БЛЕЙК ПИРС

МОТИВ ДЛЯ ОПАСЕНИЙ

Блейк Пирс

Блейк Пирс – автор серии-бестселлера «Загадки Райли Пейдж», включающей в себя семь захватывающих книг (серия продолжается). Помимо этого он является создателем «Загадок Макензи Уайт», состоящей из пяти книг (серия продолжается); «Загадок Эйвери Блэк», также содержащей четыре книги (и продолжающейся), и новой серии под названием «Загадки Кери Локи».

Книголюб и большой поклонник триллеров и детективов, Блейк будет рад услышать ваше мнение, поэтому заходите на www.blakepierceauthor.com, чтобы узнать больше и оставаться в курсе новинок!

КНИГИ БЛЕЙКА ПИРСА

ЗАГАДКИ РАЙЛИ ПЕЙДЖ

КОГДА ОНА УШЛА (книга № 1)

КОГДА КРУГОМ ОБМАН (книга № 2)

КОГДА РАЗБИВАЮТСЯ МЕЧТЫ (книга № 3)

КОГДА ПРИМАНКА СРАБОТАЛА (книга № 4)

КОГДА ОХОТА НАЧАЛАСЬ (книга № 5)

КОГДА СТРАСТЬ СИЛЬНА (книга № 6)

КОГДА ПОРА ОТСТУПИТЬСЯ (книга № 7)

КОГДА ОСТЫЛИ СЛЕДЫ (книга № 8)

КОГДА ПОГОНЯ БЛИЗКА (книга № 9)

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ МАКЕНЗИ УАЙТ»

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН УБЬЕТ (Книга № 1)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ЗАМЕТИТ (Книга № 2)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ДОСТАНЕТ (Книга № 3)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ВОЗЬМЕТ СВОЕ (Книга № 4)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ЕМУ ПОТРЕБУЕТСЯ (Книга № 5)

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ ЭЙВЕРИ БЛЭК»

МОТИВ ДЛЯ УБИЙСТВА (Книга № 1)

МОТИВ ДЛЯ ПОБЕГА (Книга № 2)

МОТИВ ДЛЯ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ (Книга № 3)

МОТИВ ДЛЯ ОПАСЕНИЙ (Книга № 4)

ДЕТЕКТИВ КЕРИ ЛОК

СЛЕДЫ СМЕРТИ (книга № 1)

ПРОЛОГ

В свои тридцать девять лет Дэнис Напьер не могла припомнить настолько же холодную зиму, как эта. Она никогда не придавала особого значения холоду, но острый, ледяной ветер портил все настроение. Сидя на раскладном стуле и наблюдая, как ее дети катаются на коньках, Дэнис поежилась, ощутив сильный порыв, пролетевший по берегу реки Чарльз. Была уже середина января, но температура за последние полторы недели практически не изменилась.

Малыши, гораздо более смышленые, нежели она хотела признать, прекрасно понимали, что такая низкая температура означала, что большинство участков реки Чарльз замерзли полностью. Именно поэтому она сходила в гараж и впервые в этом году достала коньки. Дэнис заточила лезвия, проверила шнуровку и подготовила три термокружки с горячим какао для себя и детей.

Она наблюдала за тем, как они безрассудно носились от берега к берегу с грациозностью, присущей лишь детям. Прямой и узкий участок сплошного льда, к которому они пришли, находился в полутора километрах от дома, сразу за лесополосой. Между берегами было всего около двадцати футов, но местами импровизированный каток расширялся до тридцати. Дальше лед был тонок и можно было провалиться в реку. Дэнис неуклюже вышла и расставила маленькие оранжевые конусы, которыми они иногда пользовались при игре в футбол, чтобы подчеркнуть границы.

Она смотрела, как ее девятилетний Сэм и двенадцатилетняя Стейси радостно смеялись и искренне наслаждались компанией друг друга. Такое происходило достаточно редко, поэтому Дэнис была готова мириться с сильным морозом.

На реке было еще несколько детей. Некоторых Напьер даже знала, но не настолько хорошо, чтобы завести разговор с их родителями, сидевшими на берегу. Большинство ребят были чуть старше, возможно, восьмой или девятый класс. Три мальчика пытались играть в хоккей, а девочка старательно практиковалась в фигурном вращении.

Дэнис взглянула на часы. Она дала детям дополнительные десять минут и пора было возвращаться домой. Может они усядутся перед камином и посмотрят что-нибудь на NetFlix. К примеру, один из тех фильмов про супергероев, которые начинали нравиться Сэму.

Ее мысли были прерваны пронзительным криком. Дэнис обернулась и увидела, что Стейси упала на лед. Она кричала, глядя куда-то вниз.

Материнский инстинкт промчался буквально по всему телу. Сломанная нога, вывернутая лодыжка, сотрясение мозга…

К тому времени, как Дэнис добежала до катка, она прокрутила в голове все возможные варианты развития событий. Она скользила по льду к дочери, наблюдая, как Сэм, молча, но не менее ошарашенно, смотрит вниз, катаясь рядом.

– Стейси? – позвала она, едва услышав собственный голос на фоне криков дочери. – Стейси, милая, что случилось?

– Мам? – произнес Сэм. – Что… что это?

Совершенно запутавшись, Дэнис, наконец, добралась до детей и опустилась на колени рядом с дочкой. Она выглядела целой и невредимой. Стейси перестала кричать, когда подошла мама, но сильно задрожала, лишь указывая на лед и пытаясь что-то произнести.

– Стейси, в чем дело?

Затем Напьер увидела фигуру подо льдом.

Это была женщина с бледно-голубым лицом и широко раскрытыми глазами. Она будто смотрела на них сквозь лед с замеревшим ужасом. Светлые волосы частично слезли, обнажив череп, так и застыв в полном беспорядке.

Это лицо с огромными глазами и бледной кожей преследовало Дэнис в кошмарах еще долгие месяцы.

Но все, что она смогла сделать сейчас, это закричать.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Эйвери не могла вспомнить, когда в последний раз так безрассудно тратила деньги. Она понятия не имела, сколько выкинула на ветер, так как перестала считать уже после второй покупки. На самом деле, она и чеки не особо проверяла. Роуз сейчас с ней, а это само по себе было бесценно. Возможно, она и ощутит шок, когда получит общий счет, но в данный момент это не имело никакого значения.

С маленькими экстравагантными дамскими сумочками, стоящими у ее ног, Эйвери посмотрела на дочь, сидящую напротив. Они находились в модном местечке под названием «Кофе Неро» в Лисер-дистрикт, куда ее привела Роуз. Сам кофе был достаточно дорогим, хотя лучшим из того, что Эйвери пробовала в последнее время.

Дочь постоянно держала в руках телефон, переписываясь с кем-то. В обычной ситуации это разозлило бы Блэк, но она училась не обращать внимание на мелочи. Раз уж они с Роуз собирались наладить отношения, то стоило пойти на некоторые уступки. Она напомнила себе, что у них была разница в двадцать два года и Роуз выросла в совершенно ином мире, нежели сама Эйвери.

Дописав очередное смс, дочь положила телефон на стол и с извиняющимся видом взглянула на мать.

– Извини, – сказала она.

– Не стоит, – ответила Блэк. – Могу я поинтересоваться кто это?

Роуз задумалась. Эйвери понимала, что она также работает над собой, а именно над компромиссами в их отношениях. Она до сих пор не могла определиться, в какую часть своей личной жизни стоит впустить мать.

– Маркус, – тихо произнесла она.

– Ох. Я и не знала, что вы еще вместе.

– На самом деле, нет. Ну… Я не знаю. Возможно, немного.

Эйвери улыбнулась, вспомнив, каково бывает, когда люди одновременно запутываются и ничего не понимают:

– Ну, вы же встречаетесь?

– Думаю, это можно так назвать, – сказала Роуз.

Она была немногословна, а по щекам растекся румянец.

– Он хорошо относится к тебе? – спросила Эйвери.

– В большинстве случаев. Но, оказалось, что мы хотим разного. Он не самый целеустремленный парень. Скорее просто растрачивает свое время.

– Что ж, ты знаешь, что я не против выслушать тебя, – произнесла Блэк. – Я всегда готова к этому. И к разговору. Могу помочь отомстить тем, кто делает тебе больно. С моей работой… На самом деле ты мой единственный друг, – добавила она, внутренне съежившись от того, как это прозвучало, но слов было не вернуть.

– Я это знаю, мам, – ответила Роуз, ухмыльнувшись. – Не стоит говорить, насколько это печально.

Они рассмеялись, но внутренне Эйвери поразилась тому, как похожа в этот момент на нее была дочь. В момент, когда разговор становился слишком личным или эмоциональным, Роуз либо замолкала, либо сводила все к шутке. Другими словами, яблочко от яблони не далеко падает.

Пока они смеялись, хрупкая милая официантка принесла кофе, который они заказали чуть раньше.

– Что-нибудь еще? – уточнила она.

– Мне ничего, – ответила Эйвери.

– Мне тоже, – кивнула Роуз и встала, как только официантка покинула их. – На самом деле мне пора идти. Через час у меня встреча с научным руководителем.

Это была еще одна вещь, которой боялась Блэк. Она была рада, что дочь, наконец, решила поступить в колледж. В девятнадцать лет она все же предприняла некоторые действия и назначила несколько встреч с преподавателями Бостонского колледжа. Как Эйвери поняла, Роуз была готова на важные изменения в жизни, но не совсем готова оставить привычные вещи, включая напряженные, но поправимые отношения с матерью.

– Позвони мне позже и расскажи, как все прошло, – сказала она.

– Хорошо. Еще раз спасибо, мам. Было на удивление весело. Нам следует повторить в скором времени.

Блэк кивнула, наблюдая, как дочь уходит. Она сделала последний глоток ароматного кофе и встала, поднимая все четыре сумки. Перекинув их через плечо, она вышла из заведения и направилась к своей машине.

Ответить на раздавшийся звонок, таща на себе все покупки, стало довольно суровым испытанием. Честно говоря, Эйвери ощущала себя глупо со всеми этими сумками. Она не относила себя к тому типу женщин, которым нравилось заниматься шоппингом. Но они отлично провели время с Роуз, а именно это было главным.

Перекинув все на одно плечо, ей, наконец, удалось достать телефон из внутреннего кармана пальто.

– Эйвери Блэк, – произнесла она.

– Блэк, – раздался грубый и быстрый голос руководителя Убойного отдела участка А1, Дилана Коннелли. – Ты сейчас где?

– В Лисер-дистрикт. Что случилось?

– Ты нужна мне на реке Чарльз, в районе Уотертауна, как можно быстрее.

В его тоне прозвучала настойчивость, от чего ее сердце бешенно заколотилось.

– Что там? – спросила Эйвери, практически опасаясь услышать ответ.

Последовала длительная пауза, а затем тяжелый вздох.

– Мы нашли тело под льдом, – ответил он. – Тебе стоит самой взглянуть, чтобы понять, о чем я.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Эйвери прибыла на место происшествия ровно через двадцать семь минут. Уотертаун, штат Массачусетс, находился примерно в двадцати милях от Бостона и являлся одним из многочисленных городков, которые были отделены от него рекой Чарльз. Вверх по течению от моста Уотертаун находилась одноименная плотина. Окружала ее в основном сельская местность, что касалось и самого места происшествия, на котором сейчас стояла Блэк. Она прикинула, что плотина располагалась в добрых пятнадцати милях отсюда, тогда как сам Уотертаун – в четырех.

Спустившись к реке, Эйвери нырнула под длинную полицейскую ленту, огораживающую место преступления. Площадь оказалась довольно большой. Желтая лента ограничила участок от двух деревьев на берегу до стальных столбов, которые копы забили прямо в лед. Коннелли стоял на берегу, разговаривая с двумя офицерами. На реке находилась команда из трех человек, рассматривающая что-то во внизу.

Она прошла мимо Коннелли, махнув ему рукой. Дилан лишь проверил часы, изобразил впечатление и помахал в ответ.

– Судмедэксперты введут тебя в курс дела, – сказал он.

Эйвери была непротив. С Коннелли было сложно, хоть она постепенно и начинала к нему привыкать. Она вышла на лед, задаваясь вопросом, могут ли ее несколько походов на каток в детстве помочь с равновесием. Судя по всему, эти навыки она все же растеряла. Блэк медленно перемещалась по скользкой поверхности, стараясь не упасть. Она ненавидела ощущать себя уязвимой и не иметь полный контроль, но проклятый лед никак не поддавался.

– Все в порядке, – произнес один из членов команды судебной экспертизы, увидев, как она медленно приближается к ним. – Хэтч трижды приземлился на задницу.

– Заткнись, – ответил другой специалист, по-видимому, сам Хэтч.

Эйвери, наконец, добралась до того места, где ссорились криминалисты. Они слегка сгорбились, разглядывая свежую лунку. Под ней находилось тело обнаженной девушки лет двадцати. Если отбросить вид бледной, частично замороженной кожи в сторону, она выглядела поразительно. Красиво, на самом деле.

Эксперты сумели закрепить тело, прицепив под руками пластмассовые колышки. Конец каждого из них имел простой U-образный изгиб, покрытый чем-то, похожим на хлопок. Справа от лунки лежало утепленное одеяло, подготовленное специально для тела.

– Ее нашли в таком виде? – спросила Эйвери.

– Да, – ответил парень, которому она присвоила имя Хэтч. – К сожалению, дети. Мать позвонила в местный участок и мы прибыли сюда через час и пятнадцать минут.

– Ты Эйвери Блэк? – уточнил третий эксперт.

– Да.

– Тебе нужно проверить все до того, как мы ее вытащим?

– Да, если вы не возражаете.

Все трое немного отступили назад. Хэтч и тот парень, который смеялся над его неуклюжестью, держались за пластмассовые столбики. Эйвери медленно приблизилась. Края ее обуви находились менее, чем в шести дюймах от разбитого льда и открытой воды.

Лунка позволяла ей рассмотреть тело девушки от бровей до самых колен. Она выглядела почти как восковая фигура. Блэк знала, что низкие температуры могут дать подобный эффект, но в ее безупречности было что-то еще. Она была невероятно худой, возможно, чуть более ста фунтов. Милое личико приобрело синий оттенок, но на нем не было ничего лишнего – ни пятнышка, ни царапины, ни пореза, ни синяка, даже ни единого прыщика.

Эйвери также обратила внимание, что кроме промокших и частично замороженных светлых волос, на ее теле не было ни одного волоска. Ноги идеально выбриты, как и интимная зона. Девушка была похожа на куклу в натуральную величину.

Еще раз взглянув на тело, Блэк отступила.

– Я закончила, – сообщила она команде судмедэкспертов.

Они шагнули вперед и, на счет три, медленно вытащили труп из воды. Сделав это, специалисты наклонили его таким образом, чтобы разместить на подготовленном одеяле. Эйвери заметила, что под ним лежали носилки.

Когда тело было полностью на поверхности, Блэк обратила внимание на два странных момента. Во-первых, на девушке не было ни единого украшения. Она присела на корточки и увидела, что уши жертвы проколоты, но сережки отсутствовали. Затем она отметила, что ногти на руках и ногах были аккуратно обрезаны до такой степени, будто она только вышла из салона.

Странно, но именно это вызвало тревогу. В холодной плоти, приобревшей синий цвет под ногтями, было что-то жуткое.

«Такое ощущение, что ее целенаправленно привели в такой вид», – подумала Эйвери.

– Все готово? – еще раз уточнил Хэтч.

Она кивнула.

Криминалисты накрыли тело и осторожно двинулись в сторону берега, волоча за собой носилки. Эйвери осталась у кромки льда, глядя на воду и размышляя. Она порылась в карманах в поисках мусора, но наткнулась лишь на резинку для волос, которую использовала с утра.

– Блэк? – окликнул ее с берега Коннелли. – Что ты делаешь?

Она присмотрелась и поняла, что он стоит рядом со льдом, но явно старается не наступать на него.

– Работаю, – крикнула Эйвери в ответ. – Почему бы тебе не подойти и не помочь мне?

Дилан закатил глаза и она снова отвернулась к лунке. Блэк бросила резинку в воду и стала наблюдать, как та скачет по волнам то вверх, то вниз. Затем она проскользнула под лед и отплыла влево, в сторону Уотертауна.

«Ее бросили в воду где-то в другом месте», – подумала Эйвери, глядя в сторону Бостона вдоль реки. На берегу Коннелли и офицер, с которым он разговаривал чуть раньше, возглавили команду криминалистов.

Блэк оставалась стоять на льду, замерзая и рассматривая пар, идущий от собственного дыхания. Что-то в этом ледяном воздухе привлекало ее внимание. Он помогал ей думать, хрустя ботинками по льду и используя этот легкий звук в качестве метронома, объединявшего мысли в голове.

«Обнаженная, без единого пятнышка или синяка. Нападение исключаем. Никаких украшений, то есть это могло быть ограбление, но опять же, остались бы следы борьбы… а тело этой девушки безупречно. А ногти? И абсолютное отсутствие волос, несчитая головы?»

Эйвери медленно прошла к берегу, глядя вниз на замерзшую реку, туда, где она извивалась в направлении Бостона. Было странно думать о прекрасном виде на Чарльз из Бостонского университета, когда менее, чем двадцать минут назад, из нее вытащили застывшее тело.

Подойдя к берегу, она подняла воротник пальто. В этот момент как раз закрывали задние двери фургона судмедэкспертов. Коннелли шел навстречу, глядя на замерзшую воду позади нее.

– Ты рассмотрел ее? – спросила Эйвери.

– Да. Она похожа на проклятую игрушку или что-то в этом роде. Бледная, холодная и…

– И само совершенство, – закончила Блэк. – Заметил, что волос совсем нет? Никаких синяков, ушибов.

– И украшений, – согласился Коннелли и добавил, тяжело вздохнув. – Господи, мне интересно твое мнение.

Эйвери очень хотела бы вернуть все на свои места. С тех пор, как два месяца назад Коннелли и О’Мэлли предложили ей повышение до сержанта, все изменилось. Им, казалось, больше хотелось услышать ее мнение с самого начала, нежели задавать вопросы, когда она уже сама готова была поделиться.

– Ее ногти в идеальном состоянии, – произнесла она. – Будто ее бросили в реку сразу после того, как она вышла из салона. Также по всему телу проведена эпиляция. Что-то одно уже выглядит странным, а вместе подобные вещи просто кричат о целенаправленности действий.

– Думаешь, кто-то специально сделал это перед убийством?

– Похоже на то. Точно также готовят тела для похоронного зала, придавая им максимально презентабельный вид для прощания. Тот, кто это сделал, подготовил ее, проведя эпиляцию и сделав маникюр.

– Есть идеи для чего?

– Сейчас я могу лишь гадать, – пожала плечами Эйвери. – Но готова точно сказать одну вещь, которая тебе вряд ли понравится.

– Ох, черт! – ответил Дилан, догадываясь, о чем пойдет речь.

– Парень не торопился… Не только с убийством, но и с подготовкой тела. Он сознательно делал это. Неспеша. Глядя на подобные случаи, я практически могу гарантировать, что эта жертва не будет единственной.

– Я соберу совещание в А1, – сказал он, вздохнув присущим лишь ему способом и достав из кармана телефон. – Скажу, что у нас появился потенциальный серийный маньяк.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Эйвери понимала, что если она собирается занять позицию сержанта, то ей предстоит преодолеть свою ненависть к конференц-залу участка А1. Она ничего не имела против комнаты как таковой, но прекрасно знала, что собрание, открытое там сразу после обнаружения тела, означает разговоры и споры, большинство из которых будет направлено на уничтожение ее предположений.

«Возможно, когда я стану сержантом, этому придет конец», – подумала она, заходя в помещение.

Коннелли сидел во главе стола, перебирая бумаги. Блэк решила, что О’Мэлли в скором времени тоже присоединится к ним. Он стал казаться ей более приятным с тех самых пор, как предложил ей повышение.

Дилан взглянул на нее сквозь растущую толпу офицеров.

– Мы быстро продвигаемся, – сказал он. – Тело, которое вытащили из реки, идентифицировали пять минут назад. Пэтти Дирборн, двадцать два года. Студентка Бостонского университета, местная. Это все, что нам известно на данный момент. Нужно сообщить родителям, когда собрание завершится.

Он дотронулся до папки, в которой пока было лишь два листа. На первом была фотография Пэтти Дирборн, скачанная из ее профиля на Facebook. Второй лист содержал еще три снимка с места происшествия. На всех было изображено лицо девушки с пурпурными веками закрытых глаз.

Пытаясь примерить на себя нездоровый разум убийцы, Эйвери представила лицо молодой девушки, каким видел ее он. Пэтти была прекрасна даже будучи мертвой. Тело, которое по мнению Блэк, было слишком худым, заставило бы многих мужчин пустить слюни. Она перебирала в голове варианты, пытаясь понять, почему убийца выбрал именно эту жертву, не имея сексуальной подоплеки.

«Может он охотился за красивыми вещами. Вопрос, конечно, в том, ищет ли он их, чтобы поглазеть или чтобы уничтожить. Он ценит красоту или хочет разрушить ее?»

Эйвери не знала, как долго она размышляла над этим. Она настолько была поглощена собственными мыслями, что даже слегка подскочила, когда Коннелли объявил о начале собрания. Она обратила внимание, что Рамирес тоже присутствовал на встрече. Он уселся рядом с Диланом и просматривал точно такую же папку, что и та, которую Блэк получила несколько минут назад. Судя по всему, он почувствовал, что она смотрит на него. Подняв глаза, он улыбнулся ей.

Она сделала то же самое, когда Коннелли начал речь, и тут же опустила взгляд, не желая раскрывать все перед другими. Хоть практически все в участке уже знали, что Блэк с Рамиресом встречаются, они все еще пытались держать это в тайне.

– К настоящему времени уже все должны были быть проинструктированы, – сказал Дилан. – Для тех, кто не в курсе, найденную женщину зовут Пэтти Дирборн, выпускница Бостонского университета. Ее нашли в реке Чарльз за Уотертауном, но она уроженка Бостона. Как отметила детектив Блэк на брифинге, информацию о котором вам переслали, течение подразумевает, что тело было выброшено в другом месте. Судмедэксперты предполагают, что труп пробыл в воде около двадцати четырех часов. Объединив эти два момента, мы получим, что от тела избавились где-то в Бостоне.

– Сэр, – влез Финли, – прошу прощения за вопрос, но почему мы даже не предполагаем самоубийство? В описании говорится, что на теле не было обнаружено ни синяков, ни иных следов борьбы.

– Я исключила это сразу, увидев, что жертва была голая, – ответила Эйвери. – Если рассматривать случай как суицид, то маловероятно, что Пэтти Дирборн разделась бы догола перед тем, как прыгнуть в реку Чарльз.

Она практически ненавидела разбивать идеи Финли. Неделю за неделей Блэк наблюдала, как он постепенно становился отличным копом. За последний год он сильно изменился, превратившись из дворового пацана, каким большинство и знало его, в трудолюбивого офицера.

– Без синяков, – сказал другой коп. – Это же очевидно.

– И является доказательством того, что это не самоубийство, – ответила Эйвери. – Если бы она прыгнула с высоты восемь-десять футов, то на теле остались бы следы от удара.

– Судмедэксперты согласились с этим, – сказал Коннелли. – Скоро они пришлют финальный отчет, но уже явно уверены в своих выводах. – Затем он посмотрел на Эйвери и жестом указал на стол. – Есть еще что-то, детектив Блэк?

Она решила обсудить то, чем уже поделилась с Коннелли, деталями с брифинга. Блэк отметила маникюр, эпиляцию и отсутствие украшений.

– Также стоит выделить, – добавила она, – что убийца, который пошел на это, придав своей жертве такой идеальный вид, либо имеет какое-то искаженное восхищение красотой, либо какое-то болезненное сожаление.

– Сожаление? – переспросил Рамирес.

– Да. Он украл ее и сделал настолько красивой, насколько было возможно, потому что не обязательно хотел убить.

– Побрил даже… нижнюю зону? – уточнил Финли.

– Именно.

– И скажи им, почему решила, что мы имеел дело с серийностью, Блэк, – сказал Коннелли.

– Даже если это была ошибка, тот факт, что убийца сделал маникюр и эпиляцию, означает терпеливость. Добавить это к тому, что девушка была достаточно симпатична и без единого изъяна, заставляет задуматься о его стремлении к красоте.

– Забавный способ доказать это, – сказал кто-то из присутствующих.

– И это возвращает нас к тому, что, возможно, он вовсе не планировал убивать ее.

– Ты полагаешь, что это просто неудавшееся свидание? – спросил Финли.

– Пока мы не можем быть уверены, – ответила она. – Но интуиция подсказывает, что нет. Раз он был таким внимательным по отношению к ее внешнему виду перед тем, как сбросить тело, думаю, он также потратил немалое время на выбор жертвы.

– На выбор для чего, Блэк? – спросил Коннелли.

– Думаю, это нам и предстоит выяснить. Надеюсь, судмедэксперты дадут хоть какие-то ответы, направив нас на верный путь.

– И что будем делать до тех пор? – спросил Финли.

– Будем пахать, – сказала Эйвери. – Будем копать как можно глубже в жизни Пэтти Дирборн в надежде найти ключик, который откроет дверь к этому парню прежде, чем он сделает это снова.

Когда собрание было завершено, Эйвери прошла через весь зал к Рамиресу. Кто-то должен был сообщить родителям Пэтти Дирборн и она чувствовала, что пора заняться этим. Разговор с семьей, испытывающей такое горе, эмоционально истощенной и до ужаса шокированной, как правило, мог подтолкнуть сразу с места в карьер. Блэк хотела, чтобы Рамирес присоединился к ней, в то же время поддерживая баланс между личными и рабочими отношениями. Все шло довольно сложно, но постепенно они начинали справляться.

Прежде, чем она добралась до него, в зал вошел О’Мэлли. Он разговаривал по телефону, торопясь завершить беседу. Чем бы он ни занимался, ему явно не нравился тот факт, что пришлось пропустить совещание по делу Пэтти Дирборн. Капитан остановился в дверях, ожидая, пока выйдут все, кроме Эйвери, Рамиреса и Коннелли, и закрыл дверь. Он завершил разговор быстрым и почти грубым «Да, позже» и глубоко вздохнул.

– Прошу прощения, что пропустил совещание, – произнес он. – Пришли к чему-то?

– Нет, – ответил Коннелли. – Смогли идентифицировать тело и теперь пора сообщить семье. Мы работаем с предположением, что кто бы ни сделал это, он повторит снова.

– Блэк, ты можешь отправить мне краткий детализированный отчет? – попросил О’Мэлли.

– Да, сэр, – ответила она.

Он никогда не просил ее о подобных мелочах. Эйвери задавалась вопросом, было ли это его очередным странным тестом. Она заметила, что в последние несколько недель он стал более снисходительным к ней, более охотно давал ей полномочия, абсолютно не вмешиваясь в причины. Все это явно было связано с тем, что капитан хотел продвинуть Блэк до звания сержанта.

– Пока вы оба здесь, – сказал О’Мэлли, глядя на Эйвери и Рамиреса, – я бы хотел поговорить. На самом деле, разговор короткий… У меня мало времени, поэтому стоит поторопиться. Во-первых… Мне абсолютно все равно, что вы встречаетесь в нерабочее время. Я много думал о том, чтобы разъединить вас в А1, но, черт побери… Вместе вы работаете слишком хорошо. Поэтому, пока вы оба терпите все шутки и подколы со стороны коллег, можете оставаться напарниками. Договорились?

– Да, сэр, – ответил Рамирес.

Эйвери кивнула в знак согласия.

– Далее… Блэк, вся эта эпопея со званием сержанта… Мне нужно твое решение в течение сорока восьми часов. Я пытался быть терпеливым, дав тебе возможность поразмыслить. Но уже прошло два месяца. Думаю, этого вполне достаточно.

– Да, справедливо, – сказала она. – Завтра мы обсудим это.

Рамирес удивленно посмотрел на нее. По правде говоря, она и сама не ожидала, что так ответит. В глубине души Эйвери считала, что знает, чего хочет.

– Теперь касательно дела с телом в реке, – продолжил О’Мэлли. – Официально оно твое, Блэк. Бери Рамиреса, но ведите себя профессионально.

Эйвери слегка смутилась, понимая, что краснеет.

«Боже, – подумала она. – Сначала странный шоппинг, теперь краснею из-за парня. Что, черт возьми, происходит со мной?»

Чтобы продолжить разговор и остаться в игре, Эйвери вернула беседу к текущему расследованию.

– Я бы хотела быть той, кто сообщит семье.

– Мы можем делегировать это другому сотруднику, – предложил Коннелли.

– Знаю, но как бы ужасно это ни звучало, родители, получающие такие жестокие новости, обычно являются лучшим источником информации. Все открыто и это их больное место.

– Боже, это просто бессердчено, – сказал Коннелли.

– Зато эффективно, – ответил О’Мэлли. – Хорошо, Блэк. Сейчас 16:50. Если повезет, ты застанешь их на работе. Я распоряжусь, чтобы тебе отправили адрес в течение десяти минут. Приступайте. Расходимся.

Эйвери с Рамиресом вышли. Стандартный рабочий день уже заканчивался и сотрудники начали собираться по домам. Но день Блэк был еще далек от завершения. По факту, она понимала, что прийти к родителям с новостью о смерти их дочери сулит чертовски длинную ночь.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Семья Дирборн проживала в небольшом причудливом домике в Сомервилле. Пока Рамирес вел машину, Эйвери читала информацию, которую ей прислали на электронную почту. Пэтти Дирборн была отличной студенткой выпускного курса Бостонского университета, стремившаяся по окончанию устроиться консультантом в центр лечения расстройств поведения. Ее мать, Венди, работала медсестрой травматологии сразу в двух клиниках. Отец Пэтти, Ричард, был менеджером по развитию бизнеса крупной телекоммуникационной компании. Они являлись вполне состоятельной семьей, в досье на которых не было ни единого пятнышка.

И Эйвери собиралась сообщить им, что их дочь мертва. Не просто мертва, а найдена абсолютно голой в замерзшей реке.

– Итак, – произнес Рамирес, медленно пробираясь по узким деревенским улочкам Сомервилля. – Собираешься стать сержантом?

– Пока не знаю, – ответила она.

– Ты же склоняешься к чему-то?

– Я не хочу сейчас говорить на эту тему. Это ничтожно по сравнению с тем, что мы собираемся сделать, – покачала она головой, на мгновенье задумавшись.

– Ты сама вызвалась, – напомнил он.

– Знаю, – ответила Блэк, все еще не до конца понимая зачем.

Да, ее намерение получить какую-то зацепку было вполне логичным, но она чувствовала, что есть что-то еще. Пэтти Дирборн была всего на три года старше Роуз. Было несложно представить лицо Роуз на месте найденного замороженного тела. По какой-то неведомой причине, Блэк чувствовала, что именно она должна сообщить новость семье. Возможно, это как-то связано с материнским инстинктом, но она ощущала этот груз на своих плечах.

– Позволь уточнить, – произнес он. – Почему ты так уверена, что это не одноразовое убийство? Возможно, бывший парень сошел с ума. Одно убийство и точка.

Эйвери усмехнулась, зная, что он не спорит с ней. Она давно заметила, что Рамиресу нравится рыться в ее голове. Опровержение им ее теорий было просто способом подтолкнуть Блэк.

– Основываясь на том, что нам известно о теле, парень был осторожен и довольно щепетилен. Разозленный бывший не был бы настолько аккуратен и оставил бы синяки. Маникюр с педикюром для меня весомый довод. Кто-то же потратил на это время. Надеюсь, что родители смогут рассказать нам каким человеком была Пэтти. Узнав о ней больше, мы сможем понять, что именно было сделано тем, кто бросил тело в реку.

– Кстати говоря, – сказал Рамирес, указывая вперед, – мы приехали. Ты готова?

Эйвери глубоко вздохнула. Она любила свою работу, но всегда недолюбливала эту ее часть.

– Да, идем, – ответила она.

Прежде чем Рамирес успел что-либо сказать, она открыла дверь и вышла из машины.

Блэк взяла себя в руки.

***

Эйвери прекрасно знала, что не существует двух людей, одинаково реагирующих на горе. Именно поэтому она абсолютно не удивилась, когда через пятнадцать минут Венди Дирборн была в полном шоке, тогда как Ричард Дирборн громко выходил из себя. Когда он ударил по вазе, стоявшей на столе, отправив ее на пол, ей даже показалось, что в нем может проснуться жестокость.

Тяжесть новостей повисла в воздухе. Эйвери и Рамирес в основном молчали, лишь изредка задавая вопросы. Сидя в тишине, Блэк обратила внимание на две фотографии Пэтти в гостиной. Одна стояла на каминной полке, а другая представляла собой холст, висящий на дальней стене комнаты. Эйвери была права. Девушка выглядела просто ошеломительно.

Венди с Ричардом сидели на диване. Женщина едва контролировала себя, уперевшись в плечо мужа и периодически издавая всхлипывания.

С бегущими по лицу слезами Ричард взглянул на Эйвери:

– Мы можем увидеть ее? Когда мы сможем увидеть ее?

– Прямо сейчас. Судмедэксперты все еще пытаются определить, что именно с ней произошло. Как вы понимаете, холодная вода и мороз затрудняют поиск улик или доказательств. А пока, я хотела бы задать вам несколько вопросов, которые могут помочь нам найти ответы.

На лицах обоих отразился ужас и замешательство. Стало ясно, что Венди Дирборн им точно не поможет. Она находилась в состоянии полного шока, лишь иногда оглядывая гостиную, чтобы удостовериться, что понимает, где находится.

– Конечно, задавайте любые вопросы, – произнес Ричард.

Эйвери подумала, что этот человек внутренне очень силен. Возможно, он и сам пытался получить ответы.

– Понимаю, это прозвучит странно, – продолжила Эйвери, – но была ли Пэтти той девушкой, которая уделяла чрезмерное внимание эпиляции и маникюру? Вообще подобным вещам?

Ричард всхлипнул и покачал головой. Он все еще плакал, но хотя бы был способен сформировать слова между вздохами.

– Абсолютно нет. Она скорее была пацанкой. Клянусь, что возьми Вы ее руку в свою, в любой день обнаружили бы под ногтями грязь, а не красивый маникюр. Периодически она становилась более женственной, но подобное случалось крайне редко и не без повода. Иногда она уделяла много внимания волосам, но она не… не была такой уж девочкой. Понимаете, о чем я?

Казалось, внутри Ричарда Дирборна что-то сломалось, когда он поправил себя на прошедшее время. Эйвери с трудом сдержала собственные чувства, ощущая, как сердце защемило. Этого было достаточно, чтобы она не стала задавать следующий вопрос, который был запланирован: насколько часто Пэтти брила ноги. Блэк решила, что раз жертва была такой девушкой, то вряд ли уделяла бритью ног больше внимания, чем маникюру. Не было необходимости задавать подобный вопрос человеку, который только что потерял дочь.

– Вы не в курсе, были ли у Пэтти враги? Кто-то, с кем она не особо ладила?

Вопрос на мгновенье повис в воздухе. Вспышка гнева, которую Эйвери уже видела на лице Ричарда Дирборна, снова вернулась. Он встал с дивана, но был остановлен рукой жены, которая взяла его за запястье.

– Этот ублюдок, – плюнул он. – Да. Мне есть, о ком подумать и я клянусь, что… Боже…

– Мистер Дирборн, – перебил его Рамирес, медленно поднимаясь на ноги на случай, если Ричард проявит агрессию.

– Аллен Хаггерти. Он был ее парнем в школе и не смог отпустить Пэтти, когда они расстались через два года после окончания.

– Были какие-то проблемы из-за него? – уточнил Рамирес.

– Да. Причем столько, что Пэтти пришлось обратиться в суд, чтобы ребята запретили ему приближаться к ней. Он постоянно поджидал ее после уроков. Все стало настолько сложно, что дочка переехала к нам год назад, так как спокойно жить в общежитии было невозможно.

– Он когда-нибудь проявлял жестокость? – спросила Эйвери.

– Пэтти никогда не говорила ничего подобного. Знаю, что он пытался дотронуться до нее, то обнимая, то целуя и тому подобные вещи. Но никакого насилия не было.

– Записка…

Голос Венди Дирборн был настолько слабым, что скорее напоминал ветер. Она все еще не могла смотреть на Эйвери и Рамиреса. Глаза были опущены, рот приоткрыт.

– Какая записка? – спросила Блэк.

– Записка, которую Пэтти никогда нам не показывала, но мы наткнулись на нее в кармане при стирке, когда она жила здесь, – ответил Ричард. – Этот придурок прикрепил ее к двери в комнату дочери в общежитии. Она не рассказывала, но мы считаем, что это было последней каплей для ее возвращения домой. Я не помню дословный текст, но смысл заключался в том, что он покончит жизнь самоубийством потому, что они не вместе, и как иногда это его злит. Какие-то сопли о том, что была бы она с ним, он никогда не отпустил бы ее.

– Записка еще у вас? – уточнила Эйвери.

– Нет. Когда мы попытались поговорить с Пэтти об этом, она выбросила ее.

– Как долго она оставалась здесь?

– До прошлого лета, – ответил Ричард. – Она сказала тогда, что устала жить в постоянном страхе. Мы приняли решение, что если Аллен снова что-нибудь выкинет, то сразу привлечем полицию. И теперь… Вот это…

Тяжелая тишина заполнила комнату, пока он, наконец, не поднял взгляд на детективов. Эйвери ощутила всю ярость и отцовское горе в его глазах.

– Я уверен, что это он, – произнес Дирборн.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Когда Эйвери с Рамиресом припарковались у дома Аллена Хаггерти, она получила досье на него по электронной почте. Блэк была удивлена такому скудному количеству нарушений. У парня было всего три штрафа за скорость, начиная с семнадцати лет, и один арест за участие в практически спокойном протесте в Нью-Йорке четыре года назад. Ничего серьезного.

«Может он просто начал сходить с ума, когда Пэтти попыталась бросить его», – подумала Эйвери.

Иногда такое случалось. По факту, это даже было стандартным оправданием мужей, которые избивали своих жен. Все исходило от ревности, потери контроля и чувства уязвимости.

Дома никого не оказалось, поэтому, спустя полтора часа после сообщения Дирборнам о смерти дочери, на Аллена были разосланы ориентировки. Изучая окрестности, Рамирес в очередной раз доказал Эйвери, насколько хорошо понимал ее.

– Все это заставляет тебя думать о Роуз? – спросил он.

– Да, – согласилась она. – Как ты догадался?

– Я слишком хорошо изучил тебя, – улыбнулся он в ответ. – Я знаю, когда ты злишься, когда смущена, когда тебе некомфортно или ты счастлива. Также я обратил внимание на то, как быстро ты отвернулась от фотографий Пэтти в доме Дирборнов. Она не намного старше Роуз. Я заметил это. Поэтому ты настояла на том, чтобы самой поговорить с родителями?

– Да. Завидная наблюдательность.

– Бывает время от времени, – сказал Рамирес.

Телефон Эйвери зазвонил только в 22:08. На связи был Коннелли, чей голос звучал одновременно уставшим и возбужденным.

– Мы обнаружили Аллена Хаггерти, выходившего из бара в Лисер-дистрикт, – сообщил он. – Сейчас его ведут двое наших парней. Как быстро вы сможете добраться туда?

«Лисер-дистрикт, – подумала она. – Район, где с утра мы болтали с Роуз о том, как хороша жизнь и как быстро мы восстанавливаем наши отношения. А теперь там же разгуливает возможный убийца. Это… страшно. Будто зачем-то ходишь по опасному и странному кругу».

– Блэк?

– Через десять минут, – ответила она. – Что за бар?

Она получила информацию и Рамирес отвез их в тот самый район, где менее двенадцати часов назад она проводила время с дочерью.

От осознания того, что Венди Дирборн больше никогда не сможет сделать этого, ей стало не по себе. Она даже немного разозлилась.

Честно говоря, ей не терпелось поджарить этого маленького сукина сына.

***

Двое офицеров, выследивших Аллена Хаггерти, были счастливы передать его. Одного из них Эйвери хорошо знала – пожилой мужчина, которому скоро пора уходить на пенсию. Его звали Энди Лю и он всегда улыбался. Но не сейчас, сейчас он казался раздраженным.

Все четверо встретились в его машине. На заднем сиденье находился Аллен Хаггерти, смущенный и явно расстроенный. Несколько человек, идущих в пятничный бар мимо них, пытались понять, что происходит, но не казаться при этом слишком заинтересованными.

– Он доставил какие-то неудобства? – спросил Рамирес.

– Не особо, – ответил напарник Энди. – Слегка выпил. Мы практически отвезли его в участок, думая выделить комнату для допросов, но О’Мэлли сказал, что вам стоит поговорить с ним до этого.

– Он знает, почему его задержали? – спросила Эйвери.

– Мы рассказали о смерти Пэтти Дирборн, – кивнул Энди. – Он чуть с ума не сошел, узнав об этом. Я сообщил новость в баре, пытаясь сохранять спокойствие, но пришлось надеть наручники и вывести его наружу.

– Хорошо, – сказала Блэк. – Не возражаете, если мы позаимствуем вашу машину на пару минут? – добавила она, обернувшись назад и слегка нахмурившись.

– Любой каприз, – ответил Энди.

Эйвери пересела на место водителя, а Рамирес на пассажирское. Они оба повернулись в сторону, чтобы без труда увидеть лицо Аллена.

– Как это произошло? – спросил он. – Как она умерла?

– Пока точно не известно, – ответила Блэк, не видя причин ходить вокруг да около.

Она уже давно поняла, что честность была лучшим выбором, когда ты хотел получить четкую информацию от потенциального подозреваемого.

– Ее тело было найдено под льдом в замерзшей реке. У нас пока недостаточно информации, чтобы понять, умерла ли она от переохлаждения или была убита ранее.

«Наверное, это слегка резко», – подумала Эйвери, наблюдая, как лицо Аллена медленно вытягивается. Тем не менее, она была рада увидеть искренний шок в глазах Хаггерти, чтобы убедиться, что он никак не причастен к смерти Пэтти.

– Когда ты последний раз видел ее? – спросила она.

Было очевидно, что ему пришлось задуматься. Блэк практически со стопроцентной уверенностью могла сказать, что к рассвету Аллен потеряет куда больше, чем несколько лет любви к покойной девушке.

– Думаю, чуть больше года назад, – наконец ответил он. – И то, благодаря чистому совпадению. Мы столкнулись на выходе из продуктового магазина. Пару секунд мы смотрели друг другу в глаза и затем она спешно удалилась. Я не могу винить ее за это. Я вел себя, как полный мудак. Стал буквально одержим.

– И ни малейшего контакта с тех пор? – уточнила Эйвери.

– Нет. Я принял ее решение порвать со мной. Быть одержимым не лучший способ победить, так ведь?

– В ее жизни присутствовал человек, способный сотворить такое? – поинтересовался Рамирес.

В глазах Аллена снова появилось напряжение, пока он пытался осознать происходящее. Пока он думал, зазвонил телефон Эйвери. Она взглянула на дисплей и увидела, что это О’Мэлли.

– Да? – быстро ответила она.

– Вы где? – спросил капитан.

– Общаемся с бывшим парнем.

– Есть вероятность, что он может быть тем, кого мы ищем?

– Очень сомневаюсь, – произнесла Блэк, продолжая наблюдать, как горе настигает Аллена на заднем сиденье.

