протоиерей Бреев Георгий

Псалмы. Читаем вместе

© ООО ТД «Никея», 2018

* * *

Предисловие

Накануне крестных страданий Господь и Спаситель наш Иисус Христос торжественно входит в Иерусалим. «И приступили к Нему в храме слепые и хромые, и Он исцелил их, – пишет апостол и евангелист Матфей. – Видев же первосвященники чудеса, которые Он сотворил, и детей, восклицающих в храме и говорящих: осанна Сыну Давидову! – вознегодовали и сказали Ему: слышишь ли, что они говорят? Иисус же говорит им: да! разве вы никогда не читали: из уст младенцев и грудных детей Ты устроил хвалу?» (21: 14–16).

Господь ссылается тут на псалом пророка и царя Давида (8: 3). И евангелист доносит это до нас.

А вспомните момент, когда после Тайной Вечери ученики шли с Господом в Гефсиманский сад. Они тогда пели псалмы.

Ещё один эпизод. Воскресший Спаситель явился апостолам Луке и Клеопе на дороге в Еммаус. Христос упрекал их, ведь они сомневались в Его воскресении: «О несмысленные и медлительные сердцем, чтобы веровать всему, что предсказано пророками» (Лк. 24: 25). Тут Он имел в виду и псалмы. А вечером, обращаясь к одиннадцати апостолам, снова объяснял: исполнилось написанное «обо Мне в законе Моисеевом и в пророках и псалмах» (Лк. 24: 44).

Псалтирь удивительно соединяет Ветхий и Новый Завет. В ней раскрывается высокий смысл поиска Бога и служения Ему. Апостолы, воспитанные в ветхозаветной церкви, употребляли псалмы в богослужении, – и эта традиция продолжается теперь. Даже таинства начинаются псалмами.

С глубокой древности святые отцы единодушно относились к псалмам как к духоносному источнику. И почитали их выше и важнее, чем иные богословские трактаты. Почему? Да потому, что псалмы – это боговдохновенные гимны, живые слова, приносимые Творцу. Их могли составить только носители Божественной благодати, находившиеся в состоянии обращённости к Создателю.

И для нас Псалтирь является высшей школой духовного просвещения. Прежде всего, молитвенной. Псалмы дают нам то, что не сможет дать самое высокое чисто человеческое вдохновение. В болезни, скорби, грехе, унынии, даже отчаянии мы обращаемся к ним. Таково свойство псалмов: в них заключено знание глубин страждущего человеческого духа.

Так давайте же поговорим о псалмах, чтобы понять их мудрость, почувствовать красоту и незаменимость для нас.

Кафисма первая

Псалом первый

Первый псалом не имеет надписания – заглавия, предваряющего остальные псалмы: Псалом Давиду, не надписан у еврей, 1. Эту особенность отмечали все исследователи Псалтири. В VII веке блаженный Феодорит, ссылаясь на древних переводчиков, говорил: «Они не осмелились при переводе к словам Духа приложить что-либо от себя». И, в частности, дать заглавие псалму.

Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых, и на пути грешных не ста, и на седалище губителей не седе, но в законе Господни воля его, и в законе Его поучится день и нощь (1–2). Блажен муж, который не идёт на совет нечестивых, и на путь грешников не встаёт, и на седалище губителей не садится…

Обратите внимание: слово блажен торжественно утверждает подлинного Автора псалмов – Духа Святого. «Никто не благ, как только один Бог» (Мк. 10: 18).

В начальных стихах псалма сразу раскрывается внутреннее состояние человека. Оно двойственное: мы имеем в себе бессмертную душу, дыхание Духа Божия – и в то же время поражены грехом. Образ Божий в человеке искажён, но он не уничтожен.

Блаженство – то же счастье, его ищут все люди.

Но счастье не преходящее, переменчивое, а постоянное, неизменяемое. Блажен тот, кто понял: жизнь – это благо, дар Божий. У блаженного человека чистая совесть, он усвоил разумом и сердцем истины, открывающие радость бытия, его смысл.

Слова блажен муж относятся и к женщинам. Древним языкам было свойственно такое обобщение. Муж – начальник рода. Но без женщины-матери род обречён на бесплодие и вымирание. Прекрасной иллюстрацией этому является евангельское родословие Спасителя (см. Мф. 1: 1–17, Лк. 3: 23–38). Там перечисляются имена праотцев. За каждым из них, как само собой разумеющееся, стоит имя женщины – продолжательницы рода.

И только иногда включаются женские имена – словно некие вехи, указывающие путь развития рода.

Блаженство – ещё не святость, но уже причастность ей. С приходом в мир Сына Божия провозглашены новозаветные заповеди блаженства (см. Мф. 5: 3–12).

Бог, Единый по существу, но Троичный по ипостаси, являет Свою Божественную природу через Совет. «Совет Превечный открывая, Тебе, Отроковице, Гавриил предста», – проповедует Церковь в великий праздник Благовещения Пресвятой Девы Марии.

В Священном Писании совет – это способ общения во всём: в мыслях, чувствах, действиях. Интересно отметить, что Спаситель не отказал в праве составить свою общность даже падшим духам и сказал, что если сатана разделится сам в себе, утратив единство, то не устоит его царство (см. Мф. 12: 26).

Псалмопевец называет блаженным всякого, кто не иде на совет нечестивых – собрание людей, утвердившихся в дурных наклонностях. Человек, уклонившийся от общения с такими людьми, избежит внутреннего разрушения. Дальше в псалмах это тоже определено: «С преподобным преподобен будеши… и со строптивым развратишися» (17: 26, 27).

Слова не иде удерживают и одобряют тех, кто уклоняется от беззаконных действий. Грех «влечёт тебя к себе, но ты господствуй над ним», сказал Господь Каину, омрачившемуся завистью к брату (Быт. 4: 7).

Нечестивые – люди, отрёкшиеся от Бога. Они не хотят знать Его и воздавать почитание Ему. Им свойствен весь набор человеческих страстей: развращённость, вседозволенность, зло, лукавство, коварство. В конце первого псалма мы увидим, что кроме совета нечестивых существует и совет праведников.

Блажен тот, кто на пути грешных не ста. Обратите внимание на само слово «путь». Пророческий дух видит: жизнь человека – это дорога к вечности. Не случайно в псалмах часто повторяется глагол «идти». Очень важно, как мы пройдём свою жизнь на земле: правым или левым путём. Не заблудимся ли?

Именно крайними заблуждениями отличаются пути грешников. Попавшему на них тяжело выбраться на верную дорогу. Учтите: псалмы говорят не о внешних ориентирах, а о внутренних, духовных.

С древних времён они закреплены в десяти заповедях Божиих – постоянном, неизменном законе жизни людей: не убей, не укради и так далее.

И на седалище губителей не седе. Седалище – это трон, кресло, возвышенное место для сидения. В присутствии других могли сидеть лишь те, кто обладает властью: цари, военачальники, судьи. У них особое положение в обществе, они определяют судьбы людей.

Одно жестокое, несправедливое слово может погубить многих. Пророк и царь Давид называет губителями начальников, злоупотребляющих властью, не имеющих ответственности, не понимающих, что власть дана им от Бога – и надо сделать её инструментом справедливости.

Великие мыслители всегда страшились власти.

Премудрый Соломон возвеличен Богом за то, что осознал свою неспособность управлять жизнью народа, царства и молил Господа о даровании ему мудрости. Благоговейные мужи скрывались и бежали от архиерейства, страшась ответа перед Богом за каждую вручённую им душу. Трон жестокого царя, кафедра неправедного судии, амвон лжеучителя – всё это становится седалищем губителей.

Счастлив знающий закон Божий и утвердившийся в нём: в законе Господни воля его. Все мысли, сердечные чувства, воля праведника сосредоточены на законе Господнем. Предлог «в» (в законе Господни) позволяет почувствовать эту устремлённость к Слову Жизни. А слова воля его подчёркивают окончательность и неизменность выбора. Ни на небе, ни на земле нет ничего, идущего в сравнение с законом Божиим по силе благодатного воздействия на человека. Всё видимое и невидимое лишь говорит о Творце. И только Священное Писание может дать невыразимую полноту Богопознания.

И в законе Его поучится день и нощь. Тайноводческий дух пророка-псалмопевца открывает новую ступень, на которую восходит тот, кто утвердился в законе Божием. Поучение день и ночь – это откровение о том, что впоследствии было заповедано Господом Иисусом Христом, апостолами и святыми отцами: «Трезвитесь, бодрствуйте, непрестанно молитесь» (см. Мф. 26: 41; 1 Фес. 5: 17). Молитва собирает ум, сохраняет от парения и скитания, очищает от страстей, соединяет с Богом, становится источником духовных и телесных благ.

О спасительной силе молитвы говорит следующий стих псалма: И буде яко древо, насажденное при исходищих вод, еже плод свой даст во время свое, и лист его не отпадет, и вся, елика аще творит, успеет (3).

Дерево – это мистический образ праведника, способного устоять во время разбушевавшейся стихии, не погибнуть в засуху. Сравнение с деревом подчёркивает величие того, кто укрепился волей в законе и поучается ему. Мощное дерево, растущее у источника, поражает всех красотой, свежестью, мощностью кроны, богатыми плодами, густой тенью в жару.

Исходище вод не может не напоить. И слово Божие не может измениться. Об этом говорит Христос: «доколе не прейдёт небо и земля, ни одна иота или ни одна черта не прейдёт из закона, пока не исполнится всё» (Мф. 5: 18).

В Священном Писании благодать Божия часто именуется живой водой, которая очищает, освящает человека (см. Ин. 4: 10). Праведник никогда не остаётся духовно бесплодным. Его жизнь, поступки воздействуют на окружающих. А если Бог дал ему дар слова – пророческий, проповеднический или просто способность излагать это, человек принесёт огромные плоды, которыми потом будут жить поколения людей. Священное Писание передавали пророки – и слова их остались на века.

Дерево, питаемое чистыми водами источника, является символом духовности и праведности, имеющей начало от Бога. Праведники – дерево насажденное, а не случайно занесённое, оно возделано заботливой рукой. Это открывает, что не всякая духовность – от Бога. Господь не велел людям вкушать плоды от древа познания добра и зла – и исключил путь «всезнания» (Быт. 3: 5). Есть в Библии и другие примеры, из которых видно: Творец решительно запретил приносить Ему чуждый огонь, самоличную форму богослужения (см. Чис. 26: 61). Подлинная духовность – от Духа Божия. «Не всякому духу верьте», – заповедали апостолы (см. 1 Ин. 4: 1).

На Древнем Востоке идея бессмертия часто передаётся словами «растение жизни», «древо жизни». В Новом Завете повторяется, что сила роста – во власти единого Бога. «Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хотя на один локоть?» – говорит Спаситель (Мф. 6: 27). И апостол Павел писал: «Я насадил, Аполлос поливал, но возрастил Бог» (1 Кор. 3: 6).

Любое дерево приносит только ему свойственные плоды: еже плод свой даст во время свое. Через семена, заключённые в плодах, воспроизводится жизнь природы. «Не может дерево доброе приносить плоды худые, ни дерево худое приносить плоды добрые»; «Итак, по плодам их узнаете их», – учит нас Спаситель мудрости безошибочного различения доброго и злого (Мф. 7: 18, 20). «Рождённое от плоти есть плоть, а рождённое от Духа есть дух» (Ин. 3: 6).

В нашем мире всё определено временными сроками, происходит во время свое: рождение, плодоношение, смерть. Праведник – не исключение из законов земного бытия: для него отведено время, сфера деятельности, место на свечнице, чтобы жизнь его была светом миру и солью земли (см. Мф. 5: 13–14). Жизнь праведных – в руках Божиих, и Господом направляются их стопы.

И лист его не отпадет. Листья украшают дерево, придают ему благообразие. Это символ внешних дел человека. И ещё, по мысли святых отцов, листвием (листвой) называется всё, что внешне необходимо для духовной жизни: воспитание, образование науками, искусствами. Листва нужна для органической жизни, но если нет плода, жизнь становится пустоцветом, обречённым на вымирание, а лист – лишь красивой внешностью.

Всё, свойственное человеку: его характер, природные особенности, приобретённые навыки, – не отпадет, не уничтожится при стяжании благодати Божией, а сохранится и расцветёт.

Во временной жизни праведник всё успеет сделать: вся, елика аще творит, успеет. Жизнь каждого из нас идёт своим порядком. Мы строим планы, часто хотим стать генералами. Но мало кто принимает во внимание самого опасного врага наших замыслов – время. Оно подстерегает нерадивых и ленивых на каждом шагу. Как евангельский тать, обкрадывает духовно и физически, посмеивается над нашими иллюзиями (см. Ин. 10: 10). Многие, не стяжав духовных основ, к концу жизни сидят у разбитого корыта.

Самое трудное – увидеть вечное в потоке времени, постичь суету и механичность преходящего мира. «…сия есть победа, победившая мир, вера наша», – писал Иоанн Богослов (1 Ин. 5: 4). Вера – мост, соединяющий два мира: временный и вечный. Движение времени побеждается Божественной благодатью. Земля становится матерью, в лоне которой мы рождаемся для Небесного Отечества. И успеет тот, кто здесь осуществит своё призвание.

Не тако нечестивии, не тако, но яко прах, его же возметает ветр от лица земли (4). Двойным отрицанием, словно похоронным набатом, псалом возвещает нечто трагичное, пришедшее к завершённости: не тако нечестивии, не тако. Что это? Конец пути человека, в жизни которого всё было не так, как заповедано Господом. Не так оценена жизнь – дар Божий. Не так воспринимался мир – временный и вечный. Неразумное, плотское отношение к себе и своей душе – образу Божию, умноженное на дурную беспечность, низводит нечестивца до скотского состояния. И даже до праха земли. Ветер времени, поднимая этот прах, развевает его, уносит в безвестность: яко прах, егоже возметает ветр от лица земли. Презревший небесное лишается и земного. Талант отбирается у того, кто зарыл его в землю (см. Мф. 25: 25).

Ветер – ветр – это сама природа нашего мира, постоянно меняющая свой лик, ускользающая. Всё, не укоренённое в вечности, падает и разлагается от лица земли. Но где же то место, где суждено этому праху осесть? Евангелие обозначает его как «тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов» (Мф. 8: 12).

Грандиозные замыслы нечестивых всегда оказываются пустыми, хотя это не сразу видно. То, что не соединено с Богом и Творцом, обязательно исчезает. Это прекрасно понимали праведники: в видимом мире всё разрушается – даже горы.

Сего ради не воскреснут нечестивии на суд, ниже грешницы в совет праведных (5). Не встанут нечестивые на суд, не войдут грешники в совет праведных. Этот стих смутил меня и моих товарищей, когда мы учились в Духовной академии. У нас был хороший преподаватель древнееврейского языка, и мы как-то задали ему вопрос:

– Как же так: «не воскреснут нечестивии на суд»?

Церковь говорит о всеобщем воскресении, а они что же – не воскреснут и не будут судимы? Но в евангельской притче о Страшном Суде сказано: все станут перед лицом Господа – и грешники, и праведники (см. Мф. 25: 31–46).

Преподаватель объяснил нам, что славянский перевод псалма здесь не точен. Оказывается, грешники не приобщатся свету воскресения, который определит и усугубит их участь. Суд уже осуществился над ними, и восстанут они, чтобы принять наказание. Подобно тому, как убийцу, взятого в момент совершения преступления, ведут на суд не для доказательства вины, а для вынесения приговора.

Впервые в псалме из сословия нечестивых выделяются грешники: ниже грешницы в совет праведных. Блаженство и нечестие – понятия взаимоисключающие, а грешник – нечто среднее между ними. По природе он тяготеет к роду блаженных, знает Бога. А по действиям – подобен нечестивым, отступил от заповедей Господних, не исполнил их.

Его участь менее сурова. Он восстанет на праведный суд, но не войдёт в совет праведных – сообщество святых. Тут отразились представления, свойственные Ветхому Завету. Искупитель Христос имеет власть прощать грехи кающимся грешникам и вводить их в Царство Божие.

И последний стих: Яко весть Господь путь праведных, и путь нечестивых погибнет (6). Все мы существуем перед лицом Божиим. Праведнику Создатель особо покровительствует: весть (знает) Господь любящих Его. А нечестивые неминуемо идут к гибели.

Первый псалом поётся за всенощным бдением.

Как ключ, он открывает вход во Святилище, где идёт постоянное служение Богу. Псалом называется предначинательным. В начале серьёзных книг обычно бывает предисловие, объясняющее, о чём здесь пойдёт речь. И он подобен такому предисловию: в нём говорится о двух путях жизни, которые выбирают люди, – праведном и нечестивом. О том, как совмещаются оба пути: человек может изменить праведности и предпочесть грех, а может отказаться от нечестия и стать на путь оправдания. Вся Псалтирь говорит об этом.

Псалом второй

У каждого псалма есть основная мысль. Второй псалом Давида-царя считается мессианским, потому что в нём присутствует прямое указание на Мессию – Христа, Помазанника Божия, пришествия Которого ожидал богоизбранный народ Израиля. Спаситель должен был открыть новый путь народам, просветить язычников.

Пророк и царь Давид тоже был Помазанником Божиим и даже прообразом Христа. Ему было обетовано: Спаситель родится на земле от его потомков. Господь возлюбил Давида за кротость, чистосердечие, мужество и дал ему высочайшее ведение духовного мира, непоколебимую веру, талант полководца и строителя царства Израилева. А ещё – самый высокий дар слова, исполненного пророческой силы и божественной поэзии, способность выражать поэзию в музыке. И всё это богатство дарований имело единую цель – славить имя Господне денно и нощно вместе с ангелами, людьми и всем тварным миром.

Мы знаем, какие свирепые бури претерпел Давид в течение жизни. Он прозревал умными очами: всё это происходит именно из-за тех великих даров благодати, которые излил на него Господь. И ему нетрудно было постичь в пророческом откровении, что подобное, но только в большей степени, будет происходить на земле и с Мессией.

Итак, начало второго псалма такое: Вскую шаташася языцы, и людие поучишася тщетным? (1). Пророк задаёт вопрос: вскую – для чего блуждают народы, не имеющие спасительной веры в Творца неба и земли, не обращающиеся к Нему сердцем и умом? Их жизнь поэтому – хождение в лабиринтах заблуждений. Такой путь всегда бессодержателен, на нём человек учится тщетному – пустому. Об этом предупреждал апостол Павел: наступят времена, когда люди будут очень много учиться, но не научатся истине (см. 2 Тим. 3: 7).

Апостол прекрасно передал дух праздности, господствовавший в греческом городе Афины. Представители знати, люди избранные готовы были постоянно поучаться тщетному: всё время проводили в спорах, диспутах, обсуждая мифологию, астрологию, многообразные религиозные традиции. Для этого в ареопаг приглашали представителей иных народов, чтобы они рассказывали о своих верованиях, философских взглядах (см. Деян. 17: 18–21). А простой народ в Афинах интересовался магией, разного рода суевериями. Вот одна из причин брожения умов, вызывавшего возмущение в целых странах.

Когда апостолы стали проповедовать Христа со властью, совершая множество чудес, разве могло общество, закоренелое в языческих представлениях, не прийти в смущение, зависть и негодование?

Предсташа царие земстии, и князи собрашася вкупе на Господа и на Христа Его (2). Из Священной истории известно о многократных попытках языческих царей объединиться и низложить Израильское царство, разорить святыни народа. Нечто похожее происходило и после воскресения Христа, когда апостолы получили власть благовествовать среди язычников. Правители многих стран, как отмечено в Книге деяний, строго запрещали проповедь Спасителя или просто изгоняли апостолов. И Пётр словами второго псалма объяснил пророчество царя Давида: Предсташа царие земстии, и князи собрашася вкупе (см. Деян. 4: 24–29). Здесь слово предсташа выражает мысль не о военных действиях, а, скорее, о единодушии правителей в неприятии благовестия о Христе. Цари и князи, столкнувшись с тем, что непонятно и соблазнительно для них, тоже стали объединяться и противостоять апостольской проповеди.

Противление слову Божию всегда было и будет.

Суть мирской жизни – в скрытой вражде против Бога, поэтому на земле всегда бушуют войны. И злые духи признавались в этом Христу через гадаринского бесноватого: «…что Тебе до нас, Иисус, Сын Божий? Пришёл Ты сюда прежде времени мучить нас» (Мф. 8: 29).

Верующим людям, тем, кого Господь избрал на служение Себе, важно сохранить верность Его воле. Иначе человек начинает внутренне склоняться не к духовному, а к телесному – и сразу жизнь его становится натуральной, приземлённой. Он теряет укреплённость в Боге, благодатность.

Расторгнем узы их и отвергнем от нас иго их (3). Эти слова часто приписывают народам, которые не хотят выполнять волю Творца: «Зачем нам такие узы?» Но, мне кажется, тут пророк обращается к людям, любящим Бога. «Цари земстии» через свои решения, законы часто создают для них «узы» – трудные условия существования. Не всегда связывают физически, но стараются повлиять на духовную жизнь, склонить к неверию.

Расторгнуть эти узы – не значит поднять мечи и начать войну с власть имущими, которые борются с Господом и Его Помазанником Христом. «…наша брань не против крови и плоти, но против… духов злобы поднебесных», – учит апостол Павел (Еф. 6: 12).

Живый на Небесех посмеется им, и Господь поругается им (4). Бог не враждует с человеком, не смеётся над ним. Но Он меняет жизненную ситуацию вокруг людей и народов. Ничто не вечно. И часто оказывается: нужно было не бороться, а терпеть и молиться, чтобы дух противления Богу исчез.

Но почему псалмопевец говорит, что Господь посмеется? История всегда как бы смеётся над людьми, которые думают, что всё определяют в ней – причём окончательно. Любое восстание человека против Бога смешно. Апостол Павел сравнил это с протестом горшка против горшечника, сделавшего его (см. Рим. 20–22). Известно и другое: тот, кто плюёт в небо, в итоге пачкает себя.

А результат человеческих заблуждений и отклонений от воли Божией всегда бывает одинаковым: Тогда возглаголет к ним гневом Своим и яростию Своею смятет я (5). Влияние тех, кто возвысился в гордом противостоянии Богу, порой бывает велико. Но как жаль любого человека, который так и не понял: мы никогда не построим на земле вечное царство.

С шестого стиха во втором псалме начинается откровение о самой непостижимой тайне мира – воплощении на земле Сына Божия: Аз же поставлен есмь Царь от Него над Сионом, горою святою Его, возвещаяй повеление Господне. Господь рече ко Мне: Сын Мой еси Ты, Аз днесь родих Тя (6–7).

«Аз» – это местоимение «Я», которое произносится вместо сокровенного имени. Господь говорит от Своего Лица – и это звучит с необычайной внутренней силой, властью.

В древности, когда царь что-то повелевал, подданные падали ниц, их уста были закрыты. А во втором псалме звучат слова Царя царей – Самого Бога.

Господь пребывает в неприступном свете, имя Его неизреченно. Пророки, патриархи, благочестивые люди ветхозаветных времён просили, чтобы Он открыл им Себя, Своё имя. И пророку Моисею Бог сказал, что Он – Сущий.

Постепенно Господь открывал Свои имена, они становились достоянием человечества. Наконец от Спасителя Христа мы узнали завершающее имя Бога – Отец: «Я и Отец Мой – одно» (Ин. 10: 30). Едины.

Аз же поставлен есмь Царь от Него над Сионом. Понятно, что возвещать повеления Господни будет

Лицо Божественное. Но Кто это? Невольно возникает и другой вопрос. Когда Бог творит мир, Он проводит предвечный совет. С Кем? И мы понимаем: во втором псалме пророк Давид предвозвещает Святую Троицу: Её Лица советуются между Собой.

Божие «Аз» – ударное, в нём чувствуется внутренняя законченность. Творец и Создатель имеет всё – и при этом: Я поставлен возвещать то, что определено и указано Богом. Многие толкователи Псалтири считают: здесь подчёркнуто служение Мессии, Ему дано возвещать повеления Господни. И воплотившийся Христос это подтверждает: «Итак, что Я говорю, говорю, как сказал Мне Отец» (Ин. 12: 50).

Возвещаяй означает: властью Господней открывать волю Божию народу. Спаситель начинает на земле евангельскую проповедь, а потом перед Своей крестной смертью поручает ученикам продолжать Благую весть – возвещать людям повеления Творца.

Дальше в псалме идёт обращение Отца к Сыну:

Господь рече ко Мне: Сын Мой еси Ты, Аз днесь родих Тя. Аз поставлен – это обращение к тем, кто должен услышать, принять слово Божие. Аз днесь родих Тя – обращение к конкретной Личности. И опять вместо сокровенного имени появляется местоимение: ко Мне.

Сын Мой еси Ты. Все слова, относящиеся к Богу, обычно пишутся с большой буквы, но в древнем тексте подобное написание ещё не было принято. И всё-таки очевидно: речь идёт о Божественном посланнике на землю – Единородном Сыне Божием, иже от Отца рожденном прежде всех век, как сформулировали в Символе веры святые отцы Первого Вселенского Собора.

Аз днесь родих Тя. Это утверждение непостижимо, как непостижим Сам Бог. Апостол Павел говорил: подлинный Божественный мир закрыт для нас, на земле мы познаём его «как бы сквозь тусклое стекло, гадательно» (1 Кор. 13: 12). И это откровение не требует дополнений.

Днесь – слово непростое, таинственное. На Благовещение Пресвятой Богородицы Церковь поёт: «Днесь спасения нашего главизна». Но это не сегодняшний день, а то, что будет всегда, никогда не прекратится.

Проси от Мене, и дам Ти языки достояние Твое, и одержание Твое концы земли (8). Но зачем просить? Тут уместно такое сравнение: пока дети маленькие, родители сами решают, что им нужно. А когда становятся взрослыми, родители всегда спрашивают: «Чего вы хотите?» И тут Отец тоже учитывает желание Сына: проси – и сделаю по Твоей воле: дам Ти языки достояние Твое.

Бог – Творец Вселенной, Ему принадлежит всё:

«Господня земля и исполнение ея» (Пс. 23: 1). Но человек – образ и подобие Божие, он наделён свободной волей и становится достоянием Бога, если хочет иметь такое достоинство – по вере. Чтобы быть достоянием, необходима взаимность.

И одержание Твое концы земли. Вера загорается в сердцах, передаётся от человека к человеку. Тот, кто её принимает, обязательно предаёт себя в руки Божии – свою жизнь, настоящее, будущее, детей, родных. Мы молимся за себя, Отечество, народ – и хотим, чтобы все были достоянием Божиим.

Одержание – это покровительство Бога, Его мощная власть, попечение, промысел над всеми близкими и дальними странами.

Упасеши я жезлом железным, яко сосуды скудельничи сокрушиши я (9). Настоящая, полная власть над миром – только у Создателя и Бога. Её даже сравнивать не надо с властью политической.

Когда Христос стоял на суде перед Пилатом, тот сказал Ему: «…я имею власть распять Тебя и власть имею отпустить Тебя». А Спаситель отвечает: «Ты не имел бы надо Мною никакой власти, если бы не было тебе дано свыше» (см. Ин. 19: 10–11). Господь подчёркивает: на какую бы высоту ни взошёл человек, он всё получает от Бога.

Конечно, это не исключает наших стремлений, желаний чего-то достичь. Надо желать и достигать. Но порой людям кажется, что они полностью зависят от какого-нибудь «императора»: завтра он назначит на должность другого – и придётся уйти. Однако Христос прямо указывает: каждый живёт и осуществляет то, что ему дано свыше.

Духовная власть сокровенна. Жезл железный – это воля Божия, выраженная в Его законе, заповедях, словах пророков, апостолов. Слово кажется нам чем-то обычным, простым, но именно оно переживёт время. Вселенная изменится, а слово Божие – никогда (см. Мк. 13: 31). Так говорит Господь.

Яко сосуды скудельничи (глиняные) сокрушиши я. Человек сотворён словом и волей Божией как некий сосуд, который должен наполниться добрым, хорошим, полезным содержанием, – и тогда его поставят в прекрасное место, будут хранить в нём святыню.

Апостол Павел писал: «Но кто ты, человек, чтобы спорить с Богом? Разве скажет горшок горшечнику: «Зачем ты меня таким сделал?» (см. Рим. 9: 20–21). Мастер изготавливает один сосуд для драгоценных благовоний, другой – для более низкого употребления.

Апостол использует здесь пророческий образ, понятный всем: сосуды из глины широко использовались, ни один хозяин дома не мог без них устроить быт. Горшки непрочны, они разбиваются, выходят из строя. И человек перед лицом Божиим подобен глиняному сосуду, но слово Господне хранит нас.

И ныне, царие, разумейте, накажитеся вси судящии земли (10). Здесь в псалме появляется обращение к тем, кому дано образование, знание закона. В Древнем мире правители приближали к себе людей, занимавшихся изучением Священного Писания, науками, исследованием природных явлений. Мы слышим призыв Божий: разумейте, накажитеся (научитесь) все судящии земли. Познавайте! Вам предоставлена такая возможность, чтобы вы открывали волю Божию народу.

Правители дорожат тем, чтобы их воля осуществлялась в государстве. Тот, кто не способен её осуществить, не может быть царём – и его место занимает человек, принимающий на себя власть.

Судящии земли. Судьями назывались те, кто разбирал спорные человеческие дела. Пророк Моисей тоже был судьёй. К нему приходило множество народа – и он едва справлялся с этим. Тесть сказал ему: «Что ты делаешь? Выбери людей знающих, праведных, боящихся Бога, пусть они будут судьями» (см. Исх. 18: 21–22). Пророк так и поступил.

Источник всех законов и научений – Библия.

Люди, занимающие высокие посты, должны иметь знания не только формальные, но по сути, по духу, чтобы вершить праведный суд. А там, где правосудие не осуществляется, может проявиться гнев Божий.

Обратите внимание: псалмопевец обращается не к одному царю, а ко многим. Род человеческий будет продолжаться, появятся новые правители. Они будут передавать знание закона своим наследникам.

Работайте Господеви со страхом и радуйтеся Ему с трепетом (11). Это относится ко всем, кто имеет или хочет обрести веру. Любое человеческое призвание прекрасно и ценно: быть инженером, учёным, деятелем искусства. Важно, чтобы дело совершалось не ради ограниченной земной славы или благополучия, а во имя Бога – нашего высочайшего Благодетеля.

Как бы ни были значительны светские чины, но есть на земле особое высокое служение Богу. Человек сам ищет этого служения, но ставит на него Господь. Как правило, такие люди потом принимают посвящение, сан – явное свидетельство того, Кому они служат. И чем выше поставлен человек, тем больше у него ответственности.

Работайте Господеви со страхом. Есть тонкая черта, которая отделяет временный мир – от вечного, горнего, духовного. Мы можем почувствовать эту грань, когда, например, приходят серьёзные испытания, жизнь висит на волоске: всего один шаг – и ты за чертой, назад не вернёшься. В такие моменты появляется особое чувство святыни: тот мир – совершенно иной, а этот – рано или поздно придётся покинуть. О таком чувстве сказано: «Начало премудрости – страх Божий» (Пс. 110: 10).

Страх Господень чист, совершенен. Он как бы переплавляет всю природу человека изнутри: мысли, желания, дела. Тот, кто хочет, чтобы его жизнь была напрямую связана с вечностью, обязан помнить: наши труды в конечном результате должны привести к чувству святыни. Перед ней мы всегда стоим неготовыми, несовершенными, не впитавшими в себя ничего горнего. И Господь это объясняет: «Если Я сказал вам о земном, и вы не верите, – как поверите, если буду говорить вам о небесном?» (Ин. 3: 12).

Но вспомним: воскресший Христос открывал апостолам тайны жизни вечной.

И радуйтеся Ему с трепетом. Человек, отдающий все силы на служение Богу, испытывает не только удовлетворение, но и глубокую, сокровенную радость, которая граничит с трепетом (сильным волнением, напряжением чувств). Не только духовная, разумная природа бывает захвачена высокими переживаниями, но даже природа телесная. Сердце ощущает священный трепет, близость Бога, Его святынь.

Приимите наказание, да не когда прогневается Господь и погибнете от пути праведнаго, егда возгорится вскоре ярость Его. Блажени вси надеющиися Нань (12).

Обсуждая первый псалом, мы говорили, что вся Псалтирь представляет собой изображение двух путей – праведников и грешников. И тут второй псалом созвучен первому: опять говорится об этих двух путях.

Людям предложен дар высокого познания, открыт пророческим словом – для просвещения разума, духовных чувств. По доброму изволению Господь посылает людям Свои небесные дары. Человек, пренебрегающий ими, как правило, отвергает потом и саму благодать Божию. Уровень его духовной жизни становится всё ниже. И это может вызвать гнев Господень.

Старинная пословица гласит: «Если Бог хочет наказать человека, Он отнимает у него разум». Псалом говорит: «примите наказание» – научение, но в пословице у глагола «наказать» иное значение: принимать меры к нарушителю закона.

Бог учит человека, но тот, кто не внимает этому, оказывается в душевной пустоте. А дом души не может быть пустым: «незанятым, выметенным и убранным». Это объясняет Христос (см. Мф. 12: 43–45).

И погибнете от пути праведнаго. Тут сказано не о духовной гибели, а о том, что для людей, не внимающих Богу, закроется праведный путь служения Ему. И останется ограниченное существование по произволу собственной воли и телесных похотей.

Егда возгорится вскоре ярость Его. В Библии о человечестве до потопа говорится, что люди стали плотью – и нет никого, кто понимал бы волю Господню.

Поэтому они были истреблены. И во втором псалме идёт то же духовное предупреждение: может возгореться ярость Божия.

Блажени вси надеющиися Нань. Центром второго, мессианского псалма является откровение о приходе на землю Христа, Сына Божия. Но в конце пророк снова обращает наше внимание на два пути, которые избирают люди: познания Бога или отвержения Его воли. Надеющиеся на Господа могут быть уверены: Он никогда не оставит нас.

Псалом третий

Псалтирь – это гимн и молитвенное возношение Создателю. Через неё мы всегда молимся, буквально плывём по морю молитвы. В ней находим места сакраментальные, таинственные: они касаются богослужения, совершения жертвы Господу, постижения Его воли.

Смысл молитвы – в соединении с Богом. Она является не целью, а средством: через неё мы обращаемся к Творцу, просим Его милости, славим, благодарим.

Существуют привычные, хорошо известные православные молитвы Василия Великого, Иоанна Златоуста, Григория Богослова, Иоанна Дамаскина, других святых. Они входят в наше утреннее и вечернее правило, в правило перед Святым Причащением.

Но самым верным, могущественным средством, которое соединяет нас с Господом, является Священное Писание. Появилось оно не по воле человека, а по изволению Святого Духа Божия. Сам Господь дал его нам – для общения с Ним. Внимательное чтение Священного Писания рождает в нас правильную молитву.

Часто христиане, открывая боговдохновенные книги, не ставят себе задачу помолиться, а просто хотят познакомиться со словом Божиим, войти в его строй. Но под воздействием чтения у них возникает молитвенное состояние: душа понимает и принимает в себя Дух Божий. И всё это правильно воздействует на человека.

Третий псалом начинается с обозначения обстоятельств, в которых оказался пророк и царь Давид: Псалом Давиду, егда отбегаше (бежал) от лица Авессалома, сына своего (1). Описание этого эпизода можно найти во Второй книге Царств. Но в псалме не говорится, какие события происходили в тот момент, когда ноги уносили пророка Давида в укромное место, где он мог на время скрыться от мятежного сына. Царь хочет рассказать, что совершалось в его душе. Он сразу обращается к Богу: Господи, что ся умножиша стужающии ми? И это уже молитва.

Со стороны было непонятно, что переживал Давид. Окружающие видели его смятение, недоумение: он не знал, как правильно себя повести. Ему сообщили, что его сын Авессалом собрал вокруг себя людей, согласных служить ему, и хочет свергнуть царя.

Давид был уже не молод. Миновали годы его взлёта, славы, побед, когда он с помощью Божией утвердил и укрепил царство. Началась другая полоса жизни. У него уже много жён и детей.

Священное Писание подробно рассказывает историю царя Давида. Его первенец Амнон влюбился в свою сестру Фамарь (у них был один отец, а матери разные). Читаешь об этом – и понимаешь, в какое безумие впал Амнон. Друг посоветовал ему притвориться больным и попросить, чтобы сестра принесла ему кушанье. Он поступил по лукавому совету и совершил насилие над ней – поступок подлый, коварный.

Сестра просила, чтобы он поговорил с отцом и женился на ней, такие браки допускались. Но Амнон вдруг возненавидел её – и выгнал царскую дочь, как последнюю содержанку.

Фамарь была кровной сестрой Авессалома, и тот решил отомстить брату за честь сестры. Царь Давид узнал об этом, он следил за Авессаломом, чтобы предотвратить новое преступление, потому что зло всегда порождает зло. Но Авессалом всё-таки убил Амнона. Это вызвало глубокую скорбь Давида.

На несколько лет Авессалом убежал от отца за пределы страны, чтобы избежать справедливого наказания.

Постепенно сердце Давида смягчилось, он примирился с сыном, позволил ему жить рядом с собой. И тогда Авессалом увидел: во дворце растёт Соломон – сын любимой жены отца, к которому Давид очень расположен. Авессалом решил, что царская власть по наследству перейдёт не ему, а Соломону, и решил не допустить этого. Льстивыми мерами он начал привлекать к себе сердца приближённых царя, долго готовил почву для восстания.

Клевета, наговоры на Давида делали своё дело.

Он уже не проявлял прежней активности – и Авессалом ушёл в Хеврон, выступил против отца. Давид, узнав о приближении мятежного сына, покинул дворец.

Как вырывается огонь из печи, так рвутся слова из души человека, который ищет правильного решения: Господи, что ся умножиша стужающии ми? Мнози восстают на мя… (2). Пророк задаёт вопрос – и этот вопрос показывает: царь имел преимущества, которые даются одним властителям, и мог подавить восстание. Но ведь он тоже отклонялся от строгих духовных норм. Царям редко удавалось управлять государством – и при этом хранить верный духовный строй: тяжела шапка Мономаха.

У Давида не было преступных намерений в отношении царства, он не пренебрегал попечением о стране, народе, церкви и создавал необходимые условия для жизни приближённых. К сыну Авессалому, военачальникам относился с заботой. Царь был пророком и чувствовал: внешне вроде всё идёт так, как должно быть, но сердца людей находятся в смятении. Их недовольство направлено в его сторону: Давид нарушил закон Божий, прельстился Вирсавией – женой военачальника Урии.

Была она очень красива. Её муж преданно служил царю и любил его – так, что принял бы смерть за Давида. И Давид послал Урию на верную смерть, а сам женился на Вирсавии.

Пророк Нафан обличил царя – и тот пришёл в ужас от собственного поступка. Пятидесятый псалом – это покаянное излияние Давида перед Богом. Ещё пророк Нафан предрёк, что первенец Вирсавии умрёт, и произнёс такое определение Божие: «…не отступит меч от дома твоего» (2 Цар. 12: 10). Божий гнев будет над ним за то, что царь, высоко одаренный духовно, своим поведением соблазнил подданных. Они решили: раз ему можно делать такие безобразия, то и всем позволено поступать, как им угодно.

Нафан сказал, что Бог прощает Давиду грех, ведь он принёс должное покаяние. Царь жил, управлял народом, но последствия греха оставались. В доме Давида между близкими людьми начались распри, преступления, месть.

Недоумевая, переживая восстание сына, царь понимал: так сбываются пророческие слова. И он обращается к Богу: умножиша стужающии ми. То есть многие стали проявлять негодование, недовольство им. Тем более что Авессалом сыграл в этом организующую роль.

Давид с глубоким покаянием молился Господу:

…мнози глаголют души моей: несть спасения ему в Бозе его (3). Многие восстают против него и говорят его душе горькие слова. Почему душе, а не ему самому? Во время вражды, споров, раздоров всегда теряется возможность прямого общения между теми, кто ссорится. Даже если недоброе дело ещё только готовится, душа по настроению уже чувствует это.

Распрю начал ближайший Давиду человек – сын.

Они едины образом жизни, общением, созиданием царства и дома. Пророк страдал, он чувствовал, что это восстание началось против него – именно как против лица духовного: несть спасения ему в Бозе его.

Давид был главой народа, храма, хранителем веры, возглавлял богослужения. Все видели: для него это не формальное дело, а жизнь. Он надеется на живого Бога и Его святую волю больше, чем на коней и колесницы, как сам сказал (см. Пс. 19: 8).

Но восставшие считали Давида недостойным такого высокого положения и Божией помощи. Вероятно, это было известно царю. Брань против него ещё не приняла окончательный характер, но ему уже очевидна.

Ты же, Господи, Заступник мой еси, слава моя и возносяй главу мою (4). Давид прекрасно знал, что призван, избран и помазан на царство Богом. При этом он понимал свою греховность и каялся. Какова вера – таково и покаяние: пророк мог неделю сидеть в пепле, не пить, не есть, призывать Господа и просить Его о прощении.

Царь сознавал, что достоин любого наказания от Бога и что навсегда останется верен Ему. Для Давида выше и важнее всего, чтобы Создатель не отступил от него: Ты же, Господи… слава моя и возносяй главу мою.

Когда человек поруган, отвержен, пленён или чувствует за собой вину, он опускает голову. Но Давид видел: другие люди имели больше недостатков и порочных склонностей, чем он сам, – и при этом укоряли его. Это давало ему уверенность и надежду: Бог его защитит, поднимет (возносяй) его опущенную голову. Царское и пророческое призвание навсегда останется с ним.

Гласом моим ко Господу воззвах, и услыша мя от горы святыя Своея (5). Давид говорит о том, что предвидел, предчувствовал беды, которые надвигались на него. Но никогда не умолкал в нём голос молитвы. Глас – это не отдельный вопль. Обычно люди занимаются текущими делами, а в свободное время вспоминают о Боге. Но царь и пророк Давид непрестанно внутренне взывал ко Господу. И Бог с высоты слышал его обращения.

Давид не прибегал к хитрости и лукавству, чтобы кого-то к себе привлечь, настроить против других, оболгать, как это делал Авессалом. Пророк шёл прямыми путями, уповая на Создателя и призывая Его как Помощника и Свидетеля своей невиновности: Аз уснух, и спах, востах, яко Господь заступит мя (6).

Не только днём, когда царь выполнял свои обязанности, но и ночью, когда предавался сну, покою, Бог давал ему внутреннюю убеждённость: Он с ним, не отступит от него и всегда защитит.

Не убоюся от тем людей, окрест нападающих на мя (7). У Давида не было страха перед огромными силами, которые готовились низвергнуть его с высоты царского служения. Окрест – кругом: справа, слева, впереди, сзади пророк видел людей, не принимающих его как царя. Мнози глаголют его душе – и у всех этих нестроений, вражды, непримиримости есть духовная причина. Они идут от духов злобы поднебесной, которые всегда восстают на подвижников, благочестивых людей. И такая брань, как мы знаем из святоотеческих книг, происходит со всех сторон.

Стрелы падших духов – это мысли, которые обезоруживают человека, вызывают недоверие Богу, малодушие, ложный страх, злобу на людей. В этой внутренней брани можно потерять здоровое понимание вещей: отрицательное принимать как положительное – и наоборот.

Воскресни, Господи, спаси мя, Боже мой, яко Ты поразил еси вся враждующыя ми всуе: зубы грешников сокрушил еси (8). Здесь пророк обращается к Богу с необычайно сильным словом: воскресни – восстань, Господи! Прояви Своё Всемогущество, силу, которая неотъемлема от Тебя! И тогда всё изменится.

Спаси мя, Боже мой… Спасти человека может только Господь. Порой мы стараемся справиться с трудностями своими силами, но по-настоящему беды и препятствия преодолеваются только с помощью Божией. Замечательно то, что Давид просит Создателя не о защите от врагов, а о спасении. Вмешательство Бога необходимо, чтобы человек не потерял себя как личность, не стал носителем чуждых ему качеств.

Ты поразил еси вся враждующыя ми всуе. Пророк опирается тут на опыт всей своей жизни: Бог много раз спасал его из, казалось бы, безвыходных положений. Господь проводит праведников через огонь и воду – невредимыми.

Всуе – напрасно. Не зная промысла Божия о человеке, люди иногда начинают враждовать с ним и не понимают: он не хотел вызвать их недовольства. Это Бог ведёт его особенным путём.

Давид подтверждал это и обращался к Творцу:

Ты же не раз поражал тех, кто враждовал против меня, но поводов к этой вражде я не давал. Пророк молился Богу, искал Его помощи – и получал её.

Зубы грешников сокрушил еси. Здесь говорится об упорстве людей, проявляющих себя как хищные звери. Оружие зверей – клыки и когти. Характерная черта хищно настроенного человека – уничтожать, «пожирать» невинных. Чем больше несправедливости он допускает, тем больше уверен: никто не устоит против его оскаленной пасти. Но Бог сокрушает зубы хищника.

И последний стих третьего псалма: Господне есть спасение, и на людех Твоих благословение Твое (9). Тут пророк Давид делает вывод: только один Бог помогает человеку или обществу преодолеть нестроения. Как в древности Он спас израильский народ из египетского рабства, так до сегодняшнего дня спасает Свою Церковь. И каждому человеку, который верит Ему, Господь открывает Своё желание спасти грешника – духовно и физически. Ради этого пришёл на землю Христос.

Если мы соединены с Богом верой, молитвой, чаянием Его помощи, то Господь даёт нам ещё и благословение: на людех Твоих благословение Твое. Спасение нужно сейчас, в данный момент, а благословение идёт впереди нашей жизни: ты преодолел угрозу гибели, а теперь смотри в будущее. Бог хранит тебя. Не предавайся неуверенности, страху, не бойся враждующих с тобой.

На людех Твоих – это обобщение, распространяющееся на всех верующих. Спасение Божие даётся нам как дар свыше, мы искуплены Кровью Христа. Бог уже помиловал, оправдал грешников, и нам остаётся только быть народом, людьми Божиими, хранить Его заветы.

Псалом четвёртый

В конец, в песнех, псалом Давиду – так надписан четвёртый псалом. Некоторые считают, что в конец – это скрытый намёк на последние времена. Но такое же надписание встречается и у других псалмов. Это же священные гимны, их исполняли в храме Господнем уже в древности. Скорее всего, четвёртый псалом звучал в конце богослужения. Указание в песнех тоже говорит об этом. И сейчас псалмы называют по-разному. Скажем, 103-й – считается предначинательным. Его читают в начале вечерни.

Четвёртый псалом не очень большой, но в нём (как и в любом другом) скрыты жемчужины мыслей, благодати. Духовные люди по опыту знают: там, где молитва сопряжена с высокими переживаниями, в её словах запечатлевается необыкновенная сила.

Внегда призвати ми, услыша мя Бог правды моея, в скорби распространил мя еси, ущедри мя и услыши молитву мою (2). В переводе на русский язык внегда призвати ми означает: «когда бы я ни призывал» – в настоящем, прошедшем, будущем времени. У Давида была внутренняя духовная связь с Творцом. Дар богообщения появился у него, когда он был помазан на царство. Господь всегда слышал зов пророка – и отвечал на него.

В Евангелии мы находим слова Спасителя, сказанные о том же ещё сильнее. Человеку необходимо приобщаться к духовной жизни, а Христос – Сам Источник Божественной силы. Но перед тем как воскресить Лазаря, Он обращается к Богу Отцу: «…Отче! благодарю Тебя, что Ты услышал Меня. Я и знал, что Ты всегда услышишь Меня» (Ин. 11: 41–42).

Вот, оказывается, что такое молитва! Она была, есть – и во все времена принималась Создателем, приносила спасительные плоды: услыша мя Бог правды моея.

Почему Бог правды? Можно было бы просто сказать: услышал Господь, – и достаточно. А тут обращение удивительно ёмкое, и его трудно понять человеку, мало знакомому со Священным Писанием.

Вспомним пожелание Христа: «Ищите же прежде Царства Божия и правды его» (Мф. 6: 33). Спаситель говорит о том же: оказывается, Царствие Божие имеет правду.

Но у грешников тоже есть своя правда. Эта правда человеческая часто подобна ударному инструменту: только бьёт людей и природу. А пророк Исаия говорил, что она похожа на грязную одежду (см. Ис. 64: 6).

Откройте семнадцатую кафизму Псалтири – и вы удивитесь тому, как часто там упоминается правда: «Исповемся Тебе в правости сердца, внегда научити ми ся судьбам правды Твоея. Оправдания Твоя сохраню…» (7–8).

Пророк Давид понимал: правда Божия – это закон нашего Творца, Его заповеди. Через них Господь открыл людям Свою святую волю о человеке, мире, Церкви, дал обетования.

В Псалтири слово «правда» равнозначно истине, Промыслу Божию. Чего жаждет человеческая душа? Конечно, справедливости. И не только в повседневных отношениях, но хочет приобщиться к высшей правде. Царь Давид уверен: Господь слышит его, даёт возможность постичь Свои законы. Поэтому правда для него в том, что он живёт в Боге, Им одухотворяются его ум, сердце, в Нём – радость, крепость, утешение.

И нам дана возможность искать правду Божию.

Спаситель даже подчёркивает: алчущие и жаждущие её – блаженны (см. Мф. 5: 6).

Дальше в четвёртом псалме идёт удивительная мысль: в скорби распространил мя еси. Многие люди, искавшие совершенства, святости, понимали: путь к исполнению воли Божией всегда узкий. На это и Христос указывает: «Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель…» (Мф. 7: 13).

Любовь обязательно сопряжена со внутренней скорбью – и не только за себя, а за детей, ближних, Церковь, весь мир. В жизни царя Давида было много скорбей – и он принимал их как некий дар свыше. Его псалмы наполнены неимоверным внутренним борением, прозрением, преодолением падшей, немощной телесной природы.

Обычно в скорби человек бывает подавлен тяжкими обстоятельствами. Вроде бы нет сил терпеть, конец приходит. Это описано и у подвижников, начиная с Антония Великого. Тот буквально вопил: «Господи, Ты уже не слышишь, не хочешь мне помочь! Помоги же!» Он всё-таки не терял упования на Бога – и на последнем пределе наступала свобода, полнота, явное веяние благодати, присутствия Бога. Человек как бы вновь рождался.

С нами тоже происходит нечто подобное.

Скорбь стесняет душу, бросает в преисподнюю, но вдруг рождается мысль: «Ты же верующий и знаешь, что Бог любит, милует тебя, даёт то, что нужно для твоего исправления, очищения, смирения, преодоления гордыни». И происходит чудесное изменение: наступает спокойствие, словно разрываются цепи.

Иногда у людей случаются наваждения тёмных сил – особенно в ночное время. Что-то наваливается на человека, душит, но он начинает молиться – и всё отпускает: на сердце мирно, радостно.

В скорби распространил мя еси – великое откровение для нас. Мы боимся скорбей, тяжкой внутренней брани, а бояться-то не надо. Господь нас очищает, даёт широту души. Через скорбь мы начинаем сострадать другим людям, и они становятся для нас близкими, понятными, родными. Чудные изменения производит скорбь, если человек терпит её ради Бога, не ропщет, не пасует, не унывает, не отчаивается.

