Евгения Горская

Мы все не ангелы

Я страшный консерватор, особенно когда речь заходит о детективе.

Я всегда выбираю книги со всей серьезностью: долго хожу туда-сюда вдоль заставленных полок магазина, придирчиво читаю аннотацию, пролистываю несколько страниц из середины, внимательно разглядываю обложку, нюхаю свежеотпечатанные страницы, иногда пробую корешок на зуб. Просто я должна быть заранее уверена, понимаете?.. Чтобы не было никаких неприятных неожиданностей, а напротив, одни приятные: тайны, загадки, погони, перестрелки, любовь опять же. И – главное! – чтобы в финале зло оказалось наказано, а добро восторжествовало! А чего ради еще читать?..

Особенно бывает обидно, когда знакомые авторы вдруг «берутся за ум»: писал-писал, хорошо писал, отлично даже, всем нравилось, а потом какая-то высокоумная «достоевщина» начинается. Зачем?..

А вот моя любимая Евгения Горская из тех авторов, в которых можно не сомневаться. Принимаясь за ее новый детектив, можно быть твердо уверенным: вечер удастся на славу!

Горская – непревзойденный мастер интриги. Ей удается придумывать нетривиальные, захватывающие, многоходовые сюжеты. Я прекрасно знаю, как сложно придумать историю со множеством взаимосвязанных детективных линий. Они то расползаются в разные стороны, то норовят намертво спутаться, и выстроить их в стройную логическую цепочку порой просто невозможно. Но Евгения Горская без труда управляется с несколькими детективными нитями одновременно, превращая их в единый стройный, до мельчайших деталей выверенный рисунок сюжета. В своих романах она водит за нос, отвлекает, пускает нас – читателей – по ложному следу. И никак не разобраться в сюжетных перипетиях, пока сама Евгения все нам не объяснит. Читаешь – и дух захватывает!

Но что еще важнее, Евгения Горская сумела вычислить «золотое сечение» детектива – здесь в самый раз… всего, и страхов, и предательств, и приключений, и тайн, и любви, а это верный признак мастерства и опытности автора.

Татьяна Устинова

14 мая, вторник

Идти на похороны Игнату не хотелось. О старой учительнице Вере Сергеевне он до последнего времени вообще не помнил. Он даже не сразу ее узнал, когда старуха подошла к нему после встречи с избирателями.

Назвать Веру старухой было не совсем справедливо, женщина в свои шестьдесят с небольшим выглядела неплохо, но он слишком ее не любил, чтобы быть объективным.

Он еще со школы ее не любил – терпеть не мог рассуждений о добре и зле и прочей ерунде. Она должна была делать все, чтобы ученики хорошо сдавали ЕГЭ, а как ему следует жить, Игнат сам определял, без надоевшей училки. Впрочем, ЕГЭ ученики Веры сдавали хорошо, учителем она была неплохим, это все признавали.

Вообще-то он мог на похороны не ходить, но упускать возможность лишний раз покрутиться среди будущих избирателей нельзя.

Жизнь изменилась, когда пару месяцев назад ему неожиданно позвонил ректор и приказал:

– Зайди завтра в двенадцать. Разговор есть.

От звонка ректора Игнат обалдел. Его в универе не любили и опасались. Ректор был человеком новым, к сближению с профессурой не стремился, и относились к нему, как к неизведанной внешней силе, вроде погоды за окном. Может засиять солнцем, а может обрушиться грозой.

До разговора оставались еще сутки, и за это время Игнат извелся.

– Кто это? – спросила Нина, когда он в задумчивости вертел умолкнувший телефон.

– Иван Николаевич, – пробурчал он.

– Кто?! – подруга в изумлении выпрямилась на стуле, не решаясь поверить в услышанное. – Ректор?!

Игнат кивнул.

Нинка нахмурилась, закусила губу. Игнату показалось, что он видит, как в голове у нее закрутились винтики.

У него винтики тоже закрутились. До этого звонка ректор едва кивал ему, встречая в коридоре.

Назначить на должность завкафедрой его не могли, это было бы прямым вызовом всему коллективу. На кафедре было несколько профессоров, а Игнат только что защитил кандидатскую. У него даже ученого звания еще не было. Да и снимать с должности теперешнего завкафедрой вроде бы не за что.

Больше ничего хорошего ждать от встречи не приходилось, и в кабинет ректора он вошел, совершенно измучившись от страха.

Ректор посмотрел на Игната с любопытством. Сидевший рядом с хозяином кабинета мужчина тоже.

Разглядывали они его с минуту, после чего ректор кивнул:

– Садись.

Игнат подвинул ближайший стул, сел.

Иван Николаевич медленно встал из-за стола и принялся прохаживаться по кабинету, напомнив Игнату Сталина из фильмов. Впрочем, Сталин не носил таких великолепных костюмов, какой облегал фигуру ректора, делая его почти атлетом.

– У нас для тебя предложение…

Ректор заговорил, и Игнат от изумления замер.

– …Ты ведь вырос в том районе… Всю жизнь там прожил…

То, что ему предлагали, казалось фантастикой. О том, что у правящей партии рейтинги ниже некуда, ни для кого секретом не было. Сейчас требовалось выдвигать молодых, не запятнавших себя связями с действующей властью. Игнат для этой роли подходил идеально. Молодой ученый, родившийся и живущий в старом московском районе. Простой парень из народа. Кто, как не он, станет отстаивать интересы жителей…

Ректор замолчал, сел. Игнат непослушными губами выговорил:

– Спасибо за доверие. Я… не подведу.

Теперь заговорил второй мужик. Этот вставать из-за стола не стал, а произнося тихие слова, смотрел мимо Игната.

Кончая фразу, мужик останавливал взгляд на Игнате, и тот послушно кивал. Он отлично понимал, что от него требуется – голосовать так, как скажут, ну и еще кое-какие указания исполнять. Если, конечно, он пройдет в городскую думу.

Когда он вышел из кабинета ректора, хотелось прыгать от радости. Прыгать Игнат не стал, только не удержался, подмигнул встретившейся профессорше. Профессоршу он ненавидел, она едва не провалила его защиту.

Тетка от изумления остановилась, а Игнат, не оглядываясь, пошел дальше.

Пожалуй, та минута была одной из самых счастливых в его жизни.

Идти на похороны не хотелось, но он достал из шкафа темный костюм, состроил скорбную физиономию и критически оглядел себя в зеркало.

Отражение ему понравилось.

* * *

Народу на похоронах было много. Дана не сразу нашла стоявших отдельной группкой бывших одноклассников. То есть одноклассниц – никто из мальчиков пойти на похороны учительницы не пожелал. А может быть, они просто не знали о том, что учительницу несколько дней назад убили. Класс не был дружным, Дана в последнее время перезванивалась только с несколькими подругами, да и то нечасто.

О смерти Веры Сергеевны она узнала от Нины Коноваловой, в девичестве Ивашовой. Ивашова еще в школе отличалась удивительной информированностью.

– Вот ужас-то! – ахала Нина. – Пристрелили тетку, когда она прогуливалась в парке. Скоро станет страшно вообще из дома выйти.

О том, что бывшая учительница имела привычку гулять по утрам, Дана знала. Она несколько раз встречала Веру Сергеевну, спеша на работу, перекидывалась с учительницей парой дежурных фраз и бежала дальше.

Дана жила рядом, в соседнем доме. Когда-то весь класс жил поблизости, но за прошедшие десять лет почти все одноклассники разъехались. Она редко встречала кого-то на улице.

Девочки расступились, пустили Дану в свой кружок.

Потом она подруг потеряла. Все столпились около гроба, слушали дежурные речи. Знакомых учителей было немного, за прошедшие годы преподавательский состав успел сильно измениться. Рядом то появлялась, то исчезала Нина, шептала Дане в ухо, что сейчас выступает новая директриса, а заплаканная женщина рядом с гробом – Верина сестра.

Заговорившего после директрисы Игната Силантьева Дана узнала не сразу. Бывший одноклассник сильно изменился, из долговязого мальчишки превратившись в солидного уверенного мужчину.

– Игнат будет в думу баллотироваться по вашему округу, – шепнула появившаяся Нина и тут же опять исчезла.

Про грядущие выборы Дана, конечно, слышала, но кандидатами не интересовалась, потому что голосовать не ходила. Не из каких-то особых принципов, а так… Не ходила и все.

Игнат закончил речь, наклонился к директрисе. В каждом жесте одноклассника сквозила спокойная уверенность. Директриса что-то зашептала, заглядывая Игнату в глаза.

Дождавшись своей очереди, Дана положила цветы в гроб и медленно пошла к выходу из морга. Игнат взял ее под руку у самых дверей.

– Как жизнь? – грустно улыбнулся будущий парламентарий.

– Нормально, – кивнула в ответ Дана.

– Я слышал, ты замуж вышла.

– Да.

– Работаешь?

– Веду музыкальный кружок для малышей.

– О господи! – испугался Игнат. – А получше ничего найти не смогла?

– Меня устраивает, – улыбнулась Дана. – Я люблю детишек. И режим свободный, сам понимаешь.

Работа действительно устраивала. Детский развивающий центр находился рядом, работа с детьми не утомляла, а зарплата, хоть и была копеечной, не смущала. Федор хорошо зарабатывал.

Игнат сильнее сжал ее локоть, проводил глазами заплаканную Верину сестру, опирающуюся на руку такой же старой женщины, и попросил:

– Побудь с родственницей. У тебя есть время? Я бы сам… но мне бежать надо.

Так и получилось, что Дана сначала поехала на поминки, а потом проводила женщин до двери Вериной квартиры.

Навязывать свою помощь не пришлось. В какой-то момент Верина сестра пошатнулась, Дана едва успела поддержать ее за руку. После этого Дана не оставила бы пожилую даму и без просьбы Игната. Несмотря на толпящихся рядом учителей, жавшиеся друг к другу старушки казались одинокими.

Злой Федор встретил ее гневными упреками.

– Почему так поздно? – шипел муж. – Почему на звонки не отвечала?

– Потому что выключила звук у телефона, – виновато улыбнулась Дана. – Я была на поминках.

– Ты понимаешь, что я волнуюсь?!

– Понимаю. – Дана прижалась к мужу. – Прости.

Федор, помедлив, неохотно ее обнял.

– Мне пришлось проводить Верину сестру. Не злись.

Муж тяжело вздохнул и обнял Дану сильнее. Он не умел долго на нее злиться.

* * *

Игнат не стал ее дожидаться, и это обидело. Впрочем, Нине так часто приходилось на него обижаться, что это успело стать нормой. Конечно, она никогда своих обид не высказывала, но и привыкнуть к ним не сумела.

Нина видела, как Игнат о чем-то поговорил с Данкой и быстрыми шагами направился к выходу с территории кладбища. Бежать за ним на глазах бывших подружек было совершенно невозможно, и Нина пошла к выходу медленно. Впрочем, могла бы и побежать, Дана стояла около Вериной родственницы и по сторонам не смотрела, а остальных девчонок вообще не было видно. Наверное, успели смотаться потихоньку.

Когда-то все они любили уроки Веры Сергеевны. Учительница умела превращать литературные обсуждения в веселые споры. Нина до сих пор удивлялась, когда кто-нибудь говорил, что литература – предмет скучный и даже ненужный.

Игнат так считал.

Но Игнат – это особый случай.

Его машины на стоянке не оказалось. Нина огляделась, заметила автобусную остановку и подошла к небольшой толпе, ожидавшей автобуса. Настроение было таким отвратительным, что она чуть не повернула назад, к моргу. Уж лучше вернуться в город вместе с Даной, чем лезть в автобус. Как будто она одинокая бабка, похоронившая всех своих близких.

Нина достала из сумки телефон, включила звук, и он тут же зазвонил.

– Ты где? – спросил Игнат.

– На автобусной остановке. – Она так обрадовалась звонку, что даже заулыбалась.

– Стой на месте, – велел Игнат. – Я сейчас подъеду.

Светлая «Тойота» появилась почти сразу. Нина быстро шагнула к машине, села рядом с бывшим одноклассником. Игнат, хмурясь, развернул машину и, слегка превышая скорость, поехал к МКАД.

На Нину он не смотрел. Он смотрел перед собой и сжимал губы.

Он всегда сжимал губы, когда о чем-то напряженно думал.

Нина подвинулась, чтобы лучше видеть себя в боковом зеркале. Она очень похорошела, перекрасившись в брюнетку. Раньше волосы у нее были русые, мышиные. Покраситься предложила знакомая парикмахерша. Нина хотела для прикола сделаться рыжей, а та уговорила сделать волосы потемнее и оказалась права. Из бесцветной мышки Нина превратилась в яркую брюнетку.

Данка ахнула, когда ее увидела. Нина думала, что подруга тоже немедленно сделает что-то со своими волосами, но Дана до сих пор не сменила ни цвет, ни стрижку. Впрочем, волосы чуть ниже плеч подруге шли.

Нина поняла, куда они едут, только когда Игнат свернул на знакомую улицу.

Бабка у него умерла лет пять назад, и с тех пор Игнат иногда привозил Нину в ее квартиру – нечасто, пару раз в месяц.

К себе домой он ее не пригласил ни разу.

Машина остановилась, Игнат молча вылез. Нина, вздохнув, выбралась следом.

В лифте они тоже ехали молча. В прихожей обнялись без слов, и даже потом, когда расслабленно лежали на широком диване, ничего друг другу не сказали. Раньше Нине это нравилось, они с Игнатом друг друга не обманывали, а честность она всегда ценила.

А сейчас почему-то стало грустно, даже тревожно.

Игнат подвинул руку, и Нина сняла голову с его плеча.

– Я пойду, – она села, повернувшись к нему спиной.

Игнат молча погладил ее по бедру.

Она ушла минут через десять, наспех ополоснувшись под душем. Игнат продолжал лежать, уставившись в потолок, только улыбнулся и подмигнул, когда Нина на прощанье кивнула ему, остановившись в дверях.

До метро – две автобусные остановки, но Нина не стала ждать автобуса, пошла пешком. Достала на ходу сигарету, закурила.

Вечер был теплым, почти летним. Свежая майская листва растущих вдоль дороги деревьев колыхалась с тихим шелестом. Впрочем, его заглушали едущие мимо автомобили.

Нина поискала глазами урну, увидела железный ящик у входа в аптеку и выбросила окурок.

Свою квартиру она отпирала меньше, чем через час.

– Устала? – вышел к ней муж. – Раздевайся, я ужин приготовил.

Нина прижалась к нему и прошептала:

– Спасибо, Коленька.

У нее был замечательный муж, и это она тоже ценила.

* * *

Дверь за Нинкой захлопнулась. Игнат неохотно поднялся, запер замок. Голова была тяжелой, тянуло в сон. Он подумал, не остаться ли здесь до утра, заглянул в холодильник – там не было ничего, кроме нескольких яиц и початой пачки пельменей. На кухонной полке нашелся чай в пакетиках и вазочка с печеньем.

Мать приезжала сюда пару раз в месяц, стирала пыль и постоянно напоминала Игнату, что с квартирой нужно что-то делать.

Вариантов было два – сделать ремонт и сдавать или продать к чертовой матери.

Продавать недвижимость Игнату было жалко, а возиться с ремонтом лень и некогда. Квартира продолжала ветшать.

Маленький Игнат любил приезжать к бабушке, ему было интересно и весело, а когда подрос, даже звонил ей нечасто, только когда мать напоминала.

А вот бабушкину смерть переживал тяжело. Как будто потерял навсегда что-то очень нужное, поддерживающее, необходимое. До сих пор он ощущал утрату, заходя в эту квартиру.

Чаю не хотелось, а кофе он не нашел. Ехать в студию к Лие тоже не хотелось, но он себя пересилил, неторопливо оделся и спустился к машине.

Девчонка была в него влюблена, а он до сих пор не решил, хорошо это или плохо.

С Лииным отцом его познакомили сразу же, как только решение о выдвижении Игната в депутаты городской думы было принято окончательно. Игнат до сих пор не понимал, какое место занимает Вадим Константинович среди тех, кто на самом деле осуществляет власть в городе. Предполагал только, что успех его бизнеса наверняка поддерживается кем-то сверху.

Впечатление на Вадима Константиновича Игнат произвел хорошее, это стало ясно после нескольких минут разговора. Впрочем, и весь разговор был недолгим, минут двадцать от силы.

Лия ворвалась к отцу в кабинет без стука и без спроса, с любопытством оглядела Игната и, повернувшись к отцу, обиженно протянула:

– Па-апа! Студия!

Красавицей ее назвать было трудно, а миленькой – вполне возможно. Впрочем, Игнату все молоденькие девчонки казались миленькими.

Лие было двадцать два года. Это Игнат выяснил, когда вез ее после разговора с Вадимом Константиновичем к той самой студии, за которую отец вовремя не заплатил.

Еще выяснил, что Лия певица и даже лауреатка каких-то конкурсов, о которых он не слышал ни до, ни после. Впрочем, он всегда был далек от музыки.

Девочка тогда явно ждала его у отцовского кабинета. Ей абсолютно нечего было делать рядом с деловитыми секретаршами. Конечно, Игнат поинтересовался, куда девушке нужно поехать и не сможет ли он ее отвезти.

Оказалось, что отвезти ее он сможет. Он отвез и с тех пор как минимум раз в неделю терял время, слушая Лиино пение. Пение было не то речитативом, не то шепотом. Даже Игнат со своим отвратительным музыкальным слухом понимал, что девочке лучше заняться чем-то другим.

Впрочем, папа для дочки денег не жалел, и оркестр играл неплохо, а танцовщики за ее спиной двигались вполне прилично.

Студия нередко превращалась в небольшой концертный зал. После концерта в интернет выкладывались клипы.

Клипы набирали большое число просмотров, но Игнат подозревал, что к числу просмотров прямое отношение имеют деньги Вадима Константиновича.

Ему повезло, Лия уже кончала репетировать.

– Ну как? – Глазки она, как обычно, распахнула, окончательно отложив микрофон.

– Замечательно! – восхитился Игнат. – Супер!

Она скрылась в боковой комнате, переоделась. Еще ей не мешало бы умыться – наклеенные ресницы выглядели довольно комично, но Игнат одобрительно кивнул, когда она снова появилась перед ним в рваных джинсах и розовых кроссовках.

– Куда поедем?

– В ресторан.

Ей не хотелось в ресторан. Ей хотелось к нему домой, но на это Игнат никак не мог решиться.

15 мая, среда

На сегодняшнее занятие пришло всего трое малышей. В мае детей начинали отвозить на дачи, а общая атмосфера была полна предчувствием долгих летних каникул.

Эти два мальчика и девочка ходили на занятия уже год, и Дана с удовольствием отметила, что дети уже не топчутся, как неуклюжие слонята, а по-настоящему танцуют. Особенно радовала девочка. Она приходила с няней, и Дана несколько раз говорила той, что у ребенка отличный слух, и ее стоит учить музыке. Молодая веселая няня в ответ улыбалась и кивала, но Дана не была уверена, что девушка воспринимает ее слова серьезно.

На улице было по-летнему тепло. На газонах желтели одуванчики, радовали глаз. Утром Дана одуванчиков не заметила.

До дома идти было всего десять минут, и она шла медленно, чтобы растянуть удовольствие от весеннего дня. А у своего подъезда, вздохнув, не свернула к крыльцу, а пошла дальше, к дому учительницы Веры Сергеевны.

Навещать Верину сестру никакой необходимости не было, Дана пожилой женщине не родственница и не подруга, но что-то заставило ее нажать на кнопку звонка.

– Здравствуйте, Любовь Сергеевна, – поздоровалась она, когда дверь открылась.

– Даночка! – Женщина робко улыбнулась.

Дана не была уверена, что женщина помнит, как ее зовут. Вчера Любовь Сергеевна, казалось, плохо понимала, что происходит вокруг.

– Проходи.

Проходить Дане не хотелось. Ей хотелось забыть, что выстрел может внезапно оборвать чью-то жизнь и потом родственники жертвы станут смотреть на мир непонимающими глазами. То есть родственница. Сестра.

– Проходи, Даночка.

– Чем-нибудь помочь, Любовь Сергеевна? – Дана вытерла ноги о придверный коврик.

– Проходи, проходи. – Женщина позвала ее на кухню.

Квартира учительницы была такой, как Дана себе и представляла – маленькой, забитой книгами.

И кухня маленькая, в ней едва помещалась старая стенка. Когда-то похожая была у Даниных родителей, но они давно поменяли ее на современную.

– Садись.

Любовь Сергеевна быстро поставила на стол чашки, достала из холодильника баночки с вареньем.

– Ты училась у Верочки?

– Да, – Дана послушно пристроилась на углу стола. – Я любила ее уроки.

Любовь Сергеевна заварила чай, Дана подвинула к себе чашку.

– Мой муж до сих пор не берет в руки книги, которые в школе проходили, а нам Вера Сергеевна привила любовь к литературе.

– Она всю жизнь мечтала свои книги писать, да вот не получилось.

Любовь Сергеевна была похожа на сестру, такая же невысокая, коротко постриженная, только чуть полнее. Наверное, поэтому вид у нее был домашний, не такой строгий, как у Веры.

Женщина села напротив, задумалась, тронула пальцами седые волосы.

– Верочка никогда на митинги не ходила. И я тоже…

Веру убили перед началом оппозиционного митинга недалеко от парка. Это Дане рассказала Нина еще до похорон.

– А тут вдруг решила – пойду.

После Нининого звонка Дана почитала в интернете про тот митинг. Народу собралось мало. То ли людей все в стране устраивало, то ли разъехались на дачные участки сажать картошку.

Впрочем, Федора и Дану в стране многое не устраивает и на дачу они не уехали, а про митинг даже не знали.

Любовь Сергеевна прислушалась, вышла из кухни. Теперь и Дана расслышала, как все громче раздаются телефонные звонки.

– Алло, – хозяйка с телефоном у уха прошла мимо Даны, снова села за стол и ахнула: – Сережа! Сереженька…

– Теть Люба, почему у Веры телефон не отвечает? – Дана хорошо слышала мужской голос.

– Ее убили, Сережа. Десятого числа. Застрелили…

Дана ожидала, что женщина заплачет, но она, наоборот, словно твердела на глазах, как будто от нее именно сейчас требовалось большое мужество.

– Я тебе пробовала позвонить, но не получилось. Почему-то номер был недоступен… Нет, убийцу пока не нашли…

Все-таки на глазах у пожилой женщины выступили слезы.

– Приезжай, Сереженька. Приезжай, если сможешь.

Любовь Сергеевна поморгала, справилась со слезами, положила телефон на стол. Он был старый, кнопочный. Дана не думала, что такие еще у кого-то остались.

– Это наш с Верочкой племянник, – объяснила женщина. – Двоюродный. В Америке живет, мать у него двенадцать лет назад умерла. Единственный наш родственник.

Дана отпила чай, хозяйка подвинула к ней вазочку с печеньем.

– Мы с Верочкой обе на него завещания написали. Квартиры наши ему не нужны, но хоть деньги мальчик получит…

Дана ушла минут через десять, еще раз спросив, не нужна ли хозяйке помощь. От помощи Любовь Сергеевна отказалась, а Дану непонятно за что долго благодарила.

Выйдя на залитый солнцем двор, Дана достала телефон и позвонила Федору.

– Захотелось тебя услышать, – объяснила она мужу.

– У тебя все нормально? – обеспокоенно спросил Федор.

– Конечно, – заверила Дана.

До парка отсюда было не больше трехсот метров, но она заставила себя повернуть к дому.

Убийства случались, случаются и будут случаться, но это не имеет к ней отношения.

* * *

Работа секретаря Нину и устраивала, и нет. Устраивала, потому что особого напряжения не требовала, а совсем без работы было скучно. А не устраивала, потому что перспектив не имела никаких.

Нина свои возможности оценивала трезво, понимала, что диссертацию не напишет и не защитит, а без ученой степени на кафедре можно было довольствоваться только тем, что она уже имела.

Нину устроила сюда тетя, которая дружила с прежним завкафедрой. Нине тогда очень хотелось быть поближе к Игнату, который был на кафедре аспирантом. Тогда Нина считала, что в Игната влюблена, и даже надеялась, что он на ней женится.

Хорошо, что вовремя опомнилась и, когда встретила Николая, вышла за него замуж безо всяких колебаний.

Брак оказался удачным, даже, можно сказать, счастливым. Николай ее любил, смотрел преданными глазами. Это Нине очень нравилось.

Правда, с мужем ей частенько бывало скучно, но на это Нина научилась не обращать внимания.

Ей часто бывало скучно. И с Николаем, и без него.

В дверь заглянула незнакомая девица с завязанными на талии полами клетчатой рубашки.

– Извините, как найти Игната Викторовича? – весело спросила девица, снисходительно посмотрев на Нину.

– Он скоро подойдет. Подождите в коридоре, – бросила она.

Девка махнула рукой, закрывая дверь. На запястье блеснули часы. Что-то подсказало Нине – не из дешевых.

Девушка вообще чем-то неуловимо отличалась от студенток. Пожалуй, скрытой наглостью. Студенты заглядывали на кафедру если не со страхом, то уж точно без язвительных ухмылок.

Впрочем, Нина о девке тут же забыла. Вспомнила, только когда через полчаса появился Игнат.

– Тебя студентка ждет, – сказала Нина близкому старому другу.

Игнат нахмурился, с недоумением посмотрел на Нину.

– Ну, значит, не дождалась, – подытожила она.

– Ты с Данкой не разговаривала? – Игнат подсел к ее столу, побарабанил по столу пальцами.

– Нет, – удивилась Нина.

Они все только вчера виделись на похоронах. Нина с Даной не сестры, чтобы перезваниваться по нескольку раз в день.

Вообще-то Дана должна быть очень благодарна Нине. Это она познакомила школьную подружку с Федором.

– А что?

– Так… – Игнат снова постучал по столу и поднялся.

Дверь за спиной скрипнула, Нина обернулась.

Давешняя девица не успела ничего сказать.

– Ты? – недовольно удивился Игнат, мгновенно оказался у двери и закрыл ее, отсекая от Нининых глаз и себя, и девицу.

Она давно понимала, что общего будущего у них с Игнатом быть не может, но стало противно. Игнат никогда не обращался к студентам на ты.

Нина подержала в руке мышку и решительно выключила компьютер.

Студентки в Игната влюблялись. Нина не раз замечала, с каким обожанием девки смотрят на молодого красавца преподавателя.

Не влюбиться было трудно. Игнат высок и широкоплеч, умеет быть остроумным и на девушек поглядывает с ласковой снисходительностью.

Нина девчонок жалела – сама через это прошла.

Отчего-то стало душно. Нина достала из сумки пачку матирующих салфеток, протерла лоб. Взяла сумку и по почти пустым коридорам – студенты были на занятиях – спустилась из мрачного корпуса в залитый солнцем внутренний дворик. У лавочек стайками группировались молодые люди, смеялись.

Ей тоже захотелось опуститься на лавку и подумать. Она бы так и сделала, если бы двор был пуст.

Она ничего не ждала от Игната, но воспоминание о том, как только вчера им было хорошо в старой квартире его покойной бабки, мучило ее. Им всегда было хорошо вместе. Не только ей, ему тоже, она это точно знала.

Нина миновала проходную и вышла с территории университета на улицу. Серый джип-«Мерседес» проехал прямо перед ее носом. Игнат Нину не заметил, он повернулся к сидевшей за рулем давешней девке.

Та весело смеялась.

* * *

Появление Лии разозлило так, что Игнат с трудом с собой справился. Смотреть на смеющееся личико было противно, и он приложил массу усилий, чтобы не дать ей хорошего пинка.

– Ты ценишь, как я тебя люблю? – она состроила гримаску. – Не ожидал, что я тебя разыщу?

Конечно, он этого не ожидал. Он сто раз в мягкой, но решительной форме объяснил бы дуре, что появляться у него на работе нельзя. Это действительно было опасно, слухи о его связи с Вадимом Константиновичем могли сильно повредить предвыборной кампании.

– Запомни, это был первый и последний случай! – Ему удалось с собой справиться, Игнат выговорил слова спокойно, даже лениво. Он это умел.

– Почему? – Она снова весело рассмеялась. – У тебя там старая верная любовница, и ты боишься ее расстроить?

Он с самого начала считал Лию клинической дурой, а сейчас впервые подумал о том, что она, возможно, не так глупа, как кажется. Его меньше всего волновало, как отреагирует Нина на появление Лии, но упоминание о старой верной любовнице поразило.

– Приходить ко мне на работу нельзя! – Это он тоже проговорил спокойно и лениво. – Я разделяю работу и личную жизнь. Я так делал раньше и буду делать впредь.

Кажется, Лия везла его в студию. Справа мелькнуло здание знакомой станции метро.

– Останови, – попросил Игнат.

– Зачем? – удивилась Лия. Искренне удивилась, глазки сделались круглыми.

– Останови!

Она прижала машину к тротуару, наблюдая за Игнатом с веселым недоумением. Нет, пожалуй, недоумение не было веселым, Лия смотрела на него твердо и оценивающе. Ему нужно быть очень аккуратным, чтобы не превратить ее во врага.

Игнат притянул рукой ее голову, поцеловал в лоб.

– Я тебя очень люблю, Малыш. Но у меня есть дела, и тебе надо с этим считаться.

– Чего ты боишься? – Она вывернулась из-под его руки и усмехнулась. – Я совершеннолетняя.

В проницательности дуре отказать было трудно.

– Ты для меня не девочка с улицы, – быстро сказал Игнат.

– Ты собираешься на мне жениться? – Она криво ухмыльнулась. Ухмылка ей не шла, делала совсем некрасивой.

– Собираюсь, – кивнул Игнат. – Но только после того, как попаду в думу.

Лия молчала, но он объяснил:

– Я не хочу быть при твоем отце бедным родственником. Получу мандат, и мы поженимся.

Жениться на Лие ему не хотелось, но слова были сказаны правильные.

Игнат снова притянул ее к себе и поцеловал в губы. Они были мягкие, прохладные, но удовольствия поцелуй не доставил.

– Пока! – Игнат на прощанье чмокнул ее в нос, вылез из машины и, не оглядываясь, зашагал к метро.

Она успела далеко отъехать от станции, но он этому порадовался. Денек выдался на славу, идти под растущими вдоль тротуара невысокими цветущими каштанами было приятно.

У метро Игнат замешкался, подумал, не вызвать ли такси, но потом все-таки спустился на платформу.

Прогрохотал и остановился поезд. Игнат не вошел в вагон, дождался, когда поезд уедет, и достал телефон.

– Здравствуй, Даночка, – быстро сказал он, услышав женский голос. – Можешь говорить? Как вчера все прошло?

Дана заговорила, но приближающийся поезд заглушал слова.

– Извини, я в метро. Перезвоню минут через двадцать.

Игнат сунул телефон в карман и на этот раз сел в полупустой вагон.

Однокласснице он перезвонил позже, через час. Пришел домой, выпил рюмку коньяку, потом вторую. Телефон достал, когда приятное тепло разлилось в груди.

В Вериной квартире теперь находилась сестра, скоро должен приехать из Штатов племянник и наследник. Дана говорила неохотно, приходилось вытягивать каждое слово. Это раздражало.

Если одноклассница не знает, что у него скоро выборы, его интерес к бывшей учительнице может показаться неуместным.

Вообще-то Дана и раньше не была болтушкой. Впрочем, Игнат мало ею интересовался и почти не знал.

Внезапно ему захотелось узнать, в курсе ли Дана, что он планирует избираться по ее округу, но повернуть разговор к выборам не получилось.

16 мая, четверг

По четвергам занятий у Даны не было. В этот день она обычно занималась уборкой, заполняла холодильник, старалась приготовить что-нибудь вкусное. Стараться было необязательно – Федор, конечно, ее стряпню хвалил, но точно так же он хвалил сваренные наспех пельмени.

Сегодня Дана решила начать с супермаркета. Повторила про себя список продуктов, которые необходимо купить, взяла новую, недавно купленную сумку и спустилась вниз. Сумка ей нравилась, она была дорогая и красивая, и Дана с удовольствием на нее косилась.

Выйдя из подъезда, она замялась и вместо того, чтобы двинуться к супермаркету, пошла в другую сторону, к дому Веры Сергеевны. Чувствовала она себя при этом неуютно, казалось, что она взялась играть чужую навязанную ей роль.

В последний раз, успокоила себя Дана. Старушке не меньше семидесяти, спрошу, не нужно ли что-то купить, и сразу уйду.

На белый джип она обратила внимание, потому что выходящий из него мужчина громко хлопнул дверью. Дана обернулась, равнодушно посмотрела на массивную широкоплечую фигуру и свернула к подъезду.

Парень из джипа догнал ее у лифта. Дана нажала кнопку нужного этажа и повернулась к двери, чтобы не разглядывать здоровенного плечистого незнакомца. Тот тоже старался Дану не замечать, смотрел поверх ее головы на серую металлическую панель кабины.

Отчего-то из лифта Дана вышла с облегчением. А мужика за спиной заметила, только когда Любовь Сергеевна открыла дверь и, посмотрев мимо Даны, ахнула:

– Сереженька!

Двухметровый Сереженька как-то сразу оказался впереди, женщина, заплакав, прижалась к широкой груди, а Дана, вместо того чтобы повернуться и уйти, продолжала стоять, понимая, что ее присутствие здесь лишнее.

– Сереженька… Приехал! – Любовь Сергеевна оторвалась от племянника, ласково посмотрела на нее и улыбнулась сквозь слезы. – Проходи, Даночка.

– Любовь Сергеевна, – быстро попросила Дана. – Дайте мне свой телефон на всякий случай.

Случая, при котором ей мог понадобиться телефон сестры старой учительницы, не могло произойти. Просьба выглядела глупо.

Племянник равнодушно покосился на Дану, и, обойдя тетку, вошел в квартиру, а хозяйка суетливо кивнула:

– Да-да. Ты проходи, Даночка.

Проходить Дана не стала, дождалась, когда женщина продиктует цифры, занесла их в записную книжку и удивилась, когда Любовь Сергеевна ее остановила:

– Подожди, Даночка. Позвони мне, чтобы я твой номер тоже знала.

Племянника Сергея в прихожей уже не было видно. Дана простилась с хозяйкой и пешком спустилась по лестнице.

У подъезда она постояла, разглядывая новенький джип, и позвонила мужу.

– Ты занят? – быстро спросила Дана.

Федор работал в большой IT-компании и раньше казался Дане ужасно умным. Он и сейчас казался ей ужасно умным, но теперь она знала, что в некоторых ситуациях и сама бывает ничуть не глупее.

– Ну что ты спрашиваешь глупости! – возмутился Федор. – Когда это я был для тебя занят!

Такое случалось, и не раз. Федор бурчал в трубку «Я занят!» и перезванивал иногда через полчаса, а иногда только через несколько часов. Но Дана не стала об этом напоминать.

– Сколько времени лететь из Штатов?

Вообще-то она и сама это знала. В прошлом году Федор летал в Америку два раза. Перелет занимал часов одиннадцать-двенадцать.

– Смотря откуда, – серьезно ответил муж. – И смотря как лететь, прямым рейсом или с пересадкой. Ты собралась в Штаты?

Это он тоже спросил серьезно. Раньше Дане трудно было понять, когда он шутит, а когда шутить не намерен.

– Будешь меня обижать, уеду, – пригрозила Дана.

– Зачем тебе перелет из Америки?

Дана перехватила телефон поудобнее и вздохнула:

– Любовь Сергеевна вчера при мне разговаривала с племянником, а сегодня он уже прилетел.

– Это возможно, – решил Федор. – Почему ты заинтересовалась племянником?

– Я им не заинтересовалась. Просто решила уточнить.

– Что уточнить? – не отставал муж. – Ты решила поиграть в сыщика? Расследовать смерть учительницы?

– Перестань, – поморщилась Дана. – Ну что за глупость!

Она, конечно, не такая гениальная, как ее муж, но и не настолько тупая, чтобы не понимать – преступления должны расследовать профессионалы.

И вообще, Вера Сергеевна была хорошей учительницей, но она Дане не родственница, а совершенно посторонний человек.

– Точно?

– Точно, – заверила Дана.

Идти в супермаркет отчего-то расхотелось, но она себя заставила.

* * *

Нине казалось, что она не думает о вчерашнем. О том, что Игнат уехал с наглой девкой, а Нина при этом почувствовала себя едва ли не брошенной женой.

Она вообще старалась дома не думать об Игнате, и это ей удавалось. Она знала, что с Николаем ей повезло, и очень это ценила.

Все! С Игнатом надо кончать, в сотый раз пообещала себе Нина.

– У тебя все в порядке? – Николай, подвинув к себе большую кружку с чаем, покосился на Нину.

– Ну конечно! – Она дернула плечом и тут же постаралась ласково улыбнуться. – Что у меня может быть не в порядке?

Муж молча пил чай.

Раньше его немногословие раздражало. Игнат любил острить, смеяться, а Нине хотелось, чтобы Николай был похож на него.

Не дай бог, чтобы Коля хоть в чем-то походил на Игната. Игнат хорош для легких отношений, а не для семейной жизни.

Николай поднялся из-за стола, через минуту крикнул ей из прихожей:

– Я пошел!

– Пока, – прошлепав в прихожую, Нина ткнулась ему в плечо.

Муж ласково погладил ее по спине.

Заперев за ним дверь, она постояла, рассматривая себя в зеркало, неохотно оделась и тоже поехала на работу. У Игната сегодня был свободный день, и она испытывала облегчение оттого, что не увидит его. Обычно дни, когда Игнат не появлялся, казались пустыми, скучными.

Собственно работа, то есть просмотр почты и отправка необходимых писем, заняла минут сорок. Можно было и быстрее управиться, но Нина не торопилась. День шел как обычно, а казался нескончаемым.

От скуки Нина позвонила Дане.

– Ты работаешь сегодня? – поинтересовалась Нина и неожиданно предложила: – В кафешку сходим?

Едва ли с Даной Нине станет веселее, но смотреть в компьютер надоело до смерти.

Подружка оказалась не занята, встретиться договорились через два часа. Нина подкрашивала губы, когда дверь за спиной открылась и появился Игнат.

– Привет, – кивнула ему Нина. – Ты зачем приехал?

– Машину забрать. – Он подвинул стул и сел рядом с ее столом. Он всегда садился рядом, когда появлялся на кафедре. – Я вчера ее здесь оставил.

– Что за девочка тебя вчера ждала? – не удержалась Нина.

Зря не удержалась. Игнат не выносил никакого контроля.

– Так… – Он пожал могучими плечами и легко дернул головой.

– Собираешься жениться? – Этого тем более не надо было спрашивать.

Надо немедленно сказать ему, что между ними все кончено. Впрочем, он едва ли считал себя чем-то связанным с Ниной.

Игнат вытянул ноги и, поудобнее устроившись на стуле, хмыкнул:

– Не хотелось бы.

Ничего особенного он не произнес, а настроение сразу улучшилось. Нина даже удивилась, что со вчерашнего дня непонятно зачем мучила себя ревностью.

Странно: Нина точно знала, что, выбирая между Игнатом и Николаем, выбрала бы Николая. То есть утверждать, что она безумно любит Игната, было бы неправдой. А все-таки какие-то чувства имелись, раз ревновала.

Игнат наклонился к ней и подмигнул:

– Единственная, на ком я бы женился с удовольствием, это ты.

Он рассеянно огляделся и, рывком поднявшись, скрылся за дверью.

Нина почувствовала, что щеки горят. Она не помнила, когда краснела в последний раз. Еще в школе, наверное.

Встречаться с Даной расхотелось, больше в этом необходимости не было. Жизнь опять стала ясной, устоявшейся и привычной.

Судьба у Нины такая: иметь и мужа, и любовника.

Судьба ее устраивала.

Отказываться от встречи, ссылаясь на срочные дела, Нина не стала. Прикинула время, которое должна занять дорога, и поехала в кафе.

Народу в метро было немного, но садиться Нина не стала. Стояла, отвернувшись к закрытым дверям вагона, и всю дорогу смотрела на свое темное отражение в стекле.

Что-то неприятное мелькало на краешке сознания. На миг она почувствовала себя беззащитной перед чем-то непонятным, пугающим, надвигающимся непонятно откуда. Нехорошее предчувствие Нина отбросила. Она человек здравомыслящий и в предчувствия не верит.

Поезд подошел к станции, Нина отвернулась от окна и вышла из вагона.

* * *

В этом кафе Дана постоянно встречалась с подругами. Никто уже не помнил, почему они выбрали для встреч именно это место, но теперь кафе казалось почти домашним, своим, и идти в другое никому не приходило в голову.

Около входа уже был установлен летний деревянный настил, на котором стояли столики. Дана села за ближайший. Подруга немного опаздывала, но Нина никогда не отличалась пунктуальностью.

Четыре года назад Нина отмечала в этом кафе день рождения. Дана ожидала, как обычно, увидеть рядом с подругой Игната Силантьева, а увидела незнакомого парня, невысокого и такого широкоплечего, что он казался квадратным. Парень весь вечер молчал, изредка улыбался и смотрел на Нину такими по-собачьи преданными глазами, что за подругу можно было только порадоваться. Или позавидовать ей.

На второго незнакомого парня Дана сначала внимания не обратила. А когда они оказались рядом за столом, не сказала ему больше десяти слов. Потом вспоминать это было странно, даже страшно. Федор мог не пойти ее провожать, и она не узнала бы, что жизнь имеет смысл, только когда он рядом.

Нина промчалась мимо, не посмотрев на столики рядом со входом. Дана едва успела ее окликнуть.

– На улице села? – Бросив сумку на соседний стул, подруга уселась напротив Даны.

– Как хочешь. – Она пожала плечами. – Можем внутрь пройти.

– Не надо, здесь неплохо, – решила Нина, поискав глазами девушку-официантку.

Внезапно Дана почувствовала, что проголодалась. Наверное, Нина проголодалась тоже, потому что, листая меню, подняла глаза и весело спросила:

– По шашлычку, а?

– По шашлычку! – засмеялась Дана.

Есть хотелось так, что, когда официантка принесла горячие булочки, обе не выдержали и принялись отламывать кусочки хлеба.

– Мы давно с тобой не виделись, – заметила Нина.

– Если не считать похорон.

– Да. Кошмар! – Подруга поморщилась. – Жалко Веру.

– И ее сестру жалко.

Подруга с удивлением посмотрела на Дану. Она вздохнула:

– Я Верину сестру после похорон проводила, мы же живем рядом. Вторая бабуля, которая вместе с ней на похоронах была, ее подруга. Та домой поехала.

Официантка принесла шашлыки на деревянных подносах, Дана с удовольствием откусила мягкое мясо.

– У сестры еще родственники есть? – равнодушно спросила Нина, почему-то посмотрев на шашлык с настороженностью.

Впрочем, это не помешало ей тоже приняться за мясо.

– Племянник. Двоюродный. – Дана отложила деревянный шампур и наклонилась к подруге. – Я вчера заглянула к сестре. Ну так… спросить, не нужно ли чего. А ей как раз позвонил племянник. Из Америки. Оказывается, он не знал, что вторая тетка… что ее убили. Любовь Сергеевна… Сестру зовут Любовью. Так вот, Любовь Сергеевна ему сказала, что Веру убили, а сегодня утром племянник уже был у нее.

– А на похороны почему не приехал? – удивилась Нина.

– Любовь ему не дозвонилась.

Нина, равнодушно пожав плечами, снова принялась за мясо.

– Я вот думаю… – Дана прикоснулась к шампуру, но отодвинула руку. – Как-то он слишком быстро очутился в Москве.

– Сел в самолет и прилетел.

– Да. Но… Он приехал на машине. Машину тоже нужно где-то раздобыть.

– Взял напрокат, – предположила подруга.

– На это тоже нужно время.

Племянник Сережа, выходя из машины, громко хлопнул дверью. Так бывает, когда машина новая и хозяин к ней еще не привык. Очень вероятно, что машина из проката.

– Ты думаешь, это он тетку грохнул?! – подумав, изумилась Нина.

– Ничего я не думаю, – поморщилась Дана. – Просто… чувствую какие-то нестыковки.

– Ерунда! – Нина махнула рукой. – У Веры наверняка всех ценностей – одна квартира. На кой черт племяннику ее убивать?

– Квартиры и Вера, и Любовь завещали ему.

– Угу, – кивнула Нина. – Племянник тетку убил, теперь сдаст квартиру и будет на эти деньги в Штатах жить.

– Я не говорю, что это он ее убил, – засмеялась Дана. – Я так ни одной секунды не думала. Но что-то мне не нравится…

– Когда в бабку стреляют, это не может нравиться…

Официантка с подносом пробежала мимо. Нина успела ее остановить, попросила чай.

В кафе они просидели еще минут двадцать и под ласковым ветерком пошли к метро. Звонок телефона сквозь шум проезжающих мимо машин Дана еле расслышала. Номер на экране высветился незнакомый.

– Это Сергей, – хмуро представилась трубка. – Мы утром познакомились.

– Племянник, – шепотом пояснила Дана подруге.

– Мне бы хотелось с вами поговорить. Я вас надолго не задержу.

– Ну… Давайте поговорим, – растерялась Дана.

Нина от любопытства вытянула шею и нетерпеливо переступала ногами. Смотреть на подругу было забавно.

– Вы живете где-то поблизости?

– Я сейчас в центре. Можем встретиться у нашего метро минут через двадцать. Нет, лучше тридцать. – В отличие от подруги Дана терпеть не могла опаздывать.

– Годится.

Он отключился. Подруги с недоумением посмотрели друг на друга.

– Я поеду с тобой! – решила Нина.

Дана улыбнулась. Подруга с детства отличалась большим любопытством, а сейчас оно переполняло Нину настолько, что это было невозможно скрыть. Впрочем, ничего скрывать подруга и не пыталась.

* * *

Лиин звонок застал его в машине. Сначала Игнат хотел не отвечать, но потом, поморщившись, ласково произнес в трубку:

– Привет, Малыш.

– Я приглашаю тебя в гости, – звонко рассмеялась Лия.

– Прости, сегодня занят. – Это он постарался сказать еще ласковее.

– Отмени все дела, мама хочет с тобой познакомиться. – Она снова хихикнула.

Игнату показалось, что его тянут в умело поставленный капкан. Собственно, так и было. Девочка Лия умела настаивать на своем.

Впереди зажегся красный свет, Игнат едва не ударил тормозящую впереди машину.

– Ровно в шесть у нас дома. – Лия продиктовала адрес и весело протянула: – Не злись, Игнатик, это ненадолго.

Машина впереди тронулась. Игнат подался вправо, остановился у тротуара. Впереди виднелся вход в японский ресторан, рядом с дверью стояли два зеленых кустика в кадках. Захотелось немедленно зайти туда и выпить коньяку.

Желание выпить у него возникало редко, почти никогда. Игнат мрачно выругался.

Выбора не было. Заехав домой, он быстро принял душ, хотел надеть светлый костюм, но передумал. Натянул джинсы, выбрал скромненький пиджак. Пиджак стоил неприлично дорого, Игнат не сразу решился его купить.

Если жениться на Лие, проблема с деньгами будет решена навсегда.

Жениться он решительно не хотел.

Деньги для Игната значили много, но не все. Свободу он не продаст ни за какие деньги.

Время он рассчитал правильно. Зажимая в одной руке два огромных букета, в обитую дубом дверь позвонил без двух минут шесть.

Лестничная площадка была заставлена растениями. Наверное, это было красиво, но Игнату показалось, что он попал в поликлинику. Последний раз в поликлинике Игнат был, провожая туда бабушку, сто лет назад и запомнил только злость от долгого ожидания, да нелепые пальмы около расставленных в коридорах стульев.

Дверь открыла солидная дама в белой кофточке. Счастье, что Игнат не успел сунуть ей букет. Тетка оказалась домработницей, Лия оттолкнула ее, примчавшись следом. А потом выплыла Лиина мать. Именно выплыла, потому что, несмотря на худощавую фигуру, двигалась дама медленно и плавно, как на замедленной съемке.

Она казалась надменной, пока не посмотрела на Игната доброжелательно и спокойно.

– Это Игнат! – прижалась к его руке Лия.

– Очень приятно, – рассеянно кивнула дама, снова став на какое-то мгновение надменной. – Ксения Антоновна.

Игнат протянул женщинам букеты. Лия уткнулась носом в розы, потенциальная теща покрутила букет в руках. Подскочила домработница, унесла цветы, зашуршала целлофаном.

Квартира была двухэтажной – Игнат заметил ведущую наверх лестницу, когда шел вслед за хозяйкой в огромную столовую.

Лия весело щебетала, мать с ласковой улыбкой смотрела на нее, а Игнат чувствовал себя полнейшим дураком. Женихом из плохой комедии.

Положение спас приехавший откуда-то Вадим Константинович. Громко и весело заговорил в прихожей, когда все вышли встретить хозяина, поцеловал жену и дочь, а Игнату ободряюще подмигнул.

Он и потом, сидя за столом, направлял разговор. Поинтересовался делами Игната, тот кратко доложил.

– Я прочитал твою биографию, – отрезая кусок мяса, сообщил хозяин. – Ты учился в школе вместе с Лийкой.

– Да? – удивился Игнат. – Не знал.

– Лиечка до шестого класса ходила в обычную школу, – пояснила Ксения Антоновна. Хозяйка трогала вилкой зеленые салатные листья на тарелке. – Потом мы отдали ее в частную.

– А зря, – заметил Вадим Константинович. – Пусть изучает жизнь, это не повредит.

– Учиться надо за границей.

– Да ладно тебе, мам!

– Помнишь, – хозяйка, замерев с вилкой в руке, посмотрела на мужа, – у Лиечки учительница была?.. Как же ее?.. Надежда? Наталья?

– Не помню! – Вадим Константинович отрезал новый кусок мяса, положил в рот.

– Лиечка ее очень любила. Я даже ревновала. – Ксения Антоновна мягко улыбнулась.

Улыбка неожиданно показалась Игнату мягкой и искренней. Ему стало приятно.

Игнат тоже понимающе улыбнулся.

Учительницу звали Наталья Александровна, и Вадим Константинович едва ли мог ее забыть. Он с ней спал.

Впрочем, не исключено, что любовниц у Лииного отца было много, всех не упомнишь.

Игнату повезло, Лия не пыталась навязаться ему в провожатые. Распрощавшись с хозяевами, он с облегчением вышел на улицу.

Кажется, на этот раз ему удалось увернуться от железных зубьев капкана.

* * *

Назначить встречу у метро было ошибкой. Рядом шла стройка, возводили еще одну станцию – какой-то пересадочный пункт. Местные жители пытались протестовать, но протесты, конечно, ни к чему не привели, и старая площадь у метро давно была перегорожена забором.

Теперь подходы к метро представляли собой тоннели между деревянными стенами. Пришлось пробежаться по всем, пока Дана не заметила Сергея. Он тоже ее заметил. Это удивило – Дане казалось, что утром Верин племянник ни разу на нее не посмотрел.

Сергей двинулся ей навстречу, ловко обходя прохожих, Дана потянула Нину в сторону, ко входу в большой супермаркет. Здесь народу было меньше, основная толпа проходила мимо.

– Это Нина, – кивнула на подругу Дана. – Мы вместе учились у Веры Сергеевны.

– Сергей. – Племянник мельком взглянул на Нину и отвернулся, стал смотреть мимо подруг на проезжающий трамвай.

Вид у него был такой, словно это они навязали ему свидание, а не наоборот.

– Пожалуйста, расскажите все, что знаете.

– О чем? – глупо спросила Дана.

Ему было лет тридцать пять, может быть, сорок. Утром Дана плохо его рассмотрела.

– Об убийстве мы ничего не знаем, – откинув рукой волосы со лба, вздохнула Нина.

Подруга не привыкла, что ее не замечают. Обычно рядом с Ниной на вторых ролях выступала Дана.

Сергей быстро покосился на Нину и снова уставился в пространство.

– Откуда вы узнали, что тетю убили?

Это он спросил у Даны, но ответила опять Нина.

– От меня.

– А вы от кого? – Наконец-то он внимательно посмотрел на нее. Подруга перестала теребить волосы.

– От одного нашего одноклассника, который теперь баллотируется в думу по этому округу. То есть будет баллотироваться.

Сергей кивнул. Человек, который собирается избираться по данному округу, не может не знать о таком происшествии, как убийство. Стрельба в парке – не пьяная бытовуха.

– Мы можем рассказать только то, что вы и сами знаете, – вздохнула Нина. – Веру Сергеевну убили где-то недалеко от гайд-парка.

– Где гайд-парк? – быстро спросил Сергей. – Я давно не был в парке. Раньше никаких митингов здесь не проводилось.

Нина вопросительно посмотрела на Дану. Дана кивнула, повернулась в сторону парка и махнула рукой.

Когда-то Нина жила в этом районе и парк знала отлично. Но тогда еще не было гайд-парка, в котором теперь оппозиция проводит митинги.

– Пойдем, покажешь. – Нина потянула подругу за руку.

Так всегда бывало. Нина в любой ситуации с ходу принимала решения, а Дана послушно их выполняла. Из подруги получился бы отличный руководитель. Странно, что ее устраивает работа секретаря.

Идти ко входу в парк тоже пришлось по деревянному тоннелю. Проход был узким, тесным. Наверное, поэтому желающих посетить парк в этом году было заметно меньше.

У самого гайд-парка, то есть площадки, где периодически проходят митинги, не было вообще никого.

Дана и Нина терпеливо стояли, наблюдая, как Сергей бродит вокруг огороженной площадки, а когда он к ним вернулся, молча пошли к выходу. На этот раз Дана повела своих спутников к боковому выходу. Отсюда до дома было совсем близко, и о стройке с ее заборами ничто не напоминало.

У дома Веры Сергеевны Сергей молча кивнул девушкам и быстро свернул к подъезду, а Дана пошла проводить подругу до метро.

– Где-то я его видела, – задумчиво сказала Нина.

Дана промолчала. Скоро должен был прийти Федор, и ей не хотелось думать ни о чем, кроме этого.

Но вечером, совсем поздно, когда Федор, как обычно, читал любимую фантастику, Дана взяла планшет и нашла информацию о том злосчастном митинге оппозиции, который так неудачно решила посетить старая учительница.

Скорее всего, митинг и убийство никак не связаны, но сообщений о преступлении в интернете практически не было.

17 мая, пятница

– У тебя неприятности? – Николай поднял глаза от тарелки с яичницей и быстро посмотрел на Нину.

Она так привыкла к немногословности мужа, что иногда уходила в свои мысли, словно находилась в одиночестве.