– Хорошо. Мне нужно, чтобы вы срочно вернулись в участок.

– Все в порядке? – поинтересовалась она.

– Это зависит от того, как посмотреть, – ответил О’Мэлли. – Мы получили письмо от убийцы.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Еще до того, как Эйвери с Рамиресом вошли в участок, она могла с уверенностью заявить, что ситуация вышла из-под контроля. Ей пришлось очень осторожно маневрировать по паркове А1, чтобы случайно не зацепить какого-нибудь репортера или фургончик СМИ. Тут царил настоящий хаос, а они еще даже не попали внутрь.

– Выглядит печально, – заявил Рамирес.

– Да уж, – ответила Блэк. – Как, черт возьми, пресса прознала о письме, если оно попало прямо в участок?

Рамирес мог лишь пожать плечами. Они вышли из машины и поспешили в здание. Несколько журналистов преградили им путь, один из которых встал практически прямо перед Эйвери. Она чуть не наткнулась на него, обойдя в последнюю секунду. Блэк услышала, как он обозвал ее сукой, но сейчас это мало волновало ее.

Они пробивались к двери, пока журналисты требовали прокомментировать ситуацию и делали снимки. Эйвери ощутила, как закипает кровь внутри, и еле сдержалась, чтобы не пнуть одного из этих любопытных репортеров под зад.

Наконец, попав внутрь, они надежно заперли за собой дверь и с огорчением обнаружили, что в участке обстановка была не намного лучше. Она и раньше видела А1 в состоянии полного безумства, но это было что-то новенькое.

«Видимо, в А1 появилась крыса», – подумала Эйвери, быстро продвигаясь к кабинету Коннелли. По пути она заметила Дилана, пытающегося пройти по коридору. За ним шли О’Мэлли и Финли.

– Конференц-зал, – рявкнул Коннелли.

Блэк кивнула, свернув направо и двинувшись дальше по коридору. Она обратила внимание, что у дверей больше никто не болтался, а значит, совещание будет небольшим. Подобные собрания были не самыми приятными. Они с Рамиресом прошли за Диланом. Когда О’Мэлли и Финли зашли в зал, Коннелли закрыл за ними дверь.

Он бросил на стол лист бумаги, который хранился в пластиковом файле, засчет чего тот почти идеально проскользил по направлению к Эйвери. Она осторожно подняла его и заглянула внутрь.

– Просто прочитай, – сказал Коннелли.

Он явно был сильно расстроен и выглядел немного бледным. Волосы находились в полном беспорядке, а во взгляде читалась дикость.

Эйвери сделала, как было велено. Не доставая сам лист, она прочла послание. С каждым словом зал, казалось, становился холоднее.

Лед красив, но он убивает. Представьте великолепный блеск тонкого слоя инея на ветровом стекле поздним осенним утром. Этот же прекрасный лед убивает всю растительность.

В его красоте видна и его эффективность. Цветок снова сияет прелестными оттенками… он всегда возвращается. Возрождение.

Холод эротичен, но может покалечить. Представьте лютый мороз во время зимнего шторма, пока вы лежите с любимым человеком, свернувшись калачиком под одеялом.

Еще не остыли? Чувствуете, что холод перехитрил вас?

И это еще не все. Будет больше холодных тел, плавающих по загробным рекам.

Уверен, вы попытаетесь остановить меня.

Но вы поддадитесь холоду прежде, чем найдете меня. И, пока вы будете охладевать, недоумевая, что же произошло, подобно цветку, подвергшемуся заморозкам, я буду уже очень далеко.

– Когда оно поступило? – спросила Эйвери, положив письмо на стол, чтобы Рамирес мог перечитать еще раз.

– Сегодня утром, – ответил Коннелли. – Но конверт открыли лишь час назад.

– Каким образом пресса прознала так быстро? – спросил Рамирес.

– Потому что каждая местная газетенка получила копию.

– Вот дерьмо, – в сердцах выразился он.

– Нам известно, когда СМИ получили информацию? – поинтересовалась Эйвери.

– По электронной почте чуть больше часа назад. Мы предполагаем, что это было сделано для того, чтобы новость попала в одиннадцатичасовой выпуск.

– Выяснили, откуда были отправлены письма? – уточнила она.

– О, тут мы облажались по полной… Точнее, это первое, в чем мы облажались, – ответил О’Мэлли. – Электронная почта зарегистрирована на женщину по имени Милдред Спенсер. Семидесятидвухлетняя вдова, которая завела этот адрес, чтобы поддерживать связь со своими внуками. С ней, конечно же, общаются, но все указывает на взлом.

– Мы можем как-то отследить взлом? – спросила Блэк.

– В А1 никто не может. Мы подключили руководство для помощи.

Рамирес дочитал письмо, отложив его к центру стола. Эйвери снова взяла лист и просмотрела его. Она не стала читать заново, но изучила бумагу, почерк и странное расположение самого текста на бумаге.

– Есть какие-нибудь предположения, Блэк? – спросил Коннелли.

– Несколько. Во-первых, где конверт?

– На моем столе. Финли, можешь сгонять и принести его?

Финли сделал ровно так, как его попросили, пока Эйвери продолжала рассматривать письмо. Почерк был четким, немного похожим на детский. Казалось, кто-то потрудился. Несколько слов буквально выскакивали, крича о своей странности.

– Что еще? – поинтересовался Коннелли.

– Несколько моментов, но это прыжок с места в карьер. Тот факт, что он прислал нам письмо, означает, что парень хочет, чтобы мы знали о его существовании, но не смогли понять кто это. Может для него это и не игра, как таковая, но он явно хочет заявить о себе. Ему нравится охота. Он хочет, чтобы мы пошли за ним.

– Видишь какие-нибудь подсказки? – спросил О’Мэлли. – Я просмотрел его раз десять, но так ничего и не нашел.

– Ну, в некоторых местах формулировка достаточно странная. К примеру, упоминание о ветровом стекле в тексте, где он ссылается на цветы и одеяла любовников, немного неожиданно. Стоит также отметить, что он использовал слова «эротичный» и «любимый». Объединив это с тем фактом, что найденная сегодня жертва была довольно красива, это должно что-то означать. Также у меня вызывает беспокойство упоминание о загробных реках и возрождении. Но тут можно насчитать миллион вариантов. Все без толку, пока мы не узнаем больше.

– Что-нибудь еще? – спросил Рамирес со своей обычной, не особо скрываемой улыбкой.

Ему нравилось наблюдать за ней во время работы. Блэк попыталась откинуть эти мысли, продолжая.

– То, как он заканчивает предложения… такое ощущение, что это обрывки какого-то стиха. Стиль всех писем, направленных убийцами в полицию или СМИ, которые я встречала ранее, обычно заключался в блоках.

– И что это нам дает? – удивился Коннелли.

– Может и ничего, – ответила Эйвери. – Я просто размышляю.

В дверь постучали. Дилан открыл ее и зашел Финли, заперев за собой замок. Затем он осторожно положил конверт на стол переговоров. В нем не было ничего примечательного. Адрес участка был указан тем же аккуратным почерком, что и само письмо. Обратного адреса не имелось, зато в левом углу стоял безноминальный штамп. Марка также была наклеена на левый угол, частично задевая штамп.

– Пришло из отделения 02199, – добавил О’Мэлли. – Но это абсолютно ничего не означает. Убийца мог пройти кучу километров, чтобы отправить его.

– Да, это так, – сказала Эйвери. – И парень кажется достаточно умным, чтобы выдать себя индексом. Он понимает это. Тут и проверять нечего, могу поспорить.

– Хорошо, но что тогда нам остается делать? – спросил Финли.

– Что ж, – ответила Блэк, – этот парень, судя по всему, просто озабочен холодом, особенно льдом. И этот вывод вытекает не только из того, где было обнаружено тело. Все письмо кишит этой темой. Он зациклился. Мне интересно… Может нам стоит поискать в местах, связанных со льдом или холодом? Катки, морозильники для мяса, специальные лаборатории, все что угодно.

– Ты считаешь, что место не имеет значения? – спросил Коннелли. – Если он хочет, чтобы о нем узнали, может все-таки стоит проверить индекс?

– Нет, не уверена. Не до конца. Но, если нам удастся отыскать какую-то фирму, деятельность которой связана со льдом, в этой области, то стоит начать оттуда.

– Хорошо, – ответил Финли. – Стоит ли нам проверить записи с камер наблюдения в районах почтовых отделений или почтоматов?

– Боже, нет, – произнес Коннелли. – Это займет вечность и мы не знаем, когда именно было отправлено письмо.

– Потребуется список фирм, о которых я сказала, – добавила Эйвери. – Отсюда и стоит начинать. Кто-то может предложить что-то прямо сейчас?

– Мне в голову ничего не пришло, – ответил Коннелли со вздохом после нескольких минут тишины. – Но через полчаса я могу достать тебе список. Финли, займешься этим?

– Уже работаю, – ответил тот.

– Финли теперь мальчик на побегушках? – спросила Эйвери, подняв бровь, когда он снова вышел из комнаты.

– Не совсем. Ты не единственная, кого собираются продвигать. Я пытаюсь привлечь его к участию во всех аспектах громких дел. И, как ты знаешь, он считает, что тебе просто неимоверно везет. Поэтому я даю ему повод понять все, как есть.

– А почему мы заперлись в конференц-зале? – поинтересовалась она.

– Из-за СМИ. Не хочу давать им лишнюю возможность, рискуя камерами или телефонными линиями.

– Это похоже на паранойю, – ответил Рамирес.

– Я бы сказал на осторожность, – слегка резко отреагировал Коннелли.

Чтобы не допустить ссоры между ними, Эйвери снова придвинула письмо.

– Вы не возражаете, если я еще раз взгляну на него, пока мы ждем результаты?

– Конечно. Я был бы рад, если кто-то из А1 получит информацию до того, как СМИ поднимут волну хаоса по телевидению и какой-то глупый ребенок в подвале поймет все быстрее нас.

– Надо привлечь криминалистов. Почерк стоит проанализировать, а конверт проверить на любые следы: отпечатки пальцев, пыль, что угодно.

– Они уже в курсе и письмо попадет к ним сразу, как только ты закончишь.

– Это нужно сделать быстро, – сказала Эйвери. – Понимаю, что ты лишь пошутил по поводу ребенка в подвале, но беспокойство вполне оправдано. Когда письмо попадет на экраны, неизвестно, кто и что сумеет выдумать.

Блэк начала более внимательно изучать текст, когда вернулся Финли.

– Быстро, молодец, – похвалил О’Мэлли.

– Получилось так, что у одной из наших диспетчеров муж работает возле Пруденшал Центр. А это, кстати, в области 02199. Возможно, просто совпадение, но стоит проверить. Итак, он работает в технической лаборатории. Она говорит, что они постоянно экспериментируют с квантовой механикой и подобными вещами. Что-то вроде филиала технического факультета Бостонского университета

– Квантовая механика? – спросил капитан. – Это не совсем подходит для нашего парня.

– Все зависит от типа проводимых экспериментов, – ответила Эйвери, мгновенно заинтересовавшись. – Я не сильна в этой области, но знаю, что в квантовой механике есть вещи, для которых развивают экстремальные температуры. Что-то, связанное с проверкой прочности и поиском основных точек разных видов материй.

– Откуда, черт возьми, ты знаешь все это? – удивился Коннелли.

– Любила смотреть Discovery в колледже, – пояснила она, пожав плечами. – Что-то, видимо, отложилось в памяти.

– Что ж, это интересно, – продолжил Дилан. – Давайте раздобудем информацию о лаборатории и пообщаемся с руководством.

– Я займусь, – сказала Эйвери.

– А пока, – произнес Коннелли, глядя на часы, – ночной выпуск новостей будет в эфире через три минуты. Давайте включим и посмотрим, насколько СМИ ухудшат положение дел.

Он вышел из конференц-зала вместе с О’Мэлли. Финли посмотрел на Эйвери извиняющимся взглядом и поспешил за ними. Рамирес, покачав головой, уставился на письмо через плечо Блэк.

– Как думаешь, этот парень и правда псих или просто хочет, чтобы мы так думали? – спросил он ее.

– Пока не знаю, – ответила она, перечитывая загадочное письмо. – Но считаю, что эта лаборатория – идеальное место для старта.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Esben Technologies буквально замаскировалась среди других обычных зданий примерно в полутора милях от Пруденшал Центр, целого квартала серых безликих строений. Компания занимала центральное здание и абсолютно ничем не отличалась от остальных. Вряд ли можно было бы принять ее за лабораторию, не зная об этом.

Зайдя внутрь, Эйвери с Рамиресом обратили внимание, что лобби имело прекрасные деревянные полы, подсвеченные утренним солнцем, которое падало из окон, расположенных наверху. Вдоль дальней стены была установлена длинная стойка. На одном конце женщина работала за компьютером. На другом девушка заполняла какие-то бланки. Когда они вошли, последняя подняла голову и небрежно улыбнулась.

– Детективы Эйвери Блэк и Рамирес, – сообщили они, дойдя до стойки. – Мы хотели бы поговорить с кем-нибудь из руководства.

– Сам начальник живет в Колорадо, но управляющий должен находиться в кабинете.

– Он нам вполне подойдет, – кивнула Блэк.

– Минутку, – ответила девушка, вставая и направляясь к большой дубовой двери в дальнем конце помещения.

Когда она ушла, Рамирес приблизился к Эйвери, говоря тише, чтобы вторая женщина, работавшая за ноутбуком, не услышала их.

– Ты тоже не знала о существовании этого места до вчерашнего дня? – спросил он.

– Понятия не имела. Но думаю, такая позиция себя оправдывает. Технологические центры, которые привязаны к колледжам, но фактически не расположены на территории кампуса, обычно предпочитают держаться в тени.

– Снова Discovery? – поинтересовался Рамирес.

– Нет. Скорее опыт.

Прошло чуть меньше минуты, когда девушка вернулась. С ней шел мужчина, одетый в рубашку на пуговицах и брюки цвета хаки. Одежду частично скрывал длинный белый халат, которые обычно носят врачи. На его лице виднелось беспокойство и заинтересованность, лишь усиливавшиеся засчет очков.

– Здравствуйте, – произнес он, подойдя к Эйвери и Рамиресу и протягивая руку. – Я Хэл Брайсон. Чем могу помочь?

– Вы работаете управляющим? – уточнила Блэк.

– Вроде того. Здесь работают всего четверо. Пытаемся крутиться, но да, я ответственен за эксперименты и данные.

– А что за эксперименты здесь проводятся? – спросила Эйвери.

– Довольно много видов, – ответил Брайсон. – Не хочу показаться наглым, но, если вы сообщите, зачем пришли сюда, то я смогу более точно описать всю суть.

Эйвери говорила тихо, не желая, чтобы женщина за стойкой услышала ее. Поскольку Брайсон явно не собирался приглашать их внутрь, она поняла, что придется это делать прямо здесь и сейчас.

– Мы работаем над делом, где подозреваемый, похоже, интересуется экстремально низкими температурами, – сообщила она. – Вчера он прислал интересное письмо в участок. Мы проверяем, не проводите ли вы какие-то эксперименты, которые могут быть связаны с сильным охлаждением. Случай довольно необычен, поэтому мы начинаем с единственной зацепки, которая у нас имеется – с холода.

– Ясно, – кивнул Брайсон. – Ну, на самом деле, мы действительно проводим здесь эксперименты, связанные с экстремально низкими температурами. Я могу проводить вас прямо в лабораторию и все показать, но сначала потребуется пройти полную санитарную обработку и надеть специальные защитные костюмы.

– Спасибо за предложение, – ответила Эйвери. – Возможно, мы воспользуемся им позже, но надеюсь, нам все же не придется делать это. Можете просто описать нам эти эксперименты?

– Конечно, – сказал Хэл. Казалось, он был доволен, что смог помочь и, начав объяснять, сразу стал похож на строгого учителя. – Большая часть экспериментов и иных работ, проводимых здесь, связана с вовлечением низких температур. Они предполагают выход за приемлемые пределы, известные как пределы квантового обратного действия. Подобным пределом является температура, едва превышающая абсолютный ноль, то есть примерно в десять тысяч раз холоднее той, с которой вы можете столкнуться в открытом космосе.

– И какова цель? – спросила Блэк.

– Исследование и разработка сверхчувствительных датчиков для более продвинутой работы. Также это является отличным способом понять структуру некоторых элементов и их реакцию на столь экстремальные температуры.

– И вы достигаете подобных температур прямо здесь, в этом здании? – спросил Рамирес.

– Нет, не в наших лабораториях. Мы работаем в качестве информационного центра Национального Института Стандартов и Технологий в Боулдере. Но, в принципе, мы и тут могли бы развить нечто подобное.

– И Вы говорите, что вас всего четверо, – продолжила Эйвери. – Так было всегда?

– Год назад было пятеро. Одному из моих коллег пришлось уйти. У него появились головные боли и другие проблемы со здоровьем. Он и правда сильно сдал.

– Он сам принял решение уйти? – уточнила она.

– Да.

– Вы можете сообщить нам его имя?

– Его звали Джеймс Нгуен, – сказал Брайсон, слегка забеспокоившись. – Прошу прощения, что вмешиваюсь, но я сильно сомневаюсь, что он тот человек, которого вы ищете. Он всегда был очень добрым, вежливым… спокойным парнем. Он был гениален.

– Я ценю Вашу искренность, – сказала Блэк, – но мы вынуждены проверять абсолютно все данные. Вы случайно не знаете, как мы можем связаться с ним?

– Да, я могу достать эту информацию.

– Когда в последний раз Вы разговаривали с мистером Нгуеном?

– Это было… Ох, не знаю… Месяцев восемь назад. Просто позвонил, чтобы узнать, как у него дела.

– И как были дела?

– Хорошо, насколько я знаю. Он работает редактором и исследователем научного журнала.

– Спасибо за уделенное время, мистер Брайсон. Нам бы очень помогло, если бы Вы смогли поделиться контактной информацией Нгуена.

– Конечно, – ответил он, как-то погрустнев, – минутку.

Хэл подошел к ресепшионистке, сидящей за ноутбуком, и что-то тихо ей сказал. Женщина кивнула и начала печатать что-то новое. Пока они ожидали, Рамирес снова приблизился к Эйвери. Чувство было странным. Трудно оставаться профессионалами, находясь так близко друг к другу.

– Квантовая механика? – спросил он. – Открытый космос? Боюсь, что этот человек может оказаться гораздо умнее меня самого.

Она улыбнулась и Рамирес еле сдержался, чтобы не поцеловать ее. Блэк сделала все возможное, чтобы сосредоточиться, когда Брайсон направился к ним с распечаткой в руке.

– Это выше и моего понимания тоже, – прошептала она Рамиресу, улыбнувшись еще раз. – Но я точно не против того, чтобы не углубляться.

***

Несколько дней подряд Эйвери была удивлена тому, как быстро и гладко все проходит. Брайсон передал им номер телефона, адрес электронной почты и места жительства Джеймса Нгуена. Блэк позвонила ему и тот не только ответил, но и пригласил в свой дом. Казалось, мужчина был даже рад их приезду.

Именно поэтому, когда они с Рамиресом подошли к входной двери, спустя сорок минут, единственным ощущением было то, что они попусту теряют время. Нгуен жил в красивом двухэтажном доме в Бикон-Хилл. Судя по всему, его карьера в науке принесла свои плоды. Эйвери иногда восторгалась людьми с математическим или аналитическим складом ума. Ей нравилось читать их труды или просто слушать выступления (это одна из причин, почему она интересовалась каналом Discovery и журналами «Scientific American», которые перелистывала в библиотеке колледжа).

Поднявшись на крыльцо, Рамирес постучал в дверь и Нгуен тут же открыл. По внешнему виду ему можно было дать около шестидесяти, а одет он был в футболку «Кельтов» и шорты. Джеймс выглядел спокойным и даже почти счастливым.

Поскольку они уже представились по телефону, он пригласил их в дом. Они вошли в довольно оригинальное фойе, ведущее в огромную гостиную. Хозяин дома явно приготовился к приему гостей. На дорогом журнальном столике стояли чашки с кофе и бублики.

– Присаживайтесь, – сказал Джеймс.

Эйвери с Рамиресом расположились на диване перед столиком, а Нгуен уселся в кресло напротив.

– Угощайтесь, – произнес он, указывая на кофе со сладостями. – Чем могу помочь вам?

– Что ж, как я уже упомянала по телефону, – начала Блэк, – мы общались с Хэлом Брайсоном и он сказал, что Вам пришлось уволиться из Esben Technologies. Можете подробнее рассказать нам об этом?

– Да. К сожалению, я переусердствовал, вкладывая слишком много времени и энергии в работу. У меня ухудшилось зрение и начались сильные приступы головной боли. Я работал по восемьдесят шесть часов в неделю на протяжении семи или восьми месяцев. Был буквально одержим работой.

– А чем именно Вы занимались? – уточнила Эйвери.

– Оглядываясь назад, я даже не могу сказать точно, – ответил он. – Я просто знал, что мы были очень близки к созданию в лаборатории таких температур, которые могли бы имитировать ощущения человека в космосе. Манипулировать различными элементами при помощи температур… В этом есть нечто божественное. Это может сделать вас одержимым. Я просто не понимал этого, пока не стало слишком поздно.

«Его страсть к работе идеально подходит под описание человека, которого мы ищем», – подумала Эйвери.

Тем не менее, просто пообщавшись с Нгуеном пару минут, она была абсолютно уверена, что Брайсон бы прав. Джеймс никак не был замешан в этом деле.

– Над чем именно Вы работали, когда пришлось уволиться? – спросила Блэк.

– Это довольно сложно объяснить, – ответил он. – И с тех пор многое изменилось. Но, по сути, я работал над избавлением от чрезмерного тепла, получаемого в результате потери атомами своих импульсов в процессе охлаждения. Я изменял квантовые единицы вибрации и фотонов. Сейчас же, насколько я понимаю, это уже усовершенствовано нашими специалистами в Боулдере. Но в то время я буквально сходил с ума!

– Несчитая работы в журнале и колледже, Вы еще занимаетесь чем-нибудь в текущее время? – поинтересовалась Эйвери.

– Балуюсь то тут, то там, – кивнул Джеймс. – Но это просто хобби. У меня есть своя маленькая лаборатория в арендуемом помещении в нескольких кварталах отсюда. Ничего серьезного. Хотите взглянуть?

Блэк могла с уверенностью заявить, что их не заманивали и не давали ложных зацепок. Нгуен был очень увлечен своей деятельностью. Чем больше он говорил о том, с чем работал, тем глубже они вникали в суть квантовой механики, в мир, где правил сумасшедший убийца, сбрасывающий тела в замерзшую реку.

Рамирес посмотрел на Эйвери и она ответила кивком.

– Что ж, мистер Нгуен, – произнесла Блэк, – мы очень ценим уделенное нам время. Позвольте задать Вам еще один вопрос: пока Вы работали в лаборатории, приходилось ли Вам иметь дело с кем-то из коллег или студентов, кто показался бы полным чудаком или немного сумасшедшим?

– Не могу припомнить, – покачал он головой после нескольких секунд раздумий. – И опять же, все ученые слегка эксцентричны. Но, если я что-то вспомню, то обязательно дам знать.

– Спасибо.

– А вы сообщите, если передумаете и захотите увидеть мою лабораторию.

«Одинокий и помешанный на работе, – подумала Эйвери. – Черт, да я была такой же еще несколько месяцев назад».

Она могла понять его. Поэтому Блэк с искренней радостью взяла предложенную Нгуеном визитку, когда он провожал их. Хозяин дома закрыл дверь лишь тогда, когда гости спустились по лестнице с крыльца и дошли до машины.

– Ты хоть что-то поняла из всего, что он говорил? – спросил Рамирес.

– Совсем немного, – ответила она.

Но правда заключалась в том, что Нгуен все же сказал одну вещь, которая застряла у нее в голове. Это абсолютно не означало, что он стоит дальнейшей проверки, но подкинуло ей идею, как правильно понять убийцу.

«Манипулировать различными элементами при помощи температур, – сказал Джеймс, – в этом есть нечто божественное».

«Возможно, наш убийца разыгрывает какую-то сцену, – подумала она. – И, если он считает себя подобным Богу, то может оказаться намного опаснее, чем мы думаем».

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Хомяк был больше похож на пушистую глыбу льда, когда он достал его из морозильника. Он и по ощущениям походил на него. Мужчина не смог сдержать смех от звонкого звука, раздавшегося, когда тело бедного замороженного животного коснулось листа для выпечки. Лапы зверька замерли в воздухе, резко контрастируя с тем, как в панике дергались во все стороны, когда он только засунул хомяка в морозильник.

Это произошло три дня назад. С тех пор полиция уже нашла тело девушки в реке. Он был удивлен тому, насколько далеко течение унесло его. Прямо до Уотертауна. Жертву звали Пэтти Дирборн. Звучит слишком пафосно. Но, черт возьми, она была прекрасна.

Водя пальцем по ледяному животику хомячка, он лениво размышлял о Пэтти, девочке, которую он подобрал на окраине кампуса Бостонского университета. Он так сильно нервничал, но все прошло абсолютно спокойно. Конечно же, он не хотел убивать ее. Просто все вышло из-под контроля. А затем… Затем это его раскрепостило.

Он хотел лишь получить красоту, но не убивать. Даже когда Пэтти Дирборн перестала дышать, она все еще оставалась прекрасной. Раздев ее догола, он увидел, что девочка была безупречна во всем. На нижней части спины была небольшая родинка, а также маленький шрамик вдоль лодыжки. Несчитая этого, на ней не было ни единого изъяна.

Он сбросил Пэтти в реку. Она была уже мертва, достигнув ледяной воды. Он внимательно и с большим нетерпением следил за новостями, думая, не смогут ли они вернуть ее… Задаваясь вопросом, не сохранит ли лед, в котором он продержал ее те два дня, жизнь девушке.

Конечно же, этого не произошло.

«Я был небрежен, – подумал он, глядя на хомяка. – Это займет некоторое время, но я выясню причины».

Он надеялся, что хомяк поможет ему разобраться. Глядя на это маленькое, замороженное тельце, он взял с кухонного стола две грелки. Они напоминали специальные подушечки, используемые спортсменами для расслабления мышц и других напряженных частей тела. Он положил одну подушечку под тело зверька, а второй накрыл маленькие ножки и оставшуюся замерзшую часть.

Он был уверен, что нужно подождать. Времени хватало… Он никуда не спешил. Он пытался обмануть смерть и знал, что она никуда не денется.

С этой мыслью он издал звук, разлетевшийся по квартире, словно хохот какой-то ведьмы. В последний раз взглянув на животное, он ушел в спальню. Она была хорошо убрана, как и прилегающая ванная комната. Он зашел туда и вымыл руки с таким трепетом, будто являлся хирургом перед операцией. Затем он уставился в зеркало на свое отражение, которое периодически напоминало ему какого-то монстра.

По левой стороне его лица простилался ужасный шрам. Он начинался под глазом и заканчивался у нижней губы. Большая часть кожи и тканей была спасена молодым организмом, но бесцветный рубец так и остался на всю жизнь, а рот, казалось, застыл в постоянном оскале.

В тридцать девять лет он перестал обращать внимание на то, как страшно выглядит. Он уже смирился с этим. Хреновая мать не уследила. Но все хорошо… Он уже работал над тем, чтобы это исправить. Он взглянул на искаженное отражение в зеркале и улыбнулся. Могли потребоваться годы, но все хорошо.

– Хомяки стоят всего по пять баксов за штуку, – произнес он в пустой комнате. – А эти симпатичные студентки колледжа выходят по десять центов.

Он провел небольшое исследование, ковырясь на форумах практикующих медсестер и студентов-медиков и выяснил, что грелки необходимо держать около сорока минут, после чего приступил к своим экспериментам на хомяках. В результате данной процедуры получится медленное отогревание, которое не сильно нарушит или потрясет замерзшее сердце.

Эти сорок минут он потратил на просмотр новостей, вылавливая информацию о Пэтти Дирборн. Он узнал, что девушка училась на психолога в Бостонском университете. У нее был парень и любящие родители, которые теперь оплакивали утерю. Интервью с ними, обнимающимися и плачущими, сейчас показывали по телевизору.

Он выключил его и прошел на кухню. Запах тающей плоти начал наполнять комнату… Запах, которого он никак не ожидал. Он подбежал к маленькому тельцу и снял грелки.

Мех был скомканным, а ранее замороженный животик обуглился. Он провел пальцем по крошечному пушистому животному, которое извергало небольшие столбы дыма, а затем бросил его на пол. Он закричал.

Некоторое время он в ярости носился по квартире. Как всегда, его гнев и неистовая злоба были вызваны воспоминаниями о пылающей горелке… Запахе обоженной плоти из детства.

Через пять минут его крики превратились во всхлипывания и рыдания. Затем, как ни в чем не бывало, он вышел на кухню и взял хомяка. Он бросил его в мусорную корзину, словно какой-то хлам и вымыл руки в кухонной раковине.

Покончив с этим, он начал насвистывать какую-то мелодию. Сняв ключи с крючка у двери, он по привычке коснулся свободной рукой шрама на лице. Заперев дом, он вышел на улицу. В разгар прекрасного зимнего утра, он сел в свой красный фургончик и поехал по дороге.

Его взгляд упал на зеркало заднего вида.

Постоянный хмурый оскал никуда не исчез, но он не позволил своим чувствам взять верх.

У него была работа, которую нужно было сделать.

***

Софи Ленц, наконец, покончила со всеми этими братствами. Она уже почти закончила и этот дерьмовый колледж.

Напрасно или нет, но она прекрасно знала, как выглядит. Конечно, были девушки и красивее ее, но в ней кипела латинская кровь, объединившаяся с темными глазами и черными волосами. Софи прекрасно умела пользоваться своим акцентом, то включая его, то убирая, когда требовалось. Она родилась в Америке, выросла в Аризоне, но по словам матери латинская кровь никуда не делась. Она не покинула и ее родителей… Даже когда они переехали в Нью-Йорк через неделю после приема Софи в Эмерсон.

Корни больше просматривались в ее внешнем виде, нежели в характере или индивидуальности. В Аризоне ей это здорово помогало. Честно говоря, это также сыграло свою роль и в колледже, но только в первый год. Она немного поэкспериментировала тогда, но не так сильно, как считала ее мать. Все было довольно просто: Софи Ленц было трудно уложить в постель, но, если уж она оказывалась в твоей кровати, то жди фейерверка.

Она считала, что можно получить репутацию и похуже. Но сегодня все было просто ужасно. Она целовалась с парнем, которого вроде звали Кевином, и впустила его к себе. Но, как только они остались одни, он не принял отказ…

Правая рука Ленц все еще болела. На костяшках виднелась кровь. Она вытерлась о свои обтягивающие джинсы, вспомнив хруст носа этого мудака, когда она двинула ему кулаком. Софи была в ярости, но в глубине души задавалась вопросом, не заслуживает ли на самом деле подобного отношения. Она не особо верила в карму, но прикинула, что ей могло вернуться за ту сучку, которой она была в прошлом семестре. Вполне возможно, что она пожинала собственные плоды.

Она шла по улицам, пересекающим территорию колледжа Эмерсон, направляясь домой. Ее соседка-паинька в любом случае сидит дома и готовится к какому-нибудь очередному тесту, так что она не останется одна.

Ленц была всего в трех кварталах от дома, когда ощутила нечто странное. Она оглянулась, ожидая увидеть, что кто-то следит за ней, но было пусто. Она увидела силуэты людей, сидящих в маленьком кафе в нескольких футах от нее, и все. В голове проскочила мысль о том, каким идиотом нужно быть, чтобы пить кофе в 23:30. Затем Софи снова вернулась к воспоминаниям о Кевине или как там звали этого придурка.

Впереди у светофора кто-то слушал ужасный хип-хоп. Задний бампер машины сотрясался от звука, а басы казались совсем скудными.

«Ты сегодня и правда ведешь себя, как сучка, разве не так, боксерша?» – спросила она себя.

Она снова взглянула на слегка опухшую руку и ухмыльнулась: «Да-да, я такая».

К тому моменту, как Ленц добралась до перекрестка, где стояла машина с раздражающей музыкой, свет, наконец, сменился на зеленый и водитель унесся прочь. Софи свернула направо и увидела свой дом. Снова возникло странное ощущение, будто за ней следят. Она резко повернулась, но никого не было. Чуть дальше по улице, мило держась за руки, прогуливалась парочка. Вокруг стояло несколько припаркованных машин и один красный фургон подъезжал к светофору, который она только что прошла.

Скорее всего это была просто паранойя из-за того, что какой-то неудачник попытался изнасиловать ее. Этот факт, совместно с бушующим адреналином внутри, были не лучшей комбинацией. Ей нужно было добраться домой, умыться и лечь спать. Пора заканчивать вечеринку.

Софи приблизилась к зданию, искренне надеясь, что соседки все же не будет дома. Она бы закидала ее кучей вопросов по поводу раннего возвращения домой. И она сделала бы это от скуки и потому, что у нее самой не было никакой личной жизни, а не потому, что ей было не наплевать.

Ленц поднялась по ступенькам к входной двери. Открыв ее и войдя внутрь, она снова оглянулась на улицу, все еще испытывая странное ощущение. Было пусто. Единственное, что она увидела, это парочку, которая ссорилась возле ее же дома, но тремя подъездами дальше. И этот красный фургон на светофоре, вызвавший холодок внутри. Софи задумалась не был ли водитель озабоченным чуваком, наблюдавшим за происходящим у дома.

Глядя на всех этих придурков, Софи зашла внутрь, закрыв за собой дверь и оставив ночь позади. Но тревожное чувство так и осталось.

***

Она проснулась утром, когда соседка уже ушла. Скорее всего, эта шумная сучка пошла за своими манго и папайей, чтобы приготовить очередной вычурный фруктовый коктейль. Софи точно знала, что с утра у ее сожительницы не было занятий. Она взглянула на часы и увидела, что уже 10:30.

«Черт», – подумала она. Через час начинались уроки и она явно не успевала. Ленц планировала направиться в душ, затем позавтракать и пойти в кампус. Она застонала, пытаясь понять, как умудрилась стать такой. Теперь она будет задирой? Позволит личной драме помешать получить хорошее образование и встать на ноги? Неужели…

Стук в дверь буквально выдернул ее из размышлений. Софи заворчала и встала с кровати. На ней были только трусики и тоненькая хлопковая футболка, но это не имело никакого значения. Наверняка это вернулась соседка. Эта идиотка, скорее всего, забыла дома кошелек. Или ключи. Или что-нибудь еще…

Снова раздался стук, мягкий, но настойчивый. Да, это явно была она… Только она умудряется так раздражающе стучать.

– Подожди минутку, – крикнула Софи.

Она подошла к двери и открыла ее. Неожиданно перед ней возник незнакомец. С его лицом было что-то не так и это было первым, что она заметила.

И последним…

Он ворвался в квартиру, быстро закрыв дверь. Не успев закричать, Ленц ощутила, как ее горло сжала чужая рука, а в рот засунули кусок тряпки. Она вдохнула какой-то тяжелый химикат, засчет чего глаза сильно заслезились, мешая бороться.

Силы быстро покидали ее. К тому времени, когда страх, наконец, смог бы овладеть ей, мир завертелся в темноте, заставив Софи погрузиться во мглу, которая была намного чернее сна.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Ночи, которые не были заняты работой или бесконечной спешкой, не были привычны для Эйвери. Поэтому, когда она оказалась в центре именно такого вечера, то понятия не имела, чем себя занять. На данный момент она сидела на диване, набирая смс Роуз. Блэк понимала, что если она действительно хочет стать дочери ближе, то придется потрудиться и научиться ставить ее в приоритет.

Напротив лежали заметки по делу Пэтти Дирборн, но пока они не вдохновляли. Там же была и ксерокопия письма убийцы, продолжающая насмехаться над Блэк, но она поставила дочь выше всего этого. С помощью переписки, Эйвери поняла, что Роуз действительно не хватало внимания матери, хоть она и сама могла не догадываться об этом. Она была активной, словно девушка-подросток, рассказывающая о мальчиках и кино и строя планы на их следующую вылазку, но все же была очень осторожна и рассказывала Роуз обо всех проблемах на работе, чтобы на случай, если что-то внезапно произойдет, это не стало полной неожиданностью для дочери.

Постепенно привыкая к этому странному методу общения со своим девятнадцатилетним ребенком, Эйвери также наслаждалась и другим аспектом новой жизни, который еще не полностью смогла осознать: большую часть свободного времени она проводила с Рамиресом.

Он сидел на противоположной стороне дивана, вытянув ноги, поверх которых Блэк положила свои.

«Немного грустно, – размышляла она. – Мило… но грустно. Я считала, что эта часть моей жизни уже не вернется… Поигрываю ногой с красивым мужчиной на собственном диване. Моя ли это жизнь?»

Она усмехнулась про себя, не в силах ничего поделать. Иногда сюрпризы, преподносимые жизнью, были просто непостижимы.

Рамирес тоже переписывался, только его сообщения были намного эмоциональнее, чем у Эйвери. Он спорил с арендодателем, что продолжалось уже около двух недель. Срок аренды истекал и владелец хотел увеличить плату почти на сто долларов.

– Как проходит? – уточнила Блэк.

– Не особо, – покачал он головой, отвлекшись от дисплея телефона. – Я связался и с другими жильцами. Он поднимает оплату лишь для тех, кто снимает квартиры на верхних этажах, и практически все согласны на его условия. Жалуюсь только я и еще парочка парней.

– А когда подходит срок? – поинтересовалась она.

– Через две недели. Это значит, что мне нужно найти новое жилье, собрать вещи и быть готовым быстро переехать.

– Есть предпочтения?

– Да. Моя нынешняя квартира. Мне нравится это местечко. Я живу здесь уже пять лет и теперь арендодатель выкидывает такие фокусы.

– Может займемся этим в субботу? Отправимся на поиски квартиры и найдем тебе симпатичное жилье.

– Если только ты найдешь мне квартирку вроде твоей, – сказал Рамирес.

Она улыбнулся, когда ее телефон завибрировал. Это снова была Роуз. Она интересовалась, смогут ли они сходить в кино в субботу. На какую-нибудь мелодраму, но не сильно слезливую. И без всяких взрывов и крови. Эйвери ответила, что было бы неплохо.

Рамирес отложил телефон и начал изучать информацию по делу Пэтти Дирборн. Блэк с уверенность могла сказать, что он расстроен и слегка устал. Она подумала о том, что сегодня он останется у нее. Это уже становилось привычкой, если только ему не нужно было уезжать в семь или около того. Эйвери была абсолютно не против. Ей нравилось, что он всегда рядом. И это было нечто большим, чем постоянная болтовня, частый секс и помощь на кухне. Она уже давно ни с кем не делила жилье. Пришлось привыкать заново, но Блэк нравилось и это. А то, как обстояли дела с Рамиресом и Роуз в последнее время, напоминало ей, какой может быть жизнь на самом деле. Не нужно работать круглосуточно и изнурять себя. Ей было чуть за сорок: фигура и внешность отлично сохранились, карьера была великолепна. Не было никаких оснований полагать, что лучшие времена уже прошли, когда столь многое еще впереди.

– А у меня есть идея, – сказала Блэк, откладывая телефон и глядя на Рамиреса.

– Какая? – спросил он, просматривая данные расследования.

– Вместо поисков квартиры в выходные, мы можем просто приехать к тебе и упаковать вещи.

– Мне хотелось бы знать, куда я переезжаю прежде, чем все упаковывать, – ответил он, явно смутившись.

– Что ж, я сказала, что у меня есть идея. Почему бы тебе не переехать сюда?

По лицу Рамиреса медленно растеклась улыбка. Он взглянул на нее, а затем судорожно на журнальный столик:

– Что?

– Переезжай ко мне, – добавила Эйвери.

– Ох, я бы с удовольствием. Но ты уверена? Мы итак круглосуточно находимся вместе на работе. Тебе не будет тяжело еще и домой со мной ехать?

Она резко пододвинулась к нему, сокращая дистанцию, и мягко поцеловала в губы, покачав головой:

– Нет, не будет. И да, я уверена.

– Я не знаю, – произнес Рамирес. – Я имею ввиду, что хотел бы. Это потрясающе, но я боюсь испортить то, что у нас есть сейчас.

– Значит, не надо портить.

Затем Эйвери перекинула правую ногу так, будто оседлав его. Поза, когда она уселась к нему на колени, глядя прямо в глаза, была достаточно игривой. Еще одна вещь, которая ей очень в нем нравилась: Рамирес заставлял Блэк чувствовать себя счастливой, сексуальной и молодой.

– Давай обсудим и подумаем, – сказал он. – Мы можем попробовать, но стоит поговорить об этом.

– Хорошо, – ответила она. – Но чуть позже.

С этими словами Эйвери взялась за края рубашки и стянула ее через голову. Как только она сбросила вещи на пол, Рамирес притянул ее ближе. Его руки коснулись спины, расстегивая лифчик, и в ближайший час поговорить им так и не удалось.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Норман Беренс не знал точно почему, но всегда считал классным тот факт, что мог запросто оставить пиво в багажнике своего пикапа и затем достать его оттуда остывшим. Два часа назад он положил его в сумку-холодильник и результат уже ощущался. Даже сквозь перчатки он чувствовал низкую температуру.

Норман открыл банку «Budweiser» и отпил из нее. Достав сумку, он также вытащил и остальные предметы: две удочки, меньший холодильник с контейнером для мальков и ручную дрель.

Рядом его друг, Уэлдон Смит, также достал пиво и взял удочку. Мужчины улыбнулись друг другу и чокнулись банками.

– Уверен? – спросил Уэлдон.

– Нет, – ответил Норман. – Я никогда не пробовал, но нам все равно больше нечем заняться.

Оба уставились на небольшую рощицу. Норман припарковал свой пикап на той стороне грунтовой дороги, которая использовалась только государственными служащими. Он уже давно сделал себе дубликат ключа, взяв его у парня, работавшего на насосной станции, расположенной всего в паре километров от них, по другую сторону водохранилища Фреш-Понд. Оно находилось как раз за деревьями и открывалось примерно на четверть с их позиции. Лунный свет красиво отражался от покрытой льдом воды. Мужчины направились к нему прямо через деревья.

Технически, они уже нарушили границы государственной собственности. А фактически, сделают это, пройдя через рощу. Но Норман бывал здесь и ранее. Дорога, на которой они припарковались, вела к отличному месту для охоты на оленей и он всегда хотел попробовать порыбачить в водохранилище. Поскольку стоял сильный мороз, Беренс точно знал, что охрана не особо будет разгуливать на свежем воздухе и… сделать лунку для рыбалки было всего лишь очередным приключением для него.

Мужчины добрались до края бетонной стены, отделяющей водохранилище от окружающего его леса. Они продвигались достаточно тихо. Единственным звуком был стук алюминиевых банок в холодильнике. Остановившись у забора, они прошли вдоль него, направляясь к дальнему краю, где было намного темнее, засчет нависших деревьев. Здесь их вряд ли кто-то смог бы поймать.

Норман остановился и Уэлдон сделал тоже самое, ожидая дальнейших действий.

– Ладно, – произнес Смит, – давай выйдем на лед. Хотя, я все еще не уверен, что он выдержит наш вес.

– Выдержит, – ответил Норман. – Последние несколько дней детишки только и делают, что катаются здесь. Смотри.

Беренс глубоко вздохнул и осторожно вышел. В одной руке он держал банку с пивом, а в другой ручную дрель. Казалось, лед был слегка тонким, но треска не последовало и он не начал ломаться под весом человека. Норман сделал еще несколько шагов для проверки, становясь все более уверенным с каждой минутой.

Он оглянулся на Уэлдона и улыбнулся. Затем он поднял банку выше и сделал большой глоток. Беренс присел на корточки, поставив пиво рядом и поправил дрель. Когда он нажал на кнопку и начал сверлить лед, Уэлдон, наконец, тоже рискнул подойти. Он нес с собой обе удочки и маленькую корзинку мальков, которых они собирались использовать в качестве приманки. Мужчины понятия не имели какая рыба здесь водится. Им было все равно. По сути, это было развлечение. Предлог, чтобы выпить и принести домой классную историю.

– Будь я проклят, – сказал Уэлдон, – кажется, ты был прав.

– Я же говорил, – ответил Норман, сверкая дрелью. – Было слишком холодно, чтобы…

Его прервал треск, перекрывший даже шум сверла. Уэлдон тут же начал отступать обратно к берегу. Норман остановился и посмотрел влево, куда пошла огромная трещина.

– Черт, – выругался он, медленно поднимаясь.

Как только он встал на ноги, лед отскочил влево, покачиваясь на воде. Тут же появилась новая трещина, идущая прямо от места, где он сверлил, и проходящая между ног.

Уэлдон уже выбежал на берег, явно ожидая неприятностей.

– Убирайся оттуда! – закричал он.

«Знаю, знаю», – нервно подумал Норман. Если он упадет в воду, то все будет кончено.

Крепко держа в руках дрель, он пробирался по ломающемуся льду так быстро, как только мог. С каждым шагом он трещал все больше и больше, сопровождаемый еще и звуком воды. Испугавшись, Норман почти побежал, чувствуя, как лед становится все тоньше и он в буквальном смысле начинает раскачиваться на волнах.

Он почувствовал, как ледяная вода коснулась его носков, проникнув в ботинки, и понял, что пора прыгать. Если Беренс не сделает это, то лед провалится и он окажется в воде. Примерно в трех шагах от берега он рискнул.

Почти.

Дрель пролетела по бетонному покрытию, тогда как сам он достиг берега лишь верхней частью тела. Ноги остались в воде. Норман издал испуганный возглас, ощутив конечностями холод.

Смит помог ему выбраться, истерически смеясь. Он даже не заметил, как выбросил свое пиво во время полного фиаско.

– Заткнись, Уэлдон, – произнес Норман, вставая. Его ноги замерзали и он был сильно смущен. Конечно, ведь он ошибся насчет льда.

– Вот дерьмо, – вдруг произнес Смит. – Норман, взгляни на это.

Его лицо побледнело так, будто именно он упал в воду.

Уэлдон указывал на водохранилище, в ледяную воду, которая чуть не забарала его друга. Он обернулся по указанию, сначала не увидев абсолютно ничего, а затем безошибочно поняв, о чем шла речь.

В темной воде что-то плыло. Оно было бледным и практически не двигалось. Норман увидел, как в предмет вонзился кусок льда и отскочил. Он понимал, что видит, но разум отказывался принять это. Потом он заметил голую грудь и, казалось, именно этот факт вернул его в реальность.

– О, Боже, – только и смог проищнести Норман.

Они оба молча уставились на тело, которое вяло покачивалось на волнах, навечно уставившись в небо.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Когда стало ясно, что диван не позволит им разойтись, Блэк с Рамиресом перебрались в спальню. Там, среди свечей и груды простыней, они снова заговорили.

– Как отнесется Роуз к моему переезду? – спросил Рамирес.

– Не знаю, – ответила Эйвери. – Я поговорю с ней. Но тот факт, что ты волнуешься об этом, лишь заставляет меня еще больше хотеть этого… А также задуматься о том, не стоит ли тебе взять второй раунд перед тем, как мы отправимся спать.

– Должен сказать… это было бы довольно странно. Мы не просто будем работать и жить вместе. Если ты согласишься принять звание сержанта, то станешь еще и моим боссом.

– Давай пока останемся в настоящем, – сказала она, игриво потянувшись за простынями и нежно обхватив его. – Здесь и сейчас я итак босс.

– Твоя взяла, – ответил Рамирес. – Но, если серьезно, я думаю, тебе стоит согласиться. Ты же видишь, что О’Мэлли и Коннелли уже относятся к тебе так, будто ты приняла его. Они очень много думают о тебе.

Эйвери кивнула. Она знала, что так и есть, хоть ей было очень сложно принять это.

– Кстати, я тоже, – добавил он.

– Я знаю.

Это было довольно самоуверенно, но Эйвери не сомневалась, что Рамирес влюблен в нее. Ей казалось, что и она его любит. Но, учитывая их работу и то, с чем они встречались ежедневно, оба были не готовы произнести подобные слова вслух. Блэк говорила это лишь двоим в своей жизни. Первый парень был глупой влюбленностью в девятом классе, а второй ее мужем. Это было просто глупое слово, но она знала, как сильно оно изменило бы все, вылезя наружу.

Рамирес перевернулся на спину и Эйвери улеглась рядом. Она положила голову ему на плечо и обняла его. Она, конечно, пошутила насчет второго раунда, так как не думала, что этому суждено случиться. Они оба насытились, а время приближалось к 22:00. И Эйвери, и Рамирес предпочитали вставать рано. Хоть секс и был лучшим из всех, что ей приходилось испытывать, даже он не был настолько хорошо, как целая ночь крепкого сна.

Через десять минут возможность повтора была полностью исключена, так как Рамирес уснул. Эйвери знала, что до утра он не проснется. Она даже иногда поддразнивала его на тему того, как он может засыпать, не почистив зубы. В этом смысле она была полной противоположностью. Поэтому Блэк встала с кровати, накинула халат и направилась в ванную. Она умылась и заглянула в спальню. Ей было приятно наблюдать за ним, спящим под одеялом, и она в очередной раз убедилась, что хочет, чтобы он жил с ней.

Почистив зубы, она накинула свежее белье и футболку, а затем направилась в постель. Остановившись у окна, она уставилась на узкую полосу горизонта, проходящую над Бостоном. Справа внизу виднелась крошечная часть Чарльз. Маленький изгиб реки, который было видно из спальни, сверкал от ледяного настила и фонарей. Но теперь, вытащив из замерзшей воды тело, было очень сложно наслаждаться ее красотой.

Эйвери смотрела на реку, мысленно представляя ее в различные сезоны года. Весной вода превращалась в хранилище растительности вдоль берегов. Летом она являла собой слабое обещание прохлады. Осенью это были извилистые ручьи. Зимой же река превращалась в ледяное напоминание вечных холодов. Чарльз могла привлечь практически каждого и в любой сезон года. Но чем она привлекла убийцу зимой? Чувство опустошения? Чувство приближающегося конца?

«Использует ли он Чарльз снова?» – размышляла она.

Понимая, что сон не спешит приходить, Эйвери прокралась в гостиную и уселась на диван, раскрыв информацию по расследованию. Она вернулась к данным Пэтти Дирборн. Студентка Бостонского университета, будущий психолог. Двадцать два года, то есть всего на три года старше Роуз. Никаких приводов в полицию, никаких явных врагов, молодая, встающая на ноги девушка. В свободное время посещала церковь. Ощущение, что она просто оказалась не в том месте, не в то время.

«Или нет? Она была красивой, безупречной. Даже будучи замороженной…»

Что-то в этом показалось странным… почти мотивом.

Эйвери взглянула на письмо, отправленное убийцей. Она прочла его, затем перечитала вновь, глядя на него так, будто это была зашифрованная часть какой-то картины, которую не так просто понять. Она попыталась проанализировать слова, буквально выпрыгивающие, по ее мнению, из текста. Ветровое стекло. Эротичен. Цветок. Блэк подумала, не стоит ли ей обратиться к какому-нибудь профессору литературы или к кому-то, кто хорошенько разбирался в порядке слов и поэзии.

Затем она взглянула на телефон, открыв письмо, которое получила ранее. Пока им не удалось выяснить, кто или хотя бы откуда взломали учетную запись электронной почты пожилой женщины, которая в результате была использована для рассылки письма по всем СМИ.

«Получается…кто-то обладает достаточными знаниями для взлома чужой электронной почты, а также мышлением убийцы, работающим со льдом. Достаточно сложный типаж».

Обычно к данному этапу расследования Эйвери уже была в состоянии хотя бы сделать какие-то предположения по поводу разума убийцы. Это позволило бы ей взглянуть на дело его глазами, открывая новые возможности для поиска улик.

Но до сих пор ей не удалось понять и капли. Убийца был уникален, абсолютно не похож на все ее предыдущие дела.

«Он хочет, чтобы о нем узнали… возможно, даже поймали в конце концов. Взлом электронной почты, письмо, тщательное очищение и бритье жертвы. Это говорит о планировании, терпеливости и структурированности его безумия».

Ощутив себя, словно у какого-то барьера, Эйвери, спустя некоторое время, бросила попытки понять. Она вернулась в спальню и проскользнула в постель рядом с Рамиресом. Как только она натянула одеяло, комната наполнилась слишком знакомым звонком ее мобильного телефона. Рамирес издал легкий стон разочарования и она потянулась к тумбочке.

– Эйвери, – произнесла она в трубку.

– Привет, Эйвери, – произнес мужской голос. – Это Финли, я звоню по просьбе О’Мэлли. Извини, что так поздно.

«Раз они хотят повысить его, то стоит научить его осознавать содеянное», – подумала она.

– Нет проблем, Финли. Что случилось?

– Одевайся, – сказал он с болезненным смешком. – Ты нужна нам здесь. У нас еще одно тело.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Во второй раз за последние три дня Эйвери ехала к месту преступления за пределами Бостона. На этот раз тело было обнаружено в Кембридже на водохранилище Фреш-Понд. Ночь казалась более темной засчет неумолимого холода. Они с Рамиресом подъехали за несколькими патрульными машинами, большинство из которых принадлежало местной полиции.

«Отлично, – подумала Блэк. – Именно то, что нам нужно… дерьмовая война между разными участками. Хотя, может они и окажутся такими же гостеприимными, как и копы из Уотертауна».

Она быстро нашла знакомые лица в толпе полицейских. Финли и О’Мэлли разговаривали с каким-то офицером. Заметив ее, капитан помахал рукой, показывая, чтобы она поспешила. Эйвери ускорилась, засунув руки в карманы. Сегодня было дьявольски холодно. Когда они с Рамиресом выехали на вызов, ее телефон показывал всего двенадцать градусов.

– Эйвери, – обратился к ней О’Мэлли, – поговори с шефом Тагартом. Это их территория, но он согласился показать сначала все тебе и лишь затем пустить своих парней, которые разнесут здесь все.

– Да, – согласился Тагарт. – Даже я вижу сходство с этим ужасным случаем с девочкой Дирборн. Делайте, что требуется. Только… не забывайте, чей это район.

– Ясно, –слегка грубо ответила Блэк.

Больше всего она ненавидела, когда человек у власти якобы делал одолжение, хотя сразу было видно, что он просто не хочет ввязываться в эту проблему. Особенно, когда он сталкивался с женщиной, намного более опытной, чем он сам. Тем не менее, Эйвери прекрасно понимала, как провернуть дело плавно, чтобы лишний раз не мутить воду.

Она вышла на лед вместе с Рамиресом.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Да, все будет хорошо. Если дело в скором времени не закроется, то хотя бы стану экспертом в фигурном катании.

Шутка окончилась, когда Блэк добралась до края водохранилища и увидела, что тело уже достали из воды. Она постаралась не придавать этому особого значения. Из того, что она могла сказать, с трупом работали вполне аккуратно. Она увидела молодую девушку от восемнадцати до двадцати лет. Как и Пэтти Дирборн, она была полностью голой и выглядела поразительно даже в замерзшем виде.

Возле тела находилось двое полицейских: мужчина, делающий пометки, и слегка грустная женщина, снимающая происходящее на камеру.

– Вы детектив Блэк? – спросила она.

– Да, – ответила Эйвери, доставая удостоверение.

– Слава Богу, – добавила женщина. – Вся эта ситуация мне ужасно неприятна. Теперь она ваша.

– С грустным взглядом она отправилась обратно к берегу к светящимся фонарям собравшихся патрульных машин.

Эйвери присела на корточки возле тела, уже размещенного на брезенте. Она пристально посмотрела на девочку, используя маленький фонарик, который лежал в кармане ее пальто. Как она и ожидала, несчитая головы у трупа не было ни единого волоска. Не было и украшений, хотя на этот раз четко виднелись отпечатки колец на мизинце и правом безымянном пальце. Ни синяков, ни крови… ничего лишнего.

Блэк ненавидела это, но ей пришлось уставиться на нижнюю часть тела, чтобы сравнить с Пэтти Дирборн. Она изо всех сил пыталась выйти из режима детектива и постараться войти в сознание человека, который охотился на данный тип женщин. Она не видела очевидных признаков сексуального насилия, хотя нельзя было исключить его до проведения тщательной экспертизы. И в том случае, если убрать сексуальный аспект в качестве мотива, вопросов становилось лишь еще больше.

Эйвери закончила изучать тело, испытав странные приступы грусти и болезненности, о которых говорила только что отошедшая от нее женщина.

У Пэтти Дирборн были светлые волосы, тогда как у новой жертвы совершенно черные. Пэтти была типичной белой американкой, а вторую девушку даже не первый взгляд можно было назвать метиской. У жертвы была небольшая грудь в то время, как у Дирборн она была намного крупнее средней. Несчитая этих различий, больше не было ничего.

– Рамирес, – позвала Блэк, вспомнив, что он стоит рядом.

– Да?

– Можешь принести перчатки?

Он не стал ничего спрашивать, а лишь сделал, как его просили. Пока его не было, Эйвери снова взглянула на девушку и попыталась разобраться с мыслями.

«Обе молоды. Дирборн была студенткой Бостонского университета. Могу поспорить, что эта девочка тоже студентка. На первый взгляд не видно никаких следов насилия, вряд ли присутствовала борьба, или же она была минимальна. Две очень привлекательные девушки, обе небольшие. Вес Дирборн при смерти составил всего сто десять фунтов. Эта жертва выглядит еще меньше. У убийцы какая-то странная помешанность на красоте… и, возможно, на льде. Странная комбинация…»

– Вот, держи, – произнес Рамирес, вернувшись к ней.

Он принес пару перчаток и Эйвери кивнула в знак признательности, забирая их. Она надела их и снова принялась рассматривать тело.

Она начала с волос, слегка потянув за них и проверяя скальп на наличие любых травм головы. Криминалисты так ничего и не обнаружили на теле Пэтти Дирборн, но она хотела убедиться на месте.

Затем Эйвери осторожно перевернула девушку на бок. Опять же, никаких признаков насилия обнаружено не было. На пояснице была маленькая татуировка, один из тех китайских иероглифов, которые по мнению заказчика означали нечто иное, чем на самом деле показывали. Блэк перевернула тело обратно на спину и подняла руки. При борьбе могли бы остаться какие-то следы на ладонях или пальцах.

Снова ничего.

«Дерьмо, – подумала Эйвери. – Вообще никаких зацепок. Что, кроме красоты, привлекло убийцу к этим двум девушкам? Может он ненавидит красоту, как таковую? Хотя вряд ли, ведь он тратит время на очищение, эпиляцию, усовершенствование. Может он крадет их для воплощения каких-то своих сексуальных фантазий, а затем чувствует вину и страх? Может, делая их такими совершенными, он отдает им дань уважения? Я имею ввиду, что эта девушка безупречна…»

Но затем она увидела что-то лишнее на левом указательном пальце девушки. Ноготь был в идеальном состоянии, как и остальные, но на нем имелась небольшая трещинка. Крохотный кусочек ткани зацепился за нее.

Это было очень незначительно, но хоть что-то.

Эйвери услышала приближающиеся шаги. Она обернулась и увидела как к ней направляются О’Мэлли и шеф Тагарт.

– Что думаешь, Блэк? – спросил капитан.

– Нам нужны криминалисты. Девушка абсолютно в том же положении, что и Пэтти Дирборн, но к ее ногтю прицепился малюсенький кусочек ткани. Конечно, он может оказаться абсолютно бесполезным, но это единственное доказательство, которое у нас есть в данный момент.

– Криминалисты будут тут через пять минут. Что-нибудь еще?

– Красота и лед. Это основа, которая нужна нашему парню. Шеф Тагарт, где-нибудь рядом имеются камеры видеонаблюдения?

– Есть несколько, но все они у головного здания. Вы же в курсе, что Фреш-Понд когда-то был обычным парком и только потом стал водохранилищем. Я уже отправил несколько человек поговорить с охраной и взглянуть на записи, но надежда мала.

– Я не понимаю, – влез О’Мэлли. – Обнаженные молодые красивые девушки без каких-либо признаков жестокого обращения или изнасилования?

– Вообще, – кивнула Эйвери. – Нужно, конечно, провести экспертизу на всякий случай, но я уверена, что она принесет те же результаты, что и у Пэтти Дирборн. Никаких признаков сексуального насилия.

– Что говорит твоя интуиция? – спросил капитан.

– То же, что и Вы. В дополнение могу добавить лишь то, что судя по загадочному письму, у убийцы имеется определенная четкая цель. Также все указывает на вероятность того, что парень страдает психическим отклонением. Когда воруют женщин наподобии этих жертв для секса или иного насилия, это обуславливается глубокой физической потребностью. Но то, как систематически он очищает и бреет их, говорит, что убийца, возможно…

– Просто псих? – перебил Тагарт.

– Я собиралась сказать страдает навязчивым состоянием вины, страха или отвращения, – кивнула Эйвери, слегка поморщившись. – Возможно, он крадет их именно для секса, но затем пугается.

Тагарт пожал плечами, будто ему действительно было неинтересно или он перестал слушать.

– Еще что-то? – снова спросил О’Мэлли.

– Да. Учитывая столь короткий срок между обнаружением тел и такой методичный подход, – устало продолжила она, – могу гарантировать, что это не последняя находка.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Засчет позднего часа, людей на совещание в А1 собралось намного меньше. Эйвери была абсолютно непротив. По факту, так ей нравилось куда больше. В 1:10 она уселась во главе стола с явно напряженным Коннелли слева от нее. Рядом с ним находился О’Мэлли, а затем следовали Финли и Рамирес. В здании в это время трудилось еще несколько судмедэкспертов, но они проводили анализы в лаборатории, работая совместно с парнями из Кембриджа и надеясь найти хоть что-то, что сможет дать подсказку в текущем расследовании.

Кусочек информации по последней жертве им удалось получить из отпечатков пальцев. Девушку звали Софи Ленц. Она была девятнадцатилетней студенткой второго курса колледжа Эмерсон. Пара офицеров уже выехала, чтобы сообщить соседке Софи о смерти подруги. Согласно информации из колледжа, родители девушки проживали в Нью-Йорке, переехав туда сразу после поступления дочери в Эмерсон. Эйвери испытала небольшое облегчение от того, что ей не придется сообщать им о произошедшей трагедии.

Текущее собрание не являлось совещанием как таковым, поскольку новой информации для продолжения расследования пока не было. Блэк понимала, что на самом деле они просто ждали результатов судебно-медицинской экспертизы. В любом случае, повторение уже изученной информации, а также поддержание ясности ума, не было лишним.

– Мне кажется, для нашего убийцы это нечто вроде искусства в самом чистом виде, – произнесла она. – Эпиляция, приведение тела в порядок, отсутствие украшений. На руках Софи Ленц явно присутствовали кольца, что видно по отпечаткам на пальцах.

– Но, если это искусство, – сказал О’Мэлли, – то я не вижу смысла создавать его ради последующего уничтожения.

– Возможно, смерть и является его частью, – предположила Блэк. – Тот факт, что обе девушки были достаточно симпатичными, обнаженными, не имели никаких признаков изнасилования и других следов борьбы, заставляет меня обратиться к абсолютно иной части дела. Он крадет женщин не ради сексуальных утех. Для него они значат нечто большее. Здесь просматривается уважение. Либо оно, либо, как я сказала еще у водохранилища, чувство вины. Он мог избавиться от жертв именно из-за этого чувства. Вина и отвращение – единственные движущие факторы, которые приходят мне в голову, когда я пытаюсь понять, что могло заставить человека похитить этих красивых девушек, а затем избавиться от них после такой тщательной работы. Секс его не интересует и, кажется, он даже испытывает некое отвращение к нему.

Коннелли записал что-то на блокноте.

– Первая была из Бостонского университета, а эта жертва из Кембриджа, – произнес он. – Получается, что парень не собирается орудовать в одном конкретном районе.

– А тела вообще всплывают, где захотят, – прокомментировала Эйвери. – От Уотертауна до Кембриджа.

Стук в дверь заставил всех замолчать. В зал вошли два всем знакомых криминалиста –ветеринар по имени Эми Рид, которая работала в зависимости от сезона, и постоянный специалист, молодой парень по имени Кристофер Полсон. Эми держала пачку бумаг и по ее лицу можно было предположить, что они что-то нарыли.

– У меня для вас две новости, – произнесла она, сразу направившись к столу, не теряя ни секунды. – Во-первых, маленький фрагмент ткани, который был обнаружен на ногте… что, кстати, вообще чудо, поскольку он должен был сорваться в воде. Было так чертовски холодно, что он по факту примерз к маленькой трещинке. В любом случае… сам материал ничем не примечателен. Это просто кусочек мочалки. Однако, когда мы исследовали его, то нашли небольшое количество бытового отбеливателя и ацетона.

– Самодельный хлороформ, – сказала Эйвери.

– Именно, – кивнула Эми.

– А что со вторым моментом? – поинтересовался Коннелли.

– Тату на пояснице, – ответил Кристофер. – На ней также присутствовали следы отбеливателя. В то время, как все тело было идеально очищено, кожа вокруг татуировки слегка раздражена. Более тщательный анализ показал, что ее долго терли, будто убийца пытался стереть рисунок.

– И все? – спросил Коннелли.

– Да, – кивнула Эми, слегка нахмурившись. – Это все, к чему мы пришли в час ночи.

Почувствовав раздражение и видя усталость Дилана, который запросто мог сейчас повести себя, как полный мудак, Эйвери взяла бумаги у Эми.

– Спасибо, мисс Рид. Отличный результат.

– Обращайтесь, – ответила она.

Эми улыбнулась Блэк, выходя вместе с Кристофером, даже не оглянувшись на Коннелли.

Когда дверь закрылась, Эйвери просмотрела распечатки криминалистов. Большая часть уже закрепилась в голове, но она не хотела упустить ничего важного.

– Хлороформ, – произнесла она. – Что ж, теперь мы знаем, как он похищает своих жертв.

– Да, но разве препарат может привести к смерти? – влез Финли.

– В больших дозах, – ответила Блэк. – Если его проглотить, то он сработает довольно быстро и эффективно. Учитывая, что он еще и самодельный, может быть намного ядовитее.

– Стоит отметить, что теория об искусстве стала куда более вероятной, – сказал Рамирес. – Он пытался удалить татуировку. Если бы ему было плевать на красоту, он бы просто вырезал ее вместе с кожей.

– Но это также говорит о том, что наш убийца все же не настолько умен, – кивнула Эйвери. – Раз он решил, что сможет просто стереть тату, то его интеллект не особо развит или же он живет в каком-то разрыве с реальностью.

– А что насчет льда? – спросил О’Мэлли. – Это надежная зацепка?

– Я склоняюсь к тому, что да, – произнесла Блэк. – Холод делает кожу бледной, похожей на воск. А в том странном письме, которое он прислал нам, убийца фактически ссылается на лед.

– Я не очень люблю обламывать, – сказал Коннелли, поднимаясь со стула и потирая глаза, – но подобная погода сохранится еще в течение нескольких недель. Если мы не сможем поймать его сейчас, то для этого мудака наступило райское времечко.

Комнату наполнила тишина, которую прервал Рамирес, встав и хлопнув в ладоши.

– Что ж, – произнес он, – тогда я приготовлю кофе.

Эйвери оценила попытку. Конечно, сейчас было 1:30 ночи, но их работе иногда было плевать на график. Она проводила взглядом Рамиреса и вспомнила их вечерний разговор, который состоялся прямо перед вызовом на водохранилище Фреш-Понд, где было обнаружено новое тело.

«Я уже столько высиживаю все это, – робко подумала она. – Настанет ли лучший момент, чем сейчас, когда мы в центре расследования, заставляющего всех побегать?»

– Финли, я бы хотела лично поговорить с Коннелли и О’Мэлли.

Финли взглянул на мужчин, которые слегка кивнули ему в ответ. Когда он вышел, Эйвери обратила внимание, что он стал немного спокойнее. Он не слишком привык работать так поздно. Что бы не выдумали О’Мэлли с Коннелли, они все же слишком сильно давили на него.

Эйвери заговорила в тот момент, когда Финли закрыл дверь. Она почувствовала, что если не сделает это сейчас, то может передумать.

– Я бы хотела официально принять позицию сержанта, – сообщила она.

Коннелли улыбнулся впервые за ночь, а может впервые за всю неделю.

– Рад это слышать, – ответил он.

– Потрясающе, – согласился О’Мэлли. – Ты придашь расследованию совершенно новый уровень. Я жду этого с нетерпением. Конечно, тебе придется сдать экзамен, но уверен, что ты с легкостью справишься с этим.

– Завтра в рабочее время я запущу всю бумажную волокиту, – сказал Коннелли. – Это займет около двух недель, но можем заняться чуть позже. Серьезно, Блэк… Я рад, что ты приняла это решение.

– Я тоже, – ответила Эйвери.

Когда дверь в конференц-зал открылась, Эйвери надеялась увидеть Рамиреса. Ей хотелось поделиться с ним новостями как можно скорее. Но в зал вошла явно взбудораженная Эми.

– Думаю, у меня есть для вас интересная новость, – сказала она, остановившись в дверном проеме. – На задней части колена Софи Ленц было обнаружено маленькое светлое пятнышко. Мы не придали ему особого значения, так как оно не больше горошины. Но пять минут назад мы получили ее медицинскую карту по электронной почте и выяснили, что две недели назад она посещала дерматолога, чтобы удалить небольшую опухоль.

– И? – спросил Коннелли.

– И ее удалили при помощи криохирургии, то есть с использованием жидкого азота для замораживания бородавок, опухолей и иных нарушений кожного покрова. Доктор, который занимался ею… Скажем, у него далеко не лучшая репутация.

– Это уже интересно, – ответила Эйвери, взяв телефон и делая пометку. – Спасибо, Эми. Можешь прислать мне информацию по врачу?

Рид подняла большой палец в знак согласия и вышла из зала. Сразу после этого вернулся Рамирес.

– Кофе заваривается, – произнес он.

«Нарушения кожного покрова, – думала Блэк. – Удаление при помощи льда… Может ли это представлять нечно символичное для человека, который не является доктором? Может он надеется на что-то? Вдруг убийца считает, что он спасает этих девушек, убивая и замораживая их? Так или иначе, но мысль интересная».

– Как раз вовремя, – сказал О’Мэлли, улыбаясь Рамиресу. Затем он взглянул на Эйвери и добавил. – Сообщи ему, но не стоит распространяться в ближайшие дни.

– Вы о чем? – спросил он и на его лице тут же расплылась тонкая улыбка. Он посмотрел на Эйвери сияющими глазами, добавив, еле сдерживая смешок, – Сержант Блэк…

– И что еще важно, – сказала Эйвери, – Эми только что принесла нам первую улику.

– Которую ты не сможешь проверить до утра, – прокомментировал О’Мэлли. – Слушай, я не бессердечный. Возвращайтесь домой и отметьте повышение. Но не переусердствуйте. С утра вы нужны мне свеженькие. Первым делом проверьте зацепку.

– Скоро она станет сержантом, – усмехнулся Рамирес, присаживаясь. – Наверное, Вам стоит узнать ее получше.

– Что ты имеешь ввиду? – спросил О’Мэлли.

– Он имеет ввиду, что сейчас два часа утра и у нас только что появилась улика, – ответила Блэк. – Я просто не смогу уснуть… или же заняться чем-то еще.

Ей показалось, что Рамирес слегка покраснел, пожимая плечами. К счастью, О’Мэлли и Коннелли промолчали, когда она начала перебирать бумаги по делу. Она сдержала улыбку, ощущая какой-то странный дух товарищества, то чувство, которое она довольно долго не видела в своем руководстве. Было приятно. Этого было вполне достаточно, чтобы она подумала, что приняла правильное решение, согласившись на позицию сержанта.

Но фотографии в материалах дела не позволяли ей насладиться успехом. Изображение замерзшей реки Чарльз в папке (а также фото водохранилища Фреш-Понд) рисовало в ее воображении темноту и вызывало ужасное предчувствие, будто умоляя вернуться ко льду и открыть тайны, скрывающиеся под ним.

Эйвери подумала о новой зацепке и дерматологе. Все, казалось, складывалось воедино.

Он может быть просто убийцей.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Deckler Dermatology располагалась всего в шести кварталах от штаб-квартиры А1. Здание клиники было одним из тех, которые Эйвери проходила каждый день, но даже не обращала на него никакого внимания. Оно находилось в хорошем районе, но состояние клиники оставляло желать лучшего. Фасад здания вызывал смешанные чувства. Свежий слой краски еле скрывал старый, разрушающийся кирпич. Внутреннее убранство было лучше, но не намного. В помещении стоял стандартный офисный запах, а стены коридора были увешаны дешевыми, ничем не примечательными картинами.

– Не думаю, что сам бы решил обратиться сюда, – прошептал Рамирес, когда они уселись в ожидании доктора Эрика Деклера.

– Оглянись, – сказала Эйвери, указывая на четырех посетителей в приемной. Двое из них явно были студентами. Еще одна женщина в возрасте, одетая в старомодную одежду, судя по всему, была вынуждена обратиться именно к этому дерматологу из-за жестких рамок страховки. – Не думаю, что это их выбор… Скорее необходимость.

Она попыталась представить себе девятнадцатилетнюю Софи Ленц, которая приехала сюда по назначению для удаления опухоли. Студентка без денег. Возможно, она попросту не могла позволить себе иное место. Представить было легко, так как девушка была в том же возрасте, что и Роуз.

Они просидели там чуть меньше десяти минут, когда дверь, наконец, открылась. Медсестра помахала им, изо всех сил стараясь вести себя сдержанно. Блэк с Рамиресом встали и прошли по коридору. Она проводила их в кабинет, не произнеся ни слова, и закрыла дверь. Все казалось невероятно подозрительным. Но Эйвери прикинула, что всему имелось свое объяснение, учитывая тот факт, что пару лет назад против доктора Деклера были выдвинуты обвинения.

Эрик Деклер сидел в своем кабинете за заваленным столом. Он сложил руки перед собой и хмуро уставился на Эйвери и Рамиреса, даже не пытаясь скрыть тот факт, что их присутствие его раздражает.

– Что на этот раз? – спросил он.

Не дожидаясь предложения, Эйвери уселась в кресло:

– Утро началось не совсем так, как хотелось бы, доктор Деклер?

– Пока не знаю, – плюнул он. – Это уже третий неожиданный и совершенно никому ненужный визит полиции за полгода. Становится не актуально.

– Мы здесь для того, чтобы расспросить Вас о пациентке, которую Вы лечили пару недель назад, Софи Ленц.

– Уверен, вы в курсе, что я не могу разглашать информацию о своих пациентах, – ответил Деклер. Он произнес это так, словно повторял фразу множество раз, используя слова в качестве защиты.

– Конечно же, мы знаем, – сказала Эйвери. – Но ситуация слегка изменилась, когда девушку обнаружили мертвой, вытащив ее голое тело из водохранилища.

Она наблюдала за выражением лица Деклера, зная, что вина или страх непременно отразятся на нем после подобного открытия. Но ничего. Во всяком случае, он казался лишь слегка шокированным и озадаченным.

– И я связан с этим лишь потому, что она лечилась у меня?

– В идеальном мире этого бы не произошло, – сказала Блэк. – Но в нем не было бы и Вашей грязной истории, которая включает в себя обвинения в сексуальном домогательстве клиенток, а также обвинение в преследовании, поступившее десять месяцев назад.

– И в обоих случаях меня признали невиновным, как вам хорошо известно, – сказал Деклер. – В противном случае моя лицензия была бы аннулирована. Поверьте, я уже заплатил сполна. У меня значительно сократилось количество пациентов и, если это не изменится, мне придется закрыть клинику к середине следующего года.

– При всем уважении, – перебила его Эйвери, – меня не интересует Ваша слезливая история. Я знаю об обвинениях и знаю, что Вас признали невиновным. Но, исходя из собственного опыта, я также знаю, что если есть дым, то непременно будет и огонь. Я проверяю все зацепки, а сейчас они привели к Вам.

– Что именно вам нужно?

– Если Вы предоставите алиби на все ночи текущей недели, мы оставим Вас в покое.

– Вы вообще понимаете насколько это оскорбительно?

Эйвери пожала плечами, ожидая ответа. В ее кармане зажужжал телефон. Это было сообщение от Коннелли. Она прочла его и поняла, что следующие пять минут разговора будут очень интересными. В сообщении было:

«Только что получили информацию от родителей Пэтти Дирборн. Три месяца назад она обращалась к Деклеру для удаления бородавки с пятки. Забирайте его».

– Вы помните пациентку по имени Пэтти Дирборн? – спросила Эйвери, убирая телефон в карман.

– У меня слишком много пациентов, чтобы запоминать все имена, – ответил Деклер.

– Даже красивых студенток?

– Это выходит уже за все рамки приличия!

– Что ж, не скажу, что меня это радует, но я вынуждена сообщить Вам, что будет только хуже. В сообщении от руководителя, которое я только что получила, говорится о том, что нам необходимо доставить Вас в участок. Можем сделать это спокойно, а можем провести Вас в наручниках через приемную.

– Сука, – прошипел он.

Рамирес шагнул вперед, но Блэк знала, что ничего не произойдет. Деклер слишком волновался по поводу своей репутации. Он не станет устраивать скандал, который лишь ускорит процесс закрытия его клиники.

Эйвери встала и жестом указала на дверь:

– Что выбираете?

Деклер поднялся, будто собирался штурмовать собственную приемную:

– А вам это нравится, так ведь?

– Доктор Деклер, у нас есть две мертвые девушки и ни одного виновного за решеткой. Так что это вряд ли… Я далека от того, чтобы наслаждаться подобным. Теперь проваливайте отсюда.

***

Они вернулись в участок в 9:20. Присутствие СМИ все еще сказывалось на работе. Они, как коршуны, кружили над письмом, которое вчера прислал убийца. Эйвери делала все возможное, чтобы сохранять спокойствие. Она провела Деклера через черный вход, куда репортеры не смогли бы проникнуть из-за охраны.

Финли встретил их у двери и проводил Деклера в здание. Эйвери с Рамиресом проследовали за ними, но были остановлены Коннелли посреди пути. Он выглядел более спокойным и отдохнувшим, нежели прошлой ночью, но это ни о чем не говорило.

– Блэк, мне нужно поговорить с тобой, – сказал он. – Рамирес, посмотри, чем ты сможешь помочь Финли.

Рамирес кивнул и отправился работать. Эйвери прошла за Коннелли дальше по коридору в его кабинет. Усевшись за стол и почувствовав себя в своей тарелке, он сразу показался другим человеком. Она уже давно это заметила. Он становился более уверенным, сидя на своем месте и общаясь с подчиненными.

– В ближайшие дни здесь все будут сходить с ума, – сказал Дилан. – Нам просто не избежать этого. Экзамен на позицию сержанта назначен на следующий вторник. Я могу дать тебе список того, что нужно изучить, но полагаю, ты итак прорвешься. Есть вопросы?

– Пока нет, – ответила Блэк.

– Хорошо, теперь следующее. Мы берем новобранца в А1. Ну, не совсем новобранца. Она довольно усердный коп и переходит сюда на должность детектива. Мы надеемся, что, в конечном счете, она займет твою позицию, когда тебя переведут. Понимаю, что это слишком, но я хотел бы попросить тебя взять ее в напарники на время. Не обязательно для этого расследования, но следующее наверняка. Я бы хотел спросить твое мнение, хотя все уже и решено.

Эйвери абсолютно не понравилась эта затея. Хоть она и не видела проблем в воспитании следующего поколения детективов А1, обучение новичка предполагало слишком много дополнительных обязанностей.

– Чувствую, что есть еще и третий момент, – ответила она, кивнув.

– Да, – произнес он. – Родители Софи Ленц в городе. Они прибыли примерно полчаса назад и остановились у друга семьи до похорон дочери. Я бы хотел, чтобы ты съездила и пообщалась с ними. А мы пока поджарим здесь Деклера. Именно тебе стоит поговорить с семьей.

– Хорошо, – ответила Эйвери, не особо расстроившись из-за этой идеи. – Что-нибудь еще?

– Боже, разве этого недостаточно? – ухмыльнуся он, повернувшись в кресле.

Блэк вышла из кабинета, понимая, что весь день будет забит работой. Она устала из-за того, что абсолютно не спала прошлой ночью, но, благодаря тому, что перед ней было поставлено несколько задач, нашла в себе новые силы. Эйвери решила начать с родителей Ленц, посколько разговор с горюющими родственниками был наиболее изнуряющей частью работы.

Выйдя из кабинета, она чуть не направилась в конец коридора, где располагались комнаты для допросов, чтобы сообщить Рамиресу, где она будет в следующие пару часов. Но они уже много раз говорили о том, что необходимо расставить четкие границы между работой и личной жизнью. Ей не сильно хотелось нарушать договор, отчитываясь перед ним, особенно при Финли и других офицерах.

Эйвери вышла из здания и снова уселась за руль. Она проверила электронную почту и увидела, что Коннелли прислал ей адрес дома друга родителей Ленц. Ее охватила легкая дрожь, когда она осознала, что это место находилось в другой части города, в стороне Кембриджа, где было найдено тело их дочери.

Прочитав адрес, она тут же получила еще одно сообщение. На дисплее мелькнуло имя Роуз и все возбуждение по поводу предстоящего разговора с семьей Ленц исчезло. Блэк открыла смс:

«Привет. Ужасное утро. Хм… Я могу воспользоваться твоими советами без осуждения за чашечкой кофе? Ты занята сейчас?»

Пальцы Эйвери практически на автомате начали печатать. Она чуть не написала: «Прости, я занята. Давай вечером?»

Но она вовремя остановилась. Блэк училась расставлять приоритеты в своей жизни, ставя Роуз на первое место. Да, у нее была работа, но сорок пять минут за чашкой кофе с дочерью ничего не изменят в этом деле. Более того, это даст родителям Ленц больше времени на скорбь, а также возможность прийти в себя к моменту появления Эйвери.

Чувствуя лишь крохотный укол вины, она написала: «Кафе Nero. В 10:00».

Она выехала с парковки на улицу и направилась к месту встречи, проезжая мимо новостных фургонов и задаваясь вопросом, какие истории они выдумают о Софи Ленц. При мысли о жертве, симпатичной девятнадцатилетней студентке, Эйвери снова задумалась о Роуз.

«То, что произошло с Софи Ленц… могло случиться и с Роуз».

Этого было достаточно, чтобы чувство вины, преследовавшее ее из-за того, что она занимается личными делами в рабочее время, исчезло. Она направилась к кафе, сделав этот выбор сама, довольная, что снова ощущает себя матерью, впервые за столь долгий срок.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Когда Эйвери приехала в кафе, Роуз уже сидела там с чашечкой кофе. В глазах дочери она четко разглядела смесь боли и смущения. Но также там было и облегчение.

Блэк села, снова осознавая, что все еще чувствует себя в подобных местах не в своей тарелке. А может дело было и не в самом месте или окружении, а проблема заключалась в том, что Роуз нуждалась в ее советах.

– Как дела? – спросила Эйвери.

– Бывало и лучше, – ответила Роуз.

Она нервно крутила свой телефон туда-обратно. У Блэк тоже была подобная привычка, что заставило ее улыбнуться.

– Хочешь поделиться?

– Конечно, – кивнула она. – Ведь именно поэтому я и написала тебе. Но… послушай, мам. Это сложно. Ты, наконец, приехала. Ты действительно приехала, когда нужна мне. Я пришла всего пять минут назад, знаю, что немного рано, но я была уверена, что ты снова все отменишь.

– Не буду врать, – ответила Эйвери. – У меня сейчас идет ужасное расследование и все мысли заняты им. Но жизнь меняется, Роуз. Знаю, что не первый раз говорю тебе это, но на этот раз все будет именно так. Теперь ты у меня на первом месте.

Роуз кивнула и Эйвери заметила, что дочь еле сдерживает слезы. Она издала дрожащий вздох и пробарабанила пальцами по столу, чтобы отвлечься.

– Что ж, – сказала она, – мы с Маркусом окончательно расстались. Я пыталась говорить себе, что он значит для меня не так уж много, но это не так. Мам… Я не горжусь этим, но я умоляла его остаться.

– Остаться? – спросила Эйвери, находя данное слова слегка странным.

Роуз поморщилась, понимая, что мать ее подловила.

– Он много раз оставался у меня, – призналась она.

Блэк не ответила. Она предполагала подобное. Она также знала, что Роуз принимала таблетки и, по большей части, была очень ответственной.

– Почему он ушел? – поинтересовалась она.

– Думаю, он почувствовал, что все становится серьезнее и испугался. Что-то вроде этого. Он был рядом только ради веселья и…

Роуз остановилась, чувствуя, что ее слова снова открыли слишком много лишнего. Эйвери изо всех сил старалась сохранять спокойствие, несмотря на тот факт, что ее дочь только что сообщила ей, что мальчик, с которым она встречалась, лишь использовал ее для секса без каких-либо серьезных намерений.

– Ну, я надеюсь, он хоть культурно вел себя? – спросила Блэк.

– Не знаю, – ответила Роуз. – Он, конечно, высказал пару гадостей, но ничего особо серьезного. Он словно сошел с ума… был напуган. Я ясно видела это.

– Но он же не вел себя грубо с тобой? – уточнила Эйвери.

– Нет. Никогда. Это было очень внезапно. И, рискуя показаться высокомерной, я всегда была той, кто заканчивал отношения. Но никогда не стремилась причинить боль, понимаешь?

– Я так понимаю, что не знала о большинстве этих отношений, – ответила Блэк, слабо улыбнувшись дочери.

– Да, это так.

Эйвери сделала заказ и присела рядом с дочерью, наслаждаясь ее компанией. Она задумчиво потягивала кофе. В голове крутилось нечто, чем она уже очень давно хотела поделиться с Роуз. Подбирая правильные слова, она осознала, что слегка нервничает из-за этого.

– Ты знаешь, я тоже всегда была той, кто заканчивает отношения, – сказала она. – Я никогда в действительности не задумывалась об этом до текущего момента, да и твой папа, в принципе, был моим первым серьезным романом. И даже в этом случае я была эгоисткой.

– Правда? – спросила Роуз. – Я всегда думала, что именно он был главным в семье.

– Он мог бы. Но, когда моя карьера пошла под откос, я очень четко дала понять, что ему не следует влезать. Мы никогда не говорили о разводе, ни разу. До определенного момента… и даже тогда разговор был очень коротким. Мы оба согласились и покончили с этим. Думаю, именно по этой причине, мы все еще можем сосуществовать.

– То есть ты хочешь сказать, что сама стала причиной разрыва? – спросила дочь.

Вопрос был сложным, но ответ довольно легким.

– В основном, – кивнула Эйвери.

– Ты когда-нибудь признавалась в этом отцу?

– Да, практически сразу. В то время… Не могу сказать, что ощущала себя в процессе борьбы за наш брак. Думаю, и он не стал. Я годами изматывала его.

Роуз издала нервный смешок и покачала головой:

– Черт, мам. Когда ты открываешься, тебя уже не сдержать, так?

– Так.

– Вот откуда во мне это.

Во время их встреч они зачастую смеялись большую часть разговора. Спустя еще две чашки кофе, после того, как разговор, наконец, перешел на более спокойную тему, Эйвери обратила внимание, что утро подошло к концу и был уже практически полдень. Роуз заметила, что она поглядывает на часы и сделала последний глоток кофе.

– Пора возвращаться на работу? – спросила она.

– Да, стоит поторопиться, – ответила Блэк. – У меня сейчас много чего происходит… включая повышение до сержанта. Поэтому стоит быть осторожной.

– Мам, если у тебя не было времени, чтобы встретиться со мной, ты могла просто сообщить.

– Нет, это не было проблемой. Мне нужно научиться подбирать время. Если бы расследование имело хоть какие-то зацепки и мы бы шли по горячим следам, то все было бы по-другому. Но это не так. Выйдя отсюда, я направлюсь к родителям одной из жертв, чтобы поговорить с ними.

– Ох, – только и сказала Роуз, когда они подошли к кассе.

Эйвери расплатилась за их кофе и они направились к выходу. Как только они обнялись на прощание, зазвонил телефон. Блэк взглянула на дисплей и увидела, что это был Коннелли.

– Я должна ответить, – произнесла Эйвери.

– Все хорошо, – сказала Роуз. – Спасибо, что пришла, мам. Я действительно благодарна тебе за это.

– О чем ты, – ответила она.

Затем она приняла вызов, но даже не успела сказать «привет», как в трубке раздался крик Дилана:

– Блэк, бросай Ленц и срочно возвращайся в участок. Все лишь ухудшилось.

– Я не у Ленц, – сказала она. – Я решала личный вопрос и…

– Я очень надеюсь, что ты сейчас придуриваешься, – перебил он.

– Нет, сэр. Я была с дочерью.

– Какого черта, Блэк?

Он тяжело задышал в трубку. Эйвери не боялась ни его, ни последствий, которые он мог устроить. Поэтому она просто молчала, позволяя ему прийти в себя.

– Слушай меня и слушай внимательно, – произнес Коннелли, наконец. – Ты должна быть в А1 через пятнадцать минут. И после того, как тебе сообщат о новых событиях, срочно иди в мой кабинет.

– О новых событиях? – переспросила она.

– Еще одно письмо, – сказал он. – Так что бегом сюда, пока я не передумал и не отстранил тебя от расследования.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Эйвери ощутила присутствие СМИ еще до того, как подъехала к участку. Фургоны репортеров носились по дороге так, словно правила дорожного движения на них не распространялись. Если бы здесь были полицейские, выписывающие штрафы, то каждый из них получил бы минимум по два нарушения. Но Блэк вела машину не менее агрессивно. Когда она, наконец, добралась до парковки, то увидела, что часть из них уже выстроилась перед зданием.

«Стервятники, – подумала она. – Убийца, судя по всему, также отправил копии письма в каждую газетенку, как и в прошлый раз».

Эйвери сделала все возможное, чтобы не обращать на них внимание, выйдя на территорию участка. Она с легкостью смогла расслышать разговор на повышенных тонах, исходящий из задней части здания. Один из голосов точно принадлежал О’Мэлли. Коннелли тоже участвовал в споре. Также она заметила, что при виде ее, люди начинают говорить вполголоса и бросают сочувствующие взгляды. Судя по всему, за последний час ее имя в очередной раз смешали с какой-то грязью.

Тем не менее, она не стала беспокоиться. Подходя к кабинету Коннелли, она абсолютно не испытывала ни вину, ни страх. Она не стала стучаться, поскольку дверь была открыта. О’Мэлли, Финли и Эми из отдела судмедэкспертов уже находились внутри. Бедная девушка прижалась к стене так, будто была сильно напугана поведением Коннелли.

– Блэк, закрой дверь, – сказал Дилан.

Он явно сильно злился, но уже немного остыл после их разговора. Коннелли взял лист бумаги, встал на ноги и, потянувшись через стол, передал его ей. Он был вложен в специальный файл, что уже говорило о содержании.

«Новое письмо», – подумала она, просматривая его.

Все присутствующие погрузились в тишину, пока Эйвери стояла и читала. Оно было короче первого экземпляра, но не менее зловещее. Она читала медленно, смакуя каждое слово:

Замерзшая красота. Она тает от шрамов, нанесенных временем.

Я буду продолжать, пока не добьюсь того, чтобы сердца забились вновь.

Надеюсь, вы найдете меня. Мне столько нужно показать вам, стольким поделиться.

О, эта искаженная улыбка.

О, этот лед в моей крови, который хочет разогреться.

Зима никогда не закончится, даже когда воцарит тепло.

Шрамы не исчезнут также, как и красота – один из жестоких трюков Бога.

Медленно Эйвери передала письмо обратно Коннелли. Он буквально вырвал его из рук:

– Есть идеи, что за дерьмо он несет?

– Не так быстро, – ответила она. – Его «надеюсь, вы найдете меня» слегка пугает.

– Почему же? – поинтересовался он.

– Потому что он хочет, чтобы мы нашли его. Это значит, что он не осознает реальной угрозы и последствий. Тоже самое с фразой «мне столько нужно показать вам, стольким поделиться». Мне это не по душе, но он явно хочет сказать, что эти два тела – не конец. Это должно заставить нас задуматься… что именно он собирается показать?

Коннелли уставился на письмо и тяжело задышал, то сжимая, то разжимая кулаки. Он медленно оглядел присутствующих и по выражению его лица Эйвери поняла, что он прикладывает немало усилий, чтобы сохранять спокойствие.

– Вы могли бы дать нам с Эйвери минутку? – обратился он к присутствующим.

Финли, Эми и О’Мэлли спешно покинули кабинет. Она обратила внимание, что Финли бросил на нее взгляд, полный сочувствия.

Как только дверь закрылась, Блэк уселась на стул перед Коннелли. Она ожидала, что в любой момент он начнет орать, но, вместо этого, голос был на удивление спокойным. Однако, она ощутила неимоверную ярость в его тоне.

– Ты говорила с Рамиресом? – спросил он. – Знаешь, где он сейчас?

– Нет, без понятия.

– Что ж, видимо, потому, что ты решила забить на работу и заняться личными делами, он сейчас как раз общается с родителями Ленц. Он взял на себя твою обязанность. А теперь… Не хочешь поделиться, чем ты думала сегодня утром?

– Честно говоря, моя дочь нуждалась во мне. И поскольку расследование пока зашло в тупик, я решила, что полтора часа, проведенные с дочерью, не сильно отразятся на работе.

– И ты посчитала, что семья Ленц не даст тебе никакой важной информации?

– Конечно же, это не так, – ответила Эйвери, начиная злиться. – Но я также в курсе, что Софи Ленц было всего девятнадцать, когда ее убили. Столько же лет и моей дочери. Поэтому знаешь… Я поняла, что общение с Роуз для меня приоритетно. Она нуждалась во мне… И это большая редкость. Кроме того, ты прекрасно осведомлен, что Ленцы вряд ли предоставят ценную информацию. Они жили в Нью-Йорке, пока их дочь училась в колледже. Нельзя сказать, что они были особо близки.

– Смотри… В данной ситуации ничего критичного не произошло, – вздохнул Коннелли, откинувшись на спинку кресла. – У меня трое детей. Не знала? Двое учатся в колледже и еще один – выпускник средней школы. Я понимаю все. Правда понимаю. Но такие опрометчивые поступки должны прекратиться, если ты серьезно хочешь повышения до звания сержанта. Черт, да ты могла просто позвонить и сообщить, что тебе нужно отлучиться.

Эйвери не собиралась извиняться. Она была уверена, что и самому Коннелли этого не требовалось. Он лишь хотел удостовериться, что она понимает, что он пытается ей донести.

– Я поняла, – ответила она. – Теперь… Это письмо… Я полагаю, что его также отправили во все СМИ, как и предыдущее?

– О, да. Все становится лишь хуже. Два письма… Два тела. Он выставляет нас идиотами.

– От криминалистов пока нет информации по поводу старого письма?

– Ничего, – ответил Дилан. – Я попросил их взглянуть на конверт, в котором оно поступило. Само письмо передам им, когда мы закончим разговор.

Эйвери снова уставилась на лист с текстом, когда кто-то постучал в дверь. В проеме появилась голова Рамиреса.

– Тут безопасно? – пошутил он.

– Просто заходи, – сказал Коннелли. – От Ленц был толк?

– Практически никакого, – ответил Рамирес. – Мать находится в состоянии полного шока. У них были напряженные отношения, но это еще во времена проживания в Аризоне. Я этому не рад, но родители не знают ничего, это просто тупик. Им было немного стыдно, что они ничего не могли рассказать о своей дочери с момента ее поступления в колледж, хоть и переехали на восточное побережье вместе.

– Итак, возвращаемся на круги своя, – кивнул Коннелли. – Я могу доверить вам задание? Хочу, чтобы вы попытались связать все вместе.

Они переглянулись, а затем решительно кивнули.

– Я начну с того, что попытаюсь откинуть все лишнее, – сказала Эйвери. – Вернусь к досье, возможно, снова съезжу к водохранилищу.

– А почему не на плотину Уотертауна?

– Потому что Пэтти Дирборн принесло туда течением реки. Это просто область, где обнаружено тело, а не место преступления.

– Отлично, – согласился Коннелли. – Возвращайтесь к работе. И, пожалуйста, держите меня в курсе дела, каждый час. Я бы очень хотел объяснить что-то этим козлам из СМИ к концу дня, просто для того, чтобы заткнуть их.

Не сказав ни слова, Эйвери и Рамирес вышли из кабинета Коннелли. Когда дверь закрылась и они отошли на приличное расстояние, Блэк приблизилась и слегка коснулась его руки.

– Спасибо, что прикрыл меня с семьей Ленц.

– Без проблем. Просто позвони в следующий раз. Я думал, его голова взорвется, когда он обнаружил, что ты не там. Кстати, где ты была?

– С Роуз.

– У нее все хорошо?

– Да, она в порядке. Давай сосредоточимся на деле, ладно?

– Конечно, – согласился Рамирес, явно немного расстроившись.

– Я хочу побыть одна, – сказала она, будучи не до конца откровенной. – Мне нужно занять голову исключительно этим парнем и его мотивами. Когда я закончу, поедешь со мной на водохранилище Фреш-Понд?

– Похоже на план.

На этом они и расстались. Рамирес направился в свой кабинет, а Эйвери к лифтам. Этот убийца казался таким же, как и сам лед – холодным и скользким. Если у нее есть хоть малейший шанс пробраться в его голову и понять, кто он такой и почему так поступает, то ей понадобится помощь.

Эйвери не хотела признавать, но впервые за всю свою карьеру она чувствовала себя расстерянной.

Зато она прекрасно знала, кто ей поможет – Слоан Миллер, психолог А1.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Время от времени Эйвери чувствовала себя слегка виноватой за то, что пользовалась услугами Слоан. Доктор Слоан Миллер работала с офицерами, которым требовалась помощь из-за испытываемого давления и стресса на службе. Конечно же, большинство копов в А1 никогда бы не признались в том, что им нужна помощь. Именно поэтому у Эйвери никогда не возникало проблем с тем, чтобы поговорить со Слоан пару минут.

Этот день ничем не отличался. Когда Эйвери вошла в кабинет Миллер, она сидела за своим столом, пила кофе и что-то читала на экране ноутбука. Слоан искренне улыбнулась, увидев Блэк.

– Рискуя показаться слишком самоуверенной, – сказала она, – я все же соглашусь, что ждала тебя, правда завтра или чуть позже.

– Почему? – удивилась Эйвери.

– Исходя из того, как журналисты описывают эти письма. Человек, который их пишет, буквально напрашивается на прием психиатра. И раз уж сам он не придет, я подумала, что это сделаешь ты.

– Я настолько предсказуема?

– Это неверное слово. Я бы сказала, тебе так проще во всем разобраться.

Блэк присела по другую сторону стола. Кресло было намного удобнее, чем в кабинете Коннелли.

– Мне не удается понять, кто способен на это, – произнесла Эйвери, переходя сразу к делу. – Я про сами убийства. Способ не особо удивляет, но мне непонятно присутствие льда, абсолютное очищение тел… Это уравнение, которое я все никак не могу решить. Слишком много частичек головоломки, которая никак не складывается.

– Разве это странно? – спросила Слоан.

– Да. Я вообще не вижу ни одного мотива.

– Что ж, все эти кусочки, которые ты пытаешься сложить, не обязательно являются частью одного целого. Они могут существовавать сами по себе, – начала Слоан. – Боюсь, как раз твой интеллект тебе и мешает. Ты пытаешься найти смысл в поступке, который не имеет никакой логики. Основываясь на том, что известно мне об этом расследовании и природе писем, боюсь, что логика тебе здорово помешает.

– Абстрактное мышление не является моей сильной стороной, – ответила Эйвери.

– О, я знаю. Но из того, что я вижу, у этого парня определенно имеется некоторая форма психического отклонения. Сам текст писем указывает на то, что он хочет быть пойман, не так ли?

– Мне тоже так показалось, – кивнула Блэк. – Последнее письмо, в принципе, напрямую говорит об этом.

– Но в тоже самое время, его осторожность указывает на то, что он старается не раскрыть себя. Получается, что ты хочешь оставаться в тени, но надеешься, что тебя поймают?

Эйвери на минуту задумалась, медленно соображая, что хочет сказать Слоан.

– Это крик о помощи, который он сам не осознает, – сказала она, поняв смысл лишь тогда, когда произнесла это вслух. – Он действует осторожно и не хочет сдать себя сам из-за подсознательного чувства стыда, вины или чего-то в этом роде. Но хочет, чтобы его нашли из-за… Ну, либо он хочет похвастаться содеянным, либо понимает, что ему нужно остановиться, но не имеет достаточной силы воли для этого.

«Раз подсознательно он хочет, чтобы мы взяли его, – размышляла она, – это явно говорит о психологической проблеме. Он крадет и убивает людей, одновременно понимая, что это неправильно, поэтому хочет быть пойман. Возможно, он даже знает, что заслуживает наказание».

– Именно так, – сказала Слоан. – Итак, какой человек может вести такую внутреннюю борьбу?

– Сложный вопрос, – ответила Эйвери. Она ухмыльнулась, понимая, что Слоан направила ее в нужное русло, на след, который она сама не могла разглядеть, пользуясь логическим мышлением. – В основе его действий лежит некая причина, чтобы оставаться в тени… То, чего он стыдится или что ненавидит в себе. Это может также означать, что у него уже есть некий опыт. Но тут слишком много вариантов.

– Самонадеянность и ненависть могут стать очень хорошим мотивом для того, чтобы привести тела в первозданный вид, – подкинула идею Слоан. – Все это запросто может вызвать сожаление о содеянном и даже вызвать внутреннюю борьбу.

Эйвери кивнула. Она и сама уже приходила к этому и даже делилась своими соображениями с другими, но всегда было полезно услышать их в более логичной постановке.

– Согласна, – произнесла Блэк. – Но искать человека, которым движет ненависть к самому себе, это все равно, что искать иголку в стоге сена. Таких людей слишком много. Мне кажется, что этого парня выделяет лишь то, что он видит в этом некое искусство. Он же не только омывает и бреет их. Господи, да он делает им маникюр.

– Может у парня есть проблемы с сексом?

– Возможно, – ответила Эйвери.

Эта мысль раньше не приходила ей в голову.

«А это интересно, – подумала она. – Человек, который обожает женщин за их внешний вид, возможно, даже завидует их совершенству… Что еще могло бы сподвигнуть его делать эпиляцию, подобно женщине, делать маникюр? Ведь намного проще работать с чем-то настоящим. Возможно, у него какая-то нездоровая фантазия и дело не только в физическом аспекте секса».

– Пока я не могу подобрать какой-то определенный типаж, – сказала Эйвери. – Для этого все еще нужны более точные зацепки.

– Что ж, кода они появятся, я больше не потребуюсь. Уверена, что это уже будет непосредственно твоя часть работы.

– Знаешь, – слегка рассмеялась Блэк, – скорее всего, в следующем месяце я получу звание сержанта. Если у меня все получится, ты тоже будешь вознаграждена за заслуги.

– Ого, сержант? Замечательные новости.

– Пока мы не особо распространяемся на эту тему, поэтому давай поддержим принцип конфиденциальности между врачом и пациентом, хорошо?

– Мой рот на замке, – ответила Слоан. – А теперь иди отсюда и поймай этого плохого парня. Если я увижу еще одно подобное письмо, то могу не выдержать.

***

Мотивированная поддержкой Слоан, Эйвери направилась в свой кабинет. Закрыв дверь, она сразу же с головой зарылась в материалы дела. Даже получив озарение у Слоан, Блэк была абсолютно уверена, что она изучила каждую доступную крупицу информации по текущему расследованию. Но сейчас она ожидала увидеть новые зацепки, улики, которые станут более явными при новом подходе.

Будучи взволнованной от такого поворота, она быстро просматривала даные, объединяя и передвигая кусочки пазла.

«Стыд и вина… Какая-то навязчивая задумка с холодом. Совершал ли он ранее такие отвратительные поступки, связанные с температурой?

Никаких украшений… Но это не воровство. Он просто хочет освободить тела женщин от всего лишнего. Это еще раз объсняет его наивную попытку стереть татуировку со спины Софи Ленц.

Две студентки колледжа. Это план или совпадение? Разные учебные заведения, жертвы найдены в двадцати шести милях друг от друга. Хотя, течение реки Чарльз перенесло Пэтти Дирборн на неизвестное расстояние.

Самодельный хлороформ. Хоть в его действиях и виден некий интеллектуальный провал, убийца все же достаточно умен, чтобы провести анализ и самому сделать препарат.

Лед… Заморозка… Возможное криминальное прошлое…»

Она взглянула на лист из досье по водохранилищу Фреш-Понд и снова перечитала его.

«Лишь пара камер видеонаблюдения и все установлены на входе. Согласно архивам, здесь было совершено всего два преступления за последние пятнадцать лет: обвинение пары, решившей заняться сексом, в публичной непристойности и нарушение границ государственной собственности охотником».

На минуту Эйвери задумалась о последнем. Согласно отчету, он был взят под стражу за нарушений границ частной собственности.

«Взят под стражу? Не слишком ли сурово?»

Когда шестеренки в голове, наконец, закрутились, Блэк открыла внутреннюю базу данных А1 в своем ноутбуке. Пара ключевых слов и адрес водохранилища тут же выдали ей всю информацию по обоим упомянутым нарушениям. Проигнорировав случай с непристойным поведением, Эйвери открыла данные по делу охотника, которого поймали на территории Фреш-Понд. Она медленно вчитывалась, чувствуя, что может наткнуться на что-то важное.

54-летний Джимми Дохри был пойман на территории водохранилища в ноябре 2015 года. У него была лицензия и он утверждал, что понятия не имел, что нарушил границы государственной собственности. Полицейских вызвали, как только Дохри сделал несколько выстрелов, охотясь на оленей. Был агрессивен при задержании. Взят под стражу за нападение на сотрудника полиции и стрельбу в общественном месте. Освобожден под залог в 7500$. Позже выяснилось, что он охотился на той территории около двух лет. Более ранняя запись об угрозе жизни ребенка и попытке изнасилования несовершеннолетней.

Эйвери открыла досье на Джимми Дохри. Угроза жизни касалась его собственного ребенка. В возрасте восьми лет Дохри заставил свою дочь плавать в реке Чарльз, когда температура на улице опустилась уже ниже нуля. Это было наказанием за то, что она случайно оставила открытой дверь дома зимой. Попытка изнасилования произошла в 2007 году, когда Дохри начал приставать к пятнадцатилетней девочке на выходе из магазина.

Блэк записала его домашний адрес и место работы, внеся их в свой навигатор, установленный на телефоне. Затем она набрала Рамиреса по рабочему телефону и обнаружила, что звук его голоса, даже на работе, мысленно приводит ее в неожиданные закоулки фантазии.

– Ты занят? – спросила она.

– Хотел бы, – ответил он. – Этот случай меня угнетает. А тебя?

– Меня тоже, – сказала Блэк. – Как ты смотришь на то, чтобы прокатиться со мной и проверить возможную зацепку?

– Я жду тебя у машины.

Расследование вдруг стало продвигаться и Эйвери ощутила знакомый всплеск адреналина и надежды.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Словно по иронии судьбы, оказалось, что Джимми Дохри работал в магазине спорттоваров. Это был семейный бизнес в стиле секонд-хенд, расположенный в пригороде, недалеко от Кембриджа. Войдя внутрь, Эйвери была слегка шокирована увиденным. Конечно, она бывала в подобных местах и ранее, но никогда не встречала магазинов подобного типа, где главным ассортиментом являлись товары для охоты и рыбалки.

Стеллажи для одежды были напичканы камуфляжными костюмами и термокуртками, большая часть которых оказалась ярко-оранжевого цвета. Задняя стена была застеклена, там хранилось разного вида оружие. В основном это были охотничьи ружья, но Блэк также обратила внимание на ту часть, которая непременно заинтересовала бы представителей АТО.

Рыболовные удочки и катушки висели на правой стене, тогда как все иное охотничье оборудование, начиная от рожков и заканчивая бутылками с концентрированной мочой оленя, выстроилось вдоль противоположной стены

Эйвери подошла к прилавку, расположенному в дальней части магазина, сразу за оружием, и обнаружила там двух человек. Первый как раз общался с клиентом, заполняя специальные бланки для покупки огнестрельного оружия. Вторым оказался мужчина лет пятидесяти с лишним с длинными седыми волосами, зачесанными назад. Он просматривал брошюру и подготавливал заказ с помощью компьютера. Именно этого человека Блэк и искала. Как только она приблизилась, он поднял глаза от монитора. Взгляд, которым он наградил ее, был слегка насмешливым и заинтересованным. Несомненно, он задумался, что могла бы женщина искать в месте, подобном этому. Но затем он смог сложить дважды два, увидев ее форму и заметив хорошо одетого компаньона. Взгляд тут же стал намного более серьезным.

– Добрый день, – произнесла Эйвери самым приятным тоном, на который только была способна, чтобы успокоить мужчину до того, как он осознает, о чем пойдет разговор. – Мы ищем Джимми Дохри.

– Это я, – ответил человек за прилавком.

– Я детектив Эйвери Блэк из Убойного отдела участка А1. Я надеюсь, Вы сможете уделить нам пять минут своего времени и ответить на несколько вопросов.

– По поводу? – спросил он, будто готовясь к нападению.

– Я бы предпочла обсудить это наедине. У вас есть здесь комната отдыха или что-то наподобии?

– В задней части помещения есть небольшая кладовая, – ответил Дохри, скорее злобно, нежели нервно или напуганно. – Но мне нужно сообщить своему боссу. Дадите мне минутку?

Эйвери кивнула и увидела, как Дохри направился к мужчине, все еще заполнявшему бланки для единственного посетителя магазина. Его босс взглянул через плечо, закатил глаза при виде Блэк и Рамиреса и пожал плечами.

Джимми махнул им рукой, подзывая. Эйвери прошла к концу стойки, откуда он провел их к маленькой двери через заднюю часть магазина. Все трое вошли в небольшую кладовку, где хранилось множество ящиков с товаром и каталогами. На одной стене висела голова оленя, а на другой постер с изображением женщины с большой грудью в бикини на пляже.

– Вы сказали Убойный? – переспросил Дохри. – Это что-то новенькое. Нас постоянно проверяют представители власти, чтобы убедиться, что мы не торгуем незаконным оружием. Пару раз сюда приходили из-за моего прошлого. Но Убойный… Да, это неожиданно.

– Что ж, прошлой ночью из водохранилища Фреш-Понд достали тело, – начала Эйвери. – И поскольку это то же самое место, где Вы были задержаны за незаконное применение оружия, то Вы автоматически стали одним из кандидатов для допроса.

– Почему? – удивился он. – Считаете, что я мог сбросить тело в водохранилище? Охота на территории государственной собственности и убийство – совершенно разные преступления. Разве детектив не должен понимать это?

– Ну, честно говоря, – продолжила Блэк, игнорируя оскорбление, – тут, скорее, речь идет об угрозе жизни ребенка и попытке изнасилования несовершеннолетней, что делает Вас подозреваемым. Давайте не будем горячиться… Вас пока ни в чем не обвиняют. Просто сложилось так, что Ваше имя связано с местом, где обнаружено тело. Если Вы сможете предоставить твердое алиби, мы тут же оставим Вас в покое.

– Это тело… Это что-то вроде того, которое вытащили из реки Чарльз несколько дней назад?

– Я не вправе делиться с Вами подробностями расследования, – ответила Эйвери. – Прямо сейчас мне нужно знать, где Вы находились прошлой ночью.

Он нахмурился и посмотрел на плакат, изображающий девушку с большой грудью, будто она могла как-то осудить его.

– Я занимался подледной рыбалкой.

– Где?

– На реке Чарльз. Я решил попробовать в этом году, но это полный отстой. Зато отличный шанс показать себя полным идиотом на льду и выпить пару банок пива.

– Кто-нибудь может подтвердить Ваши слова? – уточнил Рамирес.

– Да. Нас было трое. Позвоните моим друзьям, Ирли Райту и Майку Симмонсу. Они все расскажут.

– Вы поймали что-нибудь? – поинтересовалась Эйвери.

– Полный ноль. Мы начали делать лунки, как я читал в Интернете, но по льду пошли трещины. Ирли чуть не провалился в воду, когда все пошло наперекосяк.

– Ясно, – кивнула Блэк. – Можете сообщить мне их адреса?

– Конечно, – сказал Дохри, доставая телефон. – Знаете… Это не мое дело, но, если какой-то козел сбросил тело девушки в воду и его не засекли камеры, то он мог сделать это лишь в одном месте.

– Полагаю, Вы знаете о нем еще со времен охоты? – спросил Рамирес.

– Да. Там есть старая тропа, которая тянется вдоль задней части административного здания, как раз там, где и начинаются границы частной собственности. Скорее всего, он прошел по этому пути. Немногие знают о ней.

– Вы уверены? – уточнила Эйвери.

– Абсолютно, – произнес Дохри.

Затем он показал Блэк свой телефон, на дисплее которого высвечивались контактные данные его друзей. Эйвери скопировала их в мобильный и сохранила.

– Мистер Дохри, спасибо за Вашу помощь. Уверена, Вы правильно поймете мое беспокойство по поводу Ваших прошлых обвинений.

– Можете спрашивать, что угодно. Я не изменился. Я сейчас говорю не об угрозе жизни ребенка и не о попытке изнасилования. Я говорю об охоте… Я все еще считаю, что государство отняло у нас слишком много земли, которая должна быть открыта для всех. Но… В любом случае, я не нарушаю ни то, ни другое.

«Просто парень, который пытается сбежать от своих демонов», – подумала Эйвери. Она уже встречала множество таких людей и могла точно сказать, когда они были искренни. Тем не менее, она не могла быть полностью уверена в Джимми Дохри. Но подобный неожиданный визит детективов из Убойного отдела убил бы в нем любое искушение.

Когда они выходили из магазина, Рамирес явно заинтересовался спиннингами.

– Ты рыбачишь? – поинтересовалась Блэк.

– Бывало и такое. Мой старик любил это дело. Я пытался продолжить традицию еще какое-то время после того, как он покинул нас, но не смог.

«Я еще столько всего не знаю о нем», – поняла она.

Это была тревожная мысль, учитывая, что скоро им предстоит жить вместе.

– Кстати, об этом, – произнес Рамирес. – Ты спросила Дохри, поймал ли он что-нибудь во время их последней рыбалки. Я в курсе, что тебе все равно, но не понял, к чему был задан вопрос.

– Лед на реке Чарльз был достаточно толстым, чтобы дети смогли покататься на коньках, но все же относительно хрупким, судя по тому, что я видела своими глазами. У меня есть родственник, который тоже любит рыбалку. Занимается подледной ловлей на Аляске. Поэтому я знаю, что лед обязательно должен был треснуть и они могли провалиться в воду. Этот факт, плюс то, что он вряд ли смог бы что-то поймать в этом районе.

– Ах, то есть ты пыталась уличить его во лжи, – кивнул Рамирес.

– В точку.

– Ты когда-нибудь пыталась сделать тоже самое со мной?

– Ты уверен, что хотел бы это знать? – спросила она, садясь в машину.

Она изо всех сил пыталась поддерживать хорошее настроение, поскольку в глубине души прекрасно понимала, что если алиби Джимми Дохри окажется настоящим, то они снова вернутся к самому началу.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Водопроводные трубы полностью замерзли и он понимал, что если не будет осторожным, то одна из них может лопнуть и привести к полному хаосу. Но, честно говоря, это не сильно заботило его. Термометр показывал всего тридцать градусов, так как вчера утром он отключил отопление (это не имело особого значения, поскольку он никогда не устанавливал температуру выше пятидесяти пяти, вне зависимости от того, как холодно было снаружи). Он дрожал, хотя сильно вспотел и был одет в толстовку с капюшоном, которая плотно облегала его тело.

В квартире было холодно, но это было хорошо. Он хотел приучить себя к морозу, но понимал, что это нужно делать постепенно. Вчера он уже попытался провести один эксперимент, встав прямо в лужу на морозе за своим домом. Он простоял так без обуви и сегодня один из его пальцев был бледным и частично онемел.

Он был в нескольких шагах от следующего эксперимента, просматривая материалы на кухонном столе. Дни, когда он пытался заморозить хомяков, чтобы затем вернуть их к жизни, подошли к концу. Он тогда не мог мыслить трезво. Слава Богу, он уже не пытался воскресить мертвых. Он больше не пытался растопить замороженные сердца в надежде понять, как манипулировать холодом, хоть это и являлось его изначальным планом. Нет… Теперь он все понимал.

Он понимал, что должен использовать холод. Он должен был принять его таким, каков он есть. Он был абсолютно уверен, что больше не сможет запечатлеть красоту своих жертв. Это могло бы стать возможным, но разум, подобный его, никогда не сможет понять это. Раз он хотел по-настоящему сохранить красоту тех замороженных девочек, то ему следовало слиться с холодом. Если в один прекрасный день он планировал изменить себя, избавиться от рубцов и ужасного шрама на лице, то ему предстояло полюбить холод. Он обязан был полюбить его. Стать с ним единым целым. И только тогда, возможно, он смог бы использовать замороженную красоту своих жертв для себя самого.

Когда он уселся за стол, из его уст вырвался стон предвкушения. Он посмотрел на морозильник фирмы Yeti, стоявший на столе, и медленно снял крышку. Из аппарата поднялся холодный пар. Он заглянул внутрь на застывший лед, одновременно испытывая тоску и страх.

Он закатил рукав толстовки, понимая, что начал тяжело дышать.

«Я смогу сделать это, – подумал он. – Я смогу. Полюбить холод… Стать холодом… Это для твоего же лица, для твоей жизни…»

Он заснул руку в морозильник. Сначала ощущение холода было шокирующим, но через несколько секунд его кожа, казалось, начала привыкать. Он знал, что сначала появится чувство жжения, но оно было намного сильнее, чем он ожидал.

В свое время он изучал сухой лед и знал, что тот будет очень эффективным в его экспериментах и для реализации плана. Он уже дважды пользовался им, пытаясь сохранить своих жертв. Конечно, то время, когда он надеялся воскресить их и понять, как обмануть смерть с помощью льда, уже прошло.

Он знал, что для работы с сухим льдом необходимо было использовать латексные перчатки. Он также знал, что данный вид льда намного холоднее обычного. Его средняя температура достигала – 109,3 градуса по Фаренгейту.

Каждый мускул его тела буквально умолял убрать руку. Но он продолжал держать ее, издавая небольшое шипение сквозь зубы. Когда ситуация стала невыносимой, он взял зеркало, которое хранил за морозильником. Он взглянул на свое отражение, рассматривая рубцы и кривой рот. Он все еще мог разглядеть черты лица того парня, которым когда-то являлся, призрак того, каким он был.

Он снова мог стать красивым, если ему удастся пройти через боль. С самого начал он прекрасно понимал, что будет нелегко.

Жжение продолжалось. Из прочитанного следовало, что необходимо время. Это ощущение должно смениться онемением. После этого может наступить повреждение нервов или полный паралич конечности. Его тело тряслось. Как долго он уже держит руку? Шесть минут? Семь?

Он неспешно вытащил ее изо льда, оставив лишь мизинец. Не страшно, если он потеряет его, но сама рука ему еще потребуется. Предстояла нелегкая работа.

«Думай о предстоящем, – говорил он себе, ощущая терпимую боль в мезинце, которая сменилась неким дискомфортом. – Ты сможешь, ты сможешь».

– Ты сможешь, – громко повторил он вслух, глядя на свое отражение. – Ты сможешь…

Внезапно, новая волна боли прошла через его мизинец и поднялась к самому плечу. Ощущение жжения будто увеличилось в десяток раз. Оно стало настолько сильным, что он не смог справиться, отдернув руку и прижав ее к груди. Он заплакал, задыхаясь от собственного крика, потому что не смог быть сильным.

В отчаянии он сбросил зеркало со стола.

«Как ты можешь быть таким слабаком?»

Зеркало разбилось на мелкие осколки, но он едва заметил это. Он взглянул на свою левую руку, которую погрузил в сухой лед примерно на одиннадцать минут. Мизинец сильно посинел, а верхняя часть безымянного пальца приобрела оттенок фиолетового цвета, чуть светлее соседнего пальца. Он подвигал рукой и обнаружил, что мизинец практически не реагирует. Он чувствовал, что палец пытается, но больше не слушается импульсов мозга.

«Забудь об этом, – произнес голос в его голове. Он хорошо знал его, но не любил… голос его матери. – Ох, дорогой, забудь об этом. Включи отопление. Обратись к врачу по поводу руки и этого пальца. Прекращай свою задумку, пока еще можешь. Не будь идиотом. Не ломай себе жизнь».

– Нет, – простонал он. – Слишком поздно.

Помимо всего прочего, что его мать могла понимать? Ведь именно она поставила его в подобное положение. Его мать подтолкнула его к этому.

Он чуть ли не с любовью посмотрел на осколки разбитого стекла на полу. Он мог бы подобрать их и с силой прижать к яремной вене. Это было бы легко. Он быстро истек бы кровью и все закончилось бы.

Заманчивая идея. Но он зашел так далеко. Он отобрал жизнь. Покончить с собой теперь было бы неправильно.

Он снова посмотрел на пальцы левой руки. Задрожав, он вскрикнул. Выбежав из кухни, он схватил ключи с тумбочки, стоявшей у входной двери. К тому моменту, как он добрался до своего фургона, чувствительность практически целиком вернулась. Насколько он понимал, покалывание в пальцах означало, что кровь возобновляла процесс циркуляции. Этого было достаточно для продолжения.

И это именно то, чем он собирался заняться… Будь проклят голос его матери.

***

Он уже знал, кто ему нужен. Он наблюдал за ней несколько раз. Она была чуть старше, чем требовалось, но ее красоту нельзя было отрицать. Он следил за этой женщиной уже целых семь месяцев, планируя и ожидая подходящий момент. Он проехал по кварталу, чтобы удостовериться, что ее машина припаркована там же, где и обычно.

Он уже начинал ощущать себя роботом. Всякий раз, когда он был уже близок к тому, чтобы похитить избранницу, его мозг, казалось, переходил в автоматический режим. Все проходило просто и четко, словно по шаблону. Он ощущал этот момент и действовал. Он больше не беспокоился о том, что его левый мизинец перестал работать. Единственное, что сейчас было важным, это получить нужную женщину.

Он знал, что она живет одна. Он все изучил и распланировал, как в предыдущие два раза. Он не верил в шанс или совпадение. Все должно идти строго по плану. Он работал над этим делом целых два года, ожидая самую холодную зиму за последние десять лет.

Он припарковался через четыре машины от автомобиля жертвы и стал наблюдать, как она выходит из четырехэтажного офисного здания и садится в свою дорогую черную машину. Как только она выехала с парковки, он последовал за ней.

Поездка домой обычно занимала ровно двадцать одну минуту, но в этот раз они потратили на семь минут больше из-за какого-то идиота, который выехал на красный свет и врезался в грузовик. Он чуть не потерял женщину из виду, но быстро нагнал ее в двух кварталах от дома. Он продолжал движение через две машины от нее, не желая, чтобы его заметили.

Паркуясь в своем гараже, женщина не обратила никакого внимания на красный фургон, проехавший мимо нее и свернувший налево.

Он проехал по кварталу, еще раз вспоминая каждый ее шаг в повседневной рутине. Минут через пятнадцать она выйдет на прогулку со своей собакой, одной из тех ужасных пород, наполовину напоминающих пуделей. Это даст ему целую гору времени. Он объехал квартал по кругу и припарковался перед ее гаражом. Эта женщина никогда не выходила гулять с собакой через парадный вход, поэтому она не сможет заметить странный красный фургон, остановившийся у ее дома.

Он очень осторожно достал из кармана маленькую бутылочку и тряпку. Пропитывая ткань хлороформом, он задержал дыхание. Вылив достаточное количество содержимого, он вылез из фургона и начал разгуливать по газону, будто жил в этом доме. Руки были в карманах, в правой он держал тряпку, пропитанную ядом.

Он уже осматривал дом ранее и прекрасно знал, что рядом с задним крыльцом есть идеальное укрытие. Он приблизился к дому, подходя боком на тот случай, если жертва решит выглянуть в окно. Как только он добрался до крыльца, то тут же уселся на ступеньки, прижавшись спиной к решетке, огораживающей вход.

Это ощущение полной автоматизированности и систематичной работы без необходимости контроля позволило ему остаться совершенно спокойным и терпеливым. Его ноги были согнуты в таком положении, чтобы он смог быстро подняться при необходимости. Дыхание оставалось ровным и медленным. Он являл собой образец терпеливости, смирения и полного осознания того, что было поставлено на карту.

Через четыре минуты задняя дверь распахнулась. Он услышал цоканье собачьих лап, как только женщина вывела животное на крыльцо. Было четко слышно, как собака вышла с кухонного линолеума на деревянные ступеньки. Женщина, как он точно знал, была в наушниках, слушая свой голубой iPod (который он видел множество раз, проходя мимо нее при наблюдении).

Услышав первый шаг на ступеньках, он вскочил на ноги. Женщина была потрясена и испугана, замерев буквально на секунду. Собака также сильно испугалась, завизжав своим тоненьким голосом на всю улицу. Он потянулся и схватил ее за плечо. Толкнув жертву на землю, он тут же оседлал ее прежде, чем она смогла закричать. Когда ей, наконец, удалось открыть рот, он мгновенно засунул туда тряпку. Она пару раз дернулась и обмякла. Ее глаза расширились от ужаса.

Собака попыталась напасть на преступника, защищая хозяйку, но не нанесла никакого вреда. Он лишь раз с силой оттолкнул животное, которое затем, слегка описавшись, спряталось под лестницей на заднем дворе.

Питомец наблюдал, как хозяйка прекратила борьбу, подняв правую руку в так и не свершившемся ударе. Затем она обмякла и человек, который напал на нее, чуть ли не с любовью погладил ее лицо. Когда преступник достал тряпку и попытался взвалить женщину на плечо, собака, сидевшая под крыльцом, в последний раз тихо взвизгнула.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Несколько раз Эйвери пришлось напомнить себе, что, по состоянию на текущий момент, расследование утекло из ее рук. Алиби Джимми Дохри действительно подтвердилось, снова оставив их без каких-либо зацепок. Единственная надежда, которая оставалась, это вероятность того, что судмедэксперты нароют что-то новое.

Блэк ненавидела ощущение того, что находится где-то в сторонке, хотя и знала, что это снова позволит ей расставить приоритеты. Ей предстояло понять, что иметь жизнь вне работы вполне нормально. Сейчас, когда с Роуз все продвигалось спокойно, а ее отношения с Рамиресом были на этапе «слишком хорошо, чтобы быть правдой», наступили отличные времена.

Выйдя из А1 в семь вечера, они с Рамиресом съездили к нему и забрали несколько коробок. Оба практически по-детски радовались, укладывая вещи в багажник машины Эйвери и направляясь затем к ней домой. Для Блэк это был особенный момент, поскольку она знала, что Роуз подъедет чуть позже. Она еще не рассказала дочери о переезде ее парня и, честно говоря, слегка нервничала из-за этого. В любом случае, идея о том, что теперь они вместе, заставляла ее сердце биться быстрее.

Казалось, оно вообще может взорваться, когда Эйвери, приехав домой, увидела, что Роуз уже там. Она ожидала в машине, так как не имела возможности попасть внутрь. Дочь вышла и поздоровалась, как только они подошли к ступеням. Рамирес нес две коробки, держа их друг на друге, а Блэк катила чемодан на колесиках.

– Всем привет, – сказала Роуз с понимающей улыбкой на лице и таким же тоном. – Итак… Что происходит?

– Идем наверх, – ответила Эйвери. – Обсудим это.

– Ладно, – согласилась она.

Что-то в глазах дочери выдало ее. Эйвери могла с уверенностью сказать, что Роуз все поняла еще до того, как они добрались до лифта.

– Что думаешь об этом? – спросила Блэк, не дав ненужному напряжению повиснуть в воздухе и вызвать утомительную паузу.

Роуз взглянула на Рамиреса несколько удивленно:

– Ты переезжаешь?

– Да, – кивнул он. – Но, если по какой-то причине тебя это не устраивает, нам стоит поговорить.

«О Боже, – подумала Эйвери, ощутив, как сердце готово взорваться. – Он действительно готов сделать это».

– Нет, – ответила Роуз, – думаю, это здорово. Это означает, что я могу перестать беспокоиться о ней, так как в ее квартире теперь будет находиться как минимум один взрослый и ответственный человек.

– Черт, – улыбнулся Рамирес, – тебя только что сделали, детка.

– Да… В этом плане она очень похожа на свою мать.

– Ого, да меня ждут неприятности, – пошутил он. – Вы обе постоянно будете рядом…

– Мы позаботимся о тебе, – произнесла Эйвери.

– Для начала, – добавила Роуз.

К тому моменту, как двери лифта открылись и они втроем вошли внутрь, держа коробки в руках, все уже смеялись. Этот момент заставит Блэк ощутить всю теплоту… спокойствие. Во всем этом было нечто настолько правильное, будто кто-то скрывал последний кусочек огромного пазла и она только что нашла его, вставив на место.

***

После того, как Рамирес убрал свои коробки в угол спальни и они съели несколько кусочков пиццы, Роуз задала вопрос, от которого они пытались уклониться. Эйвери была уверена, что она не хотела никого задевать, но тема была слишком щепитильной.

– Итак, – начала она с улыбкой, – могу ли я осмелиться и спросить, что все это означает? То, что вы решились жить вместе, большой шаг. Что нас ждет впереди?

Эйвери с Рамиресом слегка напряженно переглянулись, но затем улыбнулись.

– Думаю, нам сначала самим стоит обсудить это перед тем, как делиться с другими, –ответила Блэк.

– Мам, давай смотреть правде в глаза, ты не становишься моложе. Лучше понять это, пока не стало слишком поздно.

Рамирес издал искренний смешок. Эйвери толкнула его в бок и закатила глаза.

– Ты у нас тоже не юнец, – напомнила она.

– В любом случае, это круто, – сказала Роуз. – Я рада за тебя, мам. Правда.

Блэк было очень приятно слышать это от дочери. Менее года назад Роуз пыталась заставить ее вернуться к отцу, хотя бы дать ему шанс. Сейчас Эйвери пыталась понять, откуда появились такие перемены. Ей в голову пришло, что делая попытки стать лучшей матерью и убедиться, что она заняла прочное место в жизни дочери, они вообще не касались темы отца.

Ночь подкралась незаметно. Как только стукнуло десять вечера, Роуз направилась к входной двери.

– Было весело, – сообщила она. – Теперь третий лишний уходит. Буду рада помочь распаковаться, когда вы все перевезете.

– Милая, ты совсем не лишняя, – сказала Эйвери.

– Она права, – ответил Рамирес. – Если уж говорить об этом, то лишний здесь я.

– Нет, сэр, – улыбнулась Роуз, покачав головой. – Уже время ложиться спать. Кого, как ты думаешь, мама предпочла бы иметь рядом, когда выключат свет? Тебя или меня?

– Роуз! – смущенно и немного шокировано воскликнула Блэк.

– Да ладно, мам, – засмеялась дочь. – Все в порядке. Каждый берет свое.

Эйвери сложно было смутить, но он почувствовала, как лицо покраснело.

– Спокойной ночи, Роуз, – ответила она, недоверчиво покачав головой.

– Сладких снов, голубки, – кивнула дочь и вышла.

– Храбрая девчонка, – произнес Рамирес, когда дверь закрылась.

– Да уж. И чем ближе мы становимся, тем больше я узнаю. Я бы хотела сказать, что у нее это от отца, но, думаю, мы оба знаем, что это не так.

– Это точно, – ухмыльнулся он, стоя на кухне, расправляя коробки от пиццы и собирая посуду. – Она еще и умная, и злюка.

– Я все еще чувствую, что пропустила столько всего важного в ее жизни, – кивнула Эйвери.

– Давай будем честны. Это так и есть. И это отстой. Но ты все сделала правильно. Сейчас ты здесь и я могу с уверенностью сказать, что она это ценит.

Блэк подошла к Рамиресу сзади, обняв его за талию и положив голову на спину между лопатками.

– Спасибо, – произнесла она.

– Все хорошо?

– Да. Знаешь, она и правда умная. Знает, когда уйти. Может она почувствовала вибрации в воздухе?

– Какие?

Все еще обнимая Рамиреса, Эйвери медленно скользнула рукой к ширинке и расстегнула ее.

– Те, что говорили ей о том, что мать хотела бы побыть наедине со своим соседом. Или, как она выразилась, взять свое.

– Я же говорил, – ответил он, повернувшись с ухмылкой на лице. – Умная девчонка.

***

После всего они уселись на кухонном полу, прижавшись спинами к мебели. Их вещи были разбросаны повсюду. Все это заставило Эйвери почувствовать себя на двадцать лет моложе, кем-то вроде тех возбужденных молодоженов, которые договорились заняться сексом в каждой комнате дома.

«Возможно, это не такая уж плохая идея», – подумала она.

– Кажется, мне понравится жить с тобой, – запыханно произнес Рамирес, улыбаясь. Он наклонился и поцеловал ее в плечо.

– Аналогично, – ответила она.

– Чувствую, что мне пора кое-чем с тобой поделиться.

– Чем же?

– Я никогда не был женат, но был близок к этому. Я также никогда не обсуждал это, но и прекрасно знаю тебя. Раз мы зашли так далеко, тебе стоит знать эту часть моего прошлого.

– Ладно, – ответила она.

– Мы познакомились в колледже, еще на первом курсе. С первого дня она стала для меня всем. Я не скакал по койкам, чем обычно занимаются парни в общежитиях. Четыре года в колледже, два после, большую часть которых я провел в академии. Я купил кольцо и все, что требовалось. Я безумно нервничал, понимаешь? Я таскал эту проклятую штуковину с собой целых шесть недель и не мог заставить себя сделать предложение. Как оказалось, не зря. Как-то я приехал домой чуть раньше, надеясь удивить ее. Я думал сделать это после приятного ужина.

Эйвери изо всех сил старалась, но так и не смогла представить себе Рамиреса, опустившегося на одно колено.

«Слишком уязвим, – подумала она. – Тогда он был совершенно другим человеком».

– Думаю, что понимаю, к чему ты клонишь, – ответила Блэк. – Не обязательно заканчивать, если не хочешь.

– Ах, да все в порядке, – произнес он. – На самом деле я очень давно не говорил об этом. Что-то вроде словесного поноса.

– Да, поняла, – сказала Блэк, понимая, что сама еще не рассказала свою историю неудачного брака.

«Это должно скоро произойти. Я не могу вечно держать все в себе… Особенно, учитывая, что теперь мы живем вместе».

– Итак, я заваливаюсь в квартиру, немного нервничая, потому что это, возможно, та самая ночь. И… не поверишь, я услышал все даже раньше, чем увидел. Думаешь то, что я услышал, не сподвигло меня заглянуть? Я должен был увидеть все своими глазами. Глупо, да? В общем, я прошел в спальню и понял, что звук идет из душа. Дверь была приоткрыта. В принципе, у нас была одна из тех симпатичных стеклянных ширм. И я все увидел. Увидел голую задницу этого урода, когда он брал ее сзади. И ей действительно нравилось. Правда нравилось. Я сорвался. Я тихо открыл дверь так, что парень даже не мог знать о происходящем, пока я не схватил его за плечо и не дернул. Я ударил его и, когда он грохнулся прямо в душ, оттолкнул девушку в сторону. Я промок насквозь, но это того стоило. Не стану лгать. Она разняла нас, пока я не успел нанести ему такой ущерб, что меня посадили бы. Уверен, что сломал ему нос. Скорее всего, вывихнул и челюсть.

– А как она среагировала? – спросила Эйвери.

– Без понятия, – пожал он плечами. – Я развернулся и ушел. С тех пор мы ни разу не общались.

– Вообще?

– Она потылась дозвониться, но я не отвечал, – покачал Рамирес головой. – Я вернул кольцо в магазин и использовал деньги на первоначальный взнос для новой машины. На самом деле, эта машину у меня до сих пор, – усмехнулся он, хотя ничего смешного в этом не было.

«Печальная история, – подумала Блэк. – Но объясняет многое».

– Спасибо, что рассказал, – произнесла она вслух. – Судя по всему, мы еще очень многого не знаем друг о друге. Даже не уверена, привлекает все это или настораживает.

– Думаю, и то, и другое, – ответил он.

– Боже… это должно быть сильно угнетает.

– Не особо, – сказал Рамирес. – Тяжелее от осознания того, что я мог убить этого парня, если бы она не оттолкнула меня.

– Тем не менее. Ужасно, что тебе пришлось пройти через такое.

Он пожал плечами, наклонился и мягко поцеловал ее в губы. Когда он отстранился и заглянул ей в глаза, Бог свидетель, у нее в животе запархали бабочки.

«Может сейчас и есть то самое время, когда стоит все рассказать ему, – подумала она. – Все о Джеке и о том, как мой эгоизм и одержимость карьерой разрушили семью».

Эйвери собрала всю волю в кулак и подготовилась говорить, но была прервана телефонным звонком. Чувствуя себя немного глупой от того, что все еще стоит полностью обнаженная посреди кухни, она подошла к дивану и взяла телефон.

– Это О’Мэлли, – произнесла она.

– Что не так с начальниками, которые звонят сразу после секса? – спросил он.

– Могло быть и хуже, – ответила Блэк. – Мог позвонить в процессе.

Сев на диван и накинув на себя одеяло, она приняла вызов:

– Добрый вечер, капитан О’Мэлли. Что случилось?

– Случилось третье тело, – раздался в трубке голос. – И это… Боже, ты должна сама увидеть.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Только минула полночь, когда Эйвери припарковалась напротив Бостонской публичной библиотеки, с трудом осознавая, где она находится. Ей не верилось, что здесь, в центре города, могли бросить тело. Возле места преступления находилось всего две машины, что заставило Блэк решить, что Коннелли пытался не распространяться. Когда они с Рамиресом вышли из машины, библиотека их совершенно не интересовала. Они направились к маленькому огороженному участку земли на другой стороне улицы. Большую часть зимы этот уголок служил местом работы художника-импровизатора и, в конце концов, город оборудовал его в качестве парка ледяных скульптур.

Эйвери сразу заметила О’Мэлли и Финли. Они разговаривали с каким-то высоким мужчиной, который выглядел очень расстроенным. В данный момент здесь находилось всего три человека. Подойдя с Рамиресом ближе к этой троице, Блэк быстро оглядела фигуры вокруг: ангелы, снеговики, лебеди и даже один из талисманов команды Red Sox с фирменной бейсболкой.

Но впереди их ждало нечто, что не должно было там присутствовать. Это было очевидно, так как на объекте лежало одеяло, точно такое же, какое можно найти в любой патрульной машине города. Напротив трупа и стояли О’Мэлли, Финли и высокий мужчина. Что бы ни скрывало одеяло, оно была разложено всего на два с половиной фута в длину.

Блэк не стала терять времени, поспешив к мужчинам.

– Что у нас? – спросила она.

– Загляни под одеяло, – ответил О’Мэлли.

Эйвери так и поступила, даже не подготовившись. Она уже давно выучила, что даже когда ты готовишься к худшему, результат все равно будет неожиданным, поэтому не стоило предпринимать лишних действий.

Она сбросила одеяло и обнаружила под ним обнаженную женщину, сидящую на тротуаре. Она была слишком бледной, а с волос прямо кусками свисал лед. Женщина сидела, сложив ногу на ногу, как ни в чем не бывало. Голубые глаза были широко раскрыты, глядя на библиотеку, расположенную на противоположной стороне улицы. Эйвери потребовалось менее пяти секунд, чтобы понять, что женщина была полностью побрита, как и предыдущие жертвы. Руки, ноги, интимная зона, в общем все, кроме волос на голове.

И, подобно всем другим, она была невероятно привлекательной. Тем не менее, одно отличие все же было. Эта женщина была явно старше, лет на десять-пятнадцать.

За телом были расположены две подпилинные и прибитые друг к другу деревянные стойки, поддерживающие ее позу. Между ними был установлен железный прут, висящий на одном уровне с бордюром.

«Вот оно… доказательство того, что он считает свое дело искусством, – подумала Эйвери. – Может она и не покрыта льдом целиком, но подверглась его воздействию, что видно по волосам. И, выставляя ее вот так… Он буквально тычет нас носами в это. Теперь ему не придется присылать никаких писем. Это и есть его послание».

Взглядом указав Рамиресу исследовать тело, она снова прикрыла его.

– Как долго она здесь находится? – спросила Блэк.

– Не очень, – ответил высокий мужчина дрожащим голосом. – Я ушел примерно в восемь тридцать и наткнулся на нее примерно в одиннадцать десять.

– Детектив Блэк, – начал О’Мэлли, – познакомьтесь с Джонатаном Хьюзом. Он местный скульптор, который следит за этим мини-парком. Он был первым, кому мы позвонили, узнав о теле. Парочка, прогуливавшаяся из бара домой, наткнулась на него. Они хотели полюбоваться ледяными фигурами и увидели жертву. Получается, убийца воспользовался окном в три часа.

– Кто-то должен был что-нибудь заметить, – произнес Рамирес.

– Возможно, – ответил О’Мэлли. – Но мы не получали никаких вызовов, кроме этой парочки.

– Мы знаем, кто жертва? – уточнила Эйвери.

– Да. Мистер Хьюз сообщил нам. Женщина под одеялом – Кэролин Роджерс, вице-президент Бостонского исторического общества, иногда подрабатывающая моделью.

– Иногда? – переспросила Блэк.

– Она снималась в рекламе, печаталась в газетах, участвовала в клипе какого-то музыканта, играющего в стиле кантри. Куча людей знает ее, соответственно, это общественный деятель. Поэтому я бы очень хотел докопаться до истины до того, как СМИ все разнюхает.

Эйвери снова оглядела миниатюрный парк скульптур и заметила, что тело не просматривалось с улицы. С другой стороны, библиотека на другой стороне улицы подкинула ей идею. Напротив также располагась старая церковь, великолепная архитектура которой заставила ее мозг работать быстрее.

– Финли, ты можешь уточнить, с кем нам стоит поговорить, чтобы получить доступ к камерам видеонаблюдения библиотеки и церкви? Тебе придется разозлить парочку людей, звоня так поздно, но нам нужно просмотреть записи в ближайший час.

– Не понимаю, как кто-то мог сделать подобное, чтобы никто ничего не заметил, – произнес Джонатан Хьюз.

«Холодная погода означает огромные пальто и меховые шапки, – подумала Эйвери. – Это идеальная маскировка...»

– Это парк ледяных скульптур и тут холодно, – сказала она вслух. – Если кто-то и заметил человека, разгуливающего тут с огромной ношей, даже достаточно большой, чтобы являться человеческим телом, не уверена, что он принял бы это за нечто подозрительное. Узнаем больше, если удастся раздобыть съемки с камер видеонаблюдения библиотеки.

– Я возьмусь, – ответил Финли, доставая телефон.

Эйвери вздохнула и оглянулась на маленький участок ледяного сада. В это время суток в воскресенье было практически невозможно пронести тело так, чтобы этого никто не заметил.

«Убийца смел. Он мужественен в каком-то болезненном понимании этого слова. Если не поймать его в ближайшее время, это будет печально».

Конечно, прохожие могли и не понять, что убийца нес тело, но кто-то же за целых три часа должен был увидеть хоть что-то. А сейчас их единственной надеждой были камеры видеонаблюдения библиотеки.

Рассматривать прекрасные скульптуры, среди которых найдено тело, было немного жутко. Наконец, Эйвери задрожала от холода и вздохнула.

Это будет еще одна бесконечная ночь.

***

Сорок минут спустя, Эйвери с Рамиресом сидели в крошечном кабинете Бостонской публичной библиотеки с женщиной среднего возраста. Ее звали Джесси Нельсон, главный библиотекарь и, по всей видимости, единственный в штате, кто знал систему безопасности и компанию, которая устанавливала оборудование. К сожалению, они не могли встретиться с Блэк до полудня.

Джесси пыталась быть максимально полезной, учитывая тот факт, что ее разбудили посреди ночи. Она была рада помочь и проявила обеспокоенность, просматривая записи с камер видеонаблюдения, с 20:00 до 23:15.

Эйвери тут же обратила внимание на один неприятный факт: камеры безопасности, установленные на здании библиотеки, не могли охватить всю интересующую их область на обратной стороне улицы. Около четверти левой стороны парка скульптур не попадало в кадр. Тем не менее, маленький участок тротуара, на котором нашли тело Кэролин Роджерс, был на виду.

Как Блэк и ожидала, пешеходы активно проходило мимо около девяти часов вечера и практически исчезли ближе к десяти.

– Ладно, – сказала Эйвери через плечо Джесси. – Теперь я попрошу Вас остановить запись и запустить ее в режиме реального времени на тех моментах, когда кто-то заходит в парк между 22:00 и той минутой, когда появляемся мы с Рамиресом.

– Хорошо, – ответила Джесси, быстро проматывая пленку.

Она остановила видео в том месте, где двое человек появились в кадре в 22:06. Это была молодая пара, державшаяся за руки. Они прошли около скульптур, пройдя по маленькому парку и продолжили свой путь по улице.

В 22:11 появился еще один человек. Хоть он и зашел в парк, в руках у него ничего не было. Тем не менее, Эйвери все равно попросила Джесси замедлить видео. Они наблюдали, как мужчина зашел в парк, а затем, предположительно вышел из той части, которая была скрыта от камер.

Спустя шесть минут появился еще человек, а затем группа из пяти, которые явно были студентами колледжа. Джесси продолжила перемотку, сидя на краю кресла.

В 22:39 в кадр попал человек, который даже не старался оставаться незамеченным. Он был в толстом пальто с поднятым капюшоном и смотрел вниз. Либо это было из-за того, что он скрывал свое лицо, либо потому, что он толкал впереди тяжелую тележку. На ней лежал большой деревянный ящик.

– Вот дерьмо, – сказал Рамирес.

– Вернитесь к тому моменту, где он только подходит, пожалуйста, и замедлите съемку, – попросила Эйвери.

Джесси сделала ровно так, как ее просили. Они наблюдали, как он медленно зашел на участок, толкая тележку. Человек вошел на территорию парка скульптур с таким видом, будто сам принадлежал ему, маневрируя между фигурами и направляясь к тому месту, где Блэк обнаружила тело Кэролин Роджерс менее часа назад.

Человек остановился именно в интересующей их точке и выгрузил ящик с тележки. Он быстро осмотрелся и затем открыл его. Как все и ожидали, внутри находилось тело жертвы. Присев спиной к камере, он вытащил собственную замороженную фигурку и установил ее в нужной позе, используя импровизированный стэнд.

Весь процесс занял около двух минут и за это время никто не прошел мимо. Убийца резко встал, поместив ящик на телегу. Затем он просто ушел с места преступления, все также толкая ее впереди себя, будто ничего не произошло. Словно обычный прохожий, лишь одетый в толстое пальто с капюшоном, он свернул левее и исчез с поля зрения камеры видеонаблюдения.

– Ты видела четкий снимок лица? – спросил Рамирес.

– Нет. Джесси, Вы можете заново пустить запись, возможно, чуть медленнее?

Они снова просмотрели видео и заметили лишь два момента, когда лицо убийцы мелькало перед камерой. В первый раз большая часть была скрыта под тенью капюшона. Второй кадр был более многообещающим, но все же недостаточно четким. На этот раз мех капюшона скрыл его, но ей удалось засечь один глаз, форму носа и нижнюю часть, начиная от губы.

– Остановите, пожалуйста, запись, – попросила Эйвери. – Можете сделать распечатку кадра?

– Сейчас будет готово, – ответила Джесси, несколько раз клацнув мышкой.

Затем она встала из-за стола и прошла в другую часть кабинета, где стоял принтер.

– Мне все равно, насколько он сумасшедший, – произнес Рамирес. – Но сбросить тело в общественном месте, подобно этому… Слишком нагло.

– Согласна, – кивнула Эйвери. – И это пугает меня. Если наш убийца настолько храбр, чтобы поступить так, я не уверена, что он на этом остановится.

В этот момент зазвонил ее телефон. На том конце провода был Финли, голос которого звучал таким же проигравшим, какой чувствовала себя сама Блэк.

– Нашел что-нибудь? – спросила она.

– Нет, – ответил Финли. – Я в старой церкви, общаюсь с охранником. Ни одна из камер не достает до парка скульптур, чтобы получить четкий снимок. Все, что мы видим отсюда, это тени людей на выходе. Ничего полезного.

– Спасибо за попытку, – сказала Эйвери, положив трубку и оглянувшись назад на монитор компьютера.

Она попыталась сосредоточиться, но была сбита Джесси, которая вернулась с распечаткой фотографии,

– Спасибо, – рассеянно пробормотала Блэк.

Она взглянула на мутное лицо на фотографии, медленно преодолевая возникшее чувство страха. Было очень обидно, что камеры засняли убийцу, но не смогли запечатлеть его лицо. И Эйвери ощущала себя так, будто даже с этого нечеткого снимка ублюдок насмехался над ней.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Эйвери удалось вздремнуть пару часов в одной из комнат отдыха А1. Когда она проснулась около 6:30 утра, участок полностью напоминал сумасшедший дом. Новость уже просочилась на телевидение, а пресса успела устроить лагерь на парковке и улице, идущей вдоль здания полиции.

Где-то между 2:00 и 6:30 утра журналистам удалось узнать о личности третьей жертвы, теле, которое было установлено в виде скульптуры. Поскольку Джонатан Хьюз, надзиратель мини-парка, настаивал на своей невиновности, в участке предположили, что журналисты прознали о новом трупе от той самой парочки, которая обнаружила тело, заплатив им немало денег.

Черно-белое фото, которое они с Рамиресом получили в библиотеке, уже прошло через десятки рук, но все лишь испытывали разочарование при виде снимка. Даже когда эксперты А1 придали ему лучшую четкость, все равно определить человека оставалось невозможным. Все, что у них было, это длинное пальто, напоминающее парку, по всей вероятности черного цвета. Излишне говорить о том, что такая особенность была чем-то присущим зимнему Бостону.

Блэк быстро прошла в ванную, плеснула холодной водой в лицо и сделала все возможное, чтобы хоть как-то поправить волосы. Затем она прошла к кофемашине, налила себе кружку и сразу принялась за горячий напиток. Едва успев сделать первый глоток, она была остановлена Коннелли, который подскочил к ней так, будто его притягнуло магнитом.

Он даже не стал спрашивать, можно ли им поговорить наедине, загнав ее в угол, хоть и не враждебно. Дилан говорил спокойно, а по выражению его глаз было видно, что он тоже устал.

– Жаль, что я не был в парке ледяных скульптур, – сказал он. – Просто хочу объяснить, что я не приехал потому, что общался по телефону с полицией штата и федералами. Многие считают, что пора подключать к расследованию ФБР. Боже, я действительно не хочу, чтобы это произошло. Поделись со мной, Блэк. Дало ли нам это тело какие-нибудь новые зацепки для поимки этого мудака?

– Несчитая того, что он оказался чертовски храбр? Боюсь, что нет. Зато оно подтвердило мою теорию о том, что для убийцы это дело является некоей формой искусства.

– От этого легче не становится, – произнес Коннелли. – Еще один момент, который не дает мне успокоиться, это тот факт, что если федералы втянутся, мне придется передать им дело без вариантов. А также я отстраню тебя.

– Что? Зачем?

– Потому что я не хочу, чтобы мой сотрудник, который займет позицию сержанта сразу после данного расследования, отдал лучшие догадки в чужие руки. Это будет плохо не только для тебя, но и для всего А1.

Эйвери хотела оспорить его решение, но прекрасно понимала, что он прав. Она также знала, что весь этот хаос, поднятый СМИ по делу Кэролин Роджерс, лишь усугубил положение, привлекая все больше внимания ФБР. Возможно, у них остался всего один день. Если появится еще одно чертово письмо, то и этот срок станет меньше.

– И еще кое-что, – произнес Коннелли. – Поскольку Кэролин Роджерс являлась общественным деятелем, сам мэр сунул свой нос в это дело. Между нами, мне кажется, что он тоже не особо хочет привлекать ФБР. Не секрет, что он не самый ярый твой поклонник, но он все же знает, что ты лучшая. Давай постараемся порадовать его. Но если в ближайшие сроки все пойдет наперекосяк, давай сделаем вид, что этот разговор не был таким радушным. По идее, я должен был наехать на тебя.

– Это решение мэра?

– У нас царит полный беспорядок, Эйвери, – сонно кивнул Дилан. – Посмотри, что можно придумать, чтобы еще подержать ФБР в стороне, хорошо? Пора закрыть это дело и повысить тебя до звания сержанта со всем причитающимся.

«Звучит неплохо, – подумала она, кивнув в знак согласия. – Но этот козел оказался таким же скользким, как и сам лед, которым он одержим».

***

После этого неловкого разговора, Эйвери направилась прямо в свой кабинет. Она закрыла дверь, включила ноутбук и уставилась на материалы дела, лежащие на столе. Пока она дремала в комнате отдыха, кто-то принес информацию по случаю Кэролин Роджерс, положив их рядом с папками Софи Ленц и Пэтти Дирборн.

Блэк разложила все бумаги на столе. Затем она отобрала информацию по каждой жертве и записала ее на маркерной доске. Она редко пользовалась этим методом, но решительные времена требовали решительных действий. Эйвери отметила ключевые моменты по каждой из жертв, выделив месторасположение тел. Она попыталась объединить все настолько, насколько ее уставший мозг был способен в данный момент.

«Хрупкие женщины. Практически ничего общего: ни формы, ни цвета волос или глаз, ничего. Никаких связей между жертвами с точки зрения семьи или работы. Никаких признаков сексуального насилия. Чистая кожа, будто отполированная. Он приводит тела к совершенству, но при этом хочет, чтобы их кожа максимально замерзла, став практически синей».

– Но зачем? – почти выкрикнула она.

Эйвери потребовалось некоторое время, чтобы полностью изучить данные по Кэролин Роджерс. Ей было тридцать шесть лет. Самая старшая из всех жертв. Получается, возраст тоже не имел значения для убийцы. Хотя, Кэролин выглядела очень молодо. Ей запросто можно было дать около тридцати или даже двадцати пяти. Она являлась вице-президентом Бостонского исторического общества, но вряд ли именно это привлекло убийцу. Скорее, это могла быть ее работа моделью, пара примеров которой также находилась в папке. Взгляд Кэролин на фотографиях был немного странным. Казалось, ее сонные глаза вот-вот прожгут лист бумаги.

«Если лед символичен и убийца даже сам не подозревает об этом, то как бы он видел это своими глазами? Почему именно лед? Почему холод? Если убийца имеет что-то против женского пола, то может он пытается объединить их? Лед и женщин? Возможно, это как-то касается холодных сердец? Или может…»

Мысль, которая все зудила в голове с тех самых пор, как из реки Чарльз достали тело Пэтти Дирборн, буквально обрушилась на ее голову. Эта идея, которая покоилась в закромах ее разума и спряталась, как только они получили первое письмо.

«Он не просто показывает их замороженными, но и абсолютно чистыми, дотошно избавляясь от всего лишнего. Вдруг он делает это, чтобы сохранить их? Может он пытается заморозить красоту или что-то вроде этого, формируя особый вид искусства? Если дело в этом…»

– Тогда это и есть сам мотив, – снова произнесла Эйвери вслух. – Это настоящее сумасшествие, но уже похоже на мотив.

«Ладно, если это искусство, то почему он выбрал реку Чарльз? Почему водохранилище?»

Она ощутила, что может наткнуться на разгадку… если ей удастся пробраться в мозг убийцы, используя такую искаженную затею. Если рассматривать расположение двух первых тел в качестве холстов, то это должно было вдохновлять его. Теперь же, представив Кэролин Роджерс в качестве произведения искусства в буквальном смысле этого слова, он открывал и другие возможности.

Размышляя над этим, она сделала последний глоток кофе и позвонила Рамиресу. Он ответил после первого гудка.

– Привет, – сказал он. – Я собирался зайти к тебе, но дверь была закрыта. А ты никогда не запираешь ее…

– Знаю, знаю, – ответила она. – Ты в участке?

– Да. Работаю с парнем, который создает фотороботы, пытаясь сделать что-то со снимком из библиотеки. Но пока не удается.

– Слушай, можешь кое-что сделать для меня? Мне нужно, чтобы ты немного покопал и поискал какие-нибудь школы скульптур изо льда. Возможно, просто определенные занятия в колледжах на эту тему, что угодно. Если удастся отыскать такие, нам нужен будет список проблемных студентов. Может среди них встречались странные или агрессивные парни.

– Да, сделаю, – ответил он. – Что у тебя на уме?

– Я планирую съездить к водохранилищу Фреш-Понд, – сообщила Блэк. – Возможно, мне удалось понять как действует его мозг. Я бы хотела также взглянуть на это место при свете дня.

– Тебе нужна компания? – поинтересовался Рамирес.

– Я ценю предложение, но нет, спасибо. Не сейчас. Мне нужно держать голову чистой.

– Хочешь сказать, что я не даю тебе сделать это? – спросил он с явным сарказмом.

– Именно так. Позвони мне по поводу школ, когда найдешь что-то, тогда и встретимся.

– Звучит как план. Будь осторожна.

– Ты знаешь, – ответила Эйвери и повесила трубку.

Она оглянулась на маркерную доску, запоминая все, что было на ней. Сделав это, Блэк направилась к выходу. Перед тем, как выйти на улицу и пробраться к своей машине через толпу идиотских репортеров, она сделала себе еще кружку кофе. Снаружи было очень холодно и она спала всего два часа. Сейчас, в 7:35, она уже прекрасно понимала, что ее ждет довольно длинный день.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

При свете дня водохранилище Фреш-Понд выглядело абсолютно иначе. Ночью оно было немного готическим, а днем вполне нормальным, хоть и немного забытым. Утреннее солнце слабо отсвечивало от кромки льда, что могло бы быть очень красиво в другой ситуации.

Эйвери проехала по всей территории, слегка притормаживая в том месте, где было обнаружено тело Софи Ленц. Сразу было ясно, что на самом участке не было ничего необычного, кроме того факта, что он предоставил убийце хрупкую основу льда. Каким-то образом он узнал об этом месте и предположил, что мороз хорошо постарается для него. Блэк заметила множество отдельных льдин, которые запросто помогли бы избавиться от тела. Это еще раз говорило о том, что убийца хотел, чтобы его произведение легко можно было обнаружить.

За водохранилищем рядом с небольшим административным зданием, несколькими насосами и другим оборудованием Эйвери заметила какую-то машину. На ветровом стекле виднелся лист техосмотра, подтверждающий ее принадлежность городу. Учитывая количество снега, было очевидно, что автомобиль стоит там уже давно.

Эйвери развернулась и направилась обратно к тому месту, где было обнаружено тело Софи Ленц. С правой стороны от дороги виднелась тонкая полоса грунтовки, огороженная столбами и заблокированная специальными тросами. Она припарковалась и вышла из машины, глядя на противоположную сторону. Небольшая роща отделяла грунтовку от бетонной стены, ведущей к самому водохранилищу.

Блэк подошла к деревьям и посмотрела на лед. Он сверкал в лучах утреннего солнца, отбрасывая еле заметные столбы света в воздух. Здесь было очень тихо, несчитая гула насосов и работы другого оборудования.

«Всегда ли тут так тихо? Убийца должен был знать об этом… Он также был в курсе, что парк ледяных скульптур был абсолютно пуст, когда пришел туда. Дохри также сообщил, что для того, чтобы сбросить тело в воду, надо знать местность. Глядя на окружающую среду, я уверена в его искренности».

Очень осторожно Эйвери спустилась к небольшому холму, на котором и находилась рощица. Через несколько метров деревья закончились и появился забор, последняя преграда между деревьями и водохранилищем. Блэк перелезла через него и взглянула на замерзшую воду. В двадцати пяти ярдах от нее простилался сияющий на солнце белый лист льда.

Повернувшись чуть левее, она обратила внимание на человека, стоявшего у края бетонной стены, откуда она только что пришла. Он стоял неподвижно и смотрел на лед. Сначала Эйвери не придала этому значение, но потом осознала, что он был в темном пальто. Темном пальто с мехом и огромным капюшоном.

Она потянулась за телефоном, собираясь вызвать подкрепление по поводу подозрительного персонажа, стоявшего всего в четверти мили от места преступления, но решила сначала удостовериться. Последнее, что сейчас им было нужно, это сделать неправильный звонок, учитывая заинтересованность мэра, сходящих с ума СМИ и пронюхивающих все ФБР. Она слегка ускорилась и направилась ко входу на территорию, проходя по тонкой грунтовке, ведущей к основной дороге.

Блэк понятия не имела как этот человек добрался до водохранилища. По бокам дороги не было никаких съездов, как не было их и между рощей и водоемом. Судя по всему, он все это время находился поблизости, так как других припаркованных машин не имелось. Этот факт на самом деле означал, что перед ней стоит сотрудник, который знал местность гораздо лучше ее самой.

Эйвери подошла к краю стены и посмотрела на лед. Она смотрела направо, туда, где стояла несколько дней назад. Осмотрев территорию, она повернулась налево и снова увидела его. Находясь теперь ближе, она четко смогла рассмотреть длинное черное пальто с капюшоном. Рост подсказывал ей, что это мужчина, но наверняка сказать было нельзя. Он стоял примерно в двадцати пяти шагах от нее, не замечая ничего вокруг. Казалось, он глубоко задумался, глядя на лед.

Блэк медленно направилась к нему, аккуратно шагая по бетонной дорожке, которая служила своеобразным переходом. Ей пришлось идти очень осторожно, так как путь был достаточно скользким. Она чуть не позвала его, вовремя решив, что не стоит тревожить заранее, если это окажется их убийца.

Но беспокоиться по этому поводу ей не пришлось.Через пару секунд он сам повернулся к ней. Мех капюшона вызвал ассоциацию с человеком на видеозаписи. Она увидела низко опущенный рот и острый подбородок. В этот раз ей также удалось разглядеть его глаза.

Он выглядел встревоженно.

«Более того, – подумала она, – он напуган. Даже, шокирован…»

– Подождите секунду, – сказала Эйвери, все еще направляясь вперед. – Меня зовут Эйвери Бл…

Прежде, чем она успела договорить, человек развернулся и рванул вперед. Он был невероятно быстрым, ускорившись от стены в сторону тонкой рощи деревьев. Вполне очевидно, что он бывал здесь не раз и был хорошо знаком с местностью. Он добрался до забора еще даже до того, как Блэк смогла набрать скорость. Она собралась опуститься на землю и потянулась за оружием, надеясь попасть в него без предупреждающего выстрела. Она была абсолютно готова к такому повороту событий.

В этот момент правая нога Эйвери попала на заснеженный участок прямо на краю бетона. Она бежала слишком быстро, чтобы удержать равновесие. Нога взлетела в воздух, за ней вторая и на мгновение она полностью оторвалась от земли. Блэк даже не успела забеспокоиться о том, куда упадет, ощутив через секунду тонкий слой льда под спиной. Мир вдруг стал безумно холодным, как только она провалилась в воду.

Сначала было ощущение, будто в тело вонзился миллион крошечных ножей. Ее дыхание, казалось, застыло в легких, но мышцы на удивление работали лучше, чем когда-либо. Эйвери начала плыть к поверхности, пока неимоверный холод буквально пожирал ее изнутри.

Она схватилась за край бетонного основания и вылезла. Было трудно дышать, а руки онемели. Блэк посмотрела на то место, где в последний раз видела убийцу, но его уже и след простыл. С колотящимися зубами она все же заставила себя подняться. Эйвери попыталась бежать, но смогла лишь неспешно пойти. Ей потребовалось какое-то время, чтобы восстановить дыхание прежде, чем она ускорилась. Она безумно тряслась от холода, чувствуя себя скорее смущенной, нежели проигравшей. Но, видит Бог, это ощущение нельзя было описать словами.

Вернувшись к роще, Эйвери поняла, что уже вряд ли догонит этого странного человека. Она могла слышать его шаги засчет шороха засохшей листвы, но определить точное местоположение было невозможно. Она попыталась пойти на звук, что оказалось необычайно просто, благодаря промерзшей земле и хрусту снега. На самом деле, стук ее собственных зубов сейчас был самым громким.

Блэк пробралась сквозь деревья и поднялась на небольшой холм, думая, не получила ли она более серьезный ущерб, чем считала. Она плавала в ледяной воде и боролась за дыхание. Теперь же была настолько дезориентирована, что чуть не врезалась в дерево. Она споткнулась и упала на колени. Тут же поднявшись, Эйвери больше не слышала шагов преступника, идущего через лес.

«Черт, – подумала она. – Он вышел на главную дорогу. Я должна добраться до него раньше, чем он дойдет до машины, которая в любом случае у него есть».

Она боролась с холодом, пытаясь максимально двигать конечностями. Когда тело, наконец, начало согреваться, Эйвери достала пистолет. Она вытащила его как раз в тот момент, когда достигла рощи, но не смогла унять дрожь. Она так и стояла в канаве на обочине дороги, глядя в разные стороны, но подозреваемого нигде не было видно.

Блэк взвесила все варианты, полностью осознавая важность ситуации. Она могла бы рискнуть и продолжить преследование пешком, но не была уверена, в каком направлении он ушел. Могла также вернуться к машине и поехать по дороге в надежде наткнуться на него.

«У него должна быть машина где-то рядом. Если он доберется до нее, пока я иду пешком, то уже никак не смогу догнать».

С этой мыслью Эйвери поспешила к машине. Наконец, она смогла полностью дышать и, хоть воздух был очень холодным, шок от падения в воду медленно проходил. Она побежала к небольшой парковке, где оставила машину, и завела ее. Добравшись до панели приборов, она включила печку на полную мощность.

Выехав на дорогу, она двинулась в том направлении, куда предположительно выбежал убийца. Опять же ее разрывало на части: стоило ли ей ехать слишком медленно, чтобы не пропустить его или ускориться, чтобы догнать, если он ушел далеко?

Проехав около полутора миль, она снова вернулась к тому концу дороги, где располагалась небольшая насосная станция. Два грузовика, которые стояли там ранее, уже уехали, но на месте не оказалось и заснеженной машины. Эйвери увидела еще одну тонкую дорожку, спрятанную между деревьями и ведущую с парковки. Поскольку он не встретила ни одну машину, было ясно, что человек воспользовался ею.

Она промчалась вперед, поднимая замерзжий гравий. Выехав на дорогу, Блэк достала свой телефон, испытывая благодарность за то, что А1 потратился на дорогие водонепроницаемые чехлы. Уже получив полный контроль над руками, она запустила GPS. Она понятия не имела, куда ведет эта дорога, поэтому решила получить хоть какую информацию. Если подозреваемый, за которым она следовала, знал ее достаточно хорошо, то мог быть уже далеко впереди. На экране телефона открылась карта, которая показывала, что примерно через милю впереди будет перекресток. Любое из направлений вело к еще большему количеству разветвлений, одно из которых выходило на главную дорогу, ведущую в Бостон.

Эйвери добралась до первого перекрестка, ведя машину на скорости 70 миль в час по незнакомой дороге. Она понимала, что он оторвался от нее максимум на тридцать секунд. Даже, если он хорошо знал местность, то у нее все равно оставался шанс догнать его.

Блэк прикидывала куда повернуть. Навигатор показывал, что путь направо вел к целому ряду проселочных дорог, которые, в конечном счете, увели бы ее на три мили от государственной трассы. Налево уходил более прямой путь в Бостон. У убийцы, казалось, не было ни малейшего интереса показываться… было невозможно предугадать.

Эйвери чертыхнулась про себя, решив свернуть направо в надежде, что этот парень выберет проселочные дороги, чтобы перехитрить ее.

Следующие пятнадцать минут она тряслась по ухабам, встретив лишь две машины, одной из которых был грузовик, принадлежавший какой-то государственной организации и явно направлявшийся к насосной станции, а второй – маленькая машина, за рулем которой еле просматривалась пожилая женщина. К моменту, когда начали встречаться знаки дорожного движения, указывающие на приближение трассы, Эйвери поняла, что упустила убийцу.

Она остановилась на пару секунд на знаке «Стоп» перед последним перекрестком, позволив разочарованию взять свое. Пора было позвонить Коннелли и все рассказать ему. Хоть и не было стопроцентной гарантии, что человек, которого она преследовала, был их убийцей, пальто было точно таким же и он сбежал, когда Эйвери попыталась приблизиться.

«Это он, – думала Блэк. – Это был наш парень».

Она в гневе ударила рукой по рулю, вызвав тупую боль, которая напомнила ей о падении на бетон и в воду. Эйвери выехала на трассу, доставая телефон и размышляя, как, черт возьми, ей предстоит объяснить все это Коннелли и О’Мэлли.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Эйвери направлялась в А1 по трассе, слушая тяжелую тишину в телефоне. Она только что рассказала Коннелли об инциденте, произошедшем на замерзшем водохранилище. Блэк прекрасно помнила его скромную доброту, проявленную сегодня утром по поводу просьбы мэра высказать ей все. Теперь же было интересно узнать, находится ли Дилан в том же расположении духа.

– Но нет никаких гарантий, что это был он? – спросил Коннелли.

– Нет, но пальто было точно таким же. И, будь это сотрудник или какой-нибудь государственный служащий, зачем бы ему было бежать?

Эйвери уже не дрожала так сильно. Печка прекрасно справилась со своей работой и она с нетерпением ждала, пока доберется домой, запрыгнет в горячий душ и сбросит с себя эту промерзшую, мокрую одежду.

– Взгляд, который ты увидела на его лице… Сможешь узнать его среди других?

– Возможно, – ответила она, пытаясь припомнить все мелочи. – Но у нас мало шансов на успех.

– Все же это лучше, чем ничего, – сказал он. – С тобой все в порядке?

– Да, – сообщила Эйвери. Она не хотела признавать, что ощущала себя полной растяпой из-за того, что упала в холодную воду. Наконец, она могла мыслить ясно, а парализующий озноб ушел. Но, в любом случае, она все еще чувствовала себя подавленной. – Слушай, это, возможно, пустая трата ресурсов, но, если бы я послала тебе координаты тех мест, куда он мог направиться, у тебя получится отправить туда несколько человек, чтобы прочесать местность?

– На предмет? Высокого парня в парке?

– Да, ты прав, – ответила она. – Это просто…

Телефон запищал возле уха, оповещая о звонке на второй линии. Эйвери взглянула на дисплей и увидела, что это Рамирес.

– Рамирес пытается дозвониться, – сказала она Коннелли. – Я отвечу. Это может касаться потенциальной зацепки.

– Конечно, – согласился Дилан. – Делай все, что угодно, чтобы поскорее закончить этот кошмар.

Она повесила трубку и переключилась на другую линию. После того, что ей пришлось испытать, было очень приятно услышать его голос.

– Пожалуйста, скажи мне, что смог что-то отрыть, – произнесла Эйвери.

– На самом деле, да. Во всяком случае стоит проверить. В штате нет школ ледяных скульптур, как таковых. По факту, из того, что я увидел, их вообще всего три в стране. Как правило, это выборный предмет в технических колледжах. Но я откопал одного инструктора, который несколько раз проводил интенсивные курсы скульптуры изо льда в одном из колледжей Бостона. Я связался с ним по телефону и он ждет нас. Поэтому я решил, что ты могла бы забрать меня из участка и мы бы вместе направились к нему.

– Рамирес, ты просто потрясающий. Дай мне немного времени, нужно заехать домой.

– Зачем? Что случилось?

– Потом расскажу, – вздохнула она.

Эйвери повесила трубку, одновременно ощущая возбуждение и усталость. Взглянув на часы, она увидела, что не было еще и 9:30.

«О, Боже, – подумала она. – Это будет действительно длинный день».

***

Инструктора звали Джин Киркпатрик и он работал в причудливой и довольно потрепанной маленькой студии в Саут-Энде. Когда Эйвери позвонила во входную дверь, Киркпатрик впустил их, нажав кнопку в своем кабинете, куда они поднялись на старом грузовом лифте. Пока он медленно отвозил их наверх, Рамирес закатил глаза и издал звук отвращения.

– Что-то не так? – спросила Эйвери.

– Эти художники, – ответил он. – Парень, который создает ледяные скульптуры лебедей и ангелов, работает в студии со старинным грузовым лифтом.

– Тебя это как-то задевает? – попыталась она пошутить, чтобы сгладить ситуацию. Видит Бог, она устала. Будучи рядом, Рамирес немного помогал ей, но этого не хватало.

Лифт остановился и он распахнул старую деревянную дверь. За ней скрывалась просторная студия, заполненная старыми досками, ящиками и несколькими холстами. В помещении было два огромных окна, наполнявших его естественным светом. Киркпатрик стоял у стола, наливая себе кофе. На нем были серые джинсы и грязная белая футболка. Голова была полностью побрита, зато до груди свисала длинная плотная борода.

– Детективы, – произнес он. – Доброе утро. Я только что сварил кофе. Могу угостить вас?

– Будьте так добры, – ответила Эйвери, едва выждав секунду перед ответом. Затем, подойдя к столу, она вспомнила о профессиональной стороне их разговора. – Мистер Киркпатрик, я детектив Эйвери Блэк, а это мой напарник, детектив Рамирес. Мы здесь, чтобы расспросить Вас о курсах, которые Вы преподаете в местных колледжах.

– Да, детектив Рамирес сообщил мне об этом по телефону, – сказал он. – Буду рад помочь, чем смогу.

В студии не было ни единого стула, поэтому, взяв кружку кофе у Киркпатрика, Эйвери просто прислонилась к столу и огляделась. Повсюду виднелись разнообразные наброски, а также стоял густой запах свежеспиленной древесины и краски. Судя по всему, Джин занимался не только скульптурами изо льда.

– Прежде всего, стоит начать с вопроса о том, сколько курсов Вы преподаете ежегодно? – сказала Блэк.

– По-разному, – ответил Киркпатрик. – В большинстве случаев я проводил всего два курса в семестр. Один из них состоит всего лишь из четырех занятий по скульптуре изо льда.

– Сейчас Вы что-нибудь ведете? – спросила Эйвери.

– Нет, но начну буквально через две недели.

– Как много студентов посещает Ваши курсы?

– Прилично, когда дело касается занятий по дереву. На всех этих выставках HGTV всегда есть люди, которые считают, что с легкостью смогут создать нечто, вроде этого, – сказал он, щелкнув пальцами. – Время от времени у меня также впритык заполняется класс по гончарному мастерству, это около тридцати студентов. Скульптуры изо льда не пользуются такой популярностью. Подобные классы обычно малы, от восьми до десяти учеников.

– Получается, Вы с легкостью можете запомнить таких студентов?

– Конечно. Лед… не знаю… Он требует некой элегантности и, в то же самое время, силы характера. Каждая маленькая линия, которую вы создаете при помощи долота, очень важна. Тут нельзя просто стереть и замазать ошибку, как в случае с глиной.

– За последние пару лет Вы встречали студентов, которые могли показаться, скажем, немного странными? Кто-то проблемный или рядом с кем Вы ощущали некий дискомфорт?

Киркпатрик усмехнулся и кивнул. Эйвери сделала глоток кофе, когда он вздохнул. Это было сделано как-то даже с горестью, но именно в этом она и нуждалась.

– Что ж, я занимаюсь преподавательской деятельностью всего три года и за этот срок у меня были проблемы лишь с одним студентом… что довольно смешно, так как технически он посетил всего одно занятие. Этот парень пришел и был просто… я даже не знаю… безумен во всем. Сначала он проявил себя многообещающе. Но затем, не знаю почему, он будто пошел в атаку с долотом и молотком. Тогда он просто взял и уничтожил свою скульптуру. Сделав это, он принялся кричать и скакать по классу, разбивая работы других. Мне даже пришлось вызвать охрану кампуса. Он явился на следующий урок, но я не впустил его. Приемная комиссия тогда проверила его личное дело и обнаружила, что он был вовлечен в криминальную историю с элементами проявления агрессии и сексуального насилия, представляете? В общем, охрана выгнала его. Он так и не вернулся, но, спустя несколько дней, прислал очень неприятное письмо. Его нашли в моем маленьком почтовом ящике, который я разделяю со школьным учителем рисования.

– В нем были угрозы? – уточнила Эйвери.

«Письмо, – подумала она про себя. – Интересно было бы сравнить почерк. Совпадет ли он с теми двумя, что поступили в участок?»

– Вроде того, – кивнул Киркпатрик. – В основном он просто называл меня бездарем и говорил о том, что истинное искусство является полным хаосом. Подобный бред.

Эйвери с Рамиресом переглянулись.

«Искусство – это хаос, – думала она. – Словно заявление уставшего человека, немного поэтичное… Как в случае с нашим убийцей».

– Вы случайно не помните его имя? – уточнила Блэк.

– Помню. И даже лучше. Я могу сказать вам, где он работает. Этот маленький ублюдок действительно хорошо разбирается в том, что делает, пытаясь отнять у меня бизнес на протяжении уже полутора лет.

– Здесь, в Бостоне? – удивилась Эйвери.

– О, да. Буду рад указать вам на него.

«Попался», – подумала Блэк, когда Киркпатрик записал информацию на листе бумаги, взятом со стола.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Как выяснилось, адрес, который передал им Киркпатрик, находился всего в шести кварталах от него. Эта секция в Саут-Энде практически ничем не отличалась. Единственной реальной разницей между зданием, где располагалась студия Джина, и мастерской, куда он их направил, было то, что второе помещение находилось в дальней части переулка, что делало его практически незаметным.

Эйвери прочла информацию, которую передал им Киркпатрик на листе бумаги, пытаясь понять, почему это имя кажется ей таким знакомым.

«Растин Джордж, – думала она. – Уверена, что знаю его. Хотя, если в его досье имеется запись о сексуальном насилии, то я могла просто мельком услышать или прочитать о нем где-то».

Пока Рамирес парковался в конце переулка, прямо напротив двери с номером 233 (по совету Киркпатрика), Эйвери думала о том, стоит ли звонить в А1 и просить диспетчера уточнить информацию по Растину Джорджу. Но все это лишь затормозит дело в тот момент, когда, как ей казалось, они добились хоть какого-то прогресса.

Блэк выбросила идею из головы и вышла из машины за Рамиресом. Конец переулка был устрашающе тихим и довольно заброшенным для этой части города. Она взглянула на одинокое грязное стекло, которое находилось в нескольких футах от двери с номером 233, и увидела в нем свет. По словам Киркпатрика, здесь также располагалась мастерская, причем с более хорошим оснащением, нежели его собственная, несмотря на район.

Подойдя к двери, Эйвери заметила, что на ней отсутствовал звонок. Она попыталась открыть ее и та поддалась. Попав внутрь, она слегка удивилась внутреннему убранству, которое сильно контрастировало с внешним видом здания. Напротив располагалась лестница, а справа был установлен лифт. Слева виднелась огромная металлическая дверь с прикрепленной табличкой «ВХОД ЗАПРЕЩЕН».

– Лестница, – сказала Эйвери. – Я не хочу, чтобы гул лифта оповестил его о нашем приближении.

Рамирес кивнул и они пошли наверх. Поднявшись, они вышли на небольшую площадку, перед которой были установлены огромные двойные двери. Сквозь стекло Блэк смогла разглядеть студию, которая действительно была намного больше, чем у Киркпатрика, но находилась в абсолютно таком же беспорядке. Изнутри была слышна музыка. Эйвери ощутила прилив ностальгии, когда узнала песню «Massive Attack».

Справа от двери находился звонок. Блэк трижды нажала на него и отступила. Через несколько секунд музыка утихла и послышался звук приближающихся шагов. Вдруг со стороны появился мужчина. Он озадаченно и слегка странно оглядел Эйвери и Рамиреса, немного подождав, прежде, чем открыть дверь. Когда он распахнул ее, Блэк ощутила легкий холодный поток воздуха, вырвавшийся изнутри.

– Я могу вам чем-то помочь? – произнес мужчина.

– Да. Вы Растин Джордж? – спросила Эйвери.

– Это так.

– Меня зовут Эйвери Блэк, Убойный отдел участка А1. Надеюсь, у Вас найдется пара минут, чтобы ответить на некоторые вопросы?

– По поводу чего именно?

Время от времени Эйвери не испытывала угрызений совести, обманывая потенциальных подозреваемых. Подобным образом она успокаивала их, надеясь, что это может привести к ответам. Это как раз был один из таких случаев.

– Не уверена, что Вы следили за новостями в последнее время, но не так давно мы наткнулись на несколько тел, найденных в замерзших реках.

– Да, я слышал об этом, – сказал Джордж.

В его глазах отразилось смущение, когда он закрыл им проход в мастерскую.

– Что ж, мы опрашиваем людей, которые связаны с ледяными скульптурами. Всплыло и Ваше имя. Вы же готовите их для свадеб и иных вечеринок, правильно?

– Да, это так.

– Мы склоняемся к тому, что человек, который стоит за всеми этими убийствами, видит их, как некую форму искусства. Мы хотели пообщаться с Вами, чтобы хоть как-то понять человека, работающего со льдом.

– Ох, – произнес Джордж.

Его своеобразная защита медленно таяла на глазах, но Эйвери не считала, что это автоматически делает его невиновным. Он стремился поделиться тем, что знал, проявить заинтересованность, помогая им. Это вполне подходит эгоистичному типажу их убийцы.

Джордж отошел в сторону и впустил их. Блэк снова ощутила холодок, который поддерживался в помещении. Она посмотрела направо и заметила металлическую дверь в дальней стене, подобно той, которую они видели внизу. На маленькой скамейке лежало множество различных инструментов: пилы, долото и иные странные вещи.

– Для начала, – сказала Блэк, – не могли бы Вы рассказать нам, с чего начинают свой путь те, кто решил заняться скульптурой изо льда?

– Несчитая онлайн занятий, они могут записаться на курсы здесь или в колледжах, – ответил Джордж. – Иногда даже можно встретить тех, кто дает бесплатный мастер-класс в публичной библиотеке или что-то в этом роде, но они не считаются.

– А где Вы сами научились этому?

– Я брал несколько уроков здесь, в Бостоне, – сообщил он. – Но они не принесли мне желаемых результатов. Поэтому я поступил на специальные курсы в Нью-Йорке, узнав там целую тонну интересных фактов. Затем я вернулся и открыл свой бизнес.

– Он приносит неплохие деньги? – поинтересовался Рамирес.

– Достаточно, – кивнул Джордж. – Я имею ввиду, что мне приходится подрабатывать на пол ставки то здесь, то там, чтобы сводить концы с концами, но две-три скульптуры в месяц имеют огромное значение.

– Там Вы храните лед и свои работы? – спросила Эйвери, указав на металлическую дверь с правой стороны.

– Да, – ответил он. – Это модифицированный встроенный холодильник.

– Какие температуры он поддерживает?

Джордж бросил подозрительный взгляд. Он подошел к камере и встал перед ней также, как и перед входной дверью несколько минут назад.

– Обычно я поддерживаю его на уровне двадцати градусов. Иногда может быть чуть теплее, все зависит от типа работы.

«Встроенный холодильник для хранения тел, – прикинула Эйвери. – А также история изнасилования и/или нападения».

Внезапно Растин Джордж стал выглядеть все более и более подозрительно. Прежде, чем она успела сформировать свой следующий вопрос, он прислонился к двери и покачал головой так, будто был сильно разочарован.

– Мы можем откинуть все подозрения, – произнес он.

– Что Вы имеете ввиду? – уточнила Эйвери.

– Что ж, вы находите тела во льду, так? А в моем досье имеется запись, которая делает меня… кем? Подозреваемым?

– А должны ли мы Вас так рассматривать? – спросил Рамирес.

Он сделал два шага вперед, встав между Эйвери и Джорджем.

– Если Вы спрашиваете, убивал ли я тех двух женщин, то ответ отрицательный. Но я не идиот и прекрасно понимаю, почему вы подозреваете кого-то вроде меня.

– Можем мы заглянуть в холодильник? – спросила Блэк.

– Боюсь, что нет, – сказал Джордж. – Сейчас там замораживается очень хрупкая часть и я должен дать ей некоторое время. Когда работа доходит до тонких линий и деталей, нужно дать холоду время на воздействие прежде, чем продолжить.

– Вы же понимаете, что отказ показать нам камеру выглядит подозрительно? – поинтересовалась Эйвери.

– Это не моя проблема, – ответил он. – Вы начали врать, а я впустил вас. Почему же я должен сотрудничать?

– Потому что это намного проще, чем заставить нас получить ордер на обыск и вернуться сюда, чтобы взять все, что мы захотим, – объяснила Блэк.

– Делайте то, что должны, – пожал плечами Джордж.

– Да ладно тебе, – сказал Рамирес, шагнув вперед. – Не усложняй все. Ты говоришь, что не убивал этих женщин и я верю тебе. Так помоги же нам. Давай сразу исключим тебя из списка подозреваемых.

Эйвери заметила, что Джордж приближается к скамейке с инструментами, где лежало много острых предметов. Он заговорил раньше, чем она приказала остановиться. И в этот раз в его тоне звучало что-то очень нехорошее.

– Каждый из этих инструментов по-своему уникален, – начал он. – Все они по-разному работают со льдом. Парень, которого вы ищите, судя по всему, ценит лед. В принципе, каждый, кто работает с ним, ценит его. Он одновременно твердый и хрупкий…

Его пальцы танцевали над долотом и инструментом, похожим на миниатюрную косу.

– Мистер Джордж, – сказала Эйвери. – Пожалуйста, отойдите от рабочего места.

Он полностью проигнорировал ее, все еще поглаживая их. Теперь у него был отстраненный вид, а голос стал монотонным.

– Я знал, что этот день настанет, – произнес он так, будто собирался заплакать. – Когда я избил ту женщину… я не собирался делать что-то… то, что… Боже… ее маленькая дочка…

– Мистер Джордж, – перебила его Блэк, медленно потянувшись рукой к своему Глоку, – я понятия не имею, о чем Вы сейчас говорите, но мы можем уточнить.

– Я не собирался делать это, – испуганно произнес он.

Напротив Рамирес также подготовился. Его рука коснулась обоймы. Прямо перед ним Джордж все еще стоял перед своими инструментами. Он подошел к старой ветоши, висящей на скамье, и остановился возле нее.

– Мистер Джордж, будем считать это последним предупреждением, – еще раз сказала Эйвери. – Отойдите от скамьи.

Он обернулся и взглянул на них. По лицу струились слезы.

– Так холодно, – продолжил он. – Было так холодно и я не знал… Я не понимал, что делаю. Мне так жаль…

С этими словами Джордж швырнул тряпку в их сторону. Эйвери чуть не выхватила пистолет, вовремя остановив себя, когда поняла, что это просто ветошь. Однако, эта выходка отвлекла их достаточно, чтобы он успел открыть холодильник. К тому времени, как Рамирес бросился к нему, дверь уже захлопнулась.

– Какого черта он творит? – спросил он.

– Пытается разозлить меня, – ответила Блэк.

Она подошла к двери камеры и попыталась открыть ее, но обнаружила, что та была заперта изнутри. Эйвери ударила кулаком по ней, чувствуя, как растет гнев.

– Мистер Джордж, немедленно выходите!

Как только Блэк перестала атаковать дверь, оттуда послышался легкий шум. Также ей показалось, что раздался скрип еще одной двери, но было сложно сказать наверняка из-за толщины первой.

– Он надеется дождаться, пока мы уйдем? – спросил Рамирес. – Не особо храбрый поступок. Там же должно быть довольно холодно, так?

«Это глупо», – подумала Эйвери и дважды постучала.

– Мистер Джордж, не стоит все усложнять. Пожалуйста, выходите. Нам всего лишь нужно задать еще пару вопросов.

Внутри стояла абсолютная тишина. Она с недоумением посмотрела на Рамиреса, не совсем понимая, что делать. Она прикинула, что если Джордж действительно решил играть с ними, то можно было позвонить в А1 и вызвать специалиста, чтобы вскрыть эту дверь. Или она могла бы…

Шум изнутри был настолько слабым, что она едва услышала его. Эйвери повернулась в тот же момент, когда Рамирес толкнул ее влево и крикнул:

– Вниз!

Упав на колени, она услышала выстрел. Он был очень неожиданным и ненадолго оглушил ее. Сразу после него, буквально за три секунды произошло несколько событий, вызвав легкое головокружение.

Сначала Рамирес отступил назад и упал на колени. В этот же момент на куртку и правую руку Эйвери попала какая-то теплая жидкость. Почувствовав это, она увидела стоящего в дверях своей студии Растина Джорджа. В руках он держал пистолет, а лицо выражало ярость и страх. Она не сразу поняла, как он смог оказаться позади них, но потом сообразила, что в холодильнике, по всей видимости, был люк.

Услышав выстрелы Джорджа, Эйвери вытащила свой пистолет и дважды нажала на курок. Она выстрелила, повернулась и выстрелила еще раз, попав Растину в оба плеча.

Он оперся о металлическую дверь, выронив пистолет из рук. В эту же секунду Рамирес напал на него сбоку, а затем со спины. Эйвери увидела кровь на шее, которая уже запачкала его рубашку.

Ее сердце бешенно колотилось, когда она бросилась к Джорджу. Пнув пистолет, она быстро убедилась в том, что ни один из ее выстрелов не оказался смертельным и вернулась к Рамиресу. Он странно заморгал глазами и явно не мог сфокусироваться. Затем он как-то неестественно раскашлялся.

– Рамирес… – произнесла Эйвери, стараясь не терять контроль.

Она положила пистолет на пол и достала телефон, дрожащими руками набирая номер.

– Офицер и подозреваемый. Офицер может находиться в критическом состоянии.

Она оглянулась на Растина Джорджа и затем снова повернулась к Рамиресу. Здесь запахло смертью и ей оставалось только надеятся, что она придет не за мужчиной, которого Эйвери держала на руках, сидя на полу в растущей лужи крови.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Эйвери не отходила от Рамиреса ни на шаг с тех пор, как прижала его к себе на полу студии Растина Джорджа и до того момента, как его отправили в операционную через двойные двери больницы. Она понятия не имела сколько заняла поездка из студии сюда. Сами события, которые произошли в мастерской, казались ей туманными, будто она наблюдала за ними по телевизору.

Тем не менее, звук захлопнувшейся двери операционной вернул ее в реальность. Она сильно вздрогнула и облокотилась на стену. Медсестра подбежала к ней, успокаивающе положив руку на плечо.

– С Вами все хорошо? – спросила она.

Эйвери не смогла выдавить ни слова, лишь кивнув в ответ.

– Может Вам пройти в уборную? – предложила она. – У Вас кровь на одежде, шее и руке.

Блэк итак прекрасно это знала. Она заметила кровь, пока они везли Рамиреса в больницу в карете скорой помощи, но даже не подумала смыть ее. Она еще раз слабо кивнула и облокотилась о стену.

– Позвольте мне помочь Вам, – снова сказала медсестра. – Я принесу несколько полотенец.

Эйвери не стала спорить. Оставаясь в затуманенном состоянии, она позволила сестре отвести ее в комнату отдыха. С ее же помощью, она стерла кровь с шеи, подбородка и правой руки. Блэк наблюдала за мутно-красной воронкой в раковине, пока медсестра вытирала ее полотенцем, и думала о том, что другие полицейские, прибывшие на место преступления, рассказали ей. Джордж заперся в холодильнике и спустился по лестнице на первый этаж. Затем он вернулся к ним и открыл огонь.

– Проводить Вас в комнату ожидания? – спросила медсестра.

Вода вернула ее к жизни. Эйвери стала лучше осознавать происходящее, а шок начал проходить.

– Нет, думаю, со мной все хорошо. Спасибо за помощь.

Они вместе вышли из туалета и разошлись.

– Я пошлю сестру или врача, когда что-то станет известно, – добавила она, уходя.

Эйвери снова кивнула и направилась в комнату ожидания по коридору. Она почувствовала запах кофе и решила, что ей понадобится пара кружек, если она хочет дожить до конца этого дня. Взглянув на часы, Блэк очень расстроилась, увидев, что еще не было и полудня.

Добравшись до комнаты ожидания, она увидела Финли и О’Мэлли, расположившихся на диване. Финли тут же встал и подошел к ней, как только она появилась в поле зрения. Слава Богу, у него в руках была чашка кофе, которую он незамедлительно предложил ей. Эйвери с благодарностью взяла ее и не стала терять времени. Напиток был мягким, безвкусным и практически тошнотворным, но она была рада получить хотя бы это.

– Как он? – поинтересовался Финли, снова садясь на свое место.

Эйвери присела рядом и сделала еще один глоток кофе. Офицеры с нетерпением ждали, пока она заговорит. С удивлением она обнаружила, что ей было сложно произнести все это вслух.

– Пока ничего неизвестно, – сказала она. – Но пуля… Выглядело так, будто она попала ему прямо в сердце. Возможно, она прошла чуть выше, но было слишком много крови, чтобы сказать наверняка. Санитары скорой помощи выглядели не особо оптимистично.

«Неужели я и правда говорю это? – думала она. – Неужели это происходит?»

Было больно осознавать, что это… И она не ожидала, что так примет подобную травму. Она волновалась и ожидала в мучительной тишине, но не была полностью разбита.

«Что это говорит обо мне?»

– Вот дерьмо, – произнес О’Мэлли слабым голосом и Эйвери смогла разглядеть в нем честного и заботливого человека, которым его сложно было представить на работе.

– Слушай, – продолжил капитан, – последнее, о чем я бы хотел, чтобы ты беспокоилась, это работа. Но, я полагаю, что должен, по крайне мере, ввести тебя в курс дела по поводу того, что нам удалось раскопать об этом мудаке, Растине Джордже. Он был арестован за изнасилование восемнадцатилетней девушки при отягчающих обстоятельствах в возрасте двадцати трех лет. Полтора года спустя его арестовали снова за домашнее насилие и побои жены. Известно, но так и не было доказано, что он также решил выбить дерьмо из дочери своей супруги от предыдущего брака. Жена не подтвердила эту историю, хоть врачи и пришли к выводу, что переломы плеча и запястья ее восьмилетней дочери явно были от избиения.

Эйвери смутно припоминала тот бред, который нес Джордж перед тем, как закрыться в холодильнике.

«Когда я избил ту женщину… я не собирался делать что-то… то, что… Боже… ее маленькая дочка…»

– Что было в холодильнике? – спросила она.

– Две ледяные скульптуры, – ответил О’Мэлли. – Но вниз вела лестница. Там мы обнаружили три картины… обнаженных женщин. Судя по ним и скульптурам, он просто пытался перенести изображение на свои работы.

– Мы проверили его контакты в телефоне, – продолжил Финли. – Немного странно, что среди них была Кэролин Роджерс. Я отправил нескольких парней проверить эту взаимосвязь. Пока удалось узнать, что в прошлом году Джордж готовил скульптуры для их общества по поводу какого-то события.

– Спасибо, – кивнула Эйвери, пытаясь расслабиться в кресле и игнорируя тот факт, что она тряссется от страха.

– Слушай, – сказал О’Мэлли, – один из нас может остаться с тобой, если нужно. Но второй должен вернуться, чтобы выбить все дерьмо из этого мудака. Если окажется, что это не он…

Он не закончил, но Блэк была не против. Это было сложно принять, но все, о чем она могла думать, это Рамирес. Она была потрясена от осознания того, что прямо сейчас ей было полностью плевать на ход расследования.

– Я могу побыть одна, – сказала она. – Вам обоим нужно идти, нянька мне не требуется.

– Уверена? – спросил Финли.

– Абсолютно. Спасибо, что вообще пришли.

Они оба встали и Эйвери с уверенностью могла сказать, что он не считал верным оставлять ее одну. Смущенно взглянув, Финли направился на выход.

– Позвони, если что-то потребуется, – сказал он.

Блэк проводила их взглядом и, как только они зашли за угол, уперлась головой о стену и позволила себе заплакать. Она снова и снова прокручивала эту сцену в голове, думая, что можно было изменить. Неужели она как-то не так попросила Джорджа остановиться? Стоило ли ей достать пистолет до того, как он швырнул в них тряпкой?

Эти и другие вопросы роились у нее в голове, словно мухи. Она закрыла глаза, уверяя себя, что делает это для отдыха. Но, если бы ей удалось быстро вздремнуть, было бы неплохо.

Эйвери открыла глаза, услышав приближающиеся шаги. К ней подходил врач. Она взглянула на часы и поняла, что, возможно, ей все же удалось недолго поспать, так как было уже 12:20.

– Детектив Блэк… Я доктор Чамберс, один из хирургов, которые будут оперировать Вашего напарника. Боюсь, что первоначальный осмотр не дал нам особой надежды. Честно говоря, тот факт, что он все еще жив немного озадачивает. Пуля прошла насквозь, что хорошо, и не зацепила сердце, что еще лучше. Но по пути она нанесла значительный ущерб. Детектив Рамирес потерял много крови и засчет травмы его сердце работает на износ, что очень плохо. Оно даже остановилось на десять секунд, но мы вернули его. Мы делаем все возможное, чтобы спасти его, но, прошу Вас, поймите, он пока находится в критическом состоянии. И, боюсь, мы не сможем сделать никаких прогнозов в ближайший час, даже не уверены, что он перенесет операцию.

Эйвери кивнула, приняв информацию и пропустив ее через свое детективное мышление.

«В критическом состоянии. Остановилось на десять секунд. Не дал особой надежды».

Подобные слова не вызвали уверенности в шансах Рамиреса. Тем не менее, она не ответила, даже когда доктор с сочувствием посмотрел на нее.

– Мне пора возвращаться, – добавил доктор Чамберс. – Прошу Вас, сообщите медсестре или другому персоналу, если что-то потребуется. Я приложу все усилия, чтобы максимально держать Вас в курсе дела. У Вас остались какие-нибудь вопросы?

В голове и правда крутились несколько вопросов, но ни один она не смогла бы сформировать. Ей в любом случае не хватило бы храбрости. Доктор Чамберс ушел, поспешив покинуть комнату ожидания. Как только он вышел, в комнату вошла медсестра. Она держала руки в карманах своего халата и что-то в этом напоминало в ней нервного ребенка.

– Детектив Блэк, я была одной из медсестер, которая помогала подготовить детектива Рамиреса к операции. Как Вы знаете, его рубашку и куртку сняли еще в карете скорой помощи. Мы лишь убрали все ненужное и… в общем, нашли кое-что еще. Не знаю, что делать с этим, но Вы единственная, кто находится здесь с ним. Поэтому, я подумала, что стоит отдать это Вам.

– Конечно, – ответила Эйвери. – Что это?

Медсестра вытащила руки из карманов и протянула правую Блэк. Она ясно увидела предмет, но не могла понять для чего он предназначался. Ее мозг просто не был в состоянии провести хоть какую-то связь.

– Спасибо, – добавила она, забрав вещь.

Медсестра кивнула и вышла из комнаты ожидания, оставив Эйвери наедине с самой собой и предметом, который достали из куртки Рамиреса.

Это была небольшая черная коробочка. Она была покрыта каким-то мягким материалом, напоминающим бархат. Внутри находилось специальное углубление.

Блэк долго смотрела на обручальное кольцо, даже не осознавая, что снова заплакала.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Эйвери переписывалась с Финли, пока Рамирес был на операции. Это помогло ей слегка отойти от состояния, в котором она прибывала. Финли постоянно сообщал обо всех новостях, касающихся Растина Джорджа, а Роуз настаивала на том, чтобы приехать в больницу и составить компанию Эйвери.

Она уже наполовину набрала сообщение для дочери, когда появился доктор Чамберс. Ей не удалось прочитать что-либо на его лице. Блэк считала, что профессия врача – еще одна из тех, где требуется умение сохранять спокойствие в любой ситуации.

– Операция прошла настолько успешно, насколько было возможно, – сказал он. – Сейчас он в послеоперационной палате. Дайте нам пять минут, чтобы привести его в подходящий вид, и сможете увидеть его.

– Спасибо, – ответила Эйвери, положив телефон в карман и стараясь скрыть слезы.

Она подождала, пока врачи подготовят его, и сразу же вошла в палату. В этот момент и Финли, и Растин Джордж, и любой другой человек в этом мире не имели никакого значения. Даже мысли о Роуз исчезли, когда она увидела Рамиреса. Взглянуть на него сразу после операции было равносильно сильному удару в живот. Мужчина, которого она постоянно видела в качестве источника силы и харизмы с момента их первой встречи, теперь лежал на больничной койке, полностью завися от кучи аппаратов. Он был без сознания и выглядел невероятно уязвимым. Как только Эйвери вошла, доктор Чамберс встал рядом и заговорил мрачным голосом.

– Операция прошла вполне успешно и словно по учебнику. Сейчас мы лишь обеспокоены тем, что он потерял много крови, но мы постарались решить эту проблему. Шансы на выживание уже гораздо выше, чем пару часов назад, но мы все еще не можем дать никаких гарантий. Следующие несколько часов крайне важны.

– Спасибо, – тихо ответила Эйвери.

Она подошла к стулу, стоявшему у кровати, и осторожно присела. Ей не очень хотелось видеть Рамиреса в подобном состоянии, но она ничего не могла поделать с этим. Блэк засунула руку в карман и нащупала коробочку с кольцом. Сердце буквально разрывалось на части от происходящего.

«Как давно оно у него? – думала она. – Неужели он собирался поговорить со мной сегодня? Или он носил его с собой, ожидая лучшего момента? Поэтому он рассказал о своей первой помолвке?»

Она потянулась и взяла Рамиреса за руку.

– Дайте знать, если появятся какие-либо вопросы, – добавил доктор Чамберс. – Время от времени я буду навещать его.

С этими словами он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь и оставив Эйвери наедине с механическим гулом машин, поддерживающим жизнь Рамиреса.

***

Спустя какое-то время, ее разбудили. Даже не взглянув в лицо человеку, который вошел в палату и тихонько растолкал ее, а лишь подумав, когда умудрилась заснуть, Эйвери проверила часы и увидела, что было уже 15:12. Затем она подняла взгляд и увидела Роуз, которая выглядела робко, даже неуверенно, и явно не ощущала себя комфортно в данной ситуации.

– Роуз, что ты тут делаешь? – спросила Блэк.

– Пытаюсь быть хорошей дочерью, – ответила она, взглянув на Рамиреса и нахмурившись. – Он поправится?

– Врачи пока не могут дать никаких гарантий. Но, думаю, раз он так долго держится, то это хороший знак.

– Боже, мам… Ты была с ним, когда это произошло?

– Прямо за ним, – кивнула Эйвери.

– То есть… это могла быть и ты? Тебя отделяло лишь несколько шагов?

«Возможно, всего один», – подумала Блэк, но не осмелилась произнести это вслух.

– Роуз, было необязательно приходить сюда.

– Но мне хотелось, – ответила она. – Он мне тоже нравится…

– Спасибо, что пришла, милая. Я правда ценю это.

– Они поймали того, кто это сделал?

Эйвери села и медленно начала рассказывать все, что знала о том, что случилось с Растином Джорджем после того, как она дважды подстрелила его. Затем она немного отмотала назад и рассказала дочери об утренней ситуации. Произнеся все это вслух, она, казалось, ощутила почву под ногами. В результате все стало более реалистичным, а Рамирес буквально показался героем. Как только Джордж начал нести чушь, Рамирес вышел вперед… не просто, как ее напарник, а как защитник.

Через десять минут, когда она договорила, Роуз задумчиво начала возиться с волосами матери, массируя голову и расчесывая их руками. Сердце Эйвери немного согрелось. Кажется, это был самый эмоциональный момент между ними с тех пор, как дочери исполнилось восемь или девять лет.

– Я могу чем-то помочь тебе? – спросила Роуз.

– Нет, ты не должна…

– Хватит, мама. Что тебе нужно?

Эйвери рассмеялась. Ее дочь вела себя абсолютно также, как и она. Боже, это становилось жутковато.

– Я бы с радостью что-нибудь съела. И не отказалась бы от газировки.

– Сейчас принесу. Напиши, если захочешь что-нибудь еще.

Роуз вышла из палаты, снова оставив Эйвери наедине с этими жужжащими машинами. Она прикинула, что на этот раз ей удалось вздремнуть где-то около часа, достаточно долго, чтобы шея затекла, а во рту появился привкус. Она увидела два пропущенных сообщения от Финли, который держал ее в курсе дела с Растином Джорджем. Первым было: «Он прорыдал последние двадцать минут. Признался в избиении ребенка бывшей жены». Второе пришло через четверть часа: «Связь с Кэролин Роджерс подтверждена, но нет никакого злого умысла. Возможно, это не наш парень. Перезвони мне».

Она набрала Финли. Что-то в этом моменте, когда она слушала телефонные гудки, глядя на обездвиженного Рамиреса на больничной койке, подключенного к куче машин, и в больничной одежде, было нереальным. Финли ответил после второго гудка. На другом конце провода раздавался легкий треск.

– Я только что получила твои сообщения, – произнесла Эйвери. – Получается, что Джордж не наш парень?

– Боюсь, что нет. С ним стоит поработать, это уж точно. Но похоже, что он не тот, кого мы сейчас ищем. Уверен, ты уже в курсе, что он действительно был связан с Кэролин Роджерс, но лишь по поводу работы для исторического общества, которую он делал прошлой весной. Кроме того, у него есть алиби, которое подтвердилось. Прости, Эйвери.

– Все хорошо.

– Как дела у Рамиреса? – спросил он.

– Нельзя сказать наверняка. Врач выглядел более уверенным, когда его перевели в послеоперационную палату, но пока они не могут сказать точно.

– А ты как?

– Я хорошо. Со мной Роуз.

– Отлично, – сказал он. – И напомню, просто дай знать, если от нас что-нибудь потребуется, хорошо?

– Ладно, Финли. Спасибо.

Повесив трубку, Эйвери достала обручальное кольцо. Она открыла коробочку и заглянула внутрь. Если быть честной, она не была уверена, как ответила бы, попроси Рамирес ее выйти замуж. Она любила его… это точно, хоть никто из них еще не признавался друг другу. И она безумно радовалась, что он переехал к ней. Но брак… это ведь совсем другая история.

И снова, глядя на него, лежащего в больничной койке из-за того, что ему пришлось поймать пулю, защищая ее… Это заставило сердце Эйвери испытать нечто такое, что она пока не могла объяснить.

Она несколько минут держала кольцо в руках, глядя то на бриллиант, то на Рамиреса. Услышав, как открылась дверь, Блэк быстро засунула руку в карман. К подобному разговору с Роуз она была еще не готова… и еще долго не будет. Черт, да она не была готова к нему и с Рамиресом. Конечно же, это было просто предположение.

Дочь протянула ей контейнер с едой и банку колы.

– В кафетерии выбор совсем невелик, – произнесла она. – Тем более, что мне пришлось гадать, что ты будешь есть.

Эйвери открыла коробку и была почти счастлива увидеть там чизбургер. На вкус он был очень похож на стандартную больничную пищу, но она быстра проглотила половину. Она не ела с самого утра, да и завтрак состоял из легкой закуски в комнате отдыха А1.

– У тебя уже закончились уроки? – спросила Блэк, пытаясь как-то отвлечься от Рамиреса, лежащего перед ней.

– Сегодня будет одна пара в 18:00, – ответила Роуз. – Один из тех дурацких курсов, которые я обязана пройти. Бизнес коммуникации. Я бы с большим удовольствием осталась тут…

– Нет. Иди на занятия. Ты и правда мало чем можешь помочь, милая. Хоть я действительно очень ценю твой приезд.

Роуз отодвинула второй стул от кровати Рамиреса и села рядом с Эйвери. Они сидела в тишине, пока Блэк поедала свой бургер и допивала колу. Она была рада этому и искренне надеялась, что дочь все понимает. И слава Богу, она не сидела здесь, уставившись в свой телефон. Она просто была здесь.

Когда Эйвери потянулась и взяла ее за руку, Роуз была непротив. Более того, она успокаивающе сжала ее своей.

***

Когда Роуз уехала в 17:15, чтобы успеть на занятия, состояние Рамиреса все еще оставалось прежним. Доктор Чамберс заходил в палату дважды: один раз, чтобы сообщить Эйвери о том, что он уходит, но оставляет Рамиреса в надежных руках, и второй – чтобы проверить его самого. Он выглядел оптимистично, хотя все еще не мог что-либо сказать наверняка.

Как только Роуз вышла, Блэк снова набрала Финли. К сожалению, он не взял трубку и она попыталась дозвониться О’Мэлли. Капитан сразу ответил уставшим голосом, в котором Эйвери ощутила сочувствие.

– Есть новости о Рамиресе? – спросил он.

– Без изменений. Отходит от операции. Пока еще в критическом состоянии.

– Ясно, слушай… Я ценю, что ты хочешь оставаться в курсе дел, но мы можем справиться и сами. Мы поймем, если тебе тяжело.

– Нет, думаю, мне стоит вернуться. Просто дайте мне время до утра.

На линии повисла пауза, во время которой, как предполагала Эйвери, капитан думал о том, что этому садисту дают еще одну ночь для работы.

– Конечно, – согласился О’Мэлли.

Тон был грустным, но не жестким. Тем не менее, Блэк смогла уловить разочарование. Если бы он мог что-то сделать, она бы прямо сейчас вернулась в участок, выискивая новые детали в отчетах или же поехав проверять новую улику.

– Спасибо, О’Мэлли.

– Не за что. Я буду молиться, чтобы Рамирес выкарабкался. Мы все будем.

Сказав это, он повесил трубку. Эйвери сунула телефон в карман, снова наткнувшись на маленькую коробочку с кольцом. Ей хотелось ощутить себя порхающей от этой мысли, но… ничего. Она онемела. Это день был слишком долгим и наполнен слишком большим количеством событий. Ситуация, когда она подскользнулась на льду, пытаясь догнать человека, которого она сочла за убийцу, казалось, произошла уже неделю назад.

Блэк снова вспомнила ту высокую фигуру в парке с закрытым капюшоном лицом. Этот образ был последним, который она запомнила прежде, чем отключилась. Ее измученное тело нуждалось в большем, нежели четыре часа отдыха после тридцати шести бодрствования.

Эйвери снова увидела мужчину, стоявшего у края замерзшего водохранилища. Но на этот раз он не был в парке. Теперь он был в плаще, конец которого трепетал на холодном ветру. Он повернулся и увидел ее, но не стал сбегать. Вместо этого, он направился к ней, только его движение нельзя было назвать ходьбой. Казалось, он плывет, медленно приближаясь к бетонной стене водохранилища.

Сейчас его лицо было полностью открыто. Оно было словно демоническое, с улыбкой, растянутой слишком сильно для обычного человека.

– Почему так холодно, Эйвери? – спросил он. – Почему ты всегда такая холодная?

Он усмехнулся и, как только звук вылетел из его горла, лед под ним затрещал. Блэк попыталась дернуться с места, но не смогла. Взглянув вниз, она обнаружила, что уже стоит не на бетонной дорожке, а на льду. По факту, ее ноги вмерзли по щиколотку. Она открыла рот, чтобы закричать, но не смогла. Как и все вокруг, ее голос попросто замерз.

Глядя на собственные ноги, Эйвери увидела подо льдом темное лицо. Это была первая жертва, Пэтти Дирборн. Она орала изо всех сил, колотя руками по льду и пытаясь сломать его, чтобы освободиться. Но он не поддавался, хоть Блэк и ощущала, как он вибрирует от слабых ударов Пэтти.

– Прости, – сказала она, почувствовав, как ее голос застыл в морозном воздухе.

Еще один удар Дирборн разбил лед. Холодная вода хлынула вместе с рукой девушки. Вместо того, чтобы выбраться на поверхность, она схватила Эйвери за ногу и начала тащить вниз. Лед ощущался словно тысяча мелких иголок, а вода под ним была еще хуже.

Блэк, наконец, закричала. Она бросилась за помощью, но единственное, на что наткнулись ее руки, было черное пальто. Она подняла голову, когда ее тело погрузилось под лед и вновь увидела это демоническое лицо.

Эйвери издала последний крик, который продолжался до тех пор, пока ледяная вода не залилась ей в рот, утопив до конца.

Она с облегчением вздохнула, все же ощутив легкий приступ удушья. Блэк чуть не упала со стула, что помогло ей избавиться от остатков видения.

«Всего лишь сон, – подумала она. – Нет, это был не сон. Настоящий кошмар».

Она встала, удивляясь, что снова смогла уснуть. На этот раз, когда она проверила часы, было уже 22:11. Эйвери проспала в кресле более четырех часов. Спина ныла от усталости, но она чувствовала себя на удивление бодрой.

Блэк подошла к краю кровати и осторожно присела. Аппараты продолжали гудеть, а Рамирес так и лежал, даже не зная, что происходит вокруг. Она положила свою руку на его и посмотрела на лицо. Если бы не трубки, торчащие из носа, было бы легче представить его спящим. Эйвери наклонилась и поцеловала его в уголок рта.

Она знала, что Растин Джордж оправдан в качестве убийцы, но также понимала, что тот, кого они пытались поймать, частично виноват и в случае Рамиреса. Ей не хотелось ничего больше, кроме того, чтобы он сейчас встал с этой ужасной больничной койки и понял, что она поймала этого маньяка, которого они разыскивали в тот момент, когда его подстрелили. Ей было плевать на справедливость. Она знала, что обязана поймать этого ублюдка.

Но Эйвери застряла. Застряла также, как во сне, когда ее ноги были скованы льдом. Как только Растина Джорджа оправдали, все зацепки снова испарились. Она прикинула, что может продолжать искать сбитого с праведного пути художника, но чувствовала, что все это приведет в тупик. Блэк казалось, что она что-то упустила, какие-то мелкие детали, которые были способны открыть все происходящие.

Прийдя к этой мысли, ее разум словно попал в темноту. Существовало одно место, куда она всегда направлялась, оказываясь на распутье. Оно словно бросало ей вызов. Это было место, где находился человек, который, нравится ей это или нет, занимал определенное место в ее жизни в последние годы.

Она сжала руку Рамиреса и приняла решение.

Завтра утром она поедет к Говарду Рэндаллу.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Проспав еще несколько часов в неудобном кресле под гудение телевизора в больнице, Эйвери поцеловала Рамиреса, оставила записку на посту медсестер с просьбой оповестить ее в случае, если состояние ее напарника изменится, и вызвала такси. Она попросила водителя отвезти ее домой, где, наконец, искупалась, почистила зубы и сменила одежду. Душ освежил Блэк и, сев за руль своего автомобиля в 7:40 утра, она почувствовала себя вполне обыденно, испытывая те же ощущения, что и всегда, когда направлялась к Говарду.

Она подъехала к тюрьме в 8:10 и ей пришлось поспорить с охраной, чтобы так рано увидеться с Рэндаллом. В конце концов, ее пропустили, учитывая имя и репутацию, которые она заработала во время своих последних визитов в течение двух лет. Ее проводили в ту же комнату для посещений, где она уже бывала много раз. Сев на стул, Эйвери поняла, насколько привычно это стало.

«Я слишком сильно полагаюсь на него, – подумала она. – Это действительно нужно прекратить. Особенно, когда я стану сержантом».

Блэк залезла в карман и взяла коробочку с кольцом. Она надеялась, что Рамирес простит ее за этот визит. Он ненавидел тот факт, что она периодически посещала Рэндалла, чтобы лучше понять разум и мотивы того или иного убийцы. Она осознавала это. В этих визитах было что-то явно психически нездоровое, раз она продолжала возвращаться к нему после всего, что случилось.

«Отчаянное время и все такое», – сказала она себе.

Через несколько минут открылась та же дверь, через которую она вошла. Двое охранников провели Говарда к столу. Он улыбнулся Эйвери, явно радуясь ее визиту.

– У Вас все в порядке? – спросил ее один из охранников.

– Да, все хорошо, – ответила она. – Спасибо.

Они оставили их наедине, закрыв дверь. Блэк прекрасно знала, что оба парня встали снаружи, ожидая окончания разговора.

– Рад видеть тебя, – произнес Говард. – И так рано! Предполагаю, ты пришла за одолжением… В принципе, это единственная причина наших встреч. Кажется, Департамент полиции Бостона должен выплатить мне стипендию или что-то в этом роде.

– Ты должен понять, что я говорю правду, называя тебя самым последним ресурсом, – сказала она тихим и уставшим голосом. Боже, он действительно умел успокаивать ее.

– Думаю, дело касается женщин, обнаруженных во льду, – продолжил Говард. – СМИ бушуют вокруг этого дела. А та бедная женщина, которую выставили в виде скульптуры…

Закончив фразу, он тихонько рассмеялся. Это немного вывело Эйвери из себя, вызвав желание перегнуться через стол и ударить его по лицу.

– Моего напарника вчера подстрелили, – сказала она. – Чуть не убили. Если это не сложно, мог бы ты не вести себя, как настоящий садист?

Говард раздраженно взглянул на нее, но продержался всего пару секунд.

– Сожалею, – ответил он. – Я, конечно, слышал об этом в новостях. Это случилось в погоне за предполагаемым убийцей, да?

– Да. Мы проверяли скульпторов, работающих со льдом и имеющих приводы в полицию по поводу насилия. Он вытащил пистолет из ниоткуда… Уж явно не то, чего мы ожидали.

– Ах, так это ваша ошибка, – сказал Рэндалл. – В любом случае, прежде, чем ты воспользуешься моим гениальным умом, чтобы получить лакомый кусочек информации, который, как ты надеешься, откроет кучу новых вариантов, расскажи мне об этом напарнике.

– Не думаю, что стоит, – резко ответила Эйвери.

– А почему? Ты приходишь ко мне в надежде получить зацепки для поимки преступника… И все, что я прошу взамен, это вежливый разговор. Здесь куча болтовни, но не с кем поговорить о чем-нибудь серьезном. Поэтому, либо поделись со мной, либо проваливай к своим невежественным коллегам.

Эйвери чуть не встала и не ушла.

«К черту его», – подумала она, сжав край стола, но все же осталась в комнате, прикинув, что стоит сделать все возможное, раз она уже пришла сюда, пройдя через кучу проблем.

– Он хороший детектив. У него хорошо развита интуиция и он отлично умеет пользоваться информацией.

– А каковы его человеческие качества?

– Средние, – ответила она. – Он не тот, кого стоит отправлять поговорить со скорбящей семьей, но может быть довольно чутким.

– Ты спишь с ним?

Эйвери снова захотелось дать ему пощечину. В то же самое время, она поняла, что выражение ее собственного лица дало ему ясный ответ.

– Иди к черту, – ответила она.

– Я спросил лишь потому, что ты очень напряглась, когда я завел разговор о нем. Просто мне бы не хотелось, чтобы твои личные отношения повлияли на карьеру, детектив Блэк.

– Это все, что ты сегодня услышишь от меня, – сказала она.

– Справедливо, – кивнул Рэндалл. Он огляделся, размышляя о чем-то и, наконец, продолжил. – Ладно, думаю, ты, скорее всего, ищешь какого-то отвергнутого художника. Но я не считаю, что это именно художник, который обучался мастерству и вообще называет себя таковым.

– Что ты имеешь ввиду? – спросила Эйвери, испытывая чувство злости из-за того, что ее так легко вынуждают следовать за ним.

– Ну, вспомни Гитлера. Он как раз был отвергнутым художником, ты же знала об этом? Говорят, тоже самое коснулось и Мэнсона. Я слышал, что он был композитором. Поэтому, я не считаю, что этот парень является художником в буквальном смысле этого слова. В мире есть миллионы людей, которые считают себя приверженцами того или иного искусства. Выставив Кэролин Роджерс в подобном виде в парке скульптур, он говорит нам именно об этом. Дело не столько в создании проекта, сколько в желании быть замеченным. Мне кажется, это касается всех художников. Но, когда ты пытаешься проникнуть в разум человека, который работает со смертью, принимая ее за определенный вид искусства, тебе придется разбить его чуть ли не на метафизическом уровне.

«Говард Рэндалл, рассказывающий о метафизических процессах, – подумала Блэк. – Может ли быть что-то более абсурдное?»

– Имеешь ввиду для него это нечто одухотворенное? – скептически спросила она.

– Вроде того, – пожал плечами Говард.

– Ну, ты же читал письма, – сказала Эйвери. – Они были в новостях. В них нет ни намека на какой-то возвышенный мотив для убийства.

– Конечно же, есть, – ответил он. – Не стоит сразу принимать всех за сумасшедших.

– Хочешь сказать, что этот парень вполне адекватен?

– Дорогая моя, – искренне рассмеялся Рэндалл, – с тех самых пор, как первый человек на Земле придумал оружие из кости и палки, ни одного из нас нельзя назвать здравомыслящим. Не на этой паршивой планете. Скажи… Что-то особенное в этих письмах бросилось тебе в глаза? Какие-то звоночки?

– По стилю они напомнили мне стихи.

– Отличное наблюдение, – кивнул он, улыбаясь. – Абсолютно верно. Это одна из тех вещей, которые я сразу заметил. И, если он использует такой подход, чтобы ткнуть полицию носом в собственную неумелость, то…

– То, возможно, каждая отдельная часть его действий, также поэтична, как и другие, – перебила Эйвери.

– Это мое предположение, – кивнул Говард. – Думаю, вы имеете дело с кем-то, кто убивает не ради самого убийства или, честно говоря, даже не ради искусства. Хотя, при допросе он, скорее всего, сказал бы именно так. Но нет… Здесь есть что-то более глубокое. Письма буквально кричат об этом, как и само использование льда и холода. Он практически пытается их законсервировать.

– Он зациклился на их красоте, но без какой-либо сексуальной подоплеки.

Говард снова рассмеялся, на этот раз намного громче. Эйвери слегка поежилась. Она действительно начинала ненавидеть этот звук.

– Видишь… Ты все сама прекрасно поняла. Даже с учетом того, что я все же поделился идеей адекватности убийцы. Я бы поспорил лишь об одном. Любой человек, проявляющий жестокость, имеет определенные проблемы сексуального характера, спрятанные где-то глубоко внутри.

– Возможно, – согласилась Эйвери.

– Я не совсем уверен, зачем ты пришла. Возможно, это не касается помощи как таковой. Ты и сама все понимаешь. Кажется, время от времени ты просто начинаешь скучать по мне.

– Не совсем, – ответила Блэк, поднимаясь. – Приятно видеть, что сегодня ты в хорошем настроении. В прошлый раз ты вел себя, как последний мудак.

– Да, я знаю. Но многое изменилось с тех пор. Сейчас я посещаю шахматный клуб, а в блоке появился новый охранник. Он довольно начитанный парень, мы много общаемся.

– Это хорошо, что у тебя появляются новые друзья, – сказала Эйвери. – Пожалуй, на этой радостной ноте я и уйду.

– Рад, что пригодился, – ответил Говард с неким сарказмом. – Ах, кстати… Еще один маленький момент по поводу вашего убийцы.

– Какой?

– Мне кажется, ты упускаешь кое-что очень важное.

– Например?

– Почему именно зима? Почему лед? – игриво закатил глаза Рэндалл, изображая досаду. – Для человека, способного на такие действия, мороз не является просто символом его работ.

– Может объяснишь? – спросила Эйвери.

– Нет, – ухмыльнулся он. – Я не могу делать всю работу за тебя. Это потеряло бы весь смысл.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Он прикидывал, стоит ли отправлять еще одно письмо. Он чуть не оставил его на теле в парке ледяных скульптур, но потом решил, что это испортит все представление. Сейчас он сидел за кухонным столом, размышляя, что написать, и усмехаясь от одной только мысли.

«Полицейские не фигуристы. Они не понимают смысл холода. Оступиться на льду и выйти сухим из воды».

Или что-то вроде этого.

Образ женщины, преследовавшей его на водохранилище, никак не покидал его. И тот факт, что она поскользнулась и упала, лишь подтверждал, что он должен продолжать свою работу. Даже природа помогала ему, лед, наконец, понял его приверженность.

Но он также осознавал, что появление копа в том месте, означало, что его скоро схватят. Он был непротив. Затевая все это, он планировал оказаться в руках полиции. Он уже завладел вниманием СМИ настолько, насколько хотел. Когда все раскроется, его будет ожидать целая толпа камер и репортеров. Тогда у него появится шанс сообщить, что он знает, как обмануть смерть, как вернуть утерянное.

Конечно, в этом процессе все еще были изъяны. Но пара хитростей и экспериментов помогут усовершенствовать его. Частично все было завязано на правильно подобранном времени, но также зависело от силы и выносливости тела. Холод и лед помогали сохранить красоту. Но чтобы ее использовать… Нужно было что-то еще, что-то, чему он пока не научился.

Он вышел из кухни и направился в ванную комнату. Он уставился на себя в зеркало, изучая лицо. В нем было нечто очень женственное, нечто, к чему он уже давно привык. И все же, когда он обращал на это внимание, то вспоминал о своей матери. Когда он думал о ней, его сердце превращалось в пепел и он начинал бояться всего подряд. Он уже давно научился избавляться от мыслей о ней, но теперь, когда он приближался к финалу, страхи снова вернулись.

Впервые он озадачился своей сексуальной жизнью в возрасте шести лет. Он был практически уверен, что по факту являлся девушкой. Он прекрасно помнил те мимолетные взгляды девчонки, которой он некогда являлся (и до сих пор был, как он считал), и скучал по ним. Длинные светлые волосы, бантики в волосах, сияющая улыбка.

Но по какой-то причине, которую он никогда не понимал, его мать всегда хотела иметь сына. И все, что он делал по-женски, сопровождалось наказанием и насмешками. Он вспомнил, как мать смотрела на него, пока он купался, указывая на область между ног и говоря, что Бог неправильно понял ее, что она просила мальчика… Что мир задолжал ей мальчика.

Психологи и полиция заставили его понять, что несмотря на попытки матери повлиять на его сознание, природа говорила сама за себя. Он был девочкой, которую мать вырастила как мальчика с серьезными умственными и психическими отклонениями.

В детском возрасте он не осознавал своих проблем. Как-то попросил на Рождество куклу и мать буквально начала сходить с ума. Тогда он счел это нормальным. Когда он указал на красивые платья в магазине и на него накричали, он решил, что мать просто не хотела покупать их. И когда в холодную зимнюю ночь мать прижала его лицом к горячей печке за то, что он, наконец, решил прямо заявить, что является девочкой и больше не хочет быть мальчиком, то решил, что это очередное наказание.

Он не знал лучшей жизни.

«Он, – говорил он себе, глядя на собственное отражение. – Он. Его. Ему».

«Но ты – она, – ответил внутренний голос, когда он провел рукой по давнему шраму и вздрогнул. – Она. Ее. Теперь можно это принять».

– Нет, – произнес он с хрипом.

«Мало того, что ты женщина, ты была еще и красоткой».

Это была правда, от которой становилось больно. Когда первая приемная семья взяла его к себе, ему позволили жить, как девочке. Им было все равно, что он писал сидя. Они покупали ему платья. Когда у него начали появляться чувства к другим мальчикам, они были рады.

«Так почему же я все еще ощущаю себя парнем?»

Эти вопросы были похожи на рой пчел, кишаших в его (ее) голове.

«Когда я снова стану красивым, все изменится. Когда мне удастся похитить их красоту, молодость и замороженную смерть… Я освобожусь».

Он поднял рубашку. Под ней не было лифчика, так как он никогда не носил их, даже во времена проживания у приемной семьи, которая провела его через ужасный подростковый период. Несколько мужчин трогали грудь, на которую он сейчас смотрел через зеркало, и это было приятно. Но, глядя на нее, он испытывал лишь стыд. Хотя, в глубине души, он чувствовал, что готов принять и ее, и остальную часть своих женственных форм.

«Почти, – думал он. – Почти…»

Он уже решил, что проведет остаток дня в поисках своей следующей жертвы. Еще две или три… Это все, что нужно. Он был абсолютно уверен в этом.

Ему предстояла сложная работа, работа, которая никогда не станет легкой. Ему не нравилось отнимать жизни, но это было необходимо.

Он зашел в спальню и выглянул в окно. На холоде все казалось таким замерзшим и мрачным, хрупким и почти безликим. Это было красиво, учитывая пустынный путь. Холод говорил с ним. Он звал его.

Он вернулся на кухню и снял ключи с крючка у входной двери.

Холод звал и у него не оставалось иного выбора, кроме как слушать.

***

Будучи честным с самим собой, он находил нечто грустное в том, с какой легкостью ему доставались его жертвы. Он считал, что это происходило потому, что женщины чувствовали себя в безопасности рядом с другими представительницами прекрасного пола. И, хоть он все еще считал себя мужчиной, девушки, которых он похищал, так не считали. Они видели длинные волосы, высокий, но женственный рост, а также шрамы на лице.

Он остановился в дальней части парковки местного магазина «Whole Foods», оставаясь в фургоне. Двери были открыты и он приложил все усилия, чтобы правильно сыграть свою роль. Он стоял между двумя фонарями, вполне освещенный, но не до конца открытый. Яркий свет сиял в уходящих сумерках раннего утра. Сейчас было 6:22, самое подходящее время, так как немногие вышли на улицу. Магазин открылся в 6:00 и он пытался найти женщину, подходящую под его стандарты, среди посетителей. Несколько из них были близки к идеалу, но все же не соответствовали ему.

Он уже собирался бросить охоту в этом месте и направиться куда-нибудь еще, когда увидел девушку, быстро выходящую из маленького гибридного автомобиля на выезде с парковки. Первое, что бросилось ему в глаза, это рост. Второй вещью было то, чтодаже в такую холодную погоду она была одета в шорты, открыв на всеобщее обозрение свои прекрасные ноги. Он поднял взгляд и обнаружил, что остальная часть ее фигуры, скрытая под облегающей футболкой, была столь же многообещающей. Он прикинул, что, скорее всего, она также была в спортивном лифчике, который скрывал часть ее великолепных форм.

Когда он понял, что нашел свою добычу, то ощутил знакомый всплеск адреналина и беспокойства. На мгновение у него так закружилась голова, что он напряженно прислонился к фургону. Он хотел забрать эту девушку живой, а значит, ему предстояло вновь стать актером. Нужно было убедить ее довериться ему, чтобы она не испытывала страха, разговаривая с ним.

Он придумал план действий на парковке. Он был необычайно прост и именно поэтому должен был сработать. Все, что ему требовалось, это отвертка и старый задний фонарь, который каким-то чудесным образом попал в его бардачок несколько месяцев назад. Наблюдая за женщиной, которая прямо из спортзала пошла в магазин, он подошел к передней части машины и достал все необходимое. Взяв инструменты, он снова вернулся к задней части фургона и сделал вид, что очень занят. Он наклонился так, чтобы видеть окно магазина и кассы, ожидая, пока интересующая его девушка выйдет на улицу.

До того, как она появилась в окне кассы, на парковку заехали две машины и еще три выехали. Девушка подошла к стойке самообслуживания, находившейся в самом дальнем углу справа, с всего лишь несколькими товарами в руках. Он дождался, когда она засунула свою кредитку в считывающее устройство, а затем направилась к выходу. Тогда он медленно направился к ее машине, понимая, что идеально подобрал время. К тому моменту, как она вышла из магазина, он почти дошел.

Сначала он сделал вид, что даже не заметил девушку. Но так как их пути пересекались, он повел себя так, будто только что увидел ее.

– Ох, прошу прощения, – произнес он, убедившись, что его женский голос звучит достаточно мягко, добавив в него немного смущения.

Через пару секунд девушка подняла взгляд, обратив внимание на шрамы и попытавшись скрыть шок от увиденного, но ей это не удалось. Было видно, что она потрясена и не может правильно подобрать слова, поэтому он воспользовался паузой.

– Это неловко, но меня только что остановил полицейский из-за отсутствия задней фары. Я сказала, что все исправлю. Ведь прекрасно знала, что у меня нет этой штуки и даже купила ее три дня назад, но так и не вставила. Но… Что ж…

Затем он показал ей мизинец своей левой руки, тот самый, который накануне погрузил в сухой лед чуть больше, чем на десять минут. Палец уже не выглядел так ужасно, но все еще вызывал неприятные ощущения.

Девушке снова пришлось постараться не выдавать отвращение. Но в ее взгляде также появилась и жалость.

– Это обморожение, – сказал он. – Я получила его вчера и теперь не могу снять крышку с фары. Я едва чувствую свой палец. Мне не нравится просить о подобном одолжении, но не могли бы Вы помочь мне открутить ее?

Девушка задумалась буквально на секунду и он увидел, как беспокойство на ее лице сменилось облегчением. Она взглянула на отвертку и лампочку в его руках и кратко улыбнулась.

– Конечно, – согласилась она.

– О, Боже. Огромное спасибо, – поблагодарил он, ведя ее к фургону.

Добравшись до машины, он вручил ей инструменты. Как только она начала отворачивать фару, он оглянулся и удостоверился, что на парковке больше никого не было. Здесь было всего шесть машин и ни одной живой души.

Он залез в карман пальто и достал платок с самодельной смесью. Ощутив этот сильный и вяжущий запах, он подошел к девушке сзади и приложил тряпку к ее лицу.

Но жертва оказалась прыткой. Прежде, чем он успел прижать платок, она почувствовала что-то неладное. Девушка подскочила и одернула его руку, чуть не нанеся ему удар кулаком прямо в лицо. Он бросил тряпку, заблокировав удар, а затем начал действовать интуитивно. Он сильно ударил ее в грудь и, поняв, что это слишком затянулось, двумя быстрыми движениями схватил ее за подбородок и ударил затылком о боковую часть фургона.

Ее глаза закатились и она медленно стекла на асфальт. Он поймал девушку прежде, чем она ударилась о тротуар, и свободной рукой открыл дверцу.

Быстро усадив ее внутрь и стараясь не допустить, чтобы ее голова коснулась пола, он положил тело между средним рядом сидений и водительским креслом. Закрывая дверь, он почувствовал, как волнение превратилось в простое беспокойство. Оно полыхало внутри, словно огонь.

Он снова повернулся к парковке. Там все еще никого не было, но люди уже начинали выходить из магазина как только он уселся за руль. Никто не видел, как он провернул это дело. Молча, он поблагодарил ночь за то, что было так темно, а холод держал людей в помещении.

Не имея ни малейшего представления о том, сколько девушка пробудет без сознания, он направился к своему дому, который находился всего в пяти кварталах от этого места. Он посмотрел в зеркало заднего вида, проверяя, чтобы никто не преследовал его или, не дай Бог, не появились полицейские сирены. Но все, что он увидел в зеркале, это его собственное отражение, которым, хоть и на мгновение, он все же залюбовался.

***

Он просидел в фургоне возле своего дома около пяти минут, ожидая, пока пара подростков, торчащая на крыльце в трех домах от него, зайдет внутрь. Как только они сделали это, он не стал терять ни минуты. Действуя как можно быстрее, он достал девушку из машины. Он постарался сделать вид, будто она была сильно пьяна, на случай, если кто-то все же увидит их, хоть это и было очень сложно.

В любом случае, он не сильно волновался по этому поводу. Если бы внешне он был похож на мужчину, это действительно вызвало бы кучу лишних вопросов. Но, если и появятся какие-то свидетели, они лишь увидят пару девушек, спотыкающихся на лестнице, решив, что они сильно пьяны.

Так никого и не заметив, он вошел через парадную дверь и запер ее. Затем он осторожно усадил жертву на диван. Она застонала и начала сжимать и расжимать кулаки.

«Это хороший знак, – подумал он. – Она будет жива, хотя вряд ли сможет полностью осознавать происходящее, когда я запру ее внутри».

Конечно, это был не замороженный хомяк… Будет немного сложнее. Но, возможно, лишь есть вероятность, что на этот раз все получится.

Он поднял ее на руки и отнес на лестницу, которая разделялась на две части, ведущие вниз и наверх, пересекаясь в дальнем конце гостиной. Он аккуратно спустился, неся на руках девушку, которая неожиданно оказалась слишком тяжелой. К моменту, когда он спустился, его бицепсы горели от боли.

Тем не менее, он не стал останавливаться. Он открыл комнату, которая ранее вела в его кабинет, когда он работал редактором на дому. Но ни стола, ни компьютера там больше не было. Единственной вещью, заполнявшей пустое помещение, был старый морозильник. Он приобрел его около года назад на Craigslist и с тех пор часто использовал.

С правой стороны прилегала ванная комната, куда он и отнес девушку. Он осторожно усадил ее в ванную и почувствовал сильное облегчение в руках. Затем он повернул ее так, чтобы было легко снять с нее одежду. Спортивные вещи всегда легко снимались. Он сбросил их в аккуратную кучу на полу, полностью раздевая ее и внимательно изучая тело. Предстояло побрить ей ноги. Они не были в плохом состоянии, но волосы были заметны. Также необходимо было поработать с интимной зоной.

На раковине стояла маленькая бутылочка с распылителем, заполненная самодельным хлороформом. Он брызнул на мочалку и на несколько секунд приложил к носу жертвы. Он наблюдал, как ее грудь поднимается и опускается при дыхании, прекрасно зная, что такая маленькая доза обеспечит ее неподвижность по крайней мере еще на полчаса.

Затем он включил теплую воду и набрал ванну примерно на шесть дюймов. В следующие пятнадцать минут он помыл и побрил ее. Он работал очень аккуратно, будто она была членом его собственной семьи и просто приболела. Закончив работу, он вытер тело и спустил воду в ванной. Затем он еще раз прошелся по ней полотенцем и расстелил несколько на полу, чтобы достать ее и уложить на них.

Глядя на нее, он понял, что был прав. Она была красива… Даже более, чем первая жертва, с которой он начал свою работу. На мгновение он залюбовался ее красотой, особенно лицом.

«Безупречная… Произведение искусства».

Собрав все силы, он снова поднял ее и отнес из ванной в бывший кабинет. Прижав ее тело к холодильнику, он отпер его дверь. В дальнем конце, где будут лежать ее ноги, было вентиляционное отверстие, откуда проникал жидкий азот. Через еще одно отверстие над головой в камеру поступал воздух, чтобы жертвы не задохнулись.

Он взглянул на десятигалонный резервуар с жидким азотом в дальней части холодильника. Он пытался использовать его с первыми двумя жертвами, но ему не хватило времени для достижения необходимого эффекта, так как они умерли раньше. Он предполагал, что все они погибли от слишком большого количества хлороформа. Либо эта причина, либо они просто замерзли до смерти и он, по неопытности, не смог их оживить.

Но эта девушка… Она точно была еще жива и он не переборщил с ядом. Пока он держал ее под контролем (что было довольно сложно из-за невозможности открыть крышку, пока туда стекал азот), девушка могла оказаться той самой.

Он взглянул на часы. Было 8:05. Он установил будильник на 15:05. В это время ее нужно будет достать. На самом деле, это была лотерея. Если не получится с этой женщиной, он попробует с другой… Еще и еще, пока план не сработает.

Он улыбнулся, когда поднял жертву и старательно уложил в морозильник. Крышка находилась всего в трех футах от потолка, поэтому было достаточно сложно уложить ее вниз, но с осторожностью и небольшими усилиями, ему удалось все сделать правильно. Она была выше других, поэтому ему пришлось немного согнуть ей колени, чтобы уместить внутри.

Медленно и мягко он закрыл крышку, прикрыв глаза и наслаждаясь щелчком, оповещающим о том, что процесс запущен. На петлях висели открытые замки, которые он лично установил на крышке и корпусе, чтобы иметь возможность запереть холодильник.

Затем он нажал на переключатель воздуха и дождался стандартного звука его циркуляции. Этот выключатель был самым сложным этапом, так как ему пришлось нанять механика для его установки. Что касалось клапана для поступления жидкого азота, ему хватило лишь несколько обучающих специальной механике видеороликов, чтобы самому во всем разобраться. Конечно, это было очень опасно, но пока у него не возникло никаких проблем.

Наконец, настала очередь жидкого азота. Запустив клапан, он услышал легкий шипящий звук, оповещающий о том, что препарат начал поступать в морозильник.

Перед тем, как уйти, он закрыл замок. Щелчок, который он издал, был каким-то волшебным.

Он еще долго смотрел на камеру. От предыдущих тел он избавился ровно так, как считал нужным. Последняя жертва отправилась в парк ледяных скульптур главным образом для того, чтобы поиздеваться над полицией. Чтобы привлечь внимание. Но также он сделал это потому, что она была прекрасна. Она заслужила место среди произведений искусства.

Наконец, он отвернулся от морозильника и направился наверх. Сегодня придется позвонить на работу и сообщить о своем больничном, но ничего страшного. В конце концов, о нем узнают. И даже когда он сможет доказать, что у него получилось удержать красоту, на него будут смотреть, как на монстра. Он прекрасно знал и понимал это… Но его целью было идти до конца.

Словно пообещав это самому себе, он провел рукой по шраму на лице и тихо заплакал.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Эйвери изучала два письма, поступившие в участок, начав свое утро с бодрящей кружки кофе. По сравнению с больничной пищей, это больше походило на торжественное распитие шампанского. Она изо всех сил старалась сосредоточиться, чтобы нагнать те двадцать четыре часа, которые потеряла из-за ситуации с Рамиресом. Хоть ее сердце и оставалось с ним, работа больше не могла ждать. Глядя на письма и перечитывая их снова и снова, в надежде найти хоть какую-то подсказку, Блэк неожиданно осознала интересную вещь.

«Человек, которого я преследовала на водохранилище в любом случае был убийцей. Он не ожидал, что кто-то может найти его там. Ведь он не давал никаких зацепок, чтобы подразнить копов или похвастаться тем, что сделал с Кэролин Роджерс. Вероятно, мое появление на водохранилище выбило его из колеи. Это также может означать, что теперь он будет действовать быстрее и, соответственно, шансы на то, что где-то он все же напортачит, намного выше. Хотя, возможно, сама Кэролин была своеобразным посланием».

Вслед за этим в памяти всплыл последний комментарий Говарда Рэндалла: «Для человека, способного на такие действия, мороз не является просто символом его работ…»

Пытаясь расшифровать его подсказку, Эйвери позвонила Финли, чтобы узнать, не пропустила ли она каких-то новых деталей, пока благополучно отдыхала. Казалось, он был рад ее услышать, но она также ощутила, как он прыгает вокруг ситуации с Рамиресом.

– Ну, – сказал Финли, – СМИ официально дали парню прозвище «Ледяной убийца».

– Как мило, – ответила Блэк.

– В любом случае… Растин Джордж все еще в камере и мы продержим его там какое-то время. Он признался в каком-то прошлом преступлении, за которое его никогда даже не судили. Даже если он и не наш убийца, то в любом случае должен поплатиться за то, что сделал с Рамиресом.

– А что со снимком из библиотеки? – спросила она.

– Его разместили в газетах, но он слишком зернистый и, по сути, бесполезный. Как только он попал в СМИ, нам позвонили из ФБР. Сейчас мы, в принципе, просто ждем. О’Мэлли считает, что в любой момент могут появиться спецагенты и отобрать у нас это дело. Он ходил на прием в мэрию, пытаясь сделать все возможное, чтобы помешать или оттянуть этот момент.

– Спасибо, Финли.

Эйвери повесила трубку прежде, чем он успел спросить, как у нее дела. Она рассматривала бумаги на столе и маркерную доску, пытаясь соединить материалы дела с туманными теориями, которые появились в ее голове после общения с Говардом Рэндаллом.

Рассматривая убийства глазами того, кто смотрит на смерть и представление тел, как на некий метафизический акт, а не просто акт насилия, она смогла разглядеть новые варианты и даже увидеть мотивы. Вполне возможно, что у этого парня имеются определенные проблемы с женщинами, которые им еще предстоит понять. Кто знает, может он считал представительниц прекрасного пола аморальными… Слишком уж большое значение придавал их внешнему виду.

Было так много различных вариантов, что это даже подавляло.

Глядя на фотографии и кучу отчетов, которые Эйвери разместила на магнитной доске, она снова сделала пометки. На самом деле, нового в них не было абсолютно ничего. Блэк уже записывала их несколько раз за последние пару дней, но, ввиду последних событий, они казались более интересными.

2 молодые девушки. Женщина тридцати с небольшим лет.

Красота. Совершенство. Отсутствие недостатков (кроме татуировки, которую пытались стереть).

Лед = замерзшие сердца? Замершее время? Очищение?

Эйвери вдруг поймала себя на том, что пыталась соединить отсутствие недостатков с замершим временем.

Казалось, в этом что-то было. Пару дней назад она задавалась вопросом, не пытался ли их убийца сохранить красоту подобным образом. А что если он заморозил этих женщин как раз из-за нее? Что если им руководил какой-то метафизический интерес, а не просто попытка сохранить красоту?

«Возможно, он пытается захватить ее, – подумала она. – Может он замораживает бедных жертв в надежде отобрать их красоту».

Становилось жутковато от мысли, насколько легко она пришла к подобным психотическим выводам. Но, чтобы понять убийцу, надо научиться думать, как он. И тут появилась новая идея. Она была настолько очевидной, что Эйвери даже не смогла понять, почему она не пришла ей в голову раньше.

«Потому что это уже граничащий с безумием абсурд», – сказала она себе.

Но других вариантов не было, а эта мысль каким-то странным образом имела смысл. Все больше раскручивая идею в голове, она взяла стационарный телефон и снова набрала номер Финли. Он ответил практически молниеносно.

– Финли, у меня к тебе будет странная просьба.

– Хорошо. Чем более странная, тем лучше.

– Ты можешь собрать всю имеющуюся в А1 информацию о местных лабораториях по криогенной технике или подобных исследованиях?

– Крио… что? Эйвери, ты шутишь?

– Нет.

– Разве это не куча дерьмовой научной фантастики?

– Не знаю, – ответила она. – Но надеюсь это выяснить.

***

Поиски не заняли много времени, поскольку в области действия Бостонского метро находилась лишь одна фирма, попадающая под ее параметры. «Cryotherapy Partners and Solutions» располагалась в районе Бэк-Бей. Эйвери ожидала наткнуться на нечто, вроде «Esben Technologies», но они абсолютно не были похожи. Согласно рекламе на веб-сайте компании, они являлись высококлассным спа-центром, который предлагал «ультрасовременные решения в области криотерапии, предотвращающие любые боли и иные признаки старения организма».

Наткнувшись на слово «спа», Эйвери чуть не развернулась обратно, но слоган все же завладел ее вниманием. Если ее новая догадка окажется верной и этот парень действительно пытался как-то захватить и сохранить красоту при помощи экстремально низких температур, шансы на то, что его интересы совпадали с действиями «Cryotherapy Partners and Solutions», были довольно высоки.

Блэк заранее связалась с компанией и договорилась о встрече с менеджером. Она не стала сообщать, что является детективом, а просто согласовала время, чтобы больше узнать о деятельности и применяемых практиках компании. Основываясь на данной информации, менеджер с радостью согласилась на встречу.

После этого Эйвери позвонила в больницу. Переключив несколько раз с одного оператора на другого, ее, наконец, связали с медсестрой, следящей за состоянием Рамиреса. Блэк удалось узнать, что никаких изменений не произошло, что по словам сестры, могло рассматриваться и хорошо, и плохо. Затем она заверила Эйвери, что та станет первым человеком, с которым свяжутся в случае появления хоть каких-то новостей.

Наконец, она припарковалась под зданием с оригинальным дизайном. В этой части города стоимость аренды подобных помещений была просто космической. Она прикинула, что цены здесь должны быть также возмутительно высоки.

Блэк вошла внутрь и быстро переговорила с рецепшионистом, которая выглядела так, будто ее только что выдернули с обложки журнала Maxim. После того, как ей сообщили, что менеджер сейчас спустится, Эйвери уселась в комнате ожидания. Из динамиков звучал мягкий джаз, а освещение было настолько приглушенным, будто она находилась в какой-то затерявшейся кофейне, а не в современном спа. Она взяла со стенда тоненькую брошюру и пролистала ее.

Вся информацию внутри содержала ту же, что была представлена на веб-сайте. Она была достаточно расплывчатая, что имело смысл. Блэк решила, что даже подобная наука найдет своего почитателя. Изображения в брошюре не вызвали никакого интереса. На одной из трех фотографий была женщина, которая выглядела так, будто была сделана из пластика. Она делала шаг в футуристический вертикальный солярий на переднем плане. На ней была какая-то плотная белая одежда, больше напоминавшая свинцовый фартук, используемый специалистами для работы с рентгеном. Из солярия просачивался легкий белый туман, который обвивался вокруг ног женщины.

Интерес Эйвери к этому странному устройству пропал, когда из-за стойки администратора вышел человек. Она подняла глаза и увидела женщину лет сорока, на которой были очки в стиле библиотекаря, а волосы были завязаны в тугой пучок. Она выглядела раздражающе мило… Роуз назвала бы этот стиль храбрым.

– Вы Эйвери? – спросила женщина.

– Да.

– Я Лесли Дикон, менеджер «Cryotherapy Partners and Solutions», – произнесла она, протянув руку. – Пройдемте со мной и побеседуем.

– Спасибо, – кивнула Эйвери, положив буклет и пройдя за Лесли за стойку рецепшиониста.

Они спустились в ярко освещенный белый зал, где было белым буквально все: краска на стенах, картины в коридоре, даже ковер. Затем они прошли несколько маленьких кабинетов, дойдя до большого. Лесли села за стол, предложив Эйвери кресло, стоявшее по другую сторону.

– Что ж, – произнесла она, – Вы интересуетесь криотерапией из-за обычных косметических причин или есть какая-то болезнь или травма, от которой Вы хотели бы избавиться?

– Ни одно из этого, – ответила Эйвери, доставая жетон из кармана пиджака и показывая его Лесли. – Наверное, буду честна. Меня зовут Эйвери Блэк, Убойный отдел. Я хочу знать все о процедурах, которые вы проводите здесь.

Глаза Лесли расширились, но это явно был шок от осознания того, с кем она говорит. Стандартное выражение лица женщины, которая никак не ожидала заинтересованности полиции в ее бизнесе.

«И это, скорее всего, означает, что она никак не причастна к происходящему», – подумала Блэк.

– Мы… У нас какие-то проблемы? – уточнила Дикон. – Должна сказать, мы никогда ранее не сталкивались с какими-либо юридическими проблемами.

– Нет, не переживайте. Я работаю над делом, где подозреваемый чересчур озабочен льдом. Его действия и поведение указывают на некий психологический отрыв от реальности. Судя по всему, он считает, что может как-то заморозить красоту и, возможно, даже отобрать ее. Я надеюсь разобраться в услугах, которые вы предоставляете, чтобы прийти к осознанному понимаю его действий.

– О, Боже, – ответила Лесли. – Это ужасно. Хм… Да, я могу рассказать Вам все, что требуется.

«И она это сделает», – подумала Эйвери.

Дикон выглядел испуганной и явно испытывала отвращение при мысли о том, что их как-то связали с подобным.

– Начнем с основ, – сказала Блэк. – Чем вы здесь занимаетесь и как это работает?

– Что ж, криотерапия – наука не новая, но она только недавно стала набирать популярность в определенных кругах. Все началось с Голливуда, с тех терапевтических процедур, которые являются слишком дорогими и не совсем ясными для обычных людей. Но сейчас она привлекает все больше внимания. В принципе, криотерапия предполагает работу Вашего тела при экстремально низких температурах. По сути, Вы обманываете организм, который считает, что Вы замерзаете до смерти. Как только наступает определенный момент, он переходит в режим выживания. Циркуляция крови усиливается, уделяя основное внимание жизненно важным органам. Этот метод позволяет сжечь жир лучше всего. Просто невероятные результаты. Затем, когда процесс подходит к концу, насыщенная кислородом кровь вспоминает о конечностях… Это позволяет очень эффективно избавить организм от вредных токсинов. Как видите, целая гора преимуществ лишь в одной процедуре.

– А польза от подобного разве была доказана? – спросила Блэк.

– Да, было проведено множество испытаний. Но Агентство Министерства здравоохранения и социальных служб США сочло все доказательства недостаточными, заявив, что, исходя из своих исследований и отчетов, они так и не нашли оснований признать процедуры.

– Вы сами пользовались криотерапией? – поинтересовалась Блэк.

– Да, несколько раз. Стоит отметить, что результаты омоложения вполне очевидны. Можете спросить любого, кто записывался на эти процедуры. Это идеальный способ улучшить обмен веществ, стимулировать выработку коллагена и уменьшить любые воспаления, особенно в суставах.

– Насколько низкие температуры вы используете?

– Наша криосауна работает в режиме двухста тридцати градусов ниже ноля.

Эйвери была шокирована ответом настолько, что сначала решила, будто Лесли шутит.

– Прошу прощения, – сказала она. – Вы сказали двухста тридцати градусов ниже ноля?

– Да.

– И как долго человек прибывает в камере?

– Боже, это криосауна, а не камера. Где-то от двух с половиной до трех минут.

– Они хорошо себя чувствуют, выходя оттуда?

– Да. Конечно, все проходят небольшой процесс восстановления. Также есть определенные меры предосторожности. Мы следим, чтобы ни один клиент ни в коем случае не вспотел перед посещением сауны. Если это происходит, то приходится подождать. Пот вытирается обычным полотенцем.

– А почему это так важно? – спросила Эйвери.

– Внутри настолько холодно, что даже одна капля пота способна вызвать обморожение.

«Господи, – подумала Блэк, – на что только не готовы люди, чтобы выглядеть моложе».

– А что Вы используете для поддержания подобных температур?

– Жидкий азот, который регулируется очень продвинутой системой. Он вливается в криосауну до тех пор, пока не будет достигнута желаемая температура. Все контролируется при помощи высокочувствительного термостата, подключенного к компьютеру.

Эйвери казалось все это увлекательным и достаточно сложным, но она чувствовала, что разговор уходит от того, что ей нужно.

– Каковы требования для работы здесь? – спросила она.

– Все зависит от должности, – пояснила Лесли. – У всех сотрудников имеется опыт работы в терапии, за исключением Анны, рецепшиониста.

– Сколько человек задействовано в работе криосауны?

– Я и моя коллега, которая наблюдает за каждой процедурой. В контроле нет ничего сложного. Здесь все полностью автоматизировано, необходимо лишь нажать три кнопки.

– Расскажите о процессе найма.

Взгляд Лесли впервые стал обеспокоенным с тех пор, как она зашла в комнату ожидания пятнадцать минут назад. В ее глазах вспыхнуло раздражение.

– Простите, – сказала она, – но не является ли это скрытым способом узнать, считаю ли я, что кто-то из работников «Cryotherapy Partners and Solutions» может быть вашим убийцей?

– Да, именно к этому я и веду, – ответила Эйвери. – Учитывая информацию, которая у нас есть, стоит проверить всех.

«Она будет возражать, но сдастся, – подумала она. – Девушка слишком вежлива и профессиональна, чтобы поднимать много лишнего шума».

– Это смешно.

– Хорошо, давайте перешагнем этот момент, – сказала Блэк, пытаясь не дать конфликту разыграться. – Как насчет клиентов? Есть среди них те, в ком Вы не уверены? Что-то вызывающее опасение?

– Никого не припомню, – ответила Лесли, ненадолго задумавшись.

– Ладно. Я уточню у Ваших сотрудников, когда буду их опрашивать, – сказала Эйвери.

Она не собиралась спрашивать разрешения… Она сказала это. Именно этим она и планировала заняться.

– Что ж, нас всего семеро, но сегодня на работе только пять человек. Шестой находится в отпуске на Мауи, еще один сотрудник сообщил вчера, что приболел и до сих пор чувствует себя не очень хорошо.

– Как давно он отдыхает на Мауи?

– Неделю. Возвращается через пару дней.

– А что с заболевшим?

Эйвери смогла уловить мимолетное беспокойство на лице Лесли, которая поняла это, опустив взгляд.

– В последнее время у нее возникли некоторые проблемы. Это было связано с поведением. Она вдруг стала грубить пациентам и постоянно жаловаться на головные боли. Я даже подумала уволить ее, но… Мне стало жаль бедняжку.

«Ее, – подумала Блэк. – Вряд ли это убийца».

– Почему Вы жалеете ее?

– Звучит не очень, понимаю… У нее большой шрам на лице, еще с рождения. Я всегда считала важным иметь в штате кого-то вроде нее, чтобы люди не считали, что я набираю лишь кукол Барби. Важно понимать, что жизнь не всегда к нам благосклонна.

«А ты права, звучит не очень, – прикинула Эйвери. – Нанять человека, чтобы все считали тебя таким замечательным, избегающим дискриминации. Просто высший класс».

Блэк обдумывала их разговор. Хоть в ее голове так и не прозвенел ни единый звоночек, все же было несколько вещей, которые никак не вставали на места.

«Поведение. Головные боли. Больничный на два дня…

И у нее, очевидно, есть физический недостаток. Это вполне может спровоцировать ее на попытку все исправить, украсть и использовать чужую красоту».

– Мне хотелось бы получить имя и адрес этой девушки, – добавила она.

– Не думаю, что это необходимо. Кстати, это будет нарушением с моей стороны.

– Для кого-то да. Но мы же понимаем, что нормальные люди среагируют адекватно? Возьмем мэра. Он хочет, чтобы это дело было раскрыто максимально быстро, чтобы нас не настигла очередная катастрофа в СМИ. Если я позвоню и сообщу ему, что Вы задерживаете ход расследования…

– Ладно, ладно, – горько ответила Лесли. – Я сейчас Вас все передам.

«Хорошая девочка», – подумала Блэк.

– Спасибо. А пока я бы хотела пообщаться и с другими сотрудниками.

– Пожалуйста, – ответила Дикон, уже не слишком скрывая свое раздражение.

Эйвери вышла из кабинета и направилась к остальным. Она побеседовала с оставшимися четырьмя присутствующими, которые, в большинстве случаев, рады были помочь. Казалось, все они верили в невероятные возможности криотерапии и абсолютно не переживали, что их расспрашивают о ней. Все выглядело гладко и безупречно, пока Блэк не пообщалась с пятым сотрудником, а именно Анной, рецепшионистом.

Как только разговор коснулся ее приболевшей коллеги, которая часто жаловалась на головные боли и не так давно нагрубила клиентам, оттолкнув их, девушка закатила глаза.

– А, это Эрин. Она… Ну, интересная личность.

– Что Вы имеете ввиду?

– Я не хочу сплетничать или говорить плохо о ком бы то ни было, – ответила Анна, прикусив губу и отведя на мгновенье взгляд.

– Даже если это поможет полиции раскрыть преступление?

– Она иногда так странно смотрит на меня, – поделилась девушка, вздохнув. – Не то, чтобы это было как-то связано с сексом, но у меня каждый раз создается впечатление, что меня оценивают. Чем-то напоминает ощущение, когда парень раздевает тебя глазами, но немного иначе. Какой-то более темный вариант.

Эйвери кивнула и ощутила знакомое жжение в животе, то волнение, которое возникало каждый раз при приближении к разгадке. Она взглянула на Анну и поняла, что перед ней стоит такая же красивая и безупречная девушка, как и те трое, которые пострадали от рук убийцы. У нее была миниатюрная фигура, симпатичное лицо, приятные манеры и внутреннее сияние. Все говорило о том, что под одеждой она также совершенна.

– Она никогда не беспокоила Вас в физическом смысле? – уточнила Блэк.

– Нет. Фактически, когда я думаю об этом, то понимаю, что она очень активно избегала этого.

– А ее шрамы… Она когда-нибудь привлекала внимание к ним?

– Не нарочно, – ответила Анна. – Иногда я замечала, как она поглаживает их, но это похоже на привычку. Вот тут, сбоку, начиная прямо от губ, – показала девушка, чтобы Эйвери лучше понимала, о чем идет речь.

В этот момент в комнату ожидания вошла Лесли с листом бумаги, на котором явно содержалась минимальная информация.

– Эрин ДеВосс, – произнесла Дикон, передавая файл Блэк. – Буду очень признательна, если Вы не станете сообщать, что получили данные от меня. Честно говоря, я сомневаюсь, что она как-то связана с этим делом. У Эрин есть проблемы, это не тайна. Но она не убийца. Это просто смешно.

– Уверена, что это так, – солгала Эйвери. – Но я обязана проверить.

Выйдя из офиса, она ощутила на себе взгляд Лесли Дикон, но абсолютно не была против этого. На самом деле, этот факт лишь подтолкнул ее проверить Эрин ДеВосс, хоть менеджер и настаивала, что она не может быть причастна к убийствам.

При прощании, глаза Дикон буквально были наполнены этим отрицанием.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Эйвери припарковалась у дома Эрин ДеВосс прямо за красным фургоном. Внутренне она сделала пометку в голове провить машину. Фургон… Идеально подходит для транспортировки тел. Около минуты она наблюдала за домом, а потом достала телефон. На секунду ее сердце сжалось, когда она инстинктивно набрала номер Рамиреса. Вместо этого, с комком в горле, Блэк вызвала Финли. Он ответил моментально то ли от того, что пытался угодить Коннелли на новой должности, то ли действительно беспокоился за нее.

– Слушай, – произнесла Эйвери. – У меня появилась зацепка, которая может оказаться основной. Запиши адрес, если вдруг мне понадобится помощь.

– Хочешь, чтобы я приехал? Думаю, О’Мэлли тоже присоединится.

– Нет, не сейчас. Дай мне сначала проверить подозреваемого, – сказала она, диктуя адрес Эрин, чтобы Финли мог вызвать подкрепление при необходимости.

Сделав это, она, наконец, вышла из машины. Прежде, чем отправиться к дому, Эйвери проверила фургон. Он был слегка потрепан, что казалось странным, учитывая внешний вид дома, где жила подозреваемая. Это была приятная часть города, где по предположениям Блэк, аренда стоила раза в два дороже, чем у нее. Только те люди, которые могут позволить себе сеансы криотерапии, покупали подобные дома.

Фургон выглядел чистым, а заднее сиденье было сложено, освобождая пространство в салоне. Эйвери отошла от автомобиля и направилась к центральному входу. Она постучала в дверь, пытаясь прикинуть, как лучше начать допрос Эрин ДеВосс. Стоит одновременно играть в ее игры и оставаться настороже.

Не получив ответа, Блэк постучалась еще раз. Она простояла на крыльце около минуты прежде, чем услышала шаги по ту сторону двери. Дверь открылась буквально на пару дюймов лишь для того, чтобы одним глазком можно было разглядеть гостя.

– Я могу Вам чем-то помочь? – спросила женщина, находившаяся в доме. Эйвери сразу заметила, что она встала к двери так, чтобы левая часть лица была полностью скрыта.

– Думаю, да, – ответила она. – Я детектив Эйвери Блэк и сейчас веду дело, связанное с людьми, на которых Вы работаете. Вы же работаете в «Cryotherapy Partners and Solutions», верно?

Эрин ответила не сразу. Эйвери, хоть и с трудом, но все же удалось прочитать выражение ее лица. Девушка была встревожена, но не напугана.

– Правильно, – наконец, ответила она. – Что-то случилось?

– Именно это я и пытаюсь выяснить, – кивнула Блэк. – Пожалуйста… Вы не могли бы меня впустить? Я лишь задам несколько интересующих меня вопросов.

Вот оно: страх. Он мелькнул в глазах Эрин буквально на долю секунды. Будто почувствовав, что сдала себя, девушка отступила и опустила взгляд. Она открыла дверь и позволила Эйвери войти.

Блэк не стала терять ни секунды. Она вошла, оглядываясь по сторонам. Слева была расположена хорошо обставленная гостиная. Она была вполне чистая и уютная, даже с голубым ковром. Слева виднелась лестница, ведущая как наверх, так и вниз.

Обстановка ее совершенно не беспокоила. Это было ощущение, инстинкт. Место было каким-то холодным. В доме слышался треск обогревателя, но Эйвери была абсолютно уверена, что его не включали до текущего момента.

Словно приветливая хозяйка, Эрин отвела ее в гостиную. Блэк уселась на край дивана, тогда как ДеВосс продолжала стоять.

– Спасибо, – произнесла она. – Лесли сообщила, что Вы приболели. Вам лучше?

– Надеюсь на это, – ответила девушка. – Думаю, это была лишь жалкая простуда.

– Это самое противное, – кивнула Эйвери.

– Итак… О какой проблеме мы говорим? – спросила Эрин.

«Прямо к делу… И вполне разговорчива. Интересно, если она действительно была больна, то какого черта здесь так холодно?»

– Что ж, у нас возник вопрос касательно некоторых процедур, основанных на использовании экстремально низких температур, – продолжила Эйвери, стараясь вести себя так, будто ей вовсе не было холодно. – Уверена, да и Вы наверняка в курсе, что они могут привести к летальному исходу. Полиция Нью-Йорка уже закрыла несколько подобных фирм за использование температур на двадцать градусов ниже рекомендованных, то есть снижения до двухста пятидесяти. У одного из пациентов это вызвало шок и необратимое повреждение головного мозга.

– О, Господи, – произнесла Эрин.

Впервые она подняла голову так, что Блэк смогла рассмотреть шрамы на ее лице. В своей работе она встречала вещи и похуже, поэтому с легкостью смогла изучить ее, не уставясь, словно в цирке.

– В общем, сегодня мы общались с Лесли и все, что она рассказала, показалось правдой, – продолжила Эйвери. – Но, когда выяснилось, что один из сотрудников находится на больничном, я была обязана проверить. Я решила, что смогу получить более честную информацию от человека, который в данный момент не окружен коллегами. Можете быть уверены, Лесли понятия не имеет, что я сейчас здесь. Даю слово, что она не узнает, откуда поступила информация, если Вы поделитесь со мной чем-то интересным.

– Ясно, – кивнула Эрин.

Во время данного объяснения, Блэк заметила, как вспышка страха, возникшая пару минут назад на лице девушки, сменилась облегчением. В большинстве случаев это напрямую свидетельствовало о вине. Эрин явно испугалась, когда поняла, что у нее на пороге стоит детектив, и расслабилась, осознав, что речь пойдет о ерунде.

Когда она начала говорить, ее левая рука коснулась шрамов на лице. Анна из криоспа упомянала об этом нервном тике, который имелся у Эрин. Эйвери наблюдала за ее действиями и заметила обесцвеченный мизинец. Она не могла быть абсолютно уверена, но на первый взгляд это было похоже на обморожение.

«Это она, – подумала Блэк. – Но неужели убийцей все это время была девушка?»

Она почувствовала себя настолько уверенной, что даже практически перестала слушать ответ Эрин на свой фальшивый вопрос. Она уловила конец, получив достаточно информации, чтобы удостовериться, что девушка ничего не подозревала. Она явно нервничала, но ее поведение говорило о том, что Эрин все же успокаивается, словно ейудалось увернуться от пули.

– … и Лесли действительно со всей ответственностью относится к интересам клиентов, – продолжала ДеВосс. – Она настоящий профессионал. Даже если и есть что-то поддельное или небезопасное, я об этом не знаю. Могу лишь сказать, что меня бы это сильно удивило.

– Что ж, приятно слышать, – кивнула Эйвери, вставая. – Мисс ДеВосс, я искренне благодарю Вас за уделенное время. Мне пора идти.

Эрин быстро подскочила, явно желая выпроводить гостью. Блэк остановилась, глядя в обратное от двери направление.

– Ах, да. Есть еще один момент, – произнесла она.

Эйвери стояла между прихожей и гостиной, даже не двигаясь. За Эрин виднелся небольшой коридор, который вел в кухню. Прямо перед ней находилась лестница, ступени которой уходили вверх и вниз.

– Да? – спросила ДеВосс.

– Вы случайно не знаете женщину по имени Кэролин Роджерс?

– Вряд ли, – ответила она слишком быстро, чтобы подтвердить догадку Эйвери.

– А как насчет Пэтти Дирборн или Софи Ленц?

– Сомневаюсь, – сказала Эрин.

Блэк не могла понять, говорит она правду или нет. Исходя из известной им информации, убийца мог и не знать имен своих жертв.

– Можете рассказать, что случилось с Вашим мизинцем на левой руке? Выглядит так, словно Вы его где-то отморозили.

Именно это слово дало результат. Глаза Эрин расширись, но страх снова лишь мелькнул и исчез. То, что Эйвери видела сейчас, было практически вызовом.

Казалось, глаза девушки говорили: «Ты поймала меня. И что теперь?»

Блэк достала пистолет. Она не взяла ДеВосс на прицел, но дала понять, что сделает это в любую секунду.

– Эрин, почему бы Вам не устроить мне мини экскурсию по своему дому?

Девушка ответила не сразу. По факту, казалось, она была удивлена.

«Явный интеллектуальный провал… Она не может мыслить четко. Или, точнее, может, но ее мысли нелогичны. Это может все усложнить. Надо было сразу сказать Финли вызывать подкрепление».

– Разве для этого не нужен ордер? – спросила Эрин.

– Наверняка, – ответила Блэк, пытаясь унять беспокойство. – Но, учитывая все, что ты сделала, уверена на сто процентов, что про отсутствие ордера просто забудут, когда тебя посадят за решетку. Так что, давай сохраним время и нервы, согласна?

ДеВосс снова замолчала на несколько секунд перед ответом.

«Она испытывает меня… Пытается найти выход. Хоть она и планировала попасться, но все равно сейчас пытается сбежать. Возможно, она считает свою работу еще не оконченной».

– Здесь ничего нет, – наконец, произнесла Эрин.

Эйвери обратила внимание, что поведение девушки ничуть не изменилось, когда она достала пистолет.

– Ты уверена в этом? Судя по письмам, которые ты отправила в полицию и СМИ, ты очень хотела, чтобы тебя нашли.

Эрин глубоко вздохнула, а затем все-таки разрешила своим глазам обратить внимание на оружие. Она покачала головой и лениво улыбнулась. Эта улыбка явно была гордой. Она понимала, что ее игра окончена, но вместо того, чтобы расстраиваться, она гордилась проделанной работой.

– Не то, чтобы я хотела попасться… Точнее не совсем, – ответила она. – Я, скорее, хотела, чтобы люди узнали о том, что я делала. Я хотела разделить со всеми свои знания, знания о том, что мы можем победить смерть. Мы можем обмануть ее.

«Попалась, – возликовала Эйвери. – Твою ж мать. Она такая дура или ей просто плевать на все происходящее?»

– Скажи это тем трем женщинам, имена которых я только что назвала, – произнесла она вслух.

– Ты не понимаешь.

– Я понимаю гораздо больше, чем ты думаешь, – сказала Блэк. – А теперь шевели задницей.

Эрин продолжала молчать, глядя на пистолет. Не имея иного выбора, Эйвери подняла оружие и направила в грудь убийцы. Она прикинула планировку дома, думая о том, где же все происходило.

«Где будут скрыты доказательства? Кухня? Спальня? Нет… Скорее всего, внизу. Вне поля зрения и в самой нижней точке дома… Легкий выход и спасение».

– Вниз, – скомандовала Блэк. – Сейчас же.

ДеВосс медленно направилась к лестнице. Она не хотела отворачиваться от Эйвери, но ей пришлось сделать это, спускаясь по ступеням.

– Я не была уверена, сколько времени потребуется копам, чтобы найти меня, – сообщила Эрин. – Я надеялась, что все зайдет так далеко, что придется привлечь ФБР. Чем больше внимания уделено моей работе, тем лучше.

«Ты была чертовски близка к этому», – подумала Эйвери.

Убийца спустилась вниз и повернулась лицом к Блэк, которая держала пистолет наготове, пока они шли по ступенькам. Впереди располагался коридор, ведущий на заднее крыльцо. Перед ними находилась лишь одна дверь. Эйвери была абсолютно уверена, что именно оттуда раздавался какой-то электрический звук.

– Сюда, – кивнула она в направлении двери.

– Ну, я не могу зайти сюда прямо сейчас, – ответила Эрин. – Я в середине процесса.

То, как она произнесла это, четко дало понять, что Эрин ДеВосс была психически нестабильна. Либо она абсолютно не испытывала никакого страха за последствия, которые скоро начнутся, либо совершенно не понимала, что делает нечто плохое.

– Или ты откроешь, или я, – сказала Блэк, сделав шаг к ней с пистолетом в руках.

Ей очень хотелось арестовать ее прямо сейчас, но пока она не увидела ничего. Конечно, было признание. Но эта девушка явно была не совсем здорова, соответственно, ее признание не имело юридической силы.

Слегка пожав плечами, ДеВосс подошла к двери. Она очень медленно повернула ручку, практически дразня Блэк, и толкнула ее. Неспеша зайдя в комнату, Эйвери увидела, как в голове убийцы закрутились шестеренки. Она пыталась найти выход из ситуации, способ…

Увидев огромный морозильник у дальней стены, Блэк остановилась. На одном конце был прикреплен бак, откуда исходил какой-то жужжащий звук и слабое шипение.

– Что там? – спросила она.

– Не задавай глупых вопросов, – ответила Эрин. – Ты знаешь.

Эйвери бросилась к камере, стараясь не спускать глаз с убийцы. Свободной рукой она пыталась открыть морозильник, настолько сбитая с толку тем, во что умудрилась ввязаться, что не замечала замок еще несколько секунд.

– Где ключ? – спросила она.

– Не думаю…

– Сейчас же дай мне ключ или я разнесу эту штуку сама.

Снова пожав плечами, Эрин шагнула вперед. Она потянулась к карману своих джинс и достала связку ключей. Проходя мимо Эйвери, она развела руками, демонстрируя ключ.

– Отлично, – добавила она. – Теперь ты счастлива?

Связка, прозвеневшая прямо перед лицом, отвлекла ее. Из-за шума и блеска Блэк не сразу заметила быстро приближвашийся к лицу ключ, обратив на него внимание лишь тогда, когда уже было поздно.

Держа его между указательным и средним пальцами, Эрин правой рукой нанесла удар прямо в лицо.

Эйвери приподняла руку, но поздно. Ключ попал ей прямо в лоб. Мало того, что он вырезал кусок кожи, так это было еще и чертовски больно. Удар был похож на что-то тяжелое и Блэк отшатнулась назад.

Убийца бросилась на нее и Эйвери пришлось сопротивляться, хотя ее первой реакцией было выстрелить. Если пуля попадет в морозильник, никто не смог бы предположить, что произойдет дальше. Все, что она сейчас могла сделать, это встать на ноги и ответить.

Но отбиваться было практически невозможно, так как тонкая линия крови со лба стекала прямо в глаза. Ей удалось блокировать атаку и теперь она могла выстрелить, так как при промахе пуля попала бы в стену, но к тому моменту, как она собралась нажать на курок, Эрин с силой толкнула Блэк в спину.

Эйвери ударилась прямо об холодильник, услышав какой-то звук изнутри. Она слышала, как убийца снова набросилась на нее, но не могла ничего разглядеть. Мир покраснел, а боль, распространившаяся по всей голове, стала похожа на яд.

Она ждала, пока не почувствует вес всего тела на себе. Ощутив его, Эйвери подняла пистолет и дважды выстрелила. Раздался прерывистый крик, а затем она получила сильный удар кулаком в голову.

Блэк удалось встать на ноги, но как только она вытерла кровь с лица, то почувствовала нечто сильное, подавляющее и…

«Самодельный хлороформ», – успела подумать она, вспоминая отчеты криминалистов.

Успев осознать это, она тут же почувствовала, как ее обхватила сильная рука. Эйвери почти вырвалась, но действие химиката началось и, вместо того, чтобы сражаться за жизнь, она поддалась темноте.

Спокойствие наступило слишком быстро, вызвав приглушающую пустоту, которая обещала устранить боль в голове, убрать кровь из глаз и помочь почти смертельно раненному возлюбленному, которого Эйвери пришлось оставить одного, чтобы довести дело до конца.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Эйвери почувствовала, как падает, а затем что-то с силой врезалось ей в спину. От резкой боли она попыталась открыть глаза, но веки были слишком тяжелы. Казалось, что-то липкое на лице не позволяло ей это сделать. С этим ощущением вязкости в ней проснулось второе дыхание.

Наконец, Блэк открыла глаза. Она села, чувствуя себя опьяненной. Взявшись за распахнутую крышку морозильника, она попыталась подняться на ноги, но поняла, что слишком слаба.

«Воздействие наркотика, – подумала Эйвери. – Хлороформ. Я должна бороться… Держаться…»

Она выглянула из открытой камеры и увидела, как Эрин тащит обнаженное женское тело по ковровому покрытию, направляясь в ванную комнату. Кожа молодой обездвиженной жертвы имела светло-голубой оттенок.

«Она была здесь до меня, – поняла Блэк. – Эрин достала тело и положила меня внутрь. Интересно, жива ли она. Я должна…»

В полусонном состоянии она увидела, как убийца положила девушку на ковер и бросилась к ней.

– Ох, нет, нет, нет, – произнесла Эрин.

Она сильно ударила Эйвери прямо в лицо, засчет чего та снова упала спиной на заднюю часть морозильника. Блэк попыталась удержаться, но была слишком слаба. Она вновь взглянула на ДеВосс и увидела что-то быстро приближающееся. Сначала она не поняла, что происходит, но все поняла, услышав металлический щелчок.

Ее заперли в холодильнике, в этом подобии криоспа. Только у Эрин не было цели улучшить внешний вид Эйвери или помочь ей избавиться от признаков старения. Она собиралась заморозить ее до смерти. Внутри уже было достаточно холодно, вероятно из-за того, что он работал еще несколько минут назад. Эта мысль тут же привела к другой: ее раздели. На ней не было никакой одежды, кроме лифчика и трусов. С другой стороны, Блэк была рада обнаружить, что ее не мыли и не брили, как остальных жертв.

Этот факт вызвал сразу несколько вопросов, которые в панике сменялись один за другим в ее голове.

«Девушка, которую Эрин тащила по полу была здесь. Она уже помыла и побрила ее? Жертва мертва? Можно ли ее спасти?

Что произойдет со мной? Выберусь ли я отсюда?»

Эйвери подняла ноги, надеясь встать на колени и попытаться выдавить крышку морозильника. Она знала, что сверху установлен замок, но должна была хотя бы попытаться.

В тот момент, когда она поняла, что ей не удастся занять такую позицию, она также услышала где-то близко слабый звук небольшого моторчика. Буквально через секунду добавилось шипение и внутри стало намного холоднее. Стояла кромешная тьма и Эйвери ничего не видела, но сразу поняла, что произошло. То, что было в баке, висевшем на двери, теперь поступало в камеру.

«Жидкий азот», – сообразила Блэк.

Она несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь разложить все по полочкам и избавиться от эффекта химиката, которым успела надышаться ранее. Судя по всему, доза была очень мала, возможно, лишь какая-то часть, оставшаяся от другой жертвы и использованная в спешке.

Эйвери подумала о Рамиресе, застрявшем на больничной койке.

«Это не мог быть последний раз, когда мы виделись…»

Она еле сдержала крик от удивления и шока, когда почувствовала, что в морозильнике становится невыносимо холодно. Тело начинало дрожать. Блэк сжала руки в кулаки, пытаясь сосредоточиться и привести мысли в порядок. Должен же быть хоть какой-то выход. Но какой…?

«Морозильник, – думала Эйвери. – Она сделала его сама. Бак и трубопровод выглядели непрофессионально, да и сама камера тоже. Если мне удастся разбить эту штуку…»

Это было маловероятный, но все же единственный вариант, который имелся в наличии.

Блэк снова опустила ноги, согнув их в коленях, и ударила по крышке со всей силой, на которую только была способна. Ее ноги врезались в заднюю часть камеры, где, как она помнила, висел основной бак. Было больно, а каждое производимое движение сопровождалось невыносимым холодом, который она раньше и представить себе не могла.

Зубы безумно стучали. Эйвери чувствовала, как температура становится все ниже и ниже. Казалось, холод просачивался сквозь кожу, заполняя собой все суставы и мышцы ее тела. Несмотря на это, она собрала все силы в кулак и еще раз ударила ногами по крышке. Перед глазами стоял образ Рамиреса в больничной койке, который буквально открыл ей второе дыхание, позволив наносить удар за ударом.

Морозильник явно трещал по швам от каждого толчка. Снаружи орала Эрин ДеВосс, но ее голос за толстой стенкой камеры был едва различим. Она кричала, чтобы Эйвери остановилась и прекратила пинать дверцу. Эффект химиката практически прошел и Блэк, наконец, смогла отчетливо слышать.

– Прекрати СЕЙЧАС же! – орала Эрин.

«Шансы растут», – поняла Эйвери.

Она снова отвела ноги и пнула крышку изо всех сил, осознавая, что ее тело вряд ли продержится дольше, поскольку жидкий азот все еще продолжал поступать внутрь.

С этим последним ударом шипящий звук, наконец, прекратился. Раздался стук и затем наступила тишина. Через несколько секунд снова послышался голос Эрин. Она явно была очень расстроена, точнее зла, агрессивно стуча по крышке камеры.

Вдруг Эйвери услышала звук, который заставил ее сердце колотиться с новой силой, звук, который она никак не ожидала: звон ключей на связке. Этот шум явно приближался. Блэк представила, как убийца вставляет ключ в замок, но не могла понять зачем.

В этот же момент раздался голос Эрин, которая повторяла одно и то же, словно мантру: «Ах, ты, сучка, сучка!»

«Она раздела меня до нижнего белья, – быстро соображала Эйвери. – У нее мой пистолет. Я раздолбала ее маленький морозильник для людей. Должно быть, она собирается наказать меня. Возможно…»

Раздался щелчок открывшегося замка.

Несмотря на парализующий холод, Эйвери в последний раз подняла колени, готовясь к удару. Она прекрасно понимала, что ей совершенно не хватало места, чтобы встать на корточки, но была уверена, что все, в чем она нуждалась прямо сейчас, это максимальное давление в ногах, чтобы изо всех сил пнуть убийцу.

Это и идеально подобранное время.

Все еще неистово дрожа и едва ощущая конечности, которые еле слушались ее, Эйвери положила ноги на пол насколько было возможно. Затем она приподняла спину, уперевшись локтями о пол. Нужно было выбрать правильный момент или она попросту умрет. Эта мысль пронзила голову, словно пуля, когда Эрин распахнула морозильник.

Как только крышка камеры сменилась светом комнаты на первом этаже, Эйвери подскочила из морозильника. ДеВосс, явно не ожидавшая такой резвости, даже не успела дернуться. Кулак Блэк пролетел мимо, но она не собиралась сдаваться. Вместо того, чтобы нанести ей удар прямо в горло, рука ушла намного правее. Она едва задела нос убийцы, но эффект все же был не слабым.

Кровь тут же потекла рекой и Эрин коснулась лица. Она отступила, пребывая в шоке, чем дала Эйвери шанс попытаться выбраться из морозильника. Ее конечности были практически парализованы холодом. Пытаясь просто спуститься на пол, Блэк свалилась в кучу собственных рук, ног и волос.

Холод, судя по всему, вызвал отток крови от головы, позволив ей отчетливо увидеть спешившую к ней Эрин. Эйвери заметила, что та была без пистолета, который мог стать ее единственным спасением. Она подняла ногу, готовясь пнуть соперницу в спину, но ДеВосс удалось отойти в сторону в последний момент.

С каждым новым движением за пределами камеры, тело Блэк вспоминало как работать. Встав на ноги, она увидела, что один из выстрелов, которые она произвела в самом начале их схватки, попал Эрин в правое плечо.

«Я должна воспользоваться этим», – успела подумать Эйвери, когда убийца вновь набросилась на нее.

Блэк нанесла удар правой рукой прямо в пулевое ранение в плече.

ДеВосс закричала и опустилась на колени от боли. Это был ровно тот момент, в котором там нуждалась Эйвери.

Она пнула убийцу в подбородок. Прежде, чем та успела опрокинуться на пол, Блэк обхватила ее за шею и ударила о пол. Затем она применила удушающий захват предплечьем, даже не ожидая, что это намного легче сделать без одежды.

Эрин пыталась бороться, но каждая попытка вырваться лишь ухудшала ее положение. В тот момент, когда ей практически удалось это сделать, Эйвери сдвинула свой локоть, чтобы надавить на рану на плече.

Потребовалось меньше минуты на то, чтобы ДеВосс прекратила борьбу. Еще через десять секунд она, наконец, потеряла сознание. Блэк не отпускала убийцу еще какое-то время, чтобы удостовериться, что та не притворяется. Затем она убрала руки, все еще дрожа и тяжело дыша от произошедшего. Откатившись от Эрин, Эйвери медленно поднялась на ноги, прижимаясь к морозильнику.

Не имея ни малейшего представления о том, сколько Эрин ДеВосс пробудет в таком состоянии, Блэк напрягла мышцы, проверяя их состояние после холода. Убедившись в том, что тело постепенно приходило в себя, она оглянулась в поисках своей одежды.

Вещи были сложены в ванной, рядом с еще одной кучкой спортивной формы, по всей видимости, принадлежавшей жертве, лежавшей в ванной. Решив проверить жизненно важные органы, Эйвери обнаружила, что девушка была буквально ледяной. Все же она смогла нащупать слабый пульс и задумалась о том, сколько времени эта бедняга провела в камере.

«Она уже была в морозильнике, когда мы с Эрин спускались по лестнице», – размышляла Блэк, надевая брюки.

Чувствуя, что температура ее тела восстанавливается, она достала из куртки телефон и набрала номер О’Мэлли.

– Да, – ответил он, – ну, как, удачно?

Эйвери накинула рубашку через голову. Затем она подняла свой пистолет из груды одежды последней жертвы, с удивлением глядя на него и пытаясь понять, почему Эрин просто не застрелила ее. Неужели ей тоже предстояло стать очередным произведением искусства ДеВосс?

– Эйвери? – позвал капитан на другом конце провода.

– Извини, – сказала она, пытаясь сдержать себя в руках и не зарыдать. – Я здесь. Я взяла ее.

– Взяла кого? – спросил он.

У Блэк на мгновенье перехватило дыхание, затем она тихо прошептала:

– Убийцу.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

По иронии судьбы, Эйвери этим днем оказалась в той же больнице, что и Рамирес, только этажом ниже. Медсестра накладывала ей шесть швов на лбу в том месте, куда Эрин попала ключом. Были и другие ранения, но в целом ей вполне повезло.

Рядом, в кресле напротив стены сидел Финли, просматривая фото предметов, которые были обнаружены в мусорном баке убийцы.

– Свежачок, – произнес он, показывая Эйвери один из снимков.

– Что это? – спросила она, слегка поморщившись от последнего укола иглы медсестры.

– О’Мэлли с парнями нашли черновики писем, которые рассылала Эрин ДеВосс. Они валялись смятыми в мусорном баке. Первое, кажется, было написано после убийства Пэтти Дирборн. В том письме она планировала рассказать нам о своих планах. Послушай: «Как поймать красоту? Как вернуть ее… Забрать у менее достойных, у тех, кто не имеет шрамов, не испытывал боли. Если я смогу поймать ее, то буду избавляться от них до тех пор, пока это не сработает. Я приручу красоту и поставлю смерть на колени».

– Им удалось что-нибудь выбить из нее? – поинтересовалась Эйвери.

– Ничего… Лишь обрывки, какой-то бред, подобный этому письму. Она сказала, что никогда не хотела убивать… Что женщины, которых мы нашли во льду, лишь стали ее неудачными попытками вотворить желаемое в жизнь. Также она утверждает, что отправляла нам письма, чтобы привлечь внимание СМИ. Она считала, что ее работа будет воспринята неправильно, но в один прекрасный день ее оценят по достоинству. Ей хотелось, чтобы все узнали.

– Я закончила, – сказала медсестра, слегка вздрогнув, когда закончила свою работу. – Скоро подойдет другой врач и отпустит Вас.

Эйвери только кивнула, посмотрела на Финли и спросила:

– А что насчет девушки из дома Эрин?

– С ней все печально. Ее зовут Мелисса Картер и первый час после приезда скорой помощи она оставалась в сознании. Врачи вполне уверены, что она справится, но обеспокоены повреждением головного мозга. В общем, время покажет.

– Спасибо, Финли.

– Не за что. Теперь, если позволишь, я позвоню Коннелли и сообщу ему новости. Тебе что-нибудь нужно?

– Нет, спасибо. Все хорошо.

Финли оставил ее одну и Блэк осознала, что буквально из кожи вон лезет, чтобы увидеться с Рамиресом. Ей повезло, что всего через пять минут пришел врач, осмотрел ее и отпустил восвояси.

Эйвери спустилась по коридору к лифту и наткнулась на возвращавшегося Финли.

– Они отпустили тебя? – удивился он.

– Да, я иду к Рамиресу. Встретимся завтра на работе.

– Хорошо, – ответил Финли. – Знаешь… С учетом того, через что тебе пришлось пройти, может стоит наведаться к Слоан?

Блэк знала, что он просто сам по себе бестактный человек, хотя очень добр и мил, но что-то в этой фразе разозлило ее. Скорее всего, он даже был прав, но, учитывая все, что происходило вокруг, включая Рамиреса, продвижение по службе, восстановление отношений с Роуз, посещение мозгоправа на регулярной основе было последним, что ей сейчас требовалось.

– Я подумаю об этом, – ответила она. – Ты не мог бы держать меня в курсе дела ДеВосс до выхода на работу?

– Конечно. Будь осторожна, Эйвери.

Перед уходом он быстро и неловко обнял ее. Блэк оценила этот трогательный момент. Он мог бы зайти с ней в лифт, ожидая своей очереди вниз, пока она поднималась к Рамиресу, но предпочел дать ей немного личного пространства, за что она была искренне благодарна.

Поднявшись, она обнаружила Рамиреса в том же состоянии, в каком он находился, когда она уезжала. Она медленно зашла в палату и подошла к его неподвижному телу. Эйвери взяла его руку в свою и нежно поцеловала.

– Я поймала убийцу, – сказала она. – Это была женщина. Уверена, тебе было бы неприятно услышать это.

Затем она залезла в карман и достала коробочку с кольцом. Мысль о том, что она была брошена вместе с одеждой на пол ванной комнаты Эрин ДеВосс, вызвала неприятную дрожь.

– Не стану врать, – продолжила она, крутя кольцо в руке. – Я не знаю, чтобы я ответила. Но если ты поторопишься и вернешься ко мне, мы обязательно обсудим все. Звучит неплохо, да?

Эйвери положила руку Рамиреса обратно на кровать и уселась на то же самое место, где спала прошлой ночью. Хоть у нее и оставалось еще несколько часов до наступления темноты, идти все равно было некуда. Она сидела в кресле у кровати любимого мужчины и размышляла о том, чтобы принять повышение, а также представляла себе, как она будет выглядеть на новой должности с обручальным кольцом на пальце.

На ее лице растянулась легкая улыбка, когда она поняла, что один из этих моментов вдруг стал намного более важным, нежели второй.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Эйвери отогревалась чашечкой латте, сидя в Starbucks, когда получила первый из трех ужасных звонков в 7:55 утра.

Ее мысли витали совершенно в ином месте, когда поступил вызов. Она как раз прикидывала, как быстро все уладилось в ситуации с Эрин ДеВосс. В ходе проведения психологической экспертизы был выявлен ряд проблем, одну из которых свободно можно было использовать в суде, чтобы освободить убийцу от тюрьмы по причине недееспособности. Эйвери знала, что Эрин в любом случае поместят в психиатрическую клинику, что, в принципе, итак означало победу.

Во время допросов ДеВосс рассказала о своем травмированном детстве, когда ее мать, жаждущая сына, совершенно съехала с катушек после смерти отца и начала воспитывать Эрин, как мальчика, даже став называть ее Аароном, то есть мужским именем. Шрамы на ее лице появились после наказания за то, что она делала вещи, больше подходящие девочке. Мать ткнула ее лицом в горячую печь. Конечно, эта история была до ужаса трагичной… Но большинство убийц имели травмы детства и Эйвери не собиралась им симпатизировать. Ее работой было ловить их, чтобы они не нанесли больше вреда.

И Блэк чувствовала, что приуспела в этом, хотя бы в отношении Эрин ДеВосс.

В тот момент, когда зазвонил телефон, Эйвери как раз забирала свой кофе у баристы. Она надеялась, что это доктор Чамберс спешит сообщить ей, что Рамирес пришел в себя и ждет ее. Но, увидев на дисплее имя Роуз и столь раннее время, она забеспокоилась.

– Роуз, – ответила она на вызов, направляясь обратно к машине со стаканчиком кофе в одной руке и телефоном в другой. – Сейчас так рано. Что случилось?

– Прости, что звоню тебе. Это так глупо.

– Что такое, Роуз?

– Маркус… Он… Не думаю, что он хотел… Но он ударил меня.

Ярость пробрала Эйвери до костей, когда она села за руль.

– Он еще там?

– Да.

Роуз попыталась остановить Блэк, но та уже повесила трубку. Она вела машину, словно сумасшедшая. Швы на лбу начали зудеть, что говорило о скором заживлении. Казалось, они слегка начали пульсировать, когда Эйвери рванула вперед, будто напоминая, что она не бессмертная и буквально два дня назад чуть не распрощалась с жизнью. Видимо, стоило успокоиться.

«Я успокоюсь, когда получу звание сержанта, – подумала она, возмущаясь. – Кроме того, личная жизнь и работа абсолютно разные вещи».

Она подлетела к дому дочери, не обращая внимания на скоростные ограничения, и с визгом остановилась у другой стороны здания. Добравшись до подъезда, Эйвери не стала терять ни секунды, дожидаясь лифта. Вместо этого она взбежала по лестнице. Снова зазвонил телефон и она лишь взглянула на дисплей, проверяя, не звонил ли доктор Чамберс. Увидев, что это опять была Роуз, она проигнорировала вызов и проскочила еще три лестничных пролета, наконец, добравшись до квартиры дочери.

Эйвери постучала в дверь и она тут же распахнулась. Роуз выглядела взволнованной и испуганной, а на лице был красный след.

– Он еще здесь? – спросила Блэк, ухмыльнувшись.

– Да. Я не говорила ему, что ты приедешь, так как надеялась, что ты передумаешь и…

Эйвери прошла через небольшой коридор прямо в гостиную, где и увидела Маркуса, сидящего на диване с ноутбуком в руках и просматривающего видео на YouTube.

Он поднял взгляд и тут же заметил выражение лица матери своей девушки. Отложив компьютер, он встал.

– Миссис Блэк, я не хотел. Это просто…

Вместо того, чтобы хорошенько ударить его, причинив серьезный ущерб, она дала ему пощечину. Он посмотрел на нее одновременно разозлившись и испугавшись, но его взгляд быстро растворился в смущении и страхе. Она явно гордилась тем фактом, что его нижняя губа задрожала.

– Еще скажи мне, что это произошло случайно, – резко ответила Эйвери.

– Мам, – воскликнула Роуз, вбегая в комнату. Но это все, что она смогла произнести, увидев полную решимость на лице матери.

– Ну, это было не нарочно, – ответил Маркус все еще трясущимися губами. – Я люблю Роуз и никогда не сделал бы ей больно. Я не… Не знаю, о чем я только думал.

Тогда Блэк и ударила его, сразу почувствовав облегчение. Кулак попал прямо ему в нос и она услышала хруст. Маркус взревел от боли и отшатнулся назад. Прежде, чем он смог что-то предпринять, Эйвери протянула руку и схватила его за шею. Она крепко схватила его, зажав определенные нервы, и опустила на колени. Он закричал от боли, но звук был приглушен, поскольку парень прикрывал нос рукой, пытаясь удержать льющуюся кровь.

– Какого черта? – захныкал он.

– Убирайся отсюда, Маркус, – ответила Блэк. – И, если вздумаешь рассказать, что я избила тебя, имей ввиду, что у меня повсюду есть друзья. Такие друзья, с которыми ты вряд ли захотел бы связываться. А теперь… Извинись перед моей дочерью.

– Я уже сделал это! Я сказал ей, что я был…

– Я сказала проваливай отсюда, – рявкнула Эйвери.

– Иди, Маркус, – кивнула Роуз. – Иди, пока она действительно не надрала тебе зад.

Он поднялся на ноги и сделал то, чего все от него ждали. Уходя, он в последний раз взглянул на них обеих.

– Мам… Это было лишнее, – произнесла Роуз. – Но я даже не стану делать вид, что мне было неприятно смотреть. Это было потрясающе.

– Роуз, ни один мужчина не имеет права поднимать на тебя руку. Ты не можешь…

Снова зазвонил телефон, прервав ее. Взглянув на дисплей, она увидела номер, который так ждала… Номер, который она не заносила в контактный лист, но сразу же узнала. Этот звонок был из больницы.

– Да? – ответила она.

– Детектив Блэк, это доктор Чамберс. У Вашего напарника возникли осложнения и мы отправили его на операцию в срочном порядке.

– Что? – переспросила Эйвери, присаживаясь на диван.

– Двадцать минут назад возникла сердечная недостаточность. Сейчас его готовят и я тут же займусь. Операция рискована, но без нее он не продержится больше часа. Я решил, что Вы захотите знать.

– Спасибо, – ответила Блэк, кладя трубку и выходя из комнаты.

– Мам? Что такое? – спросила Роуз.

– Рамирес… Он…

– Мне поехать с тобой?

Эйвери покачала головой, изо всех сил стараясь сдержать слезы, и вышла из квартиры. Она пробежала по ступеням, едва различая их. Чувствуя, как слезы катятся по щекам, она прошла по коридору и вышла к своей машине.

Телефон зазвонил в третий раз, как только она села за руль и пристегнулась. Не узнав номер, Блэк все же приняла вызов трясущимися руками. Она еле выдавила из себя хоть какой-то звук, ожидая, что кто-то из больницы решил оповестить ее о новостях.

– Алло? – произнесла она, стараясь унять дрожь в голосе.

– Это Эйвери Блэк? – раздался мужской голос.

– Да.

– Детектив Блэк, это Натан Эверсон из исправительной колонии Саус-Бей. Мы… Хм… У нас тут настоящий хаос и я решил, что Вам стоит знать об этом.

– Что случилось? – спросила она, все еще думая о Рамиресе и о том, как быстрее добраться к нему.

– Это касается Говарда Рэндалла.

– Что с ним?

Раздалась длительная пауза прежде, чем Эверсон ответил:

– Мы понятия не имеем, как это произошло, но Говард Рэндалл сбежал.

УЖЕ ДОСТУПНО!

СЛЕДЫ СМЕРТИ

(Загадки Кери Локи – Книга 1)

«Динамично развивающаяся сюжетная линия, которая захватывает с первой главы и не отпускает до самого конца», – издание Midwest Book Review, Диана Донован (о книге «Когда она ушла») .

Новый шедевр психологического триллера среди полюбившихся бестселлеров Блейка Пирса.

Кери Локи, детектив по поиску пропавших без вести Убойного отдела Департамента полиции Лос-Анджелеса, продолжает поиски маньяка, много лет назад похитившего ее собственную дочь, которую так и не нашли. Одержимая личным горем, Кери способна затмить его лишь единственным доступным для нее способом: заняться поисками пропавших людей в Лос-Анджелесе.

Обычный телефонный звонок от обеспокоенной матери по поводу пропажи ее дочери-школьницы пару часов назад стоило бы проигнорировать, но что-то в голосе женщины вызывает сомнения и Кери решает взяться за это дело.

Найденное шокирует ее. Исчезнувшая дочь высокопоставленного чиновника скрывала невообразимые вещи. Когда все улики указали на побег, Кери отстранили. Тем не менее, несмотря на давление со стороны начальства и СМИ, а также остывшие следы, блестящая и одержимая своей работой детектив Кери отказывается отступить. Она знает, что у нее осталось всего 48 часов, чтобы вернуть девочку живой.

Интригующий психологический триллер ОТПЕЧАТОК СМЕРТИ – это дебют захватывающей серии детективов с новым любимым героем, который заставит вас листать страницы до самой ночи.

«Шедевр детектива и триллера. Пирс провел великолепную работу, полностью открыв нам внутренний мир героев. Он настолько хорошел составил психологические портреты, что читая книгу, ты чувствуешь себя окунувшимся в действия, ощущаешь страхи и искренне болеешь за успех. Сюжет является очень захватывающим и будет держать вас в напряжении до самого конца. Эта книга, наполненная неожиданными поворотами, не отпустит вас до последней страницы».

– Роберто Маттос, Обзоры книг и кино (о сюжете «Когда она ушла»).

Книга № 2 из серии детективов о Кери Локи будет доступна уже скоро!

СЛЕДЫ СМЕРТИ

(Загадки Кери Локи – Книга 1)

Знали ли вы, что я написал несколько различных серий подобного жанра? Если вы еще не в курсе, то кликните на любое изображение снизу, чтобы скачать первую книгу из каждой серии триллеров!

Блейк Пирс

Блейк Пирс – автор серии-бестселлера «Загадки Райли Пейдж», включающей в себя семь захватывающих книг (серия продолжается). Помимо этого он является создателем «Загадок Макензи Уайт», состоящей из пяти книг (серия продолжается); «Загадок Эйвери Блэк», также содержащей четыре книги (и продолжающейся), и новой серии под названием «Загадки Кери Локи».

Книголюб и большой поклонник триллеров и детективов, Блейк будет рад услышать ваше мнение, поэтому заходите на www.blakepierceauthor.com, чтобы узнать больше и оставаться в курсе новинок!

КНИГИ БЛЕЙКА ПИРСА

ЗАГАДКИ РАЙЛИ ПЕЙДЖ

КОГДА ОНА УШЛА (книга № 1)

КОГДА КРУГОМ ОБМАН (книга № 2)

КОГДА РАЗБИВАЮТСЯ МЕЧТЫ (книга № 3)

КОГДА ПРИМАНКА СРАБОТАЛА (книга № 4)

КОГДА ОХОТА НАЧАЛАСЬ (книга № 5)

КОГДА СТРАСТЬ СИЛЬНА (книга № 6)

КОГДА ПОРА ОТСТУПИТЬСЯ (книга № 7)

КОГДА ОСТЫЛИ СЛЕДЫ (книга № 8)

КОГДА ПОГОНЯ БЛИЗКА (книга № 9)

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ МАКЕНЗИ УАЙТ»

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН УБЬЕТ (Книга № 1)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН УВИДИТ (Книга № 2)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ДОСТАНЕТ (Книга № 3)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ВОЗЬМЕТ СВОЕ (Книга № 4)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ЕМУ ПОТРЕБУЕТСЯ (Книга № 5)

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ ЭЙВЕРИ БЛЭК»

МОТИВ ДЛЯ УБИЙСТВА (Книга № 1)

МОТИВ ДЛЯ ПОБЕГА (Книга № 2)

МОТИВ ДЛЯ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ (Книга № 3)

МОТИВ ДЛЯ ОПАСЕНИЙ (Книга № 4)

ДЕТЕКТИВ КЕРИ ЛОК

СЛЕДЫ СМЕРТИ (книга № 1)

Content

БЛЕЙК ПИРС
МОТИВ ДЛЯ ОПАСЕНИЙ

ПРОЛОГ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