Карла Кэссиди

Не беги от любви

Desperate Intentions

Copyright © 2019 by Carla Bracale

«Не беги от любви»

© «Центрполиграф», 2020

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2020

Пролог

Он копал могилу. Копал как можно глубже, чтобы захоронение никто не нашел. Луна ярко освещала задний двор, но он не слишком беспокоился, что кто-нибудь увидит его.

Трой Андерсон оперся о черенок лопаты и вытер лоб: пот заливал глаза. Даже сейчас, ночью, жара была нестерпимой. В августе в Канзас-Сити всегда жарко и очень влажно.

Он посмотрел в вырытую им глубокую яму и отметил, что почти ничего не ощущает. Умер человек; его смерть должна вызвать цепную реакцию. Скоро погибнет еще один, тот, которому Трой желал самого худшего. О его смерти он мечтал много бессонных ночей.

Этого он добивался три долгих года. Так почему сейчас его не переполняет безумная радость? Теперь тому, кто погубил его жизнь и украл его счастье, вышел срок. Назначена дата… но Трой ощущал внутри только оцепенение и пустоту.

Он снова вытер лоб и принялся копать плотную землю. Футболка промокла от пота; латексные перчатки липли к рукам. Ему не терпелось поскорее снять их.

Вырыв достаточно глубокую яму, он поднял с земли заранее приготовленный белый пакет из продуктового магазина. Вынул из пакета пистолет и несколько долгих минут держал его в руках. Из этого пистолета сегодня ночью он должен был убить человека по имени Стивен Уинтроп. Трой никогда в жизни не встречал Уинтропа, но знал: именно Уинтроп изнасиловал и убил женщину, которая всего лишь показывала дом потенциальному покупателю. Уинтропу удалось не сесть за решетку из-за технических ошибок следствия. Он вышел сухим из воды, хотя все знали, что негодяй виновен.

Накануне Трой всю ночь не мог уснуть; он думал о том, что ему предстоит лишить человека жизни. Он собирался совершить хладнокровное убийство. Убийство было единственным способом добиться справедливости, в которой он нуждался… ох как нуждался!

Утром он проснулся с тяжелой головой, думая о том, что ему предстоит. Однако, развернув утренний выпуск газеты, он узнал, что Стивена Уинтропа уже убили. Судя по репортажу, ему перерезали горло в собственной спальне.

Трой понял, что ему не придется совершить убийство, хотя он заключил договор. Он понятия не имел, кому принадлежал пистолет и кто им пользовался перед тем, как оружие подбросили в его почтовый ящик вместе с запиской, в которой содержались подробные инструкции о дне и времени убийства Уинтропа. Трой не знал, с какими еще преступлениями может быть связан присланный ему пистолет. Серийные номера оказались сточены, но Трою было известно: сейчас есть средства и способы, которые позволят их восстановить. Он решил как можно быстрее избавиться от улики. Ему казалось, что единственный надежный способ – зарыть пистолет как можно глубже. Он бросил пистолет в яму и стал забрасывать его землей.

Закопав яму, он снова оперся о лопату. На него вдруг навалилась страшная усталость. Он мечтал о том, чтобы не спеша принять душ и лечь спать. Может быть, сон усмирит демонов, бушующих у него в душе.

Трой выпрямился, бросил взгляд на соседний трехэтажный дом и оцепенел. Какая-то фигура стояла у окна на втором этаже. Кто-то наблюдал за ним… и видел, как он зарыл пистолет.

Глава 1

– Мама, я хочу надеть розовые туфли, но не могу их найти! – крикнула Кэти из своей комнаты наверху.

– Школьный автобус придет через пять минут. Мне все равно, во что ты будешь обута, лишь бы обувь была на обеих ногах. – Элайза Берк глубоко вздохнула, стараясь не выходить из себя.

С тех пор как начались занятия в школе, каждое утро у них в доме начиналось с беготни и суеты. Надо было собрать детей и посадить их в школьные автобусы. Ее дочь Кэти ходила во второй класс в обычной школе, а сына Сэмми в школу для слепых в Канзас-Сити отвозил маленький желтый автобус.

– Кэти, – крикнула она, задрав голову, – нам пора! – Она повернулась к Сэмми, который сидел за столом в кухне. – Клянусь, из-за твоей сестры я состарюсь раньше времени!

Сэмми хихикнул:

– Но мы все равно ее любим!

– Да, мы все равно ее любим, – согласилась Элайза.

– Иду! – крикнула Кэти, топоча вниз по лестнице. Она сияла улыбкой. На одной ноге у нее была синяя туфелька, а на другой – розовая.

– Туфли на обеих ногах, – с гордостью объявила девочка.

Элайза вздохнула.

– Берите коробки для завтрака и пойдем на остановку, – сказала она. – Не то пропустим автобусы.

Они втроем вышли из дома. Сэмми держал ее за руку, но скорее по привычке. Он быстро привык к новому дому и кварталу и хорошо здесь ориентировался.

Сжав его теплую ручку, Элайза снова вздохнула. Как грустно! У Сэмми очень красивые голубые глаза и длинные темные ресницы. Однако он слеп от рождения… Тем не менее он очень смышленый и радостный ребенок.

Кэти семь лет, и она самая настоящая артистка. Обожает моду и все блестящее. А еще она пылко любит младшего братика. Разница между детьми всего год, и они очень дружны.

Едва они подошли к автобусной остановке, как из-за угла вывернул автобус Кэти. С грохотом открылись двери. Расцеловав мать, Кэти поднялась в салон и скрылась из виду. Через несколько минут уехал и Сэмми, а Элайза зашагала к дому.

Дом… Неожиданный подарок в виде огромного трехэтажного дома стал приятным и поразительным сюрпризом, позволившим им выехать из тесного многоквартирного дома, где они жили прежде. Дом оставил ей дедушка бывшего мужа, которого Элайза почти не знала. Они переехали месяц назад.

Войдя, Элайза сразу направилась в кухню, проверить, как готовится еда в мультиварке. Она включила ее час назад. По дому уже разнесся запах курицы с помидорами по-итальянски.

Затем она отправилась в комнату, в которой оборудовала свой кабинет. Он представлял собой неправильный восьмиугольник. Впрочем, как они выяснили вскоре после переезда, необычная планировка отличала многие комнаты и помещения в большом доме.

Элайза кое-как собрала волосы в конский хвост на макушке и села за стол. Когда Сэмми было два года, ее муж Блейк бросил ее… и детей. Ей очень нужна была работа, но такая, которую можно выполнять дома: она должна была заботиться о незрячем ребенке. Именно тогда она начала свое дело: открыла фирму веб-дизайна. К счастью, ее усилия окупились. Заказы поступали регулярно, ей удавалось платить по счетам, а дети были одеты и хорошо накормлены.

Естественно, большой дом, за который к тому же не нужно было платить, стал для их семьи отличным подспорьем. Теперь Элайза могла начать откладывать деньги на колледж детям. Кроме того, к тому времени, как Сэмми исполнится шестнадцать, Элайза хотела приобрести для него собаку-поводыря.

Впервые с тех пор, как Блейк от них ушел, она по-настоящему поверила в то, что все ее мечты осуществятся.

Но пора приниматься за работу. Она села за компьютер. Чтение почты стало настоящим испытанием после того, как в ее жизни появился Леон Уитакер. И сегодняшний день исключением не стал. Элайза получила три письма и два текстовых сообщения от человека, который угрожал погубить ее жизнь. Элайза вздохнула, гадая, когда же Леон наконец перестанет злиться и оставит ее в покое.

Она удалила послания Уитакера не читая. Вдруг в дверь позвонили. Элайза вскочила и поспешила в прихожую.

Открыв дверь, она увидела, что на крыльце стоит ее красавец-сосед. Официально они еще не были знакомы, но Элайза не раз наблюдала за тем, как он, голый по пояс, косит газон перед своим домом.

– Здрасте. – Он улыбнулся, показав ровные белые зубы, и положил к ее ногам большой цветущий куст. – Вот подумал, что пора официально представиться и поприветствовать вас в нашем квартале. Меня зовут Трой Андерсон.

– Здравствуйте. Меня зовут Элайза… Элайза Берк. – Она посмотрела на куст. – Спасибо… великолепное растение! – На крепких зеленых стеблях красовались огромные темно-розовые цветы.

– Это пион. По-моему, куст будет неплохо смотреться вот здесь, перед вашим крыльцом. – Он показал на пустой клочок земли и выжидательно посмотрел на нее.

– Чудесная мысль… Не хотите кофе?

Она жестом показала на кресло-качалку на крыльце.

Стоило ему улыбнуться ей, и у нее в груди запорхала целая стая бабочек.

– От кофе не откажусь. – Он поднялся на крыльцо и направился к качалке. От него пахло солнцем и приятным одеколоном с лесным ароматом.

– Я сейчас…

Элайза вошла в дом и на всякий случай заперла за собой дверь. Она никогда не забывала о том, что она – мать-одиночка с двумя маленькими детьми. Трой казался вполне порядочным, законопослушным гражданином, но она не чувствовала себя с ним настолько свободно, чтобы приглашать его домой – по крайней мере, пока. Она засыпала кофе в кофеварку и стала наблюдать, как ароматная черная жидкость капает в стеклянный кофейник. Потом разлила кофе по кружкам и вышла на крыльцо.

– Я не спросила, какой кофе вы любите – черный или со сливками, с сахаром или без?

– Черный, – снова улыбнулся он, взяв у нее кружку.

Элайза села в стоящее рядом плетеное кресло.

– Я видел ваших детей, – заметил он. – Они играли у вас на заднем дворе.

– Да. Их зовут Сэмми и Кэти. – При мысли о детях она невольно улыбнулась. – Кэти семь лет, а Сэмми шесть.

– А где мистер Берк? – Он не сводил с нее пытливого взгляда.

– Никакого мистера Берка нет, – ответила она, решив быть честной. При воспоминании о Блейке она всегда злилась и грустила одновременно. – А что у вас? Имеется ли миссис Андерсон?

– Нет. Я разведен. Ни жены, ни детей. – Он помрачнел, правда, всего на миг, а потом снова улыбнулся, и от его улыбки у нее замерло сердце. – Итак, Элайза Берк, чем вы зарабатываете себе на жизнь? Я типичный любопытный сосед, которому все интересно, – пояснил он, поднося кружку к губам.

– У меня свое дело; я веб-дизайнер, – ответила Элайза. – А у вас, наверное, фирма ландшафтного дизайна? Я видела у вашего дома грузовик с названием.

Сердце у нее по-прежнему замирало, в животе порхали бабочки. Уже много лет она вот так не реагировала на мужчину.

– Совершенно верно, – ответил сосед. – Может быть, мы с вами даже сможем обмениваться услугами. Например, я покошу вам газон, а вы обновите мой сайт.

– Не сомневаюсь, мы вместе что-нибудь придумаем. – На самом деле Элайза меньше всего думала о газоне у дома, который побурел от жаркого солнца и не нуждался в косьбе.

– Кстати, я сам посажу вам куст, который принес.

– Вы слишком добры, – смутилась она.

– Чушь! Я его принес, я и посажу. Завтра займусь. – Он отпил еще кофе и снова улыбнулся: – Кстати, когда вы открывали дверь, я почувствовал очень приятный аромат.

– Готовлю в мультиварке курицу по-итальянски с помидорами.

– Обожаю курицу по-итальянски с помидорами!

Ей показалось, что сосед снова смотрит на нее выжидательно.

– Если хотите, приходите к нам ужинать. Обычно мы садимся за стол около пяти, – выпалила она, не успев хорошенько все обдумать.

– Звучит заманчиво. С удовольствием к вам присоединюсь. – Трой Андерсон допил кофе, встал и протянул ей пустую кружку. – Элайза, к сожалению, мне пора, но я буду с нетерпением ждать вечера. Большое спасибо за кофе и приглашение.

Она встала и смотрела ему вслед, пока он не скрылся в своем доме. Только тогда она развернулась и вошла к себе. Вернулась за стол и задумчиво нахмурилась.

Зачем он напросился на ужин? Элайза пришла в замешательство, но в то же время ощущала приятное возбуждение.

Направляясь к дому, Трой думал о том, что только что произошло. Он познакомился с соседкой. Элайза Берк – настоящая красавица. У нее роскошные черные волосы, красивые серые глаза и выдающиеся скулы. Впрочем, он решил познакомиться с новой соседкой вовсе не потому, что его привлекла ее красота. Он непременно должен узнать, кто стоял у окна на втором этаже и видел, как он закапывает пистолет.

Остается надеяться, что вечером он выяснит все, что его интересует.

Кто-то убил Стивена Уинтропа. Значит, кто-то решил играть по своим правилам. Трой помнил, что с такой же проблемой в свое время столкнулся Ник Саймон. Он решил встретиться с Ником, хотя встречи не предусматривались правилами, которые они для себя установили.

Он достал из кармана сотовый телефон и набрал номер Ника. Ник ответил после второго гудка.

– Ник, это Трой.

Последовала долгая пауза; Трой понимал, что Нику сейчас меньше всего хочется говорить именно с ним.

– Привет, – ответил наконец Ник явно напряженным голосом.

– Нам надо встретиться, – продолжал Трой.

Снова последовала долгая пауза.

– Считаешь, это в самом деле надо?

– Да, – ответил Трой. – Пожалуйста, Ник!

Он услышал глубокий вздох на том конце линии.

– Когда?

– Если можно, сейчас.

– Встретимся через полчаса на обычном месте, – сказал Ник и нажал отбой.

Через пять минут Трой сел в свой рабочий грузовичок и направился к старому заброшенному бейсбольному полю. Именно там шесть человек составили план, по которому каждый из них мог отомстить и добиться справедливости, в которой им было отказано.

Он не мог не думать об Энни, а при мысли о ней из глубины души всегда поднимались горе, пустота – и ярость, которую лишь совсем немного приглушило время.

Он спрыгнул на землю в высокий бурьян. Раньше на стадионе тренировались маленькие бейсболисты, но теперь все здесь было заброшено, и природа постепенно отвоевывала свое. Деревянные открытые трибуны почти добела выцвели под жарким солнцем; перила кренились набок. Какие-то юные таланты разноцветными красками из баллончиков расписали навес, под которым когда-то торговали закусками и напитками. Но даже граффити выцвели – сюда давно никто не приходил.

Трой направился к густой рощице вдали. Именно там, рядом с упавшим деревом, шесть ожесточенных от горя мужчин замыслили убийство.

Они познакомились два года назад на групповом сеансе психотерапии. У всех шестерых имелось кое-что общее. Во-первых, убийцы, которые зверски расправились с их близкими, вышли сухими из воды из-за каких-то ошибок, допущенных следствием. Во-вторых, всех их раздирали ярость и отчаянная жажда справедливости.

Они придумали отличный план – так им тогда казалось. Каждый должен был убить преступника, причинившего горе другому. Таким образом, их ничего не связывало с потенциальными жертвами; они надеялись, что не вызовут подозрений у правоохранительных органов.

Трой направился в рощу. Даже в тени было жарко; над головой жужжали мухи, словно возражали против того, что Трой проник в их владения. Он не хотел сюда возвращаться. Не хотел думать о преступлении, которое привело его сюда. Но его тревожило, что кто-то из шестерых решил действовать в одиночку, на свой страх и риск. Так они не договаривались!

Он сел на упавшее дерево и стал ждать Ника. Как ни странно, думал он не об убийстве, а о своей соседке, Элайзе Берк.

Прошло уже много времени с тех пор, как Трой перестал обращать внимание на женщин. Три года назад, после того, как от него ушла жена, он решил, что с серьезными отношениями покончено. Но Элайза Берк что-то зажгла в нем – он уже давно не чувствовал ничего подобного. Разумеется, Трой не думал, что из их знакомства что-нибудь выйдет. Более того, он сам этого не допустит, даже если соседка сама проявит к нему интерес. Ему просто хотелось узнать, кто из ее близких наблюдал за ним вчера ночью. Он придет к ней на ужин и попробует получить ответ на свой вопрос, только и всего.

Он не успел все как следует обдумать, потому что появился Ник. На лбу у высокого брюнета проступила морщина.

– В чем дело? – Он не сел рядом, а встал сбоку, прислонившись к соседнему дереву. Ему как будто не хотелось приближаться к Трою.

– Вчера ночью я должен был пристрелить Уинтропа, но кто-то меня опередил.

Ник поморщился:

– Совсем как было у меня.

– Кто-то нарушил условия, что очень меня тревожит.

Ник глубоко вздохнул.

– Послушай… я не желаю иметь с этим ничего общего. Я решил жить дальше. Я встретил замечательную женщину, полюбил ее… мы собираемся пожениться.

– Да-да, я понял, что ты не хочешь иметь с делом ничего общего, и все же ты в нем замешан, – ровным тоном заметил Трой. – Неужели тебя не беспокоит, что кто-то из нас шестерых действует на свой страх и риск? Есть у тебя какие-нибудь соображения? Кто это может быть?

Ник снова нахмурился.

– Все задумал Адам. Может быть, он решил взять дело в свои руки?

Адам Кинкейд был одним из них; это он проявил инициативу и продумал все подробности плана. Его жену убили у уличного банкомата после того, как она сняла двести долларов. Ради наличных наркоман выволок ее из машины и зарезал… Присяжные так и не пришли к согласию, и прокурор решил не пересматривать дело.

– Если все так и есть, то мы и все остальные превращаемся в помеху, – заметил Трой.

– Думаешь, потом он решит нас убрать, чтобы мы его не выдали? – Ник смерил его ошеломленным взглядом.

Трой досадливо вздохнул.

– Я уже не знаю, что и думать. Просто хотел, чтобы ты знал: кто-то нарушил правила, о которых мы договорились. Правда, должен признать, что вчера утром, когда я понял, что мне не придется никого убивать, я испытал облегчение.

– Да, я почувствовал то же самое, когда оказалось, что кто-то уже убил человека, которого должен был прикончить я. – Ник снова нахмурился, и его глаза потемнели. – А ведь я даже пришел к нему домой, чтобы его убить! Не скрою, то, что я там увидел, приятным не назовешь… Мне показалось, что убийца Брайана Макдауэлла наслаждался процессом. Горло у Макдауэлла было перерезано от уха до уха… Не всякий способен на такое. И на лбу у него была вырезана какая-то буква… кажется, «М».

Трой снова напрягся:

– «М»? Как первая буква в слове «Месть»?

– Может быть… а может, там что-то другое. Но зачем вырезать что-то на лбу у убитого?! Зачем уродовать того, кому только что перерезал горло?

– Откуда мне знать? И что нам теперь делать?

– Ничего. Я уже предупредил всех остальных, что выхожу из игры. Когда я согласился участвовать в этом безумном замысле, мне показалось, будто я заключил сделку с самим дьяволом, – ответил Ник.

Трой долго смотрел на него.

– Что ты почувствовал сегодня утром, когда узнал, что умер человек, который изнасиловал и убил твою жену?

– Ничего, – ответил Ник. – Я ничего не почувствовал. Моя жена по-прежнему мертва, и убийство Уинтропа ее не воскресило. Я начал новую жизнь, а больше для меня ничего сейчас не имеет значения. – Он оттолкнулся от дерева и выпрямился. – Трой, надеюсь, больше не будет никаких последствий… и вообще, забудь мой телефон навсегда.

Ник развернулся и быстро скрылся из виду. Трой еще долго сидел на поваленном дереве, ему больше не хотелось думать об их плане. Скоро кто-то непременно убьет Дуайта Уэзерби. Трою очень хотелось, чтобы Уэзерби умер, и он не собирался ничего предпринимать, чтобы этому помешать. Вот что делало его плохим.

Глава 2

Накрывая стол к ужину и ставя дополнительную тарелку, Элайза поймала себя на том, что волнуется. Появится ли красавец-сосед? На всякий случай – вдруг он все же придет – она переоделась в более нарядные узкие черные джинсы и блузку цвета лаванды, которая, как она знала, идет к ее серым глазам. Кроме того, она распустила волосы; теперь они мягкими волнами спадали ей на плечи. Она даже накрасила ресницы и мазнула губы розовым блеском.

Нет, никакие романтические отношения ей не нужны; она их не ищет. После того как Блейк ее бросил, она почти забыла о том, что еще молода. Да и едва ли она лакомый кусочек для мужчин, ведь у нее двое маленьких детей, причем один из них незрячий. Все очень просто – ей хочется лучше узнать Троя Андерсона. Важно установить хорошие добрососедские отношения.

– Мам, посмотри, что нашел Сэмми! – крикнула Кэти из гостиной.

Элайза достала из духовки чесночный хлеб и вышла к детям.

– Сэмми, что ты нашел? – спросила она.

Сэмми провел пальцами по белой деревянной обшивке стены, и одна панель вдруг отскочила. За ней оказалось пустое пространство размером с небольшой шкаф – оба ее ребенка вполне могли здесь спрятаться.

– Здесь тайник! – воскликнул Сэмми.

– Подумать только! – изумленно воскликнула Элайза.

Надо сказать, тайник был не первым сюрпризом в новом доме. Через две недели после их заселения Сэмми обнаружил потайную лестницу, которая вела из комнаты Кэти в кладовую для продуктов при кухне.

– Отличный тайник! – сказала Элайза вслух и вошла внутрь, проверить, нет ли чего опасного внутри. – Вы можете играть здесь в прятки. Но сейчас, пожалуйста, умойтесь перед ужином. Возможно, у нас будут гости!

– Гости?! – просияла Кэти. – Кто? Мисс Люси?

– Нет, не мисс Люси. Возможно, к ужину придет наш сосед. Поэтому марш умываться. Ужинать сядем минуты через три. – Проследив, чтобы дети направились в ванную, Элайза вернулась в кухню.

Часы на плите показывали без семи пять. Возможно, он не придет – что ж, тем лучше. Все происшедшее показалось ей, по меньшей мере, странным.

Дети уже сели за стол, когда в дверь позвонили.

– Подождите, я сейчас вернусь, – сказала Элайза, стараясь не обращать внимания на радостное предвкушение.

Он стоял на крыльце, улыбаясь своей чувственной улыбкой. Джинсы плотно облегали узкие бедра, подчеркивая широкую грудь под голубой легкой рубашкой.

– Надеюсь, я не опоздал? Меня задержали на работе. – Он протянул ей бутылку красного вина.

– Нет, вы как раз вовремя, – ответила Элайза. – Это совсем не обязательно, – добавила она, взяла у него вино, жестом пригласила войти, а затем провела в кухню. – Сэмми и Кэти, познакомьтесь с нашим соседом, мистером Андерсоном.

– А я вас видела! – воскликнула Кэти, широко улыбаясь. – Вчера ночью вы закапывали у себя на заднем дворе сокровище… Обожаю сокровища!

Он стоял, покачиваясь на пятках; Элайзе показалось, что его красивое лицо побледнело. Потом он рассмеялся:

– Что ты, детка! Я закапывал совсем не сокровище. К сожалению, в тот день я нашел у себя во дворе дохлую кошку, и пришлось ее зарыть.

– А вы почему не спали среди ночи, юная леди? – поинтересовалась Элайза у дочери.

– Я проснулась и пошла в комнату к Сэмми, потому что подумала, что ему снится страшный сон, – ответила Кэти, невинно хлопая длинными черными ресницами. – Ты ведь знаешь, я не хочу, чтобы Сэмми боялся.

– Трой, садитесь, пожалуйста! – Элайза развернулась к гостю и жестом указала на стул во главе стола.

Все начали раскладывать еду.

– Отчего умерла та кошка? – спросила Кэти, когда все приступили к еде.

– Не знаю, – ответил Трой.

– Курица на шесть, хлеб на три, салат на девять, – тихо сказала Элайза, обращаясь к Сэмми.

Трой посмотрел на Сэмми, потом перевел взгляд на Элайзу. По его удивленному лицу Элайза поняла: только сейчас до него дошло, что Сэмми незрячий. Потом Трой кашлянул и наградил ее улыбкой, от которой она растаяла.

– Мой папа умер, – заметила Кэти. – Значит, мой папа и ваша кошка теперь на небе вместе.

– Твой папа любил кошек? – спросил Трой.

Кэти посмотрела на Элайзу:

– Мама, папа любил кошек?

– Наверняка любил, – ответила Элайза.

Она не хотела, чтобы дети узнали, что она возненавидела их отца еще до его ухода. Прошло меньше года после того, как он их бросил, а потом разбился на мотоцикле во Флориде.

– Расскажите о вашей компании по ландшафтному дизайну, – обратилась она к Трою, желая сменить тему.

– Вначале у меня был только маломощный фургон и газонокосилка, – ответил он. – Мне всегда нравилось работать в саду. Теперь у меня десять грузовиков и много сотрудников.

– Ух ты, здорово!

– Мне повезло – я получил несколько выгодных заказов. Кстати, курица просто изумительная.

– Спасибо, – ответила Элайза.

– Мама отлично готовит, – сказал Сэмми.

– И она красивая. Мистер Андерсон, вы так не считаете? – спросила Кэти с обезоруживающей улыбкой.

– Кэти! – Элайза почувствовала, как краснеет.

Трой рассмеялся.

– Да, Кэти, твоя мама очень красивая.

Остаток ужина дети болтали о школе и о том, чем любят заниматься в свободное время. Элайза все время остро ощущала близость Троя – пожалуй, слишком остро, если иметь в виду, что он только сосед, который просто зашел к ужину.

Она очень гордилась детьми, которые во время ужина демонстрировали безупречные манеры.

– Ваш дом такой же ненормальный, как и наш? – спросил Сэмми.

– Что значит ненормальный? – уточнил Трой.

– Я нашел тайник в гостиной и потайную лестницу в спальне Кэти – она ведет в кладовку при кухне, – ответил мальчик.

Трой посмотрел на Элайзу.

– Так и есть, – кивнула она. – Похоже, в нашем доме много тайн.

– Я мечтаю найти здесь какие-нибудь спрятанные сокровища, – выпалила Кэти. – Обожаю сокровища, особенно блестящие.

Элайза и Трой рассмеялись.

– Наверное, вы купили такой большой дом, чтобы искать в нем спрятанные сокровища?

Элайза снова рассмеялась:

– Едва ли! Кстати, дом мы не покупали, а получили в наследство. Его оставил мне дедушка моего покойного мужа; он скончался несколько месяцев назад. Не скрою, я очень удивилась.

– А я все гадал, почему после смерти Фрэнка у дома не появилась табличка «Продается», – признался Трой.

К этому времени все покончили с едой. Дети попросили разрешения выйти из-за стола и посмотреть телевизор.

– Пожалуйста, позвольте мне помочь убрать со стола, – сказал Трой.

– Не позволю, – с улыбкой ответила Элайза. – Давайте-ка я сварю вам кофе; вы посидите и поговорите со мной, а я займусь посудой.

– Ладно, если вы настаиваете, – согласился он.

Через несколько минут Элайза поставила перед гостем чашку с кофе, а он еще немного рассказал ей о своем предприятии. Когда Трою было десять лет, отец купил ему первую газонокосилку, а позже посоветовал открыть малое предприятие.

– Я и не думал, что займусь чем-то другим, – объяснил Трой. – Мне нравится работать на воздухе и помогать людям создавать из окружающего их хаоса нечто красивое.

– Хорошо, когда любишь свое дело, – заметила Элайза.

– А вы любите свое дело? – Он посмотрел на нее поверх чашки.

– В основном люблю… правда, иногда попадаются безумные клиенты. Есть у меня один тип, который заваливает меня грязными сообщениями и письмами из-за одного проекта…

– Почему? – удивился он.

Поставив в холодильник контейнер с остатками курицы, Элайза развернулась к нему.

– Вначале я согласилась создать для него сайт, но, приступив к работе, поняла, что сайт порнографический, поэтому отказалась от заказа. Я вернула ему аванс и решила, что на том наши с ним отношения закончатся, но он вот уже несколько недель донимает меня.

– Вы обращались в полицию? – спросил Трой.

– Ах нет, все не до такой степени страшно. Он просто мне докучает.

– Вы живете одна с детьми. Если вдруг что-то выйдет из-под контроля, помните, что я рядом.

– Спасибо, я вам очень признательна. Кстати, вы, случайно, не знаете хорошего дератизатора? По-моему, у нас завелись мыши. Мы с детьми по ночам слышим какой-то шорох за стенами.

– Вообще-то знаю. Его зовут Майк, Могучий Мышелов.

– Неужели его действительно так зовут? – Элайза невольно рассмеялась.

– Действительно. – Трой широко улыбнулся и покачал головой. – Майк – мой друг. Мы вместе учились в школе и с тех пор дружим. Хотите, я дам вам его телефон?

– Да, пожалуйста. – Элайза достала из кармана сотовый телефон и вбила номер, который он ей продиктовал.

– Если вы не против, я вам и свой номер продиктую, – продолжал Трой, доставая свой телефон. – А вы дайте мне ваш на всякий случай. Всегда полезно знать телефон соседа.

Они обменялись номерами телефонов.

– Вам здесь понравится. Квартал у нас тихий.

– Раньше мы жили в шумном многоквартирном доме, и сейчас я наслаждаюсь тишиной, – призналась Элайза.

– Почти все местные жители пожилые; они поселились здесь уже очень давно. Я не со многими знаком, но те, кого знаю, очень милые люди.

– Приятно слышать, – ответила она. – По-моему, дом с другой стороны от нас пустует. Я заметила на прошлой неделе грузовик службы переезда, а позавчера у крыльца появилась табличка «Продается».

– Там жили Фостеры, – пояснил Трой. – Пожилая пара. Недавно они решили, что для них двоих дом слишком велик.

– Да, дома здесь большие, – кивнула она. – Я пока не знаю, что делать с половиной комнат…

– Лично я использую верхний этаж в основном для хранения. – Он допил кофе и встал. – Наверное, мне пора. Хватит вам надоедать. Все было очень мило. Спасибо, что пригласили меня.

– Спасибо, что пришли, – ответила она. – Всегда хорошо знать соседей.

Они вместе дошли до двери. Вечер прошел очень приятно. Давно уже Элайза не вела по вечерам взрослых разговоров; и совсем неплохо, что ее сосед так непринужденно держится.

Через два часа она присела на край постели Кэти и подоткнула дочке одеяло на ночь.

– Не нужно среди ночи ходить к брату в комнату, – сказала она, убирая со лба девочки длинную прядку темных волос.

– А если я проснусь ночью и решу, что ему приснился страшный сон? – Серые глаза Кэти потемнели. – Не хочу, чтобы Сэмми боялся!

– Ты молодец, что так заботишься о Сэмми. Но если твоему брату приснится страшный сон и он испугается, он позовет меня, – ответила Элайза, – а всем принцессам нужно хорошо высыпаться ночью.

– А я и правда принцесса, – решительно ответила Кэти.

– Конечно, ты моя любимая маленькая принцесса. – Элайза нагнулась и поцеловала дочку в щеку. – Спокойной ночи, милая!

– Спокойной ночи, мамочка!

Элайза встала, выключила верхний свет и перешла в комнату Сэмми, которая располагалась напротив. Его широкая кровать располагалась у одной стены; а у противоположной – стоял комод. Пол не застелен ковром, чтобы мальчик не споткнулся в своем мире мрака. Сэмми быстро выучил, сколько шагов до туалета, а сколько – до верхней площадки лестницы. Вначале Элайза хотела поселить его внизу, но Сэмми настоял, что хочет спать наверху, рядом с сестрой. Он был замечательным малышом, и Элайза очень гордилась своим сыном. Сэмми никогда не жаловался на страшные сны. Элайза подозревала, что страшные сны иногда снятся самой Кэти, и она ходит к брату в поисках утешения.

Она присела на край его кровати, и сынишка улыбнулся.

– Готов к сладким снам? – спросила она.

– Да… если мыши будут сидеть тихо.

– Очень скоро мы разберемся с этими шумными, надоедливыми мышами, – пообещала она. – А пока желаю тебе спокойной ночи. До утра! Завтра суббота, так что спи, сколько хочешь.

– Да, очень хочу спать, – ответил Сэмми.

Она поцеловала его, еще раз пожелала спокойной ночи, вышла из его спальни и направилась к себе.

Ей по-прежнему было немного не по себе в огромном старом доме, но она понимала: для того, чтобы привыкнуть, нужно время. Переодевшись в ночную рубашку, Элайза позволила себе немного подумать о Трое Андерсоне. До чего же он красив! Кроме того, кажется, он очень славный человек. Особенно хорошо он вел себя с Сэмми; он не разговаривал с ним как с дурачком и не повышал голос, как будто Сэмми не только слепой, но и глухой.