– С чего ты взял? – удивилась она.

– Вижу. – Муж положил в рот последний кусок и отодвинул тарелку.

– Что ты видишь? – Нине отчего-то стало весело.

Николай промолчал.

– Коля!

– Вижу, что ты хмуришься.

Она не знала, что хмурится. Не то чтобы ее сильно занимало убийство Веры, но кое-какие факты, связанные с этим, ей не нравились.

– У меня нет неприятностей, – заверила Нина. – А если будут, ты узнаешь об этом первым.

Николай, не глядя на нее, встал из-за стола, молча отправился переодеваться. Нина подождала минуту и тоже встала. В прихожей подставила щеку, а потом неожиданно крепко прижалась к мужу.

– Ты меня любишь, Коля? – Кажется, она раньше никогда этого не спрашивала. Она не любила пошлостей.

– Да.

Николай мягко ее отодвинул и шагнул к двери. Нина заперла за ним дверь.

Она постаралась собраться быстро, но все равно на работу опоздала. Занятия уже начались, Игната на кафедре не было. Она успела два раза выпить кофе, когда он наконец появился.

– Мы с Данкой вчера познакомились с Вериным племянником, – заговорщицки сказала ему Нина.

Говорить приходилось тихо, потому что преподавателей на кафедре сегодня было много.

– С кем? – не понял Игнат.

– С племянником Веры Сергеевны.

Игнат потряс головой, словно не мог поверить, что она способна нести такую чушь, и резонно спросил:

– Зачем?

– Так получилось, – вздохнула Нина.

Игнат поудобнее уселся на стуле рядом с ее столом и задумчиво посмотрел в пространство. Она была уверена: он думает о чем угодно, только не о том, что она говорит.

– Племянник работает в Америке. Только накануне приехал.

Игнат побарабанил пальцами по столу. Про племянника ему было неинтересно. Про Веру тоже.

– Ты выступал на том митинге?

Он медленно повернул голову и посмотрел на Нину:

– На каком?

Почему-то ей показалось, что он прекрасно понял вопрос.

– На том, рядом с которым убили Веру.

– Нет. – Игнат снова отвернулся. – Не выступал.

– Почему?

О своей политической деятельности Игнат Нине мало рассказывал. Словно давал понять, что в его будущей жизни для нее места нет.

– Этот митинг для меня слишком левый. – Игнат, как ни странно, заговорил охотно. – Мне нужны голоса нормальных избирателей, а такие революции не хотят.

– У власти сейчас рейтинг низкий, – задумчиво сказала Нина.

Даже у ее бабушки, всегда с восторгом смотревшей на президента, сейчас обожания поубавилось.

– Власть критиковать надо, – согласился Игнат. – Но по-умному.

– А на самом деле ты ничего менять не хочешь?

– А на самом деле я ничего изменить не смогу. Даже если бы хотел.

Он посмотрел на часы и поднялся:

– Пока.

Преподаватели разошлись, кафедра опустела. Нина посмотрела личную почту – кроме рассылок из интернет-магазинов, ничего не было. Отчего-то стало досадно. Она молодая женщина, а друзей и близких у нее только Коля да Игнат. Ну и родственники, конечно.

До сих пор Нину это не смущало, а сейчас задело.

Впрочем, она и раньше к подругам не слишком тянулась. Перезванивалась с девочками по нескольку раз в год и была вполне довольна.

Подруги отошли на задний план, когда она влюбилась в Игната. Сейчас странно вспоминать, что она была к нему совершенно равнодушна, пока однажды он не пошел провожать ее после школы. Они тогда почти не разговаривали. Игнат потрепал ее по руке, остановившись около подъезда, улыбнулся и ушел, ни разу не оглянувшись.

Через пару дней он проводил ее снова, потом еще раз… А потом дни для нее стали делиться на те, когда Игнат подходил к ней после уроков, и те, когда нет.

Нина надела наушники, тянувшиеся к компьютеру, нашла музыку для релакса и закрыла глаза. В ушах на фоне приятной мелодии звенели птичьи голоса.

Вчера птичье пение слышалось в парке, когда они с Даной топтались около площадки гайд-парка.

Во время митинга птиц наверняка не было слышно. Ни на одном митинге Нина никогда не бывала, но представляла, как громко орут микрофоны и скандирует толпа.

Красавец Игнат отлично смотрелся бы на трибуне.

Хлопнула дверь. Нина обернулась, улыбнулась старичку-профессору.

Игнат собирался выступать на митинге. Она случайно услышала, как он говорил об этом кому-то по телефону. Разговор шел за пару дней до мероприятия.

Музыка кончилась. Нина сняла наушники и, вздохнув, принялась смотреть служебную почту.

* * *

Первый звонок от Любови Сергеевны Дана пропустила – на время занятий она отключала звук. Телефон зазвонил, когда она, простившись с детьми, снова включила его и вышла на улицу. Листья на деревьях уже полностью распустились, создавая под собой плотную тень. Дана перешла на другую сторону улицы, чтобы идти под теплым солнышком.

– Ты не занята, Даночка? – спросила женщина. – Можешь разговаривать?

– Могу. – Она поправила висевшую на плече сумку. – У меня только что кончились занятия.

– Скажи, пожалуйста, ты помнишь учительницу по имени Наталья?

Дана задумалась. Попробовала мысленно перебрать учителей и нерешительно призналась:

– Не помню. У нас в классе Наталья не преподавала. А отчество вы знаете?

– К сожалению, нет. Для Верочки она была Наташей. Наташа несколько лет назад уволилась из школы, но они дружили. Вера часто про нее рассказывала. – Женщина помолчала. – Попробую узнать в школе. Извини за беспокойство.

– Ну что вы, Любовь Сергеевна! Вам что-нибудь нужно? Продукты? Я сейчас домой иду, буду проходить мимо магазинов, – предложила Дана.

От помощи женщина отказалась. Дана сунула телефон в сумку, остановилась около киоска с мороженым, не удержалась и купила стаканчик.

Мороженое оказалось вкусным. Дана уселась на стоявшую неподалеку лавочку, подставила лицо солнцу. Никакой учительницы Натальи она вспомнить не могла.

Доев мороженое, Дана выбросила бумажную обертку в урну и снова достала телефон.

Подруга ответила сразу.

– Нина, ты помнишь учительницу Наталью?

– У нас такой не было, – подумав, с удивлением отозвалась Нина.

– У нас не было. А в других классах?

– Ну откуда я знаю! – возмутилась подруга. – А зачем тебе?

– Так… Ладно, пока! – засмеялась Дана.

Экран на солнце отсвечивал, Дана загородила его рукой. Телефон Игната Силантьева был в списке недавних вызовов почти в самом верху. Она подумала и ткнула в него пальцем.

– Привет! – Игнат ей удивился, но ответил без раздражения. Даже ласково.

– Извини, Игнат, – быстро сказала Дана. – Ты не помнишь, у нас в школе работала учительница по имени Наталья?

– Была литераторша Наталья Александровна. Она меня в десятом классе по русскому натаскивала. Вера со своими учениками за деньги не занималась, считала, что это неэтично, и сосватала меня Наталье. Мама считала, что я недостаточно грамотно пишу. А что?

– Верина сестра пытается разыскать какую-то Наталью.

– А… – равнодушно протянул Игнат.

– Фамилию Натальи помнишь?

– Да я ее и не знал никогда.

Дана, простившись с одноклассником, встала со скамейки, но тут же снова на нее села и набрала номер Вериной сестры.

– Любовь Сергеевна, была учительница Наталья Александровна. Тоже преподавала русский и литературу.

– Спасибо, Даночка. Я нашла старые фотографии, записные книжки. Разберусь.

– Вам точно ничего не нужно?

Женщина замялась и попросила:

– Если тебе не трудно, зайди в аптеку…

Лекарства, которые старушка попросила купить, были сердечные. Племяннику стоило бы позаботиться о старой тетке, не допускать, чтобы она осталась без жизненно необходимых препаратов. Это с насморком можно несколько дней ходить, а когда болит сердце, лекарства всегда должны быть под рукой.

Сегодня Любовь Сергеевна выглядела по-другому. Раньше она казалась потерянной, даже странноватой. Сейчас смотрела на Дану умными печальными глазами и была очень похожа на свою сестру.

– Спасибо, Даночка. – Женщина взяла лекарства, расплатилась. Две таблетки сразу запила водой.

– Сергей с вами не живет? – поинтересовалась Дана.

– Тесно здесь двоим, – грустно улыбнулась женщина. – У него своя квартира. Но он приедет. Просто у него сейчас какие-то дела.

На полу в комнате виднелись разложенные большие групповые снимки.

Зашуршал замок, Сергей распахнул дверь, Дана едва успела отступить в сторону.

Племянник недовольно посмотрел на Дану, обойдя ее, обнял тетку и кивнул в сторону разложенных фотографий:

– Что это?

* * *

Идущего навстречу по коридору человека Игнат узнал не сразу. Он бы и вовсе не обратил на него внимания, но человек старательно отвернулся и тем самым привлек внимание.

Парень за прошедшие три года возмужал, изменился. Перестал казаться наивным дурачком. Конечно, дурачком парень никогда не был, иначе не смог бы додуматься до простого и эффективного решения очень серьезной проблемы.

Игнат разминулся с ним, обернулся. Парень шел, не оглядываясь. Он тоже не мечтал встретить Игната.

Темно-синие джинсы плотно облегали крепкие ноги. Студент, который теперь им не был, даже, казалось, подрос за прошедшее время.

Игнат помнил его щуплым, маленьким. Он его даже жалел, как всех, кому не посчастливилось иметь хорошую мужскую фигуру. Студент смотрел на Игната обожающими глазами и был до смерти счастлив, что тот будет руководить его дипломной работой.

То, что студенту удалось получить результат, над которым Игнат бился давно и безнадежно, он понял сразу, едва посмотрев на строгие математические выкладки. Студент этого еще не понимал, в тот момент он робко заглядывал Игнату в глаза. Тот отодвинул исписанные листы, равнодушно кивнул – годится, можешь продолжать.

Парень никогда не смог бы ничего доказать. Он и не пытался. Но статью, которую Игнат быстро опубликовал, видел, потому что смотреть на него с обожанием перестал. Он вообще перестал на Игната смотреть, косил глаза в сторону, когда клал перед ним бумаги на подпись. Диплом парень защитил на отлично, и больше Игнат о нем не слышал.

Противно было то, что какие-то слухи по кафедре ползли. Профессорша, которая раньше любила посмеяться с Игнатом, теперь старалась его не замечать. Но сорвать защиту бабке не удалось, он получил ученую степень.

Игнат почти дошел до проходной, но неожиданно повернул назад, поднялся на кафедру. Нина стучала по клавиатуре, печатала очередное письмо.

Игнат почувствовал облегчение, увидев Нину. Все-таки встреча с бывшим студентом подпортила настроение.

Садясь рядом со старой подругой, он неожиданно подумал о том, знает ли Нина, что он, по сути, украл чужую работу. Особого значения это не имело, но Игнату захотелось, чтобы Нина не знала.

– Домой собираешься? Могу подвезти.

– Надо срочно рассылку сделать. – Она поморщилась и кивнула на дисплей.

Он сочувственно покивал.

Хлопнула дверь. Игнат, едва не дернувшись и оттого злясь на себя, быстро посмотрел на вошедшую аспирантку. Волосы у девушки были пострижены очень коротко, но, как ни странно, смотрелась прическа женственно. Аспирантка с Игнатом заигрывала. Он любил, когда с ним заигрывают, но сейчас девочка раздражала, как и все вокруг. Пожалуй, кроме Нины.

– Ну ладно, тогда я пойду.

Игнат, поднявшись, воровато огляделся и неожиданно, наклонившись к Нине, чмокнул ее в висок.

Нина с таким радостным удивлением на него посмотрела, что Игнат не удержался, улыбнулся и подмигнул ей.

Настроение улучшилось. Садясь в машину, он уже не вспоминал о неприятной встрече.

Звонок Даны застал, когда он взялся за руль.

Странно, что ему уже второй раз за последние сутки напоминают про Наталью Александровну.

Родители брали ему репетиторов постоянно. Большой необходимости в этом не было, учился Игнат неплохо. Звезд с неба не хватал, и возможности свои всегда оценивал трезво, но было ясно, что без высшего образования он не останется.

Тем не менее, когда мать договаривалась о дополнительных уроках, он не возражал.

Наталья Александровна ему понравилась сразу. Она была очень молодой, веселой и красивой. По-настоящему красивой, как будто сошла с портрета позапрошлого века.

Наверное, Игнат был в то время в нее по-детски влюблен, потому что ему очень не понравилось, когда во время очередного занятия к Наталье пришел гость. Игнат без интереса посмотрел на плотного солидного дядьку. Наталья пошепталась с гостем в прихожей, взяла у него большой букет роз, ненадолго исчезла на кухне, а потом продолжила занятие, прикрыв дверь.

Гость дожидался в другой комнате. Когда Игнат уходил, он мужчину не видел.

Игнат тогда спустился по лестнице почти до выхода, а потом неожиданно пошел назад и устроился на площадке, расположенной на пол-этажа ниже квартиры Натальи. Он ждал долго. Мужик вышел от учительницы только в одиннадцатом часу. Хорошо, что родители тем вечером были в театре и не знали, что сын вернулся домой за несколько минут до их прихода, иначе мать позвонила бы ему на мобильный раз сто, не меньше.

Потом он еще пару раз видел того мужика. Однажды он опять пришел к учительнице, когда она занималась с Игнатом. В другой раз Игнат встретил его, когда шел на занятие.

И все-таки он не был уверен, что Вадим Константинович и есть тот давнишний Натальин гость, с тех пор прошло много лет. Сомнения отпали только после вчерашнего разговора.

Игнат бросил телефон на соседнее сиденье и взялся за руль. Тот снова зазвонил. Он посмотрел на экран, отвечать на Лиин вызов не стал и снова бросил телефон на сиденье.

* * *

– Старые фотографии разбираю, – объяснила Любовь Сергеевна.

– Что ты в них ищешь? – спросил Сергей уже из комнаты. Он старательно обходил разложенные на полу снимки.

Хозяйка замялась. Племянник обернулся и мягко хмыкнул:

– Признавайся!

Потом посмотрел на Дану и пригласил:

– Проходи.

Дана чувствовала себя лишней. Ей совсем несвойственно навязывать кому-то свое присутствие. Надо было немедленно уйти, но она почему-то послушно прошла в комнату и, тоже стараясь не наступать на фотографии, села на краешек дивана. Снимки на полу лежали групповые, с портретами учителей, такие обычно дарят на память выпускникам.

Любовь Сергеевна прошла следом и села рядом. Дане пришлось подвинуться. Племянник с высоты своего роста смотрел на них с любопытством.

– Что ты ищешь, тетя Люба? – вздохнув, спросил он.

Любовь Сергеевна откинулась на спинку дивана, рассеянно посмотрела на стоявшую напротив книжную стенку, а потом в окно. За ним зеленели листья клена.

– Вера дружила с одной женщиной…

– Она со многими дружила, – подтвердил племянник.

– Не перебивай! – Сейчас хозяйка была особенно похожа на сестру. – Мы с Верой все друг другу рассказывали. Я заочно была знакома со всеми ее коллегами.

Это она сказала для Даны. Племянник наверняка все знал о своих тетках.

– Лет десять назад в школе работала некая Наташа. Она была моложе Веры, намного. И очень красивая.

– Ты теперь пытаешься вычислить эту Наташу? – пристально посмотрел на тетку Сергей. – Зачем?

– Не перебивай! – поморщилась та. – У Наташи тогда был роман с отцом ученика. Вера это очень осуждала…

– Тетя Люба! Не тяни!

– Сережа, ты не умеешь слушать!

Напрасно Дане казалось, что племяннику нет дела до старой тетки. На самом деле они были очень близки, сейчас она в этом не сомневалась.

– Наташа в школе проработала недолго, но с Верочкой они дружили до самого последнего времени. Месяц назад Наташа умерла.

Сергей, до этого равнодушно посматривающий в окно, внимательно уставился на тетку.

– Вроде бы это было самоубийство, но Вера не верила. Вскрытие установило, что Наташа отравилась снотворным, но Вера отчего-то считала, что снотворного у нее не было.

На тонкую ветку клена села ворона, покачалась и улетела. Ветка недолго поколыхалась.

– Роман с тем мужчиной продолжался у Наташи до самой ее смерти. Верочка очень за нее переживала. Наташе нужно было нормально устроить свою жизнь, а получилось, что она сама была несчастной и другой женщине жизнь портила.

Любовь Сергеевна осуждающе сжала губы.

Племянник открыл рот, но перебивать тетку поостерегся.

– У Наташи был какой-то компромат…

– На любовника? – уточнил Сергей.

– Не знаю. Возможно. Любовник был богатый. Фамилию его Вера не называла, а возможно, и не знала. Она и Наташину-то фамилию не говорила, – Любовь Сергеевна кивнула на фотографии. – Вот, пытаюсь ее вычислить.

– Зачем?

Хозяйка посмотрела на племянника и грустно улыбнулась:

– Пару месяцев назад Наташа передала компромат Вере.

– Что?! – ахнул Сергей, а Дана от удивления замерла.

– Вера про это между делом рассказала, когда Наташа передала ей компромат. Я еще поинтересовалась, будет ли она в него заглядывать, но Верочка, ты же ее знаешь, очень возмутилась.

– Подожди… – нахмурился Сергей. – Зачем отдавать кому-то ценную информацию? Наташа боялась, что ее ограбят?

– Кажется, она собиралась куда-то уезжать. Верочку это тогда не насторожило, меня тем более.

– В каком виде был компромат? Бумаги, флешка?

– Не знаю.

Дана обвела глазами комнату – компьютера не видно.

– У Веры Сергеевны был компьютер?

– Ноутбук, но я его не нашла.

Сергей, наступая на фотки, принялся открывать дверцы книжной стенки. Он внимательно оглядывал содержимое и снова закрывал. Дана опустилась на пол и принялась просматривать снимки. Было удобно – Любовь Сергеевна разложила их по годам.

Наталий в разное время в школе работало несколько, но только на одной фотографии женщину с таким именем можно было назвать очень красивой.

– Наталья Александровна, – подняла снимок Дана.

Она узнала учительницу – Наталья Александровна несколько раз вела у них литературу, когда Вера болела. Даже странно, что она не вспомнила раньше.

Сергей наклонился, рассматривая снимок в Даниных руках, потом легонько потянул, сел с ним за стол, подвинул раскрытую тетрадь, служившую убитой женщине записной книжкой, и принялся листать.

Дана думала: ему не понравится, что она застыла над ним, заглядывая через плечо, но Верин племянник отнесся к этому спокойно.

Ей немедленно надо распрощаться и уйти, но Дана продолжала смотреть на написанные ровным аккуратным почерком имена и фамилии.

Телефоны Натальи Александровны Давыдовой они нашли быстро. Городской номер не отвечал, мобильный был отключен.

* * *

Одинокие вечера Игнат любил. Включал какой-нибудь фильм, потягивал пиво и радовался, что никто его не дергает. Телефон зазвонил, когда прекрасная девушка на плазменном экране отпирала дверь в свой уютный домик. За домиком следил отвратительного вида мужик, но девушка об этом не догадывалась.

Игнат поморщился – он был уверен, что звонит Лия. Звонок оказался опять от Даны, и он ответил.

– Извини, Игнат, – быстро проговорила одноклассница. – У тебя случайно не сохранился телефон Натальи Александровны?

– Ну конечно, нет, – Игнат потянулся к пульту, остановил действие на экране. – Послушай, с тех пор сто лет прошло.

– Я понимаю. Извини.

– Откуда такой интерес?

– Вера Сергеевна с ней дружила. И возможно, Наталья недавно умерла.

– Печально. – Игнат улегся на диван, вытянул ноги. – Ее тоже убили?

– Не знаю.

– Ты решила расследовать убийство Веры?

Дана молчала. Ему стало смешно.

Когда-то он всерьез подумывал, не приударить ли за ней. Дана была красивее Нины, но почему-то терялась на фоне подруги. И вообще, с ней могли возникнуть сложности. Он почти не знал Дану, но чувствовал, что, в отличие от Нины, она не стала бы смотреть на него собачьими глазами и делать все, что он захочет.

Игнат давно понял, что с Ниной ему несказанно повезло – не каждому удается встретить женщину, которая будет беспрекословно исполнять его желания. Конечно, прямых указаний Игнат не давал, на это у него ума хватало. Он мягко и осторожно намекал на что-то, и Нина, как радар, улавливала нужную волну. Самое забавное, что она начинала считать идею своей и уговаривать Игната сделать то, чего он и добивался. Так было, когда ему хотелось остаться на кафедре. И когда Нинина тетка нашла ему хорошего научного руководителя.

Так случилось, даже когда Николай сделал Нине предложение. Игнату было удобнее иметь замужнюю любовницу, чтобы ни на что не претендовала.

Вообще-то он Нину любил. Как привычную и полезную вещь.

Он ее берег и старался не обижать. Хорошо, что вчера заглянул к ней после появления Лии.

– Пусть убийствами занимается полиция. Это Верина сестра заинтересовалась Натальей?

– Да. То есть не совсем.

– Мне жаль, что я навязал тебе ее сестру.

– Ты мне ничего не навязал. Игнат, где ты занимался с Натальей?

– У нее дома. – Он поднялся с дивана и прошелся по комнате. – Адрес не помню, но, как найти дом, могу рассказать…

Неожиданно разговор перестал его забавлять. Опять показалось, что кто-то тянет его в опасную, ненужную неизвестность. Туда, где в темноте можно не заметить хорошо замаскированный капкан.

Дана поблагодарила и отключилась.

Игнат подержал телефон в руке. Ему стоит быть в курсе ее поисков.

Пожалуй, сейчас надо бы встретиться с Даной и точно выяснить, почему сестра убитой учительницы пытается разыскать бывшую коллегу родственницы.

Он снова включил телевизор, но фильм больше не занимал. Даже девушка на экране перестала казаться красивой.

Игнат пошел на кухню, налил стопку водки и залпом выпил. Водку он не любил, но коньяк кончился.

Где-то под окном заплакал ребенок, послышался воркующий женский голос. Плач стих, а голос – не сразу.

Телефон зазвонил снова. Так долго не отвечать на звонки Игнат не рискнул, ласково и тихо произнес в трубку:

– У меня важная встреча, Малыш. Завтра постараюсь тебя увидеть. Я очень соскучился.

* * *

Разговаривая с Игнатом, Дана вышла в прихожую. Могла бы и не выходить, в маленькой квартире слышно каждое слово.

– Наталья была репетитором у моего одноклассника, – объяснила она, возвращаясь в комнату.

Вера Сергеевна едва ли ошиблась, записывая номера телефонов подруги, но и такое могло быть. Жаль, что Игнат не смог помочь.

– Наташа занималась с ним у себя дома? – быстро спросила Любовь Сергеевна.

Сергей, взглянув на Дану, повел головой в сторону – молчи.

– Нет, – послушно не сказала правду Дана. – Она приходила к нему домой.

Хозяйка сняла с носа очки, потерла переносицу.

– Давайте пить чай. – Любовь Сергеевна поднялась, положила очки на тумбочку.

– Спасибо, – отказалась Дана. – Я пойду.

Сергей мгновенно оказался рядом и хмуро предложил:

– Я тебя провожу.

Дана ожидала – он начнет расспрашивать про то, что сказал Игнат, но Верин племянник, выйдя из подъезда, равнодушно спросил:

– Тебе какое до всего этого дело?

– Никакого, – улыбнулась Дана.

Племянник ей не нравился.

– Вера была твоей любимой учительницей? – еле заметно усмехнулся он.

Похоже, она ему нравилась еще меньше, чем он ей.

– Нет. Она хорошо вела уроки, и мне было с ней интересно. Но я бы о ней даже не вспоминала, если бы не жила рядом и периодически ее не встречала.

Дана медленно пошла вдоль дома. Сергей двинулся за ней.

Он молчал, а Дана зачем-то сказала:

– Мне не нравится, когда убивают людей.

Она почти дошла до своего дома, когда он, вздохнув, спросил:

– Одноклассник Игнат знает адрес Натальи?

– Она живет… жила в десяти минутах ходьбы отсюда.

Серый дом, который описывал Игнат, Дана, конечно, знала. Сейчас на первом этаже располагалась масса магазинчиков, а еще ателье, в котором она в прошлом году заказала себе меховую шапку. Шапка получилась очень удачная и Дане шла, но надевала она ее редко, обходилась капюшоном пуховика.

– Дана…

Он впервые назвал ее по имени.

– Да? – посмотрела на него Дана.

– Я не хочу, чтобы ты лезла в это дело. – Он тронул ее за руку, чтобы она остановилась, а смотрел при этом в сторону. Дурацкая привычка, неприятная. – Я не хочу, чтобы ты лезла в это дело. Это может быть опасно. И ты мне мешаешь.

– Да? – удивилась Дана. – Странно. По-моему, я никому не мешаю. Я только купила лекарства вашей тетке.

Смотреть на него приходилось снизу вверх.

– Ч-черт… – Сергей дернулся, полез в карман, достал зазвонивший телефон и прижал к уху, отвернувшись от Даны. – Все в порядке… Приеду, как только освобожусь… Я тебя тоже.

Положив телефон обратно, он помолчал и тяжело вздохнул.

– У тебя любопытство на лбу написано. – Мимо прошла дама с крохотной собачкой на руках, и Сергей посмотрел ей вслед. – Если тебе скучно, читай детективы.

– Когда мне скучно, я пишу музыку, – объяснила Дана.

Он посмотрел на нее с удивлением и снова отвернулся. Она привыкла, что ее хобби вызывает удивление.

– Где жила Наталья?

– Мне не нравится, когда убивают людей. – Дане надоело пытаться поймать его взгляд, и она тоже стала смотреть в сторону, на растущие на газоне одуванчики. Около одного вился шмель. Шмель был ленивый, сонный, наверное, только что проснулся. – И я не могу перестать думать.

Сергей молчал, и она быстро на него взглянула. Он больше не смотрел в сторону. Он смотрел на нее. Со скукой и досадой.

– Пойдемте, покажу, – вздохнула Дана.

До серого дома они дошли молча. Как объяснил Игнат, свернули в арку, подошли ко второму подъезду. Наверное, у нее развилась маниакальная подозрительность – показалось, что у нужного подъезда Сергей остановился уверенно.

У подъезда пришлось постоять. Номера квартиры Игнат не помнил, сказал только, что слева от лифта. Наконец дверь подъезда открылась, показалась молодая женщина с коляской. Сергей помог ее выкатить, а Дана придержала дверь.

К квартире слева от лифта Сергей шагнул первым. Правда, при этом оглянулся на Дану, уточняя, в нужную ли дверь собирается звонить.

Дверь в квартиру открылась, едва он успел нажать на звонок.

Девочка лет семи с удивлением посмотрела на незнакомого дядьку, а потом на Дану и радостно поздоровалась:

– Здравствуйте, Дана Станиславовна.

– Ксюша! – удивилась Дана.

Девочка ходила к ней на занятия в прошлом году – способная, музыкальная и очень живая. Дана жалела, что в этом году родители не стали приводить ребенка.

– Ксюшенька, мама дома?

– В магазин вышла, – объяснила девочка, тараща любопытные глазки. – А вы зачем пришли?

– Мне надо поговорить с твоей мамой, – засмеялась Дана. Девочка выглядела забавно – она излучала любопытство.

Сергей с неодобрением посоветовал ребенку:

– Не открывай дверь незнакомым!

Девочка послушно кивнула, но было ясно, что следовать совету она не намерена.

Лифт еще стоял на этаже. Любопытная Ксюша наблюдала, как Дана и Сергей в него входят, и заперла квартиру, только когда двери лифта почти сомкнулись.

* * *

Обычно Игнат одиночество любил, а сейчас оно угнетало. Он попробовал посмотреть еще один фильм, но выключил телевизор, едва закончились титры. Полежал в тишине, глядя в потолок, и позвонил Нине.

Обычно он ее к себе домой не приглашал. Он старался никого не приводить в свое жилище, это было его личное тщательно охраняемое пространство. Как будто любой, находящийся в квартире, мог проникнуть ему то ли в мозг, то ли в душу. Правда, в существование души Игнат не верил.

Пока в трубке шли гудки, он решил, что сейчас своему правилу изменит. Расскажет Нине, как к нему проехать, и будет ее ждать. Сначала обнимет ее прямо здесь, на колючем пледе, а потом сводит в ресторан. Допустить, чтобы она хозяйничала на его кухне, он не мог. Это будет уже перебор.

Нина не ответила, и он снова набрал номер. Отложил телефон в сторону, только когда механический голос сообщил, что абонент не отвечает.

Он так привык, что она немедленно появляется перед ним, как только он этого пожелает, что на миг показалось, будто он попал в какую-то другую реальность, чужую и незнакомую.

Он никогда не ревновал ее к мужу, а сейчас что-то неприятно царапнуло.

Игнат нехотя прошел на кухню, достал бутылку водки. Подержал в руках и поставил на место. Не хватало еще напиться непонятно с какой стати.

Ему было смешно, когда Нина, пряча глаза, сообщила, что Николай сделал ей предложение.

– Он хороший парень, – подруга подняла на Игната глаза. В глазах были вопрос и надежда.

С надеждой надо было покончить раз и навсегда.

– Если хороший парень, выходи, – посоветовал Игнат. Еще он, кажется, ободряюще ей кивнул.

О том, что выходит замуж, Нина сказала примерно через месяц после того разговора. Игнат к тому времени решил, что свадьба не состоится.

Умом он понимал, что замужняя Нина удобнее незамужней, но в глубине души был уверен, что подруга не захочет принадлежать кому-то, кроме Игната. Впрочем, сказать, что Нина сильно его огорчила, было бы большим преувеличением.

Игнат посмотрел на часы и вызвал такси. Риск не застать Лию в студии, был, но он рискнул. То ли запись, то ли репетиция закончилась, Игнат этому порадовался.

– Ты сумел освободиться? – Лия так ему обрадовалась, что это даже удивило.

– Сумел, – улыбнулся Игнат.

Конечно, девочка была в него влюблена, это очевидно. Но он понимал и другое: ей хотелось заполучить его именно потому, что он не слишком к этому стремился.

В ресторане, куда они обычно ходили, он дежурно спросил:

– Вино будешь?

– Конечно, – засмеялась Лия.

Поначалу ему было неловко предлагать ей спиртное, он даже пытался от этого воздержаться. Помнил, что она дочь Вадима Константиновича. Воздержаться не получилось, девочка любила и умела пить.

Если черт свяжет его с ней надолго, придется побеспокоиться, чтобы не стала алкоголичкой.

– Мне очень понравилась твоя мама. – Игнат отложил меню и сделал заказ.

Девушка посмотрела на него с недоверчивой усмешкой.

Иногда ему переставало казаться, что она абсолютная дура. Это был один из тех немногих моментов.

– Почему тебя это удивляет? – мягко улыбнулся Игнат.

Она пожала плечами. В общем-то ей было наплевать, как он относится к ее матери.

– У вас вообще приятная семья. – Черт его знает, зачем он начал нести такую чушь.

– Семья как семья. – Она неожиданно сделалась серьезной и опять перестала казаться дурой. – Родители в отпуск собираются.

– Куда? – равнодушно поинтересовался Игнат.

– В Австралию, кажется. Ты там был?

– Для меня это дорого.

Лия широко открыла глаза. Нет, ему только кажется, что она иногда перестает быть дурой. Это невозможно, такую тупость специально изобразить нельзя.

– Представь себе, – засмеялся Игнат. – Моя зарплата не позволяет путешествовать по всему свету.

Его зарплата не позволяла путешествовать дальше дачи, если бы он постоянно не крутился, как мог. Выполнял заказы научного центра, например. Вообще-то работу он раздавал студентам в виде курсовых, но это не важно.

– Родители хотели поехать в Израиль, но потом передумали, жарко очень. Папа недавно был там в командировке, уже было жарко…

Вадим Константинович не был в командировке. Он ездил отдыхать.

Игнат это точно знал, потому что созванивался в то время с его помощником, и он упоминал, что хозяин отдыхает, не зная точно, когда тот решит вернуться.

Неожиданно Игнату захотелось узнать, с кем отдыхал предполагаемый тесть – не с Натальей Александровной ли.

Сегодня Лия не стала напрашиваться к нему домой. Игнат отвез ее к подъезду и с удовольствием поцеловал на прощанье.

Вечер прошел неплохо.

* * *

Двор у бывшего дома Натальи Александровны был отличный, зеленый и тихий. Не верилось, что всего в нескольких метрах машины идут сплошным потоком.

– Откуда девочку знаешь? – спросил Сергей, усаживаясь на ближайшую к подъезду лавочку.

Перед этим он вежливо подождал, пока сядет Дана.

– Она ходила ко мне на занятия. Я занимаюсь с детьми музыкой. С дошкольниками.

– Правда? – поразился Сергей. От удивления он даже уставился на Дану, до этого он на нее почти не смотрел.

– Правда, – кивнула Дана. – Почему это вас так удивляет?

– Ты не похожа на преподавательницу музыки.

Он снова отвернулся и произнес это в пространство.

– А на кого я похожа? – всерьез заинтересовалась она.

– Не знаю. – Он пожал плечами. – Скорее я бы предположил, что ты выступаешь где-нибудь на сцене.

Слышать это было приятно. Дана не думала, что походит на артистку.

– Мне предлагали играть в оркестре. Я отказалась.

– Почему? – Он снова на нее уставился.

– Я хочу играть то, что мне нравится, и тогда, когда хочется.

– Обычно взрослым людям еще требуется зарабатывать на жизнь. У тебя богатый муж?

– У меня обычный муж. Но он в состоянии меня прокормить.

Дана вскочила – она едва не пропустила быстро шедшую к подъезду женщину. Та смотрела себе под ноги. В одной руке она несла целлофановый пакет, другой прижимала к боку кожаную сумочку.

– Извините, пожалуйста, – подскочила Дана. Жаль, она не помнила, как зовут мать Ксюши.

– Дана Станиславовна? – нахмурившись, вспомнила ее женщина.

Тут она увидела Сергея и почему-то отступила на полшага. Вид у нее был угрюмый и недовольный. Она и раньше часто бывала недовольна. Дана вспомнила, как женщина шипела на дочь, когда Ксюша долго переодевалась.

– Вы не можете нам помочь? – жалобно спросила Дана, попытавшись правильно выбрать тон.

– Чем? – отпрянула женщина.

– Раньше в вашей квартире жила Наталья Александровна Давыдова…

– И что?

Сергей хотел что-то сказать, но Дана быстро тронула его за руку.

– Нам очень нужно ее разыскать.

– Зачем?

Дана не успела ответить. Подошел мужчина лет сорока пяти, взял у Ксюшиной матери целлофановый пакет и с любопытством посмотрел на Дану и Сергея.

Он сильно отличался от своей жены. Худенькая невысокая черноволосая женщина со злым лицом и спокойный белобрысый мужчина с легким юмором в глазах казались классической неудачной парой. Дана ему даже посочувствовала.

– Про Наташу спрашивают, – дернула головой женщина, не глядя на мужа.

– Где Ксюшка? – Мужчина тоже не взглянул на жену. Он продолжал с интересом смотреть на Дану и Сергея.

– Дома.

– Иди, Катя, – мужчина протянул той пакет с покупками.

Как ни странно, жена послушалась. Сжав губы, она взяла пакет и пошла к подъезду.

– Виктор, – представился мужчина.

– Дана.

– Сергей.

– Я вас помню, вы в детском центре работаете. Я один раз приводил к вам дочку. – Виктор отвернулся от Даны и посмотрел на Сергея.

– У меня убили тетку…

Дана начала бы с чего-то другого.

– Тетя раньше работала вместе с Натальей Александровной.

– Как убили тетю? – быстро перебил Виктор.

– Застрелили. В нашем парке.

– Когда?

– Десятого.

Сергей послушно отвечал, но Дана чувствовала, что мужской разговор идет на равных. Она была лишней. Она и во всей этой истории была лишней, Сергей прав. От нее никакого толку, она только мешает.

И еще выглядит как скучающая дура.

Наталья Александровна была сестрой Виктора. Наташа умерла пятнадцатого апреля, приняв большую дозу снотворного, к тому же запив его вином.

Если бы кто-то был рядом, ее успели бы спасти. Но она жила одна, и брат забеспокоился только через несколько дней. У него даже ключей от квартиры не было, пришлось вскрывать дверь.

Ни о каких имеющихся у сестры опасных документах Виктор ничего не знает. Наташа никого в свою жизнь не пускала. В последнее время она нигде не работала, писала какие-то рассказы, выкладывала их в интернет.

Ксюшку очень любила…

– Завтра можем съездить к ней на квартиру, – неожиданно предложил Виктор.

В отличие от жены он положительно отнесся к тому, что кто-то заинтересовался смертью сестры. Кажется, даже обрадовался.

Сергей кивнул.

Дану мужчины не замечали.

Она даже удивилась, что, простившись с Виктором, Сергей потянул ее за локоть – пойдем. Ей казалось, он забыл о ее существовании.

– Поедешь со мной завтра? – с легкой усмешкой спросил он.

Дана этого не ожидала. Она не удивилась бы, если бы он посоветовал ей провалиться в преисподнюю.

– Нет, – с сожалением призналась она. – Мужу это не понравится.

– Правильно, – похвалил Сергей. – Мне бы тоже не понравилось. – И великодушно пообещал: – Я тебе расскажу, если найдем что-то интересное. Раз ты не можешь перестать думать, поделюсь с тобой новой пищей для размышлений. Если, конечно, она появится.

Он над ней смеялся, но почему-то это не казалось обидным.

Племянник отчего-то начинал Дане нравиться.

Вечером виноватый Федор, заискивающе глядя на Дану, пожаловался:

– Мне надо будет завтра съездить на работу. В понедельник систему сдавать, а некоторые модули еще не готовы…

В модулях Дана ничего не понимала, но посочувствовала.

– Я постараюсь быстро все сделать.

– Работай спокойно, – сказала Дана. – Мне без тебя грустно, но я подожду. Ты же не просто меня бросаешь.

Она бы так сказала, даже если бы отсутствие мужа в выходной день ее сильно расстроило. Но впервые за все время замужества Дана порадовалась, что Федора не будет дома.

18 мая, суббота

Проснулась Нина поздно, Николай уже завтракал на кухне. Обычно он один за стол не садился, но ее это не насторожило.

Глядя на распустившуюся за окном зелень, Нина зевнула и предложила:

– Давай на дачу поедем.

– Не получится, – доедая яичницу, поднял на нее глаза Николай. – Придется поехать на работу. Федор попросил.

– Ему нужно помочь, да? – равнодушно спросила Нина.

Вообще-то она давно не была у родителей. Пожалуй, надо к ним съездить. Не дома же одной сидеть, пока Колька работает.

– Он собирает систему. Мои куски в порядке, но ему спокойнее, если я буду рядом.

– Он собирает? – выпрямилась на стуле Нина.

Даже ее знаний хватало, чтобы понять: тот, кто собирает целое, главнее тех, кто делает части.

– Да. – Муж снова уткнулся в тарелку.

– Почему не ты?

С Николаем и Федором она познакомилась, приехав на работу к родственнице. Родственница была дальней, седьмая вода на киселе, но Нина звала ее тетей и считала близкой. Тетя всю жизнь, как казалось Нине, ничем, кроме работы, не интересовалась, имела массу знакомых в самых разных отраслях техники и была классической старой девой. Тогда она руководила отделом в дышащем на ладан научном институте. Впрочем, институт до сих пор дышал на ладан, не помирая и не возрождаясь.

Тетя, чуть не плача, позвонила, когда Нина собиралась ехать с работы домой.

– Потеряла ключи! – пожаловалась родственница.

– Кошмар! – посочувствовала Нина.

– Привези, Ниночка, – жалобно попросила тетя. – Привези, пожалуйста. У твоей мамы в тумбочке лежат запасные.

Мотаться по Москве Нине не хотелось, но она согласилась. Тетку она любила.

– Возьми такси, я заплачу.

Брать такси Нина не стала. В надвигающийся час пик она ехала бы до утра.

Поплутав по коридорам, родственницу она нашла в углу большой захламленной комнаты. Рядом с теткой возились с проводами два парня.

На Федора она тогда внимания не обратила, а Николая отметила. Наверное, потому что он взглянул на Нину с восхищением. Причем сразу начал так смотреть, едва увидев.

Нина тогда порадовалась, что очень хорошо накрашена.

Тетя повела племянницу в свой крошечный кабинетик, из здания Нина вышла где-то через полчаса и совсем не удивилась, увидев, что Коля ждет ее у выхода.

Она всегда была уверена, что ведущим в их тандеме был ее муж.

В фирму, где они сейчас работали, первым перешел Коля и через полгода перетянул к себе Федора.

– Почему не ты? – повторила Нина.

– У него это получается лучше. – Николай поставил пустую тарелку в мойку, обернулся и ободряюще кивнул ей. – Все нормально. У меня есть своя часть работы, и там меня никто не обойдет.

– А в целом Федя тебя обходит!

Муж молча отправился в комнату. Нина не выдержала, пошла следом.

– Коля!

Привалившись к двери, она со злостью смотрела, как Николай надевает джинсы, потом рубашку. Злилась она не на мужа – на судьбу.

Нет, на него, пожалуй, тоже злилась. Жизнь устроена так, что никому нельзя уступать дорогу. Можно и нужно всех обходить, иначе очень быстро окажешься в самом конце. Или вообще затопчут.

– Коля, ты меня слышишь?

Ей казалось, она может делать с мужем все, что захочет. Не давать прямых указаний у нее, конечно, ума хватало, но в том, что Николай поступит так, как Нина скажет, сомнений не было.

Сейчас они появились, и это Нине очень не нравилось.

Муж наконец посмотрел на нее, быстро и понимающе улыбнулся и чмокнул ее в нос. Через несколько секунд хлопнула дверь.

«Не расстраивайся из-за ерунды», – посоветовала себе Нина. И тут же с собой не согласилась: это не ерунда, это… черт знает что такое!

Представлять, что ее муж окажется в подчинении у Даниного, было ужасно.

Нина хорошо помнила, как Дана, бросив институт, поступила в музыкальное училище. Нина тогда очень боялась, что подруга станет известной артисткой.

Потом, когда Дана устроилась вести какие-то детские кружки, Нина, конечно, подруге выговаривала. Убеждала, что нельзя отказываться от предложения Москонцерта.

Но вздохнула свободно, только когда Дана от предложения окончательно отказалась.

Позвонить Данке? Можно в кафешку сходить, все равно без мужей делать нечего. Заодно можно попытаться узнать, что творится у мужчин на работе. Впрочем, в том, что удастся узнать подробности, Нина сомневалась. Подруга в делах мужа ничего не понимала и едва ли ими интересовалась.

Данка вообще немножко не от мира сего, это она давно поняла.

Нина достала телефон и увидела пропущенные вызовы от Игната. Он очень редко звонил ей в нерабочее время, понимал, что у Коли могут возникнуть вопросы.

Оттого, что она понадобилась Игнату, стало так радостно, что даже собственные неприятности отошли на второй план.

Нина набрала номер и глупо спросила:

– Ты звонил?

* * *

Дана еле дождалась, когда за Федором захлопнется дверь, и сразу позвонила Сергею.

– Не возражаете, если я поеду с вами?

Вопрос прозвучал робко, но она знала, что поедет, даже если Верин племянник начнет возражать.

– А муж? – удивился Сергей. – Он не будет против?

– Не будет, – не удержавшись, засмеялась Дана. – Он на работе.

Через час Сергей позвонил снизу. Дана спустилась – белый джип стоял прямо у подъезда. Дана подумала и села на заднее сиденье, уступив место рядом с водителем Виктору.

– Тянет тебя преступление раскрыть? – Сергей подал машину назад, развернулся.

– Тянет, – согласилась Дана.

– Скучно жить?

– Нет, – серьезно ответила она. – Жить мне не скучно.

Больше он вопросов не задавал, только недовольно морщился, паркуясь у подъезда Виктора. Дане было его хорошо видно в зеркало.

– Новая машина? – видя, как Сергей крутит головой, спросила Дана.

– Напрокат взял.

Дана себя похвалила – она именно так и предполагала.

Оставался только один вопрос: как ему удалось так быстро добраться из Штатов, успев при этом оформить прокат машины.

В Италии, где Дана с Федором отдыхали прошлым летом, получить машину было делом получаса, но Россия не Италия.

Подозревать в чем-то нехорошем сидевшего впереди человека было неприятно, но вопрос ее мучил.

Сергей позвонил Виктору, и брат Натальи Александровны спустился через пару минут. Сергею он кивнул, садясь рядом, а Дане, увидев ее в зеркало, вежливо сказал:

– Здрасте.

И снова, как и вчера, перестал ее замечать.

Виктор назвал адрес, Сергей сообщил его навигатору.

Ехали недолго, минут пятнадцать. Новая квартира Натальи Александровны располагалась в обычной панельной шестнадцатиэтажке. Дана с родителями жила в таком же доме, пока не вышла замуж за Федора. И даже квартира была похожей, трехкомнатной.

Находиться в квартире было не то чтобы страшно, а как-то неловко. Трогать чужие вещи тоже было неловко, и Дана не трогала. Она смотрела, как Виктор открыл дверцу одного из шкафов и достал оттуда маленький ноутбук.

– Компьютер не дам, – сообщил он Сергею. – Буду сам разбираться.

Сергей кивнул, достал из кармана флешку и спросил:

– Не возражаешь?

Виктор не возражал. Сергей подключил ноутбук к сети, вставил флешку, достал из кармана еще одну и тоже вставил в соседний USB-разъем.

Квартира была обставлена так, словно хозяйке не хотелось заниматься интерьером, она открыла случайный мебельный каталог и выбрала первый попавшийся вариант. В спальне стояла широкая светлая кровать и такая же светлая стенка. В комнате, служившей гостиной, – обеденный стол со стульями, диван, кресла… Как в апартаментах, в которых Дана и Федор останавливались в Италии.

Только одна комната, самая маленькая, имела не гостиничный, а жилой вид. В ней стояли письменный стол, небольшой диванчик, рядом этажерка. На диванчике валялись две подушки с декоративными наволочками и большая плюшевая панда. Такие подушки удобно подкладывать под спину и голову. Дана тоже обычно так делала.

– Какое снотворное она приняла? – Сергей спросил из кухни. Дана не пошла туда вслед за мужчинами.

Виктор назвал. Название было ей незнакомо.

– По-моему, это продается только по рецептам. Она ходила к неврологу?

Виктор не ответил. Наверное, не знал.

Он заговорил только через пару минут.

– Когда у нас бабка умерла, Наташа в ее квартиру переехала. Я тогда еще женат не был, с родителями жил. Когда женился, сестра эту квартиру купила, а я переехал в бабкину.

– У нее были деньги на квартиру?

– Значит, были.

Дана вошла в маленькую комнату и осторожно села между подушкой и пандой.

На висевших напротив полках стояли книги. Рядом висела картина – морской берег с виднеющимися невдалеке домами. Такие картины рисуют местные художники и продают туристам.

Дана так и сидела, глядя на картину, пока Сергей не заглянул в комнату и не кивнул ей:

– Пошли.

Сначала Сергей отвез Виктора, потом доехал до подъезда Даны.

– У нее никаких фотографий. – Дана потянулась к ручке, но дверь не открыла.

– В шкафу большая коробка.

– Обычно фотки держат не только в коробке. Рядом с книгами ставят, за стекло. На тумбочку…

– Я никаких фоток не ставлю. – Сергей с интересом покосился на Дану.

– А я ставлю! – Она сжала ручку, но дверь по-прежнему не открыла. – Такое впечатление, что Наталья жила как в гостинице. Будто вот-вот собиралась оттуда уехать.

Он помолчал. Сзади подъехал темный «Пежо». Сергей подался вперед, пристроил джип на свободное место и пропустил машину. Мест было много – пользуясь отличной погодой, москвичи ринулись за город.

– В шкафу висит мужской костюм. Спортивный.

– Она почти не работала и купила квартиру…

– Разберемся! – Он полез в карман и достал флешку. – Держи!

– Спасибо, – искренне поблагодарила Дана. Она как раз собиралась попросить его скинуть ей содержимое компьютера Натальи.

– Флешек мы не нашли…

Дана вопросительно на него посмотрела, и Сергей пояснил:

– Искать надо флешку. С любого аккаунта информацию при желании можно считать.

– Она могла этого не знать.

– Могла, – согласился он. – Но думаю, что знала. Как-то к ней компромат попал. Если компромат был серьезный, то и люди, которые им занимались, серьезные. По электронке такое не сбрасывают.

У него зазвонил телефон. Сергей, помедлив, полез в карман. Дана поняла, что ему не хочется при ней разговаривать.

– Я вам мешаю? – Она вылезла из машины и наклонилась к стеклу.

– Пока нет. – Он улыбнулся и как-то странно на нее посмотрел. – Будешь мешать, скажу.

Дана захлопнула дверь, и он приложил телефон к уху.

Федора еще дома не было. Дана включила компьютер и сунула в него флешку.

* * *

Брать трубку Игнату не хотелось – он был уверен, что звонит Лия. Он посмотрел на экран только потому, что телефон лежал рядом.

– Ты звонил? – спросила Нина.

Он поморщился. Конечно, раз она увидела неотвеченные вызовы.

– Звонил, – усмехнулся Игнат и замолчал. Специально – ждал, когда подруга задаст следующий вопрос.

– Зачем?

Ему будет очень ее не хватать, если придется жениться на Лие. Иногда ему казалось, что он может читать мысли у Нины в голове и даже управлять ими. Едва ли ему удастся встретить еще одного такого же человека. Она походила даже не на преданную собаку, а на робота, пульт управления которым находится у Игната.

– Хотел тебя увидеть.

Он улыбнулся, слыша, как она резко вздохнула.

Она и спросила то, чего он ожидал.

– А сейчас хочешь?

– А Николай? – удивился Игнат.

Ему совсем не хотелось неприятностей в семье подруги. Ему хватает Лии, которая упорно его преследует.

– Он сегодня на работе.

– Подойди через час к своему метро, – подумав, решил Игнат.

Ему удобно будет подхватить ее там по дороге к бабкиному дому. Можно было предложить ей приехать сразу в квартиру, но ему почему-то хотелось увидеть ее как можно скорее.

Время он немного не рассчитал, приехал минут на пять раньше, но Нина его уже ждала. Стояла у автобусной остановки, нетерпеливо переступая ногами и вглядывалась в автомобильный поток.

Она словно засветилась, когда он остановился прямо перед ней, и он снова подумал, что ему будет сильно ее не хватать.

– Почему Николай сегодня работает? – Видеть сияющую Нину было приятно.

– Запарка какая-то. – Она уселась рядом и застегнула ремень. Она нахмурилась на какую-то секунду и снова смотрела на Игната, как на икону.

– Тебя эта запарка чем-то раздражает?

– Дело не в запарке…

На свете точно никогда не найдется человека, которого он будет видеть насквозь.

Нина вздохнула и снова нахмурилась:

– Очень может быть, что Данкин муж станет Колиным начальником.

Игнат молча посочувствовал. Он Нину хорошо понимал.

В левом ряду оказалось свободное пространство, Игнат быстро в него вписался.

Ему бы тоже не понравилось, если бы его начальником стал кто-то из тех, с кем он раньше был на равных.

– Ужасно, что Коля это воспринимает спокойно, – пожаловалась Нина. – Он не будет бороться, понимаешь?

Игнат кивнул. Он понимал.

– И я не представляю, как его заставить.

– Никак не заставляй, – посоветовал Игнат. – Зарплаты у них хорошие, а это главное.

– Это не главное, – быстро сказала Нина.

– Это для нас с тобой не главное. – Проскочить на светофоре не удалось, Игнат остановил машину, не стал нарываться на штраф.

– Да, – согласилась Нина. – Мне показалось, что Колька даже доволен. Ч-черт…

– Ну и отстань от него. Не дергай мужика. Семью обеспечить он в состоянии, и не надо трепать ему нервы.

Нина вздохнула. Игнат знал, отчего страдает подруга. Нина всегда немного завидовала Дане, хотя завидовать было абсолютно нечему.

Из всего их класса завидовать можно было только ему, Игнату.

В лифте им пришлось ехать вместе с толстой теткой, оглядевшей их с хмурым любопытством. На тетке было платье, открывавшее руки и плечи. И на руки, и на плечи смотреть было тошно, для такого платья даме стоило бы помолодеть лет на двадцать и сбросить с десяток килограммов.

Лифт остановился, Игнат отпер дверь, посторонился.

– Проходи.

Нина прильнула к нему, едва дверь захлопнулась. Он с удовольствием поцеловал мягкие податливые губы, потянул ее в сторону дивана…

Уже потом, расслабленно лежа рядом с Ниной, он впервые подумал о том, что ему не хочется никакой другой женщины. Давно, только раньше он этого не осознавал.

– Ты помнишь, у нас пару раз вела литературу Наталья Александровна? – Игнату было лень шевелиться, и он спросил, глядя в потолок. Потолок был пожелтевший, без хорошего ремонта квартиру не продашь. – Красивая такая, молодая…

– Меня про нее недавно Дана спрашивала, – Нина приподнялась, заглянула Игнату в лицо. – А я только теперь эту Наталью вспомнила.

– Я тоже вспомнил, потому что Дана спросила.

– Данка тебе звонила? – напряглась Нина. В буквальном смысле – он почувствовал, как затвердела рука, лежавшая на его плече.

Шевелиться было лень, но он потянулся губами, поцеловал Нину.

– Да, позвонила и спросила про Наталью. Наталья была моим репетитором, я ходил к ней домой. Я сказал Дане, где Наталья жила.

– А зачем ей?

– Самому интересно.

– Попробую узнать. – Нина снова положила голову ему на плечо.

Он понимал – Нине не хочется, чтобы он лишний раз разговаривал с Даной. Она ревновала.

– Узнай. Может, это каким-то образом связано с убийством Веры. Любопытно же.

Игнат снова потянулся к лежавшей рядом Нине, уткнулся лицом в ее волосы. Близость была привычной, как у супругов, но от этого не менее восхитительной.

Телефон зазвонил, когда ему вновь было лень шевелиться. Игнат нехотя протянул руку, нащупал его в брошенных рядом с диваном джинсах.

Он не ошибся, звонила Лия.

– Важный звонок? – спросила Нина.