Ущедри мя и услыши молитву мою. Вроде бы мы понимаем, что такое молитва, но иногда не можем совершить её так, как нам хочется, мыслится. Душа не расцвела, в ней – совершенная сухость, молитвенное настроение не родилось.

Царь Давид просит Создателя: ущедри мя, дай мне Твою необыкновенную Божественную доброту, любовь. И щедрость Божия порождает в душе молитву, которая приятна Господу.

И тут пророк, находящийся в состоянии благодати, обращается к окружающим его людям: Сынови человечестии, доколе тяжкосердии? Вскую любите суету и ищете лжи? (3).

У нас тоже так происходит: побывали в храме, причастились и благодарим Бога: «Господи, как же хорошо!» Милости, щедроты Божии окрыляют нас – и мы начинаем жалеть тех, кто находится вне Церкви: «До чего им тяжело!»

Пророк Давид имел власть от Бога открывать людям их духовное устроение.

Он видит причины бездуховности: сердца отяжелели от грехов, маловерия, малодушия. И у него возникает обращение к людям: Сынови человечестии! Тут как бы проходит некая граница: с одной стороны – сынове Божии, с другой – сынове человечестии.

Кто такие сыновья человеческие? Это или язычники, или люди родного народа, но заботятся они только о земном. Порой на улице встречаешь такого человека: в глазах его не играют добрые искорки, взгляд унылый, лицо печальное, окаменённое. Сердце чем-то отягчено.

И царь Давид спрашивает: доколе тяжкосердии?

До какого времени будете носить на сердце такую тяжесть, когда плоть господствует, дух подавлен, душа не устремлена к небу, её крылья связаны?

В человеческом роде всегда была каменная болезнь: в органах образуются камни и засоряют тело, подавляют, отягчают жизненный процесс, приносят страдания, боль. Духовная окаменелость тоже рождает отягчённое состояние: уныние, чувство беспомощности, подавленности, даже отчаяния.

Тяжкосердие подобно гробовому камню: душа томится под ним без жизни, воскресения. Если камень отвалить, она сразу оживёт.

Пророк Давид обращается к людям: вскую (зачем) любите суету? Суета равнозначна пустоте: мысли, действия обращены исключительно к тому, что приходит – и уходит, не принося никакой пользы. Не питая, не вдохновляя.

Суета подобна призраку. Человек гоняется за ним годы, десятилетия, а потом ужасается: чем и как я жил?

Много веков назад духовные люди видели: наш мир создан со временем – и в этом времени нужно найти вход в вечность, почувствовать её дыхание. Иначе жизнь превращается в бессмысленную сутолоку.

Иногда человек привыкает к ней: «Столько дел – ничего не успеваю! Покопался в огороде, приготовил обед, сбегал в магазин за хлебом!» То ему нужно квартиру покупать, то ремонт делать, то мебель менять. Вроде бы все эти дела – необходимые. Но молитвенное правило он урезал или совсем не совершил: «Надо картошку сажать!» В воскресный день в церковь не пошёл да ещё оправдывает себя: «Некогда!»

Так неразумно тратится Божий дар времени:

оно ускользает безвозвратно. Ничего спасительного, доброго, полезного люди не делают. Своим вещам, поступкам придают такое значение, которого они не имеют. Об этом слова пророка: и ищете лжи.

Ложь – это искривление жизни. К ней человек прибегает, чтобы загородиться от правды Божией. Начинается ложь в мыслях, словах. Человек говорит неправду себе: «Я в заботах, трудах, не какой-нибудь лентяй!» Потом он начинает льстить тому, от кого зависит его материальное благополучие: хвалит, заранее зная, что тот не достоин этого, заискивает. И чем больше врёт, тем больше ищет лжи, уже любит её, считает, что так и нужно: не обманешь – не проживёшь. И ложь отравляет все сферы жизни.

Следующий стих звучит так: И уведите (вам будет открыто), яко удиви Господь преподобнаго Своего: Господь услышит мя, внегда воззвати ми к Нему (4).

Бог вложил в человека Свой образ и подобие, но каждый из нас носит на себе язвы прегрешений. И преподобные стараются жить так, чтобы образ Божий проявлялся в них. Самый великий чин святых в нашей Церкви – именно преподобных отцов и матерей, удалившихся от всего суетного, искавших единого на потребу.

Удиви – значит, сделает преподобного вызывающим удивление, чудным. Удивление вызывал у современников святой Серафим Саровский, когда люди видели его преображённое лицо, сияющее, как солнце.

В некоторых изданиях Псалтири слово Преподобнаго напечатано с большой буквы: вероятно, оно относится к Самому Богу. И это можно принять как пророчество о Христе: Спасителю удивлялись все народы, встречавшиеся с Его словом.

Господь услышит мя, внегда воззвати ми к Нему. Тут пророк Давид опять возвращается к тому, что было в начале псалма. Живое единение с Богом у него никогда не прерывается, Господь всегда слышит псалмопевца.

В следующем стихе царь обращается к людям и раскрывает часть Божиих заповедей: Гневайтеся, и не согрешайте, яже глаголете в сердцах ваших, на ложах ваших умилитеся (5). Есть целые псалмы, которые можно назвать учительными. Что же объясняет здесь Давид?

Гнев – это страсть, смертный грех. В гневе человек выходит из себя, теряет разумное отношение к окружающим. Будто буря несётся в мыслях, чувствах, выражениях, поведении. Но гнев как природное состояние иногда не осуждается Богом, а засчитывается как добродетель. Скажем, ты замечаешь в себе склонность к пороку – и тогда употреби гнев: как острие меча, он отрежет сильное ненужное движение души.

Святые отцы считали: это единственно верное употребление гнева. После него человек прозревает, радуется, что не нарушил закон Божий, – и в душе его наступает тишина, даже умиление: на ложах ваших умилитеся. Вот как, оказывается, можно преодолеть влияние злой силы.

Пожрите жертву правды и уповайте на Господа (6).

Пророк Давид говорит тут о жертвоприношениях. Они были установлены Самим Богом – и в Книге Левит подробно рассказывается о том, что считается жертвой и как её приносить.

Обычно в жертву приносился агнец непорочный. Да ещё десятую часть дохода люди отдавали в храм, там же оставляли первые плоды урожая.

Богач мог подумать: «Я сейчас полхрама жертвами завалю! От всего откуплюсь – от грехов, пороков, преступлений!» Но такая жертва не была угодна Богу. Господь смотрел не на размер жертвы, а на сердце человека.

Что могли принести Ему люди? Он Сам говорит нам: «…небо – престол Мой, а земля – подножие ног Моих… Ибо всё это соделала рука Моя… А вот на кого я призрю: на смиренного и сокрушённого духом, и на трепещущего пред словом Моим» (Ис. 66: 1–2).

Спаситель тоже открывал ученикам: для Бога две мелкие монеты – лепты, принесённые в храм вдовицей, больше жертв обеспеченных людей: «…ибо все клали от избытка своего, а она от скудости своей положила всё, что имела, всё пропитание своё» (Мк. 12: 44).

Пророк Давид подчёркивал: пожрите жертву правды. Не случайно тут снова повторяется слово «правда». Настоящая жертва должна быть принесена с желанием прославить Бога. И в общественном плане лучшая жертва – это справедливость и милосердие, а в личном – «дух сокрушен, сердце сокрушенно и смиренно» (Пс. 50: 19).

Часто человек помолится – и тут же требует изменений. То же самое происходило с жертвой: её приносили – и сразу ждали воздаяния от Бога. Но псалмопевец предупреждал: уповайте на Господа. Если жертва принесена от сердца, Он услышал вас. Но дальше вы не ропщите: почему результатов нет? Сохраняйте надежду и то настроение, с которым приступили к жертве и молитве.

Мнози глаголют: кто явит нам благая? Знаменася на нас свет лица Твоего, Господи (7). С глубокой древности перед людьми стоит вопрос: где источник добра и благости на земле? Народы переживали войны, засухи, голод – и спрашивали: «Кто даст нам всё необходимое? Царь, герой, реформатор?»

У языческих императоров люди просили хлеба и зрелищ. Но настоящее благо – больше, чем хлеб сию минуту. Это то, что всегда необходимо человеку и не отнимется у него, будет с ним.

Вспомните, как к Спасителю пришёл юноша и обратился к Нему: «Учитель благий!» А Господь отвечает ему: «Никто не благ, только один Бог» (см. Мф. 19: 16–17).

Юноша видел, что слово Христа с силой действует на сердца людей, поэтому назвал Его благим, но всего лишь – Учителем. Учителя нужны, и те, кто трудится в области просвещения, достойны всякой похвалы. Они несут людям знания, но не открывают вечный источник Божественной силы, как это делает Спаситель.

В ответ на вопрос кто явит нам благая? – пророк Давид указывает, где скрывается благо: Знаменася на нас свет лица Твоего, Господи. Благо – в Боге, в этом внутреннем свете, приходящем к нам от Него.

И Христос говорит о том же: «Светильник тела есть око. Итак, если око твоё будет чисто, то всё тело твоё будет светло; если же око твоё будет худо, то всё тело твоё будет темно» (Мф. 6: 22–23). Этот светоч есть внутри каждого человека. Потому-то следует прежде всего искать Царствия Божия, правды его – и тогда на лице будет отражаться Божественный свет, как это было у пророка Моисея, христианских подвижников.

Споры о том, откуда приходят благо и зло, продолжаются бесконечно. Нам не стоит ввязываться в них. Вопрошайте – и Господь укажет вам на праведников, имевших преображённый лик. Один Бог – Источник блага.

Дал еси веселие в сердце моем: от плода пшеницы, вина и елеа своего умножишася (8). Пророк Давид всегда имел внутренний свет, который возвышал, освящал, веселил его душу. И он благодарил Господа за это веселие в сердце. А что на сердце у человека, то и на лице.

В Библии Господь обращается к Каину и говорит: «…отчего поникло лицо твоё? Если делаешь доброе, то не поднимаешь ли лица? а если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит» (Быт. 4: 6–7). От очищенного сердца идёт свет и возникает веселье.

Благоволение Божие к людям проявляется в изобилии плодов и всего, что необходимо для нашей жизни: от плода пшеницы, вина и елеа своего умножишася. Хлеб, вино, елей – это то, о чём всегда молится Церковь. Колосится в поле нива, обещает большой урожай – и мы радуемся красоте и богатству, которые даёт Бог человеку.

И последний стих: В мире вкупе усну и почию, яко Ты, Господи, единаго на уповании вселил мя еси (9). Благодатью веры преодолеваем мы все скорби и испытания, которые встречаем в жизни. Господь даёт нам силы для этого.

Порой мы пьём полезный напиток – и тепло разливается по телу, открываются мысли, веселятся чувства. А потом засыпаем в мирном настроении. Усну и почию – погружусь в глубину покоя, тишины, потому что Господь вселил в сердце упование на Него.

Псалом пятый

О наследствующем – так надписан пятый псалом царя и пророка Давида. На русский язык это перевели в женском роде: о наследствующей. Как же понимать заглавие псалма?

По Священному Писанию, наследие Божие – это Церковь, люди, все, кто причастен вере, старается жить благочестиво, исполнять заповеди. В молитве мы так и просим: «Спаси, Господи, люди Твоя и благослови достояние Твое…»

Псалом начинается обращением пророка Давида к Богу: Глаголы моя внуши, Господи, разумей звание мое (2). Сравним этот стих с русским переводом: «Господи, словам моим внемли, услышь голос моления моего».

Иногда говорят, что Псалтирь на церковнославянском языке трудна для открытого, ясного постижения. И переводчики на русский язык стараются сделать текст понятным. Но при этом утрачивается, теряется таинственная глубина, сакраментальность псалмов. «Словам моим внемли» – означает: послушай меня. А глаголы моя внуши – совсем иная просьба: перед тем, как я что-то изреку, Ты Сам внуши мне это, Господи! Отзовись, просвети меня, отверзи мои уста!

Что такое внушение? Это действие Божественной силы. Ею исполнено всё, что исходит от Создателя, и она никогда не остаётся без положительного результата. На внушении, мы знаем, построено воспитание детей. Интересно говорили оптинские старцы: до десяти-одиннадцати лет ребёнка можно шлёпнуть, в угол поставить, а дальше наказывать детей не рекомендуется, необходимо только словесное внушение. На нём возрастает весь человек.

Вначале жизненно важные вещи нам внушают родители, потом – учителя (толковые учителя, которые не просто дают информацию о предмете, а хотят открыть, показать его внутренние связи с миром). Вот откуда глаголы моя внуши, Господи!

«Глагол» и «слово» – очень близкие понятия.

В чём же отличие? «Глагол» подчеркивает весомость, важность, значимость сказанного, поэтому у псалмопевца рождаются именно глаголы и по-настоящему, по-псаломскому звучат на церковнославянском языке. Ему я отдаю предпочтение.

Затем пророк Давид просит: разумей звание мое.

В русском переводе эта просьба совсем потерялась, а она очень важная. Почему – звание? Что это такое? В человеческой иерархии звание есть у каждого из нас, например, учитель, врач, архитектор. В высшей школе – профессор, доцент. Среди военнослужащих – генерал, полковник, старший лейтенант, рядовой. Звание сразу показывает, на каком уровне возможен диалог с тем или иным лицом.

Звание псалмопевца Давида соответствует его высокому призванию: царь и пророк. Казалось бы, это вещи трудно совместимые, но Бог их – совместил. И пророк молит Творца: «Господи, прими во внимание моё звание! Я не хвалюсь им, ведь от Тебя получил всё, что имею. И всё-таки, приступая к Тебе, прошу об этом!»

Похожими словами обращался к Богу святой праведный Иоанн Кронштадтский: «Господи, я грешный человек, но ради сана моего помилуй меня!» Получается – ради звания священнослужителя. А себя самого святой признавал достойным всякого осуждения.

Видите, как получается: звание даёт дерзновение перед Богом! И псалмопевец просит: «Я немощен, не могу послужить Тебе, Господи, в полноте Твоего высокого призвания, но Ты послушай меня ради пророческого дара и царской власти!»

Вонми гласу моления моего, Царю мой и Боже мой, яко к Тебе помолюся, Господи (3). В предыдущем стихе – глаголы, а тут – глас. Голос способен выразить внутренний строй, духовное, нравственное состояние человека.

К тому же голос обязательно имеет свой тембр.

В Великую Отечественную войну я был маленьким ребёнком, но помню, как мы слушали по радио Юрия Левитана. Он говорил простые слова – а по коже словно мороз проходил! Дал Бог нам такого человека. Даже фашисты чувствовали силу его голоса, и Гитлер в первую очередь хотел уничтожить Левитана.

Моление может идти по тексту – и тогда мы не назовём его гласом. Глас пророка Давида износит из души, сердца то, чему внять – необходимо: Царю мой и Боже мой. Бог в полном смысле – единственный Царь царей и Господь господствующих, в отличие от временных земных правителей. И пророк подчёркивает это высокое, только Творцу принадлежащее звание.

А дальше: яко к Тебе помолюся, Господи. Его молитва – целенаправленная: Заутра услыши глас мой, заутра предстану Ти, и узриши мя (4). И снова у нас возникает вопрос: почему заутра?

Многие христианские подвижники молились на рассвете – и советовали это всем. Если ночь проходила спокойно, мирно, то люди восстанавливали силы, щедро потраченные днём на добрые дела. Утро приносило радость, молитвенность. На душу ещё не легли новые заботы, неожиданные обстоятельства, слухи. И первое чувство, первую мысль подвижники устремляли к Тому, Кто дал нам бытие, жизнь, блага, – к любящему Творцу: «Слава Тебе, показавшему нам свет!»

Заутра предстану Ти – очень ёмкие слова: не просто помолюсь, а предстану. В молитве действуют разум, ум, чувства, язык. А предстать перед Богом может только весь человек: в целостности – душой и телом, решительно – всеми силами, чтобы не уклониться в сторону.

Мы знаем о предстательстве за весь мир Пресвятой Богородицы, святых, ангелов, архангелов и благодарны им за молитвенное ходатайство к Богу. Но нам трудно даже мысленно вообразить себе, что это такое.

Предстательство перед Господом – священно.

В литургических текстах запечатлено: Бог избрал священников, пророков, апостолов, чтобы они предстательствовали перед Ним за народ, общество, Церковь.

Священник поставлен в Церкви как посредник между Богом и народом, он предстаёт перед Господом за попавших в беду, нужду, находящихся в заключении, страждущих, обездоленных. Предстательство выше, чем молитва, потому что в нём раскрывает себя всё существо человека. А если он ещё особо одарён, имеет такое посвящение, как пророк Давид, и на нём почил Святой Дух Божий, то его предстательство очень важно для всех нас.

И узриши мя – тоже мистические слова. Почему псалмопевец не сказал: услышишь? Потому что зрение по природе выше, чем слух. Мы слышим на малом расстоянии, а видеть можем довольно далеко и быстро: скорость зрения равняется скорости света. К тому же зрение – самое мощное средство общения друг с другом.

Мы исповедуем, что Бог Всевидящий, всюду присутствует, всё знает. И если Господь зрит человека, находится перед ним, то, значит, и человек должен Его видеть. Тут открывается глубина пророческого духа – духа благодати, которому дано внутреннее видение Бога (конечно, не самой Божественной природы, такое и ангелам недоступно). Это высочайший дар, духовная реальность и очевидность для пророка Давида.

Размышляя над пятым псалмом, понимаешь: его вполне можно отнести к числу тайноводческих – тех, которые говорят о Божественных тайнах, высшем промысле о человеке, нашей глубокой связи с Творцом. Тайноводчество раскрывает, как тонко направляет Господь людей, поставленных на служение Ему, и чем руководствуются священнослужители, многие-многие люди святой жизни.

Когда священник идёт служить литургию, он читает стихи пятого псалма: Яко Бог не хотяй беззакония, Ты еси: не преселится к Тебе лукавнуяй, ниже пребудут беззаконницы пред очима Твоима: возненавидел еси вся делающия беззаконие. Погубиши вся глаголющия лжу: мужа кровей и льстива гнушается Господь (5–7). В предыдущем стихе обозначен мир личностных отношений пророка Давида – с Создателем, а здесь показано, каким должно быть состояние человека, который готовится священнодействовать. Он собирается предстать перед Богом, узреть Его – и не может этого сделать, если причастен беззакониям. Грозно звучит предупреждение Спасителя о том же: «…отойдите от Меня, делающие беззаконие» (Мф. 7: 23).

Для души, связанной лукавством, коварством, недобрыми замыслами против кого-то (и тут не важно, кто прав, кто виноват), – невозможна близость к Богу, предстательство перед Ним, когда Он зрит человека и человек в свою меру видит Его.

Литургия у нас, как правило, служится утром, когда зарождается день. И слова псалма помогают священникам предстать перед престолом Божиим, действуют отрезвляюще. Проверяешь свою внутреннюю готовность: нет ли в тебе лукавства, нет ли чего на совести, смеешь ли обратиться к Господу: заутра услыши глас мой?

В псалме перечисляется всё, что стоит стеной между Богом и человеком, который собирается священнодействовать – принести бескровную жертву за себя, за народ. Кто же не смеет подойти к престолу? Прежде всего, беззаконницы – люди, которые явно, открыто творят грех. Подобные вещи нельзя допускать, они гнусны, противны, мерзки. Тот, кто хочет в таком состоянии предстать перед Творцом, собирает на себя гнев Божий.

Затем – глаголющия лжу. Все мы, конечно, в какой-то мере причастны ко лжи – к помыслам и не совсем правильным умыслам. Часто, когда решаем сложные проблемы, становимся на путь внутренней неправды, ведь в условиях мирской жизни она более действенна, чем правда Божия. Но перед Господом это недопустимо: погубиши вся глаголющия лжу.

Что значит – погубиши? Христос Спаситель в Евангелии сравнивает человека с виноградной веткой: она может жить и приносить плод только на лозе, а если ветвь отсекается и засыхает, её бросают в огонь (см. Ин. 14: 6). Вот и человека, гибнущего во лжи, Бог отсекает от Себя невидимым праведным судом.

Пророк Давид добавляет ещё: Господь гнушается мужа кровей – того, кто готов убрать с пути человека, который ему в чём-то мешает. Вроде как ничего страшного не случится, зато дело пойдёт. Но убийство или его замысел – страшный грех. И тот, кто имеет его на совести, – уже внутри кровожаден: жизнь другого для него ничего не значит.

Льстива гнушается Господь. Лесть, лукавство каждому приходится в себе преодолевать. Это возможно: мы читаем покаянные каноны, когда готовимся к Причастию, чтобы зачатки дурных помыслов, враждебности, ненависти, осуждения не имели над нами власти.

После того как в псалме объясняется, в каком состоянии нельзя предстать перед Богом, пророк говорит о щедрой Божией милости: Аз же множеством милости Твоея, вниду в дом Твой, поклонюся ко храму святому Твоему, в страсе Твоем (8). Как бы ни были мы благочестивы, нам всегда необходимо, чтобы Бог помиловал нас. Перед совершением литургии священники читают молитву святителя Амвросия Медиоланского и просят, чтобы Всемогущий Господь Своей милостью искоренил в нас грех, который толкает к тому, чтобы прогневать Бога, потерять дерзновение перед Ним, молитву. Тогда никаким предстателем человек не в состоянии быть.

Пророк Давид сознавал, что только благодаря милости Божией может осуществить своё высокое предназначение. Он удивлялся множеству милостей и тем обетованиям, которые давал ему Господь. От потомков царя – в царском роду – на земле должен был родиться и родился Спаситель мира Христос.

Конечно, дом Твой – это храм. В Евангелии Спаситель напоминает слова пророка Исаии: «…написано, – дом Мой домом молитвы наречётся» (Мф. 21: 13; Ис. 56: 7). В храме совершаются богослужения, чин и порядок которых определены Богом: дневного, седмичного (недельного), годового круга. Они связывают жизнь неба и земли.

Пророк Давид поклоняется Богу в страхе – страсе Твоем, особом чувстве, основанном на понимании: храм – это место, где Бог являет Свою силу и славу, тут происходит встреча человека со своим Создателем.

Страх – чувство, которое естественно возникает на грани мира Божественного и человеческого, вечного и земного. Представьте, что вы попали в неведомую страну, где другие условия жизни. У вас невольно родится обострённое восприятие окружающего: сейчас я сделаю шаг – и что произойдёт?

А когда мы соприкасаемся с Божественным миром, то появляется ощущение, из которого, как из корня, вырастает правильное отношение к высшему духовному миру и чувство религиозности. Религия – это связь с Богом. Она осуществляется, если мы не огрубели, не потеряли разум, внутренний стержень. К тому же чувство страха тоже приоткрывает нам суть настоящего молитвенного предстательства перед Богом.

Человеку, входящему в храм, требуется, чтобы следующий шаг он сделал по наставлению свыше. И пророк Давид просит: Господи, настави мя правдою Твоею, враг моих ради исправи пред Тобою путь мой (9). Правда Божия – это Его благая, премудрая воля, направленная на то, чтобы спасти человека, привести к вечности. Нам открыто, что Бог возлюбил нас и создал по Своей благости, промышляет о каждом и не хочет смерти грешника, но хочет, чтобы тот обратился и был жив. Мы постоянно убеждаемся: Бог – единый Источник настоящих благ, земных и небесных.

Здесь пророк молится. И священник тоже произносит эти слова, когда после начальной молитвы входит в алтарь и кланяется престолу: враг моих ради исправи пред Тобою путь мой.

Мы понимаем, что жизнь в этом мире смешанная: меркнет свет – и начинается ночь. Так и в душе человека, имеющего свет Божией благодати, обязательно происходит невидимая брань. Господь определил: враг людей – диавол, завистник; это он борется с родом человеческим. И в народе существует такое поверье: за мирянином ходит и искушает его один бес, за монахом – пять, а за священником – десять.

Невидимые силы всячески препятствуют правильной молитве, мешают искренности, всевают в нас помыслы, образы, поэтому царь Давид просит: враг моих ради исправи.

Мы проходим путь жизни – и никогда не останавливается эта брань, особенно если человек приближается к святыням. Он может испытывать внутреннее смущение, недоумение, и надо знать, что причина этого – та же невидимая брань.

Дальше в пятом псалме – опять отступление: Яко несть во устех их истины, сердце их суетно, гроб отверст гортань их: языки свои льщаху (10). Скорее всего, тут опять имеются в виду силы, которые противостоят людям, призванным осуществить миссию Божию в нашем мире. Пророк не произносит ни имён, ни определений: если ты служишь Богу, молишься или подвизаешься, то всё увидишь сам. И не надо описывать очевидное.

Во время молитвы со всех сторон приходит наваждение. Поэтому Господь называет путь христианина узким: на нём не следует уклоняться ни вправо, ни влево (см. Мф. 7: 14).

В невидимой брани злые духи всегда используют ложь: нет в них истины, им обязательно надо оклеветать человека, который хочет отдать сердце Богу. Они обманывают людей, у которых нет стремления узнать законы духовного мира, и те погружаются в суету. Становятся изощрёнными, утончёнными, а по сути – прельщаются лукавыми помыслами, которые к ним приходят, и способны прельстить, обмануть других.

И вот какое интересное сравнение: гроб отверст гортань их. Рот, горло становятся гробом, полным мертвечины, потому что через уста выражается то, что находится в сердце.

Суди им, Боже, да отпадут от мыслей своих, по множеству нечестия их изрини я, яко преогорчиша Тя, Господи (11). Это тоже слова молитвы священнослужителя, когда он в алтаре прикладывается к престолу. Нам известно: стоит только чуть-чуть откликнуться на помыслы – и сразу появляется рассеянность. Тогда во внутренней суете можно пропустить, не почувствовать то, что происходит во время богослужения.

Псалмы замечательны тем, что открывают духовную сложность человека. Значительно позже христианские аскеты, святители объяснили, какие страсти рождаются в человеческом сердце. А началом их является помысл – мысль, которая всегда становится главным препятствием на пути к Богу.

Мы не видим духовный мир телесными очами, но непосредственное общение с ним у нас происходит постоянно – через веру, мысли. И священники читают молитвенное правило, чтобы внутри возник определённый строй чувств, сосредоточенных вокруг слова Божия. Мы должны действовать. А если мысли рассеяны, сердце не собрано, то ненужные помыслы опустошают нас изнутри, лишают способности служить так, как должно. И священник может оказаться в числе тех, кто отринут от Бога по множеству нечестия.

В конце псалма пророк Давид говорит о некоем результате: И да возвеселятся вси уповающии на Тя, во век возрадуются, и вселишися в них, и похвалятся о Тебе любящии имя Твое (12). Когда по милости Божией человек преодолевает трудный путь внутреннего борения, он получает душевный мир, удовлетворённость, спокойствие – и даже тихую радость. В итоге рождается ещё большая надежда на Господа. Это дар свыше.

Но самое главное – через таинства, молитву, упование Бог вселяется в наше сердце. Для того Он и пришёл в мир. За много веков до воплощения Спасителя пророк Давид прозревал: вселишися в них. Это потрясающее понимание! Ветхий Завет говорил в основном о том, чего людям делать нельзя, а псалмы соединяют его с Новым Заветом, переходят в него. Вспомним слова апостола Павла: тайна христианства в том, что Христос – внутри каждого из нас (см. Кол. 1: 27).

Вселение Бога всегда вызывает благодарность, поклонение, любовь: и похвалятся о Тебе любящии имя Твое. Последний стих пятого псалма – утверждающий: Яко Ты благословиши праведника, Господи: яко оружием благоволения венчал еси нас (13).

Когда Бог творил мир, Он говорил, что всё получается хорошо (см. Быт. 1: 18). И это благословение Господне ложится на творение, показывает его совершенство, причастность Создателю – по самой сущности.

Всё, что человек получает от Бога, становится его достоянием. Благоволение Божие защищает нас, хранит от воздействия разрушающих сил, существующих в мире, особенно от пагубных действий демонов. Через него раскрывается благая воля Господня.

Псалом шестой

Это один из тех псалмов, в которых с потрясающей силой выражается дух покаяния: В конец, в песнех о осмом (на восьмиструнном инструменте), псалом Давиду, 6 (1).

По объёму псалом небольшой, но очень проникновенный и мощный. В нём мы видим интересное свойство пророков: они говорят о событиях духовных, которые происходят не в нашем временном, а в ином измерении. И при этом отмечают, как духовные вещи выражаются во внешних обстоятельствах – на физическом уровне.

Заметно это и в шестом псалме. Тут чувствуется взаимодействие Божественных сил – и души самого псалмопевца, оказавшейся в тяжких обстоятельствах.

То, что испытывает царь и пророк Давид, не назовёшь переживанием: это буквально горнило внутренних страданий – и из него выплёскивается покаянная молитва к Богу. Царь Давид предстаёт перед Творцом и обращается к Нему: Господи, да не яростию Твоею обличиши мене, ниже гневом Твоим накажеши мене (2).

Молитва его складывается необычно: он ни о чём не просит, а как бы предваряет прошение, чтобы Бог не обличил его в ярости и не наказал в гневе.

Понятие обличиши имеет глубокий смысл. Мы теперь понимаем «обличение» как доказательство вины преступника. Порой человек совершает беззакония – и рассчитывает на безнаказанность. Чтобы подтвердить его вину, иногда приходится собирать целые тома документов.

У Бога обличение – совершенно иное: Господь Всевидящий, Создателя ни в чём не надо убеждать; Его обличение нужно – самому преступнику, чтобы тот осознал, что натворил.

Царь Давид силой Божией благодати постиг, каким беззаконником является перед Богом, увидел в истинном свете собственные неправильные поступки, маловерие, малодушие, увлечение роскошью жизни. Тут можно многое перечислять. И прежде чем просить о чём-то Господа, пророк молит Его: «Не в ярости Твоей обличай меня, не во гневе Твоём наказывай меня!»

«Ярость» Бога – это, конечно, выражение условное. Из опыта того же царя Давида мы знаем: «Щедр и Милостив Господь, Долготерпелив и Многомилостив. Не до конца прогневается, ниже во век враждует». Это прекрасно сказано в псалме, который поётся на литургии (102: 8–9).

Пророк не отрицает этого своего опыта, но говорит о том, что не достоин милости Божией, а заслуживает Его ярости, то есть сильнейшего проявления недовольства. Ярость всё сметает на пути – и псалмопевец объясняет это на духовном языке.

Преступник обличён. Дальше обычно следует приговор, за ним – наказание. Царь Давид видит, что никуда не годен перед Господом, и просит, чтобы Бог не наказывал его в гневе – тоже очень сильном чувстве.

Так предваряет пророк молитву – и это уместно.

Мы по себе знаем, как иногда не можем приступить к Господу, обратиться к Нему. Скорбим, переживаем, томимся. И преподобные отцы советовали в подобных случаях: «Ты Божию Матерь попроси! Она умолит Сына, а потом уже подходи к Христу!»

Это правильно. Почему святые – помощники нам? Да потому, что заступаются за нас, даже когда мы Бога прогневили и не смеем глаза поднять на небо – подобно мытарю из евангельской притчи. Он только бил себя в грудь и говорил: «…Боже! будь милостив ко мне грешнику!» (Лк. 18: 13). Так и царь Давид просит: «В гневе Твоём не накажи меня!»

Дальше, собственно, начинается молитва: Помилуй мя, Господи, яко немощен есмь, исцели мя, Господи, яко смятошася кости моя (3). В слове «помилуй» звучит глубокое смирение. Пророк понимает: его природа совершенно не исправлена, заражена пороками. Грех всегда расслабляет человека изнутри. Когда наступает согрешение, у нас начинается немощь: трудно помолиться, прийти в церковь, припасть к священнику в покаянии.

У пророка Давида правильный строй молитвы.

Он открывает: хочу исправиться – и не могу по немощи.

Христос сказал апостолу Павлу: «…сила Моя совершается в немощи» (2 Кор. 12: 9). И у пророка Давида здесь верный подход – как образец для нас, кающихся: «Я немощен, у меня нет дерзновения к Тебе, Боже, не родился спасительный дух покаяния». Это начало раскаяния. А немощен – значит, болен, а если болен – исцели меня, Господи!

Исцеление – это возможность обрести силы, которые Бог всегда даёт человеку. Вспомните прокимен в таинстве Соборования: «Помилуй мя, Господи, яко немощен есмь». Он взят из шестого псалма, который помогает нам строить молитву.

Дальше пророк усугубляет покаяние: яко смятошася кости моя. Кости – это основа нашей телесной природы. Отними их – и во что превратится тело? В бесформенную массу.

В душе Давида – глубокое покаяние и ведение, потому и рождаются у него такие сильные образы. Мне они очень нравятся. Он словно окидывает себя взглядом и видит: нет ничего, за что можно было бы зацепиться, ухватиться, опереться рукой.

И душа моя смятеся зело: и Ты, Господи, доколе? (4).

Сначала пророк говорит о телесном состоянии, а теперь переходит к природе духовной. Древние римляне утверждали: в здоровом теле – здоровый дух. Но если в теле нет никакой крепости – какой в нём дух? Кости смятеся – и душа тоже.

Смятение – это неустойчивость, внутреннее брожение, потеря себя. Душа всё понимает, сознаёт, а собрать себя не может. Чувства, ум, мысли будто расплылись. Как же мы страдаем, когда нас охватит духовное смятение!

И тут в псалме стоит двоеточие – как бы идёт обобщение: и Ты, Господи, доколе? Пророк не видит конца своим страданиям, словно Создатель не слышит его, не хочет помочь. Это момент некой оставленности Богом.

Вспомним, как Христос на Кресте взывает:

«Боже Мой, Боже Мой, для чего Ты Меня оставил?» (Мф. 27: 46). И у пророка Давида кости – в смятении, душа – в смятении. Из неё вырывается вопль: Обратися, Господи, избави душу мою: спаси мя ради милости Твоея (5).

Как будто Творец отвернулся от него: обратися! Посмотри, воззри на человека, которому нужно только одно – прекращение этого тягчайшего страдания.

Если Бог обратится, воззрит, – придёт избавление. Не ради заслуг, званий, пророка, а ради Его неизречённой милости. Всегда мы прибегаем именно к ней, зная, что Господь многомилостив и человеколюбив, не хочет смерти грешника. И какой бы подвижнической ни была чья-то жизнь, понимаем: Бог только ради Своей милости приходит на помощь к людям. Непременно приходит! Имя Христа – Иисус, что значит «Иегова (Бог) спасающий».

Когда апостол Пётр тонул, он воззвал ко Христу:

«Господи, спаси меня!» (Мф. 15: 30). Вот и у пророка Давида наступил подобный момент: Яко несть в смерти поминаяй Тебе: во аде же кто исповестся Тебе? (6). Псалмопевец чувствует: его духовные, душевные и телесные силы истощились. Как существо, созданное из персти, он может вот-вот исчезнуть, поэтому обращается к Богу: «Если это произойдёт, то из мёртвых разве можно помолиться тебе?»

Смерть обнимает всю человеческую природу:

язык связан, мысль затухает. Когда душа выходит из тела, она может всё забыть – и только потом настанет пробуждение.

Был один подвижник высокой жизни. Ученики ждали, что после кончины душа его воссияет, пойдёт к небу, – и хотели быть свидетелями этого. А подвижник сказал им: «Вы не знаете, что такое смерть. Человеку требуется огромная концентрация ума, чтобы перейти границу двух миров – и не забыть, кто он. Надо помнить: я иду к Творцу и Богу, и всё, что остаётся позади, мне не нужно».

В Ветхом Завете души умерших всегда попадали в ад (его называли шеол – «место забвения») и находились там в сонном состоянии, ждали пробуждения, всеобщего суда. В аду нет Бога, в нём присутствуют злые силы и человеческие души, которым Господь не был нужен на земле: эти люди считали, что Ему незачем верить, слушаться, подчиняться.

А христиане, хоть самым малым образом связавшие свою жизнь с верой, с именем Божиим, имеют надёжное обещание Спасителя: «…верующий в Меня, если и умрёт, оживёт» (Ин. 11: 25). Будет иметь «жизнь вечную» (Ин. 6: 40).

В шестом псалме – очень полезное напоминание для нас: торопись, человек, пока ты ещё жив! Не откладывай покаяния до последней минуты! А это часто бывает. Приходят в храм люди, просят причастить больного. Но, оказывается, он уже лежит без сознания. И как теперь быть? Приезжает к нему священник, пытается найти минуту, когда тот придёт в себя, чтобы спросить о желании покаяться, причаститься. И не всегда это получается.

Утрудихся воздыханием моим, измыю на всяку нощь ложе мое, слезами моими постелю мою омочу (7). Здесь объясняется, что пророк приносит покаяние не только словом, но и делом. Мытарь из евангельской притчи очистился от грехов одним искренним осуждением себя, биением в грудь, а царь Давид утрудихся воздыханием – постоянным и, вероятно, длительным: каждую ночь его постель была залита слезами.

Духовный труд, который пророк приносил Богу, обличая себя, привёл его в изнеможение. Окружающие видели: человек подвергается большой скорби. Даже его внешность – переменилась.

Смятеся от ярости око мое, обетшах во всех вразех моих (8). В глазах недоброжелателей, ненавистников, врагов царь Давид стал выглядеть презренным, ничего не стоящим, отвергнутым Богом. Они думали, что Господь его не слышит – и, значит, он превзошёл меру их грехов и преступлений.

Эти люди не понимали спасительного действия покаяния, не знали, что Бог в лице царя Давида дал нам пример – на все последующие времена. И мог ли Создатель отвергнуть такую молитву Своего пророка? Конечно, нет.

С девятого стиха мы вдруг видим перемену, которая даётся тому, кто кается. Теперь псалмопевец спокойно заявляет: Отступите от мене, все делающии беззаконие, яко услыша Господь глас плача моего: услыша Господь моление мое, Господь молитву мою прият (9–10). Покаянный труд принимается Богом: Творец простил, помиловал Давида. И человек полностью меняется. В него вливается такая сила – как будто он вновь родился, появляется мощь – и всё молодеет, расцветает внутри. Кто теперь посмеет смотреть на него оком, не освобождённым от греха?

То, что происходило с пророком, конечно, длилось не один день и час. Но появился псалом в какой-то удивительный момент, когда Давид почувствовал: Бог помиловал его, снова возвысил, поставил на первое место в обществе и в жизни народа.

Да постыдятся и смятутся вси врази мои, да возвратятся и устядятся зело вскоре (11). Кто мог противостоять царю и пророку? Никто. Поэтому он требует, чтобы враги удалились от него. Они такие же люди – не лучше.

Шестой псалом поражает своей удивительной завершённостью: псалмопевец преодолевает страдания при помощи веры, раскаяния и благодати Божией.

Господь если и наказывает человека, то опять милостиво принимает его – за верность и искреннее покаяние.

Псалом седьмой

Седьмой псалом надписан так: Псалом Давиду, егоже воспет Господеви о словесех Хусиевых, сына Иемениина. Что это значит? Во Второй книге Царств рассказывается о том, что против царя и пророка Давида восстал его сын Авессалом. Царь понимал, какие меры надо принимать против бунтовщиков, но боялся потерять сына: тот был молод, горяч. Возможно, пройдёт время – и Авессалом опомнится, принесёт покаяние.

К Авессалому переметнулись многие израильтяне. Предал Давида и один из его главных советников – Ахитофел. Царь знал: это опытный и дальновидный политик. В Священном Писании даже отмечено: «Советы Ахитофела… в то время считались, как если бы кто спрашивал наставления у Бога» (2 Цар. 16: 23). Вот каким разумом был наделён человек!

Предвидя военные действия, Давид вместе со всем домом бежал из Иерусалима в пустыню. И тогда Хусий Архитянин, сын Иемениин, предложил царю такой план: Хусий тоже отправится к Авессалому и сделает вид, будто перешёл на его сторону.

А сам будет извещать Давида о том, что происходит у восставших.

Ахитофел хотел уничтожить Давида и изложил Авессалому план действий. Но Хусий убедил царского сына: «не хорош на этот раз совет» (2 Цар. 17: 23). Как же повёл себя предатель Ахитофел? Пошёл домой и удавился.

Обо всём этом Хусий известил Давида. Понятно, что царь испытывал боль, слыша эти слова. И седьмой псалом – вероятно, то моление, которое он совершал тогда: Господи Боже мой, на Тя уповах, спаси мя от всех гонящих мя и избави мя… (2).

Многие псалмы начинаются с прямого обращения к Господу. Может быть, в этом заключается их сила. Пророк не ищет обходных путей: мощное, скорбное излияние его души направлено к Творцу и свидетельствует о подлинности переживаний.

На русский язык слово уповах стали переводить в прошедшем времени, но это неверно: вся жизнь Давида – это упование на Творца. Цельное и никогда не прекращающееся, что бы ни происходило: возвышение, возвеличение царя – или тяжкие испытания. Пророк принимал от Господа всё, хотя внешне, конечно же, было заметно, как скорбит его душа.

Спаси мя от всех гонящих мя. Спасение – это избавление. Давид прозревает: первый удар восставшие постараются нанести по нему. Чтобы противник дрогнул, надо уничтожить полководца, человека, стоящего во главе народа, государства. Именно поэтому военачальников убирали с передовой в тыл, откуда они могли обозревать поле боя и руководить сражением.

Но тут – не простая война или восстание. Царь Давид воспринимает это событие как исполнение воли Божией. Пророк Нафан говорил ему: «…не отступит меч от дома твоего вовеки» (2 Цар. 12: 10). И царь предполагал: в любой момент может произойти нечто подобное. Он оставался твёрд, разумен, старался не потерять связь с живой десницей Божией, ведь сила и спасение – только в Господе.

Итак, собралось воинство. Все ждут момента, когда смогут врасплох захватить царя Давида, пленить его или даже предать смерти. А он просит Создателя: Да не когда похитит яко лев душу мою, не сущу избавляющу, ниже спасающу (3). Глубочайшие образы!

В юности Давид пас овец. Их надо было защищать от хищников – и он боролся даже со львами. А лев – царь зверей. Если намечает себе добычу, то прежде всего старается отбить это животное от стада – и оно уже обречено. Но всё-таки Давид побеждал хищников. Есть даже картина, на которой изображено, как он руками разрывает пасть льва. Какая сила и мощь!

Но сейчас перед пророком встал вопрос о спасении души, а не тела. Кого Священное Писание называет львом? Исконного врага рода человеческого – диавола. Апостол Пётр писал: «Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить» (1 Пет. 5: 8). Этот лев ревущий всегда недалеко, стремится отбить нас от Церкви – нашего духовного пристанища, стада Христова.

В Евангелии от Иоанна Богослова звучат прекрасные слова Спасителя: «Я есмь пастырь добрый: пастырь добрый полагает жизнь свою за овец». «Овцы Мои слушаются голоса Моего, и Я знаю их; и они идут за Мною… и никто не похитит их из руки Моей» (Ин. 10: 14, 27–28).

Вот чем особенно замечательна и величественна Псалтирь: она предоткрывает христианскую аскетику. Пророк Давид говорит о духовной брани, суть которой позже раскрыли святые отцы, начиная с Антония Великого. Подвижники подробно объяснили, как проходит невидимая брань, как борется диавол за каждую человеческую душу. В седьмом псалме мы уже встречаем эти образы – и они невольно удивляют нас.

Похитит яко лев душу мою. Похитить – значит напасть неожиданно, утащить от зоркого глаза Пастыря. Нам, чтобы охранять душу, даны ангелы Божии. Но человек часто зазнаётся, бывает невнимателен к себе, живёт, как хочет. И Священное Писание отрезвляет: ты, дорогой, не забывай, что лев рыкающий – ходит недалеко, ищет, как тобой позавтракать или поужинать.

Не сущу избавляющу, ниже спасающу. Никто из людей не поможет, если на душу восстанет духовная сила – озлобленная, демоническая. Не сущу – не существует ни избавляющего, ни спасающего, кроме Создателя. Пророк Давид видел это и вёл подлинную духовную брань.

С нею встречаются люди, имеющие большую веру, дары благодати. А тех, чьё отношение к вере поверхностное, зачем искушать? Злые духи и без того имеют власть над ними.

Господи Боже мой, аще сотворих сие, аще есть неправда в руку моею… (4). И тут интересный момент: Давид исповедуется перед Богом в подлинности, глубине своей внутренней правды. Пророк понимает: неимоверная Божественная сила превосходит всякое искушение, наваждение, брань. Всё это – ничто по сравнению с силой Божией. Но Господь готов заступиться за человека, когда тот сам стремится сохранять себя в норме, законе Господнем. И не по форме, внешности, а по сути.

Невидимая брань идёт в глубине души. В седьмом псалме это отмечено: тут рассказывается не об историческом событии, а о том, что происходило в сердце Давида, как он переживал – и как переживаем мы, когда читаем стихи псалма и они касаются нас.

Мне нравится это место, оно отрезвляющее: Господи Боже мой, аще сотворих сие – и начинается перечисление: аще есть неправда в руку моею (если рука моя творила беззаконие). Рука – это символ действия. А что такое державная рука? Как царь захочет – так и будет. Но пророк Давид уверен: он ничего не делал вопреки законам Божиим.

Перечисление продолжается: аще воздах воздающим ми злая, да отпаду убо от враг моих тощ (5). Давид уверен, что не отвечал злом на зло людей. Он не вправе вести себя как обычный человек. Тот может проявить ярость, гнев, а царь и пророк – нет.

Душа Давида чиста перед Богом, он имеет дерзновение к Творцу и просит защитить от нападающих на него сил.

Да поженет убо враг душу мою и да постигнет, и поперет в землю живот мой, и славу мою в персть вселит (6). Тут пророк опять произносит безличное слово: враг. И снова возникает вопрос: кого он имеет в виду? Если бы Давид назвал имя конкретного человека, то не отразил бы полноты своего понимания. Враг – диавол, об этом говорит Евангелие (см. Мф. 13: 39). К человеческому роду он испытывает постоянную ненависть.

Частичка да (да поженет) подчёркивает силу утверждения: это произойдёт непременно! Поэтому Христос в Евангелии говорит: «…да будет слово ваше: да, да; или нет, нет» (Мф. 5: 37). Здесь присутствует – непреложность.

Поженет – пленит, захватит в свои руки.

А с пленником можно творить всё, что угодно. Поперет – унизит, повергнет в землю, превратит в прах, уничтожит. Пророк Давид признаёт: если оставлю путь правды, пусть будет непременно так. Но если не оставлю – то иначе.

И славу мою в персть (землю) вселит. А слава царя и пророка Давида была велика. Все удивлялись ей и самой личности царя. Тут в псалме мы снова встречаем настоящую христианскую аскетику. На чём строится жизнь? На правде Божией, чистой совести. Так открывает нам в Священном Писании Дух Господень.

Воскресни, Господи, гневом Твоим, вознесися в концах враг Твоих, и востани, Господи Боже мой, повелением, имже заповедал еси (7). Воскресением было названо восстание Христа из мёртвых: в Спасителе сохранились подлинно Божественная и человеческая природа. А пророк Давид обращается к Богу с иным молением: «Встань, Господи, в Своей непреодолимой силе и мощи!»

Почему – гневом Твоим? Потому что в гневе особенно проявляется сила. Бог в Его свободе не имеет гнева, как это бывает у людей. Тут обращение образное.

Вознесися (возвысься) в концах враг Твоих. Всевышний и так стоит над миром. Чего же просит пророк в данной ситуации? Чтобы Господь со Своей высоты показал, чем заканчивается жизнь человека, вставшего на путь неправды, злобы, вражды.

Востани, Господи Боже мой, повелением, имже заповедал еси. Много раз Господь заключал заветы с людьми – начиная с Адама. Всегда Он говорил, в чём состоит завет, как хранить себя, чтобы быть достойным проявления Божественной силы. И обещал, что не оставит Свой народ, будет ему покровителем, если сами люди – не оставят Его.

Во времена патриархальные перед битвой священники поднимали на плечи скинию завета – и под звуки труб несли впереди войска. Часто языческие воины сразу разбегались. Они чувствовали: израильский народ идёт не сам по себе – с ним Бог. И этот образ присутствует в словах псалма.

И сонм людей обыдет Тя, и о том на высоту обратися (8). Не случайно здесь упомянут сонм: скинию всегда окружало множество людей, вокруг неё шли воины. И ощущалась уверенность всего народа: Бог поддерживает его.

И о том на высоту обратися. Моменты священнодействия всегда сопровождались присутствием Божиим – и с высоты Творец давал Своё знамение.

Господь судит людем: суди ми, Господи, по правде моей, и по незлобе моей на мя (9). Тут от частного моления пророк переходит к обобщению: Бог – Судья всем людям. Давид просит, чтобы Господь принял во внимание его правду, незлобие, направил на верный путь. И пусть прекратится злоба грешников: Да скончается злоба грешных, и исправиши праведного, испытаяй сердца и утробы, Боже праведно (10).

Пророк имел опыт духовного Боговождения – и передал его людям на многие века и тысячелетия. Покровительство Создателя человечеству отражено в Священном Писании. Господь помогает каждому читателю, грешнику и праведнику, исправить мысль, жизнь – по правде Божией, восстановиться на стезе праведности: Боже праведно.

Помощь моя от Бога, спасающаго правыя сердцем (11). Душа человеческая не может долгое время находиться в крайнем напряжении. После пламенных молений обычно происходит заметный спад переживаний, наступает успокоение, мир. Пророк Давид объясняет то, что всегда присутствует в нашей жизни: правое сердце – это основа основ.

В Евангелии Господь откроет: чистые сердцем Бога узрят (см. Мф. 5: 8). «Правый» и «чистый» – слова, близкие по смыслу, но евангельское определение всё-таки больше подчёркивает: внутренняя чистота, незапятнанность способствует ведению Бога и всех Его дел.

Бог Судитель праведен и крепок, и долготерпелив, и не гнев наводяй на всяк день (12). Водительство Божие, Его промышление о нас может восприниматься нами как действие некой силы. Не всякий день и час Бог являет Своё могущество. Иногда Он открывает нам глубину мира, любви, тишины, покоя. И это перемежается в жизни.

Человек, наблюдающий за собой, знает: Бог Судия – праведен, крепок, долготерпелив, милостив, – и решительные действия (гнев, как это называли ветхозаветные люди) проявляет обычно во времена важных событий в стране, истории.

Аще не обратитеся, оружие Свое очистит, лук Свой напряже и уготова и, и в нем уготова сосуды смертныя, стрелы Своя сгараемым содела (13–14). Здесь дух, мысль псалмопевца обращается ко множеству людей, которые живут природной жизнью. По существу – на уровне животных: едят, пьют, удовлетворяют свои нужды и не стремятся иметь в себе зачатки Духа Божия. Образы у Давида чеканные: они взяты у воинов. Помню, когда я служил в армии, первой заповедью там было – держать оружие в порядке. Этому правилу во все века следовал каждый воин.

Пророк, конечно, перечисляет оружие того времени: лук, меч, стрелы, разящие наповал, ведь их наконечники пропитывали ядом. У Господа уже всё заготовлено: лук Свой напряже. И Давид предупреждает людей, которые об этом не думают. А дальше описывает состояние человека, который не старается спасти, возвысить душу, стать неуязвимым в духовном отношении – и всю энергию направляет на вражду с окружающими. Пытается причинить им ущерб и даже нанести серьёзные раны: Се боле неправдою, зачат болезнь, и роди беззаконие: ров изры, и ископа и, и падет в яму, юже содела (15–16).