Она легла в постель и погасила свет. Приятно было угощать соседа ужином и вести непринужденную беседу. И все-таки не важно, порхают от него бабочки в животе или нет. Такое же чувство возникло у нее, когда она познакомилась с Блейком, но с ним все закончилось плохо.

Она глубоко вздохнула, надеясь, что сегодня мыши их не побеспокоят.

Трой остановил рабочий грузовичок на дорожке и устало вздохнул. Хотя было всего начало четвертого, день выдался трудным.

Утром двое его сотрудников не вышли на работу. К счастью, сегодня предстояло лишь косить траву, поэтому Трой все сделал сам. Но эти двое не вышли утром в субботу уже не в первый раз. Еще одно нарушение – и он их уволит.

Прогульщики молоды, и у них нет жен и детей; по крайней мере, ему не придется беспокоиться за их семьи.

Он вылез из грузовичка и посмотрел на соседний дом. Когда он вспомнил Элайзу, уровень адреналина у него в крови резко подскочил. Разумеется, он находил ее очень привлекательной. Она была обаятельна и мила. Несколько раз он заметил, как темнели ее красивые серые глаза. Ему хотелось узнать, какие чувства ее обуревают. Кроме того, на него произвела большое впечатление ее сила. Нелегко быть матерью-одиночкой двоих детей, тем более когда один из них слеп.

Он обещал ей, что сам посадит куст пиона, и с удивлением понял, что рад этому. Теперь у него есть повод снова увидеться с Элайзой. Нужно посадить куст сейчас, до того, как он примет душ и переоденется в чистое. Но сначала он собирался зайти в дом и выпить большой стакан чего-нибудь холодного.

Он вошел в прихожую своего большого трехэтажного дома, купленного им полтора года назад, когда он решил начать жизнь заново. Здесь еще многое надо сделать, но это хорошо, ремонт занимал его мысли, отгоняя мучительные воспоминания.

Он сам отциклевал полы и покрасил стены. Обновил сантехнику и заменил все окна. Он считал, что потраченные деньги и силы того стоят. По крайней мере, эта работа не дала ему сойти с ума.

Кухню он обставил по последнему слову техники. Шагнув к холодильнику, он выглянул в окно, выходившее на задний двор… и оцепенел.

У него на заднем дворе стояли дети, Кэти и Сэмми. Оба склонились над тем местом, где он зарыл пистолет. Какого дьявола?! Что они забыли у него во дворе, возле его дома? Забыв о жажде, он бросился на улицу – и сразу же увидел Элайзу. Она со всех ног бежала к детям.

– Кэти! Сэмми! Что вы здесь делаете?! – воскликнула она, смущенно покосившись на него. Потом метнула на детей суровый взгляд. – Вы же знаете: нельзя выходить из дому, не предупредив меня! А во двор мистера Андерсона вообще нельзя заходить без спроса! О чем вы только думали?

– Мы просто хотели устроить настоящие похороны для мертвой кошки. – Нижняя губа у Кэти зловеще задрожала; она посмотрела на мать, а потом на Троя.

– Прости, мамочка, – подхватил Сэмми. – Мы подумали, что нужно похоронить кошку как следует.

Тут Трой заметил, что Кэти надела черное платье, явно взятое из шкафа матери, а Сэмми накинул на плечи черную занавеску. Кэти сжимала в руках букетик искусственных цветов, а Сэмми держал картонную табличку: «Покойся с миром, кошка». Они в самом деле собирались хоронить несуществующую кошку! Трой задумчиво нахмурился. Может, позволить им похоронить кошку? Тогда они забудут о том, что видели.

– Ничего страшного, – сказал Трой, обернувшись к Элайзе. – Каждая мертвая кошка заслуживает похорон.

Элайза очаровательно вспыхнула и сдула со лба непослушную прядку волос. Она посмотрела на него с благодарностью, и от ее взгляда на душе у него стало теплее.

– Ладно, похороните кошку как следует, но, когда мы вернемся домой, получите за то, что нарушили правила, – предупредила она детей. – И скажите мистеру Андерсону спасибо за то, что он не прогнал вас со своего двора метлой!

– Спасибо, мистер Андерсон, – сказала Кэти, ласково улыбнувшись, и ее улыбка вдруг напомнила Трою Энни.

На миг его сердце пронзила острая боль. Последние три года жизни он старался не вспоминать, потому что воспоминания швыряли его на дно преисподней.

Он несколько раз глубоко вздохнул.

– Мы пришли вместе, чтобы попрощаться с Кошкой, – начала Кэти.

– Мы решили, что Кошка – хорошее имя, мы ведь не знаем, как ее звали на самом деле, – пояснил Сэмми. – Мистер Андерсон, та кошка была мальчиком или девочкой?

– Мальчиком, – сказал Трой.

– Мы все молимся за мальчика Кота, чтобы он попал на небо, где деревья растут из кошачьей мяты и все коты счастливы, – продолжала Кэти. – Теперь можно открыть глаза.

Открыв глаза, он увидел, как Кэти нагнулась и положила на землю букетик.

– Прах к праху, и пепел к пеплу. Не знаю, что это значит, но на похоронах всегда так говорят, – пояснила Кэти, беря у брата самодельное надгробие. – Мы не знаем, почему на могилах всегда пишут «Покойся с миром», но написали тоже: «Покойся с миром, Кошка».

– Знаешь, ваш картон промокнет от дождя, и надпись скоро выцветет, – заметил Трой и предложил: – Давайте лучше поставим сверху красивую поилку для птиц. Кошки ведь любят птиц.

– Ах, как чудесно! – воскликнула Кэти и запрыгала от радости.

– Трой, вам совсем не нужно этим заниматься, – возразила Элайза.

– Ничего страшного. – Он повернулся к ней. – Я и сам хотел устроить здесь поилку для птиц.

– Вот и закончились похороны, – произнес Сэмми.

– А для вас начинается наказание. – Элайза показала в сторону дома. – Сейчас же марш домой – и по своим комнатам! Наказание обсудим, когда я вернусь.

Как только дети направились в дом, она повернулась к Трою.

– Простите меня, пожалуйста! Поверьте, раньше они никогда ничего подобного себе не позволяли.

– Ничего, ничего. Им часто приходилось бывать на похоронах? – спросил он.

– Ни разу, и я невольно спрашиваю себя, что они смотрят по телевизору, когда меня нет рядом. В общем, еще раз простите нас… разумеется, я вовсе не жду, что вы купите поилку для птиц.

– На самом деле дети напомнили мне о том, что я собирался сделать уже давно. – «Она была такая красивая, когда солнечные лучи играли в ее темных волосах, а ее глаза были темно-серыми, как крыло горлицы. Интересно, темнеют ли они в порыве страсти?»

Неожиданная мысль ошеломила его, и он внутренне одернул себя.

– А я как раз собирался посадить у вашего дома куст пиона… если вы не против.

– Чудесно! А мне пора домой, наказывать нарушителей. – Она едва заметно улыбнулась.

– Не судите их слишком строго.

Она наградила его лучезарной улыбкой.

– Я никогда не наказываю их строго, я отношусь к ним по справедливости.

– Справедливость – всегда благо. Через несколько минут буду у вас в палисаднике.

Он смотрел ей вслед; от него не укрылось, как она еле заметно покачивает бедрами при ходьбе. Черт побери, его соседка – настоящая красавица!

Когда она скрылась из виду, он нахмурился и вернулся в дом. Налил себе на кухне большой стакан лимонада, выпил его и отправился в гараж за лопатой.

Чувства, которые вызывала в нем соседка, тревожили его. Пока он был в браке, не испытывал вожделения ни к одной женщине, кроме жены. И последние три года, после того, как Шерри его бросила, он не заглядывался на других женщин. Сейчас он убеждал себя, что ему не нужны романтические отношения, тем более с женщиной, у которой есть дети. Трой хотел только одного: выяснить, кто из ее близких видел, как он закопал пистолет. Он получил ответ на свой вопрос; значит, на том делу и конец. Он посадит куст, как обещал, а потом ему лучше держаться подальше от своей красивой одинокой соседки.

Трой взял лопату и зашагал к соседнему палисаднику. Куст оставался на том же месте, где он оставил его накануне.

Последние две недели дождя не было, и земля стала твердой как камень. Ему нужен был садовый шланг – не только для того, чтобы размягчить землю, но и для того, чтобы полить куст, когда он окажется в земле.

Оглядевшись, Трой увидел кран для шланга, однако самого шланга нигде не было видно. Он тихонько постучал в дверь.

– У вас есть шланг? – спросил он, когда Элайза открыла.

– Нет.

– Ничего страшного. Сейчас принесу свой. Я только хотел предупредить, что мне придется включить воду.

– Хорошо. Скажите, если вам что-нибудь понадобится, – ответила она.

«Поцелуй мне бы понадобился», – прошептал внутренний голос.

Да что с ним такое?! Он всего лишь стремился закрепить добрососедские отношения и добиться того, чтобы ее дети забыли о «мертвой кошке» у него на заднем дворе.

Через полчаса яма была готова, куст посажен и обильно полит.

Он уже собрался уйти, когда дверь открылась и на крыльцо вышла Элайза. В руках она держала высокий стакан с холодным чаем.

– Мне показалось, что сейчас вам не вредно выпить чего-нибудь холодного.

– Спасибо. – Он взял у нее стакан и сделал большой глоток.

– На улице настоящее пекло, – продолжала она. На самом деле «настоящим пеклом» была сама Элайза в коротких джинсовых шортах и розовой блузке без рукавов.

– К жаре я привык, – ответил Трой. – По-моему, пиону здесь будет хорошо, и он приживется.

– По-моему, куст выглядит очень красиво; еще раз спасибо вам за него.

– Ваши дети любят пиццу?

– Очень, а что? – Она посмотрела на него с озадаченным видом.

– Что скажете, если в пятницу вечером мы все вместе съездим куда-нибудь и поедим пиццы? – Слова вырвались у него как будто без всякого усилия. Что на него нашло? Язык работал независимо от мозга.

– Ах… да, спасибо… это было бы здорово!

– Какое время вам подходит?

– Любое после четырех. В четыре дети возвращаются домой из школы.

– Может быть, в пять?

– Отлично! – Она улыбнулась, и на душе у него стало светлее.

– Хорошо. Сейчас сверну шланг – и до вечера пятницы!

Через несколько минут он уже вошел в дом и сразу же направился в ванную. Стоя под струей горячей воды, он смог осознать, что пригласил свою соседку на свидание.

Глава 3

Свидание. Не может быть! Неужели Трой правда пригласил ее на свидание? А может, они поедут есть пиццу просто так, по-соседски?

Несколько минут назад приехал Майк – Могучий Мышелов; он исследовал дом на наличие мышей. Его сапоги грохотали по деревянному полу верхнего этажа.

Элайза посмотрела на часы. Через несколько минут ей нужно встретить детей на автобусной остановке. Зная, что Майк – друг Троя, она не очень боялась оставлять его одного в доме. Кроме того, она недолго будет отсутствовать.

Когда настало время встречать детей, Элайза подошла к лестнице и, задрав голову, крикнула:

– Майк, я ухожу!

Он вышел на верхнюю площадку.

– А я как раз собирался спуститься в подвал.

– Скоро вернусь, – сказала Элайза и направилась к двери.

День выдался таким же жарким, как и предыдущие. Август в Канзас-Сити бывает несносным из-за жары и повышенной влажности. Элайза с нетерпением ждала осени; осень была ее любимым временем года. Как правило, осенью бывало очень красиво.

Проходя мимо дома Троя, она невольно снова подумала о нем. Должно быть, нелегко работать на улице в такие дни… с другой стороны, он, наверное, привык к погоде на Среднем Западе.

Когда она дошла до остановки, сердце у нее забилось учащенно, как всегда, когда ей предстояло увидеть детей после даже короткой разлуки. Каждый вечер их распирало радостное волнение; они наперебой рассказывали, что было в школе и что они сегодня выучили. И сегодняшний день не стал исключением. Дети болтали всю дорогу до дома.

– У нас человек, который ищет мышей, – предупредила она, когда они вошли. – Его зовут Майк – Могучий Мышелов.

Очевидно, Майк еще находился в подвале. Элайза и дети сразу прошли в кухню – после школы они привыкли полдничать. Сегодня у них на полдник было печенье с молоком.

Дети только уселись за стол и принялись за угощение, когда в дверях показался Майк.

– Так-так, что тут у нас? – Он улыбнулся Сэмми и Кэти. – Похожи на парочку умненьких мышат!

– Мы не мышата, мы дети, – ответила Кэти и хихикнула. – Хотите печенье, мистер Мышелов? – предложила она, ласково улыбаясь.

– Нет, детка, спасибо. Я берегу свою девичью фигуру. – Майк с хохотом похлопал себя по довольно объемному животу.

– Но вы ведь не девочка, – возразила Кэти.

– Да это только так говорится, – ответил Майк.

– А когда вы назвали нас парочкой умненьких мышат, вы тоже говорили просто так? – спросила Кэти.

– Пойдемте в гостиную, и вы расскажете, что вы нашли, – предложила Элайза, прерывая беседу Майка с детьми.

Она повела Майка в гостиную; ее диван и два столика казались крошечными в просторной комнате. Старому дому недоставало не только мебели. Необходимо было отциклевать и покрыть лаком полы, покрасить стены. И на кухне не мешало бы обновить технику и сделать еще много других вещей. Сразу после переезда Элайзе удалось нанять маляров, которые покрасили детские комнаты. Все остальное она собиралась делать постепенно.

– Итак, все очень плохо? – озабоченно спросила она.

– Не очень. Более того, мне не удалось найти никаких доказательств того, что у вас в доме завелись мыши. Нет ни следов еды, ни экскрементов… ничего.

Она долго удивленно смотрела на него.

– Я не сомневалась, что вы скажете, что у нас переизбыток мышей или других грызунов… Тогда что за звуки мы слышим по ночам?

– Трой говорил, что вы переехали в этот дом всего месяц назад. Может, вы еще не привыкли к скрипам и шорохам старого большого дома?

– Может быть, – ответила Элайза. – Итак, сколько я вам должна?

– Нисколько, – ответил Майк.

– Нет-нет, вы тратили время и силы, – возразила она.

Он широко улыбнулся:

– Время у меня есть, а сил никаких не потребовалось. Что вы думаете о моем приятеле Трое?

Элайза покраснела и смутилась.

– Я почти не знаю его, но он показался мне очень славным… Мы всего лишь один раз вместе поужинали.

Майк сдвинул кустистые брови:

– Он с вами поужинал?

– Да, а вечером в пятницу мы вместе едем есть пиццу.

Майк так долго смотрел на нее, что ей стало неловко. Наконец он кивнул и улыбнулся.

– Вот и хорошо. Пора моему приятелю Трою вылезать из своего ада. Он хороший парень, которому пришлось пережить немало плохого. Надеюсь, он наконец-то нашел для себя прощение… – Майк посмотрел на часы. – А мне пора. Через пятнадцать минут у меня заказ на другом конце городка.

Прежде чем она успела обдумать то, что услышала о Трое, Майк вышел на улицу.

– Мистер Мышелов ушел?

Услышав голосок Кэти, Элайза круто развернулась. Девочка стояла в дверях; ее губы были измазаны шоколадом. Рядом с ней стоял ее брат с молочными «усами».

– Мы съели печенье, – доложила Кэти. – Можно теперь посмотреть мультики?

– Ну-ка, оба умываться, потом у вас полчаса на мультики – и за уроки.

Когда дети скрылись в ванной, Элайза включила телевизор и поставила диск, взятый напрокат в школе Сэмми. На диске были записаны мультфильмы, которые с удовольствием смотрела не только Кэти. Закадровый голос позволял и Сэмми понять, что происходит на экране.

Как только дети устроились на диване в гостиной, она вернулась в кухню. Пока она мыла посуду после полдника, в голове крутились мысли о Трое. Почему Майк сказал «свой ад»? Что это значит? И что плохого случилось с Троем?

Она с удивлением поняла, что испытывает к соседу не просто поверхностный интерес. Скорее, она интересуется им как мужчиной, которого она находит очень привлекательным, но, несмотря на это, Элайза не собиралась начинать с ним отношения. Никаких отношений она не искала.

Остаток вечера прошел без событий, а потом пришло время ложиться спать. Она укрыла Кэти и зашла в комнату Сэмми.

– Спи сладко, – сказала она, целуя его в щеку.

– Мамочка, я должен кое-что тебе рассказать. Я не хотел ничего говорить при Кэти.

Сердце у Элайзы екнуло.

– Что такое, милый? Ты знаешь, что можешь говорить со мной обо всем.

– Вчера ночью в моей комнате был папа.

– Милый, с чего ты взял, что вчера ночью в твоей комнате кто-то был?

– Я проснулся, потому что услышал какой-то шорох, а благодаря моим чувствам Человека-паука я догадался, что у меня в комнате кто-то есть… и от него пахло, как от папы.

– Сэмми, ты прекрасно понимаешь, что это невозможно. Твой отец умер. – Она погладила сына по голове, убрала прядку со лба. Ей самой не верилось, что они ведут такой разговор.

– Может, ко мне приходил папин призрак, – не сдавался Сэмми. – А призраки пахнут?

– Может быть, – ответила она. Иногда Элайзе казалось, что она улавливает слабый аромат сирени, который сразу же напоминал ей о матери. Ее родители погибли в автокатастрофе, когда ей было двадцать один год. В те мгновения, когда она чувствовала аромат сирени, она всегда представляла, что дух мамы окружает ее любовью. – Ты испугался?

Сэмми покачал головой:

– Нет, я его не испугался. Решил, может быть, призрак папы пришел проверить, как у нас дела.

– Но ведь ты знаешь: если что-то испугает тебя ночью, ты всегда можешь разбудить меня.

Мальчик широко улыбнулся:

– Конечно, знаю, мамочка!

– Поэтому хватит говорить о призраках. Спи скорее!

Она снова поцеловала его и вышла из комнаты.

И только когда она легла в постель и посмотрела в темный потолок, она сумела обдумать все, что случилось за день.

Оказывается, никаких мышей в доме нет. Зато, очевидно, к ним приходит призрак, от которого пахнет, как от Блейка. Элайза не удивилась тому, что Сэмми помнил отцовский запах. Блейк покупал один и тот же одеколон, в котором сочетались кедровые нотки и нотки пачули; он всегда обильно поливался им. Если подумать, настоящая трагедия – Сэмми не помнит ни прикосновения руки отца, ни его нежных объятий. Блейк считал Сэмми обузой, которая требует много денег и особого внимания, чего Блейк, в эгоизме своем, не желал ему давать.

Если бы Блейк тогда ее не бросил, она бы сама от него ушла. Она очень страдала из-за его многочисленных измен, но дело решила его полная неспособность полюбить своих детей.

Ее мысли переключились на Троя… Слова Майка не давали ей покоя. Почему Трой очутился в «аду»? Что с ним случилось?

Ей нужно соблюдать осторожность, впуская его в свою жизнь. В первую очередь она должна думать о детях. Она не имеет права увлекаться человеком, который сегодня здесь, а завтра может уехать. Кроме того, детям нельзя общаться с человеком, который может представлять для них опасность.

Вдруг раздался глухой удар, за ним последовал еле слышный шорох. Он как будто доносился из-за задней стены дома. Элайза села на кровати; сердце билось так часто, что готово было выскочить из груди. Она включила ночник и, затаив дыхание, ждала. Ничего. Больше она не слышала никаких шорохов и звуков. Еще несколько минут Элайза сидела, прислушиваясь. Наконец она выключила свет и снова легла. Сердце по-прежнему билось часто и неровно.

Она надеялась, что Майк прав и ей нужно просто привыкнуть к естественным шорохам и потрескиваниям, какие издает старый дом. Должно быть, в самом деле старый дом оседает. И все же прошло еще очень много времени, прежде чем она наконец погрузилась в сон.

Трой посмотрелся в зеркало в ванной. О чем он только думал? Через пятнадцать минут он должен зайти за Элайзой и детьми, и они поедут есть пиццу.

Вчера они встретились в продуктовом магазине. Трой спросил, остается ли его предложение в силе, надеясь, что она отменит поездку. Но ее красивые глаза зажглись радостью, когда она рассказывала, как она и дети с нетерпением ждут сегодняшнего вечера. Он тоже с нетерпением ждал вечера, и это его беспокоило. Трой понимал, что они будут много смеяться, но ведь он не имел права быть счастливым.

Прошло много лет с тех пор, как он в последний раз готовился пойти на свидание. Причесываясь и проверяя, гладко ли побрился, он ощутил прилив возбуждения. «Подумаешь, ничего такого… всего несколько часов», – внушал он себе. Они лишь поедят пиццы в ресторанчике в соседнем квартале. Потом он вернется домой и забудет о соседке с детьми.

К счастью, дети больше не выказывали интереса к «дохлой кошке». Трой же водрузил на том месте прочную бетонную поилку для птиц. Весной он высадит вокруг поилки цветы и будет надеяться, что никто и никогда не выкопает то, что там зарыто.

Он позвонил Элайзе в дверь ровно в пять часов. Она сразу же открыла, и, когда он ее увидел, у него перехватило дух.

Джинсы подчеркивали ее длинные ноги, а темно-синяя блуза шла к ее красивым глазам. Но настоящее потрясение он испытал от ее теплой, искренней улыбки.

Он невольно широко улыбнулся в ответ.

– Вы готовы к поеданию пиццы?

– Я готова, а дети, по-моему, готовились со вчерашнего утра, когда я им сказала, – ответила Элайза. – Входите, я только возьму сумочку.

Следом за ней он вошел в просторную прихожую, дети приплясывали от нетерпения.

– Мистер Андерсон, какую пиццу вы больше всего любите? – спросила Кэти, как только они сели в его машину.

– Моя любимая – с пепперони, – ответил он. – Кстати, можешь называть меня Трой.

– Мам, ты ее тоже любишь! Как здорово, мистер Трой, что вы с мамой любите одно и то же! – воскликнула Кэти. – Из вас выйдет хорошая пара.

Он покосился на Элайзу и улыбнулся ей. Очевидно, Кэти пыталась их сосватать.

Элайза улыбнулась немного смущенно и растерянно. Как бы Кэти ни старалась, об их союзе не может быть и речи. Они просто общаются по-соседски, вот и все.

– Сэмми, а ты какую пиццу любишь? – спросил он.

– Просто с сыром, – ответил мальчик.

– Я тоже люблю такую, – подхватила Кэти. – Мы все любим пиццу. Иногда мама готовит пиццу дома, но всегда здорово куда-нибудь поехать!

Через несколько минут он заехал на парковку при пиццерии «Гароцци». Небольшой ресторанчик находился на территории местного торгового центра. Там подавали не только пиццу, но и другие блюда итальянской кухни – лазанью и пасту. На столиках стояли свечи; можно было сесть в отдельную кабинку. Из динамиков лилась негромкая, приятная музыка.

Вскоре они устроились в отдельной кабинке. К ним подошла официантка Табита.

– Привет, Трой! Это твоя семья?

– Нет, – быстро ответила Элайза. – Мы просто соседи.

– Но из них выйдет прекрасная пара, потому что оба любят пиццу пепперони, – весело заметила Кэти.

– Верно, малышка! – рассмеялась Табита. – Пицца – самое главное в семейной жизни!

Она приняла у них заказ и отошла.

– Вы явно здесь не в первый раз, – заметила Элайза.

– Ну да… я захожу сюда довольно часто, чтобы не готовить после целого дня работы, – ответил Трой. – Цены здесь вполне приемлемые, готовят превосходно, и мне не приходится заниматься стряпней.

– Судя по вашим словам, вы не слишком любите готовить?

Он расплылся в улыбке:

– Готовить я умею настолько, чтобы с голоду не умереть.

– Зато мама очень хорошо готовит, – вмешался Сэмми.

– Я так и понял после того, как поужинал у вас, – ответил Трой.

– С мультиваркой несложно быть хорошей поварихой, – возразила Элайза. – Правда, не скрою, я в самом деле люблю готовить.

Вскоре им принесли пиццу. Неожиданно для себя Трой подумал: как было бы хорошо сидеть за столом только с Элайзой. В присутствии двух детей говорить с ней было трудновато. И все же он радовался, потому что за столом постоянно звучал детский смех. Он узнал, что Кэти хочет стать актрисой, а из еды больше всего любит макароны с сыром и мороженое с розовой посыпкой. Сэмми всему предпочитает чизбургеры, пиццу и печенье с шоколадной крошкой, которое печет его мама. Он не знал, кем он хочет стать, когда вырастет, но ему нравились головоломки и математика. При детях неудобно было спрашивать Элайзу, что случилось с ее мужем и трудно ли растить незрячего сына. Ему бы хотелось выяснить, что еще ее радует в жизни, помимо детей. Потом он мысленно отругал себя за то, что ему хочется столько узнать о ней. Он должен сохранять дистанцию.

Они отлично провели время, Трою даже показалось, что вечер слишком быстро закончился. Когда они вышли из пиццерии и направились к машине, в его ладонь просунулась маленькая ручка. Он посмотрел на девочку и на долю секунды увидел перед собой светлые кудряшки и ярко-голубые глаза. Его накрыло волной радости, которая тут же сменилась острой болью, потому что образ дочери стремительно растаял.

– Мистер Трой, спасибо за пиццу, – сказала Кэти.

– Да, спасибо, – вторил сестренке Сэмми. Он шагал рядом с матерью, положив руку на сгиб ее локтя: без мамы ему трудно было ориентироваться в незнакомом месте.

– Всегда пожалуйста, и какие же вы молодцы, какие у вас хорошие манеры, – похвалил детей Трой.

– Мама считает, что хорошие манеры очень важны, – сказал Сэмми.

– И я с ней согласен. – Он бегло улыбнулся Элайзе.

Они сели в машину, и вскоре Трой уже повернул на дорожку к ее дому. Дети сразу побежали к крыльцу.

– Спасибо, Трой, – сказала Элайза, доставая из сумочки ключи. – А вы – быстро надевайте пижамы! Перед сном можете полчаса посмотреть телевизор, – продолжала она, отпирая дверь. Сэмми и Кэти вбежали в дом, и она развернулась к нему лицом. – Мы очень приятно провели время.

– Да. Ваши дети просто замечательные. Похоже, они оба очень умные.

Она рассмеялась:

– Спасибо! И я так думаю, но, когда речь заходит о них, мне трудно быть объективной.

– Так и должно быть.

Ему хотелось подойти к ней ближе. Что-то в ней определенно его притягивало. Сгущались сумерки, и ее лицо словно купалось в золотистом теплом свете. Ему вдруг захотелось ее поцеловать, и он наклонился к ней.

Ее губы оказались теплыми и податливыми. И хотя ему хотелось заключить ее в объятия и притянуть ближе, он быстро отпрянул.

– Элайза, спасибо за прекрасный вечер, – сказал он, делая шаг назад.

На ее лице отразилось удивление, щеки разрумянились, но, похоже, поцелуй не вызвал ее недовольства.

– Спокойной ночи, Трой! – Она вошла в дом и закрыла за собой дверь.

Он вернулся к машине и подъехал к своему дому. На сердце у него было легко. Трой чувствовал себя… счастливым. Такого с ним не было много лет.

Он отпер парадную дверь, вошел и сел в кресло. Он прокручивал в голове сегодняшний вечер, улыбаясь при мысли о том, как они дружно смеялись.

Вечер лишь разжег его желание проводить с Элайзой больше времени. Он решил, что, возможно, она испытывает такие же чувства к нему.

Он вспомнил, как маленькая ручка Кэти скользнула в его руку. И сразу же у него в голове возник образ другой маленькой девочки.

Энни…

Он снова страдал. Какое он имеет право чувствовать себя счастливым и мечтать о счастье, если он его не заслуживает? Меньше всего Элайзе и ее детям нужен такой, как он.

Он не заслуживает ничего хорошего, потому что, по сути, убил свою дочь.

Глава 4

– Мне нравится мистер Трой, – заявила Кэти позже, когда Элайза зашла поцеловать ее перед сном.

– Да, он, похоже, хороший человек, – согласилась Элайза. Поцелуй хорошего человека изрядно удивил и возбудил ее. Правда, времени подумать обо всем у нее пока не было. – Спокойной ночи, солнышко! – сказала она, целуя дочь в лоб. – Сладких снов.

– Спокойной ночи, мамочка, – ответила Кэти.

Сэмми она уже уложила, поэтому направилась в свою спальню.

И только когда она легла в постель, позволила себе снова вспомнить о восхитительном, но, увы, таком коротком поцелуе, от которого у нее чуть не остановилось сердце. Почему он ее поцеловал? Поцелуй определенно изменил их отношения; они уже не дружелюбные соседи, а нечто большее.

Она провела по губам кончиком пальца, вспоминая чудесные ощущения. Его губы были мягкими и нежными, однако под мягкостью крылась властность, которая ее волновала.

Он больше никуда их не пригласил, не заговорил о будущем. Может ли быть, что для него тот поцелуй просто дружеский жест, не более? И все же поцелуй напомнил Элайзе о том, что она не только мать двух детей и не просто хороший веб-дизайнер. Она женщина, которая слишком долго была одна. И эту женщину разбудил в ней Трой.

Конечно, Элайза прекрасно осознавала: скорее всего, у них ничего не выйдет. Страшно даже думать о том, чтобы снова полностью раскрыться мужчине. А ей нужно думать не только о себе самой, но и о детях. Пока Кэти и Сэмми счастливы и довольны. Нужно ли приводить в их жизнь другого человека, который может все испортить?

Она перевернулась на другой бок и погрузилась в сон.

Неожиданно она проснулась. Сердце бешено колотилось в груди; нервы были как натянутые струны.

Она села, еще не до конца придя в себя. Что-то ее разбудило, но что? Когда глаза привыкли к темноте, она огляделась. Вроде все как обычно. Посмотрела на часы. Начало третьего ночи. Наверное, ей приснился страшный сон. Она уже собиралась снова лечь, когда различила за дверью тень. Мимо прошел большой темный силуэт. Внутри у нее все сжалось; она похолодела от ужаса.

Кто-то проник в их дом. Боже правый, она должна скорее попасть к детям!

Элайза встала, ей с трудом удавалось не закричать от страха. Меньше всего ей хотелось напугать детей или столкнуться с неизвестным, который среди ночи вломился к ней в дом.

Судя по росту и размерам силуэта, она почти не сомневалась, что видела мужчину. Подкравшись к двери, она осторожно приоткрыла ее и выглянула в коридор. Справа от нее находилась лестничная площадка. Один пролет вел на третий этаж, второй спускался на первый. Куда ушел неизвестный? Сердце в груди по-прежнему бешено колотилось. Нужно отвести детей в безопасное место. Дом больше безопасным местом не является.

Сначала она зашла в комнату Сэмми напротив своей спальни. Легонько потрясла его за плечо.

– Сэмми, милый… просыпайся и не шуми.

Он сел на кровати и прошептал:

– Уже утро?

– Нет, сейчас еще ночь. Сейчас мы постараемся не шуметь и пойдем в соседний дом, к мистеру Трою. – Она сама не знала, почему вдруг решила, что им нужно выбраться из собственного дома и пойти к Трою. С чего она взяла, что там они будут в безопасности? А может, все наоборот? Что, если к ним проник сам Трой? Нет, она тут же прогнала эту мысль. Силуэт, который она видела, был слишком крупным и массивным для Троя. Она пыталась убедить себя в том, что у Троя им ничто не будет угрожать. Главное – поскорее выбраться отсюда.

Хорошо, что Сэмми не задавал лишних вопросов. Он тут же вылез из кровати. Они вместе пошли к Кэти. Элайза разбудила дочку, и они втроем стали спускаться вниз. Элайза осторожно ступала на дрожащих ногах; нервы у нее были как натянутые струны. Что делать, если они вдруг столкнутся с незваным гостем? Оружия у нее нет. Ради своих детей она кому угодно готова горло перегрызть, но хватит ли у нее сил?

К счастью, по пути они никого не встретили, хотя ощущение опасности не покидало Элайзу, а сердце по-прежнему билось учащенно. Ей так не терпелось поскорее вывести из дома детей, что она не успела даже взять свой мобильник – он так и остался лежать на тумбочке рядом с кроватью.

Элайза распахнула входную дверь, и они вышли на крыльцо и направились по лужайке к соседнему дому. Быстро оглянувшись на свой дом, она позвонила в дверь Троя.

Ей пришлось звонить несколько раз, прежде чем он открыл. Сонные глаза широко раскрылись от удивления.

