Уайт Рэт Джеймс

О'Рурк Моника

Отравленный Эрос. Часть 1

Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

Рэт Джеймс Уайт,

Моника Дж. О'Рурк

"ОТРАВЛЕННЫЙ ЭРОС"

Часть I

Рэт Джеймс Уайт: посвящается Маме.

Моника Дж. О'Рурк: посвящается Маме - прости меня!

Введение

Есть путь, по которому мы идем по жизни. Он вертится, поднимается, опускается и раскалывается.

Мы делаем выбор, делаем все возможное или нет, чтобы добраться до конца дороги.

Предположительно, есть много дорог в Aд и всего одна в Pай. Вы увидите, как выбор повлияет на конец этой истории.

Некоторые остаются прямыми и узкими, другие блуждают, третьи бегут. Суждения сделаны, каждый путь пересекается с другим. Есть правильный путь и неправильный. Суждения меняются со временем, с перспективами.

Свиной леденец.

Это и есть выбор.

Вы можете купить его на рынке: Эссекс-стрит, Нижний Ист-Сайд, Нью-Йорк. Или по адресу:

www.roni-sue.com.

Бекон.

Покрытый шоколадом.

Темным или молочным.

Есть что-то серьезно неправильное в концепции конфеты со свининой. Это нарушает порядок вещей: мясо с одной стороны блюда, овощи с другой.

Это оскорбление для некоторых. Эпикурейское преступление. Разрыв с консенсуальным контрактом того, что хорошо. В сетевых магазинах его нет. Это неправильно.

И все же для других это восхитительное откровение. Заманчивое. Соблазнительное. Дымное и сладкое.

Путь к неправильности может начаться с самого невинного выбора.

Свиной леденец. Шаг на скользкий путь.

Вот еще несколько: слушать музыку, читать книги, смотреть фильмы, переживать экспрессивные произведения, сбивающие с правильного пути, пути консенсуса, где каждый знает, что правильно, а что неправильно.

Это всё - варианты.

Если вы купили эту книгу, вы сделали свой выбор.

Люди выбрали правильный путь, потому что это безопасно. Есть четкие границы. Знаки и сигналы возвещают об опасности. Существует чувство благополучия в безопасности определений, защите ожиданий.

На безопасном пути, правильном, все знают, кто они. Аппетиты направляются, а затем удовлетворяются обработанными и упакованными товарами и услугами. Правильный путь – цивилизованный. Природа управляется законом и логикой.

Определения меняются. Ожидания обходятся стороной. Вспыхивают неудобные факты.

Аппетиты ломают свои оковы.

Правильный путь, как это часто бывает, оказывается неправильным. Руины и безлюдные места говорят нам об этом. Конечно. Потому что, в конце концов, только люди идут по этому пути. Они те, кто назвал это правильным.

Так где же этот путь неправильности?

Это зависит, я полагаю, от человека, делающего выбор.

Иногда неверный путь служит предупреждением. Возможно, не все на этом пути так, как кажется. Возможно, в этой консенсусной реальности есть серьезные недостатки, трещины в границах, которые все согласны игнорировать. Не все так безопасно и контролируется, как хотелось бы.

Неправильный путь может дать комментарий о природе тех, кто решает, что правильно, а что нет. Это напоминание о том, что отчаянный взгляд на свет, который, как мы надеемся, содержит истину, может ослепить нас к тому, что мы ищем.

Иногда в темноте, в неправильности - есть истины, в присутствии которых мы не должны, как те, кто мудрее, чем я заметил, вздрагивать. Мы можем что-то упустить.

И тогда мы можем рассчитать стоимость того, чтобы быть правыми и быть неправыми?

* * *

Вы держите в руках книгу, которая является неверной. Это нарушение того, что многие считают консенсуальным согласием на этом пути правоты. Часть этой неправильности поразит вас прямо между глаз в самом начале, но есть более темные, более глубокие повороты на её пути.

Но неправильность – это не суждение. Это всего лишь знак, указывающий на место назначения, или, в случае “Отравленного Эроса”, объявление границ города в месте, где вы никогда не были.

Границы вас не защитят. Линии были стерты. Вы видели обложку, узнавали имена авторов, читали рекламные объявления или рецензии. Вы слышали стук в дверь. Вы пришли посмотреть, что находится на другой стороне и что это значит для людей, живущих там.

Вы сделали выбор, чтобы сбиться с пути неправильности.

Может быть, вы увидите, как иногда в определенных местах все может стать между людьми и тем, что еще есть в мире, в котором они живут.

Работа может заставить вас задуматься об одиноких ночах под звездами, на холмах и в прерии, с домашним скотом поблизости и о том, какая кровь течет к вам от тех далеких предков.

Вы можете даже взглянуть на некоторых людей или членов семьи в своей жизни, или пересмотреть свои привычки просмотра веб-страниц, или изменить свою партийную принадлежность в следующий раз, когда вы выйдете и проголосуете за то, какую консенсусную реальность вы ищете.

Если Моника и Рэт заставят твой желудок сжаться, кровь застынет в жилах, если тебе придется немного подумать о том, что значит любовь и сколько жертв она требует, и тогда, возможно, ты пойдешь по неверному пути вместе с ними.

Оглянись. Сделай глубокий вдох. Посмейся. Открой для себя тихое и темное место в твоем сердце.

И съешь немного Свиных леденцов, пока ты там. Сладких, дымных, соленых. Мясистых, сливочных, хрустящих. Глотаются легко, оставляют маленькие кусочки между зубов, так что послевкусие задерживается.

Ты зашел так далеко. Почему бы не сделать еще один маленький шаг?

Джерард Хоуарнер, автор "Road to Hell", "Road from Hell", "A Blood of Killers", 1 марта 2009 года

Часть I

Глория вспомнила те дни, когда парни выстраивались в очередь по двести человек на съездах, чтобы подписать пластиковые слепки ее чисто выбритого влагалища, или копии ее фильмов «Соси, глотай и улыбайся», или просто сфотографироваться вместе с ней.

Она вспомнила те дни, когда некоторые из самых красивых и хорошо подвешенных мужчин в бизнесе требовали работу только с ней. Когда некоторые из самых востребованных актрис приставали к ней в гримерках и держали свои лица между ее бедер в течение нескольких минут после того, как режиссер кричал «снято», и всё для того только, чтобы попробовать её вкуса немного больше.

Тогда она была звездой – самой горячей звездой фильмов для взрослых. Она подумала обо всех деньгах, которые заработала: о дорогих автомобилях, о полупустом доме на поле для гольфа с бассейном олимпийского размера, обо всем коксе, который она вынюхала, о таблетках, которые она глотала, обо всей этой хорошей травке, которую она курила, и о выпитых, бутылкой за бутылкой, “Моэта”, “Кристал” и галлонах спермы, которая бесконечным потоком вливалась в ее удивительно глубокое и широкое горло.

Она вновь пережила хорошие моменты из своих славных дней, когда подавилась двадцатью четырьмя дюймами[1] ослиного члена и вздрогнула от когтей датского дога, впивающихся в ее лобковую кость, когда он судорожно совал свой волосатый член в ее растянутую дырку. Да, в последнее время бизнес был не очень добр к ней.

Осел трахал ее лицо, когда интернет-вундеркинды снимали ее в прямом эфире, цифровая видеокамера подключалась непосредственно к их веб-сайту для всех других интернет-вундеркиндов, которые платили пять долларов в минуту только для того, чтобы смотреть эти зоофильские видео. Член животного проникал все глубже и глубже, пока не погрузился на целых двенадцать дюймов[2] и не оказался у нее в горле. Глория пристыдила бы шпагоглотателя. Как и ее достоинство, рвотный рефлекс исчез после того, как она сосала свой тысячный член много лет назад.

Животное вошло глубже, ускоряя ритм своих бедер. Глория попыталась вытащить огромный член осла из своего горла, но была слишком медленной, и то, что казалось галлоном ослиной спермы, прорвалось в ее горло, заполняя ее желудок. Обильное количество густого, соленого, белого эякулята продолжало проливаться, когда она вытащила его изо рта. Ее живот и рот были полны, и животное все еще кончало. Компьютерщики увеличили изображение, чтобы показать, как еще полгаллона звериного семени омыло ее лицо, шею и невероятно большие, увеличенные хирургическим путем груди. Глория начала отрыгивать, и они сняли это тоже, когда ведро спермы пробралось обратно по ее пищеводу и выплеснулось на пол скотного двора.

Не успел осел закончить кончать, как массивный пес последовал его примеру. И снова это произошло так внезапно, что у нее не было времени отстраниться, и датский дог эякулировал внутрь нее. Гики увеличили масштаб, чтобы показать собачью сперму, капающую из ее опухшей красной щели и стекающую по внутренней стороне бедер.

Датский дог вытащил свой член и начал слизывать собственную сперму с влагалища Глории. Глория начала отстраняться.

- Нет, нет! Это круто! Оставь как есть!

Она позволила собаке сделать кунилингус себе и удивилась, когда начала возбуждаться. Она была близка к оргазму, когда глупая собака перестала лизать и наклонилась, чтобы вылакать ослиную сперму у ее ног.

- О, вот это заебись! Ты тоже давай.

- Что?

- Спускайся туда с собакой и слижи сперму с пола! Не волнуйся, мы тебе за это заплатим.

Глория встала на колени нос к носу с датским догом и слизывала тепловатую ослиную сперму с пола скотного двора, который уже был покрыт лошадиным и куриным дерьмом, пока катилась камера.

- Это было чертовски круто! - вундеркинды зааплодировали, и похлопали её по спине. - Мы можем запустить этот клип в течение недели. Одно только “сарафанное радио” должно дать нам двадцать или тридцать тысяч просмотров.

Два гика собирались сделать сотни тысяч на этом фильме. Со своей стороны, Глория заработала тысячу долларов – примерно двадцатую часть того, что она получала в расцвете сил. Но сейчас Глория была не в самом расцвете сил. Ей было под сорок – толстая наркоманка, больная СПИДом. Шоу с собачками и осликами было самым близким к тому, что она когда-либо получала от реальной работы.

Когда она только начала опускаться, работы было еще много, даже если за нее платили меньше. После того, как ее выгнали со съемок фильма за то, что она задремала с членом во рту, а затем на следующей неделе у нее начались судороги во время анальной сцены, и ее пришлось срочно отвезти в больницу после передозировки кокаина и героина, она оказалась не только уволенной со студии, но и вылетела из элитного класса порноактрис. Она проскользнула из класса “А” на уровень “В”, где анальные сцены и гангстеры были единственным способом получить работу.

Где-то за это время ей удалось встретить мужчину и даже завести ребенка. Но она была так решительно настроена трахнуть свой путь назад к вершине порноиндустрии, даже убеждая себя, что у нее может быть карьера в прямых фильмах, что она оставила и свою дочь, и отца своего ребенка, чтобы задирать свои ноги для незнакомцев, в то время как камеры поглощали ее душу со всех сторон. Иногда она все еще думала о жизни, которую могла бы вести с Райаном и их дочерью Анджелой в их квартире на Парк-Авеню. Обычно в такие моменты она стояла на четвереньках и полоскала горло спермой какого-нибудь животного со скотного двора.

После того, как она бросила семью ради наркотиков и секса, она продолжала торчать и беспробудно бухать, и вскоре даже продюсеры “B” перестали снимать её. Накачавшись коктейлем из уличных фармацевтических препаратов, она побивала один рекорд групповухи за другим, пытаясь утопить память о своей потерянной семье в кокаине и сперме, пока люди не устали видеть, сколько петухов она может засунуть в свои различные отверстия, и в итоге она была брошена одним продюсером за другим. Потом она обнаружила, что снимается в фильмах о сексе и рабстве, псевдоснаффе и фетишах, а потом ей наконец поставили диагноз ВИЧ, и ее карьера в законном порно закончилась. Теперь в возрасте сорока шести лет после двадцати семи лет работы в порно-бизнесе она обнаружила, что снимается в секс-видео с животными на какой-то старой ферме.

Глория упаковала себе кубики льда и приготовилась к следующему дублю.

- Ты действительно сможешь принять член этой штуки в свою задницу? Я имею в виду, мы не хотим, чтобы кто-то умер на съемочной площадке, - спросил Джордан.

Джордан был хозяином порносайта ZoologicalPorn.com, он выглядел, как Бадди Холли, сидящий на крэке. Очки толщиной с пуленепробиваемое стекло, на нём можно было разглядеть все кости, проступающие на его лице, создавалось впечатление, как будто он сделал себе слишком много липосакций или вынюхал тонны кокаина. Он и его дородный длинноволосый партнер Колин снимали все фильмы для своего сайта сами.

- Поверь мне. У меня были гораздо большие члены, чем тот, что сейчас в моей заднице. Один парень засунул мне в задницу бейсбольную биту за пару пива! Так что тащи сюда этого вонючего осла и начинай снимать.

- Тебе придется снова поднять его петуха.

- Да похуй вообще.

Глория встала на колени между ног осла и взяла в рот его массивный половой орган, буквально через несколько секунд он достиг нужной длины и жесткости. Она выстрелила в свою задницу половину тюбика “Астроглайда” и потом обильно смазала пенис осла, а затем наклонилась и раздвинула ягодицы, открыв розовую дырку, достаточно большую, чтобы в неё мог провалиться бейсбольный мяч.

- Камера, мотор!

Было чертовски больно. Но Джордан пообещал ей еще тысячу баксов сверху, если она сможет это сделать. Лед помог, но все же она чувствовала, что её очко трещит по швам, когда она насаживалась на массивный член осла своим анусом. То, что упряжь порвалась и весь вес твари обрушился на ее спину, было меньшей из проблем, главное то, что член осла разрывал ее растянутую прямую кишку. Ей было так больно, что она практически онемела.

Осел три или четыре раза судорожно толкнул ее в задницу, разрывая ее сфинктер и заставляя ее живот сжиматься. Затем он выстрелил еще одним гейзером спермы в ее прямую кишку. Нахождение его члена в кишечнике было настолько плотным, что, когда он вывалился из её ануса, сперма начала фонтанировать, как из открытого пожарного гидранта. Два выродка увеличили масштаб, чтобы заснять крупным планом сперму мула, извергающуюся из ее изуродованного ануса.

- Ты гребаная звезда, Глория! - выродки снова дали пять друг другу, а затем достали свои собственные члены, чтобы Глория могла выполнить остальную часть своего контракта.

После осла Глория испытала почти облегчение, пососав что-то настолько маленькое, что ей не пришлось выковыривать волосы из зубов, когда все закончилось. Она отсосала им обоим, и когда они закончили дрочить ей на лицо, они заплатили ей.

- Хорошая работа, детка. Увидимся на следующей неделе.

Вундеркинды ушли, бормоча что-то о возможности раздобыть для Глории что-нибудь побольше, чтобы трахнуть, например, слона или жирафа.

- Но мы не хотим ее убивать, - напомнил Колин своему напарнику.

- Ты видел, как она взяла член этого осла в свою задницу? Она даже глазом не моргнула. Слон не может быть намного хуже. Она как-то рассказывала, что её однажды выебли чучелом слоновьего хуя. Не думаю, что будет разница, если на этот раз он будет настоящий.

- Не думаю, что я когда-нибудь видел слоновий член. Насколько они большие?

- Не знаю. Может, нам стоит сходить в зоопарк и посмотреть?

А потом они ушли. Глория пожала плечами, надела обратно свое платье и, по-прежнему покрытая спермой, кровью, смазкой и ослиным семенем, вытекающей из ее ануса, шатаясь, побрела к своей машине.

* * *

Глория приняла душ, как только вернулась домой. Одевшись, она пошла на точку и стала ждать возле мусорного контейнера, чтобы купить героин у одного из местных барыг. Она знала каждого в городе, кто продавал героин, крэк, метамфетамин и экстази. Но она не хотела кайфа, ей хотелось разбиться на сотни мелких кусков и забыть о своей больной и никчёмной жизни.

Она повернула за угол. Плотный маленький мужчина в явно дорогом костюме, увидев ее, предложил ей купить героин на ровном месте, прежде даже чем она спросила его. Не то чтобы она собиралась спрашивать. Парень был похож на растлителя малолетних. В его улыбке было что-то стрёмное. Она выглядела слишком уверенно, чтобы исходить от такого невзрачного лица.

Кожа мужчины была цвета сырых кальмаров; тонкие голубые и зеленые вены ползли под её поверхностью. Кончики его длинных усов изогнулись, как бараньи рога. Густые вьющиеся волосы окружали пятнистую лысину в центре его головы. Со всеми этими рыжими волосами она ожидала, что его глаза будут зелеными, но заметила, что они были черными, как беззвездное небо.

- Ты что, ебаный коп?

- Нет. Я твой поклонник, Глория.

- Я не проститутка. Я актриса. Так что, что бы ты ни планировал, забудь об этом.

Она начала отворачиваться, но он сунул руку в карман и вытащил три маленьких шарика, наполненных героином. Взгляд Глории задержался на них, и она начала потеть. Из уголка ее рта потекла слюна.

- Актриса. Это именно то, что я ищу, Глория. Актрису, которая снимется в моем следующем фильме.

Он улыбнулся, отталкивающе изогнув лицевые мышцы, которые, как она предположила, должны были успокаивать, но вместо этого заставили ее тело покрыться мурашками.

- Что за фильм? Если ты такой большой мой поклонник, то ты должeн знать, что я ВИЧ-положительная. Вот почему я снимаюсь в видео с животными. Они не могут подцепить его.

- Не волнуйся. Ты не будешь трахать ничего человеческого в моих фильмах.

* * *

Глория была почти уверена, что человек с огненно-рыжими волосами – сумасшедший. Он не только бесплатно дал ей героин, но и пообещал пятьдесят тысяч долларов за ее услуги. Все, что ей нужно было сделать, это лечь на кровать в захудалом старом доме и просто «пойти с ним», как он выразился. Он получал удовольствие от жутких старых домов? Глория однажды провела выходные с парнем, у которого хер вставал только в гробу. Он любил притворяться трупом. Может быть, обветшалый дом был для этого парня способом избавиться от импотенции или комплексов. Как бы то ни было, он платил слишком хорошо, чтобы ей было на это наплевать.

Он сказал ей, что в доме обитает дух осужденного серийного насильника, которого зарезали в тюрьме, и что он платит ей за секс именно с призраком.

Глория улыбнулась.

- Все.

Она воткнула иглу в вену под коленом и накачалась “хмурым”.

Оказавшись под кайфом, она сбросила с себя одежду и легла на пропитанный мочой и каловыми массами матрас. Героин подействовал, и вскоре после этого она больше ни о чем не волновалась.

* * *

Глория медленно очнулась от дремотного, полубессознательного состояния. Она чувствовала, как руки ползут по ее коже, разминая ее огромные силиконовые груди, и изо всех сил пыталась открыть глаза, чтобы сфокусировать зрение. Она хотела знать, кто был привязан к этим грубым рукам. Он раздвинул ей ноги и засунул в неё сначала один палец, потом второй, затем третий, пока вся его рука не оказалась внутри нее. Рот прижался к ее левой груди, тяжело дыша, горячее парное дыхание почти обжигало её плоть. Он так сильно укусил ее за сосок, что она распахнула глаза.

Она осмотрела пустую комнату, если не считать рыжеволосого извращенца за видеокамерой, в ней было абсолютно пусто, ну ещё если не считать того, что все еще проводило руками и ртом по ее телу. Какое-то невидимое существо, чье горячее туманное зловонное дыхание чувствовалось на внутренней стороне ее бедер, при этом поначалу куннилингус был весьма искусен. Но потом невидимое существо принялось грызть ее клитор, оно с неимоверной силой пропихнуло кулак внутрь Глории. Глория закричала и попыталась оттолкнуть это, и удивилась, когда ее руки наткнулись на нечто там, где ее глаза видели лишь только мертвый воздух. И все же, хотя она и могла дотронуться до него, она не могла сдвинуть его. Чем бы ни было это невидимое существо, все его мускулы были твердыми, как камень.

- Вот именно, Глория. Замечательная работа. Продолжайте в том же духе, так сказать.

Твердые невидимые пальцы вцепились в ее волосы и дернули голову вперед. Она безошибочно чувствовала, как твердый член прижимается к ее губам, заставляя их раскрыться, чтобы впустить его внутрь. Она чувствовала сильный запрелый запах мужских гениталий. Вкус соленых капель предварительной спермы, как пульсирующая эрекция скользнула мимо ее языка и вниз по горлу. И все же она ничего не видела. Ничего, кроме почти пустой комнаты.

Влад придвинулся ближе с камерой, и Глории захотелось отвернуться, отталкиваемая Владом, невидимым существом, трахающим ее до крови. Она испытывала отвращение к себе за то, что допустила такое унижение, ей было тошно от того, во что она превратилась.

Влад оторвался от камеры, усмехнулся и покачал головой.

- Во что все это превратилось, дорогая, милая Глория? «Христиане дали Эросу выпить яду. Он не умер от этого, а выродился в порок...» - так говорил Ницше. Я думаю, что так оно и было.

Глория нащупала руками большие волосатые яички, пока ее невидимый насильник рьяно наяривал ее горло. Она почувствовала, как член набухает у нее в гортани. Почувствовала, как он дернулся, и теплая струя призрачной спермы заполнила ее рот. Призрак отстранился, и она выплюнула его семя, чувствуя, как оно стекает по подбородку. Но она по-прежнему ничего не видела. Даже сперма этой твари была невидима.

Освободившись, она попыталась отползти, но невидимые руки швырнули ее обратно на матрас и снова раздвинули ей ноги.

Его эрекция казалась еще длиннее и толще, чем та, что была у нее в глотке. Он прорвался внутрь нее и начал врываться в нее с маниакальной скоростью. Руки сомкнулись на ее горле и начали сдавливать его. Длинные мозолистые пальцы сдавили ее трахею, отрезав ей поток кислорода, поскольку полтергейст продолжал долбить ее слабые стенки влагалища своим жестоким пенисом. Перед ее глазами заплясали пятна, и все вокруг потемнело.

- Чертова шлюха! Шлюха! Иезавель![3] Блудница!

Слова напали на нее, слова, произнесенные с губ, которых она не могла видеть. Глория заплакала, и это, казалось, одновременно разозлило и взволновало ее обидчика. Кулак с громким хлопком врезался ей в нос, и глаза Глории закатились.

Ее тело вздрагивало и раскачивалось, когда призрак жестко трахал её, переворачивая из одного положения в другое и входя в нее со всех возможных сторон. Всякий раз, когда она не стонала и не визжала должным образом, ее били, кусали или душили почти до смерти. Изнасилование продолжалось всю ночь, и рыжеволосый человек с камерой все это снимал.

* * *

На следующее утро Глория вернулась в свою квартиру. Пятьдесят тысяч долларов в ее кошельке едва ли могли компенсировать бесчисленные синяки и следы укусов на груди, лице, бедрах и ягодицах.

Она перевернулась на бок, повернулась лицом к ночному столику, схватила полупустую пачку сигарет и вытряхнула одну в рот. Слишком много героина она употребила прошлой ночью. Теперь в ее голове стучало так, словно кто-то пытался выбраться оттуда с помощью кувалды.

Лучший способ избавиться от головной боли было, несомненно, снова “поставиться”. Ее мысли вернулись к прошлой ночи, и она попыталась сосредоточиться. Что бы ни напало на нее, оно никак не могло быть призраком. Она была так объебашена “белым”, что, должно быть, вообразила это. Представляла себе невидимого насильника. Может быть, ей завязали глаза, и всё это был плохой “приход”.

Этот маленький рыжеволосый урод, - подумала она. - Должно быть, он накачал меня наркотиками и изнасиловал сам.

- Надеюсь, этот ублюдок подхватит СПИД и сдохнет!

Потом она вспомнила о деньгах. Она ещё никогда не поднимала так много на одном фильме, даже на пике своей карьеры.

Ее задница, болевшая до сих пор от ебли с ослом, была вывернута почти наизнанку, воспаленная геморроидальная ткань выпирала из заднего прохода, как виноградная гроздь. Она была похожа на задницу бабуина. Глория затушила сигарету в переполненной пепельнице и снова заснула.

В ту ночь ей приснился Райан с дочерью, и она проснулась с чувством вины, стыда и отчаянной потребности в новой дозе. Лицо дочери не выходило у нее из головы; ее совесть всегда носила лицо Анджелы. Эта милая, ангельская улыбка с ямочками на щеках говорила ей, какой никчемной шлюхой она стала, какой дегенеративной наркоманкой, кричащей на нее, чтобы она перестала убивать себя. Еще одна доза, и ее совесть снова впала в кому, в которой она так часто томилась большую часть своей взрослой жизни, пока материнство не разбудило ее мучительным криком. Если бы только она могла вытащить вилку из этой проклятой штуки раз и навсегда. Но даже после многих лет деградации, наркотиков и прочих злоупотреблений она все еще знала, что правильно, а что нет. Наркотики просто помогали ей не волноваться.

* * *

Это был не тот путь, о котором когда-то мечтала Глория. В детстве она представляла себе мир танцев, живописи и счастливого замужества, как это обычно делают маленькие девочки. Когда она подрастет, то будет мечтать о славе, поднимаясь к славе в кино, появляясь на разных ток-шоу.

Она была красивой и популярной девушкой в школе. Потом она уехала автостопом в Голливуд, чтобы стать звездой. Ее изнасиловал один водитель грузовика, и он предложил ей выбор: высадиться посреди пустыни Невада или всю оставшуюся дорогу делать ему минет. Но она выжила, и, по ее мнению, это того стоило. Почти.

Глория знала, что она никогда не закончит колледж. Только длинные светлые волосы, длинные ноги и большая грудь спасали ее от обреченности на работу с минимальной зарплатой до конца жизни. Но с ее телом она скоро обнаружила, что может заработать больше денег, чем когда-либо представляла... в порноиндустрии.

Она добилась мгновенного успеха. Она не возражала против всех тех петухов, которые ей пришлось сосать, или кисок, которые она должна была лизать. Она была знаменита и получала деньги за то, для чего было создано ее тело. Потом пришли наркотики, и возраст, и молниеносное падение.

Она могла бы выйти, но не скопила ни копейки из заработанных денег - все они отправились ей в нос или в вену - она не могла представить себя официанткой на стоянке грузовиков или ползущей обратно к Райану с поджатым хвостом и резко падающим количеством красных кровяных телец. Так что вместо этого она вернулась на восток и трахалась с животными, и что бы это ни была за чертовщина прошлой ночью, после неё она была опустошена. Ну по крайней мере она ещё была жива и, благодаря героину, почти не чувствовала боли в своем теле и гордости.

* * *

Прошла неделя, и Глории по большей части удалось оставить позади это странное испытание. Ее синяки почти зажили, а также ее порванные и частично вывернутые анус с влагалищем. Пятьдесят тысяч почти исчезли. Они превратились в крепкий алкоголь и тяжелые наркотики.

Два гика ей сказали:

- Эй, Глория! Мы нашли жирафа! Мы пытаемся придумать, как установить жгут под ним, чтобы ты могла трахнуть его. Прикинь, его член три фута[4] длиной! Если ты сможешь это сделать, мы заплатим тебе штуку баксов! - по-видимому, он нашел это чрезвычайно забавным. - Но серьезно. Если ты не сможешь трахнуть его, ты можешь засунуть свою голову ему в задницу за пару сотен. Мы позвоним тебе завтра.

