами, пока над ней не зажглась лампочка.

– Прекратите долбиться! – послышался женский голос. – Сейчас милицию позову! Сегодня магазин не работает!

– А мы и есть милиция! – крикнул в ответ Василий. – А ну, срочно открывайте!

– А санкция прокурора есть? Я не обязана вас пускать к себе домой.

– Я сейчас покажу тебе санкцию! – выругался Киреев. – Подцеплю дверь тросом к «уазику» и вырву с корнем. Этого хочешь?!

Наконец окошечко на двери открылось:

– Покажите ваши удостоверения!

Изучив документы оперативников, женщина поинтересовалась:

– Чего вам надо?

– Что, через дверь будем разговаривать?! – вновь вскипел Василий. – Откройте немедленно!

После недолгих раздумий женщина открыла им, и опера вломились в дом.

– Где хозяин?

– Михаила нет дома, – испуганно заморгала она глазами. – Что вам от него надо?

– Где он сейчас?

– Не знаю, вечером ушел и не возвращался. Пьет, наверное, у друзей.

Напарники стали осматривать дом, зайдя в спальню, Тимур прощупал двуспальную кровать супругов. Тепло исходило как от левой, так и от правой стороны матраса.

«Женщина не может одновременно согреть своим телом обе стороны матраса», – подумал он и, подняв пистолет, спустил с предохранителя и с шумом передернул:

– Миша, выходи, или стреляю на звук!

Тяжелые шторы зашевелились, и оттуда появился Майкл. Увидев знакомого оперативника, он театрально воскликнул:

– А-а, это вы, а я думал, бандиты! Так бы сразу и сказали, встретили бы как дорогих гостей. С чем пожаловали?

– Никогда у тебя не был гостем и не собираюсь этого делать впредь, – хмыкнул Тимур и кинул на кровать наручники: – Ну-ка, застегнись!

Когда Майкл в наручниках появился в зале, Василий обрадованно воскликнул:

– А вот и ты, голубчик! Значит, говоришь, что его нет дома? – обратил он свой возмущенный взор на поникшую и испуганную Соню.

– Садись и рассказывай, – пододвинул Майклу стул Тимур.

– О чем? – изобразил тот удивление.

– Значит, не хочешь, – протянул Тимур и посмотрел на Василия: – Идите с Соней на кухню, и переговори там с ней.

Василий и Соня отправились на кухню, а Тимур, зная со слов своего агента, нарисовавшего ему подробную схему, где лежал труп, стал незаметно рассматривать то место и отметил, что цвет паласа отличается от остального напольного покрытия своей чистотой.

«Смывали кровь, под паласом должна быть лужица», – подумал он, продолжая глазами искать следы преступления. Искать долго не пришлось: из-за дивана виднелся кончик биты.

– Михаил, что у тебя тут случилось с Аркадием? Он пошел к тебе и пропал. Жена написала заявление, подозревает тебя, что ты его грохнул.

– Да никого я не грохал, – помотал головой подозреваемый. – Аркадий действительно приходил ко мне, выпил и ушел. Может, он где-то пьянствует сейчас.

– Возможно, – кивнул Тимур и, подойдя к дивану, вытащил биту: – Что, спортсмен? Вроде бы бейсболом в Якутске никто не увлекается.

Увидев биту в руках оперативника, Майкл стал пунцовым:

– Это для самообороны. Разный народ сюда ходит, иногда приходится применять, чтобы успокоить слишком зарвавшихся…

– Вот почему здесь кровь! – капитан сделал вид, что рассматривает биту, которая, очевидно, после убийства была чисто вытерта, так что никаких следов крови там не было и в помине. – Когда в последний раз применял в деле?

– Давно, полгода назад.

– Странно, а кровь-то свежая… – «на голубом глазу» заметил Тимур.

После этих слов Майкла стало трясти, он не мог совладать с пристегнутыми наручниками руками. Тимур хотел задать ему еще несколько вопросов, но в зал вошел Василий.

– Соня говорит, что во время пьянки был еще и третий, зовут Карпом.

– Ну-ка, ну-ка, что за Карп у тебя тут был? – «оживился» Тимур. – Как фамилия?

Майкл долго молчал, оценивая свое незавидное положение. Наконец выговорил:

– Сергеев Карп. Так, знакомый…

– И где этот Карп?

– Не знаю, ушел…

– Допустим, – кивнул Тимур и попросил Василия: – Позови сюда Соню.

– Во сколько ушли гости твоего мужа? – сразу задал он вопрос, как только Соня вошла в зал.

– Я не знаю, отправилась спать, а они остались сидеть за столом.

– А во сколько проснулась?

– Утром.

– Гостей уже не было?

– Нет, никого…

– Соня, а когда ты проводила уборку дома, мыла, например, палас?

От этого вопроса женщина опешила и стала растерянно поглядывать то на оперативников, то на мужа.

– Может, неделю назад, может, месяц…

– Где у вас ножи? – спросил ее Тимур. – Желательно поострей.

– Зачем вам?

– Нужно. Так где ножи?

Соня сходила на кухню и принесла большой нож для хлеба. Тимур взял его и большим пальцем проверил остроту, грозно поглядывая на хозяев. Те с нескрываемым ужасом наблюдали за его действиями. Вдруг он резко наклонился, нащупал еще влажную поверхность напольного покрытия и вырезал оттуда большой кусок: на когда-то окрашенной желтым цветом поверхности пола под паласом наблюдались обильные смывы крови.

– Что и требовалось доказать! – выпрямившись, торжественно посмотрел он на Майкла. – Будем дальше отрицать явное?

Майкл ненадолго затих, уткнувшись взглядом на зияющую дыру на паласе.

– Да, я прикончил этого Аркадия, – наконец заговорил он. – Но тот начал первым, если бы не я, то он меня… А Карп тут ни при чем, он не при делах.

– Он присутствовал при убийстве?

– Нет, ушел раньше.

Тимур облегченно вздохнул про себя: «Майкл оказался благородным преступником, не сдает своего подельника. Это мне на руку: не придется придумывать, как вывести агента из разработки. Допрошу Карпа, что его не было во время убийства, и дело с концом!»

– А кто такой этот Карп, где проживает? – спросил он у Майкла, изображая искренность.

– Да особо никто, немного якшается с бригадой Старого, игровой[3], живет где-то в центре. Повторяю: он не при делах. Труп я вывозил один на своей машине, могу показать место.

Тимур нарочито громко, чтобы было слышно всем, приказал Василию:

– Пробей этого Карпа по всем учетам, установи, где проживает, выдерни и допроси.

Когда оперативники выводили Майкла из дома и сажали в машину, уже забрезжил рассвет. Тимур ехал в управление расслабленный и довольный оттого, что так удачно разрешилась проблема с выводом осведомителя из оперативной разработки, не вызвав подозрения у его подельников.

5

Допросив в присутствии следователя прокуратуры Майкла, указавшего место сокрытия трупа, к вечеру Тимур решил встретиться со своим осведомителем.

Погода благоволила. Несмотря на то что уже наступил октябрь, пришло позднее бабье лето. Никаких напоминаний о первом сентябрьском снеге не было и в помине.

Встреча произошла на том же месте, возле заброшенного детсада.

«Пора менять явку, а то примелькались тут», – устало подумал он, здороваясь с Карпом и приглашая его сесть рядом на скамейку.

– Все идет очень даже хорошо, – обрадовал Тимур своего агента. – Майкл полностью признался, тебя отшивает от дела, дал показания, что труп Аркадия вывозил один. Тебя на днях вызовут в прокуратуру. Дай показания, что действительно пьянствовали, но ушел ты рано, а эти остались. Вот и все, а ты боялся!

– Ну, Михай! Не ожидал от него такого. Думал, как барыга, начнет валить все на меня, а он, видишь, какой… Дай бог ему перенести эти невзгоды.

– Да не терзай себя. Ему выгодно быть одному, сейчас наговорит следователю, что Аркадий был с ножом, набросился на него, а он всего лишь защищался. Обратное никто не докажет – свидетелей нет. Ты бы мог стать очевидцем, но тебя он отшивает от дела с выгодой для себя. Так что и тут он барыжничает, торгуется со следователем. Лет пять получит, через три выскочит – да и ладно. Перестанет народ травить – это главное. Ведь он убил десятки людей: сколько народу-то умерло от его левой водки! Поэтому не жалей его.

– Верно подмечено, – согласился Карп. – Пусть отсидит свое.

– Еще одно дельце у меня. – Тимур пододвинулся к агенту поближе. – Я собираюсь провернуть одну комбинацию в отношении Старого. Ты походи, послушай, что он будет делать после этого, какие пойдут разговоры, что начнут предпринимать его «торпеды».

– А что хотите делать с ним? – насторожился агент.

– Немного припугнем. Вывезем в лес и дадим убежать, пусть потом думает, что его хотели грохнуть опера. Если не испугается, дальше подставлю его под гнев дальневосточных воров. Не мытьем, так катанием, все равно я доконаю этого подонка.

– Смотрите, будьте осторожны. Опасную игру затеяли, он может нанести ответный удар, отморозков у него хватает.

– Пусть попробуют, – недобро ухмыльнулся Тимур. – Тогда ликвидируем их всех.

Агент испугался последних слов оперативника, а его прощальные наставления окончательно добили Карпа:

– Если что со мной случится, ты же знаешь, что надо обратиться к Кирееву, моему напарнику?

– А что с вами такое может приключиться? – подрагивающим голосом спросил он оперативника, желая побыстрее завершить опасное свидание.

– Ты же сам говоришь, что могут мстить, – улыбнулся Тимур. – Шучу, руки коротки! Все, до свидания, будь на связи.

Тимура с агентом связывали давние отношения. Три года назад умный и фартовый картежник Карп, тогда еще не осведомитель уголовного розыска, влетел в неприятную историю, чуть не оказался в местах не столь отдаленных и только благодаря Тимуру отделался легким испугом. В знак благодарности он предложил Тимуру услугу по тайному освещению деятельности преступных группировок, тот с радостью принял его предложение. Опер проверил агента несколько раз в деле и убедился, что он человек надежный, поэтому иногда откровенничал с ним, посвящая в ход предстоящих мероприятий. И теперь, когда на носу была опасная затея, он решил не использовать Карпа втемную, а рассказать ему детали операции, чтобы тот был более информирован во время сбора сведений о преступной группе.

Киреев ждал Тимура в кабинете и встретил вопросом:

– Переговорил с агентом? Когда нам его выдернуть на допрос к следователю?

– Оставь это дело, пусть ребята дорабатывают, – кивнул в сторону молодого оперативника Тимур. – А мы с тобой возьмемся за Старого.

– Давай! – оживился Василий. – Когда будем брать? Может, прямо сейчас?!

– Да погоди ты! Завтра с утра без свидетелей возьмем, так будет эффектней. Не забудь положить в машину изъятый обрез, он нам понадобится.

– Патронов нет к обрезу. Двенадцатый калибр. Может, достать?

– Патроны не нужны, это только для вида… Припугнем просто, «засветим» перед ним ствол, и все.

– Понял, не дурак! – обиделся Василий на друга, доставая из сейфа обрез охотничьего ружья. – Думал, что пальнем в воздух, чтобы наложил в штаны…

В восемь утра оперативники уже сидели возле дома Старого. Они знали, что авторитет примерно в девять выходит из дома и пешком прогуливается до парка, где его подбирает машина, и он едет по своим делам. Во время этой прогулки рядом с ним бойцов не бывает, очевидно, Старый был настолько уверен в своей неуязвимости и могущественности, что иногда пренебрегал охраной, особенно в утренние часы.

Когда Старый в добром расположении духа прогулочной походкой поравнялся с машиной оперативников, его окликнули:

– Александр Павлович, доброе утро!

Увидев оперативников, Старый замер на месте:

«Что они тут делают? За мной ли или другого кого „пасут“? Сам Овчара здесь, что-то серьезное затевается…»

Он не успел закончить мысль, как услышал голос оперативника:

– Садись в машину.

– Зачем? – Старый сделал шаг назад.

– Садись, или сейчас посадим! – пригрозил Тимур, и он покорно открыл дверцу машины.

Авторитет расположился на заднем сиденье рядом с Тимуром, и Киреев, надавив на газ, резко тронулся с места.

– Так в чем дело? – из-за громкого гула машины крикнул Старый, пытаясь удержаться на сиденье и не удариться головой о крышу, когда старенький «уазик» прыгал на ухабах.

На одной из колдобин (Киреев специально наехал на нее) с заднего сиденья взлетел в воздух обрез и упал на колени Старого. Тот локтем быстро сбросил с себя оружие, очевидно, не желая оставлять на нем следы своих пальцев. Тимур подобрал обрез и передал Кирееву:

– На, возьми, положи спереди.

«Пусть теперь размышляет, зачем операм обрез, – подумал Тимур, искоса поглядывая на Старого. – Если в первом акте „засветили“ оружие, то не обязательно оно должно выстрелить в конце пьесы. Отступим от классики жанра».

Когда машина повернула на Вилюйский тракт и выехала из города, Старый забеспокоился:

– Куда меня везете?

Овчинников недобро посмотрел на авторитета и промолчал.

– Вы что удумали?! – паническим голосом воскликнул Старый. – Меня будут искать!

– Пятака искали, но не нашли, – ухмыльнулся Тимур. – Земля же не перевернулась. Мало ли людей пропадает в это смутное время.

Доехав до того места, где был обнаружен труп Кашина, опера свернули с трассы. Углубившись в лес на приличное расстояние, машина остановилась. Тимур приказал Старому выйти из машины, а сам из багажника достал лопату и подал ему:

– На, держи!

– Зачем мне лопата? – Губы авторитета подрагивали. – Братцы, что вы задумали? Я ни в чем не виноват, братцы!

Киреев толкнул Старого в сторону еловой чащи:

– Упаси Господь иметь такого родственника! Никогда не будешь мне братом!

Выбрав небольшое чистое место в лесу, Тимур приказал:

– Копай!

– Э-это за-зачем? – заикаясь, воткнул лопату в указанный клочок земли Старый.

– Пятака будем искать! Давай рой, ищи его. Или хочешь к нему в гости? – Тимур повернулся и нарочито громко шепнул Кирееву: – Принеси обрез.

Когда Киреев удалился к машине, Тимур еще раз крикнул, чтобы Старый копал землю, а сам отошел на несколько метров и отвернулся, делая вид, что справляет малую нужду. Через несколько секунд оглянулся – Старого и след простыл.

Вдоволь нахохотавшись, оперативники двинулись обратной дорогой.

– Сейчас заяву накатает в прокуратуру, что мы его хотели грохнуть и закопать, – высказал свое опасение Киреев.

– Нет, не накатает, – успокоил его Тимур. – Он же как-никак авторитет, а им не положено писать заяву, по их понятиям это западло. Он должен с нами лично разобраться, попытаться убить или искалечить, но кишка у него тонка, не посмеет. А если посмеет, то ему смерть корячится уже по-настоящему. Если вдруг и заявит на нас, то ничего криминального мы не совершили: получили информацию о том, что он причастен к исчезновению Пятака, и вывезли его на тракт для поиска трупа. А то, что он подумал, что мы хотели грохнуть, – это его проблема. Так что все путем!

– Верно, – согласился напарник.

Через три дня Тимур встретился со своим осведомителем, и тот сообщил, что Старый, бросив все свои дела, срочно выехал в Москву с намерением больше не возвращаться в Якутию. Вместе с ним исчез и Рэмбо.

Город на какое-то время вздохнул с облегчением.

А через неделю полетели белые мухи, похоронив тайну убийства Пятака толстым слоем настоящего зимнего снега, который теперь уже растает в густом лесу лишь поздней весной. Найдется ли когда-нибудь прах этого злосчастного официанта, так опрометчиво связавшего свою судьбу с криминалом и оттого канувшего в неизвестность, операм было неизвестно.

Особое поручение

1

Уже была середина ноября, зима вступала в свои права. Однажды утром, когда Тимур, получив интересную информацию от источников, планировал взяться за прошлогодний бандитский налет с убийством продавца, его вызвал к себе Гамов.

В кабинете у начальника находились мужчина средних лет и Саина – молодая девушка из группы розыска пропавших граждан.

– Познакомьтесь, – представил мужчину Гамов. – Леонид Агафонович, мой одноклассник. Мама Леонида Агафоновича проживает в микрорайоне Красная Ограда. Она потеряла свою соседку, подругу. Зовут пропавшую Ксения Сергеевна Малыхина, чуть старше шестидесяти лет, была учительницей начальных классов, а сейчас на пенсии… Я поручил, чтобы дело передали в твой отдел, поскольку в группе розыска опытных оперативников не осталось, да и дело попахивает криминалом. Так что забирай дело у Саины и переговори с Леонидом Агафоновичем. Вечером доложишь, какие у тебя задумки. Мне кажется, здесь криминал.

«Если кажется, креститься надо! – выругался про себя Тимур. – Сует всякую мелочь. Бабка, наверное, замерзла или заблудилась, потеряв память… С бандитами не успеваем разобраться, а тут старушку искать!»

– Хорошо, пройдемте со мной, – кивнул он Леониду Агафоновичу. – И ты, Саина, тоже спустись ко мне, введешь в курс дела.

В кабинете Тимур сразу обратился к девушке:

– Саина, расскажи все по порядку: как и при каких обстоятельствах пропала эта Малыхина.

– Дело мы завели тридцатого сентября, – начала она. – К нам обратился молодой человек, сын пропавшей. Зовут его… – Саина порылась в бумагах, нашла нужную информацию и продолжила: – Зовут его Мокрецкий Александр Емельянович, шестьдесят шестого года рождения, проживал с матерью. Он написал заявление о пропаже матери и сразу же потребовал от нас справку, что она пропала без вести. Мы ему отказали, сказали, что надо подождать полгода и, если она к этому времени не найдется, через суд признать ее умершей. Молодой человек был недоволен и ушел, сильно хлопнув дверью. Позже мы несколько раз проверяли адрес, где проживает пропавшая со своим сыном, но нам никто дверь не открыл. Вот и все, что я хотела доложить… Да, еще: проверили морг, неопознанные трупы, больницы, психушку, но безрезультатно.

– А с соседями пропавшей разговаривали? Например, с матерью Леонида Агафоновича? – Тимур кивнул мужчине: – Как зовут вашу маму?

– Лидия Ивановна Широкова.

– С Широковой разговаривали?

– Нет, – виновато ответила Саина. – Не догадались.

– Плохо, – покачал головой Тимур и, взяв в руки папку с делом, заметил: – Совсем тонкая, тут конь не валялся. Ладно, оставь дело и можешь быть свободна.

Когда Саина вышла из кабинета, Тимур обратился к Леониду Агафоновичу:

– Как нам поговорить с вашей мамой?

– Могу привезти ее сюда, – с готовностью ответил тот. – Когда удобнее?

– Давайте так. Вы предупредите маму, что мы вечером придем к ней домой, там и поговорим.

– Хорошо, предупрежу. – Леонид Агафонович поднялся и протянул руку: – До встречи.

Когда он собрался выйти из кабинета, появился Киреев.

– Василий, как раз вовремя! – обрадовался Тимур. – Познакомься, это Леонид Агафонович. Афанасий Петрович поручил нам одно дело: пропала пожилая женщина, его передали в наше производство.

– А что такое? – удивился Василий. – Группа розыска сама не может искать пропавшую?

– Дело в том, что начальник поручил лично нам заняться этим. Думает, что там пахнет криминалом.

– Что ж, если поручил, то будем искать. – В голосе Василия улавливалось сожаление. – Бандитов оставляем на потом?

– Ничего, будем работать параллельно. – Тимур приоткрыл дверь и, прощаясь с Леонидом Агафоновичем, напомнил: – Вечером будем у мамы.

2

Вечером Овчинников и Киреев отправились к Широковой.

Многоквартирный дом из красного кирпича был расположен недалеко от центра города. Рядом находились такие же кирпичные дома, за что горожане назвали микрорайон Красной Оградой. На всякий случай постучав в квартиру пропавшей и не дождавшись ответа, оперативники направились к Широковой. Дверь открыла пожилая женщина примерно такого же, как и пропавшая, возраста. Увидев оперативников, она радостно улыбнулась и пригласила пройти в квартиру:

– Сын меня предупредил, я жду вас с шести, испекла ватрушек с творогом. Сейчас чайку налью.

Тимур глянул на настенные часы с кукушкой и совестливо вздохнул, было ближе к десяти вечера.

– Извините, Лидия Ивановна, дела… Подзадержались немного. А от чая не откажемся, у вас так вкусно пахнет!

Хозяйка разлила по чашкам чай, и сыщики с жадностью набросились на ватрушки, уплетая их одну за другой. Лидия Ивановна с умилением смотрела на трапезничающих гостей, которые были гораздо моложе ее сына, но чем-то похожи на него и оттого дороги ее сердцу.

Закончив с ужином, Тимур обратился к хозяйке:

– Лидия Ивановна, очень вкусно, спасибо большое! Давайте приступим к делу. Расскажите, пожалуйста, все о вашей соседке: как она жила, с кем общалась, обстоятельства ее исчезновения. В общем, все, что о ней знаете.

– Очень рада, что ватрушки мои вам понравились! – засияла женщина. – Давайте, ребята, перейдем в зал, там и будем разговаривать. Мне есть что рассказать, ведь Ксения Сергеевна – моя близкая подруга, мы в этом доме прожили вместе более двадцати лет.

Опера переместились в зал и сели на большой старинный кожаный диван. Тимур, гладя рукой эту реликвию, тянущую на фамильную ценность, восхитился:

– Настоящая кожа! Впервые сижу на таком диване.

– Молодой человек, вы, оказывается, разбираетесь в вещах, – улыбнулась хозяйка. – Диван этот трофейный, немецкий. Сын купил его в комиссионном магазине в Москве, когда учился в аспирантуре. Он любитель старины, все деньги тогда потратил. – Лидия Ивановна бережно погладила гладкую кожу дивана и добавила: – Успейте посидеть на этом музейном экспонате, где когда-то восседал какой-нибудь немецкий бюргер. Скоро диван перекочует в новую квартиру сына. Итак, задавайте свои вопросы.

– Расскажите, как жили ваши соседи?

– Как я уже говорила, мы дружим с Ксенией более двадцати лет, с тех пор как переехали в этот дом. Тогда она была учительницей начальных классов, у нее учились мой сын Леня и ваш начальник Афоня. Сейчас я покажу фотографию…

Она достала альбом из стоящего рядом шкафа и, полистав его, нашла довольно большую черно-белую фотографию.

– Вот, посмотрите, четвертый «Г» класс. В левом крайнем углу Леня, рядом Афоня, а посередине классная руководительница Ксения Сергеевна.

Увидев своего начальника в нежном возрасте, опера невольно переглянулись и улыбнулись. С фотографии на них смотрел озорной мальчик, явно не отличник и не хорошист, а обычный пацаненок-троечник. Заметив улыбку на их лицах, Лидия Ивановна объяинила:

– Афоня учился посредственно, а мой сын был отличником, давал ему списывать. Зато Афоня всегда защищал Леню от хулиганов.

– А какого роста Ксения Сергеевна? На фотографии она немногим выше своих учеников, – спросил Тимур.

– Верно подметили, – кивнула она. – Ксения маленького роста, худощава. А под старость совсем как тростиночка стала… Итак, я продолжу свой рассказ. Когда она переехала в этот дом, у нее на руках был грудной ребенок. Мужа у нее никогда не было, поговаривали, что ребенок от директора школы. Она мне никогда не рассказывала об отце мальчика, да и бог с ней, я и не интересовалась этим. Жили они бедно, мальчик носил одну и ту же одежду по несколько лет. Мать по мере взросления сына постоянно перешивала, кроила одежду, увеличивая под его размер. Водила сына в детсад, а сама целыми днями пропадала в школе. На пенсию ушла лет пять назад, тогда мы стали более близко с ней общаться. Иногда она заходила ко мне поговорить по душам, попить чайку, иногда я к ней наведывалась. Она очень чистоплотная женщина, в квартире всегда прибрано, посуда блестит… Когда сын окончил школу, он никуда не смог поступить, в армию его тоже не взяли по состоянию здоровья. Саша в детстве был послушным мальчиком, близких друзей у него не было, он не пропадал целыми днями на улице, как остальная детвора, постоянно сидел дома. Но в последние годы его будто подменили – стал выпивать и буянить. Постоянно нигде не работал, перебивался случайными заработками. Несколько раз слышала через стену, как они скандалили: Саша сильно кричал на маму. Однажды она пришла ко мне с ссадиной на лице и на мой вопрос ответила, что ударилась о дверь. Но я чувствовала – что-то она скрывает. С середины сентября Ксения перестала появляться у меня, я ее больше не видела живой. Однажды в коридоре встретила Сашу и спросила, где же мама. Он буркнул что-то себе под нос и закрылся в квартире, я так и не поняла, что он сказал. Несколько раз стучалась к ним, когда его не было дома, но никто за дверью не отзывался. Спустя дней десять, в конце сентября, все-таки поймала в коридоре Александра и строго спросила, где мама. Он сделал удивленное лицо: «Вы что, не знаете? Она пропала без вести, я уже подал заявление в милицию». Заподозрив неладное, на днях попросила своего сына, чтобы он сходил к Афоне, вашему начальнику, и узнал, как продвигается розыск Ксении.

Во время беседы закуковала кукушка, Тимур взглянул на часы – было одиннадцать ве чера.

«Надо заканчивать разговор, слишком засиделись», – подумал он и задал последние вопросы:

– Лидия Ивановна, вы сами-то как думаете, что могло случиться, чтобы она вот так взяла да и пропала? У вас какие-нибудь подозрения имеются?

– Абсолютно никаких. Что с ней случилось – для меня это загадка.

– А когда сын пропавшей перестал появляться в квартире?

– Примерно в начале или середине октября. С того времени я его не вижу.

– А когда в последний раз посещали квартиру соседей?

– Ой, давно. Еще летом заходила к ней. Посидели, поговорили. Больше я и не была у них.

– Ладно, Лидия Ивановна, будем заканчивать. – Тимур поднялся с дивана, следом встал и Василий. – Спасибо за информацию, мы еще к вам наведаемся, надо бы осмотреть квартиру соседей. Она случайно не оставляла вам запасные ключи?

– Нет, не оставляла. А так приходите, я буду ждать, – тепло улыбнулась Лидия Ивановна, прикрывая дверь за оперативниками.

3

На улице было темно, редкие прохожие торопились по домам, мороз крепчал. Оперативники пешком отправились в управление.

– Милая бабушка, похожа на мою, – ударился в воспоминания Василий. – Тоже пирожки, ватрушки… Эх, хорошее было у меня детство! Прибежишь с улицы голодный, холодный, наешься бабушкиной стряпни, и за книгу: Пуаро, Шерлок Холмс, Мегрэ… В основном только детективы и читал, потому, наверное, в сыщики подался.

– Да, детство – это всегда самая прекрасная пора, – согласился Тимур. – Но в отношении Александра, сына пропавшей, я сомневаюсь, что у него детство было безоблачным и счастливым. Веет от него чем-то нехорошим… Интересно, где он сейчас?

– Черт его знает, где болтается! – Василий задумался, а потом добавил: – Может, болтается на веревке у себя дома?

– Сомневаюсь, – покачал головой Тимур. – Соседи почувствовали бы запах, времени-то сколько прошло. Однозначно трупов в квартире нет. Помнишь убийство Чудовой, когда преступник оставил в закрытой квартире жертву и она разложилась? Там еще месяц после обнаружения трупа люди зажимали нос, когда проходили мимо этой квартиры.

– Конечно, нет там трупов, это я так, что пришло на ум… Надо осмотреть квартиру.

– Правильно, завтра этот вопрос надо порешать. А то гадаем, гадаем, а когда проникнем в жилище пропавшей, загадка, может, сразу и разгадается.

Подходя к управлению, опера, заметив, что в окне начальника горит свет, непроизвольно переглянулись и улыбнулись, вспоминая рассказ Лидии Ивановны.

– О, Афоня на месте!

Зайдя в кабинет и сняв куртку, Тимур попросил напарника:

– Я схожу, быстро доложу по делу, а ты ставь чайник.

– Афанасий Петрович, разрешите? Я хотел доложить по поводу Малыхиной, – проговорил он, переступив кабинет Гамова.

У полковника шло совещание с тремя оперативниками-«разбойниками»[4]: они обсуждали план по обезвреживанию очередной банды.

– Кого? – не поняв, переспросил полковник.

– Той, которая пропала без вести, ваша учительница, одноклассник приходил…

– А-а, совсем вылетело из головы, зашился! Садись, наливай себе чай, я быстро дослушаю ребят.

Вскоре совещание закончилось, и, отпустив «разбойников», Гамов обратился к Тимуру:

– Давай рассказывай, что там случилось?

– Разговаривали с Лидией Ивановной. Вам же известно, что она дружит с Ксенией Сергеевной. С середины сентября она перестала появляться на людях, и с этого времени никто не видел ее живой. Исчез и сын, но прежде он написал заявление о пропаже матери и потребовал справку, что она пропала без вести. Наши ему отказали, велели ждать полгода, а затем обратиться в суд для признания ее умершей. Больше он не приходил в милицию. Стучали в квартиру – бесполезно. Теперь хотим осмотреть жилище.

– Без санкции прокурора нельзя, а он не возбудит уголовного дела по убийству, пока не найдем труп. Какой выход? – вопрошающе глянул на Тимура полковник.

– Если прокурор не даст санкцию, я сделаю анонимный звонок в дежурную часть, что в квартире у Малыхиной находится труп, и тогда милиция будет обязана вскрыть квартиру.

– Слишком грубо, – поморщился Гамов. – Ладно, это как последний вариант. А так думайте, как поизящнее очутиться внутри квартиры.

– Хорошо, подумаем.

Тимур уже шагнул к двери, но начальник остановил его вопросом:

– А почему сын хотел непременно получить у нас справку о том, что она пропала без вести? Какой у него интерес в этом?

– Трудно сказать… Может, какое наследственное дело. Это узнаем только тогда, как поговорим с сыном.

На следующий день Тимур и Василий, посоветовавшись, решили обратиться к «имущественникам» – в самый крупный отдел управления, где трудятся оперативники по борьбе с кражами. «Убойники» знали, что у них имеется целый чемодан ключей и можно подобрать ключ почти к каждому замку, которые в стране не отличались большим разнообразием и были представлены на рынке лишь двумя-тремя отдельными видами. А на каждый вид у «имущественников» имелись сотни различных ключей, и любая, даже самая хитрая, комбинация замка перед таким количеством вариантов бессильна. Или почти бессильна…

Получив у оперативников отдела по кражам почти пудовый чемодан с накопленными за годы ключами, оба были весьма обескуражены, но вдобавок спросили и про отмычки, на что старший группы по квартирным кражам заверил, что, если не подойдет ни один ключ, он найдет одного знакомого домушника, когда-то специализировавшегося на открывании замков отмычками.

– Он сейчас завязал, но если попросить, то поможет, – обнадежил он «убойников». – Старые привычки, да и инструменты, думаю, у него сохранились.

Взяв с собой молодого оперативника, Тимур и Василий направились в квартиру потерпевшего. Первым делом позвонили в квартиру Лидии Ивановны. Та, увидев знакомых оперативников, хлопнула ладонями и прижала их к груди:

– Ребята, вы уже здесь?! Проходите, чайку налью!

– Спасибо, Лидия Ивановна, – отказался от приглашения Тимур. – Мы сейчас очень заняты и хотели попросить вас об одном одолжении.

– Конечно! Что вам надо?

– Вот наш оперативник, зовут его Константин. Мы его оставим здесь, и он попытается подобрать ключ к замку соседей. Если у него получится, разрешите позвонить с вашего телефона, чтобы он предупредил нас – сразу подскочим. А пока нам надо уйти, дел много.

– Какие могут быть разговоры! – воскликнула пожилая женщина. – Но прежде напою вашего Костю чаем.

– Константин, слушай внимательно, – напоследок проинструктировал молодого сотрудника Тимур. – Твоя задача – подобрать ключ к замку. В случае удачи в квартиру не заходи, ничего не трогай, а сразу вызови нас.

Когда опера выходили из квартиры, сзади услышали голос Константина:

– Бабушка, спасибо, чай попозже. Дайте, пожалуйста, какую-нибудь табуретку. Сложновато ковыряться в замке стоя.

Тимур и Василий вернулись в управление и за делами даже не заметили, что наступило время обеда. Они уже собрались идти в столовую, как на столе зазвонил телефон. Тимур поднял трубку и услышал встревоженный голос Константина:

– Срочно приезжайте, квартира открыта!