– Элайза…

– Можно войти? – От отчаяния она говорила тоном выше.

Вместо ответа, он молча распахнул дверь и впустил их. Как только он запер за ними дверь, Элайза судорожно выдохнула.

– Позвольте позвонить от вас в полицию… В моем доме кто-то есть, – тихо сказала она. Сейчас ей меньше всего хотелось напугать Сэмми и Кэти.

– Ясно. – Трой посмотрел на детей и снова перевел взгляд на нее. – Располагайтесь, чувствуйте себя как дома, а я позвоню.

Он вышел, а Элайза усадила детей на большой коричневый кожаный диван в гостиной. Через несколько секунд оба свернулись калачиками в разных углах дивана и сладко заснули.

Она снова с облегчением вздохнула. Дрожь не отпускала ее. После того как дети очутились в безопасности, в голову пришли другие мысли. Надо было взять халат. Она прибежала к соседу в одной синей шелковой ночнушке, довольно открытой для соседа… и полицейских. Трой вышел к ним в халате и длинных пижамных штанах в черную и белую клетку. Подумать только… она беспокоится из-за того, как выглядит, а ведь к ней в дом среди ночи пробрался чужой мужчина!

Что понадобилось незваному гостю? Зачем он к ним вломился? Хочет их ограбить? Смешно. Кроме компьютера, в доме нет ничего ценного. После развода Элайза продала даже обручальное кольцо…

В гостиную вернулся Трой.

– Полиция приедет через несколько минут, – негромко и мягко проговорил он. – Вот, наденьте. – Он снял с себя халат и протянул ей.

– Спасибо… – Элайза поспешно запахнулась в махровый халат, от которого приятно пахло его одеколоном. – Извините, что побеспокоили вас среди ночи, но я очень испугалась, и мне хотелось увести детей в безопасное место, – объяснила она и села между спящими детьми.

– Расскажите, что произошло. – Он сел напротив, в мягкое кресло с откидной спинкой.

– Я спала, но что-то меня разбудило. Сначала я подумала, что это просто скрипят доски в старом доме. Я села и стала прислушиваться, потом увидела, как мимо моей двери по коридору проходит мужчина…

Трой подался вперед, на его лице отразилась тревога.

– Вы его узнали?

– Нет, было темно. Я видела только силуэт. Мне показалось, что он высокий и довольно полный. А думать я могла только о Сэмми и Кэти и о том, как поскорее вывести их…

Она не успела договорить, когда в дверь позвонили.

– Наверняка полиция, – заметил Трой и пошел открывать.

Элайза встала с дивана и поспешила за ним.

В просторной прихожей стояли два сотрудника полиции. Элайза быстро рассказала о том, что видела мужчину в доме. Добавила, что не заперла входную дверь.

Стражи порядка немедленно ушли, пообещав вернуться после того, как они все осмотрят.

– Давайте перенесем детей в одну из гостевых комнат, – предложил Трой после того, как полицейские вышли. – Вы все можете переночевать у меня.

– Да я и так навязалась вам, – возразила Элайза, хотя мысль о том, что ей не придется возвращаться к себе домой среди ночи, ей определенно понравилась.

– Ерунда, ничего вы не навязались. Дети могут спать в одной кровати?

– Я бы даже предпочла это. Сэмми не сможет ориентироваться в незнакомом месте, старшая сестра ему поможет.

Они вернулись в гостиную.

– Если вы не против понести Сэмми, я понесу Кэти, – прошептала Элайза, соглашаясь на его великодушное предложение.

Трой взял на руки спящего мальчика, а Элайза – Кэти.

– Мамочка, куда мы? – сонным голоском спросила Кэти.

– Мы переночуем в доме у мистера Троя.

– Здорово! Ты передала ему, что он нам понравился?

– Да, солнышко, – ответила Элайза. – Передала.

– Это хорошо. – Кэти закрыла глаза и снова уснула.

Следом за Троем Элайза поднялась в красивую спальню. Обстановка в ней была выдержана в разных оттенках синего. Держа на руках Сэмми, Трой ловко снял покрывало и положил спящего мальчика на голубую простыню. Элайза сделала то же самое с Кэти и вздохнула с облегчением: ей не придется снова будить детей до утра.

– Вы можете спать здесь. – Он показал на комнату напротив. Распахнув дверь, он включил свет; вторая гостевая комната оказалась веселой, в желтых тонах.

– Спасибо, вы очень любезны, – ответила она. И только когда она следом за Троем спустилась в гостиную, до нее дошло: после того, как он отдал ей халат, он остался с голым торсом. Она настолько погрузилась в свои мысли, что ничего не замечала вокруг… до последней минуты.

Только этого не хватало… быть застигнутой посреди ночи с полуобнаженным мужчиной, который всего несколько часов назад поцеловал ее! А сейчас им предстоит ждать возвращения полицейских. Они скажут, нашли ли в ее доме незваного гостя. Происходящее казалось дурным сном.

Трой снова сел в кресло с откидной спинкой, а Элайза устроилась на краю дивана. Нужно дождаться полицейских.

– Хотите выпить? – предложил он. – По-моему, сейчас что-нибудь крепкое пойдет вам на пользу.

– Звучит неплохо, но сейчас мне меньше всего хочется, чтобы от меня пахло спиртным, когда полицейские вернутся.

– Кстати, о полицейских…

В дверь позвонили, и Трой пошел открывать.

Он вернулся вместе со стражами порядка. Элайза встала.

– Вы кого-нибудь нашли?

– Мы тщательно осмотрели весь дом, но никого не нашли, – ответил ей полицейский, которого, судя по жетону, звали Дугом Уилкинсом.

– Нам нужно кое-что у вас выяснить, – добавил его напарник, которого звали Гэри Дикенсон. Он жестом пригласил ее сесть и достал из кармана блокнот и ручку. Для начала задал несколько общих вопросов, а потом попросил подробно рассказать о том, что она видела. Элайза объяснила, как что-то разбудило ее, а потом она увидела силуэт за дверью.

– Значит, перед тем, как увидеть силуэт, вы спали, – уточнил Уилкинс.

– Нет, перед тем я проснулась, – возразила Элайза.

– Но, возможно, вы были еще сонная, а фигура могла вам присниться? – предположил он.

– Нет, все было не так. Когда я его увидела, я не спала. – Внутри у нее все сжалось, ей не верят?

– Вынуждены попросить вас зайти домой вместе с нами. Посмотрите, все ли вещи на месте, – сказал Дикенсон.

Элайза посмотрела на Троя.

– Идите, – кивнул он и ободряюще улыбнулся. – Я присмотрю за детьми.

– У вас есть предположения, кто мог проникнуть к вам в дом? Может, бывший муж или сожитель? – спросил Уилкинс, когда они вышли за дверь. – У кого есть ключ от вашего дома?

– Понятия не имею, кто мог вломиться ко мне… Мой бывший муж умер, а сожителя у меня нет. – Она плотнее запахнулась в халат Троя, хотя ночь была теплой. – Ключей от дома нет ни у кого, кроме меня.

При лунном свете ее дом показался ей чужим и страшным. Сможет ли она снова чувствовать себя здесь в безопасности?

– Один человек затаил на меня злобу, – спохватилась Элайза, когда они подошли к крыльцу. – Его зовут Леон Уитакер. Я отказалась делать для него сайт, и с тех пор он преследует меня, забрасывает оскорбительными текстовыми сообщениями и письмами.

– Что значит «преследует»? – уточнил Уилкинс. – И о каких оскорблениях идет речь?

– Он грозит сломать мне карьеру и жизнь… что-то в таком роде. Я считала его просто несносным типом, но, может быть, он опаснее, чем я предполагала.

– Тот человек знает, где вы живете? – Дикенсон распахнул дверь и жестом пригласил ее войти.

– Вряд ли. Когда мы говорили о работе, мы с ним встречались в кофейне… – Холодок снова пробежал у нее по спине. А что, если Леон Уитакер проследил за ней после их встречи? Он знает, где она живет, и теперь намерен терроризировать ее лично, а не по почте.

– Давайте, как следует осмотримся и проверим, не пропало ли что-то из вещей. Потом мы запишем все сведения об этом Уитакере, – предложил Дикенсон.

Вскоре она убедилась в том, что из дома ничего не пропало. И о Леоне ей почти нечего было сообщить, кроме имени и номера телефона. Его домашнего адреса она не знала.

Элайза взяла в кухне свою сумку; после того, как все вышли, она заперла дверь.

– Вы уверены, что раньше запирали дверь, когда выходили из дому? – спросил Уилкинс.

– Конечно, а что? – Внутри ее снова завязался узел.

– Мы не обнаружили никаких признаков взлома. Все двери и окна надежно заперты; никто не взламывал замки. И в самом доме нет следов незваных гостей, – ответил Дикенсон. – Вы совершенно уверены, что неизвестный вам не приснился?

– Я не спала, – твердо повторила Элайза. Она могла поклясться, что не спала, когда увидела, как мимо ее двери проходит мужская фигура!

Они дошли до дома Троя, и она развернулась к стражам порядка.

– Извините, что побеспокоила вас. Спасибо, что так быстро приехали!

– Не извиняйтесь. Такая у нас работа, – ответил Уилкинс. – Если случится что-нибудь еще, сразу звоните нам! – добавил он.

Элайза вернулась в гостиную. Трой сидел в кресле, но при ее появлении встал.

– Все в порядке?

– Следов взлома нет, ничего не украдено, – ответила она.

– Вот и хорошо, – одобрил он.

– Трой, они мне не поверили! Думают, что я дура и истеричка, которой померещилась ночью мужская фигура…

Элайза досадливо покачала головой и вздохнула.

– Все окна и двери были заперты. Не знаю… может, я в самом деле спала? Может, на дверь упала тень от луны, или мне привиделось что-то во сне и только показалось, что мимо моей двери проходит фигура…

Она была совершенно уверена в том, что видела, пока полицейские не сказали, что следов взлома нет. Неужели она и правда спала? Если не спала, значит, неизвестный среди ночи каким-то образом проник к ней в дом. Но как? И, что еще важнее, чего он хотел… и вернется ли он?

Трой не очень хорошо знал Элайзу, но ему было ясно, что она очень напугана.

– У меня есть скотч, ирландское виски, красное и белое вино, – предложил он, вставая.

– В обычных условиях я бы выпила белого вина, но сегодня, чувствую, не обойтись без чего-то покрепче. Можно мне скотч со льдом?

– Приятно, что у нас схожие вкусы. Сейчас вернусь.

Трой отправился в кухню. Два с половиной года назад скотч со льдом стал для него, пожалуй, слишком закадычным другом. Он пытался утопить в алкоголе страшные воспоминания и боль. Пил ночи напролет. Но когда понял, что не найдет на дне бутылки ни мира, ни прощения, бросил дурную привычку. Теперь он пил лишь время от времени.

Смешивая напитки, он старался не думать о том, как хороша Элайза с разметавшимися по плечам волосами в его халате. А в ночной рубашке она выглядела еще соблазнительнее. Держа в руках стаканы, он вернулся в гостиную. Протянул один стакан своей гостье и снова сел в кресло.

– Еще раз простите за то, что разбудила и потревожила, – сказала Элайза. Она казалась такой очаровательно серьезной!

– Пожалуйста, перестаньте, – ответил он. – И потом, для того-то и нужны хорошие соседи.

Шел уже четвертый час ночи, но сна у него не было ни в одном глазу, да и она совсем не выглядела сонной.

– Расскажите о вашем браке… и о том, что с ним случилось, – попросил Трой.

Боже, что он делает? Зачем ему знать о ней всё? Зачем ему знать о ее прошлом, о том, что ее смешит или заставляет плакать? Она не из тех, с кем можно играть, тем более у нее двое маленьких детей… Эти мысли пронеслись у него в голове в мгновение ока, а затем их заглушил голос разума, который напомнил: он задал ей простой вопрос. Он вовсе не предлагал ей прыгнуть с ним в постель.

Элайза отпила виски и глубоко вздохнула.

– Мы с Блейком познакомились на дне рождения у моей подруги через два месяца после гибели моих родителей в автокатастрофе. Он был симпатичный, забавный и следующие шесть недель очаровывал меня. Через три месяца мы поженились. – Между ее красивыми бровями появилась морщина. – Наверное, я не выскочила бы замуж так быстро, если бы тогда не была сама не своя из-за смерти родителей. – Она сделала еще глоток и продолжила: – Через год у нас родилась Кэти. В то время меня не устраивало только одно: Блейк оказался никудышным отцом и его часто не было дома. Он по-прежнему любил развлекаться, а я считала, что ему пора повзрослеть. Мы часто ссорились; наконец я сказала Блейку, что готова с ним развестись. Он обещал стать лучшим мужем и отцом. Я снова забеременела, а когда мы узнали, что у нас будет мальчик, Блейк обрадовался. Но Сэмми родился незрячим, Блейк испытал горькое разочарование и не пожелал заниматься сыном. По-моему, именно тогда он начал мне изменять. В общем, когда Сэмми исполнилось два года, я готовилась развестись, но Блейк меня опередил и первым прислал бумаги на развод. Он сразу же переехал к каким-то знакомым во Флориду, а через год я узнала, что он разбился на мотоцикле… – Она закрыла рот ладонью. – Боже мой, извините, я что-то разболталась…

– Не извиняйтесь и примите мои соболезнования по случаю гибели вашего мужа, – сказал Трой. Он подумал: интересно, осознает ли она, что все ее мысли отражаются у нее на лице?

– Спасибо. Я не желала ему смерти, а развестись намеревалась больше из-за Кэти и Сэмми. Он по-прежнему не хотел иметь с ними ничего общего; его злость и равнодушие впоследствии причинили бы им тяжелую травму. – Глаза ее на миг полыхнули огнем. – Я никому не позволю обижать моих детей!

На миг Трой утратил дар речи; он думал о своей дочери и о том, как беспечно распорядился ее жизнью. Элайза никогда, ни за что не проявила бы такой беспечности!

– Неприятно в таком признаваться, но к тому времени, как мы расстались, любовь, какую я когда-то чувствовала к Блейку, перешла в ненависть. Конечно, дети никогда не узнают, какие чувства я испытывала к их отцу. – Она тихо усмехнулась и покачала головой: – Простите, я не даю вам спать.

– Сна у меня ни в одном глазу, но, если вы хотите лечь, не стесняйтесь, идите наверх.

– Я так взвинчена, что вряд ли усну, – призналась она. – Не могу представить, кто мог проникнуть ко мне в дом и зачем.

– Что вам известно о старике, прежнем владельце дома? – спросил Трой, желавший поскорее сменить тему. Разговор о детях навеял на него мрачные мысли о прошлом.

– О Фрэнке? – Она пожала красивыми плечами. – Немного. Знаю, что он растил Блейка; я видела его всего несколько раз в жизни. Хотя он воспитал Блейка, мне показалось, что они не были особенно близки.

– Я слышал от других соседей, что Фрэнк Малоун когда-то был чуть ли не гангстером.

– В самом деле? – удивилась Элайза. – Такого мне Блейк о своем дедушке точно не рассказывал.

Трой пожал плечами:

– Я не знаю, правда ли это.

– Возможно, этим объясняется потайная лестница и укрытия, которые дети обнаружили в доме. Наверное, стоит получше изучить биографию покойного Фрэнка Малоуна.

– А что родители Блейка? – с любопытством спросил Трой. – Раз Блейка растил дед, что с ними случилось?

– По словам Блейка, его мать, дочь Фрэнка, и его отец плотно подсели на наркотики. Часто бродяжничали, а в конце концов подбросили Блейка Фрэнку, когда ему было пять лет; с тех пор он не видел их и ничего о них не слышал.

– Круто. – Трой покачал головой. – Значит, вы не знаете, живы они или умерли.

– Понятия не имею! – Элайза нахмурилась. – Наверное, стоит и о них навести справки. Если они живы и вылечились, они, должно быть, здорово обиделись из-за того, что дом достался мне… но ведь в таком случае они наверняка попробовали бы оспорить завещание. – Она поудобнее устроилась на диване и с любопытством посмотрела на Троя. – Я рассказала вам о своем неудачном браке. Теперь ваша очередь. Почему закончилась ваша семейная жизнь?

Он долго смотрел на нее в упор, старое отчаяние сдавило ему грудь. Тяжело вздохнув, он произнес:

– Моя семейная жизнь закончилась после того, как похитили и убили мою дочь… по моей вине.

Трой не ожидал, что произнесет это вслух. Он испытал потрясение – и, как ни странно, облегчение. Впервые за три года, которые прошли после убийства Энни, он говорил об этом с другим человеком.

– Ох, Трой! – тихо воскликнула Элайза.

Он посмотрел на дно стакана.

– Было субботнее утро. Обычно по субботам мы с Энни ходили в торговый центр, пока ее мама стриглась и делала маникюр.

Он очень любил проводить время с дочерью, пока Шерри была занята. В то время Трой много и усердно работал, он только создавал свою компанию. Но по субботам он всегда старался оставаться дома, чтобы проводить время с дочкой. Энни тоже ждала этих дней. И сам Трой радовался возможности побыть с ней.

Он помолчал и допил виски, жалея, что нельзя напиться до беспамятства и забыть, как он в мгновение ока потерял свою любимую Энни навсегда. Но он знал, это не поможет. От его страданий невозможно убежать. Он поставил стакан на боковой столик и встал сам, не в силах усидеть на месте. После того как она все узнает, возможно, посмотрит на него с отвращением и больше не пожелает иметь с ним ничего общего. Может быть, так будет лучше для них обоих.

– Мы, как всегда, пошли в соседний торговый центр, в галерею игровых автоматов. Энни там нравилось. Ну вот, мы провели там примерно час, когда я заметил, что владельцы поставили новый автомат для игры в пинбол. Обычно я не играл на автоматах, а смотрел, как играет Энни, но на том проклятом автомате решил сыграть… – На миг его голова заполнилась мерцающими лампочками и звоночками в игре. «Сыграй, папочка!» – попросила Энни. И он сыграл. Он увлекся игрой…

Он попытался сделать вдох, но грудь словно сдавило. Он стал ходить туда-сюда, его терзали воспоминания о том ужасном дне.

На Энни была розовая блузка и малиновые шорты… ее любимые цвета. Густые светлые волосы были перетянуты лентой; ее конский хвостик подпрыгивал и качался с каждым ее движением. Она была таким красивым ребенком – блондинка, как мать, от Троя она унаследовала форму рта и ярко-голубые глаза…

– Я отвел от нее взгляд буквально на минуту-другую, но этого хватило. Я закончил играть и повернулся к ней, но ее не было. – Он перестал расхаживать; его окатило волной отчаяния. – Ее тело нашли на следующий день в мусорном контейнере в двух кварталах от торгового центра.

Когда он вначале не сумел ее найти, он метался по торговому центру, обезумев от горя и снова и снова выкрикивая ее имя. Вскоре стало понятно, что в здании ее нет. Приехала полиция; они потребовали записи с видеокамер, но оказалось, что за неделю до того оборудование сломалось и его так и не починили.

Трой выбежал на улицу, по-прежнему зовя дочку; он везде искал ее. Он позвонил Шерри; и она подключилась к поискам. Та ночь была самой долгой и самой ужасной в его жизни. У него на глаза навернулись слезы, перехватило дыхание. Он понял, что больше не может сдерживать раздирающие его эмоции.

– Ах, Трой!

Элайза вскочила с дивана и порывисто обняла его. Он крепко прижал ее к себе. По лицу у него потекли слезы.

Он думал, что выплакал все слезы, когда пропала Энни. Он думал, что больше не способен плакать, когда ее тельце нашли в мусорном контейнере – и позже, когда ее похоронили.

Вскоре ему удалось взять себя в руки. Он выпустил Элайзу и сделал шаг назад.

– Простите меня, ради бога, – произнес он смущенно и вместе с тем униженно. – Я не знал, что так получится. Я… раньше никогда не позволял себе распускаться при других.

– Прошу вас, не извиняйтесь.

Элайза взяла его за руку и подвела к дивану. Они сели рядом. Он провел рукой по волосам, глубоко вздохнул.

– В общем, после того дня Шерри, моя жена, даже смотреть на меня не могла. Она обвиняла меня во всем и через три месяца тоже уехала.

– А… виновного нашли? – спросила Элайза. Она наклонилась к нему, и ее навевающий воспоминания аромат окутал его. По какой-то причине ему стало чуть легче.

– Да, нашли. Его зовут Дуайт Уэзерби. Он и раньше совершал преступления на сексуальной почве, он педофил; когда полиция нагрянула к нему домой, у него на журнальном столике нашли ленту Энни… – У него внутри снова все сжалось, на сей раз от ярости, той самой ярости, которая и вынудила его преступить закон.

– Надеюсь, сейчас он гниет в какой-нибудь тюрьме.

– Не гниет. Он вышел сухим из воды. – Трой не удержался от горечи.

– Как такое возможно? – ахнула Элайза. Она снова схватила его за руку.

– Одна его знакомая устроила ему алиби на время похищения и утверждала, что лента принадлежит ее дочери. Дело закрыли за недостаточностью улик. Но я точно знаю, что он виновен. Я видел фото ленты; именно она была у Энни в волосах в тот день, когда я повел ее в торговый центр. Я сам завязал ей хвостик… Лента была не просто розовая, у нее были бледно-малиновые кончики. Когда ее… нашли в мусорном контейнере, ленты на ней не было.

Элайза сжала ему руку. Глаза у нее были дымчато-серыми, и он прочел в них мягкость и сочувствие. Он даже не понимал, насколько ему нужно чье-то сострадание!

– Я не должен был играть на том проклятом автомате. Я не должен был ни на миг отводить взгляда от дочки. Я проявил беспечность. Ее убили из-за меня.

– Трой, нельзя винить себя в случившемся. Все произошло из-за того, что там оказался педофил, преступник, а вовсе не из-за того, что вы что-то сделали неправильно. Вы не виноваты!

Он смотрел в ее глаза и думать мог только об одном: как ему хочется ее поцеловать, соединиться с ней, забыть о своей вине и смягчить горе.

Элайза как будто поняла его потребность, потому что наклонилась к нему, и он прильнул к ее мягким губам. Нежного поцелуя, которым они обменялись, оказалось недостаточно. Он коснулся языком ее нижней губы, она в ответ коснулась его кончиком своего языка – и пламя желания запылало в нем на полную мощь. Он откинулся на подушку и потянул ее за собой, прижимая к себе. Поцелуй продолжался.

Сердце у нее билось так же часто, как у него; стремительный стук, который поощрил его просунуть ладони под халат и водить по ее спине поверх тонкой шелковой ночной рубашки.

Все рациональные мысли куда-то испарились. Он отдался своим ощущениям, отдался женщине, которая предложила ему своего рода искупление грехов. Ее аромат обволакивал; он воспламенялся еще больше и снова впился в нее губами. Она была такой нежной, такой податливой, и ему хотелось забыться в ней. Сейчас он мог думать только об одном: как ему хочется взять ее, соединиться с ней.

– Элайза! – тихо прошептал он, отстраняясь от нее.

– Трой, не надо. Не здесь, не сейчас. – Ее слова мигом отрезвили его, он тут же убрал руки.

Она выпрямилась, в ее взгляде он прочел и сожаление, и обещание.

– Мне очень жаль, Трой. Ночь была такой безумной, и я не думаю, что…

– Все нормально. Не извиняйся. – Он ободряюще улыбнулся. Она права. Ночь и правда выдалась безумной, и он не хотел брать ее, как похотливый подросток, на диване. А когда они все же займутся любовью, он хотел быть уверенным в том, что она хочет этого так же, как он.

Они оба очень устали; он не хотел, чтобы пережитые эмоции толкнули ее на поступок, который она на самом деле не хотела совершать.

Теперь Трой был уверен, если Элайзе и ее детям грозит опасность, он защитит их, чего бы это ему ни стоило! Он сделает для них то, чего не сделал для своей дочери, и, может быть… может быть, защитив их, он наконец обретет толику прощения для себя.

Глава 5

На следующее утро после завтрака, состоявшего из свежих пончиков, за которыми Трой съездил в пекарню до того, как они проснулись, он проводил их до дома. Дети с удовольствием поглощали сладости, но были разочарованы из-за того, что всю ночь проспали, хотя ночевали в доме у соседа.

– Надо будет устроить еще одну вечеринку с ночевкой, когда я и Сэмми не будем спать, – предложила Кэти, пока они шли по лужайке. – Мистер Трой, а теперь вы приходите к нам, хорошо? И оставайтесь ночевать. Мы поиграем в разные игры, поедим попкорна и мороженого.

Трой посмотрел на Элайзу и широко улыбнулся. В его голубых глазах плясали озорные огоньки.

– Заманчиво, но все решает ваша мама.

Элайза прекрасно понимала, о чем он думает, она и сама думала о необузданном желании, которое охватило их минувшей ночью.

– Что скажешь, мама? Когда мистер Трой может прийти к нам с ночевкой? – спросил Сэмми.

– Поживем – увидим, – ответила она, отводя глаза от Троя.

Внезапно ей стало страшно. Не слишком ли быстро развиваются события у них с Троем? Конечно, вчера ночью они много узнали друг о друге, но ведь она знакома с ним всего неделю, не больше. И потом, может быть, прилив желания вызван ее страхами в сочетании с его душераздирающими признаниями… Бросилась бы она к нему в объятия, если бы страх не выгнал ее из собственного дома? Целовала бы она его так же страстно, если бы он не рассказал об ужасной трагедии, сломавшей ему жизнь? Но она знала, что пока не готова прыгнуть в постель с кем бы то ни было.

– Может, устроите мне экскурсию по вашему дому? – предложил Трой, когда Элайза отперла парадную дверь.

Она улыбнулась ему с благодарностью. Наверняка соседа не интересует планировка ее дома. Просто он хочет убедиться, что внутри никого нет.

– Я покажу вам свою комнату, мистер Трой! – пылко воскликнула Кэти. Она схватила его за руку и потащила к лестнице. – У меня розовая комната, и в ней много кукол!

Пока они поднимались, он смеялся. Элайза и Сэмми шли следом. Он посмотрел на комнату Кэти, охал и ахал, увидев кружевное розовое покрывало и кукол, которые сидели за маленьким розово-малиновым столом. Он терпеливо знакомился со всеми куклами Кэти по очереди.

– Какой милый оттенок синего, – заметил он, когда они вошли в комнату Сэмми. Он тут же осекся и посмотрел на Элайзу, очевидно испугавшись того, что назвал цвет, который Сэмми не может видеть. – Прости, Сэмми!

Сэмми с улыбкой присел на край кровати.

– Не извиняйтесь, мистер Трой. У меня в голове есть разные цвета. Кэти мне о них рассказывала.

– Я говорила, что зеленый похож на вкус сельдерея. Синий – на вкус голубики, – объяснила Кэти.

– Желтый похож на солнышко, когда оно греет лицо, – подхватил Сэмми. – Я не знаю, правильные или нет цвета в моей голове, но Кэти и мама помогают мне все видеть по-своему. Мама говорит, что у меня богатая фантазия.

– Не сомневаюсь, – ответил Трой.

– Пошли, Сэмми. Пойдем ко мне в комнату, поиграем со мной в куклы, – предложила Кэти.

После того, как дети вышли, Трой проверил стенной шкаф в комнате Сэмми – то же самое он раньше проделал в комнате Кэти. Закрыв дверцы, он повернулся к Элайзе.

– Твои дети – настоящее чудо.

Она улыбнулась:

– Разумеется!

– А сейчас я бы хотел осмотреть твою комнату.

У нее была полуторная, а не двуспальная кровать; интересно, подумала Элайза, заметил ли он, что покрывало персикового цвета выцвело и истерлось.

– Выглядит уютно, – сказал он.

Его слова прозвучали нейтрально, но пробудили в ее воображении не совсем невинные образы. Так легко было представить, как они вдвоем, обнаженные, лежат под ее персиковыми простынями! Она поспешила прогнать видение из головы.

– Не возражаешь, если я загляну и к тебе в шкаф? – спросил он.

– Сделай милость. Буду очень тебе признательна, – ответила она.

Осмотрев ее комнату, они вышли на площадку.

– А там что? – спросил Трой, показывая наверх.

– Три большие спальни и ванная. В тех комнатах я ничего не держу, – ответила она.

– Значит, на то, чтобы их осмотреть, у меня уйдет всего несколько минут. – Не дожидаясь ее ответа, он побежал вверх, перепрыгивая через две ступеньки.

Элайза прислонилась к стене и глубоко вздохнула. До чего же ей повезло – у нее сосед, который не жалеет ни сил, ни времени ради нее и детей! Он хочет убедиться в том, что ей и детям нечего бояться… Разумеется, ей станет легче оттого, что Трой проверил весь дом. Помимо чисто физического влечения ее тянуло к нему еще и потому, что он проявил неподдельную доброту к ней и к детям. Ей очень хотелось предложить ему кофе. Так приятно было бы еще посидеть и поговорить с ним обо всем! Но наступила суббота, наверняка у него есть свои дела. Они и так отняли у него много времени, потому что явились к нему в дом среди ночи. За последние сутки она стала для Троя настоящей обузой. Кроме того, у нее самой есть крупный заказ, и сроки сдачи стремительно приближаются. Ей сегодня непременно нужно поработать.

Трой спустился вниз и наградил ее ободряющей улыбкой.

– Все выглядит нормально.

– Спасибо за то, что зашел и все проверил, – ответила она, провожая его к двери.

– Всегда пожалуйста. – На пороге он развернулся к ней. Его глаза сверкнули; он наклонился и легонько коснулся кончика ее носа: – Дай знать, когда будешь готова к вечеринке с ночевкой. Я доступен в любое время.

Она рассмеялась, дружески хлопнула его по плечу, но тут же посерьезнела.

– Трой… спасибо тебе. За все.

– Не стоит благодарности. Кстати, если решишь навести справки о прошлом Фрэнка Малоуна или еще кого-нибудь, позови меня. Буду рад вместе с тобой поискать в Интернете и посмотреть, что удастся выяснить.

Она нахмурилась.

– Может, получится вместе поработать завтра вечером?

– Звучит неплохо. Скажи только, когда прийти. Если хочешь, принесу китайскую еду.

– Чушь! Тебе ничего не нужно приносить, кроме самого себя. Я приготовлю курицу в кисло-сладком соусе и жареный рис. Ну, как тебе такое меню? Скажем, около пяти.

– По-моему, замечательно. – И, наградив ее очередной улыбкой, от которой у нее екнуло сердце, он ушел.

Она закрыла и заперла за ним дверь и поспешила в кухню, проверить, есть ли в морозильнике курица на завтра.

Утром был момент, когда ей показалось, что у них с Троем все развивается слишком быстро. Но она и тогда не знала, как замедлить ход событий, а теперь даже не была уверена, что ей этого хочется. Элайза решила, что она должна вести себя осмотрительнее.

Она поднялась на второй этаж, чтобы взглянуть на Сэмми и Кэти. Дети играли в комнате Кэти; они рассадили всех ее кукол за столиком. Куклы были одеты в лучшие платья; на их шейках сверкали украшения.

– Мама, я как раз собиралась спуститься и спросить, можно ли нам пригласить всех кукол на чаепитие, – сказала Кэти.

– Думаю, мне удастся все устроить, через часок-другой я принесу вам угощения, – ответила Элайза. – А пока мне нужно немного поработать в кабинете.

Вскоре она заработалась и забыла обо всем. Она выполняла крупный заказ по созданию сайта для двадцати врачей, объединившихся в группу. Она проработала до полудня, а потом сделала перерыв и пошла готовить детям угощение к чаю. Намазала крекеры арахисовой пастой и желе, сделала салат из помидоров и огурцов, добавила печенье и все поставила на сервировочный поднос. Потом она наполнила маленький чайник горячим шоколадом и понесла поднос наверх. Позаботившись о детях, она продолжила работу, пока не настало время готовить ужин. Сэмми и Кэти переместились вниз и смотрели телевизор в гостиной.

Ей нравилось слушать их дружный смех. Она надеялась, что ее дети всю жизнь будут дружить и полагаться друг на друга. Элайза была единственным ребенком и всегда жалела, что у нее нет ни братьев, ни сестер.

Пока она готовила гамбургеры, ее мысли снова переместились к прошлой ночи и к ужасному моменту, когда она решила, что в доме кто-то есть. Вчера она была совершенно уверена в том, что фигура, которую она видела, была настоящей, сейчас она склонялась к мысли, что все же это ей примерещилось. У нее на дверях надежные запоры, и полиция не нашла признаков взлома. Наверное, ей спросонья привиделся странный, страшный призрак.