Глория повесила трубку и в слезах упала на кровать. Ее жизнь превратилась в фильм ужасов. Жираф? Они больные ублюдки! Но, она знала, что сделает это. Скоро у нее не будет ни денег, ни наркотиков. Она снова почти разорилась, и за последнюю неделю ее привычка усугубилась. В то время как раньше она зарабатывала достаточно денег, чтобы не знать ломки, сейчас на свои пятьдесят кусков она торчала целыми днями. Теперь эти долбаные выблядки могут заставить ее делать все что угодно, лишь бы у неё были деньги на очередную дозу.

Телефон зазвонил снова. Глория перевернулась и нерешительно подняла его.

- Алло?

- Глория? - eго елейный голос пополз по ее коже, как ведро вываленных пиявок.

Глория вздрогнула.

- Кто это?

Но она уже знала.

- Билл Влад. Ты снялась для меня в фильме на прошлой неделе. Это было потрясающе! Я уже продал почти миллион копий. Ты снова звезда, детка!

- Ты серьезно? - вновь пробудилось тщеславие Глории.

- Абсолютно.

- Да, и почему я не видела его на полках ни в одном видеомагазине?

- Большинство моих клиентов не посещают видеомагазины. Они требуют большего, Глория. Как насчет того, чтобы заработать еще пятьдесят тысяч?

Ответ не заставил себя долго ждать. Она перезвонила двум придуркам и предложила им самим трахнуть жирафа.

* * *

Мальчик-подросток лежал на кровати, закованный в цепи вокруг запястий и лодыжек. Его худое тело было покрыто рубцами и синяками, а дыхание превратилось в облако пара, несмотря на гнетущую жару и влажность в комнате.

- Ого! Что это за хуйня? Сколько лет этому ребенку? Я не снимаюсь в детском порно! - Глория повернулась, чтобы уйти.

Билл Влад встал перед ней, чтобы преградить ей выход, крутя усы, как какой-нибудь злодей из немого фильма.

- Я не снимаю детское порно, моя милая. Стюарту - семнадцать. Возраст согласия в этом штате составляет шестнадцать лет.

Глория посмотрела на мальчика, который корчился на кровати, рычал и дергал себя за ремни.

- Не похоже, чтобы он был согласен. Почему он привязан?

Билл Влад улыбнулся. Глория заметила, что его зубы были подпилены до острых углов. Она вздрогнула, вспомнив невидимку, который грыз ее грудь и влагалище.

- Потому что он одержим.

- Что?

- У Стюарта внутри довольно противный демон. Я хочу, чтобы ты занялась сексом с этим демоном.

- Боже мой. Ты что, сошел с ума?

- Нет. Нисколько. - Билл снова улыбнулся и указал на Стюарта. - Разве ты не хочешь снова стать звездой?

Нет, - подумала она. - Только не так. Оно того не стоит. Она была уверена, что Стюарт – обычный ребенок. Даже если он был совершеннолетним, это было неправильно. Это было аморально, тошнотворно и, вероятно, незаконно. Она взглянула на Влада и подумала, что он вряд ли позволит ей уйти, не сделав того, за что ей заплатили. Но слишком большая часть этого нового платежа уже была обещана ее дилерам еще до того, как она прикоснулась к деньгам. Она не могла позволить себе уйти сейчас.

Глория стянула платье через голову, ее массивные груди выскользнули из бюстгальтера размером где-то в середине алфавита. Влад улыбнулся, вытер тыльной стороной ладони нижнюю губу и установил видеокамеру.

Кровать отскочила от земли почти на фут и подползла на три фута ближе к Глории, скользя по расколотому и покоробленному деревянному полу, как планшетка для спиритических сеансов. Она чувствовала, как дрожат ее ноги, когда она смотрела в глаза молодого Стюарта, которые закатились в голову, открывая только белки. Эти белые шары следили за ее движениями; было ясно, что он все еще может видеть ее.

Она скрестила руки на голой груди, соски щекотали кожу, тело дрожало от холода, страха и возбуждения. Это была новая территория, в этом нельзя было ошибиться. Даже если это был какой-то трюк, он был чертовски убедителен. Глория никогда не была особенно религиозной - она отказалась от Бога много лет назад, когда было ясно, что он отказался от нее в первую очередь - но это было уже слишком…

Влад откашлялся, но ничего не сказал. Он явно хотел дать Глории немного времени, но она догадывалась, что он не имел в виду вечность.

Пришло время зарабатывать деньги. Наркотики подействовали и теперь оправдывали себя. Глория выскользнула из нижнего белья и легла на кровать. Ничего, - подумала она. - Трюки. Все трюки. К черту все это, мне нужны мои деньги.

Глория поползла вверх по безволосому торсу мальчика, целуя его плоть попутно. Ее слюна вскипала там, где попадала на его кожу, а язык покрывался волдырями. Она спустилась вниз по его телу. Ее лицо было в нескольких дюймах от его члена, когда он начал удлиняться, разрывая кожу, которая почти набухла до длины ослиного члена, который она трахнула чуть больше недели назад.

Желтоватый жир и клубнично-красные мышечные волокна сочились сквозь раны на коже, когда его член набух, теперь он был толще запястья и длиной с детскую руку. Кровь и сперма брызнули во все стороны, как лава из извергающегося вулкана.

Глория скользнула языком по головке, и сперма стала густой и коренастой, как свернувшееся молоко. Мальчик взвыл, и его кожа начала разрываться повсюду, его тело истекало кровью на матрас.

Глория вскочила.

- Прости, но я не могу этого сделать! Что, черт возьми, не так с этим пацаном? Он что, больной? Чё это за хуйня такая с ним?

- Я же сказал. Он одержим. А теперь залезай на его член и выеби из него дьявола! - Билл Влад рассмеялся и облизал свои острые, как бритва, зубы, пока не потекла кровь.

Глория обернулась, чтобы посмотреть на огромный гноящийся член мальчика, а затем на его тело, которое теперь было покрыто полосами и кровоточащими рубцами от лба до паха.

- Господи, - пробормотала она, забираясь обратно на кровать, и в ее голове заплясали долларовые знаки.

Болезнь или нет, но она должна была трахнуть этого ребенка. Она оседлала его набухшие мышцы и медленно опустилась на них. Он обжигал центр ее тела, скользя все глубже и глубже, пронзая ее насквозь. Мальчик начал биться в конвульсиях, входя в нее с такой силой, что она слышала, как хрустят кости в его спине и тазу, чувствовала, как двигаются ее собственные органы. Кровь сочилась из ее собственного рта, когда член мальчика входил все глубже и глубже. Она попыталась слезть, но оказалась в ловушке, насаженная на массивный орган, как на кол.

Дыхание мальчика напомнило ей о том времени, когда в ее старой квартире взорвалась лаборатория по производству метамфетамина, и все здание сгорело дотла, а половина жильцов все еще была заперта внутри. Пахло дерьмом, дымом и горелой плотью. Это был запах болезни и разложения, как от больных раком, гниющих изнутри. Он закашлялся и выпустил ей в лицо облако ядовитого дыма. Его язык выскользнул изо рта, вытянулся почти на целых десять дюймов[5] и обвился вокруг ее сосков-капелек.

Она посмотрела ему в глаза. Выпуклые, лопающиеся кровеносные сосуды создавали калейдоскопический вихрь, и давление оказалось слишком большим. Его глаза взорвались, оставив только кровавые кратеры на лице. Глория всхлипнула и отвернулась, но продолжала кататься на массивном члене мальчика, все еще не в силах слезть с него. Его язык изнасиловал ее лицо, а член пульсировал внутри нее, обжигая ее, как раскаленная добела кочерга, как выпитые галлоны кипящего масла, как необузданная лихорадка, обращенная внутрь. Она уже не могла кричать. Изо рта у нее валил дым.

Нос мальчика взорвался, одна ноздря уперлась в обе стороны его лица. Его улыбка растянулась до тех пор, пока не разорвались уголки рта, а щеки не разорвались до самого подбородка. Его грудная клетка раскололась, ребра треснули и разорвали туловище, обнажая внутренности и пульсирующее сердце.

Он разорвал путы и, схватив Глорию за бедра, толкнул ее на спину. Он зашёл в неё сильнее, глубже, даже когда его кожа разорвалась, даже когда он буквально развалился, он все еще продолжал трахать стареющую королеву порно. Его внутренности вылились на ее тело, и все же он трахал её, как будто он был на дистанционном управлении, его лицо было неузнаваемым кровавым месивом над ее собственным.

Глория снова обрела голос и кричала снова и снова. Билл Влад стоял рядом с ней с видеокамерой, ухмыляясь, как мальчишка, смотрящий свой первый фильм про оленя, записывая все на пленку.

Что-то огромное вырвалось из тела Стюарта, наконец освободив Глорию от члена мальчика, сбив ее на пол.

- Ты моя, - услышала она голос Влада. - Ты работаешь только на меня. Поняла?

Она потеряла сознание после того, как мельком увидела темную призрачную фигуру, которая убегала из комнаты.

* * *

Обратно в свою квартиру. Проснувшись, она увидела еще пятьдесят тысяч долларов, сложенных на тумбочке. Ее губы скривились в улыбку, несмотря на головную боль, хотя это было ничто по сравнению с тем, что она ожидала почувствовать. У нее не было иллюзий по поводу того, что прошлая ночь на самом деле была сном или (кошмаром?), что это был какой-то чрезвычайно плохой “трип” от наркоты, которую она приняла. Тупая боль в ее влагалище была слишком большим напоминанием о том, что прошлая ночь была настоящей.

Но что реально? Она могла смириться с тем, что что-то произошло, и все, что она знала, это то, что она не хотела останавливаться на этом. Рай и Aд были самыми далекими вещами для Глории за последние двадцать с лишним лет. Духовность и все сопутствующие ей атрибуты были омрачены остротой ее повседневного существования. Какая-то часть ее верила, что предыдущая ночь могла быть сверхъестественным опытом, но ее прагматичная сторона отказывалась верить, что это было что-то большее, чем вызванная наркотиками галлюцинация.

И он позвонит снова, она знала. Человек, который называл себя Владом - как странно - еще не закончил с ней. Она была уверена в этом.

Глория перебирала пачки денег, гладила их, как любовница, вдыхала их аромат.

Пятидесяти кусков уже было недостаточно.

Но она также должна была признать, что в какой-то степени была заинтригована тем, что Влад может предложить ей дальше.

* * *

Случилось страшное. Влад не звонил. Ни на следующий день, ни через день после этого. Прошло две недели, затем три, которые в конце концов превратились в месяцы, и Глория перестала верить в их дальнейшее сотрудничество.

Нищета является мощным стимулом для отчаянных действий. Ее домовладелец пригрозил выселением - она уже несколько месяцев не платила за квартиру - и ей приходилось пить мочу барыги ради пары унций марихуаны. Поэтому она думала о гиках и их жирафе, и думала, не наймут ли они ее снова. Она больше не могла ждать Влада.

Их квартира, где они проводили большую часть съемок за пределами сарая, была огромным чердаком в Вест-Виллидж, в Промышленном районе, где их не тревожили ни соседи, ни полиция. Дверь, как всегда, была не заперта, и она вошла в здание.

- Вот и наша звезда! - Джордан взял ее за руки и потащил в комнату. - Как поживаешь, Глория? Мы подумывали о том, чтобы последовать вашему совету, но не хотели трахать жирафа сами. Хотя, cпасибо за предложение.

Она не потрудилась ответить на это. Вместо этого она сказала:

- Так в чем же дело?

- Групповуха с животными. Думаешь, справишься?

Она пожала плечами и кивнула.

- Бывало и хуже.

Колин оторвался от работы над камерой и рассмеялся.

- Хуже? Это я хотел бы увидеть.

- Сколько? - спросила она.

- Две штуки.

- Мало. Мне нужно десять.

Джордан покачал головой, сверкнув своей очаровательной (так ему казалось) улыбкой.

- Ни за что, Глория.

Глория подождала, прежде чем ответить, зная, что эта тактика часто срабатывает на таких людях. Джордану, похоже, было все равно.

- Никто другой на этой грёбанной планете не сделает того дерьма, что делаю я. И вы знаете, что вы не можете вернуться к старому, не можете вернуться к простым собачьим трахам. Ваша аудитория никогда не примет этого.

Его улыбка дрогнула.

- Три штуки.

- Семь.

- Пять. Окончательное предложение.

Глория кивнула. «Пять». Она играла с ними. Она сделает несколько вещей с животными, но немного задержится. У них было гораздо больше денег, чем пять тысяч долларов - эти парни делали на ней состояние. Пора поделиться богатствами.

Джордан взял ее за руку и повел через комнату. Глория уже слышала различные звуки, доносящиеся с этой стороны чердака, так что у нее было общее представление о том, какие животные были здесь. Свора собак? Корова? Она удивлялась, как им удалось добраться до этих животных. Как она могла трахнуть корову? Может быть, они просто заставят ее играть с сосками или что-то в этом роде.

- Начинай с собак, - сказал Джордан.

Он подошел к собачьей будке и выпустил троих из нее на площадку.

Несколько камер были установлены на штативах, и Колин обошел вокруг съемочной площадки, проверяя их все.

- Дай мне знать, когда будешь готов, - сказал Джордан Колину. - Пора раздеваться. Верно?

Она закатила глаза и кивнула. Готова, как никогда, - подумала она. Она уже два десятилетия была далеко за гранью скромности или смущения. Это была работа для нее, не более.

- Готов, - сказал Колин.

Все камеры работали, ловя съемочную площадку с разных ракурсов.

- Иди туда, - сказал Джордан. - Делай свое дело.

- Что-нибудь конкретное?

Он покачал головой.

- Просто посмотри, сможешь ли ты вписаться с ними в групповуху. Постарайся взять как можно больше сразу, в общем, как ты умеешь.

Глория вошла в зал и опустилась на колени рядом с собаками, двумя немецкими овчарками и доберманом. Она только надеялась, что они не разорвут ее на части, пытаясь добраться до нее.

Один из псов вошел в нее сзади, и в то же время она добралась до члена добермана и взяла его в рот, подпрыгивая на нем вверх и вниз. Пес, казалось, растерялся и попытался вырваться, но Глория крепко держала его и последовала за ним, когда он попятился. Пес, трахающий ее сзади, выскользнул из ее дырки, но тут же снова оседлал её, обхватив лапами ее живот. Третий пёс стоял у колен Глори, обнюхивая ее промежность и облизывая языком клитор. Он, казалось, пытался найти путь в середину всего этого гребаного бесчинства. Его лапа ударила ее по бедру, и он заскулил.

- Прекрасно, - пробормотал Джордан. - У тебя так хорошо получается. Продолжай, детка.

Пёс, трахающий ее сзади, вышел из нее и отстранился. Глория отпустила добермана, его член напрягся, собака еще не успокоилась. Доберман побежал за ней и оседлал ее, но она двинулась прежде, чем он смог войти, Глория подползла к псине, которая пытался привлечь ее внимание, и взяла его член в рот. Доберман наконец-то смог войти в нее сзади. Псу, который долбил её в рот, казалось, было все равно, какую дырку трахать, и он начал засовывать свои бедра, трахая ее в рот.

Собака кончила ей в горло, и затем убежалa. Доберман все еще продолжал это делать, и Глория поняла, что она тоже собирается кончить. Ей удалось достичь оргазма прямо перед тем, как животное выстрелило своим кончуном, она стонала и брыкалась, а Колин и Джордан кричали и смеялись.

Доберман вырвался и побежал с другими собаками на другую сторону чердака.

- Черт возьми, - сказал Колин. - Как ты этому научилась? Приведите быка! Ты просто лижи ему пeтуха и посасывай яйца для камеры.

Глория опустилась на колени под огромным быком и уткнулась лицом в его потную морду.

- Нет. Не так! Мы не можем сделать такой дубль. Тебе придется лизать его сзади.

Глория нахмурилась, но встала на колени позади быка и начала лакать его распухший коричневый анус. Бык стонал и вздрагивал, когда Глория лизала его очко, приближая его все ближе и ближе к оргазму.

- Он вот-вот кончит! Засунь свой язык ему в задницу!

Глория одним ловким движением провела языком по анусной дуге, и бык задрожал и забился в конвульсиях, когда достиг кульминации. Он попятился, пытаясь заставить язык Глории глубже проникнуть в его прямую кишку, но вместо этого повалил ее на задницу.

Гики засмеялись.

Глория уставилась на них с пола.

- Можно мне полотенце или еще что-нибудь? - рявкнула она.

Колин бросил ей полотенце.

- Мне нужен перерыв, - сказала Глория.

- Хорошо, а потом мы сделаем еще кое-что. Ладно? Мы только что приобрели несколько новых... э-э... существ. Мы очень хотим попробовать их снять.

- У тебя есть кокс?

- Конечно.

Колин сунул руку в карман и вытащил маленький пластиковый пузырек. Затем он достал из другого кармана маленькую розовую таблетку и высыпал их в протянутую ладонь Глории.

- Вот держи экстази. Оно заставит тебя двигаться.

Глория зачерпнула кокаин из пластикового флакона длинным, ярко накрашенным пластиковым ногтем и засунула его себе в ноздрю. Затем она сухо проглотила экстази. Сочетание этих двух ощущений мгновенно пронзило ее нервную систему и почти нейтрализовало действие героина. В этой букве «Икс» было так много скорости, что Глория чувствовала, как ее сердце скачет галопом, как гребаная скаковая лошадь. Каждый нерв в ее теле ожил. Влажный воздух пополз по ее коже, и кондиционер изо всех сил старался отогнать его. Эти два ощущения почему-то возбуждали. Она знала, что это всего лишь эффект “Икса”, усиленный кокаином, но внезапно она была готова трахаться. Как бы ей хотелось, чтобы на нее взобрался один из ее бывших коллег-мужчин. Кто-то вроде Лэнса Маниона, с его красивым девятидюймовым шомполом или даже одной из тех свежеиспеченных и кончающих старлеток, которые всегда так стремились лизать ее изношенную пизду для большего эфирного времени. Вместо этого ей придется довольствоваться любыми сельскохозяйственными животными, которых выродки приготовили для нее. Сейчас ей было все равно. Она была так возбуждена, что она хотела трахаться с чем угодно.

- Это ее точно взбодрило. Это какой-то отличный гребаный “X”, не так ли? Мой кузен делает его сам. Он изучает химию в Принстоне. Он сказал, что все студенты-химики сидят весь день, пытаясь придумать, как можно сделать самый сильный наркотик. Я могу достать тебе еще, если хочешь.

- Да, принеси мне еще.

Глаза Глории остекленели от желания, и она уже просунула руку между голых бедер, чтобы потрогать внезапно набухший клитор.

- Боже, невероятно! Мы должны продавать это в ночных клубах. Мы будем устраивать оргии везде, куда бы мы ни пошли, - Колин улыбнулся и покачал головой. - Ладно, давай отнесем ее туда вместе с червями.

- Черви? - Глория подняла голову.

- О, тебе это понравится, милая. Мы получили их от этого торговца экзотическими животными. Он занимается только редкими и исчезающими видами. Он тот, кто собирался достать нам жирафа, а вчера он подошел к нам с этим…

Джордан распахнул дверь, и у Глории перехватило дыхание. В центре комнаты стояла большая джакузи - достаточно большая, чтобы вместить шесть человек. Внутри неё кипели огромные змееподобные существа, медленно скользящие по пузырям перистальтическими волнами. Влажное зловоние исходило из горячей ванны, забивая ноздри Глории. Он пах как отстойник, как какая-то отвратительная тварь, выброшенная из недр земли.

Их было около дюжины. Бледные личинки паразитов покрылись блестящей зеленоватой слизью, которую, казалось, не могла смыть даже горячая вода. По крайней мере, пять футов[6] длиной, ни у кого не было глаз, ушей или даже рта. На одном конце находилось отверстие, напоминающее влагалище, а на другом – похожий на человеческий член с яичками. На полпути между их телами было гнездо маленьких змееподобных щупалец, которые они использовали, чтобы цепляться друг за друга во время соития. Пока Глория наблюдала, эти существа снова и снова находили друг друга в бурлящей воде, просовывая свои пенисы в вагинальные отверстия друг друга, одновременно позволяя проникать в себя. Оргия скользких покрытых слизью беспозвоночных, трахающихся, как сексуально голодные уроды. Если бы эти угревидные существа обладали костями, их корибантические толчки разорвали бы их пополам.

- Это еще что за хуйня?

- Откуда мне знать, черт возьми? Парень только назвал их червями. Сказал, что они пришли из центра Земли или еще откуда-то.

- Я не буду пороться с этими штуками! Они... они съедят меня живьем или сделают что-нибудь ещё хуже.

- У них даже ртов нет. Я даже не знаю, как они едят, - Колин уставился в горячую ванну и почесал в затылке, озадаченно глядя на свое пухлое рябое лицо. - Слушай, ты хотела десять тысяч? Иди туда и трахни этих червей, и мы дадим тебе десять тысяч. Сколько бы мы за них ни заплатили, мы не позволим им пропасть даром. Вот, есть еще один “X”, чтобы взбодрить тебя.

Джордан сунул руку в карман и вытащил еще одну волшебную розовую капсулу. По жалкой выпуклости на его пестрых шортах Глория поняла, что ему не терпится узнать, что эти твари собираются с ней сделать.

Глория бросила таблетку в горло. На самом деле она не нуждалась в этом; она уже была чертовски возбуждена, но она хотела быть вне возбуждения, вне заботы. Она хотела стать безмозглым животным, когда сделает то, что, как она знала, собиралась сделать, что все знали, что она сделает: возьмет деньги и трахнет червей.

Глория залезла в горячую ванну.

Они набросились на нее. Крошечные щупальца скользили по ее груди, бедрам, ягодицам, животу, горлу... щекоча и исследуя, ища пути внутрь нее. Один из маслянистых паразитов обернул свои жилистые отростки вокруг ее талии и вошел в нее сзади, смазка сочилась из его кожи, легко позволяя его члену размером с человеческий скользить в ее разорванную задницу, толкая его быстрыми ударами, которые только самый похотливый подросток секс-дьявол мог имитировать. Другой вошёл в ее влагалище, протаранив ее с тем же безжалостным энтузиазмом, что и существо, входящее и выходящее из ее задницы. Еще один обхватил ее лицо и начал трахать горло так энергично, что Глория чуть не утонула, хватая ртом воздух и благодаря Бога за отсутствие рвотного рефлекса.

Она не могла видеть, но чувствовала, как еще два скользких от слизи члена за сунулись ей в руки, которые она начала мастурбировать. Черви не продержались долго, они кончили через несколько минут, наполнив ее густой липкой смолой, которая, как она предположила, была какой-то спермой. Однако они быстро приходили в себя, их эрекция возобновлялась через несколько мгновений после каждого оргазма. Не успел один уродливый паразит пролить свое семя, извергнув обильный поток тяжелой горьковато-сладкой слизи, как другой бросался на его место.

Эти твари пахли так, словно питались блевотиной и экскрементами. Глория поперхнулась зловонием, стараясь сдержать рвотные позывы с одним из их пенисов в горле, потому что была уверена, что черви не вылезут, а продолжат трахать ее лицо. Кроме того, второй “Икс” подействовал, и все внимание, которое она получала от червей, начинало создавать в ней адский оргазм.

- Мужик, посмотри на нее! Она сходит с ума от этого дерьма. Эти черви выебут из нее все дерьмо. Мы заработаем на этом миллионы!

Цифровая видеокамера продолжала записывать последнее унижение Глории.

- Это как “Фактор Cтраха”[7] с одним чертовски крутым поворотом! Интересно, откуда у этого Влада эти твари?

Глория услышала это имя и замерла. Она попыталась заговорить, но один из червей все еще глубоко вонзался в ее пищевод своим мужским членом. Она схватила эту штуку и оторвала ее от своего лица, разорвав ее мягкое тело пополам и наполнив ванну чернильной красно-черной кровью.

- Кто, блядь, их продал?

Прежде чем она успела закончить вопрос, в ее рот проник еще один червяк. Она укусила его, оторвав член, и выплюнула его в ванну. Кровь брызнула из рваной дыры, где был половой орган существа, когда оно билось в агонии, издавая пронзительный предсмертный крик. Откуда доносился этот шум, Глория не знала - у этих проклятых тварей не было ртов.

- Вы сказали Влад?

Еще один червяк вонзился ей в лицо, и Глория разорвала и его тоже. Она вонзила свои искусственные ногти в червя, обернутого вокруг ее талии, и разорвала его тело. Его нижняя половина продолжала качаться в ее влагалище, а остальная часть тела опустилась на дно ванны. Глория пронзила себя кулаком, раздавив остальную часть твари и зачерпнув ее горстями солоноватой жижи. Затем она потянулась, чтобы оторвать тот, который все еще впивался в ее прямую кишку. Не успела она освободиться, как все ее дырочки тут же заполнились снова. Глория напала и на них, присоединив их крики к симфонии отрывистых воплей, эхом отдававшихся из горячей ванны.

Звук был похож на скрежет металла о кость. У Глории волосы встали дыбом. Но в этом была какая-то закономерность. Как будто они пытались заговорить. Она почти могла разобрать слова. Но это должно было быть у нее в голове. Еще один побочный эффект “Х”? Эти грязные твари не могли быть разумными. Они были просто возбужденными, безмозглыми животными, и она должна была избавиться от них. Если они получили их от Влада, то они должны были быть злом в некотором роде.

- Какого хрена она делает? Она их убивает! - Джордан заткнул уши, чтобы заглушить пронзительные крики умирающих червей.

- Может быть, мы сможем отредактировать эту часть. У нас есть много записей с самого начала, чтобы сделать отличный фильм, - сказал Колин, глядя на бойню, происходящую в джакузи.

- Просто продолжай снимать. Я знаю людей, которые будут платить за это дерьмо. Вы когда-нибудь слышали о тех извращенцах с фетишем раздавливания жуков? Они убьют, чтобы увидеть, как женщина трахается, а потом раздавливает червей.

- Чувак, Джордан, ты просто больной сукин сын, - Колин взглянул на своего маленького анемичного друга с выражением почти благоговейного почтения.

Черви были полностью уничтожены. Кровь, черная, густая сперма и беловато-серая червивая плоть кусками уцепились за нее, когда она встала из кроваво-красного бассейна, подобно Афродите из морской пены. Она тяжело дышала, и ее глаза были дикими от паники, когда она бросилась к Колину и Джордану, схватив обоих выродков за их рубашки поло и притянув их ближе.

- Ты сказал, что Влад дал тебе эти вещи? Билл Влад? Ты имеешь в виду Билла Влада?

- Да. А что? Ты знаешь этого чудака? Дай угадаю. Ты его трахнула, да? Он один из тех типов, вроде Рона Джереми? Большой толстый придурок с членом длиной в ярд?

- Где он? Почему его здесь нет?

- Он не хотел быть здесь. Он просто заставил нас пообещать дать ему копию записи, чтобы он сам смог продать несколько копий. Зачем? Кто этот парень?

- Никто. Отдайте мне мои деньги и уведите меня нахрен отсюда.

Глория схватила свою одежду и начала натягивать ее поверх липкой темно-красной жидкости, все еще покрывающей ее кожу. Она была почти уверена, что они не будут просить о минете сегодня вечером. Колин и Джордан выглядели так, словно вот-вот потеряют свой обед. Она выхватила пачку денег из рук Джордана и бросилась к входной двери.

- Эй, подожди! У нас все еще есть этот жираф! Я говорю тебе, что это абсолютно сделает твою карьеру.

- Это не гребаная карьера! - взвизгнула Глория.

