Кае де Клиари

МАРАНТА

Моей жене Ирине, которая не похожа ни на одну из женщин, изображённых в этом романе.

Пролог

Награда за службу

«Я человек. И ничто человеческое мне не чуждо!»

старец Хремет

Эта книга является результатом фантазии автора.

Любые совпадения имён, прозвищ, географических

и прочих названий, терминов, а также возможных

событий и ситуаций, являются случайными.

Маранта лежала на полу и от бессилия скрежетала зубами. «Королевская мантия» не давала пошевелить ни рукой, ни ногой, не давала даже дышать по-человечески. Оглядеться по сторонам она тоже не могла: облако её длинных каштановых волос, закрыло от глаз всё вокруг, рассыпалось и прилипло к доскам пола, вымазанным кровью и экскрементами. Оставалось только ждать, но чего? Уж конечно ничего хорошего! «Королевская мантия»! Вот, что она получила в награду за годы службы…

Глава 1

Его величество король Лоргин и благородный Золас

А всё началось с этого бандита — Золаса! Нет, пожалуй, на нём всё закончилось, а началось с того, что самозваный король Лоргин приметил на турнире девушку, которая виртуозно владела мечом, не уступая в этом самым опытным бойцам его Гвардии. Нет, тогда она вовсе не стала победительницей, но он её «приметил» и предложил ей службу, а она согласилась. Дурочка!

Впрочем, поначалу всё шло не так уж плохо. Лоргин, не совсем старый ещё мужчина, попавший «из грязи в князи», всем нравился своей энергией, умом, сильной волей и здравыми, смелыми решениями, благодаря, которым люди в королевстве впервые за многие годы почувствовали себя в безопасности. Это он сумел объединить несколько десятков разрозненных поселений, ютившихся в развалинах, которые остались от древних городов. Он создал из них подобие государства, и по своей прихоти назвал его королевством, а на себя возложил титул, вычитанный из детских сказок. Многие ворчали или посмеивались, но это было здорово! Лоргин установил законы, которые сам и написал. Они были частью наивны, а частью нелепы, но люди согласились жить по ним, ведь они так устали от беззакония! Лоргин основал армию и полицию, он назначил своих наместников и позаботился о каждой жизненно необходимой мелочи, от обороны перед угрозой вторжения неприятеля, до снабжения городов водой, вывоза мусора и устройства канализации. Люди благословляли своего короля, готовы были на него молиться. Вот тогда-то и начались странности.

Первой из этих странностей оказалось введение особого дворцового этикета. Если раньше любой из граждан королевства мог без труда получить аудиенцию у своего монарха, и разговаривал с ним запросто, то теперь, чтобы поговорить с королём, подать прошение или жалобу, приходилось проходить множество инстанций, назначение которых было никому не понятно.

Кроме того, проситель не имел права обращаться к королю непосредственно, должен был говорить о нём и о себе в третьем лице, и ни в коем случае не смотреть в глаза своему монарху. Сам Лоргин во время таких приёмов изображал из себя статую, ухитряясь просидеть неподвижно по нескольку часов. Кое-кто, при виде всего этого, пожимал плечами, но большинство не нашло в причуде венценосца ничего предосудительного.

Второй странностью было десятикратное увеличение дворцовых мероприятий. Балы, приёмы, парады, банкеты шли один за другим, и не было им конца. Надо ли говорить, что на всё это понадобилось больше средств и это повлекло увеличение налогов. Однако народ стерпел. За несколько лет мирной жизни люди успели накопить небольшой запас и могли теперь не бояться голода.

Третья странность, поначалу, вызвала среди людей больше усмешек, чем негодования: старый хрыч вдруг воспылал страстью к молоденьким девушкам, едва достигшим возраста зрелости. Правдами и неправдами десятки юных созданий стали появляться во дворце под видом кухарок, прачек и горничных. По ночам из королевских покоев слышался визг, смех, а иногда и стоны, мольбы о пощаде. Девчонки задерживались на этой работе недолго. Чаще всего их отправляли восвояси через недельку-другую, а иногда красных и зарёванных выкидывали из дворца на следующий день. Подданные Лоргина пожимали плечами. Особенно удивлялись те, кто помнил его человеком справедливым и сдержанным. Но что стоят слёзы нескольких девок по сравнению со спокойствием целого королевства?

Так продолжалось до тех пор, пока две девушки, нанятые для работы на кухне, не исчезли бесследно через пару дней после прибытия во дворец. Это были сёстры-близнецы, дочери недавно овдовевшего лесника, который жил в домике за городскими стенами. Пропажа обнаружилась не сразу. Отец этих девушек был на охоте и смог навестить дочерей только через неделю. На все его расспросы дворцовая челядь лишь пожимала плечами, а некоторые прятали глаза. Понятно, что аудиенции у короля этот человек так и не добился, но вскоре всё выяснилось само собой.

В двух днях пути вниз по реке, на берегах которой стояла столица, была бедная рыбацкая деревушка, состоявшая всего из десятка крохотных домиков. Вот там-то и выловили два обезображенных, до неузнаваемости, трупа, которые местные рыбаки, согласно указу самого Лоргина, привезли на телеге в столицу. Оба тела были обнажены, руки скручены за спиной, какой-то проволокой, а к ногам привязаны точильные камни, взятые по-видимому из королевской кухни. Скрыть всё это не удалось: сразу после въезда в город телегу окружила толпа, в которой оказался и старый лесничий.

Люди потом рассказывали, что он лишь минуту смотрел на то, что осталось от его дочерей, потом развернулся и быстрым шагом вышел за ворота. А через несколько дней, когда Лоргин проезжал в своём возке по лесной дороге, его ухо пробила длинная охотничья стрела, рассчитанная на медведя. Следующая стрела вонзилась в грудь телохранителя загородившего собой сюзерена. Третью отбила мечом подоспевшая Маранта. Больше выстрелов не было. В лесу стрелка поймать не удалось, но через пару дней его схватили по доносу соседей в собственном доме, куда он зашёл за пожитками. Суд был коротким, и приговор исполнили немедленно. Тело бедняги целый месяц украшало виселицу на городской площади, где в прежние времена казнили только самых жутких нелюдей и душегубов.

С тех пор Лоргин стал труслив и подозрителен. Везде ему мерещились заговоры и интриги. Он утроил охрану и завёл тайную службу, которая принялась следить за всеми и каждым. Среди людей поощрялось стукачество и доносительство, под тем предлогом, что тот, кто доносит на ближнего своего, ему же и помогает встать на путь истинный. Этот путь частенько проходил через городскую площадь, где старую виселицу заменили на новую, большую и удобную. На ней теперь всегда были «постояльцы», среди которых вскоре появилось несколько приближённых самого Лоргина.

А ещё, старый король вдруг разлюбил девочек и стал активно бороться за мораль и чистоту нравов. Первыми пострадали матери-одиночки. Их выгнали поначалу из столицы, а потом и из остальных городов королевства. Попросту выставили с детьми на улицу, заставив бросить все пожитки. То, что среди них оказалось немало бывших пассий самого Лоргина осталось незамеченным. Затем, права жить под защитой городских стен лишились женщины, заподозренные в непристойном поведении. Чаще всего на них доносили злые соседи, и никого не насторожило, что среди них оказалось немало таких, кому было всего по десять, а иным аж по семьдесят лет. В конце концов, преследованию за «развратное поведение» подверглись и мужчины, замеченные в хождении «налево», среди которых оказались даже королевские солдаты и полицейские. И опять никого не волновало, что среди них было множество холостяков навещавших подружек по человеческому свойству неприятия одиночества.

Города опустели на треть, зато появилось множество небольших поселений, которые стихийно возникали то тут, то там и за которыми следить было очень не просто. Там не действовали королевские законы. Там люди жили согласно тем правилам, которые придумывали себе сами. Эти поселения больше напоминали разбойничьи логова, и все попытки подчинить их королевской власти провалились. Несколько таких мятежных деревень стражники сожгли дотла, а жителей вырезали, невзирая на пол и возраст. Тогда жители остальных посёлков научились прятаться. Едва отряды солдат подходили к очередному лагерю, как его обитатели живо собирали пожитки и исчезали в неизвестном направлении, бросив свои убогие дома на произвол судьбы.

Но вскоре у короля Лоргина появилась новая головная боль. И этой болью был разбойник по имени Золас.

Его основным занятием было ограбление королевских инкассаторов, о передвижении которых он каким-то чудом всегда знал заранее. Его козырем было огнестрельное оружие, запрещённое на территории королевства. Лоргин, ещё до того, как провозгласил себя монархом, собрал всё, что стреляло с помощью пороха, и объявил это собственностью государства. Между тем, Золас чихать хотел на все запреты. На его широком поясе красовались два крупнокалиберных револьвера, которыми он владел виртуозно, а за спиной на расшитом цветным бисером ремне, висела старинная винтовка. Он сам называл её «оленебой» и горе было тому стражу, кто имел несчастье попасть в прицел этого дальнобойного ружья.

Однако Золас имел репутацию человека не кровожадного. В глазах бедного люда он скорее был благородным разбойником, способным помочь страждущему и наказать злодея. Так ли это было или нет, судить трудно, ведь народная молва всегда склонна к преувеличениям. Наверняка было известно только, что наглее и удачливее вора невозможно себе представить. Самым возмутительным было то, что он почти не прятался. Все прекрасно знали, как он выглядит, где бывает, но он постоянно ускользал от полиции, словно это был не человек, а угорь! Без страха, не таясь, заходил он в придорожные трактиры и городские кабаки, садился на самое видное место и кидал на стол кошель с золотом. Высокий, смуглый, черноволосый красавец с пронзительными синими глазами и белозубой улыбкой. Он всегда носил одну и ту же широкополую чёрную шляпу с золотой пряжкой, по которой его можно было узнать в любой толпе. А ещё, бандит Золас был ужасный бабник. Никакие королевские запреты были ему нипочём, а женщины, удостоенные его вниманием, были готовы пойти на любой риск ради этого ловеласа. Многие, конечно, за это поплатились, но ходили слухи, что Золас никогда не оставляет в беде тех с кем провёл хотя бы одну ночь, и там, за городскими стенами они гораздо более счастливы, чем здесь под опекой короля Лоргина.

Поймать этого преступника стало делом чести полиции и стражи. На это были брошены все силы, но тут выяснилось нечто такое, что повергло в шок и служителей закона, и государственных чиновников. А случилось вот что.

Как то вечером обер-полицмейстер Клач, взмыленный и уставший после разноса, который устроил ему министр внутренних дел, вернулся в свой небольшой аккуратный особнячок, расположенный недалеко от королевского дворца. Накануне он предупредил свою молодую жену, что всю ночь пробудет на совещании и придёт только утром, но случилось иначе. Распекая подчинённого, министр вспылил и выгнал его из своего кабинета, отказавшись выслушать объяснения. Тому ничего не оставалось, как пойти домой, что он и сделал.

Миновав ажурную калитку, ведущую в небольшой садик перед домом, обер-полицмейстер с удивлением заметил, что в окнах, несмотря на поздний час, горит свет. Подойдя поближе, он услышал звуки музыки, топот ног и женский смех. Заподозрив неладное, сей высокопоставленный чиновник вбежал в дом и застыл от изумления, увидев следующую картину: две служанки и молоденькая повариха, совершенно голые, с визгом бегали по гостиной, а за ними гонялся, какой-то мужик, тоже голый, с повязкой на глазах. Мужик оказался его собственным конюхом, которого он едва узнал в таком виде. Увидев хозяина, вся компания скрылась в глубине дома с воплями ужаса, а он сам поспешил в спальню.

Там он застал свою молодую жену в постели, в объятиях некоего субъекта, который, ничуть не смутившись, подхватил одежду, висящую на стуле, надел чёрную шляпу с золотой пряжкой, вскочил на подоконник окна выходящего в сад, одарил всех присутствующих белозубой улыбкой и был таков!

На следующий день столичную виселицу украсило тело конюха, а вся прислуга начальника полиции отправилась в изгнание. Обер-полицмейстер поздновато понял, что погорячился. Во-первых, он не додумался допросить человека, который был связан с Золасом, а во-вторых, в королевском кодексе ещё не было закона, который предусматривал бы смертную казнь за прелюбодеяние. Но в этом ему на помощь пришёл королевский кабинет и такой закон срочно приняли.

Но тут возникла новая проблема: на допросе, (с пристрастием), согрешившая жена главного полицейского, рассказала, что разбойник и ловелас Золас навещал не только её одну. Оказалось, что он регулярно захаживал к доброй половине жён королевских министров, военачальников и придворных.

Что тут началось! Аресты, обыски, смещения с постов, следовали один за другим. Однако встал вопрос, а что теперь делать с этими провинившимися матронами? Согласно новому закону, их следовало казнить, но даже сам спятивший Лоргин понимал, что это будет смахивать на акт жуткого тиранства, и может быть плохо воспринято народом, который и так уже начал призадумываться над тем, не перегибает ли палку возлюбленный монарх? Да и городская виселица была переполнена до отказа: на ней гроздьями висела домашняя челядь его вчерашних приближённых. В конце концов, решили этих дам приговорить к смертной казни, но исполнение приговора отложить на неопределённое время, а их самих отправить в дальний форт на границе королевства и запереть там, в подвале под надзором стражи. Сказано — сделано. Обоз с рыдающими женщинами отбыл из столицы глухой, дождливой апрельской ночью. Это было сделано неспроста: для горожан такое зрелище было вредным, ведь власть собиралась «замолчать» проблему. Как ни крути, а Лоргин, утративший на старости лет ум и совесть, не утратил-таки хитрости! Но в королевстве был кое-кто похитрее его.

Глава 2

Освободитель

Обоз отъехал от столицы на приличное расстояние. Вот уже кончилась мощёная дорога, и крытые повозки затряслись и закачались на ухабах раскисшего сельского тракта. Впереди показался, чудом сохранившийся от старого мира, каменный мост по которому и в ясную-то погоду было проезжать страшновато. Как назло, дождь усилился настолько, что мир вокруг почти скрыла сплошная стена воды. Мост маячил впереди, едва различимым серым пятном, а сзади и с боков совсем ничего не было видно.

— Может, обождём? — спросил возница переднего возка у командира стражи, нервно тискавшего рядом двуствольный дробовик.

— Не! Приказ короля был доставить их к следующей ночи, а приказы нарушать нельзя! — ответил тот, но впечатление было такое, что его беспокоит не страх нарушить приказ короля, а что-то ещё. — Скоро рассвет, а чтобы успеть нам придётся весь день ехать. Остановимся сейчас — не сможем остановиться в полдень, так что трогай и не промахнись мимо моста!

Возница был опытным, мимо моста не промахнулся и вскоре тележные колёса заскрипели по выщербленным каменным плитам. Вроде пока всё шло гладко. Мысль о том, что здесь что-то не так пришла, как всегда, с опозданием на секунду, но этого хватило, чтобы обоз попался в расставленную ловушку! Вдруг, как-то по другому зазвучали копыта лошадей, словно они ступали уже не по камню, а по деревянному настилу, чего не могло быть на этом старом мосту. Раньше, чем возница и, сидящий рядом командир сопроводительного отряда, сообразили, что бы это могло означать, передние колёса головного возка провалились по самую ось и застряли, словно зажатые тисками! Перепуганные лошади заржали, захрапели, и вскинулись было на дыбы, но их тут же схватили под уздцы сильные твёрдые руки.

Отовсюду, из-за парапетов моста, из-за стены дождя и просто ниоткуда возникли люди в длинных серых плащах, больше похожие на тени и бросились к замершему обозу. Сзади раздались истошные крики, хлопнуло несколько выстрелов, поднялся перепуганный женский визг вперемешку с яростным мужским рычанием. К переднему фургону, на облучке которого замерли в ужасе возница и командир стражи, подошёл высокий человек, на голове которого красовалась чёрная широкополая шляпа с золотой пряжкой, одетый в серый, как у остальных, плащ.

— Приехали! — просто сказал он. — Бросайте оружие и вон отсюда!

— Умри, Золас! — вдруг взвизгнул командир стражи и вскинул свой дробовик.

В следующую секунду он корчился от боли на мокрых от дождя досках, а его оружие, выбитое ударом хлыста, откатилось в сторону.

— Спасибо, Зигель! — кивнул человек в шляпе худощавому подростку, деловито сматывающему длинный пастуший кнут. — Ты просил дать тебе пушку? Бери себе этот вот пугач, теперь он твой. Ну, всё, игры закончились! Ещё кто-нибудь дёрнется — так распрощается с головой! Разоружите их всех и гоните в шею! Пусть передадут от меня привет королю Лоргину! Так, что тут у нас?

С этими словами он подошёл к борту фургона и без всяких церемоний рассёк ножом толстую ткань. Один из разбойников поднёс к разрезу факел. Внутри заблестело несколько пар глаз и раздалось жалобное поскуливание.

— Кого я вижу! Галанта?! — воскликнул Золас и картинно приподнял шляпу. — А я уж думал, что муж тебя съел! Но ничего, он своё получит, когда придёт время. Давай, вылезай, а то я уже промок до нитки, вас тут ожидаючи!

С этими словами он протянул руки и извлёк из фургона жену обер-полицмейстера. Волосы молодой женщины были спутаны и местами покрыты коркой запёкшейся крови, под левым глазом красовался лиловый синяк, а когда она встала на ноги, то охнула от боли и покачнулась, теряя равновесие.

— Понятно! — буркнул Золас, нахмурившись и подхватывая девушку на руки. — Муженёк твой легко не отделается. Эй, там! Выводите их всех, и пошли к лодкам. Я хочу к рассвету оказаться в лагере.

— Атаман! — крикнул кто-то с другого конца обоза. — Там что-то…

Золас прислушался. Сквозь шум дождя раздавалось какое-то мерное постукивание, словно в отдалении неторопливо били несколько десятков барабанов.

— Всадники! Это конная стража! — воскликнул главарь разбойников. — Ах, Лоргин! Вот старая лиса! Все живо к лодкам! Зигель, помоги ей!

С этими словами он передал девушку давешнему подростку, а сам побежал к началу моста, на ходу снимая, висящую за спиной винтовку.

— Атаман, я с вами! — крикнул тот, кого называли Зигелем и заозирался вокруг, соображая, куда девать свою живую ношу.

— Выполняй приказ! — раздалось в ответ. — Пойдёшь за мной — убью!

Парень стиснул зубы, зло посмотрел на женщину, которая похоже потеряла сознание, и заспешил в обратную сторону, куда разбойники вели освобождённых узниц.

Глава 3

Великая праздничная новость

Несмотря на мрачную сырую погоду, столица выглядела празднично. Ещё бы! Ведь король Лоргин одержал большую победу — бандит Золас наконец-то попался! Поначалу его хотели провезти в клетке по улицам города, но потом решили не рисковать, а просто объявили о его поимке и назначили народные гуляния. Впрочем, никто там не гулял, и только влажный холодный ветер трепал разноцветные флажки на пустых улицах и площадях. Народ, однако, не сидел дома. Почти всё население пребывало в кабаках, где рассказывали потрясающие истории и небылицы о поимке знаменитого разбойника.

— Мы выждали с полчасика и тронулись следом. — говорил красноносый стражник, которому благодарные слушатели всё подливали и подливали местного тёмного вина. — Наш мудрый король сразу догадался, что Золас захочет забрать себе это паскудное бабьё, а лучшего места, чем тот мост и придумать нельзя было. Ну, значит подъезжаем мы к мосту. Ни хрена не видно, но слышно даже сквозь дождь, как там галдят и стреляют! Значит тут этот субчик, распутниц освобождать явился, вместе со всей своей бандой! Наш командир приказал в галоп, вот мы и поскакали. Только ещё до моста не доехали, слышим ба-бах! Командир за грудь хватается и прочь с коня на всём скаку! А тут снова — ба-бах! ба-бах! И так раз шесть. Первый ряд весь с лошадьми и попадал! А мы летим во весь опор, ведь на скаку-то быстро не остановишься! И тогда, ка-ак грохнет! Мне огнём в глаза полыхнуло, конь подо мной на дыбы, а я из седла вон! Когда проморгался, гляжу — кругом меня люди кучами валяются, рядом кони мечутся обезумевшие! Ну, всё, думаю, хана! Побил нас Золас! Собрался я, было сделать оттуда ноги, но тут меня чей-то конь по каске копытом грох! Тут я и отключился.

— А как Золаса-то поймали? — спросил кто-то из слушателей.

— Так я этого не видел, я ведь в отключке лежал! — ответил красноносый стражник и снова взялся за кружку.

Присутствующие разочарованно зашумели.

— Я расскажу вам, как взяли Золаса! — раздался голос с порога и все обернулись в ту сторону.

В общую залу вошёл стражник с сержантскими нашивками. Увидев его, давешний рассказчик вполголоса выругался и отвернулся в другую сторону.

— Я знаю, как попался Золас, потому что это я его поймал! — заявил вошедший и, гордо подняв голову, прошёл в середину, где ему тут же освободили место.

Все присутствующие сгрудились вокруг нового свидетеля, едва не повиснув друг у друга на плечах. В эту толпу не полезли только двое — красноносый стражник и трактирщик, неторопливо протиравший стаканы за стойкой.

— Что скажешь, Ганс? — спросил второй у первого.

— А чего тут скажешь? — ответил красноносый. — Это, известное наше трепло! Нет такого другого любителя, приписать себе чужие заслуги, как сержант Мохель. Я и впрямь не видел, как сцапали Золаса, но как Мохель кувыркнулся с лошади, я видел, ведь скакали мы рядом! Он тогда ещё в глубокую лужу плюхнулся и лежал там лицом вниз. Я уж подумал: прощай Мохель, не услышим мы больше твоих баек, а заодно и доносы на нас начальству строчить больше будет некому! Так ведь нет же! Вот он, живёхонек. Правду значит, говорят — г…но не тонет.

С этими словами красноносый Ганс презрительно сплюнул в сторону своего сержанта и запрокинул голову, выцеживая из кружки последние капли.

— Слушай, дружище! — снова обратился к нему трактирщик, подливая вина в опустевшую кружку. — Ты бы узнал у своих подробности, ведь кто-то, что-то видел? Спроси ребят, как оно там было на самом деле, а я в долгу не останусь…

— Да я бы давно уж разузнал, ведь самому интересно, но все, как в рот воды набрали! Один только слух ходил, да затих быстро: вроде как Золаса прибрали не наши, а те, кто за нами следовал. А вот кто они такие, об этом все молчок! Видно и впрямь не стоит о том говорить, а то не ровён час окажешься с разбойничком в одной компании.

— Вот оно как!

Трактирщик задумался, погрустнев, но тут же хитро сощурился и ещё добавил вина, уже заметно набравшемуся Гансу.

— Так ты у него самого спросил бы. Он ведь у вас под надзором сидит?

— Не-е, (ик!) он не у нас. Он во дворце сидит, в особой (ик!), темнице. У-у у нас его сразу за-абрали! Его теперь гы… гы… Гывардия охраняет!

— Э-ге-ге! — Пробормотал трактирщик под нос и зачем-то снова наполнил кружку, едва держащегося на ногах стражника.

Глава 4

Почему часовых должно быть двое

Когда Маранте сказали, что её ждёт спецзадание, от которого зависит повышение по службе, она было обрадовалась. Работы для Гвардии давно не было, а регулярные дежурства и выстаивания на часах возле королевских покоев, надоели так, что дальше некуда! Она уже серьёзно подумывала, а не перевестись ли из Гвардии в стражу. Ну и что, что это фактическое понижение, зато стража разбойника Золаса ловит, а Гвардия во дворце киснет! Это раньше, когда Лоргин был ещё силён и деятелен, сам лез во все дела и не боялся ни интриги, ни драки, он брал гвардейцев и в инспекционную поездку, и на войну, и на гулянку, а теперь…

Радость Маранты сошла на нет, едва она узнала, что это задание заключается в охране пойманного вчера Золаса. Опять стоять под дверью, изображая статую с мечом! Пять часов потерянного времени! Нет, она точно переведётся в стражу. Там настоящая работа не заставит себя ждать, ведь Золас не последний бандит в королевстве!

Но приказ есть приказ, а она пока ещё офицер гвардии и находится на особом доверии. Это означает, что на часах она будет стоять в одиночку. Но это как раз неплохо. Ей не нужна была компания. Во-первых, не будет взглядов в сторону её груди, от которых мужик к концу дежурства окосевает, а во-вторых, в случае чего, никто не будет мешаться под ногами и лезть под клинок. Хотя, что здесь в дворцовом подземелье может такого случиться?

Одно хорошо — она наконец-то увидит этого Золаса, на которого давно хотела посмотреть. То, что он личность незаурядная, это было ясно. Не всякий способен перебаламутить всё королевство, поднять на уши все службы и так долго уходить от преследования! То, что она о нём слышала, даже вызывало симпатию, но закон есть закон, а он был нарушителем закона.

Камера знаменитого бандита находилась не просто под землёй, она была расположена отдельно, в конце длинного узкого коридора, с несколькими поворотами, каждый из которых перекрывала стальная решётка. Здесь можно было вообще не ставить никаких часовых — сбежать из такого места мог лишь призрак. Маранта проговорила пароль, отсалютовала гвардейцу, которого должна была сменить и встала спиной к стене рядом с массивной дверью, снабжённой зарешеченным окошечком. Шаги часового постепенно затихли вдалеке, и в ушах у неё зазвенела давящая подвальная тишина.

— Красавица! — раздался вдруг в этой тишине бархатистый мужской баритон. — Красавица, я знаю, что ты здесь! Подойди к окошку!

Маранта обалдела от такой наглости. Она и сама хотела чуть позже заглянуть в окошко, а теперь этот нахал звал её, как будто она не гвардеец-часовой, а какая-нибудь служанка.

— Подойди, не бойся! — продолжал тот же голос.

— Мне нечего бояться! — сердито сказала Маранта, становясь напротив двери. — Чего тебе надо?

— Для начала, поглядеть на тебя! Интересно ведь — так ли ты красива, как твой голос, который я только что слышал?

— Ну и как! — Маранта пыталась сохранить сердитый вид, но это удалось её плоховато и она, помимо воли, улыбнулась.

— Ты прелестна! Вот только гвардейская форма тебе не к лицу.

— А что же к лицу? — спросила зачем-то девушка, понимая, что вовлекается в разговор навязанный заключённым, с которым по уставу вообще запрещено было разговаривать, но остановиться она почему-то не могла.

— Красивой женщине к лицу бывает, либо красивое платье, либо полное его отсутствие! — был ответ.

Маранта невольно рассмеялась.

— И не надейся!

— Я и не надеюсь, хоть это было бы очаровательно! Ведь меня скоро повесят, если Лоргин не придумает, что-нибудь поинтереснее!

— Ты это заслужил.

— С точки зрения закона, придуманного королём, да! А вот с точки зрения справедливости, это заслужил сам король.

— Так, хватит! Больше ни слова. Я не собираюсь обсуждать с преступником действия своего повелителя!

— Ну, я вообще-то не собирался с тобой обсуждать ничего такого. Я просто хотел пригласить тебя на ужин.

— Что?!

— Понимаешь, пусть король меня и ненавидит, но он приказал обращаться со мной, как с почётным военнопленным и кормить со своего стола. Бог его знает, зачем ему это понадобилось, но мне сюда столько всего натащили, что одному точно не съесть. Вот, взгляни сама!

Золас, от которого в окне были видны только глаза и нос, посторонился, и взору Маранты предстало не такое уж тесное помещение с накрытым столом посередине. Точнее этот стол, освещённый несколькими свечами, просто ломился от истекающих соком жареных куропаток, ломтей окорока, свежих булок в особой корзинке, пирожных в серебряных вазах и кувшинов с вином. А ещё там было множество разнообразных закусок и салатов, от вида которых у легко позавтракавшей девушки, засосало под ложечкой и предательски заурчало в животе.

— Даже если бы я согласилась, как ты себе это представляешь? — спросила Маранта, вновь рассмеявшись. — Ведь ты же заперт, а замки здесь такие, что и тараном не взять!

— Кому в наше время нужны тараны? Всё гораздо проще, красавица!

При этих словах, заключённый чем-то щёлкнул со своей стороны, и на глазах изумлённой Маранты бронебойная дверь открылась, пропев песню давно не мазаных петель.

Девушка отпрыгнула, выхватывая меч, но известный бандит и не думал нападать. Он просто стоял в проёме и улыбался, жестом приглашая её войти. Странно, но вместо того, что бы звать подмогу, Маранта стояла, как вкопанная, и только одна, непонятно откуда взявшаяся, мысль крутилась у неё в голове: «Он ещё более красив, чем говорили!»

— Ну, так как? — спросил разбойник, белозубо улыбаясь.

— Ты же мог сбежать! — сказала вместо ответа Маранта, не меняя позы.

— Сбежать? Врядли. Попытаться мог, но когда меня сюда вели, я заметил, сколько народу находится в подземелье и в помещениях к нему ведущих. Ну убил бы я того парня, что охранял меня до этого, а дальше что? Здесь такое количество решёток и у каждой свой замок. Незаметно не откроешь, бесшумно тоже. В итоге, что мне даст такой побег? Две-три жизни я возьму, прежде чем меня заколют или нашпигуют свинцом. Но зачем мне эти жизни? Я не Лоргин, зря губить людей не стану. Кроме того, с Гвардией я не ссорился, вот стража, другое дело. Впрочем, и этих дуболомов я луплю только тогда, когда они нападают. Ну, так как? Зайдёшь?

— Закрой дверь, тогда я не скажу следующей смене, что ты нарушил режим заключения!

— Нарушил что? — Золас искренне расхохотался. — И что тогда мне сделают? Впрочем, закрыть дверь я всё равно не могу — замок видишь ли сломался. Слушай, лапуль, тут у меня горячий поросёнок и такое вино, какое я не пробовал даже когда влез, как-то, в погреб твоего дружка Лоргина! Спрячь свою железку, и расслабься, а я даю тебе самое честное разбойничье слово, что не сбегу и не заставлю тебя делать что-либо против твоей воли!

И тут Маранта сделала то, что не смогла объяснить себе самой впоследствии — она вложила в ножны свою скьявону и вошла в камеру бандита Золаса. Возможно, были виноваты его гипнотические синие глаза… Кто знает?

Глава 5

Ничто человеческое…

— Так как же вышло, что они тебя схватили?

В руке Маранты был уже третий кубок вина, и он был наполовину пуст. Её меч мирно стоял в углу и Золас на него не покушался. Он вообще был замечательный, этот Золас! Маранта не привыкла к такому обхождению. Жизнь в Гвардии приучила её к простым, грубоватым отношениям, тяжеловесным солдатским шуткам, мыслям высказываемым напрямую, а тут…

Красавец-бандит был обходителен с ней, будто она была придворная дама, но его слова не были вычурными и заумными. Он выражался просто, слегка снисходительно и даже небрежно, но девушка чувствовала, что её уважают и ею восхищаются! И всё это говорилось искренне, если только не было тонкой и умелой игрой, но Маранте почему-то было всё равно, игра это или нет.

— Я сам во всём виноват! — ответил, слегка нахмурившийся, Золас. — Не рассчитал силу взрыва, вот меня и шарахнула собственная бомба. Если бы не это, я смог бы уйти к лодкам раньше, чем кто-либо из стражи очухался. Впрочем, меня ведь повязали не стражники.

— А кто?

— Да кто ж их знает? Наверно те, кого Лоргин послал за всем следить. У него ведь это обычное дело — стражник следит за гражданином, полицейский за стражником, тайный агент за полицейским, стукач за тайным агентом, а кто-нибудь ещё за стукачом и так далее.

— Ну, уж за Гвардией никто не следит! — рассмеялась, порядком захмелевшая Маранта.

— Ты уверена? — Золас хитро сощурился и заглянул ей в глаза. — Наивное дитя!

За такое сравнение любому другому она немедленно выбила бы зубы, но сейчас почему-то даже не обиделась. Более того, когда этот государственный преступник протянул руку и ласково провёл по её волосам, она не только не отстранилась, но даже потёрлась щекой о его ладонь.

— Иди сюда! — сказал Золас, пересаживая её к себе на колени.

— Что ты делаешь? — спросила девушка, ощутив его губы подле своих, а непосредственно под собой некий твёрдый предмет в происхождении которого не могло быть сомнений.

— Ты прекрасна! — сказали его губы, оказавшиеся, на сей раз возле уха. — Я хочу любить тебя!

И тут случилась ещё одна странность, которую Маранта так и не смогла объяснить ни тогда, ни после: она вдруг поняла, что сидит без одежды! Впрочем, теперь ей это было всё равно.

Нет! Не всё равно! Это было здорово! Восхитительно! Великолепно! Его мощные руки держали её крепко и нежно, а губы путешествовали по всему телу, с потрясающей быстротой оказываясь, то на шее, то на груди, то на животе. Маранта выгибалась дугой, откинувшись назад, подставляя себя под эти волшебные губы, а в следующий миг уже крепко обнимала своего возлюбленного и сама целовала его, бешено и страстно! Наконец она перекинула ногу, сев на него верхом и направила его естество в себя! Миг наслаждения был до того силён, что громкий сладкий стон вырвался у девушки, а её любовник, умело подхватив упругие ягодицы, стал помогать ей делать ритмичные поступательные движения, буквально насаживая горящее страстью лоно на свой могучий скипетр.

Глава 6

Он был лучший…

Маранта шла по коридору на слегка дрожащих ногах и улыбалась. Её дежурство только что закончилось, и она ушла, потихоньку послав Золасу благодарную улыбку. Их страсть кипела три часа подряд, способы любви менялись, и, закончив, они после небольшой передышки, наполненной нежными ласками, начинали всё заново! Золас был неутомим, но и она показала себя настоящей львицей, богиней страсти и повелительницей алькова! В результате они едва успели одеться и привести всё в порядок до появления следующих часовых. И вот теперь у неё внизу основательно побаливало, а ещё она чувствовала, как семя этого потрясающего любовника, струйками стекает по её ногам, щекоча разгорячённую кожу. Теперь надо было принять снадобье, которое хранилось у неё среди немногочисленных баночек с косметикой и простыми лекарствами. Несвоевременная беременность положит конец её карьере, неважно останется ли она в Гвардии или переведётся в стражу.

Нет, всё-таки, ну и приключение! Впрочем, она ни о чём не жалела. Чего греха таить? В свои двадцать шесть лет Маранта давно уже не была девственницей. Собственно, она перестала ей быть через два месяца после того, как поступила на службу к Лоргину. Её первым любовником был сержант гвардии с простым именем — Дик. Было ли это настоящим его именем, она так и не узнала. Менять имена при поступлении на службу стало давней традицией, а за два года их связи они так и не поговорили на эту тему. Вот тогда-то восемнадцатилетняя Маранта и оросила первой кровью жёсткую, пропахшую потом, койку в его, по-мужски, неприбранной каморке. Эх, золотое было времечко! Они почти стали семьёй. По крайней мере, грубоватый, но честный и преданный Дик, предлагал ей выйти за него и поселиться где-нибудь на ферме, подальше от города. Но ей нравилась королевская служба и она всё медлила с ответом. Дик погиб от стрелы варвара на восточной границе, когда Лоргин послал гвардию разобраться с бандой, замучившей местные поселения, которую никак не могла одолеть стража. Маранта неделю выла от ужаса и горя. Её не трогали, только в комнате, где она лежала ничком на кровати, таинственным образом появлялась на столе еда. Но через неделю совершенно спокойная, и как всегда собранная девушка-гвардеец вновь появилась на службе. Только глубоко запавшие глаза и неулыбающиеся губы напоминали о пережитом ею несчастье. Больше полугода у неё никого не было, а потом… Потом Маранта вдруг поняла, что беднягу Дика она, в сущности, не любила. Да, он был отличным парнем, хорошим другом и надёжным соратником, а ещё, нежным и страстным любовником. Возможно, выйди она за него замуж, он были бы счастливы. Возможно…

В общем, когда один из младших офицеров однажды пригласил её на свидание, она не стала отказываться и за это её не осудила ни мужская, ни женская половина Гвардии. Эта связь была недолгой, как и все другие, что были впоследствии. Сколько их было? Не меньше пяти. Или больше? Она точно не помнила. Наверно больше. Однажды Маранта даже приняла приглашение самого короля Лоргина. А что ей было терять? Она ничем и никем не была связана, а король всегда к ней хорошо относился, так зачем же обижать его отказом? Правда, Лоргин, несмотря на крепкое ещё тело, всё же был стар, но вот его слуга… тот был хорош! Девушка получила массу удовольствия, но это оказался первое и последнее её любовное свидание с монархом — вскоре Лоргин сильно заболел, а когда выздоровел, увлёкся совсем юными девочками, а Маранте к тому времени уже перевалило за двадцать. Зато она познала радость любви с двумя мужчинами сразу, и впоследствии ещё дважды позволяла себе такое изысканное развлечение!

До её чистенькой опрятной комнатки оставалось совсем немного. Вот он знакомый поворот, ещё два шага и будет дверь, ключ от которой она уже нащупывала в кармане…

Удар был сделан так профессионально, что девушка не почувствовала боли. Не переставая улыбаться, она безвольно осела на пол и свет погас в её глазах. Лишь одна мысль крутившаяся, где-то на периферии сознания, вдруг всплыла и буквально выкрикнула себя, сделавшись подобной раскату грома: «Золас! Он был лучший из всех, но его ведь скоро казнят, и мы больше не увидимся!»

Глава 7

Повинна…

Нестерпимо болела голова. Впрочем, не одна только голова. Всё тело ныло и болело гадкой дёргающей болью. По-видимому, её бесчувственную пинали ногами. Возможно, даже сломали несколько рёбер, но «королевская мантия» так сдавливала грудь с намертво примотанными к туловищу руками, что это невозможно было определить наверняка.

Маранта попробовала пошевелиться. Тщетно! Ей удалось лишь слегка приподнять голову, но это ничего не прояснило. Сквозь покрывало из собственных разметавшихся волос она ничего не увидела, поняла только, что в комнате, где она лежала связанная, словно овца перед закланием, горел тусклый свет, но его источник остался непонятен.

Сколько времени прошло с тех пор, как она очнулась? Это тоже было невозможно определить, но ей казалось, что минула вечность. Но вот, наконец-то послышались шаги множества ног, и свет вокруг стал ярче.

— Поднимите её! — сказал кто-то знакомым каркающим голосом.

Маранту грубо схватили за плечи и вздёрнули вверх, расстегнув при этом пару ремешков на «королевской мантии». Теперь она могла стоять на коленях. Стоять? Как же! Затёкшие, онемевшие мускулы не слушались, и она завалилась бы на бок, если бы кто-то не схватил её словно щенка за шкирку.

— Запрокиньте ей голову! — прокаркал тот же голос, но она по-прежнему не могла вспомнить, где его слышала.

Всё также грубо, её схватили за волосы и заставили смотреть прямо перед собой. И тогда Маранта увидела его. Он сидел в кресле, опустив голову, и не смотрел на неё. Боже! Как он изменился! Маранта на миг забыла о своём отчаянном положении и во все глаза уставилась на того, кого знала и кому служила уже много лет. Да, это был он, король Лоргин, её повелитель, покровитель и даже любовник. Но в то же время, это был не он! Тот Лоргин, которого она знала, был умён и энергичен, хоть и не всегда честен и благороден, как это подобает монарху, а сейчас перед ней сидел древний старик с шамкающим ртом и бессмысленным взглядом. Ужас!

— Приступим к суду! — каркнул снова этот противный голос, и на сей раз Маранта увидела его обладателя.

Этого человека она встречала и раньше. Даже припомнила, что зовут его, как-то странно — Гувор. Небольшого роста, лысоватый, скромно одетый с желтовато-розовой кожей и самодовольно-подобострастной улыбкой, он казался в толпе придворных лишним и попавшим в эту компанию случайно. Его и впрямь несколько раз принимали за слугу. Маранта припомнила, что в последний раз видела его стоящим возле трона, немного позади. Она ещё подумала: «А что это он там делает?»

— Присутствующая здесь женщина, обвиняется в нарушении королевского указа, запрещающего прелюбодеяние. Кроме того её вина усугубляется тем, что данное действие она совершила, во время исполнения обязанностей по охране государственного преступника с которым она и произвела сие мерзостное действие! Это означает, что бывший лейтенант гвардии Его Величества, по имени Маранта, совершила государственную измену и должна быть приговорена к смертной казни! Но прежде чем огласить приговор, я как первый советник короля и Главный прокурор королевства, спрашиваю своего монарха: виновна ли эта женщина в преступлении, в котором её обвиняют?

— Виновна, — прошамкал король, по-прежнему глядя в другую сторону.

— Повинна ли она смерти?

— Виновна, — опять промямлил монарх, который, похоже, не соображал, что происходит вокруг него.

— Нет, нет, Ваше Величество! Этот вопрос мы уже выяснили. Мне хотелось бы узнать, повинна ли она смерти? — Произнёс назвавший себя Главным прокурором с некоторой досадой в голосе.

На лице Лоргина отразилась некая работа мысли, которая доставляла ему явное мучение.

— Повинна, — наконец выдавил он из себя и закрыл глаза.

— И последний вопрос, Ваше Величество! — почти пропел прокурор, потирая руки. — Какой казнью мы должны казнить эту преступницу?

— Повинна, — ответил король голосом звучащим, казалось бы с того света.

— Достаточно! — каркнул прокурор и злобно зыркнул в сторону короля. — Этот вопрос мы решим сами. Проводите Его Величество в опочивальню!

В опочивальню Лоргина «проводили» весьма оригинальным способом — подошедшие с боков два амбала, просто взяли кресло и унесли его в неизвестном направлении, вместе с сидящим в нём королём.

«И это весь суд? — подумала Маранта. — А где же адвокат? Меня что никто защищать не собирается? А моя служба все эти годы? А то, что я не раз спасала королю жизнь, что, тоже не имеет значения?»

Но вслух она не сказала ничего. Было ясно, что здесь спорить бесполезно.

— Господин Главный прокурор! — пробасил кто-то над её ухом, и она поняла, что это говорит человек, держащий её за шиворот. — А разве не следует допросить её с пристрастием, прежде чем вешать? Ведь она сообщница Золаса!

Прокурор, собравшийся было уходить, остановился на миг и призадумался.

— А, некогда! — каркнул он, махнув рукой. — Запри её до завтра в камере и сразу после этого ко мне. У нас сегодня ещё много работы!

Глава 8

«А ты страстная!»

Пол в камере, куда бросили Маранту, был холодным и сырым. Снять с неё «королевскую мантию» никто не удосужился, а потому стоящая на небольшом столике чаша с водой и лежащая там же краюха чёрствого хлеба, выглядели настоящим издевательством. Единственно, что хорошего сделали тюремщики, это то, что её оставили в сидячем положении, прислонив спиной к стене. Всё же лучше, чем лежать ничком!

Время вновь потянулось медленно и тоскливо. Маранта уже начала думать, что если казнь неизбежна, то лучше уж пусть она состоится поскорее, лишь бы закончилось это мучительное ожидание. Вдруг яркий свет хлынул в крохотное зарешеченное окошко. Лязгнул замок, и в открывшуюся с визгом дверь втиснулось что-то громадное. Это что-то поставило на стол масляную лампу и прогудело знакомым голосом:

— Ну, вот и я, красуля! Не ждала так быстро?

Маранта поняла, что это был тот самый палач, который держал её за шиворот во время судилища, а потом отволок сюда несколько часов назад. Тогда ей было не до него, но теперь она по достоинству оценила красную рожу в обрамлении грязно-рыжих волос, огромные ручищи и гадкий запах, исходящий от этого чудовища.

— Я вижу, ты рада! — продолжал жирный боров, мерзко осклабясь. — Давеча хозяин не дал мне с тобой позабавиться, времени, дескать, нету. Но он не запретил это сделать, когда работа закончится. Вот потому-то я здесь! Да ты не бойся, пытать не буду. Пока не буду! Я пришёл, чтобы дать тебе последнюю радость в этой жизни! Оцени мою доброту.

С этими словами он развязал несколько шнурков «королевской мантии» и обнажил девушку снизу до пояса. Она не сопротивлялась, всё равно затёкшее тело было не способно на это. Палач поднял её с пола, положил на жёсткую тюремную койку, а сам лёг сверху, натужно сопя и воняя смесью чеснока и перегара.

— Правильно, вот так и лежи! — приговаривал он, возясь с застёжками своих штанов. — Хорошая девочка! Сейчас я принесу тебе славного дружка.

Маранта почувствовала, что в неё входит нечто твёрдое и толстое, вроде полена, но вместе с тем она ощущала, как омертвевшие мышцы начинают оживать и кровь пульсирует в них, а изнутри в живую плоть будто вонзаются сотни тонких иголок. Поняв, что может двигаться, девушка подняла ноги и скрестила их за спиной своего насильника, сцепляя в замок.

— А ты страстная! — с удивлением сказал тот, не переставая ритмично двигать тазом. — Признаться не ожидал такого… ААААААААААААА!!!

Тело палача взметнулось вверх, а руки судорожно пытались отодрать от себя вцепившуюся в него фурию! Мощные мышцы её лона, натренированные с помощью специальных упражнений, сжали, словно тисками его мужское достоинство, а острые зубы, тем временем, вцепились в сонную артерию!

Следующим рывком палач смог-таки отшвырнуть от себя Маранту. Она отлетела к стене, ударилась затылком, но не почувствовала боли. Выплюнув кусок отхваченной зубами плоти, девушка подпрыгнула, словно пружина и отточенным, многолетними тренировками, движением, врезала твёрдой, словно копыто, пяткой в бульдожью челюсть палача, пытавшегося зажать бьющий из горла фонтан крови! Раздался хруст ломающихся шейных позвонков и огромный, как буйвол, мужик, бесформенным мешком осел на пол. Некоторое время он ещё булькал, пускал кровавые пузыри и выпучивал глаза, но вскоре затих.

Маранта осмотрелась. Дверь в камеру закрыта, но на поясе у дохлого мерзавца висела связка ключей. Отлично! Теперь надо найти способ избавиться от смирительной рубашки под названием «королевская мантия». Название это было дано ей неспроста. В отличие от обычной смирительной рубашки, она спелёнывала всё тело, не давая ни малейшего шанса шевельнуться. Правда сейчас нижняя часть «королевской мантии» была развязана и девушка могла ходить, но руки всё ещё оставались намертво примотанными к туловищу.

Попинав немного тело палача, пленница быстро нашла то, что искала — широкий тяжёлый нож, способный служить коротким мечом в опытных руках. Теперь оставалось придумать способ достать его и разрезать многочисленные шнурки «королевской мантии». Первое оказалось не таким уж сложным. Пальцами ног Маранта, с четвёртой попытки, смогла вытащить это оружие из ножен. Второе было намного сложнее. Она пыталась пристроиться и так и этак, но никак не могла найти удобное положение для выполнения задачи. Время поджимало. С минуты на минуту сюда могли заглянуть другие тюремщики, а со связанными руками много не навоюешь. И тут ей пришла в голову некая сумасшедшая идея! Впрочем, как показывает практика, безумные идеи частенько срабатывают, как раз тогда, когда отчаянное положение не оставляет человеку выбора.

Маранта легла на пол и осторожно взяла зубами нож за обушок клинка. Потом она подползла к телу палача, лежащего на спине, и попробовала вставить нож рукояткой ему в открытый рот. Это у неё не получилось, и нож со звоном упал на каменные плиты. Так, не сдаваться! Проделав всю операцию заново, она, наконец, смогла добиться желаемого — нож торчал из открытой пасти мертвеца клинком вверх. Теперь оставалось надеяться, что он не выпадет, когда она будет резать проклятые шнурки.

Прошло не менее получаса, когда девушка почувствовала, что железные объятия «королевской мантии» наконец ослабли. Но тут её охватил настоящий ужас: затекшие руки не шевелились! А вдруг они не оживут вовсе? Спокойно! Паника, это гибель. Маранта принялась тереться локтями и спиной обо что попало — о стены, о стол, о койку. Смирительная рубашка размоталась и теперь висела мешком, но это ей было всё равно. Главное, что в онемевших мышцах появилась весьма ощутительная боль, а значит, они были ещё живы!

Вскоре она совсем сбросила проклятую тряпку и обнаружила, что больше никакой одежды на ней нет. Плевать! Ещё до её прихода в Гвардию они с девчатами неоднократно практиковали тренировку обнажённого боя в отдельном зале и прекрасно знали при этом, что парни наблюдают за ними сквозь все возможные щели и дырки в стенах. Не напяливать же на себя обратно эту дрянь? Заимствовать пропитанную кровью и вонючим потом рубашку палача, тоже не хотелось. Она раздобудет себе что-нибудь, когда выйдет отсюда.

Маранта вытащила нож изо рта трупа, вытерла его рукоять и сняла с жирной дохлятины пояс с ключами и ножнами. Конечно, надеть его на свои бёдра не получилось — в этом ремне не было бы тесно четырем, таким как она. Ничего, его можно было перекинуть через плечо!

Катастрофа поджидала её в другом месте — ни один из ключей не подходил к замку камеры! Как это? Ведь он же как-то сюда вошёл? Или дверь ему открыл кто-то другой? В любом случае надежда, быстро отсюда выйти, провалилась.

Девушка села на койку и задумалась. Похоже, вырваться не удастся. Что ж, тогда она захватит с собой столько тюремных крыс, сколько сможет, а там будь, что будет! В задумчивости она подобрала хлебную корку, упавшую со стола во время борьбы и принялась грызть её, рискуя сломать зубы. Вдруг в коридоре послышался шум. Вот хорошо, что не пришлось долго ждать! Маранта сжалась в углу, взяв нож наизготовку. Связка ключей тоже могла пригодиться: такой штукой запросто можно проломить череп, если он не защищён шлемом.

Шум в коридоре приближался. Теперь стали слышны шаги двух пар ног и разговор. Точнее шагали только две ноги, две другие вытворяли какой-то танец — то начинали дробно стучать, то прыгать, то вообще шаркали, будто их кто-то волок. Разговор был под стать этим шагам — спокойно говорил только один голос, другой скулил, заикался и повизгивал. Шаги остановились напротив её камеры. Маранта напряглась, как пантера, готовая бросится на вошедших.

— Это здесь? — спросил первый, спокойный голос.

— Здесь, ваше превосходительство! Величество! Высочество! Сеньор разбойник! Только сюда сейчас нельзя! Там у неё господин Главный королевский палач!..

— Посмотрим! — сказал спокойный голос, после чего раздался сдавленный крик и звук падения чьего-то тела.

Замок щелкнул, и дверь в камеру со скрежетом распахнулась. На пороге стоял он! Маранта не верила своим глазам! Золас был в своей чёрной широкополой шляпе с золотой пряжкой, и хоть одежда на нём была рваная, но за спиной торчал ствол знаменитой винтовки, а в поясных кобурах красовались, устрашающего вида, револьверы.

— Ого! — сказал он, обведя камеру изумлённым взглядом. — Я вижу, ты здесь и сама неплохо справляешься!

— Но ведь ты, кажется, не собирался бежать? — спросила Маранта, которой больше всего сейчас хотелось броситься на грудь своего любовника и разрыдаться.

— Да я вот подумал, а почему бы и нет? Ведь если просто дать себя повесить, то лучше не будет. К тому же охрану из Гвардии вдруг заменили на обычную стражу. Гвардии, видишь ли, теперь не доверяют! Возможно, в этом есть наша с тобой вина, а может, здесь только ждали повода, чтобы сделать переворот.

— Обо мне-то как узнал?

— Допросил кое-кого. С пристрастием! Но мы заболтались. Потом поговорим, давай-ка выбираться отсюда. Кстати, это кажется твоё?

С этими словами он протянул ей её собственную скьявону вместе с портупеей. Девушка вцепилась в любимое оружие, словно ребёнок в мешок с конфетами и мгновенно застегнула на себе расшитое бисером ременное хитросплетение.

— Потрясающе выглядишь! — заявил разбойник без всякой иронии и потянул её за собой в коридор, где у порога камеры валялось тело ещё одного тюремщика, только тщедушного, но тоже со сломанной шеей.

Глава 9

Знамя королевства

Дворец гудел, как улей, в который угодила тлеющая головня. В окнах мелькали огни, а по стенам носились какие-то силуэты, в которых нетрудно было узнать переполошенных стражников. За воротами кто-то на кого-то орал хриплым голосом. Охрана у ворот была удвоена, а потом зачем-то утроена. Всё это происходило на фоне тёмного спящего города, жители которого привыкли не проявлять излишнего любопытства раньше времени, ведь все новости можно узнать наутро в трактире.

Вдоль стен, почти сливаясь с ними, скользили две фигуры. Они скользили бесшумно, выбирая самые затенённые места, что было несложно на тёмных улицах города. Но вот, эти двое, словно тени, скользнули в узкий проулок похожий на щель между домами в которую может протиснуться разве что кошка. Тень, что шла первой, была повыше и носила широкополую шляпу, на которой иногда что-то поблёскивало в свете звёзд. Вторая была ниже ростом и тоньше. Её форму почти нельзя было разглядеть, так-как она была завёрнута во что-то длинное, наподобие плаща с капюшоном.

Наконец они остановились возле низенькой двери на задворках приземистого, но очень широкого строения. Тот кто шёл первым, приблизился к этой двери, но не постучал, а казалось, исполнил на её поверхности какой-то сложный ритуал, состоящий из негромких ритмичных ударов и странных поскрёбываний. Когда он закончил, наступила тишина, нарушаемая лишь отдалённым гвалтом, доносящимся со стороны дворца. Наконец в доме что-то скрипнуло, и откуда-то сверху раздался приглушённый и очень удивлённый голос:

— Ты?!!

— Нет, это мой призрак! — насмешливо отозвалась первая тень. — Открывай, не тяни, со мной здесь дама!

Тихо щёлкнул замок, и дверь бесшумно отворилась. Двое вошли в коридор, освещённый тусклым светом масляной лампы, в руке невысокого щуплого человека в котором любой из жителей города сразу узнал бы трактирщика.

— Я думал, тебя повесили! — сказал он, во все глаза, глядя на вошедшего и его спутницу.

— Не вырос ещё тот лен, из которого сплетут верёвку для моей шеи! — ответил тот. — Но льняное семя едва не бросили в землю. Короче! Нам нужно выбраться из города…

— Никак нельзя! Всё что можно перекрыто, даже канализация.

— Тогда необходимо залечь где-нибудь пока стража не успокоится.

— Это можно! Я устрою вас в подвале, но не здесь, а по соседству. Там тепло и сухо, даже есть хорошая постель без клопов и блох, а пропитание я обеспечу.

— Превосходно! А ещё, достань нам какую-нибудь одежду. Моя, как видишь, совсем поизносилась, а у неё…

— Боже, что это? — сказал трактирщик, во все глаза, уставившись на то, во что была завёрнута женщина.

— Королевское знамя, что же ещё? Мы позаимствовали его из тронного зала, когда удирали. Не бог весть, какая тряпка, но всё же лучше чем ничего! Достанешь ей приличное платье, так я эту дрянь с удовольствием сожгу.

Глава 10

Лучшее лекарство

— Да, удружил нам атаман! И на что ему эти бабы? Ни кашу сварить не умеют, ни козу подоить! Аристократки… Тьфу! Ходят, фыркают. Вот скажи мне Зиг, как ты свою-то терпишь?

На заросшем мягкой весенней травой пригорке сидели два парня. Один, белоголовый, как ромашка и веснушчатый, с соломинкой в зубах, босой, одетый в просторную грубую рубаху и шаровары. Другой, темноволосый, с преувеличенно серьёзным лицом, в кожаной безрукавке на голое тело и драных зелёных штанах, заправленных в такие же драные сапоги. Первый что-то выстругивал ножиком из осиновой ветки, второй любовно поглаживал старый дробовик, лежащий на коленях. Невдалеке паслось смешанное стадо из коз, овец и двух коров возглавляемых рыжим быком.

— Мне её атаман поручил, — ответил тот, которого назвали Зигом. — Ты знаешь, я за атамана, хоть к чёрту в зубы пойду. А если по совести, то вот она у меня где! Лежит целый день, стонет…

Он показал характерный жест, постучав себя ладонью по горлу.

— Так оставил бы её этим… — Белоголовый парень грязно выругался, кивнув в сторону нескольких палаток, стоявших в лагере особняком. — Это же их товарка, пусть они её и выхаживают!

— Не могу я, Вань! Приказ есть приказ. Вернётся атаман, прикажет её с маслом зажарить, так я и зажарю, а пока я должен выполнять то, что он сказал мне тогда, в последний раз. Должен и баста!

— А что он сказал-то?

— Он сказал: «Зигель, помоги ей!»

— И ты из-за этого паришься? Атаман имел в виду — «помоги дойти до лодки», или ещё что-то в этом роде! Брось эту дуру и делом займись. Мужики поговаривают, вроде обоз купецкий на днях ждать надо, а у тебя вон какая пушка! Самое время попробовать!

— Не, я так не могу. — Парень с ружьём встал и потянулся всем телом, собираясь уходить. — Тебе не понять. Атаман мне больше чем отец, атаман сказал — Зигель сделал!

— Так ведь он ещё может и не вернётся… Ой, ты чего?

В веснушчатый нос белобрысого упёрлись стволы дробовика, а его недавний собеседник стоял над ним и глаза его метали молнии. Так прошло две долгих секунды, потом Зигель вздохнул, убрал дробовик и зашагал по тропинке в сторону лагеря, бросив коротко через плечо:

— Он вернётся!

Путь его был недолог. Лагерь, состоявший из наскоро построенных хижин, шалашей и латанных-перелатанных палаток, был аккуратно спрятан между холмов, на которых день и ночь дежурили невидимые дозорные. Всё было устроено так, что даже с двадцати шагов нельзя было разглядеть, что здесь живут люди. Зато в самом лагере кипела жизнь, повсюду деловито сновали женщины, бегали дети, готовилась на кострах какая-то снедь, стучали топоры, лаяли собаки, хрюкали свиньи и блеяли овцы.

Зигель уверенно вошёл в этот маленький мирок, приветливо махнул угрюмому бородачу-часовому, стоявшему на околице со страшной дубиной в руках, и направился к знакомой палатке, в которой располагалось его «особое задание». Проходя мимо ряда таких же палаток, он услышал перешёптывание и приглушённый смех. Несколько раз в дырках и разрезах палаточной ткани мелькнули любопытные глаза, и смех снова повторился.

«У, бездельницы!» — подумал юный разбойник. — «А ведь Ванька прав, их бы хворостиной, да на работу! Ну, ничего, атаман вернётся, тогда всё будет по-другому!»

Ещё пара шагов и он вошёл в палатку, где на мягком ложе, устроенном из шкур и трофейных подушек, полулежала молодая женщина, одетая во что-то, наскоро сварганенное из простыни. Увидев вошедшего Зига, она откинулась на подушки и жалобно застонала. Мальчик положил свой самопал на миниатюрный комод, стоящий у входа, подошёл к больной и заботливо поправил подушку у неё под головой. Если бы кто-нибудь сейчас увидел его лицо, то мог бы заметить основательное расхождение между словами, сказанными накануне и тем выражением, которое сейчас на нём присутствовало.

— Ну как вы? Как себя чувствуете? — спросил парень, невольно бросая смущённый взгляд на стройную, полуобнажённую фигуру.

Ответом ему был всё тот же жалобный стон.

— Опять ничего не ели, — с упрёком в голосе сказал Зиг, увидев на маленьком столике возле постели тарелку с нетронутыми варёными овощами, которыми вовсю угощались мухи. — Для кого я всё это готовлю? Надо кушать, а то сил не будет для выздоровления!

С этими словами он взял с тарелки кусочек свёклы и попытался вложить его в полуоткрытый рот больной, но женщина только стиснула зубы и застонала ещё громче и жалобнее.

— Что такое? Где болит? Вот напасть-то!

Всерьёз обеспокоенный Зиг взял свою пациентку за руку, чтобы пощупать пульс. Рука была тёплой, слегка влажной и такой нежной, что у парня почему-то перехватило дыхание.

«Какая она красивая!» — вдруг подумалось ему против воли и он, даже на миг забыл про то зачем сюда пришёл, залюбовавшись ангельским лицом на котором почти прошли синяки.

— Болит… — пролепетали розовые губы лежащей перед ним девушки. — Здесь… болит!

При этих словах она потянула мальчика за руку и положила её себе на грудь. Зиг почувствовал под ладонью упругую мягкую плоть, отделённую от его руки лишь тонкой прослойкой ткани и от этого ощущения его вдруг бросило в жар. Он хотел отнять руку, но женщина держала крепко.

— Чувствуешь? Вот тут!

Она взглянула на него из-под полуопущенных век своими томными васильковыми глазами и распахнула широкий вырез импровизированного одеяния. На сей раз под, вмиг вспотевшей, рукой Зига оказалась нежная, как лепесток розы и такого же оттенка кожа. Эта кожа покрывала некие, совершенной формы, холмики, увенчанные тёмными сосками, от вида которых у парня закружилась голова.

— Нет, не так. Приложи ухо!

Зиг, уже плохо соображающий, что делает, положил свою голову на грудь женщины, и она тут же прижала её к себе обеими руками. Он услышал частый-частый стук сердца, а в нос ему ударил сводящий с ума запах — смесь яблока, молока и молодой кожи с примесью чего-то цветочного. Он сам не понял, как случилось, что его губы слились с её горячими губами и как они оба вдруг оказались совсем без одежды.

— Но ты же больна! — пробормотал мальчишка, которого била лёгкая дрожь.

— Да! И ты — моё лучшее лекарство!

— Но ты же девушка атамана! — решительней сказал Зиг, пытаясь отстраниться от распалившейся девицы.

— Не думай об этом! — ответила она ласково. — Здесь все девушки были девушками твоего атамана, но мы все свободны, и он это знает и понимает, как никто другой. Золас конечно лучший, но ты так хорош! Ты юный, красивый, ласковый, заботливый и… и мой! Иди сюда!

С этими словами она притянула мальчика к себе и больше уже не отпускала. Зигель знал, что сейчас с ним происходит, хоть у него это было впервые. Знал он и о пристрастиях своего атамана к молодым красоткам, и о его широких взглядах, и потому он больше не сомневался, а когда его мужское естество погрузилось в жаждущее лоно юной самки, в нём проснулся такой дикий и необузданный зверь, что вскоре её громкие, сладкие стоны услышал весь лагерь.

Глава 11

Способная ученица

— Своих родителей я почти не помню. Они погибли, когда мне было лет шесть, и единственное, что осталось в памяти, это сплошной огонь и истошные крики вокруг. Помню меня схватила какая-то старуха, волосы которой горели, а лицо было до того страшным, что её я испугалась больше чем огня и криков. Она-то и вытащила меня из пылающего дома, но больше я её не видела, даже не знаю, кто она мне, откуда взялась и куда делась. Я оказалась совершенно одна на улице горящего города и то, что меня попросту не затоптали, само по себе чудо.

А потом… потом наступил рассвет наполненный дымом и слезами. Оставшиеся в живых жители потеряно бродили среди развалин и пытались разглядеть что-то в обгорелых остовах своих домов. Но даже среди такой беды находятся те, кто может помочь ближнему и направить людей не знающих, что делать и как дальше жить. Кто-то организовал разбор завалов, этим занялись мужчины и женщины, а нас, детей оставшихся без родителей, собрала суровая, неулыбчивая тётка, которая сперва показалась мне очень злой.

Потом было долгое путешествие на трясучей телеге, корка хлеба в качестве еды на весь день, постоянный плачь и теснота. Несколько самых младших умерли по дороге. Нет, с ними обращались не плохо, просто нас было много, а еды мало вот и вся арифметика. Так я оказалась здесь в этом городе, где Лоргин, приказал устроить приют.

Когда нас грязных и измученных высыпали из телеги, смотритель приюта схватился за голову, но место нашлось для всех, каждый был отмыт и накормлен в этот же день.

И потянулись для меня годы жизни за приютским забором. Грех сказать плохое о том времени. Да, мы не знали обуви, и наша одежда висела лохмотьями, но нас кормили и учили, как могли. Девочек — стряпне и шитью, а мальчишек всяким простым ремёслам. Тот, кто хотел, мог научиться грамоте, но таких было немного, и я оказалась среди этих немногих. А ещё, меня и нескольких моих подружек стали привлекать мальчишеские уроки воинского искусства, которые преподавал старый одноглазый охотник.

Поначалу нас оттуда гоняли, потом ради смеха дали попробовать стрельнуть из лука и помахать мечом, а в конце концов стали учить наравне со всеми. В двенадцать лет я уже кое-что умела, а однажды в приют явился толстый мордатый дядька и долго беседовал с нашим учителем. Они часто посматривали в мою сторону и, в конце концов, этот толстяк подозвал меня к себе и спросил, не хочу ли я пройти настоящее обучение в школе воинов? Я обрадовалась и сразу согласилась, дурёха.

Это было особое заведение, которым заправляла женщина без имени. Её называли просто — Наставница. Вот, где мне показалось небо с овчинку! В эту школу, кроме меня, взяли только двух парней из нашего приюта, из девочек туда попала я одна. Через пару месяцев обоих парней отчислили, а я осталась. Короче, поначалу это был ад. Нас учили не просто владеть оружием, а убивать любыми предметами и голыми руками. Приучали бестрепетно переносить сильную боль, голод, жажду, унижение. За малейшую провинность или просто за плохо выполненное задание нас нещадно пороли, лишали еды и сна. Выдержали немногие. Зато уже к шестнадцати годам мы превратились в боевые машины, способные в одиночку противостоять целому отряду хорошо вооружённых и обученных воинов.

— Я знаю про эту школу.

Золас протянул руку к кувшину и налил всем вина.

— Я тоже про неё слышал, — сказал трактирщик, заворожено слушающий рассказ Маранты. — Но, кажется, её больше нет?

— Да, её больше нет, — ответила девушка и отхлебнула из своей чаши. — Её закрыли по приказу Лоргина.

— Ещё бы! — пояснил Золас с видом знатока. — Ведь там готовили наёмных убийц, и делали это под самым носом у властей. Эту школу не просто закрыли, её разгромили.