Теперь она надеялась пораньше лечь. Накануне ей удалось поспать всего пару часов, и весь вечер она боролась с сонливостью.

За ужином Кэти и Сэмми рассказывали, как прошел их торжественный прием с чаепитием.

– Кукла Изабелла съела целых три печенья, – сказала Кэти. – И не утерлась салфеткой.

– Она настоящий поросенок и эгоистка, – засмеялся Сэмми. – Выпила весь горячий шоколад, а остальных оставила ни с чем!

– Может быть, не стоит в следующий раз приглашать к чаю куклу Изабеллу? – спросила Элайза, подыгрывая детям.

– Но тогда она обидится, – возразил Сэмми. – А мы этого не хотим. Может быть, лучше поучить ее хорошим манерам?

Остаток ужина разговор вертелся вокруг хороших манер, каким следует научить куклу Изабеллу. Уложив детей спать, Элайза вернулась к работе.

Стемнело, и она включила лампу и закрыла жалюзи. Ей нравилось, что окна кабинета выходят на фасад дома; днем ей были видны тротуар и улица. Однако вечером она всегда закрывала жалюзи, чтобы прохожие не заглядывали в комнату. Она не хотела, чтобы посторонние видели дорогой компьютер и прочее оборудование.

Прежде чем полностью погрузиться в работу и связанные с ней задачи, она снова стала думать о Трое. Хорошо, что он ей доверился и поделился своей трагедией. При мысли о том, что случилось с ним три года назад, у Элайзы сжималось сердце.

Но сердце ее разрывалось при мысли о том, что Трой винит во всем себя. Он считал, что все случилось по его вине, потому что он на какое-то время отвернулся от дочери. Но такое могло произойти с каждым. Элайза не знала родителей, которые хотя бы на несколько секунд не отводили взгляда от детей. Такое могло произойти и в магазине, и на детской площадке… Такое могло произойти где угодно. Трагедия в том, что в его случае рядом оказался маньяк…

Еще хуже знать, что чудовище, виновное в таком злодеянии, по-прежнему наслаждается жизнью. Правосудие подвело Троя. Ее обдало жаром, когда она вспомнила, как на диване у Троя она едва не забылась в приливе ослепляющего желания. И только мысль о том, что Кэти может спуститься или Сэмми позовет ее, позволила ей опомниться. Но она не хотела, чтобы это прекращалось. Ей нравилось, как он обнимал, ласкал и целовал ее, приводя в исступление.

Тряхнув головой, она сосредоточилась на мониторе.

Следующие полтора часа она думала только о том, как создать самый лучший сайт для врачей.

Элайза встала из-за стола только в одиннадцатом часу; покрутила головой, разминая затекшие плечи. Из-за вчерашнего недосыпа очень хотелось лечь, но ей нужно было наверстывать упущенное. И все же необходимо сделать перерыв и немного походить. Она вышла в кухню, заварила себе чаю и взяла печенье.

Вернувшись в кабинет, она поставила чай и печенье рядом с компьютером, потом подошла к окну и, приоткрыв жалюзи, посмотрела на улицу. Со своего наблюдательного пункта она часто любовалась луной. Сегодня луна казалась особенно большой и яркой. Опустив взгляд ниже, она вдруг оцепенела. На тротуаре перед ее домом стоял Леон Уитакер и смотрел прямо на нее.

Трой встал из кресла и выключил телевизор, когда у него зазвонил телефон. Он посмотрел на экран: Элайза.

– Трой… – прошептала она, и он сразу понял: что-то случилось.

– Что, Элайза?

– Он возле дома. Леон Уитакер. Стоит у моего дома и смотрит на меня.

– Сейчас выйду! – Нажав отбой, он поспешил в спальню. Достал из ящика прикроватной тумбочки пистолет. В отличие от пистолета, зарытого на заднем дворе, этот был зарегистрирован на его имя. Он купил его в тот день, когда родилась Энни, решив защищать жену и ребенка от любого вреда. Очень смешно. Даже владение оружием не защитило Энни от воплощения зла по имени Дуайт Уэзерби.

Он сунул пистолет за пояс джинсов, открыл дверь и вышел. Нетрудно было разглядеть человека, стоявшего на тротуаре напротив дома Элайзы. Он стоял под фонарем и был заметен издалека.

– Вам помочь? – спросил Трой, подходя.

Леон Уитакер оказался высоким и тощим; на бровях имелся пирсинг в виде двух мечей. Неряшливые усы скрывали верхнюю губу.

– Мне помощь не нужна, – ответил Уитакер.

– Женщина, которая живет в том доме, очень нервничает.

Леон ухмыльнулся:

– Вот и хорошо. А вы кто такой? Ее телохранитель? – Он многозначительно посмотрел на пояс Троя, где виднелась выпуклость на месте пистолета.

– Что-то вроде того, – сухо ответил Трой.

– Очень надеюсь, она будет нервничать так же, как я вчера ночью, когда ко мне заявились копы. Я спал с женой, когда они забарабанили в мою дверь и стали спрашивать, не я ли вломился к ней в дом.

– Представляю, как обрадуются полицейские, застав вас здесь сейчас.

Леон расхохотался – хрипло и неприятно.

– У нас свободная страна, а тротуар – муниципальное владение. Никаких законов я не нарушаю.

Оба развернулись на скрип открываемой двери. Из дома вышла Элайза. Она направилась к ним, расправив плечи и подняв подбородок, словно готовилась к бою. С распущенными волосами, которые развевались на ветру, она показалась Трою особенно красивой.

Подойдя к ним, она обратилась к Леону:

– Это вы были в моем доме вчера ночью?

– Нет, и мне совсем не нравится, что вы науськали на меня копов, – ответил он, выпятив нижнюю губу. – При моем роде занятий повышенное внимание полицейских мне ни к чему. Я не был в вашем доме, и вы не имеете права болтать про меня полиции.

– Простите, но что еще мне думать, раз вы преследуете меня, забрасывая письмами и грязными сообщениями? Леон, я ничего вам не должна. Мне казалось, что мы с вами расстались по-дружески, – возразила Элайза. Несмотря на гнетущую атмосферу, она выглядела просто потрясающе, и Трой залюбовался тем, как лунный свет играет у нее на лице.

– Вы меня кинули, – буркнул Леон. – Я навел справки, знаю, что вы настоящая мастерица своего дела. Я хотел, чтобы вы сделали для меня классный сайт.

– А я объяснила, почему не стану выполнять ваш заказ, и попросила прощения. Леон, прошу вас, прекратите меня донимать. Не сомневаюсь, кто-нибудь другой с радостью поработает для вас.

– Я в самом деле уже нашел другого исполнителя, – ответил Леон. – И он не строит из себя святошу!

– В таком случае прошу оставить меня в покое, – сказала Элайза.

Леон долго смотрел на нее, а потом медленно кивнул:

– Ладно. Я перестану слать вам сообщения и письма, а вы прекратите болтать про меня копам. Вчера меня в вашем доме не было, и я не собираюсь когда-либо туда входить. – Он ухмыльнулся: – И потом, писать вам очень скучно, ведь вы ни разу мне не ответили.

– Значит, мы с вами договорились? Вы прекращаете мне докучать, а я больше не упоминаю о вас полиции.

– Договорились, – ответил он.

– Спасибо, – с явным облегчением произнесла Элайза.

Леон в последний раз кивнул, а потом зашагал по тротуару к своей машине. Элайза повернулась к Трою:

– Спасибо тебе… Похоже, мне постоянно приходится тебя благодарить.

– Пожалуйста, – ответил он. – Ты веришь, что он уедет и оставит тебя в покое?

– Очень на это надеюсь. Кстати, думаю, вчера у меня в доме был не он. Силуэт, который мелькнул за моей дверью, принадлежал более крупному мужчине… – Она глубоко вздохнула. – Мне все больше кажется, что вчера мне все померещилось; наверное, я не до конца проснулась после страшного сна.

– А мне ясно одно: ты правильно поступила, что вывела из дома детей и побежала ко мне, – ответил Трой.

– Кстати… – Она оглянулась на свою дверь. – Мне пора возвращаться.

– На завтрашний вечер все в силе?

– Конечно, – улыбнулась Элайза. – Что бы ни случилось, мне хочется навести справки о прошлом Фрэнка Малоуна, особенно учитывая тайники, которые мы обнаружили в доме.

– Значит, до завтра, – кивнул Трой. – Иди, я подожду, пока ты войдешь.

Он подождал, пока она не скрылась в доме, а затем посмотрел по сторонам; машина Леона тоже уехала. «Тупой придурок», – презрительно подумал Трой, шагая по лужайке к своему дому.

Он уже стоял у крыльца, когда ему показалось, что какая-то фигура скрылась за углом его дома. Ему стало жарко; сердце забилось учащенно. Выхватив из-за пояса пистолет, Трой крепко сжал его в руке и повернул за угол.

Там никого не было. Его окутывала ночная жара, из-за нее трудно дышалось. Ветерок, который поднялся несколько секунд назад, утих.

Трой прокрался вдоль стены до следующего угла и снова повернул. Теперь перед ним раскинулся задний двор, освещенный лунным светом.

Никого! Трой опустил пистолет и глубоко вздохнул. Он готов был поклясться, что видел, как кто-то забежал за его дом!

Его задний двор граничил с опушкой леса; время от времени к нему забредали олени. Может быть, сейчас за деревьями скрывается кто-то более зловещий?

Трой еще несколько минут постоял на месте, осматриваясь и прислушиваясь. Неужели фигура ему только померещилась? Он уже ни в чем не был уверен. Вглядываясь вперед, он вспомнил недавний разговор с Ником. Кто-то из шестерых мужчин, решивших взаимно покарать преступников, искалечивших им жизнь, решил взять инициативу в свои руки. Кто-то не просто убивал, но получал от этого удовольствие… Остальные пятеро могли опознать его и выдать полиции. Они стали для него обузой… Возможно, мститель решит «подчистить хвосты»… Несмотря на жару, по спине у него пробежал холодок.

Возможно, ему стоит не только охранять Элайзу и ее детей, но и самому постоянно оборачиваться?

Глава 6

Утром в воскресенье, открыв почту, Элайза обрадовалась, когда не увидела ни писем, ни сообщений от Леона Уитакера. Может быть, ночью, когда он обещал, что перестанет ее донимать, он говорил серьезно?

Не успели они с детьми вернуться из церкви, как зазвонил телефон. Элайза посмотрела на экран и заулыбалась:

– Привет, Люси!

– Привет, Элайза! Как дела?

– Идут. А у тебя как?

– То же самое. Вот собираюсь позаимствовать у тебя детей на ночь. Ты не против, если я ненадолго отниму у тебя Кэти и Сэмми?

Элайза рассмеялась:

– Ведь знаешь, что они очень любят, когда ты их, как ты выразилась, «заимствуешь»!

– Что скажешь, если я заеду за ними в пятницу вечером? Мы съездим куда-нибудь поужинать, переночуем, а утром в субботу я накормлю их завтраком и верну домой. Как тебе мой план?

– По-моему, неплохо, – ответила Элайза.

– Отлично, тогда до пятницы!

Обе нажали отбой, и Элайза снова села в рабочее кресло. Она работала с тех пор, как вернулась домой из церкви. Она снова улыбнулась, представив, как обрадуются Кэти и Сэмми. Люси Уайт – единственный человек на земле, кому она доверит детей на ночь.

Люси исполнилось сорок один год; она была не замужем и работала консультантом в школе Сэмми. Она сразу же нашла общий язык с Сэмми; вскоре Люси превратилась и для него, и для Кэти в кого-то вроде бабушки. Дети обожали ночевать у Люси, а Люси, в свою очередь, время от времени с удовольствием «заимствовала» их. Элайза вдруг поняла: в ночь с пятницы на субботу детей дома не будет. Она затрепетала от радостного предвкушения. Если она расскажет об этом Трою и он придет к ней, она почти не сомневалась, что они займутся любовью. Готова ли она? Элайза невольно облизнула губы, которые успели соскучиться по его поцелуям. Тело томилось по его ласкам. Однако разум пересиливал чувства вопросами и легкой настороженностью.

Они знакомы совсем недавно, хотя ей кажется, будто она знает его уже много месяцев. Элайза не принадлежала к числу женщин, готовых прыгнуть в постель с первым встречным. Но она понимала: даже если они с Троем переспят, ничем не будут обязаны друг другу. Неизвестно даже, будут ли они дальше встречаться. Сумеет ли она с этим смириться? Она не знала. Зато знала одно: пора готовить ужин.

Не успела она начать, как в дверь позвонили. Элайза приоткрыла дверь. На пороге стоял человек лет пятидесяти с небольшим. Темно-коричневая форменная рубашка туго обтягивала мясистые предплечья, а форменные брюки были ему явно коротковаты. Судя по эмблеме на нагрудном кармане, он представлял энергораспределительную компанию Канзас-Сити.

– Добрый вечер, мэм. – Незнакомец растянул губы в улыбке, которая, как заметила Элайза, не отразилась в его черных глазах. – Вы Элайза Берк?

– Да. Чем могу вам помочь? – спросила она, как ни странно радуясь, что у нее за спиной запертая сетчатая дверь.

– Простите, что беспокою вас в такой погожий вечер, но ваш электросчетчик перестал передавать показания. Мне нужно зайти в дом и проверить вашу проводку.

Элайза посмотрела на белый фургон, стоявший на подъездной дорожке. На фургоне не было никаких эмблем и опознавательных надписей. Это немного встревожило ее. Кроме того, ей не понравился помятый, можно сказать, неряшливый вид незнакомца.

– Будьте добры, покажите документы, – попросила она.

Он извлек из кармана потрепанный черный бумажник, раскрыл и показал ей. Она увидела удостоверение с фотографией, судя по которому он как будто действительно работал в энергораспределительной компании Канзас-Сити. Судя по удостоверению, его звали Макс Сэмпсон и он работал в компании уже пять лет. Документ, однако, не развеял ее сомнений. Она прекрасно знала, как легко при желании изготовить и заламинировать любое удостоверение личности, которое будет выглядеть вполне правдоподобно. Кроме того, она никогда не слышала, чтобы энергораспределительные компании работали по воскресеньям – разумеется, если речь не шла о серьезной аварии. Насколько ей было известно, все приборы в доме работали нормально, так что никакой аварии точно не было.

– Ну, можно мне войти и приступить к работе? – спросил незваный гость, убирая бумажник в карман.

– Простите. Я жду гостей; они могут прийти с минуты на минуту. Сейчас мне неудобно. Будьте добры, попросите завтра кого-нибудь из компании перезвонить мне, чтобы мы договорились о времени.

Он нахмурился:

– Я вашим гостям не помешаю.

– Сегодня мне неудобно, – повторила она.

Незваный гость еще больше нахмурился.

– Да ведь я уже здесь! Сейчас бы все и сделал…

– Еще раз простите, но сейчас мне в самом деле неудобно, – твердо повторила Элайза. – Попросите кого-нибудь перезвонить мне завтра. – Она решительно захлопнула дверь перед носом незваного гостя и заперла ее на ключ. Сердце у нее билось учащенно.

Перейдя от двери к окну, она вздохнула с облегчением, когда увидела, как он идет к своему фургону. У нее на глазах незваный гость задним ходом выехал с дорожки на улицу и скрылся за углом.

Элайза сама не знала почему, но чутье требовало не впускать его в дом. Да, незваный гость был в форме и показал на первый взгляд обычное удостоверение. Но это было не важно. Что-то не складывалось, а Элайза привыкла доверять своему чутью.

Она сразу же пошла в кабинет и открыла на компьютере сайт энергораспределительной компании Канзас-Сити. Набрала контактный номер. После четырех гудков ей ответила диспетчер, назвавшаяся Дженнифер Белвин. Элайза объяснила, в чем дело; последовала долгая пауза.

– Вы уверены, что он был из энергораспределительной компании Канзас-Сити? – спросила наконец Дженнифер.

– Он так сказал. На нем была темно-коричневая форма, и у него имелось удостоверение с логотипом ЭККС.

– А вы вызывали электрика?

– Нет, – ответила Элайза. – По-моему, в моем доме все нормально работает.

– В случае поломки счетчика электрику вовсе не нужно заходить к вам в дом, – заметила Дженнифер. – Счетчик находится снаружи… Подождите, пожалуйста, я кое-что проверю.

– Спасибо! – В ожидании Элайза слушала музыку, и изнутри снова поднимался страх. Она пыталась успокоиться. Может быть, произошла какая-нибудь дурацкая ошибка. Может быть, Макс Сэмпсон неправильно записал адрес. Такое ведь случается?

– Вы слушаете? – Дженнифер вернулась.

– Да, я вас слушаю, – ответила Элайза.

– У нас нет сведений о том, что у вас неисправен счетчик, и мы никого к вам не посылали. На вашем месте я бы, наверное, позвонила в полицию. Я запишу в нашем журнале о происшествии.

– Спасибо! – Элайза закончила разговор и перешла к окну; от страха у нее перехватило дыхание. Белого фургона не было, но ее тревога от этого не уменьшилась.

Она сомневалась, что человека, который явился к ней, в самом деле звали Макс Сэмпсон. Так кто же он и чего хотел на самом деле? Почему ему так нужно было попасть к ней в дом? Элайза решила, что вызывать полицию бессмысленно, но сообщить о случившемся все-таки стоит.

А что, если завтра ей позвонят из компании и сообщат о том, что к ней едет электрик? Нет, она не собирается никому верить. Ни завтра, ни в другой день она ни в коем случае не откроет дверь никаким представителям энергораспределительной компании.

Она решила не звонить в Службу спасения, чтобы не отвлекать диспетчеров от важных дел. В конце концов, непосредственная опасность ей не грозила. Она разыскала в Интернете телефон ближайшего полицейского участка. Позвонила и, сообщив о происшествии, поднялась наверх. Ей вдруг захотелось увидеть Кэти и Сэмми. Дети сидели в комнате Сэмми и играли с моделями машинок.

– У меня полицейская машина, и я только что оштрафовала Сэмми за превышение скорости, – хихикнув, сообщила Кэти.

Элайза с трудом удержалась, чтобы не схватить обоих детей в объятия. Но они так хорошо играли! Ей не хотелось передавать им свою нервозность.

– Мам, помнишь, как тебя оштрафовали за превышение скорости? – спросил Сэмми.

– Ты тогда еще очень злилась, – добавила Кэти.

– Я злилась на себя, а не на сотрудника полиции, который выписал штраф. Превышение скорости – очень плохо. За рулем скорость лучше не превышать, – ответила она. – А сейчас я пойду готовить ужин.

– И к нам придет мистер Трой! – воскликнула Кэти. Они с Сэмми захлопали в ладоши. Очевидно, они радовались тому, что будут ужинать со своим любимым соседом.

Перед тем как начать готовить ужин, Элайза подошла к окошку рядом с дверью и внимательно осмотрела улицу. Она не увидела ни белого фургона, ни чего-то другого, способного вызвать тревогу. И все же, приступив к готовке, она время от времени подходила к окну и выглядывала на улицу. В какое-то время мимо ее дома проехала полицейская машина, и Элайза обрадовалась. Хорошо, что они здесь патрулируют.

Готовя обещанную Трою курицу в кисло-сладком соусе, она все время думала о том, чем они собирались заняться сегодня вечером. Страшновато даже думать о том, что они могут выяснить о прошлом Фрэнка Малоуна. Чем больше она о нем думала, тем больше тревожилась. Блейк практически ничего не рассказывал ей о дедушке, который его вырастил. Она знала, что Фрэнк и его жена развелись, когда Блейку было девять, и больше он свою бабушку не видел.

Элайза видела Фрэнка дважды, в самом начале замужней жизни. Оба раза он казался вполне приветливым старичком. За ужином он развлекал их историями о детстве Блейка.

Когда она узнала, что Фрэнк оставил ей дом, обрадовалась: такой щедрый подарок! Теперь же надеялась, что подарок не обернется проклятием.

В пять часов ужин был готов, осталось накрыть на стол. Пришел Трой.

– Выглядит потрясающе, – сказал он, когда она поставила перед ним тарелку.

– Мамина курица в кисло-сладком соусе нравится нам больше, чем курица в ресторане «Мистер Чу», – сказала Кэти.

– Мне больше всего нравятся кусочки ананаса, – добавил Сэмми.

Трой улыбнулся Элайзе:

– Вижу, у тебя нет недостатка в фанатах!

Она рассмеялась:

– Они не дураки, понимают, что к чему!

Как всегда рядом с ним она ощущала приятную дрожь внутри. Трой выглядел таким красивым! Он сидел за столом напротив нее. Рубашка в голубую полоску, которая подчеркивала синеву его глаз. Еще больше ей в нем нравилась его непринужденность; он весело беседовал с детьми. Элайзе невольно захотелось, чтобы он всегда сидел с ними за столом… Она тут же мысленно одернула себя: еще слишком рано. Она думала о будущем, которое никак не было связано с действительностью. Она даже не знала, хочет ли Трой начинать с ней серьезные отношения.

Разговор за столом вращался вокруг школы, друзей детей и хороших манер, которым они обучали куклу Изабеллу. Трой начал дурачиться за столом и рассмешил всех.

– Так вкусно я в жизни не ужинал! – сказал он позже, когда они с Элайзой убирали со стола.

Дети ушли в гостиную смотреть телевизор. Потом они должны были искупаться и лечь спать.

– Спасибо. Люблю готовить.

– Это заметно, – улыбнулся он.

– Кофе хочешь? – спросила она.

– Не откажусь.

Она засыпала кофе в кофеварку и села к нему за стол.

– Ты здорово развлекал нас за ужином.

Трой широко улыбнулся:

– Я валял дурака, но забавно смешить детей.

– Они и сами прекрасно умеют дурачиться… – ответила Элайза и тут же посерьезнела. – Знаешь, сегодня случилось кое-что странное.

– Что такое? – Он состроил вопросительную мину.

Когда она рассказала о человеке, который притворялся электриком, его глаза потемнели.

– Слава богу, что ты не впустила его в дом, – одобрил Трой, когда она замолчала. – Ты позвонила в полицию?

– Да. Они сняли у меня показания по телефону и сказали, что, возможно, он пытался ограбить дом. Дежурный, с которым я говорила, сказал, что в наши дни воры становятся все изобретательнее.

– Очень утешительно! – сухо заметил он. – Именно то, что нам нужно… изобретательные воры.

– Будем надеяться, что полицейские найдут того типа и у него не появится случай вломиться к кому-нибудь еще.

– По-моему, в нашем квартале регулярно ездит патрульная машина, – заметил он. – Ну что, займемся бывшим хозяином дома? Ты не передумала наводить о нем справки?

Элайза отпила кофе и отодвинула чашку в сторону.

– Честно говоря, мне как-то страшновато. Мало ли что мы узнаем! Может быть, в свое время он был крупным мафиозо. А может, он был серийным убийцей, и здесь по ночам бродят духи его жертв. – Она усмехнулась, заметив потрясенное выражение у него на лице. – Ну, скажи, что я сошла с ума.

– Сумасшедшей я тебя не назову, – с улыбкой ответил он, – но фантазия у тебя определенно богатая. – Он обхватил чашку ладонями. – Ты веришь в существование привидений?

Она задумчиво нахмурилась и поудобнее устроилась на стуле.

– Что касается паранормальных явлений, я сама не знаю, во что верить. Наверняка знаю одно: если в этом доме и водятся привидения, то ужасно шумные… – Элайза снова взяла чашку. Неизвестно почему ей вдруг стало очень страшно. – Пойдем ко мне в кабинет и посмотрим, удастся ли нам обнаружить скелетов у Фрэнка в шкафу…

Элайза сидела в рабочем кресле, а Трой устроился рядом с ней на стуле с высокой спинкой, который он принес из кухни. Как всегда, когда он находился рядом с ней, его волновал ее аромат; он будоражил его воображение. Ему нравилось слушать, как она смеется; нравилось, что ее без труда можно рассмешить. Он восхищался ее трудолюбием. После того, как муж ее бросил и оставил без гроша, она сумела продержаться с двумя детьми. И особенно ему нравилось то, как она любит своих детей. Интересно, как чувствует себя человек, которого так любят?

В свое время Трой женился по любви; ему казалось, что жена тоже его любит. Однако в то время, когда она больше всего была ему нужна, отвернулась от него. В ее сердце не нашлось для него ни любви, ни прощения. Она обвиняла его в убийстве дочери, и ее любовь к нему превратилась в ненависть. Шерри было так же больно, как ему, но, вместо того чтобы пережить тяжелый период вместе, она предпочла обвинять и ненавидеть.

– Ну-ка, признайся, ты боишься привидений? – спросил Трой, когда они переместились в кабинет. Ему очень хотелось отвлечься от мыслей о прошлом. – Ты боишься гулять по кладбищу в темноте? Затаиваешь дыхание, когда мимо проезжает катафалк?

– Ты надо мной смеешься, – ответила она, и в ее глазах заплясали веселые огоньки.

– Может быть… совсем чуть-чуть. – Он отпил еще кофе. – Признайся, Элайза Берк, чего ты боишься на самом деле?

Она смерила его задумчивым взглядом.

– Я боюсь умереть, пока еще нужна моим детям. Боюсь, что со мной что-нибудь случится, и я не смогу их содержать. И еще кошек… я ужасно боюсь кошек.

– В самом деле? Кошек?! – Он посмотрел на нее с удивлением. – Я думал, все женщины любят кошек.

– Все, но не я. Всякий раз, когда я ездила к бабушке, ее кошка меня царапала. По словам бабушки, Суиткинс была милой и ласковой кошечкой, а я считала ее настоящим демоном из глубин преисподней. Всякий раз, как я бывала у бабушки, ее кошка нападала на меня из засады, когда я меньше всего этого ожидала. Бабушка уверяла, что кошка просто хочет поиграть, но я очень боялась малышки Суиткинс.

Он рассмеялся, радуясь, что узнал кое-что о ее детстве.

– Ты любила бабушку?

– Да. Это бабушка с отцовской стороны; они с дедушкой жили на ферме в западной части Канзаса. Каждое лето я проводила у них по нескольку недель. Бабушка брала меня с собой собирать помидоры и фасоль, а дедушка позволял ездить с ним на тракторе. Поездки к ним всегда были для меня приключением.

– Вот здорово! А я своих бабушек и дедушек не знал, – признался Трой. – Когда я родился, все они уже умерли.

– Грустно.

– Такова жизнь, – ответил он, пожав плечами.

– Ну, мистер Трой Андерсон, а теперь поведайте, чего боитесь вы, – сказала она, беря чашку и с любопытством глядя на него поверх ободка.

Он не мог признаться ей в том, что боится охваченного горем человека, который слетел с катушек и теперь хочет убить его и еще четырех человек. Он не имел права никому рассказывать о заговоре, в который он вступил, когда еще находился в глубинах ада. А еще ему не хотелось говорить ей, что он боится снова полюбить.

– Я уже пережил свой самый ужасный страх, – ответил он наконец. – Поэтому теперь я почти ничего не боюсь. – Он кашлянул, пытаясь справиться с подступившим к горлу комом.

Она накрыла его руку своей. Ее простое прикосновение растопило лед, который почти сковал его. У нее были красивые руки с длинными пальцами и ногтями, покрытыми бледно-розовым лаком.

Какое-то время оба молчали. Трой первый обрел дар речи.

– Есть новости от несносного Леона? – спросил он.

– К счастью, нет. – Элайза убрала руку.

– Наверное, наделал в штаны, когда к нему наведались полицейские.

Элайза криво улыбнулась:

– Возможно, на его решение повлиял и твой выход с пистолетом.

– Хвала небесам, мне не пришлось пускать оружие в ход. Пистолет несколько лет хранился у меня в спальне; в нем даже пуль не было.

Она рассмеялась – звонко, от души:

– Значит, ты из тех, кто лает, но не кусается?

– Если бы он тебя хоть пальцем тронул, ты бы увидела, как я умею кусаться, – мрачно ответил Трой. На миг их взгляды встретились. Ах, как легко он мог бы утонуть в глубинах ее серых глаз!

Она вздохнула и отвела взгляд в сторону.

– Ну что, приступим?

Элайза ввела в поисковик имя Фрэнка Малоуна. Результатов появилось немало. Они нашли слишком много Фрэнков Малоунов. Один был адвокатом в Сиэтле, штат Вашингтон. Другой – исполнителем блюза из Теннесси. Третий – мэром одного маленького городка в штате Мэн…

Элайза покачала головой:

– Какая я дурочка! Очевидно, нужно свести поиск к Канзас-Сити. – Ее тонкие пальцы запорхали над клавиатурой. На сей раз результатов оказалось меньше.

– Вряд ли у того Фрэнка Малоуна, которого мы ищем, имеется аккаунт в Твиттере, – заметил Трой.

Элайза рассмеялась:

– Да уж, вряд ли… А еще ты, наверное, согласишься, что он не стриптизер, который работает на частных вечеринках.

– Странно, что нет некролога.

Она нахмурилась:

– Кстати, раз ты об этом заговорил… Не помню, чтобы видела некролог. Я даже не знала, что он умер, пока со мной не связался адвокат и не сказал про дом. По словам адвоката, его кремировали.

– Ты заходила на сайт известных персон Канзас-Сити? Он называется KCPersons.com…

– Никогда о таком не слышала, – ответила Элайза. Она чуть подвинулась, и он снова уловил ее аромат.

– На этом сайте размещены биографии и сведения о видных жителях Канзас-Сити. Под «видными» я имею в виду окруженных славой – в том числе и дурной.

– Сомневаюсь, чтобы Фрэнка считали видным жителем.

– А может, все-таки стоит посмотреть? – не сдавался Трой. – Правда, должен признать, что тамошним сведениям не всегда можно верить. Например, там написали, что мне пятьдесят пять, прибавили двадцать лет!

Она удивилась:

– Ты относишься к видным жителям Канзас-Сити?

Трой смущенно покачал головой:

– Сам не знаю, как я попал на сайт. Наверное, это как-то связано со статьей, которая вышла в газете «Канзас-Сити стар», где перечислены местные фирмы и услуги.

– Как ты узнал, что сведения о тебе есть на том сайте?

– Иногда я гуглю самого себя, – с улыбкой ответил Трой. – На самом деле я поступаю так для того, чтобы проверить, нет ли где недовольных клиентов, которые оставляют негативные отзывы обо мне или моей компании.

– И как, нашел?

– Три штуки. За много лет только три клиента пожаловались на мои услуги. В двух случаях я связался с недовольными и все исправил.

– А в третьем случае?

– Третья клиентка оказалась настоящей примадонной. Ее не устраивало ничего из того, что я предлагал; по-моему, она хотела, чтобы я до конца жизни оказывал ей услуги бесплатно… Но хватит обо мне. Давай посмотрим, есть ли на сайте видных граждан Фрэнк Малоун.

Ее пальцы снова проворно запорхали над клавиатурой.

– Ух ты, просто не верится, что я не знала о существовании такого сайта! – сказала она. В правом верхнем углу имелась поисковая строка; она вбила туда имя Фрэнка. – Есть! – с удивлением воскликнула она.

– Смотри-ка, его биографию добавили всего две недели назад, – заметил Трой.

– Значит, уже после его смерти.

Оба наклонились вперед и начали читать. Вначале сообщалось, где Фрэнк Малоун родился и ходил в школу. До семнадцати лет он вел самую обычную, ничем не примечательную жизнь. В семнадцать его судили за ограбление видеосалона. Он сидел в колонии для несовершеннолетних преступников и вышел на свободу сразу после восемнадцатилетия. Он снова попал в неприятности в двадцать два года; на сей раз его судили за ограбление ночного магазина.

– В молодости он явно не был бойскаутом, – заметил Трой, переходя на следующую страницу.

Он чувствовал, как напряглась Элайза. Сейчас она излучала страх. Но он никак не мог понять, почему она так нервничает. Какое отношение прошлое Фрэнка Малоуна имеет к ней или к дому, который он ей оставил?

Вторая страница биографии была посвящена его браку и новым неприятностям с законом. Кульминация наступила пятнадцать лет назад, когда Фрэнк и трое его подельников считались главными подозреваемыми в крупном ограблении ювелирного магазина. Имена подельников тоже назывались. Из-за недостаточности улик ни один из них не предстал перед судом. Биография Фрэнка Малоуна заканчивалась датой его смерти.

Элайза повернулась и посмотрела на Троя.

– Наверное, нужно поискать репортаж об ограблении и выяснить, в чем тут дело.