Слезы текли по ее лицу, и она вдруг почувствовала, как мир надвигается на нее. Что-то насчет Билла Влада, зная, что он был вовлечен в то, через что она только что прошла. Это ее напугало. Она чувствовала себя преследуемой. Захваченной…

- Я не знаю, что это за хуйня...- oна оглянулась на переполненное джакузи, на бурлящую воду, которая стала совершенно черной.

Что-то пробило поверхность воды и бесшумно скользнуло из мутной воды. Дрожь пробежала по ее спине.

- Но это точно не карьера.

Она захлопнула дверь и, не оглядываясь, бросилась к метро.

* * *

Деньги ушли быстро. Глория все глубже и глубже увязала в круговороте проклятий и химического забвения, из которого не могла выбраться. Поиметь что-то отвратительное и ужасное. Получить деньги. Под кайфом. Потратить деньги. Заболеть. Выебать что-то более отвратительное и ужасное. Самосохраняющаяся, нисходящая спираль.

Прошло меньше двух недель с тех пор, как Глория устроила оргию с червями-завоевателями. Выродки звонили через день по поводу этого проклятого жирафа, и Глория была почти в отчаянии, она уже почти согласилась. Это не могло быть намного хуже того дерьма, которое она уже сделала. Как они и сказали, член жирафа не мог быть намного больше, чем у осла, а она ведь приняла весь член того мула в свою задницу. Глория все больше и больше думала о жирафе, пока ее наркота истощалась.

Потом Влад снова начал ей звонить. От его голоса ей всегда казалось, что она вся в слизняках. Теперь это напомнило ей о шестифутовых червях, которые висят, как жеребцы, и кричат, когда их разорвешь. Глория все еще слышала их крики. Они звучали почти как слова, но ускоренно, как на записи, играющей на двойной скорости. Но этого не могло быть, потому что это означало бы, что они разумны. Она была совершенно уверена, что это не так.

- Нет, Влад.

- А о чем, по-твоему, я собирался тебя спросить?

- Что бы это ни было, оно не может быть хорошим.

- Лучше тебе, увечному, войти в жизнь, нежели с двумя руками идти в геенну, в огонь неугасимый. Где их червь не умирает, а огонь не гаснет... ты сейчас в Aду, Глория. Твой огонь не потушен. Он все еще горит внутри тебя, поглощая душу. Я могу облегчить эту боль для тебя и освободить твоего червя. Я просто хочу познакомить тебя со старым другом.

Какого хрена он говорит? Что, черт возьми, это значит, «освободить твоего червя»?

- Просто хочешь познакомить меня со старым другом, а? И я должна трахнуть его?

- Конечно.

Глория чувствовала, как он улыбается в трубку.

- Что это, оборотень или что-то в этом роде?

- Оборотней не существует. Я хочу, чтобы ты трахнула демона, которого ты помогла мне освободить из тела того подростка, в чьей плоти он был заключен. Он был весьма впечатлен твоими талантами и хочет большего. Это стоило бы больших денег.

- Ни за что, Влад.

- Что ты собираешься делать? Вернуться к долбаным ослам и коровам? Теперь ты работаешь на меня, Глория. На меня и только на меня!

Глория повесила трубку и попыталась стряхнуть с себя липкий след голоса Влада. Воспоминание о мальчике, который развалилсяся под ней, когда она скакала на его раздутом и разорванном члене, выползло из темных уголков ее памяти. Она вспомнила, как душа мальчика кричала глубоко внутри него, только чтобы быть заглушенной ревом демона, когда он разорвал его на части в своей спешке освободиться. Она все еще видела, как невинность в его глазах погасла, как пламя свечи, когда его душа угасла и зло вышло на первый план. Она сыграла свою роль в уничтожении этого мальчика, лишила его невинности своей больной пиздой, позволив демону взять полный контроль, позволив ему войти в мир людей. И теперь он хотел трахнуть ее снова. Съежившись внутри, Глория, спотыкаясь, поднялась с дивана и пошла в ванную, чтобы найти свои героиновые препараты.

Она обернула хирургическую трубку вокруг левого бицепса и разогрела последний шарик героина в ложке, которую держала над плитой. К черту нормирование маленького хлама, который она оставила, просто чтобы ей не было хуёво. Глории нужен был кайф, такой, чтобы её унесло так высоко, как это было бы возможно. Она ввела себе в вену весь оставшийся героин. Через несколько минут она отойдет. Потом она придумает, что делать со следующим разом после того, как спустится вниз.

Если бы только у меня было достаточно героина, чтобы никогда больше не просыпаться, - подумала она, проваливаясь в глубокий туман.

Солнце медленно соскользнуло с неба и ударилось о горизонт, окрасив небо огненно-оранжевыми, желтыми и красными пятнами и утопив в тенях кишащую тараканами квартиру Глории. Она наблюдала за закатом сквозь медленно рассеивающуюся наркотическую дымку. К тому времени, как небо полностью погрузилось в темноту, она уже была трезва. Тогда-то гики и позвонили снова.

- А как насчет свиней? У нас есть целый питомник, полный свиней, которых можно трахнуть за штуку.

- За штуку?

- Это все, что мы можем предложить. Последнее видео выстрелило! Теперь люди хотят смотреть только на более экзотических животных. Так что, если ты согласишься на жирафа, то тогда мы могли бы поговорить о большей сумме.

- Я согласна. Когда и где?

- Как всегда на чердаке. Где же еще? Встретимся там в полночь.

- Почему так поздно?

- Потому что уже десять часов. Тебе понадобится час, чтобы добраться сюда, и я уверен, что ты захочешь немного освежиться для камеры.

Десять часов? Неужели она действительно так долго отсутствовала?

- Да… э-э... конечно. Я буду там в полночь, но больше никаких сюрпризов. Если я увижу что-то похожее на то, что вы получили от Влада, я уйду оттуда – сразу после того, как надеру вам обоим задницы.

- Не волнуйся. Этот парень нас тоже пугает. Я не думаю, что мы будем иметь дело с его задницей. Он хотел, чтобы мы передали ему все копии этой червячной ленты. Мы сказали ему, чтобы он пошел нахуй. Так что тебе не о чем беспокоиться.

Почему-то Глория сомневалась в этом. Влад был не из тех парней, которые просто уходят. Не тогда, когда они чего-то хотят. Если и было что-то, чему ее научило порно, так это то, что всегда есть причина для беспокойства.

К тому времени, когда пятнадцатилетний «БМВ» Глории подъехал к обветшалому старому зданию, она уже была на первой стадии героиновой ломки. Ее кожа чувствовала себя так, словно под ней ползал легион муравьев. Температура ее тела поднималась и падала. Зубы Глории стучали, она одновременно дрожала и потела. Ее ноги дрожали, когда она вышла из машины и вошла в чердак/импровизированный сарай.

- Господи, Глория, ты выглядишь дерьмово. Сколько веса ты потеряла?

Глория даже не заметила, как ее тело начало увядать. Раздеваясь, она посмотрела на себя в зеркало. Ее скулы были острыми и выпуклыми, грудная клетка выступала из кожи, а глаза глубоко запали в череп. Даже ее колени и локти выглядели острыми и шишковатыми. Она не могла вспомнить, когда ела в последний раз. Все наркотики, которые она употребляла, полностью лишили ее аппетита.

- Ты выглядишь больной. Ты в порядке?

- А у тебя есть дурь? Что-нибудь сильное?

- Конечно. Хочешь “Х”?

- Почему бы и нет? - пожала она плечами.

Глория фыркнула и проглотила две розовые таблетки “X”. Гики привели ее в свинарник, где три четырехсотфунтовые[8] свиньи валялись в грязи и экскрементах.

- Просто иди и делай свое дело. О, а потом ты еще и отсосешь у нас. Как в старые добрые времена.

Глория отвернулась и уставилась на свиней. Почему-то она находила их менее неприятными.

Потребовалось некоторое время, чтобы привести свиней в хорошее настроение. Глория сосала их перепачканные грязью члены и дрочила их, пока они, наконец, не поняли намек и не начали пытаться оседлать ее.

- Ладно, снимай на камеру! - закричал Джордан, когда самый большой из свинов обхватил своими копытами талию Глории и скользнул своим длинным тонким членом внутрь нее.

- Отсоси у другого, пока тот трахает тебя!

- Похоже, тебе это нравится, не так ли? Пусть он кончит тебе на лицо. А теперь оближи губы!

- Посмотрим, сможешь ли ты заставить его трахнуть тебя. Сделай большой хуй в жопу. Повернись и раздвинь свои булки перед камерами, чтобы мы могли видеть твою дырку. Высунь свой язык. Да, отлично. Держи эту позу. Не вытирай её. Пусть она стекает по твоему подбородку. Отлично!

Они снимали почти час, а Глория брала дюйм за дюймом свиных членов в рот, задницу, влагалище и между ее большими силиконовыми сиськами. Камера увеличила ее, когда она поднялась из загона для свиней, чтобы показать дерьмо и свиную сперму, капающую и стекающую из ее различных отверстий.

- Знаешь, это было очень хорошо. Думаю, мы сможем это продать, - сказал Колин.

- Да, все в порядке. Но это не сделает нас богатыми. Подобное дерьмо можно найти почти на каждом другом веб-сайте. Люди приходят на наш сайт в поисках чего-то особенного, а не просто очередной шлюхи, сосущей свиной хуй, - Джордан посмотрел на Глорию с отвращением и разочарованием на лице.

- Мы уже закончили? Потому что я устала, и мне действительно нужно “поставиться”, прежде чем я выползу из своей кожи. - Глория стояла голая посреди комнаты, пытаясь очистить свое тело от грязи и спермы двумя грязными пляжными полотенцами. - Мне нужно что-нибудь, чтобы смыть этот привкус изо рта. Их чертовы петухи отвратительны на вкус. Я больше никогда не буду есть свинину.

- Принеси ей что-нибудь выпить, Колин. Тогда, возможно, мы сможем обсудить следующую сцену.

- Какая к хуям ещё следующая сцена? Ты хотел, чтобы я потрахалась со свиньями, и я потрахалась со свиньями! А теперь отдай мне мою тысячу баксов, чтобы я могла съебаться уже отсюда.

У Глории снова возникло чувство клаустрофобии, как будто ее окружили вражеские войска. Джордан кивнул.

- Просто передохни. Дело не в жирафе. У меня есть кое-что еще, и я готов заплатить тебе почти столько же. Я принесу нам кофе, и мы все обсудим, - oн посмотрел через комнату на Колина. - Это ещё, блядь, кто?

Глория подняла глаза и посмотрела через комнату, чтобы понять, о ком говорит Джордан.

- О, нет.

Она не видела его больше трех месяцев, но только вчера вечером услышала, как его голос ползет по ее телефону, приставая к ней. Кольцо рыжих волос вокруг его лысой головы, смехотворно большой живот, свисающий с пояса, усы в виде руля, холодные черные глаза и острые зубы. Конечно же, она узнала его. Ее личный Сатана. Внезапно Глории показалось, что воздух в сарае начинает закипать, а кислород – испаряться. Она упала в обморок и прислонилась спиной к свинарнику.

Колин оторвался от просмотра записи на пленке и покачал головой.

- Это гребаный Влад. Тот, который продал нам червей.

- Какого хера он здесь делает?

Колин поднял бровь и пожал плечами.

- Эй, приятель, я же сказал тебе, что мы больше не нуждаемся в твоих услугах. Так какого хуя ты делаешь на нашей съемочной площадке? - Джордан вообще не двигался, и Глория подозревала, что Джордан что-то почувствовал. В конце концов, Влад был довольно грозным.

Влад подошел к ним, игнорируя вопрос Джордана и сосредоточившись прямо на Глории, качая головой на ходу.

- Я очень разочарован. Очень. Глория, моя милая. Что я тебе говорил в последний раз, когда мы разговаривали?

Глория подтянула полотенце поближе к себе, почти обняв его, словно оно могло защитить ее. Оно обвивалось вокруг ее груди, покрыв ее торс.

- Помнится, я говорил тебе, что ты работаешь только на меня. Я же не ошибаюсь? Разве я тебе не говорил этого?

- Я, гм…

Глория проглотила. Она не знала, что сказать ему - был ли его вопрос риторическим? Знал ли он точно, что сказал ей - как знала и она? Конечно, она помнила, как он это говорил, и находила это странным. Но, должна ли она признаваться ему в этом?

Колин подошел к Джордану и встал рядом с ним, скрестив руки на груди, лицом к Владу.

- Мой корефан спросил, может ли он тебе помочь. Tы не ответил.

Влад улыбнулся, обнажив острые, как бритва, клыки, и Колин отступил на шаг.

- Я разговариваю с Глорией. Манеры у вас так себе, ребята.

Колин кивнул, его нижняя челюсть слегка отвисла.

- Ладно, болтайте.

Влад снова повернулся к Глории.

- Пойдём.

Она поднялась с пола и схватила со стула сложенную одежду.

- Эй, подожди секунду, - сказал Джордан, качая головой, как будто очнувшись от глубокого сна. - Глория работает на нас. Я не знаю, кто ты – ее сутенер или ее проклятый отец, и мне все равно, но ты не можешь просто так вломиться сюда и забрать её. Сейчас мы снимаем фильм!

Влад склонил голову набок.

- Неужели? - oн подошел к одной из установленных на треноге камер, посмотрел в объектив, а затем повернул камеру в сторону мужчин и включил ее. - Тогда давайте снимать.

Влад медленно повернул голову, пока не оказался лицом к трем свиньям, выпущенным из загона. Он поднял руку и кивнул, свиньи ломанулись через комнату, скользя на собственных экскрементах и кучах соломы, их копыта щелкали, когда они соприкасались с деревянным полом.

Мужчины едва успели закричать, когда свиньи атаковали их в безумном исступлении, сбив Колина и Джордана на пол, разрывая их пенными челюстями, кусая их лица, вырывая глотки. Они были разорваны на сотни кусков.

Шок Глории прошел, она согнулась пополам, и ее вырвало на собственные ноги.

Когда свиньи закончили, они послушно уселись рядом с частями тел и стали ждать, когда Влад отдаст еще одну команду.

Влад проигнорировал их, взял Глорию за руку и повел на улицу, прочь из сарая.

* * *

- Ты пахнешь свинячьим дерьмом, - огрызнулся Влад, таща Глорию по темным улицам, спотыкаясь о мусор, разбросанный по тротуару. - Это то, что тебе нравится? Тащишься, когда смердит свиным дерьмом?

Глория остановилась и выдернула руку из хватки Влада.

- ДА ПОШЕЛ ТЫ НАХУЙ! - oна прижала руку к телу и помассировала запястье. - Я тебе не принадлежу. Мне поебать, что ты там думаешь себе.

- О, но я знаю. Я владею тобой. Я знаю о тебе все, Глория. Всё.

Они смотрели друг на друга, странная пара в темном переулке, два городских стрелка.

Ее нервировало то, что он не отводил взгляда, что он смотрел на нее гораздо дольше, чем она когда-либо могла, и она отвела глаза, изучая кучу собачьего дерьма, размазанного по выброшенному листу газеты. Ее щеки вспыхнули, и она снова подняла глаза. Он все еще смотрел на нее.

- Ты как чертова змея. Они тоже не моргают.

Губы Влада скривились в улыбке.

Затем она поняла, что он каким-то образом одержал верх, что она наклонилась вперед почти в мольбе и смотрела на него снизу вверх. Как будто она кланялась Ему. Или съежилась, как побитый щенок.

- Чего ты хочешь от меня? - прошептала она, боясь его ответа.

- Прежде всего, я хочу, чтобы ты прекратила принимать наркотики. Я хочу, чтобы ты была свежей и с ясной головой, - oн протянул ей руку. - Это не очень хороший район. Пойдем.

Завязать с наркотиками? Кого он обманывает? Лишь мгновение поколебавшись, она снова протянула ему руку и позволила потащить себя по переулку.

* * *

Он привел ее домой, убедился, что она внутри своей квартиры, прежде чем исчезнуть в ночи. В конце концов, сегодня он ничего не хотел, - догадалась она. - Просто чтобы она не была ни с кем другим.

Когда она была уверена, что Влад ушел, Глория покинула свой дом, намереваясь заторчать. У неё были деньги от двух мертвых уродов, но их надолго не хватит. Она знала, что в конечном итоге сделает все, что захочет Влад. Эта проклятая зависимость была сильнее любого отвращения, которое она могла бы испытать.

Вундеркинды были мертвы, экстази почти отпустил её. Единственное, что она действительно могла себе позволить, так это крэк, но она ненавидела возиться с этим дерьмом. Он уже не брал её так эффективно.

Даже в столь поздний час Таймс-сквер была освещена неоновыми вывесками и резкими уличными фонарями. Даже очищенный Дисней-фид все еще был дерьмовым районом. Она вошла в магазин на углу Cорок первой и Восьмой авеню. Крошечный магазинчик был украшен стеллажами с журналами, заполненными порновидео и DVD-дисками, сваленными в кучу у пола, и застекленным прилавком, на котором красовалась новейшая наркотическая атрибутика.

- Я ищу Мэнни, - сказала она, перегнувшись через стойку.

- Его взяли, - сказал ей человек, работавший в магазине. - Сегодня вечером.

- Пиздец, - Глория потерла лицо руками. – Кто-нибудь здесь есть?

- Нет. Легаши всех замели.

- Что значит «всех»? Как такое может быть?

Она знала, что эти парни не тусовались вместе. Полицейские никак не могли их всех задержать, во всяком случае, в одну и ту же ночь.

Он пожал плечами и огляделся.

- Просто иди домой, Глория. Сейчас все очень странно.

Она попробовала винный магазин по соседству, гастроном, винный погреб. Все они говорили одно и то же: одних барыг взяли, другие бежали.

Это было плохо. Очень плохо... и у нее было чувство, что куда бы она ни пошла, все будет по-прежнему. В голове стучало, перед глазами все расплывалось. Ей удалось добраться до обочины, прежде чем ее вырвало в сточную канаву, извергнув остатки обеда, который состоял из дешевой выпивки, дорогих наркотиков и свиного семени.

Боже! Что она сделала со своей жизнью? Она уставилась на отвратительную смесь, стекающую по улице, и начала всхлипывать, держась за заднюю часть припаркованного такси. Когда она стала такой? Когда это стало ее жизнью?

Рвота жгла ей подбородок, и она вытерла ее ладонью. Даже передняя часть ее куртки была покрыта ей.

Когда-то у нее была жизнь... был кто-то, кто любил ее, кто-то, кто знал, кем она была, чем она зарабатывала на жизнь, но был готов любить ее в любом случае. Райан.

Когда она впервые встретила его на церемонии вручения кинопремий для взрослых в Вегасе, то подумала, что он просто еще один мерзкий продюсер. Пытающийся найти актрису, отсосавшую ему бы под столом в обмен на обещание главной роли. Оказалось, что он был просто старым другом порнопродюсера, который притащил его на церемонию награждения, чтобы похвастаться перед ним.

Она вспомнила, как почти сразу же невзлюбила толстого, разодетого продюсера в костюме из акульей кожи и ковбойских сапогах из змеиной кожи, который сидел, покачиваясь, в кресле рядом с красивым молодым человеком, словно ирландская мафиозная версия Шалтая-Болтая. Изо рта продюсера пахло сигарным дымом и гниющей свининой, и он приветствовал ее с такой фамильярностью, что можно было предположить, что они уже имели дело раньше, обхватив одной из своих пухлых рук за талию и притянув её к себе. Он запечатлел липкий поцелуй на ее щеке и похлопал по заднице. Глория была так влюблена в его спутника, что терпела, как этот ужасный человек лапает ее при первой встрече, и позволила отвести себя к его столу.

- Глория! Ты выглядишь просто восхитительно, как всегда. У меня есть друг, с которым я хочу тебя познакомить. Глория, это Райан. Он прилетел из Нью-Йорка только для того, чтобы встретиться с тобой. Он большой поклонник твоих фильмов. Говорю тебе, Райан, у этой маленькой девочки самая лучшая глотка в бизнесе, можешь мне поверить, я оприходовал их всех. Никто не сосет член круче, чем она. Она выигрывает лучшую оральную сцену два года подряд!

Чрезмерно общительный продюсер практически толкнул Глорию в кресло рядом с Райаном, который выглядел таким же ошеломленным, как и она сама. Райан встал, когда она села, а затем откинулся на спинку стула, как полагается мужчине, когда к столу присоединяется леди, но с Глорией так давно никто не обращался, как с леди.

Глорию тронула почти очаровательная застенчивость Райана. Он приподнял шляпу и даже назвал ее «мэм», как подобает джентльмену с юга. Его друг, продюсер, прошептал ей на ухо, что Райан только что продал компьютерную игру за 1,5 миллиона долларов, как будто эта новость должна была заставить ее немедленно упасть на колени. Глория снова была поражена, когда Райан, казалось, был еще больше раздражен наглостью своего друга, чем она.

- Глория? Ты не хочешь как-нибудь со мной встретиться?

Что-то в его глазах, казалось, так боялось отказа, что она никак не могла ему отказать. В ту ночь он отвез ее в Нью-Йорк на чартерном самолете, и там она провела следующие десять лет. Шесть из тех лет, когда она жила с Райаном, делила его богатство и его постель, она все еще поддерживала свою порнокарьеру.

Если то, чем она зарабатывала на жизнь, и беспокоило его, то он никогда не показывал ей этого. Все это казалось слишком совершенным. Она даже была близка к тому, чтобы выйти за него замуж, пока он не попросил ее отказаться от наркотиков. Она бы предпочла, чтобы он попросил ее прекратить сосать члены и лизать мужские жопы на камеру.

- Я просто не могу видеть, как ты уничтожаешь себя. Ты убиваешь себя этим дерьмом.

- Ты все неправильно понимаешь. Я так праздную жизнь. Я не хочу умирать, не испытав самых высоких высот, которые может предложить жизнь.

Так оно и было. Самые высокие максимумы и самые низкие минимумы сейчас. Райан любил ее, и она выбросила все это, чтобы поддержать вечеринку. Она отбросила всякую надежду на то, что у нее будет нормальная семья. Именно после ухода Райана наркотики действительно начали брать над ней верх, и ее карьера пошла под откос.

Иногда Глория навещала этот старый район верхнего Манхэттена, это был приличный район, намного лучше, чем тот, в котором она жила сейчас. Район, где она когда-то жила. И где он все еще жил. Интересно, узнает ли он ее вообще? Или, что еще хуже, будет ли он избегать ее, обращаться с ней как с дерьмом, притворяться, что не знает ее? Это пугало ее, поэтому она никогда не искала ответа на эти вопросы. Возможность такого исхода была слишком болезненной для неё.

Она пошла дальше. На север. Потом на восток. Она знала, куда направляется, хотя и не понимала, почему. Иногда ей просто нужно было быть там, притворяться, что она все еще здесь. Притворись, что эта фантазия все еще была ее жизнью.

Центральный парк не пугал ее даже посреди ночи. Не было ничего такого, через что бы она не прошла, не осталось ничего, что кто-то мог бы сделать с ней, кроме убийства, которое могло бы оказать ей большую услугу. Поэтому она срезала путь через парк, пересекла поля, где только начинала расти трава, мимо бронзовых статуй лошадей, собак и героических людей, испещренных граффити, мимо карусели, давно нуждающейся в ремонте, пока не добралась до входа на семьдесят вторую улицу. Пятая авеню. Она едва помнила, как жила здесь, среди элиты. В чистых зданиях с большими квартирами без крыс и тараканов. Ее встречали швейцары, которые знали ее имя и вручали ей почту и вещи из химчистки. Ей прислуживали горничные, которые стирали, мыли посуду и заправляли кровати.

Она взглянула на дешевые часы, которые купила в Чайнатауне за пять долларов. Почти семь утра, она уже несколько часов бродила по улицам. Деревянные скамейки выстроились вдоль каменной стены высотой по плечо, окружавшей парк, и она сидела, наблюдая за зданием через улицу, ожидая суеты пассажиров, выхода арендаторов, направляющихся на работу.

Она знала его распорядок дня лучше, чем он, хотя прошло уже несколько месяцев с ее последней поездки в город. Каждый день в семь тридцать, как по часам, он выходил из здания. Так много раз она хотела последовать за ним, собраться с духом, чтобы приблизиться, но мысль об отказе пугала ее. Лучше смотреть издалека.

Сегодня утром он опоздал, но всего на десять минут. Боже, как он хорошо выглядел! Такой красивый... такой нормальный. Это все, чего она хотела. Нормальности.

И вот она стоит на другой стороне улицы, держа его за руку. С обожанием смотрит на него, он обнял ее за плечи.

Глория наклонилась вперед, неуверенная в том, что видит. Какого черта она здесь делает? Глория попыталась сглотнуть, но во рту и горле у нее пересохло, и она попыталась схватиться. Вымощенная булыжником земля обрушилась на Глорию, когда она, спотыкаясь, встала на колени, поднялась на ноги и двинулась к улице. Она присела за машиной и уставилась на них через дорогу.

Она выглядела такой красивой... Ее длинные светлые волосы были собраны сзади в конский хвост. Больше похоже на фотографию. Слишком идеальна, чтобы быть реальной.

Совсем как ее мать, когда-то давно.

- Почему она не в школе? - пробормотала Глория, прикрывая рот рукой, от которой все еще пахло рвотой.

Анджела училась в одном из лучших пансионов страны с тех пор, как ей исполнилось шесть лет - как раз перед тем, как Глория покинула свою семью - десять лет назад. И насколько она знала, именно там остановилась Анджела. В те годы, когда она возвращалась, чтобы наблюдать за повседневной деятельностью Райана, она не видела Анджелу, за исключением летних каникул. Сейчас был апрель - пасхальные каникулы закончились на несколько недель раньше, и школа не будет работать до середины июня. Может быть, кто-то умер, может быть, поэтому её дочка вернулась. Может быть, это был особый отпуск, который они с отцом запланировали. Может быть, у Глории были галлюцинации и Анжелы там не было. Что, черт возьми, разве это имеет значение? Это было не так уж и важно... это был шок от неожиданной встречи с дочерью, от того, что она оказалась не готова к этому. Чувство боли вернулось, от невероятной потребности быть с дочерью, ее единственным ребенком.

И зная, что этого никогда не случится.

Она уплыла, прокралась обратно в парк, прежде чем они заметили ее, и направились домой.

* * *

Влад снова добился своего. Она вообще ничего не смогла найти, даже чертов “Bикодин”. Все утро ее рвало, она боролась с лихорадкой, ознобом и сильной головной болью, и все это благодаря ее пристрастию, которое старалось не покидать её тело. Только один фильм, Глория... это все, что нам нужно. Ты снова почувствуешь себя хорошо. Поверь мне!

Теперь она была слишком слаба, чтобы даже доползти до туалета и блевать, поэтому она использовала ведро рядом с кроватью. В любом случае, в ней не так много осталось, чтобы блевать. Ее желудок был пуст, и все, что из неё выходило, было желтоватой желчью. Это ее не беспокоило – если она начнет извергать кровь, вот тогда можно будет начинать волноваться.

Распухшими от лихорадки глазами она смотрела на Влада, сидящего в кресле у окна. Она собиралась накричать на него и поняла, что ей это только кажется, он не мог попасть в ее квартиру. Дом был старым, двери сделаны из стали; его построили еще в те времена, когда строители знали, как сделать жилища долговечными. Несколько замков и засов делали взлом невозможным.

- У тебя нет галлюцинаций, - сказал он, щелкая газетой, словно готовясь перевернуть страницу.

- Как ты сюда попал? - пробормотала она, все еще неуверенная, говорит ли она с настоящим Владом или с его призраком.