– Молодец! Ничего не трогай, мы выезжаем!

Положив трубку, он улыбнулся Василию:

– Константин молодчина, смог подобрать ключ к замку. Давай срочно к нему!

Обескураженного Константина оперативники застали в коридоре. Там же находилась Лидия Ивановна, которая испуганно держалась за щеки.

– Что случилось?! – внутри Тимура все похолодело. – Там трупы?

– Нет, не трупы, – виновато ответил Константин. – Я, по-моему, упустил убийцу.

– Как?!

– Он находился внутри квартиры, – почесав затылок, вздохнул Константин. – Как так получилось, самому непонятно.

– А в квартиру заходил?

– Да, там пусто, никого нет. Но он точно был, это он открыл дверь!

– Как?!

– Изнутри.

– А ну, зайдем в квартиру.

Тимур, приказав оперативникам следовать за ним, мимоходом бросил Лидии Ивановне:

– Вы будьте у себя, мы скоро зайдем к вам.

Бегло осмотрев квартиру, он попросил Константина:

– Расскажи подробно, что тут случилось?

– Дело было так, – начал тот. – Взял табуретку у Лидии Ивановны, расположился возле двери пропавшей и начал поочередно вставлять ключи в замочную скважину, пытаясь прокрутить их в ту или иную сторону. Занимался этим почти до обеда. Когда один из ключей повернулся в замке, сначала даже не поверил. Повернул дальше, ключ сделал второй оборот и зафиксировался. Тогда я понял, что дверь открыта, и тихонько дернул за ручку, но она почему-то продолжала оставаться закрытой. Подумал, что имеется еще потайной замок, изучил дверь, но ничего не обнаружил. После этого решил позвонить вам, зашел к Лидии Ивановне и спросил ее, как открывается дверь у соседей, объяснив, что подобрал ключ к замку, а дверь все равно остается закрытой. Она мне ответила, что не знает, как ее открыть, и, указав, где находится телефон, вышла в коридор. Я стал набирать номер, в это время в квартиру вбежала Лидия Ивановна и крикнула:

– Дверь-то открыта!

Не успев до конца набрать номер, бросил трубку и выбежал в коридор. Дверь действительно была открыта настежь. Зашел в квартиру пропавшей, обошел комнаты, но никого не обнаружил. Изучив дверь с внутренней стороны, заметил щеколду. Возле входа на полу валялся кухонный топорик. Тут только понял, что кто-то все это время находился в квартире, закрывшись изнутри, и, как только я отлучился, выскочил оттуда и убежал. Я и решил, что упустил убийцу.

– Ничего, далеко не убежит, – успокоил Константина Тимур. – Еще неизвестно, чем бы обернулось все это, если бы ты открыл дверь и застал там человека с топором, который явно не хочет встречаться с милицией. Думаю, назвав его убийцей, ты недалек от истины. Только кто он: убийца матери и сына или убийца-сын?

– Скорее последнее, – ответил Киреев, рассматривая гладкую лакированную поверхность стола. – В квартире давно не жили, везде толстый слой пыли. А вот на кровати кто-то лежал, постель помята, свежий бычок на полу…

– Да, похоже на то, – согласился с наблюдениями напарника Тимур. – Топорик, которым хотели раскроить череп Константина, надо упаковать в целлофан, там могут остаться пальчики. – Он с насмешкой посмотрел на молодого оперативника: – Константин, что бы ты делал, если бы застал убийцу в квартире?

– Задержал бы.

– А если бы он не сдался и напал на тебя? У тебя ведь пистолета нет.

– Тогда не знаю.

– Вот, это тебе урок на будущее. Мы же говорили тебе, чтобы ты подобрал ключ к замку, и больше ничего! Не дергать дверь, не осматривать квартиру, ничего не делать, а вызвать нас.

– Да, теперь-то я понял.

– Все, Константин, закрывай дверь, и пойдем к соседке, – приказал Тимур оперативнику. – Будем решать, что нам дальше делать.

У Лидии Ивановны он провел короткое совещание:

– Ты, Константин, с верхнего, а Василий с нижнего этажа: быстро пробегитесь по квартирам, может, кто-то видел убийцу… Тьфу, Константин, с твоей легкой руки привязалось ко мне это слово – «убийца». Может, он вовсе и не преступник. Пока вы обходите квартиры, мы с Лидией Ивановной заглянем в квартиру соседки, посмотрим, что изменилось в интерьере. Может быть, какая-нибудь заметная вещь пропала или распродают потихоньку мебель. Все, за дело!

Проводив оперативников, Тимур обратился к хозяйке:

– Лидия Ивановна, сходим к Ксении Сергеевне, осмотрим квартиру. Может, заметите какое-то изменение или новое что-то появилось…

– Боюсь! – схватила она его за руку. – Я сплю чутко и ночью слышала какой-то шум за стенкой. Встала с постели, прислушалась, но шум прекратился. Тогда решила, что просто показалось… Страшно мне!

– А когда это было?

– Далеко за полночь, в два-три…

– А шумы какого характера?

– Как будто захлопнулась дверь и лязг металла.

– Ладно, успокойтесь, и пойдемте все-таки к соседям.

Женщина покорно последовала за оперативником. Подобранный Константином ключ легко открыл замок. Закрыв дверь за собой, Тимур лязгнул несколько раз щеколдой:

– Такой звук был?

– Да, похоже.

– А теперь, Лидия Ивановна, внимательно осмотрите квартиру, только руками ничего не трогайте. Если увидите что-нибудь такое, что вас смутит, сразу говорите мне.

– Ничего не изменилось, – вздохнула женщина, осмотрев две комнаты и кухню. – Все как при Ксении Сергеевне, правда, немного не прибрано.

Перед тем как выйти из квартиры пропавшей, Тимур без всякой надежды попросил Лидию Ивановну глянуть еще в туалете и ванной. Когда женщина открыла дверь в ванную, она вскрикнула и схватилась за стену:

– Ванна, ванна!

Тимур подбежал и взял ее под локоть, чтобы удержать.

– Что ванна?!

Только теперь он заметил, что ванна внутри зияла голым черным чугуном, эмаль отсутствовала. Он иногда видел в запущенных квартирах ванну с изъеденной эмалью, но эти места обычно наличествуют только на дне, а тут она была полностью лишена эмалевого покрытия.

– А какая она была? Какого цвета?

– Ослепительно-белая! Эта ванна была предметом ее гордости. Она доставала специальные порошки и чистила, чистила… Если сравнить ванну Ксении с моей, это небо и земля. Было так, но теперь… Что с ней сделали?! – Лидия Ивановна обессиленно опустилась на стул и зарыдала.

– С кем? С ванной или с соседкой? – тревожное чувство передалось и Тимуру.

– С Ксенией, конечно! Что с ней случилось?!

Они вернулись в квартиру к Лидии Ивановне, и взволнованная женщина сразу налила себе в винный бокал воды и накапала валерьянки. Вскоре появились Константин и Василий.

– Нашли одну девочку, учится в шестом классе, проживает этажом ниже в седьмой квартире. Она возвращалась из школы и видела мужчину, который выбегал из подъезда. Был одет в черный плащ, черный картуз, лицо обмотано черным шарфом… – доложил Василий. – Одним словом, человек в черном. Я спросил девочку, знает ли она Александра из верхней квартиры, она сказала, что плохо. На вопрос, похож ли мужчина на него, девочка ответила отрицательно.

– Да-а, дело становится все загадочнее и загадочнее, – протянул Тимур. – Заметьте, если верить девочке, мужчина одет по-осеннему. Или он специально так переоделся, или откуда-то приехал, где не так холодно, как у нас. – Он помолчал немного, а потом тихо проговорил себе под нос: – Где же вы, хозяева квартиры?

– Меня тоже удивило, что он одет не по-зимнему. – Василий повернулся к Лидии Ивановне: – Вы видели Александра в такой одежде?

– Нет, не видела, не помню… – Женщина допила валерьянку и повторила: – Да не помню я, чтобы он был в такой одежде!

– Значит, решаем так. В квартире у Малыхиной с сегодняшнего дня будет находиться засада. Ты и ты, – указал Тимур пальцем на Василия и Константина, – остаетесь здесь. Возьми мой пистолет, – протянул он Василию свое табельное оружие и глянул напарнику в глаза: – Думаю, инструктаж излишен. А я тем временем смотаюсь в управление, доложу руководству и привезу сюда эксперта, пусть поищет следы пальцев и осмотрит ванну. Если не приду сегодня, завтра утром сменим вас. В экстренном случае звоните с телефона Лидии Ивановны. Вопросы есть?

– Нет, все ясно.

– Тогда марш в квартиру Малыхиной!

Проводив оперативников, Тимур хотел попрощаться с женщиной, но та, вся в слезах, схватила его за руку:

– Мне страшно, я боюсь! Сегодня буду ночевать у сына.

– Успокойтесь, Лидия Ивановна, – обнял он ее за плечи. – Пока здесь находится засада, вам опасаться нечего. Если что, бегите к ним. Ребятам нужен телефон, поэтому не уходите, пожалуйста, из дома.

– Ладно, остаюсь. – Она вытерла слезы и вздохнула: – Бедная Ксюша!

4

Начальник криминальной милиции Гамов находился на совещании в правительстве, поэтому Тимур, чтобы не терять времени зря, решил позвонить в экспертно-криминалистический отдел. Трубку поднял Сергей Зубков, заместитель начальника отдела.

– Сергей, добрый день, – поприветствовал он эксперта. – Это Овчинников.

– Привет, Тимур! Какими судьбами?!

– Дело есть, хотел посоветоваться.

– Давай, говори.

– Ищем пропавшую женщину. Проникли к ней в квартиру и обнаружили странную ванну – без эмали, абсолютно голую…

– Постой, – не понял эксперт, – голую кого, пропавшую женщину?

– Да нет! Ванну полностью без эмали, чугуном смотрит.

– Ну и что? У меня у самого с ванны слезает эмаль.

– Да знаю я, как она слезает! Но тут совсем другое. Ванна была абсолютно чистенькой и беленькой, а теперь – голый металл. Я хотел попросить, чтобы ты осмотрел ванну. Да и отпечатки пальцев поискать в квартире надо: ночью там кто-то находился.

– Кто, кто находился? Где, в ванне, что ли? Короче, я не совсем понимаю тебя, подъезжай, свози меня к своей ванне.

Когда эксперт сел в машину и Тимур подробно рассказал о произошедшем, тот ахнул от удивления:

– Ха! Интересное кино получается! Как ты хочешь увязать в единое целое пропажу хозяев и отсутствие эмали на ванне? Детективов начитался?!

– Не знаю… Ничего не предполагаю, но ты сначала глянь, а потом подумаем вместе.

– Давай поглядим на твою ванну.

На условный стук дверь открыл Киреев, спрятав за спиной правую руку с пистолетом. Увидев Тимура и эксперта, оружие воткнул за пояс.

– Серьезно вы тут! – удивился эксперт. – Кого ждем-с?

– Сами толком не знаем, – в ответ улыбнулся Василий. – Какой-то тип здесь околачивается, хотим кое-какие вопросы ему задать.

– Хе-хе, только ради этого с оружием в засаде! Кого вы тут лечите! Ну-ка, покажите мне ванну. – Эксперт направился к ванной комнате. – Здесь?

– Да, проходи.

Зубков долго рассматривал ванну, попросил нож и поковырял поверхность, понюхал.

– Действительно странно. Такого в моей практике еще не было, как будто кислотой травили.

– Кислотой?! – воскликнул Тимур. – А может, человека растворили?!

– Ай-ай, все-таки начитался детективов, – укоризненно покачал головой эксперт. – Тут такая вонь стояла бы, да и температура немалая… реакция. Нет, это невозможно, я не помню такого случая по всему Советскому Союзу. Да, брызжут кислотой в лицо, на тело, но чтобы человека растворить… Нет, это нереально.

– А какой кислотой брызгают в лицо?

– Какой-какой! Обыкновенной, серной, она моментально разъедает кожу. Это та кислота, которую заливают в аккумуляторы, только неразведенная.

– Если разъедает кожу, значит, может разъесть и всего человека… При благоприятных условиях.

– Тимур, перестань страдать чепухой, – махнул рукой эксперт. – Уголовное дело возбудили?

– Пока еще нет.

– Вот когда возбудите уголовное дело, я по постановлению следователя прокуратуры изыму ванну и колено стояка, чтобы провести экспертизу. Тогда более точно смогу сказать, чем вытравлена эмаль. А топор возьму с собой, на работе поищу «пальчики».

Перед уходом Тимур еще раз предупредил оперативников:

– Остаетесь до утра, будьте бдительны, спите по одному. Попросите Лидию Ивановну, чтобы накормила вас, она с радостью попотчует ужином.

На этот раз Гамов оказался на месте. Увидев Тимура в дверях, воскликнул:

– Тимур, заходи, ты как раз мне нужен! Произошла перестрелка между кавказцами и местными группировками. Поедешь со мной, там есть раненые.

В машине Тимур решил доложить о розыске Малыхиной.

– Афанасий Петрович, розыск вашей учительницы обретает все более и более загадочные очертания.

– А что такое? – заинтересовался Гамов.

– Она же пропала в середине сентября, а сын в октябре. Больше их никто живыми не видел. Сегодня с утра мы решили открыть замок, у «имущественников» взяли целый чемодан ключей и таки подобрали нужный. Несмотря на это, дверь все равно была запертой, опер подергал за ручку и пошел к соседке, чтобы позвонить нам. Потом оказалось, что кто-то находился внутри квартиры и, воспользовавшись отсутствием сыщика, убежал.

– Неужели?! А кто это мог быть?

– Сами не знаем. Нашли девочку, шестиклассницу, которая видела выбегающего из подъезда мужчину. Мы спросили, не похож ли он на сына пропавшей, девочка ответила отрицательно.

– Вот это да! Получается, что их обоих грохнули. А где тела?

– Вот тут начинается то, отчего становится не по себе. В квартире у Малыхиной мы обнаружили подозрительную ванну…

– И что в ванне, останки? – нетерпеливо спросил полковник.

– Нет, не останки. Ванна вся изъедена кислотой…

– Что ты этим хочешь сказать? – недоуменно посмотрел на Тимура Гамов. – Их растворили в кислоте?

– Я ничего пока не хочу сказать, – помотал тот головой. – Я спросил об этом эксперта, он исключает такую возможность, говорит, что при этом выделяется большое количество тепла и запаха.

– А кто эксперт? Наш?

– Наш, из экспертно-криминалистического отдела.

– Много он знает! Такого случая в истории Якутии не было, да и по России я не помню, а он сразу исключает, специалист чертов! – возмутился Гамов, затем достал блокнот и, полистав, нашел нужную страницу. – Знаешь что, есть судебный медик Сафронеева. Ты, наверное, с ней знаком.

– Да, знаком, – кивнул Тимур.

– Вот ее телефон, сходи к ней и переговори. Она умница, защитила кандидатскую как раз по теме что-то вроде сокрытия трупа, может, что подскажет. Она собирала материалы для диссертации по всему свету, даже ко мне приходила. Я рассказал ей про убийство Горшкова, которого расчленили и скормили свиньям. Помнишь тот случай?

– Такое не забывается, – ответил Тимур, записывая телефон судебного медика. – Обязательно схожу к ней, меня самого все это заинтересовало.

– Тем более. Давай, дерзай, в анналы якутской, нет, бери выше, российской милиции войдешь с таким экзотическим преступлением!

Когда Гамов и Тимур прибыли на место происшествия, там уже работала следственно-оперативная группа. Следователь доложил Гамову, что все участники перестрелки установлены, часть из них задержана, других ищут, а раненые доставлены в больницу, где выставлена охрана. Отдав необходимые указания, Гамов и Тимур затемно вернулись в управление.

5

Поздно вечером, позвонив Лидии Ивановне и удостоверившись, что все спокойно и что она накормила оперативников, Тимур со спокойной душой отправился домой.

Наутро, позавтракав глазуньей со вчерашней вермишелью, он пришел на работу и задумался о том, кем бы заменить засаду у Малыхиной. В это время позвонил Василий и взволнованным голосом выпалил:

– Подъезжай, мы человека задержали!

Тимур бросил взгляд на часы, было полдевятого, значит, машины под рукой нет: все водители подтягивались на работу в половине десятого, после заправки и планерки оперативников. Заскочив в дежурную часть за машиной и получив отказ, он выскочил на улицу и бегом помчался к дому Лидии Ивановны. Преодолев два километра, запыхавшийся Тимур влетел в квартиру пропавшей, где застал оперативников и испуганного незнакомого мужчину в наручниках.

– Кто такой? – спросил он у Василия, указывая на незнакомца. – Как он здесь очутился?

– Давай, говори, – кивнул Киреев незнакомцу. – Повтори, что ты нам рассказал.

– Меня зовут Марком, фамилия Рязанцев, – начал незнакомец. – Я живу в Якутске с семьей, у меня трое детей и жена, Глафира Федотовна. Осенью я через объявление нашел человека, который продавал квартиру…

– Кто этот человек? – прервал его Тимур на полуслове.

– Хозяин этой квартиры, зовут Александром.

– Так, дальше.

– Он обещал продать нам квартиру, район понравился, детям в школу удобно, да и детсад для младшего недалеко. А потом внезапно пропал. Я несколько раз приходил сюда, но квартира была закрыта. Уже отчаялся его найти и подумывал поискать другие варианты, как вдруг два дня назад он появился возле моего порога. Я обрадовался, увидев его, спросил, не изменились ли его намерения продать нам квартиру. Александр ответил, что все остается в силе, только с документами проволочки, поэтому попросил у меня половину причитающейся ему суммы за квартиру и разрешил заселиться. Вторую половину денег он обещал взять с нас только после оформления документов, и то частями. О более удачном варианте я и мечтать не мог, поэтому мы договорились, что через два дня я принесу ему деньги и сразу заселюсь в квартиру. Денег у меня под рукой не было, иначе я сразу бы ему отдал. Вот я и пришел… с деньгами.

– Покажите деньги.

Мужчина открыл «дипломат» и тяжело вздохнул:

– Похоже, покупка отменяется?

– Надо полагать, – кивнул Тимур и обратился к оперативникам: – А ну-ка, поищите фотографию Александра.

Буквально через пару минут Василий принес фотографию, три на четыре, где был запечатлен молодой человек.

Тимур взглянул на фотографию и показал Марку:

– Он?

– Да, это он! – вскрикнул тот. – Что с ним случилось?!

– Марк, опишите, как был одет Александр, когда он пришел к вам.

– Легко, по-осеннему. В каком-то черном плаще и картузе, а еще черные очки, которые он снял у меня в квартире… Пожалуйста, ответьте мне, что с ним случилось? Сделка с квартирой отменяется?

– Да, Марк, отменяется, – мрачно проговорил Тимур. – Пропала хозяйка квартиры – мать Александра. Только она может распоряжаться квартирой, так что придется подождать, пока мы не найдем ее.

– Боже, я чуть не лишился своих кровных! – воскликнул Марк, прижимая к груди «дипломат». – По миру пошли бы с тремя детьми!

Переговорив с ним, Тимур распорядился:

– Засаду снимаем, дальнейшее нахождение здесь не имеет смысла. Оставим у Марка дня на три засаду, он может прийти к нему за деньгами…

– Никаких денег я ему не дам! – воскликнул тот, крепко обнимая кейс.

– Разумеется, – успокоил его Тимур. – Если явится, мы его сразу задержим.

– А почему вы его ищете? Он мошенник?

– Нет, убийца. Исчезла его мать, думаем, что он убил ее.

– Боже мой, куда я вляпался!

– Все, квартиру опечатать, и в управление, – скомандовал Тимур.

Прежде чем спуститься вниз, он заглянул к соседке.

– Лидия Ивановна, мы уходим. Квартиру опечатали, он сюда больше не придет.

– Кто он?

– Александр, сын Ксении.

– Это был он?!

– Да, это Александр. Девочка с нижнего этажа что-то напутала… Ребенок, что с нее возьмешь!

– Я боюсь оставаться здесь, – всхлипнула женщина. – Пока поживу у сына.

– Да-да, конечно. Только оставьте адрес и телефон сына, вы можете нам еще понадобиться.

– Записывайте, – протянула Тимуру лист бумаги Лидия Ивановна.

Приказав оперативникам размножить фотографию подозреваемого и раздать ориентировку всем службам для его поимки, Тимур решил встретиться с судебным медиком.

Татьяна Семеновна Сафронеева работала в бюро судебно-медицинской экспертизы более десяти лет. Оперá ее любили за доброжелательность и отзывчивый характер. Она могла часами рассказывать сыщику, отчего умер человек, какой характер увечий на теле и кого, предположительно, следует искать. Довольно точно составляла психологический портрет преступника еще до установления оперативниками его личности. За последние годы она собрала обширный материал по способам сокрытия трупа и защитила кандидатскую диссертацию. Сафронееву Тимур знал хорошо, неоднократно выезжали вместе на места преступлений. Он несколько раз присутствовал во время вскрытия ею трупов по убийствам, вызвавшим большую шумиху в городе. Однажды после очередного громкого убийства Тимур с новым сотрудником уголовного розыска приехали в морг, чтобы присутствовать на вскрытии тела. Татьяна Семеновна рассекла скальпелем легкие мужчины и подозвала новичка поближе:

– Молодой человек, вы курите? Посмотрите, что делает курево с легкими.

Увидев совершенно черные от сажи легкие, оперативник покачал головой. В это время Сафронеева окликнула своего коллегу, который вскрывал труп женщины за соседним столом:

– Павел Викторович, а твоя – курящая?

– Нет, легкие розовые, как у ребенка.

– Покажи молодому человеку, какие должны быть легкие у нормального, некурящего человека.

Уже на улице опер, сплевывая слюну, выговорил:

– Ну и дела! Не легкие, а дымоходная труба!

И навсегда бросил курить.

Тимур застал Сафронееву за вскрытием трупа. Увидев знакомого оперативника, она поправила повязку на лице и улыбнулась глазами:

– Ко мне? Посиди у санитаров, попей кофе, я уже заканчиваю.

Через полчаса они сидели в кабинете у судебных медиков и вели беседу.

– Татьяна Семеновна, я пришел по делу, которое наверняка вас заинтересует. Пропала женщина, и мы подозреваем, что ее убил сын.

– Как я поняла, тело женщины вы еще не обнаружили?

– Да, не можем найти. Но тут обнаружились такие обстоятельства, что я даже не знаю, как вам это объяснить. Боюсь, что засмеете.

– Давай-давай, говори, не стесняйся! Сын съел маму или что-то в этом роде?

– Он растворил ее в кислоте…

Женщина оторопело глянула на оперативника и замолкла, пытаясь осознать сказанное. Наконец выдавила:

– Как?! Серьезно?!

– Да, похоже. Мы обнаружили в квартире пропавшей ванну, изъеденную кислотой. Вызывали нашего эксперта, он склоняется к тому, что эмаль ванны вытравлена кислотой. Спросили у него, могли ли там растворить человека, но он такую возможность отвергает…

– А почему отвергает?

– Говорит, что при этом должны сильно выделяться тепло и запах, а это не осталось бы незамеченным для соседей. Он рассуждает чисто теоретически, такой практики у нас в Якутии еще не было. Правда?

– Да и по России я не помню чего-то подобного. Когда я писала диссертацию, ссылалась на зарубежный опыт. Погодите…

Сафронеева открыла шкаф и стала перебирать бумаги. Наконец нашла нужную брошюру и показала Тимуру заглавный лист. Тот прочитал: «Жизнь и смерть Джона Джорджа Хейга».

– В этой книжке описывается, как серийный убийца из Британии по имени Хейг растворял в кислоте людей. Это не беллетристика, а реально случившийся факт. А какого телосложения была ваша пропавшая?

– Крохотная, тоненькая. Килограммов сорок, а то и меньше.

– Хейг умудрился растворить в кислоте дородную женщину.

– А какую кислоту он применял?

– Серную.

– В магазине ее продают?

– Вряд ли, тем более в таком количестве. Убийца мог достать ее где-то на складах, в аккумуляторных цехах, в производственных помещениях.

– А в Якутии где используют серную кислоту?

– Только в аккумуляторах. Крупных производств с использованием серной кислоты в республике не имеется. Так что ищите там, где применяют в большом количестве аккумуляторы.

– Вы все-таки допускаете возможность, что женщину могли растворить в кислоте? Это возможно в принципе?

– Почему бы и нет, тем более такую крохотулю. А насчет тепла и запаха… Запах может быть. Если не отводить его на улицу, соседи могут учуять запах кислотной реакции. Насчет тепла – ванна же чугунная, что с ней станет, от силы градусов семьдесят-восемьдесят, и то вряд ли.

– Спасибо за информацию, Татьяна Семеновна. – Тимур встал. – Очень интересно было! Вы можете одолжить мне книжку, на досуге почитаю?

– Пожалуйста, – улыбнулась она. – Если подтвердится твоя версия, то ты изобличишь якутского Хейга. Прогремим тогда на весь мир!

– Будем надеяться, – попрощался Тимур с судебным медиком. – На днях загляну.

6

Когда Овчинников приехал в управление, было время обеда. Есть не хотелось, судебный медик во время беседы накормила его бутербродами с чаем, поэтому он решил посидеть в тиши кабинета и почитать книжку про Хейга. Она была старенькой: листов двадцать, истрепанные, желтоватые листы из дешевой бумаги, переплет из тоненького картона.

Тимур никогда не мог заставить себя читать книгу от корки до корки. Впрочем, это относилось и к официальным документам, как то: протоколам допросов, постановлениям, объемным приговорам… Ему достаточно было пройтись по страницам диагонально, чтобы понять содержимое книги, выхватывая оттуда ключевые моменты. И книга о британском серийном убийце для Тимура не стала исключением.

Он открыл первую страницу и прочитал:

«20 февраля 1949 года в полицейское управление лондонского района Челси пришли два человека: женщина – Констанс Лейн и мужчина – Джон Джорж Хейг. Они сообщили об исчезновении их соседки по пансиону по фамилии Дюран-Декон, 69 лет».

«Тааак! – протянул про себя Тимур. – Интересное начало. Пропавшая тоже пожилая женщина… И убийца так же пошел заявлять о пропаже убитого им человека в полицию. Посмотрим, что ты с ней сделал».

Полистав с нетерпением книжку, пропустив нудную работу английских полицейских по изобличению серийного убийцы, он нашел откровения маньяка:

«Но обратимся к миссис Оливии Дюран-Декон, последнему человеку на этой земле, у которого я выпил стакан крови. Когда я ее встретил, это была, как выразился на суде прокурор, „женщина на закате жизни“. Надо признать, именно с ней я был особенно небрежен. Вообще-то мне это несвойственно. Я люблю повторять, что лучше несправедливость, чем беспорядок. Но я чувствовал себя настолько защищенным высшей силой, управлявшей мной, что забыл принять элементарные меры предосторожности. Миссис Дюран-Декон жила в том же семейном пансионе в Кенсингтоне, что и я. Там я с ней и познакомился. Я понравился этой старой даме, беседовал с ней о музыке, искусстве, литературе. Были у нас также философские и религиозные разговоры. Она написала книгу размышлений под заглавием „Так говорил Господь“. Сам я тоже выступал на религиозных собраниях. Помню, что умел растрогать слушательниц до слез. К тому же я написал несколько статей для религиозных журналов. Благодаря этому я был в милости у миссис Дюран-Декон, которая, несмотря на мои сорок лет, называла меня „в высшей степени достойным молодым человеком“. На суде публика узнала, по какому смехотворному поводу она пришла ко мне. Старая дама очень страдала оттого, что у нее выпали ногти, и я сказал, что постараюсь сделать ей ногти из пластмассы в моей мастерской.

Так, 18 февраля 1949 года она отправилась в свой последний путь. Я умертвил ее выстрелом в затылок. Затем надрезал ей шею и выпил стакан крови. Она носила на шее крест. Я ощущал бесконечное наслаждение, когда топтал этот крест ногами.

Мой способ избавиться от тела был отработан до автоматизма. К тому же для миссис Дюран-Декон я заранее приготовил бочонок с кислотой. Я уже говорил, что небрежно проделал все эти манипуляции. Кислоту я купил на свое имя, не полностью сжег сумочку миссис Дюран-Декон, и полицейские нашли ее куски. Я не полностью растворил тело, и было найдено достаточно останков, чтобы обвинить меня в убийстве. В оправдание могу сказать, что с миссис Дюран-Декон мне пришлось нелегко. Представьте, каково это – втиснуть в бочонок тело весом в девяносто килограммов».

«Почти в два с половиной раза тяжелее, чем наша Малыхина, – размышлял Тимур, листая страницы и пытаясь найти то место, где описывается самое первое убийство Хейга (Дюран была последней, девятой жертвой маньяка). – Надеюсь, наш убийца не вампир».

Он быстро нашел описание первого убийства, совершенного Хейгом:

«Облачившись в резиновый фартук и перчатки, убийца наполнил кислотой первый ковш и вылил его в бочку. Встав на скамеечку, он заглянул внутрь бочки, желая посмотреть, как пойдет реакция. Любопытство и некомпетентность сыграли с Хейгом злую шутку! Сернистый водород, активным выделением которого сопровождалась реакция взаимодействия кислоты с органической тканью, обжег нос и горло химика-самоучки. Хейг в ужасе выбежал из подвала на улицу, дабы прочистить легкие. Подвал не имел вентиляции, а в условиях обязательного затемнения (следует помнить, что шла война, и Лондон жил под угрозой ударов с воздуха!) нельзя было открыть окна. Хейг был в ужасе от одной мысли о грозящей неудаче и с огромным трудом преодолел панику. В конце концов, он приспособился работать, завязав лицо майкой и набрав в легкие побольше воздуха. Так, зажмуривая глаза и задерживая дыхание, он бегал по подвалу с ковшом почти три часа. С великим трудом залив кислотой бочку, Джон Хейг столкнулся с новой напастью: бочка стала сильно разогреваться. Убийца понятия не имел об экзо- и эндотермических реакциях и, разумеется, не мог рассчитать тепловой баланс того процесса, который начался в бочке. Он лишь ясно видел, что чем дальше, тем сильнее идет нагрев, и потому испугался взрыва. Закрыв подвал на ключ, Хейг двое суток не показывался на Глочестер-роад. На третий день он все же решился посмотреть на результаты своих манипуляций. Содержимое бочки, по его признанию на допросе, повергло убийцу в ужас: это было нечто с ужасным острым запахом, похожее своим видом и консистенцией на густую овсяную кашу с красными полосами. Открыв вентиль в нижней части бочки, Хейг убедился, что эта „овсянка“ способна течь. Слив содержимое бочки прямо на пол подвала, убийца при помощи ковша соскоблил со стенок бочки густую желеобразную массу и растворил ее новой порцией кислоты.

И только после этого испытал, наконец, глубокое эмоциональное удовлетворение: он сумел-таки совершить идеальное убийство».

«А вот и тепло с запахом, выделяемые при реакции! – подумал Тимур, вспоминая слова эксперта. Тепло, выделяемое при реакции, как заверила Сафронеева, не оказалось критичным, чугунная ванна спокойно выдерживает и более высокую температуру. А вот запах… Насчет запаха надо поговорить с соседями, с Лидией Ивановной. Этот момент мы упустили… Давай-ка посмотрим, что за идеальное убийство совершил этот Хейг».

Нужную страницу Тимур нашел так же быстро:

«То, что Хейг вознамерился вдруг рассказать полицейским о том, как он уничтожил в кислоте тело Дюран-Декон, показалось поначалу совершенно необъяснимым. В принципе, сами детективы были весьма далеки от того, чтобы обвинять Хейга в чем-либо подобном. Но преступник очень скоро объяснил мотивы своей откровенности: он не боялся обвинения в убийстве на том основании, что старинная норма английской правовой системы требовала непременного предъявления в качестве объекта преступного посягательства тела погибшего человека. Другими словами, обвинение в убийстве не могло быть доказано до тех пор, пока обвиняющая сторона не предъявляла обнаруженного ею трупа. Эта правовая норма, известная как corpus delicti (буквально – „наличие тела“), служила порой, особенно в Средние века, серьезной препоной для отправления правосудия. По состоянию на 1949 год она не считалась формально отмененной, и Хейг, по-видимому, был чрезвычайно доволен тем, что сумел загнать полицейских в логический тупик. „Как вы докажете совершение мною убийства, – разглагольствовал он на допросе 28 февраля 1949 года, – если тела Дюран-Декон не существует? Оно полностью растворено кислотой!“

О разработке методики растворения человеческих тел Хейг рассказал примерно следующее. Во время его последнего тюремного заключения один из сокамерников поведал ему о принципе corpus delicti. Хейг загорелся идеей идеального убийства, т. е. такого убийства, при осуществлении которого доказать виновность будет невозможно в принципе. Как можно было уничтожить тело, не оставив никаких следов органики? Либо сжечь, либо растворить без остатка. Первый путь помешанный на чистоте Джон Хейг отверг сразу же как негигиеничный, а также весьма трудоемкий. Чтобы изучить второй способ, он записался в тюрьме в помощники мастера по лужению. Поскольку при лужении и пайке для снятия с металлов окисной пленки используются сильные кислоты, то работа по этому профилю открывала перед Хейгом вполне благовидный к ним доступ. Понемногу утаивая серную кислоту, он сумел накопить ее несколько десятков граммов, после чего решился на первый эксперимент – растворение мыши. Купив у соседа по камере живую мышь, Хейг опустил ее в блюдце с кислотой. Эффект превзошел все его ожидания: органическая ткань растворялась в серной кислоте, словно чернила в воде. С мышиными косточками дело обстояло несколько хуже, но и они довольно быстро растворились без остатка. Полное растворение мыши потребовало менее 30 минут.