– Согласен, – кивнул заинтригованный Трой.

– Насколько мне известно, ювелирный магазин, который тогда ограбили, – один из крупнейших в городе. Но не помню, чтобы я читала о крупном ограблении, – заметила она, вбивая нужные слова в поисковик.

– А ты обратила бы внимание на новость об ограблении пятнадцатилетней давности?

– Наверное, нет. – Она покачала головой.

Поиск дал несколько результатов; они начали с первого. Грабители проникли в магазин под покровом ночи. Они похитили много украшений, но самой крупной их добычей стало ожерелье, предоставленное для выставки парижским ювелирным салоном. Ожерелье оценивалось в 2,4 миллиона долларов.

– Что ж, хорошо, что Фрэнк оказался не серийным убийцей, – заметил Трой. – Он всего-навсего воровал драгоценности.

– Попробую поискать его подельников – может быть, что-то удастся выяснить.

Элайза перечитала нужную страницу из биографии Фрэнка Малоуна и выписала три имени.

– Начнем с Лестера Кантано. Хорошо, что у него не такая распространенная фамилия!

На мониторе появился некролог с фотографией.

– Он умер пять лет назад, – вслух произнесла Элайза.

– А Нил Риддичио?

– Смотри-ка, у него есть страница в соцсетях.

Судя по фото профиля, Нил оказался крепышом за шестьдесят. Род занятий: специалист по информационным технологиям. Хобби – мощные байки и драки в барах.

– Не очень-то похож на добропорядочного гражданина, – сухо заметил Трой.

– А я по-прежнему не понимаю, при чем здесь я и этот дом, – ответила Элайза. – У нас остался еще один, Митчелл Мартинсон. Ах вот как! Он тоже завел страничку в соцсетях…

Она зашла на его страничку и тут же испуганно охнула и убрала руки с клавиатуры.

– Это Макс! – дрожащим голосом произнесла она, бледнея.

Трой посмотрел на фото неряшливого брюнета, а потом перевел взгляд на Элайзу.

– Какой еще Макс? – в замешательстве спросил он.

– Тот человек, который сегодня пришел сюда и представился электриком из местной компании.

Он притворился электриком, чтобы проникнуть в дом. Зачем? Им нужно выяснить, что происходит. Внутри у него все скрутилось в тугой узел, потому что ей угрожала смертельная опасность.

Глава 7

– Мама!

Услышав голос Кэти, Элайза вздрогнула от неожиданности. Она заставила себя улыбнуться.

– Что, солнышко? – Хорошо, что в ее голосе не отражался дикий страх, который раздирал ее изнутри.

– Сэмми уснул на диване, и я тоже хочу спать. – Кэти потерла глаза кулачками – она всегда делала так, когда очень уставала.

Элайза глянула на настенные часы и ахнула. Детям давно пора спать!

– Сегодня ванна отменяется, – сказала она. – Переодевайся в пижаму, а я сейчас приду и уложу тебя.

– Я хочу, чтобы меня уложил мистер Трой, – заявила Кэти.

– Очень хорошо, – согласился Трой. – А еще я отнесу наверх Сэмми.

Элайза посмотрела на него с благодарностью. Оба встали из-за стола.

Спящего Сэмми отнесли в кровать, а Элайза пошла к Кэти, чтобы помочь ей приготовиться ко сну. И все это время она думала о том, что они с Троем узнали о Фрэнке Малоуне. Неужели дедушка Блейка в самом деле крал драгоценности?!

Еще страшнее ей стало из-за того, что Митчелл Мартинсон, бывший подельник Фрэнка, притворился работником электрической компании, чтобы проникнуть к ней в дом.

Кэти легла в постель; в это время на пороге показался Трой.

– Ну как, ты готова к тому, чтобы мистер Трой уложил тебя спать? – спросил он.

– Да, – ответила Кэти.

Трой присел на край ее кровати и осторожно убрал со лба девочки прядь волос.

– Пусть свет луны и звезд перенесет тебя в страну сладких снов. – Нагнувшись, он поцеловал ее в щеку. – Спи сладко, и пусть клопы не кусают в кроватке!

Кэти хихикнула.

– Мама тоже так иногда говорит. Спокойной ночи, мистер Трой! – Она прижала к груди любимого плюшевого мишку и почти сразу же уснула.

Элайза заглянула к Сэмми; она обрадовалась, увидев, что Трой снял с мальчика тапочки и накрыл его одеялом. Она переставила тапочки в изножье кровати: Сэмми привык находить их там. Потом они с Троем снова спустились на первый этаж. Но она пошла не в кабинет, а в гостиную и села на край дивана. Он устроился рядом.

– Ты замечательно уложил Кэти спать, – похвалила она.

– Спасибо. Так мне часто говорила мама, когда укладывала меня.

– Где твои родители? Ты никогда мне о них не рассказывал.

– Они развелись, когда мне было восемь лет. Отец скончался шесть лет назад от инфаркта. Мама во второй раз вышла замуж и переехала во Францию, когда мне было восемнадцать. После замужества она не поддерживала связи ни с отцом, ни со мной.

– Как ужасно! Прости, пожалуйста, – огорчилась она. Значит, родители не поддержали Троя, когда трагедия разбила ему жизнь.

Он пожал плечами:

– Откровенно говоря, она была не слишком хорошей матерью, даже когда жила с нами. Но хватит обо мне. Что ты думаешь о том, что мы узнали?

Элайза принужденно улыбнулась:

– У меня закипают мозги, и я думаю о тысяче разных вещей одновременно.

Он улыбнулся ей и поудобнее расположился на диване.

– Значит, ты понятия не имела, что дедушка твоего мужа – старый рецидивист?

– Ни малейшего, Блейк мне о нем не рассказывал, – призналась Элайза.

– И вполне понятно… Тут нечем гордиться. Ты говорила, что дед с внуком не были очень близки. Возможно, Блейк стеснялся своего деда.

– Да, наверное, – со вздохом ответила она. – Давай теперь обсудим то, о чем предпочитали не говорить… То есть, что его подозревали в краже драгоценностей…

– А драгоценности так и не нашли, – заметил Трой.

После его слов холодок пробежал у Элайзы по спине.

– Но он был только подозреваемым, – возразила она. – Ему даже не предъявили официального обвинения.

– Тем не менее один из его подельников, тоже подозреваемый, сегодня очень хотел проникнуть к тебе в дом, – возразил Трой. – Так что, очень может быть, где-то здесь спрятаны драгоценности.

– Я понятия не имею, где они могут быть спрятаны. Мы, правда, нашли несколько тайников, но там пусто.

– Скорее всего, вы просто нашли не все тайники, – ответил он.

– Мне как-то не верится, что драгоценности спрятаны в доме! Ювелирный магазин ограбили больше пятнадцати лет назад! Зачем красть драгоценности и прятать их в каком-то тайнике на целых пятнадцать лет?

Трой нахмурился.

– Я, конечно, не знаю, как действуют воры, но кое-что могу предположить. Скорее всего, от украшений помельче они избавились сразу после ограбления. Их можно было продать без труда. Вот ожерелье, которое стоит больше двух миллионов долларов, – дело другое.

– Мне становится страшно, – призналась Элайза.

Он взял ее руку в свою.

– Элайза, помни: ты не одна. Я сделаю что угодно, лишь бы тебе помочь.

Она сжала ему руку.

– Спасибо, только я пока не знаю, какая помощь мне требуется. Как считаешь, стоит мне позвонить в полицию?

– Если тебе от этого полегчает, конечно, звони. Но, боюсь, они немногое сумеют сделать. Пока это просто наши домыслы.

Элайза с беспомощным видом посмотрела на Троя и прошептала:

– Что мне делать?

Он положил руку ей на плечо и притянул к себе.

– На твоем месте я бы первым делом установил сигнализацию. Если тебе сейчас сложно это сделать, я могу помочь финансами.

– Спасибо, но в этом нет необходимости. Утром первым делом найду нужную организацию и обо всем позабочусь. А потом?

– Мы с тобой как следует осмотрим дом и попробуем выяснить, какие еще тайны он скрывает.

Элайза прижалась к Трою. Всю жизнь она считала себя сильной женщиной, но сейчас растерялась.

– Я не могу вскрывать полы и ломать стены, потому что в доме незрячий ребенок. Более того, я не хочу, чтобы дети знали, чем мы занимаемся. Не хочу нарушать их привычный распорядок или напугать их.

– Я все понимаю, но разве нельзя осматривать дом и искать тайники, пока дети в школе? Кстати, первые тайники они нашли сами, причем не особенно усердствуя.

Элайза встала и подошла к тому месту, где Сэмми нашел последний тайник. Трой с любопытством наблюдал, как она водит пальцами по деревянной панели. Почувствовав кончиками пальцев неровность, она нажала, и открылась потайная дверца.

– Вот, смотри – этот тайник нашел Сэмми.

Трой подошел к ней.

– Похоже, здесь можно укрыться в том случае, если в дом нагрянет полиция.

– А по потайной лестнице, которую тоже нашел Сэмми, можно спуститься с верхнего этажа вниз так, что никто не узнает, – кивнула она. Теперь, узнав биографию Фрэнка, она поняла назначение тайников. Если украденные драгоценности спрятаны где-то в доме, то ей и детям грозит серьезная опасность. Ее невольно передернуло.

Должно быть, Трой это заметил, потому что заключил ее в объятия. Элайза прижалась к нему. Как же ей повезло с соседом!

Но кого она обманывает? Трой для нее давно уже не просто хороший сосед. Она того и гляди влюбится в него! Последняя мысль наполняла ее радостным предвкушением и вместе с тем страхом. Она понятия не имела, как относится к ней Трой. Ее чувства к нему расцвели так быстро, что она не знала, может ли им доверять.

Элайза положила голову ему на плечо и вдохнула его аромат. Он крепче обнял ее.

– Завтра первым делом установи охранную систему, – напомнил он.

– Да, прямо с утра и займусь, – согласилась она. Потом подняла голову и посмотрела на него. – В следующую пятницу дети не ночуют дома. Приходи ужинать, если ты не против.

В его глазах заплясали огоньки; он погладил ее по спине.

– У меня к тебе предложение получше. Ты уже несколько раз меня угощала… Теперь моя очередь. Приходи в следующую пятницу ко мне, а готовить буду я.

– Хорошо, тогда я принесу десерт, – прошептала она.

– На десерт приноси себя саму! – Его глаза загорелись, и она едва не лишилась дара речи.

Она неуверенно усмехнулась. Трой выпустил ее и сделал шаг назад.

– Уже поздно. Ты не боишься ночевать одна?

– Все будет хорошо.

Она проводила Троя до двери.

– Завтра ближе к вечеру я зайду, и мы поищем другие тайники в доме, – сказал он.

– Похоже, я отнимаю у тебя все свободное время, – вздохнула Элайза. – И рабочее тоже… ты, кажется, говорил, что обычно работаешь во второй половине дня?

– Если бы я был против, я бы не предложил тебе свою помощь. Кроме того, я сам себе хозяин. Когда хочу – работаю, когда хочу – отдыхаю. – Он наградил ее ослепительной улыбкой, и ей стало теплее на душе. – Увидимся завтра. В случае чего, позвони мне.

Он прижался губами к ее лбу и открыл парадную дверь.

– Элайза, тебе нужно поспать. Сегодня у тебя был трудный день.

Вдруг она почувствовала усталость. Похоже, она не спала как следует с тех пор, как они чуть больше месяца назад переехали в этот дом…

– Спокойной ночи, Трой. До завтра!

После того как он ушел, она принялась бродить по гостиной, разглядывая стены. Неужели здесь в самом деле спрятаны бесценные сокровища?

На что способен Митчелл, чтобы достичь цели? При мысли о том, что он мог с ними сделать, она задрожала всем телом. Выключив свет, она в последний раз выглянула на улицу и не заметила ничего такого, из-за чего стоило бы волноваться.

Она поднялась наверх, заглянула к детям, а затем пошла в свою спальню и приготовилась ко сну. Мысли переключились на Троя.

Она ощущала его желание всякий раз, как они оказывались рядом. Оно сверкало в его взгляде, желание излучали все его прикосновения. А вдруг он просто видит в ней легкую добычу?

Ее окружают тайны, возможно, ей грозит серьезная опасность. Но больше всего она боялась того, что Трой окажется не таким идеальным, каким она его себе вообразила.

Трой обрадовался, когда, выйдя рано утром из дому, увидел на дорожке возле дома Элайзы белый фургон с надписью «Охранные системы для дома».

Он читал хорошие отзывы об этой компании. Теперь Трой будет спать спокойно, зная, что Элайза и дети под защитой охранной системы. Накануне ночью ему не спалось.

Неужели все это время драгоценности действительно находились в доме, а смерть Фрэнка каким-то образом изменила планы подельников?

Но не только мысли о драгоценностях не давали ему уснуть. Он думал и о том, как его влечет к Элайзе. Когда она сообщила, что в пятницу дети не ночуют дома, в ее глазах он прочел обещание – и оно сразу же воспламенило его, да так, что он едва не задымился.

Он надеялся закончить все свои дела к часу дня, тогда у них с Элайзой будет время на то, чтобы поискать в доме тайники, пока дети еще в школе.

Если они с Элайзой найдут драгоценности, передадут их в полицию. Репортажи в новостях сообщат всем: украшения найдены, и плохие парни больше не придут.

Он объехал все свои объекты и убедился, что дела везде двигаются. Летом и осенью у него больше всего работы. А зимой Трой ставил на газонокосилки и грузовики снегоочистительные блоки. Он заключил несколько контрактов с соседними кварталами на очистку улиц и тротуаров от снега.

Утром время летело незаметно. Он ездил с одного объекта на другой, проверял, как выполняется работа. Он хорошо платил своим работникам, и они его уважали.

В половине второго Трой позвонил в дверь Элайзы. Она приветствовала его широкой улыбкой.

– Мне только что установили охранную систему, – сообщила она, приглашая его в кухню. – Теперь у меня столько сигнализации, что она способна отпугнуть кого угодно.

– Мне сразу полегчало, – признался он.

– Мне тоже. А в моей спальне есть пульт; на нем сразу будет видно, если кто-то попытается проникнуть в дом, и в каком именно месте.

– Звучит прекрасно.

А сама Элайза выглядела идеально. Белые джинсовые шорты и мятно-зеленая блузка; волосы, собранные в конский хвост, открывали прелестное лицо, которое светилось радостью.

– Конечно, после того, как установили сигнализацию, мне стало гораздо легче. Ну как, ты готов к охоте за сокровищами?

– Всегда готов, – ответил Трой.

– Я решила начать с верхнего этажа и двигаться вниз.

– По-моему, вполне логично, – согласился он.

Через несколько минут они поднялись в одну из комнат верхнего этажа. Стены просторного помещения были оклеены обоями с блестками.

– Сама не знаю, где искать, – призналась Элайза.

– Будем водить ладонями по стенам в поисках неровностей.

Он начал справа от двери, а она слева.

– Расскажи о своей бывшей жене, – попросила она, немало удивив его. – Где вы с ней познакомились?

– В колледже, на втором курсе. Мы оба специализировались на предпринимательской деятельности. Два года встречались, а через шесть недель после выпуска поженились.

– Какая она была?

– Симпатичная блондинка, умница, стремилась вести идеальную жизнь.

– Я даже не представляю, что значит «идеальная жизнь», – усмехнулась Элайза.

– Шерри точно знала, чего она хочет. Она выбрала дом и всю обстановку, знала, каким должен быть участок. Именно она решила, что у нас будет только один ребенок, не хотела, чтобы материнские обязанности мешали ей делать карьеру. Теперь, когда я смотрю на свой брак со стороны, понимаю, что она любила все контролировать, но в то время я был не против. Я хотел одного: чтобы она была счастлива. Детство у нее было трудное. Ее родители были запойными пьяницами; я понимал, откуда у Шерри склонность всем руководить и страсть к порядку…

– Ты был счастлив?

Трой ответил не сразу:

– У нас с Шерри случались взлеты и падения, но… да, в целом я был счастлив. Особенно в тот день, когда родилась Энни… – Сердце у него защемило при воспоминании о том дне. Он считал его самым лучшим днем всей своей жизни. – Я всегда мечтал стать отцом.

Элайза обернулась к нему и бросила на него ласковый взгляд.

– Расскажи об Энни. – Она села на пол, скрестила ноги и жестом пригласила его сделать то же самое.

Он сел к ней лицом и стал рассказывать:

– Мы с Шерри, бывало, говорили знакомым, что Энни не училась ходить. Она училась прыгать, скакать и бегать. Энергия била в ней через край; ей все было интересно.

Элайза потянулась к нему, взяла его руку в свою.

– Кем она была – маленькой принцессой или разбойницей?

– Скорее разбойницей, хотя Шерри изо всех сил старалась сделать из нее принцессу. В гардеробе у Энни не было ни одного платья, не порванного и не испачканного травой. Она вечно обрывала оборки и теряла ленты…

Он улыбнулся, а воспоминания продолжали осаждать его. Он не позволял себе думать о ней после того страшного дня, который круто изменил его жизнь.

– Расскажи еще, – попросила Элайза.

И он рассказал. Следующие полчаса он рассказывал о трогательных, смешных и нежных моментах в жизни Энни. Он рассказал о лягушонке, которого Энни нашла на заднем дворе в пять лет, и о том, как она любила подпевать радио, когда они ездили куда-то на машине.

Он рассказывал, как его девочка ненавидела задир и любила тихонь. Он рассказал Элайзе все, что сумел вспомнить, чтобы нарисовать портрет своей чудесной, особенной, замечательной дочки. Когда он закончил, его заполнило странное счастье и чувство освобождения. Неожиданно до него дошло: после гибели Энни он не вспоминал ее живой.

– Спасибо… – Он сжал Элайзе руку.

– За что? – удивилась она.

– За то, что помогла вспомнить любовь и счастье, какие Энни принесла в мою жизнь. – Он выпустил ее руку и встал. – А сейчас вернемся к делу. Нам нужно разгадать тайну.

Перед тем как Элайза пошла встречать детей, им удалось осмотреть только одну комнату.

– Я прогуляюсь с тобой, – предложил Трой, понимая, что розыски придется отложить до завтрашнего дня, когда дети снова уедут в школу.

– Мистер Трой! – закричали дети, выйдя из автобусов.

Они обрадовались, увидев его на остановке вместе с их матерью. Пока они шли к своему дому, он узнал, что задаваку Мэри, одноклассницу Кэти, вырвало в классе, но ее никто не жалел. Сэмми рассказал, что учит азбуку Брайля, а учительница принесла в класс зайчика, которого можно было погладить.

– Вы пополдничаете с нами? – спросила Кэти, когда они подошли к крыльцу. – Может, если вы согласитесь с нами перекусить, мама сегодня снова даст нам печенье!

Трой рассмеялся:

– Прости, детка, но не сегодня. Мне нужно поработать с документами, поэтому сейчас я пойду к себе.

Элайза нахмурилась:

– Я отнимаю у тебя так много времени!

– Чушь. Пожалуйста, не говори так. Увидимся завтра после обеда.

– Вы будете встречать нас на остановке? – спросила Кэти.

– Посмотрим, – ответил он и, попрощавшись, зашагал к себе.

На душе у него было по-новому легко, когда он направился в кухню. Он сварил себе кофе и, взяв чашку, сел за письменный стол, стоявший в углу гостиной. Сделав глоток, запрокинул голову назад и закрыл глаза. Произошло нечто важное: он вернул воспоминания о счастье и любви, какие дарила ему Энни. Последние три года он вспоминал только ее смерть и не думал о ее замечательной, хотя и рано оборвавшейся жизни. Он понимал, что плохие, страшные воспоминания вернутся, тем более что меньше чем через три недели будет ровно три года с того дня, как Энни похитили и убили… Но теперь он наконец вернул хорошие воспоминания, которые помогут ему выжить, и за них он был благодарен Элайзе.

Он открыл глаза и принялся заполнять платежные ведомости. Обычно на такую работу у него уходило несколько часов, и сегодняшний день не стал исключением. Он лишь раз прервался, чтобы сделать себе сэндвич с ветчиной и сыром, но вскоре вернулся к работе.

Ему нетрудно было нанять бухгалтера, который каждые две недели заполнял бы за него платежные ведомости, но, проверяя графики работы и выписывая чеки для своих работников, он всегда испытывал прилив гордости. Он начал с нуля, и благодаря усердной работе, энергии и нескольким удачным поворотам ему удалось построить маленькую империю.

Закончив работу, он примерно до десяти сидел перед телевизором. Потом встал и достал из тумбочки пистолет. Отнес его и ершик для чистки на кухонный стол. Выключив телевизор, он решил: неплохо не только почистить и смазать пистолет, но и зарядить его.

Если в доме Элайзы в самом деле спрятано ожерелье стоимостью в несколько миллионов долларов, злоумышленники пойдут на все, лишь бы заполучить его.

При мысли о том, что Элайзе и ее детям грозит опасность, все у него внутри сжалось. Конечно, охранная сигнализация – дело хорошее, но они понятия не имеют, что еще может случиться.

Глава 8

Элайза проснулась, ощущая запах Блейка, особенный аромат, который был ей хорошо знаком. Она села и отбросила волосы от лица. Неужели ей приснился Блейк и настолько явственно, что она чувствовала запах его одеколона? Призрак Блейка наверняка меньше всего хотел бы находиться рядом с ней и детьми. Он и при жизни не хотел быть с ними. Если он кому-то и является, то наверняка завсегдатаям своих любимых баров или своим любовницам… Если он не отправился в ад – а для него адом была бы вечная совместная жизнь с Элайзой и детьми.

При этой мысли она чуть не рассмеялась вслух. Да, Трой прав, у нее действительно богатая фантазия.

Комнату освещал слабый солнечный свет. Она легла на подушку и глубоко вздохнула. Неудивительно, что от большого дома у нее мурашки по коже. За прошедшие несколько дней им с Троем удалось исследовать весь верхний этаж. Они нашли только один небольшой тайник рядом с вентиляционным люком. Правда, тайник оказался пуст. Зато за время поисков она успела больше узнать о Трое, а он больше узнал о ней. Они вспоминали свое детство и значимые события своей жизни, много смеялись, дурачились, рассказывали анекдоты, вели разговоры, которые укрепляли их отношения.

А сегодня она идет к Трою на ужин. Сердце екнуло у нее в груди при мысли о том, что ждет ее ночью после ужина.

Да, она его хочет. Он нужен ей не только как сосед, который всегда готов помочь, но и как друг, и как любовник. Он нужен ей не на одну ночь, а, возможно, на всю жизнь.

Она внимательно наблюдала за тем, как он общается с ее детьми, и поняла, что готова влюбиться в него по уши. Он не только смешил детей, но и позволял им гордиться своими достижениями в школе и дома. Даже когда Кэти капризничала вчера за ужином, он терпеливо и спокойно объяснял ей, почему так полезно есть зеленую фасоль.

Она прекрасно понимала, что из Троя получится не только отличный муж, но и преданный, любящий отец. Она именно такого хотела для своих детей, которые по-настоящему не чувствовали любви родного отца. Правда заключалась в том, что она находилась не на грани влюбленности в Троя. Она уже была влюблена в него, но не знала, что чувствует он. Да, Элайза видела, что Трою хорошо с ней, но думает ли он об их совместном будущем? Каковы его дальнейшие намерения?

– Прекрати, Элайза! – шепотом приказала она себе.

Ему вполне может понадобиться больше времени, чтобы полюбить ее, она не хотела, чтобы он спешил, ведь она собиралась прожить с ним всю жизнь.

Она может весь день валяться в постели и задаваться вопросами, которые теснятся у нее в голове, но на самом деле нужно готовить завтрак, будить детей и начинать еще один рабочий день.

Через несколько минут она оделась и, спустившись в кухню, принялась печь блинчики.

– Можно мне со взбитыми сливками? – попросила Кэти.

– Мне тоже! – воскликнул Сэмми.

– Со взбитыми сливками и клубникой, – предложила в ответ Элайза. Сегодня ей по крайней мере не нужно думать о том, что приготовить на ужин. Она будет ужинать у Троя, а дети – там, куда их повезет Люси.

– Жду не дождусь, когда мы останемся на ночь у мисс Люси, – призналась Кэти, поедая блинчик.

– Я тоже, – согласился Сэмми. – Она нам разрешает не ложиться допоздна.

– До скольких? – уточнила Элайза.

– До десяти, – ответила Кэти. – И перед сном у нас всегда что-то интересное.

– Похоже, у вас будет веселая ночевка, – заметила Элайза. Хорошо, что они больше не спрашивают, когда же снова будут ночевать у мистера Троя. Сегодня ночевать у мистера Троя, скорее всего, будет она, и у них будет вечеринка на двоих.

После завтрака она велела детям переодеваться к школе. Она заранее упаковала каждому из них сумку, уложив зубные щетки и чистое белье.

Час спустя дети уехали, а Элайза сидела за столом и работала. Она закончила крупный заказ по созданию сайта для врачей, а сегодня приступала к сайту для писательницы любовных романов. Она с нетерпением ждала именно этой работы. Автор прислала ей свои пожелания и красивые книжные обложки.

В полдень она сделала перерыв, потянулась и приготовила себе на обед салат. Когда голова не была сосредоточена на работе, она начинала думать о Трое и о сегодняшней ночи. Они договорились, что она придет к нему около шести. Значит, после того, как Люси заберет детей, у нее будет около двух часов на то, чтобы собраться и приготовить десерт.

В голове у нее все время звучали его слова: «На десерт приноси себя саму». Элайза невольно улыбнулась; на душе стало теплее. Она доела салат и вернулась к работе.

В начале третьего в дверь позвонили, и Элайза насторожилась. В этот час она никого не ждала. Люси приедет только после школы, а Трой сегодня не собирался заходить к ней. В прошлый раз, когда ей вот так же неожиданно позвонили, к ней заявился человек, выдававший себя за электрика. Она встала из-за стола и подошла к окну. Выглянула наружу, но звонивший, видимо, стоял вплотную к двери, из окна его не было видно.

Снова позвонили. Элайза вышла из кабинета и подошла к двери. Сердце глухо забилось в груди. Рука задрожала; она не смогла даже повернуть дверную ручку. Рука бессильно упала вдоль тела.

Она понятия не имела, сколько времени простояла на одном месте, часто дыша. Звонки давно уже прекратились, а она по-прежнему стояла, словно приросла к месту. Наконец она отключила сигнализацию и, сделав над собой усилие, приоткрыла дверь: на крыльце лежал листок рекламы нового китайского ресторана.

Посмотрев налево и направо, Элайза никого не увидела, схватив листок, тут же захлопнула дверь и заперла ее. От страха ее замутило.

Она снова включила сигнализацию и без сил села за кухонный стол.

Может быть, ей просто вернуться в многоквартирный дом?

Тогда тайны старого дома больше не будут угрожать ни ей, ни детям.

Она больше не будет бояться открывать дверь.

А ведь она так радовалась, что ей не придется платить ни квартплату, ни взносы по ипотеке! Она с нетерпением ждала возможности брать немного меньше работы и больше наслаждаться материнством. Если она откажется от собственного дома, придется снова работать днем и ночью… Больше работать и больше беспокоиться из-за финансов.

И разумеется, ей придется уехать от Троя. Но больше всего волновало ее то, что детям снова придется ютиться в тесной квартире.

Ей нравилось, когда Сэмми сидел за садовым столом на заднем дворе и задирал лицо кверху, подставляя его солнечным лучам. Она смотрела, как дети играют с моделями машинок на дороге, которую сами изготовили из утрамбованной земли. Детям очень нравилось, что у них есть свой двор. Элайза не хотела, чтобы они снова жили так, как прежде… и выходили на улицу, только когда она могла брать их с собой на ближайшую детскую площадку.

Она велела себе встряхнуться. Внутри ее поднимался гнев. О чем она только думает? Как можно отказаться от дома?! Ведь это не просто здание. Он стал домом для ее детей. Черт побери, здесь теперь ее дом, и она не собирается бежать отсюда из-за кого-то или из-за собственного проклятого страха.

Ей нужно поскорее разыскать все тайники в доме, и, если в одном из них найдется ожерелье, передать его властям.

Она ни в коем случае не допустит, чтобы их выжили из дому какие-то воры! С этой мыслью она поднялась в комнату Сэмми.

Нельзя просто сидеть сложа руки и ждать, когда придет Трой и поможет ей. Она сама должна помочь себе.

К тому времени, как дети вернулись из школы, ей удалось тщательно осмотреть комнату Сэмми. Она прощупала все стены, но ничего не нашла.

Они с детьми пробыли дома всего минут пятнадцать, когда приехала Люси – невысокая толстушка с кожей цвета красного дерева и улыбкой, способной развеять самый черный мрак. Элайза пригласила ее в кухню.

– Хочешь чашку кофе перед тем, как заберешь моих детей и сбежишь?

– Нет уж, спасибо. Лучше сэкономлю калории и присоединюсь к твоим детям на празднике сладкоежек! – смеясь, ответила Люси.

– Вот спасибо. – Элайза криво улыбнулась.

– Вообще-то я собираюсь взять еду навынос в какой-нибудь закусочной. Потом мы устроим пикник возле детской площадки рядом с моим домом. Кэти нравится лазить там по канатам, а Сэмми любит качаться на качелях.

– Желаю приятно провести время, – сказала Элайза. Она знала: что бы они ни решили делать, Люси отлично присмотрит за детьми.

– Где там мои малыши? – спросила Люси.

– Наверху. Наверное, они не слышали, как ты пришла. Ну как, ты готова?

Люси кивнула, и Элайза подошла к подножию лестницы.

– Эй, ребята! Мисс Люси приехала!

В ответ послышались радостные вопли. Оба сбежали вниз, волоча за собой сумки. Люси обняла обоих и выпрямилась.

– Ну как, вы готовы к ночи полной приключений? – спросила она.

– Да! – закричали оба.

– Мы сегодня будем есть мороженое? – спросил Сэмми.

– Вижу в вашем ближайшем будущем огромные-преогромные стаканы молочного коктейля, – ответила Люси.

Дети снова разразились радостными воплями.

– С посыпкой? – уточнила Кэти.

– С розовой посыпкой, – ответила Люси.

После бурных объятий и поцелуев они уехали, а Элайза осталась одна, с мыслями о грядущей ночи с Троем.

У нее два часа на то, чтобы приготовить десерт и принять неспешную пенную ванну. Всего через два часа она подойдет к его дому.

Пока она готовила песочный торт с клубникой, чтобы взять его с собой, в голове крутился один-единственный вопрос. Займется ли она сегодня с Троем любовью?

Просто безумие какое-то – так нервничать из-за предстоящего ужина с красивой женщиной. Трой не мог понять, что заставляет его расхаживать туда-сюда – тревога или возбуждение.

В доме было чисто. Ужин подогревался в духовке. Он принял душ и поменял постельное белье… просто на всякий случай. Одно он знал наверняка. Сегодня Элайза будет все решать. Если она не захочет спать с ним, так тому и быть. Они вкусно поужинают и приятно проведут время вместе.

Почему же ему так тревожно? В глубине души он знал ответ.

Через неделю годовщина гибели Энни… Сегодня он запрещал себе думать о плохом. Сегодняшний вечер он намеревался посвятить Элайзе.

Ровно в шесть в дверь позвонили. Он открыл, увидел ее – и едва не лишился дара речи.

– Ты выглядишь… потрясающе, – сказал он, беря у нее блюдо.

Ее темно-серое открытое платье без рукавов подчеркивало все ее изгибы и выпуклости и идеально сочеталось с цветом ее глаз.

Круглый вырез был достаточно глубоким, чтобы он увидел верх ее полных грудей, а волосы темными блестящими волнами спадали ей на плечи.

– Спасибо, – ответила она. – Пахнет очень вкусно.

– Ужин почти готов.

Он провел ее в кухню и жестом пригласил к столу; там уже был накрыт ужин на двоих.

– Надеюсь, ты проголодалась.

– Умираю с голоду.

– Вот и хорошо. Я весь день стоял у плиты, и все уже готово. Выпьешь вина?

– С удовольствием.

Трой налил ей красного вина. Пока он доставал из холодильника салат и нарезал чесночный хлеб, она рассказывала о Люси Уайт:

– Хорошо, что она появилась в жизни детей. Она для них как бабушка, которая во всем им потакает, или любимая тетя…

Он достал из духовки блюдо с лазаньей, и Элайза лукаво улыбнулась:

– Знаешь, если хочешь, чтобы женщина поверила, что ты весь день стоял у плиты, не стоит разогревать еду в контейнере из ресторана навынос.