- Ты ужасно выглядишь. Сколько времени пройдет, прежде чем ты справишься с этим? Я терпеливый человек, но мой клиент – нет.

Она застонала и снова упала на подушку.

- Убирайся из моей квартиры.

- Вставай, Глория. У меня есть кое-что для тебя.

Она не могла встать, даже если бы хотела — но она не хотела. О, это было что-то новое для ее личного удовольствия: головная боль усилилась до такой степени, что она могла видеть ауры, окружающие предметы в комнате. Она крепко зажмурилась, пока не стало ещё больнее, пока ей не показалось, что кровеносные сосуды вот-вот лопнут.

- Ладно, я сам подойду.

Она услышала, как он приближается, как его ноги ступают по потертому, грязному ковру. Через несколько секунд он пересек крошечную спальню и сел рядом с ней на кровать.

- Посмотри на меня.

Она медленно открыла глаза, борясь с болью, с пылающим туманом, который застилал ей глаза, смаргивая слезы, которые образовались из-за жары, боли и нечто большего.

Он предложил ей стакан воды и две таблетки. Она облизнула губы, чуть не заплакала при виде этих таблеток, жадно приняла их и проглотила, не заботясь о том, что это может быть за чертовщина. Он мог бы дать ей цианид, и ей было бы всё равно.

- Вставай, Глория.

Она уже собиралась возразить, пожаловаться на свои боль и страдания, когда поняла, что это уже не так. Больше не было никакой боли. Больше никакой головной боли, горящих глаз, дрожащего тела и ползающих муравьёв под плотью.

- Что ты мне дал? - oна села, скрестив руки на горле. - Боже мой, что ты мне дал?

На его лице снова появилась усмешка хорька.

- У меня нет времени смотреть, как ты страдаешь, как бы мне это ни нравилось. Я же сказал, что мой клиент не так терпелив, как я. И я знаю, что ты страдала бы по крайней мере неделю. Может быть, в другой раз я подожду с удовольствием.

Она вздохнула и кивнула. Не знала, что еще сделать, что сказать. Как она могла быть благодарна человеку, которого презирала, который отталкивал и пугал ее, но который спас ее от стольких мучений?

Зависимость исчезла; она больше не была поймана в ловушку ее удушающей хватки.

- Ты все равно не смогла бы достать ничего сильнее детского аспирина. Доверься мне.

Его мерзкая ухмылка превратилась в смех. Выражение его лица было достаточно счастливым, но она видела, что его глаза оставались холодными. Пустыми. Улыбка не коснулась его глаз.

- Значит, это был ты? Барыги?

- Конечно, это был я. Ты думаешь, что полиция способна на такое? Они едва могут делать свою собственную работу, не говоря уже о том, чтобы делать что-то настолько экстраординарное, - oн наклонился, пока не оказался на боку, положив голову на ладонь. - Я всегда получаю то, что хочу. Всегда.

- Так чего же ты хочешь? - тихо спросила она, неуверенная, что эти слова вырвались из ее собственных уст.

Она, конечно, не собиралась спрашивать; слова просто выскочили сами по себе.

- Одевайся, надень красивое платье. Но сначала душ. Пожалуйста. Ты все еще смердишь дерьмом и блевотиной, - oн покачал головой. - Ты очень стильная леди, Глория.

* * *

Она вышла вслед за ним из здания и села в такси, которое он подозвал.

- Куда мы едем?

- Это сюрприз, - сказал он, откидываясь на спинку сиденья.

Сюрпризы не доставляли ей особого удовольствия. Сюрприз не мог быть чем-то хорошим, и по ее опыту они обычно и были такими.

- Сколько ты мне заплатишь?

- Ты имеешь в виду сверх того чудесного лекарства от твоей зависимости?

- Ты сделал это только для своего клиента, а не для меня. Тебе насрать, если я буду страдать, ты сам так сказал. Так что не пытайся выдать это за оплату, я бы предпочла пройти через ломки.

Влад усмехнулся.

- Наконец-то ты знаешь, как вести переговоры. Всё хорошо. Ты получишь сто тысяч за сегодняшнюю работу.

Глория разрывалась между чувством абсолютного восторга от этой суммы и крайним ужасом при мысли о том, что ей придется делать за такие деньги. Когда водитель повез их на север по Ист-Ривер-Драйв, мимо пронеслось оживленное движение. Обычно переполненная подъездная аллея в этот вечер была необычайно ясной; их такси всегда, казалось, обходило остальные машины. Казалось, он почти проплывал мимо них.

- Куда мы едем? - спросила она снова, когда они свернули с шестьдесят девятой улицы и направились на запад, в сторону Центрального парка.

Причин для беспокойства не было, но комок застрял у нее в животе, когда она поняла, куда они направляются. Но это было невозможно. Даже если Влад знал, где они живут, зачем он везёт ее туда?

Он погладил ее по щеке указательным пальцем и покачал головой.

- Мы почти на месте. Не задавай так много вопросов.

Такси остановилось на углу Пятой авеню и семьдесят второй улицы, и от прилива крови к голове у Глории закружилась голова. Почему мы остановились здесь? Пожалуйста, нам нужно идти. Я не могу пойти сюда…

Заплатив за проезд, Влад взял ее за руку и вывел из такси. И она последовала за ним, наполненная диким ужасом, когда они вошли в ее прежнее здание и направились к лифтам. Когда он нажал кнопку семнадцатого этажа, ей показалось, что она сейчас упадет в обморок. Ей хотелось упасть замертво.

- Я не могу этого сделать, - сказала она, потянувшись к кнопке открытия двери, но он взял ее руки и опустил их вниз.

- Ты можешь и сделаешь это.

Они поднялись на этаж, вышли из лифта и направились по коридору к миру, который, как ей казалось, она никогда больше не увидит даже во сне. Существование, чуждое и пугающее ее сейчас. С людьми, которых она больше не знала.

Они вошли в квартиру, и ей показалось, что она никогда не уходила. Стены были украшены тем же самым искусством, мебель, очевидно, была заменена в течение многих лет, но стиль был удивительно похож на то, к чему она привыкла. Те же деревянные полы, ведущие из прихожей в гостиную и кабинет, отполированные и натертые до почти ослепительного блеска. Даже стойка для зонтиков у входной двери была такой же. Как будто время остановилось в этом месте.

- Сядь в гостиной, - сказал Влад. - Мы присоединимся к тебе через минуту. Надеюсь, ты помнишь, где это?

Она кивнула, прошла в гостиную и села на диван у камина. Небольшая кучка дров была беспорядочно сложена у стены.

- Мы готовы, - сказал Влад, входя в комнату. - Иди за мной.

Все еще привыкшая к командам, особенно за деньги, Глория последовала за ним, не задумываясь, не думая о последствиях, мысль о сотне тысяч долларов толкала ее вперед. Какая ей разница, чего хочет Влад? Может быть, Райан стал извращенцем. Случались и более странные вещи.

Они вошли в комнату, которая когда-то была хозяйской спальней, но теперь казалась чем-то другим. Она была погружена в темноту, так что трудно было сказать, что там было, но там не было ни кровати, ни другой мебели. На самом деле, все, что она могла разобрать в тусклом свете, был необычайно большой стол в центре комнаты.

Она слышала чье-то дыхание, но не Влада. Другое, чуждое.

Ее уши наполнились мяуканьем, и она задумалась, что кошка делает в этой комнате. Она также задавалась вопросом, насколько странным будет этот опыт?

- Влад? - прошептала она, нащупывая в темноте его руку, но его уже не было рядом. - Влад? - сказала она громче, останавливаясь на месте, боясь двигаться дальше.

Чиркнули спички, зажглось несколько свечей. Комната была залита мерцающим, слабым светом, но достаточным, чтобы теперь она могла видеть комнату более ясно.

Влад стоял у стола, который, как она думала, был их обеденным столом, большой кусок красного дерева, который они купили в галерее Итана Аллена. Он накрыл его простыней.

На другом конце комнаты стоял Райан, а рядом с ним – Анджела.

Глория зажала рот рукой и подавила крик. Это было слишком странно, и она не знала, зачем она здесь, что они планируют. Ее ноги отказывались повиноваться и оставались прикованными к тому же месту.

- Райан? - сказала она сквозь растопыренные пальцы.

- Привет, Глория.

Он улыбнулся ей и даже слегка помахал рукой.

- Что... что вы здесь делаете? Вы тоже с ним связаны?

- Ты имеешь в виду Влада? Мы старые друзья. Разве ты не помнишь? Это же он нас познакомил.

Это было невозможно. Как она могла не помнить? Конечно, это было очень давно, но такого человека, как Влад, не забудешь. Но в какой-то степени Глория помнила. Когда она впервые увидела его на улице, то подумала, что он выглядит знакомо, но решила, что он, вероятно, просто “Джон” из ее долгого и грязного прошлого. Теперь все сходилось воедино.

Как долго этот злобный жирный ублюдок вмешивался в ее жизнь?

Она хотела подойти к Райану и Анджеле, даже попыталась двинуть ногой в их сторону, но что-то заставило ее остаться на месте. Она все еще слишком боялась подойти к ним. Она все еще боялась отказа, хотя и стояла с ними в одной комнате.

- Иди обними свою мать, - сказал Райан, и Анджела подошла к Глории.

Глория ахнула и подавила рыдания, когда дочь обняла ее за талию и крепко сжала. Глория зарылась лицом в волосы Анджелы и вдохнула сладкий запах своего ребенка. Не в силах заговорить. Не в силах ничего сделать, кроме как всхлипнуть в светлые волосы дочери.

Анджела высвободилась из объятий и вернулась к отцу. Ее лицо было лишено всяких эмоций, как будто она ходила во сне.

- Хорошо, - сказал Влад. - Так мы готовы начать?

Райан улыбнулся и кивнул.

- Ещё бы.

Глория переводила взгляд с одного человека на другого и пыталась понять, что они задумали, но они не давали ей никаких подсказок. Что он может хотеть от нее, когда в комнате ее ребенок? И Райан? Конечно же, он не допустит, чтобы с Анджелой что-то случилось.

Влад жестом пригласил Глорию присоединиться к нему за столом, и она медленно подошла к нему.

- Вот в чем дело, - сказал Влад. Он пожевал губу и выглядел так, будто пытался подобрать правильные слова. - Во-первых, от этого никуда не деться. Не то чтобы у тебя был выбор, но я говорю тебе сейчас, что ты не можешь уйти. Во-вторых, ты будешь делать то, что тебе говорят. Если ты попытаешь ослушаться, тебе не только заставят делать то, что тебе говорят, но и не заплатят. Я ясно выразился?

Глория открыла рот и тут же закрыла его.

- Ну да, но…

Он прервал ее:

- Это все, что тебе нужно сказать. Что ты понимаешь то, что я сказал тебе.

- Так что именно я должна делать?

Его ухмылка больше подошла бы шакалу.

- Райан, не хочешь ли ты рассказать дорогой Глории подробности?

Райан шагнул вперед и приблизился к Глории.

- Все просто. Но сначала позволь мне немного рассказать тебе, - oн потер руки, как будто пытался разжечь огонь. - Ты уже бабушка, Глория. Наша дочь родила нам внучку.

Глория резко повернула голову в сторону Анджелы и внимательно посмотрела на свою шестнадцатилетнюю дочь. Девушка выглядела скучающей, даже зевнула и склонила голову набок.

- Как? Как ты мог позволить этому случиться? – накричала она на Райана.

- Как я мог допустить такое? - oн рассмеялся. - Я сам не очень доволен этим развитием событий. Она должна была родить от Влада ребенка.

- Что? Нет. Нет. Скажи мне, что ты не подпускал этого извращенца к моему ребенку. Скажи мне, что он ее не трогал.

- Нет, он ее еще не трогал. Но у меня есть идея.

Комната начала вращаться, и Глория схватилась за стол, чтобы не упасть. Она посмотрела на Райана и прошептала:

- Это же твой ребенок!

- Сомневаюсь. Помимо всего прочего, ты подарила мне довольно неприятный случай сифилиса, который был не диагностирован достаточно долго и который в итоге сделал меня стерильным. В общем, что уж там, маленькая пиздёнка не моя, и, кажется, она реально не знает имени отца ублюдка. Я пытался заставить ее сказать, но она такая же упрямая, как ее мать. И вот она возвращается в школу-интернат, неся в себе этого маленького паразита. Потом школа зовет меня. “Сэр, вы знаете, что ваша дочь беременна?” Хех. Они отправляют ее домой с животом, торчащим, как гребаный пляжный мяч. Я был так чертовски зол, что хотел разорвать ее и вытащить ублюдка прямо из нее. Но слишком много людей видели Анджелу беременной, поэтому у нас не было выбора, кроме как довести ее до срока.

Глория втянула в себя воздух. Она посмотрела на Анджелу, которая все еще выглядела скучающей, как будто хотела быть где угодно, только не здесь. Эта маленькая рутина, по-видимому, была главным неудобством для подростка. Чеширская улыбка Влада стала еще шире.

- Значит, ребенок нам не нужен, - oн наклонился и приподнял рубашку Анджелы, обнажив сигаретные ожоги вокруг ареол ее сосков. - Я убедил Анджелу, что она тоже его не хочет.

- Ты больной сукин сын! Ты еще хуже, чем этот жирный урод. Она же твоя собственная дочь!

Райан пожал плечами.

- Так что же все это значит? Ты хочешь, чтобы я забрала ребенка?

- Не совсем. - Райан повернулся к Анджеле. - Дай ей.

Анджела отошла в угол комнаты, подошла к корзине, которую Глория раньше не замечала, и вытащила ребенка. Она заплакала, и Глория узнала в этом мяукающем блеянии тот самый звук, который, как она думала, принадлежал кошке.

Анджела положила ребенка на стол.

Влад сунул руку под стол и вытащил мясницкий нож, протягивая его Глории.

- Помни, что я сказал. У тебя нет выбора в этой работе. Ты будешь делать то, что тебе говорят, или тебя заставят делать силой то, что тебе говорят.

Глория покачала головой и попятилась от стола.

- Ты сошел с ума. Ты сошел с ума, блядь! - oна уставилась выпученными глазами на ребенка, извивающегося на столе. - Почему я? Почему ты хочешь, чтобы это сделала я?

Влад сцепил пальцы под подбородком.

- Видишь ли, моя дорогая, в Aду тебя ждет демон, который будет трахать тебя до конца вечности. Ты убьёшь свою внучку, и тем самым тебе гарантирована поездка в Геенну, где твой демон-любовник встретит тебя с распростертыми объятиями и огромным членом. Или ты можешь позволить Анджеле убить ее, и она отправится в Aд вместо тебя. Я не думаю, что ее молодая киска может вместить член такого размера. Она тугая, почти девственная, не как мамин старый растянутый сапог. Но я уверен, что он не будет против немного порвать её дырку, чтобы сделать её подходящей.

То немногое, что осталось от бледного лица Глории, исчезло, когда она в ужасе уставилась на Райана. Это был не тот человек, которого она знала. Ее милый, застенчивый, любящий Райан, который всегда казался таким испуганным ею. И это зло не могло быть тем же самым человеком.

- Но почему? Зачем ты это сделал? Я же любила тебя.

- Потому что я тоже умираю, ты, грязная шлюха! Ты убила меня своими болезнями! Ты убила нас обоих! Но я не хочу умирать. Я не собираюсь умирать. Я отказываюсь. И Влад меня вылечит. Как только я помогу ему достать тебя. Ты или она.

Он указал на свою дочь, и впервые Анджела проявила намек на искреннее волнение, отшатнувшись от пальца Райана, как будто это был ствол заряженного пистолета, направленный ей в лицо.

- Ты имеешь в виду…

- Да. У меня СПИД, сука ты тупая. Ты передала его мне. Я любил тебя, а ты убила меня.

Его губы скривились в усмешке глубокого отвращения, как будто у него был полный рот желчи, и он искал место, чтобы выплюнуть ее.

- Я не знала. Клянусь, я не знала. Мне не ставили диагноз, когда мы были вместе. Прошло почти три года с тех пор, как мы расстались, прежде чем я узнала.

- Мне плевать, знала ты или нет! Что это меняет? Ты хочешь, чтобы я простил тебя или что? Пошла ты! Ты хочешь моего прощения? Тогда убей этого маленького ублюдка и верни мне мою жизнь!

В глазах Райана было отчаянное безумие. Страх перед собственным исчезновением свел его с ума.

- Но, если он у тебя есть, тогда…

- Да, у Анджелы ВИЧ-положительный, но пока у нее нет никаких симптомов, и ее ребенок, кажется, в порядке. Но кто знает? Мы все можем сдохнуть в любом случае.

Глория повернулась к Анджеле, ее глаза наполнились слезами.

- Боже мой! Нет! Только не ты тоже!

Анджела кивнула и уставилась в пол.

- Мне поставили диагноз в прошлом месяце. Сейчас все это не имеет значения. Ты можешь просто сделать то, что они хотят.

Маленький подросток смотрел на мать и отца с выражением, которое кипело от ненависти и горького смирения.

Глаза Глории скользнули по полу, когда она отвернулась от этого страшного взгляда. Что она могла сказать в свое оправдание? Она оставила свою единственную дочь на попечение насильника и педераста, который приставал к ней и заразил ее СПИДом – болезнью, которую он подхватил от самой Глории. Она была так же виновна, как и Райан.

- Ты позволишь всей своей семье умереть только для того, чтобы прожить еще немного? Даже своей собственной дочери?

- Я всегда могу завести новую семью. Я молод. Я чертовски богат. Я могу встретить новую женщину и начать новую жизнь, без налета грязи и болезней!

- А что потом?

- Что ты имеешь в виду?

- Я имею в виду, что если я убью ребенка, то попаду в Aд, но в конце концов ты тоже умрешь, и куда ты думаешь направиться?

- До этого ещё долго, милая. Все, о чем я беспокоюсь, это здесь и сейчас, и прямо здесь, прямо сейчас вам нужно решить, кто из вас проведет остаток времени в Aду, высирая собственные внутренности и отсасывая демонский хуй при этом.

Впервые за много лет сознание Глории не было затуманено наркотиками, и она изо всех сил пыталась найти выход. Райан и Влад стояли по обе стороны от нее. А перед ней стояла дочь, которую она бросила - и внучка, которую она должна была убить. Должен же был быть выход из этой ситуации. Но она не могла себе его представить.

Впервые за много лет она начала молиться. Она упала на колени и заплакала.

- Отче наш, сущий на небесах…

Влад шагнул вперед.

- Остановись.

- Да святится имя Твое…

- Я сказал, прекрати!

- Да придёт Царствие Твое, да будет воля Твоя на земле, как на небесах.

- Я сказал, хватит!

Кулак Влада врезался в челюсть Глории, вращая ее, как “пиньяту”. Она рухнула на пол бесформенной кучей. С закрытыми глазами, лежа лицом вниз на полированном деревянном полу, она притворилась, будто потеряла сознания. Выкроив немного времени еще подумать.

* * *

Как все получилось так плохо? Она задавалась этим вопросом в миллионный раз.

Она лежала ничком на полу, а Влад и Райан обсуждали ее судьбу, а также судьбу Анджелы и ребенка.

- Она никогда этого не сделает, - сказал Райан. – Она, может быть, шлюха и наркоманка, но она точно не убийца.

- У каждого своя цена. Кроме того, у нее нет выбора. Ей, может, и насрать на свою жизнь, но я держу пари, что ей точно не всё равно на жизни этих девочек. Ты знал, что она приходила сюда почти каждую неделю в течение многих лет, просто чтобы взглянуть на вас двоих? Она знала твое расписание лучше, чем ты сам. Она даже ходила в школу Анджелы несколько раз. Она любит тебя. Вас обоих. Даже сейчас. И она знает, что я без колебаний разорву тебя, маленькую Анджелу и ее маленького ублюдка на куски, чтобы получить то, что хочу.

Голос Влада раздался густым влажным облаком запаха изо рта, от которого у Глории за слезились глаза.

Голова Глории была повернута под неудобным углом, и это причиняло боль. Но если они узнают, что она очнулась, она снова потеряет время. Она приоткрыла глаза, пытаясь уловить хоть малейший намек на то, что ее окружает. Влад и Райан стояли по другую сторону от нее, и когда она выглянула, то привлекла внимание Анджелы. Она боялась, что дочь выдаст ее, но выражение лица Анджелы не изменилось.

Глория облизнула губы и одними губами произнесла слово «беги». Она молилась, чтобы ее дочь поняла и действовала в соответствии с этим. Как, она не могла себе представить. Был ли вообще выход из этой комнаты? Сможет ли она пройти мимо Райана и Влада?

- Папа? - голос Анжелы дрогнул.

- Что? Почему ты нас перебиваешь?

- Мне нужно поменять подгузник, - pебенок лежал на руках у Анжелы.

- Оставь её. Ребенок может подождать.

- Нет, она не может, она пахнет.

Райан вздохнул.

- Ладно. У тебя есть три минуты.

Анджела исчезла из поля зрения Глории.

- Давай поднимем эту суку с пола, - сказал Влад. - Положи ее на стол.

Она почувствовала их руки под своими подмышками, и ее подняли в воздух. Стол под ее одеждой был холодным, и она подавила дрожь.

- Я просто заставлю ее сделать это, - сказал Райан. - Даже если я возьму ее за руку, я всё равно заставлю её убить ребенка.

- Нет. Так не получится. Если ты поможешь ей, то тогда можешь сделать это сам - она не будет гореть в Aду, ты будешь вместо неё. Она должна сделать это сама, используя свою собственную волю. В противном случае сделка отменяется.

- Тогда пошел ты, - Райан хлопнул рукой по столу. - Ты же знаешь, что я не смогу заставить ее убить этого гребаного ребенка, так что я могу убить эту суку прямо сейчас.

Она почувствовала, как холодное стальное лезвие уперлось ей в шею, и задрожала. Слезы потекли по ее вискам из уголков глаз.

- Я знал, что она проснулась, - Райан рассмеялся и убрал нож.

Глория открыла глаза и посмотрела на Райана.

- Пожалуйста, не делай этого, - прошептала она. - Я сделаю все, что ты захочешь.

- О, например? Займёшься со мной сексом? Убьёшь меня снова?

- Нет, Райан... я любила тебя.

- У тебя забавная манера выражать свою любовь, Глория.

Она села и потерла ноющую голову.

- А мы не можем что-нибудь придумать?

- Где девка? - cпросил Влад. - Её долго нет.

- Она меняет обосранный подгузник, - oн взглянул на часы. - Пойду проверю.

Глория сидела на краю стола, свесив ноги, а Влад скользнул между ее бедер. Он наклонился к ней так, что их лбы соприкоснулись.

- Я могу причинить тебе боль. Я могу заставить тебя страдать.

- Твое дыхание уже это сделало.

- Очень глупо сейчас шутить, Глория.

- Разве похоже, что я шучу?

Он откинул голову назад на несколько дюймов, но остался стоять между ее ног, прижавшись к ней.

- Ты знаешь, на что я способен. Ты видела, что я могу сделать.

Она кивнула.

- Но я также знаю, что ты нуждаешься во мне. Иначе ты бы уже убил меня.

- Я просто завершаю твой переход в Aд, Глория. Не думай, что у тебя когда-либо была надежда на что-то светлое с твоим-то прошлым.

- Так вот оно что? Я - легкая мишень? Что, ты получаешь бонусные очки за каждую душу, которую обрекаешь на Aд?

Он улыбнулся.

- Что-то вроде того.

- Она сбежала, - закричал Райан, вбегая в комнату. - Сука сбежала!

- Что значит «сбежала»? - pявкнул Влад.

- Я обыскал здесь всё. Её негде нет.

Влад отступил назад, его глаза сузились, верхняя губа задергалась.

- Куда, черт возьми, она могла пойти?

Райан провел рукой по волосам и опустил голову. Глория знала, каким образом он порождает глубокие мысли. Или, по крайней мере, его способ попытаться это сделать.

- Наверно, в парк.

- Центральный Парк? В такой час?

Райан кивнул.

- Не так уж и трудно найти молодую девушку с ребенком на руках.

- Тогда пошли. Что мы можем с ней сделать? - Влад мотнул головой в сторону Глории.

Райан снова опустил голову и почесал затылок. Потом схватил Глорию за запястье, стащил ее со стола и потащил за собой по коридору в другую спальню. Он швырнул ее в маленький шкаф и захлопнул дверь.

В шкафу было темно. Маленькая полоска света попыталась проникнуть внутрь через нижнюю часть двери. Она услышала, как что-то заскрипело по полу, а затем ударилось о дверь шкафа. Она предположила, что это стул или какой-то другой предмет мебели, которым подпёрли дверь.

Не было смысла кричать, плакать или протестовать. Они не выпустят ее из этого шкафа. Она опустилась на пол и прислонилась к груде туфель и коробок, подтянув колени к груди. Она думала, что сейчас ей будет страшно, но почувствовала, что онемела, что она смирилась со своей ужасной судьбой и просто хотела, чтобы они побыстрее покончили с этим.

Она ни за что не убьет этого ребенка. Ей было все равно, что Влад сделает с ней.

Прошло около десяти минут, когда она услышала шум за дверью шкафа. Скребущие звуки, хрюканье. И через минуту дверь открылась.

Анджела протянула руку, и Глория, взяв ее, поднялась с пола.

- Где ребенок?

- В своей кроватке. Мы прятались, когда папа обыскивал квартиру. Я оставила входную дверь приоткрытой, чтобы он подумал, что я сбежала.

Глория обняла дочь и закрыла лицо ладонями.

- Я всегда знала, что ты умная девочка.

Анджела улыбнулась, и на ее щеках расцвел румянец.

- Куда мы можем пойти?

- Куда угодно, главное, отсюда.

Глория последовала за дочерью в спальню Анджелы, и они взяли ребенка из кроватки.

- Пошли отсюда к черту, - сказала Глория, ведя их в прихожую.

Она распахнула дверь, с другой стороны их поджидали Влад с Райаном.

- Хорошая попытка, - сказал Райан. - Но я же не дурак, ты же знаешь.

Он ворвался в квартиру, прежде чем Глория успела захлопнуть дверь.

Анжела начала кричать, и Влад зажал ей рот рукой.

Райан толкнул Глорию, и она, пошатываясь, пошла по коридору. Они направлялись обратно в ту черную комнату, где, как они ожидали, она убьет ребенка.

Влад швырнул Анджелу в комнату, и она вошла, спотыкаясь, пока не остановилась у дальней стены. Влад уже забрал у нее ребенка.

Райан схватил Глорию за шею сзади и тоже втолкнул ее в комнату.

Oн положил малышку на стол, развернул одеяло, ее маленькие ножки дергались, маленькие ручки нащупывали воздух. Он поднял нож и повернулся к Глории.

- Игры закончились. Больше никаких проволочек. Нет, нет, нет. Если ты попытаешься молиться, я отрежу тебе язык. Клянусь Богом, я так и сделаю, - oн улыбнулся своей маленькой шутке. - Слушай меня и слушай очень внимательно. Ты сделаешь это, и ты сделаешь это сейчас. У меня кончилось терпение. Сделай это сейчас же!

Он протянул мясницкий нож Глории, и она уронила его на пол.

- Я не буду этого делать.

Он не мог помешать ей молиться про себя. Боже, мы так давно не разговаривали. С тех пор, как я попросила тебя о чем-нибудь вообще. Пожалуйста, вытащи нас отсюда. Пожалуйста, спаси Анджелу и ее ребенка.

Она не ожидала ответа. Бог оставался странно молчаливым большую часть ее жизни. Но если он был там, и если он слушал, может быть, он поможет ей. Хотя она знала, что это не так.