— А ты откуда знаешь? — Маранта взглянула на него с подозрением.

— Я участвовал в этом, — был ответ.

В повисшей над столом тишине громом прогремела выроненная девушкой чаша.

— Так ты…

— Тогда я служил в Гвардии Лоргина и был в чине капитана. Существование этой школы несло угрозу государству, и Лоргин был совершенно прав, когда приказал её ликвидировать. Да, помнится, немало народу полегло, прежде чем мы смогли нейтрализовать старших и запереть младших адептов, но хуже всего было драться с вашими учителями. Один этот толстяк положил человек пять моих воинов, прежде чем мне удалось всадить ему в лоб арбалетный болт. Что он у вас преподавал?

— Он ничего не преподавал, он только выискивал, где мог, самых способных детей и привозил в школу.

— Нда. А вот тебя я среди пленников не помню.

— Это потому, что я и ещё несколько наших, сбежали вместе с Наставницей, пока вы там вязали остальных. К тому времени я входила в узкий круг избранных состоящий из «лучших из лучших».

— Подумать только, какие мы важные!

— Ну да, а выражалось это в том, что с нас втройне спрашивали и в десять раз больше гоняли.

— А что было дальше? Я знаю, что в Гвардию ты вступила в восемнадцать лет. Где болталась ещё два года?

— Мы тогда уехали из столицы и поселились в пограничном городе. Наставница открыла там трактир, в котором мы все поначалу работали, ну а потом разбрелись кто куда. Я вот в Гвардию вступила.

— А я вот как раз тогда из неё вылетел!

Золас сказал это таким голосом, словно сообщил что-то весёлое, но в глазах у него сверкнули недобрые искры.

— Я вот не никак не пойму, — спросил трактирщик, — как же случилось, что такой опытный воин, как вы, Маранта, попал в лапы королевских палачей, дал себя связать и всякое такое…

— Я думаю это сделал кто-то из наших, — ответила девушка задумчиво. — Почерк моей старой школы. Только врядли это кто-то из тех, кого я знала. У Наставницы были способные ученики и до и после меня.

— Так она не бросила своё занятие?

— Не бросала, пока не умерла в прошлом году. Я ведь до конца навещала её при каждом удобном случае. И каждый раз она учила меня чему-то новенькому.

— Любопытно чему такому она могла тебя ещё научить? — полюбопытствовал Золас.

— Не всё, знаешь ли, предназначено для мужских ушей.

— Понятно! Проехали. Теренций, достань-ка ещё кувшинчик!

Последняя реплика была обращена к трактирщику, который тут же исполнил просьбу.

— Пожалуй, я вас оставлю. — сказал он, берясь за корзинку, с которой пришёл в тайное убежище. — Дела, знаете ли. Моё отсутствие не должно быть замечено. Скажите только на прощанье, что вы всё-таки собираетесь делать с этим знаменем?

— Я же говорил — в печку!

— М-мм, такая хорошая ткань…

— Ну, так возьми его себе на половик!

— Идёт!

Глава 12

Достойная награда

На этом добрый трактирщик удалился, прихватив с собой королевский штандарт. Он миновал короткий коридор, где приходилось низко наклонять голову, почти становясь на четвереньки, открыл крохотную дверь неотличимую от остальной стены и оказался в погребе, уставленном ларями и бочками. Теренций передвинул массивный ящик, так, чтобы он совсем загородил проход, отряхнулся, одел свою корзинку на сгиб локтя и чинно вышел в торговый зал просторной лавки, под которой и находился приют беглецов.

— Благодарю, Порфирий! — обратился он к хозяину, занятому с несколькими клиентами. — Я нашёл на твоём складе всё, что мне нужно. Получи плату, почтеннейший!

С этими словами он подал лавочнику небольшой мешочек, в котором что-то звякнуло, чинно раскланялся и вышел на улицу. Теренций беспрепятственно дошёл до своего трактира, не замечая, что за ним наблюдают чьи-то внимательные, злые глаза. Он привычным движением распахнул знакомую дверь и целую секунду созерцал совершенно пустой зал, который в это время дня должен был быть полон народу.

В следующее мгновение Теренций получил сильный удар в спину, от которого растянулся во весь рост и выронил корзинку. Ему грубо заломили руки за спину и зачем-то наступили на шею, хоть он и так не мог сопротивляться.

— Карась попался, попадётся и щука! — пропел сверху вкрадчивый и одновременно визгливый голос. — Поставьте-ка его на ноги.

Трактирщика вздёрнули вверх, словно мешок с мукой. Теперь он мог видеть, что происходит вокруг. А вокруг происходило вот что: зал его заведения был полон стражей, его самого держали два здоровенных амбала с крайне тупыми рожами, а всем этим командовал мелкий седенький человечишко похожий на крысу.

— Та-акс! Значит трактирщик Теренций, да? — пропищал этот уродец. — Ну и куда ты ходил сейчас, трактирщик Теренций, когда тебе надо было быть здесь и обслуживать клиентов?

— Я ходил за покупками… э-э, ваше превосходительство! — ответил Теренций, у которого звон стоял в ушах после падения, а мысли метались с лихорадочной скоростью.

— Значит за покупками? И что же ты купил?

Ледяные мурашки побежали по спине трактирщика. Он понял, что сейчас произойдёт непоправимое.

— Я купил… ткань, — сказал он, стараясь не выдать себя дрожью в голосе, — ткань, жене на платье.

Крысоидный человечек подобрал его корзинку и приподнял крышку.

— Действительно, ткань, — сказал он с некоторым удивлением. — Дорогая ткань, видно платье задумано праздничное.

С этими словами он отшвырнул корзинку в угол, принял грозный вид и проорал в лицо Теренцию:

— А теперь говори, собака, кого ты принимал у себя вчера ночью и куда ты их дел?! Не вздумай отпираться: тебя видели, их было двое, один высокий в шляпе, другой поменьше в плаще! Очень похоже на тех государственных преступников, которые сбежали из-под стражи. Если всё расскажешь, то тебе гарантировано прощение. Будешь отпираться — повесят!

— Я ничего не знаю, ваша светлость! — пролепетал трактирщик, умело изображая испуг и повысив на всякий случай «титул» крысоидного командира. — Вам наверно кто-то неправильно донёс! Я законопослушный гражданин, меня весь город знает! Спросите любого…

— Хватит! — отрезал плюгавый начальник. — Лейтенант Мохель! Этого на допрос в холодную, здесь всё заколотить и опечатать! Заведение закрыто. Да, и выдайте стукачу Деносию вознаграждение. Он там позади дома дожидается.

Эти распоряжения были исполнены с удивительной точностью — беднягу Теренция уволокли по направлению к зданию полиции, двери трактира забили крест-накрест досками, после чего наложили на них сургучную печать с королевским гербом. После этого один из стражников прошёл на задний двор, где его дожидался долговязый человек с очень добрым и приветливым лицом. В нём любой мог бы узнать одного из завсегдатаев трактира.

Они поздоровались, пожав друг другу руки, затем стражник вытащил из кармана мешочек с золотом и принялся отсчитывать награду. Вдруг один из жёлтых кругляшей нечаянно выскочил из грубых пальцев стражника и откатился прямо к ногам, переминавшегося в нетерпении, стукача. Тот улыбнулся и наклонился, чтобы подобрать его. Он ещё услышал, как прогудел воздух, распарываемый могучим кулаком, когда удар сверху вниз по затылку навсегда избавил его от иудиных соблазнов, как впрочем, и от жизни. Стражник брезгливо перевернул труп носком сапога, забрал последнюю монету и удалился.

Глава 13

Ещё одна сторона любви

— Значит, нас тут считают аристократками? — Галанта рассмеялась звонко и весело. — Глупыш! Среди нас нет ни одной аристократки! Мой отец был поваром, а вот, например Ния, жена советника по вопросам торговли, дочь сапожника, Ивонна, моя подруга — дочь портнихи и ломового извозчика! Откуда в королевстве Лоргина взяться аристократии? Он ведь сам когда-то был то-ли лавочником, то-ли разносчиком!

— Но как же так получилось? — Зиг всё никак не мог взять в толк то, что услышал от своей возлюбленной. — Как же так оказалось, что вы все стали жёнами таких шишек?

— Нет ничего проще! Нас всех купили. Да, да купили! У этих, как ты сказал, шишек, куча денег, вот они и нахватали себе баб из тех, что получше. Не так просто, знаешь ли, отказаться от жизни в довольстве и сытости, когда всё детство проводишь полуголодной и в драных обносках.

— Так что же вы, уж прости за откровенность, от таких мужей…

Зиг замялся и покраснел. Галанта снова рассмеялась.

— Ты хочешь сказать, почему мы, ни в чем, не нуждаясь, ходили налево? Заводили любовников? Как же ты ещё мал! Это всё потому, что у нас не было главного — счастья! Никто из нас своих мужей не любил, да и что там было любить? Почти все они были стариками, а если и не совсем стариками, то лет на двадцать старше уж точно. Моему, правда, было около тридцати, но ты бы его видел! Плюгавый, желчный, занудный, с волосами сальными и в мелких гаденьких очочках. Вечно мне морали читал, всё время подозревал в чём-то! Даже когда ещё не в чем было подозревать.

— Значит, богатство счастья не даёт?

— Точно! Не даёт. Конечно, богатство это хорошо, но к нему ещё многое что нужно, чтобы чувствовать себя счастливой. Женщине, например, нужна ласка, внимание, любовь… Хотя бы плотская, если нет такой о которой мы мечтаем, будучи девочками. Я мужа не видела по нескольку недель, а когда он, наконец, появлялся, то всё было так сухо и пресно, что и вспоминать не хочется.

— Понятно! А как вы познакомились с Золасом?

— Много будешь знать, скоро состаришься! Скажу только, что он был не первый мой любовник, а какая я у него была по счёту, об этом он и сам, наверное, не знает!

— А тебе никогда ни хотелось быть счастливой с кем-нибудь одним?

— Хочешь хороший совет? Никогда не держи женщину крепко, не владей ей, как собственностью! Нормальная баба от тебя — сильного, умного, красивого и заботливого и так не уйдёт, а если ушла, то либо ты не такой, либо она не та, что нужна тебе! Понял?

«Какая она! — подумал Зиг. — А ведь всего на четыре года меня старше!»

— Я не хочу никаких других баб! — сказал он. — Я тебя люблю!

Галанта нежно прижала его голову к своей груди.

— Какой же ты всё-таки хороший, но какой маленький! Не обижайся! Твоя настоящая любовь, наверно сейчас ещё в куклы играет, а пока, ты можешь быть счастлив со мной или с кем-нибудь ещё!

— Как это?

— Очень просто! Ты весь горишь, а мне как раз нужен отдых. Что же нам делать? Звать на помощь, конечно же! Ивонна, войди!

На зов Галанты в палатку вошла женщина, которая показалась парню ослепительно красивой. Тем не менее, Зиг готов был, сквозь землю провалится, ведь, не стесняясь своей любовницы, он был в её объятиях совершенно голый! Не зная, что делать, мальчик рванулся сначала к своей одежде, потом попытался натянуть на себя покрывало на котором они лежали. И то и другое у него не получилось.

— Да успокойся ты, дурачок! — воскликнула Галанта, удерживая его с неожиданной силой. — Зачем стесняться того, что у всех одинаково? Да, мы все так устроены: разделены на две половины — мужчины и женщины, третьего не дано. Те и другие прекрасно знают, что находится друг у друга под одеждой, и что толку в таком случае прятаться? Не бойся, Ивонна моя лучшая подруга, она всё о нас знает и ничего плохого не сделает!

Вошедшая девушка улыбнулась и села на пол, поджав под себя ноги, прямо напротив ошалевшего Зига. Она была одета в полупрозрачный пеньюар, сквозь который была видна высокая грудь такая же совершенная, как у Галанты, но ещё большего размера. Ни говоря, ни слова, она положила руку на мужское достоинство парня и принялась нежно его поглаживать.

— Но?! — Снова дёрнулся Зиг, но Галанта держала крепко.

— Не бойся! Я не ревнива! — прошептала она ему на ухо и игриво лизнула мочку.

Ивонна, между тем, не прекращая своих движений, наклонилась и взяла нежными губами верхушку, взметнувшегося к небесам, органа. Ужас охватил Зига! Он не понимал, что с ним сейчас делают, так-как никогда даже не слышал о подобных вещах. Но вместе с тем, мальчик почувствовал вдруг такое острое наслаждение, какого не испытывал даже в объятиях Галанты! На миг сознание его померкло, и он выстрелил мощную струю семени прямо в горло своей новой любовнице. Та поперхнулась, откинулась назад, выпустив изо рта, продолжающий фонтанировать член, но тут же выпрямилась и, с прежней улыбкой, вытерла губы, покрытые белой жидкостью.

— Браво! — воскликнула Галанта, захлопав в ладоши. — Ивонна своё дело знает, вот только слова от неё лишнего не добьёшься! Нет, нет! Не торопись, это ещё не всё! Главное впереди, а все, что было до этого, так, разминка!

— Но зачем?..

— Затем, чтобы ты в самый ответственный момент не закончил то, что надо ещё продолжать и продолжать! Не теряйте времени, дети мои! Пожалуйте сюда!

С этими словами Галанта встала, уступая любовникам своё ложе, а сама устроилась рядом, глядя на происходящее горящими глазами. По-прежнему молча, Ивонна одним движением освободилась от пеньюара, потом взяла Зига за руки и потянула на себя. Парень прикоснулся к ней, поначалу робко и неуверенно, а затем схватил в объятия и лёг сверху. Женщина охнула, впуская его в своё лоно, закинула ноги ему на плечи и закрыла глаза от нахлынувшего удовольствия. Над притихшим ночным лагерем снова разнеслась мелодия страсти.

Глава 14

Соответствие образу

— Что ж он так долго не появляется?

Крайне встревоженный Золас, ходил из угла в угол их тесной комнаты. Маранта сидела на кровати и с помощью иголки с ниткой подгоняла принесённую Теренцием одежду. Эх, она бы предпочла что-нибудь облегающее, вроде трико, но трактирщик притащил полный наряд горожанки: широкая юбка, блузка с кружавчиками, распашная кофта, чепец, серая пушистая шаль и пара грубых неудобных башмаков. Этот набор вероятно, до недавнего времени, принадлежал его жене, которая была, мягко говоря, крупнее Маранты. Когда девушка одела всё это на себя, Золас покатился со смеху. Правда ему пришлось остановиться под суровым взглядом воительницы, но Маранта и сама понимала, что выглядит нелепо. Хорошо, что предусмотрительный трактирщик принёс с собой ещё и иголку с ниткой, а то такая маскировка выдала бы её с головой. Славный он малый, этот Теренций, вот только запропастился куда-то.

— Может подняться и спросить у Порфирия? — спросила Маранта, у которой от хождения Золаса уже зарябило в глазах.

— Нельзя, ведь Порфирий думает, что скрывает безобидных контрабандистов и сразу поймет, в чём дело, когда рассмотрит меня повнимательнее!

— А кто сказал, что это надо делать тебе? Меня он не знает, вот я его обо всём и расспрошу.

Золас остановился и задумчиво поглядел на свою бесстрашную подругу.

— Хорошо! — сказал он после недолгих размышлений. — Только не ляпни лишнего и оставь здесь свой меч.

— Не люблю ходить без хорошего клинка в ножнах!

— Возьми один из моих револьверов, только спрячь хорошенько. Контрабандисты ходят без оружия, и если мы выдаём себя за них, то надо соответствовать образу.

Маранта послушалась и спрятала оружие в тяжёлых складках юбки. Сказать, как всегда, оказалось легче, чем сделать. Теренций объяснил, как открыть потайную дверь изнутри, но дальше проход загораживал здоровенный и невероятно тяжёлый ящик. Она уже собралась позвать на помощь Золаса, как вдруг в тёмном подвале вспыхнул свет, и тишина вдруг наполнилось голосами и топотом ног.

— Ну, давай показывай! — насмешливо и одновременно издевательски-дружелюбно пропел чей-то тонкий, противный голос.

Этот голос показался Маранте странно знакомым, но она никак не могла припомнить, где его слышала.

— Ч-что показывать, г-господин н-начальник? — ответил дрожащим басом другой голос, который, несомненно, принадлежал лавочнику Порфирию.

— То, что здесь прячешь, дубина! — рявкнул первый голос, вмиг утратив всю свою дружелюбность. — Всё, что прячешь! Контрабанду, левый товар, золото, непотребных девок, всё!

Послышался всхлип, а за ним глухой удар, как будто кто-то очень тяжёлый с размаха плюхнулся на колени.

— Ты будешь говорить, падла, или нет!

Последний выкрик сопроводил звук пощёчины.

— Или ты всё скажешь, или мы вздёрнем тебя на дыбу, как твоего дружка Теренция! Ха! Он там уже второй день отдыхает, но я думаю, что вскоре его придётся перевесить в другое место!

Обладатель тонкого голоса мерзко хохотнул, а потом очевидно ещё раз ударил Порфирия, так-как бедный лавочник взвыл, но тут же захлебнулся.

— Пойми ты, дурья голова, мы же всё равно найдём, то, что ты здесь прячешь, — проговорил первый доверительно, но с прежней издёвкой. — Я сейчас прикажу перерыть в этом погребе каждый угол, выпотрошить каждую бочку, каждый ларь! Надо будет, разнесём твой дом по камешку, так что давай признавайся. Может быть, тогда тебя не повесят!

Некоторое время царило молчание. Затем этот тонкоголосый крикнул повелительно: «Сдвиньте в сторону!», и ящик, загораживающий Маранте проход, зашевелился.

«Порфирий не выдержал и кивнул в нашу сторону!» — подумала она и вытащила револьвер.

Её глазам предстала следующая картина: на каменном полу подвального склада стоял на коленях, трясущийся хозяин лавки, которого держал за шиворот ражий детина чем-то смахивающий на покойного палача. Рядом с ним находился щуплый плюгавенький человечек с крысиной физиономией, в котором она узнала одного из командующих королевской стражей. Этот, поседевший на тыловой службе, гадёныш отличался тем, что любил гонять солдат по плацу до седьмого пота, бесцеремонно запускать лапу в общий паёк и строчить доносы на всех окружающих, особенно на Гвардию. По обе стороны от входа стояли ещё двое жлобов.

Маранта зачем-то отметила, что один из них был блондинистый, кучерявый и губастый, с наглыми глазами, выдающими весьма ограниченный ум и большое самомнение, а второй здоровенный, широкоплечий, круглоголовый, слегка раскосый. Последнее, что бросилось ей в глаза, это была обшитая кожей дубинка в руках у крысомордого начальника, вся забрызганная кровью. Лицо лавочника Порфирия было разбито.

Дальше события развивались с невероятной быстротой. Крысомордый открыл рот, чтобы что-то сказать и одновременно указал на отворившийся за ящиком проход, в котором помещалась Маранта. В то же мгновение над ухом воительницы, что-то оглушительно грохнуло, от чего она инстинктивно отпрянула в сторону, больно ударившись о стенку плечом. Голова крысоида взорвалась и фонтаны крови, вперемешку с ошмётками мозга, залили и лавочника Порфирия, и тупорылого детину похожего на палача. Оглушённая Маранта, как в тумане, увидела направленное на неё двуствольное дуло и поняла, что это обрез в руке губастого блондина, а курки этого обреза сейчас будут спущены! Её рука отреагировала быстрее сознания — револьвер Золаса проревел шесть раз, а губастый, продырявленный, как сито, выронил свой обрез и отлетел к противоположной стене подвала. В воздухе сверкнуло лезвие тесака, но тут рядом с девушкой снова грохнуло и круглоголовый напарник губастого рухнул, как подкошенный, судорожно схватившись за пробитую грудь.

Маранта повернула голову и увидела стоящего на одном колене Золаса, в руках которого дымился оленебой. Разбойник что-то сказал ей, но у неё всё ещё звенело в ушах, и она ничего не услышала. Тогда Золас сунул ей в руки свою винтовку и вылез из тайного хода в подвал.

На поле боя, словно памятник, остались, стоящий на коленях лавочник и держащий его за шиворот тупырь, который таращил на Золаса ничего не понимающие глаза. Знаменитый бандит неторопливо подошёл к нему вплотную и, коротко размахнувшись, врезал в зубы, от чего эта ошибка природы опрокинулась навзничь и замерла, не издав ни звука.

— Что случи…

Дверь, ведущая из подвала в торговый зал лавки, вдруг распахнулась, и на пороге появился стражник с недоумевающим лицом. Золас схватился за револьвер, но Маранта оказалась быстрее: от удара прикладом в живот парень сложился пополам, а ещё один удар ребром ладони по затылку отправил его в страну сновидений.

— Похоже, уйти, по-тихому не удалось? — спросила девушка, возвращая оленебой и револьвер их хозяину.

— Уйти? — искренне удивился Золас. — Мне сейчас рано уходить. Мой друг Теренций в большой беде, а кроме того есть пара неоплаченных долгов. Обер-полицмейстеру, например и ещё кое-кому. Да и вот этого бедолагу надо пристроить.

Он указал на Порфирия, который похоже уже ничего не соображал, а только поскуливал, лёжа на полу.

— Тогда, что же?

— Насчёт себя я ещё не придумал. Но ты, если хочешь, то можешь попытаться уйти, притворившись мещаночкой, которая идёт навестить сестру за городом.

— Нет, я с тобой!

— Вот и хорошо! Тогда сделаем так: вот этих двоих, — он указал на валяющихся в отключке стражника и тупорылого детину, — надо покрепче связать, нашего хозяина умыть и успокоить, лавку запереть. Похоже мы здесь одни и стражи больше нет. Но оставаться нам тут нельзя, ведь рано или поздно в полиции спохватятся, куда это запропастился вот этот гад?

Золас показал на труп с головой разнесённой пулей.

— Ты его знаешь?

— Знаю. Это полковник Мочан по прозвищу «Моча ослиная». Он когда-то написал на меня донос, а ублюдок, что сейчас у Лоргина ходит в главных прокурорах, вынес приговор за преступление, которого я не совершал. Так что у меня здесь счетов хватает.

— Теперь они есть и у меня. К тем же самым людям.

— Значит, не будем мешкать. Как ты думаешь, его форма мне будет в пору? — Золас указал на вырубленного Марантой стражника.

— В обхвате сойдёт, а по росту коротковато. — Вынесла свой вердикт девушка.

— Придётся рискнуть. Вобщем так: я сыграю роль конвоира, а вы с Порфирием будете арестованными. Мы отправляемся в управление полиции.

— Опять ходить без меча!

— Я понесу твой меч, а ты, если хочешь, возьми вон ту бомбарду.

Маранта подняла валяющийся на полу обрез и критически оглядела его. Это оружие было тяжёлым и грубым, совсем не для женской руки, но опытная воительница знала, что с близкого расстояния оно способно наносить страшные раны и буквально в клочья рвать человеческую плоть.

— Ну что, пошли? — спросила она, когда все приготовления были закончены.

— Погоди, — ответил Золас, уже переодетый стражником. — Не оставлять же здесь вот это!

И он вытащил из-под конторки увесистый мешочек с монетами.

— И вот это тоже!

Вслед за первым последовал ещё один такой же мешочек, спрятанный за выдвижной панелью.

— А это ещё зачем? — спросила Маранта, глядя, как Золас укладывает в корзинку объёмистый окорок и несколько бутылок вина.

— Затем, что стражник, арестовавший лавочника, всегда прихватит с собой что-нибудь из его добра в качестве вещественных доказательств. Ты готова? Так, волосы подбери и заправь под чепец, глаза опусти и сделай испуганное лицо. Можешь пустить слезу или хотя бы сделать вид, что плачешь. Вот теперь хорошо! Пошли!

И они вышли на улицу, толкая перед собой ничего не понимающего Порфирия.

Глава 15

И ещё одна сторона любви

— Ой, что это они делают?

Зиг был до того удивлён, что даже выпустил из объятий Галанту, сидевшую у него на коленях. Кроме них в уютном любовном гнёздышке находились ещё две девушки и сейчас эти девушки были заняты… друг другом! А именно, они обе стояли на коленях и нежно целовались, а их руки в это время скользили по телам, освобождая их от одежды. Миниатюрная, похожая на изящную статуэтку, Ния, взяла в свои маленькие, почти детские, ладони полные груди Ивонны и прижалась к ним упругими, похожими на персики, холмиками. От накатившей страсти обе девушки сладко застонали, но при этом голос маленькой Нии звучал громче и пронзительнее чем глубокие томные вздохи Ивонны. Зиг уже познал любовь с ними обеими и был в курсе, что ненасытная сладострастная Ния во время любовной схватки может впустить в спину партнёра свои маленькие коготки, сжать ногами бёдра до боли и даже впиться зубами в плечо. Как-то раз к их занятиям присоединилась Галанта, и это было здорово, но, чтобы девушки делали это друг с другом, такого мальчик не мог себе даже представить!

— Какой же ты у меня ещё ребёнок! — рассмеялась Галанта над его недоумением. — Неужели никогда об этом не слышал?

— Нет, — ответил ошарашенный Зиг, но при этом он вдруг почувствовал, что пикантное зрелище, развернувшееся перед его глазами, будит в нём какие-то новые, ещё более глубокие и сильные чувства.

— Что ж, это способ для девушек обойтись без мужчин, когда их нет рядом. Вот, например, ты здесь один и сегодня я тебя никому не дам, а что же делать бедным девочкам? Вот они и ласкают друг друга, тем более что обе прекрасны и нежны. Почему бы им не получить удовольствие таким способом?

— Но ведь у них нет…

— Чего нет, того нет, это правда! — Галанта вновь рассмеялась. — Но у них есть руки, а кроме того им легче угадать, что хочет подруга. Они могут так ласкать друг друга часами, в то время как даже самый сильный мужчина устанет и выдохнется. Некоторые девушки вообще предпочитают только такие ласки и совсем не подпускают мужчин к себе. Нечто подобное бывает и у парней, но вообще-то, такая страсть считается постыдной и отнимающей мужскую силу. Это конечно их личное дело, но мужик испытывающий тягу к собрату становится женоподобен и уже не интересен для женщин, а вот нам, девушкам, можно всё!

— И всё-таки это, как-то странно!

— Ну, хорошо, спроси сам себя, что ты чувствуешь, когда смотришь на них?

Зиг чувствовал смущение, но вместе с тем, зрелище было настолько необычным, изысканным и красивым, что он невольно ощутил восторг и возбуждение.

— Ну вот! Твоё тело всё сказало за тебя! — нежно прошептала ему на ушко Галанта, лаская рукой мощное орудие с гордо поднятой вверх головой. — Теперь ты видишь, что женская любовь это всегда прекрасно, на кого бы она ни была обращена, даже на такую же женщину! А чтобы девушкам не было одиноко, в следующий раз приводи друзей и ты увидишь, как велика сила нашей плотской любви! Теперь обними меня покрепче, мой наивный мальчик, мой сильный мужчина!

Глава 16

Невозможность уйти «по-тихому»

— Стой, стой, стой! Куда это ты ведёшь этих…

Прыщавый юнец в плохо подогнанной форме стражника был до того важен и горд возложенной на него ответственностью, что Маранта едва не рассмеялась.

— Куды, куды! В тюремный блок, вот куды!

Золас так умело изображал неотёсанную деревенщину, что девушке пришлось зажать рот рукой, от чего она громко всхлипнула, но это было расценено, как плачь.

— Нам приказано доставить арестантов, мы доставляем! — продолжал замаскированный бандит.

— Полковник Мочан, что ли приказал?

— Он самый, Мочан и есть, чума его побери, эту мочу ослиную! Отведи, говорит, да помести рядом с Теренцием, я их вместе, когда вернусь, допрашивать буду! А как я узнаю, где держат этого самого Теренция, когда меня только сегодня перевели сюда от северных ворот? А это, кстати, Мочан велел здесь оставить, приду, говорит, заберу!

С этими словами Золас поставил на пол корзинку, в которой, что-то соблазнительно звякнуло.

— Теренция найти? Ну, это не проблема! — Важный юнец вдруг стал приветлив и дружелюбен. — Как раз моё дежурство кончилось, вон сменщик идёт! Пошли, дядь, провожу куда надо.

Произошло традиционное — «Пост сдал, пост принял!», и вся компания двинулась вслед за парнем в нелепо сидящей форме. Они шли запутанными коридорами, где со стен свисали гирлянды оборванных проводов, а с потолка свисали лохмотья мокрой штукатурки. Грозное внешне, здание полицейского управления, изнутри прогнило насквозь и давно нуждалось в ремонте, но на это у государства всё никак не хватало денег. Впрочем, его обитатели и хозяева, казалось, совсем не тяготились удручающей обстановкой. На лицах служащих играли довольные улыбки, в обшарпанных подсобках весело кипели чайники и даже, шныряющие под ногами крысы, выглядели сытыми и удовлетворёнными. Самозваный провожатый балагурил без умолку, обращаясь к вдвое старшему «коллеге» свысока, насмешливо и покровительственно. Как и следует разговаривать с деревенщиной.

— Всё, пришли, здесь он этот Теренций!

Слегка запыхавшийся, от собственной болтовни, малый указал на дверь, возле которой стоял часовой.

— Ой, спасибо, сынок! — проговорил, расплывшийся в улыбке, Золас, кладя руку на плечо самонадеянного юнца. — Век твоей доброты не забуду!

При этом его пальцы сделали почти незаметное движение, и парень вдруг осел на пол, недоумённо хлопая глазами.

— Чо это с ним? — спросил часовой, глядя, как незадачливый новобранец свесил голову набок и совсем завалился, словно полупустой мешок с ватой.

— Перебрал парниша! — пожал плечами Золас, продолжая разыгрывать простака. — А шо, правда, тот самый Теренций у вас тута?

— Ну да, здесь он, а с этим-то что делать?

— С этим? Ну, в койку его надо, не на полу же оставлять валяться! Слыш, служивый, подсоби!

Золас наклонился, чтобы подхватить бесчувственного парня подмышки. Часовой поколебался секунду, потом прислонил к стене древнее обшарпанное ружьё и взял «пьяного» за ноги.

— А куда?..

Договорить ему не пришлось: Маранта, скромно стоявшая в стороне, ткнула его пальцем где-то за ухом, и он рухнул на тело первого, напоминая такой же мешок с ватой.

— Высший класс, детка! — Улыбнулся Золас, снова становясь собой.

Девушка подёргала ручку бронированной двери.

— Заперто! Может у этого найдётся ключ?

Она показала на вырубленного часового.

— У него? Можешь даже не тратить время на поиски. Часовым ключи не доверяют, забыла? Да и кому в наше время нужны ключи?

С этими словами он порылся в карманах, извлёк какую-то мятую проволоку, распрямил её, сунул в замочную скважину, повернул туда-сюда, после чего замок щёлкнул, и дверь распахнулась, пропев что-то печальное немазаными петлями. Тут настало время восхититься Маранте — для этого человека, похоже, вообще не существовало замков.

Они вошли, толкая перед собой, спящего на ходу, Порфирия, а затем втянули за ноги обоих обездвиженных стражников.

— Они хоть очнуться? — спросила Маранта.

— Мой проспит часов пять или шесть, а потом ещё сутки будет плохо соображать и натыкаться на предметы, а за своего «клиента», сама отвечай!

Девушка неопределённо пожала плечами и больше они не возвращались к этому вопросу. За дверью была кромешная темень, но по гулкому звуку шагов можно было понять, что помещение, в которое они попали, довольно просторное. Золас прихватил факел из коридора и теперь поднял его на вытянутой руке. Это была не тюремная камера, это была пыточная! Даже камерой было бы неправильно назвать это отвратительное место.

Правильнее было бы сказать, что они попали в пыточный зал, уставленный замысловатыми приспособлениями в которых угадывались то переделанные столярные верстаки, то спортивные тренажёры. Извращённая фантазия здешних обитателей превратила эти мирные предметы в орудия для причинения адской боли. По-видимому, здесь могли «работать» сразу несколько следственных групп, которым требовалось допросить подозреваемого «с пристрастием».

Однако рассматривать эти, залитые кровью и блевотиной, экспонаты долго не пришлось. Из дальнего угла пыточного зала послышался стон и Золас бросился туда. Маранта последовала за ним, усадив Порфирия на какую-то скамейку. То, что предстало её глазам, заставило шевельнуться волосы даже у этой, повидавшей виды девушки! Обнажённое тело Теренция было растянуто вертикально на одном из импровизированных пыточных станков. Его руки и ноги совершенно посинели, перетянутые, глубоко врезавшимися в плоть, верёвками. Всё тело носило следы долгих и изощрённых побоев. Бедняга был ещё жив, но ничего не соображал от боли. Маранта оглянулась на Золаса, и её волосы шевельнулись ещё раз! На главаря бандитов было страшно смотреть — его зубы были оскалены, как у волка, а в глазах было столько ненависти, что казалось, она сейчас выплеснется наружу и затопит это проклятое место!

Взмах ножа и Теренций грузно обрушился вниз. Золас подхватил его, как ребёнка, на руки и перенёс на большой дубовый стол на котором, по-видимому, составлялись протоколы.

— Очнись, дружище! — приговаривал свирепый разбойник и в его голосе слышались слёзы. — Мы тебя спасём! Только не умирай! Нам бы добраться до лагеря, а там… А потом вернусь и растяну здесь и прокурора и обер-полицмейстера и ещё кое-кого!

Маранта подключилась к делу и освободила конечности бывшего трактирщика от остатков верёвок. Отбросив брезгливость, она, изо всех сил, растёрла ему кисти и ступни, думая при этом, что бедняга, даже если выживет, то может лишиться и того и другого. Да, такую жизнь и врагу не пожелаешь, а другу-то и подавно!

— Как же мы его отсюда вытащим? — спросила девушка.

— Я думаю! — буркнул в ответ Золас, который делал над собой усилие, чтобы отвлечься от кровожадных мыслей.

— Я помогу!

Золас и Маранта одновременно обернулись. Перед ними стоял Порфирий, и в его глазах уже не было бессмысленности.

— Порфирий, ты как? — спросил, основательно удивлённый, Золас.

— Бывало и лучше, — ответил лавочник, вытирая широкое добродушное лицо, замызганным платком. — Одно хорошо — я очнулся! Представляете? Ведь всё вижу, понимаю и чувствую, как есть, но поделать ничего с собой не могу! Душа у меня заячья!

— Человеческая у тебя душа! А теперь выскажи свои соображения, как отсюда выбраться.

— Так же, как и вошли, только с другого входа. Я ж здесь работал ещё в то время, когда Лоргин только корону на себя нацепил! Тут раньше другое заведение было, вроде больницы, а при ней конечно и морг имелся для тех, значит, кого совсем уже вылечили. Так вот, когда здесь полицейское управление сделали, а при нём и тюрягу, для особо опасных преступников, то мертвецкую решили оставить без изменения, на случай если кто-нибудь из этих злодеев копыта отбросит. Вобщем я знаю, как туда пройти, а Теренций, если стонать не будет, точно сойдёт за покойника.

— Отлично! Порфирий, ты голова! Пошли!

Вскоре прежняя компания двинулась по коридорам в следующем порядке: впереди шагал, переодетый в грязную робу и фартук, Порфирий с бесчувственным Теренцием на закорках, за ним с беспечным видом шёл Золас, который снова разыгрывал простака, а замыкала шествие Маранта, постоянно всхлипывающая и прижимающая платок к сухим глазам. Одному небу было известно, как ей надоела эта роль!

— Ты уверен, что помнишь дорогу? — спросил разбойник, когда они пятый раз свернули в очередной коридор.

— Так ведь здесь ничего с тех пор не изменилось! — ответил лавочник. — Только вот то место, откуда мы Теренция забрали, тогда было спортивным залом для сотрудников. Чтобы тренировались, значит!

— Да, теперь там другие тренировки!

— Всё, пришли мы!

Они остановились перед идеально белой и чистой дверью, которая будто бы вела в другой мир, настолько она не подходила к окружающей обстановке. Да так оно, по-видимому, и было. Помещение, в котором оказались спасатели-авантюристы, тоже резко контрастировало с тем, что они видели до сих пор. Здесь всё было белым, и стены, и потолок и даже пол. Возможно, те, кто придумал так оформить это место, хотели исключить в нём малейшее появление грязи, которую сразу было бы видно. Но те, кто владел им сейчас, грязи не боялись. Белые стены, пол и даже потолок были все в красных и бурых пятнах, происхождение которых не оставляло сомнений.

— Эй, вы куда это?

Перед вошедшими появился молодой человек небольшого роста, лысоватый, круглоголовый и юркий.

«Боже мой! — подумала Маранта. — Здесь, что ни гад, то малорослая тварь, как будто их специально таких подбирают!»

— Дык, мертвяка приказано доставить! — сыграл под дурочка Золас.

— Угу! — подтвердил Порфирий хриплым басом.

— А это ещё кто?

Малорослый хлюпик указал на Маранту.

— Дочка евойная! — продолжал «косить под деревенского», разбойник. — Пришла, значит, тело забрать.

— А что же она здесь-то делает? Ей полагается в приёмной сидеть и бумаги подписывать. Кстати, документы на него есть?

— Дык, какие ишшо документы? — Золас понимал, что переигрывает, но продолжал гнуть своё. — Гикнулся человек, теперь ему документы без надобности!

— Это ты, дядя, брось! Документы должны быть у всех, а у вашего покойника даже бирки нет! Кто приказал-то?

— Полковник Мочан приказал.

Рука Золаса незаметно скользнула под плащ. Маранта тоже приготовилась. Вдруг, к въедливому чиновнику присоединился ещё один, такой же низкорослый и щуплый, но совершенно рыжий. Рыжими у него были не только волосы на голове и ресницы, но и сами глаза. Кроме того, всю бледную удлинённую физиономию покрывали рыжие пятна.

— Полковник Мочан, — сообщил этот вновь прибывший, — только что доставлен сюда мёртвым. Кроме него погибли ещё двое из оперативной группы. А у государственного преступника Теренция, которого тащит на себе этот мужик, сколько я помню, не было никакой дочери! Поэтому я, пожалуй, сделаю так!

Его рука метнулась к кнопке на стене, но вдруг в тишине белого коридора, ахнуло так, что заходило ходуном всё здание! Тело рыжего с развороченной грудной клеткой заскользило по грязно-белому полу, а его товарищ судорожно пытался извлечь из кармана зацепившийся за что-то газовый пистолет. Удар рукояткой обреза в лоб проломил ему череп и прекратил эти бессмысленные старания.

— Сурово! — прокомментировал произошедшее Золас, который на этот раз решил не мешать Маранте, и только презрительно отшвырнул носком сапога бесполезную газовую хлопушку убитого.

— Они мне надоели! — сказала девушка, вытирая перепачканное оружие о подол. — Эх, опять не удалось уйти по-тихому!

Глава 17

«Дворец наслаждений»; особые стороны любви

Зиг возлежал на ложе из подушек в позе патриция и лениво наблюдал за происходящим. Он был завёрнут в большую простыню напоминавшую тогу, а в руке держал чашу с ароматным красным вином, недавно взятым, как трофей в ограбленном купеческом караване. Перед его глазами разворачивалось потрясающее действо — целых пять пар сошлись друг с другом в любовных схватках.

Сам он был опустошён и понимал, что сегодня врядли примет участие в чём-то подобном. Так что ему оставалось только наблюдать, как распалённая страстью и, как всегда, непостижимо красивая Галанта, прыгает на толстом, веснушчатом члене Ваньки и улыбается ему, Зигу!

Когда, неделю назад, сюда вошёл пунцовый от смущения, переминающийся с ноги на ногу, Ванька, Зигелю и в голову не приходило, что он уступит ему подружку, хоть для него самого уже не было чем-то необычным, заниматься любовью с разными партнёршами, а то и с двумя девушками сразу. Но за эту неделю так всё переменилось!

Во-первых, в их компанию попросились все женщины, спасённые Золасом от заточения в пограничном форте. Во-вторых, кроме Ваньки, Зиг привёл в этот уголок любви ещё несколько молодых разбойников, а потом ещё несколько пришли сами.

Теперь палатка Галанты не могла вместить всех желающих и тогда, совместными усилиями, эта часть лагеря была перестроена: несколько палаток разобрали и объединили в единое целое. В центре этого сооружения образовался просторный зал, которым сразу же завладела Галанта, взявшая на себя главенствующую роль. К этому залу примыкало несколько отдельных помещений, большинство из которых были проходными. Получилось сложное сооружение, которое кто-то сразу назвал «Дворцом наслаждений». И это название полностью себя оправдывало. Здесь никто ни от кого не прятался, всё происходило открыто, бесстыдно и это невероятно заводило всю компанию! К немалому удивлению мальчика, вместе с мужчинами, из старой части лагеря, явились несколько женщин, которых он знал и никак не ожидал здесь увидеть. Вот, например…

Зиг встал, приветливо махнул Галанте, и прошёл в соседнее помещение. Там, на низеньком ложе из тюфяков набитых вереском, наслаждались друг другом трое. В центре лежала на спине молоденькая вдовушка, у которой, как было известно Зигу, имелось двое детишек двух и трёх лет. Вся такая кругленькая и румяная, она напоминала свежеиспечённую булочку. Её все знали, как трудолюбивую и радушную хозяюшку, добрую и готовую всегда помочь любому из соседей, хоть сама она была постоянно чем-то занята.

Теперь эта, приятная, во всех отношениях, женщина самозабвенно ласкала губами и языком, красную, блестящую от смазки, дубинку молодого лесоруба, которого произвол королевских чиновников загнал в разбойничий лагерь. В то же самое время, в лоно этой дрожащей и стонущей от удовольствия вакханки, входил, похожий на толстую, корявую палку, орган крепкого, кряжистого мужика, лет пятидесяти, которого Зиг увидел в лагере недавно. Вся компания не обратила на вошедшего совершенно никакого внимания. Впрочем, он и не собирался оставаться здесь надолго.

Сделав шаг за порог, Зиг чуть не споткнулся о лежащую на полу парочку, в которой узнал малютку Нию и лохматого звероподобного разбойника, прославившегося тем, что он мог задушить медведя голыми руками. Как ни странно, но это чудовище оказалось очень нежным и ласковым любовником, зато его толстая шкура была неуязвима для острых ногтей и зубов, чересчур страстной девушки. Вероятно поэтому их с Нией, в последнее время, всё чаще можно было видеть вместе.

В следующей комнате находились одни девушки. Зига потрясло, когда в их компании несколько дней тому назад появилась семейная пара. Полдня они сидели в углу центрального зала или ходили из палатки в палатку, как это делал сейчас Зиг, а потом… Потом муж бросился, как в пропасть в жаркие объятия вакханок, постоянно меняя женщин, а вот его жена, попробовала сначала одного, потом другого партнёра, и вдруг проявила неожиданный интерес к девушкам. Теперь она была у них заводилой, и в этой палатке находилась её резиденция.

Поразительно, но начиная с первой ночи, эти двое всегда уходили в обнимку, тесно прижавшись, друг к другу. Как-то раз Зига разобрало любопытство, и он прокрался за ними до примитивной хибары, в которой это семейство жило постоянно. Тут его поразило ещё одно открытие — в ночной тишине из ветхого строения доносились приглушённые сладкие стоны. Значит праздник любви, несмотря ни на что, продолжался, но теперь это было только для них двоих! Тогда Зиг понял, как мало он ещё знает о жизни. Зато его уже не удивило появление во «Дворце наслаждений» ещё четырёх супружеских пар, которые пришли одна за другой за несколько последних дней, и у каждой из них были свои забавные пристрастия и причуды.

Мальчик, (впрочем, теперь его уже никто не смог бы так назвать), вздохнул и вышел на свежий воздух. Ночной ветерок принялся играть с его нарядом, раздувая «тогу» словно парус. Зиг задумался. Совсем недавно он мечтал о девушках, как о чём-то одновременно близком и далёком.

Они ходили рядом, такие красивые и недоступные, посмеивались над ним, нескладным безусым подростком. Он думал, что со временем в его жизни появится та единственная, которую он полюбит, завоюет, а может быть даже от чего-нибудь спасёт! А дальше… дальше семья, дети, внуки… Вобщем всё как у людей. Н-да. Получалось как-то не совсем так. Впрочем, Галанта с самого начала успокоила его на этот счёт и сказала, что его любовь, возможно ещё впереди, и что нельзя путать её с плотскими удовольствиями «Дворца наслаждений».

Может, так оно и было, но Зиг чувствовал в своей жизни, какую-то неполноту. Теперь девушки перестали быть недоступными. Здесь были всякие — совсем молоденькие, (во «Дворец» не допускались только дети), и постарше, нежные и резкие, застенчивые и страстные… Но почему-то хотелось чего-то ещё! Чего-то большего, необычного, настоящего! А ещё в голову постоянно приходила мысль, что надо отсюда уйти. Куда? Этого Зиг не знал. Ну, может быть на охоту или «на дело», когда разведка донесёт про очередной караван. Он вдруг вспомнил про свой дробовик, с которым не расставался первое время. Надо его проверить, почистить, смазать… Ой!

Жёсткие сильные пальцы пребольно прищемили ухо! Зиг рванулся прочь от обидчика, но не сбежал, а развернулся к нему лицом и сжал кулаки, готовый к драке! Его глаза сверкнули в ночной тьме зловещим огнём и… вдруг стали круглыми, а сердце запрыгало как сумасшедшее — в двух шагах от парня, уперев руки в бока, стоял улыбающийся Золас.

— Атаман!!!

Если бы Зиг был собакой, то он сейчас прыгал бы от радости, стараясь достать языком, нос хозяина, а потом плюхнулся бы на спину, подставляя голое пузо в знак подчинения и полного доверия! Где-то в глубине души парень даже пожалел, что он не собака. Он не мог прыгать от радости, не мог даже броситься обожаемому атаману на шею, это было бы как-то совсем не по-мужски. Оставалось только стоять и глупо улыбаться, радостно хлопая глазами, и позабыв о прищемленном ухе.

— Да, малыш Зигель, это я! — Золас окинул взглядом «Дворец наслаждений», но было непонятно, как он относится к увиденному. — А ты, я вижу, времени даром не теряешь, тщательно выполняешь последнее распоряжение своего атамана — заботишься о госпоже Галанте!

— Атаман… — пробормотал Зиг, чувствуя, как заливается пунцовой краской.

Но атаман только махнул на него рукой и вдруг расхохотался громко и весело.

— Ну, Галанта! Такую бабу поискать! — проговорил он, не без труда перестав смеяться. — Да и ты хорош! Не ожидал от пацана таких способностей! Ладно, потом расскажешь, как было, а теперь собери мужиков, что покрепче. Я, конечно понимаю, что грех отрывать мужчину от благого дела, но мне нужна помощь. Женщинам тоже скажи, что надо срочно развернуть лазарет — у меня тут двое раненых. Давай, пошёл! И это, оденься что ли!

……………………………………………………………………………………………………….

Некоторое время назад на подступах к лагерю разбойников произошло следующее.

В кромешной тьме, не освещаемый даже светом звёзд, потому что прятался в тени молодого платана, сидел на камне дозорный. Человек он был опытный и хоть курил трубку, но прятал огонёк в кулаке, чтобы его не было видно со стороны.

— Здорово, дед Пафнутий! — вдруг произнёс кто-то вполголоса у него над ухом.

— И тебе здравствовать, атаман! — ответил тот, кого назвали дедом Пафнутием. — Как меня нашёл-то?

— Просто. Дерево само курить не может, а дымок твой на фоне луны виден.

— Добро! Сам я значит, виноват, надо было выбирать листву погуще. А ты чего на телеге-то привёз?

— Откуда ж ты про телегу знаешь? В темноте увидел что ли?

— А зачем мне видеть? Колёса скрыпели, лошадь фыркала, значит, телега рядом.

— Понял. Ну как дела в лагере? Что новенького?

— У нас много новенького, всего и не расскажешь! Хорошо, что ты вернулся вовремя, может они уймутся малость, а то спать не дают. Наведи там шороху, пока лагерь не смыло!

— Пока лагерь не смыло? Чем?

— Потопом любовным! Да вот — сам послушай.

Золас прислушался. В ночной тишине раздавались в отдалении женские и мужские стоны и вскрики. Они были протяжными и радостными, томными и счастливыми, какими могут быть только звуки любви.

Глава 18

«Законный» выход

— Так я не понял, атаман, как ты из дворца-то выбрался?

В притихшем лагере сейчас были слышны только трели сверчков и потрескивание фитилей в масляных лампах. В просторной командирской палатке, когда-то позаимствованной из снаряжения королевской армии, за столом, уставленным кружками, сидели пятеро и вполголоса обсуждали недавние события. Зиг помещался в углу на ящике с припасами и немного дулся. Как посылать с поручениями, так, Зигель сделай то, да, Зигель, сделай это, а как военный совет, так, Зигель, не мешай старшим! Спасибо, что хоть совсем не прогнали, ведь интересно послушать! Теперь он напрягал слух до боли в голове. Люди вели себя тихо, стараясь не разбудить женщину, спящую неподалёку на походной кровати атамана.

«Мало нам тут баб! — подумал Зиг с досадой. — И так, вон что из-за них получилось, так он ещё одну притащил!»

Теперь атаман спокойно пройти мимо него не мог, чтобы не расхохотаться или ехидно не подмигнуть.

— Выбрался я, можно сказать, благодаря ней, — ответил Золас на вопрос старого разбойника, кивнув в сторону спящей девушки. — Через полчаса после того, как её сменили на посту, к моей камере явилось человек семь стражников. Они арестовали, охранявших меня гвардейцев, а взамен поставили свой пост из двух бугаёв с головами без шеи и поросячьими рылами. Это меня, конечно, удивило, но мало ли что бывает? Однако, только лишь, разводящий удалился, как эти ребята решили со мной поговорить, или скорее поиздеваться. Они-то и сообщили мне, что Гвардия распущена и по большей части заключена под стражу, что теперь они здесь самые главные и что моя казнь состоится на рассвете завтрашнего дня. А я-то надеялся ещё отоспаться недельки две-три, пока будет идти судебный процесс! Но самое главное из того, что они радостно проорали в окошко двери, было — «Твоя подружка будет повешена рядом с тобой! Её уже поволокли в любимую пыточную Главного прокурора!» Тут я понял, что тянуть больше нельзя, открыл дверь и разнёс одному из них череп скамейкой, а другого проткнул его же тесаком. Потом я прошёл по коридору к первой решётке и придушил там ещё одного стражника, благо он дремал, привалившись к этой решётке спиной. Затем было караульное помещение, где пятеро разгильдяев играли в карты. Я снял им головы, забрал ключи и пошёл дальше. Потом было ещё две-три решетки, из которых охранялась только одна. Ну, этого последнего я достал ножом издалека. Самым паршивым было то, что ни у кого из этих вояк не было даже самой примитивной пушки! То-ли им не доверяли, то-ли высшее начальство решило экономить на вооружении собственных солдат, но у них были только тесаки. Так себе трофеи, знаете ли!

Тогда я сообразил, что нахожусь рядом с арсеналом и решил туда наведаться. Когда я подошёл к знакомым дверям, то окончательно убедился, что произошла смена власти: охраны возле входа не было, зато весь пол был залит кровью. Внутри, меня сначала ждало разочарование — все пушки большие и маленькие были вынесены, по углам валялись только ржавые клинки и несколько секир. Но вдруг я увидел здоровенный сейф, которого не было во время моей службы. Он был не тронут, вероятно, его поставили уже после того, как вычистили арсенал. Открыть его оказалось непросто — провозился минут пять, но, в конце концов, замок подался и я распахнул дверцу. Представьте себе мою радость, когда передо мной предстало моё собственное оружие и снаряжение! Всё было аккуратно пронумеровано и снабжено бирками с надписью: «Вещественные доказательства». Там же я нашёл меч и портупею Маранты, почему-то безо всяких бирок. Тут я понял, что те уроды не врали и она на самом деле в беде.

Оставалось лишь загадкой, как нас отследили, ведь камера, куда меня тогда засунули, это отдельный карман в конце подземного хода выдолбленного в твёрдом грунте, она ни с чем не соединяется. Но размышлять об этом было некогда, и я отправился дальше. Сначала навестил дворцовую камеру пыток. Я неплохо знаю дворец Лоргина, хоть и бываю там в последнее время нечасто. Когда-то это помещение служило для отправления королевского правосудия. Потом правосудие превратилось в кровожадного монстра с людоедскими потребностями и зал, соответствующим образом, переделали. Но пришёл я, туда зря — там было пусто. Единственное, что меня порадовало, это отсутствие свежих пятен крови на полу. Тогда я понял, что мне не обойтись без информатора и пошёл на его поиски.

Это было не так-то просто: во дворце, несмотря на поздний час, царила суматоха! Бегали люди, кто-то прятался, кого-то резали, где-то гремели посудой, (не иначе, как столовое серебро сваливали в мешок, как же в таком случае не поморадёрствовать?). Меньше всего мне хотелось ввязываться в эту свару, но «язык» был необходим и вскоре мне повезло.

В одном из покоев я наткнулся на человека, лихорадочно собиравшего в узел какое-то барахло. При виде меня он чуть было в обморок не грохнулся, выронил свой узел и запричитал: «Господин офицер! Господин офицер! Я ничего не трогаю, просто навожу здесь порядок!» Это оказался слуга, который решил под шумок поживиться хозяйским добром. Как раз то, что мне было нужно! Ни слова не говоря, я схватил его за шиворот и поволок в сторону камеры пыток. Увидев, куда его ведут, бедняга обделался, упал на колени и забулькал уже совсем что-то нечленораздельное. Тогда я встряхнул его, как следует, и спросил, знает ли он что-нибудь о девушке из Гвардии, которую сегодня здесь допрашивали? На это он сказал мне, что ту девушку не допрашивали, а судили и приговорили к смертной казни, и что сейчас вообще «убирают» Гвардию. На вопрос о том, где мне её искать он сказал, что не знает, но об этом должен знать тюремщик, с которым он собирался встретиться, чтобы припрятать награбленное в одной из камер. Мы пошли к этому тюремщику и тогда я сменил «языка», просто слегка пристукнув первого.

Этот второй оказался ценным экземпляром! Он сразу понял, кто я и что ему грозит в случае неповиновения, а потому разразился целым потоком информации. В частности он мне поведал, что во дворце и впрямь переворот, но старину Лоргина не тронут, а вырежут лишь его приближённых. Заодно было решено ликвидировать Гвардию, которая могла свести на нет все усилия заговорщиков. Ликвидировать Гвардию решили сначала «законным» путём, уничтожая людей за малейшую провинность, часто выдуманную, но дело переросло в обычную резню. Это всё меня мало касалось, и я приказал ему идти туда, где содержали Маранту.

Подземной темницы, в последнее время, Лоргину оказалось недостаточно. Целое крыло дворца было теперь отведено под тюремный блок и работы по его переоборудованию ещё не закончились. Мой провожатый уверенно вёл меня по длинным коридорам с камерами, увлечённо рассказывая, какие перемены ожидаются здесь в ближайшем будущем. Когда мы, наконец, добрались до коридора с нужной дверью, он хохотнул и сказал, что дальше не пойдёт, так-как с заключённой сейчас «работает» господин Главный палач, и он не хочет навлечь на себя гнев начальства. Тогда я схватил его за шкирку, подтащил к двери, заставил вставить ключ в замок, а потом свернул шею! Не люблю, знаете ли, таких подонков.

Входя в камеру, я ожидал нарваться на драку, но увидел, что моя новая знакомая всё уже сделала сама! Палач, этот вертикальный слон, плавал в луже собственной крови, а эта необыкновенная женщина, нагая и прекрасная, как молодая ведьма, стояла в боевой стойке с ножом наготове, готовая убивать всё что движется, так что даже у меня от её взгляда мороз прошёл по коже.

В общем, вышли мы из тюремного блока беспрепятственно, благо там никого больше не было. Сначала я не придал этому значения, а следовало бы! Ведь по всему дворцу идут аресты, а тюрьма пустая? Куда деваются люди? Разгадка ждала нас во внутреннем дворе, куда мы вышли в надежде проскользнуть к одной из задних калиток. Здесь, под навесом, они все и лежали, словно брёвна в штабеле. Мужчины, женщины, несколько детей, придворные, сановники, слуги, довольно много гвардейцев и даже несколько стражников. Большинство из них, явно были зарезаны спящими. Другие, по-видимому, сопротивлялись или пытались сбежать, и потому были искромсаны особо жестоко.

Честно говоря, я хоть и много лет назад расплевался с Гвардией, но всё равно почувствовал, как защемило сердце при виде такой картины. Можно себе представить, что творилось в душе у Маранты, когда она вот так увидела своих вчерашних товарищей! Поэтому я не стал её останавливать, когда она обнажила свой клинок и вышла из тени. Возле навеса, где были сложены тела, стояли несколько стражников. Что они там делали я так и не понял. Охраняли покойников, чтоб не сбежали, что ли? Скорее, просто филонили или отдыхали от тяжких «трудов».

Это стоило им жизни, зато перед смертью они стали свидетелями потрясающего зрелища, которым я откровенно любовался — обнажённая красавица, прекрасная и неотвратимая, как сама Богиня мести, шла на них с распущенными волосами и сверкающим мечом в руке! Я даже не стал ей помогать. От первого взмаха острой, как бритва, скьявоны, слетели сразу две головы с лиц, которых не успело сойти удивлённое выражение. Трое из оставшихся схватились за оружие, а ещё один бросился наутёк. Я уже хотел его догнать, но этого не потребовалось — нож палача, брошенный Марантой, вошёл ему в затылок и этот трус рухнул, словно споткнулся обо что-то невидимое. Его товарищи уже валялись, словно разбросанные куклы, двое проколотые, а один с головой, разрубленной на две половины.

Но порадоваться победе нам не дали: целая толпа вооружённых людей вывалилась из хозяйственных помещений и отрезала нам дорогу к выходу. Пришлось опять бежать во дворец.

Мне удалось захлопнуть за собой массивные двери и даже задвинуть засов, что на некоторое время задержало наших преследователей. Хуже всего было то, что у нас теперь не было плана спасения, мы просто бежали по пустым залам и галереям, прислушиваясь к звукам погони. Внезапно, мы оказались в тронном зале, где, как и во всей парадной части дворца, никого не было. Здесь, рядом с троном, стояло знамя короля Лоргина, при котором должен был находиться постоянный пост из двух гвардейцев. Тут нас ждала знакомая картина: никого нет, но зато на полу перед знаменем лужи крови, а у подножья трона чей-то рассечённый шлем. Я хотел было уйти из этого скорбного места, но Маранта попросила меня немного подождать.

Она подошла к знамени и произнесла формулу разрыва контракта, чем немало удивила меня, ведь её контракт и так уже был аннулирован самим предательством тех, кому она служила. Но, по-видимому, эта девушка придавала подобным вещам большое значение. Впрочем, всё это длилось не долго. Закончив «процедуру», Маранта сняла знамя с древка и завернулась в него, как в плащ. «Сгодится пока что!» — сказала она мне, и мы отправились дальше.

Только вот куда нам было идти? В жилые помещения соваться было глупо, там наверняка находилось больше всего стражи. Путь к хозяйственной части дворца был отрезан, в тюремном блоке мы уже побывали. И тут я вспомнил про казармы стражи. Ведь если вся она, стража то-есть, занята государственным переворотом, то в казармах сейчас никого быть не должно! К тому же я достоверно знал, что оттуда был свой выход на улицы города. Но как туда попасть? Ответ пришёл сразу — через банкетный зал. Он был расположен прямо над королевской кухней, а кухня непосредственно примыкала к казармам, что давало возможность их обитателям, время от времени, перекусить сверх отпущенного пайка. На наше счастье, в банкетном зале тоже никого не было. На кухню мы смогли спуститься в грузовом лифте, благо он был достаточно большим, ведь блюда, которые на нём поднимали, тоже были немаленького размера.

Дверь, ведущая в казармы, оказалась заперта, но замок в ней был совсем простенький и мы прошли дальше, не останавливаясь. Как я и предполагал, казармы были пусты, но у двери, ведущей на улицу, сидел дежурный. Этот малый, как и большинство стражников, был здоровенным и на вид тупым, но, на наше счастье, добродушным. Он был занят тем, что набивал себе брюхо кашей, поставив перед собой целый котелок.

«Друг, выручай! — сказал я ему, не дав опомниться. — Застукали меня с подружкой, вот-вот поймают! Выпусти, а? Я в долгу не останусь! Бочонок пива поставлю! Нет, два! Открой дверку!»

«Это за вами, что ли все бегают?» — спросил он, с любопытством оглядывая Маранту.

«Нет, не за нами! Это у них, э-э… учебная тревога! Но за нами тоже кое-кто тащится и если накроют, то не сдобровать!»

«Ага! Сейчас с этим строго! Ну ладно, давай, иди, только не забудь про пиво!»

С этими словами он встал и открыл нам дверь, ведущую в город. Я, конечно, мог его просто убить, но зачем проливать лишнюю кровь, которой и так пролито немерено.

— А ты хоть знаешь, что обо всём этом сказали народу? — спросил разбойник с такими пышными усами, что за ними совсем не было видно рта.

— Нет, ещё не слышал.

— Ты, оказывается, поднял бунт среди гвардейцев, против короля и убил целую кучу его верных друзей и слуг, но этот бунт был подавлен, усилиями стражи и полиции, так что теперь ты снова в розыске, только при поимке велено убить на месте и тебя, и твою сообщницу!

Золас промолчал, но на его губах заиграла недобрая улыбка. Разбойники тоже не торопили своего атамана и сосредоточились на содержимом кружек.

— Что ж, этого следовало ожидать, — наконец изрёк он. — Ещё один повод больше не попадаться.

— Верно, — согласился всё тот же разбойник. — А теперь поведай, если не устал, как тебе удалось выйти из города?

— Тоже с её помощью, — ответил Золас, показывая кивком на спящую Маранту. — Когда эта огненная леди прикончила тех типов в морге, я думал, что на грохот выстрела сбежится всё полицейское управление. Но, как ни странно, никто не явился посмотреть, что это там бабахнуло. Вообще, кроме нас и полутора десятка жмуриков, во всём морге нашлись только два, до смерти перепуганных, санитара, которых мы для верности связали. Убитые Марантой, оказались следователями, зашедшими утрясти какие-то формальности по поводу очередного подозреваемого «внезапно скончавшегося от неизвестной болезни».

В папке, выпавшей из рук того, что встретился нам первым, нашлась пачка бумаг и записка о том, что эти бумаги надо сегодня же доставить обер-полицмейстеру на дом. Значит мерзавец был дома, но пока я ещё не знал, что делать с этой информацией. Да, я обещал Галанте сполна расплатиться с её бывшим муженьком, но теперь у меня на руках был едва живой Теренций. Точнее он был на руках у Порфирия, которого тоже надо было куда-то девать. Не могли же мы вот так просто заявиться к оберу? Я поделился этими соображениями с Марантой, на что эта мудрая сивилла ответила: «А почему бы и нет? Ведь именно там нас никто не будет искать.» С этим нельзя было не согласиться, но как нам добраться туда незамеченными? Выход нашёлся, когда мы выглянули в небольшой дворик, примыкавший к управлению со стороны морга, там стояла крытая повозка с полицейской эмблемой, запряжённая парой лошадей. Это была удача! Моя команда загрузилась внутрь и закрыла за собой двери, я устроился на козлах и мы покатили!

Дорогу к особняку обера я знал хорошо, как и сам особняк, поэтому мы вскоре были на месте. С тем, чтобы въехать внутрь, тоже не было проблем — пропуск я позаимствовал у того же дохлого следователя и привратник пропустил нас без лишних вопросов. Сложность была в том, что на дворе стоял полдень, и вокруг могло оказаться слишком много лишних глаз. Тогда я сказал своим, что б сидели тихо и прошёл в дом один, сжимая в руках папку с документами.

Ещё въезжая во двор, я понял, что обер сменил весь штат прислуги, а теперь я в этом убедился — меня встретил незнакомый то-ли лакей, то-ли дворецкий, желчный и сморщенный, в гостиной смахивала пыль какая-то грымза, и я невольно вздохнул, вспомнив ту девушку-вострушку, которая прислуживала раньше Галанте. Ну, и конечно, проходя мимо кухни, я совершенно не удивился, увидев там, толстенную грязную бабищу, занявшую место жизнерадостной розовощёкой пышки, которую я знал.

— Не грусти, атаман! — прервал рассказ главаря разбойник помоложе. — Они все здесь и поверь, эти развесёлые бабёнки сами не скучают и другим скучать не дают!

— Ну, да! Ну, да! — усмехнулся Золас и бросил косой взгляд в угол, где сидел Зиг. — Это всё хорошо, но тогда мне стало, знаете ли, так тоскливо и противно, что это дорого обошлось господину обер-полицмейстеру. Как только старый хрыч ввёл меня в кабинет этого чинуши, я сразу тюкнул его, слугу то-есть, по затылку, а перепуганного обера взял за горло, вытащил из-за стола, где он сидел и подержал немного, пока тот не стал глаза закатывать. Потом я его отпустил, дал отдышаться и приказал созвать всех, кто есть в доме.

Сделать это оказалось совсем не сложно, так-как кроме перечисленных уже слуг и служанок в его хозяйстве был только новый конюх, угрюмый тупой малый, не в пример погибшему парню, которого я знал. Когда они собрались, я достал револьверы и просто загнал всех в погреб, настрого приказав не шуметь. Для верности ещё завалил дверь разной мебелью. Потом я позвал Маранту и Порфирия и мы, наконец, смогли перевести дух. Но отдыхать было рано.

Обер-полицмейстер сидел в кресле связанный и только тихонько поскуливал, Порфирий, хоть и устал, принялся за поиски снеди, а мы с Марантой занялись ранами Теренция. Наш друг всё ещё был в беспамятстве, но дыхание его было ровным, а руки и ноги, хоть посинели и распухли, но были не чёрного цвета, а значит оставалась надежда, что он выкарабкается. Мы перевязали его раны, влили в рот немного вина и положили на пышную кровать обера, где совсем недавно мы с Галантой… впрочем, это к делу не относится.