– Да. – Он не стал отвечать, конечно. Бросил телефон на старенький ковер.

Нина поднялась почти мгновенно.

– Поеду, – деловито сказала она. – Колька сказал, что он ненадолго.

Она пошла в ванную, а Игнат невольно улыбнулся. Ему снова показалось, что пульт от ее мозгов у него в руке.

Подруга старалась не быть ему в тягость, и у нее это отлично получалось.

Наверное, она решила, что звонок действительно деловой. Впрочем, его мало беспокоило, что она сейчас решила. Он знал, что всегда сможет убедить или переубедить ее в чем угодно.

Лии он перезвонил, когда за Ниной захлопнулась дверь.

– Привет, Малыш, – лениво сказал Игнат. – Извини, не слышал звонка, в ванной был.

– Игна-атик, – жалобно проблеяла Лия. – Игна-атик, спаси!

– Тебя похитил Змей Горыныч? – Лия раздражала его ужасно.

– Нет, – хихикнула она. – Я ему на фиг не нужна. У нас билеты на концерт, а папа не сможет пойти. Сходишь со мной и мамой?

Черт возьми, она вполне могла сходить с мамой вдвоем. Или не ходить совсем.

Она затягивала его в капкан, и Игнату это не нравилось.

– Схожу, – пообещал он.

Посылать Лию куда подальше было опасно.

* * *

У дверей расположенного рядом с метро кафе Нина замялась, но все-таки шагнула внутрь. Она часто сюда заходила. Почти каждый раз, когда уходила из квартиры Игнатовой бабки. Кажется, они с Игнатом ни разу не вышли из квартиры вместе. Даже когда Нина еще не была замужем.

Она уходила, он оставался.

Наверное, это было обидно, но Нина не обижалась. Она привыкла, что ее жизнь сложилась не как у всех. Игнат сам по себе, она тоже. А все-таки связь между ними есть, и покрепче, чем у иных супругов.

Нина попросила у черноволосого парня стакан сока – на улице было по-летнему жарко, хотелось пить. Раньше она этого парня за стойкой не видела, вместо него стояла толстая тетка. Тетка все время улыбалась, но было видно, что посетители ей до смерти надоели и хочется только одного – чтобы все вокруг провалились к чертовой матери.

Усевшись с соком за столик в самом углу небольшого помещения, Нина достала телефон. Сначала хотела набрать номер Николая, но передумала и позвонила Дане.

– Привет! – бодро сказала Нина. – Федор на работе?

– Угу, – откликнулась Дана.

– Коля тоже уехал. Не хочешь встретиться?

Подруга замялась.

– Ты дома? – быстро спросила Нина. – Я сейчас подъеду. Не возражаешь?

– Не говори глупостей! – засмеялась Дана. – Конечно, нет.

Нина допила сок, проходившая мимо уборщица сразу подхватила пластиковый стакан.

Неожиданно Нине захотелось вернуться к Игнату. Черт возьми, им не так часто выпадает счастье побыть вместе.

Она не вернулась, конечно. Спустилась в метро, а потом постаралась повеселее улыбнуться открывшей дверь Дане.

– Не знаешь, что там у них на работе? – поинтересовалась Нина.

– Срочное что-то…

Нина не сомневалась, что подруга ответит именно так. Она хорошо помнила, как сияющая Данка объявила, что выходит замуж за Федора. Нина тогда начала расспрашивать, кто у Феди родители, есть ли у него квартира, но видела, что для подруги все это не имеет никакого значения.

Дурочка убогая, решила бы Нина, если бы точно не знала, что дурой в полном смысле этого слова подругу назвать нельзя. Дана легко училась и в школе, и в институте. Перед тем как бросить вуз, Дана сдала сессию на пятерки. Нина тоже сдала неплохо, но ее родителям пришлось брать репетиторов.

– Музыку пишешь? – увидев раскрытый ноутбук, спросила Нина.

Подруга давно записывала ноты не в тетрадь, а в компьютер.

Дана покачала головой – нет.

– Помнишь, я тебя спрашивала про Наталью?

– Я ее вспомнила. – Нина села в кресло, с удовольствием потянулась. После уличной жары в комнате было приятно прохладно.

– Ты представляешь!..

Нина не помнила, чтобы у подруги когда-нибудь так горели глаза.

Игнат умница, сразу предположил, что Дана спрашивала про Наталью не просто так, а в связи с убийством Веры.

Сначала Нина заставила подругу подробно рассказать, что Дане удалось разузнать за последние дни. Потом они долго сидели за ноутбуком, просматривая файлы с компьютера Натальи Александровны.

Ничего интересного там не было. Наталья, оказывается, писала рассказы и стихи. Читать их Нине было скучно, и она торопила Дану, чтобы подруга не зависала над текстом.

– Ну послушай, какая прелесть! – Дана начинала напевать очередное стихотворение. – Текст сам ложится на музыку.

– Напиши песню, – посоветовала Нина, двигая курсором по экрану.

А вот разглядывать фотографии Нине было интересно. Впрочем, и это скоро надоело. Главное они поняли быстро: Наталья вела замкнутую жизнь, никого, кроме членов своей семьи, не фотографировала, а отдыхать ездила с одним и тем же мужиком.

Узнать, как его зовут, не получилось.

Найти таинственный компромат тоже.

Нина провела у подруги часа три. А приехав домой, еще столько же ждала Николая.

Хорошенькая получилась суббота!

Конечно, срывать на муже раздражение Нина не стала, она не конченая дура. Но осадок от прошедшего дня остался нехороший.

О том, что утром она проводила время с Игнатом, Нина старалась не помнить.

* * *

Концерт проходил в маленьком зале. Игнат с трудом нашел вход и порадовался, что догадался приехать пораньше. Дамы – Ксения Антоновна и Лия – явились минуты за три до начала. Игнат уже начал тешить себя надеждой, что они вовсе не явятся.

– Спасибо, что тратите на нас время, – благодарно улыбнулась Лиина мать, рассеянно посмотрев на Игната. Пожалуй, такому взгляду стоит поучиться. Странным образом он означал и твердую уверенность в собственном превосходстве, и некоторую робость. Превосходство нужно позаимствовать, а робости не допускать, это ему не нужно. – Не люблю никуда ходить без мужчины. Какая-то в этом… ущербность.

– Да ладно тебе, мам, – засмеялась Лия.

Негромко засмеялась, как и положено в хорошем обществе. Лия и выглядела не как обычно: волосы уложены в скромную аккуратную прическу, лицо почти без косметики. Кажется, это называется естественным макияжем.

Они едва успели сесть на свои места, как вышедшая на сцену девушка напомнила, чтобы зрители отключили звук своих мобильных телефонов. Сцена была прямо перед Игнатом, девушка тоже. Из-под длинного голубого платья выглядывали белые туфельки. Что-то подсказывало – туфельки были не из самых дорогих.

Игнат настроился скучать, но, как ни странно, время прошло незаметно. Красавец-дирижер во фраке и сиявших, как зеркало, туфлях подолгу оркестр не мучил, певцы и певицы, сменяя друг друга, исполняли знакомые даже Игнату арии. Пожалуй, он не жалел, что повелся на Лиину просьбу и вместе с залом с удовольствием долго аплодировал, когда дирижер вывел певцов и оркестрантов на сцену.

– Ну как? – шепнула Лия, когда они вышли в старый московский переулок.

– Отлично, – искренне сказал Игнат. – Я думал, будет хуже.

– Это хороший оркестр, – улыбнулась Ксения Антоновна. – Я бы не рискнула отнимать у вас вечер, если бы шла какая-нибудь муть.

Игнат ей не верил. Отняла бы, не задумываясь.

– Мама дирижера хорошо знает, – объяснила Лия.

– Ты преувеличиваешь, Лиечка. Мы просто шапочно знакомы.

– Но на концерты он тебя приглашает!

– Приглашает, да. – Ксения Антоновна умела не только смотреть рассеянно, но и улыбаться. – Удивительный вечер, не подумаешь, что еще май.

Вечер действительно был хорош, с этим не поспоришь. Так тепло и тихо бывает только в редкие летние дни.

Вывалившаяся из зала толпа утекала в сторону метро.

– Здесь за углом неплохое кафе. Давайте зайдем, заодно вызовем такси, – предложила Лиина мать.

– Вас водитель не встретит? – удивился Игнат. Он прекрасно помнил, как однажды помощник Вадима Константиновича боялся, что водитель не успеет встретить откуда-то жену хозяина. Помощник так волновался, разговаривая по телефону, что это выглядело комично.

– Мне не хочется никого дергать в субботу. В выходные нужно отдыхать.

– Мама вообще не любит никого дергать, – засмеялась Лия. – Она бы и от домработницы отказалась, только папа не позволяет.

– Ты преувеличиваешь, Лиечка.

Лия в присутствии матери казалась незнакомой, новой. Новая, тихо улыбающаяся Лия Игнату нравилась больше. На такой, пожалуй, можно и жениться. Тем более что приданое обещало быть неплохим.

Народу в кафе было немного. Игнат, усадив дам за столик, взял у стойки сок, принес на подносе. И Лия, и Ксения Антоновна сегодня удивляли, он еще утром не поверил бы, что эти дамы могут свободно себя чувствовать в дешевой забегаловке. Им обеим больше подходили дорогие рестораны.

Лия, протянув руку за спину матери, озабоченно поморщилась.

– Мам, здесь дует. Давай пересядем.

– Не стоит, Лиечка. Все нормально.

Ксения Антоновна была красивой женщиной. Не такой писаной красавицей, как учительница Наталья Александровна, но от жены этого и не требовалось. А того, что требовалось – спокойного достоинства, – в сидевшей напротив даме хватало с избытком.

Игнат достал телефон, вызвал такси и отвез дам домой. Он уже знал, что в присутствии матери Лия не станет ему навязываться, и от этого настроение было великолепным. Даже капкан, в который его затягивали, больше не пугал.

20 мая, понедельник

Одно стихотворение Натальи Александровны Дане особенно нравилось. Стихи были грустные, о любви и разлуке, и музыка в голове начинала звучать печальная.

– Что ты мурлычешь? – улыбнулся Федор, доедая завтрак.

– Пишу песню. – Дана взяла со стола опустевшую тарелку, положила в мойку. И поправилась: – Романс.

– Спой!

– Ты опоздаешь.

– Наплевать. Спой.

Дана подошла к пианино, передумала и взяла в руки гитару. На Федора она старалась не смотреть, стеснялась.

– Здорово! – помолчав после последнего аккорда, констатировал он. И грустно улыбнувшись, пожаловался: – Я тебя не стою.

– Это я тебя не стою, – улыбнулась Дана.

Она знала, что неудачница. И знала, что ей сказочно повезло, когда умный и честный Федор выбрал ее из миллиона московских девушек.

– Стихи сама написала? – Муж смотрел с восхищением. Дана отложила гитару и чмокнула его в лоб.

На лбу намечались залысины, и это ей ужасно нравилось.

– Стихи моей учительницы. Она умерла недавно. Нет, – Дана покачала головой, видя, что Федор сейчас спросит про Веру Сергеевну. – Нет, это другая, она умерла за месяц до Веры. А может, ее тоже убили…

– Что?! – напрягся Федор. Он даже выпрямился на стуле. Это означало, что в следующую секунду он начнет орать. Ужасно глупо, но Дане нравилось, даже когда Федор орал. – Что за серия убийств?! Почему я об этом ничего не знаю?!

– Потому что я не успела тебе рассказать, – объяснила она.

– Рассказывай!

– Федор, ты опоздаешь!

– Наплевать! Рассказывай!

Дана рассказывала, поглядывая на часы, Федор ругался. Ей нравилось, что он о ней беспокоится, и она чувствовала себя виноватой. А еще она очень боялась, что он опоздает на сегодняшнюю презентацию и его уволят. То есть она боялась не того, что уволят, а того, что он из-за этого расстроится.

Федор ушел, когда Дана полностью раскаялась и клятвенно пообещала больше не пытаться ничего разузнать, а послушно сидеть дома. Быть послушной ей нравилось не очень, но ради мужа она была готова на многое.

Детей на занятиях было мало, дошкольников уже увозили на дачи. Дана попрощалась со своими питомцами и их мамами и нянями, подняла с пола валявшегося на ковре зайца. Зайца забыла маленькая Алиса. Странно, девочка не выпускала зайца из рук, даже танцевала с ним, перекладывая из руки в руку. Хлопнула дверь, в помещение заглянула Ксюшина мать. Муж называл ее Катей, вспомнила Дана.

Катя оглядела пустое помещение и решительно шагнула вперед.

– Здрасте.

– Здравствуйте, – кивнула Дана и спохватилась, показав на один из стоявших вдоль стены стульев. – Садитесь.

Заяц мешал, Дана положила его на подоконник.

Гостья поерзала, устраиваясь поудобнее, тяжело вздохнула и подняла на Дану глаза.

– Зачем вам Наташка понадобилась?

В глазах у Кати было не любопытство, а скорее тоска.

– Она когда-то меня учила. – Дана прислонилась к подоконнику. – А недавно убили еще одну мою учительницу.

– Наталью никто не убивал!

– Да. Но…

– Никто ее не убивал! Это только Витя не верит, что она сама!..

Дана не помнила, чтобы Виктор высказывал сомнения в том, что смерть сестры была несчастным случаем.

– Я так поняла, это был несчастный случай, – осторожно заметила Дана.

– Ну да, – хмуро согласилась Екатерина. – Либо несчастный случай, либо сама…

– Наталья Александровна дружила с учительницей, которую недавно убили. Сергей, это парень, с которым я к вам подходила, племянник учительницы…

– А Наталья здесь при чем?

– Вроде бы Наталья передала Сережиной тетке какие-то документы.

– Какие?

– Не знаю. И Сергей не знает.

– Чушь это все! Никаких документов у Наташки быть не могло! Откуда у нее документы? Она всю жизнь, считай, не работала!

– Она писала стихи, – не согласилась Дана. – Хорошие. Мне понравились.

– Вот именно! – фыркнула Екатерина. – Стихи писала!

За дверью раздались детские голоса – закончилось занятие по лепке.

Екатерина недовольно покосилась на дверь и поморщилась.

– Содержанка она была! У богатого любовника на шее сидела! – Катя наклонилась к Дане и заговорила тише. – Мужик у нее был богатый. Только жениться на ней он не собирался, вот Наташка и бесилась. В последнее время особенно. Грустная ходила… Наверное, боялась, что любовник бросит. Ей уже тридцать пять было, за это время молоденькие подросли.

– Кто у нее любовник был, не знаете?

– Она не говорила. Бизнесмен какой-нибудь. Отдыхать Наталью по три раза в году возил.

Детские голоса за дверью зазвенели снова. Катя помолчала.

– Вадиком любовника звали. Я пару раз слышала, как она по телефону с ним разговаривала. Дана Станиславовна…

– Дана.

– Дана, ты мне скажи, если что про Наташу узнаешь. Позвони, ладно?

– Обязательно, – пообещала Дана.

– Только узнавать-то нечего! Лезла всю жизнь в чужую семью…

– Судьбы по-разному складываются.

– Нормально надо их складывать! С мужем жить, а не с любовником развлекаться!

Дана была согласна с Ксюшиной мамой, но хотелось возразить.

– Любовник был женат?

– Наверное, – дернула головой Екатерина. – Наташка скрытная была, ничего о себе не рассказывала.

Женщина сжала губы и неожиданно заплакала.

– Ксюша очень ее любила. До сих пор плачет, когда вспоминает.

Екатерина достала бумажный платок, аккуратно промокнула глаза.

– Вы ей почитайте Наташины стихи, – посоветовала Дана. – Они правда хорошие.

Катя кивнула и поднялась. Дана была уверена, что читать ребенку стихи она не станет. И сама не прочитает.

– Так ты позвони, если что узнаешь.

– Позвоню.

– Мне позвони. Не Вите.

– Хорошо.

Дверь захлопнулась. Дана переложила зайца с подоконника на стол, оглядела помещение и заперла дверь. Ей было очень жаль Наталью Александровну, а еще почему-то Ксюшину мать, хотя у Екатерины все в жизни было хорошо и жалеть ее никаких причин не имелось.

* * *

Утро прошло как обычно. Николай молчал, Нина тоже. Она больше не заговаривала про его работу – и потому, что понимала – изменить ничего не сможет, и потому, что внезапно напомнила себе собственную мать.

Мать часто пилила папу. Иногда Нине казалось, что постоянно. Наверное, это было не так – Нина часто вспоминала отца смеющимся и счастливым. С ней он всегда был смеющимся и счастливым, это при маме замирал и смотрел в тарелку.

Как сейчас Коля.

– Вы в субботу все успели сделать? – спросила Нина. Без особого интереса, просто они с мужем сейчас очень напоминали ее родителей, и это ей не нравилось.

Ни вечером в субботу, ни вчера она мужа не расспрашивала. Было очень обидно, что Федор с большой вероятностью обойдет Колю, но Нина с обидой справилась, не терзала мужа.

Она хорошо помнила, как папа звал маленькую Нину кататься на велосипедах. Папа очень ее любил, но девочка понимала, что помимо желания побыть с дочерью ему хотелось улизнуть из-под строгого маминого взгляда.

Нина с папой уезжали далеко, в Лосиный Остров, сидели там на траве и привозили маме чахлые букетики полевых цветов. Мама ставила цветы в воду, а утром выбрасывала, потому что за ночь они вяли.

– Да, – кивнул Николай.

Муж отправился переодеваться, из прихожей крикнул:

– Я пошел!

Нина, вскочив из-за стола, почти выбежала к нему. Они с Колей опять очень напомнили ее родителей, и Нине сделалось от этого совсем тоскливо.

«Я пошел!» – говорил папа.

«Пока!» – Мама продолжала заниматься своими делами. Хлопала дверь, Нина или мама через какое-то время ее запирали.

Нина прижалась к мужу, Николай погладил ее по спине.

– Коля, ты меня любишь? – зачем-то спросила Нина.

– Да.

Он еще раз провел рукой по Нининой спине и мягко ее отодвинул.

– Пока.

– Пока, – вздохнула она.

Ей тоже стоило поторопиться. Взглянув на часы, Нина открыла шкаф, перебрала висевшие на плечиках блузки. Выбрала светлую, почти белую. В прошлом году Игнат с восхищением посмотрел на Нину, когда увидел ее в этой блузке. Кружева у ворота Нине действительно шли, делая похожей на средневековую даму.

При мысли об Игнате стало жарко, Нина приложила руки к щекам.

Зазвонил городской телефон. Он звонил редко, от него вполне можно было отказаться, не платить за ненужную услугу.

Нина посмотрела на маленький экранчик переносной трубки – звонок был от матери.

– Привет, мам, – ответила Нина.

– Ты еще дома? – В строгом голосе прозвучало неодобрение.

– Одеваюсь. Сейчас уйду.

– Я буквально на секунду. Вчера разговаривала с Алефтиной… Помнишь Алефтину?

– Помню.

Алефтина была их бывшей соседкой. Собирала сплетни и докладывала их матери. Мама сплетен не одобряла, но выслушивала с интересом.

Все это осталось в прошлой жизни, когда был жив папа. И их квартира, в паре кварталов от теперешнего дома Даны, и Алефтина, и парк, плавно переходящий в Лосиный Остров.

– Недавно убили твою учительницу Веру Сергеевну.

– Знаю, – перебила Нина. – Я была на ее похоронах.

– И мне ничего не сказала! – возмутилась мама. – В чем дело, Нина?

– Ни в чем. – Она переложила трубку в левую руку, а правой начала расстегивать пуговицы на блузке, зажав приятную ткань между коленями. – Я не знала, что ты помнишь Веру Сергеевну.

– Почему я не должна ее помнить? Я дожила до склероза?!

Нина молчала – маме нужно дать выговориться. Папа в таких случаях делал вид, что внимательно слушает.

– Я ходила на все родительские собрания! Как я могла забыть твою учительницу литературы?!

Папа ходил на собрания чаще, чем мама. Мама возвращалась оттуда с гневно сжатыми губами и, не успев раздеться, начинала возмущенно рассказывать, что Нина, по мнению учителей, серенькая троечница, и ей очень стыдно за дочь.

Это было не так, троек она старалась не допускать, чтобы мать не запилила. Но и отличницей не стала, тут не поспоришь.

Папа Нину никогда не ругал. Возвращаясь со школьных собраний, он коротко говорил, что все нормально.

– И жили мы почти рядом! Я Веру Сергеевну почти каждый день встречала.

– Прости, мам, – покаялась Нина. – Надо было сказать. Просто… Школу мы окончили давно, я учителей и не вспоминала. Даже сомневалась, идти ли на похороны.

– Очень плохо! Вера хорошо к тебе относилась, это надо ценить!

Нина отложила расстегнутую блузку, посмотрела на часы.

Мама помолчала и отчего-то вздохнула.

– Помнишь, под нами жила семья: муж, жена и девочка лет на пять тебя постарше? Забыла, как их фамилия.

– Семью помню, фамилию нет. Дочку, кажется, Леной звали.

– Да, Лена, – подтвердила мама. – Верин племянник за ней ухаживал. Но у девушки была плохая репутация, Алефтина несколько раз видела ее пьяной и с разными мужчинами.

– Алефтина дура и сплетница! – вырвалось у Нины.

– Но в данном случае она была права! – отрезала мама. – Мы переживали за молодого человека, который ухаживал за совершенно недостойной девушкой. А когда я увидела его вместе с Верой Сергеевной!..

Неожиданно Нине захотелось швырнуть трубку, но она только крепче ее сжала и тихо спросила:

– Ты сказала Вере, что Лена?..

– Конечно, – спокойно ответила мама. – Я должна была это сделать! Всегда нужно знать правду!

Все это Нину совершенно не касалось, но ехать на работу ей расхотелось. Надевать нарядную блузку тоже.

– Почему ты сейчас вспомнила эту историю? – Нина открыла шкаф и одной рукой пристроила блузку на плечики.

– Потому что Веру Сергеевну убили!

– Не Лена же ей отомстила! С тех пор сто лет прошло.

– Лена давно вышла замуж, Алефтина ее с тех пор не видела. – Мама помолчала. – Все это было так давно, еще при папе.

– Мам, я спешу, – напомнила Нина.

– Да-да… Алефтина уже живет на даче. Приехала проведать квартиру, вот и узнала новости от кого-то из соседей. Раньше у Веры Сергеевны собака была, все собачники друг друга знают.

– Пока, мам.

– Пока.

Нина снова полезла в шкаф, надела серую клетчатую блузку, которая первой попалась под руку, и, мельком взглянув на себя в зеркало, вышла из квартиры.

Верин племянник Сережа и десять лет назад был высоким и крепким. И волосы он стриг тогда точно так же, коротко. Соседка Лена стояла с ним между этажами, а Нина ей завидовала. У нее тогда еще не было Игната.

А когда Игнат появился, Лена перестала проводить вечера между этажами, и Нина никогда о соседке не вспомнила бы, если бы не этот разговор с мамой.

* * *

Принимать зачеты Игнат любил и старался быть справедливым. Но смотреть на перепуганных студентов было весело.

Перед началом зачета Нины на кафедре не оказалось, и он снова заглянул туда, освободившись.

Подруга сидела грустная. Игнат удивился – обычно Нина вспыхивала, увидев его.

– Все в порядке? – поинтересовался он, садясь, как обычно, рядом с ее столом.

– Да, – кивнула Нина.

– Нездоровится? – наклонился к ней Игнат. – Ты какая-то невеселая.

– Все нормально, – благодарно улыбнулась она.

Ему точно будет ее не хватать. Он привык к благодарным улыбкам.

Нина огляделась по сторонам и тихо начала рассказывать.

– В субботу мы с Данкой…

Игнат внимательно слушал. То, что он слышал, ему не нравилось. То есть на чей-то исчезнувший компромат ему было наплевать, но не хотелось, чтобы компромат имел отношение к нему. То есть к Вадиму Константиновичу.

– Любовник у Натальи был один. Это точно. Фоток много, и на всех либо она, либо он.

– Не догадалась хоть одну скопировать?

– Не догадалась, – расстроилась Нина и, потянувшись к телефону, спросила: – Зачем тебе?

– Любопытно. Не забывай, это мои будущие избиратели. Я должен знать все, что происходит в районе.

– Дана, – набрав номер, заговорила Нина. – Говорить можешь?

Говорить Дана могла и через пару минут прислала Нине одну из последних фотографий Натальиного любовника.

Игнат почувствовал, как заколотилось сердце. Не узнать Вадима Константиновича было невозможно.

Черт…

Вадим Константинович, развалившись в шезлонге, улыбался в объектив. Игнат не предполагал, что у потенциального тестя могут так по-юному смеяться глаза. Шезлонг стоял на песке, наверное, где-то совсем рядом на берег накатывали волны.

– Данка в самоубийство не верит. Считает, что это несчастный случай. Наталья много лет на положении любовницы существовала, и ничего! А тут вдруг взяла и отравилась…

– Повтори, что там насчет компромата, – попросил Игнат.

– Да я толком не поняла. Вроде бы Наталья передала какую-то инфу Вере, а что за инфа… – Нина пожала плечами.

– Откуда вообще пошли разговоры про компромат?

– То ли от Вериной сестры, то ли от племянника, – Нина опять пожала плечами.

Игнат кивнул уходившей даме-доценту. Нина обернулась, тоже попрощалась с преподавательницей.

– Про компромат мне хотелось бы знать… – задумался Игнат.

У него скоро будет много всяких контактов, не хотелось бы засветиться с теми, кто потенциально может стать фигурантом скандала.

И вообще, владеть информацией всегда полезно.

– Буду звонить Дане, держать тебя в курсе, – быстро пообещала Нина.

– Спасибо, – искренне поблагодарил он. – Мне туда лезть как-то… глупо.

Нина кивнула – она всегда правильно его понимала.

– Ты помнишь, где я раньше жила? – Нина задумчиво провела пальцем по клавиатуре.

– Конечно, – удивился Игнат. – Не мог же я забыть, как провожал тебя из школы.

– В моем подъезде жила девушка, с которой встречался Верин племянник. Мне сразу показалось, что я его где-то видела, а сегодня вспомнила. Наши подъездные кумушки считали девушку, как бы это помягче сказать… легкомысленной. Донесли сплетни до Веры, и племянник перестал с ней встречаться.

– Бывает, – улыбнулся Игнат.

– Как ты думаешь, может человек отомстить за то, что разрушили его счастье? – Нина подняла на него серьезные глаза.

– Когда это было? – уточнил Игнат.

– Сто лет назад.

– Через сто лет едва ли. – Он покосился на Нину и уже без улыбки сказал: – Веру убили из-за компромата. Убийство совершено профессионально. Днем, в полном народу парке. Никакая девушка такого сделать бы не смогла. Кстати, полиция знает про компромат?

– Понятия не имею.

Игнат рассеянно постучал пальцами по столу и поднялся.

– Когда ты теперь появишься? – спросила Нина.

– Не помню, когда следующий зачет. Послезавтра, кажется. Посмотри в расписании.

Игнат подмигнул подруге, покинул кафедру и быстро пошел по коридору к проходной.

Отчего-то ему было очень жаль Ксению Антоновну. С позавчерашнего вечера потенциальная теща вызывала у него симпатию.

* * *

Стихи и рассказы Натальи Александровны были и светлые и грустные одновременно. В некоторых рассказах встречались смешные места, но в целом осадок оставался нерадостный. Дана не была большим специалистом по литературным произведениям, но чувствовала, что рассказы не из самых плохих. Удивительно, что Наталья не пыталась их напечатать. Впрочем, в этом Дана не была уверена. Не исключено, что бывшая учительница пыталась пристроить свои труды в какое-нибудь издательство.

Одно ясно – Наталья Александровна счастливой не была. У счастливого человека видение мира должно быть более оптимистичным.

Вообще Дане стало казаться, что она хорошо понимает Наталью. А еще – Наталья очень похожа на нее саму.

Она, Дана, тоже хотела заниматься любимым делом и больше ничем. А еще никогда не стала бы искать другого мужчину, кроме Федора, даже если бы он на ней не женился.

Телефон зазвонил, когда она закончила читать очередной рассказ.

– Ты не занята, Даночка? – поинтересовалась Любовь Сергеевна. – Мне хочется, чтобы ты взяла что-нибудь на память о Верочке. Зайди, пожалуйста, девочка.

Дана прикинула, начнет ли Федор орать, узнав, что она опять отправилась к сестре убитой учительницы, и решила, что начнет.

– Спасибо, – поблагодарила Дана. – Сейчас зайду.

Брать что-то на память ей не хотелось, но отказываться было неудобно.

Она захлопнула ноутбук, заперев дверь, сунула ключи в карман джинсов, вспомнила, что забыла телефон, но возвращаться не стала.

В квартире бывшей учительницы все было не так, как еще два дня назад. На полу стояла большая коробка, рядом разложенные стопками книги. На диване – фарфоровые статуэтки. Статуэток было много, раньше они стояли между книг.

Беспорядок говорил о том, что хозяйка квартиры больше никогда сюда не вернется. Это было известно и раньше, но почему-то сделалось грустно.

– Пусть Сережа сдаст квартиру, – объяснила Любовь Сергеевна. – Деньги лишними не бывают.

Она взяла фарфорового тигра, подержала в руках и снова положила на диван. У тигра на лапе была щербинка.

– Все, что смогу, заберу. А остальное придется выбросить, хоть и жалко.

– Книги можно сдать в библиотеку, – посоветовала Дана.

– Да. У меня приятельница всю жизнь в библиотеке работала, обещала забрать.

Зазвонил городской телефон. Любовь Сергеевна медленно подошла к аппарату и сняла трубку.

– Нет, – вздохнув, ответила она кому-то. – Это ее сестра. Веры Сергеевны больше нет.

Женщина помолчала, нахмурилась, а потом решительно попросила:

– Приносите! Я вас жду.

Взгляд у Любови Сергеевны сделался сосредоточенным, она словно перестала замечать Дану.

– Компьютерный мастер, – посмотрев наконец на Дану, объяснила хозяйка. – Верочка, оказывается, просила его починить компьютер.

Кажется, женщине захотелось, чтобы Дана поскорее ушла.

Немедленно встать и уйти! Оставаться откровенно неприлично.

Дана наклонилась к разложенным безделушкам и взяла того самого тигра, которого до этого крутила в руках хозяйка.

– Можно я возьму вот это?

– Конечно, – улыбнулась женщина. Она о чем-то напряженно думала.

О том, что найдет в компьютере сестры. Дана тоже об этом думала.

– Подожди, – хозяйка достала из ящика одного из книжных шкафов деревянную шкатулку. Шкатулка была старая, Дана помнила похожую у своей бабушки.

В ней лежали золотые украшения.

– Выбери что-нибудь, Даночка.

Украшения были свалены небрежно. Кольцо с большим рубином запуталось в нитке жемчуга. Ни такое кольцо, ни жемчуг Дана никогда не надела бы, она любила современный дизайн.

И вообще, Дана посторонний человек. Украшения передают родственникам или очень близким друзьям и больше никому.

– Подожди, – улыбнулась Любовь Сергеевна. Дане показалось, что хозяйка прочитала ее мысли. – Посмотри.

Она вытащила из-под жемчуга маленькую брошь – золотую бабочку. Бабочка была не больше двух сантиметров и казалась настоящим произведением искусства.

– Нравится?

– Очень. Но…

– Бери! – Хозяйка решительно вложила украшение Дане в руку. – Мне будет приятно, если ты когда-нибудь это наденешь. Не отказывайся, не обижай меня.

– Спасибо. – Дана приколола брошку к карману блузки.

– Посмотри что-нибудь еще. – Хозяйка, протянув Дане шкатулку, сунула в нее руку и, набрав горсть украшений, пересыпала их.

Флешку Дана и Любовь Сергеевна заметили одновременно. Она лежала на самом дне.

Любовь Сергеевна медленно достала электронный носитель и сжала в кулаке. Дана внимательно на нее смотрела.

Громко зазвенел дверной звонок. Дана едва не вздрогнула. Кажется, Любовь Сергеевна тоже.

А может быть, это только потом стало казаться, что именно в эту минуту Дана почувствовала настоящую, реальную, невыдуманную опасность.

За дверью стоял незнакомый парень. Он переводил глаза с Любови Сергеевны на Дану и старался сделать скорбный вид. Получалось плохо, молодой человек излучал здоровье и силу. На загорелом лице сияли яркие голубые глаза.

– Заходите, – посторонилась Любовь Сергеевна.

– Меня Артем зовут. – Парень потоптался и вошел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Он достал из висевшей на плече сумки маленький ноутбук и протянул Любови Сергеевне.

– Вера Сергеевна просила память ей нарастить, я все сделал. Извините, что с ней случилось?

– Ее убили. – Любовь Сергеевна взяла ноутбук.

– О господи!

Артему хотелось расспросить хозяйку, но он деликатно промолчал, только посмотрел с большим любопытством.

– Сколько я вам должна? – спохватилась Любовь Сергеевна.

– Пять тысяч. Но…

– Без но, – улыбнулась хозяйка. – Труд должен быть оплачен.

Женщина достала из лежавшей на тумбочке сумки кошелек, вытащила купюру и протянула Артему.

Дана машинально отметила, что сумка у хозяйки дорогая. Почему-то это удивило.

– Спасибо.

– Это вам спасибо.

Парень помялся и, догадавшись, промямлил:

– Мои соболезнования.

Уходить он не торопился, ему хотелось расспросить про смерть заказчицы.

– Я у Веры Сергеевны восьмого комп забрал. Десятого позвонил, но она к телефону не подошла. Я весь день ей звонил, а одиннадцатого в Турцию улетел, вчера только вернулся.

Любовь Сергеевна промолчала, а Дана ответила:

– Десятого ее уже не было. Ее застрелили около гайд-парка.

– О господи!

Потом Дана радовалась, что в тот момент догадалась попросить у парня визитку.

Визитку он ей протянул, конечно. Сокрушенно покачал головой, еще потоптался немного и наконец ушел.

– Любовь Сергеевна, – решилась Дана, глядя, как хозяйка запирает дверь. – Можно мне посмотреть, что на флешке?

Пожилая женщина рассеянно покивала каким-то своим мыслям, вернулась в комнату и, подвинув лежавшие на диване безделушки, села на краешек. Компьютер она положила себе на колени.

– Вера любила своих учеников, – задумчиво сказала она. – Постоянно о них рассказывала. И коллег-учителей любила. А никто, кроме тебя, не пришел и не позвонил…

Женщина посмотрела на Дану и грустно улыбнулась.

– Такова жизнь. У каждого свои проблемы. – Взгляд у нее сделался строгий и печальный. – Иди домой, Даночка. Тебе любопытно, я понимаю. Я позвоню, когда убийцу Веры найдут. Если найдут, – поправилась она. – А со своими проблемами буду справляться сама.

Дана, стоя у двери, переступила ногами.

– Иди, Даночка, – повторила женщина. – Спасибо тебе за все.

Федор сейчас поведение старой дамы одобрил бы, а Дане было обидно. Ну и еще немного неловко от того, что она ведет себя как недалекая скучающая бездельница, которая развлекает себя поисками убийцы.

* * *

Нина звонила подруге несколько раз, но Дана не отвечала. Ехать домой не хотелось. Нина зашла в кафе, съела пирожное, запив его соком. Снова безрезультатно набрала Дану, бросила телефон в сумку и спустилась в метро.

К дому подруги она шла медленно, у подъезда снова позвонила – Дана не ответила. Надо было возвращаться к метро и ехать домой, но Нина пошла в другую сторону, к парку.

Она терпеть не могла парк с тех пор, как не стало папы.

Она и этот район терпеть не могла.

Правда, теперь он мало походил на тот, который был при папе. Теперь, как и везде, проходу не было от разъезжающих по дворам машин. Нина с раздражением поднималась на узкий тротуар, слыша за спиной шум приближающегося автомобиля. Она в очередной раз шагнула на тротуар и со злостью посмотрела на медленно проезжающий мимо джип.

Она бы не заметила, кто в нем сидит, если бы машина не остановилась метрах в пятнадцати впереди Нины.

Из джипа вышел Верин племянник, открыл заднюю дверь – из машины выбралась высокая худощавая женщина. Сергей захлопнул дверь, и тут Нина заметила рядом с ним мальчишку со скейтом в руках. Мальчишке было лет восемь. Впрочем, Нина плохо определяла детский возраст, поскольку своих детей не имела.

Троица о чем-то поговорила, потом женщина с мальчиком двинулись в сторону парка, а Сергей пошел к ближайшему подъезду. Нина только теперь поняла, что находится рядом с домом Веры.

Женщина шла небыстро, иногда обнимая мальчика за плечи. У пешеходного перехода Нина их догнала. Почти сразу светофор загорелся зеленым, Нина вместе с небольшой толпой перешла улицу и двинулась следом за женщиной и мальчиком вдоль стены парка.

Она не была уверена, что это бывшая соседка. Нина ее помнила плохо. Тогда у Лены были длинные волосы, а у идущей перед ней женщины была короткая стрижка.

Нина перестала сомневаться, когда женщина, помахав умчавшемуся вперед сыну, тряхнула головой. Пара была уже на территории парка. Нина шла за ними метрах в пяти.

Мальчик проехал по велодорожке метров сто и вернулся к матери. Лена поймала его, засмеялась. Мальчишка вывернулся, снова умчался.

Нина повернулась и медленно пошла к выходу.

Соседка Лена, стоя с Сергеем у подъездного окна, равнодушно оборачивалась на пробегающую мимо Нину, смеялась каким-то его словам и встряхивала головой. Длинные волосы при этом поднимались красивой волной.

Школьница Нина перед зеркалом пробовала делать так же, но у нее не получалось.

Дана позвонила, когда Нина сворачивала к метро. Видеть подругу больше не хотелось. После утреннего разговора с матерью было противно, а встреча с Леной еще больше испортила настроение. Хотя оснований для этого не было, Нина ни в чем не была виновата перед бывшей соседкой.

– Выходила ненадолго и забыла телефон, – объясняла Дана.

– Я сейчас зайду, – решила Нина.

Она уже подошла к дверям метро, идти назад пришлось против потока торопящихся пассажиров. На Нину, мешавшую проходу, смотрели с неудовольствием, но она умела не обращать внимания на чужое недовольство.

– У меня новости! – выпалила Дана, открыв дверь.

– Что это? – заинтересовалась Нина, заметив брошку на блузке подруги.

– Сестра Веры Сергеевны подарила. Прелесть, правда? – Дана отколола брошку. Нина повертела ее в руках, рассмотрела получше.

– Неплохая вещица, – возвращая брошку, признала Нина.

– Мне ужасно нравится! Только брать было неудобно. Она дорогая, наверное.

– Если ты ее не выпрашивала, значит, удобно. Какие у тебя новости? – проходя в комнату, спросила Нина. Уселась на диван и с удовольствием вытянула ноги.

– Во-первых, Любовь Сергеевна хочет, чтобы Сергей сдавал квартиру.

– Нормально, – пожала плечами Нина. – Зачем платить за пустующее жилье? Конечно, надо сдать.

– Мне это показалось странным. – Дана села в кресло и тоже вытянула ноги. – Свою квартиру, насколько я понимаю, он не сдает. А тут заторопился сдавать, старая тетка впопыхах вещи собирает. За сколько он может сдать однушку? Ну, долларов за триста. Для американца это большие деньги?

– Он может для оставшейся тетки стараться.

– Для оставшейся тетки мог свою квартиру сдавать!

– А что во-вторых? – поинтересовалась Нина.

– Во-вторых, кажется, нашелся компромат.

Нина, равнодушно посматривавшая в окно, резко выпрямилась.

– Угу, – с удовольствием кивнула подруга. – В шкатулке с ювелиркой лежала флешка. Любовь меня после того, как ее увидела, очень быстренько из квартиры выставила.

– Она флешку в полицию понесет?

– Не знаю. Наверное.

Дана прислушалась:

– У тебя телефон звонит.

– Слышу, – выйдя в прихожую, Нина пошарила в сумке. Звонил Игнат.

Наверное, сработала телепатия.

– Мне кажется, что Вера собиралась показать мне компромат, – сказал Игнат. – Она подошла ко мне после встречи с избирателями. Но мне тогда было некогда, и я сунул ей визитку.

– Кажется, компромат нашелся. Я тебе перезвоню. – Нина бросила телефон в сумку и повернулась к подруге. – Вера собиралась показать компромат Игнату.

– Мне бы и самой хотелось в него заглянуть, – вздохнула Дана.

– Мне тоже. – Нина постояла около дивана и отошла к окну. По ветке клена, почти касающейся стекла, скакал воробышек.

– Жалко, что флешка у Любови, а не у Сергея. Мне кажется, с ним проще договориться.

– Думаю, что флешка уже у него. – Нина отвернулась от окна и оперлась на подоконник. – Я видела, как он подъехал к подъезду.

– Позвонить ему?

Нина любопытства подруги не понимала. Конечно, ей тоже хотелось узнать, кто пристрелил Веру, но не настолько, чтобы самой пытаться вычислить убийцу.

– Помнишь, мне показалось, что я видела Сергея раньше? – Нина оторвалась от подоконника и вернулась на диван. – Я вспомнила. Он ухаживал за девочкой из моего подъезда, я много раз видела их вместе. Мама сегодня тоже ту девочку вспомнила.

– Как мама? – спохватившись, спросила Дана.

– Нормально, – пожала плечами Нина. – Живут с отчимом душа в душу.

Мать вышла замуж через год после смерти папы. Нина до сих пор не могла этого простить.

– Девушку звали Лена. В общем, любовь у Сергея с Леной быстро распалась, соседские сплетницы помогли. – Нина помолчала. – Я сейчас видела, как Сергей привез Лену и ребенка. Я ее узнала, это она, точно. Лена с ребенком пошли в парк, а Сергей в Верин подъезд.

Дана молча и внимательно на нее смотрела.

– Я думаю, ребенок его.

Нине было неприятно говорить о Лене, и она не понимала, зачем это делает.

Наверное, потому что никак не могла отделаться от мысли, что бывшая соседка каким-то образом связана с убийством Сережиной тетки.

Нина чрезмерно добренькой себя не считала, но убийц не любила.

Потом Дана позвонила Сергею, и он подтвердил, что информация на флешке очень похожа на некий компромат, но предоставить информацию, усмехнувшись, решительно отказался. Впрочем, подруги это предвидели.

В качестве компенсации Сергей сбросил Дане ссылку на видео, которое каким-то образом успел раздобыть Виктор. Это была запись с камеры видеонаблюдения в подъезде Натальи Александровны. Запись Нину не очень интересовала, но она попросила подругу переслать ей ссылку.

А потом им повезло. То есть это тогда они думали, что повезло.

Дана позвонила компьютерному мастеру, и выяснилось, что содержимое компьютера Веры Сергеевны он скопировал на какой-то носитель и еще не успел уничтожить. Федор тоже всегда копировал содержимое компьютеров перед тем, как что-то улучшить.

Через час загорелый мастер Артем вручил им две флешки. Это Дана попросила его записать информацию сразу на две, чтобы самим время не тратить.

Конечно, Артем не имел права распоряжаться чужой информацией. При других обстоятельствах Нина непременно сказала бы ему об этом. Сейчас она напоминала маму – та не упускала случая сделать замечание.

Поздно вечером, сидя за компьютером, Нина заметила то, что могла заметить только она одна. Нет, еще и Игнат.

Ей потребовались еще сутки, чтобы разрозненные факты начали складываться в единое целое. Оно казалось невероятным. Оставалось только кое-что уточнить.

22 мая, среда

Нины на рабочем месте не оказалось. Ее сумки тоже.

– Вчера Нины тоже не было, – недовольно доложила старая доцентша, заметив, что Игнат остановился у стола подруги.

Доцентша до смерти боялась, что ее уволят, и торчала на кафедре почти постоянно. Игнат даже жалел бабку – ей давно пора сидеть с внуками, а не на кафедре.

Игнат ласково улыбнулся старушке, посмотрел на часы и отправился принимать зачеты. Потом снова заглянул на кафедру, узнал, что Нина так и не появилась, и поехал домой. Машину он остановил, не доезжая до дома. Прижался к тротуару и достал телефон.

После зачета он забыл включить звук, и кто-то несколько раз пытался ему дозвониться с незнакомого номера. На незнакомца Игнату было наплевать, но номер Нины он набрать не успел, телефон зазвонил сам.

– Это Ксения Антоновна, – ласково произнесла трубка. – Я не очень мешаю?

– Совсем не мешаете, – улыбнулся Игнат. – Я отключаю телефон, когда занят.

– Игнат, мне очень хочется кое о чем вас попросить. Я не отниму много времени.

– Буду рад выполнить любую просьбу. – Кажется, фраза вышла неудачной, хотя сказал чистую правду. Дружить с женой Вадима Константиновича полезно. К тому же женщина ему действительно нравилась.

– Когда вам удобно?

– Да хоть сейчас.

Сейчас ее вполне устроило, и вскоре Игнат ждал потенциальную тещу в ресторане. Он сам выбрал, где не слишком дорого и тихо.

Ксения Антоновна появилась минут через пять. Он подозвал официанта – женщина попросила чай, а Игнат отбивную. Он работал и с утра ничего не ел, имеет право.

Официант отошел. Ксения Антоновна рассеянно смотрела мимо Игната.

Зазвонил телефон. Игнат дернулся, достал аппарат, быстро сказал Лии:

– Извини, Малыш, я занят.

– Достает вас Лиечка? – понимающе улыбнулась Ксения Антоновна.

– Мне это нравится. – Игнат убрал телефон в карман пиджака. Подумав, он снял пиджак и повесил на спинку стула.

Утром было прохладно, а сейчас пиджак мешал.

– Не женитесь на ней, Игнат!

– Что? – От удивления он выпрямился на стуле.

– Не женитесь на ней.

Она смотрела на Игната с грустью.

– Почему? – Злость накатила мгновенно.

– Не потому, что вы подумали.

– Откуда вы знаете, что я подумал? – Она ищет дочери лучшего жениха и не стесняется об этом говорить.

– Догадываюсь. – Ксения Антоновна, протянув руку, быстро дотронулась до его пальцев. – Лия дурочка и вам не нравится.

Взгляд у нее больше не был рассеянным, он стал печальным.

– Это не так!

– Это так, Игнат. – Она невесело улыбнулась. – Я допускаю, что сейчас она вас развлекает, но это быстро пройдет. Я даже допускаю, что вы постараетесь быть хорошим мужем, но пользы от этого никому не будет. Поверьте мне.

– Я вас не устраиваю?

– Да нет же! – Она еле заметно поморщилась. – Дело не в этом. Вы умный и знающий себе цену человек, а Лия очень скоро перестанет быть молоденькой дурочкой и станет дурочкой немолодой. Она не сможет быть вам подругой. Понимаете?

– Мне вообще не жениться? – усмехнулся Игнат. – Все мои знакомые девушки глупее меня. Во всяком случае, мне так кажется.

– Просто вы еще не встретили ту, к каждому слову которой будете прислушиваться.

– Ксения Антоновна, мне нравится Лия, и я хочу с ней встречаться! – Игнат сильно злился. Он не выносил, когда на него давят.

– Да встречайтесь ради бога! – Она пожала плечами. – Я говорю о женитьбе! О женитьбе, понимаете?

Официант принес чай, какие-то крендельки на тарелке. Она замолчала.

– Между встречаться и жить в браке – пропасть. – Официант отошел, и мать Лии заговорила снова. – Это ужасно, когда человеку не хочется идти домой: и для того, кому не хочется, и для того, кто ждет.

– Любой брак может оказаться не слишком счастливым. Вы хотите, чтобы Лия вообще не выходила замуж?

– Игнат, она вам не подходит. Конкретно вам.

– Откуда вы знаете, черт возьми!

Ксения Антоновна сжала губы, покивала каким-то своим мыслям.

– Вам нужна другая женщина, умная, которая будет понимать ваши проблемы…

– Я решаю, кто мне нужен!

Она снова покивала. И рассеянно, как это у нее отлично получалось, посмотрела по сторонам.

– Пожалуйста, постарайтесь на ней не жениться. По крайней мере, подольше. Это моя просьба.

Игнат не ответил. Женщина быстро встала, легко ему улыбнулась и, не оглядываясь, пошла к выходу.

Странно, они почти поссорились, но Ксения странным образом казалась ему близкой.

Злость прошла так же быстро, как подступила. Он понимал, чего она боится. Повторения своей судьбы для дочери.

Игнат мог поклясться, что она знала или догадывалась, что у мужа многолетняя связь с другой женщиной. Почти вторая семья.

Официант принес мясо, Игнат равнодушно его съел. Звонить Нине он не стал. Он о ней даже не вспомнил.

23 мая, четверг

Найти информацию, которую Наталья Александровна передала на хранение Вере Сергеевне, оказалось несложно. Папка так и называлась – «Наталья Давыдова». Создана папка была в конце марта, и лежали в ней файлы, разобраться в которых Дана не смогла бы никогда.

Дана старую учительницу понимала, она сама старалась сохранять ценную информацию на нескольких носителях. Так, на всякий случай.

Разобраться было невозможно, но Дана упорно разглядывала незнакомые фамилии, номера счетов и суммы, гуляющие по ним. Деньги были впечатляющие.

Видео с подъездной камеры она тоже просмотрела, и это ничего не дало. Какие-то люди входили и выходили, как в любом подъезде.

Все! Дана захлопнула компьютер. Раскрывать убийства под силу полиции, а не ей.

Зазвонил телефон.

– Ты где? – спросил Федор.

В тот момент Дана еще не поняла, что голос мужа звучит необычно.

– Дома.

– Никуда не уходи!

Он отключился. Дана пожала плечами, положила телефон рядом с ноутбуком. Взяв планшет, она улеглась на диван, просмотрела электронную почту и принялась читать детектив, брошенный после убийства Веры.

Федор ворвался через полчаса, громко хлопнув дверью. Постоял, глядя на улыбающуюся Дану, сел рядом и, приподняв ее, прижал к себе.

– Почему ты так рано? – прошептала Дана, замирая от счастья.

– Я умру, если с тобой что-нибудь случится.

– Со мной ничего не случится, пока я тебе нужна.

Муж ее не отпускал. Дана осторожно отодвинулась и заглянула ему в глаза. Федор отвел взгляд, отпустил Дану и отвернулся.

– Нину убили.

– Что? – Она даже не удивилась, просто не поняла.

– Нину убили.

Федор, не глядя на Дану, поднялся и пересел на стул рядом с компьютером, а потом отодвинул его, хотя ноутбук ему совсем не мешал.

– Кольке из полиции позвонили…

– Как? – Дана выпрямилась на диване. Она еще до конца не верила, но губы уже слушались плохо. – Как ее убили?

– Точно не знаю. Коле кто-то позвонил, он уехал, потом позвонил мне и сказал, что Нину убили, и на работу он пока ходить не будет.

Поздно вечером информации стало чуть больше. Федор после нескольких безрезультатных попыток дозвонился до коллеги.

Нину застрелили в тихом переулке почти в центре города.

Конечно, Федор звонил не для того, чтобы расспросить сослуживца, а чтобы предложить помощь.

Помощь Николаю была не нужна.

24 мая, пятница

Звонок телефона Игнат расслышал, выключив воду в ванной. Звонили долго, он успел взять трубку.

– Игнат, ты знаешь про Нину? – не здороваясь, спросила Дана.

– В каком смысле? – Голос бывшей одноклассницы звучал нервно, а он этого не любил.

– Ее убили вчера.

– Что?! – Он зачем-то отодвинул трубку от уха, как будто она мешала ему понимать услышанное.

– Игнат, Нина тебе что-нибудь передавала в последние дни?

– Стоп! – Он резко выдохнул. Ему не нравилось, когда его засыпали вопросами. Вопросы он задавал сам, когда считал нужным. – Медленно и по порядку! Что ты сказала про убийство?

– Мой муж работает вместе с Нининым.

– Знаю! – перебил Игнат.

Он все знал о Нине.

– Николаю… Это Нинин муж…

– Знаю!

– Нину застрелили вчера недалеко от Чистых прудов. Около одиннадцати утра.

Теперь ничто не мешает жениться на Лие, равнодушно подумал Игнат. До этой минуты он не признавался себе, что связь с Ниной все-таки мешала ему сделать Лие предложение. Пожалуй, больше всего остального.

– Что, ты говоришь, Нина должна была мне передать?

В окно светило солнце. Неожиданно ему захотелось очутиться в темноте, Игнат подошел к окну и резко задернул занавеску. Темноты не получилось, но полумрак был лучше яркого света.

Дана заговорила про Наталью Александровну, но он снова ее перебил:

– Давай встретимся!

– Давай, – быстро согласилась она. – Приезжай ко мне.

По дороге он жалел, что прервал разговор. Ему хотелось узнать все немедленно. Полчаса, потраченные на то, чтобы добраться до Даны, показались бесконечными.

Потом одноклассница его порадовала – рассказывала кратко, без ненужных отступлений. Впрочем, основное он знал, новым было только то, как к девчонкам попал хранившийся у Натальи Александровны компромат. Ну и он сам, конечно.

Единственное, что жутко его раздражало – глаза Даны периодически наполнялись слезами. Он старался не замечать, как одноклассница смотрит в сторону и смахивает слезы.

Он один имел право плакать по Нине.

Но у него слез почему-то не было.

Еще Дана рассказывала про племянника Веры Сергея, про какую-то Лену. Это Игнат слушал невнимательно, но одноклассницу не обрывал. Информацию нужно иметь полную, даже если она лишняя. Избыточная.

Он понимал, почему Дана это делает. Она боялась пропустить что-то незаметное, но важное. Ее успокаивало, что он тоже будет представлять полную картину того, что произошло.

Уезжал он, увозя на флешке все, что имелось в компьютере Даны, и потом до вечера изучал схемы перекачки денег. Фамилии Лииного отца в копиях документов не было, и это радовало.

Телефон звонил несколько раз еще днем, звук его раздражал, и он еще днем отключил его. Игнату надо было задать Дане один вопрос. Он подержал телефон в руке и отложил его. Шел уже одиннадцатый час, звонить посторонним в такое время не полагалось.

Наверное, надо было перезвонить Лие, от нее отражалось звонков двадцать, но он и этого не стал делать.

25 мая, суббота

– Нина раньше в сером доме жила, там, где трамвайная остановка. У нее мама была строгая, я ее в детстве побаивалась. – Вставать не хотелось, Дана прижалась к плечу Федора. Муж обнял ее одной рукой. – А папа хороший был. Веселый такой. Папа умер, когда мы, кажется, на первом курсе учились. Или на втором?..