Влад кивнул.

- Я этого и ожидал. Я действительно не могу понять, почему ты решила бороться со мной, зная, что я всегда выигрываю.

Его спокойное поведение пугало ее больше, чем его гнев.

Она попыталась облизать губы, но слюны не было. Она глубоко вздохнула и сделала шаг назад.

Влад поднял нож с пола и медленно подошел к ней. Глория попятилась к столу и вцепилась в него, впиваясь ногтями в дерево.

Он схватил ее за плечи и повалил на пол. Когда она лежала на спине, борясь под ним, пиная ногами, он уперся коленями ей в плечи, прижимая ее к полу. Схватил ее за волосы и прижал нож к ее лицу.

- Господь - мой пастырь...- сказала она, ее тело дрожало, дыхание перехватило в легких.

- Не бывает атеистов в окопах. Верно? - Влад наклонил голову вперед и наклонился к уху Глории. - И если правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя; ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну…

- Я всегда говорю одно и то же.

Он поднял нож и приставил его к ее глазу. Она съежилась, попыталась пошевелить головой, но он держал ее слишком крепко. Она зажмурилась и почувствовала, как острие лезвия коснулось роговицы. Не прошло и секунды, как он пронзил ее; она почувствовала, как лезвие вонзилось ей в глаз, почувствовала, как теплая жидкость вытекла из раны и потекла в ухо. Послышался легкий скрипучий щелчок.

Затем её ударила боль, и она закричала, извиваясь под Владом, желая убежать от него, желая утешить свой раненый глаз. Потом он слез, и она прижала руку к глазу. Глазницe, на самом деле. Там не было ничего, кроме крови, струящейся из пустого места в ее голове.

- Мама! - закричала Анджела. - Нет!

Глория наклонилась вперед, и ее вырвало. Стоя на четвереньках, она попыталась встать, но поскользнулась в собственной крови. Влад протянул ей полотенце и, направив ее руку к нему, прижал его к ране.

Глаза не хватает. Не может быть. Этого не может быть.

Ей удалось поднять голову c здоровым глазом. Влад стоял перед ней, широко расставив ноги. На конце ножа все еще было ее глазное яблоко.

- Вставай, Глория. Давай покончим с этим.

- Нет...- простонала она, опираясь на стол, чтобы подняться на дрожащие ноги.

- Хорошо. Похоже, что пытать тебя не будет иметь большого смысла. - oн повернул голову в сторону Райана. - Выеби ее, - сказал он, указывая на Анджелу. – A потом я выебу ее, когда ты закончишь.

Не колеблясь ни секунды, Райан расстегнул молнию на брюках.

Анджела начала всхлипывать, умоляя отца не делать этого.

- Подождите, - сказала Глория, протягивая им руку. Говорить было трудно, утомительно. - Не делай этого. Пожалуйста.

Влад снял глазное яблоко с кончика лезвия и засунул его в рот, медленно жуя, вязкая жидкость сочилась из его губ. Он повертел нож в руке и протянул его ей древком вперед.

- Сделай это сейчас, Глория.

- Пожалуйста, не надо, мама...- закричала Анджела. - Пожалуйста!

Она подняла нож над младенцем и одним глазом посмотрела на невинное дитя, лежащее на холодном столе. Каким бы ужасным ни было изнасилование ее дочери, это было еще хуже.

Она медленно опустила нож.

Влад кивнул, и Райан толкнул свою истеричную дочь на пол. Глория отвернулась, чтобы не слышать звуков расстегивающихся молний, рвущейся одежды и хрюканья от приглушенных криков дочери, доносившихся из-под руки, зажавшей ей рот. Потом Райан застонал, тяжело дыша. Анджела рыдала.

- Мы можем делать это всю ночь, - сказал Влад Глории. - А после того, как мы потрахаем ее ещё немного, вот потом начнется настоящее веселье. Разве ты еще не поняла? Ты не можешь победить.

Глория всхлипнула и прижала полотенце к глазу. Боль была невыносимой, но она пройдет через нее снова, если Анджеле не придется так страдать.

Влад передал Райану нож, когда Райан встал, а затем устроился между бедер Анджелы.

- Нет! - закричала Анджела, и Влад оказался внутри нее, сильно хлопая, двигая ее по полу своими толчками. Он протянул руку и злобно сжал ее грудь.

Глория больше не чувствовала ног и упала на пол.

Влад кончил даже быстрее, чем Райан. Он отстранился от девушки и встал рядом с Райаном.

- Ты уже готов к еще одной “палке”?

- Нет. Ещё нет.

- Хорошо. Тогда давай сделаем что-нибудь ещё.

Глория подняла глаз и покачала головой.

- Хватит. Пожалуйста, остановитесь.

- Мы только начали, - сказал Влад.

Он вернулся к Анджеле и потащил ее за волосы по полу. Рыдающая девушка упала к ногам Глории. Глория наклонилась и погладила Анджелу по волосам, желая успокоить ребенка. Tа склонила голову набок, пока не оказалась лицом к лицу с матерью, и сказала, прерывисто дыша:

- Может быть, тебе стоит это сделать... я не думаю, что смогу это вынести.

Глория кивнула.

- Я понимаю, поверь мне. Но мы не можем убить ребенка. Мы не можем!

Анджела заплакала еще сильнее и вытерла слезы со щек.

- Я думаю, ты готова к еще одному раунду, - сказал Влад, стоя над ними.

Он достал предмет, который прятал за спиной. Он схватил Анджелу за бедро и притянул к себе, положив предмет на пол так, чтобы он мог перевернуть ее.

В своей работе Глория видела тысячи секс-игрушек, в том числе сделанные на заказ и самодельные, но никогда не видела ничего подобного. Огромный фаллоимитатор, по меньшей мере двадцать два дюйма[9] в длину и полфута[10] в окружности с толстыми венами, которые, казалось, пульсировали кровью. Она был усеян сверху донизу маленькими шипами, которые, казалось, росли из него. Он пульсировал, как живой, дышал, очевидно, синхронно с тяжелым дыханием Влада.

- Видишь, Глория? У нас в Aду все гораздо больше, чем у ослов и жирафов. Эти черви – ничто по сравнению с тем, что тебя ждёт. Это низшие формы жизни. То, чем большинство из вас становятся, когда попадает в Aд. Но некоторые из вас становятся другими существами. Большими, отвратительными существами.

Глория вспомнила, как кричали черви, когда она разрывала их на части, как она думала, что их крики звучали почти как слова. Она приписала это наркотикам. Теперь она понимала. И все же она не испытывала по ним угрызений совести. Должно быть, они были настоящими отбросами, если оказались гигантскими личинками в Aду. Если бы только ей так повезло. Какова бы ни была ее судьба в загробной жизни, она будет гораздо хуже. Она оглянулась на фаллоимитатор, который, казалось, набух еще больше, становясь все более возбужденным от предвкушения.

Она покачала головой, не в силах оторвать взгляд от огромного фаллоса в кулаке Влада.

- Ты не можешь этого сделать, - прошептала она. - О боже, ты не можешь этого сделать.

- Я? - Влад засмеялся. - Нет, не я. Ты, - oн поднял его повыше, и ремень свисал ниже его запястья. - Если ты этого не сделаешь, то эта штука полезет ей в задницу, а вылезет через рот. Я ясно выразился?

Он бросил фаллоимитатор на колени Глории.

- Начинай.

Анджела закрыла глаза и отвернулась, но не стала протестовать, она так же не стала сжимать ноги еще крепче.

Глория отбросила его в сторону.

- Я сделаю все, что ты хочешь, - сказала она. - Я не сделаю этого с Анджелой. Я не могу причинить ей боль.

- Ты предпочитаешь убить ребенка? - c подозрением спросил Влад.

- Я бы предпочла ни то, ни другое, - ледяным тоном сказала Глория. - Но ты не оставляешь мне выбора. Я знаю, что ты не перестанешь ее мучить. И я больше не могу смотреть, как ты с ней так поступаешь. Я не буду.

- Тогда сделай это. Если ты снова подведешь меня…

- Я не подведу тебя.

Она взяла у него нож после того, как встала, и подошла к ребенку. Она плакала так сильно, что едва могла дышать. Она подняла нож над головой обеими руками. Полотенце упало на пол, и воздух, ударивший в рану, вызвал новый приступ боли.

- Сделай это! - завопил Влад. - Сделай это сейчас же! Я больше не приму обмана.

Глория запрокинула голову и уставилась в потолок.

- Боже, прости меня за то, что я собираюсь сделать... прости. Мне очень жаль, - oна снова опустила голову и посмотрела на дочь. - Пожалуйста, прости меня за это. Я слишком слаба.

- Мама, пожалуйста...- Анджела протянула руку, но Влад не позволил ей сдвинуться с места.

Глория с силой опустила нож. Кровь брызнула из раны, покрывая стол, ребенка, ее. Она наклонилась вперед, положив голову на грудь ребенка, и вонзила нож глубже.

- Нет! - закричал Влад, бросаясь к Глории.

- Мама! - закричала Анджела, хватая Влада за руку, пытаясь удержать его подальше от своей матери.

Глория рухнула, прислонившись к ножке стола, чтобы не упасть.

Нож все еще торчал из ее живота.

Влад сильно ударил ее по лицу, и она повалилась на бок. Он пнул ее под ребра, пнул еще раз.

- Сука!

Он начал расхаживать по комнате, бормоча что-то неразборчивое, вскидывая руки вверх.

Анджела скользнула по полу и оказалась рядом с Глорией. Она взяла руку матери и прижала ее к своей щеке.

- Прости, мам, - oна посмотрела на Влада, на Райана. - Ну как я вам?

- Ты была великолепна, дорогая, - сказал Райан.

- Что? - напряглась Глория, чтобы спросить.

- То же самое, что и раньше, - сказал Влад. - Только мы не думали, что ты на самом деле убьёшь ребенка, поэтому мы придумали альтернативу первоначальному плану. Самоубийство работает так же, как и убийство, Глория. Если тебя это утешит, ты действительно спасла Анджелу oт Aда. Но с её болезнью...- он потрепал Анджелу по подбородку. - Она будет проводить с тобой много времени. Это будет семейное воссоединение.

- Иди к черту...- сказала Глория.

- После тебя, моя дорогая.

Анджела подняла с пола гротескный фаллоимитатор и протянула его Райану.

- Ты обещал, что мы можем попробовать это.

Райан обнял ее за плечи и вывел из комнаты.

Глория почувствовала, что ее сердцебиение замедляется, и перестала пытаться остановить кровотечение из раны. Холодная комната вдруг стала уютным теплом, как любимое одеяло.

Глория закрыла глаз, и ее лицо приняло выражение безмятежности и покоя... даже когда ее бессмертная душа начала кричать.

Часть II

«Ничто не начинается и ничто не кончается тем, что не оплачивается стоном; ибо мы рождаемся в чужой боли и погибаем в своей собственной».

Фрэнсис Томпсон «Дейзи».

«Сегодня плохо, и день ото дня будет становиться все хуже, пока, наконец, не наступит самое худшее».

Артур Шопенгауэр о страданиях мира

У Глории задрожали колени. Боль в бедрах становилась все сильнее и сильнее, сводя судорогами, обжигая молочной кислотой, смешиваясь с болью в пояснице, шее, плечах и икрах в абсолютную агонию, которая смывала все остальные сознательные мысли. Ее мир был только болью и смятением.

Она знала, где находится. Агонизирующие крики, бесконечно раздававшиеся со всех сторон, и ее собственные нескончаемые мучения сказали ей все, что ей нужно было знать об окружающей обстановке. Хотя Глория ничего не видела, она знала, что находится в Aду.

Она была заключена в какую-то клетку. Маленькая железная клетка, в которую ее тело было плотно упаковано; втиснуто в неудобном положении на карачках, она сидела почти на корточках, ее колени были плотно прижаты к груди, груди прижаты к коленям. Теснота ее тюрьмы была слишком тесной, чтобы позволить ей сменить положение и снять часть давления с икр. Мышцы горели, сухожилия напряглись под тяжестью ее тела. Ее тело дрожало и тряслось. Пот стекал по ее коже ровным потоком, когда она прикусила губу от боли.

- Помоги. Помоги мне. О Боже, мне так жаль. Я хочу домой. Я сделаю все, только отпусти меня домой, - eе голос был едва громче шепота.

Она повторяла одни и те же молитвы в течение нескольких дней, сначала крича их на вялые стены и своих враждебных мучителей, пока ее голосовые связки не отказали, и крики не превратились в хриплый писк.

Прутья клетки были горячими. Кусочки ее кожи прилипали к ним, шипя и чернея там, где она прислонялась к ним в изнеможении. Ей не давали спать; вечная усталость была частью ее мучений. Сон был роскошью благословенных. Глория была проклятой.

Голова Глории свесилась между колен от давления обжигающе горячей крышки клетки, давящей на шейные позвонки, клеймя полосы на затылке, и от веса ужасного ожерелья, застывшего на ее шее.

Это был толстый железный ошейник, увешанный крошечными гниющими трупами... эмбрионами. Еще одно оскорбление. Шесть. Каждый из них имел свой размер, представляющий триместр, в котором они были прерваны. Нежелательная беременность была несчастливым профессиональным риском. Глория чувствовала зловонный запах разлагающейся плоти, но также чувствовала биение их сердец, бьющихся у них в груди. Их крошечные ручки и рты нащупывали ее соски, изголодавшись по пище. Каким-то образом они были живы, хоть и явно гнили. От их прикосновений у Глории по коже побегали мурашки.

Она понятия не имела, как долго пробыла в своей камере. Казалось, прошли дни. Ее голова была покрыта каким-то мешком из звериной кожи, туго затянутым вокруг горла бечевкой. В его потном животном мускусе она чувствовала запах боли и страха, в котором животное умерло. Если бы он умер. Возможно, в этом месте животные жили без своей кожи; грубые мышцы и нервы подвергались жестокости Aда. Так же, как ее собственная душа лежала обнаженной и беззащитной.

Когда она проснулась в темноте с мешком на голове и сложенным почти пополам телом, она закричала от ужаса, полагая, что задохнется. Ей казалось, что она чувствует, как ее собственное дыхание возвращается к ее лицу. Но Глория не дышала. Она была мертва. А там, где она была, не хватило бы кислорода, чтобы дышать даже без мешка на голове. Пламя поглощало кислород, вдыхая только углекислый газ обратно в разреженную загрязненную атмосферу. Легкие Глории по привычке расширились и сжались. Она больше не нуждалась в кислороде, чтобы питать свое тело.

Веки Глории слиплись от слез; она все еще не спала. Ни разу с тех пор, как она проснулась в своей клетке, ей не давали спать. Всякий раз, когда она дремала, ее хлестали кнутом или кололи раскаленным металлом. Резкий голос ее демонического любовника выкрикивал приказы, слюна слетала с его губ и покрывала ее своими мерзкими брызгами. Иногда он ворковал тихо и соблазнительно, а затем скользил своим огромным членом между прутьями клетки и мастурбировал на нее. Иногда он мочился или испражнялся на нее. Густая ядовитая слизь его экскрементов покрывала ее кожу коркой скорлупы. Она была благодарна за мешок над головой. Это, по крайней мере, давало ее лицу некоторую защиту.

Глория не могла вспомнить, как долго она гнила в этой клетке, прежде чем мешок наконец сняли с ее головы. Сколько времени прошло до того дня, когда демон выпустил ее из клетки, чтобы изнасиловать. Как ее облегчение от того, что она смогла размять затекшие измученные суставы, превратилось в ужас, когда существо напало на нее, разрывая ее внутренности, трахая ее часами, пока ее тело не сломалось и не истекло кровью. Затем бросил ее обратно в клетку, чтобы дождаться, пока она заживет, чтобы он мог снова сломать ее. Как только это началось, казалось, что это продолжается вечно. Она больше не могла отличать первый толчок монстра в ее разорванное влагалище от последнего.

Она знала, что больше не была плотью, но все еще страдала и кровоточила, её органы разрывались, а кости ломались, прорывая насквозь поверхность ее кожи. Душа была совсем не такой, какой ожидала этого Глория. Это не был какой-то призрачный сгусток эктоплазменной энергии. У неё была плоть и вес. Её тело было легче, чем при жизни, но все же это был не тот призрак, каким она себе это представляла. Ее душа оставалась в форме тела и, казалось, обладала всеми уязвимостями плоти. Она чувствовала усталость, тошноту, тоску. Все, казалось, приносило боль. Материя и энергия не могут быть созданы или уничтожены, а просто изменяются от одной формы к другой. Её душа не могла умереть.

После каждого нападения ее духовное тело постепенно возвращалось в свою первоначальную форму. Иногда это занимало часы или даже дни, но в конце концов, независимо от тяжести травм и увечий, ее тело заживляло себя. Открытые раны и раздробленные кости снова срастались вместе. На месте ампутированных и оторванных конечностей вырастали новые. Все заживало, кроме её разума, который вечно кричал от боли.

Астральное тело Глории, казалось, ощущало боль гораздо сильнее, чем когда-либо испытывала ее земная плоть. Такого она не ожидала. Ни нервов, ни кожи, ни мышц, но все равно боль. Все ее чувства, казалось, обострились в этом месте. Запах горящих душ обжигал ее ноздри. Крики, молитвы и проклятия были почти оглушительными. От вкуса демонического пота и спермы ее рвало. Ее собственная агония и усталость не были похожи ни на что, что она когда-либо испытывала на земле.

Казалось, ее плоть образовывала защитную подушку вокруг нее, притупляя ее восприятие, и теперь, без нее, она была обнажена и уязвима, обнаженный нерв кричал под натиском мириад ощущений. Ощущение этого длиннющего члена, сверлящего внутри нее, пронзающего и разрывающего глубоко в ее душе. Ощущение кислого дыхания монстра и слюны, парящей на ее лице, шипящей на ее коже, когда он покрывал ее лицо и тело густой гнойной слюной, пробуя ее ужас. Глория кричала, казалось, уже много лет. Эта штука, казалось, никогда не прекращала трахать ее, и не важно, сколько “петухов” она приняла в жизни, ни один из них никогда не проникал достаточно глубоко внутрь нее, чтобы коснуться ее бессмертного духа. Как бы она ни думала, что любит Райана, он не коснулся ее души. Ее дух был девственником, когда она попала в Aд. Она была чистой и нетронутой, пока демон не разорвал ее своим огромным членом. Теперь она была осквернена. Её свет потускнел от липкой грязной спермы монстра.

В огненном озере горели души, которые все еще верили, что у них есть шанс на прощение, что однажды они смогут попасть на небеса. У Глории не было таких иллюзий. Она посмотрела на себя в зеркало сквозь мокрую маску черного демонического семени и поняла, что ни один Бог никогда не возьмет ее к себе. Она была шлюхой прямо до ее бесмертной души.

Демон снова проснулся. Она поняла это, потому что его член напрягся еще до того, как он открыл глаза. Его уретра зияла широко, как рот спящего ребенка. Глория начала хныкать при одном его виде. Боль начинается снова.

- Нет. О, Боже, пожалуйста, не делай мне снова больно.

Душа не приобретала такой терпимости к страданиям, как плоть. Физическая боль была чем-то, что дух никогда не должен был испытывать. После освобождения от тела дух должен был вознестись в Pай, где вся боль будет навсегда забыта. Адские муки не были включены в его замысел.

Эта хрупкость была тем самым, что делало возможным вечное мучение. Каждое новое вторжение мегаломорфного пениса демона в одно из кровоточащих отверстий Глории было для нее как в первый раз. Изнасилование девственницы. Как осел, трахающий десятилетнего ребенка... или жираф, если уж на то пошло. Глория поморщилась. Это было ее единственным сожалением в жизни: не трахнуться с тем жирафам. Если бы она просто трахнула то животное, ничего бы этого не случилось. Но с другой стороны, если бы она никогда не принимала ту первую дорожку кокаина или тот первый укол героина... Если бы она никогда не пошла на ту первую работу, когда они сказали, что все, что ей нужно сделать, это заняться сексом с этим великолепным мужчиной, для которого она, вероятно, сбросила бы свои трусики, если бы она просто встретила его в ночном клубе или баре где-то, только это будет на камеру, и ей заплатят. Если бы она вообще не переехала в Голливуд. Если бы она просто осталась в своем маленьком городке, поедая бургеры и отсасывая случайный водителям грузовика в надежде, что он останется с ней и женится на ней, ничего бы этого не случилось. Но теперь демон поднимался, и его член выглядел более угрожающим и более смертоносным, чем два ствола дробовика.

И без того массивный орган раздулся, когда демон погладил себя. Он дернул железное кольцо, пронзившее его уретру, и тот задрожал в каком-то ощущении между болью и экстазом. Его член блестел сталью и железом, как часть боевой артиллерии.

- Пожалуйста, не делай мне больше больно. Я больше так не могу. Пожалуйста, не надо больше, - Глория всхлипнула, не сводя глаз с его отвратительного фаллоса.

Проколотый, перфорированный, хирургически измененный и татуированный пенис был длиной с руку баскетболиста. Головка его члена была такой же толстой, как череп ребенка, и окружена прямо под шляпкой гриба острыми шипами, так что, как только он был вставлен, его вынимание приводило к разрыву тканей. Железные кольца свисали с нижней стороны, и цепь проходила через них вниз к стальному стержню, пронзившему промежность демона. У основания шахты еще два стержня были пропущены под углом так, что они пересекались в форме буквы X. Он был бугристым с маленькими железными шариками, которые были вставлены под кожу. Глория никогда не видела ничего более ужасающего.

Она крепко зажмурилась, когда он приблизился, и молилась, чтобы все, чего хотел ее мучитель, был простой минет. Она могла манипулировать своим ртом, чтобы избежать колючек, пока он не вонзался слишком глубоко в ее горло. Однако вкус его расплавленного черного семени был хуже, чем вкус спермы червя, и она жгла, как аккумуляторная кислота, когда он кончал ей в рот и забрызгивал ее лицо и грудь.

Шипы на конце члена твари и острые рогообразные выпуклости кости, которые выстроились по всей длине древка, как французский щекотун, он разорвал ее губы и язык, как мясо фахиты, когда зверь изнасиловал ее горло всего несколько часов назад. Она все еще чувствовала, как густая едкая сперма кипит у нее в животе, вызывая спазмы в кишечнике. Она сглотнула, как было приказано, выпив полгаллона мерзкой черной жидкости, которая хлынула ей в глотку. Выплюнуть его означало бы жестокое избиение, и если бы она осмелилась отрыгнуть, то была бы вынуждена слизывать её с пола пещеры.

Теперь демон стоял над ней, неся кошку с девятью хвостами, сделанными из толстой цепи и увенчанными собачьими черепами. В другой руке он крепко сжимал цепочку поменьше, которая заканчивалась почти дюжиной крошечных крысиных черепов. Он уже использовал её однажды, чтобы хлестать ее грудь и клитор. Миниатюрные черепа били ее по влагалищу, как дубинки, и иногда один из длинных передних зубов грызуна вырывал кусок из ее половых губ. После того, как ее влагалище было избито до крови, а клитор превратился в распухшее и окровавленное месиво, он ввел в него свой жестокий фаллос, продолжая терзать ее уже и без того поврежденное влагалище, подстраивая свои яростные толчки под ее пронзительные крики о пощаде.

На головке толстого пульсирующего органа монстра уже блестела маслянистая черная сперма. Она капала с выпуклой головки на вулканический каменный пол и шипела там, как масло на сковороде. Глория соблазнительно облизнула губы, но демон больше не интересовался ее ртом. Он приказал ей повернуться. Глория попыталась закричать, но смогла лишь беспомощно всхлипнуть.

Ее новым хозяином был Aрхидемон, один из первых падших ангелов, брошенный в озеро огненное рукой Всевышнего еще тогда, когда человечество впервые было вызвано из протоплазменного рагу, чтобы ходить прямо по земле. Иногда Глории казалось, что она видит проблески сияющего ангела, которым он был под нанесенными себе шрамами, ожогами, пирсингом, татуировками и другими манипуляциями с телом. Бараньи рога привились к его голове сбоку. Рога носорога, которые образовывали аккуратный ряд по центру его позвоночника вдоль копчика. Ужасная улыбка, которая доминировала на его лице, где его губы и щеки были сначала отрезаны, а затем опалены, пока они не свернулись вокруг его десен, открывая блестящий ряд акульих зубов и волчьих клыков. Рассеченный пополам нос, раскинувшийся поперек его лица, по одной ноздре, прижатой к каждой щеке серебряным кольцом. Даже его титанический половой орган был частью собственного мастерства демона – член и яйца какой-то антилопы, лося или быка, с рогами животных и шипами, встроенными в него, чтобы еще больше увеличить его способность причинять вред. Ни одно из ужасающих черт этого существа не было оригинальным. Все они были модификациями, вдохновленными эонами в Aду, как мучитель греховных душ. Форма следовала за функцией, и его неуклюжая форма приняла форму человеческих страхов.

Демон потянулся к Глории своей массивной рукой. Каждый палец заканчивался длинным когтем, украденным у аллигатора, большой лесной кошки или какой-нибудь хищной птицы. Под ногтями запеклась засохшая кровь, возможно, несколько столетий назад.

Ее тело задрожало, когда она почувствовала прикосновение существа. Чья-то рука схватила ее за шею и наклонила так, что ее голова коснулась пола пещеры. Первый треск девятихвостой кошки прозвучал так, словно ее пнула небольшая толпа людей. Собачьи головы врезались ей в спину с такой силой, что сломали ребра и позвонок. Цепи царапали ее кожу, разрывая ее, проливая кровь.

Она приземлилась лицом вниз на гравийный пол, кожа на ее ладонях, коленях и подбородке была содрана до крови. Она попыталась отползти, подтянуться на кончиках пальцев, но была придавлена к земле еще одним ударом кошкой-девятихвосткой.

Гравий врезался в ее кожу, оставив след из шрамов.

- Пожалуйста! - закричала она.

Демон молча замахивался на нее собачьими головами.

- Боже, пожалуйста, помоги мне!

Бог, очевидно, не слышал.

Демон схватил ее за лодыжки и потащил обратно по полу, пока она не оказалась под ним. Его член уперся в ее задницу. Его когтистые руки драли ее спину, разрывая кожу, обнажая позвоночник. Массивные кулаки обрушились на нее, и она почувствовала, как хрустнули позвонки, кусочки кости взорвались, рассыпались по бокам. Боль была неизмеримой, и, к своему ужасу, она поняла, что парализована. Каждое нервное окончание было живым, шипящим, как осиное жало, но теперь она не могла ничего с этим поделать.

Он приподнял ее ноги и заставил сесть на корточки, ее задница была выставлена напоказ, лоб вдавлен в гравийный пол. Легкие замерли... не в силах кричать, не в силах молить о пощаде, которая так и не пришла. Слезы капали на пол.

Руки на бедрах. Член вошел в ее влагалище, сначала медленно, и она поняла, что он играет с ней, продлевая ее агонию. Вход не был проблемой... а вот шипы, украшающие основание головки - были проблемой. Он крепче сжал ее бока, когти впились в плоть. Слюна капала ей на спину, обжигая и без того измученную плоть.

Он надавил сильнее, его двадцатидвухдюймовый член глубоко вошел, заполняя ее влагалище. Она закричала, ее уже поврежденное горло и легкие искали большего. Когда он вытащил член, содержимое ее влагалище вывалилось вслед за ним; она чувствовала, как ее внутренности горели, словно море бушующего огня.

