Пенелопа Дуглас

Курок

Copyright © 2019 Penelope Douglas

© Анна Ли, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2020

От автора:

Обычно я не добавляю предисловие, но так как это третья часть серии «Ночь дьявола», мне бы хотелось предупредить читателей. «Ночь дьявола» является серией в том смысле, что каждая ее часть повествует о разных парах и охватывает новые сюжетные линии, и в то же время она превратилась в своего рода сагу. Главные персонажи играют значительную роль в каждой из книг, их объединяют общая история и тайны. Перед прочтением «Курка» рекомендуется прочитать «Испорченного», а затем «Убежище», чтобы познакомиться со всеми персонажами и сопоставить все интересные факты – тогда вам будет легче понять и увидеть полную картину.

Если вы уже ознакомились с «Испорченным» и «Убежищем», значит – вперед, приятного чтения! Если нет – бегом в книжные магазины.

Плейлист:

«37 Stitches» Drowning Pool

«And the World Was Gone» Snow Ghosts

«Bad Company» FFDP

«Beggin for Thread» Banks

«Black Magic Woman» VCTRYS

«Bloodletting (The Vampire Song)» Concrete Blonde

Cannibal Song» Ministry

«Cry Little Sister» Marilyn Manson

«Dark Paradise» Lana Del Rey

«Deathwish» Red Sun Rising

«Don’t Say a Word» Ellie Goulding

«Fear the Fever» Digital Daggers

«Girls Just Wanna Have Fun» Chromatics

«Go to Hell» KMFDM

«Go to War» Nothing More

«Hater» Korn

«Holy Water» LAUREL

«Human» Rag’n‘Bone Man

«Is Your Love Strong Enough» How to Destroy Angels

«Me Against the Devil» The Relentless

«Mouth» Bush

«My Prerogative» Bobby Brown

«Nothing Else Matters» Apocalyptica

«Plastic Heart» Nostalghia

«Season of the Witch» Donovan

«Serenity» Godsmack

«Seven Nation Army (Glitch Mob Remix)» The White Stripes

«Sleep Walk» Santo & Johnny

«S.O.S. (Anything But Love)» Apocalyptica (feat. Cristina Scabbia)

«Something Can Never Have» Nine Inch Nails

«Then He Kissed Me» The Crystals

«Voices» Motionless in White

Посвящается З. Кинг

Есть причины для того, чтобы все было так, как оно есть.

Брэм Стокер. «Дракула»

Глава 1

Уинтер

Мои пуанты скользят по деревянному полу, пока я медленно прохожу по длинному коридору, который освещают свечи, расставленные вдоль темных стен. Заламывая пальцы, осматриваюсь. Все двери вокруг заперты.

Мне не нравится этот дом. Никогда не нравился.

По крайней мере, вечеринки проходят лишь дважды в год – после летних отчетных концертов и в честь ежегодной постановки «Щелкунчика» в декабре. Мадам Делова любит балет и как покровительница моей школы считает, что «одаривает простолюдинов, изредка спускаясь со своей башни, чтобы развлечь нас, деревенщину, и впустить в свой особняк».

Ну, я однажды случайно подслушала, как это сказала моя мама.

Дом такой огромный – сомневаюсь, что мне когда-нибудь удастся осмотреть каждый его уголок. Он полон вещей, о которых люди постоянно восторженно перешептываются. Но я здесь нервничаю. При любом движении я боюсь что-нибудь сломать. К тому же тут слишком темно. Особенно сегодня, когда комнаты освещены только свечами. Думаю, Мадам хотела создать волшебную атмосферу, под стать ей самой: фарфоровую, идеальную, сюрреалистическую.

Я сжимаю губы, тихо шагаю и, решившись, зову:

– Мама?

Куда же она пропала?

Не знаю, где именно нахожусь и как вернусь на праздник, но я хочу найти маму. Я точно видела, как она поднялась наверх. Думаю, в доме есть и третий этаж, но лестницу я не нашла. Зачем ей подниматься сюда? Ведь все гости внизу.

Я крепче стискиваю зубы и все дальше ухожу от банкетного зала. Света здесь меньше, голоса и музыка затихают, тихий мрак коридора постепенно поглощает меня.

Мне нужно вернуться. Она все равно разозлится из-за того, что я пошла за ней.

– Мам? – снова зову я. Костюм и колготки, в которых я провела целый день, неприятно натирают кожу. – Мама?

– Твою мать, что с тобой такое? – кричит кто-то.

Я подскакиваю от неожиданности.

– Всем неловко рядом с тобой, – продолжает мужчина. – Ты просто стоишь на месте! Мы это уже обсуждали.

Заметив свет из приоткрытой двери, я крадусь ближе. Сомневаюсь, что мама там. Люди на нее не кричат.

И все же, вдруг она в той комнате?

– Что происходит в твоей голове? – рявкает мужчина. – Разве ты не можешь говорить? Совсем? Никогда?

Ему никто не отвечает. На кого он злится?

Прильнув к дверному проему, я заглядываю внутрь.

Поначалу не вижу ничего, кроме золота. Желтоватый свет золотой лампы отражается от позолоченного канцелярского набора. Но затем, сдвинувшись немного левее, с бешено колотящимся в груди сердцем, замечаю мужа Мадам – мистера Торренса. Он стоит у своего стола, тяжело дыша, сжав челюсти, и смотрит на кого-то.

– Господи Иисусе, – с презрением бросает мистер Торренс. – Мой сын! Наследник!.. Твой гребаный рот может хоть одно слово проронить? Тебе достаточно сказать: «Здравствуйте» и «Спасибо, что пришли». Ты не способен ответить, даже когда тебе задают простые вопросы. Что с тобой не так, черт побери?

Мой сын. Мой наследник.

Я осторожно приседаю, а потом выпрямляюсь, пытаясь разглядеть второго человека из-за двери, но ничего не вижу. У Мадам и мистера Торренса есть сын. Правда, мы с ним редко встречаемся. Он ровесник моей сестры, только учится в католической школе.

– Говори! – вновь гремит его отец.

Резко вздохнув, я непроизвольно делаю шаг, однако случайно двигаюсь вперед, а не назад, и задеваю дверь. Та со скрипом раскрывается чуть шире, и я отхожу назад.

О нет.

Я быстро разворачиваюсь, готовясь убежать, но не успеваю. Дверь открывается настежь, свет проливается в коридор, и надо мной нависает высокая тень. Кажется, я сейчас описаюсь, поэтому сжимаю бедра вместе. Медленно повернув голову, вижу мистера Торренса в темном костюме. Его хмурое лицо смягчается, он вздыхает.

– Привет, – говорит мистер Торренс, глядя на меня. Уголки его губ слегка приподнимаются.

Инстинктивно я делаю шаг назад.

– Я… я заблудилась. – Сглотнув, смотрю в его темные глаза. – Вы знаете, где моя мама? Я не могу ее найти.

Вдруг тот, кто был с ним в комнате, с силой распахивает дверь, из-за чего ручка ударяется о стену. Мальчик стремительно пролетает мимо отца, опустив голову. Черные волосы спадают ему на глаза, незатянутый галстук свисает с шеи. Он проносится, даже не взглянув на меня, и бежит вниз по лестнице.

Когда звук шагов затихает, я поворачиваюсь обратно к мистеру Торренсу.

Он улыбается, приседает на корточки, чтобы казаться со мной одного роста. Я отшатываюсь от него.

– Ты – дочь Марго, – произносит мужчина. – Уинтер, верно?

Кивнув, отвожу ногу назад, собираясь отступить еще на шаг.

В этот момент он протягивает руку и приподнимает пальцами мой подбородок.

– У тебя мамины глаза.

Нет. Никто так не считает. Я вздергиваю голову, чтобы мистер Торренс не трогал меня.

– Сколько тебе лет? – интересуется он.

Муж Мадам снова обхватывает мой подбородок, поворачивает лицо сначала влево, потом вправо, оценивающе разглядывая меня. Его глаза опускаются к моему белому леотарду и пачке, от бедер к ступням. Затем мужчина неспешно поднимает взгляд и заглядывает мне прямо в глаза, но уже не улыбается. Что-то другое появляется в его выражении, пока он пристально смотрит на меня. Не знаю, в чем именно дело, в молчании мистера Торренса, в его внушительном росте или в том, что я больше не слышу звуков празднества, однако, завершив шаг, отстраняюсь еще на несколько сантиметров.

– Мне восемь, – бормочу в ответ, потупив взгляд.

Мне не нужна его помощь, чтобы найти маму. Мне просто хочется уйти отсюда как можно скорее. Он был очень груб со своим сыном. Мои родители не идеальны, но они никогда в жизни так не кричали на меня.

– В будущем ты станешь очень красивой, – добавляет мистер Торренс едва слышно. – Как твоя мама.

После нескольких попыток я наконец-то сглатываю ком в горле.

– Когда я впервые увидел свою жену, – продолжает он, – она была в костюме, очень похожем на твой.

Мне не нужно представлять, как Мадам выглядит в сценических костюмах. По всему дому и студии развешены ее фотографии и портреты.

Еще несколько секунд мистер Торренс не двигается с места, все так же нависает надо мной, не сводя глаз. Я чувствую себя неуютно.

Наконец, он опускает руку и делает вдох, будто очнувшись от забытья.

– Беги играть, – говорит он.

Развернувшись, я бросаюсь бежать туда, откуда только что пришла. Мне приходится оглянуться через плечо еще раз, чтобы удостовериться, что мистер Торренс далеко и не преследует меня. Но он идет дальше по коридору, открывает дверь прямо перед собой и останавливается на мгновение, словно кого-то увидев. Я уже начинаю отворачиваться, когда муж Мадам отходит чуть в сторону в дверном проеме, и замечаю ее.

Мою маму.

Я прищуриваюсь и моргаю, убеждаясь, что это действительно она. Белое нарядное платье, длинные волосы такого же цвета, как мои, игривая улыбка на губах…

Последнее, что я вижу, прежде чем дверь захлопывается, – мама двигается ему навстречу. Щелчок замка эхом разносится вокруг, пока я стою в темном коридоре.

Мне следует уйти. Понятия не имею, что происходит, но думаю, что я не должна ее беспокоить. Развернувшись, сбегаю вниз по лестнице, снова пересекаю фойе, направляясь к задней части дома, где проходит вечеринка.

Дверь черного хода открывается, входит официант с подносом, и я выскальзываю на улицу, проношусь по вымощенному камнем патио сквозь море взрослых. Меня окружают звуки разговоров; люди смеются, пьют, едят, в то время как в дальнем углу справа флейтистка в светло-голубом платье и струнный квартет исполняют «Времена года» Вивальди. Это произведение хорошо мне знакомо благодаря танцам.

Официанты убирают посуду, слышится звон бокалов. Подняв глаза к темнеющему небу, вижу, как облака закрывают солнце, бросая тень на патио. Идеальное время для свечей.

Я замечаю своих подружек, тоже одетых в белое, потому что перед вечеринкой мы участвовали в отчетном концерте. Они убегают за живую изгородь, сгрудившись вместе и хихикая, во главе с моей сестрой, которая старше меня на три года. Замешкавшись всего на секунду, я иду за ними. Обежав вокруг изгороди, оказываюсь на газоне и резко останавливаюсь из-за порыва ветра, ударившего мне в лицо и всколыхнувшего ветви деревьев. По рукам бегут мурашки; я оглядываюсь назад, в сторону окон второго этажа, где только что была. Мама может пойти искать меня.

На празднике очень скучно, поэтому мои подруги пошли сюда. За особняком расстилается просторная лужайка, украшенная клумбами то тут, то там, вдали виднеются деревья и покатые холмы. Похоже на картинку из сказки.

Развернувшись, я вижу свою сестру в тесном кругу с нашими одноклассницами. Что они делают? Она бросает взгляд на меня, ухмыляется, затем что-то быстро говорит девочкам, и все пускаются врассыпную по садовому лабиринту, скрываясь за высокими кустами.

– Подождите! – кричу я. – Ари, подожди меня!

Промчавшись по небольшому склону к лабиринту, я на мгновение останавливаюсь у входа и оглядываюсь по сторонам. Тропинка просматривается всего на несколько сантиметров вперед, до первого поворота, а я не видела, куда именно они побежали. Вдруг я потеряюсь?

Качаю головой. Нет. Тут нет ничего опасного. Если бы что и было, то хозяева закрыли бы лабиринт. Верно?

Кучка детей только что вошла в него. Все в порядке.

И я вновь пускаюсь бежать. Ветер раскачивает кипарисы, серое небо и низкие тучи предвещают бурю. Волоски на моих руках встают дыбом. Свернув вправо, я теряю из виду вход и все дальше углубляюсь внутрь. С каждым вдохом легкие наполняются запахом земли. Несмотря на траву, грязь все равно попадает на мои пуанты, и я бегу неуверенно. После сегодняшней прогулки они точно придут в негодность.

Но Мадам сама настояла, чтобы мы остались в костюмах даже после представления.

Смех и вой разносятся эхом вдалеке. Я резко поднимаю голову и ускоряю шаг в направлении звука. Девчонки до сих пор где-то здесь.

Однако через минуту все затихает. Остановившись, я прислушиваюсь в попытке определить, где могут находиться моя сестра и подруги.

– Ари? – зову опять.

Но кроме меня тут никого нет.

Я нерешительно иду по тропинке и оказываюсь на зеленой площадке с большим фонтаном в центре.

Моя спальня в три раза меньше этой лужайки, окруженной высокими кипарисами. От нее отходят три разные дорожки. Это центр лабиринта?

Фонтан сложен из огромной серой чаши снизу и еще одной, чуть поменьше, сверху. Струя воды заполняет верхнюю чашу и спадает в нижнюю. Звук при этом получается такой красивый, умиротворяющий, будто громко журчит ручей.

Я шагаю вперед, опустив голову, врезаюсь в кого-то и отшатываюсь назад. Женщина поднимает руки вверх, выставив ладони вперед, и отстраняется, словно я грязная и она не хочет ко мне прикасаться.

Но улыбка смягчает удивленные глаза Мадам. Ее тело двигается с такой грацией и изяществом, как будто весь мир – театр, а она всегда на сцене.

– Привет, милая, – раздается приторный голос Мадам. – Тебе весело?

Сделав шаг назад, я опускаю глаза и киваю.

– Ты не видела моего сына? – спрашивает она. – Он любит вечеринки. Я не хочу, чтобы он все пропустил.

Он любит вечеринки? Похоже, его отец не согласится с этим.

Я собираюсь ответить «нет», но что-то вдруг привлекает мое внимание справа. Переведя взгляд и прищурившись, я всматриваюсь в темный силуэт… внутри фонтана.

Он сидит в нижней чаше, практически полностью скрытый потоками воды.

Дэймон. Их сын, которого совсем недавно отчитывали в доме.

После секундной заминки ложь сама срывается с губ:

– Нет. – Я качаю головой. – Нет, я не видела его, Мадам. Извините.

Не знаю, почему не говорю ей, что он здесь. Но, вспоминая, как отец наорал на Дэймона, думаю, что мальчик хочет, чтобы его оставили в покое.

Я не смотрю в глаза Мадам. Мне кажется, она поймет, что я солгала. Струящаяся юбка ее черного платья заканчивается на середине голени, а топ, облегающий стройное тело, украшен сверкающими стразами и жемчугом. Длинные черные волосы спадают на спину, такие же гладкие и блестящие, как поток прохладной воды.

Ни разу не слышала, чтобы моя мама хорошо отзывалась о Мадам. Правда, хоть люди ее боятся, но они очень любезны с ней. Она выглядит не старше моей няни, но у нее уже есть ребенок, которому больше лет, чем мне.

Ничего так и не сказав, женщина проскальзывает мимо меня к выходу, а я стою неподвижно еще несколько секунд, гадая, не будет ли лучше уйти вместе с ней.

Только я не ухожу.

Знаю, Дэймон, наверное, никого не хочет видеть, но меня немного огорчает его одиночество.

Я медленно иду к фонтану. Всматриваясь в потоки воды, пытаюсь разглядеть прячущегося за ней мальчика. Я вижу его черный пиджак и руки, которые он положил на колени. А его темные волосы падают на глаза и липнут к фарфоровым щекам.

Почему он сидит в фонтане?

– Дэймон? – робко произношу я. – С тобой все в порядке?

Мальчик ничего не отвечает, и даже за завесой воды я вижу, что он не двигается. Словно не услышал меня.

Прокашлявшись, повторяю громче:

– Почему ты тут сидишь? Можно мне тоже войти?

Я не собиралась этого говорить, однако меня охватило радостное волнение. Похоже, это весело, и в глубине души мне хочется утешить Дэймона.

Он поворачивает голову, смотрит в сторону, но затем отворачивается обратно.

Присмотревшись, я замечаю что-то красное. У него кровь на руке. Дэймон поранился?

Может, ему нужен лейкопластырь? Мне всегда хочется, чтобы мама была рядом и помогла наклеить пластырь, если поцарапаюсь.

– Я иногда вижу тебя в соборе. Ты ни разу не вкушал хлеб, да? – спрашиваю у него. – Когда весь ряд отправляется на причастие, ты остаешься сидеть на скамье. Совсем один.

Дэймон не двигается за водяной завесой. Точно как в церкви. Он остается на месте, пока остальные прихожане проходят вперед по нефу, хотя ему по возрасту уже позволено участвовать. Помню, он проходил подготовку к первому причастию в одной группе с моей сестрой.

Нервно ерзая, я говорю:

– У меня тоже скоро состоится первое причастие. То есть должно состояться. Сначала нужно исповедаться, а мне эта часть не нравится.

Может, Дэймон по той же причине пропускает церемонию Мессы. Без исповеди нельзя вкушать хлеб и вино. Если он не меньше моего ненавидит исповедоваться, то, вероятно, вообще пропускает весь обряд.

Я пытаюсь увидеть его глаза сквозь воду. Брызги попадают на мою кожу и костюм, волоски на руках встают дыбом. Мне тоже хочется туда зайти и осмотреться.

Только от Дэймона не чувствуется дружелюбия. Кто знает, что он сделает, если я проберусь к нему.

– Хочешь, чтобы я ушла? – Я наклоняю голову вбок, стараясь поймать его взгляд. – Я уйду, если ты этого хочешь. Просто мне не очень нравится в лабиринте. Моя глупая сестра все портит.

Она сбежала от меня с моими подругами, а мама… занята. Думаю, будет интересно посмотреть на фонтан изнутри.

Но, судя по виду, Дэймон не жаждет моей компании. Да и вообще никакой компании.

– Я уйду, – наконец, произношу я, пятясь назад, чтобы оставить мальчика в покое.

Однако когда я отворачиваюсь, слышится всплеск. Оглянувшись, вижу, что мальчик протягивает руку сквозь водопад, приглашая меня в свое укрытие.

Я колеблюсь. Его лицо, скрытое прилипшими волосами, все так же трудно различить. Посмотрев по сторонам, никого не обнаруживаю. Мама наверняка рассердится из-за того, что я промокла, но… мне хочется присоединиться к Дэймону.

Не сдержав улыбки, я протягиваю руку, обхватываю его холодные пальцы, поднимаю ногу и ступаю в чашу фонтана.

* * *

Это было так давно, но тот день навечно запечатлелся в моей памяти, потому что тогда я в последний раз видела лицо матери, свою спальню и новый декор, которым она украсила ее. Последний раз, когда я могла бежать куда вздумается, ведь на пути не было никакой опасности. Когда люди не нервничали в моем присутствии, когда для родителей я была любимой дочерью, а не обузой.

Тогда меня в последний раз без вопросов включали в любую компанию, и я могла наслаждаться фильмами, танцами или пьесами так, как полагается.

В тот день я в последний раз была собой, и он стал первым в новой необратимой реальности. Я не могла вернуться в прошлое. Не могла перемотать время вспять и не пойти в лабиринт, не забраться в фонтан.

Боже, я очень сожалела, что это сделала. Но от некоторых ошибок невозможно избавиться.

И вот, тринадцать лет спустя, стоя вместе с матерью рядом со старшей сестрой в день ее свадьбы, ощущая аромат ее парфюма, слушая бормотание священника о благословенном таинстве брака, я с трудом сдерживала отвращение. Старалась не вспоминать, как на одно счастливое мгновение тот фонтан поистине стал райским укрытием. Как мне хотелось оказаться там сейчас, лишь бы подальше отсюда.

Обмен кольцами, поцелуй, благословение…

И дело сделано. Моя сестра теперь замужем.

Желудок провалился куда-то вниз, в глазах защипало, когда я их закрыла. Нет.

Я не двигалась с места, слыша шорохи и шепот, в ожидании, когда мать подаст мне руку, чтобы помочь спуститься по ступенькам и покинуть пустой собор.

Мне нужно на воздух. Нужно сбежать.

Только голоса матери и сестры удалялись от меня.

Те же самые холодные пальцы, к которым я потянулась в том фонтане много лет назад, коснулись моих.

– Теперь… – прошептал мне на ухо новоиспеченный муж сестры. – Теперь ты принадлежишь мне.

Глава 2

Уинтер

Наши дни

Я замерла, сжав руку в кулак и ощущая его, как он сидит напротив меня в лимузине после церемонии. Дэймон Торренс. Мальчик из фонтана.

Ребенок в помятом костюме, со спадавшими на глаза волосами и кровоточившей рукой, который почти не разговаривал и не смотрел на меня.

Теперь он стал мужчиной и определенно научился говорить. Высокий, уверенный в себе. В церкви его мрачные слова прозвучали угрожающе. Я до сих пор чувствовала запах того фонтана на нем. От Дэймона, как и от всего холодного, пахло водой и сыростью.

– Твой отец пообещал нам щедрое вознаграждение, если я проведу в браке с тобой год, – сказала Ари, сидевшая рядом с ним, напротив нас с мамой. – Я намерена довести это дело до конца. Что бы ты ни вытворял.

Она обращалась к Дэймону. Его голос прозвучал спокойно и непоколебимо, когда он наконец-то ей ответил:

– Мы не разведемся, Арион. Никогда.

Судя по направлению звука, он смотрел либо в окно, либо в другую сторону, только не на нее.

Не разведутся? Мое сердце начало биться чаще. Разумеется, Дэймон разведется с моей сестрой. Когда-нибудь, верно? Я поверить не могла, что все вообще зашло так далеко. Ведь это лишь месть моей семье, в конце концов. Зачем ему растягивать этот фарс на всю жизнь?

Таков был его план расправы с нами. Найти доказательства налогового мошенничества и хищений, совершенных моим отцом, вынудить его бежать из страны, позволить федералам наложить арест практически на все, чем мы владели, опустошить все наши счета, а теперь… Виновник этого хаоса пользуется уязвимостью трех беспомощных женщин, нуждающихся в поддержке. Чтобы стать человеком, который спасет их дом, вернет им роскошный образ жизни и привычное положение в обществе.

Но я понимала. Несмотря на желание притворяться, будто не знаю его конечной цели, в глубине души я все понимала.

Он планировал не уничтожить, а поиздеваться над нами.

До тех пор, пока не утратит интерес.

– Ты хочешь остаться моим мужем? – спросила Ари.

– Я больше не хочу ни на ком жениться, – пояснил Дэймон монотонным, безразличным голосом. – Ты не хуже других, полагаю. Красивая и молодая. Родом из Тандер-Бэй. Образованная и презентабельная. Еще ты здоровая, поэтому с рождением детей проблем не будет.

– Ты хочешь детей?

В вопросе моей сестры почти слышалась надежда. Я, поморщившись, закрыла глаза под солнцезащитными очками.

– О боже, – выдохнула я, не сдержавшись. Меня переполняло чувство отвращения и тошноты.

В салоне автомобиля повисла тишина. Уверена, все услышали мои слова. Даже не видя свою семью, я знала, что они смотрят на меня.

Как она могла до сих пор его хотеть? И они еще собирались вмешать в это безумие детей? Того, что сделал Дэймон, когда мы были маленькими, было, по-видимому, недостаточно, чтобы убедить ее, насколько он плохой. И того, что он сделал со мной в старшей школе, тоже. Ари прекрасно знала – Дэймон терпеть ее не мог, – но все равно хотела его. Она всегда мечтала заполучить этого парня.

Арион было плевать, что ей пришлось выйти замуж за Дэймона из-за проблем, которые он сам и создал. Мы потеряли все по его вине, но бояться нечего… Женившись на старшей дочери, Дэймон вернул нам наше имущество, взял нас под свою защиту, обеспеченную банковскими счетами его семьи. Он сделал себя исцелением от болезни, порожденной им же.

Я ненавидела его. Новый муж моей сестры – единственный человек, которого, как мне казалось, я могла бы убить рано или поздно.

– Если будешь заводить интрижки на стороне, – предупредила Арион, – делай это незаметно. И не жди, что я тоже стану хранить верность.

– Ари… – Мать намекнула моей сестре, чтобы она помалкивала.

Однако Арион опять настойчиво обратилась к мужу:

– Понял?

Чтобы спрятать лицо, или хотя бы его половину, я не отворачивалась от окна. Мне хотелось сделать вид, будто я не слушаю разговор, но в машине было слишком мало места, чтобы игнорировать Деймона. Я невольно слышала каждое слово.

Разве они не должны были обсудить это до свадьбы? Или для моей сестры такие вещи не были камнем преткновения?

– Позволь мне кое-что прояснить, – ответил он спокойно, – потому что ты, похоже, забыла, в какой ситуации оказалась, Арион. – После секундной паузы Дэймон продолжил: – Ты получила мою фамилию. Получила денежное содержание. Тебе удастся сохранить свое положение в обществе, включая обеды в ресторанах, шопинг и твои гребаные благотворительные проекты. – Своим резким голосом он с каждым словом выкапывал ей могилу все глубже и глубже. – Твои мать и сестра не оказались на улице. На этом мои обязательства перед тобой заканчиваются. Не открывай рта, если к тебе не обращаются, не задавай мне вопросы. Это меня раздражает.

Моя грудь вздымалась и опадала в такт частым вздохам, а в животе затянулся тугой узел.

– Я буду трахать других женщин, но тебе запрещено трахать кого-либо, кроме меня, потому что никто другой не может стать отцом моих детей. Весьма очевидно, – добавил Дэймон злорадно, – я буду приходить и уходить, когда посчитаю нужным, и жду, что ты будешь одета и готова в редких случаях, когда нам потребуется изобразить пару на публике. Возможно, ты станешь не самой счастливой женой, Арион, однако, как я слышал, именно поэтому Бог изобрел «Сакс» [1] и «Ксанакс» [2].

Никто ничего не сказал. Сжав край своей юбки в кулаке, я задыхалась из-за их трусости и неспособности постоять за себя. Только как бы мне ни была ненавистна честность Дэймона, я была признательна ему. В этом браке не будет места ложным надеждам. Он никогда не лгал.

За редкими исключениями.

– Если хочешь выжить, – предупредил Дэймон, – я бы на твоем месте как можно быстрее привык к этому, ведь наш брак может распасться лишь при одном условии – в случае твоей смерти.

– Или твоей, – пробормотала я.

На мгновение все замолчали. У меня волоски на руках встали дыбом, но я мысленно улыбнулась. Я чувствовала, что он сверлит меня взглядом своих черных глаз, навсегда оставшихся в моей памяти, отчасти скрытых под завесой гладких густых волос, к которым, я была уверена, кроме меня, никто не прикасался. Только мне было все равно. Из этого фарса при любом раскладе ничего хорошего не выйдет. Я не собиралась делать одолжения Дэймону или его семье, проявляя деликатность.

– Мы понимаем, Дэймон, – наконец ответила моя мама.

Машина сбавила скорость, и я услышала, как ворота нашего поместья со скрипом открылись, и наш лимузин помчал дальше к дому. Забившись в угол и прислонившись к окну, я почувствовала, как меня пошатнуло, когда мы проехали по круговой подъездной дорожке и остановились перед парадным входом.

Возможно, мне следовало сказать спасибо за то, что мы не потеряли дом. Мой отец – мэр Тандер-Бэй – сбежал; наши коммерческие предприятия, активы, недвижимость конфисковали, и деньги в том числе, все до последнего доллара.

Мать была благодарна, что мы с Ари хотя бы могли спать в своих кроватях и не лишились места, в котором выросли.

Только она зря надеялась. Все это уже не принадлежало нам. Владельцем дома и всего содержимого в нем стал отец Дэймона. Мы на самом деле остались ни с чем.

Казалось, это должно было вызвать у меня глубокую печаль, но осознание, что мне теперь нечего терять, дарило свободу. Он никогда не сталкивался с противником, лишенным страха.

Дверь открылась, послышался шорох и движение.

– Я не выхожу, – объявил Дэймон.

После короткой немой сцены раздался несмелый протест моей сестры:

– Но…

Однако она не договорила. Не знаю, может, Ари решила, что не стоит утруждаться, или мать жестом указала ей закрыть рот, или она вспомнила его распоряжение не задавать вопросы. Моя сестра просто проскользнула мимо и выбралась из машины, оставив после себя нежное облачко парфюма от Gucci. Шлейф ее платья скользнул по моим балеткам. За ней последовала мама, как обычно, опережая меня, чтобы потом проводить до входной двери. Едва я приподнялась с сиденья, кто-то схватил меня за воротник и дернул вперед, прижав к твердому телу. Дверца захлопнулась, и раздался щелчок замка.

Я шумно втянула воздух; под кожей словно пронесся электрический разряд, когда его теплое дыхание овеяло мои губы.

– Уинтер? – позвала мать снаружи. – Дэймон, что происходит?

Кто-то из них дернул ручку, пытаясь вновь открыть дверь.

– Эй, – послышался голос сестры, сопровождаемый стуком в окно.

Я хотела оттолкнуть Дэймона и подняла руки, но почти сразу опустила их. Он хотел моего сопротивления, а я была не готова исполнить это его желание. Пока.

– Мудрый выбор, – прошептал Дэймон. – Побереги силы, Уинтер Эшби. Они тебе понадобятся.

Я ощутила его дыхание у самых моих губ, грудь его вздымалась и опадала быстрее, чем прежде.

Он был уже далеко не так спокоен.

Дверца открылась. Без особых усилий меня вышвырнули из салона. Споткнувшись, я упала на руки матери, и дверь захлопнулась.

Кто-то ухватился за мое запястье, когда я выпрямилась. Вероятно, сестра.

– Что это значит? – прошипела она.

– Ты что, тупая? – тихо огрызнулась я. Неужели Ари не понимала?

Все происходящее совершенно не связано с ней, и она прекрасно об этом знала.

Мама проводила меня в дом. Я почувствовала, как Ари промчалась мимо, задев меня своим платьем, едва мы ступили в мраморное фойе. Отпустив мать, я вытянула руку вперед, чтобы найти лестницу. Внутри я ориентировалась лучше.

Где-то над головой скрипнули ступеньки. Наверное, сестра вошла в свою комнату.

Тот еще свадебный день! Ни гостей. Ни банкета. Ни первой брачной ночи. По крайней мере, пока.

– Мам? – окликнула Ари, когда я обогнула стойку перил, направляясь к своей спальне в конце коридора. – Нам с ним нужна более просторная и уединенная комната и большая ванная.

Я стиснула челюсти и, легко скользя пальцами по деревянным перилам, быстрым шагом двинулась вперед. Открыв дверь, нырнула в спальню и заперла замок.

Меня пробирала нервная дрожь. Нащупав справа украденный из столовой стул, подперла им дверную ручку для дополнительной защиты.

Пусть Дэймон сейчас ушел, он ведь в любой момент мог вернуться.

В любой день. В любой час ночи. В любую минуту.

Михаил ткнулся своим влажным носом в мою ногу. Я присела на корточки, погладила и прижалась лбом к его голове, наслаждаясь близостью единственного существа, с которым мне было хорошо в последнее время. Кроме танцев, меня радовал только мой пес.

Этого золотистого ретривера я взяла из приюта в прошлом году. Хоть я и люблю быть в компании, но с ним сбежать будет сложнее.

Я встала и потерла глаза.

Боже, мне не верилось, что Ари решила перебраться с Дэймоном в спальню нашей матери.

От злости начала закипать кровь, но, думаю, это хорошо. Нам не стоит прикрываться иллюзиями. Теперь мы могли жить, есть и спать, лишь пользуясь чужой милостью. Мы просто-напросто были гостями в собственном доме.

Как мог отец бросить нас в таком положении?

Если бы его поймали, он бы сел в тюрьму – чего, я уверена, и желал Дэймон. Око за око.

Маленькая расплата той же монетой.

Только отцу хватило времени на побег, и никто не знал, где он сейчас находится. Если бы он потратил часть денег, чтобы спрятать нас, вывезти из страны вместе с собой или отдать под защиту друзей, я могла бы его простить. Или хотя бы поверила, что отец хоть чем-то дорожит в этом мире. Но он просто уехал. Бросил свою семью на произвол судьбы, на откуп любому, кто проявит интерес. Что Дэймон сделает с нами?

Он уж точно развлечется. Моя сестра очень красива. Мать до сих пор сохранила хорошую фигуру и свежее лицо, судя по комплиментам, которые я слышала от окружающих. Арион сделает все, что Дэймон ни попросит, и мама тоже. А если она откажется, он просто пригрозит мне, и мать выполнит все требования.

Она вполне могла бы стать кандидаткой для этого брачного союза. Мешал лишь тот факт, что они с отцом по-прежнему официально состояли в браке. Я тоже не была идеальным вариантом, потому что все время боролась бы с Дэймоном. Ари оказалась самой легкой целью.

Однако то, что я избежала замужества, вовсе не гарантировало мою безопасность. Черт, что еще мне оставалось делать? Я должна сбежать. Время пришло. Я это знаю.

Не нужно было вообще возвращаться. После окончания школы я два года проучилась в колледже в Род-Айленде, а потом бросила и вернулась домой, чтобы сосредоточиться на танцах, тренировках и попытках убедить хореографов или директоров танцевальных школ дать мне шанс. Правда, год выдался ужасный, и становилось все только хуже.

Опустившись на колени, я сунула руки под покрывало, нащупала нейлоновую лямку и выдернула из-под кровати продолговатую спортивную сумку. На протяжении пяти лет, с тех пор, как отправила Дэймона в тюрьму, я прятала ее в своем шкафу, всегда наготове, потому что знала – мне не победить в неминуемой схватке. Там лежало две смены одежды, запасная пара кроссовок, одноразовый мобильник с зарядным устройством, шляпа, солнцезащитные очки, аптечка, швейцарский армейский нож и вся наличка, которую мне удалось тайно добыть за прошедшие годы – девять тысяч восемьдесят два доллара.

Разумеется, я могла бы податься к друзьям или родственникам, но исчезновение – единственный надежный способ спастись. Мне нужно бежать, уехать из страны.

Только без помощи не обойтись. Помощи человека, которому я доверяла больше, чем всем остальным, который не боялся Дэймона, его семьи или элиты нашего города. Он сможет перехитрить новоиспеченного мужа моей сестры и вытащить меня отсюда. Мне было ненавистно подставлять его рядом с Дэймоном, однако другого выбора, похоже, у меня не было.

* * *

– Эй, – окликнул Этан из заведенной машины. – Ты в порядке?

Кивнув, я почувствовала, как моих бедер что-то коснулось, и поняла, что он открыл для меня дверь.

– Все хорошо.

Время едва перевалило за полночь. Дрожь пробежала по моим рукам, когда я вдохнула прохладный воздух, стоя перед воротами нашего дома и держась за Михаила. Мать могла заметить свет фар, поэтому я попросила своего друга подобрать меня дальше по дороге, просигналив трижды – двумя короткими и одним долгим гудком, – чтобы оповестить о своем прибытии.

От предчувствия опасности волоски на моем теле встали дыбом. Дэймон не вернулся вечером. Если ничего не изменилось, то ему по-прежнему нравилось бодрствовать по ночам, так что он вполне мог сейчас возвращаться домой. Мне следовало бы поторопиться, раз уж я надеялась убраться подальше от этого городка прежде, чем мое отсутствие обнаружат.

Вообще нужно было уехать после того, как федералы пришли за папой месяц назад. Ведь я знала, что на том дело не закончится. Или хотя бы позавчера, когда мать и сестру вызвали на встречу с отцом Дэймона, откуда Арион вернулась помолвленной. Но сейчас я точно сбегу. Я не собираюсь провести ни дня в одном доме с ним.

Сумку вытянули из моих рук – Этан забрал ее и бросил на заднее сиденье.

– Быстрее. На улице холодно, – сказал он.

Я заставила собаку залезть на заднее сиденье автомобиля, а потом сама села на переднее сиденье и пристегнула ремень.

Прядь волос выбилась из моего хвоста и коснулась губ. Я так часто дышала, что случайно втянула ее в рот, но сразу отбросила от лица.

– Ты уверена в своем решении? – спросил Этан.

– Я не могу остаться в доме, – ответила я ему. – Пусть сами играют в свои идиотские игры, сколько им вздумается.

– Он тебя не отпустит. – Я услышала, как Этан переключил передачу, и мотор взревел. – Никого не отпустит: ни твою мать, ни сестру, ни тебя… Он считает, что вы все теперь принадлежите ему. Особенно ты.

Машина тронулась с места; я прижалась к спинке сиденья. С каждым метром удаляясь от своего родного дома, чувствовала, что воображаемое дыхание, обдававшее мою шею, становилось все горячее. Мне давно не удавалось нормально выспаться, а с этого момента я тем более постоянно буду настороже.

Особенно ты. Этан – один из моих лучших друзей. Он знал всю историю и то, в каком ужасном положении я оказалась.

– Он женился на Арион, потому что так было проще. И она согласилась, – предупредил парень. – На самом деле Дэймон хочет тебя.

Я промолчала, стиснув зубы с такой силой, что стало больно.

Дэймон не хотел меня. Он жаждал поиздеваться надо мной. Хотел, чтобы я слышала его со своей сестрой в соседней комнате каждую ночь. Хотел видеть, как я тихо сижу за столом во время завтрака с нервно трясущимися коленями и гадаю, смотрит ли он на меня, каков будет его следующий шаг. Дэймон стремился убить ту толику душевного спокойствия, обретенного мной за последние несколько лет, пока он сидел в тюрьме.

Выдохнув, я сказала:

– Меня не волнует, погонится ли он за мной. Мне двадцать один год. Не ему решать, буду я жить в этом доме или нет.

– Но в его власти позволить тебе уйти или нет, – возразил Этан. – Он привлечет охрану, если потребуется. Мы должны быть готовы.

Я понимала, что он прав. По закону я могла делать все, что пожелаю, только Дэймона это не остановит. С моим согласием или без, он сможет удерживать меня там, где захочет.

Но все же мне нужно попытаться. И я не остановлюсь.

– Я его не боюсь, – пробормотала. – Больше не боюсь.

– А твои мама и сестра? Что Дэймон сделает с ними, если ты не вернешься домой…

«Ничего нового, помимо того, что уже и так намеревался сделать», – мысленно закончила я за него.

– Они знали, что случилось, когда мы были детьми. И что он сделал со мной пять лет назад, – сказала я. – Однако все равно снова впустили его в нашу жизнь. Подпустили его ко мне ради денег. Мои родные не только не защитили меня, наоборот, снова подвергли опасности нас всех. От семьи Дэймона ничего хорошего ждать нельзя.

Поведению Арион я не удивилась. Мы выросли в богатстве, к тому же она всегда хотела Дэймона. Стать его женой и опять получить деньги, несмотря на то, что он причина свалившихся на нас проблем, – о большем она и не мечтала. Вполне возможно, моя сестра даже была рада подобному стечению обстоятельств.

Моя мать – совсем другое дело. Ей было известно, к чему приведет появление Дэймона. Она знала о его конечной цели и все равно не защитила меня.

Пусть мы с Ари не ладили, но все же мне не хотелось, чтобы она страдала.

А Дэймон превратит ее жизнь в ад. Все сказанное им в машине – несомненно, правда. Сестра рано или поздно начнет глотать таблетки в попытке приглушить боль, вызванную его обращением с ней. Как мама позволила такому случиться?

Она на самом деле настолько боялась потерять свой дом? Так беспокоилась, сможем ли мы выжить?

Или тот интимный обмен взглядами между моей матерью и отцом Дэймона, который я подсмотрела в детстве, наконец-то приобрел смысл?

У нее была интрижка с ним, так ведь? Возможно, ею руководил не только страх.

Несмотря на то что мать и сестра были согласны терпеть, я не позволю им принять такое решение за меня.

– Мы могли бы пожениться, – предложил Этан; его обычно беспечный и игривый голос прозвучал низко, с нотками чувственности.

Вопреки своей нервозности я прыснула от смеха.

– Это его не остановит. Даже на секунду.

Наличие мужа не спасет меня от Дэймона Торренса.

– О черт, – выдохнул мой друг.

– Что такое?

– За нами копы.

Копы? Мы ехали всего несколько минут. Я еще не почувствовала, чтобы машина свернула на шоссе – значит мы до сих пор двигались по проселочной дороге. Тут никогда полицейских не бывает. В этом я не сомневалась. Сколько раз моя сестра гоняла по этой дороге в юности вместе со мной, и ее никто не поймал?

– Они включили сигнальные огни? – поинтересовалась я.

– Да.

– Мы до сих пор на Шэдоу-Пойнт?

– Ага.

– Не тормози. – Я покачала головой. – Ты не превышал скорость. У них нет причин нас останавливать.

– Я должен остановиться.

Этан не волновался, но я засунула руки в передний карман своей толстовки и сжала кулаки. Копы появлялись в здешних местах лишь по вызову. Что-то не так.

– Пожалуйста, не останавливайся, – с мольбой произнесла я.

– Все в порядке, малышка. – Я почувствовала, как машина сбавила скорость. – Мы взрослые и не делаем ничего плохого. У нас не будет проблем.

Протянув руку, я нащупала кнопку и выключила радио, затем стала внимательно прислушиваться к доносившимся снаружи звукам. Гравий зашуршал под колесами – Этан съехал на обочину. Когда он нажал на тормоз, меня слегка повело вперед. Я уперлась ладонями в приборную панель, стараясь сохранить равновесие, в то время как Этан совсем остановил машину.

Черт. За свою жизнь я всего раз была в машине, которую остановили копы, и вот именно сегодня…

Хлопнула автомобильная дверца, приглушенно рокотал мотор. Этан опустил стекло. Звуки его частого дыхания заполнили салон. Он тоже нервничал.

– Добрый вечер, – сказал мужчина. – Как ваши дела?

Голос был мне знаком. В маленьком городке не так уж много полицейских, но я не слишком часто пересекалась с этим, чтобы запомнить его имя.

– Привет, все хорошо, – ответил Этан, заерзав на кожаном сиденье. – Что-то случилось? Я ведь не превысил скорость, верно?

Повисла тишина. Я представила, что офицер сейчас наклонится, чтобы заглянуть в водительское окно, и замерла.

– Немного поздновато для прогулок, вам не кажется? – наконец поинтересовался коп, проигнорировав вопрос.

Волоски на моих руках встали дыбом. Какая ему разница?

Этан нервно засмеялся.

– Да ладно, приятель. Ты говоришь прямо как моя мама.

– Уинтер? – позвал офицер. – Все в порядке?

Моего лица сбоку коснулось что-то теплое. Мужчина направил на меня свой фонарик.

Я быстро кивнула.

– Да, у нас все хорошо.

Но мои руки начали трястись. Нам не следовало останавливаться. Если бы мы только успели добраться до поселка, где много людей…

– Вы бы не могли открыть багажник для нас? – спросил коп резким тоном. – Одна лампочка не горит. Я проверю.

Для нас. Их было двое.

– Да? – Мой друг вновь зашевелился на сиденье. – Странно.

Крышка багажника открылась со щелчком; Этан выдохнул, а я молча ждала, все еще ощущая тепло от фонаря.

– Если найдете там трупы, они не мои! – в шутку выкрикнул парень второму копу.

Машина покачнулась, пока офицер рылся в багажнике. Я сцепила руки.

– Поздравляю твою сестру, Уинтер, – сказал мужчина, оставшийся у водительского окна. – Похоже, удача вновь улыбнулась твоей семье. Ты, наверное, очень благодарна.

В ответ я поджала губы.

– Итак, куда вы направляетесь? – уточнил коп.

– В мою городскую квартиру, – ответил Этан.

После короткой паузы горячий луч света сполз с моего лица. Офицер продолжил:

– Надолго планируешь задержаться, Уинтер? Это твоя сумка на заднем сиденье?

У меня с трудом получилось сглотнуть; мое сердце внезапно начало бешено колотиться.

Затем послышался тихий язвительный голос копа:

– Тс-тс-тс… Дэймону это не понравится.

Я отвернулась к своему окну. Дерьмо. Так и знала.

– Извините? – вмешался Этан.

Но его перебил крик второго полицейского:

– Нашел кое-что!

– Что? – выпалил мой друг.

Я снова повернулась к ним.

Они что-то нашли в багажнике?

– Пожалуйста, выйдите из машины, мистер Бельмонт.

Нет.

– В чем дело? Что происходит? – возразил Этан.

Не успела я опомниться, как его дверь открылась и он вышел. Не знаю, помог ли ему коп или мой друг сделал это сам.

– Этан… – Я осеклась, не в состоянии подобрать слова. Теперь мой друг у них.

Снаружи доносились шорохи и приглушенный разговор; я чувствовала, как покачивается автомобиль, в то время как полицейские обыскивали багажник.

И вдруг…

– Что? – закричал Этан. – Это не мое!

Развернувшись, я услышала тихое поскуливание Михаила и попыталась разобрать, о чем говорили на улице.

– Кокаин, – заявил один из офицеров. – Это тяжкое преступление.

Мои брови взмыли вверх. Кокаин? То есть… кокаин? Я расстегнула ремень и открыла свою дверь.

Нет.

Выбравшись из салона, я пошла к багажнику. Мне было запрещено выходить из машины. Они на меня наорут, но…

– Ребята, вы шутите? – прорычал мой друг. – Вы его подбросили!

Донеслись звуки потасовки и кряхтение; я шумно втянула воздух.

– Эй-эй, – сказал один из копов. – Вы сейчас под наркотой?

Что происходит?

Снова приглушенное ворчание. Из-под их ног отскакивал гравий. Мне стало ясно, что Этана поймали.

– Стойте! – закричала я, скользя ладонями по металлу машины в направлении открытого багажника.

– Он никогда бы не стал употреблять наркотики. Что вы делаете?

Услышав тяжелое дыхание, я предположила, что это был Этан. От прохладного вечернего воздуха щипало в носу.

– Здесь по крайней мере пятнадцать пакетиков, – заявил коп.

– Хранение с целью распространения, – добавил второй.

С целью распространения. Два обвинения в уголовных преступлениях? У меня голова шла кругом.

– Ты сукин с… – зарычал Этан, однако его прервали, и он умолк.

– Стойте! – воскликнула я. – Пожалуйста, остановитесь. Во всем виновата я.

Это подстава. У него бы ни за что не оказалось наркотиков в багажнике. Эти копы остановили нас не потому, что у нас была сломана фара.

Шагая с осторожностью, я подошла ближе.

– Я сама ему позвонила, – объяснила, я взяв вину на себя. – Чего вы от меня хотите? Только, пожалуйста… Не делайте с ним ничего.

После нескольких секунд молчания послышались какие-то щелчки. Кто-то набирал номер на телефоне.

– Сэр? – произнес один из полицейских. – Она у меня.

Дэймон. Это его рук дело. Коп звонил ему.

Что-то холодное коснулось моей руки. Я дернулась, но после короткой паузы сообразила, что офицер вложил мне в ладонь мобильник. Страх и замешательство уступили место злости. Тяжело дыша и негодуя, я стиснула зубы.

Затем поднесла трубку к уху.

– Я очень разочарован, если ты всерьез думала, будто это сработает, – произнес грубый голос. – Хотя и удивлен, что тебе вообще удалось выбраться из дома.

На другом конце линии оказался не Дэймон.

– Гэбриэл? – в потрясении едва слышно пробормотала я.

Все это устроил его отец? Я почти уверена, что его не было на свадьбе. Он наверняка полностью поддерживает Дэймона, однако я не подозревала, что мистер Торренс станет так явно его прикрывать. Он следил за мной.

– Не волнуйся, – продолжил мужчина. – Они отпустят его утром.

– Они отпустят его сейчас! – зарычала я.

Я не позволю другу страдать из-за меня. Это глупо. Мне следовало догадаться.

Даже если бы удалось сбежать, я все равно бы подставила Этана, просто попросив его помочь мне.

– Или они могут задержать его до судебного разбирательства, – сказал мистер Торренс. – Выбирать тебе.

Стиснув челюсти, я слишком разозлилась, чтобы думать трезво. Этан не такой уж выносливый, а я любила его. Ночь в тюрьме – испытание не из легких, не говоря уже о неделях, месяцах или годах. Слезы подступили к глазам, только я их сдержала.

– Чего вы хотите?

– Я хочу, чтобы твоя гребаная мелкая задница вернулась домой, в свою постель, – огрызнулся он.

Я покачала головой, понимая – ему удалось поймать меня… На данный момент.

Но не навсегда.

– Думаете, я так легко сдамся? – бросила с вызовом.

– Нет, конечно, – его тон смягчился, в нем послышались нотки смеха. – Поэтому он тебя и хочет, Уинтер. Просто в следующий раз постарайся действовать не столь предсказуемо.

– Какая вам вообще разница? У вас есть Арион.

– Арион – миссис Торренс, – пояснил Гэбриэл. – Лицо его семьи, та, кто будет растить его детей. А ты? – Он умолк, а потом продолжил помрачневшим голосом. По моим рукам пробежал холодок. – Ты – его вишенка на торте.

Глава 3

Дэймон

Семь лет назад

Я обвиваю ее руками, притягиваю ближе к себе и держу изо всех сил, уткнувшись носом ей в затылок. Крохотные острые стразы на ее костюме врезаются мне в кожу. Она такая маленькая и хрупкая, словно зубочистка в моей хватке.

Вода из фонтана льется вокруг нас. Ее зубы впиваются в меня, но я не отдергиваю руку и ощущаю, как тепло разливается по венам от боли из-за укуса. Мои веки, затрепетав, опускаются. Приятное покалывание распространяется по коже, из легких наконец-то вырывается воздух, хотя я даже не осознавал, что задержал дыхание.

В этом нет ничего неприятного. Это не так больно, как должно быть.

Я смотрю на ее личико, совершенно не сопротивляясь ей, пока давление ее зубов увеличивается – уверен, она прокусила кожу.

Да.

Я не отойду ни на шаг.

Никогда.

Изгибы девичьего тела прильнули к моему; я крепче прижал ее, отказываясь отпускать. Даже после того, как мое сознание начало проясняться и образ фонтана рассеялся, а ее цветочный запах сменился ароматом моего мыла. Вместо костюма на девушке теперь было что-то мягкое, похожее на хлопок, с обнаженных ног, вытянувшихся рядом с моими, исчезли лосины.

Что-то изменилось. Она изменилась.

Моргнув, я проснулся; голова все еще казалась тяжелой, пока реальность вытесняла последние мгновения сна, а перед глазами четче предстала комната. И тело, лежавшее возле меня.

К сожалению, это оказалась не та девушка, которая мне приснилась.

Я пристально смотрел на затылок своей сестры, чьи волосы – практически такие же темные, как мои, – раскинулись по подушке. Она спала. Держа ее в объятиях, я чувствовал, как она дышит, и крепко сжимал ее пальцы.

Неосознанно я потянулся к ней во сне, хотя раньше никогда так не делал. Мы уже четыре года делили одну кровать. Но мне было достаточно лишь осознания, что она здесь.

Разжав пальцы, я случайно коснулся ее живота в том месте, где задралась футболка, и замер. Вдруг меня охватило смутное беспокойство, я прищурился, приподнял простынь и увидел изгиб ее талии, ставший более заметным, и округлую задницу, прижатую к моему паху. Мускулатура бедер девушки выглядела более рельефной, а кожа казалась очень гладкой.

Твою мать. Я закрыл глаза. От облегчения, принесенного сновидением, не осталось и следа.

Она становилась похожей на всех остальных девчонок. Достаточно взрослых, чтобы заинтересовать парней. Моя сестра стала похожей на девушек, с которыми я встречался.

– Дэймон, – внезапно произнесла она. – Это я, Бэнкс.

Думаю, я разбудил ее своим прикосновением. Она, наверное, решила, будто я принял ее за кого-то другого.

Распахнув веки, я стиснул челюсти и резко отстранился от Бэнкс.

– Да, я в курсе, кто ты.

Я сбросил с себя одеяло, поднялся с постели и подхватил свой заряжавшийся телефон.

– По-моему, я говорил тебе, чтобы ты носила повязку, – пробормотал я, разблокировав дисплей и проверяя уведомления.

Бэнкс ничего не ответила, но я услышал, как она села.

– Даже ночью? – проныла сестра. – Она как корсет. Мне с ней трудно дышать.

Ты привыкнешь.

Я прочитал пару сообщений от Уилла, несколько комментариев к постам и, бросив мобильник на стол, включил музыку на компьютере. Подошел к гардеробной, выбрал брюки и белую рубашку. Помедлив, уставился на джинсы, висевшие рядом с моей черной толстовкой. Ночь дьявола на следующей неделе. Знакомый всплеск адреналина пронесся по венам.

Подхватив джинсы и направившись в ванную, я вдруг почувствовал, что очень голоден.

– Может… – послышался голос Бэнкс. – Может, мне больше не следует спать тут?

Я замер, прищурившись, и обернулся к ней.

Она сразу же опустила глаза, прекрасно зная, что я не хочу говорить об этом.

Бэнкс – дочь моего отца, однако она была моей с того самого дня, когда переехала жить к нам. Ее мать – какая-то убогая шлюха, одна из многих, кого отец держал на подачках. Если бы она не появилась на нашем пороге четыре года назад, вымогая деньги, вероятно, я бы так и не узнал о существовании Бэнкс. Отец уж точно не признавал ее, да и сейчас мало что поменялось в его отношении.

Хотя так даже лучше. Она не принадлежала ему. Никто не сможет забрать ее у меня.

После нашей первой встречи я на протяжении нескольких дней клянчил и воровал деньги, какие только мог найти в доме, любые ценные вещи, исчезновение которых мать не заметит. В итоге набрал тысячи долларов. Мамаша-наркоманка на целых двенадцать секунд устроила шоу, будто сомневается в правильности решения, прежде чем забрала деньги с драгоценностями и отдала Бэнкс мне. Я привел ее домой. Никто мне не помешал. Мать, когда еще жила здесь, ничему не позволяла разрушить ее маленький вымышленный мирок, а отец разрешал все, что радовало меня.

Бэнкс жила в моей комнате, заботилась обо мне, я же обеспечивал ее всем и защищал. У нее имелся собственный матрас в маленькой потайной комнатушке, которая находилась в башне, прилегавшей к моей комнате, но редко там спала.

– Я имею в виду, только в этой кровати, – пояснила сестра. – В… твоей кровати. Может, мне стоит перебраться обратно в мою каморку? Нам уже не двенадцать и тринадцать. Ты вырос. Тебе нужно больше места.

Я вскинул бровь, злясь и одновременно понимая, что веских оснований для этого нет. У меня была причина держать ее появление в секрете. Причина, почему я не пускал других девушек в свою комнату, заставлял Бэнкс носить мою старую одежду, утягивать тело эластичной повязкой и почему никогда не расскажу друзьям, что сестра – единственная женщина, которая будет спать в моей постели.

Да, я сам знал, насколько я ненормальный.

Просто мне было все равно. Я ни перед кем не отчитывался, если чувствовал себя счастливым.

Когда Бэнкс отвернулась, дав понять, что спорить дальше не станет, я направился в ванную.

Включив воду, снял свои пижамные штаны, забрался в душ, намылил волосы шампунем, затем встал под горячие струи и склонил голову. Вода заструилась по шее. Я закрыл глаза и надавил пальцами на стену. Это лишь вопрос времени. Мой последний учебный год начался месяц назад. Следующим летом я уеду из дома в колледж, но Бэнкс взять с собой не смогу. Мне следовало позволить ей обустроить свою собственную комнату. Так мы оба привыкнем к разлуке. В конце концов, в доме полно пустых комнат, из которых она может выбрать любую. Не сомневаюсь, сестра быстро освоится, ей даже понравится иметь личное пространство.

Нет, проблема заключалась во мне. Бэнкс – моя. Она единственная знала обо всем. Только мы взрослели, и я осознавал – рано или поздно Бэнкс покинет меня.

Я впился пальцами в плитку, представляя, будто сдавливаю чье-то лицо – чье угодно. Знакомый жар расползся по задней поверхности шеи к голове, потом хлынул к члену. Каждая клеточка моей кожи буквально молила не чувствовать то, что я чувствовал сейчас.

Мне нужно выбраться отсюда.

Закончив мыться, я выключил воду, вышел из душа, подхватил полотенце, лежавшее на полке слева, вытерся, надел джинсы и футболку, после чего вернулся в спальню, на ходу суша волосы.

– Я решила примеры по математике и внесла новые данные в таблицу исследований, – сообщила Бэнкс, перебирая бумаги за столом, которым я никогда не пользовался, и сунула папки в мою сумку. – Правда, тебе нужно переписать задания своим почерком, а еще не забудь прочитать физику перед сегодняшним тестом. Запомни хотя бы то, чего будет достаточно для проходного балла.

Бросив полотенце на пол, я схватил свою толстовку и просунул руки в рукава.

– У меня всегда получается проходной балл. Не замечала? – Я глянул на нее и натянул толстовку. – Я мог бы помочиться на этот тест и все равно его сдать.

Тихо засмеявшись, сестра ответила:

– Ага, такое ощущение, что учителя делают все возможное, лишь бы ты не задерживался в их школе дольше, чем требуется.

Да уж. Я никогда не провалю тест, тем более предметный курс. Администрация практически считает дни до моего выпуска. Они никогда не оставят меня на второй год.

На уроках я выполнял столько заданий, сколько считал нужным, чтобы ко мне не придирались, а Бэнкс делала домашнюю работу, доклады и проекты. Дело не в том, что я ленился – ведь для баскетбольной команды я выкладывался на полную катушку, – просто меня это не заботило. Было чертовски трудно заставить себя заниматься тем, чем я не интересовался. Я – эгоист, и меня это вполне устраивало.

Забрав у нее сумку со своей школьной формой, я перебросил лямку через голову и положил бумажник, телефон и ключи в карман. Затем вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. На полпути вниз по потайной лестнице услышал щелчок замка изнутри спальни. Бэнкс знала правила.

Обычно меня не волновало то, что наш дом – не самое безопасное место для симпатичных молодых девушек, но я не хотел, чтобы кто-либо приставал к моей сестре. Эта дверь оставалась запертой до тех пор, пока она не оденется и не будет готова дать отпор, если придется.

Я обогнул перила, пересек фойе, спустился еще по нескольким ступенькам в кухню и подошел прямо к столу.

– Доброе утро, – прощебетал кто-то.

Раздраженно моргнув, краем глаза я заметил девушку в стандартной белой рубашке, в каких ходила прислуга. Я ее не узнал – должно быть, она работала только первый день. Взяв с подноса кусок хлеба, начал накладывать сверху яичницу с беконом, а затем положил в сумку несколько бутылок воды, выстроенных в ряды на столе.

Наша повариха Марина поставила на стол серебряную миску с фруктами.

– Когда возвращается мой отец? – спросил я, отрывая хлебную корку.

– Завтра вечером, сэр.

– Хотели бы вы заказать что-то конкретное на ужин, мистер Торренс? – снова подала голос девчонка.

Господи Иисусе.

Я сложил хлеб пополам, чтобы начинка не рассыпалась, пока девушка ждала ответа. Откусив кусок, бросил взгляд на Марину, вышел из кухни и услышал, как женщина принялась отчитывать новенькую.

* * *

Жизнь похожа на ад, когда мы ждем, что она окажется раем. Цитата, которую я прочитал несколько лет назад, звучала как-то так, но я никогда не понимал ее. Если ты постоянно находишься в эпицентре, если со временем понимаешь, что твое существование совершенно не похоже на жизни нормальных людей, то учишься спать на раскаленных углях и питаться огнем. Пока однажды не поймешь, что другого тебе и не нужно.

Наоборот, я не доверял раю. Завышенные ожидания и ложные надежды…

Нет, проблемы были мне необходимы.

Я сжал сигарету тремя пальцами, чувствуя, как сотовый вибрирует в заднем кармане уже второй раз, поднес ее ко рту и снова затянулся. Тонкая бумага с едва уловимым шипением загорелась, горячий дым заполнил мои легкие. Выдохнув, я прислонился спиной к колонне возле доски объявлений.

Здание школы до сих пор по большей части пустовало, ведь до звонка оставалось около сорока пяти минут.

Третий этаж – мое любимое место. Здесь, вдали от суматохи кафетерия и спортзала, с немногочисленными учебными кабинетами, было настолько тихо, что ты мог расслышать каждый шаг, скрип каждой двери, каждую упавшую ручку… Человек сразу слышал, когда появлялся еще кто-то.

И она была не одна. Интересно, заметила ли уже?

Я повернул голову и выглянул из-за колонны, наблюдая за ее размытым силуэтом сквозь стекло. Нас разделял ряд окон и открытое пространство с видом на внутренний дворик.

Она слишком много о себе возомнила, но такое часто случалось с новыми учителями, особенно молодыми. Они считали, что колледж подготовил их ко всему. Даже если и так, к Тандер-Бэй они точно не были готовы. Тут все было устроено немного по-другому. Она не главная, потому что никто не смел меня контролировать. Пора преподать ей урок, что в нашей школе подчинялись правилам учителя, а не наоборот.

Девушка продолжала двигаться по кабинету, делая копии на ксероксе. Я облизал губы. Во рту пересохло. Ну же. Уйди в какое-нибудь тихое место, иначе я возьму тебя прямо здесь. В голове закружились образы того, как ее небрежный маленький пучок распускается. А эти ноги в туфлях на каблуках, когда она нагнется над столом…

Телефон вновь завибрировал. Я зажмурился и с трудом сглотнул. Черт бы его побрал.

Стиснув зубы, выудил мобильник из кармана, провел пальцем по экрану и поднес к уху.

– Отвали.

– Ну, и тебе добрейшего утра, Ворчун, – сказал Уилл. – Что с тобой такое?

Снова сглотнув, я опять поднял взгляд на свой приз.

– Ничего, что мой член не сможет исправить, если ты оставишь меня в покое на десять минут, – ответил я, пристально глядя на учительницу. – Чего ты хочешь?

– Заставить тебя улыбнуться.

Я нахмурился. Заставить меня… Господи, твою мать. Несмотря на то что я закатил глаза, все равно едва не поддался. Он обладал даром меня обескураживать, причем чертовски быстро.

– Ха-ха. Я почти слышу, как ты улыбаешься. – Судя по тону, Уилл явно забавлялся. В его голосе всегда звучали смешливые нотки.

– Слышишь, как я улыбаюсь, значит?

Он единственный, кто не ходил вокруг меня на цыпочках, за что я несколько раз чуть не убил его, однако теперь мы практически все делали вместе.

– Сказал же тебе, – подметил Уилл. – Мы связаны. На духовном уровне, и все такое.

На моих губах мелькнула ухмылка, которую он не видел.

– Твою мать, я тебя ненавижу.

Идиот.

Уилл, Майкл и Кай – мои друзья. Ради них я бы бросился в огонь. Хотя лишь один Уилл был готов броситься в огонь ради меня, в этом я не сомневался.

– Итак, что на ней надето?

Девушка вышла из копировальной и свернула в один из коридоров. Не сводя с нее глаз, я пошел следом по параллельному.

– Обручальное кольцо.

– Развратно.

Я тихо засмеялся, шаг за шагом подстраиваясь под ее темп.

– Получилось бы еще развратнее, если бы на ней было и свадебное платье.

– Я бы не отказался попробовать.

– Милости прошу. Могу поделиться.

Порой делиться было необходимо. Когда дело касалось женщин, я не всегда выполнял свои обещания. Уилл заканчивал с ними, если я терял интерес.

Она приближалась к углу, где должна была свернуть налево. Подходящий момент почти настал.

– Мне пора, – сказал я другу. – Встретимся на парковке в семь тридцать.

– Ага. Я оставил свою спортивную сумку в твоей машине, поэтому мне нужно будет забрать ее перед тренировкой. Увидимся…

Не дав ему договорить, я опустил телефон и сбросил вызов, по-прежнему не сводя с нее глаз. Учительница свернула за угол и показалась в окнах, расположенных перпендикулярно ко мне, подходя все ближе.

Я остановился, убрал мобильник обратно, прислонился плечом к стене и засунул руки в карманы толстовки, дожидаясь ее.

Девушка в очередной раз свернула влево, на мгновение исчезла из виду, но потом опять появилась и остановилась, заметив меня.

– Мистер Торренс, – произнесла она.

Я кивнул.

– Мисс Дженнингс. Вы хотели меня видеть?

Она сделала шаг назад, оглядываясь по сторонам – инстинктивно или из-за растерянности. Меня это позабавило. На ней было черное платье с короткими рукавами и V-образным вырезом, подчеркивавшее каждый изгиб тела. Скромные кардиганы и юбки до колена с цветочным рисунком, которые Дженнингс носила в начале учебного года, остались в прошлом. Похоже, учительнице-первогодке, поначалу больше похожей на женушку городского священника, нравилось, с какой похотью подростки смотрели на нее, так что теперь ей ничего не оставалось, кроме как одеваться соответствующе. Хотя она до сих пор ходила в очках и заплетала волосы в тугие пучки.

Дженнингс сглотнула, на ее щеках вспыхнул румянец.

– Э-м-м, в учебное время, да. Я, э-э-э… – Она опустила взгляд, переминаясь с ноги на ногу на своих черных шпильках.

Я сдержал улыбку. Несмотря на то, что сейчас девушка предпочитала более сексуальный гардероб, все равно оставалась застенчивой.

И мне это нравилось. Уверенность меня раздражала. Я не любил, когда за мной охотились.

– Ну, раз уж вы здесь, – сказала она, сдержанно улыбнувшись. – Проходите.

Войдя вслед за ней в кабинет, я почувствовал, как кровь внезапно разгорячилась в моих венах.

Этого было достаточно, чтобы меня завести.

Внизу сейчас находилось множество девушек, моих ровесниц. Чирлидерши, команда по гимнастике, участницы программы «Учись и работай» наверняка сидели в кафетерии… Я мог бы за пять минут найти ту, которая со мной переспит, если бы захотел, но для меня секс имел отдаленное отношение к плотским потребностям.

Происходившее сейчас – гораздо приятнее. Мой взгляд, устремленный ей в спину. То, как я закрыл и запер за собой дверь. Страх, влечение и предчувствие опасности, исходившие от мисс Дженнингс волнами, потому что она осталась со мной наедине. То, как ей придется смотреть на меня каждый день до конца учебного года и вспоминать, что она позволила мне сделать с ней сегодня. И в то же время она будет желать, чтобы это повторилось.

Для меня секс почти полностью происходил в голове.

Положив стопку своих бумаг на стол, Дженнингс обернулась и бросила взгляд на дверь, словно только сообразив, что я ее закрыл. Повисла тяжелая пауза. Я заметил, как тело девушки напряглось, однако она не сдала позиций, сцепила пальцы перед собой и придала лицу строгое выражение. Довольно милая попытка для двадцатитрехлетней учительницы, вообразившей, будто стоявший перед ней семнадцатилетний парень, который больше и выше сантиметров на пятнадцать, действительно считал ее авторитетной фигурой.

В два шага я добрался до парты в первом ряду и присел на столешницу.

– Слушайте, я не умею ходить вокруг да около, – начала Дженнингс, – поэтому сразу перейдем к сути.

Я лишь пристально уставился на нее.

– Работы, которые вы выполняете на дому и в классе, существенно отличаются. На различия в почерке я тоже обратила внимание. Не буду просить вас объясниться, чтобы не тратить зря ни ваше, ни мое время, ведь нам обоим известно, в чем дело.

В ответ я изогнул бровь.

Она замолчала, облизав губы и прочистив горло.

– Я скажу только одно – прекратите. – Мисс Дженнингс дернула подбородком в мою сторону. – Выполняйте задания, иначе вы не получите аттестацию.

Ага. Даже не опуская взгляд, я увидел маленькие бугорки ее затвердевших сосков, выступавших под тканью платья. Может, причина была в том, что здесь холодно. А может, не в этом. Мне просто хотелось смотреть на них.

Мое дыхание участилось, член начал набухать, пока я мысленно раздевал ее, но стиснул зубы, стараясь на время обуздать свои порывы.

Не получив от меня ответа, она уточнила:

– Вы поняли?

Я перевел взгляд и представил, как ее блестящая красная помада размажется по моей подушке, в которую она всю ночь будет утыкаться лицом, стоя на коленях.

– Да, мэм, – ответил я.

Девушка выглядела озадаченной, явно не ожидая, что все пройдет так легко. После секундной паузы она кивнула, послала мне доброжелательную полуулыбку, и отпустила меня со словами:

– Отлично. Хорошего дня.

Я едва не прыснул от смеха. Мы не закончили.

Теперь моя очередь.

– Могу я задать вам вопрос? – поинтересовался я, открыв на своем сотовом фото Дженнингс. – Это вы?

Выпрямившись, я подошел к ней максимально близко, чтобы смотреть сверху вниз.

Ее взгляд быстро пробежал с телефона в моей руке на меня и обратно. В попытке увеличить дистанцию между нами, внезапно ставшую интимной, она сделала шаг назад, но стол преградил ей путь.

Я поднял телефон выше и тихо произнес:

– Вы не сильно изменились.

Девушка опять сглотнула. Это была одна из многих фотографий, которые я нашел в ее социальных сетях. Фото, очевидно, сделано после десятого класса в летнем лагере. Дженнингс позировала с друзьями на своей койке. Невинная улыбка, распущенные волосы, загорелые ноги в милых джинсовых шортах, никакого макияжа и брекеты…

Она поджала губы.

– Теперь я умею пользоваться тушью.

Повернувшись ко мне спиной, девушка взяла мел и начала писать на доске.

– Вы покраснели, – заметил я. – Вас что-то смутило?

– Довольно.

В юности мисс Дженнингс была заучкой, но имела и свой потенциал. Мой взгляд скользнул по изгибу ее талии к заднице и соблазнительным ногам. Очевидно.

– Понимаете ли, я не ленивый и не тупой, – сказал я, подойдя к ней сзади почти вплотную. – Просто мне неинтересно заниматься вещами, которые не доставляют мне удовольствия. Но тому, что я люблю… – я заговорил тише, играя с ней, – могу посвящать ночи напролет, мисс Дженнингс.

Ее рука замерла на середине предложения. Учительница повернула голову и дважды открыла и закрыла рот, прежде чем смогла ответить:

– Мне нужно работать.

Упершись ладонью в доску перед ней, я наклонился еще ближе. Волосы девушки щекотно коснулись моих губ.

– Парни вроде меня не замечали тебя в старшей школе, да? – тихо поддразнил я. – Никто не ласкал тебя ртом на заднем сиденье машины. Не снимал твои трусики и не терся об тебя на диване твоих родителей, пока они были в соседней комнате. – Я медленно провел пальцем по молнии ее платья. Она напряглась, стала дышать быстро и прерывисто. – Никто не облизывал твои сиськи, не делал твою киску влажной в чужой спальне на вечеринке в неизвестном тебе доме.

Резко развернувшись, Дженнингс слегка оскалилась.

– Я подам на тебя жалобу.

– Пожалуйста, не надо. – Я ухмыльнулся. – Если бы я знал тебя тогда, то первым бы сорвал твою вишенку, – продолжил шепотом. – Мне нравятся тихони.

Она покачала головой, ее карие глаза казались такими темными и теплыми.

– Меня предупреждали о здешних мальчиках. Этим вы не заработаете высший балл. Когда-нибудь мир заставит вас трудиться, чтобы получать желаемое.

– О, я не против потрудиться. – Прижав вторую руку к доске около ее головы, я пристально посмотрел на девушку.

Моя маленькая учительница литературы была всего на шесть лет старше меня. Пусть другим парням нравилось смотреть на Дженнингс, но поимею ее только я, потому что ничто другое не поможет. Мне было скучно. Меня вгоняли в уныние безмозглые дуры-одноклассницы, не способные сказать «нет», не способные удовлетворить мою аморальную нужду быть ненормальным во всем. Я не хотел трахаться. Мне хотелось замарать себя и замарать ее. Я не хотел быть единственным, кто… Закончить эту мысль не получилось. Мои друзья, как бы они ни любили играть в плохих парней, все равно всегда оставались чистыми. Их потребности были нормальными. Чтобы кончить, им хватало простого физического акта, а развлечения ждали за каждым углом.

Со мной все было сложнее. Я не мог отключить мозг, меня радовали только больные игры разума. Мне не хотелось, чтобы мисс Дженнингс получила удовольствие. Я хотел, чтобы она презирала себя за то, что наслаждалась этим.

Прильнув ближе и удерживая ее взгляд, я нацелился на рот девушки.

Однако она уперлась ладонями в мою грудь, остановив меня.

– Перестаньте.

Я неспешно прижался своим телом к ней и покачал головой, когда ее горячее дыхание овеяло мои губы.

Она дышала все быстрее, ее взгляд опустился к моему рту. На ее лице появилось то же выражение, которое я раньше замечал сотни раз. Каждый человек позволяет себе задуматься на мгновение, а что, если?..

– Мне не нужна пятерка, и я не боюсь того, что ты можешь сделать со мной, – сказал я, коснувшись ее верхней губы языком, и услышал тихий стон. – Мне нужно, чтобы ты задрала свое платье, легла на стол и раздвинула ноги, как хорошая учительница, которая хочет накормить завтраком своего ученика.

Зарычав, Дженнингс подняла руку и дала мне гребаную пощечину.

Но я едва сдвинулся. За считаные секунды жгучее ощущение от удара распространилось к шее.

Я обхватил ее запястья и прижал их к доске, стараясь сдержать улыбку.

– Вы только что ударили несовершеннолетнего. Мне было больно, мисс Дженнингс.

Ее грудь резко вздымалась и опадала. Закипая гневом, она попыталась вырваться из моей хватки.

– Знаю, что ты этого хочешь, – произнес я, окинув взглядом ее тело. – Твои юбки становятся все уже. Вырезы блузок все глубже. Ты у меня не первая. Я умею хранить такие секреты.

– Какую бы одежду ни носила женщина, это не значит, будто она напрашивается.

– Значит, это не ты? – Я кивнул в сторону окон. – Не ты наблюдаешь за мной во время тренировок на поле?

Прошло почти восемь недель с начала учебного года. Тренер как можно чаще выгонял нас на уличные площадки после уроков, пока погода не испортилась. Недавно я начал замечать, что Дженнингс смотрит на меня из окна и прячется, если я подниму глаза. Лишнее доказательство, что мы не властны над своими желаниями, и созданы для того, чтобы сгореть в аду.

– Ты смотришь особенно долго, когда я без футболки. – Мой взгляд упал на ее губы. – Теперь я чаще ее снимаю, потому что знаю – тебе нравится.

У нее перехватило дыхание. Приоткрыв рот, она молча уставилась на меня.

– Если бы я учился в твоей школе, – я прильнул к ее уху, – то подошел бы к тебе перед всеми твоими друзьями и прошептал: «Хочу дотронуться до тебя», – последние слова я произнес едва слышно, затем развернулся и снова посмотрел ей в глаза. – После этого взял бы тебя за руку, отвел в подвал, в вечно пустующий зал для борьбы, и начал бы раздевать тебя.

– Мистер Торренс, – сдавленно произнесла девушка и с мольбой добавила: – Дэймон, пожалуйста.

Страх отразился на ее лице, однако боялась она не того, что не сможет меня остановить. Нет, мисс Дженнингс хотела получить желаемое, но боялась попасться.

– Потом уложил бы тебя на маты, поднял юбку, – отпустив одно из запястий, я обхватил рукой ее горло, – и трахал бы твое тесное тельце, одновременно посасывая груди.

Она часто и тяжело дышала. Не дав ей шанса произнести ни слова, я накрыл рот девушки своим, проглотив ее хриплый стон.

Я настойчиво целовал ее, ощущая вкус клубники, которую Дженнингс съела на завтрак, и почувствовал, как она обвила руками мою шею. Убрав их, я поднял учительницу, развернулся, усадил ее на стол и сразу же потянул юбку платья вверх. Мои пальцы проскользнули под ее трусики; я стянул их вниз по гладким загорелым ногам, не снимая туфель, после чего бросил на пол. Сердце начало колотиться сильнее. Я зажмурился.

Я трахну Дженнингс. Заставлю умолять, чтобы дал ей кончить, а позже на уроках, во время ее попыток читать лекции классу, буду упиваться тем, что ее гребаные трусики лежат в моем кармане. Завтра вернусь за добавкой. Возможно, возьму с собой Уилла и понаблюдаю, как она будет трахать его на своем рабочем кресле.

Да. Мое сердце пропустило удар, на мгновение я перестал дышать. Член затвердел. Опустившись, я провел языком от ее лодыжки к внутренней поверхности бедра.

– Почему я? – спросила мисс Дженнингс, опираясь на руки и прикусив губу.

Я заставил ее лечь обратно на столешницу и прорычал:

– Потому что это аморально.

Полностью подняв юбку и еще раз бросив взгляд на дверь, я напомнил себе, что запер ее, затем нагнулся и припал ртом к киске девушки. Резкий вздох и ее тихий выкрик заставили меня удовлетворенно закрыть глаза. Просто раздвинь свои гребаные ноги и не мешай мне делать все по-своему. Для этого ты тут и нужна.

Я обхватил рукой бедро, удерживая ее, продолжил сосать, целовать, кусать и оттягивать ее плоть, проникать языком внутрь, ощущая вкус ее клитора. Она стонала и извивалась, пока я дразнил ее. Дженнингс не первая учительница, которую я видел в похожем положении, но до нее ни к кому не притрагивался. Посасывая нежную кожу, я посмотрел на ее лицо и увидел, как ей это нравилось. Слишком легко. Простота меня не особо заводила.

– Опусти топ платья, – приказал я, проведя языком по клитору.

Снова и снова испуская тихие стоны, девушка стянула сначала один рукав, потом второй и обнажила свои груди. Уже лучше. Полуголая, с раздвинутыми ногами, в очках, она выглядела уязвимой…

– У тебя так хорошо получается, – произнесла Дженнингс с придыханием.

Я слегка укусил ее, отчего она шумно вздохнула. Не разговаривай.

Она начала двигаться навстречу мне, обхватила мою голову ладонями. Оттолкнув ее руки, я надавил ей на живот, чтобы она не поднимала задницу со стола, и продолжил лизать. Мне нравилось ласкать ее ртом, так я контролировал ситуацию, а она была полностью в моей власти. Я мог делать с ней все, что посчитаю нужным.

– Боже, да, – простонала мисс Дженнингс. – Так приятно.

На мгновение я очнулся от своих мыслей, услышав другой голос.

Хороший мальчик. Ты становишься все более умелым, малыш.

Я оторвался от девушки. Мне нужно было сглотнуть, во рту вдруг пересохло.

Заглушив в себе этот голос, я заставил себя ввести в нее два пальца, одновременно играя языком с клитором.

– Боже, ты такой молодец, – снова сказала она, отказываясь заткнуться. – Не останавливайся. Продолжай, малыш.

Малыш? Какого хрена?

Стиснув зубы, тяжело дыша, я выпрямился и едва не разорвал свой ремень, пытаясь его расстегнуть. Может, у Дженнингс в ящике стола найдется скотч. Ей нужно закрыть рот. Жар разлился по шее к груди; я с трудом старался отвлечься и вернуться к своим фантазиям.

Только она поднялась и, пытаясь меня поцеловать, сама занялась моим ремнем.

– Я хочу отсосать тебе, – выдохнула девушка. – Хочу почувствовать твой вкус.

Он твердеет, когда я так делаю. Это значит, что тебе нравится.

От воспоминаний об этих словах мои внутренности затянулись в тугой узел. Хлестнув Дженнингс по рукам, я сказал:

– Нет.

Мне это не нравилось.

– Делай, что тебе велят, – ответила она в попытке продолжить игру.

Но я уже слетел с катушек. Схватил учительницу за шею, удерживая на месте, и склонился к ее лицу:

– Мне это не нравится.

Да, тебе ведь это нравится, правда, малыш? Ты такой хороший мальчик.

Я толкнул Дженнингс и попятился, застегивая ремень. Пульс отдавался в ушах, по коже расползлась дрожь отвращения, стены будто начали сдвигаться. Стало трудно дышать.

Твою мать.

– Что? – послышался голос мисс Дженнингс. Она подняла руки, прикрывшись. – Я хочу этого, Дэймон. Ты знаешь, что я хотела тебя. Было так горячо. Ну же. – Девушка встала и потянулась ко мне, намереваясь обнять. – Закончи со мной, – прошептала она. От прикосновений ее липких назойливых рук кожу словно огнем обожгло.

Оттолкнув ее, я запустил пальцы в волосы.

– Тупая сука.

Я отошел от Дженнингс, распахнул дверь и выскочил в пустой коридор. Живот свело от тошноты.

Почему она не могла закрыть свой гребаный рот? Ведь большинство людей выполняют мои указания.

Сбежав по лестнице, я свернул за угол и вломился в мужскую уборную.

Не следовало к ней прикасаться. Я подошел к раковине, сплюнул, все еще ощущая ее вкус. Сплюнув во второй раз, открыл кран, наполнил сложенные ладони водой и умыл лицо, пытаясь остыть. Повторив это несколько раз, вытерся рукавом.

Я смотрел на свое отражение в зеркале, провел рукой по волосам, царапая ногтями кожу головы и впиваясь все глубже, спустился к шее.

Поспи со мной, мой сладкий. В памяти всплыло то, как я забирался в ее огромную кровать с пышным одеялом, а она прижимала меня к своему обнаженному телу.

Закрыв глаза, уперся лбом в зеркало, по-прежнему стараясь отдышаться.

– Нужно было трахнуть ее, – пробубнил себе под нос. – Нужно было заклеить ей рот, перевернуть ее и трахнуть.

Все заволокло темнотой, я проваливался в черную дыру. В горло как будто вонзались иголки.

Я достал мобильник и не глядя набрал номер. Послышались гудки, и я поднес трубку к уху.

– Дэймон? – ответила Бэнкс.

Тяжело дыша, я произнес после короткой паузы:

– Бэнкс…

– Я тебе нужна?

Я моргнул и глянул в сторону двери, проверяя, не собирался ли кто-нибудь войти.

– Времени нет.

Придется сделать это по телефону.

Однако она начала возражать.

– Дэймон…

– Твою мать, какая от тебя польза? – Я с такой силой стиснул сотовый, что тот затрещал.

Бэнкс умолкла. А я представил, как она читает в моей комнате, или делает уборку, или ухаживает за моими змеями. Мне бы хотелось, чтобы сестра оказалась здесь, тогда все прошло бы гораздо быстрее.

Сделай это. Просто сделай.

Она прочистила горло и вздохнула.

– Знаешь… – сказала Бэнкс своим лучшим недовольным тоном. – У меня есть дела. Ты только для этого мне позвонил? Господи, да ты гребаный нытик.

Мои пальцы дернулись от желания сжаться в кулак. Хорошо. Продолжай. Проскользнув в кабинку, я запер за собой дверцу.

– Ну, давай, – подначивал я. – Повтори?

– Иначе что? – парировала она. – Что ты сделаешь? Черт, ты такой слабак, бросаешься звонить мне, потому что кто-то ранил твои чувства? Кто-то наступил тебе на пальчик, малыш, да? Похоже, Майкл, Кай и Уилл делают большое одолжение богу тем, что соглашаются дышать одним воздухом с тобой.

Я стиснул челюсти.

– А я торчу здесь только ради денег, но и они уже стали мне безразличны, – продолжила Бэнкс, – потому что меня тошнит от одного вида твоего идиотского лица. Боже, меня реально достало это дерьмо.

В груди все содрогнулось, я сжимал и разжимал кулаки. Она врет. Просто выполняет поручение. Мне было необходимо, чтобы Бэнкс меня унизила, ведь одна боль заглушает другую. Сестра должна задавить ту тьму, которая пыталась вырваться наружу.

– Что? – язвительно бросила она. – Что ты скажешь? Ничего. Ты не способен даже часа продержаться вдали от меня, у тебя сразу начинаются панические атаки, словно у гребаной Барби из Малибу. Неудивительно, что я больше нравлюсь твоему папочке. Я – тот сын, которого он всегда хотел.

После этих слов я почувствовал резкую боль в животе, как будто меня пырнули ножом. Потому что мне показалось, что Бэнкс может быть права. Хоть отец и не признал ее своим ребенком, он доверял моей сестре, наделял полномочиями.

Ее. Незаконнорожденную уличную крысу, которая пошла бы по стопам мамаши-наркоманки в проституцию, если бы я в прямом смысле не выкупил ее задницу, когда ей было двенадцать лет. Она жила в особняке благодаря мне. Питалась три раза в день благодаря мне. Была в безопасности благодаря мне.

– Что ты сказала? – процедил я.

У Бэнкс перехватило дыхание. Она теряла храбрость.

– Дэймон, пожалуйста…

– Повтори!

Всхлипнув и давясь слезами, она заставила себя произнести:

– Мы каждый день смеемся над тобой после твоего ухода. – Ее голос опять окреп. – Отец не верит, что ты повзрослеешь. Он не может поручить тебе ни одного ответственного дела. Все смеются над тобой. Особенно тот парень, который сейчас трахает меня в твоей постели.

Вцепившись в верхний край двери, я покачал головой. Никто не смел притрагиваться к Бэнкс.

– Боже, ты еще из дома не вышел, а первый уже был внутри меня, – сказала она, вонзая шпильку все глубже. – Меня жестко имели все утро. Черт, иди уже на уроки и оставь нас в покое, а?

Я скрипнул зубами, представив сестру в моей кровати, и толпу людей отца, ожидающих своей очереди. Они улыбаются, глядя на нее. Наслаждаются ею. Используют. Обращаются с ней как с ничтожеством.

От подобных образов я начал пинать дверь ногой, рыча, пока она не распахнулась и не ударилась о стену.

Твою мать, да. В мгновение ока… мое тело расслабилось. Конечности ослабли, словно от усталости, и я увидел реальную картинку – как Бэнкс сидит сейчас в моей комнате одна, полностью одетая, с воротником до подбородка, плачет, а ее книги рассыпаны по полу. Потому что она невинная, чистая и самая милая девушка из всех, кого я знал.

Я заставлял ее говорить все эти гадости, потому что человек одновременно способен чувствовать только один вид боли. Мне казалось, если на меня навалится достаточно грязи, то под таким гнетом я не смогу думать. А иногда нейтрализовать все, что творилось в моей голове, удавалось только с помощью собственных жертв.

Вроде мисс Дженнингс. Или Бэнкс. Наверное, я все-таки не любил одиночество, но оно мне и не грозило, пока все остальные не станут такими же испорченными, как я сам.

Дома я мог попросить сестру сделать что-нибудь другое, чтобы остановить эту боль, но вдалеке друг от друга нам приходилось импровизировать.

Я прогнал воспоминания, всплывшие в кабинете Дженнингс, в такую даль, что сейчас даже сказать не мог, что их спровоцировало. Подойдя к раковине, открыл кран, набрал немного воды в ладони и выпил. Прохлада успокоила мой разгоряченный разум.

Последних двадцати минут словно и не было.

– Дэймон? – послышался оклик Бэнкс. – Дэймон!

Я выпрямился и поднес телефон к уху.

– Лучше? – спросила она.

– Да. – Оглядев свое лицо и волосы в зеркале, я увидел, как ярость начала рассеиваться, кожа снова побледнела. – Да…

– Пожалуйста, больше не заставляй меня делать это…

Я опустил мобильник и сбросил вызов, проигнорировав ее просьбу. Желания Бэнкс в конечном итоге не важны. Мы будем действовать так, как придется.

Поправив свою одежду, я почувствовал вибрацию и посмотрел на дисплей телефона.

***Дэймон К. Торренс***

Пожалуйста, встретьтесь с мистером Кинкейдом в офисе директора перед первым звонком сегодня утром.

Копия: Гэбриэл Торренс.

Спасибо.

Проклятье.

Проверив время, я заметил, что до звонка осталось восемь минут. Мне хотелось покурить.

Я сунул мобильник в задний карман, медленно выдохнул и наклонил голову сначала в одну сторону, потом в другую, услышав, как хрустнула шея. Каждый раз, когда меня вызывали к директору, отец получал копию эсэмэски, чтобы быть в курсе событий. Словно его это волновало. Отец знал, если случится что-то серьезное, они позвонят ему лично. А такое частенько происходило за время моей учебы в этой школе.

Раньше я хотел его внимания. Сейчас же ненавидел, когда отцу напоминали о моем существовании. Меня не очень радовала перспектива покинуть город и уехать в колледж летом, но в то же время я с нетерпением ждал возможности выбраться из своего дома.

И что я такого натворил, раз Кинкейд решил устроить мне взбучку?

Я вышел из уборной, задев плечом другого ученика, перешел коридор и направился к административному офису. Распахнув дверь, подошел к длинной стойке из темного дерева и бросил сердитый взгляд на секретаршу, миссис Деваскес.

– Присядь, – сказала она, кивнув на стулья позади меня. Ее короткая седая шевелюра даже не шелохнулась. – Директор вызовет тебя, когда будет готов.

Молча развернувшись, я оперся локтями на стойку и начал барабанить по ней пальцами в ожидании. В офисе больше никого не оказалось, но я сразу притих, услышав голоса, доносившиеся слева из кабинета Кинкейда. Я посмотрел в ту сторону и через матовое стекло разглядел силуэты нескольких человек. Они встали.

– Почему ты не в форме? – с вызовом поинтересовалась Деваскес.

– Разве уже 7:45? – ответил я, даже не повернувшись к ней.

Больше она не раскрывала рта.

Я ненавидел это помещение. Большинство кабинетов в нашей древней школе модернизировали под стать требованиям родителей, плативших солидные суммы за обучение своих отпрысков, сохранив лишь вычурную внешнюю облицовку из серого камня, но эта комната напоминала мне наш дом. Темное блестящее дерево, за годы буквально впитавшее мерзкую вонь полироли для мебели, высокие потолки со стропильными балками, собиравшими пыль, и полы, вымощенные булыжником, из-за которых мне порой казалось, будто я нетвердо стою на ногах.

Дверь Кинкейда распахнулась, послышались голоса.

Обернувшись, я увидел, как из кабинета вышла Марго Эшби.

– Спасибо, Чарльз. Я знаю, сколько усилий приложили вы и остальные учителя, чтобы помочь Уинтер вновь освоиться.

Уинтер… Я прищурился.

А затем появилась она, держа мать за руку и медленно следуя за ней.

На мгновение у меня перехватило дыхание. Господи. Что Уинтер здесь делала, черт побери?

Девочка из фонтана. Она повзрослела. Ей, наверное, сейчас было лет четырнадцать-пятнадцать. От детской пухлости не осталось и следа, от белой пачки тоже, и взгляд ее не сосредоточился на мне. Она больше никогда на меня не посмотрит.

Старшая сестра Уинтер, моя ровесница, проскользнула вперед, в то время как Кинкейд и их отец-мэр выходили следом.

– Мы оставим ее здесь, пока мисс Фэйн не появится, – сказал директор, когда они все переместились в главный офис. – Она получила все инструкции и будет помогать Уинтер в течение первых недель. Так как они одногодки, нам было нетрудно устроить их в один класс.

Один класс.

Мисс Фэйн. Эрика Фэйн? Они с Уинтер будут учиться в одном классе? Значит, Уинтер – девятиклассница.

И она вернулась домой, чтобы окончить школу.

Я почти пришел в восторг от мысли о том, какие перспективы мне принесет этот новый отвлекающий фактор, но подавил улыбку.

Едва они остановились, Уинтер отпустила руку матери за ненадобностью. Я не мог отвести от нее взгляда. Голубые глаза девушки выглядели такими же невинными и беззаботными – скорее всего, потому что она не подозревала, что нас в данный момент разделяло каких-то полтора метра. Интересно, хорошо ли Уинтер помнила меня?

Ее воинственно вздернутый подбородок я счел особенно интригующим.

С какой легкостью одна боль вымещала другую. Я почти забыл о своей голове, раскалывавшейся всего несколько минут назад, и мисс Дженнингс теперь казалась мне далеким воспоминанием. Тихо, глубоко вздохнув, я наполнил свои легкие желанной порцией свежего воздуха.

– Ей обязательно носить блейзер? – спросила миссис Эшби. – Мы пытались уговорить Уинтер надеть его, но…

– О, нет, все в порядке, – ответил Кинкейд. – Если она носит цвета Тандер-Бэй, нас это вполне устроит.

Уинтер была в стандартной зелено-голубой клетчатой юбке, однако, в отличие от большинства учениц, носивших под блейзерами блузки или оксфордские рубашки, я заметил, что из-под ее синей толстовки выглядывала белая футболка-поло.

Бунтарка.

– А что в дресс-коде говорится об обуви с помойки? – встряла в разговор ее сестра Арион, присев на корточки, чтобы завязать болтавшиеся шнурки потрепанных док мартенсов Уинтер. – Казалось бы, та, кого нужно водить за ручку, чтобы она не споткнулась, должна уметь завязывать шнурки на два узла.

– Отцепись. – Отдернув ногу, девушка на ощупь подошла к стойке и остановилась рядом со мной. Не знаю, как она поняла, куда идти. Уинтер присела и стала сама завязывать шнурки; ее длинные белокурые волосы с каскадной стрижкой рассыпались по плечам.

Внезапно в комнате повисла тишина. Подняв взгляд, я обнаружил, что ее родители уставились на меня, только заметив мое присутствие… в нескольких сантиметрах от их дочери.

Уинтер выпрямилась, задев рукой мои джинсы.

– О, извините, – сказала она.

Мать девушки шумно вздохнула и бросилась к нам.

– Э-м, вообще-то, Чарльз, мы с Уинтер подождем в библиотеке. – Схватив ее за руку, миссис Эшби повела дочь к двери. – Если бы вы могли отправить Эрику туда, когда она придет…

– Разумеется.

Марго, Арион и Уинтер вышли в коридор. Голова начала кружиться из-за открывшихся передо мной возможностей. Я понятия не имел, что она обо мне думала и думала ли вообще, но был уверен – Уинтер меня не забыла. Она никогда не сможет забыть.

Дверь закрылась за ними. Наш мэр, Гриффин Эшби, двинулся следом, однако, поравнявшись со мной, остановился.

Я смотрел на него, пока он шел вперед, даже не удостоив меня взглядом.

– Когда-нибудь ты попадешь за решетку, – произнес мужчина. – Надеюсь, это случится в ближайшем будущем, чтобы ты больше никому не навредил. Мистер Кинкейд просветит тебя по поводу правил на время обучения моей младшей в этой школе. – Наконец-то повернув голову, Эшби посмотрел на меня с презрением. – Заруби себе на носу, если ослушаешься, я тебя уничтожу.

Отвернувшись, он вышел из кабинета. Уголки моих губ дернулись в улыбке. Шесть лет назад мы с его маленькой девочкой изменили друг друга. Пусть я не мог вернуть прежнюю Уинтер, зато определенно смогу обеспечить ей новые воспоминания о себе.

Да… это мне по силам.

Значит, решено.

Я услышал, как мистер Кинкейд прокашлялся и открыл дверь своего кабинета.

– Мистер Торренс, прошу вас…

Глава 4

Дэймон

Наши дни

– Десять ходов, и ты меня сделаешь, – сказал мистер Гарин. – Видишь?

Я внимательно изучал шахматную доску, стоявшую между нами, просчитывая ходы, чтобы поставить шах и мат, и пытался предугадать его ответные действия.

Да, вижу. Но так будет скучно.

Когда я потянулся к своей пешке на E2, Гарин возразил:

– Не так.

Он посмотрел на меня, как когда-то в детстве.

Не сдержавшись, я быстро улыбнулся и, не послушав совета, передвинул свою фигуру на Е4.

Мистер Гарин вздохнул и покачал головой, недовольный тем, что за годы работы на моего отца так и не смог приучить меня к самоконтролю и стратегии, хотя мы с ним играли в шахматы вечерами напролет после школы. То есть он думал, что не смог приучить. Люди считали, будто я всегда действовал импульсивно, но в действительности требовалась довольно продуманная тактика, чтобы быть таким ненормальным, как я.

Внизу гремела хаус-музыка, клуб уже битком был набит студентками, молодыми сотрудниками компаний – в общем, людьми слегка за двадцать, способными раскошелиться на три сотни долларов за бутылку водки или шампанского, только бы сесть за проклятый столик.

В школьные годы я часто зависал здесь с друзьями среди шумной толпы. А сейчас лишь держал для себя приватную комнату на втором этаже, где навещал Костю Гарина – одного из бывших телохранителей отца, который теперь руководил охраной в этом клубе. Пятидесятилетний мужчина с седой эспаньолкой по-прежнему носил черные костюмы, имел более впечатляющую мускулатуру, чем я, и был одним из немногих, кто сумел завоевать хотя бы толику моего уважения.

Я бы согласился вести бизнес с ним.

Поверил бы каждому его слову.

Даже на его похороны пошел бы.

Круг людей, ради которых я способен высидеть целую церемонию, был очень мал.

Однако друзьями мы не стали и никогда не обсуждали личные вопросы. Мистер Гарин научил меня многим вещам, но не портил наши отношения, пытаясь играть роль отца.

Встречи с ним были одними из приятных моментов, которые радовали меня здесь.

А другой бонус…

– Я хочу уйти, – подала голос девушка из противоположного конца комнаты словно по сигналу.

Когда мистер Гарин сделал свой ход, я повернул голову в ее сторону.

На ней было обтягивающее розовое платье из пайеток, сиявшее в тусклом свете бра. Она сидела на коленях какого-то мелкого придурка, имени которого я не знал. Ее парень пристроился напротив, на краю черного кожаного дивана, и наблюдал за тем, как другой лапал его женщину. Я следил за ними, пытаясь поставить себя на место каждого из них.

Нравились ли ей прикосновения другого мужчины? Ревновал ли ее парень? Или возбудился? Злился? Сбылись ли у другого фантазии об этой девушке? Наслаждался ли он происходящим? Встал ли у него?

Я ждал ответной реакции: чужой ревности, деградации девушки, его желания и их страха из-за того, что за ними наблюдают.

Только мои чувства, кроме праздной скуки, так и не проснулись. Пока. Со временем сопереживать становилось все сложнее и сложнее.

Может, если бы на ее месте оказалась моя новая женушка?

Или…

Парень несмело дотронулся до ее бедра, скользнул губами по плечу, вероятно, пытаясь себя контролировать, чтобы никто не догадался, как ему это нравилось.

– Мы уже можем уйти? – поинтересовалась девушка, несмотря на то, что мужчина, которого она оседлала, явно не спешил уходить.

Проигнорировав девушку, я повернулся обратно к доске и увидел, что мистер Гарин ответил на мой ход пешкой на E5. Я мысленно улыбнулся.

– Приглядись внимательней, – продолжил он. – Ты все еще можешь одолеть меня. Всего десять ходов.

Десять? Передвинув коня на F3, я услышал, как мой соперник выдохнул и сделал ход конем на C6, словно на автопилоте.

– Дэймон, – проворчал он недовольно.

Я понял, что Гарин начинает злиться, по тону его голоса. Мой пульс немного участился, когда мужчина продолжил игру без энтузиазма – будто мы годами ходили по кругу и его уже достали мои глупые ошибки и импульсивность. Он просто хотел поскорее одержать неизбежную победу, чтобы вернуться к работе, ведь я якобы не был сосредоточен на нашем поединке.

Мой слон на C4, его пешка на D6, мой второй конь на C3. Когда мистер Гарин потянулся к своему слону, я перестал дышать, наблюдая за тем, как он переставил фигуру на G4, прижав моего коня к ферзю.

Идиот. Мой план сработал, а он до сих пор не заметил, что сделал. Я сдвинул коня на E5, забрав его пешку, и оставил ферзя абсолютно беззащитным перед его слоном. Мужчина увидел лазейку, покачал головой, забрал мою фигуру с доски и поставил слона на ее место.

Сердце подскочило к горлу. Он думал, что загнал меня в угол.

Только теперь настал мой черед ходить. Переставив слона на G7, я объявил шах его королю.

Мистер Гарин замер, осознав, что сейчас произошло, вновь окинул взглядом доску, а затем внимательно посмотрел на меня.

Как я и думал, он все же попытался сделать ход королем на E7, однако обреченность уже читалась на его лице.

Я передвинул своего короля на D5 и произнес:

– Шах и мат.

Мужчина пристально смотрел на доску, хмурясь так, словно не понимал, как такое могло случиться.

– Семь ходов… – пробормотал он.

Ага.

Не десять.

Он быстро взглянул на меня.

– Ты пожертвовал ферзем. Я тебя такому не учил.

Вдруг раздался стук в дверь. Мой водитель открыл ее и впустил Эрику Фэйн. Встав, я поправил свой пиджак.

– Королева [3] – самая могущественная фигура на доске, – сказал я мистеру Гарину, не сводя глаз с Рики. – Почему бы ее не использовать?

Рика, невеста одного из моих школьных друзей, прошла дальше в комнату. Судя по виду, она подготовилась к чему угодно, только не к ночи в клубе. Уголки моих губ приподнялись в улыбке. Низко натянутая бежевая бейсболка девушки отбрасывала тень на глаза, белокурые локоны рассыпались по спине. Она была в джинсах, бежевом тренче, из-под которого выглядывал капюшон серой толстовки, и держала руки в карманах. Когда я двинулся ей навстречу, Рика замерла, без сомнений, стараясь сохранить безопасную дистанцию.

Я свернул к дивану и присел напротив парня, который все еще наблюдал… точнее, пытался не наблюдать за своей девушкой и другом.

– Хорошего вечера, Дэймон.

Услышав слова мистера Гарина, я кивнул, а когда вновь поднял глаза, он уже ушел. Рика держалась поодаль. Я выудил бумажник из нагрудного кармана и достал оттуда стопку купюр.

– Я хочу остановиться, – объявила девушка, отстранившись ото рта парня.

– Ты можешь остановиться в любой момент, если пожелаешь, – ответил я. – Дверь не заперта. – Пока она думала, я начал медленно раскладывать стодолларовые банкноты на столе. Рядом с деньгами, которые уже заплатил им за то, чем они занимались. – Или можешь остаться здесь, – добавил я, бросая купюру за купюрой, – и дальше бездействовать, в то время как твой парень позволит своему лучшему другу просунуть руку тебе под платье. – Я положил на столешницу последнюю сотню. – Чем заработаешь квартплату на следующий месяц.

– Черт, что с тобой такое? – требовательно спросила Рика.

Подняв глаза, я увидел, как она сердито перевела взгляд с троицы на меня.

– Можешь посмотреть, – сказал ей. – Майклу не расскажу. Я отлично умею хранить наши секреты.

Рика отвернулась, и я снова посмотрел на девушку, которая пыталась тайком пробраться в клуб со своим парнем и его другом, хотя никому из них еще не исполнилось двадцати одного года. Она выглядела сексуально, и я подумал, что с ними будет забавно поиграть, поэтому мы оказались здесь.

Взгляд кареглазой незнакомки опустился к деньгам и задержался на мгновение.

Как и в ситуации с Гариным, жар начал медленно распространяться по моим рукам, из живота к паху и бедрам, пока я ждал ее решения – сделает ли она то, чего я от нее хотел.

Девчонка занервничала сильнее, ее упругие сиськи поднимались и опускались в такт дыханию. Она с полной очевидностью желала поддаться, но опасалась того, во что это выльется между ней, ее парнем и его другом, когда они покинут комнату. Ей просто хотелось получить деньги? Я сглотнул, отметив нерешительность, отразившуюся на ее лице. Или ей нравились аморальность и опасность происходящего?

Незнакомка взглянула на своего парня. Ему, судя по виду, было неловко, однако он все равно не увел ее отсюда.

Давай, парень. Прими решение. Забери свою женщину, либо сиди и наслаждайся шоу.

Какой же слабак.

В итоге постепенно она сделала выбор за него, прильнув к другу, который сжал ее рыжие волосы на затылке в кулак, впился губами в шею, сунул руку под ее платье и сжал грудь. Девушка закрыла глаза, неровно дыша, но осталась напряженной.

Ненадолго.

Спустя минуту я представил себя на его месте. Она сидела у меня на коленях; я овладевал тем, что принадлежало другому, и он не хотел со мной делиться. Парень, пристроившийся на диване, видел желание своего приятеля и теперь знал правду. То, что тот скрывал. Они изменились. Удовольствие стало пробуждаться у меня в груди.

Да.

Я на секунду зажмурился, наконец-то хоть что-то почувствовав. Лишь легкий трепет, но это лучше, чем ничего.

Послышался вздох Рики.

– И ты еще удивляешься, почему тебя все ненавидят.

Распахнув веки, я покачал головой.

– Я не удивляюсь.

Я поднялся и убрал бумажник обратно в нагрудный карман пиджака.

– Мне нравятся шахматы. – Приблизившись к ней, я заметил, что она до сих пор держала руки в карманах. – Нравится знать и видеть перед собой желанную цель. Осознавать, что добиться ее не так уж просто. Придется проявить терпение и выполнить ряд тщательно продуманных маневров, объединенных в определенную последовательность. – Я сделал паузу, посмотрев на Рику сверху вниз. – Понимая при этом – чем дольше нужно ждать и, вероятно, менять свою стратегию, тем приятнее будет получить то, что я хочу.

Смущать ее я любил. Игры разума порой бывают занятнее, чем реальный секс.

На долю секунды создалось ощущение, будто я смотрел на нее.

На Уинтер.

У обеих девушек был похожий цвет волос, у Уинтер на тон светлее, и цвет глаз – у Рики чуть темнее. Зрачки Уинтер окружало кольцо более темного оттенка голубого, что делало ее взгляд… пронизывающим.

Я отчасти радовался ее слепоте, ведь если бы она посмотрела на меня этими глазами…

Да, Уинтер и Рика очень походили друг на друга, и не только внешне. Они обе были непокорными, получали удовольствие от опасности и сопротивлялись.

– Еще мне нравится знать, что путь к успеху изменится в зависимости от того, какие фигуры я решу использовать. А люди – это мои любимые фигуры, Рика.

Она прищурилась, но ничего не ответила. Вероятно, Рика пыталась изобразить скуку или нетерпение; притвориться, будто ее не впечатлила моя речь, однако меня не проведешь.

– Взгляни на нее. – Я кивнул на девушку в кресле. – Это красивое тело, поначалу нерешительное, теперь отвечает на ласки. Она хочет к нему прикоснуться. – Бросив взгляд на Рику, я опять посмотрел на целующуюся пару.

– Видишь, как она сжимает в кулаке свое платье? Девчонка возбуждена, но ее парень наблюдает за ними, и она боится того, что он подумает. Ей не хочется показывать, как она наслаждается руками и ртом его друга, поэтому оценивает реакцию своего мужчины. Ждет от него какого-нибудь знака, который разрешит ей получать удовольствие от происходящего.

– Тогда почему она сказала, что хочет уйти? – возразила Эрика.

– Потому что девушкам положено это говорить, разве нет? – парировал я. – Рискованно задействовать короля или королеву слишком рано.

Парочка продолжала развлекаться: целоваться, покусывать, трогать друг друга, пока мы беседовали.

– Вас так учат, верно? Этому я научил Бэнкс.

Ведь женщины не должны жаждать секса наравне с мужчинами. И им уж точно не следует отдавать предпочтение случайным связям. Вот чему я учил свою сестру, чтобы ее обезопасить.

Я подстегнул Рику вопросом:

– И почему же девушка осталась?

Стиснув челюсти, она отвела глаза, словно отказываясь принимать участие в игре. Но потом я заметил, как ее взгляд вновь вернулся к троим студентам, затем переместился к деньгам на столе.

– Потому что ход за тобой, и ты сказал «нет».

– Да, очень хорошее замечание.

Возможно, девчонка делала это ради денег. Или ей нужно было чем-то оправдать свое согласие.

– Теперь обсудим его. – Я оглядел лучшего друга, сжимавшего ее грудь под платьем. – Он все делает бесплатно. Я сказал ему поцеловать девушку, а он сейчас буквально пожирает ее живьем. Парнишка давно ее хотел, – сказав это, я заметил, как глаза парня, целовавшего девушку, раскрылись. Наверное, услышал меня. – Скорее всего, он фантазировал о ней за спиной у своего друга. Готов поспорить, ему хочется накрыть ее сиськи обеими руками.

Бросив на него взгляд, я уточнил:

– Разве тебе не хочется?

Тот кивнул, не прерывая поцелуя с девушкой. Парень отпустил ее волосы и положил руку ей на талию, готовясь получить разрешение.

– И ее молодой человек. Это сводит его с ума. Он хотел бы разозлиться, но…

– Ему нужны деньги, – закончила Рика.

– Или шоу его возбуждает, чего он не желает признавать.

Она надменно посмотрела на меня.

– Да уж, конечно.

Какой же наивной до сих пор оставалась невеста Майкла.

– Не каждому мужчине нужно платить за то, чтобы он понаблюдал, как другой парень трахает его женщину.

– С чего бы ему получать удовольствие от такого?

– Думаю, тебе известно, – бросил я, игриво глянув на нее. Я был прекрасно осведомлен об их маленьком приключении в парной «Хантер-Бэйли» с Майклом и Каем.

Мне казалось, меня заведет то, чем Рика наслаждалась в том помещении, но в действительности это вывело меня из себя. И я не совсем понимал причину. Возможно, это произошло потому, что я не получил своей очереди и лишился развлечения?

Или, может, даже понимая, что она бы не допустила того, чего не хотела, я в глубине души считал, будто ее… ну, не знаю…

Использовали.

Почему меня это заботило – понятия не имел. Майкл с Каем и раньше делили женщин. Просто мне не хотелось думать о том, что подобное случилось с Эрикой.

Хотя один плюс в этом был. Мои старые друзья по-прежнему любили играть, и они станут ключевыми фигурами.

– Видишь ли, Рика. В нашем мире существуют люди, которым суждено превратиться в марионеток. Они – жертвы, неспособные изменить свою судьбу, даже если бы им выпал шанс вернуться в прошлое и прожить жизнь заново тысячами различных путей. – Я демонстративно скользнул взглядом по ее телу. – А еще существуют игроки. Вроде нас с тобой, – сказал я, указав на троицу. – Какой фигурой ты сделаешь ход дальше?

На сей раз она не спасовала перед брошенным вызовом. Замешкавшись лишь на мгновение, Рика оценивающе осмотрела молодых людей. Ее взгляд в итоге остановился на парне, что наблюдал.

– Он попытается доказать свое превосходство.

Очень хорошо.

– Да, он ощущает дух соперничества, – ответил я впечатленно. – Это его раздражает и возбуждает. Он хочет трахнуть ее, показать, кто тут настоящий мужик. Мы должны использовать его, сделать активным игроком в партии. Заставить почувствовать себя значимым.

Рика быстро соображала. У нас с ней возникла одна и та же мысль.

– Эй! – окликнул я парня, сидевшего на диване, не сводя глаз с Рики. – Скажи своему другу, что он должен сделать с твоей девушкой.

Рика, не отрываясь, смотрела на меня. Мы оба в немом противостоянии ждали, подтвердится ли наша теория. Останется ли он на доске или сломается и сбежит.

Чувак молчал. Были слышны лишь звуки поцелуев парочки, разместившейся на кресле, и музыка, гудевшая внизу, а потом… тихим, но уверенным голосом он ясно скомандовал своему приятелю:

– Опусти бретельку ее платья, Джейсон.

Мы с Рикой следили друг за другом, но все равно я услышал шорох одежды, разгоряченное дыхание и стон.

– Да, – выдохнула девушка, получив полное благословение от своего парня.

Боковым зрением я видел оголенную кожу – топ ее платья сполз вниз; движения пары ускорились, они завелись еще сильнее и были готовы к большему.

Я не мог прочитать выражение лица Рики, однако точно знал, в глубине души ей это нравилось. Вполне возможно, она себя ненавидела, и все же ощутить эту дозу власти было так приятно, верно? Нет ничего лучше, чем играть людьми.

А она оказалась очень умелым игроком. Раньше никто не потакал мне. Кроме Уинтер. Моим друзьям не хватало терпения или заинтересованности.

Я симпатизировал Рике. Майкл едва приоткрыл кладезь ее способностей.

Только пришла она сюда не поэтому. Рика хотела поговорить.

– Ладно, вы трое, – сказал я, глубоко вздохнув. – Забирайте свои деньги и проваливайте. У меня дела.

– А? – Голос парня прозвучал так, словно он запыхался.

– Ты серьезно? – Девушка резко подняла руки, прикрыв свое полуобнаженное тело.

– Вон, – прорычал я. – Живо.

Они поднялись, раздраженно выдохнув, потому что наконец-то всерьез увлеклись. Она наверняка стала влажной, а у парней затвердели члены.

– Закончите в своей машине, – пробормотал я, подойдя к застекленному шкафчику, и достал сигареты.

Забрав деньги, троица удалилась. Я махнул водителю, чтобы тоже оставил нас наедине. Когда дверь за ним закрылась, я повернул голову к Рике, распаковывая новую пачку.

– Я хотел бы сыграть с тобой в шахматы когда-нибудь, – произнес дразнящим тоном.

– Разве ты уже не играл?

Мысленно улыбнувшись, я отвернулся. Оппонент из Рики получится достойный, однако я предпочел бы, чтобы она была на моей стороне.

Закрыв пачку, я постучал ею по тыльной стороне кисти и снова почувствовал это давление. Потребность выплеснуть то, что скопилось внутри.

Уинтер.

Наконец-то она была рядом со мной.

Но я разрывался между необходимостью быстрее разобраться с ситуацией и желанием растянуть все подольше.

Сейчас она была дома. Наверное, пыталась придумать новый план побега. Плевать, пусть попробует. Я с удовольствием догоню ее. Невероятная дура, на которой я женился, сможет родить мне красивых детей, но она не сравнится с тем, как приятно будет обладать ее сестрой.

Да, младшая сестра Ари – ее полная противоположность. Уинтер будет бороться. Она устроит мне настоящий ад. А я, помимо мести за то, что она сделала со мной несколько лет назад, теперь получу все. Место во главе стола, контроль над собственным домом и свою любимую «игрушку».

Я подошел к одному из столов. Огни города сияли за окнами. Меридиан-сити – метрополия в часе езды от моего родного городка, где спала Уинтер, – мерцал и блистал внизу, однако сегодня меня не тянуло стать его частью. Порой мне нравились клубы, музыка, шум, секс. Правда, я отличался одной особенностью. Предметом моей любви могло быть лишь что-то одно.

Мои губы изогнулись в улыбке; я открыл пачку сигарет, сунул одну в рот и прикурил.

– Надеюсь, у тебя есть хорошие новости для меня, – сказал я Рике, сразу перейдя к делу, и затянулся. – Наши тайные встречи подразумевают определенные обязательства, девочка.

– Здоровые отношения требуют взаимности, – ответила она. – В прошлый раз я принесла тебе золотую жилу, Дэймон. Теперь твоя очередь.

Тихо засмеявшись, я сжал сигарету между большим и указательным пальцами, затем снова затянулся.

– Я дал тебе информацию.

– Ты не дал мне никаких доказательств, – возразила девушка.

Легкие наполнились сладостно обжигающим дымом; я запрокинул голову назад и выдохнул струю вверх. Вот же маленький монстр, мать твою.

– Иди сюда, – произнес я, не глядя на нее.

Уинтер – не единственная женщина, занимавшая мои мысли. С этой мы тоже до сих пор не свели старые счеты.

На мгновение повисла тишина, после чего я краем глаза заметил, как Рика вышла из тени. Только остановилась слишком далеко.

– Ближе, – с издевкой распорядился я.

Еще пара шагов, и слева показались ее белокурые волосы.

Однако я так и не посмотрел на нее.

– Ближе, – повторил я, широко улыбаясь.

Она неспешно приблизилась и встала на расстоянии вытянутой руки от меня.

Я опять открыл пачку, наконец-то повернул голову, встретился с Рикой взглядом и протянул ей сигарету.

В таком наряде она напоминала копа под прикрытием. Мне нравилось, что наши встречи проходили тайно. Эта часть ее жизни не принадлежала Майклу.

Приподняв брови, я помахал сигаретой перед ней. Я знал, что Рике они нравились.

Вдруг ее глаза заискрились от улыбки; она вытащила руки из карманов и протянула ладонь с целой пачкой Davidoff, которую украла из моей заначки.

– Господи, – пробубнил я.

Рика все равно забрала мою сигарету и понюхала ее, проведя под носом.

– Спасибо.

Я покачал головой. Должно быть, она сначала пробралась в мою квартиру в «Делькуре», разыскивая меня, и перешерстила мои запасы.

Сунув сигарету в рот, я закрыл дверцы шкафчика и отошел в сторону.

– Это мои комнаты, – предупредил я. – Держись от них подальше, когда меня там нет.

Мне не хотелось, чтобы девушка рылась в моих вещах.

– Они не твои, – парировала Рика. – Майкл не знает, что ты по-прежнему там живешь, а я в любой момент могу это изменить. – Она положила сигарету в свой нагрудный карман. – Благодаря мне у тебя все еще есть возможность прятаться прямо у нас под носом.

– Зато благодаря мне Майкл не подозревает, что ты позволяешь мне прятаться прямо у вас под носом.

Я пристально посмотрел на нее.

– Нам обоим будет крышка, так что завязывай.

Девушка вскинула бровь, однако тему закрыла. Ведь у нее гораздо больше причин бояться меня, чем наоборот.

И все же… как бы я ни наслаждался нашими беседами, меня бесило то, что она перестала меня бояться. И это после всего, что я пытался с ней сделать и мог сделать еще.

Когда я поднял взгляд, Рика смотрела на меня.

– Что? – сделав очередную затяжку, я подошел к окнам.

– Я думала, ты будешь шантажировать его той информацией, которую я тебе передала, – пояснила она. – Или сорвешь часть его сделок.

Рика имела в виду отца Уинтер.

– Должна признать, ты превзошел мои ожидания.

– Впечатлена? – Я оглянулся через плечо, сбив пепел с сигареты.

– Напугана, – уточнила девушка.

Хохотнув, я сказал:

– Это я переживу.

– И чувствую себя виноватой. – Она присела на подлокотник дивана. Краем глаза я видел, как Рика за мной наблюдала. – Твоя сегодняшняя выходка в голове не укладывается. Ты ударил в самое уязвимое место и, чувак, упорства тебе не занимать, да? Черт, во что я ее втянула?

– Ах, не волнуйся. Рано или поздно она бы ответила передо мной, с твоей помощью или без. – Я выдохнул дым, развернулся и подошел к столу с пепельницей.

– Не навреди ей.

В ответ я опять засмеялся и раздавил окурок в пепельнице.

– И это говорит женщина, которая предложила мне все необходимые сведения, чтобы уничтожить ее отца, лишить дома и денег.

Отец Уинтер пользовался услугами того же бухгалтера, что и семья Рики. Недовольного и беспокойного бухгалтера, который намекнул, будто Гриффин Эшби много лет назад обманул покойного мистера Фэйна при нескольких сделках с недвижимостью. Не уверен, каким образом Рика добыла эту информацию, но девушка появилась на моем пороге именно с теми доказательствами, которые были мне нужны, зная, что с их помощью я могу уничтожить Эшби.

В обмен я тоже должен помочь Рике получить нечто важное. Только пока сомневался, что готов отдать ей это. Мне нравились наши встречи, и я не хотел, чтобы они прекратились.

– Ты понимаешь, о чем я, – продолжила Рика. – Не навреди Уинтер.

То есть, помимо того, что я забрал все, чем она владела, и обрек ее на вечную зависимость от меня?

Или не навредить в смысле…

Да, ты ведь об этом? Не навреди ей.

– Ты в курсе, сколько крови потерял Уилл в тюрьме? – спросил я. – Каких усилий стоило Каю удержать в себе хоть какую-то еду, потому что его выворачивало наизнанку от нервного напряжения и страха из-за необходимости постоянно сохранять бдительность?

Она продолжала сурово смотреть на меня.

– Ты знаешь, что, несмотря на все взятки Майкла, кто-то платил больше, лишь бы увидеть, как богатые сыновья элиты Тандер-Бэй страдают в заключении? – продолжил я. – Имеешь хоть малейшее представление о том, насколько у них подорвалось здоровье из-за недостатка пищи и сна, постоянного страха и боли, твою мать?

На мгновение Рика смущенно опустила глаза, но промолчала.

– Да, что ж, я тоже не знал. Потому что меня там не было.

Девушка резко подняла взгляд в замешательстве. Я обошел комнату по периметру.

– Тремя уровнями ниже шестого блока камер, в подвале, в конце промозглого коридора, под полутора метрами бетона – вот где я сидел. – Ощутив мгновенный прилив ярости, я сжал руки в кулаки. – Три года. Ты же об этом не знала, да?

Взгляд ее голубых глаз, заметных даже в этом темном помещении, пронизывал меня.

– Бэнкс думала, что сделала мне одолжение. А Гэбриэл с ней согласился. У него слишком много врагов, и у этих врагов полно бойцов за решеткой. Я бы подвергся большей опасности, чем Кай с Уиллом, поэтому меня посадили в одиночный изолятор. – Я глубоко вздохнул. Кровь в венах начинала закипать. – Двадцать три часа в сутки, семь дней в неделю, днями напролет, в течение ста шестидесяти недель. Это одна тысяча сто двадцать дней. Двадцать шесть тысяч восемьсот восемьдесят часов, Рика.

В пальцах покалывало от желания впиться ими в собственный череп, однако я сдержался.

– Меня выпускали во двор всего на один час в сутки, и даже тогда я оставался в одиночестве. – Обойдя комнату, я снова взглянул на девушку. – Я ел один, гулял один, все делал один. Отец не хотел, чтобы меня убили, поэтому я был изолирован ото всех.

Двинувшись вокруг дивана, на котором она сидела, я неосознанно провел рукой по передвижному бару, потянул его за край, отчего бутылки ударились друг о друга со звоном. Волна жара хлынула вверх по шее.

– В первый день ты гадаешь, что происходит, – пояснил я. – Никто ничего не объясняет. Никто не отвечает на твои вопросы. Ты не видишь ничего, кроме своей цементной конуры. Спустя неделю начинаешь говорить сам с собой, хоть немного, просто потому, что больше заняться нечем, и тебе становится чертовски скучно.

– Ты хотел сказать одиноко? – колко уточнила Рика.

– Ты бесишься, – процедил я сквозь зубы, поправив ее. – Никто не приходит навестить тебя. Где Бэнкс? Она бы пришла. Почему они не подпускают ее ко мне? Но ты знаешь, что справишься. Выдержишь любые испытания. Уилл в порядке. Кай в порядке. С ними все будет хорошо.

Мышцы шеи вдруг напряглись; я все быстрее кружил по комнате, проводя рукой по поверхностям столов и стен, цепляясь за них пальцами и продолжая смотреть на Рику.

– А через месяц замечаешь, какой тяжелой стала твоя голова. – У меня перехватило дыхание от нахлынувших воспоминаний. – Чертовски тяжелой, Рика, такой, что не поднять. И ты начинаешь делать что-нибудь, чтобы избавиться от этого ощущения, например, биться о стену без остановки.

Проходя мимо вазы, я сбросил ее на паркетный пол. Она разлетелась на осколки, но я не остановился. Я как будто снова вернулся в свою камеру, размером два с половиной на два с половиной метра, наматывал круги и сходил с ума.

– Тебе тесно в собственной шкуре, стены давят на легкие так, что дышать невозможно, у тебя начинает ехать крыша, потому что окружающий мир кардинально изменился. – Втянув воздух, я зажмурился на мгновение. – И тебе лишь хочется бежать… бежать, не оглядываясь. И дышать. Тебя раздирает изнутри. Ты хочешь выбраться не только из этой клетки, но и из собственной кожи.

Я поморщился. Сделать вдох никак не получалось, на грудь словно давил неподъемный груз.

– А когда к тебе наконец-то приходят посетители – четыре охранника, которым твой отец платит за то, чтобы они избивали тебя в начале каждого месяца, а то вдруг ты разнежишься в изоляторе, – потом начинаешь ждать этих визитов, – продолжал я, оскалившись и не сводя с нее глаз. – Потому что боль в теле заглушает боль в голове. Это приятно, в твоем мозге будто курок щелкает. И в итоге ты вспоминаешь эту гребаную маленькую дрянь, сидевшую в зале суда – хотя ей не обязательно было присутствовать. Она пришла, чтобы с удовольствием послушать, как тебе объявят приговор и срок заключения после лживых заявлений других людей о том, что ты ее принудил. – Гортань сдавило, я едва мог говорить дальше. – Заставил ее раздеться и раздвинуть ноги. Они в омерзительных деталях описывали, как я принуждал ее делать вещи, которых якобы не мог получить от ее сестры или любой другой девчонки. – Я сорвался на крик. – Выставили все так, будто тот раз с ней не был для меня единственным разом, когда я не испытывал отвращения к сексу.

Мое маниакальное состояние сменилось яростью; поймав ртом воздух, я мысленно представил образ Уинтер, и мои глаза застлало красной пеленой. Я остановился и смотрел на Рику, продолжая кипеть от злости.

– Пусть у нее бы и не получилось спасти меня, но она могла бы рассказать им правду. Она могла бы встать, открыть свой гребаный рот и сказать хоть что-нибудь, – прорычал я. В горле саднило. – Только она промолчала, и тебя отправили в одиночную камеру на три года. Твоим друзьям приходилось полагаться только на себя, пока ты медленно слетал с катушек и был готов рвать волосы на голове, как животное в клетке.