Очень интересно! У нас же есть пословица: «Кто роет другому яму, сам в неё попадёт». От чего появляется желание вырыть яму ближнему? Оказывается, от неправды – и это болезнь души: се боле неправдою. Человек лжёт себе, другим, начинает верить в эту ложь, не терпит возражений. Но может опомниться: «Что же я солгал, слукавил? Господи, как стыдно!»

Псалмопевец говорит о болезни, которая зашла далеко и вызвала тяжёлые последствия: роди беззаконие. Это тоже настоящая христианская аскетика. Святые отцы уже другими словами объясняли, как приходит помысл, ум принимает его, затем соглашается сердце.

Конец человека, который связал себя неправдой, всегда один: он попадает в яму, им же вырытую. Фактически губит себя тем, что порождено его духом, деятельностью, образом мыслей, желаниями.

Обратится болезнь его на главу его, и на верх его неправда его снидет (17). То, что произошло внутри, обязательно проявляется снаружи. Голова – наш верх: мысль становится одержима, человек впадает в прелесть, высокую самооценку, гордость. У аскетов отмечено, что такого может исправить только Сам Бог. С человеческой мерой к нему уже не подойдёшь: болезнь обратилась на главу его.

Исповемся Господеви по правде Его и пою имени Господа Вышняго (18). Всё, о чём говорилось в седьмом псалме, пророк Давид приносит Богу – как исповедь: о себе, о тех состояниях, которые он пережил, когда его испытывал Господь и сам он испытывал себя, об окружающем мире – ближнем и дальнем. Каждому человеку надо читать и постигать всё это, потому что здесь – высшая правда.

В конце пророк воспевает Господа и благодарит за то, что сподобил создать такой чудесный псалом.

Псалом восьмой

Этот псалом необыкновенно богат высокими чувствами и переживаниями. Дух Святой наполнил душу пророка Давида – и она вдохновилась, открылась, получила возможность удивительных прозрений.

Восьмой псалом вполне можно назвать одой.

В одах поэты прославляют великие события или отдельных царственных, именитых особ. И у пророка родились замечательные, возвышающие строки – с особым, тёплым чувством переживания Бога как самого близкого Друга: Господи, Господь наш, яко чудно имя Твое по всей земли, яко взятся великолепие Твое превыше небес (2).

Давид произносит не просто «Господь!», а «Господи!». Это душа взывает к Богу с любовью, благодарностью. Обращение повторяется: Господи, Господь наш, – и мы воспринимаем это как свидетельство избытка чувств, соединяющих пророка с Создателем.

В псалме не говорится, как чуден Господь, тут звучит иначе: яко чудно имя Твое по всей земли. Человеческий разум обязательно должен назвать, определить то, к чему обращено его внимание, мысль. Имя даёт нам возможность приблизиться к пониманию смысла, сущности того, с чем мы сталкиваемся.

Бог сотворил мир «добро зело» (Быт. 1, 31). На первых страницах Библии мы читаем, что каждый день творения завершался Божественной оценкой: это хорошо (см. Быт. 1: 10, 12 и т. д.). Всё созданное Господом имело высочайшее предназначение – и его невозможно измерить никакими сиюминутными, преходящими мерками.

В раю Господь повелел Адаму назвать растения, животных, всё творение Божие. Прозревая суть каждого, Адам давал им имена.

Благодарная душа человека ищет имя Бога, чтобы через него приблизиться к Творцу, вступить в живое общение с Ним. Но имя Божие не сравнимо ни с чем – ни в видимом, ни в невидимом мире. Оно чудно – и неизреченно.

Из Ветхого Завета нам известно: имя Божие таинственно запечатлевалось на священных одеждах и камнях. Один раз в год первосвященник входил в Святое Святых и произносил его от лица всех молящихся. Но имя Бога всё-таки оставалось недоступно для слуха людей, а тем более – для понимания.

Имея даже самые высокие способности, мы не можем дать полное определение Богу. Поэтому в Священном Писании, у богословов, святых встречается множество имён: Бог Сущий, Всемогущий, Воинств (Саваоф). Всего больше сотни.

Господа нашего Иисуса Христа древний пророк именовал Еммануил – «с нами Бог» (Ис. 7: 14), а мы называем – Словом. На первых страницах Евангелия сказано: прежде чем Пресвятая Дева зачала Спасителя, Архангел Гавриил говорил Ей: «…родишь Сына, и наречёшь Ему имя: Иисус. Он будет велик и наречётся Сыном Всевышнего…» (Лк. 1: 31–32).

И праведному Иосифу, когда он увидел Пречистую Деву непраздной и хотел расстаться с Ней, Архангел сказал: «…не бойся принять Марию, жену твою, ибо родившееся в Ней есть от Духа Святого; родит же Сына, и наречёшь Ему имя Иисус, ибо Он спасёт людей Своих от грехов их» (Мф. 1: 20–21).

Эти новые имена Божии открыты нам свыше – Самим Христом. А в день Крещения Господня человеку был явлен Бог Троица – Отец, Сын, Дух Святой.

Апостол Пётр стал свидетелем Преображения Спасителя. Он писал, что Господь «принял от Бога Отца честь и славу, когда от велелепной славы принёсся к Нему такой глас: Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Моё благоволение. И этот глас, принёсшийся с небес, мы слышали, будучи с Ним на святой горе» (2 Пет. 1: 17–18).

Когда нам даётся благодать, мы в сокровенности сердца тоже называем Бога именами, которые Дух Святой полагает в наши сердца. И через имя выражаем своё молитвенное обращение к Небесному Отцу.

Чудно имя Божие по всей земле. Земля обращена челом к небесам – и жаждет знать его. Это познание открывается всем, а не только отдельному народу или человеку. Но одним людям оно необходимо, а другие, как говорил апостол Павел, посчитали его не обязательным – и сосредоточили ум на тварном мире (см. Рим. 1: 21–24). Отказались от благодати, стали ей чужды.

Богатство высоких переживаний доступно человеку и особенно – Церкви: взятся (вознеслось) великолепие Твое превыше небес. Истоки этого богатства – в неземной природе, поэтому Сам Господь посылал людям ангелов, архангелов, пророков, чтобы открыть нам такую возможность.

Великолепие Божие временами как бы прячется за облаками. Но бывают моменты, когда небесная красота полностью раскрывается. Тогда человек изумляется тому, как прекрасен и неизмерим мир. Но великолепие имени Бога и Его Самого – превыше небес.

Апостол Павел был взят на третье небо: «восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку невозможно пересказать» (2 Кор. 12: 4). Об этом же великолепии говорит пророк Давид. Сферы разумных Божественных небес открывают нам только малую толику своей красоты. Соприкоснуться с ней можно чистым сердцем и умным зрением. И в этих словах псалма присутствует высокое богословие, благодатное переживание Бога и Его имени.

В величайшем откровении человеку даётся возможность постичь – непостижимое: Из уст младенец и ссущих совершил еси хвалу, враг Твоих ради, еже разрушити врага и местника (3).

Тут от высших сфер мысль пророка вдруг переходит к тому, что близко каждому человеку:

великолепие превыше небес могут выразить младенцы – правдиво, искренне. Причём самые маленькие, которых ещё не отняли от груди матери. Они не ходят, не владеют речью, но их чистая душа способна отражать чудо жизни.

Благодарность маленьких детей удивительна.

Им нужны тепло, пища, материнская забота – и когда они это получают, то отвечают такой радостью, что невольно умиляешься, испытываешь очень глубокие чувства.

Младенец произносит первые звуки – и они идут от полноты его существа. Когда он видит и узнаёт лица самых близких ему людей, то опять же наполняется необычайной радостью – и она передаётся взрослым.

В Священном Писании отражено, что младенцы способны почувствовать Святость Творца и Создателя. Евангелие показывает нам пример младенца Иоанна, который радостно взыграл во чреве матери – праведной Елисаветы. И она исполнилась Духа Святого, нарекла Пречистую Деву Марию – Пресвятой Богородицей: «…благословенна Ты между женами, и благословен плод чрева Твоего! И откуда это мне, что пришла Матерь Господа моего ко мне?» (Лк. 1: 42–43).

На многих святых уже во младенчестве лежала печать избранничества. Через чистую детскую душу Бог выражал то, что необходимо было узнать взрослым.

Спаситель ссылается на слова восьмого псалма, когда вступает в Иерусалим. Люди постилали перед Ним по дороге свои одежды, срезали пальмовые ветви и приветствовали Христа. «Видев же первосвященники и книжники чудеса, которые Он сотворил, и детей, восклицающих в храме и говорящих: осанна Сыну Давидову! – вознегодовали и сказали Ему: слышишь ли, что они говорят? Иисус же говорит им: да! разве вы никогда не читали: из уст младенцев и грудных детей Ты устроил хвалу?» (Мф. 21: 15–16).

Для кого была эта хвала? Для них же: враг Твоих ради. От пророка Давида, из глубины веков, идёт укор окаменелым людям, таящим в сердце неприязнь к Спасителю. А дети совершают таинственное прославление Его: еже разрушити врага и местника – тех, кто настроен враждебно, злобно.

Детская простота, ясность вполне убеждают:

всё здесь происходит в высшей степени подлинно. Младенцы не могут лукавить, они выражают то, что творит Бог. Так что третий стих псалма заключает в себе пророчество о входе Спасителя в Иерусалим – и Господь напоминает эти слова людям.

Яко узрю небеса, дела перст Твоих, луну и звезды, яже Ты основал еси (4). Это хвала Богу и Его великолепию превыше небес. Через красоту мироздания, которую мы видим собственными глазами, нам открыта возможность естественно познавать Премудрого Творца.

Сам Господь объяснил, какая роль отведена солнцу, луне, звёздам: «И сказал Бог: да будут светила на тверди небесной для отделения дня от ночи, и для знамений, и времён, и дней, и годов» (Быт. 1: 14). Светила украшают небеса, дают знамения времён. Как некие письмена, открывают людям творческий замысел Создателя, Который запечатлелся в них.

С помощью приборов человек проникает взглядом в глубину вселенной. Недавно появилось сообщение, что астрономы обнаружили девятую планету Солнечной системы. Планета эта – в десять раз больше Земли. Я удивился: как же так? Почему её не заметили раньше при такой мощно развитой технике? И сразу возникает мысль: что предназначено этой планете? Она голубого цвета, как наша. И что-то шевельнулось в душе: Господи, как у Тебя всё премудро! Планета совсем рядом – и только через тысячелетия люди узнают о ней.

Пророк Иов удивлялся тому, что Бог «повесил землю ни на чём» (Иов. 26: 7). Небесные тела двигаются в пространстве с большой точностью. На этом и основаны наши приборы, измеряющие года, минуты, доли секунд. Каким же должен быть Творец, устроивший этот торжественный небесный «механизм»! Причём на земле всё разрушается, меняется. А на небе – действует, по нему мы сверяем часы.

Итак, пророк Давид изумился, как чисто славят Творца дети – и тут же обратил взор к неизмеримой вселенной, которая тоже славит Создателя всеми небесными силами. Это очень правильное слово – «силы»: солнце, луна, звёзды на духовном языке называются именно так.

Бог заботится о великом и малом. И у пророка невольно рождается вопрос: Что есть человек, яко помниши его? Или сын человечь, яко посещаеши его? (5).

Вырастает младенец – а для него уже всё создано, готово. И он будет постигать мир, трудиться. Так что же такое человек? Каждый из нас – словно маленькая пылинка в неизмеримом космическом пространстве. Но, оказывается, она не потеряна, не забыта: яко помниши его.

Проходит поколение за поколением, а род людской существует. И Бог освящает каждого человека, грядущего в мир: даёт имя, высокое достоинство. А если люди приобщаются вере, то сразу же входят в полноту Церкви.

Промысл Божий – это и есть забота Творца о человеке. В мире мы встречаем много непонятного, медленно постигаем. А Господь берёт нас, как дитя, за руку и ведёт от младенчества – к совершенным летам. Даёт разум, мудрость, Священное Писание – особый источник познания Бога и Его воли.

Сын человечь – это наследник традиций народа.

Всех человеческих сынов посещает Господь, хранит все народы земли.

Умалил еси его малым чим от ангел, славою и честию венчал еси его (6). Тут прозрение – необычайной силы: казалось бы, человек совершенно ничтожен в грандиозных масштабах видимого и тем более Божественного мира. Однако людям дана особая слава и честь перед Творцом: они не меньше ангелов – высоких духов, бессмертных разумных существ.

Человек часто склоняется к вещам, унижающим его достоинство. А Бог славою и честию венчал еси его. Мы забываем об этом в омрачённости, малодушии, маловерии, суетности.

Спаситель говорит в Евангелии, что одна душа человеческая по своей духовной ценности превосходит весь земной мир (см. Мк. 8: 36). Почему? Да потому, что человек несёт в себе образ и подобие Божие, при творении они вложены в нашу природу.

Такая мысль давала святым дерзновение утверждать: по замыслу Творца человек выше ангелов. Это открылось нам с пришествием Христа: Он взял на Себя человеческую природу, обо́жил её.

Мы прославляем Пресвятую Богородицу как «честнейшую херувим и славнейшую без сравнения серафим». Чтим великих святых, которые чудотворили, изумляли всех своим прозрением и чувствовали необыкновенную силу, присутствие Бога.

Господь сказал: «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нём» (Ин. 6: 56). Мы пребываем в Боге, и Бог – пребывает в нас! Вот высота, которой достигли святые – и которая доступна христианам.

И поставил еси его над делы руку Твоею, вся покорил еси под нозе его. Овцы и волы вся, ещё же и скоты польския, птицы небесныя, и рыбы морския (7–9). Так и было: Господь сначала создал землю, растения, животных, а потом уже сотворил человека и дал ему царское величие, достоинство, власть над всей природой. И пророк Давид прямо перечисляет, над кем господствуют люди.

У восьмого псалма – потрясающая цельность.

Он начинается как бы на одном вздохе: Господи, Господь наш! И завершается таким же сильным, искренним обращением к Богу: Господи, Господь наш, яко чудно имя Твое по всей земли (10).

Удивительно прозвучала эта ода Богу. Мы читаем её – и душа открывается, как у самого царя и пророка Давида. Пребывает в мире, радости, воспринимает благодать Духа Святого. Чувствует торжество Божественной красоты.

Божественный мир всё наполняет, оживляет.

А человек, к сожалению, не всегда старается его постичь.

И только об одном мы не поговорили – о надписании восьмого псалма: В конец, о точилех, псалом Давиду (1). Точило – это место, куда собирают виноградные грозди, выжимают сок и потом делают вино. В притче о виноградарях Спаситель рассказывает, как «некоторый человек насадил виноградник, и обнёс оградою, и выкопал точило» (Мк. 12: 1).

В храме Ветхого Завета было устроено точило.

Оно воспринималось как сакраментальная сила, которая наполняла храм, укрепляла служащих в нём. Вино тогда изготовлялось для жертвы Богу, возливалось во время богослужений.

А вино – это символ благодати. На хорошем натуральном вине в нашей Церкви совершается таинство Причастия, которое соединяет нас с Господом, оживляет, воскрешает.

Кафисма вторая

Псалом девятый

Часть 1

Надписание этого псалма сразу вызывает вопросы: В конец, о тайных сына, псалом Давиду (1). О какой тайне и чьём сыне тут речь? Кого имел в виду пророк?

Святитель Григорий Нисский объяснял: «Надписание: о тайных (Пс. 9) внушает нам с точностью пребывать в Боговедении, потому что погрешительное мнение о Божестве – крайнее падение для души. Чем воспользуется человек от блага, не имея самого блага?» Вы только вдумайтесь в эти слова!

Но читаем дальше: «Посему-то надписание предлагает тебе как бы некий светильник, сие учение, занимающееся исследованием таин Боговедения, в котором главное – вера в Сына. Ибо так говорит и надписание: „о тайных сына“. Действительно, тайно то, что недомыслимо, невидимо, превыше всякого доступного разумению примышления, и к чему приблизившийся верою достигает конца победы».

Божественное слово не сразу доступно рядовому человеку, приступающему к чтению. Несколько раз читал я девятый псалом и понимал, что он мессианский: здесь сокровенно говорится о Сыне Божием. И с какой же ясностью это выразил святитель Григорий Нисский!

Конечно, текст IV века не прост для нас. Но такого понимания заглавия мы не найдём ни у кого из святых отцов. Ударение здесь делается на слове тайна: тайна Сына (у святителя Григория – с большой буквы).

Псалмы – слово пророческое, оно с полнотой обнимает все сферы человеческой жизни. Задача у псалмов – наставить, обличить, исправить народ. Форма их – поэтическая. Вдохновенное, сильное слово как бы прорывает вселенную – и достигает духовных небес. И само это вдохновение приходит свыше, не рождается в земных условиях.

К тому, что сказано великим святителем Григорием Нисским, важно добавить следующее: Бог обещал пророку Давиду, что от его рода родится Мессия – Господь наш Иисус Христос. И это влияло на внутренний мир псалмопевца, давало полноту переживаний, глубину прозрений.

Накануне праздника Рождества Христова мы по Евангелию перечисляем имена из родословной Спасителя – и останавливаемся особо на трёх лицах – Аврааме, Давиде, Иосифе (см. Мф. 1: 1–17). Они получили от Бога откровение о тайне Сына. А пророк Давид к этой тайне – принадлежал. Его духовную жизнь, творчество устраивал Сам Господь. И никто, наверное, не пророчествовал о Христе с такой силой, как царь Давид – во втором, девятом, двадцать первом псалмах.

Девятый псалом начинается с прославления Бога: Исповемся Тебе, Господи, всем сердцем моим, повем вся чудеса Твоя (2). Исповедать – значит открыть то, что переполняет душу, чем она живёт в самой глубине, не доступной никому из людей – ни родным, ни друзьям.

Для пророка Давида лучшим средством открыть душу являются псалмы – эти гимны Богу. И он подчёркивает, что открывает именно сокровенность своего сердца: всем сердцем моим. Хочет рассказать людям о чудесах Божиих, которыми наполнены земля и небо, жизнь людей, всех тех, кого Бог ставит на путь служения Ему.

Нет большего чуда, чем откровение слова Божия.

Всё меняется на земле: возникают и исчезают грандиозные империи, народы, культуры, а слово, которое дал Бог в Священном Писании, – остаётся навеки. Господь избрал пророка Давида Своим орудием, и он чувствует, что не может чем-то должным воздать Ему за это: Возвеселюся и возрадуюся о Тебе, пою имени Твоему, Вышний (3). Это исповедание наполняет Давида удивительной радостью, подобной той, о которой сказал апостолам воскресший Спаситель: «…и радости вашей никто не отнимет у вас…» (Ин. 16: 22).

Радость псалмопевца настолько совершенна, душа так ею насыщена, что невольно рождается песнь, славящая Бога. Ведь песня лучше всего передаёт чувства человека перед величием и святостью Творца. Песня способна возвышать и утешать нас.

Апостол Иаков писал: «Злостраждет ли кто из вас, пусть молится. Весел ли кто, пусть поёт псалмы» (Иак. 5: 13). Пение снимает внутреннюю скорбь, скованность души, расширяет мысли, чувства.

Пою имени Твоему, Вышний, – говорит пророк Давид в настоящем времени. Не пропел – и это ушло в прошлое, а поёт всегда. Дух Божий вдохновляет псалмопевца – и никогда не меняется, не прекращает Своего действия, возвышающего душу, полезного людям.

Пророк Давид подчёркивает: имени Твоему. По опыту мы знаем, как трудно бывает порой вознести молитвы прямо к Создателю. А имя Божие является как бы посредником между человеком и Творцом. Через него, мы верим, непостижимый и невыразимый Господь примет выражение нашего самого высокого настроения.

Иконы в храмах тоже существуют – как посредники, через которых мы обращаемся к Творцу. Это запечатлённое слово: в иконах выражена христианская догматика, высокая истина о Боге. Мы приходим, склоняем перед ними колени – и возносим молитвы. Веруем, что так определено Самим Господом – и Он услышит нас.

С четвёртого стиха содержание псалма совершенно меняется: Внегда (когда) возвратитеся врагу моему вспять, изнемогут и погибнут от лица Твоего (4). Скорей всего, мощное исповедание Творца возникло у пророка, когда от него отступил тот, кто вёл с ним духовную брань. Обратился вспять, почувствовал, что с царём и пророком Давидом – Сам Бог. И этот стих, казалось бы, просится на первое место. Но стоит он – здесь, после вдохновенного обращения к Творцу.

О каких врагах говорит псалмопевец – неизвестно. Имён нет. Но если мы дальше посмотрим на содержание девятого псалма, увидим: он весь построен на взаимодействии таких понятий, как враг, враги, грешник, праведник, язычник (языки), нечестивый.

Пророк приобщён к тайне Сына, относящейся к грядущим векам. И в то же время он хочет нарисовать картину мира, которую видит в настоящем: разные силы взаимодействуют, противостоят, борются друг с другом. А бороться могут не только человек с человеком, народ с народом, государство с государством, но и слово – со словом иных людей.

В мире присутствуют невидимые силы. Они духовны и не попадают в поле нашего зрения, но совершенно реальны. Их может открыть нам только Сам Господь – через Священное Писание. И в девятом псалме перед нами будут возникать одна картина – за другой.

Яко сотворил еси суд мой, и прю мою, сел еси на Престоле, судяй правду (5). Суд – это возможность постичь себя: прав ли я? Правы ли восстающие на меня люди – или это подсознательно действуют на душу тёмные силы, склоняют её к тяжёлым мыслям?

Такого суда и понимания жаждали все праведники: Божия сила позволяет человеку разрешить внутри себя то, что само по себе – неразрешимо. В глазах людей мы выглядим совсем не так, как оценивает нас Господь.

Тот, кто живёт духовно, понимает: каждый день в сердце идёт сокровенная брань – суд, как сказано в псалме. И будет продолжаться до скончания мира. Бог дал человеку пройти через очень сложные, непростые тяжбы – прю. Слово, действие, мысль людская находятся в постоянном напряжении, внутренней работе – чтобы утвердиться в Божественной правде, явить её.

Обычно люди предпочитают свою ограниченную, сиюминутную правду, направленную на оправдание себя. От этого у них рождается гордое самомнение, убеждённость в собственной безгрешности. Но суд Божий ставит человека перед лицом абсолютной правды. И пророк говорит именно о ней – настоящей, непреходящей.

Создатель всегда пребывает в вышине – Он Вышний. Престол Его – «как пламя огня» (Дан. 7: 9). «Престол» здесь – с большой буквы.

Запретил еси языком (языческим народам), и погибе нечестивый, имя его потребил еси в век и в век века (6). Израильтяне были окружены язычниками, число которых во много раз превосходило сам избранный народ. С язычниками велись постоянные войны. Это описано в исторической части Библии – Книге Царств. Если бы Господь не защищал, не возвышал израильтян, они никогда не смогли бы противостоять окружающим языком.

Псалом подчёркивает то, что стало потом достоянием новых поколений: Врагу оскудеша оружия в конец, и грады разрушил еси, погибе память его с шумом (7). У врага не стало оружия, Господь разрушил их города, уничтожил даже память о них. Опять нет имён, названий конкретных мест.

Здесь – историческое обобщение. Археологические раскопки постоянно удивляют нас открытиями: учёные находят разрушенные города, исчезнувшие культуры.

Дальше в псалме начинается откровение о тайнах Сына: И Господь вовек пребывает, уготова на суд Престол Свой… (8). Позже в Евангелии появится ссылка на этот стих: «…мы слышали из закона, что Христос пребывает вовек…» (Ин. 12: 34). И Он Сам откроет людям: суд Божий – будет непременно. В Евангелии сказано: «Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся перед Ним все народы» (Мф. 25: 31–32).

Тут опять «Престол» – с большой буквы. Престол Божий существует вне времени. Господь сотворил мир – и определил, что с ним будет. До сих пор некоторые люди примитивно воспринимают суд как наказание. Но на суде Божием откроется, что представляет собой каждый человек, каково его внутреннее устройство, в чём предназначение. И всё это обозначено коротким словом – суд.

…И Той судити имать Вселенней в правду, судити имать людем в правоте (9). Какие веские слова! Оказывается, уже в Ветхом Завете было знание о всеобщем суде. Подтверждая это, богословы ссылаются на девятый псалом.

Любой судья должен руководствоваться законами правды. Но во все времена земные суды были страшны для человека: там трудно найти справедливость, преимущество обычно бывает на стороне власть имущих и богачей.

А Господь будет судить – в правду. Псалмопевец подчёркивает: придёт день, когда вся вселенная предстанет перед Богом – от первого человека до последнего, даже те народы, которые канули в неизвестность, затерялись в веках.

Апостол Павел раскрывает: христиане будут судиться – по христианскому закону, иудеи – по закону Ветхого Завета, язычники – по закону совести (см. Рим. гл. 2–3).

И бысть Господь прибежище убогому, помощник во благовремениих, в скорбех (10). Особую милость Бог проявит к людям, которые в течение земной жизни были как бы отодвинуты на задний план горестями, обстоятельствами.

Слово «убогий» в славянском тексте означает, что человек – уже у Бога. Увечному, скорбному Господь будет помощник во благовремениих – то есть в такое благополучное время, когда наступает мир, расцветает культура, искусство. Но любое время может быть благоприятным для живущих на земле, даже когда идут войны, болезни, скорби. Господь никогда не меняет Своего промышления о человеке, мудрого водительства. Остаётся единым прибежищем для всех.

И да уповают на Тя знающии имя Твое, яко не оставил еси взыскающих Тя, Господи (11). Упование – это утверждённая вера, когда люди постигают: Творец – явно с нами. От этого рождается радость у человека, знающего имя Божие. И дай Господь каждому из нас такого знания!

Слово взыскающих – ищущих – часто встречается в псалмах. Почему? Духовный путь начинается, когда человек ищет Господа. «Взыщите Бога, – говорит пророк, – и жива будет душа ваша» (Пс. 68: 33).

Пойте Господеви, живущему в Сионе, возвестите во языцех начинания Его (12). Жив истинный Бог – и всё хорошее, что Он дал нам в жизни, не умалится, не отнимется, не затеряется, а останется и приумножится. От этого тоже рождается радость.

Пойте Господеви, живущему в Сионе, – обращение ко всем народам. От полноты сердца воспевайте Господу священные, хвалебные, благодарственные гимны! И ежедневно на Евхаристии мы провозглашаем: «Победную песнь поюще, вопиюще, взывающе и глаголюще».

Бог открыл Себя через Израиль, явил Свою славу в Сионе (Сион – образ Горнего Иерусалима). Это обязывает всех, обладающих духовным богатством, приобщать к нему других людей: возвестите во языцех начинания Его. Возможно, кто-то ещё не способен воспринять всю глубину премудрости и благости Божией, но начните возвещать, обращать заблудших, не знающих Творца: «Научу беззаконныя путем Твоим, и нечестивии к Тебе обратятся» (Пс. 50: 15).

Яко взыскаяй крови их помяну, не забы звания убогих (13). А тут уже говорится о людях, которые истину искать – не хотят. Вся их энергия уходит на противодействие другим, на пролитие крови, и потому взыскующий Бог не будет помнить о них. Но Он не забудет убогих: убогий находится под Его покровом.

Помилуй мя, Господи, виждь смирение мое от враг моих, возносяй мя от врат смертных (14). Пророк открывает: Бог попустил ему тяжёлую внутреннюю брань, но она привела его к смирению, которое угодно Господу. «А вот на кого Я призрю: на смиренного и на сокрушённого духом, и на трепещущего пред словом Моим», – говорит Создатель (Ис. 66: 2).

Гордость – это восстание против Творца. Гордому человеку кажется, что он лучше, значительнее всех, а ценность каждого из нас перед лицом Божиим – одинакова.

Всякая брань духовных врагов направлена на то, чтобы оторвать людей от Бога. И в этом смысле она – брань Божия, борьба за человека. Брань может доходить до того, что перед душой раскрываются врата ада. Но Бог избавляет смиренного от напастей: возносяй мя от врат смертных.

Яко да возвещу вся хвалы Твоя во вратех дщере Сиони, возрадуемся о спасении Твоем (15). Вот где спасение – в глубинах самопознания. А познать себя можно только через духовную брань, которая открывает нам: Бог – единственная наша сила, Он не оставляет нас, возвышает, Его благодать никогда не умаляется. Господь хранит каждую душу, избавляет от смерти. Какая истина!

Часть 2

Псалтирь, как мы уже говорили, изображает два пути – праведника и грешника. На пересечении этих путей перед человеком открывается возможность познать себя, и он видит: все порочные движения души идут от демонов, плоти.

А язычники этого не замечают: Углебоша языцы в пагубе, юже сотвориша, в сети сей, юже скрыша, увязе нога их (16). Пророк образно говорит, что они увязли в пагубе, погибают. Словно попали в трясину – углебоша, не могут выбраться и всё глубже погружаются в неё. Люди сами творят себе пагубу: собственным образом мыслей, жизни, неправедными делами.

Знаемь есть Господь судьбы творяй, в делех руку своею увязе грешник (17). Бог определяет народам пути жизни – творит их судьбы. Но грешники не хотят этого знать, считают, что сами могут построить, определить будущее.

Да возвратятся грешницы во ад, вси языцы забывающии Бога (18). С точки зрения Ветхого Завета ад, или шеол, – это место, где нет Бога. До пришествия Христа после смерти все люди сходили туда. В аду находились даже праведники, которым мы теперь молимся.

В притче о Страшном суде Христос говорит, что одни народы станут от Него по правую сторону, другие – по левую (см. Мф. 25: 32–33). Левая сторона – это граница, которая закрывает Бога от человека.

Яко не до конца забвен будет нищий, терпение убогих не погибнет до конца (19). Опять – словно напоминание нам, где бы мы ни жили: нельзя забывать человека бедного, страдающего.

Мне кажется, это соль Псалтири: в самое сердце проникают слова о людях обездоленных, как бы невостребованных, лишних, не понятых. Это благодать Божия открывает нам: помни о них! Они всё терпят на земле ради той славы, которая явится в вечности.

Воскресни, Господи, да не крепится человек, да судятся языцы пред Тобою (20). У пророка вырывается мощный, священный вопль: восстань, Господи, прояви Свою силу, покажи славу! Не должен язычник – природный человек – возвышаться над другими.

Физическая природа, избыток сил часто радуют нас, особенно в молодости. Но наступает зрелость, старость; человеческое тело начинает скрипеть, проявлять немощи. И людям не на что опереться. Они не видят Бога, не привыкли к внутренней работе, приближающей к Нему, не испытали на себе Его спасающую силу. А им это нужно: воскресни, Господи, дай знамение, прояви Себя!

Фарисеи тоже просили Христа: «Дай нам знамение!» А Он отвечал: «Род лукавый и прелюбодейный ищет знамения; и знамение не дастся ему, кроме знамения Ионы пророка; ибо как Иона был во чреве кита три дня и три ночи, так и Сын Человеческий будет в сердце земли три дня и три ночи» (см. Мф. 12: 39–40). И Спаситель воскрес, попрал смерть.

Да не крепится (не преобладает над остальными) человек, который не хочет думать, смотреть вперёд. Рассуждает: «Живу и живу, умру, как все».

Да судятся языцы (языческие народы) пред Тобою.

Они думают, что откроют секреты долголетия, победят смерть на земле. Но не так учит Священное Писание.

Постави, Господи, законоположителя над ними, да разумеют языцы, яко человецы суть (21). Бог дал Израилю законоположителя Моисея – и народ собрался вокруг закона, как вокруг стержня, ядра. И царь Давид просит у Господа законоположителя свыше – от Самого Творца. Тут он пророчествует о Сыне Божием.

Вскую, Господи, отстоя далече, презираеши во благовремениих, в скорбех? (22). Господь стоит над миром – отстоя далече. И может показаться, что с высоты Ему не видно, как по-разному живут люди. Иногда мне говорят: «Я бы поверил в Бога, но почему такая несправедливость: один богатый, другой бедный, третий родился инвалидом?!»

Только вера даёт человеку ключ к пониманию того, что жизнь не имеет конца. На земле она только началась, забрезжила. Тот, кто знает об этом, разрешает и преодолевает все вопросы, скорби, трудности.

Внегда гордитеся нечестивому, возгарается нищий, увязают в советех, яже помышляют (23). Нечестивый здесь – нерелигиозный человек, преуспевающий в жизни. Он добился высокой карьеры, обеспеченности и, конечно, начинает думать, что имеет особый разум и способности. Смотрит на остальных свысока – как на людей второго сорта. А нищий страдает, он чувствует, что по душе – такой же, но обстоятельства сложились иначе. Возможно, не захотел сметать других с дороги, чтобы достичь привилегий.

Всякая высокая самооценка приводит к гордости – и люди увязают в советех (ухищрениях), яже помышляют.

Яко хвалимь есть грешный в похотех души своея, и обидяй (обижающий) благословимь есть (24). Человек, который ни в чём себе не отказывает и запросто обижает прочих, постепенно утверждается в самовозношении: «Посмотрите, как я живу! Вы не смогли так устроиться». Он хвалит сам себя. И те, кто привык угодничать перед богатыми, тоже хвалят его: «Какой молодец, какой умный! Достиг такого положения!»

Раздражи Господа грешный, по множеству гнева своего не взыщет: несть Бога пред ним (25). В русском переводе: «В надмении своём нечестивый пренебрегает Господом: не взыщет; во всех помыслах его: нет Бога». Грешник живёт только своими вожделениями, плотскими потребностями. Не хочет слышать голос совести, разума. Иногда люди теоретически отрицают Бога, потому что не видят доказательств Его бытия. И это легко преодолеть, если привести им свидетельства из жизни общества, людей, природы.

Гораздо труднее убедить того, кто постепенно пришёл к неверию, хотя, возможно, получил хорошее воспитание, изучал закон Божий. Но он поставил на первое место жизнь чувственную – и потихоньку всё духовное для него исчезло, человек утвердился в мысли, что Бога нет. А раз нет, он уже – сам себе бог. Тогда оправдано любое преступление. Об этом писал Достоевский.

Оскверняются путие его на всякое время, отъемлются судьбы Твоя от лица его: всеми враги своими обладает (26). Во всякое время пути грешника гибельны. Он полностью подвержен внутренней нечистоте, скверне, безумию. И Бог уже как бы не промышляет о нём, не возвращает на праведный путь.

Тут пророк говорит – словно от лица Самого Создателя, потому что видит: если бы Господь захотел, Он в одно мгновение обратил бы беззаконника в веру. И тот пришёл бы в ужас: «Как я живу?!» Но Творец ждёт, чтобы люди сами одумались. И пока грешник отвергает Его, Он тоже вроде бы отвергает грешника. Ведь тот сам себя закрыл, изолировал от всего небесного, Божественного.

Нам свойственно ошибаться, заблуждаться. Мы «трёмся» друг о друга, заносимся – и самые разумные из нас смиряют зарвавшихся: «Подумай, что ты делаешь?» А в девятом псалме показана последняя стадия падения, предельное развитие самости, когда никто не смеет сказать беззаконнику слово правды, сделать замечание. Он всеми враги своими обладает, смотрит на них с пренебрежением. Ничего не слышит, не признаёт, уверен в своей силе – и Бог отступает от него.

Дальше идёт страшное заключение: Рече бо в сердце своем: не подвижуся от рода в род без зла (27). Все принципы, все действия человека выходят за рамки нравственной и духовной жизни, полностью противоречат им. Когда-то его обличала совесть, а теперь она ему не нужна. Он выбрал зло – и решил до конца творить его, достиг демонского состояния. Демоны веруют в Бога, знают, что Он есть, что будет Его суд, и даже трепещут, как сказано у апостола Иакова (см. Иак. 2: 19). Но делать зло – не перестают.

В псалме начинается перечисление свойств, качеств бесчувственного, окаменелого, пребывающего во зле человека: Егоже клятвы уста его полна суть, и горести и льсти, под языком его труд и болезнь (28). В русском переводе это звучит так: «Уста его полны проклятия, коварства и лжи; под языком его – мучение и пагуба».

Во времена Ветхого Завета клятва считалась последней мерой, к которой прибегал человек, самым сильным средством. Клятвопреступление было за гранью допустимого. Если кто-то клялся на суде, да ещё это подтверждали свидетели, его всегда оправдывали.

Человек в крайней степени гордыни легко произносит клятвы, проклятия, ложь, лесть. В том, что он говорит, никому нет утешения, слова его несут тяжесть, страдание, боль окружающим.

Приседит в ловительстве с богатыми в тайных, еже убити неповиннаго, очи его на нищаго презираете (29). Сидит в засаде в потаённом месте, чтобы убить невинного, следит, как бы обидеть нищего. Грешник, нарушивший все Божии и человеческие законы, превращается в тайного хищника, который замышляет, какую бы жертву выбрать, чтобы исполнить свою злую волю.

Он уподобляется льву: Ловит в тайне, яко лев во ограде своей, ловит, еже восхитити (схватить) нищаго, внегда привлещи и (поймать его) в сети своей. Смирит его, преклонится и падет, внегда ему обладати убогими. Рече бо в сердце своем: забы Бог, отврати лице Свое, да не видит до конца (30–32).

Тут подробно описано внутреннее состояние того, кто решил, что ему всё позволено, ведь Бога – нет. До крайнего человеконенавистничества, озверения доходят такие люди. Злоба их направляется на других – беспомощных, нищих, беззащитных, которые не могут за себя постоять. Любого надо унизить, покорить. Стать деспотом, к ногам которого склоняются все.

Пророк опять повторяет, с чего начинается состояние человека озверевшего, уподобившегося демонам: забы Бог, отврати лице Своё, да не видит до конца. Беззаконнику кажется, что Бог не видит происходящего на земле, нет Его. Если бы был, то обнаружил бы дела этого гордеца, умерил его зло.

Но Господь ждёт разумного обращения грешника. Чтобы он сам осознал свой путь, посмотрел на окружающий мир и заметил, сколько в нём праведников, подвижников, как прекрасна жизнь, когда делаешь маленькое добро – и вдруг у тебя на душе ангелы поют.

Воскресни, Господи Боже мой, да вознесется рука Твоя, не забуди убогих Твоих до конца (33). В нашей Церкви эти слова стали прокименом, который поётся на воскресном богослужении. Пророк Божий Давид молит Господа, чтобы Он восстал, вознёс Свою руку, проявил силу, защитил убогих.

Представьте себе эту картину: царь молится за свой народ! За сирых, нищих, убогих. Это потрясающе! Господи, как же Ты велик! Только такой человек, как царь и пророк Давид, мог возвещать людям Твою правду. И будем учиться у него, мысленно целовать его ризы – так он удивителен.

Чесо ради прогнева нечестивый Бога? Рече бо в сердце своём: не взыщет (34). Опять псалмопевец вспоминает о нечестивом, гордом грешнике. Несколько раз повторяет: ради чего он так прогневал Бога?

Почему пророк снова и снова возвращается к этому? Да потому, что хочет оправдать заблудшего, несчастного человека. Люди привыкли жить из-под палки: стукни их – и они почувствуют боль, испугаются. А раз Господь их не бьёт, не останавливает, не поражает молнией, то говорят в сердце своем: не взыщет.

Видиши, яко Ты болезнь и ярость смотряеши, да предан будет в руце Твои, Тебе оставлен есть нищий, сиру Ты буди Помощник (35). Царь Давид Духом Святым молится Богу Отцу: Ты, Господи, видишь обиды и притеснения, злобу и ярость, видишь, как страдает от них бедный, сирота. Но он предаёт себя – Тебе, Ты ему – помощник и защита. Не оставь его! Нельзя держать человека в таком крайнем унижении, отвержении, бедствии.

Сокруши мышцу грешному и лукавому, взыщется грех его и не обрящется (36). Если Бог воззрит, то правда будет восстановлена. Всё равно Господь взыщет за грех, Он бодрствующий, праведный Судия, но каждому даёт возможность проявить себя.

Господь Царь во век и в век века, погибнете языцы от земли Его (37). Это пророчество о будущей земле праведников. «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю», – говорит Спаситель Христос (Мф. 4: 5). В неё не войдут люди, которые не хотят верить Богу, живут только природной жизнью. К чему это приводит – прекрасно показано в девятом псалме.

Здесь в молитвенном гимне продолжает открываться тайна Сына Божия. Христос имеет полноту власти – и всё время защищает отверженного, обездоленного, исцеляет больного, прокажённого, слепого, глухого, одержимого бесами. Приносит Себя в жертву за мир и на Кресте просит: «Отче, прости им, ибо не знают, что делают» (Лк. 23: 34).

Язычники, люди земли, которые захотят принять обетования Божии, новую землю – тоже наследуют.

Желание убогих услышал еси, Господи, уготованию сердца их внят ухо Твое. Суди сиру и смиренну, да не приложит ктому величатися человек на земли (38–39). Замечательно заканчивается девятый псалом! В нём утверждается мысль, что Господь был, есть и будет – Царь во век века.

Эту молитву пророк Давид приносит Богу за всякого человека, проходящего жизнь с терпением, любовью, отвержением себя, стремлением простить врагов, помешать распространению злобы. Очи Создателя всегда видят нелёгкий путь тех, кто терпит скорби, принимает и несёт свой жизненный крест. И никогда Бог не оставляет их.

В конце псалма пророк снова просит, чтобы Господь восстал, воскрес – и рассудил смиренного, кроткого, верующего в Него. И чтобы люди, которые хотят возвеличиться над убогими, поняли, приняли Промысл Божий. Творец позволил им многого достичь на земле. И Спаситель в Евангелии объясняет это: они «в своём роде» преуспевают больше, чем человек духовный, который связывает себя Божественными заповедями (см. Лк. 16: 8).

Теряющий живую веру не способен видеть благость и мудрость Создателя, принимать Его законы.

Такой человек погружается в хаос: несть Бога пред ним, и Он не взыщет. Царь Давид молит Творца, чтобы дал людям законоположителя – и они не возносились, не гордились перед Господом.

Так в чём же тайна Сына? В девятом псалме Христос провозглашён общим Судиёй мира. Эту тайну Он потом откроет в Евангелии: «Отец не судит никого, но весь суд отдал Сыну, дабы все чтили Сына, как чтут Отца» (Ин. 5: 22).

Тайна Сына – как некая сердцевина, вокруг которой разворачивается история мира, народов: Господь Царь во век и в век века.

Псалом десятый

Десятый псалом представляет собой некий драгоценный слиток, в котором соединилось, переплавилось всё, что было до этого намечено в Псалтири: путь праведника, путь грешника, а в середине – Сам Господь. И это не меняющаяся, сиюминутная картина, а постоянное духовное ведение вещей, существующих в мире.

Автор псалмов идёт праведным путём. Он был избран Господом, чтобы освещать откровения, судьбы правды Божией. Бог взял совсем молодого Давида от стада, которое тот пас, излил на него Духа Святого, поставил в царя и пророка. На всяком месте, в любых обстоятельствах Давид сохранял силу духа, никогда не менял внутреннего состояния и сам не менялся.

Недаром пословица говорит: «Подальше от царей – голова будет целей». Царь Саул приблизил к себе Давида. Думаю, это было предначертано Промыслом Божиим. Давид и тут сохранял открытость, простоту, твёрдость в убеждениях даже в такие моменты, когда обстоятельства готовы были стереть его с лица земли или выбросить за рамки исторической жизни.

А у грешников – свой путь: они не принимают откровения Божия – и невольно становятся для верующих врагами (именно так называет их Давид). Некоторые даже разрушают то, что созидалось Творцом через праведников, избранников, патриархов, пророков.

Десятый псалом начинается с внутреннего противостояния – того, кто утверждает власть Бога над миром, и тех, кто не понимает, не желает Его власти. Это похоже на диалог, но диалог предполагает взаимное уважение, проникновение, а здесь чувствуется именно великое противоборство: На Господа уповах, како речети души моей: превитай по горам, яко птица? (1).

Пророк Давид обращается ко многим людям, с которыми ему, вероятно, всю жизнь приходилось вступать в такое внутреннее противостояние: «Я на Господа уповаю!» Конечно, они видели: пророк исполнен силы, ревности, мощно воздействует на ум, сердце человека. И наверное, не знали, что с ним делать, как его убрать, чтобы он не маячил у них перед глазами.

Ну, для чего один такой появился на свете?

В уме, на языке у него всегда на первом месте Бог. Практичные люди земли устраивают здесь свои дела, а царь Давид, как птица, пусть улетает к своему Господу: како речети души моей: превитай по горам, яко птица? И там, в горах, найдёт себе место – рядом с небом, с его Богом.

В Священном Писании горы – как раз символ близости к Создателю. В другом псалме сказано: «Возведох очи мои в горы, откуда приидох помощь моя от Господа, сотворшего небо и землю» (Пс. 120: 1).

Горы занимают срединное положение между землёй и небом, поражают грандиозностью. На них больше изливается свет, там чище воздух, ярче, крупнее звёзды. Казалось бы, это всего лишь нагромождение камней, но такую массу невозможно сдвинуть с места, она остаётся неизменной.

Предложение лететь в горы, вероятно, часто высказывалось пророку Давиду – то в шутку, то всерьёз. Причём не ему, а его душе – души моей, которая была удивительно богата, поражала красотой.

В годы оголтелого атеизма люди-прагматики тоже говорили христианам: «Вот вы в Церкви всё ссылаетесь на благодать. Вот и жили бы Духом Святым! Что вы здесь делаете?» Они чувствовали свою правду – и ничего другого не могли вместить.

Что же стоит за упорным нежеланием понять, почувствовать правду Божию? Пророк Давид сразу объясняет это во втором стихе: Яко се грешницы налякоша лук, уготоваша стрелы в туле, состреляти во мраце правыя сердцем (2). Грешники заняли военную позицию, чтобы во мраке стрелять правых сердцем. Приготовили лук, наточили и положили в колчан стрелы.

Давида всегда окружало войско, которое было готово вести войну, защищать царя и царство. Но пророк подчёркивает: стрелы приготовлены не для воинов противника, а чтобы стрелять по правым сердцем – причём во мраке.

Когда мрак покрывает землю, очертания предметов стираются, становится плохо видно. Грешники, для которых не существует законов Божиих, выбирают мрак – и выпускают стрелу в тех, кто прав. Чтобы никто не видел, кем это сделано. Даже те, в кого стреляют.

В Священном Писании, у святых отцов отмечено: для внутренней брани демоны обычно выбирают такие условия, когда человек духовно не собран, утомился от дел, забот, застигнут врасплох – и не может ответить. Или физически изнемог, как Спаситель Христос в пустыне (см. Мф. 4: 1–3). В такие моменты удобнее всего нанести поражение.

Кого пророк называет правыми сердцем? Тех, кто любит Господа, хранит Ему верность, старается исполнять Божии заповеди. И, конечно, псалмы прямо говорят именно о духовном мире, духовной брани – через понятные нам военные образы.

Дальше та же мысль развивается: Зане яже Ты совершил еси, они разрушиша, праведник же что сотвори? Господь во храме святем Своем (3). В Книге Царств отмечено: храмы, святилища, духовные традиции, само Священное Писание временами предавались забвению и даже уничтожению. И это были не случайные эпизоды, а некая закономерность. Свет и тень, добро и зло, вера и неверие всегда взаимно исключают друг друга, находятся во внутреннем противостоянии, борьбе. И борьба их бывает очень решительной.

Из истории Священного Писания нам известно:

требовались годы и столетия, чтобы воспитать народ, привить ему веру, Богопознание. Господь избирал людей, чтивших Его законы, заповеди, и через этих людей открывал остальным Свою волю. Но всё могло рухнуть под напором тех, кто противился Богу: они разрушиша.

И здесь после запятой псалмопевец поставил вопрос, важный для нас: праведник же что сотвори? Что может сделать праведник в такой ситуации? Духовная брань требует соответствующего ответа.

Вспомним, как Давид вышел на поединок с великаном Голиафом (см. 1 Цар. 17: 40–51). Там шла война между человеческими царствами. В ней всё было ясно, открыто. Каждый избирал себе оружие: у Голиафа был огромный меч, у Давида – простая праща, и он победил великана.

А тут идёт духовная, невидимая брань – и в ней ставится вопрос: что сотворит праведник? Псалмопевец указывает: множество людей разрушало то, что совершил Бог. А праведник здесь – единственный. Он утверждён Творцом, но что может сделать в одиночку?

Исчерпывающий ответ мы получим, если снова обратимся к первому стиху псалма: на Господа уповах. Всё уже объяснено! Человек не способен самостоятельно вести духовную брань, ведь она исходит от падших ангелов. Он может только уповать на Бога, верить, что Создатель проявит Себя.

Дальше читаем: Господь во храме святем Своем. Бог установил центры духовности – храмы, которые сохраняются иногда столетиями, даже тысячелетиями. И сделал это для того, чтобы люди видели: несмотря на все разрушительные замыслы грешников, Всевышний присутствует в Своём храме. Каждый жаждущий, ищущий Бога может туда прийти.

Господь, на Небеси Престол Его, очи Его на нищаго призираете, вежди Его испытаете сыны человеческия (4). Храм – это небо на земле. А Сам Господь – превыше любого здания, построенного в Его честь. Творец вездесущ, Его престол – на небе. Это особенно было открыто пророку Исаие (см. Ис. 6: 1–3). Он видел, что Всемогущий Создатель сидит на престоле, который окружают приснодвижущиеся существа – шестикрылые серафимы и херувимы с множеством очей, вся их природа – сплошное зрение, проникающее в каждое создание. Это мощнейшие творения Божии, превосходящие наше воображение.

На земле гудит, копается, кусается мошкара.

А Бог – на небе! И при этом очи Его на нищаго призираете: Творец и Создатель видит человеческую несправедливость. Заповеди Божии говорят, что никто не должен обижать своего брата, отнимать у него кусок хлеба, оставлять беспомощного, больного, нищего, убогого. Если люди этого не делают, Господь Сам заботится о них.

Кого пророк называет нищими? Людей, не нашедших себя в этом мире, не устроенных, проходящих путь лишений, страданий. Очи Господни видят их, Создатель на них призирает – с участием, расположением. И в то же время вежди Его испытаете сыны человеческия.

Вежди – это ведение Божие. Господь испытывает всех человеческих сынов. Знает, кто не желает взять на себя иго правды Божией, веры в Творца и Создателя. Видит их пути, дела, замыслы, помыслы, надежды на то, что сегодня – есть, а завтра – уйдёт навсегда. Да и сам человек покидает эту землю.

Здесь показано Божественное основание мира, в котором содержатся все пути людские – и праведника, и грешника. Ничего не скрыто от Того, чьё достояние – вся вселенная. Всё Ему ведомо.

Господь испытает праведнаго и нечестиваго, любяй же неправду ненавидит свою душу (5). Праведников Бог тоже испытывает, Ему открыты глубины человеческого духа, жизнь каждого проходит перед Ним.

Любяй же неправду ненавидит свою душу. По-разному выстраиваются наши судьбы. Но главное – всегда одно: как относится человек к своей бессмертной стороне – к душе. Она нуждается во внимании, заботе, мы за неё отвечаем.

Часто люди не хотят понять: жизнь никогда не закончится. В этом мире – только её начало. Тут наша душа формируется для вечности. Поэтому Христос говорит: «…какая польза человеку, если он приобретёт весь мир, а душе своей повредит?» (Мф. 16: 26).