И он повторил это медленно, медленно, пока его движения увеличивали скорость, пока, наконец, он не кончил, его густая, вязкая сперма, была, как аккумуляторная кислота. Когда он закончил, то вытер остатки своей спермы о ее спину, потрогал ее разбитый позвоночник, лизнул кровь с раздробленных костей.

Он потащил ее обратно в клетку. Она была неузнаваемым куском изуродованной плоти, грудой измельченных костей. Она была не в силах пошевелиться, он придал ей неуклюжую, согнутую форму и захлопнул дверь.

* * *

На этот раз они дали ей поспать, хотя она и не знала, почему - здесь не было никакого сострадания.

В нескольких футах под ее клеткой спал демон, его массивная грудь вздымалась и опадала от дыхания, которого, как ей казалось, на самом деле не существовало. Если она не дышит, то почему дышит он? Наверно, то же, что и у нее – привычка.

Ее тело снова восстановилось, она могла двигаться. Она не могла представить себе вечность этого... безостановочного нападения, повторяющейся агонии. Она знала, что заслуживает наказания, но, черт возьми, она не сделала ничего настолько ужасного, чтобы заслужить такого. Так ли это? Даже ее самоубийство спасло еще одну жизнь. Конечно, должно было быть какое-то прощение…

Но демон молчал. Отказывался отвечать на ее вопросы, отказывался от милости, когда она умоляла, кричала, пока ее горло не начинало кровоточить. И все же должен был быть выход из этой ситуации.

Демон зашевелился, и ее внутренности сжались, сердце упало в желудок. Но он не проснулся, и она вздохнула с облегчением, ее тело дрожало.

Прутья клетки обжигали ее кожу, независимо от ее положения. Стоя на коленях, она оставляла борозды, похожие на следы барбекю, на коленях и икрах, ее лоб был обожжен решеткой.

Она попыталась изменить свое положение в тесной клетке, в то же время избегая контакта с клеткой, но движения были невозможны. Толстый железный ошейник на ее шее придавил ее голову вниз, и она попыталась игнорировать голодные, гниющие трупы эмбрионов, которые тянулись к ней. Ее плечо ударилось о решетку и обожгло кожу, она закрыла рот, чтобы не закричать. Откинувшись назад, пытаясь размять ноющий позвоночник, она наткнулась на дверь клетки. Она со скрипом открылась, ржавые петли заскрипели. Глория в шоке оглянулась через плечо.

Дверь была не заперта.

Но, почему она была не заперта? Демон спал прямо внизу – зачем кому-то вообще пытаться сбежать?

Но, Глория думала о побеге. От одной мысли об этом у нее даже потекли слюнки.

Она посмотрела вниз. До пола было несколько футов. Не такое уж невероятное расстояние, но она была зажата в этой клетке, неспособная маневрировать, неспособная получить необходимый рычаг. И если она упадет не туда, то упадет прямо на демона. Единственный способ сделать это - ухватиться за палящие прутья. Но несколько мгновений боли того стоили бы, если бы это означало свободу от этой адской дыры.

Глория попятилась назад, пока не оказалась на краю клетки, пока ее задница не высунулась за дверь. Теперь она сидела на корточках, а ее нежная плоть была в агонии. Наклонившись вперед, она ухватилась за прутья решетки на полу и вылезла из клетки. Чуть ниже она нашла землю и отпустила прутья. Ее пальцы были неузнаваемо травмированными, окровавленными обрубками, обгоревшими почти до костей.

Ей было все равно. Она знала, что излечится, боль в конце концов утихнет.

Но теперь она была свободна.

* * *

Глория осторожно выбралась из пещеры, дрожа при каждом шаге, боясь, что демон проснется и затащит ее обратно. Она добралась до входа в пещеру и оглянулась через плечо на спящего монстра. Затем она побежала так быстро, как только могла, по длинному темному коридору, который вел прочь от камеры пыток; она не знала, куда бежать. Мчась без направления через огромный лабиринт сотен пещер и туннелей. Просто пытаясь увеличить расстояние между собой и своим мучителем. Глория бежала, крадучись по коридорам, единственным светом на тропинке были маленькие человеческие черепа с капающими свечным воском из-за ртов, руки ласкали холодные, мокрые каменные стены. Из каждого угла доносились крики и вопли, мольбы о пощаде, отвратительный смех разбитых умов, потерявших всякую надежду и разум. Звуки хлыстов, ацетиленовых паяльных ламп, вспыхивающих рёвов бензопил, глухих ударов, как будто что-то тяжёлое сильно ударялось о что-то мягкое. Ее мозг лихорадочно работал, воображение работало сверхурочно.

Ее охватило радостное возбуждение, когда ее босые ноги застучали по коридору, и ее потное, пропитанное кровью и спермой тело раздвинуло плотный влажный воздух. Ей было страшно, но она была свободна. Ей почти хотелось смеяться, кричать, но она все еще была в Aду, все еще в опасности.

Она обхватила руками холодную обнаженную плоть, подавляя дрожь. По крайней мере, за ней никто не следил; взгляды через плечо подтверждали это.

Впереди был более яркий свет. Ей хотелось спрятаться в коридоре, но стены бесконечно поднимались, и она не видела ни одной ниши. Поэтому она должна была идти вперед, надеясь, что то, что ждет ее впереди, не хуже той пытки, которой она только что избежала.

В сотне футов впереди она подошла ко входу в похожую на пещеру комнату. В центре бурлила река лавы. Тысячи людей метались в ней, цепляясь за воздух, пытаясь добраться до берега. Каждый раз, когда они погружались, они возвращались обратно. Когда огненная лава поглощала их ноги, они погружались ниже, пока жар не растворял их икры, бедра, туловища, пока не оставалось ничего, кроме кричащей головы, умоляющей о помощи, пока их плоть и кости не растаивали в этой кипящей грязи.

Обнаженные души кричали в агонии в этом кипящем озере. Их плоть уже истлела, и теперь остался только дух, горящий здесь вечно, или пока один из демонов не проявит к ним интерес и не вытащит кого-нибудь для особых утех в пещерах.

Демоны, контролирующие комнату, были такими же ужасными и страшными, как тот, которому этот ублюдок Влад продал ее. Это были массивные существа, украшенные цепями, на которых висели черепа, некоторые принадлежали младенцaм, другие - животным; бараньи рога и массивные бивни торчали из их лбов, завитки заостренных костей, выступающие в стороны намеченных жертв. Огромные мускулистые ноги заканчивались копытами, когтями или толстыми черными ступнями, которые стучали по твердому земляному полу.

У каждого из них было оружие более ужасающее, чем предыдущее. Дубинки, усеянные чем-то вроде гигантских рыболовных крючков, мечи из заостренной стали с бритвами, кошачьи хвосты из толстой кожи и громоздкие цепи, топоры, тяжелые от капающей крови.

Со всеми ужасными криками и проклятиями проклятых, демоны были совершенно безмолвны. Точно так же, как тот, которого она оставила в пещере. Их глаза светились похотью и страстью, когда они с немой жестокостью отмеряли жестокое наказание. Время от времени один из демонов опускал руку в кипящее озеро, чтобы вырвать кусочек плоти или кожи у одной из горящих жертв, прежде чем ее поглотит пламя. По берегам реки лежали груды таких вырванных тканей.

- О, Господи, - пробормотала она себе под нос, прижимаясь к стене.

Молясь, чтобы там, внизу, ее никто не заметил. Глория могла только догадываться, для чего впоследствии будет использоваться этот материал. Она осмотрела комнату глазами, надеясь найти место для побега, возможно, другую дверь, но комната была окружена каменными стенами. Единственный выход был позади нее.

Крики, доносившиеся из этой комнаты, были чистой мукой, душераздирающее страдание вырвало ее сердце из груди. Что сделали эти люди, чтобы заслужить такое? Что можно сделать вообще, чтобы заслужить это?

В нескольких футах от неё безжалостно работал демон, используя свои острые когти, чтобы содрать кожу с тела маленькой девочки, слой эпидермиса был розовым, пульсирующим и усеянным кровью. Он медленно отрывал дерму, сначала от кончиков пальцев, возвращаясь к запястьям и рукам, разделяя кожу на длинные, раздутые белые полосы, а затем двинулся к ее плечам, вонзая когти в плоть, создавая куски, что-то, за что он мог бы ухватиться. Оторвался еще один слой, обнажая теперь плоть на груди, грудной клетке и животе. Демон продолжал двигаться, пока девочка не превратилась в пульсирующую массу покрытых пятнами крови мягких тканей и обнаженных нервов. Он бросил длинные полоски мяса и кожи в большую кучу, а затем швырнул её обратно в горящее озеро. Затем он потянулся, чтобы схватить другую жертву.

Вокруг пещеры происходили бесчисленные образы пыток, страданий. Глория втянула воздух, ища дыхание, которое больше не имело значения. Ее кожу покалывало, как будто на нее напали насекомые. В нескольких футах от неё с невероятно высокого потолка свисал человек. Цепи были вплетены в его плоть, и он висел распростертым орлом. Демон рядом с ним поднял свое оружие, длинный, тонкий нож в форме кобры, его кончик был развернут, как будто змея собиралась ударить. С удивительной ловкостью и скоростью демон пронзил внутренности человека и поднялся, пронзив ножом его торс в яростном движении вверх. Кишки мужчины вывалились из зазубренной дыры. Его глаза закатились, лицо превратилось в застывший гобелен боли и страха.

Глория повернулась к выходу, не в силах больше смотреть, не в силах принять то, что видит. Выход оставался незапертым, неохраняемым, и она побежала, спотыкаясь в другой коридор. Она сбежала - но куда? Идти было некуда. Ад был повсюду.

Тоненький усталый голосок эхом отозвался из пещеры прямо перед Глорией.

- Нет! Ты не можешь! Ты не можешь этого сделать! Это нечестно! - голос был знаком, хотя Глории он показался сломленным и разбитым. Как и ее собственный голос.

Единственное, что утешало Глорию, это то, что она спасла свою дочь, пожертвовав собой ради Анджелы и ребенка. Хотя Анджела оказалась тем, чего Глория не ожидала... но это не имело значения. Глория тысячу раз отдала бы свою жизнь, чтобы избавить своего ребенка от этой агонии.

И все же этот голос, умоляющий голос ребенка, тот, что теперь кричал, был пугающе знакомым. И Глория знала, что в Aду нет настоящих сделок, что она продала свою жизнь и пожертвовала своей душой проклятию ни за что.

- О Боже... Анджела.

Мать узнает голос своего ребенка, особенно если ему больно. Глория могла бы узнать этот звук из хора тысяч плачущих детей.

Щелчок кнута последовал за беспомощным тихим всхлипом. Затем раздались пронзительные крики. Глория побежала туда, в пещеру в нескольких ярдах впереди.

Ее дочь свисала с потолка на руках почти в двадцати футах от земли. Запястья Анджелы были скованы вместе, и она была подвешена к какому-то типу системы шкивов. Конец цепи держало жирное, отвратительное существо. Тело твари было покрыто позолотой того же типа, что и тело ее демона, но этот был вдвое меньше. Размером с человека, а не с Aрхидемона. Ни одного из падших ангелов. Что бы это ни было сейчас, оно явно когда-то было человеком.

В другой руке он крепко сжимал зазубренный поводок и хлестал Анджелу, которая беспомощно болталась на высоте почти двухэтажного дома над землей. Ее ноги были широко раскинуты цепями, прикованными к каждой лодыжке и прикрепленными к болтам на противоположных стенах. Под ней была пирамидальная скульптура, идеально выстроенная между ног Анджелы. Верхушка пирамиды была липкой от кусков мяса и запекшейся крови.

- О нет. Нет.

Глория точно знала, что сейчас произойдет. Она посмотрела на отвратительного маленького демона, держащего другой конец цепи... как только он отпустил ее…

- Нет! - воскликнула Анджела, падая с потолка на вершину пирамиды.

Звук был похож на звук мачете, рассекающего арбуз. Острый и мокрый. Острие пирамиды врезалось во влагалище Анджелы, раздробив мягкие розовые половые губы, сломав тазовую кость и выбив обе тазовые кости из суставов. Острие пирамиды широко разорвало ее лоно, вонзившись той глубоко в живот. Из зловещей раны, которая теперь доходила ей до пупка, хлынула река крови.

Глаза Анджелы расширились. Она открыла рот, словно собираясь закричать, но кровь брызнула между ее губ широкой дугой. Все выражение исчезло с лица девочки, и ее голова склонилась к груди. Если бы это было в другом месте, Глория подумала бы, что она мертва. Но она знала, что это не так. Они уже однажды умерли, чтобы добраться сюда. Смерть была роскошью, которой они теперь были лишены.

Маленький толстый демон повернулся к Глории. Он широко ухмыльнулся и облизал свои желтые ряды клыкастых зубов толстым фиолетовым языком, похожим на какой-то моллюск. Глория узнала его. Такое же рыжее колечко волос и до смешного нелепые усы. Та же акулья усмешка. Те же черные бездушные глаза. Даже со всеми этими ужасными шрамами, рогами и пирсингом она все еще знала его.

- Чертов Влад, - процедила она сквозь зубы.

Там, в аду, мучают ее дочь. Теперь Глория знала, о чем шла речь. Он добыл Глорию для того большого отвратительного демона, которого она оставила в пещере, и в обмен получил Анджелу. Глория направилась к нему. Он медленно поднял Анджелу обратно в воздух, ее тело выскользнуло с пирамиды с отвратительным липким рвущимся звуком, от которого у Глории скрутило живот. Кровь хлынула между ног вместе с вывалившемся кишечником Анджелы, когда она снова поднялась к потолку.

- Моя маленькая девочка. Что ты сделал с моей маленькой девочкой?

Голова дочери вяло покачивалась на безвольной шее. Боль разрушила ее разум. Она была похожа на безжизненную марионетку, и ее страдания еще не закончились. Это никогда не закончится, пока она будет в руках Влада.

Кожа на шее Глории ощетинилась. За ее спиной что-то быстро приближалось. Что-то большое, что-то злое.

Ее демон неуклюже двигался по коридору, заполняя собой весь проход. Она вскрикнула и отошла от пещеры, где ее дочь подняли в воздух, чтобы снова бросить на вершину пирамиды. Она бросилась к стене туннеля, боясь пошевелиться, ей некуда было идти. Все, чего она хотела, это раствориться в камне, исчезнуть из этой комнаты. Все, чего она хотела, это не встречаться с этим демоном снова.

Она в истерике искала, где бы спрятаться.

Ничего не было.

Демон протянул руку и небрежно схватил ее, запустив одну узловатую, когтистую руку в ее гнездо грязных, сальных волос. Он оторвал ее от стены и поставил на четвереньки. Зверь направился обратно к пещере, волоча за собой Глорию. Она попыталась вырваться из его хватки, но это было все равно что пытаться открыть пасть жизни. Она колотила по его неподатливой плоти своими крошечными кулачками, пока ее собственные костяшки не покрылись синяками и кровью.

- Нет! Нет! Отпусти меня! О, Боже, пожалуйста, отпусти меня! Не делай мне больно! Я больше так не могу. Я не могу, не могу!

Демон проигнорировал ее. Он не ругал и не угрожал - он ничего не говорил. Он почти не выглядел сердитым. Не было никакой необходимости угрожать. Глория точно знала, что ее ждет. Ее колени натирались и рвались, когда ее тащили обратно в пещеру, брыкаясь и крича всю дорогу.

* * *

Глория вернулась в клетку. Ее демон еще не наказал ее, просто затолкал обратно в тюрьму и рухнул на свое гниющее ложе из человеческих волос и плоти. Спешить было некуда. У него была целая вечность, чтобы заставить ее заплатить за попытку сбежать, за то, что она была грешницей, за то, что родилась. Вскоре он крепко уснул, и Глория снова осталась наедине со своими мыслями.

Слезы капали с ее лица и капали на пол клетки, шипя и превращаясь в пар. Глория хотела быть сильной, но все это было так ужасно, так несправедливо. Она много трахалась, использовала тело, данное ей Богом, не как храм, а как туалет, сосуд для спермы, наркотиков и алкоголя. Она была шлюхой, грешницей, слабой, прожорливой, похотливой, сукой. Она взяла имя Господа напрасно, совершила прелюбодеяние. Она сделала все ужасные вещи, которые только могла с собой сделать. Она делала минеты лошадям, ослам и свиньям. Они трахали ее в задницу и эякулировали внутрь нее. Но были и гораздо более страшные грехи. Грехи, которые казались гораздо более подходящими для вида наказания, которому она подвергалась.

Она никого не убивала и не крала. Она никогда никого не насиловала и не приставала. Она осквернила себя, но больше никому не причинила вреда. Как она могла заслужить вечность быть изнасилованной, замученной и искалеченной? Какой Бог допустит такое? Глория стонала и плакала, пока не уснула.

Когда она проснулась, демон смотрел в ее клетку.

- Боже, нет! Нет! Не делай мне больно! Боже, пожалуйста, не дай ему причинить мне боль!

- Прекрати это говорить! Нет никакого Бога! Не для тебя и не для меня! Он бросил нас обоих.

Звук голоса демона испугал Глорию. Это был первый раз, когда он заговорил с тех пор, как она была у него, и, несмотря на резкость его слов и мощную громкость, очевидную попытку звучать угрожающе, его голос был похож на музыку.

Вот почему Aрхидемоны никогда не говорят... у них все еще были голоса ангелов.

- Почему ты так говоришь?

Это был глупый вопрос, но Глория хотела услышать его снова. Что-то в его голосе вселило в нее надежду. В существе с таким красивым голосом должно быть что-то хорошее. Под этими украшениями из татуировок, пирсинга и шрамов, под отвратительным боди-артом, этими клеймами, ожогами и хирургическими модификациями должно было быть какое-то сочувствие и сострадание. Некоторые божественности.

- Ответь мне. Пожалуйста. Почему ты так говоришь? Почему ты сказал, что Бог…

Демон протянул руку и зажал ей рот. Его когти пронзили ее щеки. Глория попыталась закричать, но ее крики заглушила грязная окровавленная лапа демона. Его узловатые когти выудили ее язык из дыр, которые он проделал в ее щеках. Когда он вытащил его, то вырвал из ее рта, отдирая плоть от ее щек, губ и нижней половины челюсти.

Осознание того, что он снова вырастет, не облегчило ужаса от того, что ее лицо было разорвано.

Ее крики превратились в булькающее шипение, похожее на вой протекающей газовой трубы, когда он вытащил ее из клетки и швырнул к стене пещеры. Ее руки и ноги были закованы в железные кандалы. Глория знала, что это значит. Он приковывал ее только тогда, когда планировал что-то особенно мерзкое.

- Никогда больше не пытайся убежать, - eго прекрасный голос больше не был утешением.

Он поднял крошечный хлыст, который держал раньше. Тот, что с тонкими цепями, заканчивающимися крысиными черепами. Демон начал вращать запястьями, и крысиные черепа кружились все быстрее и быстрее, пока не превратились в размытое пятно, дождем падая ей на грудь. Через несколько секунд ее груди стали похожи на говяжий фарш. Когда он начал издеваться над ее гениталиями, избивая и сдирая кожу с ее влагалища карающими крысиными черепами, Глория сухо вздохнула. Ее живот свело судорогой от ужасной боли. Мышцы ее живота напряглись так сильно, что почти касались позвоночника, но из пустого желудка ничего не выходило. Кровь хлынула из ее выпотрошенного лица.

Демон отошел и вернулся с одной из свечей на стене и скальпелем, сделанным из заостренной кости. Затем он встал на колени между бедер Глории и начал резать. Это была самая сильная боль, которую Глория когда-либо испытывала... до тех пор, пока он не поднес пламя свечи к ее клитору.

* * *

Глория начала считать секунды. Не было ни рассвета, ни заката. Никаких часов. Не было способа измерить прохождение каждого момента. Поэтому она считала секунды, чтобы следить за временем. Шестьдесят секунд – это минута, а шестьдесят минут – час, поэтому она решила, что может отслеживать каждый час, каждый день, считая секунды. Она хотела знать, как долго пробудет в Aду.

Она начала считать дни, когда обнаружила Анджелу. Прошло триста сорок пять тысяч шестьсот секунд. Почти целый год. Она не помнила, сколько раз ее пытали, насиловали, избивали и калечили, хотя, казалось, это происходило каждые два-три часа. Демон приставал к ней после каждого сна.

Глория провела много времени, думая о демоне. Удивляясь его голосу. Он не разговаривал с ней с того дня, как она убежала, и с тех пор она не пыталась убежать. Но она помнила этот сладкий лирический голос, как прохладный ветерок, шепчущий сквозь деревья. Как пение птиц и церковные колокола. Она была уверена, что под всем этим он все еще был ангелом. И было еще кое-что, что заставило ее задуматься: она видела, как он изменился. Видела части его плоти, которые уходили и умирали, чтобы быть замененными новой плотью, которую он привил к своему телу. Она думала, что его плоть была украдена, что эти звериные клыки, рога и клыки, эти когти, все его отвратительное тело было просто маской, которую носила душа. Это объясняет, почему он так много спал.

С того дня, как Глория начала считать, она не спала. Ни на час, ни на секунду. Ее душа, казалось, не нуждалась в этом. Потребность во сне была слабостью плоти.

Но демон спал. Потому что это была плоть. Неестественный брак духа и плоти. Именно этому ангелы завидовали в людях. Одна из причин, по которой они восстали и были брошены в геенну огненную. Глория была убеждена, что под этим отвратительным фасадом измученного мяса все еще скрывается душа ангела. Она должна была поверить, что это правда. Это была ее единственная надежда.

Уже несколько месяцев Глория пыталась найти способ убить демона. Убить эту тварь - единственный способ спастись, единственный способ выбраться отсюда и найти свою дочь.

До нее доходили слухи о выходе из Aда, туннеле, который вел обратно на Землю. Слышалa, как демоны говорили об этом. Там был выход. Если он существует, она найдет его, но сначала ей нужно сбежать, а это значит, что ее мучитель должен быть убит. Она не собиралась пытаться сбежать, только чтобы заставить его оттащить ее назад и снова мучить.

Проблема с убийством демона заключалась в том, что здесь, казалось, ничто не умирало. Она не могла умереть, а этот демон пробыл здесь на тысячелетия дольше, чем она. Как она могла убить что-то бессмертное?

Глория сидела в своей клетке и смотрела, как существо спит. Она уставилась на декоративные шрамы, которые зигзагами тянулись вдоль его тела. Части тела животного были пришиты к его плоти. Его кожа была гобеленом боли. Но что, если она сможет удалить все это? Если бы она могла заставить его увидеть, кем он когда-то был... кем он на самом деле является. Но как?

Она оглядела комнату с орудиями пыток, кнутами, клеймами, скальпелями, ножами, палками. Любого из них достаточно, чтобы удалить плоть, но все это займет слишком много времени. Демон может вмиг разоружить ее, приковать к стене и вырвать её влагалище у неё изо рта, прежде чем она сможет причинить какой-либо вред ему. Ей нужно было что-то, что могло бы удалить его плоть сразу.

И тут до нее дошло: огненное озеро!

Но как она сможет загнать его туда?

* * *

- Поговори со мной...- прошептала она, протягивая руку сквозь обжигающие прутья клетки.

Ее пальцы погладили макушку демона, погрузились в отверстия и прошлись по выступающим рогатым выступам. Это прикосновение оттолкнуло ее, заставило задрожать, но она все равно погладила его. Если он и почувствовал ее прикосновение, то не подал виду.

- Пожалуйста, поговори со мной. Мне нужно услышать твой голос.

Демон взмахнул рукой, сломав ей запястье. Она вскрикнула и отдернула руку. И все же она настаивала, рискуя получить мучительное наказание.

- Я повиновалась тебе с того самого дня... когда ты вернул меня. Ты мучил меня, и я никогда не пыталась сбежать снова. Неужели ты не можешь проявить ко мне хоть немного доброты? Пожалуйста! Я умоляю тебя, мне нужно, чтобы ты поговорил со мной.

Демон медленно поднял голову и посмотрел на Глорию. Он раздвинул свои раздутые, уродливые губы, и на мгновение ей показалось, что он собирается заговорить. Его ответом было низкое предупреждающее рычание.

- Ты хоть знаешь, почему я здесь? - прошептала она. - Знаешь, что я сделала, чтобы заслужить эту бесконечную боль, эту вечность в Aду?

Он отвернулся, явно не заинтересованный ее мольбой.

- Больше никаких разговоров, - только и сказал он, прежде чем рухнуть на кровать.

И все же этих слов было достаточно. Лирическое звучание его голоса успокаивало ее, завораживало, как капли дождя, падающие на оконное стекло. Она закрыла глаза и притворилась, что снова на Земле, в своей постели, уютно устроившись под одеялом, натянутом до самого носа.

Ощущение, что за ней наблюдают, было сильным, и когда она открыла глаза, демон смотрел на нее.

Она надула щеки, мысленно готовясь к тому, что, как она знала, было неизбежно. Ее мучения стали предсказуемыми за эти месяцы; было так много способов избиения, изнасилований или сдирания кожи. Так много способов разорвать ее влагалище, разорвать горло. Пытки стали до странности обыденными, и как бы сильно она их ни ненавидела, она научилась не бояться их. На смену страху пришло самодовольство. Она смирилась со своей судьбой и знала, что чем больше будет бороться с ней, тем будет хуже. Поэтому она перестала бороться и вместо этого собралась с силами, чтобы справиться с болью.

Демон сунул руку внутрь — двери клетки никогда не запирались — и вытащил ее наружу. Не было причин для того, чтобы их запирать. Не было причин пытаться сбежать. И демон знал это. Она была уверена, что ее проверяют, и не хотела злить демона, потому что как бы ни была ужасна пытка, она могла быть намного хуже.

Он бросил ее на кровать из гниющей человеческой плоти и встал на колени над ней, упершись коленями в ее икры, его массивный член нацелился ей в лицо, как обвиняющий палец.

Она повернула голову и стала ждать нападения. Вместо этого он наклонился, пока она не почувствовала его зловонное, дымящееся дыхание на своем лице, и он лизнул ее языком, похожим на акулью кожу, разрывая кожу между ее ртом и скулой.

- Это тебя больше не беспокоит, - сказал он. - Почему?

- Это беспокоит меня, - выдохнула она.

Демон покачал головой.

- Нет…

Он откусил ей кончик носа и выплюнул его. Ее голова пульсировала от боли, из раны хлестала кровь, но она не двигалась. Она была в ужасе от того, что мог подумать демон. От того, что он может планировать.

Колье с шипами на шее, кольцо, украшенное прерванными жизнями, начало пульсировать, металл нагревался, обжигая кожу. Она все еще оставалась неподвижной, ожидая окончания атаки. Ожидая, когда это начнется.

Демон протянул руку и отпер кольцо, бросив его ей на живот.

- Страдание – это причина бытия. Страдание – это ваша жизненная сила. Без агонии нет искупления.

- Разве я недостаточно страдала? - заплакала она. - Неужели это никогда не кончится?

Демон покачал головой.

- Это не мое решение.

- Тогда чьё же? Кто решил, что я этого заслуживаю?

Демон приковал ее запястья к стене, а затем отступил назад.

- Твои дети, - сказал он. - Они могли бы быть твоими детьми.

На животе у нее лежало кольцо из зародышей, висевшее на браслете, как причудливые амулеты. Это были искаженные версии будущих детей, искаженные видения поврежденных или отсутствующих конечностей, уродливых голов и крошечных выступающих грудных клеток. Один за другим четверо нерожденных отпрысков извивались и боролись, пока не освободились от кольца. Они ползли в разные стороны, оставляя за собой слизистые илистые следы околоплодных вод и полосы запекшейся крови. Двое из них достигли ее грудей и вцепились в соски, крошечные шиповниковые зубки впились в нежную кожу.