Часто дыша, я попытался говорить тише.

– Три года, – процедил я сквозь зубы. – Три. Года. Рика.

Я сделал паузу, затем совладал со своим голосом и дыханием.

– Так что да, – произнес я, передразнивая девушку. – Будь уверена, я ей наврежу.

Во взгляде Рики промелькнула нерешительность, ее глаза блестели от слез, однако плечи не поникли. Она неглупая женщина, я это знал. Рика подозревала, какой ящик Пандоры откроет, передав мне документы, но, в конце концов, решила, что моя информация стоила того ущерба, который я мог нанести. В ней тоже была не совсем порядочная жилка.

Она поступила так, как поступила, чтобы получить желаемое, и, скажу честно, я отчасти гордился своей новой, неожиданно обретенной подружкой.

Но все же… Рика не дура. Она знала, какое прошлое разворошит между мной и Уинтер. Вполне возможно, это входило в ее планы. Пока я наслаждался нашим едва зародившимся товариществом, Эрика Фэйн не станет молча стоять в стороне и не позволит мне сделать свое дело. Она попытается защитить Уинтер.

Пусть. Чем чаще Рика будет становиться у меня на пути, тем быстрее в игру втянутся остальные.

Майкл, Кай, Бэнкс…

Уилл.

Я сжал кулаки, подошел к бару, плеснул в стакан водки «на два пальца», проглотил залпом и сразу же налил еще.

Уилл.

И Уинтер.

Уилл и Уинтер.

Осушив вторую порцию, я почувствовал тепло, разлившееся в груди, закрыл глаза и услышал, как Рика кашлянула.

– Итак, у тебя есть что-нибудь для меня? – спросила она, сделав вид, будто не слышала мою тираду. – Или ты готов признать свою полную некомпетентность?

Я стиснул стакан «рокс», до сих пор ощущая обжигающий привкус алкоголя во рту, и швырнул его в сторону Рики.

Чертова девчонка.

Стекло разбилось о стену у нее над головой. Она отвернулась, почти не вздрогнув, и тихо засмеялась. Девушка уже не боялась меня.

– Позвони или напиши Бэнкс, – распорядилась Рика, проигнорировав мою истерику. – Она беспокоится о тебе.

– Не беспокоится. – Прикурив очередную сигарету, я наполнил новый стакан. – Бэнкс знает меня лучше всех. Она в курсе, что я в первую очередь позабочусь о себе.

– А Уилл?

Я направился к дивану, бросив на нее мимолетный взгляд.

– У него проблемы с алкоголем, – сказала девушка.

В ответ я улыбнулся себе под нос.

– Для мужчин это не проблема.

Каждый знакомый мне мужчина, все, с кем я вырос, пили. Ты должен сохранять работоспособность, несмотря на алкоголь. Это женщины – легковесы, потому я и запрещал Бэнкс употреблять спиртное.

– А еще у него проблема с наркотиками, – продолжила Рика.

Я откинулся на спинку дивана, занес руку за голову, посмотрел на нее и затянулся сигаретой. Зачем она мне это рассказывала?..

Мы с Уиллом встретились, когда перешли в старшие классы. Он баловался наркотиками, сколько я его знаю. Травка, экстази, таблетки, кокс… Всего этого хватало в нашей школе. Единственная причина, по которой нас миновала героиновая эпидемия, захлестнувшая бедные районы, – мы были богаты и имели доступ к хорошему товару от городского доктора.

А еще доступ к маминой аптечке.

Только в этом я, наверное, соглашался с Майклом.

Мы не употребляли наркотики. Мы сами были наркотиками.

– Уверен, вы все с этим разберетесь, – ответил я.

– Ты всего несколько минут назад ныл, что не мог поддержать его в тюрьме, зато можешь поддержать сейчас.

– Иди домой.

Будучи настолько умной, Рика иногда умела тупить. Я – последний человек, в чьей помощи Уилл нуждался…

Она замолчала на мгновение, словно дожидаясь моего ответа или продолжая лелеять надежду, в конце концов она развернулась и пошла к двери.

Вдруг что-то привлекло ее внимание. Девушка остановилась, подняла маленькую черную коробочку с журнального столика и принялась разглядывать ее содержимое.

Когда я понял, что она держала, мое сердце гулко заколотилось. Я до боли стиснул зубы, поднялся, бросил сигарету в пепельницу и стремительно приблизился к ней. Выхватив коробочку из рук Рики, я захлопнул ее и снова швырнул на диван, услышав, как звякнуло содержимое. Затем, поймав девушку за воротник, оттеснил ее к стене.

Она сердито сверлила меня взглядом голубых глаз, такая стойкая и готовая ко всему, только ее частое дыхание выдавало оставшуюся толику страха передо мной.

– Не забывай. – Я смотрел на Рику сверху вниз. – В любую секунду я могу разорвать тебя пополам и заставить заткнуться навсегда. Я нужен тебе. А ты мне не нужна. Мы не друзья.

Держись подальше от моего дома. Не лезь в мои дела. Больше никакой болтовни.

– Рада, что тебе это известно, – ответила она на удивление ровным тоном.

Отпустив ее, я вернулся к дивану, сложил все обратно в коробку и закрыл щеколду. Сегодня я забрал кое-какие вещи из дома отца и принес сюда, чтобы водитель отвез их вечером в мою квартиру в «Делькуре».

– Я похожа на нее, – послышался голос Рики. – Так ведь? Поэтому ты всегда ненавидел меня.

Я замер.

На нее. На Уинтер.

Белокурые волосы, голубые глаза, одинаковый возраст, та же необузданная чистота… Сродни невинности бушующего урагана.

– Ненавижу вас всех, – пробормотал я, даже не моргнув.

Я всех вас ненавижу. Всех – это кого? Их компанию, частью которой когда-то являлся? Женщин? Людей в целом? Кто знает, а она не стала уточнять.

Но мне отчасти хотелось, чтобы Рика поняла.

Боже правый.

Нам пора вернуться к делам.

Она вновь потянулась к двери, но я окликнул ее:

– Эрика?

Краем глаза я заметил, что девушка остановилась, подошел к шкафчику и достал оттуда один из двух пистолетов. Вытащив из «Глока» магазин, проверил, нет ли в стволе пули, после чего протянул оружие и боеприпасы Рике.

Ее брови удивленно приподнялись.

– Его нельзя отследить, – произнес я.

Мне, как бывшему преступнику, запрещалось иметь оружие, ну да ладно.

Рика непонимающе посмотрела по сторонам.

Теряя терпение, я быстро подошел и сунул пистолет ей в руки.

– Научись им пользоваться.

– Зачем он мне? – спросила она, держа оружие с таким видом, словно еще не определилась, забрать его или бросить и сбежать.

– Затем, что мой отец умнее нас. Он со временем все вычислит. Тебе может пригодиться пистолет.

– Значит, на случай, если твой отец придет за мной, ты даешь мне пушку, чтобы я его убила? – саркастично уточнила девушка. – Чтобы он не убил меня?

Я выдохнул и сказал:

– Твою мать, какая ты тупица. Можно подумать, он сам придет за тобой. Это для людей, которых он пошлет. Если его и убьют, то это сделаю я. Теперь проваливай. – Дернув подбородком в сторону двери, я достал из пачки новую сигарету. – Я позвоню тебе, когда добуду твои гребаные доказательства.

Закурив, я бросил зажигалку на стол перед собой.

– Разве что захочешь остаться, – сказал я более мягким тоном и окинул ее взглядом. – Твой жених уехал из города, а у меня сегодня день свадьбы. Мы могли бы… поиграть в шахматы.

А под шахматами я подразумевал…

Рика лишь покачала головой.

– Вот поэтому я уверена, что ты вполовину не такой опасный, каким притворяешься. Ты всегда только угрожаешь.

Я постучал сигаретой о край пепельницы. Мое настроение испортилось совсем, пока дым поднимался в воздух.

– Иногда, – едва слышно прошептал я. – Но порой говорю совершенно серьезно. Поэтому не сомневайся, вам от меня не уйти. Всем вам.

Она все еще пыталась казаться воинственной, но настороженность и страх уже отразились на ее лице. Рика знала, что я никуда не денусь.

Девушка молча развернулась и ушла, оставив дверь открытой. Где-то внизу играла музыка.

К черту тебя. Все пройдет не так, как ты думаешь.

Ты не заставишь меня измениться. Это я изменю тебя.

Мой телефон зазвонил. Поскольку Рика только что ушла, оставалось лишь два человека, которые в это время могли позвонить мне.

Мой отец и охранник.

– Черт, – выдохнул я, поднял мобильник и ответил: – Да?

– Ты сегодня отлично справился, – сказал отец. – Я думал, в какой-то момент мне придется тебя придушить.

Сделав затяжку, я положил окурок в пепельницу и выдохнул дым.

– Уверен, у тебя бы возникли трудности с этим.

– Да, я на самом деле не хочу тебя убивать, – добавил он. – Ты мой единственный сын все-таки.

– Нет, я в том смысле, что мне уже не одиннадцать лет. – Я вытащил футболку и толстовку из спортивной сумки, затем захлопнул дверь. – Меня теперь не так уж легко придушить.

Ублюдок.

Отец какое-то время молчал. Я почти видел выражение его лица. Он мастерски умел сохранять самообладание и редко выходил из себя.

Но глаза его выдавали. Налет раздражения. Недовольство моим ребячеством.

Если бы я не был его единственным кровным наследником, отец наверняка уже давно бы меня убил.

– Город гудит из-за новостей, – продолжил он, сменив тему. – Я хочу воспользоваться моментом. Кристы устраивают вечеринку в честь помолвки Майкла и Эрики через несколько недель. Ты пойдешь с Ари. И двух других возьмешь. Они теперь тоже часть твоей семьи. Им нужно восстановить репутацию.

– И они добьются этого, показавшись на публике со мной? – подумал я вслух. От меня не ускользнула ироничность того, что мое присутствие поможет чьей-либо репутации. – Мне пора, – перебил я отца. Я сделаю так, как он велит, поэтому возражать не собирался. Все равно планировал пойти на вечеринку, ведь там будут все.

– Кстати, хотел предупредить… – сказал он. – Лука и Доуэр задержали Уинтер на дороге с каким-то парнем. У нее была сумка с вещами.

Замерев, я ждал продолжения.

– И?

– И она вернулась домой, где ей и место.

Я расслабился. Хоть и понимал, что она не ушла бы далеко, все равно хотел услышать подтверждение. Даже не сомневался, что Уинтер попытается сбежать, и надеялся, что эта попытка не последняя.

С каким-то парнем…

Этан Бельмонт. Я сжал руку в кулак. Надеюсь, она с ним трахалась. Так Уинтер даст мне еще одну причину ненавидеть ее, сделать ей больно. Других развлечений в браке с ее сестрой у меня не предвидится.

– Позволь мне кое-что прояснить, – вставил отец, словно прочитав мои мысли. – Я хочу, чтобы Арион забеременела до конца года. Ты знаешь правила. Сначала выполняешь работу по дому, а играешь потом.

Я вскинул бровь. В жизни не выполнял никаких работ по дому.

– Еще нам нужно обсудить твою сферу ответственности в «Коммьюнике». Тебе пора начать зарабатывать на том, что унаследуешь. Мне нужно, чтобы ты пришел…

Сбросив вызов, я швырнул телефон на диван. «Коммьюника» – одна из компаний отца. И… нет. Он разозлится, потому что я прервал разговор. Перезвонит позже, или завтра, или заставит своих ребят притащить меня к нему для завершения разговора. Только меня все это совершенно не интересовало.

Я всегда отличался узким видением ситуации, когда дело касалось моих желаний, – мог сконцентрироваться только на чем-то одном.

Из-за таких своих решений я, скорее всего, долго и не проживу, но я свыкся с этим. Умру молодым. Я никогда не задумывался о работе, а от мысли, что придется каждый день посещать один из офисов Гэбриэла Торренса, меня мутило.

Может, я ленивый.

Эгоистичный.

Самовлюбленный.

Или, возможно, моя голова не была создана для долгой жизни без последствий. Я во всем придерживался принципа «быстро и жестко», к тому же мне не хватало дисциплины, чтобы переключиться с одного дела на многие.

Переодевшись в джинсы, футболку и толстовку, я поднял черную коробочку, которую держала Рика, и заметил, что крышка закрылась неплотно.

Я открыл ее, поправил лежавшее внутри лезвие, после чего замешкался, разглядывая остальные предметы. Разнообразные десерты, которые были моими постоянными и верными спутниками в детстве. Только им я мог доверять. Скрепка, швейная игла, канцелярская кнопка, карманный нож, ножницы, тигриный зуб, рог какого-то маленького животного, птичий череп с острыми носовыми отверстиями. Многие из этих вещиц были простерилизованы, ведь я ими давно не пользовался. Мой взгляд опустился к зажигалке, и я неосознанно потер большим пальцем указательный, ощутив неровную поверхность старого ожога.

Затем посмотрел на канцелярскую кнопку. Я мог бы поспать сегодня. Если действительно захотел бы.

Постучав пальцами по коробке, я поддался искусительным мыслям, как вдруг услышал стук в дверь. Я моргнул и сделал глубокий вдох.

– Сэр, – раздался сзади голос Мэттью Крэйна, начальника охраны, приставленной ко мне отцом. – Дополнительное оборудование, которое вы заказали, доставлено на место.

Рассеянно кивнув, я захлопнул коробочку и закрыл щеколду.

– Можешь идти домой, – ответил я ему. – Ты мне не понадобишься в течение нескольких дней.

Я сунул коробку в спортивную сумку, подошел к дивану, завязал шнурки ботинок и начал собирать свои вещи.

– Вы планируете отправиться туда сегодня? – спросил мужчина, заметив мою одежду. – Освещения будет маловато, к тому же дождь обещали, сэр.

Запихав костюм в сумку, я послал ему многозначительный взгляд.

Он не стал дальше расспрашивать, уловив намек.

– Поздравляю. Я имею в виду, со свадьбой. Мы будем ждать вашего звонка.

Я вышел за ним в коридор. Мэттью и еще один охранник, прикрывая меня с обеих сторон, спустились вместе со мной по лестнице и вышли из клуба.

Они вполне могли отдохнуть, пока такая возможность была. Когда начнется заварушка, ребятам будет не до сна.

Как и мне сегодня.

Пора вернуться в Тандер-Бэй.

Я совершал поступки гораздо страшнее того, за который попал в тюрьму. Уинтер понятия не имела, как плохо все это могло закончиться.

Глава 5

Уинтер

Семь лет назад

– Значит, ты вполне могла остаться на домашнем обучении, да? – спросила Эрика – или Рика, – пока мы медленно шли по коридору.

Она вела меня, а я держалась за ее руку, чуть выше локтя.

– Учебники доступны в аудиоформате, – продолжила Рика. – Учителя присылают заметки по лекциям, которые тебе читает компьютер, так что…

– Да, мои родители предпочли бы такой вариант, – призналась я. – Вообще-то, они были бы рады, если бы я осталась в Монреале. Но мне нужно научиться жить среди обычных людей.

Больше пяти лет я училась и жила в «Пенуа», канадской школе-пансионате для слепых. Несмотря на то, что мне там нравилось и было комфортно в окружении людей с таким же образом жизни, как у меня, я все же захотела вернуться домой. Мне хотелось вновь научиться жить здесь, среди обычных людей, которые видели этот мир. Я скучала по запаху океана и нашему домашнему бальному залу, где танцевала с детства.

Возвращение сюда пойдет мне на пользу. Я хотела вновь серьезно заняться балетом, вернуться к регулярным тренировкам и подумать о профессиональных перспективах в балете, заручившись поддержкой семьи, конечно.

– Наверное, тебе одиноко там было, – предположила Рика.

Кто-то задел мое плечо, пробежав мимо, и я остановилась на секунду, стараясь сохранить равновесие. Эта часть обычной школы мне не понравится. Переполненные учениками коридоры, крики, смех, болтовня, любопытные взгляды. Я вздернула подбородок в надежде, что выглядела хотя бы спокойно.

– Э-э, ну… – ответила я в шутку. – Ведь я не говорила, что хочу находиться среди людей. Мне просто нужно научиться быть в их обществе.

Тихо засмеявшись, она отклонилась вправо и предупредила меня шепотом:

– Поворачиваем.

– Вообще-то, я завела много друзей, – продолжила я, следуя за ней. – Мне не было одиноко. Наоборот, я чувствовала себя очень комфортно. Слишком комфортно, полагаю. Я раздражаю свою сестру, поэтому подумала, раз уж в этом году она оканчивает школу, вот мой последний шанс поприсутствовать при этом.

Рика снова хихикнула.

– Как весело. А я единственный ребенок в семье.

Интересно, если бы я была единственным ребенком, позволили бы мне родители остаться дома, вместо того чтобы отправить в далекую школу на поруки чужих людей.

Мои щеки начали гореть, и я не могла понять, дело в моей нервозности или чем-то другом.

– На меня пялятся? – спросила я у Рики.

– Они пялятся на нас.

– Почему?

Послышался ее вздох.

– Думаю… они сбиты с толку. Мы очень похожи друг на друга.

– Да? Ты красивая?

Если она красивая, значит, я тоже красивая.

Но в ответ Рика лишь засмеялась.

– Когда я думаю о том, как выгляжу, – пояснила я, – до сих пор представляю ребенка, которого в последний раз видела в зеркале в восьмилетнем возрасте.

– Получается, ты можешь думать… в образах?

Я моргнула. В образах?

Похоже, девушка заметила выражение моего лица, потому что поспешила извиниться:

– Прости. Мне очень жаль. Идиотский вопрос, верно?

Покачав головой, я сказала:

– Нет, я… Просто я привыкла быть среди тех, кто понимает, каково это. Теперь нужно привыкать к вопросам. – Затем добавила: – И расположить к себе окружающих, чтобы они не стеснялись спрашивать. Все в порядке. – Я хохотнула и облизала губы. – Что касается твоего вопроса – да. Мой мозг по-прежнему функционирует, в отличие от глаз. Хотя, когда я пытаюсь вообразить вещи, которые никогда прежде не видела – вроде интерьера этой школы или тебя, – все усложняется. Порой я просто придумываю. А иногда распознать предмет мне помогает цвет, ощущение или звук.

Потом я перебрала картинки, сохранившиеся в моей голове, размышляя над тем, как рисую для себя образы вещей.

– Иногда это воспоминания. Например, если я думаю о деревьях или оказываюсь в лесу за нашим домом, то всегда представляю деревья, которые видела последними. Причем место значения не имеет. Каждое дерево для меня выглядит так же, как те кусты, что росли в садовом лабиринте с фонтаном. Высокие, темно-зеленые… – На меня вновь нахлынули воспоминания о том дне, и я умолкла. – Фонтан…

– Садовый лабиринт? – поинтересовалась Рика. – Ты не про дом Дэймона Торренса…

Мое лицо вытянулось; я едва не споткнулась. Дэймон.

Она произнесла его имя так привычно, как будто я точно знала, кто он такой, и слышала о нем чуть ли не каждый день. Будто он обычный мальчик из Тандер-Бэй. Для нее в этом не было нечего ненормального.

Разумеется, я знала, что он до сих пор жил здесь, но случайное замечание Рики напомнило мне, что я слишком легкомысленно к этому отнеслась.

Если честно, я не слышала этого имени шесть лет. В моем доме никто не произносил его с того дня, когда я нашла Дэймона сидящим в фонтане. Та попытка помочь ему закончилась моей кровью. Все называли произошедшее несчастным случаем, но он напугал меня. Я упала из-за Дэймона.

Мне было известно, что он учился тут. Просто я не позволяла себе задумываться об этом, наверное. Ведь я в девятом классе, а Дэймон в двенадцатом. Через несколько месяцев он отправится в колледж. Отец хотел, чтобы я дождалась его отъезда, вернулась к учебе в следующем году, однако мне хотелось начать сейчас. Мои одногодки, как и я, только перешли из средней школы в старшую. Мы окажемся на равных хотя бы в этом. Я очень хотела провести все четыре года со своим классом.

Нужно лишь избегать Дэймона и его друзей. Да он, скорее всего, сам не станет со мной связываться.

Я не могла представить, что Дэймон забыл о случившемся, ведь сама я никогда об этом не забуду. Но учитывая, сколько прошло времени, я вполне могла остаться для него лишь смутным воспоминанием.

– Ну, – начала Рика, не дождавшись моего ответа. – Наверное, было бы приятно всегда жить с памятью о хороших моментах.

Я кивнула, не поправив ее. Как бы мне хотелось запомнить любые другие деревья, кроме тех.

Мы остановились возле ее шкафчика. Послышался глухой звук – Рика бросила туда свою сумку с учебниками, после чего забрала и мою. У меня с собой было не очень много вещей. Наушники, диктофон, который заставила купить школа, чтобы записывать лекции, несмотря на то, что на моем смартфоне было установлено приложение для этого, бумажник и, конечно, сотовый.

Все учебники и книги я загрузила на телефон с сервера аудиокниг Audible, а свой «МакБук» оставила в собственном шкафчике перед уроком биологии – мне сказали, что ноутбук на нем не понадобится. Программа, преобразующая текст в речь, с помощью которой я могла печатать домашние задания и потом прослушивать их для проверки, всегда меня выручала, только я не предусмотрела одну загвоздку: работать в группах, не снимая наушники, не получится. Все-таки приспособиться к учебе здесь будет непросто.

– Мы заберем твои вещи после ланча, – сказала Рика.

Мой шкафчик располагался в другом конце коридора, а отсюда до кафетерия рукой подать. То, с какой легкостью она положила к себе мою сумку, подтверждало, что вторую половину дня мы тоже проведем вместе. Это меня немного успокоило. Словно я нашла свое место.

Ланч. Я выдохнула. Его я ждала с особым ужасом. Даже с учетом того, что каждый момент сегодняшнего утра мог побороться за звание «самого неловкого».

Перешептывания на алгебре.

Неловкое молчание на французском.

Смех в научной лаборатории, когда президент класса представилась и предложила любую возможную помощь очень громким голосом, будто я глухая, а не слепая.

Нервная беседа с учительницей физкультуры, которая забыла скорректировать план урока, устроив баскетбольный матч, и в итоге оставила меня одну на беговой дорожке на полчаса.

Думаю, этого и стоило ожидать. Я единственная незрячая ученица в школе, еще и дочка мэра. Кому-то было любопытно, кто-то слишком волновался или не понимал, как со мной общаться. Видимо, приспосабливаться придется всем нам.

– Ю-ху! – крики разнеслись по коридору, и я повернулась в сторону суматохи.

Несколько раз распахнулась и захлопнулась дверь, ударяясь о стену. Поток учеников, стремящихся куда-то, начал толкать меня с обеих сторон. Они протискивались между мной и Рикой, оттесняя нас все дальше друг от друга. Наконец, она поймала мою руку и повела за собой. Девушка ни разу так не делала сегодня, к тому же мать объяснила ей, что мне это не очень нравилось. Я предпочитала сама держаться за человека, а не наоборот. Иначе чувствовала себя ребенком.

– Оу, оу, оу! – взвыл кто-то.

Гадая, что происходит, я резко повернула голову. В этой школе было гораздо шумнее.

Мой большой палец коснулся манжеты Рикиной рубашки. Удерживая в своей хрупкой руке мою ладонь, она продолжала медленно вести меня сквозь толпу. Она же сегодня была в кофточке с короткими рукавами? Я успела понять это, пока держалась за ее локоть.

Я прищурилась.

И вдруг услышала свое имя.

– Уинтер! – окликнула Рика.

Только звук исходил не от моей сопровождающей.

Я остановилась как вкопанная.

– Уинтер! – опять выкрикнула она. – Подними руку, чтобы я тебя увидела!

Вырвавшись из хватки незнакомки, я уже собиралась помахать Рике, но тут раздался скрип открывшейся двери, меня схватили и толкнули в совершенно другое помещение с кафельными полами, влажным воздухом и странным запахом – смеси пота, спортивного инвентаря и парфюма.

Или… дезодоранта.

Тяжело дыша, я выставила ладони перед собой. Окружающие звуки тоже изменились. Крики и разговоры стихли, двери больше не хлопали… и женские голоса исчезли.

– Кажется, ты не туда попала, милая, – сказал какой-то парень, хохотнув.

– Ух, – проворковал другой, пройдя мимо.

Со всех сторон послышался свист.

О черт.

Внутри у меня все перевернулось.

Проклятье, кто схватил меня в коридоре? Рика видела, куда я ушла? Боже. Я быстро развернулась и нашла дверь всего в нескольких метрах от себя. Но когда толкнула ее, та не поддалась. Сзади донесся смех. К глазам подступили слезы, пока я барабанила кулаками по двери. Мне показалось, что она чуть сдвинулась. Снаружи опять кто-то захихикал, после чего подпер ее своим весом.

Черт побери. Мое сердце бешено колотилось в груди. Закрыв глаза, я мысленно прошептала: пожалуйста, скажите мне, что я оказалась не в раздевалке.

– Хочешь душ принять? – произнес мужской голос у меня за спиной.

– Думаю, ей нужен холодный душ, старик! – ответил другой парень.

Снова раздался смех. В ушах начало звенеть от шума. Все больше людей обращало на меня внимание. Я развернулась, слегка приподняв руки, сморгнула слезы и расправила плечи. Чем меньше буду реагировать, тем быстрее они утратят интерес. Тут ведь должен находиться тренер или учитель.

Идиотка. Знала же, что шуточки, розыгрыши и даже издевательства могли ждать любого на моем месте, однако самонадеянно решила, будто мой статус меня убережет. Точнее, статус моего отца.

Тот, кто втолкнул меня сюда, учел важную деталь, которую я упустила. Если я не увидела обидчика, то и наказывать некого.

– Проклятье, – сказал кто-то. Я повернула голову в сторону, откуда прозвучал голос.

– Это?.. – другой парень не договорил. Он явно был младше, мой ровесник, возможно.

– Да, это дочка мэра, – добавил голос с хрипотцой. – Та, что слепая.

– Ох, черт. Я слышал, что она перевелась к нам.

– А она миленькая.

Мое лицо вспыхнуло, но я, не разжимая челюстей, сдерживала панику. Вновь повернувшись, я дернула дверную ручку. А когда навалилась на дверь всем телом, она сдвинулась вперед, однако ее тут же захлопнули обратно. Снаружи загоготали.

Я покачала головой. Убью их. Кем бы они ни были, я их убью. Мне хотелось закричать, потребовать, чтобы меня выпустили, только это еще больше позабавит мальчишек в раздевалке.

– Все в порядке, малышка. Можешь остаться, – произнес тот же парень. – Ты ведь все равно не увидишь наше хозяйство, да?

– Душевые в твоем полном распоряжении, детка. – Брошенное кем-то полотенце коснулось моего тела, и я случайно его поймала. – Ну, если не захочешь с кем-нибудь их разделить.

Щеки горели. Чтобы промочить горло, я несколько раз сглотнула.

– Эй? – выкрикнула я в надежде подать сигнал учителю, что в раздевалке находится девушка, и получить хоть какую-то помощь. – Здравствуйте?

– Эй! – передразнил меня один из них.

Потом другой:

– Эй!

– Здравствуйте!

– Эй!

Мужские голоса вокруг отвешивали шуточки и смеялись. Я раздраженно стиснула зубы. Не знаю, чему тут удивляться. Мальчики в этом городе…

– Что, черт возьми, происходит? – спросил кто-то.

– Сюда Уинтер Эшби забрела, приятель.

Пятясь назад, я держала руки наготове. Похоже, еще больше ребят вышло либо из душа, либо из спортивного зала. Вместо двери я врезалась в чье-то тело и замерла.

– Привет. Я Саймон.

Я вздрогнула, но слева внезапно возник второй парень и сказал мне на ухо:

– Я Брайс.

Спереди подступил еще один.

– А я Майлз.

Шумно втянув воздух, я выставила ладони перед собой. В каком бы направлении я ни попыталась двинуться, везде встречала препятствие. Они меня окружили.

– Парни, хватит вам, оставьте девчонку в покое. Выведите ее отсюда! – рявкнул кто-то издалека.

– Ой, ладно тебе, Уилл…

Я шагнула влево и опять почувствовала чужую кожу. Ринулась вправо – там ждал парень в полотенце. Зарычав, я вскинула руки и начала отталкивать того, который назвался Майлзом.

– Какие же вы свиньи, ребята, – сказала я. – Выпустите меня!

Внезапно спереди кто-то замахнулся, задев меня рукой, и Майлз закряхтел. Стоявшего сзади потянули в сторону, из-за чего он врезался мне в спину. Дыхание перехватило, я слегка пошатнулась вперед и вскинула руки, чтобы не упасть, однако троица мальчишек куда-то пропала.

Кто-то взял меня за руку. Рефлекторно дернувшись, я собиралась вырваться, но тут он спросил:

– С тобой все в порядке?

От мирного и нежного тона его голоса я сразу же немного успокоилась.

Остановившись, я позволила незнакомцу взяться за кончики моих пальцев. Этот маленький жест не отпугнул меня, а обнадежил.

– Меня зовут Уилл, – представился парень. – Я найду кого-нибудь, кто выведет тебя отсюда, ладно?

Кивнув, я вдохнула аромат его геля для душа и свежевыстиранной одежды. Присутствие Уилла помогло мне слегка расслабиться.

Но вдруг кто-то разъединил наши руки ударом.

На миг ошеломленная, я сразу же оцепенела. Какого…

– Чего? – обратился Уилл к кому-то.

– Отстань от нее и иди одеваться, – распорядился новый голос. – Я разберусь.

Я разберусь? Кто он такой?

– Я к ней не приставал, – ответил парень и, судя по звуку, ушел.

Подождите…

Попятившись, я вжалась в дверь, которая снова не открылась.

– Тебе не больно? – поинтересовался мрачный голос.

Я отрицательно помотала головой. В его тоне не было издевки, в отличие от остальных, но что-то меня насторожило.

– Ты идешь на урок? – продолжил допытываться парень. Мне уже некуда было отступать. Я лишь сильнее прижималась к двери.

Открыв рот, я с трудом произнесла:

– У меня… у меня сейчас ланч.

Парень прильнул ближе, его тело коснулось моего. Резко вздохнув, я подняла ладони.

– Позволь мне открыть дверь для тебя, – тихо предложил он.

– Я… – Упершись руками ему в грудь, чтобы не подпустить к себе, я ощутила накрахмаленную ткань, расстегнутый воротничок и позволила своим пальцам ненадолго задержаться на участке обнаженной кожи.

Дерьмо. Мои ладони сдвинулись, я уже собиралась опустить их, как вдруг большой палец коснулся округлого предмета – маленького шарика или… бусины.

На меня нахлынуло ощущение дежавю.

Поглаживая шарик, я нащупала еще один, и еще. Впитавшие тепло его тела, они были скреплены цепочкой и опускались к торсу, где две нити соединялись в одну над животом парня.

Древесина. Я ощущала неровную структуру, покрытую слоем лака.

Мой желудок куда-то провалился. Нет, нет, нет…

Не удержавшись, я провела вниз по бусам и почувствовала, как напрягся его пресс под подушечками моих пальцев, а дыхание участилось.

Когда я добралась до креста, который надеялась не обнаружить, то сжала его и тут же узнала искусно высеченные пальцы распятого.

О боже. Я отпустила четки так быстро, будто они меня обожгли.

Но парень поймал мою ладонь, прижал ее обратно к бусинам и своей коже.

– О, зачем же останавливаться, когда у тебя так хорошо получалось? – спросил он дразнящим тоном.

– Дэймон, – пробормотала я, пытаясь опустить руку.

– М-м-м, – подтвердил он мою догадку. – Скучал по тебе, мелкая.

Я вырвалась из его хватки, стиснув челюсти.

Господи. В мыслях я представляла его таким же, каким видела в последний раз. Ребенком, немногим больше меня, с худощавым телосложением и дрожащим голосом.

Только все изменилось. Удерживающая меня ладонь была гораздо больше, чем я помнила. Дэймон вырос и обрел голос, который теперь звучал ниже. Ему уже было далеко не одиннадцать лет.

Почему мне казалось, что я лишь сейчас это осознала?

И любая надежда на то, что он забыл меня, рухнула. Дэймон точно знал, кто я такая.

* * *

Прежде, чем он успел сказал еще хоть что-то, дверь открылась, и я упала назад. Парень поймал меня и опять притянул к себе. Не успела я оттолкнуть его, как кто-то схватил мою руку и дернул обратно. Я споткнулась.

– Уинтер, – резко произнесла моя сестра. – Что ты делаешь?

Дожидаться ответа она не стала, вытащила меня из раздевалки в коридор и захлопнула за нами дверь. Капля пота скатилась по моей спине. Голова шла кругом, я до сих пор чувствовала близость Дэймона.

Я бежала, стараясь поспевать за Арион. Сердце колотилось с такой силой, что было больно, тело разгорячилось и буквально гудело. Я все еще ощущала в своих руках эти четки.

* * *

Скорее всего, сама Ари и затолкнула меня в проклятую раздевалку. Или заставила своих подружек это сделать. Откуда еще она могла узнать, где я была?

Наверное, сестра просто взбесилась из-за того, что я не сразу вышла и ей пришлось броситься мне на выручку. Ари дружила с Дэймоном?

Они одногодки, но я понятия не имела, общаются ли они. Родители могли предупредить ее, чтобы она держалась от него подальше, только сестра проигнорировала бы их запреты, если бы захотела.

Я не знала, каким стал Дэймон и, признаться честно, за прошедшие годы не стремилась это выяснить. Не знала, какую жизнь вела моя сестра в этой школе – мне было все равно. Мы с Ари уже около десяти лет с трудом ладили, хотя причина оставалась для меня загадкой.

Казалось, я не до конца ее понимала, к тому же у нас было мало общего. Особенно сейчас. За время моего отсутствия она привыкла к статусу единственного ребенка в семье, и ей это явно нравилось.

– Боже, он смотрит на нее, – сказала Клаудия, одна из подруг Рики, сидевшая за столом напротив меня во время ланча.

Я навострила уши, несмотря на то, что одновременно слушала музыку через один наушник и их разговор. В мои планы не входило проявить грубость, ведь мне следовало обзавестись друзьями в первый учебный день, но после фиаско с раздевалкой я нуждалась в небольшой «подзарядке».

– Кто? – уточнила Рика.

Однако ей не ответили, по крайней мере вслух. В такие моменты я особенно остро осознавала, насколько люди были осведомлены о моей инвалидности, отвечая друг другу кивками или жестами, которых я не видела.

Моей инвалидности.

Ненавидела это слово.

Но, что есть, то есть, и окружающие, чаще всего без злого умысла, пользовались моим состоянием в своих интересах. Они могли общаться при помощи взглядов, мимики, рук… в попытке держать меня в неведении.

Кто на кого смотрел? Они обо мне?

– Он пялился на нее семь секунд! – прокомментировал Ной, еще один друг Рики, – а дольше семи секунд – это плохой знак.

Кого ребята имели в виду?

Вдруг Клаудия выругалась шепотом:

– О черт.

Слева заерзала на месте Рика. В следующую секунду кто-то сел справа, заблокировав меня между своими коленями – словно человек оседлал скамейку лицом ко мне.

– Что ты слушаешь? – поинтересовался низкий голос.

За то мгновение, пока я пыталась понять, кому этот голос принадлежал, наушник вынули из моего уха.

Дэймон. Они про него говорили. Значит, он пялился на меня в кафетерии. От парня несло дымом и гвоздикой. Я начала обдумывать способы, как бы отвязаться от него.

А Дэймон дерзок. Он стал гораздо смелее, чем я помнила, что для меня было непривычно.

Дэймон умолк на минуту – полагаю, знакомился с моим плей-листом, состоявшим из веселых, беззаботных и энергичных старых треков, которые я слушала, чтобы поднять себе настроение. Настроение, испорченное им же сегодняшним утром.

Наушник упал мне на колени. Его голос прозвучал тихо, но уверенно:

– Между нами все будет не так.

Не так?

Как это?

Потом я вспомнила, какую песню слушала. «Then He Kissed Me» группы The Crystals.

То есть у нас все будет не так, как у пары из песни?

Я стиснула челюсти. Ага, само собой. Никаких «нас» не существовало.

– Оставь ее в покое, Дэймон.

– Отсоси мне, Фэйн, – парировал он.

У меня перехватило дыхание от внезапной резкости его тона. Боже, он очень изменился.

Сглотнув ком, образовавшийся в горле, я сказала:

– Не хочу с тобой разговаривать. И тебе нельзя разговаривать со мной.

Дэймон ничего не ответил и не пошевелился. Он опять смотрел на меня?

Не поворачивая головы, я упорно игнорировала его.

Спустя несколько секунд Дэймон прокашлялся.

– Я был первым, кого поцеловала Уинтер, дамы, – сообщил он всем, несмотря на то, что за столом сидел еще один парень. – Мне было одиннадцать. Ей – восемь.

Я ощутила, как он придвинулся ближе, а его голос зазвучал чуть тише:

– Мне любопытно, сколько парней целовало тебя с тех пор. Хотя в конечном итоге меня это не особо волнует, потому что я был первым, и это главное.

Сжав свою юбку в кулаках и желая, чтобы Дэймон ушел, я ответила:

– Даже не думай, что ты был хорош.

– А ты не думай, будто я стану осторожничать с тобой, раз ты без сопровождения и десяти шагов не пройдешь, не споткнувшись о пылинку.

Откуда-то раздался сдавленный смех. Я плотно сомкнула губы.

– Я тебя не боюсь.

– Еще рано.

Покачав головой, я спросила:

– Чего ты хочешь?

– Продолжить то, на чем мы остановились.

На чем мы остановились? Он едва не убил меня в детстве. О каком продолжении могла идти речь после подобного.

– Если честно, я и сам не знаю, – начал размышлять вслух Дэймон. – У меня быстро переключается внимание. Сейчас ты мне интересна. И у меня есть вопросы к тебе. Например, ты что-нибудь видишь?

Я прищурилась.

– Хоть что-то? – допытывался парень. – Силуэты, размытые формы, свет, темноту?.. И это правда, что, когда теряешь одно из чувств, остальные обостряются? Обоняние, слух… – После короткой паузы он продолжил почти шепотом: – Осязание?

Волоски у меня на затылке встали дыбом, жар хлынул по венам. Я была уверена, что все смотрели на нас.

Просто не обращай на него внимания.

– И еще, если твои глаза не функционируют, у тебя осталось рефлекторное стремление зажмуриться? Когда испытываешь боль или… если взволнована?

За столом опять послышался тихий смех. Я слегка отвернулась, опасаясь, как бы все присутствующие не заметили, насколько сильно колотилось мое сердце.

Его слова сквозили двойным смыслом. На мгновение я почти забыла, что Дэймон старше меня. Наша трехлетняя разница в возрасте казалась гораздо значительнее сейчас, в старших классах. Я была слишком юна, а он вел себя непристойно. Хотя, судя по его обращению с Рикой, у меня создалось впечатление, что Дэймон был таким со всеми.

– Ты помнишь, как я выгляжу? – поинтересовался он. – Я стал больше.

Даже зная, что наши взгляды не встретятся, я повернулась к нему.

– Я помню все. И причинить мне боль теперь не так уж и просто.

– О, я на это рассчитываю.

От грозных нот, вновь вернувшихся в его тон, у меня по рукам пробежали мурашки. Кожа словно наэлектризовалась. Я чувствовала взгляд Дэймона, обращенный ко мне. Он наблюдал за мной. Меня переполняла смесь страха и злости, но еще и предвкушения.

Восторга.

Несмотря на то, что много лет назад я пострадала по вине Дэймона, а его характер с тех пор стал в десять раз отвратительнее, он со мной не нянчился, не игнорировал меня, и в глубине души мне это нравилось.

Дэймон не нервничал, не боялся меня, не церемонился, словно с хрупкой куклой. Может, он видел во мне легкую цель. Или напугать его было не так легко, как некоторых. Что бы то ни было, отчасти мне это нравилось.

А отчасти я гадала, каков будет ответ парня, если он выяснит, что я тоже не из пугливых.

Учитывая реакции остальных ребят, становилось ясно, что никому не нравилось связываться с ним. Дэймон привык, что все ему потакали.

– Что ты делаешь? – спросил кто-то, заставив меня моргнуть.

Очнувшись от размышлений, я повернула голову и поняла, что ко мне подошла Арион. Прежде чем я разобралась, к кому она обращалась, Дэймон медленно поднялся со скамейки.

– Просто решил поздороваться с твоей младшей сестренкой, – сказал он. Даже в его голосе слышалась ухмылка.

Я почувствовала, как он ушел. Рика шелохнулась рядом и протяжно выдохнула, словно все это время не дышала.

– Он не должен приближаться к тебе, – произнесла Арион, и я поняла, что она говорила со мной.

– Скажи это ему, – пробормотала я, нащупав свой позабытый сэндвич на столе. – Я не заставляла его подходить сюда.

– Не рассказывай администрации или папе с мамой. Дэймон нужен баскетбольной команде, и я не хочу втягивать его в неприятности из-за твоей неспособности справиться с ситуацией.

Я подняла половинку сэндвича, но не откусила.

– Он поступил в эту школу раньше тебя, – подметила Арион. – Если пожалуешься и его исключат, нас все возненавидят.

Да уж, несомненно. Я знала о распоряжении не приближаться ко мне, которое Дэймон получил до начала уроков. Но даже не предполагала, что он может не подчиниться. Неужели он настолько глуп?

Или, возможно, Дэймон считал себя неуязвимым. Он подошел и сел за наш стол, явно осознавая, что половина посетителей кафетерия станет свидетелями. Но все равно это сделал. Может, парень слишком уверен в себе, намеренно безрассуден или… неуправляем.

Неуправляемый. Таким я запомнила этого мальчика.

Однако моя сестра права. Он учился здесь дольше, и, что бы Дэймон ни натворил, если у него возникнут проблемы, во всем обвинят меня. Пока я постараюсь разобраться с ним сама. По-тихому.

Хотя меня взбесило то, что моя собственная сестра первым делом бросилась на защиту чужого человека.

Я слегка вздернула подбородок.

– Спасибо за твое беспокойство. Это так трогательно.

– Ох, да ла…

– Ты можешь идти.

– Что ты?..

– Господи, ты до сих пор здесь? – выпалила я, перебив Ари. – Ну, тогда сделай полезное дело и открой это.

Потянувшись к краю стола, я взяла свою бутылку апельсинового сока, затем протянула ей через плечо. Только крышка была затянута не до конца и сок разлился. Послышался шокированный вздох моей сестры.

– Фу, Уинтер! – закричала она.

Я поморщилась.

– Ой, он уже был открыт? Извини. Я такая слепая.

Сидящие за столом захохотали. Зарычав, Ари умчалась прочь – по крайней мере, я именно так это представила. Ее невнятные ругательства постепенно стихли.

– О черт, девочка, – сказал Ной, легко стукнув меня по руке. – Ты моя героиня.

Довольная собой, я улыбнулась ему. Меня немного раздражало то, что мы с Ари снова воевали, но все же, как и в случае с Дэймоном, я была в какой-то мере признательна обыденности случившегося. Арион не стремилась пощадить мои чувства. Она обращалась со мной, как с идиоткой. Будто необходимость учиться жить заново шесть лет назад не закалила меня, не научила быстро приспосабливаться к переменам, новым трудностям, и с твердым сердцем бороться за то, что, по словам других людей, я не могла сделать или получить.

Возможно, поэтому Дэймон и не относился ко мне так, словно я сделана из стекла. Может, он знал.

Я вспомнила мальчика из фонтана с окровавленной рукой и слезами, тихо катившимися по его лицу из-за того, что с ним что-то… вернее, слишком много плохого случилось, о чем он не хотел говорить. Сейчас Дэймон почти превратился в мужчину, который больше никогда не заплачет и скорее прольет чужую кровь, чем свою.

Несмотря на мою ненависть к нему и то, что я никогда его не прощу, возможно, нас объединяла эта черта. Нам обоим пришлось измениться, чтобы выжить.

Глава 6

Уинтер

Наши дни

– Выше руки! – скомандовала Тара.

Я вытянулась вверх, взмыв в воздух над паркетным полом, и запрокинула голову к потолку, отчего мышцы спины и плеч напряглись.

– Вот это энергия! – выкрикнула она. – Покажи мне ее еще раз! Хорошо!

Выдохнув, после очередного прыжка я приземлилась правой ногой на наждачную ленту, которая очерчивала для меня периметр «сцены» в шестидесяти сантиметрах от края. За ее пределами располагался пятнадцатисантиметровый бортик, тоже служивший мне сигналом, что места больше нет и нужно остановиться.

Пот стекал по спине. Я сделала разворот, опять сместилась вправо, исполняя па и скользя по полу. Затем выгнула спину, встала на носок, вытянулась вверх, задержала позу на мгновение и продолжила танец.

Музыка наполняла всю комнату – нетрадиционный номер с моей собственной хореографией я поставила под песню «Plastic Heart» группы Nostalghia, и в скором времени он будет представлен нигде и ни для кого.

Никто не хотел брать меня на работу. Но я старалась не терять надежду, особенно сейчас, когда мне было необходимо покинуть город, хотя становилось все труднее и труднее не считать свое решение бросить колледж глупым.

Тара была одной из моих наставниц в детстве; я продолжала тренировки на дому и время от времени приходила в студию, так как отец оплатил аренду зала на пять часов в неделю до конца года. Несмотря на нежелание пользоваться чем-либо, что он мне оставил, я уступила принципам, оправдывая посещение занятий возможностью выбраться из дома. За прошедшие после свадьбы дни Дэймон ни разу не появлялся, однако это было лишь вопросом времени.

К тому же мне здесь нравилось. В студии я думала лишь о хореографии, больше ни о чем. С ней были связаны мои самые ранние воспоминания о танцах. Полагаю, мне повезло больше, чем некоторым. Я не всегда была слепой. До потери зрения я четыре года училась балету и знала, как выглядят, как ощущаются плие и арабеск. Знала базовые движения и па, немного изучила технику.

В Монреале я продолжала тренироваться с личным инструктором, хотя понимала, что реальных перспектив построить профессиональную карьеру у меня практически нет. Мне было сложно танцевать в кордебалете с другими танцовщицами, а особенно с партнером. Не сказать, что это невозможно, однако на обучение требовалось больше времени и мало кто принял бы на себя такую ответственность.

Я определенно не первая балерина с нарушением зрения, но первая в радиусе восьмисот километров. И все же я тешила себя надеждами. Кто-то ведь положил начало подобному феномену в других частях света. Почему бы не сделать это здесь? Основная проблема – найти танцевальную компанию и тренера, готовых взяться за работу со мной.

Замедлившись под финал песни, я завершила номер, опустила руки и скрестила запястья перед собой, грациозно изогнув пальцы. По крайней мере, я надеялась, что они выглядели грациозно.

– Вот, – произнесла Тара. – Замри так.

Она подошла и провела своими холодными пальцами по изгибу моего запястья.

– Выпрями их, – проинструктировала женщина. – Вот так.

Взяв меня за руки, Тара положила их на свои кисти и продемонстрировала мою финальную позу. Я принялась легко ощупывать изгибы ее суставов, сухожилия на тыльных сторонах ладоней, плавную линию запястья, переходящего в предплечье, чтобы потом скопировать все самой.

– Спасибо, – сказала я, тяжело дыша, и уперлась руками в бока.

Мой легкий струящийся топ сполз с одного плеча. Обнажившуюся кожу овеяла приятная прохлада из-за сквозняков, гулявших в старом здании.

– Еще раз? – поинтересовалась Тара.

– Который час?

После короткой паузы она ответила:

– Почти пять.

Я кивнула. У меня осталось тридцать минут. Почему бы не воспользоваться ими на полную катушку, пока деньги не закончились?

Послышались звуки шагов – Тара ушла включать музыку, а я отсчитала свои шаги и вернулась от наждачной бумаги, приклеенной к полу, на исходную точку в центре площадки.

– Вам не обязательно оставаться, – сказала я. – Меня ждет водитель. Со мной все будет в порядке.

Торренсы настояли, чтобы мы обзавелись личными водителями. Раньше наша семья изредка нанимала шоферов для особых случаев, но на постоянной основе они у нас не работали. Моей сестре нравилась эта новая привилегия, сопутствовавшая ее новой фамилии.

Только я знала, какой скрытый мотив стоял за этим жестом. Водитель докладывал о наших передвижениях тому, кто ему платил, – значит, Гэбриэлу и Дэймону было известно о каждом нашем шаге.

Личный водитель – это мой поводок.

– Ты в курсе, – начала Тара, когда вновь заиграла музыка, – что они предложили оплатить… твое дальнейшее обучение?

Я остановилась.

– О чем вы? Кто предложил?

– Звонил ассистент Гэбриэла Торренса и попросил направлять счета за уроки ему, – сообщила она. – На случай, если ты захочешь опять вернуться к регулярным репетициям.

С тех пор как отец уехал, я не могла оплачивать ее услуги, но Тара все равно помогала мне и порой давала советы. Делала мимолетные замечания перед началом или после занятий, как сегодня, например.

Но новости о предложении Гэбриэла подействовали на меня словно пощечина. Очередное напоминание, что я стала нищей и больше не могла позволить себе привычные вещи. Из-за них. Из-за него. Эта идея явно принадлежала Дэймону.

Всем, кроме него, было плевать на мои занятия танцами. Ему же это нравилось. Наверное, я вообще единственная, кто знал о любви Дэймона к балету. Он наблюдал за мной. Раньше я часто танцевала для него.

Пошел он к черту.

Вернувшись в позицию, я вытянулась, подняла голову вверх и положила конец нашему разговору вопросом:

– Можете включить песню заново?

Спустя мгновение музыка прервалась и заиграла опять. Позволив громкой мелодии заглушить все остальное, я снова начала танец. Мир закружился вокруг меня. Пусть я ничего не видела, зато все чувствовала.

Пространство. Аромат елочных иголок, оставшихся с прошлого Рождества. Холодные кирпичные стены. Балетный станок со слоем меловой пыли, покрывшей дерево.

Мне казалось, что потолок исчез и над головой расстилалось лишь небо. Я могла дотянуться и ощутить бесконечность.

Я летала.

Женщина пела так, что внутри у меня все затрепетало. Замедлившись, я отклонилась от классических движений и опустила руки вдоль тела. Каждый сантиметр моей кожи как будто ожил. Ноги в пуантах болезненно ныли, но тело переполняла энергия.

Я закрыла глаза. Пряди волос щекотно касались лица. Внутри все переворачивалось, пока я кружилась, а уголки губ дернулись вверх в улыбке. Боже, как же мне это нравилось. Здесь я была свободна.

Я хотел посмотреть, станцуешь ли ты для меня.

В мыслях всплыл его голос. Мои шаги замедлились, однако затем я вновь ускорила темп, заняла закрытую позицию и сделала несколько эшапе подряд, взмахнув руками.

Ты меня возненавидишь.

Я тебя полюблю.

Мы должны остановиться. Заставь меня остановиться.

Я не могу. Я не стану.

Между ног вдруг возникло томительное давление, отчего желудок словно провалился куда-то вниз. Мой рот открылся в немом крике, точь-в-точь как тем утром, когда его арестовали. В глазах защипало от слез, я продолжала кружиться быстрее, надеясь с помощью этого вихря выбросить образ парня из головы.

Внезапно я потеряла равновесие и задела ногой что-то деревянное. Острая боль пронзила голень.

– Черт! – закричала я.

– Уинтер! – воскликнула Тара.

Я оступилась, зарычала и, вытянув руку, оперлась на рояль, чтобы удержаться. Проклятая скамейка. Неужели я пропустила метки на полу?

– Ого, подожди, я сейчас, – внезапно воскликнул мужской голос.

Этан? Давно он пришел?

Музыка замолкла. Согнувшись, я сжала руками свою ногу, потому что пульсирующая боль все усиливалась. Поморщившись, я протяжно выдохнула. Послышался торопливый топот по паркетному полу.

– У тебя кровотечение, – сказал Этан, подхватив меня под руку, в то время как Тара взяла мою вторую ладонь. – Иди сюда.

– Все нормально, – выпалила я, покачав головой и злясь на себя. – У меня уже сто лет такого не случалось. Какого черта?

Это все из-за того, что я отвлеклась.

– Посади ее сюда, – предложила ему Тара. – Я пока поищу аптечку.

Даже хромая, я все равно выпрямилась.

– Она в уборной. Со мной все будет в порядке.

– Но ты поранилась.

– И я умею пользоваться лейкопластырем, – я засмеялась сквозь боль. – Идите домой. Этан мне поможет. Увидимся через пару дней.

Раздался тихий вздох, пока она обдумывала, стоит ли остаться и убедиться, что я не сильно пострадала, однако женщина прекрасно знала – такие происшествия для меня не в новинку. Я частенько имела дело с лейкопластырями.

– Спасибо за вашу помощь сегодня, – сказала я Таре, выскользнув из рук Этана, чтобы ухватиться за его локоть. – До встречи.

Через несколько секунд послышались ее шаги и шорох вещей – она взяла свою сумку и куртку.

– Ну, тогда хорошего вам вечера. Я позже напишу тебе, ладно?

Я кивнула и повела Этана в ту же сторону, откуда доносился голос Тары, чтобы выйти вместе с ней из зала и направиться в туалет. Он попытался обхватить меня за талию, однако я отстранилась от него.

Мы миновали дверной проем. Тара свернула налево к выходу, а мы – направо к лестнице.

– Ты давно здесь? – поинтересовалась я, спускаясь по ступенькам.

– Только приехал, – ответил он. – Собрание моей учебной группы затянулось, но я знал, что это, возможно, единственный шанс с тобой увидеться.

Да уж. Учитывая проблему, возникшую на дороге тем вечером, неизвестно, пустят ли его в наш дом. А если пустят, как отреагирует Дэймон, вернувшись домой.

Домой. Я держалась за перила и руку Этана, пока мы спускались по второму пролету лестницы. Мой дом теперь принадлежал Дэймону – точнее, его семье. Несмотря на то, что после свадьбы он ночевал в другом месте, Дэймон мог приходить и уходить, когда ему вздумается. Не стучась в дверь. Без приглашения.

Все ключи были в его распоряжении. От осознания этого у меня свело живот.

– Ты в порядке? – спросил Этан. – То есть… я не только ногу имею в виду.

– Да, все нормально.

Я знала, о чем он беспокоился, и была признательна за заботу, только Этан ничем мне не поможет. Сомневаюсь, что вообще призналась бы ему, если бы повод для опасений действительно возник.

– Не волнуйся, – уверила я.

Мне вряд ли будет по силам противостоять Дэймону, а Этан с ним точно не справится.

Парень привел меня к женской уборной, постучал в дверь и подал голос, чтобы убедиться, что там пусто. Войдя внутрь, я отпустила его и протянула руку к стене слева. Обстановка была давно мне знакома. Я обогнула угол, на ощупь нашла стойку, запрыгнула на нее и сразу же потянулась к боксу с бумажными полотенцами. Этан тоже потянулся к нему, пытаясь помочь.

– Я сама. Достанешь пока аптечку? Она должна лежать в шкафчике на стене.

Когда парень отошел и открыл дверцу шкафчика, я намочила несколько бумажных полотенец и промокнула кожу там, где болело сильнее всего. Они сказали, что у меня кровотечение, однако я понятия не имела, насколько обильное.

От прохладной воды порез начал саднить. Я застонала. Малейшие травмы всегда оказывались самыми болезненными.

Чтобы отвлечься от боли, я слегка впилась ногтями в кожу вокруг раны. Этому приему меня научил отец лет в шесть. Острая боль немного притупилась. Оставив пальцы в таком положении еще на несколько мгновений, я порадовалась короткой передышке.

– Эй, тут ничего нет, – сообщил Этан. – Давай я сбегаю наверх, спрошу у девушки на ресепшене.

Я кивнула, не уверенная, заметил ли он мой знак. Дверь скрипнула и закрылась, когда парень ушел. Подняв полотенца, я заново их сложила, опять накрыла рану, прислонилась спиной к зеркалу и закрыла глаза.

Черт, что мне делать? В двадцать один год у меня не было перспектив найти работу. Я боялась. Пока Дэймон жив, я не обрету свободу. Он все еще мог лишить меня многого и уже активно трудился над уничтожением моего душевного спокойствия.

С момента его освобождения из тюрьмы прошло больше года, прежде чем Дэймон связался со мной. За пару лет до того, как привел свой план в действие.

Я расслабилась, почувствовав себя в безопасности, думала, что он обо всем забыл. Как же я ошиблась.

Мои веки налились тяжестью, голова закружилась, когда боль в ноге стала утихать. Зевнув, я перестала сопротивляться сонливости. Усталость не оставляла места беспокойству.

Я уже была готова задремать, когда услышала скрип несмазанных дверных петель. Быстро он.

– Ты нашел аптечку? – спросила я, не открывая глаз, и снова зевнула.

Но Этан промолчал. Я моргнула. Кто-то ведь открыл дверь, да?

– Этан? – позвала я, выпрямив спину.

Рабочий день почти закончился, театр готовился к закрытию. Кроме администратора в здании, наверное, уже никого не осталось.

Вдруг… парень приблизился ко мне и накрыл мою руку, лежавшую на бедре, своей. От контакта с его холодными пальцами я резко втянула воздух и засмеялась.

– Ты принес лейкопластырь?

Когда он поправил прядь моих волос, спадавшую на глаза, ледяные подушечки его пальцев коснулись моей щеки, и я отпрянула. Что он делает? Взяв его ладонь, я убрала ее от своего лица и уверила:

– Со мной все в порядке.

Однако Этан подошел ближе, заставив меня раздвинуть колени. Грубая ткань его брюк неприятно скользнула по внутренним поверхностям моих бедер. Он опустил руки. Я оцепенела, ощутив теплое дыхание, овеявшее мое лицо, потому что парень прильнул совсем близко.

Черт, что он творит?

– Этан… – возразила я, но понятия не имела, что еще сказать. Этан несколько раз проявлял интерес ко мне; я знала, что он не отказался бы от большего, но между нами ничего так и не произошло. Он ведь не попытается снова?

– Ш-ш-ш, – произнес парень.

Я перестала дышать. Жар его рта ощущался всего в нескольких сантиметрах от моего. Внезапно сердце начало бешено колотиться. Этан никогда не был таким напористым. Мне сразу же стало некомфортно из-за всколыхнувшихся воспоминаний.

«Пожалуйста, не пытайся меня поцеловать», – мысленно умоляла я.

В трубах у меня над головой текла вода, откуда-то доносился приглушенный гул обогревателя. В остальном здесь стояла тишина, мы были совершенно одни.

– Мне нужен лейкопластырь, – сказала я, заставив себя слегка улыбнуться. – Ладно тебе…

– Такая красивая, – прошептал он, нависая надо мной. Я почувствовала запах сигаретного дыма в его дыхании.

Сигаретного дыма…

– Все, я их нашел! – вдруг выкрикнул Этан из-за угла, оглушив меня своим возгласом, когда дверь туалета вновь распахнулась.

Удивленно вздохнув, я отпрянула. Черт!

Потом выставила руки вперед, пытаясь найти мужчину, только что стоявшего передо мной, но вокруг уж оказалось пусто.

В глазах щипало от слез, на шее пульсировала вена, и я не могла отдышаться, с жадностью втягивая воздух.

Сукин сын. Черт бы его побрал. Куда он делся? Я продолжала искать его руками. Где он?

– Эй-эй-эй, в чем дело? – спросил Этан, подойдя ко мне.

Но я лишь вцепилась в его толстовку обеими руками, тяжело дыша.

Если Этан никого не видел, значит, парень уже ушел через другую дверь в противоположном конце туалетной комнаты.

Я покачала головой, стараясь успокоиться.

Как идиотка, я потеряла бдительность, расслабилась на пять минут, в отличие от него. А он всегда будет наготове.

– Просто уведи меня отсюда, – сказала Этану. – Сейчас же.

– А что насчет лейкопластырей?

– Сейчас! – закричала я.

Больше ему ничего не нужно было слышать. Он взял меня за руку, стянул со стойки, и мы как можно быстрее покинули театр.

* * *

Я позволила Этану подвезти меня домой. Мой водитель поехал за нами. Несмотря на удобство личного транспорта, мне было противно пользоваться подачками Дэймона, поэтому я села в машину друга, послав своего водителя к дьяволу, и мы отправились домой.

Этан высадил меня и нехотя уехал. Едва переступив порог дома, я услышала голос матери из столовой. Михаил выбежал мне навстречу. Я нагнулась, чтобы погладить и поцеловать его.

– Покормлю тебя через минуту, мальчик.

Когда я вошла в столовую, то сразу услышала, что мама и сестра на кухне. Оттуда доносились шаги и шорох перелистываемых страниц.

В последние дни я практически не разговаривала со своей семьей. Злилась, сидела у себя в комнате, грызя ногти и пытаясь придумать, как выбраться отсюда.

– Мы могли бы поклеить обои в кухне, – произнесла Ари. – Только на одну стену. Так снова модно.

Они занимались ремонтом? Господи.

– Я пыталась уехать несколько дней назад, – сказала я, остановившись в дверном проеме на кухню. – Вернуться в Монреаль.

На кухне вдруг повисло молчание. Наверное, они думали, как отнестись к моим словам. Мать, кажется, и хотела бы меня обезопасить, но не сделала бы для этого ничего. А сестру, я была уверена, мой побег только порадовал бы. Хотя им обеим должно быть известно: это могло вызвать недовольство Дэймона и привести к неприятным последствиям, если бы он не сразу меня нашел.

– Полицейские, – продолжила я, – наверняка работающие на Гэбриэла Торренса, догнали нас и вернули обратно.

– Этан тебе помогал? – поинтересовалась мать тоном, явно означавшим, что она уже знала ответ.

Я кивнула.

– И если я хочу уберечь его от беды, ему лучше не помогать мне в следующий раз. Таково было предупреждение.

Послышался медленный вдох и тихий выдох. Мама старалась сохранить спокойствие, но мне надоело притворяться. Дэймон умен, жесток и терпелив. А я не могла похвастаться тем же. Пока. Меня переполняла ярость.

К тому же я наконец-то осознала, что никто не встанет на мою сторону.

– Я тебя ненавижу, – бросила я матери. Мой подбородок дрожал. – Уж лучше жить на помойке, чем рядом с ним!

Указав в сторону, откуда доносился голос сестры, я сказала:

– Мне понятно, почему на это согласилась она. Но ты должна защищать меня. Он меня изнасиловал!

– Он тебя не насиловал, – огрызнулась в ответ Арион, встав со стула. – Мы видели видео. Весь мир видел то видео! Ты его хотела. Ты была влюблена в него.

Я покачала головой.

– Не его.

Дэймона я никогда не любила.

Это проклятое видео.

Слезы, которые мне не удалось сдержать, покатились по щекам. Чтобы не разрыдаться, я поджала губы.

Видеозапись с нами слили в сеть. Дэймона отправили в тюрьму за статутное изнасилование [4], ведь ему было девятнадцать, а я еще не достигла совершеннолетия, однако почти все жители города поддержали его. Он оказался немного богаче и гораздо популярнее. Двоих друзей Дэймона тоже посадили за собственные правонарушения на основе видеосвидетельств, также всплывших в результате этой же утечки, только он получил самый большой срок.

Дэймона единственного признали виновным в совершении преступления сексуального характера. В глазах обывателей приговор получился крайне несправедливым, потому что их баскетбольная звезда, их золотой мальчик всего лишь занялся сексом с девушкой по обоюдному согласию, просто она была на пару лет младше разрешенного для этого возраста. Подумаешь, пустяк.

Эй, в некоторых штатах шестнадцатилетние уже считаются достаточно взрослыми, разве нет?

Это формальность.

Что он вообще такого плохого сделал? Сколькие из нас занимались сексом в том же возрасте?

Не ломайте ему жизнь. Он же не причинил ей вреда.

Эй, девчонке, похоже, вполне понравилось.

От такого потока негатива было тошно. Другие девушки тоже заявляли, что он ими воспользовался, но под конец они поддались натиску общественного мнения. В итоге ситуация стала примером несовершенства судебной системы, в то время как «настоящие» злодеи разгуливали на свободе. А я испортила жизнь молодому человеку. Не велика разница.

Все, что люди увидели на той записи, – как я охотно целовала его. Трогала. Обнимала.

По их мнению, я этого хотела, а он был «мужиком». Однако они понятия не имели, что на самом деле происходило на видео. Они не знали, что Дэймон сделал, чтобы получить от меня желаемое.

Звук шагов приблизился ко мне, я почувствовала аромат маминых духов.

– Уинтер, – произнесла она спокойно. – Неужели ты думаешь, будто ему действительно было необходимо жениться на представительнице нашей семьи, чтобы получить все, чего он хотел? Дэймон в любом случае мог беспрепятственно пригрозить Этану, лишь бы удержать тебя «под колпаком» в Тандер-Бэй. Или пригрозить нам, твоим бабушкам и дедушкам, друзьям. Они бы все равно разыграли все по-своему, потому что у них есть деньги, а у нас нет ничего.

«По вине моего отца», – закончила я за нее.

Да, я это знала. В какой-то мере она была права.

В этот момент я тоже его ненавидела. Мы оказались втянуты в этот бардак не из-за отцовских преступлений – Дэймон нашел бы другую лазейку, не сработай эта. Я ненавидела отца за то, что он сбежал.

Теперь Гэбриэл Торренс и его сын могли делать с нами все что угодно. Учитывая их репутацию, я старалась не думать о том, насколько плохо это могло обернуться, иначе меня бы стошнило.

– По крайней мере сейчас, – продолжила мать, – нам есть к чему стремиться. Есть свет в конце тоннеля.

Выплата за развод? Она что, настолько глупа? Дэймон постарается, чтобы Ари забеременела, и выхода уже не будет!

– А что, по-твоему, мы должны будем делать, пока этот год не пройдет? – с вызовом бросила я.

Что я должна делать, если она решит переждать, день за днем, неделю за неделей?

– Мы будем выживать, – ответила мама.

Выживать.

Ты имела в виду «покоримся»?

Спустя несколько секунд я ушла из столовой, поднялась наверх и закрылась в своей спальне с Михаилом до конца дня. Его я покормила, но сама от ужина отказалась. Все равно была не голодна. Я выбралась из своего укрытия лишь ненадолго, чтобы искупаться.

Я не могла принять решение за мать, однако и она не могла решать за меня. Ни при каких условиях я не пойду на крайности ради выживания. Мне были известны собственные возможности, и я не позволю ему вновь загнать меня в тот же угол. Если до этого вообще дойдет. Надеюсь, я найду способ сбежать раньше.

* * *

Через несколько часов я проснулась в своей комнате, с трудом разомкнув отяжелевшие веки. Воздух казался прохладнее, чем обычно.

Уже шесть? Мой будильник не сработал.

Я протянула руку и нажала на кнопку будильника, стоявшего на прикроватном столике. Электронный мужской голос произнес громко и четко:

– Два часа тринадцать минут.

– Два-тринадцать? – выдохнула я.

Я закрыла глаза в надежде опять уснуть, но мой мозг уже работал и оценивал обстановку. За окном стояла тихая ночь. Ни дождя, ни ветра, хотя в следующем месяце уже, вероятно, пойдет снег. Позволив себе на мгновение потосковать по нему, я вновь ощутила груз всех наших проблем. Мне хотелось замедлить время, а не ускорить.

Зиму я любила. И не только из-за своего имени [5]. Это праздничный сезон, и такие радостные моменты делали меня счастливой. Я всегда украшала свою комнату, потому что до сих пор могла ощущать гирлянды, рождественские венки и запах хвои, слышать музыку из снежных шаров. Правда, пока сомневалась, последую ли традиции в этом году. Моя гордость оставалась непреклонна, я отказывалась извлечь пользу из сложившейся ситуации. Если повезет, праздник я встречу не в нашем доме.

Я перевернулась на другой бок, поправила подушку под головой и вытянула ноги, почувствовав гладкую, прохладную поверхность простыни вместо тепла.

Стоп. А где…

– Михаил? – позвала я, распахнув глаза и подняв голову.

Пес обычно спал у моих ног. Сейчас его на кровати не оказалось. Прислушиваясь, я ожидала различить в тишине ночи звон ошейника, раздававшийся, когда пес поднимался на зов. Но в ответ ничего не произошло.

– Сюда, мальчик. – Я несколько раз пощелкала языком, подзывая Михаила.

Он не мог сбежать, ведь я заперла дверь.

Но потом я почувствовала какой-то масляный, сладковатый запах. Сев на кровати, сбросила с себя одеяло. Мой пульс начал учащаться.

«Нет, неужели она…» – простонала я мысленно.

Я подошла к столу, провела пальцами по керамическому чайнику – с чаем, судя по аромату, – и блюдцу с круассаном. Мать все-таки зашла ко мне, чтобы принести еду.

Подойдя к двери, я обнаружила, что та осталась открытой. Серьезно, запираться, наверное, бесполезно. Если Дэймон потеряет ключ от всех дверей, он может, ну, выбить их, например… Но я все равно не могла не запирать замок, поэтому…

Высунув голову в коридор, я прошептала:

– Михаил?

Ничего.

Я нахмурила брови. Он всегда отзывался, когда я звала его. На улицу он выбежать не мог, только если дверь не откроют.

– Михаил? – позвала я громче.

Тихо шагнув в коридор – половицы слегка скрипнули под моим весом, – я положила левую руку на перила и пошла вдоль них. Был слышен лишь перезвон хрустальной люстры из-за гулявших по дому сквозняков. Под ногами лежали мягкие ковры, впереди мирно тикали напольные часы.

Я бы услышала лай собаки, или рык, или внезапное движение в кровати, если бы что-то заставило его нервничать, да? Михаил всегда оставался начеку. Дома никого не было кроме мамы, сестры и меня.

Держась за перила обеими руками, я осторожно спустилась по лестнице и направилась к входной двери, где проверила все замки.

И вдруг услышала тихое поскуливание справа.

– Михаил? – Я повернула голову в сторону гостиной.

Мелкими шагами я добралась до ковра и почувствовала, как пес подбежал ко мне, ткнувшись мокрым носом в мое колено.

– Эй, куда ты ушел? – поддразнила я, нагнувшись, чтобы погладить его. – Что…

Запах сигарет ударил в ноздри; я умолкла, улыбка сползла с моего лица.

Желудок провалился куда-то вниз. Я выпрямилась, моя грудь равномерно, но быстро вздымалась и опадала.

Моя собака была у него.

– Больше к нему не прикасайся, – процедила я.

– Он сам пришел ко мне.

Голос Дэймона донесся из глубины комнаты, и я предположила, что он сидел в кресле в углу, у окна. Я представила его здесь в темноте, пронзаемой только янтарным огоньком подкуренной сигареты.

Наклонившись, я ухватилась за ошейник Михаила.

– Ты дала своему псу русское имя, – задумчиво произнес Дэймон.

– Я дала ему имя танцора.

Михаил Барышников. Большинство величайших балетных танцовщиков были русскими, так уж получилось. Дань уважения к гребаному происхождению Дэймона тут абсолютно ни при чем.

Уже собираясь забрать свою собаку и уйти, я почувствовала, как он поднялся с кресла, пока остатки дыма рассеивались в воздухе. Я держала Михаила рядом, сделала шаг назад к столику у стены, незаметно подхватила ручку, которая всегда там лежала вместе со стопкой бумаг для записок, и спрятала ее за бедром.

Когда-то Дэймон пугал меня, и мне это нравилось. То время прошло.

– Я не хочу здесь жить, – сообщила я ему. – Рано или поздно я найду выход. Ты ведь знаешь.

Замерев на мгновение, я осознала, что это первое подобие разговора, пусть даже вынужденного, между нами за последние пять лет. С тех пор, как его отправили в тюрьму. Все предыдущие встречи сводились либо к мимолетным нападкам друг на друга, либо к угрозам.

– Тебе нечего сказать? – подстегнула я.

– Нет, просто не вижу смысла отвечать. – Голос парня приблизился. Он сделал глоток, судя по звону льда о стенки бокала, затем поставил свой напиток на стол. – Ты можешь разбрасываться любыми заявлениями, Уинтер, но в итоге будешь делать то, что тебе скажут. Ты, твоя мать и сестра, – подчеркнул Дэймон. – Вы больше не распоряжаетесь этим домом.

– Я взрослый человек. И имею право уходить, куда и когда пожелаю.

– Так почему же ты до сих пор здесь?

Мои губы дернулись от желания оскалиться, однако я быстро спохватилась. Его посыл был очевиден. Да, я могла уехать той ночью, если бы позволила несправедливо арестовать своего друга. Дэймон с Гэбриэлом перешли в наступление, а я ретировалась. Поэтому правда в том, что я не имела права уходить, куда и когда пожелаю. Без последствий.

– Мне нравится твоя ярость, – сказал он. – Рад, что она никуда не исчезла.

Да, не исчезла. Похоже, ярость – это единственное, что у меня осталось. Я тосковала по смеху, улыбкам и свободе быть собой, которых лишилась после первого появления Дэймона в моей жизни и угрозы его неизбежного возвращения. Смогу ли я вновь обладать чем-то своим? Смогу ли влюбиться? После него?

– Этан Бельмонт – бездарный третий сын генерального директора загнивающей сети кофеен и учительницы вторых классов. Он днями напролет просиживает в родительском доме и играет в видеоигры…

– Ты хотел сказать, разрабатывает их…

– Присасывается к ингалятору из-за пыльцы, хватается за эпинефриновый шприц, если на его хлеб попадет хоть капля арахисового масла, – продолжил парень. – Он не способен вытащить из горящей машины даже себя, не говоря уже о жене и ребенке.

А ты способен? Не смешите меня.

Дэймон Торренс спасает лишь собственную шкуру. Хоть мы с Этаном и не встречались, я бы не раздумывая предпочла его.

– Тебе нужен надежный мужчина, – дразнящим тоном произнес он, медленно приближаясь. – Тот, кто твердо стоит на ногах и умеет поддерживать железную дисциплину. Командный игрок в Тандер-Бэй. Тот, кто заставит тебя слушаться. И, – его голос помрачнел, когда Дэймон остановился прямо передо мной, – не станет задавать лишних вопросов, если не все его дети будут похожи на него.

Я неровно выдохнула, надеясь, что он не заметит мою дрожь.

Зная теперь о его намерениях, я плотно сжала губы. Дэймон планировал выдать меня замуж, словно мы жили в девятнадцатом веке. И в то же время собирался поразвлечься.

– Ну, пойдем, – бросила я с вызовом. – Чего ты ждешь?

Он прильнул ко мне, потянулся за спину и вырвал ручку из моей руки.

– Чтобы ты задействовала в борьбе собак покрупнее, – процедил Дэймон сквозь зубы. – Ты можешь лучше.

Лицо у меня вспыхнуло, а ноги подкосились. Забрав ручку, он отошел. Спустя мгновение я услышала, как парень прикурил новую сигарету. С трудом пытаясь напрячь каждую мышцу в своем теле, я сказала:

– Задействую. И что бы ты ни делал, я никогда тебе не подчинюсь.

– Не подчиняйся, пожалуйста, – парировал Дэймон, бросив зажигалку на стол и выдохнув облако дыма. – Для этого у меня есть Арион.

Звук его шагов снова приблизился. Я приготовилась.

– Она будет полезна. По утрам, когда я просыпаюсь со стояком и мне нужно оказаться внутри чего-нибудь тесного и горячего.

Мои челюсти сжались еще сильнее. В памяти всплыл образ Дэймона на моей кровати одним далеким утром…

Я проигнорировала жжение в глазах. Боже, я ненавидела его.

– Но по ночам, – сказал он тихо, опять остановившись передо мной, – когда меня переполняет энергия, насколько тебе известно, я вспоминаю, как мой рот скользил по влажному от пота животу, а пальцы поглаживали гладкую киску…

Мое сердце колотилось о грудную клетку. Воспоминания о тех ощущениях заставили меня замереть.

– Возможно, я вновь окажусь в комнате ее младшей сестренки тремя дверями дальше по коридору. Стяну с нее трусики и начну лизать…

Покачав головой, я сопротивлялась картинкам, всплывшим в моей голове.

– Ты больше ничего от меня не получишь. Я не позволю. Ты изнасиловал меня. И не по статутному праву. Это было настоящее изнасилование.

– Мне понятно, почему ты хочешь в это верить. Может, ты стыдишься. Или чувствуешь вину, потому что тебе понравилось. – После короткой паузы Дэймон продолжил: – Только будь осторожна, Уинтер. Я все еще могу подкинуть тебе новых проблем.

– О, уже боюсь, – выпалила я в ответ.

Ему у меня уже нечего забирать.

Несколько секунд он стоял молча и неподвижно, после чего его голос пронзил тишину.

– Михаил? – позвал Дэймон.

Я подпрыгнула.

– К ноге, – произнес он на непонятном языке.

Что?

Пес вырвался из моей хватки и побежал к нему как по команде.

– Что ты делаешь? – Я бросилась вперед. – Отдай мне мою собаку. – Затем окликнула: – Михаил!

Однако я больше не чувствовала близости ни одного из них. Куда они ушли? Что сказал Дэймон? Это был русский? Михаил не знал команд на русском языке.

Я услышала позвякивание его ошейника в нескольких метрах от себя, и в горле образовался ком.

– Хороший мальчик, – проворковал Дэймон. – Он умный. Знает, кто его хозяин.

Михаил пошел к нему?

– Михаил, – произнесла я. – Михаил, иди сюда.

– Теперь вот в чем вопрос… – продолжил парень. Звуки его шагов опять стали приближаться. – Оставить ли его себе или отдать отцу? У меня не было собаки уже много лет. Не уверен, что помню, как за ней ухаживать.

Мои нервы были на пределе.

– Отдай мне собаку.

– Хочешь его вернуть? – подойдя ближе, спросил он. – Значит, умоляй меня.

– Пошел ты!

Схватив меня за шею, Дэймон сжал в кулаке волосы на моем затылке.

– Собака есть собака, а сучка есть сучка, – огрызнулся он. – От вас нет особой пользы, так что мне плевать на обеих.

Я уперлась руками ему в грудь, стараясь оттолкнуть.

Михаил.

– Умоляй, – дразнящим тоном приказал Дэймон. – Только прошепчи. Просто скажи «пожалуйста».

Он не мог забрать мою собаку. Что он с ним сделает?

Я больше не могла притворяться безучастной. Мысль о том, что я не буду знать, все ли в порядке с Михаилом… Дэймон действительно его заберет?

По-прежнему держа меня за волосы, он начал массировать кожу на моей голове.

– Прошепчи. – Его дыхание стало прерывистым. – Так же, как я шептал твое имя тем утром, когда меня нашли в твоей постели и арестовали, Уинтер. Это все, что я хочу услышать. Тихий шепот.

Его рука дрогнула. У меня в животе затянулся болезненный узел. Пожалуйста, остановись. Не делай этого.

– Наверное, убить его будет милосерднее, чем отдать моему отцу, – добавил Дэймон. – Он плохо обращается с собаками…

– Пожалуйста, – выпалила я. По щеке скатилась слеза. – Пожалуйста, отдай мне моего пса.

– На колени, – распорядился он.

Я закрыла глаза.

Будь он проклят. Дэймон всегда точно знал, что делать.

Мне хотелось растерзать его.

Ненавижу.

И все же я медленно опустилась на колени, стиснув зубы и продолжая дрожать. Рука Дэймона оставалась в моих волосах.

– Пожалуйста, – прошептала я, зажмурившись от отвращения к самой себе. – Пожалуйста.

– Еще раз.

– Пожалуйста, – молила я.

Я ждала его ответа – что он вернет мне Михаила, – но Дэймон просто стоял и держал меня.

Он это хотел увидеть? Униженную, напуганную Уинтер?

Ему нравилось, когда я боялась. Это его будоражило.

Раньше я думала, будто мне это тоже нравилось.

Миновали секунды. Он не отпускал, а мое сердце громыхало в груди. Мы словно вернулись на мгновение в юность.

В те времена, когда мне нравились игры, в которые Дэймон играл со мной. Прежде чем я поняла, что была игрушкой.

Ужас и страх. А еще восторг и то, как я чувствовала себя в безопасности в его объятиях. На свете не было человека, которого я бы ненавидела сильнее Дэймона, и в то же время любила все, что ощущала с ним, больше, чем с кем-либо другим. Я была такой идиоткой.

Его пальцы сдвинулись вниз и начали нежно поглаживать мою шею. Сейчас он дышал тяжело и надрывно.

– Уинтер…

Мой клитор отозвался пульсацией, и я сорвалась, тихо заплакав. Мои щеки пылали от стыда.

Черт, что он со мной сделал?

Дэймон поднял меня и убрал волосы за плечо. Его голос вдруг стал нормальным.

– Хорошая девочка. Конечно, ты можешь забрать свою собаку. Думаешь, я монстр какой-то?

Я отпрянула от его рук.

– Вряд ли это имеет какое-то значение. Ты уже разрушил мою жизнь. Давным-давно.

– В домике на дереве, когда тебе было восемь, – закончил он мысль за меня. – Я помню ту вечеринку. Правда, забавно. Это все, что ты помнишь, да?

– О чем ты?

– Фонтан, – отметил парень. – Помнишь, что произошло в фонтане перед тем, как мы ушли в домик на дереве?

В фонтане? Анализируя свои спутанные воспоминания, я не нашла ничего необычного. Мне было восемь, поэтому я не могла четко помнить каждую деталь спустя столько лет. Лишь то, что Дэймон поранился и я пыталась помочь. Но, кажется, события, развернувшиеся после фонтана, были важнее.

– Ничего не произошло, – ответила я.

Не позволю ему обернуть то происшествие против меня. Я была добра к нему.

Никакие мои слова или действия в тот день не заслужили того, что случилось потом. То, что он сделал в старших классах, я тоже ничем не заслужила.

Хотя отчасти мне стало любопытно, на что намекал Дэймон. Я думала, он пояснит, но парень промолчал, оставив меня в неведении.

Дэймон вздохнул.

– Я сам над собой не властен, Уинтер. Выбора нет. Мы такие, какие есть, и делаем то, что должны делать. Такова природа. Подобно шахматным фигурам, я сыграю свою роль, потому что не могу сопротивляться. Я не могу стать тем, кем не являюсь.

Я нахмурилась. Его слова прозвучали непоколебимо. Будто моя судьба предрешена.

– Надеюсь, ты не разочаруешь, – закончил он.

Значит, на этом все? Дэймон осуществит любые мерзкие желания, порожденные его ненормальным мозгом, лишь из-за упорного отказа понять, что он причинил кому-то боль и что за преступления нужно нести ответственность? Ему досталось по заслугам.

Однажды я победила. И сделаю это снова.

– Только выбери новую тактику. Мне не нравится, что ты устраиваешь мне засады в туалете, словно какой-то извращенец.

– Понятия не имею, о чем ты.

– Театр «Бридж-Бэй». Я была одна в уборной сегодня. Ты зашел, чтобы поиздеваться надо мной. Мне казалось, тюрьма должна была вывести тебя на новый уровень.

Он отрывисто засмеялся, сделал затяжку и выдохнул.

– Не знаю, что ты себе нафантазировала, но я целый день провел в Нью-Йорке. Вернулся всего час назад.

– Ага, конечно.

– Зачем мне лгать?

Сообразив, что Дэймон может говорить правду, я осеклась. У него не было мотивов это отрицать. Его счеты со мной и моей семьей ни для кого не секрет. Доказательств я бы все равно не нашла, даже если бы в театре был именно он. А алиби ему могли легко сфабриковать.

Но в этой комнате, где мы оказались наедине, без лишних свидетелей, Дэймон бы с удовольствием похвастался своими проделками.

Он подошел ко мне. Я почувствовала исходивший от него запах табака и аромат его одежды.

– Я выше этого, – едва слышно произнес парень, овеяв меня своим прохладным дыханием из-за только что выпитого напитка. – Зачем мне загонять кого-то в угол в общественном месте, куда могут войти посторонние и помешать? Я бы предпочел уединение.

Кончики его пальцев смахнули волосы с моей щеки, отчего я дернулась.

– Например, в большом доме. Окруженном километрами пустующих лесов, без соседей, без дорог. – По голосу было слышно, как он маниакально улыбался. От меня не ускользнул его намек.

Дэймон уже все спланировал.

– Все остальные исчезнут, оставив ее одну. Никто ей не поможет. Никто не услышит. Никто меня не остановит. Всю ночь. Только мы вдвоем. – Он перешел на шепот, его дыхание коснулось моих губ. – Вместе, в одном доме. Где так просторно, что можно сбежать, и так много мест, чтобы спрятаться.

Мои руки сжались в кулаки. Если раньше я не знала, то теперь поняла. Дэймон все-таки изменился.

Он стал хуже. И считал, что, раз уж он отбыл срок, почему бы не совершить преступление снова.

От страха в животе все перевернулось, когда он прошел мимо, слегка задев меня.

– Спокойной ночи, Уинтер.

Я отчетливо услышала ноты восторга в его голосе.

Глава 7

Дэймон

Семь лет назад

Итак, по словам мистера Кинкейда, учитывая случившееся много лет назад, родители Уинтер Эшби сочли необходимым потребовать, чтобы я больше не приближался к их дочери – к обеим их дочерям, если уж на то пошло, – во время обучения девушек в Тандер-Бэй. Если я нарушу это требование, дело дойдет до суда, который запретит мне даже смотреть в ее сторону.

Если мне не нужна такая отметка в личном деле, значит, я должен подчиниться.

Точнее, любой другой человек подумал бы, что я подчинюсь.

Но после того, как я это услышал, винтики в моей голове закрутились и мной всецело завладела пленительная перспектива опасности и проблем, которые я мог спровоцировать.

Я едва не рассмеялся, вспомнив нашу беседу. Охранный ордер? Да ладно.

Какой же он слабак. Мы были детьми. Гриффин Эшби просто бесился из-за того, что его жена когда-то спала с моим отцом. Человек вроде Гэбриэла Торренса был недосягаем для его жалких тщедушных ручонок, поэтому он время от времени отыгрывался на мне, чтобы почувствовать себя мужиком.

Да, в тот день произошел несчастный случай. За минувшие годы Эшби явно промыл мозги своей дочери, исказив ее воспоминания о том случае, но я тогда не хотел причинить ей боль.

Это была случайность. Дети часто попадают в передряги.

Выйдя из машины, я захлопнул дверцу, нажал кнопку на брелоке и включил сигнализацию.

– Почему ты не захотел, чтобы я за тобой заехал? – крикнул мне Майкл, выбравшийся из своего «Гелендвагена».

– Потому что я могу задержаться дольше вас, – ответил я.

– Или он закончит раньше нас, – добавил Уилл, хохотнув. Он шел по одну руку от Майкла, Кай – по другую.

Они приехали втроем. Обычно я присоединялся к ним, а иногда мы добирались по отдельности, если предполагали, что ночью можем разделиться.

У меня не было четких планов, но кто знает?

После разговора с Уинтер в кафетерии в начале недели и нашего столкновения в раздевалке, во время которого я заметил ее явный страх, я был заинтригован. Что девушка помнила о том дне в фонтане? Она была тогда очень маленькой – да и я тоже, – поэтому ее воспоминания могли оказаться не такими ясными.

Когда Уинтер забрела в раздевалку (точнее, ее туда втолкнули, как я позже выяснил), своим напуганным и в то же время упрямо-воинственным выражением лица она напомнила мне Бэнкс. Судя по виду, девчонка в любую секунду была готова сломаться, ее щеки раскраснелись от смущения, а глаза слегка блестели. Но она плотно стиснула челюсти и сжала руки в кулаки. Ее одновременно охватили паника и злость. Это было довольно мило. Мне нравилась ее беспомощность. Она заставляла меня чувствовать себя… Не знаю. Могущественным, наверное.

То же я ощущал с Бэнкс и баскетбольной командой, ведь им нужно было то, что мог сделать только я.

Называйте это высокомерием, если хотите. Я понимал лишь одно: мне не понравились издевки, которые полетели от парней, когда они ее заметили.

Нет, не так.

Мне не понравилось, что над ней издевался кто-то еще.

И меня точно не порадовало то, что ей на помощь пришел другой мужчина, даже если это был Уилл.

К черту папашу Уинтер. Он не затащит меня во второй раз в суд. Выпускников радовали победы команды в матчах, верно? Майклу, Каю, Уиллу и мне… позволяли многое, пока мы выполняли свою задачу на корте. У него кишка тонка.

Мы двинулись по круговой подъездной дорожке под звуки «Bad Company» Five Finger Death Punch, доносившиеся с заднего двора, прошли мимо идиотского мраморного фонтана в виде четырех лошадей, изрыгающих воду, и толстых херувимов наверху. Подобным уродливым дерьмом американцы украшали свои участки, пытаясь создать впечатление дорогого европейского стиля, но на самом деле фонтан напоминал лишь птичью поилку в трейлер-парке, только больше.

Гриффин Эшби просто позер. Даже если бы я ему понравился, все равно бы на дух его не переносил.

К счастью, он уехал в Меридиан-Сити на выходные вместе с женой, а их старшая дочь Арион решила устроить сегодня вечеринку у бассейна. Надеюсь, Уинтер не присоединилась к своим родителям.

Я хотел опять с ней поговорить. Проверить, сколько мне потребуется времени, чтобы проникнуть в ее мысли и устроить в них хаос.

– Эй! – рявкнул Уилл. – Стоп, стоп, стоп, поди-ка сюда!

Оглянувшись, я увидел, как он остановил парнишку, направлявшегося к выходу, схватив того за ворот рубахи. Я сразу же его узнал – Миша, младший кузен Уилла. Внук сенатора штата, который скорее походил на отпрыска Сида и Нэнси [6].

– Какого дьявола ты тут делаешь? – спросил Уилл. – Тебе всего двенадцать лет.

– И?

Мелкий умник.

Мой друг осекся на мгновение, после чего тихо засмеялся.

– Да, ты прав. Не обращай внимания. Пей сколько хочешь. – И он подтолкнул кузена обратно во внутренний двор, где проходила вечеринка.

Однако Миша вырвался из его хватки, развернулся и пошел в другую сторону.

– Я домой, – проворчал он. – Здесь скучно.

– Ты не можешь идти пешком, мелкий говнюк! – возразил Уилл. – До города несколько километров.

– Тогда забей на вечеринку и отвези меня домой.

– Ты рехнулся?

Это меня рассмешило; развернувшись, я снова направился к заднему двору.

– Чертов пацан, – сказал Уилл, бегом догоняя нас. – Понятия не имею, как он мог оказаться моей родней.

Обогнув особняк (в приглашении подчеркивалось, что все гости должны сразу идти во внутренний двор, в дом – ни ногой), мы остановились у раскинувшейся впереди лужайки.

Люди танцевали, играли в алкогольные игры, всем было весело, гремела музыка, туда-сюда летал футбольный мяч.

Я почувствовал запах еды, разложенной на столах. В бассейне плавало и дурачилось несколько человек. Почти все стулья были заняты, оккупировали даже шезлонги около домика у бассейна. Из душевых позади небольшого строения поднимались клубы пара. Над поверхностью воды тоже зависла легкая дымка, словно в горячем джакузи.

– Сдавайте свои телефоны, – окликнул всех кто-то.

Обернувшись, я увидел одного из футболистов-юниоров, имени которого не знал, сидевшего за карточным столиком. Он уже приготовил стикеры с нашими именами, собираясь забрать телефоны, чтобы никакая информация о вечеринке не просочились в сеть.

– Трахни свою мамашу, – пробормотал я и перевел взгляд обратно на тусовку. Рядом послышался смешок Кая.

Не хватало еще, чтобы наши мобильники кто-то украл, пока они будут в чужих руках. Фото, сообщения, видео, чеки… Свой телефон я никому не доверял. Со мной он в большей безопасности. А если они решат выгнать нас за несоблюдение правил – удачи. Без Всадников народ на вечеринках не оставался.

Девятиклассник не проронил больше ни слова, вообще не шелохнулся. Мы же пошли дальше. Вокруг бегали девчонки в лифчиках-бикини, несмотря на температуру воздуха в районе пятнадцати градусов. Бассейн подогревался, но за его пределами явно было прохладно.

Одна из них бросила на меня взгляд, прошмыгнув мимо со своими подружками. Она многообещающе улыбнулась мне, будто говорила, что затащить ее сегодня в постель особого труда не составит.

Но я любил трудности.

Я осмотрелся, прекрасно зная, кого искал. Хоть и понимал, что не должен. Это уж слишком, даже для меня.

Когда ей было восемь, а мне одиннадцать, желание подружиться не казалось таким мудреным, однако сейчас все изменилось. Люди неправильно поймут.

Майкл выдохнул и покачал головой, разминая шею.

– Давайте выпьем.

Кивнув, мы раздобыли себе пива и смешались с толпой, периодически останавливаясь, чтобы пообщаться с одноклассниками.

Наконец мы нашли свободный столик, я снял обувь, стянул с себя толстовку, бросил ее на стул, затем взял свое пиво и допил залпом. Заметив младший состав нашей баскетбольной команды поблизости, я вручил одному парню пустую бутылку. Он прервал свой разговор, замешкавшись лишь на мгновение, прежде чем поднялся и пошел за новой порцией.

– Нам всем принеси, – пробормотал я ему вслед. Уилл пил быстрее меня, и его бутылка уже почти опустела.

Кай сидел за столом, пил и смеялся, болтая с кем-то, в то время как Майкл ушел поговорить с Дианой Форестер.

– Ю-ху! – взвыл Уилл, сложив ладони вокруг рта и заглушая громкую музыку.

Окружающие начали удивленно оборачиваться в тот самый момент, когда он, скинув обувь и рубашку, помчался к глубокой части бассейна, сделал сальто в воздухе и плюхнулся в воду.

Люди засмеялись, свистя и скандируя, а я подошел к бортику и неторопливо погрузился в бассейн по пояс. На мне были длинные черные шорты, но сменной одежды я не захватил. Бэнкс умоляла взять ее с собой, поэтому я, взбешенный и немного рассеянный, пулей вылетел из дома, лишь бы не видеть жалкое выражение ее лица, и забыл свои сигареты.

Уилл всплыл, рассмеялся и пару раз обрызгал остальных, после чего подплыл ко мне. Опершись локтями на деревянный бортик, я прислонился к стенке бассейна.

– Арион Эшби изнывает от желания заполучить твою задницу, старик, – сообщил он, встав на ноги и загладив волосы назад. После чего шутливо дернул подбородком куда-то мне за спину.

Я обернулся и увидел старшую сестру Уинтер, которая стояла в компании друзей, пялясь на нас.

Мой взгляд скользнул по ее телу, стройным ногам и рукам. Она была в белом бикини без бретелек, с длинными пышными волосами, собранными в хвост. На обеих ее лодыжках красовались браслеты, а на грудь спадало золотое ожерелье из цепочек разной длины.

Она бы выглядела горячее без одежды, в одних драгоценностях.

Повернувшись обратно к Уиллу, я ответил:

– У меня есть планы насчет нее. Не волнуйся.

Его глаза озорно блеснули.

– Обожаю твое воображение. Мне перепадет?

Я изогнул губы в улыбке, почувствовав двойной смысл его слов.

– На твой счет у меня тоже есть планы.

Мои глаза опустились к двум засосам на его шее. Один выглядел особенно мерзко. Мне было точно известно, откуда они взялись. Девушка, оставившая эти засосы, вероятно, получила в два раза больше.

– Некоторым девчонкам нужно усвоить, что способность сосать член с силой пылесоса не тратят на мужские шеи, – сказал я, разбрызгав воду пальцами. Раздражение засело где-то в глубине моего живота. – Может, тебе стоит понаблюдать, пока я переучу ту, что сделала это с тобой?

– Ай, ревнуешь? – поддразнил Уилл.

В следующую секунду мы обменялись взглядами, я уже не смеялся. Его дерзкая улыбка стала сползать с лица, он выпрямился.

Уилл – мой лучший друг. А я своего никому не отдам. Он это знал.

Повисла неловкая пауза, но потом Уилл заметил что-то позади меня и вздернул подбородок.

– Ой-ой.

Я взглянул в ту же сторону, обнаружив направлявшуюся к нам Арион. Она вошла в воду и распустила волосы. Целую неделю я готовил себя к чему-то совершенно другому, поэтому не был уверен, что хочу остаться.

Однако мои планы сорвались, мне больше нечем было заняться и, если она хотела поиграть, возможно, я все-таки смогу настроиться. Арион была довольно привлекательна, хотя разрез глаз придавал ей немного стервозный вид, а челюсть имела угловатые черты, из-за чего девушка казалась чересчур худой. Подобный налет суровости в ее внешности мне не нравился. Она не была милой.

Но какая разница. Ведь трахать Арион буду не я.

Подойдя к нам, она жеманно протянула кулаки, разжала левую ладонь, где лежал бирюзовый треугольник, и вручила его Уиллу.

Экстази.

– Да, черт побери. – Проглотив таблетку, он запил ее пивом.

Затем Арион повернулась ко мне, открыла правую ладонь, но та оказалась пустой. Я посмотрел ей в глаза. Девчонка лишь ухмыльнулась и открыла рот, показав, что моя таблетка уже лежала у нее на языке. Приподнявшись, она нацелилась на мои губы, но я увернулся.

– Мне не нужна помощь, чтобы делать безумные вещи.

К тому же мы не в средней школе.

Арион с вызовом вскинула брови, забрала мое пиво, сделала глоток, проглотила таблетку и, облизав губы, прильнула к моему телу. Я позволил ей остаться. Пока.

– Давай поднимемся наверх, – прошептала девушка. – Я бы посмотрела на твои безумства.

Подняв руку, я обхватил ее подбородок большим и указательным пальцами.

Да ну?

Меня давно не беспокоила собственная ненормальность. За свою жизнь я понял, что мои вкусы отличались от вкусов других людей и угодить мне было сложнее, чем многим мужчинам. Опасение вызывало только то, что удовлетворять мои потребности становилось все труднее. Словно у меня развивался иммунитет к извращениям, из-за чего постоянно приходилось увеличивать дозу.

Я провел пальцем по точеной линии ее челюсти.

– Я хочу, чтобы ты пошла в те кусты, – произнес я едва слышно. – Вон там. – И указал вправо движением глаз, в сторону живой изгороди, окружающей их двор, за которой начинался лес, скалистые утесы и океан. Туда никто не забредет.

Взгляд Арион упал на мои губы, похоже, идея ей понравилась.

– И что ты сделаешь со мной за этими кустами? – поинтересовалась девушка.

– Буду за тобой наблюдать.

Рядом тихо засмеялся Уилл. Несмотря на укол вины где-то на задворках сознания, заставивший меня опустить глаза, я крепче впился пальцами в ее челюсть, ощутив столь желанный жар, внезапно проснувшийся у меня внутри.

– Я буду наблюдать, пока тебя кто-то трогает. Мне хочется увидеть, как тебя поимеет кто-то другой.

Она осеклась, ее улыбка померкла, когда до Арион дошел смысл моих слов. Девчонка неуверенно огляделась по сторонам, вероятно гадая, шучу я или нет. Не лучше ли уйти, пока не поздно? Наверняка она слышала истории. Просто считала себя настолько соблазнительной, что я не смогу устоять перед ней и трахну ее сам.

Ее голубые глаза нашли Уилла.

– Он?

Я покачал головой.

Взгляд Арион продолжил несмело блуждать, остановившись на ком-то позади меня.

– Кай?

Но я снова отрицательно качнул головой.

Уилл тоже покачал головой, допил свое пиво и, явно забавляясь, произнес:

– Господи.

– Марко Брайсон, – сказал я, разглядывая парня, стоявшего во дворе у нее за спиной. Он был в компании ребят, без футболки, с полупустой бутылкой виски. Арион оглянулась, заметила его, повернулась обратно и прошептала:

– У него есть девушка.

– Именно поэтому будет так горячо.

В своем юном возрасте я уже видел немало людей, занимающихся сексом. Мужчин, тусовавшихся в доме моего отца со своими шлюхами. Тайную жизнь матерей и отцов этого города. Девушек, которые правили подпольным миром нашей растленной школы не меньше, чем парни.

Да, я многое повидал.

Однако сейчас… Сильнее, жестче, больше. Всегда больше.

– Но я хочу тебя, – возразила она.

– А я хочу, чтобы тебе нравилось то, что нравится мне.

Девушка пристально смотрела на меня, пока винтики крутились у нее в голове. Она закрыла рот, не став спорить дальше.

Арион могла уйти. Могла сказать «нет». Это не разобьет мне сердце, о чем она прекрасно знала. Но она также знала, что ее отказ положит всему конец. По-другому я ее не захочу и уж точно не сделаю своей первой девушкой, если она не примет меня таким, какой я есть. Я не изменюсь.

– Кто-нибудь узнает, – наконец, произнесла Арион.

Мне не удалось сдержать легкую улыбку. Это ее последний протест. Последняя попытка найти предлог, чтобы отказаться. Или причину согласиться.

– Он тебе не откажет.

Перемены были еле уловимы, но я всегда их замечал. Последний аргумент потух в ее глазах – так происходило со всеми, с кем я играл.

Она открыла рот, собираясь согласиться, как вдруг ее взгляд устремился мне за плечо.

– Что? – рявкнула девушка, дав мне понять, что кто-то стоял за моей спиной.

– Арион, ты не поможешь мне найти «Заснеженную деревеньку» в подвале?

«Заснеженную деревеньку»? Этот голос.

Я закрыл глаза. Волоски на моей шее встали дыбом.

Уинтер. Значит, она все-таки осталась дома.

– Что? Сейчас? – заныла Арион. – Попроси маму помочь, когда она вернется.

Вылезай из гребаного бассейна и дай ей то, что она хочет.

– Понятия не имею, зачем она тебе. – Девушка вновь взяла мое пиво. – Еще даже Хэллоуин не прошел, и ты все равно не увидишь эту дурацкую штуку. В чем смысл?

Стерва.

Несмотря на все возрастающее раздражение в адрес Арион Эшби, кожа моей шеи горела от осознания, что Уинтер стояла рядом.

В этот момент я не мог думать ни о чем другом, даже если бы попытался.

Что я собирался сделать с ее сестрой, чтобы ощутить это самое чувство?

И вообще, как она добралась сюда, как нашла сестру? Мне хотелось развернуться, однако я не шелохнулся, прислушиваясь.

– Там есть музыка, – ответила Уинтер. В ее тоне зазвучали оборонительные нотки. – Она мне нравится. Какая тебе разница?

Арион промолчала. Спустя несколько секунд ее взгляд вернулся ко мне. Наверное, Уинтер ушла. Теперь, когда я знал, что она дома, вялый интерес к ее сестре, который я с трудом смог пробудить, полностью исчез.

Там есть музыка. Она мне нравится.

Не уверен, чувствовал ли я ответственность за то, что у Уинтер осталось всего четыре органа чувств, чтобы познавать мир, но желание защитить девушку от окружающих, когда я сам ясно осознавал, что причиню ее здоровью больше вреда, казалось странным.

Подтолкнув Арион, я развернулся и вылез из бассейна. Подошел к столу, схватил полотенце и, оглядевшись по сторонам, нашел Уинтер возле домика у бассейна. Она держала под руку другую девушку, по-видимому, свою ровесницу. Вот как она смогла найти сестру. Ее окружили девчонки. Уинтер выглядела ошеломленной, но счастливой. По ее выражению лица я понял, что она немного нервничала из-за всей этой суматохи, музыки и людей.

Уинтер то закусывала губы, то сдвигала их вбок, то меняла нерешительные, но милые улыбки… Она к такому совершенно не привыкла.

Какие вечеринки устраивали в ее школе для слепых? И зачем, твою мать, Эшби отправил свою дочь в Канаду, словно было необходимо спрятать ее в чужой стране, чтобы все о ней забыли? Такая обеспеченная семья вполне могла позволить себе частных репетиторов для домашнего обучения, если бы обычная школа показалась им неподходящей. А если нет, специализированные школы имелись и в Меридиан-сити.

Я повесил полотенце на шею, сел за стол и сразу же по привычке похлопал по карманам своих шортов.

– Черт, – пробормотал я.

Мне нужно найти сигарету.

– Принеси своей сестре толстовку, – сказал Кай кому-то. – У нее футболка просвечивается. Все смотрят.

Едва не рассмеявшись, я покачал головой.

– Ну, значит, не смотри на ее сиськи, – ответила Арион, потянувшись через стол за полотенцем. – Она еще ребенок.

Я посмотрел на Уинтер, которая кивала, слушая кого-то, в то время как ее несфокусированный взгляд был направлен на талию собеседника.

Она стояла босиком, в джинсах и белой майке, немного растянутой и поношенной, словно внешний вид ее не заботил. На лице – ни грамма косметики, губы – естественного темно-розового оттенка, а в белокуром хвостике, спускавшемся ниже плеч – едва заметные остатки кудряшек. Уинтер была идеальна.

Мне захотелось улыбнуться, но я остановил себя, глубоко вздохнув. И только тогда заметил сквозь ткань очертания полукружий ее грудей и выпиравших сосков. Мой взгляд метнулся сначала влево, потом вправо на кучку парней, которые глазели на нее, переговаривались между собой и дружно смеялись.

Тупые ублюдки.

Кай взял свою толстовку со стула, швырнул ее Арион и распорядился:

– Сейчас же.

Судя по его тону и выражению лица, он не позволил бы девушке не подчиниться.

– Ладно, – огрызнулась она, поднявшись.

Но я выхватил толстовку из ее рук и бросил обратно на стол.

Кай сердито уставился на меня.

– Она в порядке, – сказал я ему. Мои слова прозвучали скорее как приказ, нежели утверждение.

Кай встал со стула и, с тенью презрения на лице, поднял свою толстовку.

– Не все женщины в этом мире будут служить твоему личному развлечению, – процедил он, сверля меня взглядом. – Когда-нибудь у тебя появится дочь и ты еще как станешь беспокоиться, черт побери, если она начнет привлекать к себе нежеланное внимание.

– Ты научишь свою дочь прятаться в чужом мире, – парировал я, – а я научу свою, что все остальные существуют в ее мире. Иди на хрен, оставь девчонку в покое.

Понятия не имею, чем я руководствовался, когда говорил это, потому что, если бы Бэнкс вышла из нашей комнаты в таком виде, мне бы сорвало крышу. Но Уинтер…

Она никогда не будет неправа. Окружающие сами виноваты, раз смотрят.

Кай выпрямился, тяжело дыша и не моргая.

Снова подхватив толстовку, он развернулся и направился к Уинтер.

Мудак.

Нас с Каем не назовешь друзьями, мы – братья. Во всех смыслах, кроме биологического. Невзирая на личные симпатии или антипатии, мы были семьей и прикрывали друг друга. Только это не означало, что мы друг другу нравились.

Кай благородный. Голос разума в нашей маленькой компании. Хоть я и завидовал порой его счастливой семье, все равно знал – рано или поздно наступит момент, когда Кай окажется на распутье между двух огней и выберет он не меня.

Я глянул на Арион, заметив, что она до сих пор стояла рядом.

– Чего ты ждешь?

Она сжала губы в плотную линию, понимая, что я имел в виду Марко Брайсона, после чего наконец-то ушла, либо для того, чтобы обработать его, либо вернулась к друзьям, тем самым послав меня к черту. Мне было плевать в любом случае. Я просто хотел от нее избавиться.

Опять посмотрев на Кая, я начал наблюдать за тем, как он подошел к Уинтер. Окружавшие ее девушки расступились перед ним.

Улыбка Уинтер погасла, когда парень наклонился и что-то ей сказал. Она выпрямила спину и немного отстранилась, смущенно опустив голову.

Мои пальцы сомкнулись в кулак.

Затем Кай взял девушку за руку и протянул толстовку, чтобы она могла надеть ее. К моему большому удивлению Уинтер отрицательно покачала головой и отмахнулась от предложенной вещи, слегка улыбнувшись, чтобы не обидеть парня. Вместо этого она нащупала ладонью кирпичную колонну домика у бассейна и пошла в сторону дома.

Проводив Уинтер взглядом, он мельком глянул на меня. Я лишь покачал головой. Она не стала укрываться, зато покинула вечеринку униженной. Отличная работа, придурок.

Кай швырнул толстовку обратно на стол, а я продолжил следить за девушкой. Касаясь кончиками пальцев живой изгороди, она шла вдоль двора. Сколько времени ей требовалось, чтобы составить мысленный план нового места? Уинтер казалась вполне самодостаточной. Даже в школе. Разумеется, с родным домом она будет знакома лучше всего. Если она продолжит следовать вдоль живой изгороди до угла, то придет к черному ходу.

Поднявшись, я забрал толстовку Кая и покинул вечеринку, медленно спустившись с маленького холма, подальше от шума и любопытных глаз.

Уинтер направлялась к дому; зеленая листва шелестела от каждого ее прикосновения. Я надел толстовку, чтобы замаскировать свой запах, после чего нырнул в проход между кустами и оказался с обратной стороны изгороди.

Мое сердце внезапно начало громыхать в груди, когда я увидел ее белую майку среди листьев, всего в нескольких десятках сантиметров от меня. Вытянув руку, я тоже нащупал изгородь, закрыл глаза на мгновение и, следуя примеру Уинтер, двинулся вперед. Кровь зашумела в ушах, голова немного закружилась, мир будто накренился у меня под ногами.

Я открыл глаза, следуя дальше за девушкой без ее ведома.

Я мог легко споткнуться, и это меня раздражало, но я также знал, что это было не самое страшное при потере зрения. Я никогда не узнаю, каково приходилось Уинтер, потому что в любой момент мог вновь открыть глаза.

– Где он? – прошептал кто-то. – Он ведь хотел посмотреть, верно?

– Я не знаю… – Голос Арион затих, словно ее поцеловали.

Бросив взгляд вперед, я обнаружил ее с Марко между деревьев.

Он нагнул девчонку и сжал ее сиськи. Уинтер замерла как вкопанная с другой стороны изгороди, наверняка услышав то же, что слышал я.

– Сними свой топ, – распорядился Марко, но я не смотрел на него, заметив странное выражение на лице Уинтер. В нем смешались любопытство и страх, однако я не мог понять, что она ощущала острее. Надолго она задержится?

– Как я рад, что не взял Эбби с собой сегодня, – сказал Марко. – Я хотел кайфануть с чего-нибудь новенького.

Арион пискнула, стоны наполнили воздух вокруг нас. Рот Уинтер чуть приоткрылся, будто она собиралась либо сбежать, либо рассмеяться.

– Нам стоит поторопиться. Я не хочу, чтобы нас застукали.

– Оближи меня, – приказал Марко. – Сделай меня твердым, Ари.

Уинтер удивленно распахнула глаза, вероятно сообразив, что набрела на свою сестру, а потом послышался шорох расстегиваемой молнии…

– О да, – простонал парень. – Твою мать. Глотай его, детка. Глубже.

Стиснув челюсти, Уинтер сделала несколько шагов в сторону дома, а затем пустилась бежать.

Я улыбнулся. Ну, ну, ну…

Юркнув через очередной проход, я натянул капюшон на голову и медленно последовал за ней в темный пустой дом вдали от шумной тусовки.

Ее очень легко напугать.

Ох, как хорошо.

Глава 8

Уинтер

Семь лет назад

Я вздрогнула, сглотнув неприятный привкус во рту. Черт, что она делала?

Торопливо перейдя вдоль живой изгороди к кирпичной стене, я свернула направо и побежала к черному ходу. Повернув ручку, ворвалась в дом, захлопнула за собой дверь и заперла ее.

Желчь подступила к горлу. Зачем моя сестра это сделала? Во время вечеринки, в лесу? Господи.

Я не знала, что у нее есть парень. Ари не упоминала о нем после моего возвращения. Какого черта?

Все еще паникуя из-за услышанного, я прикрыла рот ладонью.

Это часто случалось? Другие люди тоже будут лапать друг друга на нашей лужайке всю ночь? От отвращения меня чуть не вырвало.

Может, если бы последние пять лет я провела здесь, в обычной обстановке, то не была бы настолько шокирована, но… проклятье. Кроме фильмов, видео на YouTube и редких разговоров по ночам с подругами в общежитии в Монреале, я ни с чем подобным не сталкивалась… Романтическим или типа того.

Надеюсь, ей хотя бы хватило ума взять презерватив.

Пройдя по кухне, я перешла коридор, обогнула перила и поднялась по лестнице. Музыка до сих пор гулко гремела где-то вдалеке. Я бы хотела остаться на вечеринке, но решила уйти еще до того, как услышала Арион с тем парнем в кустах.

Щеки у меня вспыхнули от смущения, когда я вспомнила парня, подошедшего ко мне несколько минут назад.

«У тебя футболка немного просвечивает», – запинаясь, пробормотал он мне на ухо.

В его словах не было недоброжелательности, но я все равно ощутила стыд.

Подавив порыв скрестить руки на груди, я попыталась сделать вид, что это пустяк. Я иногда чувствовала свои соски даже под лифчиками. Что тут поделаешь.

С его стороны было любезно предложить мне толстовку. Даже мило.

Я добралась до своей комнаты и слегка прикрыла дверь, на случай, если Арион приведет своего дружка в дом. Все входные двери я заперла, чтобы никто из гостей не пробрался внутрь, но моя сестра знала, где спрятан ключ.

Сорвав с себя майку, я натянула спортивный лифчик и опять надела майку. Бюстгальтеры я носила практически постоянно, потому что генетика наградила меня щедрее, чем большинство танцовщиц, однако благодаря диетам и тренировкам слишком пышными формами я все-таки не обладала.

Стоило мне единственный раз обойтись без белья, как кто-то сделал замечание. Великолепно.

Я подхватила свои пуанты с комода, но остановилась и положила их обратно, вместо этого нащупав чешки. Затем открыла дверь, вышла из спальни и вытащила телефон из заднего кармана. Едва касаясь перил для поддержки, я нажала на верхнюю часть дисплея. В ответ мужской голос произнес:

– Десять-тридцать.

Арион проведет у бассейна еще несколько часов. У меня есть куча времени.

Пока я спускалась по лестнице, сзади внезапно скрипнула половица. Остановившись, я повернула голову.

– Арион?

Не слышала, чтобы она заходила.

– Арион, ты здесь? – снова позвала я, на сей раз громче.

Мне ведь не послышалось?

Сейчас везде было тихо. Никакого ответа не последовало. И новых скрипов тоже. Но мой пульс все равно участился. Я прислушалась на мгновение, перебирая в мозгу все возможные объяснения.

Домашних животных у нас не было.

Родители уехали.

В доме я находилась одна.

Может, это ветер?

Сжав свой сотовый, я нервно водила пальцем по углу экрана.

– Телефон, – произнес виртуальный помощник, когда я случайно нажала на иконку приложения. От неожиданности я вздрогнула. И в этот момент половица скрипнула опять. После короткой заминки я переступила с ноги на ногу. Пол снова заскрипел. Значит, это из-за меня? Оглянувшись, я навострила уши. Готова поклясться, что звук донесся сзади.

Я пошла дальше. Паркет нашего старинного особняка жалобно поскрипывал под моим весом, пока я спускалась по лестнице в небольшой бальный зал.

Все в порядке. Я только что зашла домой, а до этого все двери были заперты.

Войдя в просторное помещение бального зала, я отсчитала шаги и мысленно представила его, воскресив в памяти детские воспоминания. Стена слева, обращенная к фасаду здания, почти полностью состояла из огромных окон с длинными кобальтовыми шторами. Темный деревянный пол всегда сверкал в свете электрических свечей, установленных в массивной люстре на потолке. И я по-прежнему помнила белый камин у дальней стены, полку которого украшала к каждому Рождеству.

Точнее, мама позволяла мне ее украсить, но потом приходила сама и все «исправляла» втайне от меня.

Я надела чешки. Мои ступни слишком болели, чтобы возиться с пуантами. Взяв пульт от стереосистемы, установленной у стены, я включила плей-лист, нашла трек Nothing Else Matters группы Apocalyptica, прибавила громкость и бросила пульт вместе со своим телефоном на стол. Затем обошла квадратную танцевальную площадку, отмеченную наждачными стикерами, истершимися за годы моих визитов домой на праздники и каникулы. Когда родители устраивали банкеты, здесь расставляли столы и стулья, однако сейчас комната пустовала. Наверное, я могла бы увеличить репетиционную площадку, учитывая отсутствие мебели, в которую не врежешься.

Зазвучала музыка. Я прошла по периметру, отсчитывая шаги и покачивая головой в такт виолончелям. Подстраиваясь под счет «раз, два, три, четыре и пять», встала на носочки и развернулась кругом, когда вступили другие инструменты.

Согнув запястья, я расправила пальцы, вскинула руки вверх, склонила голову, двигаясь по наитию. Позволяя музыке просочиться внутрь и поглотить меня.

Да.

Знакомый трепет возник в животе. Я кружилась и исполняла па, ощущая энергию мелодии, разливавшуюся под кожей.

Я улыбнулась.

Мой танец был далек от классики, и, вероятно, я никогда его никому не покажу. Это мое развлечение на время отъезда родителей. Отец не любил громкую музыку, так почему бы мне не устроить собственную вечеринку, раз выпала такая возможность.

Кружась по пустому залу, я чувствовала, как спина охлаждалась из-за выступившего пота, а пряди волос, собранные в хвост, касались лица. Я провела руками по щекам и шее. Музыка лавой растекалась по венам, пробуждая во мне желание стать дикой. Закусив нижнюю губу, я запрокинула голову назад и продолжила двигаться. Затем подняла руки, провела ладонью над головой и перекинула волосы через плечо.

Я с такой силой зажмурила глаза, что ощутила боль в области бровей…

У тебя осталось рефлекторное стремление зажмуриться? Когда испытываешь боль или… если взволнована?

Вспомнив слова Дэймона, сказанные в кафетерии, я сбилась с ритма. Сукин сын.

Я выбросила его из головы и продолжила. Под конец композиции мои движения замедлились. Тяжело дыша, я чувствовала, как пот каплями стекал по спине.

Козел.

Стараясь отдышаться, я опустилась на пятки и уперлась руками в бока.

Почему он вторгался в мои мысли?

Мне удалось избегать Дэймона всю неделю после нескольких встреч в первый день. Хотя это не означало, что я не чувствовала его. В каждом коридоре. В кафетерии, ведь обедали мы на одной перемене. На парковке, где слышала громкий рев пикапа Уилла Грэйсона – его лучшего друга, как я выяснила.

Я очень остро чувствовала его близость в школе. И даже за ее пределами думала о нем гораздо чаще, чем нужно. Рика со своими подружками подробно посвятила меня в то, какой энигмой стал повзрослевший Дэймон Торренс. Популярным парнем с очень плохой репутацией. Плохой – в том смысле, что люди ему не завидовали, а старались избегать, одновременно не желая в этом признаваться.

Несмотря на сомнительную репутацию, девушки были очарованы им. Они считали Дэймона своеобразным испытанием, думали, что смогут его укротить. Поэтому меня сразу предупредили: не будь настолько глупой, чтобы попасться ему на пути. У него нет сердца.

Ну, им не следовало об этом беспокоиться. Дэймон уже навредил мне однажды. И мне хватило той пары часов в детстве, чтобы больше не искать с ним встреч. Я буду держаться от него подальше.

С помощью пульта я пролистала несколько треков до пятнадцатого, после чего вытянула руки над головой, разминая ноющие мышцы спины.

Прошло несколько секунд, однако музыка так и не заиграла.

Я взяла пульт и вновь нажала кнопку «Play». И еще раз.

«Ничего. Давай же», – жалобно пробормотала я и направилась к стене.

Упершись в дверной проем, я пошла вдоль стены влево и нащупала провод стереосистемы. Но когда моя рука коснулась розетки, вилки я в ней не обнаружила. Я неуклюже потрогала розетку обеими руками. Что?

Я опустилась на корточки и пошарила ладонями по полу. Провод лежал там. Черт, как это могло произойти?

Вставив его обратно в розетку, я озадаченно прислушалась. Кто-то издевался надо мной?

Я развернулась спиной к стене.

– Здесь кто-то есть? Эй?

Что-то было не так.

Выставив руки перед собой, я нашла дверь и вышла из зала на кухню за бутылкой воды. Может, мне следовало позвонить мистеру Фергюсону, одному из охранников, патрулировавших нашу коммуну по ночам? Но родители не знали о вечеринке Ари, и они точно о ней услышат, если я вызову охрану.

Я вошла в кухню, достала из холодильника воду, открыла бутылку и сделала глоток. Конечно, я могла бы попросить сестру осмотреть дом. Ее это взбесит, но она выполнит просьбу, если пригрожу рассказать маме и папе про вечеринку. Подойдя к входной двери, я потянулась к ручке. Однако едва я ухватилась за нее, дверь легко поддалась, и до меня дошло, что она уже была открыта.

Мое сердце пропустило удар. Я мгновенно отпрянула назад. О черт.

Ведь я же ее закрывала.

– Арион? – настороженно крикнула я. – Ты тут?

Похлопав по ручке двери снаружи, я нашла в замочной скважине ключ, который мы хранили под отколовшимся кирпичом. Это должна быть Ари. Только члены нашей семьи знали, где его найти.

– Арион! – прорычала я, теряя терпение. – Прекрати дурачиться и ответь мне!

Похоже, она ловила кайф, подшучивая надо мной всю неделю после происшествия в раздевалке, скорее всего организованного ею.

Я ощупала свои карманы и поняла, что оставила телефон в бальном зале.

И вдруг совсем рядом скрипнула очередная половица.

Меня буквально парализовало на месте, голова закружилась из-за осознания собственной беспомощности. Я попыталась сглотнуть, но гортань сдавило.

Слова смешались у меня в голове. Рот не подчинялся.

Пол больше не скрипел, а я слушала, затаив дыхание.

Здесь кто-то есть.

Я чувствовала это довлеющее присутствие.

Хотя звук описать не могла. Сердцебиение? Медленные, едва различимые вдохи? Движение суставов этого человека.

Это Арион. Это Арион. Это…

К горлу подступила желчь.

Мне наконец-то удалось выдавить из себя сбивчивый вопрос:

– Кто… кто это? Ве… э-м… – Я попыталась сглотнуть. Во рту пересохло. – Вечеринка проходит у бассейна. Вам нельзя заходить в дом.

Нужно было выбежать за дверь, но если к нам действительно кто-то вломился, я в любом случае далеко не убегу. У меня не получится сократить путь через двор, не споткнувшись о какой-нибудь предмет.

Шагнув влево, я попятилась обратно в кухню. К ножам.

Они мои шансы не повысят, однако…

Я сделала еще шаг, чувствуя, как он – или она – смотрит. Всего в нескольких метрах.

Этот человек рядом. Он подстраивался под мою походку, двигаясь вперед, когда я отступала назад? Я прислушалась, но пульс слишком громко отдавался в ушах.

Очередной шаг.

– Это не смешно. – Мой голос дрогнул. – Ты развлекаешься или типа того? Убирайся из моего дома.

Еще один шаг.

Кто же это? Голова шла кругом, сердце бешено колотилось.

Пока я неуклюже искала ящик сбоку от себя одной рукой, а вторую выставила вперед, чтобы защититься, он выдохнул мне в ухо сзади:

– Бу.

Поймав ртом воздух, я вскрикнула, оттолкнулась от островка и побежала. Отчаянные попытки найти дверь ни к чему не привели, потому что ее внезапно захлопнули у меня перед носом. Я упала на пол, сразу же метнувшись в противоположную сторону, к фойе и парадной двери.

Мой телефон. Мне не хватит времени его забрать.

Серьезно, если это гребаный розыгрыш, я убью свою сестру.

На пути к двери не было никаких препятствий, и я побежала. Ударившись руками о древесину, дернула ручку, но успела лишь перешагнуть порог.

В ту же секунду чья-то рука обвила мою талию и втащила меня обратно в дом. Дверь захлопнулась.

Я закричала. Высокая фигура обхватила мои плечи обеими руками и прижала к двери, чтобы я не сопротивлялась.

– Дэймон? – выдавила я. – Дэймон, это ты?

Несмотря на то, что я с уверенностью могла заподозрить нескольких человек в пристрастии к розыгрышам, особенно по распоряжению Арион, он – первый, кто пришел мне на ум. У меня даже мысли не возникло, что Дэймон появится сегодня, учитывая распоряжение не приближаться ко мне, но он вполне мог заглянуть на вечеринку, верно?

– Это не смешно! – заорала я.

Пиная дверь, я попыталась оттолкнуться, однако парень просто поднял меня и передвинул, а затем отпустил. Вскинув руки, я дотронулась до стены.

Угол. Он загнал меня в угол возле бального зала.

Я резко развернулась и попробовала обогнуть его. Однако незнакомец молниеносно преградил мне путь. Моя грудь вздымалась и опадала в два раза быстрее, чем обычно. Попытка повторить маневр с другой стороны тоже не увенчалась успехом. Попятившись, я покачала головой.

– Кто ты такой? Что происходит?

Почему он молчал?

Надрывно втянув воздух носом, я не ощутила запаха дыма, которым несло от Дэймона при нашей прошлой встрече. Он постоянно курил, судя по рассказам школьников. Неужели это не Дэймон?

– Что? – взревела я. – Чего ты хочешь?

Парень не ответил.

Я оскалила зубы, начиная разъяряться. И толкнула его в грудь.

Он едва пошатнулся.

Зарычав, я обезумела. Стала хлестать его по щекам, молотить кулаками по груди, но незнакомец сохранял молчание и даже не пытался меня остановить. Я вновь метнулась влево. Он встал передо мной. Метнулась вправо – то же самое. Парень не отпускал меня, стоял стеной.

Мой подбородок задрожал.

– Кто… кто ты такой?