Федор приподнялся, поправил под головой подушку.

– Потом мама вышла замуж, и они переехали…

Муж погладил Дану по плечу.

– Нина как-то была связана с убитой учительницей? Как ты думаешь?

– Я не думаю. Я знаю. – Дана отодвинулась от мужа и легла, глядя в потолок.

Она рассказывала, как Нина приходила к ней пару дней назад, как им удалось раздобыть хранившиеся у Веры Сергеевны электронные копии документов. Она ждала, что Федор начнет орать, но он не начал. Он заставил Дану повторить рассказ несколько раз, внимательно слушал и хмурился.

Потом он сидел у компьютера, рассматривая цифры на экране.

– Нина могла передать это только Игнату Силантьеву. Игнат тоже учился вместе с нами. Они с Ниной дружили. Игнат сейчас в депутаты выдвигается по нашему округу.

Федор отодвинулся от компьютера, внимательно глядя на подошедшую Дану.

– Но она ему ничего не передавала, он не видел Нину последние два дня. Игнат вчера приезжал, я сама отдала ему эти файлы, – Дана кивнула на компьютер.

– Что еще ты вчера сделала? – с тоской спросил Федор.

Вчера она пообещала ему, что никуда не выйдет из дома.

– Больше ничего.

Муж тяжело вздохнул, прошел на кухню, включил чайник. Дана ходила за ним хвостиком.

– Я хочу позвонить Любови Сергеевне, сестре учительницы.

– Зачем? – Федор на нее не посмотрел, залил пакетик чая кипятком и сел за стол.

Дана и сама не знала, зачем ей хочется поделиться со старой женщиной.

– Позвонить надо, – решил Федор. – Узнай, передала ли она флешку в полицию.

Дана сходила за телефоном, набрала номер.

Любовь Сергеевна была уже у себя дома. Дане показалось, что женщина звонку обрадовалась. Рассказала, что они с Сережей решили: на флешке был тот самый компромат, который Вере передала Наталья Александровна. Сережа в тот же день отвез флешку в полицию.

Дана не сказала, что тоже сумела раздобыть компромат. Поделилась им с подругой Ниной, и в четверг ее убили.

Если бы Федора рядом не было, призналась бы, а при нем не стала.

Потом и она, и Федор старались делать вид, что ничего в их жизни не произошло, но получалось плохо. Дане было грустно, а Федор напряженно думал.

Они сидели в тишине, пока не раздался звонок телефона. Звонку от неизвестного абонента Дана удивилась, ей редко звонили с незнакомых номеров.

– Дана? – спросил женский голос.

– Да, – промямлила она.

– Это Вероника Анатольевна.

Дана несколько лет не слышала Нинину маму, а узнала почти сразу.

– Пожалуйста, девочка, помоги Коле собрать Нинину одежду. Мне тяжело.

Женщина не плакала и говорила быстро, и у Даны от жалости сжалось сердце. Уж лучше бы Вероника Анатольевна плакала.

– Конечно. Я все сделаю. Не беспокойтесь.

Женщина молчала. Дана зачем-то сказала:

– Я видела Нину в понедельник. Она вспоминала вашу бывшую соседку, Лену.

– Я не хочу слышать о соседках, Дана! Я только что потеряла дочь!

– Да, простите. Я все сделаю, – повторила Дана. – Не беспокойтесь.

Федор, стоя рядом, внимательно слушал.

– Что за Лена? – спросил он, когда Дана положила телефон.

– Бывшая Нинина соседка. Племянник Сергей за ней когда-то ухаживал. А в понедельник Нина видела Лену, Сергея и ребенка, который вполне мог быть его.

– Мелодрама, – равнодушно констатировал Федор.

– Да, – согласилась Дана. – Если бы речь не шла об убийствах.

Им было лет по десять, когда Нинин папа повел девочек гулять в парк. Они тогда зашли далеко, в самый настоящий лес. Там даже росли грибы. Правда, тот год выдался необычайно грибным, грибы росли даже на газонах около домов. Нина нашла два подберезовика, а Дана один.

Нинина мама сидела около подъезда, когда они вернулись с прогулки. Рядом с ней на лавочке лежала перевернутая книга.

– Мамочка, мы нашли грибы! – закричала Нина. – Пожаришь?

– Выброси! – приказала Вероника Анатольевна. – Грибы нужно собирать за сто километров от города.

– Ника, это хорошие грибы, – примирительно улыбнулся Нинин папа. – Я пожарю девчонкам?

– Нет!

– Ну мамочка!

– Все! Не хочу больше об этом слышать!

Вероника Анатольевна, не посмотрев ни на девочек, ни на мужа, поднялась, взяла книгу, заложив раскрытые страницы пальцем, и ушла в подъезд.

Федор снова включил чайник. Дана не просила, но он заварил чай и ей тоже.

– Как ты думаешь, – спросила Дана, просто чтобы не молчать. – Найдут убийцу?

– Да, – уверенно кивнул Федор. – Я сам его найду. Не могу же я всю оставшуюся жизнь за тебя бояться.

Он посмотрел на Дану и впервые за утро улыбнулся. Улыбка получилась невеселой.

* * *

Игнат проснулся поздно, даже удивился, увидев, что почти девять. Обычно он вставал рано, готовил завтрак, потом долго и с удовольствием его ел, смотрел новые ролики на Ютубе.

Сейчас вставать не хотелось, но он себя заставил – и позавтракать, и позвонить Дане.

Он понимал: от того, что он будет сейчас делать, может сильно зависеть его судьба, но действовал равнодушно.

– Не разбудил? – на всякий случай поинтересовался Игнат, услышав голос бывшей одноклассницы.

– Нет, что ты! – успокоила Дана.

– Ты не в курсе, Верины родственники передали флешку в полицию?

– Передали.

Игнат подержал телефон в руке. Прямого номера Вадима Константиновича у него не было, обычно Игнат звонил помощнику. Он нехотя набрал Лию.

– Привет, Малыш. – Кажется, он ее разбудил, голос звучал сонно. – Ты дома?

– Где же мне еще быть? – Теперь голос зазвучал нормально, звонко и насмешливо. – Ты же к себе не пускаешь.

– Папа дома?

– Дома, – отчего-то вздохнула Лия.

– Дай ему трубочку, пожалуйста.

Он почти видел, как ей хотелось спросить, о чем он собирается говорить с ее отцом. Умница, не спросила. То ли у нее бывают моменты просветления, то ли действительно не такая дура, какой кажется. Через минуту Игнат услышал голос Вадима Константиновича.

– Простите, что беспокою, – извинился он. – Мне нужно с вами поговорить.

– Приезжай! – бросил Лиин отец.

Кажется, вся семья решила, что он собрался делать предложение. Лия, открыв дверь, смотрела с радостным любопытством, Ксения Антоновна с грустью, а сам Вадим Константинович весело.

В кабинете хозяина Игнат достал из кармана флешку и положил перед потенциальным тестем.

– Что это? – недовольно поморщился тот.

– Решил вам показать. Это попало ко мне… случайно.

Хозяин кабинета нехотя взял электронный носитель, подвинул лежавший на столе ноутбук, включил. На экран он смотрел недолго, несколько секунд. Молча и резко поднялся и отошел к окну, повернувшись к Игнату спиной.

– Откуда это у тебя?

Он эти документы видел раньше, понял Игнат. А еще понял то, до чего должен был додуматься раньше: Вадим Константинович сам их собирал. То есть для него собирали. Едва ли он сам шпионил за своими друзьями-бизнесменами. Фамилии, фигурировавшие в документах, были из очень близкого круга потенциального тестя. Фамилии были не из самых редких, но совпадением это не казалось.

– У меня убили бывшую учительницу…

– Убили?! – резко повернулся к Игнату хозяин.

Вадим Константинович решил, что он говорит о Наталье Александровне. Что там говорила Дана? То ли несчастный случай, то ли самоубийство?

– Убили мою бывшую учительницу Веру Сергеевну. Черт, забыл фамилию…

– Не важно! Дальше! – Вадим Константинович снова отвернулся к окну.

– Она жила в моем округе, и я пошел на похороны. Кое-кто из одноклассников тоже пошел. Познакомились с родственниками убитой и…

– Подробностей не надо!

– Если без подробностей, то флешка с этой инфой хранилась у убитой учительницы. Сейчас она в полиции.

Вадим Константинович постоял, не оборачиваясь.

– Копию себе оставил?

– Нет, – соврал Игнат.

– Это правильно. Иди, Игнат. Лийка тебя заждалась.

Игнат поднялся, глядя в спину хозяину.

– Вадим Константинович…

– Да?

– Девочку… Одну из моих бывших одноклассниц, к которой тоже попала эта информация, позавчера убили.

На этот раз будущий тесть повернулся и внимательно посмотрел на Игната. Глаза у него больше не были веселыми, они стали злыми и печальными.

– Рассказывай! Теперь с подробностями. – Вадим Константинович взял лежащий на столе телефон, потыкал в экран, включив микрофон, и положил перед Игнатом.

Минут через пятнадцать Игнат вышел из кабинета, тихо прикрыв дверь. Он был уверен, что Лия пасется где-то рядом, но нашел потенциальную невесту в ее комнате. Девушка в наушниках лежала на ковре и покачивалась в такт неслышной музыке.

Он равнодушно отметил, что еще недавно ему хотелось бы немедленно от нее смыться. Сейчас было все равно, с кем быть и чем заниматься.

Он опустился на ковер рядом с Лией и криво ей улыбнулся.

* * *

Теща говорила, и Николай кивал, когда она делала паузу. Слов он не слушал и не слышал. Стоял перед Вероникой Анатольевной, как школьник перед учительницей, и смотрел поверх головы сидящей в кресле тещи.

Смотреть на нее было больно. Вероника Анатольевна поднимала на него Нинины глаза, и выносить этого он не мог.

Никто не знал, что он вычеркнул Нину из своей жизни еще живую. Он словно призвал ее смерть, и теперь Нина спрашивала, зачем он это сделал.

Тело, лежавшее на столе в морге, не было Ниной. Это сделанная из воска или чего-то другого копия. Плохая, неудачная. Николай тогда быстро отвернулся от стола и злился, что сопровождавший его полицейский идет к выходу слишком медленно. Правда, во дворе морга, когда солнце ослепило глаза, ему захотелось вернуться, еще раз взглянуть на копию, дождаться, чтобы восковое тело снова стало хоть чуть-чуть похожим на Нину. Он не вернулся, конечно. Не хотел выглядеть перед ментом чокнутым.

То есть ему на мента было наплевать, а Нине бы не понравилось.

– Коля, ты меня слышишь?

Смотреть в Нинины глаза было тошно, и Николай отвернулся к окну.

– Слышу.

– Дана соберет Нинины вещи…

Николай опять принялся кивать, когда теща делала паузы.

– Позвонить одноклассникам… Ресторан…

Толстая ворона за окном села на кленовую ветку. К ней подлетела другая, обе улетели.

– Коля!

– Да, Вероника Анатольевна.

– Возьми себя в руки! Мне тяжелее, чем тебе, но я не позволяю себе впадать в прострацию!

Ему казалось, что он тоже не позволяет себе впадать в прострацию. Просто он знал: все то, о чем говорит теща, не важно и не имеет никакого значения. Значение имело только одно – вычислить, кто превратил Нину в восковую копию.

И отомстить.

О мести надо подумать особо. Убивать Николаю не хотелось, надо, чтобы убийца страдал – долго. А потом можно и убить.

– Да, Вероника Анатольевна.

Кажется, теща сказала все, что хотела. Николай пошел к входной двери. Вынырнувший из кухни тесть сочувственно тронул его за рукав. Нина отчима терпеть не могла, а Николаю он нравился. Вернее, не то чтобы нравился, а не вызывал отрицательных эмоций, как у Нины.

– Держись, Коля.

Николай кивнул – он держится.

Хотелось пить, но он почему-то постеснялся попросить у тестя воды. Напился дома, прямо из-под крана, набирая воду в ладонь. Они с Ниной пили только бутилированную, но у него начиналась новая жизнь.

Николай открыл Нинин ноутбук, но тут в дверь позвонили, и пришлось впустить Федора и Дану.

Пара мешала, ему хотелось уставиться в экран, отключиться от посторонних мыслей, попытаться угадать, почему случилось то, что случилось.

Дана рылась в шкафу, а Федька принялся монотонно говорить:

– Коля, послушай, это важно…

Николай слушал, конечно. Не затыкать же уши.

Наверное, то, что говорил приятель, действительно было важно. И убийство учительницы, и некий компромат, казалось, вели к разгадке смерти его жены. Но ему продолжало казаться, что найти убийцу сможет только он. Один.

Времени на поиски у него было много. Целая жизнь.

– Коля, ты ел?

Это спросила Дана.

– Да, – соврал Николай.

Дана ушла на кухню, хлопнула дверца холодильника. Проверяет, есть ли у него продукты.

– Поищи флешку. – Федор смотрел на него с жалостью.

– Розовую! – крикнула Дана из кухни.

Розовая флешка нашлась в ящике стола, там, где они всегда их хранили. Флешки были старые, в последнее время они физическими носителями практически не пользовались. Хватало своих аккаунтов.

– Это она, – кивнул Федор, просматривая содержимое флешки в Нинином ноутбуке.

– Значит, Нина не успела никому передать. – Дана повисла над мужем.

– Это ничего не значит…

Друзья переговаривались тихо, а казалось, что голоса бьют по голове.

– Коля!

– Я все понял, – поморщился Николай.

Чуткая Дана потянула Федора за руку, и Николай наконец-то остался один.

* * *

– О чем ты говорил с папой? – сняв наушники, весело посмотрела на Игната Лия. – Обо мне?

Игнат лег на спину, подложив руки под голову. Высокий ворс ковра щекотал ладони.

– О тебе я готов говорить часами. – Он заставил себя улыбнуться. – Но это был деловой разговор.

– Понятно. – Она состроила грустную гримаску. – У тебя много дел, и на меня не остается времени.

Лия села, обняв колени.

– Зачем я тебе? – вырвалось у Игната.

– О господи! Ну откуда я знаю! – Она вскочила, прошлась по комнате и снова опустилась рядом. – Я в тебя влюбилась!

На это надо было как-то отреагировать, и Игнат погладил ее коленку.

– Лучше скажи, зачем тебе я? – усмехнулась она. – Не хочешь ссориться с папой?

Неожиданно она показалась ему похожей на мать, и, может быть, от этого он сказал правду.

– Это тоже. Но еще ты мне нравишься. Я бы смог от тебя отделаться, если бы это было не так.

Она дернулась, обдумывая услышанное, покусала губы и расслабилась. Кажется, ее устроило. А потом она неожиданно обвела комнату рассеянным взглядом, сделавшись почти копией Ксении Антоновны.

Это было забавно, Игнат улыбнулся. На копии ее матери он готов жениться.

– У меня убили одноклассницу. – Ему хотелось хоть с кем-то об этом поговорить. – И одновременно коллегу. Мы работали вместе.

– А при чем здесь папа? – Лия изменилась мгновенно, вместо матери став похожей на отца. Теперь она смотрела на Игната строгими и умными глазами Вадима Константиновича.

И окончательно перестала казаться Игнату дурочкой.

– Ни при чем, – сказал он.

– Расскажи!

– Ее застрелили в четверг. Больше я ничего не знаю.

Лия медленно встала, прошлась по комнате, постояла, глядя на Игната сверху вниз.

– Ты ее любил?

– Что за бред! – поморщился он. – С чего ты взяла?

– Ты другой сегодня, – объяснила Лия, снова опускаясь рядом. – Не такой, как всегда. Суровый.

– Нет, я ее не любил. – Игнат подвинул затекшую руку. – Но мы… хорошо друг к другу относились. Кстати, ты ее видела. Она была на кафедре, когда ты туда притащилась. Пожалуйста, больше так не делай.

– Не буду, – поморщилась Лия. – Ты мне уже говорил об этом. Как ее убили? Ограбили?

– Не знаю.

За дверью послышались голоса. Лия прислушалась, Игнат тоже.

– Ты никуда не поедешь сегодня? – спросила Ксения Антоновна. Голос звучал довольно четко, женщина находилась где-то недалеко от двери.

– Наверное, нет. Еще не знаю. – Слова Вадима Константиновича Игнат еле расслышал.

– Папа часто работает в выходные? – спросил Игнат.

– В последнее время реже, – улыбнулась Лия.

В последнее время ее отец реже исчезает из дома, потому что у него умерла любовница.

– Я пойду, Малыш. – Игнат поднялся.

– Тебе со мной скучно?

– Ну конечно, нет!

Ну конечно, ему с ней скучно.

– У меня дела.

Он наклонился, поцеловал ее в макушку.

Она проводила его до двери. Ни Вадима Константиновича, ни Ксении Антоновны Игнат не увидел и отчего-то этому порадовался.

По дороге к дому он остановил машину у супермаркета, взял с винной стойки бутылку коньяка, подумал, добавил еще одну и пошел к кассе.

Вторую бутылку он купил зря, ему хватило одной. Он потягивал коньяк до самого вечера, сидя дома в полной тишине. И удивлялся, что совершенно не пьянеет.

* * *

– Я отобрала Нинины вещи. – Дана позвонила Веронике Анатольевне, выйдя от Николая. – Вам сейчас привезти?

– Нет, – подумав, решила женщина. – Будь добра, отдай моей бывшей соседке. Ее зовут Алефтина Ниловна. Она живет прямо над нашей бывшей квартирой. Ты помнишь, где мы раньше жили?

– Конечно.

Федор вопросительно на нее посмотрел. Дана объяснила:

– Отнесем вещи бывшей Нининой соседке.

Федор отпер машину, Дана бросила целлофановую сумку на заднее сиденье и села рядом с мужем:

– В последние дни что-то все время толкает к бывшему Нининому дому. Сначала Нина заговорила про соседку, теперь Вероника Анатольевна.

Федор молча покрутил головой, подал машину назад и медленно поехал вдоль дома.

Дана задумалась и тоже замолчала, только вовремя подсказала мужу, где нужно остановиться.

Нинин бывший двор изменился в лучшую сторону – раньше здесь не было хорошей детской площадки и уютных лавочек.

Раньше маленькие Дана с Ниной залезали на растущие во дворе деревья и шептались, сидя на какой-нибудь толстой ветке. Деревья старались выбирать такие, чтобы их не было видно из окон Нининой квартиры, потому что ее мама лазить по деревьям не разрешала.

И дверь в подъезд изменилась. Дана попыталась вспомнить, как она выглядела раньше, но не смогла. Она редко здесь бывала, даже когда Нина здесь жила.

Подруга сильно отдалилась, когда у нее появился Игнат. Даже о смерти Нининого папы Дана узнала случайно, не от Нины, а от кого-то из общих подруг.

– Код знаешь? – Федор кивнул на панель домофона.

Дана покачала головой, полезла в сумку, чтобы достать телефон и позвонить Веронике Анатольевне, но тут дверь распахнулась, на крыльце появилась девушка лет двадцати, равнодушно поглядела на Федора и Дану и проскользнула мимо.

Федор придержал закрывающуюся дверь.

Лифт в подъезде тоже был новый. Раньше он был обит изнутри деревянными панелями, а на стене висело большое зеркало. Дана поворачивалась к нему и поправляла волосы. Она тогда очень себе нравилась.

Сейчас стены были металлическими, а зеркала не имелось.

– Сюда. – Когда лифт остановился, Дана шагнула вправо и нажала кнопку звонка.

Федор недовольно ее отодвинул и вышел вперед, словно прикрывал от опасности. Это было приятно, захотелось прижаться к его спине.

Дверь не открывали долго. Дана решила, что не откроют вовсе, но тут заскрежетал замок, и маленькая седая женщина с ласковым любопытством уставилась на них.

– Извините, мы от Вероники Анатольевны, – начала объяснять Дана.

– Ника мне звонила, – кивнула женщина и, выйдя на лестничную площадку, прикрыла за собой дверь.

На ней были короткие брючки и яркая туника. Вещи были новыми, аккуратными, но женщина почему-то казалась почти нищенкой.

– Вы Ниночкина подруга? – Тетка ласково улыбалась. – Я вас помню. Вы раньше часто к Нине приходили.

Дана соседку не помнила.

– Какое ужасное горе! – Женщина сокрушенно покачала головой.

– Вероника Анатольевна просила передать… – Дана протянула тетке сумку.

– Да-да, я ей отвезу. – Взяв сумку, тетка опять покачала головой. – Нике не хочется видеть посторонних.

Федор, кивнув хозяйке, потянул Дану к лифту.

– Вы давно Ниночку видели? – остановила ее женщина.

Ее зовут Алефтина Ниловна, – напомнила себе Дана.

– В понедельник. – Лифт стоял на этаже, но Дана тронула Федора за руку – не заходи. – Нина вспоминала девушку, которая здесь жила раньше, под Ниной. Ее, кажется, Леной звали.

– Что Ниночка говорила про Лену? – быстро спросила тетка.

Улыбаться она не переставала, и это почему-то раздражало.

– Просто вспомнила.

– Она Ленку видела недавно?

– Нет. То есть не знаю. Нина не сказала.

– У Ниночки ничего общего не может быть с этой… – Тетка, на мгновение зло сжав губы, поискала подходящее слово и не нашла. – Девушкой.

И посмотрела на Дану с большой укоризной. Улыбка из ласковой превратилась в осуждающую.

– Лена вам не нравилась?

– Я в дела соседей не лезу! – Улыбка на секунду пропала, потом появилась снова, но сделалась грустной оттого, что Дана такая бестактная.

Дана нажала кнопку лифта, первой вошла в открывшиеся двери и, когда двери закрылись, прошипела:

– Злыдня какая-то!

– Ну что ты уж так! – хмыкнул Федор. – Дура старая, относись снисходительно.

А когда лифт выпустил их на первом этаже, добавил:

– Это все ерунда, Данка. Концы надо искать в компромате. Но это буду делать я.

* * *

Сосредоточиться было трудно. Николай, пошарив в аптечке, нашел анальгин, вытащил таблетку, запил водой. Подумал и проглотил вторую.

Голова не то чтобы болела, просто не хотела работать.

Коробку, служившую аптечкой, он поставил на место, на кухонную полку слева. Коробка была из-под какого-то печенья и Нине ужасно нравилась. Печенье, кажется, принесла Дана. А может быть, кто-то еще, он не помнил.

Федор, уходя, закрыл Нинин ноутбук. Николай открыл его снова.

В последние три недели ему казалось, что хуже, чем ему тогда было, быть не может.

Идиот! Тогда еще можно было все изменить.

Теперь изменить что-то невозможно.

Зазвонил городской телефон. Николай, тяжело поднявшись, вышел в прихожую, взял трубку.

Звонила какая-то тетка с Нининой работы. Помощь ему не нужна, сообщил Николай. Когда будут похороны, он скажет. Женщина сочувствовала, выражала соболезнования.

Ему хотелось швырнуть трубку, но он молча слушал. Потом, правда, спохватился, спросил, когда дама видела Нину в последний раз. Полученную информацию нужно было обдумать, жена два последних дня на работе не появлялась.

Положив трубку, он вернулся к компьютеру. Понимал, что служебная почта едва ли что-то подскажет, но начал с нее. Удаленный доступ он сделал Нине сам еще в прошлом году. Тогда пару дней стояли сильные морозы, Нина простудилась, не настолько, чтобы брать больничный, но не хотела сморкаться и кашлять, заражая коллег. Тогда Николай и уговорил жену работать на удаленном доступе.

Тогда в его жизни все еще было ясно. Он казался себе невероятно счастливым.

За несколько последних дней непрочитанных писем скопилось штук двадцать. Он прочитал все, понимая, что напрасно теряет время.

Когда-то он уговаривал Нину найти работу поинтереснее и искренне жалел жену, не представляя, как можно изо дня в день рассылать бумажки. Сам он от такой работы помер бы от скуки через неделю. Нина фыркала, дергала головой, и Николай от нее отстал.

А жалеть не перестал. Он всегда ее жалел, с первой минуты как увидел.

Работать в полугосударственной конторе, куда Нина приехала на его счастье и беду, Николаю нравилось. И начальница, Нинина родственница, Мария Семеновна нравилась. За глаза коллеги звали ее Машенька. На Машеньку бабка была похожа мало, но имя прижилось.

Машенька все время суетилась, лезла в работу подчиненных, страшно их этим раздражая, давала глупые советы и обижалась, когда ими пренебрегали. Правда, на поверку выходило, что советы не были очень уж глупыми, они оказывались полезными. Машенька умела видеть тонкости, которые становились заметными только с большим инженерным опытом.

Жаль, что бывшей начальницы не стало через год после его знакомства с Ниной. Тогда они уже были женаты, и Николай на похоронах стоял рядом с родственниками жены.

Со служебной почтой было покончено, он открыл Нинину личку.

Тут писем было еще меньше. Интернет-магазины присылали инфу о скидках. Некий сайт сообщал о новых концертах и выставках. Николай не помнил, чтобы жена любила посещать выставки. Впрочем, он многого о ней не знал, как выяснилось три недели назад.

Николай закрыл глаза, покачался в кресле. Хотелось спать, но он знал, что не заснет.

Он никогда не спал, когда его мучила какая-то проблема.

В тот далекий вечер, когда недовольная насупленная Нина появилась в лаборатории, проблем хватало у всех. Установка, которую готовили к сдаче заказчику, никак не хотела работать в нормальном режиме.

Он тогда обернулся на стук открывшейся двери и равнодушно посмотрел на заглянувшую девушку. Девчонка тоже на него посмотрела, потом взглянула на висевшую на двери табличку с номером офиса и робко переступила через порог.

С непривычки ходить по лаборатории было тяжело, валявшиеся на полу провода требовали большого внимания. Девушка споткнулась через пару метров. Она упала бы, если бы он не успел ее подхватить.

Схватил он ее неловко, пониже спины. Она оттолкнула его руки и посмотрела не то с обидой, не то со злостью. Ей было стыдно, что она такая неуклюжая.

На правой коленке в джинсах была дырка, через нее виднелась бледная кожа. Он до сих пор помнил, как ему тогда захотелось поцеловать Нинину коленку, чтобы девочка не сильно расстраивалась.

Николаю тогда было и смешно, и жаль девчонку.

Он и потом часто ее жалел. Жалел, даже когда узнал, что кажущееся счастье настоящим никогда не было.

Таблетки не смогли заставить голову хорошо работать. Николай оторвался от компьютера, сварил кофе. Кофе он не любил, но знал, что он повышает работоспособность.

* * *

Машин у подъезда почти не было, город заметно пустел в выходные. Федор поставил машину почти напротив двери. Обычно здесь стояло желтое такси. Оно принадлежало веселому парню-кавказцу, снимавшему квартиру на одном из верхних этажей.

– Хочешь, погуляем? – предложил Федор.

Почему-то они, живя рядом с парком, гулять ходили редко. Предпочитали бродить по улицам, да и то нечасто.

В будни Федор уходил рано, приходил поздно. А в выходные находились какие-то дела, они ездили в гости к родителям, изредка встречались с друзьями или просто сидели дома.

Федор любил бездельничать с книжкой в руках, а Дана старалась, чтобы все было так, как он любит.

– Не хочу. – Она дождалась, когда он подергает дверцу машины. Зачем нужно дергать запертую дверь, она не понимала, но к привычкам мужа относилась с уважением. – Я хочу позвонить Любови Сергеевне.

Федор, открыв дверь подъезда, посмотрел на нее с усмешкой.

– Соседка Лена не дает тебе покоя?

– Не дает, – улыбнулась Дана. – Откуда ты знаешь, что я хочу спросить про Лену?

– Я все про тебя знаю, – серьезно объяснил он и вызвал лифт.

Лифт в подъезде недавно заменили, новый ездил медленно, и Дана его не любила.

– Что ты про меня знаешь?

– Что ты дурочка.

Отперев квартиру, муж сразу отправился переодеваться. Дана знала, что он сделает дальше – плюхнется на диван и, подложив руки под голову, начнет следить за ней глазами.

– Я хочу позвонить Любови.

– Позвони, – сдавшись, согласился Федор и пожаловался: – Упрямая ты.

Дана медленно расстегнула блузку, повесила одежду в шкаф, надела домашнее платье. Платье Дана купила в киоске подземного перехода. Платье было совсем дешевым и ужасно ей нравилось. Федору оно тоже понравилось, но он недоуменно хмыкнул, узнав, где она его купила. Федору нравилось, когда она покупала дорогие вещи. К обязанности содержать семью он относился серьезно.

– Сергей был в Москве, когда разговаривал с Любовью, и она ему сказала, что Веру убили. А тетке сказал, что еще в Штатах.

– Откуда ты знаешь? – это Федор спросил, уже лежа на диване.

– Не знаю. Догадываюсь. – Дана села рядом с мужем, немного его подвинув.

– Это не имеет значения.

– Я понимаю, Федь. Я понимаю, что дело в компромате. Но… Любови я хочу позвонить.

– Ну позвони.

– Ты почему-то сегодня совсем на меня не кричишь.

– Потом, – поморщился он.

Потом. Когда отступит то страшное, что убило Нину, а до этого Веру Сергеевну. А еще раньше, возможно, и красавицу учительницу Наталью Александровну.

Потом Федор будет делать вид, что ужасно злится на Дану, а она будет оправдываться и делать вид, что чувствует себя виноватой.

Она поднялась, достала из сумки телефон и снова села рядом с мужем.

– Любовь Сергеевна, – когда женщина ответила, Дана спросила: – Вы можете поговорить со мной минут десять?

Федор знаком показал, чтобы она включила громкую связь.

– Конечно. Что такое, Даночка?

– Моя подруга… Мы с ней несколько дней назад видели Сергея. Он показался ей знакомым. Сначала она не могла вспомнить, где его видела, а потом… Подруга жила в одном подъезде с девушкой, за которой ваш Сергей ухаживал. Ее звали Лена.

– Была у Сережи такая девушка, – подтвердила Любовь Сергеевна.

– Почему они расстались?

– Даночка, почему ты об этом спрашиваешь? – При кажущейся наивности отказать старушке в проницательности было трудно.

– Я вам все объясню. Пожалуйста, скажите, почему они расстались.

– Нет, Даночка, – мягко, но твердо заявила собеседница. – Сначала ты скажешь, почему вспомнила о Лене.

Федор кивнул – говори.

– Подругу в четверг убили. В нее выстрелили прямо в центре, в переулке недалеко от Бульварного кольца. Мы учились с ней в одном классе. Ее звали Нина.

– Убийца найден? – спросила Любовь Сергеевна, помолчав.

– Нет.

– Почему ты спрашиваешь про Лену?

– Мы с Ниной виделись в понедельник. Она вспомнила Лену и рассказала, как Сергей за ней ухаживал. Мне было неинтересно, и я ее почти не слушала. А теперь об этом жалею. Я понимаю, что все это не связано с убийством…

– У Сережи была девушка Лена. Она жила где-то недалеко от Верочки.

– Да. Совсем рядом.

– Я Лену никогда не видела. Когда у Сережи умерла мать, он почти все время проводил с Верочкой. Я тогда часто бывала в командировках…

Федору надоело лежать, он приподнялся и сел рядом с Даной.

Любовь Лену не видела, но знала, что девушка она яркая, красивая.

Лена сестрам Любе и Вере не нравилась. Но им не понравилась бы любая, потому что их племянник был самым умным и порядочным на свете, и ни одна девушка не могла быть его достойна.

Однажды, идя вместе с племянником, Вера Сергеевна встретила мать одной из учениц. Вечером женщина позвонила Вере и долго рассказывала, что репутация у девушки Лены так себе.

На самом деле ничего ужасного женщина не рассказала. Лена тогда училась в медучилище, которое находилось на расстоянии одной троллейбусной остановки от их домов. Девочки-медички после занятий собирались на пустыре, находящемся поблизости, пили пиво или что-то еще, громко смеялись.

В общем, ерунда это все, Верочка не приняла услышанное всерьез. Все когда-то в юности пробуют пиво и громко смеются. Хотя, конечно, на Верочку рассказ произвел неприятное впечатление.

И все-таки Вера и Люба были рады, когда Лена, бросив Сережу, вышла замуж. Племянник очень переживал, они его жалели, но считали, что все к лучшему. Им хотелось, чтобы женой Сережи стала тихая скромная девушка из интеллигентной семьи.

А недавно Вера узнала, что жизнь у Лены сложилась вполне счастливо. У Веры давно, с молодости, болела спина, и с месяц назад, после очередного приступа невралгии, Вера Сергеевна отправилась к врачу. В районную поликлинику не пошла, там, чтобы попасть к специалисту, нужно две недели ждать. Отправилась сразу в платную и попала на прием к бывшей Сережиной девушке.

Лена произвела на сестру приятное впечатление. Она даже рекомендовала знакомого доктора своим приятельницам.

Любовь Сергеевна помолчала, а потом спросила:

– Твоя подруга…

– Нина.

– Нина знала про компромат?

Федор напряженно замер, а Дана, вздохнув, призналась:

– Да. Он у нее даже был.

Федор едва не застонал.

– Откуда? – быстро поинтересовалась Любовь Сергеевна.

– Компьютерный мастер, – снова вздохнула Дана.

– То-то я удивилась, что ты попросила у него визитку. Вы сообщили полиции, что твоя подруга раздобыла опасный компромат?

– Обязательно сообщим.

– Это надо сделать непременно! И про Веру обязательно надо рассказать!

– Конечно, – согласилась Дана и, попрощавшись с собеседницей, бросила телефон на диван.

Федор молчал, обреченно глядя в пространство. Он не орал, и от этого становилось совсем грустно.

– Не надо было говорить про компромат, – с досадой произнес он наконец.

Надо поменьше говорить про компромат, чтобы не привлекать к нему ненужного внимания и не сделать Дану очередной мишенью.

– Не надо было, – согласилась Дана и попросила: – Поругайся на меня.

Ругаться муж не стал. Он ее обнял, и они еще какое-то время сидели молча. Потом Дана поднялась, приготовила ужин и позвала Федора к столу.

26 мая, воскресенье

Разбудил Николая телефонный звонок. Он не думал, что сможет заснуть, но заснул и даже проспал довольно долго – часов пять.

Звонила теща.

– Коля, приезжай, – быстро заговорила Вероника Анатольевна. – Алефтина Ниловна привезла Нинины вещи, которые отобрала Дана. Я все проверила, можно отвозить в морг.

Николай понятия не имел, кто такая Алефтина Ниловна и почему сумку с Ниниными вещами нужно было передавать таким сложным способом. Впрочем, он и раньше плохо понимал тещу.

– Коля, ты меня слышишь?

– Да-да, – послушно ответил он. – Сейчас приеду.

В ванной он постоял, облокотившись на раковину. Побриться было необходимо, но взять в руки бритву казалось непосильным трудом. Николай потряс головой, прогоняя навалившееся тупое оцепенение, принялся водить по щекам лезвием.

Нужно по минутам восстановить двое суток накануне убийства. Ему казалось, что он почти не слушал Дану, но на самом деле запомнил все, что говорила Нинина подруга.

Компромат попал к Нине в понедельник.

В четверг Нины не стало.

Нужно узнать, что она делала во вторник и среду.

Он провел по щекам ладонью, выключил бритву. Завтракать не стал, выпил воды, достав бутылку минералки из холодильника.

На улице было жарко. Он не помнил такого теплого мая.

И не помнил, чтобы ему когда-нибудь в жизни было так мерзко, как в этом месяце. Мерзко стало за три недели до убийства.

На крыше машины лежали тополиные почки, Нина сейчас недовольно поморщилась бы. Он не стал смахивать их, тяжело опустился на сиденье, подал машину назад, медленно выехал со двора.

Машина была новая. Он радовался, купив два месяца назад эту «Тойоту», и жалел, что жена его радости не разделяет.

Он едва не проехал нужный поворот, повернул прямо из второго ряда. Навигатором он почти не пользовался, а сейчас включил, чтобы не пропустить следующий поворот.

Неожиданно Николай подумал, что вообще не помнит, чтобы Нина искренне чему-то радовалась. То есть радовалась, конечно. Когда была довольна собственной внешностью, например. Но это не то. Не та радость, которая заставляет светиться.

Нина была с ним несчастна, а он осознал это только теперь.

У тещиного подъезда свободных мест не оказалось, и он проехал дальше, приткнулся у угла дома.

– Ты похожа на свою маму, – сказал он Нине-невесте, когда она познакомила его с родителями.

Они шли тогда по этой дорожке вдоль дома. Он не ожидал, что Нина возмутится. Она тогда чуть не расплакалась.

– Не похожа, я пошутил, – успокоил ее жених. Ему тогда было смешно смотреть на возмущенную Нину.

Он только потом понял, почему жене не хотелось быть похожей на собственную мать. Нина не могла простить ей быстрого второго замужества.

«Детские комплексы», неодобрительно сказала бы его бабушка. Бабушка работала участковым терапевтом и все комплексы считала обычной распущенностью. Бабушка Нину не видела, умерла за три года до его женитьбы.

Неожиданно Николай задумался, понравилась бы Нина бабушке. Пожалуй, нет, решил он. Объяснить решение он бы не сумел, но чувствовал, что оно верное.

Бабушка привыкла много работать и не одобрила бы Нинину синекуру. А еще то, что Нина не смотрит на Коленьку с обожанием.

То есть это было бы главным, все остальное значения не имело.

Дверь ему открыла незнакомая тетка, засуетилась:

– Проходите, проходите.

Проходить ему не хотелось, он принялся вытирать ноги о придверный коврик. Но тут появилась теща с целлофановой сумкой в руках.

– Вот, Коля.

Николай послушно взял сумку, вовремя удержавшись, чтобы не сказать спасибо.

– Отвези в морг сегодня же!

Везти что-то в морг необходимости не было, полиция еще не дала разрешения на похороны.

– Ника, иди отдыхай! – укоризненно покачала головой незнакомая тетка.

– Подожди, Алефтина!

Глаза у тещи были сухие и красные. За сутки она постарела лет на двадцать.

А может быть, постарела еще вчера, просто тогда он этого не заметил.

Подкрашенные ресницы только усиливали общий отпечаток старости.

– Я все сделаю, – пообещал Николай.

Нужно внимательно посмотреть на себя в зеркало. Возможно, он тоже постарел, только еще не замечает.

Теща не стала его задерживать. Николай спустился к машине и позвонил похоронному агенту. Он хорошо заплатил сверх таксы и теперь мог не утруждать себя лишними поездками.

Агент, парнишка-кавказец, уже ждал его, когда Николай подъехал к собственному дому. Николай вручил ему сумку и поднялся в квартиру.

У него были более важные дела, чем поездки в морг.

* * *

Игнат ожидал тяжелого похмелья, но, как ни странно, голова не болела. Вставать не хотелось, он полежал, взяв в руки лежавший на тумбочке планшет и ткнув пальцем в первый попавшийся ролик на Ютубе. Обычно он новостей не пропускал, политические ролики смотрел с удовольствием и старался перенимать лучшее, что нравилось ему в выступлениях блогеров. Учился вовремя делать паузы и мягко шутить. Получалось. Нина смотрела на него с восхищением.

Собственно, с ее смертью в его жизни мало что изменилось. Он о ней и не вспоминал почти, когда не видел. Только почему-то сейчас не хотелось ничего. То есть хотелось только одного – снова надолго провалиться в сон. На неделю или две.

Мужской голос сообщал о пожарах в Сибири. Игнат заставил себя прислушаться, согласился с блогером, что массовая вырубка лесов ни к чему хорошему привести не могла.

Голос продолжал говорить, перешел к анализу последних статистических опросов. Информация была нужной, но Игнат быстро выключил планшет, как будто голос бил по нервам. Впрочем, не исключено, что так и было.

Он не помнил бы сейчас о Нине, будь она жива.

А сейчас только о ней и думал. То есть не о ней, а о том, как ему плохо без нее.

Не так уж мало места она занимала в его жизни, как ему казалось.

Телефон зазвонил негромко, он вчера оставил его в кухне. Игнат неохотно поднялся. Был уверен, что звонит Лия, и решил ответить. Одиночество казалось невыносимым, даже время, проведенное с Лией, виделось избавлением.

Звонила не Лия, а Ангелина, которая была кем-то вроде руководителя его избирательного штаба. Занятно, усмехнулся Игнат, штаба еще нет, а руководитель есть.

– Игнат, мы сделали листовки. Могу скинуть тебе по электронке, но лучше, если ты посмотришь, как выглядит бумага.

– Меня еще не зарегистрировали, – напомнил он.

– Зарегистрируют! – отмахнулась Ангелина.

Имя ей удивительно не шло. При первой встрече она напомнила Игнату классическую ведьму. Не потому что была некрасива, нет. Скорее, ее можно было назвать миловидной. Черные прямые волосы до середины спины и раскосые азиатские глаза Ангелину красили. Не красили легкая ухмылка, кривившая губы, и наглый веселый взгляд. Ангелина как будто видела его насквозь и про себя потешалась.

– Хочешь, привезу, хочешь, сам приезжай.

А ведь она не предлагает, она приказывает, с тоской подумал Игнат. Приказывает, и он обязан подчиниться.

Он знал, что придется подчиняться, но не догадывался, что это будет так противно. Особенно когда приказывает Ангелина.

– Приеду, – решил он.

Стараясь тянуть время, Игнат тщательно побрился. Потом медленно, без аппетита, позавтракал. Занялся бы еще чем-нибудь, чтобы заставить Ангелину ждать подольше, но заняться было нечем, и он поехал в штаб.

Кроме начальницы-помощницы в небольшом помещении на первом этаже жилой пятиэтажки крутилось несколько совсем молодых людей. Студенты, наверное. Волонтеры.

Волонтеры смотрели на него с восхищенным любопытством.

Ангелина вышла ему навстречу, засмеялась и, взяв под руку, повела в боковую комнатушку. Там стоял большой стол с компьютером, рядом высокое компьютерное кресло. На столе большая стопа листовок.

Ангелина кивнула ему на кресло – садись. Место было ее, но она по-холуйски уступила его Игнату. В холуйство она играла, на самом деле он здесь пешка. Впрочем, и она не была ферзем.

Игнат усмехнулся и сел в кресло.

– Смотри. – Ангелина, взяв листовку, протянула ему. – Нравится?

Листовка была выполнена отлично. Предвыборные тезисы сформулированы кратко и доходчиво. А сам он на фотографии был мужественно красив и смотрел на будущих избирателей умными понимающими глазами.

– Здорово, – похвалил Игнат, покрутил листовку и бросил на стол.

Ангелина заговорила о том, как будет организован сбор подписей. Он почти не слушал, и она понимала, что он не слушает.

Ему организуют сбор подписей.

– Извини, что заставила тебя потратить время.

Это Ангелина сказала серьезно, внезапно перестав перечислять намеченные мероприятия.

– Ничего, – усмехнулся Игнат. – Времени у меня много.

– Ну… – Она лукаво засмеялась. – Время лучше тратить на девушек.

– На тебя? – хмыкнул он.

– Бог с тобой! – Она замахала руками. – Старовата я для тебя.

Ей было около тридцати, если и старше его, то на пару лет, не больше.

– Против юной певички у меня шансов нет.

– Что?! – изумился Игнат. Он даже привстал, опираясь о стол руками.

– Послушай… – Ангелина поморщилась. – Ты же понимаешь, что тебя уже просветили насквозь. Лучше, чем рентгеном. Все знают, что ты человек Воронкова.

Забавно, но он вовсе не считал себя человеком Вадима Константиновича. Он считал себя свободным и независимым.

– А ты чей человек? – Игнат снова опустился в кресло.

Она помялась и неожиданно посерьезнела:

– Корнеева.

Игнат не ожидал, что она признается. Внезапно ему показалось, что это признание их странным образом сблизило.

Впрочем, оно стоило немного – он понятия не имел, кто такой Корнеев.

А вот фамилию недавно видел. В одном из файлов на флешке, которую взял у Даны.

– Ладно, я пошел. – Кивнув Ангелине, Игнат поднялся.

Волонтеров у входной двери уже не было, только откуда-то сбоку раздавались веселые голоса.

В машине он посидел, постукивая по рулю руками, и достал телефон.

– Привет, Малыш, – когда Лия ответила, ласково произнес Игнат. Лучше убивать время с ней, чем одному. – Какие у тебя планы на сегодня?

– Мама плохо себя чувствует, – не сразу ответила Лия.

– Что с ней?

– Астма, ей нельзя нервничать. Я утром видела, как она дышала через ингалятор. Она никогда не жалуется, но я беспокоюсь.

– Сейчас хорошие средства от астмы, – успокоил Игнат.

– Да. Но… сегодня я хочу побыть с ней.

Возвращаться домой не хотелось, но больше ехать было некуда.

27 мая, понедельник

Разобраться с информацией, которая была на розовой флешке, Николай не мог и всерьез не пытался. Он ничего не понимал в финансовых схемах. Со временем разобрался бы, конечно, но его потребовалось бы слишком много.

Более реальным казалось восстановить два последних Нининых дня. Но и к этому плану приступить непросто. Телефона жены у него не было, он остался у полицейских, и узнать, с кем Нина разговаривала накануне гибели, он не мог.

«Спрошу у Даны телефоны общих подруг, – решил Николай, – и буду звонить всем подряд». Выглядеть это будет странно, но ему наплевать.

Подруг жены он почти не знал, Нина редко о них рассказывала и еще реже встречалась, причем одна, без него. Он и Дану бы не знал, если бы она не была женой коллеги.

Куда он бросил смартфон, Николай не помнил. Около компьютера его не было, на кухонном столе тоже. Чертыхнувшись, он принялся шарить в карманах джинсов, но тут телефон зазвонил. Оказалось, что он лежал под зеркалом в прихожей.

Звонил похоронный агент. Парень получил все нужные документы, можно было назначать день похорон.

– В среду, – решил Николай.

День стоило согласовать с тещей, но об этом он подумал, только когда агент отключился.

Среда была для него черным днем.

Числа́, когда жизнь перестала быть жизнью, а стала мучением, он не помнил. Помнил только день недели.

Начало мая было по-летнему теплым. В ту среду они с Федором ездили на загородный тест-сайт, удачно протестировали новый блок и рано освободились. За городом было хорошо. Лес казался полупрозрачным от распускающейся зелени, а уже просохшая после зимы земля была покрыта такой нежной травкой, что по ней хотелось пройтись босиком.

У него было отличное настроение в тот день.

– На работу вернешься? – спросил он Федора, когда стало ясно, что делать на тест-сайте им больше нечего.

– Вернусь, – решил коллега.

– А я прогуляю.

Николай жалел, что приехал на машине. Хотелось пройти через лес, выйти к какой-нибудь незнакомой деревне. Впрочем, деревень в Подмосковье оставалось все меньше, скорее всего, он вышел бы к какой-нибудь гигантской стройке.

Федор выехал с тест-сайта первым. Николай проследовал за идущей впереди машиной, за поворотом к трассе отстал, не успев проскочить на светофоре, и поехал к Нининой работе.

Надо было ей позвонить, она могла уже уехать домой, но он не позвонил. Николай остановил машину в неположенном месте, у проходной, из которой стайками выходили студенты. Он уже достал телефон, когда вышла Нина. Жена смешно покрутила головой, рядом с ней, прямо перед ним, остановилась «Тойота». Нина быстро открыла дверь и нырнула внутрь.

Тогда он еще ничего ужасного не подумал. Он набрал ее номер и тронул машину, держа телефон у уха. Нина не отвечала на звонки, и он старался следовать за идущей впереди машиной.

Он не пытался за ней следить в тот момент, ему просто хотелось, чтобы она пересела в его машину и они поехали домой.

Наверное, если бы дорога оказалась долгой, он не стал бы преследовать светлую «Тойоту». Но машина проехала недалеко, свернула в проезд между домами и остановилась метрах в пятнадцати впереди. Нина и высокий парень вышли из машины одновременно. А потом жена прильнула к нему, обняв за талию.

Наверное, парню это не понравилось, потому что Нина тут же его отпустила, и пара вошла в подъезд.

Николай тогда остановил машину в неудобном месте, мешал въезду во двор. Сзади ему посигналила белая «Киа», и он проехал дальше. Останавливаться снова он не стал, поехал домой и пару часов, пока не пришла Нина, тупо сидел на кухне, уставившись в окно.

Потом Нина хлопнула дверью и весело удивилась:

– Ты уже дома? – А он начал ждать, когда она скажет ему, что больше его не любит и они должны расстаться.

Нина этого не сказала. Шли дни, и иногда ему начинало казаться, что жена, обнимающая чужого мужика, ему привиделась.

Нет, пожалуй, он не верил в то, что сцена ему привиделась. Он знал, что жены у него больше нет, и ждал конца.

И конец наступил.

* * *

Сегодня на занятия не привели ни одного ребенка.

С первого июня центр закрывался на каникулы, и в последние рабочие дни родители старались не мучить детей дополнительными занятиями. В прошлом году было то же самое.

Дана поболтала немного с преподавателем лепки, умным интеллигентным старичком Александром Семеновичем и вернулась в музыкальный класс. То есть вернуться она не успела. Она отпирала дверь, когда жесткая сильная рука схватила ее за плечо и втолкнула внутрь.

В зале Сергей схватил ее другой рукой и больно потряс за плечи.

– Вы что?! – ахнула Дана. – С ума спятили?

На какой-то момент ей действительно показалось, что она имеет дело с сумасшедшим. Серые глаза смотрели на нее с такой злобой, с какой нормальные люди не смотрят.

– Доигрались? – Сергей еще тряхнул Дану напоследок, отпустил и отвернулся.

Она тоже отвернулась. Отошла на безопасное расстояние и села на ближайший стул. Стулья предназначались для родителей, желавших наблюдать за занятиями.

Он был прав. Нина осталась бы жива, если бы не она, Дана.

Сергей прошелся по залу, подошел к пианино, беззвучно провел пальцем по клавишам.

– Нина, это та, с которой мы ходили к гайд-парку? – Он повернулся к Дане, а смотрел мимо.

– Да, – кивнула она.

– Когда и как ее убили?

– Я почти ничего не знаю. – Она вдруг почувствовала себя школьницей перед учителем и встала. Стоять было еще глупее, и она отошла к окну. – В четверг около одиннадцати недалеко от Бульварного кольца. Выстрелили из пистолета.

Сергей опять провел пальцем по клавиатуре.

– У тебя есть какие-нибудь предположения?

– Нет, – хмуро сказала Дана. – Компромат Нина могла передать только Игнату Силантьеву, это наш одноклассник, он сейчас занялся политикой. Но она ему ничего не передавала. Компромат ему передала я.

– Идиотки! – прошипел Сергей.

Он был тысячу раз прав.

– Еще кому ты что-нибудь передавала?

– Больше никому, – тяжело вздохнула Дана.

Еще в курсе Федор и Коля, но это не считается.

Сергей как-то сразу, почти мгновенно переместился, оказался рядом с ней и снова ухватил ее за плечо. Правда, на этот раз несильно.

– Послушай… Если… немедленно мне звони, поняла?

Он заглянул Дане в глаза, а плечо отпустил. Глаза у него больше не были бешеными, они стали печальными.

– Да, – кивнула Дана и глупо добавила: – Спасибо.

Он, не прощаясь, пошел к двери, но она успела его остановить:

– Когда вы вернулись в Москву?

– Что? – обернулся он.

– Когда вы прилетели в Москву из Штатов?

Он постоял, с любопытством посмотрел на Дану и резко выдохнул:

– Не твое дело!

Дверь закрылась бесшумно. Дана думала, что он хлопнет ею с грохотом.

* * *

Файлы на флешке Николай просматривал снова и снова и все яснее понимал, что это ничего ему не даст. Интуиция подсказывала, что решение где-то в другом месте. Совсем рядом.

Позвонила мать, осторожно посоветовала:

– Коленька, тебе нужно ходить на работу. От того, что ты себя изводишь, никому лучше не станет.

Он не знал, что себя изводит.

– Надо ходить на работу, отвлекаться. Пережить горе тяжело, но его надо пережить.

– Похороны в среду, мам, – перебил он. – Будет известно насчет времени, позвоню.

Положить телефон он не успел, аппарат зазвонил снова. Номер высветился незнакомый.

– Это Борис, – представилась трубка.

В первый момент Николай не понял, кто такой Борис, но тут же узнал голос.

– Мои соболезнования! Если помощь нужна, скажи.

– Спасибо. Справляюсь.

– Когда похороны, известно?

– В среду.

– Коля…

– Да?

– Мои соболезнования.

Отложив телефон, Николай снова уставился в дисплей.

Нина Бориса терпеть не могла, почти ненавидела.

Больше, чем его, жена не выносила только жену Бориса Варвару.

Собственно, вся их вина была только в том, что Боря приходился Нининому отчиму сыном.

Семейные торжества для всех превращались в мучения.

Даже теща, за которой Николай не замечал особой чуткости, старалась по возможности не собирать членов семьи вместе. Но удавалось это не всегда. Пару месяцев назад у отчима был юбилей, и встретиться с Борисом и Варей пришлось.

Все проходило, как всегда. Нина с холодной улыбкой здоровалась, вежливо передавала родственникам блюда с закусками, отвечала на вопросы, когда их задавали, и со злостью смотрела в пространство. Пожалуй, это были те редкие моменты, когда Николай по-настоящему злился на жену.

Ему Борис нравился. И Варя тоже.

Пара не держалась за руки и не старалась продемонстрировать свою близость, но она неуловимым образом была всем видна.

Николай сомневался, что то же самое можно было сказать про них с Ниной. Раньше его это огорчало. До того момента, когда Нина на его глазах прильнула к чужому мужику.

Снова зазвонил телефон. Агент сообщил, что прощание в морге назначено на одиннадцать. Потом он заговорил про автобусы, ресторан, но все это Николаю было неинтересно, и он парня оборвал. Он сразу сказал агенту, чтобы все заказывал по максимуму.

Теперь надо было позвонить теще.

– В одиннадцать, Вероника Анатольевна, – доложил Николай.

– Все остальное ты продумал, Коля? Автобусы? Ресторан?

– Да, – соврал он. – Конечно.

Хорошо, что есть агент, который думает за него.

Или, наоборот, плохо? Занимался бы сейчас рестораном, а не таращился в дисплей, холодея от тоскливого понимания, что вернуть уже ничего нельзя.

Теща отключилась. Он выпил на кухне холодной воды из крана, потому что бутилированная закончилась. Возвращаться к компьютеру не стал, остановился около окна, равнодушно глядя на зеленеющий внизу двор.