Здесь по-русски сказано: «повредит». А в церковнославянском языке использовано слово «отщетит». Его смысл глубже: отщетить душу – означает как бы отъединить, поставить отдельно от себя: «Будь в стороне и смотри, а я буду делать то, что считаю нужным!» Никакой пользы от этого нет, потому что весь видимый мир по ценности ниже одной живой человеческой души: в неё вложены образ и подобие Божии.

Казалось бы, нам даны разум, дар рассуждать, что хорошо или плохо. Если бы человек всем своим существом искал основополагающих истин и строил на них жизнь – она была бы оправдана. Но большинство людей так не поступают – и невольно попадают в лабиринт ложных представлений о жизни, её ценностях, морали. Подвергают себя опасности.

Пусть даже человек имеет какие-то материальные преимущества, думает, что ведёт порядочную, созидательную, высокую жизнь. Оставляя заботу о душе, он ненавидит себя – всё самое высокое и ценное в нём. Только оно должно господствовать в людях, причём стать нашим свободным выбором – с подчинением своей воли Божественным истинам.

Для тела нужен хлеб, а душа ищет истины, правды – пищи нетленной, Божественной, вечной. Душа всегда стремится ввысь, горе, оттуда черпает силы и разрешает земные дела. «Кто любит неправду, тот ненавидит свою душу», – эта мысль звучит здесь ясно и чётко, как поговорка. А ещё можно сказать так: «Кто подчиняется лжи – тот враг своей души».

Дальше псалом изображает внутреннее развитие человека, позволяющего действовать в нём злобе, нечестию, неприятию Божественных истин – и доходящего до крайности. Священным Писанием, законом Божиим он уже осуждён. Но псалмопевец предупреждает о большем: Одождит на грешники сети, огнь и жупел, и дух бурен, часть чаши их (6).

Крайнее падение, нечестие человеческого рода вызывают и крайние действия Господа. При Ное Господь потопил грех водами, при Аврааме огонь с серой сошли с небес и попалили Содом и Гоморру. Творец и Создатель может одождить – послать сверху на грешников сети, огнь и жупел, и дух бурен, часть чаши их. Даже эту часть человек не может вынести, а уж тем более – катаклизмы мирового масштаба.

Жизнь на земле основана на праведности Бога и Творца: Яко праведен Господь, и правды возлюби, правоты виде лице Его (7). Тут трижды повторяются однокоренные слова: праведен, правды, правоты. Так отсекается всякая возможность неверного, извращённого представления о Боге, будто бы Он жесток, может помиловать – и не хочет, применяет к людям меры, поражающие всякое воображение.

Пророк Давид не сомневается: всё, что было и будет в истории земли, идёт от правды Божией. Господь проявляет великую милость и долготерпение, но Он, Праведный, имеет полную власть над миром и всегда оставляет последнее слово за Собой. Бог воздаёт полной мерой тому, кто ничего не сделал, чтобы изменить к лучшему свой нрав, пресечь собственные злодеяния, кто вёл борьбу с добром Псалмопевец подчёркивает: Господь правды возлюби – любит правду и правоты виде лице Его – видит всё, что принадлежит вечной правде, Божественной жизни. Всё это будет очищено, переплавлено – и непременно сохранится. А то, что построено на лжи, обязательно уйдёт.

Из правильных, разумных слов, живых образов, которые рождаются в нас от чтения Священного Писания, размышлений над ним, молитв, – постепенно создаётся одежда души. Чем больше соберём мы этих богатств на земле, тем лучше, красивее будет одеяние нашей души.

Псалом одиннадцатый

Здесь мы снова встречаем надписание псалма:

В конец о осмей, псалом Давиду, 11 (1), – в конец, на восьмиструнном инструменте, псалом Давида. Что значат эти так часто повторяющиеся в надписаниях слова – в конец?

Некоторые толкователи предполагают, что тут подразумевается конец мира. Но, мне кажется, мы имеем дело с уточнением, касающимся богослужебной практики.

Чтение Псалтири имеет очень глубокие – тысячелетние традиции. Она всегда была достоянием народа Божия. Но приходили времена, когда употребление Псалтири терялось, менялось – и возвращалось вновь. Тогда выстраивался новый порядок её прочтения – как богослужебной книги, и над некоторыми псалмами делали пометки, что их следует читать не в начале, а в конце.

Спаси мя, Господи, яко оскуде преподобный, яко умалишася истины от сынов человеческих (2). Когда возникает опасность гибели или приходят сильные испытания, человеческая душа прежде всего обращается к Богу: Спаси мя! Апостол Пётр стал тонуть – и сразу закричал: «Господи! спаси меня!» (Мф. 14: 30). Величие Божие проявляется в этих словах: спасает только Сам Творец и Создатель – Тот, Кто имеет всемогущество, любовь и власть это делать.

У каждого из нас вырывался из души подобный вопль. И всегда он принимается Богом. Священное Писание открывает: изначально было определено, что в наш мир придёт Спаситель, обетованный Мессия. Его ждали, чаяли все народы земли, и особенно – народ Израильский.

Евангельское Благовестие начинается с того, что Архангел Божий говорит Деве Марии: «Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя», «и вот, зачнёшь во чреве, и родишь Сына, и наречёшь Ему имя Иисус». Он будет Спасителем народов (см. Лк. 1: 35, 31).

Почему у псалмопевца Давида вырвался такой мощный вопль, подобный извержению вулкана: «Спаси мя, Господи»? Ответ даётся сразу же: оскуде преподобный. Чтобы это понять, пророку надо было пройти сложный путь, вникнуть в суть исторической и духовной жизни. Псаломская мысль Давида осталась на все века. В ней заключено подлинное Божественное ведение причин, по которым наступают войны, катаклизмы, другие тяжёлые обстоятельства: оскуде преподобный. В людях оскудело то, что всегда должно присутствовать, что делает человека – человеком.

Бог сотворил людей по Своему образу и подобию – и это неотъемлемо от нас. Каждый «образ есмь неизреченныя Твоея славы, аще и язвы ношу прегрешений», как поётся в церковном песнопении.

Подлинная, настоящая природа человека, вышедшая из рук Творца, создана «хорошо весьма» (Быт. 1: 30). Бог определил: смысл нашей жизни – через постоянный труд раскрывать в себе богатство Божественной природы. Выполняя волю Господа, мы приближаемся к Нему, приобретаем преподобие – подобие Божие.

Целый сонм преподобных отцов, матерей прославлен Церковью. Они чтили Бога, полностью посвятили себя призванию, которое Творец изначально определил человеку, весь ум направили на исполнение Его заповедей, не связывали себя никакими преходящими мирскими вещами. И потому стяжали небесное название преподобных – тех, кто глубже, больше других раскрыл в себе духовный образ человека. В них просиял Сам Бог.

Понимание, что оскуде преподобный, могло родиться только у того, кому Господь дал благодать осознавать призвание людей, смысл жизни. Пророк Давид видел: мало кто задумывается о своей Божественной природе и трудится над тем, чтобы образ Божий стал в нём движущей силой.

Священное Писание не раз отмечает, что человек или умаляет, или изживает в себе преподобие – божественное достоинство. Разменивает его на временные, сиюминутные ценности. Уподобляется не Творцу и Создателю, а скотам, становится вровень с ними, склоняется к низшему в своей природе.

Дух Божий не может пребывать в том, кто уподобил себя животному. Оскудение носителей высокой духовности – это настоящая катастрофа для мира, ведь люди находят опору в жизни, глядя на примеры избранников Божиих – патриархов, пророков, праведников. Когда праведников становится мало, бытие наше теряет свой подлинный Божественный смысл.

Вспомним, как патриарх Авраам принял у себя Святую Троицу – в виде Трёх Путников. Земля тогда вопила к Богу о крайних беззакониях, развращённости людей – и Творец сошёл в наш мир, чтобы убедиться в этом. Господь решил стереть грешников с лица земли. Но патриарх Авраам, желая спасти их, стал просить Его: «Неужели Ты погубишь и не пощадишь города сего ради пятидесяти праведников в нём?» И Господь обещал, что пощадит. Тогда патриарх начал уменьшать число праведников: «Может быть, найдётся там сорок пять? тридцать? двадцать?» И Бог обещал помиловать город даже ради десяти. Но на земле оставалось всего две семьи праведников – Авраама и его племянника Лота. И Господь истребил Содом и Гоморру (см. Быт. 18: 23–33).

Божественная воля, которая привела в бытие наш мир, заложила в него Свои основы и свойства. Когда умаляются эти бессмертные, вечные силы, обновляющие саму нашу природу, в людях гаснет Божественный свет, иссякает Божественная энергия в сердце, душе, мыслях: яко умалишася истины от сынов человеческих. Сыны человеческие – простые народы – теряют истину и идут тем путём, который сами себе определяют, не ведая, не зная своего Творца и Создателя, Его святой воли. И человек превращается – в обывателя, хотя в изобилии имеет неисчерпаемый дар природного богатства. И умаление происходит перед лицом Божиим.

Этот псаломский стих – всеобъемлющий. Он объясняет, почему ведение пророка Давида приводит к такому необыкновенному воплю: спаси мя, Господи! Его окружают люди, которые ему дороги, но их образ жизни не соответствует ни замыслу, ни благой воле Творца.

Дальше пророк раскрывает, как происходит умаление людей: Суетная глагола кийждо ко искреннему своему: устне льстивыя в сердце, и в сердце глаголаша злая (3).

В отличие от всех живущих на земле, человек имеет Божественный дар слова – поистине неоценимый, открывающий духовную сторону нашей жизни. Слова духовного человека сразу заметны: в них нет суеты. Суетность – признак внутренней опустошённости. Суетное слово – пустое. В нём отсутствует жизненная правда и сила, оно похоже на сигналы животных. Причём обращено это слово ко искреннему своему – жене, мужу, детям, внукам… К людям, которым человек передаёт самое главное – то, чем должны жить настоящие и будущие поколения.

Суета крутится, вертится, но ничего подлинного не создаёт, душу духовно не насыщает – и начинает прикрываться каким-нибудь подобием правды. Вместо настоящих, творческих, живых слов человек произносит формальные речи, иногда – приятные для слуха, но всегда – пустые. И происходит подмена: не имея настоящей жизни, он обманывает других, распространяет ложь.

Устне льстивыя в сердце. Устами называется орган, участвующий в произнесении слов. А устне – это чувства, мысли, рождённые в глубине сердца. Из сердца исходят лесть, обман, которые не соответствуют вечным законам, заповедям Творца.

Под лестью всегда таится внутреннее нерасположение: человек скрывает, что у него в глубине, а там в сердце глаголаша злая. Из осквернённого источника вытекает вода, не годная для питья. Злое сердце источает зло.

Дальше псалом показывает, как относится сам пророк Давид к распространению, умножению зла: Потребит Господь вся устны льстивыя, язык велеречивый (4).

В Евангелии Спаситель определённо говорит:

«…за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда…» (Мф. 12: 36). А если слова, как поток, выливаются из лукавого, злого сердца? Эта клевета отравляет жизнь. Человек привыкает к ней, чувствует силу даже пагубного слова. Старается в своих словах превзойти других – и начинает думать, будто делает что-то великое.

Язык велеречивый возвышает сам себя, ощущает всесильным, стремится воздействовать на окружающих – и подчинить их, заставить выполнять свою волю. Это приносит много страдания, горя, люди впадают в крайнее бедствие.

Господь потребит – истребит хвалящих, превозносящих себя. А ведь они могли бы исцелиться: «Что же я так далеко зашёл? Вместо правды выбрал ложь, начинаю превозноситься?»

Пророку Давиду были известны люди, самовозвышение которых доходило до дерзости, безумия. Они не сомневались: язык возвеличит их, позволит преуспеть в строительстве очередной вавилонской башни. В Ветхом Завете эту башню хотели возвести до неба, чтобы показать, насколько высоки, совершенны её строители, их знания, наука (см. Быт. 11: 3–4).

Рекшыя: язык наш возвеличим, устны нашя при нас суть, кто нам Господь есть? (5). Человек понимает: нет ничего выше дара слова – ни у него, ни у других людей, ни у народа. Но, к сожалению, обладающие этим даром часто не отдают себе отчёта в том, как использовать его на благо.

Устны нашя при нас суть, кто нам Господь есть? Им кажется: никто не закроет их уста, не ограничит возможности. Уже и «наука» разработана, как воздействовать словом «на массы». Этим разработчикам видится, что они всемогущи: кто нам Господь есть? Нет Его для них! Так проявляется крайняя степень самообольщения.

Пророк Давид рисует пронзительную картину:

оскудели разум, благочестие, добро – всё, что дал человеку Бог. В суете, льстивости, превозношении люди потеряли чувство, что Творец – над всеми, Он определяет пути природы и человека.

И Давид говорит, выражая саму суть жизни:

Страсти ради нищих и воздыхания убогих, ныне воскресну, глаголет Господь, положуся во спасение, не обинюся о нем (6). Создатель всегда видит страдания нищих, слышит вздохи убогих. И псалом пророчески, мессиански открывает: Бог уже определил, что пошлёт Своего единородного Сына для спасения людей от греха, омрачённости, от уподобления скотам и даже демонам. Не изменит этого твёрдого установления – не обенюся о нем – и явит Себя в Божественном желании спасти мир из безнадёжного состояния.

А дальше царь Давид прославляет слово Божие:

Словеса Господня, словеса чиста, сребро разжжено, искушено земли, очищено седмерицею (7). Этот стих одиннадцатого псалма часто повторяется в Священном Писании, когда объясняется, что такое слово Божие: оно дороже, чем самые очищенные драгоценные металлы. Чем больше их переплавляют, пережигают в горниле, тем меньше в них примесей.

Слово Божие никаких земных примесей не имеет. Этот образ прост – и необычайно силён. Слово пророков в Ветхом Завете или слово Самого Бога в Новом Завете превыше всех энергий, света. Напрасно на земле уста льстивые, глаголы злые, язык велеречивый начинают примешивать к нему свою греховную ложь. Перед огненным Божественным словом она ничего не значит. Брось солому в огонь – и даже пепел развеется.

Ты, Господи, сохраниши ны и соблюдеши ны от рода сего и во век (8). Эти стихи стали в Церкви прокимном и поются на богослужении.

От какого рода Давид просит его сохранить?

Христос говорит в Евангелии, что диавол есть отец лжи, всякая ложь исходит от него (см. Ин. 8: 44). Люди, которые не хотят внимать слову Божию, могут попасть под диавольское обольщение.

Пророк молится и просит Творца уберечь его от крайнего ожесточения, когда люди в безумии задают вопрос: «Что нам Бог? Язык наш с нами, в сердце – зло, никто нас не ограничит!» Это слово Давид обращает к тем, кто хочет сохранить в себе стремление к преподобию.

Окрест нечестивии ходят: по высоте Твоей умножил еси сыны человеческия (9). Какие интересные образы! Каждое слово – ёмко, глубоко.

Сын царя Давида премудрый Соломон писал, что всё – суета сует, ничего нового нет под солнцем (см. Еккл.1: 2, 9). Это относится к бытию языческих народов, не приобщённых к высшему знанию, постижению Своего Создателя, Его заветов.

В естественной природе нет никого и ничего выше человека, хоть и падшего. Он воспроизводит сам себя в последующих поколениях, из рода в род сохраняет те же нормы жизни. Нечестивии ходят по этому замкнутому кругу – от рождения до смерти. Не могут сойти с орбиты незнания, неприятия высшей духовной жизни. Ничего нового не в состоянии себе представить.

А настоящая жизнь, исходящая от Бога, подобна движению света. Бог – свет, Он дал толчок – и световой поток идёт, не останавливаясь, не возвращаясь назад, постоянно рождая новую жизнь.

По высоте Твоей умножил еси сыны человеческия.

Что это за высота? Она неизмерима: Христос называл Себя Сыном Человеческим – с большой буквы (см. Мф. 16: 13).

Обращаясь к первому человеку, Господь сказал:

«плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею» (Быт. 1: 28). Его слово никогда не потеряет силы. Проходят столетия, тысячелетия. Род человеческий всё умножается: больше семи миллиардов людей живёт сейчас на земле.

Если человек стоит у подножия горы, ему открывается горизонт на одном уровне. Поднимается вверх – и границы видимого расширяются. А космонавты летят так высоко, что видят всю нашу Землю.

Бог – ещё выше: Он над всем и всеми, жизнь Его мы совершенно не можем себе представить. Там, в Божественной полноте, по Своей высоте умножает Господь человеческий род. Проходит всего одно поколение – и миллиарды людей переселяются в мир иной. Словно капля воды падает – и исчезает в океане.

Над этим псалмом, как раньше говорили в народе, надо замереть: он открывает грандиозную картину. Отчего возникает неведение, гордыня? Оттого, что человек отрывается от Первоисточника жизни, не понимает, не хочет признать: мы живём только потому, что в нас есть неуничтожимый образ Божий.

Люди надеются на что-то внешнее, впустую используют высокие дары мысли, слова, разума, чувства. Говорят: «Бог, если Он есть, пусть стоит в стороне!» Но такие представления абсурдны, они возникают от душевной пустоты, омрачённости. Создатель являет людям Свою силу – и особенно поражает нас дар слова: как оно рождается, очищается, подводит человека к Источнику жизни.

Земные ценности обычно сводятся к драгоценным металлам – золоту, серебру. Из-за них разгораются страсти, бушуют войны. И вдруг через одиннадцатый псалом к нам приходит напоминание: слово Божие – дороже всего, оно всё превосходит. Его надо хранить в себе – и тогда в этом сердечном горниле рождается сильное движение души к вечности, возвращается всё то, что делает человека человеком.

Мы прилагаем мало сил, не стремимся уподобиться Богу. А смысл нашей жизни – нести в себе живое подобие Ему.

Псалом двенадцатый

С вопросов начинается этот псалом: Доколе, Господи, забудеши мя до конца? Доколе отвращаеши лице Твое от мене? Доколе положу советы в души моей, болезни в сердце моем день и нощь? Доколе вознесется враг мой на мя? (2–3).

Несколько раз повторяет пророк Давид: Доколе?

Обычно даже один повтор мы ощущаем как усиление смысла. А тут их – четыре! И это сразу задевает струны нашего сердца: значит, происходит какая-то тяжелейшая борьба. И по существу, Давид вопрошает Господа: «Когда я почувствую, что Ты – со мной? И это будет означать, что Ты никогда не оставлял меня».

Здесь идёт не та обыкновенная брань, которая бывает в жизни каждого человека или общества. Нам ведь приходится защищать свои интересы, вести войны. Брань пророка Давида – духовная. Она невидимая, внутренняя, но по мощи и интенсивности превосходит любую другую борьбу. Всё, что совершается в нашем духе, гораздо сильнее происходящего с телом. Во-первых, это трудно выразить, а во-вторых, оно крайне напряжённо переживается телесной природой.

К тому же духовная брань продолжается долгое время. Противостоящие стороны тут – сам пророк Божий Давид и те, кого он обозначает как «враг мой». Если у Давида случались конфликты с конкретным лицом – принадлежащим к его роду или роду царя Саула, – то в псалмах чаще всего указывалось имя. Но здесь нет имён, и мы понимаем: ведётся брань, в которой задействованы все духовные силы человека – разум, воля, душа.

Борьба развивается, достигает кульминации.

Наступает предел всех возможностей. Царь Давид видит: ведут эту брань падшие ангелы – и человек не может их победить. Они хоть и падшие, но имеют природу духовную, а не телесную. Противостоять духам способен только тот, кто вооружён Божественной силой, имеет веру, понимание, сведущий ум, который открывает: это состояние, обычно не свойственное тебе, означает, что сейчас ты переживаешь брань.

Когда мы смотрим соревнования спортсменов, нас всегда удивляет их воля к победе. Вся жизнь, все силы людей направлены на то, чтобы одолеть соперника. Иначе какой смысл в этой борьбе?

А в духовной брани ни один человек не может себе представить, что победит противника, имеющего преимущество по самой своей природе, силе, ловкости, хитрости. Поэтому на брань во имя Господне духовные люди всегда идут, призывая Бога. Им необходимо чувствовать уверенность, получить знамение от Господа: «Не бойся, по воле Божией ты не окажешься в бедственном, беззащитном положении».

Вспомним, как юноша Давид выступил на поединок с богатырём Голиафом (см. 1 Цар. 17). Это был решительный момент. По тогдашним представлениям, от результата их битвы зависел исход войны. Чей боец одолеет, та сторона и будет победительницей. И не нужно сражаться целому войску, погибать тысячам людей.

Филистимляне спрашивали, кто с израильской стороны выйдет сразиться с Голиафом. Но такого смельчака не находилось. А Давид был исполнен Божественной ревности. Что его ободряло? Конечно, вера и благодать Божия, которая действовала в нём и превышала всякое человеческое представление. Разве он мог думать, что у него больше физических сил, чем у филистимлянского богатыря? Конечно, нет.

Когда Голиаф увидел Давида, он начал насмехаться над ним: в руках у юноши была праща, выглядела она как палка. «Что ты идёшь на меня с палкой? Разве я собака?» – глумился богатырь.

Когда борцы встречаются на ринге, у них всегда бывает одна весовая категория. А тут – никакого равенства: гигант Голиаф – и по сравнению с ним маленький человечек Давид. Зато воодушевлённый, вдохновлённый, дерзновенный: во имя Господне выступает! Какая прекрасная картина!

И тот, кто возносился, насмехался, говорил, что пристукнет, придавит юношу своей огромной лапой, вдруг падает замертво. Давид победил – и филистимляне побежали. Поняли: с Израилем – Бог. Если один человечек взмахом руки повалил такую гору, то победа явно идёт свыше. И сам Давид ощущал: с ним Господь.

А в двенадцатом псалме у Давида нет этого чувства. Ему кажется, что он оставлен один на один с сильнейшим противником, превосходящим его во много раз. Конечно, Давид настроен решительно, он не отступит. Отступать нельзя! Как только сделаешь шаг назад, знай, что ты уже побеждён. И в этой напряжённой ситуации, когда по ощущениям сила духовная его оставила, у Давида вырывается крик к Господу: Доколе? Как это может быть? Ведь он молит Бога, несёт эту брань во имя Его, готов постоять до конца, жизнь отдать – и не чувствует присутствия Создателя, словно забыт Им.

Пророк Исаия провозглашал от лица Господа:

если мать тебя забудет, то Бог не забудет (см. Ис. 49: 15). Эти слова вдохновляют, укрепляют человеческий дух. А у Давида – совсем иные ощущения: Доколе, Господи, забудеши мя до конца? Вот он – конец: пророк стоит перед грозным, могучим врагом.

В летописи Оптиной пустыни я читал историю, которая произошла с одним послушником – ещё при жизни преподобного Амвросия. Послушник этот был молитвенным, богобоязненным, прилежным. И вот поздней ночью к нему зримо, видимо пришёл падший дух. Послушника обуял такой страх, что передать невозможно, он стал призывать Бога, Царицу Небесную, старца Амвросия. Чувствовал: сейчас этот дух его раздавит, как букашечку.

Но всё закончилось – и, чуть только забрезжил свет, послушник побежал к старцу Амвросию. Постучал к нему в дверь, а тот говорит:

– Ты знаешь, кто сегодня у тебя был? Тысяченачальник (тот, у кого в подчинении – тысячи падших ангелов!). Обычно те, к кому он является, не остаются живыми. Но я уже знал об этом посещении – и молился о тебе.

Послушник понял, что был защищён не своей силой, а благодатью Божией и молитвой старца.

И у царя Давида тоже появился страх. Но боится он не за свою жизнь. Пророк в ужасе от того, что Бог его – оставил, забыл, исключил из числа Своих верных служителей.

Примерно так описывали духовную брань и христианские святые. Антоний Великий в моменты особого напряжения тоже думал, что Бог оставил его.

Пророк Давид спрашивает: Доколе отвращаеши лице Твое от мене? В другом псалме он говорит, что постоянно ощущает присутствие Творца: «Егда воззвах к Нему, услыши мя» (Пс. 21: 25). А здесь – всё не так. И пророк думает, что прогневил Господа: Доколе положу советы в души моей, болезни в сердце моем день и нощь?

Положу советы – то есть предамся размышлениям, умным исследованиям: что же произошло? Неужели это конец? И тогда Давид погибнет, исчезнет с лица земли.

День и нощь – день и ночь, не прекращаясь, длится это непостижимое противостояние, от которого измучена душа, всё в ней перегорает, чает только одного: когда же кончится боль?

В моменты сильного физического страдания мы сосредоточены на том, как его преодолеть. А когда человеку ещё угрожает сила, которая хочет его уничтожить? Противник стоит перед Давидом, как когда-то Голиаф: великий, могучий, уверенный в себе. И тут – двойная тяжесть. Пророк чувствует, что слабеет: Доколе вознесется враг мой на мя? То есть будет превосходить – и это кончится позором, поражением.

Христос в Евангелии рассказывает притчу о том, что человек должен заранее предполагать, на что он идёт. Царь, которому предстоит война с другим народом, обязан понять, силён ли он с десятью тысячами бойцов противостоять двадцати тысячам. И если убеждается, что у него нет преимуществ, спешит заключить мир с противником. Потери от войны будут непоправимо велики, да и сам властитель может оказаться в плену (см. Лк. 14: 31–32).

Давид просит Создателя: Призри, услыши мя, Господи, Боже мой, просвети очи мои, да не когда усну в смерть, да не когда речет враг мой: укрепихся на него (4–5). Пророк чувствует как бы бездействие Творца, нежелание вернуть ему ту силу благодати, которая всегда была с ним.

В духовной брани решительное действие принадлежит разуму – и о нём молится пророк: просвети очи мои. Именно наш просвещённый разум заключает в себе образ Божий. Тяжёлая борьба и боль, о которых вопил Давид, могли притупить или совсем отключить разум. А ведь исход духовной брани зависит именно от его состояния: разум смотрит вперёд, оценивает слабости противника, замечает поддержку Божию.

Да не когда усну в смерть. Давид ведёт именно духовную брань, и, если уступит в этой решительной схватке, его предадут смерти. А в представлении людей Ветхого Завета, смерть – это уход в небытие, сон. Вспомните, как царь Саул переоделся в простую одежду, тайно пришёл к волшебнице и попросил её вызвать дух пророка Самуила. Тот появился – и сразу возникает впечатление, что он только-только проснулся: «Для чего ты тревожишь меня? Зачем? Я жду утра новой жизни, оно охватит всех нас, а сейчас рано меня тревожить». При этом пророк чётко ответил Саулу: «Ты отвергнут Богом – и никто тебе не поможет» (см. 1 Цар. 28: 8–17).

Трезвый, бодрый разум прямо соединяет нас с Богом. И Давид просит просветить его разум, чтобы из человека мудрого, решительного он не превратился в того, кто засыпает, уходит в иной мир.

Да не когда речет враг мой: укрепихся на него. Если в духовной брани побеждает лицо, вооружённое верой, благочестием, Божественной силой, это служит мощным примером для других, воодушевляет множество людей. Но вдруг победу одержат силы зла? Что тогда будет? Значит, праведник не способен устоять – даже если он с Богом? И демоны почувствуют, что могут победить своих противников: укрепихся на него. Скажут, что укрепились.

Почему падшие духи так враждуют с человеком?

Они видят в людях тех, кто в ином мире заменит их, отпавших от Бога. Об этом свидетельствовали святые отцы. А в Евангелии Христос говорит о Себе: Сын Человеческий пришёл спасать одну заблудшую овцу. Вся необъятная вселенная – это как бы девяносто девять овец, а человечество – всего одна. И воля Божия такова, чтобы никто не погиб (см. Мф. 18: 12–14).

Стужающии ми возрадуются, аще подвижуся (6).

Ведущие брань с пророком Давидом – стужающии – обрадуются, если он поколеблется, засомневается, почувствует малодушие или даже подумает: «Разве человек может противостоять этой духовной силе?»

Сдвинуться, отклониться от Божественных, бытийных основ – значит признать победу врага. И Давид молит Господа, чтобы падшие духи не одержали верх, чтобы Божия благодать в человеке – побеждала.

А дальше происходит перелом: Аз же на милость Твою уповах. Возрадуется сердце мое о спасении Твоем, воспою Господеви, благодеявшему мне, и пою имени Господа Вышняго (7). В псалме обозначена линия перелома, а как он произошёл – осталось тайной.

Перед вознесением Спаситель сказал апостолам:

«Я с вами во все дни до скончания века» (Мф. 28: 20). Бог никогда не оставляет сотворённый Им мир и Своё любимое создание – человека. Нет ни одного из нас, кто не подвергался бы испытаниям, искушениям, болезням – самым невообразимым. И если люди направляют волю на преодоление их, остаются тверды в убеждениях, Бог всегда даёт им незримую победу. Она приходит внезапно – так же, как у пророка Давида. Только что он боялся, как бы ему не подвинуться, не отступить перед лицом врага – и вдруг начинает замечать: ситуация изменилась, противник в растерянности, нерешительности.

В описаниях великих сражений нас поражает, как вдруг появляется лёгкий намёк на то, что одна из сторон слабеет: правый фланг стал чуть-чуть теряться и отступать. Это первый признак: наступает победа. Тогда все силы устремляются на слабое место врага. Потом читаешь – и удивляешься: тысячи вооружённых воинов оказались в плену. И судьба их решилась на небольшом пространстве, где дрогнули люди.

Так и в духовной брани. Бог посетил Своего верного служителя – и теперь Давид выражает совсем другие чувства. Он всегда надеялся на Господа: аз же на милость Твою уповах. И псалом описывает состояние победителя: возрадуется сердце мое о спасении Твоем.

Спасение – в Боге, и Спаситель – Бог. Это главное, что открывается человеку, прошедшему тяжёлую брань. Пророк Давид радуется, что Творец явил Себя, что спасение – от Него.

Воспою Господеви, благодеявшему мне, и пою имени Господа Вышняго. Тут уже из сердца, измученного, страдавшего, но победившего, изливается благодарная песнь Богу благодеявшему, никогда не оставляющему человека.

Воспеть – это первое ликующее проявление победы. Пророк Давид испытывает живое, радостное, светлое чувство благодарности и преданности Богу.

Иногда кто-нибудь из прихожан говорит мне:

«Батюшка, а я, наверное, уже хорошего уровня достиг: молюсь, посты соблюдаю, в храм хожу, пить перестал…» Спрашиваю его: «А искушения несёшь благодушно?» И рассказываю такую историю.

К одному старцу пришёл хороший, порядочный, молитвенно настроенный человек и спросил: «Есть ли какой-то очевидный признак, по которому можно определить, что человек духовно растёт?» Старец ответил: «Есть. Наш духовный рост идёт правильно, когда мы переносим брани, искушения, испытания с мужеством, терпением, благодарностью».

Наши современники часто приходят к выводу, что Бог познаётся на войне. Даже утверждают: «Там нет неверующих». Это очень сильные, правильные слова. Когда мы просто живём, наша мысль редко обращается к самому главному – к вечности, правде Божией. Люди отдаются потоку жизни, тому, что приносит нам окружающий мир. Сам по себе он благ – и дан во благо человеку, чтобы мы были счастливы в нём.

А брани открывают нам всепобеждающую силу Божию, всеприсутствие Создателя. Господь неизменен – в Своих словах, законе. Надеющиеся на Него никогда не будут оставлены. Двенадцатый псалом это утверждает, учит нас самопознанию, покаянию.

Псалом тринадцатый

Знакомство с тринадцатым псалмом было очень важно для меня, когда я вставал на путь веры. Происходило это во времена воинствующего атеизма – и всякое слово о Боге считалось запретным, а свобода антирелигиозной пропаганды воспринималась как нечто само собой разумеющееся. В книгах, журналах, газетах писали, что Бога нет, а вера – пережиток прошлого. Унизительные разговоры о религии происходили в школах, семьях.

Атеизм считался не просто духом времени, а чуть ли не результатом самых высоких научных достижений. Его даже называли «научным», включали в программы всех высших учебных заведений. Но какая там наука! Это были безосновательные, смешные рассуждения. Однако заявить, что Бога нет, считалось нужным и важным.

Бесконечная полемика велась в научных сферах. Только в этих академических кругах позволялось опровергать ложное представление о вере: «Как вы смеете утверждать, что достижения науки нашего времени выразились в появлении научного атеизма? Ведь уже в древности, за много веков до нас, сказаны слова, которые свидетельствуют: атеизм был всегда. Среди миллионов людей обязательно находился кто-нибудь, кричавший: „А я не верю в Бога!“»

И дальше можно было сослаться на тринадцатый псалом: Рече безумен в сердце своем: несть Бог. Растлеша и омерзишася в начинаниих: несть творяй благостыню (1).

Псалмопевец Давид жил за тысячу лет до Рождества Христова. И человека, отрицающего Бога, называл безумным, потерявшим разум, здравый смысл, способность видеть мир в подлинном свете. Как можно сказать, что нет Основателя и Творца вселенной?

В годы борьбы с религией слова псалма многим закрывали уста. Люди чувствовали несостоятельность лозунгов, что верить в Бога – плохо, что всё в жизни – ясно и понятно.

Когда формировался атеизм, множество мыслителей, особенно религиозных, как раз занимались проблемами «оправдания Бога». Называлось это направление – теодицея. В любой научной работе: философской, исторической, археологической, физической – везде находились утверждения: обязательно должен быть Тот, Кто создал этот мир и его твёрдые, постоянные законы.

Богословская наука апологетика тоже ставила задачей защитить религию, остановить несправедливое, огульное отрицание её как явления, которому не должно быть места в жизни. Апологеты разработали много интересных философских, умозрительных теорий. Первое теологическое доказательство существования Бога – это то, что в мире всё имеет свою причину. И если рассмотреть эти причины по порядку, мы обязательно вернёмся к Первопричине. А Первопричину учёные называли по-разному: физики, например, первым двигателем, или первоисточником.

О том, что Бог есть, писали учёные мирового значения. Немецкий философ Иммануил Кант признавался: «Две вещи поражают моё воображение: звёздное небо над головой и нравственный закон внутри нас». Он выдвигал нравственное доказательство существования Творца: человек так устроен, что в нём присутствует религиозное чувство.

В России Павел Флоренский (тогда он ещё не был священником) выпустил книгу «Столп и утверждение истины». С религиозно-философской точки зрения учёный рассматривал, на каком основании вера в Бога была и будет.

Но перейдём к псалму. Как это свойственно истинам, о которых говорит Господь, они не касаются вещей второстепенных, а сразу попадают в «десятку» – в самый центр: Рече безумен в сердце своем: несть Бог. Все явления тут названы своими именами и даже дан ответ на вопрос: «Откуда появляется атеизм?»

Это действительно безумие – не видеть, не чувствовать, не переживать присутствие Творца в мире: Его прославляет вселенная. «Всякое дыхание да хвалит Господа» (Пс. 150: 6) – и вдруг одураченный, ослеплённый человечек заявляет, что Создателя нет.

Рече безумен – суровое, но правдивое определение: отрицание Бога рождается у безумца. И он не просто говорит, а в сердце своем. Во всех религиях считается, что через сердце мы постигаем Создателя. Не столько разум, сколько сердце способно почувствовать Его. Поэтому оно называется оком, которое зрит Бога.

Слово пророка – вещее и сказано в Духе Святом.

Духовные понятия тут выражены очень точно. Человек становится безумным не в тот момент, когда произносит пустые фразы, а когда его сердце перестаёт ощущать Премудрость Божию, которую отражает в себе весь мир.

Дальше в псалме раскрывается, от чего может появиться в сердце человека мысль, что Творца не существует: Растлеша и омерзишася в начинаниих: несть творяй благостыню. Эти слова повторяют Библию: «И увидел Господь, что велико развращение человеков на земле, и что все мысли и помышления сердца их были зло…» (Быт. 5: 5).

Первый допотопный мир пришёл к крайнему омрачению, безумию. Всё духовное изжилось в нём, даже не принималось во внимание. Бог воззрел на это, увидел человеческое растление и послал на землю потоп.

Люди омерзишася в начинаниих. Каких? Начало всего – мысль. Она рождается из сердечных глубин и усваивается нашей духовной природой – разумом. Сердце принимает идею, представление, а разум потом исследует, рассматривает: так это или иначе?

В псалме названа причина: к неверию, отрицанию Бога человека приводит распущенная жизнь. Она проявляется в разных мерзостях, вызывает ощущение потерянности. Если люди воспринимают это как нечто им свойственное, присущее, то внутренне отсекают себя от полноты духовного мира, начинают высказывать всякие безумные слова, бредовые идеи.

В таком состоянии несть творяй (нет творящих) благостыню. Благостыня – это добрые дела, стремление строить жизнь по нормальным принципам, соответствующим званию и достоинству человека. Псалом подчёркивает: никто даже не задумывается о том, что надо делать добро, сознательно внедрять положительные, высокие основы в личную и общественную жизнь.

Господь с Небесе приниче на сыны человеческия, видети, аще есть разумеваяй или взыскаяй Бога (2). Во времена Авраама всеобщее омрачение, как эпидемия, снова объяло мир. Тогда праведными оставались сам Авраам и его племянник Лот. Они хранили веру и жили по закону Божию.

Лот удалился в места, где жили содомляне и гоморряне. Авраам поддерживал родственные отношения с ним – и тоже поселился недалеко от этих мест.

Библия рассказывает, как Святая Троица в виде трёх путников явилась праведному Аврааму. Творец хотел передать людям Своё Божественное ведение состояния человеческого рода. «И сказал Господь: вопль Содомский и Гоморрский, велик он, и грех их, тяжёл он весьма: сойду и посмотрю, точно ли они поступают так, каков вопль на них, восходящий ко Мне…» (Быт. 18: 20–21).

В растлении люди дошли до крайности: не ценили достоинства личности, не принимали во внимание ни женский, ни мужской пол, ни детский возраст. Всё перемешалось в клубок мерзости и грязных отношений. Причём жители этих городов губили не только себя, но и весь мир, созданный Богом.

Авраам вопрошал Господа, пощадит ли Он Содом и Гоморру, если там найдётся хотя бы десять праведников. И Господь обещал пощадить. Но даже десяти праведников не нашлось. И с неба сошёл огонь, города погибли. На их месте сейчас Мёртвое море – как память о том, что здесь произошло.

Вси уклонишася, вкупе неключими быша: несть творяй благостыню, несть до единаго (3). Все уклонились, стали непотребными. Страшное состояние! И опять в псалме подчёркивается: нет ни одного праведника, никого, творящего добро.

Ни ли уразумеют вси делающии беззаконие, снедающии люди моя в снедь хлеба? Господа не призваша (4). Люди имеют в себе образ и подобие Божие, но забыли о Создателе. Жили по безумным прихотям извращённого сердца, поедая друг друга, словно хлеб. И того, кто оказался в их среде, они тут же растлевали, набрасывались на него, как звери.

Вспомним библейский эпизод, как Лот в Гоморре принимал двух путников – Ангелов (Быт. 19: 4–5). Городские жители требовали их выдать, чтобы подвергнуть насилию.

Пока человек помнит о Боге, обращается к Нему, он всё-таки находится в прямых отношениях с высшим духовным Началом, давшим бытие миру. А тут уже уста сомкнулись, язык замолчал, ничего живого в людях не осталось. Они полностью парализованы.

Тамо убояшася страха, идеже не бе страх, яко Господь в роде праведных (5). Казалось бы, человек уже почувствал себя «героем»: всё ему подвластно, всё он может определять и подчинять своей воле. Но вдруг люди, имеющие такое высокое мнение о себе, – подвергаются страхам. Где нет веры, там в сердце человеческом обязательно поселится суеверие. Где нет страха Божия, появится страх человеческий. Он возникнет подсознательно. Сама наша природа чувствует: одно мгновение – и мы можем исчезнуть.

Праведники имеют в сердце закон Божий. А неправедные – боятся, потому что материальный мир не открывает им ничего подлинно духовного: Господь в роде праведных.

У людей, ведущих недостойную жизнь, бывает расстроено воображение, у них мечтательное, нездоровое представление о себе и окружающих. Малейшее недомогание – и они уже одержимы страхом.

Совет нищаго посрамисте, Господь же упование его есть (6). Всегда, во все времена находятся люди, которые по обстоятельствам жизни оказываются как бы на периферии, на обочине. Вероятно, благодаря этому они морально и духовно сохраняются от всеобщей безысходности и потерянности, знают Бога.

Окружающие, как правило, относятся к ним с непониманием и даже пренебрежением, презрением, осуждением.

Совет – это размышление, поиск правильного отношения к существующему порядку вещей. Нищий бедствует материально – и это ненормально, но в его суждениях проявляется здравость, способность верно оценить ситуацию. Совет нищаго отвергают люди, пришедшие к окончательному омрачению.

А сами обездоленные надеются на Бога: Господь же упование его есть. Творец остаётся их единственной опорой.

Внезапно псалом как бы взмывает вверх, возвышается: Кто даст от Сиона спасение Израилево? (7). Конечно, Сам Бог. Вероятно, это обращение Господа к людям: «Где вы видите пути, которые выведут вас из крайне бедственного состояния? Кто даст вам спасение?»

Издревле было известно, что оно идёт от Творца, только Он может спасти и спасает человека. Псалмопевец указывает тут на будущее пришествие в мир Спасителя. Через Своего Единородного Сына Бог даст человечеству полное знание Его воли.

Несмотря на страшную картину, изображённую в начале псалма, конец его звучит утешительно, как это обычно бывает у пророка Давида: Внегда возвратит Господь пленение людей Своих, возрадуется Иаков и возвеселится Израиль (8).

Конечно, эти слова обращены к людям, знающим закон Божий, и являются предупреждением:

всякая мысль о неверии в Бога приводит человека к пагубным последствиям. И тем, кто готов в какой-то мере отступить или отойти от Господа, псалом напоминает, откуда идёт спасение.

Оно начинается, когда Создатель освобождает человека от пленения. И тринадцатый псалом является пророческим предсказанием, что Господь выведет Свой народ из вавилонского плена. Царь Кир скажет, что он повелевает израильскому народу возвратиться в свою землю, совершать поклонение своему Богу.

Это освобождение от пленения принесло людям большую радость, открыло возможность творчески трудиться, возрождать всё, что было разрушено во времена неверия, страшного отпадения от Бога.

Но пленение бывает и духовным, когда человек попадает в зависимость от падших ангелов, ведущих непрестанную брань с нами. И тогда оно выражается во внутренней несвободе: люди осознают её, но не имеют сил преодолеть. В такую зависимость могут попадать наш разум, чувства. Тогда происходит умаление веры, чуждые духовные силы обладают человеком. Но Господь освобождает и из такого плена.

Возрадуется Иаков и возвеселится Израиль. Иаков и Израиль – это, собственно, имена одного народа, но в них переданы разные духовные уровни людей: Иаков как патриарх Ветхого Завета находился под законом, а новозаветный Израиль будет под благодатью.

Тринадцатый псалом раскрывает вещи, существенно важные для человека. Даже при внешне благоприятных условиях, когда нам даётся свобода возводить храмы и устраивать свою христианскую жизнь, всегда остаётся внутренняя брань с духами злобы. Особенно сильно она проявляется, если человек примет хоть какой-то помысл о том, что Бога нет, или даже умалится его чувство, что жив Господь – и всё наполняется Им. Тогда мы можем потерять благодать – сокровенное единство с Богом. Часто это происходит незаметно, но тот, кто внимательно проводит свою духовную жизнь, чувствует: что-то случилось.

Бывает перспективное восприятие существующего, а бывает – интроспективное, обратное, когда как бы возвращаешься назад. Начинаешь разбирать, где и что произошло. И вдруг в каких-то тончайших переплетениях реакций, чувств, мыслей пока неосознанно зарождается ощущение: здесь я погрешил. Почему такой вывод? Потому что в тот момент потерялась внутренняя цельность, сила.

Начинаешь молиться: «Господи, если я даже неявно для себя допустил маловерие, отрицание Тебя, Ты меня прости! Я всегда Тебе верю». И невидимая грань преодолевается. Восстанавливается внутреннее единство с Богом и душевный мир.

Тринадцатый псалом показывает нам развитие внутренних состояний, которые мы не хотим иметь и никогда не одобрим. Помогает утвердиться в том, что Бог неизменен и всегда спасает нас.

Псалом служит серьёзным напоминанием: только разум, потерявший трезвение и бодрость, может склониться к представлению, что Бога нет. А кто тогда есть?

Псалом четырнадцатый

В каждом псалме обычно присутствует несколько тем, а в четырнадцатом – и стихов немного, и все они об одном. Этот псалом очень цельный по содержанию. Он о том, кто достоин вечной жизни, Небесного Царства. И в самом начале идёт вопрос, удивлённое обращение пророка Давида к Богу: Господи, кто обитает в жилищи Твоем? Или кто вселится во святую гору Твою? (1). А дальше – ответ на эти вопрошания.

Мы часто размышляем о тех обителях, про которые Христос говорил ученикам накануне Своих страданий: «В доме Отца Моего обителей много. А если бы не так, Я сказал бы вам: Я иду приготовить место вам. И когда пойду и приготовлю вам место, приду опять и возьму вас к Себе, чтобы и вы были, где Я» (Ин. 14: 2–3).

Эти слова Христа Спасителя удивительны!

В сердце рождается тепло от такой Божией любви, заботы: «Иду приготовить место вам»! Какие же обители устроил Бог для жизни будущего века? Оказывается, они разнообразны – и свидетельства об этом мы находим у святых.

Духовная дочь святого праведного Иоанна Кронштадтского после его смерти видела такой сон: отец Иоанн и ещё один усопший монах-подвижник вместе шли в гору. Монах остановился:

– Господь определил мне обитать тут.

Иоанн Кронштадтский ответил:

– А мне надо ещё выше подниматься!

И продолжил путь вверх. Во сне не было открыто куда. Но жизнь отца Иоанна на земле всех поражала божественной высотой и силой.

Вопрос пророка Давида: Господи, кто обитает в жилищи Твоем? – звучит похоже на то, как спрашиваем мы сами: «Господи, кто же будет в Царстве Небесном?» Сердце человека всегда хочет знать: кто вселится во святую гору Твою?

А ведь в древности горы были не только символом близости к Богу. В псалмах часто упоминается Сион. Сын царя Давида построил там храм – и гора эта стала называться святыней Господней.

В ветхозаветной и новозаветной традиции, у всех народов алтари для служения Богу воздвигались на высотах. Даже язычники для своих капищ выбирали возвышенные места. Поднимаясь в горы, люди становятся ближе к небу.

Кажется, прекрасные, мощные нагромождения гор мистически выходят из самых недр земли. В горах даже свет необычный: солнце чуть изменит положение – и сразу всё видится по-другому. Воздух прозрачен, звуки мощным эхом отражаются от каменных глыб. Устремляются вниз потоки рек. Какой же красивый мир!

Когда-то мы с моим духовным отцом схиигуменом Саввой (Остапенко) путешествовали по Кавказским горам – к тому месту, где была обретена глава Иоанна Предтечи. Шли от Сухуми через Команы. Время близилось к вечеру. А день в южных широтах сразу сменяется ночью – и скоро уже все тропинки исчезнут из глаз. Что будет?

Тут мы увидели какое-то подобие лежанок. Вероятно, лесники или жители рубили мелкий хворост и складывали сушить. На нём мы и расположились. А дело было осенью, погода стояла тёплая. Я прилёг – и услышал шум внутри. Среди прутьев было полно каких-то мошек.

Стемнело. Вдруг раздался вой.

– Неужели это шакалы? – спросил я отца Савву.

– Да, шакалы, – спокойно ответил он.

Мне это запомнилось на всю жизнь. Побывать в горах – значит получить богатые впечатления и внутренне очиститься. А когда над головой зажигаются звёзды, то словно открываются небесные обители.

Кто вселится во святую гору Твою? – спрашивает Господа пророк Давид. Не взойдёт на неё, а будет там обитать. Вселение предполагает переселение: нам придётся оставить землю, города, квартиры, полностью сменить условия жизни.

Так кто же? Прежде всего: Ходяй непорочен и делаяй правду, глаголяй истину в сердце своем (2). Непорочность – это чистота человека, не подвергшего порокам свою жизнь, сердце, мысли. Не принявшего грех как норму жизни – нечто само собой разумеющееся. Или верой, покаянием, добрыми делами преодолевшего наследие порока – от юности, невнимательности, беспечности, непонимания духовной жизни.

Легко омрачить свою Божественную природу одним дурным, беззаконным поступком – и в душе гаснет свет, в неё входит страсть. Даже на физическом уровне можно проследить, как она действует – и человек совершает грех, словно пьёт воду, теряет чувство Божественной правды.

Слово «правда» постоянно присутствует в псалмах. Оно выражает потребность нашего духа: делать правду – значит сохранять себя физически, душевно, духовно. Тот, кто отвергает её, не внимает ей, даже не замечает, как разрушается его духовная природа.

В наших делах, действиях правда проявляется как настрой. Юноши, сохранившие себя, не погасившие взыскующего духа, обязательно ищут правды, «пока сердца для чести живы» (А. С. Пушкин). И приближаются к познанию Того, Кто есть Источник истины.

Во времена «научного» атеизма один молодой человек решил никогда не лгать – ни в слове, ни в деле. Жить по правде. Казалось бы, всё просто и естественно: зачем лукавить? Но тут кто-то из близких спросил его: «Куда ты идёшь?» Он ответил: «В кино», – хотя шёл в церковь. И понял, что говорить правду ещё не готов, потому что придётся огорчать родственников, они начнут переживать: «Ты что, сумасшедший?!» И станешь преступником: сначала – для ближних, потом – для дальних. Чуть ли не «врагом народа».

Кристально жить ради правды – это большая высота. Если избегать лжи даже в словах, мыслях, – уже будешь праведником. И человек непорочный всё-таки должен выстоять, осуществить правду – Божественную волю, жить и творить дела, созвучные ей.

Пророк Давид говорит, что в небесные обители вселится глаголяй истину в сердце своем. Истина – это внутренний Божественный свет, и она руководит человеком, чтобы не раздваивался в мыслях, словах, делах. Отец Иоанн Кронштадтский, обращаясь к священникам, утверждал, что им нужно истинствовать. Их слово должно быть созвучно слову Божию. А Христос говорит: «Я есть путь и истина и жизнь» (Ин. 14: 6).

Из сердца исходят мысли, настроения, переживания. Увидеть вечную, непреходящую истину, постичь её – уже счастье, а утвердить в сердце – великое дело.

Пророк Давид продолжает: Иже не ульсти языком своим и не сотвори искреннему своему зла, и поношения не прият на ближния своя (3).

Лесть, наверное, бывает у каждого на языке. Как сказал апостол Иаков, язык наш – это «прикраса неправды», от него зажигается адский огонь (см. Иак. 3: 6). Как же трудно не льстить, говорить прямо – по сердцу, справедливости, по любви к человеку! Но мы и услышать другого не готовы, даже просто послушать. Он ещё не высказался, а наши мысли опережают его, укоряют в ошибках, неточностях.

Лесть искажает единство, чистоту мыслей – и они часто не соответствуют слову. А ведь это результат одного и того же движения души! Но, пока человек собирается что-то произнести, к его мысли примешивается лесть, ему хочется возвысить или оправдать себя, усилить достоверность, угодить человеку – особенно вышестоящему.