Он не проронил ни слова. Слышались лишь его вдохи и выдохи, казавшиеся оглушительными, потому что этот человек нависал прямо надо мной. Словно не способное общаться животное, которое явно могло только дышать и сожрать тебя.

Боже, кто ты?

Врезавшись в него всем телом, я открыла рот и закричала так громко, как только смогла:

– Помогите! Помогите мне!

Я кряхтела, стараясь хоть немного его сдвинуть, и продолжала кричать.

Вдруг его шепот овеял мое ухо:

– Они тебя не слышат.

Мягкость его голоса пугала сильнее всего, потому что слова были произнесены, будто вердикт, с ужасающим спокойствием и непоколебимостью, из-за чего у меня в животе затянулся тугой узел.

Они тебя не слышат.

Мне не удалось сдержать слез, подступивших к глазам. Господи.

– Что тебе нужно? – выкрикнула я.

Я никак не могла совладать с дыханием, втягивая в легкие все больше и больше воздуха. Других звуков, кроме этого, я уже не слышала. Черт, он был настолько невозмутим. Его это забавляло?

– Чего ты хочешь?! – провопила я.

Глаза закрылись, слезы полились по щекам, и я поняла, что до возвращения Арион могло пройти несколько часов. Гости сюда тоже вряд ли заявятся. В домике у бассейна была ванная комната и маленькая кухня, забитая всевозможными закусками и напитками.

В горле образовался ком размером с мяч для гольфа. Казалось, меня вот-вот стошнит. Не в силах сопротивляться, я покачала головой.

– Чего ты хочешь?

Его рука коснулась моих волос, затем он стянул резинку и распустил мой хвост.

– О боже. – Я снова начала отбиваться от рук незнакомца. – Перестань. Пожалуйста, перестань.

Отчасти желая выбраться из его хватки, а отчасти из-за того, что меня мутило, я резко присела. В попытке сдержать приступ тошноты, я накрыла рот ладонью.

– Это шутка, – сказала сама себе, теряя рассудок. – Ты так поступаешь ради розыгрыша. Это шутка. – Я задрожала. – Просто шутка.

Он присел передо мной, и я вновь ощутила его дыхание вблизи.

– Тогда почему ты не смеешься? – прошептал парень.

Во мне опять проснулась злость; я оскалилась.

Почему он говорил шепотом? Означало ли это, что мы знакомы? Он боялся, что я узнаю его голос?

Заставив себя успокоиться, я наконец смогла протяжно, глубоко вздохнуть.

– Ты… ты причинишь мне боль? – спросила я.

– Не знаю.

Он не знал?

– Ты хочешь этого? – уточнила я настойчиво.

– Немного.

Его замаскированный голос напоминал бриз, колышущий деревья.

– Почему?

– Потому что я больной, – ответил парень.

Что? Никто не отличался подобным самосознанием. Особенно психопаты.

Я оцепенела, когда он взял меня за предплечья и потянул вверх. Мы оба встали.

Он прильнул еще ближе, его куртка коснулась моих рук.

– Потому что я больше не могу чувствовать вину, печаль, злость или стыд так же остро, как страх. И ничто не пугает меня сильнее, чем я сам. – Парень утер слезу с моего лица. Я отпрянула назад. – Никогда не знаю, насколько далеко зайду, – закончил он.

Каждая его фраза звучала хуже угроз. Складывалось впечатление, будто он совершенно себя не контролировал и в сложившейся ситуации оказался такой же жертвой, как и я.

Пошел ты к черту.

Снова толкнув парня, я полоснула его ногтями по шее, стала брыкаться и звать на помощь.

Только незнакомец схватил меня за запястья, развернул и обвил руками, словно стальными оковами. Мои собственные руки теперь были прижаты к телу, а его дыхание коснулось уха:

– Побереги силы.

Но они уже закончились. Ноги подкосились. Он упал вместе со мной на колени. Лишь его хватка не дала мне рухнуть на пол ничком.

Положив ладони на стену и склонив голову, я постаралась собраться с мыслями. И в этот момент почувствовала, как джинсы внезапно стали очень холодными. Откуда-то к тому же несло хлоркой. Его шорты были мокрыми после купания в бассейне.

– От тебя пахнет бассейном, – сказала я слегка окрепшим голосом. – Ты был на вечеринке. Там много людей. Много свидетелей. Они тебя найдут.

Несколько секунд он держал меня молча, после чего ответил тихо, но внятно:

– Мои развлечения имеют свою цену. Уж лучше наслаждаться жизнью, пока есть такая возможность.

– Почему ты выбрал меня?

Серьезно. Я бы никому не пожелала столкнуться с таким человеком, но неужели дело в моей слепоте? Он посчитал меня легкой добычей?

– Не знаю, – ответил парень.

Наконец-то я услышала низкий тон его голоса, однако он все равно говорил слишком тихо, чтобы можно было его узнать.

– Ты был в бальном зале, пока я танцевала.

– Да.

– И наблюдал за мной все это время?

– Да.

– Почему?

О боже. Тот первый скрип половицы, который я услышала на лестнице. Это был он. Он находился в доме с самого начала. От мысли, что его взгляд был прикован ко мне, что парень притаился в углу комнаты и следил за мной… играл со мной…

Зачем ему просто слоняться рядом и смотреть?

– Потому что это было красиво, – ответил он.

Красиво?

– Ты спросила, почему я выбрал тебя? – произнес незнакомец, прижимая мою спину к своей груди. – Вот почему. Ты чистая.

Чистая? Что?.. И теперь он решил меня замарать или?..

– У тебя плохие родители, – пояснил он. – Твоей сестре не хватает глубины, чтобы быть интересной. Свой дом я ненавижу. Там слишком темно. – После короткой паузы парень продолжил: – Но все это исчезло к чертовой матери, когда ты танцевала. Ты сделала мир красивее. Мне это понравилось.

– И что? – возразила я. – Ты заточишь меня в своем подвале, чтобы я танцевала для тебя по команде? Так получается?

Вместо омерзительного, монотонного и спокойного ответа его грудь затряслась от тихого смеха.

– Могу я спрятаться там вместе с тобой?

Я нахмурила брови, застигнутая врасплох его почти искренним тоном.

Отбросив свое замешательство, я решила действовать. Дважды дернула головой назад и, наконец-то ударив его в лицо, не стала терять ни секунды, едва он ослабил хватку. Я уперлась ногой в стену и оттолкнулась, заставив парня потерять равновесие. Упав на спину, он утянул меня за собой, однако мне этого хватило – как только его руки расцепились, я отползла в сторону.

В спальне и ванной родителей есть стационарный телефон. Я могла бы запереться там и даже найти какое-нибудь орудие для самообороны. Черт, да я зеркало разобью, если придется.

Метнувшись вверх по лестнице, я пробежала по коридору к комнате родителей на нетвердых ногах. Легкие горели от недостатка кислорода, волосы липли к лицу и телу из-за выступившего на коже пота.

Я распахнула двустворчатую дверь и бросилась к прикроватному столику, на ходу ударившись ногой о кровать.

– Черт!

Резкая боль взорвала мои легкие выкриком. Нащупав телефон, я схватила трубку.

Однако мой преследователь уже был сзади. Рыдания застряли в горле, когда он обвил руками мою талию, поднял меня и выхватил телефон из моей ладони.

Тяжело дыша, я уронила голову ему на плечо, пока он нес меня. Мои конечности ослабли из-за усталости, я чувствовала себя опустошенной от страха. На плечи словно навалился тысячетонный груз.

Парень остановился и прислонился спиной к стене возле гардеробной, как я предположила. Из последних сил я пыталась либо вырваться из его хватки, либо ударить его по голове, но почти не попадала в цель в таком положении.

Внезапно он поймал одну из моих рук, крепко сжал пальцы и, несмотря на мое сопротивление, приложил их к своей шее, где бешено пульсировала кровь.

Парень уткнулся лбом в мой затылок, часто дыша, и прошептал:

– Ты знаешь, что мне приходится с собой делать, чтобы оно так билось?

Его голос прозвучал изможденно.

Пульс незнакомца неистовствовал; я чувствовала пот на его коже. Ну и что? Мое сердце тоже выпрыгивало из груди, урод. Мы только что взбежали по лестнице. О чем он говорил, черт побери?

– Не беспокойся, – наконец, произнес он, отпустив мои пальцы. – Я тебя не обижу. Не сегодня.

Я опустила руку, скользнув по его ключице, однако четок там не обнаружила. И от него не пахло Дэймоном.

На миг парень сжал меня крепче; я не поверила ни единому его слову. Затем он позволил моим ногам коснуться пола, но не отпустил.

– Я хочу уйти, – сказала ему.

Если он не собирался причинить мне вред, то мог бы отпустить. В доме и во дворе не было камер. Больше никто его не видел и не сможет опознать, если он сейчас уйдет. Я уж точно не узнаю его.

– Значит, уходи, – послышался дерзкий ответ парня.

– Ты не позволяешь мне, – прорычала я, надавив на его руки.

– Люди будут многое тебе не позволять, Уинтер.

То есть он хотел, чтобы я заставила его отпустить меня? Какую игру он затеял?

Мне надоело его развлекать.

– Пожалуйста, – попросила я.

– Не уходи, когда я с тобой разговариваю! – внезапно закричал кто-то в коридоре.

Я вскинула голову, сообразив, что в доме появился кто-то еще.

Что?

Мама. Она дома.

– Черт, – прошептал парень.

Собираясь закричать, я открыла рот, но он накрыл его своей ладонью и снова меня подхватил. Позади нас распахнулась дверь, и мне стало ясно, что он спрятался вместе со мной в гардеробной.

Я брыкалась и орала, только его рука заглушала мои крики. Дверь спальни снова закрылась, щелкнул выключатель. Наверное, перед тем, как забраться в шкаф, он выключил свет.

– Нет, нет, нет, – послышались возражения моего отца. – Раз уж ты потащила нас обратно домой, я не собираюсь держать двери нараспашку, чтобы девочки увидели твою пьяную истерику.

Парень развернул меня лицом к себе, крепко прижал к своему телу, одной рукой обхватив за талию, а другой по-прежнему зажимая рот.

– Мам! – безрезультатно выкрикнула я, тяжело дыша через нос.

– Ох, да, всенепреме-е-е-е-енно, – закричала мать ему в ответ. – Давай возьмем их на следующий корпоративный фуршет, где твоя очередная двадцатилетняя шлюшка сможет слизать с тебя пот в мужском туалете, с толпой наших друзей за стеной!

Я навострила уши, перестав сопротивляться на мгновение.

– Эта тоже беременна? – продолжила она. – Опять заплатив за аборт и за ее молчание, мы определенно продемонстрируем пример тех праведных католических ценностей, которые старались привить детям. Ты просто кусок дерьма.

– Повтори, – бросил отец с вызовом.

Беременна? Аборт? Что?

В попытке привести мысли в порядок, я покачала головой и вновь окликнула:

– Мама! Папа!

Парень прижал ладонь так сильно, что мои зубы впились в губы.

– Ты нигде не работаешь, лишь тратишь, тратишь и тратишь, ленивая сука, – сказал отец. – Так что, если мне захочется, чтобы молоденькая телка поскакала на моем члене, я скажу, что заслужил это!

Я поморщилась? Молоденькая телка? О господи. Черт, что они там делали?

– А ты сможешь взять мою кредитку с улыбкой на лице, отправиться на шопинг и заткнуть свой гребаный рот.

Звук пощечины пронзил воздух, напугав меня.

– Я тебя ненавижу, – сдавленно произнесла мама. – Ненавижу тебя!

Кровать скрипнула, послышалось что-то похожее на борьбу.

– Раньше мы такими не были! – воскликнула мать. – Ты хотел и любил меня.

– Да. Когда ты сама была молодой телкой.

Раздался треск разорванной ткани; она зарычала. Оцепенев, я перестала вырываться. Глаза наполнились слезами, грозившими в любой момент пролиться.

– Но благодаря моим деньгам, – произнес отец, – твои сиськи до сих пор сохранили форму.

Мать вскрикнула. Я услышала еще одну пощечину, потом кряхтение и стоны. Качая головой, я заплакала. Прежде чем успела задуматься о том, что же мне делать, парень убрал руки с моего живота и рта, вместо этого накрыв мои уши, и притянул ближе к себе.

– Ш-ш-ш-ш, – успокаивающе прошептал он, касаясь губами моего виска.

По щекам тихо катились слезы. Голоса родителей теперь звучали приглушенно, однако я все равно разбирала отдельные слова.

– О боже, – простонал отец. – Да.

Я съежилась.

– Слезь с меня, – потребовала мама. – Нет!

– Ой, ладно тебе. – Его голос звучал натужно. – Ее запах все еще остался на моем члене. Твоя киска будет пахнуть этой девкой слаще меда.

В попытке сдержать рвавшиеся наружу рыдания я накрыла рот ладонью. Парень опустил одну руку и прижал мою голову к своей груди.

Я дышала сквозь пальцы. Несмотря на желание выбраться отсюда – и плевать, если они узнают, что я их слышала, – я боялась последствий. Так как отец неохотно разрешил мне вернуться домой из Монреаля, ему не понадобится веская причина, чтобы отправить меня обратно.

Поэтому я осталась на месте, слушая стук сердца незнакомца, и спустя несколько секунд успокоилась. Слезы высохли, дыхание замедлилось и выровнялось. Я больше не слышала родителей, лишь его пульс – быстрый, громкий, неизменный, словно метроном.

В какой-то момент я убрала ладонь ото рта, мои руки безвольно повисли вдоль тела, но он меня не отпустил. Ритм сердца парня убаюкивал до тех пор, пока мои веки не отяжелели. Меня одолела усталость и, не успев опомниться, я растворилась во всем этом. В его тепле. В его объятиях. В громоподобном сердцебиении.

* * *

Проснувшись следующим утром, я медленно повернулась на кровати. Мое тело как будто весило тонну.

Почему?..

Вдруг я распахнула глаза и приняла сидячее положение, вспомнив прошлую ночь.

– Эй? – позвала я. – Здесь есть кто-нибудь?

Ответа не последовало. Протянув руку, я стукнула по будильнику.

– Девять часов тридцать минут утра, – отозвались часы.

Уже позднее утро. Я никогда так долго не спала.

Ощупав ладонями свое тело, я убедилась, что полностью одета. Джинсы, майка, лифчик и чешки по-прежнему на мне.

Я поморщилась и на всякий случай потрогала молнию джинсов. Но она была застегнута. Никаких необычных ощущений. Не думаю, что он ко мне притронулся. По крайней мере, не в том смысле.

Сбросив с себя одеяло, я опустила ноги на пол и потерла заспанные глаза. Как я оказалась в постели? Не знаю, какой из возможных вариантов унизительнее: если я уснула после того, как парень напугал меня до полусмерти, а потом уложил в кровать; или если родители нашли меня в гардеробной и поняли, что я всю ночь была там, а потом перенесли в мою комнату. Мне не хотелось выходить, чтобы узнать ответ, однако нужно было это сделать.

Я встала, прошла вдоль кровати к двери, но случайно что-то задела ногой и остановилась. Вытянув руки, обнаружила перед собой картонную коробку.

Нет, вообще-то… Две коробки, стоявшие одна на другой.

Я открыла верхнюю и несмело ощупала содержимое, почувствовав древесину, фарфор, стекло и глину. Миниатюрные деревья, осыпанные блестками крыши, модели домов, зданий и часовой башни.

Когда я задела кистью какую-то из моделей, начала играть Carol of the Bells, и я поняла, что это ледовый каток с фигуристами.

Я едва не улыбнулась. Это же «Заснеженная деревенька». Две коробки с ее частями.

Как…

Из коридора донесся топот. Я услышала, как мать позвала Арион: голос ее звучал совершенно иначе, чем вчера. Обогнув коробки, я открыла дверь и высунула голову наружу.

– Ари, это ты?

– Я иду в душ, – заявила она, проходя мимо.

– Ты нашла «Заснеженную деревеньку» для меня? – поинтересовалась я. Мне хотелось поблагодарить ее, если это она.

Сестра лишь рявкнула в ответ:

– Я же сказала, попроси маму. Понятия не имею, где она.

Ладно. Значит, не она. Нырнув обратно в комнату, я почесала макушку.

Что происходит, черт побери?

– Привет, милая, – поздоровалась мама, войдя в мою спальню. – Хорошо провела вчерашний вечер?

Господи, нет. В памяти всплыло все, что я слышала у родителей… они чуть не поубивали друг друга. Боже, отец такого наговорил…

Между ними случались ссоры, когда я была маленькой, но, похоже, за время моего отсутствия многое изменилось.

– С… тобой все в порядке? – нерешительно спросила я, пока она перемещалась по комнате, вероятно, заправляя постель, потому что до сих пор считала, будто мне нужна помощь. – То есть, прошлой ночью я, кажется, слышала…

– О, Ари принесла тебе «Деревеньку»? – перебила мать. – Это так мило с ее стороны. Видишь, сестра действительно тебя любит.

Она шутливо ущипнула меня за подбородок. Я слегка отпрянула, будучи не в настроении.

– Одевайся. Мы завтракаем через час.

Мама ушла так же внезапно, как появилась. Полагаю, ей не хотелось выяснять, многое ли я услышала вчера. Кажется, она не знала, что я была в их гардеробной. Слава богу.

Ари тоже вела себя совершенно обычно. Ну, обычно для Ари.

И никто из них не приносил «Рождественскую деревеньку» в мою спальню.

– Какого черта? – озвучила я свои мысли, нахмурив брови. – Проклятье, что это было?

Изощренный розыгрыш? Зачем он так напугал меня, а затем… оберегал, когда родители начали ссориться? Парень защитил меня, уложил в кровать и откуда-то узнал, что мне была нужна «Заснеженная деревенька», которую сестра отказалась искать.

Я понимала, что стоило рассказать родителям о случившемся, но…

Не знаю. Вполне возможно, что это чья-то шутка, верно?

Если расскажу, они могут отослать меня в Монреаль, где мне «безопаснее и комфортнее», как и хотел отец. Я не стремилась привлекать его внимание к каким-либо драмам, потому что в итоге отвечать за них буду я.

Нет. Мальчик не причинил мне вреда. Во всяком случае, пока.

На самом деле, в конце этого ненормального вечера он почти стал ангелом. Ангелом с крыльями летучей мыши.

Психопат.

Глава 9

Дэймон

Наши дни

– Итак, это курс «Женщины, гендерная идентичность и сексуальность в культуре Японии», – произнес я, войдя в университетскую аудиторию Бэнкс. – Часть первая.

Последнюю фразу я добавил с сарказмом, до конца не понимая необходимость существования данного курса, не говоря уже о том, что он делился на несколько частей.

Оглянувшись через плечо, моя сестра встретилась со мной взглядом. Она медленно опустила свою ручку и повернулась в кресле. При виде меня на ее губах появилась осторожная, слабая улыбка, словно говорящая: «Я его люблю, но стоит ли мне волноваться, раз он здесь?»

– Твое расписание похоже на тарелку, наполненную всеми до единого продуктами, которые я отказывался есть в детстве.

– Мне нравится мое расписание.

Тут Бэнкс улыбнулась по-настоящему, и мое сердце екнуло. Она улыбалась так же, когда занималась всевозможными ребяческими глупостями со мной вместо моих друзей, в старших классах считавших себя слишком крутыми для этого.

Мы пробирались в кинотеатры без билетов.

Играли в салки в лабиринте.

Гоняли с превышением скорости по ночам в будни, потому что нам нужно было выбраться из дома.

Но ее улыбки появлялись все реже по мере взросления, однако в этот момент ей ничего не помешало улыбнуться мне, как раньше. Хотя Бэнкс изменилась, я уже это видел.

Я начал неторопливо спускаться по ступеням аудитории, опустевшей несколькими минутами ранее. Только она всегда задерживалась после лекций и помогала своему профессору выставлять оценки за тесты.

Моя сестра превратилась в прилежную студентку.

– Там полно политологии, истории и социологии, – припомнил я ее расписание. – Почему ты выбрала такие предметы?

Девушка пожала плечами и с задумчивым видом опустила взгляд на бумаги. В школе она выполняла большую часть моих домашних заданий. Я получал за них оценки гораздо выше средних, поэтому знал, что она умная и все схватывает на лету. Хотя новости о поступлении Бэнкс в колледж сначала меня озадачили. Мне даже в голову не приходило, что ей нравилось учиться.

– В детстве мой мир был слишком маленьким, – наконец ответила она, снова подняв глаза. – Сейчас любые новые знания расширяют его. Я хочу знать все. О каждом человеке, ходившем по земле до меня. О каждой войне. О каждой культуре, когда-то существовавшей. Не могу это объяснить, просто…

– Ты только что объяснила. – Остановившись за несколько ступенек до площадки, я невольно ощутил раздражение, ведь прекрасно понимал, что она имела в виду меня. Бэнкс перебралась в наш дом в двенадцать лет. И я стал одной из причин, ограничивавших ее жизнь. Я хотел, чтобы она была счастлива, но не перерос свой собственнический инстинкт. Мне по-прежнему было нелегко радоваться тому, что счастье ей дарил не я.

А это – я окинул взглядом аудиторию – еще одна вещь, способствовавшая нашей разлуке. Чем больше становился ее мир, тем сильнее она отдалялась от меня. Из всех эмоций, которых я сторонился, чувство потери ненавидел особенно глубоко.

– Я рад, что ты учишься в колледже. Никогда не представлял тебя такой. Но тебе идет.

Бэнкс была прекрасна. И сияла. Темно-каштановые волосы девушки крупными локонами струились по спине, черная блузка с короткими рукавами и джинсы сидели на ней гораздо лучше, чем моя одежда. Ее губы и ресницы были накрашены. И на левой руке в луче света поблескивал рубин, окруженный бриллиантами. Должно быть, Кай подарил ей кольцо после их неожиданно быстрого венчания.

Гребаный Кай. Он явно относился к моей сестре так, как она того заслуживала.

Но принадлежала ли Бэнкс ему теперь? По-настоящему?

Оглядевшись по сторонам, я вздохнул.

– Я терпеть не мог колледж.

– Ты терпеть не мог разлуку со своей семьей, – поправила она. – И я говорю не про нас с Гэбриэлом.

Я стиснул челюсти. Да.

Один год и два месяца, проведенные в колледже, оказались паршивыми. Даже сейчас я вспоминаю то время как бесцельное существование без Майкла, Уилла и Кая.

И без нее.

– Ты был единственным известным мне одиночкой, который ненавидел одиночество, – озвучила свои мысли Бэнкс, собирая учебники и конспекты.

– Ну, и что ты будешь делать? – сменив тему, поинтересовался я. – Я имею в виду, со своим образованием.

– Она уже делает, – донесся сверху женский голос. Оглянувшись через плечо, я увидел стройную брюнетку, резво спускавшуюся по лестнице.

Алекс.

– Мы с Бэнкс и Рикой разрабатываем учебный план для молодых женщин, – сказала она, остановившись чуть выше меня. – Самозащита, выживание, ситуационная осведомленность, поиск решений… Мы надеемся запустить его следующим летом, в «Сэнсо» для начала.

«Сэнсо». Додзе, открытое Каем, Рикой, Уиллом и Майклом. Без меня.

Самозащита, выживание, ситуационная осведомленность, поиск решений… Людям не нужны подобные учебные курсы. Если бросить человека в бассейн, он довольно быстро научится плавать.

Бэнкс встала и подхватила свой тяжелый портфель, набитый книгами и бог весть чем еще. Посмотрев на меня, она сказала:

– Мне хочется вселять в людей уверенность. Пока это все, что я знаю.

– Хочешь перекусить? – спросила Алекс. Ее вопрос был явно адресован не мне. Они, вероятно, собирались встретиться с Рикой, так как учились втроем здесь, в колледже «Тринити».

Сестра прошла мимо. Я заметил, что она едва заметно склонила голову, будто извиняясь. Этого неуловимого жеста я не видел уже давно, но раньше она постоянно так делала. Такими мимолетными взглядами и мимикой Бэнкс всегда старалась совладать с моим нравом, удержать меня в узде.

Я глубоко вздохнул.

Она мне нужна. Мне нужен якорь.

– Бэнкс, – произнес я, медленно развернувшись.

Она остановилась и замерла, не поворачиваясь. Девушка не хотела разбираться со мной, и ей не придется. Я ее старший брат. Это я должен о ней заботиться, а не наоборот.

– Иди, я догоню, – в конце концов, сказала она Алекс.

Та бросила на меня многозначительный взгляд.

Сжав губы в плотную линию, Бэнкс кивнула подруге, и та покинула аудиторию.

Бэнкс повернулась, но так и не посмотрела мне в глаза.

Нас разделяло всего несколько метров, только внезапно они показались километрами.

Я едва не убил своего друга.

Уничтожил бизнес Кая.

Угрожал ей, держал ее под охраной, практически в заточении.

О некоторых поступках я сожалел, о других – нет.

Сглотнув, я сказал:

– То, как… Как я обращался с тобой… Я…

– Ты вырастил меня, – сказала она, подняв взгляд. – И кто знает, что бы со мной произошло, останься я с матерью.

Ожидая продолжения, я не знал, пыталась ли сестра утешить меня или действительно думала, что ее жизнь со мной того стоила.

– Я довольна тем, какой стала. Мне не за что тебя ненавидеть.

В ответ я глубоко и медленно вздохнул, продолжая смотреть на нее. Чувство облегчения разлилось по всему телу.

Провожая Бэнкс взглядом, я ощущал себя не так уверенно, как час назад, когда входил сюда. Она мне не доверяла и могла сделать выбор не в мою пользу.

Но по-прежнему оставалась со мной. Хотя бы частично.

И на том спасибо.

* * *

Я вернулся в дом Эшби – фактически мой дом – в начале седьмого, чертовски голодный. Днем почти ничего не ел. Обычно я предпочитал задерживаться допоздна, чтобы иметь дело с Арион как можно реже, однако сегодня хотел увидеть ее. Хотел увидеть Уинтер за своим обеденным столом.

– Здравствуйте, сэр, – сказал Крэйн, открыв для меня дверь.

Войдя в дом, я услышал, как отъехал мой водитель, и сразу же метнулся вверх по лестнице. На улице ветер свистел в кронах деревьев и во всех щелях старинных оконных рам. Но на втором этаже оказалось темно. Ни музыки, ни звука шагов.

Я остановился, сунув руку в карман пиджака.

– Кто-нибудь дома? – спросил я, оглянувшись через плечо на Крэйна.

Он прокашлялся.

– Миссис Эшби и миссис Торренс отправились на шопинг в Сити, но уже скоро должны вернуться домой, – пояснил мужчина. – Они хотели успеть к ужину.

Миссис Торренс. Господи, да пошел ты на хрен.

Сжав пальцами переносицу, я выдохнул в ожидании.

– А… – продолжил он, – мисс Эшби на заднем дворе.

На миг у меня перехватило дыхание. На заднем дворе. Ненавидел себя за то, как внутри все замирало от осознания, что она рядом.

Стиснув челюсти, я продолжил подниматься по лестнице.

– Она не одна, сэр, – сообщил охранник мне вслед. – Мистер Грэйсон здесь.

Я замер. Уилл?

– Пожалуйста, дайте мне знать, стоило ли его впускать, – поспешил добавить Крэйн. – Вы сказали только…

– Все в порядке, – огрызнулся я.

Распахнув дверь своей спальни с такой силой, что ручка врезалась в стену, я стремительно направился к окнам, раздвинул шторы и посмотрел вниз. Со второго этажа открывался вид на террасу, бассейн, домик у бассейна и лес позади него. Мой взгляд сразу же сосредоточился на них. Они были в воде.

– Какого хрена? – прорычал я тихо.

Уилл с широченной улыбкой держал Уинтер в шейном захвате. Волосы спадали ей на лицо. Она сопротивлялась, пыталась вырваться и дотянуться до него. Пока я гадал, что разозлило меня сильнее – то, что он притронулся к моей собственности, или то, что ей это нравилось, – Уилл отпустил девушку, подтолкнул вперед и обрызгал. Они оба рассмеялись, ответив на мой вопрос.

Я сжал подоконник, хмуро глядя на парочку, стоявшую в бассейне по пояс. На Уилле не было футболки; его татуировки ярко контрастировали с кожей. А на Уинтер – бикини с лямкой через шею.

Следующие несколько минут он отрабатывал с ней различные захваты и способы из них выбраться. Его губы двигались, когда он объяснял, что нужно делать, при этом хватая, дергая или загоняя девушку в угол.

Я чуть не рассмеялся. Гребаная Рика.

Это ее идея. Готов поклясться любой задницей, это она прислала сюда Уилла, чтобы он научил Уинтер некоторым приемам самозащиты для борьбы со мной. Неплохой ход, мелкая, однако мы играем в шахматы, а не в шашки. Забыла?

Уинтер вскинула руки и уперлась ладонями ему в грудь. Мои глаза буквально пылали от ярости; я тяжело и глубоко дышал.

Она не смеет прикасаться к нему.

И он не смеет прикасаться к ней.

Отпустив штору, я развернулся кругом, вышел из комнаты и спустился по лестнице. Мне нравилось присутствие Уилла. Я хотел, чтобы он был здесь. Чтобы он был со мной. Но он не станет ее гребаным спасательным средством. И точка.

Я обогнул перила, направился в заднюю часть дома и вышел через черный ход. Добравшись до края террасы, остановился и посмотрел на Уилла и Уинтер. Они болтали и дурачились.

Теперь ясно, почему он тренировался с ней в бассейне. Учитывая ее слепоту, так ей будет легче сохранить равновесие, к тому же вода смягчит падение. Спасибо за это, Уилл. Она нужна мне в идеальном состоянии.

Дождь заморосил по моим плечам. Ресницы девушки дрогнули, когда она подняла лицо к небу и развела руки в стороны ладонями вверх. Капли всплесками нарушали гладь воды, шипели, попадая на каминную чашу возле домика у бассейна, манящее мерцание которой озаряло темнеющее небо.

Загладив свои влажные волосы назад, Уилл наконец-то поднял взгляд и заметил меня. Он не шевелился, его глаза цвета можжевельника, как обычно, сверлили меня, буквально оставляя проклятые дыры в голове. На мгновение я словно вернулся в школьные годы. Тогда мы еще были заодно, и Уинтер не стояла между нами.

Мне вдруг захотелось забрать его, ее и Бэнкс и уехать с ними на какой-нибудь остров. Потому что их место рядом со мной, навсегда.

Молния пронзила небо, грянул гром. Уилл и Уинтер обменялись несколькими фразами, после чего она выпрыгнула из бассейна. Он последовал за ней и помог найти полотенце.

Обтерев себя, девушка укуталась в плюшевую ткань. Когда Уилл попытался взять ее за руку, она отмахнулась. Он сказал что-то еще, Уинтер кивнула. Развернувшись, она подняла правую руку и двинулась в сторону дома, ко мне. Я встретился взглядом с Уиллом.

Уголок его губ дерзко приподнялся, а я покачал головой. Проходя мимо, Уинтер остановилась возле меня и повернула голову. Я посмотрел на нее, зная, что она чувствовала мою близость.

Мой взгляд заскользил по ее лицу, шее, плечам, касаясь девушки единственным способом, который я пока себе позволял.

Глупышка. Он научил тебя отражать атаку лишь одного нападающего. А если их будет больше?

Голова Уинтер поникла, губы плотно сжались. Она пошла дальше, обратно в дом.

Скоро.

Уилл вытерся и подошел к каминной чаше, протянул руки к огню, чтобы согреться. Спустившись по кирпичной лестнице, я подошел к нему.

– Получил твое письмо, – сказал он, глядя на пламя.

Я ухмыльнулся, вспомнив свое послание, отправленное довольно давно, в котором предложил ему меня найти. Осознать свою истинную сущность, а не быть пятым колесом для Майкла и Кая. К черту их.

– Думаешь, тебе удастся мне помешать? – спросил я, глядя на него сквозь огонь. Поэтому он здесь? Чтобы исполнить желание Рики и попытаться вооружить Уинтер против меня?

Его глаза озорно сверкали, хоть он и избегал моего взгляда.

– Ты ведь не думал, что все ограничится той взбучкой, которую я тебе устроил?

Моя улыбка застыла, едва я вспомнил о том, как позволил ему избить себя в прошлом году, считая, что заслужил это. Опустившись тогда на колени, я совершенно не сопротивлялся, пока Уилл бил снова и снова. Я хотел, чтобы моему телу стало гораздо хуже, чем душе. Пока он наносил удары, во мне не раз просыпалось желание, чтобы он просто меня убил. Убей меня, потому что я не в силах изменить прошлое и не могу жить дальше.

Я сам чуть не убил его. И хотел спровоцировать в нем такую лютую ненависть к себе, чтобы он просто прикончил меня. И тогда, возможно, выпустив всю ярость, Уилл смог бы вновь меня полюбить. Не важно, выживу я или умру, но он должен простить мне то, как я позволил брату Майкла сделать все, что произошло на яхте в ту ночь.

Однако не я один был виновен в том дерьме, которое началось два года назад, после нашего выхода из тюрьмы. Я принял свою часть наказания, но больше не буду безропотно терпеть.

Если бы в глубине души Уилл был не готов меня простить, то не пришел бы сюда сегодня. Он здесь по собственному желанию. Он не забыл и, значит, не отпустил меня. Не полностью.

– Ты скучал по мне, – тихо произнес я.

Парень начал медленно двигаться вокруг чаши. Я пошел за ним.

– Разве нет? – поддразнил я.

Промокшие джинсы липли к его ногам. От моего внимания не ускользнули новые татуировки, появившиеся у него на груди и руках с момента нашей последней встречи.

Но было и то, что не изменилось. Уилл до сих пор зацикливался на проблемах, постоянно пил и употреблял наркотики. Он нуждался во мне.

Наши взгляды снова встретились, и парень тихо хохотнул.

– Когда-то ты был моим героином, – сказал Уилл. Его глаза опять скрылись за языками пламени.

Продолжая кружить, я снова поймал его взгляд.

– И тебе по-прежнему нравятся твои наркотики, насколько я слышал.

Он покачал головой, прекрасно зная, откуда я получил информацию.

– Гребаная Рика.

Я кивнул.

– Гребаная Рика.

Мы продолжили наматывать круги, не теряя друг друга из виду. Уголки его губ приподнялись в улыбке, взгляд пылал яростью, злостью, восторгом. Судя по нормальному размеру зрачков, Уилл был трезв, ведь ему не нужно это дерьмо, когда я рядом.

– Ты нравишься Уинтер, – сказал я, сделав очередной медленный шаг. – Похоже, она доверяет тебе. Почему?

– Я умею… находить общий язык с женщинами, – дразнящим тоном ответил мой друг.

– Помню. – Я облизал губы. – За тобой было интересно наблюдать.

Его дыхание участилось, и я понял, что парень вспоминал все наши прошлые безумства. Мы бурно веселились. Даже без девушек.

– Хочешь увидеть меня с ней? – поинтересовался он. – Не так ли?

Тихо засмеявшись, я покачал головой.

– Не особо.

Я сделал выпад, застав его врасплох, обогнул каминную чашу, ударил ладонями в грудь и прижал его к стене домика у бассейна. Уилл закряхтел, врезавшись в кирпичную кладку обнаженной спиной.

Дождь начал громче барабанить по навесу у нас над головами. Приготовившись повалить его, я рванул вперед, однако он согнулся и протаранил плечом мой живот, из-за чего мы оба упали на бетонную площадку.

Закипая от гнева, я оскалился и ударил его в висок, в то время как парень нанес мне удар под дых. Я напряг каждую мышцу живота, сопротивляясь атаке. Не знаю, сердился ли я на самом деле или просто отчаянно желал получить от него хоть какую-нибудь реакцию, потому что чертовски соскучился по этому, но мне в любом случае было весело.

Когда я уложил Уилла на лопатки, он продолжил переворачиваться. Я все равно поймал его, навалился на спину, прижал к земле и надавил рукой на заднюю поверхность шеи, чтобы обездвижить.

– О, я помню, – произнес я с издевкой ему на ухо. Каждый сантиметр моей груди касался спины парня, и мы оба чувствовали, что мой пах упирался в его задницу. – Тебе на самом деле этого не хватало, да?

Он дернул головой назад в попытке врезать мне по носу затылком.

– Твою мать, заткнись, – прорычал Уилл. – Я был пьян.

– Все три раза? – поддразнил я с улыбкой. – Майкл с Каем не знают, насколько мы сблизились, верно?

Я наклонился к его уху, собираясь освежить в памяти те моменты, когда, кроме меня, никто не мог дать ему то, в чем он нуждался. Когда рядом больше никого не было. Мы владели всем, что можно купить за деньги, но в действительности хотели простых вещей, не имеющих цены. В юности мы уже чувствовали себя опустошенными, гниющими изнутри. Изредка, по ночам, нам просто хотелось прикоснуться к кому-то, кто понимал.

Я мог напомнить Уиллу об этом. Мог пойти напролом, перестать думать, заставить его не думать и просто брать, чувствовать…

Обхватив парня за горло, я уткнулся лицом в его шею. Однако он начал метаться, снова дернул головой, вырвавшись из моей хватки, и попал по нижней губе. Мои зубы впились в щеку; я зажмурился и зарычал. Ему было достаточно этой заминки, чтобы сбросить меня.

Жар разливался под кожей, сердце забилось чаще. Засмеявшись, я облизал рану и почувствовал привкус крови во рту.

Мелкий говнюк. Уилл был милым… до поры до времени. Уинтер не следовало чересчур ему доверять.

Мы с ним одновременно поднялись на ноги.

– Знаешь, – начал парень со снисходительной ухмылочкой. – Раньше Уинтер меня не возбуждала. Она слишком бледная. Слишком чистая.

Подхватив с земли мои сигареты, он достал одну и швырнул пачку мне. Я поймал ее, зло глядя на Уилла, который нагнулся к каминной чаше и прикурил.

– Она симпатичная, но я люблю добычу погорячее. – Он выдохнул струю дыма, задумчиво уставившись на огонь. – Сексуальную, с шоколадными волосами и смуглой кожей. Пухлыми губами, темными глазами, дразнящими меня из-под соблазнительных библиотекарских очков.

Уилл умолк, затерявшись в образах, переполнявших его мысли. Я точно знал, о ком он сейчас думал. Однако через секунду парень очнулся, покачав головой.

– Мне так и не удалось до конца понять, почему тебя тянуло к Уинтер. Майкл и Кай думали, что она – лишь игрушка на одну ночь, но я-то знал. – Он встретился со мной взглядом. – Они не замечали, как ты смотрел на нее в школе, во время обедов, в коридорах. Как все… абсолютно все, – подчеркнул Уилл, – перестали издеваться над Уинтер, когда увидели, что ты делал с парнями, проявившими к ней неуважение.

Он опять двинулся вокруг чаши, а я последовал за ним, ни на миг не сводя с него глаз.

– Но примерно год назад я решил проведать твою девочку. Посмотрел ее репетицию с каким-то танцором.

Мои зубы начали медленно сжиматься.

– Правда, они недолго репетировали, – произнес парень дразнящим тоном, явно представляя себе увиденное. – Он прижал Уинтер к стене, ее волосы рассыпались по плечам, кожа разгорячилась, раскраснелась, покрылась потом после танца… Его руки блуждали по всему ее телу, пока он целовал ее, пропихивая свой язык чуть ли не в глотку.

Я подавил порыв оскалиться, однако воображение все равно заработало.

Твою мать, однажды мы с ней были в такой же позиции. Уинтер прижималась ко мне своей обнаженной грудью, а ее руки так крепко овивали мою шею, что нельзя было различить, где соединяются наши тела…

Надеюсь, он говорил правду.

– Она все остановила, когда он попытался ее раздеть, – сказал Уилл. – Только на одну деталь я определенно обратил внимание. Эта девочка готова к тому, чтобы ее использовали как женщину. – Его глаза полыхнули. – С тобой ей, может, и не понравилось, зато меня она оценит.

Я сжал кулаки.

– Да, – мечтательно протянул он, стараясь задеть меня за живое. – Сейчас она чертовски меня возбуждает. В бассейне с ней было довольно приятно. Я почти вижу, как ее лилейно-белая задница движется навстречу моему члену, а распущенные волосы взлетают над спиной…

Пнув каминную чашу, я столкнул ее в бассейн, где она с шипением погасла, и бросился на Уилла. Тот даже не попытался увернуться. Схватив его одной рукой за горло, а другой – за спину, я развернул его и прижал к стене домика.

– Один раз я тебя едва не убил, – процедил я сквозь зубы. – Могу повторить.

– Ну, давай, – выпалил он в ответ. – Сделай это, потому что мне нечего терять, Ди. Нечего.

Последнее слово Уилл произнес надрывно, с внезапным отчаянием. Оно было так мне знакомо, потому что я чувствовал то же самое. Я смотрел ему в глаза, пока он что-то искал в моих.

– Моя жизнь катится под откос, и я не могу остановиться, – едва слышно прошептал мой друг. Его глаза наполнились слезами. – Семья поставила на мне крест. У Майкла есть Рика. У Кая – Бэнкс. Ты меня обманул. – Он запнулся, потупив взгляд. – Она тоже оказалась ложью.

Она… станет следующей. Расправившись с Уинтер, я сделаю это для него.

– Я тебя не боюсь, – заявил Уилл, несмотря на отчаяние, слышавшееся в его голосе. – Я больше ничего не боюсь. Если не убьешь меня, я продолжу провоцировать, пока тебе не придется это сделать. И я буду гадить тебе всеми возможными способами. – Оскалившись, он прорычал: – Ей очень понравится.

Я вновь ударил его о стену. Уилл по-прежнему отказывался сопротивляться.

– Хочешь понаблюдать? – подначил он. – Давай. Уинтер даже не узнает, что ты в комнате. Посмотришь, останется ли она довольна мной. Будет ли отвечать мне лучше, чем тебе.

Прекрати.

– Посмотришь, как сильно я заставлю ее потеть и стонать, насколько быстро она кончит на моем члене, – язвительно продолжил парень.

Взревев, я впился пальцами ему в шею. Уинтер его не захочет. И помоги ей бог, если захочет.

– Так что сделай это, – потребовал он, наконец-то толкнув меня ладонями в грудь. – Убей меня раньше, чем я трахну ее, потому что я не остановлюсь.

Еще одним толчком Уилл заставил меня отшатнуться назад. Я сжал пальцы в кулаки.

Нет. Остановись, просто остановись.

– Потому что саморазрушение – моя страсть, и ты всегда это знал. Ты всегда знал, что между нами все плохо закончится. – Его голос дрогнул. – Другого финала не будет.

Он прав? Думал ли я, что наша дружба переживет наше будущее?

Будь со мной. Просто будь со мной, а не против меня.

Только Уилл опять меня толкнул.

– Я заберу ее у тебя.

– Нет, – сдавленно произнес я.

Мне стало трудно дышать.

Он продолжал толкать, и я поморщился – грудь уже начинала болеть.

– А она заберет меня, и ты останешься один. Тебе вообще всегда следовало оставаться в одиночестве.

Живот свело. Я закипал от ярости. Вдруг Уилл ударил меня, отчего жалящее ощущение разлилось по лицу, а голова запрокинулась в сторону.

– Ты со мной разберешься! – заорал парень, после чего нанес новый удар. Я пошатнулся. – Убей меня. Твою мать, закончи свое дело и убей меня, потому что мне крышка. Я тебя ненавижу. Если ты не прикончишь меня, я прикончу тебя, потому что все кончено!

Он толкал меня снова и снова. Я еле сдерживал себя. Пытаясь его остановить, я поднял руки.

– Не надо. Перестань.

Вытерев скатившуюся по щеке слезу, Уилл прорычал:

– Сделай это. Сверни мне шею, разорви глотку, придуши меня, больной ублюдок! Ну же, сделай это!

Он опять врезал мне по челюсти. Ощутив резкую боль, я сжал кулаки с такой силой, что ногти вонзились в ладони.

– Уилл… – прошептал я. Все никак не получалось перевести дыхание. – Хватит.

– Я никогда не остановлюсь. – Парень покачал головой, вновь наступая. – Никогда. Убей меня.

Перестань.

Принявшись снова меня толкать, Уилл пригрозил:

– Убей, иначе я заберу ее у тебя.

Ты не можешь ее забрать. Я…

– Убей меня, чтобы убрать с дороги! – рявкнул он. – Если бы ты все сделал правильно в прошлый раз, я бы сейчас был на дне гребаного океана. Закончи начатое, и тогда получишь ее!

Образ того, как мой друг исчез под темной поверхностью воды, прокрался в память. Стараясь от него избавиться, я зажмурился.

Уилл бы пропал навсегда.

– Твою мать, убей меня. – Его голос вдруг прозвучал ровно и спокойно.

– Нет.

– Убей. Тебе придется.

Я покачал головой.

Схватив меня за воротник, парень закричал:

– Сделай это!

В ответ я обхватил руками шею друга и швырнул его в стену.

– Я не могу!

Он застонал, тяжело дыша. Прижавшись к его лбу своим, я не мог сглотнуть. В горле словно застряла тысяча гребаных игл.

– Черт, я не могу, – прошептал я. – Пожалуйста, остановись. Пожалуйста.

– Я не могу, – произнес Уилл одними губами. Слезы лились по его лицу. – Не могу.

Положив ладони ему на щеки, я просто держал его. Я был готов так много всего сказать, ведь раньше ничего не скрывал от Уилла. Он никогда не видел во мне слабака. Я хотел все ему рассказать. Что никогда бы не причинил ему вреда. Что я не знал о планах Тревора. Все должно было произойти совершенно иначе, потому что из троих моих друзей Уилла я всегда спасал первым. Что моя гордость и злость не позволили мне отступить и, если бы он утонул, я бы последовал за ним.

Твою мать, я бы последовал за ним и сгнил бы там, поблизости. Потому что без него все потеряло бы смысл – мое наследство, месть Уинтер.

Дыхание парня овеяло мои губы. Влажные волосы согрелись под моими пальцами. Уилл нуждался во мне. Я надавил на кожу его головы. Он должен понять, что я ему нужен. Никто не поддержит Уилла так, как я.

Никто.

Прильнув ближе, я поймал зубами его нижнюю губу и ввалился вместе с ним через дверь в домик у бассейна. Уилл оступился. Оскалившись, он приготовился возобновить борьбу, однако я резко накрыл его рот своим и толкнул парня на диван. Не разрывая поцелуя, я обхватил одной рукой его горло, а второй уперся в спинку дивана для поддержки.

– Иди на хрен, – огрызнулся мой друг, увернувшись.

Я ухмыльнулся и коснулся языком его губы.

– Только если ты этого захочешь.

Отпустив шею Уилла, я рывком раскрыл молнию его джинсов и сунул ладонь под ткань. Он поймал меня за запястье, пытаясь остановить, но я сжал его чертов член, ощутив, что тот уже слегка отвердел.

– В чем она? – Не дав ему опомниться, я начал поглаживать его член. – Что она надела для тебя, а?

Парень перестал дышать, закрыл глаза, запрокинул голову назад и застонал.

– Дэймон, остановись.

Я завис у него над губами, немного ускорив темп, и коленом раздвинул его ноги.

– Во что она одета?

Член Уилла набух и затвердел. Проведя языком по его нижней губе, я крепче сомкнул пальцы.

– Она хочет взять тебя в рот.

– Да.

И он мой.

– Черт, во что она одета? – Моя ладонь снова и снова скользила по гладкой горячей коже.

– Она спит… – Поймав ртом воздух, Уилл умолк из-за моих настойчивых движений.

– Да?

Он вздрогнул.

– Она спит в таких… в таких милых трусиках, – произнес друг, не раскрывая глаз и представляя предмет своей одержимости. – Это всего лишь крошечный треугольник ткани, прикрывающий ее спереди.

– Они красные? – уточнил я, опять прикусив его губу.

Парень покачал головой.

– Голубые. И в футболке. Она любит спать на животе, и ее бедра двигаются во сне. Боже, ее задница…

– М-м-м-м… – Я ощутил, как капля спермы скатилась по головке его члена. – Она трется киской о кровать, да? Наверное, она уже готова, такая теплая.

– Твою мать, это так горячо. – Уилл обхватил заднюю поверхность моей шеи. Наши рты разделяли считаные сантиметры.

– Сильнее.

– И влажная? – поддразнил я, сделав так, как он хотел, ускорив темп и давление. – Она влажная?

Тяжело дыша, он кивнул.

– И тесная?

– Да.

– Оближи ее, Уилл, – распорядился я, давая ему то, чего он не получал от той суки. – Она любит тебя в темноте. Позволяет Уиллу Грэйсону, звезде баскетбольной команды, приходить к ней домой по ночам, пробираться в ее комнату и кончать в нее, когда ему захочется.

Мышцы его пресса напряглись, он полностью погрузился в свою фантазию, оскалил зубы, впился пальцами в мою шею, а затем… кончил, излившись на мою руку и свой длинный член.

Уилл испустил стон, его шея и грудь блестели от пота. Он не спешил открыть глаза, потому что знал – стоит ему это сделать, и чары рассеются. Перед ним окажусь я вместо девушки.

Спустя минуту его дыхание выровнялось, и парень медленно приподнял веки. Его плечи расслабились, он больше не собирался драться.

Я слез с него, выдернул полотенце из шкафа, вытер им руку и бросил ему.

– Это все, что ты умеешь делать, не так ли? – спросил Уилл, вытерев себя и застегнув брюки. – Ты можешь только трахать людей или трахать им мозги. Только так ты способен находить с ними связь.

Он швырнул полотенце на пол. Мой друг вел себя спокойнее, чем раньше, но все еще… был не со мной.

– Оглядываясь в прошлое, – с печальной задумчивостью произнес Уилл, – я гадаю, была ли хоть толика искренности во всем, что ты для меня делал?

Не знаю, прав он или нет, но мне было плевать. У него свои маневры, у меня – свои, и я двигался дальше, всегда нацеливаясь на победу. Я делал то, что должен.

Проблема вот в чем: уничтожить Уилла я не хотел. Если одержу победу в игре, которую мы все вели, не пострадает ли он в процессе? Уилл сказал правду? Никакой другой финал для нас невозможен?

– Если обидишь Уинтер, тебе придется иметь дело со мной, – предупредил парень.

Поправив свою одежду, я стряхнул капли дождя с лацканов пиджака. Но не ответил. Он знал, что я не нуждался в его предупреждениях. Только я все равно позволил ему их озвучить.

– И с Майклом, – добавил Уилл. – И с Каем.

– И с Рикой, и с Бэнкс? – бросил я.

– И с Алекс. – Зловеще ухмыльнувшись, он принял мой вызов. – Наша армия больше. А у тебя нет никого.

– Мне никто не нужен, кроме меня самого. Кроме единственного человека, способного сделать то, что никто из вас не сделает. – После короткой паузы я продолжил: – У вас кишка тонка для этого, Уилл. Не сомневайся, я способен на все, чтобы сохранить свое. Эта девочка принадлежит мне.

Помедлив секунду, парень окинул меня взглядом с ног до головы, затем решительно посмотрел мне в глаза:

– Она не хочет принадлежать тебе, Дэймон.

* * *

Упершись рукой в серую плитку, я стоял под горячими струями душа, стекавшими по моей шее и спине.

Она не хочет принадлежать тебе.

Она не хочет принадлежать тебе.

О, я это знал. И с превеликим удовольствием сделаю еще многое, чего Уинтер не хотела.

Мои мышцы никак не могли расслабиться. Я был не в состоянии забыться.

Она не хочет принадлежать тебе.

Закрыв глаза, я услышал эхо этих же слов.

– Ты принадлежишь мне, – говорит мать. – Ты принадлежишь мне, а я принадлежу тебе.

Она лежит рядом, просунув руку мне под голову, очень крепко прижимает к себе и смотрит на меня.

– Мы всегда будем принадлежать друг другу, Дэймон. Мамочка будет твоей, несмотря ни на что. До конца твоей жизни. Я твоя, малыш.

Рассеянно кивнув, я сжимаю простынь в кулаках. Я часто сплю с мамой. Она любит держать меня рядом, но я никому об этом не рассказываю. Ведь я гостил в домах своих сверстников и знаю, что у них все по-другому.

Мамина шелковая сорочка касается моей груди, а ее черные волосы щекочут руку. Она смотрит на меня с улыбкой.

– Я не принадлежу твоему отцу. Не так, как тебе. Мне было тринадцать, когда он впервые меня увидел. Он когда-нибудь рассказывал тебе об этом? Я была всего на пару лет старше, чем ты сейчас.

Она наклоняется и щекочет мою шею. Тихо засмеявшись, я отворачиваюсь и убираю ее руку от себя.

– Он пришел посмотреть выступление моей балетной труппы, – продолжает она. – Твой отец часто у нас бывал, и я видела, как он наблюдает за мной из зала. Все остальные девочки мне завидовали, потому что я стала получать цветы и подарки, которых никогда раньше не получала. Он называл меня своей маленькой принцессой. Иногда я мечтала, что он заберет меня домой, сделает своей маленькой девочкой и будет заботиться обо мне. И мне больше не придется жить в том холодном театре, где почти нечего есть.

На мгновение мама отводит взгляд, ее улыбка меркнет. Я знаю, что она была совсем молодая, когда вышла замуж за отца. И слышу, как люди шепчутся, узнав, что у нее есть одиннадцатилетний сын.

– А однажды ночью за мной приехала большая черная машина. Мне сказали надеть свой самый красивый костюм, сделали макияж, прическу, и я покинула театр. Меня отвезли в его дом в пригороде Москвы. Он попросил, чтобы я для него станцевала. – Ее лицо опять озаряется. Снова наклонившись, она шепчет мне на ухо, словно рассказывает какой-то секрет: – И я станцевала. Я кружилась и делала прыжки на мраморном полу холла с огромными люстрами, будто очутившись в сказке. Он разрешил мне съесть торт и выпить шампанское.

Мать проводит одним пальцем по моему животу и накрывает его ладонью, отчего волоски на теле встают дыбом. Это приятно.

– Когда я уснула, – продолжает она, глядя на ласкающую меня руку, – то не могла вспомнить, как оказалась в кровати. В его кровати. – Затерявшись в воспоминаниях, мама смотрит в пространство. – Не уверена, в какой момент я проснулась. Может, задремала всего на несколько секунд, но, открыв глаза, я увидела, что он снимает с меня костюм… раздевает мое маленькое тело… срывает мои лосины и чешки.

Я замираю, слушая ее. С одной стороны, меня это удивляет, с другой – нет. Прежде я этой истории не слышал. Однако мой отец известен своими кошмарными поступками.

– Испугавшись, я начала плакать и кричать, пока он покрывал меня поцелуями и сильно кусал. А когда твой отец стянул мои трусики и резко вошел в меня, я… – Мать тяжело дышала, до сих пор находясь во власти воспоминаний. – Мне понравилось, Дэймон. Мне это понравилось.

Знаю, о чем она говорит. Что он с ней делал. Я уже видел это раньше.

Но ей тогда было тринадцать. В ее городской балетной студии учатся тринадцатилетние девочки. Я не могу представить, чтобы кто-то из них…

– Мне нравилось, что он взял меня силой. Теперь я стала большой девочкой. Он был гораздо грубее некоторых мужчин, которые трахали других танцовщиц, когда я подглядывала за ними в театре. Так делают настоящие мужчины. Они подчиняют. Они сильные и берут свое, Дэймон.

Мать смотрит на меня, и тут я понимаю, что ее пальцы скользят по моим пижамным штанам.

– И тебе пора начинать практиковаться.

Просунув руку мне в брюки, она берет меня и начинает гладить.

Извиваясь, я трясу головой и пытаюсь отстраниться.

– Ш-ш-ш, все в порядке, – воркует мать, целуя уголок моего рта и быстрее двигая рукой. – Чувствуешь, малыш? Он становится твердым. Это значит, что тебе нравится. Тебе нравится то, что делает мамочка.

Нет, не нравится. Она не должна так делать. Она не…

Оцепенев, я зажмуриваюсь. В нем пульсирует кровь, и он поднимается.

Нет, нет, нет, нет… Я не хочу этого. Мне хочется уйти. Я хочу уйти.

– Наслаждайся, малыш. Просто получай удовольствие. – Мать осыпает легкими поцелуями мой рот и лицо, продолжая меня гладить.

– Ты ведь сильный мужчина, а сильные мужчины получают столько женщин, сколько захотят, чтобы им было хорошо.

Я не хочу… Я не хочу…

Закрыв глаза, я испускаю стон. Нет, нет, нет…

Подхватив мыло с полки, я намыливаю грудь, живот, а потом член, чтобы очистить его. Насколько возможно.

В тот раз мать впервые так ко мне притронулась. Это был первый случай, вылившийся в годы грязи.

Горло сдавило от подступившей рвоты. Понурив плечи, я старался сжаться, стать как можно меньше. Чувство давнишнее, но до боли знакомое. Из-за него я прятался в фонтане. В лабиринте. В душевых и шкафах. Ведь если меня никто не увидит, то и стыд мой не заметят.

«Ее больше нет, – сказал я себе. – Она больше ничего от меня не получит. Никто не получит».

Однако оглядываясь на минувшие годы, я понял, что это началось гораздо раньше той ночи. Мать принимала душ вместе со мной даже после того, как я подрос и уже мог купаться самостоятельно. Она мыла меня, вытирала, оставалась в комнате, пока я одевался или раздевался.

На протяжении месяцев она испробовала на мне все, на что были способны ее руки и рот, и в итоге, придя однажды ночью в мою комнату…

Раньше я хвастал, что в первый раз переспал с женщиной в двенадцать лет, упиваясь тем, как другие парни либо не верили мне, либо считали счастливчиком, из-за всех шлюх, которых отец держал в нашем доме. Но я всегда говорил правду.

Отец должен был знать о происходящем. Хотя, по его мнению, это сделало меня мужчиной.

К тому же его не назовешь противником насилия над детьми. Учитывая то, какой юной была моя мать при их первой встрече.

Ополоснувшись, я выключил воду, схватил полотенце и вытерся. Затем обернул его вокруг бедер, вышел из душа, направился к зеркалу и смахнул с него конденсат.

Я смотрел на свои глаза – чуть темнее, чем у нее, – и такие же черные волосы. Щетина уже покрыла челюсть, поэтому я взял свою опасную бритву и промыл под струей воды.

Что чувствовала Уинтер, когда думала обо мне? Была ли ее злость настолько всеобъемлющей, что заглушала все остальное?

Он попросил, чтобы она станцевала для него.

Отец попросил ее станцевать для него, как я попросил Уинтер.

Он наблюдал за матерью так же, как я наблюдал за Уинтер.

Означало ли это, что в школе я сделал с Уинтер то же, что мой отец сделал с матерью? Подготовил ее для себя?

Я заглянул в глаза своему отражению.

Всем известный, но позабытый секрет жизни состоял в том, что мы не одиноки. Люди считают себя уникальными. Первопроходцами.

Никто не переживал то, что пережил я.

Никто другой не испытывал таких чувств.

Никто не знает, каково быть на моем месте.

С испытаниями, выпавшими на мою долю, еще никто не сталкивался, верно?

Все это самообман, ведь мы считаем себя особенными. Иначе обесценим привилегию на страдания, если узнаем, что наша жизнь не настолько уж незаурядна. Этот секрет я хранил в памяти и использовал, чтобы трезво смотреть на вещи и не утонуть в дерьме, переполнявшем мою голову, однако сейчас…

Сейчас мне бы хотелось его забыть. Я хотел остаться один.

Не желал знать, что я похож на отца или он похож на меня. Что жизнь состоит из шаблонов, а история повторяет себя. Я не такой, как он. Уинтер не такая, как моя мать. И остальные понятия не имеют, через что мы прошли.

Наша ситуация особенная.

У нас все по-другому.

Она уникальная и только моя.

Мы с Уинтер… одни во вселенной. Таких, как мы, больше нет.

В отличие от моей тринадцатилетней матери Уинтер полностью заслужила все, что ее ждало впереди.

Закончив бриться, я понял, что сомнения мне ничем не помогут. Поэтому я завершу задуманное. Мать была права в одном. Трудности я любил.

Я вошел в спальню и сразу же заметил Арион, сидевшую на кровати с еще одной девушкой. Но я не остановился, а подошел к столику за своими часами.

– Ты что-то приготовила мне, Арион? – Не глядя на женщин, я застегнул ремешок на запястье.

Ей не полагалось находиться здесь, и она об этом знала, черт побери.

Основная спальня была разделена на две комнаты, которые связывала общая гардеробная. У Арион имелось свое пространство, у меня – свое. Возможно, когда-нибудь я приглашу ее на ночь, только решение приму самостоятельно.

– Маленький подарочек, – ответила она.

Бросив мимолетный взгляд на кровать, я увидел, что Арион сидела позади молодой чернокожей девушки, положив руку ей на плечо. Они обе смотрели на меня так, словно были готовы стать моим «шведским столом». Я не мог разглядеть одежду Арион, но с ее плеча соскользнула шелковая бретелька, пока она одной рукой поглаживала обнаженный живот девушки.

– Сколько ей лет? – Взяв пачку, я вытряс одну сигарету.

– Столько, сколько захочешь, – ответила незнакомка.

Я прикурил и сжал переносицу, выдохнув облако дыма. Господи, твою мать. Уилл нырнул бы в эту постель уже со стояком, готовый трахаться.

Мне не нравилась добыча, предложенная на блюдечке. Я любил охотиться.

– Ее киска течет, – проворковала Арион. – Юная, узкая и горячая. Такая горячая.

Мой член начал слегка пульсировать. Окунувшись в фантазию, я представил, как она будет ощущаться.

– Очень узкая, – добавила дразнящим тоном девушка. – Мой приемный папочка говорил, что я туже, чем его кулак, когда меня имел.

Я тихо засмеялся, выдохнув дым. Боже, милочка, ты серьезно промахнулась с этой хренью. Какую бы табу-историю тебе ни впарила Арион, чтобы меня завести, она явно окажется слишком банальной. Моя версия разврата была за гранью понимания большинства людей.

– Трахни ее без защиты, – сказала Арион. – Посмотри, как широко она умеет раздвигать ноги.

Несмотря на их игру, я не удержался и перевел взгляд на девушку. Она сидела на краю кровати, полностью открыв свою гладкую киску. А из-под края ее короткого топика виднелись округлые сиськи.

В моей голове закружились разные сценарии. Я инстинктивно принялся искать подходящий вариант, чтобы все сработало.

Секс втроем. Девушка с девушкой. Или связать их? Заткнуть рты кляпами.

Да. Кляпы.

Не сводя с них глаз, я сделал очередную затяжку.

– Трахни ее без защиты, – повторила Арион. – Трахни так жестко, как захочешь, и заставь меня смотреть. А когда будешь готов кончить, кончи в мою киску.

И вот оно. То, чего она на самом деле от меня хотела.

Глава 10

Уинтер

Наши дни

– Куда вы меня поведете? – спросила я, провожая Изабеллу и Джейд в свою комнату, чтобы собраться.

– Это сюрприз.

– Я слепая, – возразила я, направившись к своему шкафу, и провела пальцами по табличкам со шрифтом Брайля в поисках черных рубашек. – Осколок разбитого стекла на полу может стать для меня сюрпризом. Я ни на что не соглашусь, если вы не скажете яснее.

– Это связано с Хэллоуином, – проболталась Джейд.

Иза поспешила ее перебить:

– Ш-ш-ш…

Отлично. До Хэллоуина уже недолго осталось, а еще хуже – до Ночи дьявола, но мой дом и без того напоминал «Ярмарку Страха». Я была не в настроении для таких развлечений.

И сомневалась, что мне позволят уйти.

– Тебе нужно развеяться в компании подруг, – снова вставила Джейд. – Особенно из-за соседства с фрик-шоу, обитающим в противоположном конце коридора. Давайте повеселимся.

Я выдавила из себя тихий смех. Первым на ум пришел Дэймон, однако я знала, что она имела в виду мою сестру. Все танцовщицы студии, в которой я занималась с детства, включая Изабеллу и Джейд, повидали достаточно выходок Ари за то время, пока она ждала меня после уроков или сидела на отчетных концертах и постановках.

Перебирая свою черную одежду, я никак не находила кожаные брюки с молниями вдоль ног. Куда они запропастились? Я не надевала их с прошлой зимы.

Раздался телефонный звонок. Кто-то слез с моей кровати.

– Мне нужно ответить, – сказала Джейд. – Я буду в ванной.

Вернувшись к поискам брюк, я проверила белую, голубую, и все остальные стопки с одеждой.

– Ну, ты как? – поинтересовалась Изабелла.

Я едва не обернулась, но побоялась, что мое лицо меня выдаст.

– Не знаю.

Дэймон здесь. Пока мы тренировались с Уиллом, я уловила запах его сигарет. Не слышала только, чтобы кто-то уходил, значит, Дэймон все еще оставался дома.

Что он сказал Уиллу, когда они остались одни?

Я слегка улыбнулась, подумав о парне. Когда он пришел, я не могла в это поверить. Помнится, я частенько слышала о нем в школе и знала, что Уилл был лучшим другом Дэймона.

Был.

И тут вдруг он появляется на моем пороге. Мне не пришлось делиться многим, чтобы он понял сложившуюся в доме ситуацию. Возникло такое впечатление, что оставшаяся часть компании Дэймона тоже была ответственна за визит Уилла. Не успела я опомниться, как он затащил меня в бассейн и начал обучать разным приемам самозащиты. Можно подумать, мне это поможет, хотя попытка не пытка.

И еще Уилл меня смешил.

Мне нужно было воспользоваться возможностью и забросать его вопросами. Получить любую полезную информацию, которая поможет обставить Дэймона. Особенно после того как я узнала, что Эрика Фэйн обручилась с Майклом Кристом, еще одним старым другом Дэймона.

– Ты же знаешь, что можешь переехать ко мне, да? – уточнила Иза.

Я повернула голову и послала ей полуулыбку. Нет, я не могла переехать к ней, однако приглашение все равно утешило. Она даже не представляла, на что он способен. Как бы сильно мне ни хотелось согласиться, я ее так не подставлю.

Нигде не обнаружив своих кожаных брюк, я выдохнула. Проклятье, Арион.

– Пойдем со мной на секундочку, – сказала я Изе.

Мимоходом погладив Михаила по голове, я покинула комнату. Из ванной до сих пор слышалась телефонная беседа Джейд. Я двинулась вдоль стены по длинному коридору, миновала дверь отцовской спальни и остановилась возле комнаты матери. То есть ее бывшей комнаты.

Вломившись в спальную Арион, я не услышала криков – значит, ее здесь не было, – и свернула влево, к гардеробной, которую раньше делили мои родители.

– Поищи черные кожаные брюки-скинни, – попросила я Изу, принявшись ощупывать ткани, висевшие на вешалках, в поисках моей самой любимой вещи.

– Где свет включается? – спросила Изабелла.

Прежде чем я успела ответить, из смежной комнаты донеслись голоса.

– Ты что-то приготовила мне, Арион? – произнес Дэймон, и я замерла. – Ш-ш-ш, – прошептала я Изе.

– Маленький подарочек, – ответила моя сестра.

Я тихо приблизилась к приоткрытой двери, ведущей в бывшую спальню отца. Последовавшая за мной Иза едва не втолкнула меня туда.

– Сколько ей лет? – поинтересовался он.

– Столько, сколько захочешь.

Голос принадлежал не Арион.

– О боже, это он? – тихо сказала Иза. – Они спят в разных комнатах?

Взмахом руки я попросила ее заткнуться. Не хватало еще, чтобы меня здесь обнаружили.

– Ее киска течет, – поддразнила Арион, так чувственно и мерзко. – Юная, узкая и горячая. Такая горячая.

– Очень узкая, – добавила вторая девушка. – Мой приемный папочка говорил, что я туже, чем его кулак, когда меня имел.

Я поморщилась. О боже.

Изабелла встала передо мной, наверное, планируя подсмотреть в щель.

– Не дай им тебя увидеть, – едва слышно, практически одними губами предупредила я.

– Трахни ее без защиты, – продолжила моя сестра. – Посмотри, как широко она умеет раздвигать ноги.

Затаив дыхание, я с ужасом ждала его ответа. Сама не знаю почему. Ари привела туда другую девушку. Она пыталась затащить Дэймона в постель с ними. Что же он сделает?

– У него есть татуировка? – спросила Иза. – Не думала. Она под его рукой. Не могу разглядеть.

Татуировка? Не знаю. Мне плевать…

– Трахни ее без защиты, – настаивала Арион. – Трахни так жестко, как захочешь, и заставь меня смотреть. А когда будешь готов кончить, кончи в мою киску.

Я мгновенно сделала шаг назад.

– Не хочу больше слушать.

Отвратительно. Я не… хотела слушать это дерьмо об их развратных похождениях. Этот разговор лишь подтвердил мои мысли. Он ненормальный, жестокий и использовал людей ради развлечения, как сейчас использует мою сестру и ту девушку. Даже в прошлом я была абсолютно ему безразлична.

Я двинулась к выходу, однако Иза меня остановила.

– Подожди. Зачем Арион это делает? Я слышала о свингерах, но это…

– Мы тебя хотим, – сообщила Ари, прервав наш разговор.

– Знаю, – ответил Дэймон. – Только ты понятия не имеешь, чего хочу я. И что мне нравится.

– Я знаю, что тебе нравится наблюдать. – Тон сестры остался игривым. – Хочешь посмотреть на нас?

Пытаясь расслышать ответ Дэймона, я не шевелилась.

– Он все еще не переспал с ней, – прошептала Изабелла.

– С кем?

– С твоей сестрой, – пояснила она. – Она старается заманить его. Затащить в постель.

– Очевидно.

– Он ее не хочет, – сказала Иза. – Моя сестра рассказывала мне истории про Дэймона. Они тоже учились вместе в школе. У него была очень плохая репутация. Серьезно, кошмарная. Люди по-настоящему его боялись.

– Мне все равно, – выпалила я в ответ, не повышая голоса. – Не желаю слышать о его сексуальной жизни.

– Девчонки ненавидели Дэймона, – продолжила моя подруга, словно не услышав моих протестов. – Блин, люто ненавидели.

– Это не остановило их охоту на него. Можно подумать, для девушек было большим сюрпризом то, что он спал с ними и сразу бросал, – подметила я.

То есть, ну, правда, я не понимала, почему его ненавидели больше, чем остальных Всадников.

Они все вели себя одинаково. Спали со всеми подряд.

– Но ведь Дэймон так не делал, – уточнила Изабелла. – Тебе не рассказывали, каким он был? Я имею в виду, с другими девчонками. Не с тобой.

Напоминание о том, что она знала – что все видели запись и знали, каким он был со мной, – на мгновение меня отрезвило, и я забыла о происходящем в соседней комнате.

– Думаю, это одна из причин, вынудивших тебя уйти из школы после публикации того видео. Они тебя ненавидели.

– Кто?

– Все девушки, с которыми он отказывался спать, – ответила Иза. – Судя по слухам, удовлетворять аппетиты Дэймона не всегда было весело.

Все девушки, с которыми он отказывался спать. Значит, он не был бабником? Ну конечно.

Вдруг в памяти всплыло то, что сказала моя сестра всего минуту назад; то, как мы с ним встретились уже в подростковом возрасте, и я осеклась.

– Ему нравится смотреть, – сказала я, наконец сообразив.

– Нет, – поправила меня Иза. – Ему нравится морочить людям головы, а потом смотреть.

Похоже на правду.

– Секс его не возбуждает, – продолжила девушка. – Дэймону нравятся отклонения. Историй множество, поэтому я не знаю, сколько в них правды, но ходили слухи, что он уговорил Эбигейл Клейстерс переспать с парнем старшей сестры. Еще поговаривали о группе парней из школы, наведавшейся в дом молодой учительницы. О Уилле Грэйсоне и какой-то горничной из отеля. О паре футболистов, которые по пьяни лапали друг друга на заднем сиденье машины в лесу…

Она умолкла. Я не знала, насколько соответствовало истине все, что поведала моя подруга, однако… в глубине души хотела в это верить. Может, тогда бы я в меньшей мере считала себя его жертвой, зная – ненормальный он, а не я, раз повелась на его ложь.

– Дэймон водил девушек на свидания, давал им надежду, будто заинтересован. И он был заинтересован, только угодить ему оказывалось непросто, скажем так. После того, как они выполняли все его пожелания, Дэймон иногда кончал на них, а иногда – нет.

– И если он этого не делал, в итоге они чувствовали себя еще паршивее, – добавила я.

– Чувствовали себя использованными, – согласилась Иза. – Они унижались ради него и ничего не получали взамен. Дэймон убеждал, но никогда не заставлял. Хотя тебя он приберег для себя. Интересно почему.

Голоса в соседней комнате были едва различимы, пока я раздумывала над ее вопросом. Изабелла одна из немногих, кто, посмотрев то видео, не считал, что я сама напросилась. Она знала, Дэймон совершил преступление.

Остальные девушки возненавидели меня после его ареста, потому что в их глазах я получила то, чего хотели они. Ну, пусть забирают его. Я…

– Что? – выпалила моя сестра, внезапно возмутившись.

Ее тихий сексуальный голос изменил свой тон. Что произошло?

– Проваливай, – сказал Дэймон.

– Что с тобой такое? – требовательно спросила она.

Я решила здесь не задерживаться, чтобы не попасться, если уж он их прогнал. Попятившись, я отодвинула Изу и показала, что нам пора уходить.

– Вон! – крикнул Дэймон, когда мы вышли в коридор. Я услышала, как распахнулась дверь гардеробной, и моя сестра ворвалась в свою комнату.

– Сказала же тебе! – Изабелла выкрикнула мне в ухо, едва мы оказались в моей спальне.

Действительно, странные аппетиты.

Какая разница. Меня просто порадовало то, что задумка Арион с треском провалилась. Я в равной степени винила ее и Дэймона в нашем нынешнем положении и надеялась, что она была недовольна своим новоиспеченным мужем.

Ее мужем.

В попытке прояснить мысли я покачала головой. Почувствовав, как в меня что-то бросили, вытянула руку и поймала вещь.

– Я нашла твои брюки, – сообщила Иза. – Одевайся, и пошли.

Куда?

Но теперь мне было уже безразлично, куда идти. Лишь бы выбраться из этого дома.

Я понятия не имела, какие планы на сегодня подготовили мои подруги. Главное, не думать о нем.

Или о ней.

* * *

– Хочешь, я тебе прочитаю? – предложила Джейд.

– Просто перескажи суть.

Она вложила мне в ладонь ручку, отвела к самодельной деревянной стойке и установила кончик стержня туда, где я должна была расписаться.

– Это дисклеймер, – объяснила девушка. – Тут говорится, что данный «Дом с привидениями» представляет собой 4D-аттракцион; что актеры будут взаимодействовать с тобой, трогать тебя. И они не несут ответственности за любые проблемы со здоровьем, которые могут возникнуть. Если тебе станет некомфортно, или захочется выйти, просто крикни «четверть». Они остановят представление и помогут тебе выбраться.

Моя рука начала дрожать, едва я подписала бумагу. Я посмеялась над собой. Казалось бы, мне уже пора привыкнуть к постоянному страху, но безумные доктора, убийцы с топорами и бензопилами вселяли еще больший ужас, когда ты не мог их увидеть.

– Не отставай, – проинструктировала Иза, пока мы шли ко входу. – Держись за шлевку моих джинсов или за руку и дай мне знать, если захочешь уйти, ладно?

– Ой, ты сбежишь раньше меня, – пошутила я.

– Возможно, ты права, – хихикнула Джейд.

Изабелла цокнула языком, однако возражать не стала. Солнце село пару часов назад. Я пожалела, что не взяла пальто, шагая по опавшей листве к складу и ангарам разного размера, в которых располагался «Дом с привидениями».

Свободный черный свитер не спасал меня от пронизывающего ветра, обнажившееся плечо замерзло – казалось, будто на него положили кубик льда, – зато ногам было уютно в кожаных штанах. Хорошо еще, что я надела кеды Vans, ведь мне наверняка придется много спотыкаться и бегать.

– Добро пожаловать в «Колдфилд», – произнес мрачный низкий голос совсем рядом, отчего я слегка подпрыгнула.

Черт. Хохотнув, я отступила назад и услышала, как мои подруги тоже засмеялись.

– Кровь отлично смотрится, – прокомментировала Джейд.

Полагаю, он был одним из актеров, которого послали встречать посетителей в очереди. Кровь, значит? Я представила фальшивые кровоподтеки на лице и одежде парня. И, возможно, ножовку в его руке, разумеется, с затупленным или бутафорским лезвием в целях безопасности.

Что-то легко коснулось моей руки, а затем голос незнакомца прозвучал совсем рядом. Он пошел за мной, когда я попятилась?

– Вы подписали договор, девушки?

– Да, – ответила Иза, хихикнув.

– Стоп-слово знаете? – требовательно поинтересовался парень.

– Да, – опять ответила Изабелла.

– Хорошо. – Его дыхание коснулось моей кожи, и я на миг забыла, как сделать вдох. – Не произносите его. Я не люблю прерывать свое веселье.

Подруги рассмеялись. Они были спокойны, зная, что им в действительности ничего не угрожает. А я просто стояла на месте, испытывая чувство дежавю. Издевки, угрозы, страх… Вот тебе и выбралась из дома, развеялась. Этот парень напоминал мне Дэймона.

Вдруг я вновь ощутила дыхание незнакомца на своей щеке.

– Встретимся внутри, – прошептал он.

Мое тело окутало холодом, весь воздух покинул легкие. Боже, как же он похож на него. Этот дразнящий тон.

– Ты ему понравилась, – хитро сказала Джейд. – Будь начеку, Уинтер.

Мне едва удалось вдохнуть.

Мои развлечения имеют свою цену. Уж лучше наслаждаться жизнью, пока есть такая возможность.

Кровь внезапно начала разгорячаться, и я уже совсем не мерзла.

Я знала, что это не Дэймон. Его голос звучал иначе, и запах был другой. Но я перестала мыслить рационально, пока ждала своей очереди. Иза взяла меня за руку и повела за собой. Возможно, мне стоило поостеречься, вспомнить ужас, вызванный Дэймоном, но я все равно вошла внутрь, не устояв перед желанием себя испытать. Опять почувствовать. Хотя бы для того, чтобы проверить, изменится ли что-нибудь во мне?

Едва мы переступили через порог, меня овеяли потоки вязкого, затхлого воздуха. Наверное, здесь работали дым-машины. Девчонки сразу же рассмеялись, начали удивленно восклицать. Я же из-за отсутствия зрения была вынуждена полагаться на все остальные органы чувств, чтобы представить себе атмосферу аттракциона.

Здесь пахло водой и сырыми камнями, словно в пещере, издалека доносилось эхо приглушенных криков и воя – в нем звуковые эффекты смешались с реальными возгласами.

Где-то совсем далеко ветреную ночь пронизывала жизнерадостная мелодия детской карусели.

Что-то коснулось моей макушки, и я присела. Сердце едва не выпрыгнуло из груди. Я засмеялась. Даже на стропилах притаились актеры.

«Колдфилд» – это хэллоуинский парк развлечений, неожиданно открывшийся пару лет назад. Никто не знал его владельцев, но народу, похоже, понравилось. За одну ночь – и теперь каждое тринадцатое сентября – старый склад на окраине города превращался в аттракцион. Сейчас его окружали разнообразные пристройки, ангары и служебные помещения. Некоторые жители тосковали по вечеринкам, проходившим на этом складе в Ночь дьявола, однако большинству жутковатый тематический парк пришелся по душе. Особенно учитывая то, что «Бухта» – старый парк, расположенный в нескольких километрах дальше по побережью, – закрылся и был заброшен.

– Молитесь за-а-а-а-а-а мертвецов, и мертвецы помолятся за ва-а-а-а-ас, – протянул мерзкий голос. Я почувствовала, как на меня налетел пластиковый пакет, принесенный ветром. – Они помолятся и начнут на вас охоту. – Следом раздался клокочущий смех.

Отлепив от себя полиэтилен, я вдруг задела рукой что-то твердое, а потом… Послышался мужской хрип, нас накрыло брезентовой завесой, через которую проникали чьи-то руки и ноги.

– А-а! – закричали девочки, в панике ринувшись в сторону, и я крепче ухватилась за руку Изы.

В животе все перевернулось. Я тихо хохотнула. Когда же я несмело приблизилась к противоположной стене, чтобы скрыться от огромного парня, прятавшегося за брезентом, меня схватила высунувшаяся из нее рука. Отпрыгнув, мы засмеялись, потому что десятки других рук начали тянуться к нам с обеих сторон коридора.

Мы перебирались из одной комнаты в другую. Некоторые я не особо воспринимала – например, страшную операционную. Там было мало звуков, криков или движений, способных подсказать, что происходило. Зато мне понравился Джаггернаут [7], молотивший по полу своей кувалдой и гнавшийся за нами через несколько комнат. Сердце неслось галопом, но погоня оказалась захватывающей, ведь я была в безопасности. Меня, в отличие от подруг, не пугали люди, выходившие из портретов, потому что я не видела, как они следили за нами взглядами.

Правда, после спиральной лестницы я чуть не описалась. Пришлось в одну шеренгу подниматься по крутым ступенькам с Джейсоном Вурхизом [8] на хвосте. Последней в подобной ситуации быть не захочется, а я, разумеется, всегда плелась сзади, следуя за кем-то.

Но было весело. К тому же я слишком увлеклась, чтобы беспокоиться о своих домашних проблемах.

– О черт! – выкрикнула Изабелла.

– Что такое? – спросила Джейд.

– Вон там! Посмотри, когда вспышка снова сработает.

Обхватив Изу обеими руками, я прижалась к ее спине в ожидании.

– О черт! – закричала Джейд.

Что происходит?

Они обе рассмеялись.

– Он приближается с каждой вспышкой! – взвизгнула Джейд.

И тут я услышала.

Гребаная бензопила.

Я испустила стон, мои колени задрожали. Ненавижу Кожаное лицо [9].

Раздался смех и крики, затем кто-то стал «кромсать» наши ноги несколькими безобидными фальшивыми бензопилами. Перепрыгивая с ноги на ногу, я пыталась удержаться за Изабеллу, пока мы с трудом отрывались от нападающих. Она схватила меня за руку, но стена позади меня неожиданно исчезла, и я, пролетев пару секунд, рухнула на бетон. Послышался хлопок закрывшейся двери, крики и рев бензопил сошли на нет.

Внезапно я оказалась в тишине.

Поднявшись с холодного пола, я вытянула руки перед собой и пошла в том направлении, откуда упала. Какого черта? По крайней мере, мне казалось, что это правильное направление.

– Изабелла! – позвала я. Упершись ладонями в деревянную стену, ощупала ее в поисках ручки или дверных петель – любого знака, способного подсказать, где я и как отсюда выбраться.

– Джейд!

Внешние звуки – визги, крики, музыка, – были едва различимы.

– Эй? – окликнула я. – Как… как мне выйти?

Я упала совсем с небольшой высоты. Куда я попала? Мои подруги были совсем близко, за одной из этих стен.

– Эй! – крикнула я. – Помогите!

Я тут одна? Двинувшись вдоль стен, я начала искать выход. Боже, надеюсь, я здесь одна. Мне хотелось найти своих друзей, но не кого-то другого. Всего минуту назад я отлично проводила время, а сейчас… Это все изменило. Как мне выйти?

Где-то за спиной тишину пронзил щелчок, и я оцепенела.

– Привет?

Я все еще одна? Звук был похож на звон цепи. Хлопая по стене, я продолжила искать дверь… если она окажется настоящей дверью, а не ловушкой…

Плечо овеяло холодом. Я натянула свитер, стараясь прикрыть обнаженную кожу, однако он опять сполз.

Глубоко вздохнув, я заорала:

– Иза! Джейд!

Вдруг сзади вновь раздался скрип цепи, словно ее раскачивало ветром, только сквозняка я не чувствовала. Развернувшись, я вскинула руки.

– Эй? – спросила я требовательно. – Кто здесь?

Ты причинишь мне боль?

Не знаю.

Ты хочешь этого?

Немного.

Легкая пульсация зародилась между ног; я сжала бедра, чтобы контролировать себя.

Твою мать.

Стоп-слово. Какое у них стоп-слово?

Четверть. Я облегченно выдохнула, вспомнив его. Слава богу.

Сделав несколько шагов вглубь комнаты, я подумала, нет ли здесь коридора, который мог соединять помещение с другими частями «Дома с привидениями». На улице ведь целая очередь стояла. Мы с Изой и Джейд не единственные посетительницы.

Задев холодный металл, я рефлекторно дернулась назад и услышала, как одна цепь стукнулась о другую. Нерешительно помахав перед собой руками, я раскачала несколько цепей. Они свисали с потолка?

Я тихо рассмеялась. Может, это все-таки был ветер.

Но затем цепи снова звякнули, и моя улыбка сползла с лица. Прозвучало это громко, от сквозняка такого не получится. Кто-то толкнул их… специально.

Открыв рот, я с трудом заставила свой голос работать:

– Привет?

Бу. Я услышала в голове голос Дэймона. Тогда я чувствовала, что в доме кто-то находился.

И сейчас знала, что не одна. В комнате был кто-то еще.

– Че…т… – Желчь обожгла горло, мысли закружились.

Все не по-настоящему. Это просто игра.

Вот только в прошлый раз я говорила себе то же самое и ошиблась.

Задевая цепи руками, я пыталась остановить их, чтобы слышать все происходящее в комнате, однако посторонних звуков больше не различала.

Пульс громыхал в ушах, выступивший пот охлаждал шею. Мое дыхание колыхало прядь, спадавшую на лицо, но я боялась пошевелиться, поэтому не заправила ее назад.

Я слышала, как он дышит.

Знала, что он здесь.

Опустив веки, я открыла рот, однако вместо того, чтобы сказать стоп-слово, сделала вдох. Я ощущала его взгляд на себе. Каждый сантиметр моей кожи буквально ожил, стал чувствительным, одежда внезапно показалась слишком грубой. Кружевной лифчик и свитер раздражали соски, кожаные брюки липли к бедрам. В животе трепетало, между ног вспыхнул жар, а внутри пульсировало.

Сердце подпрыгивало до горла. Я очень боялась, и все же… мне хотелось избавиться от свитера, сорвать его с себя. В нем стало жарко, каждый волосок на теле буквально гудел. Что за чертовщина?

Вдруг раздался звон сразу нескольких цепей, донесся громкий низкий рык, и кто-то бросился на меня. Я открыла рот, собираясь закричать, но он обхватил мою шею, толкнул к стене и несколько раз чем-то ткнул в живот. Хотя больно мне не было. Наверное, это один из бутафорских ножей, лезвие которого задвигалось в рукоятку. Страх все равно овладел мной. Когда меня бросили на пол, я закричала и приземлилась на что-то мягкое.

Понять, что это такое, я не успела. Он навалился сверху и зажал мои запястья одной рукой у меня над головой. Поймав ртом воздух, я попыталась снова крикнуть, однако нападающий приставил нож к моему горлу, обдавая своим дыханием. Я замерла, ощущая, как кожа сосков пылала под колючей тканью свитера; ощущая его вес на себе. Его прикосновения словно огнем опаляли.

– Я голоден, – прошептал парень.

Я чувствовала исходивший от него запах горелой древесины и аромат корицы в дыхании. Сигаретами тоже пахло, но не такими, как у Дэймона.

Вдали громыхала музыка, сотрясавшая здание. Похоже, я лежала на матрасе – очередной жутковатой декорации – и была рада, что не видела его.

– Дай мне свой язык, – прорычал он тихо. – Я хочу его съесть.

В ответ я медленно покачала головой. Я его дразнила? Почему не кричала?

Парень убрал нож с шеи и приставил его к моему боку. Тот сложился от контакта. В этом месте мгновенно начала пульсировать кровь; я втянула воздух, но знала, что мне ничего не грозило.

Где-то в глубинах подсознания, недоступных для глаз и оценок окружающих, там, где тлело чувство стыда, я скучала по этому. Скучала по круговороту мыслей в голове, выпрыгивавшему из груди сердцу, по тому, кто не обращался со мной как со стеклянной фигуркой. Нас разделяли считаные сантиметры, и я упивалась грязью на своей коже, ужасом, порожденным его словами.

Почему я не использовала стоп-слово?

Актер немного отстранился.

– Ты в порядке?

Сейчас его голос звучал мягко. Нормально.

– Да, – ответила я.

– Ты ведь знаешь стоп-слово, верно?

Я кивнула:

– Да.

– Не хочешь им воспользоваться?

Сглотнув, я передвинула ногу, вытащив ее из-под него, после чего осознала, что парень теперь оказался у меня между бедер. Он медленно опустился.

– Последний шанс, – прошептал незнакомец тем же хриплым тоном, как прежде.

Я тяжело дышала. Жар между нами нарастал. Запрокинув голову назад, я взяла его за запястье и опять приложила нож к своему горлу.

– Держи его здесь.

Боже, мне было все равно. Я наслаждалась иллюзией. Мне нравилось вновь чувствовать этот ужас. И плевать, что здесь, в темноте, я в нем нуждалась. Плевать, ведь этот чувак больше никогда меня не увидит, я больше сюда не вернусь.

Он сделал это со мной. Я ненавидела свое желание, ненавидела его, но хотела проверить. Мне нужно было проверить, действительно ли я наслаждалась страхом. Доказать себе, что Дэймон и его поступки ничего не значили. Что я этого не хотела.

– Или, может, я испытываю совсем другой голод, малышка, – пригрозил парень.

Давя ножом на горло, он качнулся у меня между ног. Мы оба резко вздохнули, пока наши тела двигались в унисон. Я закатила глаза. Его член уже отвердел под джинсами и терся о мой клитор. Ощущая влажный жар в своих трусиках, я зажмурилась и растворилась во мраке.

Парень раскачивался снова и снова, втягивая воздух сквозь зубы. Движения его бедер становились все резче. Когда он вонзил нож под мой подбородок, зарождающийся оргазм начал постепенно распространяться по телу.

– Черт побери, – произнес актер, выйдя из образа. – Боже, твою мать, это просто офигенно.

И я вернулась в реальность. Висевший на ниточке пик наслаждения вмиг улетучился.

Слезы подступили к глазам; я сломалась.

Боже правый.

Оттолкнув парня, я выбралась из-под него.

Черт, что я творила?

Звуки музыки, крики и смех наполнили помещение. Я поняла, что новые посетители провалились в ловушку. Следуя на их голоса, я пробежала мимо и выскочила за дверь.

– Подожди, вернись! – выкрикнул мне вслед незнакомец. – Я не всерьез. Ты в порядке?

Нет. Я не в порядке. Я потеряла свой гребаный рассудок.

– Уинтер! – послышался оклик Джейд. – О господи. Слава богу. Мы везде тебя искали. Ты нас так напугала. С тобой все нормально?

– Давайте уйдем отсюда.

Из-за отголосков потерянного оргазма меня до сих пор бросало в жар, а в голове гудело. Я все еще нуждалась в разрядке.

Девочки отвели меня обратно к входу. Когда мы вышли на улицу, я наполнила легкие желанной прохладой.

– Ух. – Иза хихикнула. – Мы должны прийти сюда еще раз. Было весело.

Я кусала губу, не желая об этом думать. Даже зная, что им понравится, не собиралась рассказывать о случившемся.

Было противно не от того, что я получила удовольствие, а от того, что ситуация напомнила о Дэймоне, и именно поэтому мне понравилось.

Я по-прежнему хотела кончить. Он изменил палитру моего мира.

Понять его я не стремилась, однако порой невольно думала обо всех наших встречах, когда он смотрел, но не трогал меня… Чем приводил в замешательство и интриговал. О том, что Дэймон не очень-то и изменился.

Тринадцать лет назад он прятался от матери в фонтане. После сегодняшних событий в его спальне и рассказов Изы я знала, что он все еще прятался. Пытался чувствовать через других людей, стоя в стороне и наблюдая.

Только результат остался неизменным. Он взял то, что я никогда бы ему не отдала.

Все думали, будто со мной Дэймон был другим, не понимая, что для него это всего лишь очередной вид фетиша. Способ удовлетворить себя. Он заморочил мне голову так же, как и всем остальным. И убеждение тоже можно назвать вариантом принуждения.

Он все-таки был виновен.

Однако об истинной трагедии никто не знал. Дело не в том, почему со мной он вел себя иначе, а в том, что сейчас… я стала другой из-за него.

Глава 11

Уинтер

Семь лет назад

– Уф, ненавижу! – выпалила я шепотом, выдернула наушники из ушей, бросила их на кровать и остановила аудиокнигу.

Алгебра никому не нужна.

Никому.

Придется записаться на дополнительные занятия или типа того. Я должна получать хорошие оценки, иначе отец заберет меня из школы Тандер-Бэй и отправит обратно в Монреаль.

Почему она так трудно мне давалась? Со всеми остальными предметами – никаких проблем. То есть математика всегда была сложной, но здешняя учительница… Она говорила слишком быстро и часто пользовалась интерактивной доской, проектором и другими бесполезными для меня гаджетами.

И было понятно, что менять свою систему преподавания, эффективную для двадцати детей, ради одного она не собиралась. Думаю, мама могла бы поговорить с ней, объяснить мою ситуацию, только я не хотела, чтобы отец узнал. Он ненавидел, когда я доставляла неудобства другим, так же сильно, как я сама.

Я оттолкнула свой ноутбук, калькулятор и клавиатуру со шрифтом Брайля, рухнула на кровать и взяла наушники. Подсоединив их к мобильнику, нашла приложение «Музыка» и включила один из своих плей-листов. Начала играть «Is Your Love Strong Enough?» Я закрыла глаза. В мыслях сразу же начал зарождаться танец, ведь я всегда представляла, как могла бы станцевать под каждую песню, которую слушала. Танцы я обожала. Если бы мама не спала сейчас, я бы врубила музыку внизу и начала репетировать.

Во время танца я не слышала ничего, кроме мелодии. В таком мире мне хотелось бы остаться жить навечно.

Я лежала в постели, качала головой, чертя знак бесконечности в такт музыке. Неосознанно мои руки и ноги тоже начали двигаться.

А что, если он наблюдает за мной сейчас? Парень вполне мог находиться в моей комнате.

Но нет. Прошла неделя, и я не получила от него ни весточки. Наверное, он просто пришел на вечеринку сестры и решил повеселиться. Это единичный случай, своеобразная шутка, какие он частенько разыгрывал. Я хотела поговорить с кем-нибудь о своем незнакомце, рассказать о случившемся, вот только понятия не имела, как начать разговор. Кроме того, что от него пахло бассейном, я больше ничего не знала. Парень общался шепотом и не поделился личными подробностями. Например, где он жил, кто его родители, с кем он дружил, сколько ему лет… Правда, он высокого роста, и голос у него явно низкий, значит, мальчик точно был старше меня, хотя бы на пару лет.

Родителям я тоже не сказала. Да, безответственно с моей стороны, но… Мне были известны возможные последствия, если семья решит, будто я в опасности.

И он меня не обидел…

Конечно, это не гарантировало, что вообще не обидит, но… кто знает. Если расскажу, он не сможет вернуться.

А я пока сомневалась, что хотела от него избавиться.

Глупая девчонка. Парень полчаса меня терроризировал. И я, вместо того чтобы спрятаться, бросилась в омут с головой.

Я всегда была глупой. До сих пор верила, что стану танцовщицей, игнорировала причиняемые отцом страдания, ведь этот дом был моим якорем. А еще я сохранила в тайне визит своего непрошеного гостя потому, что его появление меня взбудоражило. У меня никогда не было секретов, и теперь я чувствовала себя… Не знаю. Подростком, возможно?

Песня подошла к концу. Зазвучал спокойный рокот следующей, однако в перерыве между треками я заметила едва уловимую вибрацию кровати. То же самое я ощущала, когда открывалась гаражная дверь или когда садовники включали свои инструменты для работы в саду и стрижки деревьев.

Я вынула наушники и приподнялась на локтях, прислушиваясь.

Арион ушла праздновать Ночь Дьявола несколько часов назад. Про эту странную традицию, когда молодежь устраивала беспорядки в ночь накануне Хэллоуина, забыла большая часть мира, кроме нашего маленького городка. Отец так и не вернулся. Видимо, опять ночевал в Сити.

Вспомнив слова матери о его любовнице, я тут же попыталась отбросить эти мысли и встала с кровати. Помимо меня дома была только мама. Она ушла спать час назад, приняв снотворное.

Я направилась к двери, слегка приоткрыла ее и прислушалась. Может, мать проснулась или Арион привела друзей.

Но сейчас я чувствовала, что вибрация была протяжной и медленной, постоянной и мелодичной. То усиливалась, то ослабевала.

Музыка. Кто-то включил музыку.

Я прокралась в коридор. Пульсация у меня под ногами набирала силу, пока я приближалась к источнику звука. С барабанящим сердцем я спустилась по лестнице и наконец-то узнала композицию, игравшую очень тихо.

Это была песня группы Bush из моего плей-листа в бальном зале.

Закусив нижнюю губу, я пыталась подавить страх и восторг, разлившиеся внутри меня. Мне следовало позвать маму. Я должна разбудить ее.

Но я проигнорировала свой внутренний голос и распахнула двери бального зала. Трек звучал из моей стереосистемы. Не знаю, в чем была причина – в монстрах, которых мы все чувствуем, когда боимся, или в шестом чувстве, в которое я не верила, – однако я ощутила чье-то присутствие в комнате.

Я подошла к танцевальной площадке, остановилась на центральной метке, медленно повернулась кругом и спросила:

– Ты здесь?

Музыка вдруг выключилась. У меня перехватило дыхание и екнуло сердце.

– Да, – донесся шепот откуда-то спереди.

Я облизала губы. Мои руки и ноги дрожали, но то, как голос парня захлестнул меня… Кровь как будто наэлектризовалась.

Мне пришлось пару раз сглотнуть, чтобы смочить горло.

– Это ты нашел «Заснеженную деревеньку»?

Он не ответил. Я знала, что ее нашел именно он. Только если парень подтвердит эту догадку вслух, то тем самым, по крайней мере, докажет, что он был на вечеринке, рядом с моей сестрой, раз услышал мою просьбу. Возможно, тогда мне удастся разгадать, кто он.

– Зачем ты вернулся? – спросила я тихо.

– Может, я вообще не уходил.

Его шепот прозвучал зловеще, и в то же время в нем слышались мягкие, игривые нотки.

Судя по тому, что парень продолжал шептать, я когда-то могла слышать его голос, поэтому он и боялся разоблачения. А может, просто хотел напугать меня.

– Кто ты?

– Призрак.

Я покачала головой. На моих губах заиграла легкая улыбка.

– Я не верю в привидения.

– Почему ты не кричишь? – сменив тему, поинтересовался незнакомец. – Не зовешь на помощь?

Промолчав, я задумалась, сама желая узнать ответ. Ради своего же блага. Мне могла грозить опасность. Как минимум неизвестный мужчина пришел в мой дом без приглашения. И он уже был здесь раньше, угрожал.

Беги. Кричи.

– Не знаю, – ответила я вместо этого.

Я все еще могла закричать. Просто пока была не готова.

– Зачем ты вернулся?

– Хотел посмотреть, станцуешь ли ты для меня снова.

– Откуда ты узнал, что я буду одна?

– Мне плевать, одна ли ты, – произнес он. – Лишь бы была со мной.

Мое сердце пропустило удар, дыхание участилось.

Я хотела стать похожей на него. Дерзкой.

– Твои туфли у меня.

Мои туфли?

Ах, пуанты. После утренней репетиции я оставила их возле стереосистемы.

Станцевать для него…

Я могла бы. Если не включать на полную громкость, то музыка не разбудит маму.

Но что случится, когда я станцую?

Что со мной не так, раз мне нравилось его присутствие?

Ему запали в душу мои танцы. Парень пришел, надеясь увидеть, как я танцую.

Ты сделала мир красивее.

Быстро подавив улыбку, я протянула к нему руку:

– Туфли?

Он положил их мне на ладонь, придерживая обеими руками, чтобы они не упали.

Я села на пол, надела пуанты, завязала ленты и услышала, что незнакомец отошел, вероятно, стараясь не мешать.

Проверив плотность шнуровки, я поднялась, направилась к центру площадки, нашла свою метку и встала во вторую позицию. Затем согнула колени в быстром деми-плие, чтобы найти баланс, поднялась на пуантах и опять опустилась.

Нужно бы размяться подольше, но я внезапно занервничала. Возможно, потому что в прошлый раз не подозревала о наличии зрителя. А может, из-за неуверенности в том, перережет он мне глотку или нет.

– Седьмой трек, – окликнула я слегка дрожащим голосом. – Включишь, пожалуйста?

Услышав, как парень пересек зал, чтобы выполнить мою просьбу, я пожалела, что не переоделась. Учитывая ситуацию, поверить не могла, что меня это беспокоило, однако я была лишь в шортах, майке и без проклятого лифчика.

Наконец-то зазвучали гулкие распевы и мурлыканье Элли Голдинг, тихие и слабые поначалу, постепенно набирающие силу. Осваиваясь, я медленно обошла танцплощадку по кругу. С хореографией к этой песне я экспериментировала всего один раз и не помнила ее, поэтому придется импровизировать.

Темп нарастал, обволакивал меня. И тут вступили ударные, зазвучали слова, пронизанные хоралами. Мое сердце забилось чаще. Я закрыла глаза, представила себе границы площадки и, оттолкнувшись от наждачной ленты, начала двигаться. Попав в ритм, я качнула головой, встала на носочки и закружилась, чувствуя музыку.

Я забыла о парне, обо всех учителях, критиковавших мою технику, и просто перенеслась в свой собственный мир, где жаждала ощущать, как мое тело рассекает воздух, а руки скользят по волосам и шее.

Выгнув спину, я выполнила аттитюд. Сердце подпрыгнуло в груди, когда я сделала оборот и встала в арабеск. Я улыбнулась и прикусила губу, чтобы сдержать смех, рвавшийся наружу. Продолжив вращаться и наклоняться, я делала все, что вздумается, позволяя мелодии самой вести меня.

Когда песня закончилась, воздух внезапно показался мне холодным. Тяжело дыша, я вспомнила, что была не одна.

– Ты… ты все еще здесь? – спросила я. Во рту пересохло.

Несколько мгновений он молчал, а потом ответил спокойным тоном:

– Ты двигаешься… по-другому.

– В каком смысле по-другому? – Я замерла, стараясь отдышаться.

Однако он промолчал. Для меня не секрет, что я раздражала учителей своей любовью к импровизациям. Очень часто. Я ценила полученное классическое образование, но не хотела из раза в раз повторять избитые вещи. Обычно просто поддавалась порыву, ведь это доставляло мне радость. Ему не понравилось?

Найдя стул, я села и сняла пуанты.

– Ты до сих пор думаешь, что можешь причинить мне боль? – поинтересовалась я.

– Мне некуда торопиться.

Я едва не засмеялась. Бесполезно было спрашивать, так как я не ожидала, что парень скажет правду, но его ответ мне почему-то понравился. В нем была доля юмора.

– Почему ты не вызываешь полицию? – прошептал он.

Его голос прозвучал ближе. Парень медленно подходил ко мне.

Нагнувшись, я сняла одну туфельку и помассировала ноющую ступню.

– Тебе понравился танец? – ответила я вопросом на вопрос.

– Я не стану тебе мешать, если ты позовешь на помощь, – пояснил он. – Не сегодня. Давай.

– Это не отрепетированный номер. Я импровизировала.

– Я могу тебя убить, – подметил незнакомец. – Все будет кончено раньше, чем ты поймешь, что произошло.

– Мне хочется, чтобы тебе понравился танец, – продолжила я, не обращая внимания на его односторонний разговор, иначе мне пришлось бы давать ответы, которых у меня пока не было. – Мои родители считают, что слепая балерина – это смешно. Только я всегда мечтала стать танцовщицей. Такое возможно.

– Ты можешь умереть сегодня, – продолжил он, словно не слыша меня.

Распустив ленты на второй ноге, я бросила пуанты на пол.

– Смерть мне грозит каждый день по десять раз. Я могла умереть, когда потеряла зрение в восемь лет.

К постоянному риску я привыкла. Любой мой шаг теоретически мог привести к тому, что я опасно упаду и получу серьезные повреждения. Возможно, именно поэтому я не особо его боялась.

– Что случилось в тот день? – спросил парень.

В день, когда я ослепла?

– Я упала. С домика на дереве. Во время падения дважды ударилась головой. Повреждение зрительного нерва. Необратимое.

– Тебя столкнули?

Сжав правую руку в кулак, я вспомнила ужасное ощущение того, как ладонь мальчика медленно выскользнула из моей, и осознание, что лишь она удерживала меня на огромной высоте над землей.

Меня не столкнули. Не совсем.

– Мне не следовало туда подниматься, – едва слышно пробормотала я. – Как бы я хотела, чтобы мы с ним не встретились. Я жалею, что пошла с ним… Я… – Моя жизнь сложилась бы совершенно иначе, если бы я могла изменить один-единственный день и не войти в тот фонтан. – Я тоскую по возможности видеть вещи. Фильмы и море. – После секундной заминки я продолжила: – Твое лицо.

Неспособность читать язык его тела и мимику делала меня уязвимой.

Послышался скрип ножек стула по полу, затем парень поставил его передо мной и сел. Он взял мою руку, отчего я дернулась, сразу же насторожившись, и выпрямила спину по струнке.

Однако парень опять поймал меня и чуть крепче сжал пальцы.

– Встань.

Я догадалась, что он пытался сделать и, раз уж зашла так далеко… Нерешительно поднялась, приготовившись сбежать, если придется. Все мои мышцы напряглись.

Кисть незнакомца была немного больше моей, с изящными длинными пальцами, но такими холодными. Ледяными. Он взял меня за обе руки и подвел к себе, к своему лицу.

– Что ты видишь? – произнес парень, положив мои ладони на себя и отпустив их.

Расправив пальцы на его щеках, я несколько секунд стояла смирно, боясь пошевелиться, ведь тогда он почувствовал бы, как сильно я дрожала. Каждый миллиметр моей кожи, соприкасавшийся с ним, буквально гудел. Я едва не отстранилась.

– Ты высокий, – сказала я, прочистив горло. – Да?

Я помнила, что чувствовала, когда он прижимался ко мне своим телом.

Двигая руками, я ощущала гладкую кожу. Осторожно провела подушечками пальцев по лбу, вискам, скулам и бровям.

– Молодой. – Я продолжила рисовать образ у себя в голове. – С овальным лицом, но угловатой челюстью. Острый нос. – Я слегка сжала место, где кость соединялась с хрящами, потом провела пальцем по спинке. – Как ты его сломал?

Этот едва различимый изгиб невооруженным взглядом, наверное, и не заметишь, но тактильно я его почувствовала.

– Упал.

Он врал. Я услышала это в его голосе.

– Да, моя мама тоже часто падает.

Его явно ударили, однако парень решил не говорить об этом. Значит, он либо по-прежнему злился, либо… стыдился.

Я двинулась дальше и очертила пальцами ровные брови, провела по прохладным ушам, густым волосам, спадавшим на лоб почти до глаз. Волосы у него, скорее всего, темные, потому что у людей вроде меня они более тонкие.

Опустив руки к подбородку, я с колотящимся сердцем принялась изучать линию губ.

Горячее дыхание парня овеяло мои пальцы, и по всему моему телу разлилось тепло. Он тоже смотрел на мое лицо? В глаза? О чем он думал?

– Как бы мне хотелось увидеть тебя по-настоящему. Я хочу знать, какое у тебя выражение на лице, когда ты смотришь на меня.

Незнакомец ничего не сказал. Мои щеки вспыхнули. Отбросив стыд, я продолжила.

– Пирсинга нет, – добавила я. – По крайней мере, на голове.

Верхняя губа парня приподнялась в полуулыбке.

– И он умеет ухмыляться, – произнесла я дразнящим тоном.

Разумеется, я даже без знакомства с его озорной улыбкой знала, что он плохой мальчик, зато теперь убедилась – у него есть чувство юмора.

– Твоя шея… – Я провела подушечками пальцев вдоль его горла.

– Что с ней?

Удивив саму себя, я прильнула щекой к коже парня. Он не шелохнулся.

– Она теплая, – отметила я. – Гладкая.

А в доме холодно.

Когда я сделала вдох, то ощутила аромат мыла и шампуня, слишком отчетливый, чтобы быть давнишним.

– Ты недавно принял душ, – предположила я.

Выпрямившись, я подошла еще ближе и запустила руки ему в волосы.

– Высокий, темноволосый, – начала перечислять все собранные детали. – Любишь горячий душ и драться. С длинными ресницами. Довольно красивый мальчик, я думаю…

Незнакомец прыснул от смеха. Я тоже улыбнулась, как вдруг мои пальцы задели какую-то неровность на коже его головы. Прежде чем я успела сообразить, что это такое, нащупала еще одну. Улыбка сползла с моего лица. Исследуя шевелюру парня дальше, я нашла еще несколько рубцов длиной примерно в пять миллиметров.

Шрамы.

– Я упал, – снова сказал он, не дожидаясь вопроса.

На мгновение я стиснула зубы.

– Многовато падений. У тебя есть такие где-нибудь еще?

– Хочешь проверить остальные части моего тела? – дерзко предложил парень.

Я опустила руки, стараясь не закатить глаза. Спасибо за предложение.

– Сколько тебе лет?

Но он и не думал мне поддаваться, когда ответил:

– Я старше тебя.

Зачем он на самом деле пришел? Он обычный приколист, который устроил очередной розыгрыш в Ночь Дьявола? Или у парня действительно имелся злой умысел, когда он вломился к нам неделю назад, но потом он увидел мой танец и внезапно был сражен? Что случится, если я откажусь танцевать? Какова его истинная цель?

– Скажи, чем бы ты очень хотела заняться, но никогда не сможешь? Всего одну вещь.

Мне захотелось рассмеяться. Одну?

– Ты шутишь? – выпалила я. – У меня их целый список.

– Назови одну.

На мгновение я с тоской задумалась обо всем, чего больше никогда не увижу.

О фильмах, пьесах, горах, деревьях, водопадах, платьях, обуви, лицах родных и друзей… Я понятия не имела, каково это – выйти из дома одной и заняться простыми вещами, например прогуляться по лесу или сходить в горы. Мне никогда не удастся познать свободу спонтанных решений, я не смогу отправиться в незапланированное путешествие без посторонней помощи, не поставив всех в известность.

– Проехаться за рулем машины, – наконец, ответила я. – Раньше папа хранил старый гоночный автомобиль в гараже нашего зимнего дома в Вермонте, и я садилась за руль, переключала передачи, представляя, будто участвую в гонке. Я бы хотела научиться водить.

После нескольких секунд молчания парень поднялся. Я почувствовала, что он стоит передо мной.

– Серьезно?

Даже по голосу было слышно, как он хитро улыбается. Я начала волноваться.

– Ну, значит, идем. – Незнакомец схватил меня за руку и потянул за собой.

– А? – В растерянности я оступилась, однако сопротивляться не стала, хоть и понятия не имела, что происходит. – Куда идем? Я не могу уйти!

Я вспомнила, что мама наверху, и мгновенно накрыла свой рот ладонью.

– Если хочешь, мы прокатимся, – сказал он, направившись к входной двери в фойе. – Можешь закричать, конечно, но тогда веселью конец.

– Кто сказал, будто мне весело?

– Скоро будет. – Парень остановился, но не отпустил мои пальцы. – Или могу уложить тебя спать и развлечься с кем-то еще, как пожелаешь.

Я закатила глаза. Не смешите меня. Можно подумать, я приревную.

– Правда, я предпочел бы поиграть с тобой, – прошептал он, прильнув ближе.

Ага, кто бы сомневался. Псих, которого влечет к слепым девушкам, не способным его узнать. Я совсем рехнулась?

– Толпа, музыка, костры, пиво, – поддразнил парень. – Идем, Уинтер. Мир ждет.

В шоке от самой себя я покачала головой. Похоже, я все-таки рехнулась.

– Ты привезешь меня обратно домой?

– Конечно.

– Живой и… нетронутой?

Он засмеялся, и я впервые услышала его голос – низкий, плавный и явно потешающийся надо мной:

– Сегодня. Разумеется.

Замешкавшись лишь на секунду, я опустила руку и двинулась к шкафу, где нашла одну из своих толстовок, надела ее и кроссовки тоже прихватила.

Мне нужен телефон. Я должна его взять.

Повернувшись к лестнице, я вдруг вспомнила про GPS-датчик. С его помощью родители отслеживали мои передвижения через приложение.

Если мама проснется или отец вернется, захочу ли я дать им возможность узнать, что я занималась чем-то запрещенным с мальчиком, имени которого даже не знала, и тем самым дать повод родителям отослать меня в пансион?

А с другой стороны, если мне понадобится, чтобы родители меня нашли, я буду чертовски рада, что телефон со мной.

Решайся, решайся…

К черту.

Сделав вдох, я развернулась и протянула ему руку.

Взяв ее, парень открыл дверь.

* * *

– Почему ты не пользуешься тростью? – поинтересовался он, ведя меня по подъездной дорожке. – Или собакой-поводырем?

Поверь, я бы с удовольствием. Это дало бы мне больше свободы.

– Меня всегда кто-нибудь сопровождает при необходимости. Родители не любят, когда я привлекаю к себе внимание.

Им казалось, что все станут на меня пялиться. В городе жили еще люди с нарушениями зрения, но полностью слепая – только я, похоже. Даже не спрашивая, я знала, чего боялись отец с матерью. И они правы. Людям не по себе в моем присутствии. Я участвовала во множестве неловких бесед и была в курсе, что некоторым просто хотелось убраться от меня подальше. Они не понимали, как себя вести со мной.

Родители ошибочно думали, будто окружающий мир для меня остался прежним, поэтому я должна научиться существовать в нем так же, как раньше. А я не могла.

Да, посторонним поначалу будет неловко со мной, но они могут привыкнуть. Могут измениться.

Больше всего меня возмущало то, что мать и отец были убеждены: никому нельзя доставлять неудобства и что я обязана не быть обузой для других.

Но ведь это и мой мир тоже.

– Ты всегда будешь привлекать к себе внимание, – наконец, сказал парень. – И твоя слепота тут абсолютно ни при чем.

От того, как он это произнес – нежно и задумчиво, – у меня вспыхнули щеки. Я не знала, что незнакомец имел в виду, мой танец или красоту, но мое тело вдруг окутало теплом.

Только уточнить я не успела, в следующую секунду он оказался прямо передо мной, подхватил меня под бедра и усадил себе на спину. Когда мои ноги оторвались от земли, я резко вздохнула и быстро обвила руками его шею, чтобы не упасть.

– Я могу идти быстрее. Могу. Я не хотела…

– Заткнись и держи меня крепче.

Ла-а-а-адно. Я сжала руки сильнее.

– Крепче, – огрызнулся парень. – Как в гардеробной той ночью.

Он не видел этого, но я ухмыльнулась. Крепко обхватив руками его шею, я прижалась щекой к его щеке. Я старалась не вспоминать ссору родителей, а не думать о нем не могла. Кроме его объятий, тепла и пульса тогда все исчезло. Порой, чтобы тебе стало хорошо, должно случиться что-то плохое. Это было приятное воспоминание.

Парень понес меня дальше. Когда под его обувью захрустели камни, я поняла, что мы вышли за пределы усадьбы.

Остановившись, он поставил меня на землю, и мои голени коснулись металлического корпуса. Я выставила руки вперед и провела ладонями по стали, стеклу и дверной ручке, не сдержав улыбку.

Естественно, незнакомец не стал подъезжать прямо к дому. Он припарковался за открытыми воротами.

Моя рука скользнула дальше по плавным, четким линиям кузова, ощущая гладкую, но не глянцевую поверхность машины. Решетка радиатора оказалась узкой, замысловатой и изящной. Явно импортная.

– Мне нравится твоя машина, – сказала я, затем, дразня его, добавила: – Как ее зовут?

Он тихо засмеялся, подошел сзади и прошептал мне на ухо:

– У всех моих питомцев есть пульс.

Волоски на задней поверхности шеи встали дыбом, каждый сантиметр моей кожи ожил. Как ему это удается?

Парень за руку подвел меня к водительской двери, открыл ее и забрался внутрь. Я услышала, что сиденье сдвинулось, но вперед или назад – не поняла. Что-то еще переместилось. Руль?

Сердце заколотилось сильнее; мрачное предчувствие заставило меня отступить на шаг. Не думаю…

– Подойди сюда, – произнес он.

Э, нет. Наверное, это не очень удачная идея.

Он поймал мои пальцы и слегка потянул.

– Сейчас же садись в машину.

Пока я колебалась, мой желудок провалился куда-то вниз. Мне стало дурно.

Я могла бы вернуться в свой тихий дом, лечь в кровать, послушать музыку или аудиокниги, в то время как мир вокруг продолжал бы вращаться. А в следующий раз, когда мне выпадет шанс сделать что-то дикое, безрассудное и пугающее, будет еще проще поджать хвост и сбежать… Каждый день останется таким же предсказуемым, как предыдущий.

Это глупо. И противозаконно.

Но весело. Я не хотела, чтобы этот вечер закончился.

Закрыв глаза и признав поражение, я шагнула вперед.

Ладно. Засунув ногу в салон, я нагнулась, и парень помог мне сесть на сиденье между его длинных ног. Чтобы не лежать на рулевом колесе, я немного откинулась назад. Моя спина прижалась к его груди.

Он положил мои ладони на руль, загнул пальцы и проинструктировал:

– Это похоже на циферблат. Ты сейчас на десяти и двух часах.

Крепче сжав пальцы вокруг моих, незнакомец зафиксировал их положение.

Я кивнула. В животе снова что-то исполнило сальто.

– Педалями и рычагом передач займусь я, а ты рули, – сказал он.

– Как рулить? – выпалила я. Слезы отчаяния уже подступили к глазам. – Мы погибнем.

Парень хохотнул.

– Дорога пустая, в такое время встречных машин точно не будет. Расслабься.

Все еще сомневаясь, я покачала головой.

– Эй. – Он чуть приблизился и произнес над самым моим ухом: – Тебе всего лишь нужно мне довериться, мелкая. Поняла?

Я замерла, чувствуя нашу близость.

Страх постепенно рассеялся. Он главный и способен на все. Я действительно ему доверяла.

Кивнув, я глубоко вздохнула и вновь посмотрела вперед. Его ноги зашевелились подо мной; он протянул руку под руль, и внезапно двигатель заурчал.

Правой рукой парень поставил рычаг в нужное положение. Его дыхание овеяло мою шею, и я изо всех сил вцепилась в руль.

– Тебе придется выехать на улицу, сначала подавшись влево, – пояснил он. – Когда почувствуешь, что все четыре колеса уже на ровном асфальте, выпрямляй руль.

Я сглотнула и опять согласно кивнула.

– Сильно не разгоняйся для начала, хорошо?

В ответ послышался очередной смешок. Ладно, может, я не совсем ему доверяла.

– Жму на газ, – предупредил парень. Двигатель взревел.

Я нервно дернула руль из стороны в сторону, но незнакомец не отпустил тормоз… или не включил передачу, поэтому мы не тронулись с места, и я почувствовала себя глупо.

Хотя парень не засмеялся.

Он снова чуть поддал газу. Ощутив, как гравий затрещал под покрышками, я вцепилась в руль с такой силой, что щипцами не отдерешь. Левое переднее колесо преодолело маленький барьер. Я повернула руль в том же направлении, пока не почувствовала, как правое тоже оказалось на дороге.

Из груди вырвалось нечто среднее между смехом и всхлипом, и я улыбнулась. Как только задние колеса достигли асфальта, я повернула руль вправо, чтобы остаться в своей полосе.

Вдруг машина быстро съехала обратно на обочину, на гравий и траву, с которых я совсем недавно ее увела.

– О черт! – Я дернула руль влево, стараясь вернуться на дорогу, но побоялась выехать на встречную полосу, поэтому снова метнулась вправо. Оба правых колеса сползли с проклятого асфальта.

У меня не получится.

Покачав головой и тяжело дыша, я еще раз попыталась выровняться.

– Извини. Извини…

– Ш-ш-ш, – успокоил парень. Его рука придерживала меня за талию. – У нас уйма времени.

Мой подбородок дрожал из-за нахлынувшего чувства стыда и досады. Мне хотелось сдаться, потому что я просто выставлю себя дурой. Я облажаюсь! Почему он пытался унизить меня?

Глаза наполнились слезами. Машина замедлилась, и я опустила веки, размеренно вдыхая и выдыхая в попытке привести мысли в порядок.

Все нормально. У нас уйма времени.

Я медленно, протяжно выдохнула.

Все хорошо.

Парень не торопил меня. Не издевался надо мной.

Ничего страшного, если мне требуется больше времени, чтобы чему-то научиться. Это нормально.

Всхлипнув, я растопырила пальцы и вновь сжала руль. Даже не видя моего лица, он, вероятно, знал, что я плакала.

– Ладно, – сказала я.

Когда незнакомец нажал на газ, я выбралась на дорогу, теперь двигая рулем не так резко, затем вильнула из стороны в сторону, чтобы найти границы своей полосы. Нечто подобное я делаю во время танца – определяю периметр площадки и под счет ориентируюсь по меткам.

Левые шины каждые несколько метров попадали на крошечные выступы. До меня дошло, что это отражатели на разделительной линии, которые позволяют водителям видеть направление дороги в темноте.

Вот они, мои метки. С их помощью я почувствую, если уйду со своей полосы.

Плечи слегка расслабились, и я выпрямила спину. Ладно.

Контролируя руль, я прислушалась к тому, не проваливается ли правая сторона с асфальта на траву, а отражатели слева не давали мне выехать на встречную полосу. Держать руль прямо не получалось, но мы ехали достаточно медленно, поэтому мне удавалось замечать изгибы трассы и держаться между метками.

– У тебя получилось, – прошептал парень.

Я широко улыбнулась. Несмотря на мокрые от слез глаза, я чувствовала себя немного лучше, чем несколько минут назад. И он мне не помогал. Незнакомец не упомянул отражатели, не подсказывал, как обращаться с рулем.

Он просто ждал, пока я сама не наловчусь. Приятно для разнообразия, что тебя не торопят. Это снизило градус напряжения.

– Сейчас мы будем ускоряться, – сообщил парень.

Ускоряться? От моей только обретенной уверенности и спокойствия не осталось и следа.

– Я дам тебе знать, в какую сторону поворачивать руль, идет?

– Хорошо, – ответила я. В этом есть смысл. Если мы поедем быстрее, у меня будет меньше времени на ошибки.

Его ноги вновь зашевелились подо мной. Он переключил передачу, и машина набрала скорость, отчего мое тело резко прижалось к нему. Инстинктивно вцепившись в руль, я перестала моргать в попытке сконцентрироваться.

Мотор зарычал. Я почувствовала вибрацию под бедрами из-за нарастающей скорости. Мы неслись по ночной дороге, где в любой момент я могла встретить препятствие – животное, другую машину, человека… Его и мой мозг не успеют среагировать одновременно. Господи. Слишком быстро. Слишком быстро. Машина рокотала у меня под ногами, сердце выпрыгивало из груди.

– Руль на двенадцати часах. Когда я скажу «вперед», медленно и плавно поворачивай влево, примерно на десять часов.

Я не могла сглотнуть или проронить хоть слово, поэтому лишь кивнула, поджав пальцы ног от страха. Черт.

– Вперед, – скомандовал парень.

Следуя указаниям, я осторожно повернула руль на несколько сантиметров и ощутила, как колеса прокатились по отражателям. Однако вместо того, чтобы взять правее для корректировки траектории, я нашла разделительную линию самым краем шин и осталась на ней. Вероятно, моя близость к центру дороги напугает встречных автомобилистов, но так я смогу отслеживать ее изгибы самостоятельно.

– Хорошо, поворот направо через…

– Ш-ш, – огрызнулась я, перебив его.

Мне нужно прислушиваться.

И тут, как он и сказал, отражатели переместились вправо. Пришлось поправить руль, чтобы последовать за ними, однако я, на удивление, не улетела с трассы, как ожидала.

– Боже правый, – засмеялся парень, явно впечатлившись. – Ладно, я пока вздремну. А ты развлекайся.

– Не смей! – отчитала я.

Рано или поздно мы доберемся до перекрестка, светофора или пешеходов. К тому же он контролировал газ.

– Мы можем ехать еще быстрее?

Я была настолько напряжена и сосредоточена, что мне захотелось более острых ощущений.

Нажав на педаль, он переключил рычаг. Если я не сбилась со счета, мы ехали на четвертой или пятой передаче.

– Следующие пару минут дорога будет довольно прямой. Хочешь, включу музыку?

Задумавшись на мгновение, я поняла, что и так чувствовала отражатели, мне не обязательно было к ним прислушиваться.

– Ладно.

Парень включил стерео, и из динамиков зазвучала «Go to Hell». Я немного расслабилась, но продолжала следить за каждой меткой.

Откуда-то издалека донесся рокот мотора, земля подо мной затряслась чуть сильнее. Что это такое?

Я обернулась, ожидая его комментария. Внезапно нас обдало резким порывом ветра, раздался громкий гудок. Похоже, мимо пронесся грузовик.

Ощутив, как сотряслась наша машина, я поймала ртом воздух. Мои руки дрожали на руле, пока я снова не нашла линию отражателей.

– Черт побери!

Я засмеялась и почувствовала, что он смеется тоже.

– Почему ты меня не предупредил? – рявкнула я сквозь улыбку. – Мы могли умереть!

– Весело, правда?

Сволочь.

И да, было весело.

– Готова к большему? – с издевкой спросил он.

– Да. – Я прикусила губу. Несмотря на волнение, я уже не могла остановиться.

– Через минуту тебе придется дернуть руль на девять часов, – пояснил парень. – Я не сбавлю скорость.