Сквозь зелень просвечивала пустующая детская площадка.

У Бориса и Вари было трое детей.

Их Николай видел всего пару раз, и оба раза ему было стыдно за Нину, которая детей почти не замечала. Конечно, претензий он ей не высказывал и замечаний не делал, он никогда никому не делал замечаний и не высказывал претензий, но в такие моменты Нина начинала казаться ему чужой незнакомой женщиной, непонятно каким образом оказавшейся рядом.

Потом злость проходила, и он начинал жену жалеть. Нина напоминала маленького страдающего ребенка, которого чем-то сильно обидели в детстве. Насколько он знал, в детстве Нину никто не обижал, и к тому же она давно выросла, но жалость подступала и прогоняла досаду.

Еще нужно было позвонить Нининым коллегам. Пришлось отойти от окна и снова взять телефон.

28 мая, вторник

Нинин стол не изменился, на нем продолжала лежать стопка бумаг, а около клавиатуры стоял маленький бронзовый мышонок. Его подарил Игнат на Новый год. Наверное, по восточному календарю наступал год не то мыши, не то крысы, потому что мыши и крысы смотрели на Игната со всех витрин. Он тогда слонялся по торговому центру в поисках новогодних подарков.

Матери купил духи, а Нине мышонка.

Нина посмеялась, порадовалась и поставила на стол. Игната кольнуло, что она не отнесла его подарок домой. Получалось, что не только он старается не помнить о ней, когда ее нет рядом, но и она о нем.

Стол не изменился, а казался покрытым пылью.

– Игнат, ты пойдешь на похороны?

– Конечно.

Ему не хотелось видеть мертвую Нину. Жаль, что завтра у него свободный день и не пойти на похороны невозможно.

На кафедре он пробыл не дольше десяти минут и с облегчением вышел через проходную. Вокруг сновали студенты, но ему казалось, что он один на тротуаре. Все остальные просто тени. 3D-изображения.

Он считал, что Нина ничего для него не значит, а оказалось – без нее он единственный живой среди теней.

Она была его тылом, и он не догадывался, что тыл ему очень нужен.

Дернулся телефон в кармане рубашки. Игнат обрадовался – хотелось отвлечься, забыть о завтрашних похоронах.

– Я договорилась насчет интервью, – деловито сообщила Ангелина. Показать его на одном из телевизионных каналов было ее мечтой. – Завтра корреспондент к тебе подъедет.

– Завтра я не смогу, – перебил Игнат.

– Это ненадолго. И он подъедет в любое время, когда скажешь. Хоть ночью. Послушай, надо мелькать в телевизоре. Ты что, не понимаешь?!

– Завтра я не смогу!

– Почему?

Надо было послать ее куда подальше, но он нехотя объяснил.

– Завтра я хороню свою коллегу и одноклассницу.

– Можно до похорон. Или после.

– Завтра я не смогу!

Кажется, она поняла, что заставить его не удастся.

– Что с одноклассницей?

– Ее убили.

– Подожди! – Ангелина соображала быстро. – Недавно убили твою учительницу…

– Было такое, – усмехнулся Игнат. – И обеих застрелили. Представляешь!

– Ч-черт! Игнат…

Перед выборами было не слишком хорошо быть упомянутым в связи с криминалом.

– Завтра я буду на похоронах!

– У тебя есть какие-то… предположения? – Отвязаться от Ангелины было трудно.

– Черт возьми! Какие у меня могут быть предположения?! Я сам хотел бы знать, что происходит!

– Ты с одноклассницей часто встречался? Когда ее видел в последний раз? – Упрекнуть Ангелину было не в чем. Она добросовестно выполняла свою работу.

– Я встречался с ней очень часто, она была секретарем на моей кафедре. Все, Ангелина! – отрезал он. – Мне некогда!

Разговаривая, Игнат подошел к ограде университета. Из-за нее доносились веселые молодые голоса, заглушаемые проезжающими машинами.

Держа телефон в руке, он медленно пошел к стоянке, но остановился, снова приблизился к ограде и набрал Лию. Она не звонила ему больше суток, а он только сейчас о ней вспомнил.

– Привет, Малыш! – Игнат заставил себя растянуть губы в улыбке, как будто она могла его видеть. – Как дела? Как мама?

– Тьфу, тьфу, тьфу. – Наверное, Лия постучала по деревяшке. – У меня завтра будет концерт. Придешь?

– Не смогу. Очень жаль.

– Жаль, – равнодушно согласилась она. – Мне кажется, тебе бы понравилось.

Она не хихикала и не пыталась напроситься на свидание. Это не то чтобы расстроило, но озадачило.

Ему совсем не нужно, чтобы она перестала хотеть его в мужья. Сейчас для этого неподходящее время.

– Завтра иду на похороны. Помнишь, я тебе говорил, что у меня убили одноклассницу?

– Помню.

– А как насчет сегодня?.. – Кажется, он впервые сам напрашивается на свидание.

– Сегодня у меня репетиция, – вздохнула Лия. – Мама придет меня послушать. А потом мы поедем домой. Завтра у меня будет трудный день.

У него завтра тоже будет трудный день.

– Звони, когда захочешь меня увидеть.

– Позвоню, – наконец-то хихикнула она. – Куда я денусь!

Нет, пожалуй, от Лии сюрпризов пока не предвидится. Игнат вздохнул с облегчением.

Подходя к машине, он поймал себя на том, что прохожие больше не кажутся ему тенями. Жизнь продолжается. А Нина через некоторое время станет легким приятным воспоминанием.

29 мая, среда

Народу вокруг было много, а Николаю казалось, что он один. Подошла заплаканная Дана, что-то сказал маячивший за ней Федор. Борис потянул его за руку к открывшимся дверям морга, и Николай покорно зашагал, пропустив вперед тещу.

Рядом с ней стояли Нинин отчим и родители Николая. Мама заглядывала теще в глаза, а Вероника Анатольевна быстро и тихо что-то ей говорила. Еще рядом крутилась тетка, которую он видел недавно у тещи дома, но ее оттеснил Борис, освобождая место для Николая.

Толпа, до этого делившаяся на три группы, смешалась, обступив гроб. Николай старался не смотреть – знал, что Нину там не увидит.

Группы состояли из родственников, одноклассников и коллег. Одноклассников, вернее, одноклассниц, он немного знал. Кого-то видел на свадьбе, с кем-то они с Ниной встречались и потом, на днях рождения.

Коллег не знал совсем. Они в массе своей были постарше, но мелькали и совсем юные лица. Аспиранты, наверное. Высокий парень стоял поодаль, но относился к коллегам – подходя, они с ним здоровались.

Это мог быть тот, с кем его жена вошла в подъезд жилого дома. А может, и нет. Николай тогда не разглядывал парня, он смотрел на Нину.

– Вот так, – донесся сзади тихий женский голос. – Живешь, живешь, а потом… одно мгновение, и все!

– На все воля божия, – ответила другая женщина.

Нину убили не по божьей воле. Она кому-то мешала.

– Такая чудесная девочка была…

Нина не была чудесной девочкой. Она была обидчивой и завистливой, он неприятно удивлялся, открывая в ней эти черты – детские, как будто Нина еще не вышла из подросткового возраста, и это вызывало жалость.

А может быть, жалость возникала оттого, что он жену любил. Любил со всеми ее обидами и комплексами. Или нет, раз в одно мгновение перестал считать своей женой?

Почему он не начинал тот разговор, который когда-нибудь должен был состояться после того, как он увидел ее с незнакомым парнем?

Он тянул время и мучился, потому что начинать разговор было страшно. Он не решался, потому что надо было немедленно менять свою жизнь на какую-то другую, а она представлялась еще более мрачной, чем настоящая.

И кто-то решил все за него.

– Игнат… – Дана что-то говорила высокому парню. Федор стоял около жены.

Нина могла отдать флешку только Игнату, уверяла недавно Дана. Но она ему не отдавала.

Николай не верил во что-то, связанное с флешкой. Сначала поверил, а к сегодняшнему утру перестал. Нина была очень осторожной в своих поступках. Она бы с ним посоветовалась. Она же не знала, что мысленно он уже перестал считать ее своей женой и ждет конца.

Ее убил кто-то, кому она мешала. Жена любовника, например.

Он впервые мысленно произнес слово любовник, и от омерзения его передернуло – мысленно, мышцы не только лица, но и всего тела казались застывшими. Ему требовалось сделать усилие, чтобы просто посмотреть в сторону.

Мысль о том, кому могла мешать Нина, следовало обдумать.

Она сильно мешала Борису и Варе. Николай скосил глаза – Варя стояла рядом, плакала и вытирала платком слезы. Сноха Нининого отчима была последней, кто должен плакать по Нине.

Нинин отчим занимался мелким бизнесом. Когда-то ставил клиентам домашние кинотеатры, теперь переключился на что-то другое. Николай предполагал, что денег бизнес приносит с гулькин нос, но жену Виталий Владимирович обеспечивал. Машина у Вероники Анатольевны была неплохая, японская. И отдыхать они ездили по нескольку раз в году.

Еще Виталий Владимирович подкидывал деньги сыну. Борис работал где-то инженером и наверняка получал не самую плохую зарплату, но жена и трое детей способны свести на нет любую.

На прошлом дне рождения тещи Николай видел, как Боря взял у отца деньги.

Нина в тот вечер, как обычно, сидела надутая. Николай, как обычно, на нее злился.

Мужчины, Виталий Владимирович и Борис, вышли покурить. И Николай вышел, потому что смотреть на злое Нинино лицо было противно.

Это был период, когда он не курил. Он бросал раз сто. Иногда его хватало на несколько дней, иногда – недель. В этот раз, кажется, счет шел на дни.

На улице было холодно, ветер метнул в лицо мелкие дождевые капли. Мужчины не стали спускаться с крыльца.

– Это на школу, Боря, – Виталий Владимирович протянул сыну пачку купюр.

– Спасибо, пап. – Борис сунул деньги в карман.

Речь шла о музыкальной школе, в которой училась старшая Борина дочь. Плата за обучение была нехилой, сумма на всех производила впечатление.

Теща качнулась, муж ее поддержал.

Варя тронула Николая за рукав, показывая, что нужно подойти к гробу.

* * *

Худощавая женщина с короткой стрижкой подошла к гробу одной из последних. Почему-то незнакомка, казавшаяся скромной, притягивала внимание. Может быть, потому что короткие завитки делали ее беззащитной и нежной, а может быть, неброская блузка и узкие брюки удачно подчеркивали идеально стройную фигуру.

Женщина положила цветы и быстро пошла мимо толпившихся у автобусов людей, как будто ей хотелось проскользнуть незамеченной.

– Елена Михайловна! – не дала женщине уйти пожилая дама, державшаяся около противной Алефтины Ниловны, бывшей Нининой соседки. – Леночка!

Та остановилась, перекинулась с дамой несколькими словами.

– Кто это? – недовольно спросила подходившая к автобусу Вероника Анатольевна.

На нее Дане было больно смотреть. Разговаривала Нинина мама как обычно, смотрела тоже, а казалась мертвой.

– Не узнала, Ника? Лена, Сидоркиных дочка. Известный врач теперь, к ней и за деньги записаться непросто…

Вероника Анатольевна равнодушно отвернулась, муж взял ее за локоть, подвел к автобусу.

– К Нике даже не подошла! – зло осудила Алефтина.

– Но на похороны все-таки пришла, – заступилась за Лену остановившая ее дама. Ей было жарко. Достав веер, она помахала им перед носом. – Другие, как деньги появляются, на простых людей даже смотреть не хотят. А Лена хорошо держится, демократично. И работать продолжает. Могла бы где-нибудь на Мальдивах жить.

– Откуда у нее деньги? – недоверчиво поинтересовалась Алефтина.

– У нее муж банкир. Бетамбанк. Слышала про такой?

– А ты откуда про банкира знаешь?

– Знаю! – отрезала дама, еще раз взмахнула веером и сунула его в сумку. – Лена хорошая девочка. Я помню, как она маленькую Нину на качелях качала. А ей и самой тогда лет двенадцать было. Так и стоит эта картина перед глазами. Ника-то не очень ласковая была с дочерью.

Дама тяжело вздохнула и перекрестилась.

Лена садилась в черный джип. Мрачного вида мужик захлопнул за ней дверь, обошел машину, сел за руль.

– Знаешь, сколько стоит эта машина? – тихо спросил Федор.

– Сколько?

– Миллионов пять-шесть.

– Прилично.

Алефтина неодобрительно покосилась на шепчущихся Дану и Федора.

– Лена хорошая девочка, а вы о ней болтали черт знает что! – выговаривала Алефтине дама.

– Это она сейчас для тебя хорошая стала, когда у нее муж банкир. А раньше сама Ленкиных ухажеров перечисляла!

Подошел мужчина, стоявший на прощании рядом с Николаем, пригласил всех в автобус.

Алефтина полезла первой, дама с веером следом. В автобусе женщины сели рядом.

Дана с Федором – тоже. Людей на похоронах было немало, но места за ними остались пустыми.

* * *

Утром позвонила Ангелина.

– Хочешь, я тебя отвезу? – предложила помощница.

– Куда? – он прекрасно понял, что речь о похоронах.

– В морг.

– Хочу, – решил Игнат.

Ему опять казалось, что он один на свете. Пусть хоть Ангелина будет рядом.

Не помогло. Ему и на похоронах казалось, что он один среди теней, хотя подходили и одноклассницы, и коллеги. Одноклассницы смотрели на него с восхищением – знали, что он вступает в касту избранных. Кое-кто из коллег, как и одноклассницы, тоже ловили его взгляд. Старая доцентша, например.

Завкафедрой рассказал, какой чудесной девушкой была Нина. Безотказной и исполнительной. Ее все любили…

Чушь! Он один ее любил. Только не знал об этом.

Она была его тылом, а он об этом не догадывался.

Наверное, ему тоже стоило сказать пару слов, но он вперед не вышел, продолжал стоять за чьими-то спинами. Потом, стараясь не смотреть на мертвое Нинино лицо, положил цветы и быстро пошел к выходу.

– На поминки поедешь? – спросила Ангелина, когда Игнат плюхнулся на сиденье рядом с ней.

– Нет. Отвези меня домой!

Она быстро на него посмотрела и взялась за руль. Впереди в темный джип садилась женщина. Джип мешал им выехать.

– Занятно, – процедила Ангелина.

– Что? – Игнат скосил глаза. Когда Ангелина с ним разговаривала, люди вокруг переставали казаться тенями.

– Ты знаешь, кто это? – Она кивнула в сторону джипа. И не дожидаясь ответа, объяснила: – Жена члена правления Бетамбанка.

– Ну и что! – Игнат пожал плечами.

Джип мягко поехал вперед. Ангелина, выдержав дистанцию, тронулась за ним.

Бетамбанк пару раз упоминался в разговорах его новых знакомых. То есть хозяев. Себя Игнат никогда не обманывал и называл вещи своими именами.

Кажется, о банке упоминал Вадим Константинович. И еще кто-то – Игнат точно не помнил.

А вот то, что банк фигурировал в файлах, полученных от Даны, помнил точно.

– Я тебе сочувствую, – неожиданно сказала Ангелина с печалью. – Мои соболезнования!

– Не понял, – удивился Игнат.

Она вздохнула, перестроилась правее, притормозила у поворота.

– Я же тебе объясняла, что ты под рентгеном.

Она не намекала, а прямо говорила, что знает про его связь с Ниной.

Неожиданно Игнат этому обрадовался. Хотя бы с Ангелиной он мог сейчас не притворяться.

Он какое-то время помолчал, а потом мысль, еще недавно совершенно невозможная, трансформировалась в решение.

Как она сказала? Он человек Вадима Константиновича…

Ангелина остановила машину рядом с его подъездом. Игнат взялся за ручку двери и приказал:

– Зайди!

Он непонятно почему никогда не приводил Нину в свою квартиру.

Он не приводил ее, потому что хотел держать на расстоянии.

А других женщин не приводил, потому что все-таки понимал – только Нина должна быть в его квартире.

– Проходи, – отперев дверь, бросил Игнат.

Ангелина, быстро оглядевшись, похвалила:

– Хорошо у тебя. Ничего лишнего.

Лишнего в квартире действительно не было. Он не женщина, чтобы покупать безделушки.

Он одинокий мужчина, которому скоро стукнет тридцать. В прошлом веке его назвали бы старым холостяком. Нет, пожалуй, в позапрошлом. В прошлом ранние браки уже не приветствовались.

Полученная от Даны флешка лежала на столе рядом с компьютером. Игнат бросил ее в ящик стола и открыл ноутбук.

– Садись! – кивнул он на кресло.

Ангелина послушно, без удивления, села. Игнат переписал на чистую флешку информацию, полученную от Веры Сергеевны. Еще Дана дала записи с камеры в подъезде Натальи Александровны, но их Игнат Ангелине сбрасывать не стал, они ей не нужны. Это никого не должно интересовать, кроме Вадима Константиновича.

– Слушай внимательно…

Он рассказал все: и про Веру Сергеевну, и про Дану, от которой и получил такие интересные сведения. Только Наталью Александровну не упомянул. Пусть помучаются, вычисляя, от кого могла получить компромат старая учительница.

Ангелина не выдержала, стала просматривать информацию, глядя через плечо.

– Ты кому-нибудь это передавал? – Она сжала губы, став похожей на ведьму.

– Нет, – соврал Игнат.

Возможно, она это поняла.

Он не человек Вадима Константиновича. Он не крепостной, он будет вести собственную игру.

Сейчас он сделал максимум для потенциального тестя, не упомянув ни его, ни его бывшую любовницу.

– Спасибо, – искренне сказала Ангелина, забирая флешку.

Игнат запер за ней дверь, вернулся к столу и захлопнул ноутбук.

Мелькнула мысль, что сейчас он, возможно, подставил бывшую одноклассницу Дану. Можно было не сообщать Ангелине, что у Даны тоже имеется опасная информация. Но Игнат равнодушно отбросил эту мысль. До Даны ему не было никакого дела.

* * *

За поминальным столом Николай оказался между Варей и Борисом. Варя сама подвела его к пустому стулу. Похоже, он казался ей совсем неприкаянным.

Он и вправду держался подальше от тещи и окружавших ее родственников. Не специально, просто так получилось.

Варя положила ему закуски, Борис налил водку.

Когда Николай впервые увидел Варю, она весело смеялась какой-то шутке тещиного мужа. Даже не смеялась – хохотала. Ему тогда тоже стало беспричинно весело, он даже какое-то время не замечал хмурого Нининого лица.

– Веселится все время, как слабоумная, – фыркнула Нина, когда они возвращались домой.

– Для нее это праздник, – попытался объяснить он. – Трое детей, она устает. Для нее вечер в ресторане действительно настоящий праздник.

В тот вечер Варя пыталась заговорить с его женой. Нина очень вежливо ей отвечала, но лучше бы она совсем этого не делала. Нина цедила слова так, что Николаю хотелось взять ее за шкирку и вытолкнуть за дверь.

Все подняли рюмки, он тоже. Водка показалась безвкусной, никакой. Он нехотя положил в рот гриб из тарелки, сжевал.

В тот вечер он долго на жену злился. Даже вспомнил слова матери после того, как познакомил родителей с Ниной.

– Ну как она тебе, мам? – спрашивал Николай, уверенный, что Нина не может не нравиться.

– Хорошая девочка, – кивнула мама. – Но… Ты знаешь, Коленька, мне кажется, что вы очень разные…

– Все люди разные! – оборвал ее папа.

Но почему-то Николаю тогда показалось, что отец с матерью согласен.

Впрочем, все это не имело значения. Он любил Нину и ни у кого не собирался спрашивать совета насчет женитьбы.

Послышался мамин голос. Николай скосил глаза – мать разговаривала с тещей.

Та сблизиться с его родителями не пыталась. Они виделись только однажды, на свадьбе.

Теперь увиделись во второй раз.

Мама с людьми сближалась легко, у нее была масса приятельниц, с которыми она часами болтала по телефону. Папа ворчал, посмеивался над женой, но Николай знал, что втайне он ею гордится.

Николай Ниной не гордился. Встречи с родственниками превращались для него в мучение. Но это не значит, что он жену не любил.

Он ее любил.

До той минуты, когда увидел с незнакомым мужиком.

– Как дети? – Николай слегка повернулся к Варе. Нельзя же все время сидеть молча.

– Растут, – мягко улыбнулась она.

– Теперь посложнее стало, – объяснил Борис. – Варя работать пошла.

– Да? – поинтересовался он. – Куда?

– В библиотеку, – ответила Варя. – Платят мало, но можно уходить пораньше. Заведующая знакомая, разрешает.

– И времени на дорогу тратить не надо, библиотека рядом с нашим домом, – Борис снова налил водку. Поднял свою рюмку, выпил. Николай тоже.

Борис и Варя жили где-то в центре.

Николаю было все равно, где живут родственники. Вопрос всплыл, когда случилась некрасивая история с наследством.

У Виталия Владимировича умерла сестра. Николай ее никогда не видел, но о существовании старушки знал. Нинин отчим тратил массу денег на сиделок, и теща несколько раз возмущалась по этому поводу.

Сестра умерла, оставив брату в наследство квартиру. Николай был поражен, когда Виталий Владимирович решил поделить наследство поровну между Борисом и Ниной. Боре упокоившаяся старушка приходилась родной теткой, а Нине никем.

Еще больше Николай был поражен, когда узнал, что Нина намерена наследство принять.

– Нин, им деньги нужнее, – попытался он уговорить жену.

Деньги были незаслуженными, чужими, и это ему не нравилось.

– Что?! – вытаращила глаза Нина. – Не надо было детей рожать, если не могут их вырастить! Почему они должны покупать новую квартиру в центре за мой счет?! Пусть покупают за МКАД.

Тогда он и узнал, что Борис с семьей живут в центре и хотели бы приобрести квартиру побольше в том же районе. Это желание он понимал, менять школу и детский сад сложно.

Еще он узнал, что Варя просила Нину отказаться от своей части, потому что половины вырученной за теткину квартиру суммы для подходящего квартирного обмена было недостаточно.

– Ничего они от меня не получат! – кричала Нина.

Николай больше не возражал. Он молчал, глядя на зло бросающую слова жену.

Это было незадолго до того, как он увидел Нину с чужим мужиком.

Часть сидевших за столом поднялась. Дана подошла к теще, Федор тронул Николая за плечо, сочувственно кивнул.

За почти опустевшим столом посидели еще недолго. Потом все стали вызывать такси, а он пошел пешком. Идти пришлось долго, несколько часов.

* * *

Даже надевая пиджак, Игнат не был уверен, что пойдет на Лиин концерт. Он постоял у зеркала. День был жарким, но ночь обещала выдаться холодной. Помедлил, пиджак снимать не стал.

Правильно сделал – дневная жара успела смениться прохладой.

У машины он тоже постоял, раздумывая, но к метро не пошел, сел за руль. Больших пробок не было, но к студии, которая во время Лииных концертов превращалась в маленький концертный зал, он опоздал. Впрочем, это особого значения не имело. Пожилая тетка, которую можно было назвать и вахтершей, и распорядителем, радостно ему заулыбалась, провела в зал.

Народу было довольно много, человек пятьдесят. Он еще ни разу не видел, чтобы зал был почти полон. Лия, мягко пританцовывая, пела старую советскую песню. Как ни странно, ее слабый голосок сейчас звучал милым и вполне уместным. Пожалуй, этот репертуар подходил ей больше, чем попытки исполнять современные песни.

– Чудесно, верно? – улыбаясь, шепотом спросила его вахтерша-распорядительница.

Он кивнул.

Ксению Антоновну Игнат заметил в первом ряду. Женщина с легкой улыбкой смотрела на дочь, а ее тонкая фигурка казалась нежной и беззащитной. Вадим Константинович был не прав, заведя любовницу.

Место рядом с Лииной матерью пустовало. Игнат, дождавшись, когда музыка смолкнет и зал зааплодирует, пригнувшись, пробрался вдоль кресел и сел рядом с потенциальной тещей.

Ксения Антоновна, повернув голову, ласково улыбнулась. Игнату показалось, что женщина ему рада.

Лия была права вчера, говоря, что концерт ему понравится. Пожалуй, он даже зауважал потенциальную невесту.

Музыка стихла в последний раз, зал похлопал в ладоши, люди потянулись к дверям.

– Ты какой-то грустный сегодня, – ласково глядя на него, заметила Ксения Антоновна.

– Грустный, – кивнул Игнат. – Я с похорон.

Женщина внимательно посмотрела на него, и он объяснил:

– Я с похорон. У меня убили одноклассницу.

– О боже! – Она провела рукой по подбородку. – Ограбление?

– Никто не знает. Застрелили в центре Москвы средь бела дня.

– Господи, какой кошмар!

Зал совсем опустел, они оставались там вдвоем.

Ксения Антоновна, вытянув ноги, откинулась на спинку кресла.

– Она была тебе близким человеком?

Никакого особого смысла Ксения Антоновна в этот вопрос не вкладывала. Игнат вдруг почувствовал, что понимает сидящую рядом женщину, как будто знает ее всю жизнь.

– Не знаю. Она работала секретарем на кафедре, я видел ее почти каждый день.

– Она была замужем?

– Да.

– Дети?

– Слава богу, нет.

Слова были самые обычные, их сказал бы любой, но Игнату вдруг захотелось подольше посидеть рядом с этой женщиной в полутемном зале.

Лия подбежала через несколько минут. Умытая, даже, кажется, совсем без косметики.

– Ну как? – Она с радостным ожиданием посмотрела сначала на мать, потом на Игната.

– Отлично! – заверил Игнат.

– Неплохо, – кивнула Ксения Антоновна. – Я думаю, это твоя ниша.

– Ты видела, как много народу? – Лие хотелось, чтобы ее хвалили.

– Конечно, – согласно улыбнулась мать. – Ты хорошо отработала.

Она повернулась к Игнату и поинтересовалась:

– Ты на машине?

– Да. – Он решительно поднялся и приобнял Лию. – Но я хочу увезти вашу дочь. Можем сначала доставить вас домой.

– Не стоит, – засмеялась Ксения Антоновна. – Я доберусь на такси.

К его дому Лия ехала молча. Только когда он отпер дверь, спросила:

– Ты меня впускаешь, потому что больше нет ее?

– Кого ее? – сделал вид, что не понял, Игнат.

– Той твоей подруги, которую сегодня похоронили.

– Что за бред! – Игнат бросил пиджак на стул, обнял Лию и попросил: – Не надо о ней говорить. Она была мне чужим человеком, но… все равно не надо.

Ему хотелось забыться с Лией, и на какое-то время это удалось. Уже потом, расслабленно лежа рядом, он признался.

– Мне показалось вчера, что ты собираешься меня бросить.

Игнат запоздало спохватился. Она может решить, что он поэтому наконец-то лежит рядом с ней.

– Ты огорчился? – лукаво взглянула на него Лия. Для этого ей пришлось поерзать на его плече.

– Да, – честно сказал Игнат.

Она снова поерзала, и он обнял ее второй рукой.

Хорошо, что она лежала рядом. Он почти не думал о Нине.

30 мая, четверг

Утром неожиданно позвонили с работы.

– Дана, тебя здесь девочка спрашивает, – виновато сообщила Олечка с ресепшна.

Накануне, собираясь на похороны, Дана просила обзвонить родителей, которые могли бы привести детей на занятия. Ее заверили, что обзвонили всех и на занятия в этот день никто не собирался. Все уже на дачах, в такую погоду держать детишек в Москве большой грех.

– Какая девочка? – расстроилась Дана. Неприятностей не предвиделось – занятия по четвергам не назначались, но ребенка, оказавшегося около запертой двери, было жалко.

– Как тебя зовут? – тихо спросила Олечка, обращаясь к девочке, и доложила Дане: – Ксюша Давыдова.

– Дай ей трубочку, – попросила Дана.

– Здравствуйте, Дана Станиславовна, – через несколько секунд раздался звонкий голосок.

– Здравствуй, Ксюшенька. Тебя мама привела? Понимаешь, у меня сегодня нет занятий…

На дерево за окном села незнакомая птичка. Размером с голубя, а похожа на воробья. Дана подошла поближе, но птичку рассмотреть не удалось, она улетела.

– Я одна пришла. Хочу с вами поговорить.

– Одна? – опешила Дана. – Подожди меня минут десять! Я сейчас приду. Только никуда из центра не уходи, хорошо?

В том, что семилетний ребенок болтается по городу один, ее вины не было, а казалось, что есть.

К центру Дана почти бежала. Слава богу, Ксюша сидела в кресле у ресепшна и читала толстую книжку с картинками. Книжка Дане была незнакома, в ее детстве такая не издавалась.

Свое детство Дана помнила не очень хорошо, но знала, что у большинства денег тогда с трудом хватало даже на еду.

– Что случилось, Ксюшенька? – Увидев ребенка целым и невредимым, Дана с облегчением уселась в соседнее кресло.

– Ничего не случилось, – спокойно сказала девочка, закрыв книгу. Нужную страницу она заложила узкой закладкой с цветочками.

– Почему ты одна? Где мама?

– В кафешку пошла с подружкой. Это часа на два, не меньше.

– Подожди! Мама разрешила тебе сюда прийти?

– Она не знает. Я одна хочу с вами поговорить, без мамы.

– Ксюша, тебе мама велела быть дома? – не отставала Дана.

– Необязательно, – поморщилась Ксюша. – Можно во дворе погулять.

– Пойдем во двор, – решительно поднялась Дана и взяла ребенка за руку.

Ксюша послушно сжала ее ладонь.

Едва ли Ксюшин папа Виктор будет в восторге от того, как проводит время его дочь. Дана бы точно не обрадовалась, если бы ее дети в семилетнем возрасте уходили, куда им вздумается.

Идти было недалеко, но пришлось перейти две дороги. Хорошо, что оба перехода были со светофорами.

– Теперь давай поговорим.

В Ксюшином дворе, кроме них, никого не было. Только дворник выгребал мусор из мусоропровода одного из подъездов.

Дана села на лавочку, на которой они с Сергеем дожидались Ксюшину маму. Девочка устроилась рядом, положив книгу на колени.

– Что ты хотела спросить, Ксюшенька?

Девочка наморщила носик и, тяжело, как взрослая, вздохнув, подняла на Дану грустные глаза.

– Наташу убили?

– Не знаю, Ксюшенька. Если убили, полиция обязательно найдет убийцу, – подыскивая слова, осторожно сказала Дана.

– Мама говорит, что она сама… А я не верю.

– Знаешь… – Из ближайшего подъезда вышел молодой человек, быстро пошел вдоль дома. Дана проводила его глазами. – У взрослых бывают трудности. В жизни бывают всякие обстоятельства…

– Наташа не могла! – заглядывала Дане в глаза девочка. – У Наташи все было хорошо!

– Ксюшенька, давай не будем гадать… – Ребенка надо было успокоить, а получалось только хуже.

– У Наташи все было хорошо! На ней любимый человек собирался жениться!

Дана обняла девочку одной рукой и прижала к себе:

– Мы обязательно узнаем, почему умерла твоя тетя.

Надо было говорить что-то еще, но слова не находились.

– У тебя есть ключи от дома? – наконец спросила Дана.

– Конечно.

– Пойдем, я тебя отведу.

Дана дождалась, когда девочка запрет за собой дверь квартиры, и пешком спустилась по лестнице.

Ксюшу было жаль почти до слез, хотя Дана пыталась убедить себя, что ребенок растет во вполне благополучной семье.

* * *

Звонок Федора застал Николая в полиции. Отвечать коллеге он, конечно, не стал, лишь извинился перед сидящими вокруг него мужиками и отключил звук телефона.

Опера́, или как они там называются, особого восторга от того, что он принес им флешку и путано рассказал, как обнаружил в компьютере жены информацию, которая может их заинтересовать, не выразили. Но к информации отнеслись серьезно, он это видел. Николай оперов понимал: можно получить большие неприятности. Слишком большие суммы высвечивались на экране компьютера.

Про Дану Николай не упомянул. Чем меньше народу знает, что подруга жены тоже замешана в истории с флешкой, тем лучше.

Выйдя из полиции, он перезванивать Федору не стал, пошел к метро и поехал туда, где прозвучал выстрел и Нина упала на асфальт. Он почему-то все время видел, как это происходит. В его воображении она падала медленно и на асфальт опускалась беззвучно.

Сразу в переулок Николай не свернул, прошелся немного по бульвару. Он давно здесь не был, но бульвар почти не изменился. Раньше стволы деревьев не были опутаны гирляндами подсветки, а в пруду плавали лебеди. Сейчас лебедей не было, только утки. Причем не привычные, серые, а оранжевые. Оранжевые утки не крякали, а хрипели, и от этого казались жалкими.

Вернуться к нужному переулку проще всего было, пройдя назад по бульвару, но он перешел дорогу, дождавшись, когда проедет трамвай, и свернул в ближайший проход между домами.

Здание с вывеской на первом этаже он прошел, не останавливаясь, а потом замер и медленно вернулся. Вывеска была строгой и скромной – «Библиотека».

Николай постоял, вернулся к бульвару и быстро направился к тому месту, где упала Нина. Желания бродить по переулкам, чтобы оттянуть время, больше не было.

Место полицейские показали ему на карте – давно, когда он их увидел в первый раз. Когда узнал, что конец наступил.

Нина упала почти напротив входа в кафе. Его название Николай забыл, а сейчас вспомнил. Кафе имело странное название «Игол». Из него вышли две девушки, цедя что-то из пластиковых стаканов.

Он терпеть не мог есть или пить на улице, а Нина любила. Покупала кофе и отпивала его через трубочку. Он обычно с трудом дожидался, когда она наконец выбросит стакан.

Николай толкнул дверь и вошел внутрь. Обычное крошечное кафе, за стойкой худенький высокий парнишка, девушка-азиатка вытирает освободившийся столик тряпкой.

Парень приветливо ему улыбнулся, Николай попросил стакан сока и, вздохнув, заговорил. Актер он плохой, но выбора не было.

– Неделю назад здесь убили девушку…

– Да. – Парень за стойкой сразу посерьезнел. – Но это было не в мою смену.

Азиатка, внимательно посмотрев на Николая, подошла поближе.

– Я журналист. – Соку не хотелось, но он его отпил. – Вас тоже в тот день не было? – повернулся он к уборщице.

– Не было. Но девушку убили не у нас, а на улице.

– Я знаю, – кивнул Николай. – Но… кто-нибудь мог что-то видеть.

– Вы поговорите с другой сменой, – посоветовала азиатка. – Мы через день работаем. Только вряд ли они что-нибудь вам расскажут.

По-русски девушка говорила чисто, без акцента.

– Полиция всех тут расспрашивала, и нас с Темой тоже. – Она кивнула на парня. – Только никто ничего не видел. В смысле из наших.

– Все-таки я зайду завтра. – Николай, поставив недопитый сок, снова вышел на улицу.

Переулок был тихий. Навстречу ему женщина толкала детскую коляску, направляясь к бульвару. В коляске спал совсем крошечный ребенок.

Машин тоже почти не было. Ближе к часу пик переулок наверняка заполнится автомобилями, но сейчас дорога была пуста.

До метро было совсем близко, но он направился в другую сторону. Нашел проход между домами и снова вышел к библиотеке.

* * *

Почему ее так заинтересовала бывшая Нинина соседка, Дана объяснить не могла. Наверное, это называлось интуицией.

Интуиция нашептывала, что два убийства и еще одна непонятная смерть каким-то образом связаны с бывшей девушкой Сергея, которая, как выяснилось, теперь известный врач.

Вера Сергеевна ходила к Елене на прием.

Нина видела ее накануне своей гибели.

Еще Лена была женой банкира, через банк которого проходили большие суммы денег. Очень большие, как явствовало из документов, которые Дана раздобыла не совсем честным путем. Если называть вещи своими именами, украла.

Вчера Федор весь вечер просидел за компьютером, а потом грустно сказал Дане:

– Они отмывали бабло через Бетамбанк.

Получалось, что муж не пропустил мимо ушей болтовню старушек на похоронах.

– Знаешь, – призналась вчера Дана, – я навязывала Любови Сергеевне свою помощь. Как будто чувствовала, что нас все это коснется…

– Кого нас? – Федор во всем любил ясность.

– Меня, – вздохнула Дана. – И тебя.

Муж поднялся из-за стола, сел рядом с лежавшей на диване Даной и серьезно сказал:

– Я не хочу, чтобы это нас коснулось.

Дана тоже этого не хотела. И Нина не хотела, но смерть ее нашла.

– Пожалуйста, не выходи завтра из дома, – попросил Федор.

– Не выйду, – пообещала вчера Дана.

Вчера пообещала, а сегодня нарушила.

Вернувшись домой, Дана взялась за то, что следовало сделать еще вчера – поискать клинику, в которой работала бывшая Нинина соседка Елена.

Начать она решила с расположенных неподалеку. Вера Сергеевна наверняка предпочитала ходить ко врачу поближе к дому. Хотя к хорошему врачу ездят не только в другой район, но и в другие города.

Работа казалась нелегкой, но Дана с ней справилась. Кандидат медицинских наук Елена Михайловна Сидоркина работала в многопрофильной клинике, расположенной всего в двух троллейбусных остановках от дома Веры Сергеевны.

Повезло, что на сайте клиники имелись фотографии врачей. А еще повезло, что Лена, выйдя замуж, не поменяла фамилию.

Как следовало из информации на сайте, доктор Сидоркина заканчивала прием через двадцать минут.

Обманывать Федора не хотелось, и Дана хмуро смотрела на фотографию красивой женщины со строгим лицом.

Недолго смотрела. Сорвавшись, она торопливо переоделась и, заперев квартиру, бросилась вниз по лестнице. Потом пробежала за подъезжающим к остановке троллейбусом и, выйдя на нужной остановке, направилась к дверям клиники. Она бы не заметила Сергея, если бы не пришлось остановиться и пропустить идущую навстречу пожилую пару.

Сергей стоял к ней спиной, рядом с ним – мальчик. Мальчик внимательно смотрел на Сергея, а мужчина что-то говорил ребенку. Наверное, интересное – мальчишка слушал внимательно.

Дана отступила назад, попыталась спрятаться за кустами сирени. Совсем скрыться было невозможно, но Сергей по сторонам не смотрел.

Потом рядом с Сергеем появилась его бывшая невеста, обняла ребенка. Мальчишка, вырвавшись, полез в машину, а женщина быстро прильнула к обнявшему ее одной рукой Сергею.

Они выглядели как обычная счастливая семья.

Только вчера Дана наблюдала, как Елена Михайловна прибыла на похороны на очень дорогой машине и в сопровождении мужчины, явно похожем на охранника.

Троица уехала. Дана медленно побрела домой.

Подруга Нина отличалась большой наблюдательностью и знала о людях много любопытного. Дана таким талантом не обладала и обычно искренне удивлялась, когда подруга сообщала ей, кто в кого влюбился и прочие чужие тайны.

Нина увидела Лену с Сергеем как счастливую пару…

И она вполне могла знать, что Лена замужем за банкиром…

У нее наверняка оставались связи с бывшими соседями.

И Нина не пропустила бы название банка Лениного мужа в полученном компромате. Когда надо, мозги у подруги работали четко.

Федор позвонил, когда Дана уже пришла домой.

– Чем занимаешься? – привычно спросил муж, и Дана честно ответила:

– Скучаю без тебя.

* * *

Ехать на работу необходимости не было, первый экзамен только на следующей неделе, но Игнат соврал и выпроводил Лию рано утром. Вызвал ей такси, у машины поцеловал, все как положено.

Вчера девочка помогла отвлечься от неприятных мыслей, а сегодня только мешала.

Как проснулся с чувством, что жизнь – сплошная скука, так и не мог от него избавиться.

Кажется, именно это и называется депрессией.

Лия помахала ему из окошка, он кисло улыбнулся. Дожидаться, когда машина отъедет, не стал, вошел в подъезд и пешком поднялся в квартиру.

Хорошо бы узнать, что успела сделать Ангелина. Игнат начал придумывать повод позвонить помощнице, но неожиданно поймал себя на мысли, что узнавать что-то ему скучно и неинтересно.

Он и предположить не мог, что жизнь без Нины окажется такой тоскливой.

В комнате царил беспорядок. Игнат сложил постельное белье, сунул в ящик дивана. Брошенную вчера на стул одежду повесил в шкаф.

Комната приобрела привычный вид.

С депрессией нужно было что-то делать. Он тщательно побрился, а потом, глядя на себя в зеркало, неожиданно произнес вслух:

– Она ничего для меня не значит, Нина.

Это уже походило на сумасшествие. Он схватился рукой за подбородок, словно пытался закрыть себе рот.

В их семье не было сумасшедших. Ему это тоже не грозит.

Просто он привык к Нине, и ее смерть не могла оставить его равнодушным.

Игнат пригладил рукой волосы, вышел из ванной и, заперев квартиру, быстро спустился на улицу.

Сначала двинулся привычным путем в сторону метро, но поймал себя на мысли, что шум проезжающих машин раздражает, и свернул в сторону, в переулки. Здесь было потише и прохожих меньше. Они его тоже раздражали.

В ресторан он зашел, чтобы не бродить по улицам до бесконечности. Есть не хотелось, хотелось напиться.

Игнат заказал отбивную, попросил принести воды. Спиртного заказывать не стал, не хватало еще превратиться в алкоголика.

Он заставил себя поесть, а потом достал телефон и позвонил Лие. Пожалуй, с ней все-таки лучше.

Она не ответила. Он снова набрал номер и снова послушал длинные гудки. А потом вызвал такси и поехал к ней домой.

Сначала хотел добраться на метро, но неожиданно почувствовал себя таким уставшим, словно провел на ногах несколько суток.

Дверь ему открыла домработница, которую он не так давно едва не принял за хозяйку.

Наверное, женщина его узнала – сразу поздоровалась, отступила назад.

– Простите, Лия?..

– С матерью поехала. – Тетка поднесла к глазам кулачок, в котором был зажат носовой платок. Женщина плакала.

– Что случилось? – опешил Игнат.

– Да вы проходите. – Тетка повернулась, повела его в комнату, по-видимому, служившую гостиной.

Игнат, послушно пройдя за ней, сел в кресло. Женщина продолжала стоять, вытирая глаза.

– Что произошло?

– Ксане плохо опять. Я-то, дура, ничего утром не заметила, а Лиечка приехала и сразу «Скорую» вызвала.

– Астма?

– Астма, – кивнула женщина. – Врач сказал, срочно в больницу.

– Вадим Константинович знает?

Тетка равнодушно дернула плечом.

– Ксане совсем нервничать нельзя. Господи, ведь все вроде начало налаживаться!..

Кажется, Игнат догадывался, что именно.

– Вот беда-то!..

– Беда, это когда человек умирает, – вырвалось у него. – Все остальное так… неприятности. Астма в двадцать первом веке лечится!

Женщина встрепенулась, прислушалась. Игнат тоже услышал, что хлопнула дверь.

– Ты? – посмотрела на него появившаяся в дверях Лия. – Привет.

– Ну что? – со страхом сжала кулачки у груди домработница.

– Говорят, все будет нормально.

Лия не плакала, глаза у нее были злые и уставшие.

– Папа знает? – поднялся Игнат.

Домработница скользнула мимо, исчезла.

Лия дернула плечом, как недавно прислуга.

– Позвони ему!

Она сжала губы, но послушалась, поплелась в прихожую, достала из сумки телефон, зашла в другую комнату и, чего он совсем не ожидал, прикрыла за собой дверь.

Игнат не пытался подслушать. В общем-то все это его даже не слишком интересовало, но кое-что он услышал, потому что Лия перешла на крик.

– Это все из-за тебя!.. Это ты во всем виноват!..

Стоять у двери было глупо, Игнат вернулся в гостиную.

Лия появилась через несколько секунд. Опять постояла в дверях и неожиданно сказала совершенно невозможное:

– Извини, Игнат. Я хочу побыть одна. Не обижайся.

* * *

Трудно сказать, что он ожидал увидеть за дверью, но помещение библиотеки поразило чистотой, новой аккуратной мебелью и почти домашним уютом. Николай прошел по пустому коридору, огляделся.

Девушку за стойкой заметил не сразу – она сидела в углу и приветливо ему улыбалась. Он тоже попробовал улыбнуться. Кажется, получилось.

Девушка выглядела как классическая библиотекарша – на носу очки, а волосы собраны в пучок. Только почему-то при этом казалась вполне современной.

– Простите, Варвара работает сегодня? – облокотившись на стойку, спросил Николай.

– Варя! – крикнула девушка. – Варя!

Николая она разглядывала с любопытством.

Варя появилась откуда-то сбоку. Увидев его, она растерялась. Николаю даже показалось, что ей хочется от него спрятаться.

– Коля?

Девушка за стойкой продолжала рассматривать их с любопытством. Но тут откуда-то выплыла пожилая дама со стопкой книг в руках и загородила стойку.

– Пойдем. – Варя, тронув его за руку, быстро пошла в сторону выхода, к стоявшим у стены креслам.

Она опустилась на ближайшее, Николай сел рядом.

Она молчала, и Николай объяснил:

– Я не был уверен, что это библиотека, где ты работаешь. Случайно зашел, и вот… угадал.

Варя быстро на него посмотрела и снова уставилась в пол.

– Хочешь чаю? – спросила она, когда сидеть молча стало невозможно. – Или кофе?

– Нет, – поднялся он. – Спасибо. Извини, что оторвал от работы.

Она опять быстро тронула его за руку. Это у нее хорошо получалось, вместо слов. Она ему сочувствовала, и он это видел.

Варя заспешила по коридору, а он, толкнув дверь, снова очутился на улице. Наверное, курить у библиотеки было нельзя, но он закурил. Стукнула дверь, показалась давешняя дама-читательница, и, неодобрительно посмотрев на Николая, скрылась за углом дома.

Он поискал глазами урну, не нашел и, воровато оглядевшись, втоптал окурок в газон.

Дверь хлопнула снова, по крыльцу весело сбежала девушка-библиотекарь с пучком.

– На обед? – вежливо поинтересовался он.

– Прогуляться, – засмеялась девушка. – Мы друг друга отпускаем.

Она двинулась в сторону метро, он пошел рядом.

– А вы Варе?.. – девчонка излучала любопытство.

– Родственник, – улыбнулся он. Постарался улыбнуться.

– Тяжело ей с тремя детьми. Но заведующая у нас хорошая, входит в положение…

Не доходя до бульвара, Николай свернул в боковой переулок. Девушка пошла рядом. Наверное, ей было все равно, в какую сторону прогуливаться.

– С тремя детьми лучше дома сидеть.

– Лучше, – согласилась она. – Только не всегда получается. Зарплаты у нас маленькие, но, если кредит надо выплачивать, любые деньги не лишние.

– Кредит? – удивился Николай.

– А вы не знали? Варя с мужем хотят квартиру менять. Без кредита никак не получится. А квартирка у них и правда маленькая. Одна комната двенадцать метров, другая пятнадцать. И трое детей! Ужас!

Кажется, девушка была из тех, кто хорошо осведомлен об окружающих.

В этом она походила на Нину.

Николай еще раз повернул, и двери кафе оказались прямо перед ними.

– Здесь недавно женщину убили, – грустно произнесла девушка. –  Мы сюда обедать ходим, – она кивнула на двери кафе. – Здесь хорошо готовят. И недорого.

Из-за угла дома появилась серая кошка, лениво прошествовала мимо и легла у края газона. Николай уже сто лет не видел кошек на улицах Москвы.

– На той неделе, как обычно, пошли обедать, а тут полиция работает… Нас к кафе даже не подпустили. Ужас! Застрелили женщину. Прямо на улице.

– Варя тоже с вами была?

– Она раньше обедать ходила, мы по очереди. Варя пришла, и мы с заведующей отправились. А тут такое дело…

Девушка перестала казаться веселой – сочувствовала убитой женщине.

И тогда Николай зачем-то сказал:

– Женщина была моей женой.

31 мая, пятница

Федор казался задумчивым. Глупо у них в семье все происходит: когда Федор доволен жизнью, он без конца ворчит на Дану. А в серьезные моменты не обращает внимания, когда она делает то, что он считает неправильным. Например, принимается мыть посуду, когда Федор еще допивает чай.

– У тебя неприятности? – осторожно спросила Дана, глядя, как муж подвигает к себе кружку с чаем. Кружку она подарила ему на прошлый Новый год, и он ее любил.

– Не задавай глупых вопросов! – поморщился Федор.

– Почему глупых? – Дана почувствовала, что подступает страх. Неприятностей мужа она боялась больше, чем своих. – Федор! У тебя неприятности?

– Ну конечно, неприятности, – хмыкнул он. – У меня жена дурочка.

– Федь, я серьезно!

Федор отпил чай, поставил кружку на стол.

– Мне не нравится, когда слишком много народу знает, что у тебя в руках компромат.

– Компромат не только у меня, – постаралась успокоить мужа Дана. – У Коли. В полиции.

– На полицию мне наплевать. Я за тебя боюсь.

Он опять отпил чай и снова поставил кружку.

– Послушай… Если хоть что-то подозрительное… Какой-нибудь звонок…

– Федя, я все понимаю!

Муж допил чай и отодвинул чашку. Обычно он ставил ее в мойку.

Дана отправилась за ним в комнату, постояла, глядя, как муж одевается, потом перешла за ним в прихожую. Там Федор хлопал себя по карманам, проверяя, не забыл ли чего-нибудь нужного. Потом она смотрела из окна, как отъезжает его машина.

А потом позвонила в клинику и записалась на прием к неврологу Елене Михайловне Сидоркиной.

Неизвестность мучила не только Федора, но и ее тоже.

Чтобы потянуть время, к клинике она шла медленно, но все равно пришлось подождать минут десять. Елена Михайловна вышла из кабинета, провожая старичка с палкой, посмотрела на Дану:

– Вы ко мне?

Она спросила с некоторым удивлением – похоже, обычно пациенты у нее были другой возрастной категории.

– Да, – кивнула Дана, вставая с кушетки.

Доктор посторонилась, пропустила ее в кабинет.

Дождавшись, когда Елена Михайловна сядет за стол, Дана мрачно представилась:

– Я подруга Нины.

– Кого? – подняла удивленные глаза женщина.

Глаза у нее были красивые. И брови тоже.

У Даны летом брови обычно выгорали и становились почти невидимыми.

– Я подруга Нины, на похороны которой вы недавно приезжали.

Елена Михайловна продолжала с любопытством ее разглядывать.

– Нина говорила мне о вас перед смертью.

– Подождите! – перебила доктор и нахмурилась. – Как вас зовут?

– Дана.

– У вас редкое имя. Сережа мне о вас рассказывал.

Похоже, ситуация ее забавляла. Федор прав, считая жену дурочкой. Придумать что-то глупее было трудно.

– Вы та девушка, которой хотелось найти убийцу Веры Сергеевны?

– А еще мне хочется найти убийцу Нины! – зло сказала Дана.

– Садитесь!

– Что?

– Садитесь. – Елена Михайловна кивнула на стул. – Что вы стоите?

Дана помялась и села.

– Нина говорила мне о вас, когда я видела ее в последний раз. Она заметила вас вместе с Сергеем.

– Возможно, – кивнула Елена Михайловна. – Я каждый день вижусь с Сергеем.

Она, мягко улыбаясь, смотрела на Дану, а потом неожиданно сделалась серьезной.

– Я не видела Нину много лет. – Доктор грустно вздохнула. – Мне нравилась Ниночка.

– Откуда вы узнали, что ее убили? – быстро перебила Дана.

Елена Михайловна понимающе улыбнулась.

– От бывших соседей. Дана, я имею ко всему этому отношение только потому, что мы с Сережей решили пожениться. Я в курсе всего случившегося, и мне тоже хочется, чтобы убийца был пойман. Или убийцы.

– Вы знаете про компромат?

– Я знаю все, что знает Сережа.

– Там фигурирует фамилия вашего мужа.

– Бывшего мужа, – поправила Елена. – Мы развелись год назад.

– Доктора не ездят с охранниками, – хмуро заметила Дана.

Елена Михайловна опять понимающе улыбнулась.

– Мы с мужем расстались вполне интеллигентно. Он дает мне машину, когда я об этом прошу. Я не была уверена, что не останусь на поминки, и решила, что с водителем мне будет удобнее.

Зазвонил внутренний телефон. Елену Михайловну предупредили, что очередной больной уже ожидает.

– Мне нравилась Ниночка и не нравилась ее мама. – Доктор сощурила глаза и покивала каким-то своим мыслям. – Мой дед был местным участковым. За порядком следил строго и ухитрился испортить отношения со многими соседями. Деда давно нет, а кое-кто из соседей нашу семью до сих пор терпеть не может.

Доктор посмотрела на часы. Дана поднялась и зачем-то сказала:

– Спасибо.

В дверях Елена Михайловна ее остановила.

– Информация из компромата будет пущена в ход, только если это разрешит кто-то сверху. Или если журналисты разнюхают. Обычно из-за этого не убивают. Компромат имеется на всех, я вас уверяю.

Дана посмотрела на доктора, кивнула и тихо закрыла за собой дверь.

Телефон она забыла дома и поэтому пропустила звонок, который наверняка показался бы Федору подозрительным.

* * *

Кафе открывалось в девять. К девяти Николай и приехал. Даже раньше, пришлось пару минут постоять у закрытых дверей.

Сегодняшняя смена от вчерашней отличалась радикально. И уборщица, и буфетчица были дородными дамами и в годах.

Наверное, им рассказали о том, что он вчера приходил и пытался расспрашивать про недавнее убийство – обе только кивнули, когда Николай опять представился журналистом. Они уставились на него с большим любопытством.

Женщины отвечали охотно, но толку от разговора не вышло никакого. Николай и без них знал, что Нина провела в кафе минут десять, за столиком сидела одна, а потом ушла. Это ему полицейские сказали.

Полицейские пытались выяснить, кого могла ожидать в кафе его жена, но Николай помочь не смог. Нина не отчитывалась перед ним, а он перед ней.

– Выстрел вы слышали? – Он уже понимал, что напрасно теряет время.

– С этим выстрелом менты совсем замучили! – пожаловалась буфетчица. – Ну откуда я знаю, что на улице грохочет! Вроде бы был выстрел. Мы на улицу вышли, когда крики раздались.

– Женщина одна сильно кричала, – вставила уборщица. – Кричит и кричит, за щеки держится. Я сначала думала, что убитая ей подруга или родственница. А оказалось, случайная прохожая.

Про эту случайную прохожую Николай тоже знал. Даже видел ее в полиции, когда полицейские ему позвонили. Женщина всхлипывала и подписывала бумаги.