Теперь надо было решать, что делать с нашим «гостеприимным» хозяином. «Предоставь это мне!» — Попросила Маранта и я согласился. Признаться мне стало интересно, хоть и немного жутковато.

Девушка сбегала на кухню и вернулась с целым набором ножей, тесаков, щипцов, шампуров и вертелов. Она пододвинула небольшой столик к креслу, в котором корчился обер, и выложила там всё это барахло. Глаза у мерзавца вылезли из орбит, гаденькие узкие очёчки съехали на бок и он бессильно забился в своих, на совесть затянутых, верёвках. А наша невозмутимая подруга, между тем, выбрала нож поострее и начала деловито срезать с него одежду, не трогая верёвки. Даже мне стало жаль этого ублюдка, когда я посмотрел в его мерзкую физиономию.

«Ты, кстати, можешь остаться в живых!» — как бы, между прочим, сказала Маранта, не прекращая своей работы.

Обер перестал скулить и уставился на неё совершенно круглыми глазами. И вдруг, девушка схватила со столика вертел и с размаху всадила его в ухо связанному! Я уж думал ему крышка, но оказалось, что она только прибила его левое ухо к спинке кресла. Бедняга забился и задёргался, как таракан, которому вдруг прижали лапку, а моё прекрасное чудовище, по-прежнему невозмутимо, взяла другой вертел и также приколола им правое ухо обера. Это надо было видеть!

«Ты можешь остаться в живых, — всё тем же ровным голосом проговорила она, — если сейчас расскажешь, как нам выбраться из города. Сейчас я выну кляп из твоего рта, и ты начнёшь говорить, но если это будут слова не по делу, то вместо тряпки получишь в пасть вот это!»

Она взяла со столика двузубую вилку длиной с руку и поднесла её к глазам обера, а потом и в самом деле вытащила кляп. Некоторое время слышалось только бульканье и нечленораздельное пришепётывание, а потом обер заговорил.

«Пощадите!» — было первое, что из себя выдавил.

Маранта вздохнула, вставила зубья вилки ему в рот и отвела локоть, приготовившись нажать на рукоятку.

«Я скажу! Я скажу! Я знаю, как выбраться незаметно! — заторопился гадёныш, и девушка чуть отвела руку. — Есть место, окошко в городской стене, незаметное такое. Я его для себя держу, ну если понадобится что-нибудь. Со стороны оно совсем не видно, так-как находится в промежутке между выступами. Там всегда тень, даже днём. Внутри — каземат, и в нём смонтирован выдвижной блок с лебёдкой. Снаружи пост, там стоят мои люди. Я скажу вам пароль. Блок выдержит большой груз, лошадь поднять можно! Только не убивайте! Пожалуйста!»

«Я же сказала, чтоб ты говорил только по делу!» — прошипела Маранта, снова отводя локоть для удара.

Я положил руку ей на плечо, а оберу сказал:

«Ты пойдёшь с нами. Пароль скажешь сам, и если что-нибудь пойдёт не так, я лично снесу тебе голову. Понял?»

Он понял и тогда я выдернул оба вертела и вернул кляп на место. Но пускаться в путь прямо сейчас было рискованно, ведь пока бы мы добрались до места, десять раз могли засветиться по дороге. К тому же ещё не ясно было, как нам быть с Порфирием и Теренцием.

Для начала мы неплохо перекусили. Что еда, что закуски в доме обера всегда были отменными, мешал только скулеж, доносившийся из погреба, где были заперты слуги. Даже, когда я на них цыкнул, эти дураки продолжали выть и причитать, хотя сидели в помещении, где повсюду была развешана и расставлена всякая жратва. В конце концов, Маранта поговорила с ними сама, после чего настала такая глубокая тишина, что казалось, там вообще никого нет. Я даже заподозрил неладное и сходил, проверил, живы они там или как? Но они были живёхоньки, только жались по углам перепуганные до смерти. Н-да, мне и сейчас интересно, что она им такое сказала?

Другой проблемой было то, как нам заштопать, попорченного Марантой, обера. Оба уха у подлеца были пробиты, хоть бублики туда вставляй. Кровь уже остановилась, но уши стали распухать и грозили вырасти, каждое с тарелку! Маранта предложила совсем их отрезать, но я подумал, что обер после этого может повести себя не так, как нам хотелось бы, и мы просто замотали ему голову тряпками, так что осталась видна только кислая физиономия.

С Теренцием решили поступить так же, как и в прошлый раз, то-есть выдать его за труп. Дело осложнялось тем, что бедняга начал потихоньку приходить в себя и мог выдать нас внезапным стоном. Допустить такое, значило провалить всё дело, и мы решили рискнуть. Маранта, (вот кладезь премудрости!), накопала в палисаднике каких-то кореньев, сварила их в вине и то, что получилось, влила в рот нашему другу. Ровно через пять секунд, он дёрнулся и затих. Поначалу я решил, что он умер, но потом нащупал еле заметный пульс.

«Он не будет шевелиться ещё часа три, а потом может внезапно проснуться и закричать», — пояснила Маранта, и я понял, что надо поторапливаться.

Пока мы готовились к побегу, солнце село. Я вытащил кляп из пасти обера и ещё раз оговорил с ним все детали. Потом мы погрузились в ту же повозку и тронулись в путь. То, что полиция имеет свои контрабандные каналы, я знал давно, но что дело поставлено на такую широкую ногу, это мне в голову не приходило. Нет бы, дать заработать добрым людям, так они их гнобят и наказывают, а сами творят полное беззаконие!

Короче, мы доехали до полицейского участка у северной стены. Приземистое здание задом прилепилось к самой стене, как будто его строители хотели сэкономить на материале. Мы вошли внутрь, подталкивая перед собой перевязанного обера. Ночной дежурный выкатил на нас буркалы размером с яблоко, но узнав начальство, успокоился и провёл внутрь здания. Теперь стало понятно, зачем это строение прилепилось непосредственно к ограде, когда вокруг было достаточно места. В крохотном, пыльном кабинетике за шкафом, заваленном никому не нужными бумагами, нам открылась дверь, ведущая вглубь городской стены. Сразу за дверью обнаружился узкий коридор, круто поднимающийся вверх. Порфирий со спелёнатым, как младенец, Теренцием на руках, в этот коридор еле втиснулся, но всё прошло благополучно и вскоре мы оказались перед прочной дверью с окошком, совсем, как в тюремной камере. Я ещё раз подтолкнул обера, и он постучал в эту дверь замысловатым стуком. Окошко открылось, и в нём показалась часть широченной физиономии.

«Пароль!» — коротко рявкнул кто-то по ту сторону двери.

«Закон превыше всего!» — квакнул обер, который в этот момент грубо нарушал закон.

Засов лязгнул и, открывшаяся дверь, пропустила нас в просторное помещение, посреди которого стоял замысловатый механизм. Это и был выдвижной блок с лебедкой, о котором рассказывал обер. В углу за столом, уставленном жратвой и бутылками, сидели два стража, каждый из которых был в обхвате побольше Порфирия.

«Ой, шеф, а чой-то с вами?» — спросил тот, который открыл нам дверь.

«Уши болят! — ответил обер, поморщившись, и это было сущей правдой. — Вот что, Жухан, сегодня дело особое — надо сплавить мертвяка и сделать это быстро!»

«А чо, его в городе нельзя было, что ли таесь?» — удивился тот, кого назвали Жуханом, но под строгим взглядом начальника осёкся и пошёл выполнять приказ.

Он повернул какую-то ручку на стене, и часть её отъехала в сторону. Затем взялся за массивный механизм посреди комнаты и выдвинул его так, что штанга с блоком и с платформой, закреплённой на тросе, оказалась за пределами стены. Несмотря на всё моё отвращение к представителям местной власти, я не мог не восхититься тем, как у них всё организовано. Эти усилия бы, да на благое дело! Теперь оставалось только спуститься вниз.

«Так, первой пойдёт она, — сказал я, указывая на Маранту. — Затем спускаем покойника и вот его, (я указал на Порфирия). Последними пойдём мы с господином обер-полицмейстером».

«Но как же!..» — попытался возразить обер.

«Нет-нет, э-э… шеф! — сказал я, как можно более весомей. — Вы должны всё сами проконтролировать, не так ли? В конце концов, это приказ самого Главного королевского прокурора!»

Под моим взглядом обер завял и покорился судьбе. По крайней мере, я так думал. Сначала всё шло хорошо. Маранта благополучно спустилась вниз, потом мы отправили туда же свёрток с Теренцием под присмотром Порфирия. Вот тут я сделал ошибку! Дело в том, что честный лавочник, хоть и храбрился, но так дрожал, что я испугался, как бы он не упал с платформы по дороге. В какой-то момент я оглянулся посмотреть, как там дела у нашего товарища и тут раздался визгливый вопль обера!

«Хватайте его! Хватайте! Это Золас!» — орал этот гад, пытаясь открыть дверь, ведущую к проходу внутри стены.

На наше счастье засов оказался слишком тугим для цыплячьих лапок шефа королевской полиции. Ещё, конечно, мне помогло то, что оба битюга пару секунд удивлённо моргали, прежде чем смогли сообразить, в чём дело. Плохо было одно: здесь я не мог стрелять, ведь грохот выстрелов выдал бы нас сразу.

Навалились на меня, так навалились! От моих ударов эти здоровяки только покряхтывали, а когда я пырнул одного из них ножом, он лишь взрыкнул и отвесил мне такую затрещину, что потемнело в глазах. Я уж решил, что всё пропало, когда вдруг услышал шипение дикой кошки, которое заставило всех оглянуться.

В открытом проёме стены стояла очень злая Маранта, и в руках у неё сверкала скьявона! В следующее мгновение один из вертикальных быков взревел проткнутый насквозь, а другой захлебнулся собственной кровью, фонтаном хлынувшей из рассечённого горла.

Затем, ни говоря, ни слова, эта жрица смерти оторвала от двери, окончательно струсившего обера, и подтащила его к подъёмному устройству.

«Пощады! — верещал этот жалкий тип. — Вы обещали сохранить мне жизнь!»

«Контракт аннулирован, ввиду невыполнения одной из сторон своих обязательств», — спокойно произнесла Маранта, затем сунула свою жертву головой в переплетение шестерёнок и нажала на рычаг.

Раздался хруст, и визг обера перешёл в бульканье. Я с трудом встал на ноги и, как мог, ощупал себя. Вроде все кости были целы.

«Как ты сюда попала?» — спросил я девушку, которая вытирала своё оружие с видом скрипичного мастера, настраивающего крайне дорогостоящий инструмент.

«Взобралась по тросу, когда услышала крики, — ответила она. — Кстати, у нас проблема — Порфирий свалился-таки с платформы и сломал ногу».

Да, это была проблема, но проблема разрешимая. Самое трудное было позади и теперь осталось только добраться до нашего лагеря. Вобщем дальше всё было просто: мы спустились вниз, соорудили охающему Порфирию костыль из обломков платформы, нагрузили Теренция на меня и поплелись прочь. Я опасался погони, но её почему-то не было. Наверно устроенное нами побоище было обнаружено не сразу, а может полицейские того участка вообще решили молчать и сами спрятали все концы, кто знает? Наутро мы доковыляли до фермы, где я позаимствовал телегу и лошадь, оставив хозяевам несколько жёлтых кругляшей, на которые здесь можно купить целых, пять лошадок. Вот собственно и всё!

……………………………………………………………………………………………………….

Над столом повисла тишина, разбойники размышляли. Зиг, во все уши слушавший рассказ атамана, теперь как-бы очнулся и чуть не свалился со своего насеста. Вот это да! Атаман в очередной раз оправдал его ожидания — приключения, что надо! Жаль только его, Зига, не было с ним в эти опасные минуты. А эта женщина… Теперь самый преданный ученик знаменитого разбойника смотрел на неё совсем другими глазами. Она не такая, как те, которых он видел во «дворце наслаждений». Зиг даже не понял, красива ли она, но по тому, как с ней вёл себя атаман, сообразил, что тот к ней неровно дышит. Это атаман-то! Знаменитый Золас, который мог за один вечер побывать у двух-трёх любовниц! Да что там говорить, Зиг сам видел, как он поздоровался с Галантой, выскочившей к нему нагишом: вежливо, приветливо, насмешливо и… прохладно до равнодушия. Значит новая пассия атамана задела его по-настоящему!

— Как там Теренций, не очнулся? — спросил, между тем, Золас, прервав размышления младшего из разбойников.

— Очнулся! — был ответ. — Теперь он под опекой своей хозяйки. Всё-таки этот малый, голова! Сразу, как ты заявился к нему тогда, отправил жену со всем, что было ценного за город, а уж сюда она сама пришла.

— Разве она знала дорогу?

— Нет, но нашлись добрые люди, помогли. Так что за друга своего не бойся — и его, и Порфирия сейчас пользуют умелые руки.

— Хорошо!

— Да, атаман, это всё очень хорошо. И хорошо, что ты не привёл за собой хвост. Плохо другое — нас теперь в покое не оставят. Лагерь скрыт и без проводника сюда не доберёшься, но стоит кому-нибудь сболтнуть лишнего и королевские войска будут здесь.

— Что вы предлагаете? Сменить место?

— Сменим место, они также могут узнать о новом. Нет, нам надо совсем убираться из королевства Лоргина.

— Убираться? Куда? Сами знаете, это место одно из немногих вокруг пригодных для проживания. На севере сплошные леса, в одиночку не продерёшься, не то, что с обозом полным женщин и детей. На востоке царство варваров, не признающих чужаков, там нас перережут ещё быстрее, чем здесь. На западе хорошее место, обширные земли с торговыми городами, живущими по своим законам, но у Лоргина с этими городами союз и если мы там появимся, нас попросту выдадут ему связанными по рукам и ногам.

— А юг?

— Сами знаете, на юге сплошные овраги и развалины, оставшиеся после древней войны. Впрочем, может и там есть какие-то земли пригодные для обработки, но, во-первых, их надо ещё найти, а во-вторых, вы что, так рвётесь к радостям сельского труда? Ведь купеческие караваны и королевские курьеры там не появляются! Подумайте, чем мы будем там жить?

— Понимаешь, атаман! — Усатый разбойник говорил медленно, тщательно подбирая слова. — Мы здесь, по большей части, бывшие фермеры, и бандитствовать пошли не от хорошей жизни. Сам знаешь, у кого ферму за долги отобрали, кто-то сам погорел, а в городе работу не нашёл. Конечно, тут есть и городские, но они тоже все трудяги. Ну да, можно и разбоем прожить, но ты дай людям спокойно работать, да жить по-человечески и большинство от разбоя сами откажутся! Я знаю, ты разбойник лихой…

— Понял! Дальше можешь не объяснять. Я, знаешь ли, тоже не всю жизнь разбойничал. Что ж, ты прав, вы все правы! Ладно, будем думать, как быть с этим дальше, только давайте сделаем это завтра: утро вечера мудренее. Между прочим, если вы хотите снова стать фермерами, то о таких вещах, как этот ваш «дворец наслаждений», придётся забыть. Подобное заведение возможно только здесь или в каком-нибудь богатом городе с толстыми жителями, гуманными законами и мягкими нравами. Кстати, Зигель! Выходи, я знаю, что ты здесь.

Красный от смущения Зиг соскочил со своего сундука и появился перед собравшимися, хоть предпочёл бы сейчас убраться куда подальше. Опять его вспомнили только в связи с недавними любовными приключениями!

— Вот что, парень… — начал Золас, но тут же рассмеялся, от чего Зиг вспыхнул ещё больше. — Да не кипятись ты так! Ничего плохого нет в том, что мальчик стал мужчиной, да ещё и проявил в этом такой талант! Всё, успокойся! У меня для тебя есть особое задание, но к нему надо подготовиться…

Глава 19

Заперт

Заперт. Он понимал это, но никак не мог вспомнить, где он заперт и почему. Он вообще мало, что помнил, хорошо ещё помнил кто он. Или не помнил? А, в самом деле, кто? Нет, не обманите! Он, это он! Тот, кому все подчиняются, кого слушаются и почитают! Но тогда почему его заперли? Непорядок! Обязательно надо разобраться с этим, когда он выйдет отсюда! Разобраться и наказать виновных. Возможно, произошла ошибка, а может быть, кто-то зло пошутил… Как они посмели! Шутить над ним, это государственное преступление! Ну, ничего, вот он выйдет и покажет им, кто в доме хозяин!.. Боже! Как болит голова! Вот только, где она, голова-то? Почему-то он её не чувствует. А руки? Их, что, тоже нет? Где же они, и где всё его тело? А память, где? Почему он заперт в этой тёмной комнате с узкой полоской света на стене? А, наверно там окно! Надо попробовать его открыть. Трудно это сделать без рук, но он должен попытаться! Странное окно, ставни в нём раскрываются не в стороны, а вверх и вниз, а ещё они такие тяжёлые! Приоткрыть эти ставни получилось совсем немного, но он всё же смог выглянуть наружу. Там стояли какие-то люди. По большей части они были ему неизвестны, но лица некоторых показались странно знакомыми. Слишком узкий обзор не давал возможность составить полную картину, но он всё же смог увидеть альков и тяжёлые занавеси, в проёме которых виднелся массивный дубовый шкаф. Он даже вспомнил, что в этом шкафу, кроме одежды есть тайник, а в нём потрёпанная сумка набитая драгоценностями, а рядом с сумкой два заряженных пистолета, которые он давно не брал в руки. Очень давно… Постойте! Да ведь это же его собственная спальня! Точно, это его кровать, а люди стоящие вокруг — его слуги, среди которых, наверно, много новых, поэтому он их не узнаёт. Тогда где же он заперт? И что это за странное окно, которое можно открыть без рук? Боже!!!

Внезапная догадка заставила его отпустить тяжёлые ставни и они захлопнулись, не оставив на сей раз даже полоски света! Это было не окно! Это был его собственный глаз! Тогда получается, что заперт он внутри своего черепа! Он, король Лоргин, владеющий обширными землями, городами, богатствами, людьми, теперь не мог распоряжаться даже собственным телом! Ледяной ужас захлестнул его и опутал сознание липкими щупальцами, как опутывает лодку вместе с рыбаками, гигантский спрут. Он попробовал дёрнуться раз-другой, но щупальца держали крепко и тогда пришёл один из самых страшных и безжалостных убийц, привычно посещающих людей, когда они беспомощны. Его имя было — Отчаяние.

Глава 20

Ложка дёгтя

Зиг уверенно шагал по лесной тропинке. В его руках был дробовик, на поясе широкий нож с крепкой рукоятью, а за плечами тяжёлый мешок набитый всякой всячиной, который, впрочем, совсем не был обременителен для крепкого, здорового парня. Лес был на удивление красив и зелен, повсюду распевали птицы, сквозь листву пробивались весёлые солнечные лучи, а разгорячённую ходьбой кожу, приятно холодил лёгкий ветерок. Зиг был почти счастлив! Почти…

Дело было в том, что атаман взял его с собой в дальнюю разведку! Они должны были пройти далеко на юг, чтобы найти место, которое Золас посещал много лет назад и где, по его словам, можно было организовать не просто поселение, а целую разбойничью крепость! Это было просто замечательно! Всё было замечательно, и то, что атаман настолько ему доверяет, и то, что он, наконец, принял участие в чём-то серьёзном и даже великом.

Его радость омрачало лишь одно обстоятельство: они были не одни, с ними шла эта странная и необыкновенная женщина — Маранта.

Нельзя сказать, что Зигу она не нравилась. Первое, тогдашнее, впечатление прошло, и теперь он смотрел на неё с уважением и даже с восхищением. Она была умна, а как воительница, умела такое, что умел наверно только сам атаман, а может быть даже больше. А ещё, она была необыкновенно красива! Пожалуй, даже красивей самой Галанты, хоть Зиг ещё не решил этого окончательно. Проблема была в том, что он из-за неё чувствовал себя здесь лишним!

Предположение о том, что Золас неровно дышал к этой женщине, подтвердилось полностью. Правда ночами, когда Зиг прислушивался к тому, что делается в их палатке, оттуда доносился лишь храп атамана, но как-то раз, когда он отправился за водой, то вернувшись, нашёл бивуак пустым и даже обеспокоился, не случилось ли чего плохого? Будучи опытным следопытом, он быстро нашел, куда пропали эти двое, а благодаря тонкому слуху, сразу понял, чем они занимались в жасминовых кустах неподалёку от временного лагеря. Когда они вернулись, разгорячённые и слегка растрёпанные, Зиг сделал вид, что ничего не заметил и, как ни в чём не бывало, варил уху на крошечном костерке. Но они поняли, что он понял, и с тех пор уединялись подальше от мест ночёвок и привалов.

Зиг к ним не лез, он всё понимал и конечно был не против, но его собственное молодое тело тоже требовало любви, а её у него не было уже полторы недели! Примерно столько длилось их путешествие. Перед уходом он заглянул к Галанте, она встретила его ласково и приветливо, но её мысли были где-то далеко и, в конце концов, они просто попили чаю и пожелали друг другу всего хорошего.

Вообще, с возвращением атамана, люди как бы проснулись. Нет, Золас ни единым словом не осудил их за то, что происходило в лагере в его отсутствие и даже, полушутя, высказал лёгкую, насмешливую зависть. Но бурных вечеров и ночей больше не было. «Дворец наслаждений» был тих и казался необитаемым. Впрочем, они ушли в разведывательный поход уже через пару дней, но почему-то Зиг был уверен, что праздников любви в их отсутствие не будет ещё долго. И вот теперь, когда прошло совсем немного времени, он вдруг ощутил, что именно любви ему сейчас очень остро не хватает. По вечерам в голову настойчиво лезли образы из недавних дней, ночью снились обнажённые женщины, а когда атаман со своей пассией, в очередной раз пропадали в лесной чаще, Зига посещали мысли, которые он усиленно гнал прочь, но они возвращались, проявляя, прямо-таки кошачье упрямство!

Как-то раз, когда ночные оргии в разбойничьем лагере были в самом разгаре, они с Ванькой и молчаливой Ивонной попробовали заняться любовью втроём. Не то что бы у них совсем не получилось, но они с приятелем всё время мешали друг другу, всё получалось, как-то неловко и Зиг больше не повторял таких опытов, хотя не раз видел, как это с успехом делают другие. И вот теперь, глядя в ту сторону, куда удалились Золас и Маранта, парень снова подумал, а что если?.. Но, нет! Сказать атаману такое он не мог! При всём своём демократизме в любовных делах, Золас мог прибить его за такие слова или просто выставить на смех, что было бы ещё хуже!

Размышление Зига прервал странный звук, донёсшийся из-за поворота, за которым только что скрылись атаман и его девушка. Звук был таким, какой мог издать племенной бык, если бы решил спеть тенором. Сразу вслед за этим прогрохотали револьверы Золаса, (Зигу их голос был хорошо знаком), а потом кто-то взревел так, что из крон всех ближайших деревьев вылетела целая туча перепуганных птиц. Прямо перед носом на тропинку выскочил обезумевший от страха белый кролик, чуть не налетел на опешившего парня, но в последний момент сделал замысловатое сальто и пошёл петлять между деревьями, словно за ним гнались все лисы мира!

Но Зигу было не до него. Он уже, со всех ног, бежал в ту сторону, откуда раздавались эти странные и грозные звуки. Чтобы двигаться быстрее, юный разбойник бросил свой мешок и сумку с личными вещами. Если бы у него в карманах были все сокровища мира, он бы сейчас выбросил их, не задумываясь. Только бы успеть!

Как вихрь вылетел он на поляну, посреди которой рос здоровенный старый вяз. Картина, которую Зиг увидел, заставила его застыть на месте с открытым ртом, забыв о том, что он сжимает в руках заряженное оружие. Золас и Маранта стояли рядом на краю поляны, словно дети рассматривающие витрину с игрушками, а перед ними, прямо под деревом, лежало существо, которое, как думал до сих пор Зиг, можно увидеть только в ночном кошмаре, да и то если съел на ночь что-нибудь недоброкачественное.

Телом эта тварь напоминала человека, поскольку имела две руки, две ноги и голову именно на тех местах, где они обычно бывают у людей. Правда, на этом сходство заканчивалось. Голова чудовища не имела ничего общего с человеческой и напоминала скорее жабью, но была снабжена двумя парами рогов, торчащими вперёд и в стороны, словно наставленные на врага клинки. Зиг присмотрелся и мурашки побежали по его спине — у твари было не два, а три глаза, что было противоестественно для существ этого мира. Руки монстра от когтистых кистей, до локтей были покрыты рядом острых шипов, образующих неровные пилы. Такие же шипы были и на плечах, и на коленях, и на спине, а как потом обнаружилось, и на брюхе. По-видимому, это был некий абсолютный убийца, способный резать, рвать и кромсать любой частью своего тела.

Золас подошёл и пнул безжизненное чудище сапогом, от чего оно перевернулось на спину, и взорам присутствующих открылась пасть, усеянная частоколом треугольных зубов. Одна лапа при этом отвалилась. Отсечённая, по-видимому, ударом меча, она держалась теперь «на кожице». На груди и на горле монстра виднелись колотые раны от того же меча, а живот был разворочен револьверным дуплетом.

— Свалился гад на меня с дерева! — пояснил Золас. — Чуть не поплатился я за мальчишество. Дай, думаю, место обозначу, ведь тут в двух шагах лес кончается. Если бы не Маранта, откусил бы подлец мне голову!

Зиг посмотрел на ствол дерева, там, на уровне глаз была свеже вырезанная литера «М».

«Вот значит как!» — подумал он зачем-то, но вслух не сказал ничего.

— Кто это? — спросила Маранта, которая разглядывала дохлую тварь с таким же удивлением, как и молодой разбойник.

— Этих существ называют просто — монстры! — ответил Золас, посерьёзнев. — Никто не знает, что они такое и откуда берутся. Говорят, что их полно на севере и в дальних краях, куда мало кто добирался. Как-то давно я видел нескольких в зверинце Торгового города, что на западе от королевства Лоргина, но те были совсем не такие. Помельче и не настолько шипастые. Их вообще бывает множество видов. Кто-то даже пробовал их изучать, но пока толку не добился. Н-да, в наших местах до сих пор монстров не было… Эй, Зигель! Ствол-то опусти! Кстати у тебя всё равно курки не взведены, хорошо, что драться не пришлось, а то было бы от твоей бомбарды маловато толку!

Зиг покраснел, как рак и отошёл в сторону. Опять он оказался бесполезен! В этот миг он ненавидел весь мир, и себя, и свой дробовик, и Маранту, и даже атамана! Впрочем, тот был прав, и обижаться Зиг мог только на свою нерасторопность и невнимательность. Юный разбойник тяжело вздохнул, повесил на плечо бесполезное оружие и зашагал прочь от поляны: надо было найти свой мешок и сумку.

Глава 21

Не дам его съесть!

«Дался же ему этот атаман! Что в нём хорошего? То пропадёт невесть куда, то невесть откуда появится и вечно всё перебаламутит!»

Ванька был занят своим привычным делом, то-есть лежал на заросшем ромашками пригорке и лениво наблюдал за смешанным стадом, пасущимся неподалёку. Всё было хорошо, но всё было плохо! Никто Ваньку не дёргал, это было хорошо. Никто не нападал на тайное убежище разбойников, скрытое среди, поросших лесом, холмов. Это тоже было хорошо. Зиг ушёл с атаманом в какой-то непонятный поход. Это было плохо! Без Зига, Ваньку одолевала смертная тоска, поговорить было совершенно не с кем, не с кем поделиться радостями и горестями. Конечно, Зиг не просиживал с Ванькой целыми днями. Он приходил, когда ему вздумается, чаще в полдень, они разговаривали час или два, а потом Зиг исчезал по своим зиговским делам и мог не появиться до следующего дня. Но тогда Ванька знал, что приятель непременно вернётся, и они снова посудачат о том, о сём, а вечером, когда стадо будет разведено по дворам, они пойдут покуролесить в соседнюю рощу, где Зиг уже давно, но без особого успеха, пытался обучить Ваньку боевым приёмам, необходимым разбойнику.

Правда, в последнее время они ходили не в рощу, а в эти замечательные палатки, что устроили привезённые из города бабы. Но это тоже было здорово, получше рощи, поинтересней их разговоров! А теперь Зиг ушёл и они ещё долго не увидятся, а без него Ваньку не тянуло ни в рощу, ни в палатки. Да, там, похоже, всё затихло, и делать вроде пока больше нечего. Эх, до чего же тоскливо! Оставалось только валяться здесь и ворчать про себя на атамана, ведь даже в отсутствии Зига, Ванька не смел делать это вслух.

Его мрачные размышления прервал звук лёгких шагов по тропинке неподалёку. Ванька обернулся и увидел Ивонну, которая направлялась к ручью с полной корзинкой белья. На девушке был простой лёгкий сарафан, выгодно подчёркивающий пышные и одновременно изящные формы, а свои длинные волосы она заплела в толстую косу, которая теперь свисала из-под белого платка, почти до щиколоток. Она была босиком, но шла лёгкой, уверенной походкой, словно делала это всю жизнь, а не была женой высокопоставленного государственного деятеля.

«Вот ведь! — подумал Ванька, невольно залюбовавшись той, которую недавно видел в качестве ненасытной и страстной вакханки. — А мы-то думали, что они городские неженки, аристократки! А вон оно как, оказывается!»

И в самом деле, женщины, которых Золас привёл тогда в лагерь, поначалу дичились и держались особняком, а сейчас стали своими и были приняты разбойничьим сообществом, как полноправные члены банды. Вот тут-то и выяснилось, что они могут не только страстно и умело любить, но и отлично справляются по хозяйству. Например, малютка Ния не чуралась ремесла своего отца и теперь перечинила сапоги и башмаки всему лагерю, Ивонна шила, как настоящая швея и стирала за всех, кто был занят другими делами, а царственная Галанта готовила так, что пальчики оближешь! Остальные помогали, чем могли, кто за детьми смотрел, кто возился на огороде, а две или три оказались искусными врачевательницами.

Последнее было, пожалуй, самым ценным, ведь шкуры разбойникам и охотникам приходилось без конца штопать. Кроме того, в лагере было двое больных, которым требовался постоянный уход. Точнее, постоянный уход требовался только трактирщику Теренцию. Он пришёл в себя в тот же день, когда Золас отправился в путь, но был ещё, очень слаб, и пока не говорил. А вот толстяк Порфирий всех уже достал своими жалобами и капризами! Ногу ему зажали в лубки, а самого окружили заботой, но бывшему лавочнику всего было мало, и он брюзжал день и ночь.

Дело кончилось тем, что лежавший в том же лазарете охотник, которого помял медведь, пообещал ему сломать вторую ногу, а не уймётся, так и обе руки! Тогда Порфирий замолк, но продолжал потихонечку постанывать и горестно вздыхать по любому поводу или без повода.

Ванькины размышления прервал пронзительный крик, донёсшийся со стороны ручья. Пастушок вскочил, словно подброшенный мощной пружиной. Сознание ещё не успело отреагировать, а ноги уже несли его туда со всей возможной скоростью. В голове билась только одна, никчёмная сейчас, мысль о том, что он едва ли не в первый раз слышит голос Ивонны!

То, что Ванька увидел, вихрем вылетев к ручью, заставило его замереть от удивления и страха! На тропинке в двух шагах от берега, лежала, опираясь на руку, а другую, выставив перед собой, до смерти перепуганная Ивонна, а над ней стояло существо, которого Ванька не только никогда не видел, но и не мог себе представить, что такие твари есть на земле! Размером оно было с корову, а телом напоминало, скорее, ящерицу, но не на растопыренных, а на высоких ногах, снабжённых, то ли расчетверёнными копытами, то ли здоровенными когтями. Голова чудища представляла собой нечто среднее между крысиной и волчьей, но при этом ушей у твари не было совсем, вместо них на лысом черепе виднелись две дырки. Кожа существа не имела ни малейших признаков растительности и была тёмно-серого цвета, как базальтовый булыжник. Сзади мотался из стороны в сторону голый длинный хвост, напоминающий крысиный, но более подвижный и цепкий. Тварь увлечённо трепала ивоннину корзинку, из которой в разные стороны вылетали тряпки. По-видимому, только благодаря этой корзинке, девушка была до сих пор жива!

Ванька понял, что дело плохо! Единственным его оружием был коротенький ножик, которым он вырезал свистульки и чижиков для немногочисленной детворы, обитающей в лагере. Его пастуший посох остался там, на пригорке, да и чем могла помочь против такого чудовища тонкая палка с крюком на конце? Оставалось одно!

Понимая, что делает нечто совсем безумное, Ванька бросился вперёд и схватил девушку на руки, как раз в тот момент, когда чудовище выплюнуло корзинку, и уставилась на свою жертву маленькими злыми глазками. Вообще-то, юный пастушок был не мастер бегать, и среди тех, кто его знал, слыл увальнем, но сейчас… ветер запел в его ушах, а окружающие предметы размазались, словно были из сырой глины, такую скорость развили его, обычно ленивые, ноги!

Он бежал, как не бегал никогда в жизни, но импровизированные, сделанные из жердей, ворота лагеря приближались медленно, слишком медленно! Вот уже стала видна фигурка часового, с удивлением уставившегося в их сторону, но мощные челюсти щёлкали над самым ванькиным затылком и он каждую секунду ждал, что на его шее вот-вот сомкнутся острые зубы!

Грозный вопль распорол воздух, словно протрубил десяток боевых труб, и сразу вслед за этим раздался звук удара, какой происходит от тарана, бьющего в крепостные ворота! Ванька ещё бежал, но уже на бегу почувствовал, что погони за ним больше нет, и опасность миновала! Тогда он встал, с трудом переводя дух, и обернувшись, увидел, что произошло за его спиной.

Огромный рыжий бык, добряк и увалень, (совсем, как Ванька), безобидный супруг двух единственных, имеющихся в лагере, коров, сорвался со своего мирного пастбища и, словно ураган, налетел на преследователя своего пастуха! Удар его тяжёлой, как наковальня, головы, отбросил монстра шагов на десять, но этого быку показалось мало, и он принялся снова и снова поддевать поверженное чудовище рогами, подкидывать его в воздух и топтать каменными копытами!

Тварь извивалась, пронзительно верещала и всё старалась достать своего обидчика, острыми, как бритвы, зубами, но участь её была решена — по-видимому, уже первый удар перебил ей хребет, и она была не способна встать на ноги.

От пережитого напряжения Ванька сел прямо на тропинку, продолжая держать Ивонну на руках, но чувствуя, что сейчас он не в силах сдвинуться с места. Мимо него к месту сражения бежали люди, и первым летел громадный и косматый дружок Нии, со своей, окованной железом, шипастой дубиной. Удар этого оружия превратил голову монстра в блин, и на этом мучения твари закончились. Рыжий бык понял, что здесь ему больше делать нечего, махнул хвостом и отправился к своим коровам.

«Теперь я точно не дам его съесть!» — подумал Ванька и вдруг заметил, что Ивонна вовсе не в обмороке. Девушка смотрела на него распахнутыми серыми глазами, которые сейчас напомнили Ваньке два лесных озера. Вдруг, она крепко обняла его и прижалась к нему всем телом. Он услышал биение её сердца, и от этого почему-то его собственное сердце заколотилось, как сумасшедшее, а ещё, ему на плечо сквозь широкий вырез рубашки закапало, что-то мокрое и горячее! И тогда, его вдруг затопила волна непонятного, неведомого раньше, счастья!

Глава 22

По оврагам

Тот, кто ходил по оврагам, знает, какое это, ни с чем несравнимое, удовольствие. За день проходишь вдесятеро меньше чем по ровной поверхности, а устаёшь в сто раз больше. Несколько дней назад они вышли из леса, как и сказал Золас, через пару шагов от того вяза, где встретили монстра, свалившегося на атамана из ветвей. Там они сделали последний «нормальный» привал на небольшой поляне, поросшей мягкой травой, искупались в крошечном озерке с очень чистой водой и пошли дальше.

Вот тогда-то и начался для них настоящий кошмар! Земля в этих краях выглядела так, будто её распороли гигантскими когтями. Овраги располагались, то параллельно, то пересекали друг друга. Иногда они были прямыми и неглубокими, но чаще причудливо извивались, словно обладатель этих немыслимых когтей бился в агонии. На вопрос, что же могло так изувечить землю, Золас пожал плечами и рассказал, что слышал давным-давно от стариков, будто здесь произошла грандиозная битва между армиями, применившими оружие способное вызвать молнии. Вот овраги и были следами от этих молний. Зигу в это верилось с трудом, но он привык доверять атаману и не ставить его слова под сомнение.

Итак, их дни проходили теперь в карабканье по склонам. Иногда эти склоны были достаточно пологими, чтобы спуститься и подняться по ним, цепляясь за торчащие из земли корни, но чаще приходилось применять верёвки, которыми все трое стёрли себе ладони в кровь. Но хуже чем подъёмы и спуски было преодоление дна, каждого оврага, где их ждали постоянные сюрпризы. Добро, если это был ручей, в котором можно было умыть запылённое лицо и остудить горящие руки. Чаще всего встречались камни, перелезая через которые, рискуешь переломать ноги. Но было кое-что и похуже — сплошные заросли колючих кустов, через которые приходилось прорубаться. Да там ещё обитали гадюки! Атаман несколько раз говорил Маранте, чтобы она надела сапоги, но упрямая дева только отмахивалась, мол, ей удобнее карабкаться по склонам без обуви. Когда они с Золасом, с помощью подъёмного устройства, вышли из столичного города, она первым делом забросила подальше свои чудовищные башмаки на деревянной подошве. Потом в лагере разбойников ей подобрали удобные замшевые сапожки, пришедшиеся точно по размеру, но Маранта предпочитала всю дорогу нести их на плече. На вопрос, зачем она это делает, только отмахивалась: «Жарко!», или — «Берегу, порвутся, где потом другие взять?»

Но однажды, когда они сделали привал на дне очередного оврага, которое оказалось, для разнообразия, на удивление ровным, Маранта призналась:

— Из всего, что произошло со мной в последнее время, я поняла, что слишком разнежила себя, пока служила в Гвардии. Если хочешь, чтобы твои руки и ноги не боялись холода, мозолей и острых камней, добивайся, чтобы они были твёрдыми и привычными к работе. Расхаживая в мягких сапожках этого сделать, не получится. Вы не подумайте, они мне нравятся, но я надену их, когда будет в том необходимость, а пока погуляю так, босиком!

Мужчины от этих слов только переглянулись и пожали плечами. Если эта смертоносная леди говорит, что она себя «разнежила», то какова же она будет, когда достаточно «огрубеет»?

С тех пор прошла ещё пара дней, и теперь Золаса занимали не загорелые ноги Маранты, которые, несмотря на суровое с ними обращение, оставались маленькими и изящными, а то, как на них смотрел малыш Зигель.

Атаман давно заметил, что парень бросает исподтишка голодные взгляды на его новую подругу, но до сих пор не придавал этому слишком большого значения. Понятно, что она ему нравится. В его возрасте вообще мужчинам, как правило, нравятся все женщины от пятнадцати до пятидесяти лет, и недавние события в лагере, тому наглядное доказательство.

Золас собственно взял с собой Зига для того, чтобы у него немного выветрился из головы любовный дурман, а то так можно напрочь забыть обо всех остальных мужских обязанностях. Но теперь он понял, что сделал ошибку. Молодой самец, вкусивший райский плод, да не просто вкусивший, а впившийся в него всеми зубами, теперь будет ждать, и требовать от жизни продолжения праздника, и это ожидание не должно затягиваться слишком долго, иначе он начнёт вести себя непредсказуемо, будет неспособен полностью контролировать свои действия и решения.

Нда, но делиться с парнем подружкой, Золас не собирался. Он был не против того, что происходило во «Дворце наслаждений», сам не раз проделывал такое и кое-что похлеще, но к Маранте он испытывал особое чувство и не ставил её в один ряд со своими прежними привязанностями.

Эх, надо было оставить в лагере, либо её, либо этого пацана! Развлекался бы себе дальше с развесёлыми девами, наделёнными богатой и ненасытной фантазией. А теперь, что ж, пусть потерпит! Вот заодно и посмотрим, какой он верный и преданный.

К полудню этого дня их ожидала добрая весть — овраги кончились. Правда дорога стала ненамного легче — дальше начинались развалины огромного города, сплошь заросшие деревьями и кустарником. Здесь недолго было переломать ноги. Ровные участки дорог были редкими, по большей части, железобетонные плиты, вывернутые, какой-то невероятной силой, словно нарочно, торчали из земли под крутым углом, образуя искусственные препятствия. Дома выглядели не лучше. От некоторых из них остались только стены, все внутренние перекрытия были обрушены, и сквозь пустые окна можно было видеть небо. Другие лежали в руинах, которые обещали в будущем превратиться в зелёные холмы. Третьи выглядели целыми, но Золас сказал, что там особенно опасно: старая арматура проржавела настолько, что строение может обрушиться в любой момент и похоронить под собой неудачливого искателя приключений.

— Место, куда я вас веду, — объяснял атаман, — отличается от всех строений города. Сработано на века и должно было служить своим хозяевам столетия, но в итоге стало их могилой, что частенько бывает при слишком больших амбициях.

— Что же это за место такое? — спросила Маранта, перепрыгивая через очередную трещину, размером с небольшую пропасть.

— Дворец правосудия.

— Дворец?

— Да, хоть больше это сооружение смахивает на крепость. Это, по-видимому, и помогло ему устоять, когда на город обрушился погодный шквал.

— Какой ещё погодный шквал? — поинтересовался Зиг.

— Страшное оружие способное сметать всё на своём пути. Когда-то люди забрасывали друг-друга особыми бомбами, после которых на земле невозможно было жить. Но оказалось, что это слишком опасно и расточительно. Опасно, потому, что действие такой бомбы могло отразиться на том, кто её применил, а расточительно, потому что никакого толку не было от завоёванных земель, если они отравлены на несколько веков вперёд. Вот тогда и придумали способ убивать врага с помощью сил природы, разрушая его города, но, не повреждая землю. Овраги, которые мы прошли, сделаны молниями, а здесь поработали ураганы и ещё что-то, о чём остались очень противоречивые сведения.

— Что же это такое?

— Нечто, убивающее людей в огромных количествах, но не оставляющее на теле ни царапины. Один старик, который был когда-то учёным, но во времена моей молодости уже впал в маразм, долго и путано объяснял мне что-то о резких скачках, какого-то давления, которое есть и в людях, и в воздухе, но я тогда ничего не понял. Важно то, что жители этого города погибли за несколько мгновений и совершенно безболезненно, пока разъярённая стихия кромсала их дома. Здесь повсюду можно найти человеческие кости. Кстати, мы пришли.

Золас указал на нечто странное — посреди обширного, но какого-то бугристого поля лежало нечто, напоминающее крышу здания, вросшую по краям в дёрн.

— Что, это и есть твой «дворец»? — недоумённо спросила Маранта.

— Да, — ответил Золас серьёзно, — но то, что мы видим, это, конечно не весь дворец, а лишь его самая верхняя часть. Уж не знаю, каким образом, но во время катастрофы, весь комплекс, состоящий из нескольких зданий, просел так, что оказался ниже уровня земли, а затем был занесён мусором, грязью, наносной почвой, и в итоге оказался погребённым по эту самую крышу. Через неё, кстати, мы можем попасть внутрь, и это единственный путь, который мне удалось обнаружить. Не будем терять времени. Там сбоку имеется слуховое окно, оно-то и послужит нам дверью!

Глава 23

Последнее дежурство Ганса

В эту ночь, весна, совсем недавно сменившая гнев на милость, снова за что-то обиделась на людей и подарила миру заморозок. Спросите, кому при этом досталось больше всех? Ну, конечно же, ему, Гансу, а кому же ещё? Нет бы этой холодрыге, приключиться вчера или завтра, да куда уж там! Как же судьбе было его не приморозить? Обязательно надо сделать так, чтобы этот колотун выпал именно на его дежурство. Мало того, что ему поручили охранять решётку городской канализации, что само по себе весьма неприятное дело, так ещё и стой здесь под открытым небом, с которого сеется то мелкий дождь, то снежная крупа. Ни тебе сторожки, ни какого-никакого навеса!

А всё эта сволочь, капитан Мохель! Не проявил, дескать, Ганс должного рвения в поимке бандита Золаса. А сам-то он, что проявил? Ведь они были там вместе и вместе плюхнулись в одну и ту же грязь, вышибленные из сёдел взрывом бомбы, а вот, поди ж ты! Лизоблюд и стукач Мохель получает раз в неделю повышение, а он, Ганс, охраняет ночью канаву с дерьмом. Ну, кто через неё ночью в город полезет? Какие контрабандисты? На чёрную ледяную воду и смотреть-то страшно, а уж как подумаешь, что там плавает… брр!

Ганс поёжился и отвернулся, стараясь представить горячую печку, миску бобов и кружку подогретого пунша. Ничего! Вот закончится дежурство, и он пойдёт в кабак! Но и тут печальные мысли омрачили эти светлые мечты. Самый лучший в городе трактир стоит сейчас заколоченный. Подумать только, славный малый и добряк, Теренций, оказался в сговоре с государственным преступником и помог ему бежать из тюрьмы! Или это Золас помог Теренцию? Говорили разное, но суть была одна — больше Ганс не попробует превосходного эля в его заведении, которое, несмотря на многолюдность, всегда было чистым и опрятным. Придётся довольствоваться грязной дырой, что расположена в двух шагах отсюда. Там подают дешёвое, кислое пойло и собирается такое отребье, что даже неприхотливому Гансу бывает тошно сидеть рядом с этим сбродом.

Эх, Теренций! Где твои халявные кружечки за честный рассказ о его, Ганса, службе? Одна осталась от тебя память — когда трактирщика уволокли на допрос, в его заведении делали обыск, а Ганс тогда стоял у дверей; так вот, пока сыскари переворачивали всё вверх дном, он увидел корзинку, валяющуюся в углу, и подтянул её кончиком ножен к себе поближе. Из корзинки торчал край цветной ткани, то ли платок, то ли скатерть, в общем пока в сторону Ганса никто не смотрел, он вытянул эту штуку и быстро спрятал её себе под кирасу. Теперь у него были самые красивые портянки в легионе! Спасибо, Теренций, счастливых тебе дней в разбойниках!

Размышления Ганса прервал звук, донёсшийся со стороны стока канализации. Ему показалось, что там, что-то явно плеснуло, будто рыба хвостом по воде ударила. Не может быть, этой зловонной жижей брезговали даже лягушки! Стражник сжал замёрзшими пальцами рукоять тесака, (тупое, ржавое оружие с болтающейся гардой, продукт начальнической экономии!), шагнул к покосившейся деревянной ограде зачем-то поставленной по бокам канавы и наклонился, вглядываясь в чёрную воду. Неужели и впрямь контрабандисты лезут? Или показалось?

Нет, не показалось — из воды торчал, какой-то предмет и Ганс наклонился, чтобы получше рассмотреть его. Предмет напоминал кончик косы, которая в таком случае должна была лежать на дне неглубокой канавы. Что за ерунда? Откуда здесь коса? Кому в голову могла прийти мысль бросить сюда косу и зачем?

В это время, то, что стражник посчитал косой, шевельнулось, хоть вода в канаве была совершенно неподвижна. Ганс ещё больше вытянул шею, вглядываясь в странный предмет и подумывая, где бы достать палку, чтобы потыкать в эту хрень?

Вдруг, что-то большое и бесформенное взметнулось перед его глазами и их залило потоками зловонной ледяной воды! Стражник почувствовал удар, от которого мир закружился у него перед глазами бешеным волчком! Он попытался вытащить свой тесак, но руки не слушались, попытался позвать на помощь, но из раскрытого рта не вырвалось ни звука. Он вообще не ощущал своё тело, как будто его не было вовсе, зато в области шеи вдруг возникла жгучая, нестерпимая боль! Что же происходит? Откуда эта боль и где же его тело? А, вот оно! Стоит у ветхой ограды канавы и держится за рукоять тесака. А почему у этого тела нет головы? Подождите, это что же получается? Это значит что он?..

Отсечённая, словно бритвой, голова красноносого Ганса, лежала в пяти шагах от стока городской канализации, который он должен был охранять. Её глаза моргнули ещё раз-другой и застыли, с недоумением глядя на то, как его тело опрокидывается навзничь, заливая потоками крови скудную городскую траву, а из канавы, проломив ограду, вылезает нечто странное и бесформенное. Но этого невезучему стражнику уже не удалось увидеть. Его взор замутился и погас…

……………………………………………………………………………………………………….

Зато он вдруг понял, что находится в помещении похожем на трактир Теренция, только намного больше, что он сидит за столом, на котором красуются здоровенный окорок и жареный гусь. А ещё, за тем же столом сидит много народу, и все эти люди живо беседуют, смеются и угощаются превосходной снедью, но почему-то он ничего из их разговора не слышал. Звуков вообще не было, словно он оглох на оба уха. Ганс вгляделся и увидел, что здесь много старых знакомых, а те в свою очередь, заметили его и поприветствовали. И вдруг он понял, что все, кого он видит перед собой, это те, кого он знал когда-то, с кем дружил и нёс тяготы королевской службы, все они… мёртвые. Некоторые умерли давно, а некоторые совсем недавно, во время заварухи во дворце. Но как же так получается, что он их видит? В это время кто-то поставил передним ведёрную кружку, над которой поднималась пышная шапка пены.

Ганса крепко, по-дружески, хлопнули по плечу, он обернулся и увидел Петера, славного парня и хорошего товарища, который позапрошлой зимой после дежурства перебрал в трактире, свалился в сугроб и замёрз до смерти. Ганс хотел было поздороваться, но не смог произнести ни звука, что-то мешало в горле, которое ещё к тому же болело, как при хорошей простуде. Петер приложил палец к губам и недвусмысленно показал на кружку. Ганс понял намёк, взял этот сосуд обеими руками и сделал большой глоток. Пиво огненной лавой пролилось ему в горло и от этого внутри, как будто заполыхал огонь! Боль ушла, а вслед за ней ушла печаль и прихватила с собой все обиды, о которых стражник и думать забыл, но, оказывается, носил их с собой всю жизнь, как ненужный балласт. И тогда он обрёл голос и повернулся к Петеру, чтобы что-то сказать ему, и обрёл слух и услышал шум множества голосов, треск камина и звон посуды. Ему в нос вдруг ударили запахи, от которых закружилась голова. В этот миг Ганс забыл всё земное и почувствовал себя наверху блаженства!

Глава 24

Правосудие прошлого

— Откуда свет?

Маранта удивлённо оглядывалась вокруг, не в силах понять явление, лежащее вне пределов её знаний о мире. Зиг крепился, но побелевшие пальцы, изо всех сил, сжимающие дробовик, говорили о том, что ему очень страшно. Один Золас ходил вокруг них с видом мальчишки, сумевшего произвести впечатление на окружающих.

— Это магия прошлого мира! — пояснил он. — Или наука, как кому удобно, так и понимайте. Предки не пользовались факелами, свечами и масляными лампами. Для освещения своих жилищ они использовали хитроумные устройства, одни из которых напоминали стеклянные груши, другие — хрупкие полые трубки. Я не знаю, как это всё устроено, но многие такие штуковины ещё работают здесь и в других местах, где часть домов осталась целой. Вот смотрите!

С этими словами он подошёл к стене и что-то нажал там. Раздался щелчок и огромный зал, в котором они находились, вдруг залился таким ярким светом, словно в нём зажглось собственное солнце! Маранта невольно зажмурилась, а бедняга Зигель отпрыгнул с коротким вскриком и заозирался вокруг, ничего не видящими глазами. Золас расхохотался, гулким, усиленным высокими сводами смехом, а потом взял дробовик Зига за ствол и задрал его вверх.

— Осторожно, парень! — сказал он, не переставая смеяться. — Так ты нас перестреляешь! Маранта, а ты чему удивляешься? Ведь во дворце Лоргина есть нечто подобное, только здесь это в несколько раз сильнее и ярче!

От слов атамана Зиг немного успокоился и сумел взять себя в руки, но в глазах его ещё плескался страх. Тем не менее, он нашёл в себе силы оглядеться вокруг, и то, что он увидел, вызвало в нём смесь ужаса и восхищения!

Помещение, в котором они находились, было не просто большим, оно было огромным, нет гигантским! В этот просторный зал наверно влез бы целиком весь их разбойничий лагерь, и ещё место осталось бы, а потолок, поддерживаемый мраморными колоннами, располагался на такой головокружительной высоте, что если бы Зиг мог оценить это раньше, то врядли спустился бы сюда с такой лёгкостью.

Да, они спускались почти вслепую. После солнечного света, то неяркое освещение, которое давали древние лампы, поначалу показалось им кромешной темнотой. Зато теперь, повсюду полыхали замысловатые светильники, превращавшие этот подземный дворец в совершенно сказочное место. Стены зала были отделаны порфировым камнем, что, несмотря на строгость убранства, выглядело вызывающе роскошно. Зато пол из светлого полированного мрамора был покрыт таким толстым ковром пыли, что ноги путешественников совершенно утонули в нём.

— Обуйся. — сказал Золас, обращаясь к Маранте. — Здесь на полу полно стёкол и битого камня.

На сей раз, девушка повиновалась без споров.

— А это что такое? — спросила она, указывая куда-то в дальний конец помещения, где вдоль стен слева и справа поднимались вверх две широкие лестницы.

Зиг проследил за её движением и волосы, в очередной раз, шевельнулись у него на голове! Между этими лестницами, образующими на высоте нескольких человеческих ростов широкую площадку, стояла великанского вида женщина.

Она была вдвое выше самого высокого из людей, каких видел юный разбойник, глаза её были завязаны, а в руках она держала длинный меч и весы, вроде тех, что используют на рынке седые носатые менялы, с которыми нельзя иметь дело человеку неопытному, если он не хочет остаться без денег. Одета эта женщина была во что-то просторное, ниспадающее до земли тяжёлыми складками, так, что из-под них виднелся лишь кончик ноги обутой в сандалию, а на голове у неё красовалась замысловатая причёска.

— Это статуя, изображающая правосудие! — пояснил Золас, как-то странно поморщившись. — Она должна была показывать, что правосудие относится ко всем одинаково, невзирая на лица, (об этом говорит повязка на глазах), что оно взвешивает поступки людей и карает их по мере вины. Я же понимаю значение этих символов так — «Посеку вас всех не глядя, взвешу ваши потроха!»

— Почему? — спросила Маранта, но казалось, что она задала этот вопрос машинально.

— Потому, что те, кто поставил здесь эту статую, как и их предшественники и последователи, никогда не судили людей, «невзирая на лица». Всегда тот, кто был знатнее и богаче, имел вес и положение в обществе, обладал большими шансами быть оправданным за совершённое деяние, чем никому не известный бедняк. Что же касается взвешивания людских поступков, то во все времена судьям было совершенно наплевать, виновен человек на самом деле, или не виновен! Дело было даже не в том, что подсудимый мог или не мог дать взятку судье, хотя это тоже имело немалое значение. Сама работа судьи оценивалась по тому, какое количество народа ему удалось признать виновным, понимаешь? Чем больше, тем лучше! Какой тут может быть разговор о справедливости, когда за большее количество обвинительных приговоров ему выплачивалась специальная премия? Зато насчёт того, чтоб наказать того кто попал им в руки, эти господа были настоящими мастерами! Калечили людям судьбы, оставляли без средств к существованию, без крыши над головой, превращали их жизнь ни во что! Ну, совсем, как в королевстве миляги Лоргина, только масштаб был иным. Оглянись вокруг! Представляешь, что они для себя отгрохали?! Здесь десятки залов, в которых можно вести одновременно множество заседаний. Настоящая мясорубка! Или, хотя бы, вот это…

Золас подошёл к статуе, протянул руку и щёлкнул ногтем по клинку меча. Раздался мелодичный металлический звон, эхом отозвавшийся под сводами зала.

— Настоящий! — пояснил свои действия разбойник. — Представляешь? Они вручили статуе настоящий меч! Правда он такой тяжёлый, что с ним никто из людей не сможет справиться. Но сталь отменная, и если захочешь прикоснуться к лезвию, то будь осторожна — острый, как бритва! Спросишь, зачем всё это? Чтобы боялись, вот зачем! Страх правил миром мудрецов, выстроивших город там наверху. Создатели хитроумных машин и приборов, строители прекрасных зданий и огромных городов жили в постоянном страхе! Это было выгодно тем, кто управлял государствами той цивилизации, так им управлять людьми было легче, и никто не желал понимать, что закон и порядок надо поддерживать не страхом, что общество следует строить и содержать так, чтобы сама мысль о преступлении не могла прийти людям в голову! Но, нет! Они предпочитали, содержать целую армию подонков в судейских мантиях, а ещё несколько армий палачей, вертухаев и прочих карателей! Эх, что там говорить! Хочешь знать, что из всего этого вышло? Поднимись наверх и посмотри вокруг на то, что осталось от мира, который построил такое правосудие!

— Атаман! — перебил пламенную речь предводителя Зиг. — Там что-то…

Золас поднял голову и увидел, что на плече «правосудия» сидит существо, которого там, несколько секунд назад, не было. Ростом эта тварь была не больше ребёнка трёх-четырёх лет. Всё тело мелкого чудика было покрыто густой бурой шерстью, руки необыкновенной длины заканчивались крупными кистями человеческой формы, с подагрическими шишками и изогнутыми когтями, внушительного размера. Ноги, худые и тоже длинные, складывались таким образом, что колени касались ушей, а ступни, ненамного отличались от рук и тоже были снабжены длинными пальцами, которыми существо вцепилось в плечо своего бронзового насеста. Но больше всего поражала голова твари и её лицо!

Голова крупная, почти одной ширины с узкими костлявыми плечами, зато лицо было узким, состоящим, казалось из одних огромных, вертикально вытянутых глаз, ярко красного цвета. Зрачки этих глаз были настолько малы, что их почти не было видно, но они обладали свойством мгновенно расширяться, когда существо переводило взгляд с одного предмета на другой, от чего его глаза вдруг становились чёрными с красными ободками. Носа у твари не было, точнее его заменяли две дырки посреди лица, при полном отсутствии ноздрей, а рта не было вовсе — на месте, где ему положено было быть, росла короткая гладкая шерсть, покрывающая также узкий подбородок.

С того случая в лесу, когда неведомое чудовище попыталось сожрать атамана, монстры путешественникам встречались в оврагах ещё дважды, но это были мелкие твари, которые с визгом удирали, едва заметив людей. Эта тварь никуда не удирала, она разглядывала троих пришельцев с хозяйским видом и вообще, похоже, чувствовала себя очень уверенно.

— Что за?.. — начал, но не закончил Золас.

Он остановился на полуслове, потому, что на голове статуи появилась вторая такая же тварь. Она выглядела точной копией первой, за исключением того, что была крупнее и обладала пышной, чёрной с проседью, гривой.

— Это тоже монстры? — спросила Маранта, которая, похоже, совсем не испугалась, но держала руку на рукояти своего меча.

— Пожалуй, что да, — ответил Золас, берясь за кобуры с револьверами. — Надо найти укрытие. Отступаем!

— Но атаман? — возразил, внезапно осмелевший Зиг. — Их же всего двое!

— А эти?

Зиг взглянул в том направлении, куда показывал атаман и холодный пот потёк струйками по его спине — на верхней площадке, где сходились две лестницы, на перилах самих лестниц и в темноте под ними, появились десятки, нет сотни длинноруких, длинноногих, красноглазых тварей и все они внимательно смотрели на путешественников, не издавая при этом ни звука.

— Идём, но медленно! Не делайте резких движений, — командовал Золас, пятясь задом. — Туда!

Он указал на тёмный проход в конце зала, где пока не было ни одной твари. Весь отряд двинулся в указанном направлении, не сводя глаз со скопления странных существ, которые пока не проявляли признаков враждебности. Пока…

Вдруг та тварь, которая восседала на голове статуи, и была, по-видимому, вожаком, вскочила на все четыре лапы, по кошачьи выгнула спину и издала пронзительный звук, нечто среднее между шипением и визгом! Теперь стала видна её странная пасть, разрез которой, оказывается, находился под подбородком. При этом возникало впечатление, что голова существа разделилась на две половины, а челюсти с треугольными зубами, с палец длиной, выдвинулись вперёд на целую ладонь!

Вслед за первой, заверещали все остальные члены этого огромного стада. Теперь в их намерениях сомневаться не приходилось и трое искателей приключений во все лопатки рванули к спасительному проходу. Золас бежал последним, слушая, как за его спиной раздаются мягкие прыжки множества лап.

— Сразу направо! — крикнул он, когда все трое вбежали в короткий коридор, оканчивающийся тремя дверьми, ведущими в разные стороны.

Сам атаман немного задержался в коридоре, чтобы положить что-то на пол, но потом в два прыжка догнал свою команду и сразу захлопнул тяжёлую, похожую на створку ворот, дверь. Едва он задвинул массивный бронзовый засов с рукояткой, смахивающей на оголовье шестопёра, как в, только что, оставленном ими коридоре, что-то оглушительно грохнуло, и отвратительный визг красноглазых тварей превратился в короткий вой, после которого наступила тишина.

— Атаман, они там, что, все… того? — спросил Зиг, хлопая глазами.

— Все ни все, но большую часть прихлопнуло! — ответил Золас, отряхивая, зачем-то, руки. — Думаю, они успели набиться в коридор, когда сработал детонатор, и сейчас там много фарша, а если кто уцелел, то удирает, наверное, до полусмерти перепуганный. Ладно! Потом посмотрим, что там вышло, а теперь пошли, нам как раз сюда и надо.

Глава 25

Сдохни, гадина!

Бум!

От удара в главные ворота, казалось, подпрыгнул весь дворец.

Бум! Бум!

Главному прокурору королевства Гувору, впервые было неуютно в своём глубоком, мягком кресле. Хотелось сжаться и поплотнее закутаться в чёрную, расшитую замысловатыми узорами, мантию.

Бум! Бум! Бум! Бум! Бум!

Этак ворота скоро не выдержат, и они ворвутся во дворец, а тогда… Что будет тогда даже думать, было страшно. А ведь всё так хорошо складывалось! Старый, немощный Лоргин даже в редкие минуты просветления мог думать только о своём ночном горшке и о том, чтоб его укрыли потеплее. Теперь вся власть фактически принадлежала ему, Гувору, а в случае если вдруг король помрёт, свои позиции можно было бы закрепить, объявив себя Верховным канцлером или кем-то в этом роде. Можно было бы стать королём, но это могло вызвать лишние пересуды. Канцлером, со всей полнотой власти быть интересней. Эх, мечты, мечты!

Он сам не заметил, как всё начало рушиться. Сначала сбежал этот разбойник Золас, да не просто сбежал, а прихватил с собой ту девку, с которой Гувор решил начать уничтожение Гвардии Лоргина, единственной силы, способной встать на пути его грандиозных планов.

И всё равно переворот прошёл удачно! Даже побег Золаса оказался кстати — теперь резню во дворце можно было свалить на него. И вдруг пропадает один из самых сильных и деятельных союзников — обер-полицмейстер Клач. Пропал он из своего дома, причём вместе с ним пропала вся его челядь, которую Гувор специально ему подобрал, чтобы знать всё о том, кому он доверял свои планы и кого собирался убрать не раньше, чем сам он окончательно утвердится в королевстве. В доме Клача нашли всё перевёрнутым, дверь в погреб оказалась взломанной, на полу, на кресле и на кровати обнаружились следы крови. Самого его нашли на следующий день в мусорной куче, засунутым в мешок и со сломанной шеей. Сыщики Гувора только руками разводили и конечно всё свалили на Золаса, но это было не похоже на знаменитого разбойника и для Главного прокурора оставалось здесь много неясного.

Но всё это произошло на следующий день, а тот в который пропал обер-полицмейстер, преподнёс ещё несколько сюрпризов. Во-первых, из-под стражи сбежал сообщник Золаса Теренций, убив при этом двух следователей, а во-вторых, погиб один из самых полезных Гувору людей — полковник Мочан, да не один погиб, а с половиной опергруппы. Двое выживших стражников были не в себе и ничего путного о том, что случилось, рассказать не смогли, твердили только, что полковник хотел «пощипать» какого-то лавочника. Да, похоже, что Мочан наткнулся на кого-то посерьёзнее, чем, пробавляющийся мелкой контрабандой, лавочник. В конце концов, наплевать на этого Мочана! Работать по-настоящему мелкий гадёныш не умел, зато стукач был профессиональный, но такого добра на службе у Гувора всегда хватало. Один подох, так на его место найдётся два новых.

— Ваше превосходительство!

От неожиданности Гувор подпрыгнул так, что чуть не свалился с кресла.

— Ну что вы опять кричите, майор Мохель? — недовольно проворчал Главный прокурор и судья королевства. — Говорил же вам, докладывайте нормальным голосом, орать не надо! Что у вас?

— Осмелюсь доложить, что главные ворота дворца не выдержали, враг заполнил двор, немногочисленные стражники с трудом держат оборону дверей и окон выходящих вовнутрь!

— Немедленно бросьте туда ещё людей! — Голос Главного прокурора превратился в странный рокочущий визг; он вдруг понял, что назойливый «Бум!», который изводил его в течение часа, больше не слышен. — Мы должны продержаться до подхода конницы из провинций!

— Не могу я бросить туда людей!

Глазки Мохеля бегали из стороны в сторону, и Гувор вдруг понял, что новоиспечённый майор боится, да не просто боится, он на грани паники.

— То есть как?! — Гувор встал с кресла и попытался грозно нависнуть над подчинённым, что при его небольшом росте выглядело комично.

— Очень просто! — Мохель вдруг осмелел и заговорил развязно. — Большая часть верной вам стражи дезертировала через дворцовую канализацию!

— Какие же они верные, если дезертировали? — пробормотал Гувор и сел обратно в кресло.

— А если мы с вами не последуем тем же путём, то нас сожрут, минут через пятнадцать-двадцать! Причём сожрут в прямом смысле, поймите это, ведь нас атакует не обычный противник!

Гувор всё понимал, но бежать сейчас… Всё бросить, когда он, наконец, почти добрался до полной, абсолютной власти! И всё же если его сожрут, то не пригодится ему ни власть, ни богатство. Всё! Теперь он принял решение!