– Что?

– Три… два…

– Подожди, ты сказал, у меня есть минута! – взвизгнула я.

– Один! – крикнул он мне на ухо. – Давай!

– Твою… – Я закричала, дернув руль на девять часов и судорожно вздохнув. – Боже!

Автомобиль подбросило и занесло при переходе с асфальта на гравий. Незнакомец накрыл мою голову своей рукой, потому что нас дернуло из стороны в сторону так, что я едва не стукнулась о крышу.

– О боже, о боже…

Он понизил передачу и сказал:

– Выровняйся.

Я вернула руль прямо, часто дыша, в то время как парень вновь переключил передачу и разогнался. Мы помчались по неосвещенной гравийной дороге навстречу какому-нибудь дереву, в которое я наверняка врежусь.

Но, черт. Все мое тело пылало, кровь неслась по венам, а руки казались такими сильными, что я могла бы взлететь.

Сделав музыку громче, я нашла клавиши управления и опустила стекло. Желанный прохладный ветер растрепал мои волосы. Я повернула голову к незнакомцу.

– Можно еще быстрее?

Он ничего не ответил, лишь дернул рычаг и надавил на газ.

И мы рванули вперед. Мне было безумно весело. Только контроль над собой уже теряла не я. Мой пульс и дыхание успокоились. А вот у него…

Я ощущала, как вздымается и опадает его грудь в такт поверхностным, затрудненным вздохам.

На моих губах заиграла легкая улыбка. Моя очередь.

– Скажи когда, – произнесла я.

– Когда что?

– Я хочу повернуть еще раз.

Парень покачал головой.

– Мы слишком быстро едем для этого, Маленький Дьявол.

Удерживая руль, я приподняла ногу и надавила на его ступню, чтобы он не отпустил педаль газа.

– Пожалуйста?

Голос незнакомца дрогнул.

– Уинтер…

Я игриво качнула рулем туда-сюда.

– Влево или вправо? Выбирай, иначе я выберу сама.

Втянув воздух сквозь зубы, он сжал мои бока обеими руками.

– Нет.

– Я это сделаю.

– Нет, – прорычал парень громким шепотом. – Ты сделаешь то, что тебе скажут.

Наступив ему на ногу, я прибавила скорости.

– Влево или вправо? – опять уточнила я, сильнее прижимаясь к нему. – Скажи мне.

Он часто дышал, впившись пальцами в мою кожу через толстовку.

– Три, – пригрозила я. – Два…

– Ладно, ладно, ладно. Подожди. Подожди немного.

Я прильнула лбом к его лбу.

– Один.

– Хорошо, на три часа! Сейчас! – прошипел парень.

Я резко повернула руль вправо. Нас обоих вжало в дверь, когда машину подбросило на неровной дороге.

– Нет, четыре! – крикнул он, осознав, что такого угла поворота недостаточно. – На четыре часа! Черт!

Я выкрутила руль сильнее, но парню уже было ясно – это бесполезно. Машину занесло, и я потеряла управление. Пытаясь себя защитить, я рефлекторно сжалась в комок. Он обвил меня руками, прикрыв голову. Я закричала, когда автомобиль накренился и завис на миг, грозя опрокинуться, однако затем опустился обратно на все четыре колеса. Двигатель заглох, мы остановились.

Если не считать колена, которым я стукнулась о руль, и ноющей боли в плече после удара о дверь, со мной все было в порядке. Я подняла голову и положила ладони ему на лицо.

– Я тебя убила?

Он не засмеялся. И молчал. Просто дышал в течение нескольких секунд.

– Мое сердце, – наконец, произнес парень. – Черт.

Мне вспомнилось, что он сказал в моем доме на прошлой неделе. Ты знаешь, что мне приходится с собой делать, чтобы оно так билось?

– Я тебя напугала.

Парень задумчиво ответил:

– Не привык быть беспомощным.

Он нащупал пальцами пульс на моей шее. Я тоже приложила свою ладонь к его пульсирующей вене. Мы сидели так несколько мгновений, чувствуя наши пульсы и сцепив свободные руки. Его сердце билось быстро, наравне с моим. Мне нравилось, что я сделала это с ним.

– Какого цвета твоя машина? – спросила я, опустив руки.

– Черная.

Ну конечно.

– Когда я вспоминаю цвета, – поделилась я, – порой у меня возникают определенные ощущения. Сейчас мое состояние подходит розовому. У меня в животе все переворачивается и трепещет от радости, сумасбродства и желания рассмеяться… – Я слезла с его коленей на пассажирское сиденье. – Но я не знаю, что чувствую, думая о черном. Ничего, полагаю.

– Звучит как вызов.

Едва удержавшись от улыбки, я сказала:

– Сначала ты напугал меня, потом я напугала тебя, теперь опять твоя очередь.

Парень завел мотор и включил передачу.

– Надень капюшон и пристегнись.

– Зачем?

– Затем, что я так сказал, – пробормотал он, стараясь казаться властным, но слова прозвучали скорее озорно.

Я пристегнула ремень безопасности и натянула капюшон толстовки на голову, оставив волосы свисать по бокам.

Мы ехали молча, что меня вполне устраивало, потому что я наслаждалась громкой музыкой. Точно так же я ездила когда-то с Ари, но теперь она редко возила меня.

Отвернувшись к окну, я задумалась обо всех событиях, произошедших за последний час. Как я танцевала для него, прикасалась к нему. Насколько терпелив он был со мной и одновременно требователен, проверяя, из чего я сделана. И я не знала точно, ради моего блага он так поступал или для своего удовольствия.

Парень был рядом со мной, переключал передачи и гнал на бешеной скорости, но время от времени я ощущала его взгляд на себе. Сердце вновь начало биться чаще. Я порадовалась тому, что не могла увидеть его глаз. И никогда не смогу.

Он останется картинкой в моей голове, безликим мальчиком с темными волосами и горящим взглядом, как я того и хотела. Навсегда.

Добравшись до города, парень сбросил скорость и, думаю, остановился на светофоре. После нескольких поворотов припарковал машину и заглушил двигатель.

– Я скоро вернусь, – сказал он, забрав ключи. – Капюшон не снимай.

Я не ответила, а он не стал дожидаться подтверждения, услышала ли я. Распахнув дверцу, парень вышел и опять ее захлопнул. Я услышала щелчок замка, затем все стихло. Конечно, я все равно могла открыть свою дверь. Могла выбраться из салона. Он так сделал, чтобы никто чужой не забрался внутрь.

Откуда-то издалека доносился шум движущегося транспорта, а из здания слева – гулкий ритм музыки. В остальном городке царила тишина. Я понятия не имела, который сейчас час.

Зачем мне укрываться? Может, незнакомец все-таки планировал убить и расчленить меня и не хотел, чтобы кто-нибудь увидел меня с ним?

Я чуть не рассмеялась. В этот момент я была практически уверена, что он не замышлял ничего ужасного. Но потом мне в голову пришла неприятная мысль. А что, если парень не хотел показываться со мной перед своими друзьями? Вдруг у него есть девушка?

Нет. Не глупи. Он сам пришел за мной. Нашел меня и взял с собой. Я не стану искать повода испортить этот вечер.

Совсем скоро дверь открылась, только на сей раз моя.

– Идем. – Парень взял мою руку.

– Куда? – Я вышла из машины, следуя за ним.

– Увидишь черноту.

Увижу черноту? Мне нравилось его воображение.

Озадаченная, но заинтригованная, я молча шагала по улице. Послышалось гудение неоновой вывески. В воздухе витал аромат пиццы, едва не заставивший меня застонать от голода. «Стикс». Мы оказались у популярной местной забегаловки на городской площади, напротив парка. В этот бар пропускали несовершеннолетних, потому что там проходили концерты и в бильярд можно было поиграть, так что посещали его люди любого возраста. Он здесь был несколько минут назад?

Незнакомец протянул мне что-то. Взяв вещь и покрутив ее в руках, я поняла, что это шлем.

Шлем?

Я услышала какое-то движение – ключ вставили в зажигание – и засомневалась на мгновение, ведь на мне лишь тонкие пижамные шорты. Если мы упадем, одежда не защитит мои ноги – самое ценное достояние, от которого зависело мое будущее в танцах.

Я растерялась и испугалась. Главное, чтобы он не решил посадить меня за руль.

Застегнув шлем под подбородком, я приняла его протянутую руку. Парень помог мне забраться на сиденье позади него. Было немного прохладно, а на скорости ветер покажется еще холоднее. Проведя ладонью по его голове, я заметила, что он обошелся без шлема.

– Чей это мотоцикл?

– Друга.

Я обхватила его за туловище. Он сел на мотоцикл. Взревел мотор. Парню больше не пришлось ничего объяснять мне. Положив голову на его спину, я чертовски нервничала. Никогда прежде не каталась на мотоцикле.

– Не отпускай, – распорядился он.

Ага, само собой.

Поставив ноги на подножки, я крепче обняла его, и мы моментально сорвались с места.

Я заскулила, но не думаю, что парень услышал.

Байк летел гораздо быстрее машины. Или у меня сложилось такое впечатление из-за ветра.

Он свернул налево, огибая площадь. Мотоцикл наклонился так низко – я подумала, мы вот-вот перевернемся.

– Ты можешь немного сбавить скорость? – выкрикнула я. – Пожалуйста?

Однако едва мы повернули за угол, парень бешено рванул вперед. Я взвизгнула, сжав его руками и бедрами.

– Я не… – сказала я, засмеявшись для убедительности, – очень уверенно себя чувствую. Помедленнее!

Он не послушал, свернул направо, потом налево и снова направо. Вес наших тел казался слишком большим, когда мы наклонялись в разные стороны.

Дорога пошла под уклон. Мой желудок как будто взлетал и опускался. Мы начали подниматься на крутой холм. Поймав ртом воздух, я сильнее обхватила парня руками.

На вершине нас подбросило в воздух. Когда байк приземлился, мое сердце едва не выскочило из груди. Я словно попала на карусель, которую не могла контролировать, и не успевала думать. Но даже если бы успевала, то не смогла бы ничего предотвратить. По телу пронесся поток жара и энергии, от ужаса сдавило горло. И я не понимала, хотелось ли мне рассмеяться, вырваться или закричать.

Мы преодолели изгиб трассы на скорости, наклонившись настолько, что я буквально ощутила асфальт в нескольких сантиметрах от своего колена. Я не сдержалась и крикнула:

– Я упаду! Остановись, пожалуйста!

Парень выполнил мою просьбу. Замедлившись, он остановил мотоцикл, и будто по волшебству все вокруг затихло.

Но я его не отпустила.

– Это черный, – произнес он. – Страх, падение, разрядка, восторг, риск, опасность.

Я сидела, обнимая парня, и пыталась понять, нравилось мне это или нет. Поездка испугала меня так же, как его проникновение в наш дом неделю назад. Сначала было отвратительно, однако сейчас… Возможно, потому что я уже не особо боялась своего незнакомца. Это был страх в контролируемой среде, в отличие от мотоцикла.

Или мне нужно попробовать еще раз.

– Я не отпущу тебя бо… – Он осекся и продолжил более ровным голосом: – Я тебя не отпущу. Держись.

Неровно вздохнув, я приготовилась к новому заезду. Как только байк сорвался с места, я подняла голову, заставив себя не прятаться.

Он меня не отпустит.

Ветер хлестал по лицу. Я закрыла глаза, чтобы они не слезились. Спустя несколько секунд мое тело плотно прильнуло к его телу и двигалось с ним в унисон, пока парень маневрировал. Мы словно превратились в единое целое.

Когда мы вновь накренились и мне показалось, что мы упадем, я зажмурилась, перестала дышать и позволила ему контролировать мотоцикл и меня. В следующий раз расслабила мышцы еще больше, полностью доверившись незнакомцу. Я запрокинула голову назад, ощущая ветер и то, как мое тело следует за ним. Мне уже не требовалось слишком сильно обнимать его.

Хотелось ехать вот так всю ночь, ведь впервые за долгое время я снова могла видеть. Моя слепота не означала, что я собьюсь с пути.

Возможно, именно этого я и жаждала.

Из-за рева мотора в животе все дрожало. Я улыбнулась, надеясь пережить еще тысячи подобных ночей.

Парень затормозил и поставил ноги на землю.

– Страх, падение, разрядка, – повторил он, – восторг, риск, опасность.

– И смерть в любой момент, – размышляла я вслух, по-прежнему улыбаясь небу.

– Свобода, – добавил парень.

Я положила голову обратно ему на спину, в то время как он опустил подножку и вытащил ключ из замка зажигания.

– Мы закончили, – сообщил он с нотками смеха в голосе, когда я не разжала рук.

– Мне холодно, – сказала я, прильнув ближе.

Незнакомец тихо хохотнул. В ноздри опять ударил аромат пиццы.

– Можешь показать мне красный? – спросила я, не желая завершать эту ночь.

Он замолчал на мгновение, затем прошептал, оглянувшись через плечо:

– Когда-нибудь.

– Ты все равно причинишь мне боль?

После очередной паузы парень едва слышно произнес:

– Когда-нибудь.

Глава 12

Дэймон

Наши дни

Меня порадовало то, что Майкл и Рика решили организовать вечеринку в честь своей помолвки не в Сент-Килиане. Ноги моей не будет в том кошмаре, в какой они, несомненно, превратили одно из моих любимых пристанищ в школьные годы.

В детстве мы все исследовали старинный заброшенный собор Святого Килиана, проводя бесценные часы вдали от родителей, предоставленные сами себе. А в подростковом возрасте нас неотвязно манили катакомбы, расположенные под ним. Я до сих пор чувствовал запах земли и сырых камней, слышал стекавшую по стенам воду.

Это разрушающееся, разгульное место было моим владением.

Мы сбегали и прятались там, пугали друг друга, пили, предавались всевозможным вольностям. Собор стал нашей жалкой крошечной империей, но там мы были свободны.

А они все испортили. Купили его и превратили в свой новый милый домик, вероятно лишив всех диких, примитивных черт.

Где теперь, черт побери, молодежь из Тандер-Бэй Преп праздновала Ночь Дьявола? Кто-нибудь продолжил традицию после нашего ухода? Или все наши старания пошли прахом, затерялись в смутных воспоминаниях, которые не переживут знакомых с нами людей?

Склонив голову набок, я услышал, как хрустнула шея, и сделал глоток «Столичной» из своего бокала. Я сказал, что проведу на этой вечеринке три минуты. Уже прошло восемь.

Майкл и Эрика обручились два года назад, но лишь сейчас решили отпраздновать. Может, Рика хотела сначала окончить колледж либо график у Майкла был слишком плотный? Какая разница.

Кучки гостей слонялись по музею искусств, одетые в свои лучшие наряды. Они пришли пожелать Майклу и его маленькому монстру счастливой семейной жизни. Но на самом деле это была лишь предусмотрительность. Рика с Майклом – из американской элиты. И в свое время они унаследуют огромную власть. Лучше уж сейчас засвидетельствовать свое почтение в надежде когда-нибудь получить место за их столом.

Слышался звон бокалов, разговоры сливались в общий гвалт, напоминая стаю птиц, все улыбались, кроме меня. Люди меня сторонились. Несмотря на то что два моих друга тоже отсидели в тюрьме, я был единственным настоящим преступником. Насильником. Сексуальным извращенцем. Больным. Прячьте под замок своих дочерей, жен, сестер и матерей. Черт, да и бабулю тоже.

Я ловил на себе косые взгляды. Едва заметив мой ответный взгляд, любопытствующие паниковали и торопливо отворачивались. Тихо рассмеявшись, я залпом проглотил свою выпивку. Господи.

Крэйн, глава моей охраны, приблизился ко мне. Я поставил пустой стакан на поднос проходившего мимо официанта и взял новый.

– Куда она пропала прошлой ночью? – спросил я.

– Посетила «Колдфилд», – отчитался он тихо, чтобы услышал только я. – Новый аттракцион вроде «Дома с привидениями». В компании подруг. Мужчин с ними не было.

Медленно оглядев зал в поисках Уинтер, я нигде ее не обнаружил.

– Ей понравилось?

Понятия не имею, почему это меня волновало. Возможно, такая информация подскажет, что мне нужно будет повысить ставки, когда придет время.

– Думаю, да. Я потерял ее из вида на несколько минут. Ее подруги тоже.

Я заметил Арион и ее мать, беседовавших с группой взрослых дам. Злобных сук, какими были все матриархи этого городка.

– Она с кем-то встречалась? – предположил я. Уинтер слепая. Она бы проявила осторожность, чтобы не потеряться случайно. Значит, сделала это нарочно?

– Не думаю, – ответил мужчина. – Когда она вновь появилась, то выглядела потрясенной и взволнованной. Мне кажется, девушка просто заблудилась.

Я тихо засмеялся. Уинтер всегда было легко напугать.

– Что с адвокатом? – поинтересовался я о другом задании из перечня его дел, составленного мной.

– Встреча назначена.

Мой взгляд сосредоточился на Рике, которая танцевала с каким-то неизвестным мне парнем. Его рука лежала слишком низко на ее талии, пальцы практически касались задницы. Прищурившись, я сделал очередной глоток.

– А что с городским Советом?

Крэйн хохотнул.

– Все улажено. Если ваш отец узнает, сколько его денег вы разбросали по всему городу…

– О, еще как узнает, – мечтательно произнес я. – Когда будет поздно, разумеется. Но для начала мне нужно собрать свое стадо в кучу.

В следующую секунду я увидел Майкла Криста, своего давнего друга, ставшего врагом. Он уверенно двигался в мою сторону. Ох, отлично.

– Му-му, – пробормотал Крэйн, вероятно, тоже его заметив.

Улыбнувшись шутке охранника, когда тот ушел, я расправил плечи.

– Думаешь, я не вышвырну тебя отсюда? – язвительно усмехнулся Майкл. – Женщины тебя не защитят.

– Не мои женщины могут и защитить.

Он думал, будто я решил, что могу появиться на празднике, потому что Эшби получили приглашение, однако мой намек был очевиден. Его невеста и жена Кая уже не таили откровенной злобы. Вполне вероятно, их мое присутствие не огорчит.

– Кстати… – Я указал на Рику. – Ты обратил внимание на то, как какой-то тип лапает твою жену?

– Она не твоя забота.

– Прими меры, иначе я сделаю это своей заботой.

Какое мне вообще дело? Я не знал. Долгое время я презирал Рику за влияние, которое она имела на парней, не понимая… что девчонка на своем месте среди нас. Может, она мне в какой-то мере нравилась.

– Майкл? Все в порядке? – К нам подошел Кай, и я закатил глаза с такой силой, что практически увидел свой мозг.

Два сапога пара.

Я вновь глянул на Рику. Даже по выражению лица парня и его улыбке было видно, что он флиртовал. А Майкл не мог высунуть глаза из задницы, ни хрена не замечая.

– Знаешь, – сказал я, подступив ближе к нему, – когда альфа в стае стареет, заболевает, остальные псы… чуют его слабость. – Я сощурился. – И прекращают подчиняться.

Он тоже сделал шаг навстречу, и мы оказались нос к носу. Майкл прикидывал, насколько далеко был готов зайти на вечеринке в честь своей помолвки, а мне было плевать. У моей семьи тоже были деньги и связи. С меня хватит, я больше не собирался бороться за свое место среди них. Я был сильнее. В то время как Уилл и Кай заключили сделку о признании вины по обвинениям в нападении и рукоприкладстве, я не сдался. Я провел больше времени в тюрьме и довольно долго находился в полном одиночестве. Я тоже вырос в этом гребаном городе. Если мне придется сровнять его с землей и заново возвести, чтобы завладеть им хоть частично, я это сделаю.

Кай вмешался, по обыкновению стараясь разрядить обстановку.

– Дэймон, если тебе тут не нравится, можешь уйти, – сказал он.

– Вот это да, – с издевкой возразил я, окинув взглядом струнный квартет, шампанское, официантов, разносивших подносы канапе цвета дерьма. – Мне нравится ваша вечеринка. Все организовано… со вкусом. – Я засмеялся, сделав глоток. – Помнится, когда-то вы отличались более богатым воображением.

– А мне помнится, что ты когда-то просрал все свои шансы, – выпалил Майкл, наступая. – У меня есть банковские счета, Дэймон, с моими собственными деньгами, кредитки, образование. Есть связи, помимо отцовских, друзья, уважение, вес в обществе, гребаный кредитный рейтинг. Мне открыты двери в любые рестораны, банки и загородные клубы мира, с которыми я захочу наладить бизнес. – Он ухмыльнулся. – Давно пытался попасть в «Хантер-Бэйли»?

Мудак. Он добился того, чтобы меня внесли в черный список мужского клуба два года назад.

– Я могу трахать свою прекрасную невесту, когда вздумается, – продолжил парень, – и она потрясающе выглядит в одном лишь колье за четверть миллиона долларов, которое сейчас красуется на ее шее. Колье, которое я купил сам, не выклянчив денег у папочки.

– Но что насчет веселья? – парировал я. – Вы хоть как-то развлекаетесь без меня?

Эта вечеринка должна выглядеть совсем иначе. Моя сестра тоже не получила заслуженного праздника.

Боже, какие они жалкие. В прошлом мы бы высмеяли этот банальный, пафосный, светский фестиваль занудства. После чего взяли бы с собой девчонок и устроили им ночную экскурсию в наш подземный мир.

Что за балаган?

Кай посмотрел на меня. Его темные глаза были всего на тон светлее моих.

– Бэнкс тебя любит, – сказал он. – И мы никогда не откажем в приглашении семье Эшби. Ты здесь только по этим двум причинам. Ты устроил пожар в моем додзё, пытался нас убить, тебе нельзя доверять, если дело касается Рики. Мы не друзья, поэтому при случайных встречах будем вести себя цивилизованно ради женщин, но я не готов притворяться, будто все в порядке.

– Все в порядке? – спросила подошедшая к нам Арион.

Я прыснул от смеха. Эффектность его маленькой речи, от которой, по мнению Кая, у меня должны были поджилки затрястись, лопнула, будто мыльный пузырь.

Вся компания подтянулась: Уилл с Алекс, Марго, Арион и Уинтер в сопровождении этого мелкого заморыша Этана Бельмонта. Он был следующим в списке поручений Крэйна.

Полагаю, им пришлось пригласить всех, чтобы исполнить свою претенциозную роль правильно. Рика сейчас общалась с гостями, а моя сестра куда-то исчезла. Могу представить, что на подобных сборищах ей было столь же неуютно, как мне.

– Чудесно, – ответил Майкл, затем наклонился и поцеловал Марго в щеку. – Спасибо, что пришли.

– Спасибо за приглашение, – поблагодарила она и шутливо добавила: – Даже если пригласить нас тебя заставила мать.

– Я вас умоляю. – Он хохотнул. – Мы с Рикой теперь сами руководим парадом. Белые вороны должны держаться вместе.

Марго улыбнулась ему. Я знал, что матери Майкла и Уинтер дружили, видимо, найдя общий язык на почве своих семейных проблем.

Предложив женщине руку, Майкл повел ее к танцплощадке. Кай растворился в толпе, а Арион прильнула ко мне и отхлебнула моей выпивки. Посмотрев на нее, я оценил, как красиво она выглядела в обтягивающем золотом платье, с длинными золотистыми волосами, с сияющей нежной кожей.

Но Арион холодная, пустая и скучная. Однажды кто-нибудь сможет завладеть ее мыслями и достучаться до нее, только это буду не я. Я уже попробовал кое с кем и больше никогда такого не допущу.

– Хочешь потанцевать? – спросил Этан.

Переведя взгляд на Бельмонта, я увидел, что он приобнял Уинтер. Мой взгляд скользнул вниз. Она переоделась. Вечернее платье сменила тонкая черная ткань, задрапированная поверх черного трико – точнее, леотарда, – с бретелями из сетчатой ленты, которая оплетала торс под грудью. Прозрачная юбка струилась по ногам, не достигая лодыжек, обвитых лентами черных пуант. Лосин на девушке не было. Ее обнаженные бедра просвечивались через юбку с высоким разрезом по центру, дававшую ей полную свободу движений.

– Я как раз собиралась, – ответила Уинтер. – Майкл и Рика попросили меня выступить.

Попросили? Станцевать?

– Мило, – сказал Бельмонт.

Я вскинул бровь.

– Зачем, черт побери, им просить тебя об этом?

Рика так присматривала за ней? Снова пыталась вернуть их прошлую дружбу?

Она слегка вздернула подбородок, стиснула челюсти и заявила:

– Затем, что я хороша.

– Что ж, будет интересно, – пробормотала Арион с ухмылкой.

Не знаю, согласился бы я? Уинтер будет танцевать. Для меня. Мне не нравилось, что они договорились об этом за моей спиной.

– О, Уинтер, это Алекс, кстати, – произнес Уилл, глянув на меня. – Моя новая лучшая подруга.

Губы дернулись в улыбке. Слабее.

Алекс взяла ладонь Уинтер обеими руками и пожала ее.

– Привет, приятно познакомиться.

– Взаимно.

– Алекс учится в колледже с Рикой в Сити, – сказал Уилл.

Она кивнула, а я хохотнул про себя. Да, Уилл, именно так мы с ней и познакомились. Конечно.

Я поднес бокал ко рту.

– Алекс сегодня берет клиентов? – поинтересовался я, окинув взглядом ее тело. Платье карамельного цвета идеально подчеркивало темно-каштановые волосы.

Уилл злобно посмотрел на меня.

– Пошел ты.

– Я совершенно серьезно, – подтвердил я, повернувшись к своей жене. – Она тебе нравится?

Арион ведь была готова впустить другую женщину в нашу постель – вернее, в мою постель, – всего несколько дней назад, не так ли?

А для Алекс это всего лишь бизнес. Работая в эскорте, она должна оценить деловое предложение.

Арион не ответила, потупив взгляд от неловкости.

– Дэймон, не здесь.

– Она тебе нравится? – настойчиво повторил я, глядя девушке в глаза и поглаживая пальцем ее кожу под ожерельем. – Мне Алекс нравится. Шикарные сиськи, большие глаза. Я не прочь, чтобы эти глаза смотрели на меня, когда она будет тебя трахать.

– Господи, – буркнул кто-то.

Еще один человек раздраженно вздохнул.

Уинтер молчала. Однако я ее чувствовал. Я не чувствовал ничего, кроме нее. Хотел, чтобы ей стало противно. Чтобы она испытала боль из-за того, что не сможет ни на кого смотреть, что никогда не станет такой же сексуальной и привлекательной, как Алекс или Арион, которые умели дразнить одним лишь взглядом.

Она жалкая, неполноценная, обделенная. Неужели ты думала, что я смогу наслаждаться тобой как настоящей женщиной, Уинтер?

Арион не поднимала глаз, не желая демонстрировать на публике то, с чем соглашалась в нашем личном пространстве, дома.

Поджав губы, она наконец-то сказала:

– Ты главный.

Я улыбнулся, презирая ее за податливость. Но Уинтер услышала, и это хорошо. Она мне не нужна. Я мог получить желаемое от кого угодно. Пусть девчонка поразмыслит над этим сегодня ночью.

Несмотря на то, что я не хотел получать желаемое от кого угодно.

Опустив руку, я взглянул на Алекс и спросил дразнящим тоном:

– Если я просто посмотрю, ты все равно возьмешь полный тариф? И, если мы купим абонемент, ты сможешь отсосать мне во время восьмого визита?

Арион зарычала и, развернувшись, умчалась прочь, в то время как Этан схватил Уинтер за руку, и они тоже ушли.

– Гребаный кусок дерьма, – сказал Уилл, потом повернулся к Алекс: – Идем.

Я засмеялся, глядя ему вслед. Он думал, его маленькая эскортница последует за ним. Вместо этого Алекс покачала головой, неспешно подошла и встала сбоку от меня.

Девушка сложила руки на груди и стала вглядываться в зал вместе со мной.

– Ты так быстро пробуждаешь в людях желание тебя убить. Это почти искусство.

Услышав улыбку в ее голосе, я пожал плечами:

– Ничего не могу с собой поделать.

На миг мне самому захотелось себя убить. Я сделал очередной глоток водки. С моего языка сорвалось столько грязи. И все из-за Уинтер, потому что только она была единственной, ради кого я что-то делал. Я даже немного стыдился, что она обладала такой властью.

Хотя объясняться перед Алекс мне не пришлось. Она знала, чем я занимался. Я уважал ее за прагматичность и за то, что она не искала отговорок, а делала все необходимое для достижения своей цели.

Мир уважает людей, не жаждущих одобрения.

– Как продвигается работа? – спросил я, бросив на нее взгляд.

Девушка недовольно вскинула бровь.

– Почти не стоит того, что ты мне платишь. Этот старый хрен ужасно нудный, Дэймон. И напыщенный.

– Знаю.

У отца Майкла была важная для меня информация. Сомневаюсь, что сын расстроится из-за моего плана подложить Алекс старшему Кристу в койку. Она согласилась ради благого дела.

– Ты скоро закончишь?

Алекс достала из лифа платья флешку и протянула мне.

– Мне удалось добыть это. Но есть еще документы, – подметила она. – Дай мне несколько дней.

Я забрал флешку, надеясь обнаружить там много интересного. Ради всех нас. Все-таки не зря Алекс училась когда-то программированию.

– Управишься за два – получишь бонус.

Подняв флеш-накопитель, я посмотрел на него, довольный тем, как все удачно складывалось. Все стадо в сборе.

– Му-му, – пробормотал я. Мне внезапно стало чертовски хорошо.

Кто-то задел мое плечо, и флешка упала на пол.

– Ох, извините, – сказала блондинка в сером платье.

Присев, женщина подняла ее, затем встала и протянула руку, собираясь отдать флешку. Но вдруг замерла, встретившись со мной взглядом. Ее лицо вытянулось. Она не шевелилась, лишь продолжала негромко дышать.

Кристиана Фэйн. Мать Рики.

Несмотря на уже взрослую дочь, годы пьянства и употребления таблеток, она сохранила свою невероятную красоту. Волосы Кристианы были присобраны сзади, крупные локоны обрамляли лицо, кожа сияла в свете свечей, а с мочек ушей свисали драгоценные камни. В глазах женщины смешалось несколько оттенков голубого, благодаря чему они выглядели экзотично.

Мне было любопытно, почему мой отец не стал добиваться ее после смерти отца Рики. Мать тогда уже сбежала. А Кристиана была самой богатой женщиной в городе. Красивая, достаточно молодая, чтобы родить больше детей, и немного глупая. Никогда не понимал, как можно всю жизнь оставаться настолько слабой.

Черт, почему она уставилась на меня?

– Нравится то, что видишь? – съязвил я, выхватив флеш-накопитель из ее руки.

Господи, свали отсюда.

Кристиана моргнула, словно очнувшись, опустила руку и ушла. Она пьяная, что ли? Я думал, Майкл заставил ее бросить это дерьмо.

Без разницы.

– Итак, ты расскажешь мне, что задумал? – поинтересовалась Алекс, когда женщина удалилась.

Положив флешку в карман, я глубоко вздохнул.

– Вернуть свою семью. Я…

Ответить я не успел. Струнный квартет затих, гости покинули танцпол. Наверняка сейчас начнется чья-то речь. Но послышался голос Уинтер:

– Я приготовила специальный подарок для Майкла и Эрики.

Чтобы лучше ее рассмотреть, я сдвинулся на несколько шагов вправо. Она стояла в центре танцплощадки.

– Надеюсь, он их позабавит. Только… – Она улыбнулась. Уинтер выглядела красиво с волосами, собранными в пучок. – Если прекрасная пара не против… Мне хотелось бы посвятить этот танец новому мужу моей сестры.

Что?

Девушка повернула голову, будто осматривая помещение.

– Дэймон? – окликнула она, заставив всех присутствующих оглянуться на меня.

– Я очень усердно трудилась. Надеюсь, тебе понравится. Ты ведь знаешь, как я люблю Рождество.

Рождество? В памяти всплыла «Деревенька», которую Уинтер хотела достать из подвала тогда в школе, и я вспомнил, что она начинала украшать дом сразу же после Хэллоуина. Который наступит совсем скоро.

Не спуская с нее глаз, я подошел ближе к танцполу и поставил свой бокал на поднос прошедшего мимо официанта.

Уинтер не захотела бы танцевать для меня. По крайней мере добровольно.

Она нашла свою метку, уже прикрепленную к полу, встала в классическую позу, одну ногу выставив вперед, а другую оставив позади, и округлила опущенные руки.

Уинтер никогда так не начинала. Она сразу же двигалась, естественно и интуитивно. Вот как она танцевала. Нецивилизованно. Этим она мне и нравилась.

Зазвучало медленное соло гитары, в джазовом стиле с четким ровным ритмом. Каждый аккорд Уинтер сопровождала новой позой. Сдержанной, рутинной, банальной. Рука в сторону, носок вперед. Руки вверх, ноги меняют одну элементарную позицию за другой. В ее танце не было плавности, словно это разминка.

И вдруг из динамиков запел низкий хрипловатый голос. Уинтер поднялась на пуанты, поочередно выставляя одну ногу перед другой, ее тело внезапно ожило, движения стали плавными. Лишь в этот момент я обратил внимание на песню. «Вы такой гадкий, мистер Гринч». Некий блюзово-роковый кавер – медленный, сексуальный, дразнящий.

Я стиснул челюсти.

Она плавно покачивала плечами и бедрами в такт музыке, закрыв глаза и соблазнительно наклоняя шею.

Вступили ударные, напор все нарастал. Тело девушки дергалось под каждый удар. Затем, запрокинув голову назад и двигая руками, она исполнила пируэт. Сделав поворот головой, вытащила из пучка шпильку, и ее волосы рассыпались по спине.

Аккомпанемент набрал силу вместе с дразнящим голосом исполнителя.

– Ю-ху! – По залу разнеслись выкрики, зрители начали подпевать и танцевать вместе с Уинтер. Наблюдая за ней, я сжал кулаки.

Твою мать, это не балет, скорее, похоже на стриптиз.

– О да, черт, – поощрительно крикнул какой-то парень.

– Черт, это горячо, – добавил другой.

Сукин сын.

Уинтер кружилась и делала шаги, сексапильно скользя руками по своему телу. Мышцы ее подтянутых бедер были видны сквозь прозрачную юбку чуть ли не до паха. Леотард не оставлял места воображению. Всколыхнувшись в воздухе, ее волосы упали на лицо. Она разомкнула губы, выглядела разгоряченной и запыхавшейся. Теплый поток крови хлынул к моему члену. Мне ужасно хотелось отшлепать ее по заднице в машине. Уинтер это заслужила.

Боже.

– У-у-ух!

Гребаные приятели Майкла из баскетбольной команды совсем головы потеряли.

Но я все еще помнил, какой трек играл в зале.

Вы такой гадкий, мистер Гринч.

Поистине рождественская песенка. И она посвятила ее мне, явно намекая, что злорадный текст описывает меня.

Умно.

Мой взгляд метнулся к Майклу и Каю, которые стояли вместе, смеялись и переговаривались, явно наслаждаясь шоу. Майкл глянул в мою сторону, улыбаясь так, словно что-то выиграл. Кай проследил за его взглядом и тоже засмеялся.

Уинтер публично унизила меня, и всем это нравилось.

Продолжая танец, она выкладывалась на полную катушку и подпитывалась реакцией толпы, а я застегнул свой пиджак, всеми силами сдерживаясь, чтобы не потерять самообладание здесь.

Кто-то подошел ко мне. Я перевел взгляд с танцпола на Майкла.

– Знаешь что? – сказал он, усмехнувшись, и похлопал меня по плечам. – Я сегодня щедрый. Забудь обо всем, что я сказал. Оставайся сколько хочешь. Ешь, пей… – Майкл оглянулся на Уинтер и опять посмотрел на меня. – Ведь дома у тебя хлопот не оберешься, судя по всему. Ой.

Еле сдерживаясь, я позволил ему уйти, однако из ноздрей у меня буквально валил пар.

Музыка стихла, гости громко хлопали. Следя за Уинтер, я заметил подошедшего ко мне Крэйна. Она улыбалась и купалась в любви за мой счет.

– Ее нужно дисциплинировать, – произнес я.

* * *

– Повеселилась? – спросил я, услышав, как закрылась входная дверь.

Свет фар проникал через шторы. Отодвинув свой стул назад, я встал из-за обеденного стола. Пес Уинтер поднял голову с моих коленей, пропустив меня.

Я знал, что она вернется домой. Хорошая девочка.

Да еще и в час ночи.

Фары погасли. Пройдя в темное фойе, я заметил, что Уинтер до сих пор была в своем костюме с вечеринки. Я положил руку ей на живот и начал оттеснять к двери.

Она резко вздохнула, упершись руками мне в грудь.

– Четыре часа, – отчитал я. – Когда думаю обо всем, что ты могла сделать за эти четыре часа…

После своего танца Уинтер исчезла. Крэйну потребовалось несколько минут, чтобы выяснить – она сбежала с Бельмонтом. Я отправил человека к нему домой, но там никого не оказалось.

Надеюсь, это он привез ее.

– Я взрослая, – выпалила Уинтер в ответ. – И свободная.

В следующую секунду отчетливо послышались протесты и звуки борьбы, когда в дом вошли люди.

– Убери свои руки от меня! – рявкнул Этан на Крэйна, затащившего его в столовую через боковую дверь.

Хотя я не сводил глаз с Уинтер. Мои губы изогнулись в улыбке.

Как раз вовремя.

На ее лице отразилось недоумение, едва она услышала голос парня.

– Чт… Что ты делаешь? Оставь его в покое.

Я обхватил одной ладонью ее челюсть.

– Думаю, он к тебе притронулся. Бельмонт привез тебя домой позже комендантского часа.

Уинтер вцепилась обеими руками в мою, тяжело дыша.

– Ему не терпится затащить тебя в постель. Ну, судя по фотографиям, где ты обнаженная, которыми заклеена стена его спальни.

– Что? – выпалила она. – Перестань, Дэймон.

Справа Бельмонт пытался вырваться из хватки Крэйна.

– Он фотографировал тебя, – сообщил я ей о находке, обнаруженной моим охранником в доме мальчишки. – Очень надеюсь, без твоего ведома.

– Все совсем не так! – заорал он. – Я просто… Уинтер, в тех фотографиях нет ничего плохого. Клянусь.

Пристально глядя на нее, я огрызнулся:

– Для меня есть. На фото она в купальниках, шортах, наклоняется… И все они сделаны без ее разрешения, похоже. Я прав?

– Не рассказывай мне сказки о своих переживаниях из-за всего, что происходит без ее ведома! – выпалил в ответ Этан. – Тебя это волнует только тогда, когда не ты пользуешься уязвимостью Уинтер!

Я скрипнул зубами. Он был не так уж далек от истины. И все же…

– Уинтер? – взмолился парень, не дождавшись от нее ответа. – Уинтер, я просто… На самом деле все не так плохо, как он говорит.

Она дрожала, до сих пор стараясь вырваться из моей хватки. Уинтер не знала, кому доверять, не понимала, что ей делать, к кому податься. Я только что лишил ее одного из немногих друзей.

– Это просто повседневные фотографии, – пояснил Бельмонт. – Ты такая красивая. Я… – Запнувшись, он крикнул на меня: – Ты вломился в мой дом?

– Ты к ней приставал? – требовательно спросил я.

Он промолчал. Я резко прильнул к Уинтер и прошептал почти в ее губы:

– Если он тебя трогал, я узнаю. Твоя кожа будет горячей и румяной. Губы припухшими. От тебя будет нести его вонью.

Девушка часто дышала, и на мгновение я вспомнил обо всех наших встречах в прошлом.

Когда я шептал, чтобы замаскировать свой голос, но она все равно принадлежала мне, а я принадлежал ей. Как Уинтер сидела у меня на коленях и вела мою машину. Она думала обо всем этом?

Я дернул подбородком в сторону Крэйна. Тот развернул парня и врезал ему кулаком в живот.

Этот сморчок рухнул на колени, словно тонна кирпичей, кашляя и ловя ртом воздух.

– Еще раз, – распорядился я.

Однако Уинтер быстро вмешалась:

– Нет! Он ко мне не прикасался!

– Я ее не трогал, – сказал он, по-прежнему хрипя и кашляя. – Я никогда не обижу Уинтер.

Отпустив девушку, я не сдвинулся с места, преграждая ей путь своим телом.

– Убери его отсюда.

Крэйн поднял парнишку с пола, и спустя несколько секунд они снова вышли через боковую дверь.

Опять зажглись фары, послышались крики. Наконец хлопнули автомобильные двери и взревели два мотора. Бельмонт, наверное, боялся оставить Уинтер здесь со мной, но Крэйн проследит, чтобы он добрался до дома, даже если ему придется подталкивать машину Этана своим внедорожником.

– Думала, ты сегодня была такой милой, устроив свое маленькое представление, да? – с издевкой произнес я. – Вообще мне нравится, когда ты не слушаешься, просто делай это в приватной обстановке, где мы оба сможем получить удовольствие от твоего наказания. Если заставишь меня ждать, оно окажется не таким уж забавным для тебя.

– Я тебя ненавижу.

Вновь прижав девушку спиной к двери, я прильнул к ее телу. Она быстро вздохнула.

Уинтер не подняла глаз, когда я наклонился к ней совсем близко и почувствовал, как пахнет ее полустершийся блеск для губ.

Куда он делся? Бельмонт его сегодня попробовал?

Или она накрасила губы, потому что знала, как он мне нравился.

Девушка отвернулась, такая непокорная, однако вырываться не стала.

– Уверена, что ненавидишь меня? – уточнил тихо.

Просунув руку ей между ног, я провел пальцами по ткани леотарда и подтвердил свое предположение. Она промокла насквозь от возбуждения.

Я поднял пальцы.

– Если он тебя не трогал, значит, это для меня?

Уинтер ударила меня ладонями в грудь. Пошатнувшись, я ее отпустил.

– Ты монстр. И ничем не лучше него, – прорычала девушка. – Ты одурачил меня. Воспользовался моей неспособностью тебя увидеть, как и он, и получил то, чего хотел. Ты надругался надо мной.

– Да. – Я кивнул, опять приблизившись к ее лицу. – Да, это так. Я получил тебя таким образом, каким только смог. Я…

Умолкнув, я осознал, что теряю контроль над собой. Нельзя наговорить лишнего.

– Тебе хотелось быть властным, – сказала она. – Ты хотел победить. Отомстить моей семье и причинить боль. И тебе это удалось. Ты унизил меня. Ты хотел унизить меня. Тобой двигало лишь стремление утолить свое желание, а я была тебе безразлична!

Понимая, что никогда не смогу объяснить ей своего поступка, я уставился на нее.

Ей казалось, будто она все знает. Уинтер видела ситуацию в черно-белом цвете и думала, что я хотел ее обидеть. Думала, я специально показал видео другим людям. Она решила, будто я хотел ее одурачить.

Моим единственным мотивом было желание находиться рядом с ней, и если для этого пришлось солгать…

Я не собирался брать на себя ответственность за все. Ей тогда понравилось.

– Мне кажется, я люблю тебя, – повторил я ее слова, сказанные несколько лет назад. – Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся. Я хочу, чтобы ты стал у меня первым. Все хорошо. Прикоснись ко мне. – Подойдя ближе, я бросил позор Уинтер обратно ей в лицо. – Ты первый поцелуешь меня сюда. – Я лизнул ее ухо. – И сюда. – Дотронулся до ее шеи. – И сюда. – Я провел пальцем по соску девушки. – Я хочу почувствовать твое тело на себе. У меня получается? Я все делаю правильно? Это так приятно. Не останавливайся. О боже. О боже. Не уходи. Пожалуйста, я хочу этого. Я так сильно хочу тебя почувствовать.

Запустив пальцы в ее волосы на затылке, я сжал их в кулаке, удерживая Уинтер на месте.

– А потом ты раздвинула свои прекрасные ножки для меня.

– Я думала, что ты был кем-то другим!

– Я был, – бросил я с вызовом. – Кем-то, кто тебе нравился.

Она покачала головой, отрицая это скорее для себя, чем для меня. Ее глаза наполнились слезами.

– Ты солгал. А сейчас, кроме как жалким, тебя никак не назвать. Ты не заработал ни цента из тех денег, которые транжиришь налево и направо, все эти мужчины охраняют тебя не потому, что ты – Дэймон Торренс. Они охраняют тебя, потому что ты – сын Гэбриэла Торренса. Ты ничтожество!

Я встряхнул ее. Сука.

– Своим существованием я доказываю, что люди меняются.

– Своим существованием ты доказываешь только одно – не все особи мужского пола вырастают в мужчин.

Отпустив Уинтер, я ударил рукой по стене у нее за головой. Снова толкнув, она обогнула меня, выставила руки перед собой, чтобы найти перила, и бросилась вверх по лестнице.

После секундной заминки я побежал следом.

Догнав ее, я развернул девушку, обхватил руками и прижал к себе.

– Арион считает меня мужчиной, – произнес я тихо, дразня ее. – Она будет трогать меня как мужчину. Будет скакать на мне в постели и глотать меня, потому что хочет получить то, что, как ей кажется, принадлежит тебе.

Уинтер стиснула челюсти и не шевелилась, тихонько дыша.

Ты хочешь, чтобы она меня трогала? Или тебе вообще все равно?

– Твоя сестра думает, будто сможет поиметь меня лучше и стереть тебя из моей памяти.

– Мне плевать.

Ее лицо ничего не выражало, а голос прозвучал механически.

Я кивнул, пытаясь проглотить иглы в горле.

– Хорошо, – сказал я, ощущая ее дыхание на своих губах, – потому что, когда услышишь нас ночью, знай: мне тоже плевать. Ей нечего стирать, ты не оставила даже следа. – Я сжал заднюю поверхность шеи Уинтер и притянул ее лоб к своему. – Когда в доме воцарится тишина, нарушаемая лишь стонами моей жены, а ты будешь лежать в постели в темноте, бесясь, и злясь, и думая, будто ненавидишь меня, но все-таки просунешь руку под одеяло – ведь никто не заподозрит, что ты балуешь себя воспоминаниями обо мне, – я хочу, чтобы ты знала. – Я закончил шепотом: – Вот так ощущается красный, Уинтер. Злость и ярость, жар и такая всепоглощающая примитивная нужда, что ты превращаешься в гребаное животное.

Из уголка ее глаза скатилась слеза. И я почувствовал, как сердце громыхало у нее в груди. Оттолкнув Уинтер, я попятился к своей спальне.

– Я трахну Арион, но и тебя заставлю кончить.

Глава 13

Уинтер

Семь лет назад

– Я всегда понимаю, что они пришли, – подметила я, наколов кусочек курицы на вилку. – Вы все затихаете.

За столом раздался смех, в то время как Ной, Рика и другие девушки пялились на Всадников. Я тоже стала ощущать их. Легко заметить, если один или вся четверка входят в помещение. Громкость разговоров меняется, слышатся только редкие перешептывания. Мне хотелось бы окунуться в интриги Тандер-Бэй Преп, наверное, однако это даже хорошо, что я не могла увидеть, насколько они были привлекательны, по утверждениям. Ведь мы девятиклассники, а они – выпускники, и мы им не ровня.

У меня и так уже появился предмет обожания. Внутри все трепетало каждый раз, стоило мне подумать о наших приключениях в машине и на мотоцикле прошлой ночью. Я была более чем готова к своему первому поцелую. Не знаю, чем я его заинтересовала, но он явно не улавливал моего затаенного желания заняться кое чем погорячее. Может, парень вообще не видел меня в таком свете.

После поездки на мотоцикле мы вернулись в его машину, он отвез меня домой, и я легла спать. Никто из домашних даже не заметил моего отсутствия. Я надеялась, что мы еще поговорим или он намекнет, вернется ли опять, а если вернется, то когда, однако парень промолчал. Я тоже вопросов задавать не стала. Ведь эта встреча не окажется последней, да? То есть так не прощаются.

Вчера он мне приснился, и я проснулась с пленительной фантазией, что он будет находить меня вот так в течение многих лет и заниматься со мной сладострастными вещами. Внутри болезненно ныло, когда я думала о том, что не хочу слишком долго ждать возможности быть с ним. Если он вообще вернется.

Я находила всего одну светлую сторону в том, что могла больше никогда не почувствовать его: первая любовь поучительна. По крайней мере так говорила мама. А еще она говорила, что за первых возлюбленных замуж не выходят. Их задача просто сломать тебя, чтобы ты смогла стать лучше, совершеннее, сильнее.

Но мне было все равно. Я хотела, чтобы он вернулся. Хотела, чтобы он причинил мне боль. Лишь бы вернулся.

– Какие они? – поинтересовалась я, нарушив молчание в попытке сменить тему. – Всадники? Помимо Дэймона, я имею в виду?

У меня уже сложилось впечатление о том, в какого говнюка он превратился. Поверить не могла, что заподозрила, будто он был моим Призраком. Нет, мой парень неземной. И он не курил, хвала небесам.

– Ну, Кай самый приятный, – сказала Клаудия, Рикина подруга. – Хотя он плохой мальчик во всем остальном. Они с Дэймоном очень похожи внешне. Оба темноволосые и темноглазые, но Кай более… ухоженный, думаю, можно так сказать. У Дэймона постоянно такой вид, словно он только что вернулся в свой человеческий облик после того, как всю ночь был волком. – Девушка засмеялась. – Его волосы и одежда всегда в беспорядке…

– А Уилл? – спросила я, пытаясь отвлечь внимание от Дэймона.

– Уилл тоже милый, – вступила в разговор Рика, – но не настолько искренний, как Кай, полагаю. Он красивый, и с ним никогда не заскучаешь. Уилл обращается с девушками лучше, чем Дэймон и Майкл, однако… Не знаю, – она умолкла, задумавшись. – Он несерьезный. Не припомню, чтобы у него были постоянные отношения хотя бы с одной девушкой, как у Кая сейчас.

– Возможно, его сердце уже принадлежит кому-то, кого он не может получить, – предположила Клаудия.

– Ах.

– Да, например, Дэймону, – хохотнул Ной. – Они очень близки. Типа, очень близки, насколько я слышал. Он держит Уилла на поводке. Фигурально выражаясь.

– А Майкл?

– Майкл.

– Майкл.

– Майкл.

Его имя донеслось со всех сторон. Справа от меня тяжело вздохнула Рика.

– Рика знает о нем все, – поддразнил Ной.

– Заткнитесь, ребята, – смущенно отчитала их девушка.

Спустя мгновение она ответила на мой вопрос:

– Он своего рода лидер. Вероятно, в будущем перейдет в профессиональный спорт. Светло-каштановые волосы, золотистая кожа, ореховые глаза. Полная противоположность Уиллу. Он очень серьезный.

– Ореховые глаза. Томный взгляд, – с издевкой добавила Клаудия. – Рика спала в его постели. Она тебе об этом не рассказывала?

Спала в его постели? Ему, наверное, лет восемнадцать. Или почти.

– Мне было тринадцать, – пояснила Рика, – и он сам меня туда уложил. Но не спал вместе со мной. Я же вам говорила, народ.

Затем она обратилась ко мне:

– Я выросла вместе с ним. Наши семьи близко дружат, поэтому я много времени провожу в его доме.

– Это переводится как: «Она его любит и нарожает ему детей, а ты держи свои проклятые лапы подальше от него», – сказал Ной.

Кивнув, я учла предупреждение:

– Ясно.

Внезапно из динамиков зазвучала музыка, люди вокруг засуетились, начали хихикать, свистеть. Я сосредоточенно прислушалась, пытаясь понять, что происходит.

Это реально песня Бобби Брауна?

– О боже, – воскликнул кто-то и рассмеялся.

– Что? – спросила я. – Что происходит?

– Уилл Грэйсон танцует, – ответила Рика таким тоном, будто ей за него стыдно. – О господи, он залез на стол.

Все окружающие залились смехом – видимо, шоу оказалось интересным.

Не в силах сдержаться, я улыбнулась и стала покачивать головой под «My Prerogative». Забавный выбор песни. Наверное, Уилл мне понравится.

– Ну такой любовник, а не боец, – прокомментировал кто-то.

– Он безумно сексуальный, – добавила Клаудия.

– Если когда-нибудь втрескаешься в одного из них, пусть это будет Уилл или Кай, поняла? – произнес Ной с противоположной стороны стола. Полагаю, он обращался ко мне. – Они, по крайней мере, пообнимаются с тобой секунд десять после того, как дело будет сделано.

Я нервно засмеялась, ковыряя свою еду. Ладно, похоже, мне никто из них не понравится.

– Ребят, тихо, – сказала Рика, после чего повернулась ко мне: – Они шутят.

Поняла. И беспокоиться не о чем. Я буду сторониться избалованных старшеклассников. Но меня жгло любопытство: что бы сделал мой Призрак, если бы я кому-то из них понравилась? Не будет ли ему все равно? Узнает ли он? Ведь даже сейчас парень вполне мог находиться в кафетерии, рядом с нами.

Черт, возможно даже, что это Ной.

Но я отбросила этот вариант. Я держала его за руку по пути на урок музыки. Тело Ноя совершенно не похоже на его тело. Он не настолько высокий, не настолько сильный. Мои внутренности не исполняли сальто, когда я прикасалась к нему.

Пока играла музыка, а люди увлеченно наблюдали за выходкой Уилла Грэйсона, для меня все звуки, смех и шум начали отходить на второй план, затихать.

Я хотела вновь его почувствовать.

И чувствовала. Будто опять сидела у него на коленях, вела машину. Или прижималась к нему сзади на мотоцикле, ощущая его тепло и холод ночи. Или пряталась с ним в гардеробной, в его крепких объятиях, словно в нашем собственном мире.

Мне бы хотелось, чтобы парень оказался сейчас рядом. Наблюдал за мной. Всегда наблюдал за мной. Я заправила волосы за уши, повернула голову в том направлении, где он стоял в моем воображении, и упивалась, представляя его взгляд на себе.

– Ты в порядке? – спросила Рика.

Музыка выключилась. Услышав, как учитель кого-то отчитывал – Уилла, скорее всего, – я кивнула.

– Да. – Я положила свою пластмассовую вилку на поднос и вытерла руки салфеткой. – Когда доешь, покажешь мне, пожалуйста, где библиотека? Посижу там и послушаю учебный материал перед уроком. А потом попрошу помощника библиотекаря проводить меня в кабинет.

– Конечно. Я уже все. Идем.

Мы взяли наши сумки, выбросили мусор и направились к дверям. На выходе из кафетерия я улыбнулась сама себе, до сих пор ощущая его: как он смотрит, следует за мной и никогда меня не оставит.

* * *

– Что думаешь насчет этого местечка? – предложила Рика, когда мы прибыли на третий этаж библиотеки. – Здесь пусто и тихо.

Я кивнула, на ощупь ища ближайший стул. Вместо него обнаружила мягкий диван, поставила свою сумку, села и достала телефон с наушниками.

– Мне нужно сбегать в административный офис, забрать листовки для математического клуба, – пояснила девушка. – Могу зайти за тобой, как только освобожусь, и проводить на английский.

– О, нет, все нормально, – сказала я, подключив наушники и уютно устроившись в углу дивана. Я кого-нибудь найду. Или… войду в раж и доберусь до класса самостоятельно.

– Не вздумай, – отчитала Рика.

Я улыбнулась. В моих словах была лишь доля шутки. Кабинет английского располагался в конце коридора следующего этажа, напротив лестницы. А из библиотеки можно попасть на лестницу, свернув налево. Уверена, я смогу. После того, как вчера управляла настоящей машиной, мне отчасти хотелось попробовать. Это будет моей дозой развлечений на сегодня.

Но я ее успокоила, зная, что она до сих пор чувствовала себя виноватой из-за инцидента с раздевалкой.

– Шучу. Со мной все будет хорошо. Кто-нибудь поможет. Обещаю.

– Ладно, – уступила Рика. – Увидимся на уроке.

Помахав ей, я всунула наушники в уши и включила главу про коренных американцев и раннюю колонизацию. Звук сделала не очень громкий, чтобы не пропустить первый звонок, оповещавший об окончании обеда. Тогда у меня останется пять минут на дорогу до класса.

Я запрокинула голову назад, закрыла глаза, слушая женский голос, повествующий о племенах восточной Америки и Канады и о торговле с европейскими переселенцами. Из всех школьных аудиокниг эта нравилась мне больше всего. Голос в динамиках был приятный и мягкий, богатый на интонации, словно она рассказывала сказку на ночь.

За исключением алгебры, которая всегда давалась мне с трудом и мало меня интересовала, так как я знала, что в будущей карьере она не принесет никакой пользы, дела с остальными предметами обстояли на удивление хорошо. Учителя помогали; я чувствовала себя все менее неловко, разговаривая с ними, открыто обсуждая свои потребности. То есть в школах создавали адекватные условия для людей с трудностями обучения, малоимущих, больных, с серьезными поведенческими расстройствами. По сравнению со всеми ними я ведь не могла быть такой уж огромной обузой, да?

Родители и Арион привили мне кучу комплексов. Зато преследователь-психопат вызывал улыбку и вселял в меня уверенность. Кто бы мог подумать.

Жизнь – странная штука.

Нужно расспросить его при нашей следующей встрече. Если она состоится. Но чтобы получить ответы, одного моего желания их услышать окажется недостаточно. Придется вытягивать из него информацию, например, станцевать полную сюиту из «Щелкунчика» в обмен на его чертово имя.

Я прыснула от смеха, но быстро избавилась от улыбки на всякий случай. Вдруг кто-нибудь увидит и подумает, что у меня крыша поехала.

В следующую секунду воздух пронзил громкий и резкий звон, заставивший меня поморщиться.

– Какого черта?

Выдернув наушники, я наконец-то поняла, на что это похоже.

Это?..

Пожарная сигнализация коробила слух больше, чем скрежет ногтей по школьной доске, усиленный в десять раз. Я выпрямила спину, стараясь расслышать голоса и понять, настоящая это тревога или учебная.

– Не бежать! – объявила библиотекарь. – Выходите из здания так, как вас учили. – Затем она крикнула: – Не бегите!

– Подождите, – окликнула я, схватив свой телефон и рюкзак. – Подождите!

Я знала дорогу до лестницы, но насчет выхода была не уверена. Одним этажом ниже, через коридор с личными шкафчиками, и вроде бы направо…

Тяжелые двери библиотеки то открывались, то закрывались, и я закричала:

– Подождите!

Прижимая к себе рюкзак, я схватилась рукой за перила и понеслась вниз по лестнице настолько быстро, насколько могла. Внезапно наушники, свисавшие с телефона, попали мне под ноги. Я случайно наступила на них, и они упали куда-то на первый лестничный пролет. Я опустилась на колени, бросила сумку на пол и начала лихорадочно ощупывать керамическую плитку.

Пожара ведь нет? Это просто учения.

Найдя провод, я дернула его на себя, но подняла только одни наушники, без телефона. Видимо, они отсоединились от мобильника во время падения. В отчаянии я стукнула ладонью по бедру.

– Проклятье!

К черту. Телефон можно заменить. Если его кто-то найдет, то не сможет разблокировать, не зная пароля. Оставив свои вещи, я спустилась на первый этаж. Сирена по-прежнему громко ревела. Кроме нее, я ничего больше не слышала. Ни голосов, ни движения, ни хлопков дверей…

Все уже ушли?

Сердце начало колотиться чаще. Что мне делать? Черт!

Половина школьников была в кафетерии. Они наверняка вышли на улицу оттуда.

Остальные, кто был на уроках, не успели бы так быстро покинуть здание. Верно?

– Эй? – выкрикнула я.

Я махала руками перед собой в попытке определить, в какой стороне находились двери, но все равно врезалась во что-то, зашипела от боли, вспыхнувшей в голени, и ухватилась рукой за стул. Видимо, из-за спешки его не придвинули к столу. Наконец-то найдя стену, ориентируясь по ней, я дошла до двери, которая вела из библиотеки в здание школы. Я открыла ее и снова крикнула:

– Эй! Кто-нибудь может мне помочь? Я не знаю, как выйти отсюда!

Вдохнув через нос, я почувствовала запах дыма.

Нет. Я замерла. Не просто дыма.

Это сигареты.

Кто-то курил в здании?

Мое лицо помрачнело, едва слабый запах напомнил мне о последнем столкновении с ним.

Пульс ускорился, я начала ощущать что-то недоброе.

Найдя лестницу, я спустилась на первый этаж.

– Эй! Тут есть кто-нибудь?

Преодолев дверной проем, я осторожно сдвинулась вправо и нащупала личные шкафчики, дверцы которых звякали от моих прикосновений, пока я шла вперед.

Если действительно случилось возгорание, пожарные скоро прибудут на место. Быть не может, что я здесь совершенно одна.

– Эй? – требовательно окликнула я. – Привет! Есть тут кто? Мне нужна помощь!

Я следовала вдоль шкафчиков по правой стороне коридора. Когда дошла до его конца, свернула за угол и, хлопая по стене, нашла новый ряд раздевалок.

Ладно, ладно, ладно… Если продолжу двигаться в том же направлении, никуда не сворачивая, то должна добраться до выхода.

– Эй? – снова позвала я.

Мои руки дрожали.

Нужно было сказать Рике, чтобы она вернулась за мной. Почему я такая упрямая? Даже если бы учителя заставили ее покинуть здание, она бы сказала им, что я жду ее в библиотеке, и тогда за мной кого-нибудь прислали бы.

– Привет?

Внезапно раздался грохот, как будто кто-то бил по дверцам шкафчиков.

Замерев на миг, я прислушалась, после чего обратилась к кому бы то ни было:

– Эй. Вы можете мне помочь? Все на улице? Вы не могли бы помочь мне найти выход?

Только ответа не последовало.

Снова послышались звуки ударов. Бах, бах, бах… Я озадаченно сощурилась:

– Вы можете мне помочь? – выкрикнула я, двигаясь быстрее. – Пожалуйста, не могли бы вы…

Внезапно мои ладони уперлись в высокое тело с широкой грудью, в рубашке с воротничком, и я дернулась назад.

Это оказался мужчина, но, кажется, у него на шее висел галстук. Школьник?

– Начался пожар? – спросила я. – Что происходит?

Он промолчал. Мы одни в здании?

Я открыла было рот, как вдруг незнакомец поднял руку и заправил мои волосы за ухо.

Просто невозможно, чтобы я стала жертвой двух разных странных парней за такой короткий промежуток времени.

Склонив голову набок, я требовательным тоном поинтересовалась:

– Это ты?

Мой Призрак, который любил меня пугать?

Я потеряла терпение.

– Ей-богу, я…

Он поднял меня, подхватив под мышки и обвив руками, и уточнил:

– Ты – что?

Я перестала дышать. Вместо привычного шепота прозвучал низкий, опасный, угрожающий голос, с обладателем которого я больше никогда не хотела бы остаться наедине.

Никогда.

Судорожно сглотнув, я почувствовала, как руки Дэймона сжались крепче.

– Ты не он.

– Он – это кто?

– О… отпусти! – запинаясь, выпалила я, но не успела закричать.

Дэймон развернулся и куда-то пошел, таща меня за собой. Я попыталась оттолкнуть его, чтобы вырваться.

Открылась и закрылась дверь. Он втолкнул меня в какое-то помещение. Мой армейский ботинок задел что-то на колесиках. Ведро, по-моему. Видимо, мы в кладовой.

Мысли вихрем кружились в голове. Рядом с ведром должна быть швабра. А это уже орудие самообороны.

– Твоих рук дело? – спросила я, когда снизошло озарение. Тревога. Мы с ним одни в школе.

Дэймон видел, как Рика оставила меня в библиотеке?

– Чего ты хочешь? – крикнула я, затем что есть мочи заорала: – Помогите! – Я набрала в легкие побольше воздуха. – Помогите!

Обхватив ладонью мое горло, он прижал меня к стене. Поймав его запястье, я с трудом пыталась оттащить руку парня от себя.

– Что тебе нужно? – еле выдавила из себя слова я. Моя кровь уже начинала закипать от ярости.

Прильнув ближе, Дэймон сказал:

– Ты боишься?

Переступив с ноги на ногу, я продолжила сопротивляться его хватке.

– Нет, – процедила я сквозь зубы.

– Обманщица.

– Пошел ты! – выпалила я в ответ. – Отпусти меня!

Я пнула его в голень, но он даже не шелохнулся. Ударив еще раз, теперь сильнее, я изогнулась и ощутила, как его пальцы разжались. Бросилась бежать, но Дэймон поймал мой галстук и дернул обратно.

– Пусти! – вновь закричала я. – Моя сестра всегда наготове для тебя. Почему ты ее сюда не затащишь?

Парень снова меня поднял, обхватив руками, словно стальными оковами, поверх моих собственных рук.

– Зачем тратить время на нее, когда есть ты? – сказал он с издевкой. – Ты мне нравишься.

Я покачала головой. Он ужасный, омерзительный, ненормальный. Было противно от того, что я привлекла его внимание. Как я жалела, что когда-то попалась ему на глаза. Значит, Дэймон опять причинит мне боль? На сей раз все будет иначе. Сейчас я уже достаточно взрослая. Мне известно, как мужчины обижают женщин.

– Знаешь, многие девушки с удовольствием оказались бы сейчас на твоем месте.

– Ага, полагаю, ты не пытался их убить однажды.

– Хочешь, чтобы я извинился?

Я осеклась. Судя по его тону, он и правда готов был извиниться, если бы я попросила.

– Нет, – наконец ответила я.

– Почему?

– Потому что я все равно тебя не прощу.

Ни к чему зря тратить твое время.

Пока он держал меня, мы дышали с ним в унисон и я чувствовала, как он смотрит на меня. Дэймон несколько секунд молчал. А когда опять заговорил, его голос показался почти печальным:

– Уинтер…

Только свою мысль он не закончил.

Мне в любом случае плевать на его слова. Я не собиралась потратить следующие шесть лет на восстановление после его очередного нападения. Еще одна царапина на моем теле, и я убью его, чтобы Дэймон уж точно больше никогда меня не тронул.

– Ты не боишься, что я причиню тебе боль? – снова спросил парень угрожающим тоном.

Я спокойно ответила:

– Нет.

– Почему?

– Потому что это черный.

– Черный? – с напором повторил он.

– Потому что я сейчас в черном и… думаю, здесь мне лучше всего, – сказала я, приблизившись к его лицу. Я вспомнила прошлую ночь: то, какую свободу дарит риск, сопротивление и встреча лицом к лицу с достойным оппонентом. Я хотела такой жизни. – Меня можно ранить, лишь разбив мне сердце, а на планете нет человека, для которого оно было бы в большей недосягаемости, чем для тебя, – прорычала я.

Дэймон встряхнул меня, и я услышала, как он втянул воздух сквозь зубы.

– Громкие слова для такой маленькой девочки.

– Зато у испуганного маленького мальчика все по-старому, – парировала я. – До сих пор прячешься в фонтанах от мамочки?

– Мамочки? – повторил парень. – Я убил эту суку прошлой ночью.

Я замерла, обескураженная столь странным заявлением. Разумеется, он несет чушь. Насколько я слышала, его мать, мадам Делова, уехала из Тандер-Бэй несколько лет назад и больше не возвращалась.

Черт, что с ним такое? Дэймон добивался, чтобы отец все-таки запросил охранный ордер против него?

Я ненавидела Дэймона Торренса, однако даже мне хотелось обойтись без этого. Родители забеспокоятся, если узнают о моих проблемах с ним. Жизнь здесь станет невыносимой, если из-за меня у звезды баскетбола возникнут проблемы. Все будут думать, что это моя вина.

– Отпусти, – сказала я ему. – Отпусти, или я укушу тебя.

– Именно на это я и рассчитывал.

Что? Почему он хотел, чтобы я его укусила?

– Отпусти меня.

Дэймон не двинулся.

– Отпусти. Меня.

Ничего.

Нагнувшись, я впилась зубами в его челюсть. Он хохотнул, и я прикусила еще сильнее, стараясь заткнуть его к чертовой матери.

Говнюк.

Из-за моего положения выбор был невелик, иначе я бы оторвала ему мочку уха, но мои зубы впились в кость, практически прокусив кожу.

Сильнее. Я увеличила давление. Сильнее.

Дэймон оцепенел. Когда его дыхание стало хриплым, я поняла, что он вот-вот сдастся и отпустит. Ему, должно быть, больно.

Однако вместо того, чтобы освободить меня, парень сбивчиво пробормотал:

– Силь… сильнее.

Мое лицо исказилось от злости. Я стиснула челюсти изо всех сил, даже зубы болезненно заныли. Раздался его резкий вздох, затем частое дыхание. Дэймон опустил руки. Упав на пол, я размахнулась и ударила его в нос.

Закряхтев, он явно оступился, потому что послышался грохот ведер и метел.

– В следующий раз я буду вооружена. И убью тебя, – предупредила я, направившись к выходу.

Сзади донесся его голос:

– Вполне возможно, тебе придется это сделать.

Я на мгновение остановилась, чувствуя себя поверженной. Почему? Почему мне придется? Дэймон не угомонится? Чего он хотел?

– Ты бы простила меня… – спросил он, – если бы я упал с того домика на дереве вместе с тобой?

В глазах жгло от накативших слез.

Я задумалась и не знала, что сказать. Он показался почти ранимым. Впервые за время моей учебы в этой школе Дэймон не вел себя по-свински.

Простила бы я его, если бы он тоже пострадал? Я могла умереть в тот день. Получить более серьезные травмы. Могла сломать шею. Могла впасть в кому до конца своих дней.

Дэймон тоже мог упасть вместе со мной, тоже пострадать или погибнуть. Что бы я думала о нем, если бы так получилось? Была бы более снисходительной?

Возможно.

Я думала об этом.

Да. Я бы сказала: «дети есть дети» и «всякое случается». Ведь детям не хватает зрелости, чтобы себя контролировать. Я бы попыталась понять.

Но даже если бы не испытывала к нему ненависти из-за того происшествия, все равно ненавидела бы за то, каким он стал сейчас. Мальчики взрослеют. Он не повзрослел.

– Я должен был догадаться, что это ты устроил, – внезапно прорычал кто-то, и я услышала, что дверь кладовой распахнулась.

Резко вздохнув, я выпрямила спину. Люди ворвались в комнату, меня схватили за руку и вывели.

Пять минут спустя я стояла в кабинете директора перед его столом, сцепив руки за спиной, в нескольких метрах от Дэймона. Громкий звук пощечины пронзил воздух.

– Она девятиклассница! – рявкнул Кинкейд на парня. – Ты вообще стыд потерял?

Тот закашлял и шмыгнул носом.

– Думаю, я пострадал больше, чем она, – заявил Дэймон, тяжело дыша. – У меня кровь хлещет, как у резаного поросенка. Ты вполне можешь оказаться в моем вкусе, девочка.

Когда он засмеялся, я скрипнула зубами. Не думала, что укусила его настолько сильно. Или это последствия удара в нос?

В любом случае отлично.

– Ты исключен, – огрызнулся Кинкейд. – Мне безразличны угрозы твоего отца. Рано или поздно мы попадем в проклятые национальные новости из-за тебя.

– Исключаете меня? – с вызовом бросил парень. – Выпускникам это понравится. И время такое удачное. У вас контракт заканчивается. Подождите, пока они не услышали, что вам не нравится побеждать в баскетболе.

Что-то хлопнуло по столу перед нами, отчего я подпрыгнула.

Разгневанная, я закрыла глаза. О боже. Дэймон тот еще тип. И он выиграет. Кинкейд его не отчислит. А все ради богатых, имеющих связи выпускников, которых спорт заботит больше образования.

Когда-нибудь Дэймону придется повзрослеть и понять, что мир не будет преклоняться перед ним вечно.

Для меня это вопрос времени, пока все не зайдет слишком далеко и не придется принимать меры. Тогда я буду вынуждена либо терпеть злость и нападки школьников, если Дэймона исключат из-за меня, либо вернуться в Монреаль. Я не хотела уходить. Тогда точно больше его не увижу. Призрака. Кем бы он ни был.

Но жизнь здесь превратится в ад, когда Дэймон загонит меня в угол и я должна буду дать отпор. Никто не встанет на мою сторону.

Сглотнув горький привкус во рту, я пробормотала:

– Не утруждайтесь, мистер Кинкейд. Я ухожу из школы.

– Черта с два, – прорычал Дэймон, после чего обратился к директору: – Это было простое недопонимание. Я оставлю ее в покое. Даю вам слово.

– Твое слово… – язвительно усмехнулся мужчина.

– Я не лгу. – Его голос ожесточился от злости. – С ней все будет в порядке. Клянусь. Я даже не взгляну на нее до конца года, пока буду учиться в этой школе под вашим руководством. Обещаю. – Тон парня выровнялся. – Баскетбольная команда продолжит играть в прежнем составе, она может остаться, и мы сделаем вид, что ничего не произошло. Ее отцу сообщать не обязательно. – После этого он повернулся ко мне. – Верно?

Я стиснула челюсти, не обращая на него внимания. Дэймон говорил правду? Он способен держаться подальше от меня?

Потому что я отчаянно хотела остаться.

– Я оставлю ее в покое, – вновь повторил Дэймон, не получив ответа от Кинкейда.

– Сэр, – окликнула женщина позади нас.

– Оставайтесь здесь, – распорядился директор.

Он прошел мимо нас и ступил на каменную плитку административного офиса. Дверь осталась открытой, и я слышала доносившиеся снаружи голоса.

В следующий момент я вдруг ощутила близость Дэймона. Его теплое дыхание овеяло мое ухо.

– Наслаждайся своей свободой, Уинтер Эшби, пока есть такая возможность, потому что мы не закончили, – дразняще предупредил он тихим голосом, от которого меня бросило в дрожь. – Взрослей, учись, развлекайся в старшей школе, только маленькая девочка, которой нравится «в черном», пусть не меняется, ведь мне ты тоже нравишься такой. А я вернусь за тем, что принадлежит мне, когда ты созреешь для большего.

Тяжело дыша, я отвернулась.

– И веди себя хорошо, – приказал Дэймон. – Если услышу, что тебя кто-то тронул, проломлю ему гребаный череп.

Во рту пересохло. В животе все перевернулось, когда голоса из коридора зазвучали громче. Дэймон успел отойти в сторону, прежде чем Кинкейд вернулся.

Будь он проклят.

Под конец нашей встречи директор резко отчитал Дэймона, однако принял его условия и обещание их выполнить. Он не доверял парню или недолюбливал его, только политика общества Тандер-Бэй заткнет рот любому человеку, опасавшемуся потерять свою работу и положение. В первую очередь Кинкейд был наемным работником всех родителей этого города и лишь в последнюю – педагогом.

Кто-то из секретарей проводил меня на следующий урок. Ученики вернулись в школу после ложной тревоги. На выходе из офиса, свернув направо, в то время как Дэймон повернул налево, я задумалась, надолго ли наступит затишье и насколько ухудшится его поведение при нашей следующей встрече.

Потому что это не конец.

Дэймон всего лишь выжидал удобного момента.

Глава 14

Уинтер

Наши дни

Проснувшись, я моргнула и сразу же поморщилась, стоило мне перевернуться на спину.

Дерьмо. Левую сторону шеи пронзила боль. Пытаясь растянуть мышцы, я наклонила голову набок. Похоже, я всю ночь не двигалась. Все тело ломило. Никогда раньше не проваливалась в такой глубокий сон.

Я села, свесила ноги с края кровати, еще раз размяла шею и лодыжки, затем вытянула пальцы ног.

– Уф, – простонала я.

Как же я устала. Когда потерла глаза, почувствовала, что они опухли и болели.

И тут нахлынули воспоминания о вчерашнем. Танец на вечеринке в честь помолвки Майкла и Эрики. Наш разговор с Дэймоном. То, как он поиздевался надо мной, рассказав, чем будет наслаждаться с моей сестрой.

Я плакала. Долго.

Отправившись в постель, я заперла дверь и рыдала в подушку, потому что не могла сдержаться и не хотела, чтобы меня услышали.

Я ненавидела Дэймона. Ненавидела его гнусные слова и сигареты, и спесь, и безумное отрицание ответственности за что-либо. Ненавидела то, как он угрожал, хватал и не отпускал меня.

Дэймон не имел права так поступать.

А еще мне было противно из-за того, что я скучала по нему. Чертовски противно.

Я до сих пор различала в нем черты, которые мне нравились, когда я не подозревала, что тайно общалась с ним. По-прежнему чувствовала себя защищенной в его объятиях. Его шепот напоминал о том, как я наслаждалась словами, щекотавшими кожу моей шеи.

Я покачала головой. Все это было притворством. Игрой. Он меня использовал.

Встав, я закрыла глаза и вытянула руки над головой, стараясь разбудить свое тело. Легкий дождь барабанил в окно. В попытке прояснить мысли я вдохнула и ощутила запах свежести, просачивавшийся в дом. Сперва нужно выпить кофе.

У меня над головой раздался скрип. Я запрокинула голову, навострив уши. Кому понадобилось подняться на чердак? Кроме прислуги, туда никто не ходил, а ее у нас не осталось. По крайней мере, постоянной.

Подойдя к комоду, я взяла лежавший на нем свитер, оделась и потерла ладонями по предплечьям, чтобы согреться. Волосы собрала в хвост, после чего отодвинула подпиравший дверную ручку стул, повернула ключ и распахнула дверь.

Конечно, Дэймона ничто не остановит, если он захочет попасть в мою комнату, но так хотя бы одного удара будет маловато, чтобы сюда вломиться, и я получу предупреждение и проснусь, если это случится посреди ночи.

Ступив на прохладный паркет коридора, скрипнувший под ногами, я зевнула.

Так тихо.

Я стояла и прислушивалась к белому шуму дождя. Где-то в глубине дома свистел ветер в щелях окон или стен. Вдали щебетала синица-гаичка. Каждый звук усиливало полное отсутствие посторонних шумов. Ни включенного телевизора. Ни фена. Ни душа. Никаких шагов, звона посуды, хлопков дверей.

– Эй, Гугл, – окликнула я, повернувшись к своей спальне. – Который час?

– Сейчас семь часов три минуты утра.

У нас в семье все жаворонки. Мама и Арион занимались фитнесом по утрам, а я получала нагрузок вдоволь, когда танцевала.

Но вчера мы все были на вечеринке. Может, они решили поспать подольше?

А может, нет. Что-то не так.

Почему никто из них не вмешался во время нашей с Дэймоном ссоры? Мать и сестра должны были услышать нас.

– Мам? – позвала я, перегнувшись через перила. В это время она обычно уже суетилась по дому. – Мама, ты проснулась?

Ничего.

Я двинулась по коридору в сторону маминой комнаты, скользя подушечками пальцев по перилам, и приоткрыла дверь.

– Мам? – произнесла я тихо, боясь ее напугать во сне.

Ответа не последовало.

Медленно войдя в комнату, я нашла кровать и провела руками по гладкому, прохладному покрывалу. Она уже заправила ее, после того как встала? Или вообще не ложилась?

Я подошла к туалетному столику, нащупала лампу, осторожно похлопала по лампочке, а потом обхватила пальцами, сообразив, что та холодная.

Эта лампа не работала только по ночам и когда мамы не бывало дома.

Мой пульс участился.

Вернувшись в коридор, я двинулась к спальне сестры и тоже окликнула:

– Арион? Ты здесь?

Я проверила и ее кровать и лампу. Они тоже были нетронуты. Затем я приблизилась к гардеробной, которую они делили с Дэймоном, однако заходить туда не стала.

– Ари? – Она могла быть в его спальне.

Его спальне.

Когда зубы болезненно заныли, я разжала стиснутые челюсти, покинула комнату и вернулась в свою. Подхватив телефон с прикроватного столика, нашла приложение Uber и заказала себе машину с помощью голосового набора. Я не упомянула в специальном поле, что мне понадобится помощь, чтобы водитель знал о моей инвалидности. Слишком уж торопилась, к тому же в этом городе меня все знали, так что мы как-нибудь справимся.

Надев джинсы, футболку и куртку, я натянула на голову бейсболку. Затем надела носки и обувь, сунула в бумажник несколько купюр из своего тайника и положила кошелек в карман вместе с сотовым.

Пока я спускалась по лестнице, позвала своего пса:

– Михаил!

Я вытащила мобильник, чтобы проверить местонахождение водителя.

– Осталось четыре минуты, – отозвался аудиопомощник.

– Михаил! – снова закричала я, достав его поводок из ящика стола в фойе.

Наверху вновь скрипнуло. У меня перехватило дыхание; я замотала головой.

Что-то не так. Это не мои родные, ведь я их звала, а они не ответили.

Куда делись мама и Арион?

Дэймон, что ты натворил?

Послышался звук, похожий на закрывшийся холодильник. Может…

– Мам! – закричала я.

Что это было? Где моя собака?

Бросившись в кухню, я затормозила перед холодильником.

– Эй? Кто здесь?

Никакого ответа.

Черт. Я метнулась к двери черного хода и распахнула ее.

– Михаил!

Капли дождя стучали по террасе и навесам. Пса не было слышно. Он бы забежал в дом или сидел под дверью, если бы его выпустили на улицу. Я не заметила ни позвякивания ошейника, ни поскуливания, означавших, что он бежит ко мне или хочет укрыться от мороси. Куда он делся?

Над головой дважды топнули, и я перестала дышать.

Будь ты проклят. Вновь нахлынул страх, который Дэймон пробудил семь лет назад, издеваясь надо мной в первый раз, только сейчас я сомневалась, что танец поможет мне выбраться из этой ситуации.

Я сунула руку в карман, нашла там ключи от дома и вставила пару между пальцами, чтобы использовать в качестве оружия при необходимости. Закрыв дверь, я услышала, как пискнул телефон – наверное, уведомление о приезде машины. Сжимая поводок в одной руке, а ключи в другой, попятилась. Пол жалобно скрипнул справа. У меня никак не получалось вздохнуть. Затем где-то в доме раздался щелчок – тихо закрылась дверь. С лестницы донеслись тяжелые шаги и шелест задернутой шторы.

И опять движение на чердаке. Мысленно я уже бежала.

Вперед. Всеми силами заставив ноги сдвинуться с места и не выпуская из рук ключи, я развернулась, выскочила из кухни и прямиком направилась к входной двери.

Я ухватилась за ручку, распахнула дверь и вылетела на улицу, где меня встретил дождь и свежий утренний воздух. Налетев на машину, я ощупью нашарила дверцу и наконец-то ее открыла.

– Джесси? – уточнила я имя водителя, полученное в приложении.

– Да. С тобой все в порядке?

Торопливо забравшись в салон, я уловила противный смех. Дверь дома я не успела захлопнуть.

Сволочь.

Сердце пыталось выпрыгнуть из моей проклятой груди.

И я все еще не знала, где находилась моя семья. И моя собака.

– Заблокируй двери, – сказала я парню.

Он исполнил просьбу, тронулся с места, объехав фонтан, и направился в Сент-Килиан, адрес которого я указала при заказе.

Я запрокинула голову на подголовник, до сих пор сжимая в руке поводок. Михаил. Боже, Дэймон ведь не причинит ему вреда, да? Пес все реже и реже приходил ко мне. Не знаю, проникся ли Михаил доверием к этому чудовищу или прятался от страха?

Дождь барабанил по лобовому стеклу. Водитель молчал, вероятно, заметив, что я не в духе. Поездка была недолгой, Сент-Килиан располагался неподалеку от моего дома. Уилл рассказал мне, что у Рики и Майкла есть квартира в Меридиан-Сити, однако теперь они не меньше времени проводили в Тандер-Бэй, в своем недавно отремонтированном доме, переделанном из старинного заброшенного собора с видом на океан.

Вскоре парень свернул с шоссе. Я ожидала услышать шорох гравия, вспоминая, как когда-то была здесь много лет назад, но дорога оказалась заасфальтированной. Я думаю, они привели в порядок и территорию вокруг собора. Возможно, итальянские кипарисы росли теперь вдоль подъездной дорожки. И перед крыльцом стоял фонтан или замысловатая клумба.

Водитель припарковался, а я ухватилась за ручку, собираясь выйти. Оплата прошла автоматически с моей привязанной к аккаунту карты.

– Ты бы не мог проводить меня до двери? – спросила я.

– Да, конечно.

Джесси вышел из машины, я тоже последовала его примеру, и мы встретились возле моей двери. Я не была с ним знакома, но, живя в небольшом городке, парень, наверное, знал, что я слепая.

Когда я взяла его за руку, он отвел меня по подъездной дорожке к дому.

– Здесь лестница, – предупредил Джесси.

– Ясно, – ответила я, найдя первую ступеньку. – А дверь прямо по центру наверху?

– Ага.

– Хорошо, дальше я сама справлюсь.

– Ты уверена?

– Да, спасибо.

Рика пригласила меня в гости сегодня, поэтому я знала, что она будет дома. Хотя, кажется, я пришла слишком рано.

Парень оставил меня и вернулся к машине. Мне бы хотелось, чтобы он подождал, только эта служба работала иначе, чем такси. Придется заказать новую поездку на обратный путь.

Поднявшись по лестнице, я попыталась отыскать звонок, но ничего не нашла. Однако почти сразу нащупала дверной молоток, постучала дважды и стала ждать.

Пожалуйста, будьте дома. Пожалуйста, не спите.

Друзья Дэймона – бывшие друзья, как я выяснила, – единственные люди, которым он мог угрожать сколько угодно и не причинить вреда. Они были столь же могущественны – если не больше – и могли его остановить.

Я снова постучала, на сей раз трижды. Ливень усиливался, в небе грохотал гром.

– Привет? – позвала я, понимая, что это бесполезно. Если ребята не услышали стук массивного куска железа по двери…

Схватив ручку – тяжелое металлическое кольцо в средневековом стиле, в котором был выполнен и весь остальной собор, насколько я знала, – я повернула ее, и дверь чудесным образом открылась.

Значит, они, по крайней мере, уже не спали.

– Эй, есть кто? Это Уинтер Эшби.

Я вошла в дом, закрыла дверь и вдохнула восхитительный аромат – смесь кофе, ванили и камня. Потолок тут явно был очень высокий, потому что над головой я чувствовала пространство и много свежего воздуха. Хотя отапливать такой дом – сущий кошмар.

– Привет?

По-прежнему никакого ответа. Я достала сотовый.

– Позвонить Эрике Фэйн.

Мой телефон пискнул. Спустя несколько секунд на линии послышались гудки, а ее телефон зазвонил где-то на верхних этажах. Улыбнувшись, я последовала за рингтоном, воспроизводившим песню «Fire Breather» LAUREL. Мне не хотелось вторгаться в жилье Рики, но терять время я не могла.

– Привет? – произнесла я еще раз нараспев.

Они должны быть здесь. Я приблизилась к источнику звука. Когда моя нога задела лестницу, я поднялась по нескольким ступенькам и обнаружила мобильник девушки. Едва я подняла его, как мелодия стихла, включилась голосовая почта, и я сбросила вызов. Двинувшись дальше, я опять на что-то наткнулась и на сей раз подняла комок ткани. Платье.

– Не снимай ожерелье, – раздался голос Майкла. – Оставь лишь его.

Хм?

Я сделала еще шаг и замерла, услышав стон.

– Женщин красивее тебя я в жизни не видел, – сказал мужчина, тяжело дыша. – Ты всегда была самой милой.

– Майкл, – выдохнула Рика.

О черт. Уронив платье, я накрыла рот ладонью из опасений, что они услышат мое дыхание. Видимо, пара только вернулась домой. Интересно, чем они занимались всю ночь после вечеринки?

Я медленно и осторожно шагнула назад.

– Но ты что-то от меня скрываешь, – продолжил Майкл.

Я остановилась, прислушиваясь.

– Мне нравится, когда ты хранишь секреты, – произнес парень пылким, угрожающим тоном. – Это сводит меня с ума в самом лучшем смысле. Может, у меня тоже есть секреты.

– Хочешь, чтобы я тебя подозревала в чем-то? – бросила Рика с вызовом.

После этого она испустила очередной хрипловатый стон, и я опустилась еще на ступеньку. Древесина скрипнула под моим весом.

Твою мать! Мое лицо скривилось. Они ведь этого не слышали, да? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Разве в соборе была деревянная лестница, не каменная? Камень шумов не издает.

– А ты не подозреваешь? – спросил Майкл. – Я часто уезжаю из города, Рика. И могу получить все, что захочу, от кого угодно.

Она застонала.

– Да, можешь, но не делаешь этого.

– Откуда ты знаешь?

Скрипнула кровать, следом донеслись стоны и частое дыхание. Я покачала головой. Уж лучше бы я оглохла. Майкл и Эрика, кажется, ссорились, параллельно занимаясь сексом. Странно.

– Потому что ты не идиот, – выпалила девушка в ответ. – Никто не подарит твоему телу таких ощущений, как я.

Спинка кровати ударялась о стену все быстрее и быстрее. Мою голову заполнили их рык, стоны и быстрое дыхание.

– Рика, – прошептал он.

– Ты никогда не рискнешь это потерять, – поддразнила Эрика.

– Нет, – согласился парень. – Мне ничто не нужно, кроме тебя. Черт, детка.

– Я люблю тебя, Майкл, – громко прошептала она. – Всегда любила.

Они безраздельно увлеклись друг другом, а я стояла на месте, больше не морщась и не боясь того, что вмешалась в их частную жизнь. Наоборот, чувствовала все, что чувствовали парень с девушкой, и хотела большего.

Чтобы мое тело ожило и пылало от его прикосновений. Кожа к коже. Желала ощутить его дыхание, язык, рот и руки. Чтобы он покусывал мой живот и бедра.

Мне хотелось этой жажды, когда ничего другого тебе не нужно и ты скорее откажешься от еды, чем от него.

Я не хочу… тебя замарать.

– Я узнаю, что ты от меня скрываешь, – прорычал Майкл. Кровать продолжала раскачиваться.

– Попытайся.

– Мне стоит остановиться и оставить тебя в таком состоянии, черт побери.

– Нет, пожалуйста, – хныкнула Рика.

– Или, может, я просто вдоволь развлекусь, вытягивая из тебя ответы. Перевернись.

Послышался шорох – наверное, она перевернулась, – и я поняла, в какой позиции они оказались. Я такого пока не пробовала, но хотела бы. Когда-нибудь.

Ты меня не замараешь. Тебя нет. И меня нет. Есть мы. Мы.

В глазах начало жечь, подбородок задрожал. Правда, я не хотела всего этого с кем попало.

Вдруг кто-то прильнул к моей спине. Моргнув, я сглотнула подступившие слезы.

– Я должен был зайти к тебе для нашей следующей тренировки, – дразнящим тоном пробормотал Уилл, положив голову мне на плечо.

Наверху Рика с Майклом шумели все громче и активнее.

– Не волнуйся, – сказал Уилл, явно ухмыляясь. – Я им не расскажу, что ты подслушивала.

Когда я развернулась, он не дал мне уйти. От парня несло алкоголем. Он тоже еще не ложился спать?

– У тебя такое выражение на лице, – тихо, даже интимно произнес Уилл. – Ты хочешь, чтобы кто-то сделал с тобой то же самое? Или вспоминаешь, как кто-то это делал?

Это. Он имел в виду то, как трахались Майкл и Эрика.

Проскользнув мимо, я спустилась по лестнице, пересекла гостиную в направлении входной двери.

– Тебя подвезти домой? – поинтересовался Уилл.

– Ты пьян. – Я повернула ручку. – Лучше позвоню кому-нибудь.

Захлопнув дверь – мне уже было все равно, услышат ли хозяева, – я спустилась с крыльца. Дождь хлестал по плечам и кепке.

Позади дверь опять открылась. Не успев опомниться, я оказалась в объятиях сильных рук. Он накрыл мой рот своим и просунул язык внутрь.

Я закряхтела, пытаясь его оттолкнуть, и ощутила едва уловимый привкус виски. Дразня и буквально пожирая меня, Уилл ласкал мой язык своим и сжимал ладонью заднюю поверхность моей шеи, заставив подняться на носочки. Жар его дыхания просачивался в мое тело, словно сироп, от головы до пальцев ног. Во мне внезапно проснулся дикий голод.

Парень прервал поцелуй, однако из своей хватки не выпустил.

– Ты, кажется, отчаянно хочешь, чтобы тебя трахнули, – сказал он. – Если не хочешь его, это сделаю я. – Затем Уилл наклонился ко мне и прошептал почти у самых моих губ: – И я повторю свое предложение даже трезвым.

Когда он наконец-то расцепил руки, я медленно вдохнула, радуясь желанной прохладе дождя на своей пылающей коже.

– Скоро увидимся, Уинтер, – с издевкой произнес парень и вернулся в дом.

Я стояла так еще несколько секунд в ожидании, пока мое неровное дыхание не придет в норму, а затем заказала обратную поездку.

Возможно, Уилл прав. Мне двадцать один год – я достаточно взрослая и могла бы вести здоровую, активную сексуальную жизнь, но, когда это вновь случится, я хотела бы, чтобы все происходило так же, как у Эрики и Майкла. Похоже, паре нравилось играть, но эти игры зиждились на страсти и любви.

Именно любовь дарила наслаждение. К сожалению, в прошлом она была для меня неразделенной. Я могла принять предложение Уилла, лишь бы выпустить пар, только с ним ничего серьезного не получится. Мне хотелось просто с ним дружить.

Главный вопрос состоял в том, на чьей он стороне: Дэймона или моей?

* * *

Я вытащила поводок из кармана, и тяжелый металлический карабин повис вдоль ноги.

Черт, где моя собака?

– Не знаю, что вы слышали, мисс Эшби, – сказал Крэйн, войдя в фойе из задней части дома. – Кроме вас утром в доме больше никого не было. Дэймон уехал в Меридиан-Сити еще до того, как вы проснулись, а я выполнял кое-какие поручения.

Дождь огромными каплями заливал подъездную дорожку. Стоя на пороге перед открытой входной дверью, я спросила:

– А моя семья?

– Они уехали вчера после вечеринки. – Послышалось, как он открыл ящик одного из столиков и достал ключи. – Я лично отвез их в аэропорт.

– Уехали? – выпалила я. – О чем вы?

Мать и Ари улетели куда-то? Без меня?

– Да, в свадебное путешествие на Мальдивы, – сообщил Крэйн так, будто напоминал мне. – Дэймон отправил миссис Эшби и миссис Торренс туда заранее. Он должен присоединиться к ним через несколько дней.

– Подождите, значит, их уже не было, когда я вернулась домой прошлой ночью?

Голова шла кругом, я никак не могла осознать. В памяти всплывали картины нашей ссоры с Дэймоном, пока я переосмысливала все, что мы наговорили друг другу, его угрозы. А матери и сестры даже не было дома в тот момент. Его ядовитые подначки о том, что они с Ари будут делать, оказались пустыми словами. И я спала с ним под одной крышей, в полном одиночестве, без малейшей защиты родни.

– Да, мэм, – наконец, ответил мужчина.

Я стянула бейсболку и сжала в кулаке волосы на макушке, закрыв глаза. Твою мать.

Утром посторонние звуки мне не почудились. В доме был кто-то помимо меня. Несколько человек, если быть точной. Движение и шумы доносились одновременно из разных комнат. Я не боялась и не била тревогу из-за каждого тишайшего скрипа. Проклятье, я знаю, что слышала.

Плюс тот случай в туалете театра. Дэймон утверждал, что это не его рук дело. Ну а кто мог устроить все это, если не он?

– Я обыскал дом от подвала до чердака, – уверил охранник. – Но ничего не нашел.

– Можно подумать, я тебе поверю, – огрызнулась я.

Он работал на этого монстра. Ему платили за исполнение приказов и защиту интересов Дэймона, а не моих.

К тому же Дэймон издавна славился любовью меня пугать.

Хотя возражать Крэйн не стал, но все же проговорил:

– Извините, мэм.

Мужчина прошел мимо, позвякивая ключами, поэтому я предположила, что он уезжает, и строго окликнула:

– Моя собака тоже пропала. Не могли бы вы осмотреть территорию перед уходом?

– Да, мисс Эшби.

– А мой друг? – поинтересовалась я. – Он вернулся домой в целости и сохранности?

– Да, мэм.

Я не могла разговаривать с Этаном после того, что узнала вчера, но в то же время не хотела, чтобы он валялся в какой-нибудь канаве.

– Вы не причините ему вреда и в дальнейшем не будете вмешивать ни его, ни кого-либо другого в нашу ситуацию, – скорее заявила, чем спросила я.

– Мистер Торренс сказал бы, что это зависит от вас, мэм.

Ох, конечно, сказал бы.

Если я сбегу, начну жаловаться, ослушаюсь, унижу его тем или иным образом, он сделает мне больно, обидев моих близких. Отчасти поразительно, каким стратегом оказался Дэймон. Люди способны выдержать многое. Он знал, что я не побоюсь рискнуть собой, чтобы дать ему отпор, а вот рисковать жизнями других – более тяжкое бремя.

Крэйн ушел, закрыв за собой дверь. Я заперла замок, затем обошла первый этаж, проверяя все выходы, окна, и закрыла комнаты, которые не планировала использовать. Найдя одну или несколько дверей открытыми позже, я пойму, что кто-то был в доме.

Сняв куртку, я достала телефон и включила его, чтобы позвонить матери.

Вернее, попыталась включить. Мобильник не отреагировал.

Я вспомнила, что забыла зарядить его накануне. От всех пережитых за сегодняшнее утро эмоций я готова была разрыдаться, но подавила этот порыв, выдернула зарядное устройство из ящика стола в фойе и подключила телефон. Однако решила не оставлять его на виду, вместо этого просунула шнур сзади и спрятала мобильник в ящике. Дэймон заберет его, если действительно захочет, но я надеялась подзарядить гаджет хоть немного и успеть сделать несколько звонков.

Как могла мать бросить меня в таком положении? Он заставил их собрать вещи, переодеться и покинуть дом за считаные часы, пока меня не было. Ни от Дэймона, ни от Крэйна я не получила никаких сообщений, ни одного звонка (по крайней мере пока, но сразу проверю, как только телефон включится), никто не попытался передать мне, что мать переживает или старается выйти на связь.

Она бы не бросила меня. Арион – да, но не мама. Каким враньем или угрозами он сплавил ее отсюда? Дэймон хотя бы сам это сделал или использовал папочкиных наемных громил?

Они правда на Мальдивах? В гребаной Азии? Ари всегда хотела там побывать. Он бы согласился на все, лишь бы от нее избавиться.

Только Дэймон к ним не присоединится. Он никуда не поедет. Даже я это понимала.

Я вошла на кухню, достала стакан из шкафчика и, держа палец у края для контроля уровня жидкости, наполнила его водой из бутылки. Пила я неспешно, закрыв глаза, прислушивалась к дому, улавливая шум ветра, дождя, гул холодильника, обогревателя и тишину.

Здесь слишком тихо.

Кровь носилась по венам, волоски на руках встали дыбом.

Я до сих пор чувствовала то же самое, что и утром.

Ни скрипов. Ни шагов. Ни музыки.

Ни Михаила.

В воздухе до сих пор висела какая-то тяжесть.

И я знала.

Просто знала.

Я оставила миску с кормом для Михаила в кладовой и налила ему свежей воды на случай, если он бегал где-то на улице. Но его там не было. Иначе он бы уже вернулся. И все же…

Я решила подняться в ванную, забрав воду с собой. Веки слипались, будто я всю ночь не спала.

Я поставила стакан на гранитную стойку, подошла к ванне, присела на край и открыла кран. Выбрав максимально горячую температуру, какую могла вытерпеть, стала набирать ванну, проводя рукой под струей воды. Пар поднимался мне прямо в лицо.

С закрытыми глазами я ощущала, как громыхал мой пульс в тишине.

Я тебя чувствую.

Чувствую повсюду.

Запах гвоздики на его одежде и фонтана – на коже.

Слова на его языке, дыхание на его губах.

Руку на моей шее. Пронзительность его молчания.

Как он сидит в кабинете в конце коридора.

На улице под дождем.

У открытой двери ванной.

Или в углу комнаты.

Прямо здесь. Он наблюдает за мной.

Он всегда приходит.

Или…

Может, я вообще не уходил. Слова Дэймона всплыли в памяти.

Даже сидя в тюрьме, он был здесь. Когда я хотела желать других мужчин, он был здесь. Когда танцевала, плакала, оставалась одна, когда молчала в комнате, полной людей, и думала о нем, он был здесь.

Правда в том, что однажды я уже испытала то, что испытывали Майкл и Рика. То есть я так думала. Тогда я была самой счастливой. Пусть все оказалось ложью, но я никогда не чувствовала себя лучше, чем в те дни.

Дэймон.

Дверь закрывать бесполезно. Сил сопротивляться у меня не осталось.

Его не удержать. Я должна освободиться.

Поднявшись, я скинула свою обувь, стянула с себя футболку и бросила ее на пол.

Губы не облизала, хоть они и пересохли, и едва дышала, вопреки отчаянному желанию вдохнуть полной грудью.

Спокойно и неторопливо, словно я была не собой, а наблюдала сверху, я сняла лифчик, расстегнула джинсы и тоже позволила им упасть на пол. Запустив пальцы под резинку трусиков, я замерла.

Ни скрипов. Ни шагов. Ни звука открывшихся или закрывшихся дверей.

Но я его чувствовала.

Прохладный октябрьский воздух окутал мое тело, отчего соски быстро затвердели. После секундных колебаний я потянула белье вниз, залезла в ванну и опустилась в воду. По коже сразу пробежали мурашки от горячей воды. Я чуть не застонала.

Снова закрыв глаза, я обхватила согнутые колени руками и поджала пальцы на ногах, пока вода продолжала набираться. Пар клубился вокруг и окутывал меня теплом.

Жар медленно разливался по телу, успокаивая нервы и напряженные мышцы. Конечности отяжелели, словно превратившись в якоря. Мне не хотелось двигаться и было плевать на все.

Сделай мне больно. Ты все равно не победишь.

Ни скрипов. Ни шагов. Ни шума дверей.

Ничего.

Что Дэймон видел, глядя на меня?

Своего врага? Или предмет вожделения?

Ту, кого хотел помучить или с кем хотел поиграть? Он вообще знал разницу?

Хотел ли Дэймон, чтобы мне понравилось?

Что он видел?

Я задумалась, чувствуя его. Волоски на руках встали дыбом, кожа как будто застыла, подобно броне, злость и жестокость закружили в животе, потому что я хотела растерзать его, причинить боль и доказать – мне пока не было страшно. Меня захлестывала ярость, но я не ребенок.

Что он увидит, посмотрев на меня сейчас?

Мои глаза на мокром месте, дрожащие руки, поникшие плечи?

Или то, что я одна? Что я обнаженная, влажная и так долго была одна?

Так долго.

Взяв губку, я смочила ее в воде и начала поливать свои ноги снова и снова. Потом шею, перебросив волосы через одно плечо. Горячая вода заструилась по моей спине.

Я провела губкой к горлу, запрокинула голову назад, выпрямила спину, раздвинула и скрестила ноги, позволив воде литься по грудям и животу.

Теплота так приятно ласкала. Часто дыша, я терла губкой шею.

Когда в доме воцарится тишина… а ты будешь лежать в постели в темноте, бесясь, и злясь, и думая, будто ненавидишь меня, но все-таки просунешь руку под одеяло – ведь никто не заподозрит, что ты балуешь себя воспоминаниями обо мне…

Воды в ванне по-прежнему было мало, потому что я не закрыла слив. Я откинулась назад и медленно провела губкой вдоль торса, между грудями, к животу, почти достигнув линии бикини.

Слезы собрались под закрытыми веками, только я не грустила. Каждый миллиметр кожи буквально гудел от жара и желания любым способом избавиться от ощущения, буравящего мозг и живот и скапливающегося между бедер.

Злость и ярость, жар и такая всепоглощающая примитивная нужда, что ты превращаешься в животное.

Примитивная. Эта нужда была бессмысленной, но очень сильной.

Грудная клетка вздымалась и опадала быстрее. Сжав губку, я терла внутреннюю поверхность бедра и представляла, как Дэймон следит за мной. Заставляла его смотреть на то, чего он никогда не сделает для меня, что я могла получить самостоятельно.

Я сжала свою грудь, осязая ее идеально округлую форму, а затем резко убрала руку, заставив упругую плоть сотрястись. Отбросив губку, я накрыла себя ладонью, качнула головой, ввела палец внутрь и застонала.

Что видел Дэймон, глядя на меня? Он хотел этого? Хотел припасть ко мне ртом, прикасаться к моей пылающей потной коже, трахать меня, пока моя сестра в отъезде?

Или хотел, чтобы его маленькая танцовщица выступила перед ним? Чтобы он кончил, но не замарал меня?

Тихо зарычав, я приподнялась, запрокинула ноги на бортики ванны и отрегулировала кран, уменьшив напор и температуру. Слабый поток теперь падал на мой клитор. Я застонала, мое тело мгновенно содрогнулось от удовольствия.

Но я ничего не контролировала. Мне хотелось трахаться. Ухватившись за края ванны, я придвинулась ближе к крану.

Вода била по клитору. Я открыла рот, хрипло застонав, и подвинула бедра навстречу струе. Воздух щекотал кожу. Трогая грудь, я двигалась все быстрее и дразнила себя. Мои соски напряглись. Мне хотелось, чтобы вместо крана был чей-то рот, чтобы меня целовали и посасывали. Хотелось именно того, о чем сказал Уилл.

Раздвинув бедра шире и раскрыв свою киску, я напрягала мышцы ног и рук, продолжая мастурбировать при помощи воды.

Дэймон наблюдал за мной. Ему нравилось?

Я хныкала и стонала, чувствуя нарастающее давление. Мое тело словно умоляло заполнить пустоту.

Двигая задницей все резче, я схватила кран, будто это была его голова, с каждым разом я дышала глубже и громче.

– Ты не начальник, – всхлипнула я, дразня Дэймона. – Не мой начальник. Младшая сестренка делает все, что хочет. И с кем хочет. Ты мне не папочка.

Оргазм приближался; я дрожала и раскачивалась все сильнее, запрокинув голову назад. Жар буквально сочился из моих пор, пока наслаждение распространялась по всему телу вспышками.

– Ах, черт, – выкрикнула я. – Твою мать.

Каждая мышца напряглась и горела из-за неудобной позы, но, несмотря на это, я кончила так восхитительно, что хотелось плакать.

Я позволила себе полежать так еще минуту и успокоиться.

Ненавидела его. Он олицетворял все плохое, что со мной случилось.

Но только с ним, помимо танцев, я чувствовала себя живой.

Общение с Дэймоном тоже походило на танец. Танец со смертью.

Спустя несколько мгновений я вновь почувствовала тишину в комнате и обхватила колени руками.

– Я знаю, что ты тут, – сказала я тому, кто стоял в комнате. С самого начала я знала, что он здесь, ведь в доме царила гнетущая тишина, а я чувствовала запах гвоздики на его одежде, фонтана – на коже, его горячее дыхание.

– Теперь ты в курсе… Когда кончаю, я всегда закрываю глаза.

В школе Дэймон спросил, зажмуривалась ли я от удовольствия, и сейчас он получил ответ.

Парень не двигался, я тоже. Мне было все равно. Я устала гадать, что же он сделает. Пусть теперь Дэймон гадает, что могу сделать я.

Это для него игра. Ну и ладно.

Просто он уже играл не один.

Глава 15

Дэймон

Наши дни

Я нагнулся над ванной, впившись руками в края, нависая в считаных сантиметрах над ее ртом, и смотрел, как она мастурбировала.

Господи. Уинтер была прекрасна.

И принадлежала мне. Принадлежала мне полностью, нравилось ей это или нет. Она будет делать это для меня. Только для меня отныне и впредь.

Прядь волос спадала на лицо девушки, прилипала к ее мокрым губам.

Моя. Вот почему я терпел Арион. Потому что ее младшая сестра была моей любимой маленькой сучкой. Боже, только посмотрите на нее.

Ее тело плавно извивалось, бедра раскачивались, груди подпрыгивали, широко разведенные ноги свисали с края ванны… Струя воды дразнила ее клитор. Я провел языком по внутренним поверхностям зубов, желая занять место этого потока, ощущать ее вкус и делать все то, что делала вода.

Уинтер танцевала даже не стоя на полу.

Она трахала себя и, кончив, запрокинула голову назад, испустила стон. Я скользнул взглядом вниз по ее телу, вспоминая, как прикасался к нему, и отмечая произошедшие с тех пор изменения. Тот же плоский живот и подтянутые бедра. Округлые упругие груди и задница, выпирающие соски, созданные для того, чтобы их сосали. Только ее волосы были длиннее, мускулатура живота и ног стала более рельефной, а ее киска… Самая узкая киска, в которой побывал мой член. Уинтер стала женщиной. В этот раз мне не придется с ней осторожничать.

Мои глаза снова сосредоточились на лице девушки. Склонив голову, я наблюдал за тем, как ее брови сдвинулись вместе от удовольствия и истомы. Хотелось поцеловать Уинтер, чтобы ощутить вкус ее пота, выступившего над верхней губой.

Она думала обо мне? Часто ли этим занималась? Неужели Уинтер настолько сильно нуждалась в разрядке? Было ли ей сейчас так же приятно, как с мужчиной?

Я давно не чувствовал себя таким изнуренным, какой выглядела она.

Девушка опустилась в ванну, опять прижала согнутые колени к груди и пыталась отдышаться.

Нет, повтори. Мой член был тверже камня. Если бы я сейчас вошел в нее, насколько влажной она бы оказалась?

Боже, что Уинтер со мной делала? Повтори.

– Я знаю, что ты тут, – сказала она.

Мой взгляд метнулся к ее глазам, устремленным в пространство, к умиротворенному и непоколебимому выражению на лице.

– Теперь ты в курсе… – продолжила девушка. – Когда кончаю, я всегда закрываю глаза.

Я застыл на месте. Огонь, пылавший в моем теле секунду назад, превратился в лед. Она знала, что я здесь. Знала с самого начала. Когда Уинтер оставила дверь открытой, мне показалось это странным. И я просто предположил, что она думала, будто находится в доме одна. В чем меня обвинять, если я наблюдал за тем, что происходило у всех на виду?

Но оказывается, она все спланировала. Я поднял руку с согнутыми пальцами, изнывая от желания схватить ее прелестную шейку, но… в конце концов отстранился. Она хотела спровоцировать меня. Но не так ты попадешь в мою постель, малышка Уинтер.

Она считала себя сильной. Думала, что может поиграть со мной.

Пусть попытается. Однажды ты была моей. И будешь снова.

Выпрямившись, я молча проследил за тем, как Уинтер выбралась из ванны, укуталась в полотенце и ушла. Я тихо последовал за ней, остановился за дверью и проводил ее взглядом до конца коридора. Девушка не вертела головой, чтобы послушать, не идет ли кто за ней; не боялась, что у нее за спиной кто-то есть. Войдя в свою спальню, она закрыла дверь.

Глубоко вдохнув, я ощутил царившую в доме тишину в предвкушении предстоящих длинных ночей.

Ари и ее мать уехали.

Ее отец сбежал.

Все складывалось идеально.

Я вернулся к себе, закрыл дверь и увидел Михаила, спавшего на моей кровати. Пес поднял голову, спрыгнул с кровати и, виляя хвостом, подошел ко мне.

Не сдержав улыбки, я достал из кармана угощение. Он уплетал корм с моей ладони, пока я гладил его второй рукой по золотистой шерсти. Удивительно, как некоторые животные понимали, что нельзя кусать кормящую тебя руку, а другие не могли отрицать свою истинную сущность.

– Я не могу спать, мальчик, – сказал я псу, проведя обеими ладонями по его голове. – Для животного это не сложно, да? Почему же я не могу позволить себе таких простых вещей?

Я хотел трахаться. Хотел, чтобы все происходило медленно, хотел чувствовать ее страх и желание, чтобы ее рот отвечал моему с тем же рвением, что и раньше.

Но мне нужно было завладеть ее разумом.

– Это все у меня в голове, – пробормотал я.

Контроль. Воспоминания. Понимание того, что наши тела нас предают, а самый ценный приз – это мозг. Только разуму известно, чего мы действительно хотим, не телу.

– Просыпайся! – шепчу я, тряся Бэнкс. – Вставай!

Она поднимает голову, еще не до конца проснувшись.

– Что? А?

Я срываю с нее одеяло, хватаю ее за руку и стягиваю с постели. Все равно что пятилетнего ребенка тащишь. Моей сестре четырнадцать, но она до сих пор слишком долговязая и худая по сравнению со мной, а я всего на год старше ее. Мои боксеры и футболка висят на ней мешком.

Шаги доносятся с лестницы, ведущей в мою спальню. Я забыл запереть дверь.

Заталкиваю Бэнкс в шкаф. Она садится, зная правила. Надев сестре на голову свои наушники и включив какой-то метал-трек, говорю:

– Не выходи, пока я за тобой не вернусь.

Я закрываю шкаф как раз в тот момент, когда дверь моей комнаты раскрывается со скрипом.

Входит мать, босиком, в темно-фиолетовом неглиже и халате. Она удивляется, увидев, что я не сплю. Улыбнувшись, она запирает дверь, направляется ко мне и спрашивает:

– Ты даже не ложился? – От мелодичного тона ее голоса я морщусь.

Он звучит абсурдно, потому что ему не место среди всего, что происходит в этой спальне. Здесь нет ничего счастливого или невинного.

Она приближается, кладет ладони мне на лицо, слегка похлопывает по коже, будто проверяя температуру или типа того, но ее прикосновения постепенно становятся интимными. Кончики пальцев скользят неспешно, спускаются к моей шее. Мать стоит слишком близко, ее груди касаются моей груди сквозь ночную сорочку.

– Не можешь уснуть? – спрашивает она, затем дразняще произносит с улыбкой: – Кому-то нужна таблеточка его снотворного.

Моего снотворного. Ведь это целительно для парней, когда их члены доят матери.

Она ласкает мое лицо и плечи, смотрит на меня так, будто мне по-прежнему одиннадцать и я навсегда останусь ее мальчиком.

– Я могу позаботиться обо всем, в чем нуждается мой сын. – Мать улыбается, обвивая мою шею руками. – Такой красивый мальчик. Когда-нибудь ты станешь властным мужчиной.

Она прижимается своим телом к моему, и я закрываю глаза, пытаясь мысленно перенестись подальше отсюда. Туда, где представляю на ее месте кого-нибудь другого – девчонку из школы, одноклассницу.

Моя мать еще молода, ей было всего шестнадцать, когда она меня родила, поэтому ее кожа по-прежнему упругая, чему также поспособствовали многолетние занятия танцами, черные волосы длинные и мягкие, и пахнет от нее приятно…

Я занимался сексом с другими девушками. Женщинами, которых держит дома отец. Я смогу.

И даже если захочу положить этому конец, кому я скажу? Отцу будет безразлично. Всем будет безразлично. Рассказав кому-либо, я лишь разозлю его, и люди посмеются надо мной. Я проявлю слабость, опозорю отца.

Я не могу рассказать.

К тому же что в этом особенного? В реакции матери нет ничего необычного. Мужчины смотрят на Бэнкс так же, как мать смотрит на меня. Поэтому я прячу сестру. Чтобы они ее не тронули.

Я вижу столько дерьма и не уверен, плохо ли она поступает на самом деле. Этому нет конца, я уже привык ко всему, что происходит по ночам. Может, такое бывает со всеми, но никто об этом не говорит.

Но когда моя мать трет мой член своей ладонью через ткань джинсов, я просто не могу.

– Нет, остановись, – рычу я, отшатнувшись назад. – Я не хочу.

Черт, я не хочу. Рассказывать не стану, но больше не буду заниматься тем, что мне не нравится.

Она возражает:

– Дэймон.

Мать делает шаг вперед, но останавливается, глядя на пол. Она видит красные пятна на паркете.

– Это… кровь? – спрашивает она, наклоняется и, задрав штанину моих джинсов, замечает, что они пропитаны кровью. – О боже, что ты наделал?

Ничего серьезного, я думаю. Я совершенно забыл о порезах, едва мать вошла в спальню – боль оказалась недостаточно сильной, чтобы заглушить всю мерзость ее прихода ко мне.

Взяв за руку, она тянет меня в ванную, подталкивает к стойке, поднимает мою ногу и восклицает:

– Это порезы?

Можно подумать, ты шокирована. Она знает, чем я занимаюсь годами. О порезах, которые прячу на ступнях. О шрамах на руках и коже головы. Я скрываю раны, проколы и ожоги под бельем до тех пор, пока они не заживут, а потом заново все повторяю. Мои способы маскировки того, что я делаю для избавления от боли, стали довольно изобретательными.

Мать смачивает салфетку и заставляет меня сесть на стойку. Однако я резко отстраняюсь, когда она тянется к моей ноге.

– Я сам справлюсь!

Она дает мне пощечину. Голова дергается в сторону, жгучее и одновременно леденяще-жалящее ощущение распространяется по лицу. Благодарный за это, я закрываю глаза. Меня бросает в холодный пот.

– Ну, все, все, – успокаивает мать, будто пятилетнего. – Тебе не обязательно разговаривать. Помнишь, о чем мы договаривались? Ты можешь ни о чем не просить. Я всегда знаю, что тебе нужно.

Вытерев кровь, она наклеивает лейкопластыри на пять порезов, после чего проверяет вторую ногу и облегченно вздыхает, обнаружив, что та не повреждена.

– Будь осторожнее. Ты нужен баскетбольной команде. Тебе нельзя так ранить свои ноги.

Именно поэтому я и наносил себе порезы. Они совершенно не вредили моей игре. Даже наоборот, я играл быстрее и напористее, чтобы боль от пробежек по корту изматывала меня и я не мог думать или сопротивляться, вернувшись домой.

– Лучше? – спрашивает мать.

Хотя ответа не дожидается. Подойдя ближе, вновь обвивает мой торс руками, целует щеку, линию челюсти, перемещаясь ко рту.

– Такой хороший мальчик, – шепчет она. – Столько энергии. Такой сильный. – Ее ладони скользят по моему телу, поцелуи становятся более медленными и влажными. – Такой выносливый и мускулистый. Такой могучий. – Протянув руку мне между ног, мать начинает массировать мой член. – Такой хороший, большой мальчик.

Я сжимаю волосы на ее затылке. Она стонет, когда мои пальцы впиваются в кожу ее головы, а я смотрю на свое отражение в стеклянной двери душевой.

Сука.

Шлюха.

Годная только для того, чтобы трахаться.

– Мне звонила мать Рэйчел Кенсингтон, – говорит она, облизывая, целуя и часто дыша в мою шею. – Сказала, что застала тебя и свою дочь вчера полуголыми на диване.

Второй рукой я сжимаю ее талию через шелк. Не моргая, смотрю на себя и позволяю диким эмоциям захлестнуть меня.

Злость.

Стыд.

Страх.

Жестокость.

Боль.

Печаль.

Беспомощность.

Они кружат внутри, перемешиваются до тех пор, пока я не теряю способность отличить одну от другой. И в отражении вижу уже не свое лицо. Все мысли покидают мозг, он отключается, моя рука перестает дрожать. Я – всего лишь тело.

Это я.

Такой, какой есть.

– Она рада, что ничего серьезного не случилось, – продолжает мать.

Кто такая Рэйчел?

– О, милый, – воркует она. – Я понимаю. Мальчики есть мальчики. Она дразнила тебя, да? И не дала.

Мои пальцы сильнее впиваются в ее голову и талию.

– Ш-ш-ш, – произносит мать, пытаясь высвободиться из моей хватки. – Маленькие девочки не понимают, что нужно мальчикам. Все в порядке. Я здесь. – Ее губы скользят по моей челюсти. Она стонет и старается ослабить натяжение там, где я сжимаю ее волосы. – Можешь представить, будто я – это она. – Мой член наливается горячей кровью, твердеет. – Покажи, что ты собирался сделать с ней. Покажи мне, как ты хотел трахнуть эту глупую девчонку.

Нет, нет, нет…

– Покажи мне, – настаивает мать. – Трахни меня.

Нет…

– Возьми свое, – рычит она. – Дай этой девочке все, что она заслужила.

К моим глазам подкатывают слезы. Я втягиваю воздух, спрыгиваю, разворачиваюсь, хватаю ее за шею сзади и наклоняю над стойкой. Она раздвигает ноги и поднимает свою сорочку, прикусывая нижнюю губу.

– Вот так, мой мальчик.

Удерживая ее перед зеркалом, я смотрю на мать, в то время как она с вызовом смотрит на меня и шепчет:

– Сделай это, малыш. Кончи в меня. Ну же, ну же, ну же…

Испепеляя ее взглядом, я крепче сжимаю ее волосы и шею, прижимаю к стойке, заставляю запрокинуть голову…

Мать хватает ртом воздух, готовясь.

И я изо всех сил ударяю ее головой о зеркало. Стекло разбивается, она кричит:

– Дэймон!

Но я не могу остановиться.

Меня охватывает волна эйфории. Не знаю, почему мои щеки мокрые, но все мои мышцы напряжены, и я просто хочу, чтобы мать сдохла к чертям.

Рыча, я снова и снова бью ее головой о зеркало. Кровь заливает осколки. Я поднимаю обмякшее тело с окровавленным лицом и бью ее еще раз, отчего она падает на пол.

Мать кашляет и отплевывается. Слезы текут по моим щекам, но в этот момент я осознаю. Это больше никогда не повторится. Никогда. Я убью ее, если придется.

Заметив что-то краем глаза, я оглядываюсь через плечо и вижу Бэнкс, стоящую в дверном проеме с моими наушниками в руке.

Она переводит взгляд с моей матери, лежащей на полу, слабой и окровавленной, на меня. Глаза сестры полны страха.

Я подбегаю к ней, хватаю ее за руку и выскакиваю из спальни. Бэнкс не задает вопросов, пока я веду ее вниз по лестнице, через черный ход, во двор.

Бледный свет луны струится на садовый лабиринт. Мы ныряем в него, прекрасно зная дорогу, и сразу же находим фонтан. Забравшись внутрь, скрываемся за потоком воды, как я делал раньше тысячи раз. Лишь однажды со мной была другая девочка вместо моей сестры. Бэнкс не расспрашивает о случившемся, о том, что я буду делать. Она знает, здесь лучше не разговаривать.

Протянув руку к желобу верхней чаши, я достаю спрятанную там серебряную заколку с розовыми кристаллами и сжимаю ее в ладони. Мне вспоминаются слова Уинтер Эшби, сказанные когда-то давно в этом фонтане.

Твое тело может чувствовать лишь один вид боли в конкретный момент.

Она была права. Я на личном опыте выяснил, что так и есть.

Однако, вместо того чтобы заглушить одну боль другой, сегодня я узнал кое-что еще.

Причинять боль окружающим настолько же эффективно.

Моя мать сбежала после того, как я ее избил. Час спустя, когда я вернулся в свою комнату с Бэнкс, матери там уже не было. Мы легли спать и оставили дверь открытой, потому что знали: оградиться от мира не получится, можно лишь отвечать на его злобу.

К утру мать покинула дом. Меня не интересовало, куда она уехала. Время шло, а отец не предпринимал попыток ее вернуть. С тех пор я не видел ее года два.

И при нашей следующей встрече я разобрался с этой проблемой раз и навсегда.

Так же, как разберусь с Уинтер и той фальшивой надеждой, которой она едва не уничтожила меня.

– Я хочу, чтобы она этого хотела, – сказал я Михаилу, выжидающе смотревшему в мою сторону своими карими глазами. – Чтобы она хотела меня, отдала мне свое сердце, была моим нежным, милым, улыбающимся Маленьким Дьяволом и не могла от меня оторваться. – Мой пульс ускорился. – А потом возненавидела себя за это. Чтобы она обернулась против себя самой и испытывала ненависть к себе из-за того, что ей нравилось. Чтобы знала – она слабая, жалкая и ничем не отличается от любой другой суки. Что в ней нет ничего особенного.

Только когда увижу Уинтер такой же, как все, я смогу уничтожить ее и свою одержимость ею. Я лишу ее власти над собой так же, как когда-то лишил Наталью.

– Думаю, Уинтер готова сыграть со мной в эту игру, – сказал я в шутку псу.

Раздался стук в дверь.

– Войдите, – окликнул я.

Дверь открылась и закрылась, и я услышал голос Крэйна у себя за спиной:

– Она спрашивает о собаке, сэр.

– Скажи ей правду, – ответил я, гладя Михаила. – У нее больше нет собаки.

– Еще девушка утверждает, что утром слышала какие-то звуки, – подметил он. – Что в доме находились посторонние люди после вашего ухода. Она испугалась и сбежала в Сент-Килиан.

– Как ей это удалось?

– Заказала Uber.

Я фыркнул. Господи. Даже не подумал об этом. Эта женщина определенно была самостоятельной.

Но я вспомнил, с чего Крэйн начал. Звуки?

– Думаешь, она преувеличивает?

– Не знаю. Похоже, она в этом уверена, – пояснил мужчина. – Я могу установить камеры и сигнализацию.

– Нет, – сказал я. – Возьми больше людей. Две группы по четыре человека.

– Да, сэр. Девушка будет в безопасности.

– Ото всех, кроме меня, – уточнил я.

– Да, сэр.

Вероятно, Уинтер стала чересчур бдительной из-за меня.

Однако она же когда-то упоминала незваного гостя в театре «Бридж-Бэй» несколько дней назад. Кто-то зашел в уборную и напугал ее. Уинтер думала, что это был я.

Меня там не было.

Дому нужна более серьезная охранная система, только я не любил камеры и видеонаблюдение. На горьком опыте усвоил – лучше не оставлять доказательств. Учитывая низкий уровень преступности и то, в каком богатом районе мы жили, отец Уинтер не посчитал необходимым установить даже простейшую сигнализацию. Может, со временем я ее добавлю. А пока мне нравилось приходить и уходить без лишних хлопот.

– И еще, сэр, – произнес Крэйн.

– Что?

– Ее телефон звонил внизу, – сообщил он, подойдя ближе. – Хотите, чтобы я отдал его девушке или?..