Под глубоким впечатлением от сделанного открытия Хейг с энтузиазмом, достойным лучшего применения, принялся за совершенствование методики. Вскоре заключенные со всей тюрьмы несли ему пойманных мышей, а он скупал их, не особенно торгуясь. Кислоту он тоже начал покупать у лудильщиков из других смен. В конце концов разработанная Джоном Хейгом технология свелась к следующим довольно незатейливым правилам:

а) масса кислоты должна быть не менее массы растворяемого тела;

б) сильно концентрированная кислота взаимодействует с органическими тканями не так активно, как менее концентрированная;

в) слабый подогрев увеличивает активность реакции;

г) перемешивание слоев жидкости также увеличивает скорость протекания реакции;

д) для полного растворения человеческого тела обычной комплекции при достаточном количестве кислоты потребуется около двух суток».

«Почти как у нас, – усмехнулся Тимур. – Без трупа ни одно дело в суд не направишь. Как говорят в народе: нет тела – нет дела. Масса кислоты не менее массы растворяемого тела… Значит, не менее сорока литров, если исходить из массы тела Малыхиной. Где же он столько кислоты достал?… Для полного растворения человека обычной комплекции – двое суток. Наша пропавшая куда меньше обычной комплекции, значит, сутки или около полутора суток…»

Перелистывая книжку дальше, он наткнулся на признание убийцы:

«Из-за этого странного образа жизни мои сверстники не любили меня».

«И нашего Александра, скорее всего, никто не любил…»

Далее Тимура заинтересовал следующий абзац:

«Проведение таковой экспертизы было поручено судебному медику, доктору Тарфитту.

Последний, убедившись, что специальная литература мало исследовала этот вопрос (судебную медицину до тех пор больше интересовали химические ожоги, причиненные кислотами), решил не мудрствовать лукаво, а заняться сбором необходимой статистики. Для этого доктор вытребовал из морга ампутированную человеческую ногу, образцы различных тканей (жировой, костной), изъятых как из человеческого тела, так и из говяжьих туш. Среди образцов, которыми пользовался Тарфитт, было даже коровье копыто. Заключение эксперта оказалось отчасти неожиданным. Он установил, что человеческие кости действительно очень хорошо растворяются серной кислотой. Во всяком случае, их полное и без осадка растворение – никакой не миф. После того как кислота выливалась на землю, не существовало никаких анализов грунта, способных доказать, что кислота содержала растворенный костный материал».

Листая последние страницы, Тимур прочитал:

«Когда дело дошло до заслушивания судебно-медицинских экспертов, у защиты вообще не нашлось слов в опровержение их заключений. Фактически Хейгу пришлось признать, что во дворе флигеля, арендованного у Hurstlea products, действительно было найдено то, что осталось от растворенного в кислоте тела Оливии Дюран-Декон. Концепция идеального убийства, не оставляющего следов, потерпела фиаско буквально за один час».

«И от Малыхиной должно что-то остаться: берцовые кости, например, или череп с зубами. Куда ты выкинул останки матери, урод этакий?!»

Последнее предложение в книге Тимур прочитал с большим удовольствием:

«И Джона Джоржа Хейга повесили…»

«И тебя ждет такая же участь, убийца матери! Интересно, читал ли он эту книгу перед совершением преступления или своим умом дошел до всего этого мерзкого?» – подумал Тимур, откладывая книжку в сторону.

7

Овчинников встретил Киреева вопросами:

– Раздали ориентировки? Фотографий достаточно распечатали?

– Всем хватило. А ты переговорил с патологоанатомом?

– Да! – Тимур бросил на стол перед Киреевым брошюру. – Почитай дома, очень занятная книжка. Наш Александр вполне мог растворить маму в ванне. Оказалось, что это не из области мифов и фантазии!

– Серьезно?! – удивленно воскликнул Василий, взяв в руки книжку. – На чем основываются ее утверждения?

– Прочтешь брошюрку – все поймешь. А теперь у меня появился один вопрос к нашей свидетельнице, которая сегодня должна быть у сына.

Тимур покопался в карманах и нашел бумагу с адресом и номером телефона. Трубку подняла Лидия Ивановна и встревоженным голосом шепнула:

– Алло, кто это говорит?

– Лидия Ивановна, здравствуйте! Звоню я, из милиции. Как освоились у сына?

– Все нормально. Мне не привыкать, я и раньше, бывало, ночевала у него. Потихоньку убираюсь в квартире, а то у них такой беспорядок…

– Ну и отлично! Поживете там немного, пообщаетесь с внуками – нет худа без добра! А Александра мы скоро найдем и строго спросим, куда он подевал свою маму.

– Ой! Вы все-таки думаете, что он что-то сотворил с нею? Неужели это правда?! Ксения, Ксения…

– Лидия Ивановна, у меня к вам один вопрос. Прежде чем ответить, вы хорошенько подумайте: времени-то прошло достаточно, все уж подзабылось, наверное.

– Я слушаю.

– Примерно в то время, когда пропала соседка, вы не чувствовали какой-либо необычный запах?

– А откуда вы знаете? Этот странный запах держался в коридоре три-четыре дня. Все соседи чувствовали его. Мы не знали, откуда он исходит, но через несколько дней запах исчез, и все забылось. А что, это имеет отношение к исчезновению Ксении?

– Пока сами не знаем. А какого характера был запах?

– Не знаю, раньше такого я сроду не нюхала. Странный был запах, необычный. Нет, не могу объяснить словами.

– Спасибо, Лидия Ивановна, я буду вам позванивать…

Тимур хотел уже положить трубку, но она вдруг остановила его:

– Я вспомнила, что у Александра был единственный школьный друг – Гера из первого подъезда. Он только с ним общался более близко. Если хотите, переговорите с ним, я его недавно видела во дворе, он работает в мастерской, где делают аккумуляторы, мой сын покупал у него аккумулятор…

– Где-где работает?! – крикнул в трубку Тимур. – Повторите, где он работает?!

– Как его там?… Аккумуляторщиком, что ли? – еле слышно произнесла испуганная женщина.

– Где, в каком месте?!

– Не знаю, сын знает. Его сейчас нет дома.

– А вы сможете с ним связаться и спросить?

– Попробую позвонить на работу, – встревоженным голосом ответила Лидия Ивановна и, немного промолчав, спросила: – Что, все это так серьезно?

– Да, очень серьезно! Я жду вашего звонка!

Положив трубку, Тимур с силой хлопнул Василия по спине:

– Нашел источник кислоты! Друг Александра работает аккумуляторщиком!

– Вот это да! – удивленно воскликнул Киреев. – И где этот друг находится сейчас?

– Поехали, по пути расскажу.

Перед тем как выйти из кабинета, Тимур приказал оперативнику Константину:

– Жди звонка, Лидия Ивановна позвонит и скажет адрес, где работает друг нашего разыскиваемого.

Овчинников знал, что в Якутске катастрофически не хватает аккумуляторов. В последнее время некоторые предприниматели начали восстанавливать старые аккумуляторы путем набивки нового состава на старые свинцовые пластины. Этот состав завозили откуда-то с западной части страны. Скорее всего, привозилась и кислота. Восстановленный таким образом аккумулятор оживал на полгода, от силы на год, а потом автолюбителям приходилось вновь обращаться к мастерам для повторения процедуры. Он насчитал по памяти три аккумуляторных цеха, находящихся в городе.

«Какой же из них?» – мучительно думал Тимур, следуя к дому исчезнувшей женщины.

Когда оперативники прибыли в уже знакомый им дом, из первого подъезда выходила пожилая пара, и он обратился к ним:

– Скажите, в какой квартире проживает Герман? Фамилию запамятовал.

– Пенкины? Гера у них сын? В пятой квартире.

Дверь квартиры открыла женщина старше средних лет.

– Вам кого?

– Германа.

– А его нет дома. Что вы хотели?

– Купить аккумулятор.

– Так поезжайте к нему на работу, домой он аккумуляторы не таскает.

– Извините, но он нам оставил только домашний адрес. Как нам его найти?

– Аккумуляторный цех возле барахолки. Знаете такой цех на Жорницкого?

– Найдем, большое спасибо!

Оперативники заскочили в машину и крикнули водителю:

– К рынку на Жорницкого!

Две довольно большие смежные бытовки располагались на пустыре недалеко от рынка, где торговали вещами (бывало, и ворованными), а также какими-никакими строительными инструментами и материалами.

В цеху находились двое мужчин, один из которых оказался Германом Пенкиным. Велев второму мужчине перейти в другую бытовку, оперативники обратились к Герману с вопросом:

– Мокрецкого знаешь?

– Александра? Конечно, он мой одноклассник.

– Когда видел его?

– Позавчера он заходил ко мне домой.

– Так-так, значит, позавчера? – переглянулись между собой опера. – Что он рассказывал?

– Ничего особенного. Приехал из Москвы, хотел продать квартиру. У него же мать пропала, вот он и хочет навсегда уехать отсюда.

– А что он делает в Москве?

– Работает на Черкизовском рынке у какого-то турка. Продает кожаную одежду.

– А когда он туда уехал?

– По осени, в сентябре.

– А когда вернулся?

– Неделю назад. Два дня ночевал у меня, потом пропал еще на два дня. Позавчера заходил в последний раз, больше я его не видел.

– А как он одет?

– В черный кожаный плащ и такого же цвета кожаный картуз.

– А он рассказывал, как пропала мама?

– Говорил, что пошла гулять и не вернулась домой. Он сразу заявил в милицию, думает, что утонула.

– А кислота у вас где хранится?

– В соседней бытовке.

– В какой она упаковке?

– В бутылях по двадцать литров.

– Александр не просил у тебя кислоты?

– Почему просить? Он сам ее взял отсюда.

– Как?! – Опера вновь переглянулись.

– Он же работал с нами, я его привел сюда. Мы ночью дежурим по очереди, так как надо следить за зарядкой аккумуляторов, и вообще у нас опасное производство. Во время дежурства Александра пропали две бутыли с кислотой. Хозяин заподозрил, что он продал кислоту на стороне, и выгнал его с работы.

«Две бутыли… Итого: сорок литров. Аккурат для растворения маленькой женщины. Почти совпадает с расчетами Хейга: масса растворяемого тела и масса кислоты должны быть примерно одинаковы», – подумал Тимур, задавая следующий вопрос:

– Когда это было?

– В сентябре. После этого он уехал в Москву.

– Он рассказывал, зачем ему кислота?

– Нет, но я думаю, что хозяин прав, продал на стороне. За кислоту хозяин деньги удержал с меня, поскольку я привел сюда Александра.

– Хозяин кто?

– Что, не знаете? Картон…

– Макс Картонов? Не думал, что он так развернется!

Тимур и Василий хорошо знали Максима Картонова. Он начал создавать свой капитал со спирта, который флягами привозил из Новосибирска и разливал по бутылкам уже в Якутске. Какое-то время состоял в группировке Штепы, близкой к Старому, числился там в бандитах, но быстро отошел от них и превратился в добропорядочного предпринимателя.

– А где сейчас может находиться Александр?

– Понятия не имею. А что, дома не ночует?

– Если бы жил дома, мы бы к тебе не пришли. У него есть друзья в Якутске?

– Особо-то нет. Думаю, что друзей, у которых он мог бы жить, в городе вообще нет.

– А почему он поехал в Москву? У него там родственники?

– Александр после школы поступал в столичный институт, но провалил экзамены и какое-то время жил в Москве, поэтому и уехал туда.

– А знаешь его адрес в Москве?

– Он работает на Черкизовском рынке в павильоне номер двадцать шесть, место тринадцать. Там же и живет в какой-то подсобке. Я нынче зимой собираюсь в Москву, поэтому взял у него адрес.

– Хорошо, будем закругляться. – Тимур протянул Герману листок бумаги с номером телефона: – Как появится Картон, пусть мне позвонит. Скажи, что приходил Овчара, он поймет. И еще, если Александр объявится, сразу сообщи нам. Ты понял?

– Понял, конечно. Он мне ни сват ни брат, подставил перед хозяином… Сообщу.

– Смотри, если узнаем, что ты его укрываешь, то разговор с тобой будет иной, – напоследок предупредили опера Германа.

В управлении их с нетерпением ждал Константин, который почти торжественно объявил, что Лидия Ивановна позвонила и сообщила адрес работы Германа и что он хотел сам выехать туда, но решил подождать своих старших товарищей.

– Уже не надо, – успокоили они Константина. – Мы там были, все, что нужно, узнали.

– Уже? – разочарованно протянул молодой опер.

– Продолжай сидеть возле телефона, – приказал ему Тимур. – Скоро должен позвонить гражданин Картонов, надо с ним переговорить. А я схожу к Гамову, надо решать вопрос о возбуждении уголовного дела.

Выслушав долгий, но крайне интересный доклад своего подчиненного, полковник, о чем-то думая, молча прошелся по кабинету. Очевидно, рассказанное Тимуром было самым изощренным преступлением в его милицейской практике.

– А молодец судебный медик! – наконец воскликнул он. – Какой толчок дала, чтобы распутать клубок. Это станет ценнейшим материалом для ее дальнейшей научной работы. Ну, ты смотри, какая она, Сафронеева!..

– Да, без нее нам трудно было бы разобраться, – поддакивал Тимур начальнику. – Впереди самое интересное, думаю, что она подключится к нам. Афанасий Петрович, я вот о чем хотел вас попросить: уголовное дело возбудить бы. Выйдите, пожалуйста, на прокурора, чтобы выделили нам следователя. Надо уже официально проводить следственные действия, а задержание подозреваемого – дело времени.

– А не рано ли? – засомневался полковник. – Задержать бы сначала этого выродка, а уж потом, когда признается… Как бы «глухаря» нам на себя не повесить.

– Признается, никуда не денется, – заверил его Тимур. – Без уголовного дела толком ничего не изымешь, экспертизу не назначишь… Одним словом, решайте сами, а мы бросаем все силы на розыск этого вурдалака.

– Добро, подумаю.

Когда Тимур вернулся в кабинет, к его радости, там находился Картонов.

– Вот гражданин Картонов явился, – доложил Константин Тимуру. – Он позвонил по телефону, я и вызвал его сюда.

– Правильно, – похвалил Тимур оперативника и обратился к Картонову: – Максим… Как по батюшке-то?

– Максимович.

– Максим Максимович, расскажи, как у тебя появился в работниках Мокрецкий?

– Привел его Герман, рекомендовал как честного и хорошего работника, но, увы…

– А что? Плохо работал?

– Да работал как все, но во время его дежурства пропала кислота – две бутыли. Я думаю, что он продал их другому цеху, кислота-то в дефиците. Он не признался, но я его все равно уволил. И не только за это. Он какой-то странный человек: живых мышей растворял в кислоте.

– Как?!

– Да вот так! Нас донимали мыши, поэтому я достал несколько мышеловок и расставил по всему цеху. Однажды прихожу на работу и вижу на полу литровую стеклянную банку с какой-то жижей. Я спросил у работника, откуда она, он мне и рассказал, что пойманных еще живых мышей этот Мокрецкий опускал в банку с кислотой и наблюдал, как они растворяются. Разве нормальный человек на такое способен?

«Ну Хейг Хейгом! – подумал Тимур, пораженный рассказом хозяина аккумуляторного цеха. – Абсолютно одинаковые личности, наш маньяк в точности повторяет своего английского собрата. Поймаю – поинтересуюсь, не читал ли он ту книжку про британского упыря».

Отпустив Картонова, он собрал всех оперативников отдела и объявил:

– Пока отложите все дела и нацельтесь на розыск Мокрецкого. Нам надо найти его в ближайшее время и возбудить уголовное дело по убийству им своей матери. Сегодня ночью спать нам не придется.

Арест. Тюрьма

1

Опера работали всю ночь, проверяя известные адреса, где мог появиться Мокрецкий, беседовали с обитателями жилищ, со сборищем сомнительных субъектов, встречались со своей агентурой, трясли поднятых среди ночи заспанных завсегдатаев притонов, блатхат, но тщетно – убийцы и след простыл.

Утром Тимур, встав со стульев, собранных в ряд, где он подремал полчасика, сполоснул лицо водой из чайника. В это время в кабинет заглянул помощник дежурного:

– Тимур Иванович, вас вызывают в прокуратуру республики. Позвоните заместителю прокурора Немову.

«Ага, уже заинтересовались нашим Хейгом, Гамов, наверное, позвонил и рассказал про это дело», – подумал Тимур, набирая номер Немова.

Заместитель прокурора поднял трубку быстро, узнав, кто звонит, немного замешкался, а затем приказал:

– Возьми оперативное дело по убийству Поповской и подъезжай к одиннадцати.

«А вот и не угадал насчет своего Хейга. Поповской интересуется…» – хмыкнул Тимур, кладя трубку.

Убийство восьмилетней Поповской Маши произошло месяц назад и вызвало огромное возмущение среди населения, готового растерзать преступника, а заодно и милицию, которая не способна найти этого самого преступника. Впрочем, некоторые ретивые головы из оперов в случае поимки негодяя сами хотели устроить над ним самосуд. Только по этому делу в отделе Овчинникова днями и ночами работали три сыщика, не считая «земельных» оперативников, участковых, инспекторов детской комнаты. Девочка вышла из школы с намерением пешком дойти до дома и пропала. Через два дня ее трупик был обнаружен в мусорном контейнере одного из многоквартирных домов. Прежде чем убить, нелюдь изнасиловал свою жертву. Выехавшие на место оперативники не смогли сдержать слез от ужасной картины, никто не нашел в себе силы сообщить о страшной находке ее матери. Эту тяжелую миссию взял на себя Тимур.

В одиннадцать часов Тимур был уже у заместителя прокурора. Кроме Немова, в кабинете присутствовали еще два сотрудника РУОП и неизвестный ему мужчина.

Когда Тимур сел за стол, Немов обратился к нему:

– Тимур Иванович, у вас пистолет с собой?

– Да, – удивленно посмотрел он на прокурора.

– Покажите мне, – протянул руку прокурор.

– А в чем дело? Вам отдать пистолет?

– Да-да, дайте мне пистолет, я посмотрю.

После недолгого раздумья Тимур недоверчиво протянул прокурору свое табельное оружие:

– Возьмите.

– Так-то лучше. – С этими словами прокурор бросил пистолет в ящик стола и с шумом прихлопнул его. – Вы подозреваетесь в совершении должностных преступлений, сейчас с вами будет разговаривать следователь.

«Все-таки Старый пожаловался, не те нынче авторитеты! – мелькнуло в голове у Тимура. – Говорили же, что он трубку курит с руоповцами, а я не поверил. Сейчас прихлопнут и Киреева, моего верного напарника!»

– Вы что за клоунаду здесь устроили?! – жестко посмотрел он на прокурора, и тот сразу отвел взгляд в сторону. – Я что, отъявленный преступник, чтобы меня таким образом задерживать? На святое замахнулись, заманили, воспользовавшись убийством невинной девочки, придумали бы что-нибудь другое! Не боитесь брать грех на душу? А кто будет раскрывать сейчас убийство этой девочки? Вот эти? – указал он пальцем на руоповцев.

– А почему исключаешь такую возможность? – возмущенно отреагировал один из руоповцев. – Надо будет – раскроем.

– Никогда в жизни! – мотнул головой Тимур. – На ваших лицах написано, что вы пожизненные конвоиры. Вас же вызвали сюда для конвоирования меня, правильно?

– Почему только для конвоирования… – начал руоповец, но Тимур его оборвал:

– Ах, еще и колоть меня будете? Давайте-давайте, посмотрим, какие вы кольщики. Бандиты наглеют с каждым днем, а вы решили бороться с теми, кто их гнобит. Друзей своих защищаете? Силенок-то у вас нет, чтобы бороться с организованной преступностью.

– Ну, хватит! – не выдержал словесной перепалки прокурор и кивнул руоповцам: – Ведите его к следователю!

Руоповцы, не ожидавшие такого отпора от загнанного, по их мнению, в угол оперативника, еще больше раскраснелись, когда тот язвительно бросил:

– Давайте, вертухаи, выполняйте приказ.

Следователь прокуратуры Карлушин, когда-то бывший дознаватель милиции, субъект с психологией маленького человека, дорвавшегося до власти, победоносно взглянул на грозного оперативника, перед которым трепетали все бандиты города:

– В твоем положении лучше во всем признаться. Это учтется в суде, получишь минимальный срок.

– Признаться в чем? – пренебрежительно ухмыльнулся Тимур. – Потрудитесь объяснить, в чем меня подозревают.

– К нам поступило заявление гражданина Краснова о том, что вы со своими подчиненными ворвались к нему в жилое помещение, устроили стрельбу, незаконно уничтожили винно-водочные изделия, избили граждан. Вас подозревают в превышении служебных полномочий и нанесении побоев.

«Ах, вот о чем! А я-то думал, что Старый настрочил жалобу. А с Красновым… Тут явная подстава. Кто инициатор: РУОП или министерство безопасности? У Немова сидел человек, он явный гэбэшник. Или на пару сработали?…»

Тимур до мелочей вспомнил этот случай.

Был обычный день. Перед обедом ему позвонил мужчина, который пожелал остаться неизвестным, и сообщил, что у новосибирского коммерсанта по фамилии Краснов имеется несколько гранат-лимонок и автомат Калашникова, которые он прячет в сломанном холодильнике в кладовке дома. Мужчина назвал и адрес этого Краснова в районе Залога, предупредив, что последний крайне агрессивен и может оказать вооруженное сопротивление.

Тимур быстро собрал трех оперативников, одного из которых вооружил автоматом, и выдвинулся к указанному адресу. Когда Краснов открыл дверь, то моментально получил удар в челюсть и был скручен оперативниками. Забежав в дом и застав там троих друзей хозяина, Тимур выстрелил в потолок и крикнул:

– Всем ложиться на пол, уголовный розыск!

Один замешкавшийся мужчина, прежде чем лечь на пол, получил от него крепкий подзатыльник. Опера обыскали дом, нашли сломанный холодильник в кладовке, но обещанного оружия и гранат не было. Осматривая придворовые постройки, обнаружили шесть двухсотлитровых бочек со спиртом. Никаких документов на спирт Краснов, естественно, не имел, и Тимур, не желая возиться с левым спиртом, продырявил бочки найденным тут же ледорубом. Помурыжив Краснова и его людей сутки, опера вынуждены были их отпустить.

«Формально могут натянуть на статью, – думал Тимур, наблюдая за действиями следователя, который с преисполненным важности видом заполнял какой-то протокол. – За грубое задержание, которое переиначат в побои, а также за самоуправство при уничтожении спирта без соблюдения соответствующей процедуры. Со спиртом более-менее понятно: самоуправство налицо. А вот с грубым задержанием… А что, надо было с ними миндальничать, когда имелась информация о целом арсенале оружия? А вдруг они начали бы отстреливаться или бросили бы гранату? Вот тогда точно посадили бы за халатность, если, конечно, выжил бы в этой бойне…»

Он с ухмылкой вспомнил курьезный случай, приключившийся с сотрудниками тогда еще Комитета государственной безопасности. Чекисты получили оперативную информацию, что некто Свиридов хранит у себя дома немецкий пистолет – «парабеллум». Поздно вечером трое сотрудников постучались к Свиридову и попросились зайти в затрапезного вида квартиру. В жилище происходила пьянка с участием нескольких человек, чекисты стали разуваться. Когда они сняли ботинки и предъявили свои удостоверения, кто-то крикнул: «Бей ментов!» Кагэбэшники стали объяснять, что они не милиционеры, а из другого ведомства, но разгоряченным алкоголем мужикам, очевидно, было все равно, кого бить в морду. Они напали на сотрудников и, вытолкав двоих без обуви в коридор, закрыли дверь и стали избивать третьего. Очутившиеся в коридоре кагэбэшники, счастливым образом избежавшие растерзания, в одних носках по снегу добежали до управления милиции, благо оно находилось недалеко. Прибывшие на место происшествия два оперативника уголовного розыска преподали чекистам урок, как надо брать квартиру, где могут находиться вооруженные преступники. Они с ходу вынесли дверь и устроили такую трепку беснующейся над несчастным заложником группе, что те сразу присмирели и легли на пол. Оружие действительно нашлось под стареньким диваном, правда, не «парабеллум», а неисправный пистолет «вальтер». Утром весь оперативный состав уголовного розыска хохотал над незадачливыми чекистами, особо уморительным в рассказах очевидцев был момент, когда те так трогательно снимали обувь в притоне, где не то что босиком, в ботинках надо было ходить и смотреть под ноги, чтобы не наступить на неподобающие вещи.

Голос Карлушина вернул Тимура в реальность:

– Итак, начнем. Что вы делали двадцать второго октября сего года?

– Я не помню, что я делал вчера, а вы спрашиваете у меня о событиях почти месячной давности. А давайте я задам вопрос: что вы делали месяц назад? Что, вспомнили?

– Хватит дурачиться, – нахмурил брови Карлушин. – С кем были у Краснова и по какой причине явились к нему?

«Ничего пока не буду говорить, – решил про себя Тимур. – Надо узнать, что с моими ребятами: уже задержали их или еще нет? Надо выработать общую позицию и только после этого давать показания. А ребята надежные, никто не наговорит на себя. – Неожиданно его посетила мысль, услышанная когда-то: лучше отсидеть полгода в изоляторе и выйти с чистой совестью, чем шесть лет в колонии с запятнанной репутацией».

– На ваши вопросы пока отвечать не собираюсь, – демонстративно отвернулся он от следователя. – Не теряйте время зря, оформите арест и отправляйте в изолятор, хоть высплюсь от души.

Раскрасневшийся от негодования Карлушин приказал руоповцам-конвоирам:

– Увести! Не забудьте надеть наручники!

Тимур только улыбнулся, глядя, как борцы с организованной преступностью неумело и суетливо застегивали на его руках наручники.

2

Дежурный изолятора завел Тимура в пустую камеру и тихо шепнул:

– Держись, ночью пропустим Киреева, он хочет с тобой переговорить.

Тимур только кивнул головой, понимая, уж коли за него взялась «контора», может прослушиваться все и вся.

Его терзали тревожные чувства, он не знал, где находятся остальные три оперативника, которые были с ним у Краснова: задержаны ли они или еще находятся на свободе, что собирается Карлушин с ними делать? Успокаивало одно: Киреев уже работает, и ночная встреча с ним должна прояснить многие вопросы.

«Как хорошо, что Василия не было с нами во время проверки Краснова, мне на воле ох как нужен сейчас толковый оперативник, надежный друг, – вздохнул он. – Если бы обоих арестовали, было бы туговато».

Ночью в камеру заглянул заместитель начальника изолятора по оперативной работе и жестом пригласил выйти. Тимур понял, что тот также остерегается «прослушки». В кабинете у замначальника Тимур увидел Киреева, который шагнул ему навстречу, крепко обнял и негромко сказал:

– Тут можно говорить свободно, кабинет «чистый».

– Давай, Василий, рассказывай, что знаешь. Я тут в полном неведении. Где ребята?

– Слушай меня внимательно, – начал Киреев. – Неизвестно, когда еще свидимся. Наши следаки возмущены твоим арестом и задержанием оперативников отдела…

«Нашими» Киреев назвал следователей прокуратуры, с которыми Тимур и его подчиненные сутками крутились вместе, раскрывая самые глухие преступления, в большинстве своем, убийства. Это была прекрасная плеяда следователей прокуратуры. Они являлись настоящими профессионалами своего дела, без остатка преданными службе, и, как никто другой, понимали, что сыщики ходят по краю лезвия и малейшее отступление в ту или иную сторону чревато самыми печальными последствиями. А Карлушин же специализировался по должностным преступлениям и всевозможным заказным делам, в самой прокуратуре и в милиции его, с одной стороны, никто не уважал, а с другой – остерегались, поскольку Карлушин имел крепкие связи в министерстве безопасности.

– Так вот, следователи прокуратуры мне потихоньку шепнули, что тебя арестовывают по делу коммерсантов с Залога. Короче, это месть министерства безопасности за Уларова…

– Ах, вот оно что! – удивленно воскликнул Тимур. – У прокурора Немова сидел гэбэшник и изображал, что не при делах. Теперь-то понятно, откуда растут ноги этой подставы!

Дело было так. Летом сотрудник министерства безопасности Уларов ушел в запой на несколько дней. В ходе беспробудного пьянства познакомился с двумя молодыми, но уже отсидевшими парнями, Потратовым Олегом и Карху Игорем, которых пригласил к себе домой. После нескольких дней пьянки эти молодые люди, воспользовавшись тем, что Уларов уснул, покатались на его «Жигулях» и врезались в столб, разбив переднюю часть машины и аккумулятор. Очнувшись утром, Уларов увидел разбитую машину, нашел тех парней и потребовал, чтобы те украли у соседей аккумулятор. Потратов и Карху, недолго думая, пошли на дело, но попались во время совершения преступления. В милиции они подтвердили, что действовали по указанию Уларова.

Утром после планерки Овчинникова вызвал к себе заместитель начальника уголовного розыска УВД Воронов, и между ними произошел следующий разговор:

– Тимур, представляется случай хлопнуть за подстрекательство к совершению преступления гэбэшника. Надо готовиться, этим займется ваш отдел.

– А на кой черт мне сдался этот гэбэшник? – удивился Тимур, что поручают несвойственное ему дело. – С убийствами не можем управиться, а тут…

– Да ты послушай меня! – перебил его Воронов. – Надо наказать этого гэбэшника, Уларов его фамилия. Слишком высокого о себе мнения, строит из себя правильного, а оказывается, что сам-то гнилой. Подбивает молодежь на преступление.

– Да ну его! – отказался от сомнительной затеи Тимур. – Политическим делом подванивает. Идти против министерства безопасности – все равно что против ветра плевать. Обратно прилетит.

– Не бойся, все продумано до мелочей. Мы задержали молодых парней во время кражи аккумулятора. Они дают показания, что их надоумил на это Уларов. Сегодня утром мне позвонил этот самый Уларов, он откуда-то узнал, что парни попались на краже, и ему хватило наглости попросить надавить на них, чтобы они заплатили за ремонт машины. У этих парней, конечно же, денег не оказалось, поэтому я из кассы взял необходимую сумму на оперативные расходы. Во время передачи этих денег задержим Уларова с поличным. Вот и все!

– Нехорошо как-то получается, – продолжал упорствовать Тимур. – Уларов обратился к нам, чтобы мы надавили на парней, а мы его прихлопнем. Как-то мелковато для нас. Пусть этим делом займется прокуратура, это же их прерогатива. От силы Уларова выгонят с работы, не тянет тут на уголовное дело. Доказать, что он организовал преступление, будет очень сложно.

– Вот и соберем материал и передадим в прокуратуру, пусть возбуждают уголовное дело за подстрекательство или увольняют с работы с «волчьим паспортом», – настаивал Воронов.

– Ладно, когда начнем? – наконец сдался Тимур. – Где этот «чекист с горячей головой и холодным сердцем?»

– Прямо сейчас начнем. Он скоро подойдет, парни в соседнем кабинете. Когда возьмет деньги, возле выхода вы его остановите и оформите их изъятие.

Делать нечего, приказ надо было исполнять. Тимур сделал все, как сказал Воронов. Уларова задержали, деньги изъяли, собранный материал направили в прокуратуру республики. Там не усмотрели в его действиях состава преступления (или не захотели связываться с могущественным ведомством), и материал был переправлен в министерство безопасности, где провели свое служебное расследование. Уларову объявили строгий выговор с занесением в личное дело.