— Майор Мохель! — каркнул Главный прокурор, вновь вставая с кресла. — Вы уверены, что оборона не продержится больше двадцати минут?

— Так точно, ваша светлость! — забывшись, крикнул Мохель, который к тому же перепутал форму обращения к своему начальнику. — Таких людей, как тупица Ганс у нас больше нет, а те, кто остался, воевать не умеют и не желают!

«Ганс? Какой ещё Ганс?» — Гувор поморщился от резкого крика Мохеля, одновременно пытаясь понять, о каком-таком Гансе тот говорит. — «Ах да, Ганс! Ну и зачем сейчас нужна эта вчерашняя история?»

День назад, обезглавленное тело стражника Ганса нашли возле сломанной решётки сточной канавы, где был его пост. Сначала решили, что с незадачливым служакой расправились контрабандисты или разбойники. Впрочем, может, так оно и было, но дело приобрело совсем другой оборот, когда в сапогах убитого обнаружились обрывки королевского знамени, пропавшего во время переворота. Как штандарт попал к пьянице-солдату было непонятно, но Гувор тогда решил сделать из этой истории очередную интригу и объявил мёртвого Ганса государственным преступником, заговорщиком и пособником врагов королевства. Жаль только, что у этого зарезанного дурака не было семьи, которую можно было бы сослать или казнить в зависимости от того, куда зайдёт следствие. Однако в связи с бурными событиями, накрывшими столицу, дело обезглавленного Ганса было забыто и Главный прокурор занялся другими проблемами.

— Забудьте об этих гансах! — прикрикнул он на Мохеля. — Если не хватает людей, выпускайте Гвардию!

— Но как же?.. Они же не будут сражаться, после всего!..

— Скажите им, что Лоргин в опасности, и они порежут монстров в куски!

— Но ведь их осталось только шесть, к тому же они истощены…

— А вам какое дело?! Если они не смогут драться, то пусть их сожрут монстры, понимаете? Их, а не нас! Короче, отправляйтесь в тюремный блок, выпускайте это мясо, а потом соберите, сколько сможете, людей и ожидайте меня у входа в подвал. Понятно, полковник Мохель?!

— Так точно! — взвизгнул «полковник» и исчез.

«Вот идиот! — подумал Гувор, направляясь к королевским покоям. — Был бы умнее, давно бы „сделал ноги“, как большинство стражников. Однако надо сохранить за ним звание полковника, на случай если удастся вывернуться и снова наладить королевство, готовое исчезнуть с лица земли. Такие, как этот Мохель всегда нужны, а отработает своё, так его несложно будет убрать!»

Но вот, наконец, спальня Лоргина. Конечно, перепуганная челядь разбежалась, оставив старика одного, но кому до этого, какое дело? Гувор вошёл и прислушался. В покоях короля было тихо, только отдалённые звуки боя долетали сюда сквозь толстые стены. Спит или помер? Впрочем, это ему без разницы. Главный прокурор пришёл сюда не для того, чтобы узнать о здоровье престарелого монарха. Вот она цель его визита — большой двустворчатый шкаф, в котором висели королевские шмотки, а позади них, за выдвижной панелью, (вот наивность!), имеется небольшая ниша, в которой лежит сумка до отказа набитая драгоценностями. Если всё пойдёт прахом, то эти брюлики и золотые цацки дадут ему возможность безбедно жить в Торговом городе, что лежит на западе от королевства Лоргина. Они же помогут там без труда «примазаться» к какому-нибудь денежному делу, и тогда всё будет нештяк!

Гувор распахнул дверцы шкафа и уверенной рукой нажал на скобу, которую ему давно ещё показал этот старый дурак Лоргин. Раздался щелчок, и тонкая деревянная стенка под воздействием пружины отскочила в сторону. Ха! Не мог за всё это время сейф себе поставить? И как только его величество никто до сих пор не ограбил? Вот она заветная сумка!

Главный прокурор, слегка дрожащими руками, вытащил на свет эту весьма потрёпанную, но такую, приятно тяжёлую, котомку и приготовился открыть её, чтобы взглянуть на содержимое, как вдруг тихий, но явственный кашель заставил его обернуться. Глаза Гувора встретились с глазами короля. Лоргин не лежал в кровати, как думал Главный прокурор, он сидел в кресле и смотрел на своего приближённого странно ясным и даже пронзительным взором, а в руках у короля были…

Ба-бах! Ба-бах!

Звуковая волна ударила по ушам, словно кулаки боксёра — профессионала. Вспышки выстрелов ослепили Гувора, и он не увидел, как от пули, ударившей в сумку, по всей комнате, сверкающим дождём разлетелись бриллианты. От мощного толчка, лишь отчасти смягчённого сумкой, вор-прокурор влетел внутрь шкафа, где на него обрушилось тяжёлое королевское одеяние.

Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах!

Следующая пуля перебила в локте правую руку, другая раздробила колено, остальные пришлись в пах, превратив гениталии несостоявшегося канцлера в кашу и глубоко проникнув ему в кишки. Жуткая боль затопила сознание государственного мерзавца, и оно отключилось, так что звука остальных выстрелов он уже не услышал.

— Сдохни, гадина! — прошептал король и выронил дымящиеся пистолеты.

До его слуха доносились звуки боя и топот множества ног, но старик больше ничего не мог сделать. Силы покинули его, он устало закрыл глаза и унёсся в страну сновидений, где не было окружающей мерзости и его собственной слабости, и всё было хорошо.

Глава 26

Ай, не режьте, дядечко!

— Эшче две шаги и ми стрэляим!

Голос, раздававшийся с верхушки раскидистого дуба, не шутил. Идущий впереди колонны усатый мужчина, в доспехах, но без шлема, с перебинтованной головой, остановился и поднял руку. Его жеста беспрекословно послушались, и вся многоликая человеческая змея замерла без звука и без движения, только было слышно, как на другом конце колонны тихо плачут дети.

— Таки хорошо! — одобрил действия предводителя колонны голос из листвы. — А таперыча сложите ваши оружии у-на земьлю!

— Нет! — коротко ответил забинтованный усач.

— А, тады ладно! Хлопци, готовьтеся палить разом! Таки не сдадитеся? Я тераз кажу ребятам и ви будити убиты!

— Ты здесь один, и если хочешь, чтобы я надрал тебе уши, то продолжай в том же духе! — сказал предводитель колонны усталым голосом. — А лучше, слезай и веди нас к своему атаману.

— Не, ви только побачте на етаго моржа вертикального! Таки я з него зроблю подушечку до булавок! Слухай ты, личность несогласная…

Договорить он не успел: усатый наклонился, подобрал с тропинки камень величиной со средних размеров картофелину и с силой запустил его в море зелёной листвы. Раздался вскрик, затем треск веток и на землю откуда-то сверху обрушился пацан, лет пятнадцати, одетый в живописные лохмотья, вооружённый луком и стрелами. Усатый скроил зверскую рожу и направился к упавшему, не торопясь, вынимая на ходу длинный рыцарский кинжал.

— Ай, не режьте, дядечко! — запричитал пацан, глаза которого округлились от ужаса, а на лбу стремительно набухала лиловая шишка. — Я же таки шутковал! Я же не нарочно! Ой!..

Усатый, продолжая играть театрального злодея, наступил на широкий, обтрёпанный рукав рубахи юного бандита, от чего его рука лишилась возможности добраться до короткого ножа, висящего на поясе. Острый, как игла, кончик мизерикордии приподнял подбородок парня и скользнул к его горлу, от чего тот булькнул и зажмурился.

— Ты сейчас встанешь и поведёшь нас к своему атаману, — ровным голосом сказал усатый, не убирая оружия. — Только без фокусов, а не то…

Он сделал лёгкое движение, и на горле мальчишки показалась крохотная капелька крови. Однако по физиономии парня было видно, что у него отлегло от сердца — на редкость сообразительный, он сразу понял, что убивать его пока не собираются.

— Таки… Таки атамана нету! — пролепетал он, приоткрыв один глаз. — Ушёл атаман в разведку, какую-то!

— Тогда кто за него?

— А, хто-когда! Бувает, старый Обух, бывает Сыч или Зюзя, а бувает шо уси трое!

— А кто из них сейчас на месте?

— Та леший йих знаит? Я в дозор уходил, таки, то был Зюзя, тока он в лес собирался за яким-то лядом…

— Ясно! Вставай и пошли, разберёмся во всём на месте!

Он рывком поставил пацана на ноги, подтолкнул носком сапога охотничий лук, который тот выронил при падении и сделал знак людям, которые с любопытством смотрели на разыгранную перед ними сценку. Колонна зашевелилась, забормотала, заскрипела колёсами ручных повозок и немногочисленных телег, и шаг за шагом двинулась вслед своему предводителю, который шёл, держа тяжёлую руку на плече присмиревшего молодого разбойника.

Глава 27

Привыкнешь!

Они устали, вымотались до предела. Даже несгибаемая Маранта сидела на полу у стены, обессилено привалившись к ней спиной и уронив голову на поджатые к груди колени. Её, красная от крови, скьявона, лежала рядом, но воительница не торопилась чистить свой меч, с которого обычно сдувала пылинки. Золас очень хмурый и настороженный, как волк чующий опасность, стоял рядом и проводил ревизию своего арсенала. Его револьверы были пусты, патронов к оленебою осталось всего четыре. Этого может хватить на пару секунд такой драки, какой им пришлось только что выдержать. Атаман мрачным взглядом оглядел заваленную телами галерею. Подобной бойни ему видеть ещё не приходилось.

На мозаичном полу были разбросаны десятки мёртвых монстров. Здесь были и мелкие обезьяноподобные твари, каких они видели в главном зале, когда только спустились в подземный дворец, и здоровенные мускулистые «быки», наподобие того, который напал на него тогда в лесу. Присутствовали и такие, которые передвигались на четырёх конечностях, снабжённых кривыми когтями. Эти обладали способностью стремительно бегать по любой поверхности, в том числе по стенам и потолку, а потому попасть в них было крайне сложно. Особенно поражали многочисленные человекоподобные твари, больше всего похожие на вставших из могилы покойников.

Когда такая мерзость в первый раз появилась перед Зигом, волосы у парня встали дыбом, и он разрядил свой дробовик монстру в живот, скорее машинально, чем сознательно. Золас видел, как это произошло, и на сей раз совсем не смеялся над юным разбойником. Ведь он сам поручил ему идти во главе отряда, и малыш Зигель воспринял это с таким восторгом, что еле сдерживался!

Когда они вошли в великолепную, но пыльную галерею, увешанную затянутыми паутиной картинами, ничто не предвещало нападения. Тихо было в галерее, тихо в коридоре, отделанном светлым дубом, который они только что оставили.

Вдруг перед младшим из авантюристов возникло это чудовище! Монстр появился, буквально ниоткуда, по крайней мере, Золас, который в это время разговаривал с Марантой, так и не понял, откуда он взялся. Тварь, наверное, могла сразу убить мальчишку одним взмахом длинных кинжальных когтей, но она почему-то этого не сделала, а зашипела, оскалив зубастый рот, и подняла когтистые руки в угрожающем движении. Возможно, она хотела сначала напугать свою жертву. Что ж, это ей удалось, но это же стоило ей жизни. Залп из двух стволов в упор отшвырнул псевдо-зомби на несколько шагов, а сам малыш Зигель опрокинулся навзничь и упал бы, не поймай его Золас на лету.

Едва он успел поставить парня на ноги, как на них наскочило и навалилось несметное количество «друзей» и «родственников» убитого зомбака! Руки Золаса заработали сами, его револьверы, казалось, не грохотали, а гудели и ревели, настолько сливались в один звук частые выстрелы.

Краем глаза атаман видел, как сражается Маранта. На лице девушки было написано спокойствие и сосредоточенность. Молниеносные взмахи меча трудно было рассмотреть, но Золас понял — ни одно движение здесь не делается даром, каждый удар находит свою цель. Вокруг воительницы лежали уже кучи изрубленных тел, и их высота росла с каждой секундой.

А вот с Зигом делалось, что-то страшное — ему ещё только раз удалось перезарядить и вновь разрядить своё оружие, и теперь он использовал дробовик, как дубину. Но это было ещё ничего, беспокоило то, что парень был явно не в себе — его глаза вылезли из орбит, открытый рот был перекошен в немом вопле, а могучие удары, которые он наносил, похоже не имели конкретной цели.

Вот его приклад задел бедро монстра и тот с визгом укатился из галереи прочь, но следующий удар разнёс гипсовый бюст, стоявший на выступе стены, а ещё один чуть не угодил в лоб самого Золаса, неосмотрительно приблизившегося к новоявленному берсерку.

Когда монстры кончились, а это случилось нескоро, Зиг всё ещё продолжал наносить редкие беспорядочные удары, от которых доставалось полуколоннам, картинам и бездыханным трупам на полу. Золас улучил момент и обхватил парня сзади, тот слабо забился, но вскоре обмяк в мощных руках своего атамана. Тогда большой разбойник отвёл маленького к миниатюрной мраморной скамейке, стоящей у стены, усадил там, дал отхлебнуть из своей фляги жгучего напитка и оставил остывать и собираться с мыслями.

Теперь они отдыхали, каждый по-своему.

— Дальше что? — спросила Маранта, не поднимая головы.

— Самому интересно. — буркнул Золас. — Ясно одно — эти места для проживания не пригодны.

— Тогда возвращаемся?

— Нет пока. Если на обратном пути нас ещё разок так встретят, то мы можем не выдержать. Надо, во что бы то ни стало, дойти до убежища. Оно должно быть здесь неподалёку. Там мы сможем отдохнуть, набраться сил и пополнить запас патронов.

— Ясно, тогда в путь?

Маранта встала, словно распрямившаяся пружина, легко и упруго, будто отдыхала несколько часов.

— Подожди, малый ещё не пришёл в себя.

Золас подошёл к, понуро сидящему на лавке, Зигу и взял в руки его дробовик. Приклад оружия был весь в царапинах и вмятинах, но трещин не было. Атаман вытащил из нагрудного кармана парня два патрона, перезарядил оружие и вложил его в руки своему подопечному. Пальцы Зига мгновенно сомкнулись на стволе и ложе дробовика и он, как будто проснулся. Но выразилось это в том, что парень сперва задрожал мелкой дрожью, затем вскочил со своей скамейки, рухнул на четвереньки… и тут его обильно вырвало. Золас подождал некоторое время, потом посадил мальчика обратно на скамью, вытер ему губы своим платком и снова поднёс ко рту фляжку.

— Хлебни ещё.

Зиг послушался, и его зеленоватые щёки запылали румянцем.

— Атаман… — Начал он, и в его голосе послышались слёзы.

— Всё в порядке, парень! — сказал Золас без тени насмешки. — Это со всеми бывает. Я после первой своей серьёзной драки блевал часа три… с перерывами!

Маранта подошла и села на ту же скамейку.

— Ты молодец! — сказала она Зигу, который недоверчиво хлопал глазами. — За свой первый бой я, в качестве награды, получила от Наставницы порку.

— Это за что ещё? — искренне удивился Золас.

— Просто я струсила, когда проткнула насквозь одного большущего варвара и вместо того, чтобы отскочить, замерла на месте, а он обхватил меня своими лапищами и прижал к земле, так, что едва совсем не раздавил. Как назло наш отряд тогда состоял из одних девчонок. Мало того, что им пришлось заканчивать бой без меня, так ведь потом они вчетвером едва смогли меня вытащить из-под этой туши!

Золас захохотал так, что задрожали своды подземного дворца. Маранта взглянула на него искоса, но тут же засмеялась сама, а вслед за ней засмеялся Зиг, у которого от напитка атамана голова пошла кругом.

— Всё, хватит! — сказал, наконец, Золас, вытирая глаза. — В общем, Зигель, ты, для первого раза, отлично справился. Так держать! Привыкнешь, и твои враги пожалеют, что перешли тебе дорогу. А теперь, если все в порядке, то давайте пойдём, а то, как бы сюда на запах мертвечины не сбежались какие-нибудь новые монстры!

Глава 28

Скрежет в темноте

— Мама, а когда они уйдут?

Женщина с измученным лицом ничего не ответила. За четыре дня, которые они прятались в подвале, она страшно устала отвечать на вопросы дочери, и теперь еле сдерживалась, чтобы не побить её, хоть та была ни в чём не виновата.

— Мама, а почему папа не встаёт?

— Мама, а зачем ты завалила папу мусором?

— Мама, а где папина голова?

Пару дней назад шум наверху вдруг затих и не возобновлялся довольно долго. Муж решил посмотреть, что там происходит, открыл люк и высунулся наружу. Она стояла рядом и ждала, что он скажет или сделает, но тот не произнёс ни звука, а потом, как-то странно дёрнулся и обрушился вниз, заливая всё вокруг себя потоками крови. От ужаса женщина едва не выронила единственную масляную лампу, которая у них была с собой — у её мужа не было головы и части плеча! Нет, они не были отрублены или оторваны. Что-то, что было острее бритвы, рассекло человеческую плоть вместе с костями одним взмахом. Рассекло и… унесло с собой… Женщина не помнила, как затворила люк, как оттащила тело мужа в угол и накрыла несколькими пустыми мешками, а потом закидала, чем попало. Она ничего этого не помнила и теперь восстанавливала в памяти события по вопросам дочери.

— Мама, а когда мы пойдём наверх?

— Мама, а папа с нами пойдёт? А почему он со мной не играет?

Женщина уже занесла руку для удара, но снова сдержалась и опустила её. Она только крепче прижала дочь к себе и зашептала ей на ухо всякий ласковый бред, которым матери успокаивают детей с тех пор, как человечество научилось говорить. Нет, она не знала, когда они поднимутся наверх. Продуктов в подвале хватит на месяц, а если их экономно использовать, то на два или три месяца. Хуже то, что здесь совсем нет воды. Её отсутствие отчасти заменял огуречный рассол, но жажда быстро снова давала о себе знать. Ещё был бочонок вина, припасённый на праздник, но это уж совсем неподходящее питьё для ребёнка. Правда, дочь хорошо засыпала от одной только ложки этой жгучей жидкости, но так долго продолжаться не могло.

Женщина понимала, что рано или поздно подняться наверх придётся. Но это она сделает одна. Отдать дочь на растерзание монстрам? Нет! Когда закончится еда и сил больше не останется, она сама перережет девочке горло, а потом выйдет наверх взглянуть в глаза убийцам мужа! Если только у них есть глаза… Почему-то эта мысль показалась ей необыкновенно смешной, и она хрипло и страшно засмеялась в тишине тускло освещённого подвала, где пахло землёй и разложением, где медленно умирала их последняя надежда. Это напугало не в меру любопытного ребёнка, и девочка в ужасе прижалась к матери, спрятав лицо в складках её платья.

А наверху продолжалось то, что они слушали уже несколько дней и ночей — вой, нечеловеческий и не звериный сменялся визгом, переходящим в рёв или жуткий хрип. Иногда слышались шаги, то мелкие и дробные, какие могла бы издать крыса, будь она размером с поросёнка, то гулкие и редкие, такие, какие были бы у пожарной вышки, если бы та решилась пройтись по улице. Хуже, когда что-то начинало скрести сверху по полу их разбитого, словно чашка, дома. Эти звуки могли издавать когти, каждый из которых был размером с серп жнеца. И вот теперь они снова возобновились. Что-то скребло и скребло когтями, грозя насквозь процарапать толстые доски. И были эти звуки всё ближе, и ближе, и ближе…

Глава 29

Невероятное рукопожатие

— Вот значит как!

Усатый разбойник задумался, пристально глядя на своего собеседника, сидящего через стол. Тот, такой же усатый и, на удивление, на него похожий, молчал и спокойно глядел ему в глаза. За столом сидело ещё несколько разбойников, остальные топтались у порога палатки, сверкая глазами и поигрывая оружием.

— Значит, Гвардии больше нет?

Тот к кому был обращён этот вопрос, поморщился, но ответил коротко:

— Нет.

— И столица захвачена монстрами?

— Захвачена.

— Получается, что и власти королевской больше нет?

— Получается.

— А эти все откуда? — Разбойник кивнул в сторону окна, за которым был виден беспорядочно раскинутый табор, расположившийся рядом с разбойничьим лагерем.

— Этих людей я смог вывести из города, пока монстры атаковали дворец. Здесь только обычные горожане, простые ремесленники и мелкие торговцы с детьми и жёнами. Есть правда несколько стражников, но они расплевались со своей службой, и теперь тоже помогают людям.

— А сам-то ты, мил человек, кто будешь?

— Я бывший майор Гвардии Его королевского Величества короля Лоргина, а зовут меня — Зигмунд.

Усатый разбойник присвистнул и откинулся на стуле. Окружающие бандиты грозно загалдели и придвинулись поближе, но усатый сделал почти незаметный жест и они успокоились.

— А скажи мне, майор Зигмунд, — внушительно начал он, наклоняясь через стол к самому лицу собеседника, — зачем ты их сюда-то притащил? Что ты думал здесь найти? Знаешь, чем мы сами кормимся? Знаешь! А теперь, если королевства нет, то нам и самим-то кормиться нечем! Что теперь со всеми этими городскими бездельниками делать?

— Перерезать и баста! — послышался чей-то голос от входа и разбойники одобрительно загудели.

Усатый грозно зыркнул в ту сторону и гул голосов заметно стих.

— Ну, так что, майор Зигмунд?

— А то, что идти им больше некуда! Я думал было проводить их к западной границе, но… в общем, не дойдут они. Без поддержки, практически без оружия, с бабами, да с детьми, не дойдут. Один я с дюжиной бывших стражников не справлюсь, вот и привёл их к вам. Что делать теперь, сам не знаю, знаю только, что вы не людоеды, какие-нибудь, зато люди гораздые на выдумку. Что-нибудь придумаете!

Усатый бандит снова задумался.

— То, что не людоеды мы, это твоя, правда! — сказал он, наконец. — Мы же не люди его величества, мать его за ногу, тьфу, короля Лоргина! И то, что на выдумку горазды, тоже верно. Вот только главный выдумщик у нас нынче гуляет, где-то на юге, и когда вернётся, неизвестно. Короче, пока атамана нет, я ничего окончательно решить не могу. Живите пока что! Своим я скажу, чтоб вас не трогали. Будете соблюдать местные порядки, глядишь, и не случится с вами ничего плохого. Только вот что — ты здесь спину-то береги. Не все наши понимают, что ты от падлы Лоргина такой же, как мы, пострадавший. И стражникам своим тоже самое передай. К ним у местных особый счёт, тут я за наших ребят не ручаюсь. Договорились?

— Договорились!

И тут случилось нечто такое от чего присутствующие бандиты пооткрывали рты — маститый разбойник и старший офицер королевской Гвардии пожали друг другу руки!

Глава 30

Непринципиальный вопрос

Атаман не обманул. Здесь действительно можно было отдохнуть и набраться сил. Зиг нежился в небольшом бассейне, выложенном красивой плиткой с картинками в виде играющих русалок. Как объяснил Золас, здесь когда-то были тайные апартаменты, какого-то высокопоставленного судейского чиновника, предпочитавшего предаваться порокам, за которые он судил людей, непосредственно рядом со своим «рабочим местом».

Как бы то ни было, но здесь было здорово! Эти апартаменты включали в себя несколько просторных комнат, обставленных с такой роскошью, какая не снилась никакому королю Лоргину. Даже вековой слой пыли не смог скрыть великолепия отделки и обстановки этих помещений. Но самым шикарным предметом роскоши здесь была ванна, способная вместить человек пять народу и примыкающий к ней бассейн, в котором теперь блаженствовал Зиг.

Когда они измученные и грязные от пыли и крови, завалились сюда пару дней назад, то ему в самых радужных мечтах представлялся соломенный тюфяк для сна и дырявый плащ в качестве одеяла. Но то, что он увидел здесь… Правда существовала одна проблема — у них с собой было маловато еды. Атаман сказал, что, в крайнем случае, можно наловить крыс, но Маранта от этого так поморщилась, да и Зиг всегда считал их лишь условно съедобными.

Впрочем, задерживаться надолго они здесь не планировали. А жаль! Зиг бы остался, даже если б пришлось всю оставшуюся жизнь жрать крыс. Но планы Золаса были другими. Уже тогда, едва они успели отдохнуть, атаман продемонстрировал то, что являлось целью их подземных блужданий — в двух шагах от роскошных апартаментов, в изгибе коридора, изобилующего поворотами, находилась неприметная, но очень крепкая дверь, устроенная так, что человек, не знающий о её существовании, мог запросто пройти мимо и не заметить никакой двери.

За дверью находился узкий, но очень длинный чулан, по обеим стенам которого располагались грубо сколоченные стеллажи, уставленные странными ящиками. Атаман открыл несколько из них и все увидели, что они наполнены разнообразным огнестрельным оружием, невиданных систем и конструкций.

— Даже не спрашивайте меня, что это такое. — ответил Золас на немой вопрос Маранты. — На арсенал или обычный склад не похоже. Скорее чей-то тайный запас, возможно, даже запас того, кому принадлежала вся эта шикарная берлога. У Зига вовсю горели глаза, но Маранта не разделила его восторга.

— Не люблю. — коротко ответила она, когда тот напрямую выразил своё восхищение. — Вот моё оружие!

Воительница выразительно похлопала по ножнам, в которых покоился вычищенный до стерильности меч.

— Но ведь ты же носишь с собой обрез? — удивился Зиг, который некоторое время уже называл подругу атамана на «ты».

— Забирай! — так же коротко отрезала женщина, сунула ему в руки тяжёлое, как кирпич, оружие, развернулась к мужчинам спиной и ушла по направлению к их с Золасом временной спальне.

Зиг поглядел на атамана, но тот только пожал плечами. Ничего не оставалось, как заткнуть обрез за пояс, («попросит назад — отдам!»), и продолжить рассматривать сокровища оружейного чулана.

Маранта прошла мимо великолепных статуй изображающих, неземной красоты, девушек и каких-то мавров с преувеличенно вывороченными губами. Она мельком взглянула в сторону спальни, но тут же сжала губы и отвернулась. Ванная с бассейном тоже не вызвали в ней интереса.

Только бы успеть! И не хотелось бы, что б её кто-нибудь услышал!

Но вот, наконец, то, что нужно — маленький ватерклозет, отделанный перламутром и спрятанный в дальнем углу роскошных апартаментов. Женщина едва успела добежать до спасительной чаши и упасть на колени, как её вырвало, а потом ещё и ещё. Это продолжалось целую вечность, а когда приступы тошноты ослабли, она села на пол и тут же рядом привалилась к стене.

Маранта, которая в жизни никогда не болела, сейчас была измучена и опустошена. О Боже! Теперь сомнений нет — она беременна. Ведь тогда ей не удалось дойти до своей комнаты и принять зелье. И вот теперь в сокровенных глубинах её тела зародилась новая жизнь…

А ещё, она сама не знала, как к этому относиться. Если бы она до сих пор служила в Гвардии, то её карьере пришёл бы конец, а сейчас-то какая разница? Нет, разница есть. Будь она в городе, то могла бы сходить к знахарке, которая хорошо знает своё дело, любит деньги и не задаёт лишних вопросов. Маранта точно знала, что кое-кто из её сослуживиц по Гвардии, время от времени, так и делал, но самой пройти через такое ещё не приходилось. Правда это опасно, но её ли пугать опасностями! Да о чём она думает? Город далеко и появляться в нём сейчас нельзя. В разбойничьем лагере такая знахарка врядли найдётся, так что теперь уж будь что будет!

Но остаётся ещё один вопрос — кто? Кто отец ребёнка? Золас или тот палач? Этого она наверняка утверждать не могла. Вроде бы палач лишь начал своё грязное дело, а закончить не успел. Или успел… Кто знает? Даже если девять шансов из десяти за то, что это всё-таки Золас, есть один этот проклятый шанс, из-за которого она ничего ему не скажет. Нет, она сама справится со всеми своими проблемами, и, в конце концов, какая ей разница, чей это ребёнок? Для неё он всё равно будет своим.

Маранта встала, привела себя в порядок и решила, что следует быть поприветливее со своими мужчинами, а то её тайну рано или поздно раскроют. Она усмехнулась, отметив про себя, что нечаянно назвала своим и Зига. За время их путешествия она успела привыкнуть к этому юноше, едва успевшему стать взрослым. Конечно, от неё не ускользнуло то, какие взгляды он бросает на неё исподволь. Возможно, встреться они при других обстоятельствах, она позволила бы себе небольшую интрижку с этим наивным, мускулистым мальчиком, пусть он её на восемь-десять лет моложе, но сейчас она с Золасом, а к атаману у неё несколько иные чувства, чем те, что возникают к привлекательному самцу. Кто знает, сколько им ещё быть вместе? При сложившихся обстоятельствах врядли долго, но пока она намерена быть ему верной подругой.

С этими мыслями Маранта направилась на небольшую кухню, расположенную здесь же, и принялась за приготовление нехитрого ужина. А со стороны входа в их необычное жильё, доносился, тем временем, исполненный гордости, рокочущий голос Золаса и восторженные восклицания Зига.

Мальчишки!..

Глава 31

Истинный хозяин

Этот город принадлежал им, не людям. Они всегда знали, что город принадлежит им, но пока в нём правили люди, они не могли высунуться из своих глубоких, обширных лабиринтов. Правда у людей можно было раздобыть пищу, в их домах жилось привольно и сытно, но те же люди постоянно убивали их, настоящих «хозяев» города, ставили на них капканы, раскидывали яд, заводили безжалостных когтистых хищников, как нарочно, созданных для убийства тех, кому на самом деле принадлежали эти дома и улицы.

Но теперь всё изменилось. Монстры почти очистили город от людей и его подлинные «хозяева» вышли на поверхность. Какие битвы разыгрывались тогда в домах и на улицах! Монстры были безжалостны и невообразимо смертоносны. Люди дрались с ними с отчаянием обречённых, и часто им удавалось выходить победителями из этих схваток, но на место одного убитого монстра немедленно являлись трое новых и люди гибли, несмотря на всю свою силу и храбрость. Зато сколько теперь было пищи для «хозяев»!

Монстры больше рвали свои жертвы, чем пожирали их, и потому кругом было разбросано в изобилии мясо, кости и потроха тех, кто по ошибке считал, что владеет городом. Туши самих монстров, погибших в битвах с людьми, тоже валялись кругом в больших количествах, и «хозяев» это вполне устраивало. Монстры были также съедобны и вкусны, как и люди. Кроме того монстры, в отличие от людей, совсем не интересовались ими, «хозяевами».

Теперь «хозяева» могли безнаказанно шнырять между ног, лап и копыт монстров и даже забираться на них сверху, но те не обращали на них никакого внимания. Чудовищам вообще ничего не было интересно, кроме людей. Даже запасы продуктов, особенно горы великолепного сыра, для монстров, будто вовсе не существовали. Это было весьма любезно со стороны безмозглых тварей, и теперь «хозяева» вовсю пировали в погребах, магазинах и на кухнях, ведь когтистые сторожа, ненавистные прислужники людей, давно исчезли из города.

Был обычный весенний день, один из тех очаровательных дней в преддверии лета, когда солнце ласкает лучами нежную молодую листву, но до жары ещё далеко и легионы мух не докучают тому, кто хочет прогуляться по городским улицам.

Толстый и ленивый «хозяин» наполовину разрушенного дома высунул из окна свой розовый нос и понюхал воздух. Пахло отгоревшим пожаром, трупами трёхнедельной давности, мускусным запахом огромного, похожего на ящера, монстра, который залёг в саду, уничтожив своими когтями все клумбы с маргаритками, которые зачем-то устраивали люди. Но этот, нажравшийся человечиной, длинноногий крокодил, был совершенно не интересен. «Хозяин» уже бегал под самым его носом и по хвосту, забирался даже на спину, но реакция чудовища выражалась лишь в ленивом взгляде в сторону высшего существа, пытавшегося привлечь его внимание. Убедившись, что «хозяин» не относится к людям, монстр закрывал плёнкой свои жёлтые глаза с щелевидными зрачками и отворачивался.

Нет, «хозяина» интересовали совсем другие вещи. Он сам точно не знал, что именно привлекло его внимание, но чувствовал, как сквозь вонь погибшего города пробивается нечто такое… Вобщем это надо было разведать, и он спрыгнул с подоконника в палисадник с засохшими цветами и сломанным заборчиком.

Улица была пуста, и делать на ней, в общем-то, было нечего. Но «хозяин» не удержался от того, чтобы пройтись там, где недавно мог прошмыгнуть лишь глубокой ночью. Теперь она выглядела совсем не так, как при людях, эта улица. Повсюду были кучи мусора, валялись какие-то кости, (не разобрать монстровые или человеческие), многие камни были выбиты, и в оставшихся от них лунках уже проклёвывалась трава. Но здесь и в самом деле не было ничего интересного, а потому жирный «хозяин» скоро свернул в переулок.

Там было намного интересней! В двух шагах от поворота, прямо поперёк прохода, лежал дохлый монстр, как две капли воды похожий на того, что дремал в саду за домом, где жил «хозяин». Только этот был вдвое больше, весь покрыт острыми шипами и наростами. Он почти превратился в скелет, но не от времени, а от того, что такие же жирные и обнаглевшие «хозяева», основательно очистили его остов от мяса.

Да, здесь была великая битва! Тела людей в доспехах и без них были разбросаны повсюду, словно кегли в которые метко угодила бита. Они ещё сжимали в руках своё оружие эти мёртвые победители, отдавшие двадцать жизней за одну. Но всё же они свалили этого гиганта, и он упал здесь, истыканный арбалетными болтами и копьями, с огромной раной в боку от выстрела картечью в упор. (Надо же, у кого-то нашёлся, запрещённый для гражданских, самопал!)

Но «хозяин» эту картину уже видел и даже угощался хрящами поверженного колосса, равно как и его победителей. Через грудную клетку монстра он прошёл насквозь и проследовал далее, куда его вёл чуткий, покрытый подвижными волосками нос.

Слева потянуло божественным запахом! Там находилась, разгромленная нынче, сыроварня, на ароматы которой вечно жаловались глупые люди, жившие по соседству. Для «хозяев» не было запаха лучше, чем этот густой, жирный дух, от которого душа в животе начинает петь от счастья! Но теперь от шикарных голов сыра, хранившихся на складе и от заготовок в больших бронзовых чанах, осталось лишь одно приятное воспоминание. Нынче между «хозяевами» шла борьба за саму землю, пропитанную благодатным сырным запахом. Туда не следовало соваться — набить брюхо врядли получится, а вот хвост запросто могут откусить.

Ещё раз, втянув ноздрями, напоённый ароматом сыра, воздух, «хозяин» проследовал дальше. Этот переулок не имел поворотов, зато выходил прямо на главную городскую площадь, где на, перестроенной недавно, виселице, качались несколько высохших, всеми забытых тел, которыми не интересовались даже вороны.

Но целью «хозяина» была не виселица и даже не центральная площадь. Здесь, между прочим, любили ошиваться самые неприятные из монстров. Они были похожи на людей, но не на живых, а на тех, кто умер, этак с месяц назад или чуть побольше. Но самое неприятное в них было то, что они при этом были совершенно живыми, состоящими из плоти и крови, способными чувствовать боль и обладающими зачатками разума. Ну, совсем, как люди. Кстати они оказались самыми плохими бойцами из всех монстров, несмотря на длинные, острые когти и мощные мышцы, словно свитые из проволоки. На поверку они были не чуть не лучше людей, а, пожалуй, даже намного глупее, и потому люди убивали их сотнями. Но у них нашлось одно большое преимущество — они никогда не заканчивались, ибо были самыми многочисленными.

Несмотря на то, что, как и прочие монстры, эти человекоподобные клоуны совершенно не интересовались «хозяевами», находиться с ними рядом было неприятно, и наш путешественник быстро свернул с площади в проход между домами, где вообще никого не было. Да, там не было никого, но всё же было, что-то такое, что странным образом влекло «хозяина» словно магнитом. Не останавливаясь, он миновал несколько богатых домов, находящихся в разной степени разрушения. При этом, до невероятия, чуткий нос сообщал ему на каждом шагу потрясающие вещи! Например, в развалинах этого и того домов остались живые люди, а в подвале дома похожего на плоский сундук, осталось ещё так много еды, что «хозяину» хватило бы на год, если бы он смог до неё добраться. Но даже еда так не влекла его сейчас, как это непонятное нечто, которое маячило впереди.

Поняв, что на площади тоже делать нечего, «хозяин» свернул в узкий проход между двух домов, в который могли протиснуться только такие, как он, ну и те… когтистые, которых сейчас не было. Очень скоро он очутился во внутреннем дворике, почти целой богатой усадьбы. Когда монстры пришли в город, здесь не было людей, и потому усадьба практически не пострадала. (Погнутая чугунная ограда и несколько разбитых осколками дорожного покрытия окон, не в счёт.) Здесь было тихо и спокойно.

Хозяин определил, что в доме залегло несколько, ни на что не похожих, монстров, (люди, кстати, тоже были, однако только мелкие — детёныши, а значит не опасные), но это его не волновало — нечто, за чем он шел, маячило, где-то впереди. Попетляв вокруг розовых кустов и попрыгав по клумбам, усеянным весенними цветами, он вскочил на садовую скамейку и как можно выше поднял свой бесценный нос. Это было где-то совсем рядом, скорее всего там, на самой верхушке небольшого мраморного фонтана, сделанного в виде распустившегося цветка. Как и всё здесь, это сооружение было совершенно целым, но не работало, так-как ухаживать за ним было больше некому.

«Хозяин» в два прыжка оказался рядом с каменной чашей, в которой ещё было немного воды, и вспрыгнул на бортик. Вот оно! Что именно он ещё не понял, но это было совсем рядом, только лапку протяни! Даже не обязательно карабкаться на самую верхушку…

Он снова встал на задние лапки и вытянулся вверх, пытаясь определить, направление, откуда исходит странное влечение. И вдруг… он понял всё! Древний ледяной ужас пронзил мозг «хозяина». Как он мог быть так беспечен? Почему не смог предвидеть, что влечёт его не что иное, как… Судьба!!!

Она приближалась со стремительной скоростью, со стороны затылка и не было никакой возможности увернуться или шмыгнуть в сторону, забиться в спасительную щель, спрятаться на недосягаемой глубине…

Камень, выпущенный из самодельной рогатки, тихо свистнул в воздухе и ударил зазевавшуюся крысу точно между ушей. Крыса коротко пискнула и забилась возле чаши фонтана в предсмертных судорогах. Из куста жасмина осторожно выглянуло нечто, что со стороны не сразу можно было бы опознать, как человека. И, тем не менее, это был человек. Чумазый до черноты, тощий, как палочник, едва прикрытый несусветными лохмотьями, мальчишка, лет двенадцати, вылез на тропинку и прислушался, почти так же, как это только что делала крыса. Вроде всё было тихо! Монстры в доме не замечали его присутствия. Он знал, что они не могут его почуять, (вонь мускусной железы, добытой из утробы, убитого отцом, ящера, глушила его собственный запах), но осторожность никогда не бывает излишней! До сих пор ему везло, и он оставался цел, тогда, как родители и старшие братья погибли в неравной битве с чудовищами. А теперь вот повезло ещё больше! Сегодня у них с младшей сестрёнкой на ужин будет превосходная откормленная крыса!

Это ли не удача? Парень ещё раз воровато оглянулся, подцепил свой трофей за голый, вздрагивающий хвост и исчез в кустах, где среди зарослей было крохотное окошко, не видимое снаружи, которое вело в, наглухо закрытый, угольный подвал.

Глава 32

Молоко некстати

Тот, кто ходил по оврагам с грузом на плечах, знает, какое это, ни с чем несравнимое, удовольствие! Казалось бы, что может быть проще — нацепил на себя через голову пять винтовок и вперёд, да не тут-то было! Вообще-то Зиг первоначально навесил на себя все десять, но Золас поднял его на смех и заставил половину оставить. И вот теперь Зиг очень жалел, что не оставил больше. Проклятые ружья натёрли плечи до крови и передавили ему все вены и артерии от чего у парня постоянно плавали перед глазами цветные пятна. Сам атаман и его спутница несли всего по три ствола, (не считая оленебой Золаса), что первоначально весьма удивило неопытного подростка, ведь он знал, что они люди сильные и выносливые. А ведь были ещё и патроны!.. Тяжёлая жёсткая сумка, расцарапавшая и напрочь отбившая бедро. Опять же, когда они уходили из переполненного монстрами подземного дворца, Зиг удивился, а почему бы им не взять патронов побольше? На это атаман ответил, что дай бог им донести хотя бы те, которые он приготовил. Тогда Зиг тайком до отказа набил свою сумку боеприпасами и ещё распихал несколько пачек по карманам. И вот теперь он чувствовал себя ишаком, во всех смыслах этого слова, но бросить свою ношу не решался, ведь всё это делалось для общего дела! В конце концов, когда во время очередного подъёма он чуть было, не слетел обратно от того, что весь этот арсенал перевесил и потянул вниз, старшие сжалились над несчастным и теперь они действовали по другому — все трофеи перед подъёмом и спуском складывались в один «сноп», который потом вместе поднимали или опускали на верёвках по мере надобности.

Но вот проклятые овраги остались позади, и путешественники смогли, наконец, устроить настоящий привал на знакомой полянке возле небольшого озера.

Маранта сразу отправилась туда купаться, Зиг, как ни устал, но взял на себя заботу о костре, а несгибаемый Золас отправился с оленебоем наперевес, добывать ужин. Не прошло и получаса, как в чаще прозвучал знакомый выстрел, а потом почему-то ещё два. Зиг разогнул спину и встретился с встревоженным взглядом Маранты, которая только что вернулась, завёрнутая в кусок длинной атласной ткани, прихваченной из их недавнего убежища.

— Многовато пальбы. — сказала она, натягивая одежду на глазах у онемевшего Зига.

Парень проглотил ком, невесть как, попавший в горло, но тут же заставил себя не думать о стройной гибкой фигуре, крутых бёдрах и полновесных чашах грудей с манящими сосками, промелькнувших перед ним. Это далось ему не без труда, но сделав над собой усилие, он всё же смог сосредоточиться на том, что сказала подруга атамана. И в самом деле, если Золас нашёл оленей, за которыми отправился в чащу, то зачем тратить столько патронов? Зиг знал, что атаман стреляет без промаха, а для их ужина с лихвой хватило бы одного оленя, и убивать нескольких не было никакого смысла. Так в чём же дело?

Пока он так размышлял, в лесу хлопнул ещё один выстрел и вдруг барабанной дробью застучали знакомые револьверы! Зиг вскочил и принялся откапывать свой дробовик из-под вороха вещей.

— Оставайся здесь! — скомандовала Маранта, которая была полностью одета и уже летела к опушке с обнажённым клинком в руке.

Что-то, (но не страх), заставило Зига послушаться и он, освободив, наконец, своё оружие, постарался занять удобную позицию, среди зарослей акации. Довольно долго, (или это ему так показалось), ничего не происходило. Потом послышались шаги множества ног, треск сучьев и людские голоса, среди которых выделялся знакомый, смеющийся голос атамана. Похоже, Золас пребывал в хорошем настроении, а значит, опасности не было. Зиг, выпрямившись во весь рост, вышел на середину поляны и положил ружьё на плечо.

Он чуть было не юркнул обратно в акацию, когда на свободное пространство вышло нечто большое, рыжее и рогатое. В следующую секунду Зиг узнал большого рыжего быка, любимца своего друга, Ваньки, флегматичного добряка, очень похожего на хозяина. Вслед за быком на поляну вступили две коровы, за одной из которых мыкался телёнок. Но вот, наконец, показались люди.

Зиг чуть было не задохнулся от радости и удивления, когда увидел Ваньку, одетого по-дорожному и даже обутого в какие-то кожаные тапочки с ремнями крест-накрест, доходящими до колен. За спиной друга, скромно опустив глаза, шла, закутанная в плащ Ивонна.

— Принимай гостей, Зигель! — прокричал со смехом атаман, который вместе с Марантой замыкал шествие. — Хорошо, что я успел вовремя, а то был бы у монстров сегодня роскошный обед!

— Я хочу ещё раз поблагодарить вас, атаман! — сказал Ванька обернувшись. — От моего имени и от имени моей жены…

(Жены?)

Сердце Зига странно подпрыгнуло, потом упало и скрылось где-то в районе желудка.

— Хватит! — Махнул рукой Золас. — Лучше садитесь к костру и рассказывайте всё как есть.

Когда Ванька закончил свой рассказ, солнце уже спряталось за горизонт и над поляной нависли сумерки. Путешественники вместо мяса поужинали молоком с лепешками, от которых все пришли в восторг, ведь оленина им давно надоела.

— Значит, в нашем полку прибыло. — задумчиво сказал Золас.

— Да, атаман. — отвечал Ванька. — Поначалу наши всё задирали городских, но Зюзя и Обух навели шороху, да и вожак ихний в долгу не остался. А вожак у них, о-го-го! Здоровенный такой, усатый…

— Зигмунд? — Спросил атаман, полуобернувшись к Маранте.

— Он, — ответила та. — Значит, уцелел кое-кто из Гвардии.

— Ага! — Подтвердил Ванька. — Городские его при мне Зигмундом называли! Так вот, он показал кое-кому из наших, ну тех, которые евойных задирал, почём фунт лиха. Это надо было видеть!

— Знаю! — подтвердил Золас. — Зигмунд служил со мной и был одним из лучших мечников.

— Он и меня кое-чему научил. — заметила Маранта. — Я рада, что он жив. Последний рыцарь среди наших.

— Точно! А сам-то ты куда намылился?

Ванька смутился, словно его уличили в чём-то постыдном, но потом вскинул белобрысую голову и выпалил:

— Не сердись, атаман! Я… мы решили искать лучшей доли на востоке!

— У варваров?

— Так ведь я один из них! Тамошний…

Зиг был в курсе, что его друг пришёл со своими коровами с востока, но думал, что имелось в виду восточное пограничье. То, что Ванька, по происхождению, «страшный восточный варвар», из тех, которыми в королевстве пугали детей, было для него совершенной новостью.

— Я там родился и жил до тех пор, пока мою деревню не разорили злые соседи, — поведал «страшный варвар». — У меня там родня живёт на юго-востоке, туда и иду.

— Через овраги?

— Нет, вдоль границы долины оврагов есть тропа, которая не видна глазу непосвящённого. Я её помню, хоть и прошёл по ней несколько лет назад.

— Интересно. А почему не пойдёшь прямо на восток?

— Нет, там злобные полудикие племена, которые совсем одурели от крови и не делают различия между своими и чужими. Там мне… нам делать нечего. Южнее есть места пригодные для жизни, туда и пойдём.

— Добро! Не в моих правилах мешать тем, кто нашёл свою дорогу! Живите и будьте счастливы, а на память возьмите вот это, может пригодится.

С этими словами Золас вложил в руку Ваньки мешочек размером с детский кулак, в котором что-то звякнуло.

— Атаман! Да ведь на это можно… ещё двух коров купить, или даже трёх!

Восторгу Ваньки не было предела.

— Ладно, не суетись, покупай, что хочешь, живи, как знаешь, а если счастья не найдёшь и задумаешь вернуться, приходи назад, возьму с радостью. Разбойник из тебя, так себе, но парень ты хороший, а мне хорошие парни всегда нужны!

На этом вечерний разговор закончился и все отправились спать. У костра остались двое. Они долго молчали, пока Зиг не заговорил первым:

— Значит уходишь.

— Ага.

— А вдруг там, что не так?

— Не, я уже всё решил. Там есть земли, до которых хрен доберёшься — между скал и лесной чащобой расположены. Туда пойдём, буду там свой хутор делать.

— А как же родственники?

— А чо родственники? Когда я без родителей остался, взяли они меня что ли? Это я так атаману сказал, чтоб он не думал, будто я в пустое место иду. Не, теперь мне никто, кроме Ивонны, не нужен, теперь я сам!

Зиг помолчал, потом вдруг сорвался с места и через секунду вернулся с дробовиком.

— Ты что, зачем? — принялся отнекиваться Ванька, пока он распихивал по его карманам патроны.

— Бери и помалкивай! — внушительным тоном ответил Зиг. — Как с ним обращаться, я тебе показывал. Будешь стрелять с упором в плечо — прижимай приклад получше, а то по челюсти звезданёт. Если от пояса палить придётся, тоже держи покрепче, чтобы большой палец не выбило. Сегодня вас атаман спас, а завтра атамана рядом не будет, сам спасаться будешь, если что. Всё! Удачи. Встретимся когда-нибудь. Береги Ивонну!

С этими словами Зиг исчез в темноте, а у костра остался только Ванька, с открытым ртом и ружьём в руках. Когда Зиг проснулся, как обычно от ощущения предутреннего холода и сырости, на поляне не было ни Ваньки, ни Ивонны, ни их маленького стада. Только возле костра стояла большая крынка, прикрытая лопухом, внутри которой оказалось молоко. Зиг сам не понял, почему ему вдруг стало так одиноко и тоскливо. Он, тайком от всех, смахнул пару непрошеных слёз и от молока отказался.

Глава 33

Как это было

— Мы держались на пределе. Кроме того, что все были ранены, нас уже два дня, как не кормили, не давали даже воды. В конце концов, старик Ричард… Помнишь старика Ричарда?

— Ещё бы! — сказал Золас сквозь зубы и сжал свою чашку так, что она треснула.

— Так вот, старик Ричард, рана которого была самой серьёзной, преставился, и нас осталось пятеро. В тот день к нам не сунулось вообще ни одно рыло и когда послышались удары в ворота, мы сначала подумали, что это продолжение бунта или кто-то решил дать отпор банде, захватившей власть. Так продолжалось не меньше часа, а потом всё стихло. То есть не стихло, а сменилось на вопли и рёв во дворе. Тогда мы поняли, что враг прорвался во дворец и сейчас режет стражу. Вдруг прибегает к нам этот подонок, Мохель, и начинает орать: «Император в опасности! Гвардейцы, спасайте императора!» И ведь это был тот самый Мохель, который командовал бандой головорезов, ворвавшихся тогда в нашу казарму. Они там многих вырезали спящими. Правда этот просто стоял в стороне и трясся, но когда с большинством наших покончили, осмелел, раскомандовался, лично пинал ногами трупы и глумился над пленными. В общем, лишь только он открыл дверь, я взял эту дрянь за шиворот, встряхнул и выспросил, что там за дребедень делается во дворце? Так мы и узнали про монстров. Тогда, похватав кто, что мог, мы рванули к королевским покоям…

— А Мохель?

— А, этот… Ну, он упал и умер.

— Понятно, не иначе, как о твой сапог запнулся. Дальше, что было?

— Так вот, мы побежали к королевским покоям, но дорогу нам преградили десятка два уродов, похожих на бродячих покойников. Это было ещё что! Когда мы положили этих тварей, выяснилось, что все коридоры заполнены, какими-то сороконожками, размером с собаку, а ещё чудищами, смахивающими на богомолов с человеческими рожами и косами вместо рук. Вобщем пришлось отступить, тем более, что двое наших — Питер и Ханна, получили ещё по несколько опасных дырок в шкуре и едва держались на ногах. Прорваться через двор было невозможно — он весь был заполнен ящероподобными тварями, среди которых выделялся огромный, как дом бесхвостый гад с ногами-тумбами и похожей на булаву, шишковатой головой, размером с бочку. Он-то, наверное, и выбил ворота. Я уже думал, что нам хана, но вдруг вспомнил про одну дверь за портьерой, не видимую со стороны. Она предназначалась для слуг, когда нужно было, чтобы они появлялись и исчезали, как бы ниоткуда, и вела в их помещения. Эту дверь не заметили ни люди, ни монстры, и на наше счастье она оказалась не заперта. Правда в помещениях для слуг уже хозяйничали какие-то полукрысы-полуобезьяны с иглами вместо шерсти, но их было немного и после того, как мы пришибли штук семь, остальные сбежали. Здесь наши ряды пополнились — в шкафах и под кроватями нашлось несколько прачек и поварих. Там же обнаружились два стражника и конюх, которые накануне навещали подружек, а когда начался штурм, решили не присоединяться к остальным и благоразумно подождать, чем всё это кончится. Хотел, было, я их прибить, но они слёзно умоляли дать им ещё один шанс и я согласился. Кстати, может быть с перепуга, но потом эти парни сражались как надо, и у меня с ними не было хлопот. Проблемы возникли с другим — женщины вцепились в меня мёртвой хваткой и стали просить спасти их детей, матерей, мужей, сестёр и так далее.

Почти у всех в городе были родственники, и они не желали без них уходить. Что мне было делать? Как старший по званию, я принял решение помочь этим людям, если это только возможно, тем более, что мы совершенно не знали, где искать спасения в наполненном монстрами городе. Но для начала надо было посетить королевский арсенал.

— Я был там, — перебил его Золас, — ничего хорошего.

— Ты был в старом хранилище, — возразил усатый Зигмунд. — Самое интересное давно перенесли в другое место, и это место было недалеко от помещений прислуги. Путь туда прошёл почти без приключений, так попались по дороге два монстра, которых мы быстро закололи. Зато я вооружил свою команду, так вооружил! Беда была только в том, что большинство этого отряда составляли женщины, которые в оружии понимали не более, чем мужики в кружевных тряпках, но я нагрузил их патронами и сказал, чтобы просто держались за нашими спинами, и в случае нужды готовы были передать нам заряженные ружья. Когда мы выбрались из дворца, мне показалось, что город сплошь кишит монстрами. На наше счастье окна помещений прислуги выходили, как раз на глухую стену улицы, где в это время не было людей. Ещё нам повезло, что у монстров была манера накидываться на свои жертвы всем скопом. В этот момент они не видели и не слышали ничего вокруг, и за их спинами можно было прошмыгнуть. Так мы и делали, пока не попали на улицу, где жили семьи нескольких служанок. Вот тут-то началось! Увидев чудовищ, которые крушили их дома, женщины, не слушая меня, бросились в атаку. При этом в лучшем случае, они использовали, вверенные им стволы, в качестве дубинок. Удержать их не было никакой возможности, и в следующее мгновение двух молодок разорвали в клочья. Я крикнул остальным, чтобы держались вместе и тогда мы дали несколько дружных залпов, которые свалили сначала одного здоровенного ящера, потом другого, а потом разогнали толпу чудищ поменьше. На краткое время эта улица была наша и тогда мы ринулись искать выживших. Их нашлось с полтора десятка, но всё это в основном были женщины и дети. Лишь два подростка могли, кое-как пригодиться в бою и я тут же произвёл их в солдаты. Чтобы прикрыть наше продвижение с тыла, я приказал поджечь дома, и мы двинулись дальше. Нечего было думать освободить город с такими силами. На наших руках было уже несколько раненых, которых пришлось нести, но, чтобы пробиться к воротам, надо было пройти ещё несколько улиц. И мы прошли их.

На одной такой улице сложил голову бедняга Клаус. Я видел, как он развалил надвое крупную тварь своим мечом, но в тот же момент шипастая, гибкая, как змея сволочь, выскочила невесть откуда и вонзила длиннющие клыки ему в шею! Я разрядил в эту мразь свою бомбарду, и тварь укатилась в огонь.

— Значит, из вас осталось четверо? — спросила Маранта.

— Нет, Питер умер по дороге от ран, здесь только я и Ханна. Она там в лагере. Лекари, говорят, что поправится, но встанет ещё не скоро.

— А ещё кто с вами был?

— Диана, но она повернула назад, когда убедилась, что беженцы в безопасности и вернулась в город.

— Динка жива? Я рада!

— Это кто? — спросил Золас, нахмурив лоб.

— Ты её не знаешь, ей нет ещё и двадцати, она совсем недавно в Гвардии. В рубке ещё слабовата, но отличная лучница.

— Интересно!

— Губы не раскатывай! Зигмунд, продолжай, пожалуйста. Как вы вышли из города?

— Вышли мы довольно просто — монстры сломали ворота, и съели стражу, а своё охранение не выставили, так что стоило нам дойти до выхода, как мы оказались на свободе. Никто не собирался нас преследовать, никто за нами не гнался, но по дороге эти твари встречались ещё раз наверно двадцать. Когда мы прошли через несколько разорённых деревень и ферм, то перебили немало мелкой дряни и вытащили из подвалов немало народу. Потом к нам присоединились те, кто смог уйти в леса. Это было весьма кстати, так-как у них нашлись лошади и прочая скотина, а также немного еды. Вот собственно и всё. Через пару дней мы уже стучались в здешние ворота.

— А откуда ты узнал, что меня здесь нужно искать? — спросил Золас.

— Дружище! — ответил Зигмунд. — Я всегда знал, где тебя нужно искать, и не я один. В Гвардии старого состава все считали тебя невиновным и знали, где найти, в случае чего. Кстати отец тогда очень сожалел о случившемся и собирался сам во всём разобраться, но ты успел сбежать.

(Отец?!) Маранта подозрительно взглянула на Золаса, но вдруг вспомнила, что Лоргин часто сам называл её «дочкой». Ах, вот значит, как старые гвардейцы относились к своему королю!

В палатке атамана воцарилась тишина. Все задумались, в том числе и Зиг, который по своему обыкновению прятался в тёмном углу, но теперь он помещался не на ящике с патронами, а за ним, ведь на это совещание были допущены только самые, самые!

— Значит, там могут оставаться ещё люди? — спросил, наконец, Золас, а Зигмунд при этом почему-то облегчённо вздохнул.

— Обязательно остались. Наверно немного, ведь монстры прочёсывали город не хуже карательного отряда, но где-нибудь в погребах при наличии продовольствия и воды кто-то, да выжил!

— Надо их найти.

— Ты спятил, атаман? — подал голос один из «особо приближённых» разбойников по прозвищу Сыч. — Какой нам прок городских выручать? Да если мы туда сунемся, нас сожрут с потрохами!

— Он прав, Зол! — присоединился к говорящему Зигмунд. — Я и сам подумывал о спасательной экспедиции, но при этом мы можем больше потерять людей, чем найти.

— Я уже обо всём подумал! — Золас для убедительности хлопнул ладонью по крышке стола. — Найдём мы кого или нет, это вопрос удачи, но попытаться стоит.

— Но, атаман!..

— Молчи, Сыч! Я возьму только добровольцев, неволить никого не буду. А теперь соображай: перед нами город, наполненный смертоносными, но безмозглыми тварями. Жители этого города по большей части съедены, королевской власти нет, вообще никакой власти нет! Зато добра там столько, что всё с собой не унесёшь! В одном только дворце полно всякого дорогого барахла. Если зевать не будешь, наберёшь столько, что на три жизни хватит! А спасёшь кого по дороге, так и на душе легче будет! Сам знаешь, в нашем деле без добрых дел нельзя, а то сожрёт тебя туга-печаль, с потрохами сожрёт!

Разбойник на минуту задумался.

— Это дело! — изрёк он, наконец. — Я с тобой. Поговорю с ребятами. С таким раскладом пойдут многие!

— Я точно знаю, кто пойдёт со мной наверняка! — сказал Золас и хитро поглядел в сторону, где прятался Зиг.

Тот аж рот раскрыл от удивления. Ведь он действовал совершенно бесшумно, сделал разрез в таком месте, что и в упор не увидишь, пришёл заранее и сидел, выставив из-за ящика только один глаз…

Вдруг он едва не выпрыгнул из своего убежища, когда ему на плечо опустилась чья-то рука! Сердце бухнуло, скакнуло от горла до паха и замерло, словно боялось выдать хозяина своим стуком. Зиг не вскочил, не развернулся, чтобы посмотреть назад, не стал отбиваться. Он узнал эту руку! А рука, между тем, скользнула вниз, мягко обхватила его запястье и потянула прочь. Он бесшумно последовал за этой маленькой ручкой и, едва очутился на воздухе, как заключил её обладательницу в объятия! Галанта! Как же он по ней соскучился! Что бы там ни было, в какую ещё передрягу его втянет атаман, неизвестно, но сегодня этого не будет. Сегодня будет другое!

Девушка, фигура которой в лунном свете казалась отлитой из серебра, приложила палец к губам и поманила парня за собой в сторону такой знакомой палатки!

Глава 34

Золотой свет

Масла в лампе осталось на пару часов, не больше. Последняя жестяная банка тоже была пуста. Еды хватило бы ещё на два дня, но вода закончилась ещё позавчера.

Женщина склонилась над лицом дочери, пытаясь уловить её дыхание. Какое-то время ей казалось, что девочка не дышит, но вдруг та разомкнула сухие губы и тихо пролепетала что-то во сне. Мать отпрянула, глядя на своего ребёнка дикими сумасшедшими глазами.

Сейчас она была похожа на ведьму, жуткое существо из страшной сказки с растрёпанными волосами и жёлтыми зубами, оскаленными в безумной улыбке. Сейчас она ненавидела свою дочь! Как эта маленькая мерзавка посмела не умереть? Как она могла жить до сих пор и мучить свою мать, которая о ней заботилась всё это время? Какая чёрная неблагодарность! Как она смеет заставлять её убивать себя, зная, как ей это тяжело? Наказать! Она заслужила это! Да за такое убить мало!

Женщина схватила со стола давно приготовленный нож и занесла его над горлом дочери. Как назло её рука дрожала, так, что кончик ножа плясал в неверном свете лампы, словно живой. Этак можно и промахнуться! Для верности она взялась за рукоятку двумя руками и вдохнула поглубже. Спящая девочка шевельнулась и слабо вскрикнула.

Нет, она не могла видеть занесённое над собой орудие смерти. Видимо ей снился недобрый сон, но сил у малышки было так мало, что их не осталось даже на вопль ужаса.

Нож снова задрожал в руках обезумевшей матери. Этак она промахнётся и не сможет убить эту мелкую дрянь одним ударом! А её надо было непременно убить одним ударом. Почему? Этого женщина не помнила, но какая, в конце концов, разница? Надо и всё! Она снова отвела руки, судорожно сжимавшие рифлёную рукоятку.

Вдруг ей вспомнилось — это был любимый нож её мужа, который кто-то подарил ему много лет назад, ещё до их знакомства. Он так гордился этим охотничьим ножом, хоть сам никогда не ходил на охоту! Даже когда вышел королевский указ о запрете оружия для гражданского населения, муж не отдал этот нож полицейским чиновникам, а припрятал здесь в подвале за вынимающимся бревном. Это было вообще единственное оружие в доме, не считая топора для колки дров, который так и остался во дворе, когда в город ворвались монстры. Спустившись в подвал, муж первым делом достал этот нож из тайника, и некоторое время сидел с ним в руках, уставившись на запертый люк. В тот злополучный день, когда он так неосторожно высунулся из люка, нож тоже был в его руке, но после того, как обезглавленное тело свалилось на дно подвала, нож выпал и отлетел куда-то в угол. Его потом нашла неугомонная дочка и принесла матери…

Женщина поймала себя на том, что её руки висят, как плети и ножа в них нет. Опустив глаза, она увидела, что он валяется у её ног, а она так и стоит над спящим ребёнком, вместо того, чтобы осуществить задуманное.

Нет, так дело не пойдёт. Пожалуй, лучше задушить её подушкой. Но на единственной в подвале подушке, как раз и спала эта самая девочка, которую надо было убить. Что это вообще за девочка? Ах да! Это же дочь, которая в чём-то провинилась и заслужила наказание. Только вот убить её почему-то очень сложно.

Вдруг женщина рассмеялась низким, полузадушенным голосом, прозвучавшим в тишине, как хриплое карканье. Ничего сложного! Надо просто разбить ей голову табуреткой! И лучше всего для этого подойдёт низенькая дубовая табуретка, на которой в углу стоит пустая корзина для хлеба.

Женщина отшвырнула ногой бесполезный нож и направилась в угол, утопающего во мраке помещения. Она отбросила лёгкую, как пёрышко корзину, предварительно заглянув в неё, не осталось ли на дне хлебных крошек?

Табуретка действительно была будто специально создана для убийства. Приземистая, небольшая, но тяжёлая. Её ножка легла в руку, словно изначально предназначалась для того, чтобы быть рукояткой дубинки. Мать придирчиво взвесила это орудие в руке, перевернула сидением вниз, удовлетворённо кивнула, затем повернулась к своему ребёнку и… замерла в недоумении!

Девочка уже не лежала, а сидела на своём импровизированном ложе. Но не это заставило мать замереть на месте с табуреткой в руке. От ребёнка исходило сияние! Её дочь светилась, словно маленькое солнышко и от этого зрелища у матери подкосились ноги. С грохотом покатилась по полу выроненная табуретка. Девочка медленно повернула голову в сторону матери и открыла удивлённые, ничего не видящие глаза. Судорожно перебирая ногами, женщина отползла в дальний угол подвала и закрылась руками, выставив их ладонями вперёд. Она не могла видеть сейчас свою дочь, она вообще ничего не соображала, панический страх совершенно погасил её сознание!

— Атаман! — громыхнул голос откуда-то сверху. — Здесь есть люди!

Из открытого настежь люка, заслонив на секунду яркие солнечные лучи, в подвал спрыгнуло, что-то большое и тёмное. Девочка так же медленно повернула голову в сторону этого существа, которое в лучах света казалось огромным и бесформенным, и произнесла слабым тоненьким голосом:

— Папа?

— Не знаю, кроха! — ответил бородатый разбойник, которому низкий потолок подвала не давал распрямиться во весь рост. — Я не часто бывал в этом городе, но может быть я и впрямь твой папа!

С этими словами он сгрёб ребёнка огромными ручищами и поднял над головой, просунув в подвальный люк.

— Зигель, принимай!

Стоявший над люком Зиг осторожно подхватил невесомое крохотное тельце, удивляясь его лёгкости и хрупкости.

— Давай сюда! — крикнула, подбежавшая, как раз вовремя, Галанта и ловко приняла девочку на руки.

— Там есть ещё кто-нибудь? — спросил Золас, который одним глазом наблюдал за происходящим, а другим смотрел в конец улицы, где Маранта и Зигмунд стояли на страже с обнажённым оружием в руках.

— А чёрт его знает? — ответил разбойник, уже собравшийся вылезать. — Сразу не видно, зато воняет, как бойне!