Я бросил взгляд на протянутую руку Крэйна. Меня позабавила его хитрая попытка отдать мне смартфон и при этом остаться невиновным. Я забрал гаджет и, после ухода охранника, включил его, однако обнаружил графический пин-код. Разблокировать мобильник я не мог, хотя на экране были видны оповещения. В основном от Рики.

Статья в местной газете о вчерашнем выступлении Уинтер. Разговоры в социальных сетях, несколько видео. Увеличивающееся количество репостов и комментариев по мере распространения новостей за пределы нашего города.

Я сжал телефон. Она ведь не думала, что выберется отсюда, да?

Затем я открыл сообщение Рики. Там оказался скриншот комментария к видео с Уинтер из «Твиттера»:

«Эта девушка должна быть повсюду! Почему она не гастролирует?»

Ниже картинки Рика написала:

«Я с ней согласна! Нужны спонсоры? Возможно, я знаю парочку. Давай поболтаем».

Стиснув зубы, я рявкнул псу на русском:

– Ко мне!

Он побежал рядом. Я вышел из комнаты, отнес мобильник вниз и бросил его на один из столов в фойе. Распахнув входную дверь, я вылетел из дома.

Гребаная Рика.

– Останься, – приказал я Крэйну, который мыл машину на подъездной дорожке. – Ее никуда не отпускать.

Мужчина кивнул. Я запрыгнул в свою машину, посадив собаку на переднее пассажирское сиденье, и сорвался с места, врубив высокую передачу через пять секунд.

Черт бы ее побрал.

Мои бывшие друзья – единственные люди, способные защитить близких Уинтер, которым я угрожал. Поэтому мне нужно, чтобы Рика была на моей стороне. Похоже, она устала ждать от меня выполнения моей части сделки, поэтому пыталась нарушить уговор.

Рика отдала мне Уинтер. А теперь пыталась ее забрать.

* * *

Я вошел в большой зал, держась в тени, пока вокруг кипело движение. Мне не хватало этого места. «Хантер-Бэйли» – отличный клуб, в котором можно расслабиться, ведь он был предназначен для мужчин.

Женщин сюда не пускали. Кроме одной.

Проведя небольшую разведку, я выяснил, что Рика организовала здесь поединки по фехтованию дважды в неделю. Одна из тренировок была запланирована на сегодня. Она давно увлекалась фехтованием, наряду с коллекционированием мечей и кинжалов. Несмотря на то, что женщинам вход на территорию клуба запрещался, Рика могла приходить в любое время, если конспирировалась. Такие привилегии она получала, будучи невестой звездного игрока баскетбольной команды Меридиан-Сити «Шторм» и будущей невесткой человека, владевшего большой долей города.

Боксеры сражались на ринге слева, кто-то занимался на тренажерах, кто-то беседовал, сидя в креслах с напитками. Я последовал за клацающими звуками рапир, свернув вправо, и прошел в следующее помещение, где обнаружил еще больше занятых кресел и бар. В центре зала проходила дуэль двух членов клуба в белых защитных костюмах и шлемах.

Рику я заметил сразу же. Ее фигуру ни с кем не спутаешь в таких обтягивающих штанах.

Она сделала выпад в сторону оппонента, ткнув кончиком рапиры прямо ему в сердце. Послышался его рык. Ненадолго отступив, он продолжил поединок.

Хотелось подойти и утащить ее с площадки, но я не мог этого сделать, потому что вообще не имел права здесь находиться. Майкл добился, чтобы мое членство в клубе аннулировали, два года назад. Мне едва удалось сюда пролизнуть сегодня.

Я наблюдал за тем, как она нападала и отступала, замахивалась, вращая запястьем. Бой напоминал хореографию. Методичный, с собственной стратегией, одновременно похожий на шахматы и танец. Грациозный и величавый.

Не уверен, сколько времени я простоял вот так, прислонившись к стене. Когда девушка закончила, я даже не понял, победила ли она. Не снимая маску, Рика подняла рапиру, пересекла комнату и двинулась вверх по лестнице.

Я последовал за ней.

Женских раздевалок в клубе не было – по крайней мере, раньше не было, – так что, думаю, переодевалась она в приватной комнате.

Преодолев два лестничных пролета, я поднялся на третий этаж и тихо ступил в коридор.

Двери офисов, библиотеки, нескольких спален располагались с обеих сторон, а я не заметил, куда она свернула. Когда я проходил мимо открытой бильярдной, то увидел Рику. Она стояла спиной ко мне, прислонившись к бильярдному столу, и смотрела на коллекцию оружия, развешенную на стене. Я остановился.

– Майкл не хотел, чтобы я приходила сегодня, – сказала девушка.

Улыбнувшись самому себе, я подумал, что больше не мог незаметно к ней подкрадываться.

– Он в курсе, что ты знаком с моим распорядком, – продолжила она. – Однако в последнее время, несмотря на все счастливые события в жизни, я чувствую себя уверенно лишь во время фехтовальных поединков. Я не могла пропустить тренировку.

Рика выпрямилась и развернулась. Она все еще была в костюме, но без шлема, с волосами, собранными в хвост на макушке. Глядя на бильярдный стол, девушка неосознанно перекатывала туда-сюда розовый шар.

– Знаешь, после нашей встречи в ночном клубе я начала читать о шахматах. То есть я умею играть. Отец позаботился об этом. Но никогда не владела ими искусно.

Слушая ее, я приблизился к столу.

– Я думала, что могущество каждой фигуры увеличивается в зависимости от близости к королю, но ошибалась.

Рика подняла взгляд на меня.

– Помимо королевы, самая сильная фигура…

– Ладья, – произнес я.

Она кивнула.

– Да.

– Итак, ты наконец-то готова начать? – спросил я, налив себе стакан бурбона.

Но Рика просто отвернулась от меня и опять посмотрела на оружие.

– Игра уже началась.

Кровь на шее начала пульсировать сильнее, когда я подошел с выпивкой к столу. Я жил ради этого чувства.

Хоть я и любил игры, интриги и дикости, мне не нравилось веселиться в одиночку. Я хотел, чтобы кто-нибудь был со мной рядом. Чтобы она была на моей стороне.

– Эта коллекция принадлежит мне. – Девушка указала на стену с оружием, после чего, повернув голову, встретилась со мной взглядом. – Я собрала ее всего за несколько месяцев. Что-то купила, что-то обменяла, что-то одолжила из частных коллекций.

Она снова отвернулась, а я уставился ей в затылок, сделав глоток бурбона.

– Куратор музея «Менкин» с удовольствием использовала бы ее для своей выставки оружия следующим летом, – пояснила Рика. – Я готовлюсь предоставить ей коллекцию в обмен на услугу ее мужа в случае необходимости.

Услугу? И кто этот муж?

После короткой паузы Рика уточнила:

– Ее мужа, который совсем скоро получит должность комиссара полиции, Мартина Скотта.

Я медленно моргнул; злость закипала внутри.

Мартин Скотт.

То есть старший брат Эмери Скотт.

Полицейский, который поднимал руку на свою сестру, в отместку за что был избит Каем и Уиллом, за что их и посадили в тюрьму.

Младшую сестру, которая давно повзрослела и которой по-прежнему был одержим Уилл.

Он ненавидел нас, этот коп, и сейчас был влиятельнее, чем прежде.

Подскочив к стене, девушка схватила меч, развернулась и, удерживая оружие сбоку, сердито на меня посмотрела.

– Угадай, где он играет в бильярд каждую пятницу? – с издевкой спросила Рика.

Проклятье. Мои пальцы сильнее сжали стакан.

– Видишь ли, меня всегда мучило любопытство, – продолжила она, двинувшись вокруг стола. Я последовал ее примеру. – Кай и Уилл получили срок за нападение на Мартина Скотта, но… – Рика окинула меня взглядом. – Они там были не одни. Кто-то ведь снимал их.

Мелкая засранка.

– А это уже… пособничество, верно?

Стакан треснул в моей руке. Я ощутил боль от пореза, в то время как алкоголь разлился, а осколки посыпались на пол.

Она лишь улыбнулась с довольным блеском в голубых глазах.

– Королева берет ладью.

Чертова сука.

– Гребаный маленький монстр, – пробормотал я, закипая от злобы.

– Парни защитили тебя. – Она уже с трудом сдерживала улыбку. – Еще одно обвинение плюсом к изнасилованию? Ты бы до сих пор сидел в тюрьме. Если Мартин Скотт узнает…

– Доказательств нет…

– Зато есть Кай и Уилл, – выпалила она в ответ. – И они сейчас обижены на тебя.

Черт бы ее побрал. Мартин Скотт знал, что я снимал на видео его вполне заслуженное избиение. Однако теперь, когда у Уилла и Кая не осталось причин держать языки за зубами по поводу моего участия, я мог полагаться только на Рику. Она руководила парадом.

Огибая стол, девушка подняла меч, направила его на меня и приказным тоном озвучила свои условия:

– Ты не будешь принуждать, угрожать, мучить, убеждать ее, чтобы затащить в постель. Ты к ней не притронешься.

Резко опустив руки на стол, я наклонился и посмотрел Рике в глаза.

– А если она захочет, чтобы я к ней притронулся?

– Мечтать не вредно, Дэймон.

Я едва не прыснул от смеха, но улыбку не сдержал.

– Боже, да ты просто женская версия меня. Это возбуждает.

– Логично. Ведь ты любишь себя больше всех на свете.

Вновь выпрямившись, я отряхнул руки. Рика была восхитительна. Если бы она не выступала против меня, я бы счел ее гениальной. Стойкой. Талантливой.

И хладнокровной, когда нужно.

Холодной.

– Королева, – подумал вслух я, катая шар, когда в голове всплыло воспоминание. – Снежная королева.

Девушка сощурилась, вероятно, сбитая с толку.

– Много лет назад, – объяснил я, – когда твой отец привез свою молодую невесту из Южной Африки, как я слышал, Гэбриэл был очарован ею. Она напоминала ему прекрасную снежную королеву из балета «Щелкунчик». – Опустив подбородок, я бросил на Рику многозначительный взгляд. – Так он ее называл. Своей маленькой снежной королевой.

Она зарычала и сделала выпад. Я вовремя увернулся, потому что Рика ударила мечом по столу, затем, забравшись на него, ринулась прямо на меня.

Ей не понравились мои намеки на то, что мой отец залез ее матери под юбку?

Рика нацелилась на мои ноги, однако я выбил меч из ее руки, наступив на лезвие. После чего повалил девушку на пол и прижал ее плечи к паркету.

Лицо у нее раскраснелось от ярости.

– Королева – самый ценный игрок, – сказал я, – но для победы ее одной недостаточно. Ее задача… – я умолк, вскинув бровь, – защитить короля.

Откуда-то вытащив нож, Рика приставила его к моему горлу.

Господи. С ней, наверное, интересно в постели.

Я ухмыльнулся.

– Ты меня не ранишь.

– Почему же?

– Потому что мы друзья.

– Тебе неизвестно значение этого слова! – огрызнулась она. – И ты плевать бы хотел на меня!

– Я убил бы за тебя, – выпалил я в ответ, прильнув к ее лицу.

Недоверчивое выражение на лице девушки – будто она не могла определиться, засмеяться ей или умилиться, – в точности повторяло сумятицу в моей голове.

Да.

Эти слова просто сорвались с языка, но я думал, что они правдивы. Когда-то я был готов убить ради Майкла, Кая и Уилла. Может, и сейчас убил бы.

А вот ради Эрики и Бэнкс определенно это сделаю. Пусть я им не особо нравился, зато они меня понимали.

Оттолкнув нож, я посмотрел на Рику сверху вниз.

– В общем, я впечатлен, только ты не на той стороне баррикад.

Я достал из нагрудного кармана флеш-накопитель с информацией, полученной от Алекс. Доказательства, которые я пообещал в обмен на компромат на отца Уинтер.

Она смотрела на меня непонимающе. Но когда до нее дошла моя мысль, то от злости в глазах не осталось и следа. Едва Рика забрала флешку, я слез с нее и сел рядом.

– Будет еще. Дай мне несколько дней.

– Там что-то плохое? – поинтересовалась Рика, повернув голову ко мне.

– Там именно то, что я рассказал тебе в прошлом году. Говорил же, что не лгу. Эванс Крист и Гэбриэл убили твоего отца.

Я понял это уже давно, случайно подслушивая разговоры в своем доме, и нанял Алекс, чтобы она обработала папашу Майкла – Эванса Криста. Девушке полагалось добыть записи камер наблюдения, банковские отчеты, которые он хранил на всякий случай, планируя использовать их против моего отца, если придется.

– Гэбриэл тоже причастен? Почему?

Хороший вопрос. Ответить на него я пока не мог. Было очевидно, почему Эванс хотел избавиться от Шредера Фэйна. Они дружили. У Криста была доверенность на имущество друга, случись с ним что. Он увидел свой шанс и хотел женить младшего сына Тревора на Рике, когда та подрастет, чтобы состояние Фэйнов досталось их семье. Эванс знал, что Шредер не собирался позволять дочери выйти замуж слишком рано, а вот ее мать была гораздо сговорчивее.

Что же касается помощи моего отца – я понятия не имел о его мотивах. Он не получил никакой выгоды. Может, просто оказал услугу на будущее?

– Этого я пока не знаю.

Рика села. Я наблюдал за ней, пока она смотрела на флешку и терла пальцем шрам на шее. Тот самый, который получила в тринадцать лет в аварии, унесшей жизнь ее отца и произошедшей из-за перерезанных тормозов.

Гэбриэл с Эвансом не предполагали, что девушка окажется в машине в тот день. Слава небесам, что она выжила.

Потому что Рика была нужна мне. Впереди нас ждало много дел.

Глава 16

Уинтер

Пять лет назад

– Готово? – спросила Сара Далберг, войдя в билетную кассу.

Я собрала все пятицентовые монеты в ладонь, бросила их обратно в канцелярский ящик и записала итоговую сумму в блокнот, найдя нужную строку на ощупь, благодаря вмятинам от стержня.

– Ага.

– Я посчитаю купюры. – Она придвинула ящик к себе, и я услышала шорох денег, пока девушка пересчитывала мою оставшуюся выручку.

– Спасибо.

Когда я выключила компьютер и бегущую строку снаружи, постоянный гул ламп наконец-то стих. За каких-то восемь недель работы здесь этот звук уже меня убивал. Я бы предпочла работать за прилавком внутри театра, но менеджер опасалась, справлюсь ли я среди остальных хаотично передвигающихся сотрудников. Мне в голову пришла одна идея, однако у руководства уже была налажена система, поэтому…

В принципе, я вообще ничего особого от этой женщины не ждала. Она думала, что я многое не должна делать, и дала мне эту работу несколько недель назад, перед началом предпоследнего года в школе, лишь бы я замолчала по поводу танцев в труппе. Ведь в театре не только фильмы показывали, но и ставили пьесы, балеты, выступления симфонического оркестра.

Я начала искать работу в конце прошлого учебного года, стараясь занять себя и насладиться независимостью, да только мне не везло. Поэтому пришлось выбирать: либо это, либо сидеть дома, утопать в больном самомнении Арион и слушать ссоры родителей.

– Хорошо, – сказала Сара. – Держи.

Протянув руки, я забрала у нее канцелярский ящик и лист с общей суммой, а она открыла для меня дверь. Я пошла по коридору к кабинету менеджера, удерживая ящик одной рукой и выставив вторую вперед для поиска возможных препятствий. За два месяца я привыкла ориентироваться здесь на ощупь, отсчитывая шаги.

Два месяца.

Два месяца с тех пор, как я получила настоящую работу.

Два месяца до Рождества – единственного времени в году, когда мы с Арион ладили.

Два месяца плюс еще один до моего семнадцатилетия.

Меньше двух лет до окончания школы, и два года с тех пор, как я разговаривала с ним в последний раз.

Целых два года.

В ночь, когда мы катались на машине и мотоцикле, он приходил ко мне в последний раз. Почему мой Призрак не вернулся?

За прошедшее время я передумала многое.

Его арестовали. Он переехал. Умер.

Все эти варианты были мучительными, но не настолько болезненными, как самый вероятный.

Он потерял интерес.

Парень развлекся, а теперь был счастлив и смеялся с другой, пока я скучала по нему.

Именно поэтому я решила, что найти работу – хорошая идея. Если не можешь мыслить здраво, хотя бы не сиди без дела.

Я все равно продолжала его чувствовать. Жила так, словно он наблюдал за мной. Завивала волосы, советовалась с Ари насчет макияжа (чему она радовалась и с готовностью мне помогала), танцевала. Танцевала по ночам, после того, как все домашние уснут, в надежде, что он придет, если ему не будет грозить разоблачение.

Две странных, но увлекательных встречи два года назад, а я по-прежнему представляла, будто парень присматривает за мной.

И, клянусь, порой мне казалось, что он был рядом. После его исчезновения в ту Ночь Дьявола я могла находиться на вечеринке, баскетбольном матче или сидеть на крытой террасе под летним дождем, слушая аудиокнигу, и вдруг… ощутить жар его взгляда на себе.

Наверное, парень вполне мог до сих пор наблюдать со стороны, но почему же он больше не заговаривал со мной?

Или это мое воображение разыгрывало меня, мешая его забыть. Ему определенно удалось произвести неизгладимое впечатление, да?

За годы, прошедшие с нашей последней встречи, я так никому и не рассказала о нем. Я вступила в школьный танцевальный клуб, завела новых друзей, но, несмотря на то что чувствовала себя гораздо комфортнее теперь, школа оставалась для меня единственным беспроблемным местом. Могу представить, как история о моем таинственном свидании с темным незнакомцем внезапно превратилась бы в историю о том, что я была вынуждена танцевать для серийного убийцы-психопата, который хотел сделать себе сувениры из моих ног.

Нет уж, спасибо. Никому не позволю испортить эти воспоминания.

Не говоря уже о том, что родители могли узнать, и тогда быть беде.

Я поднялась по лестнице, зашла в кабинет менеджера и поставила ящик на ее стол.

– Спасибо, Уинтер, – сказала женщина. – Как ты? Похоже, у тебя все получается.

Ага.

– С такой работой и девятилетний ребенок справится.

– Уинтер, – отчитала она.

На самом деле я не шутила. Это правда. Типичная работа для подростка. В деньгах я не нуждалась, но было приятно зарабатывать на мелкие расходы самостоятельно и без лишних стрессов, чтобы не отвлекаться от школы. Проблема в том, что менеджер сама выбрала, чем мне заниматься, она сама решила, на что я способна.

А я хотела большего.

Я задержалась у двери, и она, видимо, заметила выражение на моем лице, потому что перестала считать деньги.

– Ты чуть не сломала руку, – напомнила женщина, вздохнув.

Год назад я упала во время репетиции. Танцоры постоянно падали и ломали себе кости.

– Ты не можешь танцевать в кордебалете, – продолжила она. – Учишься медленнее, чем мы можем себе позволить. Неудачное падение может тебя убить. То есть… ты понимаешь, чего от нас просишь, милая?

Я стиснула челюсти, потому что устала от этих разговоров, а новых аргументов у меня не было. В детстве я часто танцевала на сцене этого театра. Танцевала дома без происшествий. Да, мне требовалось больше времени, чтобы познакомиться с площадкой, я немного усложняла задачу для всех, и это было неудобно, но осуществимо. Я тысячи раз прогоняла хореографию в голове, свою и других танцоров, мысленно выстраивала схемы. Мне просто нужен шанс.

Женщина поднялась – колесики ее кресла скрипнули, – подошла ко мне и сжала мой подбородок пальцами.

– Испытания находят нас, чтобы мы стали теми, кем нам суждено быть. Бог направил тебя по новому, увлекательному пути. Доверься ему и посмотри, куда он тебя поведет.

Какого черта?

– Я купила билет в первый класс, – ответила я ей, – и плестись на автобусе не собираюсь.

Развернувшись, я направилась к лестнице.

Люди бесподобны. Что мы только не твердим себе, оправдывая свою трусость и податливость, словно должны соглашаться на меньшее, вместо того чтобы добиваться желаемого. Словно бороться за свою мечту – это плохо.

Я буду гастролировать, и люди будут платить, чтобы посмотреть мои выступления.

Вернувшись в кассу, я взяла свою сумку и телефон, затем выключила свет, пересекла коридор и вышла на улицу. Стоя на тротуаре, я позвонила своему водителю, уточнить, скоро ли она подъедет. Но ответа я не получила, поэтому оставила сообщение в голосовой почте. Так как Арион уехала на семестр за границу по обмену, а у родителей были свои дела, мать наняла службу пассажирских перевозок, которая возила меня на работу. Скорее всего, их услуги стоили больше, чем я получала, но общественного транспорта в нашем городке не было, поэтому других вариантов у меня не осталось. Я пыталась отдавать свою зарплату родителям, чтобы покрыть расходы, но мама отказалась.

Мимо проезжали машины, из «Стикса» на противоположной стороне площади доносилась музыка. На всякий случай я держалась поближе к дверям театра в ожидании водителя. Работники буфета наводили порядок и еще не ушли, поэтому они мне помогут, если потребуется.

– Эй, Уинтер, – позвал кто-то с другой стороны улицы. – Тебя подвезти?

Сара. Она работала со мной в кассе сегодня и обучала меня, когда я устроилась в театр. Наверное, она тоже собиралась домой.

– О, нет, все в порядке, – ответила я. – Мой водитель скоро меня заберет.

– Мой водитель… – хохотнув, повторил еще один голос, который я не узнала.

Мои слова прозвучали претенциозно?

– Не могу же я оставить тебя здесь, – пошутила Сара. – Идем. Отмени свою поездку. Мы тебя подбросим.

Мы?

Я задумалась на мгновение. Причин отказаться у меня не было. Водителю ведь без разницы. Ей в любом случае заплатят, плюс она вернется домой раньше.

– Ладно. Спасибо.

Дверцы захлопнулись, завелся мотор, скрипнули шины – развернувшись, машина подъехала ко мне.

Сара вышла и, взяв за руку, отвела меня к машине. Аккуратно высвободившись, я ухватилась за ее локоть.

– Ты знакома с Астрид Колби? – спросила она, придерживая заднюю дверь. – И с ее бойфрендом, Майлзом Андерсоном? Они оба в выпускном классе. Это его машина. – Затем обратилась к паре: – Народ, это Уинтер Эшби.

Я замерла.

– Ох, не хочу создавать неудобств. – Думала, за рулем будет Сара. – За мной приедут. Ничего страшного.

С Астрид и Майлзом я не была знакома, но слышала о них. И, по-моему, они были теми еще кутилами.

– Расслабься. – Сара подтолкнула меня. – Мы в мгновение ока привезем тебя домой.

Хорошо. Если она будет рядом, полагаю, все должно пройти нормально.

Стянув сумку с плеча, я забралась в машину. Когда холодная кожаная обивка коснулась моих бедер – я не переоделась, оставшись в форменной клетчатой юбке, рубашке и галстуке-бабочке, – я резко вздохнула и ощутила запах сигарет. Устроившись на сиденье, я сразу отправила сообщение водителю.

После того как Сара тоже села, мы тронулись с места. Я почувствовала, что автомобиль повернул, значит, мы огибали площадь, а потому дальше должны были срезать путь через жилые кварталы и так добраться до шоссе.

Судя по гулкому рокоту двигателя, кожаному салону и громко захлопнувшейся двери, машина была явно старая. Классический американский масл-кар, возможно? Не хотела показаться предательницей, потому что просторный салон показался мне все-таки довольно удобным, но я бы предпочла другую машину. Его машину. Единственную, которой мне довелось управлять самостоятельно, наверное, в первый и последний раз в жизни. Проворная, быстрая, восприимчивая… Она ехала так, как никакая другая.

И я сидела у него на коленях. Это тоже было немаловажно.

Мне казалось, что это была BMW. Сестре подарили машину этой марки в честь окончания школы. Я чуть не впала в транс, нащупав в центре руля такую же круглую эмблему, какая была у него.

– Выключи дальний свет, урод, – произнес парень.

– Он висит у нас на хвосте всю дорогу, – возмутилась Астрид.

– Ага, за тобой следят, Майлз, – добавила Сара с издевкой. – Скоро Ночь Дьявола. Да начнутся бесчинства.

Он недовольно усмехнулся, и мне в лицо ударило новое облако дыма.

Все верно. Ночь Дьявола завтра.

– У вас есть какие-нибудь планы, ребят? – спросила Сара. – Без Всадников так скучно.

– Пошли они на хрен, – сказал Майлз. – Мы и сами можем заварушки устраивать.

Я провела пальцами по волосам и перебросила их на одно плечо, отвернувшись к окну. Майлз единственный не преклонялся перед алтарем Всадников, насколько я знала. Интересно почему?

После их выпуска атмосфера в школе царила удручающая. Баскетбольная команда терпела неудачи, школьников больше никто не воодушевлял. Все будто впали в анабиоз.

Майлз резко свернул вправо и, ударив по тормозам, остановился. Чтобы не улететь вперед, я уперлась рукой в спинку его сиденья.

– Вылезай, сучка, – объявила Астрид.

А?

Дверца со стороны Сары открылась, она сдвинулась и прощебетала:

– Спасибо, что подвезли.

Все мои мышцы напряглись, я оцепенела.

– Вы ведь знаете, где живет Уинтер?

Стоп, они сначала ее высадили? Я сдержала стон. Черт. Спасибо огромное. Почему Сара оставляет меня с незнакомыми людьми?

– Не беспокойся, – ответила Астрид. – Мы отвезем ее домой.

– Все в порядке, – выпалила я, подхватив свою сумку и телефон. – Я выйду здесь и позвоню своему водителю.

– Не будь сучкой, сучка, – дразнящим тоном возразила девушка.

– Хорошего вечера, Уинтер, – сказала Сара и захлопнула дверь.

Я выдохнула. Все нормально. Ничего страшного.

Парень переключил передачу и сорвался с места. Откинувшись по инерции назад, я сжала мобильник.

Нужно научиться говорить «нет». Мне стоило отказаться от их предложения.

Несколько минут мы ехали молча. Так как автомобиль двигался по прямой, я понадеялась, что мы держали путь к моему дому по шоссе.

– Та машина по-прежнему следует за нами? – послышался вопрос Астрид.

– Ага, – отрезал Майлз.

Мой пульс участился. Кто-то следил за ними? Если что-то назревало, я хотела убраться отсюда раньше, чем все начнется.

– Итак, – снова заговорила девушка, – что именно ты видишь?

Повисла тишина. Насторожившись, я выпрямила спину.

– Ты у меня спрашиваешь?

– Да, – она засмеялась.

Я покачала головой.

– Ничего не вижу.

– Ну, я знаю, но все, типа, черное, или белое, или какое? – настойчиво продолжила она. – То есть, когда я закрываю глаза, иногда вижу калейдоскоп цветов, а иногда просто темноту.

– Ничего, – повторила я. – Я не вижу. У меня зрительного восприятия просто не существует.

– Психоделика, – одобрительно проворковала Астрид.

Я хохотнула. Людям трудно это понять. Зрячие не видели, только когда закрывали глаза, и полагали, что для меня все обстоит так же. Для них мои глаза просто были закрыты.

В действительности же я вообще не имела глаз. Хотя они иногда непроизвольно двигались: я моргала, плакала…

– У тебя очень миленькая форма, – сказал Майлз.

Астрид промолчала, поэтому я решила, что он говорил со мной, и пробормотала:

– Спасибо.

В его голосе слышался подтекст. Внезапно юбка показалась мне слишком короткой, и я инстинктивно одернула ее как можно ниже.

– Вы же знаете, где я живу, верно?

Девушка ничего не ответила, а Майлз лишь засмеялся.

Я стиснула сотовый в ладони, поглаживая большим пальцем кнопку включения.

Прохладный металл коснулся моей руки, отчего я дернулась.

– Попробуй, – предложила Астрид, вручив мне что-то.

Забрав и повертев предмет размером с ладонь, я услышала всплеск жидкости внутри.

– Нет, спасибо. – Я отдала вещицу обратно.

До сих пор я слышала слова матери, сказанные, когда мне было двенадцать. Она учила меня с ранних лет. Никогда не пей алкогольные напитки, которые приготовила или открыла не сама.

Ари мама сказала то же самое, однако понимала, что я более уязвима. Люди могли подсыпать в мою выпивку что угодно, прямо у меня под носом, и я не узнаю.

Астрид забрала бутылку, проныв:

– Кайфолом.

Я собиралась сказать «все равно спасибо», но мы повернули. Под колесами захрустел гравий. Встревожившись, я сощурилась. Около моего дома не было грунтовых дорог.

– Куда мы едем? – спросила я.

Они не ответили.

Из-за подозрений свело живот. Здесь меня не затолкнут в раздевалку, зато парочка могла найти множество других способов поиздеваться надо мной.

– Машина все еще у нас на хвосте? – поинтересовалась Астрид.

– Они тоже свернули на какую-то дорогу позади нас, – ответил парень.

– Клево.

– Что происходит? – требовательно воскликнула я.

– Мы хотим показать тебе кое-что, – сказала девушка.

– Я хочу домой.

Автомобиль трясло на ухабах; я подскочила и, ударившись головой о крышу, зашипела:

– Ой.

Проклятье, это не смешно. Уже перевалило за десять вечера, и я не знала этих людей. С чего они взяли, будто могут увезти меня, куда им вздумается?

– Я хочу домой, – опять повторила я.

– Попридержи коней, – отчитал Майлз. – Нам нужно, чтобы ты помогла нам с одним делом.

– Что?

– Перелезай сюда и садись посередине сиденья, – проинструктировал он.

– Зачем?

– Ну же. – Астрид дернула меня за руку. – Ты должна подержать меня за ноги.

– Подержать тебя за ноги?

Вдруг ветер начал захлестывать салон, кружа мои волосы. Снаружи донесся крик.

Мое дыхание стало поверхностным. Она высунула голову в окно?

– Ну, пожалуйста? – попросила Астрид, снова дернув за руку. – Мы отвезем тебя домой через несколько минут.

Я не поверила. Ладно.

Сняв куртку и оставив телефон с сумкой на заднем сиденье, я поднялась и перекинула ногу через спинку переднего сиденья. Ветер задувал под юбку, бросал мои растрепанные волосы в лицо, поэтому я быстро опустилась на нераздельное сиденье между парой. Волоски на шее встали дыбом от страха и восторга.

Нахлынуло чувство дежавю, и на секунду мне показалось, будто он здесь, везет меня навстречу новому приключению.

– Ладно, я вылезаю, – предупредила девушка. – Хватай мои ноги и держи.

– Подожди…

Но она уже двигалась. Машина неслась, подпрыгивая на неровной дороге. Я обвила руками ее ноги, облаченные в джинсы, когда она села на дверь и высунулась в открытое окно.

Прохладный ночной воздух наполнили крики. Вес тела Астрид утягивал меня за собой. Сомневаясь, что достаточно крепко ее держу, я неуклюже перехватила ноги девушки. Она упадет. Я не смогу ее удержать. Черт, что Астрид вытворяла?

Как бы то ни было, ей, похоже, нравилось. Она смеялась и кричала, а Майлз все ускорялся.

Он дернул руль, и я почувствовала, как Астрид слегка подпрыгнула, после чего сжала ее так крепко, что мои мышцы болезненно заныли.

– Проклятье, детка, – произнес парень. Надеюсь, он разговаривал с ней.

Спустя примерно минуту девушка проскользнула обратно в салон, заливисто хохоча, и закрыла окно.

– Это было горячо, малыш, – сказала Астрид Майлзу.

Машина сбавила скорость. Я сдвинулась на середину сиденья, вытерев пот с задней поверхности шеи.

– Тебе тоже нужно попробовать, – предложила девушка, хлопнув меня по плечу.

– Мне и так хорошо, – ответила я, тихо засмеявшись.

Попробовать я была не прочь, но хотела сделать это с людьми, которым доверяю.

Мотор постепенно затихал, автомобиль еще больше замедлился. Я провела по бедрам, вытирая вспотевшие ладони.

Пожалуйста, мы можем отсюда убраться?

Но Майлз не поехал дальше и не развернул машину в сторону моего дома. Он подался вбок, на траву, и остановился.

Почему мы остановились?

Не заглушив двигатель, он переключился в режим паркинга. Под тихий аккомпанемент музыки мы несколько секунд сидели молча. Я сглотнула, потому что в горле пересохло.

Парень не объяснил, зачем мы остановились, а Астрид не стала уточнять. Словно у них уже был составлен план и они знали, что сейчас случится.

Справа от меня девушка развернулась и тихо произнесла:

– Ты очень хорошенькая.

Почему-то ее тон прозвучал… интимно. Во рту стало суше пустыни.

– Спасибо, – ответила я едва слышно.

Я также чувствовала на себе его взгляд.

– Мы видим тебя в школе, – сказала Астрид. – Порой кажется, что ты боишься веселиться. Как будто ты не в своей тарелке.

Сжав край юбки в кулаке, я ответила:

– Это сложно.

Мне просто хотелось домой.

– Мы любим развлекаться, – встрял Майлз. – Живем на полную катушку.

Внезапно шепот девушки коснулся моего уха:

– И мы хотим взять тебя с собой.

Перестав дышать, я резко отстранилась.

Но она не закончила и продолжала дразнить меня:

– Мы покажем тебе столько веселья, сколько ты никогда не чувствовала. – Сказав это, Астрид лизнула мое ухо и провела пальцами по внутренней поверхности бедра.

О боже.

Я оттолкнула ее руку, прорычав:

– Отвали от меня!

– Мы тебе понравимся, – твердо сказал парень, схватив меня за затылок и силой развернув лицом к себе. – Когда ты нас попробуешь.

– Нет! – крикнула я, ударив его по лицу.

Козел.

Разозлившись, он встряхнул меня.

– Мелкая суч…

Но Майлз не договорил, что-то отвлекло его внимание.

– Ты это слышала?

Я пыталась высвободиться, обрадовавшись заминке. Надеюсь, это были копы или другие люди, кто угодно, к кому я могла бы убежать из этой машины.

А потом услышала рев, крики, визг и лай.

– Что это такое? – буркнул парень себе под нос.

В наших краях водятся волки? Вряд ли, однако уж лучше я рискну встретиться с дикими животными, чем с этими двумя.

Звуки стихли. Едва дыша и не двигаясь, Майлз с Астрид прислушивались еще несколько мгновений. Ветви деревьев, раскачиваемые ветром, скрипели у нас над головами. Мне показалось, что вокруг машины шуршали листья, но из-за музыки не могла сказать точно.

– Там что-то есть, – пробормотала девушка.

Я вспомнила, как за ними кто-то следовал.

Майлз шелохнулся рядом.

– Я не…

Когда что-то тяжелое ударило в лобовое стекло, он осекся. Астрид охнула.

– Что за?.. – рявкнул парень.

Тот же стук донесся с пассажирской стороны, затем сзади и с водительской стороны.

– Это… краска? – спросила девушка. – Кто-то забрызгивает краской окна.

– Сукины дети! – прорычал Майлз.

Отпустив меня, он открыл дверь. С улицы послышались резкие шлепки. Взвыв от боли, парень рухнул обратно в салон.

Кто-то попытался захлопнуть его дверь?

Я не понимала, что происходит, но чувствовала, как сотрясалась машина. Ее задняя часть раскачивалась, словно там происходило что-то страшное.

– Окна залиты черной краской! – воскликнула Астрид. – Снаружи кто-то есть. Уезжай отсюда!

Мысли кружили в голове, пока я размышляла: попробовать ли выбраться из машины, или снаружи меня ждала еще большая опасность? Но принять решение я не успела. Майлз переключил передачу и нажал на газ. Только мы не тронулись с места. Он надавил на педаль сильнее, но колеса просто прокручивались со свистом.

– Ты чувствуешь бензин? – поинтересовалась девушка.

Вздохнув, я ощутила резкий запах, от которого засаднило в горле.

– О черт, – внезапно произнес парень.

Что? Проклятье, что происходит?

– Смотри, – сказал он Астрид.

– Они не посмеют, – еле слышно ответила она.

Что они видели?

Не успела я опомниться, как двери открылись и парочка поспешно выскочила из машины, оставив меня одну.

Какого черта?

Я не знала, почему они убежали. Астрид и Майлз явно увидели нечто, что их напугало, значит, в машине небезопасно? Я понятия не имела, как поступить, куда бежать, кого бояться. После полусекундных раздумий я метнулась к водительской двери, захлопнула ее и заблокировала замок, то же самое проделала и с пассажирской дверью. Может, самое страшное еще впереди, зато я, по крайней мере, обезопасилась от Астрид и Майлза.

Ключ остался в зажигании. Наверное, это плохая идея, но я выберусь отсюда, если придется. Просто буду ехать по грунтовой дороге. Конечно, если мне удастся завести машину.

Посидев так несколько секунд, я больше не услышала никаких звуков снаружи, кроме рокота мотора и какого-то ремикса White Stripes, игравшего по радио.

Мой телефон. Я позвоню маме и попрошу ее отследить мое положение по GPS, потому что не представляла, где нахожусь.

В следующий миг я услышала его дыхание. Прямо у себя за спиной, на заднем сиденье.

Я оцепенела от страха, мое воображение рисовало дикие картины, пытаясь определить, кто или что находилось позади меня.

Шум был едва различимый, но постоянный. Я хотела закричать, но не могла. Мне так хотелось закричать, что я ощутила спазм в горле. К глазам подступили слезы. Поверить не могла в свою глупость – я забыла запереть задние двери.

Открыв рот, я собиралась заорать, однако парень прошептал мне на ухо:

– Привет, Маленький Дьявол.

Я резко вздохнула, едва не заплакав от счастья. Это прозвище и приглушенный тон его голоса накрыли меня мощной, теплой волной.

Это шутка?

Внезапно парень подхватил меня и перетянул на заднее сиденье. Вскинув руки назад, я дотронулась до его лица, острого носа и угловатой челюсти, провела по шрамам на коже головы и уткнулась носом ему в шею. Он недавно принял душ. Как обычно.

– О боже. – Прильнув лбом к щеке Призрака, я крепко его обняла. – Где ты был?

Парень не ответил, просто держал меня на коленях, в своих объятиях.

Я закрыла глаза и выдохнула с таким чувством, словно избавилась от воздуха, копившегося два года. Он здесь. Он жив и не забыл обо мне.

Но…

Развернувшись, я оседлала парня и схватила его за воротник толстовки.

– Ты чертовски меня напугал.

– Ага, я так частенько делаю.

Да, многим жителям нашего города нравилось так делать.

Мне хотелось разозлиться, однако вместо этого я не сдержала смех. Он здесь. Он спугнул Майлза и Астрид.

Не отпуская его, я наслаждалась давно забытыми ощущениями.

Незнакомец взял меня за предплечья и строго спросил:

– Что ты делала с ними?

Я не сдвинулась; наши губы по-прежнему разделяли буквально сантиметры.

– Ты следил за их машиной?

Он кивнул.

– Как только я приезжаю, чтобы вновь с тобой увидеться, ты садишься в машину с другим мужчиной.

– Не преувеличивай, – сумничала я. – Со мной были еще две девушки. Я думала, что буду в безопасности.

Отпустив воротник, я провела ладонями по его шее, чувствуя теплую гладкую кожу, такую знакомую. Парень не двигался, почти оцепенел, пока я цеплялась за него и дышала им.

Он неспешно опустил руки и слегка сжал пальцами мою талию. У меня между ног зародился жар. Я прикусила губу, стараясь держать под контролем свое дыхание.

– Ты ведь не сделала ничего, о чем я заставлю тебя пожалеть? – прошептал Призрак.

Заставит меня пожалеть?

– Ревнуешь? – поддразнила я.

Мысли об Астрид и Майлзе отошли на второй план и едва меня волновали. Завтра я расскажу маме о случившемся. Сейчас в этой машине находилось все, что мне было нужно.

Скользнув подушечками пальцев к его ключицам и зависнув над губами, я играла с оставшимся мизерным пространством между нами.

– Уинтер… – едва ли не прорычал парень.

Я ласкала его лицо, терлась об него носом и лбом, поглаживала ладонями. Ужасно хотелось лизнуть его кожу, чтобы ощутить вкус.

– Тебя не было два года. Это очень долго.

– Они тебя тронули?

– Даже если и тронули? – спросила я дразнящим тоном. – Я уже взрослая.

– Ничего подобного, – предупредил он, однако сам стал дышать тяжелее.

Сжав бедра, я прильнула грудью к его груди.

– Я достаточно взрослая для некоторых вещей.

Незнакомец крепче стиснул мою талию, прижав меня к себе.

– Ты будешь достаточно взрослой, когда я так скажу.

Я улыбнулась, запрокинув голову назад, и почувствовала, как он провел губами вверх по моей шее. Парень говорил одно, а делал другое.

Дразня его, я начала двигаться, тереться об него.

Мне хотелось прошептать его имя, но я не могла.

Взяв парня за руки, я заставила положить их мне на бедра и просунуть под юбку. Рядом с ним я не стеснялась. Я знала, что он хотел меня, однако своими командирскими замашками и гиперопекой напоминал старшего брата. Нужно положить этому конец. Я не ребенок и была готова.

– Ну, что скажешь? – спросила я, предлагая ему притронуться ко мне.

Он согнул пальцы и распорядился:

– Перестань.

– Мне шестнадцать, а я еще ни разу не целовалась. – Накрыв ладонями грудь незнакомца, я почувствовала, как мои соски касаются его. – Я ждала тебя.

– Уинтер…

– Я ждала тебя, – повторила я, часто дыша, и невесомо коснулась его губ своими. – Но я не стану ждать вечно.

Лизнув губы парня, я качнула бедрами. Его явно затвердевший член терся о мои трусики сквозь ткань джинсов. Я застонала.

Парень подхватил меня под мышки, приподнял и огрызнулся:

– Тебе же будет лучше, если это не угроза.

Затем он одной рукой обхватил мои щеки и завладел моим ртом, прикусив нижнюю губу с жадностью изголодавшегося человека. Незнакомец испустил стон, я пискнула, и мы оба сдались, растворившись в поцелуе и объятиях.

Все происходило быстро и неуклюже. Я не поспевала за его губами, его языком у меня во рту, однако наслаждалась каждой секундой.

Он покусывал, целовал с напором, сжал волосы на затылке, чтобы я запрокинула голову. Затем стал целовать шею. Поднялся вдоль трахеи к подбородку, по линии челюсти, опять вернулся ко рту. Впившись в его плечи, я потянула за толстовку и продолжала раскачиваться у него на коленях. Боже, я не могла остановиться.

С ним было так приятно. Хотелось утолить этот зуд внутри. Я дернула свой галстук-бабочку, утратив способность дышать. Ослабив воротник, я расстегнула верхнюю пуговицу рубашки. Наконец-то почувствовав облегчение, я вновь прильнула к нему, в то время как он посасывал мою шею.

Мои бедра двигались вперед и назад, все настойчивее прижимались к парню.

– Уинтер… – застонал он, отстранившись. – Я не хочу…

Я ускорила темп. Он схватил меня за задницу, помогая раскачиваться.

– Не хочешь чего? – выдохнула я.

– Замарать тебя.

Замедлившись, я нежно поцеловала его в губы.

Почему он так думал?

– Не замараешь. – Я покачала головой, дотронувшись до лица парня. – Мы не пойдем до конца. Лишь поиграем.

Он тихо засмеялся.

Снова его поцеловав, я ощутила, как незнакомец опять впился в мою плоть пальцами. Мое тело буквально взорвалось, каждый сантиметр кожи наэлектризовался. Господи, мне нравилось, когда он так делал.

– Эй, старик, что ты делаешь? – крикнул кто-то снаружи. – Хочешь, чтобы мы подождали, или как?

Встрепенувшись, я только через несколько секунд осознала, что он был с друзьями. Я запустила пальцы ему в волосы и вновь накрыла его рот своим.

Не уходи.

– Чувак! – еще раз рявкнул парень. – Здесь полно девчонок твоего возраста! Какого хрена?

Едва слышный смех вырвался из его груди.

– Не думаю, что смогу дождаться, пока она повзрослеет, приятель, – прошептал Призрак в ответ, однако услышать его могла лишь я.

Игриво прикусив его губу, я поддразнила:

– В тридцати трех штатах возраст согласия начинается с шестнадцати лет.

– Но не в нашем штате. Это формальность.

– Искал информацию, да?

На моем лице начала зарождаться улыбка, но парень снаружи терял терпение.

– Чувак, идем!

Незнакомец, которого я обнимала, стукнул кулаком по окну, чтобы заткнуть своего друга. Послышался треск стекла.

– О господи, – проныл его приятель, еще несколько засмеялись. – Давайте оставим их в покое, парни.

Их голоса затихли. Он неторопливо продолжил знакомиться с моим телом, буквально пожирая шею, трогая каждый ее сантиметр. Его ладони скользнули под юбку, оставаясь на той грани, за которую переходить было нельзя, а я запустила руки под его толстовку и футболку, почувствовав горячую кожу, упругие мышцы и узкую талию.

Задев неровности на боках, я замерла на мгновение и вспомнила шрамы на его голове. Они ощущались точно так же. Я несколько раз погладила бугорки большими пальцами.

– Почему ты была расстроена? – поинтересовался парень. – Когда уходила с работы?

Верно. Он видел, как я вышла из театра. Я казалась расстроенной?

Думаю, я действительно слишком сильно хлопнула дверью.

– Кто-то еще тебя обидел? – Отстранившись, спросил он, застегнул мою пуговицу и завязал бабочку.

Обычно я терпеть не могла, когда со мной нянчились подобным образом, словно с ребенком, думали, будто за меня все нужно делать, но сейчас создалось впечатление, что он сделал это скорее для себя. Чтобы «привести меня в порядок».

– Просто неудачный день, – ответила я.

– Что случилось?

– Ничего важного.

Закончив поправлять мою одежду, парень положил руки мне на талию и стал ждать.

Тихо засмеявшись, я уступила:

– Думаю, я сегодня уволилась. Я работала в кассе театра «Бридж-Бэй». Они попросили меня больше не танцевать там, и… – Я пыталась подобрать слова, чтобы объяснение не звучало слишком жалко. – Решила любым способом остаться в театре и, может быть, заставить их передумать. Но она все упирается. – Я глубоко вздохнула, повторив слова своей начальницы – Это небезопасно, я могу пораниться. – К глазам подступили слезы, я опять начала злиться. – Мой босс сказала что-то вроде: «Бог назначил мне путь, и я должна следовать туда, куда меня приведет жизнь».

– Какого хрена?

– Скажи? – произнесла я сдавленным голосом. – Мне хотелось… спалить этот театр.

Он прыснул и затрясся от смеха. Спустя мгновение я тоже рассмеялась. Поцеловав меня, парень напомнил, что, несмотря на плохое начало, день закончился очень хорошо. Я хотела остаться с ним, но его ждали друзья, к тому же я не знала, есть ли у него другие планы на сегодня.

– Итак… – сменив тему, сказала я. – У тебя есть друзья.

Было странно убедиться в том, что мой таинственный незнакомец – обычный парень, ведущий обыденную жизнь. А я-то считала его вампиром, пробуждавшимся только с заходом солнца.

– Могу я с ними встретиться?

– Нет.

– Почему?

– Потому что они мои, а не твои, – предупредил парень, поцеловав меня под ухом. – И ты моя, а не для них.

– Ну, это сужает круг кандидатов на твою личность, – ответила я. – Единственный ребенок в семье, который не научился делиться.

Рано или поздно я узнаю, кто он такой. Или найду способ выудить из него признание. В конце концов, я тоже хранила его существование в тайне. Однако мне пришло в голову, что я не была загадкой для него. Почему же он скрывался от меня?

Я не чувствовала вины за то, что никому не говорила о своем незнакомце. Но у него явно были свои причины.

Он старый? В серьезных отношениях? Психопат?

Или, может… парень стыдился меня?

Вдруг он произнес, прервав мои размышления:

– Где живет твоя начальница?

Моя начальница?

Я прищурилась:

– А что?

Глава 17

Дэймон

Пять лет назад

Мы бросили машину Андерсона там, где ее нашли, и пересели в мою. Парни уже уехали, а я вез Уинтер через город к дому ее начальницы.

– Что ты собираешься делать? – поинтересовалась она.

Я припарковался у тротуара напротив дома менеджера театра – в ремесленном стиле, с широкой верандой, несколькими габелями [10] и ухоженным зеленым газоном. На крыльце горел всего один светильник.

Ответа на вопрос у меня пока не было, но я всегда что-нибудь придумывал.

Эмери Скотт жила в этом районе – красивом и чистом, только без роскошных особняков, которыми могло похвастаться побережье. Если честно, мне здесь больше нравилось. Дома располагались ближе друг к другу, соседи… Было бы здорово вырасти в таком квартале.

Переключившись на нейтральную передачу, я поставил машину на ручной тормоз.

– Что, по-твоему, я должен сделать?

Я посмотрел на нее. Сцепив руки на коленях, девушка выглядела взволнованно. Заметив опасливое выражение на ее лице и поджатые губы, я улыбнулся. Она так боялась попасть в неприятности.

Однако мне было жаль Уинтер. Никто не имел права указывать ей, что она может или не может делать.

Ну, кроме меня, наверное.

– Я не знаю, – пробормотала она нерешительно. – Давай уедем.

– Ты хочешь танцевать? – подначивал ее я. – Я добьюсь для тебя всего, чего захочешь.

– И как ты это сделаешь?

– Я получаю все, что захочу, – заявил я прямолинейно.

Уинтер тихо засмеялась, вероятно, думая, будто я пошутил. На мгновение я дал слабину. Давно ничего красивее не видел – ее глаза буквально светились от счастья.

Она покачала головой.

– Нет.

Господи. Значит, Уинтер хотела, чтобы я разбирался со всеми, кто ее обидит или рассердит, у нее за спиной, потому что она слишком робкая? Значит, так и будет. Я не пускал все на самотек.

– Никто не смеет тебе отказывать.

– Но не таким способом, – сказала девушка. – Мне будет неприятно, если я добьюсь цели нечестно.

Да, я понимал. Скорее всего, я чувствовал бы себя точно так же, если бы речь шла о баскетболе.

Но…

– Она заслуживает слез за то, что заставила тебя плакать, – сказал я. – Или, по крайней мере, легкого беспокойства.

Со стороны менеджера было надменно, самонадеянно и нагло предложить Уинтер бросить танцы, вообще убеждать кого-либо не заниматься любимым делом. Мне хотелось заткнуть ей рот.

– Пожалуй, я мог бы поспособствовать ее увольнению.

Девчонка лишь рассмеялась.

Я нахмурился.

– Можно хотя бы затопить ее двор и подрифтовать там?

– Ничего разрушительного, – распорядилась она. – Никаких гадостей. Проделка должна быть забавная. И… чтобы потом было легко навести порядок. Понял? Что-то элегантное.

– Что-то в духе средней школы, – поправил я иронично.

Закатив глаза, Уинтер откинулась на спинку сиденья и улыбнулась.

Я расслабленно положил голову на подголовник, вспоминая, что лежало в багажнике. Меня и моих приятелей вызвали обратно в город из колледжей для организации празднования завтрашней Ночи Дьявола. Едва вернувшись, мы отправились по магазинам за припасами. Багажник был забит спиртом, однако Уинтер не хотела устроить пожар. Еще имелся гипс, клей, фонарики, а у парней осталось другое барахло: веревки, дымовые шашки и кувалды. Большинство этих вещиц мы вряд ли используем завтра, просто увлеклись и на радостях потеряли головы, пока скупали весь этот хлам, потому что не участвовали в традиционной для Тандер-Бэй ночи беспорядков уже пару лет.

Что-то не разрушительное.

Что-то неразрушительное – это не наш профиль.

А потом я вспомнил, что в машине, помимо всего прочего, лежали пневматические гудки и скотч.

Боже. Ну, так уж и быть. Я знал, что нам нужно сделать.

Поверить не мог, что опущусь так низко.

– Пристегнись, – распорядился я, покачав головой. – Я придумал проделку.

* * *

Уинтер следовала за мной, держась за мою толстовку, пока я бежал по проходу, свернул за угол и миновал лифты. Меня часто заставляли ходить в театр «Бридж-Бэй» в детстве, чтобы посмотреть постановки, проспонсированные родителями, или навестить мать, когда она снисходила до того, чтобы выступить перед зрителями, словно люди должны были быть благодарны за то, что перед ними выступала балерина Большого театра… На самом деле этим она лишь тешила свое самолюбие. Мать уже давно не участвовала в больших концертах. А когда отец женился на ней и перевез в Америку, ее карьера и вовсе закончилась.

Я знал театр как свои пять пальцев, хоть и не посещал его много лет. К счастью, окно в подвале до сих пор не закрывалось.

– Ты уже устраивал нечто подобное раньше? – спросила девушка.

Придерживая дверь, я затащил ее в женский туалет, включил свет и погасил свой фонарик.

– Мы с сестрой делали так дома и еще раз в пиццерии.

Нам тогда было около четырнадцати. Помню, получилось довольно забавно.

О, как изменились времена и то, что вызывало у меня улыбку.

– Давай, прыгай на стойку, – сказал я ей.

Уинтер села, а я бросил свою спортивную сумку в раковину, достал оттуда гудки, деревянные палочки и скотч. Затем нырнул в одну из кабинок, отмерил длину палки от сиденья унитаза до кнопки гудка. Подошло идеально.

Отлично.

Вернувшись к раковине, я вложил Уинтер в руку баллончик с палочкой и показал, как их держать.

– Сожми вот так, – проинструктировал я. – Покрепче.

Она кивнула, и я принялся приматывать палку скотчем к кнопке. Когда на нее кто-нибудь надавит, например сев на унитаз, раздастся оглушительный сигнал, который заставит всех, кто находится в здании, подавиться своим кофе.

– Значит, у тебя есть сестра? – поинтересовалась Уинтер, продолжив наш разговор.

– Да. Я не единственный ребенок, – поправил я ее предположение о моей неспособности делиться.

– Сколько ей?

– Она на год младше меня.

Я отмотал скотч, подготовил один баллончик, затем взял второй, дал его девушке и проделал то же самое еще раз.

– А тебе сколько?

– Я старше тебя.

Она засмеялась.

– Тебе ведь не шестьдесят лет, да?

Шестьдесят? Разве я был похож на шестидесятилетнего, когда ты меня трогала?

Я остановился и навис над ней.

– Я достаточно взрослый, чтобы голосовать, но недостаточно взрослый, чтобы самому покупать алкоголь. Однако я все равно могу купить его. Если ты захочешь.

Девушка лишь улыбнулась и закрыла тему.

Удивительно, как она до сих пор не догадалась, но я всегда предусмотрительно снимал четки и принимал душ, прежде чем прийти к ней. Думал, будет тяжело отказаться от курения, чтобы не выдать себя запахом, только, находясь рядом с Уинтер, я не хотел курить.

И я ни разу не надевал свою маску, иначе Уинтер узнала бы во мне одного из Всадников.

А если признаюсь ей, что мне девятнадцать, она поймет, в каком году я окончил школу. По сути, я следил и пугал ее так же, как Дэймон в кладовой и кафетерии. Это вынудило бы девушку посмотреть фактам в лицо и разгадать загадку. Пока же… мне нравилось то, что я нравился ей.

Я не старался затащить Уинтер в постель. Не пытался доказать, каким стойким был. Не злился. Меня не тяготила и не утомляла моя гребаная жизнь. Единственное место, где я хотел находиться, – рядом с ней.

Для нее все было в новинку. Она помогала мне сбежать от реальности. Я вновь мог чувствовать все, словно впервые, через ее слова, реакции и мимику.

Было трудно держаться в стороне, хотя я знал, что должен. Чем больше мы станем сближаться, тем быстрее я причиню Уинтер боль или она выяснит правду, и тогда все будет кончено.

Лишь сегодня, увидев, как она села в машину к Андерсону, я осознал, что девушка созрела и в скором времени могла утолить свое любопытство. Я планировал подождать, пока она повзрослеет совсем, прежде чем появиться рядом с ней снова. Но не вытерпел, потому что мне было просто необходимо вытащить ее из тачки этого мудака.

Я не знал, окажусь ли с ней в постели когда-нибудь, но уж этот тип точно там не окажется.

Подготовив несколько гудков, я отнес один в кабинку, поставил на пол так, чтобы палочка слегка приподнимала сиденье унитаза, и закрепил его скотчем. После чего вернулся и подхватил Уинтер на руки, а она обвила ногами мою талию. Глядя на девушку, я спросил:

– Ты хорошо себя вела?

Уголки ее рта озорно приподнялись. Я завороженно уставился на манящую мягкую кожу, вспоминая ее вкус. У Уинтер, похоже, был арбузный блеск для губ. Скулы девушки казались более выраженными, чем два года назад, а голубые глаза – более пронзительными из-за туши, которой она начала пользоваться.

Обхватив мою шею руками, Уинтер прошептала:

– Да.

– Ты и дальше будешь себя хорошо вести?

Ее грудь поднялась и опустилась напротив моей, между нашими губами осталось всего несколько сантиметров.

Однако она ничего не сказала.

– Отвечай. – Я встряхнул девчонку. – Скажи мне, что будешь хорошо себя вести.

Уинтер сглотнула, но все равно не ответила. Вместо этого она произнесла шепотом:

– Что ты со мной сделаешь, если не буду?

О господи. Ее вопрос прозвучал очень откровенно. Мой член набух, пока я смотрел на темно-розовые разомкнутые губы. Мне хотелось накрыть их своими и попробовать на вкус безумные слова Уинтер.

Что я с ней сделаю…

– Что я сделаю? – повторил я, легко ее поцеловав и направившись в кабинку. – Я брошу тебя вниз… – Я нагнулся вперед, в то время как она цеплялась за меня, задержав дыхание. – И хорошенько… – Все ниже и ниже. – Смачно… – Еще ниже. – Тебя отшлепаю.

Едва я усадил Уинтер на унитаз, раздался безумно громкий рев гудка, оглушивший меня.

Она вскрикнула, подскочила, снова ухватилась за мою шею и рассмеялась.

– О боже.

Твою мать, ее лицо сияло от радости.

Я закатил глаза, надеясь, что на улице никто не услышал и не заметил мой позор.

Уинтер опять присела, заставив гудок сработать, встрепенулась и засмеялась.

Стянув ее с сиденья, я покачал головой.

– Какая детская скукота.

– Скромно по сравнению с тем, к чему ты привык? – поддела Уинтер.

– Да.

Боже, если парни об этом узнают… Нужно отвезти ее домой, пока она не уговорила меня забросать чей-нибудь дом туалетной бумагой.

Может, однажды я возьму Уинтер с собой навстречу настоящим приключениям.

Я быстро установил гудки в каждой кабинке и в офисе ее начальницы. Завтра утром, придя на работу, танцовщицы и сотрудники сильно переполошатся.

Собрав оставшиеся материалы, я схватил девушку, потушил свет, включил фонарик, и мы покинули здание.

На улице я швырнул сумку в багажник, затем двинулся к двери.

– Подожди, – окликнула Уинтер.

Я поднял голову. Она обернулась, будто что-то услышав.

– Фонтан, – сказала девчонка, подойдя к водительской стороне. – На площади. Ты можешь отвести меня туда?

Прислушавшись, я тоже различил едва заметный звук. Я и забыл о нем. В детстве, помнится, я всегда хотел поиграть в том фонтане, но мне, естественно, не разрешали.

Я огляделся вокруг. Народу почти не было и машин тоже. Наверняка уже перевалило за полночь. Так как люди берегли силы для завтрашнего вечера, в городке царила тишина. Но все-таки я понятия не имел, куда отправились парни, и из «Стикса» доносился шум. Мне не хотелось, чтобы кто-то увидел меня и позвал по имени или застукал ее со мной.

Черт.

Надев капюшон, я взял Уинтер за руку и проводил к саду на вершине холма с маленьким прудом, мостиком, большим фонтаном и беседкой в форме ведьминской шляпы чуть правее. Эдакий милый оазис в суетном центре городка.

Вода, стекающая в фонтан, зашумела громче. Девушка отпустила мою ладонь, приблизилась к нему и, протянув руку под струи, улыбнулась. Внутри проснулось желание схватить ее и забраться вместе в чашу.

Она что-то достала из кармана куртки, повернулась к фонтану спиной, закрыла глаза и бросила монетку в воду через плечо.

– Хочешь сам бросить? – спросила Уинтер, вытащив другую монету.

Я подошел, разглядывая ее галстук-бабочку, почти белые, с золотистыми прядями волосы, разделенные пробором и перекинутые на одну сторону, губы нежно-розового цвета. Не в силах отвести взгляд от лица девушки, я забрал монетку и бросил в фонтан позади нее.

Используя мое плечо для поддержки, Уинтер сняла балетки, забралась на бортик и, отпустив меня, начала веселиться и танцевать в воде.

Когда ее телефон зазвонил, она остановилась, достала трубку и сбросила вызов, не ответив.

– Родители? – поинтересовался я.

– Ага.

Похоже, на их звонках у нее стояла особая мелодия.

Наблюдая за тем, как Уинтер кружилась, наклонялась, приседала, становилась на носочки и напрягала мышцы ног, я следовал за ней вдоль бортика фонтана.

Что случится, когда она повзрослеет? Кому она достанется? Куда переедет? Насколько все изменится?

Я был уверен только в одном: что буду всеми силами бороться за то, чтобы сохранить Уинтер такой. Невинной, чистой. Танцующей в фонтанах.

Она пошатнулась и вдруг протянула руку ко мне. Подойдя ближе, я поймал ее, не дав упасть.

Уинтер засмеялась, положив ладони мне на плечи.

– Усердно репетируешь? – Приподняв ступню девушки, я обнаружил синяки и покраснения от врезавшихся в кожу ногтей.

– Всегда, – ответила она.

Так выглядели ноги танцоров.

– Больно?

Уинтер пожала плечами.

– Я к этому привыкла.

В следующую секунду она обхватила мою шею и прыгнула на меня, заставив обвить руками ее талию. Девушка улыбнулась. Отказываясь ее отпускать, я просто стоял на месте.

В груди болезненно заныло, ощущения нахлынули одновременно. Ее запах, волосы, тело… Весь воздух покинул мои легкие. Не знаю почему, но мне было чертовски приятно. Стиснув Уинтер в стальных объятиях, я почти чувствовал облегчение от того, что впервые за долгое время кого-то обнимал. Когда это случалось в последний раз? Я никого не обнимал, черт побери, за исключением тех моментов, когда Бэнкс приходилось меня успокаивать. Но то были не объятия – я скорее цеплялся за кого-то, чем… проявлял искреннюю привязанность.

Я не слабак и не нуждался в этом дерьме.

Но, боже, с ней было так приятно.

– Ты танцуешь? – произнесла Уинтер мне на ухо.

– Нет.

– Сейчас ты танцуешь, – подметила она.

Осознав, что медленно кружусь, я остановился.

– Думаю, этот танец нравится мне даже больше балета.

Уголки моих губ приподнялись в улыбке. Если бы только Кинкейд сейчас меня видел…

Вдруг я заметил, как с противоположного конца пруда приближались люди и смотрели на нас.

– Нам нужно уходить отсюда, – сказал я.

Нельзя, чтобы кто-нибудь увидел Уинтер со мной.

Мы вернулись к машине. Зная, что ее отец в любой момент мог позвонить в полицейский участок, если уже не позвонил, я помчал к дому девушки. Наверное, ей полагалось вернуться часа два назад.

– Наверное, ты очень зол, – сказала Уинтер, когда я сбавил скорость перед их особняком.

Выключив фары, я медленно въехал на подъездную дорожку через открытые ворота, обогнул гребаный уродливый фонтан и остановился перед крыльцом. Нажав на тормоз, я снова переключился на первую передачу. В ту ночь после нашего катания на машине ей не понадобилась помощь, поэтому я предположил, что Уинтер доберется до входной двери самостоятельно. Но она продолжала сидеть на месте, слегка опустив голову.

– Когда я опять встречусь с тобой? – робко поинтересовалась девушка.

Я не знал, как ответить. Завтра я буду занят, а через пару дней вернусь обратно в колледж.

Мы еще увидимся.

Или…

Возможно. Я понятия не имел.

Господи, почему она спрашивала? Мы теперь в отношениях или типа того? Это было свидание?

Знал ведь, что это случится. Что у нее появятся надежды.

Да, я хотел вновь видеть Уинтер. Она принадлежала мне. В нашем тайном мирке она была моей.

Я хотел смотреть, как Уинтер танцует. Хотел вот так похищать ее еще тысячи раз, чтобы почувствовать ее восторг и страх. Смотреть на мир сквозь призму ее ранимости и нежности, но…

В то же время желал сохранить Уинтер счастливой, чистой и невинной. Я не хотел ее уничтожить.

Чем больше времени мы будем проводить вместе, чем старше она станет, тем сильнее усложнится ситуация. В конце концов, мы трахнемся, и она начнет предъявлять требования, которые я не смогу выполнить.

Узнав, кто я на самом деле, она сбежит.

– Во всем виновата моя слепота? – спросила девушка надломившимся голосом. – Поэтому ты скрываешься от меня?

Я бросил на нее взгляд, негодуя из-за слез, блестевших в ее глазах, пока она старательно пыталась скрыть дрожь своего подбородка. Такая милая. Такая печальная.

– Она была права, да? – задумчиво произнесла Уинтер со странной решительностью в голосе. – Несмотря на свои желания, я не смогу воспротивиться тем, кто будет мешать мне их осуществить.

Девушка имела в виду свою начальницу, которая завуалированно сказала, будто Уинтер не могла получить все, чего хотела. Она хотела меня. Даже имея возможность бороться за свои цели, расположение людей не всегда удавалось завоевать. По крайней мере, так она думала. Уинтер считала, что я стыдился ее. Что не хотел водить ее на свидания или быть с ней при свете дня.

Лицо девушки исказилось, она закусила губы, сдерживаясь, чтобы не расплакаться, и разгладила юбку на бедрах. Но слезы все равно пролились.

Я ведь предупреждал, что рано или поздно причиню тебе боль.

Она достала из сумки брелок, сняла с него ключ от дома и бросила в подстаканник.

– Оставь его себе. Мне нравится думать, что ты когда-нибудь вернешься.

После этих слов Уинтер вылезла из машины, нашла путь к двери и вошла в дом.

Опустив глаза и сжав руль, я смотрел на ключ, словно на проклятый наркотик.

Я хотел этого. Знал, что воспользуюсь им.

Меня тянуло воспользоваться им сию же секунду.

Черт бы ее побрал.

Осторожно тронувшись и не включив фары, я выехал на шоссе, врубил музыку, переключился сначала на третью передачу, потом сразу на пятую.

Вдруг я резко свернул к обочине и затормозил.

Будь она проклята. Черт!

Какого хрена?

Что она со мной делала?

Где мой мозг?

Я прокручивал в памяти последние два года. То, как наблюдал за ней со стороны, понимая, что Уинтер будет моим героином, что моя одержимость, озабоченность ею останется такой же безнадежной, когда я вернусь.

Мне хотелось быть с этой девчонкой. Прикасаться к ней. Продолжать наши игры.

И в то же время я хотел, чтобы ей всегда было четырнадцать. Чтобы она навсегда осталась юной, прекрасной, невинной. Единственной незапятнанной частью моей жизни.

Только Уинтер уже давно не четырнадцать лет.

Она росла и превращалась в женщину, которую будут желать мужчины.

Которую я желал.

Бросив взгляд на ключ, золотой и острый, лежавший на моей приборной доске и кричавший на меня громче музыки… я просто…

Я пока не хотел уходить.

Мне хотелось спрятаться в темном и тихом месте, ощущать ее шепот на своих губах и чувствовать мятный аромат ее шампуня.

К черту все.

Развернув тачку так быстро, что шины скрипнули по асфальту, я поехал обратно к дому и остановился перед воротами. Затем схватил ключ, взял свой телефон с консоли, собираясь написать парням, что проведу остаток ночи дома, но тот оказался разряжен. Я отсоединил от зарядного устройства наш групповой мобильник, с помощью которого мы снимали свои выходки в Ночь Дьявола, отправил эсэмэски друзьям, чтобы они меня не ждали, сунул его в карман, а свой поставил заряжаться.

Я запер машину, пробрался на территорию дома, стараясь держаться в тени, и двинулся к заднему двору. На первом этаже свет не горел, зато наверху несколько комнат были освещены.

Подойдя к черному ходу, я достал ключ, оставленный Уинтер, и на мгновение замер, вспомнив, что раньше они не пользовались охранной сигнализацией. Надеюсь, ничего не изменилось.

Я вставил ключ в замок, повернул его и открыл дверь. В темной кухне меня встретила полнейшая тишина. Однако длилась она недолго.

– Уинтер, мне нужно ехать в аэропорт в пять утра! – закричал кто-то на втором этаже. – Ты не могла позвонить?

Осмотревшись, я убедился, что кухня пустовала. Тихо закрыв за собой дверь, я как можно тише прошел по коридору в фойе, держась ближе к лестнице для прикрытия.

– Извини, – послышался ответ девушки.

Отец с матерью рассердились из-за того, что она пришла поздно и не позвонила им.

– Ты плакала? – спросила мать раздраженным тоном.

Уинтер не успела ничего сказать, прежде чем ее отец заорал с противоположного конца коридора:

– Тебе повезло, что я не позвонил в полицию! Если ты не способна проявить элементарную вежливость, то уйдешь с этой работы. С любой работы, раз уж на то пошло. – После чего добавил: – Все равно это абсолютно бессмысленно.

Сукин сын. Неудивительно, что ей так отчаянно хотелось хоть какой-то свободы. Родители считали ее слишком глупой и несамостоятельной.

– Я сама разберусь. Иди спать, – сказала ему жена.

– Не затыкай мне рот. Она не только твоя, но и моя дочь.

Уинтер не принадлежит ни одному из вас. Они ей никто.

– Вот поэтому тебе будет лучше в Монреале, – продолжил мужчина. – Та школа обеспечит для тебя безопасное и комфортное окружение, поможет найти колледж и работу с частичной занятостью, если захочешь.

Девушка промолчала. Я представил, как она сидела на своей кровати и просто позволяла им говорить все, что они думают, словно не видела смысла в возражениях.

Ничего подобного.

Ее предки занудные. А она удивительная.

– Ладно, – вмешалась мать, – главное, с тобой все в порядке. Мы поговорим об этом, когда я вернусь домой на следующей неделе. Мне необходимо поспать хотя бы несколько часов. Я иду в постель.

Следующие несколько минут я ждал. Наконец, шаги стихли, свет выключился, двери закрылись. Спустя еще минуту я медленно прокрался вверх по лестнице, оставаясь настороже.

Уинтер пересекла коридор, направившись в ванную. Едва она вошла, включила воду и музыку, я рванул вслед за ней, закрыл дверь и схватил ее. Резко развернувшись, девушка поймала ртом воздух.

Я поцеловал ее, заглушив крик. Она перестала сопротивляться, сообразив, что это был я.

Когда я подхватил Уинтер на руки, она обвила меня ногами. Завладев ее полными губами, я прикусил нижнюю и оттянул, ощущая вкус слез на ее щеках.

– Что ты делаешь? – спросила Уинтер, вероятно, переживая, что меня поймают.

В ответ я лишь покачал головой и тихо, на случай, если ее родители по-прежнему не уснули, произнес:

– Не знаю, детка. Только не отпускай меня, хорошо?

Не сдержавшись, она опять заплакала и, обхватив меня крепче, поцеловала.

Свет был выключен, но луна освещала пол. Просунув руку под юбку, я дал Уинтер знать, что хотел ее. Мое поведение не имело никакого отношения к ее неспособности меня увидеть. Я не тщеславен. Все гораздо сложнее, чем она могла себе представить. Надеюсь, Уинтер никогда не узнает.

Мы заслужили одну ночь. Несколько минут или несколько часов. Еще немного.

Я понимал, что поступаю плохо. Понимал, что я ненормальный.

Она ненавидела меня. Ее семья меня ненавидела.

Эта девушка – одна из немногих, кого я не хотел обидеть.

Мне девятнадцать, а она слишком юна.

Но ее губы. Ее чертовы губы покрывали невесомыми поцелуями уголки моих губ, ее язык дразнил меня. Вкус ее кожи…

Мне хотелось буквально проглотить ее.

«Something I Can Never Have» играла по радио, вода текла в душе, и мы будто снова оказались в фонтане, как в детстве. Между нами происходило нечто чистое и нежное, лишь на короткий промежуток времени. Так и должно быть. Для нас это было неизбежно.

Я хотел почувствовать Уинтер на себе. Ее кожу на своей. Хотел полностью овладеть ею.

Отойдя к раковине, я усадил девушку на стойку. Она стянула с меня толстовку и футболку. Бросив вещи на пол, я обхватил ее лицо ладонями и снова поцеловал. Мой язык встретился с ее языком, наш жар и дыхание смешались.

Я отстранился и посмотрел на Уинтер, снял с нее бабочку, расстегнул блузку. Она провела руками по моей груди, спустилась к животу, ощупывая рельеф мускулатуры. Было настолько приятно, что я застонал.

Только так девушка могла увидеть меня. Моя кровь невыносимо разгорячилась, но я пытался сохранить терпение и позволить ей исследовать мое тело.

Ее пальцы скользили по моим ключицам, плечам, рукам, прослеживали линии на груди и животе. Затем она запустила их под пояс моих джинсов, отчего поток жара хлынул к паху.

– Уинтер… – еле слышно прошептал я.

Как жаль, что она не знала моего имени. Я хотел, чтобы девушка произнесла его.

Почему с ней все ощущалось иначе, чем с другими?

Уинтер сняла свою рубашку, но когда потянулась к лифчику, я остановил ее, надел бретельку обратно на плечо и двинулся от ее ключицы к шее, прокладывая дорожку из поцелуев.

Обхватив ее рукой, я притянул ее к себе, потерся своим мучительно изнывающим пахом у нее между ног и поцеловал в лоб.

– Я хочу, чтобы ты стал у меня первым, – прошептала Уинтер.

Я зажмурился.

– Хочу, чтобы это был ты, – продолжила она, – даже если опять исчезнешь, я хочу, чтобы это был ты.

Впившись пальцами в бедра девчонки, я хотел трахнуть ее на этой раковине прямо сейчас, а потом целовать до тех пор, пока не смог бы больше двигаться.

Я хотел быть у нее первым.

– Я… – Твою мать, мне нужно уйти. – Я…

– Тебя. Я хочу тебя. – Уинтер осыпала поцелуями мою шею. – Мне нравится, как выглядит мир, когда ты рядом. Хочу, чтобы это сделал ты.

Она посасывала и осторожно прикусила мою кожу, отчего мое тело словно пронзило разрядом электричества. Член буквально умолял достать его из штанов. Я запустил пальцы девушке в волосы, удерживая ее на месте.

– Черт.

– У тебя телефон с собой? – поинтересовалась она, не отрываясь от моего тела.

– Да, а что?

– Сфотографируй все, что я делаю, – шепотом попросила Уинтер. – Если исчезнешь, хочу, чтобы ты запомнил меня.

Детка, я никогда не исчезал. Всегда был поблизости. Прошлым летом, когда ты лежала на пляже, я был там. Когда ходила в кофейню с мамой, я был рядом.

Она не подозревала, насколько близко я находился.

Достав свой сотовый, я вспомнил, что взял общий телефон. Не важно. Позже переброшу на свой.

– Видео, ладно? – выдохнул я. – Я хочу сохранить каждый миг.

Каждое ее движение, каждый звук… Чтобы напоминать себе, когда больше не смогу быть с Уинтер.

Я включил запись, навел фокус на нас и закрыл глаза, увековечивая ее стоны и выражения лица, пока она меня целовала.

– Продолжай, – взмолился я.

Уинтер лизала и покусывала мою шею. Я запрокинул голову назад и сжал ее затылок. Она накрыла мой рот своим, просунула язык внутрь. Твою мать, у меня колени подкосились. Мобильник выскользнул из моей ладони. Обняв девушку, я крепко прижал ее к себе.

– Проклятье, Уинтер. Ты меня убиваешь.

Она скользнула ртом вниз по моей груди и вновь поднялась. Каждая моя мышца была пропитана настолько сильным желанием, что я не мог больше ждать. Зажав руки у нее над головой, я перехватил инициативу, целовал и кусал ее, пока Уинтер находилась полностью в моей власти.

Девушка шумно вздохнула.

– Я люблю… – Однако она вовремя спохватилась, осознав, что собиралась сказать.

Я навис над ее губами. Во мне злость и счастье перемешались с желанием.

Любит меня? Ты любишь меня? Мы встречались всего трижды, и она даже имени моего не знала.

Уинтер быстро исправилась, вместо этого сказав:

– Я ненавижу тебя. Так сильно ненавижу.

Крепче перехватив ее запястья, я ощутил накал нашей страсти. Мои губы растянулись в легкой улыбке.

– Да, я тоже тебя ненавижу. – Я поднял девчонку и отнес ее в душевую. – Мне просто нужна горячая девка на ночь.

– Да? – подначила она.

Поставив Уинтер на ноги и не отводя взгляда от ее лица, я дернул ее лифчик вниз, стянул его вместе с юбкой вдоль ног. Она сразу же накрыла грудь руками, оставшись в одних белых трусиках.

Избавившись от ее одежды, я запустил ладони ей под белье, сжал задницу и притянул к себе.

– Убери руки, – пробормотал я над губами Уинтер.

Она замешкалась. Наши грудные клетки вздымались и опадали в такт частому дыханию, совершенно синхронно.

– Я хочу тебя увидеть, – сказал ей.

Девушка медленно раскрыла себя, и я почувствовал, как ее соски и мягкая плоть коснулись моей груди, но не мог оторвать взгляда от ее красивого лица.

Мне хотелось не просто стать у нее первым, а чтобы каждый последующий раз она была только со мной.

Однако при этом не хотел любить Уинтер. Я не хотел этого чувствовать. Не мог этого чувствовать.

Когда она узнает, что я солгал, то возненавидит меня.

У нас не было будущего.

Это всего лишь секс.

Сняв с нее трусики, я поцеловал ее живот, ощущая, как она дрожала. Затем, закрыв дверцу, я подтолкнул девушку вперед и прижал к черной мраморной стене.

Пар клубился в воздухе, из-за горячих капель, орошавших спину, все тело покрылось мурашками. Я наклонился и завладел ее ртом.

– У тебя плохие родители, – повторил я свои слова, сказанные в тот день, когда в первый раз напугал Уинтер. – Твоей сестре не хватает глубины, чтобы быть интересной. Я предупреждал, что причиню тебе боль. Так ведь?

Она кивнула.

– Ты пообещал.

Мой член дернулся у девушки между ног.

– Да, пообещал. Я сказал, что однажды причиню тебе боль.

Застонав, Уинтер качнулась бедрами навстречу мне. Она хотела, чтобы мой член оказался внутри нее.

Обхватив пальцами ее челюсть, я покрывал поцелуями ее губы.

– Я трахну такую маленькую девочку, – произнес я дразнящим тоном, стараясь еще больше себя завести.

– Да, – выдохнула она.

– Ты хочешь меня? – спросил я, приподняв и раздвинув ее ноги. – Потому что я хочу тебя трахнуть, сладкая.

Уинтер попыталась потереться об меня.

– Такая красивая. Папина девочка, да?

Она кивнула, после чего запрокинула голову назад.

– Хорошая девочка. – Я склонился и поймал губами ее сосок. – Делает то, что хорошим девочкам положено делать для мужчин. Его удар хватит, когда он увидит, что я с тобой сделал. Что я сделал с его малышкой.

Уинтер запустила пальцы мне в волосы, но я оттолкнул ее.

– Убери от меня свои руки, – процедил я сквозь зубы, глубже окунаясь в свое сознание, где существовали только движения и никаких мыслей. – Если захочу, чтобы ко мне притронулись, сам скажу тебе. Поняла?

Открыв глаза, она выглядела немного озадаченно. Но мне было плевать. Я ее не любил. Это не любовь.

– Папина маленькая девочка, – повторил я снова. В груди все сдавило тисками. – Папочкина шлюшка, которая трахается с незнакомыми парнями, пока ее родители спят, да?

Боль отразилась на ее лице. Уинтер замерла, ее тело одеревенело.

– Хочешь трахаться? – Я прикусил ее грудь, с силой присосался, лишь бы не ощущать накатившую тошноту. – Раздвинь ноги и дай мне свою киску.

Она резко вздохнула, сдерживая рвавшиеся наружу рыдания; ее глаза наполнились слезами.

– По… пожалуйста, – запинаясь, попросила расстроенная Уинтер. – Пожалуйста, не говори так больше.

Замерев, я уткнулся головой ей в грудь. От обиды в ее голосе желчь подступила к горлу.

Я не мог так поступить.

Она заслуживала лучшего.

Даже если всего на один раз, я был способен все сделать правильно.

Происходящее могло значить больше. Только с Уинтер.

– Ты можешь быть нежным? – спросила она гнусавым из-за слез тоном.

По-прежнему не глядя на девушку, я покачал головой.

– Я не умею быть нежным. Но, боже, детка, ты разрываешь меня на части.

Уинтер погладила пальцами мои волосы.

– Если я сделаю этот момент не таким особенным, то причиню тебе меньше боли, – пояснил я, прекрасно понимая, что она понятия не имела, о чем именно я говорил.

Но девушка сказала лишь:

– Ты пообещал сделать мне больно. Не останавливайся сейчас.

– Я боюсь… – Внезапно стало трудно дышать. – Я боюсь исп…

– Ты меня не замараешь, – выпалила Уинтер, вспомнив мои слова, произнесенные в машине, и сообразив, что я пытался сказать. – Я не грязная. Тебя нет. И меня нет. Есть мы. Только мы.

Это все, что мне нужно было услышать. Я отнес ее к мраморной скамье, уложил, опустился на нее сверху и крепко поцеловал. Она раздвинула и приподняла ноги, согнула колени, позволив мне пристроиться ближе.

Ее тело было таким горячим, что я застонал. Мой член пульсировал и изнывал от желания оказаться внутри ее упругого тела.

Глядя на лицо Уинтер, я навис над ней, провел рукой по нежной шее, гладкой коже округлых грудей, напряженным соскам, подтянутому животу, бедрам и заднице. Направив себя, я увидел, как ее тело содрогалось от тяжелых вздохов, и начал входить в нее. Вскрикнув, девушка оцепенела.

Я накрыл ее рот ладонью, прильнул ближе и погрузился до конца.

Ее стоны и частое дыхание отдавались вибрацией в моей руке. Выжидая, пока боль утихнет, я не двигался.

Смесь наслаждения и злости распространялась внутри от понимания, что дело сделано. Я испортил Уинтер, однако это было настолько приятно, что у меня не осталось сомнений – я бы все повторил, выпади мне шанс вернуться в прошлое.

Жаркое тело девушки сжимало меня. Член пульсировал из-за желания начать двигаться.

Я убрал ладонь.

– Все еще больно?

После короткой паузы, она постепенно расслабилась. Бедра Уинтер опять раздвинулись шире, ногти уже не врезались мне в плечи.

– Нет. – Она сглотнула. – Не так сильно.

Просунув ладони под ее ягодицы и не сводя глаз с ее лица, я вышел и снова погрузился в нее.

Уинтер испустила сладчайший тихий стон, боль и наслаждение отражались на ее лице, пока она привыкала ко мне. Когда девушка начала выгибать спину и раскачиваться мне навстречу, я понял, что мог больше не сдерживаться.

Совершая резкие толчки, я видел, как сотрясаются ее груди. Она запрокинула голову назад и обнажила шею для меня.

Стоны Уинтер звучали все громче. Я накрыл ее рот своим, лизнул и прикусил губы.

– Ш-ш-ш-ш, – прошептал я дразняще. – У меня будут проблемы из-за тебя.

Уинтер улыбнулась, закусив губу.

– Это так приятно.

Да, но так будет не долго. Мне стоило огромных усилий держать себя в узде. Мой член был более чем готов ускорить темп.

– Дотронься до себя, – распорядился я.

Нужно, чтобы она помогла мне довести ее до оргазма, прежде чем я кончу.

Послушавшись, девушка протянула руку вниз и начала поглаживать свой клитор, пока я погружался в нее все быстрее и глубже.

Уинтер изогнулась и поцеловала меня, подняла колени выше, понимая, что мне требовалось проникать еще дальше. Она была такой влажной. Я слизывал капли воды с ее грудей, шеи и челюсти, в то время как ее пальцы двигались между нами.

Девчонка гладила себя все быстрее и быстрее, начала стонать. Вновь вонзившись ногтями в мои плечи, она перестала себя дразнить и передала контроль мне.

Ощущая приближение оргазма, я накрыл ей рот. Она кончила; ее мышцы тисками сжались вокруг меня под аккомпанемент ее сладких стонов.

– Тебе понравилось? – спросил я, осыпая ее губы поцелуями.

Уинтер кивнула. Я стал двигаться еще жестче, дав себе полную свободу и утратив контроль.

Мой член набух. Мною двигала настолько приятная жажда, что я больше не мог терпеть.

– Я прервусь, ладно? – предупредил я ее.

Секунду она молчала.

– Кончишь не в меня?

– Да, детка.

Ей, наверное, понадобилась минута, чтобы понять, что я имел в виду, однако затем Уинтер кивнула. В конце концов, мы ведь не воспользовались защитой. И я сомневался, что она принимала противозачаточные.

После нескольких толчков я вышел из нее и начал поглаживать свой член ладонью, пока не излился ей на живот. Оргазм разрушительной волной пронесся по моему телу, голова пошла кругом. Я закрыл глаза, упиваясь ощущениями; тем, что Уинтер со мной делала.

Я был практически уверен, что с ней ничто не сравнится, твою мать.

Она была невероятна.

Почему все чувствовалось совершенно по-другому?

Распахнув глаза, я заметил легкую улыбку на губах девушки. Она протянула палец, собираясь попробовать на ощупь мою сперму у себя на животе.

Я остановил ее, оттянув руку в сторону.

– Не трогай. Я… Подожди, – сказав это, я слез с нее. – Не двигайся.

Выйдя из душевой, я нашел салфетку, вернулся обратно и намочил ткань под лейкой. Отжал воду, я вытер Уинтер и покачал головой, сердясь на себя.

Какого хрена? Я кончил на нее?

Господи.

Закончив, я снова прополоскал салфетку, после чего сложил ее и прижал к нежной плоти между ног Уинтер. Я не знал, как она себя чувствовала, я был довольно напорист, а ведь это ее первый раз.

– Приятно, – произнесла девушка.

– Подержи ее там.

Она послушно лежала с салфеткой, я же стал под душ, чтобы смыть с себя жар.

Старался не смотреть на нее, но не мог сопротивляться. Уинтер была вся влажная, обнаженная, такая красивая. Ничего чище я в жизни не получал.

И, разумеется, испортил ее.

– Почему ты улыбаешься? – поинтересовался я, обратив внимание на приподнятые уголки ее губ.

– Разве я не должна улыбаться?

Да, ладно.

– Это похоже на фонтан, в котором я однажды сидела, – сказала Уинтер. – Вода стекала вокруг нас, словно закрывая щитом, пряча. Будто иной мирок внутри большого мира. Одновременно худшее и лучшее воспоминание в моей жизни.

Если бы она только знала, что тот же самый мальчик, с которым она была в том фонтане, трахнул ее минуту назад.

Уинтер до сих пор ненавидела его?

– Нас? – уточнил я.

Я хотел послушать, что она скажет обо мне. Узнать, какие у нее сохранились воспоминания. Излечило ли время старые раны?

Однако девушка промолчала, не углубившись в подробности.

– Итак, это был красный? – сменив тему, спросила она.

Красный?

А, точно. Ночь, когда мы катались на мотоцикле. Ей было любопытно узнать, как ощущается красный.

Я усмехнулся.

– Скорее оранжевый.

– Оранжевый? – Уинтер, казалось, ужаснулась. – Может, хотя бы фиолетовый?

Тихо засмеявшись, я подошел к ней и забрал салфетку.

– Фиолетовый, значит.

Я помог девушке подняться на ноги. Она тоже нашла путь к лейке и встала под воду.

– Когда я смогу увидеть красный?

Опершись одной рукой о стену, второй я обхватил ее щеки. Глядя на Уинтер сверху вниз, я представлял все то дерьмо, которое рано или поздно всплывет на поверхность.

Когда ты узнаешь, кто только что тебя трахнул, ты увидишь вдоволь красного.

Глава 18

Уинтер

Наши дни

– Михаил? – позвала я, двигаясь по коридору.

Проснувшись, я услышала скрип его когтей по паркету.

В доме играла музыка, внизу громко разговаривали и свободно ходили люди, к крыльцу подъезжали машины. Что происходит?

После вчерашнего эпизода в ванной я заперлась в своей комнате, переоделась, высушила волосы. Потом перепрятала свою дорожную сумку, снова посчитала деньги и подумала о том, куда могла бы сбежать на всякий случай. Я знала, что не сбегу, иначе подвергну риску своих близких, но мне нужно было чем-то занять мысли.

А позже я по глупости уснула. Беспокойство, утренний испуг и случившееся в ванной истощили мои силы, поэтому я свернулась калачиком на кровати и провалилась в полное забытье.

Надо составить новый план. И включить в него старых друзей Дэймона. Они могли остановить его. Они остановят его ради меня.

– Михаил? – позвала я громче.

Мой телефон оставался внизу. Надеюсь, он полностью зарядился, учитывая, что сейчас было почти восемь вечера. Услышав жалобный писк, я свернула в бывшую комнату отца. В основной ванной шумела вода, но мне было плевать, находился Дэймон там или нет.

– Михаил.

Мокрый нос моей собаки ткнулся мне в ногу. Радостно дыша, он облизал мои пальцы.

Опустившись на колени, я облегченно улыбнулась.

– Эй, – сказала я, похлопывая и гладя его. Внезапно от тоски, гнетущей меня последние пару дней, не осталось и следа.

Спасибо, спасибо, спасибо…

Я была уверена, что Дэймон на самом деле не намеревался пристрелить моего пса, однако к глазам все равно подступили слезы радости из-за того, что он не пропал навсегда.

– Почему ты здесь? – игриво отчитала я Михаила, взяв его за ошейник и поднявшись. – Держись от него подальше, мальчик.

– К ноге, – из ванной донеслась команда на русском.

Пес вырвался из моей хватки и убежал.

– Михаил? – произнесла я более строгим тоном.

– Ты совершила ошибку, заведя собаку, – сказал Дэймон. – Он не защитит тебя от меня. Мне известно, как с ним справиться. Я всегда умел заставлять других подчиняться.

– Отдай его.

– Конечно, – прощебетал парень. – Сама забери. Если сможешь.

– Михаил, – позвала я требовательно, топнув ногой. – Михаил, иди сюда!

Мой пес даже не двинулся: ошейник не звякнул, когти не заскрежетали по плитке.

Мой подбородок задрожал, но я не хотела заплакать.

Прежде чем я успела развернуться и уйти, Дэймон схватил меня за запястье и затащил в ванную. Я сопротивлялась, пытаясь высвободиться, и заметила, что он был в одном лишь полотенце, когда оказалась прижата к раковине. Парень вложил мне в руку длинный металлический предмет.

– Что это такое? – спросила я, потому что Дэймон сжал мои пальцы, заставив взять вещицу.

Воздух наполнил аромат крема для бритья. Пар, висевший в воздухе после того, как он принял душ, лип к моему телу.

– Хочешь узнать, как я контролирую собаку?

Мне без разницы…

– Едой. Большинством животных, включая людей, можно управлять с помощью системы наказаний и поощрений.

Что-то упало на пол. Я услышала, как Михаил подскочил и принялся жадно жевать кусок, брошенный Дэймоном.

– Мы хотим есть, поэтому делаем все необходимое, чтобы нас кормили. Все животные в этом схожи. Они не могут производить пищу самостоятельно и легко впадают в зависимость от того, кто ее дает. Так были одомашнены многие виды. Из-за этого люди становятся рабами на высасывающих душу работах и в отношениях. – Он наклонился, овеяв дыханием мое лицо. – Нам всем нужно есть, Уинтер.

Дернув рукой, я попыталась вырваться.

– Люди – сложные создания, – продолжил парень. – Нам необходимо утолять голод не одного лишь желудка.

Дэймон поднял мою руку к своей щеке. Несмотря на то, что я, стиснув зубы, старалась отстраниться, он силой удерживал в моих пальцах неизвестный предмет и провел им по коже от шеи к челюсти. Я перестала сопротивляться, когда лезвие соскребло его щетину. После этого парень опустил руку к раковине у меня за спиной и прополоскал бритву. Опасную бритву.

Подняв вторую руку, я осторожно потрогала ее. Прохладное металлическое лезвие было гладким и острым. Рукоять украшала филигранная резьба, которая лучше лежала в руке. Она антикварная? Такими давно никто не пользовался.

Дэймон подхватил меня под мышки и усадил на стойку.

– Продолжай, – тихо произнес он.

Продолжать? Дэймон хотел умереть сегодня? Или думал, я не воспользуюсь шансом?

– Зачем? – спросила я. – Чтобы доказать, насколько хорошо я исполняю приказы? Подобно собаке? – Я положила свободную руку ему на грудь в попытке не подпустить его слишком близко. – Мне не нужно, чтобы ты меня кормил.

– Может, мне нужно, чтобы ты накормила меня.

Что это значило?

– Сделай это, – настоял парень.

Я держала бритву. Мне нравилось, как удобно рукоятка лежала в ладони, и то, что он стоял прямо передо мной, лично вложив мне в руки оружие. Все могло закончиться в один миг.

Дэймон доверял мне? Или считал, будто ему удастся вовремя меня остановить?

Парень явно устроил проверку. Оценивал, насколько я его ненавидела.

И он был готов рискнуть, чтобы это узнать.

Внезапно я почувствовала себя так же, как в ту ночь, когда ездила на его машине. Опасной.

– Я тебя порежу, – предупредила я его.

– Да.

– А если перережу тебе глотку?

Дэймон тихо хохотнул.

– Мои развлечения имеют свою цену, помнишь?

На мгновение у меня перехватило дыхание, стоило вспомнить эти слова. Вспомнить, что это был он. Мой Призрак. Тот, кого я поцеловала, с кем занималась любовью.

Сначала сказанное им вселило в меня страх, ведь Дэймон подразумевал, что не знал границ. Позже я ощутила восторг, потому что хотела отправиться на поиски приключений с мальчиком, которого, как мне казалось, я любила.

Я обхватила его лицо второй рукой, заставив запрокинуть голову назад и не шевелиться. Затем провела пальцами по шее, проверяя, где кожа уже гладко выбрита, а где осталась пена.

– Подойди ближе.

Он выполнил просьбу, раздвинув мои ноги. Его руки, опиравшиеся на стойку, коснулись внешних сторон моих бедер. Я была в коротких пижамных шортах и проигнорировала мурашки, пробежавшие по коже.

Медленно подняв бритву, я почувствовала, как его грудная клетка начала вздыматься и опадать в такт поверхностным вздохам. Я едва сдержала улыбку, довольная тем, что Дэймон хоть немного нервничал.

Я нашла точку большим пальцем, придавила лезвие к его коже чуть сильнее, чем следовало, и услышала, как он резко вдохнул.

Настала его очередь бояться.

Сделав короткую паузу, я ощутила сгустившийся воздух между нами, пока Дэймон ждал моих следующих действий. Его глаза были сосредоточены на мне? Он гадал, что я сделаю с лезвием? Был готов ко всему?

Я удерживала бритву на месте еще несколько секунд… потом провела ею вверх по шее, сбривая щетину.

Дэймон задержал дыхание на мгновение, после чего тихо выдохнул, едва я убрала лезвие в сторону.

Я провела пальцами по только что выбритому участку, нащупав гладкую кожу. Кожу, которую ласкала губами, когда думала, что на его месте был кто-то другой.

Ополоснув бритву, я опять заставила парня запрокинуть голову – он опустил ее, вероятно, наблюдая за мной.

Дэймон стоял молча, в то время как я медленно заскользила вверх по его горлу. Едва уловимый скрежещущий звук наполнил помещение, отвлекая от всех остальных шумов. Моя рука дрожала от осознания, что я в любой момент могла его порезать. Глубоко.

И он получит по заслугам. После всего, что со мной сделал…

Дэймон был всем, чего я жаждала, влюбил меня в себя, когда я была наивной девочкой. Но, как выяснилось, я пала жертвой обмана. Плохо относившийся ко мне мальчик догадался, насколько легко будет спрятаться прямо у меня под носом, одурачить, чтобы я переспала с ним. Он потом посмеялся над этим со своими друзьями? Повеселился?

Глаза наполнились слезами, пока я брила следующий участок. От напряжения рука буквально болела, так сильно я сжимала рукоять.

Как мог Дэймон солгать? Каким он был… Его слова, поцелуи, как он обнимал меня в душевой, как печально порой себя вел, то отчаяние, с каким его тело овладело моим, когда мы забылись в том моменте и нам нужно было лишь чувствовать друг друга… Как ему удалось врать столь убедительно? Юные девушки не черствы сердцем. Он должен был знать, что я легко поддамся его чарам. Дэймон думал, будет забавно меня обнадежить и поиграть со мной? Он посмеялся над жалкой слепой девочкой, поверившей, будто он ее любит?

Парень быстро втянул воздух, и я остановилась. Слезы грозили вот-вот пролиться, когда я осознала, что порезала его.

Хотя он ничего не сказал, даже не шелохнулся. Мои руки зависли под подбородком Дэймона, пока я сидела и ждала. Вообще-то, я сделала это случайно. Сильно ли я его поранила?

Послышалось, как он сглотнул и сказал шепотом:

– Продолжай.

Я сморгнула слезы и ослабила хватку, постаравшись расслабиться.

– Что за шум внизу? – поинтересовалась я.

– Дополнительная охрана.

– Чтобы держать меня взаперти?

– Чтобы тебя обезопасить, – поправил парень уклончиво.

Уверена, презрение отчетливо читалось на моем лице. Но потом я вспомнила, как Дэймон отрицал, что заходил в туалет театра, и Крэйн сказал, что в доме никого не было утром, когда я сбежала в Сент-Килиан. У них не было причин лгать. Мне грозила большая опасность, чем я думала? За мной еще кто-то охотился? Враги отца или вроде того?

Я умолкла, а затем спросила, заранее боясь ответа:

– Моя семья действительно на Мальдивах?

– Да.

В горле болезненно кольнуло. Несмотря на необычность ситуации – ведь моя мать поехала в свадебное путешествие вместо него, – я знала причину. На Мальдивах Дэймона ничего не интересовало. Все, что ему было нужно, находилось здесь.

– Почему мама оставила меня с тобой?

– Потому что она сука.

Рука дрогнула. Отчасти мне хотелось разозлиться, отчасти – заплакать. Она меня бросила. На самом деле бросила. Мать хоть как-то воспротивилась? Порыдала? Или ее пришлось выставить за дверь силой, по крайней мере? Дэймон предложил ей что-нибудь? Должна ли она вернуться в скором времени?

Почему мама поддалась на его уговоры и уехала?

Потому что она сука.

Мой подбородок задрожал. Я в какой-то мере была признательна за искренний гнев в его тоне. Это Дэймон отослал мою родню на острова. Однако даже сделав все, что считал необходимым для достижения своей цели, он все равно не питал уважения к моей матери из-за уступки его требованиям. Какой родитель…

– Куда ты постоянно уезжаешь? – полюбопытствовала я, сменив тему. – Действительно в Меридиан-Сити? Или в Нью-Йорк? Куда?

Или ты всегда держишься поблизости?

Дэймон часто отлучался. От моего внимания также не ускользнуло, что он очень редко ночевал в доме. Где он спал, черт побери?

Возможно, у него была другая женщина. Помимо моей сестры, я имею в виду.

Парень вновь зашипел, дав понять, что я опять его порезала.

Черт.

Но он и на сей раз не двинулся и ничего не сказал, просто размеренно выдохнул, будто с облегчением.

– Продолжай, – распорядился Дэймон хриплым шепотом.

От него исходил жар. Моя ладонь лежала у него на груди, и я чувствовала медленные, ровные вдохи. Создавалось впечатление, что он был спокоен и утомлен, будто получал от этого удовольствие.

Ему нравилось, когда его резали?

Или нравился страх?

И вновь мне вспомнилась ночь в его машине. Меня порадовало то, как Дэймона не сердили мои ошибки, как он терпеливо ждал, пока я усваивала все своими темпами. Сейчас он тоже не злился из-за порезов, нанесенных мной.

Может, у него была своя выгода. Парень любил играть со смертью. Страх заставлял нас чувствовать себя живыми.

Закончив брить его шею, я ополоснула лезвие.

– Наклонись ниже, иначе не достану до твоих щек.

Он прильнул максимально близко. Я заставила его опустить голову, и наши груди соприкоснулись. Мое лицо обдало его теплом на расстоянии всего нескольких сантиметров, отчего я смутилась.

– Не пялься на меня.

Я почувствовала, как его губы расползлись в довольной улыбочке.

Найдя отправную точку, я провела лезвием по щеке в направлении роста волос. Отец делал так, а Дэймон не озвучил никаких предпочтений. Побрив одну, я переместилась на другую щеку, после чего провела пальцами по коже в поисках пропущенных мест.

Его теплое дыхание овеяло мой лоб. Он явно смотрел на меня, но мне почему-то больше не хотелось запрещать Дэймону это делать. Я на долю секунды вспомнила, насколько приятно было находиться в объятиях его рук. Несмотря на обман, я позволила себе насладиться близостью, по которой так изголодалась. Хоть ненадолго.

Я сбривала щетину везде, где нащупывала ее – на щеках, подбородке, над и под губами. Мои пальцы исследовали каждый миллиметр линии его челюсти. Спустя несколько секунд прикосновений я мысленно вернулась на семь лет назад, в бальный зал, когда он позволил мне увидеть его при помощи рук.

Ничего не изменилось.

Положив бритву, я обхватила лицо парня ладонями.

– Мне нужно проверить, – сказала я ему, но мой шепот прозвучал настолько тихо, что я сомневалась, услышал ли он.

Я дотронулась до его скул, спустилась вдоль впалых щек к челюсти и шее. Дэймон прильнул навстречу моим прикосновениям, склонил голову набок, давая мне полный доступ для оценки проделанной работы. В памяти всплыли его слова.

«Хочешь проверить остальные части моего тела?»

Неосознанно я слегка впилась пальцами в его кожу, потому что хотела большего и ненавидела себя за это. Дыхание Дэймона стало прерывистым, он сжал изгибы моих бедер, начал массировать. Нагнувшись, коснулся своим носом моего, прижался грудью к моей груди и тихо прорычал:

– Уинтер…

Я сжала плечи парня, чувствуя его затвердевший член у себя между ног. Жар скапливался внизу живота. Мое сердце громко колотилось. Мне хотелось сбежать.

И в то же время я хотела, чтобы он сорвал с меня одежду.

Я тебя ненавижу.

Я тебя ненавижу.

Я тебя ненавижу.

Дэймон навалился на меня, прижав к зеркалу, и я качнула бедрами. Мышцы пресса, скрытые под полотенцем, дразнили меня.

Но я знала… как бы хорошо с ним ни было, как бы одиноко я себя ни чувствовала, потому что после унизительной истории с видео не могла доверять ни другим мужчинам, ни себе… едва дело будет сделано, я себя возненавижу. Возненавижу за то, что снова позволила Дэймону получить частичку меня.

Отвернувшись, я оттолкнула его, чтобы высвободиться.

– Отстань.

Он остался на месте, тяжело дыша.

– Почему? – спросил он. – Похоже, я тебе нравлюсь.

– Отвали! – огрызнулась я. – Ничего подобного ты от меня не получишь.

Я изо всех сил толкнула его в грудь. Парень лишь хрипло рассмеялся и произнес резким, угрожающим тоном:

– Это я уже получил. Теперь мне нужен твой рассудок. Хочу слегка его пошатнуть…

Выкарабкавшись из-под него, я встала и снова хлестнула Дэймона по груди.

Он отшатнулся назад, опять рассмеявшись.

– Всему свое…

– Йоу, Уинтер! – от раздавшегося с первого этажа крика дом чуть было не сотрясся. – Мы здесь!

Что?

– Кто это? – требовательно поинтересовался Дэймон. – Похоже на голос Уилла.

Не дав мне шанса ответить, он пронесся мимо. Я облегченно выдохнула, припомнив наш вчерашний разговор с Уиллом.

«Колдфилд».

Когда я общалась с ним и его подругой Алекс на вечеринке, то рассказала, как весело было в новом мистическом парке развлечений и что хотела бы еще разок туда наведаться, пока он не закрылся до следующего сезона.

Они там еще не были, поэтому мы договорились сходить вместе сегодня.

Совсем забыла.

После всего произошедшего за минувшие двадцать четыре часа я была не в настроении для «призрачного парка», но сейчас везде будет лучше, чем дома.

Я вышла из ванной, затем из спальни, пересекла лестничную площадку и остановилась у перил. Ребята наверняка стояли где-то в фойе.

– Зачем вы сюда явились? – спросил Дэймон у пары. Сообразив, что встала рядом с ним, я отшатнулась.

Отлично. Я была в пижаме, он – в полотенце, и мы вышли из его спальни. Великолепно.

– Не твоего ума дело, – сказал Уилл. Потом обратился ко мне: – Уинтер, проводи Алекс в свою комнату. Она поможет тебе собраться.

С лестницы донеслись приближающиеся звуки шагов.

Собраться? Я вполне способна одеться самостоятельно.

– Почему ты взял свою маску? – поинтересовался Дэймон. У Уилла, полагаю.

Судя по тому, что он сказал «свою маску», у него тоже такая имелась. Как и у остальных Всадников, насколько я слышала.

– Урод, с тобой никто не разговаривает, – рявкнул в ответ Уилл.

Я прыснула от смеха, чувствуя, как сбоку закипал от ярости Дэймон.

Уилл забавный. Думаю, он мне нравился.

Дэймон не успел допросить меня. Прохладная изящная ладонь подхватила мою руку, и я повела Алекс по коридору к своей спальне, радуясь предстоящей вылазке чуть больше, чем минуту назад.

Я хотела выбрать нескучный наряд, выпить и пощекотать себе нервы. Главное, без участия Дэймона Торренса.

* * *

В календаре мероприятий «Колфилда» сегодняшний вечер был заявлен только для совершеннолетних. Детей в парк не пускали, потому что в эту ночь там продавали крепкую выпивку, а прийти можно было в каких угодно и даже самых откровенных нарядах.

Мы подошли ко входу, сверкнув своими браслетами «Все включено». Я опустила свою обтягивающую юбку как можно ниже, немного смутившись. Да уж, точно нескучный наряд. Алекс интересная. Подумать только, почти все вещи, которые я надела, она нашла в моем шкафу.

Уединившись со мной в комнате, она сделала мне быструю укладку и макияж как у клоуна. Точнее, сексуального клоуна, по словам девушки. Алекс нарисовала какие-то узоры у меня на лбу, капли слез под глазами, довершив образ красной точкой на кончике носа и черной помадой на фоне белого грима.

Пока я спала, мне пришло голосовое сообщение от матери. Она сказала, что они с Ари в порядке и со мной тоже все будет хорошо.

Ни звонков. Ни объяснений…

Они в порядке, и со мной тоже все будет хорошо.

Загадочное и жестокое послание. Я ничего не поняла. Пыталась позвонить им обеим, но ни мама, ни сестра не ответили. Впрочем, я особо и не рассчитывала на ответ. Что они скажут, в конце концов?

Что Дэймон наговорил моей матери? Может, он навешал ей лапши на уши, дал гарантии? Или финансовая компенсация оказалась слишком заманчивой. А может, она просто устала от скандалов.

Хочу слегка его пошатнуть…

Издевательская угроза Дэймона отозвалась эхом в памяти. Его план состоял не в том, чтобы унизить меня физически. Он пытался проникнуть в мои мысли.

Алекс придала объем моим волосам. После всех этих косметических процедур и прикосновений я будто попала в рай и начала расслабляться. Затем девушка отправилась в мою гардеробную, откопала там несколько вещей и с моего разрешения принялась резать и рвать их, чтобы сделать костюм. В итоге я нарядилась в пышную черную мини-юбку с многослойными подъюбниками из тюля и замысловатый кожаный бюстгальтер, принесенный Алекс, а пачка одного из моих детских балетных костюмов превратилась в большой воротник. Она украсила мои запястья всем, что нашла в шкатулке, и обрызгала обнаженные руки, живот и ноги мерцающим спреем.

Алекс собиралась предложить мне туфли на каблуках, однако быстро сообразила, что это станет ошибкой (как я и предупреждала), поэтому вместо них я надела черные кеды Chucks.

Прежде чем мы покинули помещение, она вспомнила о последнем штрихе.

Клыках.

Девушка достала дополнительный набор гладких острых акриловых клыков, смешала фиксирующую массу, заполнила ею две накладки и спросила, куда бы я хотела их приклеить: на клыки или боковые резцы.

«Блэйд [11]» или «Настоящая кровь [12]»?

«Блэйд». Значит, на клыки. Она приложила фальшивки к моим зубам и подержала несколько минут, пока масса застывала, а я привыкала к ощущениям. Острые края немного давили на нижнюю губу, но в целом декоративные клыки оказались довольно удобными. Теперь я была готова.

Не знаю, как на самом деле я выглядела, однако Уилл присвистнул, когда я спустилась вниз. Дэймон позволил мне покинуть дом без возражений. Если честно, он вел себя на редкость любезно. Его не взбесило то, что я уходила с его друзьями практически полуголая. Меня это насторожило.

«Хорошо повеселиться», – произнес он довольно многозначительным тоном, разгадать значение которого я не смогла.

Без разницы.

Уверена, сегодня мне еще предстояли разборки с ним.

– Напитки! – выкрикнула Алекс, объявив цель нашей первой остановки.

Вокруг слышались крики и визг, в парке было полно людей, многие бегали и догоняли друг друга. Кто-то даже врезался в меня пару раз. «Bloodletting» группы Concrete Blonde звучала вдалеке. Одновременно из динамиков доносились зловещие, устрашающие звуки, скрип дверей и ужасный смех. Я вдохнула, ощутив запах земли и керосина из факелов, отчего голова пошла кругом.

Пробираясь через толпу к лавкам с едой и выпивкой, я держалась за локоть Уилла. В прошлый раз я чуяла эти ароматы, но возможности что-нибудь попробовать мне тогда не представилось.

– Что будешь пить? – спросил парень, когда мы остановились. – Похоже, они делают коктейли, есть шоты, пиво разливное и в бутылках, вино…

– Э-м, пиво, – ответила я. – Любое светлое. В бутылке. Неоткрытое, пожалуйста.

– Хорошая девочка.

Ага. Не совсем то, чего я хотела, но это единственный напиток, куда наверняка ничего не подмешают. В подобной обстановке, в таком людном и безумном месте…

– О, подожди, у меня есть деньги. – Я просунула пальцы под бретельку лифчика, прикрытую клоунским воротником, где спрятала зажим для банкнот и телефон.

Уилл рассмеялся.

– Да, у меня тоже есть. Не волнуйся.

– Спасибо, – поблагодарила я, опустив руку.

Серьезно, как он мог дружить с Дэймоном в прошлом? Они такие разные. Уиллу нравилось издеваться над собой или что?

Я представить не могла, что и он был такой же темный, как и Дэймон.

Взяв алюминиевую банку, я открыла ее и сделала один глоток, потом еще несколько. Конденсат намочил ладонь. От одного вкуса пива у меня приподнялось настроение, и я начала расслабляться.

Звуковые эффекты, крики и вой наполняли воздух. Алекс предложила мне руку, и наша компания направилась к первому аттракциону – «Тоннелю ужаса».

Я слышала движение какого-то механизма и звяканье цепей, пока мы стояли в очереди – вроде вагонеток, которые повезут посетителей по страшному пути. Из-за выброса адреналина кровь уже разгорячилась, и я сильнее сжала предплечье девушки.

Нас там заблокируют, поэтому никуда не убежишь.

Очередь продвинулась; мы сели в вагонетку – сначала Алекс, потом я, а Уилл втиснулся последним. Подняв руки, чтобы не мешать фиксирующему устройству, я случайно стукнула парня по маске и поморщилась.

– Черт, извини. – Я засмеялась.

Сочувственно похлопав по твердому пластику, я ощутила рельеф пейнтбольной маски в виде черепа с чем-то похожим на шрамы.

– Для чего, думаешь, я маску надел? – пошутил Уилл.

Ох, заткнись.

Карусель тронулась. Моя голова подпрыгнула на подголовнике, затем накренилась вправо. После слишком крутого поворота, мы с Алекс упали на Уилла. Она завизжала. Не знаю, был ли скрип колес по треку настоящим или бутафорским, но конструкция казалась убогой и дешевой, немного испорченной. Я потерла бедра друг о друга. Мне это в какой-то мере нравилось. Мы пересекли двустворчатую дверь. Воздух сразу же погустел из-за тумана, послышался звон металлических блоков и цепей.

Я чувствовала, как мои друзья несколько раз подскакивали на месте, Алекс с отвращением взвизгивала, значит, в тоннеле полагалось больше видеть, чем ощущать, но я этого ожидала. В машине по дороге в парк я предупредила их, чтобы они ничего мне не поясняли. Каждый из нас получит удовольствие так, как сможет.

Поток холодного воздуха овеял мое ухо, раздался оглушительный лай, отчего я вздрогнула и засмеялась.

– В задние стенки вагонетки встроены сенсоры и динамики, – понял Уилл.

Следом за этим послышался рев бензопил, бульканье зелий, крики, хлопанье крыльев летучих мышей. Алекс прижалась ко мне, оттеснив меня ближе к Уиллу. Она испуганно пискнула. Видимо, ее дразнил кто-то из актеров. Я посмеялась над страхом девушки, чувствуя легкое превосходство, ведь меня так легко не запугаешь.

Мы продвигались по тоннелю. Мои соседи всматривались в темноту, на жутких актеров в окровавленных костюмах или масках, которых я не видела. Едва я расслабилась, вагонетка остановилась.

– Что это такое? – спросила Алекс.

– Я ничего не вижу, – ответил Уилл.

Ладно, думаю, я просто подожду.

Пока мы сидели, других голосов вокруг я не слышала. Значит, между вагонетками было довольно приличное расстояние.

– Уилл, что это? – крикнула девушка. – Вон там!

Внезапно раздался рык. Будто вдалеке стоял бешеный волк с пеной у пасти. Это спецэффект?

– А-а-а! – закричала Алекс. Я напряглась.

Какая-то тяжесть опустилась на нашу вагонетку, заставив ее переднюю часть пошатнуться. Тихий рык звучал все ближе и ближе. И ближе. Низкий, животный. Пальцы на моих ногах поджались, мне хотелось инстинктивно свернуться в комок, однако я не могла этого сделать из-за фиксирующей перекладины.

Рычание зазвучало еще ближе, чье-то дыхание обдало мое лицо. Я понимала – кто-то стоял на нашей вагонетке и нависал надо мной.

Сердце громыхало в груди, в то время как устрашающий и злобный персонаж продолжал издеваться.

Уилл с Алекс то визжали, то смеялись. Если бы я его видела, наверное, до смерти бы испугалась, но в моей ситуации… страх был не настолько сильный. Между ног зародился трепет; я сжала бедра, тяжело дыша.

Вагонетка вновь стала раскачиваться. Помедлив еще несколько секунд, существо спрыгнуло.

– Ах, ты ему понравилась, – поддразнил Уилл.

Мой пульс до сих пор несся галопом, мне было жарко. Потерев ладонями по бедрам и проведя языком по одному из фальшивых клыков, я гадала, что со мной не так, раз меня происходящее отчасти возбуждало.

Мне нравился страх?

Или только контролируемый страх в безопасной обстановке?

Заезд подошел к концу. Мы вылезли из вагонетки, забрав напитки с собой. Я хлебнула пива, чтобы охладиться и смочить пересохший рот.

Выбросив банку в мусорную корзину, я на сей раз взяла под руку Уилла (Алекс не хотела идти первой, а я – замыкать строй), и мы направились к лабиринту.

Некоторые актеры просовывали руки сквозь стены, хватали нас, другие стояли молча и неподвижно в проходах, пугая посетителей одним своим видом. Кто-то дотронулся до моей руки, после чего я со смехом поспешила встать с другого бока от Уилла, но и там было то же самое.

Разумеется, какие-то вещи, которые пугали Уилла и Алекс, я просто не воспринимала. Но все равно ощущала тесное пространство между стенами, низкие потолки, промозглый запах сырости и земли. Мы словно шли под землей, хотя я знала, что это не так.

Когда мы наконец-то свернули за угол, Уилл резко остановился и попятился, наступив мне на ногу.

– Ай! – воскликнула я.

У меня не было шанса выяснить, что его напугало. Позади закричала Алекс. Схватив за руку, Уилл развернулся вместе со мной, собираясь проверить, что случилось.

– Эй! – заорал он. – Она моя! Верните ее!

А? Я прильнула к нему, ухватившись за его предплечье. Что происходит?

Визги Алекс продолжали наполнять коридор, но затихали, разносясь эхом издалека. У меня челюсть отвисла.

Они ее забрали? Куда она делась?

О боже.

– Черт, идем, – сказал Уилл и засмеялся.

Он усадил меня к себе на спину, подхватив под колени. Когда я обвила его шею руками, мы побежали вслед за Алекс в том же направлении, откуда пришли.

Судя по всему, актеры, которым разрешалось прикасаться к гостям, поймали и утащили ее.

Уилл мчался по тоннелю. Кто-то, рыча, провел когтями по моей спине. Закричав, я опустила плечи и крепче прижалась к парню.

– Поторопись, иначе они и меня заберут!

Он на удивление хорошо бежал с пассажиром за плечами. Мое сердце буквально из груди выпрыгивало от восторга. Уилл сворачивал то туда, то сюда, слушая крики девушки. Мышцы моих рук и ног горели от усилий в попытке удержаться.

Голос Алекс зазвучал громче. Потом донесся ее смех.

– Уилл? – крикнула она. – О боже. Он перекинул меня через плечо, словно перышко. Я думала, что стану чьим-то ужином.

Остановившись, парень опустил меня на землю, но я не отпустила его руку. Он наклонился – возможно, чтобы помочь Алекс подняться с того места, куда ее бросил актер. Нам едва удалось прийти в себя, как рык и громкий рев моторов пронзили воздух. Похоже, около десяти убийц окружили нас. Они «кромсали» наши ноги тупыми пилами. Мы втроем ринулись врассыпную.

– Уинтер, ты где? – услышала я выкрик Уилла со стороны, гораздо дальше, чем изначально думала.

Но потом он неожиданно появился рядом, схватил меня за руку и потянул за собой. Я облегченно выдохнула. Парень шел быстро. Воздушные компрессоры обдували мои ноги, туники маньяков-убийц из мешковины касались рук, и я каждый раз смеялась, понимая, что они в любой момент могли меня поймать. Мурашки покрывали тело, пульс дико колотился; не в силах сопротивляться пьянящему, будоражащему предчувствию опасности, я испытывала кайф.

Мы повернули направо и снова направо. Шум затих. На нас больше никто не нападал. Уилл сбавил скорость, утягивая меня дальше по извилистому лабиринту.

Часто дыша и держась за него одной рукой, я подняла вторую и ощупала его маску.

– Это ведь ты, да?

Просто проверяю.

Я засмеялась, но почувствовав твердый пластик, испещренный шрамами, успокоилась.

– Тут так весело, – сказала я ему.

Теперь в коридорах царила тишина, за исключением гула ветра, сердцебиения и тиканья часов, доносившихся из динамиков. Он крепче сжал мою ладонь, пока мы шли. Я не возражала. Уилл делал так не потому, что я ничего не видела. Он, наверное, не хотел, чтобы я досталась похитителям, как получилось с Алекс.

Алекс.

Повертев головой в разные стороны, я прислушалась к звуку шагов.

– Где Алекс?

Она ведь была с нами, да? Уилл схватил меня лишь для того, чтобы поскорее сбежать.

Вдруг я наступила на что-то влажное и поскользнулась.

– Ой, фу. – Прильнув к нему, я обогнула какую-то лужу. Кто-то водку разлил, судя по запаху.

Парень обхватил мою талию рукой и поднял меня, а я обняла его за шею.

– Спасибо.

Он не отпустил меня, даже когда мы миновали препятствие.

Мои ноги болтались в воздухе, пока Уилл медленно двигался вперед. Звук его размеренного дыхания через маску напоминал метроном. Внезапно все волоски на коже встали дыбом; голова моя закружилась.

– Я уже могу идти сама, – произнесла я едва ли громче шепота.

Парень все равно отказался опустить меня на землю. Наоборот, приподнял, чтобы я обвила ногами его талию. От осознания, что мужчина в моих объятиях – это не Уилл, нахлынула такая упоительная паника, устремившаяся вниз живота, что каждый участок тела пропитался теплом.

Его идеально ритмичные тяжелые шаги отдавались эхом в проходе. Преследователь догнал свою жертву, точно зная, где она пряталась.

Я убедилась, что это не Уилл, даже раньше, чем запустила пальцы ему в волосы и нащупала те же маленькие шрамы на затылке, что и много лет назад.

Однако сейчас, в темноте, где ни один из нас не был собой, я не отстранилась.

Почему я не отстранилась?

Боже, как с ним хорошо.

Как приятно было обнимать его. Я почти забыла.

На несколько минут он стал моим Призраком, который навещал меня дома.

Дразнил. Играл со мной. Заставлял чувствовать то, чего я так хотела.

Мне очень его не хватало.

Сцепив лодыжки у парня за спиной, я держала голову прямо перед его головой, тихая и спокойная снаружи, но с бурей эмоций внутри. Сомневаюсь, что он видел, куда шел. Похоже, мы оба действовали на автопилоте.

– Куда ты меня несешь? – поинтересовалась я тихо.

Дэймон промолчал.

Его сердце билось напротив моей груди; я подстраивала частоту своего дыхания под него. Мною овладел иллюзорный страх, пока туманный воздух пронизывал кожу, а таинственный карнавал продолжал свое существование где-то вдали от нас. Жар скопился между ног. Я едва обратила внимание, когда на меня прыгнул очередной актер, стараясь напугать, вцепился мне пальцами в спину, заверещал. А я хотела только одного – остаться в объятиях Дэймона, потому что это пугало сильнее, и мне нравился страх.

Что он со мной сделает?

Мы пересекли длинный коридор, еще один актер попытался накинуться на нас. Я лишь сильнее прижалась к парню, уткнулась лбом в его маску. Мои вампирские клыки впились в нижнюю губу, киска пульсировала.

– Ты хоть слово скажешь? – прошептала я.

Куда он нес меня? Где мои друзья?

Если честно, мне было все равно. Просто думала, что должна волноваться.

Здесь Дэймон был не моим врагом, а позорным секретом.

«Cry Little Sister» Мэрилина Мэнсона зазвучала из динамиков снаружи. Парень снова слегка подбросил меня вверх. Я пискнула, когда его руки сжали мою задницу, а живот надавил между ног.

О боже.

Мои губы нависли над губами маски. Изнывая от нужды и тихо застонав, я надавила подушечками пальцев на заднюю поверхность его шеи.

Не успела я опомниться, как мы пересекли еще одну дверь, и еще, после чего зашли в тихое помещение, где пахло сырой соломой и фланелью. Дэймон бросил меня на стог сена. Крик застрял в горле; я сделала резкий вдох и инстинктивно отползла назад, подальше от него.

От его неторопливой нежности не осталось и следа.

Я пятилась, слыша шум и музыку за стенами, но он поймал мою лодыжку и дернул на себя. Желудок исполнил сальто, стоило ему перевернуть меня и заставить встать на колени. Часто дыша, я из чувства самосохранения подскочила и бросилась бежать.

Однако Дэймон поймал меня, обхватив рукой талию. Моя голова упала ему на плечо. Протянув руку вперед, он расстегнул мой бандажный лифчик, подаренный Алекс. Его грубые руки, гулявшие на улице люди, его молчание, мой костюм, его маска… все это возбуждало. Посреди этой комнатушки мы вернулись в свой собственный мир, в котором кроме нас двоих никого больше не было. Мы осмелились уйти на самое дно, хотя бы на несколько минут. Ведь никто не узнает.

Прохладный воздух коснулся сосков, как только лифчик соскользнул с них. В следующую секунду я снова стояла на ногах, пока Дэймон лапал мои груди.

Я резко вздохнула. Глаза закрылись от удовольствия. Вдруг что-то упало на пол, затем он вонзил зубы мне в шею. Не сдержавшись, я вскрикнула и качнула бедрами, потому что отчаянно нуждалась в том, чтобы парень оказался внутри меня. Ноги чуть не подкосились. Его горячий рот буквально обжигал кожу, словно разогретый сироп. От этой боли каждый участок тела ожил. Все его прикосновения воспринимались чересчур остро. Я пылала подобно факелу. Не могла думать. И ничего другого не желала.

Заведя руку назад, я дотронулась до лица Дэймона, теперь свободного от маски. Он отпустил мою шею, сжал волосы на затылке и дернул мою голову назад. Я была полностью обездвижена, в то время как парень пожирал мои губы, массировал грудь, провел языком по одному из клыков.

Он, как и я, полностью потерял контроль и кипел от ярости. Его дыхание напоминало дикий рык.

Подняв и развернув меня, Дэймон опустился вместе со мной на пол. Я приземлилась на четвереньки, попыталась встать, но он толкнул меня обратно.

Послышался звон его ремня, треск молнии. Мои руки дрожали, я не могла дышать. Никогда не занималась этим так.

Пинком раздвинув мои колени шире, Дэймон ухватился за мои бедра и рванул их на себя. Твердая плоть его члена прижалась ко мне.