Осуждение, превозношение, лесть приводят к тому, что прекрасные отношения рушатся. Недоброе слово обижает, даже убивает, приносит страдания. Как в пословице: «Мягко стелет, да жёстко спать». Хорошо, красиво вещает, но это коробит, унижает.

По сути, лесть – это тончайшая ложь, но она преподносится как правда. Мы можем клюнуть на неё, словно рыба на червячка. И тут же попадёмся на крючок. Чтобы сохранить себя от лести, требуется глубокое трезвение ума, желание, воля. Вот где выковывается внутренний человек! И блажен тот, кто не льстит языком своим, не приумножает ложь. Здоровый хлеб благоприятен для человека, укрепляет и веселит сердце. Так и чистое слово.

Пророк Давид перечисляет: в небесные обители вселится тот, кто не сотворит искреннему своему зла. Порой вся энергия людей направлена на то, чтобы причинить зло окружающим. Но Царство Небесное наследует тот, кто этого не делает и поношения не прият на ближния своя.

Христос объясняет нам: «из сердца исходят злые помыслы» (Мф. 15: 19). По зависти, ненависти, нелюбви люди начинают обвинять, втаптывать в грязь других. Цель такого поношения – уничтожить почитание, доверие, любовь, которые мы испытываем к ближнему.

Что бы ни говорили мне плохого о собрате священнике, духовных чадах или знакомых, слышать этого не хочу.

Уничижен есть пред ним лукавнуяй, боящыя же ся Господа славит, кленыйся искреннему своему и не отметаяся (4). Человек, имеющий духовный разум, может отличить ложь – от правды, заблуждение – от истины. А лукавнуяй (лукавый) хочет всё спутать, строит отношения с людьми по своей испорченности, неискренности. Даже не понимает: его поведение, слова, дела – очевидны.

С ним хочется прекратить разговор, отойти от него. И если отвечаешь за жизнь, поведение этого человека, постарайся поставить его на место. Такое неприглядное положение он создаёт себе сам.

Лукавый не принимает слов, действий тех, кто избрал путь правды, верит в Бога и благоговеет перед Ним: боящые же ся Господа славит. Боязнь праведника – это внутренний трепет, который обязательно приводит к возрождению души: если человек чтит Бога, он всё видит в правильном свете. И не меняется от унижений, клеветы.

Апостол Павел писал об этом: «Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что о сём надобно судить духовно» (1 Кор. 2: 14). Подобное познаётся подобным.

Кленыйся искреннему своему и не отметаяся. Бывают моменты, когда люди начинают в чём-то уверять других – и клянутся в этом. В древности клятва была очень распространена, даже считалась самым надёжным свидетельством. Христос отмечает это: «…и в законе вашем написано, что двух человек свидетельство истинно» (Ин. 8: 17).

Ещё в раю Бог, видя падение человека и нарушение Своих творческих замыслов о мире, сказал Адаму: «…проклята земля за тебя; со скорбью будешь питаться от неё во все дни жизни твоей; тернии и волчцы произрастит она тебе» (Быт. 3: 17–18). Эта клятва Божия навсегда связала людей, обрекла на тяжкий труд.

Клятва должна быть правдивой, иначе человек становится клятвопреступником, а это очень тяжёлый грех. Он до основания разрушает наше иерархическое устроение: мысль, слово, дело. И в Ветхом Завете тот, кто давал ложную клятву, подлежал суду. А люди тогда клялись и Богом, и жертвенником храма, и своей жизнью, поэтому Спаситель Христос запрещает нам клясться: «А Я говорю вам: не клянись вовсе…» (Мф. 5: 34).

Пророк Давид утверждает в псалме: если кто-то поклялся – и это соответствует истине, значит, он достоин небесного жилища.

Искренний – тот, с кем человек единомыслен, связан родством, служебными отношениями, делами. Имеет общий настрой, идеи.

Кто ещё вселится на святую гору Господню? По слову пророка Давида, тот, кто: Сребра своего не даде в лихву и мзды на неповинных не прият. Творяй сия не подвижется во век (5).

Оказывается, кредиты, проценты появились задолго до капитализма. Нечто подобное было всегда – и об этом свидетельствует Библия.

Патриарх Авраам покупал землю для погребения супруги Сарры. Хетты, среди которых он жил, хотели отдать ему землю бесплатно: они чтили его. Но патриарх настоял на продаже – за четыреста сиклей серебра, чтобы сделка была прочной и показывала: здесь осуществляются высокие цели (см. Быт. 23).

Человек заработал, стал богатым – и может платить за свои приобретения, а излишек денег – отдать в оборот. И кто-то другой построит дом, посадит виноградник или отправится торговать в иные страны. Но серебра, оказывается, нельзя давать под проценты – в лихву.

Часто ко мне приходят люди посоветоваться:

«Батюшка, что делать? Нужно взять деньги в долг, но человек просит, чтобы я потом вернул их с процентами. Соглашаться?» Сейчас это – как нечто само собой разумеющееся.

Конечно, тот, кто нуждается, – возьмёт и под проценты! Но здесь отрицается воля Божия: даёшь кому-то деньги – и пусть он тебе возвратит столько же. Ты же ничего не потеряешь. А нажива на нужде другого – это лихва, лишающая Царства Божия.

В Евангелии Христос говорит: «Просящему у тебя дай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся» (Мф. 5: 42). Но ни в коем случае не требуй лишнего! Зато в области духовной – всё наоборот (см. Мф. 25: 14–30). Господь раздаёт таланты – и ждёт прибыли. Смысл здесь такой: человек не должен быть бездеятельным. Мы обязаны трудиться над дарами, которые получаем от Бога, – и они непременно принесут плоды. Господь много вручает каждому человеку – и нам нельзя закапывать в землю дары благодати, терять их, не воздавать должное Создателю.

И мзды на неповинных не прият. О какой мзде говорит псалмопевец? Всегда, во все времена, во всех народах и государствах возникали споры, раздоры – и люди шли к судьям. А те имели власть за мзду скрыть какие-то обстоятельства, ложно описать ситуацию – и вынести несправедливый приговор, оправдать виновного.

Но взятки, мздоимство – недопустимы. Ещё в Ветхом Завете за этим строго наблюдали. Продажные судьи считались людьми безбожными – нарушителями закона Господня.

Четырнадцатый псалом завершается такими словами: Творяй сия не подвижется во век. Если человек соблюдёт всё, перечисленное в псалме, он не приклонится ко злу, клевете, лести, корысти. И будет в духовном плане как некий столп, утверждённый в правде Божией, достойный, приятный Господу.

Каждый псалом вписывается в общий строй Священного Писания. А четырнадцатый – во многом предваряет заповеди блаженства, которые Христос открыл людям в Новом Завете с большой силой, ясностью, уже на другом уровне. В Нагорной проповеди Спаситель говорит: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное». Блаженны плачущие, кроткие – они наследуют землю, но уже обетованную. Блаженны алчущие и жаждущие правды, милостивые, чистые сердцем, миротворцы, изгнанные за правду – им приготовлены вечные обители у Бога (см. Мф. 5: 3–11).

Нам важно почувствовать созвучие разных эпох.

Дух Божий в древности уже готовил людей к осознанию того, что человек достоин небесных обителей. Жилище для него устроено на высоких горах.

Псалом пятнадцатый

Заглавие этого псалма сразу же привлекает внимание. Невольно вспоминается, что в древнейшей истории языческие цари, желая увековечить свои повеления, высекали их на столпах – из самых твёрдых камней. Благодаря этому был открыт закон царя Хаммурапи и другие памятники Древнего мира.

Вероятно, в заглавии пятнадцатого псалма:

Столпописание Давиду, 15, – выразилось сокровенное желание пророка Давида передать в веках высокое откровение о страдании и воскресении Христа – Мессии.

В самом начале псалмопевец молится: Сохрани мя, Господи, яко на Тя уповах (1). Пророк Давид просит Бога сохранить его – и при этом свидетельствует: Создатель хранит всех уповающих на Него. Упование – высшее выражение не только веры, но и надежды. Такой полной, что она охватывает мысли, чувства, волю человека.

Рех Господеви: Господь мой еси Ты, яко благих моих не требуеши (2). В русском переводе звучит так: «Я сказал: Ты Господь мой, не имеешь нужды в моих благах».

В сердце человек часто обращается к Богу с намерением получить то, о чём просит. Но почему пророк вслух объявляет об этом: рех Господеви? Потому что в его словах – не просьба, не прославление или возвеличение Бога, а твёрдое исповедание веры: Господь мой еси Ты. Так Давид выразил суть своей души, глубину чувств, которые связывают его с Господом.

Мы всегда обращаемся к Богу как к Личности, имеющей Свой неописуемый лик. Вся вселенная славит своего Творца. Увидеть Бога жаждет каждое Его создание. Ежеминутно, ежесекундно нам столько всего требуется для физического, духовного существования! И все эти блага мы получаем от Того, Кто дал нам жизнь. Бог – та «последняя инстанция», в которой заключено всё: от Его воли зависит мир, на действии Его силы основаны законы бытия.

На земле человек проходит путь становления.

Постепенно познаёт ограниченность своей временной природы. И начинает искать ценности, к которым стоит стремиться, старается получить их, ведь они определяют уровень его жизни.

А в чём нуждается Бог? Ни в чём. В Ветхом Завете Он говорит: «небо – престол Мой, а земля – подножие ног Моих… Ибо всё это соделала рука Моя» (Ис. 66: 1–2). Господь не имеет ни малейшей нужды в том, что люди считают благом: яко благих моих не требуеши.

Творцу не нужны человеческая власть, сановитость, коллекции драгоценностей и прочие материальные богатства. Мы ценим таланты поэтов, музыкантов, архитекторов, учёных, которые открывают законы мира. Но эти законы устроил Бог, Он дал таланты людям.

Господу ничего от нас не требуется. Создатель ждёт только одного: «Сын, дай Мне сердце твоё» (Притч. 23: 26). И хочет быть в нашей жизни на главном месте. Поэтому Христос говорит, что первая и наибольшая заповедь – «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим» (см. Мф. 22: 37–38).

А самый высокий и драгоценный дар для Бога – если люди приблизились к Нему, стяжали праведность: Святым, иже суть на земли Его, удиви Господь вся хотения Своя в них (3). Святость – это, прежде всего, отражение Божественных свойств и сил в человеке: праведник преодолевает ограниченность материального мира, становится подобен Богу.

Сокровенное желание Творца, Его замысел о человеке Христос открыл в Евангелии: «Будьте совершенны, как Отец ваш Небесный» (Мф. 5: 48). Совершенны – значит, святы.

Во все времена на земле находились святые, любившие Творца и Создателя. Они проводили жизнь в правде и истине, были способны нести в себе благодать Божию – и через них Господь открывал Себя, созидал Церковь, действовал в истории, обществе. Эти действия всегда удивляли человеческий род. Великую милость получали люди от общения со святыми, начинали понимать, исправлять свою жизнь, приближаться к Богу. А это в Церкви – самое основное.

Даже внешний вид праведников свидетельствовал: они причастны благодати Божией. Но можно удивиться им – и этим ограничиться. Не каждый готов менять себя, хотя Евангелие говорит нам: Господь хочет, чтобы не погиб ни один из людей, все стали причастны вечной жизни (см. Ин. 3: 16).

Умножишася немощи их, по сих ускориша: не соберу соборы от их кровей, не помяну же имен их устнама моима (4). Тут пророк утверждает, что святые несут в этом мире много испытаний, немощей, скорбей. Иоанн Предтеча, величайший из рождённых жёнами, позорно умер в темнице во время безумного пира.

Почему это так? Праведники, как свет, являют людям Бога. Но у каждого человека остаётся свобода выбора: быть с Господом – или нет.

В псалме подчёркивается: немощи, скорби у святых будут обязательно – и милостью Божией быстро уйдут: по сих ускориша. Сила переживаний у праведников такова, что человеческая природа долго не выдержит подобного напряжения.

Не соберу соборы от их кровей. Здесь соборы – сообщество людей единодушных. Во все времена было принято объединяться в союзы, общества, партии. Человеку легче осуществить своё служение, планы вместе с единомышленниками: они понимают друг друга, действуют заодно.

Но не соберу соборы от их кровей – то есть из тех, кто участвовал в кровопролитиях. Во времена царя Давида шли жестокие войны, конечно, не без воли Божией. И сам Давид участвовал в кровопролитиях, посылал людей на смерть. Царь хотел построить храм в Иерусалиме, но он был мужем браней. И Господь сказал, что храм построит его сын (см. 2 Цар. 7: 5, 12–13).

В Ветхом Завете человека, даже без злого умысла лишившего жизни другого, вынуждали уходить в особый город – и до конца дней нести там наказание за неразумное, безответственное поведение.

Праведники на земле должны очиститься от кровопролитий, не иметь на себе бремени грехов, связанных с человеческими жизнями.

Не помяну же имен их устнама моима. На первый взгляд, это звучит угрожающе. Но о ком тут идёт речь? О святых. На временной земле Бог не хочет выделить (помянуть) праведников в отдельный ранг, как это бывает в человеческом обществе: чем выше чины – тем больше награды.

И дальше объясняется почему: Господь часть достояния моего и чаши моея, Ты еси устрояяй достояние мое мне (5). Не внешняя близость к Богу определяет звание и положение человека, а принадлежность Господу всем существом, сопричастность, отданность Творцу.

Господь часть достояния моего – самого ценного, главного. Достояние включает в себя достоинство, звание, духовное богатство. Господь высоко поставил Давида – царём и пророком. Но почему часть? Потому что, имея всё, человек сам был бы Богом.

С этого стиха начинается пророчество, относящееся ко Христу: и чаши моея. Вспомним моление Спасителя в Гефсиманском саду: «Отче Мой! Если не может чаша сия миновать Меня, чтобы Мне не пить её, да будет воля Твоя» (Мф. 26: 42). Без колебания Христос принял эту волю – и пошёл на страдание. Выпил искупительную чашу за весь мир, не отверг её.

Ты еси устрояяй достояние мое мне. И снова обратимся к Евангелию. Спаситель подчёркивает: Отец и Я едины (см. Ин. 10: 30). Таинственна, неизмерима глубина Божественной жизни: едина Божественная природа, едина Божественная воля, которую безукоризненно выполняет Христос. По воле Отца Сын Божий стал Сыном Человеческим.

Ужя нападоша ми в державных моих, ибо достояние мое державно есть мне (6). Из исторических книг Ветхого Завета известно: когда израильский народ вошёл в землю обетованную, всем его коленам были отведены участки земли. Внутри колен между родственниками землю часто делили с помощью верёвки определённой длины. Она и называлась ужя. Царь Давид использует этот образ, чтобы с его помощью обозначить, как «отмеряется» достояние.

Но пророк говорит тут о Христе, имеющем Божественную власть: достояние мое державно – оно неотъемлемо. В псалме употребляется приточный (притчевый) язык и открывается: служение и власть Спасителя определены свыше – Богом Отцом.

Христос подтверждает это в Евангелии: «всё предано Мне Отцом Моим» (Мф. 11: 27). И повторяет то же самое в иной форме, посылая на проповедь апостолов: «дана Мне всякая власть на небе и на земле. Итак, идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа» (Мф. 28: 18–19).

Достояние Христа псалмопевец изображает в образах своего времени – и тут же благодарит Творца: Благословлю Господа, вразумившего мя, еще же и до нощи наказаша мя утробы моя (7). От дара духовной власти Давид переходит к дару более высокому – ведения, постижения Божественной тайны. Пророк прозревает сокровенные отношения Святой Троицы.

Мы погружены в свои дела, заботы и редко задумываемся о том, как жили святые. А что было на душе у Христа? Возможно, это слишком дерзкий вопрос. Но псалмопевцу видно: вразумившего мя, еще же и до нощи наказаша мя утробы моя. Божественное откровение, вразумление не прекращается ни днём ни ночью.

Обычно человек соприкоснётся с чем-то высшим, вспыхнет у него искренность в молитве, возникнет чувство благодати – и тут же угаснет. А у Спасителя постоянно было состояние благословения Божия, избыток Божественной силы и ведения. За это пророк Давид хочет всегда благодарить Творца.

В вечном мире ангелы, архангелы непрестанно славословят Господа. Зачем? Их природа полна светолития, как говорил Дионисий Ареопагит, и излучает свет – как радость, хвалу. Примерно так же и у людей: когда свет переполняет человека, он изливается на других.

Наказаша (наказал) – тоже вразумил. От Бога всё приходит в избытке – и от Его благодати даже собственное тело (утроба) изумляет человека, становится радостным, святым. Такое состояние свойственно праведникам, но прежде всего – оно присуще Христу: Предзрех Господа предо мною выну, яко одесную мене есть, вразумившего мя, еще же и до нощи наказаша мя, да не подвижуся (8).

Слова эти таинственны: что значит выну – всегда зреть Бога перед собой? Здесь снова открывается единство Святой Троицы: Сын Божий видит Небесного Отца в любое мгновение, в любой ситуации.

Постоянно пребывать в единстве – свойство Божественной природы. И, видимо, природы ангельской. Вспомним, как Спаситель предупреждает: «Смотрите, не презирайте ни одного из малых сих; ибо говорю вам, что ангелы их на небесах всегда видят лицо Отца Моего Небесного» (Мф. 18: 10).

Да не подвижуся. И снова обратимся к Евангелию. Христос повелел апостолу Петру идти по водам – и тот пошёл. Вдруг поднялась волна, рванул ветер – и сердце Петра сжалось, он забыл, что перед ним стоит Сам Господь, начал тонуть (Мф. 14: 28–30).

А тут через псалмопевца Христос открывает Духом Божиим Своё неизменное единство с Отцом. Без каких-либо колебаний: не подвижуся. Поэтому Спаситель подчёркивает: Он говорит и делает то, что видит и слышит от Отца (см. Ин. 14: 10).

Сего ради возвеселися сердце мое и возрадовася язык мой, еще же и плоть моя веселится на уповании (9). Это неописуемое, невыразимое состояние! Оно превосходит ликование ангелов, изумление херувимов и серафимов. Здесь, конечно, пророчески изображается сокровенный внутренний мир Богочеловека.

Апостол Павел писал: «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Господь любящим Его» (1 Кор. 2: 9). Тот, кто это испытал, пойдёт на любые страдания, лишь бы оно стало его достоянием. Даже язык, всё тело наполняются радостью единства с Богом и упования на Него.

Веселие усугубляется ещё и знанием того, что даже смерть не будет иметь власти над Христом: Яко не оставиши душу мою во аде, ниже даси преподобному Твоему видети истления (10). Даже это праотец Давид издалека предвидел духом!

Христос принял позорную смерть как преступник, сошёл во ад и победил его Своим воскресением. Спасителя не коснулось тление. Песнопение Великой Субботы провозглашает: «Во гробе плотски, во аде же с душею, яко Бог, в раи же с разбойником, и на престоле был еси, Христе, со Отцем и Духом, вся исполняяй, неописанный».

В пятидесятый день после воскресения Господа на Его учеников сошёл Дух Святой – с шумом, похожим на сильный ветер. Это слышал весь Иерусалим. К дому, где находились апостолы, сбежался народ, все были удивлены, ничего не понимали.

И Пётр выступил вперёд, стал говорить о суде над Христом, Его страданиях, смерти, воскресении. Из всего Священного Писания апостол выбрал именно пятнадцатый псалом – и построил на нём свою первую проповедь: ниже даси преподобному Твоему видети истления.

Все знали время смерти пророка Давида, его гробницу. И понимали, что слова эти, несомненно, относятся не к нему, а ко Христу – Мессии.

Жители Иерусалима, конечно же, помнили псалом. Возможно, ссылка на него была очень убедительной – и после апостольской проповеди крестились три тысячи человек.

Сказал ми еси пути живота, исполниши мя веселия с лицем Твоим, красота в деснице Твоей в конец (11). Это полнота откровения Агнца Божия, прежде века рождённого от Отца. Спаситель Своим служением, любовью открыл людям пути живота – путь жизни из этого мира в мир горний. И если здесь душа человека обрела Бога, то в вечной жизни она будет веселиться перед лицом Его.

Красота в деснице Твоей в конец – красота вечной жизни откроется людям в совершенно новом состоянии, о котором ни ухо не слышало, ни глаз не видел.

Потрясающий псалом! Надо и нам, согласно его надписанию, застолпить в своём сердце эти дивные слова откровения Господня. В них открыт путь жизни – Божественной и человеческой.

Псалом шестнадцатый

Молитва Давиду – так озаглавлен шестнадцатый псалом. И начинается он с просьбы: Услыши, Господи, правду мою, вонми молению моему, внуши молитву мою не во устах льстивых (1). В первом же слове царь и пророк выражает насущную потребность в том, чтобы его обращение к Господу не ушло в пустоту: услыши.

Наверное, все верующие знают: всякое моление бывает услышано Богом. Но молитва молитве – рознь. На свете живут миллиарды людей – и у каждого особое духовное устроение. Соответственно этому и образ молитвы – тоже разный. Её дух складывается из того, какими мыслями наполнена душа человека, о чём его печаль, забота.

Не всякий ищет подлинной пользы. И Господь может не принять во внимание просьбы праздные или вредные. Во Второзаконии даже подчёркнуто (это потом повторит Христос): «Не искушай Господа Бога твоего» (Втор. 6: 16; Мф. 4: 7).

Преподобный Исаак Сирин советует: будьте в молитве просты, как дитя лепечущее. Вроде дитя невнятно лепечет, однако материнское сердце настроено этот лепет услышать и принять. Дать дитяти, чего оно хочет, если это полезно.

Давид понимает: если Творец не услышит его прошения, то и молитвы как таковой не будет. Но почему-то тут же добавляет: правду мою. В этом присутствует некое дерзновение. Он ведь сам утверждал: «всяк человек лож» (Пс. 115: 2). Наша правда ничего не значит перед Господом.

Так что же имеет в виду Давид? Он был избран, освящён Богом, поставлен царём, пророком, возвышен над народом. Всем сердцем полюбил Господа, взыскал Его (Пс. 118: 10) – и боялся потерять дары, полученные от Него, умалить их действие в себе. Старался непорочно ходить перед Создателем, хранить дух, Который Творец вложил в Священное Писание.

Заповеди Божии освещали ежедневные молитвы и дела Давида. Как царь он отвечал за народ и его духовное состояние. Как пророк видел много такого, что было скрыто от других, – и учитывал в своих действиях.

Мы сказали бы Богу: «Я чист перед Тобой, не кривлю душой, что свидетельствует о серьёзности моего отношения к Тебе». А Давид говорит: правду мою. Вот причина, по которой Господь должен его услышать.

Начальные слова псалма приводят нас к выводу:

как же непросто – предстать перед Богом. А дальше – ещё одна просьба: вонми молению моему. Казалось бы, услышать и внять – близкие понятия. Но внять – это когда мольба не просто коснётся слуха, а найдёт отклик. Здесь усиливается смысл: услыши и вонми, не отвернись.

Молитва исходит не из льстивых уст: внуши молитву мою не во устах льстивых. Каждый из нас подвержен лицемерию, лести. И, прежде всего, мы обольщаем самих себя, преувеличиваем свои добродетели, достоинства. Считаем, что совершеннее, умнее других людей – и в практической деятельности, и в духовном плане. А если сделаем что-нибудь, на наш взгляд, удачное, то сразу возникает дух самовозношения, высокой самооценки, гордыни. И часто мы не замечаем этот тонкий грех.

А как ведём себя, когда просим о чём-то лицо, обладающее властью? Стараемся задобрить, создать хорошее мнение о себе – и для этого притягиваем других людей: пусть они подтвердят. И льстивые уста из ничтожества могут сделать величие.

Лесть трудно победить. Вся наша жизнь устроена на лицемерии. Но дальше земли оно не пойдёт: небо его не примет. Богу всё открыто, Он видит глубже, чем внешние свидетели, и лесть противна Ему. В одном из псалмов так и сказано: «льстива гнушается Господь» (Пс. 5: 7).

Люди часто не понимают, что Творцу надо всё говорить прямо. Когда встаёшь перед лицом Божиим в правде и начинаешь себя изучать, то вдруг улавливаешь, как высоко думал о себе, искал похвалы от людей и прочее. Оказывается, одеяние нашей души – мнимое, нет у неё ризы спасения, которая радовала бы духовный мир.

Пророк Давид решительно настроен отринуть лесть – и просит Господа: внуши молитву, дай такой молитвенный дух, когда ясно видишь в себе тончайшую неправду, пленение из самых глубин и можешь неосуждённо обращаться к Создателю. Это подобно исповеди, растворённой молитвой и пониманием, как нам нужна помощь свыше.

От лица Твоего судьба моя изыдет, очи моя да видита правоты (2). От всеведущего, всеблагого лица Божия исходит промысл о человеке. Судьба – это вся наша жизнь в целом: вчерашний, сегодняшний, будущий день. Господь хранит нас непрестанно, направляет властной рукой и не подавляет нашей свободы.

В языческом мире люди преклонялись перед судьбой, считали, что она жёстко предопределена. Да и теперь утверждают: «Это мне судьбой дано». А не Богом Промыслителем.

Христос говорит: «кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мк. 8: 34). Бог призывает – и если человек это исполняет, его судьба складывается правильно.

Пророк Давид ходил пред лицом Господним.

И просил: очи моя да видита правоты – видят осуществление Божией правды, истины в мире. Псалмопевец прибегает к усилению: да видят – непременно, обязательно, не иначе.

Творец являет Себя, Свою правду в жизни Церкви, народа, государства. Пророческий дух созерцает дела Создателя – и Давид молится, чтобы духовное зрение у него не притупилось.

Искусил еси сердце мое, посетил еси нощию, искусил мя еси, и не обретеся во мне неправда (3). Ночью стихает людской гомон. В городе, конечно, шум продолжается, а на даче выйдешь на улицу – там такая тишина!

Смотришь на небо, успокаиваешься – и мысль возносится к Богу.

Но время это может быть искусительным. На добычу выходят ночные хищники. Князь тьмы тоже нападает ночью. Человек расслабился, отдыхает – и на него легче воздействовать, испугать.

Вероятно, царя Давида ночью посещал Господь или Его посланники, как и многих подвизающихся. Подобные посещения – тоже некий искус, который, как урок, на всю жизнь остаётся в памяти. Пробуждает сознание, открывает человеку то, что в нём сокрыто.

У Давида правильное внутреннее устроение, он понимает, что ни словами, ни мыслями не лгал Богу и людям: и не обретеся во мне неправда.

В ответ на Божие посещение ночью пророк говорит: Яко да не возглаголют уста моя дел человеческих, за словеса устен Твоих аз сохраних пути жестоки (4).

Дела человеческие всегда перед нами. Со всех сторон льётся информация: то телефон звонит, то по электронной почте письмо приходит. Или знакомый встретился, сразу спрашивает: «А ты новость слышал?»

Из дел человеческих состоит вся земная история.

Её надо знать. И с каким интересом читаем мы книжки о жизни древних царей, стран, философов, писателей! Но этим нельзя ограничиваться. В море разговоров, мыслей можно утонуть, раствориться.

Священное Писание открывает: в человеке есть иной мир. Ради него Давид сохранял узкие, жёсткие пути: за словеса устен Твоих аз сохраних пути жестоки. Пророк понуждал себя так поступать. И Христос подтверждает, что это правильно: «Царство Небесное силою берётся (на церковнославянском языке – нудится), и употребляющие усилие (нуждницы) восхищают его» (Мф. 11: 12).

Конечно, нам надо и повеселиться, и побалагурить. По-человечески это нормально. Никого не будем осуждать, но постараемся знать трудный, узкий путь, который нам указал Бог, воздерживаться, внутренне собираться, не распыляться. И помнить эти золотые слова пророка Давида.

Его молитва продолжается: Соверши стопы моя во стезях Твоих, да не подвижутся стопы моя (5). Жизнь человека не стоит на месте, она идёт вперёд – к вечности. Духовные стопы – это наше стояние в правде перед стихиями, страхами, ложью. У человека могут появиться сомнения и шатания из стороны в сторону. Пророк Давид хочет сохранить верность Богу, остаться во стезях Твоих. И не колебаться – не подвижутся стопы моя.

Аз воззвах, яко услышал мя еси, Боже, приклони ухо Твое мне и услыши глаголы моя (6). Я воззвал – звучит высоко, даже торжественно: пророк верит Богу и взывает к Нему, потому что Господь его слышит. Давид просит о Божественном снисхождении: приклони ухо Твое мне. И о снисхождении особом – приходе Христа в наш мир. Какое прозрение!

Удиви милости Твоя, спасаяй уповающыя на Тя от противящихся деснице Твоей (7). Псалмопевец постоянно чувствовал милость, любовь, покровительство Бога. Но человек привыкает даже к самым высоким переживаниям. Душа насыщается ими – и они могут показаться чем-то обыденным, сердце не раскрывается в благодарности, молитве.

Удивление – одно из сильных религиозных чувств, когда человек живо откликается на каждое слово Божие, вдруг по-новому прочитывает, открывает его глубину – и исчезают пассивность, равнодушие.

Давид обращается к Создателю: удиви милости Твоя. Милость Божия превосходит всякое наше представление. Христос исцелял, воскрешал людей – и они были потрясены: оказывается, Бог с нами!

О каких противящихся деснице Твоей говорит дальше пророк? Это те, которые не принимают веру всерьёз, считают себя особенными, хорошими – не такими, как остальные грешники.

Десница – правая рука. На иконах Господь Вседержитель часто держит в ней земной шар. Этой деснице – воле Божией, которая хочет явить себя через каждого из нас, – люди могут противиться. Бог говорит одно, а человек делает по-своему: «Зачем поститься, молиться, причащаться? Это всё попы выдумали!»

Сохрани мя, Господи, яко зеницу ока, в крове крылу Твоея покрыеши мя (8). Пророк просит сохранить его – и объясняет, как именно. Зеницу ока – зрачок защищают веки. Если к глазу приближается опасность, веки закрываются так быстро, что появилось особое выражение для этого: во мгновение ока. Мы даже не успеваем ничего осознать.

В любой момент на нашу душу могут обрушиться неприятности. От них спасает духовный кров крыльев Господних: в крове крылу Твоея покрыеши мя.

В Евангелии Христос тоже использует этот образ, когда обращается к Иерусалиму: «сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, но вы не захотели!» (Мф. 23: 37).

Летом я видел, как над нашими дачами пролетал ястреб. А он охотится за птенцами. Ласточки издали заметили его – и всей стаей стали прогонять: одна в спину клюёт, другая в хвост. Ястреб сломя голову полетел прочь. Вот как кровом крыл защищают птенцов! И Давиду это известно.

От лица нечестивых, острастших мя, врази мои душу мою одержаша (9). Мы уже говорили, что почти в каждом псалме возникает тема праведника и грешника. Тут речь идёт о людях, жизнь которых далека от Бога. Они передают другим свои дурные склонности, пороки, как наше лицо передаёт настроение. Человек даже невольно реагирует на острастших мя – подверженных страстям. А нечестивые навязывают своё зло окружающим: врази мои душу мою одержаша.

Пророк Давид даёт характеристику беззаконным людям: Тук свой затвориша, уста их глаголаша гордыну (10). А тук – это жир, образ довольства, полного удовлетворение страстей, похотей. Души заросли «жиром». И произошло такое духовное изменение от высокого самомнения, гордыни: уста их глаголаша гордыну. Люди уже не могут трезво посмотреть на себя. И говорить им об этом бесполезно.

Они не удивляются такому светильнику, как святой Давид, и даже восстают против него: Изгонящии мя ныне обыдоша мя, очи свои возложиша уклонити на землю (11). Скорее всего, эти изгонящии – изгоняющие солидарны в действиях: обыдоша – окружили его со всех сторон, хотят совершить беззаконие – низложить царя. И он объясняет почему: очи свои возложиша уклонити на землю. Все интересы этих людей связаны с земным благополучием.

Бог всё дал нам в изобилии, но заповедал господствовать над этим, чтобы мысль и жизнь человека не подчинялись временным материальным богатствам, власти или славе. Противники царя Давида не принимают того, в чём сам он твёрд.

Пророк сравнивает их с хищниками: Объяша мя яко лев готов на лов, и яко скимен обитаяй в тайных (12). Лев готовится на лов – к охоте, и в его рычании проявляется такое могущество, что многие животные цепенеют от страха. А скимен – львёнок прячется в тайных – в засаде, чтобы застать врасплох того, кто окажется рядом.

Лев и скимен ведут себя в соответствии с природой. Но человеку-то открыто понимание сути вещей, правильное отношение к ним! А люди, словно хищники, настроились на охоту, чтобы уничтожить «нежелательное» лицо.

Воскресни, Господи, предвари я, и запни им, избави душу мою от нечестиваго, оружие Твое от враг руки Твоея (13). Пророк просит: восстань, Господи, предвари – опереди их Своим Всемогущим действием, запни им – положи предел, который они не смогут переступить, и избавь душу мою от нечестивого и беззаконного – одного человека или целого союза.

Интересно такое замечание псалмопевца: оружие Твое от враг руки Твоея. Видимо, этот образ существовал в народе. Войны проходили часто, и воинам желали: «Пусть оружие врагов окажется в твоих руках!» Чтобы этим оружием окончательно смирить и победить недругов.

На царя Давида восстают те, кто противится Богу, – и пусть их оружие будет в Его руках.

Господи, от малых от земли раздели я в животе их, и сокровенных Твоих исполнися чрево их, насытишася сынов, и оставиша останки младенцем своим (14). Давид молится, чтобы Господь отделил звероподобных людей в животе – жизни от простого народа, беззащитного перед насилием, жестокостью. Они ни над кем не должны творить свою злую волю.

Беззаконники пользуются благами, которые Бог в изобилии дал всему народу, государству: сокровенных Твоих исполнися чрево их. Но интересы их сосредоточены вокруг собственной утробы. Они не ограничивают себя в пище, удовольствиях, собрали столько ценностей, что хватит для сверхбогатой жизни и сыновьям, и внукам.

Аз же правдою явлюся лицу Твоему, насыщуся, внегда явити ми ся в славе Твоей (15). Первый стих псалма говорит о правде: услыши, Господи, правду мою. И в конце пророк снова возвращается к ней: он прошёл непростой жизненный путь и в правде предстаёт перед Творцом и Создателем. Царя Давида насыщают те блага, которые может дать только Сам Господь, когда открывает Свою Божественную славу. Эту силу благодати получают верные последователи закона Господня.

Кафисма третья

Псалом семнадцатый

Часть 1

Семнадцатый псалом составляет неотъемлемую часть Псалтири – и в то же время полностью входит во Вторую книгу Царств (2 Цар. 22). Вероятно, он был важной вехой не только в жизни самого пророка Давида, но и всего Израиля. Так что псалом этот можно отнести к числу исторических.

Даже надписание его воспринимается не как название, а как содержание: В конец, отроку Господню Давиду, яже глагола Господеви словеса песни сея, в день, воньже избави его Господь от руки всех враг его, и из руки Саули, и рече (1). Во Второй книге Царств это передано так: «И воспел Давид песнь Господу в день, когда Господь избавил его от руки всех врагов его и от руки Саула, и сказал…»

А дальше идёт двоеточие – и начинается чудная песнь: Возлюблю Тя, Господи, крепосте моя (2). С самого начала звучит торжественный обет Богу: Возлюблю Тя, Господи. Никогда душа Давида не колебалась в вере. Но пророк чувствует: он не осуществил до конца основного в жизни, как и любой человек, облачённый в бренную природу. Что это – основное? Возлюбить Бога всей душой, всем помышлением своим, всей крепостью, телесной силой (см. Втор. 6: 4–5).

Какое чудо – так возлюбить Бога! Многие святые старались исполнить эту заповедь, а сердце говорило им: «Нет, ты ещё не возлюбил Бога так, чтобы в твоём сердце не было никого и ничего, кроме Него». И они духовно сокрушались.

Возлюблю – обещание на будущее. И нам, читающим Псалтирь, понятна потребность пророка Давида дать такой священный обет.

А дальше видим объяснение, что породило этот возглас: Господь – крепосте моя. В самые тяжкие моменты Бог всегда приходил на помощь Давиду. Казалось бы, всё ускользало, уже опереться не на что, нет сил, не справляется разум, окружающая среда готова поглотить, но пророк взывал к Господу – и преодолевал кризисное состояние.

Этот опыт стал достоянием и утверждением жизни Давида: Господь утверждение мое и прибежище мое, и Избавитель мой, Бог мой, Помощник мой, и уповаю на Него, Защититель мой, и рог спасения моего, и Заступник мой (3). Пророк перечисляет, Кем всегда был для него Создатель: Избавителем, Помощником, Защитником, Заступником. И это нам ясно. А что значит – рог спасения моего?

В переносном храме – скинии – к стенам алтаря были прикреплены два рога. И если человек, обречённый на гибель, даже осуждённый обществом как преступник, проникал в храм и цеплялся за рог, никто не смел его тронуть: он находился под защитой Самого Бога. Вот как надёжен рог спасения!

Пророк Давид уверен: Хваля призову Господа и от враг моих спасуся (4). Он призывает Бога, прославляя Его, и знает: Творец всегда спасёт от врагов Своего верного служителя.

И псалмопевец перечисляет испытания, которые ему пришлось пройти: Одержаша мя болезни смертныя, и потоцы беззакония смятоша мя, болезни адовы обыдоша мя, предвариша мя сети смертныя (5–6).

Давида преследовал царь Саул – и каждый шаг пророка был сопряжён со смертельной опасностью: одержаша мя болезни смертныя. Путь Давида – болезненный, в любой день его могли пленить, предать на позорную смерть. Конечно, Давид имел обетование Божие, был помазан в пророка, одарён духовными силами, но народ ещё не утвердил его царём.

Скитания Давида длились долго. Чтобы укрыться от опасности, он даже пересекал границу Израильского царства.

Пророк говорит: болезни адовы обыдоша мя. Болезнь адова – это когда жизненные силы истощаются, человек изнемогает, словно стоит у порога смерти. А мы знаем, что в ад – шеол – после кончины попадали все люди, даже великие праведники, патриархи. Там нет Бога, тьма, полузабытьё.

Болезни адовы обыдоша – окружили его. Иногда на поле сражения войска со всех сторон обходят противника – и тем самым обрекают на верную гибель. Так и Давид ощущает себя в плотном кольце, он готов к страшной развязке, боли и аду: предвариша мя (уже готовы мне) сети смертныя.

И внегда скорбети ми, призвах Господа, и к Богу моему воззвах, услыша от храма святаго Своего глас мой, и вопль мой пред Ним внидет во уши Его (7). Мы не раз замечали в псалмах, как в самых сложных ситуациях, когда, кажется, уже нет никакого выхода, пророк Давид не терял присутствия духа. Сокровищем его души оставался Господь, и он проявлял верность Ему – до смерти. Готовился к ней, но был духовно утверждён в Боге: и внегда скорбети ми (когда скорбел), призвах Господа, и к Богу моему воззвах.

В минуты большой опасности молитва вдруг поднимается, как волна, – и человек потом даже удивляется, откуда у него взялись силы. Вот и Давид не только призвал Бога, а воззвал к Нему. Пророк почувствовал: его вопль дошёл до Создателя: услыша от храма святаго Своего глас мой, и вопль мой пред Ним внидет во уши Его.

Люди святой жизни имеют духовный опыт и понимают, когда их молитва достигает цели, принимается Богом. И сразу всё меняется: смертельная угроза отступает.

Христос сказал в Евангелии, что Дух Святой дышит, где хочет (см. Ин. 3: 8). Давид воспел гимн, который могли воспеть только ангелы и архангелы. Интересно, что на этом завершаются словеса песни сея, о которых говорится в заглавии псалма. Песнь пророка торжественна, трагична, наполнена глубоким духовным сокрушением.

Как же строится псалом дальше? Неожиданно появляется новая тема, хотя намёк на неё уже сделан: услыша от храма святаго Своего глас мой, и вопль мой пред Ним внидет во уши Его. Очень важно почувствовать эту границу, связь дальнейшего – с первой частью псалма.

И подвижеся, и трепетна бысть земля, и основания гор смятошася и подвигошася, яко прогневася на ня Бог (8). Когда бы я ни читал Псалтирь, эти слова всегда удивляли меня. В них чувствуется необычайная мистическая глубина, явлены события, происходящие в невидимых, непостижимых, запредельных пространствах, недоступных нашему пониманию. И в последнее время я склонился к мысли, что это было явление Бога пророку Давиду.

Возможно, такое предположение покажется дерзновенным, никто из толковников так не считал. Но если сравнить описания пророка Давида с тем, что сказано о Богоявлении у других пророков, заметно много схожего.

Давид только что пережил тяжкие испытания.

Нечто подобное происходило с пророком Илиёй. В народе тогда распространилось язычество, все пророки были истреблены или изгнаны. Илия остался один, бежал от смерти. И на горе Хорив Господь явился ему. А началось это с сильной бури и грома (см. 3 Цар. 19: 11–12).

Пророк Наум открывал: «Горы трясутся пред Ним, и холмы тают, и земля колеблется пред лицем Его, и вселенная, и все живущие в ней. Пред негодованием Его кто устоит? И кто стерпит пламя гнева Его? Гнев Его разливается, как огонь; скалы распадаются пред Ним» (Наум. 1: 5–6).

И у Давида отмечено землетрясение – трепетна бысть земля, перемещение оснований гор – основания гор смятошася и подвигошася, потому что Бог прогневался – прогневася на ня.

Здесь основа материального мира открывается, какой была создана при творении. Это говорит о явном присутствии Божественной славы и силы. «Когда Ты совершал страшные дела, нами неожиданные, и нисходил, – горы таяли от лица Твоего», – говорил пророк Исаия (Ис. 64: 3).

Каждый человек, которому являлся Господь, описывал это по-своему. У Давида особый, яркий, образный язык: Взыде дым гневом Его, и огнь от лица Его воспламенится, углие возгореся от Него (9). Восходит дым, пылает необыкновенный огонь, как будто уголь раскалился, набрал внутренний жар. И всё меняется вокруг.

Эти слова – как прелюдия. А дальше словно поднимается занавес, и начинается действие: И приклони небеса, и сниде, и мрак под ногама Его (10). По духу, смыслу это явление Бога. И Давид рисует его так, как это ему доступно: небеса приклонились к земле, Господь сходит вниз, а под ногами Его мрак.

И взыде на Херувимы, и лете, лете на крилу ветренню (11). Бог поднимается на херувимов – и летит на крыле ветра. Потрясающий образ! Как может Создатель взойти на херувимов – взыде на Херувимы? Это невообразимо. Но пророк Давид изображает такую картину: Бог взошёл – и летит на крилу ветренню. А пределы ветра – пределы вселенной.

Как же хорошо сказал Пушкин:

Ветер, ветер! Ты могуч,

Ты гоняешь стаи туч,

Ты волнуешь сине море,

Всюду веешь на просторе,

Не боишься никого,

Кроме Бога одного.

Херувимским крыльям нужна опора, чтобы они проявили свою мощь. И ветер поддерживает их, ускоряет движение.

А теперь вспомним: когда произошло сошествие Святого Духа на апостолов, тоже был шум, как от сильного ветра (см. Деян. 2: 2). И в псалме Давид говорит, что Господь взошёл на херувимов – и летит на крыле ветра. Согласитесь, эти моменты созвучны. Конечно же, у пророка Давида тут мистическое созерцание Господа, которое можно назвать Богоявлением.

И положи тму закров Свой, окрест Его селение Его, темна вода во облацех воздушных (12). Вселенная так велика, что мы измеряем её миллионами световых лет. Наше воображение не может этого охватить. Закров – всё живущее под кровом Всевышнего, мироздание Божие.

Место обитания Бога – селение Его – закрыто от всякого разумного ока, даже чинов ангельских и архангельских: положи тму закров Свой. Тьма, словно штора, окружает область бытия, лежит вокруг – окрест Его. Хотя нам открыто, что за нею Бог пребывает в неприступном свете.

И тут Давид берёт сравнение из нашей земной природы. Вода прозрачна и отражает свет. Но когда она собирается в облака, то становится тёмной: темна вода во облацех воздушных, – и не пропускает солнечные лучи.

Природа стыдится Бога, не терпит Его приближения. И происходит что-то вроде реакции самозащиты: вода становится покрывалом, чтобы земля окончательно не растаяла.

Но перед сиянием Божиим исчезают облака:

От облистания пред Ним облацы проидоша, град и углие огненное (13). Природа меняется: как будто возвращается к первозданному хаосу, который был до сотворения земли. Открываются град и углие огненное – куски льда и раскалённые угли. А они несовместимы.

И в Откровении Иоанна Богослова сказано: при кончине мира всё будет иметь другой вид (см. Апок. 21: 1).

Когда материальная природа изменилась, с небес загремел голос Создателя: И возгреме с Небесе Господь и Вышний даде глас Свой (14). Творец произнёс слово – и, как пережил пророк: Низпосла стрелы и разгна я, и молнии умножи и смяте я (15). Господь послал стрелы, молнии – и разогнал град и огненные угли.

В момент явления Бога вселенная, всё творение переживает мощные катаклизмы: И явишася источницы воднии, и открышася основания вселенныя, от запрещения Твоего, Господи, от дохновения духа гнева Твоего (16).

Когда Бог творил наш мир, Он сказал: «да соберётся вода, которая под небом, в одно место, и да явится суша» (Быт. 1. 9). И вода собралась в реки, озёра, моря. А тут источники воды становятся видны – как некое знамение явления Божия: явишася источницы воднии.

По слову Господа на земле сначала возник свет, потом среди воды образовалась твердь (см. Быт. 1: 3, 6). И в псалме перед лицом Божиим снова открышася основания вселенныя. Всё это произошло от запрещения (повеления) Твоего, Господи, от дохновения (дыхания) духа гнева Твоего.

Явление Бога навсегда возродило Давида. Дальше по тексту будет видно, что сама его природа переплавилась, стала более богомистичной. И пророк мог проповедовать Бога, нести людям знание о Его святой воле.

Из житий святых подвижников – от Антония Великого до нашего современника старца Паисия Святогорца – мы знаем: чем сильнее были у них искушения, тем больше Господь окрылял людей, благоволил к ним. Подвижники проявляли необыкновенную силу веры, духа – и Бог не молчал, Он вознаграждал их особыми откровениями, покровительством, присутствием в жизни.

Пророк Давид терпел гонения, непонимание, поношения. И за страдания, готовность принять смерть Бог открывает ему, что Он Своим Всемогуществом никогда не оставлял и не оставит Давида.

Мистика – это то, что может открыть только Господь. Семнадцатый псалом – мистический и исторический одновременно. Первая часть его – как чудная песнь. Она была известна народу и озаряла его духовно-религиозную жизнь. Да и весь псалом вдохновенен, в нём раскрылись великие таланты пророка Давида – поэтические, духовно-прозрительные.

Часть 2

Богословы отмечали: все посещения Господни несут в себе высочайшую реальность. Человек не может вообразить ничего подобного. Творец говорит с людьми на особом языке – видений, открывает будущие события, Божественные тайны. Апокалипсис тоже был видением апостолу Иоанну Богослову.

Шестнадцатым стихом заканчивается явление Бога пророку Давиду – и вот что дальше произошло: Ниспосла с высоты, и прият мя, восприят мя от вод многих (17). Господь послал помощь с неба – и взял Давида из вод многих. На мистическом языке вода – символ земной жизни народов.

Есть такая поговорка: «Прошёл огонь и воду».

Израильтяне выходили из египетского плена сквозь пустыню (огонь) и Чёрмное море (воду). Подобное испытание выдержал пророк Давид. Причём он был прообразом Христа – и часто события, происходившие с ним, приоткрывают нам Спасителя, Его искупительный подвиг.

Господь избавил Давида от врагов и ненавистников, которые были сильнее, крепче его: Избавит мя от врагов моих сильных и от ненавидящих мя, яко утвердишася паче мене (18). Пророк осознал: это преодоление произошло не во временном, а в духовном мире.

В момент создания псалма, примерно в X веке до Рождества Христова, начиналось становление Израильского государства. И все, кто испытывал к Давиду ненависть, злобу, поняли: с ним – Бог. Создатель являл пророку Свою особую благодать: Предвариша мя в день озлобления моего, и бысть Господь утверждение мое. И изведе мя на широту, избавит мя, яко восхоте мя (19–20). Враги восстали на него в трудный день (озлобления моего), но Давид утверждён в Боге – и Господь вывел его на простор, потому что благоволит к нему.

Сопротивление Давиду – неуместно: он избран и помазан в царя и пророка, хотя путь его к царскому престолу и лежит через неимоверные испытания. Для чего они нужны? Чтобы Давид осознал: всё в жизни совершается силой Божией. Над ним – благая, добрая, спасительная воля Творца.

И воздаст ми Господь по правде моей и по чистоте руку моею воздаст ми (21). Давид понял, что правильно относился к презрению, злобе людей. Теперь Бог воздаст ему по его правде, чистоте рук. И это благоволение Господа будет с ним всегда.

Пророк испытывает себя перед лицом Божиим – и ему открывается: Яко сохраних пути Господни и не нечествовах от Бога моего (22). Творец благоволит к Давиду, ведь он хранит Его пути, не ведёт себя нечестиво перед Богом. Наступает момент, когда весь народ заметит это.

Часто мы цепляемся за внешнее благочестие, хотим выглядеть порядочными или праведными. А у Давида это было в самой природе – и потому Господь поставил его в царя и пророка.

Вся его жизнь – перед Богом, он не отступал от заповедей Создателя: Яко вся судьбы Его предо мною и оправдания Его не отступиша от мене (23). Давид преодолел испытания, потому что хранил заповеди Божии. Их он называл уставом – опорой в жизни людей, которые хотят идти путями Господними.

Пророк искренне обещает, что и впредь будет непорочен, сохранит себя от беззакония: И буду непорочен с Ним, и сохранюся от беззакония моего (24). Эти слова псалма созвучны Спасителю Христу, Его непорочному пути.

А наша природа воспринята от Адама и склонна ко греху. По объяснению евангелиста Иоанна Богослова, «грех есть беззаконие» (1 Ин. 3: 4). И Давид понимал: когда он станет царём, жизнь его изменится, – и в какие-то мгновения грех возьмёт верх над ним.

И воздаст ми Господь по правде моей и по чистоте руку моею пред очима Его (25). Пророк прошёл испытания, в огне которых переплавилось всё его существо, – и не отступил от правды. Рука – символ власти. Руки Давида чисты, он стремился созидать правду Божию, не приносить страдания людям.

Но даже при самых благих намерениях в нашей жизни появляются кривизна, ложь. Всё известно Богу. И пророк хочет уже здесь, на земле, оправдаться перед Создателем.

Такое стояние перед Богом очень важно. Человек начинает прозревать свои малейшие уклонения. В дневниках святого Иоанна Кронштадтского меня всегда поражало, как он себя обличал. Называл последним грешником, негодяем. А в это время его вся Россия почитала! Почему так писал праведник? Потому что видел себя пред Богом: руки его были чисты, но он хотел оправдания.

Дальше в псалме идут замечательные слова:

С преподобным преподобен будеши, и с мужем неповинным неповинен будеши, и со избранным избран будеши, и со строптивым развратишися (26–27). Эта духовная мудрость нужна всем, но особенно – молодым людям, искренне желающим подвизаться. Часто им кажется, что все хорошие, – и они сближаются с теми, кто по настроению, мысли совершенно не годится для общения.