— Посмотри хорошенько! Такой ребёнок не мог быть в убежище один.

Разбойник ещё раз чертыхнулся, но послушался атамана и снова нырнул в подвал. Через некоторое время он вылез, таща за собой нечто отдалённо похожее на человека. Это существо слабо упиралось, мычало и издавало прочие нечленораздельные звуки, которые никак не напоминали человеческую речь.

— Вот, только эта ведьма! — отчитался разбойник. — Там у стены мертвяк безголовый, мусором заваленный. Жратвы нет!

— У-у, похоже, у старухи поехала крыша! — сказал Золас нахмурившись. — Немудрено после всего, что здесь случилось. Теренций! Возьми-ка эту тётку и сдай с рук на руки Порфирию, он знает что делать.

Исхудавший словно скелет Теренций, аккуратно взял под локоть, дико озирающуюся, женщину и сказал ей на ухо несколько слов, от которых та, как-то сразу успокоилась, хоть безумие ещё плескалось в её глазах. Продолжая говорить вполголоса, что-то малопонятное, бывший трактирщик приобнял её за плечи и повёл к малым городским воротам, которые сейчас были настежь открыты и охранялись отрядом вооружённых до зубов, отчаянного вида, разбойников.

— Какие будут приказания, атаман? — спросил подошедший усатый разбойник, в руках которого дымился крупнокалиберный самопал примитивной конструкции.

— Это точно был последний подвал? — спросил Золас, придирчиво оглядывая улицу.

— Точно! Спроси у Теренция. Остальные, либо вскрыты монстрами, либо обрушены при пожаре.

— Маловато спасли.

— По-твоему полторы тыщщи, это мало? Чудо, что вообще здесь хоть кто-то остался жив.

— Что ж, тогда во дворец!

— Вот это дело, а то ребята уже волнуются. Спасать людей, дело конечно хорошее, но уйти с пустыми карманами было бы совсем неправильно!

— Не будем терять времени. Зиг, зови наших! Поджигаем улицу, строимся в колонну и вперёд!

Чумазый, но по уши счастливый Зиг, побежал предупредить держащих оборону в конце улицы. Никогда ещё он не чувствовал себя таким счастливым! На его счету было уже полсотни убитых монстров и не менее десятка спасённых людей.

Вот это дело! И ведь никто не остался в стороне. Практически весь их лагерь, кроме больных и немощных был здесь. Разбойники, под руководством опытных вояк, успешно били монстров и даже ухитрялись до сих пор обходиться без потерь. Те, кто не мог сражаться, помогали, кто, чем мог. Порфирий, например, взял на себя заботу о тех, кто нуждался в слове утешения, Галанта и вся её команда развернули полевой госпиталь, при котором тут же был организован детский сад для сирот. Самым ценным человеком оказался Теренций. Исхудавший, похожий на мумию, с руками и ногами замотанными какими-то тряпками, он настоял на том, чтобы его брали в самые опасные места. Золас сначала отнекивался, но потом выяснилось, что бывший трактирщик и контрабандист, похоже, знает не только все проходы, но и все подвалы города!

Теперь они спасли здесь всех кого могли и забрали всё, что можно было забрать. Оставался дворец. Что ж, в подземном, заброшенном дворце Зиг уже побывал, теперь посмотрим, как выглядит дворец короля!

Глава 35

Мёртвый дворец

— Нет, ты со мной не пойдёшь!

— Нет пойду!

— Зачем? Если там даже будет, кого спасать, то это будут не дети! Объясни толком, ну что тебе там делать?

— Хочу посмотреть дворец!

— Ты же его видела, это я не видел!

— Ну и что? Хочу посмотреть, какой он теперь!..

Слова Галанты звучали неубедительно. Она вообще, в последнее время, только и делала, что преподносила Зигу сюрпризы. Например, эта её внезапная любовь к детям в сочетании с неожиданной храбростью. Зиг успел научиться отличать женщин-воительниц от обычных женщин, но Галанта сумела-таки показать ему, что он знает о них ещё слишком мало. И вот теперь они поссорились, но она всё равно увязалась за ним в этот поход. Как сказать глупой бабе, что в таком деле она ему не поддержка, что теперь ему, в случае чего, будет трудно сражаться, зная, что она за спиной?

Хмурый, как туча, Зиг следовал за атаманом и его лучшими бойцами, а за ним, такая же надутая, семенила Галанта. Чтобы быть полезной, она несла объёмистую сумку с патронами. Эх, сколько раз Зиг с тоской вспоминал о своём дробовике! Нет, он не жалел, что отдал его другу, но всё же… Правда у него теперь был обрез, от которого отказалась Маранта. И заряжалось это оружие теми же патронами, и также разносило врагов в клочья, (правда, на гораздо более близком расстоянии), но всё-таки это было не то! Ружья, которые они принесли в лагерь, сразу разобрали «стрелки». Так называли себя те, кто действительно умел обращаться с оружием, но таких было не много. Атаман поступил хитро: тогда они взяли на складе в подземном дворце только двуствольные «вертикалки», нижний гладкий ствол которых был рассчитан под дробовой, а нарезной верхний, под пулевой патрон. На вопрос Зига, почему бы не набрать автоматов и дальнобойных винтовок, которые тоже имелись на том складе, Золас ответил, что среди его знакомых совсем нет таких, кто бы владел этим оружием профессионально, а без этого они добьются только бесполезного расхода патронов. Впрочем, то, что они принесли тогда в лагерь, было принято с восторгом. Плохо было только одно — Зигу здесь ничего не перепало. Он не жаловался, ведь он понимал, что пока не может считать себя «стрелком», хоть ему и приходилось участвовать в настоящих драках. И вот теперь он с обрезом в руках прикрывал тыл их отряда и злился на Галанту, которую прикрывать с тыла было некому. Идти впереди она тоже отказалась — «Не хочу, чтобы ты просверлил мне глазами спину!»

Дворец, издалека похожий на корабль, (не такой, какие плавали теперь под парусами, а огромный железный корабль древности, такой, как на старых картинках, что можно было увидеть иногда на стенах в рамочке в богатом доме), собственно дворцом-то не был. Как и большинство строений в этом городе, он был переделан из чего-то ещё, но теперь нельзя было точно сказать, для чего и когда он был построен. Здесь не было ни изящных башенок, ни стрельчатых окон. Здание было прямоугольным, двухступенчатым, с огромным количеством окон, большинство из которых были теперь заложены. Обшарпанные рифлёные стены выглядели неаккуратно, но те, кто был внутри, рассказывали о красоте убранства и кричащей роскоши королевской резиденции.

С трёх сторон это строение было обнесено высокой, недавно построенной, стеной, охватывающей два внутренних дворика, один из которых предназначался для хозяйственных нужд, а другой служил стоянкой экипажей. Отряд Золаса вошёл во двор, что поменьше, ворота которого, вышибленные страшным ударом, валялись на мостовой, словно оторванные крылья гигантской бабочки.

Атаман и его подруга, первым делом, невольно посмотрели в сторону навеса, где когда-то были аккуратно сложены трупы тех, кто мешал новой власти в королевстве. Конечно, за прошедшее время, тела убрали, но теперь сам двор был усеян костями стражников, вперемешку с останками монстров. Здесь делать было нечего, и отряд углубился в лабиринт дворцовых коридоров.

До недавнего времени дворец, был единственным зданием во всём городе, как и во всём королевстве, которое освещалось электрическим светом. Такую роскошь Лоргин мог себе позволить, так-как давно ещё стал обладателем склада старинных лампочек, а кто-то из городских умельцев смог запустить несколько древних генераторов, в баки которых заливали очищенный самогон. Теперь генераторы молчали, и дворцовые коридоры утопали в непроглядной темноте. Люди зажгли факелы. Странно, но их дрожащий свет не разгонял, а как будто усиливал мрак, царивший в этих помещениях.

Нижний этаж считался подвальным, хоть это было не совсем так. Поскольку дворец стоял на склоне холма, часть этого этажа и в самом деле находилась под землёй, но другая его сторона имела выход в малый двор, куда выглядывали также несколько обыкновенных, а не подвальных окон. Внутри были коридоры с высокими потолками, которых почти не было видно из-за переплетения давно не действующих кабелей и проржавевших жестяных коробов древней вентиляции. В стенах этих коридоров виднелись провалы широких дверей, предназначенных для проезда ручных тележек и платформ на колёсиках, нагруженных различной кладью. Если бы, по крайней мере, трое из экспедиции не знали эти помещения, как свои пять пальцев, они давно заблудились бы в лабиринте коридоров, изобилующих неожиданными поворотами и тупиками.

— Куда сначала пойдём? — поинтересовался усатый Зигмунд.

— Предлагай, я давно здесь не был, — огрызнулся Золас.

— Мы рядом с винным погребом, — заметила Маранта.

— Нет, туда заглянем в последнюю очередь, — отрезал Золас, взглянув на оживившихся разбойников. — Где ты говорил теперь арсенал?

— Этажом выше, а здесь вот, склад продовольствия.

— Значит, нам сюда!

Они толкнули широченную выдвижную дверь, которая подалась с жутким ржавым скрипом и застряла, не дойдя до половины проёма. Внутри их ждал аромат достойный свалки пищевых отбросов. Позади Зига раздался кашель с фырканьем и, обернувшись, он увидел, что Галанта зажала нос платком.

С первого взгляда было ясно, что здесь вовсю хозяйничали крысы. От связок колбас, гроздьями свисавших когда-то со специальных вешалок, остались только верёвочки с болтающимися на них жалкими хвостиками. Та же участь постигла запасы сыра, некогда лежащего на широких деревянных стеллажах.

Обух с надеждой подошёл к гирлянде копчёных окороков, которые выглядели нетронутыми, но в ужасе отпрянул, когда увидел шевелящуюся массу белых червей, покрывающую этот, некогда драгоценный, запас. Картину дополняли несколько рассевшихся бочек, содержащих, по-видимому, какие-то соленья, из которых текла зловонная жижа, образовавшая посреди помещения лужу размером с небольшое море. Маранта вдруг побледнела, зажала рот рукой и выбежала вон. Золас проводил её удивлённым взглядом.

— Похоже, здесь брать нечего! — сказал он.

— Нет, кое-что осталось, — возразил Зигмунд. — Вот в этих ящиках консервы, которые делают на королевской фабрике за городом.

И он постучал кончиком меча по штабелю из грубо сколоченных ящиков.

— Отлично! Хоть что-то, но тоже трофей!

— А здесь вот мука и масло.

Зигмунд указал на большие жестяные ёмкости, стоящие друг на друге в углу.

— Понятно! Зигель, сбегай к нашим и скажи, чтоб пришли человек двадцать мужиков поздоровее. Да, пусть подгонят подводы и захватят ручные тачки! А на обратном пути посмотри, что там с Марантой.

Зиг, не теряя времени, ринулся выполнять поручение, даже не взглянув на Галанту, тихо сжавшуюся в углу. Когда он вернулся с подмогой, отряд уже двинулся дальше. Обе женщины нашлись в грязноватом туалете, что был в конце коридора. До сих пор он не мог себе представить, что резкая и опасная, как разъярённый шершень, Маранта, может найти общий язык с его подругой, миролюбивой жизнелюбкой. Но сейчас он застал их сидящими на скамейке в обнимку.

При этом Галанта даже, как бы, поддерживала воительницу за плечи и что-то нашёптывала ей на ухо, мягко и вкрадчиво. На вопрос — «Что случилось?», на парня цыкнули так, что он предпочёл убраться в коридор, и только отметил про себя, что в воздухе стоит тонкий, но отчётливый запах рвоты, который ни с чем не спутаешь. Ухмыльнувшись про себя, он подумал, что эти женщины всё же слишком слабые создания, воительницы они там или нет!

Наконец, девушки появились на пороге, слегка бледные, но вполне живые. Не удостоив Зига даже словом, они отправились рука об руку догонять экспедиционный отряд, и парню ничего не оставалось, как плестись за ними, поругивая про себя непредсказуемый женский пол.

До сих пор во дворце им не встретилось пока ни одного монстра. Это было удивительно, ведь город оказался набит этими чудовищами, как мешок горохом. Кто-то предположил, что здесь наверно всех съели, и это было похоже на правду, так-как люди им пока тоже не встретились. Золас поделился этими соображениями с Зигмундом и Марантой и те полностью с ним согласились.

— Вспомни, где в городе монстры встречались в самом большом количестве? — задала загадку Маранта.

— Где? — не понял атаман.

— Там где в подвалах и в развалинах ещё оставались люди. Монстры пришли в город за людьми и только за людьми. Они их чуют даже сквозь камень, и если здесь нет монстров, значит, нет и людей.

— Тем лучше! — прокомментировал этот диалог Обух. — А то у нас уже подводы кончаются, а большой добычи всё нет!

— Скоро дойдём до сокровищницы, — вставил Зигмунд.

— Ты знаешь, где она? — искренне удивился Золас. — Это же никому неизвестно, даже мне!

— Знаю, — был ответ. — Она на самом видном месте, в тронном зале.

— Как это?

— Очень просто — трон вместе с возвышением сдвигается в сторону, под ним открывается проход с лестницей, которая ведёт на скрытый этаж, не видимый снаружи. Других проходов на этот этаж нет. Отец увидел такую конструкцию в каком-то древнем фильме, когда аппаратура ещё работала и приказал сделать себе то же самое.

— Эх, я не знал, а то бы!..

— А то, что?

— Да ничего, теперь уже ничего! Заглянем туда после арсенала.

Арсенал, как и рассказывал Зигмунд, находился рядом с помещениями для слуг. Нелепое место, но это осталось на совести тех, кого уже не было во дворце. Он оказался снабжённым новой стальной дверью с замком замысловатой конструкции. Увидев это, Зигмунд нахмурился, но Золас только презрительно хмыкнул, достал из кармана кусок проволоки и вскоре замок, мелодично лязгнув, открылся. Реакция на то, что они увидели внутри, была неоднозначной. Атаман разочарованно развёл руками, Зигмунд удовлетворённо пригладил усы, разбойники разразились воплями восторга, а Маранта, окинув стойки с ружьями равнодушным взглядом, вышла.

— Чем ты недоволен? — спросил усатый гвардеец у предводителя разбойников.

— Пулемётов нет. — ответил тот. — Я точно знаю, что у Лоргина было несколько штук на случай большой войны, а где они теперь?

— Этого я не знаю. Может в сокровищнице?

— Ну, это мы скоро узнаем! Ружья конечно не помешают. Правда здесь почти только одни гладкостволки, но и они сгодятся!

— Атаман! — почти крикнул Зиг, внезапно возникший перед носом Золаса. — Можно я возьму себе это?

Он прижимал к груди что-то большое, разлапистое и воронёное. На поверку этот оружейный монстр оказался самозарядным карабином, который был рассчитан под мощный охотничий патрон.

— И не лень тебе будет таскать такую тяжесть? — усмехнулся Золас, разглядывая находку своего подопечного. — Так, посмотрим! Автоматическая подача патронов, отъёмный магазин на десять штук. Поищи, где-нибудь здесь может валяться барабанный. В такой можно запихать все двадцать. Нда, надёжный механизм и ствол с хорошим запасом прочности, который может выдержать несколько сотен выстрелов подряд и не расплавиться при этом! Этот зверь способен превратить толпу монстров в мелко накрошенный фарш, но ходить с ним, всё равно, что путешествовать с оглоблей на плечах. Что ж, бери! Ты парень крепкий, а теперь наверно станешь ещё сильнее, если будешь таскать такую штуку. Кстати, будь добр, ещё раз сбегай к нашим и скажи, чтобы шли сюда, если с жратвой уже закончили.

Через пару часов дело было сделано, и королевский арсенал радовал глаз чистотой и пустотой.

— Я только одного не пойму. — задумчиво произнёс Зигмунд. — От чего захватившие власть не раздали всё это, перешедшей на их сторону страже? Ведь даже, когда дворец осаждали монстры, тем из стражников, кто сразу не сбежал, приходилось отбиваться от чудовищ, чем попало!

— Это от того, что власть захватили трусы, привыкшие бить в спину и расправляться с беззащитными. Такие нападают на сильного противника только большим числом и то сначала стараются убедиться, что он ранен или измотан. А оружие они не раздали потому, что не доверяют даже своим. Трусы они, что тут много говорить, да ну их к чёрту! Сдохли и ладно! Пойдём лучше в сокровищницу, а то совсем стемнеет.

Глава 36

Невезение везунчика

Сегодня парню не везло с утра. Ему вообще не везло после того, как умерла сестрёнка. Когда-то, давным-давно, в другой жизни, она раздражала его своей девчачьей глупостью и капризностью. Но теперь он почти не помнил то время. Теперь она была для него маленьким ангелом, крошечным пятнышком света в тёмном, смертоносном мире. Но вот, этого света не стало, и мир погрузился в полный беспросветный мрак.

Однажды он вернулся с охоты, с удачной охоты. Крысюк был жирным и тяжёлым, а добыть его не составило труда. Вопрос, что делать с добычей был ясен — сварить! Так вкусней и питательней. Было время, они ели сырую крысятину, но теперь приспособились делать из неё разные нехитрые блюда и даже использовали приправы, которые можно было собрать во внутреннем дворике дома, куда выходило подвальное окошко.

В тот день он, как всегда, нырнул в это окошко, таща добычу за собой, но лишь сумел выпрямиться, как замер от ужаса — его сестрёнка сидела на своей кровати и, словно завороженная, смотрела перед собой неподвижными глазами, а прямо перед ней…

Прямо перед ней, словно кобра перед факиром, раскачивалось существо внешне похожее на змею, но словно состоящее из одних колючек. Длинное тело, сплошь покрытое шипами, было снабжено гребнем и нелепыми короткими лапками, которые ему, казалось, только мешали.

Впрочем, на двух задних, эта тварь стояла весьма уверенно, опираясь при этом на хвост, а передними, как бы в нетерпении, постоянно щупала воздух. Мальчик шевельнулся, и существо повернуло к нему тупоносую змеиную морду. Чёрные бусинки глаз уставились на парня, и тот почувствовал, как у него холодеют руки и ноги. Куском мяса шлёпнулась на пол, выпавшая из руки крыса. От этого звука, девочка, сидящая на куче тряпья, вздрогнула и часто-часто заморгала глазами. Дальше всё произошло с невероятной быстротой. Вероятно испугавшись, что упускает добычу, змееподобная тварь метнулась к ребёнку, моментально вонзила длинные тонкие клыки в чумазую белую шейку и с шипением исчезла в окне, проскользнув мимо парня, который всё ещё не мог пошевелиться. Некоторое время ничего не происходило. Когда он понял, что может двигаться, то не бросился к сестре, которая так и сидела неподвижно, будто и не было в их убежище жуткой твари, будто не вонзались ей в шею длинные клыки.

Осторожно, замирая от страха, мальчик подошёл к ней, словно боялся чем-то повредить или напугать. Сестрёнка не шевельнулась при его приближении. Он с опаской заглянул ей в лицо и отпрянул. Это больше не было лицом человека. На него глядели неподвижные глаза-пуговицы без признаков света, который излучает жизнь. Девочка была мертва. Брат протянул к ней дрожащую руку и прикоснулся к плечу. От этого движения её тело потеряло равновесие и опрокинулось навзничь. Голова, с неловко заплетёнными косичками, глухо стукнулась о кусок угля, но за этим звуком не последовал крик боли, и почему-то именно это напугало мальчика больше всего.

Он поднял руки к лицу, словно собирался молиться, и вдруг схватив себя за волосы, изо всех сил закричал в тишине чёрного подвала! Он кричал так впервые за много-много дней после того, как они с сестрой спрятались здесь, потеряв родителей, дом и целый мир, который теперь принадлежал монстрам.

То, что на его крик не сбежались десятки кровожадных тварей, было последней удачей маленького охотника на крыс. Тело сестры он завернул в те же тряпки, из которых когда-то сделал для неё постель и забросал кусками угля. Больше он в этот подвал не вернулся. Нашёл себе убежище на чердаке заброшенного дома, но ровно через полдня крышу с этого дома сняли громадные челюсти одного из монстров-гигантов. Парню удалось проскользнуть между колонноподобных ног этого страшилища, и оставшееся время он просидел в кустах.

Затем он обосновался в полуобрушенном погребе, вылив перед входом последний пузырёк отбивающего запах мускуса. Монстры сюда не совались, но есть здесь было нечего, огонь разводить тоже нельзя, а источник воды находился далеко. Как назло, крысы то ли поумнели, то ли их стало меньше, но они уже не ходили по улицам открыто, а шныряли, стараясь оставаться незаметными. Кроме того, наверно от голода, он стал всё чаще промахиваться.

Но сегодня ему особенно не везло. Наглый крысюк, словно в насмешку, сидел на расстоянии вытянутой руки и совершенно его не боялся. И всё равно он промазал! Крысюк презрительно пискнул и скрылся с глаз долой, не слишком при этом торопясь. Мальчишка утешился тем, что пожевал листьев одуванчика.

А потом в город пришли люди. Эти люди были странными, бородатыми, одетыми во что попало, и они оказались страшнее монстров. Когда-то отец показывал ему королевских гвардейцев и говорил, что в государстве нет сильнее воинов. Но теперь он в этом сомневался. Бородатые люди были вооружены так, как гвардейцам и не снилось. Они убивали монстров десятками и захватывали целые улицы, а потом поджигали дома.

«Ну вот! — подумал парень, глядя, как эти новые враги расправляются с врагами старыми. — Теперь все крысы достанутся им!»

Он наблюдал за этими пришельцами достаточно долго, чтобы убедиться в их кровожадности. Он видел, как они извлекали из подвалов и различных щелей, тех жителей города, которые чудом уцелели, а потом тащили их куда-то за ворота.

«Теперь они их тоже съедят!» — думал он и решил, что ни за что не попадётся этим страшным людям.

И он им не попался. В отличие от монстров, люди не обладали чутьем, от которого надо было поливать себя зловонным мускусом. Достаточно было просто не лезть им на глаза. Но всё же мальчик не уходил. Он всё смотрел и смотрел, как вспыхивают дома, а город, в котором он родился, становится совсем непригодным для жилья. Парень, как раз наблюдал, как из подвала дома булочника извлекли его маленькую дочь, а затем какую-то старуху, в которой он едва узнал жену этого булочника и мать девочки. Женщина шипела, как разъярённая кошка и упиралась руками и ногами, но они справились и выволокли её на свет. Чем всё это кончилось ему так и не довелось узнать, потому что…

Потому что его затылка коснулся лёгкий ветерок и сзади раздалось натужное сипение. Мальчик обернулся. За его спиной стояла Смерть в виде зомбака, скалящего в двух шагах свои клыки.

За время, проведённое в руинах города, парень научился разбираться в монстрах. Зомби среди них были не самыми сильными, но они больше всего напоминали людей, были очень быстрыми и обладали зачатками разума. Их длинными, острыми, как бритвы, когтями можно было выпустить кишки быку, а клыки были настолько мощными, что в один приём перекусывали человеческую шею. Однажды он видел, как такой зомбак перекусил позвоночник собаке, бросившейся на помощь хозяину. И вот теперь один из них стоял и улыбался ему своей мерзкой улыбкой, от которой в жилах стыла кровь.

Мальчик понял, что это конец. Сил бежать на, ставших вдруг ватными, ногах не было. К тому же сейчас они находились на крыше полуразрушенного здания, держащегося на честном слове, и любое неверное движение означало падение с приличной высоты.

Зомбака, впрочем, это совершенно не волновало. Он явно чувствовал себя хозяином положения и, похоже, не торопился, зачем-то разглядывая свою жертву. Но вот он, наконец, поднял руки с выставленными вперёд когтями, готовясь покончить с парнем одним ударом, и улыбнулся ещё шире. Мальчик закрыл глаза.

Вот сейчас последует острая боль и на этом всё кончится! Но монстр почему-то медлил. Вдруг он издал какой-то всхлипывающий звук и сделал несколько шагов назад по покатой крыше. Парень приоткрыл один глаз и увидел, что из глазницы зомбака торчит чёрная стрела с красным оперением и небольшим королевским гербом, нарисованном на древке золотой краской. В следующее мгновение такая же стрела ударила монстра в горло, от чего тот кувыркнулся назад и полетел вниз, так и не издав ни звука!

От всего увиденного парень опешил и вместо того, чтобы спрятаться или сбежать, выпрямился во весь рост. Он прошёл пару шагов и возможно упал бы с крыши вслед за поверженным зомбаком, но тут его схватили за руку.

Мальчик резко обернулся, готовый вырываться и удирать без оглядки, но внезапно замер, встретившись с сумасшедшими зелёными глазами на девичьем лице, показавшемся ему неожиданно красивым. Перед ним стояла девушка, одетая в драненькое чёрное трико, сквозь которое просвечивало совершенно белое тело. В свободной руке она держала лук, а за плечами у неё виднелся колчан, настолько туго набитый стрелами, что напоминал стог сена. Парнишка успел рассмотреть, коротко остриженные, почти чёрные, волосы, обрамляющие бледное лицо, золотой пояс с гербом на массивной пряжке, длинный рыцарский кинжал в избитых ножнах, смотрящийся странно на тонкой девичьей талии и маленькие, почти детские, босые ноги, весьма грязные и исцарапанные.

Но он не успел даже рта раскрыть, как его спасительница сорвалась с места, будто стрела, пущенная из лука. При этом она так сжала его запястье, что юному крысолову оставалось только следовать за ней, замирая от ужаса, когда они делали длинные прыжки, перелетая с одной крыши на другую. Так они бежали довольно долго, пока крыши не кончились. Тогда последовал головокружительный прыжок куда-то вниз и парень второй раз за сегодня решил, что настал его конец, но их полёт закончился весьма мягкой посадкой на мусорной куче, из которой выскочили два десятка перепуганных крыс.

Затем они бежали по каким-то закоулкам, где стены сходились так, что только узкие плечи юной девушки и худенького подростка позволяли им не застрять по дороге. Наконец, их бег кончился в крохотной лачуге, стоящей на отшибе. Это неприглядное строение давно не использовалось. Его единственное окно было загорожено железным щитом, приваренным к такой же железной раме. Мощная дверь, тоже железная, издала ржавый скрип, но открылась на удивление легко. Когда она захлопнулась, беглецы оказались в полной темноте и мальчик тут же пребольно стукнулся обо что-то лбом и коленкой. Девушка с чем-то долго возилось, чем-то чиркала и наконец, зажгла маленький огонек, от которого запалила крохотный свечной огарок. Свет, на удивление яркий, хоть и дрожащий, озарил тесное помещение железобетонной коробки, которая снаружи имела вид маленького домика. Внутри почти не было места из-за древних приборов и механизмов, молчащих уже многие десятки лет. Чтобы пройти до противоположной стены, до которой было не больше трёх шагов, между ними приходилось протискиваться, что было непросто даже для тощего пацана.

— Отдышись! — коротко приказала девица, чуть хрипловатым голосом.

Сама она, похоже, даже не запыхалась. Мальчик огляделся и, увидев крохотную железную скамейку, плюхнулся на неё, не чуя под собой ног.

— Что дальше? — спросил он и не узнал своего голоса, так давно сам не слышал, как тот звучит.

— Переждём, — ответила странная девушка. — А потом будем уходить.

— Куда?

— Вон туда, смотри!

Она указала ему на отверстие в железном щите окна, сквозь которое внутрь проникал тонкий луч света. Он заглянул в это отверстие и увидел небольшой холмик рядом с их убежищем на склоне, которого виднелась квадратная железная дверца.

— Там вход в лабиринт, — пояснила девица, которая продолжала изъясняться коротко и отрывисто. — Поешь, а то не сможешь быстро двигаться!

С этими словами она протянула ему лакомство о существовании которого он давно позабыл — большой кусок хлеба, чёрствого, как деревяшка, но вкусного, как ничто на свете! Мальчик впился зубами в эту роскошь и почувствовал себя на верху блаженства!

Глава 37

Отец

— И что ты там забыла? Королевские кости среди королевского дерьма?

Золас шёл за Марантой с таким видом, будто у него на ногах висели пудовые гири. Сейчас он напоминал подростка, которого ведут в гости к нелюбимой тётушке, в то время, как он собирался с приятелями играть в футбол. Маранта делала вид, что не слышит его нытья и решительно шагала по направлению к королевским покоям.

Они шли туда вдвоём, Зигмунд остался присматривать за разбойниками, которые азартно вычищали сокровищницу в тронном зале. Тайник в основном содержал столовое серебро, которого хватило бы на всё население королевства. Несколько штабелей золотых слитков вызвали восторг у большинства джентльменов удачи, но их атаман остался недоволен: пулемётов в сокровищнице не было.

— А зачем они тебе? — спросил Зигмунд, который, как и Маранта больше доверял холодному оружию.

— Это не единственный город королевства, — ответил Золас. — Врядли монстры напали только на столицу. Скорее всего, этих тварей полно везде и люди кругом нуждаются в помощи. Сейчас мы спасли, сколько успели, и взяли неплохую добычу, но нельзя же на этом останавливаться! Я хотел бы собрать небольшую армию и прошерстить это королевство город за городом, а в таком деле, чем сильнее вооружение, тем лучше!

Увы, пока этим надеждам не суждено было сбыться. Вероятно Лоргин, еще, когда не потерял способность соображать, припрятал этот козырь подальше, так-как ценил его больше остальных драгоценностей. Маранта едва взглянула на сокровищницу и сразу потеряла к ней интерес. Она заявила, что идёт «проверить» королевские апартаменты и, не слушая никаких возражений, отправилась в их сторону. Золас не хотел, чтобы она шла туда одна, но и не мог остановить своенравную, а в последнее время, попросту вздорную, воительницу, и потому увязался следом.

Запах в личных покоях Лоргина стоял тот ещё! Золас демонстративно зажал нос, но Маранта не обратила на него никакого внимания. Она быстрым шагом прошла через анфиладу небольших залов и комнат, и решительно распахнула двери спальни. Оттуда ударила волна такого смрада, что атаман разбойников теперь зажал нос без всякой демонстрации. Однако женщина, которая недавно почувствовала себя плохо от ароматов несвежих продуктов, на сей раз не проявила и тени смущения и брезгливости.

В спальне царил полумрак и тишина склепа. Слабый свет всё же проникал через зашторенные окна и вскоре глаза посетителей привыкли к этому скудному освещению, и они стали различать предметы.

Сказать, что здесь был беспорядок, означало ничего не сказать. То, что предстало глазам наших авантюристов, скорее можно было назвать полным разгромом. Большинство столиков и тумбочек были опрокинуты, ящики большого комода выдвинуты, а один, вытащенный полностью, валялся на полу среди разбросанного содержимого. Створки большого шкафа были распахнуты и из него торчали чьи-то тощие ноги. Пол вокруг, как-то странно поблёскивал. Золас наклонился и подобрал что-то маленькое, как-бы испускающее лучи света. Он не смог сдержать возглас удивления, когда понял, что всё вокруг усыпано бриллиантами. Маранта спокойно перешагнула через эти россыпи и направилась к большой кровати с полусорванным балдахином.

— Дочка? — вдруг раздался в тишине ужасной спальни старчески скрипучий, но на удивление сильный голос.

Маранта всмотрелась в угол, откуда он послышался, и поняла, что голос исходит из глубин кресла стоящего в тени.

— Это ты, дочка? — повторил голос.

— Я, Ваше величество! — ответила Маранта и её собственный голос прозвучал хрипло и надтреснуто.

— Хорошо, что ты пришла! А кто там ещё?

Золас подошёл поближе, поднял валяющийся на полу подсвечник и зажёг два оставшихся в нём огарка свечей.

— А! Это ты, разгильдяй! Ну, заходи, заходи! Тебя я тоже рад видеть!

Грозный атаман лихих разбойников засопел, как обиженный подросток, но сумел справиться с эмоциями и выдавил:

— Здравствуй, отец…

Маранта во все глаза смотрела на то, что осталось от некогда грозного властелина. Золас тоже не мог оторвать от него взгляд. Перед ними сидела живая мумия, в которой трудно было узнать знакомые черты. Вообще непонятно было, как в этом высохшем теле ещё теплится жизнь?

— Вы вовремя, потому что мне осталось недолго. И не вздумайте мне возражать! Я могу уйти в любую секунду, а потому жаль тратить эти секунды на бесполезные споры. Сначала расскажите, как там снаружи?

Переглянувшись, они рассказали ему о монстрах, а потом оба замолчали в страхе, что это известие добьёт старика на месте. Тот некоторое время молчал, сжав губы, а потом изрёк:

— Плохо! Королевству конец. Вам надо убираться отсюда. Берите, что можете унести и вон! Это не просто монстры, это армия зачистки территории от людей. В это трудно поверить, но этими тварями управляют. Их создают, чтобы уничтожать и выпускают на людей лишившихся защиты. Знать бы, в чём мы-то дали слабину?

— Вспомни свои указы против того, что только сами люди могут решать! — Встрял Золас и глаза его заблестели.

— Это ты о чём?

— Я имею в виду твою борьбу за высокую мораль!

И разбойник перечислил все законы, изданные для борьбы с прелюбодеянием и меры, которые при этом применялись, а заодно напомнил королю его увлечение несовершеннолетними девочками.

— Понятно! — изрёк Лоргин и на минуту задумался. — Да будет тебе известно, ретивый ты жеребчик, что я уже года два… нет, больше, (сам не помню), как парализован! Какие там девочки, большие они или маленькие?! Не только ходить не могу, но само сознание регулярно гаснет. Такие минуты, как сейчас, бывают редко!

— А как же?..

— За все безобразия, сделанные от моего имени, его благодари! И за девочек тоже. — Лоргин указал на ноги, торчащие из шкафа. — Но он уже получил своё. Кстати, что он там ещё напорол?

— Издал указ, запрещающий гражданскому населению иметь оружие, даже ножи!

— И это здесь-то! В государстве, где не исключено нашествие воинственных соседей, а на дорогах шалят разбойники, вроде тебя!

Золас издал неопределённый звук, по которому трудно было понять, как он отнёсся к последней фразе короля.

— Что-то имеешь против?

— Я не крал твой оленебой и револьверы!

— Знаю. Знаю, что первоначально у тебя не было такого намерения. Знаю, что тебя поспешили выгнать из Гвардии и осудить. Я не успел тогда вмешаться, иначе всё было бы по-другому! Но ты сбежал, вторично свистнул оружие, а потом-то, как накуролесил! Что с тобой ещё было делать? Я вышвырнул тогда к чертям этого сутягу, но он ухитрился вернуться и отмстить мне…

Король закашлялся и на некоторое время потерял дар речи. Золас вытаращил глаза в сторону трупа в шкафу, будто увидел там привидение.

— Так это, паскуда Гувор?

— Он самый! — хрипло ответил Лоргин. — Он появился как раз, когда я потерял свою силу. Куда-то дел моего слугу… убил, наверное, и занял его место. А дальше не сложно догадаться — этому гаду, каким-то образом, удавалось поддерживать жизнь в моём теле, которое перестало слушаться. Мало того, он ухитрялся заставлять меня подчиняться его воле и управлял мной, как куклой. Представьте себе, каково мне было и подумайте, что всё это растянулось на годы!

— Отец, а что ты с ним сделал-то?

— Расстрелял, как в старые добрые времена!

Король засмеялся старческим сухим смехом, который снова перешёл в кашель.

— Интересно! — сказал Золас и направился к шкафу, взглянуть на дело рук своего бывшего повелителя.

Маранта наклонилась и подобрала с пола два больших пистолета, замысловатой конструкции, изготовленных в те далёкие времена, когда на земле стояли огромные города, которые наполняли сложные машины, а люди самонадеянно считали себя повелителями окружающего мира. Воительница невольно залюбовалась великолепной отделкой этого оружия, видимо изготовленного на заказ — все металлические детали были изукрашены золотой и серебряной насечкой, а накладки рукояток сделаны из перламутра редкой красоты.

— Нравятся?

Маранта невольно вздрогнула от неожиданности, и поняла, что стоит и рассматривает уникальное оружие, забыв обо всём.

— Да, Ваше величество, но…

— Знаю, ты всему предпочитаешь свой меч, но всё-таки возьми их себе!

— Благодарю, Ваше величество, но зачем?

— На память обо мне, хотя бы! Мне они там не нужны, а тебе могут пригодиться. Бери без разговоров, сама не используешь — внучке подаришь!

(Внучке?) Маранта не стала уточнять, что король имеет ввиду, и послушно спрятала пистолеты, которые показались ей преувеличенно тяжёлыми.

— Там в ящике, возьми запасные обоймы и патроны, а мне дай лекарство… Здесь, на столике стоит…

Женщина быстро исполнила просьбу короля, и пока он пил, остро пахнущую настойку, застыла рядом в нерешительности.

— Ты что-то хочешь спросить?

Глаза Лоргина оживились и даже щёки изменили цвет с бледно-серого на серо-розоватый.

— Ваше величество, — заговорила Маранта, почему-то вполголоса, — могу ли я узнать — когда точно с вами приключилась эта болезнь?

Король помолчал, потом взглянул на девушку пристально и даже хитровато.

— Если ты имеешь в виду, не ты ли виновница моей хвори, то выбрось это из головы! Я сам во всём виноват. Надо было мне, дураку старому, рассчитывать свои силы, а ты… ты была великолепна! И не забивай себе голову всякой ерундой! Помни — ты всегда свободна и ни в чём не виновата! Кстати, отличная вы пара с этим разгильдяем. Что-то в вас есть общее, он такой же лихой и независимый, только ты умнее. Держитесь вместе, пока сможете.

В это время к ним вернулся Золас с, пробитой пулями, сумкой в руках.

— Не хотел отдавать, представляете? — сказал он, показывая на сумку. — Вцепился мёртвой хваткой, каналья! Даже после смерти остался жадной сволочью. А хорошо ты его отделал, отец! Тут ещё половина осталась, остальные придётся собирать с пола.

— Ваше величество! — Какая-то мысль не давала Маранте покоя. — Здесь есть кто-нибудь ещё?

Золас поглядел на подругу с удивлением.

— Ты спрашиваешь, каким образом я до сих пор не отбросил лапы? Меня одна девочка подкармливала и давала лекарство, убирала за мной…

— Какая девочка? — Спросили Маранта и Золас одновременно.

— Младшенькая… из Гвардии…

— Диана?

— Да, кажется, её так зовут. Она и сейчас, наверное, где-то тут бегает. Только вы с ней поосторожнее!

— Почему?

— Она сумасшедшая! Храбрая, как сто гвардейцев, но совершенно безумная.

— И в чём это выражается? — поинтересовался Золас, который навострил уши при слове «девочка».

— Встретишь, сам увидишь, а мне некогда… надо собираться…

— Куда это ещё? — спросил Золас с насмешкой в голосе.

— И всё-таки ты туповат! Туда, куда вам торопиться не следует…

— Нет, отец, ты об этом не думай! Я сейчас вызову своих ребят, и мы перевезём тебя в лагерь. Там на свежем воздухе…

— Заткнись и слушай! Я приказал перенести пулемёты на сторожевые башни. Об этом знали только те, кому я поручил присмотр за этим оружием. Я предвидел нападение монстров, но им угодно было объявиться, когда я стал бессилен. Вот она главная слабость государства, которое держится на авторитете одного правителя! То, что пулемёты молчали, когда чудовища пришли громить столицу, значит, что, либо их команды перешли на сторону заговорщиков, и оружие было демонтировано, либо людей уничтожили раньше, чем они успели что-то сделать. Так или иначе, разбираться в этом тебе, а я ухожу… всё, не поминайте лихом!

— Говорю тебе, перестань…

— Оставь его, он умер, — сказала Маранта, положив руку на плечо атамана.

Золас взглянул в лицо старика и понял, что его подруга права. Глаза короля остановились, дыханье не чувствовалось. Атаман разбойников, бывший капитан королевской гвардии, ещё недавно люто ненавидящий своего повелителя, почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Он оглянулся на Маранту и увидел, что железная воительница тихо плачет, как обычная женщина или скорее, как девочка, размазывая слёзы по щекам.

Вдруг она обернулась, словно услышала, что-то чего не слышал он. Золас заозирался по сторонам и внезапно понял, что всё помещение наполнено едким дымом, которого они почему-то не замечали!

— Эй! Где вы там? — прогремел с порога голос Зигмунда. — Куда вы пропали? Дворец горит! Кто-то поджёг его!

Медлить было нельзя. Маранта закрыла глаза короля, а Золас сорвал с постели покрывало и накрыл им мёртвого монарха, как есть, сидящим в кресле. После этого он перекинул через голову ремень сумки с остатками драгоценностей, схватил подругу за руку и выбежал с ней в коридор.

Глава 38

Моменты жизни, что бесценны

— Ты уверена, что мы зашли туда куда надо?

Вот уже час, пока остальные вычищали королевскую сокровищницу, они ходили по лабиринту лестниц и коридоров, заглядывая то в одно, то в другое помещение. Галанта, что-то там искала, но не признавалась, что именно ей нужно в этих пустующих покоях.

Помещения, надо сказать, были самые разные. Некоторые были отделаны с кричащей роскошью, другие, расположенные тут же, поражали своим заброшенным видом. Иные коридоры при этом, выглядели так, будто их накануне вымели и вычистили десятки усердных слуг. Другие были усыпаны человеческими костями, осколками дорогой керамики и, разбитыми вдребезги, мраморными статуями, а также останками монстров в разной степени разложения.

В одном месте пара искателей приключений наткнулась на чей-то скелет, лежащий в шикарной ванной. Судя по одежде, аккуратно сложенной в предбаннике, это были останки важного сановника, внезапно застигнутого смертью во время омовения. Оставалось непонятным, что его убило, ведь ни в ванной комнате, ни в покоях, где она находилось, не было следов битвы. Наоборот, все предметы находились на своих местах, и только тонкий слой пыли свидетельствовал о том, что живые люди давно не появлялись в этих апартаментах.

Увидев скалящего зубы мертвеца, Галанта пискнула и выскочила из ванной, но Зиг задержался там ещё на минуту. Не то, чтобы ему доставило удовольствие такое зрелище, но его внимание вдруг привлёк предмет, блеснувший меж обнажённых рёбер.

Наклонившись, он подцепил двумя пальцами и извлёк нечто, что на поверку оказалось наконечником стрелы с куском, коротко обломанного, древка. Значит в то время, когда дворец осаждали монстры, люди продолжали убивать друг друга? Хотя это могло случиться раньше или позже, впрочем, какая разница?

Свою подругу Зиг нашёл сидящую в кресле за маленьким мраморным столиком. Галанта была бледна, но не дрожала. Глупое мальчишество вдруг проснулось в душе взрослеющего юноши, и он решил подшутить над своей подругой.

— Гляди! — произнёс Зиг, улыбаясь коварной улыбкой. — Вот, что я нашёл в его сердце!

С этими словами он бросил свою находку на столик прямо перед носом девушки. Вопреки ожиданиям Галанта не отшатнулась и не упала в обморок. Она сжала зубы и стала разглядывать обломок стрелы, будто собиралась его изучить.

— Это стрела из вооружения королевской Гвардии, — вынесла она, наконец, своё заключение. — Наконечник четырёхгранный, без зазубрин, бронебойный, древко выкрашено в чёрный цвет и покрыто лаком.

— Ты-то откуда всё это знаешь? — искренне удивился Зиг.

— Вспомни, кем был мой муж. Да, я его не любила, но прожила ведь с ним около трёх лет. Насмотрелась и наслушалась всякого. Не думай, что женщины ничего не знают и не замечают, кроме своих побрякушек и тряпок.

— Я не думаю. — честно ответил Зиг, которому вдруг вспомнилась Маранта.

— Кстати, я тоже кое-что нашла, и это именно то, что мы здесь искали!

С этими словами Галанта встала и подошла к стене завешенной красивым гобеленом с изображением охотничьей сцены. Она взялась за край ткани и с силой потянула её на себя. Раздался треск и часть картины, изображающая замок, стоящий на отдалённом холме, повисла, обнажив участок стены, грубо выкрашенной и даже местами облупившейся. Посреди этого открывшегося безобразия виднелась небольшая железная дверца с поворотной ручкой в виде колеса и набором пронумерованных кнопок на квадратной панели. Зиг имел представление о том, что такое сейф, но вскрывать эти тайники ему ещё не приходилось.

— Это надо показать атаману! — воскликнул он. — Атаман любой замок на раз открывает…

— Брось! — перебила его Галанта. — Во-первых, сами справимся, а во-вторых, то, что здесь должно быть, касается только нас с тобой.

С этими словами, она закусила нижнюю губу и задумалась, как бы что-то вспоминая. Затем осторожно, словно боялась обжечься, нажала несколько пронумерованных кнопок, повернула ручку и потянула её на себя. Дверца тихо скрипнула и открылась, обнажая внутренность тайника.

— И что это такое? — нахмурившись, спросил Зиг, разглядывая два увесистых мешочка и два золотых прямоугольника, размером с ладонь, подвешенных на таких же золотых цепочках.

Галанта с гордостью выложила всё это на столик, небрежно смахнув с него наконечник стрелы.

— Это, наш с тобой пропуск в нормальную жизнь! — сказала она веско, глядя ему прямо в глаза. — Здесь золото и немного драгоценностей, которых хватит для того, чтобы открыть своё дело, а вот это — паспорта, без которых в Торговом городе будешь долго доказывать, что ты человек, а не вьючное животное.

— И что всё это значит?

— Это значит, что я предлагаю тебе уехать со мной отсюда и начать жить по-человечески. Здесь жизни больше нет, а если так пойдёт дальше, то ещё долго не будет, а там мы сможем завести хозяйство или купить себе лавку, а может устроить трактир, ну я не знаю! Неважно, что именно, разберёмся на месте.

Зиг продолжал хмуриться. Бросить атамана и всех разбойников? Прожить жизнь фермера, трактирщика или торговца? Он представлял себе своё будущее, как-то по-другому. Но тут ему вдруг вспомнился Ванька со своими коровами и Ивонна. Разве не завидовал он им тогда? Конечно, завидовал! Так что же его держит сейчас? Атаман сказал, что не станет мешать никому, кто нашёл свой путь. Он поймёт, хлопнет по плечу и, подмигнув Галанте, пожелает удачи! А может ещё и подарит что-нибудь на прощанье… Это всё так, это правильно, но всё же…

— Что ж, сомнения в таком деле, вещь нормальная! — мудро изрекла Галанта, всё же украдкой вздохнув про себя. — Я не предлагаю тебе любить меня вечно! Впрочем, и сама не обещаю быть тебе преданной до гроба, просто нам сейчас хорошо вдвоём, а такие моменты жизни надо ценить! Подумай, а пока сделаем вот так!

С этими словами она повесила один из золотых прямоугольников на шею возлюбленного, а один мешочек сунула ему в карман. Второй комплект, изъятый из сейфа, она положила себе в сумку, после чего откинулась в кресле, будто устала от тяжёлой работы. Зиг внимательно посмотрел на свою подругу.

Несмотря на простое деревенское платье, которое она надела в поход, Галанта была в этот миг удивительно красива. Ему вдруг захотелось обнять её прямо здесь, а ещё… слова любви и благодарности вертелись на языке у него, но почему-то никак не могли вылететь наружу! Вместо этого он зачем-то спросил:

— Откуда ты узнала про этот… Ну, тайник и про то, что в нём?

Галанта посмотрела на него со смешанным выражением усталости и ещё чего-то, (разочарования, что ли?). Немного подумав, она ответила:

— Тот, кто лежит сейчас в ванной, он был министром иностранных дел у короля Лоргина и… моим любовником. Когда-то мы нравились друг другу, (не скажу — любили, просто нравились), и даже собирались вместе сбежать. То, что было в этом сейфе, как раз предназначалось для побега. Там, в Торговом городе, у него имеются куда более значительные капиталы, вложенные в банки и разные компании. Но как их достать я не знаю. Он обещал рассказать мне всё, когда мы приедем на место, но этого не случилось.

— Что же помешало?

— В моей жизни появился Золас!

— Понятно.

Между ними повисло неловкое молчание. До сих пор Зиг не думал, что будет ревновать. Только не Галанту! Они давно обо всём договорились, он видел, как она занимается любовью с другими мужчинами во «дворце наслаждений» и сам любил других женщин в её присутствии. Он знал, что она была любовницей атамана и что ещё раньше у неё были любовники, о которых она говорила не стесняясь. Так в чём же дело? К кому он теперь вдруг заревновал подругу? К атаману? Глупости, здесь дело прошлое, да и у самого атамана теперь другая пассия. Может к тому, кто лежит сейчас там в ванной? Ну, это, простите, совсем нелепо! От всех этих мыслей у парня голова пошла кругом и он не нашёл ничего лучшего, как спрятать свои чувства и сомнения за угрюмым, деловым видом.

— Надо найти остальных! — сказал он, резко вставая и направляясь к выходу. — Пойдём, а то, как бы нас не хватились.

Галанта встала, ещё раз вздохнула украдкой, но улыбнулась и последовала за ним.

Глава 39

Зачем тебе я?

Длинные коридоры, заполненные тьмой. Потом маленькие островки тускловатого света. Мальчик невольно останавливался в этих островках и поднимал голову, вглядываясь в их источник. Каждый раз источник находился, где-то далеко-далеко, на огромной высоте и представлялся ярким пятном, от которого болели глаза. И каждый раз его спутница снова и снова тянула его за собой во тьму, в которой она видела не хуже кошки. Но всё равно свет притягивал, и мальчик останавливался снова.

Как-то раз Диана, (она назвала ему своё имя еще, когда они сидели в том крохотном домике, заполненном странными мёртвыми механизмами), сказала ему, что эти пятна света исходят из вентиляционных отдушин, хитро сделанных так, что их узкие трубы-колодцы выходили на крыши домов и не отличались от печных труб. Он этого раньше не знал, а ведь думал, что успел уже многое узнать о городе и его тайниках.

Оказывается здесь и впрямь был лабиринт с каменными стенами, потолком и полом. Двигаться по этому лабиринту было не просто: из стен повсюду торчали ржавые железки, углы поворотов, как специально, были сделаны острыми, а проёмы дверей, как назло узкими, с высокими порогами и низкими притолоками. Диана двигалась в этом кромешном мирке легко и свободно, а вот он забыл вести счёт шишкам, ушибленным локтям и коленкам. Наконец, она объявила привал.

Здесь пятно света было побольше и поярче, чем в других местах. Кроме того, у стены имелся небольшой выступ, возможно когда-то служивший подставкой для одного из странных железных шкафов уже встречавшихся по дороге. На этот выступ парень и рухнул, обессилено прислонившись спиной к холодной каменной стенке. Диана присела перед ним на корточки и пристально уставилась прямо в глаза немигающим взглядом. В другое время мальчик, возможно, испугался бы, увидев, что глаза его спутницы слегка светятся, отражая неверные рассеянные лучи, льющиеся сверху. Но сейчас он слишком устал от их подземного бега, а потому его ничто уже не могло испугать.

— Что? — спросил парень, которого это разглядывание в упор начало раздражать.

— Ты симпатичный, — был ответ, который мальчика вовсе не порадовал.

Что значит симпатичный? И что ей, в конце концов, от него надо?

— Но маленький! — продолжила свои комментарии Диана. — Ещё слишком маленький, а потому быстро устаёшь. Но ничего, хорошая кормёжка и тренировки сделают из тебя человека! Отдохнул? Пошли!

Конечно, он не отдохнул, но спорить со странной девушкой по имени Диана было бесполезно. Однажды мальчик уже попробовал упереться и не пойти за ней в тёмный провал первого коридора, который пугал его больше чем улицы заполненные монстрами. Наградой за упрямство был шлепок, нанесённый с силой достойной дюжего мужика, а потом железное кольцо девичьих пальцев так сомкнулось на его запястье, что он мысленно попрощался со своей рукой. В другой раз на его робкое возражение Диана лишь коротко бросила: «Не спорь со мной!» Это было сказано ровным спокойным тоном, но он вдруг понял — спорить с ней не только бесполезно, но и опасно.

— Пошли! — повторила девушка и повернулась в сторону прохода с низким потолком, вдоль стен, которого тянулись бесконечные жилы древних мёртвых кабелей.

— Подожди! — Вдруг услышал мальчик свой голос и с удивлением понял, что не послушался — не двинулся с места. — Сначала скажи, куда мы идём?

— Во дворец. Нам надо проведать короля, я не была у него уже почти сутки! — ответила девушка, глаза которой сверкнули, но на сей раз наказания для парня не последовало.

— Зачем? Зачем всё это? Зачем тебе я?

Диана снова присела перед ним на корточки. В первый раз мальчик видел на её лице выражение замешательства и даже некоторого смущения.

— Ты симпатичный, — повторила она. — А мне одиноко и трудно справляться здесь одной. А потом, не оставлять же было тебя там на съедение монстру? А теперь, пошли! Его Величеству нужна помощь, а мы тут болтаем без толку!

На сей раз, он последовал за ней без дальнейших возражений. По сравнению с их прошлыми «разговорами», то, что случилось сейчас, смахивало на целую речь! Что ж, может в следующий раз ему повезёт узнать побольше?

Глава 40

Последнее слово

Зиг шел, молча, с видом надутым и сосредоточенным. И что это за народ такой — женщины? Когда их спрашиваешь о чём-то важном, молчат, когда спрашиваешь о чём-то незначительном, вместо того, чтобы сказать «да» или «нет», начинают трещать, как трещотки, а когда надо подумать и собраться с мыслями, этот треск становиться особенно сильным и назойливым!

Вот и сейчас он изо всех сил старался придумать, как разрядить возникшее между ним и Галантой, никому не нужное, напряжение, но именно теперь ей приспичило без умолку болтать языком! Он даже плохо улавливал, что она там ему говорила. Вроде сначала речь шла, о какой то придворной интриге, связанной с теми залами, по которым они сейчас проходили, потом он вдруг понял, что подруга рассказывает ему про свою тетку, у которой была молочная ферма к северо-востоку от столицы.

Очень хотелось просто сказать Галанте, чтобы она, наконец, заткнулась, но он боялся, поссорится с ней окончательно, как раз тогда, когда собирался мириться.

— Может нам тоже завести молочную ферму? — вдруг спросил он, резко обернувшись.

Галанта застыла с открытым ртом.

— Можно и молочную… — сказала она с изрядной долей замешательства. — Только я ничего не понимаю в коровах!

— Я тоже. Ванька вот понимал, а я — нет. А ещё я не понимаю в земледелии, торговле и ремёслах. Я разбойник! Или на худой конец охотник. Мои родители были охотники, но пять лет назад их обвинили в браконьерстве и попробовали арестовать. Тогда отец открыл стрельбу по стражникам и двоих подстрелил. Я не знаю, убил ли он их или ранил, но стража озверела и после недолгого штурма наш дом сожгли… вместе со всеми кто там был. Я выжил потому, что, когда отряд королевской стражи только подходил к нашему дому, отец вытолкал меня взашей и приказал спрятаться в лесу. Я так и сделал, но ушёл недалеко и потому всё видел. Потом я несколько дней скитался по лесу, пока меня не отыскал атаман. Представляешь?! Он не случайно на меня наткнулся, а именно отыскал, потому что пришёл за мной! Услышал о том, что произошло, и специально пришёл, чтоб найти и забрать с собой. С тех пор я с ним.

— Понимаю.

Галанта задумалась, и некоторое время шла, склонив голову.

— Конечно, ты разбойник, охотник, спаситель людей и многое ещё чего другое! — заговорила она, наконец, и в её голосе уже не было фальшивой весёлости. — Молочная ферма это не то! Обучать тебя ремёслам долго, а в торговлю лучше не лезть, если не имеешь к этому особого таланта. Я думаю, мы могли бы открыть трактир. У моего отца был трактир и потому я в этом кое-что понимаю. Правда папино заведение разорилось и ему пришлось работать обыкновенным поваром, но такова жизнь! Мне кажется, я бы справилась, а с таким помощником, как ты, дела быстро пошли бы в гору. Но ты не хочешь бросать своего атамана и разбойничью жизнь. Да, понимаю! А знаешь, что? Сделаем вот как: когда закончится вся эта история с беженцами, когда больные получат помощь, голодные будут накормлены, а сирот пристроят, я уйду. Пойду туда, куда тебе сказала и постараюсь открыть трактир или выкупить готовый, а потом дам тебе весточку. Приходи, когда нагуляешься или соскучишься. Только не опоздай! А то придёшь, а там уже другой трактирщик! Наше ведь дело такое, сам знаешь… ак!..

Зиг, шедший впереди, заподозрил что-то неладное и обернулся. Галанта стояла в двух шагах и с удивлением смотрела на три длинных красных конуса внезапно выросших у неё из живота. В следующий миг её тело резко подскочило вверх, под самый потолок и огромные жвала перекусили его пополам словно ножницы травинку!..

Отшвырнув то, что осталось от девушки, монстр, похожий на гигантскую сороконожку, уставился на Зига выпуклыми фасеточными глазами, как бы примеряясь для нового броска!

Сознание юного разбойника заволокло кровавой пеленой. Он уже не соображал, что делает, но руки всё сделали сами. В то время как его рот открылся в безумном вопле, где смешались горе и ярость, руки сорвали с плеча новый самозарядный карабин, рванули затвор и нажали на спуск раз, другой, третий…

Шквал раскалённого свинца ударил чудовище в окровавленную морду, и голова монстра взорвалась, разлетевшись на кучу тошнотворных ошмётков! Тело твари отпрянуло в коридор, из которого она ранее выползла, и продолжало там биться в агонии, срывая со стен картины и превращая в мелкую крошку предметы изящной мебели. А Зиг всё нажимал и нажимал на спуск, посылая в поверженную гадину новых свинцовых пчёл. Он продолжал нажимать спусковой крючок даже тогда, когда патроны кончились, а монстр затих, похожий на кучу отбросов, непонятно как попавших в роскошные помещения дворца.

Наконец он опустил оружие, и некоторое время стоял с поникшей головой, оглохший и обезумевший. У него не было сил взглянуть на останки подруги, разум отказывался верить происшедшему. Но что-то предпринять было необходимо, и Зиг поднял голову, отыскивая глазами тело Галанты.

Жуткий грохот потряс весь дворец от крыши до фундамента! Пол вдруг ушёл из под ног парня, и он полетел кубарем, чудом не выронив свой карабин. Когда он перестал кувыркаться, то увидел, что паркет вздыбился и вдруг лопнул от стены до стены, а из образовавшейся трещины вырвался целый фонтан огня! Зигу показалось, что от этого загорелось сразу всё — и паркет, и покрытые золотой парчой диваны, стоящие вдоль стен небольшого зала, где разыгралась трагедия, и гобелены, и занавеси, в общем всё!

Огонь ревел, как самый кошмарный из монстров и всё пожирал на своём пути. Зиг почувствовал, что на нём загорается одежда и понял, что когда жёлтые языки доберутся до патронной сумки, его самого разорвёт в клочья! Искать в этом огненном хаосе тело девушки было невозможно, оставалось только спасаться бегством, и он побежал, почти не разбирая дороги, сжав зубы и ощущая в сердце холодную чёрную пустоту.

Глава 41

Кругом предатели!

Едва они вышли из лабиринта в дворцовый подвал, едва впереди замаячил, какой-то свет в проёме нормальной, а не карликовой, двери, как Диана опять запихала парня обратно.

— Тсс! — зашипела девушка, глаза которой засветились в темноте больше обычного. — Во дворце предатели!

Со стороны дверного проёма слышались человеческие голоса и звуки передвигаемых предметов. По-видимому, несколько человек шли сюда и при том совершенно не таились. Мальчик различил смех и громкую речь, как будто переговаривались двое мужчин.

— Сиди, не двигайся! — почти неслышно сказали девичьи губы в самое ухо парня.

Он и не собирался двигаться. От тех, кто пришёл сегодня в город мальчик не ждал ничего хорошего и если это были они, то самое лучшее было наверно повернуть обратно.

Однако его спутница думала по-другому. Бесшумной тенью скользнула она в темноту и исчезла в ней невидимая и неслышная.

— Глянь, Зубр, тут ещё дверь куда-то ведёт! Она открытая, давай посмотрим? — громко сказал первый голос.

— Не, Жбан, там не будет ничего хорошего! — ответил второй. — Ежели дверь открытая, то за ней искать нечего. Пошли, ну её в трясину, итак уже подвод не хватает!

— А мне всё-таки интересно! Люблю, знаешь лазать по разным незнакомым местам.

— Э-хе! Ну, чо с тобой делать? Давай посмотрим, тока по-быстрому!

На секунду дверной проём загородили две крупные фигуры, а потом голые стены подвала озарил неровный, но яркий свет факелов.

— Ну, вот видишь, Жбан, здеся ничего не…

Голос говорящего вдруг оборвался и перешёл в хрип.

— Э, Зубр, ты чего это, а? — испуганно произнёс его спутник, но тут же сам взвизгнул, как крыса и рухнул на бетонный пол, погасив при этом факел.

Диана отошла от поверженных, подобрала ещё тлеющий факел второго, и, обернувшись, пристально взглянула на тела, как будто желала их запомнить.

— Это предатели? — спросил мальчик, который без спроса вылез из люка и тоже подошёл посмотреть на убитых.

— Нет, это просто бандиты и мародёры, — ответила девушка, выдёргивая свои стрелы. — Но верховодят ими предатели и у меня к ним особый счёт! Пойдём, надо спасать Его Величество, пока они не добрались до его покоев. Если не добрались…

С этими словами она снова схватила парня за руку и потащила его в переплетение дворцовых коридоров нижнего уровня. От подземного лабиринта, по которому они сюда попали, эти коридоры отличались только тем, что были шире, а вот тьма в них царила такая же непроглядная, и железок в стенах, да острых углов было столько же. Только здесь не было вентиляционных отдушин и единственный свет, которым приходилось довольствоваться, был свет факелов в руках людей появлявшихся время от времени в этих коридорах.

Ну и конечно, от этих людей с их светом приходилось прятаться. Как назло они чаще ходили группами и всегда, что-то при этом тащили. На счастье парочки, не желающей себя обнаруживать, люди эти вели себя шумно, больше всего внимания уделяли своему грузу, и по сторонам не смотрели.

— Эти сволочи грабят дворец! — прошипела Диана, когда одна из таких групп скрылась за поворотом. — Но ничего, это им так даром не пройдёт! Самое главное сейчас спасти короля, а этих мы немножечко подогреем! Мальчик не понял значения слов своей спутницы, но последовал за ней без лишних расспросов. Вскоре они оказались в помещении за железной дверью, ключ от которой Диана достала из едва заметной щели в стене. Здесь стояли огромные бочки и канистры, а в воздухе стоял не сильный, но удушливый запах спирта.

— Тут огонь зажигать нельзя! — промолвила Диана задумчиво. — Придётся действовать вслепую. Вот что! Давай, открывай вон те канистры и клади их на бок, а я займусь вот этими!

В неверном свете льющимся от двери, за которой девушка оставила горящий свечной огарок, мальчик принялся за работу. В канистрах оказался именно спирт, насколько мог судить об этом парень ещё ни разу не пробовавший алкоголь. Вскоре в помещении стало нечем дышать, и он закашлялся, а голова закружилась так, что стало трудно стоять на ногах. На полу к тому времени образовалось уже целое море тошнотворно пахнущей жидкости, которая успела хлынуть за порог.

— Хватит, достаточно! — вскричала Диана. — Тикаем отсюда, а то сами зажаримся!

Она привычным жестом схватила, одуревшего от всего этого, парня за руку и выбежала с ним вон. Поток спирта уже проник в коридор и бежал весёлым ручьём куда-то вдаль. Им ничего не оставалось делать, как прошлёпать по этому ручью до конца коридора, где на их счастье нашлась лестница. Взлетев на десяток ступенек, девушка размахнулась и швырнула в спиртовой ручей, горящий свечной огарок, который во время их бега держала над головой. Маленький огонёк мелькнул в воздухе светящейся дугой и погас. Мальчик сначала подумал, что он погас насовсем, но вдруг на поверхности ручья появилось голубоватое прозрачное свечение. Казалось, оно парит на некотором расстоянии от поверхности жидкости и разбегается в обратном направлении движения ручья.

— Чёрт! — выругалась Диана.

Парень обернулся на её голос и увидел, что ноги девушки горели! Его ноги замотанные в тряпки тоже пылали голубым пламенем, но он не чувствовал боли. Скинуть эти тряпки было делом одной секунды, но Диана продолжала гореть, и с этим надо было что-то делать.

Сорвав с себя лохмотья, которые когда-то были курткой, мальчик принялся сбивать ими пламя, но девушка потянула его наверх.

— Некогда! — прокричала она, прыгая через три ступеньки. — Не останавливайся, а то не успе…

Грохот, от которого подпрыгнуло всё здание, а ступени выскочили из-под ног, проглотил остаток её фразы! Если б они не успели выскочить на площадку, то скатились бы обратно по лестнице прямо в огонь, который уже не был голубоватым и прозрачным. Он бушевал, словно запертое в загоне сильное и разъярённое животное, устремлялся вверх жёлто-красными языками и набухал чёрно-оранжевыми грибами, которые лопались, рассыпаясь на множество жалящих стрел! Но хуже всего было то, что повалил густой едкий дым и повалил он сразу отовсюду, а потому спасения от него не было.

— Не вставай, ползи! — прохрипела Диана не своим голосом и потащила парня в самую середину дымовой тучи.

Каким-то чудом они оказались в просторном помещении, уставленном длинными столами и замысловатыми приспособлениями, которое на поверку оказалось кухней. Здесь не было огня, а дым только начал заполнять подпотолочное пространство, так что можно было встать или хотя бы присесть.

— Отдышись! — продолжала командовать бойцовая девица. — На вот, выпей воды!

Вода, которую она подала ему в металлическом ковшике, отдавала затхлостью, но после неизвестного количества проглоченного дыма, показалась нектаром, ниспосланным с небес! После нескольких глотков мальчик почувствовал себя почти нормально. Но когда его взгляд упал на ноги подруги, он ахнул от ужаса! Её ступни больше не горели, но были красными и покрытыми какими-то бурыми пятнами. Местами кожа потрескалась, и на поверхность выступили капельки крови. Диана проследила за его взглядом, но только махнула рукой.