Не сдержав стон, я уже чувствовала, какой влажной была.

Он потянул и разорвал мои трусики, взял себя в руку, направил головку члена к влагалищу и, прежде чем я успела хоть что-то сказать, полностью вошел в меня одним движением. От приятного чувства наполненности мои колени содрогнулись.

– Ах, – заскулила я, оцепенев на миг и стараясь привыкнуть.

Дэймон задел какую-то точку в глубине, отчего наслаждение волнами распространилось по всему телу. Все трепетало и гудело. Я слышала его напряженное дыхание. Недолго думая, он тоже поддался порыву, сжал мои бедра и начал быстро, жестко двигаться. В попытке сохранить равновесие, я с трудом упиралась руками в пол, покрытый соломой.

Резкими, быстрыми толчками парень наполнял меня своим теплом, отстранялся и опять возвращался.

Боже, с ним было так приятно. Мое тело дергалось. Дэймон дышал часто и хрипло стонал, трахая меня все жестче и жестче. Облизав свои пересохшие губы, я ощутила вкус клоунского грима.

Спустя мгновение он снял свою толстовку. Мне хотелось развернуться и притронуться к нему. Почувствовать его грудь на своей спине, однако чем глубже он проникал, тем сильнее набирал обороты мой оргазм. Не прошло и минуты, как в животе зародилась дрожь, внутри будто фейерверки взрывались. Задержав дыхание, я позволила оргазму овладеть моим телом. Кожа сосков напряглась. Я беззвучно выкрикнула, потому что не знала, где именно мы находились и насколько это место уединенное.

В забытьи почувствовала, как Дэймон сжал волосы на моем затылке и потянул голову назад, заставив сильнее прогнуть спину и выставить задницу навстречу ему. Он безжалостно врывался в мое тело, все быстрее и сильнее, пока тоже не начал напрягаться, испуская рычащие стоны в предчувствии разрядки.

После нескольких резких толчков он наконец-то замер, излившись в меня. Парень дышал так тяжело и изнуренно, что казалось, он может упасть. Но этого не произошло. Дэймон остался в таком положении еще на минуту, глубоко во мне, сжимая и разжимая кулак с моими волосами и успокаивая свое тело. Кожа головы горела от натяжения, однако я была настолько изнурена, что не обращала на это внимания.

На протяжении этой минуты, пока мое желание и все остальные всепоглощающие эмоции, которые совсем недавно ощущала, угомонились, я не могла отделаться от одной мысли.

Я позволила этому случиться. Снова.

В мире столько мужчин. Почему я так себя ненавидела, раз в пылу хотела именно его?

Когда я отстранилась от Дэймона, неприятный холодный воздух овеял мою кожу. Я отползла в сторону и попыталась вытереться сетчатым подъюбником.

От накативших слез сдавило горло, потому что я чувствовала, как горячая сперма вытекает из меня. Мне нужно в ванную.

Послышались его движения. Дэймон застегнул джинсы и ремень, затем открыл и закрыл зажигалку, прикурив сигарету.

– Ты кончил в меня.

Он выдохнул дым.

– И? – ответил он уверенным и четким голосом.

– И всему городу известно, в каких койках ты побывал, – огрызнулась я.

– Вроде твоей, хочешь сказать?

Да, несколько лет назад.

Парень шумно выдохнул, после чего швырнул мне лифчик, который шлепнулся о мою грудь. Я едва успела поймать его, не дав упасть.

– Мой отец хочет внуков, Уинтер.

В животе все перевернулось, от злости и стыда вспыхнуло лицо. О боже, если я забеременею…

Быстро отсчитав календарные дни, я вспомнила, что у меня были месячные на прошлой неделе. Все должно быть нормально.

Как бы мне ни хотелось рассердиться на Дэймона, я все же могла остановить его. Просто не подумала об этом.

Поднявшись, я натянула лифчик, но застегнуть его не смогла.

– Я никогда от тебя не рожу.

Это ведь Дэймон. Муж моей сестры. Уж лучше умереть, чем растить семью под его властью. Он будет кошмарным отцом.

Я ощутила, как парень приблизился, остановился прямо передо мной и низким, тихим, но ровным тоном сообщил:

– Ты родишь уйму детей от меня.

Проскользнув мимо, он вышел из комнаты, а я стояла, неспособная пошевелиться, пока его слова витали в воздухе.

Я ненавидела его. Ненавидела то, в кого превращалась рядом с этим человеком.

Как я могла совершить такое? Зачем я это сделала? Дэймон не принуждал меня. Я могла сбежать. У меня даже мысли не мелькнуло сказать «нет». Я не хотела отказывать. Мы словно превратились в животных.

Красный.

Злость, ярость, жар и такая всепоглощающая примитивная нужда, что ты превращаешься в животное, Уинтер.

Значит, это был красный. Я хотела попробовать. Из любви к пламени я нырнула в него с головой. А теперь испытывала боль от ожогов.

Я ненавидела Дэймона.

– Эй, – раздался голос Алекс, когда закрылась дверь. – Мы только что видели Дэймона. Он сказал, что ты здесь. – Она дотронулась до моей руки, и я услышала, как лед звякнул о стенки ее бокала. – Детка, прости, что мы тебя потеряли. Ты в порядке? Черт.

Судя по реакции девушки, я выглядела ужасно. Мой грим, скорее всего, размазался.

– Все нормально, – пробубнила я, не в состоянии что-либо объяснить ей.

– Ты в порядке? – снова повторила она, наверное, просто выясняя, не пострадала ли я физически.

В ответ я отвернулась.

– Ты не застегнешь бретельки, пожалуйста?

Алекс выдохнула, явно увидев, что я снимала лифчик.

– Он сделал тебе больно?

Девушка потянула ремень, чтобы вновь туго застегнуть пряжку. У меня не хватило сил даже на слезы.

– Не так больно, как я сделала сама себе.

Глава 19

Дэймон

Наши дни

Я поднес зажигалку к кончику сигареты, прикурил и вдохнул облако дыма. Обжигающий привкус табака растворился во рту, заполнил легкие. Выдохнув, я сразу расслабился.

Люди ходили вокруг, пока я стоял у одной из закусочных, не спуская глаз с двери туалета в ожидании Уинтер и Алекс, просто чтобы убедиться, что они до сих пор вместе.

Сейчас мне было плевать на счастье Уинтер, но это место чертовски подозрительное. Идеальное для меня, если честно, но только не для слепой. Если один из здешних актеров поймал бы и унес Уинтер куда-то, как сделал я, это могло обернуться серьезными проблемами.

Уилл хреново приглядывал за ней. Схватить ее было слишком легко.

Я сделал еще одну затяжку и заметил, как пара девушек в очереди наблюдала за мной. Когда я встретился взглядом с одной из них, она улыбнулась и слегка мне помахала.

Выдохнув дым, я сбил пепел с сигареты. Во рту пересохло.

Все жители этого города знали мою историю. Женщины либо держались отстраненно, что меня вполне устраивало, либо я им нравился, словно какое-то опасное животное, которое их возбуждало.

У некоторых сложилось мнение, что я воспользовался Уинтер, основанное на сплетнях о моих странных сексуальных аппетитах и пристрастии наблюдать за другими, однако никто из посмотревших видео не считал, будто я ее принудил.

Во мне видели жертву или извращенца, который поиздевался над девочкой. Однако никто понятия не имел, что эта девочка была далеко не игрушкой на одну ночь.

Возраст Уинтер не был для меня проблемой. Я на него вообще внимания не обращал.

Преступление заключалась в том, что я не мог раскрыть ей свою истинную личность.

И в том, что она не любила меня.

Ее сердце оказалось слишком мелочным. Девушка не поняла – все было по-настоящему. Каждое мгновение, проведенное с ней, я был собой. Я хранил бы ей верность, жизнь отдал бы, защищая ее.

Однако, едва узнав правду, Уинтер бросила меня, вычеркнула из своей жизни. Все было кончено. Вот так молниеносно она воспылала ко мне ненавистью. Выбросила все из памяти и из своего ветреного сердца.

Теперь я с превеликим удовольствием прослежу, чтобы она никогда не перестала меня ненавидеть.

К тому же в двадцать один год она без вопросов была достаточно взрослой для того, что я сейчас с ней сделал. Мне хотелось вот так трахнуть ее с момента переезда в их дом. В ночь, когда искала собаку, Уинтер спустилась на первый этаж в крошечных шортиках и майке, поэтому ничего лучше не заслужила.

Я сжал кулак, раздавив сигарету, и закрыл глаза, почувствовав, как та обожгла ладонь.

Мои губы изогнулись в улыбке от мыслей о следующем возможном шаге. Может, Уилл или Алекс – или оба одновременно – присоединятся ко мне для нового раунда.

В конце концов, они нравились Уинтер.

Открыв глаза, я увидел, как девушки вышли из туалета. Одежду и прическу Уинтер привела в порядок, однако ее лицо было напряжено. Она явно сдерживала злость, причиной которой был я. Алекс улыбнулась и кому-то помахала. К ней подошла Рика и радостно ее обняла.

Что?

Затем я заметил, как что-то двигалось рядом со мной. Обернувшись, я обнаружил приближавшихся ко мне Майкла, Кая и Уилла, буднично одетых в джинсы и рубашки.

– Ох, замечательно, твою мать, – проворчал я, выбросив сигарету.

Майкл встал лицом к лицу со мной и сказал:

– Я хочу поговорить с тобой наедине.

Выпрямив спину, я посмотрел ему прямо в глаза:

– В приватной обстановке? – уточнил я дразняще. – Хорошо.

Он сложил руки на груди, пронизывая меня взглядом ореховых глаз.

– Кстати, давно наведывался в Хантер-Бэйли?

Я тихо засмеялся и бросил с издевкой:

– Спроси у Эрики. Или у вас есть секреты?

Лицо парня окаменело, но я знал, какая буря бушевала у него внутри. Ничего ему не скажу. Мне нравилось, что его девочка держала наши встречи в тайне.

– Ей я доверяю, – ответил он, – в отличие от тебя. Чем ты ее шантажируешь?

Я? О, вот так, значит? Она могла уделить мне время, только если бы я пошел на шантаж?

– Веришь или нет, но это она держит меня на крючке. Твой монстр – ну просто маленькая альфа. Честно, мне даже нравится в какой-то мере. Если вдруг захочешь поделиться, – после этих слов я перевел взгляд на Кая, – со всеми, я имею в виду.

– Господи, – пробубнил Кай.

Да, я взбесился, услышав об этой троице. Как обычно Майкл с Каем принимали решения и развлекались. А нам с Уиллом изредка позволяли присоединиться.

Подошли Бэнкс и Алекс. Уилл забрал у своей подруги пиво, которое она ему принесла.

– Где Уинтер? – спросил он.

– С Рикой, – ответила Алекс.

Мы с Майклом и глазом не моргнули.

– Ты не единственный умеешь избавляться от мусора, – произнес он тихо. Все остальные стояли молча. – Я не для того устранил своего брата ради ее безопасности, чтобы ты тоже мог вставлять нам палки в колеса. Я уже зашел так далеко и снова сделаю все, что придется.

Возможно.

Он убил одного. Но сделать это привычкой очень рискованно. К тому же сейчас у него многое стояло на кону.

– Кто это? – послышался голос Уилла.

Однако я, Кай и Майкл продолжали сверлить друг друга взглядом, не обращая на Уилла никакого внимания.

– По тебе никто тосковать не будет, – угрожающе прошептал Майкл.

Я чуть не рассмеялся. Готов поспорить, его член вырос на полсантиметра после таких угроз, которыми разбрасываются большие мальчики.

– Майкл, – позвал Уилл.

Но он просто сверлил меня взглядом, выпятив грудь. Рика ни за что бы не позволила мне обидеть ее. Майкл это знал. Если мы с ней встречались – она сама этого хотела, поэтому он ревновал.

К черту его.

– Твою мать, кто он такой? – рявкнул Уилл. – Майкл!

– Что? – он резко обернулся к другу.

– Серьезно? – выпалил парень. – Ты на это не смотришь?

Оторвав глаза от своих противников, я вместе с ними посмотрел в том же направлении, куда устремил взгляд Уилл. Неподалеку я увидел Рику, Уинтер и какого-то парня в черных брюках, темно-сером пуловере и кожаных туфлях, с темными волосами, зализанными назад. Примерно лет на пять-шесть старше нас.

– Этот чувак, – указал на него Уилл, глянув на нас. – Несколько минут назад он был в маске, подошел к девчонкам и облапал Рику, прикинувшись одним из актеров. Схватил ее и поднял. Его руки были чересчур близко к некоторым местам…

Уилл повернулся обратно, продолжая говорить. Я прищурился, отметив, что Уинтер стояла поодаль, пока Рика беседовала с парнем. Он показался мне знакомым. Где я встречал его раньше?

– Она оттолкнула его, когда поняла, что это не ты, – сообщил Уилл, – но сейчас он снял маску и болтает с ней так, будто они знают друг друга. Похоже, Рика не поняла, что это он на нее набросился.

Отведя взгляд, я покачал головой.

Майкл, Кай и Уилл просто стояли на месте, бездействуя…

– Это ее профессор, – пояснила Алекс. – Она входит в его исследовательскую группу в колледже.

– Он трогал ее не очень профессионально, когда был в маске, – саркастично ответил Уилл, отхлебнув пива.

Я опять посмотрел на чувака, проверяя, не заинтересовался ли тот Уинтер. Но он продолжал разговор с Рикой, прильнув к ней, склонив голову и касаясь ее руки. Все эти признаки указывали на то, что мужчина флиртовал.

Стоило девушке повернуть голову к Уинтер на секунду, как он медленно окинул Рику взглядом снизу вверх и облизал губы.

Ага.

Женщины не всегда замечали такие тонкие намеки, а мы сами не всегда осознавали, что делаем, однако профессор определенно был заинтересован. И он облапал ее в присутствии жениха.

Собирался ли Майкл что-нибудь предпринять? Нет, конечно.

И это оказался тот же самый парень, который танцевал с Рикой на вечеринке в честь помолвки. Я наконец-то его узнал. Даже тогда он мне не понравился.

– Он с ней флиртует, – озвучил Уилл Майклу то, что я уже давно понял.

– Он в курсе, что она помолвлена? – поинтересовалась Бэнкс.

– Его приглашали на ужин в наш дом, – едва слышно прорычал Майкл, сердито глядя на профессора.

– Ой, не волнуйся, – сказал я. – Рика ведь сама справится, верно?

Достав новую сигарету, я прикурил и выпустил облако дыма в воздух у нас над головами.

– Хотя это наводит меня на размышления, – продолжил я. – У нее есть собственные деньги, она способна сама о себе позаботиться, потому что ты с ней не нянчишься, так что… Зачем ты ей нужен вообще?

Я прищурился и посмотрел на него, забавляясь. Майкл всегда заставлял Рику решать проблемы самостоятельно, потому что видел в ней не собственность, а, скорее, продолжение себя.

Вместо щеночка ему нужен партнер.

И все же наступают моменты, когда тебе приходится взять инициативу в свои руки и встать на защиту своего дома. Не только в спальне.

По сути, за ее пределами Майкл для Рики был бесполезен.

Я ухмыльнулся.

– Полагаю, ей все-таки необходимо удовлетворять свои потребности время от времени, верно?

Парень оскалился, схватив меня за воротник толстовки, но я не сдвинулся ни на миллиметр.

– Ох, пожалуйста, продолжай, – бросил я с вызовом, удерживая его взгляд. – Нам с тобой давно пора выяснить отношения.

Он смотрел мне в глаза, наверняка вспоминая про толпу окружающих, охрану, камеры. Мне было все равно, зато Майкл рисковал разрушить свою сказочную жизнь. Звезда спорта с молодой невестой, у которого только налаживается собственный бизнес…

Ну же.

Честно говоря, не хотелось, чтобы меня или его арестовали сегодня за драку. Я лишь надеялся увидеть в нем хоть какие-то признаки жизни. Отголоски того парня, который когда-то был моим другом. Которого я очень хорошо помнил. Он был готов ходить по грани и вести нас за собой.

Вот что случается, когда мужчина влюбляется. Он теряет смелость, не желая лишиться чего-то более важного.

Но он не поджал хвост, не испугался. Всего лишь улыбнулся моим словам.

– Знаешь? – сказал Майкл, отпустив меня. – Ты прав. Мое воображение меркнет по сравнению с твоим. Поведай-ка нам всем, как бы ты сам расправился с ним?

Как бы расправился с ним? Я должен сделать за тебя всю грязную работу или это приглашение сыграть?

– Давай, – подначивал Кай, ухмыляясь. – Покажи нам, что мы упускаем из старых добрых времен. Твою мать, ты такой заносчивый. Так просвети нас.

Мое сердце начало биться немного быстрее, пока я оценивал брошенный вызов. Они сделают то, что я предложу?

Я им даже выбора не дам. Иначе они струсят.

Посмотрев в глаза сестре, я спросил:

– Как быстро сможет приехать мясник?

На мгновение она уставилась на меня, после чего до нее дошло. Лицо девушки расплылось в улыбке.

Бросив взгляд на Кая, который с любопытством наблюдал за своей женой, Бэнкс опять повернулась ко мне, выуживая из кармана свой сотовый.

– Для нас? – с радостным видом произнесла она. – Через несколько минут.

Затем, поднеся трубку к уху, девушка отошла в сторону.

Я глянул на Алекс.

– Узнай, нет ли у них нюхательных солей в аптечке первой помощи.

Она нерешительно кивнула, но направилась к административному шатру.

После этого я повернулся к Каю.

– Ты до сих пор способен вырубить кого-нибудь одним ударом ноги?

– Хочешь, продемонстрирую? – парировал он в ответ.

Я рассмеялся, мысленно сложив вместе остальные детали картинки.

– Что ты задумал? – отстранившись, уточнил Майкл с внезапно проснувшимся любопытством.

– Я? О, мы все поучаствуем. Ты в деле или нет?

Парень закатил глаза, однако с места не сдвинулся. Уилл стоял слева, Кай – справа от него. Гордость твердила Майклу не связываться со мной.

Он посмотрел на Рику. Не знаю, какие мысли были у него по этому поводу, но если профессор вел себя подобным образом на глазах у жениха девушки, что он способен сделать во время научных дискуссий и после лекций, без свидетелей?

Разумеется, Рика умела за себя постоять. Но дело было еще и в том, что мужчина тем самым проявлял неуважение к Майклу. Поэтому ему стоило вмешаться.

Парень встретился со мной взглядом.

– Ладно. Что мы делаем?

Улыбнувшись, я рассказал каждому их роль, отправил Бэнкс встретить мясника на стоянке, а Уилла – добыть еще один реквизит из паркового павильона.

Когда Алекс вернулась с нюхательной солью, я ее тоже проинструктировал. К сожалению, именно ей достанется основная работа. Она здесь единственная свободная девчонка – это очень пригодится, чтобы заманить профессора.

Бэнкс вернулась с рюкзаком, и мы с ней и Майклом двинулись к лесополосе позади сарая, прячась за стволами, а Кай с Уиллом остались ждать сбоку от строения.

Я положил свою маску, висевшую у меня на запястье, в рюкзак. Менее чем через две минуты я заметил Алекс и профессора, вышедших из-за угла. Она выглядела идеально – короткое белое платье, цилиндр и макияж.

Мужчина был не настолько очарован ею, как Рикой, и все же не отказался от прогулки по парку с другой красивой студенткой.

Кай посмотрел в мою сторону с расстояния двадцати метров. Я дернул подбородком, дав ему знак, что пора начинать. Он отступил назад для большего размаха, встал в стойку и, едва Алекс показалась в поле зрения, врезал чуваку ногой прямо в висок. Тот даже не успел обернуться и увидеть нападающего. Голова профессора дернулась назад, колени подкосились. Он упал лицом вперед на землю.

– О черт! – Уилл затрясся от смеха. – Он рухнул точно подстреленный олень.

Кто-то прыснул от смеха – либо Майкл, либо Бэнкс, – в то время как Кай посмотрел на жертву, с гордостью оценивая свое мастерство.

– Ты же его не убил, да? – громко прошептала моя сестра, подкравшаяся к ним с явным беспокойством на лице.

Вместе с Майклом я последовал за ней.

Присев на корточки возле мужчины, она принялась нащупывать пульс у него на шее. После короткой паузы она поднялась и облегченно вздохнула.

– Ладно, хорошо.

– Детка, я тебя умоляю, – с оскорбленным видом возмутился Кай.

– Хватай его за ноги, – сказал я Уиллу, перевернув профессора и взяв его за руки. – Идем.

Мы отнесли его к деревьям. Алекс, Майкл и Кай направились туда же, а Бэнкс нагнулась, чтобы поднять с земли тяжелый рюкзак.

Я глянул на Майкла, вскинув бровь.

– Ты позволишь моей сестре нести эту тяжесть?

Или мы все должны заниматься делом, пока ты просто смотришь?

Он выхватил рюкзак из ее рук. Девушка состроила гримасу, посмотрев на него. Затем вся наша компания ушла глубже в лес, подальше от любопытных глаз.

Бросив чувака на землю, я схватил Алекс, разорвал лиф ее платья и обнажил кожу до живота. Лишь ее груди остались прикрыты бюстгальтером.

Она резко вздохнула и огрызнулась:

– Козел!

– Ложись, – распорядился я.

– Почему мне всегда достается самая грязная работенка?

– Сейчас же. – Я указал вниз.

Нахмурившись, девушка опустилась на холодную землю и осторожно улеглась на хрустящие опавшие листья.

– Нож, – обратился я к Уиллу, напомнив о реквизите, который он должен был стащить.

Парень со шлепком положил мне на ладонь бутафорский нож. Фиксирующие ремни свесились вниз – с их помощью он был прикреплен к манекену или актеру.

Майкл, Кай и Уилл отошли чуть подальше, скрывшись за деревьями, а я и Бэнкс продолжили подготавливать Алекс. В юности мы устроили такое же представление одному из отцовских охранников. Он постоянно хлопал сестру по заднице, разговаривая с ней.

Я измазал одежду мужчины кровью, добытой у мясника, затем уложил его лицом вниз на Алекс.

– Уф, – проворчала девушка, словно сдерживая рвотный рефлекс из-за всего дерьма, навалившегося на нее, включая профессора.

Быстро чмокнув ее в лоб, Бэнкс испачкала остатками крови руки и грудь Алекс.

– Люблю тебя. Серьезно, – саркастично прощебетала она подруге, после чего с улыбкой посмотрела на меня.

Не сдержавшись, я улыбнулся в ответ.

Как в старые добрые времена.

Закончив, сестра собрала инвентарь в рюкзак и побежала к парням. Я достал нюхательную соль.

– Когда будешь готова, – сказал я, вручив пузырек Алекс.

Она забрала его и кивнула.

Я попятился, оценивающе осматривая свой труд. Мудак, решивший, будто ему все сойдет с рук, если он притронется к тому, что принадлежит нам, валялся без сознания между ног девушки. Его голова лежала у нее на груди.

Развернувшись, я присоединился к остальным за деревьями, откуда мы сможем наблюдать, оставшись незамеченными.

Алекс зашевелилась, приподняла голову, проверяя, как он держит нож, торчащий из ее тела, и свою позу.

Уилл уже хохотал и готовился записать видео, подняв свой телефон.

Но Кай выхватил телефон у него из рук.

– Твою мать, нет.

Уилл озадаченно открыл рот, но потом сообразил:

– Ох, точно.

Ага. Не будем наступать дважды на те же грабли. Никаких видео.

Девушка поднесла нюхательную соль к носу профессора, и я всех предупредил:

– Ш-ш-ш.

Она помахала пузырьком несколько раз под его ноздрями. Мы смотрели в ожидании, как вдруг… Мужчина резко очнулся. Алекс быстро упала обратно, выбросила соль, закрыла глаза и открыла рот, притворившись мертвой.

У меня в груди все зарокотало от смеха.

Профессор без особых успехов попытался поднять голову и застонал.

Он начал двигаться на Алекс, затем зашипел, приложив ладонь к виску, который наверняка болел после удара Кая.

– Ай, какого черта? – хрипло произнес мужчина, потирая голову.

Едва сознание медленно вернулось к нему, он приподнялся, моргнул и наконец-то заметил, что лежало под ним. Труп девушки, залитый кровью. И его пальцы, сжимающие рукоятку ножа, торчавшего из ее груди.

Он просто сидел, глядя на Алекс и явно не веря своим глазам.

Отпустив нож, профессор осторожно подтолкнул девушку в челюсть, отчего ее голова безжизненно завалилась набок. Он потрясенно заорал, упал назад и суетливо отполз в сторону. Мы едва сдерживали смех.

– А-а-а! – Мужчина продолжал пятиться, с ужасом глядя на нее.

Народ стал фыркать, но я пригрозил им.

Мы никогда не станем слишком старыми для подобных розыгрышей. Я всегда мечтал сделать в своем доме комнату со стенами и постельным бельем, забрызганными красной краской, чтобы подбрасывать туда своих пьяных друзей. Проснувшись утром посреди такой кровавой резни, они бы накладывали в штаны от страха.

Маленькие радости жизни.

Он поднялся, хлопая по своей окровавленной одежде, служившей неопровержимым доказательством совершенного им преступления, посмотрел на кровь, стекавшую с ножа в груди молодой женщины. Когда профессор быстро огляделся по сторонам в поисках свидетелей, мы пригнулись, прячась за стволами деревьев.

Он начинал истерить, страх буквально исходил от него волнами. Могу только представить, какие мысли кружили сейчас у него в голове.

– О боже. – Мужчина часто дышал. – О боже. Какого хрена?

Ай. Бедный малыш.

Рванув во весь опор подальше от тела, он пытался вытереть кровь со своего пуловера и смешался с толпой, чтобы его не поймали.

– Офигеть, – хохотнул Уилл, больше не сдерживаясь.

Наша компания вышла из укрытия, провожая профессора взглядом.

– Он даже не попытался забрать орудие убийства. Вот же тупица.

Запрокинув голову назад, Бэнкс смеялась с Каем. А Майкл, не совладав с улыбкой, помог Алекс встать.

– Сомневаюсь, что его стоит ждать в понедельник в колледже, – подметил он.

– Ага, он к тому времени должен пересечь границу трех штатов, – добавил Кай.

– Или сдаться полиции, – хмыкнул Уилл.

Все хохотали, представляя мучительную поездку домой и несколько бессонных ночей, предстоящих чуваку, пока он не поймет, что это была шутка.

– Но если он возьмется за старое, – выпалила Алекс, возмущенная своим кошмарным видом, и глянула на Уилла, – в следующий раз мы уложим его тебе между ног в окружении дилдо и банок лубриканта.

– А это идея, – вмешался он, радостно указав на меня пальцем.

Мы снова расхохотались, воображая подобную картину. Впервые за долгое время у меня в голове и на душе было легко. Давно я так не смеялся.

Несмотря на усталость после сегодняшнего дня, в какой-то мере я чувствовал себя счастливым.

Действительно счастливым.

Но постепенно смех затих, сменился улыбками, которые тоже в итоге померкли. Вспомнив, что ненавидим друг друга, мы все замолчали. От дискомфорта и неловкости воздух, казалось, стал холодным.

Несколько лет назад подобные проделки были для нас нормой. Пока не пришло осознание, что за веселье приходится платить. Злость омрачила все вокруг, и мы цеплялись за любой повод, лишь бы кого-то обвинить.

Особенно я.

Нынешний вечер стал сладко-горьким напоминанием о прошлой жизни, разрушенной в основном по моей вине. И мои бывшие друзья об этом не забыли.

Мы с радостью вернулись к занятию, которое на несколько минут помогло нам вновь объединиться. Общие потребности, тяга к острым ощущениям, желание вырваться из оков.

Но парни не могли простить.

Это невозможно.

– Эй, куда вы запропастились, ребята? – К нам подошла Рика с Уинтер.

Я бросил взгляд на девушку, но она отвернулась, опустив голову, словно старалась стать невидимой.

Подойдя к Рике, Майкл притянул ее к себе и подхватил на руки.

– Занимались мужскими делами.

– Мужскими делами? – переспросила она, не поверив ни единому слову.

В ответ парень просто шлепнул ее по заднице и сжал мягкую плоть в ладони через платье.

– Давай сходим к машине на минутку.

– Майкл! – отчитала его Рика, когда он ее унес, со всей очевидностью продемонстрировав свои намерения.

Остальные замерли на местах на пару секунд; их молчания хватило, чтобы убить веселье, которое я ощущал всего минуту назад.

Подхватив рюкзак со своей маской, я посмотрел на Уилла.

– Если она не вернется домой до двух, – я указал на Уинтер, – ее заберет моя охрана. Не испытывай мое терпение.

Я прошел мимо, отчетливо осознавая, что вскоре опять ее захочу. Мелькнула мысль утащить Уинтер домой прямо сейчас, но я не поддался соблазну. Не хотелось показывать ей, как страстно я ее жаждал. Секс не войдет в привычку. Это всего лишь ход в игре, и мне нужно придумать следующий.

* * *

Позже ночью я внезапно проснулся. Острая боль пронзила тело в двух местах: на шее, около гортани, и сбоку, между ребрами. Втянув воздух сквозь зубы, я почувствовал саднящие порезы.

– Из-за чего ты так на меня злишься? – послышался тихий голос Уинтер.

Я поднял глаза, наконец-то осознав, что она оседлала меня в постели и приставила два лезвия к коже.

Кухонные ножи?

Мои руки лежали вдоль туловища; я растопырил пальцы. Нестерпимо тянуло схватить ее и сбросить с себя – знал, что успею, прежде чем девушка нанесет удар, но…

Я был озабочен поиском собственного следующего хода, вместо того, чтобы предвидеть ее ход.

Оставаясь неподвижным, я ощущал мягкость прохладных простыней. В комнате было тихо и темно.

– Из-за чего ты так на меня злишься? – опять повторила она тем же спокойным тоном.

– Из-за трех лет.

Три года в тюрьме за то, чего она сама хотела.

– Но все началось раньше, – возразила Уинтер. – Ты меня терроризировал в старшей школе. Почему? Что я такого сделала?

Я не терроризировал ее. Никогда не обижал. Просто хотел того, чего хотел.

Острия ножей давили слишком сильно. Мое дыхание дрогнуло.

– Ведь я была ребенком, – сказала она с болью в голосе. – Думала, что влюбилась. Я была наивным, глупым ребенком. Ты знаешь, каково это – думать, будто человек тебя любит, а потом узнать, что ты – просто пушечное мясо?

Сжав простынь в кулаках, я заглушил собственные воспоминания, которые пытались всплыть на поверхность.

– Да, – ответил я шепотом.

Да, знал.

Я знал, каково это, когда с твоим телом делают ужасные вещи, наблюдать, как оно предает тебя, заставляет считать себя плохим, раз тебе нравится то, что не должно нравиться.

Вскинув руки, я ухватился за ее бедра и приподнял голову. Лезвие грозило проткнуть мою плоть.

– И я убил ее за это. Так что валяй.

Уинтер тяжело дышала. Я чувствовал, как ножи тряслись в ее руках.

– Потому что я не остановлюсь, – произнес я тихо, ощущая исходивший от ее влажных волос аромат шампуня.

Она приняла душ, смыла грим и сняла костюм, сменив его шелковыми шортами и белой футболкой.

– Сделай это, – подначивал я.

Острые концы погрузились глубже. Мне нравилось, как Уинтер сейчас выглядела. Перехватила контроль надо мной с болезненной, но требовательной силой. Я хотел, чтобы она добилась от меня всего, чего хотела.

Член начал твердеть под девушкой, тянуться к ее теплу, и я был полностью готов повторить то, что случилось в парке. Только на одну ночь.

Ведь Уинтер сама ко мне пришла, в конце концов.

– Ты не солгал, – произнесла она после паузы с задумчивым видом, словно прокручивая в мыслях какое-то воспоминание.

Семь лет назад я сказал ей в школьной кладовой, что убил свою мать. Уинтер сочла мои слова чушью. Теперь она знала.

– Когда это началось? – поинтересовалась девушка, осмысливая информацию.

Но я не собирался говорить об этом. Никогда и ни за что.

– В фонтане, когда тебе было восемь, а мне – одиннадцать, – ответил я.

– Я не то имела в виду.

– Все остальное не важно. – Впившись пальцами в ее задницу, я поднял бедра и прижался членом к ней.

– О да, – выдохнул я, поймав ртом воздух. Жар Уинтер пропитал мою окаменевшую плоть сквозь ее кружевные шелковые боксеры.

Твою мать, я не мог думать.

Дыша чаще, я окунулся в омут с головой, поддался ее требовательным вопросам, мне нравилось чувствовать опасность лезвий, способных в любой момент поранить или прикончить меня. Пот охладил мою кожу, чувства обострились. Я хотел ощутить все, быть наполненным ею.

Положив одну ладонь Уинтер на плечо, я начал двигаться под ней. Ее одежда осталась на месте, отчего пытка моя была особенно невыносимой.

– Остановись, – выдохнула девушка. – Дэймон, остановись.

– Тогда слезь с меня.

Она сидела на мне. Я тут ничего не контролировал.

– Пусть я и женат на Ари, – сказал я, до смерти желая снова оказаться внутри Уинтер, – но на самом деле хочу поиграть с ее младшей сестренкой. – Я рывком прижал девушку к себе. Ножи упали на кровать, а я прошептал у самых ее губ: – Всегда хотел поиграть именно с ней.

Она дрожала; ее глаза наполнились слезами. Я думал, Уинтер отстранится и убежит, но она не двигалась.

– Ты моя. – Продолжая тереться об нее, я поцеловал ее в губы. – Моя. – И еще один поцелуй. – Моя в том фонтане. Моя в раздевалке и в кладовой. Моя в кабинете директора. – Я обхватил ее челюсть ладонью. – Ты родишь мне детей. Будешь моей женщиной. И будешь трахать меня, потому что я так хочу.

– Нет, – едва слышно произнесла девушка.

Однако затем она обвила руками мою шею и застонала, выгнувшись навстречу моим бедрам.

– Ты отличаешься от них, – прошептал я, стянув с нее футболку, чтобы почувствовать на себе ее сиськи. – Отличаешься от моих друзей. От Ари. От моих родителей, сестры, всех остальных женщин. Ты видишь все.

Уинтер зарыдала. Схватив ее волосы на затылке, я заставил ее запрокинуть голову назад, чтобы наблюдать за ее лицом, пока мы трахались через одежду. Наши тела двигались в унисон.

– Это такой лапши ты навешал на уши моей матери, старясь сплавить ее из дома, не так ли? – выпалила она. – Что я – твое все?

Я лизнул губы девушки, изголодавшись по ней.

– Я сказал ей, что смогу прожить в браке с Ари целый год, только если мы с ней будем видеться как можно реже, – ответил я. Мы оба часто дышали. – Сказал, что хочу тебя. Что ты меня любишь, ведь в происходившем на той видеозаписи не было никакой фальши. Я сказал, что тоже тебя люблю. Сказал, что сожалею из-за того, что обманул тебя, но только так мог с тобой сблизиться.

Уинтер неровно выдохнула и втянула воздух сквозь зубы.

– Сказал, что не намеревался никому показывать то видео, – признался я, – что мне нужно время. Время убедить тебя в том, что ты моя и хочешь быть моей. Нам просто нужно остаться наедине.

Это правда. Все это я сказал ее матери. Вещи, которые она желала услышать. В которые хотела верить.

Я женился на Ари лишь с целью пробраться в их дом, потому что она покладистая. Однако им всем была известна моя истинная цель.

– Сказал ей, что обеспечу тебя до конца жизни. – Мы оба продолжали тереться друг о друга. – Что осуществлю все твои мечты. Ты продолжишь танцевать, и впредь все двери для тебя будут открыты.

Наши стоны наполнили комнату. Второй рукой я гладил ее по спине, чувствуя тонкий слой пота на коже, потом сжал задницу, помогая девушке двигаться.

Да, Ари уехала, потому что она исполняла любые мои распоряжения. Она хотела верить, будто я присоединюсь к ним спустя несколько дней. Их мать уехала, потому что хотела верить в сказанное мной. Что мы с Уинтер любили друг друга и нуждались в уединении, чтобы решить наши проблемы.

Мой член стал твердым; я жаждал оказаться внутри нее. Но когда я приподнял ее и накрыл ртом сосок, она кончила, хрипло выдохнув и содрогнувшись. Пока Уинтер трепетала от оргазма, я перестал двигать бедрами, обхватил ее за талию и прижал к себе, продолжая целовать и посасывать грудь.

Я хотел этого. И гораздо большего. Держать ее тело в руках, потное и дрожащее, в сотне разных поз; дотронуться до каждого миллиметра ее кожи.

Но каким бы твердым я ни был, как бы ни желал раздеть милую сестру своей жены и вместе с ней воспользоваться всеми выгодами пустого дома… эта сука отправила меня в тюрьму без колебаний и сожалений.

Мы не были влюблены.

Притянув голову Уинтер ближе, я дразнил ее невесомыми поцелуями, на которые она не отвечала, ненавидя себя за то, что вновь позволила этому случиться.

– Люблю тебя трахать. У нас без проблем получается найти общий язык в постели. В тебе нет никаких загадок.

Ее теплые бедра касались меня. Мой член болезненно изнывал от мыслей о том, какой горячей и влажной она сейчас была.

Но я лишь крепче сжал Уинтер и дразняще потерся кончиком носа о ее нос.

– Такое постоянство утешает. То, как вы, дряни, поголовно превращаетесь в шлюх, когда вас хорошенько поимеют.

Девушка замерла. Помимо приподнятых уголков губ, наводящих на мысль, что она сдерживала слезы, Уинтер казалась стойкой и спокойной.

Словно наконец-то поняла… Я здесь, чтобы причинить боль.

Глава 20

Дэймон

Пять лет назад

Выдохнув дым, я сверлил взглядом затылок Эрики Фэйн, пока мы ехали по жилому району за пределами центра города. День выдался длинный, а ночь, скорее всего, выдастся еще длиннее… Меня одновременно взбесило и заинтриговало решение Майкла взять ее с нами на празднование Ночи Дьявола.

Проведя столько времени в колледже, вдали от друзей, учившихся в разных городах, я был рад наконец-то вернуться туда, где чувствовал себя счастливым, и вот теперь всем нам придется остерегаться, чтобы не оскорбить его протеже.

Но с другой стороны, может, новый отвлекающий фактор, способный помочь выбросить из головы Уинтер и случившееся вчера в душевой – именно то, что мне нужно.

Перспектива.

Если закрыть глаза, отключить разум и пуститься во все тяжкие, это разорвет мое нутро в клочья, и тогда я больше не смогу ее чувствовать. Тогда у меня получится отпустить Уинтер раньше, чем она узнает.

Возможно, через много лет, когда я окончу колледж, а она повзрослеет и уедет от родителей…

Нет.

Этому не бывать.

Уинтер все равно должна будет узнать правду. Кем я на самом деле являлся и что делал с ней на протяжении всего этого времени. Я же хотел, чтобы она никогда не узнала.

Ведь я ненормальный. Необходимо положить этому конец.

Мне просто нужна замена. Милая, здоровая, белокурая замена, которая была похожа на Уинтер Эшби и пахла не менее приятно.

Рика почувствовала, что я на нее пялился, оглянулась через плечо и встретилась со мной взглядом. Я не отвернулся.

У нее тоже глаза голубые. Как у Уинтер.

Однако, в отличие от нее, Рику я мог ненавидеть и напомнить себе, для чего созданы женщины.

Они ровесницы, плюс ко всему. Не уверен, продолжали ли девушки общаться, но вдруг мне удастся представить на месте двойника настоящую Уинтер и перестать думать о ней.

Вздернув подбородок, Рика развернулась обратно. Я тихо засмеялся, сделав очередную затяжку.

Всегда я заставлял ее нервничать. Мне это даже нравилось. Создавалось впечатление, будто нам предстояло сыграть в более серьезную игру в будущем, однако ни один из нас не знал, в чем она заключалась.

Я заметил, что Майкл наблюдал за мной в зеркало заднего вида, и я не очень постарался скрыть свою улыбку.

Эй, если он не хотел, чтобы кто-то еще смотрел на его маленькую девку, незачем было брать ее с нами. Одно дело – когда ты хочешь развлечься. Совсем другое – когда делаешь это у нас на глазах.

Сегодняшняя ночь принадлежала нам. Рика недостаточно важна, чтобы быть здесь.

Он подъехал к дому Эшби и остановился у двух стен с высокими колоннами, украшенными сверху лампами, и закрытыми воротами. Надеюсь, это означало, что родители свалили, а Уинтер была одна.

Или, по крайней мере, отец свалил. Во вчерашней ссоре мать что-то сказала по поводу самолета, на который она собиралась попасть утром.

Арион уехала по обмену за границу, поэтому кроме Уинтер других людей в доме не должно было остаться.

Направившись к двери со стороны Уилла, чтобы выйти из машины, я слез со своего сиденья.

– Я ненадолго.

– Тако-о-о-о-ой уверенный, – поддел Уилл. – Сними с хорошего ракурса для нас, ладно?

Он протянул мне групповой телефон, с помощью которого мы снимали все наши выходки. Забрав его, я вспомнил, что там есть запись с Уинтер, сделанная мной прошлой ночью. Если видео вообще сохранилось. Ведь я уронил мобильник, но он, к счастью, не разбился.

Сунув телефон в задний карман, я распахнул дверцу, выскочил из салона и натянул капюшон.

– Презерватив не забыл? – поинтересовался Уилл.

– Заткнись, твою мать.

Захлопнув дверь, я услышал его смех, затем за считаные секунды перелез по дереву через забор – уже не в первый раз так делал.

Я спрыгнул на землю и перебежал через лужайку, заметив свет в нескольких окнах – наверное, ее отец включил перед отъездом. Мой взгляд моментально сосредоточился на бальном зале, откуда доносилась музыка. Поняв, что она там, я улыбнулся.

Выудив ключ, который мне дала Уинтер, снял с себя толстовку и бросил ее за кусты, потому что она воняла дымом.

Я направился к черному входу, максимально тихо открыл дверь, проскользнул в темную кухню и сразу услышал громкую музыку. Она всегда включала ее так громко, как хотела, если была одна дома.

Прокравшись по коридору и через фойе, я свернул вправо к открытой двери бального зала. Музыка зазвучала еще громче в помещении с высоким потолком.

Мелодия была тоскливая и печальная. Мое сердце начало колотиться сильнее еще до того, как я переступил порог.

Она двигалась, будто одержимая или заблудившаяся в грезах. Горло сдавило. Я медленно отошел в сторону, прячась в тени и не отрывая от нее глаз.

Певица пропела припев, ударные напоминали пульс. Волосы Уинтер взмывали в воздух, мускулы ног перекатывались и сокращались под плотной тканью лосин. В свете луны, струившемся через окна, сквозь разрезы на спине розовой футболки с длинными рукавами виднелись спортивный лифчик и кожа.

– Но я моргнула, и мир исчез… – пела женщина. Музыка словно исходила из тела Уинтер, разливалась по ее венам. Каждое движение было идеально рассчитано. Мой взгляд блуждал по лицу девушки, ее фигуре, пока она делала вращения и прыжки. Мне хотелось стать воздухом вокруг нее, чтобы чувствовать, как Уинтер двигалась.

В груди так сильно ныло от боли, что было трудно дышать.

В мире нет никого, похожего на нее.

Трек закончился, дом погрузился в тишину. Девушка опустилась на ступни, тяжело дыша, и молча замерла на месте.

Потом ее голос наконец-то пронзил пространство:

– Ты тут?

Я ничего не ответил.

– Ты смотрел? – тихо спросила она.

Мною овладело желание заключить Уинтер в объятия, ощутить, как она расслабится, усмирить ее тревогу, заставить почувствовать себя в безопасности.

Но тогда она почует дым, потому что сегодня я специально не воздерживался от курения. Не хотел поддаться соблазну навестить ее.

И все равно поддался. Парням сказал, что нанесу жаркий визит миссис Эшби, прекрасно зная, как им это понравится. Мы все терпеть не могли ее мужа.

А на самом деле хотел увидеть Уинтер. После того, что сделал с ней прошлой ночью.

– Меня мучает то, что ты со мной не разговариваешь, – произнесла девушка, медленно повернувшись кругом, ведь она не знала, где я находился. – Не разговариваешь по-настоящему. Но, думаю, ты бы никогда не остался до утра.

Верно. Проведя еще полчаса в душе, мы вышли и вытерлись, после чего я оделся и последовал за ней в комнату, где какое-то время просто полежал с Уинтер в кровати.

Когда она уснула, я не ушел.

Однако глаз не сомкнул часов до четырех утра, и только потом незаметно улизнул.

Я пообещал себе трахнуть другую женщину сегодня. Чтобы вытравить из себя Уинтер.

– Ты похож на призрака, – задумчиво сказала она. – Или вампира. Ты оживаешь для меня лишь по ночам.

Девушка сглотнула и сделала вдох.

– Все нормально. Меня ведь предупредили, да? Что ты причинишь мне боль?

Да.

– Отец считает, мне лучше вернуться в Монреаль. Говорит, «здесь я не смогу реализоваться».

Она повторила его слова, сымитировав низкий, снисходительный тон. Мою шею словно пламенем обожгло; я занервничал.

Вернуться в Монреаль.

Так далеко.

Я не смогу с ней видеться. А вдруг она останется там после школы?

Если бы я подумал, что нам не стоит встречаться, мы бы не встречались, но мне не нравилось, что меня лишали выбора.

– В действительности он подразумевает другое: я не могу позволить себе быть подростком, – пояснила Уинтер. – Ему кажется, я совершу какую-нибудь ошибку и пострадаю из-за этого.

Ошибку вроде вчерашней, когда она пропустила комендантский час и заставила родителей волноваться. Уинтер поступила как все дети, однако для нее правила были строже, ведь родители сомневались в ее способности себя защитить.

Раньше она никогда не давала им поводов для беспокойства? Отец использовал это оправдание, чтобы отослать ее в пансион.

Если обе его дочери покинут дом, у него не будет причин возвращаться сюда чаще, чем требуется. Лишь бы соблюсти формальности.

Уинтер умолкла, опустив голову, и тихо попросила:

– Не отпускай меня.

На мгновение я закрыл глаза. Внутренности затянулись в тугой узел.

Я не хотел ее отпускать.

– Он сегодня ночует в Сити. Мать улетела к Ари в Испанию. Дом в моем полном распоряжении. Всю ночь.

О господи. Весь воздух покинул мои легкие.

Какого хрена?

Это все, чего я желал.

Не поступай так со мной.

Уинтер ухмыльнулась.

– Внезапно тебе нечего сказать?

Я покачал головой скорее из-за себя, чем из-за нее.

На ее месте может оказаться любая.

То, что я получил от нее, я мог получить от кого угодно.

Мне не хотелось, чтобы она была в моей голове.

Я не хочу этого. Я хотел, чтобы Уинтер осталась идеальной.

Она узнает, и все будет кончено.

«Не оставайся, – сказал я себе. – И не возвращайся».

– Нам не обязательно говорить. Я поднимусь наверх и приму душ. Можешь ко мне присоединиться, я не против. А после заберусь в кровать, и ты тоже можешь составить мне компанию. – Девушка закрыла глаза с таким видом, будто у нее разбивалось сердце. – Я просто хочу, чтобы ты был рядом, где бы я ни находилась.

Медленно подойдя к двери, она на ощупь нашла путь в фойе. Последовав за ней, я проследил, как Уинтер поднялась в ванную.

Уютно устроиться с ней в ее теплой постели – ничего лучше не придумаешь.

Но вместо этого я миновал лестницу, пересек кухню, вышел через черный ход, запер за собой дверь и ушел.

«На месте Уинтер может оказаться любая, – твердил я про себя. – Кто угодно».

И я это докажу.

* * *

Несколько часов спустя я ехал за рулем Мерседеса G-класса Майкла. Его брат сидел на пассажирском, а Рика с Уиллом – на заднем сиденье.

Майкл, рассердившийся по какой-то причине на Рику, напился и свалил куда-то с Каем, оставив ее под нашей опекой.

Идеально. Именно то, что мне было нужно: другая девчонка, которая ничего для меня не значит.

– Почему ты в маске? – спросила она притихшего Тревора.

Я улыбнулся себе под нос. Рика думала, что это Кай, потому что парень надел его маску. Разубеждать ее мы не собирались. У брата Майкла были свои счеты с ней, а у меня свои.

Ничего личного, мелкая. Ты просто отвлекающий фактор.

– Ночь еще не закончилась, – ответил я дразнящим тоном.

Мы мчались по темному пустому шоссе в направлении ее дома – куда, как она думала, ее и везут, – только место назначения было совсем другим.

– Ты его хочешь, да? – поинтересовался я, играя с Рикой. – Я Майкла имею в виду.

Девчонка лишь посмотрела в окно, проигнорировав мой вопрос.

Ей было шестнадцать. Неужели она думала, что сможет удержать его интерес? Удовлетворить?

У таких юных девушек еще даже тела до конца не сформировались. Их надежды и мечты вызывали жалость, если честно. Можно подумать, будто мы влюбимся в том возрасте, когда веселье только начиналось.

– Черт, – проворчал пьяный Уилл, развалившийся на сиденье рядом с ней, словно вялый член. – Да она так хочет его трахнуть, что готова объездить заборный столб.

Рассмеявшись вместе с ним, я сказал:

– Не будь гадом, приятель. Может, она просто секса хочет. У сучек тоже есть потребности, в конце концов.

Я внутренне поморщился, понимая, насколько мерзко это прозвучало.

Отбросив сомнения, я посмотрел на Рику в зеркало заднего вида. Ее тело оцепенело, она едва дышала.

Беспомощный взгляд девушки переместился на Кая. Рика, вероятно гадала, почему он не заступился, не заткнул нам рты. Но это был не Кай. Своих героев она тут не найдет.

– Мы просто шутим, – произнес Уилл, растягивая слова. – Мы постоянно друг друга подкалываем.

Он улыбнулся ей, закрыл глаза и отключился.

– Знаешь, дело в том, что Майкл… – продолжил я, расслабленно откинув голову на подголовник, – тоже тебя хочет. Он наблюдает за тобой. Ты об этом знала? – Я посмотрел на нее в зеркало заднего вида. – Черт, какое у него было лицо, когда он увидел твой танец.

Вообще-то, она выглядела довольно хорошо. И все-таки это не сравнится с тем, что со мной делала Уинтер, когда я наблюдал за ней.

Я поддал газу и миновал Рикин дом, мчась к своему забвению, где Уинтер Эшби не существовало.

Забудь ее. Просто забудь.

Девушка подскочила на сиденье, заметив, что машина не остановилась.

– Да, – продолжил я. – Майкл никогда так на девчонок не смотрит. Я бы сказал, он был чертовски близок к тому, чтобы забрать тебя домой и сорвать твой цветочек.

– Кай? – возмутилась Рика, не желая общаться со мной. – Мы проехали мимо моего дома. Что происходит?

– Хочешь узнать, почему он не забрал тебя домой? – спросил я, заблокировав замки, чтобы она не выпрыгнула. – Ему не нравятся девственницы. Он не хочет сыграть такую важную роль для кого бы то ни было, став первым, к тому же гораздо проще трахаться с теми, кто понимает разницу между сексом и любовью.

Рика перевела взгляд с Уилла на Кая, потом на меня, с явным страхом в глазах.

Секс и любовь.

Мальчики есть мальчики. Она дразнила тебя, да? И не дала. В голове раздался голос матери.

Секс – это власть. Унизительная, отвратительная, жестокая, грязная власть.

А любовь всегда причиняет боль. Рано или поздно.

– Куда мы едем? – потребовала ответа Рика.

Но я пропустил ее вопрос мимо ушей.

– Ты сегодня видела девчонку в старой церкви. – Я вспомнил, как она смотрела на парня и девушку в катакомбах во время нашего первого приключения в Ночь Дьявола. – Тебе это понравилось, разве не так?

Свернув вправо, я выехал на неосвещенную гравийную дорогу. Рика пыталась понять, куда мы едем, вглядываясь сквозь лобовое стекло в темноту.

– Ты хотела оказаться на ее месте. Чтобы тебя так же повалили на пол и оттрахали…

Потому что, каким бы унизительным и грязным ни был секс, чувства все равно реальны и сильны.

Только секс и страх делали людей настоящими.

Маленькие девочки не понимают, что нужно мальчикам. Так говорила моя мать.

Единственное, в чем она была права. Мы сами возьмем то, что нам нужно. Ни вопросов, ни слез, ни прикосновений или нежных слов… Твою мать, просто сиди на месте и не строй из себя особенную.

– Знаешь почему? – поинтересовался я. Как я понял, что она хотела быть той девушкой, которую повалили на пол и оттрахали? – Потому что это приятно. И мы сделаем тебе очень приятно, если ты нам позволишь.

Глаза Рики метались между Каем, мной и запертыми дверями. Ею завладел страх.

– Знаешь, когда парни принимают девушку в свою банду, есть два варианта инициации. – Я остановил тачку на пустынной дороге посреди леса. – Ее либо избивают. – Заглушив мотор, я выключил фары и поймал ее взгляд в зеркале заднего вида. – Либо трахают.

Она быстро замотала головой.

– Я хочу домой.

Голос девчонки прозвучал чертовски жалко. Рика походила на тонущего в реке ребенка, который не желал умирать, но осознавал, что это неизбежно.

Нет, не надо. Я не хочу. Помню, я говорил это в детстве и был бессилен что-либо изменить.

Как и я, Рика ничего не могла сделать.

– Такого варианта нет, Маленький Монстр, – поддел я.

Обернувшись, мы с Тревором пристально посмотрели на нее.

Когда до девушки дошло, она потеряла самообладание, схватила дверную ручку, начала дергать снова и снова, отчаянно пытаясь выбраться.

– Мы можем силой получить от тебя то, что хотим, – предупредил я, открыв свою дверцу. – Один за другим, и никто тебе не поверит, Рика.

Я вылез из салона, двинулся к задней двери, открыл ее и рывком вытащил Рику. Уилл не проснулся.

Захлопнув дверь, я оттолкнул девчонку к кузову, прижался к ней своим телом, поймал ее запястья и опустил руки вдоль туловища.

Неужели я действительно это сделаю?

– Мы неуязвимы, – заявил я, глядя на нее сверху вниз. – Мы можем делать все, что захотим.

Она быстро, поверхностно дышала и ерзала подо мной.

Тревор тоже вышел из машины, встав у меня за спиной.

– Кай, пожалуйста? – взмолилась Рика о помощи, по-прежнему не догадываясь, что под маской скрывался брат Майкла. Он всю жизнь по ней сох, а она его терпеть не могла. Вместо Тревора хотела его старшего братца, поэтому пацан бесился.

– Он не поможет тебе, – пробормотал я.

После этого я заставил ее поднять руки над головой и придавил их к машине. Девушка закричала.

– Тебе будет хорошо со мной, – прошептал я ей в губы, представляя на месте Рики Уинтер.

Если вобью это себе в голову, если смогу обращаться с ней, как с мусором, тогда у меня получится так же относиться к Уинтер. Словно к ничтожеству. Получится выбросить ее из мыслей.

Сунув руку ей за спину, я схватил ее за задницу.

– Ты же сама знаешь, что хочешь меня объездить.

– Дэймон, – сдавленно произнесла она, отвернувшись, – отвези меня домой. Я знаю, что ты меня не обидишь.

– Да ну? – угрожающе бросил я. – Тогда почему ты всегда меня боялась?

Рика действительно верила, будто я этого не сделаю? Или думала, что сможет меня уговорить?

Я не питал к ней ни малейшего уважения. Она всего лишь теплое тело.

Да, девчонка спасла мою шкуру сегодня вечером, когда мы подожгли беседку в городе. Но раз я не мог получить Уинтер, то и Майкл не получит Рику. Если кто-то и заслужил право присоединиться к нам нынешней ночью, так это Уинтер. Кем Рика себя возомнила?

Удерживая ее запястья одной рукой, я продолжал мять ее задницу другой, покрывая поцелуями щеку.

Я хочу этого.

– Дэймон, нет! – выкрикнула она. – Отпусти меня!

В следующую секунду я накрыл ее рот своим; мои зубы впились во внутренние поверхности губ. И я вновь попытался представить на месте Рики Уинтер. В моем воображении это была она.

Сделай ей больно. Все будет кончено, если я просто смогу причинить ей боль и разбить ее проклятое сердце.

– Помогите! – закричала Рика.

– Ты ему не нужна, – прошептал я, проведя ладонью по телу девушки и накрыв ее грудь. Живот свело от тошноты, пока я чувствовал, как она сопротивлялась.

Пожалуйста, я не хочу.

Ш-ш-ш-ш, малыш. Я снова услышал голос матери.

О боже.

– А нам нужна ты, Рика, – силой я выдавил из себя слова, прочистив горло. – Мы очень тебя хотим. Если ты будешь с нами, то словно получишь карт-бланш, детка. Ты сможешь иметь все, что захочешь. – Я прикусил ее нижнюю губу. – Ну же.

Девчонка отдернула голову и прорычала:

– Я никогда не захочу быть с тобой!

Ладно. Схватив Рику за воротник, я развернул ее и толкнул в распростертые объятия Тревора.

– Кай, – резко выдохнула она с последней толикой надежды в голосе.

– Тогда, может, с ним захочешь, – предложил я.

Тревор обхватил Маленького Монстра руками, едва не раздробив ей кости.

– Перестань! – заорала Рика.

Затем она подняла руку и отвесила пощечину по его маске.

Мимолетно почувствовав восхищение, я осекся, когда увидел в ней больше черт Уинтер, чем хотел. Рика была бойцом.

Ударь его еще раз. Как мне следовало ударить мать гораздо раньше той ночи.

Ударь его еще раз.

Ударь меня.

Но парень швырнул ее на холодную землю, покрытую влажными листьями. Она перевернулась и торопливо поползла назад.

Тревор бросился на девушку и навалился на нее сверху. Склонив голову набок, я внимательно наблюдал.

Похоже, он что-то шептал ей на ухо, только я не расслышал.

Вдруг Рика рявкнула:

– Слезь с меня!

Сжав ее волосы, Тревор крикнул мне:

– Держи ее за руки!

– Нет! – взвыла она, брыкаясь и извиваясь. – Слезь!

Я не сдвинулся с места.

Он удерживал ее запястья, завел их за голову, одной рукой, а второй обхватил шею. Рика старалась вырваться из его хватки, но у нее не получалось.

Она не могла.

Не могла остановить то, что происходило.

Я моргнул. Нет. Не этого я хотел. Планировал лишь напугать ее. Пригрозить. Добежать до края пропасти, едва не потеряв равновесие, но…

Рика дала отпор. Многим из нас стоило научиться делать так же с самого начала.

– Довольно, – произнес я.

Тревор меня не услышал, продолжая бороться с девушкой.

Я повторил громче:

– Довольно.

Замерев на мгновение, парень оглянулся.

Стремительно подойдя к ним, я схватил его и оттолкнул в сторону, после чего нагнулся и поднял Рику на ноги, ухватив за толстовку.

– Хватит реветь, – процедил я сквозь зубы, не отпустив ее воротник. – Мы не собирались ничего с тобой делать, но теперь ты знаешь, что мы на это способны.

Я сжал волосы на затылке девчонки. Ее расстроенное лицо раскраснелось; она до сих пор безумно боялась, точь-в-точь как Уинтер той ночью, когда я вломился в ее дом в первый раз.

– Ты не нужна Майклу и нам тоже, – прошептал я. – Поняла? Я хочу, чтобы ты перестала следить за нами и таскаться следом, словно жалкая собачонка, выпрашивающая внимания. – Я отпихнул ее, видя Уинтер, которая споткнулась и попятилась. – Начни жить собственной гребаной жизнью, Рика, и держись от нас подальше. Ты никому не нужна.

Глаза девушки наполнились слезами. Развернувшись, она побежала в лес, в направлении своего дома, так быстро, как только могла.

– Что, черт побери, это было? – выпалил Тревор, сорвав с лица маску.

Его русые волосы пропитались потом. Нахмурившись, он запустил в меня маской Кая, словно баскетбольным мячом.

Я поймал ее, повернулся кругом, распахнул дверцу машины и забрался внутрь.

Мне хотелось поиздеваться над ней. Возможно, даже трахнуть ее или кого-нибудь другого, чтобы прояснить мысли, только… проклятье, это не…

Тревор не собирался останавливаться.

Она не получала удовольствия.

Рика верила, что ей грозила реальная опасность. А я лишь чувствовал, как мать лежала на мне, подобно Тревору, лежавшему на Рике.

Он твердеет, когда я так делаю. Это значит, что тебе нравится.

Нет, не нравилось.

Бросив маску на пассажирское сиденье, я завел мотор и увидел, как брат Майкла рванул к двери.

– Черт, ты что делаешь?

Но ждать я не стал. Уилл по-прежнему валялся в отключке на заднем сиденье. Я выжал газ и сдал назад, проигнорировав крики и ругань Тревора, побежавшего следом.

Твою мать, можешь пешком домой идти.

Преодолев грунтовую дорогу без остановок, я рванул на шоссе, даже не оглядевшись в поисках встречных машин, переключил передачу и погнал обратно в город по тихой темной трассе.

Одной ладонью я сжимал руль, второй, опершись локтем на окно, вцепился в волосы.

– Какого хрена? – пробормотал я.

Что я натворил?

Я на самом деле собирался причинить боль Рике?

Но я и так причинил ей боль.

Она присоединилась к нашей компании, спасла мою гребаную задницу, а я… напал на нее, твою мать. Девушка заступилась за меня, и все равно я увидел в ней угрозу.

Растоптал ее боевой дух. Обошелся с ней, как с грязью. Вместо того чтобы почувствовать себя могущественным, я видел на земле маленького мальчика, несчастного и плачущего, у которого не было сил воспрепятствовать тому, что с ним происходило.

Рика меня возненавидит. Больше никогда на меня не посмотрит.

Припарковавшись у дома Уилла, я взвалил парня себе на плечо и выгрузил из машины. Потом поднялся на крыльцо, достал из его заднего кармана ключ, открыл огромную кованую дверь, вошел внутрь и быстро ввел код охранной системы, который мы все давно выучили наизусть.

В доме было тихо и темно, но я учуял аромат гортензий – его мать всегда держала их на столике в фойе, меняя расцветку. Иногда выбирала голубые, порой – белые. Сегодня она остановилась на фиолетовых. Эти цветы создавали радостную атмосферу в доме.

Среди всех домов друзей дом Уилла нравился мне больше всего. Постройка была не очень старая, светлая, с высокими потолками. Здесь хватало места, чтобы свободно ходить и дышать. Два его старших брата покинули родное гнездо несколько лет назад, отправились делать мир лучше. Уилл был самым младшим и самым проблемным для родителей.

Я отвел его в комнату, бросил на кровать. Он зевнул и укрылся своим одеялом, превратившись в буррито [13]. Впервые за ночь я искренне улыбнулся. Мы с Уиллом одного поля ягоды. Оба всегда всецело подчинялись собственным механизмам преодоления: он – алкоголю и наркотикам, я – своей потребности причинять боль.

В окна начал барабанить дождь. Подняв взгляд, я увидел капли, стекающие по стеклу. Они напоминали фонтан – когда ты сидишь внутри и смотришь на воду, льющуюся с верхнего яруса.

Уинтер.

Единственное место, где мне хотелось находиться в данный момент, – рядом с ней. Она осталась одна в доме, ставшем, по сути, огромным фонтаном из-за дождя, и позвала меня к себе.

Вытащив чистые джинсы и футболку из шкафа Уилла, я прошел в ванную, принял душ, вымыл голову и тело, чтобы избавиться от запаха Рики и сигарет.

Чтобы очиститься от всех дерьмовых поступков, совершенных за сегодня.

Я привел себя в порядок, переоделся и ушел, прихватив ключ Уинтер, свой бумажник и телефон. Быстро запрыгнув в машину Майкла, я направлялся к дому Эшби. Было уже почти два ночи. Мне удастся провести с Уинтер по крайней мере несколько часов, прежде чем я подвергнусь риску столкнуться с ее отцом.

Но подъехав к воротам, я обнаружил, что они открыты. Он вернулся раньше?

Я потушил фары и включил нейтральную передачу. На территории перед домом не оказалось припаркованных машин, и внутри свет не горел. Может, она оставила ворота открытыми для меня? Я едва не улыбнулся. Мне нравился такой вариант.

Съехав с подъездной дорожки, я на всякий случай спрятал «Гелендваген» за деревьями (чтобы не бросался в глаза), взял ключ и вылез из машины. Затем быстро пробрался в дом, запер за собой дверь, осмотрелся вокруг и поднялся по лестнице, не теряя бдительности.

Когда я открыл дверь спальни Уинтер, сразу же заметил очертания ее тела под одеялом. Я подошел к изножью кровати и стал наблюдать за ней, пока она спала, лежа на боку. Тени дождевых капель танцевали на девушке. По моему телу распространился жар. Уинтер казалась такой теплой и умиротворенной. Такой маленькой, нежной, хрупкой. Но при этом внутри нее пылал огонь.

Она никогда не лгала, не притворялась. Уинтер не могла увидеть, что я из себя представлял, зато чувствовала и открывала те же черты в себе. Мы нашли друг друга, поняли, что так и должно быть. Не знаю, как это случилось, но именно поэтому меня всегда к ней тянуло. Еще с детства. Она видела все.

Осторожно подняв край одеяла, я заметил ее белую шелковую ночную рубашку, свободную и струящуюся, которая задралась до талии. Я уставился на Уинтер.

Моя территория.

Если бы мои друзья тронули ее так же, как я сегодня тронул Рику, то я убил бы их. Не задумываясь.

Тихо пискнув, она глубоко вздохнула.

– Это ты?

Девушка опустила рубашку, привстала, опершись на локти, и повертела головой по сторонам.

– Да, – тихо ответил я.

Определив, откуда донесся мой голос, Уинтер улыбнулась.

Я поставил колено на кровать. Она перевернулась на спину; я опустился на нее сверху, уперся локтями в матрас и обхватил обеими руками голову девушки. Запустил пальцы ей в волосы, прислонился лбом к ее лбу, вдохнул ее запах, ощущая ее тело под собой.

Проведя пальцами по моей спине, Уинтер спросила:

– Что-то не так?

Понятия не имея, с чего начать, я закрыл глаза.

– Я облажался, – прошептал я в ответ.

Она продолжила меня гладить, а я растворился в ее тепле и дожде, спрятавшем нас от остального мира, гадая – как Уинтер все-таки умудрилась проникнуть в мою голову и в…

– Тебе нужно спрятаться на время? – поинтересовалась девушка с утешающими нотками в голосе.

Я кивнул.

– Да.

Столь долго, сколько смогу.

Мы поцеловались, сначала нежно, но мое тело пробудилось, потому что она, желая чувствовать все, сунула руки под мою одежду.

Когда мы разделись и я вошел в нее, вне всяких сомнений я понял: таким бы я был, если бы не стал собой. Если бы в юности, живя в том доме, не научился справляться с болью самыми ужасными способами, если бы не отрицал ответственность за то, в какого человека превратился.

Я бы ходил в школу, играл в баскетбол, смеялся с друзьями, а по ночам пробирался тайком в комнату своей милой девушки, чтобы заняться с ней любовью, опьяненный лишь одной потребностью – быть хорошим. Я не стал бы настолько ненормальным, и ничего другого мне не требовалось бы для счастья.

Уинтер могла остаться со мной навсегда, если бы я не солгал.

Спустя несколько часов мы с ней лежали в постели. Дождь сменился легкой моросью. Уинтер положила голову на мою грудь и водила ладонями по телу, запоминая каждую линию мышц и сухожилий.

– Твои шрамы… – произнесла она едва слышно. – На голове, под руками, в паху. В местах, которые окружающим не видны.

Обнимая девушку, я поглаживал ее руку большим пальцем и уже понял, на что она намекала. Я перестал резать себя в пятнадцать лет. В ночь, когда мать сбежала.

Однако шрамы – это на всю жизнь. Хорошо, что мне хватило ума выбирать части тела, всегда скрытые одеждой.

– В Монреале у меня была одноклассница с похожими шрамами, – продолжила Уинтер, – только она даже не пыталась их прятать. Они были повсюду. Ей пришлось уйти из школы и лечь в больницу.

По-прежнему лаская ее, я дышал ровно и спокойно.

– Где ты был два года?

– Не в больнице.

Я знал, какие у нее возникли подозрения, но все было гораздо сложнее, чем Уинтер себе представляла. Не всем нужна помощь, чтобы перестать заниматься самовредительством. Некоторые из нас просто меняли один защитный механизм на другой.

Она не встречалась со мной два года, потому что Дэймон старался держаться подальше. А потом уехал в колледж.

– Очень давно кое-кто подсказал мне, что одна боль унимает другую, – пояснил я. – Поэтому я с детства резал, колол, царапал, жег себя, лишь бы не чувствовать остальной боли. И позже осознал – обижать других людей даже приятней.

– Но не меня? – Тон Уинтер прозвучал игриво.

Если бы она только знала. Это не шутка.

Я все равно ухмыльнулся.

– Определенный ущерб я тебе нанес.

Девушка просто пока была не в курсе какой.

– Не заставляй меня отвечать на вопросы, – сказал я. – Тебе не понравятся ответы.

– Но они мне нужны. – Она повернулась ко мне лицом.

– Знаю.

Да, я прекрасно осознавал, что к этому придет. После секса Уинтер не захочет расставаться со мной.

Откровенно говоря, я тоже не хотел с ней расставаться.

Мне просто нужно, чтобы она меня выслушала. Выслушала и не могла сбежать. Чтобы поблизости не было никого, кто вмешался бы раньше, чем девушке удастся осмыслить мое признание.

Если я хотел сохранить наши отношения – это мой единственный шанс.

Приподняв ее подбородок, я посмотрел на нее сверху вниз.

– У моей семьи есть коттедж в Мэне. Там невероятно красиво, уже выпал снег. Один звонок, и он будет полностью подготовлен для нас. Одевайся, мы выедем сейчас.

– Что?

– Когда доберемся туда, я все тебе расскажу. Всего на несколько дней, затем привезу тебя обратно домой.

Уинтер подняла голову с озадаченным выражением.

– Собираешься увезти меня неизвестно куда, откуда я не смогу убежать?

– Я постараюсь сделать так, чтобы ты не захотела убегать, – поддразнил я, притянув ее к себе и накрыв ее щеки ладонями. – Обещаю.

Она невероятно разозлится, но больше никаким другим способом я не смогу помочь девушке вникнуть в сложившуюся ситуацию и оставить ее позади. Не смогу убедить, что с ней я был настоящим.

– Коттедж? – задумчиво повторила Уинтер. – Вроде горнолыжного курорта? Мне ведь не придется кататься на лыжах, да?

– Мы не будем кататься на гребаных лыжах. – Я поцеловал ее, покусывая и дразня. – Будем есть, пить и трахаться, может быть, немного поссоримся, однако из дома не выйдем.

Мой телефон пискнул, но я не обратил на него внимания.

Уинтер оседлала меня, пока я продолжал целовать и кусать, заманивая ее. Правда, она перестала отвечать.

Отстранившись, я заметил, что лицо у нее было все еще озадаченное.

– Ты не хочешь ехать, – предположил я.

Уинтер вздохнула, готовая расплакаться.

– Хочу. Боже, очень хочу. Мне хочется остаться с тобой наедине на много дней. Я буду просто счастлива, но…

Но что?

Она умолкла. На мой мобильник вновь пришло несколько оповещений, а я не отпускал Уинтер в ожидании ответа.

– Я несовершеннолетняя, – отметила девушка. – Во всяком случае, технически. Если отец слишком остро отреагирует, это могут посчитать похищением, когда ты вывезешь меня за границу штата без разрешения родителей.

Заинтригованный перспективой подобного приключения, я чуть не рассмеялся. И все же она права. Даже при условии, что Уинтер простит меня, узнав мое имя, и мы вернемся в город рука об руку, мне грозили не только реальные последствия за побег на выходные с несовершеннолетней дочкой мэра, но и разбирательство с Эшби, который, несомненно, поймет, что я залез ей под юбку.

Он мог запретить нам видеться.

Однако обвинения мужчина не выдвинет. Это повлечет за собой лишнюю драму и сплетни и станет унизительным для всех причастных. Мэр не захочет придавать случившееся огласке.

Я тот, кто я есть, и мой отец тот, кто он есть. Гриффин Эшби не зайдет так далеко.

А меня ничто не удержит от Уинтер. Я с удовольствием посмотрел бы на его попытки нас разлучить.

К черту. Мы едем.

Поймав ее нижнюю губу зубами, я произнес с улыбкой:

– Мои развлечения имеют свою цену.

Она радостно засмеялась. Кроме места, в котором мы окажемся через несколько часов, все остальное было не важно.

Одни, в тишине.

Я даже не хотел заезжать к себе, чтобы собрать вещи.

На сей раз мой сотовый зазвонил. Девушка потянулась к нему, однако я вернул ее на место. Член снова начал твердеть.

Черт. У нас нет на это времени. Нужно ехать.

Телефон снова и снова пищал, одно оповещение прилетало за другим.

Какого хрена? Если Майклу так уж нужна машина, пусть отследит ее и сам заберет, ради всего святого. Сейчас слишком рано.

Оторвавшись ото рта Уинтер, я заворчал, протянул руку к краю кровати, нащупал мобильник, включил его и посмотрел на дисплей, пока она целовала мою шею.

Оповещения из «Инстаграма», теги, отметки в «Твиттере», личные сообщения с ссылками на новостные статьи.

Что за чертовщина?

У меня мгновенно напряглись нервы, в то время как я пытался разобраться в увиденном. Затем, когда кликнул на ссылку, открылось темное видео без звука. Да он и ни к чему, потому что я сразу понял, что это такое. Мое сердце остановилось. Видеоролик со мной и Уинтер в ванной прошлой ночью. Который я снял на общий телефон Всадников.

После падения на пол в кадре виднелся лишь потолок, но запись продолжалась. Все наши звуки будут слышны и…

Лихорадочно бегая глазами по странице в поисках имени автора поста, я обнаружил комментарии и другие оповещения. Видео опубликовали в различных социальных сетях несколько человек, остальные делились им со скоростью света.

Ужас сковал меня изнутри. Я наткнулся еще на одно свое видео, где Кай и Уилл жестоко избивают мужчину, жестоко избивавшего свою младшую сестру.

К сожалению, этот человек работал копом, а лица парней были отчетливо видны. Наши с Уинтер тоже.

Комментаторы негодовали, поливали всех нас дерьмом. Не в силах смотреть дальше, я закрыл глаза и пробормотал:

– О боже.

– В чем дело? – полюбопытствовала Уинтер, не прекращая меня целовать.

Смартфон продолжал трезвонить от наплыва оповещений, поэтому я отключил звук.

Как это произошло? Где наш телефон?

Господи, мои руки дрожали.

В Ночь Дьявола за него отвечал Уилл. Если мы все участвовали в проделке, он снимал. Вчера я отдал сотовый ему после того, как мы вернулись в город и отправились в «Стикс».

Но телефона не оказалось в карманах Уилла, когда я искал ключи. Куда делась его толстовка?

И тут меня осенило. По мне словно грузовик проехался.

Рика.

Я вспомнил разорванный рукав, который видел, удерживая ее запястья. Это была не ее толстовка. Покидая склад, она по ошибке схватила толстовку Уилла.

Подскочив, я заставил Уинтер соскользнуть с моих колен.

– Гребаная Рика. – Я потер глаза, стараясь представить катастрофу, которая набирала обороты. – Твою мать.

– Рика Фэйн? – спросила девушка. – Что случилось?

Я не знал, что ответить. Не мог думать.

Похоже, Рика отреагировала на вчерашнее происшествие, за которое, по ее мнению, были ответственны я, Уилл и Кай, не подозревая об участии Тревора Криста.

Боже, какой я идиот. Боялся, будто она меня возненавидит и никогда не простит. Однако Рика, найдя этот чертов мобильник в кармане, решила поквитаться с нами раз и навсегда, опубликовав проклятые видеозаписи. Я недооценил ее.

Одно дело – попасться с Уинтер ее отцу. Но никто не уцелеет после суда общественности. Наши ошибки, достойные порицания среди неосведомленных людей, выставили напоказ для всех, у кого найдется мнение, без шансов на оправдание. Нас привлекут к ответственности.

Я быстро отправил парням групповое сообщение:

«Нам крышка!»

Затем добавил еще одно, поставив их в известность:

«Телефон у Рики! Она забрала толстовку Уилла прошлой ночью!»

Насколько я мог судить, Майкла ни в одном ролике не оказалось. Разумеется. Она бы не навредила своему объекту обожания.

Поднявшись, я натянул джинсы и сказал Уинтер:

– Одевайся. Нам нужно убираться отсюда.

Она лишь встала на колени на кровати, лицом ко мне.

– Что-то не так?

– Сейчас же, – распорядился я, сунув трубку в задний карман, и огляделся в поисках футболки.

Девушка не пошевелилась.

– Ты меня пугаешь.

– И что в этом нового?

Я подобрал свою толстовку, проверил, на месте ли ключи Майкла. Когда поднял взгляд на Уинтер, та до сих пор медлила.

– Я сказал, одевайся. Идем.

Она повернула голову к своему телефону, услышав собственные оповещения. Одно за другим.

– Что происходит? – тихо потребовала ответа Уинтер.

Словно прикованный к полу, я понятия не имел, каким образом, черт побери, исправить ситуацию. Как увезти ее отсюда, замять шумиху, чтобы она никогда не узнала о разворачивавшемся кошмаре?

С улицы донесся рев мотора. Кто-то на бешеной скорости ехал по подъездной дорожке.

Уинтер понимала – что-то случилось. Она так просто не сбежит со мной.

А они уже здесь.

Уронив толстовку, я выудил сигарету и прикурил, глядя на девушку, укутавшуюся в простыню. Мне хотелось нырнуть обратно в ее теплую постель, всего несколько минут назад служившую моей тихой гаванью, накрыть ее губы своими, запустить руки в ее волосы.

Как все могло так кардинально измениться за столь короткий промежуток времени?

Она услышала щелчок зажигалки, ощутила запах дыма. Тревога промелькнула на ее красивом лице.

– Ты куришь? – едва слышно произнесла Уинтер.

Снаружи со скрежетом затормозил автомобиль, резко хлопнули двери.

Я посмотрел ей в глаза и попросил, тяжело дыша:

– Не отпускай меня. Что бы ты ни услышала, что бы они ни сказали, не отпускай меня.

Девушка покачала головой.

– О чем ты? – После чего озадаченно развернулась к своему сотовому. – Мой телефон разрывается. Что происходит? Пожалуйста, ответь?

– Уинтер! – выкрикнул снизу ее отец, внезапно ворвавшийся в дом.

Нагнувшись, я поцеловал ее в губы, пока он стремительно поднимался по лестнице, и прошептал:

– Не отпускай.

В следующую секунду дверь распахнулась. В спальню вошел Эшби с еще одним мужчиной и бросился на меня.

– Ах ты, сукин сын! Отойди от нее!

Он ударил меня. Впервые за много лет я не был готов дать отпор. Не хотел даже. Какая разница, если потеряю ее.

Его кулак вмазался мне в челюсть, отчего я рухнул на прикроватную тумбочку. Лампа полетела на пол вместе со мной.

Уинтер начала судорожно дышать.

– Что происходит?

Получив пинок в живот, я закряхтел и поморщился, когда он врезал еще раз.

– Папа, остановись! – закричала она, спрыгнув с кровати. – Оставь его!

Второй мужик оттащил ее назад, и я узнал в нем мистера Кинкейда, моего бывшего директора. Он сжал руки девушки, которая пыталась вырваться из его хватки.

– Больной говнюк! – прорычал мэр. – Я пригрозил тебе охранным ордером, и ты устроил такое? Тебе светит гребаная тюрьма. Как ты посмел!

Эшби снова ударил, а я стиснул зубы, обхватив живот руками.

Уинтер.

– Охранный ордер? – повторила она. – Что?

Пожалуйста, нет. Пожалуйста, пусть она узнает не так. Твою мать.

– Как ты могла заняться с ним сексом, Уинтер? – заорал ее отец. – О чем ты только думала?

Прижимая простыню к своему телу, она замотала головой.

– Откуда ты знаешь? Что все это значит?

Она ни о чем не знала. Не знала об утечке видео, обо мне…

– Позвони Дагу Колсону, – приказал Эшби Кинкейду. – Скажи ему, что Торренс у нас. Пусть заберет его задницу, когда поедет собирать остальных мелких засранцев.

Пока ждал, чтобы Уинтер поняла, я зажмурился, едва чувствуя, как он вцепился в мои волосы.

Все кончено. Она меня возненавидит.

– Торренс, – выдохнула она, услышав слова отца. – Дэймон Торренс?

Он потянул меня за волосы, отчего кожу головы обожгло резкой болью, но я не сводил глаз с девушки.

– Уинтер, – произнес я умоляющим тоном.

– Что? – сказала она сама себе, все еще не понимая.

Я попытался приблизиться к ней.

– Уинтер. – Не зная, что сказать, я крикнул Кинкейду, который практически лапал полуголую девочку: – Вашу мать, дайте ей одеться!

О господи. Эшби добьется моего ареста.

Но не это тревожило меня. Она не отвечала. Пожалуйста, не оставляй меня.

– Уинтер, послушай. Это не то, что ты думаешь.

– Это Дэймон Торренс? – спросила она у мужчин.

– Ты не знала? – уточнил мэр. – Ты не знала, кто это был? – Затем он бросил злобный взгляд в мою сторону и оскалился, когда до него стал доходить истинный масштаб случившегося между нами. – Что ты натворил?

– Уинтер, выслушай, – взмолился я.

Но она начала рыдать, накрыв рот ладонью.

– Проваливай! – крикнула девушка, попятившись к Кинкейду. Подальше от меня, насколько возможно. – Уберите его! Уберите его отсюда!

Эшби поднял меня на ноги. Кровь капала с моей губы.

– Уинтер, пожалуйста, – продолжил умолять я.

– Ни слова больше! – Она закрыла уши руками, прижавшись спиной к стене. – Просто умри и оставь меня в покое!

Ее переполняла ярость. В глазах жгло, но я наблюдал за тем, как Уинтер уткнулась лицом Кинкейду в грудь, защищаясь, будто я собирался причинить ей боль.

Словно я – монстр.

Просто умри и оставь меня в покое.

– Я тебя ненавижу! – прорычала она. – Ты ужасен, и тебе пришлось солгать, потому что ты знал – я бы никогда тебя не захотела! Тебя никто никогда не полюбит! Пошел вон!

Кинкейд обнял девушку, укутав ее дрожащее тело в одеяло, пока она плакала.

– Больше не подпускайте его ко мне, – попросила она. – Пожалуйста, не позволяйте ему притронуться ко мне.

Я опустил взгляд на свои руки. Эшби вышвырнул меня из комнаты, прочь от нее. Болезненное ощущение потери кружило циклоном в моем мозгу.

Я бы никогда тебя не захотела. Тебя никто никогда не полюбит.

Теперь я не сомневался, что осквернил Уинтер.

Она больше никогда не будет невинно танцевать.

Ее глаза не будут восхищенно сиять, как той ночью, когда она каталась на мотоцикле.

Я навсегда изменил ее. Извратил и исковеркал все, что делало ее самым прекрасным существом, встретившимся мне в жизни.

Глава 21

Уинтер

Пять лет назад

Дрожащими руками с помощью голосового управления я включила видео и услышала то, что каждый мог посмотреть в Интернете. Мои поцелуи, наше частое дыхание и стоны.

Я люблю… Я ненавижу тебя. Так сильно ненавижу.

Да, я тоже тебя ненавижу. Мне просто нужна горячая девка на ночь.

Да?

Мне казалось, будто это не я была непосредственной участницей событий, а просто слушала со стороны какое-то отвратительное действо, бессмысленное и пошлое, когда на самом деле оно таким не являлось. Мое лицо исказилось от боли, пока я рыдала. Его телефон упал, но запись-то не остановилась. Все, что мы делали в душевой, звучало отчетливо, поэтому люди без труда поймут, чем мы там занимались.

Мать позвонила утром перед посадкой на самолет – она возвращалась домой с моей сестрой – и уверила: я ни разу не появилась на записи обнаженной. Мы с ним исчезли из кадра после падения мобильника.

Меня заваливали сообщениями. Я знала, что не следовало их открывать, но мне целый день запрещали выходить из дома.

Стационарный телефон внизу и сотовые родителей не умолкали. Ситуация явно складывалась плохая, только я понятия не имела, насколько плохая для меня.

Подключив озвучку, я прослушала первое сообщение:

«Похоже, с тобой можно отлично провести время. Мне бы это сейчас не помешало».

Я стиснула зубы, кликнула на следующее послание и поднесла трубку к уху:

«Значит, Дэймон отлично орудует членом? Ему нравятся слепые, глухие и тупые девки. Закрой глаза, заткни уши и раздвинь ноги, детка».

Господи, зачем они так? Голова раскалывалась, слезы полились еще сильнее. Я не подозревала о съемке. Это личное. Все было совсем не так.

«Грязная, безнравственная шлюха. Сколько членов ты отсосала, пытаясь влюбить в себя кого-нибудь? Покончи с собой».

Большинство сообщений приходило с незнакомых номеров. Продолжая рыдать, я уже не издавала никаких звуков. Мне хотелось умереть. Он использовал меня. Сделал это для прикола. Дэймон так поступил со мной, потому что кайфовал от подобных вещей?

Все это время. На протяжении последних двух лет. Танцы, машина, мотоцикл, школьная кладовая, фонтан на городской площади… И это дело рук Дэймона Торренса. Я представляла, как те же самые черные глаза, запомнившиеся мне с детства, смотрели на меня в бальном зале.

Зарычав, я швырнула телефон на кровать и накрыла голову руками.

– Лучше я с вами покончу!

В следующий миг кто-то ворвался в мою комнату.

– Сказал же тебе выключить мобильник! – гаркнул отец.

Я опустила руки, не прекращая плакать, и почувствовала, как он взял что-то с моей кровати. Протянув руку туда, куда бросила гаджет, я не обнаружила его.

– Мне нужен мой телефон, – возразила я.

– Гриффин… – вмешалась мать.

Однако отец никого не слушал.

– Довольно! – рявкнул он.

– Ты ведь знала, что он мне нравится, – с порога комнаты донесся голос Арион. – Его арестовали, Уинтер!

– Отлично! – закричала я.

– Нас теперь все ненавидят.

– Убирайся! – заорала я на нее.

Как она могла не встать на мою сторону? Хотя бы после такого?

– Ты возвращаешься в Монреаль послезавтра, – огрызнулся отец. Он был так зол, что готов был что-нибудь сломать. – Мы привезем тебя обратно, если твое присутствие понадобится здесь полиции.

– Ты не можешь выдвинуть обвинения против него! – заявила Ари.

– Иди! – распорядился отец. – Ложись спать и не лезь в это дело.

Я не могла остановить слезы.

– Я не знала, что это он.

– А кто, по-твоему, это был? – выпалила сестра. – Тебя предупреждали, что им нравятся розыгрыши! Они ловят кайф от этого! Можно подумать, обычный парень стал бы с тобой встречаться. Это ты себе нафантазировала? – Затем она пробормотала: – Гребаная идиотка.

Перестань. Пожалуйста, остановись.

Я думала…

Я думала, все по-настоящему. Думала, он…

От воспоминаний о том, как я ощущала его на себе, по коже пробежали мурашки, и я накрыла лицо ладонями.

Я полюбила его.

Еще утром я его любила, а вечером желала ему невыносимых страданий.

– Хватит, Ари, – процедила мама. – Живо возвращайся в свою комнату!

Спустя мгновение из коридора послышались ее шаги. Интересно, чем сейчас занимается Дэймон? Сидит в камере? Или в комнате для допросов со своими приятелями, тоже попавшимися из-за других записей?

Вдруг мне пришло в голову, что никто из них не выдал бы себя нарочно. Для Дэймона эта ситуация тоже была чревата большими проблемами.

Это не он опубликовал видео. Зачем он вообще его снял? Ведь я попросила только сфотографировать.

Но нет. Ему хотелось похвастаться перед дружками.

Я попыталась найти утешение в мысли, что парень не намеревался показать ролик всему миру, но это меня не успокоило. Он обокрал меня.

– Тебе запрещено покидать дом, – проинструктировал отец. – И пользоваться сотовым. И отвечать на звонки в дверь.

– Да, она в курсе, – сказала мать. – Оставь нас наедине.

Отец вздохнул, потом произнес:

– Мне нужно поговорить с Дагом Колсоном. Вернусь поздно.

Он ушел, громко хлопнув дверью, отчего я подпрыгнула. Ни разу за сегодня отец не спросил, в порядке ли я. Не обнял меня или… Не дал понять, что я ни в чем не виновата. Наоборот, относился ко мне так, будто считал ответственной за случившееся.

Ари занималась сексом. Гораздо раньше шестнадцати лет. Родители об этом знали.

Но когда я переспала с кем-то по собственной воле и это попало на видео, личность парня значения уже не имела. Отец считал, что любой, кто меня захочет, очевидно, воспользуется мной.

И посмотрите-ка. Он оказался прав.

Я по глупости своей не догадалась. Решила, будто заинтересовала «обычного» парня.

Мама села на кровать, и матрас прогнулся под ее тяжестью.

– Он сделал тебе больно?

Каждая мышца моего лица содрогнулась. Что ты имеешь в виду? Синяки? Считались только физические травмы?

– Да, знаю, парень солгал. – Она дотронулась до моей щеки, пытаясь меня успокоить. – Но принуждал ли он тебя? Нам необходимо выяснить все до мельчайших подробностей, Уинтер. Для суда.

Я резко втянула воздух. Суд. Боже, этот город меня растерзает.

– Он солгал. Заставил думать, что я общалась с кем-то другим.

– С кем? – уточнила мама. – Кто, по-твоему, был на его месте?

Открыв рот, я собиралась объяснить, но не смогла подобрать вразумительных аргументов. Да я и сама уже запуталась.

Парень никогда не утверждал, что он не Дэймон Торренс. Я осознанно занялась с ним сексом, не зная ни его имени, ни фамилии, ни школы…

Никто мне не поверит.

Вероятно, я не единственная, кого он обидел, и остальные девушки могут изъявить желание поддержать мои обвинения, но его семья очень богата, а Дэймон – популярен. Несмотря на ненависть к нему, люди боялись выражать свое истинное отношение публично.

А парни его боготворили. Он затащил в койку шестнадцатилетнюю, к тому же, по их мнению, возраст – это всего лишь формальность. По законам тридцати трех штатов я достигла возраста согласия. Кроме нашего штата, верно?

О господи. Как я могла быть такой идиоткой?

– Он заставлял тебя делать то, чего ты не хотела? – пояснила мать свой вопрос.

Поникнув, я лишь замотала головой, не зная, что ответить. Нет, он не заставлял меня делать то, чего я не хотела. Зато заставил сделать то, что я никогда бы не согласилась разделить с Дэймоном Торренсом.

Она обвила руками мою шею, прижала к своей груди и уверила:

– Все хорошо. Ш-ш-ш-ш. Я все исправлю. Мы все исправим.

Еще долго мама обнимала меня, гладила по спине, успокаивала, а я пряталась от реальности на ее плече.

Отчасти я была рада, что отец забрал телефон. После прослушивания всего этого дерьма я начинала терять рассудок. Я хотела, чтобы люди поняли, но знала – это бесполезно. Мир любит ненавидеть. Сейчас в моем собственном мирке было безопаснее всего.

Она уложила меня на кровать в одежде и накрыла одеялом. Сил переодеться совершенно не осталось.

– Я оставила на твоей тумбочке стакан воды и таблетку «Ксанакса» на случай, если она тебе понадобится.

В ответ я кивнула, хотя принимать успокоительное не собиралась. Веки отяжелели; я даже без таблеток быстро усну, а завтра проснусь и снова встречусь лицом к лицу с этим кошмаром.

* * *

– Мам? – позвала я, услышав музыку, доносившуюся снизу, и села в кровати.

Мелодия звучала очень отчетливо. Дверь моей спальни была открыта. Я думала, мать ее закрыла.

Когда нажала на будильник, тот отозвался:

– Двенадцать часов четырнадцать минут ночи.

Пошарив по тумбочке в поисках мобильника, я вспомнила, что его забрал отец, затем наткнулась на стакан воды, который оставила мама, и сделала глоток.

Ночные события были по-прежнему свежи в памяти. Я словно не спала вовсе и сил плакать больше не находила.

– Мам, ты здесь? – выкрикнула я.

От тошноты свело живот. Я весь день не ела. Наверное, причина в этом.

Зевнув, я свесила ноги с края кровати и потерла глаза. Хотелось супа и крекеров. Потом, может, приму «Ксанакс» и просплю целую вечность.

Я на ощупь выбралась из комнаты и пошла вдоль перил, слушая тихую навязчивую мелодию «Sleep Walk» Санто и Джонни. В любое другое время такой жест вызвал бы у меня улыбку. Мама знала, что старые композиции всегда поднимали мне настроение.

Но какой смысл их включать, когда я сплю?

Направившись к кухне через фойе в тех же джинсах и майке, в которых провела весь день, услышала писк автоответчика возле парадной двери, зевнула и подошла к нему.

Звонок мог оказаться хулиганским. Уверена, сегодня от них отбоя не было.

Но у меня ведь забрали телефон. Если вдруг звонил отец…

Я нашла и нажала кнопку на автоответчике. Голова закружилась, а сердце бешено заколотилось, едва раздался голос мамы.

– Привет, милая, – прощебетала она. – Не захотела тебя будить. Твоя сестра сбежала, поэтому я уехала ее искать. Двери заперты. Никуда не уходи. Вернусь, как только смогу.

Музыка доносилась из бального зала. Я занервничала.

Кто там?

– Мам? – крикнула я.

Это она. Сообщение старое. Мать уже вернулась.

– Мама! – снова закричала я.

Слева от меня скрипнула половица. Зажмурившись и скривившись, я остановилась. Будто кошмар видела, хоть и не спала.

Однако плакать отказывалась. Сжав руки в кулаки, я стиснула челюсти и развернулась к нему.

– Дэймон, – сказала я своему призраку, теперь обретшему имя. – Полезно быть богатым, да? Можно в рекордно короткие сроки выплатить залог.

Я покачала головой.

Он избежит наказания. С ним ничего не случится. Парни вроде него никогда не расплачиваются за свои проступки.

– Слышала, твоих друзей тоже арестовали. В городе царит хаос.

Его движений слышно не было, но это не означало, что он стоял на месте. Протянув руку за спину, я схватила золотую статуэтку со стола с довольно острыми деталями.

– И вот ты здесь. – Я прислушивалась к звукам шагов. – Зачем ты пришел?

Он не произнес ни слова. На мгновение я почувствовала себя так же, как в тот день, когда парень впервые вломился в дом и до ужаса меня напугал. Только на сей раз я не проснусь невредимой. Дэймон повеселился. И пришел за новой порцией развлечений.

– Хочешь заставить меня замолчать? – требовательно поинтересовалась я. – Причинить мне боль? Или решил посмотреть, насколько сильно уже меня ранил?

Он вернулся в надежде заткнуть мне рот? Или потому что не мог устоять перед своими мерзкими извращенскими привычками? Оценить ущерб, нанесенный девочке, которая была готова сбежать с ним еще утром и мечтала проснуться в его объятиях, в теплой постели, с пылающим камином, в домике среди холодных гор.

Для него это ничего не значило.

– За последние семь лет мне ни разу не было так хорошо, как в те ночи с тобой. – Слезы подступили к глазам. – Так что наслаждайся, ты победил. Я, мать твою, купилась на твой обман. Мне хочется растерзать собственное сердце, ведь это не настолько больно, как то, что ты сделал с ним утром. Я тебя ненавижу.

Ноги начали подкашиваться, пока я плакала.

– Ненавижу тебя, – сдавленно процедила я из-за сдерживаемых рыданий, – и вечно буду ненавидеть. Делай что хочешь, потому что я мертва. Я уже мертва.

Никогда больше не доверюсь другому мужчине. Мне придется покинуть школу и родной дом, лишь бы скрыться от сплетен.

Вместо Дэймона за его ложь расплачивалась я. Но, помоги мне бог, я утяну его на дно за собой. Позабочусь о том, чтобы запомниться ему. Покажу, какое невероятное поражение он потерпел. Он не так уж и важен. Он – ничто.

Я не любила его. Даже не понимала.

– Отец меня ненавидит. Сестра меня ненавидит. А мама не способна отстоять свою позицию. Ты заставил меня поверить, будто я не одинока. Зачем ты это сделал?

Пол вновь скрипнул, уже ближе. В полной готовности я вскинула руку, однако оступилась. Голова кружилась все сильнее. Я упала на пол.

Что происходит?

Опершись нетвердыми руками об пол, я не могла остановить дрожь.

– Что… что со мной такое?

– Ты выпила воду, – наконец произнес парень.

Воду. Воду? И тут я вспомнила стакан с водой, оставленный в моей комнате матерью. И дверь была открыта, хотя она ее закрывала. Дэймон заходил, пока я спала. Он что-то подсыпал туда?

О господи. Нет, нет, нет…

Я начала задыхаться, пытаясь встать. Ноги не слушались. Куда делась статуэтка? Она только что была у меня в руке.

– Чт… что ты мне подмешал? – прорычала я.

Подхватив меня с пола, он обвил мою талию руками.

– Ш-ш-ш, – прошептал парень.

Однако я мотала головой снова и снова. Нет.

Пожалуйста, нет.

– Что ты сделаешь? – выдавила я слова. – Чего ты хочешь?

Я попыталась отстраниться, встать, но мозг отказывался функционировать. Ноги контролировать не получалось.

– Я просто хотел подержать тебя, – сказал он. – В последний раз.

Подержать? Что? Его голос казался далеким, словно звучал из стереосистемы в конце длинного тоннеля.

– Просто хотел подержать тебя. – Речь Дэймона зависла где-то над моей головой. Глаза стали закрываться. – И сказать, что мне чертовски жаль…

– Что? – спросила я. Сдавшись, я рухнула в его объятия. – Я не понимаю тебя.

– Не отпускай меня, – прошептал парень на ухо. – Не отпускай.

– Я… – Во рту пересохло. – Я упеку тебя в тюрьму.

Его губы коснулись моей щеки. Мне показалось, что тело Дэймона сотрясалось от беззвучных рыданий.

Но, проваливаясь в сонное забытье, я ясно и четко услышала слова, произнесенные возле моего уха:

– Тогда лучше надейся, что я оттуда никогда не выйду.

Глава 22

Уинтер

Наши дни

Я сидела в театре, слушая последние репетиции ежегодной постановки «Щелкунчика», и вспоминала себя на этой сцене, казавшейся огромной, среди детворы. В памяти до сих пор сохранилось, как я порхала под искусственным снегом, едва обращая внимание на зрителей, потому что созданный вокруг меня мир был слишком красив, чтобы отвлекаться на что-то другое.

Кто-то проскользнул мимо моего места у прохода и присел рядом.

– Как ты? – спросила Рика.

Я лишь слегка улыбнулась.

Ответа на этот вопрос не было. Если скажу «нормально» – прозвучит комично.

Сложив замерзшие из-за прохладного воздуха руки на коленях, я спрятала губы под своим тонким шарфом и выдохнула горячим воздухом в попытке согреться.

– Переезжай к нам, – предложила девушка.

Она уже несколько раз поднимала эту тему после случившегося в парке пару дней назад, но я как будто впала в состояние ступора и не хотела бежать. Я хотела победить.

– Ты и так мне помогаешь, – подчеркнула я. – Я признательна за это.

Вчера у меня состоялась встреча с ней и Майклом по поводу спонсорской поддержки выступления. Сумма небольшая, зато я получу возможность выкарабкаться из сложившейся ситуации самостоятельно. Они вернут свои инвестиции с продаж билетов – если мне повезет продать хоть один, – а остальную прибыль мы разделим. Однако Рика позвонила сегодня, чтобы обсудить новые идеи о туре и, возможно, даже о сотрудничестве с другими недооцененными исполнителями. Она с неподдельным энтузиазмом прониклась этой задумкой. Было приятно, что кого-то радовали мои танцы. Помимо Дэймона…

– Ты выглядишь немного угрожающе, – произнесла девушка. – Словно замышляешь что-то.

– Относительно тура или мужа моей сестры?

Рика прыснула от смеха.

– Какой из этих двух вариантов наводит тебя на мысли об убийстве?

– Я ненавижу его, – сказала я, потянув вниз рукава своей короткой куртки. – Ненавижу то, что он со мной сделал. Дэймон заслужил свое наказание.

Он заслуженно сел в тюрьму.

– Но? – подтолкнула она.

Но мое слабовольное сердце постоянно возвращалось к тому, что парень сказал несколько дней назад в постели, пока я держала ножи у его шеи и ребер. Что он решил, будто мог сблизиться со мной в школе лишь с помощью лжи. Может, Дэймон просто навешал моей матери лапши на уши, чтобы от нее избавиться.

А может, говорил правду. Только от этого его поступки правильными не стали.

– В прошлом многие моменты казались искренними, словно он мог бы быть другим, и я могла бы быть другой.

Дэймон соблазнил меня обманом. Почему у меня возникали сомнения насчет того, каким мужчиной он был?

– Я действительно его ненавижу. Просто хотела бы испытывать ненависть каждую секунду. В «Колфилде» Алекс рассказала мне обо всем, что случилось с тобой, – пояснила я. – Как парни ошиблись, решив, будто это ты опубликовала видео и отправила их в тюрьму, поэтому начали тебе мстить. – Рика промолчала, и я тоже сделала паузу. – Она сказала, что это сделал Дэймон. Но ты, похоже, не возненавидела его. Почему?

Эрика пригласила его и мою семью на вечеринку в честь своей помолвки. Была не против его присутствия в парке развлечений. Судя по сплетням, они обсуждали какие-то бизнес-проекты.

В ответ девушка вздохнула.

– Почему я не возненавидела их всех? Полагаю, даже если ненавидишь кого-то, не обязательно цепляться за это чувство вечно.

Но ведь так неправильно. Как она могла доверять ему? Как могла простить его?

– Я не оправдываю поступки Дэймона, – замешкавшись на мгновение, сказала Рика, – однако… не знаю. Просто вижу шанс. Не могу это объяснить. – Затем девушка продолжила: – Майкл, Кай, Уилл… С тех пор они ни разу меня не разочаровали.

Мне неизвестно, что они сделали с Рикой и что сделал конкретно Дэймон. Я имела возможность сравнить только то, как он поступил с нами обеими. Никогда бы его не простила.

– Он же не причинил тебе вреда, да? – поинтересовалась она, словно ожидая отрицания.

Еще один вопрос, на который трудно ответить. Принуждал ли он меня? Нет.

Угрожал ли мне? Морочил голову?

– Его игры разума жестковаты.

Рика усмехнулась с явным пониманием.

– Да, он профессионал в этом.

Балетмейстер закричала, давая указания, после чего музыка опять заиграла сначала и дюжина пар пуант застучала по сцене, повторяя номер.

– Единственное хорошее воспоминание о Дэймоне сохранилось у меня со времен детского сада, – произнесла девушка. – Мне было три или четыре года. Детали я помню смутно, зато суть – довольно хорошо. В библиотеке меня толкнул другой ребенок и украл мою книгу-панораму. – Она тихо засмеялась. – Дэймон отобрал ее и вернул мне. Он ни разу не заговорил со мной. Мама пригласила его почитать с нами, но ему пришлось уйти с няней, по-моему.

Я представила, маленького Дэймона, который, как обычно, взял ситуацию под контроль. Не знаю, зачем Рика рассказала мне это. Можно подумать, милая история компенсирует то, какой он сейчас.

– Бояться его я начала только в старшей школе. – Ее голос прозвучал задумчиво, словно она сама осознала что-то впервые. – После всего, что происходило с ним дома.

– Это не оправдание, – подметила я.

Рика согласилась:

– Да, не оправдание. Это всего-навсего причина. Всегда есть причины для того, чтобы все было так, как оно есть.

* * *

Домой я вернулась поздно. Войдя в спальню, я сбросила обувь и размотала свой шарф. Я почти два дня не видела Дэймона. Понятия не имела, где он был и что делал. Я очень устала.

Переодевшись в шелковые пижамные шорты и рубашку, освежившие мое утомленное тело, я подключила телефон к зарядному устройству и проигнорировала оповещения о звонках матери.

Вчера утром я связалась с ней и снова убедилась, что они с Ари в безопасности. А когда спросила, как она могла бросить меня и скоро ли вернется, мать колебалась с ответом слишком долго, поэтому я повесила трубку. Пусть придумает оправдание и оставит потом сообщение.

Неужели она действительно поверила в дерьмовые обещания Дэймона? Что мы любим друг друга и нам просто нужно время, чтобы наладить отношения? Или хотела верить, потому что это легче, чем дать отпор?

Я закрыла дверь и подперла ее стулом, после чего легла на кровать и завела будильник.

Но, несмотря на усталость, уснуть я не могла.

Внизу тихо открывались и закрывались двери – охранники Дэймона ходили по дому, следили за прилегающими территориями, пока он был в отъезде.

Поначалу я думала, будто их приставили сторожить меня, не выпускать из дома, докладывать ему о моих планах. В какой-то мере это, несомненно, входило в обязанности парней, но никто мне не докучал, не запрещал уходить или делать что-либо еще.

Шофер был в моем полном распоряжении, и я могла уйти, когда захочу. Если дома и в театре меня действительно запугивали не охранники или сам Дэймон, я чувствовала себя безопаснее в их присутствии. Когда его не было рядом.

Я сжала простынь, презирая прокравшиеся в голову мысли. И ту частичку сознания, которая скучала по Дэймону.

Где он? Прошло уже несколько дней. Михаил все еще у него?

Или Дэймон все-таки улетел на Мальдивы? Ощутив укол ревности, я глубоко вздохнула и оттянула ворот рубашки от шеи. Казалось, словно я задыхаюсь.

Пошел ты к черту.

Проклятье, что я делаю? После хорошего секса я забыла, что он – подонок? Какая пошлость.

Плевать, даже если он защитил четырехлетнюю Рику и страдал от того, что над ним издевались дома. Многие люди росли в кошмарных условиях.

Твою мать, я любила того, кем он притворялся, только своим враньем Дэймон обесценил все произошедшее между нами. Он унизил меня.

Почему было так трудно запомнить, что все вызванные им чувства тоже оказались ложными?

Таинственный парк развлечений. Фантастический страх. Пульс в моих венах.

Затем я вспомнила объятия его сильных рук.

Мне нравилась опасность. То, как он пробуждал меня к жизни.

Мои пальцы лежали на животе и поглаживали полоску обнаженной кожи под задравшейся рубашкой. Между ног пульсировало, соски напряглись. От слез жгло в глазах. Я ненавидела себя. Потому что хотела его.

Дэймон умело лгал, не так ли? Ведь я хотела чувствовать все, в чем он убедил меня в постели, когда мне было шестнадцать лет.

По щеке скатилась слеза, однако я старалась сдержаться. Хотелось вновь его ощутить. Но я не могла. Не могла позволить ему победить.

Послышалось, как кто-то подъехал к дому. Хлопнула сначала автомобильная, потом входная дверь. Я оцепенела, прислушиваясь; шея бешено пульсировала от напряжения.

Шаги на лестнице. Медленный скрип половиц, раздававшийся все ближе.

Заскулил Михаил.

Я закрыла глаза. Нет.

Дэймон подергал дверную ручку. Когда та не поддалась, он дернул сильнее. Дверь все равно не открылась.

На мгновение повисла тишина. В ожидании я крепче стиснула простынь, держа руки вдоль боков, и вдруг…

Мою дверь выбили.

Древесина треснула, ручка упала на пол, стул перевернулся. Судорожно вздохнув, я резко села и начала мотать головой, сопротивляясь жару, хлынувшему в живот и между бедер.

– Не надо.

Только не уверена, кого я умоляла: себя или его?

Я не слышала его движений, но точно знала, что это Дэймон. От одежды парня несло гвоздикой, к тому же охрана остановила бы чужака.

Из-за выступившего пота моя шелковая пижама липла к коже. Сбросив с себя простынь, я свесила ноги с кровати.

– Пожалуйста, не надо, – прошептала я. – Я не могу мыслить трезво.

Звук его шагов приблизился. Он остановился передо мной. Раздался стук льда о стенки стакана. Сделав глоток, Дэймон обхватил мой подбородок и властно провел пальцами по линии челюсти.

– Ты не хочешь испытывать этого желания, – произнес парень тихим низким голосом, – но противиться ему бессильна.

– Пожалуйста. – Просто уйди. – Пожалуйста.

Не прикасайся ко мне. Не держи меня. Не обнимай.

Он поставил стакан на тумбочку, что-то снял с себя – пиджак, наверное, – и бросил в сторону.

– Ложись, – распорядился Дэймон.

– Нет, – пробормотала я.

Его пуговицы разлетелись вокруг, когда он сорвал с себя рубашку. Пряжка звякнула, пока парень расстегивал ремень, после чего строго повторил:

– Ляг, Уинтер.

Это не он. Не тот, в кого я влюбилась.

Это муж моей сестры, который хотел, чтобы я больше никогда не чувствовала себя счастливой.

Я уперлась руками в его живот, сдерживая рыдания. Дэймон запустил пальцы мне в волосы, притянул мою голову ближе к себе, нагнулся и, обдав дыханием мои губы, произнес:

– На спину, Уинтер. Сейчас же.

Затем он завладел моими губами, слегка покусывая их. Позволив его языку проникнуть в мой рот, я ответила на поцелуй и ощутила нужду в нем, разлившуюся по телу.

Вместо того чтобы лечь, я отстранилась, дотронулась до его лица, в то время как он поглаживал большим пальцем мою щеку.

– Просто отпусти меня, – попросила я.

В ответ парень зарычал и оттолкнул меня. Я вскрикнула и забилась в угол кровати.

Он начал расхаживать по комнате и, передразнивая, повторил мои слова:

– Отпусти меня. Почему ты не можешь заткнуться? Почему вы все не умеете затыкать свои рты, мать вашу?

– Я возненавижу тебя навсегда, если ты так со мной поступишь, – возразила я. – Буду презирать и не брошу попыток сбежать, потому что никогда не смогу тебя полюбить. Ты больной. Мне противно от того, какие чувства ты во мне вызываешь! Я никогда не полюблю тебя.

Раздался грохот – я поняла, что Дэймон сбросил все с моего комода.

Но я не остановилась.

– И я ненавижу себя, когда ты рядом, – сказала я, стараясь любым способом его ранить. – Ненавижу то, что позволяю себе делать с тобой. Ведь единственный путь избавиться от тебя – быстрее со всем покончить!

– Неправда, – огрызнулся он.

Я встала с постели, повернувшись лицом туда, откуда доносился голос парня.

– Ты всего лишь маленький мальчик. Ребенок, неспособный к самоконтролю. Болезнь!

Опять послышался шум падающих на пол вещей. В истерике он разбил мое зеркало, но это только придало мне сил.

– Ну, так давай, – бросила я с вызовом, – трахни меня. Сделай единственное, что умеешь делать. Все равно ничего другого у меня больше не отнимешь. Мне на все плевать! Забери дом. Забери семью, которая оставила меня здесь с тобой. Забери все мои вещи и заставь уйти отсюда голой! – Рыдания рвались наружу, но я отказывалась дать им волю. – Я с радостью это сделаю, лишь бы убраться от тебя!

Подлетев ко мне, Дэймон обхватил мою шею сзади.

– Ты любила меня.

– Ты не был настоящим, просто притворялся!

Хлестнув по руке, я толкнула его в грудь.

– Тебе не следовало ее убивать. – Я опускалась на самое дно. С моих губ сорвались самые худшие слова, какие только можно было вообразить. – Кроме матери тебя никто никогда не полюбит. Она – единственная, кто хотел к тебе прикасаться, заботиться и быть с тобой!

Он дышал тяжело и прерывисто, словно ему не хватало воздуха.

– Всех остальных тебе придется удерживать в плену! – огрызнулась я. – У тебя нет ничего и никого! Люди на дух тебя не переносят!

– О… о… остановись, – выдавил Дэймон, с трудом вздохнув. – Пожалуйста, остановись.

– Я ненавижу тебя!

– Уинтер, пожалуйста, не делай этого, – взмолился он. В следующий миг я ощутила, как парень отошел, ударился спиной в стену и сполз на пол. – Пожалуйста, перестань. Просто остановись.

Он хрипло застонал, будто от боли, а я стояла на месте, до сих пор пылая яростью. К глазам подступили слезы, грозившие вот-вот пролиться.

Дэймон вновь едва слышно повторил:

– Пожалуйста, остановись. Пожалуйста.

Я сжала кулаки. Что с ним такое?

Почему он не умчался из комнаты, не набросился на меня, не швырнул на кровать, как толкнул на пол в «Колфилде»?

Парень лишь сидел и глубоко и тяжело дышал. Через несколько минут он успокоился. Зато я не разжимала рук и оставалась на взводе.

Кто он такой? Кто он такой, черт побери?

Дэймон – робот. Монстр. Лжец.

Твою мать, что мне делать? Что ему нужно от меня?

Он молчал.

Спустя несколько мгновений наконец послышался его печальный и ровный голос:

– Когда мне было около семи, одна из собак отца – ротвейлер – забеременела от дворняги. Он позволил мне забрать одного щенка. Понятия не имею, что случилось с остальными.

Сглотнув слезы, я все так же стояла наготове, напряженная.

– Никого на свете я не любил больше этого крошечного создания. Он следовал за мной по пятам. – После короткой паузы Дэймон продолжил: – Хотя у него была проблема. Щенок постоянно лаял из-за малейшего шороха, и я не мог заставить его заткнуться. Всякий раз, когда звонили в дверь, когда машина подъезжала к дому, когда кто-нибудь стучался ко мне в комнату, я… я не успевал добраться до него и успокоить прежде, чем услышит и разозлится отец.

От жуткого предчувствия в животе затянулся тугой узел, пока я представляла семилетнего Дэймона, нашедшего частичку счастья в том отвратительном доме со щенком.

– Даже в семь лет, обнаружив свою собаку повешенной на дереве в лесу, я понимал – этот кошмар уступал ужасу от осознания того, что отец не попытался скрыть свой поступок.

Мое лицо исказилось гримасой, однако я не проронила ни звука.

– Наоборот, он хотел, чтобы я его нашел. – Голос парня звучал сдавленно от сдерживаемых слез. – Мне было предельно ясно – наказанию подвергся не пес. И в следующий раз отец заставит меня сделать это. Больше я не просил завести собаку.

Я зажмурилась; слезы пролились на лицо. Господи.

– После этого я довольно быстро усвоил, что мир не всегда будет красивым местом. До…

До… встречи со мной?

Детали головоломки сложились воедино. Случай с его собакой в семь лет, вечеринка в одиннадцать, то, как на него орал отец. Его поведение уже шло под откос. Я к этому не имела никакого отношения.

– Мне было так одиноко, – прошептал Дэймон из угла моей спальни. – Я не мог разговаривать с людьми. У меня не было друзей. Я постоянно боялся. – Похоже, воспоминания парня были так свежи, словно все происходило вчера. – Мне хотелось стать невидимым. А если я не мог быть невидимкой, то просто хотел положить всему этому конец. Я собирался сбежать, иначе… – Он умолк. – Единственное, что я еще мог сделать, – это убить себя.

Услышанное не укладывалось в моей голове. Он об этом думал во время нашей первой встречи? Какой одиннадцатилетний ребенок хотел бы умереть?

– Ты была такой маленькой, – задумчиво произнес Дэймон. – Когда ты вошла в лабиринт, заметила меня в фонтане, забралась внутрь и села рядом, мне показалось…

Будто у тебя опять появился питомец.

– Что я уже был не один, – договорил парень. – Такая маленькая. Такая тихая. Но чувствовать твою близость – для меня это было бесценно.

Боже, что он со мной делал?

– В тот день ты научила меня выживать. Научила, как обрести силы и продержаться еще минуту. И еще одну. И еще. Я не забывал об этом. К моменту твоего возвращения в старших классах я превратился в чудовище, так как повидал слишком много дерьма, – продолжил Дэймон. – Мои желания трансформировались в нечто уродливое и извращенное, но все же я выжил, вопреки всему. Я уже никому не позволял плохо со мной обращаться. Ведь ты показала, как избавляться от этой дряни. И в итоге, едва увидев тебя снова, я отчаянно захотел единственное, чего, как оказалось, мне недоставало.

Я не понимала. Мне было восемь. Чему я могла научить его, чтобы он выживал и продолжал бороться? И чего ему не хватало в жизни после стольких испытаний?

– Я желал чего-то хорошего, – признался парень. – Красоты, возможно? Той ночью, во время вечеринки у бассейна, в доме было очень тихо. Мы остались наедине, однако ты не подозревала о моем присутствии. И я наблюдал, как ты танцевала.

Те события ясно сохранились в моей памяти. В течение двух последующих лет я оглядывалась назад с чувством восторга и ужаса и со странным ощущением, что с ним я была в безопасности, прячась в родительском шкафу.

– Ты заставила меня взглянуть на мир по-другому. Всегда заставляла. Мне это показалось необычным, потому что смотреть на танцы матери в детстве было противно. Они походили на искусную ложь, которую я не переваривал, но с тобой… – Парень замолчал, подбирая слова. – Ты была чистой, словно мечта. Я не хотел тебя изменить. Просто желал стать частью той красоты, которую ты создавала.

Мое тело болело – все это время я неосознанно напрягала каждую мышцу. Он впервые поделился такими личными вещами, впервые говорил со мной по-настоящему.

– Только я по-прежнему оставался собой и напугал тебя тогда, потому что всегда так делал. – Судя по его признанию, Дэймон будто сам себя ненавидел. – Хотя случилось нечто удивительное. Ты пошла за мной. Тебе тоже хотелось дойти до грани. И в течение нескольких невероятных дней мне казалось…

Он не закончил мысль, но я знала, что парень пытался сказать. Я чувствовала то же самое.

– Когда настала пора признаться, я не смог, – его голос вновь прозвучал сдавленно. – Я лишь хотел остаться с тобой. В фонтане, в душевой, в бальном зале… Просто быть с тобой.

Дэймон поднялся на ноги.

Стены словно сдвигались, одежда казалась слишком тесной. Не получалось наполнить легкие воздухом. Слишком многое навалилось на меня одновременно. Почему ты не сказал все это раньше, много лет назад?

– Все было реально, – прошептал парень.

После этого он вышел из комнаты. В груди болезненно ныло, либо от недостатка кислорода, либо от тоски по нему. Я подбежала к окну, распахнула его, сделала глубокий вдох и почувствовала, как все плохое отступило. Рассеялось, исчезло.

Мой страх. Беспокойство. Ненависть. Ярость.

Почему он не сказал этого много лет назад?

Почему?

Глава 23

Дэймон

Наши дни

Двери лифта открылись, и я стремительно вошел в городской пентхаус Майкла, свернув за угол. В гостиной увидел его самого, Кая и Уилла, сидевших на креслах и диванах, а Рика стояла перед открытыми дверями балкона, впускавшими приятный вечерний ветерок в помещение.

Майкл позволил швейцару впустить меня, значит, он был достаточно заинтригован моим визитом. И я порадовался, что практически вся компания собралась здесь.

Я бросил самолетик, сложенный из газеты, на стол перед Майклом. Тот поднял его без особого энтузиазма. Он думал, первое слово будет за ним. Нет уж. Этот разговор контролировал я.

– Ты меня ненавидишь? – спросил я, взглянув на Уилла.

Парень настороженно уставился в мою сторону, но ничего не сказал.

Затем я посмотрел на Рику:

– А ты?

Она стиснула челюсти и отвела взгляд. Однако на вопрос тоже не ответила.

– Вы мне не враги, – обратился я ко всем присутствующим. – Я не хочу этого.

– Тогда чего же ты хочешь? – возразил Кай.

Я заметил, как Майкл развернул самолетик из вчерашней «Пост» со статьей о «Вечере воспоминаний», который организовали на предстоящих выходных в «Бухте», заброшенном старом парке развлечений Тандер-Бэй.

Мне было известно, что они подумывали купить его. Время пришло.

– Хочу вернуться к нашему первоначальному плану. Управлять делами.

Мы собирались завладеть Тандер-Бэй, и не только курортным комплексом. Нам нужно сделать весь прибрежный городок своим клубным домом.

Кай лишь усмехнулся.

– Эта идея пришла нам на ум в восемнадцать лет, когда мы не имели ни малейшего представления о том, какие деньги и связи понадобятся для ее осуществления.

– У нас есть деньги.

– Нет, деньги есть у Рики, – парировал Кай. – А у нас – деньги родителей.

Медленно двинувшись вперед, я сказал:

– Я контролирую тридцать восемь процентов отелей Восточного побережья, двенадцать телевизионных станций и такое количество земли, какого хватит для основания собственного штата, если захочется.

Уилл подметил:

– Будешь контролировать после смерти отца.

Да. Что рано или поздно произойдет.

– Вы с Майклом и Каем за три года можете построить первоклассный курорт здесь, в Тандер-Бэй, – пояснил я, – сделать его новым Хэмптонсом [14] и привлечь элиту из крупнейших городов Америки.

– Мы даже разрешения получить не сможем, – вмешался Майкл. – Твоему и моему отцу без проблем удалось убедить мэра, что рабочие места, созданные курортной инфраструктурой, не стоят потерь, которые из-за этого понесет сфера недвижимости и их отели в Меридиан-Сити.

Я склонил голову набок.

– Какого мэра?

Они вчетвером озадаченно пялились на меня, пока до них доходило, чем именно я, черт побери, занимался последние два месяца с помощью Крэйна, добывавшего информацию.

Отца Уинтер я устранил не только для того, чтобы заполучить ее.

Кай покачал головой.

– Господи.

– Они изберут нового главу, Дэймон, – возразил Уилл. – Через три месяца состоятся внеочередные выборы и отца Уинтер заменят.

– Да. – Я улыбнулся. – Знаю.

Стоя на месте, я ждал, когда их крошечные мозги снова зашевелятся. Тандер-Бэй требовался новый мэр. Тот, кто предоставит нам все необходимые разрешения для начала строительства в «Бухте».

Вероятные кандидаты сидели в этой комнате.

Уилл опустил свои округлившиеся глаза, обдумывая предложение, Майкл же откинулся назад и пристально посмотрел на меня.

– Ты ведь не серьезно, – засмеялся Кай.

Я просто посмотрел на Рику и поймал ее взгляд.

– Что? – спросила она, заметив, что я на нее пялился.

– Ты хороший игрок в шахматы, – поддразнил я. – Политика – величайшая шахматная игра.

Девушка рассмеялась.

– Я не стану баллотироваться в мэры, чтобы защитить твои деловые интересы, Дэймон. Не хочу управлять этим городом.

– Почему?

Открыв было рот в попытке возразить, она на мгновение лишилась дара речи и в итоге выпалила:

– Почему я?

– Потому что Майклу плевать, а у нас троих судимость за плечами.

– Эй, это ведь Америка. – Уилл с ленивой улыбкой расслабленно развалился в кресле. – Здесь все возможно.

– Хочешь, чтобы пресса начала копаться в твоем прошлом? – бросил я ему с вызовом и посмотрел на Кая. – А ты?

Интернет – это навсегда. Нам не дадут покоя, откапывая былые правонарушения. Кай и Уилл особенно не желали навлекать подобный стресс на свои семьи.

– Девчонки чисты. Рике нужно попробовать.

Она испустила жалкий смешок, до сих пор ища аргументы, и наконец-то посмотрела на Майкла, пока не проронившего ни слова.

– Майкл? – Девушка обратилась к нему за помощью, ожидая услышать какую-нибудь причину не делать этого.

Однако он замешкался, с виноватым видом встретив ее взгляд.

– Вообще-то идея не самая ужасная. Мы получим преимущество, к тому же ты сможешь помочь городу. Об этом стоит подумать.

Ее глаза полыхнули яростью.

– Как насчет Бэнкс?

– Для нее у меня есть более грандиозные планы.

– Ох, да ну? – ответил Кай. – Я с удовольствием послушаю о твоих планах в отношении моей жены.

– В свое время.

Он покачал головой. Все умолкли, обдумывая мое предложение. Мне уже удалось выяснить, что Майкл подыскал инвесторов и заручился поддержкой банка для покупки земли и строительства курортного комплекса, но хода делу не давал, боясь проблем с получением разрешений и наймом рабочих.

Сейчас эти проблемы были решены. Я надрывал задницу, чтобы получить место за их столом. Если прошлое могло остаться в прошлом, конечно.

Они молчали, обмениваясь взглядами и гадая, во что все это выльется при моем участии.

Может, я не смогу переубедить их и они не смогут проглотить прошлые обиды.

Но тут Уилл произнес, не глядя на меня:

– Попроси прощения.

Прощения?

Я лишь через несколько секунд понял, о чем он говорил.

Уилл хотел моих извинений. За все.

Нахмурившись, я опустил глаза.

Ему хотелось, чтобы я поджал хвост? Словно не все мы совершали гребаные ошибки. Словно я не доказал, что давно готов и действительно хочу вернуться. Что больше не пойду на такое.

Слова – это чушь. Они ничего не значат.

Вчера я произнес перед Уинтер целый монолог и с тех пор не получил от нее никакой реакции. Важны наши дела, а не болтовня.

Однако они просто смотрели на меня и ждали, будто все наладится, если я это скажу.

Наладится ли?

Я хотел вернуть своих друзей. Пусть отец и учил меня, что влиятельные мужчины не извиняются, возможно, всего один раз я мог бы выдавить из себя эту фразу. В конце концов, я серьезно облажался. Вообще-то мне крупно повезло, что они не объявили охоту за моей головой из-за всего случившегося.

Сглотнув горечь во рту, я произнес:

– Простите меня.

Оцепенев, четверка пялилась на меня целую вечность. Мои внутренности затянулись в такой тугой узел, что я был готов кого-нибудь ударить, продлись тишина чуть дольше.

В следующий миг Майкл встал и надел свой пиджак.

– Свяжись с Майком Боуэром и передай, что мы хотим побеседовать, – сказал он, подошел к Рике и поцеловал ее на прощание.

Я едва не улыбнулся. Боуэр руководил городским советом. Нам нужно будет поговорить с ним, чтобы выдвинуть кандидатуру Рики на голосование.

Уилл и Кай тоже поднялись, собрали свои вещи и двинулись вслед за Майклом.

– Завтра все встречаемся в «Бухте» с архитектурной фирмой, – сообщил он мне, пройдя мимо. – В десять утра.

Приняв его приглашение, я кивнул. Чувство облегчения мгновенно нахлынуло на меня.

Парни куда-то ушли, только Рика осталась на месте, не проронив ни звука. Я понимал, она хотела что-то сказать. Вероятно, рассердилась из-за того, как ей против воли навязали новую роль с чертовой горой ответственности. Однако девушка подняла свою кожаную сумку, перекинула длинную ручку через голову и направилась к выходу.

Останавливать ее я не стал, но потом шаги остальных затихли и сразу же из-за спины послышался Рикин голос:

– Майкл и Кай умнее тебя, ты в курсе?

Я слушал молча.

– Потому что они знают одну важную вещь о мести, Дэймон. Она будет далеко не так приятна, как любовь.

Безуспешно сопротивляясь ноющей боли, пронзившей меня изнутри, я стиснул зубы.

Черт бы тебя побрал, Рика.

– Хотя я думаю, ты и сам уже это уяснил, не так ли? – продолжила она.

Иди ты на хрен.

– Уинтер сделает тебя сильнее. А ты нужен нам сильным.

Я закрыл глаза, не желая чувствовать то, что чувствовал в девятнадцать лет, когда позволил себе… хотеть ее.

Твою мать, когда позволил себе любить ее.

Когда дал слабину и поверил, будто наша связь окажется сильнее всего остального. Что парни вроде меня могли жить совершенно по-другому.

Но, боже, Рика была права. Я знал, что она права.

Ничего в жизни не ощущалось приятней, чем счастье Уинтер, которое она испытывала из-за меня.

Прошлой ночью я рассказал ей все. Я хотел, чтобы она поняла.

– Тебе следует оставить ее в покое, – посоветовала Рика. Ее голос прозвучал ближе, словно она повернулась ко мне. – Дай ей успокоиться, почувствовать себя в безопасности и перевести дух.

Твоего мнения я не спрашивал.

Девушка шагнула еще ближе.

– А сам тем временем веди себя по-взрослому. Поработай над чем-нибудь, покажи ей, что способен выжить без нее. Если не завоюешь ее уважение, у тебя не будет шансов.

– Каких шансов?

– Шансов не превратиться в своих гребаных родителей, – ответила Рика.

В горле застрял ком размером с бейсбольный мяч.

Она права? Я в них превращался? Потеряю ли я интерес Уинтер к себе? Желал ли я других женщин?

Нет.

А если она забеременеет? Мои дети будут меня ненавидеть за то, какую боль я ей причинил? Неужели это замкнутый круг? Действительно ли я отказывался признавать правоту Рики, а Майкл с Каем знали то, что я упорно отрицал?

Я хотел Уинтер.

Вчера я сорвался, потому что не желал нам такого мрачного будущего. Мне просто хотелось вернуть ту девчонку, которая сидела на моих коленях и вела мою машину.

Я делал ее счастливой. Я.

Вместо того чтобы следовать своему плану и вызвать у Уинтер ненависть к самой себе из-за испытываемого ко мне влечения, мне самому было противно, что до сих пор ее жаждал.

Произошедшее между нами в прошлом не было ложью. За исключением моего имени.

Все было по-настоящему, и я хотел это вернуть.

Твою мать, я любил ее.

Проклятье.

Развернувшись кругом, я прошел мимо Рики к лифту, однако снова услышал, как она меня окликнула:

– И еще, Дэймон…

Я остановился.

– Когда она сменит гнев на милость, своди ее куда-нибудь. Побудьте вдвоем.

Что?

– Это называется «свидание», – пояснила девушка, – где ты делаешь что-то, что доставляет ей радость. И вы оба при этом остаетесь в одежде.

Ой, да ты шутница. Покачав головой, я покинул ее квартиру, зашел в лифт, нажал кнопку «Лобби» и пробормотал:

– Чертово свидание.

Глава 24

Уинтер

Наши дни

Я вышла из душа, оделась и начала сушить волосы полотенцем, когда снаружи вновь донесся рев моторов тяжелых пикапов и грохот отбойного молотка.

Чем они там занимались? Эта суматоха продолжалась со вчерашнего утра. Поначалу я пыталась не обращать внимания, потом решила, что охрана продолжала устанавливать сигнализацию и менять замки, вот только звуки больше напоминали масштабную стройку.

Пройдя до конца коридора и миновав свою спальню, я остановилась у окна. На улице пищал сдававший задним ходом пикап, перекрикивались рабочие. Разобрать, что они говорили, я не могла.

Дэймон снова исчез после нашей ссоры в спальне. Я не разговаривала с ним и не слышала его в доме на протяжении почти двух дней.

Два дня свободы, репетиций в студии и дома, коллективных обсуждений с Рикой и Алекс способов включить меня в программу каких-нибудь шоу или открытых фестивалей.

Сзади кто-то поднялся по лестнице, и я узнала шаги. У Крэйна была своеобразная походка, словно он слегка волочил ноги по паркету.

– Что за шум снаружи? – спросила я, обернувшись через плечо.

В ожидании ответа я почувствовала, как он подошел ближе.

– Мистер Торренс сносит этот, по его словам, «идиотский безвкусный гребаный фонтан».

То, как язвительно мужчина повторил тираду Дэймона, почти заставило меня засмеяться, пока я не уловила их смысл.

– Сносит, – пробормотала я.

Он решил избавиться от фонтана перед моим домом. Уничтожить его.

Будто не хотел никаких напоминаний о прошлом; о том, чем ему была дорога наша встреча в детстве.

Дэймон хотел убить эти воспоминания.

Я перестала промокать волосы и опустила полотенце.

– Он здесь?

– Поблизости.

Поблизости. И что это значило? Дэймон всегда был рядом? Даже когда уходил?

– Вам что-нибудь нужно? – поинтересовался Крэйн. – Вряд ли он вернется сегодня, но я могу передать ему сообщение.

Понятия не имела, с чего начать. Мне хотелось так много сказать Дэймону, однако у меня в голове по-прежнему оставалась мешанина чувств, противоречащих фактам.

Я не хотела говорить с ним – мне достаточно было чувствовать его присутствие в доме.

Развернувшись, я двинулась вдоль стены, ничего не ответив охраннику, проскользнула в свою комнату и закрыла дверь.

Я усердно старалась не думать обо всем, что он сказал позапрошлой ночью, занимая себя хореографией и планированием. Но стоило мне на секунду замедлиться, и я опять видела Дэймона. Он снова сидел в моей комнате, шептал о невиданных для меня кошмарах, делился секретами, которые так долго держал в тайне.

Должна ли я забыть обо всех его поступках? Могло ли все внезапно наладиться только потому, что чувства парня были искренними?

Я ходила по спальне, убирала одежду, наводила порядок. Вчера утром после истерики Дэймона пришел Крэйн и собрал вещи, которые его босс скинул на пол, затем заменил разбитое зеркало. А позже, когда я вернулась домой в тот же день, мужчина привел подрядчика, чтобы установить новую дверь. Комната почти вернулась к своему прежнему состоянию. Умел бы Дэймон устранять все свои беспорядки столь же быстро!

Есть причины для того, чтобы все было так, как оно есть.

Лежа на кровати, я слышала транспорт и рабочих, все еще перемещавшихся по двору. Закрыв глаза, я ощутила, как расслабилось тело, но мозг продолжал упорно работать.

Меня отчаянно тянуло к нему. Я отчетливо помнила, насколько приятно было дразнить друг друга, смеяться, не размыкая губ после поцелуя. Помнила жар объятий Дэймона, то, с какой жадностью его тело жаждало моего и как я изнывала, тоскуя по его грубости и опасности, по шепоту. По нему. Как всегда мысленно представляла глаза Дэймона Торренса цвета воронова крыла даже раньше, чем узнала, что моим призраком был он.

– Идем, – говорит Дэймон, утягивая меня из лабиринта. – Тебе понравится.

– Что понравится?

Тяжело дыша и спотыкаясь, я стараюсь поспеть за ним, пока он бежит к выходу за пределы живой изгороди. Дэймон хочет показать мне что-то, хотя я бы предпочла остаться в фонтане. Там интересно – так таинственно.

Но он выглядит таким счастливым сейчас, и мне немного любопытно. Я не могу перестать улыбаться. В животе все трепещет.

Мы убегаем вглубь заднего двора. Наша одежда промокла, в ней становится холодно. По мере приближения к лесу, я сразу замечаю нашу цель. Подняв глаза, я разглядываю длинную лестницу из деревянных досок, прибитых к стволу дерева, которая ведет к замаскированному в кроне домику. Своего рода домику. Похоже, он еще не достроен. Там есть пол и перила снаружи. Строение расположено между двумя ветками и окружено листвой. Ты не просто окажешься в домике на дереве, а словно в самом дереве.

Я отпускаю его руку.

– Ого. Везет тебе.

Дэймон стоит рядом, тоже глядя вверх.

– Тебе нравится?

Не сводя с домика глаз, я киваю.

Интересно, он сам его построил или ему кто-то помогал? Домик не такой шикарный, как некоторые из виденных мной, к тому же отец Дэймона не производит впечатления человека, способного смастерить что-то своими руками.

– Поднимайся первой, – говорит Дэймон. – Если оступишься, я тебя поймаю.

Я перевожу взгляд на мальчика. Его темные глаза смотрят на меня из-под черных ресниц.

Почему я вдруг нервничаю? Мне страшно? Может быть, потому что дерево высокое?

– Думаю, мои родители могут рассердиться, – отвечаю я ему. Я никогда так высоко не забиралась.

Его улыбка меркнет. Спустя мгновение он разочарованно кивает.

– Ладно.

Мне становится стыдно. Я хочу забраться туда, хочу играть с ним. Дэймон хороший, не называет меня трусихой и не сердится на меня. Он мне нравится.

– Ты не дашь мне упасть? – спрашиваю я, чтобы стало совсем не страшно.

Он смотрит на меня, снова радостный, и улыбается. Потом берет за руку, и мы бежим к лестнице. Я взбираюсь первая. Доски кажутся новыми и прибиты крепко. Сердце колотится. Ведь если поскользнусь или плохо схвачусь за перекладину, то упаду.

Но я чувствую Дэймона у себя за спиной, сглатываю ком в горле и начинаю взбираться шаг за шагом. Вниз не смотрю, сосредоточившись на дверце в полу домика, виднеющейся сквозь листву.

Моя пачка цепляется за кору. Крепче хватаясь за доски, я освобождаю ее и продолжаю подниматься.

Ветер овевает мои ноги, отчего промокшая одежда становится еще холоднее. Я не сдерживаюсь и бросаю взгляд вниз, замечаю, на какой мы высоте. Резко вздохнув, я обвиваю обеими руками доску перед собой.

– Мне страшно. Слишком высоко.

Дэймон взбирается на мою перекладину, становится сзади. Мои ступни оказываются между его ступней, а руки – между его рук.

– Все в порядке. Я держу тебя, – произносит он. – Обещаю.

Я сжимаю кулаки, после чего чуть отдаляюсь от дерева, оглядываюсь через плечо и встречаюсь с ним взглядом. Дэймон так близко, почти нос к носу, и смотрит мне в глаза. Какое-то странное чувство переполняет грудь от его близости, меня будто тянет к нему. Я не могу отвести взгляд, не могу справиться с этим притяжением.

Губы мальчика касаются моих. И я как будто проваливаюсь куда-то вниз.

Дыхание перехватывает, по всему телу пробегает дрожь. Я отстраняюсь от него и крепче цепляюсь за доску. Мое лицо вспыхивает.

– Зачем ты это сделал?

– Я ничего не делал. Ты сама, – выпаливает он.

– Это не я.

Боже, мне ужасно стыдно.

Снова обернувшись, я проверяю, не злится ли мальчик, но он выглядит так же смущенно, как и я.

Это же не я его поцеловала, верно? А он меня.

Или мы оба. Уф-ф-ф-ф…

Дэймон подталкивает меня.

– Живее. Давай.

Несмотря на то что я до сих пор сгораю от стыда, мне становится легче дышать, когда понимаю – он все еще хочет подняться на дерево вместе со мной.

Клево. Значит, мы просто забудем о случившемся.

Я достигаю вершины лестницы, останавливаюсь и жду его, чтобы открыть дверцу. Он толкает ее вверх, и она распахивается, ударившись об пол.

Облегченно улыбаясь, я быстро переползаю на пол домика и встаю на ноги.

Листья вокруг шелестят от порывов ветра.

– Ого, – выдыхаю я.

Здесь словно другой мир.

Я поворачиваюсь кругом. Пол сделан в виде огромной округлой площадки причудливой формы. Отсюда видно верхушки некоторых деревьев, часовую башню, крыши особняков.

С улыбкой я указываю вдаль.

– Я вижу океан!

Сквозь ветви за лесным массивом мелькает серебристая полоска воды, тянущаяся до горизонта. Взглянув вверх, я рассматриваю ветки у нас над головами на случай, если мы захотим взобраться еще выше.

Какой же Дэймон счастливчик. Это так здорово. Будь у меня дома такое место, я бы оттуда никогда не слезала.

Он позволяет мне осмотреться, а сам в это время расхаживает вокруг, засунув руки в карманы. Я обнаруживаю на полу фонарь, спальный мешок, несколько рисунков, пустые пачки чипсов и банки из-под газировки, а затем перевожу взгляд прямо на него.

– Почему ты прячешься в фонтане, раз у тебя есть такой домик?

– Потому что они знают о нем.

Мальчик отвечает быстро – наверное, его так научили. Как часто он прячется и остается один? Дэймон не должен всегда быть в одиночестве.

Я подхожу к ограде, смотрю на его дом, где продолжается вечеринка. Только лиц присутствующих не разглядеть и музыку не слышно, потому что мы чересчур далеко.

Он останавливается сбоку.

– Почему тебя назвали Уинтер?

– В честь стихотворения Уолтера Де Ла Мэра, – отвечаю я, любуясь бескрайним простором, и цитирую фрагмент: – «Сгущается тьма,/ Вспышка за вспышкой мерцает,/ То мороз огоньки разжигает,/ И вскоре над морем пены холодной,/ Всплывает белая луна».

Я знаю весь стих наизусть, однако Дэймону вряд ли интересно его слушать. Когда одноклассники спрашивают меня о моем имени, они быстро теряют интерес.

– Он описывает зиму, – говорю я. – Мама сказала, что благодаря стиху это холодное и суровое время года показалось ей красивым. Она говорит, мы живем ради красоты, которую можно найти повсюду. Нужно лишь внимательнее присмотреться.

Мальчик задумчиво устремляет взгляд вдаль.

– Не знаю точно, почему мама решила так меня назвать, но мне нравится, – добавляю я.

Сев на пол, он свешивает ноги с края и опирается руками на деревянную защитную перекладину. Я колеблюсь секунды три, а потом тоже плюхаюсь рядом, свешиваю ноги и смеюсь из-за порхающих в животе бабочек.

Глянув вниз, я сразу же отшатываюсь назад, потому что начинает кружиться голова.

Мы сидим молча, изучаем пейзаж. Головокружение не проходит, и я провожу рукой по волосам.

– Больно, – произношу я вслух, поправляя свой пучок. – Кожу тянет…

Так всегда бывает после целого дня с тугой прической. Распускать волосы потом очень приятно.

Я вытаскиваю из пучка заколку – вторую такую же я оставила в фонтане, – затем шпильки.

– Ты мне не поможешь? Проверишь, все ли я достала?

Дэймон протягивает руку, ощупывает мои волосы и вытягивает еще несколько шпилек, помогает развернуть пучок. Запустив пальцы в пряди, я массирую кожу головы и вздыхаю от удовольствия.

Я смотрю на него. Он разглядывает мое лицо.

Моя кожа вспыхивает. В костюме становится жарко.

Отвернувшись, мальчик выдыхает и переводит взгляд вперед.

– Я могу снова тебя поцеловать, когда мы повзрослеем. Просто, чтобы ты знала.

У меня слегка отвисает челюсть. Хочется фыркнуть от отвращения на случай, если он шутит или дразнится, но…

Дэймон говорит правду?

Я закусываю губы, сдерживая улыбку. Понятия не имею, почему хочу улыбнуться, но ничего не могу с собой поделать.

Он опускает ладонь на пол возле моей. Сердце стучит так громко. Дэймон возьмет меня за руку?

– Уинтер! – воздух пронзает крик, отчего я подскакиваю на месте.

Оглядев землю, я замечаю отца и мать, стремительно приближающихся к домику на дереве. Их взгляды сосредоточены на нас.

– Почему ты убежала, не предупредив маму? – рявкает отец.

– Папа, – выдыхаю я, вдруг испугавшись, что сделала что-то плохое.

Почему он пришел? Его не было на вечеринке. Похоже, он расстроен.

– Спускайся, милая, – окликает мама, разглаживая свою одежду. – Пора уходить.

– Заткнись, – говорит папа. – Они с Арион не должны больше появляться в этом доме. Тебе повезет, если я не отсужу у тебя право полной опеки над девочками.

Опеки? Из-за чего он на нее злится?

– Что происходит? – Я смотрю на Дэймона.

Мы сделали что-то неправильное?

Он качает головой, сдвигается назад и тянет меня за собой.

– Я не знаю.

Скрывшись из виду, мы встаем. Пол под нами вибрирует, словно кто-то взбирается по лестнице.

Мальчик стоит рядом с таким же растерянным видом, как и я. Мне следовало сказать маме, куда я иду, но она была с мистером Торренсом, и все получилось само собой.

Отец поэтому разозлился?

Он поднимается и показывается в люке на полу. Его губы плотно сжаты, костюм весь помят. Выпрямившись, папа хмуро смотрит на нас.

– Отойди от нее, – приказывает он Дэймону.

Мы обмениваемся взглядами, боясь приблизиться к отцу.

Отец бросается вперед, и мальчик встает передо мной.

– Он тебя обидел?

Дэймон лишь мотает головой.

– Нет.

Его ответ больше похож на мольбу. Почему папа так беспокоится?

– Отойди. – Он отталкивает Дэймона, хватает меня за руку и тянет.

Оступившись, я вскрикиваю.

– Не смей разговаривать с ним! Тебе запрещено возвращаться в этот дом, – рычит отец. – Если мама еще хоть раз приведет тебя сюда, скажи мне. Поняла?

– Но я хочу, чтобы она вернулась, – возражает Дэймон. – Пожалуйста.

– Что мы такого сделали? – спрашиваю я.

Он игнорирует мой вопрос, играя желваками, стискивает мою ладонь и дергает в сторону люка.

Я оглядываюсь на Дэймона и спотыкаюсь, когда отец подталкивает меня к люку. Развернувшись, я смотрю на землю и мотаю головой. Колени дрожат; у меня такое чувство, будто я вот-вот описаюсь.

– Мне страшно. – Я начинаю плакать.

На обратном пути ступенек не будет видно, как при подъеме.

– Сейчас же! – огрызается папа.

Я вздрагиваю.

Трясясь, со слезами, заливающими лицо, я опускаюсь на корточки возле люка. Знаю, что поскользнусь. Моя нога сорвется с перекладины. Я это понимаю, потому что не смогу увидеть под собой лестницу.

В следующий миг ко мне подбегает Дэймон, берет за руку и утягивает от люка, вновь загораживая собой.

– Оставьте ее в покое! – кричит он моему отцу. – Я ей помогу! Я сам это сделаю!

Отец стремительно подлетает к нему. Сделав шаг назад, мальчик наступает мне на ногу, отчего я вскрикиваю.

– Уходите отсюда! – кричит Дэймон. – Я спущу ее вниз!

Он продолжает пятиться, я тоже шаг за шагом отступаю на нетвердых ногах.

– Ах ты, мелкий говнюк… – цедит сквозь зубы папа.

– Просто оставьте ее в покое! – опять выкрикивает он.

Оглянувшись назад, я вижу, что мы приближаемся к перилам, а Дэймон этого не замечает.

– Дэймон! – вскрикиваю я.

Он врезается в меня. Тонкий деревянный поручень ломается под нашим весом; я лечу назад, крича и пытаясь ухватиться за что-нибудь.

– О, боже мой! – слышится снизу крик моей матери.

Сорвавшись с края, я падаю вниз, но тут меня хватает чья-то рука. Резко втянув воздух, я чувствую подступившую к горлу желчь, потому что мои ноги болтаются над пропастью.

Я поднимаю взгляд, застланный слезами. Дэймон лежит на животе и с трудом старается удержать меня, но мне кажется, я слишком тяжелая. Меня буквально тянет к земле. Подходит отец и пробует схватить мою руку. Мы с Дэймоном теряем хватку, и я, барахтаясь, выскальзываю из его пальцев. Наши взгляды встречаются. Время останавливается на долю секунды, пока мы смотрим друг на друга, осознавая, что я не спасусь. Я падаю, крича. Его лицо – последнее, что я вижу, прежде чем окунаюсь во тьму.

Моргнув, я проснулась. На лбу выступил пот. В окно дул теплый ветер. Из-за воспоминаний кровь до сих пор бешено носилась по телу, будто я сорвалась с домика на дереве только вчера.

Я впервые вспомнила столько деталей, которые мой восьмилетний мозг похоронил где-то в глубине сознания. Дэймон был совершенно другим. Рика права.

Сев на кровати, я потерла глаза, ощущая усталость даже после сна.

Усталость от беспокойства, ненависти и злости. И в то же время от того, что мне надоело постоянно чувствовать себя потерянной.

В этом заключалась моя дилемма с Дэймоном. Несчастный случай произошел не по его вине. Теперь я вспомнила, что отца в тот день расстроили не мы. Он застал мать с мистером Торренсом и потерял самообладание.

Все вышло из-под контроля. Дэймон испугался. Мы были совсем детьми. Парень не намеревался столкнуть меня. Сейчас я это знала.

Но все-таки…

Просто получается, что я ни разу не оставалась невредимой после каждой нашей встречи, не так ли? Физически или психологически.

Я поднялась с кровати, вышла из комнаты, спустилась по лестнице в бальный зал. В доме стояла полная тишина. Вчера я уснула очень рано и пропустила ужин. А сейчас нуждалась в кофе, но сначала хотела размяться. Включив свой плей-лист, я направилась к окну, отдернула шторы и открыла первое окно, чтобы впустить свежий воздух.

Я остановилась, услышав журчание воды с улицы. Большого количества воды, и это был не дождь.

Я думала, Дэймон избавился от фонтана?

Строителей и техники уже слышно не было. Они что, водопроводную трубу пробили?

Что это за звук?

Выйдя из бального зала, я подошла к входной двери, ввела код, который мне дал Крэйн для деактивации охранной системы. Когда я переступила порог, звук стал еще громче.

Я двинулась вперед по подъездной дорожке, осторожно ступая босыми ногами и выставив руки вперед на случай, если на пути попадутся машины или инструменты. Вскоре я почувствовала, что воздух стал влажным, и уловила легкие брызги, словно от водопада. Вдруг асфальт сменился другим покрытием. Остановившись, большим пальцем ноги я нащупала мокрую гранитную плиту – ни чаши, ни бассейна, в которые собиралась бы вода из фонтана, не было. Просто площадка из гранита. Возможно, с дренажной системой?

Я двинулась дальше и провела пальцами по водяным колоннам. Мое сердце забилось быстрее, во рту пересохло, пока я пыталась понять, что это такое.

Наступив на бьющую из земли струю, я резко вздохнула – меня обдало водой. Но я не остановилась, а продолжила следовать за гейзерами. Разведя руки в стороны, я ощущала потоки воды выше моей головы, которые создавали стены, пока шла по извилистым проходам, иногда оказываясь в тупике, находя укромные ниши и закоулки. Мои пижамные шорты и футболка промокли, липли к телу, холодные волосы лежали на спине.

Я закрыла глаза, представляя себе огромный гранитный круг, из которого вырывались струи, образующие замысловатый, фантастический мир укромных уголков и аллей, и… Горло сдавило.

О боже.

От осознания накатили слезы. Он не уничтожил фонтан. Дэймон его заменил.

В глазах щипало.

Это фонтан-лабиринт.

Стоя в центре, между водяными столпами, я начала плакать. Он спрятал меня в собственном мирке посреди огромного мира.

Точно как в его фонтане в детстве.

Как в домике на дереве.

Дэймон, что ты наделал?

Я запрокинула голову. Внутри все оборвалось. Мое сердце, разум, ненависть, обида – все пошло прахом. Мне просто хотелось увидеть его. Почувствовать. Прижаться лбом ко лбу парня и ощутить его дыхание. Чтобы он взял меня на руки и держал в объятиях здесь, где высокие водные стены скрыли бы нас.

Я любила Дэймона. До сих пор любила.

Черт бы его побрал.

Слезы катились по лицу. Накопившиеся чувства рвались наружу. Я устала себя останавливать. Тратить время на презрение вместо того, чтобы примириться. Я хотела ругаться, кричать, смеяться, улыбаться, целоваться, чувствовать его вкус и обнимать его больше, чем свыкнуться с возможностью остаться без Дэймона навсегда.

Закрыв глаза, я начала кружиться под звуки «Dark Paradise» Ланы Дель Рэй. Взмахнула ногой, выгнула спину, встала на носочки, провела ладонью по животу. Музыка овладела мной. Я танцевала, разрезая воду руками, посылая брызги во все стороны. Лишь танцевала, танцевала и танцевала. Мои мокрые волосы взмывали в воздух, прилипали к лицу и телу.

Броситься с обрыва и упасть.

Потратить жизнь на поиски чего-то.

Или за пять минут овладеть всем.

Когда музыка стихла, я замедлилась и остановилась. Холод пронизывал меня до костей, однако я впервые за много лет чувствовала себя живой, будто пробудилась ото сна.

Я хотела этого. Хотела получить все.

Убрав пряди с лица, я загладила их назад и глубоко дышала, потому что легкие, казалось, внезапно увеличились в размере.

– Уинтер? – окликнул кто-то.

Крэйн.

Ориентируясь на его голос, я прошла обратно сквозь водный лабиринт с улыбкой.

– Где он? – спросила я, добравшись до края площадки.

Крэйн несколько секунд молчал, затем ответил:

– Пока занят. Хотите передать ему сообщение?

Занят.

Ладно. Если Дэймон решил поиграть, пусть придет и найдет меня.

Я была готова.

– Скажите ему, что сегодня я иду с друзьями на «Вечер воспоминаний» в «Бухте». Чтобы он не послал за мной гончих.

– Вы вернетесь к одиннадцати? – скорее потребовал, чем поинтересовался мужчина.

Не в силах сдержать легкую улыбку, явно выдававшую мое озорство, я лишь склонила голову набок.

– Конечно.

* * *

«Вечер воспоминаний» устроила группа выпускников Тандер-Бэй Преп, собираясь в последний раз отдать дань уважения «Бухте», прежде чем ее продадут. Уже давно ходили слухи, что несколько инвесторов проявляли заинтересованность в перестройке этой территории. Раньше это был парк развлечений с каруселями, аттракционами, играми и комнатами смеха, который много лет стоял заброшенным. Помню, как однажды приходила сюда в детстве, когда он еще работал.

Морской бриз разносил громкую музыку, тусовщики смеялись, кричали, с неприкрытым восторгом радуясь возможности вернуться в школьные годы. Многие из них учились в коллежах или даже уже окончили их. При этом здесь присутствовали и нынешние ученики Тандер-Бэй.

Признаться честно, мне нравилось ощущать на себе старую школьную форму. Я не носила ее с шестнадцати лет. После того как сбежала из города обратно в Монреаль.

Для поддержки школьного духа и темы вечеринки гостей попросили нарядиться в форму нашей школы. Но мое тело с тех пор созрело и приобрело более выраженные формы, поэтому мне пришлось попросить у Рики запасную юбку и рубашку, сохранившиеся со времен выпускного класса. Зато старый галстук подошел без проблем.

– Идем, потанцуем! – Алекс потянула меня за руку.

Я засмеялась и сама подхватила ее под локоть, позволив отвести меня к танцплощадке справа, где диджей играл сет. Майкл и Эрика куда-то отлучились, Кай и Бэнкс еще были в пути – так сказал Уилл. Дэймон со мной не связывался. Правда, я оставила телефон в машине Уилла, поэтому все равно не узнала бы, что он звонил.

Люди врезались в меня, ведь я не видела окружающее пространство. Не зная, как двигаться в подобных условиях, я просто стояла на месте. Раньше я танцевала медленные танцы на школьных дискотеках, но это совсем другое.

– Не могу танцевать в толпе, – сказала я, перекрикивая музыку. – Я кому-нибудь в лицо заеду.

– Я помогу. – Уилл подошел сзади, обвил руками мою талию и стал раскачиваться вместе со мной вперед-назад. – Можешь потанцевать со мной.

Уверена, это всего лишь повод кого-то облапать.

Заведя руку назад, я похлопала его по щеке.

– Настоящий рыцарь.

– Вот видишь, она понимает, – в шутку бросил он Алекс.

Она засмеялась.

В объятиях парня я почувствовала себя увереннее. Наши тела двигались в унисон под музыку.

– Миша! – крикнул он кому-то. – Да, черт побери! Не думал, что ты придешь.

– Привет, старик, – сказал еще один парень, подойдя ближе.

Уилл остановился, но меня не отпустил. Он протянул руку над моим плечом, чтобы обменяться рукопожатием, перетекающим в объятия, какими часто приветствовали друг друга мужчины.

– Вау, паршиво выглядишь, – заявил Уилл.

– Они попросили надеть школьную форму, – возразил его друг. – Я ее никогда не носил, так что вот.

Грудь Уилла сотряслась от смеха.

– Уинтер, это мой кузен Миша Лэйр. Учился на два класса младше тебя, по-моему.

Я пожала ему руку обеими ладонями. Его имя было мне знакомо. Хотя в школе мы не пересекались из-за разницы в возрасте.

– А это его девушка, Райен. – Уилл представил ее, словно надоедливую младшую сестру.

– Привет, Уинтер, – поздоровалась она.

Следуя за голосом, я улыбнулась.

– Привет.

– Ну же, Райен, – поддел Уилл. – Разве тебе не хотелось бы увидеть Мишу в форме?

– Ты похож на мальчиков из студенческих братств, о которых я буду предупреждать своих дочерей, когда они пойдут в колледж, – съязвила девушка в ответ.

Ее бойфренд прыснул, а кузен рассмеялся.

– Вы встречаетесь, ребята? – полюбопытствовал Миша. Думаю, он обращался к нам с Уиллом.

– Нет, чувак. Она принадлежит Дэймону.

– Дэймону Торренсу? – парень произнес это так, будто чуть не подавился.

Уилл сжал меня крепче.

– Сам в шоке.

– Я не принадлежу Дэймону. – Я покачала головой.

– Ага, еще как принадлежит, – парировал Уилл.

Мне не нравилось, что меня называли чьей-то собственностью. Таки вещи можно обсуждать в привативной обстановке, но, судя по тону, у Миши сложилось определенное мнение о Дэймоне. Далеко не положительное. Он не был знаком со мной, и я не хотела, чтобы он сделал поспешные выводы.

– Кто такой Дэймон? – спросила Райен. – Я его встречала?

– Боже, нет, – выпалил Миша. – Пойдем, выпьем пива, пока он не появился. До скорого, старик.

– Пока, – крикнул Уилл им вслед.

Я выдохнула, получив напоминание о том, что у многих людей, помимо меня, имелось свое представление или общее прошлое с Дэймоном.

Ему придется потрудиться, раз он планировал построить будущее в этом городе. Разумеется, если Дэймона вообще волновало чужое мнение.

– Честно говоря, – Уилл положил подбородок мне на плечо, – Миша всех ненавидит.

– Тебе не нужно приукрашивать. Никто лучше меня не знает, во что я ввязываюсь.

Он тихо хохотнул, затем выпрямился, по-прежнему стискивая меня в объятиях.

– Только рядом с Дэймоном я чувствовал стабильность в жизни. Он мощно влияет на людей. Но порой и мучительно.

Уголок моих губ приподнялся в улыбке. Я прекрасно понимала, о чем он говорил.

Когда тебе хорошо с ним, ты словно взлетаешь до солнца.

Но наши развлечения имеют свою цену.

Уилл отстранился от меня. Стоя среди танцующих, я гадала, куда он делся, и обшаривала руками вокруг, пытаясь его найти. Он ушел?

– Алекс, – позвала я.

Куда они пропали?

Вдруг к моей спине прижался кто-то высокий и широкоплечий, а в воздухе повеяло гвоздикой. Я сразу узнала Дэймона.

Он положил ладонь мне на щеку и повернул мою голову к себе. Закрыв глаза, я почувствовала, как он склонился и прижался своим лбом к моему.

Дэймон.

Обхватив второй рукой живот, парень притянул меня к своему телу. Его грудь вздымалась и опадала за моей спиной. Я ощущала себя с ним так же, как пять лет назад. Как семь лет назад.

И хотела этого.

– Тебе полагалось надеть форму, – прошептала я. Он был в джинсах, и я нащупала толстовку, когда подняла руку, чтобы дотронуться до его лица.

– Тогда ты знала меня таким.

Я была признательна за то, что он выбрал образ парня, в которого я влюбилась в школе.

Однако Дэймон и был тем парнем.

– Если ты – Дэймон Торренс, мне плевать, в чем ты.

Наши губы слились. Он поцеловал меня, заставив запрокинуть голову назад и поддерживая мой затылок в сгибе локтя, чтобы углубить поцелуй, проникнуть языком в рот.

Восторг вихрем закружил внутри, опустился вниз, между ног. Часто дыша и чувствуя жар его тела, я хотела гораздо большего.

Провести с ним целую ночь в кровати.

– Тебе понравилось? – спросил Дэймон, не отрываясь от моих губ.

– А?

Понравился ли мне поцелуй? Разве это не очевидно? Мое тело таяло в его руках.

– Фонтан, – уточнил он, не дождавшись ответа, после чего развернул и поднял меня на руки.

Я чувствовала, как ветер поднимал мою юбку, но мне было все равно.

Просто забери меня домой.

– Он невероятный, – сказала я, обвив руками шею парня. – Идеальное укрытие.

Ведь нам нравилось прятаться в фонтанах.

Мы снова поцеловались, крепче и глубже. Сжав волосы на затылке, я заставляла его замедлиться каждый раз, когда он пытался ускорить темп. Нависала над ним, дразнила, приближалась, собираясь поцеловать, однако быстро отстранялась.

– Уинтер, – тихо прорычал Дэймон.

Прильнув нос к носу, мы дышали друг другом, не желая отдаляться ни на секунду, даже для того, чтобы сбежать отсюда и найти постель.

Но потом он все-таки поставил меня на ноги и потянул куда-то.

– Иди за мной.

Народ вокруг танцевал, веселился. Пока мы пробирались через толпу я держалась за его ладонь и предплечье, не отставая. Музыка гремела, в воздухе витали ароматы еды, приготовленной на гриле.

Я до сих пор не была уверена, как относиться ко многим событиям, прошлым и происходившим сейчас.

Каково пришлось Дэймону в тюрьме? Чувствовала ли я вину из-за этого?

И что насчет Арион? Какие намерения были у него в отношении нас обеих? А мой отец? Презирала ли я Дэймона за его разоблачение?

Ошеломленная нуждой в нем, я сильнее сжала руку парня. Все остальное меня сейчас не волновало. Просто спрячься со мной. Спрячь нас.

Мы углубились на территорию парка. Поначалу нам изредка встречались голоса гостей, но постепенно шум вечеринки и музыка остались далеко позади.

Дэймон остановился, куда-то поднялся и сказал:

– Ступеньки.

Я последовала за ним, преодолела пять металлических ступенек, не отпуская его руку. Сделав еще несколько шагов, он опять замер.

– «Полночный лабиринт».

Склонив голову набок, я с любопытством улыбнулась. Не помнила такого аттракциона, и все же мой пульс участился от мысли об очередном лабиринте.

Парень отпустил меня первым. В передвижном павильоне царили тишина и покой. Похоже, мы были здесь одни.

Подняв руки, как в фонтане сегодня утром, я дотронулась до пластиковых панелей с обеих сторон – они сотрясались от наших шагов – и двинулась вперед. В стенах то тут, то там попадались проходы, дорожки разветвлялись. Я легко ступала в своих «Чаксах», стараясь не шуметь. Тут мне в голову пришла идея, и я произнесла, улыбнувшись:

– Марко.

Спустя мгновение сзади донесся его ответ:

– Поло.

Когда я развернулась, Дэймон схватил меня. Его ладони скользнули под мою юбку. Я оттолкнула их и дотронулась до его лица.

– Закрой глаза, – сказала я, проверяя, опустил ли Дэймон веки. – Найди меня, не подглядывая.

– И если я найду тебя?

Мои губы расплылись в улыбке от его опасного тона. Дав себе фору, я попятилась.

– Не найдешь, – бросила я, дразня его, и улизнула влево, обнаружив там очередное ответвление.

Двигаясь неспешно и осторожно, я все-таки врезалась в панели – думаю, они были прозрачными, ведь на ощупь напоминали те карнавальные комнаты смеха, в которые я ходила в детстве. Надеюсь, Дэймон не жульничал. Он мог видеть меня сквозь стены, а я ничего не видела.

Я преодолевала путь неслышными шагами, перекатываясь с пятки на носок. Найдя новый узкий проход, я на сей раз свернула вправо.

Не знаю, передвигался ли Дэймон тоже, но через несколько секунд его голос послышался откуда-то справа:

– Марко?

– Поло, – отозвалась я, еле сдерживая смех.

Я кралась дальше. Юркнув на очередную дорожку, я случайно задела носком панель. Та загрохотала, пошатнувшись на шурупах. Накрыв рот рукой, я замерла.

Черт.

От его тяжелых шагов скрипели полы. Старый трейлер весь ходил ходуном, поэтому определить, откуда шел Дэймон, я не могла, черт побери.

Вдруг он произнес по ту сторону панели, прямо напротив меня:

– Марко?

Поморщившись, я пискнула:

– Поло.

Послышался удар. Я подскочила и бросилась прочь так быстро, как только могла, уже не заботясь о шуме. Дэймон явно знал, где я была.

– Марко-о-о-о-о? – поддразнил он нараспев, увлекшись охотой.

Господи. Даже слепым Дэймон походил на льва.

– Поло, – быстро ответила я, шмыгнув в другой проход, не в силах справиться со смехом.

– Марко-о-о-о-о, – угрожающим тоном окликнул парень сзади.

О боже. Торопливо шагая, я колотила руками по панелям в поисках выхода, но никак не могла его найти.

Где же он?

– Марко! – вновь выкрикнул Дэймон.

Где проход? Где же? Я размахивала руками и хлопала по стенам.

Наконец-то наткнувшись на лазейку, я проскользнула туда и с облегчением отозвалась:

– Поло.

В следующий миг парень подхватил меня, обвив руками. Я закричала.

– Какой приз я получу? – игриво сказал он мне на ухо.

Дрожа, я разрывалась между желанием засмеяться и попытками отдышаться.

– Чего ты хочешь? – выпалила я в ответ.

– Что-нибудь из твоей одежды.

Я покачала головой, но тут Дэймон подтолкнул меня к одной из пластиковых панелей, присел на корточки, сунул руки мне под юбку и стянул трусики. Теперь грубая ткань клетчатой юбки касалась моей нежной кожи. Переступив с ноги на ногу, я сбросила остальное белье.

Прохладный воздух ласкал меня. Обнаженной я ощущала все острее и жаждала его еще сильнее. Я бросилась бежать. Он быстро поймал меня, толкнул назад, поднял мое колено и прижал его к стене, а затем припал ртом к моему клитору и начал посасывать.

В животе будто взрывались фейерверки, трепет распространялся по бедрам, опускался все ниже. Резко вздохнув, я всхлипнула.

– Дэймон… – то ли застонала, то ли возразила я. Он не мог сделать это со мной здесь.

Но, боже, было безумно приятно. Парень целовал мою плоть, массировал языком. Запрокинув голову назад, я не сдержала хриплый стон. И плевать, если кто-то услышит.

Мне удалось вырваться. Оступившись, я отпрянула в сторону и услышала его тяжелое дыхание.

– Марко. – Часто дыша, я впилась ногтями в стену.

– Поло, – прорычал Дэймон.

Я отступила еще на шаг.

– Марко.

– Поло.

– Марк…

Он дернул за галстук и притянул меня к себе. Поймав ртом воздух, я столкнулась с его телом.

Не отпуская полоску ткани, парень прильнул к моему лицу и поинтересовался:

– Что я теперь выиграл?

– Ты смухлевал, – возмутилась я. – Глаза открыл.

Дэймон ни за что бы не нашел меня так быстро.

Мой протест он пропустил мимо ушей.

– Теперь я хочу твой лифчик.

Мило. Чтобы его снять, мне придется избавиться и от рубашки. Хитрец.

Вот только я заранее обставила Дэймона.

– Я не надела лифчик.

С трудом выдохнув, он обхватил мою талию рукой и попятился вглубь лабиринта. Усадил меня куда-то, заставил прижаться спиной к стене, затем рванул мою белую блузку. Пуговицы разлетелись в разные стороны, ночной воздух овеял кожу.

Парень приподнял мою ногу, прижался ко мне между бедер и пробормотал:

– Уинтер.

Поцеловав, я коснулась его языка своим, каждым вздохом, стоном и движением давая Дэймону знать, как сильно его хотела.

Он еще дальше скользнул ладонью под мою юбку, а я, прикусив его нижнюю губу, сунула руку ему под джинсы, обхватила пальцами горячий твердый член и начала поглаживать, делая его еще тверже.

– Сейчас, – выдохнула я. – Я хочу тебя сейчас, Дэймон.

Втянув воздух сквозь зубы, парень произнес:

– Повтори. Вместе с моим именем.

– Я хочу тебя сейчас, Дэймон.

Он потерял контроль. Обхватив меня за челюсть, он накрыл мой рот грубым, жестким поцелуем, после чего, по-прежнему прижимая меня к стене, немного отстранился, чтобы расстегнуть ремень и джинсы.

Я откинулась назад. Моя разорванная рубашка была распахнута. Схватившись за его плечи, я почувствовала, что Дэймон освободил свой член, затем пристроился у входа во влагалище и, качнув бедрами, полностью вошел в меня.

Да.

Парень подхватил мою задницу руками. Упираясь спиной в стену, я обвила ногами его талию, запрокинула голову назад и застонала, когда он стал резко двигаться. Его член выскальзывал и вновь погружался в меня, быстро и глубоко, отчего весь вагончик сотрясался. Я прижалась ко лбу Дэймона своим, пока он трахал меня, и начала слегка покачивать бедрами ему навстречу.

– Да, – пискнула я. – С тобой так хорошо.

– Уинтер, – прошептал он, словно читая молитву. В его голосе слышалась смесь боли и наслаждения.

Я опять целовала его и умирала от желания избавиться от нашей одежды и ощутить его кожу на своей, только остановиться не смогла бы.

Поблизости кто-то прокашлялся. Я уткнулась лицом в щеку Дэймона, сгорая от стыда, несмотря на нарастающее вожделение.

Нет, пожалуйста.

Он не остановился, а продолжил двигаться, припадая бедрами к моему телу в том же стабильном темпе.

– Сэр, звонит ваш отец и требует разговора с вами, – сказал Крэйн.

Зажмурившись, я хотела попросить Дэймона остановиться, но оргазм был так близок, поэтому я лишь крепче в него вцепилась.

– Следи за дверью, – огрызнулся он на охранника. – Никого не впускай.

– Да, сэр.

Его отец, должно быть, очень злился, раз Крэйн рискнул зайти к нам. Черт.

Парень держал мое лицо одной рукой, а талию – другой. Глаза наполнились слезами; я чувствовала, как он проникал все глубже и наполнял меня. Волна удовольствия зародилась внутри.

– Дэймон, – простонала я, тяжело дыша.

– Повтори, – прорычал он.

Я поймала ртом воздух.

– Дэймон.

– Кто тебя трахает?

О боже, я кончала.

– Дэймон Торренс, – произнесла я на выдохе.

Тут мое тело содрогнулось. Оцепенев, я задержала дыхание, позволив ему довести дело до конца. Тело буквально взорвалось из-за оргазма.

Голова пошла кругом, жар разлился по коже. Я вскрикнула, ощутив, как стала еще более влажной, пока Дэймон продолжал раскачиваться.

Мои конечности ослабли, казалось, я сейчас упаду от изнурения.

Парень опустил меня на пол, развернул и толкнул к перегородке, прижав грудями к прозрачному пластику, раздвинул мои ноги шире и резко вошел сзади. Впившись пальцами во внутреннюю поверхность бедра, он держал меня раскрытой для себя, второй рукой обхватил мою шею и заставил прогнуть спину, чтобы поцеловать в губы. Дэймон продолжил трахать меня, вжимая в стену.

– Моя, – произнес он рядом с моими губами. – Никогда не покидай моего тела.

Его ладонь скользнула с моей шеи к груди, сжала мягкую плоть, опустилась на живот, потом снова поднялась к шее. Крепко удерживая меня, парень повторил:

– Никогда не покидай моего тела.

– Не покину, – прошептала я.

– Скажи, что любишь меня.

В горле пересохло. Я сглотнула.

– Скажи, что любишь меня, – потребовал он.

– Я люблю тебя, – произнесла я, удивившись, с какой легкостью мне дались эти слова. – Я люблю тебя, Дэймон.

Едва его руки крепко обхватили мою талию, я почувствовала все, что только хотела чувствовать. Что приносило мне больше счастья, чем танцы.

Дэймон был тем же мальчиком, пообещавшим вновь поцеловать меня когда-нибудь. А я была все той же девочкой, не желавшей покидать наш собственный маленький мирок, который мы создавали вместе.

Позже, потратив еще какое-то время на поцелуи и прикосновения, мы покинули парк и направились к стоянке, где припарковался мистер Крэйн. Дэймон отдал мне свою толстовку, ведь он порвал мою рубашку – точнее, Рикину рубашку, – и, держа за руку, провел меня сквозь толпу под аккомпанемент музыки мимо своих друзей, которые благоразумно оставили нас в покое, когда он проигнорировал их выкрики.

Добравшись до машины, я ощутила легкую морось дождя. Парень открыл дверцу, и я забралась в салон.

– Поехали, – сказал он Крэйну.

В небе раскатисто грянул гром, спустя мгновение более крупные капли забарабанили по крыше. Со стороны парка донеслись радостные возгласы.

Дэймон сел на заднее сиденье рядом со мной. Я положила голову ему на колени, еще чувствуя отголоски того, что мы делали у той стены. Мои веки отяжелели, тело болезненно ныло.

Сунув одну руку в передний карман толстовки, я обнаружила там свои трусики и лениво улыбнулась.

Он не оставил их на полу комнаты смеха, чему я была рада.

Мистер Крэйн завел машину. Я подняла вторую руку, провела тыльной стороной кисти по щеке и шее парня, ласково коснулась уха. Гравий затрещал под колесами. Нас пошатнуло, когда мы выехали на ровный асфальт и помчали по ночному шоссе.

Сегодня я сказала Дэймону, что люблю его. Но он не ответил тем же.

Ничего страшного. Мне пока не требовалось услышать это признание, в отличие от него, похоже. Как и в домике на дереве, Дэймон отчаянно хотел защитить меня, держать рядом с собой.

Судя по рассказам его друзей, у меня сложилось впечатление, что он относился собственнически не только ко мне. Если парень находил что-то хорошее, то всеми силами боролся, чтобы это сохранить.

Порой такое упорство пугало. Однако оно также говорило о том, что он различал действительно важные вещи. Будет ли Дэймон настолько же предан жене? Своим детям?

Продолжая трогать его, я упивалась ощущениями от прикосновений к коже парня и умиротворением.

– Какая у тебя татуировка? – тихо поинтересовалась я, вспомнив, как моя подруга упомянула ее.

Несколько секунд Дэймон молчал. Он не спросил, откуда я знала, но в итоге ответил:

– Тающая снежинка.

Я вскинула брови. Тающая…

– Почему снежинка?

– В честь «Зимы» Уолтера Де Ла Мэра, – едва слышно сказал он. – Оставшейся красивой даже после того, что я с ней сделал.

С ней. Со мной. Снежинка олицетворяла зиму.

Горло сдавило. Но я улыбнулась сквозь слезы. Как у него это получалось? Как ему всегда удавалось разбить мое сердце, причем такими способами, которые мне нравились?

– Я бы хотел, чтобы ты увидела океан, – вдруг произнес Дэймон, сменив тему. – Порывистые волны, лунный свет на их белых гребешках. Дождь, льющий из темных туч под серебряной луной.

Представив картину, которую он описывал, я задумалась: чувствовал ли парень себя виноватым из-за случившегося со мной, из-за того, что я больше не могла видеть?

– Я все слышу, – ответила я тихим голосом, прислушиваясь к окружающим звукам. – Перестук капель на крыше, где-то громче, где-то тише, потому что их задерживает листва деревьев. – Погладив его шею, я нащупала пальцами мочку уха, продолжая слушать. – Ливневки, мимо которых мы проезжаем каждую минуту. Шины разбрызгивают воду, собирающуюся над решетками. – Я улыбнулась. – И ритм дворников, напоминающий «We Will Rock You», когда срабатывают сначала передние, а потом задний.

Дэймон чуть слышно засмеялся.

– Слышу, что Крэйн едет очень быстро, а дождь хлещет по окнам. – Я облизала губы, ощутив, как он начал гладить меня по волосам. – Над океаном гром раздается чаще, чем над лесом, – продолжила я анализировать шум, – и он приближается к нам.

Опустив ладонь, я засунула обе руки в карманы, чтобы согреться.

– Несмотря на погоду, бушующий, живущий, дышащий снаружи мир, мне кажется, что здесь я нахожусь в своем собственном мирке, в сухости, тепле и безопасности, словно укутанная в одеяло. Будто в фонтане посреди лабиринта. – После короткой паузы задумчиво закончила: – Как дома.

С ним я везде чувствовала себя как дома.

– Зрячей я слышала гораздо меньше, чем сейчас. – Мой голос стих до шепота. – Думаю, я никогда не захочу отказаться от возможности слышать все это.

Мне недоставало способности наслаждаться различными вещами наравне со многими людьми, однако… теперь я воспринимала мир совершенно иначе. Один вид красоты заменил другой.

Повернув голову набок, я закрыла глаза – все эти звуки меня убаюкивали – и понадеялась, что завтра нас ждало еще больше подобных моментов, без всяких сомнений.

– Я действительно тебя люблю, – сказала я, прежде чем провалилась в сон.

Просто чтобы он знал.

* * *

Следующим утром я проснулась в кровати Дэймона, обнаженная и укутанная в простыни. Вчерашние события постепенно всплывали в сознании. Вечеринка. Лабиринт. Поездка в машине.

Новый прилив энергии, охвативший его в постели ночью, когда мы вернулись домой.

Мое лицо расплылось в улыбке. Я чувствовала себя блаженно изможденной и в то же время намного бодрее, чем прежде.

Протянув руку вбок, я парня рядом не обнаружила, зато нащупала на подушке листок бумаги, зашуршавший под моими пальцами.

Он ведь не настолько тупой, чтобы оставить мне записку?

Я подняла бумагу и заметила крошечные выпуклые точки. Проведя по ним ладонью, сразу же узнала шрифт Брайля и, двигаясь слева направо, расшифровала послание.

«Оставайся в постели. Я вернусь к завтраку. А после завтрака мы поедим».

Сообразив, что под завтраком Дэймон подразумевал меня, я прыснула от смеха.

«P. S. Твой телефон лежит на прикроватной тумбочке».

Я рухнула обратно на матрас, ощутив распространившийся по всему телу трепет. Он написал мне записку. Никогда еще не получала любовных писем, и это определенно оно.

У него есть принтер со шрифтом Брайля? Даже не верилось. Как мило. Благодаря аудиокнигам и функции озвучки я редко читала по Брайлю, но получать такие записочки от Дэймона буду безумно рада.

Который час? Мы уснули очень поздно. Если он еще не вернулся, значит, сейчас было раннее утро. Он вообще спал когда-нибудь?

Мой сотовый зазвонил. Я потянулась к тумбочке в надежде услышать Дэймона.

– Алло? – ответила я, сев в постели и придерживая простынь на груди.

– Уинтер? – выпалил Этан. – Что происходит?

Я оцепенела, моя улыбка погасла. Зачем он звонил?

Вообще-то мне хотелось побеседовать с ним по поводу тех фотографий, только я пока была не в настроении.

– Сейчас не могу говорить. Я перезвоню тебе позже.

– Почему в Сети опубликованы фото с тобой? – рявкнул парень, перебив меня. – С ним и тобой.

– О чем ты?

– На «Вечере воспоминаний»! – заорал Этан. – Там есть видео, где вы целуетесь! Люди фотографировали! Он тебя принудил?

Что? Фотографии… Я не…

И тут я вспомнила, как мы с Уиллом танцевали, затем Дэймон подошел ко мне сзади, и мы начали…

Наблюдатели окружали нас со всех сторон.

Мои плечи поникли.

Уинтер Эшби отправила Дэймона Торренса в тюрьму за изнасилование, а достигнув совершеннолетия, залезла к нему в койку. На сей раз набралось немало доказательств, что она сделала это по собственной воле.

– Как я могла так сглупить? – пробормотала я.

На глазах у всех.

Но ведь это все равно случилось бы, верно? Город маленький. Народ рано или поздно узнал бы, что мы вместе. Учитывая наше прошлое, нам придется столкнуться с их реакциями.

– Что с тобой такое? – рявкнул парень, словно отчитывал нашкодившего ребенка. – Ты должна была знать, что окружающие смотрели! Ведь ты отправила его в тюрьму за изнасилование. Люди помнят об этом. А теперь целуешься с ним? Подобное поведение выставляет тебя…

Обманщицей. Да, я прекрасно понимала, в каком свете выставляли меня мои действия.

Порой я тосковала по временам, когда каждое событие не увековечивалось на видеозаписях и не транслировалось по всему миру. Конечно, это выглядело плохо.

Сейчас все, кто настаивал на невиновности Дэймона, будут довольно потирать руки.

– Он понимал, что делает, – продолжил Этан. – Как ты могла повестись на это? Почему позволила вообще притронуться к тебе? Или ты опять думала, что на его месте был кто-то другой?

В тоне парня отчетливо слышалось недоверие.

Опять.

– Некоторые поверили тебе в первый раз, но теперь… Ни один человек не купится на версию, будто он одурачил тебя дважды. Я знал, что он умен. Вот только не думал, что ты окажешься такой дурой.

Отказываясь слушать дальше, я сбросила вызов. Я ничего плохого не сделала. Мы ничего плохого не сделали.

Да, много лет назад наши отношения начались паршиво и мы оба долго расплачивались за это, но сейчас мы хотели быть вместе.

Я любила Дэймона.

И он не спланировал произошедшее вчера. Дэймон не знал, что люди станут фотографировать нас. Он бы так не поступил.

Но все же в глубине души я задала себе этот вопрос еще раз. Дэймон не поступил бы так, да?

Он не признался мне в любви? Лишь добился моего признания. Дважды.

Почему Дэймон не сказал, что любит меня?

Глава 25

Дэймон

Наши дни

Я вошел через черный ход с Михаилом, залпом допил воду и выбросил бутылку в мусорное ведро, после чего подсыпал псу корма в миску. Пока он ел, я направился по коридору в фойе.

Поднимаясь по лестнице, я задрал свою футболку и принюхался. Сигареты вперемешку с опилками. Моя кожа, скорее всего, пахла тем же.

Эх, Уинтер потерпит.

Стянув футболку через голову и войдя в спальню, я бросил ее на пол.

– Я грязный и потный, – сообщил я, разувшись, – но тебе придется смириться.

Я не включил свет, поставил колено на кровать и пополз к ней, изнывая от желания зажать руки Уинтер у нее над головой и целовать ее до тех пор, пока она не начнет умолять ее трахнуть.

Но добравшись до ее стороны постели, я обнаружил только пустое место.

– Уинтер? – окликнул я, затем слез с постели и включил лампу.

Девушки здесь не было. Хотя скомканные простыни до сих пор оставались теплыми.

– Уинтер? – рявкнул я громче.

Проклятье, девочка…

Я проверил ванную и гардеробную, но там ее тоже не оказалось.

Покинув комнату, я направился в спальню Уинтер и распахнул дверь. Пусто. Сердце забилось быстрее. Прикусив губу, я постарался совладать со своими нервами.

Может, она в бальном зале.

Когда я приблизился к перилам, собираясь спуститься по лестнице, то заметил Крэйна, пересекавшего фойе.

– Где она? – потребовал я от него ответа.

Он остановился и посмотрел мне в глаза.

Но сразу же отвел взгляд.

– Твою мать, где она? – выпалил я.

– За ней приехала машина, – неохотно произнес мужчина. – Она сказала, что едет в Сент-Килиан и вернется через пару дней.

– И ты ее отпустил?

Он захлопнул рот, избегая моих глаз. Какого хрена? Зачем я нанял дополнительную охрану, если Крэйн будет позволять Уинтер вот так сбегать?

– Мне казалось, что девушка больше здесь не пленница, сэр.

– А тебе не казалось, что я сделаю себе миску для мороженого из твоего черепа, если ты не доложишь мне о ее уходе?

Крэйн поджал губы.

– Она была расстроена?

Хоть это тебе известно?

– Да, мисс Эшби выглядела обеспокоенно. Сказала, что ей нужно время подумать.

Подумать.

Я сжал переносицу пальцами. Когда женщины думали, все шло не так, как я хотел.

Черт, что Уинтер взбрело в голову? Ведь я последовал совету Рики. Почти. Мне нужно было еще немного поработать.

Я нанял бригаду строителей. Мы снесли тот уродливый фонтан и построили новый, спроектированный мной лично. Чтобы она нашла его и исследовала. В надежде, что ей понравится.

Сообщение о планах Уинтер посетить «Бухту» меня обнадежило, однако ничто не подготовило меня к тому, с какой легкостью она уступит. К тому, что она уже была готова, когда я появился, и впервые позволила к ней прикоснуться без ссор и маскировок.

Черт, это было великолепно, и на какое-то время создалось впечатление, словно за годы, прошедшие с нашего детства до нынешнего момента, ничего не случилось. Кроме нас ничего другого не существовало, никакой ерунды.

Я организовал что-то вроде свидания. И она оставалась в одежде. По большей части.

Но стоило чарам развеяться, как Уинтер вновь впускала в свой разум сомнения. Честно говоря, мне уже надоело ее терять.

Может, она любила меня, а может, и нет. Только становилось ясно, что быть со мной девушка не хотела.

– Сэр? – настороженно окликнул Крэйн.

Я поднял взгляд. Входная дверь открылась, в дом вошло несколько мужчин. Некоторых я видел раньше, остальных – нет. Они были в костюмах, а кое-кто даже в перчатках.

Закрыв глаза, я вздохнул и беззвучно произнес:

– Твою мать.

Мой отец, одетый в черный костюм с серой рубашкой, переступил через порог и внимательно посмотрел на меня.

Его вчерашние попытки связаться со мной я проигнорировал. Он всегда держал меня на длинном поводке, но если ему приходилось этот поводок натянуть, бывало чертовски больно.

– Чего ты хочешь? – спросил я, спускаясь с лестницы.

– Какая тебе разница? – ответил отец и огляделся по сторонам. – Где твоя жена?

Я посмотрел ему в глаза. Он не растерял силы с возрастом. Несмотря на седину, увеличивающееся количество морщин и охрипший из-за многолетнего курения сигар голос, у него сохранился довольно здоровый аппетит.

Во всех смыслах.

Особенно тщательно отец следил за тем, чтобы контролировать все свои владения.

К сожалению, со мной все всегда шло и будет идти не по плану. Я был не лучше него, однако мы во многом отличались друг от друга.

Он подождал несколько секунд, но я не ответил, потому что знал: ему прекрасно известно, что Арион не здесь, соответственно, зачатием его внуков никто не занимался. Поиграв желваками, отец дернул подбородком в мою сторону и приказал своим людям:

– Взять его.

Что?

Они подлетели ко мне, схватили меня за руки, впившись пальцами в плечи.

Начав отбиваться, я попытался сбросить их и прорычал:

– Отвалите! – Вырвавшись, я толкнул одного в грудь. – Сукин сын! – заорал я.

Парень снова поймал меня за запястье. Я вмазал ему, но сзади навалилось еще несколько. Обернувшись, я увидел рассерженного и беспомощного Крэйна, которого тоже схватили.

Гэбриэл платил охране. Он платил за все. Моя команда ничего не могла сделать, как бы им ни хотелось.

Когда меня ударили по голеням, мои колени подогнулись, и я упал на пол.

Трое мужчин удерживали меня, чтобы я не поднялся. Один из них вцепился в мою шею.

Отец присел на корточки передо мной.

– А где эта миленькая сучка, которая морочит тебе голову? – спросил он. – Она куда делась?

Уинтер.

Внезапно я даже порадовался, что ее не оказалось дома. Майкл и Рика не могли потягаться с Гэбриэлом, но с ними она будет в большей безопасности, чем с кем-либо.

– Твоя жизнь могла стать такой беззаботной, – сказал отец. – Ты мог бы получить столько денег и баб, сколько захотел бы. Нужно было лишь следовать простым указаниям. – Его голос звучал до жути спокойно. – Ничего сложного.

Он выпрямился. Мышцы моих плеч больно растянулись из-за того, что кто-то заломил мне руки за спину.

– Следовало отправить твою задницу в «Блэкчерч» много лет назад. Хотя мы все еще можем запереть тебя там. Дать тебе время подумать.

В следующий миг отец хлестнул меня по лицу. Давно знакомая жалящая боль разлилась по щеке. Я стиснул зубы.

– И времени у меня полно, – пригрозил он.

Нет.

Твою мать, что он имел в виду?

– Может, через несколько недель ты одумаешься, – задумчиво произнес Гэбриэл, потом бросил своим людям: – Уведите его.

Несколько недель. Какого хрена?

Охранники подняли меня на ноги, босого и без рубашки, и стянули запястья кабельным хомутом за спиной.

Все двинулись к выходу. Посмотрев на Крэйна, я дернул подбородком. Он знал, что должен присмотреть за Уинтер и собакой и еще кое с чем разобраться.

Вдруг человек, шедший сзади, прильнул ко мне, обхватил рукой шею и прошептал на ухо:

– Око за око, ублюдок.

Правое подреберье пронзила острая боль, когда узкое лезвие проткнуло мою кожу.

Я закряхтел, сразу почувствовав просочившуюся из раны кровь. Оглянувшись через плечо, я заметил говнюка, нанесшего мне удар.

Майлз Андерсон.

Парень, который увез шестнадцатилетнюю Уинтер на своей машине. И напал на Рику в ту же Ночь Дьявола, что и я.

Черт. Он теперь работал на моего отца?

– Несколько недель, – прошипел он, – нам вполне хватит, чтобы найти ее и немного развлечься.

Зарычав, я заметался, и бок вновь обожгло болью.

– Было весело следить за ней последние две недели. Пока мы ждали приказа Гэбриэла.

– Урод, – пробормотал я, закипая от ярости.

Это он лапал Уинтер в театральной уборной. Он и его дружки проникли в дом тем утром.

Твою мать, нам следовало устроить ему что-нибудь посерьезнее выбитого зуба несколько лет назад.

Прежде чем я успел дать сдачи, Андерсон вышел вперед и заехал коленом мне в живот. Согнувшись пополам и закашляв, я чуть не задохнулся. Он запихал что-то в мой рот, вытолкнул меня за дверь и потащил к заднему сиденью внедорожника. Я попытался вырваться из его хватки, однако каждое гребаное движение отдавалось болью.

Иронично, что меня уже не в первый раз пырнули в тот же бок. Правда, нынешнее ранение казалось глубже.

Упав на пол, я снова закашлял и осмотрелся по сторонам в поисках отца. Должно быть, он сел в другую машину.

Джип рванул с места, а я мысленно молился, чтобы Майкл и Рика не подвели.

Защитите ее. Не оставляйте одну.

* * *

Я подошел к окну своей старой спальни на нетвердых ногах, распахнул шторы и выглянул наружу. Попробовал открыть его, но оно было замуровано.

Гребаный мудак. Мне что, десять лет?

На подъездной дорожке отцовского дома гудели электрические лампы, время от времени мелькали фары подъезжавших и уезжавших машин. Мужчины в черных костюмах обходили территорию, некоторые с фонариками, зато наверняка все с рациями.

Даже выбив стекло, я далеко не уйду. Уверен, Андерсон с радостью воспользуется очередным шансом напасть исподтишка.

Я убрал полотенце от пореза, который оставил этот засранец, и увидел, что ткань вновь полностью пропиталась кровью. Уже третье полотенце. Кровотечение все не останавливалось.

Выдохнув, я ощутил, как волоски на затылке встали дыбом от распространившегося по коже жара. Я отошел от окна, пнув сундук, стоявший на полу.

– Черт, – прорычал я, швырнув полотенце в сторону, вытащил футболку из комода и надел ее.

Мне нужно выбраться отсюда. Поскорее, пока еще силы не закончились. Меня не кормили целый день. Никто не пришел проверить, в каком я состоянии. Хотя я знал, что за дверью дежурили охранники. Немногим ранее меня остановили, когда я попробовал перешагнуть порог спальни.

Следовало сказать им о моем кровотечении. Отец приведет врача.

Если я подчинюсь, верну Арион, буду исправно играть роль ее мужа и работать на него.

Я замотал головой. К черту его. Я спалю это место дотла вместе с Гэбриэлом. Если ему повезет. Мне было необходимо сбежать раньше, чем они доберутся до Уинтер. Защитить ее мог только я.

Пятна поплыли перед глазами. Моргнув, я направился в ванную и врезал кулаком по зеркалу в серебряной рамке над раковиной. Посыпались осколки, один из которых я завернул в салфетку, затем подошел к двери спальни.

Неожиданно я споткнулся, потому что комната закружилась.

– Какого черта? – нетерпеливо процедил я сквозь зубы.

Рана была терпимая, однако на лбу у меня выступил холодный пот, и живот свело от тошноты. Я медленно, усиленно моргал, но с каждым разом спальня становилась все меньше и темнее. Кровь медленно пропитывала мою черную футболку и стекала на джинсы.

Твою мать, это плохо. Мне нужно поесть. Или выпить воды. Еще и боль чертовски раздражала.

Потерев глаза, вместо того, чтобы двинуться к двери, я упал на кровать и запрокинул голову назад.

Прохладное покрывало показалось райским блаженством. Я приподнял ногу, согнув колено, и постарался совладать со своим дыханием.

Всего минуту. Мне просто требовалось отдохнуть одну гребаную минуту.

Не знаю, уснул ли я и как долго проспал, но, когда резко открыл глаза, в комнате было темно, а на мне кто-то сидел сверху.

– Ш-ш-ш, – произнесла тень, накрыв мой рот ладонью.

Что? Что это?

Подняв руки и схватив ее, я моментально узнал эти волосы и голову.

О боже. Это какая-то шутка.

– Уинтер? – выпалил я. – Какого хрена?

– Ш-ш-ш, – опять зашипела девушка, крепче надавив на мои губы. – Тише. Они прямо за дверью.

Она спасала меня?

– Как ты сюда пробралась?

Уинтер оседлала меня, задев коленом рану, но мне было плевать. Обхватив руками ее лицо, я начал осыпать поцелуями губы, лоб, щеки… Но потом слегка встряхнул ее, огрызнувшись:

– Эй, ты ушла от меня.

– Я сразу же вернулась, – сказала она, положив свои руки на мои. – Прости. Майкл вез меня обратно. Тогда-то мы и увидели, что тебя забрали.

Девушка слезла на пол и помогла мне подняться.

– Ты… – Остановившись, она ощупала мою одежду. – Вещи влажные. У тебя кровь идет?

– Как ты проникла в дом? – требовательно поинтересовался я, пропустив ее вопрос мимо ушей, после чего встал с постели, стиснув зубы от боли.

– Когда мы увидели, что случилось, собрали всех вместе. Бэнкс рассказала о тоннеле в стене, от подвала до чердака. – Уинтер снова взяла меня за руку. – Она внизу с Майклом и Каем, отвлекает твоего отца.

– Чердак тянется через всю крышу. – Выяснив, каким образом девушка пробралась в спальню, я повел ее к ванной. – Ты лезла по крыше?

Господи, твою мать. А я беспокоился, что отец доберется до нее раньше, чем я.

Уинтер могла погибнуть. Как этим идиотам хватило ума привести ее сюда?

– Рика ждет за окном, – тихо сообщила она. – Теперь ты заткнешься?

Ладно. Она уже здесь. Дело сделано. Разберусь с ними позже.

Я вошел в ванную, бросил взгляд на дверь спальни, проверяя, закрыта ли та и не вошел ли кто, затем встал на унитаз. Маленькое окно оказалась открыто, снаружи на крыше сидела на корточках Рика.

Где Уилл? Почему этим занимались девчонки?

Мне было понятно нежелание Кая отпускать Бэнкс одну в логово моего отца. Только куда, черт побери, делись Майкл и Уилл?

Спустившись, я поднял Уинтер. Порез отозвался жгучей болью, но я все равно подсадил девушку к окну. Рика подхватила ее за руки и помогла вылезти.

Делая частые, поверхностные вдохи, я пытался подавить вновь накатившую тошноту. Мне придется наложить гребаные швы. Проклятье. У меня не было времени для этого.

Я опять взобрался на унитаз, уперся ногой в стену для опоры, подскочил вверх, оперся локтями на подоконник, поднялся на руках и вылез наружу.

– Ты в порядке? – спросила Рика.

– Иди.

Тяжело дыша, я слышал, как она шепотом давала указания Уинтер, прежде чем обе девушки нашли бортик и поползли к окну чердака. Моя нога промокла от крови, но ночной воздух охладил мою кожу и привел меня в чувство.

У них наверняка стояла машина неподалеку. Еще пять минут, и я смогу отдохнуть.

Последовав за ними, я тоже перелез через крышу, забрался в круглое чердачное окошко и рухнул на пол.

Уинтер бросилась ко мне и дотронулась до моего лица.

В комнате было темно, лишь лунный свет проникал с улицы. Я поднял взгляд и обнаружил не только Рику, но и Алекс. Все трое смотрели на меня сверху вниз.

– Мать вашу, вы шутите? – проскулил я, схватившись за бок, и попробовал подняться на ноги.

– Так ты благодаришь трех женщин, спасших твою задницу? – шутливым тоном подметила Рика.

Дернув подбородком в мою сторону, Алекс добавила с издевкой:

– Кто твой папочка?

Уинтер прыснула от смеха, я же встал, состроив сердитую гримасу.

– Просто уведите меня отсюда. И никому об этом не рассказывайте, бога ради.

Девчонки засмеялись. Наша компания двинулась к проходу, с помощью которого мы с Бэнкс тайком перемещались по дому в детстве, устраивая розыгрыши.

Рика и Алекс пошли первыми, Уинтер и я за ними. Протискиваясь между стенами, мы спускались вниз. По пути улавливали едва различимые голоса с другой стороны. Я наконец-то понял, почему послали девушек. Моему повзрослевшему телу тут стало гораздо теснее. Мы шли медленно и тихо, потому что от обитателей дома нас отделяли лишь деревянные панели, покрытые обоями.

Добравшись до подвала, я переступил через дыру в каменной кладке, из которой состояли стены. Собрал остатки решимости и сил и вытащил Уинтер, стремясь как можно скорее найти машину.

Чей-то телефон завибрировал. Рикино лицо озарилось радостью, когда она прочитала эсэмэску.

– Ладно, сейчас, – сказала она, посмотрев на нас.

Что?

Я не успел задать вопрос. Девушка взбежала по лестнице, распахнула двери подвала и запрыгнула на пассажирское сиденье внедорожника, припаркованного рядом. Мы с Алекс и Уинтер ринулись за ней, забравшись в машину через заднюю дверцу.

Алекс села на сиденье, а я упал вместе с Уинтер на дополнительную скамейку сзади, даже не обратив внимания на водителя. Уинтер обхватила меня руками.

– Вперед, вперед, вперед, – крикнула Рика. – Я напишу Бэнкс, чтобы они убирались оттуда.

Тот, кто управлял машиной, резко сдал назад, а не рванул вперед к главным воротам. Я держался за спинку кресла, пока мы подпрыгивали на кочках, виляли то влево, то вправо, судя по всему, маневрируя между деревьями. Похоже, они собирались выехать через ворота в задней части поместья.

Грудь Уинтер вздымалась и опадала за моей спиной, но она крепко держала меня, словно оберегая от любого вреда.

Закрыв глаза, я стал прислушиваться к тому, как менялся рельеф под шинами. Слышал то же, что слышала девушка, в попытке понять, когда мы окажемся вне опасности.

Автомобиль продолжал раскачиваться на неровной земле, листва вырывалась из-под колес. Рева других двигателей, криков и сигналов тревоги не раздалось. Пока мой побег остался незамеченным.

Я понятия не имел, что делала и на что соглашалась Бэнкс, отвлекая моего отца, однако хотел, чтобы она покинула этот дом скорее.

Уинтер тоже не следовало приходить. С их стороны было полнейшим безумием думать, будто мы выберемся из этого дерьма живыми.

Зачем она вообще вернулась?

Девчонка меня бесила. Сначала ругала, через минуту целовала, сегодня утром сбежала, а сейчас была здесь. Завтра она решит, что ей опять нужно подумать?

Выехав на асфальт, машина развернулась и погнала вперед. Мне стало легче дышать в тихом салоне под гул мотора.

– Ты оставила меня, – сказал я Уинтер, уткнувшейся подбородком мне в плечо. – Все так делают. Постоянно.

– Мне было необходимо подумать.

– Подумать, – повторил я, качая головой. – Пошла ты, детка. Прошлой ночью все было идеально. Без проблем.

Я завел руку назад и взъерошил ее волосы.

– Ты снова это сделаешь. – Моя рука упала обратно. – Тебе стоило просто оставить меня там. Почему ты вернулась?

Она молчала, подбирая слова, и прильнула щекой к моей щеке.

– Потому что испугалась жизни без надежды быть с тобой.

Умолкнув, я сразу понял, о чем она говорила. Если оглянуться в прошлое, я чувствовал то же самое.

Независимо от того, вместе мы или нет, я хотел ее и всегда буду хотеть.

– Только мы не можем прятаться вечно, Дэймон. Ни в наших лабиринтах, ни в фонтанах или домиках на дереве… Мы живем в мире с другими людьми, и я хочу уважать себя. Мне просто… нужно было подумать.

– Тебе хочется, чтобы они уважали тебя, – возразил я.

Все дело в том, что подумают о нас окружающие. Уинтер казалось, будто люди перестанут доверять ей, раз она полюбила парня, которого сама же и отправила в тюрьму.

– Меня считают тупицей из-за слепоты. Обращаются со мной, как с ребенком. Я хочу доказать, что способна на многое. Что я не пустое место.

– Тебе нужно было проявить силу, – ответил я. Мои пальцы внезапно заледенели. – Если кому-то и известно, какой мерзкой дрянью бывает мир, так это нам. Я нуждался лишь в тебе, а ты должна была нуждаться во мне, и к черту все остальное. Мы бы справились. Победили бы.

– Я вернулась, – вновь уверила девушка. – Всего через пятнадцать минут я вернулась. – Она поцеловала меня в висок. – И мы победим. Обязательно.

Конечно. Может быть.

– Отлично, а вот и Бэнкс с парнями, – объявила Рика, и я заметил свет фар сквозь заднее окно. – У нас осталось около трех секунд, прежде чем Гэбриэл обо всем догадается.

Мои веки отяжелели, пульс громыхал в ушах. Я не очень хорошо себя чувствовал.

Сглотнув, я пробормотал:

– Порой я гадаю, каким бы стал, если бы вырос в доме Майкла. Или Кая.

Уинтер тихо засмеялась.

– Ты бы не был похож на них.

– Вероятно, нет, – согласился я. – Люди – это продукт смешанного воздействия внешних и внутренних факторов, а не регулируемые переменные. За редкими исключениями мы сохраняем свою истинную сущность. Даже в море змея останется змеей.

– А лев – львом, – добавила она, широко улыбнувшись.

Кровь из раны стекала по моей коже под футболкой.

– Мне следовало сводить тебя в собор Святого Килиана. Там в катакомбах есть комната.

Убедившись, что она слушала, я сделал паузу.

– Спустившись по лестнице, нужно повернуть налево и пройти вперед, – сообщил я, зная, что она мысленно рисовала план для себя. – Когда почувствуешь сквозняк слева, окажешься в коридоре, потом повернешь направо. Проведи рукой по правой стене, пока не найдешь четвертый дверной проем, и зайди в это помещение. Там талая вода с холмов над церковью просачивается сквозь землю и струится по стенам, словно миниатюрный водопад. – Мои руки ослабли, я больше не мог ее держать. – Ты почувствуешь запах сырых камней. Вода собирается в маленький резервуар, откуда стекает в колодец. В том резервуаре лежит кое-что, что ты можешь забрать. Я сохранил твою вещь, о которой ты забыла.

Уинтер несколько секунд медлила с ответом, вероятно, задумавшись.

– У меня ничего не пропало, – заявила она. – Я ничего не забывала, Дэймон.

Я закрыл глаза.

– Ты очень многое забыла, детка.

Сдвинув руку, Уинтер резко втянула воздух.

– Что это такое? – От страха девушка начала часто дышать. – Дэймон, что случилось? Ты ранен?

Она подняла край моей футболки и дотронулась до пореза, отчего я испустил хриплый стон. Господи, бок уже огнем пылал.

Хватая ртом воздух, Уинтер выпалила:

– Уилл, едем в больницу! Его ранили!

– Что? – выкрикнул Уилл.

Должно быть, он сидел за рулем.

– Включи фонарик на своем сотовом, – сказала Рика кому-то. – Осмотри рану.

Я не открыл глаза, но поморщился, когда на меня направили яркий луч света.

– О боже, – выругалась Алекс. – Он насквозь промок. Дэймон, как давно у тебя кровь идет?

В ответ я лишь заворчал. Их голоса затихали.

– Уилл, гони, – рявкнула Рика. – Быстрее.

– Гребаный Майлз Андерсон, – прорычал я едва слышно. – Нам надо убить этого сукиного сына.

Мой день был капитально испорчен.

– Почему ты не сказал мне? – всхлипнула Уинтер возле моего уха.

– Все в порядке. – Я расслабленно откинулся в ее объятия. – Здесь я могу умереть счастливым.

– Ты не умираешь, – возразила девушка. – Ведь ты еще не сказал, что любишь меня.

Ах, она об этом.

– Когда-нибудь, – поддразнил я.

– Дэймон, проснись. – Уинтер меня встряхнула. – Давай, у нас ведь все решилось, да? Мы любим друг друга. И будем вместе.

Голоса стали еще тише, будто я слушал их, но был где-то далеко. Впервые в жизни все мое тело расслабилось. Полностью.

– С ним все будет хорошо? – Она плакала. – Пожалуйста, Уилл, поторопись! Пожалуйста, быстрее.

– Я позвоню в приемное отделение скорой, дам им знать, что мы близко, – объявила Рика.

Уинтер дрожала подо мной, но, черт, я не хотел двигаться. Позволив своему телу сдаться, я как будто проваливался в пустоту, наслаждаясь ее близостью. Знал ведь, что долго это не продлится. Если я не умру от постыдно маленькой раны, оставленной ножичком Андерсона размером с палец, она наверняка опять сбежит от меня.

«Мне нужно было подумать» – так сказала девушка.

Мой член был внутри тебя четыре раза прошлой ночью. И теперь тебе нужно было подумать? Серьезно?

Глава 26

Уинтер

Наши дни

Я стояла у медсестринского поста. Из громкоговорителя то и дело звучали вызовы, подошвы скрипели по линолеуму, телевизор транслировал новостной канал. Прислонившись к стене, я терла ладони друг о друга, ощущая его засохшую и спекшуюся кровь на своей коже.

Ты очень многое забыла.

Что я забыла?

Что он хотел вернуть мне?

Дэймон говорил так, словно оставил мне что-то на память. Словно он не вернется.

В горло как будто вонзались иглы.

Он планировал истечь кровью? Потому что не мог подавиться собственной гордостью и попросить о помощи? Мне не верилось. Дэймон – безумец.

И – в глубине души, где я была способна признаться себе в этом, – он собирался оставить меня, просто сдаться.

Я с силой стиснула челюсти, отказываясь пролить еще хоть одну проклятую слезинку из-за него.

Бэнкс с Рикой бродили по отделению, предлагали мне кофе, предлагали найти медицинскую пижаму, чтобы я сняла свою окровавленную одежду, но я была прикована к месту в ожидании доктора или медсестры, которые расскажут о его состоянии.

Кай и Уилл тоже были здесь. У меня возникла мимолетная мысль позвонить сестре и поставить ее в известность, что Дэймон попал в больницу, но я сразу передумала. Он не захотел бы присутствия здесь Арион. А ее бы беспокоило только то, получит ли она обещанные отступные в случае его смерти.

Я услышала, как открылись и закрылись двери, и почувствовала внезапно окруживших меня людей.

– Что ж, он потерял много крови, – сказала женщина. – Сейчас доктора пытаются остановить кровотечение, однако мистеру Торренсу требуется переливание. Мы проверили наши запасы третьей отрицательной. Это одна из редчайших групп крови. Ему можно ввести лишь третью или первую отрицательную.

У меня первая положительная, так что я не подходила.

– Нам пришлось заказать несколько доз крови из больницы Меридиан-Сити. Надеемся, она вскоре поступит.

– Бэнкс? – окликнул Уилл. – У тебя же первая отрицательная, верно? Мы ведь все участвовали в дне донора прошлым летом. Ему можно перелить кровь от тебя.

Ох, хорошо. Мне стало чуть легче дышать, но она пока ничего не ответила, и я вновь заволновалась.

– Э-м… да, – наконец, сбивчиво пробормотала девушка, – только я, э-э-э… Не думаю, что могу сдавать кровь сейчас.

– Почему? – продолжил допытываться парень.

Бэнкс тихо, нервно хохотнула.

– Я, э-м… Я беременна.

Все умолкли. А я не сдержала улыбку.

Дядя Дэймон. Это будет забавно.

– Я пыталась придумать, как тебе рассказать, – обратилась она к своему мужу. – Хотела устроить что-нибудь особенное. Прости, что так получилось.

– Да, извини, – прокашлявшись, добавил Уилл, вдруг осознавший, что неожиданное объявление произошло отчасти по его вине.

Послышалось движение, поцелуи, произнесенные шепотом слова, которых я не разобрала.

– Ладно, хорошо… – снова подала голос медсестра. – Мы получим необходимую кровь. Не беспокойтесь.

– У меня третья отрицательная, – произнес кто-то, и я поняла, что это была Рика.

Ее тон прозвучал так же, как звучал мой, когда мне приходилось соглашаться на что-то, в чем я была не до конца уверена.

– О, чудесно, – прощебетала женщина. – Значит, идите за мной.

– Спасибо, Рика, – сказала Бэнкс ей вслед.

Я глубоко вздохнула, немного расслабившись, однако все равно не сдвинулась с места.

– Прости, – еще раз повторила Бэнкс.

– Почему ты извиняешься? – спросил Кай с улыбкой в голосе. – Это самый лучший сюрприз. Мои родители придут в восторг.

– Я не хотела, чтобы ты узнал вот так, – пояснила она.

– Ну, ты же не против? Ты готова к этому?

– Я не думала, что буду готова. Сомневалась, хочу ли детей, но с тех пор как узнала в понедельник, я просто…

Она хихикнула. Затем послышались звуки прыжков и едва различимый визг.

– Теперь ясно, почему ты постоянно улыбалась в последнее время, – подметил Кай. – А я-то думал, что это из-за меня.

– Ну, технически из-за тебя.

Он прыснул от смеха.

– Впереди нас ждет много интересного.

– Пойдем, присядем, – прошептала девушка.

Забыв, что мои руки были все в крови, я потерла глаза. Черт. Надо бы умыться.

Направившись к туалетам, я услышала голос Кая:

– Что ты делаешь?

Я остановилась, решив, будто он говорил со мной.

Только ответил ему Уилл:

– Она сказала, что третья группа крови с отрицательным резус-фактором редкая. На самом деле это вторая из редчайших групп крови в стране, согласно этому веб-сайту. Она встречается всего у двух процентов населения.

Похоже, он изучал статистику на своем смартфоне.

– И что? – произнес Кай.

– А то… Разве не странно, что Рика и Дэймон имеют одинаковую, довольно редкую группу крови?

Мои глаза округлились.

О господи.

Но я опять двинулась вдоль стены, читая таблички со шрифтом Брайля, в поисках уборной, которая, по словам Бэнкс, располагалась дальше по коридору, через пару дверей.

Эту компанию преследовало одно происшествие за другим. Пока меня вполне устраивало, что новая порция драмы выпала не на мою долю.

Пусть сами с этим разбираются.

Глава 27

Дэймон

Наши дни

– Уинтер? – пробормотал я, чувствуя ее, ощущая ее запах повсюду, пока блуждал в темноте.

Зашевелившись на кровати, я ничего не видел и не мог поднять веки.

Господи. Все казалось чертовски тяжелым.

– Ш-ш-ш… – послышался ее голос. – С тобой все будет хорошо. Просто закрой глаза и отдохни. Ты в безопасности.

Руки коснулись моего лба, словно она проверяла температуру. Тепло ее кожи напоминало сон. Как будто я снова оказался в душевой кабинке с Уинтер в первый раз. Меня окутало умиротворение.

– У тебя теплые руки, – пробормотал я, чувствуя себя настолько слабым, что не мог даже сглотнуть, и накрыл ее руку своей ладонью, чтобы она не убрала ее с моего лица. – Твою мать, голова так сильно кружится. Не двигайся, ладно? Останься. – Я дышал поверхностно. – Просто останься здесь.

Она поцеловала меня в лоб и прошептала:

– Я все время была здесь.

Когда я проснулся снова, мне потребовалось несколько минут, чтобы открыть глаза. Сонливость не проходила целую вечность.

Это был сон? Где Уинтер?

Из последних сил я приподнялся на руках, ощутив острую боль в боку.

Ах, черт. Я закашлял и дотронулся до повязки на торсе, обнаружив, что мой больничный халат был спущен до пояса. Из руки торчал катетер капельницы, а к груди приклеили два сердечных монитора.

Шея и голова болели, меня жутко шатало. Черт, что они мне дали?

Боковым зрением заметив какое-то движение, я поднял глаза и увидел всю компанию в сборе. Кто-то из них спал, кто-то только проснулся.

Уилл встал и подошел к моей койке. Кай дремал на откидном кресле с Бэнкс, пристроившейся у него на груди. Рика и Майкл лежали на диване.

– Долго я был в отключке? – спросил я у Уилла, осматриваясь в поисках часов.

Он налил мне воды, которую я проглотил залпом и протянул стакан за добавкой.

– Несколько часов, – ответил парень. – Ты никогда подолгу не спишь.

– Я хочу уйти.

Остальные начали двигаться. Бэнкс села, потирая глаза, в то время как Рика потянулась.

– Ага, ничего подобного. – Уилл вручил мне новую порцию воды. – Тебе нужен постельный режим.

– Черта с два. – Проигнорировав очередной стакан, я попытался сбросить с себя простынь. Но тут с другой стороны кровати появился Майкл. Они вдвоем повалили меня обратно.

– Если не ляжешь сам, мы тебя заставим, – пригрозил Майкл.

– Ой, тебе не все равно?

– На больничной койке ты не сможешь создать проблем, – подметил он. – Это мило.

Какая разница. Твою мать, я тут не останусь. Уж лучше выколоть себе глаза, чем валяться в постели и отдыхать. Или выхлебать три литра теплого молока, чем бездействовать. Или заработать аллергию на арахис.

– Где Уинтер? – требовательно поинтересовался я, забрав и осушив стакан.

Парни промолчали, но обменялись взглядами.

Что такое? Мое сердце начало колотиться.

Уилл прочистил горло.

– Ладно, не хочу тебя волновать, – начал он. – Мы справимся с этим все вместе. Только ты должен сохранять спокойствие, хорошо?

Сохранять спокойствие? Она была в гребаной машине по пути в больницу. Что случилось?

– Что? – рявкнул я.

Слева подскочил проснувшийся от неожиданности Кай. Рика с Бэнкс тоже подошли к кровати.

– Она, эм… – Уилл замолк, с трудом подбирая слова.

Какого хрена?

В следующую секунду он широко улыбнулся и отодвинул шторку, скрывавшую вторую койку в палате.

– Здесь, – дразнящим тоном закончил парень.

Я перевел взгляд на девушку, свернувшуюся калачиком на заправленной постели, в джинсах и кроссовках, но в толстовке Уилла, по-видимому.

– Хочешь, разбужу ее?

Заметив, как ее губы слегка дернулись, я покачал головой.

– Нет, отстань от нее.

Они окружили кровать. Я вздохнул, желая, чтобы все исчезли. Чувствовал я себя таким жалким, что хотелось уйти. Почему они вообще были здесь? Бэнкс я еще мог понять, но что двигало остальными?

Потянувшись к хирургической повязке с правой стороны живота, я отклеил лейкопластырь, чтобы оценить серьезность повреждений, и оглядел маленький разрез.

– Три шва? – произнес я вслух.

Всего три?

– Не беспокойся, внутри еще есть, – проинформировала Бэнкс. – Десять швов в общей сложности. Супер-мужественно.

Я уронил голову на подушку и напряг пресс, проверяя уровень боли.

– Травма не такая уж и серьезная, – сказал Уилл, сложив руки на груди. – Однако игнорировать ее было опасно. Ты потерял много крови.

– К счастью, у вас с Рикой одна группа крови, – подметил Майкл.

– Да, к счастью, – пробубнил Кай.

Я едва не засмеялся. Рика поделилась со мной кровью? В прямом смысле слова?

Мои глаза метнулись к ней и опустились к лейкопластырю на ее руке.

Интересно.

– Ты скажешь «спасибо»? – подстегнул меня Майкл.

– Когда-нибудь.

Девчонка прыснула от смеха.

– Что ж, он явно в порядке. Теперь мне нужно поехать и закрыть додзё.

– Я с тобой. – Кай обогнул мою сестру. – Сегодня доставили кое-какой инвентарь, который нужно рассортировать.

– Увидимся дома. – Рика наклонилась и поцеловала своего жениха.

– Пожалуй, я тоже пойду, – ответил он.

Поцеловав жену, Кай двинулся вместе с ними к выходу, но Рика остановилась и обернулась ко мне.

– Я могла бы сказать: «Рада, что с тобой все в порядке», вот только пока не определилась, так ли это.

Когда я ухмыльнулся, она покачала головой, скорее упрекая себя, чем меня.

Они ушли, а Уилл и Бэнкс остались. Сестра вручила мне бутылку воды, сказав с улыбкой:

– Я раздобуду для тебя настоящей еды и какую-нибудь одежду. Полагаю, в больнице ты надолго не задержишься.

Чертовски верно.

– Спасибо, – поблагодарил я.

Она наклонилась и сделала то, чего никогда не делала… Поцеловала меня в щеку. Прежде чем девушка выпрямилась, я поймал ее за руку и посмотрел ей в глаза.

– Я, э-э…

Умолкнув, я хотел что-то сказать, однако не знал, что именно.

До появления друзей и Уинтер она была моим оплотом безопасности. Умела читать мои настроения, просто находилась рядом, без разговоров и каких-либо ожиданий. Бэнкс много лет была лучшим, что случилось в моей жизни. Я устал вносить сумятицу в ее жизнь своими дерьмовыми проблемами.

Мне хотелось сказать ей, что я…

Не знаю.

Слова напоминали песок на языке. Я понимал, что они прозвучат лицемерно и неестественно, ведь никогда не говорил ничего подобного, но…

Поймав ее взгляд, я пожал плечами.

– Ну, знаешь.

Мягкая улыбка расцвела на красивом лице девушки, глаза заблестели.

– Да, я тоже тебя люблю.

Уилл наигранно всхлипнул, притворившись растроганным. Я дернул подбородком в его сторону.

– Идите. Оба. Проваливайте отсюда.

Он засмеялся. Бэнкс направилась к двери.

– Мы вернемся с едой, – бросил Уилл, выйдя вслед за ней из палаты.

* * *

Я не планировал опять засыпать. Буквально минуту назад я еще смотрел на Уинтер, зная, почему она решила отделиться от всех, перебравшись на другую кровать, вместо того чтобы лечь рядом со мной, и одновременно чувствовал облегчение от мысли, что она вообще осталась. А потом вырубился.

Твою мать, ну и бардак. Каждый раз, стоило случиться чему-то хорошему…

Нужно увезти ее в Мэн. Может, там, среди лесов, вдали от всех, нам удастся побыть наедине.

Наверное, медсестра вновь задвинула шторку между нами, чтобы не разбудить девушку. Сев на кровати, я обнаружил коричневый пакет на подносе и одежду на стуле.

Неужели Бэнкс с Уиллом уже вернулись и снова ушли?

Я подхватил пакет, открыл его, заглянул внутрь, вдохнув аромат пирожков Марины, и испустил стон. В животе заурчало. Сунув один в рот, я сорвал с себя простыню, затем свесил ноги с края кровати.

– Уинтер, – позвал я, наплевав на соблюдение тишины.

Она не ответила, и я не увидел, чтобы девушка пошевелилась за шторой.

Несмотря на чертовски нывшее от боли тело, я заставил себя подняться, потянулся и размял затекшие конечности. Отдернул шторку – кольца со скрипом проехались по карнизу, – кровать за ней оказалась пустой.

Где она?

– Уинтер? – окликнул я.

В ванную ушла?

Я попытался сделать шаг, но провода медицинской аппаратуры натянулись. Я выдернул все из розеток, отсоединил сердечные мониторы и вынул иглу капельницы из вены. Струя крови пролилась на пол.

– Твою мать, – произнес я одними губами.

Подойдя к стулу, я снял больничный халат и надел джинсы, футболку, носки и кроссовки, которые принесла Бэнкс.

– Уинтер? – снова позвал я ее.

Оглядевшись вокруг, я не нашел ни часов, ни своего мобильника. Совсем забыл, где его оставил. Снаружи было темно, поэтому я понял, что уже поздно. Или очень рано.

Я направился к ванной и постучал. Выпрямив спину, я почувствовал себя довольно хорошо. Уилл прав, полагаю. Рана не очень серьезная.

Не дождавшись ответа, я открыл дверь. Девушки там тоже не было.

После этого я вышел в коридор, посмотрел сначала в одну сторону, потом в другую, надеясь увидеть Уинтер или медсестру.

– Эй? – окликнул я.

Куда делись люди?

В темном коридоре все двери были закрыты. Свет горел только на столе справа. У медсестринского поста я обнаружил лишь пустующие стулья.

– Есть кто-нибудь?! – крикнул я, начиная сердиться.

Какого черта? Даже вечером в отделении должен кто-то дежурить.

Кровь стекала по моей руке из прокола от капельницы, капала с пальцев. Я заметил бинт на тележке, подхватил его и перевязал ранку.

– Эй! – крикнул я в темноту.

Что-то не так.

Вернувшись к палате, я прошел мимо и свернул за угол к лифтам.

Вдруг кто-то поймал меня, оттолкнул к стене и накрыл ладонью рот.

Я схватил нападавшего за воротник, готовый его отшвырнуть, но Рика приложила палец к губам, дав знак помалкивать.

Позади нее стоял Уилл, они оба осторожно выглядывали из-за угла в коридор, откуда я пришел.

Наконец-то она убрала руку и попятилась.

– Какого хрена? – громким шепотом спросил я.

– Сегодня кто-то пытался похитить Алекс из додзё, – сообщил Уилл. – Она сумела отбиться и сбежать, но…

Он посмотрел на Рику.

– Что? – прошипел я, теряя терпение.

– Среди них был Майлз Андерсон, – сказала Рика.

Майлз Андерсон. Среди них. Значит, он работал не один.

Выяснить мотив было не сложно. Внезапно на меня снизошло озарение.

– Мой отец, – произнес я.

Девушка взглянула на меня со страхом в глазах.

– Да. Я не могу найти Майкла и…

– И Уинтер пропала, – добавил я. – Черт. – Проведя рукой по волосам, я встретился с ней взглядом. – Он знает.

Она кивнула, согласившись со мной.

– Мы наняли охрану для твоей палаты, – сказал Уилл. – И во всем разберемся…

– Пошел ты, – перебил я друга. – Мы уходим сейчас.

– Ты толком не оправился.

– Твою мать, с кем, по-твоему, ты разговариваешь? – Я злобно посмотрел на него. – Иди подыши свежим воздухом!

Проветри свою проклятую голову, ведь ты явно меня с кем-то перепутал.

Парень недовольно вскинул бровь, однако потом переглянулся с Рикой и рассмеялся.

– Ага, мы тоже так подумали.

Он бросил мне черный рюкзак. Открыв его, я обнаружил смену одежды, толстовку и сотовый телефон. Я бросил сумку на пол, натянул на себя толстовку и спросил:

– Где Бэнкс?

– С Каем и Алекс. Они беседуют с копами, – сказала Рика. – Она в безопасности. Ребята ждут нас.

– У вас есть план? – спросил я, вновь подхватив рюкзак, выудил оттуда телефон, в котором уже были сохранены номера Рики, Уилла и всех остальных.

– Нет, это твоя прерогатива, – ответила девушка.

Моя прерогатива. То есть из-за моей любви манипулировать людьми она решила, что я настолько хорош?

Вряд ли от меня был толк, когда все мое тело болело. Я был голоден и рассеян.

Господи. Уинтер. Если он ее обидит…

Я пролистал контакты и на всякий случай попробовал ей позвонить.

– Дэймон, – вновь заговорила Рика, пока в трубке слышались гудки. – Гэбриэл отдаст мне Майкла из уважения к Эвансу Кристу и в знак доброй воли, но Алекс для него расходный материал. Он найдет ее и убьет.

Мне известно, в чем заключались наши проблемы, Рика.

Она продолжила:

– К тому же он понимает, даже если мы вернем доказательства его вины в аварии моего отца, нам хватит ума сделать копии. Гэбриэл потребует гарантий, что мы ими не воспользуемся. Он не отпустит Уинтер.

– Черта с два.

Ответа не последовало, и я сбросил вызов, направившись к лифтам. Адреналин вступал в действие, я едва чувствовал свои швы.

– Твой отец отправит девушку куда-нибудь, где ты не сможешь ее найти, и будет делать с ней все что вздумается.

– Твою мать, Рика! – прорычал я, оглянувшись через плечо.

Какого черта? Она хотела спровоцировать у меня сердечный приступ? Ведь Уинтер сейчас у него. Каждая секунда была дорога.

Мы ворвались в лифт. Уилл нажал на кнопку парковочного этажа.

Девчонка умолкла на мгновение. А затем произнесла спокойным и тихим голосом:

– Прими эту информацию. Осмысли ее. И снова приведи свою голову в порядок. Когда сделаешь это, скажи, как, черт побери, нам поступить.

Она права. Мне нужно было успокоиться. Я не мог думать, когда мысли метались и кружились, словно торнадо.

Отец наверняка удерживал Майкла и Уинтер в своем доме. Он не намеревался прятать их. Наоборот, хотел вовлечь нас в игру.

Но Рика дело говорила. В век технологий никаких гарантий не существовало. Гэбриэл прекрасно знал, что мы скопируем доказательства.

Ему не удалость заполучить Алекс, навредить Майклу он не мог. Уинтер – его единственная страховка.

Думай.

Вести переговоры бесполезно. Я никогда не позволю ему забрать ее.

Нам необходимо незаметно проникнуть в дом. Только отец не настолько глуп, чтобы повторно клюнуть на отвлекающий маневр Бэнкс.

Черт, черт, черт…

В голове всплывал один сценарий за другим, пока, наконец, у меня не возникла идея.

– Давид и Лев. Они ведь по-прежнему работают на Бэнкс, да?

Бывшие сотрудники Гэбриэла, которые расстались с ним на плохой ноте и ненавидели его, но прекрасно ориентировались на территории его дома, а заодно были знакомы со всеми людьми отца. Теперь они работали на Бэнкс, которая заодно увела и его кухарку Марину.

– Да. Хочешь, чтобы я позвонил им? – спросил Уилл.

Я кивнул. Втроем мы стремительно вышли из лифта, едва створки раскрылись.

– Передай, что мы встретим их у ворот на вершине холма. Пусть принесут что-нибудь от Марины, чего отцовской охране может недоставать.

Глава 28

Дэймон

Наши дни

Зная, что люди отца будут пристально следить за лесным массивом, через который мы вчера сбежали, наименее рискованным мы сочли следующий вариант: просто вынудить их открыть для нас задние ворота. Разумеется, не без помощи хитрости и наглости.

– Спасибо, что приехали. – Я приблизился к парням, вышедшим из джипа.

– Бэнкс нас заставила, – огрызнулся Лев.

Гаденыш.

Они с Давидом раньше работали на Гэбриэла, а потом перебрались к Каю и моей сестре в их дом в Меридиан-Сити. Понятия не имею, чем эти двое там занимались, но их явно что-то привлекло, раз они остались там.

Я указал подбородком на жестяной контейнер в руках Льва.

– Что принесли?

Он поднял крышку, однако ответил Давид:

– У нее уже были готовы ватрушки. И еще зефир.

– Твою мать, да. – Стащив одну воздушную ягодную сладость, я забросил ее в рот и жадно начал есть. Вероятно, причина моего зверского аппетита заключалась не столько во вкусе еды, сколько в том, что я два дня ничего не ел.

Хотя зефир действительно был вкусный.

Марина тоже служила у моего отца, прежде чем Бэнкс забрала ее к себе. Только из-за нее и сестры я скучал по этому дому. После их ухода у меня пропало желание сюда наведываться, по крайней мере добровольно.

Я схватил еще ватрушку и проглотил ее, почти не жуя, затем отвел парней к дереву. Выглянув из-за ствола, я посмотрел в сторону ворот в сотне метров от нас, освещенных двумя фонарями. Ими пользовались работники для доставок и технических нужд.

Рика стояла рядом и дышала на свои руки, стараясь согреться. Уилл надел толстовку, натянув капюшон на голову.

– Нам нужно, чтобы вы убедили их открыть ворота, – проинструктировал я Льва и Давида.

Если удастся выманить охрану, они отключат камеры, иначе тайная встреча попадет на запись.

– А потом отвлекли, пока мы проберемся на территорию, – добавила Рика, обхватив себя руками.

– И как вы собираетесь уходить? – возразил Давид.

Я обменялся взглядом с девушкой. Ответа у нас не было.

– Разберемся по ходу дела.

Подняв рюкзак с земли, я отвел Рику и Уилла к границе леса и стал ждать момента, когда крошечные лампочки на камерах погаснут. Тогда можно будет выдвигаться.

Сзади послышался разговор Давида по телефону:

– Привет.

Он замолчал на секунду, потом рассмеялся и шутливо спросил:

– Ой, ты до сих пор злишься из-за этого? Ну, мы со Львом тут не с дружеским визитом. Хотим предложить бартер. Махнемся ватрушками от Марины на бутылку «Мамонта»? Еще немного зефира есть.

Парень снова умолк. Посмотрев на него, я заметил, как он сбросил вызов и отрывисто кивнул мне.

Отлично. Они согласились.

Я достал лейкопластырь, быстро оторвал три полоски и наклеил их поверх швов, прочнее стянув края раны. Мне повезет, если к концу ночи они не разойдутся.

Рика забрала рюкзак, едва я его застегнул, и закинула себе на спину. Я хотел возразить, но решил, что обратно в больницу не хочу. К черту.

Спустя несколько секунд индикаторы на камерах погасли. Мы рванули с места, пересекли гравийную дорогу, перепрыгнули через низкие кусты, росшие вдоль стен, и присели на корточки вплотную к забору, выжидая, пока ворота не откроются. Пар вылетал клубами из наших ртов.

К счастью, мой бок совсем не болел. Я не знаю, что мне помогло: куча обезболивающих или адреналин… Я хотел побыстрее попасть в дом. То, что наговорила мне Рика, никак не выходило у меня из головы. Каждая секунда, проведенная Уинтер там…

Я сжал кулаки в попытке успокоиться.

Послышался громкий скрип и лязг металла. Ворота открылись, черный «Шеви Тахо» выехал на дорогу, осветив деревья фарами. Машина остановилась, подняв облако пыли, дверцы с обеих сторон открылись, и из салона вылезли двое мужчин.

Когда они подошли к капоту, я уже собирался ринуться вперед, но Рика меня перехватила.

Сердито взглянув на нее, я дернул подбородком.

Нельзя терять ни минуты. Какого хрена?

Она покачала головой, широко улыбнувшись.

– Мне знаком этот трюк.

Согнувшись, девушка побежала к джипу.

Что?

У нас с Уиллом не было другого выбора. Мы последовали за ней к задней двери, которую Рика открыла и забралась в багажное отделение.

Я огляделся по сторонам и проверил, пусто ли в салоне. Свет внутри уже горел – охранники бросили двери открытыми, потому что не заметили нас.

Господи. Это глупо.

– Выглядит неплохо, – сказал один из парней. – Никто кроме нее не готовит их так шикарно.

Уилл и я осторожно забрались в машину. Втроем мы сели на пол и пригнулись.

– Это идиотизм! – беззвучно сказал я Рике.

Она закатила глаза, прикрыв дверцу машины не до конца.

– Попробуйте, – произнес кто-то снаружи.

– Думаешь, я хочу вас отравить?

Последовала пауза, пока Давид или Лев сами пробовали еду перед людьми отца, затем вновь послышался голос Давида:

– Где водка?

Кузов пошатнулся – один из парней достал бутылку с переднего сиденья.

– Великолепно, – наконец-то сказал Давид.

– Новые работодатели слишком хороши для подпольного рынка?

– По крайней мере, меня хорошо кормят. А тебя?

После нескольких секунд молчания охранник отца спросил:

– В это же время на следующей неделе?

Ну же, ну же, ну же…

Машина содрогнулась. Мужчины забрались внутрь. Я посмотрел на приготовившуюся Рику.

Как только их двери захлопнулись, она тоже закрыла багажник, замаскировав звук. Свет в салоне потух, парни переключили рычаг коробки передач и сдали назад.

Я выдохнул.

Если бы это не сработало, я бы ее убил.

Однако план сработал, поэтому… Ладно, какая разница.

Внедорожник развернулся, послышался шум закрывшихся ворот, и мы помчались по дороге обратно к дому.

До него было всего несколько сотен метров, но так быстрее, к тому же они сами незаметно доставят нас на место. Отличная задумка.

Когда машина остановилась, мы стали ждать. Охранники заглушили мотор, открыли двери. Мы тоже тихо выползли из багажника, нырнув к гаражу, в котором отец держал свои машины и мотоциклы.

– Вперед! – шепнул я Уиллу, позволив ему вести нас.

Прокравшись дальше, мы спрятались в нише и осмотрелись вокруг. Я слышал голоса парней из гаража, расслаблявшихся в свое свободное время, но знал, что еще одна смена патрулировала территорию.

– Теперь что? – спросила Рика.

– Арсенал расположен в клубном доме, – сказал я.

– Пушки? – выпалила она. – Таков твой план?

– У тебя есть идеи получше?

– Нам нужно похитить его.

– А?

Девушка вздохнула с нетерпеливым видом.

– Мы понятия не имеем, где они и здесь ли вообще, – пояснила она. – После того как нам удалось вытащить тебя, Гэбриэл мог прийти к выводу, что спрятать их прямо у нас под носом – не самый лучший вариант. Если захватим его – получим преимущество.

Значит, возьмем в плен моего отца, если получится, спрячем его где-нибудь, будем угрожать ему или пытать, пока он не признается, где жених Рики и моя… Уинтер.

Так придется слишком долго ждать.

– Я не намерен потратить на это всю ночь. Мы добудем оружие сегодня.

– Ага. – Уилл засмеялся.

Разгневанная Рика едва слышно зарычала.

Снова двинувшись вокруг строения, она вдруг потянула нас назад и прошептала:

– Смотрите.

Наши взгляды метнулись вверх. Несколько мужчин вывели из дома Уинтер и Майкла и повели их к внедорожнику. Гребаный Майлз Андерсон, схватив девушку за волосы, толкнул ее к машине. Ее руки были связаны за спиной, она извивалась и сопротивлялась. Готовый убить его, я шагнул вперед, однако Уилл дернул меня обратно.

– Все-таки они здесь. Куда их ведут?

– Он перевозит их в другое место, – предположила Рика, посмотрев в мою сторону. – Как я и говорила.

Майкл, оступившись, вырвался и набросился на одного из охранников. Его ударили дубинкой по затылку, отчего он упал на колени.

Рика резко вздохнула, подавив всхлип.

Признаться честно, я забеспокоился. Уинтер была менее ценна для отца, чем Майкл. Он не станет убивать сына Эванса Криста и звездного игрока команды национальной баскетбольной ассоциации.

– Нам нужно бежать, – сообщил я. – Сейчас же. Назад к машинам.

Не мешкая, мы развернулись и понеслись к лесу мимо садового лабиринта, моего старого домика на дереве, вниз по склону небольшого холма, в том же направлении, откуда пришли. Моя рана начала болезненно ныть, поэтому я старался перенести вес на правую ногу.

Как мы выберемся? Твою мать.

Возле этого проклятого забора деревья не росли, мы не сможем перелезть через него. А нам еще требовалось объехать вокруг поместья, чтобы добраться до главной дороги, пока они не исчезнут из виду.

От холодного ночного воздуха мои легкие горели. Приблизившись к воротам, я замедлился и обратил внимание, что они не до конца закрылись.

Твою мать, они не закрыты.

Меня захлестнуло облегчение. Не остановившись, мы проскользнули в щель и побежали к своим машинам, скрытым за деревьями.

Я бросил взгляд назад. Камеры наблюдения висели на обрезанных проводах, словно мертвые животные, а петли ворот были чем-то заблокированы. Из моей груди вырвался тихий смех.

Спасибо, ребята. Может, Давид и Лев ненавидели меня, зато знали, что моя сестра меня любит.

Люди Гэбриэла с минуты на минуту могли обнаружить, что камеры не работают, если уже не обнаружили.

Рика запрыгнула в старый «Гелендваген» Майкла, мы с Уиллом – в его джип.

Ударив по газам, я погнал по пустой грунтовой дороге. Комья земли полетели из-под колес. Я не включил дальний свет фар и мысленно отсчитывал секунды. Рика последовала за мной, не отставая.

Охрана посадила Уинтер и Майкла в машину. Должно быть, они уже преодолели подъездную дорожку и главные ворота. После этого им предстояло свернуть на дорогу. Надеюсь, они никуда не спешили.

Что, если я потеряю ее след? Куда отец увезет их?

Наша машина буксовала и прыгала по ухабам. Я выехал на шоссе, крутанув руль вправо. Сзади меня Рику тоже занесло, но она справилась с машиной. Внимательно всматриваясь вдаль, я внезапно заметил свет фар справа. Поняв, что это они, я резко затормозил.

Мы не упустили их. Отцовские охранники только пересекли границу его владений.

Рика чуть не врезалась в нас, не готовая к неожиданному маневру. Уилл схватился за поручень над своей дверью, воскликнув:

– Черт!

Его телефон, установленный в держателе на приборной панели, зазвонил. На дисплее отобразилось имя Рики. Парень включил громкую связь.

– Держись подальше, – распорядилась она. – Просто следуй за ними.

– Я в курсе! – выпалил я в ответ.

Она считала меня гребаным идиотом? Любые наши действия могли подвергнуть Майкла и Уинтер еще большей опасности. Нам нужно все продумать.

В надежде, что нас примут за обычных водителей, я начал следовать за ними на расстоянии, не уверенный, сколько человек находилось в салоне их автомобиля.

Вероятно, двое, помимо Уинтер и Майкла. Люди отца всегда работали как минимум в парах.

Рика оставалась на линии. Уилл выудил свой карманный нож. Он понадобится нам, чтобы перерезать кабельные стяжки, которыми им связали руки.

Миновав соседние особняки и будку охраны нашей коммуны, они выехали на шоссе. Однако, вместо Меридиан-Сити, как я думал, джип свернул вправо, направившись в сторону Тандер-Бэй. Значит, Гэбриэл все-таки решил держать их поблизости.

Несколько раз сглотнув, я попытался смочить свой пересохший рот.

Они остановятся на следующем светофоре в центре городка примерно через полтора километра.

– Ты не забыла, как обращаться с ломом? – поинтересовался я, вспомнив выходку, устроенную Рикой в шестнадцать лет.

– Хочешь заблокировать их? – предположила она.

Я кивнул, хоть Рика меня и не видела.

– Подпирай их сзади. За дело.

Подскочив с сиденья, Уилл переполз назад и что-то вытащил из сумки. Когда он вернулся, то бросил мне бейсбольную биту и мою маску, а сам взял лом. Маска в форме белого черепа с красной полосой уже была у него на голове.

Я последовал его примеру. У меня даже мысли не возникло о необходимости скрыть наши личности. Плевать, если нас увидят работники отца, но разбираться с новыми гребаными видео я не хотел, раз уж нам придется спасать друзей в самой оживленной части города. Мы проезжали мимо домов, магазинчиков, других автомобилей, припаркованных вдоль обочин. Несмотря на позднее время, на улицах до сих пор попадались люди.

Идеально.

Охрана Гэбриэла не столь охотно применит оружие при свидетелях. Мой отец не выставлял напоказ свои делишки, даже если большая часть горожан и была осведомлена о его делах.

Впереди показался светофор. Парни начали замедляться, а я, наоборот, прибавил газу.

– Давай! – крикнул я Рике.

Едва они остановились, я вильнул влево, Рика – вправо. Развернувшись и затормозив, мы с Уиллом преградили им путь спереди, в то время как девушка заблокировала внедорожник сзади, лишив их возможности поехать вперед или сдать назад.

Не теряя ни секунды, мы выпрыгнули на улицу в масках и капюшонах и начали молотить по их окнам ломиками и битой.

Зеваки шокированно вскрикивали и охали, но я не обращал на них внимания. Когда мы разбили заднее окно, нам удалось разблокировать двери. Я занялся двумя чуваками спереди, а Рика с Уиллом поспешили к Майклу и Уинтер.

Андерсон и еще один парень заорали, попытались тронуться с места, но лишь врезались в наши машины. Мы вызволили своих друзей из салона раньше, чем эти двое успели потянуться к пистолетам.

Разрезав пластиковый тяж, Уилл освободил руки Майкла. Тот мгновенно распахнул пассажирскую дверь и врезал напарнику Андерсона ногой в лицо.

Затем Уилл подхватил Уинтер и забрался обратно в наш джип, а Майкл, схватив Рику, побежал к своей машине.

– Возвращайтесь домой, – сказал я им. – Я пришлю Крэйна.

Рика кивнула. Ее жених с окровавленной головой прыгнул на водительское сиденье и, развернув машину, промчался мимо нас.

Сделав то же самое, я заметил, как Андерсон попытался завести свою тачку. Мне было плевать, вызвал кто-нибудь из окружающих полицию или нет. Я не остановлюсь, пока мы не окажемся в безопасности.

Бросив взгляд на Уинтер, которая сидела на коленях у Уилла, разрезавшего кабельную стяжку на ее запястьях, я торопливо оглядел ее лицо и одежду. Она по-прежнему была в тех же джинсах, залитых моей кровью, и толстовке моего друга. За исключением кровоточащей трещинки на губе, девушка выглядела невредимой. Никаких следов борьбы, хотя обеспокоенное выражение ее ангельского лица и покрасневшие глаза свидетельствовали о пережитом волнении, а платиновые волосы были растрепаны. Она явно была напугана до ужаса.

Твою мать, как это случилось? Ведь я не так уж долго проспал в больнице. Когда они выкрали Уинтер? Боже, если эти ублюдки тронули ее…

Я быстро набрал номер Крэйна.

– Алло? – ответил он.

– Возьми всех оставшихся парней и организуй штаб в Сент-Килиан, – распорядился я. – Мы скоро приедем.

– Да, сэр.

Не знаю, продолжал ли отец платить ему. Но если он там не появится, я был уверен, что Крэйн все равно не выдаст место нашего назначения.

– Думаешь, Гэбриэл отправится в Сент-Килиан? – уточнил Уилл, до сих пор державший Уинтер на коленях.

Сбросив вызов, я покачал головой.

– Нет. Он возьмет паузу, чтобы перегруппироваться. Однако рано или поздно придет за нами. Мы должны подготовиться.

– Нас кто-то преследует? – спросила Уинтер, начавшая вновь тяжело дышать.

Я посмотрел в зеркало заднего вида, а Уилл оглянулся через плечо.

На выезде из города яркий свет фар пронзил темноту. За нами действительно увязался «хвост».

– И они быстро догоняют, – сказал Уилл.

Как она поняла? Разогнавшись еще быстрее, я помчал по холмистой местности. Темные деревья нависали над нами с обеих сторон дороги.

– Они тебя не ранили? – спросил я, глядя на Уинтер.

Она отрицательно покачала головой.

– Просто напугали.

Уилл обхватил пальцами ее подбородок, изучая разбитую губу девушки.

– Это Андерсон сделал?

– Думаю, да.

Я пронесся мимо поста охраны, не потрудившись остановиться. Охранник вскинул голову от неожиданности. Он работал на семьи, жившие в этой коммуне, а не на полицию. Поэтому в первую очередь сообщит о проблемах членам совета, прежде чем вызовет копов.

На повороте я резко выкрутил руль, и тут же гнавшаяся за нами машина въехала в наш бампер, едва я выровнялся.

От удара мы дернулись вперед. Уилл крепко обхватил Уинтер одной рукой, второй уперся в приборную панель.

Когда я преодолел очередной поворот, мой друг закричал:

– Нет, езжай по короткому пути!

Дернув руль вправо, я вспомнил, что собор Святого Килиана стоял неподалеку от маленькой речки, затерявшейся в глубине леса. Отсюда к дому Майкла и Рики вел мост, помогавший избежать извилистых дорог.

По нему мы доберемся быстрее.

Андерсон пролетел мимо, я услышал визг его шин от резкого торможения, в то время как наш джип на всех парах мчался к мосту.

Вжавшись спиной в спинку сиденья, я вцепился в руль выпрямленной рукой. Мой взгляд метался между дорогой и зеркалом заднего вида. Кровь бешено неслась по венам. Если бы я не беспокоился об Уинтер, то, возможно, повеселился. Разумеется, не сбежал бы, а убил этого ублюдка прямо на городской площади. Но желание увезти ее оттуда затмило все остальное.

В зеркале блеснули фары, вторая машина вновь нас догнала. Я напряг каждую мышцу в своем теле и выкрикнул:

– Держитесь!

Он врезался нам в задницу. Жар разливался по моим конечностям, пока я старался оторваться от них.

– Мы почти на месте, – сказал я, посмотрев на девушку.

Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но тут Андерсон в очередной раз боднул наш внедорожник. Мы все дернулись вперед.

– Твою мать! – прорычал я.

Последовал новый удар. Я схватил руль обеими руками в попытке удержать его.

И снова толчок.

Уинтер часто, прерывисто дышала от страха, держась за шею Уилла и приборную доску.

Они опять в нас врезались.

– Держитесь.

Впереди возник мост. Несясь во весь опор, я выехал на него. Андерсон не отставал.

Темная, практически черная река широко раскинулась под нами слева и справа. Мои шины периодически налетали на деформационные швы.

Разогнавшись, Андерсон еще раз подтолкнул нас и, не дав шанса оправиться, вырвался чуть вперед и ударил нас в бок.

– Проклятье! – рявкнул я.

Я потерял управление и нажал на тормоз. Машина закружилась. Внезапно он оказался спереди, ослепив меня светом фар, и врезался прямо в наше лобовое стекло.

Закричав, Уилл обхватил руками голову Уинтер. Мы снесли часть ограды моста, наши задние колеса повисли в воздухе. Внедорожник Андерсона попытался развернуться, но и его правая сторона машины сорвалась с дороги.

Всего на мгновение я успел посмотреть на Уинтер, прежде чем оба автомобиля начали падать вниз.

Схватив Уинтер, я перетянул ее в свои объятия и сжал как можно крепче. Мы рухнули в реку.

Святая преисподняя!

Моя шея резко дернулась назад от удара, мир накренился, голова пошла кругом.

Какого черта?

Я услышал, как Уинтер звала меня.

– Дэймон? – кричала она, дотрагиваясь до моего лица. – Д… Дэймон, очнись. Очнись!

Зажмурившись, я поднял голову и покрутил ноющей от боли шеей, затем опять распахнул глаза.

Я потерял сознание? Черт.

Девушка сидела у меня на коленях, почти нос к носу, и плакала, но принялась целовать, как только почувствовала, что я зашевелился.

Застонав, я потер шею и перевел взгляд на Уилла, который дергал ручку и всем телом толкал дверь.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить произошедшее, однако, глянув через лобовое стекло, я увидел, что нас окружало.

Гребаная река. Господи.

– Ты в порядке? – спросил я у Уинтер.

– Да.

Осмотревшись вокруг, я заметил, как вода заливала салон через вентиляторы и приборную панель, заполнив его уже наполовину.

Твою мать.

Капот погружался в реку все глубже. Я выглянул в окно. В машине Андерсона, перевернувшейся вверх тормашками и также медленно тонувшей, никто не подавал признаков жизни.

Уинтер спрыгнула с меня. Следуя примеру Уилла, я потянул свою ручку и изо всех сил ударил плечом в дверцу.

Мутная вода начала покрывать окна. Я дергал снова и снова, только чертова дверь никак не поддавалась.

Перебравшись в багажник, я попробовал открыть заднюю дверь и разбить окно. Уинтер на ощупь перемещалась от одной дверцы к другой, нажимала кнопки в попытке опустить стекла, в то время как Уилл ударил по своему окну бейсбольной битой.

– Успокойся на секунду! – заорал я на него.

Мы ушли под воду. Если он разобьет стекло, поток быстро затопит салон, а нам нужно было подумать.

Я так сильно надавил на дверцу багажника, что мои мышцы запылали от напряжения.

Черт, черт, черт, черт… Думай.

Проклятье.

С трясущимися коленками я вернулся на переднее сиденье, плескаясь в ледяной воде, и взял на руки дрожавшую Уинтер. Вода доходила нам уже до груди.

– Сейчас снаружи на окна и двери действует давление реки, – сказал я. – Когда оно сравняется с салоном, нам удастся их открыть.

– Когда… когда… – Девушка запиналась от дрожи. – Когда оно сравняется?

Холод пробирал до костей.

– Когда машина… полностью заполнится… водой.

– Если она заполнится водой, мы не сможем дышать! – выкрикнул Уилл и слез со своего сиденья. Его одежда и волосы промокли. – Нам не нужно, чтобы салон затопило!

Парень испуганно оглядывался по сторонам и искал выход.

– Дэймон, старик… – Он почти задыхался, пока вода продолжала поступать. – Мы должны… мы должны выбраться отсюда. Я не могу… Не могу…

Уилл начал ощупывать крышу, пытался найти любую лазейку, делая частые, судорожные вдохи.

Повернувшись к нему, я накрыл его щеки ладонями.

– Просто дыши. Доверься мне. Мы выберемся отсюда.

Он посмотрел мне в глаза, теряя самообладание. Его подбородок дрогнул.

– Пожалуйста, не… – взмолился Уилл. – Пожалуйста, не оставляй меня.

Я стиснул челюсти. На меня в очередной раз нахлынуло чувство стыда от того, что я позволил Тревору сделать с ним.

Если бы с Уиллом что-то случилось той ночью, я бы этого не пережил.

Обхватив заднюю поверхность его шеи, я прижался лбом ко лбу парня.

– Никогда не оставлю, – пообещал я ему.

Развернувшись обратно к Уинтер, я взял ее за руку и заставил ухватиться за мой ремень.

– Ни в коем случае не отпускай, – приказал я.

Напуганная, она дрожала еще сильнее. Ее глаза наполнились слезами. По мере погружения машины под воду кузов скрипел из-за увеличивающегося давления. Чтобы Уинтер могла дышать как можно дольше, я приподнял девушку.

– Скажи, что любишь меня, – прошептала Уинтер. – Скажи это.

Я посмотрел на нее. Твою мать, эта полоса невезения уже достала. Мы не умрем. Ничего ей не скажу. Мне еще выдастся шанс произнести эти слова. Она может подождать.

Теснее прижав Уинтер к себе, я коснулся носом ее носа.

– Когда-нибудь, – поддразнил я, улыбнувшись через силу.

Она тихо засмеялась и одновременно всхлипнула. Я ужасно хотел вернуться с ней на тот мотоцикл, в ту ночь, когда пообещал однажды показать ей красный. Даже с учетом моей лжи, тогда все было лучше, чем сейчас.

Мое сердце громыхало в груди. Уинтер вцепилась в мой ремень. Они с Уиллом хватали ртами воздух, стараясь надышаться его остатками. Я поднял нас еще выше. Хлебнув воды, Уилл сплюнул и закашлял. Как только вода полностью заполнила салон, он начал метаться.

Черт.

Не теряя времени зря, я вместе с Уинтер, державшейся за мой ремень, переместился к задней двери и надавил, но та все равно не поддалась. Подергав замок, я убедился, что он не заблокирован, и всем своим весом навалился на дверцу. Девушка сохраняла спокойствие, а вот мой друг запаниковал, потому что не успел вдохнуть полной грудью напоследок перед погружением. И я не знал, почему эта гребаная дверь не открывалась. Она должна открыться.

Ну же.

Руки сильно дрожали; я терял самообладание. Твою мать, они умрут из-за меня.

Снова.

Пожалуйста.

Я толкнул дверь.

Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.

Надавил еще раз…

Словно по волшебству, дверь наконец-то открылась.

На мгновение у меня закружилась голова, я поверить не мог, что действительно это сделал.

О, твою мать, да. Слава богу.

Нырнув в реку, я потянул Уинтер за собой, после чего поймал Уилла.

Работая ногами, он рванул вверх что было мочи. Я последовал за ним, убрав руку девушки с ремня, но не отпустил ее. Всплыв на поверхность, мы втроем начали кашлять, отплевываться и жадно хватать ртом воздух.

Холодная вода будто обжигала. Зато я не чувствовал свою рану. Лишь один вид боли в каждый конкретный момент.

Нам нужно было выбраться из воды. Осмотревшись в поисках Андерсона и его напарника, я никого не обнаружил. Наверное, они пошли ко дну.

Его больше нет.

Твою мать, скатертью дорога.

– Ты умеешь плавать? – поинтересовался я у Уинтер.

– Да, – выдавила она. – Я последую за тобой.

Перевернувшись на свой неповрежденный бок, я поплыл к берегу, периодически оглядываясь на нее и проверяя, что она ориентировалась на мои звуки и движения в воде.

Уилл плыл рядом. Течение утягивало нас, но мы гребли уверенно, и вскоре я ощутил землю под ногами.

Мы выползли из реки. Я тяжело дышал и с чувством облегчения рухнул на берег.

– Черт, мы это сделали, – выдохнул я.

Ухватившись за мою ногу, Уинтер приподнялась.

– Нельзя оставаться здесь, – произнесла она дрожащим голосом. – Нам нужно… согреться.

Испустив стон от боли, я перевернулся. Сейчас я был безумно счастлив, что мы выжили, что мои друзья находились рядом. Я поднял голову и, увидев одинокий огонек сквозь кроны деревьев, сразу понял…

Твою мать, так и знал.

Это Сент-Килиан.

Глава 29

Дэймон

Наши дни

На нетвердых ногах мы добрели до собора, грязные и замерзшие. Уилл вскарабкался по склону оврага, я с Уинтер следом за ним.

Господи, как же холодно.

Трудно сказать, узнал ли отец, что мы вернули Майкла и Уинтер, послал ли за нами вторую погоню. Но сейчас нам было необходимо просто попасть в дом и согреться.

Несмотря на валивший изо рта пар и липшую к коже мокрую одежду, я собрал всю волю в кулак и принялся подбадривать остальных.

Мы почти на месте.

Уилл понурил голову – казалось, он вот-вот упадет, – однако тоже продолжал быстро двигаться вперед, словно одержимый, который бежал от чего-то.

Вместо того чтобы направиться прямиком в Сент-Килиан, парень свернул к какой-то пещере. Приглядевшись в темноте, я заметил нишу в земле под деревом. Похоже на тоннель.

Что это такое?

Я остановился позади него, прижимая к себе трясущуюся Уинтер, пока он вводил код на панели. Открылась дверь, и мы проскользнули внутрь.

Уилл пошел дальше по коридору, на ходу сорвав с себя толстовку вместе с футболкой и бросив их на пол. Закрыв дверь, я снова взял Уинтер за руку.

Мне хватило пары секунд, чтобы узнать катакомбы, расположенные под зданием собора, когда я осмотрелся по сторонам. Я знал про существование потайного хода. По-видимому, Майкл и Рика оборудовали его надежной дверью с сигнализацией.

В мой последний визит здесь не было ничего, кроме грязи и скал. Сейчас я сразу же заметил гладкий деревянный пол, приведенные в порядок каменные стены, лампы, развешенные вдоль коридора с обеих сторон. Их приглушенный свет создавал таинственную атмосферу.

Вслед за Уиллом мы ввалились в огромную душевую, тоже выполненную из камня. Мой друг включил один душ, я – второй, настроив температуру погорячее. Пар мгновенно заклубился в воздухе. Затем я метнулся к Уинтер, снял с нее толстовку. Она тем временем сбросила с ног кроссовки и носки. Я сжал кулаки, борясь с холодом, и стянул свою толстовку и футболку.

– Твою мать, – тихо прорычал я, поставив девушку под струи теплой воды.

Уилл согнулся пополам, продолжая дрожать под душем, даже сильнее, чем прежде.

Что с ним такое?

Бросившись к нему, я подхватил его под руки.

– Давай, садись.

Он попытался выпрямиться, но его ноги отказали. Парень повалился на меня, и мы оба рухнули на пол. Я тоже больше не мог сдерживаться и без сил оперся о стену. Спина Уилла была прижата к моей груди, его голова лежала на моей ключице, пока вода лилась на нас сверху. Джинсы липли к коже, но тепло все-таки медленно просачивалось в кости. С каждой минутой я чувствовал себя лучше.

А Уилл продолжал дрожать, нервно дергая коленом.

Обхватив его руками, я старался помочь.

– Мы в порядке. Просто дыши.

Он застонал так, будто испытывал боль. Я стиснул руки парня в попытке разогнать его кровь. Сделать хоть что-нибудь. И все равно Уилл оставался холодным, как ледышка, не успокаивался.

Какого черта?

– Уилл, с тобой все нормально? – спросила Уинтер.

– Он дрожит, – ответил я. – Иди сюда.

Ориентируясь по моему голосу, она опустилась на пол и подползла к нам. Взяв ее за руку, я притянул девушку к Уиллу, чтобы он оказался между нами.

– Твою мать, нужно его согреть, – сказал я нам обоим.

– Ты в порядке, – уверила его Уинтер, оседлав парня и прижавшись к его груди.

– Я чуть не утонул, – сдавленно произнес он, неровно дыша. – Опять.

– Ш-ш-ш, – успокоил я, крепче обнимая друга. Ведь это единственное, что я мог предложить.

Мой прошлый поступок ничем не исправить, даже если возненавижу себя еще больше. Во всем был виноват я.

Не знаю, в курсе ли Уинтер, о чем говорил Уилл. Она лишь молча держала его и ни о чем не спрашивала.

– Мне кажется, что меня что-то преследует, старик. – Он по-прежнему дрожал. – Словно это лишь вопрос времени, прежде чем оно догонит.

Одной ладонью я накрыл щеку Уинтер, второй – его щеку, и просто держал их обоих.

– Я не могу совладать с дрожью, – сказал Уилл. – Черт, мне холодно.

– Все хорошо. – Понятия не имея, как его успокоить, я сжал руки еще сильнее.

Он не в порядке. Совсем. Рика была права.

Уилл шел по наклонной.

Сомневаюсь, что кто-нибудь вообще знал, какая неразбериха творилась у него в голове.

Уинтер подняла голову.

– Закрой глаза, – сказала она, положив ладони ему на грудь. – Закрой их на минуту. Мы с тобой.

Опустив взгляд на друга, я увидел его закрытые глаза.

– Мы с тобой, – снова прошептала девушка. – Мы твои. Все твои. Мы никуда не уйдем.

Она положила голову Уиллу на плечо, одной рукой обнимала его, другой касалась моего бедра.

Делая медленные, глубокие вдохи, Уинтер убаюкивала его своим мягким голосом:

– Дэймон у тебя за спиной. Я – спереди. Почувствуй, как мы дышим. Почувствуй это.

Я тоже запрокинул голову назад и закрыл глаза, сосредоточив внимание на наших телах.

– Вдох. – Она вдохнула. – И выдох.

Уилл трясся, но все же пытался выполнять ее указания.

Вдох.

И выдох.

– Медленно, Уилл, – выдохнула девушка. – Не торопись.

Уинтер сжала пальцами мое бедро в знак того, что она рядом, а я погладил ее руку. Мы сидели с закрытыми глазами и старались успокоиться.

– Ты его чувствуешь? – спросила Уинтер. – Почувствуй тело Дэймона у себя за спиной. И почувствуй меня.

Дрожь Уилла постепенно утихала, его грудь вздымалась все медленнее и медленнее. Каждый из нас сконцентрировался на дыхании, подстраиваясь друг под друга.

– Вдох, – сказала она нам. – И выдох.

Мы все выдохнули. Наши тела буквально слились и двигались как одно целое.

Вдох…

И выдох…

– Медленно, – прошептала Уинтер. – Медленно повторяй за мной.

Он обвил ее руками. Переплетясь, мы сидели в тепле. Наверху Рика и Майкл, наверное, места себе не находили, гадая, что с нами случилось.

Наши с Уиллом телефоны сейчас лежали на дне реки.

Правда, я не мог подняться в дом. Вообще не хотелось шевелиться.

– Вдох и выдох, – снова монотонно повторила девушка.

Я провел ладонью по ее спине. Уилл сунул руки ей под футболку: не поглаживал, а лишь цеплялся, впитывая теплоту.

– Что бы тебя ни преследовало, оно терпит поражение, – уверил я друга. – Ты не свихнулся. Из всех нас ты самый сильный, потому что пережил больше дерьма, чем остальные.

Мне не удалось его уничтожить. Майлзу Андерсону не удалось его уничтожить. И двум с половиной годам в тюрьме не удалось.

Этой суке, которая в школе относилась к нему, словно к мусору, но все равно занимала место в его мыслях, тоже не удастся.

Когда я погладил спину Уинтер, он начал ласкать ее большим пальцем. Ее голос и вода действовали расслабляюще. Было тихо, тепло, так приятно, и я не хотел, чтобы это прекращалось. Мы оба массировали ее кожу, однако мои прикосновения стали более напористыми и требовательными. Я изголодался по телесному контакту.

Я опустил руку к ее заднице, движимый нуждой почувствовать то, что принадлежало мне. И находилось рядом.

– Все мы через какое-нибудь дерьмо прошли, – сказал Уилл.

– Слишком много дерьма, – добавил я.

Не было ничего лучше, чем держать в объятиях самых важных для меня людей в этом мире.

Вместе с Уиллом я гладил Уинтер. Дышать вновь становилось труднее. Она попыталась поднять голову, но обессиленно уронила ее парню на грудь и выгнулась навстречу нашим ласкам.

– Ребята, – взмолилась Уинтер.

Однако больше ничего не сказала.

Уилл снял с девушки футболку, оставив в одном лифчике, а я обхватил ее щеку ладонью. Мы касались ее рук, шеи, спины.

Она провела пальцами по рукам Уилла. Я ощутил, как он вздохнул и расслабленно откинулся на меня. Уинтер нашла мою руку и тоже провела от плеча до запястья.

Наши тела сплелись. Мы ласкали ее, она ласкала нас. Уиллом овладело неистовство другого рода.

Шум воды заглушил весь остальной мир.

Уинтер выгнула спину, обхватив лицо моего друга ладонями, но поцеловала меня, медленно, дразня языком. В душевой слышалось только наше дыхание.

Держа одну руку на ее щеке, второй я сжал ее задницу и подтолкнул девушку к себе, забыв про Уилла между нами. Она потерлась об него, и он тихо зарычал, возбудившись от прикосновения к ее бедрам.

Уинтер оцепенела, не отрываясь от моих губ. Сначала она испытала шок, но потом тихонько застонала.

Я наблюдал за ней, чувствуя ее тело, затем страстно поцеловал. Мое сердце бешено колотилось, пах пылал, придя в полную готовность.

Все, что мне нужно, находилось здесь. Все. Я не отпустил их. Они были рядом. Мои пальцы сжали волосы Уинтер.

Моя.

Снова прижав ее к Уиллу, я кусал и посасывал губы девушки, в то время как он припал ртом к ее шее. Парень стиснул Уинтер в объятиях, будто она – единственное, за что он мог держаться. Втроем мы превратились в клубок рук и ртов. Кусали и хватали.

Уилл присосался к ее груди через ткань, в ответ она начала резко раскачивать бедрами, трахая его сквозь джинсы. Он сжал талию Уинтер, помогая двигаться, и втянул воздух сквозь зубы.

– Не заставляй ее остановиться, – процедил мой друг. – Не останавливайся.

Она уперлась рукой в стену позади меня, удерживая мою щеку второй ладонью, пока мы целовались, и продолжила тереться об него.

Вдруг девушка застонала, отстранилась и встала на ноги.

Что…

Моя кровь похолодела. Уилл все не мог отдышаться. Мы оба были до боли твердыми и отчаянно хотели ее.

Черт, что я сделал? Она испугалась?

Я закрыл глаза, запрокинув голову назад.

– Все в порядке, – уверил я ее, подняв взгляд. – Знаю, я ненормальный. Иди. Ты можешь уйти.

Господи. Что я творил?

Просто было так приятно обнимать их обоих. Уилл тоже это чувствовал. Столько времени спустя, испытав так много злости…

Уинтер покачала головой.

– Я не хочу уходить.

Тогда почему ты сбежала?

Боже, она была прекрасна. Это влажное убийственное тело.

Проклятье, я так сильно ее желал.

Почему она не рядом?

У нас на глазах Уинтер расстегнула свои джинсы, стянула их вниз и переступила через них. После чего завела руки за спину и, перекинув промокшие волосы на одно плечо, избавилась от лифчика, обнажила пышные упругие груди. Мы с Уиллом замерли.

Гладкая, сияющая кожа, влажная от пара.

Мой член набух. Я пристально уставился на ее красные шелковые трусики с кружевной отделкой, зная, насколько приятно ощущалось то, что было скрыто под ними.

С легкой улыбкой я прильнул к уху Уилла и прорычал:

– Видишь эту хрень? – Наше внимание сосредоточилось на треугольной форме трусиков девушки.

Он тяжело дышал.

– Не пересекай их границу, – распорядился я.

Парень хохотнул, его игривый тон зазвучал как прежде:

– А если пересеку?

– Тогда ты все-таки можешь умереть сегодня.

Когда он засмеялся, я оттолкнул его. Подойдя к Уинтер, я подхватил ее, забросил себе на плечо и шлепнул по заднице.

Она поймала ртом воздух.

– Выключи воду, – сказал я другу. – Идем в постель.

Глава 30

Уинтер

Наши дни

Мы чуть не умерли. Всего полчаса назад мы тонули в реке. Сейчас я хотела трогать их, обнимать, не отпускать всю ночь, лишь бы чувствовать только хорошее.

Ничего другого мне не нужно. Главное, чтобы парни были в безопасности, Дэймон знал, что я больше ни на шаг от него не отойду, а Уилл понял, что всегда может рассчитывать на нашу поддержку. Мы не дадим ему упасть.

Дэймон бросил меня на кровать и опустился сверху. Какое-то необъяснимое чувство овладело моим телом. Его мокрые джинсы терлись о мои трусики, доводя меня до безумия.

Еще один человек закрыл дверь спальни. Дэймон был так же возбужден, как и я. Не теряя ни секунды, он расстегнул свои джинсы, рывком сдвинул мое белье в сторону, развел ноги и полностью вошел в меня одним движением. Его член погрузился так глубоко. Я вскрикнула, ощутив себя наполненной, и впилась ногтями ему в плечи.

Зарычав, он оперся на одну руку, вторую сунул мне под задницу и начал трахать меня, резко и быстро двигая бедрами, словно одержимый.

– Дэймон, – выдохнула я, раскачиваясь ему навстречу.

Когда я запрокинула голову назад, парень припал губами к моей шее. Послышался шорох одежды, упавшей на пол, – наверное, Уилл снял свои джинсы.

– Черт, это горячо, – сказал он, стоя где-то около кровати.

Я застонала. Мои груди покачивались от напористых толчков Дэймона, а чувствительная плоть сосков безумно жаждала его рта.

Он испустил хриплый стон, не сбавляя жесткого темпа, которым я наслаждалась. Сейчас мне хотелось чего-то грубого и дикого.

Вдруг голос Уилла, забравшегося на постель, раздался возле моего уха.

– Каково это? – прошептал он.

Повернув голову, я ощутила его дыхание.

– Больно, но так приятно, – простонала я. – Он такой большой.

Я положила руки Дэймону на бедра. Рот Уилла навис над моим.

– Ты влажная для него? – спросил парень.

– М-м-м-х-м-м.

– У тебя восхитительное тело, девочка. – Он втянул воздух сквозь зубы. Затем его горячий язык коснулся моей губы.

В животе закружился вихрь жара, заставивший клитор пульсировать еще сильнее.

– Я хочу поиграть с тобой, – прошептал Уилл. – Позволь мне дотронуться до твоей киски.

Часто дыша, я едва не заплакала, настолько было хорошо. Хотелось почувствовать все, но у меня голова закружилась, потому что Дэймон стал погружаться еще глубже, трахая меня, раскачивая мое тело все сильнее.

Уилл невесомо коснулся моих губ своими.

– Твою мать, позволь мне дотронуться до тебя.

Я кивнула.

– Чувак, я к ней прикоснусь, – сказал он Дэймону.

Тот не ответил. Проведя пальцами по его груди, ощущала, как он двигался, подчиняясь инстинкту; брал то, в чем нуждался. Я желала, чтобы это никогда не заканчивалось. Хотела остаться с Дэймоном навечно. Сохранить укромные места, в которых мы могли прятаться и испытывать чувства, не всегда нам понятные. Фантастический страх и падение. Опасность, ярость, жар и нужду.

Такую сильную, что ты превращаешься в животное.

Черный и красный.

И мы уступили этим чувствам здесь, в подземной комнате за закрытой дверью. Просто поддались порыву.

– О черт, – застонал Уилл, протянув палец к моему клитору.

Его мягкие губы игриво дразнили и ласкали мои; он гладил меня, пока его лучший друг трахал.

Я стонала, делая быстрые вдохи. Дыхание Уилла смешалось с моим. Закрыв глаза, я притянула Дэймона к себе, плавно двигая бедрами и встречая прикосновения обоих парней.

Внутри меня нарастал жар. Хрипло дыша, я ощущала восторг и отчаяние. Так близко. Почти рядом. Уилл проник своим языком в мой рот и завладел губами в глубоком поцелуе. Мне было любопытно, наблюдал ли Дэймон за нами. Что он видел? Нравилось ли ему?

Я буквально чувствовала его взгляд на нас.

В следующий миг услышала его сиплый низкий голос.

– Вы двое… – произнес он практически угрожающе, – делаете меня таким твердым.

После этого парень замедлился. Мы упивались тем, как он погружался в меня сантиметр за сантиметром. Дэймон накрыл ртом мою грудь. Оторвавшись от моих губ, Уилл занялся второй грудью, и я резко втянула воздух. Они начали посасывать мои соски. Я запустила пальцы в их волосы: у Дэймона они более длинные и гладкие, у Уилла – короче и гуще. Парни целовали, кусали меня. Запрокинув голову, я выгнулась навстречу их ртам.

Боже, если бы они могли поцеловать меня одновременно…

Дэймон поднялся и впился в мои губы глубоким, жестким поцелуем, потом сместился на шею, тоже осыпая кожу прерывистыми поцелуями. Он уступил место Уиллу, вновь припавшему к моему рту. Я ощутила его вкус, обнимая Дэймона, который через секунду потянул мой подбородок к себе, чтобы поцеловать. По очереди они то ласкали мое тело, то овладевали моим ртом.

Пока Дэймон жадно трогал мою грудь, я целовалась с Уиллом, затем он снова требовательно отвоевывал мои губы, сжимая волосы на затылке.

Ошеломленная, я не могла отдышаться и уже не разбирала, кто есть кто.

– Так горячо, – произнес Уилл, – смотреть, как он трахает тебя без защиты.

Я шире раздвинула ноги, отдаваясь Дэймону без остатка.

– Он сказал, что я не могу тебя трахнуть, – прошептал парень мне на ухо. – Но ты все равно почувствуешь мой член сегодня, Уинтер.

Пискнув и неровно дыша, я хотела разделить подобный опыт с ними. Держать в объятиях обоих, воспринимать их всеми органами чувств и потерять голову от захлестнувших меня ощущений. Мы все в этом нуждались.

Но происходящее казалось почти невыносимым.

Дэймон вышел из меня. Едва я успела задуматься, что он делает, как парень накрыл мою киску ртом. Оставив клитор, Уилл начал гладить мое тело, посасывать, целовать.

Мой живот поднимался и опускался от тяжелых вздохов. Дэймон прикусывал и дразнил меня языком. Втянув воздух сквозь зубы, я снова почувствовала прилив желания.

– Не останавливайся, – взмолилась я. – Мне нравится то, что ты со мной делаешь.

Он буквально пожирал меня, присасывался с силой. А я лишь цеплялась за него.

Оргазм приближался. Я часто, судорожно дышала, готовая взорваться. Когда его язык проник внутрь, содрогнулась и выкрикнула.

Наслаждение волнами разлилось по телу. Дрожа, я прижимала голову Дэймона к себе, пока он продолжал сосать мой клитор.

– О боже, – простонала я.

Он поднялся и снял джинсы, бросив их на пол. Мне захотелось большего, прежде чем парень ляжет обратно.

Я отстранилась от Уилла, встала на колени, придвинулась к краю кровати, где стоял Дэймон, обвила руками его шею и страстно поцеловала.

– Я тебя люблю, – прошептала я.

Он был таким твердым и горячим. Член парня упирался в мой живот, будто стальной. Немного попятившись, я опустилась на четвереньки и взяла его в рот.

Господи, как же я хотела этого. Хотела ощутить его на своем языке. Везде.

Заглотив член Дэймона как можно глубже, я обхватила оставшуюся часть рукой и начала медленно двигаться вверх-вниз, крепко сжимая ее. Он застонал, неровно дыша, сжал мои волосы, пока я облизывала и сосала, не обделив вниманием ни один миллиметр гладкой кожи. Удерживая мою голову, Дэймон стал раскачивать бедрами. Я еще сильнее возбудилась.

Чуть отстранившись, я тихо сказала его другу:

– Уилл, иди сюда. Ложись.

Он приблизился к нам. Когда он занял нужную позицию, я перекинула ногу через него и оседлала, развернутая спиной к его лицу.

– О черт, да, – прорычал парень, сообразив, что я задумала, и сдвинулся еще ниже.

Вновь встав на четвереньки, я накрыла Дэймона ртом и возобновила прежний ритм, одновременно раскачивая бедрами и скользя по паху Уилла.

Я приглушенно застонала. Один наполнял мой рот, пока я терлась о другого, прижимаясь к его длинному члену все сильнее и сильнее сквозь свои трусики.

– Уинтер, – выдохнул Дэймон.

Проведя языком по нижней поверхности его члена, я ощутила выступившую капельку спермы. Он был на грани. Уилл схватил меня за талию, помогая двигаться напористее, тоже твердый и изнывающий от желания.

Дэймон поднял меня, поцеловал и прошептал:

– Развернись.

Я слезла с Уилла и начала поворачиваться, но парень рявкнул на него:

– Простыня.

Уилл накрыл свой пах шелковой простыней, и я опять оседлала его, почувствовав массивную выпуклость под гладкой тканью. Матрас прогнулся, Дэймон прильнул ко мне сзади. Затем дернул мои трусики и с треском сорвал их с меня. Обхватив мою челюсть, он развернул меня лицом к себе и прошептал у самых моих губ:

– Голову вниз, задницу вверх.

Трепет распространился по всему моему телу. Я наклонилась к Уиллу и выгнула спину в ожидании того, чего так хотела.

Уилл прижал мою голову к себе, содрогаясь.

Раздвинув мои ноги шире и надавив мне на спину, чтобы я еще выше подняла ягодицы, Дэймон направил головку своего члена к моему влагалищу.

Точно как в парке развлечений.

Он начал неторопливо проникать в меня, а затем резко погрузился до конца, заполнив полностью. Член второго парня терся о мой клитор сквозь простыню. Зная, что лишь мне удастся контролировать темп, чтобы они получили желаемое, я стала выписывать бедрами восьмерки. Вверх и вдоль члена Уилла, назад и снова вверх на члене Дэймона. Вверх и вдоль, вниз и вверх. Вверх и вдоль, вниз и вверх.

Когда парни влились в ритм, раскачиваясь мне навстречу, испуская стоны и часто дыша, я поняла, что все делаю правильно.

Опершись на руки, я трахала их обоих. Дэймон схватил мои волосы в кулак, Уилл приподнялся и принялся посасывать соски один за другим. Комнату наполнили наши стоны. Нам было необходимо ощутить эту связь.

Подстраиваясь под жесткие и быстрые толчки Дэймона, я продолжала тереться об Уилла, опустила голову и поцеловала его грудь. Он прижимал меня к себе, а я ласкала языком и кусала. Спустя несколько мгновений мы представляли собой лишь клубок тел, ртов и жаждущих страсти рук.

Я кончила первой. Закричав и содрогнувшись, я запрокинула голову назад. Ощущения распространились от клитора повсюду, и я полностью утратила контроль над собой. Стоя на коленях, я испытывала нахлынувший оргазм. Уилл кончил следующим. Его тело напряглось. Он излился на простынь, сжав мою талию и грудь.

Толкнув меня вниз и удерживая за шею, Дэймон продолжал двигаться во мне все жестче и жестче, в то время как его друг вновь зафиксировал мою голову на своей груди.

Дэймон тихо зарычал, с дикой скоростью раскачивая бедрами, и тоже кончил. Дал себе волю, еще раз медленно погрузившись в меня. После нескольких финальных толчков он рухнул мне на спину, весь потный.

Мы втроем пытались отдышаться. Мои веки отяжелели. Клянусь, я ощущала, как бешено бились их сердца. Расслабленно прильнув к Уиллу, я чувствовала Дэймона позади себя. Несмотря на то что завтра страх и беспокойство из-за сегодняшних событий вернутся, я не могла думать об этом, даже если бы захотела.

Сейчас я хотела никогда не покидать это место.

Лишь когда воздух охладился, а наше дыхание затихло, я слезла с Уилла. Дэймон тоже приподнялся. Уилл сбросил грязную простыню с кровати. Час спустя он уснул слева от меня, ровно дыша. Мы с Дэймоном не спали, однако я поняла, что он потушил свет. Прильнув к моей спине, парень обнимал меня одной рукой, а я прижала руки к своей груди.

Успокоившись, я ждала чувства вины. Стыда. Волнения. Сомнений.

Однако их не возникло. По крайней мере пока.

Мы касались, целовались, наслаждались объятиями друг друга. Я была благодарна за то, что парни здесь. Живые и невредимые.

Думать вообще не хотелось.

– Я никогда не позволял женщинам делать это со мной, – тихим голосом нарушил тишину Дэймон.

– Что делать?

– Ублажать меня ртом, – ответил он.

Дэймон не позволял другим женщинам ласкать его языком?

– Просто я никогда… – Он умолк. – Мне это…

Ему не удавалось подобрать слова, однако я знала, о чем он говорил. Избавив Дэймона от необходимости продолжать, я постаралась воздержаться от печальных нот в своем тоне и ответила:

– Понимаю.

Парню это не нравилось. Причина наверняка заключалась в его в матери и том, что она с ним делала.

– Почему мне позволил? – спросила я едва слышно.

– Я даже не задумался об этом, пока все не закончилось, – прошептал он. – Ее словно не было здесь. Только ты была.

Вздохнув, Дэймон крепче сжал меня и сказал:

– Я тебя люблю.

К моим глазам мгновенно подступили слезы радости.

Он развернул меня, лег сверху, снова устроившись между моих ног, и поцеловал.

– Я люблю тебя, – прошептал парень еще раз.

Боже, и я тебя люблю. Положив ладони ему на щеки, я втянула воздух и почувствовала, как Дэймон опять вошел в меня. Я понимала, что он имел в виду раньше. Злость, ярость, жар и нужда – много лет испытывая эти эмоции, мы наконец-то оказались здесь с полным осознанием, кто мы такие и ради кого живем.

Красный.

Из разнообразия цветов красный нравился мне больше всего.

Глава 31

Уинтер

Наши дни

Ночь Дьявола.

Я проснулась, неуверенная, как долго спала, но знала, что в кровати мы оказались поздно. Наверняка уже наступило утро, а значит – сегодня Ночь Дьявола.

Слева и справа от себя я почувствовала парней. Внутри закружился крошечный циклон, когда я положила руки на живот и сжала футболку, которую Дэймон нашел в комоде. Нахлынули воспоминания о вчерашнем. Несмотря на вспыхнувшие от стыда щеки, я не могла отрицать, насколько хорошо себя чувствовала здесь и сейчас. Все мои мышцы до сих пор были расслаблены, разум умиротворен. Я хотела насладиться этим хотя бы несколько мгновений.

Я подняла правую руку, обхватила ладонью лицо мужчины, лежавшего рядом, и нащупала челюсть Дэймона, его ровные брови, нос, теплую шею. Подняв другую руку, я нашла Уилла слева. Он спал на животе, его мягкие волосы спадали на лоб.

Мы трое пережили столько боли и разочарования. Мне было немного страшно, однако и им тоже, в этом я не сомневалась.

Вслушиваясь в тишину подземной комнаты, я с удивлением отметила, что не улавливала ни шагов сверху, ни шума водопровода. Тут получилась довольно прочная маленькая крепость. Никогда не посещала это место до реставрации, но душевую они сделали очень впечатляющую.

Катакомбы.

Ведь Дэймон говорил о какой-то вещи, спрятанной здесь, разве нет? В неглубоком бассейне? Или колодце?

Интересно, сохранилось ли то помещение, которое он описывал.

Я тихо слезла с кровати и направилась к двери спальни.

Куда нужно идти?

Спуститься с лестницы.

Выйдя из комнаты, я вспомнила, что душ находился на противоположной стороне коридора, а вчера мы вошли справа. По-моему, никаких лестниц нам на пути не попадалось, поэтому я свернула налево. Пока я шагала вдоль стены, услышала музыку и решила последовать за источником звука.

Спустившись по лестнице, нужно повернуть налево и пройти вперед.

Миновало, казалось, несколько минут; мое сердце билось все чаще по мере удаления от Дэймона. Сейчас музыка играла громче. Вытянув руку, я нащупала выход на каменную лестницу. Чтобы убедиться, я поставила ногу на первую ступеньку. Должно быть, эта лестница вела в собор. Я повернулась к ней спиной и двинулась влево по коридору. Мраморные плиты на полу сменились камнями и грязью. Стены под подушечками моих пальцев стали более шершавыми, не такими отшлифованными. Когда я ощутила сквозняк, то свернула направо и протянула вбок правую руку, отсчитывая дверные проемы.

Проклятье, подземный уровень оказался огромным. Похоже, в школьные годы я пропустила много любопытного, хотя, наверное, мне лучше не знать, что творилось в этих катакомбах.

Достигнув четвертой двери, я остановилась и сразу же услышала капель, о которой говорил Дэймон. Во мне начал пробуждаться страх, потому что я ушла слишком далеко от парней, но в то же время я ощущала и восторг. Я нашла то место.

Войдя внутрь, я заглушила свою нервозность и проследовала вдоль стены туда, где струи воды стекали по стене в маленький резервуар. Затем присела на корточки, похлопала по камням, опустила пальцы в холодную воду. Погрузила руку глубже, пошарила по дну, пока не наткнулась на какой-то прямоугольный предмет. Сообразив, что это коробка, я достала ее, поставила на землю, нашла щеколду и открыла. Чтобы не уколоться, если там лежало что-то острое, я осторожно провела ладонью по содержимому, но обнаружила лишь пластиковый пакет. Я развернула его и нащупала что-то твердое – бусы, судя по всему, – и еще какую-то маленькую металлическую вещицу.

Вытащив все содержимое, я стала изучать его. Крестик на четках узнала сразу же. Он принадлежал Дэймону. Тот самый, который парень носил в школе. И в фонтане, когда мы были детьми.

Второй вещью оказалась заколка для волос с украшением.

В памяти всплыло то, как я вытащила ее из своих волос. Зачем я отдала ему заколку?

Четки, заколка, фонтан…

Я укусила его.

Что?

Воспоминание было мимолетным, но ярким и четким.

– Я укусила Дэймона тогда, – произнесла я вслух. – Прежде чем мы ушли в домик на дереве. Он позволил мне укусить его в фонтане. И был рад, что я это сделала. Почему?

Чем мы занимались в том фонтане? Почему для Дэймона это было важнее случившегося позже в домике?

Оставив коробку и пакет, я забрала четки с заколкой и вернулась обратно в коридор.

– Уинтер? – послышался голос Рики.

– Привет, – ответила я, протянув ей руку.

– Ты заблудилась? – спросила она, подойдя ко мне.

Я покачала головой.

– Просто гуляю. Отведешь меня в ванную, пожалуйста?

– Ты в порядке?

– Надеюсь, – пошутила я.

Понятия не имела, что сказать. С учетом последних событий в моей жизни, ответ мог меняться каждые пять минут. Спроси меня позже.

Сейчас я хотела снова встать под душ. Пол в этой части катакомб не реставрировали, и везде было грязно.

Плюс произошедшее вчера ночью, так что…

Рика зашла вместе со мной в просторную ванную. Найдя стул перед туалетным столиком, я села на него.

– Они до сих пор в постели? – поинтересовалась девушка, роясь в шкафчике.

Открыв было рот, я собиралась сказать «да», однако то, как она сформулировала вопрос, заставило меня замереть.

Они до сих пор в постели? Уверена, здесь имелась не одна спальня. Откуда мне знать, спал ли еще Уилл?

Только если…

– Ты слышала. – Мои плечи слегка поникли.

Час от часу не легче. Я жила не очень насыщенной сексуальной жизнью, но стоило мне переспать с кем-то, об этом узнавали все.

– Кое-что слышала, – сказала Рика, явно забавляясь.

– И Майкл тоже?

Когда она промолчала, я все поняла.

Проклятье.

– Не беспокойся, – успокоила девушка, подойдя ближе, и приложила что-то к моему лбу. Я зашипела, потому что порез, который я даже не заметила, начало щипать. Видимо, он остался после аварии.

– Ты, вероятно, не лучшего мнения обо мне. – Я нахмурилась.

Каждый стон и выкрик, сорвавшийся с моих губ, пронесся в памяти, и я пришла в ужас от стыда. Приватные ситуации должны оставаться приватными, ведь не все их поймут. Представляю, как они с Майклом спустились сюда прошлой ночью проверить, целы ли мы, и услышали такое. Наверное, это показалось очень пошлым.

– Думаю… я понимаю. Тебе не нужно оправдываться передо мной.

Я была признательна за ее учтивость, но все же…

Рика обработала мою ранку, умолкнув на мгновение, после чего приклеила лейкопластырь под волосы.

– Наша жизнь – это череда планов, – наконец, ответила она. – Дни, недели, месяцы, годы… Однако порой случаются совершенно непредсказуемые моменты, в которые ты чувствуешь все, что тебе нужно. Все, чего хочешь.

Внимательно слушая, я переваривала ее слова.

– На миг людей объединяет что-то красивое, необузданное и ты теряешь способность думать. Да и не хочешь думать. Лишь чувствовать. – Сделав короткую паузу, Рика продолжила: – Именно такие моменты нам запоминаются.

Объединяет людей. Значит…

– Ты, Майкл и?..

– Кай, – тихо ответила девушка. – До того, как он женился, разумеется. – Она закрутила крышку пузырька, закрыла и убрала аптечку. – Так что поверь мне, когда я говорю, что понимаю, – пояснила Рика. – Мужчины не стыдятся, наслаждаясь разным сексом. Ты тоже не должна.

Слабо улыбнувшись, я испытала благодарность из-за того, что у всех нас имелись свои секреты.

– У тебя остались следы на шее, кстати.

Следы? Засосы?

Чудесно.

– Получается, ты его простила? – спросила она.

– Кого?

– Дэймона.

Я задумалась и протяжно выдохнула. Хороший вопрос.

– Да. Нет… Не знаю. Я так долго злилась. Но я люблю его.

– Просто не уверена, можешь ему доверять или нет.

– Не знаю, стоит ли, – уточнила я.

Должна ли я полностью ему довериться?

Мне хотелось этого, и в некоторых вещах я никогда не усомнюсь.

Я знала, что он всегда придет мне на помощь. Знала, что он меня любит. Что, сколько бы ни продлились наши отношения, я буду счастливее и несчастнее, чем когда-либо.

Только поцелуи с Дэймоном ни с чем не сравнятся.

Мне не нужно его прощать. Таков правильный ответ.

Однако я не желала разлуки с ним, поэтому в реальности… Даже вопроса о прощении не стояло.

– Ты простишь меня? – вдруг спросила Рика.

В недоумении я сдвинула брови.

– За что?

Она замолчала.

– Я предоставила Дэймону компромат на твоего отца, – призналась девушка.

Улыбка сползла с моего лица; я не знала, как ответить. Мне казалось, Дэймон нес единоличную ответственность за это. И со своим гневом на него и моего отца я уже справилась. А теперь узнала, что она работала с ним. Была осведомлена о его планах и все равно помогла?

– Рика, – строгий голос пронзил тишину, заставив меня подпрыгнуть.

Дэймон. Он, похоже, стоял в дверном проеме. Спустя секунду я почувствовала, как Рика отошла.

– Позвони Бэнкс и Каю, – попросил он более мягким тоном. – Пусть едут сюда. И можешь принести ей какой-нибудь еды? – Затем добавил: – Пожалуйста?

– Наверху все готово к завтраку. Я соберу ей тарелку. И захвачу одежду.

Если честно, теперь мне не хотелось пользоваться ее вещами, но выбора не было. Сердилась ли я на девушку? Она дала Дэймону информацию, которая навсегда изменила мою жизнь и вынудила отца сбежать.

С другой стороны, мы жили на чужие деньги и мой отец был нехорошим человеком.

Так или иначе, Дэймон добился бы желаемого. Просто мне не нравилось, что другие люди тоже оказались причастны. Из-за этого я чувствовала себя пешкой в более грандиозной интриге, чем мне казалось. Бессильной.

К тому же их семьи далеко не безгрешны. Какое они имели право уничтожить мою?

Подойдя ко мне, парень положил руку на мою щеку. Я не отстранилась, однако недовольно заерзала на стуле.

Он опустился на колени.

– Если не испытываешь ненависти ко мне, не злись на Рику. У меня имелись необходимые ей сведения, а у нее – то, что было нужно мне. Она почти сразу пожалела, что поделилась информацией.

Да, я понимала, что он прав. Я не должна предъявлять ей требования, отличные от тех, какие предъявляла Дэймону. Просто Рика своим признанием всколыхнула негативные эмоции по отношению к нему, которые я уже переосмыслила.

Дэймон забрал две вещицы из моих рук, я моргнула, вспомнив, что держала их.

– Почему четки и заколка хранились здесь? – поинтересовалась я.

Его ответ прозвучал не сразу.

– Полагаю, тут они были в большей безопасности. Я не хотел оставлять их в своем доме, когда отправился в тюрьму.

В тюрьму.

На три года.

А меня сослали обратно в Монреаль, чтобы избежать бури и хаоса, прокатившихся по городу после того, как его, Уилла и Кая осудили. Чтобы скрыться от издевательств и перешептываний людей, считавших меня шлюхой.

Дэймон солгал мне. Ему не следовало так поступать, но он расплатился за это.

Только нас связывало гораздо большее. В глубине разбитых сердец таилась правда. Дни без него тянулись мучительно долго.

Никто другой не мог показать мне мир, подобно ему. Даже спустя столько лет на задворках сознания я скучала по ощущениям от его пристального взгляда.

Возможно, в те ночи, когда парень пробирался в мой дом и устраивал нам приключения, он и был настоящим Дэймоном Торренсом.

Я прильнула лбом к его лбу, взяла заколку и собрала ею свои волосы.

– Мне нужно искупаться, – сказала я с широкой улыбкой. – Присоединишься ко мне в моем импровизированном фонтане?

Дэймон тихо засмеялся, затем встал и заключил меня в объятия.

Глава 32

Дэймон

Наши дни

– Уф, какого хрена? – поморщившись и наблюдая за тем, как Бэнкс обрабатывала мою рану, я затянулся сигаретой.

В меня будто ткнули раскаленной кочергой.

Она сидела передо мной в кресле, разглядывала швы и качала головой.

– Черт, что ты с ними сделал?

– Много чего, – хохотнул Уилл, вошедший на роскошную кухню Майкла и Рики, и обогнул массивный мраморный островок.

Как я и думал, они превратили собор в пафосное посмешище. Никак не мог заставить себя осмотреть другие комнаты, поднявшись из катакомб.

Сестра промокнула кровь, сочившуюся из разошедшихся швов. Я надеялся, что внутренних повреждений не было.

Уилл остановился рядом с Уинтер, сидевшей на островке лицом ко мне, наклонился и прошептал ей что-то на ухо.

– Отвали, мать твою, – сказал я.

Ему можно с ней разговаривать. Только не так.

Подняв взгляд, он рассмеялся, но вскинул руки вверх и попятился.

Ничего не изменилось. Пусть запомнит это.

– Тебе придется снова отправиться в больницу, Дэймон, – подала голос Бэнкс.

– К черту. – Я выдохнул дым. – Просто скрепи края пластырем-бабочкой.

– Ты шутишь? – выпалила она.

Рика, одетая в черный костюм, ворвалась в комнату с маленькой спортивной сумкой и растрепанными волосами. Быстро оглядевшись в поисках Майкла, она выхватила сигарету из моего рта и сделала затяжку.

Внезапно меня пронзила боль.

– Дерьмо, Бэнкс, – зашипел я.

Девчонка лишь покачала головой. Я едва обратил внимание на то, как Рика сунула сигарету обратно мне в губы.

Выдохнув несколько раз, я впился своими короткими ногтями в кожу вокруг раны в попытке хоть немного унять боль, затем сглотнул и посмотрел на девушку, которая, раскрыв сумку, принялась наполнять ее.

– Нам нужны пистолеты, – сообщил я.

Не глядя в мою сторону, она выхватила что-то оттуда и с грохотом опустила на стойку передо мной.

Я опустил взгляд и вздернул бровь.

– Это не пистолет.

Она достала кинжал, который мы прислали ей несколько лет назад в качестве угрозы. По стечению обстоятельств именно этим кинжалом Рика порезала меня тогда. Правда, порез был не таким глубоким, как сейчас.

– Зато это в нашем духе, – ответила девушка, по-прежнему сосредоточенная на своем занятии.

– В нашем духе?

Что, черт побери, это значило?

Застегнув молнию, она пристально посмотрела на меня и огрызнулась:

– Если хочешь завоевать этот город, мы не устроим кровавое побоище на улицах. Они будут бояться нас не потому, что мы вооружены, а потому, что мы никогда не проигрываем.

Рика подхватила сумку и отошла с высоко поднятой головой…

Я прыснул от смеха.

– Мадам мэр…

– Заткнись, – рявкнула она.

Майкл поймал ее, обнял и повел прочь, улыбнувшись мне.

– Я знал, что она постепенно проникнется этой идеей.

Да. Мы ее переубедили. Определенно.

Моя сестра отрезала несколько пятисантиметровых кусков лейкопластыря, сделала из них повязки в форме бабочек и начала склеивать края раны – временная мера, пока я не смогу вернуться в больницу.

– Что вы планируете делать, ребята? – поинтересовалась Уинтер.

– Ты имеешь в виду, что мы будем делать? – поддразнил я.

Она пойдет с нами. Мы покончим со всем раз и навсегда.

Девушка пожала плечами.

– Я могу остаться здесь с мистером Крэйном. Иначе буду вас задерживать.

Глядя на нее, я прищурился. Она выглядела прекрасно в обтягивающей черной водолазке и черных брюках. Ее распущенные сияющие волосы струились по спине. Рика даже с макияжем ей помогла. Уинтер была готова.

С чего она вдруг взяла, будто не присоединится к нам?

Буду вас задерживать.

Отстранившись от Бэнкс, я направился к островку, наклонился, подхватил ее под руки и медленно поднял, чтобы мы оказались нос к носу.

Уинтер попыталась отвернуться, но я не дал ей этого сделать.

– Мне некуда торопиться, – прошептал я.

Губы девушки сдвинулись вбок, словно она старалась не расстроиться.

– Не хочу отвлекать тебя, – призналась она. – Сегодня тебе нужно сконцентрироваться, а не беспокоиться обо мне.

Я смотрел на Уинтер, думая о будущих моментах, когда она решит, что мы будем действовать быстрее без нее. Сможем в полной мере повеселиться и насладиться приключениями без нее.

Так жить я не собирался. И ей не позволю.

– Мы все делаем по-другому. Теперь твоя жизнь изменилась.

Уголок ее губ дернулся. Казалось, она вот-вот расплачется, но Уинтер сдержалась.

Если возникнет мысль, будто у меня не получится сделать что-то вместе с ней, то я вообще этого делать не стану.

– Твое место рядом со мной. Повтори это.

Она прошептала:

– Мое место рядом с тобой.

– Громче, – распорядился я твердым голосом, аккуратно ее встряхнув. – Моя женщина не спрашивает разрешения. Она – сила, с которой нельзя не считаться. Скажи громче.

Подбородок Уинтер задрожал, однако она выпалила с напором:

– Мое место рядом с тобой.

Я поцеловал ее, чтобы она в это поверила. Уинтер всегда будет желанным компаньоном.

Усадив девушку обратно, я заметил легкую улыбку, заигравшую на ее губах.

В комнату вошла Алекс и что-то положила на островок передо мной – черный костюм с белой рубашкой и черным галстуком. Похожий на Рикин.

Еще к нему прилагались перчатки и обувь.

Когда я перевел взгляд на девушку, она сказала:

– Это ведь вечеринка, в конце концов.

В следующую секунду она положила мою маску сверху.

Я едва слышно засмеялся. Ее ирония от меня не ускользнула.

Мы уже не были мальчиками в толстовках. Пора было вновь представить себя Тандер-Бэй.

Час спустя я туже затянул свой галстук, надел узкие кожаные перчатки и направился через входную дверь к одному из мотоциклов, подготовленных Майклом. Не знаю, все ли байки принадлежали ему, но сегодня вечером выбор пал на них, потому что улицы городка не подойдут для наших машин.

Проверив, надежно ли лежал в моем нагрудном кармане кинжал, я оседлал мотоцикл, стоявший возле Майкла. Я не до конца понимал, зачем взял холодное оружие, но нас связывала общая история. Почему бы и нет?

– Залезай, девочка, – сказал Уилл. – Давай.

Оглянувшись через плечо, я увидел, как Алекс, широко улыбнувшись и покачав головой, села на байк сзади него.

Кай с Бэнкс взяли четвертый мотоцикл, а Лев и Давид прикрывали нас на «Гелендвагене» Майкла.

Уинтер вышла из дома, держась за локоть Рики, которая подвела ее ко мне. Я взял девушку за руку, пока она ощупывала сиденье второй.

Мои губы растянулись в улыбке. Глаза Уинтер были завязаны прозрачной красной лентой. Я все равно видел их под тканью, но для нее такая маска была идеальна, потому что не мешала другим органам чувств, с помощью которых она ощущала окружающий мир.

– Ты знаешь, что должна будешь сделать?

Забравшись на байк с маленьким рюкзаком за плечами, Уинтер ответила:

– Просто дай мне сигнал, когда.

Она обхватила мою талию. Сняв маску, висевшую у меня на запястье, я натянул ее себе на макушку, после чего бросил взгляд на Майкла и Рику. Она уже сидела сзади него и надела свою маску.

– Твой отец тоже там будет, – предупредил я парня.

Он тихо засмеялся, завел мотоцикл и газанул на холостом ходу.

– Всему свое время.

Опустив маски на лица, мы все сорвались с места.

Чертовски верно.

* * *

Все складывалось очень удачно.

Публичное место. Никаких детей. Шум и суматоха.

По-видимому, за последние несколько лет разлука смягчила сердца жителей Тандер-Бэй, тоскующих по Всадникам, и они решили организовать собственные празднования Ночи Озорства.

Ранним вечером состоялся парад в честь Хэллоуина с карнавалом для детей, но после десяти начался комендантский час – всех, кто младше шестнадцати, отправили по домам.

Чтобы взрослые могли поиграть.

Музыкальные группы выступали в нескольких пабах, на улицах разливали алкогольные напитки. Городская площадь превратилась в один большой мрачный готический цирк с торговыми лавками, игровыми автоматами, трюкачами и перформансами. Все вокруг было в декорациях, люди наряжались в костюмы, наличие масок приветствовалось. Ходили слухи о более развратных частных мероприятиях, попасть на которые можно только по приглашению. Праздник даже начинал привлекать жителей соседних городов.

Это все было довольно… мило.

Ничего плохого, если кто-то хотел потусить с друзьями за бокальчиком пива, но это не настоящая Ночь Дьявола. Эти люди просто надевали черное в качестве костюма.

Для нас же маскарад – возможность показать истинных себя.

Мы остановились на светофоре – центр городка виднелся впереди, – и обменялись взглядами, проверяя свою готовность.

Прибыть. Отвлечь. Напасть. Таков был план.

Приподняв маску, я оглянулся на Уинтер.

– Ты готова?

– Словно шар для боулинга, – она повторила инструкции Рики по поводу ее роли в сегодняшнем деле.

Я почувствовал, что девушка перевесила рюкзак вперед. Так ей будет легче до него дотянуться. Потом опустил маску, сжал бедро Уинтер и поддал газу вслед за остальными.

Народ заполонил столики кафе, бары, тротуары, собирался группами у торговых стендов на тротуарах. Хотя дороги оказались более-менее пустыми, ведь парад закончился несколько часов назад.

«Me Against the Devil» гремела из динамиков на площади, где танцевали и прыгали старшеклассники со студентами. Подождав еще пару секунд, мы сорвались с места. Уинтер держалась за меня одной рукой, вторую засунув в рюкзак.

Пронзительный рев наших двигателей заглушил все остальные звуки, люди поднимали головы, оборачивались, пока я в паре с Уинтер, а Майкл с Рикой объехали площадь по периметру, преодолевая повороты на скорости под крики и одобрительные возгласы зрителей. Кай и Уилл ехали помедленнее, на ходу проверяя обстановку в таверне «Белый Ворон».

Ветер бил в лицо. Я цеплял полицейские машины, припаркованные на обочинах. Рика достала пейнтбольный маркер и направила его дулом вверх. С Майклом во главе мы еще раз обогнули площадь.

Раззадоренный музыкой, я сжал рукоятки и рванул вперед.

На старт, внимание и… Я дважды похлопал по правой ноге Уинтер.

Она выдернула чеку дымовой шашки и запустила ее правой рукой, словно шар для боулинга. Прокатившись по улице и извергая зеленый дым, та ударилась о тротуар.

Люди восторженно кричали, в то время как столпы дыма поднимались в воздух, заволакивая все вокруг.

– Я справилась? – поинтересовалась девушка, прильнув к моему уху.

– Превосходно.

Как бы мне хотелось, чтобы она могла это увидеть. Свернув влево и с визгом затормозив, я похлопал ее по левой ноге. Однако она уже держала другую шашку наготове.

Выдернув чеку, Уинтер бросила шашку левой рукой. Та закатилась под машину, откуда повалил фиолетовый дым.

Я двинулся дальше, услышав ее смех, вилял из стороны в сторону, подначивая толпу. Неподалеку заметил копов, которые терпеливо наблюдали, наверняка гадая, как далеко позволят нам зайти.

С тротуара послышался крик парня:

– Пейнтбол?!

Посмотрев в том направлении, я увидел огромную красную кляксу на его сером свитере в районе груди.

Засмеявшись, он указал пальцем:

– Ты так просто не отвертишься, Рика! Я знаю, что это твоих рук дело!

Я тоже посмеялся, после чего погнал вперед. Мы разбрасывали шашки, а Лев и Давид управляли дронами, из которых сделали темных жнецов с черепами вместо лиц и в черных балахонах. Летая над площадью, они распугивали зевак.

Нам удалось привлечь всеобщее внимание. Клубы дыма создавали туманную завесу, затруднявшую видимость.

Когда я похлопал по левому бедру Уинтер, она запустила очередную шашку с розовым дымом. При следующей остановке я подал знак слева, и на тротуар покатилась шашка, распыляющая красный дым.

Четыре угла площади окутали разноцветные облака. Рика пару раз выстрелила краской на брусчатку перед витринами ее семейного магазина.

Бэнкс и Алекс, обе в собственных масках, подняли шашки вверх, оставляя за собой дымовой шлейф.

– Ладно, брось сразу несколько, – крикнул я Уинтер. – Устрой настоящий хаос!

На ходу она швыряла контейнер за контейнером, пока не израсходовала весь запас. Дымка стала настолько густой, что мне пришлось сбавить скорость из-за плохой видимости.

Отпустив мою талию, Уинтер взяла две шашки в руки и подняла их вверх.

– Ух! – выкрикнула девушка сквозь смех.

Сделав финальный круг вместе, мы завершили нашу эскападу и помчались к таверне.

Люди бросались врассыпную по улицам, стоило дрону пролететь мимо, и исчезали в дыму.

Я слез с байка, поднял маску и спросил, помогая Уинтер:

– Тебе весело?

Выбросив контейнеры, она натянула рюкзак обратно на спину.

– Не знаю. – Девушка рассмеялась. – Какова цена этого веселья?

– Ты застрянешь со мной до конца жизни, – ответил я, приобняв ее за талию. – Фигово будет.

Едва мы направились к зданию, я оглянулся через плечо на Кая.

– Мы не заметили охраны у входа, – сказал друг. – Возможно, он еще не появился.

Отец здесь. Эти ежегодные сборища – единственное время, когда он приглашал уважаемых бизнес-партнеров в свой дом. Точнее, настолько близко к дому, насколько считал нужным. Гэбриэл методичен в своих привычках; гордость не позволила бы ему пропустить или отменить мероприятие.

– Идем, – распорядился я.

Мы вошли в таверну, которая давно превратилась в нечто большее. Это был революционный трехэтажный клуб для встреч с каминами, подлинными деревянными полами в некоторых помещениях, напитками и блюдами на любой вкус, приватными комнатами для игры в покер.

Тут собиралась клиентура побогаче той, что сейчас гуляла по улицам в тучах дыма.

Мужчины – в костюмах и смокингах, женщины – в коктейльных платьях и полумасках на глаза.

– Рассредоточиваемся, – произнес я.

Никто из нас не снял маски. Смешавшись с толпой, но стараясь держаться на периферии, мы разошлись в разные стороны. В тесном зале было чересчур людно. Лавируя между столиками, мы разглядывали гостей в тусклом свете свечей.

Я знал, что он здесь. Отец должен быть либо где-то в комнате, либо на другом этаже.

И вдруг я увидел его. В самом центре, перед винтовой лестницей. Он стоял с еще одним мужчиной и потягивал выпивку.

Отец, как всегда, надел черный костюм, только с белой рубашкой без галстука на сей раз.

Уилл подошел к нам. Я сжал руку Уинтер.

– Тут слишком много людей, мать твою, – сказал он.

Кивнув, я ответил:

– Мне казалось, он выберет приватный обеденный зал.

Мы не могли сделать это на публике.

– Как нам затащить его туда, где никого нет?

Я не знал. Мне нужно было подумать. Окинув взглядом комнату, я заметил его охранников – трое стояли по периметру, а снаружи, вероятно, дежурили еще двое.

То, что нам придется нейтрализовать охрану, я предвидел, но думал, это произойдет на втором или третьем этаже.

Меньше народу. Меньше свидетелей. Если начнем гадить здесь, копы ворвутся внутрь через секунду.

– Вам нужно заставить всех остальных уйти, – наконец, ответила Уинтер вместо меня.

Я посмотрел на нее сверху вниз.

– И как мы их заставим? – уточнил Уилл.

Она сняла свой рюкзак и достала две последние дымовые шашки.

– Хотя бы раз все будут наравне со мной, – пошутила девушка.

То есть будут спотыкаться и искать выход вслепую. Улыбнувшись, я забрал шашки и отдал одну Уиллу.

– Один на одного, – сказал я ему.

Парень ушел, на ходу передавая остальным оборонную стратегию, которую применяли в баскетболе для блокировки защитников в решающие моменты.

Я снял маску, пригладил волосы и одернул костюм.

– Следи за дверью, – произнес я одними губами только что вошедшему Льву.

У меня мелькнула мысль оставить Уинтер здесь – не хотел, чтобы отец ее увидел, – но так она окажется уязвимой для его людей.

Взяв ее за руку, я повел девушку за собой и направился прямо к отцу, схватив бокал с подноса. Его собеседник заметил, что глаза Гэбриэла были прикованы ко мне, уловил намек, извинился и медленно отошел.

Отец посмотрел на меня, потом перевел взгляд на окружающих нас людей, наверное, гадая, как далеко я намеревался зайти.

– Чего ты хочешь? – спросил он.

Шагнув вперед, я остановился перед ним и сделал глоток.

– Тандер-Бэй, – ответил я тихо.

– Ты можешь получить гораздо больше.

– Уйди, – приказал я, проигнорировав его слова. – Или я тебя заставлю.

Гэбриэл лишь рассмеялся, тоже отхлебнув из своего стакана.

– Со мной не так уж легко справиться. – Он глянул на меня с ухмылкой на вытянутом лице. – Ты до сих пор остаешься паршивым ребенком. Крутой со всеми, кроме меня.

Уинтер сжала мой пиджак сзади и уткнулась лбом мне в спину, напомнив, что она рядом.

Но я не сводил глаз с отца, понимая – он прав. Еще ребенком, когда я наконец-то обрел голос и стал перечить людям, сокрушать всех, кого считал угрозой для себя, причинять боль другим, чтобы не страдать самому, я его все равно боялся, потому что нуждался в нем. Насколько хуже сложилась бы моя жизнь без защиты, обеспеченной отцовскими деньгами и влиянием?

На определенном этапе я начал задаваться вопросом: вел ли я себя так, потому что мог? Или мое поведение являлось единственным способом выжить в том доме? Ведь одиннадцатилетних детей не должны посещать мысли о самоубийстве.

Гости в зале всполошились. Я не отводил взгляда от глаз отца. Мои друзья вернулись, и Уинтер была со мной, поэтому я совершенно не сомневался – никакими угрозами отец не изменит курс моих действий. Мне больше не нужен ни он, ни его состояние, ни его защита. Я хотел, чтобы Гэбриэл исчез.

Подальше от этого города, подальше от нас.

Если он откажется уехать добровольно, я без колебаний воспользуюсь той маленькой флешкой с компроматом. Может, этого окажется недостаточно для его уничтожения, однако попытка – не пытка.

Послышались выкрики людей, пока голубой дым из двух шашек, незаметно сброшенных Уиллом в углах, густо заволакивал тесную комнату.

Мы с отцом пристально смотрели друг другу в глаза. Люди суетились, спасались от дымовой атаки, кашляя и боясь испачкать свои наряды.

Губы отца изогнулись в легкой улыбке – он понял, что происходит. Я ответил ему аналогичной ухмылкой.

Все помещение заполнилось дымом, словно от сигареты в закрытой банке. Внезапно все ринулись к двери.

Кто-то столкнулся с Уинтер, она врезалась в меня, отчего я пошатнулся. Быстро развернувшись, я заметил, что девушка упала на пол и скрылась в дыму. Присев, я потянулся к ней и поднял ее на ноги.

– Ты в порядке? – Я обхватил ладонями ее лицо.

Немного потрясенная, она кивнула.

– Да.

Осмотревшись вокруг, я попытался разглядеть, добрался ли Уилл с парнями до телохранителей, контролировал ли Лев дверь до сих пор, но ни черта не увидел.

Я повернулся обратно к отцу и обнаружил пустоту. Он сбежал.

Взяв Уинтер за руку, я двинулся сквозь толпу и нашел Льва у выхода.

Он приподнял свою маску.

– Гэбриэл не выходил.

После этого я направился к черному ходу, однако, услышав звон металла над головой, я посмотрел на узкую винтовую лестницу. Двое мужчин в черном поднимались наверх.

– Он уходит по лестнице, – крикнул я Льву. – Оставайся на месте!

Я бросился за ними. Положив ладонь Уинтер на перила, я предупредил ее:

– Множество крутых ступенек.

Она ухватилась за перила и нащупала ногой первую ступеньку.

– Я справлюсь.

– Уверена?

– Вперед! – рявкнула девушка.

Мне не нужно было повторять дважды. Держа ее за руку, пока второй она крепко хваталась за ограду, я побежал вверх, периодически оглядываясь назад.

Здесь видимость была не лучше, и я понятия не имел, куда делся отец. Нельзя его упустить. Нам нужно провернуть это дело в публичном месте. Я не хотел дать ему время перегруппироваться или усилить оборону.

Когда мы добрались до вершины, Уинтер столкнулась со мной. Протянув руку назад, я схватил ее за бедро и прошептал:

– Ш-ш-ш…

В длинном коридоре я увидел несколько комнат. Это заведение не принадлежало Гэбриэлу. Он только арендовал его. Надеюсь, здесь он не припрятал оружия…

Уилл догнал нас, встав возле меня. Майкл, Алекс, Рика, Бэнкс и Кай быстро проследовали за ним.

– Отец в одной из комнат, – сказал я.

Я двинулся по коридору. Внезапно Уилл потянул меня обратно.

– Подожди, – выпалил мой друг. – Он бы не загнал себя в ловушку. Здесь есть пожарная лестница?

Мы обменялись взглядами.

– Крыша, – произнес он.

Стиснув зубы, я нагнулся через перила и крикнул Льву:

– Идите на улицу, перекройте пожарную лестницу!

– Хорошо! – отозвался парень.

Положив ладонь Уинтер на свое предплечье, я распорядился:

– Держись позади меня.

Она кивнула. Сорвавшись с места, вся компания последовала за мной к темной лестнице слева.

– Ступеньки, – предупредил я девушку.

Уинтер протянула руку к перилам, тяжело дыша и стараясь не отставать, но, едва ступив на первую ступеньку, она ринулась вверх, словно демон, подгоняемый огнем.

Мы поднялись и вывалились на крышу через дверь. Я сразу же заметил отца с одним из охранников, спешивших к выходу на пожарную лестницу.

Они резко обернулись. Охранник потянулся к своему оружию. Внезапно что-то пролетело мимо нас и ударило его в лоб, из-за чего голова мужчины дернулась назад, а колени подкосились. Он рухнул на пол.

Какого черта?

Рядом с ним с грохотом упал кинжал, рукоятка которого, судя по всему, его и нокаутировала.

Посмотрев назад, я увидел Рику, замершую в позиции для броска с вытянутой вперед рукой. Она выпрямилась, часто дыша.

Ага, ладно.

Мой отец окинул взглядом своего бойца, валявшегося без чувств, протяжно и глубоко вздохнул, оценивая сложившуюся ситуацию.

Затем его глаза нашли меня.

– Ты не сделаешь того, что потребуется, – заявил он. У него за спиной сияли городские фонари и подсветка деревьев в парке. А в воздухе по-прежнему висел цветной дым.

Я убрал пальцы Уинтер со своего пиджака, коснулся ее щеки, отстранился и подошел к Гэбриэлу. Все мои друзья остались на месте.

– Однажды сделал, – сказал я, подумав о своей матери. – Неужели ты действительно решил, будто мать все это время отдыхала на каком-то пляже?

Он прищурился и склонил голову набок. Казалось, отец был почти впечатлен. Наверняка он подозревал, что ее нет в живых. Она не появлялась много лет.

Ему также было известно, что я заставил бы мать оставить меня в покое, если бы она не сбежала сама.

– Ты позволял ей делать это, – огрызнулся я, сделав шаг и остановившись. – Позволял ей делать все это со мной.

– Избавь меня от своего нытья, – возразил он. – Готовая киска пойдет на пользу любому растущему мальчишке.

Я зло посмотрел на него.

– Ну, и что же ты с ней сделал? – поинтересовался отец. – Где она?

Ты хотел сказать, где находится тело?

Глядя ему в глаза, я вынул из нагрудного кармана кинжал.

Взгляд Гэбриэла метнулся к оружию, затем обратно на меня.

– Поблизости, – ответил я дразнящим тоном, сжав рукоятку кулаком в кожаной перчатке.

– Ты не посмеешь. Не сможешь.

Сам знаешь, что смогу. И сделаю.

– Уйди, – пробормотал я.

Вместо ответа он посмотрел мне за спину.

– Она уже беременна моим внуком? – спросил отец, оглядев Уинтер с ног до головы. – Если эта слепота не генетическая, плодись с ней, сколько вздумается. В любом случае я ждал от тебя ублюдков.

Я бросился на него.

– На твоем месте я бы не терял самообладания, – произнес он быстро. – Тебе нужно сохранить мне жизнь. Иначе как я смогу переписать завещание, чтобы вновь включит тебя туда?

После этих слов я замер.

Его глаза заискрились весельем в ожидании, пока я осмыслял услышанное.

Мне было плевать на гребаные деньги.

Но если не я, то кто?

– Бэнкс стала для меня важнее, чем ты, – продолжил Гэбриэл. – Серьезно, мне следовало это предугадать. Девчонка родилась на помойке. Только тяжелые испытания воспитывают в человеке силу. А ты лишь удовлетворял свои прихоти. Эта слабость досталась тебе от матери.

Я обернулся к сестре, снявшей маску. Она обеспокоенно смотрела на меня.

– Бэнкс… – едва слышно произнес я.

– Моя единственная наследница, – закончил он. – Я изменил завещание в прошлом году. Она ответственная, трудолюбивая, умная. И не угробит работу всей моей жизни. Если будешь хорошо себя вести и ходить по струнке, я переделаю его обратно.

Из-за его слов мои внутренности снова затянулись в тугой узел от ярости. Словно мне все еще была ненавистна мысль, что он считал меня недостойным.

– Немного иронично, не правда ли? Я слишком долго вкладывал все свои силы и веру в тебя, думая, будто дочь никогда не сравнится с сыном. Но сейчас, похоже, именно твои сестры получат реальную власть над Тандер-Бэй, вместо тебя.

Сестры?

Когда я озадаченно уставился на отца, его гребаное лицо медленно расплылось в мерзкой ухмылке.

Черт побери, о чем он?

У меня была всего одна сестра.

Глава 33

Дэймон

Наши дни

– Они восхитительны, да? – спросил Гэбриэл, рассматривая кого-то за моим плечом. – Я даже не расстроился. Мне не терпится увидеть, что они сделают.

Медленно развернувшись, я посмотрел назад, но что-то подсказывало, что я уже знал, кого он имел в виду. Всегда знал.

Рика и Бэнкс стояли рядом, не сводя с нас вопросительных взглядов.

Я закрыл глаза. Мое сердце билось так громко. Твою мать.

– Так, значит, сестры, – повторил я, опять взглянув на отца.

– Это забавно, с какой легкостью я мог оплодотворить любую женщину, кроме своей жены. – Он выудил сигару из нагрудного кармана. – Хотя Кристиана была красавицей. Я вообще-то не планировал ее обрюхатить, однако знал, что ребенок получится симпатичный, с такими-то генами.

Мне не верилось.

И все же это звучало очень логично. Звезды сошлись.

Отец прикурил, выпустив в воздух облако дыма.

– Рика… – тихо сказал я. – Она твоя дочь.

– О, я был бы не прочь, – возразил он, улыбнувшись самому себе. – Но нет, Эрика кровная Фэйн.

Что?

Тогда я не…

– Только за несколько лет до нее Кристиана родила сына.

Сказав это, Гэбриэл посмотрел на меня, затянулся сигарой и прищурился.

Сына.

Я перестал дышать.

Они обе приходились мне сестрами, однако Эрика не была дочерью моего отца. Что означало…

– Ты лжешь, – оскалился я.

Он широко улыбнулся, наслаждаясь каждой секундой происходящего.

Это неправда.

– Наталья Делова была моей матерью, – сказал я настойчиво. – Я похож на нее как две капли воды.

– Даже если и так, ты все равно появился на свет не из ее киски.

Стоя на месте, я не мог пошевелить языком. Он явно лгал. Невозможно, чтобы я ничего не замечал, пока такое происходило у меня перед носом.

Она бы не… Как я мог не знать? Она бы поговорила со мной или предприняла что-нибудь.

Смех отца разнесся вокруг хуже дыма, заглушая шум улицы.

Я поднял глаза на него.

– Шредер Фэйн уехал из страны на несколько месяцев, – пояснил Гэбриэл, – оставив свою хорошенькую новоиспеченную жену дома одну. – Он дернул подбородком в мою сторону. – Я не устоял перед возможностью опробовать его красивую невесту.

Опробовать.

По ночам сквозь стены нашего дома я слышал крики женщин, которых он пробовал.

Когда до меня дошло, каким образом я был зачат, я мгновенно заледенел.

– Ты ее изнасиловал.

Отец засмеялся и пожал плечами.

– Какая разница.

Я мысленно подсчитал. Кристиана была очень юной. Она родила Рику в возрасте Уинтер. Значит, мной забеременела еще подростком. В восемнадцать лет? Девятнадцать?

– Шредер вернулся домой к беременной жене, поэтому скрыть то, что я сделал, не получилось бы. Он готовился растить тебя как родного, а потом уехать со своей маленькой семьей, но я не мог этого допустить. Настоящие мужчины не позволяют другим мужчинам воспитывать своих сыновей.

Мой взгляд буквально прожигал его. Можно подумать, он меня воспитывал. Скорее, устрашал, бил, обращался, будто с личной собственностью.

– В ночь твоего рождения я пришел и забрал то, что принадлежало мне, – заявил отец. – Она кричала, плакала. Следующие несколько лет не вылезала из больниц, пила. Честно, я не предполагал, что Кристиана примет это так близко к сердцу, однако… Все немного наладилось с появлением Рики.

Женщина, сколько я ее помню, в самом деле выглядела жалко и убито. В детстве я видел в ней с трудом справляющуюся с жизнью, глотающую таблетки алкоголичку. И виной тому стала не потеря мужа, а мой отец.

Рика росла практически без матери, ведь в Кристиане едва теплилась жизнь.

Но она всегда была милой, не так ли, если задуматься? Кроткой и ласковой.

– В итоге они остались в Тандер-Бэй. Вероятно, чтобы быть ближе к тебе.

Не удивительно, что он и бровью не повел, узнав о визитах Натальи в мою комнату, обо всем, что она со мной делала. Ведь в его глазах она не приходилась мне матерью.

В его глазах она делала меня мужчиной.

– Я узнал, что Кристиана и ее муж собирались рассказать тебе правду сразу после восемнадцатилетия. Поэтому я разобрался со Шредером. Не без посторонней помощи, разумеется.

Помощи Эванса Криста, отца Майкла.

Так как доверенность на имущество Фэйнов была оформлена на Эванса, а Кристиана находилась в наркотической нирване и ничем не интересовалась, он увидел возможность взять под свой контроль еще одно состояние. Самое крупное состояние в городе.

Оглянувшись на Рику, я заметил, что она нахмурила брови, наверное, гадая, о чем мы говорили. Мои друзья нас не слышали. Затем мой взгляд опустился к шраму на ее шее.

– Я не ожидал, что Рика окажется в машине в тот день, но… – Гэбриэл умолк. – Потом городской доктор приготовил Кристиане чудесный коктейль, чтобы она оставалась покладистой до конца своей убогой жизни.

Он приблизился ко мне. Я хотел попятиться. Несмотря на то, что мы были на крыше, вокруг меня будто сжимались стены. Полное понимание ситуации тяжким грузом опустилось на мои плечи, и я крепче сжал рукоятку кинжала.

– Ты ведь никогда не обращал внимания на нее, да? – с издевкой поинтересовался отец. Затерявшись в собственных мыслях, я едва слышал его.

Моя жизнь могла сложиться совершенно иначе. Кристиана была бы другой. Меня бы воспитывали хорошие родители.

– То, как она наблюдала за тобой на вечеринках, городских улицах, – продолжил он.

Она наблюдала за мной? Нет, я этого не помнил. Что она видела, глядя на меня? Что я делал?

Горло начало сдавливать, рука с кинжалом задрожала.

– Ее сердце было разбито гораздо раньше рождения Рики или смерти мужа, – пробубнил Гэбриэл.

Кристиана хотела оставить меня даже после того, что отец с ней сделал? Ее муж хотел оставить меня?

– Она так долго пялилась на тебя, а ты не замечал. – Гэбриэл наступал, издевался надо мной, рассказывая то, о чем я не догадывался. – Вообще-то, я даже думал, что она станет обузой и мне, вероятно, придется убить и ее.

Вдруг ей не нравилось то, что она видела? Вдруг именно из-за этого она никогда не подходила ко мне? Вдруг она думала, что я рос его копией? Что, если женщина меня боялась?

– Ты действительно не замечал? – Он посмотрел на меня, словно на тупейшего говнюка на планете.

Ярость переполнила мою грудь, тугой узел завязался внутри. В мыслях замелькали картинки с ним.

Как Гэбриэл изнасиловал Кристиану. Разрушил ей жизнь. Украл меня, пока она кричала. Заставил смотреть, как другая женщина воспитывала меня на расстоянии всего нескольких километров в этом ужасном доме.

Я поднял взгляд на отца, стиснув челюсти, и направил все свои эмоции на него. Он никогда не получит внуков в свои грязные лапы.

– Мне казалось, ты более проницателен. Ну, полагаю, раз уж и она особым умом не отличалась…

Зарычав, я схватил его за плечо и всадил проклятый кинжал ему в живот.

Мои друзья хором охнули. Бэнкс выкрикнула мое имя, однако оно прозвучало не громче шепота.

Отец дернулся, разинул рот, выпучил глаза впервые за свою гребаную жизнь с таким видом, словно не мог дышать.

Я вынул лезвие и нанес второй удар, ощутив, как оно погрузилось в его плоть. Холод распространился по моей руке, проник в кровь, слегка остудил злость.

Пристально глядя Гэбриэлу в глаза, я достал и вонзил кинжал в его живот еще один… последний… раз.

– Просто… сдохни, – огрызнулся я прямо ему в лицо. – Сдохни.

Он захрипел, брызгая слюной. Его колени подогнулись, после чего тело повалилось на крышу, соскользнув с лезвия.

Кто-то тихо рыдал у меня за спиной. Все остальные молча наблюдали, как кровь моего отца растекалась лужей, а белая его рубашка, пропитавшись, окрасилась в красный цвет.

Я все еще смотрел на него. Услышав шаги сзади, я махнул обессиленно повисшей рукой, чтобы они не приближались.

Груз, гнетущий мою душу, постепенно рассеивался. Но я не собирался бежать. Мне хотелось увидеть это. Я хотел убедиться, что он умер.

* * *

– Ты в порядке? – спросила Уинтер, обвив меня руками, пока я сидел в наручниках. – Что теперь будет?

Я уткнулся лицом ей в шею. Понятия не имею. Только я больше не боялся. Она в безопасности. Мои друзья в безопасности. Что бы ни случилось, это главное.

– Все будет хорошо, – прошептал я.

Странно, но я чувствовал лишь усталость и ни капли беспокойства, огорчения или вины, как следовало бы, наверное. Я просто был счастлив, что он исчез, что Уинтер обрела свободу. Оно того стоило.

Судмедэксперт положил моего отца на носилки в застегнутом мешке для трупов. Полицейские переговаривались, ожидая прибытия криминалистов.

Кай запретил нам всем что-либо рассказывать до консультации с адвокатами.

Только я попался с ножом в окровавленной руке. Меня арестуют.

– Поезжай с Бэнкс и Каем, – сказал я девушке.

Я хотел, чтобы сегодня она покинула Тандер-Бэй. Отправилась в Меридиан-Сити, где свежий воздух и больше пространства.

Подальше от этого дерьма.

Сдерживая слезы, Уинтер поцеловала меня и прошептала:

– Твоя жизнь изменилась, забыл? Я тебя больше не брошу.

Получив от нее очередной поцелуй, я не сдержал улыбку. Никогда в этом не признаюсь, но ее слова спасли сегодняшнюю гребаную ночь.

Бэнкс потянула Уинтер в сторону, когда коп рывком поднял меня на ноги и повел прочь.

Оглянувшись на нее, я молился, чтобы эти объятия не стали последними.

Проходя мимо Рики, я встретился с ней взглядом. Она знала, что произошло что-то непонятное. Я не должен был его убивать. Это не входило в наши планы.

Но Рика не слышала, о чем мы с отцом разговаривали.

Эту проблему мы отложим на другой день. Пока…

– Минус один, – сказал я ей. – Остальные ваши.

* * *

Несколько часов спустя мою рану осмотрели врачи, и теперь я сидел в комнате для допросов. На столе передо мной лежала упакованная булочка с корицей.

В глазах жгло от утомления, в животе урчало, но я не мог дотянуться до чертовой булочки, потому что мои руки были скреплены наручниками за спиной. Они специально так сделали.

Копы пока не пытались меня допросить. Вероятно, понимали – я достаточно умен, чтобы знать свои права. И в то же время не взяли пробы крови с моей руки, не заставили переодеться. Мною овладевало любопытство из-за того, что происходило снаружи. Никто не заходил сюда, мне до сих пор не дали совершить положенный звонок. А если я захочу помочиться?

Потершись лицом о плечо, я зевнул. Свет флуоресцентных ламп ослеплял.

Где Уинтер? Я представил ее мирно спящей в нашей кровати. Только она наверняка не спала. Волновалась и устала не меньше моего. Лишь приехав в участок, я кое-что осознал. Пусть ей больше и не грозила опасность в связи со смертью Гэбриэла, я все равно не желал, чтобы она шла по этому миру без меня. Я не хотел ничего пропустить.

Возможно, только поэтому я и сожалел о содеянном.

Внезапно дверь открылась. Повернув голову, я увидел невысокого мужчину с проседью, в сером костюме, вполне молодого и подтянутого.

– Здравствуйте, – сказал он и шагнул в сторону, пропуская офицера. – Меня зовут Монро Кейсон.

Коп подошел ко мне, снял наручники, затем направился к выходу, но вдруг остановился, с плотно сжатыми губами взял булочку и положил ее прямо передо мной.

Чего?

Опершись предплечьями на стол, я взял упаковку, покрутил в руках булку и швырнул ее в дверь, едва та закрылась за ним.

Козел.

Посмотрев на чувака, вскинул бровь.

– Я не звонил адвокату.

Он сдержанно улыбнулся и резко поднял глаза вверх. Я проследил за его взглядом и увидел видеокамеру. Через мгновение световой индикатор на ней погас.

Черт, что происходит?

Когда я вновь взглянул на мужчину, он вытащил из своего портфеля пластиковый пакет и положил его на стол передо мной.

– Если пожелаете, я могу сам обо всем позаботиться, но, думаю, вы захотите лично увидеть, как его уничтожат, – сообщил адвокат.

Наклонившись к пакету, я заметил внутри кинжал Рики. Сияющий чистотой. Вероятно, на нем по-прежнему можно было выявить следы крови, потому он и предложил его уничтожить?

Зачем им позволять мне уничтожить орудие убийства?

Я сощурился.

– Что это значит?

– Вы свободны, – ответил мужчина.

Мое сердце подскочило к горлу.

– Почему?

Тихо выдохнув, он поставил портфель на стол, расстегнул свой пиджак и сел. После чего выудил какой-то документ и протянул мне.

– Никто не будет горевать по вашему отцу. На самом деле многие очень счастливы… и благодарны за избавление от него. Показания свидетелей гласят, что вы со своими друзьями пришли на парад отметить праздник. По прибытии в таверну обнаружили на крыше мистера Торренса в луже крове, убитого одним из его недовольных охранников.

Я бегло прочитал документ с показаниями.

– Все его подписали, – проинформировал Монро, едва я заметил подписи.

Наверное, поэтому они не взяли с меня образцы крови. И мою одежду.

– Его охранник?.. – возразил я.

А что насчет телохранителей Гэбриэла? Им многое известно.

Он быстро ответил:

– Весь штат теперь служит вашей сестре, так как она является единственной наследницей имущества мистера Торренса. Она уверила меня, что взяла свой дом под контроль.

Свой дом. Странно было такое слышать, хотя звучало неплохо.

И все-таки. Копы видели кровь на кинжале. Мои отпечатки. Может, людей и порадовала смерть отца, однако они не спустят все на тормозах по доброте душевной. Многие по-прежнему недолюбливали меня. Они избавились от Гэбриэла, так почему же не избавятся от его сына, посадив его в тюрьму за убийство?

– На кого вы работаете? – с подозрением поинтересовался я. – Кто вам платит? Кто откупится от города, чтобы все закрыли на это глаза?

Он просто уставился на меня, не моргая, затем ответил почти безмятежным тоном:

– Тот, кто хочет дать вам шанс, мистер Торренс.

Кристиана Фэйн.

* * *

Еще через час я открыл входную дверь, и мы с Уинтер вошли в ее дом.

Мне не верилось, что я выбрался.

Сплетни по городу явно ходили плохие, к тому же я понятия не имел, каких последствий ожидать от Эванса Криста, которому, несомненно, стало известно, что мы теперь знали правду о смерти отца Рики. По чьей вине она сама чуть не погибла.

Однако в данный момент я не мог заставить себя беспокоиться о чем-либо. Мой отец был более серьезной угрозой. Хоть мы пока и не были в полной безопасности, я не сомневался, что люди позволят нам довольно долгую передышку, прежде чем решат разобраться с нами.

А если решат, мы будем готовы.

Я запустил пальцы в волосы, желая лишь принять душ и завалиться в кровать, но у меня оставалось еще одно незаконченное дело.

Закрыв дверь, я запер замок.

– Мне хочется посидеть в фонтане, – лениво произнесла Уинтер, положив голову на мое плечо, пока я вел ее за руку.

– У нас полно времени для этого. У меня есть другая идея.

– Да ну? – Судя по шутливым ноткам в ее голосе, она могла себе представить, чем я хотел заняться.

Вместо того чтобы повернуть к лестнице, я двинулся дальше по коридору в кухню.

Девушка подняла голову.

– Куда мы идем?

– Увидишь.

Я вывел ее на веранду, миновал домик у бассейна, пересек живую изгородь, направившись к деревьям.

Мы шли не спеша, и Уинтер успевала сориентироваться на местности, но, когда мы достигли большого белого дуба, я подхватил ее на руки и перенес через кучи опилок и листвы, которые пока не успел убрать.

Поставив девушку на ноги, я взял ее ладонь и положил на ствол дерева.

Она провела пальцами по коре, пока не нащупала прибитую доску.

Отдернув руку, Уинтер вытянулась по струнке и помрачнела, сообразив, зачем я привел ее сюда.

Ее грудь вздымалась от частых вздохов. Я видел, что она боялась.

Приблизившись сзади, я обнял девушку за талию, поцеловал в затылок и прошептал:

– Сейчас я сильнее. Я не дам тебе упасть.

Уинтер дрожала, но ничего не ответила. Просто замерла, мысленно борясь со страхом.

Через мгновение, тяжело дыша, она решительно нашла ногой первую ступеньку и схватилась рукой за доску перед собой.

Проследив, как Уинтер начала неторопливо взбираться по ступенькам, я полез следом, ни на секунду не сводя с нее глаз.

Примерно на полпути она сделала паузу, почувствовав ветер, растрепавший ее волосы, но потом продолжила подъем.

Еще один шаг.

И еще.

– Остановись здесь, детка, – сказал я, когда Уинтер добралась до вершины лестницы: не хотел, чтобы она ударилась головой.

Девушка стала ждать. Преодолев расстояние между нами и вытянув руку вверх, я открыл люк в полу.

На ощупь определив его ширину, Уинтер пролезла внутрь и аккуратно поднялась на ноги. Я последовал за ней. Около минуты она стояла на месте, осваиваясь, затем осторожно шагнула вперед и вскоре нашла перила. Мой взгляд был прикован к ее ногам – на случай, если девушка оступится. Планки в ограде я расположил довольно близко друг к другу, но она все равно могла поскользнуться и пораниться.

Пройдясь вокруг, я убедился в прочности конструкции, проверил, не протекла ли остроконечная крыша после недавних дождей. У меня мелькала мысль возвести стены и сделать настоящий домик, только это больше подойдет для детей. А пока мне нравилась открытая площадка, благодаря которой тут свободно гулял ветер и слышался шелест листьев.

– Так вот где ты пропадал? – произнесла Уинтер, не отворачиваясь от перил. – Всего в сотне метров от меня.

Я подошел к ней.

– Всегда рядом.

Каждую ночь, проведенную вне дома, я все равно был поблизости.

Обняв ее за талию одной рукой, другой я оперся о перила и устремил взгляд на дом, думая о том, как сложится наша жизнь через пять лет.

Сегодня Хэллоуин, и я недавно освободился из-под ареста.

– Как ты? – спросила девушка.

Я знал, что она подразумевала моего отца – расстроился ли я, – но все еще не был уверен в своих чувствах. Я пытался понять, к чему это приведет и каков будет мой следующий шаг.

Самое важное – я больше не был один, что многое меняло. Мы справимся.

К сожалению, все складывалось не так хорошо, как хотелось бы.

– У меня нет денег, нет дома, зато есть жена и возможно беременная девушка, – попытался пошутить я. Проблем предстоит разгрести целую кучу.

Замолчав на несколько секунд, Уинтер сказала:

– Интересно, намного ли проще аннулировать брак, если он так и не был закреплен. – После многозначительной паузы она уточнила: – Если он не был консумирован.

Я посмотрел на девушку, прекрасно зная, что ее беспокоило. Переспал ли я с Ари…

Положив пальцы ей на подбородок, я развернул ее лицом к себе:

– Это называется мошенничеством, – пояснил я, – когда ты вступаешь в брак без намерений его закрепить отношениями и сексом. Я давно тебя опередил, Дьявол.

Уинтер смущенно улыбнулась, и я заметил, как ее плечи расслабились.

Женитьба на Арион помогла мне получить доступ в дом Эшби и полный контроль над ними. Она стала средством для достижения главной цели.

Но совсем скоро стало ясно, что моего терпения едва хватало, чтобы разделить трапезу с этой женщиной, не говоря уже о постели. Я точно знал, кого хотел.

Уинтер села на пол и свесила ноги с края, точно как в детстве.

– Бэнкс откажется от наследства, – подметила она. – Ты можешь опротестовать его завещание, если захочешь.

Выдохнув, я присел рядом с ней, откинулся назад и оперся на руки. Мой взгляд блуждал по листве, скрывающей нас от внешнего мира.

– К черту. Он был прав. Она распорядится наследством лучше, чем я. В любом случае мне от него ничего не нужно.

Девушка кивнула, ни тени тревоги не мелькнуло на ее лице. Уинтер выглядела практически счастливой. Ветер развевал волосы у нее за спиной. Сейчас она напоминала ту восьмилетнюю девочку с темно-розовыми губами, а я опять превратился в одиннадцатилетнего мальчика, который не мог на нее наглядеться.

Ее лицо было обращено к дому. Меня радовало то, что ей здесь нравилось.

– Что ты видишь? – поинтересовался я.

Глубоко вздохнув, Уинтер медленно легла на пол. Ее ноги по-прежнему свисали с края площадки.

На губах девушки заиграла легкая улыбка.

– Я вижу, как мы проведем ночь в этом домике на дереве.

Нагнувшись к ней, я обхватил ладонями ее щеки и устремился ко рту.

Да, черт побери.

Глава 34

Дэймон

Наши дни

Я захлопнул дверцу автомобиля, заблокировал замки и пробежал по тротуару, весь дрожа.

Вскоре пойдет снег, я это чувствовал.

Застегнув молнию пуловера, я сунул руки в карманы джинсов, открыл дверь театра и вошел внутрь. Меня сразу окутало теплом. Несколько сотрудников мимолетно встретились со мной взглядом, однако быстро отвели глаза.

Я каждый день привозил и увозил Уинтер, поэтому они знали, зачем я здесь.

Плюс ко всему, весь город был в курсе истинных событий, развернувшихся в таверне. Несмотря на то что люди не оплакивали отца, они все равно переходили на другую сторону улицы, встретившись со мной. Опускали головы, не путались под ногами, чересчур вежливо отвечали односложными предложениями, когда я заказывал еду в ресторане или заправлял машину.

Вообще-то, я обратил внимание, что жители Тандер-Бэй теперь так же относились к Уиллу, Рике и Каю. Ко всем нам.

Словно в городе произошла смена лидера и они не знали, стоит ли им опасаться.

Я миновал буфет, поднялся по лестнице, ведущей на бельэтаж и балкон, распахнул двустворчатую дверь и направился в партер.

Музыка разносилась по залу. Уинтер кружилась на сцене.

Наблюдая за ней, я спустился к оркестровой яме. Длинный многослойный костюм из прозрачной серой ткани струился вокруг ног девушки, волосы взмывали в воздух, когда она делала вращения и наклонялась. Словами не описать, насколько Уинтер была прекрасна.

Скоро все об этом узнают. Майкл и Рика спонсировали ее небольшое турне. Она будет выступать на разогреве в других театрах и на фестивалях. Если все пройдет удачно, дальше посмотрим. Для подготовки двадцатиминутного шоу требовалась еще пара месяцев, однако Уинтер уже репетировала и планировала хореографию.

Она заслужила этот шанс, и я ни в коем случае не собирался препятствовать ее карьере. Хотя гадал, чем заняться самому, черт побери. Я был хорош только в баскетболе, но этот поезд давно ушел. Из-за своего темперамента я не мог слаженно работать с другими людьми. С отцовскими деньгами и бизнесом не желал иметь ничего общего. Они перешли к Бэнкс, так что семейное дело не пропадет. Все остальное меня не волновало.

Я не возьму ни цента из его сбережений и у своих друзей побираться не стану. Мы с Уинтер построим свою собственную империю.

– Дэймон, ты здесь? – окликнула она.

Я даже не заметил, как музыка остановилась. Подняв взгляд, я сказал ей:

– Иду.

Я взобрался по боковым ступенькам на сцену, подошел к девушке и, подняв ее на руки, помог обвить ногами мою талию. Делал я так каждый день, всю неделю забирая ее с репетиций в пять часов вечера.

Улыбнувшись, Уинтер запустила пальцы мне в волосы и поцеловала.

– Хорошо выглядишь.

– Ага, хитрюга.

– Я не лгу.

Она прыснула от смеха, а я понес ее за кулисы в сторону гримерок, чтобы девушка собрала свои вещи.

Уинтер начала осыпать невесомыми поцелуями мои щеки, проложив дорожку к уху, потом спустилась к шее. Я хотел отвезти ее домой и закрыться с ней в душевой. Сию секунду.

– Как прошел твой день? – спросила она, покусывая мочку моего уха.

– Нормально, – пробормотал я, слишком уж наслаждаясь знаками внимания, чтобы придумать более развернутый ответ.

Высадив ее около театра в одиннадцать утра, я поехал к Каю, забрал своих змей, за которыми ухаживала Бэнкс, затем заехал в свою квартиру в «Делькуре» и в дом отца за остальными своими вещами.

Мне бы следовало искать работу, но в данный момент у меня было лишь одно желание – вернуться домой с Уинтер раньше, чем пойдет снег, и потратить всю ночь на попытки зачать ребенка, которого мы определенно не могли пока содержать.

Добравшись до крошечной гримерной, я поставил девушку на ноги. Она упаковала свою сумку, отдала ее мне и начала переодеваться. Я почти был готов усадить Уинтер на туалетный столик и наброситься на нее прямо сейчас, вот только… в театре было холодно. Лучше дождаться горячего душа.

– Готов? – поинтересовалась она, надев вязаный свитер, джинсы и балетки.

Протянув ей руку, я повел ее из комнаты к черному ходу, откуда мы вышли в переулок.

– Можно мне сесть за руль? – дразняще спросила девушка.

Я тихо засмеялся.

– Тебе известны правила.

Поздно ночью, в темноте, без свидетелей.

Обогнув здание, мы свернули на улицу. Я положил ее сумку в багажник, после чего разблокировал замки машины. Пока я открывал водительскую дверь, Уинтер остановилась с пассажирской стороны и обратилась ко мне:

– Знаешь, в доме полно вещей, которые можно продать. Предметы искусства, мебель, ковры… У меня есть кое-какие драгоценности.

– Нет.

– Дэймон…

– Я все улажу, – перебил я ее, стараясь сохранить максимально мягкий тон. – Найду работу. Не волнуйся.

Не то чтобы я ждал от Уинтер бездействия или не считал ее равноценным партнером в наших отношениях, но я разоблачил ее отца. А значит, был обязан все исправить и вернуть ей тот образ жизни, к которому она привыкла. Которого она заслуживала.

И мне явно нельзя сидеть без дела. Я найду источник дохода. Легальный.

Уинтер открыла дверцу, и мы оба забрались в салон. Михаил, ждавший внутри, перепрыгнул с пассажирского сиденья на заднее, освободив место хозяйке. Потрепав его по голове, я услышал звонок своего мобильника, лежавшего на консоли. Когда я поднял телефон, на дисплее отобразился местный номер.

– Алло? – ответил я.

– Дэймон Торренс? – спросил мужчина.

– Да.

– Меня зовут Грэйди МакМиллер, – представился он. – Я из банка «Гибериан».

Имя показалось мне смутно знакомым.

– Да? – Я сунул ключ в зажигание и завел двигатель.

– Послушайте. Знаю, это прозвучит невероятно странно, однако я должен попытаться. Вчера я оценивал дом Эшби во время вашего отсутствия.

Так вот почему его имя было мне знакомо. Дом перешел в собственность Бэнкс, как часть имущества отца. Она старалась привести бухгалтерию в порядок и предупредила, что кто-то придет для оценки его стоимости.

Помимо прочего, этот разговор лишний раз напомнил, что Уинтер вряд ли могла продавать мебель и остальную фигню. Каждой мелочью в ее доме теперь владела моя сестра. Я раздраженно потер глаза.

– В общем, я взял с собой детей, – продолжил мужчина. – К сожалению, наша няня заболела, а моя жена…

– Да? – перебил я.

Господи.

– Извините, – быстро произнес он. – Извините. Так или иначе, мы увидели домик на дереве и фонтан-лабиринт. Я поинтересовался у охраны, и они сказали, что дизайнером были вы. Это правда?

– Дизайнером? – повторил я. Уинтер тем временем молча слушала. – Я… э-э, нет. Я сам их построил, если вы это имеете в виду. А в чем дело?

– Ну, мои дети пришли в восторг от обоих объектов, – выпалил банкир. – Просто влюбились. Это было похоже на рождественское чудо. Мне очень неловко, учитывая то, кто ваш отец…то есть кем был… соболезную вашей утрате, сэр, – добавил он. – Но я обязан спросить. Не согласитесь ли вы построить такие же в моем дворе? Для моих детей?

– Такие же… что?

– Домик на дереве и фонтан.

Презрительно фыркнув, я ответил:

– Э-м, нет. Извините.

– О, я… э-э-э…

– Мне пора, – сказал я, покачав головой.

Я сбросил вызов и едва слышно засмеялся. Ради всего святого. Кем они меня возомнили? Соседским папочкой, который помогает всем с научными проектами? Может, им еще и с переездом помочь?

– Что случилось? – спросила Уинтер.

Бросив сотовый обратно на приборную панель, я переключил передачу.

– Кому-то понравилась ерунда, которую я построил у тебя дома. Они попросили, чтобы я спроектировал домик на дереве и фонтан для их участка.

– И ты отказался?

– У меня нет на это времени, – выпалил я. – Мне нужно найти работу и понять, что нам делать дальше.

Вдруг я осекся и выпрямил спину, едва меня осенило.

– Ох-х-х-х-х-х.

– Да, болван! – взвизгнула она.

Он пытался нанять меня в качестве дизайнера и строителя.

Никогда не задумывался о том, насколько хорошими или плохими получились построенные мной объекты, однако проектировать их было весело. Я всецело сосредоточился на работе и, безусловно, наслаждался одиночеством, выполняя ее. Придумывал укромные углы и закоулки, в которых по-прежнему хотел бы прятаться до конца своих дней. Только теперь вместе с Уинтер.

Если появится такая возможность, я был не прочь зарабатывать на этом. Просто не додумался сразу. У меня осталась дюжина других чертежей после планирования нашего домика и фонтана.

Но…

– Я не могу работать на жителей собственного города, будто какой-то слуга.

– Ух. – Уинтер закатила глаза. – Первым делом – Тандер-Бэй, следующая остановка – мировое господство. Как насчет такого плана?

То есть нужно с чего-то начинать. Это могло перерасти во что-то большее.

Во что-то грандиозное.

Однако потом я вспомнил:

– Я отсидел в тюрьме за преступление на сексуальной почве. Никто не захочет подпускать меня к своим семьям.

– Сомневаюсь, что Грэйди МакМиллер не осведомлен об истории твоей жизни, – подметила девушка. – И он все равно хотел тебя нанять, Дэймон.

Да, полагаю, ты права. Он знал о характере моего судебного процесса. Когда я женюсь на Уинтер, люди догадаются, что наша ситуация была гораздо сложнее, чем могло показаться.

А потом, возможно, сарафанное радио…

– Перезвони ему и дай трубку мне, – распорядилась она. – Я притворюсь твоей ассистенткой, которая выступает буфером между клиентами и темпераментной, вредной творческой личностью…

Улыбнувшись, я подцепил пальцем ее воротник и притянул Уинтер к себе, лицом к лицу.

– Сначала душ.

Я рванул с места и повез нас домой как можно быстрее.

* * *

Тем же вечером, значительно позже заката, я оставил Уинтер с Алекс корпеть над маркетинговыми идеями для тура и оказался у дома, порог которого никогда не переступал и не думал, что когда-нибудь переступлю.

За прошедшие годы я упустил множество деталей. Сейчас пазл наконец-то сложился.

Мороженое, которым она угостила меня однажды в семь лет, сказав, что им с Рикой продали лишнее.

То, как она смотрела на меня во время вручения школьных аттестатов. Присутствие Кристианы вообще показалось мне странным, но потом я решил, что она пришла поддержать Майкла, будучи другом семьи.

А в выпускном классе молва донесла, что Кристиана запретила Рике, только перешедшей в старшую школу, приближаться ко мне. Я думал, причина заключалась в моей громкой репутации, однако на самом деле она боялась, что между нами могло что-то произойти.

Кристиана не зря предостерегала дочь. Если задуматься, я столько раз играл с границами дозволенного в отношении Рики.

Господи, твою мать.

Ох, к черту. По большому счету, это лишь очередная составляющая моей ненормальности, которая делала нашу компанию особенно интересной. Переживем.

Нажав на звонок, я сунул руку в карман. Я надел черный костюм с черной рубашкой, ведь сегодня мне нужно было стать другим Дэймоном. Не тем, кого любила Уинтер.

Дверь открылась. Едва я встретился взглядом с женщиной, ее улыбка померкла, грудь начала вздыматься резче из-за глубоких вздохов.

Я смотрел на ее лицо новыми глазами, изучал черты в попытке уловить хоть какое-то сходство с собой. Белокурые волосы, точь-в-точь как у Рики, собранные в стильный небрежный пучок с выбившимися прядями, обрамлявшими щеки. Стройное, подтянутое тело – она казалась более здоровой, чем пару лет назад, когда сидела на таблетках и алкоголе.

Одета Кристиана была в узкие черные брюки и блузку без рукавов. Благодаря макияжу она выглядела гораздо моложе своих сорока с лишним лет.

Однако я не замечал ничего общего в нашей внешности. Или, возможно, мой пульс слишком громко отдавался в ушах, а я был чересчур нетерпелив и отвлечен, чтобы ясно мыслить.

– Это правда? – спросил я.

Кристиана отпустила дверную ручку и замерла на месте, словно в трансе.

– Что – правда? – уточнил другой голос.

Рика показалась из-за спины матери, держа в руках кофейную кружку, и посмотрела на меня.

Зато они были похожи как две капли воды.

Когда никто из нас не ответил, девушка перевела взгляд на Кристиану.

– Мам?

Та лишь потупила глаза; ее губы дрожали. Она понимала, что все кончено, скрывать это дальше было невозможно.

– Мой отец рассказывал историю… – наконец, произнесла Кристиана. В ее голосе до сих пор сохранился налет южноафриканского акцента. – О нашей прародительнице из Персии, жившей много веков назад. Женщине по имени Махин. – Ее печальный взгляд встретился с моим. – Он говорил, что именно от нее унаследовал черные волосы и глаза цвета воронова крыла.

Мои черные волосы и глаза цвета воронова крыла.

– По его словам, – продолжила женщина, – каждые несколько поколений она напоминает о себе.

Кровь лавой разливалась по телу; я невероятно разозлился. Не уверен, что должен был испытывать подобную злость, но все равно хотел этого, потому что мне нужно было выплеснуть ее на кого-то.

Как мог человек оказаться таким слабым?

Я пытался понять ее. Мой отец был опасным мужчиной. Да, он угрожал ей, убил ее мужа, наверняка пугал тем, что навредит Рике, и все же…

Как можно так жить? В этом городе, у него под носом, зная, что твой ребенок растет без тебя всего в полутора километрах? Почему бы просто не украсть его на улице в пять, восемь, одиннадцать лет, а потом сбежать?

Шредер Фэйн обладал богатством и связями. Она хотя бы представляла, чего я натерпелся в том доме?

Однако потом я осознал, что, если бы не жил у Гэбриэла, то не смог бы помочь Бэнкс.

Но…

Взгляд Рики, озадаченно сдвинувшей брови, метался между нами.

– Ты была в больнице, – сказал я Кристиане, вспомнив голос и успокаивающие прикосновения ее рук к моему лицу.

У нее на глаза навернулись слезы. Резко втянув воздух, она шагнула ко мне, но я попятился, держа ее на расстоянии.

– Мать мне не нужна, – предупредил я. – Больше не нужна. – Затем я указал на Рику. – Однако она очень пригодится. Это ничего не изменит, просто не вставай между мной и ею.

– Черт, о чем он говорит? – спросила Рика у матери. Ее голос стал жестче. Она повернулась ко мне. – Дэймон?

– Говорил ведь тебе, что ты никогда от меня не отделаешься, – напомнил я ей. – Я всегда это чувствовал.

Девушка глянула на мать с явной тревогой на лице.

– Мама? Пожалуйста? В чем дело? Что происходит?

Двинувшись спиной вперед к своей машине, я не сводил с нее глаз.

– Мы будем править миром, Рика. – Я развел руки в стороны, широко улыбаясь. – Ты, Бэнкс и я.

Развернувшись, я пошел дальше, пока она пыталась мольбами растормошить Кристиану. Безуспешно.

Когда я отъехал от ее дома, Кристиана Фэйн все еще стояла на пороге и смотрела мне вслед. Только это она всегда и делала.

Надеюсь, ей хватит ума не предпринимать новых попыток сблизиться. Даже после смерти моего отца, исчезнувшего с ее пути, она не станет вдруг желанным гостем.

Я не очень хорошо реагировал на плохих родителей. Лучше Кристиане помнить об этом.

Эпилог

Дэймон

Отсоединив зарядное устройство, я поднял телефон. Подсветка экрана била в мои уставшие глаза, пока я просматривал оповещения, постепенно будившие меня на протяжении последних тридцати минут.

Гребаный Уилл.

Пропущенные звонки, эсэмэски, фотографии… Он веселился на славу в Рио.

Или Картахене. Я уже забыл, где именно.

Вот он на пляже. Вот он с… как-там-ее-зовут. Под солнцем, на песке, а не морозит свою задницу здесь, в январском Тандер-Бэй. Ест вкусные блюда, смеется.

За три месяца, минувшие с Ночи Дьявола, нам удалось заставить его завязать с наркотиками, но пить он не бросил. Пока мы с Майклом и Каем расслабились на время праздников и переключили внимание на свои дома, женщин и работу, Уилл сбежал и отправился путешествовать. Сказал, что ему нужно сменить обстановку. Однако, несмотря на долгое отсутствие и то, что на фотографиях он казался счастливым, я знал – мой друг продолжал катиться вниз по наклонной. Рано или поздно он окончательно потеряет равновесие и упадет.

Терпение его семьи не безгранично. Скоро его поведение вынудит их перекрыть ему все финансы и заставит вернуться домой.

Сбросив с себя простыню, я подхватил пижамные штаны, надел их и набрал номер Уилла.

Он не ответил. Я отправил ему сообщение, дав знать, что уже не спал и он мог позвонить.

Подойдя к панорамным окнам спальни, я окинул взглядом каменный балкон, припорошенный слоем свежего снега, напоминающего крем на торте. Ветер завывал снаружи, со скрипом раскачивая деревья.

Я взял пачку сигарет со стола, вытащил одну, провел под носом, вдохнув запах табака и гвоздики. Губы горели. Сунув ее в рот, сразу же почувствовал себя лучше.

Уинтер пыталась убедить меня отказаться от курения. Спорить особо было не о чем. Я не мог перестать быть курильщиком.

Но потом она упомянула детей и то, что от моей одежды несло дымом, и то, что пассивное курение убивает, и вообще, неужели я хотел, чтобы мой ребенок вонял этой гадостью?

Ах, твою мать.

Направившись к французским дверям, я подхватил зажигалку, проверил, рабочая ли она, обулся и открыл дверь, собираясь выйти на балкон. Меня остановил сонный голос, донесшийся с кровати.

– Эй, что-то случилось?

Я тихо зарычал, выдернул сигарету изо рта и сжал ее в кулаке.

Проклятье. Надо было хоть одну затяжку сделать, ведь Уинтер все равно почуяла бы дым.

Швырнув зажигалку и раздавленную сигарету на комод, я сбросил обувь и пошел к ней.

– Все хорошо, – уверил я, сев на кровать, и поцеловал ее.

– Ты хотел покурить, да? – спросила она.

Я вздохнул, положив мобильник на прикроватный столик.

– Детка, я умираю.

Девушка прыснула от смеха.

– Тебе не обязательно бросать. Я не уйду от тебя из-за курения. Просто так будет полезнее для здоровья.

Уинтер оседлала меня.

– Знаю. – Я провел костяшками пальцев по V-образному вырезу ее футболки, по животу, коснулся нежной кожи. Внешне было совершенно не заметно, что внутри рос ребенок.

Она была всего на восьмой неделе. Из-за танцев Уинтер быстро теряла вес, и я беспокоился, что малышу не хватает питания, поэтому теперь все постоянно кормили ее. К счастью, турне подходило к концу, осталось несколько выступлений до довольно длительного перерыва.

Мы не раз говорили об опасности, которой она подвергала себя и ребенка, участвуя в шоу, однако она уверяла меня, что сможет закончить тур, не навредив им обоим.

Для нее все складывалось довольно удачно последние пару месяцев. Уинтер уже ждали в нескольких постановках после рождения малыша.

Я старался не пропускать ни одного выступления, где бы ни находился, но после заказа, выполненного для Грэйди МакМиллера, посыпались новые предложения. Приходилось работать. Пара семей отправила меня сделать кое-что для их летних домов на юге, к тому же я планировал другие проекты на весну и лето.

Если Уинтер выступала за пределами города и оставалась там ночевать, а я не мог ее сопровождать, то отправлял с ней Рику, Бэнкс или Алекс.

Несмотря на то что я оплачивал счета и обеспечивал наше будущее, я все-таки пошел на уступки, когда Бэнкс вернула Уинтер права на дом и все его содержимое. Правда, сестра посоветовала ей оформить документы на свое имя, чтобы девушка могла вышвырнуть меня на улицу в любой момент.

Они над этим от души посмеялись.

Бэнкс к тому же соблюла условия сделки отца с Марго и Арион. Хоть брак и был аннулирован, не протянув оговоренного года, они все равно получили внушительную компенсацию. Обе женщины переехали в Меридиан-Сити. Ари навсегда зареклась общаться со мной. Я как-нибудь найду силы, чтобы это пережить.

Мы по-прежнему не слышали никаких новостей о ее отце. Надеюсь, это не изменится.

Прильнув лбом к моему лбу, Уинтер провела пальцами по моим рукам.

– Снег идет, – прошептала она.

– Откуда ты знаешь?

Мы не выходили на улицу. Девушка не могла его почувствовать.

– Я слышу. Прислушайся.

Мы замерли и затихли. Закрыв глаза, я пытался увидеть мир так, как видела она. Вздохнув, я ощутил прохладу воздуха, однако мои уши не улавливали никаких звуков помимо звенящей тишины.

Вдруг я что-то заметил.

– Шорох по стеклу, – произнес я.

Уинтер кивнула с улыбкой.

– Люблю этот звук. Мир как будто спит.

Похоже на то, учитывая укрывшее все вокруг снежное одеяло.

Удивительно, на протяжении всей моей жизни вода имела свойство приглушать шум окружающего мира. В той или иной форме я искал ее, прятался за ней.

Глянув в окно за плечом Уинтер, я увидел падающий снег. Он украшал воздух. Благодаря его движению земля словно оживала среди безмолвного спокойствия. Все казалось более красивым и умиротворенным под этой пеленой.

Уинтер всегда понимала эту мою потребность. Она тоже это чувствовала.

Даже в детстве она знала.

Я сижу в фонтане, вода стекает из верхней чаши, скрывая меня от нее.

Палец болит, из пореза, который я сделал шипом розы, пока бежал по лабиринту, капает кровь, но я не издаю ни звука, не дышу.

Она ищет меня, а мне хочется, чтобы меня все оставили в покое. Подбородок дрожит. Просто оставь меня в покое.

Пожалуйста.

– Привет, милая, – говорит мать, столкнувшись с маленькой девочкой. – Тебе весело?

Закрыв глаза, я представляю, будто нахожусь далеко отсюда. В пещере. Или на море. Где угодно, лишь бы не здесь. Я потираю маленькие порезы на запястье – я нанес их вчера, пытаясь проверить, хватит ли мне духу это сделать.

Может, и не сделаю. А может, сделаю. Если смогу, мне не придется жить здесь с ними. Все будет кончено.

– Ты не видела моего сына? – спрашивает она. Я поднимаю веки. Слезы и мокрые волосы застилают глаза. – Он любит вечеринки. Я не хочу, чтобы он все пропустил.

Не люблю вечеринки. Мое колено безудержно трясется. Ничего не люблю.

– Нет, – отвечает девочка.

Но я вижу, что она смотрит на меня сквозь воду. Я с ужасом жду, когда она скажет матери, где я.

Не надо, пожалуйста.

Мать наконец-то уходит, а девочка приближается к фонтану, оглядывается, проверяя, не наблюдает ли кто за ней.

Она произносит мое имя:

– Дэймон?

Пусть тоже уходит. Мне все равно. Я хочу остаться один.

– С тобой все в порядке?

Твою мать, уйди. Не хочу разговаривать. Все равно ничего хорошего не скажу, и мне не хочется отвечать на вопросы. Просто уйди.

– Почему ты тут сидишь? – Девочка всматривается в потоки воды. Я дрожу. Холод пронизывает мою одежду. – Можно мне тоже войти?

Я замечаю, что она в пачке. Вся в белом. Ее волосы собраны в аккуратный маленький пучок. Девочка младше меня, явно одна из учениц матери. Уинтер, по-моему? Она бывала у нас раньше. Мы с ее сестрой учимся в одном классе.

– Я иногда вижу тебя в соборе, – говорит она. – Ты ни разу не вкушал хлеб, да? Когда весь ряд отправляется на причастие, ты остаешься сидеть на скамье. Совсем один.

Няня водит меня туда каждую неделю – родители заставляют посещать церковь, а сами не утруждаются.

Эта сука позволяет мне ругаться с ней из-за походов на службы. Они кажутся такими фальшивыми, как грим, которым женщины замазывают синяки, скрывая то, что с ними происходит. Это все притворство.

– У меня тоже скоро состоится первое причастие. То есть должно состояться. Сначала нужно исповедаться, а мне эта часть не нравится.

Уголки моих губ слегка дергаются, злость немного утихает.

Я тоже не люблю эту часть. Исповедь никогда не останавливает меня от повторения одних и тех же ошибок. Странно получать прощение за то, что я систематически поступаю плохо и не испытываю при этом сожаления.

– Хочешь, чтобы я ушла? – наконец, спрашивает Уинтер, не дождавшись ответа. – Я уйду, если ты этого хочешь.

Сидя здесь, я чувствую, как раздражение проходит. Я даже на мгновение забыл о боли в руке и о своих родителях.

– Просто мне не очень нравится в лабиринте, – объясняет она. – Моя глупая сестра все портит.

Думаю, я понимаю. Мне там тоже не очень нравится. Мы можем спрятаться.

Вместе.

Если девочка захочет.

– Я уйду, – говорит она и начинает разворачиваться.

Но я протягиваю руку сквозь воду, приглашая ее к себе.

Уинтер останавливается и поворачивается обратно. Ее взгляд озаряется. Не мешкая, она принимает мою ладонь и забирается в фонтан.

Вода расплескивается. Девочка резко вздыхает, попав под холодные струи. Хихикнув, она садится рядом со мной.

– Ого, как клево. – Уинтер оглядывается вокруг. Тень чаши падает на нас, вода льется со всех сторон.

– Что случилось с твоей рукой?

Опустив взгляд, я переворачиваю ладонь, смываю кровь и вытираю о свой пиджак.

– Больно? – спрашивает она.

Я по-прежнему не отвечаю. Но, да, немного больно.

– Папа научил меня классному трюку. Хочешь посмотреть?

Ее голос звучит так… расслабленно. Словно она не подозревает, какими ужасными бывают родители.

– Это поможет тебе избавиться от боли, – сообщает девочка. – Давай покажу.

Она берет мою руку. Сначала я пытаюсь вырваться, но затем останавливаюсь и перестаю сопротивляться.

Уинтер держит ее перед собой.

– Готов?

К чему?

Найдя порез на внутренней поверхности фаланги, она прикусывает мой палец с другой стороны. Достаточно сильно, чтобы растянуть кожу, но не проткнуть.

Встретившись со мной взглядом, Уинтер несколько секунд остается в том же положении и слегка увеличивает давление.

Только мне не больно. Совсем. Вообще-то, даже приятно, потому что надоедливая резь внезапно исчезает. Просто исчезает. Будто щелкнули выключателем.

Она размыкает зубы и радостно сообщает:

– Он сказал, если у тебя болит сразу в нескольких местах, то мозг может зарегистрировать только один вид боли. Обычно самый сильный. У меня как-то появился очень болезненный заусенец. Знаешь, что папа сделал? Укусил меня за палец. Было так странно, но сработало. Я перестала чувствовать боль от заусенца.

Лишь один вид боли. Значит, если что-то болит, ты можешь притупить ощущение, сделав еще больнее в другом месте?

Порез вновь начинает ныть, но уже не так сильно. Эффект от ее укуса все еще чувствуется.

Уинтер кусает меня еще раз и еще, пока боль полностью не проходит.

– Все в порядке? Тебе лучше?

Мне хочется улыбнуться. Думаю, я не сдерживаю слабую улыбку, кивая головой.

Удивительно. Интересно, а если бы порез был глубже, пришлось бы укусить сильнее? И обязательно ли кусать? Могу я сделать что-то другое, чтобы избавиться от боли?

Отпустив мою руку, девочка улыбается.

– Это не доставляет мне такой радости, как мороженое с печеньем «Орео», но приносит хоть какое-то облегчение.

Мороженое с печеньем «Орео»? Да, мне оно тоже нравится.

Мы еще какое-то время сидим, наслаждаясь шумом водопада. На лабиринт опускается тишина, в живой изгороди мерцают светлячки. Ни музыки, ни шума вечеринки, в мире не существует ничего, кроме нашего маленького убежища.

– Как бы мне хотелось никогда не покидать этот фонтан, – говорит она.

И не покинем. Пока. Пусть они сами найдут нас.

– Почему ты носишь четки?

Проследив за ее взглядом, я замечаю деревянные бусы, выглядывающие из-под воротника моей рубашки.

– Священники злятся, когда дети носят их на шее, заешь? – подмечает Уинтер.

Не в силах совладать с собой, я смеюсь. Сглотнув, отвечаю:

– Знаю.

Потому и делаю так. Они дают девочкам белые, а мальчикам – деревянные четки на первом причастии. Отец Бейр очень рассердился, когда некоторые из нас надели их, как бусы. Узнав, что это запрещено, я стал носить четки только на шее.

Я не могу сопротивляться дома, поэтому выбираю такие глупые способы, которые сойдут мне с рук.

Сняв их, я надеваю ей на шею.

– Теперь ты тоже плохая.

Она смотрит на четки, потирает пальцами крест из дерева и серебра.

– Можешь оставить их себе, – говорю я.

Тогда Уинтер меня запомнит.

– Ты злишься из-за того, что я здесь? – внезапно спрашивает девочка.

Разве похоже, будто я злюсь?

Не получив ответа, она переводит взгляд на меня.

Я качаю головой.

– Значит, я могу вернуться сюда еще раз? – с надеждой интересуется Уинтер.

Я опять киваю.

– Договорились. – Она снимает четки, после чего расстегивает серебряную заколку со стразами, которой собраны ее волосы, и кладет обе вещицы в маленькую нишу под верхней чашей.

– Если это наше секретное убежище, – ее глаза восторженно сияют, – так мы сможем навсегда оставить тут частичку себя. На нашем месте.

Прислонившись затылком к чаше фонтана, я смотрю на наши сокровища.

Она милая. Мне нравится, как девочка разговаривает со мной.

И здесь ей тоже нравится.

Рот Уинтер завис над моим, наши губы дразняще соприкоснулись. Я стянул с нее белую футболку и бросил на кровать.

Ее грудь поднималась и опускалась рядом с моей. Мое имя сорвалось с ее губ подобно отчаянной мольбе:

– Дэймон.

Я медленно и нежно поцеловал девушку, пока ее руки мучили меня невесомыми прикосновениями, а тепло ее тела опьяняло.

– Дэймон, – выдохнула она, запрокинув голову назад и давая мне возможность прикоснуться к ее шее.

– Ш-ш-ш, – прошептал я игриво. – Тихо, как мышка.

Снег снаружи превратился в воду, ее журчание в фонтане заполнило мои уши, убаюкало. Я был с единственной девочкой, знавшей настоящего меня. С единственной женщиной, которая нуждалась во мне – в таком, какой я есть. И я нуждался только в ней.

Я не заслужил того, чем сейчас обладал, но всеми силами докажу, что достоин всего, что получу в будущем. Мы создадим свою собственную семью, наш дом, окружим себя друзьями.

Каждую ночь она будет здесь, со мной. Кроме нас никого не останется. Навсегда вдвоем.

Я вошел в нее. Уинтер начала раскачивать бедрами, принимая и отпуская меня. Когда она запрокинула голову назад, я сжал ее грудь и укусил за шею.

Снаружи в тихой ночи бушевал снегопад. Но наш собственный мир заключался друг в друге.

Как бы мне хотелось никогда не покидать этот фонтан.

Мы его так и не покинули.

КОНЕЦ

Благодарности

В первую очередь, как всегда, хочу сказать спасибо моим читателям – многие из вас были рядом, делились своей радостью и каждый день выражали свою поддержку. Я очень признательна вам за энтузиазм и за оказанное мне доверие. Спасибо.

Nightfall (Ночь Дьявола #4) станет последней книгой в серии.

Вы можете добавить ее в список для чтения на Goodreads: https://bit.ly/2EC6sJA.

Ну а теперь идем дальше…

Спасибо моей семье – мои муж и дочь мирятся с моим безумным рабочим графиком, с обертками от конфет, с тем, как я «отключаюсь» каждый раз, когда придумываю диалоги и повороты сюжета, или когда у меня в голове вдруг возникает сцена, а мы в этот момент сидим за обеденным столом. Вам обоим приходится многое терпеть, поэтому спасибо за то, что вы все равно меня любите.

Джейн Дистел, моему агенту из Dystel, Goderich & Bourret LLC – я никогда и ни при каких условиях от тебя не откажусь, так что ты застряла со мной надолго.

ПенДрагонам – вы – мое счастливое место на «Фейсбуке». Спасибо за то, что стали моей поддержкой и что всегда остаетесь позитивными. И спасибо за предложенные песни для плей-листа! Вы мне очень помогли! Особенно трудяги-администраторы – Эдриэнн Эмброуз, Табита Расселл, Кристи Граймс, Ли Теналья, Лидия МакКолл Котран и Тиффани Райн. Без вас я бы не справилась.

Вибеке Кортни – моему независимому редактору, которая проходится мелкой гребенкой по каждой моей сцене. Спасибо, что научила меня писать хорошо и по делу.

Киврин Уилсон – да здравствуют тихие девушки! У них самые громкие умы.

Майлези Магноло, которая читает, всегда выражая необходимый мне вотум доверия, и не пропускает ни одной авторской автограф-сессии, чтобы мне было с кем поболтать.

Лиза Пантано Кейн, ты не даешь мне расслабиться, задавая непростые вопросы.

Джоди Библиофил. Никаких ковбоев. Договорились. Никаких лобковых волос. Никогда. Никаких презервативов. Эх, временами. Закатывание глаз – ну-у-у-у, я старалась. Спасибо за поддержку, за то, что читаешь, за остроумный юмор и за то, что всегда заставляешь меня улыбаться.

Ли Теналья, которая создает великолепные иллюстрации к книгам. Я так рада, что ты любишь этих дьяволов не меньше меня!

Всем блогерам – имен слишком много, но я вас знаю. Я вижу посты и хэштеги, всю вашу усердную работу. Вы тратите свое свободное время на чтение, написание рецензий и продвижение книг и делаете это бесплатно. Вы – живительная сила книжного мира. Кто знает, что бы мы без вас делали. Спасибо за ваши неустанные усилия. Вы занимаетесь этим делом из чистого энтузиазма, что делает вашу работу еще прекрасней.

Джей Крауновер, которая всегда подходит на автограф-сессиях и заставляет меня разговаривать. Спасибо за то, что читаешь мои книги и активно поддерживаешь меня.

Табате Варго и Комал Петерсон – первым авторам, которые написали мне после публикации моей первой книги и сказали, как им понравился «Агрессор». Я этого никогда не забуду.

Т. Гефарт, которая всегда интересуется, как у меня дела, и предлагает прислать «настоящих» австралийских Tim Tams (всегда!).

И Б. Б. Рейд за то, что читает, делится со мной героинями и выслушивает все мои идеи. Мне не терпится оказаться у тебя в голове. *Подмигивает* Признание коллег подтверждает твою значимость. Позитивный настрой заразителен, поэтому спасибо моим собратьям по перу за их любовь.

Каждому автору и начинающему автору – спасибо за истории, которыми вы делитесь. Многие из них я с радостью читаю в поисках волшебного места, в которое можно мысленно перенестись, и благодаря многим я улучшила свои писательские способности, стараясь соответствовать заданным вами высоким стандартам. Пишите, творите и никогда не останавливайтесь. Ваш голос важен, и если он исходит из вашего сердца, значит, он справедлив и добр.

Примечания

1

Сеть роскошных торговых центров.

2

Лекарственное противотревожное средство.

3

Ферзь.

4

Сексуальное преступление, совершенное с согласия потерпевшего лица, которое не достигло совершеннолетнего возраста.

5

Уинтер переводится с английского как «зима».

6

«Сид и Нэнси» (англ. Sid and Nancy) – фильм режиссера Алекса Кокса, повествующий о жизни Сида Вишеса, бас-гитариста группы Sex Pistols, оставшегося в истории одним из наиболее популярных символов панк-культуры.

7

Суперзлодей комиксов издательства Marvel Comics.

8

Главный злодей серии фильмов «Пятница, 13-е», маньяк-убийца, известный своими кровавыми способами расправ над жертвами.

9

Маньяк, главный отрицательный персонаж серии фильмов ужасов «Техасская резня бензопилой», прообразом которого послужил маньяк Эд Гин.

10

Остроконечный декоративный фронтон.

11

«Блэйд – убийца вампиров» – боевик 1998 года, снятый по мотивам одноименной серии комиксов 70-х годов от Marvel Comics. В этом фильме у вампиров удлиненные клыки.

12

«Настоящая кровь» – драматический телесериал, основанный на серии романов «Вампирские тайны» писательницы Шарлин Харрис. Для вампиров этого шоу характерны удлиненные боковые резцы.

13

Мексиканское блюдо, состоящее из мягкой пшеничной лепешки (тортильи), в которую завернута разнообразная начинка.

14

Хэмптонс – престижный курортный район на острове Лонг-Айленд, расположенный недалеко от Нью-Йорка. Популярен среди богатых бизнесменов и деятелей шоу-бизнеса.

Content

Пенелопа Дуглас
Курок

От автора:

Плейлист:

Глава 1 Уинтер

Глава 2 Уинтер

Глава 3 Дэймон

Глава 4 Дэймон

Глава 5 Уинтер

Глава 6 Уинтер

Глава 7 Дэймон

Глава 8 Уинтер

Глава 9 Дэймон

Глава 10 Уинтер

Глава 11 Уинтер

Глава 12 Дэймон

Глава 13 Уинтер

Глава 14 Уинтер

Глава 15 Дэймон

Глава 16 Уинтер

Глава 17 Дэймон

Глава 18 Уинтер

Глава 19 Дэймон

Глава 20 Дэймон

Глава 21 Уинтер

Глава 22 Уинтер

Глава 23 Дэймон

Глава 24 Уинтер

Глава 25 Дэймон

Глава 26 Уинтер

Глава 27 Дэймон

Глава 28 Дэймон

Глава 29 Дэймон

Глава 30 Уинтер

Глава 31 Уинтер

Глава 32 Дэймон

Глава 33 Дэймон

Глава 34 Дэймон

Эпилог Дэймон

Благодарности

Примечания