Трой ответил ей такой же широкой улыбкой:

– Попался! Зато салат я резал сам.

– Салат очень вкусный, – ответила она.

– А в ресторане «Гароцци» делают отличную лазанью.

Ужин прошел в самой приятной обстановке. Элайза с аппетитом поедала лазанью; они говорили о политике и о футбольных командах. Она всю жизнь болела за «Канзас-Сити Чифс», он же предпочитал «Оукленд Райдерз».

Они говорили о тех местах, куда хотели бы съездить в отпуск; у обоих на первом месте оказались Гавайи.

Трой узнал, что ее любимый цвет – персиковый и что она мечтает завести для Сэмми собаку-поводыря, когда ему исполнится шестнадцать. Кроме того, он узнал, что муж никогда не любил ее по-настоящему.

Когда ужин закончился, они взяли кофе и перешли в гостиную, на диван.

– Все было просто замечательно! – сказала она. – Я люблю детей, но всегда приятно провести немного времени без них, во взрослой компании.

– Хвала небесам за Люси Уайт.

Элайза улыбнулась:

– Да, хвала небесам за Люси…

– Чем ты обычно занимаешься, когда она забирает детей к себе с ночевкой?

– Принимаю ванну. Я всегда очень долго принимаю ванну. Ванна – один из многих капризов, от которых приходится отказываться, когда становишься мамой.

Он придвинулся к ней и погладил по голове. Ему очень хотелось приласкать ее с той минуты, как она вошла в его дом.

– Готов поспорить, ты любишь пенную ванну.

– Конечно. Обожаю пузырьки… – У нее пресеклось дыхание, когда он медленно погладил ее пальцами по щеке. – И свечи.

Он представил себе ее в ванне, полной пены… голые плечи поблескивают в пламени свечей. Избавиться от наваждения можно было только одним способом: принять ванну вместе с ней.

– Я уже говорил тебе, как ты сегодня потрясающе выглядишь? – Его теплое дыхание ласкало ей шею.

– Что такое, мистер Андерсон? Вы, кажется, пытаетесь меня соблазнить?

– Определенно, – ответил он. – И как, получается?

– Невероятно хорошо получается, – прошептала она.

Тогда их губы встретились. Поцелуй усмирил какую-то часть его души – он и не знал, что так изголодался, пока не коснулся ее губ своими.

Прижавшись к нему, она открыла рот; поцелуй затянулся и стал более страстным. Его руки потянулись вверх; пальцы зарылись в мягкие, шелковистые пряди ее волос.

Он не просто хотел эту женщину. Она была ему нужна как воздух, чтобы дышать.

Вскоре он понял, что одними поцелуями не удовлетворится. Он отпрянул от нее и заглянул ей в глаза. С радостью узнал в их серых глубинах то же голодное желание.

– Элайза, ты ведь знаешь, как я тебя хочу.

– А я хочу тебя, Трой. – Губы у нее дрогнули.

Он встал и протянул ей руку:

– Пойдем наверх?

Она не сразу встала. Что ж, если она еще не готова, он отнесется к ее желаниям с уважением. Он понимал, что она не из тех женщин, которые легко прыгают в постель с мужчиной.

Но после паузы она встала и взяла его под руку.

Никто из них не произнес ни слова, пока он вел ее по лестнице в свою спальню. Сердце у него билось сильно и часто.

Когда они вошли в его спальню, он заключил ее в объятия и снова поцеловал, а она прижалась к нему всем телом.

Ее груди прижались к его груди, он чувствовал идущее от нее тепло, и желание взмыло на огромную высоту.

– Давай разденемся и ляжем в постель, – простонал Трой, с трудом отрываясь от Элайзы.

– Я очень хочу лежать раздетой в твоей постели, если ты будешь со мной, – ответила она.

Он осторожно обошел ее и расстегнул молнию платья у нее на спине, а затем стянул с плеч бретели. Платье с тихим шорохом упало на пол к ее ногам; она осталась лишь в белом кружевном бюстгальтере и прозрачных белых трусиках.

Он разделся за несколько секунд; вскоре оба уже лежали в постели.

Их губы снова отыскали друг друга.

Как он был нетерпелив! Вскоре барьеры в виде ее кружевного белья и его трусов стали раздражающими препятствиями. Он снял с нее остатки одежды и сбросил трусы.

И вот они оба – обнаженные, на чистых белых простынях. Он ласкал ее груди языком, лизал по очереди тугие соски, а она стонала от удовольствия.

Элайза перебирала пальцами пряди его волос; потом ее ладони скользнули вниз по его спине, и каждое прикосновение все сильнее воспламеняло его. Его обволакивал и пьянил ее аромат, чудесный аромат, присущий только ей.

Наконец его ладонь опустилась ниже, и он проник в ее нежные складки. Она ахнула и вздрогнула, а потом шире развела ноги. Он ласкал ее лоно пальцами, сначала медленно, потом все быстрее, чувствуя, как в ней нарастает возбуждение. Она вцепилась ему в плечи, и все ее тело застыло. Она со стоном произнесла его имя, а потом затрепетала и обмякла.

– Возьми меня сейчас, Трой, – прошептала Элайза.

Он подчинился, но сначала, ненадолго оторвавшись от нее, достал из верхнего ящика тумбочки презерватив. Быстро надел его на возбужденный член, устроился между ее ног и легко вошел в нее. В первое мгновение он не двигался; только закрыл глаза и наслаждался ощущениями, от которых у него захватывало дух.

Он открыл глаза и начал двигаться, глядя на нее сверху вниз. Ее глаза затуманились; волосы казались темной тучей на белой наволочке.

От одного ее вида он возбудился еще больше и задвигался чаще и интенсивнее. Она отвечала ему, крепко держа его за плечи.

– Ох… да, да! – вскрикнула Элайза.

Трой понял, что снова довел ее до оргазма, и сам взлетел на пик наслаждения.

Потом он лег рядом с ней и улыбнулся:

– Лучшего десерта я в жизни не пробовал.

Она рассмеялась:

– Ты еще не пробовал мой фирменный клубничный торт!

– Заранее могу сказать, что клубничный торт, каким бы вкусным он ни был, не может конкурировать с тобой. – Он убрал с ее лба прядь волос. – Останешься на ночь? Я хочу спать, обнимая тебя.

Она колебалась всего секунду, а потом кивнула:

– С удовольствием!

– Хорошо… не двигайся, я сейчас вернусь. – Он вылез из постели и поспешил в примыкающую ванную. Умывшись, надел купальный халат, а второй халат принес в спальню. – Вот, надень; мы спустимся и будем есть твой клубничный торт.

– Неплохо придумано! – согласилась она, села, накинула халат, и они вместе вышли из спальни.

– Я чувствую себя как девчонка, которая ночью крадется в кухню, чтобы наесться запретных сладостей, – пошутила Элайза.

– Я тоже, – рассмеялся Трой.

Пока он варил кофе, она нарезала торт.

– Очень вкусно! – сказал он, когда оба сидели за столом. – Вкуснее, чем обычный клубничный торт.

– Спасибо. У меня есть секретный ингредиент.

– Какой?

В ее глазах заплясали веселые огоньки.

– Если я тебе скажу, он уже не будет секретным.

– Какие еще секреты ты от меня утаиваешь? – поинтересовался он, откусывая еще кусок.

– Никаких, – простодушно ответила она. – У меня нет никаких темных, мрачных тайн. А у тебя?

Разговор, который начался так легко, принял другой оборот. Он думал о тайне, которая обременяла его душу.

– У меня есть тайна, которая делает меня плохим, – ответил он.

Элайза отложила вилку и посмотрела на него в упор, как будто почувствовала, как его вдруг окутал мрак.

– Не представляю, чтобы ты сделал или подумал что-то настолько плохое.

Трой отодвинул тарелку. Аппетит у него сразу пропал.

– Я так ненавижу одного человека, что желаю ему смерти.

Она улыбнулась:

– Трой, твое желание не делает тебя плохим. Оно всего лишь свидетельствует о том, что ты – человек. Я целиком разделяю твою ненависть и желание, чтобы тот человек умер.

Он с удивлением посмотрел на нее. Он ожидал сурового приговора, по меньшей мере, слов о том, как плохо лелеять в сердце ненависть. А она его поняла. Это его удивило и, как ни странно, еще больше приблизило к ней.

– В следующую субботу будет три года со дня убийства Энни. – Всю прошлую неделю он ощущал повышенное напряжение. Как будто приближалась темная туча, которая грозила закрыть весь свет в мире.

Элайза накрыла его руку своей.

– Чем я могу тебе помочь, чтобы пережить страшный день?

Он снова посмотрел на нее в изумлении:

– Что ты хочешь этим сказать?

– Может быть, мне устроить пикник или еще что-то, чтобы помочь тебе пережить этот день? Или, если ты собирался весь день работать, может быть, вечером придешь ко мне, чтобы твоя голова была занята другим?

– В такой день я обычно не стремлюсь к общению. Предпочитаю проводить его в одиночестве.

– Хорошо, но, если передумаешь, ты знаешь, где меня искать. – Она сжала его руку и выпустила ее.

Именно в тот миг Трой понял, что влюблен в Элайзу.

Глава 9

Элайза лежала на голой груди Троя. Они только что занялись любовью во второй раз, и она чувствовала насыщение каждой клеточкой своего тела. Он оказался невероятным любовником, страстным и требовательным и в то же время нежным и преданным. Блейк был эгоистом в постели; он заботился только о собственном удовольствии. Тогда она считала, что все мужчины одинаковы. Но не Трой. Ее никогда еще так чудесно не поднимали на вершины страсти. Последние минут пятнадцать они беседовали, пока не почувствовали, что сейчас заснут.

– Сегодня кто-то позвонил мне в дверь, – сказала Элайза. Она рассказала о рекламке ресторана на крыльце.

– Я нашел у себя такую же, когда вернулся с работы, – кивнул Трой.

– Да, но я так разозлилась из-за того, что боюсь открывать дверь! – ответила она. – Нельзя чувствовать себя такой беззащитной в собственном доме.

Он мягко погладил ее по голове.

– Я рад, что ты проявила осторожность. Охранная сигнализация не сработает, если ты сама впустишь кого-то домой или если откроешь дверь незнакомцу.

– Но бояться, находясь в своем доме, неправильно, – возразила она. – Я так расстроилась, что даже подумала, не вернуться ли в квартиру, где нет тайников в стенах.

– Надеюсь, ты это несерьезно. Не хочу терять такую соседку, как ты. – Он поцеловал ее в щеку.

Элайза улыбнулась:

– Я думала об этом целую минуту, а потом рассердилась и пошла обыскивать комнату Сэмми и хорошенько ее осмотрела.

– Насколько я понимаю, ты ничего не нашла.

– Абсолютно ничего, – досадливо ответила она. – Но тайны не выгонят меня из дома! Сейчас меня больше волнует другое. Если мы проверим весь дом и ничего не найдем, как нам дать понять плохим парням, что в доме нет ни ожерелья, ни других драгоценностей?

Трой долго молчал, видимо задумавшись.

– Не знаю. Возможно… когда мы убедимся, что никаких драгоценностей у тебя нет, придется связаться с каким-нибудь репортером. Очень может быть, кто-то заинтересуется нашей историей и где-нибудь появится репортаж.

– Но откуда нам знать, смотрят ли плохие парни телевизор и читают ли газеты?

– У меня чувство, что, если нам удастся привлечь к твоему дому команду телевизионщиков, плохие парни об этом узнают.

Она нахмурилась:

– Мы все время говорим о «плохих парнях» во множественном числе, но пока драгоценностями интересуется только Митчелл, – ответила она. – Думаешь, он работает с кем-то еще? – Ее передернуло от страха.

Он крепче обнял ее:

– Мы ни в чем не можем быть уверенными.

– По-твоему, он следит за домом?

Потянувшись к ней, он быстро поцеловал ее в губы.

– По-моему, этот тип туповат для того, чтобы следить за нами, пока мы не отправимся спать.

– Ты прав, – согласилась Элайза. Сейчас ей хотелось думать совсем о другом: как чудесно они подходят друг другу, как замечательно они занимались любовью и как сильно она в него влюблена. Она закрыла глаза, а он продолжал нежно гладить ее по голове.

Она не сомневалась, что их ждет долгое совместное счастье. Он гладил ее по голове, пока она наконец не провалилась в сон.

Дом шумно дышал вокруг нее, издавая хриплые стоны; с каждым вдохом он становился все теснее и враждебнее. Она сидела посреди кровати, держа за одну руку Кэти, а за другую – Сэмми. В комнате было почти темно, и все же не настолько, чтобы она не видела, как с места на место передвигаются большие тени. Они застыли на кровати, не в силах убежать в безопасное место, а темные тени все приближались и комната уменьшалась.

– Убирайтесь! – закричала она. Сердце билось так часто и сильно, что ей казалось, оно вот-вот взорвется. Ей нужно оставаться сильной ради детей. Ей нужно защитить их от зла… а в комнате она ощущала ужасное зло. – Никаких драгоценностей здесь нет! Убирайтесь и оставьте нас в покое! – Но, как бы громко она ни кричала, тени все приближались и стены комнаты смыкались вокруг них. Вдруг Сэмми исчез, мрак всосал его из ее объятий. Потом исчезла и Кэти, и Элайза поняла, что дом забрал их у нее, и тогда из нее вырвался первобытный крик.

– Элайза! – Сон нарушил низкий мужской голос. – Милая, проснись! – Она проснулась в слезах, и Трой крепко обнял ее. – Милая, все хорошо, – приговаривал он. – Тебе приснился страшный сон, только и всего.

Ей приснился не просто страшный сон. Ей приснился настоящий кошмар. Вспомнив недавние видения, она задрожала всем телом.

– Прости, что разбудила тебя.

– Не извиняйся. Хочешь, поговорим? – В его теплых объятиях она чувствовала себя в безопасности. Хочет ли она говорить о том, что увидела?

– Нет. Сейчас все хорошо. – Ей не хотелось говорить о кошмаре. Слишком все было ужасно.

Они снова легли; Элайза повернулась на бок, Трой прижался к ее спине. Он обнимал ее, и, хотя ей было уютно и безопасно, она не скоро заснула.

Элайза проснулась с рассветом; солнечные лучи проникали в комнату из-за края штор. Она была одна, хотя ей показалось, что вторая половина постели, на которой лежал Трой, еще не остыла. Еще несколько минут она лежала на месте, думая о ночи, которая их объединила. Если не считать ее страшного сна, время, проведенное с ним, было волшебным. Все было великолепно.

Но что будет дальше? Был ли вчерашний день началом чего-то особенного и долгого, или он стал концом? Ей хотелось верить, что это начало, что их с Троем ждет совместное будущее. Нет, она не ждала предложения руки и сердца и признания в вечной любви. Она надеялась, что в будущем у них будет много совместных дней и ночей, которые рано или поздно приведут к браку.

Единственным пятном на пути к светлому будущему сейчас был проклятый дом. Ее передернуло, когда она вспомнила кошмарный сон. Надо надеяться, за неделю или около того они с Троем осмотрят все остальные комнаты, а потом решат, что делать дальше, чтобы она и дети были в безопасности.

Ей не терпелось увидеть Троя; она вылезла из постели, взяла с пола одежду и пошлепала в примыкающую к спальне ванную. Приняв душ, спустилась вниз. Ее манил аромат свежесваренного кофе и бекона.

– Доброе утро! – Он встретил ее улыбкой и жестом пригласил садиться за стол. – Ты не против омлета с беконом? – Он налил кофе в чашку и поставил ее перед Элайзой.

– Звучит чудесно… Тебе помочь?

– Не нужно. Я все сделаю.

– Я не привыкла, чтобы мне готовили завтрак, – призналась она.

– Тебе не повредит, если ты иногда посидишь и позволишь готовить другому. И потом, завтрак – единственное, что я умею хорошо готовить.

Она мелкими глотками пила кофе и украдкой поглядывала на него. На нем ничего не было, кроме джинсов. Что может быть прекраснее утром хорошего завтрака и красавца с голым торсом… Она счастливо вздохнула.

– Тебе удалось выспаться, несмотря на мои крики среди ночи? – спросила она.

Он одарил ее ослепительной улыбкой.

– Я отлично выспался. Рядом с тобой так уютно!

– Спасибо, я стараюсь. – Она снова вздохнула. Одеваясь, она гадала, не будут ли они оба испытывать неловкости. Нет, все казалось совершенно нормальным.

Завтрак был вкусным, но очень быстро закончился. Потом Трой проводил ее до дома.

– Что собираешься сегодня делать? – спросил он, когда они остановились у крыльца.

– Никаких планов у меня нет. Возможно, немного поработаю, но по выходным я обычно стараюсь проводить больше времени с детьми. – Она достала из сумочки ключи. – А ты?

– Мне нужно проверить два объекта, и все.

– Хочешь, приходи сегодня к ужину?

Какое-то время он думал, но потом покачал головой:

– Спасибо, но мне нужно кое-что сделать, поэтому сегодня не могу.

– Если передумаешь, не забывай: мы всегда садимся ужинать около пяти.

– Я запомню. Увидимся позже. – Он нагнулся и поцеловал ее в лоб. – Входи, я подожду, пока ты не окажешься дома, в безопасности.

Элайза отперла дверь и сразу направилась к панели сигнализации, чтобы не сработал сигнал тревоги. Помахав Трою рукой, она снова включила сигнализацию и закрыла дверь.

У нее еще час или два, прежде чем Люси вернет детей. Поэтому она поднялась наверх, приняла душ и переоделась.

Стоя под горячей водой, она снова и снова вспоминала события вчерашней ночи. Теперь у нее не осталось никаких сомнений: она безнадежно, безудержно влюблена в Троя.

Следующий час она занималась домашними делами. Тихонько напевая себе под нос, застелила детские постели, потом загрузила стиральную машину, вытерла пыль в гостиной.

Люси привезла детей в начале одиннадцатого.

– У нас есть новый фильм, – похвасталась Кэти.

– Мисс Люси нам его купила. Про собаку и кошку, которые стали лучшими друзьями, – подхватил Сэмми. – И он для слепых. Можно сейчас его посмотреть?

– Сначала главное – что нужно сказать мисс Люси?

Оба поблагодарили свою любимую тетю и обняли.

– Выпьешь кофе? – предложила Элайза.

– Не откажусь.

– Сейчас, только устрою их в гостиной и сразу вернусь.

Через несколько минут женщины сидели за столом друг напротив друга.

– Надеюсь, они не очень тебя утомили, – сказала Элайза.

Люси улыбнулась:

– Они меня никогда не утомляют. Это потрясающие дети, Элайза; тебе стоит похвалить себя за то, что ты такая хорошая мать.

– Спасибо. Я ими горжусь, – ответила Элайза.

– Ты сегодня какая-то другая, – заметила Люси, проницательно глядя на Элайзу своими темно-карими глазами. – У тебя глаза сияют – раньше я такого не видела.

Элайза прижала ладони к щекам и рассмеялась:

– Неужели так заметно?

– У тебя появился мужчина, да? – Люси добродушно рассмеялась. – А ну-ка, рассказывай!

– Это мой сосед. Его зовут Трой Андерсон, и мне кажется, что я в него влюблена. – После того, как она произнесла последние слова вслух, Элайза испытала прилив настоящего блаженства.

Люси нахмурилась.

– А какие чувства испытывает к тебе этот Трой Андерсон?

Элайза вспомнила время, проведенное с Троем.

– По-моему, он тоже постепенно влюбляется в меня. Я знаю, что небезразлична ему, и мы проводим вместе много времени.

– Мне кажется, у вас все очень быстро закрутилось. Я права? – Люси не сводила с Элайзы темных глаз. – Ты ведь переехала сюда чуть больше месяца назад.

– Да, все как-то быстро происходит, – согласилась Элайза. – Но за последние две недели мы проводили вместе больше времени, чем люди, которые много месяцев ходят на свидания.

– А что Кэти и Сэмми думают о новом мужчине в твоей жизни?

– Они его просто обожают. И он отлично с ними ладит. Если бы не он, сейчас мы не сидели бы здесь и не говорили о нем. – Элайза нахмурилась. – Мне кажется, ты за меня не рада?

Люси нагнулась и взяла Элайзу за руку.

– Детка, ты знаешь, что я рада за тебя, просто не хочу, чтобы ты страдала.

– Будем надеяться, я не пострадаю. Трой для меня – как сон наяву, и мы отлично ладим. Надеюсь на долгие и счастливые годы вместе.

– А я не знаю человека, который бы больше тебя заслуживал долгих и счастливых лет вместе. – Люси сжала ей руку, но тут же выпустила.

– А ты почему одна?

– Когда-то очень давно я пережила любовь своей жизни. Нам было так хорошо вместе! – Уголки ее губ изогнулись в улыбке, которая появилась лишь на миг и быстро исчезла. – Мы с Чарли жили счастливо десять лет, а потом он заболел раком и умер. После него мне больше не нужен никакой другой мужчина.

– Люси, мне так жаль!

– Не жалей меня. У меня есть воспоминания о десяти счастливых годах, когда я любила и была любимой; они согревают меня в холодные одинокие ночи. Я счастлива со своими воспоминаниями.

– А детей ты никогда не хотела? – спросила Элайза.

– Мы хотели детей, но у меня никак не получалось забеременеть. Вот одна из причин, почему я так люблю твоих детей.

Потом они говорили о школьных успехах Сэмми, о рекордной жаре. Обе признались, что с нетерпением ждут осени.

– Ну, мне пора, – сказала Люси, допивая кофе. – Надо кое-что купить, а потом у меня большая стирка.

Обе встали; Элайза проводила гостью до двери.

– Спасибо за вчерашнюю ночь, – сказала Элайза.

– Не благодари меня, ты же знаешь, что я с радостью беру детей к себе, – ответила Люси. – Мы с тобой потом еще поговорим, Элайза, а пока советую тебе не спешить.

Элайза обняла Люси, и та уехала.

Элайза вернулась в кухню и села за стол. Люси права: у них с Троем все происходит слишком быстро. Она по уши влюблена в Троя. Она уже не могла дождаться того момента, когда снова его увидит, когда снова окажется в его объятиях и они займутся любовью.

Ей казалось, будто она всю жизнь ждала такого, как Трой.

Блейк стал для нее настоящим кошмаром, но она не хотела отказываться от воспоминаний о совместной жизни с ним, потому что он подарил ей двух прекрасных детей, которых она любила до умопомрачения.

Трой стал сбывшейся мечтой. Вчера ночью она подарила ему не только свое тело и доверие, но сердце и душу.

Во второй половине дня в понедельник Трой сидел в своем фургоне на одном из объектов и думал об Элайзе. Он мог бы уехать сейчас же, прийти к ней домой и помочь ей осматривать еще одну комнату, пока дети в школе.

Вечер пятницы стал огромной ошибкой. Когда он держал ее в объятиях, занимался с ней любовью, а потом спал рядом с ней всю ночь, понял, что допустил большую ошибку в суждении.

Ему все понравилось. И он полюбил ее. Но он не хотел любить Элайзу и заботиться о ее детях, и он был полным дураком, что допустил это.

Хуже того, он догадывался, что Элайза полюбила его. Он чувствовал это по ее губам, по тому, как она его ласкала. Он видел, как сверкают ее красивые глаза, когда они вместе.

Он ничего подобного не собирался допускать. Элайза наполнила его жизнь таким теплом! Она не только позволила ему снова смеяться; она подарила ему огромное утешение.

Ей как-то незаметно удалось снести все преграды, которые он воздвигал вокруг себя последние три года. Она так быстро вошла в его сердце, что до последнего мгновения он этого даже не понимал.

Теперь ему нужно как-то объяснить ей, что у них не может быть совместного будущего. Он просто не хочет ничего повторять. Он не заслужил того, чтобы снова получить семью. Но он не хотел и уходить от нее, пока не решилась загадка с драгоценностями. Глубоко вздохнув, он завел фургон и направился к дому. Он быстро примет душ, пойдет к Элайзе и поможет ей в поисках. Сложная у него задача! Придется ходить по самому краю: помогать ей и в то же время постепенно отстраняться, отдаляться от нее и ее детей.

Час спустя ему оказалось трудно придерживаться замысла, когда она открыла дверь и приветствовала его ослепительной улыбкой.

– А я уже начала гадать, увижу ли тебя сегодня, – сказала она, впуская его в дом.

– Меня задержали на работе.

Она нахмурилась:

– Знаешь, я не хочу отвлекать тебя от работы.

– Знаю, но нам нужно закончить проверять дом как можно скорее, чтобы тебе и детям ничто не угрожало.

Она схватила его за руку и крепко сжала.

– Я никогда не смогу как следует отблагодарить тебя за помощь и поддержку в трудное время! – Она выпустила его руку. – Я подумала, может, сегодня заняться комнатой Кэти?

– Я готов, – согласился он.

Они вместе поднялись на второй этаж и вошли в девичью комнату. Здесь было больше мебели и безделушек, чем в комнате Сэмми.

– Вот потайная лестница, которую нашел Сэмми; она ведет в кладовую при кухне, – объяснила Элайза. К его удивлению, она открыла кусок стены, за которой оказалась узкая лестница.

– Любопытно, – заметил Трой. Кто ходил по этой лестнице и зачем ее здесь устроили? Может быть, Фрэнку с ее помощью удавалось сбегать от копов, когда он был гангстером? – Давай для начала передвинем кровать и посмотрим, что за ней, – предложил он.

Следующий час они простукивали и прощупывали стены в комнате Кэти. К счастью, они поддерживали легкий разговор, не упоминая ночь, которую провели вместе. Трою не хотелось ни говорить, ни даже думать о прошлой ночи. Ему не хотелось думать о том, что рано или поздно он разобьет ей сердце.

Они нашли в стенах два небольших тайника. Оба оказались пустыми. Когда Элайза спохватилась, что вот-вот придут школьные автобусы, Трой дошел вместе с ней до своего дома и там остановился.

– Постараюсь зайти к тебе завтра, но сейчас у меня несколько крупных заказов, поэтому я ничего не обещаю.

– Помни, что я говорила насчет твоей работы. – Элайза долго смотрела на него в упор. – Тебя ждет нелегкая неделя; как получится, так и получится. И если тебе захочется побыть одному, я тоже пойму.

Боже, ну почему она такая красивая, когда вечернее солнце играет в ее волосах? И почему она такая понятливая?

– Увидимся, – сказал наконец Трой. Он нарочно не пошел с ней к автобусной остановке. Он должен отдалиться не только от Элайзы, но и от ее детей. Он не имел права так привязываться к Кэти и Сэмми, зная, что не собирается входить в их жизнь надолго. Он знал, что они его обожают, но они заслуживают кого-то получше, чем он.

Через несколько минут он сидел в кресле с откидной спинкой и невидящим взглядом смотрел в телевизор. Он очень старался не думать о годовщине, которая наступит в субботу, но комната Кэти напомнила ему об Энни. Энни тоже любила розовое, и ее комната была наполнена розовыми рюшами и кружевами. Она любила лазать по деревьям и устраивать беспорядок, но время от времени ей тоже нравилось угощать своих кукол чаем. Больше всех она любила куклу, которую он подарил дочери, когда ей исполнилось три года. Ту куклу похоронили вместе с ней…

Он отогнал мысли об Энни, понимая, что погрузится в них в субботу, и будет упиваться чувством вины.

Трой рано лег спать, стараясь ни о чем не думать. Он не хотел думать о дочери и не хотел думать об Элайзе и ее милых, красивых детях.

К счастью, он получил еще один большой заказ по устройству газона, который займет его следующие несколько недель. Заказчиком выступал новый офисный комплекс; рядом с ним предстояло не только разбить лужайку, но и посадить несколько декоративных деревьев и высадить несколько сотен розовых кустов и цветов. Так пожелали владельцы.

Утром он должен встретиться со своими работниками на месте и приступить к разбивке газона.

Следующие два дня Трой работал допоздна, а вечером ужинал в ресторане «Гароцци». И каждый день он думал об Элайзе.

Он скучал по ней. Он все время думал, что она делает – не снятся ли ей снова кошмары? Как справляется Сэмми? По-прежнему ли Кэти влюблена в мальчика из своего класса по имени Джеймс, или у нее появился новый приятель?

Ему не нравилось то, что он скучал по ним.

Его родители развелись, когда ему было восемь лет. Уже тогда он решил: если женится, то на всю жизнь. Он хотел всегда иметь рядом женщину и детей, которых он любил бы всегда, следил бы за тем, как они растут. Элайза и ее дети напомнили ему давнее желание, но он отказывался его исполнять.

Он все знал заранее; судьба распорядилась так, чтобы у него не было семьи. Всего из-за нескольких мгновений, когда он отвернулся, его лишили самого драгоценного.

В четверг вечером он вышел из фургона и увидел Элайзу, она направлялась к нему с тарелкой в руке. Его сердце екнуло при виде ее улыбки.

– Что там у тебя?

– Кексы для труженика, – ответила она. Подойдя ближе, он увидел шесть кексов на тарелке. – Надеюсь, ты любишь кексы с шоколадной крошкой и шоколадной глазурью.

– Звучит заманчиво… Спасибо! – Он взял у нее тарелку. – Как у тебя дела?

– Неплохо. Успела осмотреть гостевую спальню и ванную. Но не нашла ни тайников, ни драгоценностей.

– Мне жаль, что я не смог тебе помочь, но из-за этого нового заказа приходится работать от рассвета до заката, – посетовал Трой.

Элайза улыбнулась:

– Не извиняйся. Я помню, что ты получил новый крупный заказ. Как идут дела?

– Дела идут, но предстоит еще много сделать за короткий срок. Кэти все еще влюблена в Джеймса?

Она рассмеялась, и ее смех теплом окутал его сердце.

– Нет! Она решила, что Джеймс слишком задирает нос, и это ее так возмутило, что теперь она ненавидит всех мальчишек, кроме своего брата и тебя.

– По крайней мере, я в хорошей компании, – ответил он, хотя сердце у него сжалось. Как сделать, чтобы эти двое детей перестали его любить?

Ее взгляд смягчился.

– Я скучала по тебе. Как ты вообще?

– Нормально. В последнее время я в самом деле очень занят, но завтра, наверное, сумею вырваться пораньше. Нам останется исследовать твою спальню, и второй этаж будет осмотрен.

– Если не удастся вырваться, не волнуйся. Свою комнату я смогу осмотреть и сама. Но приходи к ужину. Дети по тебе соскучились. И я тоже.

– Посмотрим, – уклончиво ответил он.

Элайза оглянулась на свой дом.

– Мне нужно возвращаться. – Она снова одарила его своей лучезарной улыбкой. – Надеюсь, завтра мы увидимся.

Он смотрел ей вслед и ругал себя за то, что не положил конец их отношениям. Надо было сказать ей, что он хочет остаться для нее хорошим соседом и другом, но не более того. Надо было сказать, чтобы больше она никогда не ждала его к ужину, – но он не смог. Надо запретить ей так улыбаться…

Трой отнес кексы к себе домой и поставил на кухонный островок. Потом снова вышел, чтобы достать из почтового ящика письма. Он сварил себе кофе и сел за стол, намереваясь съесть кекс и прочесть почту. Как разорвать отношения с женщиной, не разбив ей сердце? Нет, нельзя просто порвать с ней. Наверное, ему стоит притвориться полным придурком и разозлить ее, тогда она сама с ним порвет.

Трой со вздохом попробовал угощение. Как он и ожидал, кекс оказался очень вкусным.

Он стал перебирать стопку писем. Счет за электричество, за газ, три рекламы, которые сразу пошли в мусор. Потом он увидел простой белый конверт. На нем печатными буквами было написано его имя. Ни обратного адреса, ни марки на конверте не оказалось.

Ощупывая конверт, Трой пытался вычислить, кто мог бросить письмо в ящик, не отправляя его по почте.

Изнутри поднимался страх, который он всеми силами старался подавить. Трой просунул палец под клапан и удивился: похоже, в конверте фотография, обернутая сложенным листком бумаги. Он достал листок и прочел надпись еще до того, как взглянул на фото.

«С годовщиной! Надеюсь, тебе понравится мой подарок».

Он нахмурился, снова увидев печатные буквы. Потом взглянул на фотографию и ахнул, невольно выронив снимок.