— А, брось! Ерунда, заживёт через пару дней! Отдохнул? Тогда вставай! Я подумаю, как пройти к личным покоям Его величества незаметно!

Диана подошла к странной квадратной дверце в стене и с сомнением её осмотрела.

— Нет, не годится! — сказала она через пару секунд. — Это лифт, который ведёт в подсобку банкетного зала. Так мы попали бы туда быстрей всего, но если застрянем, то нам конец. Ага! Вот это подойдёт!

Она повернулась к небольшой панели, расположенной рядом и, подцепив её кончиком кинжала, который в маленьких девичьих руках сошёл бы за меч, оторвала эту панель, обнажив узкий проход подходящий разве что для кошки.

— Давай за мной!

С этими словами девушка сняла, зачем-то, тетиву со своего лука и полезла в эту непонятную дыру, втискиваясь в неё не без усилия. Мальчик поколебался секунду, но тут со стороны оставленной ими лестницы снова что-то бухнуло и в дверь полыхнуло огнём. Ему ничего не оставалось, как влезть туда, где только что скрылись чёрные пятки его новой подруги.

Внутри вертикальной шахты было не только узко и тесно, но ещё и душно. К тому же, по обычаю этих мест, с одной стороны здесь торчали железки и были протянуты бесконечные провода. Он имел смутное представление о том, зачем вообще нужны провода, но вот за железки всё время цеплялись его лохмотья, от которых в скором времени мало что осталось. Впрочем, именно хватаясь за всю эту непонятную хрень, можно было подниматься наверх, туда, где на высоте в три-четыре человеческих роста маячило светлое пятно. Вдруг в этом пятне появилось что-то тёмное и растрёпанное, так что мальчик чуть не свалился обратно.

— Что ты там копаешься!? — послышался голос Дианы, и он понял, что это была её голова. — Вылезай, пока нас не засекли!

После некоторых усилий он смог это сделать и очутился в небольшой комнате без окон, но с широкой приоткрытой дверью, в которую сейчас осторожно выглядывала его спутница. Тогда он тоже подошёл и выглянул за дверь.

Оказалось, что она ведёт в зал настолько огромный, насколько же и роскошный. Здесь всё сверкало парчой и позолотой, стены были расписаны красивейшими фресками с изображением фантастических пейзажей, а по одной стене шёл ряд окон, таких широких, что они сошли бы за ворота! Весь зал был уставлен столами и стульями, украшенными затейливой резьбой. На столах, покрытых белоснежными скатертями, стояли подсвечники и столовые приборы. Правда, значительная часть этой мебели была перевёрнута и поломана, приборы рассыпаны по полу, а скатерти забрызганы кровью, которая успела высохнуть и приобрести бурый цвет. По-видимому, здесь произошла битва, но нигде не было тел. И то хорошо! Мальчик терпеть не мог натыкаться на трупы.

— Здесь никого нет, но в коридорах полно народа! — полушёпотом сказала Диана. — Будем передвигаться перебежками, постарайся не отставать! Покои Его Величества уже близко.

Она бесшумно скользнула за дверь, и мальчик последовал за ней, пытаясь подражать кошачьим движениям подруги. Ну, и конечно, как всегда, когда стараешься двигаться бесшумно, обязательно найдётся вещь, которая стоит достаточно неустойчиво, чтобы опрокинуться, стоит лишь её задеть. На сей раз, это было большое серебряное блюдо, забытое на краю стола. Парень сам не понял, как его угораздило зацепить эту штуку, но проклятое блюдо обрушилось на блестящий мраморный пол с сумасшедшим паническим грохотом!

Эффект от этого происшествия был следующим — Диана, которая кралась впереди, исчезла в неизвестном направлении, будто её ветром сдуло, мальчик застыл на месте, словно внезапно замороженный, а со стороны широкой парадной двери, украшенной тяжёлыми портьерами, послышались шаги и кто-то крикнул: «Эй, кто ещё там?»

В зал вошёл один из разбойников, такой же здоровенный и бородатый, какими обычно бывают все разбойники. Увидев парня, он сначала открыл рот от удивления, а потом расплылся в зубастой улыбке и спросил:

— Тю! А ты, малец, здесь отку?..

Договорить ему не пришлось, потому что в следующий миг у него на плечах оказалось странное, похожее на кошку, зеленоглазое существо, которое коротко взмахнуло кинжалом, после чего бандит рухнул, как подкошенный, с перерезанным горлом и выражением крайнего удивления на лице.

— Пошли! — только и сказала Диана, зло, сверкнув глазами и вытирая о скатерть окровавленный кинжал.

Мальчик ждал наказания, но его не последовало, не было даже ругани. Постояв ещё пару секунд, он тяжело вздохнул и грустно поплёлся за смертоносной девицей. Едва он догнал её, как ему зажали рот и запихали в глубокую нишу, за постамент наполовину разбитой статуи.

Ему было больно, но он терпел. Непонятно почему, но то, что грязная, жёсткая ладонь этой сумасшедшей девчонки расплющивает сейчас его губы, было даже приятно! Мимо по коридору пронеслись несколько человек, которые на бегу переговаривались и гремели оружием. Едва они скрылись, Диана вытащила ошалевшего парня наружу, и они потрусили дальше. Но их путь скоро кончился. Девушка остановилась возле помпезно украшенных высоких дверей, и прежде чем входить отряхнулась и приосанилась. То же сделал и мальчик, поэтому их вход получился странно торжественным. За дверьми оказалась анфилада небольших зальчиков, уставленных по стенам мягкой мебелью.

В конце этого подобия приёмных покоев, оказалась ещё одна дверь, за которой было полутёмное помещение с очень дурным запахом. Впрочем, парень давно уже привык не обращать внимание на трупную вонь. Сначала он ничего не видел, но вскоре различил широкую кровать, перевёрнутую, по большей части, мебель, большой платяной шкаф с открытыми дверцами из которых торчали две человеческие ноги.

На полу в этой комнате тут и там что-то блестело. Мальчик наклонился и подобрал небольшой сверкающий камешек, потом ещё один и ещё. Вскоре у него набралась их целая горсть, и он сунул её в карман, чтобы потом разглядеть повнимательнее. Диана всё это время молча стояла в углу и, не отрываясь, смотрела на что-то. Такое поведение подруги показалось парню странным, и он подошёл к ней, чтобы узнать, в чём дело.

— Они убили его! — проговорила девушка, не оборачиваясь. — Они убили короля Лоргина!

Мальчик вгляделся в то, на что она смотрела, и увидел, что это труп какого-то старика, сжавшийся и почти незаметный в огромном кресле. Диана держала в руке край покрывала, часть которого была накинута на спинку кресла. Она постояла так ещё немного, глядя на тело повелителя немигающими глазами, потом опустилась на одно колено, поцеловала мёртвую руку и произнесла:

— Прости, мой король! Твой дворец послужит тебе погребальным костром. Твои враги падут от моей руки, а потом я присоединюсь к тебе!

С этими словами она встала, накинула покрывало обратно на кресло и, не оборачиваясь, вышла в коридор. Мальчик нагнал её там, когда она твёрдыми шагами, уже не таясь, направлялась куда-то вглубь пылающего дворца.

— Уходи! — крикнула Диана, не оборачиваясь. — Беги, ты мне больше не нужен! Спасайся! Если повезёт, то можешь выскочить через помещения для слуг, там, кажется, ещё не горит.

— А ты куда?! — прокричал парень, не отставая.

— Убивать предателей! Я немало их уже положила ещё до нашествия монстров, кого спящими, кого в сортире, кого в ванной. А теперь я убью самых опасных, а потом присоединюсь к своему повелителю! А ты беги, это не твоя война и не твоя месть!

Мальчик шёл следом. Он упрямо следовал по пятам безумной девушки, и на его лице появилось какое-то мрачное решительное выражение. Вдруг Диана остановилась и повернулась к нему лицом.

— Помещения для слуг там! — прокричала она так, что волосы парня всколыхнулись, словно от порыва ветра. — Я сказала, что это не твоя война!

— Да, но ты — моя! — вдруг заявил он, глядя с вызовом ей прямо в глаза.

От этих слов девушка опешила. Она замахнулась было, как бы собираясь его ударить, но мальчик не шелохнулся, и она опустила руку. Сейчас в её взгляде было удивление и ещё что-то. Парню показалось, что в уголках зелёных глаз даже сверкнули слезинки, но это видение было недолгим.

Диана снова повернулась к нему спиной и зашагала дальше. Вдруг она резко остановилась и опять посмотрела на него таким взглядом, будто собиралась разглядеть что-то у него внутри.

— Как тебя зовут? — спросила она, и парень вдруг удивился, почему этот естественный вопрос не прозвучал ранее.

Но он только пожал плечами. Увы, он не помнил своего имени. Оно стёрлось из памяти совершенно, вместе с воспоминаниями о гибели родителей. Возможно, именно это помогло ему выжить. Сестрёнка звала его просто, «братик» и этого было вполне достаточно. Тогда достаточно, но не теперь.

— Я буду называть тебя — Галль! — заявила Диана. — Это имя достойное воина, носи его с гордостью! А теперь, Галль, найди себе оружие или хотя бы что-то похожее на оружие. Наш поход не должен быть напрасным, и мы сделаем все, что в наших силах!

С этими словами она зашагала дальше, а новопоименованный Галль последовал за ней, оглядываясь на ходу в поисках палки или чего-либо в этом роде.

Глава 42

Стрела

— Давай! Давай! Давай! Давай! Двигайте отсюда!

Золас был не на шутку раздосадован, увидев, что разбойники в горящем дворце продолжают грабить сокровищницу. Это ж надо быть такими беспечными!

— Бросайте это дерьмо! — кричал он, уже кашляя от дыма. — Пусть к чертям расплавится, потом заберём, когда этот сарай прогорит, как следует!

Он лично выволок за шкирку последних мародёров, набивавших карманы серебряными ложками, и уже направился с Марантой к выходу из тронного зала, когда к ним подбежал Сыч.

— Атаман, там двое наших найдены убитыми!

— Монстры?

— Нет, их подстрелили из лука, а ещё Шатун валяется тут рядом, в двух шагах с горлом от уха до уха перехваченным!

— Та-ак!

Золас нахмурился, как грозовая туча и повернулся к Маранте и Зигмунду.

— Это не ваша ли… как её там?

— Диана, — ответила Маранта и её лицо стало странно печальным. — Возможно это она, даже, скорее всего. Долг перед тем, кому она принесла клятву верности, был для неё всегда чем-то вроде священного культа. Король предупреждал, что она сумасшедшая. Эх, она до сих пор может защищать дворец!

— Я не сказал вам, — виноватым голосом промолвил Зигмунд. — Диана считала Маранту предательницей, и пока мы сидели в камере, всё время говорила об этом. Переубедить её пытались многие, но это так никому и не удалось.

— Ну и чёрт с ней, пусть думает, что хочет! — сказал Золас, кладя руку на рукоять револьвера. — Пускай только появится хоть на миг, пристрелю, как собаку!

— Я сама её поймаю, если смогу, конечно! — ответила Маранта с вызовом. — Но тогда ты её не убьёшь!

Золас нервно дёрнул плечом и, не отвечая, повернулся к выходу.

— Смотрите, что это? — воскликнул Зигмунд, указывая в дальний конец зала.

Там со стороны одной из боковых дверей, откуда сейчас валил густой чёрный дым, показалась странная фигура человека, который шёл с большим трудом, опираясь на ружейный ствол, как на посох. Одежда на нём висела клочьями и была чёрной от копоти. Таким же чёрным было и лицо, похожее на маску монстра. Не дойдя несколько шагов до застывшей в недоумении троицы, человек упал на колени и замер в таком положении, уронив голову на грудь, но, не выпуская из рук карабин.

— Зиг? Малыш Зигель?

Атаман бросился к своему ученику и схватил его за плечи.

— Что случилось? Ты цел?

Маранта тоже подбежала к этому, давно уже ставшему своим, парню и вгляделась в его лицо. Глаза Зига блуждали, как у безумного, а в тёмной шевелюре, несмотря на копоть, были ясно видны седые пряди.

— Это… это Галанта, да? — спросила женщина, взяв его лицо в руки.

Зиг, который, по-видимому, не мог говорить, кивнул и по его чёрным щекам побежали светлые дорожки слёз. Маранта обняла парня и прижала его к своей груди. Зиг не сопротивлялся, он плакал, молча, время от времени вздрагивая всем телом, как будто его било током.

— Вот же… — тихо сказал Золас, забирая у парня карабин. — А я уж думал, что мы скоро сыграем ещё одну свадьбу или хотя бы порадуемся за счастливый союз этих…

— Берегись! — крикнул вдруг Зигмунд, выхватывая меч.

В следующее мгновение произошло сразу несколько событий: меч Зигмунда сверкнул, обрисовав в воздухе сияющее полукружье и стрела, направленная в горло Золаса, отлетела в угол, Маранта коротко вскрикнула, навалилась на парня, которого держала в объятиях, и тот вдруг почувствовал, как что-то кольнуло его в грудь. Этот укол, как будто пробудил его. Зиг слегка отстранился и увидел, что с левой стороны из плеча женщины, чуть повыше сердца и чуть пониже ключицы торчит наконечник стрелы. Он тут же перебросил обмякшее тело на левую руку, а правой рванул из-за пояса двуствольный обрез и, не целясь, ударил дуплетом в ту сторону, откуда прилетели стрелы! С противоположной стороны зала раздался крик кого-то, кого он так и не увидел, но этот звук утонул в рёве револьверов Золаса…

— С-сука! — проорал атаман, бросаясь в ту сторону. — Убью-у!

За ним побежали несколько разбойников. В зале остались только Зигмунд, раненая Маранта и малыш Зигель, который держал её на руках.

— Надо скорее вынести её отсюда! — сказал Зигмунд. — Эх, Динка, эх! Что же ты наделала! Давай помогу!

— Нет, я сам! — упрямо сказал Зиг, подымаясь на ноги.

— Тогда не будем терять времени.

Зигмунд подобрал валяющийся на полу карабин парня, и они направились сквозь дымовое облако к выходу из дворца. Путь к городским воротам показался им невероятно длинным, но Зиг не остановился ни разу, пока не опустил Маранту на койку полевого госпиталя, развёрнутого посреди временного лагеря. Едва он это сделал, как со стороны города грохнул новый взрыв, да такой, что сама земля подпрыгнула, сбив с ног десятка два человек.

Все обернулись. На том месте, где недавно стоял дворец короля Лоргина бушевал целый океан огня, взметнув к небесам факел похожий на чёрно-красный гриб.

Глава 43

Чего бы ни стоило

Они не бежали, они летели по залам и галереям среди огня и дыма, а вслед за ними летели пули! Наконец, в одном месте за их спинами с грохотом обвалился потолок, и целая пылающая баррикада отгородила их от преследователей. Теперь погоня была не страшна, но приходилось бежать от пожара. И, тем не менее, Диана остановилась на пару секунд, чтобы перевести дух. Она не присела ни на один из стоящих вокруг диванов и стульев, а просто согнулась, уперев руки в колени. Галль, (уже привыкший к своему имени), поступил также. Они оба тяжело дышали и почти не могли говорить. Мальчик взглянул на подругу и в очередной раз вскрикнул от ужаса! На боку девушки красовалась глубокая кровавая борозда. Парню даже показалось, что сквозь неё видны рёбра.

— Ерунда! — заявила Диана, проследив за его взглядом. — Это всего лишь царапина. Хуже то, что в ноге засело несколько дробин, так я не смогу быстро двигаться, но и это не беда, попробую выковырять, когда выберемся отсюда! А теперь двигаем дальше, а то сгорим заживо.

И она побежала дальше. Галль только сейчас заметил, что его подруга сильно хромает и оставляет за собой кровавые следы.

— Туда! — крикнула юная воительница, указывая на выбитое окно в конце коридора.

Сейчас они находились на втором этаже дворца, но учитывая, что потолки здесь были высоченные, высота для прыжка должна была быть немаленькой. К тому же неизвестно, что ждало их там внизу. Однако выбора не было — огонь догонял их и лохмотья парня уже начинали тлеть. Когда они прыгнули, взявшись за руки и не глядя вниз, длинный язык пламени высунулся вслед за ними из окна, будто хотел догнать и слизнуть свою ускользающую добычу! На какой-то миг Галль совершенно ослеп от солнечного света, ударившего в глаза.

Несмотря на то, что солнце уже склонялось к горизонту, ему показалось, что он нырнул в целое море света! Удар о землю, сотрясший весь организм, на миг погасил этот свет, погрузив сознание в непроглядную тьму. Когда он пришёл в себя, то обнаружил, что лежит на небольшом газоне перед пылающим дворцом, а рядом, лицом вниз, без движения, распростёрлась его подруга. Галль встал на карачки и подполз к ней. Диана была жива, но так же, как и он оглушена падением. Парень поднял девушку и посадил её, прислонив к небольшому бетонному столбику с какими-то цифрами.

— Живы? — спросила вдруг она, не открывая глаз. — Ну, если живы, тогда бежим дальше, а то либо нас догонят, либо зажаримся заживо!

С этими словами она попыталась встать, но тут же со стоном опустилась обратно.

— Чёрт, я, кажется, сломала ногу! — проговорила она и, закатив глаза, уронила голову на грудь.

Мальчик понял, что она говорит правду. Он ощупал её ногу — да, лодыжка была сломана. Значит, подруга совсем не может идти. Значит, он понесёт её, чего бы ему это ни стоило! Не теряя времени, Галль подхватил на руки свою спутницу, которая вдруг показалась ему неожиданно лёгкой. Подумав немного, он подобрал также её лук и колчан, которые валялись рядом, и побежал от дворца вглубь разорённого пылающего города.

Глава 44

Вот как было

Тяжело нагруженная телега мягко покачивалась, лишь изредка подпрыгивая на ухабах. Порфирий следил, чтобы этих ухабов попадалось под колёса, как можно меньше, но на сельской дороге без них невозможно было обойтись. Сверху светили яркие звёзды. Тент по случаю тёплой безветренной погоды решили не натягивать, и Маранта могла любоваться этими звёздами, наблюдая потрясающую картину, которую никогда не увидишь, просто задирая голову вверх. Её клонило в сон, но спать мешала боль в плече, пробитом стрелой. К тому же её знобило, и было холодно под тремя одеялами, заботливо натянутыми до подбородка.

Рядом с телегой шёл Зиг. Челюсти парня были плотно сжаты, в глазах светился нездоровый огонёк. Бог знает, что творилось сейчас у него на душе?

Тогда, после того, как дворец Лоргина превратился в огромный костёр, малыш Зигель рванул на помощь своему атаману и его едва удержали от прыжка в бушующий огонь. Кое-кому это стоило расквашенного носа и выбитых зубов, но парня смогли скрутить и держали до тех пор, пока он не успокоился. Теперь он шёл рядом, и Маранта понимала, что он сейчас её охраняет. Охраняет в память о своём атамане, как его принадлежность, как его частичку. А ведь он даже не подозревал, насколько он был близок к истине!

Они почти не разговаривали. Ей вообще было трудно разговаривать, впрочем, ему наверно тоже. А ещё, ей было очень трудно удержать в себе жизнь… Чужую, но уже такую родную, новую жизнь! Её собственное тело, как бы говорило ей: «Избавься от этой обременяющей тебя жизни, вытолкни её, ведь силы нужны на то, чтобы сохранить твою собственную жизнь, висящую сейчас на волоске!» Но она не сдавалась. Нет, теперь она ни за что не откажется от этой драгоценной жизни, не предаст её! И она боролась. Каждый день и час, минуту и секунду.

— Привал! — Раздался зычный голос Порфирия, и телега встала.

Маранту бережно сняли вместе с носилками, на которых она так и лежала, и положили рядом с костром, разведённым с, присущей разбойникам, быстротой и ловкостью.

Как ни старались те, кто о ней заботился, делать всё, как можно аккуратней, плечо от лёгкого толчка взорвалось новой болью, которая чуть не погасила сознание. За свою, не такую уж короткую, службу Маранта получила несколько ранений, но такое было с ней впервые. Надо же! Подумаешь — пробили плечо, а вот как оно получается!

Тогда во дворце адская боль заставила её потерять сознание, а когда она пришла в себя, то дворец уже горел, как свечка и все бегали вокруг и орали, что атаман погиб, и они не знают, что теперь делать. Старшины сумели навести порядок, но настроение среди джентльменов удачи было мрачное.

Теперь разбойничье сообщество стало нестабильным. Кое-кто вообще прихватил часть добычи и исчез, кто-то направился в их старый лагерь, но многие остались ждать, чем же всё это кончится. Временный лагерь бурлил, кое-где даже закипали драки, но их удалось прекратить, хоть и пришлось для этого наломать многим бока.

Зигмунд, похоже, окончательно стал своим в этом лихом и ненадёжном обществе. Обух, Сыч и Зюзя признали за ним право распоряжаться не только беженцами, но и разбойниками и теперь у старого гвардейца работы было по горло. Так они простояли ещё три дня. На четвёртый была организована экспедиция к развалинам дворца, которая конечно ничего не нашла.

Зато было замечено нечто странное — через северные ворота из города уходили оставшиеся монстры. Впечатление было такое, что это идут усталые работники, которые сделали своё дело и теперь направляются домой в предвкушении долгожданного отдыха. Куда они шли? Это выяснять никто не захотел, своих дел было невпроворот. Зигмунд только отметил одно обстоятельство: монстров, оказывается, осталось так много, что захоти они сожрать разбойников вместе с беженцами, тем не помогли бы сейчас никакие ружья.

Теперь весь разношёрстый табор направлялся в старый лагерь. Рана Маранты сначала причиняла ей не настолько страшную боль, чтобы нельзя было подняться на ноги, но вскоре плечо распухло, и у женщины поднялся такой жар, что её пришлось уложить в постель и приставить пару сиделок. Беда была в том, что, как ни медленно ехали подводы с беженцами, её телега должна была ползти ещё медленнее. Это тормозило движение всей колонны и, рано или поздно, надо было на что-то решаться, либо ехать быстрее, либо отделиться от общей массы. Против увеличения скорости возражал Порфирий, который взялся лично заботиться о раненой. Теперь они совещались с Зигмундом здесь же неподалёку и не подозревали, что она слышит каждое их слово.

— Нельзя вам отставать, мало ли что! — говорил Зигмунд. — Времена сейчас неспокойные. Монстры вроде ушли, но куда? И неизвестно, вдруг они вернутся снова? Кроме того, мы здесь не единственные разбойники. На дорогах и в лесах полно мародёров, которые вовсе не так благородны, как бандиты Золаса.

— Пойми ты, вояка! — вкрадчиво гудел в ответ Порфирий. — Вся эта тряска может её убить. Я и так уже объезжаю каждую кочку, разве что веником не мету перед телегой! Куда уж там догонять остальных? Езжайте себе спокойно, а за нас не бойтесь! Видел Зига? Мне сейчас самому на него смотреть страшновато. Он никуда не уйдёт и будет её охранять, чтобы ни случилось. Не завидую я монстрам или каким-то там мародерам, если они ему на дороге встретятся!

— Ладно. — Зигмунд нехотя согласился, но было ясно, что ему это совсем не по душе. — Доведу всех до лагеря и вернусь за вами лично!

— Вот это правильно! И девок этих с собой забирай, а то и впрямь не дай бог чего! Они нам только обузой станут. Я болящую нашу сам пользовать буду, она ж мне как дочка!

— Скажу, чтобы вашу телегу разгрузили.

— Не надо! Гружёную телегу трясёт меньше. Лошадь у нас крепкая, да и что мы там везём? Провиант да патроны. Пригодиться, если что, а чего не съедим, то привезём в целости!

Маранта устала слушать их рассуждения и повернула голову в другую сторону. Там на фоне темнеющего неба виднелась фигура Зига, устроившегося на пригорке. Её добровольный охранник сидел, словно высеченная из гранита статуя, держа свой чудовищный карабин наготове. Маранта знала, что теперь он так просидит всю ночь, не требуя еды и не нуждаясь в сне, что Порфирию приходится кормить его почти насильно и что рано или поздно это кончится каким-нибудь взрывом, но каким именно, заранее предугадать было невозможно. Всё это было так, но сделать она сейчас не могла ничего, приходилось пока только ждать и надеяться, что всё разрешится к лучшему.

— Хмм! — раздалось с другой стороны.

Маранта повернула голову — рядом с её носилками стоял Зигмунд.

— Я заметил, что ты не спишь, — сказал он. — Мара, нам необходимо…

— Я всё слышала, — ответила она и сама удивилась слабости своего голоса. — Ты всё делаешь правильно. Не волнуйся, мы справимся.

— Я вернусь, как только смогу.

— Да, возвращайся… Если сможешь. Послушай, пока не уехал, расскажи, что там на самом деле случилось с Золасом, ну тогда, когда его выгнали из Гвардии?

Зигмунд помолчал некоторое время, потом нашёл себе ящик и присел рядом с носилками.

— Ты права, рассказать об этом нужно. Собственно, я не сделал этого только потому, что Зол был рядом, но теперь это уже не важно. Если ты не против я начну издалека. Начну с того, что в Гвардию его притащил не кто-нибудь, а сам Лоргин, когда был ещё нашим вождём во время войны с восточными бандами, а свой ударный отряд называл Гвардией, скорее в шутку. И было тогда Золасу лет четырнадцать.

Он мало о себе рассказывал, поэтому я знаю, что сам он родом откуда-то с юга, из земель, которые лежат за оврагами и пустошами. Прибыл он сюда с родителями после того, как их не приняли в Торговом городе и его окрестностях. Там, видишь ли, не любят чужаков, особенно если они без денег. Он рано остался сиротой; что случилось с его родителями, я не знаю, толи погибли, толи умерли от голода и болезней, возможно и то и другое, ведь времена были лихие и человеческая жизнь ничего не стоила.

Юному Золу пришлось выживать самому, и он подошёл к этому активно — стал карманным воришкой. Мало того, он где-то обучился ремеслу взломщика и весьма в этом преуспел. Именно благодаря таким своим умениям он и познакомился с нашим будущим королём.

Лоргин был весьма крут с ворами. Если кто попадался, ему чаще всего попросту снимали голову, но тут произошёл необычный случай. Жил у нас в столице один богатый купец. Собственно столицей этот город ещё не был, да и купец был не наш, а из Торгового города, но здесь у него был большой дом и семья — жена из местных и двое малолетних детишек. Поговаривали, что это его вторая семья, а первая живёт себе в Торговом городе, в доме побольше того, что был здесь, но суть не в этом. Если человек может содержать две семьи, то, какое кому до этого дело? Удобно ведь — куда бы он ни ехал по своим делам, к нам или в Торговый город, он всегда ехал к себе домой, а любил и тех и этих.

Но вот однажды случилась беда — напали на его дом разбойники. Лоргин тогда сам патрулировал улицы и в тот раз я был вместе с ним. Нас позвали на помощь соседи: сразу несколько человек выскочило нам навстречу, крича, что в доме купца кого-то режут! Мы рванули туда, что было сил, но опоздали — разбойники успели сбежать, а искать их наугад в тёмном городе не было никакой возможности.

В доме мы обнаружили несколько трупов. Хозяйка лежала на первом этаже с раскроенной головой. По-видимому, она открыла дверь, не выяснив, как следует, кто за ней на самом деле и поплатилась за это. Потом обнаружилась служанка, заколотая в собственной постели и наконец, сам купец, на втором этаже, плавающий в луже собственной крови с выпущенными кишками.

Но самое удивительное ждало нас здесь же, в двух шагах от убитого купца. В комнате, где он лежал, был большой сейф, громадный, как платяной шкаф. Так вот у этого сейфа стоял на коленях, какой-то пацан и, закусив губу, обрабатывал отверстие для ключа щупом и отмычкой. Он не собирался никуда бежать и вообще, казалось, не заметил нашего появления.

Когда я попытался оттащить его от сейфа, он вцепился в него обеими руками и стал кричать, что там дети и у них скоро кончится воздух! Я прислонил ухо к стенке сейфа и на самом деле услышал внутри какой-то писк и шорох.

Оказалось, что почуяв неладное, купец запихал своих детей в этот железный гроб, а ключ куда-то дел, да так, что разбойники его не нашли. Тогда с досады они прирезали его тут же на месте, а услышав крики с улицы, сбежали. На месте остался один Золас, ибо это был он, который сообразил, что в сейфе совсем мало воздуха, и если дверь вовремя не открыть, то в доме скоро будут ещё два трупа.

И ты знаешь? Он открыл её! На свет были извлечены два совсем мелких несмышлёныша, которых следующим утром отправили в только что открытый приют. Туда же поместили и капиталы убитого купца, которых оказалось совсем немного — видимо он не успел ещё наторговать достаточно в этом сезоне.

А вот что делать с пойманным на месте преступления юным взломщиком, было совершенно не ясно. С одной стороны, он был среди разбойников, напавших на дом, с другой стороны этот случай с детьми произвёл на нас особое впечатление. В общем, Лоргин забрал его с собой и приказал запереть в камере, закрывающейся не на замок, а на задвижку. Но он его не оставил. Каждый день он навещал своего узника, прихватив с собой еды в корзинке, а через два месяца привёл его к нам без наручников и объявил, что это его новый гвардеец!

Ну и видок был тогда у этого «гвардейца»! Лохматый, оборванный, дико озирающийся по сторонам, он был похож на лесного чёрного кота, застигнутого в курятнике.

Ох, и не просто с ним было в начале! Никакого представления о дисциплине, но зато очевидные таланты бойца. Дрался как чёрт с любым оружием в руках и без него, и не любил проигрывать. Непросто было обучить такую бестию! Приходилось доказывать, что нельзя лупить мечом противника, как дубиной, что если хочешь побеждать, то надо изучать приёмы. Одно было хорошо — он практически не вылезал из тренировочного зала. Нда, извлечь его могли оттуда только…

— Девушки.

— Ну, раз ты сама это сказала… Что верно, то верно. На девушек Золас смотрел всегда, как кот на сметану. Не пропустил ни одной служанки, ни одной прачки. И началось это как-то внезапно! Вчера только был мальчишка, а сегодня… Даже Лоргин, который всегда был большим охотником до баб, говорил, что этот молодой талант даст ему немалую фору. Но он его за эти дела не осуждал и не преследовал. Даже когда одна из бабёнок нашего будущего короля была застукана наедине с этим юным дарованием, тот лишь посмеялся.

Ему вообще нравился этот парень и хоть на службе ни для кого не было поблажек, все смотрели на него, как на протеже самого Лоргина! Кстати это именно Золас завёл манеру называть в разговоре короля «отцом». Они проводили много времени вместе. Король тогда частенько учил своих гвардейцев сам, (ведь он много чего умел), так вот, этого он лично обучал стрельбе. И парнишка загорелся этим делом! Вообще-то Золас отменно фехтует и в рукопашном бою не промах, но в стрельбе это настоящий мастер!

— Был.

Зигмунд осекся, потому что понял, что допустил ошибку, но тут же продолжил:

— Пока никто не видел его мёртвым, давай не терять надежды. Конечно, в этом аду выжить сложно, но я знаю нашего друга. Выпутываться из сложнейших ситуаций, это его особый талант. Как впрочем, и попадать в них… Так вот, слушай дальше!

Ты знаешь, что огнестрельный арсенал у нас был небогат, хоть разбойники придерживаются другого мнения. Но они смотрят на мир со своей точки зрения, а королю приходилось иметь в виду, что в любой момент могут нагрянуть кочевники с востока или «доброжелатели» с запада. Потому мы все и были вооружены мечами и арбалетами, а пушки приберегались на случай войны.

Но это ужасно раздражало Золаса. Он жаждал получить мощное стрелковое оружие, и в ожидании этого часа облазил не только королевскую библиотеку, но и все книжные собрания в городе. Он прочёл об оружии всё! И не только прочёл, но и выучил наизусть. Но ему, конечно, этого было недостаточно.

И вот однажды, когда он уже был в офицерском чине и успел отличиться в разных делах, случилось, что завёлся у нас в столице маньяк. Лоргин, к тому времени, уже называл себя королём, город в центре своих владений объявил столицей, приказал отремонтировать и украсить заброшенное здание, которое потом стало его дворцом. Как раз тогда он уехал по каким-то делам на границу и взял с собой половину Гвардии и меня в том числе.

Золас оказался среди тех, кто остался в столице. Вот тут-то и случилась вся эта история. Как ты понимаешь, я сам тут не был, поэтому рассказываю с чужих слов, но тем от кого поступила информация, я доверял и потому думаю, что всё так и было. Короче, в городе стали находить трупы людей убитых странным и всегда одним и тем же способом.

Надо сказать, что, несмотря на крутые меры, бандиты и грабители здесь пошаливали всегда. Но на сей раз происходило вообще что-то непонятное. Во-первых, никто из жертв не был по-настоящему ограблен. Ну, у некоторых оказались срезаны кошельки, да и то я подозреваю, что это могли сделать те, кто обнаружил трупы, а потом свалить пропажу денег на убийц. Во-вторых, жертвы были слишком разными, чтобы быть объектом внимания обыкновенного бандита. Как правило, разбойники грабят купцов или состоятельных горожан, реже их жертвами становятся женщины, идущие с рынка глухими закоулками. Насильники нападают в основном на девушек и молодых женщин, реже на детей.

А тут выходило так, что одним и тем же способом были убиты несколько здоровых мужиков и женщин, многие из которых были уже в солидном возрасте. С последних, кстати, и взять то было нечего, кроме незатейливых украшений, но и те остались нетронутыми.

Потом ночная стража стала обнаруживать трупы парней и девушек, загулявшихся до темноты, а когда средь бела дня было убито несколько детей, то город заволновался, и это грозило перейти в серьёзные беспорядки.

Не зная, куда направить свой гнев, люди стали обвинять власти в неспособности защитить своих граждан и первыми пострадали стражники, несущие службу на улицах — в них исподтишка полетели камни. Только что созданная полиция сбилась с ног. Оказалось, что ни одна жертва не была изнасилована или, как я уже говорил, хотя бы, как следует ограблена. Но все они были объединены способом, которым совершались убийства: у всех погибших шея была перерезана так, что голова оставалась соединённой с туловищем только посредством мягких тканей.

Кое-кто даже утверждал, что такие раны не могли быть нанесены ножом или каким-либо другим холодным оружием, что позвонки несчастным скорее перекусили, но это не было похоже на следы от зубов человека или животного. Забегая вперёд, скажу, что этот подонок делал своё гнусное дело садовым секатором из тех, что для работы можно взять в одну руку и легко спрятать в кармане.

В общем, так прошло полтора месяца, но вдруг вся столица загудела от известия — маньяк попался! Точнее сказать не попался, а оказался окружённым в доме, куда залез, чтобы совершить очередное гнусное злодеяние.

Его целью был самый младший член семьи, полугодовалый малыш, который спокойно спал в своей люльке в отдельной комнате. Убийца проник туда среди ночи, но обнаружил, что в комнате, кроме ребёнка, находится ещё и нянька, которая его укачивала и видимо задремала над колыбелью. Тогда мерзавец решил убить сначала её. И всё бы у него получилось, если бы эта нянька не была большой, грузной тёткой с огромным животом и толстой шеей! Когда маньяк попытался перекусить ей шейные позвонки, то ему удалось порезать только кожу, но рана всё равно была широкой и болезненной, отчего проснувшаяся нянька подняла крик на весь квартал!

К сожалению, так случилось, что в доме тогда были одни женщины, которые до смерти перепугались и единственное, что могли делать, так это звать на помощь. Правда соседи сразу повыскакивали на улицу, вооружившись, чем попало, ведь город жил в напряжении и жители были готовы к драке.

Но на счастье убийцы дом, в котором всё это происходило, был выстроен крепко, окна и двери были сделаны так, что без специальных средств сломать их не получилось даже у целой толпы здоровых мужиков, а потому немедленного штурма не вышло. Стража и разъярённые горожане окружили этот дом, в котором были закрыты все ставни, и только по горестным воплям можно было догадаться, что там происходит нечто ужасное.

Правда маньяк на недолгое время открыл ставни на втором этаже, где у хозяев была столовая и тогда все увидели, что хозяйка дома и две её старшие девочки стоят на табуретках с верёвочными петлями на шеях, а сами верёвки перекинуты через потолочную балку. Негодяй при этом заявил, что если кто-то попытается войти в дом, то он выбьет табуретки из-под ног несчастных, а потом убьёт всех кто находится в доме!

Пока он это выкрикивал, в стойку оконной рамы вонзилась стрела. По-видимому, кто-то из стражников думал решить проблему одним ударом, но промахнулся. Тогда маньяк отхватил своим секатором два пальца у молоденькой служанки, привязанной здесь же к стулу, и выкинул эти пальцы в толпу. Голосом, срывающимся на визг, он крикнул, что если повторится нечто подобное, то в следующий раз это будут не пальцы, а чья-нибудь голова.

Ставни он закрыл и не проявлял больше никаких признаков жизни. Близился рассвет, закрывшийся в доме гад не выдвигал никаких требований и на попытки заговорить с ним не отвечал. Стража и полиция не знали что делать, так-как у нас такая ситуация была впервые. Вот тут-то на сцене и появился Золас вооружённый револьверами и любимой винтовкой короля Лоргина.

Он явился туда один, не поставив в известность старших офицеров, не взял даже никого из младшего состава, хоть ему доводилось уже командовать отрядом в нескольких операциях. Нет, он не ворвался в дом, стреляя направо и налево. Никто толком так и не узнал, как он туда проник, скорее всего, взломал, какую-нибудь заднюю дверь, но как ему удалось подойти к ней незамеченным, так и осталось загадкой.

Всё, что произошло внутри, впоследствии удалось восстановить по сбивчивым рассказам заложниц, из которых две были серьёзно ранены, а остальные напуганы так, что едва соображали, что происходило вокруг них. По их словам маньяк глумился над покалеченной девушкой, уже потерявшей два пальца — водил своим проклятым секатором по её лицу и груди, когда что-то грохнуло, так, что все присутствующие едва не потеряли сознание от ужаса! При этом все три верёвки, натянутые так, что стоящим на табуретках приходилось становиться на цыпочки, упали, срезанные одним выстрелом, как я понимаю, сделанным из винтовки.

В следующее мгновение раздался ещё один выстрел. Маньяк вскинул руку вверх и с удивлением уставился на неё, но не обнаружил на месте не только секатора, но и собственной кисти, начисто оторванной пулей! И тут в комнату вошёл Золас.

Он был в чёрной одежде и в чёрной шляпе с золотой пряжкой, которая, кстати, тоже принадлежала королю. Как потом рассказывали спасённые им женщины, в этот момент он был для них более страшен, чем убийца, творящий над ними насилие. Золас не стал долго церемониться, а попросту выхватил револьверы из кобур и дюжиной выстрелов выкинул маньяка из дома вместе с выбитыми ставнями. После этого наш стрелок развязал рыдающих женщин, открыл все двери и ушёл, не дав никаких объяснений полиции.

Всё бы кончилось хорошо, но вмешалась некая посторонняя сила, которая словно гнойный нарыв, незаметно созрела за спиной тех, кто строил королевство. Незадолго до событий, о которых я рассказываю, появился среди советников Лоргина некий Гувор. Личность скользкая, малоприятная, но человек он был умный, хитрый, начитанный, этого у него было не отнять. Уж не знаю, чем он запорошил глаза королю, (я бы такую дрянь и на порог не пустил), но тот приблизил этого Гувора и дал ему власть подработать наше простенькое законодательство, а заодно наладить судебную систему, которой в королевстве фактически ещё не было.

И тот наладил, да ещё как наладил! Сделал всё в кратчайшие сроки и юридическая машина заработала. Сначала всё вроде было неплохо. Теперь король и его приближённые могли переложить малоприятные разбирательства по уголовным и гражданским делам на плечи «специалистов», число которых начало стремительно расти. Эти деятели получили возможность казнить и миловать. И только когда было уже поздно, обнаружилось, что миловать они толи не умеют, толи не желают.

Но это было потом, а в тот раз, когда весь город судачил о необыкновенном подвиге офицера гвардии, к нему в комнату явились несколько стражников и судебных приставов и арестовали его, обвинив в ограблении королевских апартаментов. Золас не сопротивлялся, он вообще сначала всё воспринял, как шутку, а потом надеялся, что когда выяснятся все обстоятельства, то судейские крысы поймут, что не с тем связались.

Но вышло по-другому. Лоргин был по-прежнему далеко, а замещал его один из министров, человек трусливый и подлый, хоть и опытный в делах управления. К тому же он за что-то не любил Гвардию. И почему только король доверил такому типу командовать своими людьми даже на время?

Он тут же уволил Золаса из Гвардии и заявил, что не сомневается в его виновности. В общем, когда состоялся суд у всех кто на нём присутствовал волосы вставали дыбом от того насколько абсурдными и нелепыми были обвинения!

Во-первых, там было сказано, что подсудимый не имел права спасать заложников без специального приказа подписанного вышестоящим начальством. Во-вторых, он не должен был использовать, ни в каких целях имущество своего повелителя, которое он, несомненно, украл, исходя из корыстных побуждений. И, в-третьих, он, оказывается, произвёл самосуд и уничтожил гражданина, который на самом деле, мог быть полезным членом общества, работал в рыбной лавке и был у хозяина на хорошем счету!

На суде выяснилось, что в тот день, а точнее ночь, Золас стоял в карауле у королевских покоев, а когда услышал от проходящих мимо слуг о событиях в городе, то оставил свой пост, (это ему тоже на суде не забыли), открыл дверь в кабинет Лоргина, (у него был от неё свой ключ), где хранилось оружие и побежал спасать людей.

Всё это видел полковник городской стражи Мочан, известный гад и доносчик. Он-то и сообщил «хорошую новость» лично Гувору, а тот подождал пока Золас вернётся и развернул бурную деятельность. Отягчающим обстоятельством оказалось то, что Зол не вернул взятое на место, а просто пошёл в свою комнату и завалился на кровать. Когда за ним пришли, он так и храпел, прикрыв нос чёрной королевской шляпой.

Я думаю, что он попросту устал, не дурак же он законченный, чтобы присвоить королевское барахло и пойти спать? Короче, прокурор требовал для него смертной казни, защита настаивала на смягчении, но что при этом имелось ввиду было неясно.

Добрые люди послали гонца к Лоргину, но тот был и впрямь сильно занят и не смог вникнуть в суть проблемы, только ответил приказом во всём разобраться и наказать виновных. Конечно, Гувор истолковал это в свою пользу и после недолгих прений вынес приговор — два года каторги и крупный штраф.

Казнить Золаса он, скорее всего, побоялся, дать срок побольше тому кто только что спас людей, тоже было небезопасно, но оправдать его этот урод не мог. Как же! Ведь тогда всё судилище, затеянное этой нечистью, было бы напрасным и это выставило бы судейскую сволочь, полными идиотами.

Он даже гордился тем, какой он добрый и милосердный, ведь наказание вышло таким мягким! Однако он не знал тех, с кем связался. Золас, когда выслушал приговор, даже в лице, говорят, не изменился, только в глазах сверкнула некая искра. Но в следующую же ночь он исчез из своей камеры, оглушив при этом двух карауливших его стражников.

Также, из вещдоков по его делу, исчезли револьверы, винтовка и шляпа короля, а из кабинета весь запас патронов и крупная сумма золотом, лежавшая в сейфе. На месте он оставил записку, в которой написал, что забрал авансом своё жалование на пятьдесят лет вперёд.

Мы уж думали, что больше его не увидим, но через некоторое время кто-то напал на королевского курьера, перевозившего деньги и по описанию стало ясно, что это был Золас. По-видимому, решил забрать жалование ещё за сто пятьдесят лет.

С тех пор он превратился в занозу для короля, которого обвинял во всех своих несчастиях. Если б ты знала, как бушевал Лоргин, когда вернулся! Гувора и всю его банду не просто уволили, но буквально выкинули из дворца, а потом и вообще из страны. Забавно было видеть, как десятки судейских крыс бегут из столицы, даже не успев снять мантии! Поэтому, когда через много лет Гувор появился снова, мы все удивились, но это были уже совсем другие времена, да и Лоргин был уже не тот. Эх, кабы я тогда знал, что с королём происходит на самом деле!..

— Да, наверное, мы все отчасти виноваты в том, что случилось. Но ты себя не казни, всё равно прошлого не вернёшь. Странно, почему я не слышала эту историю раньше?

— Об этом было не принято говорить. Золас вёл себя, как настоящий разбойник, каким собственно к тому времени и являлся. То, что он когда-то служил в Гвардии, было только хуже для репутации самой Гвардии и всей королевской власти. Кстати Лоргин ни разу не задействовал нас для его поимки, толи думал, что мы станем ему подыгрывать, толи на самом деле не хотел, чтобы его поймали? Я как-то говорил, что всегда знал, где его найти, ну так вот, это было правдой! И это знал не я один. Подозреваю даже, что сам король был в курсе, где находится основная база разбойников.

— Спасибо, Зигмунд! А теперь иди, мне надо поспать, да и тебе тоже. Ещё только один вопрос на прощанье — кто меня тогда так ловко угостил по затылку?

— Диана, кто же ещё? Ты не знала, что она, как и ты обучалась тайному искусству у некоей Наставницы?

— Ты и об этом знаешь?

— Знаю. А ещё я знаю, что эта девочка не в себе, но её верность королю была настолько безграничной…

— Понятно. А теперь прошу тебя, оставь меня. Иди и пусть удача пребудет с тобой. Увидимся!

Шаги старого вояки давно замолкли в темноте, но Маранта никак не могла уснуть. Она так и пролежала без сна, то смежив веки, то глядя на звёзды. И только, когда перед самым рассветом заскрипели телеги, послышалось ржание лошадей и человеческие голоса, она поняла, что обоз со спасёнными из города тронулся в путь. И тогда сон, подобный глубокому, чёрному, прохладному колодцу, принял её в свои объятия.

Глава 45

Отомстить и воссоединиться!

— Отомстить за короля и воссоединиться с ним!.. Отомстить за короля и воссоединиться с ним!.. Отомстить и воссоединиться!.. Отомстить…

Это продолжалось уже вторые сутки. Диана бредила об одном и том же, почти не делая перерывов. Мальчик, голова у которого уже давно распухла от всей этой галиматьи, вдруг почувствовал, что почти не слышит её слова, но это его вовсе не обрадовало. Теперь он начал опасаться за свой разум, а когда однажды увидел свою подругу сидящей на кровати, то сначала подумал, что это ему мерещится.

— Подойди и опустись на одно колено! — потребовала девушка, как-то странно глядя ему в глаза.

— Зачем это? — спросил мальчик недоверчиво.

— Подойди и опустись на одно колено! — повторила она тем же тоном и на сей раз, он решил выполнить её просьбу.

Диана взяла с тумбочки кинжал, и прикоснулось его клинком сначала к одному, потом к другому плечу парня.

— Встаньте рыцарем, сэр Галль! — произнесла она торжественно. — Несите с достоинством своё новое звание! Будьте честным и благородным, великодушным и беспощадным к друзьям… нет, что-то не то… Ну, в общем, чтоб всё было хорошо, а когда закончится… Блин, как же там?..

Она ещё некоторое время пыталась что-то вспомнить, при этом её глаза почему-то съехались к переносице. Потом Галль догадался, что девушка всё ещё бредит и уложил её обратно в постель, где она продолжила «мстить за короля».

Дом, в который он принёс Диану, наверное, был единственным уцелевшим в городе. Это был тот самый дом, где они с сестрой прятались от монстров, и где до сих пор в подвале лежало её тело, закопанное в куче угля. Но Галль почему-то не вспоминал об этом. Он вообще не помнил, что с ним происходило до недавнего времени. Теперь весь мир для него сконцентрировался в этой странной девушке, которая уже третий день находилась между жизнью и смертью. В первый день Диана ещё могла связно говорить, хоть это и давалось ей с большим трудом из-за слабости вызванной сильной потерей крови, но уже к ночи у неё поднялся жар, и она впала в беспамятство.

Монстров в городе больше не было, и потому Галль выбрал для убежища небольшую комнату в почти не пострадавшем крыле дома. Здесь нашлась удобная кровать, покрытая белоснежным бельём и, как на заказ, кресло, напротив, в котором парень проводил почти бессонные дни и ночи. Мальчик понимал, что лекарь из него тот ещё, но сидеть, сложа руки, означало увидеть в скором времени, как умрёт та, которая теперь для него являлась смыслом жизни. Почему так произошло, осталось неясным, но впрочем, он об этом и не задумывался. Не осознавая толком, что делает, Галль отыскал в палисаднике кадку с разросшимся кустом алоэ. Нарезав толстенных листьев, он выдавил из них сок, которым пропитал полоски ткани и обмотал всем этим распухшие ступни своей подруги. Затем он смазал тем же соком все её порезы и царапины, а самую большую борозду от пули, через которую и впрямь были видны рёбра, зашил, найденными здесь же нитками и туго перевязал повязкой через туловище.

Одежду девушки, превратившуюся в сплошные лохмотья, он беспощадно срезал и выкинул, а её одел в просторную распашную рубашку, которая должна была не мешать менять повязки. Таким образом, его подруга осталась перед ним практически голой, но ни шелковистая кожа, ни стройная фигурка, ни аккуратные холмики грудей, увенчанные розовыми сосками, не пробудили в нём дремлющего мужского чувства. Наверное, он был всё ещё мал для таких эмоций, а может, дело было не в этом.

Он не желал свою подружку, он её боготворил, а ещё ему было просто некогда. Сложнее всего, оказалось, справиться с засевшими в бедре дробинами. Две он смог вынуть быстро и почти безболезненно, но оставались ещё четыре и они застряли, как назло, слишком глубоко. Галль старался и так и этак, но, в конце концов, понял, что только причиняет девушке лишнюю боль.

Он хотел было оставить всё, как есть, но вдруг Диана пришла в себя и, моментально оценив ситуацию, сказала:

— Положи кинжал на тумбочку и возьми в руки мою поясную сумку. Вот так! Теперь прощупай шов в верхней части, он должен быть толще других. Нашёл? Потяни за торчащую нитку, только осторожно!

Мальчик сделал всё, как она сказала и к нему на ладонь выпала плоская прямоугольная коробочка, такая тонкая, что сначала он принял её за цельную металлическую пластину. Диана показала, куда надо нажать и коробочка раскрылась. Внутри обнаружилось два отделения, в которых были насыпаны мелкие, как песчинки шарики, в одном красные, а в другом белые.

— Дай мне два, нет три красных шарика, — командовала девушка. — Я усну через минуту-другую, тогда положишь мне в рот пару белых шариков и начинай вырезать дробины. Если не сделаешь, то всё к чёрту воспалится и тогда меня уже не спасти, а мне нужно отомстить ещё двум предателям, прежде чем я отправлюсь к своему повелителю! Возьми не кинжал, а маленький ножик из набора устроенного в ножнах. Смело режь, постарайся только не задеть сухожилия и главную вену, она там в бедре. Давай, начинай, а то скоро всё так раздуется, что уже не справишься! Да, когда закончишь, положи мне в рот ещё одну белую горошину. Ну, всё, поехали!

Галль проделал всё, как она сказала. Он не был уверен, что всё прошло гладко, но после двух часов мучений сумел-таки достать оставшиеся дробины из бедра девушки. Раны он зашил и также смочил соком алоэ, после чего перебинтовал распущенными на ленты простынями.

Пока он всё это проделывал, Диана только поскуливала сквозь сон, но не проснулась ни разу. Теперь прошло два с лишним дня, и она была по-прежнему жива, хоть и раскалилась, как печка. Её добровольный врач то и дело сменял влажные примочки на воспалённом лбу, но жар не спадал, и больная продолжала метаться в бреду. Тогда он на свой страх и риск скормил ей ещё два белых шарика.

Через полчаса девушка успокоилась и заснула. Галль пощупал ей лоб, тот был влажный и всё ещё горячий, но уже не такой сухой и огненный, как недавно. Теперь он знал, что делать, только бы хватило волшебных шариков. Немного подумав, он добавил к тем белым ещё и красный шарик. Пусть поспит подольше!

Глава 46

Исподнее мира

Если бы не вода, он бы, наверное, не проснулся, но кто долго выдержит воду падающую каплями на лоб через каждые два удара сердца? Ещё ничего не соображая, он сел и вытер лоб рукой. Тут обнаружилось, что рука его мокрая и липкая, а ещё она болит, как впрочем, и голова, и всё тело.

Но больше всего болела голова! Болела, где-то в области затылка резкой дёргающей болью. Он попытался ощупать свой затылок и чуть не потерял сознание от нового взрыва боли, вспыхнувшей ослепительным сполохом внутри мозга. Да, затылок был разбит, по-видимому, он им здорово приложился. Кстати, как это случилось? И, где он вообще? (А кто он собственно?)

Напряжение памяти заставило боль всколыхнуться ещё раз, но зато он всё вспомнил: он Золас, предводитель разбойников, известный бандит, но вот как он сюда попал?.. Ах, да! Он преследовал некую девчонку, которая у него на глазах застрелила из лука воительницу Маранту…

Он вдруг вспомнил, как стрела ударила его подругу в районе лопатки, как женщина вдруг вздрогнула всем телом и безжизненно упала на руки, подхватившего её, Зига. А ещё он узнал стрелу. Такие он сам когда-то использовал. Их изготавливали на заказ, специально для Гвардии. Там была одна хитрость: наконечники имели особые желобки, в которых оставались тонкие засохшие полоски яда, после того, как стрелу макали в банку. Иногда это был яд парализующий жертву на время, а иногда… Что досталось Маранте? Этого он не знал, так-как сорвался в погоню, а потом… Потом пол ушёл у него из под ног, и снизу разверзлась глубокая чёрная пропасть! Последнее, что он помнил, это языки жгучего пламени, тянувшиеся к нему отовсюду. Но эти огненные щупальца остались где-то наверху, а потом был удар и полный мрак. Теперь, когда он очнулся, здесь было не только не жарко, но даже прохладно.

С трудом Золас встал на ноги и порадовался, что они целы. Руки тоже работали, а вот пара ребер, похоже, была сломана. Насколько можно было судить, он находился в длинном туннеле с высоким потолком, в котором зияла трещина. Вероятно, сквозь эту трещину он и попал сюда, свалившись с приличной высоты.

Теперь оттуда лился неровный свет и Золас догадался, что это отблеск бушующего сверху пожара. Но благодаря этому свету можно было оглядеться по сторонам и рассмотреть место, куда он попал. А место было весьма необычным.

Туннель убегал в обе стороны, но с одной стороны был завален почти до потолка, зато другая сторона уходила в непроглядную темноту, в которой терялась, как в бесконечности.

По полу этого туннеля были проложены рельсы, вроде тех по которым в рудниках катают вагонетки, а слева и справа вдоль стен тянулись кабели, уложенные в специальные крепления. Похоже, он попал в одну из древних подземных дорог, о которых ему не раз рассказывали ещё в детстве. Вот по этим рельсам когда-то ездили специальные повозки, движимые особой силой, секрет которой утерян. Куда теперь эта дорога заведёт его?

Но прежде чем пуститься в путь, Золас предпринял кое-какую подготовку. Во-первых, как мог, перевязал обрывками одежды разбитую голову, затем туго перетянул грудную клетку. Пару раз при этом едва не отключился от боли. Следующим этапом был осмотр оружия и амуниции. Всё оказалось в относительном порядке, только шляпа не лезла на перебинтованную голову. Ну и, в конце концов, ему пришлось позаботиться о факеле. Золас оценил иронию ситуации — только что он едва спасся от огненной смерти, но теперь нуждается в огне, ибо без него будет слеп.

Итак, в путь! Туннель казался бесконечным, но он знал, что это не так. Там в темноте обязательно найдётся что-нибудь, какой-нибудь выход или ещё что-то неизвестное. Ему нечем было отмерять время и потому казалось, что идёт он уже целые сутки. Дважды он отдыхал, но делать это на холодных рельсах и скользких сырых шпалах было тем ещё удовольствием. Тогда он решил идти вперёд, сколько будет сил или пока он не выйдет на свет.

Хуже всего было то, что факел, (промасленная тряпка, навёрнутая на шомпол оленебоя), сгорел слишком быстро. Конечно, изготовить другой не составило большого труда, но делать его пришлось из остатков одежды, которая и так пострадала. Если так пойдёт дальше, он скоро окажется голым, а это в прохладном сыром туннеле было не слишком приятной перспективой.

Вдруг впереди замаячило нечто, что он сначала принял за игру своего воображения. Ему почудились ворота. Точнее силуэт ворот без створок, а за ними непроглядная тьма. Вскоре он понял, что это ему вовсе не мерещится, а он видит окончание туннеля, который вывел-таки его, но куда? Это было пока неясно.

Золас сбавил шаг и осторожно выглянул в это неведомое пространство, высоко держа факел над головой. Зрелище, открывшееся ему, оказалось настолько неожиданным, что он не сдержал возгласа удивления! Он стоял в огромном помещении, по красоте не уступающем ни одному залу, только что сгоревшего дворца Лоргина! Целый лес изящных колонн подпирал высоченный потолок, выложенный мозаичными картинами.

Такие же картины, изображающие людей занятых сельским трудом, виднелись на стенах. Из-под потолка свисали шикарные люстры, в которых были ввинчены пыльные лампы вроде тех, что он видел в подземном дворце, куда водил Маранту и Зига. Интересно, а здесь, не работает ли, какая-нибудь древняя техника, дающая свет? Но, как он не искал на стенах что-либо похожее на выключатель, эти поиски результата не дали.

Осмотревшись получше, Золас понял, что зал этот вытянут в длину, что по обеим его стенам проходят рельсы, лежащие в глубоких желобах и уходящие в туннели вроде того из которого он только что вышел. С противоположной стороны зала из такого вот туннеля высовывалось сооружение, в котором он угадал ту самую повозку, ходившую некогда по рельсам.

Она представляла из себя цепочку большущих прямоугольных ящиков, поставленных на железные колёса и соединённых между собой. По всей длине каждого из ящиков виднелись большие стеклянные окна, часть которых была выбита, но некоторые оставались целыми. Наружу из туннеля выглядывали только два с половиной таких ящика, и Золас мог лишь гадать, сколько ещё их может быть там, внутри. Движимый любопытством, он подошёл и заглянул в одно из разбитых окон, просунув внутрь свой факел.

Заглянул и… отшатнулся! Даже ему, видавшему виды искателю приключений, стало жутко от зрелища открывшегося внутри — ящик был полон скелетами!

Некоторые из них лежали на полу, но большинство сидело на длинных скамьях, устроенных вдоль всего ящика, спиной к окнам. Они были одеты в странную одежду, совершенно непривычную для глаз нормального человека. Она не позволяла отличить даже, кто здесь были женщины, а кто мужчины. Впрочем, какая теперь разница кто кем был в той прошлой жизни?

Некоторые скелеты взрослых до сих пор держали на коленях скелетики детей. Наверно это были женщины. Ну конечно! Их одежда более яркая и вычурная. А вот, например, двое сидят в обнимку. Скелет поменьше с длинными светлыми волосами положил голову на плечо крупного скелета, у которого на черепе была напялена странная кепка с длинным козырьком повёрнутым назад. Понятно — это влюблённые.

Многие здесь были вообще без голов, и Золас заподозрил нечто зловещее, но потом сообразил, что их черепа свалились под действием силы тяжести и теперь лежат на полу возле ног своих хозяев, а кое у кого на коленях. Что же убило этих людей? Это было не понятно.

Наверное, это было то же самое зло, что остановило удивительные повозки и обрушило туннели. То самое, что не оставило ни единого целого здания в городе, где был подземный дворец, а цветущую долину избороздило непроходимыми оврагами.

Золас не тронул мертвецов, нашедших последний приют в этой странной могиле. Он даже не захотел позаимствовать у них полоску ткани на факел. Дальнейший осмотр подземного зала выявил, что тот с обоих концов имел когда-то выходы на поверхность, но оба они были обрушены и безнадёжно завалены. Это означало, что теперь ему оставалось только одно — двигаться дальше по туннелям. Но вот какой из них выбрать?

Глава 47

Альмери

Сегодня Маранта чувствовала себя лучше. Она даже попыталась сесть на своём ложе, но Порфирий строго цыкнул на неё, а подскочивший сбоку Зиг, буквально просверлил глазами, так что ей не оставалось ничего другого, как лечь обратно. Вот уже второй день они ехали, свернув с дороги, ведущей к лагерю разбойников.

— Тут недалеко ферма моей кумы! — пояснил Порфирий, когда они поменяли направление. — У-ух, весёлая бабёнка! К тому же не новичок в знахарском деле. Поживём у неё недельку-другую. Не боись, Зигмунда я предупредил, что мы можем там задержаться.

Телега дёрнулась и встала. До вечернего привала было ещё далеко, и потому Маранта подняла голову и даже слегка приподнялась на локте, чтобы оглядеться. По-видимому, они приехали. Правда то, что она увидела, больше походило на старый каменный форт, чем на ферму. Но это само по себе не удивляло — после потрясений постигших эту землю люди частенько селились, где придется, и превращали богатый дом в сарай, какой-нибудь склад во дворец, а военный форт, например, в ферму.

Порфирий оставил подводу на Зига, державшего лошадь под уздцы, а сам направился к воротам в крепкой каменной стене, которые были почему-то не заперты, зато перед ними мирно паслась коза. Из этих ворот выбежала женщина лет тридцати-тридцати пяти, в лёгком летнем платье и белом платке, повязанном на голову, чтобы придержать копну светло-русых волос.

Не говоря ни слова, она бросилась Порфирию на шею, поджав загорелые ноги, а он облапил её своими ручищами и закружил, несколько раз обернувшись вокруг себя. Вслед за ней выскочили четверо детей разных возрастов, от трёх до восьми лет, все девочки и все одетые в одинаковые сарафанчики домотканой материи. Они запрыгали вокруг обнимающейся пары с радостным писком, взметая босыми ножками столбики дорожной пыли.

«Так вот значит, что за кума у Порфирия! — подумала Маранта. — Весёлая бабёнка? Ну, ну!»

За воротами и впрямь была ферма. Повсюду расхаживали куры, тут же посреди двора была привязана корова с телёнком, присосавшимся к вымени, а в углу, за невысокой загородкой, по уши в тёплой луже, блаженно хрюкало нечто розовое, необъятных размеров.

Женщина, так радушно встретившая Порфирия, сперва поглядела на Маранту зло и даже ревниво, но после того, как добрый лавочник, что-то объяснил ей вполголоса, всплеснула руками и забегала, устраивая нежданную гостью.

— Почему ты не сказал, что у тебя есть семья? — спросила Маранта у Порфирия, когда её водворили в чистенькую светлую комнату, а хозяйка куда-то вышла, шуганув по дороге свой выводок девчонок, любопытные рожицы которых высовывались из-за двери.

— Понимаешь, — ответил Порфирий, сильно покраснев, — это не совсем моя семья. Точнее, это семья, но она не только моя.

— Как это?

— Я же тебе говорил, что кума — бабёнка весёлая? Так вот, её детки все от разных мужей, а я получается, один из них!

— Вот это да! И какая же из девочек твоя, если не секрет?

— Та, которой четыре годика. Старшенькая, от мужа, погибшего от рук бандитов. Не от тех бандитов, что разбойничали под командой Золаса, а от варваров с востока. Рыженькая шестилетка… Ну, видишь ли… Когда эти головорезы разгромили старый дом Альмери и убили её мужа, то её саму изнасиловали… Человек десять не меньше. Она тогда долго болела, а как поправилась, то обнаружила, что брюхата. Если б не старшая дочь, то руки на себя наложила бы, наверное. А когда ребёнок родился, то куда ж его девать? Не выкидывать же! Каков бы не был папаша, а дитё всё равно своё, под сердцем выношенное.

— Понятно! Следующая значит твоя, а младшенькая чья?

— Теренция.

— Что? Он же женат!

— Женат-то он, женат, а вот детишек нет у них с хозяйкой. Так-то! Да ты не думай, его жёнушка всё знает, они давно уже обо всём договорились, и до последнего времени навещали нашу Альмери и подарки приносили ей и всему её семейству. Да ведь жёнушке Теренция только и дай, что с девчонками потетёшкаться! За уши не оттащишь!

— Значит четыре девочки от четырёх разных мужиков.

Маранта призадумалась, что-то прикидывая про себя.

— Ну, скажем, мужиков здесь было больше, да и деток тоже. Только вот не все выжили. Там за домом в маленьком садике есть две могилки. Не выживают у неё мальчишки почему-то, а ей ведь хочется пацанчика, я знаю! Так что, Альмери женщина свободная и, как я сказал, бабёнка весёлая, несмотря на то, что на её долю выпало немало горя и слёз. А ты, никак, её осуждаешь?

— С чего ты взял? Я ей, пожалуй, завидую. Свой дом, дети, семья…

— Тебе ли завидовать? Будет у тебя собственное дитё, будет! Ты думаешь, я совсем безглазый? Вижу всё прекрасно, хоть животик у тебя ещё не слишком вырос! Да и дом дело наживное, а насчёт Золаса ты не беспокойся. Этот угорь везде пролезет и выживет там, где самый могучий богатырь отбросит лапти!

— Золотой ты человек, Порфирий! Только не верю я в то, что Золас жив, не буду на это надеяться, а то потом горше разочарование будет. Хорошо мне было с ним, но… Видно такова судьба. Сама со всеми заботами справлюсь, встать бы только на ноги!

— Ну, как знаешь! Тогда я буду надеяться на это за тебя. А на ноги мы тебя поставим! Знаешь, какая Альмери знахарка? Только мёртвого не вылечит! Многие её за это ведьмой считают, а я вот думаю, что если б на свете было побольше таких ведьм, то жизнь на земле была бы сто крат лучше!

На этом их разговор закончился. После утомительного дня Маранту сморил такой глубокий сон, что она проспала сутки без перерыва.

Глава 48

Обрыв

Проснулась она от острого чувства голода. А ещё необходимо было справить нужду, пока не стало поздно.