Николай едва ли узнал бы ее, встретив на улице.

– Еще парочка молодая около тела стояла, но те тихо себя вели.

– Парнишка иногда к нам заходит, – заметила буфетчица. – Живет где-нибудь рядом или учится. У нас только местные бывают, неудачно мы расположены. С бульвара не видно.

– На бульваре, знаешь, какая аренда!

– Знаю! – буфетчица тягостно вздохнула и встрепенулась. В кафе появилась первая посетительница, такая же дородная, как эти дамы, и того же возраста, предпенсионного.

Тетка прошествовала к стойке, а Николай вышел на улицу.

Нина должна была знать про это кафе, если назначила здесь встречу своему убийце. Или про кафе знал убийца, и он назначил встречу.

Место выбрано идеально. Прохожих в переулке почти не было.

Стоя у кафе, Николай выкурил сигарету, бросил окурок в урну и дворами прошел к библиотеке.

Сегодня за стойкой сидела Варя.

Она понимающе, ласково и грустно на него посмотрела. Хорошая у Бори жена, без слов все понимает.

– Не знаешь, Нина бывала в этом районе? – спросил он, облокачиваясь на стойку.

– Бывала, – кивнула Варя. – Я не так давно ее встретила, когда детей из сада забирала. Правда, она постаралась нас не заметить… Хотя мы шли ей навстречу.

– Она была одна?

– Да, – быстро сказала Варя.

Ему показалось, что родственница врет. Врала она плохо, неумело.

– Когда это было?

– Зимой еще. Снег лежал.

Варя поводила компьютерной мышью, отодвинула ее в сторону.

– Я думаю, она шла в театр. Тут недалеко.

Что-то связанное с театром мелькнуло в мозгу и пропало.

– Варь, где ты была в тот день? – Николай старался на родственницу не смотреть.

– Ходила домой. – Сжав губы, она отвернулась от него. Он только сейчас заметил, что нос у нее с легкой горбинкой. Профиль у нее красивый, она уже казалась не мягкой и домашней, а сильной и гордой. – Я часто хожу домой обедать.

Она все понимала, но вопрос был ей неприятен.

– Извини.

Почему-то ему не хотелось от нее уходить.

– Не буду тебе мешать. – Николай оторвался от стойки.

Варя не стала его задерживать, и он медленно пошел к дверям. Опять пробираться дворами не стал, вышел на бульвар. Театр оказался метрах в пятидесяти. Он постоял, глядя на афиши.

Он ни разу не был в этом театре. Он вообще ни разу не был в театре со школьных лет. В детстве ходил с родителями, а потом ему это просто не приходило в голову.

Он пошел бы на самый скучный спектакль, если бы Нина об этом попросила.

Раньше пошел бы, до того как увидел ее с незнакомым мужиком.

Потом он хотел только одного, чтобы поскорее наступил конец. Он хотел конца и боялся его – ему казалось, что от него ничего не зависит.

От него действительно ничего не зависело.

Или зависело?.. А он бездействовал, и конец вышел таким, после которого уже точно ничего нельзя изменить.

Николай снова закурил и, никуда больше не сворачивая, пошел к метро.

* * *

Слава богу, Федор не станет кричать из-за того, что она не взяла трубку. Звонил кто-то чужой. Дана посмотрела на высветившийся на экране незнакомый номер, положила телефон на стол, но отойти не успела, потому что аппарат зазвонил. Опять кто-то неизвестный, чей номер заканчивался на две тройки.

– Привет! – сказала трубка. – Влад Белецкий. Помнишь такого?

– Владик! – ахнула Дана. – Ты в Москве, да?

Когда-то ей казалось, что она Белецкому нравится. Наверное, это было девчачьей выдумкой, потому что после школы Влад не позвонил ей ни разу. Дана знала, что Белецкий в отличие от них всех учился за границей. Работал вроде бы в Москве, потом снова уехал за границу.

– Я уже пару лет в Москве. – Влад помолчал пару секунд. – Вчера узнал, что Ивашову убили…

– От кого узнал? – быстро спросила Дана.

– От родителей, – ей показалось, что Влад усмехнулся. – Мама с предками одноклассников перезванивается, вот и сообщила новость.

– Убили, – подтвердила Дана.

– Ты продолжала с ней дружить?

– Да. – Дана подумала и уточнила. – Большой дружбой это не назовешь, но иногда перезванивались и встречались. В последнее время чаще.

– Почему? – Теперь он задал вопрос быстро.

– Потому что… Потому что перед этим было еще одно убийство.

– Что?

– В мае убили Веру Сергеевну. Помнишь учительницу литературы?

– О господи! – опешил Влад. – А ее-то за что?

– А Нину было за что?

Странный у них получался разговор. Оба словно прощупывали друг друга.

– Даночка, давай встретимся.

– Влад, почему тебя интересует убийство Нины?

– Давай встретимся.

– Давай, – согласилась Дана. – Подходи к метро.

Встречаться у метро среди строительных заборов было не лучшим выбором, но бывшего одноклассника Дана нашла стразу. Вернее, он ее – шагнул к ней навстречу, едва она показалась из-за угла.

Влад изменился. Был невысокий, худенький, а превратился в широкоплечего парня с фигурой, почти как у Игната. Смотрел он на Дану ласково и чуть-чуть насмешливо.

– Ты стала еще красивее, – улыбнулся Влад.

– Спасибо, – засмеялась Дана. Нет, одноклассник мало изменился. Ей всегда было с ним легко.

– Ты была такой красивой, что страшно подойти.

– Я никогда не была такой красивой, что страшно подойти.

– Была, была, – заверил он. – А теперь еще красивее.

Кажется, с официальной частью было покончено. Влад легко нахмурился, обвел глазами ближайшие дома.

– За углом неплохое кафе, – угадала Дана.

Он кивнул и послушно двинулся за ней к стоявшим на деревянном настиле столикам. Подождал, когда официантка, услышав, что хотят они только сок, отошла и вопросительно посмотрел на Дану.

– Почему тебя интересует убийство Нины? – Дана умела проявлять твердость.

Федор недавно сказал, что она производит обманчивое впечатление. Все думают, что ласковая и добрая, а на самом деле она вредина. Федор шутил, но в каждой шутке при желании можно найти долю истины.

– Я не любил школу. – Официантка принесла им соки, поставила на стол. – Самым приятным моим воспоминанием была ты. Помнишь, как я упал с горки, а ты потом плакала?

– Помню, – улыбнулась Дана.

Случай действительно был забавный. Кататься на санках Дана и Влад поехали к Лосиному Острову. Ездить туда обоим не разрешали, но они рискнули. Влад летел с горы до самой Яузы. Дана смотрела на него сверху, и ей казалось, что он сейчас достигнет реки и уйдет под воду, и она ничем не сможет помочь. Яуза той зимой не замерзла – теперь Дана знала, что вода не замерзает от всякой дряни, которую сливают в реку предприятия. Сейчас предприятий почти не осталось, но, замерзает ли теперь Яуза, Дана не знала. Не интересовалась.

Под воду Влад не ушел, благополучно поднялся на гору и долго успокаивал Дану. Когда они вернулись в родной двор, было уже совсем темно.

– Так почему тебя интересует убийство Нины?

– Мне не нравилась Ивашова. – Он отпил сок, поставил стакан на стол. – Но еще больше мне не нравится, что кто-то не дал ей прожить свою жизнь. Понимаешь?

Это было примерно то же, что Дана не так давно объясняла Сергею.

– Обычно убийства расследует полиция, – заметила Дана, напомнив себе племянника Веры Сергеевны. Получалось забавно.

– Что тебя развеселило? – удивился Влад.

Дана не заметила, что улыбнулась.

– Так… Почему тебе не нравилась Нина?

– Не нравилась, и все! – Он посмотрел на Дану и усмехнулся. – Мне нравятся простые люди, вроде тебя.

Наверное, она сильно удивилась, потому что он пояснил:

– Мне нравятся люди честные и бесхитростные.

– А такие бывают? – усомнилась Дана.

– Бывают, – заверил он. – Ты. – Он подумал, что-то взвешивая, и решил: – Я, пожалуй, тоже.

Дана не поняла, шутит старый приятель или нет. В этом он был похож на ее мужа.

– У меня не было оснований считать, что Нина нечестный человек.

– Ивашова и Силантьев были очень похожи. – Влад потянулся к соку, но отдернул руку. – Странно, что они не поженились, а остались любовниками.

– Они не остались любовниками. У Нины очень хороший муж. Был. Они друг друга любили. Я это точно знаю, наши мужья вместе работали.

За подругу стало обидно. И противно оттого, что Влад говорит гадости, а Нина не может ему ответить. В этом было что-то глубоко отвратительное.

– Может, муж у нее и хороший, но с Силантьевым они любовники. Были, – неохотно поправил себя Влад.

– Ты держал свечку?

– Я их видел зимой. – Он сжал губы, поморщился. – Они любовники. Это… чувствуется.

Дана пожала плечами. Она не любила спорить.

– Кстати, Силантьев будет баллотироваться в думу.

– Знаю. По нашему округу.

– Почему-то во власть лезут одни… приспособленцы.

– Мы все в какой-то степени приспособленцы, – заметила Дана. Ругать Игната тоже было неприятно.

Влад посмотрел на нее и мягко улыбнулся:

– Я рад, что тебя увидел.

– Я тоже.

– А теперь расскажи все, что знаешь про убийства.

– Зачем тебе?

– Я занимаюсь политической журналистикой, – помолчав, признался Влад. – У меня Ютуб-канал.

– Не знала.

– Когда чувак лезет во власть, и у него внезапно убивают любовницу, это… подозрительно.

– Нина не была его любовницей!

– Не суть, – отмахнулся он и, наклонившись к Дане, снова улыбнулся. Улыбка вышла грустной. – Пусть во власти будут приспособленцы. Но там не должно быть убийц!

– Ты… намекаешь на Игната? – поразилась Дана. – Господи, какой бред!

– Я пока ни на кого не намекаю. Я хочу расследовать это убийство. Помоги мне.

Дана подумала и решительно поднялась:

– Пойдем!

Влад просидел за ее компьютером минут сорок. После его ухода она принялась готовить Федору ужин и ловила себя на том, что чувствует себя виноватой перед Игнатом.

Поэтому и позвонила бывшему однокласснику.

– Помнишь Влада Белецкого? – быстро спросила Дана. – Я сейчас с ним встречалась. Он журналист. Я ему все рассказала…

Игнат молчал, и она успела почувствовать себя дурой.

– Правильно, – наконец сказал Игнат, а потом добавил: – Спасибо за звонок.

Дана не была уверена, что поступила правильно, но слова Игната успокоили.

1 июня, суббота

Вчера показалось, что звонок одноклассницы порадовал. Сегодня Игнат в этом засомневался.

Звонок означал, что Ангелина начала действовать. Ход с Белецким был удачным. Посторонний журналист Дану насторожил бы, а появление бывшего одноклассника выглядело вполне уместно.

Ангелина знала свое дело.

Игнат не понимал, что его беспокоит. То есть не сразу понял.

Беспокоил страх за собственную жизнь.

Страх был мутный, необъяснимый. Игнат пытался себя уговорить: он слишком мелкая сошка, чтобы представлять для кого-то интерес. И тут же себе напоминал, что Нина была сошкой еще более мелкой, а кому-то сильно помешала.

Пожалуй, не надо было начинать двойную игру.

Он нехотя встал с постели, побрился, придирчиво оглядел себя в зеркало.

Не надо было вообще лезть в политику…

Мысль была такой неожиданной, что Игнат замер на пороге ванной.

Как будто у него был выбор!

То есть выбор был. Можно всю оставшуюся жизнь существовать на нищенскую зарплату доцента. Если повезет, защитит докторскую, будет получать чуть больше.

Шансов на докторскую было немного – вероятность встретить второго гениального дурачка-студента близка к нулю.

Игнат снова посмотрел в зеркало и почувствовал, что страх отступает.

Он сделал свой выбор, и он правильный.

И то, что не стал ставить на одного Вадима Константиновича, правильно. Пусть боссы между собой сражаются – у Игната будет возможность примкнуть к победителю.

Только не надо спешить, чтобы не ошибиться.

Страх уменьшился, но совсем не пропал. Игнат улегся на диван, взял планшет и нашел Нинину фотографию. Сам он фоткаться не любил, то есть не то чтобы не любил, а просто не имел привычки запечатлевать себя при каждом удобном случае. А Нина любила. И его фотографировала, и себя, до замужества без конца присылала ему фотографии.

Выйдя замуж, перестала. Не хотела, чтобы у мужа возникли вопросы.

Странно, раньше Игнат никогда ее не ревновал, а сейчас едва не застонал оттого, что она обнимала чужого мужика. Она должна была любить только Игната и подчиняться ему одному.

На фотографии Нина сидела за рабочим столом и смотрела в объектив поверх дисплея. Игнат понятия не имел, кто ее фотографировал, но снимок вышел хороший. Он раздвинул пальцы, увеличивая изображение, и вслух произнес:

– Влипли мы с тобой, Нинка.

Зазвонил телефон. Игнат опустил планшет на пол, взял лежавший рядом смартфон, неохотно ответил.

– Привет, Ангелина.

– Ты дома? – деловито спросила помощница. – Нужно подъехать к боссу.

– К твоему боссу? – уточнил он.

Она хихикнула, оценив его осторожность. Называть господина Корнеева своим боссом Игнат не был готов.

– Могу быть у твоего дома через пять минут.

– Давай, – согласился он.

Страх должен был усилиться, но почему-то совсем пропал.

Игнат надел джинсы и футболку. Наплевать, если Ангелининому боссу не понравится его демократичный вид. По привычке прошелся по квартире, проверяя, выключены ли газ и вода, сбежал вниз.

Помощница уже ждала. Игнат молча уселся рядом с ней. Он и за всю дорогу не произнес ни слова. И потом, когда она вела его по пустому коридору большого офисного здания, молчал.

Здание было не совсем пустым. У кабинета директора хлопотали секретари.

Надо будет уточнить, какую должность официально занимает господин Корнеев. Впрочем, можно и не уточнять. Должность значения не имела.

Ангелина подвела его к темной двери и отступила в сторону.

– Здравствуйте, – поздоровался Игнат.

Коренастый мужик, сидевший за столом, весело его разглядывал.

– Проходи.

Игнат послушно приблизился к столу.

– Садись.

Он сел, подвинув стул.

– Почему материалец мне отдал? – весело спросил босс.

– Ангелине, – поправил Игнат.

– Почему отдал Ангелине? – Улыбка у господина Корнеева была недобрая, но на Игната впечатления не произвела.

Наверное, утренний непонятный страх оказался его дневной нормой.

– Потому что больше некому.

– Да? – недоверчиво поднял брови босс.

Игнат промолчал.

– Ну хорошо. – Босс вместе с креслом немного отъехал от стола. – Расскажи, как компроматец к тебе попал.

Игнат рассказал. Почти дословно повторил то, что говорил Ангелине.

Корнеев внимательно слушал. Иногда машинально кивал, из чего Игнат сделал вывод, что Ангелина боссу все подробно рассказала.

– Больше никому это не передавал? – когда Игнат кончил говорить, опять спросил Ангелинин босс, и он опять заверил:

– Нет.

Корнеев помолчал, что-то обдумывая, и подытожил:

– Иди в думу. Для начала это неплохо, а там посмотрим. Наживай политический опыт, думаю, мы сработаемся.

Босс открывал Игнату такую перспективу, о которой он мог только мечтать. И мечтал, пока не убили Нину.

Что-то в нем здорово изменилось, если перспектива особой радости не вызвала.

Депрессия, подсказал себе Игнат. Депрессия, вызванная смертью подруги.

Это пройдет. У него все отлично. Впереди политическая карьера.

Ангелина отвезла его домой. Игнат поднялся на свой этаж и равнодушно удивился. Около его двери стояла Лия.

– Я тебе звонила, но ты не отвечал.

– А, да, у меня отключен звук. – Он установил тихий режим, направляясь к кабинету босса.

– Ты не рад, что я приехала?

– Рад. – Игнат отпер дверь, пропустил Лию вперед.

Пожалуй, он действительно был рад. С ней лучше, чем одному.

– Как мама?

– Тьфу, тьфу, тьфу. – Она постучала костяшками пальцев по деревянной тумбочке. – Все нормально.

Он мог бы и не спрашивать. Лия никогда не оставила бы больную мать даже ради Игната.

Лия прильнула к нему, он крепко ее обнял.

Господину Корнееву не составит большого труда понять, что компромат на него собирал Вадим Константинович. Конечно, больше некому.

О любовнице Лииного отца Игнат не упомянул, но вычислить ее проще простого.

Это даже Дана сумела.

– Тебе со мной хорошо? – прошептала Лия.

– Очень.

Ему вдруг показалось, что он наблюдает за собой со стороны. За собой, за Лией, за Ангелиной с ее боссом, который, вполне возможно, станет и его боссом тоже. Наблюдать было неинтересно. Скучно.

– Пойдем. – Он потянул Лию к дивану и снова ее обнял.

На полу продолжал лежать планшет с Нининой фотографией, невидимой на потухшем экране. Игнат ненадолго отпустил Лию, отвернувшись от нее, включил планшет и сбросил с экрана фотографию.

* * *

Николаю казалось, что время уходит. Надо действовать, но голова была пустой, и он только тупо смотрел на открытый Нинин ноутбук.

Позвонил тещин муж. Отвечать не хотелось, но он взял трубку.

– Ты не сможешь приехать, Коля? – спросил Виталий Владимирович.

– Зачем? – равнодушно поинтересовался Николай.

– Пусть около Вероники побольше народу будет. Легче ей не станет, но…

– Сейчас приеду.

Легче Веронике Анатольевне не станет, но пусть будет хотя бы видимость семьи.

Нининой матери повезло, что рядом с ней заботливый Виталий. Напрасно Нина терпеть его не могла.

Николай поводил бритвой, потрогал щеки – сойдет.

Вероника Анатольевна вышла замуж через год после смерти первого мужа. Может женщина за год отойти от потери супруга настолько, чтобы созреть для нового замужества? Наверное. Но вероятно и другое. У Вероники Анатольевны была связь с заботливым Виталием еще при жизни Нининого отца.

Именно поэтому дочь не простила матери второго мужа.

Все это не имело значения, но мысли липли, цеплялись одна за другую.

Нина обнимала чужого парня, а потом, дома, спрашивала у Николая:

– Коля, ты меня любишь?

Он тогда проваливался в ее ложь и не понимал, чему верить: своим глазам или ее улыбке.

Одно Николай знал точно: долго так продолжаться не могло. Он бы набрался сил и прямо спросил Нину.

Он слишком долго тянул, и кто-то решил за него.

К теще он поехал на метро. В последние дни он ездил на метро больше, чем за весь прошедший год.

Дверь ему открыл Виталий Владимирович. Вид у тещиного мужа был измученный.

– Спасибо, Коля.

В квартире слышались голоса. Николай прошел в комнату, поздоровался.

Около тещи сидела Варя. Борис пристроился у окна.

Если бы не сухие красные глаза Вероники Анатольевны, сцена выглядела бы вполне обычно. Женщины разговаривают, мужья скучают.

– Вышло несколько новых детективов, – говорила Варя. – Я захватила парочку. Почитаете, Вероника Анатольевна?

– Я читаю с планшета! – ответила теща слишком резко. Наверное, она сама это поняла, заговорила тише. – Мне в электронном виде удобнее. Можно шрифт сделать по своим глазам.

– С кем дети? – тихо спросил Николай Бориса.

– Одни. Ничего, несколько часов одни побудут.

– Неужели сейчас кто-то ходит в библиотеки? – бросила теща.

Зря Виталий Владимирович затеял семейный сбор. Вероника Анатольевна, казалось, только и ждала, когда гости поскорее исчезнут.

– Ходят. – У Вари получалось не замечать ее недовольства. – И молодежи много. Школьники, студенты.

– Покурить хочешь? – спросил Борис.

Николай, кивнув, вслед за Борисом вышел на балкон. Варин муж достал телефон, тихо заговорил со старшей дочерью. Девочка осталась няней при малышах.

Подошел Виталий Владимирович. Николай молча докурил сигарету, вернулся в комнату.

Варя отошла от тещи, вернулась, неся на подносе чашку с чаем. Появился Борис, опять сел у окна.

– Когда вы поедете на дачу? – Вероника Анатольевна повернулась к сыну мужа.

Варя опять отошла, Борис сел на ее место.

– Через месяц. Сначала я возьму отпуск, потом Варя.

– А сейчас? Дети будут в Москве? Варе нужно взять отпуск за свой счет!

Не нужно было сюда приезжать. Его присутствие здесь никому не нужно.

Варя мимо него прошмыгнула на балкон.

– Как дела? – спросил ее Виталий Владимирович.

Разговор на балконе Николаю было слышно хорошо.

– Боря устроился на вторую работу. По договору.

– Знаю. Ты недовольна?

– Ему нельзя столько работать! – Голос у Вари дрогнул. – У него давление повышается почти каждый день…

Николай выдержал еще с полчаса.

– Я пойду, Вероника Анатольевна? – осторожно спросил он у тещи, поднимаясь.

Бориса рядом с тещей снова сменила Варя. Обе женщины на него посмотрели.

– Ну конечно, Коля! – поморщилась теща. – Рада была тебя видеть. Не забывай нас.

На улице было жарко. В такую погоду не только детям, но и взрослым лучше находиться за городом.

2 июня, воскресенье

Лия уехала накануне поздно вечером. Игнат вяло предложил ей остаться, но Лия предложением не воспользовалась. То ли беспокоилась о матери, то ли заметила, что порядком Игната утомила. Хорошо, если так, иметь под боком чуткую подружку лучше, чем капризную дуру.

Впрочем, считать Лию дурой он уже перестал.

Он был рад, когда она уехала. И утром тоже, проснувшись в одиночестве. А потом отчего-то затосковал. Мать уговаривала приехать, но сидеть с родителями было еще скучнее, чем валяться дома одному.

Лия не звонила, и он позвонил ей сам. Она не ответила, он позвонил снова, а потом, понимая, что напрасно это делает, поехал к ней домой.

Недавно ему казалось, что она заманивает его в капкан. Он ошибался, никто капкан на него не ставил. Он сам в него лез.

Машину он оставил на платной стоянке: территория вокруг дома была перегорожена шлагбаумами. Снова набрал номер и, слушая длинные гудки, медленно двинулся к огороженной территории.

Домработницу он сразу не узнал – женщина, глядя себе под ноги, быстро прошла мимо. Лицо у нее было красным, а губы зло сжаты. Странно, тетка казалась ему доброй, домашней.

Игнат остановился, обернулся. Спросить, дома ли хозяева, было разумно. Мать ахнула бы, узнав, что он позволяет себе являться к кому-то без предварительного звонка.

Домработница метнулась к кафе, которое Игнат только что миновал, и скрылась за дверью. Он медленно пошел следом за ней.

В кафе было всего четыре столика, а посетителей трое. Игнат, домработница, сидевшая спиной ко входу за одним из столиков, и светловолосый мужик лет сорока напротив нее. Мужчина, слегка наклонившись к тетке, зло на нее смотрел. На Игната он не обратил никакого внимания.

Игнат уселся за ближайший столик, достал телефон и сделал вид, что рассматривает что-то на экране.

– Не знаю я ничего! – шипела домработница, казавшаяся раньше доброй и домашней. – Я к ней приходила, убиралась, и все!

– А потом почему перестали приходить? – Смотрел мужчина сурово, а говорил спокойно.

– Я звонила перед тем, как приезжать! Я звонила, она не отвечала! Как я могла к ней попасть?! У меня и ключей-то не было!

– Откуда вы узнали, что Наташа умерла?

Веселая темноволосая девушка за стойкой вопросительно посмотрела на Игната. Он сделал вид, что ее не замечает.

– Откуда вы узнали, что Наташа умерла?

– Приехала, – тихо призналась домработница. – Звонила, звонила, а потом приехала. Соседи мне сказали…

– Таблетки ей вы привезли?

– Что? – отпрянула от собеседника женщина. – Какие таблетки?

Мужик, тяжело вздохнув, встал из-за стола и быстро прошел мимо Игната. Домработница продолжала сидеть, опустив голову.

Игнат пересел на место мужика и тихо спросил:

– У вас неприятности?

Она подняла голову, без удивления на него посмотрела. Глаза у нее были заплаканные.

– У вас неприятности? – повторил он.

Она потрясла головой – нет. Достала носовой платок и тихо высморкалась.

– Какие же бывают стервы на свете!

– Это вы о ком? – Вообще-то он догадывался.

Она опять потрясла головой – не важно.

– Лия дома? Я не могу ей дозвониться.

– На репетиции. – Она снова достала платок, на этот раз промокнула глаза. – А хозяева на дачу уехали. Ксане нужен свежий воздух. Ей вообще надо за городом жить!..

Она была предана своей хозяйке.

И ненавидела веселую красавицу Наталью Александровну, которая когда-то диктовала Игнату скучные тексты из романов девятнадцатого века, утверждая, что именно в них живет правильный и прекрасный русский язык.

Он давно забыл это Натальино выражение: правильный и прекрасный русский язык. А сейчас вспомнил.

Из кафе они вышли вместе. Домработница засеменила к дому хозяев, а Игнат поехал домой, включил компьютер и принялся просматривать видео с камеры видеонаблюдения в подъезде Натальи Александровны. Записи были за несколько дней, предшествующих смерти его бывшей учительницы.

Зачем он это делает, объяснить было трудно. От скуки, наверное.

Смотреть было утомительно. Игнат прерывался, протирал глаза.

Домработница в подъезд не входила.

За сутки до смерти Натальи в подъезд входила Лия.

3 июня, понедельник

Выходные прошли как обычно, если не считать того, что Федор ругался, когда Дана рассказала о появлении Влада Белецкого.

Федор злился, кричал, Дана жалобно оправдывалась.

– Может, это и к лучшему, – наконец признал он, исподлобья глядя на нее. – Чем шире информация расползется, тем спокойнее.

Он тяжело вздохнул и похлопал себя по колену – садись.

– Я не понимаю, зачем убивать из-за финансовых схем, – обнимая Дану, прошептал он. – Половину этой инфы можно найти в открытом доступе.

– Откуда ты знаешь? – промурлыкала Дана. Она любила, когда муж ее обнимал.

– Нашел!

А она решила, что Федор совсем не думает об убийствах.

Он помолчал и опять тяжело вздохнул.

– А вторую половину можно получить, если немного заплатить.

– Откуда ты знаешь?

Федор на глупый вопрос отвечать не стал, потерся лбом о Данину щеку.

А утром в понедельник муж сделался мрачным. Он за нее волновался, и Дана его жалела.

Федор ушел, и сделалось грустно. Дана взяла гитару, принялась перебирать струны. Мелодия получалась нерадостная.

Звонку Влада она почему-то удивилась.

– Привет, – сказал друг детства. – Большая просьба, познакомь с сестрой Веры Сергеевны.

– Зачем?

– Хочу с ней поговорить, – усмехнулся Влад.

– Что мне ей про тебя сказать?

Почему-то Дана всегда ухитрялась выглядеть полной дурочкой.

– Правду. Я журналист, хочу расследовать убийство ее сестры.

– Ладно, – согласилась Дана. – Перезвоню.

Любовь Сергеевна ее звонку обрадовалась. А может быть, Дане просто так показалось.

– Я сама собиралась тебе звонить, Даночка, – сказала женщина. – Беспокоюсь я за тебя.

– Со мной все в порядке, – заверила она. – Любовь Сергеевна, не возражаете, если мы с одним моим одноклассником к вам подъедем? Он журналист.

– Приезжайте. – Похоже, предложение Любовь Сергеевну удивило.

– Когда вам удобно?

– Когда хотите. Хоть сейчас.

Дана записала адрес, через полчаса села в машину Влада, а еще через полчаса звонила в дверь Любови Сергеевны.

Похоже, Владу хотелось поехать одному, но этого варианта Дана не допускала. Федор будет злиться, но она считала, что владеть информацией полезнее. И безопаснее.

Квартиры сестер были похожи, только у Любови Сергеевны в добавление к книгам подоконники были заставлены комнатными цветами. Хозяйка была хорошим флористом, каждое растение казалось оригинальным и необычным.

А вот что удивило – как внимательно женщина рассмотрела журналистское удостоверение Влада. Правда, документ он предложил сам, хозяйка его не требовала.

Сегодня старушка показалась Дане другой, не такой мягкой и домашней, как раньше. Она проницательно смотрела на Влада, и было ясно, что обмануть себя хозяйка не даст.

– Почему вы занялись убийством Веры? – возвращая удостоверение, спросила Любовь Сергеевна.

– Потому что убили Ивашову, – хмуро объяснил Влад.

– Ивашова – это фамилия Нины, – влезла Дана. – Девичья, теперь она Коновалова.

Зря влезла, никто на ее пояснения внимания не обратил.

– Проходите. – Хозяйка провела их в комнату, села в кресло.

Дана и Влад устроились напротив, на диване.

На хозяйке был легкий бежевый брючный костюм. Костюм пожилой женщине шел.

– Вы думаете, убийства связаны? – спросила Влада Любовь Сергеевна.

– Я не думаю, а знаю.

– Откуда? – быстро поинтересовалась хозяйка.

– Не скажу, – хмыкнул Влад.

Хозяйка понимающе улыбнулась в ответ.

Между ними возник явный контакт, и Дана почувствовала себя лишней. Лишней она в последнее время чувствовала часто, пора привыкнуть. Журналист задавал вопросы, Любовь Сергеевна добросовестно старалась на них отвечать. Но выглядело это почему-то так, будто хозяйка наняла Влада выполнить некую работу и теперь проверяла, хорошо ли он справляется.

Толку от разговора не вышло никакого. Все, что говорила хозяйка, Дана и так знала.

Виделась ли Вера Сергеевна с Натальей Александровной после того, как Наталья вернулась из поездки на море, Любовь Сергеевна не знала. Слышала только, что любовник обещал Наташе бросить семью, но обещания не сдержал, и Наташа очень переживала. Впрочем, так было и до этого.

Но в самоубийство Вера не верила, Наташа была сильным человеком. И снотворного она не хранила, Верочка почему-то была в этом уверена.

От кого Вера узнала, что Наташа умерла? От кого-то из ее родственников. От брата, кажется.

– Вы говорите, Вера Сергеевна не ходила на митинги? – допытывался Влад. – А почему в тот раз пошла?

Этого Любовь Сергеевна тоже не знала. Сестра говорила, что нужно пойти, а она над ней посмеялась.

Что Верочка делала перед митингом, Любовь Сергеевна тоже не знала. Наверное, ничего особенного, иначе рассказала бы. На концерт ходила за пару дней до смерти, слушала старые советские песни. Видимо, попала туда случайно, позвал кто-то из знакомых – обычно сестры такие мероприятия посещали вместе.

Про то, что бывший ученик собирается баллотироваться в думу, Вера знала. Об ученике не отзывалась ни хорошо, ни плохо. А голосовать за него едва ли стала бы, она человек старой закалки, предпочитает проверенную партию – коммунистов.

Влад и хозяйка разговаривали, Дана тихо сидела в углу дивана.

* * *

Нужные телефоны Нина дублировала, записывала в простой текстовый файл. Смотреть их было неудобно – записи располагались не по алфавиту и без всяких пометок. Понять, это номер коллеги или школьной подруги, было невозможно.

Можно было начать звонить по всем номерам подряд, но Николай набрал тещу. В какой-то степени, потому что понимал, Веронике Анатольевне любое лишнее общение на пользу, хоть она и кажется недовольной. А еще чувствовал себя виноватым, что в субботу не провел с тещей даже нескольких часов.

Теща должна подруг по фамилиям знать. Его мама знала всех его приятелей. Раньше, конечно, – до того, как он женился.

Вместо тещи ответил Виталий Владимирович.

– Тут такое дело, Коля, – быстро сказал в трубку тещин муж. – «Скорая» у нас, Нику сейчас в больницу повезут.

– Что с ней?

– Инфаркт. Вроде бы.

Тестю разговаривать было некогда, но Николай успел спросить:

– Помощь какая-нибудь нужна?

– Ну какая тут помощь! Потом, Коля.

Николай подержал телефон в руке и набрал первый номер из записной книжки жены.

– Извините, – быстро сказал он, услышав женский голос. – Я муж Нины Коноваловой. Не могли бы вы уделить мне пару минут?..

Уделить пару минут женщина не отказалась. Она оказалась институтской подругой, про убийство знала и даже была на похоронах. А Нину видела давно, еще в прошлом году.

Второй номер в списке оказался недоступен, потом Николай попал к еще одной институтской подруге. Эта на похоронах не была, но про убийство знала и долго выражала ему сочувствие. Нину она тоже давно не видела.

Николай посмотрел на часы – с момента разговора с тещиным мужем прошло минут сорок. Он рискнул, позвонил снова. Теперь уже не на ее мобильный, а самому Виталию Владимировичу.

– В реанимации она, – сообщил тесть. Нина бы вскипела, услышав, что он называет Виталия тестем. – Врачи говорят, все будет нормально.

– Помощь нужна?

– Да нет, спасибо. – В трубке слышался шум улицы. – Собирался с внучкой в зоопарк сходить…

– Я схожу, – быстро предложил Николай.

– Ну что ты, Коля! Не надо. Это наши с ней дела…

Николай навязывать свои услуги не стал. Попробовал еще раз набрать недоступный номер – безрезультатно.

Потом попытался найти в списке номер Вари, его не было. И Бориса тоже. Эти номера Нина знать не хотела.

У него тоже номера Вари не было.

Николай оделся и поехал в библиотеку.

Варя сидела за стойкой. Девочку с красиво уложенными на голове косичками он заметил не сразу и сначала не узнал. Дочка Вари и Бориса выросла, повзрослела. Последний раз он видел ее года полтора назад.

– Привет, – улыбнулся он ребенку и сказал: – Привет, Варь. Знаешь про Веронику Анатольевну?

– Папа звонил, – кивнула Варя. Николай в первый момент не понял, что папой она называет Виталия Владимировича. – Будем надеяться, что все обойдется.

Неожиданно ему стало неприятно, что Варе тесть позвонил, а ему нет. Николай не являлся для Виталия членом семьи. Собственно, это было то, чего хотела и добивалась Нина – быть чужой для новой семьи матери.

Девочка с любопытством на него поглядывала. На коленях у нее лежала книга.

– Ты меня не узнала? – спросил он.

– Узнала, – серьезно ответила девочка. – Вы дядя Николай.

– Правильно, – улыбнулся он.

Неправильным было то, что он не помнил, как ее зовут.

– Варь, тебе придется ее каждый день на работу брать? – Он кивнул на девочку.

– Придется, каникулы. Школа больше не работает, – Варя попыталась улыбнуться. Улыбка вышла невеселой. – Ничего, скоро поедем на дачу, отдохнем. Еще все лето впереди.

– Виталий Владимирович сказал, что вы собирались в зоопарк. – Николай посмотрел на ребенка. – Поедешь со мной?

Варя, кажется, хотела возразить, но не успела. Девочка отложила книгу и серьезно сказала:

– Поеду.

* * *

– Будем пить чай, – поднялась Любовь Сергеевна, когда вопросы у Влада иссякли. Женщина посмотрела на Дану и мягко улыбнулась, снова сделавшись милой, домашней и не очень умной.

Влад вопросительно посмотрел на Дану, та кивнула хозяйке:

– Спасибо.

Любовь Сергеевна была хорошей хозяйкой – на стол она поставила пирог домашней выпечки. Дана уже не помнила, когда в последний раз ела домашние пироги. Наверное, еще учась в школе. Бабушка тогда вышла на пенсию и баловала родных кулинарными заморочками. Правда, бабушке это быстро надоело. Она и на пенсии пробыла недолго, снова пошла работать и постоянно жаловалась, что смертельно устает.

– Сергей еще в Москве? – как можно равнодушнее поинтересовалась Дана.

Летний пирог с ягодами оказался вкусным.

– В Москве, – подтвердила хозяйка, еле заметно улыбнувшись. Посмотрела на Дану и серьезно сказала: – Он женится. Я очень рада.

Она не сказала, на ком женится племянник. Они с Любовью Сергеевной хорошо друг друга понимали.

Еще Дана поинтересовалась насчет квартиры:

– Будете сдавать?

– Как Сережа решит, – качнула головой хозяйка. – В квартире еще долго все нужно разбирать. Это только сначала казалось, что можно за пару дней управиться.

По дороге домой Дана объяснила Владу:

– Племянник Любови Сергеевны женится на девушке, которая раньше жила с Ниной в одном подъезде. Я сначала думала, что убийство как-то с ней связано.

– Почему ты так думала? – с интересом покосился на нее Влад.

– По глупости, – вздохнула Дана. – Девушка раньше была замужем за банкиром, банк которого упоминается в компромате.

– Фамилия? – быстро спросил Влад.

Дана назвала.

– Нина допускала, что ребенок у девушки от Сергея.

– А ты как полагаешь? – весело заинтересовался Влад.

– Никак! – отрезала Дана. – Это не наше дело!

Какая разница, чей ребенок, если мальчишка радостно смеется, а Сергей смотрит на него с нежностью.

Машину Влад остановил прямо у подъезда. Дана взялась за ручку двери, но он ее остановил:

– Ты совсем не изменилась.

– Это вряд ли. Я была девочкой, а теперь стала тетенькой.

– Тетенькой ты еще не стала, – успокоил он. – Но и когда станешь, не изменишься. Меня всегда удивляло, что ты дружишь с Ивашовой.

Почему-то он упорно продолжал называть Нину по фамилии.

Дана снова взялась за ручку двери.

– Ивашова хитрая, а ты… простая совсем.

– Это комплимент? – усмехнулась Дана.

– Комплимент, – уверенно подтвердил он.

– Простая означает дурочка? Примитивная?

– Нет. Простая, это… честная, что ли. Тебе можно верить.

– Нина не была хитрой. – Дана сжала ручку, но на себя не потянула. – Она была обычной. Как все. Мы все не ангелы. И мне… очень жалко, что ей не дали прожить жизнь.

Нина была обыкновенной: иногда злой, иногда доброй и участливой. Дану отличало от нее только одно – она неудачница, смирилась с этим и не стремится к жизненному успеху.

Дана уже вылезала из машины, когда Влад сказал:

– Мне тоже жаль, что Ивашову убили. Правда.

Она не удивилась, когда через пару часов позвонил Сергей.

– Откуда взялся журналист? – зло спросил он.

– Мой одноклассник. Он тоже учился у Веры Сергеевны и прекрасно ее помнит.

– Откуда он взялся? Почему вышел на тебя, а не на кого-то еще?

– Это лучше спросить у него, – посоветовала Дана. Ей не нравилось, когда с ней разговаривали так раздраженно. Но потом все-таки объяснила: – Он знал, что мы с Ниной подруги.

– Ты… будь поосторожнее, – буркнул Верин племянник и отключился.

Дана покосилась на прислоненную к стене гитару. В голове звучала мелодия, но она не взяла инструмент и не попыталась ее наиграть. Мелодия была грустной, а грустного вокруг хватало и без музыки.

* * *

Утром Игнат принимал экзамен. Освободился около двенадцати, минут десять пробыл на кафедре и в телефон заглянул, только усевшись в машину. Лия не звонила. Он с облегчением бросил трубку на сиденье и вернулся домой. Не поднимаясь в квартиру, пошел в ближайший ресторан, пообедал.

Телефон молчал. До него никому не было дела, не только Лие.

Назавтра намечался свободный день. Расплачиваясь с официантом, Игнат подумал, не поехать ли на дачу. Ребенком он дачу любил, да и потом приезжал с удовольствием, часами катался на велосипеде по лесным дорожкам. Пару раз Нину привозил. Это давно было, еще до ее замужества.

На миг ему так захотелось очутиться вместе с Ниной где-нибудь на лесной опушке, что он почти до крови закусил нижнюю губу. Снять бы рубашку под этим жарким солнцем, которое светит в спину, вдохнуть свежий запах разнотравья и сказать Нине то, чего не успел сказать. Что ему без нее плохо. Что он не знал, как сильно к ней привязан.

А о том, что сейчас происходит вокруг него, забыть.

Телефон зазвонил, когда он поднялся в квартиру. Звонила мать, Игнат поговорил с ней пару минут. Бросил телефон на стол и тут же снова взял его в руки, тоскливо понимая, что от разговора с Лией не уйти.

Он пока еще сильно зависит от ее отца.

– Приезжай немедленно! – произнес он в трубку, услышав Лиин голос.

Хотел сказать твердо, но получилось плохо, голос дрогнул.

Она что-то заговорила, но он не стал слушать. Включил чайник, через минуту заварил чай, но пить не стал, не хотелось. Подержал в руке бутылку коньяка и поставил на место.

Лия позвонила в дверь минут через сорок. Он к тому времени решил, что она не приедет, и не знал, радоваться этому или огорчаться.

– Где ты была четырнадцатого апреля? – спросил он, отперев дверь.

Лия улыбалась, переступая ногами.

– Что? – В ее глазах появилось искреннее удивление.

Настолько искреннее, что он едва не засомневался, что вчера видел ее на экране компьютера, входящей в Натальин подъезд, а потом выходящей – ровно через двадцать восемь минут.

Игнат протянул руку и втащил Лию в квартиру, ухватив за плечо.

– Где ты была четырнадцатого апреля? – снова прошипел он, захлопывая дверь.

Удивление в глазах не пропало, только улыбка с губ исчезла.

– Что с тобой? – Лия разглядывала его со спокойным любопытством.

– Смотри! – Он, в два шага очутившись около стола и резко отодвинув стул, открыл ноутбук. – Смотри сюда!

Игнат нетерпеливо теребил мышку, пока кадр открывался. Движение выдавало нервозность, он заставил себя оставить мышку в покое. Он только перед Ниной мог показывать свою слабость.

На свое изображение в подъезде Лия посмотрела спокойно. Вздохнула, отошла от стола и уселась в кресло, на мгновение спрятав лицо в ладонях.

Подъезды панельных коробок похожи, но она не стала задавать глупых вопросов.

Выдержка у нее отличная – она снова спокойно смотрела на Игната. Косметики сегодня было мало, лицо казалось совсем юным.

– Откуда у тебя это? – Лия кивнула в сторону компьютера. Спокойно кивнула, с интересом.

– Не важно! Зачем ты ходила к Наталье? – Игнат навис над ней, ухватившись руками за подлокотники.

Она снова на мгновение спрятала лицо в ладони, отдернула руки и, глядя Игнату в глаза, едва заметно скривила губы.

– Отец от нас ушел… Врал, что поехал в командировку, а потом позвонил и сказал, что не вернется…

У Вадима Константиновича не хватило смелости посмотреть в глаза жене. Только на телефонный звонок. Ксения Антоновна не рыдала, не пыталась ему звонить и не просила мужа вернуться.

Ему позвонила Лия, когда матери стало так плохо, что даже приехавший врач не делал вид, что приступ сейчас пройдет. Он держал над матерью ингалятор, а Лия звонила отцу и рыдала в трубку.

Вадим Константинович приехал, конечно. Вечером остался дома и на следующий день вернулся туда с работы…

– Зачем ты поехала к Наталье? – не отставал Игнат.

– Поговорить. – Она пожала плечами. – Зачем же еще?..

– Поговорила? – Игнат отошел от Лии, снова сел рядом с компьютером.

Не надо ничего узнавать. Все это его не касается. Мысль была правильной, но кто-то словно заставлял его поступать неправильно.

– Поговорила? – Игнат посмотрел на Лию и отвел глаза.

Все это не касалось бы его, если бы потом не убили Нину.

Лия молчала, и тогда Игнат глухо спросил:

– Ты ее отравила?

* * *

Ладошка у девочки была маленькой и теплой. Николай перевел ее через улицу, и она осторожно высвободила руку.

– Давайте пройдем мимо детской площадки.

Девочка вопросительно на него посмотрела, и Николай согласно кивнул:

– Конечно. Куда захочешь, туда и пойдем.

Она свернула в проем между домами, потом еще раз. Ему казалось, что он успел узнать местность не хуже собственного района, но о существовании детской площадки между домами не догадывался. Площадка была большой и пустой, если не считать малыша лет полутора, ползающего около пластмассовой горки, и его молодой мамы, увлеченно разговаривающей по телефону.

Девочка – черт, узнать бы, как ее зовут, – грустно оглядела площадку. Николаю стало ее жалко.

– Никого нет, – с сочувствием произнес он.

Она покивала. Ехать с ним в зоопарк девочке явно не хотелось. Она предпочла бы побегать и пошептаться с подружками.

– Ну что, пойдем?

Она потопталась. Он не торопил, терпеливо стоял рядом.

Как на площадке появился мальчишка, Николай не заметил. Обернулся, только когда мальчик закричал:

– Лиза!

– Георгий! – Девочка обрадовалась, робко посмотрела на Николая, он кивнул – беги.

Странные времена наступили. В его время детей звали только уменьшительными именами. А его времена были совсем недавно, ему только тридцать пять.

Еще недавно он считал себя молодым.

Николай, подойдя к ближайшей лавочке, сел так, чтобы видеть детей.

Они прыгали на батуте. Лиза смеялась, и он за нее порадовался. До этого ему было ее жалко, как когда-то Нину, когда голая Нинина коленка виднелась в прорехе джинсов.

Откуда рядом с детьми появилась дама в цветастом платье, он не понял. Наверное, вышла из-за огораживающих площадку кустов.

– Ты с кем гуляешь, Лиза? – Тетка обвела глазами площадку, задержавшись на Николае.

– С дядей!

Лизе было весело. Георгий помчался к качелям, девочка подпрыгнула еще пару раз и побежала следом.

Женщина, сурово сжав губы, двинулась к Николаю.

Сейчас потребует документы, решил он. Паспорта у него с собой не было, только права.

– Здравствуйте, – сурово улыбнулась дама. – Я бабушка Георгия.

– Очень приятно, – приподнялся он.

– Вы Лизе…

– Дядя.

Тетка уселась рядом.

– Варин брат или папин?

– Папин. Бориса.

Сейчас скажет, что у Бориса нет брата, и потащит его в полицию…

Слава богу, ответ тетку удовлетворил.

– Мы через два дня уезжаем. – Она поерзала и покосилась на Николая. – В Турцию.

– Здорово, – похвалил он.

Они с Ниной не были в Турции. Нина предпочитала места отдыха попрестижнее, и он не возражал. А один, до Нины, он просто никуда не ездил. Изнывал в Москве от скуки и ждал, когда можно будет выйти на работу.

– А Лиза?..

– Они на дачу скоро поедут.

Тетка сочувственно вздохнула. Наверное, считала, что детей, отдыхающих в Подмосковье, нужно жалеть.

– Мы вчера ходили в цирк. Георгий был в восторге. Лиза была в цирке?

На вопрос Николай отвечать не стал. Он человек терпеливый, но любому терпению когда-нибудь приходит конец.

– Цирк – это хорошо, – сказал он. – Пожалуй, куплю билеты, сходим с Лизой.

– Билеты очень дорогие, – предупредила тетка.

– Ничего, я осилю, – заверил Николай.

Тетка промучила его долго, пока наконец не крикнула внуку:

– Георгий! Обедать!

Мальчишка неохотно слез с качелей, а бабуля повернулась и спросила у Николая:

– Что у вас сегодня на обед?

– Что захотим, – объяснил он. – Сейчас пойдем в ресторан и изучим меню.

Наверное, тетка была не без юмора – она весело рассмеялась. А Николай предложил подошедшей Лизе:

– Пойдем обедать.

* * *

– Что?! Ты спятил? – отшатнулась Лия.

В глазах у нее было изумление.

Он бы поверил, если бы не успел хорошо ее узнать. За изумлением прятались страх и усталость.

– Что ты сделала, Лия? – Он постарался, чтобы голос звучал мягко. Делал вид, что ей сочувствует.

Черт возьми, он действительно ей сочувствовал.

Дана говорила про отравление снотворным. И мужик в кафе спрашивал у домработницы про таблетки.

– Ты подсунула ей снотворное?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь! Я ничего не знаю ни про какое снотворное!

Лия посмотрела мимо него. Изумления во взгляде больше не было, усталости, так не вязавшейся с юным лицом, тоже. Было спокойствие и равнодушие, как у сфинкса.

Она сидела, не шевелясь. Игнату показалось, что она даже не дышит.

– Мне не удалось с ней поговорить. Она была пьяная в дым…

Игнат думал, что Лия так и будет молчать, но она заговорила.

– Я поняла, что она пьяная, еще когда позвонила…

– У тебя был ее телефон? – перебил Игнат.

– Это продолжалось больше десяти лет. – Лия скривила губы. – Ну конечно, мы знали, где отец проводит время!

– Как вы это узнали? – Его как будто заставляли выяснять подробности.

– Отец купил Наталье квартиру и попросил Танечку убраться после ремонта. Представляешь! – Лия зло посмотрела на Игната. Нет, не зло, с тоской. – Купил квартиру своей шлюхе и нашу Танечку попросил там убраться!

– Танечка – это ваша домработница?

– Да. Отец сказал, что это квартира его знакомых, но мы же не идиотки!

– Подожди, – остановил Игнат. – Ксения Антоновна и… Танечка, – называть Танечкой массивную тетку было нелепо. – Обсуждали все это с тобой?!

– Ну конечно, нет, – поморщилась Лия. – Но я умею слышать и делать выводы. Я не полная кретинка.

Игнат потрогал мышку. Экран ноутбука засветился.

– Представляешь, какая сука! Знала, что Танечка у нас работает, а продолжала звать ее убираться!

– Танечка могла не ездить.

Лия промолчала.

Танечка могла не ездить, но ездила, чтобы по возможности иметь побольше информации. Не только дочь была предана Ксении Антоновне, домработница тоже.

– Я позвонила Наталье. Она была совершенно пьяная, но я к ней поехала.

– Ты звонила Наталье со своего телефона?

– С Танечкиного.

Любовник вернулся в семью, и Наталья пила от горя. Ему трудно было представить красавицу Наталью Александровну пьяной.

Лия закрыла глаза, покачалась.

– Мама лежала под капельницей…

Светящийся экран раздражал, и Игнат захлопнул ноутбук.

– Ты пришла. Что дальше?

– Она разговаривала с кем-то по телефону. Ухмылялась. Сука! Сказала, что к ней пришли гости.

– Что было потом?

Он старался не смотреть на Лию. Ее покачивания раздражали больше, чем экран ноутбука.

– Ты подмешала Наталье снотворное?

– Нет! Но если бы я это сделала, это было бы справедливо! Мама без снотворного много лет не засыпала…

Он Лии не верил. И она, кажется, понимала это.

Игнат примерно представлял, как все произошло.

– Менты определят, где и кто купил снотворное на раз!

– Я ничего не знаю ни о каком снотворном! – Лия закрыла лицо руками, продолжая покачиваться.

Игнат ей не верил.

– Кончай дергаться! – рявкнул он.

Она послушно замерла, обхватив себя руками.

– Лия!

Какого черта он во все это лезет!

– В квартире остались твои отпечатки?

Она пожала плечами.

– На посуде?

– На какой посуде? – притворялась она неохотно.

– Черт возьми, откуда я знаю! На бутылке, на рюмках…

– Не осталось.

Собственно, это было уже признанием.

– Ты налила вино в рюмку и бросила туда таблетки?

Лия молчала.

Ясно. Все так и было. Как-то так все и произошло.

– Упаковку из-под таблеток ты куда выбросила? – помолчав, спросил Игнат.

– Я понятия не имею ни о каких таблетках! Хватит, Игнат! Мне надоело.

Юридического образования у Игната не было, но даже он понимал, что менты раскроют убийство, как только нащупают связь между Лией и Натальей. Лия расколется на первом же допросе.

Она снова смотрела на него с понимающим любопытством. Выдержки ей не занимать!

Она еще на свободе только потому, что менты плохо работают. Либо не смогли вычислить Натальиного любовника, либо не захотели. Списать все на самоубийство проще, чем заниматься поисками убийцы.

Впрочем, был и еще один вариант – связываться с Вадимом Константиновичем даже ментам небезопасно.

Игнат только теперь заметил, какая она бледная.

– Знаешь, – сказал он чистую правду. – Ты никогда не была мне такой близкой.

Она посмотрела на него с удивлением – настоящим, искренним.

Этот разговор действительно их сблизил странным, необъяснимым образом.

Он Лие сочувствовал и понимал ее, но понимал и то, что никогда на ней не женится, какие бы выгоды ему это ни сулило. Он и сам не ангел, но убийство…

Она была преданной дочерью и, вполне возможно, окажется такой же преданной женой, но Игнату не хотелось на нее смотреть.

Он бы не смотрел, но впереди были выборы, и ему могла потребоваться поддержка ее отца.

* * *

Николай посмотрел на часы – уже почти три.

– Ты обедала?

Девочка покачала головой.

– Нет. Но я не хочу.

– Давай хоть что-нибудь перекусим, – решил он. – Только поторопимся, иначе в зоопарк не успеем.

Вести ее туда, где упала Нина, он не хотел. Идти надо к метро, там наверняка найдется какой-нибудь ресторан.

– Только не в «Иголочку», – быстро сказала Лиза.

– В какую «Иголочку»? – не понял он.

– Кафешка за тем домом, – объяснила она, показав на кирпичную пятиэтажку.

За пятиэтажкой Нина и упала.

Кафе называлось «Игол», он должен был сразу догадаться.

– Мы пойдем туда, куда ты захочешь. – Николай протянул руку, и она сунула ему ладошку.

Пятиэтажка располагалась на пути к метро, но он пошел левее, сделал небольшой крюк.

– Там недавно убили тетю, – сообщила Лиза. – По-настоящему.

– В «Иголочке»? – зачем-то спросил он.

– Нет. На улице. Прямо у входа.

Она посмотрела на Николая строго и испуганно и неожиданно показалась ему похожей на Нину. Сходства быть не могло, между ними не было никакой кровной связи, но Николаю показалось, что ребенок смотрит на него Ниниными глазами. Может быть, оттого, что глаза у обеих были серые.

– Кто тебе это сказал?

– Это все знают.

– Кто все? – Задавать ребенку вопросы, наверное, не следовало, но он не мог остановиться.

– Все. – Она наморщила носик и перестала казаться испуганной. – У нас во дворе, и Георгий тоже.

Николай остановился, увидев три ступеньки, ведущие в полуподвальное помещение ресторана.

– Пойдем сюда?