Трой закрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул, стараясь справиться с потрясением и ужасом. Потом открыл глаза и снова взял в руки снимок. Дуайт Уэзерби, судя по всему мертвый, лежал в постели. Горло у него было перерезано, а на лбу вырезана буква «М». Под ним растеклась лужа крови, особенно яркая из-за его бледности. Итак, Дуайта Уэзерби больше нет… Человека, который похитил и изнасиловал дочь Троя, убил один из тех, с кем Трой договорился о взаимных услугах…

Кто из них убил его? Кому пришло в голову сфотографировать покойника и бросить снимок в его почтовый ящик? От снимка и записки веяло безумной радостью. Это встревожило Троя.

Они не договаривались, что будут пытать тех, кто повинен в их страданиях. Они стремились к справедливости. Но убийство Дуайта Уэзерби не показалось ему справедливым. Убийце, видимо, нравилось мучить и убивать.

И все же в сердце любого нормального человека нашлось бы место хотя бы для капельки жалости к тому, чья кончина была столь ужасной. Трой ненавидел Дуайта Уэзерби больше всех представителей человечества, но всегда представлял, что тот умрет от единственного выстрела в голову или в сердце. Убийства должны были быть чистыми, в смерти Дуайта ничего чистого не было.

Трой понимал, что радуется смерти Дуайта Уэзерби. Еще и поэтому он не мог, не имел права быть с Элайзой и ее детьми. В конечном счете не только смерть дочери, но и убийство Уэзерби на его совести.

Глава 10

В пятницу Элайза прочла об убийстве Дуайта Уэзерби в утреннем выпуске газеты и сразу же подумала о Трое. Что он сейчас чувствует? Завтра годовщина гибели Энни; он наверняка испытывает облегчение, зная, что Дуайт Уэзерби больше не будет охотиться на маленьких девочек. Даже она радовалась тому, что такой злодей больше не ходит по земле.

Всю неделю она была немного разочарована из-за того, что Трой у них не появлялся. Она, конечно, не ожидала, что он явится к ней посреди рабочего дня. Но она думала, что они могут проводить вместе вечера, особенно после той ночи…

Она часто вспоминала о той ночи, и всякий раз ее охватывало сладкое томление. Впервые за много лет она не боялась будущего. Дом, за который не нужно было платить, давал ей некоторую финансовую стабильность, а появление в жизни Троя заполнило внутреннюю пустоту, хотя прежде она не верила, что такую пустоту можно заполнить.

Теперь она с радостью позволяла себе думать о совместном будущем с Троем. Он стал всем, о чем она мечтала для себя и для детей.

Мужчина ее мечты позвонил к ней в дверь только после полудня.

– Привет! – радостно воскликнула Элайза и быстро обняла его. Либо утром он не работал, либо после работы успел принять душ. От него пахло солнцем, мятным мылом и одеколоном, от запаха которого ей почему-то всегда делалось хорошо и спокойно. – Не знала, зайдешь ты сегодня или нет.

– Нам надо поговорить, – ответил Трой, не глядя ей в глаза.

– Хорошо. Пойдем в гостиную.

Ей показалось, что она знает, почему он так серьезен и странно отдален. Она прочла репортаж об убийстве Дуайта Уэзерби; скорее всего, он тоже в курсе дела. К тому же совсем скоро годовщина убийства его дочери.

Через несколько секунд оба сидели на диване.

– Я прочла утреннюю газету, – сказала она. – Наверное, ты доволен… и испытываешь облегчение.

Трой с изумленным видом развернулся к ней.

– По-твоему, я должен быть доволен тем, что… его зверски убили?

– Именно его – да, – ответила она. Трой выглядел каким-то помятым, как будто не выспался. – Ты должен радоваться, что он умер и больше не причинит вреда ни одной маленькой девочке. Без таких, как он, мир определенно стал лучше.

– Я счастлив и рад, что перед смертью он страдал. – Последние слова он произнес шепотом, как будто стыдился своих чувств.

– Трой, ты не должен чувствовать себя виноватым. Твоя… радость вполне понятна и объяснима. Убитый был чудовищем… Он совершил злодеяние, которое сломало тебе жизнь и обрекло тебя на страдания до конца твоих дней. Кроме того, ведь убил его не ты. Значит, кому-то еще невыносима была мысль о том, что он жив и ходит по земле!

Он нахмурился и посмотрел в пол.

– Последние три года я все время желал ему смерти. – Он глубоко вздохнул и провел рукой по взъерошенным волосам. – Но пришел я не поэтому и не о нем хотел с тобой поговорить. – В его голосе звучала досада.

– О чем же? – Ей хотелось дотронуться до него, приласкать его. Но его скованная поза не допускала прикосновений. Что происходит?

– Мне нужно убедиться в том, что мы с тобой все понимаем правильно.

– Что же мы должны понимать? – медленно спросила она.

Трой не улыбался и не смотрел на нее.

– Что мы с тобой приятно провели время и ты не ждешь от меня ничего другого. – Наконец он посмотрел на нее в упор, и в глубине его красивых глаз она увидела отчуждение, которого не было прежде.

Сердце у нее упало; в ней боролись самые разные эмоции.

– Я… ничего не понимаю. Мне казалось, наши отношения развиваются очень хорошо… Трой, я люблю тебя.

Ее слова повисли в воздухе – ей показалось, он молчал целую вечность. Наконец он снова испустил глубокий вздох.

– Очень жаль.

Такой ответ на ее признание прозвучал словно пощечина. Она чуть не задохнулась от его бессердечных слов. Ему жаль?! Она раскрыла перед ним свое сердце, призналась ему в любви, а он отвечает, что ему очень жаль?! Замешательство в ней боролось с болью.

– Трой, за что ты меня так? Почему так говоришь? – Ей хотелось схватить его за плечи и трясти до тех пор, пока отстраненность в его глазах не пройдет.

– Потому что так надо, Элайза. Я не собираюсь жениться повторно. Проклятие, я даже не хочу больше заводить долгих отношений. Мне было хорошо с тобой, но ты должна понять, что большего от меня ждать не стоит.

Он выглядел таким холодным, черты его лица стали такими напряженными, а глаза словно остекленели. Таким она его раньше не видела. Слезы навернулись ей на глаза; она была полностью опустошена.

– Мог бы сказать мне об этом до того, как лег со мной в постель, – сказала она наконец.

– Насколько я помню, ты сама практически прыгнула ко мне в постель без принуждения с моей стороны.

Элайза закрыла рот ладонью. Его слова резали ее как ножом. Из глубины души поднялся гнев.

– Не смей изображать меня шлюхой! Я спала с тобой, потому что полюбила тебя и думала, что ты испытываешь ко мне те же чувства. – Голос у нее дрожал от боли. – Не смей изображать меня дешевкой!

Она смотрела на Троя несколько долгих мгновений, надеясь, что он скажет: все это было дурной шуткой. Но он молчал и оставался таким же холодным.

– Итак, ты все объяснил, думаю, с этим мы покончили. – Слезы снова навернулись ей на глаза, она встала. Сердце у нее было разбито. Теперь она хотела одного: чтобы он ушел до того, как она заплачет. Ей не хотелось, чтобы он видел ее слезы.

Он встал и снова, не глядя на нее, направился к двери. На пороге он развернулся и посмотрел на нее в упор. Поднял было руку, словно хотел до нее дотронуться, но рука безвольно упала.

– Элайза, прости, я сделал тебе больно. Я не собирался причинять тебе боль. – Взгляд стал мягче; ей ненадолго показалось, будто его глаза светятся любовью. Но потом все пропало. Его красивые голубые глаза снова стали суровыми и непроницаемыми. – Я не должен был допускать, чтобы между нами все зашло так далеко… надо было сразу объяснить, что я не собираюсь заводить серьезные и долгие отношения. Меньше всего мне хотелось, чтобы ты в меня влюбилась.

Элайза молча распахнула перед ним дверь. От потрясения она не могла говорить.

– Увидимся, – пробормотал он. – И знай: если что-нибудь случится, я рядом.

Она сухо кивнула, и он вышел. Она закрыла за ним дверь, механически включила сигнализацию и прислонилась лбом к стене.

Всего за пять минут он разбил все ее надежды и мечты на будущее. Какое-то время она не могла двигаться от слабости. Из глаз хлынули слезы, которые она так старательно сдерживала при нем. Она зарыдала в голос.

Как она могла так в нем ошибаться – так ошибаться во всем?! А ведь она давно должна была догадаться: он слишком хорош для того, чтобы быть настоящим.

С трудом добравшись до дивана, она рухнула на него без сил.

Что произошло? Почему? Она была уверена, что Трой тоже ее любит. Она была почти уверена, что их ждет свадьба и долгая счастливая совместная жизнь. Как она могла так заблуждаться… и так ошибаться в нем? Что она упустила из виду? Слезы все текли по лицу.

Она вспоминала каждую минуту, проведенную с Троем. Все указывало на то, что он влюблен в нее. Неужели он отнесся к их отношениям как к интрижке на одну ночь?! Она не могла в это поверить. Может быть, все как-то связано с убийством Дуайта Уэзерби? Очевидно, Трой чувствует себя виноватым, потому что радуется смерти педофила. Может быть, неверно понятое чувство вины и заставило его сказать то, что он сказал? Или в годовщину убийства дочери у него началась черная полоса, и из-за этого ему кажется, что он не хочет и не заслуживает счастья? Элайза не переставала плакать, но внутри у нее затеплилась надежда. Может быть, после того, как пройдет завтрашний день, он поймет, насколько важны для него Элайза и дети…

Она покачала головой, отгоняя напрасные надежды. Это она уже проходила. Именно надежда заставляла ее так долго оставаться в браке с Блейком. Каждый день она надеялась, что вдруг станет для Блейка самой главной в жизни. Что утром он проснется и поймет, как любит детей. И каждый новый день нес с собой горькое разочарование.

Больше она не станет ни на что надеяться. Ей нужно сжиться с мыслью о том, что она останется одна, примириться с тем, что Трой был всего лишь чудесным сном. Но сон закончился, и ей придется сжиться с холодной, суровой действительностью.

Ничего, она и одна справится. Она была одна, даже когда была замужем за Блейком. Она сильная. Она сама поднимет детей… При мысли о Сэмми и Кэти сердце у нее заныло. Дети обожают Троя, они будут скучать по нему. Элайза надеялась, что Трой по-прежнему будет относиться к ним хорошо и не оттолкнет их так жестоко, как только что оттолкнул ее.

Раньше она собиралась осмотреть свою комнату, но сейчас у нее ни на что не было сил, так болело сердце.

Ей нужно как следует выплакаться, а потом умыться и накраситься. И встретить детей на автобусной остановке с улыбкой. Из-за сердечных ран жизнь не останавливается.

У нее по-прежнему есть дом, который скрывает множество тайн. У нее двое детей, которым очень нужны ее любовь и поддержка. Она обязательно что-нибудь придумает, а Трой… Трой останется для нее всего лишь соседом.

За всю жизнь Трой не принимал более трудного решения. Когда Элайза сказала, что любит его, ему хотелось обнять ее и тоже признаться ей в любви. Но он этого не сделал. Наоборот, он лишил ее всякой надежды, разбил ей сердце и себе тоже. Он намеренно проявил бесчувственность, он был холодным и жестоким, и сердце у него сжималось при мысли о том, как плохо он поступил с ней. Он страдал, видя, каким страдальческим стало ее красивое лицо. Он украл ее улыбку, ее красивую теплую улыбку, которой так часто любовался. Он недостоин ее улыбки! Возможно, Элайза и дальше будет улыбаться ему мимоходом, но это будет пустая вежливая улыбка.

Он сидел за столом в кухне, обхватив руками чашку с остывшим кофе. Он вспоминал боль в глазах Элайзы. И оттого, что в ее боли был виноват он, его колотила дрожь. Элайза заслуживает лучшего спутника жизни, чем он. У него есть изъян; он боится снова полюбить. Он проявил беспечность с собственной дочерью, и она погибла. А еще он по глупости согласился вступить в заговор, который окончился зверским убийством Дуайта Уэзерби. Он нахмурился, вспомнив омерзительное фото и записку, которые бросили в его почтовый ящик. Кто из пятерых заговорщиков убил Дуайта? Сейчас это уже не важно. Больше всего его беспокоила радость, которую он испытал, прочитав записку и увидев снимок. И то, и другое он сжег в раковине в кухне, но то, что он увидел, навсегда отпечаталось в его мозгу.

И все же легче было сосредоточиться на фото, чем вспоминать выражение лица Элайзы, когда он уходил из ее дома. Она выглядела совершенно подавленной… сломленной. Он словно лишил ее жизни. Трой внушал себе: с ней все будет хорошо. Она сильная женщина и все преодолеет; она и его преодолеет.

Рано или поздно она встретит мужчину, который достоин быть с ней рядом. Она встретит хорошего человека, который с радостью примет и ее, и детей, и они будут жить вместе долго и счастливо. Да, он желал ей такого счастья, но при мысли о том, как она занимается любовью с другим, при мысли о том, как она и дети будут счастливы с другим, ему стало грустно. Жаль, что он сам не может быть с ними рядом!

Он дал себе слово, что защитит их от любого вреда. После того, как Элайза установила сигнализацию, он немного успокоился. Хорошо, что она проявляет осторожность и не открывает дверь всем подряд.

Однако невозможно сидеть целый день на одном месте и жалеть себя или Элайзу. Допив кофе, он встал и отнес чашку в раковину.

Неожиданно оказалось, что он провел в раздумьях слишком много времени. Выйдя на улицу и направившись к своему фургону, он едва не столкнулся с Элайзой и детьми, которые шли домой с автобусной остановки.

– Здрасте, мистер Трой! – Кэти подбежала к нему. Ее глаза, когда она поравнялась с ним, искрились радостью. – Сегодня я получила пятерку за диктант! – с гордостью объявила она.

– Молодец! – Трой покосился на Элайзу; та замедлила шаг. Она держала за руку Сэмми. Элайза не смотрела на него; ее как будто привлекло что-то на той стороне улицы. Сердце у него кольнуло, хотя он и понимал: отныне между ними все так и будет.

– Когда мы снова придем к вам и устроим вечеринку с ночевкой? – спросила неугомонная Кэти. – Мы с Сэмми хотим не спать, чтобы можно было всем играть в игры, веселиться и, может быть, поесть мороженого с цветной посыпкой.

– Детка, не думаю, что у нас будут вечеринки с ночевкой, – ответил он.

Радость в ее глазах немного померкла.

– Но почему? Разве вы нас уже не любите?

Сердце у него сжалось. Сейчас ему больше всего хотелось привлечь Кэти к себе, обнять и сказать, что он ее любит. Но он этого не сделал. Улыбнувшись, он ответил:

– Конечно, люблю, просто сейчас я очень занят на работе и мне некогда устраивать вечеринки с ночевкой. Видишь, я и сейчас еду на работу. – Он распахнул дверцу фургона.

– Ладно, мистер Трой, до скорого!

Он дождался, пока все трое пройдут мимо, а затем задним ходом выехал на улицу и поехал в другую сторону. Короткий разговор с Кэти совершенно измотал его.

Он ведь полюбил не только Элайзу, но и ее смышленых, славных детей. Они заслуживали гораздо лучшего отца, чем он. В конце концов, он потерял дочь, потому что оказался недостаточно хорошим отцом.

Сейчас, наверное, лучше всего занять себя работой. Он поедет на последний объект и будет сажать цветы до самого вечера. А завтра с самого утра займется тем же. Наверное, он переживет страшную годовщину, только если будет работать до изнеможения. По крайней мере, он сможет спокойно спать ночью, зная, что хоть что-то сделал правильно. Он спас Элайзу и ее детей. Они не должны довольствоваться малым. Они заслуживают лучшего. Остается надеяться на то, что он преодолеет свой отказ от любви.

В субботу страшные воспоминания обрушились на него с самого утра, как только он проснулся. Несмотря на то что сквозь легкие белые занавески в комнату проникали лучи солнца, вокруг него клубился мрак. Может быть, лучше всего снова уснуть. По крайней мере, во сне не придется думать; не придется ничего чувствовать.

Беспокойно ворочаясь с боку на бок, он вскоре понял, что больше не уснет, а боль воспоминаний стала невыносимой.

«Энни… Энни…» Сердце плакало кровавыми слезами.

Работа! Он поедет на новый объект и будет усердно работать, надеясь, что труд вытеснит из головы остальные мысли. Трой с огромным трудом заставил себя встать.

Он прибыл на объект с сорокапятиминутным опозданием; трое его служащих уже трудились. Он поздоровался с Бобом Райаном, Скипом Ричардсом и Гэри Хатчинсоном, тремя своими лучшими работниками.

– Где Линн и Джейсон? – спросил он у Боба, которого назначил старшим.

– Сегодня от них ни слуху ни духу, – ответил Боб, криво улыбнувшись. – Ты ведь знаешь, в субботу утром их можно не ждать. Видно, вчера вечером хорошо повеселились.

– М-да, ну что ж, отныне им не придется работать ни по субботам, ни в другие дни, – сухо ответил Трой и зашагал назад к своему фургону.

Он уже давно собирался расстаться с двумя лентяями, но сегодня, когда в нем нарастали боль и медленно вскипал гнев, он решил, что настало время их уволить. Он позвонил каждому из них, но в обоих случаях звонок сразу переключился на голосовую почту. Он оставил сообщения о том, что их сотрудничество закончено, а затем вернулся к Бобу и остальным.

– В понедельник я переведу сюда нескольких человек с объекта возле больницы, и они вам помогут, – обещал он. – А пока поработаем вчетвером.

Пока Скип и Гэри укладывали дерн, Трой вместе с Бобом принялся сажать цветы. Для посадок они выбрали не лучшее время года, но, когда Трой попробовал убедить владельца подождать до весны, он столкнулся с упорным сопротивлением. Владелец желал, чтобы цветы непременно высадили сразу же.

Через час Трой понял, что ему нужно прекратить работу. Он сейчас не в том настроении, чтобы быть среди людей. Он дважды рявкнул на Боба из-за того, что тот сажал цветы слишком близко друг к другу, а потом наорал на Скипа, когда тот попросился на перекур.

Он извинился перед тремя работниками, сел в свой фургон и поехал куда глаза глядят. В конце концов он с удивлением обнаружил, что припарковался у обочины перед домом, где когда-то жил с Шерри и Энни. Он смотрел на красивый кирпичный дом с четырьмя спальнями. К собственному изумлению, вместо того, чтобы вспоминать, как он жил здесь с женой, Трой снова начал думать об Элайзе.

Он вспоминал ее улыбку; его обволакивал ее нежный аромат. Каждое мгновение, проведенное с ней и ее детьми, мелькало в его голове. Озорная улыбка Кэти; застенчивая улыбка Сэмми; их смех в пиццерии и за обеденным столом. Элайза в его халате после ночи любви. И сама любовь, которая была такой восхитительной…

– Нет, – шептал он. – Нет! – Он больше не хотел думать ни об Элайзе, ни о ее детях. Теперь все они в прошлом. В его будущем для них места нет.

Он снова посмотрел на дом. Ему вдруг показалось, что здесь с Шерри жил совершенно другой человек, как будто та жизнь приснилась ему и не имела отношения к тому человеку, каким Трой стал сейчас.

Но воспоминания об Энни, которая тоже жила в этом доме, по-прежнему причиняли ему боль. Здесь, в гостиной, застеленной бежевым ковром, она сделала свои первые шаги. Она впервые сказала «па-па», когда сидела в кухне на полу и играла своими пухлыми ручками в кукольную посуду. Она подбегала встречать его, обнимала и целовала, когда он возвращался с работы, а он нес ее в гостиную на закорках. Элайза помогла ему сохранить радостные воспоминания о дочке, и за это он всегда будет ей благодарен. Но, кроме того, дом, в котором он жил раньше, помнил и ужасные крики… и слезы, и злые слова. Он помнит о погубленной, сломанной жизни, о навсегда уничтоженной семье. Трой медленно тронулся с места; вокруг него снова сгущался мрак.

Он направился к дому. Полчаса спустя он сидел у себя на крыльце. Скоро листья на деревьях начнут краснеть и желтеть; поднимется ветер, станет прохладнее. Мысль об умирающих листьях лишь усугубила его грусть. Он глубоко вздохнул. Скорее бы этот день закончился!

Услышав шорох, он обернулся. К нему по лужайке бежала Кэти.

– Мистер Трой! Раз вы не работаете, может быть, придете и поиграете с нами? – Глаза девочки сверкнули. – Сегодня мама печет печенье; она и вас угостит! Печенье с арахисовой пастой такое вкусное!

– Кэти… сейчас у меня нет настроения. – Он старался говорить как можно мягче.

– Может быть, если я посижу и поговорю с вами, у вас появится настроение, – ответила она.

– Сейчас я не хочу разговаривать, а тебе лучше вернуться домой.

Должно быть, последние слова он произнес резковато, потому что глаза у нее потускнели, улыбка увяла, нижняя губа задрожала.

– Вовсе не нужно так злиться, – сказала она, круто развернулась и побежала к дому.

Его наполняло глубокое раскаяние, но потом он сказал себе: наверное, так даже лучше. Если дети будут считать его злобным, ворчливым соседом, всем станет легче.

Он не знал, долго ли просидел на крыльце, прежде чем Кэти появилась снова. На сей раз она шла к нему с серьезным личиком.

Трой ничего не сказал девочке. Она молча села на крыльцо и бочком придвинулась к нему.

– Мама сказала, что сегодня у вас очень, очень плохой день. Она сказала, что у вас была дочка, которая теперь на небе, как мой папа… – Кэти вложила свою ручку ему в ладонь. – Пожалуйста, знайте, мистер Трой, что я люблю вас. Думаю, Бог не случайно свел нас вместе. Вы – папа без дочки, а я – дочка без папы.

Сердце у него в груди забилось чаще, на глаза навернулись слезы.

– Кэти Мэри, немедленно домой! – крикнула Элайза со своего крыльца.

– Ой-ой! – Кэти быстро выдернула руку и вскочила на ноги. – Теперь мне, наверное, на целый год запретят выходить из дому! До свидания, мистер Трой… и не забывайте, что я сказала.

Он охотно посмотрел бы ей вслед, но ничего не видел, потому что его глаза застилали слезы.

Глава 11

– Ты не должна беспокоить мистера Троя и заходить к нему во двор без его разрешения, – сказала Элайза дочери, когда та влетела в дом. – Можешь здороваться с ним, когда увидишь его на улице, но заходить к нему во двор нельзя. А сейчас марш к себе наверх. Посиди там час и подумай о том, как плохо нарушать правила.

Кэти с мрачным видом стала подниматься по лестнице. Элайза посмотрела ей вслед, и сердце у нее защемило. Дети тоже переживали разрыв с Троем. Она вернулась в кухню; за столом сидел Сэмми и складывал деревянную головоломку.

– Мистер Трой больше нас не любит? – спросил он.

Не нужно было подпускать Троя близко к детям… Пусть даже они с Троем встречались, она должна была отделить от него Сэмми и Кэти.

После развода она дала себе слово, что не подпустит другого мужчину к детям, пока не убедится, что он сможет быть вместе с ними всегда. С Троем она допустила ошибку. Она снова и снова повторяла себе: все между ними развивалось слишком быстро. Она должна была замедлить ход событий, но ничего не сделала. Она слушала свое сердце, а не голову. Больше она никогда, никогда не повторит такой ошибки!

Как объяснить семилетней девочке, что человек, которого она любит, не любит ее в ответ? И как объяснить милому слепому сынишке, что в жизни мистера Троя больше нет для них места?

– Конечно, любит, но у мистера Троя своя жизнь и очень много дел, – сказала она наконец. Пройдет неделя-другая, и дети привыкнут к тому, что Троя в их жизни больше не будет. Элайза понятия не имела, сколько времени понадобится ей, чтобы привыкнуть к этому. Сейчас ей очень плохо, но ради детей она улыбалась. Ей казалось, что улыбка приклеилась к ее лицу.

Она по-прежнему не верила, что между ней и Троем все кончено. Она не верила, что он ее не любит. Но, как бы она его ни любила, насильно вернуть его в свою жизнь не могла.

Вечером она приготовила к ужину сосиски в тесте и макароны с сыром, любимые блюда детей. Хотя она понимала, что надеяться ей не на что, накрывая на стол ровно в пять часов, то и дело поглядывала на дверь. Вдруг Трой все же придет и присоединится к ним?

Хотя для нее день выдался трудным, она гадала, как Трой справляется с мучительными воспоминаниями в годовщину гибели дочери. Она не понимала, как можно жить с такой болью… Как справиться с ужасной тоской, которая особенно одолевает его в такой день?

В другой жизни она была бы с ним рядом и разделяла его боль. Она обняла бы его, дала выплакаться и сделала бы все, что в ее силах, чтобы он как-то преодолел мучительный день.

А он предпочел остаться один, и она ничего не может поделать… хотя душа у нее болит за него.

После ужина она села на диван и смотрела, как дети играют в машинки в тайнике, который они превратили в свое укрытие.

По крайней мере, смех Кэти и Сэмми немного утихомирил ее сердечную боль. Они давным-давно только втроем против всего мира.

Она снова и снова внушала себе: все у них будет хорошо. Дети по-прежнему будут ходить в школу, проводить время с Люси, а она будет работать, создавать сайты и заботиться о детях. Она живет полной и счастливой жизнью. Конечно, присутствие в ее жизни Троя очень скрасило бы ей существование, но невозможно получить сразу всё.

Потом настало время обычного ритуала, когда она укладывала детей спать. Сначала Сэмми принял душ, затем Кэти приняла ванну. Пока Кэти наслаждалась пузырьками и разноцветными гелями для ванны, Элайза читала Сэмми вслух.

Через полчаса дети были уложены, а Элайза вернулась вниз, чтобы выключить компьютер. Она думала, что еще немного поработает, но испытывала такое физическое и психическое опустошение, что решила тоже лечь спать пораньше – больше она ни на что не была способна.

Она долго стояла под горячим душем. Потом надела ночную рубашку и легла. И, только оставшись одна в темной, тихой комнате, она наконец расплакалась. Она плакала по тому, что могло случиться, но не случилось. Она плакала по доброму и хорошему человеку, которого она полюбила, – жизнь так искалечила его, что он отказывает себе в любви. Трой не хочет быть именно с ней или собирается до конца своих дней оставаться одиноким? При этой мысли у нее заболело сердце за него. Она заснула вся в слезах; ей снились Трой, смех и любовь. Во сне он сидел за розово-малиновым столиком в комнате Кэти, принимал участие в ее кукольном чаепитии, а потом сидел на диване рядом с Сэмми, положив руку ему на плечи, и они вместе смотрели кино.

А еще он был в постели с Элайзой, и в его прекрасных голубых глазах светились не только желание и страсть, но и вечная любовь, которая была ей так нужна.

Минута – и она очутилась в его объятиях… в следующий миг она вдруг проснулась. Сердце у нее в груди билось часто и неровно. Она сразу же включила ночник… и ахнула, увидев, как из стенного шкафа выходит ее бывший муж, которого она считала мертвым.

В час ночи Трой сидел за столом в кухне. Вот уже несколько часов он сидел, погрузившись в мрачные раздумья, пил виски с содовой, и смотрел на залитый луной задний двор. Он изо всех сил пытался забыть, что чувствовал, когда Кэти вложила свою маленькую ладошку в его руку. «Вы папа без дочки, а я дочка без папы». Весь вечер ее слова повторялись и повторялись у него в голове. Вместе с воспоминаниями об Энни. Элайза говорила, что он должен простить себя, хотя она вовсе не считала, что он виноват в гибели Энни… Неужели она права?

Три года назад он отдал бы свою жизнь за Энни. Он принял бы пулю вместо нее или бросился бы под автобус, если бы так смог спасти ее жизнь.

«Ты всего лишь на минуту-другую отвернулся», – шептал тихий внутренний голос. Да, в том и заключался его грех. Он ненадолго отвел от дочки взгляд. Он не мог знать, что зло близко и ждет возможности нанести удар. Энни знала, что он ее любит, он каждый день напоминал ей об этом. Вдруг в голове появилась картинка из прошлого.

Они с Энни вместе играли; она начала его щекотать. Он не боялся щекотки, но ее веселье оказалось таким заразительным! Когда он расхохотался, Энни перестала его щекотать и обхватила ладонями его лицо.

– Ах, папочка, я так люблю, когда ты радуешься! – воскликнула она. Воспоминание не вызвало у него слез; оно несло с собой исцеление. Последние три года он так сосредоточился на своих страданиях, что забыл – Энни всегда хотела, чтобы он радовался, чтобы он был счастлив.

Счастлив так, как он был счастлив с Элайзой и ее детьми. Зачем он постепенно убивал себя одиночеством и чувством вины? Такого Энни точно не хотела бы для него. Она любила, когда он радовался. Вдруг его жизнь в последние три года показалась ему жестоким неуважением к горячо любимой дочке.

Он допил остатки виски и покрутил стакан в ладонях. «Вы папа без дочки, а я дочка без папы».

Неужели судьба дарит ему второй шанс на счастье? Энни наверняка именно этого хотела бы для него. Проклятие, он сам хотел для себя такой жизни.

«Ты достаточно страдал, – произнес внутренний голос. – Последние три года ты был практически мертв. Пора возвращаться к жизни». К жизни с Элайзой и ее детьми.

Им овладело умиротворение, покой, в котором заключалось прощение. Он уже отбыл наказание. Он достаточно долго наказывал себя.

А вместе с покоем пришла любовь. Он откинулся на спинку стула и позволил себе ощутить ее во всей полноте. Да, он хотел счастья, а счастьем были Элайза, Сэмми и Кэти.

Если бы он мог, он бы сейчас же бросился к Элайзе и признался ей в любви, сказал, что хочет жить с ней вместе. Он бы сказал, что готов любить и быть любимым…

Конечно, сейчас это невозможно. Сейчас середина ночи.

Неожиданно он испугался. Что, если она не захочет дать ему второй шанс?

Вчера он обошелся с ней просто омерзительно – он был холодным и бесчувственным. Вполне возможно, она не сумеет его простить. Он сам оттолкнул ее, и очень может быть, оттолкнул навсегда… Трой покачал головой. О таком лучше даже не думать. Нужно верить в хорошее. Верить, что она не только простит его, но и снова впустит в свою жизнь… и на сей раз навсегда.

Сейчас ему необходимо хоть немного поспать. Он знал, что Элайза встает рано; он должен быть у нее на пороге как можно раньше, чтобы попытаться вернуть ее сердце. Он встал из-за стола и отнес стакан в мойку. Посмотрел в окно… и похолодел.

По заднему двору бежали две фигуры. Они были одеты в черное, но луна светила ярко. Судя по крупным фигурам, оба были мужчинами. Они выбежали на опушку и вдруг исчезли. Он нахмурился и прищурился, пытаясь высмотреть их за деревьями. Но они пропали.

Что происходит, черт побери?

– Блейк… ты… ты жив! – запинаясь, с трудом проговорила Элайза. Она недоверчиво смотрела на человека, чьей женой была когда-то и которого считала мертвым. Невероятно! Вдруг он вышел из ее стенного шкафа…

– Живее не бывает.

– Но… я думала, что ты разбился на мотоцикле!

– Все считают, что я умер. Знаешь, у старины Фрэнка имелось много дружков-бандитов. Многие из них сейчас живут во Флориде. Мне влетело в кругленькую сумму инсценировать собственную смерть и обзавестись новыми документами, но все получилось.

Элайза по-прежнему недоверчиво смотрела на него. За три года Блейк изрядно растолстел и отрастил волосы.

– Но зачем тебе это понадобилось?

– Отчасти затем, чтобы не платить алименты на двух детей, на которых мне наплевать. – Блейк скривился в неприятной ухмылке.

Да, она отлично помнила эту его ухмылку, помнила, как она его ненавидела. И все же у нее голова пошла кругом. Что здесь происходит? Как он попал в стенной шкаф? Зачем явился к ней в дом? Она натянула одеяло до подбородка.

– Как ты сюда попал?

Он усмехнулся:

– Я постоянно бываю здесь с тех пор, как ты сюда переехала.

– Но как? Я установила сигнализацию! – Кстати, почему она не срабатывает, когда он входит в дом?

– Туннель, – ответил Блейк.

– Туннель?! – повторила она, с трудом соображая.

– Мне снова нужно благодарить Фрэнка. Туннель ведет из твоего стенного шкафа на задний двор твоего соседа. Фрэнк позаботился о пути отступления на тот случай, если к нему нагрянет полиция.