Солнце этого дня, как и накануне, уже склонялось к закату. Сначала она подумала, что в комнате, кроме неё никого нет, но оглядевшись, обнаружила старшую дочку Альмери, мирно спящую на лавке. Значит её не оставляют без присмотра, но положение не настолько серьёзное, чтобы возле больной дежурили сами лекари и обязанности сиделки доверили ребёнку.

Воровато оглянувшись, Маранта попробовала сесть в постели. Со второй попытки ей это удалось и даже плечо при этом заныло весьма терпимо. Женщина осторожно спустила ноги на пол и попыталась встать, но голова предательски закружилась и она едва не вытянулась во весь рост. Усевшись на край кровати, Маранта подождала пока мир перестанет выплясывать перед глазами, как развесёлый пьяница при выходе из трактира и огляделась ещё раз в поисках подмоги.

Ура! Ей сразу попался на глаза её собственный меч в ножнах, прислоненный к стене у изголовья кровати. Даже, когда она лежала без движения, то всё равно требовала, чтобы её любимую скьявону клали с ней рядом. Порфирий говорил, что она бредила этим, пока была в беспамятстве, и теперь решил не разлучать воительницу с её любимым оружием. Что ж, сейчас превосходный клинок в крепких ножнах послужат ей обычной тростью!

Следующая попытка встать увенчалась успехом. Хоть колени основательно дрожали, и голова по-прежнему кружилась, Маранте удалось сохранить равновесие при опоре на три точки. Когда она окончательно убедилась в том, что не упадёт, то принялась изучать окружающую обстановку и почти сразу обнаружила под кроватью ночной горшок.

Нда, пользоваться этим предметом ей не приходилось с детства, но выбора не было, зато облегчение едва не вырастило крылья у неё за спиной! Сразу захотелось чего-то большего, например, походить по дому, выйти во двор, найти чего-нибудь съедобное!

Сказано — сделано! Опираясь на свой меч и стараясь не разбудить спящую девочку, воительница вышла из своей комнаты.

Её одежда лежала здесь же на стуле, но Маранта не была уверена, что сможет одеться без посторонней помощи. Длинной рубашки, доходящей почти до щиколоток вполне хватит! Сапоги она тоже оставила, отчасти для того, чтобы ходить без лишнего шума, а ещё потому, что наклоняться всё ещё было мучительно.

Сначала ей показалось, что в доме больше никого нет, так всё было тихо вокруг. Но, миновав пару коротких коридоров, она оказалась в просторном зале с низким, по-деревенски, потолком, где за большим столом, уставленным разными блюдами сидел Порфирий. С первого взгляда было ясно, что бывший лавочник сильно пьян. Его добродушная физиономия была красной как свёкла, а рот улыбался, растягиваясь до самых ушей.

— Мара! — воскликнул он, попытавшись встать, но не удержался и плюхнулся обратно на лавку, на которой сидел. — Заходи, заходи, Мм-Марра! Ик! Слушай, а разве ты не должна сейчас лежать, (ик!), в постели? Или ты уже, (ик!), выздоровела? Не, этого не может быть! Ик! Тогда зачем ты здесь? Кушать хочешь? А давай, (ик!), выпьем!

— Я-то не прочь чего-нибудь съесть, да и от вина не откажусь, а вот тебе похоже хватит! — ответила Маранта, садясь напротив.

— Не-е, не х-хватит! Ик! Я знаю, к-когда хватит! А ты не стесняйся! Кушай на здоровье! И вина себе налей!

Маранта так и сделала. Хлеб на столе оказался свежевыпеченным, а сыр был выше всяких похвал, но съесть много она не смогла: сказались дни, проведённые в болезни. Вино в объёмистом кувшине, стоявшем здесь же, было отменным, но слишком крепким, поэтому женщина, сделав пару глотков, отодвинула чашку.

— Альмери с-сказала, ч-что тебе повезло со стрелой! — продолжал Порфирий, глаза которого уже вращались в разные стороны.

— Что значит, повезло? — не поняла Маранта.

— А то и значит, (ик!), что яд, к-которым она была с-смазана, чуть не уложил тебя в сыру землю, но он же не дал развиться г-гангрене. Во как!

— Да, везение, ничего не скажешь!

— И то п-правда! Но т-ты не бойся! Альмери тебя с-скоро совсем вылечит! Вон как ты от её бальзама ок-клемалась!

— А где она сама-то?

— А, они с-с Зигом, (ик!), на сеновале!

— Что?

— Я же тебе с-сказал, что Альмери бабёнка весёлая и с-свободная! А парню надо хоть как-то в себя прийти, он же замучил себя со-овсем! А что помогает мужш… муж-ж-чине прийти в себя, как не женская ласка? Без неё мы не можем, поверь! Без неё смерть, только медленная, а это х-хуже всего!

— А как же ты?

— А что я? Я люблю её, но и другие любят! А она любит нас всех, хороших мужиков, вот как! И ни для кого не делает различия. Впрочем, нет, делает! Каждого она встречает по-своему. Меня вот, как родного, а кого-то другого чинно, словно самого короля! А если мы друг к другу ревновать будем, то она всех выгонит, это я точно знаю. Такое было уже. Вот Золас однажды…

— Ах, так и Золас тоже?

— Ну, да! Только давно, ещё до меня. Он тогда сцепился, (ик!), с одним типом прямо здесь. Мне Альмери сама рассказывала. Тот второй бугаина был, он первый на Золаса наехал. Но Альмери не стала разбираться кто прав, кто виноват и выставила за порог обоих!

— А чем дело кончилось?

— А ш-шут его знает? Только того бугая больше никто нигде не видел, (ик!).

— Ясно! А?..

Но следующий вопрос Маранты остался не заданным — Порфирий внезапно уронил голову на руки и сочно захрапел. Воительница убрала из-под его рук блюдо с остатками еды, а в кружку налила воду, которую нашла в пузатой кадке, стоявшей в углу. Затем она допила своё вино и тихонько вышла во двор ещё не погрузившийся в темноту. Здесь она увидела трёх младших девочек, которые, несмотря на поздний час, играли на куче песка возвышавшейся рядом с каким-то недостроенным сооружением.

Определив, которое строение здесь являлось сеновалом, женщина направилась туда, но внутрь входить не стала, а лишь остановилась у широкой приоткрытой двери и прислушалась. Порфирий не соврал — в вечерней тишине оттуда явственно доносилась песня любви, исполняемая дуэтом, и один из голосов, несомненно, принадлежал Зигу.

Маранта усмехнулась и отошла от этого уютного гнёздышка. Зачем мешать людям делать то, что предписывает им природа?

Не зная, куда пойти дальше, она направилась к воротам, которые по-прежнему были распахнуты. Воительница почти дошла до ворот, когда через них пробежала, явно чем-то встревоженная, коза. На морде умного животного был написан неподдельный страх, при этом коза время от времени оглядывалась, а добежав до Маранты, остановилась и буквально спряталась за неё, тревожно посматривая в сторону ворот. Заподозрив неладное, воительница заспешила к воротам, а когда достигла их и выглянула наружу, волосы шевельнулись на её голове!

Она увидела дорогу, по которой сутки назад приехала сюда, почти не имея возможности двигаться. Дорога эта уходила вниз, в долину, простёршуюся у подножья невысокого холма, на вершине которого и был построен форт. Теперь, в пределе видимости, по этой дороге рысил отряд всадников. Их было сорок или пятьдесят, одетых в меховые доспехи, все на низкорослых, крепких лошадках, способных, как это было известно всем, кто имел дело с восточными варварами, развивать огромную скорость и не уставать во время длительных переходов.

Маранта не раз сталкивалась с этими крепкими и безжалостными воинами. Справиться с ними было весьма непросто, а вот получить сдачи можно было запросто, да ещё и с высокими процентами. Отряд направлялся к форту, в этом сомнения не было, и должен был прибыть сюда минут через пять, максимум через десять!

«Что делать?! — пронеслось в голове Маранты. — Оборонить форт могли бы десяток крепких мужиков, да и то если они не новички в воинском деле. Но стены форта старые, и во многих местах есть глубокие проломы. К тому же единственным боеспособным мужчиной здесь является Зиг, который, если ринется в атаку, погибнет смертью храбрых на третьей секунде боя… Что делать?!»

Маранта ещё раз выглянула за ворота. Варвары не торопились. Похоже, они вообще не знали, что этот форт обитаем, просто решили проверить, что это за развалины там, на вершине холма?

«Так! Сообщить обо всём хозяйке и Зигу? Они запрут ворота и обстреляют врагов со стены, а дальше что? Один из главных козырей варваров — тяжёлые тугие луки. И стреляют они с потрясающей меткостью».

Несмотря на всю свою нелюбовь к огнестрельному и даже к метательному оружию, Маранта владела и тем и другим в совершенстве. Но сейчас, с едва двигающейся левой рукой, она не смогла бы натянуть и детский лук. Правда, оставались пистолеты Лоргина, но против такой оравы они были почти бесполезны. И тут её осенило!

Забыв про боль и слабость, Маранта бросилась в дом, оставив ворота, как есть, открытыми. (Некогда!) Ворвавшись в жилое строение, она заставила себя думать с максимальной быстротой и практически сразу определила: чистенькая комната с аккуратно заправленной постелью, где сверху громоздилась пирамида из подушек с кружавчиками — это комната хозяйки, (не то!); просторная комната с рядом маленьких кроваток и валяющимися повсюду игрушками — комната девочек, (опять не то!); а, вот что-то похожее на мужскую половину — кровати не заправлены, лишняя одежда раскидана по стульям, на столе чьи-то башмаки, (есть!). Вот оно, то, что она искала — превосходное самозарядное ружьё Зига! (Прости, парень!)

Маранта схватила это страшное оружие, подцепила свою сумку с припасами, которая нашлась здесь же, и выбежала вон. (Теперь в конюшню! Эх, некогда одеться!) Практически на бегу, она распорола мечом свою рубашку от бёдер до пят, после чего перекинула через здоровое плечо портупею скьявоны и застегнула пряжку пояса. (Только бы успеть!) В конюшне, кроме двух рабочих лошадёнок, принадлежащих Альмери, стоял крепенький жеребчик, на котором Порфирий привёз её сюда. Правда эта лошадь тоже не годилась для состязаний в скорости, но, по крайней мере, была сильной и выносливой.

Проклятье! Во всей конюшне не нашлось хоть сколько-нибудь захудалого седла! Маранте пришлось ограничиться толстой попоной и верёвочной уздечкой, составившей всю нехитрую упряжь недоумевающего жеребца. Проделав в течение минуты эти приготовления, воительница вскочила на коня верхом и, поскольку пришпорить его было нечем, хлопнула ножнами по мощному крупу! Жеребец снялся с места с похвальной для тяжеловоза резвостью. Женщине пришлось положиться лишь на удачу, да на силу собственных ног. Для верности она вцепилась в гриву, пригнулась пониже к холке коня и ещё раз «огуляла» его ножнами. В таком виде они проскочили ворота и помчались навстречу варварской кавалькаде, бывшей уже совсем близко.

Пейзаж слева и справа размазался перед глазами Маранты, кровь застучала в висках и, как назло, сознание стала заволакивать серая хмарь, иногда сменяющаяся цветными кругами.

«Эх, только бы не грохнуться! Вот сейчас хлопнусь на землю и погублю и себя, и Зига, и Порфирия, и Альмери с девочками!»

Расчёт воительницы был прост: чтобы спасти всех, нужно увести варваров, как можно дальше от форта. Причём сделать это надо шумно, так, чтобы в форте услышали, выглянули наружу и поняли — необходимо уходить в лес!

В том, что варвары увяжутся за ней, позабыв всё на свете, Маранта не сомневалась. Они, прежде всего, были охотниками, и вид убегающей добычи будил в них такой инстинкт преследования, что остановить их было невозможно!

Оставалось полагаться на благоразумие Альмери. Зиг ещё может, очертя голову, полететь в драку, Порфирий не будет способен что-либо соображать ещё несколько часов, но мать, прошедшая огни и воды, конечно, прежде всего, сделает всё, что возможно для спасения своих детей, а вместе с ними может, прихватит и двух мужиков, если тем повезет, конечно! Варвары в чужой лес не сунутся, это не в их манере. Хоть места, где они проживают и покрыты лесами погуще этого, но для разбоя эти конники предпочитают простор, где лошадям легче развернуться.

Маранта не была уверена, что всё сложится именно так, как ей хотелось бы, но менять план на ходу было уже невозможно — передовые всадники быстро приближались, увеличиваясь в размерах. Уже можно было различить их удивлённые лица и детали вычурно расшитых костюмов. А впереди отряда выделялся особо рослый рыжебородый мужлан в конической шапке, подбитой мехом выдры, с чертами лица, будто вырезанными из камня.

На его физиономии не было удивления, он пристально разглядывал приближающуюся всадницу, сощурив при этом глаза, так, что они превратились в две узкие щёлочки, между тем, как его руки, привычным движением извлекли лук из колчана и уже наложили стрелу на тетиву. И всё же любопытство заставило его помедлить с выстрелом, и это стоило ему жизни — подлетевшая почти вплотную, Маранта внезапно вскинула карабин Зига и выстрелила в упор! Голова предводителя всадников отскочила, словно срубленная сабельным ударом. Тело ещё пару секунд сидело в седле, а потом грузно сползло на землю, бесформенным окровавленным мешком.

Между тем, лихая наездница проскочила мимо всей кавалькады, постоянно стреляя наугад, пока патроны в её оружии не кончились. У Маранты не было под рукой запасного магазина, да и сменить его на полном скаку было бы совершенно невозможно. Поэтому она закинула опустошённое ружьё себе за спину и снова «подзадорила» жеребца.

Замешательство в рядах конников, вызванное внезапным нападением, длилось совсем недолго. Как и предполагала Маранта, вся кавалькада немедленно ринулась за ней в погоню, свистя, гикая и стреляя из луков на всём скаку. Девушке вовсе не хотелось поймать ещё одну стрелу в спину, и потому она заставляла своего коня постоянно отклоняться то к одной, то к другой обочине, а это неизбежно снижало его скорость.

Впрочем, жеребчик привыкший возить тяжелогружёные телеги и так заметно уступал своим преследователям в скорости. Его всадница понимала, что их вот-вот догонят и лихорадочно соображала, что же ей делать дальше?!

Тук! Тук-тук!

Эти звуки, сопровождаемые ощутительными толчками, раздались у неё за спиной, и девушка поняла, что это стрелы, попавшие в болтающийся за сзади тяжёлый карабин, который, благодаря своим конструктивным особенностям был на её счастье «разлапистым» и мог служить щитом. Но так долго продолжаться не могло, рано или поздно стрелы найдут цель и тогда…

Маранта не стала размышлять, что будет тогда, и заставила своего коня резко свернуть с дороги. Её преследователи, оказывается, были так близко, что кавалькада наполовину проскочила место поворота, прежде чем всадники смогли развернуть своих коней. Это дало Маранте небольшую фору, но теперь под ногами её жеребца была не утоптанная земля сельского тракта, а зеленеющий луг с предательски мягкой почвой. Не привыкший бегать по такой поверхности, жеребец пошёл медленней и даже пару раз споткнулся.

Лошади варваров, напротив совершенно не заметили разницы у себя под копытами, и Маранта опять услышала их храп за спиной. Она с надеждой посмотрела в сторону реденького перелеска, видневшегося за лугом, но достичь его раньше столкновения с варварами было, скорее всего, невозможно!

Вдруг её конь издал резкий странный звук и припустил так, что всаднице пришлось изо всех сил вцепиться в его гриву! Обернувшись назад, Маранта увидела, что из крупа жеребца торчит пара стрел! Кто-то из варваров оказал ей неожиданную услугу и теперь перелесок приближался с изрядной скоростью, а кавалькада преследователей стала отставать. Но ещё Маранта увидела, как от основной массы отделился один всадник, который был, по-видимому, быстрее и искуснее остальных.

Вероятно, это был лидер номер два, стремящийся занять главенствующее место после гибели первого. Он был очень похож на того, кому воительница только что отстрелила голову. И он её нагонял, размахивая при этом над головой верёвочной петлей. Если она даст накинуть на себя аркан, то это будет всё! Счёт времени пошёл на секунды, а значит, думать было некогда.

Не зная, правильно ли она поступает или нет, Маранта сняла со спины карабин Зига и бросила его наугад под ноги лошади своего преследователя. Глядеть назад было некогда, но женщина услышала, как за её спиной раздался истошный вопль и звук падения! Затем такие же крики повторились вновь. Наверное, сшибленный ею варвар попал под копыта лошадей своих товарищей и через него навернулись ещё несколько всадников! Что ж, маленькая, но всё же победа!

Но вот он вожделенный перелесок! Не успев обрадоваться, Маранта поняла, что ошибалась — это был не перелесок, а узенькая полоска деревьев… на краю оврага!.. Свернуть в сторону было уже невозможно. Задние копыта жеребца в последний раз коснулись земли, и он взмыл в воздух!

Маранта почувствовала, как спина коня уходит из-под неё, а она сама парит в свободном падении, словно обретя крылья! Она не видела, как с высокого обрыва посыпались вниз варвары, она лишь услышала их крики и истошное ржание лошадей, но не обратила на это никакого внимания. Она видела только бескрайнее темнеющее небо с алой полосой на далёком горизонте и слышала лишь свист ветра. Женщина вдруг ощутила себя птицей и раскинула руки, подставив ладони холодным воздушным потокам!

Глава 49

Под землёй

Это был уже пятый подземный зал и он, как все остальные, был не похож на предыдущие. Каждый из таких залов выполненных в своём, неповторимом стиле, имел по четыре выхода в туннели и по два на поверхность. Но во всех пяти выходы наружу были завалены. По-видимому, их взорвали специально, чтобы перекрыть доступ в эти подземные залы и туннели.

Золас мельком взглянул на роскошную мозаику, покрывающую потолок и устало присел на пыльную каменную скамью. Ещё пара таких переходов и его ноги отвалятся! На предыдущей станции, (да, теперь он знал, что подземные залы являлись станциями для сцепок из металлических повозок похожих на огромные сундуки с окнами), он попробовал поспать на такой вот скамье, сохранившей деревянное покрытие. Попробовал, но не смог.

Стоило ему закрыть глаза, как ряд навязчивых образов возник перед ними. То это были монстры всех видов и размеров, то Маранта, падающая в объятья Зига со стрелой в спине, то мертвецы, выходящие из своих повозок и идущие к нему с тихим шорохом.

Он прекрасно понимал, что шорох издавали крысы, которых здесь было множество, а мертвецы, давно превратившиеся в скелеты, спокойно сидели в своих повозках, ставших для них саркофагами, и поднять их не могло никакое чудо. Он это понимал, но заснуть не мог, несмотря на смертельную усталость. Сцепки из повозок он встречал ещё дважды и в обоих случаях видел в них одну и ту же картину — ряды сидящих на скамьях и лежащих на полу скелетов. Несколько раз он натыкался на такие же останки, распростёршиеся на мраморных плитах залов, а один раз нашёл необычно одетый скелет в туннеле. Этот был в комбинезоне и странном шлеме со встроенным фонарём во лбу. Рядом с ним валялась сумка с инструментами, и Золас понял, что перед ним рабочий, застигнутый смертью во время выполнения, какого-то ремонта. Что ж, его сумка, хоть и была увесистой, оказалась ценной находкой, ведь инструменты могли пригодиться, если найдётся путь наверх. К тому же в сумке нашлось несколько промасленных тряпок сгодившихся для факела.

Итак, это была пятая станция, и она тоже не имела выхода на поверхность. Золас пристроил факел рядом с собой и, чтобы чем-то заняться, разложил на скамье своё имущество. Кстати, теперь у него была крепкая сумка, прекрасно сохранившаяся, несмотря на прошедшее время, с несколькими отделениями в которой кроме инструментов могло много ещё чего поместиться. А это значило, что туда стоило переложить драгоценности из простреленной насквозь сумки короля, которую он прихватил с собой из его покоев.

Этим он и занялся, черпая пригоршнями драгоценные камни и золотые изделия. Вдруг его рука наткнулась на что-то более крупное, чем прочие побрякушки. Этот предмет сначала показался ему блюдцем, но Золас тут же сообразил, что держит в руках небольшой настольный портрет. Он вгляделся в изображение, дрожащее в неровном свете факела и… даже рот разинул от удивления! Перед ним был портрет улыбающейся женщины с распущенными волосами, одетой в лёгкую кольчугу со сверкающей каменьями застёжкой на груди. (Маранта?!) Так вот, как относился Лоргин к той, кого ласково называл «дочкой»! Раз король хранил этот портрет вместе с драгоценностями в тайнике, то для него это тоже была драгоценность. Почему? Неужели из-за их давней мимолётной связи?

Золас знал об этом её приключении, Маранта всё рассказала, но ни он, ни она не придавали большого значения такому эпизоду из прошлой жизни. А вот Лоргин, по-видимому, совсем по другому к этому относился.

Золас долго смотрел на портрет той, с кем был совсем недавно так близко. Он не знал, жива ли она теперь? Врядли. Но в любом случае им не суждено увидеться скоро.

Помедлив ещё немного, он вздохнул, потом завернул портрет, в лоскут, оторванный от подкладки своей куртки, и положил в недавно приобретённую сумку. Сейчас надо было думать, как выйти отсюда, а ещё надо было позаботиться о еде, иначе для дальнейших поисков просто не хватит сил.

Золас достал один из своих револьверов, но покачав головой, сунул его обратно в кобуру. Оленебой тоже не годился для такой охоты. Поозиравшись по сторонам, он вскоре нашёл то, что ему было нужно — осколок штукатурки размером чуть поменьше его собственного кулака. Золас критически осмотрел этот снаряд, подкинул его несколько раз, прикидывая вес, а затем поднял факел повыше и стал оглядываться в поисках крыс.

Глава 50

Железный монстр

Напрасно Галль думал, что предыдущий пулемёт был тяжёлым. По сравнению с тем чудовищем, которое нашлось в четвёртой башне, тот, что был в третьей, казался пушинкой.

Мало того, что, даже сняв эту железку со станка, они вдвоём едва могли приподнять его за кончик ствола, так этого стального монстра надо было ещё пронести через нагромождение ящиков с патронами, а затем спустить по винтовой лестнице метров на тридцать вниз. Промучившись часа полтора, они окончательно выбились из сил, и Галль уже надеялся, что Диана бросит это занятие, но мечтам его не суждено было сбыться.

— Будем выносить по частям! — заявила девушка, которая, похоже, не умела сдаваться.

Сердце у парня упало, но вскоре он сообразил, что получил фору в виде длительного отдыха. Какими бы глубокими познаниями в оружии не обладала его подруга, она не могла знать всего, и разбор древнего устройства занял почти сутки, за которые мальчик, измотанный за последние дни, смог, наконец, выспаться.

Когда две недели назад Диана пришла в себя, то была крайне удивлена, что осталась жива, затем сорвалась с места «мстить за короля», и только, когда Галль, без особых усилий, уложил её обратно в постель, смирилась и, покраснев до корней волос, поблагодарила его за спасение. Она была лапочкой и паинькой ровно три дня. На четвёртый, задремавший Галль, увидел её бегающей по комнате и собирающей вещи.

— Мы должны позаботиться о королевском имуществе! — Был ответ на его робкий вопрос — «Что случилось?».

«Королевским имуществом» оказалось невиданное оружие, установленное в башнях города и боеприпасы в тяжеленных ящиках, сложенные там же. Диана объяснила своему верному ученику, что это такое и даже показала, как это работает.

После нескольких очередей выпущенных по безобидным кустам, росшим в пределах видимости первой башни, (они были скошены буквально под корень), полуоглохший парень задал вполне резонный вопрос — почему же это оружие, способное остановить любое вражеское войско, молчало во время нападения монстров? На это воинственная девица не нашла, что ответить, а только неопределённо буркнула, что-то вроде: «Приказы короля не обсуждаются!»

На этом они и порешили. Но с того момента началась настоящая каторга для бедняги Галля. Первые два «пулемёта», (именно так называла Диана эти чудовищные устройства), было унести совсем несложно. Сложно было их отвинтить от систем, позволяющих поворачивать эти орудия смерти, передвигая их от одной до другой бойницы внутри башни. На первые два ушло два дня, по одному на каждый, но настоящий кошмар случился, когда они демонтировали третий пулемёт.

Это заняло четыре дня, во время которых Диана дважды теряла сознание. Галль делал ей перевязки, туго стягивал вскрывшиеся раны, пробовал уговаривать обождать с их работой, но ничего не помогало, и тогда он понял, что девушка успокоится только тогда, когда все пулемёты будут сложены в кузове специальной повозки, которую они извлекли из тайника, разрушив стену какого-то склада на окраине города.

Похоже, эту повозку приберегал для себя кто-то важный. По крайней мере, Диана отказалась объяснять, откуда она узнала о её существовании.

Сказать, что повозка была странная, значило ничего не сказать. То, что она двигалась без помощи лошадей, было, конечно удивительно, но это не было новостью — Галль слышал о таких вещах в старинных сказках. Удивительно было то, что эта повозка была… пьяницей! Она пила спирт, который нашёлся в канистрах здесь же в тайнике, где она была замурована, по-видимому, уже несколько лет.

Диана объяснила, что внутри у этой повозки такое же устройство, какое давало во дворце свет. Галль не слишком много понял из того, что она говорила, но, вспомнив канистры, которые они недавно подожгли, поёжился и поглядел на жутковатое сооружение с неподдельным страхом. Однако спорить с подружкой он не стал, и теперь они методично складывали в кузов повозки всё, что было необходимо для «мести за короля» или являлось его собственностью.

В общем, третий пулемёт был самым тяжёлым из тех, которые Галль смог отнести туда в одиночку. А вот четвёртый оказался не по зубам им обоим. Для его разбора на части мальчик был не нужен, эту головоломку Диана решила разгадать сама, вот потому он и сумел славно выспаться, пока она колдовала над смертоносной машиной. Было яркое солнечное утро, когда чумазая, сильно уставшая, но по-детски счастливая девушка, разбудила его и объявила:

— Всё! Теперь можем отнести его вниз и будем снимать остальные!

Насчёт — «отнести вниз», кучу замысловатых железок, парень сразу согласился, но «снимать остальные» отказался наотрез до тех пор, пока его подруга не выспится. Она проспала ровно пять часов, после чего они пошли в пятую башню.

К радости Галля, пулемёт, который они там нашли, оказался небольшим и относительно лёгким. То же было и в шестой башне. С обеими они управились за день, после чего оба упали на свои кровати измотанные, но с осознанием выполненного долга.

Наутро они посетили седьмую и восьмую, (последнюю), башню города, но… ничего там не обнаружили. Точнее в обеих нашлись весьма исправные баллисты, но пулемётов там не было.

По-видимому, на тех шести, заканчивалась боевая мощь, приберегаемая Лоргиным про запас. Баллисты Диана трогать не стала, (к вящему удовольствию Галля), и скомандовала отъезд!

Тут обнаружилась одна закавыка — повозка отказывалась двигаться. Девушка засучила рукава, и собралась было влезть внутрь, но её верный почитатель встал на дороге, скрестив руки, и в ультимативной форме заявил, что не даст ей ничего сделать, пока она не отдохнёт, хотя бы сутки. На его удивление бойцовая девица согласилась без спора, и они провели хороший день и вечер, сидя у камина за большой миской похлёбки из крыс и рассказывая друг другу истории из своей жизни.

Но когда наступил рассвет следующего дня, Диана была на ногах с первыми лучами солнца и уже вовсю копалась во внутренностях самоходной повозки. К полудню чудовищное устройство издало грозный рык и, важно пукнув, облаком чёрного дыма, заурчало, словно громадный кот-переросток. Машина заработала!

Галль не показал вида, как ему страшно, когда он влезал внутрь этого железного сундука. Ему и до этого было не по себе, а теперь, когда монстр на толстых колёсах и с двумя фонарями спереди, которые неприятно напоминали глаза, вдруг подал признаки жизни, душа парня ушла в пятки, и ему стоило немалых усилий, чтобы не опозориться пред подружкой. Впрочем, Диана прекрасно понимала его состояние, но старательно прятала ухмылку, не желая обидеть друга, который не был виноват в своей неопытности.

Итак, в путь!

Легко было сказать: «поехали!», да нелегко сделать. Несмотря на всю свою осведомлённость, девушка управлять сложной машиной не умела, и первое, что они сделали, это разнесли в щепки небольшой сарай вместе с пустующей собачьей будкой.

Следующая попытка привела к тому, что машина резко прыгнула вперёд и влево, превратив в месиво палисадник перед полуразрушенным домом, потом снова метнулась вправо, угодила передним колесом в канаву и, перекосившись на один бок, заглохла.

Остаток дня ушёл на то, чтобы с помощью премудрых тросов подсоединённых к самой машине, вытащить её оттуда и снова поставить на дорогу. Пока они это делали, Галль не проронил ни слова, и даже старался не смотреть в лицо своей подружки. Диана работала, плотно сжав губы, было видно, что она еле сдерживается, но чем это кончится, вспышкой гнева или слезами, было пока неясно. Наконец, машина встала посреди дороги с гордым, неприступным видом, и было в этом что-то издевательское.

Уже всё было готово для следующей попытки, но Диана почему-то медлила. Галль даже подумал, что она решила отложить дальнейшие эксперименты на следующий день, но девушка была настроена отъехать сегодня, и он не решился её уговаривать пойти отдыхать. Наконец, она глубоко вздохнула и полезла в кабину.

— Дай мне попробовать! — Услышал мальчик свой голос и сам не поверил тому, что сказал.

Девушка замерла с одной ногой стоящей на земле, а с другой на широкой подножке повозки. Медленно она повернула к нему голову и от её взгляда душа парня съёжилась и поспешила в убежище, расположенное, как известно, в пятках.

— Но ведь ты же не умеешь! — проговорила она, и как ни странно, в её голосе прозвучало сомнение.

— А ты мне расскажи, — снова сказал кто-то губами парня, который на сей раз удивился, что голос его не дрожит.

Лицо Дианы приняло задумчивое выражение. Это длилось несколько долгих секунд, в течение которых душа мальчика робко выглянула из убежища и, стараясь не наделать шума, стала занимать предназначенное ей место.

— Ладно, — коротко согласилась девушка и сделала пригласительный жест в кабину повозки.

Галль влез на кресло возницы, в котором сразу утонул. Педали и рычаги управления вместе со странным колесом, маячившим перед носом, были далеко, а сквозь стекло в переднем окне он видел только небо. Парень попробовал сдвинуться вперёд, но, даже поместившись на самом краешке сидения, он едва мог дотянуться до педалей пальцами ног, а руками ухватиться за нижнюю часть колеса.

— Подожди! — сказала девушка и заставила его сесть обратно в глубину кресла.

Она принялась что-то искать и подкручивать под этим креслом, сидя справа от него, потом выбежала на улицу и продолжила свои поиски, стоя перед открытой дверцей повозки. Вдруг кресло приподнялось и одновременно придвинулось поближе к панели с приборами, так, что Галль смог свободно поставить ступни на педали и поудобнее ухватиться за колесо, почти упёршееся в живот. А ещё он увидел сквозь лобовое стекло улицу с разрушенными, обугленными домами и дорогу, ведущую к городским воротам. Странно, но почему-то Диана не догадалась отрегулировать сиденье водителя для себя, хотя они с парнем были примерно одного роста и комплекции.

Проделав все эти манипуляции, девушка захлопнула дверцу, обежала машину вокруг и снова поместилась на сидение справа.

— Смотри! Сначала этот рычаг должен быть в таком положении, — начала она свою инструкцию. — Теперь нажми левой ногой на ту педаль, что слева с краю. Вдави её в пол до конца! Правую ногу поставь на правую педаль. Так, теперь поверни вот этот ключ и потихоньку нажимай на правую педаль. Потихоньку!

Галль проделал всё, что она ему сказала, и его душа снова чуть не спряталась в пятки, так-как машина заворчала и затряслась мелкой дрожью, словно норовистый конь, готовый сорваться в галоп.

— Не отпускай левую педаль, пока я тебе не скажу! — продолжала девушка, которая, по-видимому, знала теорию вождения таких повозок назубок. — Передвинь рычаг влево и вперёд, вот так. Хорошо, теперь плавно отпускай левую педаль и потихоньку нажимай правую!

Машина взревела и вдруг, слегка дёрнувшись, стала двигаться вперёд! Галль видел, как в прошлый раз Диана отчаянно крутила колесо, заставляя повозку поворачивать влево и вправо. Теперь он принялся делать то же самое и вскоре понял, насколько следует изменять положение этого колеса, чтобы машина двигалась ровно. Это было чудо, но они ехали!

— Теперь ещё раз нажми левую педаль и переведи рычаг назад. Отлично! Снова отпусти левую и нажми правую…

Машина покатила быстрее. Сердце мальчика замирало, но не от страха, а от какого-то другого странного чувства. Ему вдруг захотелось ехать ещё быстрее, чтоб ветер свистел и врывался внутрь сквозь открытые окна! На минуту он даже забыл про свою подружку, а когда вспомнил, то с опаской скосил на неё глаза и увидел, что на лице Дианы написана… гордость и ещё что-то, (нежность?). Это было странно и неожиданно, ведь он думал, что она расстроится, увидев его успех, после того, как у неё самой всё так плохо получилось.

— Смотри на дорогу! — крикнула суровая наставница, которая перехватила его взгляд и нахмурилась.

Впрочем, она тут же сменила гнев на милость и продолжила свои объяснения:

— Когда понадобится остановиться, нажмёшь до отказа левую педаль, совсем отпустишь правую и надавишь правой ногой на среднюю. Только запомни, всё это надо делать быстро, но плавно! Не резко!

— Скажи, а тебе совсем, что ли не обидно? — спросил вдруг Галль, снова неожиданно для самого себя.

— Что не обидно?

— Ну, то, что у тебя не получилось, а у меня вроде как…

— А, ты об этом! Понимаешь, мне проще научить тебя, чем справиться самой. Конечно, я сама тоже должна научиться управлять этой штуковиной. Давай сделаем вот что — когда ты освоишь всё так, что сможешь управлять машиной уверенно, мы поменяемся местами, и ты расскажешь мне всё так, как я рассказываю тебе сейчас. Кстати, сбавь скорость перед воротами, а то мы не видим, что за ними. Не хотелось бы врезаться в какую-нибудь брошенную телегу! Так вот, чтобы ехать быстрее…

Глава 51

Сон уставшего человека

Усталость и раны сделали своё — он уснул. Уснул в подсобке одной из станций, (кажется девятой), когда силы были уже на исходе. До сих пор он избегал подсобок, потому что они были, как правило, набиты скелетами, не хуже повозок, застрявших в подземных туннелях. В этой подсобке были всего два скелета, которые он бесцеремонно столкнул со стульев, а потом просто вымел наружу с помощью найденной здесь же метлы. После этого он без сил рухнул на одну из, стоявших там же, лавок и провалился в глубокий и долгий сон.

В этом сне он долго беседовал с теми, чьи останки убрал подальше от себя, потом поговорил со многими, кого видел раньше в остановившихся повозках, и, как ни странно, они отнеслись к нему совсем неплохо! Нет, конечно, кто-то бурчал, что, дескать, он нарушил их покой, но эти голоса тонули в общих пожеланиях выжить, выбраться и найти своё счастье! Наверно души тех, чьё счастье оборвалось так внезапно, хотели, чтобы повезло кому-то другому, хотели хоть краешком сознания посмотреть на счастье живущих, без зависти и сожаления…

Золас проснулся в холодном поту, и, не нащупав подле себя кресало и трут, вырвал револьвер из кобуры и трижды выстрелил куда попало, настолько сильно было в нём желание увидеть свет! Эти выстрелы дали яркие вспышки, которые утонули в непроницаемой черноте, не дав ни надежды, ни ясности, ничего…

Он поднялся, в полном мраке на своём бесхитростном ложе и вгляделся в беспросветную тьму. Тьма была практически абсолютной. В ней не было никаких внешних источников света, зато вспышки, изголодавшегося по живому огню сознания, наполняли эту тьму яркими образами, которые выплясывали фантастические танцы.

Золас ещё раз дотянулся правой рукой до одного из своих револьверов, вынул его из кобуры и… опустил руку со смертоносным орудием. В этот момент он рад был бы сразиться с тысячей монстров, но он вдруг почувствовал, как он беззащитен хотя бы перед слабейшим из них!

Сознание лидера разбойников ещё раз мелькнуло яркими образами и погасло, рассыпавшись гроздью рождественских искр, которые вспыхнули бешеным сполохом и рассыпались мириадом огоньков.

Золас уснул. Он спал без сновидений, глубоким сном сильно уставшего человека, который проделал долгий путь и собирается идти дальше, как бы ни была длинна его дорога.

Глава 52

Котята в лукошке

— Смотри, вот они!

Порфирий поднял повыше лампу, и Зигмунд увидел на кровати, крепко спящих в обнимку, юношу и девушку. Теперь сомнений не было — он узнал Диану, но этого пацана видел впервые.

— Не разбудишь? — спросил он шёпотом.

— Не, их сейчас барабанным боем не разбудишь! — ответил Порфирий вполголоса, но не слишком при этом таясь. — Альмери подмешала им специальной настойки в питьё во время ужина и теперь они проспят сном младенцев до самого утра, а то и дольше.

— А зачем она это сделала?

— Понимаешь, девица эта совсем парня загнала! Чуть свет, а у них уже тренировка, да такая, что вся ферма ходуном ходит! Бегают, стреляют, ножи кидают, то в забор, то в курятник! На палках дерутся, так что треск весь день стоит! Девчонки уже и во двор выходить боятся, да и я, грешным делом, опасаюсь получить по макитре, когда прохожу мимо этих бойцов, на голову приболевших!

— Надо же! Кто бы подумал, что у Альмери такая вот младшенькая сестрёнка имеется? Да и Динка никогда про старшую сестру не рассказывала, а ведь прослужила в Гвардии уже три года с лишним.

— Ну, про младшую сеструху ейную я, положим, знал, но что она в Гвардии служит, слыхом не слыхивал. Альмери рассказывала, что давно ещё, до своего замужества, пристроила младшую служанкой в какой-то трактир на границе, но с тех пор её только раз всего и смогла навестить.

— Понятно. А парень-то, откуда взялся?

— Вместе с ней приехал на этом чуде-юде железном. Я как увидел кошмар-то этот на колёсах, перво-наперво подумал, что опять монстры объявились! Потом смотрю, нет, вроде люди внутри сидят. Кстати, машину ихнюю именно парень водит. Девчонка тоже умеет, но похуже. Она, значит, его биться учит всем, что ни есть для драки пригодным, а он её кататься в этом страшилище.

— Они любовники?

— Не-а! Я поначалу тоже так подумал, ведь они и день, и ночь вместе, просто жить друг без друга не могут, но потом, сколько по ночам не прислушивался, всё одно и то же — тишина! Спят вместе, словно котята в лукошке. Ведут себя, ни дать не взять, молодые супружники, а сами девственники оба. Впрочем, парню-то всего лет двенадцать — тринадцать, не больше, он просто рослый для своих лет, а девица, мало что восемнадцати лет от роду, сама ещё ребёнок сущий! К тому же у них обоих одни сражения на уме…

— Ладно, не будем им мешать. Пойдём, расскажешь мне, что здесь у вас было. Между прочим, именно этот «ребёнок» всадил Маранте стрелу в плечо!

— Знаю! Она уже хвасталась, что покарала-де изменницу Маранту и теперь ей предстоит свести счёты ещё с двумя или тремя преступниками. И ты, кстати, в их числе. Я уж не стал с ней спорить и про Маранту рассказывать.

— Ей не надо, а мне расскажи.

— Так налей себе вина и слушай!

Они прошли в столовую и уселись за обеденный стол. Альмери, недавно уложившая дочерей спать, принесла большой кувшин вина и поставила на стол плоскую корзинку с хлебом и блюдо с сыром, но сама удалилась, понимая, что разговор здесь пойдёт мужской. Зигмунд поблагодарил хозяйку, улыбнувшись в густые усы, а она зазывно улыбнулась ему в ответ, но приглашающего жеста не сделала, и скрылась за дверью, где была комната девочек.

— Ну, теперь можно и поговорить. — сказал старый вояка, поворачиваясь к бывшему лавочнику. — Давай, выкладывай всё, как было, только ничего не упусти, здесь каждая мелочь может оказаться важным звеном.

— Это так, только вот не знаю, чем мой рассказ тебе поможет. Так вот, случилось всё на следующий день к вечеру после того, как мы приехали.

Порфирий не торопился, рассказывал толково и обстоятельно. В очаге тихонько потрескивали остывающие угли, комнату заливал тусклый свет масляной лампы, оставлявшей по углам зоны непроглядного мрака. Разговор начался глубокой ночью, (Зигмунд приехал поздно вечером), а потому вскоре небо на востоке стало серым, потом розовым и наконец, над горизонтом зажглась ярко-алая полоска.

— Так что же, варвары, все, как один, слетели за Марантой с обрыва? — удивился Зигмунд, когда Порфирий дошёл в своём рассказе до этого места.

— Не все конечно. Человек пятнадцать удержали коней на самом краю, потолклись там немного и поскакали к нам. Это я уже своими глазами видел, меня тогда девчонки растормошили, вдрумпель пьяного. Альмери похватала свой выводок и, в чём была, подалась в лес через заднюю калитку. Я хотел было за ней направиться, но Зиг меня остановил. Сам-то он никуда бежать не собирался! Выкатили мы тогда вдвоём нашу телегу за ворота и накрыли её золотой парчой, (среди трофеев нашлась), а потом Зиг там что-то сделал и тогда мы обратно в форт спрятались. Только ворота прикрыли, как подъехали наши душегубы. Злые такие! Там в стене есть несколько бойниц, через них-то я всё и увидел. Какие бы злые эти варвары не были, а телегой заинтересовались. Парча видно им глаза отвела. Падкие на всё блестящее, сволочи! Обступили они её со всех сторон, и только один из них край парчи концом дротика приподнял, как рванёт наша телега! Аж земля под ногами подвинулась и стены зашатались! Я так и полетел от бойницы кубарем, а когда смог встать и снова наружу выглянул, то увидел, что все эти конники вместе с лошадьми вокруг валяются, словно кегли в которых битой угодили, а телеги-то нашей и вовсе нету! В щепки её, значит, разбило. Только вот варваров, оказывается, убило не всех. Один, смотрю, из канавы вылезает и коня оттуда же вытаскивает! Оба обгорелые, но живые и целёхонькие! Вскочил он немедля на коня и ходу! Зиг по нему ну давай из своего обреза палить, да куда там! Из такой хлопушки только в упор большой беды наделаешь, а отойди на несколько шагов и толку от неё — чуть. Я ещё тогда подумал, что этот непременно своих сюда снова приведёт, так ведь оно потом и вышло!

— Давай об этом чуть позже. А что, к тому обрыву, куда Маранта варваров увела, вы ходили?

— Конечно, ходили. Не все, только мы с Зигом. А что там увидишь? Высокий он, обрыв этот! Зиг всё спуститься туда порывался, да где ж такую верёвку взять? Альмери говорит, что это не овраг даже, а целый каньон! Уж не знаю, как оно там правильно называется, но с одного края, другой и не виден даже, а дно этой ямины густо лесом поросло. Вроде, если вдоль обрыва к западу пройти, то через день-два там спуск будет. Вобщем Зиг, как об этом услышал, в тот же день собрался и ушёл, больше мы его не видели. Сам я с ним не пошёл, уж прости, стар я по этим оврагам лазать, а ещё… не верю, что свалившись с такой высоты человек, может в живых остаться… Эх, не уберёг я деваху! Прости, Зигмунд.

— Не бери на себя всей вины. Ты, по сути, вообще не виноват ни в чём. Она была боец высшей категории и всегда знала, что делает. Ну, а теперь рассказывай, что здесь дальше было. Весь холм костями усыпан! Я такое в последний раз видел, когда мы с Лоргиным нашествие таких вот варваров на границе отбивали. Небось, здешние волки отъелись, каждый с телёнка размером?

— Не без этого! Как я и сказал, тот единственный, что выжил после взрыва, привёл-таки с собой головорезов по наши души. И было их втрое больше прежнего. Мы совсем уже в лес уходить собрались — там у Альмери есть тайное убежище, где можно отсидеться, как вдруг слышим, звук какой-то! Толи рокот, толи стрёкот? Вроде, как от пилы на лесопильне: — «У— у! У— у!», а варвары уже под самые стены подъехали.

— Что ж вы их так поздно заметили?

— Так ведь у нас дозорным ставить некого. Когда это всё случилось, Альмери в огороде копалась, я кое-какую снасть хозяйственную починял, девчонки, понятное дело, во дворе игрались, все кроме старшенькой, она матери помогала, а тревогу коза подняла.

— Коза?

— Да, коза. Есть у Альмери коза, умная такая. Так вот, она чуть что случиться, всегда домой бежит и всем своим видом показывает: остерегитесь, дескать! Ну, сам понимаешь, коза это тебе не наблюдатель на вышке, она тревогу подняла, когда конники уже на холм поднимались. Так что, я едва успел ворота затворить, как варвары были тут, как тут! Альмери уже младших девок по двору ловила, когда раздался этот звук, о котором я говорил. Как я ни торопился, а наружу выглянул, любопытство разобрало. Гляжу, приближается вслед за варварами по дороге жуть какая-то! И не поймёшь сразу, что это! Вроде сундук на колёсах, только большой, а спереди у него два здоровенных глаза горят! Это потом я узнал, что у машины фонари такие специальные, а тогда чуть в штаны не наложил. Варвары, конечно, тоже это чудо заметили, развернулись и ну по нему из луков стрелять! Вот тут-то конец им и пришёл. Я сначала даже подумал, не случилось ли землетрясения? Такой вдруг раздался грохот! А это была, оказывается, штука такая, стреляющая, Дианка потом объяснила, да я не всё понял. Ну, короче, из трубы, ракету какую-то выпускает. Как шарахнет эта ракета в самую гущу варваров! Так куски мяса и полетели! А тут ещё загрохотало, дробно так знаешь — дрррр! Я ж до того и не знал, что так стрелять можно, а тут увидел, как оставшихся конников сечёт, словно огненным бичом, и кого тот бич настигает, тот уж с коня летит, либо вместе с конём падает!

— Так вот, значит кто пулемёты с башен забрал! Ну, Динка, вот молодец!

— Конечно молодец! Пяти минут не прошло, как вся эта кавалерия в полном составе лежала перебитая, никто не ушёл! А вояки наши преспокойно на своей машине к воротам подъехали и кричат, впустите, дескать! Альмери сразу сестрёнкин голос узнала, только за голову схватилась, но тут же побежала открывать. Вот с тех пор они здесь и живут…

— Ясно! А пулемёты куда дели?

— Один, большой, на башне стоит, под навесом, другой, многоствольный, на машине закреплён, таким образом, чтобы с крыши стрелять можно было. (Из него-то варваров тогда и положили.) Третий, поменьше, Диана при спальне держит, он у неё там, в углу стоит, тряпочкой накрытый. Вроде есть ещё, но они толи неисправны, толи просто разобраны за ненадобностью. А ты, что, забрать их хочешь?

— Нет, пусть уж лучше тут будут. У нас ведь проблемы, потому я так долго и не приезжал.

— А что такое?

— Понимаешь, без Золаса его воинство ведёт себя ну совсем уж по-разбойничьи. Некоторые сразу разбежались, другие стараются жить по-старому, третьи рвутся переселиться всем миром подальше от королевства, только не знают куда. А есть и такие, которые хотят освобождать города от монстров, как мы это со столицей сделали, но не бескорыстно, конечно же. Я думаю, дашь таким пулемёты, они потом и на другие города позарятся, где нет никаких монстров.

— А беженцы?

— А что беженцы? Кто-то к разбойникам примкнул, кто-то в Торговый город отправился, но по большей части, они вместе держатся, ведь монстры только из столицы ушли, а так они никуда не делись, все леса ими полны.

— Надо же, а у нас их нету!

— Вот я и подумываю, не перетащить ли часть людей сюда? Только вот близость восточной границы меня смущает. Варвары, конечно не монстры, но тоже соседи те ещё!

— Подумай, может и стоит. Нам, глядишь, было бы с этого улучшение. Альмери ни за что не хочет форт покидать, а одним здесь жить страшновато. Правда у нас вон теперь, какие защитники, но ведь они сегодня здесь, а завтра могут собраться и укатить на своей машине куда-нибудь!

— Значит договорились! Сотни три-четыре душ я сюда приведу, а там посмотрим, как дело пойдёт.

— Только форт у нас маленький, столько народу сразу в нём не поместится!

— А причём тут форт? Пускай дома строят, да землю пашут, а форт можно подремонтировать и будет он у вас оплотом на случай войны. С Дианкиными пулемётами вам не страшны никакие варвары, и даже монстры. Если дело пойдёт, через пару поколений вырастет здесь город похлеще столицы покойного Лоргина, а пока будет поселение свободных людей, а ты в нём старшиной будешь! Идёт?

— Идёт!

— Ну, вот и ладно! А теперь я поеду, пока совсем не рассвело.

— Так ты что, не останешься?

— Не могу надолго своих оставлять, а то не ровён час, разбойники опять беженцев обидят. Кроме того, ты сам говорил — я у Дианы в списке злодеев числюсь, а это дело нешуточное. Кстати, вот тебе первое задание, как будущему старшине — убеди её в том, что люди, которые сюда приедут, это не предатели, не враги государства и не бандиты с большой дороги, а честные труженики и верные подданные его величества, попавшие в беду. Пусть поможет им, хотя бы в память о своём любимом короле!

С этими словами Зигмунд встал и направился к своему коню, привязанному во дворе. Порфирий проводил его до ворот и ещё долго стоял с фонарём в руке, слушая удаляющийся по дороге стук копыт.

Глава 53

Одна

Она парила над землёй все, увеличивая скорость. Иногда она взмывала над облаками и видела край солнца уходящего за горизонт, затем камнем падала вниз, пронзая разгорячённым телом влажную призрачную пелену, и устремлялась к земле, но, не достигнув верхушек деревьев, снова взлетала вверх и ложилась в горизонтальный полёт. Горы и леса проплывали под ней, словно затейливые узоры на гигантском ковре. Иногда мелькали города, но полёт был так стремителен, что она не успевала разглядеть ни дома, ни людей…

Удар по лицу вернул её в реальный мир. Собственно удар был не сильный, но колючий — оказывается её щёку «мазнула» мягкая еловая лапа с молодыми, неокрепшими ещё, иголками. Маранта подняла голову и огляделась. Вокруг были только зелёные ветви, они же виднелись и сверху и под ногами, как будто весь мир состоял из этих мохнатых, покрытых свежей зеленью, древесных лап. В воздухе стоял густой запах елового леса, от которого кружилась голова, но дышалось здесь необыкновенно легко и свободно.

Впрочем, не совсем свободно, что-то давило на грудь, словно там лежал тяжеленный камень. Но как же там может лежать камень, если она стоит? Это Маранта поняла сразу, как только сознание вернулось к ней, но где она стоит, вот это было загадкой. Под ногами чувствовалось что-то шершавое и колючее. Почему-то ей трудно было наклониться и посмотреть вниз. Что-то держало её, не давало согнуться и при этом царапало спину.

Маранта пошевелилась и попыталась переступить с ноги на ногу, но вдруг мир вокруг неё закачался, заходил ходуном, опора, на которой она стояла, задрожала и стала уходить из-под ног! Женщина замерла, схватившись руками за ближайшие ветви, и тут вдруг для неё всё стало ясно! Она вспомнила, как попала сюда и поняла, где она и что с ней.

С отчётливой ясностью предстал перед ней прыжок обезумевшего жеребца с отвесного обрыва, вспомнились крики варварский конников, падающих в пропасть, вспомнилось то чувство, когда спина верного коня ушла куда-то вниз, и она осталась одна, парящая в воздухе словно птица…

А вот, что было дальше, она не помнила. Впрочем, кажется, был удар, точнее не удар, а рывок, заставивший все внутренности, включая мозг, расплющиться о кости.

Ужасная мысль пришла женщине в голову. Она отпустила одну ветку и с тревогой ощупала свой живот. Нет, всё в порядке, ребёнок снова остался цел, хоть рёбра у неё и болят, как будто от ударов палкой. Так что же произошло?

Маранта огляделась ещё раз, стараясь быть, как можно более осторожной. Ну конечно! Она стояла, а вернее сказать, была подвешена на вершине дерева! От падения вниз её удерживали портупея меча и ремень сумки, одетой через голову. И то и другое основательно врезалось в тело и тогда ей стало ясно, что она попросту висит на них, надетая сзади на ветку, а точнее на верхушку высокой ели, словно кукла в ярмарочном балагане, которую повесили на крючок.

Уходящая всё время из под ног опора оказалась веткой, не слишком толстой и не слишком прочной, но это было лучше, чем ничего, и Маранта постаралась, как могла, утвердиться на этом зыбком основании. Теперь надо было как-то освободиться от удерживающих её пут.

Сделать это необходимо с максимальной осторожностью, ведь она не знала, сколько там ещё осталось до земли? Сообразив, что ремни натянуты неодинаково, женщина сначала расстегнула ремень сумки, который был, натянут слабее. «Шур, шур, шур, бум, бум, бум, шмяк!» — Раздалось снизу, и Маранта поняла, что висит довольно высоко. Теперь настала очередь скьявоны. Воительница покрепче ухватилась за ветку правой здоровой рукой и осторожно расстегнула пряжку портупеи.

Страховка, удерживающая её тело в вертикальном положении, исчезла и она вдруг почувствовала, что стала невероятно тяжёлой, как будто за последние дни не похудела, как утверждал Порфирий, а наоборот, вдвое прибавила в весе! Ко всем несчастьям вдруг сильно закружилась голова, затошнило, а боль в пробитом плече вспыхнула с новой силой.

Маранта изо всех сил старалась не потерять сознание и удержаться, чтобы не рухнуть вслед за сумкой вниз! Постепенно тьма перед глазами, наползающая на сознание со всех сторон, рассеялась, она смогла успокоиться и взять себя в руки. Теперь надо было повернуться к стволу лицом, чтобы спуститься вниз. Сделав это, женщина обнаружила, что всё ещё держит в руке портупею с мечом. Очень не хотелось бросать верное оружие, но выхода не было, слишком велик риск, зацепиться за что-нибудь во время спуска.

Маранта разжала пальцы, и красавица скьявона скрылась в том же направлении, что и, брошенная ранее, сумка. Теперь можно было спускаться. Осторожно нащупывая ногами занозистые, колючие ветки, опасаясь каждую секунду услышать предательский треск, и почти ничего не видя перед собой, она начала продвижение вниз к матушке Земле, которая бережней всего держит человека в своих коричневых ладонях.

Удача сопутствовала ей ровно до половины дерева, когда толстый и надёжный с виду сук, на котором стояли её ноги, вдруг отделился от основания ствола, словно срезанный ударом топора! Маранта почувствовала, что летит вниз вместе с зажатыми в руках тонкими ветками, которые тоже оборвались под её тяжестью.

Падение вышибло из неё дух, но уже через секунду воительница поняла, что упала на что-то мягкое, и это снова сохранило целыми её кости! Едва она смогла пошевелиться, как почувствовала, будто сотни и тысячи иголок впились ей в кожу со всех сторон.

Маранта села и увидела под собой погубленный муравейник, а на себе множество злых рыжих муравьёв, которые ринулись в атаку на обидчицу! Её сумка и меч вместе с портупеей лежали рядом, девушка, не теряя времени, подхватила свои вещи и бросилась наутёк, стряхивая на ходу огненных воинов.

На её счастье лес был здесь не очень густой, зато впереди ждал приятный сюрприз — в сотне шагов от места падения протекала небольшая речка с кристально чистой водой. Маранта, не раздумывая, бросила пожитки на берегу, скинула остатки одежды и погрузилась в холодные прозрачные волны.

Хорошо ещё, что речка была очень мелкой, потому что от напряжения и внезапной смены температуры она снова чуть не потеряла сознание. Искупавшись, избавившись от оставшихся муравьёв и промыв многочисленные царапины, Маранта вышла на берег и, немного полежав на зелёной мягкой травке, принялась за ревизию своего имущества.

Что ж, меч, (а с него она начала осмотр в первую очередь), совершенно не пострадал, а его прочная портупея даже не растянулась. Отлично! В сумке нашёлся мешочек сухарей, маленький флакончик бальзама для обработки ран, огниво в отдельном кисете и… (надо же, совсем забыла!), пистолеты Лоргина, а к ним несколько пачек патрон в придачу! Тоже неплохо, правда в лесу больше пригодилось бы ружьё или арбалет, но, как говориться, дарёному коню…

Кстати ей вспомнился жеребец, который вынес её сюда. Что с ним стало, даже думать не хотелось, ведь у него не было портупеи, которой можно зацепиться за ветку.

Да о чём она вообще думает? То, что она спаслась при падении с такой высоты, да ещё таким необычным способом, иначе, как чудом не назовёшь! На бедного конягу это чудо не распространилось и он, конечно же, валяется где-то там, в ельнике со сломанной шеей.

Отогнав грустные мысли, Маранта вернулась к своей инвентаризации. Собственно осматривать было больше нечего. Её последнюю одежду составляла длинная ночная рубашка, теперь превратившаяся в лохмотья, неспособные ничего прикрыть. Обуви не было, сапоги остались под кроватью в форте Альмери. (Ладно, как-нибудь выйдем из положения!) Маранте не оставалось ничего, как прополоскать то, что осталось от рубашки в реке и когда это тряпьё высохло, она соорудила из него себе набедренную повязку. (А сиськи пускай погуляют, им полезно проветриться!)

Пока она проделала все эти процедуры, на землю окончательно спустилась ночь. Обругав себя за то, что не позаботилась о костре заранее, воительница набрала на скорую руку коротких валежин, которых было кругом предостаточно, и сложила их на берегу «шалашиком». Вскоре костёр весело затрещал, озаряя всё вокруг неровными бликами.

Ничего не поделаешь, спать придётся на голой земле, хорошо, что ночи сейчас тёплые! Маранта наскоро подкрепилась, найденными в сумке, сухарями и, свернувшись возле костра калачиком, погрузилась в глубокий целительный сон. Завтра она вырежет себе дорожный посох и отправится вдоль реки. Куда? Там видно будет!..

Глава 54

Наверх

«Не пролезешь!»

«Пролезу!»

«Не пролезешь! Ты толстый! Ты жирный! Ты боров!..»

«Заткнись! Я уже две недели питаюсь крысами, которые научились меня бояться, и теперь поймать их всё труднее и труднее! Мои рёбра выпирают, как у скелета, обтянутого тонкой кожей. Я потерял четверть своего обычного веса, я пролезу!»

«Нет, не пролезешь!» — сказал в очередной раз внутренний голос и, нагло хохотнув, умолк.

Если бы Золас мог, он бы сейчас врезал по морде этой сволочи, но внутренний голос звучал у него в голове, а потому он только скрипнул зубами и продолжил протискиваться в тесную железную нору, на стенках которой уже оставил немало клочьев от одежды и собственной кожи. Когда-то эта нора служила вентиляционной шахтой, но с тех пор проржавела и стала приютом для разного зверья, следы которого встречались на каждом шагу. Он и сам не знал, почему вдруг туда полез. Кажется, оттуда на него повеяло свежим воздухом, но как это случилось, он забыл. Он многое забыл и ни о чём не думал. В последнее время Золас вообще шёл, охотился, ел и спал автоматически. От усталости все его чувства притупились, а в голове пульсировала одна мысль — выжить! Выжить любой ценой, а когда эта цель будет достигнута, тогда он будет решать все остальные вопросы, о которых сейчас начисто забыл.

Почему-то эта квадратная труба шла не вертикально вверх, а была проложена коленами с поворотами под девяносто градусов. С одной стороны это облегчало задачу, так как часть пути можно было двигаться горизонтально, но с другой именно эти повороты и были самым большим препятствием — в них постоянно застревало снаряжение, привязанное к ногам.

Ещё тогда, когда он влезал в эту проклятую дыру, Золас понял, что не поместится в тесном пространстве, если не снимет всё оружие и амуницию. Но не бросать же драгоценные вещи здесь в этих подземных галереях! И тогда он придумал скомпоновать своё имущество так, чтобы его можно было привязать к ногам и тащить за собой во время продвижения. Идея сработала, но конечно не без изъяна — мало того, что всё это мешало свободно двигать ногами, так ещё и постоянно застревало на поворотах. И всё же он полз, протискивался, проталкивал своё исхудавшее тело в узкую, тесную трубу и молился только об одном: лишь бы на пути не возникло непреодолимое препятствие в виде решётки, завала, засора или чего-нибудь в этом роде, которое он не сможет обойти.

Назад ему дороги не было. Преодолеть тот же путь, только задом наперёд и вслепую, задача невыполнимая. Да его собственный багаж заклинит его тело намертво, если он попытается это сделать! Поэтому, только вперёд!

Освобождение пришло внезапно. Золас отдыхал после длительного перехода (перелаза). Ему удалось даже немного вздремнуть, благо в этом месте труба шла горизонтально. Проснувшись, он не почувствовал себя ни свежим, ни бодрым, но усталые мышцы всё же получили возможность расслабиться и теперь были готовы толкать его тело дальше.

Золас сделал буквально пару движений, когда квадратные стенки вентиляционного короба вдруг исчезли, и он полетел вниз! К счастью этот полёт был недолгим. От пола, усыпанного какой-то трухой и мелкими ветками, его отделяло всего метра полтора. Тем не менее, он пребольно стукнулся затылком, и это напомнило ему, что ушиб от предыдущего падения ещё не прошёл окончательно.

Полежав немного и отдышавшись, Золас поднялся на ноги. Здесь можно было встать, хоть потолок был очень низкий. Помещение, в котором он оказался, представляло собой тесную квадратную камеру, в которой можно было с трудом развернуться одному человеку. Две боковые стены этой камеры были глухими, без окон и дверей, та стена, куда выходила труба, из которой вывалился Золас, имела ещё три таких же выхода, которые были зарешечены. (Повезло, ведь «его труба» решётки не имела!)

Но не это было самым интересным — противоположная стена была снабжена широким и длинным окном, способным сойти за дверь! Правда, окно это было забрано прочной стальной решёткой с широкими полосами вместо прутьев, расположенными с наклоном, наподобие жалюзи, так, что они пропускали свет, но мешали выглянуть наружу. Один из этих прутьев-полос был выломан и сквозь этот проём Золас увидел освещённые солнечным светом листья! Значит он на поверхности! Значит, он выбрался!

Бывший глава разбойников бросился к этой решётке и принялся её трясти, но не тут-то было. Железо, простоявшее здесь многие годы, оставалось по-прежнему прочным, и все его усилия оказались напрасными. Разбив, в очередной раз, себе руки в кровь, Золас сел на пол своей новой тюрьмы и, тяжело дыша, привалился к стене, глядя на проклятую решётку. Обидно! Пройти такой долгий путь и оказаться запертым вот так, у самого порога за которым свобода! Руками эту преграду не сломать, замка, который можно было бы открыть, нет, пули здесь тоже не помогут…

Вдруг Золас резко вскочил и с силой хлопнул себя по лбу! Какой же он идиот! Ну, конечно же! Сумка с инструментами! Дрожащими руками он извлёк на свет свой подземный трофей и, прежде чем приступить к работе, хорошенько рассмотрел наследство, доставшееся от неизвестного мастера. Гаечные ключи, напильники, пассатижи, отвёртки, небольшая пила-ножовка и ещё несколько приспособлений, назначение которых было ему не известно. Всё изготовлено с превосходным качеством, присущим изделиям древности. Сейчас любой кузнец мечтал бы иметь такой набор, а получив, берёг бы его, как зеницу ока, как самую большую драгоценность!

Успокоившись, Золас выбрал то, что счёл нужным для выполнения задачи и приступил к работе. Прошло часа три или около того, когда решётка в последний раз вздрогнула, наклонилась и тяжело ухнула вниз, приминая своим весом густые кусты и молодые деревья. Золас вышел наружу и с удовольствием подставил лицо и сбитые в кровь ладони, прохладному ветерку.

В следующий миг движение впереди заставило его насторожиться. Как он мог быть так беспечен? В двух шагах от него стоял здоровенный зомбак, выставивший перед собой свои пальцы-кинжалы! Всё оружие Золаса так и осталось лежать на полу камеры, которую он только что покинул и даже гаечный ключ он выпустил из рук, когда понял, что проклятая решетка, наконец, подалась!

Стараясь не делать резких движений, Золас принялся ощупывать свои карманы в поисках чего-нибудь, что хоть как-то могло бы сойти за оружие, но там не нашлось даже гвоздя, а броситься назад значило подставить спину! Секунды падали, словно удары молота в руках судьбы, но вдруг зловещая ухмылка на физиономии монстра сменилась замешательством, а ещё через мгновение он с коротким криком исчез в чаще. Золас оглянулся вокруг. Всё было тихо, только обычный шум летнего леса нарушал тишину.

— Это, каков же я теперь, что меня монстры бояться? — сказал он самому себе и отправился собирать вещи.

Вскоре он уже уверенно шагал по лесу, оборванный, грязный, но живой и сильный, как будто не было длительного путешествия по бесконечным туннелям и загадочным роскошным залам подземных станций. После несложных расчётов он определил, что очутился в непроходимых северных лесах в которые побаивались заходить охотники и даже разбойники. (Непроходимых? Что ж, посмотрим!) Сейчас Золас чувствовал, что непроходимых мест для него нет. Он был опасен, как голодный волк и весел, как разбойник, избежавший виселицы.

Глава 55

Мантикора

Вот оно, это место!

Зиг устало опустился на ствол упавшего дерева и посмотрел на отвесную стену каньона. Да, Порфирий был прав, он не смог бы здесь спуститься, даже если бы связал вместе все верёвки, которые нашлись в хозяйстве Альмери.

Ему вдруг пришло в голову, что он совсем недалеко от друзей. Если бы можно было преодолеть эту стену, то до форта здесь рукой подать! Но, увы, этот приют также недоступен, как если бы был на большом расстоянии. Сколько он сюда шёл? Около недели до большой промоины, где можно спуститься в каньон и ещё не менее трёх недель через лес и кустарник до этого самого места.

Зиг тряхнул головой, отгоняя подступившую сонливость. Спать было некогда. Он потом выспится, когда всё выяснит, отойдёт отсюда подальше и устроится на ночлег под каким-нибудь деревом. А пока надо всё здесь осмотреть и убедиться в том… Он не хотел об этом думать, не хотел видеть Маранту мёртвой, но ведь он затем и пришёл, чтобы всё выяснить.

Зиг встал и направился к тому месту, где целая кавалькада варваров слетела с обрыва. Даже если бы сверху стены не был виден след, в виде обрушенного края, который они там оставили, тяжёлая вонь мертвечины, ясно указывала на то, где нашли свой конец лихие наездники востока!

Сейчас их тела не были видны — густой кустарник скрыл это скорбное зрелище от посторонних глаз. Зиг двинулся туда, но вдруг споткнулся и чуть не упал, не заметив препятствия в траве. Он вгляделся и даже раскрыл рот от удивления: это был один из варваров! Но почему так далеко от края? Ах, вот оно что! Этот человек не погиб во время падения, но сильно покалечился и не смог встать на ноги. Так он и полз, подтягиваясь на руках, пока силы окончательно не покинули его, и тогда он умер…

Зиг поёжился, представив себе эту картину, но натянул на нос шейный платок и пошёл дальше. Едва он приблизился к кустам, как из них с шумом поднялась стая ворон. Птицы, недовольно каркая, покружились над местом своего пиршества, и расселись на ближайших деревьях. Да, обработали они варваров наславу! Зиг уже не раз видел смерть во множестве её видов, но сейчас даже у него закружилась голова от зрелища обклёванных до костей человеческих лиц и рук.

Похоже, здесь не выжил никто. Делать тут вроде было больше нечего, но он упрямо продирался сквозь кусты, игнорируя мириады мух, роящихся вокруг падали, и всё ковырял то тут, то там, крепкой буковой палкой, пока не сломал её. Однако следов Маранты нигде не было. Но где же она? Зиг выдрался, наконец, из кустов и отошёл подальше, чтобы ещё раз оглядеть место разыгравшейся здесь драмы. Он представил себе траекторию падения, сорвавшихся с обрыва, всадников. Н-да, Маранта должна была упасть, где-то рядом, ведь у её коня не было крыльев. И вдруг его осенило!

Воительница прыгнула в каньон первой, не сдерживая бег своего жеребца, к тому же с обрыва, ещё не разбитого ударами десятков копыт. А это значило, что она могла пролететь дальше. Ненамного, но всё же дальше! Зиг ещё раз придирчиво окинул взглядом место трагедии и, резко развернувшись, уверенно направился в сторону подлеска, где молодые деревья росли почти вплотную друг к другу.

Его сердце колотилось от предчувствия того, что он там найдёт, он шел, туда стиснув зубы, готовый ко всему, но всё равно невольно вскрикнул, когда увидел повисшую на ветвях конскую попону… Он знал эту попону, поскольку сам не раз снимал её вечером со спины уставшего коняги и одевал утром, когда надо было ехать дальше.

Зиг раздвинул ветви и увидел, что деревья окружают небольшое болотце, всё заросшее ряской и кувшинками. Почти у самого края этого болота из ряски торчала лошадиная нога с крупным копытом, увенчанным новенькой, почти не сбитой подковой. Эту подкову он тоже узнал. Её поставили незадолго до того, как они приехали в злополучный форт. Это сделал сам Порфирий, оказавшийся умельцем на все руки, а Зиг тогда помогал придержать жеребца.

Не хотелось в это верить, но конечно там где конь, там и всадница… Так вот, как закончила свои дни подруга его атамана, несравненная воительница и потрясающая женщина! Зиг почувствовал, как ком подступает к горлу, но вдруг!..

Его спасло чутьё разбойника и охотника, которое не притупило даже такое горе. Зиг не стал оборачиваться, чтобы увидеть противника, он просто прыгнул в сторону, сделал кувырок через левое плечо и встал на одно колено, выхватив из-за пояса обрез. В то же мгновение гигантская клешня, словно бритвой, срезала несколько молодых деревьев на том месте, где он только что стоял!

Следующий удар юный разбойник едва не пропустил, так-как увидел нечто такое, что не укладывалось в привычные рамки его представления о мире! Прямо на него смотрели два красивых женских глаза, на не менее красивом лице, обрамлённом чёрными волосами, уложенными в аккуратную причёску. Взгляд этих глаз был жёстким и хищным, а рот, с изящно очерченными губами, не улыбался.

Но не это заставило парня замереть на месте, а то, что изящная женская головка торчала из огромного бронированного тулова, стоящего на мощных членистых лапах и снабжённого загнутым скорпионьим хвостом с шипастой булавой на конце! Голова твари высовывалась из некоего отверстия, которое прикрывалось специальным щитком, поднятым сейчас наподобие воротника. Зиг, конечно, слышал о мантикорах, но даже после знакомства с разнообразными монстрами, не мог себе представить, что такое чудовище способно существовать на самом деле!

Вжик! Он едва успел пригнуть голову. Клешня с пилообразными шипами на режущих кромках, метнулась в его сторону, со скоростью спущенной стрелы, но лишь слегка задела волосы на затылке. Зиг вскинул обрез, одним движением взвёл курки и нажал сразу на оба спуска! Выстрел дуплетом ахнул среди лесной тишины, словно удар грома! Но заряд картечи, способный с близкого расстояния вывернуть кишки равно, как у человека, так и у монстра, разбился о толстенную хитиновую броню, не причинив, твари ни малейшего вреда. Мантикора лишь вздрогнула всем телом, приоткрыла рот и злобно зашипела, высунув длинный тонкий язык, раздвоенный на кончике.

Зиг понял, что надо бежать, если конечно вообще возможно уйти от такой сильной и проворной твари. И тогда он сделал то, что сам потом не мог себе объяснить — вместо того, чтобы попытаться скрыться в лесу или в кустах, он рванул прямо через болото в направлении противоположном тому, откуда пришёл. Ни шеста, никакого плавсредства конечно у него под рукой не было. Зиг понимал, что это безумие, но он шёл и шёл вперёд, пока вязкое дно не ушло из-под ног, и тогда он понял, что его затягивает!

Он застыл на месте, так-как знал, что при попадании в болотную топь нельзя барахтаться, иначе затянет ещё быстрее. Впрочем, шансов спастись, похоже, здесь всё равно не было никаких. Берег был далеко, и вокруг не было видно ни коряги, ни даже камышины, за которую можно было бы ухватиться. Зиг погружался в мутную жижу медленно, но верно и только со странным удовлетворением слушал разочарованное шипение мантикоры, которая бегала по берегу и никак не могла смириться с тем, что добыча ускользнула.

Глава 56

Теперь она наша

— И как же ты выбрался? — вполголоса спросил Порфирий, стараясь не разбудить маленькую девочку, задремавшую у него на коленях.

— Мне мантикора помогла, — также тихо ответил Зиг.

— Как так?

— Да вот так! Когда я угодил в болото, она бегала по берегу, как заведённая, а потом рванула за мной и сразу начала тонуть. Она так билась, что я уж думал, что утопит она меня или затопчет, но вышло по-другому. Её лапы и клешни вдруг начало затягивать, словно кто-то их специально тянул снизу. На поверхности осталась одно туловище и голова. И тогда она улыбнулась! От этой улыбки у меня волосы дыбом встали и до сих пор, как вспомню, так мороз по коже! Потом погрузилась и голова. Ну, тогда я ждать не стал, дотянулся до шипов у неё на спине, ухватился и залез сверху, а оттуда уже допрыгнул до берега. Точнее не до самого берега, но в том месте было дно и можно было дотянуться до веток деревьев. Вот так я и выбрался!

— Да, повезло тебе! А на обратном пути ещё монстров встретил?

— Встретил. Они в этом каньоне кишмя кишат. Мантикор только больше не видел, а так завалил пару зомбаков и одного ящера, да ещё не знаю, сколько распугал.

— Ты молодец, что вернулся. Эх, жалко Маранту! Я хоть и не верил, что ты её живой отыщешь, но всё же надеялся, а вдруг! Ну да ладно, пусть ей будет хорошо там в её воинском раю, а мы тут поживём ещё, сколько сможем.

— Порфирий, а эта девочка, она ведь не из дочек Альмери?

— Нет, это не наша, то есть теперь наша, но она из тех, что Зигмунд прислал сюда на поселение.

— Сирота?

— Не совсем. Её, понимаешь, родная мать убить хочет.

— ?!

— Эта малютка из города. Они там с матерью в подвале сидели, пока та с ума не сошла.

— Теперь вспомнил! Мы же их из того подвала тогда достали перед тем, как во дворец идти!

— Точно! Так вот, мамаша её не хотела своё дитя монстрам отдавать и решила зарезать. Вы появились, как раз вовремя, чтобы этому помешать. Только вот, мозги у неё так окончательно на место не встали. Она, видишь ли, забыла, почему дочку убить хочет, помнит только, что надо убить и всё тут! А мы-то гадали, что эта старая ведьма на ребёнка кидается? Оказалось, что она не такая уж старая, просто поседела вся от такой беды и лицом подурнела. Теренций, говорят, с ней намучился! Чуть отвернётся, а она снова за нож! Бывало, вроде успокоят её, убедят, что всё прошло и беды позади, и дочку её никакие монстры не тронут, а потому её резать не надо. Она вроде согласится и ведёт себя тихо, но глянь, через день снова за девчонкой гоняется! В последний раз малышку товарка зигмундова спасла с которой он ещё тогда с первыми беженцами в лагерь пришёл. Как бишь её зовут-то? Ханна! Они вместе в Гвардии королевской служили. Золас её тоже знал. Так вот, эта тётка была крепко поранена и в город с нами не ходила, а оставалась в лагере. Она уже совсем поправилась, когда Зигмунд беженцев привёз, тех, что мы спасли. Она-то ими и занималась, а потому её палатка стояла в той части лагеря, где их разместили. Вот как-то ночью слышит эта Ханна: крадётся кто-то! Ну, думает, опять какой-нибудь разбойник лезет к городским девкам! (А это была проблема, так проблема! До драк доходило и поножовщины.) Вышла она из палатки, смотрит — тень, только вроде не мужская, а женская, а в руке нож! Ханна за ней потихоньку, а та всё задами, задами и шасть к большой хижине, где сироты помещались! Ну, тут всё стало ясно, не успела эта мамаша дуркнутая в ту хижину войти, как Ханна её скрутила, и нож из руки выбила! Уж та шипела, плевалась, кусалась и лягалась, но всё без толку, с Гвардией не поспоришь, сам знаешь, какие они бывают! Так что порешили они с Зигмундом девчонку сюда отправить, а мать оставить там под присмотром. А чего с ней ещё делать-то? Не убивать же! У Теренция не одна она такая, скорбная головой, только остальные тихие, а эта вот буйная значит!

— Что же теперь в нашем лагере?

— Нынче там всё по-другому. Теперь это уже не разбойничий лагерь, а поселение, где тот, кто хочет жить, должен работать. Говорят, они там себе и крепость уже сварганили деревянную, и дома ставят крепкие, вместо хижин, и уже землю обрабатывать собираются, ведь жить-то чем-то надо? Конечно, не всех это устраивает, но так что с того? Кто захотел, тот ушёл. Многие в Торговый город подались, другие пошли своё поселение строить, на всех ведь места не хватает. Мне вот Зигмунд кучу народу прислал, да эту кроху в придачу. Альмери её сразу к рукам прибрала. А что? Там где четыре девки помещаются, там и пятой место найдётся!

Во дворе послышался шум и оба собеседника поглядели в сторону окна.

— Отря-ад, становись! — послышалась команда, которую сопроводил топот множества ног. — На первый-второй рассчитайсь!

— Так поздно, я думал, они уже закончили! — удивился Зиг, глядя на то, как два десятка, одетых, как попало, мальчишек, в возрасте от семи до двенадцати лет, выстроились во дворе в шеренгу.

— Да нет, это Дианка их так спать укладывает! — усмехнулся Порфирий. — Сейчас ещё раз пройдутся и по домам! У них уже давно так заведено, чтоб, значит, всё по уставу!

— А парень её где?

— Нет его сейчас, отправился в эту, как её? В экспедицию! Понимаешь, тут один из новоприбывших, как их машину увидел, так и рассказал, что был когда-то давно в таком месте, где машин этих много. Место это под землёй находится на северо-востоке королевства, но найти его непросто, а внутрь пробраться ещё сложнее. Вот они и пошли туда впятером: этот мужик, парень наш и ещё три охотника.

— А девка-командирша почему не с ними?

— Я не пустил. Она рвалась всей душой, но я подумал, что парню не грех от неё отдохнуть малость, а то она его совсем затуркала! Пускай пройдётся с мужиками, почувствует вкус настоящей жизни. И так уже не человек, а машина какая-то боевая получается, что она ему скажет, то и делает. Слов нет, научила она его уже многому! Вон недавно он схватился, по-дружески, на кулачках кое с кем из новоприбывших. Куда там! Взрослых мужиков с двух-трёх ударов укладывает! Но не только же этим жив человек. Драться-то парняга умеет, а вот разговаривать не очень. С Дианкой еще, куда ни шло, а с другими два-три слова и всё! Молчит, только смотрит исподлобья. Вобщем разогнал я их, хоть и не просто это было. Сказал, что без неё отряд, тот самый, который сейчас спать пошёл, распадётся, что так вот нельзя бросать начатое, ну и всё в таком вот духе. Наплёл с три короба, вроде послушала. Она, видишь ли, во всём девка боевая, но по технической части он лучше справляется, так что ему за машинами этими идти сподручнее. Расставались, я смеялся — суровые такие, без лишних слов и лица у обоих каменные. А как экспедиция ушла, смотрю — в глазах у нашей воительницы слезинки сверкают! Она их утрёт потихонечку, а они снова наворачиваются. Весь день потом на ворота оглядывалась!

— Ну, спасибо, Порфирий, накормил, напоил, а теперь пойду я.

— И этот туда же! Куда это ты собрался, когда сам только пришёл?

— Да вот хочу свет повидать, походить там и сям, Зигмунда навещу, а потом пойду дальше, может, в Торговом городе побываю.

— А здесь тебе, чем не жизнь? Смотри, скоро обстроимся, так здесь не поселение, город будет! Свой дом заведёшь, хозяйство…

— Не, дружище, такая жизнь не для меня. Плохой из меня бы вышел фермер. Если человек не своим делом занят, то не жизнь это будет, а тоска. А с тоски люди спиваются и превращаются ни во что. Я так не хочу.

— Эх, жаль ведь я на тебя рассчитывал! Не ровён час опять нагрянут варвары, а мужиков-то здесь боевых маловато!

— Брось! Вон у тебя какая армия под боком зреет! Два-три года и варвары сюда вообще дорогу позабудут, а если явятся, то здесь их и закопаете! Нет, пойду я. Понимаешь еще, в чём проблема: ясно, что прожитого не вернёшь и сделанного не поправишь, ясно, что все мы ошибаемся и порой свои иллюзии принимаем за действительность, но я не могу забыть, как эта Диана стреляла в Золаса и Маранту, во имя мёртвого короля! Я слишком много всего потерял тогда, чтобы вот так простить и жить, как ни в чём не бывало!

— Жаль! Альмери вот, смотрит на тебя, как на пряник, а ты значит за порог. Жаль!

— Альмери утешится. Я ей никто. Ну, было у нас один раз, так что с того? Она ведь меня толком не знает.

— Что ж, тогда — удачи!

— И тебе удачи, дружище!

— Заходи, когда будешь в наших краях. Доброй тебе дороги!

Дверь за Зигом закрылась, но Порфирий ещё долго не трогался с места, баюкая на руках спящую девочку. За окном уже зажглись на небе звёзды, а он всё сидел и думал о странной полубезумной жизни, что творилась вокруг.

Глава 57

Последний монстр

Это был третий поворот реки за время её путешествия. По расчётам Маранты, она должна была находиться южнее и восточнее мёртвого города, куда они ходили с Золасом за ружьями. Наверное, каньон соединялся с оврагами, которые им тогда пришлось преодолевать, но, чтобы проверить это, надо было покинуть реку и углубиться в лес, а это было рискованно.

Прогулка и так была не из лёгких. Дорог здесь не было, звериные тропы петляли, как попало, вдоль берега всё чаще стали попадаться непроходимые кусты, так что ей, в конце концов, пришлось перейти на другую сторону, где берег был более пологим и менее заросшим. Хорошо ещё, что река была в этих местах мелкая, но Маранта заметила, что она медленно, но верно становится глубже и шире. Отходить от реки нельзя, где она ещё возьмёт воду? Да и направление в незнакомом лесу потерять проще простого, а река это всё же ориентир, только вот куда этот ориентир её выведет?

Проблем с питанием у путешественницы не было — лес и река кипели жизнью, еда здесь росла, бегала, плавала и летала. Когда Маранте надоела оленина, она соорудила себе небольшую, тонкую острогу, и стала разнообразить меню жареной на костре рыбкой. Проблему составляли комары и… монстры. Правда с первой проблемой она справилась успешно, вымазавшись с головы до ног синей глиной. Наверное, при этом она сама напоминала со стороны монстра, но сейчас ей было не до внешнего вида.

Кроме того, во время ходьбы она постоянно обмахивалась листьями папоротника или веником из тонких веток с листьями, а ночью её защищал дым от костра. С монстрами было несколько сложнее.

Уже на второй день своего пребывания в лесу, Маранта поняла, что монстров здесь немногим меньше чем деревьев. Но, как ни странно, нападать они не спешили. Лишь через пять дней зубастый двуногий крокодилоид попробовал оспорить у неё добытого оленя и поплатился за это жизнью. Потом, однажды ночью, чрезмерно любопытный зомбак подошёл к костру слишком близко и получил за это пулю в упор. Он скрылся с визгом в темноте леса, но Маранте совершенно не хотелось его преследовать, а тем более тратить драгоценные патроны.

Больше на неё не нападали, но ощущение, что за ней постоянно наблюдают из кустов и ветвей чьи-то алчущие глаза, не проходило, а днём ей доводилось нередко видеть самых разных чудовищ, пробирающихся между деревьев или торчащих, невесть, зачем посреди реки.

В конце концов, Маранта привыкла к такой жизни. Её кожа совсем перестала ощущать холод и стала вроде бы толще, (или ей так казалось?), не теряя при этом своей упругости. Мышцы рук и ног окрепли от постоянного движения, а все чувства обострились, она стала лучше ощущать опасность, да и вообще мир теперь виделся ей, как-то шире, объёмнее.

Беспокоил только живот. Он неумолимо рос и вскоре обещал вырасти настолько, что стал бы мешать при ходьбе. О том, чем всё это закончится, Маранта старалась сейчас не думать, чтобы не впасть, ненароком, в панику. Она надеялась найти человеческое поселение или хоть какой-то приют до того, как настанет срок… Иначе придётся рожать прямо здесь в лесу, в полном одиночестве, а это, знаете ли, та ещё перспектива!

Женщина тряхнула головой, чтобы отогнать тревожные мысли. Она ещё раз внимательно оглядела поворот реки, лес с обеих сторон, ещё раз отметила про себя, что река стала шире, глубже и спокойнее. Здесь вообще было тише и «безлюднее». Зверьё, которое совсем недавно сновало туда-сюда по лесу, куда-то подевалось, словно боялось чего-то. Даже птиц было меньше и голоса их были тише. Что же их так напугало? Монстры? Врядли. Маранта уже успела понять, что монстров зверьё боится ничуть не больше чем волков. Кроме того, охотники из монстров были бестолковые, и вообще было неясно, чем они живут и питаются. Может здесь обитает какой-нибудь более совершенный вид чудовищ, который нагнал страх на весь лес?

Вдруг, внимание Маранты привлекло нечто такое, от чего её сердце заколотилось от волнения, как сумасшедшее! Среди камышей на берегу, она увидела… мостки! Самые настоящие рукотворные мостки, которые могли сделать только люди!

Люди! Вот, что так напугало зверей и птиц! Да, они страшнее любых монстров, они всегда берут то, что хотят, а то, что сразу не даётся им в руки, всё равно будет взято, рано или поздно! Животные это понимают и всегда стараются держаться подальше от человеческого жилья.

Но может она ошибается? Может мостки эти старые и люди давно уже не посещают их, чтобы набрать воды или прополоскать бельё? Маранта подошла поближе. Нет! От мостков шли две цепочки следов маленьких босых ног. Причём, цепочка следов ведущих к воде была неровная, расстояние между отпечатками большое, а сами отпечатки неполными — на большинстве их пятка отсутствовала. Значит, человек шёл, нет, точнее бежал вприпрыжку, едва касаясь земли. Зато следы, ведущие от реки, были чёткими, глубокими, а их цепочка лишь слегка извилистой. А ещё её сопровождали подсыхающие кругляши водяных капель, расположенные почти на равном расстоянии друг от друга. Ага, конечно же, человек здесь набрал воды и потащил куда-то тяжёлую, полную ёмкость с которой капали капли. Значит можно пройти по его следу и тогда…

От размышлений Маранту оторвал истошный визг, который сопроводило громкое рычание хищника. Не раздумывая, воительница бросилась в ту сторону, откуда были слышны эти звуки, вытаскивая на ходу из сумки пистолеты. Вскоре она очутилась на поляне, где её глазам предстала следующая картина:

Посреди поляны стоял мальчик лет пяти, белоголовый, одетый в коротенькие зелёные штанишки и такую же зелёную рубашку, что делало его похожим на полевой цветок. Он стоял, не в силах двигаться, рядом с опрокинутым деревянным ведром и верещал от ужаса, а вокруг него прыгало существо, которое могло бы сойти за кота, если б вместо шерсти не было одето в чешую. Размером этот монстр был с корову или даже больше, но в отличие от этого мирного домашнего животного, казался очень подвижным, гибким и прыгучим, ну точно, как кот.

Вот только голова у него была не кошачья. Она напоминала голову насекомого, вся в мелких и крупных шипах, с большими фасеточными глазами и мохнатыми паучьими жвалами. Монстр явно не торопился разделаться с добычей, похоже, ему хотелось сначала поиграть, насладиться страхом своей маленькой жертвы, а уж потом…

Первый выстрел заставил правый фасеточный глаз взорваться фонтаном тошнотворной слизи! Чудовище высоко подпрыгнуло, повернулось к своей обидчице и в ту же секунду бросилось на неё, не теряя времени на то, чтобы рассмотреть противника!

Пистолеты в руках Маранты заработали, словно старинный мотор без глушителя, (две обоймы минус!), но тварь приближалась, не обращая внимание на разрушения, нанесённые пулями. Воительница едва успела отбросить опустевшие пистолеты, выхватить скьявону и выставить клинок перед собой!

Страшный удар мускулистого тела сбил её с ног, острые когти полоснули по рукам и спине! В обнимку с пронзённым монстром она покатилась по жёсткой колючей траве, пока тяжёлая туша не придавила её к земле, лишая возможности двинуться с места!

Спасённый Марантой мальчик, некоторое время неподвижно стоял, хлопая огромными синими глазами, а потом с криками: «Папа! Папа!», бросился от поляны прочь. Чудовище было мертво, его тело, подёргавшись в агонии, застыло. Маранта, по прежнему, не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, к тому же её заливали потоки крови и ещё какой-то липкой дряни, от которых она задыхалась и захлёбывалась.

Она вдруг поняла, что не сможет сама выбраться из под тяжеленной туши монстра, поняла, что слабеет, теряет сознание, и теперь уж наверняка пришёл её конец! Последнее, что она увидела, это были верхушки деревьев, озарённые солнцем, на фоне темнеющего вечернего неба.

Глава 58

Свой парень

— Встречаются как-то два монстра. Один говорит:

«Представляешь, я вчера купца съел, так мне до сих пор жиром отрыгивается!»

«Это что! Вот я утром стражником полакомился».

«Ну и как?»

«Да, так себе человечишко, но печень!»

Громовой хохот вспугнул покой ночного леса. Из ветвей ближайшего дерева вылетела какая-то птица и, возмущённо крикнув, скрылась в непроглядном мраке лесной чащи. Сидящие вокруг костра охотники не боялись темноты. Какой зверь или даже монстр нападёт на дюжину крепких вооружённых людей, а если и нападёт, то подарит им свою шкуру, рога, копыта, когти или что у него там ещё есть? К тому же с ними теперь этот замечательный парень, бывший гвардеец короля Лоргина, который уже успел показать себя в деле, а на привале постоянно веселил народ, за что снискал общее уважение. Особой популярностью пользовались его анекдоты про жадных толстых купцов и глупых, сильно пьющих, стражников.

— А вот ещё: проходит стражник мимо кабака…

Говорящий хитро улыбнулся, взял свою кружку и стал прихлёбывать из неё горячий, хмельной напиток, пользовавшийся у всей компании большим спросом. Окружающие восторженно молчали, ожидая продолжения, а он преспокойно закусывал питьё олениной и всё также улыбался в отросшую бороду.

— А дальше-то чего, Лозас? — спросил один из охотников, потеряв терпение.

— А чего вам ещё надо? — изобразил удивление тот, которого назвали Лозасом.

— Как чего? Ну, проходит он и что дальше?

— А такое бывает?

Лозас снова спрятал лицо за кружкой. Охотники недоумённо переглядывались, некоторые нахмурились, что-то соображая, наконец, до людей начало доходить. Сначала послышался один смешок, потом другой и вот все присутствующие разразились очередным взрывом хохота. Ну конечно! Разве может пройти стражник мимо кабака? Не может, потому, что такого не бывает!

Рассказчик вновь заслужил всеобщее одобрение, его дружески хлопнули по плечу и подлили в кружку горячего эля. Он ходил с этими ребятами уже третью неделю и успел подружиться со всеми, а ведь при первой встрече его чуть не превратили в подушечку для булавок, нашпигованную арбалетными болтами. А было это так:

О появлении монстров на севере слухи ходили ещё с начала лета. Монстрами на юге было уже давно никого не удивить, но это мало кого заботило. Конечно, те дураки, которые пытались соваться в южные земли, вольны были свернуть себе шею в оврагах или скормить свои никчёмные кости, обитающим там тварям. Торговый город и все поселения, которые ему подчинялись, жили тем, что вели свои дела с королевством Лоргина и западными соседями. Непроходимые северные леса поставляли пушнину, мёд лесных пчёл, дерево и дикое мясо, но этим занимались совсем уж отчаянные головы.

В южные пустоши никто не совался, все сведения о монстрах приносили оттуда бездомные бродяги, отношение к которым у граждан Торгового города было не ахти какое. Правда некоторые из них ухитрялись сколотить немалое состояние, притащив с собой нечто клыкастое, шипастое, когтистое и похожее на помесь, как минимум двух существ, не сочетаемых друг с другом.

Но, как правило, это были твари достаточно слабые, не сильнее обычной собаки, и когда в северных лесах появились чудовища, способные перекусить человека пополам, этому сначала никто не поверил. Однако вскоре пришли сногсшибательные известия из королевства Лоргина. Вслед за ними на земли Торгового города хлынули потоки беженцев, которых пытались сначала выгнать обратно, а потом заставили селиться ближе к югу, на землях, где не решались заводить свои хозяйства местные фермеры. Через недолгое время поток товаров поставляемых промышленниками севера прекратился. Это ударило по карману многих уважаемых купцов, а кое-кого из них и вовсе разорило. Вот тут-то и поднялся крик, который дошёл до Большого собрания торговых представителей, управляющего всеми делами Торгового города.

После недолгих обсуждений Собрание постановило направить на север добровольческий охотничий отряд, пообещав каждому его члену высокую плату. Целью этой экспедиции был сбор информации о монстрах, их количестве, разновидностях и свирепости. В зависимости от того, какие сведения принесут охотники, в будущем предполагалось либо направить туда же армию для истребления чудовищ, либо издать запрет на вход в северные леса для кого бы то ни было.

Последнее было нежелательным, так как исключало использование ресурсов, которые черпал оттуда Торговый город. Отправка на север армии означала ощутительные расходы, на которые купцы всегда шли неохотно, а потому охотникам недвусмысленно намекнули, что самым лучшим было бы принести из похода сведения вроде того, что не так страшен чёрт, как его малюют. Это послужило бы поводом не делать ничего и ни на что не тратить деньги.

Наиболее разумное решение, с точки зрения купцов! Как при этом будут выкарабкиваться те, кто связал свою жизнь с добычей лесных даров, Большой совет не волновало. Коммерция это всегда риск, где выживает сильнейший, а взаимовыручка вещь редкая, зато действует принцип — «не можешь, не торгуй!» Захотят дальше работать с лесными угодьями, так пусть сами придумают, как это сделать. Справятся, как-нибудь!

А ещё, охотникам заказали притащить парочку живых монстров. (Желательно почуднее, а не пострашнее!) Цель была та же — создать впечатление, что северные леса не так опасны, как о них говорят. Пусть товары оттуда добывать теперь стало сложнее, так мы поднимем цены и наварим с этого дополнительную прибыль!

Так думали купцы, а вот то, с чем пришлось столкнуться охотникам, оказалось действительно опасным. Сначала монстры им попадались, как по заказу — не слишком сильные, не слишком кусачие, но такие чудные, что городской зверинец мог бы сделать сенсацию на любом из них. Дальше было хуже.

Уже на десятый день похода они столкнулись с монстром, который едва не угробил половину отряда. Чудовище, похожее на ящерицу размером с деревенский дом, расположилось на лесной поляне и пожирало… громадного зубра! Охотники по опыту знали, что на матёрого зубра-самца крайне трудно и опасно охотиться, так как же силен, должен быть тот, кто расправился с ним, как кот с мышью?

Начальник отряда хотел было дать сигнал к отступлению, но опоздал: чудовище их заметило! Оно выплюнуло недоеденного зубра и, не раздумывая, бросилось на людей! Охотники не привыкли к таким наскокам и уже первый удар толстенного, как бревно хвоста, скосил человек десять вместе с кустами, в которых они прятались!

Длинная морда монстра лишь один раз сунулась в заросли, а когда он вытащил голову, то в пасти оказались зажаты сразу два охотника, орущие благим матом! Чудовище принялось кружить по поляне, отчаянно трясти головой и при этом наносить удары, куда попало своим длинным мускулистым хвостом. Несколько арбалетных болтов впились ему в бока, но тварь, как будто не замечала полученных ранений и продолжала крушить всё вокруг.

Наконец монстр отшвырнул ещё живых, но основательно пожёванных охотников и развернулся, чтобы наброситься на тех, кто ещё остался на ногах. Вдруг, что-то оглушительно грохнуло, здоровенный ящер вздрогнул и повернул голову в сторону, откуда раздался этот звук.

Вместе со вторым выстрелом монстр подпрыгнул, а из его черепа хлынул фонтан крови! Чудовище опрокинулось навзничь и забилось в конвульсиях. Когда оно затихло, на поляну вышло нечто, в чём уцелевшие охотники не сразу признали человека.

Существо шло по-человечески, на двух ногах, оно было длинным и тощим, но казалось бесформенным из-за торчащих в разные стороны наростов и колючек. Цвет существа был угольно-чёрный, на голове громоздилось подобие шляпы с обтрёпанными полями, но больше всего поражало то, что оно сжимало в руках длинноствольную винтовку!

Это оружие было огромной редкостью, и теперь его даже запретили в Торговом городе. Правда этот запрет не распространялся на обитателей северных лесов, но как раз им-то оно было совершенно не по карману. Среди охотников разведывательной экспедиции, такую роскошь не смог позволить себе никто, все они были вооружены арбалетами, а потому, увидев винтовку в руках того кто вышел сейчас из чащи, с лёгкостью поверили, что перед ними не человек, а новое здешнее чудо — стреляющий монстр!

Между тем, этот «монстр», преспокойно прошёл на середину поляны, встал над поверженным чудовищем и, повернувшись к кустам в которых прятались охотники, крикнул:

— Может, хватит в меня целиться? Давайте, что ли выйдем и познакомимся, как это подобает честным людям!

Вот так они встретились с Лозасом, по его собственным словам, единственным уцелевшим гвардейцем из погибшего в лесах экспедиционного корпуса. И этот Лозас оказался отличным парнем! Раньше охотники были весьма нелестного мнения о знаменитых гвардейцах короля Лоргина. Нет, они знали, что любой из них стоит целого военного отряда, но считали их людьми заносчивыми и чванливыми. Но Лозас был не таким.

Он сразу показал себя «своим человеком», умеющим быть душой компании на привале и всегда готовым прийти на выручку товарищу в бою и на охоте. Охотником он был отменным, а кроме того неслабо соображал во врачевании, что пригодилось в тот же день — в отряде было полно раненых из которых те двое, пожёванные ящером, оказались самыми «тяжёлыми», а ещё троим перебило ноги первым же ударом хвоста. После оказания первой помощи, начальник отправил их «в тыл», но сворачивать экспедицию не собирался, ведь им обещали немаленькие денежки! Отряд «похудел» на треть, но пополнился новым членом, который, похоже, стоил всех выбывших.

Лозаса отмыли и приодели. После долгих блужданий в незнакомом лесу, его собственная одежда пришла в полную негодность, и потому он обмотался травой и ветками вымазанными грязью. Их-то охотники и приняли за шипы и наросты. Теперь он ничем не отличался от остальных, и только мощное вооружение, предмет зависти всего отряда, давало ему основательное преимущество.

После короткого разговора с предводителем он заключил с ним стандартный контракт, по которому получал свою долю после завершения экспедиции и сразу включился в работу. Вот только выполнить заказ Совета им никак не удавалось — безобидные монстры как-то сами собой кончились и остались только жуткие чудовища, которых с каждым днём становилось всё больше и больше.

Уже было решено поймать не маленького, а весьма крупненького монстра и показать жирным боровам из Совета, какие твари здесь обитают. Сделать это было не так-то легко, но вполне осуществимо, если применить хитроумную ловушку, конструкцию которой предложил всё тот же Лозас. Операция должна была состояться завтра утром, а потому начальник скомандовал отбой, несмотря на то, что охотники были готовы всю ночь слушать россказни этого новенького.

Костёр погасили, все разбрелись по лежакам, и над лагерем повисла тишина. Люди, кроме часовых, уснули моментально. Они хорошо умели экономить силы и были способны просыпаться также мгновенно без раскачки. Вот из кого бы набрать отличную банду! Золас, (а это, конечно же, был он), не спал и всё думал о том, что предстоит ему завтра и в ближайшем будущем. Охотники уже рассказали ему об ужасах, творящихся в бывшем королевстве Лоргина, о толпах беженцев, согнанных на юг, о настоящей охоте на разбойников, устроенной властями. Хорошо, что он догадался скрыть своё имя! Здесь на севере его никто не знает, а на юг он и сам не сунется.

Беженцев не жалуют, но и не гонят, а значит, если у них есть желание трудиться, то они смогут выжить, и здесь он мало чем может им помочь. Золасу вдруг вспомнилась Маранта, но он отогнал эти мысли. Она погибла, его старый мир разрушен, и теперь надо выживать в этом, новом для него мире. Первые шаги уже сделаны — завоёвано доверие этих славных, но наивных, как дети, охотников. Контракт, это кое-что значит! Теперь он не бродяга без роду и племени, а охотник, нанятый Большим торговым советом для выполнения важного задания. Что будет дальше? Посмотрим!

Глава 59

Рыцарь проезджей дороги

Холодный осенний дождь нещадно хлестал землю ледяными струями. Он уже сделал дороги непроходимыми, но этого ему показалось мало, и он решил превратить их в грязные бурные реки, старательно размывая грунт, который люди и лошади утаптывали целое лето.

Хозяин придорожного трактира сегодня был и рад, и не рад наплыву посетителей. С одной стороны это хорошо, что в зале почти не осталось свободных мест, но все ли, кто сейчас отогревается за столиками горячим элем, смогут заплатить за выпивку?

Больше половины здесь было не местных. В другое время он не обратил бы на это внимание, но сейчас, когда из разгромленного королевства Лоргина, толпой повалили беженцы, надо было держать ухо востро!

Нет, встречались и среди них люди, способные расплатиться за еду и ночлег, но большинство были нищими, потерявшими своё состояние, и к тому же измотанными тяжёлым переходом. Сейчас их поток основательно иссяк, но ещё встречались одиночные путники, а иногда тащились целые семьи.

Таких приходилось гнать, иначе его состоянию давно пришёл бы конец. Торговый город разбил для них лагерь, где-то на юге, вот туда им и следовало идти. Там можно было прожить впроголодь, но это всё же была хоть какая-то жизнь! С другой стороны, погода сейчас стояла такая, что хороший трактирщик и беженца за порог не выгонит.

Мысли трактирщика прервал звук хлопнувшей двери. На миг в уютное тёплое помещение ворвался шум дождя, запах сырости и осеннего холода.

Вошедший был человеком высокого роста и широк в плечах, но когда он откинул капюшон плаща, с которого потоками струилась вода, хозяин подивился его молодости. Лицо у этого посетителя было совсем ещё юное, наверно ему было не больше шестнадцати-семнадцати лет, но взгляд был жёстким и тяжёлым, как у человека много повидавшего на своём веку.

«Разбойник!» — промелькнула догадка в голове у хозяина заведения. Он не знал наверняка, отчего ему так подумалось, вероятно, помог намётанный глаз опытного трактирщика. Нет, он был не против разбойников, если те платили за услуги, но это был народ ненадёжный, взрывной и скандальный.

Как правило, разбойники не трогали трактирщиков, но это было справедливо лишь до тех пор, пока они не напьются. Впрочем, то же самое можно было сказать и про стражу, которая захаживала в его трактир ещё чаще разбойников, но вела себя намного хуже.

Сегодня вот ему не повезло — в самом центре зала сидела четвёрка здоровенных стражников, которых за каким-то лядом занесло сюда на границу с уже несуществующим королевством. Эти битюги уже успели изрядно накачаться и вели себя по-свински — забросали пол вокруг объедками, рыгали, плевались и орали похабные песни, совершенно не обращая внимание на окружающих.

Трактирщик взял плащ у вошедшего, чтобы развесить его на сушилке возле камина, и, выслушав заказ, указал на свободный стол в углу, где было тепло, сухо и царил приятный полумрак. Вернувшись за стойку, он приказал служанке отнести новоприбывшему кружку эля и поднос, на котором красовались ломоть свежего хлеба, нарезанный сыр и копчёный окорок. Девчушка-замарашка с, застывшим на бледненьком личике, выражением вечного испуга, взяла приготовленную трактирщиком еду и засеменила к столу, где поместился новый посетитель.

— Ещё вина! — вдруг гаркнул самый здоровенный из пирующих стражников, и для придания значимости своему требованию, грохнул кулаком по столу.

— И жратвы! — поддержал его другой, такой же краснорожий и здоровенный.

— И девку! — вставил сиплым голосом третий.

— А, вот девка уже есть! — Вступил в разговор четвёртый, который, казалось, спал в своей тарелке, но теперь, как на грех, поднял голову. — А заодно выпивка и жратва!

При этом он выставил в проход толстую лапищу и ухватил за талию незадачливую служанку, которая несла заказ. Девушка ойкнуть не успела, как оказалась на коленях у этого вертикального борова, расплескав половину кружки и едва не выронив поднос. Трактирщик с тревогой поглядел в сторону нового гостя, но тот пока сидел неподвижно и смотрел на разыгравшуюся сцену с выражением презрительного равнодушия.

«Авось пронесёт!» — подумал трактирщик, спешно наливая другую кружку и нагружая на поднос новую порцию еды. Меньше всего ему сейчас хотелось, чтобы здесь завязалась драка. Стражники не упустят случая разнести его заведение в щепки, а потом обвинить во всём его самого. Хорошо если при этом удастся отделаться крупным штрафом, может случиться и так, что у него отберут лицензию и вообще могут упрятать за решётку!

Стражник, между тем, вовсю лапал, до смерти перепуганную девку, которая отзывалась на его хамство одним лишь придушенным писком.

— А ну быро сиськи покажи, шлю-уха! — гудел мерзавец, запуская пятерню ей за корсаж, где угадывались весьма тощенькие предметы его вожделения.

— Отпусти девушку, — раздалось у него за спиной, и хозяин понял, что на сей раз «не пронесло».

Стражник повернул к говорящему, похожую на стог сена, голову и уставился на него маленькими злыми глазками.

— И не называй её шлюхой, — добавил подошедший к центральному столу посетитель, которого трактирщик определил, как разбойника.

Сидящие вокруг начали потихоньку отодвигаться от центра назревающего конфликта. Кое-кто даже открыто ретировался в угол. Трактирщик решил сделать последнюю отчаянную попытку избежать погрома. Он подбежал к сверлящим друг друга глазами противникам и заговорил, постоянно при этом кланяясь:

— Господин! Господин! Пожалуйста, не беспокойтесь за мою служанку! Дело в том, что господин стражник не так уж не прав — Жаннетта и в самом деле время от времени оказывает посетителям услуги особого характера! Ну, вы меня понимаете!..

— Отпусти её, — всё также спокойно повторил парень, не обращая на трактирщика никакого внимания.

Стражник не удостоил наглого юнца ответом. Он даже не встал со стула, а просто столкнул с колен, негромко взвизгнувшую девицу, и резко выбросил обе руки вперёд, собираясь схватить парня поперёк туловища.

Но его толстые волосатые пальцы поймали пустоту. В тот же миг каблук, не успевшего ещё просохнуть сапога, со страшной силой врезался в нос этого, обличённого властью, мародёра, раздался хруст и обнаглевший боров полетел со стула кувырком под ноги своим повскакавшим товарищам.

По дороге он смёл с их стола остатки обильной трапезы вместе с многочисленными бутылками и кувшинами из-под вина, и всё это с грохотом обрушилось на пол! Одному из стражников попался под локоть неудачливый трактирщик, и он, недолго думая, врезал тому под ложечку. Бедняга отлетел на несколько шагов и приземлился на соседний столик, который сложился под ним, словно был сделан из картона.

Стражники, между тем, схватились за оружие. В свете масляных ламп, висящих под потолком, сверкнули клинки трёх кацбальгеров, и посетители, окружившие место драки, в ужасе попятились, так-как знали, как опасно это оружие в могучих руках наёмников Торгового города!

Однако странный парень не отступил. Он распахнул куртку, не торопясь, вытащил из-за пояса двуствольный обрез, и в сторону притормозивших стражников глянули два чёрных туннеля, в каждом из которых сидела неминуемая смерть. В наступившей тишине громко щёлкнули взводимые курки.

Стражники переглянулись. С такого расстояния промах был невозможен и даже если у этого безумца всего два заряда, никто не хотел быть ни первым, ни вторым в очереди за порцией картечи. Ситуация складывалась патовая.

— Стойте! Стойте! — раздался вдруг чей-то решительный голос и между готовыми драться людьми лёг на стол посох чёрного дерева, инкрустированный серебряными лентами, перевитыми крест-накрест во всю его длину. — Именем Большого торгового совета я приказываю вам остановиться!

Сказавший это, был наскоро одет, но по его независимому виду и гордой осанке все поняли, что видят перед собой важного государственного чиновника. Он появился из внутренних помещений трактира, и сейчас застёгивал на ходу расшитый золотом бархатный колет. При его появлении бравые вояки, как-то сразу обмякли и даже будто уменьшились в размерах. Они со страхом уставились на лежащий, на столе посох, словно это была не деревянная палка, а некий магический символ способный останавливать армии.

— Так, — продолжил вошедший, закончив приводить себя в порядок, — немедленно спрячьте оружие и убирайтесь отсюда! О вашем безобразном поведении будет доложено капитану, и я лично прослежу, чтобы наказание, которое он вам назначит, было достаточно жёстким! Да! Заберите с собой этого!

Он презрительно пнул валяющегося на полу стражника, на красной роже которого был виден чёткий отпечаток подошвы сапога.

— А куда мы пойдём-то? — робко пробасил один из провинившихся с видом побитого пса.

— Об этом не беспокойтесь! — вступил в разговор очнувшийся трактирщик, глаза которого всё ещё вращались в разные стороны, но на губах уже играла вежливая улыбка. — У меня на заднем дворе есть превосходный сеновал, там господам стражникам будет удобно! Располагайтесь, будьте, как дома, я прикажу принести туда ещё вина… Нет! Пожалуй, лучше я принесу его сам, а заодно и провожу вас к месту ночлега!

Через пару секунд скандальные стражи исчезли, как будто их и не было. Человек, которого они так испугались, взял, всё ещё стоящего с обрезом в руках, парня под локоть и отвёл его в тот же угол, который тот занимал с самого начала. Они сели за стол и на нём, как по волшебству, появилась разнообразная снедь и две большие кружки с белоснежными пенными шапками сверху.

— У тебя есть имя, парень? — спросил тот кого, по-видимому, все боялись.

— Зиг, — коротко представился нарушитель спокойствия и исподлобья поглядел на этого самоуверенного типа.

— Давно оттуда, Зиг? — Странный человек кивнул в сторону двери, явно имея в виду границу, которая пролегала не более чем в двух часах ходьбы отсюда.

— Только что пришёл, — ответил немногословный Зиг, удивляясь про себя, почему он вообще не пошлёт этого чрезмерно любопытного дядю, куда подальше?

— Тогда скажи мне, Зиг, откуда у тебя вот это?

«Дядя» протянул холёную руку и прикоснулся к вороту рубашки Зига, за которым блеснула золотая пластина, висящая на цепочке. Зиг внимательно поглядел на допрашивающего его человека.

Тот был средних лет, не больше сорока, упитанный, но не толстый, с располагающим, даже добрым выражением лица. Он носил небольшую бородку клинышком, в которой, как и в чёрных, как смоль, волосах, было немало благородной седины. Со всем этим контрастировали внимательные строгие глаза, способные, казалось, заглянуть в душу собеседнику. В этом человеке чувствовалась не злоба, а сила и власть. Непонятно почему, но Зиг вдруг почувствовал доверие к этому незнакомцу и, потихоньку погладив рукоять своего обреза, (всегда под рукой, если что!), начал длинный обстоятельный рассказ.

Новый знакомый слушал внимательно, прерывая Зига, только если требовалось уточнить, что-нибудь по существу дела. Когда Зиг закончил, он ещё несколько секунд смотрел ему в глаза, а потом сказал:

— Спасибо за откровенность! Признаться, я ожидал услышать изрядную байку или хотя бы полуправду. Удивлён, на самом деле приятно удивлён! Вы человек большой храбрости и благородства, как бы это ни странно звучало применительно к разбойнику. Что ж, вы рассказали мне всё, как есть и за это я хотел бы оказать вам услугу, если вы, конечно, не будете против.

— Услугу? Что ещё за услуга?

Зиг снова нахмурился. Больше чем предложение оказать услугу, его смутило обращение на вы.

— Я вижу, вы человек храбрый. Такие люди необходимы нашему государству, как впрочем, и любому другому, если оно не хочет оказаться беззащитным перед нападками соседей. Большой торговый совет одобрил проект создания особого войска, наподобие Гвардии короля Лоргина. Нам было жаль узнать, что от этих бойцов почти никого не осталось, а то мы с радостью пригласили бы их к себе на службу. Но это не беда, воспитаем своих, были бы достойные кандидаты. В общем, я предлагаю вам вступить в ряды этого войска одному из первых. Это может обеспечить вам получение офицерского звания уже в ближайшем будущем. Я имею определённый вес в Совете, а потому с моей протекцией у вас не будет никаких препятствий для поступления на службу.

— Вы серьёзно?

— Вполне.

— Но с чего вы решили оказать мне такую услугу? Как я понимаю, в этой части подлунного мира господствуют отношения, которые строятся по принципу взаимовыгоды. Так что же вы хотите от меня взамен на своё покровительство?

Чернобородый ответил не сразу. Некоторое время он глядел на Зига в упор и в его взгляде мешались удивление, уважение и лёгкая насмешка.

— Что ж, похоже, вы знаете себе цену! — Сказал он, наконец. — Мои капиталовложения, как и протекции, обычно имеют долгосрочный характер. Сейчас вам не о чем беспокоиться, но в будущем, возможно, я попрошу вас о какой-либо услуге, и вы сможете ответить мне любезностью на любезность.

— Понятно. И всё же, почему я?

— Во-первых, сами видите, с какими кадрами приходится работать! — Он кивнул в ту сторону, где недавно пировали стражники. — А, во-вторых, я видел, как вы заступились перед этими свиньями за незнакомую девушку. Смелый и благородный поступок! Поверьте, на такое способен не всякий. Нам нужны такие отчаянные головы, готовые драться за правое дело с кем угодно! Ну, так как, вы согласны?

— Мне надо подумать.

— Правильно! Подумайте. Я пробуду здесь до следующего утра, а если ливень не прекратится, то задержусь и подольше. Если надумаете, то найдёте меня в комнате на первом этаже… В общем, спросите у хозяина. Если нет… Вынужден вас предупредить — Совет очень негативно относится к разбойникам прибывшим с беженцами. При обнаружении их казнят без суда и следствия, а потому в поле зрения стражи вам лучше не попадаться. На лояльность местных жителей тоже не рассчитывайте, они с удовольствием продадут вас за пару медных монет. А вот меня, в отличие от остальных членов Совета, ваше прошлое совершенно не смущает. Так что хорошенько подумайте. Да! Последнее предупреждение — спрячьте куда-нибудь подальше свой обрез, такое оружие запрещено на территории принадлежащей Торговому городу. Что касается вашего медальона, то его тоже лучше не держать на виду: это знак принадлежности к высшей торговой гильдии, который может открыть многие двери, но ему нужно соответствовать, иначе получится обратный эффект. На этом разрешите откланяться! Спокойной ночи!

Новый знакомый ушёл, оставив парня раздумывать над всем услышанным. Зиг попытался сосредоточиться, но мысли не слушались и разбредались в разные стороны, как бестолковые овцы. Тогда он окликнул хозяина, чтобы расплатиться за ужин, но узнал, что за всё уже уплачено и ему не о чем беспокоиться. Не зная, что делать дальше, он стал смотреть по сторонам. Вдруг его взгляд наткнулся на ту самую служанку, из-за которой у него вышел конфликт со стражниками. Девушка куда-то торопилась с небольшой корзинкой в руках.

«Жаннетта и в самом деле, время от времени, оказывает посетителям услуги особого характера!» — вспомнил он слова трактирщика и тут же поймал девицу за руку.

От неожиданности она выронила свою корзинку и остановилась, глядя на него испуганными, как у кролика, глазами. Зиг вложил в её ладонь блестящий серебряный кругляш и мягко притянул за тонкую талию к себе. От неё пахло хлебом, молоком и сеном. Он повнимательнее вгляделся в простецкое личико. Наверно она была старше, чем казалась, но всё равно ей врядли было больше восемнадцати лет. Девушка робко улыбнулась, взяла парня за руку и повела за собой на второй этаж, где имелось несколько номеров сдающихся на ночь.

«Я подумаю, хорошенько подумаю и скорее всего, соглашусь! — размышлял Зиг, поднимаясь по скрипучей деревянной лестнице. — Но зачем думать над этим всю ночь, когда можно заняться чем-то поинтереснее!»

Глава 60

Больше ничего не надо!

Метель отчаянно хлестала в лобовое стекло вездехода, словно пыталась атаковать эту прозрачную крепость с помощью армии жестких, колючих снежинок. Несмотря на то, что щетки отчаянно работали, Галль почти не видел дорогу. Он вёл машину наугад, но каким-то образом, никогда не ошибался, и те, кто шёл за ним, всецело доверяли его интуиции. Сейчас в колонне было два вездехода-тягача и три грузовика. Если бы в экспедицию пошло больше народа, то и трофеев было бы больше, но и того, что они везли с собой, хватит, чтобы обеспечить их небольшое поселение такими техническими устройствами, какие местным жителям и не снились! Каждая машина была под завязку загружена инструментами, запчастями и разными приспособлениями от бензопил, до генераторов электротока. Кроме того, каждая машина тянула за собой прицеп с таким же содержимым, а последний грузовик тащил цистерну с горючим и сам был нагружен канистрами. С таким подспорьем город вырастет вдвое быстрее, только бы не промахнуться мимо холма, на котором стоит форт Альмери!

Очередной порыв окончательно залепил стекло. Галль выключил щетки, чтобы их не сломать. Впору было сметать снег вручную, но это означало открыть боковое окно, а тогда за пару минут метель выдует тепло из кабины и набьёт её снегом.

И всё же надо что-то делать, ведь нельзя же двигаться совсем вслепую. Интуиция интуицией, но если съехать с дороги, то недолго и перевернуться, даром, что ты за рулём вездехода! Галль просигналил два раза подряд короткими гудками, один раз длинным протяжным сигналом и остановил машину. Те, кто ехал за ним, тоже остановились, услышав его сигнал. Они давно уже договорились о том, как будут действовать, в случае если возникнет серьёзное препятствие и теперь он знал, что остальные члены экспедиции сейчас спешат к нему для разговора.

Первый «гость» ввалился в кабину уже через минуту, принеся с собой ни с чем несравнимый запах свежего снега и чистого зимнего воздуха. Остальные не заставили себя ждать, и вскоре в кабине вездехода стало тесно от выпирающих во все стороны мехов.

— Что будем делать, Галль? — задал очевидный вопрос первый из прибывших, когда все, наконец, устроились.

— Может, переждём? — встрял без спросу один из тех, кто поместился сзади.

— Стоять нельзя, занесёт по самые крыши! — ответил сидящий рядом с ним.

— Ехать тоже нельзя. Вслепую заедешь так, что потом не выберешься! — подал голос последний из команды и все они вопросительно уставились на парня, которого, несмотря на его молодость, признавали за неоспоримого лидера.

— Сделаем так — я возьму верёвку подлиннее и тот мощный фонарь, луч от которого достаёт до облаков. — высказал свои соображения Галль, уже привыкший командовать взрослыми мужиками. — Верёвку привяжу к бамперу и пойду вперёд пока не натяну её. Когда буду уверен, что нахожусь на правильном пути, зажгу фонарь и поставлю так, чтобы светил вам в лицо, а вы перегоните все машины до фонаря, не дальше! Таким образом, мы сможем хоть медленно, но двигаться. Я думаю, что форт Альмери уже близко, просто мы не видим его из-за снега. Если постараемся, то шаг за шагом вскоре будем там.

— Отличная мысль, парень! — сказал сидящий рядом с ним бородатый охотник. — Только делать это ты будешь не один, а мы все по очереди. И не забудь привязаться покрепче, а то не ровён час сам потеряешься!

……………………………………………………………………………………………………….

Что-то было не так! Посты расставлены, ворота заперты, пулемёты на вышках исправны, что же ещё? И всё-таки, ей казалось, что что-то было не так. Тревожное чувство не отпускало и Диана, вместо того, чтобы идти спать, решила ещё раз всё проверить сама.

Сегодняшняя метель превратила их, наскоро построенную, крепость в царство разнокалиберных сугробов и, хоть целая команда весь день расчищала дорожки, ходить по ним всё равно было непросто. Девушка ещё раз осмотрела частокол ограждающий поселение. Низковато! Да и стены, в один ряд вертикально поставленных брёвен, настоящий штурм не выдержат. Больше надежды было на пулемёты. Расположенные на вышках и на башне форта, они могли контролировать всю долину, так что вражеское войско даже близко не подойдёт к стенам крепости!

Да вообще, о чём это она? Сейчас зима, а зимой варвары не нападают. Они же не безумцы идти в набег, когда кони проваливаются в снег по брюхо? Значит, и беспокоиться не о чем! И всё же…

Диана прошла вдоль стен, навестила вышки и направилась к воротам, где должны были дежурить двое часовых. Сюрприз — у ворот стоял только один, а другой, завидев её, побежал навстречу.

— Леди-командор! — крикнул он, не добежав десяток шагов. — Там, за воротами, что-то…

Не слушая дальнейших объяснений, Диана бросилась к воротам! Если за воротами «что-то», то это либо враг, либо очень хитрый враг, раз смог подойти незамеченным. Впрочем, в такую метель трудно что-либо заметить.

Девушка прильнула к смотровому отверстию. Как и следовало ожидать, ничего не видно. Всё же метель начала понемногу утихать, но снег падал ещё достаточно густо, чтобы построить перед глазами непроницаемую стену. Вдруг в этой снежной круговерти, что-то промелькнуло. Что-то светлое. Нет, не светлое, скорее — светящееся!

Факел? Нет, больше похоже на фонарь, но что за фонарь может светить с такой силой из ночной снежной мглы?

Вдруг сердце воительницы забилось часто-часто! Она услышала звук, который сразу узнала — это был рокот моторов самоходных машин! Диана ждала, когда, наконец, раздастся этот звук. Много раз она приказывала себе не думать о том, что ждёт, но всё равно ждала, каждый день, каждую минуту…

— Открыть ворота! — услышала она свой голос, прозвучавший так хрипло и грозно, что удивлённые часовые не посмели ни о чём её расспрашивать, а просто выполнили приказ.

Девушка уже не видела ничего вокруг, она вообще плохо понимала, что делает. Как сомнамбула вышла она за ворота и остановилась, глядя на приближающуюся высокую фигуру с необычайно ярким фонарём в руке. Человек тоже увидел её, поставил на землю свой фонарь и пошёл, спотыкаясь по заметённой снегом дороге. Пошёл прямо к ней. Кто-то сверху, наверно тоже заинтересовался разыгравшейся на земле сценой, потому что метель вдруг утихла, будто её разом выключили.

«Боже! Он же стал на голову выше меня!» — подумала Диана, как завороженная, глядя на подходящего статного юношу.

Галль не сказал ни слова. Он просто подошёл вплотную, опустился на колени и обнял свою подругу, которая была не в силах пошевелиться. Девушка тоже молчала, только зарылась руками в его светлые, отросшие за время их разлуки волосы. Они не слышали, как подъехали к воротам машины, как из крепости высыпала возбуждённая толпа, как люди вокруг кричали, хлопали друг друга по плечам, чем-то гремели и что-то куда-то тащили. Они вообще ничего не слышали и не видели, кроме друг-друга. И ничего им больше было не надо в этот счастливый миг!

Глава 61

Это всё-таки был ты!

Капель часто и громко барабанила по неудачно прибитому жестяному козырьку над входом. Ночью ледяная корка на крыше в очередной раз замерзала, и частенько небеса добавляли сверху ещё немного белоснежного пуха из своих запасов, но стоило выглянуть утреннему солнышку, как за окном снова раздавалось привычное — «трам-тарарам-там-там!», и это с успехом заменяло Маранте часы.

Другие «часы» ворвались в комнату в виде белоголового, полуодетого вихря, на совершенно не способных стоять на месте ногах. Вбежавший в комнату мальчишка, открыл рот, чтобы крикнуть, но встретившись взглядом с Марантой, сделал круглые глаза и прошептал:

— Тётенька, вам что-нибудь нужно? А то я мигом!

Получив отрицательный ответ, малыш исчез на цыпочках. Маранта встала с постели и подошла к окну. Эта сцена, в разных вариациях, повторялась каждое утро уже полгода. Да, уже полгода она жила в доме охотника, сына которого спасла тогда у реки на поляне.

Спасла, и чуть не погибла сама. Маранта хорошо помнила, что простреленный насквозь, уже мёртвый монстр, сбил её с ног, но как она оказалась здесь, не помнила совершенно. Это потом ей рассказали, что спасённый ребёнок прибежал в посёлок, крича, что на него напало чудовище, которое убила «странная голая тётя»!

На её счастье отец мальчика не стал подвергать рассказ сына сомнению, а кликнул ещё несколько охотников и сразу отправился к месту, где разыгралась эта короткая битва. Они-то и вытащили, едва живую, Маранту из-под тела монстра и принесли её сюда.

Ей повезло, что люди в этом селении, оторванном от прочих, проповедуют исключительную ценность человеческой жизни. Ей повезло, что среди них нашлось много женщин понимающих в целительстве, которые и спасли ей жизнь. И не только ей.

Это было чудо, но она снова ухитрилась не потерять ребёнка! А когда эта маленькая крикунья появилась на свет, её рождению радовалось всё население посёлка! Маранту здесь успели полюбить, как любили спасённого ею сына хозяина этого дома, да и вообще всех детей, которых здесь было мало.

Странным местом оказалось это селение, о котором не знали соседние государства. Впрочем, местные жители тоже имели смутное представление о том, что находится за пределами окружающего их леса.

Посёлок был устроен между двумя стоящими параллельно железобетонными стенами, оставшимися от крепости, взорванной во время древней войны. Стены эти поднимались на высоту не менее двух десятков человеческих ростов, стояли неровно, но крепко. Расстояние между ними позволяло поставить внутри два ряда домов и ещё хватало места для дороги, на которой могли разъехаться две телеги. Людям оставалось лишь заделать проём с одной стороны этого укрепления и устроить ворота с другой. Защита вышла почти идеальная. Жители этого импровизированного поселения так и называли его — «Междустенье».

Впрочем, они не были совершенными затворниками. Мужчины охотились в окружающем лесу, женщины возделывали огороды, расположенные вне стен и обнесённые высокой изгородью. Источника воды в посёлке найти не удалось и её приходилось брать из реки, вдоль которой сюда и пришла Маранта. Вобщем, жизнь здесь шла своим чередом, и всё было бы неплохо, если бы не монстры.

Оказывается, их всегда было много в этом лесу. И хоть близ посёлка крупные монстры появлялись нечасто, а на людей нападали совсем уж редко, но такую жизнь нельзя было назвать безопасной. Два года назад жена охотника, в доме которого сейчас жила Маранта, подверглась нападению монстра, когда занималась своим огородом и умерла от многочисленных ран, прежде чем подоспела помощь.

Её сынишка остался цел только потому, что мать успела спрятать его в сарай, где хранились садовые инструменты. Когда бывшие в посёлке мужчины прибежали на крики о помощи, чудовище бросило израненную женщину и азартно ломилось в дверь этого хлипкого строения.

Тварь изрубили в куски, и ребёнок был спасён, но остался сиротой. Отец окружил единственного сына заботой и чрезмерной опекой, не разрешая ему сделать ни одного самостоятельного шага даже внутри крепости. Результат не заставил себя ждать — пришло время и мальчишка решил доказать, что он уже взрослый, монстров не боится и отправился за водой в одиночку, где был бы съеден чудовищем, если бы не Маранта…

Теперь она жила у них и частенько ловила на себе влюблённые взгляды овдовевшего охотника. Это был сильный высокий мужчина, примерно одного с ней возраста, приятной наружности, очень внимательный и добрый. (Что ж, посмотрим!) Маранте сейчас было не до его ухаживаний, но совсем отталкивать от себя этого человека тоже было бы неправильно. Время покажет!

Между прочим, здесь был ещё кое-кто влюблённый искренне, если не сказать — по уши! Это был, конечно, спасённый ею сынишка хозяина дома, и влюблён пятилетний сорванец был в новорожденную дочку Маранты. (Бывает же такое!)

Он целыми днями крутился возле её колыбели, пулей летел выполнять разные мелкие поручения, стойко охранял сон младенца, хоть частенько засыпал при этом сам, и старался каждый раз взять малышку на руки, когда ему позволяли это сделать. При этом мальчик вёл себя так осторожно и выглядел так торжественно, как будто совершал некое священнодействие. Н-да, во что это выльется лет этак через… Но зачем беспокоиться заранее? Время всё расставит по своим местам!

Маранта отошла от окна и наклонилась над колыбелью, где спал её ребёнок. Девочка тут же проснулась, но не заплакала, а посмотрела на мать знакомыми ярко-синими глазками. Маранта в очередной раз вгляделась в крохотное личико малышки, в её тёмные волосики, едва пробивающиеся на круглой детской головке. Это лицо, эти глаза, эта знакомая улыбка…

Да, Золас, это всё-таки был ты!

Content

Кае де Клиари
МАРАНТА

Пролог Награда за службу

Глава 1 Его величество король Лоргин и благородный Золас

Глава 2 Освободитель

Глава 3 Великая праздничная новость

Глава 4 Почему часовых должно быть двое

Глава 5 Ничто человеческое…

Глава 6 Он был лучший…

Глава 7 Повинна…

Глава 8 «А ты страстная!»

Глава 9 Знамя королевства

Глава 10 Лучшее лекарство

Глава 11 Способная ученица

Глава 12 Достойная награда

Глава 13 Ещё одна сторона любви

Глава 14 Соответствие образу

Глава 15 И ещё одна сторона любви

Глава 16 Невозможность уйти «по-тихому»

Глава 17 «Дворец наслаждений»; особые стороны любви

Глава 18 «Законный» выход

Глава 19 Заперт

Глава 20 Ложка дёгтя

Глава 21 Не дам его съесть!

Глава 22 По оврагам

Глава 23 Последнее дежурство Ганса

Глава 24 Правосудие прошлого

Глава 25 Сдохни, гадина!

Глава 26 Ай, не режьте, дядечко!

Глава 27 Привыкнешь!

Глава 28 Скрежет в темноте

Глава 29 Невероятное рукопожатие

Глава 30 Непринципиальный вопрос

Глава 31 Истинный хозяин

Глава 32 Молоко некстати

Глава 33 Как это было

Глава 34 Золотой свет

Глава 35 Мёртвый дворец

Глава 36 Невезение везунчика

Глава 37 Отец

Глава 38 Моменты жизни, что бесценны

Глава 39 Зачем тебе я?

Глава 40 Последнее слово

Глава 41 Кругом предатели!

Глава 42 Стрела

Глава 43 Чего бы ни стоило

Глава 44 Вот как было

Глава 45 Отомстить и воссоединиться!

Глава 46 Исподнее мира

Глава 47 Альмери

Глава 48 Обрыв

Глава 49 Под землёй

Глава 50 Железный монстр

Глава 51 Сон уставшего человека

Глава 52 Котята в лукошке

Глава 53 Одна

Глава 54 Наверх

Глава 55 Мантикора

Глава 56 Теперь она наша

Глава 57 Последний монстр

Глава 58 Свой парень

Глава 59 Рыцарь проезджей дороги

Глава 60 Больше ничего не надо!

Глава 61 Это всё-таки был ты!