Сыщики были удивлены до крайности: если бы один из них совершил десятую часть того, что сотворил Уларов, его бы немедленно уволили из органов, возбудили бы уголовное дело. Оперативники не стали вдаваться в подробности столь мягкой оценки деяния сотрудника министерством безопасности, забыв этот инцидент, они продолжали свою опасную и тяжелую работу. Но чекист, очевидно, не забыл обиду, и началась полугодовая негласная охота за сыщиками убойного отдела, закончившаяся арестами и задержаниями.

– Тут полная заинтересованность гэбэшников, – продолжал между тем Киреев. – А этих руоповцев используют для черновой работы: конвоировать там, обыски делать, свидетелей дергать…

– А где наши опера?

– Двоих, Сафина и Иванова, задержали на трое суток, а Константина, как только узнали, что тебя арестовывают, отправили в командировку в Крым. Гамов молодец, полностью поддерживает нас, передал, чтобы ты не падал духом. Он и подписал командировочные для Константина. В час дня Костя был уже на крыле, а эти руоповцы пришли за ним спустя два часа. Пока Константин на свободе, изучим обстановку, выработаем линию защиты, а потом пускай его арестовывают.

– Молодцы, что быстро сработали и отправили Костю. Пусть теперь его ищут. А я посижу, отдохну от суеты, высплюсь наконец. Одно плохо: дело Поповской Маши сейчас «заглухарит», и Хейг наш спокойно убежит…

– Да не говори! Сейчас уже некому работать, мы вдвоем и остались. Двое в отпусках с выездом, остальные на учебе. Кому раскрывать эти дела? – развел руками Василий. – Может, гэбэшники и руоповцы раскроют?

– Да куда им! Пусть это останется на их совести. А мы будем воевать, доказывать свою правоту.

– Докажем, – твердо ответил Киреев, крепко обнимая друга на прощание.

3

Тюрьма встретила Тимура узкими темными окнами и мрачными проходными с железными дверями, зарешеченными толстой арматурой, сонной и равнодушной охраной и надменными надзирателями. Тимур здесь бывал не раз, прекрасно ладил с тюремными оперативниками, совместно с ними раскрыл не одно преступление, разрабатывая уже арестованных обвиняемых и доказывая другие преступления, которые во время следствия были упущены из виду, так что к тюремному духу ему было не привыкать.

Наверное, тюремная почта – одна из самых лучших в мире. Еще не ступила нога Тимура за ворота изолятора, как все арестанты уже знали, что скоро в тюрьму прибудет, так же, как и они, простым арестантом, знаменитый сыщик Овчара. Многие, особенно из стана «черных»[5], среди которых были те, кого посадил сыщик, торжествовали, предвкушая возможность подколоть его, высказать угрозы и оскорбления.

Прежде чем отправить Тимура в «красную хату» к «бээсникам»[6], начальник оперчасти Шлихов, его хороший знакомый, велел завести арестованного к себе в кабинет.

– Тимур, что случилось? – поинтересовался он, попросив конвоиров оставить их одних в кабинете.

– Трудно поверить, – усмехнулся Тимур. – Попался на голимой подставе. Кто-то позвонил нам, сообщив, что у приезжих коммерсантов спрятаны гранаты и автомат, мы туда ломанулись, но ничего не нашли. Брали по-жесткому, я даже стрелял в потолок. Все это преподнесено следствием так, будто мы их били и мучили, стреляли для устрашения. Дополнительно впаяли самоуправство: уничтожили левый спирт.

– Как у тебя поднялась рука уничтожить спирт? – улыбнулся Шлихов. – Это же спирт! К нам бы сюда подогнал, мы бы нашли ему хорошее применение.

– Да ну его, сплошная отрава. Сколько людей повымерло из-за такого вот спирта.

– Давай посчитаем, сколько бутылок водки ты уничтожил, – не унимался начальник оперчасти и на бумаге начал свои подсчеты. Закончив, он воскликнул: – Пять тысяч бутылок водки! Вот это Клондайк! А ты взял и уничтожил! Ладно, шутки в сторону, теперь о деле. Тут две камеры для бывших сотрудников, ты пойдешь в восемнадцатую. Там находятся шесть арестованных, трое из города, остальные из районов. Старший в этой камере – гаишник из Нерюнгри. Ты будь с ним поосторожней, он здоровый парень, боксер, устанавливает в камере порядок в духе блатных.

– А кто остальные арестованные? Есть кто из уголовного розыска?

– Нет, еще один гаишник, участковые, дежурная часть. В общем, мелкая шушера.

– Ладно, разберемся, – улыбнулся Тимур. – Пусть ведут меня в «хату».

Шлихов подал ему руку и на прощание сказал:

– Давай, всего хорошего. Если что, всегда обращайся.

Когда Тимура вели по коридору изолятора, из разных камер раздавались крики: «Попался, Овчара, теперь сиди, как остальные!», «В петушатник его, в петушатник!», «Давайте его к нам в хату, мы быстро с ним разберемся!». Прозвучал до боли знакомый гнусавый голос: «Смерть легавому от ножа! Убить его как собаку!»

«Где же я его слышал?» – задался Тимур вопросом, мучительно пытаясь вспомнить, где встречался с обладателем этого необычного и мерзкого голоса. Он мало обращал внимание на весь этот ор, а только пренебрежительно ухмылялся (мол, посмотрим, кто будет смеяться последним), следуя с конвоирами в свою камеру. Вывести его из равновесия подобным образом было сложно, если не сказать невозможно.

Оказавшись в камере, он первым делом бросил беглый взгляд на лица ее обитателей и понял, что ни одного из них ранее не видел и не знает.

– Здравствуйте, мужики! Будем знакомиться?

Все смотрели то на Тимура, то на здоровенного парня в тельняшке и безмолвствовали. А тот смерил прибывшего взглядом с ног до головы и угрожающе высказался:

– Где ты тут видишь мужиков? Перед тобой ментовская братва, а мужики – те пусть пашут, им положено. А ну представься мне, я тут за главного, за пахана.

– Ну, раз вы не мужики, получается, что бабы.

С этими словами Тимур подошел к парню в тельняшке, двумя согнутыми пальцами схватил за нос и легонько, вполсилы, пнул в пах. Тот упал на пол и скрючился от боли. Остальные сокамерники даже не сдвинулись с места, в их глазах Тимур не увидел и тени сочувствия к корчащемуся от боли сидельцу.

«Он их, видимо, замордовал окончательно, – подумал он про себя. – Пришла советская власть, пора вам жить не по понятиям, а по совести!»

– Все, с сегодняшнего дня хватит играть в блатоту! – Тимур грозным взглядом обвел сокамерников. – Не уподобляйтесь «черным», вы никогда ими не будете, печать бывших сотрудников на нас – это на всю жизнь. Или, как говорят эти же «черные», мы для них «красные». Поэтому не теряйте своего человеческого достоинства, не стесняйтесь своего прошлого, уж коли вы связали когда-то свою жизнь с милицией. Только в этом случае вас не сомнут и не растопчут. Держаться надо вместе, в этом наша сила. И не опускаться до животного состояния! Я вижу, что в камере бардак. Здесь не свинарник, а жилище для людей. С сегодняшнего дня будем дежурить и проводить уборку со всей тщательностью. Я буду следить за этим строго, а если сам плохо уберусь, сделайте мне замечание. Поняли?! А сегодня дежурным будет он, – указал Тимур на гаишника в тельняшке, который, кряхтя и охая, поднялся с пола и присел на кровать.

Так Овчинников стал неформальным лидером этой маленькой общности бывших милиционеров. Он не кичился этим, незаслуженно никого не обижал, был справедлив и честен с окружающими.

Через неделю он узнал, кто выкрикивал из соседней камеры угрозы убийством. Это был Мелентьев Захар по кличке Мельтяша. Он убил старуху под девяносто лет и ее племянницу шестидесяти лет и украл из их дома стиральную машинку «Малютка», которую сбыл на барахолке возле того самого цеха, где восстанавливали аккумуляторы. Дело оказалось не таким сложным, Тимуру понадобилось полчаса, чтобы полностью распотрошить этого душегуба.

При каждом появлении Тимура в коридоре изолятора Мельтяша продолжал выкрикивать угрозы под одобрительный гогот сокамерников.

Однажды Киреев снова приехал к тюремным операм. Тимура вывели к Шлихову, и Василий сообщил ему, что командировка Константина заканчивается, скоро он должен вернуться домой, где его тотчас арестуют.

– Ему придется явиться к следователю Карлушину, другого выхода нет, – вздохнул Василий. – Ладно, пускай посидит, вдвоем веселее будет. А Сафин и Иванов находятся под подпиской о невыезде, от службы их отстранили, но они молодцы, настрой у них боевой.

– А как дело продвигается? – спросил Тимур. – Меня давно уже не дергают, пыл их что-то быстро угас.

– Да, дело разваливается. Они начали искать другие преступления с вашей стороны: укрытые преступления, незаконные задержания, изъятое и несданное оружие. А это явный признак того, что по основным эпизодам обвинения нет железных аргументов, чтобы отправить дело в суд.

– Да-да, – кивнул Тимур, соглашаясь. – Если начинают искать другие факты – значит, дела у них швах! Оправдаемся, потом со всех спросим, кто был причастен к этой подставе.

Перед тем как уйти в камеру, он обратился с просьбой к Шлихову:

– Тут один мучитель старух сидит, которого я в свое время посадил. Он меня уже достал, постоянно угрожает убийством. Пожалуйста, сделайте так, чтобы мы где-то встретились, я хочу провести с ним беседу.

– Это невозможно, – покачал головой Шлихов. – Кто он, а кто ты? Вы не должны нигде пересечься. Таковы требования нашей инструкции.

Потеряв всякую надежду проучить обнаглевшего арестанта, Тимур уже стал забывать про разговор со Шлиховым, но однажды, когда его вывели на прогулку, он в прогулочном дворике оказался один на один с Мельтяшей. Увидев Тимура, арестант задрожал всеми конечностями и, прислонившись к стене, сел на корточки, закрыв голову руками.

Тимур медленно подошел к нему и процедил:

– Тварь вонючая, убийца беспомощных старух! Еще раз завоняешь – сам знаешь, что с тобой будет!

После этого случая Мельтяша притих, вся тюрьма узнала, что на него наехал Овчара, и оскорбительные крики прекратились.

При очередном посещении Киреева Тимур поблагодарил Шлихова за устроенную встречу с Мельтяшей, на что тот выразил удивление:

– Неужто? Я не давал команду, наверное, случайно встретились.

Через неделю поздно вечером в камеру привели Константина. Опера обнялись и поздоровались, по этому поводу открыли несколько банок тушенки и рыбных консервов. Открывая последнюю банку, гаишник из Нерюнгри воскликнул: «Водка!» Эту передачу Тимуру отправили оперативники убойного отдела еще вчера, но не сообщили о содержимом банок, в одну из которых аккуратно был влит и запаян спирт «Рояль». То-то было радости для обитателей камеры, которые не пробовали сей горячительный напиток полгода и более.

Плотно поужинав, отметив прописку вновь прибывшего разведенной до состояния водки «роялью», Константин рассказал Тимуру про свои скитания:

– Утром того дня узнали от наших следователей, что тебя арестовали по делу Краснова. Киреев был не в курсе этого дела, его же с нами не было тогда. Я и рассказал ему подробно, что происходило у Краснова. Потом он меня завел к Гамову, обрисовал ситуацию и высказал опасения, что следующим арестуют меня. Гамов решение принял сразу: приказал срочно выехать в командировку в Крым на розыск Салова…

– Салов же в Краснодаре прятался, – перебил его Тимур.

– А какая разница, мог поехать и в Крым, – махнул рукой Константин. – А почему в Крым? В Феодосии живет Осадчий, я хотел у него перекантоваться, пока суд да дело. Он как раз находился в отпуске, незадолго до этих событий уехал на родину.

Осадчий был следователем прокуратуры города Якутска. Опера его уважали за профессионализм и фантастическую работоспособность. В любое время суток, если нужен был следователь, он всегда отзывался на просьбы сыщиков. Несколько раз наравне с операми участвовал в опасных задержаниях, хотя это не входило в его обязанности.

– Говори тихо, – шепнул Тимур, опасаясь, что информация каким-то образом может просочиться в прокуратуру республики или министерство безопасности. В таком случае Осадчему было несдобровать: за укрытие разыскиваемого он мог вылететь с работы, а еще хуже, могли возбудить и уголовное дело. Тимур до конца не верил своим сокамерникам, кто-то из них мог быть завербован гэбэшниками или руоповцами.

– Я почти месяц прожил у него, – продолжил Константин. – Конечно, не купальный сезон, но красота неописуемая, никогда так не отдыхал! Но когда-то приходит конец всему прекрасному – надо было возвращаться обратно. Когда самолет приземлился в Якутске, в салон зашел Шевчук, опер из транспортной милиции, ты его знаешь. Сказал, что он от Киреева и что вокзал окружили сотрудники министерства безопасности, чтобы задержать меня при выходе. Он сопроводил меня из самолета и посадил в топливозаправщик. Через грузовой терминал Шевчук вывел меня в город, я переночевал у своей девушки, все рассказал ей, чтобы она объяснила моим родителям, а утром явился к Карлушину в кабинет. Тот, увидев меня, стал заикаться, а потом выпытывал у меня, как я обвел вокруг пальца целый отряд сотрудников госбезопасности. Я ему и ответил, что улетел «на крыльях любви». А этот Карлушин дурак или прикидывается? Он пытался узнать, кто является моей любовью: фамилия, имя, отчество, место жительства, род занятий… Ну не дурак?! Во время допроса он спросил, знаю ли я Краснова. А я решил его вновь разыграть и ответил: «Знаю, читал. Мать писала мелким почерком». Так вот, он силился у меня вызнать, чья мать кому писала!

– Давай на боковую, – улыбнулся Тимур, у которого уже слипались глаза. – Дурак – это в нашу пользу.

4

Как отмечалось, тюремная почта работала исправно, тюрьма была в прямом и в переносном смысле дырявой. Между камерами проделывались маленькие дырочки и передавались «малявы», которые иногда предназначались для камер, расположенных на другом конце изолятора. Устанавливалась и веревочная почта, когда между окнами, расположенными друг против друга, через духовую трубку, изготовленную самими арестантами из бумаги, выстреливалась нитка – и связь установлена. Любой монтер позавидует!

– Я знал, что тюрьма дырявая, – удивлялся Константин, – но не до такой же степени! Тут все общаются между собой получше, чем на воле. А мы, наивные, пытались изолировать их друг от друга, отправляя в изолятор. Изолятор – от слова «изолировать». Надо переименовать изолятор в… – Он силился подобрать подходящее слово, но потом махнул рукой: – А зачем мне это, все равно уже в ментовку не вернуться.

Почта проходила и через «красные хаты», где содержались «бээсники», не встречая никаких препятствий и саботажа.

«Почта в тюрьме – это святое, – говорили старые милицейские арестанты. – Единственная надежда и радость в этом темном царстве».

Однажды из пересыльной тюрьмы в изолятор въехал вор в законе Боря Костромской. Поговаривали, что его отправили в Якутию с целью взятия под контроль всего преступного мира региона. При нынешнем уровне коррупции данная версия выглядела не такой уж фантастической. Костромской сразу же стал устанавливать свои порядки, изучил состояние и пополняемость тюремного «общака» и остался недоволен его скудностью.

– А почему менты не отстегивают в «общак»? – грозно спросил он у одного из местных авторитетов. – Кто их освободил от этого?

– Да как-то так, – промямлил авторитет. – Они нас не признают…

– Как не признают?! – вскипел Костромской. – Кто у них там за главного сейчас?

– Овчара, бывший опер, сел за избиение барыг.

– А ну, пиши «маляву» ментам! – приказал вор.

Прочитав послание законника, Тимур долго смеялся, а затем попросил Константина:

– Готовь ответ, только позаковыристее, ты это умеешь.

Через час Константин предъявил Тимуру готовое письмо:

«Глубокоуважаемый вор в законе! Признавая Ваши большие заслуги перед отечественным криминалом, мы, бывшие блюстители порядка, не считаем возможным исполнить Вашу просьбу. Все-таки отстегивать в „общак“, от которого мы ничего не имеем, противоречит нашим принципам, тем более не намерены содержать на наши средства бывших наших оппонентов. У нас имеется своя касса взаимопомощи, мы помогаем в меру сил друг другу и не нуждаемся в других источниках, таких как ваш „общак“. Посему с глубоким сожалением приносим Вам свои извинения. Тимур Овчинников».

– Отлично! – похвалил Тимур Константина. – Отправляй!

Костромской прочитал письмо, навел справки про Овчару и больше никаких действий не предпринял. Очевидно, мудрый старый вор решил, что связываться с таким неординарным опером будет себе дороже.

Как-то Шлихов вызвал к себе Тимура и предложил заняться воспитательной работой.

– Тут у нас малолетки, мы хотим определить в твою камеру одного из них на перевоспитание. У них ни жизненного опыта, ни знаний человеческой морали. Хотят утвердиться здесь исключительно жестокостью. Вот и займись воспитанием.

– Добро, воспитаем, – с радостью отозвался Тимур. – Не впервой.

В камерах малолетних преступников царила атмосфера жестокости. Если новичок входил впервые в камеру, соблюдалась целая церемония посвящения в ряды арестантов, отступление от которой грозило вновь прибывшему самыми изощренными наказаниями. Если же какой-то сокамерник давал слабину, распускал нюни, его тут же добивали всевозможными унижениями и битьем, превращая в изгоя. Зная это, администрация изолятора иногда заселяла в камеру к малолеткам наиболее авторитетных арестантов, или же совсем непримиримых юных преступников отправляли во взрослые камеры, где находились адекватные заключенные, способные повлиять на неокрепшую молодую душу только с положительной стороны.

Белобрысый парнишка пятнадцати лет, арестованный за убийство отчима, враждебно взирал на обитателей камеры, в которую его привели конвоиры. Тимур как можно добродушнее улыбнулся ему и пригласил сесть рядом. Разговор длился до поздней ночи, во время которого несколько раз пили чай с конфетами и печеньем, заблаговременно припасенными Тимуром от очередной продуктовой передачи. Ночью парнишка уснул с улыбкой на лице, а на следующий день, когда Тимур стал его учить азам самбо, тот полностью расслабился и уже наравне общался со всеми сокамерниками. За несколько дней он настолько сильно привязался к Тимуру, слушая его рассказы о работе сыщиков, о раскрытии какого-нибудь загадочного убийства, что однажды спросил:

– Я тоже хочу стать сыщиком. Это возможно?

Тимур не стал над ним смеяться, не сказал, что путь в милицию ему заказан как судимому, а со всей серьезностью ответил:

– Трудно сказать сейчас, сидя в этой камере. Никто не знает, как жизнь повернется завтра, а свои надежды ты никогда не теряй.

Через месяц парня осудили, дали условный срок. Учли, что пьяный отчим сам спровоцировал драку. А еще через месяц от него к Тимуру пришла весточка, что он поступил в ПТУ и намерен начать новую жизнь.

«Если я в этом изоляторе спасу хоть одну душу, то можно считать, что не зря посидел», – тепло подумал он о белобрысом парнишке.

После полугода отсидки Тимур получил уведомление о том, что уголовное дело направлено в суд. Узнав, кто судья, он немного приуныл. Судья Страхова наводила страх на подсудимых, и не только созвучностью фамилии. Она давала всем по самому максимуму, никакие доводы защиты о смягчающих обстоятельствах не принимала к сведению. Шлихов, узнав о судье, протянул:

– Да-а, дела плохи. Это проделки гэбэшников, специально подсунули ей дело. Но есть одна хорошая новость…

– Говорите, не томите! – нетерпеливо воскликнул Тимур.

– Она исключительно честный и принципиальный человек, на нее давить бесполезно. Вот тут гэбэшники просчиталась. Если дело шито белыми нитками, то маленький шанс на оправдание есть.

– И то хорошо, надежду терять не будем.

Через месяц начался суд, который длился два месяца. Защита раз за разом разбивала доводы обвинения, а точку в деле поставили сами «лжепотерпевшие». На вопрос судьи, как они опознали всех милиционеров, Краснов ответил, что в министерстве безопасности им предъявили фотографии оперативников и велели опознать их во время следствия. Судья ничего не сказала, а когда вернулась из совещательной комнаты, вынесла свой вердикт – полностью оправдать по всем статьям всех четырех сыщиков, арестованных Овчинникова и Косолапова (Константина) освободить из зала суда.

Так, отсидев девять месяцев и один день, Тимур вышел на свободу, Константин же пробыл в следственном изоляторе на месяц меньше.

Увидев своих друзей и коллег возле входа в суд, Тимур крикнул:

– За девять месяцев рождается человек, я сегодня родился заново!

– В таком случае я родился недоношенным! – вторил ему счастливо улыбающийся Константин.

В этот же день прокурор республики вызвал к себе начальника УВД.

– Кеша, пройдем в комнату отдыха, попьем чайку, – сказал он. – Надо переговорить.

Когда чай был уже налит, прокурор спросил:

– Что, твоих ребят оправдали? Надо было этого ожидать! Наш охламон Карлушин напортачил с делом, сейчас расхлебывать… Когда возбуждал уголовное дело, я же предупреждал, что оно хлипкое, а он: «В суд пойдет железно, все доказательства есть!» Идиот, я с ним буду расставаться, это не первое его загубленное дело. Кстати, Кеша, он же твой дознаватель бывший. Может, его обратно заберешь? – улыбнулся он.

– Никогда в жизни! – в ответ усмехнулся начальник УВД. – Своих идиотов хватает.

– Ты же сыщиков не уволил во время следствия, они продолжали получать зарплату?

– Да, получали среднюю зарплату. А не за что было увольнять, пока на руках не буду держать приговора суда, что они виновны. Любого другого милиционера, взяточника там или вымогателя, который работает только на себя, я тотчас же уволил бы, а этих сыщиков – ни за что: они болели за дело, отчего и пострадали. Формально я прав, что не уволил их, по закону надо было дождаться решения суда. Вот и дождался, слава тебе, господи!

– Я к чему клоню-то… – Прокурор отпил чай, смачно захрустел корочкой лимона. – Мы не будем опротестовывать оправдательный приговор, а твои ребята пусть не подают иск о возмещении материального и морального ущерба. Они же получали зарплату во время следствия, хотя и не работали, так что большого ущерба им не нанесено. Как мое предложение?

– А то, что они почти год отсидели в тюрьме? Это что, не ущерб? А потраченные здоровье и нервы, репутация? Как мне убедить их отказаться от того, чтобы восторжествовала справедливость?

– Кеша, давай не будем ссориться, – примиряющим голосом произнес прокурор. – Объясни ребятам, что так надо. Нам вместе работать дальше, раскрывать убийства, бороться с организованной преступностью. Они тебя поймут, ты для них авторитет.

– Хорошо, переговорю, попытаюсь их уговорить.

Начальник УВД сам понимал, что сейчас война ведомств только на руку криминалу, последствия которой в свое время не осознали такие следователи, как Карлушин и отдельные лица из министерства безопасности и РУОПа, своими необдуманными действиями нанесшие огромный вред борьбе с преступностью.

Вечером он велел найти всех оправданных оперативников, которые уже отмечали свое освобождение в кругу друзей, и провел с ними беседу, в результате которой те отказались от притязаний к следствию. Операм было не до интриг и склок, впереди их ждала увлекательная и полная опасности работа.

«Черные маски»

1

По тюремной привычке Тимур встал в шесть утра и, наскоро позавтракав, отправился на работу. Что изменилось за это время, как обстоят дела по раскрытию громких убийств, все ли оперативные дела велись правильно – эти вопросы терзали его еще со вчерашнего вечера.

В кабинете ничего не изменилось. Тимур сразу заметил, что его вещи никто не трогал, за столом никто не сидел. Увидел брелок с Микки Маусом, брошенный в угол ящика стола еще девять месяцев назад. Сев в кресло, из мусорного ведра достал бумажку и убедился, что это справка той же давности, подписанная им.

«Ребята верили и ждали», – удовлетворенно подумал он, вытаскивая из сейфа секретные папки.

В восемь на работу пришел Гамов, и Тимур поднялся к нему в кабинет. Увидев его, полковник радостно воскликнул:

– А вот и наш заключенный! Мы все верили, что наступит этот день!

Они немного поговорили, а потом Тимур попросил:

– Афанасий Петрович, отпуск хочу взять – немного оклематься. Отвык я от свободы, даже глаза перестали смотреть вдаль, впереди одни стены казематов мерещатся. Планирую смотаться в Москву, заодно хочу все-таки добить дело вашей учительницы Малыхиной. Там на Черкизовском рынке должен болтаться наш убийца. Поймаю, переговорю с ним, если признается, притащу сюда…

– Какой отпуск! – категорично выговорил полковник. – Девять месяцев отдохнул, еще хочешь?! Забудь пока про Малыхину, это уже в прошлом, тем более уголовное дело тогда не успели возбудить. Теперь внимательно послушай меня: в городе появилась чрезвычайно опасная банда, в народе ее прозвали «Черной маской». Дело на контроле у руководства МВД, нас уже затаскали по кабинетам с отчетами о проделанной работе. Сначала раскрытием занимались «разбойники», но, когда банда убила человека, я распорядился передать материалы в твой отдел. Как ликвидируешь ее, можешь спокойно уйти в отпуск. Так что – вперед!

– Есть!

Тимур без особого сожаления, что отпуск не удался, пожал руку полковнику и вышел из кабинета. Он понял, что крепко соскучился по своей работе и друзьям, ему было приятно осознавать свою нужность милиции. Единственное, о чем он пожалел, – это о том, что ему вновь не дали возможности припереть к стенке Хейга.

Когда он вернулся к себе, в кабинете его все уже ждали. Обнявшись и поздоровавшись с каждым, Тимур обратился к Кирееву:

– Василий, расскажи про «Черную маску», что за банда?

– Да с ног сбились, разыскивая ее! Появилась она в городе месяца три назад, в начале лета. Совершают налеты на богатых коммерсантов явно по наводке, действуют слаженно и четко, при нападении хорошо ориентируются в расположении комнат и помещений, как будто там ранее побывали. Со слов очевидцев, дисциплина у них железная, слушаются своего лидера, который руководит действиями подельников только жестами. Во время нападения между собой вообще не разговаривают. Удары у них поставленные, вырубают с одного раза.

– А почему «Черная маска»?

– По всей видимости, они себя «Черной маской» не называют, хотя при совершении преступления надевают черные маски. Это люди так прозвали банду, она стала уже известной в городе, слишком много за ней преступлений. В последний раз убили человека, замотав ему рот скотчем.

– Серьезные ребята, – отметил Тимур. – Это не какие-нибудь алкаши и наркоманы, тут надо искать совсем других людей: спортсменов, лиц, связанных со спецподразделениями, бывших наших сотрудников и военных. Бьюсь об заклад, что члены этой банды никогда в поле нашего зрения не попадали, по оперативным учетам не проходят.

– Я тоже так думаю. – Василий помолчал, думая о чем-то, и добавил: – Есть у них, по-моему, свой человек в милиции. Уж больно профессионально они обходят наши засады и совершают свои преступления тогда, когда мы сворачиваем операцию по их ликвидации. Вычислить бы этого «крота».

– Кого? – не понял Тимур.

– Э-э, разведчика ихнего, – махнул рукой Василий. – Затесался где-то…

– Все-таки уверен, что у них среди нас есть свой человек?

– На сто процентов! Иначе бы их давно вычислили и ликвидировали.

– Ладно, принеси все материалы по «Черной маске», буду изучать.

Просидев до вечера на работе, Тимур сам не понял, как рука потянулась к телефону и стала набирать номер. Он звонил Лидии Ивановне, соседке пропавшей Малыхиной. Когда женщина подняла трубку, он представился, и та воскликнула:

– Вы где пропадали?! Я попросила сына, он сходил к Афоне, тот объяснил, что вы уехали в длительную командировку. Куда же вы ездили на такой долгий срок?

– В Нагорный Карабах.

«Не стану же говорить, что все это время сидел в тюрьме. Она не поймет и испугается», – резонно решил Тимур.

– Воевали?!

– Нет, охраняли. Лидия Ивановна, я хотел спросить, как с соседями? Кто-нибудь появился там или квартира пустует до сих пор?

– Там уже живут, с горисполкома… с администрации заселили служащего, семейного человека. Квартира долго пустовала. Однажды там прорвало отопление, приехали с жилищной конторы, взломали дверь. Через несколько дней в квартиру и въехала семья.

– Интересно, а ванна сохранилась?

– Откуда?! Они там полный ремонт сделали, я заходила, смотрела – красота!

– Ладно, Лидия Ивановна, до свидания, как-нибудь зайду, уж больно ватрушки ваши вкусные!

– Заходи, милый, только заранее предупреди, чтобы я тесто поставила.

Через день Тимур нашел одноклассника Хейга Пенкина Германа, и тот ему пояснил, что в Москву так и не съездил, связь с Мокрецким не поддерживает.

«Вот и все концы в воду, – с досадой подумал он. – Избежал ты встречи со мной, убийца матери!»

2

На следующий день Тимур велел оперативникам нарисовать на большом ватмане карту города и пригородов с нанесением на них адресов, где зарегистрированы нападения банды, с указанием даты и времени совершения преступления, очевидцев и свидетелей, которые каким-то образом описывали приметы преступников, их повадки и почерк.

– Для большей наглядности, – объяснил он своим подчиненным. – А то на пальцах объясняемся, все уже запутались, где что случилось.

Вечером карта была готова, и опера прикрепили ее к стене канцелярскими кнопками. Когда Тимур с сыщиками, просматривая карту, обсуждали дальнейший план работы по обезвреживанию банды, в кабинет заглянул дежурный по УВД капитан Георгий Никандров. В советское время он был активистом-комсомольцем, комсоргом своего подразделения. Балагур и весельчак, он всегда в запасе имел пару-тройку свежих анекдотов, за что сыщики его любили и приглашали к себе в кабинет, куда Георгий приходил не с пустыми руками: сахар, конфеты или печенье у него всегда имелись в запасе. На этот раз он принес медовые пряники.

– Привет доблестным сыщикам! – приветствовал оперативников Никандров. – Тимур Иванович, поздравляю тебя с освобождением, и тебя, Константин, тоже! Немало времени провели в местах не столь отдаленных, пропитались тюремным духом и зэковской романтикой! По этому поводу у меня есть один анекдотик: сидит, значит, зэк в камере и думает…

Когда Никандров закончил рассказывать анекдот, все загоготали, после чего Тимур предложил:

– Гоша, попей чаю с пряниками, а мы быстро посовещаемся и подключимся к тебе.

– Давайте-давайте, работайте, я никому мешать не буду, – махнул рукой Никандров, сел в дальнем углу кабинета и налил себе чай.

С этого времени Никандров стал часто наведываться в убойный отдел, веселя сыщиков своими анекдотами и угощая всевозможными сладостями.

Тимур не заметил, как пролетело почти полгода со дня его освобождения из тюрьмы. Банда «Черные маски» продолжала орудовать в городе, начальство настоятельно требовало ее ликвидации, таская его от совещания к совещанию. Год выдался в прямом смысле убийственным: убийства сыпались одно за другим, сыщики возвращались к «Черным маскам» от случая к случаю, едва разобравшись с очередным тяжким преступлением. Нападения со стороны банды уменьшились, но зато куш бандитов от награбленного значительно вырос.

– От количества переходят к качеству, – отметил как-то Киреев. – Никак разведку хорошо наладили, зря не рискуют, а действуют наверняка.

При очередном налете банды милиционерам слегка улыбнулась удача.

Когда ночью Тимур прибыл на место происшествия, мужчина с перебинтованной головой, держась за окровавленную повязку на затылке, рассказал следующее:

– У нас во дворе бегает овчарка. Поздно вечером, часов в одиннадцать, раздался звонок в калитку. Она у меня глухая, и я через нее спросил, кто звонит. Там ответили, что из милиции, участковый, и велели открыть калитку. Загнал собаку в вольер и крикнул: «Входите!» Подумав, что милиционер последует за мной, повернулся спиной к воротам и направился в дом. Дальше ничего не помню. Очнулся на земле возле крыльца, хотел встать, но ноги были ватные. В это время из дома стали выбегать люди, и я услышал звук рации…

– А что звучало? – нетерпеливо спросил Тимур. – Какие-либо позывные, имена?

– Вот это я не расслышал, помню, что заработала рация, и все. Очень коротко, всего два-три слова.

– Дальше?

– Что дальше? Кое-как встал и зашел в дом. Там жена заплаканная, дети маленькие… Их всех заперли в кладовке.

– Что пропало?