Псалом предупреждает: смотри! С преподобным будешь тянуться до его уровня, с неповинным и избранным – тоже. А со строптивым – развратишься. Ропот – это тонкий яд. Строптивый человек внешне может выглядеть порядочным, но внутренне он противится Богу, не принимает Его промысла о мире, не знает духовной жизни, но легко судит о ней. А ведь сначала нам нужно очистить собственную душу. Чистые сердцем узрят дела Божии и Самого Бога (см. Мф. 5: 8).

Яко Ты люди смиренныя спасеши, и очи гордых смириши (28). Как интересно: Господь спасёт – смиренных, а гордых – смирит! Тут удивительное духовное прозрение пророка Давида: Создатель всех приводит к смирению. И через пророка Исаию Бог говорит о том же: «А вот на кого Я призрю: на смиренного и сокрушённого духом и на трепещущего пред словом Моим» (см. Ис. 66: 2).

Яко Ты просветиши светильник мой, Господи, Боже мой, просветиши тму мою (29). Давид опять обращается к внутреннему миру человека, к тому, что совершается в сердечных тайниках.

Светильник – это образ Божий в человеке, наш разум. Через него Господь говорит с людьми, открывает Себя, Свои заповеди. Пророк молит Создателя, чтобы светильник его горел, разгонял тьму. Чтобы сильна была энергия тепла, света.

Когда светильник гаснет из-за нашего малодушия, маловерия, мы чувствуем: дух томится, на сердце неспокойно. Тому, кто узнал этот свет, трудно его терять. И люди ищут смирения, молитвы, трезвенности, чтобы светильник горел – и освещал смысл жизни.

Яко Тобою избавлюся от искушения и Богом моим прейду стену (30). Мы так и молимся Небесному Отцу: «и не введи нас во искушение». Земной путь – как дальняя дорога. Идём лесами, полями, стремнинами, топями – и размышляем: «Тут ускорю шаг, там замедлю, отдохну…» Наступают сумерки, появляются новые опасности. Но снова сияет утро, дорога продолжается. И ни один человек не может пройти её без искушений.

Только с Господом можно их преодолеть: Богом моим прейду стену. А стена – это мощное препятствие.

И опять читаем необычайные слова: Бог мой, непорочен путь Его, словеса Господня разжжена, Защититель есть всех уповающих на Него (31). Здесь – тоже откровение. Нам привычна молитва: «Святый Боже…» В какой-то момент Господь даёт душе почувствовать: Бог Свят, Он стоит над всеми. И возникает чувство благоговения, прославления Творца. Как бы ни были мы несовершенны, каким бы больным ни становился весь мир, но путь Божий непорочен. Во вселенной осуществляется то, что должно происходить по воле Творца. Пророк Давид чувствовал и свидетельствовал это.

В каждом слове Божественного откровения скрыта огромная энергия: словеса Господня разжжена. Но как научиться её извлекать?

Однажды студенты-физики пришли посмотреть на старца Паисия Святогорца. Молодые люди занимались проблемами расщепления атома. Разговор зашёл о познании Бога, и старец сказал им: «Попробуйте расщепить один атом своего сердца – и вы получите такой огонь, что он вас переплавит».

Почему мы читаем и перечитываем Библию, Евангелие, святых отцов? Почему так любим классическую литературу, поэзию? Потому что человек по природе – словесен. Слово – это Божественный дар. Оно открывает нам знания, внутренне обогащает, от него идут сила, тепло.

Буква убивает, ведь буквы составляют форму, скорлупу слова. Пробиться через них к духу – значит вкусить энергию Божества, обновить разум и душу.

Господь Защититель есть всех уповающих на Него.

Не отдельного народа, а всех, кто на Него надеется – уповает. Это правильное чувство: Небесный Отец никогда не оставит нас в беде. Наша жизнь раскрывается в Нём.

Пророк Давид обращается к будущим поколениям: Яко кто бог, разве Господа? Или кто бог, разве Бога нашего? (32). Во все времена люди создавали себе ложных богов, ставили их на место Бога истинного, Творца неба и земли. Но един Господь – Святая Троица.

Бог препоясуяй (препоясывает) мя силою, и положи (устраивает) непорочен путь мой (33). Пояс – принадлежность воина, на которую вешали оружие: меч, саблю, кинжал. Потом пояс стал частью облачения священника – духовного воина. Перед богослужением священник надевает пояс и читает молитву: «Благословен Бог, препоясуяй мя силою».

Следующий стих священнослужители произносят, когда начинают облачаться в алтаре: Совершаяй нозе мои, яко елени (сделай ноги мои, как у оленя), и на высоких (высоту) поставляй мя (34). Эти слова – тайноводческие, они объясняют: тот, кто хочет служить Богу, уже переступает порог этого мира и приближается к миру духовному.

Когда олень бежит по склону горы, он очень быстро поднимает ноги и одолевает любое нагромождение камней. Вот и священник идёт служить, чтобы умом и сердцем подняться на небесную высоту: на высоких поставляй мя.

Научаяй руце мои на брань, и положил еси лук медян мышца моя (35). Здесь пророк опять переносит в духовную область воинские образы: научает руки мои брани и мышцы мои напрягает, как медный лук.

Каждая мышца воина натренирована: дан приказ – и начинается бой. В руках бойца – медный лук (вероятно, самое надёжное оружие во времена пророка Давида). А духовному воину требуется внутреннее бодрствование.

Апостол Павел писал: «наша брань не против крови и плоти, но против… духов злобы поднебесных». И перечислял доспехи, которые нужны для борьбы: «Итак, станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности… а паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскалённые стрелы лукавого; и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть слово Божие» (см. Еф. 6: 12, 14–17).

Пророк Давид очень похоже описывает бодрствование, необходимое в духовном бою: И дал ми еси защищение спасения (щит спасения), и десница Твоя восприят мя (поддержала меня), и наказание Твое исправит мя в конец, и наказание Твое то мя научит (36). Духовный воин должен испытываться – и побеждать, отражать внутренние брани.

Но вере учит не только опыт: наказание Твое исправит мя в конец. Наказание – это духовное просвещение, его может дать только Бог. И в результате – в конец – человек научается тому, что Господь вкладывает в его сердце, разум. Наказание помогает не умалить, не потерять то, что нам дано.

Уширил еси стопы моя подо мною, и не изнемогосте плесне (ступни) мои (37). Бог дал душе Давида широту: уширил еси стопы. Грех, беззаконие сужают человека, словно зажимают душу. А благодать её расширяет, даёт силы – и становится видно далеко, высоко, просторно.

Апостол Павел так и говорил о любви – самом высоком состоянии, объемлющем весь мир: «всё покрывает, всему верит, всему надеется, всё переносит» (см. 1 Кор. 13: 7).

Пожену враги моя, и постигну я, и не возвращуся, дондеже скончаются (38). Пророк преследует, настигает врагов – и не возвращается назад, пока они окончательно не исчезнут с духовного поля брани.

У любого строителя государства есть враги. Но здесь говорится не о них, а о тех, кто постоянно противодействует людям, – духах злобы. С ними Давид будет вести непримиримую внутреннюю борьбу.

В аскетике существует такой закон: никогда не переставали молиться, поститься даже подвижники, творившие чудеса, имевшие просветлённый лик. Если человек скажет, что всего достиг, он может всё потерять.

Давид унизит и поразит врагов, они не смогут встать и падут к его ногам: Оскорблю их, и не возмогут стати, падут под ногама моима (39).

Пророк описывает состояние, которое только что пережил: И препоясал мя еси силою на брань, спял еси вся востающыя на мя под мя (40). Господь препоясал его, дал ему силы для сражения – и низложил восставших на него.

И врагов моих дал ми еси хребет, и ненавидящыя мя потребил еси (41). Творец обратил врагов к Давиду хребтом, тылом – и пророк истребил ненавидящих его.

Воззваша, и не бе спасаяй: ко Господу, и не услыша их (42). Противники Давида тоже взывали к каким-то своим богам, силам природы, звёздам, но их никто не спас. Даже обратились ко Господу – и Он не услышал их.

И истню я яко прах пред лицем ветра, яко брение путей поглажду я (43). Давид рассеет врагов, как пыль пред лицом ветра, будет попирать их, словно дорожную грязь. Это сравнение взято из природы: ветер уносит пыль – будто её и не было. Нечто похожее переживает душа, освободившаяся от злых сил.

Избавиши мя от пререкания (мятежа) людей, поставиши мя во главу языков. Людие, ихже не ведех, работаша ми (44). В Израиле были сообщества, которые не хотели, чтобы Давид стал царём. Но его избрал Бог – и мятежи стали утихать. Все увидели: это Господь устраивает государство, чтобы в народе возникло единство. Только с помощью Божией люди могут прийти в разум.

Псалмопевец предвидел: поставиши мя во главу языков. Не одного, а многих народов. Этот образ созвучен пророчеству о Христе. Языческий мир не принимал Его, но постепенно менялся, заблуждения исчезали – подобно пыли перед лицом ветра.

Как утихает бушующее море, так ослабевали пререкания людей – и наступил период, когда стало возможно созидать страну, вести активную жизнь.

Людие, ихже не ведех, работаша ми. Давид стал царём – и перед ним склонились люди, которых он не знал. Языческие племена не понимали веры, которой жил народ Израиля, но они увидели его особую миссию. Так и после проповеди Евангелия язычники приняли Христа.

Давид прозревает будущее: В слух уха послушаша мя. Сынове чуждии солгаша ми (45). Иноплеменники услышат о его жизни, служении Богу – и будут повиноваться ему. Но люди, жившие поблизости от возникавшего Израильского государства, были неустойчивы: солгаша ми.

И по посланиям апостола Павла видно: когда Евангелие распространялось, одни ему радовались, другие относились с недоверием: с чем-то соглашались, что-то не могли вместить.

Сынове чуждии обетшаша и охромоша от стезь своих (46). Иноплеменники обветшали, одряхлели и захромали на путях своих. Для них была очевидна сила проповеди истинного Бога – и они потеряли уверенность в том, что им принадлежит истина. Это было заметно даже со стороны.

И снова Давид прославляет Бога: Жив Господь, и благословен Бог, и да вознесется Бог спасения моего (47).

Пророк знает, что происходит: Бог даяй отмщение мне и покоривый люди под мя (48). Творец отомстил за него и покорил ему людей. Избавил от гневливых врагов, от мятежников и неправедных мужей: Избавитель мой от враг моих гневливых, от востающих на мя вознесеши мя, от мужа неправедна избавиши мя (49).

Конечно, этот псалом – пророческий, хотя Давид воспел его в определённый исторический момент – после избавления от врагов: Сего ради исповемся Тебе во языцех, Господи, и имени Твоему пою: величаяй спасение царева, и творяй милость христу Своему Давиду, и семени его до века (50–51). Псалмопевец обещает Богу: в разных народах буду исповедовать Тебя. И в соседних с Израилем странах действительно происходили перемены. К ним пришло слово Божие – и менялись состояние человеческих душ, духовная атмосфера. Там имя Божие исповедуется и прославляется: и имени Твоему пою.

Пророк восхваляет Творца, давшего ему пройти спасительный и обновляющий путь. Давид станет царём: величаяй спасение царева. Пророк Самуил по велению Господа уже помазал его в царя и пророка: и творяй милость христу Своему Давиду. Здесь с маленькой буквы пишется христу – то есть помазаннику. И милость Божия будет не только к Давиду, но и к семени его до века. Пророк получил обетование от Бога, что из его рода произойдёт Спаситель мира Христос.

Семнадцатый псалом неизмеримо глубок и тематически разнообразен. Его трудно сразу понять. Он объединяет в себе дивную песнь Богу и испытание царя Давида, Богоявление и пророчества о Христе и будущем язычников. И в этом отношении псалом уникален.

Псалом восемнадцатый

Восемнадцатый псалом надписан, как и многие другие: В конец, псалом Давиду, 18 (1). Вероятно, его тоже читали в конце богослужения.

Псалом этот выделяется особым духовным колоритом. С первых слов в нём возникает то, что богословы потом назовут естественным свидетельством о бытии Бога, исходящим от Самого Господа.

С древности человек искал Истину, стремился к ней. Не видя, любил, не зная, жаждал. И Создатель открывал Себя людям через природу – сотворённый Им мир. В нём мы рождаемся, вся наша жизнь проходит под куполом вселенной – грандиозного Божьего храма.

Почему верующие так любят иконы? Потому что каждый образ несёт в себе откровение о нашем Господе. И пророк Давид воспел в псалме откровение о Боге, данное всем живущим на земле: Небеса поведают славу Божию, творение же руку Его возвещает твердь (2). Небо, которое мы видим, говорит о могуществе Творца, Создавшего наш мир Своим словом. Но за небесами, доступными зрению, существует неизмеримая глубина вселенной. Мысль человека устремлена в эти беспредельные дали.

Поведают – сообщат что-то важное. И мы рассказываем близким, чем обогатилась наша душа, возвысился ум.

Апостол Павел в Послании к Римлянам обличал язычников. Они познавали Бога через природу: «вечная сила Его и Божество от создания мира через рассмотрение творения видимы». Но люди не пошли дальше – не обратились к Господу в молитве, чтобы Он дал им большее откровение. И в этом – истоки язычества: не познав своего Творца, человек стал обоготворять природу и её явления, приписывать качества Божии изображениям животных и птиц, изваяниям из камня и металла, создавать идолов.

Таким образом, люди огрубели, потеряли знание о Господе. И тогда среди язычников распространились страшные пороки (см. Рим. 1: 18–32).

Мне вспоминается блаженный Августин. Он уходил в дебри мистических заблуждений, еретических учений, но упорно искал смысл жизни. И однажды спросил: «Море, ты ли мой Бог?» Море ответило: «Нет, я творение рук Его». Обратился к небесам: «Солнце, звёзды, вы ли Бог, Которого ищет моя душа?» Они сказали: «Нет, мы Его создания». Ветер, стихии, вся природа говорили ему, что созданы Господом. В этих вопросах и ответах содержится то же, что и в псалме Давида: творение же руку Его возвещает твердь.

Когда Господь создавал землю, в первый день из небытия явилось нечто хаотическое – первоматерия. Бог её разделил на воду и твердь. Твердь – не только суша, но и солнце, луна, звёзды (см. Быт. 1: 6–8).

Когда мы знакомимся с астрономией, нам открываются поразительные законы. В строго определённое время на земле начинается утро, потом наступает вечер. Из соединения дня и ночи складываются сутки, а на библейском языке – день.

Наша жизнь определяется присутствием светил на небосводе: «Изыдет человек на дело свое, и на делание свое до вечера. Яко возвеличишася дела Твоя, Господи, вся премудростию сотворил еси» (Пс. 103: 23–24).

Твердь, в отличие от воды, представляется нам прочной, надёжной, неизменяемой. Хотя мы видим, как в августе падают звёзды.

Христос предупреждает: небо и земля прейдут, но ни одна иота не уйдёт из закона Божьего (см. Мф. 5: 18). И эту иоту закона можно назвать настоящей твердью, вокруг которой Господь сотворил наш мир.

Дальше в псалме объясняется: вселенная создана основательно. Но она – не простое подспорье для поддержания жизни. Бог не творит ничего мёртвого: День дни отрыгает глагол, и нощь нощи возвещает разум (3).

В природе разлит избыток Божественной энергии. Поэтому один день другому сообщает не слова, а глагол. Глагол называется вещим: в нём присутствует сила, убедительность, вечность. И к пророкам Создатель обращается: «Проглаголь!»

Ночью живая вселенная рассказывает о себе:

и нощь нощи возвещает разум. А разум – целая система познания: она охватывает то, что происходит ежедневно и будет потом. Господь открывает нам возможность увидеть это, осмыслить – и передать другим; Он поставил человека царём над всем творением – и открыл перед нами Божественную книгу природы.

Не суть речи, ниже словеса, ихже не слышатся гласи их (4). Нет таких наречий человеческих, которые не понимали бы, не слышали язык природы. Вспомним, что открывалось Михаилу Юрьевичу Лермонтову в испытаниях, скорбях:

Выхожу один я на дорогу;

Сквозь туман кремнистый путь блестит;

Ночь тиха. Пустыня внемлет Богу,

И звезда с звездою говорит.

В небесах торжественно и чудно!

Спит земля в сиянье голубом…

Сейчас в городах нам уже не разглядеть мерцания звёзд. А на чистом небе видно, как небесное воинство (так оно названо в Библии! – см. Дан. 8: 10) выходит охранять вселенную. Необыкновенно тихо становится на душе. Вселенная – живое творение Божие – просит человека: «Береги меня, учись у меня, трудись, чтобы я воздавала тебе добром».

Пророк Давид созерцает природу, которая не прекращает своего благовестия для всех народов: Во всю землю изыде вещание их и в концы вселенныя глаголы их (5).

Бог положил Своё селение (место жительства, как скажут теперь) – в солнце: В солнце положи селение Свое, и той, яко жених исходяй от чертога своего, возрадуется, яко исполин тещи путь (6).

Тьма угнетает душу, особенно зимой. Это время даже называют утробным: мы словно находимся в материнской утробе. И ликуем, как только появляется солнце. Оно необыкновенно. Встанет утром – и сразу просыпаются наши чувства: жизнь жительствует! Разливаются свет, тепло, радость. И кажется: вот где Бог.

Но человек получил откровение от Самого Господа: Он живёт в неприступном, непостижимом свете.

Солнце выходит, как жених из чертога, радуется – и отправляется в путь, словно исполин. А на Пасху и Благовещение оно играет. Я видел это мальчишкой. Рано утром мы уезжали из Рязанской области в Москву, шли к поезду в четыре часа. Бабушка сказала: «Сейчас солнце будет играть!» Вдруг оно взошло – и вокруг словно засияли разноцветные яйца. Такая красота!

Люди прекрасно знают, что солнечный свет охватывает всю землю: От края небесе исход его, и сретение (встреча) его до края небесе, и несть иже укрыется теплоты его (7). Солнце проходит от края до края видимых небес, от его тепла никто не может укрыться.

Через сравнение с солнцем Христос показывает, как велико милосердие Господне: «ибо Он повелевает солнцу Своему всходить над злыми и добрыми» (Мф. 5: 45).

Недавно я читал, как люди неверующие пришли к одному старцу и спросили: «Разве может Бог видеть сразу весь мир и управлять им?» И старец очень просто объяснил: «Вот смотрите: взошло солнце – и оно всюду присутствует, всё освещает». Потому-то солнце открывает людям: вся природа пронизана Божественным светом.

С восьмого стиха начинается вроде бы новая тема, но это развитие прежней. Закон, существующий в природе, служит нам высочайшим откровением о Боге, а закон внутренний, записанный на скрижалях души, ещё яснее говорит о Творце и Его создании: Закон Господень непорочен, обращая души, свидетельство Господне верно, умудряющее младенцы (8).

В Божием законе нет изъяна, несовершенства, корысти. Господу ничего не нужно от нас. Вспомним опять слова пророка Исаии: «небо – престол Мой, а земля – подножие ног Моих» (см. Ис. 66: 1). Всё, чем человек дорожит, за что борется, воюет, – создано Богом и принадлежит Ему.

Закон существует, обращая души к духовному миру. Люди познают это и понимают: человек – высочайшее творение на земле, созданное по образу и подобию Господа.

Божий закон – наш подлинный руководитель.

Если бы человек не извратил его в себе, нам не нужна была бы Библия. Вера, разум, душа сказали бы, правильно мы мыслим или нет: свидетельство Господне верно.

Откровение Творца умудряет младенцев. По природе они равны взрослым, но ещё будут развиваться, обогащаться познанием. Чистое сердце младенца открыто Богу.

Христос подтвердил это: «славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам; ей, Отче! ибо таково было Твоё благоволение» (Мф. 11: 25–26).

Оправдания Господня права, веселящая сердце, заповедь Господня светла, просвещающая очи (9). Божественная правда – оправдывает человека. Святых мы называем праведниками. Господь возвысил их, ведь они сохранили, исполнили высшие законы.

Бог просвещает наши духовные очи: заповедь Господня светла, просвещающая очи. Очи – это свойство ума прозревать вечный мир.

И самое главное: Страх Господень чист, пребываяй в век века: судьбы Господни истинны, оправданы вкупе, вожделенны паче злата и камене честна многа и слаждшия паче меда и сота (10–11).

Страх Господень рождается на той грани, которая разделяет два мира – физический и духовный. По природе мы не самобытны, а пограничны: Бог призывает нас к вечности. Когда человек хочет разумно пересечь границу этих миров, у него возникает особое трепетное чувство: могу ли я туда вступить? готов ли? ничего мне не мешает? Или совесть упрекнёт, скажет: «Живи тут и ещё не один год готовься вступить в область света, чтобы не оказаться во тьме»?

Страх Господень присущ нам, но он настолько тонкий, что ему можно не придать значения. Он помогает человеку здраво различать, где Божественное – и человеческое, вечное – и временное. Страх Господень – начало премудрости, которая выше всех наук (см. Притч. 1: 7). Он открывает духовные способности, показывает, как велик невидимый мир: пребываяй в век века.

Судьбы – это водительство Божие. Создатель ведёт нас к вечности. Если мы воспринимаем свой неведомый путь как Божественный дар, то будем оправданы: судьбы Господни истинны, оправданы вкупе.

И они вожделенны (желанны) паче злата и камене честна многа. На земле больше всего ценятся золото, драгоценные камни. Они вроде как возвышают их владельцев перед окружающими. Но все эти красивые вещи даны нам как отражение небесного совершенства – и должны быть символом Божественных качеств.

Печальна участь тех, кто заботится только о материальном богатстве и не думает о душе. Апостол Иаков писал: «Золото ваше и серебро изоржавело, и ржавчина их будет свидетельством против вас и съест плоть вашу, как огонь…» (Иак. 5: 3).

Псалмопевец утверждает, что судьбы Господни слаще мёда и сот. А мёд – это самая приятная и сладкая пища, приносящая наслаждение. Когда Господь вёл Свой народ в землю обетованную, Он обещал, что там будут реки молока и мёда (Исх. 3: 8). Но для Давида судьбы Господни вожделеннее мёда, ибо несут истинное здоровье людям.

Пророк всегда сохранял заповеди Божии – и за это получал великие воздаяния от Создателя: Ибо раб Твой хранит я, внегда сохранити я, воздаяние много (12). Бог любит тех, кто хранит Его законы, повеления и заповеди. И человек, имеющий страх и ведение Бога, понимает: земные ценности хороши, но они уже не могут пленить дух.

Бог призывает нас к Себе – и при этом даёт свободу выбора: Грехопадения кто разумеет? От тайных моих очисти мя, и от чуждых пощади раба Твоего, аще не обладают мною, тогда непорочен буду и очищуся от греха велика (13–14).

Грех – всегда разрушение, отделение от Господа.

Людям дан Божественный разум. А откуда берутся зло, несовершенство, болезни, страдания: кто разумеет? Давид хочет найти причину – и устранить её. Но видит, что разум не может ответить на этот вопрос: человек остаётся тайной. Люди введены в рай – и вдруг явился змей, искусил их. Они пришли в иное устроение.

Всё, что связано с грехом, кроется в глубинах нашего духа. Бог предлагает нам избрать жизнь или смерть. Хочешь жизни – прими закон и заповеди. Не хочешь – и на твоём пути уже стоит грехопадение. Но имей в виду: там начнут действовать законы, с которыми ты сам не справишься.

Пророк понимает: душа его прикоснулась к непостижимым глубинам. И он молится: от тайных моих очисти мя.

Преподобный Макарий Великий говорил, что сердце человеческое – это бездна и на дне её лежит древний змий, который в любую минуту может с нами сразиться. Это сказано на языке мистики: христианскому подвижнику предстоит выйти на смертельную битву – и он умрёт или будет жить.

Пророческий язык понятнее. Давид просит:

и от чуждых пощади раба Твоего. Ведь чуждый может посетить, искусить, даже привиться к человеку. Это глубокая молитва: пощади меня! А пощады просит тот, кто уже почти побеждён, стоит на краю могилы.

Пророк молит, чтобы страшные, неведомые силы не получили власть над ним: аще не обладают мною. Если Бог пощадит его, он будет непорочен и очистится от непонятного, глубинного, великого греха: тогда непорочен буду и очищуся от греха велика. Силой благодати Бог может победить естество человека, вобравшее в себя тайну беззакония.

Слова псалма воспевают славу Божию, открывают духовные законы – и благоволение Бога всегда будет с пророком Давидом, никогда не оставит его: И будут во благоволение словеса уст моих, и поучение сердца моего пред Тобою выну, Господи, Помощниче мой и Избавителю мой (15).

В нашем сердце собраны сокровища знаний о Боге – и через совесть они постоянно поучают нас, наставляют: и поучение сердца моего пред Тобою выну (всегда). Совесть – это совокупное, общее с Творцом знание человека о своём внутреннем устроении, состоянии.

В восемнадцатом псалме пророк Давид возвестил о потрясающей красоте, Премудрости Божией, внутреннем законе, начертанном Творцом в сердце человека. Но нам требуется очищение, чтобы разрушающая сила не прикоснулась к душе, не запечатлелась в мыслях, чувствах, настроениях.

И в конце псалма – вздох благодарности: Господи, Помощниче мой и Избавителю мой. Только Бог – наш Помощник и Избавитель.

Псалом девятнадцатый

Вероятно, этот псалом тоже читали в конце богослужения. Он так и надписан: В конец, псалом Давиду, 19 (1). И само название уже обозначено как первый стих.

Необычайно сильные слова обращены к человеческой душе, находящейся в печали, растерянности: Услышит тя Господь в день печали, защитит тя имя Бога Иаковля (2). Так и хочется назвать этот псалом – защитительным.

Пророки не занимались сочинительством: из глубины сердца изливались глаголы, которые вкладывал в них Дух Святой. В псалме отражена забота Божия о человеке. Нам нужно пройти сложный путь на земле – и при этом почувствовать, понять: Бог – наш Заступник, Промыслитель.

Древние народы строили стены вокруг поселений, защищались от желающих поживиться за счёт тех, кто созидает. Но человека защищают не столько стены, сколько сила Божия.

Один мой знакомый после развода познакомился с таджичкой. Она тоже была разведена – и они поженились. Жили недалеко от нас, мы часто общались. Однажды иду к нему и вижу перед дверью странный предмет – вроде древнего свитка. Стал рассматривать и понял: а ведь это действительно свиток с защитительными молитвами. К женщине приезжала мать-мусульманка, она очень волновалась за судьбу дочери – и хотела, чтобы этот брак сохранился, чтобы злой человек не переступил порога жилища.

Люди чувствуют: нет ничего сильнее молитвы, Божественного слова. Это самый надёжный оплот, который хранит нас. И Творец благоволил дать его человеку.

Вот почему псалмопевец Давид как бы от лица Божия говорит: услышит тя Господь в день печали. И утверждает как непреложный закон: защитит тя имя Бога Иаковля.

В дохристианские времена было такое духовное правило: называй Бога по имени – и будешь услышан, твои желания осуществятся. Ведь это прямое обращение к Божественной Личности.

В Священном Писании много примеров, когда верующие люди защищались именем Божиим. Вспомним, как Архангел Гавриил сказал старцу Иосифу о Пречистой Деве Марии: «…родившееся в Ней есть от Духа Святого; родит же Сына, и наречёшь Ему имя Иисус (Иегова Спасающий), ибо Он спасёт людей Своих от грехов их» (Мф. 1: 20–21). В этом имени выражена вся полнота Божественной премудрости, благости, силы.

Апостол Пётр говорил о Христе: «…нет ни в ком ином спасения, ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись» (Деян. 4: 11–12).

Божественная сила являет себя через благоговейное призывание имени Иисуса. На этом основана Иисусова молитва. Такое полное откровение появилось у нас после рождения на земле Христа Спасителя. А в псалме оно уже предвкушается.

Послет ти (пошлёт тебе) помощь от Святаго и от Сиона заступит тя (3). Святым тут названо Лицо Пресвятой Троицы – Бог Дух Святой. От Него приходит помощь. От Духа Святого человек получает величие быть чадом Божиим, закон и спасительную благодать.

Сион – ветхозаветная церковь. Она хранит Божественную веру. И если ты будешь принадлежать к верующему – избранному народу, то Дух Святой заступит тя.

Из Священного Писания нам известно, как прославляют Творца силы небесные: «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф» (Ис. 6: 3) Люди тоже этому научились.

Помянет всяку жертву твою, и всесожжение твое тучно буди (4). Здесь в псалме открывается сомнение человека: угодно ли Создателю его дело, спасётся ли он? Многие приходят в церковь и спрашивают:

– Батюшка, а как понять, выполняю я волю Божию или нет?

Такое смущение приводит к печали, нестойкости, неспособности принять силу веры. Люди делают всё, что «положено», а внутренней убеждённости не имеют.

И пророк Давид как бы спрашивает: что ж ты, душа Божия, раскисла? Милость Создателя – беспредельна. Дух Святой говорит: Господь помянет всяку жертву твою. Вспомнит каждый твой шаг к Нему, намерение, дело.

На первый взгляд кажется, что это обетование противоречит словам пятидесятого псалма: «всесожжения не благоволиши» (Пс. 50: 18). Но там речь идёт о другом: царь Давид совершил тяжкий грех – и искал, как ему очиститься. Принести жертву? Но он, вероятно, делал это ежедневно – и не достигал результата.

Тогда царь понял, что всесожжение не должно быть законническим: принёс жертву – и уже всё в порядке, свободен от греха. Нет, требовалось иное: «Жертва Богу дух сокрушен» (Пс. 50: 19). Давиду нужно было осознать, как велико преступление – и до какой степени оно не соответствовало его пророческому избранничеству и царскому достоинству, полученным от Господа.

А когда обыкновенный человек от души приносил жертву, положенную для очищения от греха, он получал уверение: всесожжение твое тучно буди.

Для всесожжения тука брали самое лучшее, чистое животное. Тук (жир) сгорал на огне и давал приятный аромат. Благовонный дым густо, тучно поднимался высоко вверх. Это символически означало: жертва дошла до Бога и приятна Ему.

Даст ти Господь по сердцу твоему и весь совет твой исполнит (5). Дать что-то по сердцу – это выполнить желание человека. Иногда мы чего-то хотим, но останавливаем себя: «Это нереально, невозможно». А сердце жаждет духовных даров: рассуждения, кротости, терпения, смирения, любви.

Эти высочайшие духовные дарования ни с чем не сравнимы, они драгоценнее золота и бриллиантов. Даст Господь – и чего ещё желать?

В псалме как бы от лица Творца приносится обет всем любящим Бога, стремящимся в точности исполнить Его повеления: Создатель весь совет твой исполнит.

Что такое совет? Допустим, завтра тебя поведут к царю – и он пообещает выполнить твои желания. О чём ты попросишь? Чего тебе не хватает в жизни? Подобные размышления называются советом. В нём участвуют разум и сердце.

Когда человек унывает, он не верит, что выйдет из этого состояния. Но псалом уверяет: у вас будет то, к чему вы стремитесь. Создателю известны сокровенные желания людей. И это нас вдохновляет.

Конечно, нам хочется жить в достатке, без притеснений, оскорблений. И Бог даст необходимое для жизни. Люди верующие, христиане увидят Его милости не только на себе, но и на детях, внуках. Всё это будет. Полнота Божественного уверения всегда остаётся в силе.

Конечно, кто-то прочитает эти слова и скажет:

– А вот я молюсь – и не получаю, чего хочу.

Или даже возмутится:

– Я верил, молился, а потом перестал! Просил Бога, чтобы жена не умерла, а она умерла.

Но сказанное в псалме относится к людям, которые находятся с Господом, внутри Его завета – и не отходят от Создателя. Терпят скорби, порой унывают, случается, что и поропщут, но знают: их жизнь навсегда связана с Богом, строится по Его заповедям.

А у этих просителей нет веры, они хотят добиться своего – и обращаются к Господу, потому что им кто-то посоветовал:

– Молись, Бог даст.

Тем, кто с таким настроением приступает к Создателю, не всегда даётся то, о чём они просят. Ведь люди и сами не понимают, что им нужно. А надо просить крупицы веры и говорить:

– Господи, жизнь моих близких – в Твоих руках!

Продли её, Ты это можешь.

Но в конце всегда добавлять:

– Да будет воля Твоя!

Пророческие слова царя Давида – несомненны.

Однако наши желания осуществляются не один к одному, а только в той мере, которая нам необходима. Жизнь – это подарок Божий, но человеку не полезно купаться в достатке, благополучии – и при этом не менять себя в лучшую сторону.

Только что псалмопевец обращался к лицу, находившемуся в неуверенности, печали. А дальше – говорит всем: Возрадуемся о спасении твоем и во имя Господа Бога нашего возвеличимся. Исполнит Господь вся прошения твоя (6).

Спасение идёт от Бога, но здесь твоем написано с маленькой буквы. Почему?

Девятнадцатый псалом читается на утрени после шестопсалмия, основное содержание которого – покаяние. А тут – псалом защитительный, в нём идёт молитва за царя, любого властителя, возвышенного Богом до правителя народа.

Эти слова – как бы ответ Богу на Его уверение, что всякий человек, погружённый в печаль, получит облегчение и свободу: возрадуемся о спасении твоем.

Обратите внимание: возрадуемся – во множественном числе. Кто именно возрадуется? Конечно, те, кто молится, вся Церковь. О ней заботится Создатель – и псалмопевец утверждает: во имя Господа Бога нашего возвеличимся (утвердимся).

И снова повторяется – как обет царю: Исполнит Господь вся прошения твоя.

Дальше пророк открывает: через молитву люди получают живой отклик от Бога: Ныне познах (узнали), яко спасе Господь христа Своего, услышит Его с Небесе Святаго Своего, в силах спасение десницы Его (7).

Церковь знает: тот, кто стоит во главе народа, общества, – находится под водительством и защитой силы Господней.

Спасе Господь христа Своего. Давид, как известно, был помазан на царство пророком Самуилом. И тут христос – помазанник, поэтому пишется с маленькой буквы.

Из Священной истории известно: во время сражения самым искусным бойцам поручали поразить военачальника врагов. Особенно – царя, если тот присутствовал на поле битвы. И Давида просили, чтобы он никогда не шёл в первых рядах воинов. Постепенно даже выработалось правило: царь должен командовать боем, видеть его, но находиться в защищённом месте.

Господь слышит и будет слышать Своего избранника: услышит Его с Небесе Святаго. Спасение царя – от Бога и в Боге. Никто не может противостоять Божественной силе: в силах спасение десницы Его.

Сии на колесницах, и сии на конех, мы же во имя Господа Бога нашего призовем (8). Видимо, воинское вооружение было больше развито у язычников: сии на колесницах, и сии на конех. Они изобрели колесницы, огненные стрелы, приспособления, которые косили людей, как пшеницу.

Опять же язычники культивировали силу – и выставляли перед народом богатырей вроде Голиафа. С этими великанами никто не смел сразиться.

Но на стороне Израиля была помощь Божия.

Иногда военные действия отменялись, если в ответ на молитву народа не поступало уверения от Господа: «Идите, хотя вас меньше, но Я с вами, вы победите».

Это было проверено на опыте. Порой сотни израильтян побеждали тысячи противника. И юноша Давид поверг могучего Голиафа (см. 1 Цар. 17).

Враги смяты, снесены, упали: Тии спяти быша и падоша, мы же востахом и исправихомся (9). Израильтяне победили и исправихомся – даже укрепились, потому что их руками, оружием воюет Сам Господь.

Господи, спаси царя и услыши ны, воньже аще день призовем Тя (10). Этот заключительный стих ещё раз подтверждает, что в псалме идёт молитва за царя как христа – помазанника Божия. Господь всегда слышит его, даёт возможность победить. Молитва эта продолжается ежедневно: воньже аще день призовем Тя.

Не исключено, что и начальные слова псалма тоже относятся к Давиду: Господь уверял самого псалмопевца не терять присутствия духа в день печали, когда гибель грозит народу, государству, самому царю.

Поэты в стихах обычно развивают одну идею.

А в псалме – дух играет. Пророк Давид начинает говорить об одном лице, потом объемлет весь народ. И надо потрудиться, чтобы понять построение псалма. При этом в нём есть внутренняя завершённость. Он воздействует на каждого из нас: мы получаем защиту и благодатную силу.

Псалом двадцатый

Девятнадцатый и двадцатый псалмы – едины по содержанию. Это заметно даже в богослужении. На утрени воскресного дня они оба читаются перед самым торжественным чином – когда хор должен пропеть: «Хвалите имя Господне!»

Во времена Российской империи поэт Василий Андреевич Жуковский написал стихи-молитву «Боже, царя храни!». Они стали гимном, звучали на всех народных и государственных торжествах.

И эти псалмы некоторые толковники называли молитвой народа о царе. У псалмов особый строй. С самого начала идёт обращение к конкретной личности: Господи, силою Твоею возвеселится царь и о спасении Твоем возрадуется зело (2).

В нашем понимании молитва – смиренное прошение. А тут чувствуется сочетание молитвы и гимна. И даже появляется дерзновенная уверенность, выражающая волю народа: царь обязательно будет защищён и ограждён, исполнен Божественной силы, величия – и пусть он веселится, радуется о спасении, которое даёт ему Бог. Сила Божия будет достоянием царя постоянно. В любых обстоятельствах он испытает радость, свет.

Воля Создателя открыта пророкам. Только они могут провозглашать такие истины. А вспомним, как Богородица сказала в Своём гимне Богу: «величит душа Моя Господа, и возрадовался дух Мой о Боге, Спасителе Моём» (Лк. 1: 46–47).

Веселье царя – особенное. Он облачается в торжественные одежды, восседает на престоле – и отличается от окружающих, сановных, близких к нему лиц. На царе сосредоточены сугубо человеческие интересы людей: когда он выходит, народ замирает, бояре-дворяне внимают каждому его движению.

Псалом передаёт и эту внешнюю величественную сторону царского торжества, и внутреннее состояние правителя. У царя особые веселье и радость. Божественная сила власти приносит удовлетворение, возвышает, к чему, собственно, он и призван.

Пророк открывает: торжество царя начало осуществляться в духовных глубинах – как Божественное благоволение. Всё великое так и приходит. Господь исполнил желания сердца и уст царя: Желание сердца его дал еси ему, и хотения устну его неси лишил его (3).

Люди по природе многосложны: у нас есть воля, мысли, чувства. Нигде не найдёшь такого богатого инструмента, как человеческая душа. Не случайно в древности её сравнивали с лирой: на лире много струн – и когда она настроена, из неё можно извлекать необычайные, поистине Божественные звуки.

Всё в жизни происходит по воле Божией. Господь видит, чего ищут наши сердце и чувства.

Желание сердца может появиться, когда человек и не думал о великом торжестве.

Хотения устну (уст) всегда таинственны и ведомы лишь Создателю. Приходит время – и таинственное начинает осуществляться: рождается познание Бога, любовь, самозабвенное служение Ему. Господь никогда не лишает человека этого: неси лишил его.

Дальше псалом говорит, как Бог избрал молодого Давида и велел помазать на царство: Яко предварил еси его благословением благостынным, положил еси на главе его венец от камене честна (4). Это откровение о том, что явилось потом в полноте.

Народ просил у Господа царя. Бог предупреждал: смотрите, как цари господствуют над народами, утесняют людей. Самое высокое и лучшее царь в любой момент может отнять у подданных и сделать своим достоянием (см. 1 Цар. 8: 7–22).

Но народ хотел иметь царя. Господь поставил царём Саула – и скоро отверг его, избрал Давида: предварил еси его благословением благостынным.

Давид принял благословение – и вся его жизнь стала свидетельством изобильной благодати, небесной и земной.

Благословение Божие особенно открылось, когда Господь утвердил Давида царём. Исполнилось то, о чём народ молил Создателя (см. 2 Цар. 5: 3).

Когда царь венчается на царство, на него возлагается венец: положил еси на главе его венец от камене честна. Это кульминация торжества. Даже сейчас мы наблюдаем его отблески: проходят инаугурации – и люди им внимают.

А какое празднование было тысячелетия назад!

Представить невозможно. Во главе страны стал помазанник Божий, да ещё пророк, учитель!

Народ всегда надеется на царя, с ним связывает своё благосостояние. И если царь перед лицом Божиим оправдывает высокое служение, то страна и люди благоденствуют, процветают.

Господь предваряет всякое желание человека:

Живота (жизни) просил есть у Тебе, и дал еси ему долготу дний во век века (5). Дар жизни драгоценен, а тем более – жизни царя. Он, как светоч, является перед народами земли.

Из истории нам известно много примеров, когда царю приходилось властвовать короткое мгновение. Но Давиду Бог дал долготу дней во век века – нескончаемую. Здесь пророчество о том, что из потомства Давида произойдёт Мессия – Царь царей. В Благовещении Пресвятой Богородицы об этом сказано: «Царству Его не будет конца» (Лк. 1: 33).

Велия слава его спасением Твоим, славу и велелепие возложиши на него (6). Создатель являл Свою великую славу в жизни Израиля. Времена менялись, люди отступали от заветов Божиих. Но Господь избрал народ – и никогда не отнимал от него благословения. Иначе сама история прекратилась бы.

И царю Давиду Бог дал такое достоинство, которое принадлежало ему неотъемлемо: велелепие (великую красоту) возложиши на него.

Благословение Творца, как мы говорили, не ограничивается хронологическими рамками, оно вечно и наполняет особой радостью того, кому дано: Яко даси ему благословение во век века, возвеселиши его радостию с лицем Твоим (7).

Главное стремление людей – познать Бога. Как это сделать? Через имя, открывающее сущность Его Личности, и молитву о том, чтобы Господь не отвернулся от человека, народа, пророка, царя: «Не отврати лица Твоего от мене» (Пс. 101: 3).

Тот, кто нарушил волю Бога, чувствует: Господь не хочет его видеть и знать. А здесь, в псалме – наоборот: возвеселиши его радостию с лицем Твоим. И нам известно: праведники после смерти входят в райские обители, где лицо Божие сияет – подобно солнцу в этом мире.

Яко царь уповает на Господа, и милостию Вышняго не подвижится (8). Упование на Бога – источник всего, что есть у человека. Вера устанавливает наш союз с Господом: мы стараемся быть верными, послушными Ему. А упование – это высшее проявление веры, когда душа уверена: внутренняя связь с Богом никогда не уйдёт на второе место – и это правильно.

Упование поддерживает нашу духовную жизнь.

В нём содержится благодарность Господу – за всё.

Порой из-за нерадивости, трудных обстоятельств духовные дары, которые нам вручены, теряют свою силу. Но упование восполняет утраченное.

Подвигаться – значит колебаться, изменяться.

Внутренняя твёрдость даёт человеку искренность, он живёт собранно, единым строем мыслей, стремлений: и милостию Вышняго не подвижится. Причём подчёркнуто: милостью Божией. Человеку нужно понимать это – и Бог даст ему изобилие достоинств, будет хранить.

Да обрящется рука Твоя всем врагом Твоим, десница (правая рука) Твоя да обрящет вся ненавидящия Тебе (9). Псалмопевец просит, чтобы рука Божия явила себя всем врагам Господа и вразумила ненавидящих Его. Почему родилась такая молитва?

Когда Господь высоко возносит человека и его служение, в окружающем мире возникает непонимание, а то и зависть к благоденствию царя и народа. Кому-то даже кажется: «Поставь меня на место правителя – я бы ещё лучше был!» К этому присоединяется и наваждение от исконных врагов Божиих.

Псалом предваряет недовольство царём и народом. Рука – символ власти. И пусть Божия рука покажет врагам силу Создателя.

Вспомним, как Савл, будущий апостол Павел, попросил у иудеев власть гнать христиан и шёл в Дамаск. Вдруг ему открылось небо, он в ужасе «упал на землю и услышал голос, говорящий ему:

– Савл, Савл! что ты гонишь Меня?

Он сказал:

– Кто Ты, Господи?

Господь же сказал:

– Я Иисус, Которого ты гонишь. Трудно тебе идти против рожна» (см. Деян. 9: 1–5).

А рожон – это крепкий острый кол. Идти против него – всё равно что обрекать себя на смерть.

Савл знал Священное Писание, ревностно защищал веру отцов. Этот момент был необходим, чтобы он пришёл в разум. Рука Господня явилась и показала, против Кого человек идёт. И Савл сразу понял, что ведёт себя как невежда, безумец. Божию мощь никто не одолеет.

Царь Давид просит Создателя, чтобы враги познали: они не могут противостоять силе и славе, которую Бог благоволил дать ему.

Яко положиши их яко пещь огненную во время лица Твоего, Господь гневом Своим смятет я, и снесть их огнь (10). Слова псалма опережают время. Пророк предвидит: Бог явит Себя тем, кто ненавидит, не принимает Его, – на Суде во время лица Твоего в огненной стихии. Гнев Божий будет бушевать, словно раскалённая печь, сметёт грешников: и снесть их огнь. Господь станет всем – для всех.

В Евангелии Спаситель говорит более доступным языком о геенне, огне неугасимом (см. Мк. 9: 45).

Пока существует наш мир, в нём будут противоборствовать добро и зло, жизнь и смерть, свет и тьма. Бог сотворил людей – как Своих детей, но они не ответили Ему любовью, а послушались демонов, восставших против Него. Это откровение противоположно откровению о Царстве Небесном, которое Бог начал являть человечеству уже во времена пророка Давида.

Плод их от земли погубиши, и семя их от сынов человеческих (11). Создатель истребит плоды, которые получат от земли противящиеся Ему, уничтожит их род среди людей. Псаломское пророчество подводит нас к Евангелию: Христос пришёл в мир не губить людей, а спасать (см. Ин. 9: 56). Но тот, кто не призовёт имя Господне, погибнет (см. Мк. 16: 15).

Почему в псалме рисуется такая страшная гееннская картина? Ответ находим в следующем стихе: Яко уклониша на Тя злая, помыслиша советы, ихже не возмогут составити (12). Люди уклонились во зло, они против Господа, но не смогут выполнить, что замыслили в сердце.

Спаситель в Евангелии объясняет причины зла: «из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления» (Мф. 15: 19). Зло укореняется в человеке через мысли. Они посещают каждого, стараются погубить, привлечь на свою сторону. Вот почему так важно различать добро и зло, уклониться от зла и сотворить благо (см. Пс. 36: 27). И таким образом избежать смерти – удела человека, который хочет только своего.

Как сделать, чтобы наши мысли не уходили в дурную сторону? Давать им правильное направление, читать Священное Писание, сознавать: «Вот слова жизни, истины, их надо держаться».

А кто-то скажет: «Нет, это не моё! Буду жить, как желаю». И тогда помыслы начнут углубляться, противодействовать Божественной силе, благодати, вере. Человек перестанет понимать, что сам, своими силами не может осуществить малейшие замыслы: помыслиша советы, ихже не возмогут составити. Всё происходит по Божественной воле.

Яко положиши я хребет, во избытцех Твоих уготовише лице их (13). Здесь выносится окончательный приговор тем, кто в мыслях, желаниях уклонился во зло, не хочет менять себя, считает свою жизнь нормальной. Будет разрушен их хребет – основа, на которой держится тело. Если хребет размягчается, человек превращается в бесформенную массу. Даже в телесном плане такие люди готовят себе страшное будущее.

Господь всем являет Свою любовь – и противники Его тоже будут поставлены перед ней, её изобилием: во избытцех Твоих уготовише лице их. Поймут, что главного в жизни не увидели. Это самое страшное поражение человека.

Христос пришёл в мир спасти не праведника, а кающегося грешника (см. Мк. 2: 17). Он протягивает нам руку, даёт возможность восстановиться. И тот, кто свободной волей не выбирает Бога, теряет всё.

И последний стих псалма: Вознесися, Господи, силою Твоею, воспоем и поем силы Твоя (14). Тут снова чувствуется строй одновременно и молитвы, и гимна: восстань, Господи, силой Твоей, воспоём и будем воспевать могущество Твоё.

Сначала двадцатый псалом кажется сухим, а когда войдёшь в его глубину, удивляешься мощной энергии Духа, необыкновенному явлению Божественной славы, которая никогда не кончается.

Псалом принадлежит царю Давиду, так и надписан: Псалом Давиду, 20 (1). Как же мог пророк составить молитву за себя самого – как за царя? Конечно, нам известны примеры, когда писатель ведёт повествование не от себя, а от другого лица. Но мы знаем и более глубокую истину: фактически автором псалма является Дух Святой. И эта линия тут отчётливо выстроена: Дух Святой, царь, народ.

Где найти царя? Он не избирается, его ставит Бог. Каждому из людей Господь даёт действовать по его желанию: иди, пробуй! Но что осуществишь? Чем больше власти и силы получает человек, тем больше растёт ответственность. Каким же проницательным должен быть ум! Каким чистым – сердце!

Псалом двадцать первый

Часть 1

В конец, о заступлении утреннем, псалом Давиду, 21 (1), – так надписан этот удивительный псалом. Блаженный Феодорит Кирский, другие толкователи считали, что в заглавии дано указание: начальному певцу при появлении утренней зари, песнь Давида. Начальный певец – первый, главный, руководитель хора.

В монастырях, пустынях старались встречать день молитвами и славословиями Богу. Почему же при появлении утренней зари пели именно этот псалом?

Его можно назвать мессианским. Он потрясает нас с первого слова – обращения к Богу: Боже, Боже мой, вонми ми, вскую оставил мя еси? Далече от спасения моего словеса грехопадений моих (2).

Из уст Христа Спасителя, умиравшего на Кресте, вырвался именно этот вопль: «Или, Или, лама савахвани? То есть: Боже Мой, Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил?» (Мф. 27: 46). Причём Господь всегда говорил на арамейском языке, а эти слова произнёс на древнееврейском – как в псалме. И те, кто был рядом, даже не могли понять, что Он сказал. Думали, зовёт пророка Илию, и собирались посмотреть, придёт ли Илия снять Его с Креста.

Здесь мы сталкиваемся с непостижимой тайной.

Конечно, Христос хорошо знал псалмы – и часто обращался к ним. Под пение псалмов Он шёл с учениками в Гефсиманию после Тайной Вечери. Воскресший Спаситель являлся апостолам и говорил: «надлежит исполниться всему, написанному обо Мне в законе Моисеевом и в пророках и псалмах» (Лк. 24: 44).

Но ведь двадцать первый псалом появился за тысячу лет до страданий Христа. А его первый стих сразу открывает нам, что самой трудной (невыразимо трудной!) во всём подвиге Спасителя была Богооставленность. Какое же великое прозрение давал Дух Святой пророку Давиду!

«Боже, Боже мой, вонми ми (услышь меня), вскую (для чего) оставил мя еси?» – взывал Христос – единородный Сын Божий. А ведь Он имеет в Себе полноту Божественной славы и достоинства. Но в то же время Спаситель – Агнец Божий, прежде создания мира предназначенный на заклание. Об этом говорил пророк Исаия, и его слова повторил Иоанн Креститель: «се, Агнец Божий, вземляй (принимающий на Себя) грехи мира» (Ис. 53: 7; Ин. 1: 29).

Господь должен был совершить Свой искупительный подвиг, восстановить падшее человечество, вернуть Создателю. Но как может быть оставлен Богом Тот, Кто Сам по природе – Бог и равен Отцу? И для чего была необходима Богооставленность?

Бог не может умереть: где Он – там избыток жизни. Но Христос родился на земле как Богочеловек. Природа, которую Он воспринял на Себя от Духа Святого и Пречистой Девы Марии, – была и Божественной, и человеческой одновременно. И человеческая природа Христа нуждалась в искуплении.

Спаситель совершал крестный подвиг, чтобы взять на Себя грехи мира. Смерть не может проявить свою власть, если Бог каким-то неведомым для нас образом не оставит человека – и душа человеческая не будет разлучена с Ним.

Во время литургии, когда хор поёт Херувимскую песню, священник произносит в алтаре кондак Пасхи: «Во гробе плотски, во аде же с душею, яко Бог, в раи же с разбойником, и на престоле был еси, Христе, со Отцем и Духом, вся исполняяй, неописанный». Здесь открыто: Спаситель, сошедший во ад, по Своему Божественному естеству не мог быть отлучён от Бога.

Но Богооставленность – оставление Богом – совсем не означает отлучение. Христос продолжает оставаться Богом, Он присутствует везде – во всякое время и на всяком месте, но не проявляет Своей Божественной силы.

Конечно, мы не можем постичь это в полноте.

Но всё-таки способны понять: оставленность Богом была для Христа Спасителя тяжелейшим моментом, необходимым для искупления падшего человечества. И только после того, как Христос был оставлен Отцом, наступила смерть Богочеловека на Кресте и прозвучали слова Спасителя: «Совершилось!» Совершилась тайна искупления (см. Ин. 19: 30).

Здесь отражён, может быть, самый потрясающий момент: Христос переживал смерть всем Своим существом. Страдания коснулись не только Его человеческой, но и Божественной природы.

Разве Бог может страдать – подобно человеку?

Казалось бы, нет. Но в чинопоследовании Соборования есть два места, где даются разные ответы на этот вопрос. В одной молитве говорится, что Христос принял страдание, но оно не могло коснуться Его Божества. А в другой – подчёркнуто: именно Бог претерпел страдания для полного оправдания падшей человеческой природы.

Интересно, что в жизни великих христианских святых тоже присутствовали моменты оставленности Богом. Перед тем, как подвижники достигали какой-то великой победы над ограниченной человеческой природой, им казалось, что зло одолевает их, наступает конец. Люди уже готовились к смерти. Так было с преподобными Антонием Великим, Силуаном Афонским.

Но тьма отступала – и подвижники восклицали:

«Господи, где же Ты был?» А Господь отвечал, что стоял рядом. Бог не проявлял Своей силы, давал человеку самому пройти сквозь страдания – и это переживалось как Богооставленность.

Далече (далеко) от спасения моего словеса грехопадений моих. Эту мысль можно понять, если снова обратиться к Богочеловеческой личности Христа:

спасает людей Его Божество, Божественная природа, Которая Своим могуществом, славой привела нас из небытия в бытие.

Архангел Гавриил говорил Деве Марии и праведному Иосифу, что имя Младенца Христа будет Иисус – Бог Спасающий, ибо Он спасёт людей от грехов их (см. Лк. 1: 31; Мф. 1: 21).

У Бога нет просто слов. Каждое Его слово – это непостижимая энергия благодати. Нам она только приоткрывается, но Христос ею обладает. Он облачён Божественной славой и силой прежде рождения на земле.

Как Искупитель мира Спаситель должен был снять с людей словесное проклятие. Бог изрёк его, когда Адам и Ева вкусили запретных плодов: «Проклята земля за тебя… терния и волчцы произрастит она тебе; и будешь питаться полевою травою; в поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься» (см. Быт. 3: 17–19).

С особенной силой прозвучали слова проклятия Божьего Каину, когда тот убил Авеля: «голос брата твоего вопиет ко Мне от земли; и ныне проклят ты от земли, которая отверзла уста свои принять кровь брата твоего от руки твоей… ты будешь изгнанником и скитальцем на земле» (Быт. 4: 10–12).

Спаситель готов добровольно понести словеса грехопадений. Но почему словеса – слова? По-человечески понятно, что от спасения нас отделяют именно слова грехопадений. Вот почему мы прибегаем к исповеди грехов: через слово – открываем душу, исповедуемся перед Богом. И клятвенное слово грехопадений, которым мы связаны, через покаяние преодолевается.

В Гефсимании, перед крестными страданиями, Христос как Бог и Человек молился о чаше: «Отче! о, если бы Ты благоволил пронести чашу сию мимо Меня! впрочем, не Моя воля, но Твоя да будет» (Лк. 22: 42). В Боге нет и тени греха, а чаша эта полна мерзости, преступлений, – и всё это Господь должен испить!

Христос сказал, что Он пришёл не судить мир, а спасать (см. Ин. 3: 17). Само спасение – свойство Бога, но Он в подвиге, борении должен принять на Себя то, что несовместимо с Ним. Победить это Божественной силой.

Боже мой, воззову во дни, и не услышиши, и в нощи, и не в безумие мне (3). Боже мой, воззову днём, и не услышишь, и ночью, и пусть это не станет безумием для меня. Тут говорится о непрерывности сильной духовной борьбы: она продолжается дни и ночи, проявляется в устремлённости к Богу. Ясно прочитывается мысль, что Спаситель обращён к Отцу с одним и тем же молением, чтобы Он услышал Сына.

Моление о чаше подобно этому: Христос молился трижды. Кровавый пот выступал на Его лице. Апостолы не в силах были это видеть – и они никли, засыпали.

Тот, Кто добровольно взял на Себя искупительный подвиг, должен перенести страдания, которые не по силам ни ангелу, ни человеку. Но, переживая их, Христос не теряет связи с Отцом и ясно представляет: Ты же во Святем живеши, хвало Израилева (4). Спаситель называет Отца хвалой Израиля. Открывает, что в Боге нет тени перемен: Он Всемогущий, Вседержитель – всегда.

А Христос в Своих страданиях должен пройти через перемены, которые свойственны человеческой природе. Всё материальное, мирское – непостоянно: сегодня тепло, светит солнце, завтра снег, небо закрыто тучами.

У обычного человека в огненном искушении могло бы наступить отчаяние. Но Богочеловек в этом исключительном, для нас трудно представимом состоянии не теряет внутренней ясности и прямого единения с Богом: На Тя уповаша отцы наши, уповаша и избавил еси я (5). На Бога уповали наши отцы – и Он избавил их от бед.

Когда всё вокруг быстро меняется, людям трудно найти опору в окружающем мире. Тогда они обращаются к миру внутреннему, вспоминают, какие трудности были в жизни, – и всё-таки миновали.

Спаситель видит, что человеческому роду пришлось пройти через страшные испытания: разрушительные войны, пленения. Это ещё раз подчёркивает: Он не теряет единения, общения с Отцом.

Христос приобщает Себя к человечеству: К Тебе воззваша, и спасошася, на Тя уповаша, и не постыдешася (6). К Тебе взывали – и спаслись, на Тебя уповали – и не были посрамлены. Так жили праведники, что бы ни случалось с ними.

Спаситель как бы исповедуется Богу: Аз есмь червь, а не человек, поношение человеков и уничижение людей (7).

Какие сильные, мощные слова! Я червь, а не человек, поношение и унижение людей.

Господь выражает крайнюю уничижённость, самоотвержение. И этим исповеданием опять приобщает Себя к человеческой природе. Бог определил удел падшего человечества: земля есть – и в землю отойдёшь (см. Быт. 3: 19). Такой итог получают все, отпавшие от Бога: смерть, могила, червь, тление.

По Божественному смирению и снисхождению Христос приравнивает Себя к нам: Аз есмь червь, а не человек. Произносит эти слова за нас, взывая о нашем спасении.

Пророк Исаия говорил: «Он был презрен и умалён пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни, и мы отвращали от Него лицо своё; Он был презираем, и мы ни во что ставили Его. Но Он взял на Себя наши немощи и понёс наши болезни; а мы думали, что Он был поражаем, наказуем и уничижён Богом» (Ис. 53: 3–4).

Апостол Павел писал: Христос «смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной» (Флп. 2: 8). Он «вместо предлежавшей Ему радости, претерпел крест», пренебрегая даже посрамлением, – и воссел одесную Отца (см. Евр. 12: 2).

Подвиг Спасителя – в крайнем самоотвержении, чтобы полностью истребить грех. И только ради этого Он принимает славу воскресения.

Все видящии мя поругаша ми ся, глаголаша устнами, покиваша главою: упова на Господа, да избавит его, да спасет его, яко хощет его (8–9). Все видящие меня унижали меня и ругали, говорили устами, кивали головой: уповал на Господа, пусть избавит его, пусть спасёт его, если он угоден Ему.

Евангелие свидетельствует: именно так вели себя люди на Голгофе. Они износили из своих сердец неверие в Господа, желание отягчить Его Крест, страдания, поругание: «Проходящие злословили Его, кивая головами своими и говоря: …если Ты Сын Божий, сойди с креста. Подобно и первосвященники с книжниками и старейшинами и фарисеями, насмехаясь, говорили: других спасал, а Себя Самого не может спасти… уповал на Бога; пусть теперь избавит Его, если Он угоден Ему». «Так же и разбойники, распятые с Ним, поносили Его» (Мф. 27: 39–43, 44).

Как же насмехались люди над Христом! Окружающие признавали, что Он спасал других от болезней и даже смерти, – и вдруг в них торжествует злоба: давай, покажи, сделай! Некоторые святые отцы даже полагали, что Иуда Искариот верил: Христос, обладающий Божественным могуществом, не подвергнется насилию. Предатель не ведал, что Спаситель добровольно идёт на страдания как Искупитель мира.

Страшен момент смерти Богочеловека. Солнце скрылось, мир погрузился во тьму. Господь сказал: «Совершилось!», – совершился искупительный подвиг. «И, преклонив главу, предал дух» (Ин. 19: 30). И тут в одно мгновение всё изменилось: «И вот, завеса в храме раздралась надвое, сверху донизу; и земля потряслась; и камни расселись; и гробы отверзлись, и многие тела усопших святых воскресли и, выйдя из гробов по воскресении Его, вошли во святой град и явились многим. Сотник же и те, которые с ним стерегли Иисуса, видя землетрясение и всё бывшее, устрашились весьма и говорили: воистину Он был Сын Божий». «И весь народ, сшедшийся на сие зрелище, видя происходившее, возвращался, бия себя в грудь» (Мф. 27: 50–54; Лк. 23: 47–48).

Часть 2

Дальше Спаситель объясняет в псалме Свою природу: Яко Ты еси исторгий мя из чрева, упование мое от сосцу матере моея (10). Ибо Ты исторг Меня из материнского чрева, на Тебя уповаю с самого раннего младенчества – когда ещё питался материнским молоком.

Христос таинственно воплотился на земле, Он был зачат в утробе Пречистой Девы Марии. Архангел Гавриил объяснил Деве: «Дух Святой найдет на Тебя и сила Всевышнего осенит Тебя» (Лк. 1: 35). Девять месяцев Спаситель находился во чреве Матери, как это свойственно человеку, зачатому от семени.

Бог определил Еве после грехопадения: «…в болезни будешь рождать детей» (Быт. 3: 16). Но святые отцы полагали, что Пречистая Дева при рождении Сына не испытывала боли, как это бывает у всех матерей. Господь избавил от этого Её и Младенца Христа.

Тех, кто ведёт праведную жизнь, Бог не оставляет.

Тем более Богочеловек никогда не был отделён, отвержен от Божественной природы: К Тебе привержен еси от ложесн, от чрева матере моея Бог мой еси Ты (11). Эти псаломские слова выражают внутреннюю, исполненную Божественной силы молитву Спасителя в тот момент, когда Его предсмертные страдания доходили до невообразимого предела: «К Тебе я привержен от самого зачатия, от чрева Матери, Ты Мой Бог». И мы несомненно веруем в «Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единородного, Иже от Отца рожденного прежде всех век; Света от Света, Бога истинна от Бога истинна» (Символ веры).

Спаситель просит Отца не отступить от Него:

Да не отступиши от мене, яко скорбь близ, яко несть помогаяй ми (12). Скорбь близко, она объяла всё Его существо. Боль сосредоточена внутри Него, страдает каждая клеточка, – и рядом нет никого, кто помог бы Ему.

Кто окружает Спасителя? Об этом говорится дальше. Он распят с двумя разбойниками, а вокруг – народ, который, как мы уже видели, обращается к Нему с оскорбительными нападками: Обыдоша мя тельцы многи, юнцы тучнии одержаша мя (13). Это сказано о людях, которые хранимы Богом, не отвергнуты от Его лица, имеют всё, чего душа желает. При этом они ведут жизнь не духовную, а больше надеются на своё общественное положение, материальное богатство. На библейском языке таких часто сравнивают с тельцами многими, упитанными, а их подчинённых – с юнцами.

Тельцов откармливали перед тем, как заколоть.

И эти люди: священники, законники, фарисеи – откормились, утучнились. Они пользовались всеми благами, а вели себя нагло, грубо.

Об этом пророчествовал Моисей: «И ел Иаков, и утучнел Израиль, и стал упрям; утучнел, отолстел и разжирел; и оставил Он Бога, Создавшего Его, и презрел твердыню спасения своего» (Втор. 32: 15).

Люди, оставляющие внутренние пути, всегда уподобляются откормленным скотам: видя – не видят, слыша – не слышат (см. Мф. 13: 13). И демонстрируют в жизни свойства животного мира: Отверзоша на мя уста своя, яко лев восхищаяй (похищающий) и рыкаяй (ревущий) (14). На Христа они возносили хулу и беззаконные обвинения. Словно лев, рычали в злобе и радовались тому, что происходит.

Яко вода излияхся, и разсыпашася вся кости моя, бысть сердце мое яко воск, таяй посреде чрева моего (15). Словно вода излилась, и рассыпались все кости мои, было сердце моё, как воск, тающий посреди тела моего. Тут опять открыто внутреннее переживание Христа.

Правда, некоторые толкователи псалмов считали, будто эти образы нельзя в полной мере приложить к Спасителю. Вроде бы тут пророк Давид говорил о себе. Но он был прообразом Христа – Его жизни и страданий. И даже в этом смысле псаломские слова соответствуют тому, что совершалось с Господом, страдавшим на Кресте.

Когда воин пронзил копьём тело Спасителя, из-под рёбер излились кровь и вода: яко вода излияхся. Так происходило на Голгофе. И, как отмечает в Евангелии Иоанн Богослов, «истинно свидетельство его» (Ин. 19: 35).

Спаситель был обессилен: Он висел на Кресте, руки и ноги прибиты к деревянным перекладинам. Под тяжестью тела кости разрывались, выпирали. И в псалме мы видим буквальное описание этого: разсыпашася вся кости моя.

Когда человек испытывает сильные боли, на сердце ложатся неимоверные нагрузки. Чем больше страдания, тем отчётливее чувство: сердце исчезает, уплывает, плавится под силой агонии: бысть сердце мое яко воск, таяй посреде чрева моего.

И ещё одна потрясающая евангельская картина: Изсше яко скудель крепость моя, и язык мой прильпе гортани моему, и в персть смерти свел мя еси (16). Тело Спасителя высохло, обезводилось на Кресте: Изсше яко скудель крепость моя (словно скудель – глина). Язык прилип к гортани: язык мой прильпе гортани моему.

Спаситель воскликнул: «Жажду!» – и воины даже окунули губку в уксус, надели на трость и поднесли к устам Христа. Утоляли Его жажду (см. Ин. 19: 28).

Господь понимал, что наступает смерть: кости сокрушились, сердце расплавилось, как воск, – и тело превращается в землю, персть: и в персть смерти свел мя еси.

Бог, когда создавал человека, взял персть и вдунул в неё дыхание жизни: «и стал человек душою живою» (см. Быт. 2: 7). И Христос, умирая, как бы превращается в персть, Творцом которой был Сам.

Яко обыдоша мя пси мнози, сонм лукавых одержаша мя, ископаша руце мои и нозе мои (17). Ибо окружили меня псы многие, сонм лукавых захватил, ископали руки и ноги мои.

Тут в псалме опять идёт пророчество. Земледелец обрабатывает землю – и копает её, переворачивает всё внутри. Так руки и ноги Спасителя были ископаны – ископаша, прорезаны, изуродованы гвоздями. Кровь из ран лилась на землю.

Исчетоша вся кости моя, тии же и смотриша и презреша мя (18). Страдания настолько изувечили тело Господа, что можно было пересчитать – исчетоша – все Его кости. Окружающие лукавые люди смотрели на распятого Бога с презрением: тии же и смотриша и презреша мя.

Раны, следы крестных страданий, остались на теле воскресшего Христа. Их можно было видеть, осязать. Вспомним, как Господь явился ученикам, «показал им руки и ноги и рёбра Свои» (Ин. 20: 20). И позже предложил апостолу Фоме: «подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в рёбра Мои; и не будь неверующим, но верующим» (Ин. 20: 27).

Разделиша ризы моя себе, и о одежди моей меташа жребий (19) – разделили ризы мои между собой, и об одежде моей бросали жребий. Когда преступника распинали, его одежду забирали себе воины. И тут точная евангельская картина: «Воины же, когда распяли Иисуса, взяли одежды Его и разделили на четыре части, каждому воину по части, и хитон; хитон же был не сшитый, а весь тканый сверху. Итак, сказали друг другу: не станем раздирать его, а бросим о нём жребий, чей будет, – да сбудется речённое в Писании…» (Ин. 19: 23–24). И дальше идёт ссылка на двадцать первый псалом.

Церковное предание утверждает: Божия Матерь Сама соткала Спасителю этот хитон. Воины поняли, что он сделан искусно, и решили его не рвать, а бросить жребий, кому достанется. Великий художник написал картину страданий Христа!

Ты же, Господи, не удали помощь Твою от мене, на заступление мое вонми (20). Ты же, Господи, не лиши меня Твоей помощи, услышь и заступи, помоги мне. Эта предсмертная мольба ещё раз подтверждает: внутренне Сын Божий постоянно связан с Отцом. Даже в агонии Его молитва не прерывается.

Спаситель просит: Избави от оружия душу мою, и из руки песии единородную мою (21). Избавь душу мою от оружия врагов, от руки псов избавь единородную мою. Когда душа покидает тело, она встречает на пути хищников, которые уже ждут её исхода. Это знали даже в древности: духи со страшными лицами пытаются или поглотить, или утащить душу в страшное место. И применяют тут какое-то своё оружие.

У святых отцов есть описания мытарств – испытаний, предстоящих душе простого смертного человека. Чем духовнее люди, тем меньше их это касается. К великим подвижникам посылались ангелы – и они несли душу прямо на небо.

Молитва, изречённая пророком Давидом, предупреждает нас: Спаси мя от уст львовых и от рог единорожь смирение мое (22). Спаси меня от уст льва, от рогов единорогов сохрани меня, смиренного. То есть огради от тех существ, которые по своей природе имеют превосходство над скромными силами человека, – от льва и единорога. Так изображены демоны.

Конечно, Христос молился от лица рода людского. С Ним всё происходило иначе. Даже тление не коснулось Его тела: «Яко не оставиши душу мою во аде, ниже даси преподобному Твоему видети истления» (Пс. 15: 9).

Повем имя Твое братии моей, посреде церкве воспою Тя (23). Открою имя Твоё моим братьям, воспою Тебя посреди церкви. Подвиг Спасителя совершён, победа достигнута: душа Христа сошла во ад, разрушила его твердыни – и Господь вывел оттуда всех, кто ожидал Его прихода.

Когда Христос умер на Кресте, «многие тела усопших святых воскресли и, выйдя из гробов по воскресении Его, вошли во святой град и явились многим» (Мф. 27: 52–53). Святые призывали к тому, чтобы прославлять Бога.

И дальше в псалме, скорее всего, идёт этот призыв: Боящиися Господа, восхвалите Его, все семя Иаковле, прославите Его, да убоится же от Него все семя Израилева (24). Боящиеся Господа, восхвалите Его, все поколения Иакова, прославьте Его, да убоятся Его все роды Израильского народа. Не только современники, свидетели страданий Спасителя, но и следующие поколения.

Яко не уничижи, ниже негодова молитвы нищаго, ниже отврати лице Свое от мене, и егда воззвах к Нему, услыши мя (25). Бог не отнесётся уничижительно, с пренебрежением или негодованием к молитве нищего, не отвратит от меня лица Своего, и когда воззову к Нему, услышит меня.

Молитва нищего – это обращение к Создателю тех, кому понятно Божественное откровение: Христос смирил Себя до смерти крестной – и каждый человек через смирение может приблизиться к Небесному Отцу. Спаситель дарит искупление всем верующим в Него.

И егда воззвах к Нему, услыши мя – это сбылось и всегда сбывается в жизни.

Тебе похвала моя, в церкви велицей исповемся Тебе, молитвы моя воздам пред боящимся Его (26). Тебя прославлю, в церкви великой исповедуюсь Тебе, молитвы мои вознесу перед боящимися Бога.

Из Евангелия мы знаем: после воскресения Христова началась апостольская проповедь. Господь говорил ученикам: «идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари. Кто будет веровать и креститься, спасён будет; а кто не будет веровать, осуждён будет» (Мк. 16: 15–16).

И в церкви велицей – во всём мире – прозвучала Благая весть. Вспомним, как Христос сказал жене-самарянке: «…настанет время и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе» (Ин. 4: 23). И смогут молиться со всеми поклоняющимися Богу и боящимися Его.

Ядят убозии и насытятся, и восхвалят Господа взыскающие (ищущие) Его, жива будут сердца их в век века (27). Едят убогие – и насытятся. Что это значит? Каждый, кто реально осмыслит свою жизнь, увидит собственную духовную нищету и убожество. Спаситель пришёл на землю возвысить людей, которым это открывается, истребить нищету и даровать Свою славу.

Убогие насытятся духовных благ – и восхвалят Бога, Который пришёл их взыскать. Сердца человеческие будут вечно живы – в век века. Победа Христа на Голгофе – достояние многих, Он дарует нам духовные силы, питает и возвышает нас.

Помянутся и обратятся ко Господу вси концы земли, и поклонятся пред Ним вся отечествия язык (28). Здесь пророчество о том, каковы будут плоды страданий Спасителя. Откроется новый период человеческой истории. Народы Израиля и всех концов земли поклонятся Христу, примут апостольское слово, свет Боговедения.

И, как сказал апостол Павел, «человек оправдается верою, независимо от дел закона. Неужели Бог есть Бог Иудеев только, а не и язычников? Конечно, и язычников, потому что один Бог, Который оправдывает обрезанных по вере и необрезанных через веру» (Рим. 3: 29–30). Яко Господне есть царствие, и Той (Тот) обладает языки (владеет народами) (29).

Ядоша и поклонишася вся тучнии земли, пред Ним припадут вси низходящие в землю, и душа моя тому живет (30). Люди, достигшие высокого положения (тучнии – вкушающие без ограничения, напитанные), тоже познают Бога, припадут к Нему.

Свет воскресения вселяет в человека надежду.

Все, обречённые на смерть (низходящие в землю), будут благодарны Господу за бессмертие. По слову апостола Павла, «пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних, и всякий язык исповедал, что Господь Иисус в славу Бога Отца» (Флп. 2: 10–11).

Душа моя тому живет – живёт тем, что Бог являет человеческому роду через Своего Единородного Сына, Его крестную смерть и воскресение.

И семя мое поработает Ему, возвестит Господеви род грядущий (31). Семя – это потомки, они будут трудиться для Бога и рассказывать о Нём грядущим поколениям.

Евангелие станет достоянием всех народов, и они прославят Создателя. Возвестят правду Его родившимся людям, которых сотворит Господь: И возвестят правду Его людем рождшимся, яже сотвори Господь (32).

Конечно, это настоящий мессианский псалом.

В нём дана чудная полнота откровения о страданиях Христа Спасителя. Нарисована ясная, потрясающая картина. И потому богословы, священнослужители часто ссылаются на псалом, когда рассказывают о страданиях Спасителя.

Конец псалма в какой-то мере таинствен. Вероятно, пророческому духу трудно было изобразить картину всемирной проповеди Евангелия. Но в малом слове, как в зерне, пророк выразил: все концы земли познают Христа, из поколения в поколение будет звучать Благая весть.

С разных сторон подходят толкователи к объяснению Псалтири: что дано человеку – то он и открывает. Книга эта – Божественная, живая. Она продиктована Духом Святым. И чувствуется: слова в ней – те самые, которые произнёс Господь, страдая на Кресте.

Псалом двадцать второй

Надписание этого маленького, но удивительного псалма указывает на авторство царя Давида: Псалом Давиду, 22. И с первого стиха здесь затрагивается главная тема всего Священного Писания – наше спасение: Господь пасет мя, и ничтоже мя лишит (1).

Мимо этой фразы легко пройти, она кажется обыденной: Господь пасет мя. А ведь в ней открывается, как Бог совершает наше спасение. Слова пасёт, спасёт, Спаситель – от одного корня. Вслушайтесь: пасение – спасение. Тут просто и ясно выражена истина: спасение людей – от Бога и в Боге.

Образы псалма заимствованы из пастушеской жизни. В древности израильский народ был кочевым. Будущий пророк и царь Давид в юности пас стада, присматривал за ними днём и ночью, в поисках пастбища перегонял овец с места на место.

Давид встречал рассветы, закаты, проводил жизнь созерцательную. Он имел чуткую, богатую душу – и ему открывались премудрость, красота Божьего мира. Юноша пас овец – и при этом ощущал: его самого пасёт Господь. И ничего не лишит: ничтоже мя лишит.

В святоотеческой литературе отмечено: всякий человек, откликнувшийся на призыв Бога и избравший путь служения Ему, в первое время радостно чувствует, как он любим Небесным Отцом. С чем это сравнить? Родители с особым вниманием относятся к совсем маленьким детям – и те на заботу отвечают маме и папе ни с чем не сравнимой радостью. Вот и Господь дарит новоначальному окрыляющую внутреннюю радость. Спроси у человека в этот момент:

– Тебе что-нибудь нужно?

И он ответит:

– Нет, мне так хорошо!

Когда апостолы поднялись с Господом на гору Фавор и Он преобразился перед ними, то Пётр, не находя иных слов, тоже сказал:

– Господи, как хорошо нам здесь с Тобой! Давай построим три кущи – Тебе, Илии, Моисею, чтобы нам тут подольше оставаться! (см. Мф. 17: 4–5).

Душа переживает близость Бога – как блаженство, в котором хочется находиться всегда.

Об этой радости нельзя забывать: она будет поддерживать человека в духовной жизни потом, когда начнутся испытания, трудности, борения. Поможет за всё благодарить Создателя.

На месте злачне, тамо всели мя, на воде покойне воспита мя (2). На месте злачном, там всели меня, на воде спокойной воспитай. Эти образы тоже взяты из пастушеской жизни. Стада для того и кочевали, чтобы остановиться там, где много злаков. Место злачное веселило и питало. Изобилие корма, воды позволяло надолго задерживаться в тех краях.

Но просьба пророка Давида духовна. Где же находится место злачное, о котором он говорит? Там, где обильно проявляет себя благодать Божия. И наш народ очень метко определил его расположение: «Жить, как у Христа за пазухой».

Псалом сокровенно изображает этапы духовного становления личности, ведомой Богом. Вселение на месте злачном подобно обретению отеческого дома, где должна сформироваться душа. Это можно сравнить со входом в храм Пресвятой Девы Марии. Там, в Отеческом доме, в Святом Святых, возрастала Её душа, рождался новый Человек.

Пасение как спасение состоит прежде всего в окормлении, то есть кормлении, питании. Его даёт Господь. И на нашем духовном пастбище мы постоянно получаем изобилие Божественной силы.

Пророк Давид просит: на воде покойне воспита мя.

Вода жизненно необходима человеку. Она утоляет жажду, освежает, очищает, исцеляет душу. Благодать Духа Святого Христос сравнивал с живой водой (см. Ин. 7: 37–39).

Есть даже такое выражение: «упоение души», то есть состояние восторга, экстаза. Душа бывает упоена силой Божественной благодати, она чувствует: именно в этом состоит радость и смысл жизни.

Получение отеческого дома и воспитания означает, что людям дано некое постоянство. Дом строится не на один день – и не только для себя, а для детей, внуков. Храм тоже воздвигается на века – для всех, жаждущих окормления, очищения. Псаломский язык говорит об атмосфере таинственной и благодатной. Через всю жизнь проходит это воспитание и возрастание в истинах, которыми питается душа.

Такие изобильные условия способствуют становлению человека. Но пророк Давид просит: Душу мою обрати, настави мя на стези правды, имене ради Своего (3). Душа должна обратиться и увидеть Тот Источник благ, из Которого она всё получает для нового, таинственного жизненного пути.

Апостол Павел писал, что с новоначальными христианами он поступал, как с младенцами: кормил их жидкой пищей, ведь иную они усвоить не могут (см. 1 Кор. 3: 1–3). Но постепенно у ребёнка возникает самосознание, понимание, как действуют окружающие.

Обращение души – тоже некая ступень: в духовно возрастающем человеке появляется разумность. С ним совершается нечто, не заметное со стороны. Он постигает духовный мир как Божественную силу. И псалом подчёркивает это: настави мя на стези правды. Наставь не на стезю, а на стези.

Стези правды – это заповеди Божии. Каждому из нас даётся возможность их усвоить – и не остановиться на месте, а твёрдо двигаться дальше. От Самого Бога ниспосылается нам понимание настоящей, будущей жизни, тех законов, в которых проявляется Его воля. На стезях правды люди узнают окружающий мир, но ещё больше – мир духовный.

Свои духовные возможности мы не готовы постичь, а псалом подчёркивает: Бог ведёт человека здесь, на земле, имене ради Своего. Истина присутствует в откровении Священного Писания – и люди сознают: у Господа не было необходимости создавать вселенную, наш мир, человека. Но Он Источник неисчерпаемых благ – и пожелал сделать их достоянием Своего творения.

Всё, что Бог ниспосылает нам на путях духовного становления, имеет ясную цель. Чем больше входит человек в духовный мир, тем яснее видит его богатство, разум и благость Господни. При этом людям открывается, как мы несовершенны, как ограничены наши знания.

Человеческий разум часто ошибается и считает себя источником мудрости, ставит на место Бога. Слова имене ради Своего помогают отрезвиться, увидеть ошибку.

Аще бо и пойду посреде сени смертныя, не убоюся зла, яко Ты со мною еси, жезл Твой и палица Твоя, та мя утешиста (4). Если даже я буду проходить посреди сени смертной, не убоюсь зла. Сень – это тень, мы укрываемся в ней от палящего солнца. А тут сень – как тьма, и она становится испытанием для человека.

Всё творение Божие испытывается на путях жизни. Испытывались бесплотные силы, когда Господь привёл их из небытия в бытие, испытываются люди. Зачем это нужно? Для усовершенствования, самопознания и познания мира. Так считали святые отцы.

Бог сотворил человека «хорошо весьма» (Быт.

1: 31). Но в период становления ему запрещалось вкушать плоды от дерева познания добра и зла, иначе он умрёт (см. Быт. 2: 16–17). Познание добра и зла открывает: во временном мире присутствует смерть. Мы её не боимся, потому что верим: душа бессмертна. Но до пришествия Христа люди жили в страхе смерти. Они видели: все умирают, болеют, страдают. Это их пугало. Они думали, что жизнь бессмысленна, ведь конец у всех один.

Мысль о смерти заставляла сомневаться и пророка Давида: зачем духовно подвизаться, во всём себя ограничивать? Живи, как все! Но Давид говорит, что не убоится зла, потому что Господь всегда рядом – Ты со мною еси. А человеку, с которым Бог, открывается истина: испытания, искушения очищают разум, пробуждают жизненные силы. И пророк относился к страху смерти – как к тени: она появляется и исчезает. Его утешали жезл и палица Господни: жезл Твой и палица Твоя, та мя утешиста.

Жезл – символ духовной власти, полученной от Творца. Моисей носил жезл – и с его помощью творил чудеса: крестил Красное море – и оно расступалось перед израильтянами, ударял в скалу – и появлялся источник чистой воды. Во все времена жезл остаётся принадлежностью высшего священства.

А палица – это оружие, символ главного военачальника. В древности патриархи как основатели родов совмещали власть первосвященническую и царскую. И Давиду тоже нужны были духовный жезл – как пророку и палица – как царю, чтобы пасти народ.

Власть духовная и светская сконцентрирована в руках Божиих. Христа мы называем Великим Архиереем и Царём царей. На иконах в руках Спасителя часто изображают жезл и палицу.

Но почему они утешали пророка Давида – та мя утешиста? Он понимал: Бог ведёт человека – и на пути духовного становления ничего не нужно бояться. Господь даст людям всё. Давид как пророк и царь получал от Бога силу, радость, утешение в сложнейших обстоятельствах.

Уготовал еси предо мною трапезу сопротив стужающим мне, умастил еси елеом главу мою, и чаша Твоя упоявающи мя, яко державна (5). Ты приготовил мне трапезу против притеснителей моих. Какие таинственные слова! Что они значат?

Чем духовнее, совершеннее становится человек, тем сильнее его искушения. Это отметили святые отцы и никому не советовали искать чего-то высокого, ведь начнутся испытания, соответствующие этому духовному уровню, – и они будут нам не по силам. Зато смирение, кротость, стяжание любви ко всем позволят пройти такими сокровенными путями, где нас встретят силы не столь грозные и не нанесут много ран.

Назначение человека – вечность. А стужающие – это те, кто нам постоянно досаждает, не даёт свободу душе и мыслям, посылает наваждения, старается выбить из состояния духовного ведения, переживания близости Бога, Его святыни.

Порой наступают моменты, когда кажется:

на нашем пути нет и не может быть никакого утешения – только испытания, страдания, брани. Но вдруг Бог всё меняет – и даёт изобилие сил, благодати, радости. Человек удивляется: откуда это? Так открывается потрясающее чувство внутреннего богатства – духовная трапеза: уготовал еси предо мною трапезу сопротив стужающим мне.

Обычная пища, как бы ни была приятна, быстро нас отягощает. Во времена римских императоров каких только блюд не изобретали! Для пиров готовили даже язычки соловьёв. Гости ели, ели – и потом… принимали рвотное. Надо же было остальное доесть. Просто мученики чрева.

А на духовной трапезе не бывает пресыщения.

На ней человек окружён теми, кто ему мил и кому сам он дорог: силами бесплотными, святыми. Это общение – в свободе духа. И когда Господь посещает скорбящую душу, она чувствует себя на такой трапезе желанной и возвышенной.

Интересно переживал духовную трапезу пророк Елисей. Воины пришли его пленить, окружили город. Слуга говорит:

– Смотри, сколько их – с колесницами!

А пророк отвечает:

– Ты на гору посмотри!

А там стоит бесчисленное воинство небесное (см. 4 Цар. 6: 15–17). Вот трапеза сопротив стужающим!

Дальше пророк Давид подчеркнул: умастил еси елеом главу мою. В древности был такой обычай – помазывать голову елеем. Однажды Христос посетил фарисея Симона. Вероятно, Господь шёл к нему в жару, зной. Но хозяин дома не проявил гостеприимства: не дал Ему воды на ноги, не помазал елеем голову (см. Лк. 7: 44–46). И Спаситель это отметил.

Помазание елеем – таинственное действие, через него люди получают благодать Божию. Молитвы таинства Соборования открывают: освящённый елей, как Кровь Господня, человека исцеляет, очищает от всякого греха. Для наших чувств елей приятнее, чем кровь, вот почему щадящий Бог дал нам его в этом таинстве.

Умастить елеем голову – значит очистить разум, чувства. А чаша Господня даёт нам исполнение всех благ: и чаша Твоя упоявающи мя, яко державна. Чаша Твоя приносит мне упоение, ибо она державна.

Нигде в Священном Писании не говорится о многих чашах, а только об одной. Чаша – понятие собирательное, совокупность чего-то. Вспомним, как Спаситель в Гефсиманском саду молился о чаше – и душа Господа противилась ей. Почему? Там были собраны все человеческие грехи и мерзости. Чтобы их очистить, омыть Своей Кровью, Он должен был эту чашу принять.

В псалме иная чаша: совокупность действий Божественной благодати. Чаша упоявающи мя – даёт полноту жизни, восторг, потому что державна. Её может принести человеку только Бог Вседержитель. Мы, православные христиане, говорим Своему Создателю: «Чашу спасения приму и имя Господне призову». И причащаемся державной чаше.

И милость Твоя поженет мя вся дни живота моего, и еже вселити ми ся в дом Господень, в долготу дний (6). Милость Божия поженет – свяжет вместе все дни человеческой жизни. Давид будет окружён этой неизречённой милостью, получит крепость, радость, смысл на все земные дни. А потом вселится в дом Господень – в Царство Небесное, долготу дней, у которых нет конца.

Двадцать второй псалом можно отнести к тайноводческим – раскрывающим мистическое водительство Господом всех народов и отдельной личности. Господь ведёт души к спасению через суровые испытания, искушения, смертную тень. И пророк Давид изобразил путь человека в Царство Божие не внешне, а сокровенно.

…Помню, в конце 1950-х годов в Елоховском соборе был старенький псаломщик с голосом ангельской высоты и чистоты. Выйдет он читать этот псалом – и зальётся, как соловей: Господь пасет мя, и ничтоже мя лишит.

Тут откроют царские врата, появится Патриарх Алексий I – и хор запоёт самое торжественное песнопение службы: «Хвалите имя Господне!..»

Я был тогда молодым человеком и думал: «Боже мой! Какая красота, какое чудо! Небо открывается. Что же мы, грешники, этого не видим, не чувствуем?»

Псалом двадцать третий

У этого псалма загадочное надписание: Псалом Давиду, единыя от суббот, 23. В Евангелии на церковнославянском языке сказано, что жёны-мироносицы пришли ко гробу Господню «во едину от суббот» – то есть в день, следующий за субботой (Мф. 28: 1). И блаженный Феодорит предположил: псалом относится к воскресению Христа. Но по тексту этого не заметно. Поэтому примем название как есть.

Первый стих – свободный и ликующий: Господня земля и исполнение ея, вселенная и вси живущии на ней (1). Как же красиво: вся земля – Господня! Сразу открываются широта, многообразие нашего мира. И не только внешне – горы, долины, леса, океаны, но и внутренне: и исполнение (наполнение) ея.

Земля – место обитания рода человеческого. Господь создал людей – мужчину и женщину: «И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею…» (Быт. 1: 28). Этими словами движутся исторические судьбы нашей планеты.

Душой мы всегда связаны с родными местами.

Даже пословица есть: «Где родился, там и сгодился». Иудеи считали: их страна – центр земли. Но ведь каждому народу казалось: нет прекраснее его края.

Это ощущается и в беседе Христа с самарянкой.

Для иудеев самое святое место – Иерусалим, для самарян – гора Гризим. Женщина почувствовала, что перед ней Пророк, и спросила Спасителя:

– Где поклоняться Богу?

Но Господь не называет главного места поклонения, а открывает ей безграничность духовного мира:

– Поверь Мне, что наступает время, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу.

И объясняет:

– Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине (см. Ин. 4: 19–24).

А дальше псалом как будто подтверждает необъятность этих слов Спасителя, расширяет наше представление о мире: Господня вселенная и вси живущии на ней. Бог устроил вселенную, дал бытие народам, животным, растениям.

Взгляд псалмопевца охватывает всё большие просторы: Той на морях основал ю есть, и на реках уготовал ю есть (2). Это соответствует первым страницам Книги Бытие: сначала Бог создал свет, потом воду, сушу (см. Быт. 1: 3–10). Но псалом высоким поэтическим языком передаёт: Господь основал землю на морях, приготовил на реках – для нашей жизни.

Сотворил и украсил вселенную, чтобы ввести в неё человека.

По словам Создателя, наш мир хорош. По нашим ощущениям – потрясающе великолепен, гармоничен, разнообразен, богат.

Первые стихи псалма открывают нам совершенство, красоту вселенной и всех живущих в ней. А в третьем вдруг появляются вопросы: Кто взыдет на гору Господню? Или кто станет на месте святем Его? (3). Кто взойдёт на гору Господню? Или кто станет на Его святом месте?

Горы есть повсюду: огромные – со снеговыми вершинами, совсем низенькие – холмы и пригорки. Все они прекрасны. Горы и горний, то есть Божественный, мир – связаны, язык наш передаёт это однокоренными словами. Во все времена люди чувствовали: чем больше поднимаешься, тем ближе становишься к небу. Вот почему высшим силам обычно поклонялись на возвышенностях. Делали жертвенники, алтари, сажали рощи.

Но псалом говорит не о горах, а о единственной горе – Господней. Пророк Давид уводит нас из мира вещественного – в духовный, на ту вершину, где Бог совсем близко, где граничат земное и небесное. Кто из людей достоин туда взойти? Или зададим вопрос иначе: кто может приблизиться к Создателю вселенной? Стать на святом месте?

Ответ рождается тут же: Неповинен рукама и чист сердцем, иже не прият всуе душу свою, и не клятся лестию искреннему своему (4). Тот, у кого не виновны руки и чисто сердце, кто не относится к своей душе легковесно – всуе, не даёт близким лживых клятв.

Руки – символ действия. Когда они бывают виновны? Если человек пачкает их грязными делами, оскверняющими душу. Тот, кто достоин стать на горе Господней, неповинен рукама – никому не причиняет зла, не губит природу – дом, созданный для нас Творцом.

Чистота сердца – вот условие, которое позволяет людям уже во временном мире увидеть горний. Чист сердцем исполняющий законы Господни, – так объясняли святые отцы.

Бог сказал, что жизнь падшего человека станет проходить в трудах и заботах: «в поте лица твоего будешь есть хлеб» (Быт. 3: 19). Большие усилия требуются от нас, чтобы возделывать, хранить землю. К сожалению, мы часто принимаем всуе душу свою: полностью отдаёмся заботам, печалям века сего – и забываем о главном, тратим себя на второстепенное, становимся многопопечительными.

В дела наши нужно вносить сердечную чистоту – и она соединяет человека с Божественным миром. Христос это объясняет в Евангелии: «Взгляните на птиц небесных: они не сеют, не жнут, не собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их?» «И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут: не трудятся, не прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них» (Мф. 6: 26, 28–29).

Время отражает суету, текучесть нашего мира.

Кто думает, что существование людей возможно только во времени, принимает суету как норму жизни. Начинает утверждаться в этом сам – и утверждать других.

Но на горе Господней станет только тот, кто не клятся лестию искреннему своему. Лесть – это обман, незнание истины, неправда под приятным соусом. Достаточно один-два раза солгать – и человек сам верит: да, так оно и есть. Начинает считать ложь законом бытия – и убеждать в этом других. А чтобы его мнение принимали, старается приукрасить его лестью. Если почувствует, что и это не действует, прибегнет к крайнему средству – клятве. Даже жизнью поклянётся.

Поэтому Господь в Евангелии строго указал:

«А Я говорю вам: не клянись вовсе: ни небом, потому что оно престол Божий; ни землёю, потому что она подножие ног Его; ни Иерусалимом, потому что он город великого Царя; ни головою твоею не клянись, потому что не можешь ни одного волоса сделать белым или чёрным. Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого» (Мф. 5: 34–37).

Льстивая клятва может особенно повлиять на молодые души, способности которых ещё не раскрылись, и искривить их отношение к жизни. Не случайно в псалмах подчёркивается: мужа льстива гнушается Господь (см. Пс. 5: 6).

Люди живут в прекрасном мире. Но они не могут возвыситься, взойти на гору Господню и стоять – постоянно пребывать там, если не имеют сердечной чистоты, осуетились в неправедных делах – и хотят прикрыть это лестью, обманом, оправдать себя. Только достигший духовной высоты примет благословение от Господа и милость от Спасителя своего: Сей приимет благословение от Господа, и милостыню от Бога, Спаса своего (5).

Великую премудрость открывает Творец тем, кто просит Его об этом. В пятидесятом псалме так и сказано: «безвестная и тайная премудрости Твоея явил ми еси» (Пс. 50: 6). Они принадлежат к роду ищущих Господа, ищущих лица Бога Иакова: Сей род ищущих Господа, ищущих лице Бога Иаковля (6).

Поиск – это жизнь души. Важно не успокаиваться на достигнутом, а узнавать новое каждый день. Хоть немного потрудиться, чтобы познать себя, окружающий мир и особенно – Бога.

Род ищущих Господа – это живые души. Их не манит ни высокое положение, ни высокие доходы. Душа алчет Самого Бога. В молодости мне встретились такие люди, их даже называли богоискателями. Это были мыслители, художники, врачи. Всю жизнь они изучали разные религии, индусскую философию, учение Льва Толстого. А потом на горах Кавказа встретились с подвижниками – и стали православными христианами.

Художник Николай Михайлович Пирон окончил во Франции Академию искусств. Жена его, тоже художница, расписывала храмы. Позже я узнал, что эти люди тайно приняли монашество. Они поселились в Козельске. Николай Михайлович умирал в больнице, лежал с Евангелием на груди и говорил:

– Как хорошо оно здесь читается…

На смертном одре! Лицо его светилось. Человек знал, что нашёл Истину. Бог – Истина.

В псалме навечно отражено: богоискатели были всегда. Вопрошали Господа, изучали Священное Писание – и находили удовлетворение самым высоким запросам своего духа. Вот оно – настоящее счастье.

Род ищущих – не какое-то направление, течение, школа, а целый род: в этих людей природно, от родоначальников, заложено стремление к знанию и передаётся из поколения в поколение.

В разные времена высказывались сомнения: сохранился ли в подлинности Новый Завет или его исказили переписчики? Ещё в I–II веках христиане отвечали: даже если бы Евангелия были утрачены, их восстановили бы и передали дальше. Письменная традиция существовала не всегда. Но люди были носителями высокого духа, знали наизусть Евангелия, Псалтирь. Передавали устно: от отца – сыновьям.

Бог не абстрактен: Он Личность. Псалом подчёркивает это словами: ищущих лице Бога Иаковля. И Христос говорит о Себе как о Личности Богочеловеческой: «Аз есмь Альфа и Омега, начало и конец» (Апок. 1: 8).

Искать Бога как Личность – естественно для человека. Бог Троица отражается в нас и имеет три ипостаси – лица: Отец, Сын и Дух Святой.

Возмите врата князи ваша, и возмитеся врата вечная, и внидет Царь славы (7). Здесь всё таинственно.

Псалмопевец обращается к неведомым князьям: возьмите ворота вечные. Что за князья? Что за ворота? Это похоже на команду, но не сиюминутную, а в ожидании чего-то грядущего.

Тут напрашивается такая аналогия. Господь изгнал Адама и Еву из рая и поставил у его ворот херувима с пламенным мечом – закрывать вход. Бог прогневался, но не покинул людей, на протяжении веков давал им обетования, законы, Сам пришёл на землю.

Князья были поставлены, чтобы заградить ворота – не простые, а вечные. И князья откроют их: и внидет (войдёт) Царь славы. Когда же?

Христос воскрес из мёртвых, вывел из ада праведников и всех, чающих Его пришествия в наш мир. Сорок дней Спаситель являлся ученикам и, наконец, сказал им: «…дана мне всякая власть на небе и на земле. Итак, идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа, уча их соблюдать всё, что Я повелел вам; и се, Я с вами во все дни до скончания века» (Мф. 28: 18–20). На Елеонской горе – горе Вознесения – Он благословил их: «И когда благословлял их, стал отдаляться от них и возноситься на небо» (Лк. 24: 51).

Вспомните, как Христос говорил Нафанаилу:

«…отныне будете видеть небо отверстым и ангелов Божиих, восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому» (Ин. 1: 51). Так и сбылось! Когда Спаситель возносился, Его окружило облако (см. Деян. 1: 9). Это была слава Божия. Ученики увидели её сквозь открытые райские врата. Со славой Божией Христос входил в наш мир – и потом восходил на небо. Она окружала Его на Фаворе: «облако светлое осенило их; и се, глас из облака, глаголющий: Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Моё благоволение; Его слушайте» (Мф. 17: 5).

Возносится Сам Господь, а не ангел или человек.

И псалмопевец спрашивает: Кто есть сей Царь славы? Господь крепок и силен, Господь силен в брани (8).

Вопрос: Кто есть сей Царь славы? – ставится здесь для того, чтобы ещё больше утвердить Всемогущество Божие: Господь крепок и силен, Господь силен в брани. Поистине Он является Царём славы.

И в конце псалма снова повторяется: Возмите врата князи ваша, и возмитеся врата вечная, и внидет Царь славы (9). Врата открылись для восшествия Господа. Бог Сын воссел одесную Бога Отца. Но вознёсся Христос не таким, каким снисходил на землю, а как Богочеловек – Бог, взявший на Себя человеческую природу. Это, по мысли святых отцов, сделало людей значительнее ангелов.

Двадцать третий псалом – коротенький, в нём всего десять стихов. Он тайноводческий: таинственно ведёт нас к Богу. Вся вселенная – Его творение, принадлежит Ему. Людям нужно помнить об этом и восходить на Божественную высоту, умолять Господа, чтобы нам открылись врата Божественной славы.

Кафисма четвёртая

Псалом двадцать четвёртый

Этот псалом – удивительно цельная молитва пророка и царя Давида: К Тебе, Господи, воздвигох душу мою, Боже мой, на Тя уповах, да не постыжуся во век, ниже да посмеют ми ся врази мои (1)… К Тебе, Господи, воздвиг душу мою, Боже мой, на Тебя уповаю, да не постыжусь никогда, и не посмеются надо мной враги мои.

Давид обращается к Богу на Ты. Местоимение к Тебе усиливается словом Господи: Ты Господь, к кому, как не к Тебе, могу обратиться и излить душу мою? Весь человек, его душа и тело, возвышаются в едином переживании, мощном движении к Богу: воздвигох (воздвиг) душу мою.

Пророк Моисей воздвиг в пустыне медного змея, глядя на который люди исцелялись от смертоносных укусов змей. Христос сравнивает с этим Свой Крест: «И как Моисей вознёс змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3: 14).

Крест Господень был воздвигнут надо всеми и всем. Христос говорит: «И когда Я вознесён буду от земли, всех привлеку к Себе» (Ин. 12: 32). Спасающая сила Креста не только исцеляет, но и привлекает людей. Небесный Отец послал Сына не судить мир, а спасти: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3: 17, 15).

Пророк Давид исповедует свою верность Богу, любовь к Нему: Боже мой, на Тя уповах. Упование – всеохватывающая устремлённость к Творцу и Создателю. Через это внутреннее напряжённое соединение с Богом освящается душа.

Во время молитвы у нас обычно бывает много эмоций, мы их искусственно возбуждаем. А когда человека касается благодать, он молится внутренне собранно. Излагает просьбы, полностью предавая себя в руки Божии.

Надежда на Господа сокровенна, таинственна.

Многие её не понимают. Поступки и слова царя Давида порой вызывали недоумение и насмешки окружающих. Его жена Мелхола насмехалась над ним, когда он скакал от радости перед ковчегом завета (см. 2 Цар. 6: 16). Но пророк не стыдился этого: он всегда был перед лицом Бога, открыт Ему: да не постыжуся во век.