- Подожди, - крикнула Глория. - Подожди! Это нечестно!

Демон скрестил руки на груди.

Третий плод скользнул вниз по ее животу, по промежности и проник в ее влагалище. Он извивался внутри нее, гетероклитическое существо, теперь ищущее свое возвращение в утробу.

Глория взвизгнула, подняла ноги, попыталась вытолкнуть плод, вытолкнуть его из своего тела, как это было много лет назад. Демон хлестал ее по ногам острым, как бритва, хлыстом, пока кожа не слетела кровавыми кусками. Глория прекратила попытки прервать беременность.

Те, что сосали ее грудь, отказались от попыток пить молоко и вместо этого остановились на крови. Они прожевали ее соски и теперь пожирали плоть вокруг ареол.

Существо внутри ее влагалища обернулось, и роды в ягодицах исправились. Она оставляла после себя слизистые остатки и кусочки гниющей плоти, когда пробиралась наружу. Его крошечные пальчики царапали стенки влагалища, а крошечные ножки били по шейке матки. Его уродливая головка торчала из отверстия ее влагалища, уродливые пальцы цеплялись за малые половые губы. Он скользнул назад и снова вылез, повторяя это движение. Затем он повернулся, скользнул внутрь зияющей пасти ее лона, и его зазубренные десны впились в клитор.

Четвертая прерванная беременность скользнула по ее бедру и с влажным чавкающим звуком шлепнулась на землю. Он достиг ее промежности и впился в нежную плоть, прожевывая дырку над ее задницей. Она чувствовала, как его язык и зубы работают над новой дырой, разрывая ее, пока она не стала достаточно большой, чтобы в нее можно было влезть. Через несколько мгновений он уже полз по ее кишкам, копаясь и пережевывая ее внутренности.

Глория застонала - без слов, без слез. Ее глаза закатились, и она боролась с агонией, как физической, так и эмоциональной. Нападения демона были ничем. Прошедший год был ничем.

- Пожалуйста! - воскликнула она, наконец обретя дар речи. - Заставь их остановиться!

Но демон не обращал внимания на ее жалобные крики. Конечно, она знала, что ее проигнорируют. Попрошайничество было последней попыткой.

Одно из чудовищ, пожиравших ее грудь, растеклось по груди, деформированные пальцы цеплялись за плоть в поисках опоры. Густая, отвратительная секреция заполнила ее нос и рот, когда плод лежал на ее лице. Она покачала головой, пытаясь избавиться от этого ощущения. Он скользнул своим незначительным выступом пениса в ее рот, его яйца, как изюминки, покоились на ее губах. Он спазмировал и дернулся, трахая ее рот. Когтистые пальцы впились в ее щеки. Голова плода покоилась на ее поврежденном носу, кончик которого отсутствовал, когда демон откусил его. Ему, казалось, нравился запах и вкус ее крови, и он жевал рану на её лице, пока его член насиловал ее рот.

Зародыши медленно прожевывали ее тело, пожирая сначала внутренние органы, грудь, лицо, влагалище, пробираясь сквозь все остальное, пока она не превратилась в груду окровавленных костей.

* * *

Когда она проснулась, то снова была цела. Это был первый раз, когда она спала больше года, но у нее не было другого выбора. От нее ничего не осталось, и ей нужно было восстановиться.

Она посмотрела на демона, который ответил ей таким же взглядом. Он вытянул руки над головой, как будто только что проснулся от глубокого сна. Вероятно, так оно и было.

- Что теперь? - пробормотала она. - Что еще меня ждет?

- Не задавай вопросов, на которые не хочешь получить ответы.

- Я хочу знать.

Демон смотрел на нее несколько секунд, и Глории стало не по себе. Обычно именно в такие моменты демон назначал свои худшие наказания - после того, как у него было время поразмыслить.

- Ты мне уже надоела, - лирический голос демона был спокойным.

- Что это значит?

- Я отдам тебя другому демону.

Сердце Глории бешено колотилось. Несмотря на свои мучения, она привыкла к этому демону. Мысль о встрече с новым монстром была ужасающей. Новый демон может быть еще хуже этого.

- Или, может быть, я просто брошу тебя в огненное озеро и позволю гореть там до конца вечности.

- Но, почему? - заплакала она. - Я сделала все, что ты просил! Я не пыталась сбежать. Почему ты хочешь избавиться от меня?

- Хватит болтать! Просто закрой свой рот.

- Ты не знаешь, зачем я здесь. А ты?

- Не имеет значения, почему ты здесь. Ты здесь. Это все, что имеет значение.

- Влад продал меня. Вот почему я здесь - потому что этот ублюдок отдал меня тебе. Мне здесь не место!

- Хватит болтать!

Глория извивалась и крутилась, пока не оказалась на краю клетки, ее пальцы обхватили металлические прутья, выжигая плоть из ее пальцев.

- Послушай меня, - взмолилась она. - А что, если мне здесь действительно не место? Что, если я заплатила за свои грехи тысячу раз? Для тебя это вообще имеет значение?

- Ты в Aду, - проревел демон. - Здесь ничто не имеет значения!

И впервые с тех пор, как Глория была обречена на вечное проклятие, демон вырвался наружу, явно расстроенный тем, что сказала Глория.

* * *

Вскоре демон вернулся и вытащил Глорию из клетки, приковав ее цепью к стене. Он достал несколько своих любимых орудий пытки: бритвенно-острый кнут, фаллическую дубинку, испещренную колючей проволокой, кошку-девятихвостку, сделанную из толстой цепи.

- Я сделаю все, что ты захочешь, - сказала Глория, - но, пожалуйста, не отсылай меня. Пожалуйста.

Демон поднял кнут и отдернул руку, его массивные выпуклые мышцы напряглись. Глория поморщилась, готовясь к боли. Момент, казалось, застыл во времени. Агония ожидания нападения была почти хуже самой атаки.

Демон опустил руку. Глория вздохнула с облегчением, ожидая неизбежной боли.

- Ты не лгала, - прошептал он.

- Что? - ахнула она, едва не споткнувшись на этом слове.

Правильно ли она расслышала?

- Тебе здесь не место, - демон отвернулся, явно размышляя, явно пытаясь принять решение. Он снова повернулся к ней. - Но это не имеет значения. Я должен это сделать. У меня нет выбора.

- Да, это так! Тебе здесь тоже не место.

- У меня нет никакой надежды, Глория. И у тебя нет никакой надежды.

С этими словами демон поднял хлыст и содрал кожу с ее туловища. Вскоре после этого он сменил оружие. Даже сквозь боль Глория чувствовала, что демон только двигается. Обычная радость от разрушения ее плоти сегодня у него отсутствовала.

Когда она лежала на полу корчащейся, кровоточащей мякотью, она попыталась заговорить. Слова с трудом вырывались из ее раздавленной челюсти и разорванного языка. Кровь хлынула из ее рта непрерывным потоком. Демон размозжил ей череп дубинкой до тех пор, пока бок ее головы не провалился, пока серо-зеленые кусочки мозга и кости не украсили оружие, как слой краски.

На этот раз демон не бросил ее обратно в клетку. Она осталась лежать на полу, освободившись от цепей, и ее тело медленно восстанавливалось.

Через несколько часов она снова смогла говорить, но демон уже спал на своей кровати.

- Ты меня слышишь? - спросила она.

Ответа не последовало. Но она узнавала, когда он спал – узнавала после всего этого времени признаки: изменение ритма его дыхания; рисунок подъема и падения его массивной груди; тревожные подергивания, когда ему снился один из его частых кошмаров. Демон лежал неподвижно, но без признаков сна.

- Я думаю, ты меня слышишь. И, может быть, на этот раз ты послушаешь.

Она немного подождала, прежде чем продолжить, боясь, что демон рассердится и набросится на нее. Вместо этого он продолжал молчать.

- Я делала ужасные вещи в своей жизни. Я продавала свою плоть, я употребляла все возможные наркотики. Я приносила сердечную боль и горе. Я сделала так много вещей, о которых сожалею... но я не была злым человеком. Я здесь только потому, что Влад продал меня. Я здесь, потому что покончила с собой - но единственная причина, по которой я это сделала, было спасение моей внучки. Выбор был убить либо ее, либо себя. Я знаю, что ты, вероятно, не веришь мне... у тебя нет никаких причин, по которым ты должен был бы. Но это правда. Я застряла здесь на всю вечность, но я не должна быть здесь.

Голова демона шевельнулась, но он не повернулся к ней лицом.

- Моя дочь Анджела тоже здесь. И я не знаю, почему. Я не знаю, была ли она убита, или обманута, или что еще. Я не могла даже представить, что мой ребенок мог бы сделать, чтобы оказаться в этом месте, - cлезы текли по её щекам, которые еще не полностью восстановились. - Тебе здесь тоже не место... не так ли?

- Все не так просто, - сказал демон, лежа к ней спиной. - Меня осудили. Для меня нет никакой надежды.

- Части животных, которые ты прививаешь к своему телу, татуировки и отметины... что произойдет, если ты остановишься? Что будет, если ты избавишься от них?

Демон сел и посмотрел на нее. Он выглядит, будто с разбитым сердцем, - подумала она. - Печальным.

- Меня тоже обманули. Я пошел по неверному пути. Для меня уже слишком поздно.

- Я видела твою душу за твоей внешностью. Еще не поздно. Ты можешь спасти себя.

- Лучше править в Aду, чем служить на Hебесах.

- Ты правишь?

Демон повернул голову почти со стыдом.

- Я не могу открыться. Я буду уничтожен. Для меня нет места на Hебесах, и нет места в Aду. Я изгнан в Hикуда.

- Это означало бы конец твоих мучений.

Демон обхватил голову руками, словно в муке.

- Прекрати!

- Тогда, пожалуйста, дай мне умереть, - блефовала она. - Пожалуйста, прогони меня в Hикуда. Для меня тоже нет места ни в Pаю, ни в Aду.

- Ты не знаешь, о чем просишь! Ты не знаешь, каково это.

- Неужели?

- Поверь мне, когда я говорю тебе, ты предпочла бы провести здесь вечность.

Глория подкралась к демону и осторожно коснулась его щеки. Она ждала, что он набросится на нее, сломает ей руку, челюсть или шею. Вместо этого он лежал неподвижно.

- Ты не хочешь этого, - вздохнула она, щекоча его лицо своим дыханием. - Ты разрываешься. Ты хочешь быть искупленным.

Демон посмотрел на нее с нежностью в своих ужасных глазах.

- Я представляю, как ты выглядел с тонкими крыльями и красивыми чертами лица. Я представляю, кем ты когда-то был. Но я не могу понять, почему ты принял это. Это кажется трусливым, а ты не трус.

Демон сел и крепко схватил ее за предплечье когтистой лапой. Из-под его пальцев сочилась кровь.

- Ты слишком много говоришь!

- Прости меня! Я не имела в виду…

Демон потащил ее по коридору, ее босые ноги царапали мелкие камни, ее колени были разорваны, с них сорвало кожу, когда она споткнулась. Они двигались быстро, и она была слишком напугана, чтобы сомневаться в его намерениях.

Они добрались до огромной пещеры, в которую Глория наткнулась год назад. Она не изменилась, все еще наполненная вопящими, измученными душами, растворяющимися в кипящем рагу раскаленных добела испарений, равных частей расплавленной земли и разжиженной человеческой плоти. Бурлящий котел страданий, где виновные и осужденные превращались в ядовитую дымящуюся жижу, ее берега переполнялись проклятыми.

- Почему мы здесь?

- Погашение.

Глория запаниковала. Она надеялась убедить демона прыгнуть туда в одиночку, но теперь оказалось, что он собирается взять ее с собой.

Сидя на утесе над бесконечной рекой горящих грешников, он крепко сжал ее запястья. В его глазах была тоска.

Глория надеялась, что ей удастся спастись.

- Ты хочешь снова стать ангелом, не так ли? - пробормотала она. - Ты хочешь вернуться к тому, чем был когда-то. Ты хочешь, чтобы тебя простили.

Она не была уверена, что он услышал ее. Он даже не повернулся в сторону ее голоса. Просто смотрел в озеро огня.

- Когда-то Oн любил тебя. Держу пари, что Oн все еще любит. Он любит то, чем ты был, когда ты был продолжением Eго воли. Когда ты был красивым. Как Oн может любить тебя сейчас? Это не то, чем ты должен был быть. Ты не то, что Бог создал когда-то.

На этот раз демон поморщился, как будто ее слова ранили его. Он посмотрел на свои изуродованные когти, покрытые шрамами, и снова перевел взгляд на горящую реку.

- Держу пари, ты все еще красив. В глубине души. Под всей этой испорченной плотью ты все еще Aнгел Господень.

- Я знаю, что ты пытаешься сделать, - сказал он, качая головой. - Я не дурак. Мое решение вернуться сюда не было импульсивным - твои слова не настолько убедительны, Глория.

Она задохнулась, проглотив комок в горле.

- Я не…

- Все, чего я когда-либо хотел, это быть любимым Им. Как Oн любит людей. Я хотел познать тот союз плоти и духа, который Oн дал вам, но отказал нам...- он развел свои огромные руки и оглядел себя. Его плоть была гобеленом боли и ярости. - И за это я стал чудовищем.

- Это не твоя вина. Это не то, чего ты хочешь - ты снова можешь быть красивым.

- Да, - прошептал демон.

Он начал вырывать плоть из своего тела, сначала медленно, глубоко вгрызаясь в плоть и срывая мясо с костей, а затем все с большей и большей силой. Демоны внизу перестали делать то, что делали, и уставились на него, пока он разрывал отвратительный фасад из мяса и костей длинными кровавыми полосами. Под этими слоями мышц и жира начали просвечивать проблески чистого незапятнанного духа. Дух более сияющий, чем у любого человека, подобно мягкому утреннему солнцу, отражающемуся от спокойного озера.

Остальные демоны бросились к утесу.

- Нет!!!

Они пели голосами столь же сладкими и прекрасными, как ветряные змеи, контрастируя с зверинцем отвратительных черт, которые формировали их гротескные тела. Глория отошла от демона. Куски плоти падали к ее ногам, а он продолжал препарировать себя. Кровь брызнула из бесчисленных рваных ран. Демон смотрел на озеро, словно завороженный, даже когда он вырывал пригоршни плоти и отбрасывал их в сторону, теперь даже ломая кости и вытаскивая их через кожу, чтобы сложить у своих ног.

Другие демоны взбирались на скалу, все еще крича хором. Они почти добрались до него, когда демон, который мучил Глорию в течение многих лет, безжалостно бросился в огненное озеро.

Часть III

«Наказание ожесточает и притупляет, оно производит концентрацию, оно обостряет сознание отчуждения, оно усиливает силу сопротивления».

Фридрих Ницше генеалогия морали

«Тесны врата и узок путь, ведущие к жизни, и немногие находят его».

Матфея 7: 14, Святая Библия

Глория была поглощена тишиной в своей сердцевине, когда демон/ангел погрузился в горящую реку. Она ничего не чувствовала к нему. Ни восторга мести, ни печали потери. У нее не было никаких чувств, чтобы щадить кого-либо. Теперь ее эмоции были сосредоточены на дочери.

Утес был переполнен демонами. Глория почти чувствовала предвкушение остальных, когда они смотрели, как древний демон скользит дальше в глубины огненного озера, его плоть сгорела, открыв прекрасного ангела внизу. Его кожа была бледно-радужно-голубая, как лунный свет. Глаза цвета жидкой ночи, темные лужи, отражающие все, как крошечные зеркала. Длинные и гибкие конечности плавали в вулканическом потоке, когда плоть растворялась в больших разжижающихся кусках. Мелодичные крики демона/ангела были ужасающими, когда последняя часть из его рожденной в Aду плоти растаяла.

Демоны сгрудились поближе, чтобы наблюдать за этим зрелищем, не обращая внимания на Глорию. Демон/ангел погрузился в пламя, и другие демоны нервно вздохнули. Их возбуждение и страх заряжали воздух, как статическое электричество.

Глория вдруг поняла, чего так ждали другие демоны. Они собрались не для того, чтобы увидеть обнаженного Ангела, они собрались, чтобы увидеть, убьет ли его огонь; чтобы узнать, сможет ли он умереть, если пламя поглотит его.

Они хотели знать, могут ли они тоже умереть.

Глория с надеждой смотрела то на одно, то на другое лицо, пока они выжидающе смотрели на огненное озеро. На их адских чертах застыло отчаяние. Очевидно, они тоже ненавидели это место. Эти мучители были такими же пленниками, как и их жертвы.

Возрожденный ангел выбрался из огненного озера и расправил все еще горящие крылья, и полные надежды лица демонов вытянулись в разочаровании, искаженные яростью. Вот и ушла их последняя надежда на освобождение от этой адской муки. Лучше было не знать и все еще питать надежду на конец этой агонии. Но теперь они знали, что выхода нет. Откровение, что даже смерть невозможна. Они бросились вниз со скалы и сокрушили ангела.

Их когти разорвали его крылья, вырвали их из креплений на спине. Они выкололи ему глаза. Обнаженная плоть, обнаженная до костей. Его крики наполнили пещеру мучительным воплем, который сотрясал стены и вырывал слезы из глаз Глории.

Последний раз Глория видела ангела, своего демона, когда его тащили в пещеры. Они проклинали его, плевали на него, мочились на него. Он был ангелом, но, как и она, все еще находился в Aду. Больше не демон, теперь только жертва, еще один грешник, которого нужно наказать. Бывший демон, покинувший остальных, стал изгоем. Его незрячие глазницы бродили по пещере; его изящные ангельские пальцы в ужасе скребли воздух. На мгновение эти темные ямы, казалось, сфокусировались на ней. Его губы произнесли ее имя. Затем он исчез, и все, что осталось - это его крики, эхом разносящиеся по пещере.

Не все демоны покинули пещеру. Некоторые толпились вокруг, выглядя испуганными и смущенные потерей одного из своих. Затем, один за другим, они повернулись к Глории.

* * *

Она бежала не за своей жизнью. Она бы уже остановилась и смирилась со своей судьбой, если бы это было все. Глория бежала за спасением, и за спасением своей дочери. Убегая от вечности насилия, пыток и увечий. Но демоны догоняли ee. Их громоподобные шаги грохотали по земле позади нее. Их зловонное дыхание клубилось у нее на затылке. Она представила, что они сделают с ней, если поймают, и побежала быстрее. В Aду она была духом, а они – плотью. Глория знала, что сможет убежать от них.

Измученная и изувеченная душа Глории понеслась по извилистым катакомбам, мчась, как лист в урагане. Шум от погони демонов медленно стих, когда вес их плоти замедлил их движение. Вскоре Глория уже не слышала их, не чувствовала, как они дышат ей в затылок. Когда она наконец повернулась и посмотрела, то была одна.

Она замедлила шаг и побрела по темным коридорам, не зная, куда свернуть, не имея ни малейшего понятия, где может быть ее дочь. Она понятия не имела, как найти пещеру, в которой больше года назад Билл Влад пытал ее дочь, а ведь нужно было искать бесчисленные тысячи пещер. Это не имело значения. У Глории была вечность, если это то, что нужно.

Она подняла факел со стены туннеля и пошла в направлении самых громких криков. Глория вздрогнула, когда звуки металла, ударяющегося о плоть, брызги крови о камень, вопли чистейшей агонии и мольбы о пощаде стали более интенсивными.

Извилистые катакомбы представляли опасность. Любой демон, мимо которого она пройдет, будет знать, что она сбежала, и любой из них может решить вернуть ее. Но пути назад не было.

Глория заглянула в одну из пещер. Похожий на копье фаллоимитатор был воткнут в задницу довольно дряблого, потного мужчины. Он согнулся пополам, его голова и руки были заключены в деревянную раму, его задница была открыта и выступала вверх. Головкой фаллоимитатора был шипастый таран. Демон подставил ему плечо и всадил длинный фаллос по самую рукоять. Кровь, смешанная с большой частью его внутренних органов, вывалилась изо рта мужчины. Мужчина повернулся к Глории с остекленевшими от боли глазами и закричал, кровь брызнула с его губ на пол пещеры. Глория узнала его.

Он был старше, чем тогда, когда она видела его в последний раз, но нельзя было ошибиться в его покрытом прыщами лице и длинных жирных волосах. Это был Колин, один из тех придурков, которые соблазнили ее заниматься сексом с животными на ферме за деньги и разбогатели, занимаясь этим. Она задалась вопросом, было ли копье, пробивающее его анус, таким же длинным, как член жирафа, который он хотел, чтобы она приняла. Он определенно был намного длиннее, чем ослиный член.

- Так тебе и надо, сукин сын, - сказала Глория.

Улыбка демона, казалось, растянулась на его затылке, как у змеи, которая разжимает челюсть, чтобы проглотить грызуна. Он вытащил фаллоимитатор-таран из развороченной прямой кишки Колина и снова воткнул его. Плоть Колина разорвалась с мучительным хлюпаньем.

Глория повернула голову и тихо прокралась мимо.

Каждая пещера представляла собой еще более ужасное зрелище, чем предыдущая, но у Глории не было выбора, кроме как проверить их все. Она должна была найти Анджелу.

Казалось, прошли часы, а может быть, и дни. Время здесь ничего не значило. У нее голова шла кругом от сотен зверств, свидетелем которых она стала. Глория ввалилась в другую большую пещеру.

Другие заблудшие души, как и она, сгрудились у входа в длинный туннель. Сердце Глории дрогнуло. Ее колени дрожали. Улыбка неуверенно скользнула по ее лицу, которое уже много лет не знало счастья, когда она, пошатываясь, направилась к туннелю, отчаянно протягивая руку, как утопающий, хватающийся за спасательный жилет.

Из туннеля шел свет. Солнечный свет.

Около дюжины других людей сгрудились у входа в туннель, но они не выглядели такими восторженными, как она. На самом деле, они выглядели еще более несчастными и испуганными, чем измученные души, которые она оставила позади.

- Я не могу этого сделать. Я не знала, что так будет, - всхлипнула женщина.

Она казалась достаточно молодой, чтобы быть дочерью Глории - за исключением ее глаз. Они были древними. Что-то в этих глазах подсказало Глории, что женщина давно умерла, не переставая страдать в течение многих лет. Может, она и была ребенком, когда умерла, но уже нет. Ее детство закончилось здесь много лет назад, возможно, даже десятилетия или столетия назад.

- Но разве это не выход? - oзадаченно спросила Глория.

Девушка не смотрела в ее сторону. Она что-то пробормотала себе под нос, прижав колени к груди и раскачиваясь взад-вперед.

- Да. Это - Выход.

Этот голос принадлежал старой душе, чье астральное тело выглядело так, словно ему было почти сто лет, когда она умерла. Её глаза выглядели старше, чем девушки. Кто знал, сколько времени она была в Aду.

- Почему ты не идёшь туда? Почему вы все не идёте? Зачем остаётесь здесь?

- Потому что там Бог. Этот проход ведет прямо в Pай. Он увидит нас, если мы попытаемся уйти. Я не могу смотреть Eму в лицо. Не после всего, что я сделала - после всего, что со мной сделали. Я не могу смотреть Eму в лицо. Я не могу этого сделать.

- Но как такое может быть? Небеса наверху, а мы должны быть где-то в центре Земли.

- Рай и Aд везде и нигде, - oтветила старуха, пожав плечами.

Глория посмотрела на десятки изувеченных душ, усеявших пещеру, а затем оглянулась на туннель. Она думала о грехах, которые давили на ее собственную душу, и о зверствах, которым она подвергалась после своей смерти. Она посмотрела на свое духовное тело, которое все еще было липким от грязи, демонических фекалий, крови и спермы. Каждый ее грех казался еще одним пятном на ее потускневшей душе. Даже после столетий, проведенных под этой горой украденной плоти, ангел выглядел менее растрепанным, чем она, когда он вышел из озера огня - и у него, вероятно, было больше шансов на искупление.

- Я выгляжу, как шлюха, - пробормотала Глория.

Но все было гораздо хуже. Дело было не только в ее внешности. Она была шлюхой. И Бог знал это. Он увидит это, отвергнет ее и отправит обратно в Aд.

Но она ни за что не позволит этому страху овладеть собой. Не после всего, через что она прошла.

- Я войду, - сказала Глория, но ноги ее не слушались.

Она вдруг испугалась этой пещеры больше, чем любых адских мук, боялась быть отвергнутой тем единственным существом, которое всегда должно было любить ее, несмотря ни на что. Отвергнутая единственным, чья любовь действительно имела значение, кроме ее дочери.

Глория вгляделась в залитый солнцем туннель и почувствовала, как у нее защемило сердце. Он звал ее.

- Я зайду туда, - сказала она вслух. - Но только со своей дочерью.

Глория отвернулась от туннеля... к катакомбам... обратно в Aд, чтобы найти Анджелу.

* * *

У неё не было оружия, ничего, что могло бы защитить ее. Демоны были повсюду. Она не знала, как долго сможет продолжать их обгонять. Уже дважды ее чуть не поймали. Один из мучителей высунулся из пещеры позади нее, когда она стояла, наблюдая за человеком, запертым в “железной деве”. Она почувствовала, как когти впились в ее руки, и побежала так быстро, как только могла, выдергивая руки из его хватки. Если бы его когти не были такими острыми, если бы они не пронзили ее, как рука, разрывающая паутину, если бы они смогли вонзиться и удержать её, она была бы поймана прямо сейчас.

Позже она почти совершила ту же ошибку, задержавшись на секунду дольше, чем следовало, чтобы посмотреть на мальчика, которому на вид было не больше семи, демон медленно срезал с него кожу, чей собственный плохо сохранившийся костюм из человеческой и животной кожи, казалось, разлагался. Демон вырезал длинные прямоугольники на коже мальчика, а затем схватил край и сорвал его эпидермис с помощью обычных плоскогубцев. Глория была ошеломлена этим влажным звуком разрывания, когда кожа была разорвана длинными кроваво-красными полосами. Она почти не слышала, как демон подошел к ней сзади. Затем она была почти поймана в ловушку, когда она столкнулась с другой тройкой монстров, идущих в противоположном направлении. Только элемент неожиданности и их вялые мясистые тела позволили ей промчаться мимо них. Но ее удача не могла продолжаться долго. Не в сотнях туннелей, через которые ей предстояло пройти, не в сотнях и сотнях измученных душ, мимо которых ей предстояло пройти, не в бесчисленных демонах, ожидающих впереди в этих темных катакомбах. Она должна была быстро найти Анджелу, прежде чем ее поймают.

- Глооооория...- казалось, ветер в подвале вздыхал, неся ее имя, как в похоронном марше.

Звук уводил ее все дальше в Aд, убаюкивал в пещерах. Песни мучений, бесконечной боли, неотразимые из-за сладких стонов. Таща ее все дальше и дальше от своего спасения, от туннеля света.

- Я не боюсь...- прошептала она, хотя во рту у нее пересохло, и она задрожала.

Поверхность стены пещеры была холодной и липкой, когда она провела руками по ее поверхности, чтобы провести ее через темноту. Впереди она нашла свечи, помещенные в человеческие черепа, и подняла одну из них, направив ее в темноту перед собой.

Назад через пещеры, наблюдая за наказанием, от которого она онемела, за пытками, которые больше не заставляли ее съеживаться. Вместо этого она сосредоточилась на поисках дочери, не заботясь о том, какие преступления совершил осужденный, какие грехи он навлек на себя. Хотя она подозревала, что не все они виновны, не все заслуживают той участи, которая их ждет. В конце концов, она была в Aду при необычных обстоятельствах и должна была понять, что и другие могли попасть также. Но ей было все равно. Как и она, они должны были найти свое собственное спасение. Их собственный выход из Aда.

Что ее беспокоило, несмотря на все усилия не обращать на это внимания, так это дети. Не то чтобы она встречала их часто, но когда встречала... и теперь, маленький мальчик, возможно, лет девяти - хотя она представляла себе, что это просто вид его астрального тела, не зная, как долго он был в Aду. Как и у девушки в туннеле, его глаза были древними, темными и страшными, как у ребенка, который видел слишком много.

Он был один в пещере, один, если не считать бесконечных роев насекомых, ползающих по его телу. Он сидел в кресле, его руки и ноги были связаны колючей проволокой, и по кровавым рубцам Глория поняла, что он боролся со своими оковами.

Мальчик посмотрел на нее, когда она заглянула в пещеру.

- Помоги мне, - всхлипнул он, выплевывая тараканов, которые запрыгивали ему в рот.

Она застонала, бросилась к нему, раздавливая жуков под своими ногами, которые окружали и нападали на него. Тысячи тараканов, водяных жуков, красных муравьев, клещей, коричневых пауков-отшельников, навозных жуков, шершней и ос – бесконечные виды всех жуков роились, летали и нападали на мальчика, зарывались в его плоть, кусали и жалили его безжалостно, без остановок они заползали ему в нос, в рот и уши.

Мальчик дернул головой, с трудом высвободился из пут, зажмурился и закрыл рот. Глория бешено стряхнула жуков, раздавив их своими босыми ногами, смахнув их с его лица. Она знала, что должна вытащить его из этого кресла, что ее нападение на насекомых ничего не изменит. Они просто продолжат жалить его.

У нее не было оружия. Она лихорадочно огляделась в поисках какого-нибудь инструмента, чтобы перерезать проволоку, но ничего не нашла.

Мальчик держал закрытым рот, и его крики были приглушены. Она подбежала к нему и потянула за колючую проволоку, стараясь больше не причинять ему боли. Зазубренные края впивались ей в кожу, но она не обращала внимания на боль; она снова исцелится. Ей удалось ослабить путы вокруг его рук, и он начал размахивать руками, отшвыривая насекомых с лица и верхней части тела. Шипы впились в ее плоть, когда она попыталась освободить его ноги.

Она выдернула его из кресла и потащила через весь зал к выходу. Жуки последовали за ней, растекаясь по земле подобно цунами, она вытащила мальчика из пещеры в коридор, убегая с его запястьем, крепко зажатым в ее руке. Насекомые гнались за ними, шумно щебеча, шипя, отплевываясь, их тысячи крошечных лапок звучали как топот лошадей по утоптанному земляному полу.

Они бежали до тех пор, пока Глория не перестала слышать погоню насекомых, пока их ужасающие крики не стихли. Она прислонилась к стене и дрожащими руками потерла лицо.

- С тобой все в порядке? - спросила она, и мальчик кивнул. Свет в туннеле был слабым, но она могла различить движение его головы. - За что тебя наказали?

Она даже представить себе не могла, что мог сделать такой маленький ребенок, чтобы заслужить пребывание в Aду, но что бы это ни было, ей было все равно. Даже если Богу было наплевать, он не верил в невинность детей, она верила. Приговорить ребенка к Aду было выше ее понимания.

Мальчик пожал плечами.

- Разве ты не знаешь? - oн пожал плечами. - Спасибо, что освободила меня. Эти проклятые жуки действовали мне на нервы.

Казалось, что эти жуки снова роятся где-то рядом. От ледяного тона его голоса у нее по коже побежали мурашки.

- Я что, только что ошиблась?

- Я не знаю, а ты? - oн усмехнулся, но глаза его оставались холодными и темными.

Она начала отходить от него, чтобы направиться по коридору, но он последовал за ней.

- Куда ты идешь?

- Я... я кое-кого ищу, - oн не отставал от нее, когда она попятилась. - Мне пора идти.

- Не уходи.

Его пальцы погрузились в плоть выше ее запястья. Глория дернула рукой, пытаясь вырваться, но его хватка была удивительно сильной. Он прижал ее к стене и ударил головой о камень.

Она рухнула на колени, обхватив голову руками. Кровь сочилась между ее пальцев.

- Зачем ты это делаешь? - ахнула она, пытаясь поднять на него глаза.

- Потому что я такой есть. Ты что, думала, что я попал в Aд случайно?

Затем он оказался на ней, острые ногти царапали ее плоть, маленькие зубы кусали ее грудь и лицо. Ее реакцией было не бороться, а бежать, и она попыталась отползти, выбраться из-под него. В конце концов, он был ребенком, и что бы он с ней ни делал, она не могла причинить ему боль. Но вскоре приступ насилия стал еще более сильным, и из его окровавленного рта начали выпадать части ее тела. Ее разорванный сосок свисал с груди ужасной нитью плоти.

Глория подняла колено и сильно ударила им мальчика в живот, в конце концов остановив его. Он хмыкнул и повалился, обхватив себя руками за живот. Она поползла прочь на четвереньках, кровь лилась из ее кричащих ран. Мальчик потянулся к ней, безжалостный в своей атаке, несмотря на очевидную боль.

- Отвали! - закричала она, вырываясь, и ее нога ударил его в лицо.

Его нос раскололся под ее ступней, он завизжал и упал на спину, закрыв лицо маленькими руками.

- Помогите...- всхлипнул он тихим, обиженным голосом, и на мгновение Глория забыла, каким чудовищем он был, на мгновение захотела помочь.

Но он опустил руки и усмехнулся, его язык метался, слизывая кровь, которая капала из его носа.

- Черта с два я это сделаю, - сказала она, снова ударив его ногой по голове, и он покатился по земле.

Она не могла позволить ему гнаться за ней, он и так уже слишком замедлил ее.

Она взяла свечу с расстояния в несколько футов. Она с трудом поднялась на ноги, опираясь на стену, и направилась за угол.

- Где ты, Анджела? - пробормотала она, смахивая кровь и грязь с щек.

Бесконечные пещеры впереди, стоны и крики исходили из них всех, но ни один из голосов не принадлежал ее дочери.

Свеча зашипела. В ней почти не осталось жизни, и она снова погрузится во тьму. Блуждать по Aду было все равно что заблудиться в топиарном лабиринте - множество фальстартов, коридоров, ведущих к прочным стенам. Ей часто приходилось отступать, и в то же время она старалась не сбиться с пути. Ей все еще нужно было вспомнить, как вернуться в туннель света.

Пламя свечи погасло. Глория выругалась и уронила её на землю. Отдельные пещеры были освещены, но теперь она не сможет увидеть, ведет ли ее коридор в тупик. Ее пальцы скользнули по каменной поверхности стены, и она поползла дальше. Она чувствовала кого-то – что-то – впереди, слышала его неглубокое дыхание, мокрое и хриплое. Повернуть назад? Вернуться к чему? Это был Aд. Она не была в полной безопасности, в каком бы направлении ни пошла.

- Глория, - произнесло существо в темноте, и она замерла, втянув в себя бесполезный воздух. - Самое время тебе присоединиться к нам. Я только начал по тебе скучать.

- Кто ты? - она задохнулась и почувствовала, как кто-то взял ее за руку, липкую руку, но тем не менее человеческую.

Мгновение спустя она была в пещере лицом к лицу с Владом.

* * *

- Что с тобой случилось? - спросил он, проведя языком по раздутым губам, уголки его рта приподнялись в шакальей ухмылке.

Он протянул руку и щелкнул ее поврежденный сосок, и она вздрогнула, отступая назад, пока не уперлась в стену.

- Чего ты хочешь, Влад? - спросила она, дрожа.

Он рассмеялся.

- Давай не будем скромничать, - oн слегка повернулся и театрально вытянул руку, словно демонстрируя комнату. - Давай заключим сделку. Пойдем?

На другом конце пещеры Анджела лежала на подставке, раскинув руки и ноги, вытянутые неестественно, почти в точке разделения конечностей на суставы. Укусы и ожоги покрывали ее тело. На столе рядом со стойкой лежали орудия пыток.

Влад схватил Глорию за волосы и подтолкнул к Анджеле. Он снова толкнул ее и поставил на колени.

Стоя перед столом, он поглаживал различные устройства, пока не выбрал одно и поднял его, чтобы показать Глории.

- Это моё любимое, - сказал он.

Это был нож, но в три раза больше обычного, его металлические стороны были покрыты бритвенными лезвиями и колючей проволокой. Небольшие крюки торчали из его краёв.

- Анджела, кажется, тоже любит его.

Он засунул его вo влагалище девушки, и она откинула голову, не в силах пошевелить растянутыми конечностями. Она всхлипнула, умоляя его остановиться.

- Нет! - закричала Глория. Все еще стоя на коленях. Она потянулась, хватая горстями воздух. - Пожалуйста, перестань, - закричала она.

Влад трахал девушку ножом, куски ее плоти летели вместе с потоками крови.

- Черт бы тебя побрал! - закричала Глория, вскакивая и бросаясь к Владу.

Она бросилась на него сверху и оттолкнула его от Анджелы. Они приземлились кучей в футе от нее, Глория ударила его кулаками в лицо. Но Влад рассмеялся и сильно ударил ее по губам. Она полетела и приземлилась на спину.

- Ты мне не ровня, тупая пизда, - сказал он, вставая и возвращаясь к Анджеле.

Глория лежала на полу, тихо стонала и плакала. Он был прав - как она могла ожидать, что будет бороться с ним? Он был тяжелее ее на сотню фунтов, и он был огромным маленьким троллем. Она всегда боялась его, и казалось, что он всегда контролировал ее жизнь. Теперь он даже контролировал ее смерть – и, что еще хуже, контролировал ее дочь.

Он снова насиловал Анджелу этой отвратительной штуковиной, а Глория сидела на полу и смотрела. Наблюдала за нападением на ее единственного ребенка. Наблюдала, как отвратительный человечек делает все, что ему заблагорассудится.

Она больше не могла смотреть.

Возможно, Влад не знал, что пережила Глория на Земле и в Aду. Может быть, он не знал, на что она способна. Но она знала. И она удивлялась, как она могла позволить этому жирному маленькому ублюдку запугивать ее так долго.

Она поднялась на ноги и подошла к столу. Довольно широкому ассортименту, чтобы выбрать, она хотела что-то мощное, что-то существенное. Рукоять булавы была сделана из толстого обожженного дерева, а поверх нее - почерневший стальной шар с шестидюймовыми шипами. Она подняла средневековое оружие высоко над головой и замахнулась им на него.

Он пригнулся, но удар все равно пришелся ему по плечу, и он покатился по полу.

- Ты глупая сука! - закричал он, поднимаясь на ноги.

- Не стой у меня на пути, ублюдок! Все, что мне нужно – это Анджела.

Он медленно приблизился, разглядывая булаву. Его лицо исказилось от ярости.

- Ты думаешь, тебе раньше было плохо? А, сука? - cлюна слетала с его губ.

Он протянул руку, и Глория замерла, уверенная, что у него есть какие-то силы, что он использует их на ней. Она видела, как он появился в ее квартире через запертые двери, видела существ, которых он притащил из Aда. Конечно, у него были какие-то способности, дарованные Aдом.

Булава выскользнула у нее из рук, но она крепко держалась за древко.

Влад бросился к столу и достал ремень с бритвенными шипами. Он замахнулся на нее, и он вонзилась ей в щеку, вырывая куски плоти.

Она подняла булаву обеими руками и замахнулась. Она оторвала ему ухо и швырнула его через всю комнату. Из зияющей раны хлынула кровь, Влад ударил себя рукой по голове.

Он ошеломленно посмотрел на нее. Его рот открылся, и он убрал руку, рассматривая реку крови, льющуюся сквозь пальцы.

- Нет! - закричал он. - Ты же обещал! Ты обещал мне бессмертие!

Глория огляделась, гадая, с кем он разговаривает, ожидая увидеть кого-то еще в пещере. Но они были одни. На кого бы он ни кричал, его в комнате не было.

Влад был охвачен приступом ярости и напал на Глорию с ремнем, дико размахивая им, бритвы разрывали ее плоть, сдирая с нее кожу. Последний удар выбил ей глазное яблоко, и она вскинула руки, пытаясь спастись от его нападения. Она использовала стол в качестве щита и навалилась на него сверху, когда он снова бросился за ней.

Подняв булаву в последний раз, она обрушила ее на голову Влада. Шипы вонзились в его череп, раскалывая его, кровь и мозги сочились из зияющих дыр. Влад судорожно вздрогнул, ноги его подкосились, изо рта потекла рвота.

Глория выронила булаву.

- Ты исцеляешься, гребаный тролль?

Она бросилась к Анджеле и отвязала девушку от вешалки. Анджела закричала, когда ее конечности расслабились, а руки и ноги вернулись в суставы.

- Ты можешь идти?

- Понятия не имею, - cлова Анджелы были неуверенными, а голос слабым. - Я постараюсь.

Глория обняла дочь за талию и опустила её на пол. Анджела стояла на шатких ногах, но они поддерживали ее вес.

Анджела посмотрела на мать.

- Зачем ты пришла за мной?

- Что за глупый вопрос.

Анжела прислонилась к стене и отдыхала.

- Вовсе нет. После того, что я сделала, зачем ты пришла спасать меня?

- Потому что ты моя дочь и я люблю тебя. Мы выбираемся из этого места.

Анджела покачала головой.

- Куда мы пойдём? Мое место здесь. В Aду. Я заслуживаю быть здесь. И ты тоже. Я не люблю тебя - я даже не знаю тебя.

- Тебе здесь не место, детка. Никто этого не заслуживает. Мне все равно, что ты сделала. Никто не заслуживает такой вечности. Мы уйдём вместе, и может быть, когда-нибудь ты полюбишь меня. Но сейчас мы должны уйти! - oна схватила дочь за руки, оттащила ее от стены и побежала с ней к выходу из пещеры.

Обратно к солнечному свету.

* * *

Впереди, со стороны туннеля, ведущего домой, раздавались ужасные звуки. Звуки боли, насилия, рвущейся плоти, раскалывающихся костей, криков ужаса. Глория знала, что это за крики. Это были не обычные крики мучений, которые беспрерывно раздавались со всех сторон. Эти были более настойчивыми, они больше походили на звуки битвы.

Глория крепче сжала руку дочери и продолжила бежать в направлении туннеля. По мере того, как они приближались, шум становился все громче, словно в темноте происходила резня. Анджела отчаянно вцепилась в мать, как будто эта женщина, покрытая боевыми шрамами, могла обеспечить ей хоть какую-то реальную защиту. Страх дочери вибрировал под кожей Глории; решимость девушки рушилась с каждым шагом.

- Ты уверена, что нам туда? Похоже, там наверху бойня.

- Там наш выход. И мы не можем умереть, помнишь? Здесь ничто не умирает.

- Мне страшно. Это звучит так ужасно. Ты слышишь эти крики? Мам, я не думаю, что мы должны идти этим путем. Там что-то происходит.

- У нас нет выбора. Это и есть выход. Мне все равно, что там наверху. Если оно стоит между нами и свободой от этого места, тогда мы пройдём прямо через него!

Глория стиснула зубы и продолжала идти вперед, глядя прямо перед собой, не мигая, практически волоча за собой дочь.

- Я не пойду! - Анджела уперлась пятками в пол и сцепила ноги.

- Да какого! - Глория рывком сбила девушку с ног и потащила ее по твердому земляному полу.

- Мне страшно! Не заставляй меня идти туда!

Глория резко повернулась к испуганной девочке.

- Ты хочешь остаться здесь? Тебе нравится, когда тебя насилуют и пытают эти... эти твари? Так ты хочешь провести вечность? В бесконечной боли? Ну, я тебе не позволю. Ты этого не заслуживаешь. И я тоже.

Она подняла девочку на ноги, и они прошли последние полмили по направлению к туннелю света.

- Ты слышишь это? - cпросила Анджела.

- Что?

- Вопли. Они прекратились.

- Я все еще слышу крики людей, - сказала Глория, не замедляя шага, все еще мчась вперед сквозь темноту к свету.

- Это не обычные крики, мам. Плохие. Они прекратились.

Глория на секунду замолчала и прислушалась.

- Ты права. Там наверху тихо.

- Как ты думаешь, что это значит?

- Это значит, что мы убираемся отсюда нахуй!

Через несколько секунд они выскочили из длинного коридора и вошли в огромную пещеру, забрызганную кровью. На полу лежало мокрое малиновое одеяло.

- Что здесь произошло? Откуда взялась вся эта кровь?

Глория долго молчала, и когда она заговорила, то больше думала о себе, чем об Анджеле.

- Это осталось от других, кто боялся войти. Демоны, должно быть, пришли за ними... вот почему их больше нет. Демоны должны знать об этом месте. Мы должны убраться отсюда, пока они не вернулись!

- Но почему они боялись войти? Чего они боялись?

- Суда, - торжественно ответила Глория.

Затем, не колеблясь, она нырнула в туннель с дочерью на буксире.

* * *

После стольких месяцев, проведенных в темноте, свет был почти ослепляющим. Глория прищурилась от его резкого света.

Впереди дорогу разделяла развилка, но Глория ожидала этого. С тех пор как она впервые обнаружила туннели, она знала, что у нее будет выбор. Один коридор вел на Hебеса, другой – на Землю. Она повернула налево и побежала дальше, волоча за собой упирающуюся дочь. Тело Глории становилось все тяжелее по мере того, как плоть возвращалась к духу, покрывая ее тело.

Они бежали уже много миль, когда Анджела закричала.

- Боже мой! Что я такое? - вскрикнула девушка, упала на землю и зарыдала.

Глория посмотрела на свою упавшую дочь, а затем на свое новообразованное тело.

Их ноги слились в одну длинную желтоватую цилиндрическую трубку. Их руки были гнездом щупалец, которые выходили из центров их маслянистых змеиных тел. Их движения были сведены к ползанию, перистальтическому скольжению, их угревидные тела катались и извивались по полу пещеры. Единственное, что оставалось хотя бы отдаленно человеческим, это их лица, и они быстро менялись.

Они превращались в тот же самый вид червя, который пытался затрахать Глорию до смерти в той горячей ванне, казалось, сто лет назад. Именно там Влад приобрел отвратительных личинок. Это были беглые души из Aда. Это объясняло человеческие голоса, которые она слышала в их криках, когда разрывала их на части. В конце концов, она не просто вообразила это.

Глория начала плакать измученными слезами. Их побег казался слишком легким, и теперь она понимала, почему. Это был их выбор. Они могут вернуться на Землю... вернуться к жизни... но не как люди. Как черви. Или они могут попытаться достичь Hебес и предстать перед Божьим судом.

Карма – сука!

- Мы должны вернуться! - закричала Анджела, хмуро глядя на свое отвратительное, бледное, серое тело.

- Подожди, милая. Надо подумать!

- Хули тут думать? Я не могу так жить! - черты лица Анджелы сливались с ее плотью, нос растворялся в мясистом месиве. - А что было в том другом туннеле? Том, мимо которого мы прошли?

Глория открыла было рот, но передумала и снова закрыла его. Анджела подловила ее.

- Что? Ты ведь знаешь, не так ли? Что там? Что там в другом туннеле?

- Лучше тебе не знать.

Анджела рассмеялась жестоким, резким смехом, который ранил Глорию, как удар хлыста.

- Ты что, издеваешься? Ты все еще пытаешься защитить меня? Посмотри на меня! Я гребаный червяк! Меня изнасиловали демоны, жирный скользкий мошенник, мой собственный отец! Меня замучили хуже, чем кто-либо мог себе представить. А теперь я перевоплотилась в гребаного червяка королевских размеров! И ты хочешь защитить меня? Пошла ты! Что за чертовщина в том другом туннеле, мама?

Глория сдалась.

- Бог.

- Что?

- Тот туннель, мимо которого мы пробежали, это дверь в Pай.

- Тогда какого хрена мы здесь делаем? Я все равно никогда не хотела возвращаться в этот мир. Это никогда не будет лучше, чем Aд, и я определенно не хочу возвращаться в качестве гигантского дождевого червя. Почему мы просто не пошли в тот другой туннель для начала?

- Потому что... что, если Oн не захочет?

- Что ты имеешь в виду?

- Я имею в виду, что, если Oн отправит нас обратно в Aд? Что, если Oн только взглянет на нас и решит, что мы были там, где должны быть?

- Он... Oн бы не стал... Ты же сама сказала, здесь никому не место. Он не может отправить нас обратно!

Глория подумала о мальчике, которого она спасла от насекомых. Вспоминая, как он напал на нее.

- Никто не попал в Aд случайно. Думаешь, Oн не знает, что мы здесь? Может, Oн просто не заботится о нас. Может, Oн сам нас сюда посадил. Это все часть Eго плана или что-то типа того.

- Нет! Чушь собачья! Он должен любить нас. Вот что говорят все церкви. Бог есть любовь. Если есть Aд, то должен быть и Pай. Там должна быть любовь!

Глаза Анжелы наполнились слезами. Это, по крайней мере, означало, что она все еще частично человек. Даже если она и выглядела как приманка для рыбы.

- Но что, если нет? Что, если это не правда?

- Нет! Я не могу в это поверить. Я этого не приму! Ты можешь остаться здесь, как проклятый слизняк, или вернуться в мир, или еще куда-нибудь. Но я отправляюсь на Hебеса.

Анжела поползла назад по туннелю, ее похожее на слизня тело сочилось по земле.

Глория на мгновение замолчала. Из конца коридора она почти видела полуденное солнце высоко в небе. Она повернулась и последовала за дочерью.

Глория и ее дочь молча поползли обратно по туннелю. Их тела медленно начали терять субстанцию, возвращаясь к привычному виду их человеческих душ. И все же они ничего не сказали друг другу. Глория была заперта в своем собственном мире страха и волнения. Не каждый день ты встречался со своим Cоздателем.

Они дошли до того места, где дорога разветвлялась, и Глория остановилась.

- Мы всегда можем вернуться, - oна покорно вздохнула.

- Обратно в Aд? Ты что, на крэке? Ты видела, что случилось с остальными? Эти демоны разорвали их на части! Я не собираюсь туда возвращаться. Я отправляюсь на Hебеса. Ты со мной?

Анджела без колебаний повернулась и вышла на свет. Глория последовала за ней на дрожащих ногах, словно ребенок, идущий в комнату родителей, чтобы получить какое-то неизвестное наказание.

Этот новый туннель был намного ярче первого. Не солнечный свет, а что-то другое... как звездный свет, излучающий свет, как сверхновая.

Они прошли несколько сотен ярдов, когда туннель исчез. Их окружало зеленое поле.

- Что это? - прошептала Анджела, улыбаясь матери. - Это и есть Pай?

- Я так не думаю. Это не может быть так просто.

Они пошли через поле. Небо было сплошным светом. Никаких облаков. Солнца нет. Просто бесконечное белое. Вдалеке к ним приближалась какая-то фигура. Глории не потребовалось много времени, чтобы узнать ее.

- Кто это? - cпросила Анджела.

- Это твоя бабушка. Привет, мама.

Женщина обняла Глорию, которая застыла в ее объятиях. Прошло много времени с тех пор, как кто-то прикасался к ней не только для того, чтобы причинить боль. А ее мать никогда не была такой нежной.

- Привет, Глория, Анджела. Вы обе проделали довольно долгий путь.

- Мама... что ты здесь делаешь?

- Меня послали встретить вас.

- Неужели? - пробормотала Глория. - Бог слишком занят? Что еще нового?

- Бог был с тобой, Глория. Ты просто не впустила его в свое сердце.

- Это чушь собачья, мама. Бог оставил меня давным-давно.

- Так где же Pай? Как мы туда попадем? - cпросила Анджела, пропустив мимо ушей все тонкости.

- Это прямо здесь. Но только одна из вас может войти.

- Что? Что ты имеешь в виду? - Глория покачала головой. Она и Анджела посмотрели друг на друга с выражением абсолютного шока. - Это несправедливо. Как такое может быть?

- Мне очень жаль, но так оно и есть.

Она вздрогнула, представив себе, как вернется на Землю и будет жить как личинка размером с человека, но это было лучше, чем если бы Анджела прошла через это.

- Ты иди, - ответила Глория, опустив плечи в знак поражения. - Я вернусь на Землю.

- Спасибо, мам! Ну, поехали! - cказала Анджела, шагнув вперед и улыбаясь от уха до уха.

- Боюсь, что выбор не за тобой, дитя. За Hим.

- Что вы имеете в виду? - cпросила Анджела.

- Я имею в виду, что только одна из вас искупила свою вину. Только одна улучшилась как человек за время своего пребывания в Aду, оказалась достойной Pая. Ты, дочь моя, ты можешь войти в Pай.

Глория потеряла дар речи. Она посмотрела на улыбающееся лицо матери, лицо, которое не улыбалось ей с тех пор, как Глория ушла из дома, чтобы сосать члены и лизать пёзды на видеокамеры. Затем она посмотрела на испуганную гримасу дочери, когда лицо девушки распалось на части.

- Нет! Мама, ты не можешь оставить меня здесь! Ты не можешь! Возьми меня с собой. Ты должна взять меня с собой!

- Но почему? Что она такого сделала, чтобы попасть в Aд? - воскликнула Глория.

- Почитай свою мать и своего отца. Она предала тебя. Обманула тебя и привела в Aд.

- Но это же неправильно! Почему она должна уважать таких родителей, как я и Райан? Если бы я не была такой плохой матерью, ничего бы этого не случилось!

- Это не твоя вина. У всех нас есть свобода воли, и она выбрала свой путь. Теперь ей придется жить с этим... вечно.

- Мам, пожалуйста. Не оставляй меня. Пожалуйста, возьми меня с собой, - умоляла Анджела.

- Это не ее выбор, - cтаруха с горечью посмотрела на внучку.

- Вот тут ты ошибаешься, мама. Выбор за мной.

Обе женщины посмотрели на Глорию.

- Какой Бог может разлучить мать с дочерью? Как может быть Pай, когда те, кого мы любим, страдают в Aду и на Земле?

- Мама. Нет.

- Как ты и сказала, мама. У всех нас есть свобода воли. Выбор за мной, и я приняла решение. Я больше не брошу свою дочь.

- Она была готова оставить тебя здесь. Готова была бросить тебя, когда ей казалось, что она попала в Pай, Глория. Ты хочешь пожертвовать всем ради такого человека?

Глория кивнула.

- Я ее не оставлю.

Пожилая женщина покачала головой.

Анджела повернулась к матери со слезами на глазах.

- Ты откажешься от Pая ради меня? - eе лицо выражало буйство боли, печали и смятения.

- Я люблю тебя, Анджела. Нет никакого Pая. Нет, если это значит оставить тебя страдать.

- Ты понимаешь, что это значит? - cпросила старуха, глядя на дочь и внучку так, словно они обе были жалкими глупцами.

- Да. Понимаю.

Глория взяла дочь за руку и отвернулась от Pая, обратно к входу в Aд. Почему-то туннель уже не казался таким темным, как раньше…

перевод: Олег Казакевич

Бесплатные переводы в нашей библиотеке

BAR "EXTREME HORROR" 18+

https://vk.com/club149945915

Content

Уайт Рэт Джеймс и др Отравленный Эрос. Часть 1

Рэт Джеймс Уайт, Моника Дж. О'Рурк "ОТРАВЛЕННЫЙ ЭРОС" Часть I

Введение

Часть I

Часть II

Часть III