Лиза согласно кивнула. Похоже, девочка бывала здесь с родителями.

Нина бы сейчас фыркнула и заметила, что, когда не хватает денег, питаться нужно дома.

Девушка-администратор провела их к столику, официантка принесла меню.

– Хочешь окрошку? – раскрыв корочки меню, предложил Николай. – Я люблю.

– Я тоже, – кивнула Лиза.

– Здорово. А на второе…

– Мясо в горшочке, – к его удивлению, подсказала девочка.

– Отлично. Две окрошки и два мяса, – заказал Николай. – И соку какого-нибудь.

Лиза болтала ногами. Наверное, родители сейчас сделали бы ей замечание.

Неожиданно она замерла, наклонилась к нему и прошептала:

– Мама с папой должны были встретиться в «Иголочке», когда тетю убили. Они утром договаривались, я слышала. Папа в тот день к врачу ходил и к обеду должен был освободиться.

– Но не встретились? – тихо спросил Николай.

– Нет. – Она помотала головой. – Вечером соседка стала рассказывать, что тетю убили, я испугалась и спросила у мамы. Она сказала, что они не встретились. Но домой мама в обед не приходила. И папа тоже. В тот день со мной бабушка была. Мы в кино ходили, а потом обед готовили…

Официантка принесла окрошку. Лиза взяла ложку и посмотрела на Николая испуганными серыми глазами.

Нет, она не похожа на Нину. Он не помнил Нину испуганной.

– Маму тоже могли убить.

– Нет! – быстро сказал Николай. – Этого не могло быть. Выброси из головы и ничего не бойся!

– Почему не могло? – Ей хотелось подтверждений.

– Потому что… Потому что твоя мама никому не делает зла, ей никто не может мстить.

Черт, он не детский психолог и понятия не имеет, как ее успокоить.

– Убивают тех, кто делает зло?

– Не всегда. По-разному бывает. Но убивают очень редко. Очень-очень редко. И вероятность, что ты снова услышишь о чем-то подобном, близка к нулю.

Теорию вероятностей она едва ли знала, но наконец-то принялась за окрошку. Пожалуй, даже с аппетитом.

Надо было срочно подобрать тему для разговора, но он не успел. Лиза подняла глаза и спросила:

– Молодые редко умирают?

– Редко, – подтвердил Николай.

– А тетя Нина умерла. – Лиза внимательно на него смотрела. – Отчего она умерла?

– Знаешь, мне тяжело об этом говорить.

– Простите, – по-взрослому извинилась девочка.

Родители хорошо ее воспитывают.

Отвлечь ребенка было необходимо. Немедленно.

– Твои подружки разъехались? – спросил он.

– Кто как. – Она пожала плечами и вздохнула. – Мы скоро отсюда насовсем уедем. У нас будет новая квартира. Большая. Только я не хочу уезжать.

Официантка принесла мясо.

– Осторожно, – предупредил Николай. – Горшок горячий.

– Я знаю. – Она снова тяжело вздохнула. – Я не хочу ходить в другую школу.

– Может быть, школу и не придется менять, – успокоил он.

– Придется. Мы далеко переезжаем.

Нина напрасно переживала, что Борис будет жить в центре. На большую квартиру в центре денег не хватит даже вместе с Нининой долей наследства.

Ехать в зоопарк было уже поздно. Николай снова сводил Лизу на детскую площадку, и она попрыгала на батуте в одиночестве, потому что, кроме малышни, на площадке никого не было.

Потом он отвел девочку к матери, потоптался, надеясь поговорить с Варей наедине, но сделать этого не удалось, и он ушел.

Он не удивился, узнав, что Варя не заходила домой, когда убили Нину. Она слишком старательно отводила глаза, разговаривая с Николаем.

Он только не понимал, почему она не хочет сказать правду.

* * *

На экране телефона высветилось «Катя». В первый момент Дана не вспомнила, что записала так Ксюшину маму, узнала женщину, только когда она заговорила.

– Что-нибудь выяснилось, Дана?

– У меня подругу убили.

– Знаю, – вздохнула Катя. – Сергей твой Вите звонит и звонит! – Разговоры мужа Кате явно не нравились. – Я Сергея понимаю, у него тетку убили, а Витя-то здесь при чем?

– Наталья передала Вере Сергеевне компромат, – попыталась объяснить Дана.

– Ну и что? Тетку могли из-за компромата убить, твою подругу тоже, а Наталью никто не убивал!

Наверное, Сергей действительно часто разговаривает с Виктором, если Катя знает про убийство Нины.

Дана Катю понимала, ей бы тоже не хотелось, чтобы Федор занимался чем-то опасным.

– При чем здесь Витя?! – Катя помолчала и всхлипнула. – Боюсь я за него.

– У Виктора компромата нет и не было, – попыталась успокоить женщину Дана.

– А у твоей подруги был?

– Да.

– О господи! Вам-то это зачем?! Подруге твоей это зачем? От скуки все!

Катя была права. Действительно от скуки. Из праздного любопытства.

– Ты перестань в это дело лезть!

– Да я и не лезу.

– И не лезь! – Катя тяжело вздохнула. – Витя как помешался… Пытается что-то выяснить. А что выяснять-то? Что? Где Наталья таблетки взяла? Ну узнает он и что? Что от этого изменится?

Дана Катю жалела.

– Всех приятельниц сестры обзвонил, выяснил, что у Натальи домработница была. Представляешь?! Сидела дома, ничего не делала, и еще домработница к ней приходила! – Катя помолчала и попросила: – Позвони, если что узнаешь.

– Обязательно, – пообещала Дана.

Она отложила телефон и взяла в руки планшет.

Дана тоже сидит дома и ничего не делает. Правда, у нее нет домработницы, и она развлекает себя тем, что лезет в чужие дела.

У друга детства Влада Белецкого имелся Ютуб-канал. Взглядов Владик придерживался умеренно левых, ругать власть не боялся, но к коммунистическому будущему не призывал. Обычный человек, как все.

О митинге, во время которого убили Веру Сергеевну, Влад сообщил подписчикам накануне. На митинг он особых надежд не возлагал, но зрителям предлагал прийти.

А вот ролика о самом митинге на канале не появилось, и это было странно.

Влад приглашал подписчиков явиться, а сам не пошел?

Дана поискала ролики о митинге. Их было немного, и она принялась просматривать все подряд.

Народу у трибуны было мало – человек тридцать, может, чуть больше. Причем журналистов едва ли не больше, чем митингующих.

Когда камера уходила от трибуны в толпу, Дана останавливала изображение.

Если бы толпа была больше, она не заметила бы знакомых лиц. Но люди предпочитали заниматься своими делами, а не демонстрировать гражданскую позицию, и скрыться от камеры было сложно.

Впрочем, ей не показалось, что Влад или Игнат старались скрыться. Оба спокойно смотрели на трибуну.

Сначала она узнала Игната, он стоял у самой трибуны. Потом Влада. Тот близко к трибуне не подходил.

То ли Влад пробыл на митинге совсем недолго – отчего-то камера его больше не замечала. Игната Дана перестала видеть вскоре после начала выступлений.

Веру Сергеевну она не увидела совсем, хотя искала старательно.

Хлопнула дверь. Дана вскочила, обняла вошедшего мужа.

– Скучала? – шепнул Федор.

– Очень, – ответила Дана.

Потом она ходила за ним по квартире, пока он переодевался, кормила его ужином и старательно отгоняла непонятно отчего появившееся противное чувство тревоги. Казалось, что-то страшное приближается и вот-вот коснется ее по-настоящему. Тревога была смутной, неясной, но очень мешала чувствовать себя счастливой.

* * *

Лия давно уехала, но Игнат не мог думать ни о чем, кроме разговора с ней. Пытался уговорить себя, что напрямую его это никак не касается, но уговоры не помогали.

Это его касалось.

Менты могут не установить связь между Лией и убитой Натальей, а Влад Белецкий справится. Откуда у него появилась уверенность, что Белецкий сработает лучше ментов, Игнат объяснить не мог. Просто предполагал, что за деньги человек работает лучше, чем за слабенькую ментовскую зарплату. А в том, что Ангелинин босс заплатит Белецкому хорошо, Игнат не сомневался.

Еще он был уверен, что Белецкий сразу к ментам не побежит. Игнат уже интуитивно чувствовал те правила игры, по которым ему вскоре предстояло жить.

Аппетита не было, но он сварил себе пельменей, обильно полил их кетчупом, съел. Заварил чай.

Все, что нароет, Белецкий отнесет боссу, а не в полицию. После чего Вадим Константинович окажется у Корнеева на крючке.

Впрочем, Лиин отец в состоянии за себя постоять.

Черт, ему не должно быть дела до проблем Лииной семейки, а отключиться не получалось.

Игнат допил чай и посмотрел на часы. Сегодня у Лии опять был концерт, и к началу он уже опоздал. Был большой шанс опоздать и к концу, но он рискнул, поехал.

В зал проходить не стал, хотя вахтерша приглашала. Сидел в мягком кресле у входа и вертел телефон в руках.

– Лиечка сегодня современные песни исполняет, – тихо сказала вахтерша.

Могла бы и не объяснять, из зала доносилась музыка.

– А старые у нее хорошо получаются, правда? – Ему хотелось, чтобы вахтерша замолчала, но тетке было скучно. – Когда Лиечка старые поет, зал полон. К нам даже бабулечки ходят…

Игнат сосредоточенно уставился в телефон, но тетка продолжала бубнить:

– Одна Лиечку даже ждала после концерта…

Послышались аплодисменты – так себе, жиденькие. Дверь открылась, зрители заспешили к выходу. Зрителей было немного, без отцовых денег Лия не продержалась бы и месяца.

– Ксения Антоновна сегодня не пришла? – спросил Игнат у вахтерши.

– Нет. Концерт старый, Ксаночка его много раз слышала.

Лия появилась минут через двадцать. Она была сильно накрашена и больше не казалась юной.

Она не ожидала его увидеть, удивилась. Игнат быстро поднялся, толкнул перед ней дверь на улицу и, обернувшись, попрощался с вахтершей.

Дневная жара спала. Вечер был тихий и теплый.

– Ты вызвала такси?

– Папа прислал машину.

Та подъехала, остановилась рядом. Видимо, водитель их заметил.

– Отпустить водителя? – Лия говорила, как всегда, смотрела тоже, и это странным образом успокаивало.

– Нет. Давай отойдем. – Игнат потянул ее за руку подальше от машины. – У тебя есть шенген?

– Есть. – Она посмотрела на него с любопытством.

И без всякого страха.

Ему бы такую выдержку!

– Лия, тебе нужно уехать.

– Зачем?

– Ну, кончай! – поморщился он. – Пересиди где-нибудь пару месяцев.

Он понятия не имел, сколько длится следствие.

– Я не могу, у меня концерты. – Она мягко улыбалась. Ей было интересно за ним наблюдать.

Ну что же, он сделал все что мог, успокоил себя Игнат.

– Как знаешь, – сказал он. – Но я бы советовал тебе уехать.

Он наклонился, поцеловал ее в краешек губ. Посмотрел, как она садится в машину.

Позвонить Белецкому?

Телефона одноклассника у Игната не было, но его можно узнать у Даны.

Игнат подошел к своей машине, сел за руль. Помедлил немного и поехал домой.

Проявлять излишнее любопытство в его положении несолидно. С другой стороны, все знали, что он дружил с Ниной, простой человеческий интерес вполне оправдан.

При мысли о Нине тоскливо сжалось сердце.

Звонить с дороги он не стал, а когда приехал домой, беспокоить бывшую одноклассницу было уже поздно.

4 июня, вторник

Проснулся Николай рано и равнодушно подумал, что, по-хорошему, надо выходить на работу. Начальство в его положение входит, но злоупотреблять этим нельзя.

Он не поехал на работу, а отправился в библиотеку.

Нины не стало несколько дней назад, а ему казалось, что он уже давно один, растерянный и не понимающий, как ему дальше жить. Кажется, он даже привык к этому состоянию.

Собственно, так он почувствовал себя не после звонка из полиции. Нормальная жизнь кончилась, когда Нина обнимала чужого мужика.

Он тогда смотрел на свою жену из окна машины и понимал, что жены у него больше нет. И потом, когда Нина ласково ему улыбалась, он знал, что жены у него нет, видел себя как бы со стороны и ждал, когда все кончится.

Получалось, что он похоронил Нину еще живую.

Конечно, напрямую он не был виноват в ее смерти, но все равно чувствовал себя виноватым.

Он еще живую вычеркнул ее из своей жизни, и она умерла. Упала на асфальт.

Во сколько открывается библиотека, Николай не знал. Не обратил внимания на указанные на вывеске часы работы и приехал к еще запертым дверям.

До открытия оставалось минут сорок. Он дворами прошел к кафе, которое Лиза вчера ласково назвала «Иголочкой». Кафе работало. Стараясь не смотреть на асфальт, он толкнул дверь.

Сегодня работала его смена – та, которую полиция замучила вопросами. Тетки его узнали.

– Как ваше расследование? – с любопытством спросила та, что стояла за стойкой.

– Узнали что-нибудь? – подошла уборщица.

Он был пока единственным посетителем, и женщины могли позволить себе поболтать.

– Не узнал, – покаялся Николай. – Расскажите мне, пожалуйста, кто был в кафе, когда…

Он чуть не произнес: «когда здесь находилась моя жена». Хорошо, что вовремя сдержался. Он журналист.

– Когда убитая девушка здесь сидела?

Что он несет? Убитые не сидят за столиком. Они лежат на асфальте.

– Да никого не было, – сказала уборщица. – До этого студенты обедали. Шесть человек. Но они ушли, еще когда девушка здесь была. Я даже стол успела протереть и стулья расставила.

– Никого не было, – подтвердила буфетчица. – Парень какой-то заглянул, но заходить не стал. А потом девушка встала и ушла, и все.

– Парень ее позвал? – быстро спросил Николай.

– Не знаю.

– Не заметила.

– Она сок пила. Допила и ушла.

Хлопнула дверь. Буфетчица вернулась за стойку, заговорила с вошедшей пожилой парой.

– Убитая вот здесь сидела, – показала уборщица на столик у окна.

Окно было рядом с дверью. Нина должна была хорошо видеть тех, кто подходил к кафе.

Пожилая пара взяла кофе и пирожные. Николай попросил бутылку воды, выпил половину из горлышка и поставил бутылку на ближайший столик. Уборщица сразу же ее подхватила.

Библиотека уже работала. Варю он нашел среди стоек.

– Ты? – удивилась Варя, расставляя книги по местам.

– Я, – кивнул Николай. – Ты сегодня одна, без Лизы?

– Сегодня моя мама с ней сидит. Спасибо, что вчера столько времени на нас потратил. – Варя поставила последнюю книжку. – Звонил Виталию Владимировичу?

– Вчера звонил.

– А я только что с ним разговаривала. Он в больнице, Веронику Анатольевну из реанимации в палату перевели. Врачи говорят, все обойдется.

Николай посмотрел по сторонам, наклонился, взял Варю за плечи и тихо спросил:

– Где ты была в тот день? Где ты была, Варя?

* * *

К утру желание звонить Белецкому пропало. Ну их всех к черту – и Белецкого, и Лию, и убийства!

Игнат принял экзамен, поболтался на кафедре и поехал домой. Но на полпути остановил машину, посидел, постукивая кулаком по рулю, и повернул в другую сторону, к Лииной студии.

Дверь была заперта. Он позвонил в звонок. Хорошо, если ему сейчас не ответят. Он не желал ничего знать. Ему хотелось поскорее уйти отсюда, но кто-то словно прижимал его палец к кнопке звонка.

– Кто? – спросил немолодой и недовольный женский голос.

Тетка-вахтерша. Администраторша.

– Игнат.

Он понятия не имел, знает ли тетка, как его зовут. Видимо, знала, потому что закудахтала:

– Заходите, заходите. – А когда он вошел в запищавшую дверь, засеменила ему навстречу.

– А Лиечки сегодня не будет.

– Я знаю, – кивнул Игнат. – Хочу кое-что у вас спросить, если не возражаете.

Она посмотрела на него с испугом, а еще с готовностью сделать все, что он пожелает. Он принадлежал к классу хозяев, и она была готова всячески ему служить.

– Вы вчера упомянули, что Лию ждала пожилая дама… – Игнат постарался говорить мягко, доверчиво. Он это умел.

Черт, жаль, у него нет фотки Веры.

– Когда это было, не припомните?

– Так восьмого мая. – Испуг из голоса вахтерши пропал, осталась одна готовность услужить. – Как раз перед праздником. Лиечка тогда первый раз старые песни исполняла. Очень удачно выступила, народу много было.

– Бабуля после концерта осталась и ждала Лию? Может, она такси вызвала…

– Лиечку ждала, – заверила вахтерша. – Я сначала тоже думала, что такси. Но когда Лия с Ксаной появились, старушка к Лие бросилась. Ксана к моему столику отошла, а Лия с бабкой задержалась.

– Они долго разговаривали?

– Да нет, Лиечку же мама ждала. Она быстро от старушки отделалась.

Игнат повертел головой. В студии обязательно должна быть камера видеонаблюдения, но он ее не заметил.

– Камера видеонаблюдения у вас есть?

– Есть, есть, – закивала вахтерша. – Даже три. У входа, в зале и в буфете. Я все вижу.

Она кивнула на экран компьютера, стоявший на столе.

– Разрешите посмотреть записи того вечера?

Хорошо принадлежать к классу хозяев – бабка ненужных вопросов задавать не стала. Игнат был уверен, что любого другого она послала бы куда подальше.

И правильно сделала, между прочим.

– Да я не умею…

– Я умею, – заверил Игнат.

К счастью, запись от восьмого мая еще хранилась в электронной памяти. Или к несчастью?

Камера была хорошая, лиц не искажала. Веру Сергеевну он узнал сразу.

Игнат колебался, не решаясь удалить запись. Все-таки оставил. Сделать это можно в любой момент.

И вообще, напрямую его все это не касается.

Надо было как-то объяснить вахтерше свое поведение, и он не придумал ничего лучшего, как сказать:

– Это моя родственница.

Объяснение не объясняло ничего, но вахтерша понимающе улыбнулась.

У хозяев бывают свои тайны, она в них не лезет.

Домой он добирался долго. Меняли асфальт и бордюры, Игнат равнодушно смотрел на суетящихся дорожных рабочих.

Восьмого мая Лия звала его на концерт, а он отказался, сославшись на подготовку к выступлению на митинге.

Он до последнего не знал, станет ли выступать. Отказался, когда увидел плакаты митингующих. Они были слишком радикальными, это не для него.

Игнат миновал столбики очередного ремонтного ограждения, дальше пробок не было.

Восьмого мая они с Ниной уехали с кафедры вместе.

Неожиданно он так ярко вспомнил ее тело под своими руками, словно был с Ниной в бабушкиной квартире не месяц назад, а только что.

Она лежала на его плече, и он ее поторопил, делая вид, что у него совсем нет времени. Ему действительно надо было подготовиться к выступлению на митинге.

Он бы плюнул на все митинги, если бы знал, как все обернется.

Он бы увел ее от мужа и послал к черту Лию.

Игнат проехал последний светофор и свернул к своему дому.

* * *

Глаза у Вари метались. Она совершенно не умела врать.

– Варя, где ты была?

Нина смотрела на него со спокойной улыбкой, вернувшись домой после того, как обнимала чужого парня. «На работе запарка, – жаловалась она. – Не успела пообедать. Сейчас умру от голода!»

– Варя, что ты видела?

– Я весь обед просидела на бульваре! – Варя отвела глаза в сторону. – Сидела и смотрела на пруд. Была хорошая погода, и я просто сидела на лавочке.

Она говорила неправду, и он ничего не мог с этим поделать.

Мимо пробежала девушка с пучком, посмотрела на Николая и Варю, улыбнулась.

Николай повернулся и пошел мимо книжных стоек.

– Ты думаешь… это я? – прошептала Варя ему вслед.

– О господи! – остановился он. – Ну конечно, нет!

Он ни минуты так не думал. Он не считал себя хорошим психологом, но и идиотом тоже.

Варя повернулась к книжным полкам. Николай пошел к выходу.

Городской телефон зазвонил, когда он отпирал дверь квартиры. Ему сто лет никто не звонил по городскому.

– Ой, Коля! – с облегчением вздохнула мать. – Почему у тебя мобильный отключен? Ты не звонишь! Я же беспокоюсь.

– Все в порядке, мам, – успокоил Николай. – Забыл зарядить.

– Коля, надо начинать работать.

– Начну.

– Вероника тоже не отвечает.

– Она в больнице…

Николай рассказал про тещу.

– Съездить к ней, как ты думаешь?

– Не знаю, мам. Позвони Виталию.

Вероника Анатольевна не стремилась к общению с его родителями. Но это было раньше.

– Коля, выходи на работу.

– Выйду.

Он положил трубку и, открыв ноутбук, прошелся глазами по списку Нининой записной книжки. Включил разрядившийся мобильный в сеть и набрал Дану.

– Пытаюсь разобраться с Нининой записной книжкой, – объяснил Николай. – Помоги.

Иногда Нина записывала абонентов по фамилии, иногда по имени с первой буквой фамилии. Раньше ему казалось, что Нина отличалась большей аккуратностью.

Впрочем, имен с первой буквой фамилии было немного, а просто имен и того меньше, только он и Дана.

Ему казалось, что справиться с задачей практически невозможно, но Дана справилась. Шестнадцать номеров в списке принадлежали одноклассникам.

– Игнат эс, – говорил Николай.

– Наш, – отвечала Дана. – Одноклассник.

– Влад бэ.

– Что? – Дана удивилась, но он не обратил на это внимания.

– Влад бэ, – повторил он.

– Я тебе сейчас перезвоню! – Дана отключилась, но через минуту позвонила. – Наш. Одноклассник.

Еще парочку номеров Дана выделила, как предположительные номера институтских Нининых подруг. Впрочем, в этом она не была уверена. Оставшиеся номера должны были принадлежать коллегам.

Звонки по второй линии Николай слышал, еще когда разговаривал с Даной. Телефон снова зазвонил, как только Дана отключилась.

– Коль, надо поговорить, – голос Бориса Николай узнал сразу. – Приезжай к библиотеке минут через сорок, успеешь?

Николай успевал. Он приехал чуть раньше, и поэтому шел медленно, уступая дорогу парочкам на бульваре.

Раньше, до женитьбы на Нине, он любил бродить по Москве. Когда открывали очередную станцию метро, обязательно ехал туда, ходил по улицам, потом заглядывал в какой-нибудь ресторан. Иногда покупал чебуреки в палатке или шаурму.

Ему такие прогулки нравились.

Теперь ему снова придется болтаться по Москве. Чтобы убить время.

Николаю казалось, что он совсем не думает о том мгновении, когда увидел Нину с высоким парнем, но неожиданно острой тоской пронзило понимание, что с его браком было что-то не то. С самого начала что-то не то было в их с Ниной жизни, если он сразу, мгновенно поверил, что жена ему изменяет.

Николай перешел дорогу в неположенном месте, свернул в переулок. Варя и Борис ждали его, стоя у входа в библиотеку. Борис курил, Варя стояла рядом.

* * *

После разговора с Николаем вернуться к прежнему занятию – выстраивать легкую весеннюю мелодию – Дана не смогла. Села за электронное пианино, провела пальцами по клавишам и выключила его.

Раньше Нина и Влад Белецкий друг друга почти не замечали. Влад вообще парнем был тихим, немногословным, к общению с девочками не стремился и из всех выделял, пожалуй, только Дану.

После окончания школы она не видела его ни разу. Информация о нем доходила, кто-то из подруг встречал его на улице – тогда они еще не успели разъехаться из родного района, Данина мама иногда разговаривала с мамой Влада по телефону и пересказывала ей новости.

Дана пересказывала новости о Белецком Нине.

Это было очень давно. В последние годы мама о Белецких ни разу не упомянула.

Если у кого и мог быть телефон Влада, то, скорее, у нее. Дана с Белецким хотя бы в младших классах дружила, а Нина никогда.

Когда убили Веру, Нина обзванивала подруг. Дана тогда спросила у Нины про Белецкого, и та сказала, что понятия о нем не имеет. Она Влада недолюбливала, как и он ее.

Откуда у Нины появился номер Влада? Когда?

Дана решительно взяла телефон в руки, нашла его номер. Покрутила телефон и положила на стол.

Снова включила пианино и снова выключила.

И тут телефон зазвонил. Наверное, телепатия существует.

– Ты говорила, что знакома с братом Давыдовой… – Дана не сразу поняла, о какой Давыдовой Влад говорит. Красавицу-учительницу она называла по имени. – Можешь дать его телефон?

– Не могу, – отрезала Дана. – У меня его нет. Есть телефон его жены.

– Ну давай жену.

– Зачем тебе?

Когда Дана терялась, она всегда говорила и спрашивала глупости.

На глупости Влад отвечать не стал.

– Сбрось телефон, Дана. Пожалуйста.

– Я сама ей позвоню, – решила она.

Влад возражать не стал. Только попросил, чтобы звонила она при нем.

Приглашать бывшего друга домой Дана не стала, через час спустилась и села к нему в машину.

– Влад, когда ты разговаривал с Ниной? – вертя телефон в руках, как бы между прочим спросила она.

– В школе, – удивился Влад.

Врет?

Он смотрел на нее с веселым любопытством.

Или не врет?

Однажды после школы они небольшой компанией задержались во дворе. Девочки висели на качелях, мальчишки их раскачивали. Как получилось, что из Даниного ранца выпала тетрадка, вспомнить уже трудно. Она упала прямо в грязь. Дана плакала, Влад пытался помочь стереть липкую грязь с обложки.

А потом бросил туда же свою тетрадку, чтобы ей было не так обидно.

– Почему ты спросила?

– Так… – Дана набрала Катю и заговорила в трубку. – Кать, мой знакомый журналист ведет свое расследование…

– Какое еще расследование?! – Другой реакции ожидать было трудно.

– Кать, ну ты же понимаешь, – вздохнула Дана и посоветовала: – Пусть лучше журналист этим занимается, а не Виктор.

Кажется, совет был принят. Катя поспрашивала, откуда Дана знает журналиста, и продиктовала телефон мужа.

А потом неожиданно сказала:

– Я сама собиралась тебе звонить. – Голос у женщины сделался просительным. – Ты не можешь с Ксюшкой музыкой заниматься? С сентября. А?

– Лучше записать ее в музыкальную школу, – осторожно заметила Дана.

– Не надо никакой школы! Ксюша с тобой заниматься хочет. Нравишься ты ей.

Как ни странно, Катя произнесла это без ревности, даже с удовольствием.

– Знаешь, я не возражаю, – решила Дана. – Поближе к осени договоримся.

«Ты будешь учительницей музыки! – возмущались родители, когда она решила поступать в консерваторию. – Ходить по домам и давать уроки!»

«На большую сцену пробиваются единицы», – объясняла мама.

«И пробиваются не лучшим способом», – усмехался папа.

– Когда будешь звонить Виктору? – спросила Дана, убирая телефон в сумку.

– Сейчас.

Дана уселась поудобнее, чтобы послушать предполагаемый разговор. Влад решительно заявил:

– Звонить я буду без тебя!

– Почему?

Наверное, он никогда не отвечал на глупые вопросы.

– Пока, Данка. Рад был тебя видеть.

Он всегда над ней немного смеялся, даже в детстве.

С Владом не все было ясно. Он слишком неожиданно появился и должен был вызывать у нее опасения, но почему-то рядом с ним тревога пропадала.

Она появилась снова, когда Дана поднялась в квартиру.

* * *

Борис увидел Николая первым. Бросил окурок в урну и молча смотрел, как тот подходит.

– Привет, – сказал ему Николай.

Варя шагнула вперед и показала головой в сторону прохода между домами.

– Пойдем!

Но впереди пошла не она, Боря ее обогнал. Когда на противоположной стороне улицы показались двери кафе, Варя придержала мужа за руку.

– Мы с Борей договорились там встретиться… – Говорила Варя спокойно, но глаза у нее были несчастные.

Она перешла дорогу, показывая, что точно так же сделала в тот злополучный день. Остановилась около начинавшегося почти от дверей кафе газона.

– Я была как раз здесь, когда Нина вышла из кафе. Мне… не хотелось ее видеть.

Николай Варю понимал. Нина отказалась отдать свою часть наследства, хотя Варя очень ее просила.

– Я повернулась и пошла… – Варя показала куда и быстро пошла вдоль домов.

Прошла метров пятьдесят и снова остановилась.

– Выстрела я не слышала. А может, не обратила внимания. – Она медленно повернулась, показывая, как все было. – Очень кричала женщина…

Варя снова пошла к кафе, почти побежала.

– Нина лежала на земле. Уже маленькая толпа собралась, человека четыре. И я… ушла.

– Все нормально, Варь, – успокоил Николай.

Она испугалась и ушла. У нее имелись веские причины ненавидеть Нину, и ей было страшно связываться с полицией.

Борис быстро обнял жену за плечи и тут же отпустил.

Они все трое стояли рядом, но даже постороннему наблюдателю было бы ясно, что Варя и Борис счастливая пара. Связь между ними странным образом казалась видимой.

У них было то, чего не хватало Николаю с Ниной. С самого начала.

– Я ничего не видела, Коля.

Николай ей верил. Она не стала бы врать, если бы ее показания могли помочь в поисках убийцы.

– Когда я сюда шла, – Варя подошла поближе к дверям, – здесь стояла девушка. Она в телефон тыкала. Больше никого не было.

– Девушка стояла лицом к кафе или спиной? – быстро спросил Николай.

– Спиной. Нина вышла, я повернулась и ушла.

– Потом, когда… собралась толпа, ты ее видела?

– Не помню. – Варя нахмурилась, вспоминая. – Девушка была самая обычная, я бы не смогла ее узнать.

Она действительно была малополезным для полиции свидетелем.

– Да, еще здесь стояла машина, – Варя показала на проезжую часть. – Я ее обошла, когда переходила улицу. Светлая, небольшая. Из недорогих.

Она старательно пыталась припомнить все, что видела.

– Не помню, была машина, когда… все произошло, или уехала.

– Все нормально.

– Варя пошла мне навстречу, – заговорил Борис. – Я в тот день к врачу ходил. Поликлиника здесь недалеко, сразу за метро. Мы встретились на бульваре.

Они встретились на бульваре и сидели на лавочке, а Николаю в это время звонили из полиции. Или ему позвонили позже?

Снова лезть в метро Николай не стал, пошел пешком по направлению к дому.

Камеры видеонаблюдения на улице кафе не имело. А может быть, имело, но в тот день она не работала. Менты сокрушались, что нет записи. Им удобно, когда убийство зафиксировано на видео.

Солнце пекло, светило в глаза. Хотелось пить. Николай заметил палатку, купил бутылку боржоми. От палатки пахло мясом, свежей выпечкой. Есть не хотелось, но он купил самсу и съел ее, стоя рядом с урной. Нина возмутилась бы, глядя на это, но Нины больше не было.

* * *

Домой Игнат приехал с твердым желанием забыть о том, что только что увидел, и таким же твердым пониманием, что не забудет. Не только не забудет – не успокоится, пока не узнает все.

Ему нравилось наблюдать, как Нина, не отдавая себе отчета, выполняет его прихоти.

Теперь кто-то невидимый руководил его действиями, тянул туда, куда не стоит лезть, где подстерегают капканы.

Лия ответила сразу, он не успел услышать ни одного гудка в трубке.

– Приезжай немедленно! – прошипел Игнат.

– Куда? – спокойно спросила она.

Была бы рядом, посмотрела бы с веселым изумлением.

– Ко мне домой, – устало сказал он.

Она приехала. Он открыл дверь, не дожидаясь звонка в квартиру, – видел в окно, как она выходит из остановившегося у подъезда такси.

На лице было любопытство, он этого ожидал.

Игнат за плечо втащил ее в квартиру, захлопнул дверь и тихо спросил:

– Где ты была десятого мая?

От бешенства его трясло. Он отпустил Лиино плечо, потому что ему хотелось сжать его так, чтобы переломать кости.

– А что случилось десятого мая? – Любопытство из ее глаз не исчезало.

На минуту мелькнуло облегчение. Он идиот, ему приходят в голову дикие мысли.

– Я должен был выступить на митинге.

Лия нахмурила лобик, вспоминая. Тряхнула головой.

– Ну где я могла быть? – Она пожала плечами. – Дома, наверное. В студию я в праздники не ездила, это точно.

– Посмотри сюда, – Игнат подошел к открытому ноутбуку, ткнул в экран. – Посмотри, посмотри.

На экране Лия рядом с Верой Сергеевной смотрелись четко. Сидя рядом с теткой-вахтершей, Игнат переслал видео на свой аккаунт. Оно может пригодиться не только для разговора с Лией.

– Смотрю, – согласно наклонилась над экраном Лия.

Она не притворялась, ей было весело.

– Это моя учительница. Ее убили десятого мая. Застрелили. Я потом ходил на похороны.

– Помню, – кивнула Лия.

Она отошла от компьютера и села в кресло, как накануне.

– Она была подругой Натальи…

Лия спокойно смотрела на него, напоминая студентку на лекции.

– Зачем Вера к тебе приходила?

– Учительницу зовут Вера? – уточнила Лия.

– Вера Сергеевна. Зачем она к тебе приходила?

– Она приходила на концерт. – Лия перестала веселиться, лицо у нее сделалось серьезным и злым. Такой Игнат ее еще не видел. – Бабка приходила на концерт, я видела ее в зале. Зачем она осталась, понятия не имею. Меня ждала мама, и я не стала с этой дурой разговаривать. Сказала, чтобы пришла после праздников.

– Чего она от тебя хотела?

– Понятия не имею! – Неожиданно Лия стала неуловимо похожей на своего отца. Она принадлежала к классу хозяев, Игнат просто об этом забыл. Она принадлежала, а он только приближался.

– Послушай…

– Нет, это ты меня послушай! – Она медленно встала, сделавшись похожей на Вадима Константиновича еще больше. – Я вчера…

Вчера она почти призналась.

– У тебя нет права устраивать мне допросы! И не вздумай меня шантажировать!

Слова, которые она произносила, не вязались с ее юным лицом. Впрочем, лицо сейчас казалось не юным, а зрелым, без возраста.

Игнату только казалось, что он хорошо знает Лию. Он ее совсем не знал.

Она была опасным противником.

– Лия, я хочу тебе помочь, – с тоской произнес он.

Он действительно хотел ей помочь. И не только потому, что впереди выборы.

Он ее жалел брезгливой жалостью. Но и о выборах, конечно, не забывал.

– Не надо мне помогать! – Лицо без возраста смягчилось, снова сделавшись юным.

Он быстро подошел и обнял ее за плечи.

– Как ты мог подумать!.. – Наверное, Лия хотела сказать это зло, а прошептала жалобно.

Черт его знает, как он мог подумать, что она… что? Выстрелила в Веру?

Ужасно, но он это допускал.

О господи! Он и сейчас допускает.

Игнат прижал ее к себе, снова погладил по волосам.

– Прости меня.

– Если бы я хоть что-то знала про твою учительницу…

– Не надо об этом. Все, Малыш! Забыли.

– Она тогда сунула мне визитку, но я их не храню…

– Все, Лийка! Проехали.

Он наклонился, нашел губами ее губы. Лия мягко его отодвинула. Глаза у нее были мудрые и печальные. Он не знал, что она умеет так смотреть.

Игнат ей не верил. Он обнимал убийцу.

А актриса она замечательная. Ей нужно в сериалах сниматься, а не пищать в микрофон.

Он был рад, что она взяла рюкзачок и уехала.

Находиться рядом с ней было невыносимо.

5 июня, среда

Федор, завтракая, недовольно морщился. Он уже думал о работе, и от этого становилось грустно.

– Как ты думаешь, – неожиданно спросила Дана, – Нина могла изменять Коле?

– Откуда же мне знать! – с изумлением посмотрел на нее Федор и философски заметил: – Чужая душа потемки.

Муж доел яичницу, Дана встала, поставила пустую тарелку в мойку.

– Почему ты спросила?

– Так…

– Почему спросила?

Отвязаться от Федора, когда он приставал с расспросами, было трудно, но Дана умела.

– Ходили слухи… – Слухами был Влад, но его Дана решила не упоминать.

– Тебе виднее, – пожал Федор плечами. – Ты ее подруга.

– Мне трудно в это поверить, – вздохнула Дана.

Федор опять пожал плечами и неохотно признался:

– У Кольки в последнее время какие-то неприятности были.

– Откуда ты знаешь? – встрепенулась Дана.

– Видел.

– Федор!

– Коля стал делать ошибки. – Федор нахмурился. – Раньше за ним такого не замечалось. Он никогда раньше не присылал программ с недоделками. Лучше его никто не тестировал.

– Когда ты это заметил?

– Не помню. – Он отправился переодеваться. – Может, месяц назад или пару.

Он надел джинсы, Дана поправила на нем рубашку. Федор ее обнял.

– Нинка была не такая, как ты.

– А какая я? – поинтересовалась Дана.

– Хорошая, – подмигнул он и отпустил Дану. – Меня устраивает.

– Нет, правда, – не отставала Дана.

– Нинка начала стрелять глазками, как только увидела Кольку. – Федор похлопал себя по карманам. – И потащила его, как бычка на веревочке.

– Я тоже пошла за тобой, как бычок на веревочке.

– Как коровка, – поправил он. – Ты пошла за мной, потому что я создан для тебя. Наш брак освящен свыше.

– Мы не венчались, – напомнила Дана.

– Не важно, – отмахнулся муж. – Господа мелочи не интересуют.

Он сбросил домашние шлепанцы, обул туфли. И серьезно сказал:

– Я понятия не имею, могла Нина иметь любовника или нет. Но я точно знаю, что ты мне изменять не станешь.

Он чмокнул Дану в нос и ушел. Она подошла к окну, понаблюдала, как его машина скрывается за растущими под окнами деревьями.

Телефонный звонок раздался, когда она еще не успела отойти от окна.

– Привет, – сказал Влад. – Сбрось мне, пожалуйста, телефон Нининого мужа.

Дана служит ему телефонным справочником.

– Ты разговаривал с Виктором? – сурово спросила она. Быть справочником ей не нравилось.

– Разговаривал, – засмеялся Влад.

– Узнал что-нибудь?

– Узнал.

– Расскажи!

– Я не знал, что ты такая любопытная.

– Я не любопытная, – вздохнула Дана. – То есть в меру.

Влад молчал. Она забыла, что он не реагирует на глупые замечания.

– Я не могу отделаться от чувства, – призналась она, – что все это меня как-то касается. Меня лично, понимаешь? Все это вертится где-то рядом со мной.

– Насколько я понимаю, тебя лично все это не касается, – заверил Влад. – Сбрось номерок.

– Я поеду с тобой.

– Ты шантажистка?

– Я поеду с тобой!

Она просто мается от скуки. Она робкая и нежная и втайне этим гордится. Она по-женски всего боится. Она терпеть не может лжи, и ее муж уверен, что она никогда ему не изменит. Еще она пишет музыку.

Она ангел.

– Черт с тобой! – сдался Влад. – Договорись о встрече, поедем вместе.

– Что ты узнал у Виктора?

– Нет, ты точно шантажистка!

– Влад, не тяни!

– У Давыдовой была домработница. Я вычислил, у кого еще она работает – у семьи Натальиного любовника.

– Это тебе Виктор рассказал?

– Он рассказал про домработницу. А остальное я сумел сделать сам.

– И кто любовник?

– А вот этого я тебе пока не скажу. И никому не скажу. Тайна следствия!

Дана поняла, что настаивать бесполезно. Она была не только нежной, но и неглупой.

Николаю она дозвонилась не сразу и вместе с Владом добиралась к Колиному дому по уже начавшимся пробкам.

* * *

Разговаривать с Даной Николаю не хотелось. С незнакомым журналистом – еще меньше.

Он часто делал то, что ему не хотелось.

Студентом он занимался математикой с соседом старшеклассником. Математика парня не интересовала совершенно. Николай считал его дураком и жалел потраченного времени, но покорно садился объяснять соседу задачки, когда тот звонил в дверь.

Хотя, надо признать, занятия помогли, парень хорошо сдал ЕГЭ. Соседка по этому случаю принесла огромный торт, и Николаю вместе с родителями пришлось долго пить чай на кухне.

Матери его безотказность нравилась, а Нину бесила.

Нина зло переступала ногами, когда он придерживал дверь выходившей вместе с ними из подъезда соседке с коляской. Соседка могла выйти и без Николая, придержав дверь спиной, но он упорно не отпускал ручку.

Нина злилась, и ему хотелось ей досадить.

Тогда он не думал о том, что хочет досадить Нине. Сейчас понял.

Что-то не то было в их браке.

Снова зазвонил телефон.

– Николай? – спросил незнакомый женский голос.

– Да.

– Здравствуйте. Извините, – женщина волновалась. – Меня зовут Майя, я работала вместе с Ниной. То есть я учусь. Аспирантка.

Хотелось пить. Николай с трубкой у уха прошел на кухню, открыл холодильник. Воды не оказалось. Он открыл кран, подождал, когда вода стечет и станет холодной, налил в чашку.

– Меня не было в Москве. Я уезжала и только вчера узнала, что Нина… примите мои соболезнования.

– Спасибо.

Он отодвинул трубку и выпил воду.

– Тут остались Нинины вещи. Хотите, я привезу?

– Спасибо, – поблагодарил он.

Видеть аспирантку хотелось еще меньше, чем Дану и журналиста, вместе взятых.

Надо восстановить по минутам, что Нина делала в свои последние дни, а он терял время, думая о том, почему врет Варя.

Нет, еще он думал о том, что в их с Ниной браке было что-то не то.

Запиликал домофон.

– Заходите, – сказал Николай, не дожидаясь, когда услышит голос.

Он отпер замок, постоял у открытой двери, ожидая, когда подъедет лифт. Лифт выпустил не аспирантку, а Дану и парня в серой футболке.

Парень был среднего роста. Если и выше Николая, то ненамного.

Не тот, кого обнимала Нина.

Нины уже не было, но Николаю стало легче.

– Владислав, – представился парень.

– Николай. – Он повернулся и повел гостей в комнату.

Протягивать парню руку не хотелось.

– Влад учился вместе с нами. – Дана смотрела на Николая с жалостью.

На фоне яркой, злой и веселой Нины Дана казалась бесцветной, никакой. Николай долго не мог понять, на ком из Нининых подруг Федька собирается жениться. Впрочем, при всей бесцветности Дану вполне можно было назвать красивой, это Николай признавал. Еще догадывался, что Федькина жена далеко не дура.

Федор обычно шутил, смеялся, рассказывал анекдоты. Рассказывал, кстати, здорово. Даже Нина заходилась от хохота.

Дана же обычно улыбалась и помалкивала.

У Николая с Ниной все было наоборот.

– Ты говорила, – напомнил Николай. Дана сказала, что журналист – их бывший одноклассник, когда звонила час назад.

Он сел на стул, стоявший около компьютерного стола, гости опустились на диван.

Нине не хотелось, чтобы в квартире громоздился офисный компьютер, но Николай настоял. Он не всегда бывал безотказным.

На самом деле компьютер был промышленным, но Нина этого не знала.

Журналист собрался что-то спросить, но Николай его опередил:

– Кто вас нанял?

Вопрос парня не удивил, но произвел впечатление на Дану. Она уставилась на Николая с изумлением, а парень, спокойно взглянув на Николая, вздохнул и сказал:

– Никто.

– Расследование стоит времени и денег. – Заболела голова, и Николай на секунду прикрыл глаза.

– Да, – подтвердил журналист. И, помолчав, неохотно признал: – У меня есть причины заниматься этими убийствами. Личные. Это не имеет отношения к вашей жене.

* * *

Лия уехала, и Игнату показалось, что стало легче дышать. Он попробовал послушать новости на Ютубе. Новости были привычные: падение производства, а заодно и потребления не радовало и не соответствовало декларируемому вставанию с колен. Впрочем, его это не сильно занимало.

Звучавший из планшета мужской голос раздражал. Игнату даже захотелось швырнуть его в стену.

Больше всего ему хотелось услышать, что Лия прямо сейчас попала в автомобильную аварию и умерла, не приходя в сознание.

Зазвонил телефон. На миг Игнату показалось, что господь услышал его молитвы и ему больше не придется прикасаться к Лие.

Господь был занят другими делами, звонила Ангелина.

– Я уеду на недельку, – сообщила помощница. – Отдохну, пока запарка не началась. Не возражаешь?

Вопрос был риторический, решала она, а не Игнат.

– Не возражаю, – бросил он. – Отдыхай.

– Без меня ни на какие встречи не соглашайся. – Это была не просьба, а приказ. – И в социальных сетях не мелькай.

– Я и так там не мелькаю, – напомнил Игнат.

– Потом мелькать придется, – обрадовала Ангелина.

Ее голос раздражал не меньше, чем минуту назад рассуждения журналиста, несущиеся из планшета.

– Счастливо тебе, – пожелал Игнат.

Казалось, что противнее, чем рядом с Лией, быть не может, но Ангелина добавила отрицательных эмоций. Игнат как будто мгновенно прозрел. Он шел на выборы, чтобы властвовать, а превращался в пешку, которой помыкала даже Ангелина.

«Отказаться? – равнодушно подумал Игнат. – Плюнуть на все. Никогда не видеть Лийку…»

Он знал, что не откажется.

Игнат бросил телефон на диван, вернулся на кухню к планшету, открыл Нинину фотографию и пожаловался:

– Тошно мне, Нин.

На фото Нина улыбалась, а ему показалось, что она сделалась серьезной.

Он смахнул фото с экрана, потом снова открыл и снова смахнул.

И неожиданно понял, что не успокоится, пока не узнает, стреляла Лия в Веру или нет. Как будто ответ на этот вопрос вернет ему желание жить. Сейчас жить ему было скучно и неохота.

После смерти Нины шли дни, а депрессия не проходила.

Игнат кое-как дотянул до вечера и на метро поехал в студию. Две девчонки, стоя рядом с ним в вагоне, хихикали и болтали, стараясь перекричать шум поезда. Игнат отошел от девушек, но скрыться от смеха и голосов не удалось. Он был счастлив, когда вышел из вагона.

Он рассчитывал, что студия окажется пустой, но, как назло, сегодня у Лии был концерт. Игнат помедлил, но возвращаться домой не стал, позвонил в дверь.

Вместо старухи-вахтерши дежурил молодой парень. Игнат его пару раз видел, знал, что это вахтершин внук. Парень Игната тоже знал, впустил без разговоров. Только не улыбался, как бабка.

Парнишка был невысокий, сутулый. Раньше Игнат его пожалел бы, но сейчас он был способен жалеть только себя.

Концерт подходил к концу. Игнат не стал проходить в зал, уселся в кресло напротив парня. Парнишка, сосредоточенно глядя в экран компьютера, стучал по клавиатуре. На Игната он никакого внимания не обращал. Бабка сейчас предложила бы ему чай или кофе.

Раздались аплодисменты, зрители потянулись из зала к дверям мимо Игната. Их было немного. Вадим Константинович тратит мало денег на раскрутку дочери.

– Игнат?

Он заметил Ксению Антоновну, только когда женщина остановилась около него.

– Добрый вечер! – Игнат вскочил, поцеловал даме руку.

Она посмотрела на него с улыбкой, обвела своим рассеянным взглядом пустое фойе и опустилась в кресло. Игнат сел в соседнее.

– У тебя утомленный вид. Устал?

Она говорила обычные слова, а ему неожиданно сделалось спокойно. Почти – он не успокоится, пока не узнает правду о Лие.

– Устал.

– Перед выборами стоит отдохнуть, они отнимают много сил. Так, во всяком случае, считается. – Ксения улыбнулась.

Жаль, что он не мог жениться на ней. Рядом с ней хотелось оставаться подольше. Кажется, это называется попасть под очарование.

От нее словно исходило мягкое лучистое тепло.

– Мои выборы много сил не отнимут, – усмехнулся Игнат. – Я всего лишь статист. Болванчик.

– С этого все начинают, – успокоила Ксения. – Со временем пробьешься.

Кажется, она хотела что-то добавить, но тут появилась Лия.

То ли ему показалось, то ли Лия действительно испугалась, увидев его рядом с матерью. Она даже замерла на мгновение, но тут же весело подбежала.

Ксения поднялась, ласково и вопросительно посмотрела на Игната, потом на дочь.

– Мне просто захотелось увидеть Лию, – быстро сказал Игнат. – У меня завтра тяжелый день. Пойдемте, я провожу вас до машины.

Оставаться с Лией наедине было выше его сил.

* * *

Разговора не получалось. Николай всегда был немногословен, но обычно в компании это не бросалось в глаза. Нина болтала с Даной, Федор переговаривался с Николаем. Сейчас было ясно, что отвечать на вопросы Влада Николай не хочет. Впрочем, не исключено, что он действительно не знал, как жена провела свои последние дни.

Дана давно поднялась бы и ушла, но Влад продолжал задавать вопросы:

– Нина с кем-нибудь разговаривала накануне?..

– Я не слышал.

– Во сколько она вернулась с работы?

– Когда я приехал, Нина была уже дома.

Коля иногда прикрывал глаза, словно у него невыносимо болела голова. Скорее всего, просто не хотел видеть ни Дану, ни Влада.

Громко прозвенел звонок. Николай тяжело поднялся, отпер входную дверь.

Из прихожей послышался женский голос.

Влад мгновенно оказался там. Дана помедлила и тоже подошла к мужчинам.

В прихожей маленькая кругленькая девушка с милыми ямочками на щеках протягивала Николаю целлофановую сумку.

– Я Нину видела во вторник, представляете? – глаза у нее были круглые, грустные.

– Во вторник? – напрягся Николай, взяв у девушки сумку.

– Да. Мы с Ниной пришли на кафедру первые, никого еще не было. Я в тот день уезжала отдыхать, зашла, чтобы кое-какие бумаги оставить. Мне показалось, что Нина веселая была. Пожелала мне хорошего отдыха.

– Во сколько это было? – перебил Николай.

– Рано. В десять я уже дома была, а мне ехать больше часа. Мы минут пять проговорили. Я за пару дней до этого видела около кафедры девушку, очень похожую на певицу Лию. Спросила у Нины, но она сказала, что такой певицы не знает. Мы посмеялись. Конечно, певице в нашем универе делать нечего.

Девушка грустно посмотрела на Николая:

– Примите мои соболезнования.

Николай кивнул.

– Нину во вторник никто больше на кафедре не видел, – заперев за гостьей дверь, сообщил он то ли Владу, то ли себе.

– Мы тоже пойдем, – решил Влад. А Дана думала, что он продолжит расспросы.

– Извини, Коля, что мы тебя мучили, – не сдержалась она.

– Ничего, все нормально.

Николаю хотелось остаться одному, и он не пытался это скрыть.

– Ему не хотелось с нами разговаривать, – заметила Дана, уже садясь в машину Влада.

– Я заметил.

Влад тронул машину, остановился, пропустил засигналивший сзади джип.

– Как думаешь, почему?

– Потому что хочет найти убийцу сам. – Влад втиснулся в поток машин, вместе с ним остановился у светофора.

Машины постояли, тронулись.

– Тебе эта певица знакома? Как ее?.. Лиля?

– Лия. Да, – кивнула Дана. – Знакома. То есть я слушаю иногда ее песни. Так себе певица. Если честно, полная бездарность.

Злая она, Дана. О коллегах по профессии так говорить нехорошо.

Влад чуть улыбнулся, покосился на нее.

– Только зря время потратили.

– Не думаю, – не согласился Влад. Нахмурился и нехотя процедил. – Жестокая у нас жизнь. Перемалывает слабых.

– У нас, это где? – уточнила Дана. – В России?

– Везде.

– Не поняла, – покаялась она. – Ты Нину считаешь слабой?

– Да, – уверенно кивнул Влад.

– Она не была ни слабой, ни сильной. Самой обычной.

– Она считала себя умнее, чем была на самом деле, это я еще по школе помню.

– Ну и что? Многие считают себя умнее, чем являются на самом деле. Это не говорит о том, что она слабая.

– Говорит! – Влад повернул в сторону Даниного дома. – В этом и есть слабость. В неверной оценке.

– Нина была очень неглупой. И проницательной, между прочим. Гораздо более проницательной, чем я.

– А вот ты как раз сильная.

– Я?! – поразилась Дана.

Господи, да для нее даже простой разговор с незнакомыми проблема. Она не умеет и не любит спорить. Она никуда и никогда не пробьется в жизни.

Бездарная Лия пробьется, а Дана – нет.

– Я обалдел, когда узнал, что ты универ бросила. Я тебе тогда сильно завидовал. Я бы так не смог.

Влад остановил машину, немного не доехав до ее дома. Припарковаться во дворе не было никакой возможности.

Дана взялась за ручку двери и озадаченно покачала головой.

– Ты говоришь какие-то глупости!

Влад не стал спорить. Дане показалось, что ему, как недавно Николаю, тоже хочется поскорее от нее отделаться. Машина тронулась, едва она успела выбраться.

* * *

Самообладание у Лии было невероятное. Гены, наверное. У ее отца тоже должно быть неплохое самообладание, если ухитрился пробиться в нашем суровом мире.

Лия подставила Игнату щечку, а сев в машину, весело помахала рукой. Ксения тоже. И он помахал, глядя им вслед.

Вахтершин внук успел запереть дверь. Пришлось звонить в звонок.

– Извини, – быстро сказал Игнат парню. – Мне нужно кое-что посмотреть в твоем компе. Не возражаешь?

Парень Игнату не слишком обрадовался, но вежливо посторонился. Хозяевам не возражают, им подчиняются.

На экране компьютера теснились формулы.

– Диплом? – улыбнулся Игнат.

– Диплом, – кивнул юный вахтер.

– Желаю успехов.

Игнат дождался, когда парнишка уберет с экрана формулы, и сел на его место. Парень тут же достал телефон, вставил в уши наушники и, усевшись в кресло, перестал замечать Игната.

Его бабка сейчас обязательно предложила бы Игнату чай или еще что-нибудь. И смотрела бы на него с видом умной собаки, ждущей команды.

Игнат тронул мышь и почувствовал, как заколотилось сердце.

Он никогда не прыгал с парашютом, а сейчас почувствовал себя стоящим около открытого люка.

Он на несколько секунд закрыл глаза. Уйти немедленно!

Игнат потер сердце и снова взялся за мышь.

У Лии был концерт как раз накануне убийства Нины.

Игнат нашел нужную видеозапись, принялся вглядываться в лица входивших зрителей. Он смотрел тщательно, останавливая запись. Нины среди зрителей не было.

Сердце перестало колотиться. Он некоторое время просто смотрел на экран, чувствуя, что устал до смерти.

Вахтершин внук, прикрыв глаза, равномерно покачивал ногой. Слушал музыку.

Игнат потянулся к мыши, чтобы выключить запись, и тоскливо замер.

Сердце колотилось не зря. Оно его не обмануло.

Нина вошла через полчаса после начала концерта. В тот вечер тоже дежурил вахтершин внук. Он очутился рядом с Ниной, она достала из сумки белый конверт, и парень его взял. Нина повернулась и исчезла с экрана.

Игнат вернул запись чуть назад и позвал парня.

– Извини, пожалуйста…

Парнишка вынул наушники, вопросительно посмотрел на Игната.

– Подойди.

Вахтер послушно подошел, Игнат ткнул в экран пальцем.

– Помнишь эту женщину?

Парнишка нахмурился, подумал и кивнул.

– Помню. У нее не было билета, я не мог ее впустить.

– Я понимаю. Что она тебе передала?

– Конверт, – удивился парень. На экране конверт в руках Нины был хорошо виден. – Для Лии.

– Ты передал?

– Конечно. – Парень удивился еще больше. Похоже, к работе вахтера он относился со всей серьезностью, и ему не нравилось, что кто-то сомневается в его добросовестности. – В тот вечер Ксения приходила, я ей отдал.

Игнат потер лицо ладонью и, отодвинув стул, поднялся:

– Зайду в туалет.

В коридоре свет уже не горел. Парнишка снова включил его для Игната. Это было плохо, Игнат предпочел бы темноту.

Хорошо только то, что студия была переделана из полуподвала. Коридор неровный, утыкан нишами. Игнат нырнул в ближайшую. Парня отсюда видно не было, только край его стола.

В нише стояли стулья. Игнат боялся задеть их и шорохом привлечь внимание.

Шли минуты. Посещение туалета пора бы прекратить.

В помещении стояла такая тишина, что казалось, будто остановилось время. Даже с улицы не проникало никакого шума.

Скрипнул стул. Игнат увидел, как вахтер обходит стол. Нужно выходить из ниши, пока парень его не заметил.

Вахтер двинулся в другую сторону. Игнат осторожно выглянул – помещение было пустым. Только находящаяся рядом с местом вахтера дверь распахнута настежь.

Там находилась маленькая кухня. Бабка как-то приносила Игнату оттуда чай.

Его отличная физическая форма помогла, у входной двери Игнат очутился мгновенно. Мгновенно отпер замок и крикнул:

– Я ушел! Спасибо.

Он постарался хлопнуть громко. Это получилось плохо, на двери имелся хороший доводчик.

Игнат снова метнулся к нише, осторожно перебрался в другую, когда вахтер снова уселся за стол. Потом он добрался до конца коридора, завернул за угол и толкнул первую попавшуюся дверь. Комнатушка оказалась кладовкой. Хорошо, что, открывая дверь, Игнат заметил сложенные друг на друга стулья, иначе грохот был бы неизбежен.

Игнат осторожно опустился на пол и стал ждать.

* * *

Федора еще не было. Замок зашуршал, когда Дана успела переодеться.

– Скучала? – спросил муж, когда она выбежала к нему в прихожую.

– Очень, – промурлыкала Дана, прижимаясь к его груди.

Федор поцеловал ее в макушку и слегка отодвинул – она мешала ему переобуться.

– Я разговаривала с Колей.

Муж молчал, внимательно слушал.

– Я ездила к нему с Владом Белецким.

Федор продолжал молчать.

– Ничего нового мы не узнали, – вздохнула Дана, наблюдая, как муж надевает домашний костюм. – Коля выглядит плохо. Федь, ну скажи хоть что-нибудь!

– Я слушаю.

Федор направился на кухню, Дана засеменила за ним.

– Влад вычислил любовника Натальи Александровны.

– Ну и что! – проворчал Федор. – Я тоже его вычислил.

Ему не нравилось, когда она хвалила чужих мужчин.

– Что?! – ахнула Дана. – И ничего мне не сказал!

Федор еле заметно улыбнулся. Ему нравилось, когда она им восхищается.

– Мне казалось, ты про убийства больше даже не думаешь. Федя!

– Мне спокойнее, когда ты поменьше знаешь, – сказал Федор серьезно и тяжело вздохнул. – Я же просил тебя не выходить из дома!

– Прости!

Она включила газ под сковородой, выложила кусочки мяса.

– Прости, Федя. Впредь буду сидеть дома. Правда.

Дана подошла к мужу и уселась к нему на колени. Муж молча уткнулся лицом ей в грудь – простил.

– Как тебе удалось вычислить любовника?

– Я умею работать с информацией.

– Не сомневаюсь. – Дана поднялась, повернула мясо на сковороде. – И все-таки?

– Систематизировал информацию в компромате, – пожал плечами Федор. – Порылся в интернете. И заметил одну странность: в компромате нет ничего об одном человеке, который тесно связан со всеми, кто там упомянут. На самом деле таких было несколько, но остальные уровнем пониже. Я посмотрел фотки Натальи у тебя в компе, и все!

– Кто он?

– Воронков Вадим Константинович.

Дана выложила мясо на тарелку, поставила перед мужем.

– Он собрал информацию и хранил ее у своей любовницы.

– Конечно, – подтвердил Федор.

– Ему незачем организовывать из-за этого убийства.

– Незачем.

– Федь, ты надо мной смеешься?

– Почему? – удивился муж. – Ты рассуждаешь вполне здраво, и я с тобой согласен. Почему ты не ешь?

– Не хочу.

– Тогда и я не буду! – Он отложил вилку.

Дана засмеялась, положила себе мясо и села напротив мужа.

Влад ошибается, она не сильная, она слабая. Если Федор ее бросит, она умрет в ту же минуту.

– Но… – Она задумалась. – Если ты смог вычислить этого Воронкова, то и другие смогут.

– Да, – подтвердил Федор. – Но что-то мне подсказывает – этот тип в состоянии себя защитить.

После ужина Федор улегся с планшетом в руках. Дана тоже взяла планшет, сунула в уши наушники, подвинула мужа и легла рядом.

Лию она слушала пару раз, и это было давно. Певица пустая, неинтересная, Дане с тех пор не приходило в голову интересоваться ее творчеством. С тех пор Лия стала петь лучше. А последние концерты, где она исполняла старые советские песни, были просто неплохими. Кое-где Лия нот не вытягивала, но в целом впечатление оставалось хорошее.

Дана отложила планшет, встала и взяла телефон.

– Кому звонишь? – покосился на нее Федор.

– Любови Сергеевне.

Она отвернулась от Федора, понимая, что ее контакты с родственницей убитой учительницы ему не нравятся.

– Да, Даночка, – ответила женщина.

– Любовь Сергеевна, простите за поздний звонок, – быстро начала Дана. – Вы говорили, что Вера Сергеевна ходила на концерт, слушала старые песни. Она не упоминала певицу? Пела Лия?

– Лия?

– Да.

Та молчала.

– Любовь Сергеевна…

– Имя певицы Верочка не называла, – задумчиво сказала женщина. – Но…

– Любовь Сергеевна!

– Лией звали дочь Наташиного любовника. Наташа кое-что о его семье Верочке рассказывала. Наташе хотелось с кем-то поделиться. Надо же, мне казалось, что я не знаю имя девочки, а сейчас вспомнила.

Дана проговорила с пожилой женщиной еще несколько минут.

Федор, насупившись, смотрел на нее недовольно.

Положив телефон, Дана села рядом с ним и серьезно пообещала:

– Я без тебя из дома не выйду, не беспокойся. То есть я не выйду, но ты все равно беспокойся. Мне нравится, когда ты обо мне беспокоишься.

Федор молча потрепал ее по волосам. Она поймала его ладонь и прижалась к ней щекой.

* * *

Темнота и тишина через несколько минут перестали казаться абсолютными. Из-под двери пробивалась полоска света, правда, минут через десять она заметно побледнела: юный вахтер выключил свет в коридоре. И тишина перестала быть полной, временами до Игната доносились какие-то звуки. Пару раз хлопала дверь: вахтер заходил в свою кухню. Потом парень говорил с кем-то по телефону.

Затекли ноги. Игнат осторожно их вытянул, привалился спиной к двери.

В то, как сегодня его не подвела интуиция, поверить было трудно. Сейчас он больше удивлялся не тому, что перед смертью Нина, как и Вера, появилась в этой студии, а тому, что он, Игнат, смог это установить.

Дураком Игнат себя не считал, но и гением не был. Он себя трезво оценивал.

Он не смог додуматься до того, что сразу заметил замухрышка-студент. Формула лежала на поверхности, а Игнат ее не видел.

Послышались шаги. Игнат замер. Шаги удалились, вернулись и снова стихли. Вахтер обходил помещение.

Через несколько минут хлопнула дверь – громче, чем до этого.

Игнат боялся поверить в то, что вахтер наконец убрался отсюда.

Теперь тишина казалась полной. Игнат нашарил телефон в заднем кармане джинсов. Он провел здесь меньше часа, а казалось, что прошла вечность.

Игнат осторожно поднялся, постоял, прислушиваясь. Медленно приоткрыл дверь кладовки.

Тусклый свет горел только в помещении у входной двери.

Игнат осторожно двинулся по коридору, стараясь слиться со стеной. Зря – вахтера не оказалось ни за столом с компьютером, ни в комнатенке рядом.

Неожиданно ему стало страшно, как бывало маленькому Игнату, когда он просыпался в темноте. Показалось, что даже ладони стали влажными.

Он не хотел, чтобы интуиция снова его не подвела.

Лийка не идиотка, постарался он себя успокоить. Она давно выбросила пистолет.

Если он вообще у нее имелся.

Пистолет Лия могла прятать только здесь.

Оставить оружие дома она не рискнет. Дома на пистолет в любой момент может наткнуться дородная Танечка.

Подсвечивая себе телефоном, Игнат медленно пошел к Лииной гримерке. Лия всегда ее запирала, а убирать разрешала только в своем присутствии. Игнату пару раз доводилось курить вместе с Лией на улице, пока уборщица мыла пол в ее комнатушке.

У двери в гримерку он постоял, не решаясь достать ключ.

Ключ Лия навязала ему с месяц назад. Это казалось ей знаком большого доверия.

Игнат достал связку, нашел нужный.

Замок открылся беззвучно.

Включать свет он побоялся, опять принялся подсвечивать себе телефоном. Ему потребовалось полчаса, чтобы найти пистолет.

Он был на дне коробки, прикрытый бесчисленными баночками с косметикой. Рядом с пистолетом лежал старый кнопочный мобильный телефон.

6 июня, четверг

Варя его разбудила. Просыпаться Николаю не хотелось. Во сне он собирал какую-то схему, постоянно терял нужные платы, злился. Во сне была нормальная жизнь, та, которая шла у него до того, как Нина обняла на улице чужого парня и перестала существовать для Николая.

Он нашарил звонивший телефон, поднес к уху.

– Да, Варь.

– Коля, я вспомнила – у той машины в номере были две двойки рядом, только не помню, в начале или в конце.

Он сразу понял, конечно, о какой машине идет речь. О той, что стояла напротив кафе перед выстрелом.

– Что-нибудь еще вспомнила? – осторожно спросил он. – Марку?

– Нет, Коля. Не помню. Не обратила внимания. Машина была светлая. – Варя подумала и уверенно подтвердила: – Бежевая. Не белая и не желтая, не как такси. А марку не помню. – Она помолчала. – Коля…

– Все нормально, Варь, – успокоил он.

Вставать не хотелось.

Хотелось опять в сон, в нормальную жизнь.

Николай заварил чай, выпил. Опять обзванивать Нининых подруг не стал – чувствовал, что ничего из этого не получится.

Надо было заняться чем-то другим, установить имя Нининого любовника, но приниматься за это не хотелось еще больше. С ним такое бывало, иногда до смерти не хотелось начинать работу, он в таких случаях и не начинал. Проходило несколько дней, и желание работать появлялось. Тогда он демонстрировал чудеса работоспособности.

Николай включил компьютер. В окно засветило солнце, стала видна пыль на стоявшем рядом принтере. Он провел пальцем, нехотя поднялся, сходил в ванную за тряпкой.

Протирать пыль и пылесосить было его обязанностью. Он уже не помнил, почему так получилось. Наверное, потому, что он неаккуратности не любил, а Нину старался лишней работой не загружать.

– Какой-нибудь девушке сильно повезет с нашим Колей, – смеялась мать. – Он хорошо зарабатывает и умеет сам себя обслуживать.

Нине с ним не повезло.

А ему не повезло с Ниной.

В лотке для отпечатанных бумаг лежало несколько листов. Они тоже успели покрыться пылью, Николай протер влажной тряпкой верхний и всю тоненькую стопку сунул под нишу стола. Они с Ниной всегда складывали туда использованную бумагу. Предполагалось, что на обратной стороне листов можно что-то написать, но они оба уже давно ничего не писали, и, когда бумаги скапливалось много, ее просто выбрасывали.

Он отнес тряпку, вернулся, взялся за мышь, но, посмотрев несколько секунд на экран, наклонился и достал из стопки положенные сверху листы. Два были его, он готовил отчет и смотрел, как схемы выглядят на бумаге.

На третьем листе – две фотографии, одна под другой, а над ними крупно написанный номер Нининого мобильного.

Нина оставила лист в стопке, потому что напечатан он был плохо, изображение шло полосами – кончался картридж. Запасной обычно лежал в ящике под принтером. Николай выдвинул ящик – картриджа не было.

Нина вставила его взамен старого, напечатала лист бумаги и унесла в неизвестность.

Он положил листок на стол, потом покрутил в руках и снова положил.

На верхнем снимке была изображена девушка. Камера снимала ее сверху, но лицо было видно отчетливо. Лицо напряженное, и смотрит девушка прямо перед собой со злой решимостью.

Прямо перед собой смотрели и сидевшие на стульях люди, изображенные на нижнем фото. Очень похоже на зрительный зал. Спектакль или собрание. Или концерт.

Николай закрыл глаза, потер их ладонями.

В последний вечер Нина пришла позже его.

«На работе задержалась?» – спросил он.

«Да. – Она бросила сумку на тумбочку, приблизила лицо к висевшему на стене зеркалу. – То есть нет. Так, ездила по делам».

Он тогда не то обрадовался, не то затосковал оттого, что опять ничего не решится, и ему придется дальше делать вид, что у него есть жена.

Что рядом с ним его Нина, капризная и обидчивая, которую он привык считать избалованным ребенком.

Рядом с ним у зеркала стояла чужая женщина.

Но тогда Нина еще не была восковой копией.

Тогда он еще мог сделать что-то, чтобы она не превратилась в восковую копию и прожила свою жизнь, с ним или без него.

Он был занят своими переживаниями, и ему было наплевать на проблемы жены.

Николай снова положил руку на мышь. Файл с неудачно распечатанной страницей он нашел быстро. Вместе с ним в электронной папке лежали еще несколько снимков, все с той же девушкой и тем же зрительным залом.

Нина выбрала самые удачные, четкие.

Пожалуй, распечатанная страница очень напоминала попытку шантажа.

Номер телефона и два снимка…

Обычно шантажисты не афишируют свои номера телефонов, но Нина была неопытным шантажистом.

Ему требовалась помощь, и Николай набрал Дану.

– Помоги мне, пожалуйста, – попросил он. – Я хочу, чтобы ты взглянула на одну фотографию.

Посылать страницу целиком он не рискнул. Дана не производила впечатление дуры, а ему не хотелось, чтобы кто-то сейчас начал ему мешать.

Николай послал Дане фотографию, и подруга жены ответила быстро.

– Это певица Лия, – сообщила она. – Помнишь, о ней вчера говорила девушка, которая к тебе приходила?

Дана хотела сказать что-то еще, но Николай ее перебил, попрощался и положил телефон рядом с клавиатурой.

* * *

– Похоже на снимок с видеокамеры, – предположил Федор, разглядывая присланное Николаем изображение.

Он уже уходил, задержался, услышав звонок.

– Похоже, – согласилась Дана.

Муж тяжело вздохнул – ему хотелось, чтобы все поскорее закончилось. Дана постояла рядом, пока он обувался, заперла дверь и открыла ноутбук.

Лию на видео, полученном от брата Натальи, она нашла быстро.

Нина узнала девушку еще быстрее, потому что Лия или кто-то очень на нее похожий появлялся на кафедре незадолго до этого.

В том, что Коля нашел фото в компьютере Нины, сомневаться было трудно.

Нина узнала на видео с камеры Лию… Что дальше?

Дана поискала глазами телефон, нашла на диване и набрала Влада.

– Почему ты сказал, что убийства Веры Сергеевны и Нины связаны? – быстро спросила она, услышав его голос. – Почему, Влад?

– Я видел материалы следствия, – неохотно признался он. – У меня есть связи в полиции. Стреляли из одного пистолета.

– Лия – дочь любовника Натальи Александровны.

– Да, – подтвердил Влад. – Я вчера это понял. Еще она подружка Силантьева. Он этой связи не афиширует, а она выкладывает разные фотки.

– Лия могла ждать его около кафедры.

– Могла.

– Лия приходила к Наталье накануне ее смерти.

Влад промолчал. Дана надеялась, что он ее похвалит.

– Нина ее узнала на видео с камеры в Натальином подъезде. Коля сейчас прислал мне снимок, стоп-кадр. Я думаю, он нашел его в компе у Нины.

– Я увидел Силантьева с Ивашовой в начале марта, в театре. У сестры подружка заболела, и я пошел с ней вместо нее. Силантьева я заметил в буфете, в очереди. Я хотел к нему подойти, но тут заметил Ивашову. Она к нему прямо липла и вся светилась. Они вели себя как любовники. Мне стало противно, и я не подошел. Я знал, что она замужем.

– Они работали вместе, – напомнила Дана. – Насчет любовников тебе могло показаться.

– Мне не показалось!

– Ты психолог?

– Нет, но глаза у меня есть! И я не люблю адюльтеров. – Влад помолчал. – Мои предки развелись, когда мне было три года. Нормально развелись, интеллигентно. Оба меня любили и баловали, только я всю жизнь мечтал иметь нормальную семью. Я точно знаю, что семья – это большая ценность. И терпеть не могу тех, кто этого не понимает.

– Разные бывают обстоятельства…

– Да ладно тебе! – Влад непонятно чему усмехнулся. – Когда я узнал, что Силантьев будет баллотироваться в думу, я, конечно, стал о нем инфу собирать…

– Ты сказал Коле, что у тебя личные причины заниматься убийствами. Какие?

– Мне не нравится Силантьев. Я не хочу, чтобы во власть проникали воры и тем более убийцы.

– Ты подозреваешь Игната?

– Пока нет, но все крутится около него. – Влад опять усмехнулся. – Силантьев украл диссертацию.

– Влад, это серьезное обвинение!

– Серьезное. Но информацию я собираю тщательно и уверяю тебя, что поговорил со многими. И в сети посидел достаточно.

– Но… такие вещи обычно вскрываются.

– Нет. Они как раз очень трудно доказуемы.

– И ты поверил тем, кто обвиняет Игната?

– Да. Я поверил тем, кто обвиняет Игната. – Влад помолчал. – Он идет спойлером, но даже в спойлеры не стоит пропускать ворье.

Дана тоже помолчала.

– Я внимательно посмотрела видео с митинга, когда Веру убили. Ты там был, Влад. Я тебя узнала.

– Был, – подтвердил Влад. – Силантьев должен был выступать, и я пришел послушать. Но Силантьев от выступления отказался.

Дана отложила телефон и, взяв гитару, прошлась пальцами по струнам. Снова взяла телефон и позвонила Николаю. Он не ответил.

* * *

Николай удивлялся, что не догадался раньше пройтись по сайтам, которые посещала Нина. В прошедшие дни он тупо смотрел в ее электронную почту и только терял время. Сайт певицы Лии оказался последним, который смотрела Нина.

На сайте была афиша концертов, архив с выступлениями Лии. Еще можно было купить билет. Билет Нина не покупала, иначе ей на почту сбросили бы электронную версию.

И на концерт она не ходила. Он заканчивался в девять, а Нина появилась дома раньше.

«На работе задержалась?»

«Да. То есть нет. Так, ездила по делам».

Сегодня у Лии тоже был концерт. Билеты, как ни странно, оказались распроданы. Впрочем, зал маленький, его вполне можно заполнить, собрав родственников и ближайших знакомых.

Вспомнив о родственниках, Николай позвонил тестю.

– Врачи уверяют, что все будет хорошо, – успокоил то ли себя, то ли Николая Виталий.

Голос у тестя был уставший, глухой, хоть он и старался говорить бодро.

– Если помощь нужна…

– Спасибо, Коля. Нужна будет помощь, позвоню.

Ехать к концертному залу было бессмысленно и незачем, но он поехал.

Входная дверь выглядела скромненько. Если бы не афиши с Лииным лицом, принял бы заведение за рядовой ресторанчик.

Николай остановил машину, чуть не доехав до входа. Когда вылезал, впереди остановился бежевый «Рено Логан». Подходить к дверям заведения на виду у вышедшего из машины парня не хотелось. Тот подбросил ключи в руке, сунул их в карман и оглянулся на голос подошедшей откуда-то девушки.

– Привет! – Девушка взяла парня под руку, отпустила и засмеялась. – Ну как машинка?

Она кивнула на «Рено». Молодой человек тоже оглянулся на свою машину.

– Нормальная. Мне нравится. Всем нравится, кто на ней ездил.

– А кто на ней ездил? – лукаво улыбнулась девушка.

Кто ездил на машине молодого человека, Николай не узнал – парочка скрылась за дверью концертного зала.

На номер Николай обратил внимание случайно. Он сам бросился в глаза – 224. В Москве сотни машин с таким номером. Если, конечно, сверять только цифры. На то, что Варя вспомнит не только цифры, но и буквы, он не надеялся.

Варя была намного ниже его. Николай достал телефон, расположил на уровне своего плеча, включил видеокамеру. Сначала обошел «Рено» спереди, потом сзади. На первый взгляд видео получилось удачным. Именно так должна была видеть машину Варя, переходя улицу.

От нетерпения и предчувствия удачи перехватило дыхание. Он даже помедлил перед тем, как набрать Варю.

– Я тебе сейчас сброшу видео, – попросил Николай. – Посмотри и быстро скажи, это та машина? Не раздумывай, скажи по первому ощущению.

Варя перезвонила через пару минут.

– Не знаю, Коля, – виновато призналась родственница. – Похожа, но… Не знаю.

Разочарование было сильным, но он постарался ему не поддаться. Вернулся домой, послал Дане второй снимок, который Нина расположила на листе с номером телефона. Тот, на котором была видна часть зрительного зала.

– Кто-нибудь из этих людей тебе знаком? – спросил Николай.

– Знаком, – помедлив, подтвердила Федина жена. – Вторая с краю – это Вера Сергеевна.

– Спасибо, Дана, – он не стал слушать, кто такая Вера Сергеевна. Прекрасно помнил, что так звали убитую Нинину учительницу.

* * *

Выбраться из студии оказалось несложно. Под утро Игнат задремал, сидя на Лиином диване. Услышал, как уборщица гремит ведром, когда звяканье раздавалось уже у двери.

Уборщица шаркала тряпкой, а он, затаив дыхание, боялся пошевелиться. Шарканье прекратилось, ведро звякнуло издалека. Он осторожно выглянул – коридор был пуст. Игнат метнулся к запасному выходу, отпер замок и очутился на свободе.

Днем запасной выход не запирался. Музыканты выходили покурить во двор, Игнат сам иногда здесь курил.

Сейчас он с трудом себя сдерживал, чтобы не побежать. Потом не мог дождаться, когда поезд метро дотащится до нужной станции. Дома он долго стоял под душем, словно надеясь смыть все связи с пистолетом и черным кнопочным телефоном под грудой косметики.

К пистолету он не прикоснулся, ума хватило. Вернее, природной осторожности.

Теперь предстояло самое главное – решить, что делать дальше.

Идти в полицию невозможно. Игнат и раньше, до выборов, в полицию бы не пошел. Вадим Константинович не тот человек, на дочь которого можно доносить ментам.

Сейчас Игнату больше всего хотелось оказаться подальше и от Вадима Константиновича, и от его дочки-убийцы, и даже от выборов.

Он выключил воду, с каплями воды на теле прошел в комнату.

Лучше всего ничего не делать. Нину не вернуть, а ему, Игнату, жить.

Надевать футболку и джинсы на мокрое тело было неприятно. Игнат вернулся в ванную, тщательно вытерся и оделся.

Правильно было ничего не делать, но Игнат достал телефон и набрал Ангелину. Он понятия не имел, в какой части света находится помощница, но ответила она быстро.

– Я не буду баллотироваться, – сказал Игнат.

– Будешь! – быстро и уверенно заверила Ангелина. – Придется!

Набирая ее номер, Игнат был настроен решительно, а сейчас почувствовал облегчение. Нину не вернуть, а ему жить.

Ему бы гнить на кафедре до пенсии, если бы Ангелина сейчас равнодушно приняла его отказ.

Игната зазнобило. Он едва не перечеркнул свою будущую жизнь.

– Не хотела тебе говорить, но скажу. Шансов выиграть выборы у тебя ноль. Ты идешь спойлером, но сняться не можешь. Не-мо-жешь, – медленно повторила она. Наверное, чтобы до Игната лучше дошло. – Но вообще, выборы для тебя хороший шанс. Нужные контакты заведешь, приобретешь опыт…

– Ладно, все! – прервал ее Игнат. – Забудь, что я звонил. Хорошего отдыха!

Он должен был понять это раньше! Сразу догадаться, что в штабе больше видимости работы, чем самой работы.

Черт! Ему казалось, что большего напряжения, чем то, что он испытал этой ночью, пережить невозможно. Сейчас эмоции переполняли сильнее.

Страх и отвращение сменились бессильной яростью.

Он кокетничал, когда называл себя болванчиком. Он видел себя молодым перспективным политиком, а все вокруг знали, что это не так.

Отомстить хотелось всем. Но сделать он мог только одно – сдать Лию полиции.

Об этом Игнат и стал думать. Задача была не из простых. Выдать Лию надо так, чтобы не подставить себя.

* * *

Вера Сергеевна была снята справа. Она спокойно смотрела куда-то на сцену. Женщину рядом с ней тоже было видно хорошо, а лиц тех, кто сидел впереди и сзади Веры, почти нет.

Дана включила компьютер, догадываясь, что сейчас увидит. Лиин концерт, проходивший восьмого мая, она недавно слушала, только в зрительный зал не вглядывалась. Она вообще не смотрела на экран – слушала Лиин голос, отмечала удачные места и неудачные.

Нина оказалась гораздо внимательнее.

На Веру Сергеевну камера наезжала дважды. Умное интеллигентное лицо старой учительницы смотрелось выигрышно.

Снимок, который прислал Николай, был с первого показа камерой зрительного зала.

Странно, но Дана вдруг почувствовала себя уставшей, как древняя старушка. Даже разгадка, над которой она ломала голову все последнее время, больше не казалась привлекательной.

Наоборот, захотелось ничего не знать и просто продолжать жить дальше.

Она помедлила перед тем, как набрать Колю.

– Да! – недовольно откликнулся он. Разговаривать с Даной ему не хотелось.

– Коля, послушай меня, пожалуйста, – взмолилась она. – Послушай, это важно. В апреле умерла Наталья Александровна. Наталья – это…

– Я помню! – перебил Коля. – Вы с Федей мне уже рассказывали.

– Лия приходила к Наталье накануне ее смерти. Фото, которое ты мне прислал, с камеры в подъезде. А вторая фотка с Лииного концерта. Концерт был за два дня до убийства Веры…

– Спасибо за информацию! – Коля больше не желал ее слушать. – У меня к тебе огромная просьба…

– Да?

– Не мешай мне!

Дана видела Нининого мужа много раз, а знала плохо. К Нине он относится замечательно, а к власти плохо. Вот, пожалуй, и все.

Сейчас она поняла его так, словно прожила рядом долгие годы. Он не хотел ее обидеть. Он попросил не мешать ему поймать убийцу жены.

Отчего-то стало совсем тоскливо.

Дана повертела телефон, отложила, снова взяла и позвонила мужу.

– Со мной все в порядке, – быстро сказала Дана. – Приезжай немедленно!

Вторая фраза противоречила первой, но никто не понимал ее лучше Федора.

* * *

Вычислить, кому Нина отдала лист с фото и номером телефона, Николай не мог, поэтому решил сделать единственно возможное – передать послание Лие. Он заменил Нинин номер телефона своим, распечатал. Бумагу стоило сунуть в конверт, и он принялся выдвигать ящики стола. Конвертов в столе быть не могло, они с Ниной никому не писали писем, и он замер, увидев в одном из ящиков белые прямоугольники.

Два новеньких конверта лежали там, где обычно валялись флешки, платы, установочные диски.

Он почти не удивился. Помедлив, вытащил один конверт, черным фломастером написал на нем «Лие». Аккуратно сложил лист, сунул его внутрь и заклеил.

На лист стоило добавить фотографию Нины, но она не попала на концерт Лии, ее не зафиксировала камера, и подходящей фотографии не было.

До начала концерта времени оставалось много, но он, выпив наспех чаю с крекерами, которые нашлись на полке в кухне, спустился к машине.

Стоявшая у подъезда серая «Тойота» коротко посигналила. Николай на машину не посмотрел – сигналить ему не мог никто. Федора он заметил, только когда тот загородил ему путь.

Николай с тоской посмотрел на приятеля.

– Я же просил Дану, чтобы вы мне не мешали.

– Она советовала тебе не показываться, – усмехнулся Федор. – Но я решил иначе.

– Вы мне мешаете!

Федор молча повернулся и пошел к своей машине.

Николай подумал и двинулся следом. Благодарности к друзьям он не испытывал, но и большого раздражения тоже. Черт с ними, пусть проедутся к концертному залу.

Тактичная Дана, выскочив из машины, пересела на заднее сиденье.

– Куда? – спросил Федор, когда Николай уселся рядом с ним.

Он назвал адрес и закрыл глаза. Не вовремя захотелось спать. Он потряс головой, прогоняя сон, но, кажется, пару раз за дорогу проваливался в забытье.

– Игнат! – задумчиво сказала Дана сзади. Они уже подъезжали к концертному залу.

– Кто? – переспросил Николай. Вообще-то ему не было дела до ее знакомых.

– Наш одноклассник. Подходит к дверям. Кстати, он работал с Ниной. Он был на похоронах.

Николай промолчал. Напоминание о похоронах больно кольнуло.

Федор заметил пустое место у тротуара, остановил машину.

Николай нащупал в кармане рубашки сложенный вдвое конверт, достал его и взялся за ручку двери.

– Хочешь передать Лие письмо? – догадалась Дана.

Он напрасно считал ее тактичной. Не стоило сейчас лезть к нему с расспросами.

Дана вышла из машины одновременно с ним и настойчиво предложила:

– Дай мне, я передам Игнату. Он у Лии в друзьях.

Пожалуй, предложением стоило воспользоваться. Он понятия не имел, как сунуть конверт певичке.

Николай протянул ей конверт и снова сел в машину.

Дана догнала высокого парня у входа в зал. Он вполне мог оказаться тем, кого обнимала Нина.

Николаю было все равно, тот это молодой человек или другой.

Парень перед Николаем ни в чем виноват не был. Да и Нина тоже.

Никто не виноват в том, что он, Николай, был ей не нужен.

Это он считал, что она должна быть его Ниной и больше ничьей, ему было противно смотреть, как она липнет к высокому мужику, и она перестала для него существовать еще до того, как перестала существовать окончательно.

Он не успел спросить у нее, что было не так в их жизни.

Дана вернулась, хлопнула дверью.

– Куда теперь? – спросил Федор.

– Домой.

Сонливость прошла. Дорога по пробкам показалась долгой.

Свободных мест у подъезда не было. Федор остановил машину, загораживая узкий проезд. Николай быстро вылез и, наклонившись, посоветовал:

– Поезжайте домой. Я позвоню, если кто-нибудь объявится.

Он действительно собирался позвонить Федору. Ему могла понадобиться помощь.

Николай долго ждал звонка, но никто не позвонил.

* * *

До концерта оставалось чуть меньше часа. Игнат уселся в пустом фойе, кивал проходившим мимо музыкантам. Минут через десять приехала Лия. Увидев его, вспыхнула.

– Соскучился, – улыбнулся он.

Она жалко скривила губы, словно собираясь заплакать.

На какое-то мгновение Игнату стало ее жаль. Собственно, она была несчастной, глубоко одинокой девочкой.

– Беги, – подтолкнул он ее. – Тебе скоро выходить.

Стали собираться зрители. Некоторых он узнавал – видел раньше. Как ни странно, у безголосой Лии были свои поклонники.

Увидеть Ксению Антоновну он не ожидал, но она появилась минут за пять до начала. Кажется, она тоже не ожидала, потому что удивилась не меньше.

– Я думала, ты больше здесь не появишься.

– Почему? – сделав недоуменный вид, Игнат прошел вслед за ней в зрительный зал.

– Перестань, Игнат, – отмахнулась Ксения. Необидно, понимающе. – Я не слепая и не умственно отсталая, я не могу не видеть, что ваш роман подошел к концу. Если, конечно, ее влюбленность можно назвать романом.

– Наш роман можно назвать романом, – заверил Игнат.

Ксения уселась в первом ряду, показала ему на стул рядом. Эти места Лия всегда оставляла для своих. Правда, приходили только он и мать. Он ни разу не видел ни Лииных подруг, ни друзей, он о них даже не слышал.

– Просто у меня сейчас проблемы, – шепнул он Ксении.

Она кивнула, но про проблемы не спросила. Умница, видела, что говорить ему не хочется.

Концерт вышел отвратительный. Лия мяукала, зрители аплодировали, Игнат томился от скуки.

Про конверт, который передала Дана, он не забывал. Хотелось заглянуть внутрь, но сделать это при Ксении было невозможно.

Впрочем, он догадывался, что в конверте: предложение встретиться и поговорить. Тихая Дана всегда соображала неплохо, убийства однокласснице покоя не давали, и какая-нибудь ниточка неминуемо должна была привести к Лие.

Сначала Игнат решил, что не отдаст конверт, не прочитав письма, а потом передумал.

Он в этом деле не участник, он простой наблюдатель. Если менты выйдут на Лию без его помощи, тем лучше.

– Я приглашаю вас в ресторан, – объявил Игнат, когда они с Ксенией дождались Лию.

– Извини, Игнатик, я устала, – опустив глазки, отказалась Лия.

Она пыталась улыбаться, а выглядела несчастной.

Игнат этого не ожидал. Мать тоже. Ксения взглянула на дочь с большим удивлением.

– Ну что же, поход в ресторан за мной, – пообещал Игнат и сделал вид, будто только что вспомнил про конверт. – Да, тебе просили передать.

– Что это? – Лия брезгливо повертела его в руках.

– Тебе просили передать, – повторил он.

– Кто?

Ксения тоже вопросительно посмотрела на Игната.

– Какая-то девушка. Поклонница, наверное.

Они уже вышли на улицу. Водитель Вадима Константиновича остановил перед ними машину.

Лия повертела головой. Ищет глазами урну, понял Игнат.

– Давай сюда, – быстро сказала Ксения и, взяв у дочери конверт, сунула его в сумку. – Ты устала. Отдохнешь и будешь жалеть, что не прочитала.

Женщины сели в машину, Игнат помахал им рукой. Он был рад, что Лия не полезла к нему с поцелуем.

7 июня, пятница

От завтрака Федор отказался, молча пил чай и смотрел мимо Даны злыми усталыми глазами.

– Не пойдешь на работу? – Вопрос можно было не задавать, Дана видела, что муж никуда не собирается.

Он не ответил, только зло дернул головой. Еле заметные морщины на лбу сейчас казались глубокими. Федор постарел со вчерашнего вечера.

Дана подошла и обняла его вместе со стулом, уткнувшись лбом в шею.

– Я тебя подставил, – прошептал Федор. Потянул ее за руку и посадил на колени.

– Перестань! – прошептала Дана.

Она сама бросилась с Колиным письмом к Игнату. Федор не успел ее остановить и теперь рисует себе страшные картины. Представляет, что Игнат расскажет Лие, кто передал ему письмо, и после этого Дана станет чьей-то очередной мишенью.

Федор растерялся там, у дверей концертного зала, и теперь не мог себе этого простить.

– Я тебя подставил!

– Федь, ну перестань, – просила Дана.

Муж тяжело вздохнул и посмотрел на нее несчастными глазами.

– Звони Белецкому!

Это было единственно правильное, что они могли сделать. Не только потому, что Федор боялся за Дану, но и вообще. В этом деле самодеятельность для всех плохо кончилась.

У них связей в полиции не было. Даже никаких контактов – с ними никто из полицейских не беседовал и не оставлял им визиток. А у Влада связи были.

Сейчас Федор больше всего боялся за Дану, но он велел бы ей позвонить Белецкому в любом случае. Дана знала – про Колю он тоже не забывал и понимал, что одним им не справиться. Дана хорошо знала своего мужа.

* * *

Телефон молчал. Иногда Николай брал его в руки, потом снова клал на стол рядом с компьютером. Можно было его не включать – работать он не мог, просто тупо смотрел в экран.

Телефон молчал, а когда зазвонил, звонок оказался не тем, которого он ждал.

– Привет, Варь, – сказал Николай.

– Коля… Где ты нашел ту машину?

– Ты вспомнила номер? – быстро спросил он.

– Нет. Но я… за тебя боюсь.

Варя была последней, кто мог за него бояться. Они виделись всего с десяток раз и перекинулись за все это время не больше чем сотней слов.

– Как Вероника Анатольевна? – поинтересовался он, чтобы сменить тему. – Звонила Виталию?

– Я сейчас к ней еду, Виталий Владимирович сказал, она хочет меня видеть. Знаешь, я не думала, что ей захочется меня видеть. Мне казалось, я ее только раздражаю.

– Хочешь, я тебя отвезу? – быстро предложил Николай.

Продолжать сидеть в тишине и ждать звонка показалось невыносимым.

– Ну… если ты не занят…

– Я не занят, – заверил он.

На улице было жарко. Пока не включил кондиционер, показалось, в стоявшей на солнце машине нечем дышать.

Пробок почти не было, и уже минут через двадцать он увидел стоявшую у края тротуара Варю. Они договорились встретиться на десять минут позже – Нина ни за что не пришла бы к месту встречи так рано.

– Коля, ты точно не занят? – садясь рядом, посмотрела на него Варя.

– Точно.

Она откинулась на сиденье. Вид у нее был уставший.

– Тебе точно нужно работать, Варь?

– Нужно, – кивнула она. – Не только из-за денег. Я нормальный человек и хочу быть с людьми. Сидеть дома хуже.

В больнице она пробыла с полчаса. К шлагбауму подъезжали «Скорые», проходили навещающие больных с объемными сумками.

У Вари в руках тоже была большая сумка, и Николай жалел, что не догадался проводить ее до корпуса.

– Ну как Вероника? – спросил он, когда Варя, вернувшись, снова села в машину.

– Ты знаешь, выглядит она неплохо. – Варя поискала глазами деревяшку, не нашла и постучала костяшками пальцев по двери.

Николай подал машину назад, влился в поток. Проклятый телефон продолжал молчать.

– Не возражаешь, если мы сделаем небольшой крюк?

У концертного зала делать было нечего, но они находились недалеко от него, и Николаю захотелось проехать мимо.

– Не возражаю, – улыбнулась Варя и, помолчав, добавила: – Будет ужасно несправедливо, если Вероника Анатольевна умрет. Она очень нужна Виталию Владимировичу.

Николай молча с ней не согласился. Несправедливо и ужасно, когда человек умирает никому не нужным. Даже если он об этом не догадывается, как не догадывалась Нина, что он вычеркнул ее из своей жизни.

У концертного зала он на минуту остановился. Бежевого «Рено» видно не было. Напротив дверей остановился серый джип. Стройная девушка захлопнула дверь машины, быстро подошла к дверям, нажала на кнопку звонка и через несколько секунд скрылась за дверью.

– Это она, – прошептала Варя, растерянно и испуганно посмотрев на Николая. – Это та девушка у кафе. Волосы очень хорошо покрашены, прядки контрастные, а выглядят естественно. И падают кольцами…

* * *

Утром Игнат принимал экзамен и звонок от Лии пропустил, перезвонил ей только по дороге домой. Она не ответила, и это означало, что Лия в студии. В остальное время она с телефоном не расставалась.

Впрочем, она могла не ответить и еще по одной причине… Потому что получила конверт от Даны и теперь вынуждена действовать.

Игнат снова почувствовал себя зрителем, наблюдающим за интересным спектаклем. Он развернул машину и поехал к студии.

У дверей стоял Лиин джип.

Дверь, конечно, оказалась заперта, Игнату пришлось ждать, когда бабка ему откроет. Она что-то заговорила, но он ее отодвинул, быстро пошел к Лииной гримерке и рванул дверь.

– Вы?! – Он настолько не ожидал увидеть Ксению, что оторопело замер в дверях.

Это была другая Ксения – надменная и жестокая. Та, которую он увидел, когда с ней знакомился.

Она загораживала спиной выдвинутый ящик, в котором он совсем недавно видел пистолет. Да, и еще старый сотовый телефон.

Ксения смотрела на него так, словно умела проникнуть внутрь головы и читала мысли. Не оборачиваясь, она задвинула ящик на место, столкнув при этом стоявшую на столе сумку. Сумка была небольшая, Ксения попыталась поймать ее на лету, но не сумела, и пистолет со стуком выпал.

«Бежать! – застучало в мозгу. – Бежать, она не начнет стрелять при бабке».

Он зря гордился своей физической формой. Страх парализовал, он не только не мог пошевелиться, но, кажется, даже перестал дышать.

Он не сможет убежать. Пуля догонит его даже на другом конце света. Если не сегодня, то через месяц, через год. Ксения принадлежала к классу господ, и простым смертным не дано распоряжаться их судьбами.

Она наклонилась, подняла пистолет и спокойно положила его в сумку.

Игнат медленно шагнул вперед, прикрыв за собой дверь. Сделал еще шажок и опустился на стул.

– Что было в письме? – Кажется, у него получилось спросить это почти спокойно.

Ксения рассеянно, как умела только она, повела глазами по сторонам, сунула руку в сумку, достала сложенный вчетверо принтерный лист и протянула Игнату. Она перестала быть надменной, взгляд ее снова стал привычным, спокойным, только слегка грустным.

Она не будет в него стрелять, не будет, даже если они окажутся в глухом лесу.

Настоящая она сейчас, грустная и несчастная. А надменность – защитная реакция на вызовы беспощадного мира. Жизнь оказалась к ней жестока, лишив нормальной женской жизни.

В письме было примерно то, чего он ожидал. Фото Лии в подъезде и фото Веры Сергеевны в концертном зале. И номер телефона.

– Ксения, доказательств ни у кого нет. – Он вернул бумагу. – Я знаю, что Лия приходила к Наталье. Это ничего не значит и совершенно неопасно. Надо выбросить пистолет и не обращать внимания ни на какие письма. Единственная улика – это пистолет. От него нужно немедленно избавиться.

– У меня не было другого выхода.

– Я понимаю. Ксения, нужно избавиться от пистолета.

– Лиечка не читает писем. Она даже записок, которые передают с цветами, не читает.

– Это моя бывшая учительница, – Игнат кивнул на бумагу у нее в руках.

– Я догадалась. Я слышала, как ты разговаривал с Вадимом. И Лия тогда все время о тебе говорила и все про тебя рассказывала. Лия в тебя сильно влюблена. – Ксения помолчала. – Как удивительно, что ты знал обеих!

Обеих… Это Наталья и Вера? Или Вера и Нина?..

– Бабка приняла меня за Лию. – Ксения посмотрела на Игната несчастными глазами. – Стала спрашивать про снотворное… Рано или поздно она пошла бы в полицию.

– Вы знали, что Лия взяла у вас снотворное?

– Игнат. – Она жалко усмехнулась. – Ну я же не идиотка. Пропала целая упаковка. А потом Танечка сказала, что эта стерва отравилась.

Она подвинула стул и села к Игнату боком. Профиль у нее был красивый, гордый.

– Лия все время о тебе говорила. Она сильно в тебя влюблена. Говорила про митинг в парке. И я предложила бабке там встретиться. Это казалось мне подходящим местом.

– Ксения, надо избавиться от пистолета.

– Я не могу от него избавиться, – быстро сказала она, не поворачивая головы. – Это пистолет родственника Вадима. Он сейчас за границей, но в любой момент может вернуться.

– Наплевать! Пусть думает, что пистолет украли. Оружие зарегистрировано?

– Нет, – Ксения покачала головой. – Оружие не зарегистрировано, но я не могу от него избавиться.

Игнат понял: она не могла допустить, чтобы о пропаже пистолета узнал муж. Вадим Константинович умен, он может сделать правильные выводы. Игнат сам рассказал ему про то, что после смерти Натальи были застрелены две женщины. Правда, тогда Игнат связывал убийства с компроматом.

Вадим Константинович наверняка знает, что Лия приходила к его любовнице, это даже Игнат смог узнать. Но дочери Вадим Константинович простит все, а жене… Не факт.

– Господи, как я ее ненавижу!

И опять Игнат Ксению понял. Она говорила о Наталье.

– Надо немедленно положить пистолет на место. – Игнат поднялся. – Отвезти его в квартиру родственника.

Ксения тоже послушно поднялась. Сумку с пистолетом она обеими руками прижимала к животу.

– Пойдемте. – Он распахнул перед ней дверь.

Запирать дверь не стал. К Лии никто не посмеет зайти без разрешения.

Около сидевшей за столом вахтерши стояли два крепких парня.

– Ксана, Лиечку спрашивают, – растерянно пролепетала женщина. – Из полиции…

Один из полицейских шагнул к ним, протянул раскрытое удостоверение.

Ксении не надо было бежать. У них наверняка не было разрешения на обыск или что-то другое в этом роде.

Не надо было бежать, но она побежала…

Сумочка упала, когда один из полицейских ее догнал. Пистолет опять выпал со стуком.

Потом, когда Ксения начала задыхаться, Игнат попросил:

– Вызовите «Скорую». У нее астма.

Эпилог

20 сентября, пятница

Выборы оказались скандальными. Оппозиционных депутатов на них не допустили, протестные митинги жестоко разогнали. Игнат тоже ходил на них, понимая, что политический капитал нужно нарабатывать при любом раскладе. Ангелина пыталась возражать, но он ее не слушал.

Потом случилось то, чего никто не ожидал – благодаря протестному голосованию он прошел в Думу.

Ангелина стала смотреть на него с уважением, даже заискивающе. Это забавляло.

Конечно, она пыталась лезть к нему с советами, но он их игнорировал. Отказался вступить в коалицию правящей партии. Рейтинг у нее никакой, а Игнат собирался оставаться в политике долго.

Лия ему ни разу не позвонила, и он тоже.

Недавно Ангелина, как бы между прочим, сообщила:

– Лия сейчас во Франции.

Игнат сделал вид, что не услышал.

Пару недель назад он зачем-то проехал мимо студии. Афиш у входа больше не было, стекла окон казались пыльными. Помещение выглядело заброшенным.

Несколько раз какие-то журналисты брали у него интервью. Игнат не отказывался – это шло ему на пользу. Хотелось, чтобы на интервью напросился Белецкий, но Влад не звонил.

И тогда Игнат позвонил ему сам.

– Ты в курсе, как продвигается дело об убийстве Ивашовой?

В конце концов, Нина его одноклассница, это нормально, что он интересуется ее делом.

– В общих чертах.

– Расскажи, – попросил Игнат.

– По телефону?

Игнат готов был выслушать и по телефону, но зачем-то предложил:

– Знаешь кафе у «Чистых прудов»? Второй поворот от метро?

Нина это кафе любила, они заходили в него несколько раз. Сначала там была хинкальная, потом название сменилось. В первый раз они забрели туда случайно. У Игната было отличное настроение, он позвал Нину погулять. Они бродили по Москве и спрятались в кафе от дождя. Кажется, тогда она еще не была замужем.

А прошлой зимой они встретились там, чтобы отметить Игнатов день рождения. Он тогда поехал на городском транспорте, проходил мимо расположенного рядом театра, неожиданно для себя зашел в кассу и купил два билета на вечерний спектакль.

Он тогда думал, что любит Нину как привычную вещь, и хотел ее побаловать.

Нина билетам обрадовалась и в театре смотрела на Игната сияющими глазами.

Когда он зашел в кафе сегодня, Белецкий уже сидел у окна.

– Она здесь ждала убийцу, – кивнув, объяснил Влад.

– Кто? – не понял он.

– Ивашова, – удивился одноклассник. – Нина.

Игнат закрыл глаза. Нина сама назначила Ксении встречу здесь. Таких совпадений не бывает.

– Я не знал, что ее убили здесь, – признался он.

– Здесь, – кивнул Белецкий. – Убийца ей позвонил, она вышла, и все!

Игнат пошел к стойке, вернулся с кофе. На улице было холодно, в кафе тоже.

– У Воронковой отличные адвокаты.

Глоток кофе немного согрел.

– Воронкова приехала сюда на чужой машине. Попросила у знакомого музыканта. Машину засекла камера на бульваре. Но это, сам понимаешь, косвенные улики. Она стоит на том, что пистолет и телефон, с которого звонили Ивашовой, нашла в студии за пару минут до задержания.

Собственно, это было все, что Игната интересовало.

Он должен был ненавидеть Ксению, но почему-то жалел.

Нина бы ему этого не простила.

Или она простила бы ему все?..

Они поговорили еще несколько минут. Белецкий допил свой кофе и ушел. Об интервью он не попросил, и Игната это слегка задело.

Впрочем, сильно его уже ничто не могло задеть, даже потеря мандата.

Он стал другим без Нины. Жил по привычке, не радовался и не огорчался. Как робот.

Это когда-нибудь пройдет. Нужно только потерпеть.

На улице шел дождь. Игнат задержался на крыльце, но зонт раскрывать не стал, спустился и пошел к метро, не замечая падающих на лицо холодных капель.

* * *

Июньская жара сменилась холодным июлем, потом таким же холодным августом. Только в начале сентября постояли теплые дни.

В начале июля у Федора выдалась свободная неделя, они с Даной слетали в Испанию, пропустив очередные Нинины поминки – сорок дней. Вероника Анатольевна, конечно, на Дану обиделась, Дана понимала, что женщина права, и чувствовала себя виноватой.

В сентябре она начала заниматься с Ксюшей. О тете девочка больше не заговаривала, занималась прилежно и с удовольствием, и уроки им обеим очень нравились.

Сегодня, как обычно, едва Дана успела раздеться, Катя куда-то заторопилась.

– Ты, Даночка, уходи, не жди меня. – В прошлый раз Дане долго пришлось ждать Катиного возвращения. – Ксюшка спокойно сидит дома, не беспокойся.

Дана и сегодня осталась бы с девочкой до возвращения матери, но Федор обещал прийти пораньше, и она, отзанимавшись положенный час, заторопилась.

У подъезда, повернувшись спиной к ветру, курили Сергей и Виктор. С Виктором Дана иногда сталкивалась, приходя на занятия к его дочери, а Сергея не видела с тех пор, как убили Нину.

Мужчины посмотрели на нее приветливо, одновременно поздоровались и выбросили окурки в урну. У Сергея на пальце желтело новое обручальное кольцо.

– Ксюшку, как начала с вами заниматься, от пианино не оттащишь, – улыбнулся Виктор. – Спасибо вам.

Он пошел к подъезду, а Сергей двинулся за Даной.

– Упорная ты девушка, – одобрительно сказал он. – Докопалась до Лии, установила, что она приходила к Наталье. Я обалдел, когда тетушка мне сказала. Как тебе это удалось?

– Удалось, – скромно пожала плечами Дана. – Я не одна докапывалась. С друзьями.

– Виктор грешил на домработницу. А я считал, что дело в компромате.

Порыв ветра обдал холодом, Дана подняла капюшон куртки.

– Виктор раздобыл список Наташиных звонков. Тетя Вера была последней, с кем она разговаривала. Наверное, тетя знала, что к Наташе пришла дочь ее друга.

Видимо, Наташа кое-что о семье друга Вере рассказывала, если старая учительница отправилась на концерт Лии. Что она хотела узнать на свою беду?..

Почему ничего не сказала про Лию своей сестре? Не хотела делиться подозрениями?

Скорее всего, так. Для обвинений нужны доказательства.

– Как вы думаете, следствие сможет доказать правду?

Влад скептически относился к перспективам уголовного дела. Дана позвонила ему, вернувшись из Испании. Друг разговаривал неохотно и мрачно посетовал, что прямых улик нет, а у подозреваемой хорошие адвокаты.

Впрочем, Дана и сама понимала, что большие деньги и близость к власти – надежная защита от правосудия. Только верить в это не хотелось.

Сергей дернул головой и процедил:

– Я не хочу жить в этой стране.

«Ну и не живи, – грустно подумала Дана. – А я буду. У меня другой страны нет».

– Я думала, вы давно уехали, – призналась она после минутной паузы.

– Нет. Но скоро уедем. Кое-какие документы осталось собрать.

Закапал дождь, Сергей раскрыл над ними зонт.

– Вы знали, где живет Наталья?

– Что?! – удивился он.

– Вы знали, где живет Наталья! – вздохнула Дана.

Он засмеялся.

– Упорная ты девушка! Однажды тетя Вера попросила меня донести до дома ее подруги тяжелые сумки. Мы с тетей приехали с дачи с кучей яблок. Тетя Вера собрала две тяжеленные сумки, и я помог ей их донести. Я понятия не имел, что подругу звали Наташей. Я ее даже не видел, поставил сумки и ушел, когда тетя звонила в дверь. Еще вопросы есть?

– Есть, – сказала Дана. – Когда вы прилетели в Москву?

Он снова рассмеялся.

– Первого мая. А теткам не сказал, потому что у меня были дела.

У него были дела. Его ждали любимая женщина и ребенок.

У поворота к дому Дана остановилась. Федору не понравится, что ее провожает чужой мужчина.

– Счастья вам, – сказала Дана.

А Сергей ничего не сказал. Сложил зонт, потому что дождь кончился, быстро взял Дану за плечи, отпустил и ушел, не оглядываясь.

Content

Евгения Горская
Мы все не ангелы

Эпилог