– Деньги. Хотел на днях поехать в Нерюнгри за «Жигулями», «семеркой»…

– Кого подозреваете?

– Абсолютно никого, хотя…

– Что «хотя»?

– Два дня назад деньги снял в сберкассе, а когда ехал домой на своем «уазике», мне показалось, что за мной следят…

– Как вы это почувствовали?

– За мной ехала машина, черная «двадцать девятая» «Волга», а когда я свернул в свой проулок, она проехала мимо. Я решил, что мне показалось.

– Значит, думаете, что за вами следили от сберкассы?

– Я ничего не думаю, может, показалось.

– Ладно, будем заканчивать. Если что-то вспомните дополнительно, звоните в любое время. – Тимур протянул потерпевшему бумагу с номером телефона.

Когда он вернулся в управление, его встретил дежурный Никандров:

– Поймали кого-нибудь?

– Нет, никого. Кто из оперов есть в управлении?

– Дежурный опер, ваш Константин, только что вернулся с места убийства, сейчас находится в кабинете.

– Ладно, пойду посовещаюсь с ним.

– Тимур Иванович, я к вам зайду, у меня вкусненькие вафельки припасены.

– Заходи, конечно, попьем чаю.

Константин, увидев Тимура, удивленно воскликнул:

– Уже приехал? Я хотел выехать на разбойное нападение, да убийство помешало. Опять наша банда?

– Похоже. Что с убийством?

– А, бытовуха, – махнул рукой опер. – Раскрыли по горячим следам.

– Молодцы! А вот банда сегодня поработала на славу. Деньги на целую машину отхватили.

– Фьють! Вот это им подфартило! По наводке?

В это время в кабинет заглянул Никандров:

– Не помешал?

– Заходи, ты нам как раз нужен.

– А почему? – насторожился дежурный.

– Сейчас объясню. Скорее всего, провели хорошую разведку. Когда потерпевший получил деньги в сберкассе, он заметил за собой черную «двадцать девятую»…

– «Волгу»?! – воскликнул Константин. – Такую машину видели на одном из разбоев! Дело было так: месяца три назад мы ночью крутились по городу совсем по другому делу, в это время по рации передали, что на Белом Озере совершен разбой. Мы находились недалеко от того района, поэтому проследовали к месту происшествия. Когда подъезжали, навстречу нам двигалась черная «Волга». Мы не обратили бы внимания на этот факт, но соседи потерпевших видели, как мимо их дома проехала именно эта машина. Тогда мы сильно не заинтересовались, мало ли подобных машин шныряет по городу. А теперь получается, что все совпадает…

– Еще один немаловажный факт, – продолжил Тимур. – У преступников имелась рация. Потерпевший слышал, как она заработала на короткое время. – Он посмотрел на Никандрова: – Гоша, во время нападения не было слышно каких-то левых позывных?

– Нет, все было как обычно, – поерзал на стуле дежурный. – Вероятно, преступники использовали другую волну, не нашу, эмвэдэшную.

– Давай, Гоша, передай ориентировку по черной «Волге», и пусть обратят внимание на рацию при осмотре машин. Ночная милиция пока будет шерстить город, а завтра мы составим более развернутую ориентировку для всех служб.

– Хорошо, я побежал. – Не допив чай, Никандров выскочил из кабинета.

Утром на планерке Киреев, узнав о рации, удивленно воскликнул:

– На одном из первых нападений потерпевший, лежа на полу от полученного удара, слышал рацию на прием с позывным «18». Мы узнавали в дежурной части, такого позывного ни у кого нет, поэтому решили, что рация на другой волне.

– А конкретно что прозвучало? – спросил Тимур.

– Что-то типа: «Восемнадцать, восемнадцать, прием».

– И они сразу ринулись к выходу?

– Да, а что?

– Их таким образом предупредили, что нависла опасность быть застигнутыми на месте преступления! Но кто? На стреме кто-то стоял?

3

Тимуру казалось, что он окончательно утратил связь со своим агентом Карпом Сергеевым под псевдонимом Рыба. За время его отсидки в тюрьме агент ни разу не выходил на связь с Киреевым, хотя Тимур предупреждал, чтобы при непредвиденных ситуациях тот обращался к его напарнику. Вот уже полгода как он на свободе, а встреча с осведомителем так и не состоялась. Тимур уже подумывал исключить его из агентурной сети как источник, утративший свои разведывательные возможности, но однажды случайно встретился с ним в пивном ресторане «Подкова», где в свое время работал официантом Сенька Пятаков по кличке Пятак, исчезнувший после похищения его бандитами Рэмбо.

Была суббота. Поработав до обеда, Тимур со своими ребятами решил посидеть за кружкой хорошего пива. «Подкова» была самым цивильным заведением в городе, где подавали пиво с вяленым чебаком и ряпушкой: более-менее денежный народ и бандиты разных мастей тянулись туда, простой же люд довольствовался забегаловками и «рыгаловками», где разбодяживали пиво до немыслимого состояния.

Грозно окинув взглядом полный зал, Тимур с удовлетворением отметил, что ни одного бандита или группировки в заведении нет. Их время еще не настало, они подтягивались к ресторану ближе к вечеру. Мимо прошел известный карманник: увидев сыщиков, снял шапку, кивком головы поздоровался с Тимуром и убрался восвояси.

Выпив залпом первую кружку, Тимур потянулся за второй и тут заметил до боли знакомый профиль – за соседним столом в компании двух мужчин и женщины сидел его осведомитель Карп Сергеев. Не прошло и пяти минут, взгляды их встретились, Тимур подмигнул своему агенту, поднялся и направился в туалет. Спустя некоторое время туда потянулся и Карп.

В сортире народу было много, Тимур вскользь поздоровался с агентом и шепнул:

– На том же месте завтра в час дня.

Агент молча кивнул головой.

Было начало марта, и встречаться возле старого детсада не представлялось возможным ввиду глубокого снега, но Тимур с ходу, при большом скоплении людей, не смог выдумать другую явку.

«Перехвачу Карпа на подходе и переговорю в машине», – решил он.

Долгожданная встреча состоялась ровно в час дня. Тимур увидел Сергеева издалека и позвал в машину.

– Здорово, Карп, давно не виделись! – радостно воскликнул он. – Как дела, как поживаешь, картишками перекидываешься?

– Да все нормально в личной жизни. Нынче игра не пошла, крупных игровых нет, все по зонам сидят или уехали на материк. Так что я сейчас на мели…

– А че к моему напарнику не обращался?

– Тимур Иванович, я только с вами, другим никому не верю, подставят, схлопочешь «перо» под бок… Когда вас посадили, я решил, что это проделки Старого через московские связи. В первое время мандражил сильно, думал, что вас кончат в тюрьме и за меня возьмутся. Потом услышал, что вас за каких-то барыг посадили, и успокоился.

– Ничего себе, успокоился! – засмеялся Тимур. – Шефа посадили, а ему хорошо!

– Да не хорошо мне было, но что я мог сделать?

– Ладно, забудем это как кошмарный сон. Как обстановка в городе, где Старый, Рэмбо?

– То, что назначили положенца по Якутии, вы, очевидно, знаете. Нормальный, адекватный человек, пытается примирить бригады. Он стоит ближе к дальневосточным ворам, хотя и с московскими у него отношения неплохие. Посмотрим, как проявит себя дальше. А Старого и Рэмбо в Якутске нет, видимо, вы их сильно зашугали тогда.

– Да по мне – пусть они воюют друг с другом. А то объединятся против милиции… Как говорил один император, разделяй и властвуй. А этих двоих я достану, лишь бы найти труп Пятака.

– Тоже правильно, – согласился агент. – Этим волкам дай сбиться в стаю – загрызут насмерть. А Пятака уже второе лето не находят, скорее всего, уже никогда не найдут…

– Бывает, через десять лет находим и доказываем «мокруху», так что пусть не успокаиваются. А теперь перейдем к делу. В городе почти год свирепствует банда разбойников, их в народе еще прозвали «Черной маской». Что слышно про нее?

– Все удивлены. По этому поводу даже была сходка, пытались узнать, кто стоит за этой бандой, поскольку они орудуют на территории, имеют хороший барыш, а в «общак» – ни копейки. Непорядок это, поэтому забеспокоились местные авторитеты, поскольку получили «маляву» от Костромского с требованием разобраться. Кстати, в вашу бытность в тюрьме Боря Костромской тоже там находился. Ваши пути не перекрещивались?

– Еще как! Пытался и с нас содрать для «общака», но я объяснил ему популярным языком, он и отстал. Сейчас же Боря на зоне?

– Да, в Табаге.

– И разобрались? Узнали, что за бандюганы?

– Бесполезно. Если бы были местные бандиты, наши быстро бы их вычислили. Да и залетные за год проявили бы себя где-то. Одним словом, все склоняются к тому, что это ментовская банда, уж больно профессионально они действуют. Или какие-то военные – вон сколько их поувольнялось-то из армии. Там надо искать, а копать среди местных группировок – дело бесперспективное. Ищите среди своих…

– Спасибо, Карп, за информацию, будем искать, – кивнул Тимур и улыбнулся агенту: – Взаимовыгодное сотрудничество возобновляем? Не устал ходить по острию ножа, нервы не пошаливают?

– Да вы что, Тимур Иванович, с вами хоть в пекло ада! Я верю вам, как себе, за вами – как за каменной стеной. Конечно же, возобновляем сотрудничество!

– Тогда держи, – Тимур протянул агенту деньги. – Если получишь любую информацию про «Черных масок» – сразу ко мне.

– Ну, это без разговоров! – ответил Карп, запихивая деньги в карман. – Будет что интересное – сообщу сразу.

4

В понедельник Тимур собрал свой отдел и, закрывшись в кабинете, провел секретное совещание.

– «Черные маски» идут на шаг впереди нас, – начал он. – Мы действуем постфактум, борясь только с последствиями. Пора нам сделать опережающие шаги. Поступающая оперативная и иная информация говорит о том, что банда может состоять из бывших правоохранителей или же иметь осведомителя в наших рядах. Поэтому с сегодняшнего дня требую исключить любую утечку информации о ходе проводимых мероприятий по банде, ни с кем не делиться сведениями, в том числе со своими коллегами из других отделов. Будем работать только своими силами, никаких ориентировок через дежурную часть не передавать: скорее всего, наши рации прослушиваются.

– А то мы разглагольствовали тут, – поддержал его Киреев, – открывали дверь кому ни попадя. Все заходят в кабинет, а мы совещаемся! Теперь, когда речь будет идти о банде, никого из посторонних в кабинете не должно быть!

– Действительно, проходной двор! – разозлился Константин, скорее всего, на самого себя. – А то этот Никандров днюет и ночует у нас, да и другие часто заходят попить чайку. В чайхану превратились!

– Насчет чая не знаю, – усмехнулся Василий, – но хана наступит точно, если так будем работать и дальше. Скоро всех почикают в наших же кабинетах.

– Кстати, Никандров… – задумался Тимур. – А ну-ка, Константин, потихоньку, под каким-то предлогом, возьми у начальника штаба график смен за год и посмотри, совпадают ли дежурства Никандрова с разбойными нападениями. И вообще, составь список дежурных не только управления, но и городских отделов, во время смены которых совершены нападения банды.

После совещания Тимур заметил, что лица у оперативников посерьезнели, они осознали, что шутки закончились, началась по-настоящему серьезная разработка неуловимой банды.

Вечером в кабинет влетел Константин и, стараясь не сорваться на крик, громко шепнул:

– Есть! Никандров!..

– Что, Никандров? – вздрогнул Тимур. – Как, Никандров?

– Все разбойные нападения совершены во время его дежурства!

– Серьезно?! А ну-ка дай посмотреть!

Тимур выхватил бумагу из рук Константина и стал изучать. Тот красным карандашом поставил крестики напротив фамилии дежурного, когда были совершены бандитские налеты, и эти крестики оказались только напротив фамилии Никандрова.

– Вот это да! – удивленно воскликнул он. – Смотрите, тут у Никандрова есть большой перерыв, очевидно, он был в отпуске. В это время не совершено ни одного преступления!

Собравшиеся оперативники молча смотрели друг другу в лицо. Наконец Киреев проговорил со злостью:

– Сами же допустили к себе врага! Что теперь нам делать?!

– Брать его сейчас нельзя. – Тимур окинул взглядом приунывших оперативников. – Надо изучить все его связи, установить за ним слежку. Будем действовать наверняка, когда узнаем весь состав банды, а их не менее восьми-десяти человек. Когда заступает на дежурство Никандров?

– Послезавтра.

– Так, времени у нас достаточно, чтобы подготовиться. Давайте, разработайте план мероприятий, а я пошел к Гамову.

– Что опять случилось?! – спросил полковник, увидев вошедшего в кабинет Тимура.

– Только не падайте, мы вычислили «крота».

– Кого, кого?

– Предателя, который работает на «Черных масок».

– И кто он?!

– Никандров.

– Дежурный?! И каким образом? Задержали его?

– Все разбойные нападения совершены во время его дежурства. Он постоянно бывал у нас в кабинете, очевидно, вынюхивая информацию. Пока его не будем трогать, сейчас ребята разрабатывают план мероприятий, как будет готов, я сразу доложу.

– А состав банды известен?

– Пока нет, но надо полагать, что она состоит из милиционеров, человек восемь-десять.

– А какая служба? Оперативники?

– Мы пока не знаем и даже не предполагаем. Дальнейшая работа сейчас будет проходить в строжайшей секретности, другие подразделения уголовного розыска не посвящены в разработку для исключения утечки информации. Поэтому, Афанасий Петрович, по этому делу прошу проводить совещания отдельно от других, только в составе убойного отдела.

– Давайте, разрабатывайте, а я побежал докладывать начальнику УВД.

Начальник УВД, заслушав доклад своего заместителя по криминальной милиции, поспешил к министру.

Теперь МВД замерло в тревожном ожидании развязки дела по одной из самых опасных и неповторимых своей длительностью действия неуловимых банд.

5

К ночи план мероприятий был готов. Гамов зашел к оперативникам убойного отдела, велел закрыть дверь на ключ и произнес:

– Дело приобретает самый серьезный оборот. Начальник УВД доложил министру, генерал взял расследование под личный контроль. Теперь утром и вечером надо будет ему докладывать о проделанной работе. Приказал для вашего отдела выделить дополнительно машину. – Опера одобрительно загудели. – Все необходимое для успешного проведения операции будет предоставляться вам вне очереди. Давайте послушаем информацию на этот час и план по ликвидации банды. Кто доложит?

– Я, – встал с места Киреев. – Как вы уже все знаете, мы сегодня выявили предателя, благодаря которому банда так долго и безнаказанно орудовала в городе. Самое прискорбное то, что этот двурушник оказался нам очень близок. Из этого случая надо извлечь урок и впредь не допускать подобного. Мы предлагаем следующее: делаем вид, что ни в чем не подозреваем его, более того, пусть он продолжает посещать наш кабинет и пить свой чай. При нем мы станем обсуждать такую информацию, снабжая которой предателя, будем дезинформировать банду. Одновременно организуем за ним слежку, чтобы выявить все его связи. Также изучаем возможность внедрения в банду своего человека.

– Как это представляете? – вопросительно посмотрел на Тимура Гамов. – Мы же не знаем состав банды, а уже внедряем туда человека. Как-то не клеится…

– Мы работаем на перспективу, – продолжил Киреев. – Все равно в скором времени установим всех членов преступной группировки, а пока человека внедрим к самому предателю, он и приведет его к бандитам.

– А кандидатура человека уже имеется?

– Пока нет, подыскиваем.

– Давайте, успехов! – И Гамов, пожелав всем спокойной ночи, вышел из кабинета.

– Спокойной она уже не будет, – по привычке сострил Василий, когда полковник закрыл за собой дверь, – пока не будет ликвидирована банда.

Наутро Тимур решил рискнуть и поговорить с начальником дежурной части подполковником Петром Карамзиным. В принципе, он сильно и не рисковал: подполковник был абсолютно честным человеком, всю жизнь проработавшим участковым инспектором, а на старости лет назначенным на более спокойную работу с повышением в звании. Карамзин приходил на работу в семь утра и всегда встречал начальника УВД возле входа, вручая ему сводку происшествий за сутки. Когда Тимур прибыл на работу, тот, уже проводив до кабинета начальника УВД, находился в дежурной части. Заглянув туда и поздоровавшись со всеми, Тимур обратился к Карамзину:

– Петр Васильевич, зайдите ко мне в кабинет, у меня что-то барахлит прямая линия с дежурным. Поменять бы связь.

– Это к связистам… Ладно, сейчас зайду, погляжу, связистов сами вызовем.

Когда Карамзин вошел в кабинет, Тимур сразу предложил:

– Может, по чайку?

– Не откажусь, еще не завтракал, – улыбнулся подполковник и указал на телефон прямой связи: – Этот аппарат барахлит?

– Да не аппарат, – махнул рукой Тимур, разливая чай. – Разговор сейчас предстоит очень серьезный, об этом разговоре знает наш начальник и министр…

– А что случилось? – испуганно воскликнул Карамзин. – Мои что-то натворили?!

– Возможно, что да.

– А кто?!

– Охарактеризуйте Никандрова как работника, и вообще…

– Дежурный как дежурный, немного с ленцой, но работу выполняет нормально, в полном объеме.

– А его помощник?

– Старшина Карпухин? Нормальный парень, он на себе все тащит, планирую его офицером сделать.

– Они друзья?

– Да вы что?! Разные люди. Никандров себе на уме, денежки любит, а этот простой, рабоче-крестьянский.

– А Никандров в этом году рапорт на отпуск писал? По графику когда он должен быть в отпуске?

– А все, он уходит от нас. Написал рапорт о переводе в Нерюнгри, тоже в дежурную часть.

– Когда?!

– Позавчера, после смены. Рапорт пока у меня на руках.

– Обычно сколько времени занимает перевод?

– В течение месяца, пока идут согласования, поиск подходящей кандидатуры на его замену… Все-таки можешь мне объяснить, что случилось? Все очень серьезно?

– Серьезнее не бывает. Он работает на «Черную маску».

– На кого? – не понял подполковник.

– На банду, которая орудует в городе.

– Быть этого не может! Неужели?!

– К сожалению, все это правда.

– Во собака, на денежки позарился, красивой жизни захотел! – Карамзин был убит услышанным известием. – Сейчас отправят на пенсию, и поделом мне, старому дураку, пригрел змею у себя на груди!

– Не торопитесь с пенсией, – успокоил его Тимур. – Мы, опера, и то не смогли сразу раскусить Георгия. Сейчас будем работать сообща, чтобы вывести его на чистую воду. О нашем разговоре – никому. Я обязан с вас взять подписку о неразглашении сведений, которые тут услышали, но вам верю, поэтому не стану этого делать. Без нашего указания ничего самостоятельно не предпринимать, отношения с Никандровым поддерживать такие же, как будто ничего не случилось.

– Все понял, – поникшим голосом промолвил Карамзин. – Он заступает завтра. Как охота ему морду разбить о пульт управления!

– Не вздумайте, – улыбнулся Тимур. – Все будет нормально, вместе будем работать и дальше, никаких пенсий.

В этот же день Овчинников вызвал к себе связиста и Карамзина, поставил перед ним задачу:

– Установите скрытный микрофон в дежурной части и протяните до соседнего кабинета. Там будет постоянно находиться оперативник, который станет контролировать, что происходит в дежурной части, и записывать на магнитофон все разговоры круглосуточно.

– Добро, – кивнул связист. – Технические возможности позволяют не протягивать лишний провод, а использовать уже проложенный. Так что управимся быстро.

– Отлично, завтра микрофон должен функционировать. – Тимур глянул на Карамзина: – А вас попрошу всем говорить, что у нас сломался канал прямой связи, поэтому я вызвал связиста. Чтобы никто не заподозрил!

– Не беспокойся, Тимур, все будет сделано подобающим образом, – ответил Карамзин.

К большой радости оперативников, выделенная министром машина оказалась «Жигулями». Чтобы не «засветить» перед УВД, машину припарковали на отшибе за деревянными бараками. Сыщики намеревались использовать машину для наружного наблюдения, а попросту – для слежки за Никандровым, и резонно решили, что лишнее мелькание транспорта перед всеми милиционерами будет излишним. Заблаговременно поменяли и государственные номера на оперативные.

Теперь все были готовы к встрече предателя.

6

Утро следующего дня началось как обычно: двенадцать краж, два грабежа, три тяжких телесных повреждения, один со смертельным исходом, несколько хулиганств… Быстро приняв смену, Никандров заступил на дежурство. Микрофон четко улавливал разговор милиционеров в дежурной части, срабатывание рации, грохот сапог и изредка падающих на пол предметов. Сыщик, дежуривший в соседнем кабинете, зевнул и включил магнитофон, отвлекшись на чтение художественной книги.

В кабинете у Тимура все были наготове в случае нового разбойного нападения и непредвиденных ситуаций. В девять вечера, проходя мимо дежурной части, Тимур громко крикнул:

– Всем собраться у меня, проведем совещание!

Когда совещание было в полном разгаре, заглянул Никандров:

– Привет сыщикам! У меня сегодня мармеладки местного производства. Вкуснотища! Умеют же, когда хотят.

– О-о, Гоша, проходи, дорогой, – «обрадовался» Тимур. – Мы скоро закончим и обязательно попробуем твои мармеладки.

– Итак, вкратце доложу по так называемым «Черным маскам», – начал говорить Киреев, увидев, что предатель расположился за столом и налил себе чай. – Мне представляется, что мы заблуждаемся, разыскивая одних и тех же преступников. Мое мнение, что это дел рук разных группировок. Возможно, кто-то уже косит под них: с легкой руки некоторых впечатлительных товарищей «Черные маски» заимели ореол, подражатели всегда найдутся. Я предлагаю документы разработки раздать по городским отделам милиции согласно территориям, где совершены разбойные нападения, а самим вплотную заняться раскрытием убийств.

– В твоих словах есть рациональное зерно, – задумчиво произнес Тимур. – Я посоветуюсь с Гамовым, и если он даст добро, то так и сделаем. Убийствами нас завалили, а разбойными нападениями пусть «земельные» сыщики разбираются. Это будет верно!

После совещания, когда все вышли из кабинета, Тимур, пробуя мармелад местного производителя, принесенный Никандровым, как бы между делом поинтересовался:

– Гоша, когда собираешься в отпуск? А вот меня начальство не отпускает из-за этих «Черных масок».

– Пока еще не решил, в конце года, наверное. А насчет банды, по-моему, говорите правильно. Нет никаких «Черных масок», а есть разрозненные группировки, которые «косят» под них. Кстати, насчет черной «Волги» что-нибудь дополнительно не установили? Я тогда ориентировал все наряды, но безрезультатно.

«Про перевод в Нерюнгри молчит. Видимо, испугался разоблачения и решил уехать. Крепко его держат за жабры, что отказать бандитам не может, слишком завяз, просто-напросто хочет покинуть Якутск. Постой… окончательное решение о переводе он принял после того, как замелькала черная „Волга“ и рация! Он чувствует конец банды!»

– Изучив все разбои, мы пришли к выводу, что нет банды. Избавимся от этих дел и начнем всерьез заниматься убийствами. А насчет черной «Волги» информация не подтвердилась, мы нашли человека, который проживает в том районе, имеет такую же машину. Потерпевшим всегда мерещится что-то ужасное, черное, огромное…

– Да-да! – счастливо засмеялся Никандров. – Верить этим потерпевшим – себя не уважать.

– Ладно, я домой. – Тимур встал и надел куртку. – Завтра с утра совещание в прокуратуре по последним убийствам. Счастливо отдежурить.

Когда на следующий день Овчинников вернулся из прокуратуры, его с нетерпением ждал Киреев.

– Взяли его под наблюдение, когда он после сдачи дежурства вышел из здания УВД, – доложил он о Никандрове. – Проводили до дома, сейчас он находится там, ни с кем не встречался, никто к нему не приходил. Продолжаем наблюдать.

– Пусть ребята сидят до упора, – распорядился Тимур. – Вечером сниматься только после полной уверенности, что фигурант уснул. А утром в семь часов вновь занять позицию для наблюдения. Он не почувствовал слежку?

– Нет, вел себя спокойно, по пути домой зашел в магазин, купил килограмм пряников и заварку.

– Нас собирается попотчевать, – криво усмехнулся Тимур. – Сыт по горло его сладостями.

День прошел быстро, ближе к полуночи появились сыщики, которые вели наблюдение за Никандровым.

– Ну, что интересного на сегодня? – позвал их к себе Тимур.

– Особо ничего, – доложил старший из сыщиков. – Фигурант находился дома до шестнадцати часов двенадцати минут, а затем отправился к автобусной остановке. На автобусе номер «четырнадцать» доехал до кинотеатра «Центральный» и пешком двинулся в сторону улицы Ярославского. Во дворе домов семь и девять находится спортивный клуб «Олимп», он зашел туда и находился там около двух часов. А затем обратным маршрутом вернулся домой. В одиннадцать лег спать, и мы снялись.

– А у него с собой была какая-нибудь сумка или пакет?

– Нет, он был с пустыми руками.

– Получается, что он приехал в спортивный клуб не для тренировки. Тогда для чего?

– Мы тоже не поняли, что он там так долго пропадал. Не тренировался, а целых два часа проторчал. Я отправил сыщика в клуб, чтобы он под предлогом того, что хочет записаться в клуб, проверил, что делает фигурант. На нижнем этаже тренировались человек двенадцать, среди них нашего не было. А на второй этаж сыщика не пустили, но там тоже шла тренировка, и, скорее всего, наш фигурант находился наверху.

– Добро, отдыхайте. Завтра в семь утра быть на месте.

Спортивный клуб «Олимп» открылся года два назад. Создателем его был подполковник КГБ в отставке Мокрецкий. «Не родственник ли нашего Хейга?» – промелькнуло в голове у Тимура. Мокрецкий дело поставил основательно: откуда-то (поговаривали, что прямо из Америки) привез спортивный инвентарь, боксерские груши, мешки, перчатки и много всего прочего. В клубе тренировались все, кому заблагорассудится: бандиты, спортсмены, но те же бандиты, коммерсанты, всевозможные функционеры из бывшего комсомола, вмиг ставшие нуворишами, милиционеры, но только не лица, всерьез занимающиеся спортом. Разумеется, заглядывали к бывшему коллеге Мокрецкому и из министерства безопасности. Доход от клуба был не ахти какой, но стабильный. Всем хотелось иметь накачанные мышцы, теперь только сила определяла положение человека в обществе. Впрочем, Мокрецкий довольствовался не только средствами, поступающими от аренды спортивных залов, он потихоньку приторговывал и анаболиками, увеличивающими мышечную массу.

Тимур уже собирался домой, когда в кабинет вошел Киреев.

– Съездил на труп, ножевое, бросили на Зеленом лугу. Личность установили, ребята из ГОМа работают, до утра раскрутят, – доложился он и тут же спросил: – А как наши?

– Снялись в одиннадцать, когда фигурант уснул. Интересная картина получается, он сегодня посетил «Олимп» и пробыл там два часа.

– Может, тренировался?

– В том-то и дело, что нет. Чем он там занимался, пока неизвестно.

– Думаешь, что спортсмены? У тех «тямы» не хватит создать такую банду. На третьем, от силы на четвертом разбое они бы спалились. Тут надо искать людей посерьезней… А давай внедрим туда своего человека, узнаем, что там внутри творится, с кем общается наш «иудушка».

– Хорошо было бы, тем более это не составит большого труда – приходи и записывайся в клуб. Иудушка, иудушка… – задумчиво проговорил Тимур. – Правильно подметил! Давай, готовь операцию по внедрению в возможную банду нашего человека под кодовым названием «Иудушка».

– А у меня и кандидатура есть, – улыбнулся Василий.

– Да ты что?! Кого имеешь в виду?

– Царева.

– Алексея? Хорошая кандидатура.

Старший лейтенант милиции Алексей Царев работал сыщиком в городском отделе милиции. Занимался силовыми видами спорта, постоянно возился со штангой, гирями и гантелями в зале общества «Динамо». Тимур и Василий знали его как честного и добросовестного парня.

– Пусть теперь потренируется в «Олимпе», – заключил Киреев.

– Давай, позови его сюда, – приказал Тимур. – Быстренько переговорим с ним.

– Да ты что, Тимур, уже ночь, – хотел отговорить его Киреев. Но тот был непреклонен:

– Быстро!

Царева нашли в отделе милиции, и через полчаса он уже сидел перед Овчинниковым.

Когда Тимур объяснил Алексею, что предстоит сделать, и в конце спросил, какие у него будут вопросы и предложения, тот ограничился только одним:

– А деньги я где возьму, там же вход платный?

– Вот ты какой! – взорвались хохотом Тимур и Киреев. – Тебя могут убить, искалечить, в конце концов, ты можешь пропасть без вести, а ты спрашиваешь лишь о каких-то несчастных деньгах, словно в кабак идешь. Не беспокойся, деньги будут.

– Хорошо. Когда записаться в клуб?

– Завтра с утра и сходи.

– А как с работой? Начальник будет разоряться, за мной несколько недоработанных «глухарей».

– С завтрашнего дня ты в отгуле на десять суток, за это время мы с бандой, думаю, разберемся. Твоего руководителя мы преду-предим, с утра иди не на работу, а прямо в клуб.

На следующий день, ближе к ночи, Царев сидел перед Тимуром и рассказывал о первом дне, проведенном в клубе.

– С утра сходил и записался в клуб, заплатил деньги, а в четыре часа пришел на тренировки. Там встретился с хозяином клуба Мокрецким, я его знаю, несколько раз сталкивались по работе. Мы с ним поговорили, узнав, что я буду у него тренироваться, он предложил мне сделку: я тренируюсь бесплатно, а взамен осуществляю как бы «крышу», смотрю за залом, чтобы был порядок, оберегаю его от «наездов» со стороны бандитов, милиции. Также обещал разово платить деньги за конкретные дела, а какие – не уточнил. Я ухватился за это предложение, дал согласие и сразу же истребовал списки постоянных клиентов. – С этими словами Царев положил на стол скомканную бумагу. – Тут список постоянных клиентов, а есть еще те, которые приходят от случая к случаю, их данные я могу взять позже.

Тимур взял список из тридцати одного клиента и стал изучать. Прочитав весь список и не найдя ни одной знакомой фамилии, выругался:

– Тут одни Ивановы, Петровы, Сидоровы! Никого не узнаю в них!

– Петров – омоновец, – уточнил Царев. – В одно время мы с ним тренировались по рукопашному бою в «Динамо».

– Как омоновец?! – Киреев чуть не поперхнулся хлебом, густо намазанным американским маргарином и посыпанным сахарной пудрой. – Действующий?!

– Нет, месяца два назад уволился, я с ним уже успел накоротке поговорить.

– А кто с ним?

– Человек семь или восемь, все менты: ОМОН, СОБР, ППС, ОВО, ГАИ – я до конца еще не уточнил. Они постоянно тренируются вместе.

– А тебя не заподозрили?

– Нет, я сказал, что хочу бабки заработать, поэтому «крышую» заведение, во время разговора был и Мокрецкий, он подтвердил мои слова, попросив Петрова оказывать мне всяческую поддержку.

– Молодец, Алексей! – похвалил Тимур находчивого оперативника. – Четко вошел в разработку! Как думаешь, кто там среди милиционеров лидер?

– Петров и есть. Он покрикивал на своих, руководил ими во время тренировки, все его слушались беспрекословно. Я там походил по второму этажу, где они тренировались, мне это положено по моим новым обязанностям, – улыбнулся Царев.

– А Никандров не появлялся?

– Дежурный? Нет, его не было.

– Алексей, ты, по-моему, вышел на банду. Продолжай в таком же духе, будь поаккуратней. Если они тебя куда-нибудь пригласят, найди возможность сообщить об этом нам, – произнес Тимур и шутливо улыбнулся оперу: – Нам же надо будет раскрывать твое убийство, а то своей смертью повесишь на нас «глухаря».

– Пусть попробуют, – в ответ улыбнулся Царев.

Когда Тимур отпустил его, в кабинете появились оперативники, которые следили за Никандровым.

– Фигурант целый день был дома, один раз сходил в магазин за хлебом, а теперь спит.

– Завтра он заступает на дежурство, будьте начеку, – приказал Тимур. – Если за время его дежурства ничего не случится, слежку продолжаем.

Проводив оперативников, он распорядился:

– Установить, где работают указанные в списке милиционеры, истребовать их личные дела, размножить фотографии. Все это придется сделать сегодня ночью, смело поднимайте отдел кадров, ссылайтесь на приказ начальника УВД.

Под утро все дела лежали на столе перед Овчинниковым, он взял дело Петрова и стал изучать. Петров Анатолий Семенович, двадцати восьми лет, работал в патрульно-постовой службе, летом девяносто третьего года поступил на службу в ОМОН, но, проработав непродолжительное время, уволился…

«Надо попробовать связать воедино его увольнение и начало бандитской деятельности», – думал Тимур, перелистывая страницы личного дела.

Занимается спортом, увлекается боевыми видами единоборств, рукопашным боем. Обладает лидерскими качествами, умеет подчинить себе окружение…

«Серьезный товарищ, настоящий противник. Надо посмотреть, почему он уволился».

Среди бумаг в деле Петрова рапорт с просьбой уволить его из органов внутренних дел без указания причины разыскался быстро. Сравнив совершенные преступления с периодом работы в МВД, Тимур нашел, что первые разбои произошли в бытность его службы в ОМОНе.

Посидев немного в задумчивости, он толкнул Киреева, который похрапывал рядом на стульях.

– Василий, вставай, идея появилась!

– Что случилось?! – вскочил на ноги Киреев.

– Надо заманить банду в квартиру-ловушку и всех хлопнуть разом.

– Каким образом?

– Нужно «засветить» перед Никандровым деньги, большие деньги, которые якобы хранятся в квартире. Он наведет туда банду, там всех и задержим. А делаем так: мы находим квартиру, сажаем туда якобы хозяина, снабдив его муляжом денег, долларов. К нему заходят участковые и делают вид, что изымают эти деньги. В это время начальник УВД якобы получает телефонный звонок от хозяина с жалобой, что милиция самовольничает, и направляет туда дежурного Никандрова, с тем чтобы тот разобрался и вернул деньги обратно. Когда деньги будут засвечены, в квартире оставляем засаду с автоматчиками.

– Подходящая квартира есть, когда начнем? – вопросительно посмотрел на Тимура Киреев.

– Прямо после планерки. «Иудушка» уже шагает на работу!

До утренней планерки у Гамова опера обсуждали детали этой рискованной, но заманчивой комбинации.

7

В час дня оперативник, прослушивающий дежурную часть, зафиксировал разговор Никандрова с начальником УВД:

– Никандров, на улице Чайковского участковые хотят изъять деньги у гражданина Бурханова. Уже звонят из администрации, съезди лично сам, разберись и прекрати эту самодеятельность, пусть деньги вернут обратно.

– Есть разобраться!

– Исполняй! Как приедешь – доложи.

Далее все произошло по плану оперативников. Когда Никандров, распорядившись вернуть деньги обратно хозяину, ушел, в квартире-ловушке остались пять оперативников, трое из которых были вооружены автоматами. Теперь все были готовы встретить бандитов во всеоружии.

Для оперов настало самое трудное – ждать. Бандиты могли появиться сегодня ночью, могли и завтра, и послезавтра… Такое количество денег (полный баул), увиденных Никандровым, вскружит голову любому, и банда, потеряв осторожность, могла напасть в любое время, отступив от своих правил.

Дежурная смена Никандрова прошла спокойно, в десять утра он ушел домой, таща за собой хвост из оперов. В пять вечера зашел в клуб «Олимп» и находился там полтора часа.

Ночью Царев докладывал Тимуру:

– Эти появились в четыре тридцать, их было девять человек, а затем пришел Никандров. Он поднялся наверх. Через какое-то время и я поднялся туда. Петров, схватив Никандрова за грудки, говорил с ним на повышенных тонах. Увидев меня, толкнул его, тот чуть не упал. Оба были возбуждены, лица красные… Я сделал вид, что рассматриваю снаряды, поинтересовался, все ли нормально со спортивным инвентарем, и спустился вниз. Минут через двадцать Никандров в расстроенных чувствах выскочил из клуба… А что говорят ребята, которые следили за ним, куда он побежал?

– Доехал до дома и больше не выходил. Интересно, о чем они так горячо говорили?

– Самому интересно. Буду дальше наблюдать.

– Счастливо, – попрощался Тимур с Царевым. – Будь бдителен вдвойне, на днях они обязательно пойдут на дело.

Когда выдалось следующее дежурство Никандрова, у всех нервы были на пределе. Ночь тянулась невыносимо медленно, дежурившие на подходах к квартире-ловушке оперативники сообщали, что никаких движений не наблюдается, все спокойно. В шесть утра Тимур только собрался дать отбой сыщикам, как поступило сообщение, что в трамвпункт обратился мужчина со сломанной челюстью, который пояснил, что ночью в его дом ворвались вооруженные огнестрельным оружием люди в масках и ограбили, забрав деньги и золотые украшения. Получив удар в челюсть и пролежав на полу, мужчина смог выбежать на улицу и выпустить во двор кавказскую овчарку, которая набросилась на выходящих из дома преступников, покусав одного за ногу. Преступники несколько раз выстрелили и убили собаку, а сами скрылись. Мужчина не стал вызывать милицию, а утром обратился к врачам.

Это известие для Тимура и его коллег было наподобие взорвавшейся бомбы! Или преступники водят их за нос, или Никандров утаил от подельников информацию о деньгах, увиденных в квартире-ловушке.

Быстро осмотрев место происшествия и убедившись, что собака убита тремя выстрелами из дробовика, скорее всего, обреза охотничьего ружья, Тимур созвал всех оперативников, задействованных в операции. Чтобы не вызвать подозрения у предателя, совещание проходило в городском отделе.

– Дальше рисковать все опаснее, – начал Тимур, окинув взглядом зал, где собрались сыщики. – Если банда на наших глазах убьет еще одного человека, то грош цена нам и нашей операции. Мы уже знаем состав банды, места их жительства, поэтому всех будем брать сегодня. Когда Никандров после дежурства пойдет домой, его надо задержать по пути, чтобы никто не заметил. Привезем сюда и будем с ним работать. После обеда, когда банда соберется в клубе, наш оперативник Царев сообщит об этом, задержим и их. Затем по всем десяти адресам отправляем сотрудников милиции для обыска с памяткой, что следует искать по месту жительства бандитов.

– А что, если они не расколются и мы ничего не найдем при обыске? – встал с места один из сыщиков. – Тогда что, отпускать их?

– Расколются, никуда не денутся, – зловеще ухмыльнулся Константин. – Из десяти человек в этой цепи обязательно найдется слабое звено. Тем более милиционеры всегда быстрее идут на «признанку», чем обычные преступники.

«Ну, не совсем так, – подумал Тимур, вспоминая свои злоключения с допросом в прокуратуре. – И ты, Костя, разве раскололся тогда? Что-то я не припоминаю…»

Догадавшись по лицу капитана, о чем он думает, Константин широко улыбнулся:

– Это не про нас, мы боролись за правое дело. Да и сыщики мы, не пристало нам…

– Все по местам, – скомандовал Овчинников. – Наступает решающая фаза операции, быть предельно собранными и готовыми к любому развитию событий…

В одиннадцать часов, когда Тимур с нетерпением прохаживался по коридорам городского отдела, привели в наручниках задержанного Никандрова. Поинтересовавшись у сыщиков, все ли прошло чисто, он начал допрос предателя:

– Георгий, мы знаем, что ты работаешь на бандитов. Если ты вместе с ними не совершал конкретных преступлений, это не значит, что ты не член банды. Ты самый что ни на есть ее член. За вами убийство человека, так что могут приставить и к стенке. Поэтому крепко подумай, прежде чем ответить на мои вопросы.

Никандров потерянно посмотрел на него, немного помолчал, рассматривая носки своих ботинок, при этом качая ногами, словно маятником, а затем заговорил:

– В банду я вступил полтора года назад. Одолжил у одного из его членов, Сергеева Сергея, деньги, но не смог вернуть. Сергеева я знаю с детства, учились в одной школе. Однажды он пригласил меня в «Олимп», там находилась вся бригада, девять человек, и предложил вернуть долг услугой. Там я узнал, что они собираются «бомбить» богатых коммерсантов, мне предложили участвовать в этом. В мои функции входило предупреждение банды о возможных угрозах быть пойманными, сбор разведывательных данных, а также поиск богатых коммерсантов…

– А как ты предупреждал банду, если над ними нависала угроза быть пойманными?

– У них имеются несколько милицейских раций. В случае тревоги я вызывал заранее оговоренный позывной, это было знаком, что пора сворачиваться.

– А почему не прихлопнули адрес на Чайковского, где ты видел кучу денег?

– А откуда вы это знаете?! – удивленно вскинул голову Никандров. – Ладно, расскажу, только не для протокола. После последнего «палева» банды, когда замелькала черная «Волга» и рация, я понял, что их конец близок, и твердо решил порвать с ними. Но просто так от них уже не отделаться, поэтому решился перевестись в Нерюнгри, переждать там какое-то время. Узнав о том, что я собираюсь переводиться, Петров наехал на меня, угрожал расправиться, требовал выплатить откупные за выход из банды. Я не стал ему говорить о тех деньгах, которые я видел на Чайковского, а решил перед отъездом в Нерюнгри сам обчистить эту квартиру…

– Ты что, создал вторую банду?! – удивился Тимур откровению предателя.

– Нет, я хотел подговорить Сергеева, чтобы только вдвоем напасть на эту квартиру. Хозяин там живет один, большого труда не составило бы…

– А если бы Петров узнал?

– Не узнал бы, мало ли грабителей в городе. Сергеев был недоволен Петровым, что ему с награбленного достается мало, хотел отойти от него, создать свою группировку. А еще, так же как и я, хотел перевестись в Нерюнгри.

– А-а, вы собирались сколотить банду и самим грабить уже нерюнгринских фраеров? Молодцы, широко мыслите! А сегодняшний разбой? Ты предупреждал их?

– А что, разве сегодня был разбой? По сводке нет такого преступления.

– Был такой разбой, одного даже покусала собака.

– Значит, они меня не уведомили. А после того случая, когда во время налета замелькала рация, я сказал, что связь по рации пока прекращаем – слишком опасно. И на «Волге» я запретил им ездить, потребовал ее продать и купить другую тачку… Видимо, Петров, узнав о моем переводе, перестал мне верить, потому и не предупредил. А может, не захотел делиться… А кого именно покусала собака? Вы их всех там задержали?

– Вот когда всех задержим, узнаем, кого там разодрала собака.

– Вы что, никого еще не задержали?! – Никандров был в шоке, близком к обмороку. – Откуда тогда все знаете?!

– Как откуда? Ты и навел нас на своих бандитов.

– Все, конец мне! Вся жизнь насмарку! – схватившись за голову, простонал Никандров.

Определив его в изолятор, Тимур вернулся в управление. Сняв засаду с Чайковского, собрал всех оперативников и ждал сигнала от Царева о появлении банды в клубе. Оперативник позвонил ближе к четырем и сообщил, что банда в количестве восьми человек на месте.

«А где же девятый, неужели собака его так сильно покусала? – подумал Тимур, прежде чем отдать команду о захвате преступников. – Ничего, дома его задержим».

Через полчаса все было закончено. Бандиты были уложены на пол клуба «Олимп», а затем растасканы по городским отделам милиции, где начались их допросы. Искусанного собакой бандита взяли дома. Константин оказался прав в том, что милиционеры быстро расколются: восемь членов банды признались в содеянном и дали согласие сотрудничать со следствием. Держался только Петров, отрицая все обвинения против себя.

Ночью Тимур пришел в отдел, где тот находился.

Зайдя в кабинет, где велся допрос, он подошел к следователю, заглянул в чистый лист протокола допроса и спросил:

– Что, в полном отказе?

– Абсолютно! – кивнул головой следователь. – Не хочет сотрудничать со следствием, упертый товарищ. Что ж, будем проводить очные ставки. Не понимает своего положения, ему грозит высшая мера, а он решил сыграть в молчанку. Это вряд ли его спасет.

– Вы ненадолго оставьте нас двоих в кабинете, – попросил Тимур следователя. – Я хочу с ним переговорить один на один. В соседнем кабинете ребята пьют чай, присоединитесь к ним, а я мигом.

Когда следователь покинул кабинет, он обратился к задержанному:

– Алексей, из десятерых членов банды девять уже дают показания. Изъяты вещи потерпевших, часть денег, оружие, золото. Как ты собираешься дальше отрицать все это? По «несознанке» дадут максимальный срок либо лоб зеленкой намажут: за вами труп, статья-то расстрельная. Тут надо быть погибче, осознать свою вину, раскаяться, это же учтется в суде. А как ты представляешь суд? Девять человек признаются во всем, просят снисхождения, а ты один в отказе. Судья, думаешь, будет сомневаться, что ты совершил преступление? Нет, он назло всем даст тебе по самому максимуму. А максимум – это расстрел.

– Я не баран какой-то упертый, как хотят меня тут представить, – наконец заговорил задержанный. – Меня одно коробит: как эти люди, мои так называемые подельники, так легко забыли наше братство, клятву верности и сейчас топят друг друга, чтобы заслужить какое-то снисхождение. Надо быть достойным, ведь мы же бедных не трогали, грабили богатых, которые разворовали всю страну, довели до нищеты народ. Для них одним миллионом больше, одним меньше – разницы нет…

– А ты, Алексей, не пытайся подогнать под свои преступления идейную подоплеку, – остановил его Тимур на полуслове, – всеми вами двигало банальное желание разбогатеть и стать теми же богачами, которых ты так сейчас ненавидишь. Кстати, с одного разбоя вам достались деньги, которые несколько лет копили родители для лечения своего ребенка. Отбрось все эти выкрутасы и всякие идеи, будь попроще.

– Ладно, отсидим свое, не пропадем, – горделиво посмотрел на Тимура Петров. – Ты же тоже посидел, и ничего.

– Да, посидел, – спокойно ответил ему Тимур. – Но есть одна маленькая разница между нами: ты сейчас сядешь за то, что хотел разбогатеть неправедным путем, а я сидел за то, чтобы такие, как ты, не обогащались за счет других. Вот в этом моя философия жизни.

Фальшивомонетчики

1

Прошла уже неделя после ликвидации банды. Однажды в кабинет заглянул Царев. Тимур встретил его с радостью и, похлопывая по плечу, спросил:

– Вышел на работу?

– Нет, Тимур Иванович, пока нет. Хотел с вами посоветоваться.

– Хочешь к нам переводиться? Я с удовольствием возьму.

– Я хочу уволиться из милиции.

– А что так?

– Мокрецкий уезжает из Якутии, меня хочет оставить директором клуба, зарплату обещал хорошую. А то сутками крутишься, домой копейки приносишь, детей кормить нечем.

– А у тебя их сколько?

– Трое, мал мала меньше.

– Такой молодой, а уже трое! – восхитился Тимур. – Когда успел настрогать?

– Ночью, конечно, – улыбнулся опер. – Днем меня дома не бывает.

– Ладно, решай сам, я тебя отговаривать не стану: детей-то кормить надо. А так будем поддерживать отношения, заходи, для тебя наши двери всегда открыты.

– Спасибо, – поблагодарил Царев и, выходя из кабинета, вдохновенно воскликнул: – Не прощаемся!

Тимур несколько раз хотел напомнить Гамову об отпуске, но вновь и вновь откладывал этот разговор, да и полковник делал вид, что и не помнит о своем обещании. Наконец он твердо решил взять отпуск к зиме и все-таки поехать в Москву, где его ждали друзья по школе милиции. Также его никогда не покидала мысль встретиться с Хейгом и посмотреть в глаза этому чудовищу. И не только посмотреть. Тимур мечтал заставить его признаться в убийстве матери и притащить в Якутск.

Ближе к осени город заполонили фальшивые рубли номиналом в пятьдесят тысяч. Дело приобретало катастрофические масштабы: не было и дня, чтобы магазины, торговые точки, сберкассы и банки не обращались в милицию по поводу обнаружения в денежной массе фальшивки. Тимура и его коллег мало волновали эти проблемы – пусть ими занимается ОБЭП[7].

Однажды ребята Тимура получили оперативную информацию, что распространением фальшивок занимается девушка по имени Карина, которую вскоре задержали возле гастронома «Найрамдал». Карина сдала своего хозяина, Артура Алехина, который организовал целую сеть распространителей подделки и снимал неплохую пенку с этой нелегальной деятельности. Припертый операми к стенке, Алехин не стал далее отпираться и рассказал следующее:

– У меня есть друг, Карпов Валентин, он отсюда, из Якутии, но постоянно проживает в Москве. Однажды он позвонил мне и предложил сделку, в результате которой можно заработать неплохие деньги. На вопрос, в чем будет заключаться моя работа, он ответил, что имеются поддельные банкноты достоинством пятьдесят тысяч рублей очень высокого качества и надо их распространить по республике. Рассказал и подробности, откуда эти деньги. Оказывается, с благоволения самого президента новоявленной Чеченской республики Ичкерия Джохара Дудаева для пополнения казны и ослабления Российского государства в городе Шали организован массовый выпуск поддельных банкнот. Распространением их по России занимаются кавказские группировки, компактно проживающие в гостинице «Спорт» в Москве. Я не успел поработать и месяца, вы меня схватили. Мы не учли особенностей региона, тут все друг друга знают, мало торговых точек, и возможности попасться гораздо больше, что и случилось. Теперь я готов сотрудничать со следствием и искупать свою вину за тот ущерб, который нанес республике.

Тимур, погруженный в бумаги, пропуская мимо ушей слова фальшивомонетчика, которого допрашивал рядом Константин, уловил информацию о Чечне, с которой Россия находилась в состоянии войны, и, отложив все дела, стал слушать внимательнее. Когда Константин закончил писать, он взял объяснение Алехина и, внимательно прочитав, задал несколько уточняющих вопросов:

– Как доставляли банкноты в Якутию?

– Самолетами в багаже.

– Какой процент отдавал изготовителям?

– Мне тридцать процентов от реализации, остальное я должен был переправлять в Москву.

– Объясни, как реализовывали?

– Одну купюру продавали за десять тысяч настоящих. Еще покупали товар на маленькую сумму, а сдачу брали уже настоящими. Работали возле обменников…

– Где проживает твой друг Карпов?

– Я Москву плохо знаю, у меня его телефон. Не совсем далеко от гостиницы «Спорт».

– Ты что, был в этой гостинице?

– Да, когда получал первую партию, я ездил лично сам. Карпов мне объяснил, что мое присутствие в первый раз обязательно.

– Расскажи немного про гостиницу.

– Гостиница «Спорт» полностью под кавказцами. Туда никто лишний раз не суется, милиция обходит ее стороной. Там я прошел двухчасовой курс, как сбывать деньги и при этом не быть пойманным, о линии поведения в случае, если поймают, и получил строгое предупреждение о том, чтобы не выдать источник происхождения фальшивок. Но, как видите, я ни один из пунктов их инструкции не выполнил и сижу перед вами. Я осознаю, что работал против своей страны, своим чистосердечным признанием и сотрудничеством с вами готов искупить свою вину.

– Когда в последний раз разговаривал с Карповым?

– Примерно неделю назад.

– Когда в следующий раз будете разговаривать? Договаривались?

– Строго нет, примерно через три-четыре дня я должен доложить, как продвигаются дела.

– Твои распространители не общаются с Карповым? Они не сообщат ему, что ты задержан в Якутске?

– С Карповым общаюсь только я, они его не знают.

– Посидите здесь, я схожу к Гамову. – Тимур, глянув на Константина, кивнул на задержанного. – Доложу, а потом определимся, что делать дальше.

Выслушав доклад подчиненного, Гамов походил по кабинету, обдумывая, как поступить, потому что с подобными случаями он раньше никогда не сталкивался, и, наконец, решил:

– Дело экономической направленности, пусть дальше работает ОБЭП.

– «Пирожковая служба»?! Они не потянут, в Москве придется схватиться с кавказскими группировками.

– А почему «пирожковая»? – удивленно посмотрел Гамов на Тимура.

– А что, не знаете? – улыбнулся Тимур. – Они в общепите делают контрольную закупку мясного пирожка, вскрывают его и считают, сколько кусочков фарша в нем заложено. Если количество не соответствует стандарту, общепитовского работника берут за жабры. Что они сделают в Москве? Однозначно развалят дело.

– И что ты предлагаешь?

– Поехать самим и всех прихлопнуть в гостинице «Спорт».

– Вы все уедете, а кто будет работать?! – возмутился полковник.

– Дело очень серьезное, скоро начнется горячий конфликт с непризнанной республикой Чечней, а противник уже начал экономическую войну. Если у нас все получится, мы прогремим на всю страну, это заметят в МВД России. Так что решайтесь.

Гамов немного подумал и приказал:

– Доложите, что собираетесь предпринять.

– От нас поедут не менее пяти сыщиков, желательно семь. Надо взять одного опера из ОБЭП, чтобы правильно оформлять протоколы изъятия. С нами обязательно должен быть свой следователь. Перед вылетом мы организуем телефонные переговоры между задержанным Алехиным и Карповым. Алехин объяснит последнему, что нашел магаданских ребят, которые хотят приобрести подделку. Эти ребята коммерсанты, ездят по всему Дальнему Востоку, так что собираются заказывать крупную партию. А в качестве коммерсантов будут наши Киреев и Косолапов. В Москве они встретятся с Карповым, который приведет их к преступному синдикату, мы сразу и прихлопнем всех. Нас все равно мало для этой операции, задействуем московских оперов. Как думаете?

– Хорошо, я доложу начальнику УВД, – ответил Гамов, выходя с Тимуром из кабинета, и распорядился: – Готовьтесь, я постараюсь убедить его.

В этот же вечер министр внутренних дел вызвал к себе начальника УВД и его заместителя Гамова и передал напутственное слово оперативникам, выезжающим в ответственную командировку, назначив старшим своеобразного «летучего отряда» начальника отдела по расследованию организованных преступлений полковника милиции Портнова. Оперативники с радостью встретили весть о том, что старшим отряда будет он. Полковник Петр Николаевич Портнов в прямом смысле этого слова был легендарным следователем, начавшим службу в милиции еще в семидесятых годах. Он не хуже сыщиков, а иногда и лучше, колол задержанных, всегда доводил дело до логического конца, преступники его побаивались и уважали. Для сыщиков он был непререкаемым авторитетом.

Алехин уже позвонил Карпову и известил его, что в Москву вылетают два магаданских коммерсанта для приобретения крупной партии поддельных денег. Перед вылетом отряд собрался в кабинете у Портнова.

– Итак, – начал полковник, – нас всего девять человек: семь оперативников уголовного розыска, один – из ОБЭПа и я. Своим заместителем я назначаю Тимура Овчинникова. Предстоит очень сложная и довольно опасная командировка. Останавливаемся в гостинице МВД «Комета». Это очень удобно, так как гостиница «Спорт» находится рядом. В Москве придется задействовать местных милиционеров, поскольку наших сил недостаточно, чтобы захватить такую большую гостиницу в двадцать два этажа и шестьсот номеров. Разумеется, мы не все номера станем проверять, а выборочно, только те, где будут находиться преступники. Поэтому вам, оперативникам, поручаю установить номера гостиницы, где надо провести задержания и обыски. Я с собой беру чистые бланки постановлений с печатью об аресте и обыске с подписью прокурора, поскольку мы не знаем еще личностей преступников и номера комнат, где они проживают. По ходу работы все это будет устанавливаться. Сегодня двенадцатое сентября девяносто четвертого года, время – двадцать один час тридцать минут, самолет вылетает тринадцатого сентября в восемь часов. В шесть утра всем быть в аэропорту. Вопросы есть?

Вопросов не оказалось, и все разошлись по рабочим местам, чтобы побыстрее доделать неотложные дела и дома подготовиться к ответственной командировке. Тимур же решил поговорить с Алехиным, который находился в изоляторе.

Когда дежурный привел задержанного в следственный кабинет, он решил не тянуть волынку и сразу приступил к делу, поскольку также торопился домой, чтобы привести себя в порядок и подготовиться к вылету.

– Артур, в каких номерах ты был в «Спорте»?

– Номера не помню, но этажи были тринадцатый и четырнадцатый. По три комнаты на каждом этаже. Но учтите: внизу находится их охрана, где именно, я не знаю. Как я понял, там одни кавказцы живут.

– Кто тебя учил распространять подделку и дал фальшивые деньги?

– Мужчина по имени Салман. Там еще находились несколько человек, имена их я не знаю.

– Все, больше нечего добавить? Мы завтра выезжаем в Москву.

– Будьте осторожны, они вооружены, я видел за ремнем Салмана пистолет. Потом мне Карпов рассказывал, что они занимаются заказными убийствами. Правда это или нет, не знаю. Будьте осторожны, – повторил Алехин.

– У нас бы не походили со стволами на виду, – усмехнулся Тимур. – Специально «засвечивали» волыну, чтобы у тебя и в мыслях не было их обманывать. Послезавтра освободишься под подписку о невыезде, будь постоянно на связи. Возможно, мы позвоним из Москвы, могут появиться вопросы. Если вдруг позвонит Карпов, говори, что у тебя все нормально.

– Спасибо! Удачи вам!

2

Разместившись в гостинице «Комета» и перекусив в буфете сосиской и омлетом, Портнов и Тимур решили сходить в ближайшее отделение милиции, которое находилось в семи минутах ходьбы, чтобы заручиться поддержкой и обговорить с начальником план действий на завтра.

Начальник, майор милиции Александр Петрович Лыско, встретил прибывших радостным возгласом:

– О-о-о, земляки приехали! Бывал я в Якутии, в восьмидесятом служил в армии в Тикси. Присаживайтесь, сейчас организуем чай.

За чаем обсудили план завтрашних мероприятий. Узнав, что придется брать в осаду гостиницу «Спорт», Лыско воспрянул духом:

– Давно пора! Гостиница превратилась в сборище темных личностей, там бандиты ходят с оружием наперевес, наши туда просто так не суются. Да и «крыша» у них крепкая…

– А была ли информация о том, что оттуда по всей России распространяются поддельные деньги? – спросил Тимур. – Размах такой, что трудно это утаить.

– Была, конечно. – Лыско порылся в столе и достал купюру достоинством в пятьдесят тысяч рублей. – Каждый день изымаем, уже замучили!

Портнов взял банкноту, посмотрел на свету, достал из нагрудного кармана такую же и, сравнив, кивнул:

– Одним станком печатали. А печатный станок находится в городе Шали, в так называемой Ичкерии, туда уже не сунешься, хлопнем хотя бы здешних, московских. Как говорится, прикроем канал поставки.

– Хорошо, – удовлетворенно проговорил Лыско. – А у вас есть санкция прокурора на руках? Без нее опасно: у них «крыша» серьезная, самих же обвинят в незаконных действиях.

– Санкция есть, – улыбнулся Портнов. – И не одна, на всех хватит: и на обыск, и на арест. Так что, майор, смелее!

– Вот это дело, вот это земляки! – воскликнул Лыско. – Сколько людей вам дать?

– А сколько сможешь?

– Человек пятнадцать сыщиков.

– Давай человек тридцать вместе с участковыми.

– Хорошо, будет сделано. Товарищ полковник, я вам выделю машину и одного опера, чтобы он всегда был под боком – держать постоянную связь с нами.

– Вот это уже хорошо! – обрадовался Портнов. – Кого?

– Есть у меня тут один шустрый малый. – Лыско по прямой связи вызвал дежурного: – Срочно найди старшего лейтенанта Шмакова, пусть зайдет ко мне.

– Опер? – спросил его Тимур. – Из уголовного розыска?

– Да, из уголовки. Он вам и Москву покажет, покатает по городу.

– Это потом, надо сначала дело сделать. – Портнов пожал руку Лыско и на прощание сказал: – Чтобы исключить утечку информации, всех соберем непосредственно перед операцией, там и поставим задачу. Думаю, что завтра после обеда и начнем.

В это время в кабинет зашел молодой парень и доложил:

– Товарищ майор, старший лейтенант Шмаков по вашему приказанию прибыл!

– А вот и наш Сергей Шмаков, – представил Лыско оперативника приезжим и обратился к старлею: – Будешь возить командированных товарищей из Якутии.

– Есть, возить! – отрапортовал Шмаков.

После обеда Киреев позвонил Карпову с домашнего телефона Шмакова:

– Алло, мы приехали из Магадана, Алехин нас направил. Хотели приобрести партию товара.

– А сколько вас человек?

– Двое.

– На какую сумму рассчитываете?

– Чем больше, тем лучше. У нас сбыт – весь Дальний Восток.

– Отлично! Завтра в двенадцать дня встречаемся в вестибюле гостиницы «Спорт». Знаете, где это находится?

– Найдем. Как мы вас узнаем?

– Я азиатской наружности, в руках у меня будет ярко-красный пакет.

– Хорошо, до завтра.

Когда Киреев и Шмаков выходили из квартиры, зазвонил телефон. Киреев приложил палец к губам, запрещая Шмакову трогать аппарат, подождал немного и поднял трубку. На том конце провода, как и ожидалось, был Карпов:

– Я забыл спросить, где вы остановились?

– В квартире у своего земляка.

– А Алехин где сейчас? Я звоню ему домой, он трубку не поднимает.

– Не знаю даже, мы с ним разговаривали в машине.

– А-а-а, хорошо… Ладно, до завтра.

– У него стоит определитель номера телефона, перепроверяется. Но, по-моему, ничего не заподозрил, – положив трубку, усмехнулся Василий.

Вечером Портнов собрал всех в своем номере, провел короткий инструктаж и в конце добавил:

– Никому не пить, но, поскольку я знаю, что вы все равно будете пить, прошу всем сдать оружие. – С этими словами он отвернул край матраса: – Кладите все сюда.

Когда оружие было заскладировано и прикрыто матрасом, Портнов лег на него и удовлетворенно проговорил:

– Меня и силой отсюда не стащить. Быть в Москве и не выпить рюмочку хорошего коньяка может только законченный дурак. А ну-ка, ребята, принесите мне из буфета чекушку коньячка.

Как и предугадал старый полковник, всех потянуло в ресторан гостиницы. Посидев там немного, Тимур обратился к Шмакову:

– Серега, а отсюда до МУРа далеко?

– Достаточно. А что надо?

– Переговорить там с сыщиками, чтобы кто-то присутствовал завтра во время нашей операции. Есть информация, что наши фигуранты занимались заказными убийствами. Пусть пробьют их по своим данным, может, интересную информацию получат.

– Поехали! – оживился Шмаков. – Город сейчас пустой, быстро доедем.

Прихватив с собой Киреева, они двинулись в сторону МУРа, о котором Тимур был наслышан еще с детства – из книг и кино. Киреев, рассматривая в окошко вечернюю Москву, предвкушал увидеть места, где работали кумиры его молодости из легендарного Московского уголовного розыска.

На контрольно-пропускном пункте пожилой милиционер-постовой долго рассматривал удостоверения сотрудников уголовного розыска с какой-то далекой и незнакомой ему стороны, задал несколько вопросов о цели приезда в МУР, а затем позвонил кому-то и доложил о прибывших. Получив разрешение, постовой пропустил Тимура и Киреева на территорию МУРа. Ступая по гулким пустынным коридорам, каждый из них думал, что вот так же после ликвидации очередной банды или задержания опасного преступника когда-то шагали прототипы Жеглова и Шарапова, герои фильма «Петровка, 38»…

Встретил их совсем не геройского вида дежурный оперативник лет сорока и в очках с толстыми линзами.

Официальный тон дежурного опера: «Какова цель вашего визита?» – сразу насторожил якутских оперативников. Сыщики друг с другом так не общаются.

– Мы приехали из Якутска задерживать фальшивомонетчиков, – стал объяснять Тимур. – Нами получена информация, что они могут быть причастны к заказным убийствам. Завтра мы проводим их задержание и хотели, чтобы с нами был кто-то из МУРа.

– А зачем? Задерживайте сами.

– Но мы хотели, чтобы муровцы посмотрели на этих людей, может, кто-то проходит по убийствам.

– А конкретно про какие убийства идет речь?

– Мы пока сами не знаем. Только информация…

– Ну, тогда какие могут быть разговоры! Такой информации у нас знаете сколько? Тысячи! Сегодня взорвали Сильвестра, все силы брошены туда.

– Какого еще Сильвестра?! – недоуменно спросил Тимур, чувствуя, что в нем закипает злость на эту, по его мнению, канцелярскую крысу.

– Вы что, не знаете Сильвестра?! Это король преступного мира Москвы! Вам, сыщикам, следовало бы его знать.

– Не знал и знать не хочу! – возмутился Тимур. – Для меня не существует королей преступного мира, всех их гнобить надо, а вы с придыханием – Сильвестр. Был у нас один его тезка, величали Рэмбо, по башке настучали, и где он сейчас? До сих пор ищем. Рыба гниет с головы: если бы вы здесь, в Москве, толком боролись со всякими «сильвестрами», и у нас на местах было бы гораздо легче.

– Так что вы хотите от меня?! – Муровец оторопело посмотрел поверх очков на своих коллег из далекой Якутии.

– Уже ничего! – Тимур повернулся и направился к выходу, следом потянулся и Киреев.

Увидев кислые лица оперативников, Шмаков ухмыльнулся:

– Что, отказали?

– Да ну их! – махнул рукой Тимур. – Поехали в гостиницу, выпьем по рюмашке и спать, завтра трудный день.

– МУР сейчас не тот, – рассказывал по пути Шмаков. – Нет уже тех легендарных сыщиков, блатные и приезжие всякие. Москву не знают, работать не умеют, а гонору-то: мол, мы из МУРа! Наши «земельные» сыщики лучше их раскрывают и смеются над ними.

– А что раньше-то не сказал? – укоризненно посмотрел Тимур на Шмакова.

– Хотелось, чтобы вы сами в этом убедились. Да и посмотреть знаменитый МУР, пощупать его руками, походить по коридорам для вас, я думаю, было не лишним.

– Правильно, – согласился Киреев. – Будет о чем рассказать в Якутске, похвастаться, что был в МУРе.

– А кто этот Сильвестр, которого отправили к праотцам?

– Лидер Ореховской преступной группировки, настоящая фамилия Тимофеев. Его взорвали в собственной машине сегодня вечером. Я это услышал по радио, когда ждал вас в машине.

– Ну, и поделом ему, – усмехнулся Тимур. – А кто мог?

– Да кто-кто?! Конечно, Береза![8] Летом Сильвестр хотел его самого подорвать, да что-то там у него не срослось. Вот он и отомстил – я так думаю. Дело «заглухарит», Береза слишком высоко витает.

– Ну и серпентарий у вас! – воскликнул Тимур и замолк, пытаясь успокоить бушевавшее в нем негодование от очкастого муровца.

3

На следующий день Портнов, распорядившись, чтобы Овчинников подготовил Киреева и Косолапова к встрече с Карповым, выехал к начальнику отдела милиции Лыско, желая удостовериться в готовности личного состава к операции.

Тимуру особо готовить Киреева и Константина не пришлось – каждый свою роль знал назубок. Было оговорено, что операция начинается в двенадцать часов сорок минут. За это время опера, общаясь с фальшивомонетчиками, должны засечь комнаты, принадлежащие им, удостовериться в наличии у них оружия и поддельных денег. Как начнется операция – присоединиться к мероприятиям.

В одиннадцать часов пятьдесят минут Василий и Константин уже находились в вестибюле гостиницы «Спорт». Ровно в двенадцать часов в холл гостиницы вошел мужчина азиатской наружности с красным пакетом…

В это время в отделении милиции проходил инструктаж личного состава, задействованного в операции.

– Итак, всего в операции будет участвовать сорок один сотрудник, – говорил Портнов. – Операция начинается ровно в двенадцать часов сорок минут. Двое наших оперативников под видом коммерсантов, желающих приобрести поддельные купюры, уже находятся в гостинице «Спорт». Наша задача – никого не выпускать из гостиницы без проверки, пока идет обыск нескольких комнат и задержание фигурантов, причастных к фальшивомонетничеству. Пять человек блокируют подземные этажи, двенадцать – главный вход, остальные распределяются по этажам, а мы полностью берем на себя тринадцатый и четырнадцатый этажи. Задержанных сразу загружаем в машины и привозим сюда, заключаем в камеры. После обыска нужных нам комнат все возвращаемся в отдел, где работаем с задержанными. Какие будут вопросы?

– А если они окажут вооруженное сопротивление? – спросил местный опер.

– Действовать согласно закону и стрелять на поражение. Еще есть вопросы?

– Нет, все ясно! – одобрительно загудели все присутствующие.

– Тогда по машинам!

Через полтора часа операция закончилась так же быстро, как и началась. Были задержаны восемь преступников, в том числе и Карпов, изъяты поддельные банкноты, два пистолета Макарова, несколько кинжалов и своеобразная бухгалтерия фальшивомонетчиков с регионами России, куда направлялись фальшивки.

Тимур первым делом решил поговорить с Карповым.

– Валя, рассказывай, как докатился до такой жизни? Сейчас поедешь на родину в кандалах, где тебе придется отвечать перед законом. Думаешь, что эти горячие горцы будут тебя выгораживать?

– Кому я нужен, чтобы меня выгораживать, – усмехнулся задержанный. – Задавайте вопросы, я на все отвечу.

– Как ты превратился в фальшивомонетчика?

– Нужда. Я живу в Москве уже давно – лет семь. Сначала была работа, зарабатывал неплохо, снимал квартиру близко от центра. А сейчас сами же видите, что творится здесь: работы нет, денег тоже… Пришлось переехать на окраину в общежитие. Мне позарез нужны были деньги, я искал их, и однажды мой знакомый предложил заняться одним прибыльным делом. Я ответил, что готов заняться любым делом, друг меня и привел в гостиницу «Спорт»…

– Кто главный среди фальшивомонетчиков?

– Салман.

– Алехин говорит, ты рассказывал ему, что Салман причастен к убийствам. Это так?

– Алехин задержан?! То-то я звоню, а он не поднимает трубку. Это только предположение, мне об этом рассказывал мой знакомый.

– Продолжай.

– Меня познакомили с Салманом, узнав, что я из Якутии, он обрадовался, стал рассказывать, что у него в Усть-Нере живут родственники, и предложил заняться распространением фальшивок по республике. Он так и сказал: «В Якутию мы еще не совались», то есть не отправляли туда подделки. Я нашел своего давнего друга Алехина, проживающего в Якутске, и предложил сделку, он согласился. Потом он приезжал в Москву, познакомился с Салманом и увез первую партию денег. Но долго нам не пришлось поработать…

– Ладно, возьми бумагу и напиши явку с повинной. Так и быть, помогу земляку, чтобы смягчить его участь, – протянул Тимур Карпову лист бумаги.

Далее началась кропотливая работа по первоначальному закреплению доказательств масштабной экономической диверсии врага накануне Первой чеченской войны.

Министр внутренних дел Российской Федерации генерал армии Ерин Виктор Федорович после встречи с делегацией американских полицейских уже собирался домой, но неожиднно позвонил референт и доложил:

– Товарищ генерал, из администрации президента Ингушетии хотят с вами поговорить.

Они, оба участники Афганской войны, друг друга понимали хорошо и частенько разговаривали, вспоминая былое, поэтому министр без раздумья приказал:

– Соедините!

– Виктор Федорович, здравствуйте! – приветствовал представитель администрации министра. – Как поживаете, как родные?

– Все хорошо! А Руслан Султанович почему не звонит?

– Он в отъезде. Тут такое дело: ко мне обратились люди и жалуются на неправомерные действия со стороны ваших подчиненных. Очень прошу разобраться и посодействовать, чтобы всех освободили.

– А где это?

– В гостинице «Спорт».

– Хорошо, мой референт вам позвонит.

Положив трубку, Ерин вызвал к себе референта:

– Узнай, что там случилось в гостинице «Спорт». Приехала какая-то якутская бригада, всех задерживают. Завтра утром мне доложишь.

Референт позвонил в МВД Якутии и, узнав, что за группа сейчас находится в Москве, приказал, чтобы срочно нашли ему старшего. Переговорив по телефону с Портновым и получив всю информацию, он написал подробную справку и положил на стол министру. Утром Ерин, прочитав справку, тут же вызвал своего помощника и приказал:

– Оказать полное содействие якутской бригаде, обеспечить им физическую защиту, отправить отряд ОМОНа для охраны и конвоирования задержанных. Еще поручаю пресс-центру хорошо осветить в средствах массовой информации работу якутских милиционеров по изобличению опасных преступников.

Так неожиданно благодаря администрации президента Ингушетии Портнов и его «летучий отряд» получили столь высокое покровительство в лице министра внутренних дел России.

Ночью, когда Тимур только зашел в номер, позвонил заместитель начальника уголовного розыска МВД Якутии Ольховский:

– Тимур Иванович, дело есть. Сейчас к тебе подойдет человек, переговори с ним, он все объяснит. Постарайся ему помочь.

– А по какому вопросу? – Тимур досадовал, заранее зная, что Ольховский всегда ходатайствовал за кого-нибудь, будто и не работал в уголовном розыске. За глаза подчиненные называли его Адвокатом.

– Не телефонный разговор, он все объяснит.

– Хорошо, пусть подходит.

Не прошло и пяти минут, как раздался стук в дверь. Открыв ее, Тимур увидел двух человек, представившихся адвокатом Арнольдом Францевичем и Муртазом, сопровождавшим его.

– Мы от Ольховского, вам он должен был позвонить.

– Что-то быстро пришли, – удивился Тимур. – Что, под дверью стояли?

– Нет, в фойе гостиницы.

– По какому вопросу?

– Может, пойдем посидим в кабаке, там и поговорим? – предложил адвокат.

– Давайте в номере, я очень устал, хочу прилечь.

– Тимур Иванович, мы насчет задержанных. Что нам надо сделать, чтобы ребят выпустили?

– Не понял?…

– Сколько нужно, чтобы всех отпустить?

– Вы что, предлагаете мне взятку?! – Тимур схватил адвоката за грудки. – Скажи спасибо Ольховскому, если бы не его звонок, я бы сейчас вас в камеру к задержанным! А ну-ка, вон отсюда, чтоб глаза мои вас не видели!

Вытолкав мужчин, он проговорил про себя:

«Адвокат – он и есть адвокат. Задержанные имеют крепкие связи и в Якутии, наверное, среди золотарей из солнечного Кавказа».

На следующий день, когда все задержанные, будучи уже арестованными, ожидали в камерах этапирования в Якутск, Лыско собрал в кабинете якутских командированных.

– Дорогие мои якутяне, – обратился он к ним, разливая по рюмочкам коньяк. – Впервые увидев ваши решительные лица, я ни минуты не сомневался, что у нас все получится и мы ликвидируем эту подпольную организацию, нанесшую колоссальный вред нашему государству. Сегодня по Первому каналу уже показали наши успехи, я очень благодарен вам за это и хочу поднять тост за Якутию, которую я считаю и своей, поскольку служил там в армии.

После короткого застолья начальник отдела объявил:

– Вечером все едем в сауну, попьем хорошего пивка, отдохнем, расслабимся. Можем и девочек пригласить…

– А вот этого не надо! – отрезал Портнов. – Никаких там девочек-мевочек, посидим сами, поговорим по душам!

– В принципе, можно было бы и расслабиться… – начал было Константин, но Портнов строго прервал его:

– Отставить разговорчики! Нас дома ждут семьи, я ответственен за вас, и никаких у меня лишних телодвижений! – грозно помахал он перед операми пальцем.

– Едем в Переделкино, – продолжил Лысков. – Там отличная баня, лучшая в округе, правда, бандитская, но ни одной сволочи там сегодня не будет.

– Как бандитская?! – удивился Портнов. – Что-то опасно туда ехать.

– А вы сейчас найдите в Москве сауну, которая не под бандитами, – улыбнулся Лыско. – Не беспокойтесь, все будет нормально, сейчас идите в гостиницу, отдохните, вечером мы за вами заедем.

– Спасибо, подполковник, – со значением поблагодарил Портнов начальника.

– Майор, – поправил его Лыско.

– Я не ошибся. Напишу подробный рапорт от нашего министра на имя министра внутренних дел России о поощрении вас за содействие. Думаю, за раскрытие такого значимого преступления досрочное звание вам гарантировано.

– Спасибо, товарищ генерал! – широко улыбнулся Лыско.

– Какой я генерал?! – отмахнулся он от шутки майора.

– Значит, будете! – отчеканил под взрыв хохота начальник милиции.

Побыв в сауне до полуночи, все вернулись в гостиницу и легли спать. Утром Портнов, узнав у кого-то, что Константина со Шмаковым ночью видели в компании хорошеньких барышень за столом ресторана гостиницы, в сердцах воскликнул:

– Вот собака! Свинья всегда грязь найдет!

Опера, вдоволь посмеявшись над Константином и его московским другом, так и не поняли, кто свинья, а кто собака и что за грязь.

На третий день под усиленной охраной московского ОМОНа все задержанные были препровождены в аэропорт Домодедово, где их встретил спецборт уже с якутским ОМОНом. Такую предосторожность сочли необходимой, поскольку никто бы не дал гарантии, что оставшимися на свободе членами преступной группировки не будут предприняты попытки вызволить задержанных.

Проводив спецборт, посадив туда же шестерых оперативников «летучего отряда», с оставшимися Тимуром и Киреевым Портнов решил посмотреть Москву и посвятить этому весь день, поскольку завтра утром им тоже предстояло вылететь в Якутск. Роль гида исполнял Шмаков, лихо проезжая на «Волге» по широким проспектам современной и узким улочкам старой Москвы.

Вечером, вернувшись в гостиницу, Тимур обратился к Портнову:

– Петр Николаевич, я завтра с вами не еду, авиабилет уже сдал обратно. В Москве у меня есть одно дельце, с Гамовым я все согласовал. Так что вы с Киреевым завтра уезжайте, а я тут задержусь на недельку. С Лыско я договорился, он за мной на несколько дней закрепляет Шмакова с машиной.

– Хорошо, коли с разрешения Гамова, – согласился Портнов. – А теперь пойдем, тихо посидим в ресторане, а то с этой беспокойной командой я был как на иголках. Дело сделали – можно и отдохнуть!

Конец Хейга

1

Первым делом Тимур решил посетить друзей. После окончания Хабаровской школы милиции Дмитрий Школов и Григорий Шаула работали в Приморском крае, а три года назад оба перевелись в Подмосковье, где работали в одном отделе уголовного розыска: Школов – начальником отделения, а Шаула его заместителем. Тимур постоянно держал с ними связь, те настоятельно приглашали его посетить Москву, но известные события помешали этому. А теперь он решил воспользоваться представившимся случаем и встретиться со своими друзьями, которых не видел уже четыре года.

Трубку поднял Школов и, узнав, кто звонит, радостно воскликнул:

– Тимур, ты ли это?! Откуда?!

– Отсюда, Дима, отсюда!

– Ты что, в Москве?!

– Да.

– Когда приехал?

– Дней пять назад.

– А что не звонил?

– А все некогда было. Мы тут хлопнули фальшивомонетчиков, я и закрутился. Сейчас полностью свободен, почему и звоню тебе. Где Гриша?

– Ах вон оно что! – удивленно воскликнул Школов. – Показывали по телевизору, как сотрудники уголовного розыска из Якутии задержали фальшивомонетчиков. Я сразу про тебя вспомнил, но не думал, что конкретно ты этим делом занимаешься. А Гриша в отпуске, поехал в Белоруссию, у него там родня. Где ты сейчас находишься? Я тебя заберу.

– Не надо забирать, сам приеду, я на тачке.

– Ты что, на такси раскатываешь по Мааскве? – акающе протянул Школов на столичном диалекте. – Москвичом уже стал?

– Нет, машину с водителем одолжил в одном отделении милиции.

– Как это на тебя похоже! – восхитился Школов. – Записывай мой домашний адрес.

Радости друзей не было предела! Поздоровавшись и обняв друга, Школов сразу приступил к делу:

– Идем в сауну! Если бы я не знал твоих принципов «изменить жене – изменить Родине», то пригласил бы девочек…

– Да вы что тут все рехнулись со своими девочками?! – воскликнул Тимур. – Вот, начальник Сергея, майор Лыско, тоже предлагал отдохнуть в сауне в компании девчонок. Что, других развлечений тут больше нет?! А своим принципам я никогда не изменяю!

– Да просто Москву заполонили гарные дивчины из Украины и Молдовы, «Червону руту не шукай вечорами», – вдруг запел Школов. – Цену сбили ниже плинтуса.

– Так боритесь с ними! – в сердцах отозвался Тимур.

– Мы и боремся, – ответил Школов и, мягко улыбнувшись, произнес: – А боулинг тебя устроит? Когда-нибудь приходилось играть? Там отличное чешское пиво подают.

– Нет, ни разу не бывал. Давай туда!

Немного потренировавшись, Тимур довольно сносно стал отправлять шар в атаку на кегли и один раз даже умудрился уложить все одним броском.

– Хорошая игра! – восхищенно заметил Тимур после удачного броска. – И у нас в Якутске надо такое же, чтобы народ немного отвлекся от этой серости и безысходности.

– Сколько дней собираешься побыть в Москве? – спросил его Школов, потягивая чешское пиво с сушеной мойвой. – Я б тебе цирк показал…

– Цирк уехал, а клоун остался, – сыронизировал Тимур над собой и над «летучим отрядом». – Не до цирка, есть у меня одно дело в Москве. Расскажу – не поверишь.

Когда он закончил рассказ о якутском Хейге, Школов свистнул от удивления и поинтересовался:

– И где собираешься искать своего… Как его там?

– Хейга. На Черкизовском рынке.

– Рынок-то огромный, найти просто так человека там невозможно.

– У меня есть адрес: павильон номер двадцать шесть, место тринадцатое. Хозяином является какой-то турок, который продает кожу, мой работает у него в качестве продавца.

– А где живет этот урод?

– Там же, в подсобках.

– Когда хочешь поехать туда?

– Да хоть сейчас.

– Сейчас уже поздно… Давай сделаем так. Ты отпусти Сергея, а мы поедем ко мне домой, посидим еще, поговорим за бутылочкой виски, а завтра с утра и рванем на рынок. Я предупрежу, чтобы меня на работе не искали.

– Добро, – согласился Тимур с предложением друга и обратился к Шмакову: – Сергей, поезжай домой, а завтра в девять будь у Дмитрия дома, поедем на Черкизовский рынок.

2

Тимур представлял, как огромен Черкизовский рынок, но, когда увидел наяву, был поражен его масштабами: бесконечные торговые ряды, многочисленные павильоны, вместившие в себя тысячи торговых точек, разношерстная публика из бывших республик некогда великого Советского Союза, огромные, с гору, тюки и баулы, складированные то тут, то там…

Оперативники с трудом нашли павильон номер двадцать шесть, который, оказывается, был переименован в прошлом году в тридцать седьмой. Нумерация торговых точек внутри павильона тоже изменилась: большого труда составило Тимуру и его спутникам разобраться в этих хитросплетениях всевозможных коридорчиков и проходов, чтобы установить бывший тринадцатый номер, который теперь обозначался цифрой «51».

В магазине продавались джинсы, кофты и куртки разных фасонов. За прилавком стояла женщина сорока лет и неприветливо поглядывала на посетителей.

Тимур представился и спросил ее:

– Давно здесь работаете?

– Полгода. А что случилось?

– А хозяин где?

– Какой хозяин? Тут хозяев много.

– Турок, который два года назад здесь работал.

– Мехмет, что ли? Его же убили, что, не знаете?

– Как?!

– Как сейчас убивают – застрелили, и все.

– Когда?

– Полгода назад, нашли возле дома с простреленной головой.

– А тут у него парень работал. Где его сейчас можно найти?

– А я откуда знаю? Он сильно обгорел тогда, долго лежал в больнице. А недавно заявился и хотел пройти в подсобку, говорил, что забыл там вещи. Какие вещи?! После пожара мы оттуда все выгребли, вычистили, подсобка совершенно пустая была. Я вызвала охрану, они его избили и выгнали из павильона.

– А что за пожар был?

– После убийства Мехмета кто-то бросил в магазин бутылку с бензином. Этот парень сильно прогорел, а магазин полностью…

– А что за разборки, вы сможете объяснить?

– Не знаю, место-то хорошее, может, кому-то приглянулось.

– А как вы здесь оказались?

– После пожара Акрам договорился с администрацией, что восстановит магазин, и в счет этого приобрел точку себе. Он меня и поставил сюда.

– А кто такой Акрам?

– Азербайджанец. Он теперь хозяин всего павильона.

– Он и «мочканул», наверное, турка, – заметил Шмаков.

– Нет, Акрам хороший, он не будет поджигать в своем павильоне, – ответила женщина, укоризненно глянув на Сергея.

– А где нам найти все-таки этого парня? – повторил вопрос Тимур. – Вы его видели после того, как он приходил сюда в последний раз?

– Да, видела. Он стоял вдалеке и смотрел на меня… Такой страшный, лицо обгорелое, похож на мертвеца. Я снова вызвала охрану, но он успел убежать.

– Что он все-таки хотел взять в подсобке? Если второй раз появился тут, значит, придет и в третий раз. – Тимур с усмешкой на губах незаметно подмигнул Школову и громко сказал: – Гражданка, ваша жизнь в опасности! Он хочет отомстить за поджог!

– Ой, я боюсь! – прижала руки к груди женщина. – Что мне делать?

– Проводите нас в подсобку, мы осмотрим помещение.

– Пожалуйста, проходите!

Подсобка представляла собой глухое помещение размером шесть на четыре метра. Бегло осмотрев внутри, убедившись, что в стене невозможно устроить тайник, Тимур спросил у продавщицы:

– Что под линолеумом?

– Деревянные полы, они обгорели, мы сверху застелили линолеум.

– Давайте вынесем все вещи в магазин и поднимем линолеум. Я хочу осмотреть полы.

Не прошло и двадцати минут, как подсобка усилиями четырех человек была освобождена от товара. Тимур со своими друзьями стали с одного края поднимать покрытие и внимательно рассматривать полы, изъеденные сажей. В одном месте, ближе к торцу, оперативников смутила доска, прикрученная саморезами к лагу: на других досках саморезов не наблюдалось, очевидно, они прикреплялись к основанию потайными гвоздями. Шмаков попросил у продавщицы отвертку, та сбегала в соседний магазин и принесла инструмент. Открутив саморезы, Тимур извлек из-под пола сверток. В свертке находились документы: паспорт на имя Мокрецкого Александра, второй паспорт на имя Кунициной Эммы Анатольевны, 1947 года рождения, уроженки Москвы, прописанной в Москве, по ул. Лосиноостровской, 20, кв. 108, документы на эту же квартиру.

– Где находится улица Лосиноостровкая? – спросил Тимур у Шмакова.

– Черт его знает, надо карту достать. Но где-то близко.

– Да тут же рядом! – воскликнула продавщица, слушавшая разговор оперативников. – Здесь все квартиры кругом арендованы торговцами рынка. Наверное, тот, кого вы ищете, живет у этой тетки.

Завернув документы и положив их в карман, Тимур обратился к своим спутникам:

– Давайте по указанному адресу!

Квартира оказалась закрытой, оперативники постучались к соседям. Дверь открыл обрюзгший мужчина, который недоверчиво рассматривал оперативников, наверное, полагая, что перед ним очередные торговцы, ищущие временную жилплощадь.

– Квартиру не сдаем, – неласково проговорил он, собираясь захлопнуть дверь.

– Постойте, мы из милиции, – представился Шмаков. – Нас интересуют жильцы сто восьмой квартиры. Где они сейчас?

– Наконец-то заинтересовались, – проворчал мужчина. – Человек как полгода пропал, а они только сейчас интересуются.

– Кто пропал? – не понял Тимур.

– Вы еще и не знаете, кто пропал! – возмутился мужчина. – Тогда зачем интересуетесь?

– Мы ищем квартиранта, который здесь живет.

– Ах, этот раздолбай! Давно его надо было взять за шкирку!

– Так кто пропал?! – Тимур начал уже злиться на мужчину.

– Хозяйка пропала, Эмма. С весны ее уже нет, а этот охламон тут и живет.

– А как зовут «охламона»?

– Черт его знает! – бросил мужчина и с силой захлопнул дверь.

– Идиот! – выругался Шмаков. – Дать бы ему по роже!

Опера постучались в соседнюю квартиру. Тут их встретили с точностью до наоборот. Любезный хозяин пригласил в квартиру, предложил чай, от которого опера отказались, и только после этого поинтересовался:

– Что вам угодно?

– Мы интересуемся вашими соседями из сто восьмой квартиры. Что можете сказать о них?

– Наша соседка Эмма, не знаю отчества, пьющая баба. Зимой привела хахаля, молодого парня, с которым устраивали пьяные оргии. Весной она перестала появляться, а парень так и живет в квартире. Из соседей никто с ним не общается, поэтому не знаем, что у них творится. Пьянки прекратились, мы и рады.

– А лицо парня обгорелое, шрамы там всякие?

– Да-да, в последнее время лицо у него изменилось! Точно, шрамы от ожогов!

– А у вас имеются топор и монтировка? Мы будем вскрывать квартиру, – попросил Тимур.

– Есть в гараже. Сейчас схожу, принесу.

– Будьте добры!

Скоро мужчина принес инструменты, и через несколько минут оперативники оказались внутри квартиры. Двухкомнатная квартира встретила их запустением и запахом затхлости. Осмотрев ее, тщательно обследовав ванну на предмет отсутствия эмали и, не обнаружив ничего подозрительного, Тимур обратился к Школову:

– Дима, поезжай к себе, а мы тут остаемся. Будем ждать нашего Хейга.

Было пять часов вечера, опера сели на диван и тихо ждали появления чудовища, которое, скорее всего, не пожалело и вторую жертву, а вот каким образом он расправился с ней, опера даже думать боялись.

Шмаков удобнее устроился на диване, запахнулся в куртку и закрыл глаза, проговаривая:

– Если не явится до завтра, придется поднимать территориальных сыщиков. Пусть ориентировку дадут – приметы-то убийцы хорошие – и в засаде посидят.

– Придет, никуда не денется, – успокоил его Тимур. – Тут много примет того, что он был с утра в квартире.

– И какие же? – Шмаков плотнее укутался курткой и улыбнулся: – Вы там все охотники и следопыты…

– Давай начнем с поверхности мебели. Где достает рука человека – там нет слоя пыли. Хоть какой бы неряшливый человек ни был, пыль он поневоле все равно смахивает. На столе стоит чашка с остатком чая. Если бы она стояла долго, вода бы испарилась или, если бы чая было много, на стенках чашки остались бы строго очерченные линии от заварки по мере испарения, а их нет. Далее, срез вареной колбасы свежий, лимонад изготовлен вчера.

– Когда ты все это успел?! – Шмаков вскочил на ноги и, открыв холодильник, покачал головой: – Действительно срез на колбасе свежий. А зачем ты мне все это так долго рассказывал, если лимонад произведен вчера? Этого было бы достаточно!

– Ты спросил – я и ответил, – улыбнулся Тимур. – Срок изготовления лимонада я заметил в последнюю очередь.

– Дедуктивный метод, Шерлок Холмс? – рассмеялся Шмаков, плюхаясь на диван.

– Какой Шерлок Холмс! – махнул рукой Тимур. – Я действительно охотник и следопыт, могу точно определить по следу, когда зверь прошел мимо. Постоянно тренирую свою наблюдательность.

Ближе к ночи началась борьба со сном. Для оперативника, находящегося в засаде, самый главный враг не преступник, которого он ожидает, а предательский сон, укутывающий его теплым, мягким одеялом и уносящий куда-то за горизонт. Бороться со сном практически невозможно, пресловутые крепкий кофе, обтирание снегом, обливание холодной водой дают кратковременный эффект. Потом сон возвращается с новой силой. Поэтому появление преступника для оперативника сродни появлению родного существа, в этот миг сыщик любит и лелеет его, заботливо застегивая на его запястьях наручники.

Тимуру приснилось, что он в Якутске, в квартире у Лидии Ивановны. Добрая и отзывчивая старушка своей мягкой ладонью гладила его по голове, приговаривая:

– Вставай, милый, ватрушки готовы…

Он вдруг открыл глаза и резко привстал, услышав шорох за дверью – кто-то пытался открыть ее, но испорченный оперативниками замок не поддавался. Быстро бросил взгляд на Шмакова – тот, устроившись удобнее, видел уже третий сон. Тимур вытащил из-за ремня пистолет с заблаговременно передернутым затвором, спустил предохранитель…

Он всегда досылал патрон в патронник еще до входа в квартиру, где предстояло посидеть в засаде. Многие игнорировали это, боясь ненароком выстрелить и нанести увечье себе или коллеге. «Если у тебя есть голова на плечах, ты никогда не выстрелишь по нечаянности, – говорил он этим товарищам. – А если ее нет, то и не следует сидеть в засаде, когда порою счет идет на секунды. Да и передергивание затвора в ночной тиши по звуку приравнивается к выстрелу – преступник почувствует засаду».

Шорох за дверью усиливался, Тимур еще раз без надежды посмотрел на сладко спящего Шмакова и рывком открыл дверь. Там стоял человек с бледным, как у мертвеца, лицом и от неожиданности хватал ртом воздух. Тимур взял его за грудки, затащил в квартиру и бросил на диван, где только что дремал сам. Шмаков от неожиданности вскочил на ноги и схватился за пистолет.

– Отставить! – крикнул ему Тимур. – Все нормально!

– Как он здесь очутился?! – разразился оперативник криком, пытаясь отойти от сна.

– Молча! – хмуро ответил ему Тимур. – Меньше спать надо! Да и я хорош – уснул, как сурок.

Во время этого разговора оперативников задержанный молча полулежал на диване, не смея или не имея сил двигаться, и ожидал своей участи. Лицо его было действительно ужасным: скукоженная от ожога левая часть лица, полузакрытый левый глаз, обвислая нижняя губа.

«Хоть сейчас отправляй без грима сниматься в фильме ужасов. Не Хейг, а законченный Фредди Крюгер», – подумал Тимур, рассматривая урода, а затем кивнул Шмакову:

– Надень браслеты!

Через полчаса довольные удачным задержанием оперативники везли убийцу в отделение милиции.

3

До отделения ехали целый час, и за это время ни сыщики, ни задержанный не проронили ни слова, каждый думая о своем.

Зайдя в кабинет и посадив убийцу на стул, Тимур начал допрос.

– Александр, предстоит поездка в Якутск. Ты погулял на свободе достаточно, уже два года, пора ответить перед законом. Будешь говорить или придется тебе все доказывать? А доказательств у нас достаточно: ванна, изъеденная кислотой, стояк канализации, останки матери, – схитрил Тимур, прекрасно зная, что ничего этого у него нет и в помине.

Он надеялся на то, что убийца признается в содеянном – только в этом случае можно было везти его в Якутск. «Благодаря» стараниям Карлушина и его сподручных уголовное дело так и не было возбуждено, все вещественные доказательства утеряны, поэтому увозить его с собой не имело смысла, если только Мокрецкий не изъявит желания сознаться в убийстве матери. В этом случае якутская прокуратура могла бы возбудить уголовное дело, да и то не факт: теория Хейга об идеальном убийстве, когда отсутствие трупа убиенного оправдывало преступника, жила и существовала в судебной системе России.

– Гражданин Мокрецкий, – продолжил Тимур. – Я даю тебе возможность написать явку с повинной, это учтется в суде как смягчающее обстоятельство. Будем говорить?

– Да, – наконец отозвался задержанный. – Будете писать или я сам?…

– Сначала расскажи, а потом напишешь.

– С какого момента рассказать?

– С детства. Я тебя слушаю.

– Тогда слушайте, рассказ будет долгий.

И преступник поведал свой страшный рассказ, от которого стыла кровь в жилах:

– Я рос без отца. Мать никогда не говорила, кто он, да я и не интересовался сильно. В школе учился довольно хорошо, мама была учительницей в этой же школе, поэтому мне всегда помогала, если где-то отставал в учебе. Был домоседом, близких друзей практически не имел, кроме Геры из соседнего подъезда. Когда окончил школу, в армию меня по состоянию здоровья не взяли – плоскостопие и плохое зрение. В этот же год поехал в Москву, чтобы поступить на авиационного техника, но по конкурсу не прошел и остался жить в столице на некоторое время. Это был восемьдесят пятый год, когда к власти пришел Горбачев. В Москве появились очереди за винно-водочными, и я приткнулся к группировке, которая подпольно торговала алкоголем. Поболтавшись в Москве более года, по настоянию мамы, которая мне писала регулярно, вернулся в Якутск. Сначала работал заправщиком в аэропорту, а с девяностого года уже не имел постоянного рода занятий, перебивался случайными заработками. Пристрастился к анаше. Мне все больше и больше не нравилось жить в Якутске, хотелось московских просторов и свободы. Однажды поговорил с матерью насчет переезда в столицу. Она категорически отказалась, ссылаясь на то, что там нет ни одного знакомого человека и мы пропадем в большом городе. По этому поводу у нас с ней было несколько серьезных разговоров, я предлагал продать нашу квартиру и подыскать подходящую в Москве. Она меня и слушать не хотела, однажды даже ударил ее в лицо, столько во мне было злости на нее! Я задыхался в Якутске, я уже не мог там жить, а она упорствовала!..

Летом девяносто второго устроился в аккумуляторный цех, меня туда позвал работать Гера, который там уже работал. Я согласился, поскольку немного разбирался в аккумуляторах, сталкивался с этим во время работы в аэропорту. Хозяин цеха был хамло, бывший бандит, за каждую провинность избивал нас. Один раз он принес мышеловки, изготовленные из металлической сетки с мелкой ячейкой, и велел их расставить по цеху, поскольку в большом количестве завелись мыши. Устройство мышеловки позволяло ловить грызунов живыми, пойманных зверьков мы топили в воде. Однажды во время дежурства решил провести эксперимент и, слив в стеклянную банку немного кислоты, опустил туда живую мышь. Она, конечно, сразу сдохла, а я результаты эксперимента забыл выплеснуть на улицу. Утром банку нашел хозяин, тряся ею перед моим лицом, он спросил, что там внутри. Я увидел, что кислота превратилась в жижу – мышь полностью растворилась! После очередного скандала с матерью вдруг вспомнил про эту мышь. Я уже давно собирался покончить с матерью, так она меня достала, но не знал, как избавиться от тела, чтобы милиция не обнаружила ее и не заподозрила меня. Теперь мне представлялось, что проблема с сокрытием трупа решена. Работая с кислотой, я знал ее свойства, что при реакции будет выделяться запах и тепло. Тепла не боялся, поскольку все это будет происходить в чугунной ванне, а вот с запахом… Я решил использовать старый, но довольно мощный пылесос, чтобы отводить хотя бы часть запаха на улицу. С этой целью нашел два шланга длиной примерно по пять метров и положил на балкон. В последнее дежурство (я уже решил уйти с работы) взял из цеха две бутыли концентрированной серной кислоты и занес к себе на балкон. Однажды мама меня спросила, что за жидкость и шланги валяются на балконе, и велела их вынести, поскольку они мешали ей вешать выстиранное белье. В эту ночь я ее и убил…

Преступник вдруг разрыдался, вытирая обезображенное лицо серой тряпкой, которую достал из кармана. Выпив воды, он продолжил:

– Я задушил ее спящей в постели, накинув на лицо подушку и прижав своим весом. Когда она притихла, я выпил водки и уснул. Утром встал примерно в десять, убедился, что мама мертва, и отнес ее в ванну. Вы, наверное, знаете, что она некрупного телосложения и спокойно поместилась на дне ванны. Соединил шланги с пылесосом, один конец которого вынес на балкон. Затем тонкой струйкой, как учили в аккумуляторном цехе, стал лить кислоту прямо на нее. Она на глазах начала скукоживаться и меняться. Залив две бутыли в ванну, прикрыл ее клеенкой, а сам пошел прогуляться, поскольку едкий запах кислоты заполнил квартиру. Пылесос оставил работающим. Вернулся только поздно вечером. Пылесос уже не работал, очевидно, пары кислоты его испортили, но запах ощущался не так сильно, как при начале реакции, тем более балкон у меня был отрыт настежь. Развернув клеенку, увидел то, что осталось от мамы: какие-то красные сгустки плоти, оголенный череп, кости руки и ноги. Убедившись, что реакция идет нормально, шваброй размешал содержимое ванны, во время которого некоторые части конечностей и голова отчленились от тела. Но я заметил одну вещь, которая меня озадачила: эмаль в ванне стала слезать, я даже испугался, что кислота разъест ванну и польется вниз к соседям. Обследовав ванну, убедился, что чугун толстый, кислоте не поддается, и успокоился. Всю ночь пил, уснул только под утро и проспал до двенадцати. Проснувшись, заглянул в ванну – кислота сделала свое дело, чего-то похожего на маму там не осталось, за исключением некоторых костей, которые она так и не смогла разъесть. Я их собрал и упаковал в целлофановый мешок, а позже все это выкинул в канализационный люк…

– Ну, и урод же ты! – воскликнул сидевший рядом начальник отдела Лыско. – Она тебя девять месяцев носила под сердцем, родила, кормила своей грудью, одевала и воспитывала, а ты с ней так!..

Убийца угрюмо молчал.

– Сразу уехал в Москву? – задал вопрос Тимур.

– Я хотел получить справку, что она пропала без вести, и продать квартиру. Ответственный квартиросъемщик – мама, а без нее я не мог продать квартиру, потому и хотел получить эту справку. Но мне объяснили, что такой документ можно получить только спустя полгода после пропажи человека, и я на это время уехал в Москву.

– А почему рано вернулся, спустя всего два месяца?

– Нуждался в деньгах. Решил продать квартиру авансом, до официального оформления купли-продажи. Нашел покупателя, но вы меня спугнули…

– С этим более-менее прояснили, – проговорил Тимур и со злой иронией добавил: – Можешь гордиться собой, ты единственный в мире поганец, растворивший в кислоте свою мать! Теперь расскажи, как убил Куницину и где ее тело? Тоже растворил?

– Нет, утопил…

– Как?! – воскликнул Лыско в предвкушении раскрытия убийства и возможности тем самым отличиться в глазах руководства. – В каком месте?!

– В пруду, недалеко от ее дома.

– Расскажи поподробнее! – майор был взвинчен до крайности.

– Я работал у турка Мехмета на Черкизовском рынке. Зимой познакомился с Кунициной, которая продавала собственные пирожки на рынке. Я купил у нее пирожок, так и познакомились, стали сожительствовать. Она сильно выпивала. Однажды я выкрал ее паспорт и документы на квартиру и спрятал у себя на работе. Она устроила скандал, подозревая, что это моих рук дело, а потом смирилась. Весной на Мехмета начались наезды со стороны Акрама и его людей, и в конце концов его застрелили. Хозяйкой магазина стала жена Мехмета, но Акрам наседал и на нее. В это время я уже переехал из подсобки магазина к Кунициной, но продолжал работать продавцом. В один из вечеров после распития спиртного я позвал Куницину в лес, где у меня якобы были спрятаны деньги Мехмета. На мостике через пруд я толкнул ее, она упала в холодную воду и сразу утонула. Через месяц милиция нашла ее труп, но все прошло тихо и мирно, очевидно, ее личность так и не установили, потому что в квартиру к ней никто не приходил. А почему я ее убил? Хотел квартиру продать кому-либо из торговцев, так же как и в Якутске – без оформления договора. Не было отбоя от желающих… А вскоре после этого меня подожгли…

– Я же говорил, что Акрам убил турка! – воскликнул Шмаков. – А мне никто не поверил!

– Да, это он, – кивнул Мокрецкий. – И меня поджег он же, его люди.

– Достаточно, – решил Тимур. – Напиши подробно все, что ты нам рассказал. Про московские преступления напиши отдельно, ребята переправят твое объяснение в территориальный отдел милиции – пусть проверят. А я тем временем куплю авиабилеты, завтра вылетим в Якутск. Кстати, знаешь, кто такой Хейг?

– Нет, а кто такой?

– Ничего, просто так…

Вечером Тимур пригласил в свой номер гостиницы начальника отдела Лыско и Шмакова.

– Содержательная командировка у меня выдалась, – произнес он свой тост. – Ждал этого момента долгие два года, за это время успел и в тюрьме посидеть. Но когда-то этот день должен был наступить, я представлял его, даже сидя в камере, когда, казалось бы, надежды на возвращение в милицию полностью угасли. Я надеялся, и вера моя оправдалась. Давайте выпьем за НАДЕЖДУ и ВЕРУ, за эти два понятия с названиями, олицетворяющими прекрасных женщин, которые нас сопровождают всю жизнь и не дают угаснуть нашим мечтам и стремлениям!

– Ты забыл про третье понятие – ЛЮБОВЬ, – улыбнулся Лыско. – Тоже с названием, олицетворяющим прекрасную богиню.

– Опять ты за свое! – игриво-осуждающе посмотрел Тимур на начальника отдела. – Любовь – это тема отдельного разговора!

Проводив гостей далеко за полночь, он уснул крепким сном человека, умиротворенного исполнением самой желанной мечты, но ночью его разбудил телефонный звонок:

– Это я, Лыско, срочно подойди в отделение милиции!

– А что случилось? – Сердце у Тимура тревожно забилось.

– Мокрецкий удавился в камере.

– Как?!

– Разорвал рубашку, сплел веревку и повесился.

– А что, он в камере был один?!

– Да, один. Мы хотели его уберечь от других сокамерников, которые могли его сами удавить за маму, а получилось вот так…

– Сейчас бегу! – крикнул Тимур, думая про себя: «И кончина ваша одинаковая с британским Хейгом – оба сдохли с петлей на шее!»

Эпилог

Лыско так и не дождался обещанного досрочного звания. За самоубийство Мокрецкого в камере руководимого им отдела начальник московской милиции объявил ему неполное служебное соответствие, и теперь за помощь якутским милиционерам он мог рассчитывать лишь на досрочное снятие наказания.

Через два с половиной месяца после указанных событий началась чеченская война.

Уголовное дело по факту убийства Малыхиной так и не было возбуждено. Идеальное убийство, в свое время поставившее в тупик сотрудников полицейского управления лондонского района Челси, озадачило и следователей прокуратуры Якутска, которые отказались возбуждать уголовное дело по факту убийства Малыхиной ее же сыном. Без единого вещественного доказательства, только на основании показаний преступника, который покончил жизнь самоубийством, в отсутствие трупа потерпевшей уголовное производство представлялось малоперспективным. Немало трудов приложили и оперативники, чтобы прекратить розыск Малыхиной, доказывая во всех инстанциях, что искать уже не существующего на этом свете человека не имеет смысла.

На восьмой год после исчезновения Пятака его останки нашли на двадцать пятом километре Вилюйского тракта. Истлевшая одежда ничего не говорила о принадлежности останков Пятаку, поскольку не было свидетелей, видевших, во что он был одет в последний день своей жизни. Помог череп, где четко прослеживалось хирургическое вмешательство в виде трепанации округлой формы с аккуратными дырочками по краям. Сыщикам удалось найти амбулаторную карточку Пятака, где указывалось, что в восемьдесят втором году в нейрохирургическом отделении ему была проведена операция на черепе. Оперативники нашли и врача, который прооперировал потерпевшего: внимательно изучив место операции в предъявленном черепе предполагаемого Пятака, нейрохирург узнал свой почерк.

Судебно-медицинская экспертиза не установила причину смерти Пятака, да и группировка Рэмбо к этому времени сгинула в междоусобных войнах, так что дело было закрыто. Старый же счастливым образом избежал уголовного преследования, будучи в безвременном изгнании в Москве.

Сергей Макеев, мечтавший открыть в Якутске мыловарню, опоздал. Прилавки магазинов начали быстро пополняться отечественными мылом и порошком, и создание подобного производства в Якутске стало нерентабельным. Поэтому он решил вернуться «к своим баранам», то есть к кирпичам и гвоздям: строительство в городе стало подавать вялые признаки жизни.

Вот уж отгремели две чеченские военные кампании.

Во время вооруженных конфликтов подготовленные оперативники были востребованы так же остро, как и в мирное время, поэтому война и Тимура не миновала стороной. Будучи в Чечне, он во время одного из совместных рейдов поинтересовался у местного оперативника Асламбека о судьбе типографии по изготовлению поддельных купюр в городе Шали. Асламбек рассказал, что типография прекратила свое существование накануне войны, после того как правоохранительные органы в Москве задержали крупных распространителей фальшивок. Тимур только загадочно усмехнулся, не раскрывая свой секрет местному оперативнику.

Отслужив полгода в горячей точке, он вернулся домой, а через год перевелся в Главное управление по борьбе с организованной преступностью и уже громил московские банды и группировки. Его бесценный опыт борьбы с бандитизмом, приумноженный знаниями тюремной жизни изнутри, понадобился и здесь, в Москве.

Прошли годы.

Тимур ушел в отставку и остался в Москве. В один из тихих осенних дней он прилетел в Якутск. В порту его встретили верные друзья Василий и Константин. Киреев так же, как и Тимур, ушел на пенсию, а Константин продолжал служить, был начальником отдела уголовного розыска и находился в отпуске. Радости от долгожданной встречи не было предела! Поехали в заранее забронированную гостиницу: Тимур не хотел никого обременять, хотя друзья настаивали, чтобы он пожил у каждого из них.

Оставив свои вещи в номере, он пригласил друзей в ресторан, расположенный тут же, на первом этаже. За столом сидели допоздна, вспоминая старое, делясь новостями и планами на будущее.

В конце застолья Тимур объявил:

– Ребята, я уезжаю в район к своим родственникам. Хочу немного порыбачить, отдохнуть, насладиться природой. Со мной должен был приехать мой московский друг, которому я хотел показать красоту нашего края, но в последний момент его отозвали на работу. Завтра за мной придет машина и довезет до села, а там пересяду в вездеход с проводником, и по каменному ручью поднимемся к горному озеру, где почти не ступала нога человека. Говорят, в этом озере водится сказочная рыба, хочу попробовать ее поймать. А на обратном пути меня ждет на лодке брат, постреляем уток на реке. Вот такой у меня план экстремального отдыха, если есть желание, присоединяйтесь.

– Присоединяемся! – за двоих ответил Василий. – Не охотники и не рыболовы, но за компанию!

На следующий день друзья уже ехали по Колымской трассе, поднимая колесами быстрого джипа историческую пыль сталинских времен. Когда доехали до села, стало вечереть. Попив чаю у родственников, Тимур уложил друзей спать, а сам отправился к своему другу Терентию, с которым учился с первого по четвертый класс, пока не переехал в Якутск. Терентий был заядлым и удачливым охотником. Раньше, когда Тимур жил и работал в Якутске, он приезжал к нему на охоту и без добычи никогда не возвращался.

Терентий встретил его с несвойственной ему грустью: поздоровавшись, сел за стол и опустил голову. Хозяйка молча поставила чайник.

– Что случилось, Терентий? – спросил его Тимур, чувствуя, что в дом пришла беда. – Почему такие грустные?

– Внука Петьку послезавтра оперируют в Новосибирске, – Терентий незаметно смахнул слезу. – Порок сердца у него обнаружили…

– Сколько ему лет?

– Скоро будет восемь.

– А я его видел пять лет назад, когда приезжал в тот раз. Ему всего-то три годика тогда было, веселый такой малыш, так заразительно смеялся… Что, все так серьезно?

– Врачи говорят, пятьдесят на пятьдесят. Вот и сидим, молимся всем богам.

– Как жаль, что так случилось. Но вы держитесь, все будет хорошо. На обратном пути заеду, и мы с тобой еще выпьем по рюмочке за удачную операцию.

– Заезжай обязательно, – попрощался с ним Терентий. – На всякий случай возьми у меня карабин, в тех местах, куда вы едете, можно неожиданно встретить медведя.

Наутро «Сайгак» с кунгом стоял возле дома. Водитель автомобиля, неунывающий весельчак Сидор, напевая песенку, копался в моторе, изредка поглядывая в сторону дома, откуда должен был появиться его друг Тимур со своими спутниками. Проводник Архип с серьезным видом прохаживался вокруг машины, разминая мышцы перед длительным путешествием.

Когда появился Тимур, Сидор ловко соскочил с машины и, подбежав к нему, крепко обнял:

– С приездом, Тимур, долго не был в наших краях! Я уже готов, машина заправлена, колымбак полный, проводник ждет, так что в путь!

– Архип, как называется озеро, куда мы едем? – спросил у проводника Тимур.

– Название эвенкийское, я точно не знаю, – пожал тот плечами.

– А сколько километров надо ехать?

– Не могу точно сказать.

– А рыба, которую будем ловить, как она называется?

– Тоже эвенкийское название, не знаю, – продолжал удивлять проводник своим незнанием всего вокруг.

– А у тебя случайно фамилия не Сусанин? – с улыбкой спросил его Тимур.

– Нет, Киприянов, – серьезно ответил Архип.

Сидор, пытаясь не сорваться на хохот, объяснил Тимуру, что лучшего проводника в районе, чем Архип, не сыскать.

И вот, наконец, путешествие началось!

Тимур сел в кабину с проводником, а Василий с Константином разместились внутри кунга.

Ехали долго по той же Колымской трассе, ближе к вечеру впереди показались горы. Мотор «Сайгака» натужно заревел, поднимаясь по крутому склону вверх. В одном месте путники остановились, проводник объявил о необходимости задобрить духа гор, чтобы благополучно следовать дальше. Спрыгнув с кунга и увидев величественные горы со снежными шапками, Василий присвистнул от удивления:

– Неужели это Якутия?! Я чувствую себя, будто мы на Кавказе! И зачем все стремятся туда?! Вот здесь надо отдыхать!

Эмоции передались и Константину:

– Великолепно! Восхитительно! Умопомрачительно!

Разожгли маленький костер, проводник над огнем прошептал какие-то заклинательные слова и положил рядом бутерброд с маслом. Тимур протянул проводнику водку на дне стакана, чтобы «накормить огонь», но тот замахал рукой:

– Он не любит этого, не надо!

Потом продолжили путь. Когда свернули с трассы и ступили на каменный ручей, Сидор остановился:

– Здесь разобьем лагерь.

За ужином, после «принятия на грудь для сугреву», Тимур, будучи в веселом расположении духа, вновь поинтересовался у Архипа:

– Так сколько нам отсюда ехать по времени?

– Не знаю, все зависит от Сидора, – кивнул в сторону водителя проводник.

– Если не заблудимся, думаю, к трем-четырем часам будем на месте, – ответил Сидор. – Я там был всего один раз, места самые что ни на есть глухие, людей почти не бывает. Километров двадцать-тридцать по ручью, сейчас вода не такая большая, но маршрут аховый, по одним булыжникам. Без проводника там делать нечего, можно сгинуть и пропасть. Мечта Сусанина!

Все захохотали, кроме Архипа, который с серьезным видом выковыривал остатки тушенки из банки и думал: «О каком Сусанине мои спутники все время талдычат? Видать, хороший проводник… однако».

Дорога оказалась не аховой, а сверхаховой. Машину бросало из стороны в сторону, Василий и Константин, лежа на деревянных нарах, катались на них, как бильярдные шары, отскакивая от одного борта кунга к другому и обратно. Иногда тяжелую машину поднимало и уносило течением на несколько метров вниз, в это время Константин замирал от страха. Он несколько раз безуспешно проверял, легко ли открывается дверца кунга, дабы в случае чего не оказаться в западне и не утонуть.

– Выбраться из этой подводной лодки невозможно, дверь заблокирована снаружи!

Киреев, посмеиваясь над ним, для храбрости потихоньку тянул из горла водку.

Наконец это бешеное движение прекратилось, водитель заглушил мотор. Выйдя из кунга, друзья оказались в сказочном царстве, где соседствовали зима и золотая осень. Насколько хватало глаз, впереди простиралась ослепительно-белая огромная льдина, где-то под нею журчал ручей, рядом деревья, готовые сбросить свою листву перед зимней спячкой, сбоку со скалы струился водопад…

– Неужели мы в Якутии?! – продолжал восхищаться Киреев. – Водопад! Видел только на Кавказе!

– Наледь, – сообщил проводник, указывая на льдину. – За лето не успевает растаять, скоро вновь замерзнет.

– А как она образуется? – спросил проводника Константин, пораженный увиденным.

– Очень просто, – объяснил ему Архип. – Зимой вода выдавливается из-под скал, она никогда не прекращает течь, и за зиму намерзает огромная льдина, которая за все лето не успевает растаять.

– Это как у нас при нерадивых коммунальщиках, – хмыкнул Василий. – За зиму такие ледяные наросты вырастают…

– Давайте в путь! – скомандовал Тимур и повернулся к проводнику: – Сколько еще осталось?

– Половину уже проехали. Думаю, что к ночи будем, – спокойно ответил Архип.

Они действительно к ночи добрались до места, разбили лагерь, поужинали и легли спать. Все, кроме проводника, залезли в кунг, Архип же быстро собрал палатку и лег там.

Утром Тимур встал первым, сполоснул лицо холодной водой и заглянул в палатку. Архипа не было. Он осмотрелся и отметил, что находится между двух огромных гор, вершины которых нависали в туманной зыби над лагерем и словно свысока разглядывали стоянку прибывших путешественников. Страшновато и давяще на сознание. Очевидно, впереди было озеро, но из-за плотной белесой пелены оно не проглядывалось. Тимур стал разжигать костер, в это время из тумана вынырнул Архип с карабином за плечом.

– Рядом ходил медведь, свежие следы, – сообщил он Тимуру. – Кабарга тут обитает и лоси. Видел следы и косуль.

– Да-а, дичайшие места, – протянул Тимур. – Зверь непуганый. Но он нас не интересует, мне бы рыбу посмотреть.

– Посмотрим, посмотрим, – заверил его проводник. – Говорят, если поймаешь эту рыбу, то поймаешь счастье и удачу. Редко кто у нас ее ловил, очень хитрая и сильная рыба.

К одиннадцати туман рассеялся, и природа открылась во всей своей красе: с двух сторон гряда скалистых гор, уходящая куда-то на восток, между ними притиснулось неширокое, но длинное озеро, другой конец которого путники из своего лагеря так и не смогли разглядеть, вдалеке оно уходило в сторону, следуя за изгибами гор.

– Говорят, тут глубина доходит до пятидесяти метров, – рассказывал проводник. – Не проверял, но верю.

– Значит, можем поймать и динозаврика, – пошутил Киреев, – неизвестно, что прячет природа в таких глубинах.

– Насчет динозавра не уверен, но сказочную безымянную рыбу должны поймать, – проговорил Тимур, надевая болотные сапоги. – Пойду, побросаю блесну.

Постояв немного со спиннингом на берегу озера, он решил вернуться к лагерю, где все уже завтракали и, скорее всего, успели пропустить по стаканчику крепкой, поскольку доносящийся издалека разговор становился все оживленнее.

– Вы что, водку жрать сюда приехали?! Рыбачить надо!.. А ну-ка, живо налейте мне стакан! – произнес Тимур с нарочитой строгостью.

– Нет уж, мы лучше не будем вам мешать, – улыбнулся Константин, разливая водку. – Никогда не рыбачил и не поймал ни одной рыбы в жизни. Преступника – пожалуйста, а рыбу – никогда.

– И я тоже, – отказался от рыбалки Киреев. – Мы тут просто отдохнем, полежим, попьем водочки, полюбуемся природой. Видишь, какая погодка установилась, солнце, горы… Что может быть прекрасней этого момента жизни!

– Ладно, отдыхайте, а я немного порыбачу, – кивнул Тимур, прекрасно зная предпочтения друзей.

Сидор с Архипом решили ловить с резиновой лодки, заплыв на середину озера, а Тимур остался на каменистом берегу. Солнце стало пригревать, он клевал носом, монотонно бросая раз за разом блесну подальше от берега. После одного из бросков леска резко натянулась, и спиннинговая катушка замерла, не в силах мотать дальше.

«Зацепило за корягу! – мысленно выругался Тимур, жалея новую блесну, которую задорого купил в московском магазине. – Нырять бесполезно, метров десять…»

Вдруг вдалеке из воды вынырнуло огромное существо ярко-красного цвета и, сделав немыслимое сальто с пируэтом, плюхнулось обратно в воду. Сердце радостно забилось: «Вот она, рыба-сказка!»

Рыба еще несколько раз вынырнула из воды, леска натянулась, как струна, и Тимур стал звать друзей:

– Василий, Костя, срочно сюда! Поймал рыбу!

Когда друзья подбежали к Тимуру, тот в поте лица боролся с невиданным уловом: то натягивал леску, то немного травил обратно, чтобы обессилить могучую рыбу и вытащить ее на берег.

Борьба продолжалась минут сорок, когда рыба была уже близко от берега, Константин схватил палку с намерением оглушить ее, но Тимур крикнул ему:

– Оставь, не надо!

Возле берега рыба как-то присмирела, очевидно, выбившись из сил в неравной схватке с человеком, и, словно теленок на поводке, покорно следовала за леской. Тимур передал спиннинг Кирееву, а сам, сбросив сапоги, осторожно ступил вперед, погрузившись по грудь в холодную и чистую воду таинственного озера. Приблизившись к рыбе, он тихонько, словно собаку, погладил ее по спине и взял в руки. Рыба даже хвостом не махнула, отдавшись на волю случая.

Вытащив ее на берег и положив на траву, все стали рассматривать это диковинное существо: сантиметров восемьдесят длиной, весом не менее восьми-девяти килограммов, с ярко-красным окрасом брюшка, плавно переходящим в черный цвет на спине, с красивыми переливающимися жабрами. Тимур любовно погладил рыбу по шершавой коже, она немного повернула голову, кося на него большими и грустными глазами, и вдруг из ее рта вырвался негромкий писк. Тимур еще раз погладил рыбу, бережно взял ее в руки и снова зашел в воду. Прежде чем отпустить на волю, он поцеловал ее в холодный лоб и прошептал:

– Рыбка, рыбка, если ты действительно приносишь счастье и удачу, то исполни мое сокровенное желание: чтобы Петька выжил после сложной операции и порадовал всех нас своим веселым смехом.

Приятели, нисколько не жалея об отпущенной на волю добыче, наблюдали с берега, как Тимур, прежде чем подарить свободу, неслышно шепчется с чудным уловом.

Когда Сидор с Архипом вернулись в лагерь, Константин встретил их словами:

– Поймали огромную говорящую рыбину, похожую на кету, но гораздо красивее и раза в три больше.

– Как – говорящую? – удивился Сидор.

– Пищала.

– И где она?

– Отпустили.

– А почему?

– Мы так решили. Пусть живет говорящая рыба, расскажет сородичам о нашей доброте.

– А мы поймали двух ленков, – кивнул Сидор в сторону Архипа, который доставал из рюкзака рыбу. – Тоже необычные ленки, в два раза больше и жирнее, чем наши, речные. Удивительное озеро!

Рассмотрев рыб, Тимур засомневался, что это ленки.

– Похожи на ленков, но, по-моему, другой подвид. Таких я ни разу не видел… Какую ты еще тайну прячешь, доисторическое озеро?! – воскликнул он. – Чем ты нас еще удивишь?!

Сидор схватил ведро, чтобы принести с озера воды, и скомандовал:

– Давайте разделывать рыбу и готовить уху!

Через полчаса еда была готова. Друзья с удовольствием ели уху из невозможно жирной рыбы, вкуснее которой они не пробовали в жизни. Во время этой восхитительной трапезы Тимур ударил себя по лбу:

– Забыл сфотографировать рыбу-сказку! Ладно, пусть она так и останется для нас загадочной незнакомкой. Если таймень – король среди рыб, то она, бесспорно, королева обитателей глубин.

Насытившись, все легли отдыхать. На следующее утро им предстояла обратная дорога.

Обратная дорога оказалась не менее сумасшедшей и трясучей, и, когда «Сайгак» ступил на Колымскую трассу, им показалось, что они едут на «Кадиллаке» по суперсовременному автобану. Часа через два путники подъехали к речке, на берегу которой выстроились в ряд несколько домиков, в одном из них обитал брат Тимура – Айсен.

– Привет москвичам! – встретил он прибывших. – Я жду вас со вчерашнего вечера, две моторки готовы к дальнейшему путешествию!

– Тут только один москвич – это я, – улыбнулся Тимур и представил друзей: – Василий и Константин, они из Якутска.

Попрощавшись с Сидором и Архипом, которые, выполнив свою миссию, уезжали домой, все сели по лодкам: Тимур с Айсеном – в одну, а Василий и Константин с местным лодочником – в другую.

И речная часть путешествия началась!

Быстро стало смеркаться, путникам предстояла ночевка, и Айсен предложил два варианта:

– Километра через два имеется охотничья заимка, но там придется спать друг на друге, избушка маленькая. А если спуститься пониже по реке, километрах в семи расположен кордон лесника, там просторное помещение, кровати… Выбирайте.

Немного подумав, памятуя о своих друзьях, привыкших к городскому комфорту, Тимур решил переночевать на кордоне.

Когда подплыли к кордону, Айсен, увидев лодку, приставшую к причалику, сооруженному из нескольких досок, воскликнул:

– О-о-о, тут кто-то уже есть!.. Ничего, их от силы должно быть трое, все поместимся.

Уже совсем стемнело, путники на ощупь поднялись до дома лесника. Внутри горели две свечи, за столом сидели трое мужчин и ужинали. На столе груда мяса, бутылка водки, закопченные чайник и большой котелок…

– Здравствуйте, хозяева! – громко поприветствовал их Тимур. – Принимайте гостей.

По поведению мужчин было видно, что они не особо и рады, все трое повернулись к прибывшим спиной и продолжали молча есть.

– Здравствуйте! – еще раз повторил Тимур, досадуя, что придется ночевать вместе со столь негостеприимными соседями. – Почему такие неучтивые-то, в тайге человек человеку друг и брат.

– Где ты тут видел тайгу? Здесь река… – наконец выговорил один из мужчин. – Если хотите, располагайтесь, а мы тут доужинаем.

– Значит, изволите разрешить?! – рассердился Тимур и решил поставить на место залетных то ли охотников, то ли рыболовов, то ли браконьеров, возомнивших себя хозяевами кордона. – Кто такие, чтобы командовать?!

Он сел за стол напротив мужчин и, разглядев их лица при свечах, воскликнул:

– Ба! Карлушин! А второй кто у нас?! Уларов! Ну-ка, ну-ка, третий случайно не Немов? Хорошо вы тут спелись и спились!

Карлушин и Уларов от неожиданности оторопело глянули на Тимура, узнав в нем человека, которого они более двадцати лет назад незаконно отправили за решетку.

После небольшой паузы Карлушин заговорил:

– Тимур, садитесь с друзьями за стол, мы вчера ночью кабаргу убили, на прожекторе попалась… Угоститесь мясом, водочки нальем…

– Для кого-то Тимур, а для некоторых известных товарищей Тимур Иванович, – перебил он Карлушина. – Сидеть за столом с людьми, по милости которых я и мой друг отсидели год в тюрьме, а душегуб собственной матери избежал уголовного наказания, да еще мучитель маленькой девочки так и не был схвачен и, вероятно, продолжил свое черное дело, я не намерен. Мне противно есть мясо несчастного животного, ослепленного лучом прожектора и убитого так же подло, как вы всю жизнь творили подлость в отношении других, пить вашу водку, налитую не рукой дающего, а с задними мыслями, и вообще, находиться с вами в одном пространстве! – Он резко встал и, направляясь к двери, бросил Айсену: – Едем в заимку! В тесноте, да не в обиде!

Плыли в кромешной темноте, опытный Айсен ориентировался по понятным только ему приметам, и через час друзья были в избушке.

Быстро ощипали уток и сварили отличный суп с лапшой. В тесной заимке друзьям не было тесно. Сделав импровизированный столик из двух фанерных ящиков, они сели кругом и приступили к ужину, расхваливая, как и возле загадочного озера, вкуснейший охотничий трофей.

За ужином Тимур задумчиво покачал головой и произнес:

– Друзья, я много думал после той отсидки в тюрьме. Непременно хотел доставить неприятности этим деятелям, которые сфабриковали дело против нас, иногда собирался даже отомстить. И это чувство у меня жило до сегодняшнего вечера. Но сегодня, увидев этих жалких людей с глазами испуганной мыши, я полностью простил их. Они не достойны того, чтобы мы постоянно думали о них, тратили на них свои нервы – жизнь все расставит по своим местам. Надо жить и уметь прощать тем, кто когда-то сделал тебе зло. Прощение всегда возвышает нас, а этих, – кивнул он в направлении кордона, – унижает еще больше.

К обеду друзья тронулись в путь и ближе к вечеру были уже в селе. Только пристали к берегу, издалека увидели, как навстречу им, крича, бежит Терентий:

– Операция прошла удачно, Петька будет жить!!!

Примечания

1

«Торпеды» – бойцы преступного авторитета. (Здесь и далее прим. автора.)

2

РУОП – региональное управление по борьбе с организованной преступностью.

3

Игровой – картежник.

4

Оперативники-«разбойники» – отдел по борьбе с разбойными нападениями и грабежами.

5

«Черные» – блатные, состоящие в высшей иерархии среди заключенных.

6

«Бээсники» – бывшие сотрудники органов.

7

ОБЭП – отдел по борьбе с экономическими преступлениями (преемник легендарного ОБХСС).

8

Имеется в виду Березовский Борис Абрамович.

Content

Виталий Михайлович Егоров
Черные маски

Пролог

«Тимур и его команда» – гроза бандитов

1

2

3

4

5

Особое поручение

1

2

3

4

5

6

7

Арест. Тюрьма

1

2

3

4

«Черные маски»

1

2

3

4

5

6

7

Фальшивомонетчики

1

2

3

Конец Хейга

1

2

3

Эпилог

Примечания