Блейк шагнул в комнату; следом за ним из стенного шкафа вышел Митчелл. Теперь он был не в форме электрической компании, которая так плохо на нем сидела, а в черных джинсах и черной футболке, обтягивающей его широкий торс. Черные глаза сверкнули, а губы скривились в неприятной улыбке.

– Вот Митчелл решил забежать вперед и попробовать проникнуть в дом через парадную дверь. – Блейк снова усмехнулся. – Мы очень веселились, когда ты поставила дурацкую сигнализацию, потому что понимали, что нас она не удержит.

– Значит, это вас я слышала по ночам? Это вы шуршали и стучали?

– Да, здесь трудно ориентироваться в темноте; иногда приходилось немного пошуметь.

В глубине души она понимала, что положение серьезно. И все же нужно выяснить, почему здесь очутился Блейк.

– Блейк, что тебе нужно? – Слава богу, дети не проснулись и не увидели «покойного» отца.

– Сама знаешь, что мне нужно, – ожерелье. – Блейк сделал шаг к изножью кровати.

В комнате сгустился едкий запах опасности; он заглушал знакомый аромат одеколона, которым по-прежнему пользовался ее бывший муж.

– Какое ожерелье? Понятия не имею, о чем ты говоришь! – Она решила блефовать.

– Не изображай дуру. Ты наверняка его нашла. Мы с Митчеллом обыскали весь дом сверху донизу; все тайники оказались пустыми. – Блейк сделал еще шаг к ней и прищурился. – Я знаю, оно было здесь. Перед самой смертью Фрэнк сказал мне, что оно здесь.

– Когда ты видел Фрэнка? – Элайза тянула время, но сама не знала, чего она ждет. Кто примчится к ней на помощь? Скорее всего, никто. Блейк и Митчелл проникли в дом, а сигнализация не сработала. Никто не знает, что они в доме; поэтому никто не придет ей на помощь.

– Мне удалось пробраться в больницу за день до того, как он умер, – сказал Блейк. – И он рассказал о краже и об ожерелье. Элайза, я знаю, что оно у тебя. Знаю и о том, что вернувшего ожерелье ждет крупное вознаграждение.

– Наверное, вы хотите вернуть его властям и получить награду, – подхватил Митчелл. – Учтите, у меня половинная доля. Я слишком долго ждал и сегодня хочу забрать свое.

– Блейк, я понятия не имею ни о каком ожерелье, – в отчаянии повторила Элайза. – Уходи, пожалуйста!

– Я не могу уйти с пустыми руками. Зря ты проснулась, Элайза. Мы с Митчеллом собирались проверить еще пару мест, пока ты спишь, но ты совершила ошибку, потому что проснулась и включила свет. – Блейк достал из-за пояса револьвер.

Элайза ахнула; сердце забилось так быстро, что она не могла дышать.

– Блейк, что ты делаешь?!

– Не важно, у тебя ожерелье или нет. До рассвета мы найдем его, пусть даже придется снести все стены в доме. Но тебя я оставить в живых не могу. Не хочу, чтобы ты меня погубила, ведь я только начал новую жизнь.

– Я никому не скажу, что видела тебя! Клянусь, я никому не скажу! – в порыве отчаяния воскликнула она. Боже, что будет с детьми, если она умрет? Что будет с ее любимыми детьми? При мысли о том, что утром они найдут ее труп, она едва не сошла с ума. – Блейк… прошу тебя, не делай этого! – Глаза наполнились слезами; слезы потекли по лицу. Не может быть. Неужели ее убьют в собственной постели – убьет человек, который когда-то был ее мужем?

Она огляделась по сторонам, как будто помощь могла материализоваться из воздуха. Пульт от охранной системы лежал рядом с кроватью. Если она до него дотянется, можно включить сигнализацию, и тогда кто-нибудь примчится ей на помощь.

– Даже не думай, – предупредил Блейк, проследив за ее взглядом. – Если хотя бы дернешься, ты покойница.

Она посмотрела на револьвер в руке Блейка и поняла, что он навинтил на ствол глушитель. Но она где-то читала, что даже с глушителем выстрелы звучат громко.

– Готов поспорить, что никто ничего не услышит, – самодовольно заявил Блейк. – Сейчас глубокая ночь; все спят, а стены в доме довольно толстые. – Его глаза блеснули нездоровой радостью. – Давай проверим! – Он поднял револьвер, и Элайза быстро начала молиться за детей.

Вдруг Блейк круто развернулся и выстрелил Митчеллу в грудь. Элайза закрыла рот руками, сдерживая крик. На груди Митчелла расплылось ярко-красное пятно, а на лице застыло недоверчивое выражение. Он рухнул на пол и через несколько секунд застыл.

– Вроде бы никто не идет, – хладнокровно сказал Блейк. – А мне ужасно не хотелось с ним делиться. – Он прицелился в нее. – Даю тебе последний шанс. Говори, где ожерелье!

– Не знаю! – истерически выкрикнула она. – Клянусь, не знаю!

– Мама! – От голоска Кэти время остановилось. Нет! Нет!!! Только не это!

Кэти посмотрела на Блейка:

– Папа! – В ее голосе слышались ужас и радость; она подбежала к нему и обхватила его руками.

Элайза понимала: если срочно чего-то не предпринять, возможно, единственным, кто выживет из-за жадности Блейка, станет ее слепой сын.

Глава 12

Как только Трой увидел мужчин у себя на заднем дворе, он схватил пистолет и фонарь и выбежал из дома. Хотя ночь была жаркой и душной, его колотила дрожь.

Чего они хотят и куда запропастились? Не включая фонарь, он бросился к тому месту, где скрылись двое неизвестных.

Он никогда здесь не осматривался, предпочитая оставить опушку оленям и другим диким зверям, которые живут в лесу. Сейчас он включил фонарь. Ни за ближайшими деревьями, ни дальше он никого не увидел. Да были ли они здесь на самом деле? А может, они – плод его воображения? Нет! Трой осознавал, что они ему не привиделись. Они были на самом деле, а потом куда-то исчезли. Он начал светить на траву, выискивая следы. Куда они запропастились? Услышав шорох за кустами, он круто развернулся и успел заметить удирающего кролика. Зудели комары; мошкара вилась вокруг его головы. Но ничто не отвлекало его от задачи.

Здесь должно что-то быть. Зачем двое мужчин среди ночи пробрались на его задний двор? Что им здесь понадобилось? Что они – сквозь землю провалились?!

Трой упорно водил по земле фонарем и наконец заметил кое-что необычное. Нога наткнулась на что-то твердое. Он посветил на то, что напоминало кусок деревяшки. Потыкал в землю мыском ноги и заметил фанерный прямоугольник. Зачем здесь фанера? Кто положил ее сюда? Сердце забилось чаще, когда он заметил в куске фанеры небольшую ручку. Люк? Дверца? Он дернул за ручку; фанерная дверца поднялась, и луч фонаря осветил туннель, уходящий куда-то вниз, как будто в недра земли.

Теперь понятно, куда исчезли те двое! Но куда ведет туннель? Трой крепче сжал фонарь и стал спускаться.

Вниз вели шесть крутых ступеней; и вот он очутился под землей. Низкий свод давил на него; передвигаться пришлось пригнувшись. Вскоре он сообразил, что туннель ведет к дому Элайзы.

Теперь многое стало ясным… Хуже всего то, что две фигуры, возможно, уже проникли к ней в дом!

При этой мысли он быстрее побежал по туннелю, в котором пахло плесенью.

Сейчас он мог думать только об одном: Элайзе и ее детям грозит опасность.

Трой утешал себя тем, что незнакомцы наверняка не в первый раз спустились в туннель. Фигура, которую Элайза видела в темноте, скорее всего, именно так попала к ней в дом. Пока неизвестные не нападали на Элайзу; можно надеяться, она крепко спит и понятия не имеет, что в ее дом проникли чужие.

Ему казалось, что он шел целую вечность. Но вот он очутился на развилке: впереди туннель раздваивался. Трой остановился, не зная, куда повернуть. Может, он как-то сбился с пути и туннель все же не ведет в дом Элайзы? Он посветил сначала в одну сторону, потом в другую, жалея, что не захватил более мощный и яркий фонарь. Но впереди и там, и там была тьма.

Вдруг прогремел выстрел, и кровь от ужаса застыла у него в жилах. «Элайза!» – Сердце выкрикнуло ее имя, а он смотрел на два туннеля. Который ведет к ней?

Наконец он бросился вправо, молясь, чтобы выбор оказался верным и он не слишком опоздал.

– Папочка! Ты не на небе, ты здесь! – радостно воскликнула Кэти. Она увидела тело Митчелла на полу, и радость сменилась ужасом. – Этот дядя умер?

– Отстань от меня, – буркнул Блейк и попытался оторвать от себя руки Кэти.

Элайза вскочила с кровати.

– Не тронь ее! – закричала она.

Блейк положил руку на плечо Кэти и прицелился в Элайзу.

– Тогда скажи, где ожерелье.

– Я не могу сказать тебе того, чего не знаю! – воскликнула Элайза, хотя ее душили слезы. – Блейк, отпусти ее! Ты ее пугаешь!

– У меня есть новое ожерелье, – сказала Кэти. – Спрятанное сокровище, которое я нашла в стене.

Блейк рывком развернул девочку к себе и схватил ее за плечи.

– Где оно?! – закричал он на ребенка. – Где ожерелье?

Кэти заплакала – громко, навзрыд. Рыдания не давали ей говорить. Элайза бросилась к Блейку, на время забыв обо всем.

Блейк замахнулся и ударил ее стволом револьвера по голове. От удара ее отбросило назад, она упала на постель; голова взорвалась болью, перед глазами засверкали звезды.

– Говори, паршивка! Говори, где это проклятое ожерелье! – завопил он, свирепо глядя на Кэти.

– Изабелла захотела его надеть, – с трудом, рыдая, выговорила Кэти.

– Кто еще такая Изабелла, черт бы ее побрал? – рявкнул Блейк. – Только не говори, что отдала его другой девчонке!

– Она… не… девчонка, она… моя кукла! – с трудом ответила Кэти, тяжело дыша.

– Неси ее сюда! – приказал Блейк. – Неси сюда Изабеллу! – Он выпустил девочку.

– Мама! Что случилось? – На пороге показался Сэмми.

Левый глаз Элайзы заливала кровь, но боль от удара была ничем по сравнению с той болью, которая раздирала ее, когда она поняла: возможно, до утра не доживет никто из ее детей.

Еще рыдающая, Кэти встала на пороге рядом с братом.

– Беги, Кэти! – крикнула Элайза. – Бери брата и бегите в ваше укрытие. Оставайтесь там, пока я не приду за вами и не выпущу вас!

Она понятия не имела, удалось ли Блейку и Митчеллу найти тайник в гостиной, но сейчас ей больше всего хотелось, чтобы дети выбрались из комнаты, где на полу лежит труп, а их отец целится в нее из револьвера.

– Беги, Кэти! – повторила она и судорожно вздохнула, когда дети исчезли и их шаги затихли в коридоре.

– Не важно, куда они ушли, – сказал Блейк. – Наверное, ты знаешь всех кукол своей дочери. Сейчас ты пойдешь со мной в ее комнату, найдешь ожерелье и отдашь его мне. А потом я, к сожалению, вынужден буду тебя убить. Потом я разыщу детей и прикончу их тоже. Лучше не оставлять за собой «хвостов». – Он злобно ощерился.

Ее внимание привлекло какое-то шевеление за спиной Блейка, в стенном шкафу. Боже, неужели он нанял себе в помощь еще кого-то, чтобы разделаться с «хвостами»?

Блейк расхохотался:

– Не думай, что проведешь меня, глядя мне за спину. Никто не придет тебя спасти.

Едва последние слова слетели с его губ, как из шкафа вырвался Трой и врезался Блейку в спину. Блейк упал ничком; револьвер с грохотом полетел на пол.

Элайза закричала; Блейк развернулся и ударил Троя кулаком в челюсть. Мужчины сцепились и покатились по полу. Элайза с трудом встала с кровати и поспешно подобрала с пола револьвер Блейка. Дрожащими руками прицелилась, но поняла, что стрелять нельзя; она не хотела нечаянно задеть Троя.

Наконец Трою удалось встать; он прицелился в Блейка. Блейк тоже с трудом поднялся на ноги. Оба тяжело дышали.

– Ну давай, – мрачно предложил Трой. – Дай мне повод нажать на спусковой крючок.

Блейк поднял руки и заговорил:

– Я поделюсь с тобой! Дам тебе полмиллиона долларов за то, что отдашь мне ожерелье и позволишь уйти. Больше я не потревожу Элайзу, и ты никогда меня здесь не найдешь.

– Всего полмиллиона? – Трой презрительно хмыкнул.

Блейк поморщился:

– Ладно, миллион долларов. Я дам тебе миллион.

Трой смотрел на Блейка в упор и молчал.

– Подумай как следует! Миллион долларов, свободный от уплаты налогов. Ты только представь, что можно сделать с такой кучей денег! – продолжал Блейк. – Можешь бросить работу и путешествовать. Купить себе спортивную тачку или крутую виллу. С такими деньжищами можешь делать все, что захочешь!

Трой покосился на Элайзу; на его лбу проступила глубокая морщина.

– Ты его знаешь?

– Это мой бывший муж. Он только что признался, что инсценировал собственную смерть, чтобы не платить мне алименты.

– Да неужели?

Элайза кивнула, вытирая кровь со лба.

– Он собирался убить меня и детей.

– Пристрели ее, приятель, – посоветовал Блейк. – Пристрели ее, и мы возьмем ожерелье и сбежим. Я уже нашел покупателя, который готов взять у меня ожерелье. Стреляй же!

Трой выстрелил; пуля попала Блейку в левую ногу. Блейк завопил от боли и рухнул на пол, как подкошенный.

– Ты что, спятил?!

– Элайза, звони в полицию. – Трой, не глядя, сунул руку в шкаф и сорвал с вешалки эластичную блузку. С ее помощью он связал Блейку руки за спиной.

– Я умру от потери крови! – завопил Блейк. – Я на тебя в суд подам! Я ведь и так был у тебя в руках; ты выстрелил в меня без причины.

– Ты представлял серьезную угрозу. Верно, Элайза? – спросил Трой, косясь на нее.

Она кивнула:

– Тебе пришлось выстрелить в него, чтобы спасти себя и меня. И кому поверят власти? Тебе и мне или человеку, который среди ночи влез ко мне в дом по тайному туннелю?

– Вот именно, – ответил Трой.

– Забинтуйте меня! – вопил Блейк. – Я истеку кровью!

– Не ной! – прикрикнул на него Трой. – Пуля попала в твою гнилую мякоть, так что ничего с тобой не случится!

Он посмотрел на Элайзу. В его взгляде читалось облегчение и, как ей показалось, любовь.

– Лучше бы ты выстрелил в его холодное, черное сердце, – с чувством произнесла Элайза.

– Где дети? – спросил Трой.

– Внизу. Я сейчас их выпущу, а потом позвоню в полицию.

Элайза выбежала из спальни и бросилась вниз. Сердце глухо колотилось, когда она ворвалась в гостиную и нашла тайник. Она открыла дверь и крепко обняла детей. Они плакали, и Элайза тоже – от облегчения.

Она понятия не имела, как Трою удалось найти туннель. Она понятия не имела, как он успел прибежать к ней. Она знала одно: теперь они все в безопасности. Она крепко прижала к себе Сэмми и Кэти.

Утешив детей и вытерев им слезы, Элайза сказала, что теперь все будет хорошо. Потом они пошли в кухню, она усадила детей за стол и позвонила в полицию.

Когда к ним пришел Трой, дети бросились к нему в объятия. Он нагнулся и прижал обоих к груди.

– Все хорошо, – сказал он, крепко обнимая их. – Теперь все будет хорошо.

Выпустив детей, он подошел к Элайзе. Приподняв ей пальцами подбородок, осмотрел рану на лбу.

– Может, вызвать скорую?

Теперь, когда самое страшное было позади, она поняла, что у нее болит голова, но с такой болью она могла справиться.

– Все нормально, – ответила она.

– Давай-ка промоем рану. – Он подвел ее к раковине, достал из ящика чистое полотенце и, намочив его теплой водой, принялся смывать кровь.

– Папа сделал мне больно. По-моему, он плохой, – возмущенно заметила Кэти. – Мне больше нравилось, когда он был на небе!

– Он очень долго будет сидеть в тюрьме, – тихо ответил Трой, осторожно вытирая кровь с лица Элайзы.

Она зажмурилась, радуясь, что пострадала только она, а все, кого она любит, целы и невредимы.

– Как ты нашел туннель? Откуда узнал про него? – спросила она.

– Я сидел в своей кухне и думал о жизни, как вдруг увидел, как двое неизвестных бегут к опушке на моем заднем дворе. И вдруг они исчезли. Я решил посмотреть, где они… и вот что получилось. – Он снова вытер ей лоб и бросил полотенце в раковину. – Так лучше, – удовлетворенно заметил он.

Тут в дверь позвонили – приехали стражи порядка. Следующие несколько часов Элайза и Трой отвечали на бесконечные вопросы и объясняли, за каким драгоценным ожерельем явился Блейк.

Туннель совершенно ошеломил полицейских; после того, как несколько человек осмотрели его, Трой понял: если бы он тогда побежал в другую сторону, зашел бы в тупик. Слава богу, он выбрал верное направление. Опоздай он всего на несколько минут, Элайза и ее дети были бы мертвы.

Элайза вздохнула с облегчением, увидев, что Сэмми и Кэти крепко заснули на диване в гостиной. Они не видели, как их отца выводили из дома в наручниках и как вынесли труп Митчелла. Она понятия не имела, какие эмоциональные раны причинила страшная ночь ее детям, но очень надеялась, что никаких. А если после ночи, полной потрясений и ужаса, они все же получат травму, уж она позаботится о том, чтобы предоставить им всю необходимую помощь.

Потом ее спросили об ожерелье, и Элайза сказала: похоже, драгоценность нашла ее дочь и надела на одну из своих кукол.

– Где она его нашла? – спросил Трой, очевидно удивленный новыми сведениями.

– Я не успела ее расспросить, – ответила Элайза.

– Вы знаете, о какой кукле она говорит? – спросил ее Дин Грэм, один из следователей.

Элайза кивнула:

– Сейчас я ее принесу. – Она встала из-за стола в кухне, где все сидели, и направилась к лестнице. Она была рада, что криминалисты, которые осматривали место преступления, работали на удивление тихо, стараясь не разбудить детей.

У нее еще не было времени, чтобы обдумать случившееся. Ей и в голову не могло прийти, что Блейк не только жив, но именно он повинен во всех странных событиях, какие творились в ее доме.

Она решила, что, как только полицейские закончат снимать показания, они с детьми поедут в какой-нибудь мотель. Некоторое время дом, ставший местом преступления, будет закрыт для них.

Войдя в комнату Кэти, она увидела, что за столиком сидят четыре куклы. У Изабеллы были длинные рыжие кудри. Элайза невольно ахнула, увидев у нее на шее ожерелье. Оно оказалось потрясающе красивым; таких крупных бриллиантов Элайза в жизни не видела. И хотя ожерелье, много лет пролежавшее в тайнике, сильно запылилось, бриллианты сверкали очень ярко.

Как Элайза ничего не заметила? Она много раз видела кукол; почему она упустила бесценное ожерелье на шее у одной из них?

Конечно, у Кэти имелось много стеклянных кукольных украшений. Элайза не всегда обращала внимание на то, во что одеты куклы, усаженные за стол. Она схватила Изабеллу и поспешила вниз. В кухне она посадила Изабеллу на середину стола.

– Не хочу до него дотрагиваться, – призналась она. – Из-за него Блейк готов был убить меня и детей! Я хочу, чтобы его как можно скорее унесли отсюда. – Ожерелье было красивым, но стало источником настоящего кошмара…

– Наверное, тому, кто вернет ожерелье, положена неплохая награда, – заметил Грэм, убирая ожерелье в пакет для вещественных доказательств.

– Не нужно мне никакой награды. Я хочу, чтобы его поскорее забрали отсюда и вернули владельцам, – устало ответила Элайза.

Ночь казалась бесконечной; после того, как ужас спал, на нее навалилось изнеможение, головная боль и разбитое сердце – как она любила Троя! Да, он пришел им на помощь, но это ничего не значило. Это не значило, что он вдруг полюбил ее и хотел завести с ней настоящие отношения. Его приход означал только одно: он понял, что они в беде, и сразу же поспешил на помощь. Она до конца жизни будет ему благодарна. Он спас не только ее жизнь. Что еще важнее, он спас Сэмми и Кэти. Без его вмешательства сейчас их бы уже убили.

Он сидел рядом с ней за столом, серьезный и спокойный, и отвечал на последние вопросы. После того, как Элайза и Трой раз по сто ответили на одни и те же вопросы, полицейские сообщили, что на несколько дней ей придется поискать другое жилье.

– Я поднимусь с вами в вашу комнату, и вы соберете сумку с вещами для себя и детей, – сказал Грэм.

Через несколько минут она вернулась в свою спальню. В ее стенном шкафу толпились криминалисты; потайная дверь, ведущая в туннель, оставалась открытой.

У нее не ушло много времени на то, чтобы собрать сумку для себя; потом она зашла в комнату Кэти, где полицейский фотограф снимал тайники в стенах.

Она собрала вещи для каждого из детей, положив в сумку Кэти куклу по имени Сьюлин, а в сумку Сэмми – пригоршню моделей машинок. Она понятия не имела, вернут ли им Изабеллу. Надо будет снять номер в ближайшем мотеле и надеяться, что дети получили от случившегося не слишком тяжелую травму.

Грэм помог ей снести сумки вниз, в кухню, где ее ждал Трой.

– Может, вам лучше не ездить в мотель, а пойти ко мне?

– Нет, не думаю… – начала она.

– Прошу тебя, Элайза. И потом, детям будет лучше у меня, чем в незнакомом мотеле. Ведь в моем доме они уже бывали.

Она понимала, что ей тяжело будет находиться с ним рядом, зная, что он не любит ее так, как хочет она. Но сейчас не время думать о собственном психическом здоровье. Насчет Сэмми и Кэти он прав. Им будет лучше, если они останутся у мистера Троя, а не в номере мотеля.

– Ладно, – сказала она наконец. От усталости она не могла спорить, даже если бы захотела.

Через несколько минут Грэм подхватил ее сумки, а она взяла на руки Кэти. Сэмми нес Трой. Все шли к его дому.

– Мама, куда мы? – сонным голоском спросила Кэти.

– Идем ночевать к мистеру Трою, – ответила Элайза.

– Еще одна вечеринка с ночевкой, а я такая сонная, что ничего не хочу! Я буду злиться, когда проснусь, – предупредила Кэти и тут же снова заснула.

Элайза только улыбнулась. Она радовалась, что Кэти думает о вечеринке с ночевкой, а не боится и не говорит о том, что произошло ночью.

Когда-нибудь Элайзе придется поговорить с детьми о Блейке. Придется рассказать им, что их отец оказался плохим человеком. Но она надеялась, что правда о Блейке всплывет еще не скоро.

Полицейский поставил сумки в прихожей Троя, а потом предупредил, что он или кто-то другой еще придут, если возникнут новые вопросы. Они попытаются как можно скорее освободить дом, чтобы Элайза и дети смогли туда вернуться. А потом он ушел.

Они молча отнесли Сэмми и Кэти в спальню, где дети ночевали в прошлый раз. Уложив их, Элайза следом за Троем вернулась вниз за своей сумкой. Но Трой взял ее за плечо:

– Элайза, мне нужно с тобой поговорить.

Она нахмурилась:

– Трой, я правда очень устала. Неужели нельзя подождать до утра?

– Нет, нельзя. – Вид у него сделался встревоженный. Глаза казались темно-синими, на скулах заходили желваки. – Мне нужно поговорить с тобой до того, как проснутся дети.

Что еще, подумала она. После всего, что они пережили, о чем он еще хочет говорить?

– Хорошо, – согласилась она.

– Давай пойдем в кухню, и я сварю кофе.

Часть усталости прошла, когда она уловила, какое от него исходит отчаяние. Что такое с ним происходит? Может, он переживает посттравматическое стрессовое расстройство из-за того, что выстрелил в Блейка? Может быть, все как-то связано с годовщиной гибели Энни? Может, он вдруг ощутил потребность поговорить с кем-нибудь… с кем угодно?

– Кофе так кофе, – согласилась она.

Через несколько минут они сидели друг напротив друга за столом.

– Когда я увидел, как двое неизвестных бегут по моему двору, я сидел на том месте, где сейчас сидишь ты, – сказал он, наконец нарушая неловкое молчание.

Она посмотрела в окно. На опушке работали несколько сотрудников полиции. Элайза уже знала, что там имелся люк, который вел в туннель. Вдруг ее пробила дрожь.

– Слава богу, что ты их заметил и решил посмотреть, куда они пропали! Иначе я сейчас не пила бы с тобой кофе.

– Прежде чем я их увидел, я сидел здесь и занимался переоценкой ценностей. – Он посмотрел в свою чашку, а потом снова поднял глаза на нее. Она не могла понять, о чем он думает, но сердце у нее отчего-то забилось чаще. – Конечно, все мои мысли занимала Энни, но я вспоминал не ее смерть, а ее жизнь. Вспоминал, какой она была веселой, жизнерадостной девочкой, как мы любили друг друга… И, погрузившись в эти воспоминания, я понял: Энни не хотела бы, чтобы я жил в одиночестве, ненавидя себя. Ей нравилось видеть меня веселым, и я хочу вернуть радость и счастье жизни.

– Трой, это хорошо, – заметила Элайза. – Мне бы тоже хотелось, чтобы ты обрел внутренний покой.

Хорошо, если он простил себя. Без прощения ему не удастся вести нормальную жизнь.

– Не только… – Он пытливо заглянул ей в глаза, как будто прежде никогда ее не видел.

– Не только? – Сердце у нее снова забилось неровно и часто.

– Вчера одна мудрая маленькая девочка кое-что мне сказала. Она сказала, что думает, будто Бог свел нас вместе, потому что я – папа без дочки, а она – дочка без папы. Блейк никогда не вернется в жизнь твоих детей. Он до конца своих дней будет сидеть за решеткой. Зато я очень хочу принимать участие в жизни Сэмми и Кэти.

Он подался вперед; на его лице снова появилось прежнее отчаянное выражение.

– Элайза, скажи, что еще не поздно! Скажи, что прощаешь меня за то, что я вел себя с тобой как полный идиот! Пожалуйста, скажи, что ты по-прежнему хочешь, чтобы я всегда был в твоей жизни, потому что я своей жизни без вас не представляю. – Голос у него дрожал; он наклонился к ней и взял ее руку в свою. – Я люблю тебя, Элайза. Больше тебя я не любил никого в жизни. Я оттолкнул тебя, потому что испугался собственных чувств к тебе. Я внушил себе, что не заслуживаю тебя, но я заслуживаю любви и счастья в жизни. То, что произошло с Энни, было трагедией, но в той трагедии я не виноват. – Он крепче сжал ей руку. – Пожалуйста, скажи, что ты еще хочешь всегда быть со мной.

Вначале эмоции так захлестнули ее, что она не могла говорить. Огромная радость переполнила ее.

– Ради всего святого, скажи что-нибудь! – попросил он. – Если хочешь, чтобы я встал на колени и пресмыкался перед тобой, я это сделаю!

– Наверное, это было бы забавное зрелище, – ответила Элайза, к которой наконец вернулся дар речи. – Но тебе не нужно пресмыкаться… Сегодня я люблю тебя не меньше, чем вчера. Я хочу, чтобы ты всегда был в моей жизни. Я никогда ни одного мужчину не любила так, как люблю тебя.

Он встал из-за стола и заключил ее в объятия.

– Я хочу устраивать вечеринки с ночевкой с тобой и детьми каждую ночь до конца моих дней, – сказал он, и их губы встретились. Нежный поцелуй был исполнен любви и сулил долгую счастливую жизнь. Все было как в сказке – «они жили долго и счастливо». Все как она хотела. Он станет отцом для ее детей, о котором она мечтала. Они будут много смеяться и любить друг друга.

Эпилог

Трой стоял на заднем дворе и наблюдал за тем, как экскаватор уничтожает туннель и заполняет его землей. Прошло пять дней с тех пор, как Элайза снова впустила его в свою жизнь, и за эти пять дней они приняли много важных решений.

Он собирался выставить свой дом на продажу; они решили, что жить будут в доме Элайзы. Сэмми там привычнее, и Трой не хотел добавлять детям забот, перевезя их в другое место. Кроме того, его дом можно было продавать хоть завтра, а в ее доме требовалось много работы. Он с нетерпением ждал, как приступит к ремонту и превратит этот дом в лучшее место на земле.

Первым делом он вызвал компанию, которая занялась уничтожением туннеля. Больше никто тайком не проникнет в их дом.

Последние пять дней стали лучшими днями в его жизни. Он даже не понимал, какой получит подарок, когда наконец раскрылся и принял любовь Элайзы и детей. Он всегда будет помнить дочь, которую он потерял, и всегда будет горевать из-за ее потери. Однако он не сомневался: Энни хотела бы, чтобы он радовался – а Элайза и дети вернули ему эту радость.

В глубине души он знал: Энни одобрила бы то, как его жизнь повернулась сейчас. Ей бы понравилось, что он стал отцом двум детям, у которых никогда не было настоящего отца. Энни была очень великодушной, и он считал, что отдает дань ее жизни, потому что теперь полноценно присутствует в жизни Сэмми и Кэти.

Ювелирный магазин, законный владелец ожерелья, пожелал выдать Элайзе награду – 200 тысяч долларов. Она отказывалась, но они настояли. В конце концов она согласилась взять награду, но собиралась пожертвовать ее школе для слепых детей, в которой учился Сэмми. Трой очень ею гордился. Он не смог рассказать Элайзе только об одном: о договоре на убийство, который он заключил, когда был вне себя от горя и ярости. Он не скрывал, что рад смерти Дуайта Уэзерби. Но, как и Ник Саймон, сейчас он хотел одного: забыть об этой ужасной части своего прошлого и сосредоточиться на будущем.

И какое же светлое и чудесное будущее ждало его впереди! Теперь он с нетерпением ждал, как будет по утрам просыпаться, держа Элайзу в объятиях. Он радовался, просыпаясь по утрам и завтракая с детьми перед тем, как они отправлялись в школу. Каждый день он с радостью возвращался домой после работы.

В пять часов он жестом показал рабочим, чтобы сворачивались:

– Возобновим работу завтра около восьми.

Когда рабочие уехали, он перешел лужайку и вошел в дом, где теперь жил. Сердце у него наполнилось радостью, когда он, войдя в кухню, увидел Элайзу, которая накрывала на стол к ужину. Она стояла у духовки; он подошел к ней сзади и обнял. Прижался губами к затылку любимой, и его окутал ее чудесный аромат.

– Лучше поторопись, мой бойфренд вернется домой с минуты на минуту, – промурлыкала она.

Он рассмеялся, и она, не разрывая объятий, развернулась к нему лицом. Ее улыбка… он знал, что ему никогда не надоест ее замечательная улыбка.

– Как у тебя прошел день? – спросил он.

– Замечательно. Я весь день создавала сайт автору любовных романов. Ну как, туннель срыли?

– Почти. Оставшуюся работу завершим завтра к полудню.

– Хорошо. – Ее глаза немного потемнели; он понял, что она вспоминает ту ужасную ночь.

– Слушай, все хорошо. Плохих парней больше нет; остались только мы с тобой и дети. – Он с радостью увидел у нее на лице ответную улыбку. – Кстати, а где дети?

– Наверху, играют в комнате Сэмми. Прежде чем я позову их ужинать, я хочу кое-что тебе сказать.

– Проблемы? – Трой выпустил ее и нахмурился.

– Вовсе нет. Недавно Кэти и Сэмми спускались вниз, чтобы кое о чем меня спросить. Они говорят: раз мы теперь будем все время устраивать с тобой вечеринки с ночевкой, можно ли им называть тебя папой Троем?

К горлу у него подступил ком, а глаза внезапно заблестели от слез. Этого он не ожидал… такого прекрасного подарка от ее детей… от их детей…

– Трой! – Она положила руку ему на плечо. – Если тебе не хочется, ничего страшного.

– Нет… – Он покачал головой. – Мне хочется. Для меня это большая честь. Я хочу быть их папой. – Он обнял ее. – Я хочу, чтобы они и ты были со мной до конца моей жизни. – Он поцеловал ее с новой радостью, которую подарила ему любовь.

Content

Карла Кэссиди
Не беги от любви

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог