Армитэдж Трэйл

Лицо со шрамом

Глава 1

Тони Гуарино, по воле судьбы ставший величайшим гангстером Америки, совершил первое серьезное преступление в восемнадцать лет. Причиной была женщина, что, в общем-то, не ново. Но какая женщина!.. Тони грезил о ней в темном переулке под стальной служебной дверью в дешевое бурлеск-кабаре. Высокая статная блондинка с золотистыми волосами и точеными ножками, которыми он с неизменным замиранием сердца любовался столько раз во время танцев на сцене.

Дверь распахнулась, и квадрат желтого света выхватил из темноты толпу разряженных мужчин и юнцов, подобных стае волков, вышедших на ночную охоту. Через мгновение раздался глухой лязг, и переулок вновь погрузился во мрак, а толпу стремительно рассекла девушка, которая будто не замечала рук, что тянулись ее задержать, и грубых голосов, выкрикивавших нахальные предложения.

Это была она! Никто, кроме Вивиан Лавджой, не пользовался духами с таким тяжелым чувственным ароматом. Тони бросился следом, к огням шумной улицы.

Девушка помедлила на тротуаре – сияющая поддельными драгоценностями грациозная фигурка в чересчур ярком зеленом костюме cо слишком короткой и тесной юбкой. Люди трезвомыслящие, несомненно, сразу распознали бы фальшивку и опасную соблазнительницу, но Тони считал Вивиан восхитительной и неимоверно желанной богиней.

Он подошел и снял кепку: жест, подсмотренный в кинофильмах, единственном источнике его познаний о хороших манерах.

– Добрый вечер, мисс Лавджой!

Девушка повернула к Тони лицо, которое представлялось ему столь прелестным. Он не понимал, что ее румянец так же фальшив, как и драгоценности, не видел следов беспутной жизни под слоем косметики, не замечал ни жестоких складок вокруг кричаще яркого рта, ни хищности напудренного крупноватого носа.

Вивиан разглядывала его с растущим презрением, зеленоватые глаза странно сверкнули.

– Ты! – фыркнула она. – Опять.

– Нет, до сих пор. – Тони рассмеялся собственной шутке, казавшейся ему верхом остроумия. – И не отцеплюсь, пока не пойдешь ко мне на свиданку.

Она хохотнула резким невеселым смехом, больше похожим на хрюканье.

– Не, видали смельчака? – Вивиан словно обращалась к незримой публике, но ее холодные зеленые глаза впились в его дерзкие и черные. – Какой-то мальчишка, даже без машины, приглашает на свидание. Меня! Слушай, малыш, ты хоть знаешь, кто мой парень?

– Нет, да и какая разница? – беспечно ответил Тони, в котором заговорила жаркая итальянская кровь. – Им буду я.

– Вообще-то мой парень – Аль Спингола.

Сердце Тони будто стиснул холодный кулак. Аль Спингола… главарь одной из влиятельных городских банд, безжалостный, с тугой мошной и кучей шестерок, верность которых куплена страхом и хорошими деньгами, да и сам в случае чего горазд жать на спуск. С таким лучше не связываться!

– Хм, спорим, я симпатичнее, – не отступался Тони.

– Может, и так, – кивнула Вивиан, – зато он способен дать девушке кое-что посущественней поцелуев… Так что, малыш, когда найдешь бабки и мотор пофорсовее, обращайся. Глядишь, и поговорим.

Она снова засмеялась и шагнула к тротуару, у которого резко затормозил блестящий лимузин. Тони было ринулся за ней, но застыл, узнав крупного смуглого человека за рулем. Аль Спингола! Безбашенность в черных глазах и толстогубый жестокий рот. Красивый серый костюм, огромный бриллиант в галстуке, однако все знают, что самая важная часть туалета удобно лежит в кармане у бедра. Тупоносый револьвер из вороненой стали показывается на люди редко, но если уж Спингола пускает его в ход, кто-то расстается с жизнью. Скажешь хоть слово Вивиан – верная смерть. Конечно, не сейчас: место слишком людное, но через несколько дней труп найдут в каком-нибудь переулке.

Пока девушка садилась в машину, Спингола бросил взгляд на Тони. По спине у парня пробежал холодок. Успокоиться удалось, только когда дорогой автомобиль с урчанием исчез из виду. Такие, как Спингола, всегда давят на газ до упора, чтобы не стать легкой мишенью. Проводив взглядом гангстерского главаря, Тони надел кепку и закурил, после чего отправился в бильярдную за углом, в которой околачивался большую часть времени. Там он сел на высокий табурет и стал искать решение своей первой взрослой проблемы. Несмотря на необразованность, его ум обычно действовал быстро и четко, но теперь ясно мыслить мешало неодолимое чувственное желание. Ни к кому в жизни Тони так не влекло, хотя, конечно, он уже встречался с девушками по соседству. Если парень настолько хорош собой, это неизбежно, только почему-то те девушки его не устраивали. Хотелось чего-то более серьезного, более зрелого, чем мелкие, чисто плотские переживания, которые они предлагали.

Тони выглядел слишком взрослым для своего возраста, что в целом характерно для парней из подобной среды. Ему дали бы лет двадцать пять. Впечатлению способствовали проницательный взгляд, циничная складка губ и синева щетины на смуглых щеках. Да и род людской с его вывертами он успел узнать, как иным не удается и за всю жизнь. Забросьте его без гроша за душой в любой город мира, не пропал бы с голоду. Причем красть не пришлось бы: воровство для безмозглых. Тони презирал воров, в особенности промышлявших мелкими кражами.

– Эй! – шепнул на ухо грубый голос.

Подняв голову, Тони увидел крысиное лицо под грязной и мятой клетчатой кепкой.

– Чего тебе?

– Кое-кто из ребят собирается грабануть пару автозаправок. Айда с нами?

– Нет.

– Дележка на всех поровну.

– Нет, сказал. Не хватало еще сесть за пару баксов.

– Да ладно тебе, Тони! Там поболе будет. С каждой сострижем по пятьдесят-шестьдесят зеленых, а на дело идут всего четверо.

– Заткнись! – рявкнул Тони. – Не то сам тебя заткну.

Бурча под нос, собеседник поспешил прочь. Для других парней из бильярдной Тони был загадкой. Они так с ним и не сблизились, им это даже не пришло в голову. Все понимали, что Тони другой, да и сам он тоже, однако чем именно отличается, никто не знал. Какой-нибудь психолог объяснил бы это превосходством в умственном плане, разницей между человеком, которому судьба предначертала стать вожаком, и рядовыми особями в стае. Окрестные ребята каждый вечер промышляли грабежами, но, разумеется, не в своем районе. Зачем злить олдермена? Пока закон нарушался не на его участке, он помогал им выйти на свободу в случае ареста, приходил в полицию и рассказывал об их безупречной репутации. За это в день выборов мелкие бандиты не только голосовали за него по пятнадцать-двадцать раз, но и обходили целой ордой свои кварталы, грозя всем жителям суровой расправой, если олдермена не переизберут большинством голосов. И люди, сознавая, что это не шутка, переизбирали олдермена, хотя знали, что старик сам бандит еще тот.

От участия в ночных вылазках за неправедными благами Тони всегда отказывался. Его не интересовало «жалкое воровство», как он с презрением отзывался об этих набегах. Парень хотел стать большой шишкой, боссом, возможно, политиком. Жаждал власти, влияния, богатства. И твердо вознамерился их получить. А пока одевался лучше соседей и, похоже, не нуждался в деньгах, хотя, насколько все знали, нигде не работал и отказывался встать по их примеру на путь преступления. Многие гадали, где Тони берет средства, однако, поскольку сам он ничего не рассказывал, этому, по всей видимости, предстояло остаться загадкой, потому что в его родных местах не спрашивали об источниках дохода даже у близких друзей. А у Тони близких друзей не было.

У двери бильярдной внезапно поднялась суматоха, внутрь зашли несколько крепышей. Часть посетителей метнулась к черному ходу, но там их встретили другие крепыши и водворили обратно. Легавые, ясное дело. Облава.

Зная, что ничего на него у них нет, Тони с легким весельем и изрядной долей бесстрашия наблюдал, как сыщики расхаживают по задымленному полутемному помещению, прохлопывают бедра, задают вопросы и время от времени затыкают оплеухой рот какому-нибудь мелкому бандиту, посмевшему огрызнуться. Как Тони и ожидал, его никто не тронул.

– Этот малый чист, – бросил мужчина, в котором он узнал лейтенанта Грэди из соседнего участка. – Брат Бена Гуарино.

– Ничего не значит, – хмыкнул плотный полицейский с холодными глазами. Судя по бесцеремонности, шишка из главного управления.

– Для Тони значит! – бросил Грэди. – Мы не слыхали, чтобы он хоть раз нарушил закон.

– Спасибо, лейтенант! – улыбнулся Тони. – Можно угостить вас с парнями сигарой?

«Парни» дружно рассмеялись в ответ. Все по возрасту годились ему в отцы. Степенно и невозмутимо, как судья на процессе, Тони провел толпу полицейских к стойке и купил каждому по сигаре. Вскоре, пожелав ему приятного вечера, копы удалились.

Тони давно понял, насколько полезно быть на хорошем счету у полиции. Также он знал, какую большую власть имеешь над тем, кто тебе обязан, пусть даже мелочью вроде сигар. Сам он редко принимал что-то от других, но если все же случалось, старался отплатить вдвойне, таким образом перекладывая бремя морального долга. Тони был прирожденным политиком.

От спертого, прокуренного воздуха разболелась голова, и он решил пойти домой. В округе, если не считать редких оазисов наподобие бильярдной, царил мрак запустения. Фонари попадались нечасто, да и эти считаные единицы были старомодными газовыми и больше шипели, чем светили – точь-в-точь как некоторые люди: шуму много, а толку мало. Даже в отсутствие дождя стояла нездоровая сырость. Облезлые старые здания угрюмо нависали над узкими грязными улочками, таращась с первых этажей слепыми заколоченными окнами. Там, где днем собирались лоточники с ручными тележками, валялись коробки, бумага и кучи вонючего хлама. Изредка проносилась машина, и отголоски ее мотора еще долго гуляли по пустынным переулкам. Аура неуловимой угрозы заставляла впечатлительных чужаков беспричинно оглядываться.

Здесь был край гангстеров, их гнездовище, убежище и одно из основных охотничьих угодий. А еще здесь Тони вырос и лучшего места не знал. Великая цепь случайностей, паутина чересчур сложная для понимания, постепенно определяла его судьбу с первого вздоха, и не встать на путь преступления ему было столь же трудно, как наследному принцу отказаться от короны.

Наконец впереди замаячил бакалейный магазинчик родителей, над которым жила вся семья. Тони прошел к задней двери, повернул ключ в замке и стал подниматься по грязным ступеням без ковра. В столовой, также служившей гостиной, горел свет. В видавшем виды кресле-качалке, кое-где подмотанном проволокой, развалился с газетой Бен Гуарино. Ноги в синих форменных брюках и тяжелых черных ботинках с тупыми носами были заброшены на грязную скатерть в красно-белую клетку. Со спинки другого хлипкого кресла, на котором лежали форменные мундир и фуражка, свисал зачехленный револьвер.

Заметив младшего брата, Бен, коренастый малый лет двадцати пяти, оторвался от газеты. Его рот и подбородок свидетельствовали о жестокости, дерзкие черные глаза, как всегда, недобро поблескивали. По ряду причин, которые Тони держал при себе, он считал, что брат добьется в правоохранительных органах большого успеха. Для Тони полицейский отличался от гангстера только значком. Выходцы из одних и тех же кварталов, знакомые с детства и с одинаковым образованием, они всегда хорошо ладили, если у гангстеров водились деньги.

– Почему так поздно? – буркнул Бен.

– А тебе что за дело? – огрызнулся Тони, затем вспомнил, что собирается просить об услуге, и стал покладистее. – Извини, не хотел грубить. Просто жутко болит голова.

– Небось опять околачивался в притоне О’Хары?

– Ну, не все же дома сидеть. Выбор невелик: либо туда, либо в танцзал к дешевым шлюхам.

– Ишь ты, какой разборчивый!

– Угу.

– И правильно, – ухмыльнулся Бен. – Баба, она как судьба: и в облака поднимет, и в грязь втопчет. – Внезапно он скинул ноги на пол и, подавшись к брату, впился взглядом ему в глаза. – Слушай, говорят, ты доставляешь пакеты Копченому Джо?

– Кого волнует?

– Ты вообще в курсе, что там травка?

– Нет, теперь запрошу с него больше.

– Бросал бы ты эту дрянь.

– Ясно. Небось уже кто-то из копов наябедничал. Ладно, пусть забирает эту работенку, если хочет. Мне и так есть чем заняться.

– Судя по тому, что мне рассказывали, – да. Значится, на стреме у игорного притона Майка Рафферти тоже стоял ты?

– Да. Почему бы и нет? Это честный способ заработать пару баксов. Неужто лучше промышлять грабежами, как остальные ребята в округе?

– Конечно, нет. – Бен подался вперед и заговорил серьезно: – Не вздумай угодить в серьезные неприятности. Иначе моей карьере в полиции крышка.

– Не попаду, будь спок. За собой лучше следи.

– К чему ты клонишь?

– Ни к чему, – с непринужденной улыбкой ответил Тони, наслаждаясь внезапным страхом на лице брата. – Просто дружеский совет от одного парня, который знает больше, чем ты думаешь.

– От кого? – потребовал Бен.

– От меня, – снова ухмыльнулся Тони, стряхивая сигаретный пепел прямо на голый пол. – Слушай, Бен, можно завтра взять твой мотор?

– Нет, самому понадобится. У меня выходной.

– А послезавтра?

– Нет, угодишь еще на нем в неприятности. Машины детям не игрушки.

– Ладно, у меня скоро своя будет, и я заполучу ее так же легко, как ты.

С этой прощальной шпилькой Тони хлопнул дверью и отправился спать. Как при жалованье в полторы сотни честным путем приобрести автомобиль за почти три тысячи долларов, было выше его понимания. Тем не менее все полицейские ездили на больших машинах, а начальство владело многоквартирными домами и отсылало детей учиться в европейские частные школы.

Странная тишина, что опускалась ночью на дом Гуарино, была бальзамом для души Тони. Только эту часть суток он мог провести в родных стенах, не опасаясь за свой рассудок. Остальное время здесь стоял шум и гам… шум и гам. Интересно, спрашивал себя Тони, у других дома столь же негостеприимны и отвратительны?

Быстро раздевшись, он забрался в засаленную постель, которую делил с Беном. Хотел заснуть до прихода брата, чтобы избежать очередной ругани, но мысли снова и снова возвращались к Вивиан Лавджой. Стоило подумать о девушке, как бросало то в жар, то в холод. Она станет моей, дрожа от предвкушения, обещал себе Тони. Никто меня не остановит, даже Аль Спингола. Плевать, что Вивиан принадлежит другому. Жизнь – борьба, и куш срывают более сильные. Так или иначе, Вивиан обещала поговорить, надо только найти машину и бабки. Что ж, и то, и другое будет, и завтра вечером он снова пойдет караулить к двери.

Глава 2

На следующий вечер в пол-одиннадцатого Тони Гуарино исправно явился в темный переулок к железной двери «Театра радости». Шагал он гордо, чувствуя себя большим и сильным. Приподнятое настроение отчасти объяснялось тем, что по пути он, против обыкновения, завернул в три салуна, но в основном готовностью ко всему. У обочины остался ждать дорогой спортивный родстер, обычно привлекавшийся на службу для более нечестивых дел. Тони нанял его на вечер, а почему, сам не понимал. По словам знакомых, украсть машину было проще некуда, а попадались на угонах нечасто. С них начинал чуть ли не каждый местный гангстер. Просто Тони не хотел, чтобы его прищучили на первом свидании с Вивиан – а она почтит его своей компанией, пусть даже пока об этом не знает! Карман брюк оттопыривался от банкнот: в общей сложности две сотни долларов – все деньги Тони. Первой, в качестве обертки, шла новенькая хрустящая сотка, внутри же, помимо нескольких пятерок, лежали в основном однодолларовые, благодаря чему сверток выглядел в десять раз дороже.

Итак, Тони явился со всем, что просила девушка, и не только – в правом кармане пиджака лежал грозный черненый револьвер, купленный тем же вечером. Как оказалось, ходить с ним было очень приятно. Оружие дарило ощущение безопасности и силы, уравнивало с остальным миром. Ба, да с пушкой в кармане он ничем не хуже Аль Спинголы!

Так накручивал себя для храбрости Тони, хотя в глубине души задавался вопросом, что станет делать, если придется схлестнуться со Спинголой в схватке не на жизнь, а на смерть.

Вивиан вышла раньше обычного – блистательная и благоуханная, как всегда. Ее жесткое лицо обрамляла шляпа с громадными полями.

– Божечки! «У Мэри был барашек»[1]. Наш прилипала снова за свое.

– А то! – ухмыльнулся Тони. – Кстати, я раздобыл бабки и мотор, как ты хотела.

– Правда? – насмешливо ответила она. – Да ты, пострел, выбиваешься в люди!

С лица Тони слетела улыбка.

– Знаешь, сестренка, кончай дурачиться! – буркнул он, схватив ее за руку. – Мы с тобой сегодня прошвырнемся.

– Да?

– Да! Так что решай уже и пошли.

– Ладно, – устало согласилась она. – Все равно до завтра с ухажером не свижусь, почему бы и не дать тебе шанс? Но смотри, чтобы нас не застукали вместе, не то Аль прослышит. – Вивиан чуть вздрогнула. – Он опасен, малыш. Так что поезжай к углу Тейлор и Сангамон и жди. Я возьму такси и буду минут через пять.

– Не наколешь?

– Ни в коем разе.

– Смотри у меня, – пригрозил Тони. – Не то завтра подниму в твоем кабаре такую пальбу, мало не покажется.

Он сел в родстер и с ревом унесся, чувствуя себя важной шишкой. На условленном углу побурчал под нос в нетерпеливом ожидании, суля обманщице страшные кары, но она все-таки явилась и торопливо села рядом. От соприкосновения бедер, в тесноте машины прижатых друг к другу, Тони пронизала внезапная дрожь. Вивиан метнула на него взгляд, и в ее зеленоватых глазах вспыхнул странный огонек – она ощутила револьвер.

– Не боись, крошка, – ухмыльнулся Тони. – Я пущу его в ход, только если приспичит.

Молодые люди поехали в ресторан на Северной стороне, известный уединенностью своих столиков. Устроились друг против друга в отдельном кабинете наверху и заказали изысканные дорогие блюда и две бутылки шампанского. В те дни настоящее шампанское еще подавали чуть ли не в каждом ресторане.

После еды, когда на столе остались лишь вторая бутылка и пара фужеров, Тони пересел ближе к Вивиан. Та уже дошла до стадии, на которой время от времени с шумным «Уф!» остужала лицо дыханием – словно пыталась сдуть волосы с глаз.

– Ну, детка, как себя чувствуешь? – потянулся Тони к ее руке.

– Малек жарковато, – хохотнула она.

– Мне тоже.

Тони завез ее домой почти в пять утра. Поцеловав кавалера на прощание, Вивиан с тяжелым вздохом выбралась из машины.

– Черт, а ты умеешь любить! – обессиленно прошептала она и поплелась в свой дешевый отельчик.

В тот день Тони проснулся за полдень. Чисто выбрившись, он не пожалел пудры и в конце концов придал себе менее измученный вид. Настроение было странно приподнятым, внутри все будто пело. Наконец-то он покорил настоящую женщину, много старше и опытнее себя. А заодно обнаружил, что и в любви предпочитает главенствовать. Жажда власти превращалась чуть ли не в наваждение. И от понимания того, что в силу обстоятельств у него вряд ли когда-либо будет власть, ее хотелось еще больше.

Сестра, Рози, высокая красивая девушка шестнадцати лет, приготовила ему завтрак. Шестеро остальных детей были в школе. Тони ел торопливо и молча. Впереди ждали дела.

С лестницы долетел грубый оклик матери. Тони мгновение поколебался и с мрачно-дерзким видом вошел в семейный магазин. Миссис Гуарино, приземистая, сморщенная итальянка лет пятидесяти, походила на неплотно набитый куль, туго перетянутый посередине. Огромная грудь вываливалась из мешковатого халата застиранного мышиного цвета, седые волосы были сколоты на макушке в тугой пучок – модные эмансипированные красотки со стрижкой «боб» при виде такого только фыркнули бы. В ушах висели аляповатые тяжелые серьги из золота. И все же, несмотря на неприглядный и дикарский вид, лицо у нее отличалось правильностью черт и свидетельствовало о природном уме и честности натуры. Карлотта Гуарино была законопослушной гражданкой. Ей бы еще и детей воспитать такими же, как сама и муж…

– Где тебя носило? – выпалила она по-итальянски. – Ты явился домой в шестом часу.

– Да так, был деловой разговор, – на английском ответил Тони.

– Деловой разговор в такое время? – снова напустилась она по-итальянски. – Чтобы приходил домой раньше! Был паинькой, как Бен! Нам не нужны неприятности!

– Ладно, – пообещал Тони и поспешил удалиться.

Вечно одно и то же: упреки, подозрения, предостережения. Подумаешь, пришел поздно!

Тони ни разу не пришло в голову, что родители просто стараются привить детям собственные нравственные нормы: слишком уж грубо те насаждались. Впрочем, даже осознав конечную цель, он не принял бы их. При всей любви к отцу и матери, подпитанной итальянской преданностью родному клану, Тони с пренебрежением относился к их представлениям о жизни. На то существовало много веских причин: родительская неспособность выучить английский, а также шагать в ногу со временем, растерянность, которую – даже спустя двадцать лет – внушала им великая страна, избранная новым домом, само то, что их большая семья еле сводила концы с концами, хотя отец гнул спину с утра до вечера, а мать обслуживала их крошечную лавчонку. С какой стати Тони должен принимать родительские представления о морали? Куда бы они его привели? Парень собирался вырваться из нищеты, хотел стать большим человеком. И вот очередная честная семья дала очередного гангстера – итог столь же неизбежный, как рождение жемчуга из раковины моллюска.

Разумеется, на бандитскую стезю Тони привели и другие обстоятельства. Взять хотя бы его отношение к закону. Впервые он столкнулся с властями еще шестилетним, когда, проголодавшись, стянул грушу с тележки торговца, а полицейский бросился вдогонку. Так с первых лет жизни Тони понял: закон – враг, а не защита, и будет вечно стоять между ним и его желаниями.

Под влиянием романа с Вивиан все это будто выкристаллизовалось, и парень стал вести себя с жестокостью и презрением к правилам, прежде ему несвойственными.

Из телефонной кабинки в аптеке на углу он позвонил Вивиан в ее дешевую гостиницу.

– Привет, милая! Как себя чувствуешь?

– Так себе, – пробормотала девушка явно спросонья.

– Я и сам порядком устал, – признался Тони. – Однако ночь мы провели на славу, так что какая разница… Слушай, Вив, не забыла, что у нас сегодня новое свидание?

– Сегодня я встречаюсь со Спинголой.

– К черту его! – вспылил Тони. – Аль больше не твой парень. Усекла? А если начнет выпендриваться, я о нем позабочусь. Если надо, соберу головорезов не меньше, чем у него. Так что ни о чем не волнуйся. Приходи сегодня пораньше – все равно он заявится только к ночи, – встретимся на том же углу, что вчера. И, крошка, не вздумай отказать, не то пожалеешь.

Остаток дня он наводил порядок в своих гешефтах, перебирая по списку «дойных коров». Несколькими звонками напомнил о себе тем, о ком подзабыл, а еще несколькими завел новых жертв, хоть и не самых популярных, но суливших выгоду. Теперь Тони мог позволить себе иметь дело только с самыми денежными, поскольку что-то подсказывало: Вивиан обойдется недешево.

Вечером он пришел в бильярдную раньше обычного. На соседний стул взгромоздился какой-то мордоворот и ткнул Тони в бок.

– Ну? – холодно осведомился парень, с удивлением оглянувшись.

– Ты ведь Тони Гуарино?

– Да, а что?

– Да так, ничего. Продолжишь гулять с девчонкой Спинголы – не протянешь и недели. Сам босс просил передать.

– В смысле? – грубо спросил Тони, хотя прекрасно знал ответ.

– Не прикидывайся тупицей. Не то найдут тебя однажды ночью с перерезанным горлом в каком-нибудь переулке.

– Я не боюсь ни Спинголы, ни его шайки, – с показной храбростью рассмеялся Тони. – Пушка, как ни крути, лучше ножа, а стреляю я почище любого из них. Так что, сынок, дуй-ка ты отсюда и передай своим дружкам сто раз подумать, прежде чем ко мне соваться.

Расхохотавшись прямо в удивленное рыло шестерки, Тони с глумливой улыбкой смотрел, как тот убирается восвояси. В кармане пиджака, успокаивая, по-прежнему лежал револьвер. Даже удивительно, сколько храбрости придавало Тони оружие. Оно было словно мостик от Давида к Голиафу – с прирожденными гангстерами всегда так.

Также тем вечером Тони договорился со знакомым – тот хорошо стрелял и отныне должен был повсюду следовать за ним в темное время суток, чтобы защищать спину.

Приехав на условленный угол, Вивиан дрожала и испуганно озиралась, пересаживаясь из такси к Тони в родстер.

– Тони, мне страшно. – Схватив его за руку, она обернулась через плечо и вскрикнула: – Ой! За нами какая-то машина увязалась.

– Не волнуйся, это мой телохранитель.

– Ясно… Знаешь, сегодня, как только я вошла в кабаре, мне заступил дорогу премерзкий на вид тип и сунул в руку записку. Не удивилась бы, укокошь он меня прямо на месте. В гардеробной я прочитала… Карандашные каракули, едва разобрала. Вот что там было: «Прокинешь меня еще раз, и твоей жизни грош цена. Запомни!» Аль прислал, кто же еще.

– Угу. Один из его балбесов попытался припугнуть меня сегодня в бильярдной, а я сказал, что не боюсь ни Спинголы, ни кого еще.

Они поехали в тот же ресторан, что накануне, в тот же отдельный кабинет. Через полчаса дверь распахнулась. На пороге, кипя от гнева, стоял Спингола. Его смуглое лицо стало пепельно-серым, глаза полыхали адским пламенем, жестокие губы кривились в недоброй усмешке, но главное – правая рука была глубоко в кармане.

Тони, позеленев, застывшим взглядом смотрел на Спинголу. Встреча все же произошла и теперь явно закончится чьей-то смертью.

– Аль! – придушенно вскрикнула Вивиан. – Не надо…

Тони и Спингола смотрели друг другу в глаза. Парень нервничал: первого человека убить непросто.

– Ну что, мерзавцы, не вняли предупреждению? Думали, меня облапошите и ничего вам за это не будет?

– А ты кто такой? – Тони знал, что это лучший способ ошарашить противника.

– Я? – выпалил Спингола. – Сейчас узнаешь…

В этот миг Тони выстрелил прямо через карман. Удачно потянувшись за носовым платком, как раз когда появился Спингола, он незаметно положил руку на оружие. Преимущество все время было на его стороне, и он лишь отвлекал противника, чтобы действовать наверняка.

Спингола с удивленным видом осел на пол. Тони быстро стер платком отпечатки пальцев с револьвера и через окно вышвырнул его в переулок внизу.

– Идем, дорогая. – Он невозмутимо взял дрожащую Вивиан за руку.

Теперь, сделав дело, Тони ощущал странное спокойствие. Чувствовал себя по-настоящему сильным и готовым ко всему.

Оставив на столе пятидесятидолларовую банкноту, он торопливо повел спутницу к лестнице черного хода. На улице оба сразу же сели в родстер и, когда через парадную дверь в ресторан стремительно вошли два полицейских в форме, уже уносились прочь по кромешно темной улице. Парень не волновался. Конечно, владелец и официанты дадут их описание, но оно будет туманным, а то и ложным, и никак не поможет полиции.

Глава 3

Убийство Спинголы вызвало большую шумиху. Оно произошло накануне вступления Америки в Первую мировую войну, задолго до того как гангстеры обрели хотя бы подобие нынешних влиятельности, богатства и тяги к изощренным убийствам. Нечастая поножовщина не привлекала особого внимания, а настоящие перестрелки происходили редко. Спингола чуть ли не первым в преступном мире стал насаждать власть силой оружия, и его столь неожиданный вылет из игры привел в сильное замешательство остальных гангстерских вожаков. Теперь они уже сомневались, действительно ли оружие – лучший источник власти.

Утром после стычки Тони встал рано и чувствовал себя не совсем хорошо. Первым делом он попросил мать зашить опаленную дырочку в пиджаке, которую якобы прожег сигаретой, после чего мудро решил больше не надевать этот костюм на улицу.

Для начала он отправился в салун, принадлежавший Клондайку О’Харе. За стойкой стоял сам Клондайк, дородный багроволицый молодой ирландец. Главарь банды, он славился в родном районе любовью пускать пыль в глаза и был одним из самых заклятых врагов Спинголы.

– Я Тони Гуарино, – представился парень. – С Тейлор-стрит.

– И?

– Небось читали, что вчера вечером Спингола получил по заслугам?

– Ну да, – осторожно ответил Клондайк, жуя черную сигару.

– Знаю, вы были с ним не в ладах, вот и подумал: если меня вдруг возьмут за его убийство… может, проследите, чтобы я получил хорошего адвоката?

– Тебя? Ты че, пришил этого гада… такой вот мелкий шпаненок?

– Я так не говорил, – невозмутимо ответил Тони. – Просто пришел узнать, не поможете ли в случае чего с адвокатом.

– Еще бы! Теперь ты здесь желанный гость. Парни с яйцами всегда нужны.

– Спасибо!

Из салуна Тони двинулся в гостиницу, где остановилась Вивиан. Та открыла заплаканная и сама не своя, но за нервозностью проглядывала неожиданная жесткость, а в зеленых глазах, полных слез, появился блеск, не суливший ничего доброго. Интересно, догадывается ли она, как много для него значит ее молчание, спрашивал себя Тони. И решил, что, по всей видимости, догадывается.

– Ты забрал у меня Спинголу, – всхлипывала она. – Теперь должен обо мне заботиться.

– Не ной! – буркнул Тони. – Я и так собирался. Давай снимем тебе для начала хорошую квартирку.

Итак, в течение суток Тони Гуарино совершил первое убийство, присоединился к настоящей банде и взял сожительницу. В криминальных кварталах жизнь течет стремительно.

Родительский дом Тони покидать пока не собирался: отец с матерью поняли бы это неправильно.

Он вновь пересек линию между владениями ирландцев и итальянцев и направился было к салуну О’Хары, когда у обочины со скрежетом тормозов остановилась тяжелая машина.

– Эй, парень! – позвал хриплый голос. – Поди сюда.

Тони подмывало броситься в бегство, но машина принадлежала Детективному бюро, а значит, оттуда начали бы стрелять. Поэтому он спокойно подошел.

– Залезай! – скомандовал грузный верзила и практически втащил Тони в кузов.

Машина умчалась. Прибыв в бюро, вся компания с задержанным посередине поднялась в зал совещаний на втором этаже.

– Думаю, ты слышал, что вчера пришили Спинголу, – начал мужчина, похожий на главного.

– Да, – согласился Тони. – Прочел в утренней газете.

С полдесятка мужчин заржали.

– Черта с два! – воскликнул первый. – Ты знал об этом задолго до того. Ведь именно ты убил Аля Спинголу!

– Вам что, кирпич на голову упал? – холодно осведомился Тони.

– Не тяни резину, себе же хуже делаешь. Мы все знаем. Давай, колись.

– Я понятия не имею, о чем вы, – ответил Тони с таким видом, словно весь этот допрос ему уже сильно надоел.

– Решил поартачиться?

– Нет, просто говорю правду.

– Где ты находился с двенадцати до трех ночи?

– Дома в кровати.

– Доказать сможешь?

– Вся моя семья подтвердит.

– А вот это у тебя откуда? – внезапно рявкнул еще один детектив и сунул под нос удивленному Тони револьвер, из которого был убит Спингола.

Парень сглотнул, но титаническим усилием воли сумел сохранить напускное спокойствие.

– Впервые его вижу, – стоял он на своем, а сам думал: интересно, сколько известно легавым?

Дело принимало скверный оборот. В те времена полиция расследовала убийство гангстера столь же тщательно, как и любое другое, и точно так же не жалела усилий на поиск виновника.

Оставалось блефовать.

– Впервые его вижу, – повторил он, дерзко выпрямившись.

Внезапно главный наотмашь ударил его по губам.

– Хватит увиливать! Выкладывай правду!

– Не распускайте руки! – холодно прошипел Тони, но глаза его пылали. – Мой брат полицейский и рассказывал, как вы из людей признания выколачиваете. И еще: у меня полно влиятельных друзей, и я сам когда-нибудь стану в родном городе большим человеком. Так что обращайтесь со мной по-хорошему, это в наших общих интересах.

– Нет, вы слышали? – фыркнул один из копов. – Такого языкастого гаденыша я еще не встречал…

– Говорят, ты крутил шашни с одной из девчонок Спинголы? – продолжал главный.

Тони улыбнулся:

– Говорят, у него их было полгорода.

– Нет, я имел в виду постоянную девушку, его подругу. Сам знаешь, о ком я – высокая такая, длинноногая блондинка. Выступает в «Театре радости».

– Не понимаю, о ком вы.

– Два-три дня назад всезнайки из твоего района стали поговаривать, что вы с ней встречаетесь. Все думали: добром это не кончится. И вот Аль мертв.

– Даже если я с ней встречался, что с того? – возразил Тони. – Это у него был мотив меня прихлопнуть, а не наоборот. И вообще, неужто такой хороший стрелок, как Спингола, позволил бы себя завалить мальчишке вроде меня?

– Да, верится с трудом, – ответил главный.

За дверью внезапно послышался шум, и в комнату ворвался усатый коротышка с живым взглядом.

– У меня предписание об освобождении мистера Гуарино за недостаточностью улик, – с достоинством объявил он и помахал документом.

Детективы удивленно открыли рты. Быстро. А значит, у заключенного есть связи. Кто бы мог подумать, что мальчишка связан с организованной преступностью? Тем не менее документ говорил сам за себя. И поскольку доказательств не хватало, чтобы на законном основании посадить Тони в камеру, пришлось уважить предписание и отпустить парня.

– Не держите зла, ребята, – весело бросил он и вышел следом за адвокатом.

Глава 4

В банде О’Хары для Тони хватало интересной работы. Вначале ирландские парни отнеслись к итальянцу настороженно, однако после того, как прошел слух, что именно он застрелил грозного Спинголу, враждебность исчезла, словно туман под солнцем, и Тони был принят с восторженной благожелательностью. Сам он никогда не упоминал о том случае, не отрицал и не хвастал, просто денно и нощно ждал мести от подручных Спинголы. На улице за Тони по-прежнему постоянно следовал вооруженный телохранитель, о котором не знали даже в банде О’Хары.

Довольно быстро Тони показал свое умение руководить и вскоре стал помощником Клондайка, однако сразу дал понять, что грабежи, разбойные нападения и кражи со взломом не для него. Свою позицию он объяснял короткой фразой, которая впоследствии стала знаменитой: «Не хватало еще сесть за пару баксов».

Такое отношение определяла не этика, а экономика. Тони сопоставлял возможные риски и выгоду и решал, стоит ли игра свеч. Грубую силу он презирал – ни тебе приключения, ни азарта. Предпочитал действовать тоньше и умнее, на грани вымогательства и шантажа. Например, мог в два счета убедить мелкого лавочника, что пять-десять долларов в месяц – очень недорого, чтобы обезопасить магазин от грабителей, а себя от ночного удара по голове на пути домой. Не переводились и трусливые гусыни, готовые ежемесячно выкладывать по двадцать пять – пятьдесят центов за уверенность, что их ребенка не похитят ради выкупа. Такие люди регулярно платили мзду и не плакались, когда к ним приходил сборщик, – словно просто отдавали страховые взносы. Тони мог придумать несколько подобных схем за день, и они всегда приносили плоды.

«Зачем мочить или бить по башке, если можно просто договориться? – объяснял он О’Харе. – Так и спокойнее, и занятнее».

С какой стороны ни посмотри, к Тони стали относиться с уважением, и он знал почему. Прошел слух, что он убийца. Тони убил всего раз, по сути дела, из самозащиты и в основном под влиянием страха, однако его записали в убийцы, и всю будущую жизнь ему предстояло иметь дело с теми преимуществами и недостатками, что прилагаются к этой бирке.

Зарабатывал Тони теперь около трех сотен в неделю, что до принятия «сухого закона», сделавшего гангстеров миллионерами, было, по их меркам, громадной суммой. Доходы позволяли отменно проводить время с Вивиан, которая перебралась в хорошее жилье и прекратила выступать в кабаре. Ценя, как и многие блондинки, легкую жизнь, девушка охотно ему подчинялась. Сам Тони пока жил с родителями – и набирался храбрости съехать. Бен, услышав, что в главном управлении Тони поджаривали насчет убийства Спинголы, дома подверг брата еще одному допросу с пристрастием, а остальная семья тем временем причитала на заднем плане. Однако хитрый Тони в правильные моменты сурово хранил молчание, в другие же был вежлив и говорлив, благодаря чему его родные, подобно детективам, уверились, что он никак не причастен к свержению криминального босса.

Однажды субботним вечером, незадолго до семи, Тони явился к Вивиан в приподнятом состоянии духа.

– Ну что, крошка, какие планы на вечер? – спросил он.

– Махнем к Колозимо?

– Не-а, не люблю его заведение. Давай лучше в одно из этих славных местечек на Северной стороне.

– А я хочу к Колозимо! – Вивиан капризно надула нижнюю губку.

– Не люблю его.

– Почему вдруг?

– По субботам там ошивается слишком много ребят, что прежде ходили под Спинголой.

– Боишься? – фыркнула Вивиан.

Похоже, настроение у нее было ни к черту.

– Нет! Просто не вижу смысла лезть на рожон и нарываться на пулю в спину.

– А-а, ясно. Может, тогда к Блуму?

– Ну, это не так уж далеко от Колозимо, но тамошний народ поприятнее. Ладно, давай туда.

Тони держал большую часть своего гардероба у Вивиан в квартире. Оставалось лишь помыться, побриться и надеть отглаженный, по фигуре, смокинг. Однако даже в спальню девушки он зашел вооруженным – под левой подмышкой в наплечной кобуре висел револьвер, а в правом кармане прятался крошечный автоматический пистолет из вороненой стали.

Вивиан выглядела просто сногсшибательно в сверкающем вечернем платье зеленого цвета и мягкой белой накидке. «Красивая пара», – сказал бы любой, увидев, как они выходят на улицу и садятся в лимузин. Машина принадлежала Тони, который, сдержав данное себе слово, завел лучшую, чем у брата, причем с той же легкостью.

В огромном и красивом кабаре Айка Блума на Двадцать второй улице молодые люди выбрали столик на краю балкона – выигрышная позиция, с которой удобно наблюдать за всем, самим не привлекая внимания. К тому же здесь, в конце подковообразного кафе, Тони мог сесть спиной к стене и за счет этого наслаждался еще больше.

Они съели роскошный ужин, дополненный великолепным шампанским, посмотрели сверкающее, хоть и несколько обнаженное ревю, после чего расслабленно пили, курили и болтали до одиннадцати, а там началось основное веселье. Тони тщательно изучал взглядом входивших гостей. К половине первого заведение почти заполнилось, но врагов или даже просто подозрительных лиц не было, и он согласился потанцевать с Вивиан.

Молодые люди танцевали, а в промежутках пили и пробовали разнообразные легкие, но дорогие закуски. Каждый час вниманию публики предлагалось новое ревю.

Во время одного из них, пока огромная женщина во множестве бриллиантов проникновенно пела чудным голосом о любви при луне, Тони внезапно напрягся, привлеченный дамой прямо напротив, на другом конце балкона. Сногсшибательная брюнетка в великолепном белом платье, явно очень молодая. Плотный юнец рядом с ней походил на профессионального боксера.

– Что за женщина! – восхищенно выдохнул Тони.

– Где? – проворчала Вивиан.

– Вон та брюнетка в белом.

Забеспокоившись, Вивиан с прищуром глянула на незнакомку, после чего повернулась к Тони и насмешливо фыркнула:

– И что ты в ней нашел?

– Ревнуешь?

– Было бы к кому! Кстати, балбес рядом с ней похож на домушника.

– Может, он такой и есть, – невозмутимо ответил Тони. – Не самая плохая профессия. Любопытно, кто эта девушка?

– Уверена, обычная потаскушка.

– А я уверен, что нет, – отрезал Тони, подзывая официанта. – Эй, знаешь вон ту даму в белом… симпатичную брюнетку напротив?

Официант посмотрел и улыбнулся:

– Это мисс Джейн Конли.

– Никогда не слышал.

– Возможно, вы знаете ее под другим именем. Для большинства она Оружейница, та самая.

– Боже! – ахнул Тони. – Так это она?

– Да, сэр, хотя мы предпочитаем не распространяться. Не хотим здесь никаких неприятностей.

– Конечно, – сухо согласился Тони.

– Кто такая Оружейница? – капризно спросила Вивиан, когда официант ушел.

– Что ж, крошка, просвещу немного о преступном мире, хотя, видит бог, это не единственный твой пробел. Действительно, хорошего стрелка обычно прекрасно знают, причем не только те, кто с ним одного поля ягода, но и легавые. Едва завидят на улице – останавливают и обшманывают: не замышляет ли чего. Двух кварталов не пройти без обыска, приходится держать под рукой кого-то еще. Обычно красивую, хорошо одетую девушку, которую никто не заподозрит. До поры до времени она носит вместо стрелка пушку, а потом незаметно передает ему и невозмутимо уходит. Стрелок обтяпывает дельце и линяет, а пушку незаметно сбрасывает ей. Девушка тут же исчезает – машина с улицы или такси, а то и пешком или еще как, – но спокойно, словно торопиться некуда. Так что, если стрелка и заловят, при нем все равно ничего не найдут. Ясно?

– Тоже мне доблесть!

– Не понимаешь? Хорошая оружейница на вес золота, да будет тебе известно. Для такой работы нужны голова на плечах и немало храбрости. Та девушка напротив – если официант не наврал – самая знаменитая среди них. Оружейница с большой буквы. О ней поговаривают уже несколько лет, но я даже не знал ее имени. Начинала она с Нью-Йорка и Пиявки Бенсона, а когда его все же упекли за решетку, перешла к Левше Келли. Затем того убили, и Оружейница перебралась сюда, к Асу Дэрби. Вероятно, до сих пор с ним. Может, это он рядом с ней и есть.

– Нет, это не Ас.

– Откуда знаешь?

– Встречались однажды, на вечеринке.

Они снова пошли танцевать. Оружейница со спутником кружились неподалеку. Вблизи девушка казалась еще красивей и обворожительней, и Тони так часто бросал на нее взгляды, что не сразу понял: с Вивиан пытается заигрывать мужчина. Крупный и грузный, он был одет в несколько мешковатый деловой костюм серого цвета и выглядел достаточно взрослым, чтобы понимать, кому не стоит переходить дорогу. Мужчина танцевал с миниатюрной блондинкой, которую прижимал к себе, словно ребенок куклу. Блондинки явно были его слабостью. Вел он себя вовсе не по-джентльменски. Явно успел принять на грудь.

Когда Тони со спутницей на мгновение оказались рядом, мужчина помахал Вивиан и выразительно подмигнул. Смуглое лицо Тони побагровело. Затем пары сблизились еще раз.

– Привет, милашка! – с усмешкой воскликнул новоявленный поклонник. – Как насчет следующего танца?

Тони выпустил партнершу, вырвал из рук мужчины его миниатюрную блондинку и так врезал наглецу в челюсть, что тот не только упал на пол, но и проехал пару шагов.

– Идем, крошка! Сваливаем, – бросил Тони и схватил Вивиан за руку.

Почти прямо к их столику вела узкая, редко используемая лестница. Они торопливо поднялись по ней, и Тони лихорадочно замахал официанту.

– Здорово вы его приложили, сэр, – улыбнулся тот, быстро суммируя счет. – Он, бесспорно, нарывался. Только шороху будет, как очнется. Вы ведь знаете, кто это?

– Нет.

– Капитан Флэнеган.

– Ни хрена себе!

Тони глянул на счет, бросил пятидесятидолларовую банкноту и торопливо повел Вивиан к выходу.

– Кто такой этот Флэнеган? – спросила та по пути.

– Главный по розыску… говорят, самый пакостный человек в полиции.

– Думаешь, будут неприятности?

– Ну, все это явно не к добру, – мрачно ответил Тони.

Через четыре квартала он сбросил скорость, поджидая телохранителя, и так проехал еще полквартала. Потом, заметив в боковом зеркальце свет фар незнакомого автомобиля, снова поддал газу.

Они остановились перед домом Вивиан, и девушка быстро выбралась. И вдруг, изрыгая огонь и пули, мимо просвистела машина и умчалась в ночь. Вивиан, закричав, бросилась обратно.

– Тони! Ты цел?

Он встал с пола, по которому предусмотрительно распластался, услышав пронзительные завывания чужого двигателя.

– Угу, меня не задело! Большая удача, что ты успела выйти. На полу бы не хватило места обоим… Эй, а ты торопилась. Может, знала что-нибудь?

– Боже, Тони, как ты можешь так говорить!

– Человек еще и не то скажет, если кто-то пытался нашпиговать его свинцом.

Глава 5

Капитан Флэнеган показал зубы незамедлительно. В понедельник днем сыщики ворвались в салун О’Хары, отвели Тони в сторонку и приказали ехать с ними.

– Я знаю, из-за чего сыр-бор, – сказал Тони озадаченному и полному дурных предчувствий Клондайку. – Вряд ли у них на меня что-то есть. В любом случае подожди пару часиков, прежде чем посылать ходатая с предписанием.

Тони отвезли прямо в Детективное бюро и втолкнули в кабинет капитана Флэнегана, после чего дверь захлопнулась, и они остались наедине. Флэнеган вышел из-за стола. Крупный, широкоплечий и плотный, он агрессивно выпятил подбородок, губы недобро кривились, а серые, близко посаженные глаза-буравчики были налиты кровью.

– Так это ты тот паршивец, что на днях ударил меня у Айка Блума? – прорычал он.

– Да, сэр, – спокойно ответил Тони. – На моем месте так поступил бы любой. Вы сами тоже не позволили бы оскорблять свою даму.

– Вот как? Вряд ли даму такой швали, как ты, можно действительно оскорбить!

Без предупреждения он наотмашь ударил Тони по губам. На мгновение пошатнувшись, тот резко втянул дыхание от боли, глаза вспыхнули яростью, руки поднялись к груди.

– Только посмей ударить, мразь! – рыкнул Флэнеган. – Сюда тотчас прибежит с десяток человек и отходит тебя резиновыми дубинками до полусмерти.

– С вас станется, – горько согласился Тони. – Ваши повадки.

– В смысле… мои повадки?

– Да так, ничего.

– В какие игры ты играешь?

– Я не играю.

– Да ну?! Ты околачиваешься у Клондайка О’Хары, а они шайка негодяев. Хватит уже, колись! Чем занимаешься?

– Ничем… в общем-то.

– Ну, что ты делаешь для О’Хары?

– Выполняю приказы.

– Умника корчить вздумал? – С глумливой усмешкой Флэнеган снова ударил Тони и, увидев, как поднялись кулаки парня, потянулся к кобуре. – Эй, выродок, руки опусти! Я научу тебя уважать приличных людей. Кончай ломаться! Чем промышляешь: домушничество, мокруха или еще что?

– Я никогда не связывался с мокрухой или прочей тупой работой, – гордо ответил Тони.

– Неужели? А откуда тогда у тебя все эти красивые тряпки и большая машина?

– Зарабатываю своими способами.

– Не сомневаюсь, – сухо съязвил Флэнеган. – Вот и хочу узнать, что это за способы. Давай рассказывай, не то позову парней, и они тебя так отделают – век не забудешь!

– На вашем месте я бы семь раз подумал. – Глаза и леденящий тон парня выражали угрозу. – Когда-нибудь я могу стать большим человеком в нашем городе и… подкидывать вам на карман.

– В смысле «подкидывать»? – фыркнул Флэнеган. – Думаешь, меня можно купить?

– Почему бы и нет? Остальные копы продаются. Только полный дурак не воспользуется возможностями, если они есть.

– Не, ну вы видели наглеца! – воскликнул шеф детективов. Он настолько разошелся, что ярость чуть ли не сочилась у него из-под воротничка.

– Значит, так, – наконец проговорил Флэнеган. – Я не собираюсь больше тратить на тебя время. Даю сутки, чтобы убраться из города. А ослушаешься – пеняй на себя. Ясно?

– Да, но это не повод уезжать.

Парень вышел из кабинета. Губы его сошлись в тонкую линию, сердце переполняла жажда убийства.

Вернувшись в салун O’Хары, он рассказал все Клондайку. Глава группировки не скрывал огорчения.

– Дело дрянь, малыш. Флэнеган поганец еще тот и при желании может здорово подпортить жизнь.

– Да пошел он! – фыркнул Тони. – Тоже мне, шишка!

Выделенный срок близился к концу, а Тони так и не покинул город. Вскоре он был вынужден признать правоту Клондайка О’Хары. Такой травли со стороны полиции парень не ожидал. Его задерживали по десять раз на дню. У О’Хары, на улице, везде, где только можно. Останавливали, обыскивали, задавали вопросы. Из страха перед полицией Тони не осмеливался носить револьвер, хотя знал, что остатки банды Спинголы до сих пор жаждут его крови. Неделя такой жизни совсем его измотала.

Однажды вечером сыщики даже ворвались в квартиру Вивиан и под предлогом поисков краденого перевернули все вверх дном. Да и хозяйку допрашивали, скорее дотошно, чем галантно.

– Так, значит, это ее ты увел у Спинголы? – Один из копов плотоядно покосился на Вивиан. – Неудивительно, что бедолага взбесился. На ней и впрямь глаз отдыхает… Как насчет свидания, малышка?

– Послушайте… – с угрозой начал Тони.

– Я с легавыми не разговариваю, разве только когда уж совсем приходится, – фыркнула Вивиан и, отвернувшись, задрала нос.

– Ну, тебе небось уже не раз приходилось, – буркнул отвергнутый детектив. – И если будешь якшаться с такими, как этот головорез, придется еще. Так что не смотри свысока, крошка. Глядишь, понадобимся.

В пятницу Клондайк О’Хара пригласил Тони в свой кабинет, захламленную комнатушку, где стояли обшарпанный письменный стол с откидной крышкой и два кресла, некогда имевших цвет золотистого дуба. Ирландец был без пиджака, полы его незастегнутого замызганного жилета удерживала вместе тяжелая золотая цепь от часов. Шляпу-котелок он надвинул почти до переносицы, в уголке узкогубого, испачканного табаком рта торчала изжеванная сигара.

– Присаживайся, Тони, – пригласил он.

Почувствовав себя очень неуютно, Тони сел. Любопытно, как это понимать? Обычно О’Хара отдает приказы, собирает доклады и награбленное и ведет прочие дела своей банды в конце бара. В кабинет он зовет лишь по важным причинам.

– Я всю неделю о тебе волнуюсь, – начал главарь. – Копы так просто не слезут, малыш. Даже не надейся. Будут держать под колпаком, пока не возьмут тепленьким. Флэнеган – поганый мужик, и раз уж в кого вцепился, висит как бульдог. Будь ты достаточно большой шишкой, чтобы отстегивать каждую неделю жирный куш, он бы, возможно, с тебя и слез. Но ты не такой, увы. Между тем головное управление уже и на меня с ребятами зуб точит. Легавые, ясен пень, шныряют здесь днями из-за тебя, однако и к остальному приглядываются. Продолжат вынюхивать – рано или поздно увидят или услышат то, из-за чего все мы окажемся в жопе. Извини, но тебе сюда лучше больше не приходить.

– Значится, указываешь на дверь? – холодно осведомился Тони.

– Не в том дело. Черт, малыш! Ты мне нравишься, и я хотел бы оставить тебя навсегда. Неужто не понимаешь? Такое пристальное внимание полиции до добра не доведет.

– Да, наверно, ты прав. А что насчет моих задумок, начатых прожектов?

– Ты продолжишь получать свою долю. Буду отсылать ее по субботам куда скажешь. И не стану обманывать, малыш. С радостью отдам все, что причитается. Просто нехорошо втравливать из-за тебя в неприятности остальных ребят.

Они пожали друг другу руки, и Тони вышел, понимая, что уволен из-за того нежелательного внимания, которое привлек ко всей банде, подвергшись гонениям со стороны полиции.

В баре к нему робко подошел один из людей О’Хары.

– Вот что, – сказал он с сигаретой в углу рта, – я сегодня прослышал, что шайка Спинголы намерена свести с тобой счеты.

– Они пытались и раньше, да не вышло, – холодно ответил Тони.

– Знаю, но на этот раз они настроены серьезно. Не промахнутся, мол.

– Спасибо. Копы или не копы, а похоже, опять придется ходить со стволом. Возможно, удастся выбросить, если снова заловят.

Тони задумчиво вышел на улицу и махнул телохранителю, попыхивавшему сигаретой у двери напротив. Тот двинулся навстречу: худой и бледный, со слабовольным подбородком и горящими черными глазами.

– Мне только что шепнули, что банда Спинголы очень хочет моей крови, – сообщил Тони. – А я без оружия. Собираюсь домой за пушкой. Будь начеку.

Он глянул по сторонам и торопливо двинулся по тротуару, цепким взглядом настороженно посматривая вокруг. Телохранитель держался позади в паре десятков шагов, глубоко засунув руку в правый карман пиджака.

Под гнетом полицейской слежки и травли Вивиан становилась все раздражительнее. За ужином она была взвинченной и не в духе, и Тони отправился в кино один.

Всего несколькими днями ранее Америка вступила в Первую мировую, и на экране мелькнул призыв записываться в армию добровольцем для срочной службы за границей. Интересно, подумал Тони, что за олухи согласятся? Его уж точно не заманишь. Разве он что-то должен этой стране? Что вообще Америка ему дала? Выходя после фильма, он цинично посмеивался. Взгляд обшаривал толпу, ища возможных врагов, как со стороны закона, так и стоящих вне его. Никого не заметив, Тони быстрой походкой направился домой. С его машиной еще возились ремонтники, которым он сдал ее после субботнего покушения возле дома Вивиан.

Свернув из деловой части на темные пустынные улочки, он внезапно услышал за спиной шаги и настороженно обернулся. По противоположной стороне улицы в его направлении шли трое мужчин. В груди похолодело, рука незаметно потянулась к заряженному револьверу в боковом кармане.

Однако сначала следовало удостовериться, что эти трое действительно явились по его душу… что они убийцы из банды Спинголы. На следующем углу Тони свернул налево и прибавил шагу. Троица быстро пересекла улицу и чуть ли не побежала следом, пока снова не оказалась в своей любимой позиции – напротив и немного сзади.

Тони понял, что его собираются убить и просто ждут удобного места. Способа стряхнуть убийц не было никакого. Побежишь – начнут стрелять, крикнешь – то же самое, и никто не придет на помощь, потому что здесь обычай не совать нос в чужие дела стал чем-то вроде непреложного закона. Оставалось лишь одно: выждать возможности для атаки и вступить в перестрелку.

По пятам шла смерть, почти столь же верная, как при государственной казни, но Тони такое и в голову не пришло: гангстеры, как правило, лишены поэтического воображения. Преследователи внезапно двинулись наискосок, чтобы зайти за спину. Зная, какое громадное преимущество дает внезапная атака, Тони решил действовать первым. Молниеносно слился с тенями в дверном проеме и начал стрелять. Троица ответила пальбой, вокруг свистели пули, выбивая из стен штукатурку. За спинами преследователей тоже мелькали вспышки – в бой вступил телохранитель. Убийцы оказались между двух огней.

Тони стрелял из укрытия с ледяным хладнокровием и убийственной меткостью. Один из противников упал и остался лежать. Второй тоже упал, но потом кое-как поднялся и, прихрамывая, удрал вместе с третьим. Враги были повержены.

Вдали взвыла сирена: характерное «виу-виу-виу!» принадлежало патрулю Детективного бюро. Наверняка примчались на выстрелы. Тони выскользнул из укрытия и, даже не удостоив неподвижного противника взглядом, прошмыгнул мимо. Нагнал телохранителя и на бегу затащил его в темный вонючий переулок.

– Отличная работа, приятель! – Тяжело дыша, Тони передал ему двадцатидолларовую банкноту. – Одного замочили, другого ранили, теперь надо срочно замести следы. Кидай пушку через ограду! – Тони вышвырнул свой револьвер, и телохранитель последовал его примеру. – Теперь, если заловят, мы чистенькие. Но мы ведь не хотим, чтобы нас заловили, поэтому в конце переулка разделимся. Линяй отсюда как можно дальше и быстрее, только не привлекая внимания. Если вдруг остановят, ты не видел меня весь вечер. Ходил в кино. Ясно?

Телохранитель кивнул и на выходе из переулка исчез в темноте, свернув направо. Сам Тони пошел налево и уже через пять минут удалился от места стрельбы на семь кварталов. За время недолгой прогулки он успел о многом подумать. Тот мертвец был явно из банды Спинголы. Полицейские, которые обнаружат тело, разумеется, тоже это поймут, а там сложить два плюс два не составит большого труда. Его тут же станут искать. C одной стороны – копы, с другой – банда Спинголы, потому что после сегодняшнего они еще больше захотят мести. В городе станет чересчур опасно, надо бы на пару месяцев уехать. Только куда? Чем заняться?

Вспомнился призыв, виденный в тот день на киноэкране. Ха! Можно записаться в армию. Если так подумать, это сулит ряд преимуществ: никто не догадается там искать, да к тому же путешествия, возможность посмотреть мир, причем за бесплатно. Раз вмешалась Америка, война долго не продлится – небольшие приятные каникулы.

Меж тем положение становилось серьезным. Полиция должна была вот-вот начать поиски Тони по всем известным берлогам. Он не осмеливался пойти ни к родителям, ни к Вивиан, ни к О’Харе и позвонил тому из аптеки.

– Привет, Клондайк. Это Тони. Я только что выиграл в небольшой битве с парочкой ребят Спинголы. Одного насмерть, второго оцарапало. Наверное, легавые меня уже ищут. Решил ненадолго убраться из города. Хотел бы перед отъездом потолковать с тобой и Вивиан, но не решусь пойти ни к тебе, ни к ней. Может, встретимся где-нибудь?

– Пожалуй, лучше всего это сделать на квартире у одной из моих дам. – O’Хара назвал адрес. – Там наверняка безопасно. Я сразу поеду к ней и буду тебя ждать.

Позвонив Вивиан, Тони поймал такси. По названному адресу стоял большой многоквартирный дом в спокойном квартале. Выяснив, что нужная квартира на третьем этаже, он поспешил наверх и тихо постучал. О’Хара впустил его внутрь и представил крупной, похожей на лошадь блондинке по имени Герти, обладательнице густых волос цвета соломы и голубых глаз с темными кругами от разгульной жизни. Ее пышные телеса были завернуты в лавандовый пеньюар, щедро отделанный крашеным мехом. Дополняли картину лавандовые шлепанцы с огромными помпонами, надетые на босу ногу. Герти громко и утробно смеялась по малейшему поводу и все суетилась, тревожась, что кому-нибудь не хватит выпивки. Квартира а-ля французское рококо с голубой тафтой на стенах ломилась от вычурной мебели.

Тони быстро объяснил положение дел и сказал, что планирует ненадолго покинуть город. О’Хара это одобрил и пообещал каждую неделю посылать Вивиан и миссис Гуарино долю прибыли, что причиталась Тони с его начинаний.

Затем прибыла Вивиан, и О’Хара с редкой в людях его типа прозорливостью вывел Герти в другую комнату, оставив их наедине. Тони быстро ей все объяснил и сказал, что намерен вступить в армию.

– Тебя могут убить.

– Ну, – усмехнулся Тони, – здесь меня тоже либо кокнут, либо засадят на много лет.

– Тони, а как же я без тебя? – шмыгнула носом Вивиан.

– Я договорился с О’Харой, он каждую неделю будет посылать тебе деньги, – рассудительно ответил парень. – Пару месяцев продержишься, потом и я вернусь. А я вернусь, не сомневайся. И надеюсь, – в его голосе появилась нотка угрозы, – ты меня дождешься.

– Дождусь, Тони, конечно, дождусь. – Прижавшись к нему и безудержно всхлипывая, она осыпала его лихорадочными поцелуями. – Если бы ты знал, малыш, как я тебя люблю! Возвращайся, пожалуйста!

Он впился в губы Вивиан со всей той страстью, что некогда побудила его рискнуть ради нее жизнью и совершить убийство.

О’Хара отвез Тони в Саут-Бенд; парень лежал на дне кузова, пока они не покинули пределы города. Около часа ночи прибыл нью-йоркский поезд. Двумя днями позже Тони уже был в армии, стал недосягаемым для своих врагов. В те времена рекрутам не задавали много вопросов.

Глава 6

Из Тони Гуарино вышел хороший солдат. Его отправили к пулеметчикам, и ему там понравилось. Офицеры не уставали поражаться хладнокровию новобранца под огнем – не знали, что смотреть смерти в глаза для него обычное дело. К тому же отражать атаки дома приходилось без тысяч помощников, да и окопы в уличных битвах не защищали. В общем, Тони счел войну довольно простым занятием и с удовольствием в нее включился.

За полгода он заработал лычки старшего сержанта. В батарее служили преимущественно деревенские ребята, которые имели с Тони мало общего и не питали к нему особой симпатии, но трудноопределимое «нечто» прирожденного лидера заставляло их подчиняться без вопросов. Однажды во время тяжелого ночного боя в лесу Тони пришлось применить свои лидерские качества в деле. Полуслепой от собственной крови, он вывалился из темноты, таща на себе бесчувственное тело капитана, и увидел, что всех офицеров вывели из строя и отряд на грани паники. Осторожно опустив капитана, он велел двум сослуживцам взять аптечку первой помощи и сделать все возможное, затем вытер кровь с глаз и спокойно принял командование на себя. Вскоре после рассвета полковник с удивлением обнаружил под началом Тони три батареи, которые общими усилиями без труда удерживали свой участок периметра. Сам Тони сидел на пригорке, где его в любую минуту мог снять вражеский снайпер, и с пистолетом на колене цепким взглядом обшаривал линию обороны в поисках возможных дезертиров. Это надо было видеть! Босые ноги облеплены грязью, голова обмотана окровавленным носовым платком и портянками…

– Вот же нахал, чтоб его! – повернулся полковник к своим офицерам. – Взял все в свои руки и справляется лучше, чем многие майоры! Прорвись здесь фрицы, уничтожили бы нас подчистую.

– Эй, слезай! – окликнул он Тони из грязной траншеи, по которой пришел, собирая остатки своего полка. – Иди перебинтуй раны.

– У нас некому командовать, – возразил Тони. – Большинство офицеров отдали концы, а некоторых я отправил в тыл – заштопать. Конечно, в сознании они не согласились бы, но все поотключались, чисто лампочки, так что совершенно не доставили хлопот. Ребята отлично сражаются, если за ними присматривать, – продолжал он, – однако без надзора начинают слегка нервничать. Останусь здесь, пока не прибудет какой-нибудь командир.

– Ишь ты! – воскликнул полковник, повернувшись к своим подчиненным. – Видали? Еще и упирается, ждет, пока отстрелят голову! – Он повысил голос, снова обращаясь к Тони: – Я полковник Райли. Со мной капитан Стоун, он присмотрит за твоими людьми. А теперь давай, живо! Слышишь? Ступай в тыл, займись ранами. Нам нужны такие, как ты.

Тони, пошатываясь, встал со своего опасного пригорка, отдал честь полковнику, молча пожавшему ему руку, и неохотно направился в тыл.

Не успел закончиться день, как полковник Райли стал обладателем полного отчета о ночных событиях и послал в генштаб такой доклад, что Тони, увидев его, еще долго ходил бы под впечатлением. В итоге парня наградили крестом «За выдающиеся заслуги» и французским «Военным крестом». Причем он не понимал, за что, ведь просто действовал по обстоятельствам, как в уличной стычке дома.

Наконец было заключено перемирие, и Тони отправился на родину. Парень неплохо подготовился. Ловкий игрок, он умело околпачивал олухов и успел увеличить свой личный капиталец до шести с лишним тысяч долларов, спрятанных в поясе под мундиром. Не раз во Франции ему казалось, что все это можно с легкостью отдать за один-единственный час с Вивиан.

За годы войны власти сделали все, чтобы отточить его мастерство убивать разными способами, но, отпустив с благословением в виде почетной демобилизации, похоже, ожидали, что он сразу все позабудет и станет мирным законопослушным гражданином. Завышенные требования и к обычному человеку, не говоря уже о Тони.

Парень вернулся домой с новым лицом и множеством новых задумок, обещавших стать выгодными лично для него, однако вредных для общества. После той кошмарной ночной битвы в лесу, что принесла ему медали, которые он прятал во внутреннем кармане, не оставляя на виду даже ленточек, остался длинный мертвенно-бледный шрам на левой щеке – от верхушки уха до самого подбородка. Нервы и мышцы вокруг губ тоже несколько пострадали, и с тех пор уголок рта был постоянно приподнят и неподвижен. Внешность это удивительно изменило, а улыбка стала поразительно зловещей.

Тони спешил с вокзала, военная форма и пилотка придавали ему мальчишеский и лихой вид. В руке саквояж, в боковом кармане мундира – автоматический пистолет немецкого офицера, привезенный с фронта как сувенир.

Наконец-то дома! Первым делом к Вивиан. Боже! С какой радостью он вновь стиснет ее в объятиях, почувствует, как трепещет, прижимаясь к нему, гибкое податливое тело!

Подозвав такси, Тони сообщил адрес и велел водителю газовать от души. Истомленные разлукой глаза узнали здание даже в темноте, за два квартала. Взгляд принялся искать прежнюю квартиру.

В окнах свет! Вивиан дома. То есть если она все еще там живет. Тони добавил это задней мыслью, как ужасную возможность. И вдруг, крякнув, усмехнулся. Конечно, Вив будет ждать. Как она рыдала, как клялась в ночь их расставания!

Вознаградив таксиста за скорость щедрыми чаевыми, Тони поспешил внутрь и нетерпеливо просмотрел имена рядом с почтовыми ящиками. Да, вот оно! На том же самом месте – Вивиан Лавджой. Вот удивится Вив его приезду, ведь два месяца не писал… столько всего навалилось.

Тони дернул дверь в коридор – вдруг не заперта? Та действительно оказалась открыта. Он тихо поднялся и с замиранием сердца постучал в знакомую дверь на третьем этаже. Внутри раздались шаги, однако никто не вышел. Тони постучал снова – громко и нетерпеливо.

Дверь приотворилась. Готовые обнять Вивиан руки упали, глаза вспыхнули яростью. Дверь придерживал крысоподобный молодчик с жуликоватой рожей. Зато у него были чувственные губы и нос, свидетельствующий о страстности натуры. В рубашке и брюках, по-домашнему.

Едва не сбив его с ног, Тони рванул дверь и залетел в комнату.

– Где Вивиан?

Она поспешно вышла из спальни, одетая в подаренный им красивый пеньюар, из-под которого выглядывала пижама.

– Ты кто такой? – разозлилась Вивиан. – С какой стати сюда вломился?

У Тони перехватило дыхание: она его не узнала.

– Эй, я Тони! Конечно, я чуток изменился, – его пальцы безотчетно прошлись по уродливому шраму на левой щеке, – но ты ведь…

– Тони! – потрясенно воскликнула она и в удивлении уставилась на его лицо. – Господи, полгода назад сообщили, что ты убит. Об этом писали в газетах.

– Что ж, они ошиблись. Вот он я, как ни в чем не бывало.

Внезапно Тони вспомнил странного мужчину. Тот уже закрыл дверь и ждал позади него. Крутанувшись, Тони стал лицом к обоим и грозно спросил:

– Кто это?

– М-мой друг, – поежившись, ответила Вивиан.

– Твой друг, – горько повторил он и с презрением уставился на незнакомца.

Затем бросился в спальню. Там в шкафу нашлись мужские ботинки, с полдесятка мужских костюмов и даже пижама – все висело и лежало вперемешку с вещами Вивиан. До войны здесь были его вещи, но теперь исчезли… Эти чужие – явно имущество того крысомордого из гостиной.

Дрожа от ярости, Тони поспешил назад.

– Значит, сучка, ты мне изменила! – прорычал он, стискивая зубы. – Небось содержишь его на те деньги, что тебе каждую неделю посылает Клондайк О’Хара.

– Нет, Тони! – чуть не задохнулась Вивиан. Ее руки взлетели к горлу, как будто говорить стало невыносимо трудно. – Тони, ты напрасно так думаешь! Я ни разу не посмотрела на другого мужчину, пока не пришла весть о твоей смерти. Богом клянусь!

– Что ж, недолго ты горевала. Женщины не съезжаются с мужчинами в первый вечер знакомства. Даже не потрудилась узнать, а правду ли пишут. Не подождала в надежде: вдруг вернусь? Нет, сразу закрутила с другим. Да и среди твоего шмотья что-то не видно траура. Сплошь яркое и веселенькое, как обычно. Вот и вся твоя любовь ко мне, если откинуть деньги. – Кровь бросилась ему в голову, разум отключился. Рука сама собой метнулась к пистолету. – Да ты вообще плевать на меня хотела! Ну ты и…

Брошенное оскорбление потонуло в грохоте оружия. Вивиан схватилась за горло и осела на пол окровавленной грудой тряпья. В поиске укрытия ее сожитель метнулся за кресло, но Тони действовал с убийственной меткостью. Затем спрятал пистолет под подушкой мягкого кресла и с саквояжем в руке торопливо вышел из квартиры.

Глава 7

Все случилось после полуночи. Никто не видел, как он выходил из здания. О свидетелях можно было не волноваться.

Через два квартала Тони нанял такси и дал водителю адрес одной из лучших гостиниц. Даже если полиция и станет искать Тони Гуарино, заглянуть в такое место они никогда не додумаются.

Улицы и даже вестибюль довольно недешевого отеля, выбранного Тони, полнились людьми в форме, поэтому он не привлек к себе внимания. Парень зарегистрировался как Дж. Х. Стивенс из Колорадо, после чего его препроводили в красивый номер с собственной ванной.

Он снял мундир и, развалившись в кресле, стал курить и думать. Вивиан и ее любовник убиты. Можно даже не сомневаться: три-четыре выстрела из «люгера», выпущенные умелой рукой, прикончат кого угодно. Но сожалеть не о чем. Вивиан никогда его не любила, теперь ясно. Вообще-то даже к лучшему, что ее рот заткнулся навсегда. Могла в любое время настучать в полицию, кто именно убил Спинголу. В припадке ревности или злости с нее сталось бы. Да, теперь, когда ее нет, задышалось свободнее.

Так, значит, его объявили убитым? А если Вивиан и тут солгала? Использовала как увертку, чтобы себя оправдать? Надо выяснить наверняка. Ответ на этот вопрос во многом определит будущие действия.

Тони снял трубку с телефона у локтя и позвонил в салун Клондайка О’Хары.

– Позовите мне Клондайка, – хрипло сказал он, намеренно искажая голос.

– Клондайка замочили с полгода назад, – ответил кто-то незнакомый.

– Скверно. Какое-то время не был в городе, так что для меня это новость. Я вообще вот по какому поводу… может, подскажете, где найти одного малого? Тони Гуарино, когда-то работал на О’Хару.

– Ну, он внезапно решил податься в патриоты и вступил в армию, едва началась война. Его убили во Франции всего за какую-то неделю до заключения мира.

– А вы о нем откуда вообще узнали?

– В газетах напечатали список погибших и раненых. Скажите, а вы кто?

Тони уже повесил трубку. Глаза радостно вспыхнули. Так, значит, это правда! Здесь, дома, все считают его мертвым. Ни полиция, ни банда Спинголы больше не станут искать Тони Гуарино. Да и внешность изменилась сильнее, чем он думал, даже Вивиан поначалу не признала. Прежняя личность мертва. Пусть такой и остается, дальше он будет жить как новый человек и тем самым убережет родных от боли. Собственно, они уже погоревали.

Тони рассмеялся вслух. Вот так поворот!

Он проснулся поздно, хорошо отдохнувшим и, спустившись в большой магазин, смежный с гостиницей, купил полный набор гражданской одежды. Распорядившись незамедлительно доставить все это в номер, вернулся в вестибюль, приобрел утренние газеты и поднялся к себе. Убийство Вивиан и ее любовника стало основной новостью дня. Все преподносилось как тайна, покрытая мраком. Судя по статьям, застреленного мужчину звали «Лягушонком» Мерлином. Он владел игорным домом на Северной стороне и считался бутлегером. Орудия убийства так и не нашли, никаких следов преступник не оставил.

Расследование дела поручили сержанту Бену Гуарино.

Перечитав последнюю строчку трижды, Тони расхохотался во все горло. Получается, Бена повысили до полицейского сержанта. Ну-ну! Забавно будет, если их дорожки однажды пересекутся! Внезапно лицо Тони посуровело. Нет, пожалуй, не так уж и забавно.

Когда прислали покупки, Тони переоделся в новое и вышел на улицу. Затем, душевно подзакусив, направился в свой прежний квартал. Неимоверно тянуло ворваться в бакалейный магазинчик и увидеть родных, однако он собрал волю в кулак и повернул в другую сторону. Ему встретилось много людей из прежней жизни, но он сделал вид, что с ними не знаком, и никто не посмотрел на него дважды.

Тони провел день в различных криминальных барах. Слушал все, о чем говорили, много и, насколько осмеливался, подробно расспрашивал. Обстановка более или менее соответствовала ожиданиям. Гангстеры стремительно богатели на потоке нелегальной выпивки, и соперничество из-за громадных доходов от нее уже начинало обостряться. В любую минуту могло дойти до убийств.

После того как был принят «сухой закон», всю подпольную торговлю спиртным ненадолго сосредоточил в своих руках один человек. Затем он погиб, упав с лошади, на тропе для конных прогулок в Линкольн-парке. До ужаса обыденная смерть для гангстера! Казалось бы, тот, кто жил насилием, имеет полное право ожидать столь же насильственной смерти. Преемником пытались стать все его помощники, но ни один не смог заручиться поддержкой большинства банды. В итоге они разделились, забрав сторонников, и теперь в городе орудовало с полдесятка основных группировок, каждая из которых царила на своей территории, бросая вызов другим.

Тони понимал, что высокие доходы в конечном счете достанутся тому, кто создаст хорошо смазанный механизм, управляемый подобно любому другому бизнесу. Вся исполнительная власть среднего гангстера – даже главарей – сводилась к револьверу в руках. На первый план выходил древний закон выживания наиболее приспособленных. Кто сильнее, тот и прав, и горе слабому. Однако, если включить мозги, а не полагаться на одну лишь грубую силу, можно победить.

Поспрашивав, Тони выяснил, что лучший управленец в преступном мире – это Джонни Лово, чья штаб-квартира находится в Сисеро, довольно крупном, но грязноватом пригороде на западе. Хотя чужаки не могли понять, где заканчивается Чикаго и начинается Сисеро, последний был отдельной самоуправляемой единицей, и городская полиция не имела права вмешиваться в его дела. Тони такая самостоятельность впечатлила. Место казалось идеальным плацдармом, и тем же вечером он отправился к Джонни Лово.

Тогда передвижения бандитских главарей еще не держались в такой тайне, и Тони без труда нашел этого человека в его штабе на верхнем этаже гостиницы, слишком роскошной для места со столь дурной репутацией.

Лово оказался смуглым приземистым коротышкой лет тридцати пяти, беспрестанно жевавшим длинную черную сигару. Далеко не урод, улыбчивый. Элегантный костюм, в кольце и булавке для галстука сверкают бриллианты. Владелец притонов и подпольных игорных домов, Лово уже несколько лет был в Сисеро заметной фигурой. «Сухой закон» просто дал ему в руки еще одно средство погони за наживой.

Тони тут же проникся к Лово симпатией. Вот он, человек, способный не только действовать, но и планировать.

– Я всего два дня назад вернулся из армии, – сразу перешел к делу Тони. – Хочу влиться в бизнес. Присоединился бы к вам.

– Да? А кто ты такой? – поинтересовался Лово с подозрительностью, вполне естественной для людей его рода занятий.

– Тони… Камонте.

– Состоял когда-нибудь в банде?

Проницательные глаза Лово внимательно его изучали.

– Да, сэр. До войны был главным помощником Клондайка О’Хары, но, естественно, предпочел бы это скрыть. Хочу забыть прошлое.

– Не виню тебя. Ты занимался мелкотой.

– Не такой уж мелкотой, – тут же возразил Тони. – С моей стороны ему капало около трех сотен в неделю.

– Вот как? – Лово стал разглядывать его с новым интересом. – Наверное, ты придумал что-то умное.

– Да, – честно признал Тони, а затем с гордостью добавил: – К тому же я никогда не связывался с тупой работенкой – никаких квартирных краж и мокрухи.

– Ясно, – улыбнулся Лово. Его живой разум уже представил, чем именно занимался Тони. – Думаю, со временем ты станешь для меня очень ценным. Однако начинать, разумеется, придется снизу. Сперва я должен тебя проверить. Будешь водить грузовик за сотню долларов в неделю.

У Тони упало сердце. Водить грузовик! Он никогда не связывался с черной работой, всегда был гангстером – белым воротничком и занимался исключительно более спокойными и джентльменскими видами гангстерской деятельности, даже стал своего рода фигурой в довоенном криминальном мире. Ну что ж, пришли другие времена, и игра ведется с неожиданно крупными ставками.

– Хорошо, сэр. Только не хотелось бы застрять на этой работе. Для нее хватает обычных бандитов.

– Стрелять умеешь? – тихо спросил Лово.

– Да.

– То есть стрелял в армии?

– Да. И до того, как в нее пошел.

– Любопытно. Нет, вряд ли ты задержишься в водителях… Револьвер есть?

– Нет, сэр.

– Мы выдадим… На мели?

– Нет, сэр. У меня около шести штук.

– Отлично, только остальным не говори. Сними депозитную ячейку в банке через дорогу. Никогда не носи при себе деньги – это вредно для здоровья. Жду тебя здесь завтра в пол- день.

Так Тони стал настоящим современным гангстером, членом мощной и богатой организации, которой шло более трети всех доходов от бутлегерства, игорных домов и проституции, собираемых во втором по величине городе Америки и на обширной территории вокруг него.

В основном Тони перевозил алкоголь из бесчисленных винокурен в западных пригородах на большой завод по производству виски в Сисеро. Полиция не мешала: всех копов купил Лово. Опасаться стоило лишь налетчиков, которые тогда как раз начали появляться. Тони всегда держал в грузовике два ствола – шестизарядник и автоматический пистолет – и при мысли о налетчиках невольно поджимал губы.

Наконец у него родилась идея. Почему бы не оснастить все грузовики закрытыми стальными кабинами и пуленепробиваемыми стеклами, чтобы в случае нападения водитель мог защитить себя и товар? Он поделился задумкой с Лово.

– Отлично! – одобрил главарь. – Скажу, чтобы этим немедленно занялись. Вот тебе небольшая премия. – Лово вынул из пухлого свертка банкнот сотку и бросил ее через стол. – Пожалуй, хватит тебе уже водить грузовик, Тони. Приходи сегодня вечером в девять, есть одно дельце.

Тони вернулся к Лово точно в назначенный час, чувствуя себя на подъеме. Повышение, скоро он и здесь выбьется в люди!

– Группировка с Северной стороны тянет лапы к моей территории, – объяснил Лово, и его темные глаза недобро сверкнули. Такого жесткого взгляда Тони у шефа раньше не замечал. – Не хотелось бы без необходимости ввязываться с ними в большую битву. Просто надо приструнить владельцев салунов, чтобы не покупали у других. Вот что от тебя требуется…

Тони внимательно выслушал указания и вскоре отправился на дело. Боковые карманы его тяжело оттопыривались. Через пятнадцать минут он неспешно вошел в большой салун на углу довольно дешевого квартала. Непринужденно усевшись возле бара, заказал выпивку и расплатился. Затем небрежной походкой прогулялся по залу и в конце концов встал в конце стойки, заняв выгодную точку для обзора и стрельбы. Помимо Тони и владельца, выступавшего в качестве собственного бармена, в помещении было человек сорок – шумная разношерстная толпа, обычная для захудалого салуна в бедном районе. Тони неторопливо закурил сигарету и вдруг молниеносным движением вытащил пушки. Одну он нацелил на бар, дуло второй шарило вокруг.

– Проходите, ребята, угощайтесь выпивкой, – спокойно скомандовал он. – Все за мой счет.

Посетители смотрели на него во все глаза, но оружие выглядело грозно, и они потянулись к стойке, хоть и не понимали, что происходит. Удивленный владелец испуганно начал обслуживать толпу, то и дело косясь на револьвер, что держал его под прицелом.

После того как посетители выпили по одной, Тони спокойно велел им взять еще, потом еще и еще. Виски, джин, вино, пиво – и так до тех пор, пока не осталось ничего. Затем взмахом револьвера подозвал к себе владельца.

– Больше не покупай у северной группировки, – понизив голос, произнес он. – Держись Лово, с которым уже работаешь. А если ослушаешься, в следующий раз один из этих малышей может пальнуть. Доброго вечера!

Потом задом вышел за дверь, пробежал полквартала, через проход между домами перебрался на другую улицу и там поймал такси.

Глава 8

– Прекрасная работа, Тони! – похвалил Лово, когда парень на следующее утро явился к нему с отчетом. – Наверное, было жутко забавно. Представляю рожу этого владельца, когда ты сказал, что вся выпивка за твой счет!

Он запрокинул голову и расхохотался.

– Я вам такого не рассказывал, – прищурился Тони.

– Да, не рассказывал, – кивнул главарь. – Просто я знаю, как было. Видишь ли, там находились еще два моих человека… для подстраховки.

Тони не купился на объяснение. Те двое пришли в салун, чтобы понаблюдать за ним, посмотреть, как он справится. Джонни Лово оказался умнее, чем он думал.

– Все прошло как по маслу. Скоро подкину еще несколько таких же поручений. Отныне твое жалованье – две сотни в неделю.

Теперь Тони наведывался в салуны и держал в узде тех, кто уже покупал у Лово, а других склонял переметнуться к организации босса. Опасная задача, но Тони работа нравилась. Язык у него, несомненно, был подвешен куда лучше, чем у среднего парня из той же среды и с таким же образованием. Он умел закручивать гайки с учтивостью, граничившей с искусством. Его успехи поражали.

Однажды, когда Тони обходил заведения, рядом у обочины с визгом тормозов остановилась тяжелая машина.

– Эй, ты! – рявкнул злой голос. – Поди сюда!

Тони повернулся. Из машины грозно торчали дула четырех обрезов. На мгновение накатила беспомощность, дыхание сперло, обрывки прошлого пронеслись перед глазами пятнами калейдоскопа. Значит, вот какой ему уготован конец – от рук банды жестоких головорезов? Попытка вытащить собственный пистолет – верная смерть, бегство – тоже. Волей-неволей придется повиноваться. Тони двинулся к машине.

– Ну? – холодно спросил он, совершенно не выказывая страха.

– Эй, ты! – рявкнул мордоворот с расплющенным носом и крошечными гранитно-серыми глазками – явно главарь. – Кончай шнырять тут и уводить у Северной стороны клиентов. Понял? Дважды предупреждать не будем, как и прочих шестерок твоего босса. Попробуешь еще хоть раз сманить кого к Лово – готовься к «прогулке»!

Машина умчалась прочь, а Тони еще долго смотрел вслед. «Прогулка»… так вот чем они угрожают.

«Прогулка» была самым страшным наказанием в бандитских кварталах и всегда заканчивалась смертью. Тело, как правило, обнаруживалось где-нибудь за городом, но то, что происходило до смерти, зачастую бывало ужасно. Трупы гангстеров находили без ушей, без глаз, искромсанные разными отвратительными способами и носящие более чем откровенные свидетельства жутких пыток, которым подвергалась жертва до того, как пули милосердно заканчивали ее мучения. В том и заключалась цель «прогулки»: не только расправа с одним, но и предупреждение для остальных.

Тони предупреждению не внял, что было вполне в его духе, а вооружился еще одним стволом и держал оружие все время под рукой. Был осторожен как никогда и по старой привычке завел телохранителя.

Однажды в полдень позвонил Лово и велел срочно явиться в штаб-квартиру. К приходу Тони он сидел за столом, смуглое лицо побледнело и застыло, в черных глазах горел зловещий огонь – будто у змеи перед броском.

– Садись! – скомандовал босс. Ни приветствия, ни улыбки. Тони сразу понял: случилось либо вот-вот случится что-то из ряда вон. – Свейли увезли на «прогулку».

Тони потрясенно замер, его собственное смуглое лицо чуть побледнело. Аль Свейли был одним из лучших людей Лово и выполнял работу того же рода, что и сам Тони. Значит, те головорезы не шутили.

– Его тело нашли по ту сторону Мелроуз-Парка, – горько продолжал Лово. – Свейли связали проволокой руки и ноги, а потом выстрелили в него раз десять. Труп опознан по документам в карманах, несколько минут назад мне позвонили.

– Разумеется, банда с Северной стороны постаралась, – пробурчал Тони и рассказал о предупреждении, полученном на днях.

– Похоже, тебя они собираются прогулять следующим, – со сдержанным бешенством прорычал Лово. – Что ж, им не получить ни тебя, ни еще кого-либо из наших. Мы научим их страху божию! Хочу провернуть кое-что рискованное. Ты в игре?

– Еще бы!

– Отлично. Если сумеешь все обтяпать, получишь штуку. Приходи сюда в восемь, надень смокинг… У тебя есть смокинг?

– Нет.

– Тогда купи… плюс все, что к нему положено. Вероятно, он тебе часто понадобится. Для этого дела ты должен быть при полном параде. Не забудь: встречаемся здесь в восемь. С тобой пойдет оружейница.

Тони поспешил прочь, странным образом чувствуя себя на подъеме. Он знал, что вечером ему предстоит убийство, к тому же охота за столь важной дичью всегда возбуждает даже опытного стрелка. А еще Лово обещал выделить оружейницу. Интересно, думал Тони, может, это та самая, знаменитая, о которой столько рассказывают? Та сногсшибательная брюнетка, которую он видел в кабаре, когда ударил капитана Флэнегана за приставания к Вивиан? Вряд ли, конечно, но не исключено.

В тот вечер по дороге к офису Лово сердце у Тони билось чаще обычного. Согласно приказу, на нем был смокинг плюс «все, что к нему положено». Выглядел Тони весьма привлекательно: армейская выправка, хорошо сложенное тело, чисто выбритое лицо.

Он постучался и переступил порог. Лово был за столом, совсем как до его ухода несколько часов назад. А рядом сидела… Оружейница! Тони тотчас ее узнал и от восхищения позабыл, как дышать. Боже! Ну и красавица! Гибкая, стройная, с изумительной фигурой, умело подчеркнутой облегающим вечерним платьем с очень низким вырезом. Белизна ткани великолепно оттеняла смуглую красоту девушки. Кожа цвета слоновой кости и длинные, модно уложенные волосы, иссиня-черные, как оружейная сталь. Огромные темные глаза со вспышками затаенного пламени внутри и красиво очерченные алые губы.

– Джейн, Тони, – коротко представил их Лово. – Присаживайся, малыш. Отлично выглядишь.

Тони опустился в кресло, робея под оценивающим взглядом огромных темных глаз девушки.

– Сегодня, Тони, я доверяю тебе очень важную работу, – начал Лово. – Возможно, даже непосильную. Впрочем, вряд ли. К тому же ты уже не раз доказал свою преданность, так что я готов рискнуть. Конечно, если провалишь дело, я тебя знать не знаю. Придется задействовать кого-то другого. Но, по-моему, ты справишься. Хочу, чтобы ты убрал Джерри Хоффмана.

– Джерри Хоффмана! – воскликнул Тони.

Девушка молчала, никак не выказывая удивления.

– Именно, – продолжал Лово. – Джерри Хоффман – самая большая шишка на Северной стороне, глава всей тамошней группировки. Достойного преемника у них сейчас нет, и со смертью Хоффмана его банде хана. Разумеется, они поймут, что гибель босса – дело рук кого-то из моих людей, однако точно ничего знать не будут – по крайней мере, если я в вас обоих не ошибся. А потом среди них начнется такая паника, что они надолго позабудут про выпады в нашу сторону. Играем с высокими ставками, оно того стоит.

– Ясно, – коротко ответил Тони. – Я в деле. Каков план?

– Я выяснил, что Хоффман сегодня устраивает небольшую вечеринку в «Посольском клубе».

– Он… и в «Посольском клубе»?! – недоверчиво воскликнула девушка, впервые за все время подав голос.

– Да, – хохотнул Лово. – Были бы деньги, пролезть можно куда угодно, главное – предложить правильную цену. Итак, сегодня у них вечеринка. Мероприятие для избранных: парочка судей и помощник окружного прокурора, а может, и два помощника, остальная публика в том же духе. Хоффман считает, что там и в той компании опасаться нечего, и отпустит телохранителей, поэтому вы легко до него доберетесь, ведь в лицо он вас обоих не знает. Как все лучше устроить, решайте сами. Но его убрать!.. Тони, ты с оружием?

– Конечно.

– Сдай мне. Сегодня револьвер поносит Джейн. Когда понадобится – передаст. Как только обделаешь дельце, сдашь оружие ей, и она спрячет его снова. Тогда, если какой-нибудь умник тебя и обыщет, ты все равно чистенький. Понятно?

С неохотой сдав револьвер, Тони принял из рук Лово пригласительную карточку в «Посольский клуб» и сопроводил оружейницу к лимузину, предоставленному тем же Лово.

«Посольский» был самым элитарным из дорогих ночных клубов, появившихся после войны и введения «сухого закона». Помимо пищи, танцев и развлечений там предлагали посетителям самую лучшую выпивку и пускали только по карточке, которая теперь лежала у Тони в пухлом бумажнике из тюленьей кожи. Парень не имел понятия, где Лово добыл приглашение. Впрочем, как выразился главарь банды, деньги творят чудеса.

Судя по всему, компания Хоффмана собиралась расположиться за большим, красиво сервированным столом на десять-двенадцать персон, и Тони постарался, чтобы официант усадил его со спутницей прямо напротив, не более чем в десяти шагах. С точки зрения стратегического отступления позиция была великолепной: на прямой линии с дверью и недалеко от выхода.

Делая заказ, Тони немного волновался. Он впервые работал с оружейницей и чувствовал себя странно без оружия, но Джейн вела себя так спокойно, словно их привело сюда лишь удовольствие, и ее выдержка в итоге передалась ему.

За едой молодые люди болтали о том о сем. В основном говорила девушка. Тони хватало возможности просто упиваться ее красотой. Краткие паузы, время от времени повисавшие в разговоре, наполняло почти электрическое напряжение.

Прибытие Хоффмана со спутниками наделало много шума. Чтобы их должным образом рассадить, потребовалось присутствие владельца клуба, главного официанта и половины его подчиненных. И впрямь, деньги, каким бы ни был их источник, покупали уважение и хорошее обслуживание.

Тони напрягся и острым взглядом осмотрел вошедших. Хоффмана он узнал сразу: высокий плотноватый шатен с красным лицом. Затем внимательно изучил его спутников. Никого похожего на стрелка или телохранителя. Видно, Хоффман совершенно не ожидает опасности в этом элитном кабаре среди важных и влиятельных людей. Убрать его здесь – задача проще некуда, главное – подгадать со временем.

Выжидая, Тони курил одну сигарету за другой с внешней невозмутимостью, которая была результатом железного самоконтроля. Джейн жизнерадостно щебетала, в сущности, ни о чем и время от времени тихо смеялась. Она отлично играла свою роль, придавая их столику ауру непринужденности и веселья. Тони составить ей достойную компанию не мог, поскольку был молчуном по природе и почти не сводил глаз с человека, которому предстояло стать его мишенью.

За тем столиком хлопали шампанские пробки, часто и много хохотали. Тони попросил счет и расплатился. Затем основной свет погас, остался только прожектор, наведенный на маленький танцпол. В его сияние вошел нахальный расфуфыренный юнец и начал рассказывать о будущем представлении, пересыпая фразы попытками забавно острить. Всеобщее внимание обратилось на сцену, пришло время выполнить работу.

Посмотрев на Джейн, Тони едва заметно кивнул. Та ответила понимающим взглядом, а затем, изображая любовь, взяла его за правую руку и потащила ее под стол. На колене девушки Тони помедлил, взбудораженный соприкосновением, но Джейн не отшатнулась. Затем он кожей почувствовал холод стали и жадно схватился за рукоять автоматического пистолета. Снял большим пальцем оружие с предохранителя и принялся ждать.

Какая-то женщина выступила с комической песенкой, что вызвала у Тони смех – и это несмотря на напряженность момента, – потом вышла группа. Исполняя модный танец, они горланили вовсю, джазовый ансамбль не отставал, публика отбивала ритм деревянными молоточками, выданными специально для такой цели. Шум получался ужасный.

Тони скрытно высунул руку из-под стола вбок. С той стороны как раз никто до сих пор не сел, и даже официант отлучился. Тщательно прицелившись, парень трижды быстро спустил курок. Выстрелы почти слились в один. Хоффман накренился вперед, и Тони тут же незаметно передал пистолет Джейн. Ее прохладные пальцы даже не дрогнули, его забирая. Конечно, грохот выстрелов перекрыл даже шум в зале, публика разволновалась. Вспыхнул основной свет, все вскочили с мест и в ужасе смотрели на Хоффмана – тот сполз в кресле, по его белоснежной рубашке расплывалось безобразное красное пятно. Перед выходом из зала возник затор: люди стремились покинуть клуб до появления полиции. Здешняя публика не испытывала ни малейшего желания отвечать на вопросы об убийстве и видеть свои имена, а может, и фотографии в газетах.

Тони с Джейн постарались попасть в первые ряды этой взбудораженной, напуганной толпы. Через две минуты молодые люди уже сидели в уютном лимузине, стремительно увозившем их прочь. Тони облегченно перевел дыхание.

– Ну вот, дело сделано, – невозмутимо произнес он. Теперь, когда все закончилось, Тони охватило спокойствие, даже радость. – Сегодня вечером мы неплохо поработали. Думаю, Лово этого не забудет. Знаешь малышка, а у тебя кишка не тонка.

– А как иначе, если хочешь выжить в нынешние времена, – спокойно ответила Джейн Конли.

Он прикоснулся к ее руке и погладил пальцы. Девушка не попыталась отстраниться, и это его взволновало.

– Вероятно, нам с тобой еще не раз придется работать, – хрипло произнес Тони. – Почему бы не подружиться?

Поддавшись внезапному и неодолимому порыву, он сгреб ее в охапку и поцеловал со всем лихорадочным пылом сильной, давно подавляемой страсти. Джейн совершенно не сопротивлялась.

Глава 9

Смерть Джерри Хоффмана стала сенсацией, город несколько дней гудел от предположений, кто совершил столь дерзкое убийство. Впрочем, как в полиции, так и в криминальном мире прекрасно догадывались. Легавые увезли Джонни Лово в главное управление и допрашивали полдня, но он спокойно доказал свое алиби. Впрочем, северная группировка не поверила и намеревалась однажды отомстить за смерть главаря.

Тони и Джейн в связи с делом даже не упоминались. Лово дал обоим по тысяче долларов и, горячо поблагодарив, пообещал привлекать в будущем для другой похожей работы. А пока отправил роскошную корзину цветов со своей карточкой на пышные похороны Джерри Хоффмана и поручил Тони ряд других заданий. Однако к такому увлекательному, но небезопасному делу, как вербовать владельцев салунов, больше не привлекал, считая парня слишком ценным подспорьем, чтобы опрометчиво им рисковать. Теперь Тони в основном доносил приказы Лово до его приспешников и выслушивал те доклады, на которые самому могущественному главарю не хватало времени. Так он изучил деятельность банды до мелочей.

Все его свободное время уходило на ухаживание за Джейн Конли. И чем больше Тони с ней виделся, тем сильнее подпадал под ее чары. В ней было нечто неуловимое. Крепкий орешек, не разгадаешь. В конце концов Тони осмелел до того, что предложил ей снять вместе квартиру.

– Я не заинтересована в браке, – покачала она красивой головкой.

– Я тоже, – немедленно ответил Тони. – А кто говорит о браке? Я лишь предложил снять вместе квартиру.

– Я никогда не жила с мужчиной, – снова покачала она головой.

– Ну, тебе могло бы даже понравиться.

– Да, – честно признала она, глядя ему прямо в глаза. – А могло бы и не понравиться. Боюсь слишком тесных отношений. Даже те, кто влюблен без ума, со временем устают друг от друга.

– Может, у тебя есть кто-то еще?

– Не то чтобы.

– То есть кто-то все же есть? – ревниво допытывался Тони.

– Кто-то есть всегда, – тихо рассмеялась Джейн. – Вокруг любой девушки не один мужчина, и порой ей очень нравятся сразу несколько.

– Значит, я тебе хоть немного нравлюсь? – Он встал сбоку и взял ее за руку своими обеими.

Джейн кивнула.

– Ты подумаешь над моим предложением?

– Да, подумаю.

Пришлось удовольствоваться обещанием.

Какая все-таки странная эта Джейн Конли! Интересно, кто она и откуда? Несмотря на частые встречи, парень толком ее не знал, но, достаточно изучив женский пол, понимал, что именно загадочность и уклончивость в общем-то и составляют главное ее очарование.

Впрочем, у Тони хватало забот и без любовных романов. Вопреки ожиданиям, банда с Северной стороны нашла нового и, похоже, дельного вожака. Им стал пронырливый итальянец по прозвищу Ловкач Бруно. Поговаривали, что он затеял реорганизацию по всем фронтам и готовится к большому переделу сфер влияния, в ходе которого весь город встанет на уши. Его полную безжалостность и намерение со смаком продолжить вражду, начатую предшественником, доказывало то, что еще одного из лучших людей Джонни Лово свозили на «прогулку». Тело бедняги нашли за городом, к груди ножом была приколота записка с каракулями: «В память о Хоффмане».

– Не нравится это мне, Тони, вот что я тебе скажу, – вздохнул Лово, увидев тело с отвратительным посланием.

– Ты ведь не боишься? – спросил Тони. Он теперь разговаривал с Лово свободно, как приближенный советник.

– Еще чего! – рявкнул главарь, хотя чувствовалось, что ярость его напускная и нужна для поддержания храбрости. – И все же не по душе мне то, что творится. Следующим можешь стать ты… или я. Не хочу потратить остаток жизни на убийства противников и опасаться, что меня самого или кого-то из моих ребят пристрелят.

– Наплюй! – посоветовал Тони. – Все это часть игры. Мы будем драться с ними до конца. Если надо, и Ловкача достанем.

– Нет, пока не стоит. Возможно, он сейчас притихнет. Война мешает зарабатывать.

После этого разговора Тони сильно разочаровался в Лово, не понимая, что они попросту были очень разные. Лово – изворотливый беспринципный делец, готовый на все ради денег, скорее бизнесмен, чем боец, и не обладал военным опытом, который учит ни в грош не ставить человеческую жизнь. Затем он воочию увидел, что криминал и закон тесно взаимосвязаны. Лово вызвали в офис окружного прокурора, и глава группировки взял Тони в качестве телохранителя и адъютанта.

Окружной прокурор, коротышка с приплюснутым носом, агрессивно выступающей челюстью и злобными глазками, сразу рыкнул:

– Стрельба должна прекратиться!

– Но я же плачу… – начал было возражать Лово.

– Конечно, платишь и будешь платить, если хочешь работать дальше. Меня не бизнес твой беспокоит, а эта ваша стрельба, черт бы ее побрал! Скверно для репутации города, а главное, в газетах начинают поносить меня и мою администрацию. Не хочу вмешиваться в дела твоих ребят больше необходимого, однако разборки необходимо прекратить!

– Я бы и хотел. Это все группировка с Северной стороны.

– А они валят на вас. Сегодня утром час разговаривал с Ловкачом Бруно, и тот обещал больше не убивать, если не станете вы. В общем, чтоб я больше не слышал об этих ваших перестрелках!

Мир продолжался полгода, точнее, видимость мира. Убийства прекратились, зато кулачных потасовок и поножовщины было хоть отбавляй. Соперничество из-за сфер влияния обострялось день ото дня, и все стороны понимали: рано или поздно кто-нибудь сорвется и начнет палить. Две группировки с Южной стороны также начинали вести дела в районах, что принадлежали не им, а ближе к западу внезапно занялась бутлегерством и тому подобным компания из пяти братьев, сколотившая собственную сильную банду.

Тони все больше изнывал от бездействия. Ему многое не нравилось: например, что Лово так и не поквитался за последнее убийство своего человека, или то, что другие банды стали посягать на территорию Лово, а тот не ответил им дождем пуль. Тони почти решился в одиночку начать боевые действия, когда ситуация вдруг круто переменилась.

Они обедали с Джонни Лово в ресторане на нижнем этаже отеля, в котором босс устроил штаб-квартиру. Внезапно где-то снаружи раздался дробный треск выстрелов, со звоном посыпалось витринное стекло, злобно засвистели пули. Тони тут же перевернул стол и затащил за него Лово. Знакомый звук! Пулеметы! Почему он сам, опытный пулеметчик, не догадался применить их в этой войне, ведущейся исключительно из-за денег? Что ж, раз игра пошла по таким правилам, он впендюрит врагам знатную дозу их же лекарства.

Обстрел был прямым покушением на самого Джонни Лово. Такого дерзкого шага враг еще не предпринимал. Попытка оказалась не совсем напрасной: в плечо босса угодила пуля. Пустячная рана, но это не отменяло того, что в него впервые попали. С тех пор глаза Джонни не покидало затравленное выражение. Если дело касалось его самого, он был не воин: нервы не выдерживали напряжения.

Попытка уничтожить Лово разъярила Тони. Жест столь явного неуважения нельзя было оставлять без ответа, если их организация хотела существовать дальше. В тайне от всех он раздобыл пулемет и однажды вечером отправился на собственную маленькую войну.

Штаб северной группировки находился над магазином флориста Томми Мартина, ее знаменитого основателя. Застреленный среди собственных цветов, тот стал первым послевоенным главарем, погибшим от пуль врага.

Магазин располагался прямо напротив большого собора на оживленной улице, которая по ночам становилась темной и тихой. Сидя в кузове с пулеметом на коленях, Тони приказал шоферу медленно проехать мимо вражеского штаба, вскинул на плечо пулемет – новый, похожий на винтовку – и изрешетил магазин с фасада, оба этажа. Свет наверху погас, едва Тони начал стрелять, поэтому трудно было судить, попал он в кого-нибудь или нет. Но ущерб удалось причинить изрядный, довольно вспоминал Тони, пока машина уносила его прочь. Не остался в долгу, причем отплатил противнику его же оружием. Введенные в игру пулеметы уравнивали шансы.

Глава 10

Первое время Тони считал шрам на левой щеке благом, поскольку тот до неузнаваемости изменил его внешность, но затем стал видеть в нем проклятие. Шрам сделал его меченым. В криминальном мире парня уже называли «Лицом со шрамом» или Тони Шрамом, причем не только в банде у Лово. Такая известность определенно не отвечала его планам.

Также Тони подозревал, что шрам мешает ухаживаниям за Джейн Конли, Оружейницей. Женщине трудно полюбить человека с уродливыми отметинами, а этот шрам, хоть и сделался со временем менее заметным, отнюдь его не красил.

Тони с Джейн стали добрыми друзьями, часто развлекались вместе и много времени проводили бок о бок. Однако он чувствовал, что на самом деле остается ей таким же чужим, как в первый вечер знакомства. Между тем его самого тянуло к ней все больше, если такое вообще возможно.

– Слушай, крошка, – сказал он ей как-то раз. – Я тебя люблю… даже не могу передать как. Разговоры – не моя сильная сторона. Мне нужна лишь возможность доказать свои чувства. Пожалуйста, ответь «да» на то предложение, что я сделал тебе давным-давно.

Мгновение Джейн смотрела на него в упор, немало смущая прямотой своего взгляда.

– Ладно. Поищем завтра жилье.

– Так ты согласна? – воскликнул он, почти теряя голову от восторга.

– На месяц, как испытательный срок. Если в конце я решу, что ты не подходишь… хоть чем-то, я уйду, и ты не должен спрашивать почему. Даже новых встреч не ищи, если не захочу. Вот мои условия. Устраивает?

– Да.

– Отлично. Тогда по рукам.

– А если тебя устроит… все?

– Возможно, договор продлится на какое-то время, – тихо ответила она.

Тем вечером Тони возвращался от нее, паря на крыльях восторга. Наконец-то победа! Это прелестное создание будет принадлежать ему… пусть даже всего на месяц. Ничего: надо просто всячески ей угождать, и договор останется в силе еще долго.

Однако на следующее утро, встретившись с Лово, он ничего ему не сказал. Во-первых, дело относилось к личным и других не касалось, во-вторых, главарю банды явно было не до того. Он нервно расхаживал по кабинету, устремляя невидящий взгляд то на потолок, то себе под ноги. Сердце Тони сжалось от непонятного страха. Что встревожило Лово?

– Я хочу с тобой поговорить, Тони, – наконец произнес главарь. – Присядь.

Тони занял место по другую сторону стола. Его не отпускало странное предчувствие, будто вот-вот случится нечто важное. Наконец Лово сам сел в большое кресло и закурил очередную сигару.

– До меня дошли слухи о том, как ты на днях расстрелял цветочный магазин, – начал он.

– Да? – обеспокоенно произнес Тони. Уж не ждет ли его выволочка?

– Дерзкий и смелый поступок, но слишком опасный. Пожалуйста, научись не рисковать собой по пустякам.

– Я… я постараюсь. Просто обтяпывать такие делишки довольно забавно.

– Вероятно, – согласился Лово. – Тем, кому они нравятся. Я не из таких. Предпочитаю жить мирно и зарабатывать деньги. Пулеметы – уже перебор. У меня много денег, Тони. Больше, чем может потратить человек с мозгами. Подумываю о путешествии: Монте-Карло, или Гавана, или еще какое-нибудь веселое игорное местечко.

– Надолго?

– На годы. Вообще-то вряд ли я вообще вернусь.

– А как же банда?! Не можешь же ты ее бросить, все развалится…

– Жалко доводить такое отлаженное дело до краха, да? Возможно, его возьмет в свои руки кто-то другой?

– Конечно. – Затем, вспомнив, с кем разговаривает, Тони добавил: – Наверное, это будут не столь хорошие руки, но удержать наших вместе сумеют и позаботятся, чтобы все шло своим чередом. К тому же вокруг столько капусты, просто хватай и рви.

Тони чуть ли не простонал, упомянув о громадных незаконных доходах, что так и ждали того, кто их приберет к рукам.

– Знаю, – согласился Лово. – Я и сам пока не готов отказаться от этих денег. Слушай, Тони… как думаешь, сумеешь управлять бандой?

– Конечно! Дай только шанс.

– Я и собираюсь. Для молодого парня вроде тебя или даже для кого-то более зрелого такое назначение – тяжелый груз ответственности. Однако я готов поставить на тебя и верю: ты справишься. Половину чистой прибыли будешь пересылать каждый месяц, куда я скажу. В случае перебоев мне, естественно, придется вернуться и… принять меры.

На этих словах они встретились взглядами и убедились, что поняли друг друга целиком и полностью.

– Что до второй половины, – продолжал Лово, – две трети твои, а остальное отдавай своему первому помощнику Стиву Либати.

– Хочешь, чтобы мы с ним так плотно работали? – Тони очень сильно недолюбливал Либати.

– Да. Он в игре куда дольше и способен помочь хорошим советом. К тому же его верность мне проверена временем, и он точно никогда не поступит во вред организации. Если с тобой что-нибудь случится, он встанет у руля.

– Либати знает о твоих планах?

– Я расскажу ему через час или два, после того как мы с тобой пройдемся по кое-каким деталям.

Часа два главарь и его преемник со всех сторон обсуждали банду и ее работу. Тони лишь соглашался с Лово, но в уме стремительно набрасывал план агрессивной, безжалостной кампании, что сделает организацию босса хозяйкой поля. Глаза парня вспыхивали при мысли о многочисленных дерзких шагах, которые он намеревался предпринять.

Наконец они позвали Стива Либати, громилу под сорок, и посвятили его в положение дел. Гангстер старой закалки, Стив принадлежал к тому типу, что обожает свитера и бесформенные клетчатые кепки, а еще сидеть перед захудалыми салунами на углу квартала с сигаретой, свисающей с хищно поджатых губ. У Либати были жесткие серые глаза, нос, свернутый набок, сиплый голос и грязный язык, всегда готовый к пакостным издевкам.

Тони его терпеть не мог, Стив также не выказывал расположения к Тони. Представители двух совершенно разных эпох, они практически не имели точек соприкосновения. Стив принадлежал к довоенным мордоворотам, признававшим только закон силы. Тони – к более утонченному послевоенному типу, этаким бизнесменам преступного мира, которые, делая ставку на эффективность и управленческие навыки, расправлялись с необходимой грязной работой быстро и основательно, не оставляя следов.

Более того, Тони не разделял веру Лово в способности и преданность Стива, поскольку ни разу не видел доказательств ни того, ни другого. Также ему не нравилось, что того навязали в помощники. Впрочем, Тони уже решил: если отношения со Стивом не заладятся, он собственноручно избавится от него. Способов хватало.

– Ну что, малыш? Мы ведь с тобой поладим? – с напускной сердечностью воскликнул Стив, услышав, на каких условиях Лово собирается передать им свои дела. Однако в его жестком взгляде промелькнула хитреца, а в грубоватом голосе прозвучала покровительственная нотка, разозлившая Тони.

– Надеюсь, – холодно бросил он и повернулся к Лово.

Из гостиницы Тони вышел во власти противоречивых чувств. Конечно, встать во главе большой организации хорошо, это дает в руки долгожданную возможность преуспеть и грести деньги лопатой, но этот мутный Стив Либати… Чем дольше думал о нем Тони, тем сильнее его охватывали неприязнь и недоверие. Либати просто шпион Лово и палка в колеса. Ладно, со временем проблема решится сама собой.

Тони встретился с Джейн, и они на пару отправились подыскивать квартиру. Услышав о его повышении, девушка обрадовалась, будто ребенок новой игрушке.

– Какая великолепная возможность! – то и дело восклицала Джейн. – Настрижешь капусты и уйдешь на покой всего через пару лет.

– На кой ляд он мне сдался, этот покой? Я хочу жить, Жить с большой буквы! Пусть я босс, это еще не повод спрятаться в кабинете и оставить всю забаву другим. Время от времени я намерен бывать на линии огня лично. Работы для нас полно. Раз уж выпало управлять бандой, буду управлять, и никаких полумер. Более того, я либо выживу противников из города, либо убью.

Они нашли прекрасно обставленное гнездышко в модном квартале. Квартирная плата поражала своей непомерностью, однако место понравилось обоим, а Тони теперь был большой шишкой. Он рассчитался наличными за месяц вперед. На следующий день молодые люди переехали, и Джейн сияла от счастья, как невеста в медовый месяц.

Джонни Лово покинул город в пятницу. Тони отвез его на Южную сторону, где тот с маленькой станции сел в поезд на Нью-Йорк. Таким образом, удалось избежать репортеров, и широкие массы даже не подозревали об отъезде Лово. Тони старался избежать осложнений и хотел укрепить свое положение в банде, перед тем как станет известно об отсутствии Джонни.

Вернувшись в бывший кабинет босса, чтобы взяться за командование, Тони обнаружил, что Стив Либати уже с удобством обосновался там и, закинув ноги на стол, курит сигару в большом кресле Лово.

– Здорово, малыш! – И снова в его голосе проскользнула покровительственная нотка, бесившая Тони.

– Как насчет того, чтобы перебраться в другое кресло? – холодно осведомился Тони. – Это мое.

– Ладно. – Стив пересел, пустив Тони за стол. – Раз уж мы с тобой собираемся управлять бандой, сперва стоит кое-что обговорить.

– Не понимаю? – ледяным тоном ответил Тони и принялся с занятым видом перелистывать документы. – У меня пока нет определенных планов. Как только появятся, дам знать и скажу, что ты должен делать.

Они долго мерились взглядами. Опустив руку в карман пиджака, Тони спокойно ждал открытого неповиновения. Того не последовало. Глаза Стива злобно сузились, жесткие губы искривились в угрожающем оскале.

Затем он расслабился и выдавил улыбку.

– Ладно, как хочешь. – Он забрал свою кепку и вышел.

Тони победил в первой схватке, но сознавал, что рано или поздно не избежать серьезных неурядиц.

Остаток дня, вечер, весь следующий день прошли в трудах. Тони прикидывал будущее на бумаге и мысленно. Последнее время группировка сдавала позиции, как в плане результативности, так и в плане доходов – а все потому, что Лово не хотел прибегать к расправам. Предстояло сделать многое. Для начала успешно нанести два-три дерзких удара – лучше всего убийства – по врагам, чтобы собственные люди поверили в себя и почувствовали гордость за банду. Затем серьезно заняться той организационной работой, что обещает большие барыши. Тони намеревался за два месяца вывести доходы на новый уровень.

Субботним вечером, почти в десять, к нему вошел Аль, крысоподобный низенький гангстер, исполнявший в штабе роль охранника и швейцара.

– К нам пожаловал капитан Флэнеган, – объявил он.

– Кто? – прищурился Тони, подняв голову.

– Капитан Флэнеган, главная ищейка в Детективном бюро.

На губах Тони заиграла недобрая улыбка. Итак, Флэнеган здесь! Что ж, он помнит, как тогда в кабаре сшиб этого бычару с ног за приставания к Вивиан, после чего тот, считай, выжил его из города.

Тони выложил на стол автоматический пистолет – пусть будет под рукой.

– Давай сюда капитана! – мрачно распорядился он.

Глава 11

Капитан Флэнеган, шеф детективов, вошел в кабинет нового главаря банды с бесцеремонной уверенностью человека, который находится на хорошо знакомой территории и, хотя не ожидает теплого приема, прекрасно сознает, что ему положено определенное уважение.

Тони Шрам сидел за недавно унаследованным столом, держа под рукой автоматический пистолет, и наблюдал за гостем. Мимолетная вспышка гнева опалила лицо гангстера, словно жар из открытой топки, но мысли занимало одно: узнает его Флэнеган или нет.

Похоже, Флэнеган не увидел в элегантно одетом мужчине с суровым лицом и бледным шрамом от уха до подбородка того смазливого паренька, которого он, можно сказать, выгнал из города менее трех лет назад за то, что тот посмел его ударить. Во всяком случае, в гранитно-серых глазах офицера не мелькнуло и тени узнавания.

– А где Джонни? – Сдвинув котелок на затылок, Флэнеган широко расставил большие ступни, сунул руки в брюки и посмотрел на нового главаря могущественной банды.

– Мистера Лово здесь нет. – Глаза Тони были столь же холодны и непроницаемы, как его тон.

– Сам вижу, не слепой. – Флэнеган сердито скривил жестокие губы. – Где он?

– Уехал из города. В ближайшем будущем не вернется.

– Кончай шутить, – буркнул капитан. – В первых числах месяца Джонни всегда здесь… ради меня.

– А-а-а! Теперь ясно. Минуточку.

Тони достал из стола записную книжицу, которая содержала имена госслужащих высокого и низкого ранга, подмасливаемых группировкой, и суммы ежемесячного платежа каждому. Список был выстроен в алфавитном порядке, и вскоре новый главарь установил, что ежемесячный вклад банды в счастье и процветание капитана Флэнегана составляет пятьсот долларов.

Тони бросил книжицу назад в ящик, вытащил толстый скруток банкнот и, выудив из него пять соток, с крайним презрением швырнул на стол.

– Помни: мы хотим кой-каких услуг за все те бабки, что тебе отлистываем.

– Можно подумать, я вам не помогаю. – Флэнеган с ворчаньем запихнул деньги в карман. – Да захоти я, такую жизнь вам устроил бы!..

– Наверное, – задумчиво согласился Тони. – Но у наших парней свои способы прижучить врагов.

– В смысле?

– Да так… – спокойно ответил Тони. – Кажется, Флэнеган, пора нам с тобою поговорить. Я Тони Камонте. Возглавляю теперь эту банду.

– Ты!

– Да, я, – серьезно подтвердил Тони. – Джонни Лово вчера убыл в длительный отпуск. Возможно, когда-нибудь и вернется, но вряд ли. У него полно бабок, и он сыт всей этой лавочкой. Конечно, полностью ее не бросил, однако непосредственное командование передал мне.

– А другие помощники не усомнятся в твоих полномочиях?

– Не исключено, только для сомнений у них будет всего один шанс. – Погладив пистолет, Тони бросил на Флэнегана многозначительный взгляд.

– Ну и ну! Вот так новость! Правда, должен сказать, в последнее время Джонни стал чересчур мягок. Давненько уже ваша банда ведет себя тихо.

– Чертовски тихо! – Глаза Тони сверкнули решимостью. – Теперь все изменится, причем моргнуть не успеешь.

– Другим главарям это будет интересно услышать.

– Пускай выясняют сами. Ничего не рассказывай. Не хочу разговоров или утечки в газеты. Просто решил тебе сообщить, чтобы ты знал, кто я. Мало ли, вдруг однажды понадобится спешно просить об услуге.

Когда Флэнеган уходил, Тони ухмыльнулся в широкую спину капитана. Вот, подумал он, отличный образчик человека, которому положено стоять между законопослушными гражданами и беззаконием. А он, чтобы набить карманы, якшается с теми, кого поклялся изничтожать. Деньги – в них вся соль. Гангстеры стали слишком богатыми, теперь их так просто не возьмешь. Даже коп – всего лишь человек. Какая дурость думать, что он станет добросовестно исполнять свой долг за каких-то пять тысяч в год, а то и меньше.

Стук в дверь оторвал Тони от размышлений о полицейских в целом и Флэнегане в частности.

– Входите! – бросил он и нацелил на нее пистолет еще до того, как повернулась ручка.

Но это был всего лишь Аль, низкорослый швейцар с крысиным лицом.

– Только что пришел звонок на телефон в табачной лавке, – объявил он. – Чарли Мартино, водителя одного из наших грузовиков, подстрелили налетчики. Он сейчас в гараже в Мэйвуде – вот адрес, – и, судя по всему, ему срочно нужен врач.

– Интересно, почему Чарли не дал один из наших номеров? – задумчиво произнес Тони.

– Вероятно, не хотел доверять их незнакомцу. Чарли хороший, надежный парень, босс, – заверил Аль. – Я его прекрасно знаю.

– Раз так, я сделаю для него все возможное. Только, скорее всего, северная группировка просто пытается меня подставить. Осторожность не помешает.

В течение пяти минут – настолько слаженно работала организация Лово – Тони уже знал о маршруте Чарли Мартино на вечер и его послужном списке в банде. Последний был безупречен, Чарли верой и правдой служил им уже два года. Сегодня вечером ему поручили доставить на склад возле штаб-квартиры банды в Сисеро партию зернового спирта-сырца из Мелроуз-Парка, населенного итальянцами пригорода, где почти каждое домашнее хозяйство имело огромный перегонный куб и бесхлопотно сколачивало небольшое состояние, обслуживая синдикаты. После звонка в Мелроуз-Парк выяснилось, что Чарли принял груз и уехал согласно графику; еще один звонок показал, что на склад он не прибыл. Похоже, и впрямь требовалась помощь.

– Скажи шести-семи парням внизу, чтобы подогнали пару машин и взяли побольше пушек. – Черные глаза Тони сверкали от возбуждения, однако говорил он холодно и спокойно, будто диктует телефонный номер. – Гляну, что там такое.

Аль поспешил с приказами в табачную лавку внизу, служившую банде чем-то вроде участкового пункта полиции. А Тони позвонил надежному врачу, одному из тех редких медиков, которые за огромную плату соглашались лечить огнестрельные ранения, не докладывая о них в полицию, как предписывал закон. Дал ему адрес в Мейвуде и велел тотчас приехать, потом захватил пистолет и поспешил вниз.

В темном переулке за гостиницей, ставшей штаб-квартирой банды потому, что ею владел Лово, вокруг двух больших легковых автомобилей с задернутыми шторками сновали тени. Разумеется, гангстеры грузили в машины пулеметы.

– Готовы, ребята? Отлично! Тогда поехали!

Тони залез в кузов машины, за ним набились другие, и в кабину тоже, а остальные сели в другую машину. Взревели, заводясь, двигатели, и два автомобиля, нагруженных опытными стрелками, помчались либо вершить расправу, либо творить милосердие. Тони надеялся, что удастся совместить и то и другое.

Слева в полумраке темнели стволы двух грозных пулеметов.

– Для меня эти малыши как для других машина, – хохотнул Тони, положив один себе на колени. – Чувствую себя безопаснее, когда у руля.

В квартале от гаража, бывшего их целью, они заглушили двигатели и часть пути проехали накатом. Наметанный глаз не замечал с обеих сторон ничего подозрительного. Двигатели взревели снова, и две большие машины, ощетинившись самыми современными орудиями убийства, ворвались в гараж.

Вперед вышел мужчина в засаленном комбинезоне механика, вытиравший руки ветошью. Тони выглянул через дверцу.

– Нам сообщили по телефону, что здесь мужчина… раненый.

– Так и есть. Он в моей конуре. К нему только что пришел врач.

Говоривший ткнул грязным пальцем в сторону маленького двухместного автомобиля, в котором Тони узнал автомобиль вызванного врача. Главарь положил пулемет на пол машины и вышел, но, следуя за провожатым по грязному от смазки бетону, держал правую руку в кармане пиджака и настороженно косился на темные углы по сторонам. Сзади, он знал, туда столь же настороженно поглядывают те, кто прикрывает ему спину всей мощью артиллерии.

Врач ждал в захламленном уголке, отгороженном от остальной части здания. Этот бледный худой коротышка с бегающими черными глазками знал свое дело, что могли засвидетельствовать многочисленные выжившие гангстеры.

– Довольно серьезно. – Он показал на пациента. Раненый, закрыв глаза, лежал на раскладушке и медленно, с хрипом дышал. – Две пули в грудь, потерял много крови. Нужно найти место, где я смогу с ним поработать.

– Его можно перевозить? – спросил Тони.

– Да. Я дам ему стимулятор.

Врач быстро набрал в шприц лекарство из нескольких пузырьков и сделал укол пациенту в запястье. Через несколько мгновений парень, почти еще мальчишка, открыл глаза. Тони подошел к нему.

– Говорить пока вряд ли сможет, – предупредил врач.

Тони взял подчиненного за руку. Их взгляды встретились, и отсутствующее лицо парня озарилось радостью узнавания.

– На тебя напали люди с Северной стороны? – резко спросил Тони. – Шайка Ловкача Бруно?

Парень попытался ответить, однако сил не хватило, и он ограничился кивком.

– Ничего, малыш, мы к ним заглянем, – мрачно проговорил Тони, стиснув его обмякшую руку.

Услышав это зловещее обещание гангстерской мести, мужчина из гаража в страхе округлил глаза. Когда Тони повернулся к нему, он быстро рассказал свою историю: как возвращался, вытащив буксиром из канавы машину клиента, и на обочине натолкнулся на раненого юношу. Занес парня внутрь, но тот умолял никому не сообщать, только позвонить по одному номеру. Мужчина согласился.

– Понимаете, я подумал, что в этом случае не стоит поднимать слишком много шума, – завершил он свой рассказ.

– Ты все сделал правильно, – похвалил Тони, сунув ему сто долларов. – Как у тебя с памятью?

– Ужасно, босс, – ухмыльнулся мужчина, подмигнув. – Свой домашний номер, и то приходится каждый раз искать в записной книжке.

Тони с усмешкой хлопнул его по спине. Деньги и власть в руках одних и отсутствие их у других очень способствовали мгновенному взаимопониманию.

Раненого отвезли в штаб-квартиру банды, и доктор принялся за спасение его жизни. Удалившись к себе в кабинет, Тони послал за Стивом Либати, которого Лово назначил лишь вторым по старшинству на время своего отсутствия, чем немало ранил его самолюбие. Как Тони понял, Стив очень завидовал его положению главаря. Похоже, пришло время дать Либати важное задание, чтобы проверить на преданность и способности.

Глава 12

Стив Либати явился с довольно угрюмым и дерзким видом.

Гангстер более старой закалки, чем Тони, человек из эры свитеров и клетчатых кепок, он так и не привык до конца к той утонченно-обходительной, предпринимательской манере вести дела, что приняли современные гангстеры после отмены «сухого закона». И хотя Стив теперь одевался в отличнейшие костюмы и водил дорогую машину, он все еще говорил с сигаретой в углу зловеще поджатых губ и сохранил другие досадные признаки заурядного уличного бандита.

– Опять северная группировка вставляет нам палки в колеса, – сразу же перешел к делу Тони. – Сегодня угнали наш грузовик и чуть не убили водителя, парня по имени Чарли Мартино. Мы с ребятами отправились за ним и только что привезли сюда. Он дальше по коридору, над ним трудится врач, чтобы не отдал концы. Мартино подстрелили между Мейвудом и Мелроуз-Парком. Эта кодла так сильно углубилась в нашу территорию первый раз, и он станет для них последним.

– Думаешь, сможешь их остановить? – спокойно склонил голову набок Либати и прикрыл левый глаз, чтобы защититься от своего же сигаретного дыма.

– Не просто думаю, а собираюсь! – Тони подчеркнул свое заявление внезапным ударом кулака по столу. – Даже если придется их всех замочить. В последнее время у нас тут было тиховато. Что ж, теперь такое начнется, что у них волосы дыбом встанут. Джонни считал, если убрать Джерри Хоффмана, северным кранты, а они нашли Ловкача Бруно, и малый оказался так хорош, что Джерри ему и в подметки не годился, – самый лучший их главарь со времен Томми Мартина. С этого дня между нашими бандами война. Остальные конкуренты – мелюзга.

Так вот, Стив, нападение на мелкую рыбешку вроде Чарли, конечно, неприятно, но нашей организации от этого по большому счету ни тепло ни холодно. Ребят, готовых рискнуть за деньги, всегда навалом. Чтобы уничтожить группировку, надо вычистить ее главарей, уничтожить мозги. Ловкач наверняка знает это не хуже нашего. Так что покушение на меня – или тебя – только вопрос времени. Я собираюсь нанести удар первым, убрать Ловкача прежде, чем он уберет меня. И доверить эту работу решил тебе.

Стив напрягся. Его грубое лицо скривилось в гневной гримасе.

– Почему мне? – буркнул он.

– Нужен кто-то надежный, в кого я верю.

– А почему ты не убьешь его сам?

Тони долго смотрел на своего подчиненного, закипая от ярости. Подавить ее стоило труда.

– Потому что предпочел поручить другому. Я глава организации. Думаю, мой долг – оставаться в тени и дергать за веревочки.

Либати саркастически рассмеялся. Глаза Тони зловеще вспыхнули.

– Я бы мог убрать Бруно, – рявкнул он зло, – причем в течение суток! Думаешь, не хочется? И я убью его, если понадобится. Просто в моем нынешнем положении глупо рисковать без нужды. И еще, я никогда бы не попросил от вас всех того, что не смог бы сделать сам. От моей руки погиб Джерри Хоффман и другие. Я не раз доказывал, что мне сам черт не брат, но о доказательствах твоей храбрости никогда не слыхал. Вот он, твой шанс!

От оскорбительных намеков Либати побледнел, жестокие губы приподнялись в злобном оскале. Мгновение казалось, что он сейчас выхватит револьвер. Тони очень на это надеялся и был готов, к тому же такой исход позволил бы раз и навсегда решить вопрос, что делать со Стивом Либати. Однако бандиту хватило ума взять себя в руки.

– Тебя послушать, так ты здесь единственная большая шишка, – пробурчал он. – А как насчет меня? Разве я тоже не босс?

– Да, – тихо согласился Тони, – я не посылаю тебя на эту работу одного. Просто хочу, чтобы ты с ней разобрался. Вынюхал, где и когда его можно прищучить, а затем убрал. Обставить все можешь по-своему. Привлеки на помощь ребят, если надо, но я хочу, чтобы ты ее сделал.

– А если я чихать хотел на твои желания? – вызывающе спросил Стив.

– Значит, вылетишь из банды, – холодно ответил Тони.

– После того как Джонни назначил меня твоим заместителем?

– Ну и что? Если человек не выполняет мои приказы, ему в нашей банде не место. Это и тебя касается, не только мелких сошек. Вот мои полномочия!

Он выхватил свой тяжелый пистолет и грозно стукнул им по столу. Либати скользнул по оружию взглядом, посмотрел на Тони и отвел глаза.

– Ладно, – сказал он, вставая. – Сделаю. – И вышел.

Оставшись один, Тони чуть улыбнулся. Снова он взял верх над угрюмым непокорным Либати. Возможно, еще получится обломать малому зубы, и он станет весьма полезным помощником. В любом случае ясно одно: либо Стива удастся подчинить, либо придется воспользоваться только что продемонстрированным аргументом.

Полчаса Тони спокойно курил, размышляя о положении дел. Начинало казаться, что Ловкач Бруно по праву носит свое прозвище, он достойный враг. К тому же его ловкие ходы воплощала в жизнь одна из самых могущественных банд в Штатах. Ее члены не уступали силой людям Лово и показали себя ровней по части находчивости и жестокости. А теперь под умелым руководством этого Бруно, сдается, затеяли такое же амбициозное расширение, которое намеревался начать сам Тони при поддержке своих людей.

Кроме того, поговаривали, что три основные банды с Южной стороны, возможно, сольются и под общим руководством попытаются подмять под себя остальной город. А значит, появятся три главные группировки, каждая из которых контролирует определенный район и посягает на чужую территорию. Драка разгорится нешуточная. Огромные барыши отойдут той группировке, что стреляет точней и имеет главаря, который думает быстрей.

Тони с нетерпением ждал предстоящую битву, предвкушая сражения и убийства.

Внезапно он нашарил под столом потайную кнопку и вызвал коротышку с крысиным лицом, посыльного и привратника.

– Хочу поручить кому-нибудь одно дело, – сказал он. – Глянь-ка, кто из наших сейчас внизу, и дай мне знать.

Через пять минут Аль вернулся и перечислил всех, кто бездельничал в табачной лавке. Тони задумался.

– Скажи Майку Ринальдо, чтобы поднялся сюда, – наконец приказал он.

Майк, стройный и смуглый, щегольски одевался по последней моде и обладал довольно изысканными манерами. В вечернем костюме он сошел бы за иностранного аристократа, однако в банде Лово возглавлял стрелков и был самым дерзким и метким из них. Таких в своей жизни Тони еще не встречал.

– Присаживайся, Майк, – пригласил глава группировки. – У меня есть для тебя работенка.

Майк уселся, осторожно подтянув штаны на коленях, чтобы не испортить бритвенно-острые складки. Затем выжидающе посмотрел на Тони, прикурив от серебряной с перламутром зажигалки импортную сигарету с пробковой оберткой на фильтре.

– Знаешь кого-нибудь из северной банды? – поинтересовался Тони.

– Нескольких… только внешне, – осторожно ответил Ринальдо. От необычности вопроса его глаза подозрительно сузились.

– Мне нужен кто-нибудь из них. Доставить сюда поручаю тебе.

– Не совсем понимаю, что от меня требуется, шеф.

– Мне нужен кто-нибудь из людей Ловкача Бруно – чем выше рангом, тем лучше. Без разницы, как ты сюда его затащишь, главное, чтобы живым. Хочу расспросить, как у них все устроено.

– Да ну, шеф, никто из них не станет колоться!

– Черта с два, не станет! – фыркнул Тони. – Видал нашу комнатушку в подвале?

– Нет, – мгновенно побледнел Ринальдо, – но наслышан.

– Заговорит как миленький! – мрачно улыбнулся Тони. – Главное, доставь. Притащишь кого-то знающего, получишь полштуки.

Стрелок ушел, от мысли заработать пять сотен одним махом его близко посаженные глаза разгорелись.

Время уже перевалило за час ночи, и, не придумав других неотложных дел, Тони решил отправиться домой.

Джейн Конли, известная гангстерам полудюжины городов как Оружейница, все еще не спала, ожидала его в роскошной гостиной дорогого гнездышка, снятого на месяц их неофициального пробного брака. Под полупрозрачными складками пламенно-оранжево-черного пеньюара, что столь выгодно подчеркивал смуглую темноволосую красоту возлюбленной, проглядывали соблазнительные формы, при виде которых Тони тут же охватила страсть.

На коленях у Джейн лежал открытый журнал, но глаза покраснели и припухли, словно она плакала.

– Дорогая, что случилось? – спросил Тони после поцелуя. – Уже несчастна?

Она покачала головой:

– Я много думала, вот и подрасстроилась. Знаешь, Тони, тебе нужно больше заботиться о себе. Теперь, когда ты занял место Джонни Лово, все остальные банды постараются тебя убрать. С тобой постоянно должны быть телохранители.

– Да, наверное, ты права, детка. Я позабочусь об этом завтра.

– И думаю, нам стоит здесь держать больше оружия.

– Ладно. Если ты так считаешь, принесу завтра вечером пулемет. Никто не в курсе, что мы здесь, а если и узнают, им должно хватить мозгов не устраивать заварушку в таком месте.

– В жизни всякое бывает, Тони. Аппетиты банд растут, скоро польются потоки крови.

– Что такое, испугалась?

– Еще чего! – вспылила Джейн. – Ты прекрасно знаешь, что я не трусиха! Просто без нужды рисковать глупо. – Она порывисто к нему подошла и тронула за рукав: – Я… меня кое-что беспокоит. Если с тобой что-то случится, никогда себе этого не прощу.

Неразговорчивый и косноязычный, как многие люди его толка, Тони не стал расспрашивать, что значат эти загадочные слова, но сам еще долго ломал над ними голову.

Глава 13

На следующее утро Тони читал газеты с несвойственным ему интересом и все больше закипал от ярости. В каждой крупными литерами чернел заголовок: «Главарь банды спасается бегством!» Ниже шло сообщение, что Джонни Лово сложил с себя полномочия и уехал, а его преемником стал Тони Камонте, молодой и малоизвестный гангстер. Также все газеты напечатали интервью с капитаном Флэнеганом, шефом детективов, хладнокровно утверждавшим, что он изгнал Лово из города. А еще подчиненные капитана якобы прижали людей Лово до такой степени, что банда на грани развала и вскоре станет лишь воспоминанием. Заканчивал Флэнеган банальным и высокопарным, но, по сути дела, пустым заявлением, что при надлежащем управлении торжество закона и порядка неминуемо, и обещанием прилагать все усилия, чтобы избавить город от гангстеров. Понять, от кого газеты получили сведения, не составляло труда: капитан не удержался от соблазна приписать себе незаслуженную славу.

– Вот ублюдок! – процедил Тони сквозь зубы, исходя ядом. – Ну, я с ним разберусь.

По пути в штаб-квартиру его переполняла ярость, из-за которой он навлек на себя проклятия несведущих пешеходов и других водителей. Однако к тому времени, как Тони добрался до своего стола, ярость остыла до тихой леденящей злобы, бесконечно более опасной. Еще ни разу не было такого, чтобы он не поквитался с предателем.

– Последний час нам через каждые пять минут названивает окружной прокурор, – сообщил Аль, низенький, похожий на крысу швейцар. – Просил передать, чтобы вы связались с ним, как только придете. Кажись, нехило чем-то расстроен.

– К черту его! – фыркнул Тони. – Если хочет поговорить, он знает, где меня найти. Должна же быть нам хоть какая-то польза с того, что мы отлистываем ему каждый месяц.

– Поосторожнее с ним, босс, – предупредил Аль. – Он опаснее любого гангстерского главаря в городе. Его мордовороты немало бедолаг увезли на «прогулку».

Тони задумался, потом, бурча, потянулся к телефону и позвонил окружному прокурору. Наконец с другого конца линии ответил грубый голос, знакомый еще по той давней встрече в обществе Джонни Лово.

– Камонте? – отрывисто пролаял голос. – Это окружной прокурор Краудер. Судя по утренним газетам, Лово покинул город.

– Да.

– И теперь его бандой командуешь ты.

– Да, именно так.

– Что ж, полагаю, ты знаешь о его э-э… договоренности со мной?

– Да, у меня есть полный список выплат, и я о них позабочусь.

– Не говори такое по телефону, – оборвал прокурор. В его голосе прозвучала настолько сильная озабоченность, что на губах Тони мелькнула усмешка. – Значит, все как прежде?

– Да, кроме одного. Наша банда последнее время вела себя слишком тихо.

– Что ж, старайтесь не попадать на газетные полосы.

– Это было бы просто, если бы не слишком длинный язык у кое-каких копов.

– Понятно. Тогда ладно. Пришлю к тебе завтра Морана.

Тони повесил трубку, его губы искривились в презрительной ухмылке. Как только Лово не стало, окружной прокурор забеспокоился о своих ежемесячных выплатах. И завтра пришлет за ними Морана. Моран – один из его молодых помощников, блестящий прокурор, когда это надо ему и его боссу, но в остальное время сборщик податей для своего начальника.

Все утро штаб-квартиру банды осаждали репортеры, но Тони не вышел к ним даже для заявления. Он предпочитал держаться в тени.

Незадолго до полудня Аль доставил записку. Изящным женским почерком на листе дешевой белой бумаги было написано:

Уважаемый мистер Камонте!

Вы не могли бы уделить пять минут? Спасибо!

Кэтрин Мертон.

Тони поднял глаза от записки и раздраженно нахмурился:

– Кто эта дама?

– Не знаю, шеф. Никогда с ней не встречался. Но цыпочка – пальчики оближешь!

– Вот как? – Лицо Тони на миг просветлело. – На оружейницу, часом, не похожа?

– Не-а. Женщина с такими глазами даже мухи не обидит.

– Ладно, рискну. Впусти ее.

Через мгновение вошла мисс Мертон, и, едва увидев ее, Тони порадовался, что согласился на встречу. Девушка и впрямь была «пальчики оближешь», причем слова Аля не отдавали должного ее достоинству и очарованию. Она принадлежала к той породе, что заставляет молодых неосознанно стремиться к более близкому знакомству, а старых сожалеть о своем возрасте. Высокая, со спортивной фигурой и легкой, грациозной походкой, мисс Мертон вошла в кабинет со спокойной, непоколебимой уверенностью. На девушке был серый твидовый костюм, черно-серая шляпка плотно сидела на изящной головке.

– Здравствуйте, мистер Камонте! – Она протянула руку. – Я мисс Мертон.

Тони принял руку, сожалея, что не может под благовидным предлогом удержать ее дольше позволенного приличиями. Глубокий, хорошо поставленный голос девушки странным образом успокаивал, а ее честные голубые глаза обвораживали задорным блеском, свидетельствующим о хорошем чувстве юмора.

– Мистер Камонте, я хочу попросить вас об одолжении, – начала она. – Как я имела возможность убедиться, мужчины вашего типа почти всегда ведут себя по-рыцарски.

– Да, конечно, – смущенно промямлил Тони. – С радостью сделаю, что смогу.

– Так я и думала. Видите ли, все дело в том, что я очень хочу сохранить свою работу. И сейчас вы единственный человек в городе, способный мне в этом помочь.

– Да? И каким образом?

– Я из газеты «Экзаминер», – мягко, почти виновато продолжала девушка. – Редактор отдела местных новостей сегодня утром грозился меня уволить, если я не возьму у вас интервью.

– Так вы репортерша! – изумленно воскликнул Тони, и его выразительные черные глаза вспыхнули гневом. – Я не принимаю репортеров.

– Так и знала, что вы откажете! Вполне понимаю ваши чувства. Но встаньте на мое место… мне пришлось искать встречи с вами под страхом лишиться работы. Впрочем, похоже, я все равно ее потеряю.

Со вздохом напустив на себя несчастный вид, девушка громко шмыгнула носом. Тони, чуть слышно буркнув, закурил сигарету.

– Что ж, мисс, мне нечего вам сказать о своем бизнесе, – непоколебимо ответил он.

– Я все понимаю! – Казалось, сама мысль о том, что он стал бы распространяться на эту тему, ее поразила. – Мне бы и в голову не пришло задавать вам такие вопросы, даже ради сохранения работы. Я лишь хотела узнать, правда ли мистер Лово покинул город, и теперь вы… Боже, какие нужны ум и воля, чтобы возглавить… э-э… подобное дело. Вы выглядите очень молодо, а уже так высоко забрались!

В следующие двадцать минут мисс Мертон все же получила свое интервью. Внешне безобидные вопросы касались только известных тем либо тех, что вскоре все равно стали бы достоянием общественности, и Тони даже не понял, как много ей рассказал.

– Из вас наверняка выйдет замечательный муж, – улыбнулась она под конец с таким огоньком во взгляде, что ее собеседник невольно пришел в волнение. – Из мужчин авантюрного склада всегда получаются отличные супруги: они ценят домашнее спокойствие и уют.

Так мисс Мертон направила разговор в романтическое русло, и некоторое время они обсуждали любовь, брак и тому подобное. В основном это были общие слова, но порой девушка выуживала у него личное мнение, способное стать основой сенсационной статьи «Гангстерский главарь и его представления о любви» или еще какой-нибудь публикации сходной тематики, столь обожаемой молоденькими продавщицами.

– Кстати, – наконец сказала она, – вы знали девушку по имени Вивиан Лавджой?

Вопрос настолько потряс Тони, что он чуть не вскрикнул. Только железное самообладание помогло не выдать себя. Знал ли он Вивиан Лавджой? Знал ли Ромео Джульетту? Вивиан была примой в бурлеск-кабаре и его первой любовью. Чтобы добиться ее, он убил Спинголу, главаря самой мощной на то время банды в Чикаго. Именно безрассудное чувство к девушке толкнуло Тони преступить закон. Затем он вернулся с войны, увидел, что у Вивиан появился другой, и убил обоих. Стоило упомянуть ее имя, и все эти события промчались в его мозгу, словно кинофильм. Как только он закончился, глаза Тони сузились, губы мрачно поджались.

– Нет, – покачал он головой. – А почему вы спросили?

– Однажды я брала у нее интервью, – спокойно ответила мисс Мертон. – Вы очень похожи на человека с принадлежавшей ей фотографии. Что-то во взгляде…

Тони сильно расстроился. Насколько он знал, у Вивиан никогда не было его фотографий. Как и у других. Никаких снимков вообще. Тони не доверял фотографиям, те слишком часто попадали в неправильные руки и порой становились средством установить личность.

– Кстати, – как ни в чем не бывало продолжала мисс Мертон, – вы видитесь с той ошеломительной брюнеткой, что была с вами в «Посольском клубе», когда застрелили Джерри Хоффмана?

На этом вопросе Тони все-таки вздрогнул. Даже его стальные нервы не выдержали такого потрясения. Тем вечером в «Посольском клубе», самом изысканном ночном заведении города, он и Джейн Конли, Оружейница, девушка, с которой он теперь живет, убили Джерри Хоффмана, бывшего главарем Северной группировки. Отдал приказ и заплатил за работу Джонни Лово. Насколько Тони знал, никто, кроме них троих, не в курсе, что они вообще были в клубе той роковой ночью.

– Не понимаю, о чем вы, – ответил он.

– Видите ли, я была там той ночью, и мой кавалер показал мне всех известных людей. Вас в том числе. Он сказал, что вы добьетесь больших успехов на выбранном поприще.

Мисс Мертон тихо рассмеялась.

– Кто был вашим кавалером?

– О, вряд ли это стоит разглашать. – Она встала и с улыбкой протянула руку. – Не буду больше отнимать у вас драгоценное время, мистер Камонте. Возможно, еще как-нибудь поболтаем. В любом случае большое спасибо за интересное интервью. Оно позволит мне сохранить работу.

И девушка ушла, оставив гангстерского главаря очень встревоженным. Не находясь больше под властью ее обаяния и продуманной лести, Тони понял, что она очень ловкий работник и достигла своей цели. Откуда мисс Мертон столько знала? Какую цель преследовала, упоминая прошлое? Чем больше Тони думал, тем сильнее беспокоился. Наконец, откликаясь на внезапное ужасное подозрение, глава банды позвонил в «Экзаминер» и попросил к телефону мисс Кэтрин Мертон. Через мгновение он озадаченно повесил трубку. Как ни странно, в редакции газеты не нашлось никого с таким именем. Тогда кем была эта девушка? И в чем заключалась ее цель?

Глава 14

Чарли Мартино, водитель угнанного накануне грузовика cо спиртом, умер от ран во второй половине дня. Он так и не пришел в себя настолько, чтобы рассказать подробности и описать тех, кто на него напал. Тони секунду смотрел на парня, а затем вновь применил свое сверхъестественное, хоть и бессознательное понимание психологии, приказав каждому члену банды, которого смогли оповестить, заходить по несколько человек, чтобы попрощаться с телом. Тони чувствовал, что зрелище погибшего собрата поднимет в парнях боевой дух. В конце он заказал для Чарли роскошные похороны и в мрачном молчании удалился к себе в кабинет, поклявшись отомстить Северной группировке.

Вскоре после десяти вечера, когда Тони, после дневных событий находившийся в скверном расположении духа, как раз собирался отправиться домой, в кабинет вошел Майк Ринальдо, щеголеватый стрелок. Судя по тройке мужчин, которая проследовала за ним, он успешно справился с заданием. Человек посередине явно был пленником.

– Добыл, шеф, – объявил Майк, изящным взмахом показывая на свой взбешенный трофей.

– Кто это? – спросил Тони таким тоном, словно его устроит разве что сам Цезарь.

– Бенни Пелузо, большая шишка у северных.

– Обыскивали?

– А то как же! – ответил Ринальдо, явно задетый вопросом. – Пушек у него хватало.

– Что ж, обыщите еще раз при мне. Разденьте догола.

С выгодной позиции за большим столом Тони наблюдал за пленником, а трое подручных снимали с него одежду и тщательно обыскивали в поисках оружия. Пелузо был невысоким и плотноватым, с грубым жестоким лицом, вызывавшим недоверие с первого взгляда. Его черные бегающие глазки, посаженные близко друг к другу, пылали гневом.

Тони выложил пистолет из ящика на стол, чтобы лежал под рукой.

– Ладно, – сказал он, после того как бесплодный обыск закончился и пленник с возмущенным видом стал натягивать одежду. – Эй ты, – махнул он оружием, – сядь вон там. Остальные ждите снаружи, пока не позову.

Тони молча поигрывал пистолетом, ожидая, пока они выйдут. Затем уставился на Пелузо, и тот в конце концов потупился под его взглядом.

– Знаешь, где ты? – внезапно спросил Тони.

– Да, – сплюнул пленник.

– Если хочешь выбраться отсюда живым, советую быть повежливее. В курсе, кто я?

– Нет.

– Так вот, я Тони Камонте, «Лицо со шрамом», новый глава банды Лово. И я так крут, что Джонни Лово до меня как до небес. Я лично прикончил человек восемь, и еще один труп, в особенности крыса вроде тебя, особо роли не играет. Ясно?

– Да.

Теперь мужчина говорил не дерзко, а угрюмо. Его взгляд не отрывался от пистолета.

– Я хочу кое-что узнать.

– Ты взял не того человека, братан. Я не расколюсь.

– Еще как расколешься! – Тони перегнулся через стол, по-прежнему держа на мушке злополучного пленника. – Пулю хочешь?

– Ясен пень, нет. Но если я стану трепаться, мои же меня и замочат.

– Не обязательно. – Тони откинулся на спинку кресла. – Сколько отваливает тебе банда?

– Около трех сотенных в неделю. Иногда побольше.

– Что, три сотки? Не шибко густо за всю твою работу да еще и риск, а?

– Я стою больше, – мрачно согласился пленник.

– Только большего тебе не видать. По крайней мере, с этим Бруно, судя по тому, что я о нем слыхал. Как думаешь, почему его прозвали «Ловкачом»? Раз у малого такое погоняло, значит, на то есть причина. Знаешь, Бенни, я неплохой парень. Главное, не переходить мне дорогу. И я всегда приветствую, если ребята и себе зарабатывают. – Тони перегнулся через стол. – Как насчет пятнадцати штук… зараз?

Глаза пленника оживились, он облизал губы.

– Ба! Это целая куча, даже если у тебя столько нету.

– У меня столько есть.

– Что ты хочешь узнать?

– Так-то лучше, – улыбнулся Тони. – Я много чего хочу знать о банде Бруно. Где их склады, пивоварни и спиртовые заводы, в каких гаражах они держат грузовики и по каким дорогам гоняют машины с товаром. По ходу разговора, может, и еще что спрошу.

– Черт, да не могу я!

– Почему нет?

– Так пришьют же.

– Если не скажешь, тебя пришью я…

– А если скажу – они. Как ни крути, конец один и тот же.

– Слушай, ты, мурло! – рявкнул Тони. – Ты что, не понимаешь? Пятнадцать штук, целая куча деньжищ! Да ты в своей банде за год столько не заработаешь и уж точно не поимеешь столько сразу. С такими деньжищами ты мог бы махнуть во Фриско или Нью-Йорк, а то и в Мексику или другое веселое местечко, открыть там игорный дом или заняться еще каким бизнесом и припеваючи жить до конца дней!

– Да, знаю… Мне бы хотелось получить эти деньги. Только ребята… черт, меня из-под земли достанут!

– В банде не узнают, где ты. Решат, что тебя увезли на «прогулку». Мало, что ли, вашего брата исчезает каждый год?

– Да, все так, и все же я не могу. Они меня точно достанут. А мертвецу с денег какой прок?

– Кончай валять дурака! – угрожающе рыкнул Тони, вновь наведя на пленника пистолет. – Либо говоришь, либо пуля.

Глаза пленника блеснули на мертвенно-бледном лице, он облизнул пересохшие губы.

– Ну, меня точно укокошат, если заговорю, – упрямо буркнул он. – Так что рискну, пожалуй, и промолчу.

– То есть говорить ты отказываешься? – процедил Тони.

Наверное, дуло пистолета казалось пленнику огромным, как пушечное жерло, но он задержал дыхание и, закрыв глаза, покачал головой.

– А я думаю, что скажешь! – прошипел Тони. – Встать!

Он вызвал из соседней комнаты подручных.

– Крепкий орешек. Надо отвести его в подвал.

Ринальдо побледнел. Он мог не задумываясь застрелить человека, но от одной мысли о том, что находится в том подвале, делалось дурно.

– Пошли! – рявкнул Тони и выразительно взмахнул пистолетом.

– Меня ведут на «прогулку»? – спросил пленник в лифте.

– Нет, – мрачно ответил Тони. – Пока нет.

Камера, куда отвели пленника, располагалась под обычным подвалом отеля. К ней вела довольно шаткая деревянная лестница. Комната оказалась большой и квадратной, с бетонных стен на цепях свисали различные странные предметы из железа. Не успел Пелузо понять, что происходит, как его раздели до пояса и за руки подвесили у стены. Тони махнул одному из подручных, и тот подошел к приспособлению, похожему на маленькую печь. Сам Тони взялся за большой бритвенно-острый нож и, многозначительно проведя по нему пальцем, посмотрел на пленника.

– Знаешь, Бенни, – мрачно произнес он, – в большинстве своем трупы, что валяются у дорог после «прогулки», выглядят не очень-то привлекательно. Не хватает ушей, языка и прочей мелочовки. Причем все это обычно отрезают еще до того, как бедолага становится трупом.

Тони повернулся к печи. Ринальдо шагнул к нему.

– Я вовсе не хочу что-то там сказать, шеф, – севшим голосом выдавил стрелок, – но, клянусь богом, вряд ли я вынесу такое зрелище.

– Тогда отвернись или выйди. Я тоже не в восторге от пыток, но надо – значит, надо. Разговорим эту птичку – весь город окажется под нашим контролем. И не забывай вот еще что, Майк: Бруно и любой из его банды без колебаний поступят так же с тобой, мной, любым из нас – только дай возможность. – Он крутанулся к другому подручному. – Ну как?

– Готово, шеф!

Гангстер вытянул из печи длинный и тонкий железный стержень. Один конец уже раскалился докрасна. Взявшись за холодный, Тони подошел к связанному пленнику.

– А теперь, мать твою, говори или продырявлю вот этим!

Тони медленно подвел раскаленный прут к обнаженному животу гангстера. Мужчина сжался, его глаза округлились от ужаса. В конце концов он заорал, хотя железо даже еще не коснулось его.

– Давай, кричи, – хмыкнул Тони. – Все равно никто не услышит.

Одно дело если грозят пистолетом, и совсем другое – раскаленный докрасна прут, приставленный к твоему голому телу, и прочие неизвестные пытки впереди. Пелузо сломался.

– Ладно! Ладно! Я расскажу! Черт! Уберите эту штуку!

Его подвергали перекрестному допросу целый час. Ринальдо и остальные записывали ответы. Глаза Тони довольно сверкали: он узнавал всю подноготную своего главного врага.

– Ну что, я получу бабки? – спросил Пелузо, когда стало ясно, что больше он ничего не знает.

– Да, – ответил Тони. – Только сначала мы проверим твой рассказ и осуществим парочку планов… они родились у меня только что. А ты пока останешься здесь. Не собираюсь рисковать. Чего доброго, заскочишь поболтать к Бруно, чтобы он успел подготовиться.

Тони отобрал с полдесятка самых умных людей – включая Майка Ринальдо – и отрядил их проверять слова Пелузо. Неделю они днями и ночами рыскали по городу, шпионили, задавали бесцельные с виду вопросы, разъезжали на автомобилях, осторожно и эффективно вели слежку во многих кварталах. Судя по их отчету, каждая мелочь в рассказе пленника соответствовала действительности.

Тони на радостях тут же привел в действие подвластный ему механизм. Из Нью-Йорка в обход закона были доставлены новые пулеметы. Некоторых членов банды, известных своим умением обращаться со взрывчатыми веществами, посадили мастерить мощные бомбы, или «ананасы», как их называли в гангстерской среде. Во время этих приготовлений Тони буквально заряжал всех своей кипучей энергией, и его решительный – и кровожадный – настрой передался остальным. Банда превратилась в машину убийства, готовую порвать врага на клочки.

Как-то под вечер в кабинет к Тони вальяжно вошел Стив Либати.

– Ну что, вроде мы готовы начать войну. Какой шаг предпримем первым?

– Я сообщу, когда приму решение, – холодно ответил Тони.

– А что насчет этого урода Пелузо? С ним что делать?

– С ним? Как только приступим к компании на Северной стороне, я отдам ему обещанные бабки и позабочусь, чтобы его посадили на поезд в западном направлении.

– Ты ведь не дурак какой-нибудь и не станешь ему платить? Он рассказал все, что знал. Почему бы не прогулять его и таким образом сберечь деньги?

Тони это хладнокровное предложение несказанно потрясло.

– Я держу слово, Стив, не важно, кому его дал, врагу или другу, пообещал награду или пригрозил, – мрачно ответил он. – На днях я поручил тебе убрать одного человека. Ты пока этого не сделал. Помнишь, что я обещал тебе, если не выполнишь?

Взгляд Стива обеспокоенно заметался.

– Да.

– Так вот, мое обещание в силе. И я не намерен ждать все лето. Лучше поторопись.

Глава 15

Тем вечером Тони повез Джейн Конли в одно из самых шикарных ночных заведений города. Оба наслаждались изысканным времяпрепровождением, и, как всегда в таких случаях, место навеяло воспоминания. Ведь Тони впервые увидел Джейн и пал жертвой ее красоты в кабаре у Айка Блума, а по-настоящему познакомился с ней в «Посольском клубе», пока они поджидали Джерри Хоффмана, чтобы исполнить смертный приговор, вынесенный их работодателем, Джонни Лово.

Тони в безупречно сидящем вечернем костюме, если не придираться к небольшой выпуклости слева под мышкой, где в наплечной кобуре висел револьвер, обвел взглядом роскошный многолюдный зал, а затем покосился на Джейн. Его выразительные глаза светились удовлетворением: она была самой красивой женщиной в этом, как он мысленно называл его, «кабаке».

«Интересно, – с внезапным уколом ревности подумал Тони, – останется ли Джейн со мной после того, как истечет месяц испытательного срока?»

Сегодня она выглядела несколько отстраненно. Руки нервно порхали, лоб подергивался тонкими морщинками беспокойства, взгляд то и дело принимался блуждать вокруг, словно выискивал кого-то, с кем очень не хотелось встречаться.

– Что такое, детка? – напрямик спросил Тони.

– Ничего, просто не очень хорошо себя чувствую.

– Эй, выше нос! Айда, потанцуем!

Чуть ли не самая красивая пара во всем заведении, они встали и прошли на маленький людный танцпол. Джейн танцевала просто божественно, да и Тони с его врожденной грацией итальянца был не хуже. Глядя на этих двоих, никому бы и в голову не пришло, что они убийцы, причем отбирающие жизнь не в порыве страсти, а хладнокровно и преднамеренно, ради денег. Вместе с тем оба были убийцами только в глазах закона, ибо сами они находили оправдание всему, что совершили. К тому же их действия никогда не представляли, да и не могли представлять, ни малейшей опасности для обычных людей. Если Тони и Джейн ополчались на кого-то с намерением убить, целью неизменно становился тот, кто сам напрашивался и кто точно так же без колебаний уничтожил бы их при иных обстоятельствах. А еще они всегда старались оградить невинных людей, случайно оказавшихся рядом.

Перед рассветом веселье в кабаре достигло пика, и Тони заметил в толпе Кэтрин Мертон, таинственную девушку, которая под личиной газетного репортера посетила его в штаб-квартире банды, в итоге многое выспросив. Теперь она сидела на другом конце клуба, одетая в довольно дерзкое, расшитое блестками платье, а сопровождал ее смуглый красавец в смокинге, странным образом встревоживший Тони.

Интересно, что привело ее сюда? Желание присоединиться к всеобщему веселью или что-то еще?.. Тони гадал, видела ли его Кэтрин Мертон, и надеялся, что нет.

– Скажи, крошка, – спросил он, – знаешь даму вот там? Ту, что в сверкающем платье?

Джейн, обернувшись, обшарила взглядом комнату. При виде таинственной девушки ее глаза распахнулись, и она закусила губу.

– Нет, – резко ответила Джейн. И тут же: – Пошли отсюда!

Озадаченный Тони вывел ее из клуба, понимая, что она солгала. Но почему?

Мальчишки-газетчики выкрикивали заголовки утренних газет. Тони купил одну, и вдруг его лицо застыло, а с губ сорвалось ругательство.

– В чем дело? – встревоженно спросила Джейн.

– Стив промазал, черт бы побрал этого недоумка! – прорычал Тони.

Девушка взяла у него газету и просмотрела. Тем вечером попытались убить Ловкача Бруно, нового главу северной группировки; каким-то чудом тот остался целым и невредимым. В полиции Бруно сказал, что догадывается, кто стоит за покушением, однако дальнейшие сведения предоставить отказался. Полиция посчитала, что это нападение означает начало очередной войны между бандами.

– Криворукий придурок! Не стоило доверять ему такое дело. Теперь Бруно нам покоя не даст, а сам начнет так осторожничать, что мы хрен знает когда сумеем подобраться к нему снова!

– Тони, меня это сильно тревожит, – вздохнула Джейн. – Тебе надо постоянно быть начеку.

Всю дорогу домой его переполнял гнев, в живом уме проносились смертоносные планы по уничтожению врагов. Перед роскошным домом, где они снимали квартиру, Тони остановился и выпустил Джейн.

– Припаркую машину и сразу назад, – рассеянно бросил он.

На углу Тони свернул налево и направился к гаражу в квартале от дома. Внезапно мысли прервал яростный рев тяжелого автомобиля. Кто-то приближался на большой скорости сзади. Мгновенно заподозрив неладное, Тони поддал газа, но машина уже поравнялась с ним. Длинная, низкая, черная, зашторенная – на таких обычно ездят убийцы. И вдруг из нее вырвался тонкий, красный поток, раздался клекот пулемета, по крылу автомобиля Тони забарабанили пули. Впрочем, с бронированного, с непробиваемыми стеклами корпуса они скатывались, как с гуся вода. Однако Тони знал: кем бы ни были враги, они не успокоятся, пока не достигнут цели.

В гараж лучше не соваться, понял он, потому что эта машина смерти поедет следом и прикончит его, а тамошние работники ничем не помогут. Нужно добраться до собственного района. Туда убийцы вряд ли сунутся, а если и посмеют, вокруг круглосуточной табачной лавки на первом этаже гостиницы, где находится штаб-квартира банды, всегда слоняются свои люди, они придут на помощь и живо разберутся с незваными гостями.

Тони вдавил педаль газа до упора, и его большая машина рванула вперед. На смертоубийственной скорости он гнал по темным опустевшим улицам. Преследователи упорно висели на хвосте. Несколько раз они почти нагоняли, еще чуть-чуть, и могли бы обстрелять снова, но ему удавалось оторваться.

Странная гонка продолжалась и продолжалась. Для него призом в ней была жизнь, для них – его смерть. Визг покрышек на поворотах, стремительный полет по прямой. Только бы успеть добраться до штаба, туда они точно не посмеют сунуться.

«Тра-та-та», – сзади снова неровно застрочил пулемет. Две шины, пробитые пулями, сдулись с громкими хлопками. Машину занесло вправо, с ужасающей силой бросило на бордюр, и она перевернулась. Тони почувствовал, что падает, а затем все поглотила тьма.

Пришел в себя он лежащим в жуткой тесноте. Внизу ковер, вокруг – ноги, пол дрожит и покачивается. Машина, понял Тони, и не его, а вражеская. Приподнявшись, он растерянно огляделся. Над ним, на заднем сиденье, двое мужчин, лица скрывает темнота.

– Таки живой, собака, – хохотнул незнакомый голос. – Вот ведь хрень!

– Что это все, вашу мать, означает? – прорычал Тони.

– Скоро узнаешь.

– Дайте хоть сесть, чертовски неудобно.

Он попытался встать, но голова закружилась. Один из мужчин протянул руку и рывком усадил его между ними. Теперь Тони видел, что спереди тоже двое.

– Давай, малый, наслаждайся поездкой! – кто-то гаркнул на ухо. – Последней в жизни.

У Тони оборвалось сердце. Он и раньше смотрел в лицо опасности, попадал в трудные положения, однако такого не было. Его забрали на «прогулку», вот-вот сделают жертвой одного из самых страшных и убедительных средств, которыми у гангстеров избавляются от врагов. Тони повернулся к тому, кто с ним недавно говорил.

– Так вы и есть те уроды из северной группировки?

– Угу.

– Кто ты такой, мать твою?

– Я? – Мужчина невесело рассмеялся: угрожающий смех, странно похожий на дребезжание гремучей змеи перед броском. – Я брат Джерри Хоффмана.

Глава 16

Тони сидел и представлял мысленно, что ему уготовано. Стремительная, зловеще тихая поездка за город. Затем в пустынном уголке его вышвырнут пинком из машины, нашпигуют свинцом и оставят мертвым в канаве, где труп найдет какой-нибудь прохожий или, если место окажется достаточно безлюдным, расклюют и растащат грифы.

В уличной перестрелке, как бы ни были неравны силы, еще есть шанс, но «прогулка» – смерть более верная, чем по приговору суда. Никакой возможности ее избежать. Апелляцию не подашь.

Гангстеры казнят с холодной педантичностью государственного палача, и гибель от их рук даже более неизбежна… по крайней мере, так было всегда.

Боязливый или впечатлительный человек, оказавшись перед лицом жестокой и неминуемой смерти в течение часа, кричал бы, плакал, молил, возможно, дрался бы с безудержной силой отчаяния. Однако Тони не относился ни к боязливым, ни к впечатлительным. Тот, кому важно, чтобы палец не дрожал на спусковом крючке, попросту не может быть слабым. Тони упорно думал. Не с лихорадочной поспешностью, а холодно, неторопливо, изобретательно. Безнадежность собственного положения не привела его в ужас, а лишь подхлестнула ту невероятно развитую звериную хитрость, благодаря которой он всего в двадцать с небольшим стал одним из самых дерзких и могущественных бандитских вожаков в городе, известном дерзостью и могуществом своих бандитских вожаков.

В конце концов его живой ум нашел лазейку и сосредоточился на ней.

План был безумным: один к ста, что удастся выбраться живым, даже если все получится. Однако по опыту Тони знал: порой безнадежные на первый взгляд замыслы увенчиваются успехом попросту в силу своей неожиданности. Все думают, что никто не отважится на такую глупость. В любом случае терять было нечего: либо скорая смерть, либо хоть какой-то шанс. Тони решил рискнуть.

Зажатый между двумя похитителями в кузове большой машины, на переднем сиденье которой устроились еще двое, он терпеливо выжидал благоприятную возможность. Наконец показался встречный автомобиль. Тони прищурился, прикидывая относительную скорость и расстояние. Затем пружинистым, как у пантеры прыжком, метнулся вперед, обрушил на голову шофера ужасный удар и перехватил руль. Машина, шедшая на скорости, дико завиляла. Колотя водителя по макушке, Тони одной рукой пытался его задушить, а другой дергал руль. На собственную голову и спину посыпались удары. Затем в кузове рявкнул револьвер, бок обожгла боль. Он стиснул зубы и продолжал борьбу.

Их большой автомобиль вильнул вправо, с оглушительным грохотом въехал в кювет и под надсадный визг двигателя перевернулся раз, другой, третий, после чего наконец успокоился на боку, подрагивая, как раненый зверь.

Тони упал поверх двух мужчин, что сидели с ним в кузове, и тряс головой, пытаясь прийти в себя. Все тело казалось сгустком мучительной боли, но сознания он не потерял. Еще затуманенный разум отметил, что остальные не шевелятся и молчат. Левую руку вывернуло под неестественным углом. Попытка двинуть ею ничего не дала, только и без того жуткая боль стала сильнее. Правой рукой он осторожно ощупал карманы неподвижных спутников и, наткнувшись на знакомую выпуклость, вытащил автоматический пистолет сорок пятого калибра.

Холод стали и знание, что он больше не безоружен, бодрили, как ледяной душ. Тони стал пробираться наверх, ища путь из-под искореженных обломков. Затем послышались шаги, звонкие на подмерзшей земле. Рядом с перевернутым автомобилем возникла темная фигура. Человек из другой машины, конечно же, как он и рассчитывал.

– Эй! – хрипло позвал Тони, злясь на свой дрогнувший голос. – Не поможете мне отсюда выбраться?

Щелкнул фонарик, его желтый конический луч обшарил кузов и, наконец, остановился на лице Тони.

– Конечно! – откликнулся незнакомец. – Удивительно, что вы живы! Господи! Ну и жуткое было зрелище!

Он помог Тони вылезти через искореженную дверцу, а затем навел фонарик на остальных. Водитель и его сосед определенно были мертвы, их лица сильно изрезало битым стеклом. Двое в кузове пока не пришли в себя.

– Довольно, идемте уже, – позвал Тони.

– Как же остальные?.. – с удивлением начал возражать незнакомец.

– К черту остальных! – рыкнул Тони. – Они гангстеры и везли меня на «прогулку». Надеюсь, эти ублюдки все сдохли. Хотя лучше все же удостовериться…

Он достал пистолет и навел его на две неподвижные фигуры в кузове.

– Боже! – Незнакомец положил ему на плечо дрожащую руку. – Не надо! Да вы что…

Повернувшись, Тони мгновение его разглядывал, затем брезгливо дернул плечом и опустил оружие. Пожалуй, убивать перед свидетелем не стоит, решил он, тем более что тот очень нужен на ближайшие полчаса.

– Ладно! Только вы отвезете меня, куда попрошу, и отвезете быстро. Поехали!

Он ткнул в него пистолетом и почти ухмыльнулся, когда незнакомец, вздрогнув, поспешил к своей припаркованной у обочины машине. Приказав на всей скорости мчать к штаб-квартире банды, Тони со вздохом облегчения скользнул на заднее сиденье и принялся молча строить планы мести. Собственное жалкое состояние не давало сосредоточиться на этом увлекательном занятии. Левая рука была сломана, правый бок пульсировал и горел от пулевой раны. Никак не удавалось отыскать хотя бы отдаленно удобную позу. Судя по боли и тоненьким теплым потекам, его лицо тоже порезало осколками стекла. В целом Тони чувствовал себя полной развалиной и догадывался, что выглядит соответственно.

Мужчина рядом явно сгорал от любопытства. Несколько раз он пытался расспрашивать, но Тони либо неразборчиво бурчал в ответ, либо не отвечал вовсе, и в конце концов его спутник сдался. Однако машину гнал как бешеный, и они подъехали к штабу куда раньше, чем ожидал Тони.

– Молодчага, – бросил главарь банды и, достав из бумажника все, что там было, триста сорок долларов, сунул банкноты в дрожавшую руку удивленного незнакомца. – Вот тебе чуток на бензин, – попытавшись улыбнуться, хмыкнул он, затем посуровел и, стиснув зубы, хриплым голосом свирепо добавил: – Только держи рот на замке! Не то устрою тебе то, чего сегодня избежал сам.

Несмотря на ранний утренний час, в круглосуточной табачной лавке и маленьком темном вестибюле гостиницы болтались несколько гангстеров. Появление Тони в столь потрепанном виде всех поразило, парни сгорали от любопытства.

– Попал в автомобильную аварию, – коротко объяснил Тони, тут же удалился в свои комнаты на верхнем этаже и вызвал врача.

Час спустя раны были перебинтованы, гипс наложен, и Тони отправился в постель. Он думал, что не сомкнет глаз, однако проснулся за полдень. С трудом вытащил из кровати измученное тело и попытался одеться. Одной рукой, которая к тому же болела и еле двигалась, это получалось плохо, и он позвал на помощь малорослого швейцара с крысиным лицом. К счастью, часть обширного гардероба хранилась в гостинице, иначе пришлось бы выглядеть довольно забавно, занимаясь повседневными делами в вечернем костюме. Затем Тони распорядился подать в номер обильный завтрак и, сев за стол, послал за Стивом Либати. Когда он отдавал этот приказ, глаза его опасно сверкнули. Пришла пора свести счеты.

Глава 17

Заместитель главы могущественной банды Лово вошел, всем своим видом демонстрируя добродушие и уверенность в себе, которые почему-то казались наигранными. С грубой физиономии не сходила улыбка, но глазки с прищуром рыскали по сторонам, словно их обладатель гадал, какого приема ожидать.

– Сочувствую, босс. Слыхал, ты угодил в аварию. Звонили копы: твою машину нашли где-то на Северной стороне. А еще утром к нам заявилась уйма репортеров; говорят, у тебя в шинах дырки от пуль. Я сказал, что тебя здесь нету…

– Угу, – насмешливо буркнул Тони, – ты неоценимый помощник. – Он с трудом перегнулся через стол и злобно оскалился: – За каким хреном ты упустил Бруно?

– Обычная невезуха, – пожал плечами Либати.

– Что значит невезуха? – разозлился Тони. – Пули летят туда, куда их нацелили… Ты что, вообще не старался?

Либати объяснил. Чтобы убить Ловкача Бруно, хитроумного главаря сильной северной группировки, он выбрал двух стрелков-помощников и выяснил, что вчера в десять вечера Бруно должен был выйти из одного дома. Стив с парнями припарковались на другой стороне улицы, легли на сиденья и стали ждать. Цель появилась через несколько минут, однако, только они приготовились стрелять, мимо проехала машина и на мгновение скрыла Бруно из вида. Когда представилась новая возможность, Ловкач уже торопливо шел к своему автомобилю. Они открыли беглый огонь и сбежали, не дожидаясь, пока из салуна подтянутся дружки Бруно и перестрелка станет двусторонней.

– Вы все втроем пытались его убить? – спросил Тони.

– Угу.

– И все трое промазали?

– Похоже на то! Тем утром газеты написали, что он не пострадал при «таинственном нападении».

– М-да, ну и мазилы же вы, – с отвращением фыркнул Тони. – Брось я в человека пушкой, он и то пострадал бы… Какого черта ты не закончил работу?

– Те парни в салуне…

– Кого я по-настоящему ненавижу, так это трусов. Видно, тебе было невдомек, что в случае промаха Бруно поймет, кто стоит за нападением, и пустит всех своих псов уже по моему следу… Слушай, Стив, в этой банде нет места двум видам парней: тем, кто не умеет, и тем, кто не желает выполнять приказы. По-моему, ты и то и другое.

Либати медленно побагровел, его смуглое лицо приобрело свекольный оттенок. В бегающих черных глазках появился угрожающий блеск.

– Я тебя не понимаю, – медленно произнес он и сжал губы в тонкую, жестокую линию.

– Вот как? Ладно, выражусь проще. Так просто, что поймешь даже ты. Либо ты и твои помощники никуда не годитесь, либо ты продался врагу и промазал нарочно.

– Будь ты проклят! – процедил Либати, вскакивая, и его рука метнулась в карман пиджака.

Однако не успел он встать на ноги, как Тони с невероятной стремительностью профессионала схватил пистолет со стола и взял помощника на прицел.

– И не мечтай! – рявкнул главарь. – Не рассчитывай, что я ослаб и промахнусь. Даже не думай дергать клешнями в моем присутствии. У меня сломана только одна, знаешь ли, – с мрачным юмором добавил он.

Стив уронил правую руку, затем демонстративно ее поднял и раскурил сигарету, вынутую из левого кармана.

– Тебе еще с отъезда Джонни неймется занять мое место, – продолжал Тони. – И ты плевать хотел, как его получишь… да и остальное, если на то пошло. Если бы я погиб, оно бы стало твоим, согласен? Тебе выгодно оставить Ловкача в живых, чтобы тот смог до меня добраться. Так вот, Стив, я пока не мертв и еще очень долго не собираюсь в могилу. Зря ты тратишь драгоценное время, ожидая, когда я выйду из игры. – Голос Тони приобрел холодную монотонность – как у судьи, выносящего приговор. – Ты и те два кретина, что помогали тебе вчера вечером, больше не члены банды.

– Не мели ерунды! – обрубил Стив. – Ты не можешь меня просто так выгнать. Джонни…

– Джонни больше нет, и он поставил боссом меня. Вот мои полномочия. – Тони поднял массивный пистолет и любовно на него посмотрел. – С сегодняшнего дня тебе отсюда не капает ни цента, а если я узнаю, что ты ошивался поблизости, прощайся с жизнью. Мы тебя вышвырнули, ясно? Можешь убраться на своих двоих, а нет – уберем на катафалке. Мне все равно.

Оба долго мерились взглядами. У Тони он был холодным, жестким, непоколебимым; у Стива бегал и пылал яростью. Кончилось тем, что разжалованный заместитель молча вышел из комнаты. Тони снова выиграл, на этот раз, казалось, окончательно.

Следующим делом он выбрал себе охрану, причем внушительную. Затем со свитой, подобающей столь важной – и грозной – персоне, вернулся к себе в квартиру. С этого дня он намеревался передвигаться только так: двое бдительных подручных на заднем сиденье бронированного седана, хорошо вооруженный шофер со стрелком спереди плюс еще четыре человека, что следуют на близком расстоянии в похожей машине, постоянно высматривая подозрительные автомобили и людей.

В свои роскошные апартаменты Тони ворвался, кипя от гнева. У него накопилось много вопросов к Джейн.

Он нашел ее в гостиной. Свернувшись калачиком в большом кресле, Джейн читала роман и уничтожала шоколадные конфеты из коробки с непростительной, на его взгляд, безмятежностью. Заметив Тони, она удивленно подняла голову, ее глаза потрясенно округлились.

– Боже, Тони! Что случилось?

– Можно подумать, тебя это волнует! – окрысился он. – Я заезжаю за угол поставить машину и не возвращаюсь до следующего дня, а ты будто и не заметила!

– Тони, я волновалась, правда! Ужасно волновалась. Просто подумала, что у тебя свои дела и тебе не понравится, если я начну совать в них нос.

– Да? Так вот, знай: вчера ночью шайка Бруно попыталась меня прогулять. Думаю, ты знала об их планах.

– Тони! – Лицо девушки стало мертвенно-бледным, в глазах заблестели слезы. – Как ты можешь…

– Та женщина из кабаре вчера вечером… кто она? Та красотка в белом, что сидела рядом со смуглым парнем в костюме?

– Б-без понятия.

– Не ври! Я по твоим глазам увидел, что ты ее знаешь. – Он приблизился, стиснул ее руку, как тисками, и грубо вывернул. – Колись, кто она?

– Она… Оружейница, – наконец выдохнула Джейн. – Девушка Ловкача Бруно.

– Вот, значит, как? – Выпустив ее руку, Тони отошел и глянул на Джейн с насмешливой издевкой. – Получается, с нею был Бруно?

– Да.

– Боже! Если б я только знал. – глава банды гневно стиснул зубы, в глазах горело желание убивать. – И ты за все время так и не удосужилась мне об этом сказать?

– Скажи я, ты бы попытался его пристрелить прямо там. Тогда тебя либо убил бы кто-нибудь из людей Бруно – он никогда не ходит без охраны, – либо сцапали копы и отдали под суд.

– Пф! Не смеши меня! В этом городе копы мои.

– Не будь таким самонадеянным! Одно дело бутлегерство, другое – убийство.

– Почему ты ушла, как только заметила ее и Бруно?

– Я… побоялась, как бы они чего не устроили. Я хотела вернуться домой… подальше от них.

– Хм! Сдается мне, тебя больше беспокоила не моя шкура, а собственная.

– А что, желание жить – преступление? – вызывающе ответила Джейн, к которой вернулась толика обычной непокорности. – В моем возрасте никому не хочется подыхать. Но и о тебе, Тони, я тоже беспокоилась, – поспешно добавила она, словно увидев по его лицу, что приближается буря. – Разве я не уговаривала тебя подыскать телохранителя?

Тони задумался, сознавая ее правоту. Последние две недели Джейн умоляла его обзавестись охраной, а он никак не мог принять решение. Ему казалось, что постоянно разъезжая с отрядом стрелков, он поставит под сомнение собственные отвагу и меткость. И все же Тони не покидало ощущение, что Джейн его предала. А за предательство существовало лишь одно наказание – смерть!

– Я люблю тебя, Тони, – продолжала она под его пронизывающим взором, – и старалась всеми силами тебя защитить.

– Неужели? Что-то сомнительно. Впрочем, у тебя будет шанс это доказать. Если любишь, прикончи для меня Ловкача Бруно.

Глаза Джейн медленно расширились. До нее дошла вся чудовищность этого требования и причины, побудившие Тони его выдвинуть.

– Струсила? – рассмеявшись, спросил он.

– Еще чего! – С неожиданным презрением посмотрела на него Джейн. – У меня кишка не тоньше твоей… Раз плюнуть.

– Да? Тогда докажи это и заодно свою любовь ко мне. Убей Ловкача.

– Ну и галантный же ты парень, я смотрю! – презрительно процедила она. – Требуешь разобраться с самым крутым стволом в городе, твоей ровней, да еще и в одиночку. Ты прекрасно знаешь, Тони, что сама я никогда не убивала. Зато я полезная помощница, вспомни хотя бы, как мы на пару пришили Джерри Хоффмана той ночью в «Посольском клубе». Если поможешь, я свою часть выполню. Повынюхиваю пока, как подобраться к Бруно. А затем вместе провернем дело.

– Ладно, – буркнул он.

Первый гнев уже остыл, и, разглядывая волнующие прелести под полупрозрачным дорогим пеньюаром, Тони решил, что, пожалуй, пока не хочет терять Джейн. Правда, знать ей об этом совершенно ни к чему. Шагнув вперед, он снова схватил ее за руку и прошипел сквозь зубы:

– Гляди у меня, если почувствую, что готовишься подставить или замышляешь еще какую подлянку, тебе крышка. Уяснила?

Так эти двое, которые всегда успешно справлялись с порученным убийством, на этот раз взялись за него по собственному почину, вынеся Ловкачу Бруно смертный приговор. Однако из-за сомнений Тони и размолвки в их отношениях возникла трещина, которой предстояло обернуться далеко идущими последствиями.

Глава 18

Тони тут же приступил к рискованной, но точно выверенной смертоносной кампании, призванной отомстить северной группировке под началом Ловкача Бруно. Противник уже начинал внушать уважение. Примеров дальновидности и безудержной храбрости этого хитроумного главаря хватало и раньше, а нечаянная встреча в кабаре стала последним штрихом. Человек, способный всего через час после покушения на свою жизнь невозмутимо сидеть в паре столиков от того, кто, как он знает, его заказал, достоин восхищения. Впрочем, осознав недюжинные способности противника, Тони лишь укрепился в своем стремлении к победе и стал планировать маневры с поразительной изобретательностью.

Они громили склады и угоняли грузовики, как одиночные, так и целыми колоннами. Запугивали и сгоняли с места хозяев винокурен, снабжавших сырьем северную группировку, нескольких даже пристрелили в назидание. Переманивали на свою сторону держателей салунов, суля расправу за непокорность и защиту за повиновение. Убили с полдесятка лучших стрелков Бруно, а остальным пригрозили той же участью, если не уберутся из города. Раз за разом грабили игорные дома, а когда те ставили стальные двери с глазком, как в распивочных, подрывали их. Короче говоря, досаждали конкуренту всеми способами, доступными лихому изобретательному вождю мощной организации.

Кампания весело набирала обороты, и Тони распорядился привести к нему Бенни Пелузо, бывшего помощника Бруно. Не так давно Бенни захватили и заставили говорить, и нынешними успехами они во многом были обязаны его сведениям.

Приземистый мордоворот, явившийся под конвоем тех самых двух стрелков, что некогда его похитили, выглядел угрюмым и порядком напуганным.

– Что ж, Бенни, – начал Тони. – Все то, что мы у тебя выудили, оказалось правдой. Вот деньжата, как я обещал. – Он швырнул через стол конверт. – Эти двое отправят тебя поездом на Запад и защитят по пути на вокзал от людей Бруно.

Мелкий гангстер, под страхом пыток и за деньги настучавший на своих дружков, схватил конверт и, алчно пересчитав пятнадцать тысячных купюр, благодарно улыбнулся Тони. В бандитской среде найти врага или даже друга, который без особой необходимости держит слово, было настоящим праздником.

– Спасибище! – поблагодарил Бенни. – Боялся, что наколешь.

– Я всегда выполняю обещания, – ответил Тони, невольно тронутый искренней благодарностью недавнего врага. – Ну, бывай!

Стрелки Тони увели Пелузо. Маленький отряд из трех человек возглавил щеголеватый Майк Ринальдо. Через час он вернулся, причем довольно подавленным.

– Паршивые новости, шеф. По пути на станцию нас вытеснила на обочину другая машина. Не успели мы вынуть стволы, как парочка каких-то бандюг пришила Бенни. Мы выскочили из автомобиля и дали деру, чтобы не встречаться с копами. Небось в банде Бруно прознали, что Бенни у нас, и стали его подкарауливать.

– Ладно, – устало вздохнул Тони. – Значит, копы и газеты обвинят в убийстве меня. Для них он все еще наш враг… Проследи за тем, чтобы нам вернули машину.

После ухода лощеного Ринальдо глава группировки еще какое-то время раздумывал над его отчетом. Умудренный в психологии своих людей, он сильно подозревал, что Ринальдо с помощниками сами убили Пелузо ради пятнадцати тысяч. Впрочем, припирать их к стенке не имело смысла. Прямые подозрения все равно падали на людей Бруно, которые не простили бы Пелузо в любом случае. Так или иначе, он был трусом и предателем, а Тони свою часть сделки выполнил. По правде говоря, когда требуются характер и стойкость духа, мало кто не сломается.

Отчасти подозрения подтвердились, когда на следующей неделе Ринальдо приехал на новой дорогой машине.

Тони вновь с прежним рвением сосредоточился на кампании против банды с Северной стороны. Не сдаваясь под натиском врагов, Ловкач Бруно отчаянно отбивался, пуская в ход всю мощь дерзкого изворотливого ума и слаженной организации. Такой беспросветный ужас еще не царил в мирное время на Американском континенте. Газеты начали вопить о правах граждан и опасности, которой подвергаются имущество и жизнь ни в чем не повинных обывателей.

– Да пошли они! – однажды вечером вспылил Тони, обращаясь к Джейн. – Неужто не знают, что мы воюем только с бандитами? Ни я, ни мои ребята пальцем не тронули неповинных обывателей – только уродов, на которых мы охотимся. Да и другие группировки, насколько мне известно, такие же. Мы кидаем «ананасы», только если знаем, что именно творится за дверью. Просто тем честным гражданам, у кого есть недвижимость, нечего пускать к себе всякую шваль. И не надо ля-ля, мол, мы понятия не имели, что у нас там происходит. Если человек рискует, чтобы сорвать побольше аренды, он ничем не лучше тех головорезов, которые ошиваются под его крышей, и получает по заслугам!

А на следующее утро Тони позвонил окружной прокурор.

– Камонте? – властно спросил знакомый голос. – Хочу с тобой сегодня увидеться. Номер «F», гостиница «Шерман». В два ровно.

– Почему не у вас в конторе? Что хотя бы случилось?

– Не важно. Будь там, и все. – Прокурор повесил трубку.

Тони ломал голову над этим приказом до половины второго. Что происходит? Может, ловушка, не идти? Хотя нет, окружной прокурор не станет участвовать в заговоре против столь известного вожака. Как бы то ни было, приглашение не к добру.

С такими мрачными и тревожными мыслями Тони отправился с телохранителями в центр города. Выйдя из машин, свита окружила его плотной стеной и провела внутрь. Они быстро погрузились в пустой лифт, забив его почти до отказа, и приказали мужчине у пульта «пошевеливаться» и доставить их к номеру «F». Тот заколебался, желая подождать еще двух-трех пассажиров, затем снова посмотрел на имеющихся и подчинился.

Как только группа вышла в коридор на последнем этаже, ее взял в оборот десяток детективов и начал методично и не слишком-то деликатно разоружать.

– Эй! Что такое? – воинственно спросил Тони.

– Скоро узнаешь, – ответил здоровенный коп. – Отдавай ствол тоже. Сегодня здесь никого не замочат.

Тони, стиснув зубы, подчинился. Одно дело случайно убить полицейского в пылу уличной перестрелки, и совсем другое – преднамеренное убийство в известной гостинице на глазах у десятка его товарищей.

Внешне Тони негодовал, однако на душе было тревожно. Его свита, присмирев, молчала, как это водится у современных гангстеров, если они безоружны, а противник превосходит числом.

Отобрав стволы у всей группы, копы провели посетителей к открытой двери дальше по коридору и, как стадо овец, загнали внутрь.

– Ждите здесь, пока за вами не придут, – сказал детектив, похожий на главного. – И чтоб сидели тихо как мыши, не то отвезем в управление и отделаем резиновыми дубинками. Держим их как раз для вашего брата.

Заперев свиту Тони, он сунул ключ в карман, оставил перед комнатой двух полицейских и подвел главаря к закрытому номеру с надписью «F». Постучался, открыл и практически втолкнул его внутрь. Хлопнула за спиной дверь, раздался скрежет ключа в замке.

Оглядев сцену, частью которой стал, Тони похолодел. За большим столом посреди роскошной гостиной сидели с полдесятка человек. Один стул пустовал – вероятно, предназначался ему. Лица были сплошь знакомы. Во главе, на отшибе, окружной прокурор, приземистый, полноватый мужчина со злобными маленькими глазками и тяжелой бульдожьей челюстью. Остальные – главы всех значимых банд города и его окрестностей, в том числе Ловкач Бруно.

– Проходи, Камонте, садись, – пролаял прокурор. – Начинаем.

Тони медленно двинулся вперед, всем своим дерзким видом выказывая хладнокровие и спокойствие, которого вовсе не ощущал. Опускаясь на стул, он неприязненно глянул в привлекательное, худое лицо Бруно, и тот, заметив его левую руку на перевязи, чуть улыбнулся. Встреча была для них первой.

– Что с рукой?

Тон и манеры Бруно отличала внешняя вежливость, но сквозь них сквозила презрительная насмешливость, от которой у его противника закипела кровь.

– Попал вчера ночью в аварию, – ответил Тони. – Но я не один пострадал, – добавил он с мрачным удовлетворением, вспомнив перевернутую машину с грузом погибших и раненых.

Улыбка Бруно мгновенно исчезла, лицо застыло, лишь глаза пылали лютой злобой. Тони знал по себе, как жаждет сейчас противник добраться до оружия.

– Довольно! – рявкнул прокурор. – Сегодня говорить буду я.

Шесть главных заправил преступного мира Чикаго, представители каждой его грани, кроме жалкого воровства, повернулись к самому влиятельному человеку в правоохранительных органах, избранному доверчивыми горожанами для защиты от тех, с кем он теперь сидел за одним столом. Все главари ему щедро платили, презирая, как всякого предателя, но втайне опасаясь его огромной власти и тех кар, что он мог на них обрушить.

– Эта война должна прекратиться! – гаркнул окружной прокурор, для большей выразительности стукнув кулаком по столу. – В газетах начинается черт знает что, да и кое-кто из крупных политиков обеспокоен. Несколько влиятельных здешних пожаловались губернатору, мол, наш город приобретает дурную славу, сюда боятся приезжать, а это вредно для бизнеса. Поговаривают даже о назначении спецпрокурора – кого-нибудь богатого, смелого и неподкупного – и следственного жюри, которое займется вопросом банд. Вы понимаете, что нам это сулит.

Руководители гангстерских группировок обеспокоенно заерзали. Они действительно понимали, что означает такое расследование: множество неприятностей и, возможно, уничтожение.

– Камонте, – продолжал окружной прокурор, свирепо глядя на Тони, – я знаю: в последних стычках, самых жестоких, виноваты вы с Бруно, да и остальные в стороне лишь потому, что недостаточно сильны для соперничества с вами. В городе хватит места всем, вы должны помириться и работать тихо, каждый довольствуясь своей долей.

– И вы думаете, что этот тип будет соблюдать перемирие? – Бруно презрительно кивнул в сторону Тони.

– Уж ты-то явно не станешь, к бабке не ходи, – вспылил Тони, злобно оскалившись.

– Не решусь, пожалуй… с тобой. Кому охота получить пулю в спину?

– Ах ты, грязный…

– Заткнитесь оба! – рявкнул прокурор. – И прислушайтесь, а нет – вышвырну из города.

– Вы потеряете хороший кусок дохода, – фыркнул Тони, еще не остывший после перепалки с Бруно.

Оскорбленный дерзким замечанием, окружной прокурор нахмурился и с ненавистью глянул на него.

– Лучше иметь мало, чем совсем ничего, – ответил он сквозь зубы. – Еще одна такая выходка, и ты первым вылетишь из города!

Тони притих, хотя в душе все кипело от ярости. Ничего, он еще отправит к праотцам всех своих врагов, возможно, и окружного прокурора. Случались вещи и почище, а тот явно нарывался.

Прокурор расстелил на столе огромную карту округа, большую часть которой занимал город. Карта уже была расчерчена красными линиями на квадраты, внутри значилось имя кого-нибудь из присутствующих.

– Вот эти территории я отвел каждому из вас, – продолжал он. – Думаю, все вы согласитесь, что я отнесся к дележке очень справедливо. Вам, крупной рыбе, конечно, отходит большая часть, но и мелким группировкам кое-что оставлено соразмерно значимости. Им ведь тоже надо как-то жить.

Бандиты уставились на карту. В глубине души они понимали, что окружной прокурор справедливо поделил территорию и в каждом районе достаточно возможностей озолотиться и занять подручных. Однако неписаный гангстерский кодекс подразумевал не только охрану своих владений, но и посягательства на чужие. Победитель забирал все.

– Вот вам копии, по одной для каждого. На них отмечены ваши участки, – продолжал окружной прокурор, раздавая свернутые в трубку карты. – Первый, кто нарушит границы, вылетит из города, кем бы он ни был. Далее: вы должны довести эту договоренность до сведения своих парней, втолковать им, где именно можно работать, и проследить за исполнением. Каждый из вас отвечает за действия подчиненных. Если не сможете удержать их в узде и заставить слушаться, значит, не годитесь в вожаки. И чтобы больше никакой стрельбы! Иначе арестую виновников за убийство, и мне плевать, кем они окажутся!.. Теперь можете идти… Камонте, ты со своими людьми – первый. И смотри не задерживайся. У меня снаружи дежурят люди; тот, кто будет слоняться поблизости в надежде отомстить, нарвется на большие неприятности.

Тони встал и осмотрел компанию за столом, одарив Бруно особенно долгим взглядом, после чего вышел из комнаты. Встреча сослужила ему одну добрую службу: он встретился с Ловкачом Бруно лицом к лицу и теперь точно знал, как выглядит враг. Его можно будет с уверенностью опознать даже издалека, что совсем нелишне для точной ночной стрельбы.

Глава 19

На какое-то время, почти на четыре месяца, воцарилось спокойствие.

Бандиты зарабатывали деньги и воздерживались от убийств. Затем среди них начало нарастать беспокойство, как бывает с людьми действия, долгое время не находящими себе применения. Первыми ласточками возврата к прежней враждебности стали мелкие публичные драки между рядовыми членами преступных группировок, обычно кончавшиеся разбитыми носами. Затем к этим невинным развлечениям добавилась случайная поножовщина, а потом, наконец, и перестрелка-другая. Сгущалась атмосфера настороженного ожидания и тревожных предчувствий.

Тони чуял, куда ветер дует. Ему тоже надоело бездействие, да и затянувшееся затишье настораживало. Враги были способны на бесконечный мир не больше, чем он сам и его приверженцы. Вопрос заключался в том, кто нанесет первый удар.

В число различных владений банды входил ряд игорных заведений. Одно из них, на втором этаже, находилось в самом сердце города. Вокруг, несмотря на центральное положение, совершенно не было розничных магазинов, только оптовые для парикмахерских и тому подобного, куда покупатели почти не заглядывали. Пешеходы на здешних тротуарах появлялись редко.

Тони навещал тот игорный клуб почти каждый день и не пытался это скрывать. Однажды он вышел перед ним из авто и остановился, поджидая свиту, как вдруг тишину разорвало неровное «тра-та-та» пулемета. Два телохранителя свалились под смертоносным градом свинца, остальные спрятались за парой машин, на которых приехали, и лихорадочно осматривались в поиске нападавших. Сам Тони нырнул в проем у двери, ведущей к его клубу на втором этаже, но успел почувствовать несколько болезненных ударов по телу. Враги стреляли с убийственной меткостью, ничего не скажешь, просто он надел бронежилет.

В относительной безопасности узкого прохода к лестнице Тони обернулся. Пистолет был в руке, готовый вершить расправу. Двое телохранителей стреляли по окнам маленькой гостиницы напротив, но злобный стрекот пулемета уже замолк. Вероятно, враги сбежали, отчаянно пытаясь исчезнуть до того, как приедет полиция. Тони знал: его людям нужно последовать их примеру, чтобы избежать ареста и серьезных обвинений. Перестрелку средь бела дня на одной из центральных улиц будет не так-то просто уладить с властями.

Шагнув к двери, Тони осмотрел окна гостиницы быстрым, но цепким взглядом. Ничего подозрительного.

– Хватит! – бросил он. – По машинам, живо! Сматываемся!

Тони прыгнул в один из седанов. Остальные устроились рядом или сели в другой, и два мощных автомобиля с ревом сорвались с места. Чуть было не сбив регулировщика, неистово засвистевшего вслед, они устремились вперед, к дому и безопасности. Глаза Тони сверкали холодной смертоносной яростью, но внутри он ликовал. Снова война!

– Стреляли с третьего этажа, босс, – сообщил запыхавшийся телохранитель. – Мы точно видели двоих. Один был с «томпсоном», другой – с револьвером.

Ручной пулемет Томпсона стал излюбленным оружием гангстеров. Эта безжалостная машина смерти весом всего четыре с лишним килограмма и удобная в обращении, как винтовка, выплевывала больше десятка пуль в секунду.

Добравшись до штаб-квартиры, Тони тут же поднялся к себе в кабинет и, позвонив окружному прокурору, чуть ли не радостно сообщил:

– В меня только что стреляли с третьего этажа гостиницы «Виктор».

– Знаю. Как раз получил молнию из Детективного бюро.

– Наверняка кто-то из ребят Бруно. Что собираетесь с ними делать?

– То, что обещал на недавней встрече. Арестуем сегодня сколько сможем, допросим, а наутро отдадим под суд.

Звучит неплохо, подумал Тони, но все это ерунда. Скорее всего, настоящие виновники сбежали, а из остальных слова не вытянешь. Более того, они сами небось узнают о перестрелке только из газет или после ареста, а люди окружного прокурора смогут обвинить их разве что в незаконном ношении оружия. Облава и последующая шумиха будут лишь красивым жестом в расчете на репортеров и публику. Впрочем, подобная облава – прекрасная возможность, которую грех упускать.

Он вызвал с десяток своих лучших и самых надежных людей и битый час вдалбливал им детали намеченной дерзкой операции, подобных которой преступный мир города еще не видел.

Вечерние газеты – всегда более сенсационные, чем утренние, – подняли вокруг дневной перестрелки много шума, отведя под нее значительное место и снабдив крупными заголовками. Часть материала весьма заинтересовала Тони. Обыскивая гостиницу после атаки, полиция нашла на третьем этаже, в номере с окнами на улицу, пулемет Томпсона, автоматический пистолет и мертвого мужчину с полудюжиной пулевых ран в теле. Позднее он был опознан как… Стив Либати!

– Вот же ж… – зло выдохнул Тони. – Скурвился, выходит? А кто-то из наших его пришил. Или подельник пальнул в спину, чтобы не заложил ненароком. Что ж, во всяком случае, предатель получил по заслугам.

Некоторое время Тони обдумывал новость с разных сторон. То, что один из нападавших оказался его бывшим помощником, привнесло в картину недавних событий новое обстоятельство. Разумеется, существовала вероятность, что покушение – личная попытка Стива отомстить. Впрочем, вряд ли. Ему бы не хватило мозгов. Нет, все спланировал коварный Ловкач Бруно, а Либати просто таскал для него каштаны из огня. Возможно, после того как Тони выгнал Стива из банды, тот присоединился к северной группировке, и она приняла его ради ценных сведений и благодаря нескрываемой ненависти к бывшему боссу.

Утренние газеты, хоть и проявили больше сдержанности касательно всего дела, сообщали в новостях о вчерашней облаве, самой крупной за много лет. В ходе ее полиция схватила большую часть печально известной северной банды, включая самого Ловкача Бруно, и утром им предстояло по различным обвинениям отправиться под суд.

В половине десятого Тони погрузил дюжину тщательно отобранных стрелков в два больших седана и отправился на маленькую войну, запланированную накануне. Менее чем в квартале от полицейского суда, перед которым предстояло предстать членам северной группировки, он приказал водителям остановиться и ждать, не глуша двигатель, после чего остальные рассредоточились вдоль улицы. Оставшись с шофером, Тони смотрел, как его люди занимают места, и холодно улыбался в приятном предвкушении. Когда появится Ловкач и его приверженцы – а это неизбежно, – их ждет потрясающий сюрприз. И, разумеется, из суда они выйдут безоружными. Похоже, ряды северной группировки этим утром сильно поредеют.

Внезапно двустворчатые двери полицейского участка, над которым располагался суд, распахнулись, и поток копов в штатском и форме хлынул к людям Тони.

– Твою мать! – выругался он. – Легавые заметили наших. Жми на газ!

Большая машина, взревев, сорвалась с места и скрылась за углом, правда, успев словить две пули.

– Останови! – велел Тони, и машина резко затормозила. – Давай свою пушку!

До участка было всего ничего, хоть они и скрылись из виду.

Шофер быстро передал Тони револьвер, и тот невозмутимо выкинул его в канализационный люк, оказавшийся открытым так кстати. Следом он отправил собственный большой пистолет, а второй, миниатюрный, переложил из жилетного кармана в носок. Когда из-за угла, как того и следовало ожидать, показались двое запыхавшихся полицейских, Тони спокойно стоял возле машины.

– Вам что-то от меня нужно? – нахмурившись, осведомился он.

– Можно сказать и так, – ответил полицейский, пытаясь отдышаться. – Как удачно, что лейтенант Грейди выглянул из окна и опознал нескольких твоих головорезов, не то у нас на руках оказалась бы целая улица трупов.

– Лейтенайт Грейди? – милейшим тоном переспросил Тони. – Надобно его запомнить.

– Чихать я хотел, что ты запомнишь! Значит, так, подонки, вы оба задержаны!

– Ордер есть?

– Не-а, он нам и не нужен.

– В чем нас обвиняют?

– Незаконное ношение оружия.

– Но у меня нет оружия.

– Да ты что? – скептично воскликнул здоровяк-детектив. – Хм-м. Резину, значит, тянем? Эй, Джим! Держи обоих на мушке, а я пока их обыщу.

Он быстро и тщательно обшарил Тони, но, конечно, не стал ощупывать ниже колен. Затем, явно озадаченный, выволок из машины шофера и, столь же тщетно обыскав, с нескрываемым недоумением воззрился на обоих. Где же их оружие? И тут его осенило, как это порой бывает с необычно умными полицейскими.

– Дошло! – с внезапным воодушевлением воскликнул он. – Ты бросил пушки на пол или спрятал где-то в машине. Старый трюк, ваш брат его любит.

Детектив двинулся к автомобилю с таким видом, словно собирается разнести его на части. Собственно, он и пытался это сделать, насколько мог без инструментов и взрывчатки, только не нашел ничего неположенного.

– Видишь? – улыбнулся Тони. – Я говорил правду. Мы просто выехали прокатиться. Не люблю, когда в меня ни с того ни с сего стреляют во время прогулки. – Он вынул две пятидесятидолларовые банкноты и вручил по одной изумленным детективам. – Ладно, ребята, купите себе сигар и забудьте, что вообще меня видели. А я никому не расскажу, как вы сегодня сели в калошу.

Он забрался в автомобиль и уехал, а через три квартала вынул из носка маленький пистолет и на всякий случай переложил его в карман пиджака.

– Ну и ну, босс! Ловко вы придумали! – восхищенно воскликнул шофер.

– Будь копы такими же умными, как мы, хрен бы у нас что вышло, – глубокомысленно ответил Тони.

Из своего кабинета в штаб-квартире Тони позвонил капитану Флэнегану.

– Это Тони Камонте! Слыхал, на Лоренс-авеню взяли несколько моих ребят.

– Да, сам только что об этом узнал.

– Как насчет их освобождения из кутузки? Должна же быть мне какая-то польза с того, что отстегиваю тебе каждый месяц.

– Извини, Тони, тут я ни хрена не могу. Будь они здесь, в бюро, другое дело, но сейчас мое вмешательство всех очень удивит. Еще какой пронырливый репортеришка пронюхает и давай стараться. Я прослежу, чтобы им не пришили ничего серьезней незаконного ношения оружия. Советую послать туда адвоката.

Тони позвонил одному из своих опытных юристов и попросил представлять интересы подручных во время слушания, после чего предался мстительным мыслям. Один план не удался, но в следующий раз провала быть не должно!

Глава 20

Однажды утром Тони по почте пришло необычное письмо – украшенное витиеватым тиснением приглашение на открытие казино «Вудленд», нового придорожного ресторана и игорного заведения за пределами Чикаго, вне юрисдикции его властей, но не настолько далеко, чтобы отпугнуть городскую публику. Также в приглашении сообщалось, что в честь открытия будет дан бал-маскарад, куда допустят лишь с карточкой, приложенной к письму.

Тони не знал, что такое бал-маскарад, и не испытывал ни малейшего желания выяснять. Его привлекло иное. Как это часто бывает с богатыми, но не привечаемыми в свете людьми, Тони тянуло на подобные изысканные сборища с почти необоримой силой. Конечно, он понимал, что таких приглашений разосланы сотни, и все же оно приятно щекотало самолюбие. Все-таки попасть на открытие мог далеко не каждый.

Какое-то время он тешился мыслью, что становится в родном городе влиятельным человеком. Затем напомнила о себе привычка подозревать всех и вся, взращенная горьким опытом и подпитанная собственной природной хитростью. Уж не кроется ли за этим приглашением некий коварный план? Допустим, попытка загнать в ловушку? Тони присмотрелся к тисненой карточке из конверта. Ничего необычного. Тем не менее мимолетная иллюзия о признании в обществе уже развеялась, на смену ей пришла врожденная осторожность. В такое местечко явится половина городских гангстеров, хотя бы из спортивного интереса. Неужели его считают настолько недалеким, что надеются завлечь подобной уловкой? В порыве злости он скомкал приглашение и швырнул в мусорную корзину.

Через несколько минут у локтя зазвонил телефон.

– Милый, ты не мог бы заглянуть домой на минутку? – раздался в трубке голос Джейн. – У меня для тебя кое-что очень важное.

– Говори.

– Не могу. Мало ли… вдруг какой-нибудь длинноносый тип – коп или еще кто – прослушивает телефон?

– А до вечера твоя новость не подождет?

– Да. Наверное, подождет, – с сомнением в голосе ответила Джейн. – Просто мне хотелось бы увидеться сейчас.

– Ладно, – буркнул Тони.

Он вызвал охрану и поехал домой. Приказал людям дожидаться снаружи и со смутной тревогой поспешил в свою роскошную квартиру. Однако Джейн выглядела счастливой и улыбалась.

– Милый! – радостно воскликнула она. – Я нашла место, где мы сможем подобраться к Бруно… Завтра вечером глава северных собирается на открытие нового казино «Вудленд». Вот он, наш шанс!

Глаза Тони сузились.

– Откуда узнала?

– Только не спрашивай, пожалуйста. Несколько неловко признаваться, как я получила сведения… главное, получила! Нам представилась шикарная возможность убрать Бруно. Он не станет искать неприятности в таком месте, да и охраны много не возьмет… может, даже один заявится. В любом случае там маскарад, все нарядятся в костюмы и спрячут лица под масками, так что никто не будет знать, где мы.

– Да? И как мы тогда поймем, где они?

– Справимся как-нибудь.

– Ладно, посмотрим.

Тони вернулся к себе в штаб-квартиру и, выудив из мусорной корзины столь нужное для дела приглашение, думал о нем весь остаток дня. Что-то подсказывало: «не стоит», однако искушение убить самого Бруно пересилило. Тони решил рискнуть.

Следующим утром он с четырьмя телохранителями съездил посмотреть маскарадную одежду, но ничего не взял. Хотел скрыть будущую личину от костюмера, поскольку опасался, что о ней узнают враги, и прекрасно сознавал, как сильно зависит от анонимности его собственная безопасность. Зато после полудня отправил подручного за нарядом Генриха Восьмого, выбранным за объемный бархатный верх, где удобно прятать оружие, и накладную бороду, которая прекрасно скроет шрам на левой щеке.

Они с Джейн, из которой получилась очаровательная Джульетта, выехали в десять с небольшим, взяв в качестве охраны четверых опытных и бесстрашных стрелков. Двое, благодаря невысокому росту и стройности, смогли нарядиться женщинами, и сторонний наблюдатель решил бы, что перед ним три прелестные пары. Еще раньше Тони поручил одному из своих снять на вечер седан, чтобы ни номерными знаками, ни лицензией не выдать себя бдительному врагу. Автомобиль был меньше и не таким дорогим, как тот, на котором Тони обычно ездил, но очень быстрым – об этом подручные позаботились.

За сотню метров до места Тони остановился, и все надели маски. Затем подъехал к новому казино и поставил машину передом к дороге. Он немного волновался, что на такую большую компанию у них всего одно приглашение, однако швейцар в маске и богатом костюме стражника турецкого гарема с радушным поклоном пригласил всех внутрь. Насколько того обрадовал их приезд, они даже не подозревали. Дело в том, что Джейн кое-что не выяснила, а Тони не предусмотрел. Заведение принадлежало Бруно, и лишь на одной карточке Тони было вытеснено в левом нижнем углу «азартные игры». Благодаря этому их опознали сразу на входе. Таким образом, они стали главными почетными гостями, хоть о том и не догадывались.

Казино «Вудленд» было необычно просторным и шикарным для заведения подобного рода. Львиную долю первого этажа занимал большой обеденный зал, отделанный в стиле кабаре с танцплощадкой посередине. На помосте у стены джазовый оркестр играл заводные танцевальные мелодии, вокруг с подносами еды и напитков сновали официанты. Ничего не подозревая, Тони и его спутники под убийственными взглядами дюжины пар глаз мимоходом осмотрели толпу и поднялись наверх.

На втором этаже, поделенном на множество залов, посетителей ждали все мыслимые способы испытать свою удачу против мастерства распорядителей игры. Ставили помногу. Тони рассеянно подошел к рулетке и, как часто бывает с теми, кого не заботят ни выигрыш, ни проигрыш, выиграл за полчаса больше двух тысяч долларов. Крупье в надежде на реванш уговаривал его продолжать, но Тони, покачав головой, повел спутников прочь.

Народу прибавилось, веселье било ключом. Несмотря на шум и гам, Тони и его сообщники с удовольствием влились бы в компанию, если бы не их смертоносная задача. Сосредоточенный и молчаливый, как всегда перед убийством, Тони шепнул подручным, чтобы не приближались к нему подозрительно близко, но вместе с тем смотрели в оба. Трижды или четырежды он станцевал с Джейн невдалеке от них, а затем отвел ее в сторону.

– Покрутись тут немного. Попробуй выяснить, здесь ли Бруно, и если «да», то какой у него костюм.

Джейн кивнула и медленно пошла прочь. Тони внимательно осматривал веселую толпу, время от времени подсознательно отмечая особенно красивых женщин. Эх, знать бы, кем нарядился Бруно!.. И вдруг его взгляд наткнулся на самую царственную фигуру в зале: высокую стройную даму, облаченную в дорогое белое платье с длинным шлейфом. Завершала образ корона, искрящаяся множеством бриллиантов.

Впервые Тони заметил женщину, когда она шла по залу, и его потрясла царственная грация ее движений. Она несла себя как настоящая королева и кого-то смутно напоминала. Тони не сомневался, что где-то уже эту походку видел, причем при не самых приятных обстоятельствах.

Упорно пытаясь вспомнить, он пристально следил за дамой и обнаружил, что ей много внимания уделяет высокий, хорошо сложенный мужчина в плаще, наряженный Сатаной. Незнакомец двигался с проворством, которое свидетельствовало о тренированности тела и живости ума.

Наконец дама поплыла от своего спутника в красном к Тони. Оказавшись напротив, окинула его взглядом. Глаза из-под маски загадочно сверкали, словно приглашая. Потом двинулась прочь, оглянулась в дверях и переступила порог. Слова не требовались: зовет за собой на широкую веранду.

Тони дернулся было следом, загоревшись погоней, и тут же вспомнил, где видел эту походку. Кэтрин Мертон, девушка Бруно, что проникла к нему в кабинет под видом журналистки.

Так вот что с ней за Сатана! Костюм для Ловкача в самый раз. Под таким плащом можно спрятать целый арсенал. Значит, опознали – непонятно как, но опознали. А девка выманивает на веранду, где можно пришить, не подвергая опасности остальных посетителей. Умно, спору нет, только шиш у них что получится.

Тони бросился наверх и осторожно выглянул в окно. Перед зданием медленно прохаживались четыре или пять фигур в костюмах и масках… и дьявол в плаще с ними! Задумали убить, все верно.

Тони быстро спустился и, не выказывая торопливости, собрал своих людей.

– Выведи Джейн и посади в машину, – приказал он одному из стрелков, одетых женщиной. – Будь готов вывезти нас отсюда в любую минуту. Остальные пойдут со мной.

Тони знал, что Джейн и ее спутник неинтересны убийцам. Охота шла на него самого. Он повел трех стрелков к кухне, справа от которой располагалась барная стойка из красного дерева, где теснились жаждущие промочить горло. С кухни определенно должен быть еще один вход. А вот и он, дверь нараспашку. Не успел удивленный шеф-повар и его помощники возразить, как Тони через кухню вывел своих людей в ночь. Быстро, но тихо они прокрались вперед, и Тони осторожно выглянул из-за угла здания. Убийцы все еще бродили у входа; фигура в белом поглядывала с крыльца в фойе, явно не понимая, почему он не появляется.

– Видите тех балбесов? – хриплым шепотом спросил Тони. – Это Ловкач Бруно и члены его банды, поджидают нас. Но мы их обставим. Позаботьтесь-ка об остальных, а я беру на себя дьявола.

Тони не спеша поднял массивный пистолет и тщательно прицелился. Недрогнувшим пальцем нажал на спуск, и оружие со вспышкой громыхнуло. Тони возликовал, увидев, как фигура в красном, пошатнувшись, оседает на землю, но еще четыре раза с выверенной точностью выстрелил в нее. Подручные тоже вели огонь. Все вокруг полнилось вспышками и рявканьем револьверов. Противники отбивались. При первом залпе они упали на землю, превратившись в куда более трудные мишени, и теперь отвечали яростной пальбой. Тони и его люди слышали, как рядом свистят пули. Сначала в линии вражеской обороны громыхало четыре обозленных револьвера, затем три… два… один. И, наконец, заглохли все.

– Уходим! – прокричал Тони и побежал к машине, ожидавшей в десятке шагов.

Они попрыгали в нее и умчались.

– Поддай газу! – приказал Тони.

Он знал, что внутри придорожного ресторана еще полно вражеских стрелков, и не желал ввязываться в бой без нужды. Оглянувшись, Тони успел увидеть, как фигура в белом осела на пол и через двустворчатую дверь к ней хлынули люди.

– Ну и ну! Нам редкостно подфартило! – воскликнул Тони на пути в штаб-квартиру. – Не вспомни я походку той красотки, пришили бы самого, как пить дать. Меня чуть было не переиграли! Эй! – Внезапно он сердито повернулся к Джейн. – Колись, что ты утаила?

– Не понимаю…

– Черта с два не понимаешь! – рявкнул он. – Можно подумать, ты не знала, что все это подстава!

– Не мели чепухи!

– Тогда как ты пронюхала, что Бруно там будет?

– Кэтрин, его подружка, сказала.

– Кто?! Черт, как ты сумела ее разговорить?

– Она… моя сестра.

– Бог ты мой! Я что, все это время приходился своему злейшему врагу кем-то вроде свояка? Ну и дела! И угораздило же меня вляпаться в семейную историю!

– Мы с Кэт вчера встретились. Я думала, что выуживаю у нее тайны, заставляю рассказать то, что она не хочет, – напряженно продолжала Джейн, выглядевшая крайне возбужденной, на грани слез. – Но, похоже, я лишь угодила в ловушку, которую она помогала раскинуть своему дружку.

– Ладно, все обошлось, – великодушно ответил Тони. – Так или иначе, а Ловкача мы достали.

Загадочную и внезапную гибель Ловкача Бруно город обсуждал несколько дней. На его пышные похороны явились окружной прокурор, начальник полиции, одиннадцать судей и около двухсот машин, загруженных политиками и прочей швалью. Тони послал венок за двести долларов и счел его лучшим капиталовложением в своей жизни. Сожалел он лишь о том, что повод не случился раньше.

Глава 21

Без особых событий прошел год. Власть Тони, больше никем не оспариваемая, ширилась и в конце концов начала надоедать даже ему самому. Деньги текли рекой, доходы превзошли самые смелые ожидания. О нем постоянно говорили и писали, но почти не видели на людях. Он стал живой легендой, символом успеха в криминальном мире.

В прессе внимание Тони привлекли два обстоятельства, касавшиеся его семьи. Отец скончался, а брата повысили до лейтенанта детективов. На первое Тони откликнулся тем, что через одного из доверенных адвокатов сообщил матери о смерти некого загадочного родственника с Запада и после этого выплачивал ей по тысяче долларов в месяц якобы из наследства покойного. На второе – продолжительным, громким и ироничным смехом. От различных надежных источников он слышал, что братец не брезгует взятками и юбочник еще тот, хоть имеет жену и ребенка. Тони усмехнулся, представив шумиху, которая поднимется, если станет известно, что лейтенант детективов Бен Гуарино и знаменитый гангстерский главарь «Лицо со шрамом» – братья.

Тони с Джейн еще были вместе, но ссорились все чаще. Приходилось то и дело менять жилье, едва владельцы роскошных многоквартирных домов, где они любили селиться, выясняли их подлинные личности. Впрочем, Тони с Джейн наслаждались самым лучшим, размахивая пачками денег на зависть чопорным снобам-аристократам. Окружающий мир пока вполне устраивал Тони. Добиться успеха несложно, если не привередничать в средствах достижения цели. Мудрость подсказывала, что и другие миллионеры поняли эту нехитрую истину еще в начале своего жизненного пути.

Однако от бездействия стало скучно. Тони расширял свое дело и осматривался по сторонам, ища новые, незавоеванные миры. Поговаривали, что в Нью-Йорке и на Восточном побережье для вымогательства и торговли спиртным просто рай. Конечно, там хватало своих бандитов, но они не привыкли к безжалостным методам Среднего Запада. Столкнувшись с пулеметами и гранатами, восточные неженки удивились бы, как никогда в жизни.

Примерно в то же время пошли весьма правдоподобные слухи, что восточные гангстеры алчно поглядывают на Запад. Якобы печально известный Фрэнки Уэлс, самый жестокий из бандитских главарей Востока, замышляет военную кампанию в здешних краях и намерен бороться с местными гангстерами их же методами и оружием. Когда помощники пришли к Тони с этими историями, тот лишь презрительно рассмеялся. Он слишком могуществен, слишком хорошо известен даже в Нью-Йорке, и ни один главарь не осмелится посягнуть на его влияние и богатство. Тем не менее, после того как на горизонте замаячила очередная жаркая схватка, его глазам вернулся былой блеск. Пусть только сунутся, он им покажет! Не просто удержит свое, но и захватит чужие владения, чьи бы они ни были и где бы ни находились.

Тони не верил во вторжение с Востока, пока одним прекрасным вечером, спокойно поглощая ужин в обеденном зале на первом этаже гостиницы, которая служила его банде штаб-квартирой, не услышал внезапный звон разбитого стекла и злобное «тра-та-та» пулемета, вырвавшие его из мыслей, полных самолюбования. Он нырнул под стол и вытащил пистолет. Пулемет на улице продолжал грозно стрекотать, откалывая все новые куски от витринного стекла на фасаде. Над головой злобно свистели пули. Затем пулеметы смолкли, и взревел мотор мощной машины. По чью душу только что приходили, было ясно как день. Спрячься он под стол секундой позже, и отлично пошитый костюм вспороли бы десятка два пуль. Отметины в стене позади места, где он сидел, были тому подтверждением.

Внезапно вспомнилось, как северная группировка таким же образом напугала Джонни Лово, заставив покинуть город. Ладно, кто бы теперь ни пустил этот трюк в ход, скоро узнает, что Тони Шрам не боится ничего. Хотят войны – получат войну. Он с радостью проследит за тем, чтобы мало им не показалось.

Весь остаток вечера неизвестные враги доказывали, что не шутят. Разгромили самый крупный склад Тони и убили двух подручных, ехавших в седане, которым обычно пользовался он сам. Обстановка накалялась. Тони улыбался в предвкушении.

Стремительно войдя в вестибюль гостиницы на следующий вечер после инспекции нескольких аванпостов своей организации, Тони увидел, как в лифт зашли двое: Майк Ринальдо, его лучший стрелок, и девушка. От мимолетного взгляда на ее лицо сквозь закрывавшиеся двери лифта у Тони округлились глаза и перехватило дыхание. Неужели это…

Он повернулся к группке подручных, бездельничавших неподалеку.

– Та девушка, которая только что поднялась с Майком… – холодно начал он. – Кто-нибудь ее знает?

– Ну, таких сладких милашек у нас здесь давно не бывало. Как же ее звать? Дай-ка вспомнить… Вроде бы Рози Гуарино.

– Твою мать! – хрипло выдохнул Тони.

– Что такое, шеф?

– Н-ничего, – побелев, ответил Тони.

Мысли неистово скакали в голове, словно карабкаясь на отвесный склон. Рози, его младшая сестра Рози, которая так образцово справлялась с ролью хозяйки дома, пока мать работала в магазине. Наверное, Рози сейчас года двадцать три, а он все думал о ней как о красивом шестнадцатилетнем ребенке. И вот она здесь, в сомнительной гостинице, наверху с Майком Ринальдо, прожженным сердцеедом и лучшим стрелком в городе. Его сестра… Нет, ни за что! Если ей самой не хватает мозгов, кто-то другой должен…

Слегка нетвердой походкой, с остекленевшим взглядом, он подошел к конторке портье. Вот-вот должно было случиться нечто куда более кошмарное, чем все виденное им на полях сражений во Франции.

– Какой номер ты дал Майку Ринальдо?

– Шестьсот двенадцать, – ответил клерк. – Но с парнем поднялась дама. Может, стоит сначала позвонить?

– Спасибо. Я… позвоню ему попозже.

Тони вошел в лифт, который уже успел спуститься.

– На шестой, – глухо попросил он и слегка покачнулся от внезапного рывка: кабина пришла в движение.

Ему доводилось убивать ради денег, из мести, похоти и по куче других причин, но никогда из благородных побуждений. Сестра. Наверху. В его гостинице. С его подручным. Конечно, Майк – один из самых метких и безжалостных стрелков в городе. Исход непредсказуем. Ринальдо не терпел вмешательства в свои любовные дела. Однако смотреть в лицо смерти Тони доводилось и раньше, и он всегда выходил победителем. Рано или поздно поражение неизбежно: удача не может сопутствовать вечно. Что бы его ни ждало, он не станет прятаться!

Дверь лифта с лязгом открылась, и Тони вышел в коридор, опустив руку в оттопыренный боковой карман пиджака.

Глава 22

В яростном напряжении Шрам Камонте неторопливо шел по коридору, приглядываясь к латунным цифрам на дверях. Пальцы мертвой хваткой сжимали холодную рукоять тяжелого автоматического пистолета.

Вот и шестьсот двенадцатый. Он остановился, собираясь, как разъяренный зверь перед прыжком. Многоопытная правая рука с беззвучным непринужденным проворством смертоносной змеи вынула оружие и опустилась вдоль тела.

Левой он тихо дернул дверную ручку. Заперто.

Злобно оскалившись, Тони яростно забарабанил кулаком по отполированной древесине. Тишина. Затем:

– Чего надо? – сердито рявкнул голос изнутри.

– Открывай! – Тони инстинктивно отступил в сторону, чтобы его не было видно, если дверь распахнется.

– Пошел вон! Оставь меня в покое! Я занят.

Лицо главаря побагровело от ярости, частое дыхание с хрипом вырывалось из груди.

– Это Тони Камонте, твой босс! – процедил он в зазор между дверью и косяком. – Хочу тебя срочно увидеть. Если не откроешь, пошлю за ключом и все равно войду.

Он отодвинулся и крепче стиснул рукоять пистолета. Изнутри донеслись шум и женское хихиканье. Услышав, как в замке поворачивается ключ, Тони грязно выругался под нос.

Дверь распахнулась.

– Эй, шеф, какая муха вас укусила? – раздраженно спросил голос Майка Ринальдо.

А затем появился и его обладатель, без пиджака и жилета, в рубашке с расстегнутым воротничком. Красивое смуглое лицо раскраснелось, черные блестящие волосы взъерошены. Один его вид, учитывая обстоятельства, стал искрой для уже готового пороха, подталкивая Тони к убийству.

Удивленный и злой, Майк повернулся к своему работодателю.

Правая рука Тони взметнулась, смертоносный черный ствол пистолета нацелился чуть выше блестящей золотой пряжки на ремне стрелка.

– Ах ты мразь! На этот раз ты выбрал не ту даму! – проревел Тони.

Две пары глаз, холодных, жестких и непроницаемых, схлестнулись взглядами. Затем глаза Майка расширились – он вдруг понял, что смотрит в лицо смерти. Его правая рука метнулась к бедру, но шансов уже не было – Тони не дал ни единого. При иных обстоятельствах он с радостью встретился бы с Майком на равных, но сейчас могущественный гангстерский глава не осмеливался рисковать. Из-за девушки он должен был действовать наверняка. Как говорится у бандитов, Майку пришлось получить свое.

Грянули выстрелы. Потрясенно открыв рот, Майк тупо смотрел на своего убийцу через пелену голубоватого дыма. Затем ошеломленно провел дрожащей рукой по внезапно посеревшему лицу и со сдавленным вздохом резко осел на пол. На его еще недавно белоснежной рубашке появилось с полдесятка красных пятен. Тони с интересом смотрел, как из них постепенно образуется одно большое и продолжает расти.

С губ его сорвался истерический смех. Затем до сознания дошло, что девушка в комнате кричит дурным голосом. Вопли подействовали на Тони, как ведро холодной воды. Ногой он отодвинул тело от порога и вошел. Красивая смуглянка в шелковом розовом пеньюаре визжала как резаная, комкая в руках снятое платье.

При виде Тони ее глаза округлились от ужаса. Попятившись, она подняла руку, словно для защиты. Мгновение бандитский главарь смотрел на Рози с мучительной горечью, чувствуя себя так, будто поджаривается на медленном огне. Сестра! Ну и встреча! Хорошо, хоть не узнала.

– Заткнись! – гаркнул он. – Одевайся и вон отсюда, пока не приехали копы.

– Ты его убил! – простонала Рози. – Тварь! Ты убил его!

Горькая ирония происходящего глубоко уязвила Тони. Спас сестру от хищнических поползновений своего подручного, а она осыпает его бранью! Хотелось заключить ее в объятия, утешить, все объяснить, предостеречь на будущее… Он не осмелился. Мать убило бы известие, что ее сын теперь печально известный Тони Камонте. Нет, семья считала его мертвым, и таким он должен был для них оставаться.

– Заткнись! – приказал Тони уже злее. – И вон отсюда!

Судорожно рыдая, Рози натянула платье, надела шляпку и плащ. Тони взял сестру за руку, но та вырвалась и поспешила к двери. Там перед ее полным ужаса взглядом предстала окровавленная груда, которая некогда была Майком. Пошатнувшись, девушка с душераздирающим криком упала на бездыханное тело и принялась неистово целовать мертвенно-бледное лицо.

Тони был на грани срыва. Грубо подняв сестру, он толкнул ее к лифту.

– Вон! Держись отсюда подальше. И рот на замке держи!

Бледная как смерть Рози посмотрела на него огромными от ужаса глазами.

– Надеюсь, тебя повесят! – выпалила она и рванула прочь, задыхаясь от рыданий.

Миновала закрытую дверь лифта и бросилась вниз по лестнице. Стремительный цокот каблучков и сдавленные всхлипы постепенно стихали. Вернувшись в номер, Тони уставился на труп.

– Прости, Майк, – тихо сказал он, как будто неподвижное тело на полу могло его услышать. – У меня не было выбора.

Тони вошел в спальню и позвонил по телефону:

– Майк только что умер, – отрешенно сообщил он портье. – Улажу все чуть позже. Передай парням, чтобы молчали насчет имени его дамы как рыбы. Мало ли, сунут нос легавые. Того, кто проболтается, урою.

Он бросил трубку, и ее резкий стук развеял туман, что заволакивал сознание с тех пор, как бандит в вестибюле опознал новую девушку Майка. Что ж, она все равно ушла. В случае чего, чиста. Мать сегодняшнее убило бы, но ей незачем знать правду. Какое счастье, что большинству известно так мало.

Тони подошел к двери и вновь уставился на тело. Зажмурившись, он отшвырнул пистолет.

Убивая, Шрам обычно испытывал нервную дрожь, бодрящее ликование от того, что перехитрил и победил врагов, которые с радостью сами отобрали бы у него жизнь. Однако сейчас ничего подобного не было. Все казалось нереальным, он дрожал и чувствовал себя очень усталым, будто внезапно состарился. Прожил целый век и еще чуть-чуть. На самом деле прошло не больше четверти часа.

Он медленно поплелся наверх к себе в кабинет. Опустившись в кресло, облокотился на рабочий стол из лакированного орехового дерева и уронил голову на руки.

Тони не знал, сколько просидел в такой позе. Очнулся он, только заметив, что его просторный кабинет заполняется людьми. Флэнеган с пистолетом в руке ядовито ухмылялся уголками жестокого рта.

– Ну, сдается, на этот раз мы тебя поймали на горяченьком, – довольно произнес он. – Убийство Майка Ринальдо из-за бабы.

Тони сел прямо, глаза, полыхнув, оглядели толпу полицейских. Кто же его сдал?

– Не дергайся! – грозно рявкнул Флэнеган, почувствовав, что главарь банды внезапно оживился. – Ты едешь с нами к окружному прокурору. Лапы давай!

Раздался звон металла, вперед вышел еще один детектив с наручниками. При виде их Тони брезгливо скривился и снова глянул на Флэнегана, обретая обычную непокорную гордость.

– Сам носи свои браслеты! Я вам не какой-нибудь дешевый домушник и пойду куда надо, только сперва позвоню адвокату. Пусть присмотрит за соблюдением моих прав.

Он потянулся к телефону, однако один из полицейских выхватил его из-под носа. С полдюжины других окружили Тони. Вид у них был определенно угрожающий, а Флэнеган прицелился из револьвера ему в грудь.

– Конечно, пойдешь! – со странным ликованием воскликнул шеф детективов. – И браслеты наденешь. Мы не собираемся рисковать. Не часто нам выпадает возможность прищучить такую большую шишку, – саркастически ухмыльнулся он. – Никому ты звонить не будешь, пока не увидим окружного прокурора.

– Слушай, Флэнеган, по-моему, я заслужил всевозможные послабления. За те бабки, что я тебе плачу…

– Не понимаю, о чем ты, Тони, – тут же солгал шеф детективов. – В любом случае я слыхал, что ты стал довольно прижимист, с тех пор как вошел в силу.

Да, подобрав под себя торговлю нелегальной выпивкой и некоторые другие источники преступного дохода в большом городе, Тони урезал расходы на свою защиту. Не имело смысла сорить деньгами без нужды. Раз не осталось других банд, к которым может переметнуться власть, хватит с нее и меньшего.

Не слишком церемонясь, полицейские надели на него наручники и препроводили вниз. В вестибюль стянулись гангстеры и с изумленной ненавистью смотрели на конвоиров. Понимание, что подчиненные видели, как полицейские выводят их хозяина, будто какого-то мелкого воришку, злило и удручало его куда больше предстоящих трудностей.

Тони торопливо затолкали в одну из трех больших патрульных машин, что доставили детективов из бюро и поджидали у обочины под охраной полицейских, вооруженных ручными пулеметами. Со стороны казалось, будто вся эта толпа совершает нечто столь же дерзкое, как похищение Наполеона из гущи его войск.

Три больших автомобиля мчались по центру города, воем сирен расчищая себе путь и привлекая внимание прохожих. Тони с непроницаемым видом хранил молчание, но в душе клокотала ярость. Кто же его сдал? Откуда копы столь быстро узнали о смерти Майка, как поняли, кого брать? Такое чувство, что кто-то увидел возможность ему насолить и воспользовался ею, не теряя времени. Но кто? Что ж, в любом случае им это так просто с рук не сойдет. Виновнику крышка!

На втором этаже мрачного здания суда по уголовным делам их уже поджидал Моран, первый помощник окружного прокурора – высокий худощавый мужчина с циничной усмешкой и голубыми глазами-льдинками за очками в роговой оправе. При виде его Тони презрительно хмыкнул. Бесспорно, Моран был хорошим обвинителем, даже самым лучшим, но помимо этого собирал подати для своего начальника. От Тони к нему перекочевали уже тысячи долларов.

– Ну, Камонте, что скажешь в свое оправдание? – спросил он.

– Ничего… здесь ничего. Ты, наверное, считаешь меня тупицей.

– Ну да.

Лицо Тони вспыхнуло, руки сжались в кулаки, загремев цепью наручников.

– Моран, нам нужно поговорить наедине, – понизив голос, процедил он.

Тот окинул его взглядом и, вынув револьвер, положил его на стол поближе к руке.

– Эй, ребята, вы бы не могли подождать снаружи? – обратился он к толпе детективов. – Я позову вас, когда понадобитесь.

Полицейские удалились.

– Одно неверное движение, Камонте, – холодно предупредил Моран, смерив бандитского главаря убийственным взглядом, – и я пристрелю тебя как собаку.

– Охотно верю, уж ты такой шанс не упустишь, – с горечью ответил Тони.

– Такой ход сберег бы государству средства. Не пришлось бы тратиться на то, чтобы тебя осудить и повесить.

Тони язвительно рассмеялся:

– Не мели чепухи! Вам не удастся вынести мне приговор!

– Вот как? Увидишь, на что мы способны. Точнее, я. Шеф собирается поручить твое дело мне.

– Где он?

– Дома, естественно. Не настолько ты важная птица, чтобы мы ради твоего допроса вытаскивали его из постели среди ночи.

– М-да? Казалось бы, я вполне себе важная птица, каждый месяц отваливаю ему жирный куш. Да и тебе через меня деньги капают. Если со мной что-то случится, моя банда развалится, и краник перекроется.

– На место твоей банды придут две или три новые, и каждая с радостью будет отстегивать столько же. Конкуренция – основа торговли, – с мрачным юмором хмыкнул Моран.

– Я мог бы платить больше, – осторожно предложил Тони.

– Мог бы, но сейчас нам это неинтересно. Три-четыре банды в городе куда удобнее для политиков, чем одна. Тем более что ты никогда не выказывал стремления нам содействовать. Нет, Камонте, мы получили возможность свергнуть тебя с трона и не намерены ее упускать.

Лицо Тони окаменело, глаза полыхнули.

– Знаешь, – холодно произнес он с таким смертоубийственным ядом в голосе, что помощник окружного прокурора поежился, – если суд состоится, ты и твой босс очень пожалеете еще до его окончания.

– Это что, угроза? – рыкнул Моран.

– Нет, просто пытаюсь не дать вам выставить себя на посмешище.

– О нас не волнуйся! – язвительно хохотнув, ответил Моран. – Одних показаний девушки…

– Какой девушки? – напрягся Тони.

– Ну этой, Рози Гуарино. Той самой, из-за которой ты убил Майка. Именно она обратилась в полицию и вызвалась против тебя свидетельствовать. Ох уж эти женщины! Вечно губят вашего брата. Наверное, ты не знал, что они с Майком тайно поженились в Краун-Пойнте на прошлой неделе.

Так вот оно что! Полиция решила, что он убил Майка из ревности. Неудивительно, что Флэнеган смотрел с таким презрением. А Рози и Майк были женаты. Боже правый! Прикончил парня ни за что… Кто бы мог подумать, при его-то прошлом?

Ошеломленного Тони увели в камеру. Внезапно навалилась усталость, мысли путались.

Глава 23

Процесс, на котором Тони Камонте, знаменитый бандитский главарь, ранее считавшийся неподвластным закону, судился по обвинению в убийстве, стал самым громким делом года. Других новостей как раз было мало, и газеты, восприняв его как манну небесную, посвящали процессу первые полосы. Мнение общественности относительно того, виновен или нет Тони, разделилось.

Одна часть населения призывала проклятия на его голову и со вздохом облегчения пророчила ему виселицу. Другая, столь же многочисленная, благодаря газетам годами следившая за его дерзкими подвигами, успела проникнуться восхищением перед человеком, который сумел подняться от слуги до короля. Такие люди в открытую симпатизировали ему и надеялись на оправдательный приговор.

Для самого Тони это время стало тяжким, мучительным испытанием, но не из-за страха наказания. Он жил в постоянном ужасе, что раскроется его истинная личность.

Обвинителем по делу назначили Морана, с ним работал один из младших помощников окружного прокурора. Оба всеми силами ратовали за повешение. Защита Тони состояла из двух самых блистательных в городе адвокатов по уголовным делам, один из которых также был некогда помощником окружного прокурора. Уже выплаченного им гонорара хватило бы на безбедную жизнь в течение двух-трех лет.

Разумеется, главным свидетелем обвинения выступала Рози, но лишь потому, что Тони позволил. Адвокаты передавали ему различные предложения от подручных. Те хотели вывести ее из дела, напугав так, чтобы убралась из города, или разгромив дом и магазин Гуарино. Был план похитить ее и даже хладнокровно пристрелить из окна соседнего здания, как только она встанет за свидетельскую трибуну.

Однако Тони решительно наложил вето на все эти предложения, чем вызвал возмущенное недоумение своих адвокатов и подчиненных. Конечно, он мог бы мигом остановить Рози, сознавшись в родстве, однако то, что о нем станет известно, страшило его сильнее виселицы. Зато он согласился на подкуп. Ей предложили пятьдесят тысяч за то, чтобы она незаметно уехала из города и не возвращалась до тех пор, пока дело не завершится оправдательным приговором и забудется. Рози отвергла взятку с презрением и тут же рассказала о ней газетчикам, снабдив тех очередным громким заголовком. Тони втайне гордился сестрой. В их жилах бесспорно текла одна кровь.

В тот день, когда Рози давала показания, в суд явилась вся семья. Тони украдкой поглядывал на них со своего места на скамье перед судьей. Все они были хорошо одеты, выглядели здоровыми и счастливыми.

Тони ощутил радостное удовлетворение. Что ни говори, а его неправедные деньги пошли родным на пользу; щедрая ежемесячная рента, которой он втайне обеспечил свою семью через адвоката, позволила им наслаждаться недоступными прежде благами. Мать, степенного вида вдова в блестящей шубке и шляпке из Парижа, пристально посмотрела на Тони, словно узнав. Его сердце на мгновение ухнуло вниз, но он успокоил себя тем, что зрители видят только левую половину лица со шрамом, поскольку он нарочно сел под таким углом. Вскоре пытливый взгляд матери сменился презрительным, и Тони облегченно вздохнул. В тот миг он чувствовал себя таким, каким, наверное, был в глазах остальных: плохим мальчишкой, который так и не повзрослел. Бледный и дрожащий, он вновь сосредоточился на свидетельской трибуне.

Рози давала показания с горделивым вызовом, бросая на Тони убийственные взгляды. Обвинение, конечно, не упомянуло, что убитый был лихим малым, а Тони запретил своим адвокатам использовать это при защите. Отказался еще больше марать память покойного мужа сестры. Покончив с первоначальным допросом свидетельницы, суд предоставил слово адвокатам Тони.

– Находился ли мистер Ринальдо полностью в вашем поле зрения между открытием двери и моментом, когда вы услышали выстрелы и он упал? – приступил к перекрестному допросу адвокат.

– Да.

– Разве вы не видели, как он внезапно потянулся к правому бедру?

– Видела.

– И это произошло до того, как вы услышали выстрелы?

– Да.

– Значит, на самом деле вы не видели, как обвиняемый застрелил Ринальдо?

– Нет, но…

– У меня все, – бросил адвокат.

Отвернувшись, он чуть заметно улыбнулся от внезапного оживления за столом обвинителей. Тех явно озадачил его крайне краткий допрос основной свидетельницы.

Рози, очевидно, поняла, что допустила промах, повредивший позиции обвинения. Оставшись в свидетельском кресле, она пыталась изменить свои показания. Однако служитель суда ее вывел.

В зале присутствовали и другие зрители, интересные для Тони. Например, его подружка Джейн Конли. О ней были наслышаны и в преступном мире, и в полиции, но воочию Оружейницу мало кто видел. Поведение Джейн его несколько удивило: за все время в камере так и не пришла навестить.

Одетая по последней моде, она, бесспорно, была самой сногсшибательной женщиной в зале и сидела с таким видом, словно вовсе не знакома с обвиняемым.

Тони не понравилась ее отстраненность. Он искал причину, способную объяснить враждебность Джейн, и такая причина нашлась. Их связь держалась в строжайшей тайне, и было лучше это так и оставить. Чем меньше известно о личной жизни человека его положения, тем меньше козырей у врагов.

Бен Гуарино, брат, постоянно присутствовал в зале суда, с интересом следя за ходом процесса. Перемены в его внешности несколько удивляли. Бен набрал вес, лицо раздобрело. Он достиг высот, и это начало на нем сказываться.

В последний день слушаний Тони увидел, что брат сидит возле Джейн в первом ряду. Время от времени они перешептывались и даже обменялись улыбкой. Ревность и ярость захлестнули бандитского главаря потоком расплавленного металла, глаза его зловеще вспыхнули, но, сделав над собой усилие, он снова сосредоточился на процессе. Развязка стремительно приближалась.

В заключительной речи перед судом Моран и его помощник лезли из кожи вон, склоняя двенадцать присяжных к приговору о предумышленном убийстве. Оба словесно бичевали Тони, осыпая всеми уничижительными эпитетами и грязными намеками, на какие только способен умный законник. Лишь колоссальным усилием воли глава банды усидел в кресле. Его смуглое лицо налилось кровью, сильные руки впились в подлокотники до белизны в костяшках, пальцам хотелось вцепиться в горло двум лицемерам. Они клеймили Тони презрением, называя неисправимой угрозой для человечества, хотя оба купили автомобили за его счет.

Впрочем, он успокоился, как только в игру включились адвокаты. Их остроумно-язвительные шпильки в сторону обвинения пару раз даже вызвали у него легкую улыбку. Защита представила дело очень простым, показала, что доводы противника смешны и бездоказательны. Она заявила, что обвинительный приговор станет чудовищной ошибкой правосудия и даже создаст в анналах штата позорный прецедент. Однако ужасные муки совести за осуждение невиновного, которые красочно расписывали адвокаты, тревожили присяжных куда меньше, чем присутствие десятка лучших стрелков Тони. Эти смуглые, хорошо одетые парни мрачно разглядывали их жесткими, холодными глазами, сидя в двух первых рядах зрителей.

Судье заплатили десять тысяч долларов, чтобы склонил присяжных на сторону Тони, и тот, насколько осмелился, отработал мзду. Всего через четырнадцать минут жюри вынесло вердикт: «Невиновен». Все понимали, что выбор определили десять угрюмых молчунов в зале. Случалось, гангстеры мстили за обвинительный приговор: стреляли в присяжных, взрывали их дома, похищали детей. Закон, охрана правопорядка и долг – все это прекрасно, но в бомбе и пуле нет ничего привлекательного. К тому же закон печально славен вялой защитой своих сторонников после того, как нужда в них отпадает.

Тони пожал руку каждому присяжному. Некоторые из них разволновались, будто встретились с самим президентом. На следующий день все они получили по ящику неразбавленного виски.

Тони поболтал с адвокатами, ожидая, чтобы разошлись зрители, и покинул зал суда свободным человеком, однако полным глубоких обид, которые нуждались в отмщении.

У двери поджидал лейтенант Бен Гуарино.

– Ты еще свое получишь! – злобно прохрипел он. – Не считай себя таким уж воротилой.

Тони поспешил мимо, не подав виду, что услышал. В коридоре его встретили телохранители. Привычно окружив, они сопроводили босса к большому седану с пуленепробиваемыми стеклами. Улицу успела заполонить толпа и теперь наблюдала с почтительного расстояния. То, как зеваки оживились и вытягивали шеи, глядя вслед, удовлетворило бы самую прославленную знаменитость.

С полдюжины газетчиков шумно требовали интервью, бесчисленные фотографы лихорадочно щелкали затворами камер. Будучи чуть ниже среднего роста, Тони намеренно отобрал в свою охрану самых высоких людей в банде. Обычно они защищали его от пуль честолюбивых убийц, а теперь столь же успешно скрыли от назойливых объективов. И все же он удостоил репортеров небольшой речи.

– Я покончил с криминалом, ребята. У меня полно денег, хватит. Джонни Лово правильно сделал, что бросил. Займусь теперь недвижимостью.

Он сел в седан, и кортеж из трех машин умчался прочь. Тони Камонде снова был королем.

Глава 24

Через полчаса Тони вошел в свою роскошную квартиру на Лейк-Шор-Драйв. Чувствовал он себя не слишком уверенно, и холодный вопросительный взгляд, которым окинула его Джейн Конли, совсем не ободрял.

– Черт, ну и устал же я! – вздохнул он.

Так оно и было. Напряжение последних дней отняло немало сил.

– Послушай, Тони, – с нотками раздражения в голосе начала Джейн, – кто тебе эта девушка?

– Какая девушка?

– Рози, из-за которой ты Майка убил.

– Никто.

– Думаешь, я поверю? – насмешливо фыркнула Джейн. – Зачем бы тебе тогда ради нее убирать Майка?

– Это не ради нее. Причина в другом.

– Не вешай мне лапшу на уши. До того вечера вы с Майком были не разлей вода. Ребята говорят, ты аж позеленел, когда их вдвоем увидел, и сразу поднялся к нему. А через пять минут Майка не стало.

– Да ты никак спятила! Я… я никогда ее прежде не видел. Разве она стукнула бы легавым, если бы что-то для меня значила?

– Чувства женщины могут измениться.

– Как и чувства мужчины, – с намеком прищурился он.

– Да? Ладно, шишка на ровном месте, на мой счет не волнуйся. В этом мире полно тех, кто будет счастлив меня заполучить.

– Не спорю, но тратить на тебя, как я, мало кому по силам. Со своими деньгами я могу выбрать любую, не забывай!

– Тогда почему не выбрал? – разозлилась она.

– Не до того было, – высокомерно ответил Тони. – Но, возможно, вскоре я стану менее занятым… Кстати, раз уж пошел такой разговор, я заметил, как ты в суде любезничала с тем лейтенантом.

– С каким лейтенантом?

– А что, там были и другие? Меня бы не удивило. Правда, я заметил только Бена Гуарино, брата той девушки.

– О, так ты, получается, знаешь всю семью?

– Заткнись! – внезапно рявкнул он и угрожающе двинулся на нее. – Я сыт по горло твоими дерзостями!

С минуту они испепеляли друг друга взглядами, стиснув зубы и сжав кулаки.

– Зачем нам с тобой ссориться, детка? Мы уже столько вместе, – наконец устало вздохнул Тони. – Клянусь богом, у меня ничего не было с той девушкой. А сейчас мне предстоят важные дела.

– Например?

– Проучить Флэнегана с Мораном, черт бы побрал этих мерзких двурушников! Сколько я им платил! Что стоило Флэнегану звякнуть мне тем вечером и дать уйти? Но нет, явился собственной персоной и упек в камеру. Даже надел браслеты, будто я какая-нибудь дешевка, мелкий воришка! А Моран, подлый ирландец…

С поднаторевшего в угрозах языка Тони посыпались обещания вперемежку с бранью.

– Он и его начальничек окружной прокурор! Знали ведь, что дело шито белыми нитками, да и смерть Майка пошла обществу только на пользу. Нет бы о ней забыть! А они? Так и рыли носом землю, только бы меня вздернуть. Конечно, тогда они доили бы кучу мелких группировок, а не меня одного. Я им платил, а что в благодарность? Решили растоптать, как только увидели возможность. Ну все: они заплатят и заплатят сполна!

Тони обрисовал план мести тем, кто его предал. Раздоры оказались позабыты, но трещина между ним и Джейн расширилась. Брошенное зерно сомнения почти невозможно искоренить, и явись малейший повод, оно с устрашающей скоростью вырастает в убежденность.

Подчиненные встретили возвращение босса странным молчанием и мрачными улыбками. Что-то было не так, но что?

Вскоре это выяснилось. Через несколько минут с полдесятка самых уважаемых в банде людей поднялись к нему в кабинет на верхнем этаже гостиницы. Один из них, Финаро, парень с квадратным подбородком и жестким взглядом, шумно прокашлявшись, начал:

– Шеф, мы тут прочли в газетах, что вы собираетесь завязать и податься в недвижимость. Это болтовня или как?

– Я еще не решил, – холодно ответил Тони. – У меня достаточно денег, чтобы все бросить и просто наслаждаться жизнью.

– Оно понятно, шеф, но кто вам помог сколотить состояние? Мы все приложили к этому руку. Ваш долг позаботиться, чтобы дела шли своим чередом и мы могли зарабатывать свой кусок. Мы поддержали вас в поганейшие времена, и теперь, когда тишь да гладь, вы должны поддержать нас. Если вы уйдете, банда распадется. И где мы окажемся? Вы не можете нас просто бросить на произвол судьбы.

Финаро закончил, и остальные согласно закивали. Хоть он высказался вполне уважительно, во взгляде сквозила сталь. Вначале от такой непочтительности глаза Тони полыхнули гневом, подмывало грубо выставить подчиненных за дверь, однако здравый смысл все же взял верх. В том, как они держались, чувствовалась угроза.

Тони вдруг осознал, что, выстраивая и укрепляя свою организацию, которая теперь правит преступным миром одного из больших городов, создал монстра Франкенштейна, и тот, руководствуясь заложенными принципами, чувствует себя вправе уничтожить хозяина в случае попытки дезертировать. Он отчетливо понял, что эти люди верны, лишь пока его изворотливый ум находит им занятия, способные обеспечить красивую жизнь. Потеряешь для них ценность – без колебаний обернутся против тебя самого, и ты превратишься в мишень для пуль тех самых наемных убийц, которых сейчас можешь отправить к своим врагам. Уйти никогда не удастся: ему попросту не позволят.

– Забудьте, ребята. – Он попытался придать голосу непринужденность. – Я сказал это для копов. Продолжаем как обычно.

И Тони без промедления взялся за месть тем, кто его предал.

В течение пяти суток за капитаном Флэнеганом следили денно и нощно. Затем, получив донесения соглядатаев, главарь банды еще двое суток разрабатывал план. Наконец все было готово.

Однажды в одиннадцать вечера Тони велел отвезти себя к шикарному многоквартирному дому, где жил вместе с Джейн. Угостил швейцара в форме сигарой и чуть-чуть поболтал о погоде. Величавому лифтеру средних лет дал вторую сигару и, якобы сомневаясь в своих часах, спросил время. Так сам приезд и его время отпечатались в памяти обоих служащих.

Квартира Тони находилась на третьем этаже, и в конце коридора была пожарная лестница. Он скрытно вышел через застекленную дверь и, затворив ее за собой, быстро, но тихо спустился на землю.

Обувь на каучуковой подошве не издавала ни звука. Стремительно миновав темный переулок, Тони сел в мощный автомобиль, поджидавший его на пустынной улице. Тот плавно тронулся с места, как и еще два: один спереди, другой сзади.

На тихом углу в глубине Северной стороны все три машины приостановились. Затем одна спокойно проехала дальше по обсаженной деревьями улице с жилыми домами к следующему углу. Еще одна медленно двинулась вперед и посреди квартала остановилась напротив кирпичного здания в два этажа, в окнах которого еще ярко горел свет. Четверо пассажиров припали к полу, чтобы машина казалась пустой. Задние окна были опущены, и раскрасневшиеся, напряженные лица четверки обдувал прохладный ночной воздух.

Немного выждав, Тони подтолкнул одного из спутников. Тот трижды пронзительно дунул в полицейский свисток. Почти сразу на следующем углу раздались два выстрела. Дверь дома напротив резко распахнулась, и с револьвером в руке на улицу выскочил крупный мужчина. Флэнеган!

С того же угла донесся еще один выстрел. Флэнеган сбежал по ступенькам, спеша на помощь. Медленно подняв грозный черный ствол пулемета, Тони опер его на дверцу, тщательно прицелился и с мрачной усмешкой нажал на курок. Смертоносный стрекот оружия оглушил его и спутников, и Флэнеган осел на землю, изрешеченный по крайней мере четырьмя десятками пуль.

Машины с ревом умчались прочь.

Тони отправился спать ликуя. Он вернулся тем же путем и был уверен, что его никто не видел. Когда полицейские начнут допрашивать обслугу дома, те двое в искреннем неведении станут свидетельствовать в его пользу.

Флэнегана больше нет. Давние счеты сведены. Теперь очередь Морана!

Глава 25

Утренние газеты потрясли Тони.

В пространном интервью о дерзком убийстве Флэнегана комиссар полиции сказал, что, по его мнению, для борьбы с современными гангстерами нужна молодежь, и объявил о повышении лейтенанта Бена Гуарино до капитана и главы Детективного бюро. В своем выступлении новоиспеченный капитан заявил, что считает ночные события делом рук Тони Камонте и его банды, и пообещал выжить Тони из города или застрелить при попытке к бегству.

Сначала Тони рассмеялся, потом нахмурился. Неприятно сознавать, что собственный брат прилюдно поклялся сжить тебя со свету. Черт! Вмешательство семьи в дела начинало выводить из себя. Тони стиснул зубы, глаза недобро сверкнули. Если доведется схлестнуться не на жизнь, а на смерть, Бен будет для него всего лишь очередным легавым.

Тем вечером Тони спустился на ужин в ресторане гостиницы весьма довольный собой. Шелестя накрахмаленной белой формой, к нему подошла официантка. Он сделал заказ, не поднимая глаз, но когда девушка подавала суп, внимание привлек ее прекрасный маникюр. С рук взгляд скользнул по фигуре, совершенство которой вынудило его подняться выше. И вдруг Тони едва не вскочил. Девушка была его сестрой Рози.

– Ты! – воскликнул он.

– Да, – не дыша, прошептала она. – Я надеялась, вы не заметите. После смерти Майка мне было нужно чем-то себя занять, а ничего другого не нашлось.

Не успел он ответить или задать еще вопрос, как она испарилась. Тони зачерпнул суп и вдруг задумался. Зачем Рози работать? Той ежемесячной суммы, что через адвокатов от него получали родные, более чем хватало на роскошную жизнь для всей семьи.

Что же привело сюда сестру? Нет, в самом деле: может, она здесь, чтобы отомстить? Он посмотрел на суп, темные глаза подозрительно сверкнули. Жидкость как жидкость – ничего особенного. Тайком выплеснув воду из стакана на пол, он налил вместо нее немного супа. Затем встал и, пряча стакан, прошел к двери, что вела в вестибюль гостиницы.

– Меня вызвали к телефону, – с деланой улыбкой пояснил он, проходя мимо Рози. – Вернусь через минуту.

В вестибюле глава группировки передал стакан одному из своих людей.

– Срочно отнеси его в аптеку напротив. Пусть сделают анализ. Я подожду здесь.

В мыслях творилась неразбериха, но результат он знал еще до того, как вернулся запыхавшийся подручный. Яда в супе хватало, чтобы свалить не только человека – быка!

Тони прошел в обеденный зал. Его лицо застыло непроницаемой маской, где единственным признаком жизни оставались глаза. Ну и смелая! Это же надо – устроиться на работу к нему в гостиницу, чтобы получить возможность поквитаться, взыскать плату за смерть Майка, чего не сумел сделать закон. Боже! В их жилах бесспорно течет одна кровь.

Тони встал у столика, и девушка подошла. Только пылающие щеки противоречили напускной холодности.

– Вы ведь заканчиваете в семь? – спокойно осведомился он.

– Да. А что?

– Мне надо подняться к себе по делам. Как освободитесь, принесите, пожалуйста, ко мне в кабинет остатки ужина. Это на верхнем этаже. На чаевые не поскуплюсь, – добавил он, попытавшись улыбнуться. – К тому же я все равно хотел с вами переговорить.

Тони вернулся в кабинет. Интересно, Рози придет по собственной воле или ее притащит стрелок, которому он велел не спускать с нее глаз, чтобы не сбежала? Лучше бы явилась сама.

Рози пришла уже переодетой в красивый уличный костюм. В руках у нее был большой поднос с несколькими тарелками под крышкой, который она поставила на стол.

– В этих блюдах тоже есть яд? – мрачно посмотрел на нее Тони.

Она так сильно вздрогнула, что чуть не выронила поднос.

– Н-не понимаю… – Ее глаза стали огромными от ужаса.

– Яда в вашем супе хватило бы на дюжину человек, – вкрадчиво продолжал он. – У нас на кухне его подсыпать не принято. Так что это, вероятно, ваша работа.

– Да! – с неожиданным вызовом выпалила она. – Я любила Майка, а ты его убил. Ты оставил закон ни с чем, и я решила, что со мной этот номер не пройдет. Вот и устроилась сюда, чтобы к тебе подобраться. Что будешь делать?

Внезапная прямота сестры на мгновение ошеломила Тони. Рози так напоминала его самого!

– Пока не решил, – наконец признался он. – Следовало бы свозить тебя на «прогулку», но ты храбрая и не заслуживаешь смерти от такого удара в спину. Ты хоть понимаешь, во что влипла?

– Да, я все время сознавала, как сильно рискую. Но Майка больше нет, так что какая разница?

– Майк был бандитом, – оборвал ее Тони. – Наемным убийцей и головорезом. Парень лишил жизни многих и с готовностью убивал бы дальше по первому моему слову. Он знал, на что идет.

– Похоже, ты считаешь себя лучше, – съязвила девушка.

– Речь не обо мне, а о Майке. Он не был достоин любви. К тому же знай: я понятия не имел о вашем браке. Думал, он просто хочет тобой попользоваться, как множеством других раньше. Вот почему я… пришил его.

В голосе Тони проскользнула нежность; впрочем, заметив удивленный взгляд собеседницы, он спохватился и рявкнул:

– В чем дело?

– Н-н-ничего. Вдруг показалось… ты похож на человека, которого я когда-то знала.

Тони шумно вздохнул и повернулся к ней щекой со шрамом.

– Тебе будет лучше без него. Однажды скажешь спасибо. Так что живи своей жизнью и позабудь о Майке. И впредь поразборчивей выбирай парней. Негоже такой хорошей девушке якшаться с убийцами.

– Как насчет того, чтобы не лезть не в свое дело? – вспылила она, глаза влажно заблестели от подступивших слез.

– Согласен. И тебе советую то же самое. Не пытайся больше травить гангстерских главарей. Некоторым это может не понравиться. Если нужны деньги…

– Не нужны, – гордо ответила она. – У нас их достаточно.

Тони охватило удовлетворение. Конечно, его родные никогда не узнают, кому на самом деле обязаны своим благосостоянием, однако хорошо, что удалось их обеспечить.

– Тогда ладно… цыпа, – медленно проговорил он. – Просто помни: ты единственный человек, который пытался убить Тони Камонте и остался после этого жив.

Озадаченно наморщив лоб, Рози странно посмотрела на него и наконец ушла. Тони тяжело вздохнул. Ладно, с этим разобрался.

Его живой дерзкий ум тут же переключился на план, который в последнее время стал навязчивой идеей: месть чиновникам, предавшим его в час нужды, хотя им было столько заплачено. Затем Тони осознал, что за жаждой крови стоит нечто большее, чем желание выпустить пар, покарав тех, кто предал не только его, но и свой долг. Впервые за всю беспокойную жизнь его охватил порыв сделать что-то для других, подспудно он осознал, что общее благо важнее самосохранения и у нас есть обязательства перед этим миром.

Во власти новых переживаний, странных идей и убеждений, что ранее были так чужды, Тони строчил два часа кряду. Потом с мрачным удовлетворением прочел стопку листов, добавил записную книжку в черном кожаном переплете и, запечатав это все в большой конверт, вывел: «Доставить, не открывая, в «Вечерний американец» на следующий день после моей смерти». Спрятал конверт в ящик стола и запер.

Конечно, он сознавал, какая шумиха поднимется после этой посмертной публикации, но ему и не снилось, что его удивительно лаконичные и честные строки окажутся небывало убийственным обвинением в адрес американской политической системы. Тем не менее так и произошло.

Он уже не узнал, что публикация вынудила полдюжины видных людей покончить с собой и разрушила карьеру еще многим, вызвала полную смену городской и полицейской верхушки не только в его родном Чикаго, но и во множестве других городов. Став откровением для рядового избирателя, не ведавшего, что творят у него за спиной так называемые слуги народа, эта публикация оказалась самым мощным оружием в борьбе за восстановление честной, достойной доверия администрации в крупных городах.

Скажи ему кто-нибудь об этом сейчас, он бы только рассмеялся. К тому же подобный исход не вызвал бы у него особого интереса. Гражданская совесть была для Тони настолько внове, что не могла пробудиться надолго. Он опять жаждал действовать, отомстить тем, кто, по его мнению, это заслужил. Изворотливый ум набросился на задачу, которая на время стала целью жизни: убить мерзкого предателя Морана, помощника окружного прокурора.

Тишину в комнате разорвал телефонный звонок. Тони снял трубку, рявкнул «Алло!» и выслушал голос, торопливо ответивший на другом конце провода. После разговора глаза предводителя группировки радостно засверкали.

Пятью минутами позже он с четверкой самых преданных, то есть самых щедро оплачиваемых подручных укатил на мощном седане. На дальний конец Южной стороны доехали быстро, но не настолько, чтобы привлечь внимание. Здесь была вражеская территория. Обнаружат – набросится с десяток машин, полных гангстеров из разных мелких и неуемных южных группировок.

Не хотелось попасться на глаза и патрульным из Детективного бюро. Учитывая количество оружия в машине, было бы трудно найти правдоподобное объяснение тому, что они делают на вражеской территории. А если бы полицейские отказались прислушаться к «доводам разума», Тони с его людьми пришлось бы очень несладко.

Они остановились напротив салуна в темном районе. Заглушили двигатель еще за квартал и бесшумно подкатили к цели. Шофер остался за рулем, чтобы в случае нужды тут же сорваться с места. Тони с остальными натянули маски, полностью скрывшие лица, и с пулеметами в руках быстро и тихо пересекли улицу.

С оружием на изготовку они молчаливыми призраками возникли в дверях. У барной стойки стояло несколько человек, а в ее конце Моран непринужденно болтал с четверкой мужчин, выглядевших весьма неподходящей компанией для помощника окружного прокурора. Двое из них были хорошо известными бутлегерами-ирландцами из диких джунглей южных кварталов, и обоих Моран не так давно безуспешно пытался засадить за убийство.

Первым заметил незваных гостей бармен, стоявший лицом к двери. То, как он напрягся, привлекло внимание остальных. Они начали оборачиваться, чтобы проследить за его остановившимся взглядом.

– Руки в гору! – рявкнул Тони.

– Боже мой! Это же… – воскликнул Моран.

Конец предложения потонул в злобном клекоте пулемета Тони.

В мгновение ока помощник прокурора упал лицом вниз, чуть ли не разрезанный потоком свинца. Тони мрачно ухмыльнулся под маской и направил смертоносное черное дуло на двух ирландцев-бутлегеров. Любой, кто по-приятельски болтал с Мораном, несомненно, был мерзавцем и заслуживал уничтожения, тем более что об этой паре подонков и так ходила дурная слава. Глядя, как они падают, Тони чувствовал, что сделал мир лучше. К тому же штату не придется тратиться на их суд и повешение когда-нибудь в будущем.

Тони ослабил нажим на гашетку, и смертоносный грохот сменился гробовой тишиной.

– Ну че, кому-нибудь еще порцию?

Мужчины вжались в стойку и подняли дрожащие руки.

– Тогда ладно. Чтобы минут пять не высовывались, не то накормлю свинцом.

За две минуты, пока они были в салуне, шофер развернул машину, и та сердито урчала у обочины. Вся компания запрыгнула внутрь, и мощный автомобиль с ревом умчался.

Тони ликовал. Он свел счеты со всеми, кто перешел ему дорогу, кроме самого окружного прокурора. Содержание недавно запечатанного конверта должно было позаботиться и о нем… да еще как! Правда, оставались гангстеры из Нью-Йорка, которые вторглись в королевство Тони и пытались отправить его к праотцам незадолго до суда. При мысли о них глава банды нахмурился и стиснул зубы.

Глава 26

Деньги где угодно творят чудеса, а в преступном мире и подавно. Через двадцать минут после того, как Рози Гуарино покинула кабинет Тони, нанятый Джейн Конли осведомитель уже донес ей об этом по телефону. Понятия не имея о том, что произошло при встрече, он сообщил, что Тони предложил девушке деньги, и та… отказалась.

Зная Тони, Джейн чувствовала, что сможет заполнить пробелы сама. Пока же ее душила ярость. И то, что выводы были целиком и полностью ошибочными, ничуть не уменьшало злость. Пусть не думает, что ее можно надуть дважды!

В любом случае она была сыта Тони по горло. Последнее время тоска по лихой и беспечной прежней жизни в качестве оружейницы стала почти невыносимой, но Тони не разрешал рисковать собой. Пока она его подружка, ее удел сидеть дома и быть паинькой. А домашняя жизнь, даже в таком роскошном гнездышке, как у него, имеет свойство надоедать.

Как всякая красавица, Джейн всегда была окружена свитой воздыхателей и теперь скучала по их поклонению. Она чувствовала себя полностью подмятой Тони, всего лишь очередным дорогим приобретением. Его предполагаемая неверность стала просто спичкой, от которой загорелся порох.

Более двух часов Джейн раздумывала, а потом приняла решение. Вначале позвонила капитану Бену Гуарино и мило с ним поболтала, разумно предположив, что девушке вроде нее не мешает иметь в приятелях главу Детективного бюро. Затем набрала номер телефона, стоявшего в кабинете Тони.

– Сегодня вечером я был очень занят, – защищаясь, сказал он, как только услышал Джейн.

– Ну конечно, – согласилась та, и Тони не заметил яда в ее голосе.

– Знаешь, детка, с Мораном произошел несчастный случай.

– Правда? Ты при этом присутствовал?

– Да. Только что вернулся.

– Замечательная новость. Послушай, Тони, у меня есть для тебя кое-что интересное. В полночь у нью-йоркской группировки большое сборище «У Джейка». Большие шишки с Востока решили собрать всех, кому ты здесь поперек горла, и таким образом избавить себя от хлопот… не придется вызывать из Нью-Йорка армию собственных головорезов.

– Черт! Откуда узнала, детка?

– Не важно! Ты ведь мне веришь? Разве эти люди не пытались тебя убить…

– Да-да, конечно, – с готовностью подтвердил Тони. – И все они сегодня будут «У Джейка»?

– Ага. Ньюйоркцы приедут на трех или четырех темно-синих «кадиллаках» – скорее всего, с зашторенными окнами. Сейчас только половина двенадцатого, – непринужденно продолжала она, – если поторопишься, запросто подловишь их, когда будут выходить.

– Я твой должник, крошка.

Джейн медленно повесила трубку, на жестких губах играла мрачная улыбка. Если все пройдет по плану, вечерние газеты получат чудесную историю. А если нет, лежать ей среди лилий. Да ладно, какого черта! Живем только раз, так почему бы не получать удовольствия по полной?!

В штаб-квартире Тони полным ходом шли приготовления. Он быстро собрал четыре машины стрелков, дал им четкие приказы, сел с подручными в личный седан, и вся кавалькада умчалась.

«У Джейка» – так назывался большой салун и игорный дом, в основном имевший дело с публикой из преступного мира. Это душное, грязное и опасное местечко располагалось в удаленном и все еще отсталом районе почти на окраине города и как нельзя лучше подходило для гангстерских шабашей.

Остановив спутников за квартал, Тони попытался оценить положение. Перед большим зданием выстроился ряд машин, но ничего подозрительного он не заметил. И ни одного темно-синего «кадиллака», что с задернутыми шторами, что без. Вероятно, ньюйоркцы пока не приехали, до полуночи еще десять минут.

Ага, вот и они! По дороге из города приближалась вереница машин. В темноте они выглядели черными, но, возможно, их цвет темно-синий, и это, бесспорно, «кадиллаки». Никаких сомнений. Четыре штуки. Гуськом подъехали к клубу.

Сердце Тони подпрыгнуло, рука крепче сжала пулемет на коленях. Сегодняшнему маневру суждено стать величайшим в его жизни. После столь грандиозного успеха весь мир убедится, что здесь его, и только его царство, и он не потерпит вторжения посторонних, какими бы сильными те ни были у себя дома!

Тони отрывисто произнес приказы низким, напряженным голосом и отрядил человека передать их подручным в других машинах. По четыре с каждой стороны. Одна на одну! План был простым и прямолинейным. Всей колонной проехать вперед, остановиться на дороге рядом с противниками и, угостив их ливнем свинца, уничтожить, прежде чем опомнятся. Каждая из его машин сосредоточится на одной вражеской, ближайшей.

Устремившись вперед, Тони и его подручные вывернули на дорогу. Он вскинул пулемет и нажал на гашетку. Свирепое «тра-та-та» оглушило его, и все же он слышал, что из машин спутников доносится тот же звук. И вдруг в «кадиллаках» предполагаемого врага, перекрыв яростную дробь выстрелов… «Виу-виу-виу!» – пронзительно взвыли сирены.

– Черт! Это копы! – простонал Тони.

Вместо гангстеров в тех четырех автомобилях оказались детективы из бюро. Ужасная ошибка! Не то чтобы ему претило стрелять в копов, просто это было чревато последствиями. Разве что…

Разразился настоящий ад. Каждая из восьми машин извергала оружейный огонь. От шума закладывало уши. Среди людей Тони началась паника. Убийство полицейского и гангстера из враждебной группировки – две большие разницы. Увы, обратного пути не осталось. Приходилось биться насмерть.

Его шофер, слишком занятый, чтобы драться, и озабоченный не только безопасностью работодателя, но и своей, попытался сбежать. Подав мощный автомобиль вперед, он обогнул первую из гангстерских машин и пулей рванул прочь. Следом, как пришпоренная лошадь, бросился один из «кадиллаков» с патрульными.

Машины виляли, закладывали виражи, толкали одна другую. Оружейные дула в обеих плевались огнем. Двое подручных Тони потеряли сознание от ран, а еще один, весь в крови, бессвязно бредил и пытался выскочить на ходу из автомобиля. В конце концов пришлось вырубить малого кулаком. Самого Тони чудом не задело, шофера, по всей видимости, тоже. Однако патрульные висели на хвосте, как псы. И положение понемногу склонялось в их пользу.

Вне себя от ярости, Тони выбил заднее окно и беспорядочно поливал противников очередями из пулемета. Едкий дым лез в нос и рот и щипал глаза, мешая видеть. Рывки и скорость не давали точно прицелиться, но он знал, что часть выстрелов достигла цели. Только это ничего не изменило. По всей видимости, копов защищало пуленепробиваемое стекло. Тони опустил раскаленное дуло и стал метить по шинам.

Одна взорвалась с громким хлопком, перекрывшим клекот пулемета. Тяжелую машину занесло, и, перевернувшись, она свалилась в кювет. Тони довольно гоготнул. Однако его радость длилась недолго. В тот же миг перевернулась и собственная машина – шофер не вписался в поворот.

Мощный автомобиль, пропахав землю, лег на бок. Жадно хватая воздух, Тони выкарабкался из-под горы погибших и раненых. Голова кружилась. Он спрятался за машиной и опер пулемет на крыло. Из патрульного «кадиллака» выбрались двое и теперь опасливо двигались к нему. Стиснув зубы, Тони нажал на гашетку. Ничего! Пусто! Он вынул автоматический пистолет, так долго служивший ему основным средством самозащиты. Тщательно прицелился и спустил курок. Один полицейский упал. Второй, предупрежденный выстрелом, вскинул голову и поднял револьвер. Тони мог запросто его снять, однако застыл, как зачарованный; чуткие пальцы отказывались подчиняться приказам, которые пытался отдать ошеломленный мозг. Дело в том, что этот человек был его братом, капитаном Беном Гуарино, новым руководителем Детективного бюро.

Последним, что он увидел, была револьверная вспышка. Голова Тони дернулась назад от столкновения с пулей. Что ж, он всегда был готов умереть.

Двумя часами позже капитан Бен Гуарино сидел у себя в бюро, принимая восторженные поздравления от сослуживцев, и рассказывал им подробности яростной стычки, в ходе которой удалось покончить со знаменитым преступником Тони Камонте.

– Бывшая подружка Тони дала мне наводку, – самодовольно рассказывал он. – Видать, повздорила с ним и решила поквитаться. Кстати, дамочка весьма недурна собой. Мы повстречались в зале суда, где слушалось дело ее хахаля. Небось выманила у него кучу деньжищ. В общем, сегодня около половины двенадцатого она мне звякнула и сказала, что Тони со своей братвой хочет устроить в полночь «У Джейка» настоящее побоище. Я не мог упустить возможность взять его с поличным. Решил арестовать сам, позвал нескольких ребят и выехал. Мне и не снилось, что он и его бандиты на нас бросятся, едва увидят… Черт, ну и везуха, что у него пистолет заело! Этот малый был метким стрелком, я уж думал, все, лежать мне в белых тапках. По счастью, автоматические пистолеты часто заедают…

Только вот даже автоматика не может заесть, если курок не спущен.

1

Американская детская песенка о барашке, который всюду ходил за хозяйкой.

Content

Армитэдж Трэйл
Лицо со шрамом

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

1