Если усмехались ближние, то тем более – враги:

ниже да посмеют ми ся врази мои. Такой глупый смех показывает, что люди не понимают вечных истин. Но вспомним пословицу: «Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним».

Врази – прежде всего, демоны, а не только люди, ради избавления которых от грехов взошёл на Крест Спаситель.

Давид продолжает молитву: …ибо вси терпящии Тя не постыдятся (2). Почему терпящии? Спаситель сказал: путь в Царство Небесное узок, его достигают те, кто прикладывает усилие (см. Мф. 7: 14, 12). Тут нужно терпение. И в Евангелии говорится о семени духовной жизни: его хранят «в добром и чистом сердце и приносят плод в терпении» (см. Лк. 8: 15).

Как только человек захочет идти горним путём, перед ним сразу же возникают препятствия. И приходится ограничивать себя, ставить главное – на первое место, остальное – на второстепенное. Результаты этого благи: «ибо иго Моё благо» (Мф. 11: 30). И приводят к радости – победе над плотью, страстями и демонами, восстающими на душу.

Да постыдятся беззаконнующии вотще (3). Беззаконники живут не по заповедям Божиим, отвергают волю и разум Творца. Не идут к свету и слоняются во тьме вотще – тщетно, напрасно, впустую. Остаются вне спасительных путей, пока не опомнятся.

Пути Твоя, Господи, скажи ми (открой мне), и стезям Твоим научи мя (4). Человек, получивший великие познания, часто их забывает. Даже святые отцы говорили, что память о Боге теряется. А люди мирские начинают думать: «Живу я хорошо, не хуже других…» И с этого начинается опустошение души. Спрашиваешь у них:

– А ты ходишь в церковь? Исповедуешься, причащаешься?

– Что-то давно не был… Но в Бога верю!

А двигаться – не хочет. Хотя вера – это движение, следование за Господом. Если не внимаешь путям, которые Творец открыл в заповедях, не познаёшь изо дня в день слово Божие, ты не идёшь вперёд, а пятишься назад.

Псалмы всегда говорят о двух человеческих путях – праведника и беззаконника. Куда эти пути приводят, открыто в первом псалме. Праведник вырастает, как дерево у источника, покрытое густыми листьями. А беззаконник подобен праху, который разносит ветер.

Пророк Давид просит Создателя: стезям (путям) Твоим научи мя. Пусть Твоё слово всегда будет живым, действующим в моей душе!

Настави мя на истину Твою, и научи мя, яко Ты еси Бог Спас мой, и Тебе терпех весь день (5). Наставь меня на истину Твою и научи меня, ведь Ты Бог Спаситель мой, и Тебя терпел весь день.

На какую истину? Чтобы жизнь пророка соответствовала Духу, Который веет с каждой страницы Священного Писания. Когда душа улавливает Его веяние, она понимает: здесь человеку дана твердыня, открыты путь и смысл жизни.

Давид готов всё терпеть, чтобы знать истину. Она всегда остаётся той же, как свет – светом, вода – водой, воздух – воздухом. В Боге полнота Истины – с заглавной буквы. Истиной назовёт Себя Сам Христос – Создатель, Спаситель, Искупитель (см. Ин. 14: 6).

Часто люди разделяют: здесь – моя личная жизнь, а тут – Бог и вера. Но никакого разделения нет: время входит в вечность, освящается ею. В семнадцатой кафисме пророк Давид говорит: «Во век, Господи, слово Твое пребывает на Небеси. В род и род истина Твоя» (Пс. 118: 89–90).

Душа человека стремится к истине. Мы оживаем там, где она: через неё Бог открывает Себя.

Утром мы молимся, потом включаемся в заботы – и они полностью нас захватывают. Наши духовные устремления отключаются. Это похоже на сон, особенно под утро, когда начинаются какие-то беспокоящие мысли, иллюзии, страхи. Проснёшься и говоришь себе: «А ну-ка, бери себя в руки, Бога призови!»

Один богоискатель говорил мне когда-то:

– Батюшка, как мы живём?! Помолимся, принесём Господу полчаса, а потом чем занимаемся? Что чувствуем?

А пророк Давид Тебе терпех весь день – постоянно помнил о Боге, понуждал себя двигаться по незримому духовному пути. Проявлял волю, разум, веру, терпение. А без терпенья нет спасенья.

Помяни щедроты Твоя, Господи, и милости Твоя, яко от века суть (6). Вспомни щедроты Твои, Господи, и милости Твои, ибо они от века. Здесь Давид просит Создателя проявить Свои силы. Самое главное для нас, что Бог «Долготерпелив и Многомилостив. Не до конца прогневается, ниже во век враждует» (Пс. 102: 8–9). Благодаря Его милости сотворены мы и наш мир, оживляется каждая душа.

Григорий Богослов считал: человек проявил себя неспособным для совершенства – и тогда Бог сделал снисхождение, вывел его из рая, дал пищу в окружающем мире. И теперь в трудностях жизни люди ищут того, что им было просто дано с самого начала: милости Твоя, яко от века суть. Эти слова объединяют предыдущие и последующие мысли. А дальше вместе с молитвой пророк Давид приносит покаяние: Грех юности моея, и неведения моего не помяни, по милости Твоей помяни мя Ты, ради благости Твоея, Господи (7). Пророк видит: с юности человек по природе мало восприимчив ко всему Божественному, вечному, святому. Молодым хочется плясать, летать, ликовать и кажется: вот она жизнь – буйство юности! Они часто поступают опрометчиво, допускают свободные отношения, унижающие человеческое достоинство.

Если людей не воспитать, не открыть им закон Божий, они вырастут язычниками, возможно, даже проявят хорошие, высокие качества. Но Бога знать не будут. Погрязнут в грехах юности: борьбе за существование и телесные наслаждения. Девиз язычников: «Бери от жизни всё!»

Пророк понимает: человек приходит в разум, когда Бог приведёт, жизнь научит. И просит Творца не помянуть грехи молодости: ради благости Твоея, Господи.

Наша земля по сравнению со вселенной – как маленькая пылинка, затерянная в неизмеримом океане. А на ней сконцентрирована такая жизнь! И царь Давид молит Создателя не забыть о нём, не потерять. Ведь в человеке – Божественный Дух.

Благ и прав Господь, сего ради законоположит (даёт Свой закон) согрешающим на пути (8). Давид исповедует Творца Источником всех благ. Ни одна душа не пришла бы в разум, если бы Бог не дал закон людям. Немощи нашей природы Он ведает и посылает спасение каждому, кто этого ищет, всем согрешающим на пути.

Сначала в псалме говорилось об общих путях человеческого рода, а теперь выделяются те, кто кроток сердцем: Наставит кроткия на суд, научит кроткия путем Своим (9). Кротость – свойство души, в которой нет злобы, зависти, гордыни, закрывающих единство с Богом. Души кротких созвучны жизни, разлитой Богом во вселенной. Чувствуют красоту, свет, многообразие мира – и больше им ничего не надо. Они живут в простоте и естественности.

Голос Божий – совесть – говорит в них. Это наш судья, и наставляет кротких на суд – понимание путей Господних. Кротость – высшее Божественное научение. Поэтому Спаситель говорит: «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю» (Мф. 5: 5).

Вси путие Господни милость и истина, взыскающим завета Его, и свидения Его (10). И опять Давид повторяет: все пути Господни – милость и истина. Здесь путие – это заповеди. В разные века Бог вступал в союз с человеческим родом, возобновлял завет с Ноем, Авраамом, Моисеем. Открывал Свою святую волю и говорил, что защитит их от всех зол, если они будут знать Бога, исполнять Его законы.

Заповеди Господни – не формальные правила, которым надо себя подчинить. И Спаситель обличал учителей, фарисеев в том, что они требуют внешнего исполнения закона, ничего не дающего душе. Возлагают на плечи людей бремя неудобоносимое.

Сами не идут к вечности и другим путь закрывают (см. Мф. 23: 4, 13).

Христос объяснял: законы Божии выражают саму суть жизни. Через них мы познаём Создателя, Его милость и волю. Поэтому «бремя Моё легко» (Мф. 11: 30).

Невозможно не ощутить в себе спасительную силу закона Божия. В нём есть некое внутреннее свидетельство: свидения Его. Исполняешь закон – и имеешь в себе Источник жизни. Ищешь Бога – и душа будет жива. Окружающие почувствуют это, станут приходить к вере.

Ради имене Твоего, Господи, и очисти грех мой, мног бо есть (11). Пророк прозревает, что такое грех. В человеческую природу вошло семя тли – тления, появились страсти и пороки. Давид понимает: какие бы дарования и звания ни дал Бог людям, никто из нас не может очистить свою душу от греха. Спасает только Господь. Вот какие евангельские глубины заложены в псалме! И спустя тысячелетие в споре с фарисеями Христос подтвердит: «…если не поймёте, что это Я, то умрёте во грехах ваших» (см. Ин. 8: 24).

Любовь привела Давида к Богу – и он осознаёт свой грех. Святые отцы считали, что такие люди счастливы. Видеть грех важнее, чем ангелов или святых.

Пророк не говорит о качестве греха, которое нам непонятно, а указывает на его количество: мног бо есть. Он имеет в виду не только себя, а весь человеческий род. И мы осознаём, какую тяготу носим в душе: грехов у нас – как песка морского на земле, как воды в океане.

Кто есть человек бояйся Господа? Законоположит ему на пути, егоже изволи (12). Пророк спрашивает: кто есть человек, боящийся Господа? Боязнь – это страх Божий, начало премудрости, духовного перерождения, покаянного чувства перед Богом. Тут не боязнь физического уничтожения, а чувство изумления и благоговения: как великий Бог, неизреченный в Своём могуществе, открыл нам доступ к Нему?

Наша природа боится Божественной, потому что должна быть поглощена ею. Но не так устроил Создатель: перед входом в вечную жизнь тело остаётся в физическом мире, а душа – идёт в духовный.

Счастлив человек бояйся Господа. Страх Божий очищает, освящает его. Господь даёт законы людям, избравшим путь ведения Творца: законоположит ему на пути, егоже изволи. Вспомните икону, на которой Ангел-хранитель проводит над пропастью человека, изображённого как дитя. Мы делаем выбор – и Бог ведёт нас.

Душа его во благих водворится, и семя его наследит землю (13). Это конечная цель нашей жизни: душа водворится в Царстве Небесном. Нас не будет здесь, а семя – дети, внуки унаследуют землю, передадут веру новым поколениям. У них никогда не отнимутся блага мира. И люди не перестанут сознавать, от Кого получают дары.

Держава Господь боящихся Его, и завет Его явит им (14). Держава – символ царской власти и силы.

Господь – защита боящихся Его, тех, кто имеет страх Божий и искренне, благоговейно относится к Творцу. Верующая душа даёт обет: «Господи, только в Тебе моя жизнь!» И Бог открывает людям Свои законы: и завет Его явит им. Его заповеди живы, не отменялись никогда. Только Создатель имеет Царскую и Божественную власть над человеческим родом.

Очи мои выну (всегда) ко Господу, яко Той исторгнет от сети нозе (ноги) мои (15). Здесь Давид опять говорит о себе. Духовные очи пророка постоянно обращены к Господу. А из Евангелия мы знаем слова Христа: «Светильник тела есть око; итак, если око твоё будет чисто, то и всё тело твоё будет светло, а если оно будет худо, то и тело твоё будет темно» (Лк. 11: 34).

Чем духовнее человек, тем искусней и тоньше плетутся для него сети искушений и наваждений. Но Господь избавляет Давида даже от незаметных вражеских ловушек: яко Той исторгнет от сети нозе мои.

Призри на мя и помилуй мя, яко единород и нищ есмь аз (16). Какие важные для нас слова! Пророк просит, чтобы Создатель не исключил его из поля Своего Божественного зрения: призри (всегда смотри) на мя.

Когда человек глядит на других чистым взглядом, это приводит к добрым отношениям. А Бог не только увидит, но и избавит нас от нужд. И Давид усиливает молитву: и помилуй мя, яко единород и нищ есмь аз – помилуй меня, ибо я одинок и нищ.

Был ли Давид одинок и нищ? Он имел большую семью, родню, изобилие одежды, пищи. Но по духовным устремлениям вряд ли находил кого-то равного себе, с кем бы мог разделить свой опыт. И в иные времена так ощущали себя люди высокой духовности. Тогда они обращались к Господу и понимали, что не одиноки: с ними Бог, небесные ангелы, святые.

И духовная нужда у царя оставалась. Бог Промыслитель даёт человеку осознать себя ничего не имеющим: нищ есмь аз. Это порождает смирение, реальное понимание нашего состояния. Спаситель подчёркивает: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное» (Мф. 5: 3).

Скорби сердца моего умножишася (умножились), от нужд моих изведи (освободи) мя (17). Пророку Давиду даны великие откровения, Божественная сила проявляет себя в его жизни. Но духовный путь, как мы уже отмечали, узок, тернист, полон трудов.

И дальше пророк говорит об этом с высочайшим смирением и покаянием: Виждь смирение мое, и труд мой, и остави вся грехи моя (18). Видишь смирение моё и труд мой, и оставь все грехи мои.

Виждь враги моя, яко умножишася, и ненавидением неправедным возненавидеша мя (19). Видишь врагов моих, как они умножились, и ненавистью неправедной возненавидели меня.

У царя Давида было много недругов среди людей. Но он говорит об иных врагах. В псалме открывается тайна духовной брани. Она шла и будет идти от первых людей до последнего человека. Возможно, это одна из самых больших скорбей праведника.

В 1960-е годы жила в Пюхтицком монастыре блаженная старица Екатерина. Она имела пророческий дух. В письмах делилась с монахинями: как легко начать духовный путь и как трудно окончить. Наступает старость, и человек изнемогает. Нелегко пронести до конца дарования, полученные от Бога.

Пророк Давид знает: чем ближе к концу земная жизнь, тем больше возрастает слава Божия и увеличивается немощь человеческая. Поэтому он просит Господа: Сохрани душу мою, и избави мя, да не постыжуся, яко уповах (уповаю) на Тя (20). Вот о чём нам надо помнить и молить Бога в старости: сохрани душу мою, и избави мя. Сбереги, Господи, это сокровище – сосуд благодати Твоей, чтобы он не разбился, не достался хищникам!

Незлобивии и правии прилепляхуся мне (прилепляются ко мне), яко потерпех Тя, Господи (21). И до сих пор люди прилепляются к пророку Давиду, его псалмам. Верующие почувствовали в них великий дар благодати Божией. И через псалмы прилепляются к Богу.

Незлобивии и правии – те, кто ищет единства с Творцом. Они поняли, в чём состоит смысл жизни. Увидели свет – и потянулись к нему.

Давид был терпелив и благодарен Богу: яко потерпех Тя, Господи. Слава Богу за всё! Гонят ли нас, не понимают, оскорбляют.

И в конце псалма великий пророк и царь Давид молится за весь народ Божий, за нас с вами: Избави, Боже, Израиля от всех скорбей его (22).

Двадцать четвёртый псалом – это живая беседа человеческой души с Богом. Молитва, исповедь, покаяние. Обычно в разговоре с кем-то мы стараемся быть открытыми и уравновешенными, давать той и другой стороне проявить себя. Пророк Давид произносит слова молитвенные, доверительные. Они свидетельствуют о его самом добром отношении к Богу. И Господь отвечает ему богатыми милостями.

Спаситель Христос сказал ученикам: «Вы друзья Мои, если исполняете то, что Я заповедую вам» (Ин. 15: 14). Здесь открыта тайна отношений с друзьями. И Друг пишется с большой буквы: это Сам Господь.

Псалом двадцать пятый

Этот псалом Давида – тайноводческий. Он сокровенно вводит в тайну богослужения того, кто должен его совершить.

У нас в Православной Церкви перед литургией священник читает последование, установленное апостолами и святыми отцами: псалмы, каноны, правило ко Святому Причащению. Через молитвы он готовится к совершению таинства, настраивает сердце, мысли.

Если у священника лежит грех на душе, он должен его снять: поисповедоваться у собрата-священнослужителя или обратиться к Богу в тайной покаянной молитве. И лишь тогда приступать к Божественной литургии.

Царь Давид был пророком. Он приносил жертву Господу – за себя, народ, всех людей. И когда я читаю двадцать пятый псалом, чувствую: так это же исповедь! Суди мя, Господи, яко аз незлобою моею ходих, и на Господа уповая, не изнемогу (1). Он исповедуется: суди меня, Господи, ибо я ходил в незлобии, и, уповая на Господа, не изнемогу.

У христиан Исповедь – отдельное таинство.

Накануне него мы углубляемся в себя, стараемся увидеть свои недостатки. А псалмопевец исповедуется в верности Богу, глубокой преданности Ему. И в то же время свидетельствует: суди мя, Господи. Он отдаёт себя на суд, ибо жертвоприношение – это суд Божий.

Давид старался избегать состояния озлобленности, коварства, лести: аз незлобою моею ходих. Человек не может без движения: просыпается – и начинает молиться, принимается за дела. Пророк всегда помнил о Творце, внутренне был перед лицом Создателя – ходих перед Ним. Все его действия – служение Господу.

В чём трудность священнического и пророческого призвания? Человек постоянно должен быть в молитве, стоять перед Богом, испытывать свою совесть, дела, помышления. Это является внутренним подвигом. Но, благодаря такому подвигу, человек чувствует: служение приносит ему очищение от грехов и избыток сил.

Вот представьте: церковь открыта, богослужения совершаются ежедневно. Один-два священника не могут никуда отлучиться, оставить приход. Служат по многу часов день за днём, год за годом. Казалось бы, они должны изнемочь. Но, уповая, надеясь на Бога, веря, что Он призвал их, священники не изнемогают – на удивление самим себе. Именно это исповедует пророк Давид: и на Господа уповая, не изнемогу.

Более того, он говорит: Искуси мя, Господи, и испытай мя, разжжи утробы моя и сердце мое (2). Искуси меня, Господи, и испытай меня, расплавь внутренности мои и сердце моё.

Пророк понимает, что значит – предстоять Богу, и просит: Ты меня, Господи, испытай, искуси. Для чего? Чтобы убедиться: желание служить Создателю возникло у Давида с юности и не исчезло.

Надо помнить: Господь никого не искушает.

Если Он даёт испытание, то в меру сил. Но таково желание пророка: искуси мя, Господи. Ведь он хочет уверить в своей преданности Того, Кому будет приносить жертву. И жаждет, чтобы она была приятна Богу и людям.

Давид не может жить с холодным сердцем, безразличной душой, угасшей мыслью: принесу жертву, формально исполню положенное – и всё. Сердце его должно быть горячим и чистым, каждое слово – живым и прочувствованным. Пророк просит: разжжи утробы моя и сердце мое Божественным огнём, попаляющим человеческое нечестие, немощь.

Давид готов служить Господу в любое время, на всяком месте: Яко милость Твоя пред очима моима есть, и благоугодих во истине Твоей (3). Ибо милость Твоя перед очами моими, и благоугождал в истине Твоей.

Мы говорим о Боге, что Он милосерд. А пророк утверждает, что эта милость всегда перед его очами: пред очима моима есть. Он был окружён вниманием Творца. Каждый его шаг, поступок сопровождались Божественной любовью.

Человек – образ и подобие Божие. Мы наделены сокровенными богоподобными силами. Постоянное ведение милости Господней пробуждало их в Давиде. Пророк старался постигать Божественную истину, поступать так, как угодно Создателю: благоугодих во истине Твоей.

Угождение бывает и грехом. Когда, например, человек потакает немощам, похотям, страстям – своим или других людей. А здесь – благоугодих во истине Твоей. То есть это благоугождение происходит с пониманием, что Бог – Истина. Иоанн Богослов потом передаст в Евангелии слова Христа из беседы с самарянкой: «Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине» (Ин. 4: 24).

И дальше Давид называет пути своей духовной жизни – как пророка и царя: Не седох с сонмом суетным и со законопреступными не вниду (4). Он исповедуется: никогда не стремился приходить на собрания, где люди сходились обсуждать пустые вопросы как нечто важное. Во все времена было много суесловия – и пророк не сидел с сонмом суетным, не ходил к нарушителям законов: со законопреступными не вниду.

Он понимал: их разговоры и действия – сугубо земные, в них нет страха Божия. Пророк был перед лицом Господа – и это удаляло его от людей, которые в своих собраниях не помнили о законах Творца, не старались вводить их в жизнь, ставить во главу решений.

Давид продолжает исповедь: Возненавидех церковь лукавнующих и с нечестивыми не сяду (5). В данном случае церковь – собрание. Пророк возненавидел собрание людей лукавых и не будет сидеть с нечестивыми.

Речь идёт не о государственном, общественном собрании, а об объединении людей, у которых нет положительных качеств, побуждения омрачены. Они не считаются с жизнью, традициями, благочестием народа. Давид не принимает это сердцем.

С шестого стиха мысль пророка переносится к тому, что он должен совершить, прежде чем войти в святилище: Умыю в неповинных руце мои, и обыду жертвенник Твой, Господи (6). Здесь, собственно, описана подготовка священнослужителя к богослужению: буду омывать в невинности руки мои и обходить жертвенник Твой, Господи.

В Ветхом Завете строго соблюдалось правило: священник, приступающий к служению, должен быть идеально чист. Вероятно, во времена земной жизни Христа в требованиях закона была даже некоторая передержка. Из притчи Спасителя о добром самарянине мы знаем: у дороги лежал человек, на которого напали разбойники. У него был вид умирающего или даже умершего. Священник шёл, чтобы предстать перед алтарём Господним, и не остановился. Он не имел права совершать богослужение, если прикоснётся к больному или покойнику. Левит, служитель храма, прошёл мимо по той же причине. И Христос полемизировал с этим законом: милость, помощь умирающему – не могут осквернить человека (см. Лк. 10: 30–35).

Чтобы приступить к принесению жертвы, пророк Давид должен был одеться во всё чистое, умыться. И он исповедует: умыю в неповинных руце мои.

Эти слова и сейчас читают наши священнослужители. Облачившись перед литургией, они совершают омовение рук и произносят: Умыю в неповинных руце мои, и обыду жертвенник Твой, Господи.

Руки – руце мои – это символ наших дел, а не только дар Божий, с помощью которого мы можем совершить много полезных дел: созидать дома, храмы, благотворить.

Но руки иногда поднимаются на попрание Божественных заповедей, кражи, лихоимство. Когда у Христа спросили, откуда в человеке злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, Он объяснил: они исходят из сердца (см. Мф. 15: 18–20). Руки только осуществляют волю человека.

Священник с молитвой обходит жертвенник:

обыду жертвенник Твой, Господи, – и приступает к началу богослужения. Для чего нужно обходить жертвенник? Пророк Давид даёт ответ: Еже услышати ми глас хвалы Твоея и поведати вся чудеса Твоя (7). Чтобы услышать мне глас хвалы Твоей и поведать все чудеса Твои.

Первое, что необходимо нам на богослужении, – это слышание: услышати ми глас хвалы Твоея. Священнодействие имеет огромную смысловую нагрузку и обычно воспринимается духовным, внутренним ухом. Священник произносит слова и понимает: всё, что сейчас происходит, – абсолютная реальность и открывает нам чудо Божией милости: и поведати вся чудеса Твоя.

В Ветхом Завете на жертвенник возлагали тельца, священник возносил руки, начинал молиться.

А в храме, вероятно, пелись псалмы, читались молитвы.

В Христианской Церкви кровавая жертва отменилась. Глава нашей Церкви Христос умер за нас – и мы уже очищены через Его жертву. Благодаря ей священнодействующий теперь имеет дерзновение прямо обращаться к Богу, молиться Ему о людских грехах и невежествах – неведении человеческом, как сказано в одной из литургических молитв.

Перед службой священник даёт возглас – и в храме читают часы, пророчества о Христе как Агнце Божием. А в это время священнослужитель совершает проскомидию: из просфоры готовит Агнца, который будет возложен на дискос, а затем великим входом перенесён на престол. И уже там произойдёт его великое освящение.

Начинается таинство. Оно совершается Божественным установлением – перед лицом Создателя. И священник всё это переживает в душе: я стою пред Тобою, Господи! В храме прочитываются псалмы, молитвы, они отображают смысл богослужения – и вызывают удовлетворение, восторг у верующих.

Господи, возлюбих благолепие дому Твоего и место селения славы Твоея (8). Здесь Давид опять исповедуется: он полюбил благолепие храма – дома Господня, этого места вселения славы Божией. И Христос нарёк храм домом Божиим: «дома Отца Моего не делайте домом торговли» (Ин. 2: 16).

Храмы всегда украшались самыми лучшими мастерами: искусными художниками, резчиками, изготовителями сосудов. Для человеческого глаза всё это казалось необычным: в быту ничего подобного не употребляли. Великолепно выполненные предметы тоже являли славу Божию. И чуткое сердце пророка чувствовало: в храме место селения славы Твоея.

Давид глубоко связан с богослужением не только своим пророческим призванием, но и внутренним расположением, подлинной любовью к Богу. Это его жизнь, он сам.

В Ветхом Завете жертвы приносились прежде всего за грехи – и отдельных людей, и всего народа. И пророк просит Господа: Да не погубиши с нечестивыми душу мою и с мужи кровей живот мой (9). Не погуби с нечестивыми душу мою и с кровожадными жизнь мою. Давид молится, чтобы он никогда не был отвержен от лица Божия, не погиб с теми, кто избрал путь нечестия, доходящего до пролития невинной крови.

Ихже в руку беззакония, десница их исполнися мзды (10). Пророк приносит жертву Богу – и указывает на людей, у которых руки творят беззакония, а правая рука – наполнена мздоимством, неправедными доходами. Живут эти люди вроде бы обыкновенно, но настолько завязли в человеческих пристрастиях, привязанностях, обмирщвлённой, бездуховной жизни, что даже не замечают этого.

Они тоже нуждаются в том, чтобы жертва была принесена и их окропили жертвенной кровью для очищения от грехов (таков был обычай). Для чего нужна эта жертва? Чтобы призвать народ к исправлению, обратить души на путь праведности.

Дальше пророк снова повторяет: Аз же незлобою моею ходих, избави мя, Господи, и помилуй мя (11). Он опять уверяет Бога, что на путях жизни ходил в незлобии. И просит: избавь меня, Господи, и помилуй меня!

В Библии описано, как Святая Троица явилась праотцу Аврааму. Авраам был уверен в милости Создателя: «не может быть, чтобы Ты… погубил праведного с нечестивым». И спрашивал Бога, помилует ли Он жителей Содома ради пятидесяти праведников, потом – ради десяти. Эти вопросы открывают нам, как мало было праведников (см. Быт. 18: 22–32). В основном люди не задумывались над смыслом жизни: она дана – и будем её хозяевами. А где Источник бытия? Кто нас создал? Для чего мы существуем? Эти вопросы часто проходили и проходят мимо человеческого сознания.

Почему пророк дважды подчёркивает своё незлобие? Озлобление – это ослабление. В церковнославянском языке присутствует такой смысл слова.

Мы часто встречаемся с ситуацией, когда человек ослабел, ищет причину немощи – и «находит»: этот мне позавидовал, тот навёл порчу. И у него рождается негативное отношение к людям, которые оказались под подозрением. Они ему больше не друзья, не братья, а враги. На пустом месте, без всякого основания вырастает злоба.

Ходить в незлобии – незлобою – значит иметь внутренний мир с Богом и людьми, причём множеством людей. Ведь царь – глава целого народа. У царя колоссальные обязанности, он должен всё видеть и предвидеть. При этом Давид сохранял здравость ума, ни на кого не озлобился, потому что стяжал знание личности человека и всей человеческой природы. Пророк получил освящение свыше, чтобы разумно, духовно, с любовью управлять людьми. И просит: избави мя, Господи, и помилуй мя.

Нога моя ста на правоте: в церквах благословлю Тя, Господи (12). Нога моя стоит на правом пути, в церквях благословлю Тебя, Господи.

Нога – опора человека. Нога моя – это моя воля, моё решение.

Пророк Давид твёрдо стоит на пути служения Творцу – постоянно, а не только в момент, когда приносит Ему жертву. Праведные люди нацелены на то, чтобы жить по Божественной истине.

Человек, который твёрдо стоит на правоте, совершает то, к чему призван, осмысляет свой духовный путь и твёрдо верит: Бог ему покровительствует и не позволит сойти с этого пути. И Давид будет всегда благословлять Господа в церкви – месте собрания людей.

Шесть дней делай, а седьмой посвящай Господу Богу твоему. Это одна из десяти ветхозаветных заповедей. И в субботу в храме израильский народ собирался для жертвоприношений, которыми освящался. В этих собраниях пророк Давид благословлял Создателя, проповедовал, учил людей молиться. И в них пробуждалось желание идти путём, который Бог открывает человеку.

Псалом двадцать шестой

Псалом Давиду, прежде помазания, 26, – так надписан этот чудный псалом. Замечательно в нём указание на хронологию: прежде помазания.

Давид был помазан несколько раз. Сначала – пророком Божиим Самуилом. Господь повелел ему: «Я пошлю тебя к Иессею Вифлеемлянину, ибо между сыновей его Я усмотрел Себе царя».

Пророк Самуил, «увидев Елиава, сказал: верно, сей пред Господом помазанник Его! Но Господь сказал Самуилу: не смотри на вид его и на высоту роста его; Я отринул его; Я смотрю не так, как смотрит человек; ибо человек смотрит на лицо, а Господь смотрит на сердце».

Пророк Самуил видел, что ни на ком из сыновей Иессея не почила благодать Божия. А Давида среди них не было, он нёс послушание, недостойное звания сына: пас овец. Отец позвал его – и пророк помазал юношу елеем, «и почивал Дух Господень на Давиде с того дня и после» (см. 1 Цар. 16: 1–13).

Второе помазание было не от Бога, а по желанию народа: его совершили «мужи Иудины» (2 Цар. 2: 4). И, наконец, пророка Давида торжественно помазали старейшины «в царя над (всем) Израилем» (2 Цар. 5: 3–4)

Толковники предполагают, что псалом появился, когда Давид был юн, – после первого помазания. Молва о помазании дошла до царя Саула, переживавшего внутреннюю трагедию: он не выполнил указания Господня – и Святой Дух отошёл от него. И царь старался уничтожить Давида.

Псалом относится к защитительным – как девятнадцатый, шестьдесят седьмой или девяностый. Опыт многих поколений свидетельствует: в нём заключена особая сила, помогающая в тяжёлых духовных борениях.

Господь просвещение мое и Спаситель мой, кого убоюся? Господь Защититель живота моего, от кого устрашуся? (1). Почти все псалмы начинаются молитвенным воззванием к Господу. Но здесь Давид называет Его своим просвещением.

Просвещение – не простое научение, но Божественный свет, предвечно сияющий во вселенной. Больше всего мы хотим, чтобы он озарил нашу душу, мысли. Указал правильный путь, смысл жизни, дал разуму способность понимать всё существующее в этом мире и за его пределами.

В Средние века святые отцы спорили с учёными, считавшими источником просвещения – науки. Сохранилась полемика святителя Григория Паламы с Варлаамом и Акиндином. К сожалению, научная тенденция возрастала и приносила плоды: наступила «эпоха просвещения» – возвращение к язычеству. Позже людей даже стали делить на просвещённых (получивших светские знания) – и непросвещённых.

Пророк Давид утверждал: Господь просвещение мое.

Душа юноши была мужественна, чиста, верна Богу и чувствовала: просвещение приходит из глубины сердца.

Когда на земле воплотился Христос, Он сказал:

«Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни» (Ин. 8: 12). И апостольский век стал временем благодатного просвещения людей, обратившихся ко Христу.

Эта истина всегда была доступна людям, искавшим Бога. А вся Псалтирь – искание Его. И мы молимся Творцу: «да знаменуется на нас свет лица Твоего».

Я люблю читать каноны по Октоиху. Там запечатлено: просвещение приходит к нам от Бога через ангелов, которых называют вторыми светами, или разумами. В шестом каноне ангелам-хранителям говорится: «Лице Твое зряще ангели, доброту недомыслимую, пребожественное благолепие Твоея Божественныя светлости, просвещаются: Ты бо тех и свет еси и радование» (Глас 1). И свет и радость!

От Божественного света ангелы получают бессмертие, могущество, высокий разум. Они нуждаются в просвещении и хранении. Святые отцы объясняли: человек имеет материальную природу, и, когда согрешает, она защищает его от окончательного падения. Но ангел, принявший что-то небожественное, ничего не может изменить. С чем это сравнить? Искра касается пороха – и происходит взрыв.

Чем выше строится здание, тем крепче должен быть фундамент. Чем больше знание и просвещение, тем нужнее Спаситель – Спаситель мой, чтобы не уклониться в сторону. Свет идёт прямо, всё объемлет, но никогда не искривляется.

Наделяя Свои творения высочайшими дарами, Создатель даёт нам Свой Божественный свет и сохраняет в чине, к которому мы призваны: Господь Защититель живота (жизни) моего. Пророк Давид понимает это и спрашивает: кого убоюся? от кого устрашуся? Ни от кого. Он не боится ни событий, ни людей, которые не знают о его духовном устроении, помазании и относятся к нему как к рядовому человеку.

Внегда приближатися на мя злобующим, еже снести плоти моея, оскорбляющии мя, и врази мои, тии изнемогоша и падоша (2). Если будут наступать на меня злобствующие, чтобы уничтожить плоть мою, оскорбляющие меня и враги мои, они придут в изнеможение и падут.

Человек недуховный всегда соблазняется, когда встречает духовного, и реагирует негативно – вплоть до побоев или убийства. Но тот, кто имеет благодать Духа Святого, спокойно относится к злобствующим, оскорбителям, врагам. Знает, что эта брань – против Самого Бога.

Пророк Давид говорит по собственному опыту:

все, кто восставал против него, изнемогали и падоша – приходили в состояние падения, теряли личность, вызывали презрение. Они не могли принести вреда человеку, чей Защитник – Бог.

Более того: Аще ополчится на мя полк, не убоится сердце мое, аще восстанет на мя брань, на Него аз уповаю (3). Если люди единодушно ополчатся против пророка, его сердце не убоится. Наша душа живёт в этом мире, но законами – мира иного. И мы знаем: всё зависит от Бога, Он может отвести от нас любую напасть.

Давид уповает на Создателя: аще восстанет на мя брань (соберётся против меня воинство), на Него аз уповаю. Примерно так было с пророком Елисеем. Сирийцы узнали, что он провидец и обо всех передвижениях их войск предупреждает израильтян. Полки окружили пророка в селении, где он находился. Слуга сказал Елисею об этом, а тот ответил: «Ты не беспокойся, посмотри на небо!» А там – воинство ангелов (см. 4 Цар. 6: 12–17).

Дальше Давид выражает ещё более высокое желание – жить в доме Господнем: Едино просих от Господа, то взыщу: еже жити ми в дому Господни во вся дни живота моего, зрети ми красоту Господню и посещати храм святый Его (4). Одного просил от Господа и ищу этого: чтобы мне жить в доме Господнем все дни моей жизни, видеть красоту Господню и посещать храм святой Его.

Дом Господень – это и есть храм. Христос потом скажет об этом и потребует, чтобы дома Отца Его не делали домом торговли (см. Ин. 2: 16).

Давид искренне любит Бога, стремится быть в постоянном единении с Ним именно в храме. И это понятно: где дом, там и его Хозяин. В храме пророк хочет видеть духовным оком всю красоту Господню. Она не сравнима ни с какими земными красотами.

Мы часто восхищаемся великолепными видами природы. И сразу приходит мысль: а какая же красота в Царствии Божием! «…не видел того глаз, – писал апостол Павел, – не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (см. 1 Кор. 2: 9).

Духовный мир необычайно красив. Когда мы с цельным чувством стоим перед Богом, нас поражает красота Господня. Бога называют Художником: Он запечатлел эту красоту уже в нашем временном мире.

Яко скры мя в селении Своем в день зол моих, покры мя в тайне селения Своего, на камень вознесе мя (5). Скрой меня в тайне селения Своего, на камень вознеси меня.

Казалось, весь мир восстал против Давида. Ему приходилось скрываться от царя Саула и посланных им убийц. Единственное прибежище для пророка – храм, святыня Господня. Во времена Ветхого Завета никто не смел тронуть человека, зашедшего в алтарь, уцепившегося за престол или специальный рог спасения. Сам Создатель защищал его от смерти.

Святыня Господня сокровенно освещала Давида изнутри, он был уверен: над его душой люди не властны. Ощущал покровительство Божие и исповедовал: Господь скрыл его в храме – скры мя в селении Своем. Даже вознёс: на камень вознесе мя. И пророк уверенно стоял на твёрдом камне, потому что шёл правым путём.

И ныне се вознесе главу мою на враги моя: обыдох и пожрох в селении Его жертву хваления и воскликновения, пою и воспою Господеви (6). И ныне вознёс главу мою на врагов моих: обойду престол и принесу жертву в храме Его – жертву хваления и восклицания, пою и воспою Господу.

Смерть миновала, Давида освободила Божественная благодать храма. Враги не могут достать его, он стоит выше них: вознесе главу мою на враги моя. В такой момент человеческое достоинство обретает подлинную силу. И пророку крайне необходимо только одно – прийти в храм, обойти алтарь и принести жертву Богу: обыдох и пожрох (принёс) в селении Его жертву. Это естественное завершение событий. И мы, когда минуют напасти, служим благодарственные молебны Господу.

И вот уже Давид вошёл в Святое Святых. Его жертва хваления и благодарения принесена в форме восклицания – воскликновения и пения – пою и воспою Господеви.

Услыши, Господи, глас мой, имже воззвах: помилуй мя и услыши мя (7). Эти слова просты, ясны, прославляют Творца, но уже несут в себе иное переживание. Пророк Давид осознаёт себя грешником, недостойным, чтобы Господь услышал его голос. Но всё-таки молит об этом, взывает – воззвах всеми силами души, прося помиловать его.

Дальше пророк исповедуется: Тебе рече сердце мое, Господа взыщу. Взыска Тебе лице мое, лица Твоего, Господи, взыщу (8). У него остаётся желание постоянно искать Бога на самом высоком уровне – сердцем:

Тебе рече сердце мое – к Тебе обращается сердце моё. Он ищет Бога как Личность – лица Твоего, Господи, взыщу.

Хорошо бы и нам руководствоваться этим в отношениях друг с другом! Лицо – это откровение о личности человека, сотворённой Богом. Скульптор отсекает всё лишнее от камня – и проявляются черты человека. Вот и наша жизнь пусть будет освобождением от окаменелости, поиском Бога и людей.

Божественную Личность Творца невозможно ни вместить, ни отразить. Но совершенно необходимо искать и благодарить.

Не отврати лица Твоего от мене и не уклонися гневом от раба Твоего: помощник мой буди, не отрини мене, и не остави мене, Боже Спасителю мой (9). Бог является абсолютным разумом, абсолютной свободой. Давид искренне устремлён к Господу – и у него рождаются личные отношения с Ним. Как это, скажем, бывает у нас – с другом, супругой, иными людьми, когда мы хотим высоких отношений.

Пророк просит Бога не отвернуться от него, потому что постоянно «надоедает» Ему. Не прогневаться – не уклонися гневом за такую дерзость и желание сердечной близости. Не оставить, спасти – Боже Спасителю мой.

Апостол Павел писал, что в этом веке всё духовное «мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно», а в вечности увидим «лицом к лицу». Жажда искания Бога будет утолена (см. 1 Кор. 13: 12).

Яко отец мой и мати моя остависта мя, Господь же восприят мя (10). Вероятно, в детстве и юности пророк пережил эту оставленность отцом и матерью. В семье о нём не заботились, как о других чадах. Но он чувствовал: Господь же восприят (принял) мя.

Часто у родителей есть любимчики. Но баловни эти обычно не понимают, что сделали для них близкие. А те, кто был отторгнут от семейного очага, познают Бога и становятся хорошими помощниками отцу и матери.

Законоположи ми, Господи, в пути Твоем и настави мя на стезю правую враг моих ради (11). Как человек Давид нуждается в том, чтобы путь его духовной жизни был ясен, понятен. Эту определённость вносит закон, данный Богом в десяти заповедях и начертанный в сердце человека. Пророк молит Господа, чтобы не уклониться от закона враг моих ради.

Как бы ни был человек одарён и вознесён Создателем, он не может прожить без испытаний, искушений, духовной брани. Святые отцы предупреждали: никогда не оставляй внутреннего покаяния. И помни: ты никто и ничто. Всё доброе – от Бога. Стоит только допустить мысль, будто ты не такой, как все, и потеряешь то, что имел. И Давид это понимал.

Не предаждь мене в души стужающих ми, яко восташа на мя свидетеле неправеднии и солга неправда себе (12). Не предай меня душам противящихся мне, ибо восстали на меня свидетели неправедные и солгали неправду себе.

О чём эта молитва? Пророк просил Господа не предать его людям и силам, которые противятся истине: в души стужающих ми. Не в руки, а в души, что говорит о мощном сопротивлении и полном непонимании Давида.

В Священном Писании противником называют диавола: ему надо перевернуть наоборот всё, что делает Бог. Пророк видел силы, действующие против него. И нам надо их знать и не бояться. Через молитву Господь помогает всё преодолеть. Только бы разум не оставил верного пути.

Неправедные свидетели восстали на Давида:

восташа на мя свидетеле неправеднии. Они обманывали себя – солга неправда себе. Считали, что настанет удобный момент – и всё припомнят Давиду, передавали эту ложь другим людям. Но Бог хранил Своего пророка.

Верую видети благая Господня на земли живых (13).

Верую, что увижу блага Господни на земле живых. Такое заключение псалма родилось у Давида от стремления быть с Богом – и Бог открыл ему это.

Земля живых – Царство Небесное, где над всеми будет Господь. На временной земле люди рождаются и умирают, а на земле живых нет смерти. Христос сказал: «Бог же не есть Бог мёртвых, но живых, ибо у Него все живы» (Лк. 20: 38). Спаситель провозгласил: «приблизилось Царство Небесное» (Мф. 3: 2). И мы к нему призваны, получаем очищение от грехов.

Каждая эпоха приносит нам свои испытания.

Меняется общественный строй, уклад жизни. Всё это надо пройти. Но наши страдания здесь – не бессмысленны. И блага, которые уготовал Бог любящим Его, непременно будут принадлежать людям, хранящим веру. Пророк Давид видел это духовными очами.

Потерпи Господа, мужайся и да крепится сердце твое, и потерпи Господа (14). Эти слова обращены ко всем читателям Псалтири. Почему пророк Давид повторяет: потерпи? Когда наступают трудности, нам кажется, что вся жизнь тяжела. Но тяжела не жизнь, а время: надо перетерпеть, благодушно перенести испытания.

Вечность не замедлит себя раскрыть во всей славе, но мы, носители земной природы, должны иметь мужество. И наше терпение постепенно перейдёт во внутреннее приятие всего, что с нами происходит: есть Бог – и на душе становится так легко.

Псалом двадцать седьмой

У этого псалма простое надписание: Псалом Давиду, 27. И сразу начинается обращение пророка к Богу: К Тебе, Господи, воззову, Боже мой, да не премолчиши от мене, да не когда премолчиши от мене: и уподоблюся низходящим в ров (1). К Тебе, Господи, воззову, Боже мой, да не промолчишь в ответ на мой зов, да не промолчишь никогда, иначе я уподоблюсь нисходящим в ров.

Молитвы отличаются одна от другой. Покаянный псалом несёт на себе печать сокрушения, смирения. А здесь – воззвание пророка Давида к Богу. Даже в светском мире воззвание, допустим, к войску перед сражением, имеет особую внутреннюю силу. А воззвание к Творцу рождается в предельно напряжённом, собранном состоянии души, мыслей. В нём – особая высота, торжественность. Не случайно все наши богослужения сопровождаются возгласами священника. После ектении он, например, произносит:

– Яко Ты еси Бог наш, Тебе подобает всякая слава, честь и поклонение!

И это даёт завершённость каждой части целостного богослужения.

Из уст человека святой жизни исходит восклицание: К Тебе, Господи, воззову. И это показывает, насколько Бог близок его душе. Давид называет Создателя своим: Боже мой. И просит: да не премолчиши от мене – не будь Тем, Кто не хочет отвечать на моё воззвание, промолчит.

Что мы почувствуем, если обратимся к представителю власти, а тот странно взглянет: откуда они взялись? И пройдёт мимо. Это нас сразу убьёт: значит, он не слышит, ничего от него не добиться.

Пророк знает: Богу свойственно слышать и давать человеку внутреннюю уверенность, что воззвание принято и будет выполнено. Как отвечает людям Господь? Такими действиями, которые тут же убеждают человека: он сподобился высшей милости.

И пророк ещё раз повторяет: да не когда премолчиши от мене, – не только в данном случае, но никогда не молчи в ответ на мой зов. Молчание хуже всего. Когда Давид тяжко согрешил, Господь от него отвернулся, не хотел слышать, пока он не принёс мощного раскаяния.

Если Создатель прогневался, не хочет видеть Давида, то кем станет пророк? Подобным тем, кто нисходит в ров: и уподоблюся низходящим в ров. А ров – это могила.

Первые захоронения в древности совершали в пещерах. Туда могли войти звери – и люди иногда делали углубления, в которые клали тела. Ров – более надёжное место, там покойников засыпали сверху землёй, согласно слову Бога и Творца: «ты земля еси и в землю отыдеши» (Быт. 3: 19). Но ров ещё и маленький прообраз ада, шеола. И в псалмах мы найдём такие слова: «внидут в преисподняя земли» (Пс. 62: 10).

Почему Давид сравнивает себя с мертвецом?

Вся жизнь царя и пророка – в Боге. И если Источник жизни закроется от него, ему останется только одно – смерть. Весь мир станет мучением и адом.

Услыши, Господи, глас моления моего, внегда молити ми ся к Тебе, внегда воздети ми руце мои к храму святому Твоему (2). Молитва – глас к Творцу. И пророк снова просит Бога услышать глас моления моего – вникнуть в суть того, что лежит у него на сердце: внегда (когда) молити ми ся к Тебе.

Однако молитва может быть пустой: человек произносит много слов, а Господь – как бы не внимает им. И тогда люди не чувствуют, что обращение к Богу приносит им внутреннюю свободу, радость, утверждённость в истине.

Молитва захватывает ум, облекается в слово, но, по утверждению многих святых отцов, в ней должна участвовать не только наша душевная, но и телесная природа. Поэтому необходимо делать поклоны, становиться на колени, простирать руки. Тогда человек во всей цельности обращается к Господу.

Во время службы священники тоже воздевают руки к небу. Давид был пророком – и его моление сопровождалось особым положением рук: воздети ми руце мои – в знак того, что воззвание царя должно достичь Божественной высоты и быть благоприятно Создателю.

Чаще всего молитва совершается вне храма: «на всяком месте владычества Его благослови, душе моя, Господа» (Пс. 102: 22). У древних иудеев был такой обычай: когда люди хотели подчеркнуть, что всем сердцем любят Бога, они воздевали руки к храму святому Твоему.

Человеку необходимо иметь перед собой святыню или вспоминать о ней. Сначала у израильтян был ковчег Божий, потом скиния. Наконец, Господь Сам определил место для храма, где Он всегда будет внимать молитве, слышать приходящих к Нему и особенно священников – как посредников между народом и Богом.

Царь Соломон, сын Давида, построил в Иерусалиме храм, куда перенесли ковчег завета: «И стал Соломон пред жертвенником Господним впереди всего собрания Израильтян, и воздвиг руки свои к небу, и сказал: Господи Боже Израилев! нет подобного Тебе Бога на небесах вверху и на земле внизу; Ты хранишь завет и милость к рабам Твоим, ходящим пред Тобою всем сердцем своим. Ты исполнил рабу Твоему Давиду, отцу моему, что говорил ему; что изрёк Ты устами Твоими, то в сей день совершил рукою Твоею» (3 Цар. 8: 22–24).

Это очень трогательная и сильная молитва за народ, за всех, кто в веках будет приходить в храм, обращаться к Творцу из язычества, принимать истинную веру. Молитвой были запечатлены стены храма, алтарь, престол – и люди Израиля это чувствовали, переживали.

Не привлецы мене со грешники и с делающими неправду не погуби мене, глаголющими мир с ближними своими, злая же в сердцах своих (3). На русский язык начало этого стиха перевели так: не похить меня с грешниками, не погуби с делающими неправду. Похитить – значит совершить некое насилие над человеком. Это может сделать зверь: напасть и растерзать.

Но в псалме всё-таки сказано: не привлецы мене со грешники, – как привлекается к суду преступник. Суд Божий совершается постоянно – по высочайшей мере правды Господней. Грешники сами на него не приходят, им трудно это сделать. Беззаконие так связывает их, что они не могут себя преодолеть. И Господь приводит, привлекает человека к покаянию особыми действиями благодати.

В истории ясно проявилось Божественное промышление над маленьким Израилем с очень небольшим количеством праведников. Этот народ ещё не раскрылся – и ему нельзя было смешиваться с язычниками, поклонявшимися идолам.

Огромные страны с развитой культурой окружали Израиль. И чтобы сохранить в людях истинную веру, Господь отделял их. Праотец Авраам покинул родные места и ушёл, куда велел Создатель. Сыновьям заповедал не брать жён из среды язычников, а искать невест у дальних родственников и сохранять род. Ведь в нём наследовались Божии обетования, почивало Божие благословение.

Наш мир поражён язвами греха. И праведник чувствует, что погибнет, если Бог не отделит его от остальных и не оправдает. Поэтому Давид молит Господа: с делающими неправду не погуби мене. Неправда – не знать истинного Бога, не вникать в Его чудные законы и заветы, потерять внутренние ориентиры.

Человек, не имеющий веры и правильных убеждений, не сможет оградить себя от влияния недуховных людей. И пророк просит Бога, чтобы не погубил его с теми, кто говорит мирно с ближними своими, но имеет в сердце зло: глаголющими мир с ближними своими, злая же в сердцах своих.

Обычно грешники оправдывают себя: «А я ничего не сделал, только подумал…» Но Божий закон гласит: не пожелай ближнему своему, чего себе не желаешь (см. Лк. 6: 31). Разве мы лучше других? Нет. Но нам известны заповеди Христа – и по ним мы стараемся перестроить себя на деле, а не только на словах, не держать скрытых намерений против людей.

Мир исходит из мирного сердца. И злое же в сердцах – глубокая болезнь. Когда Спасителя спросили, откуда является зло, Он ответил: от помыслов, исходящих из сердца (см. Мф. 15: 19).

Пророк Давид молит, чтобы Бог не погубил его с людьми, которые лицемерят жизнью, поведением. Считают, что так и должно быть.

Даждь им, Господи, по делом их, и по лукавству начинаний их: по делом руку их даждь им: воздаждь воздание их им (4). Воздай им, Господи, по делам их, и по лукавству начинаний их: по делам рук их воздай им должное.

В молитве «Отче наш…» мы просим: «избави нас от лукавого». Почему? У лукавого человека сознание, помыслы искривлены, он не различает, где добро и зло, правда и ложь, не видит показного, не соответствующего истине. Живёт и действует по лукавству начинаний.

Лукавые начинания – это помыслы. Люди их принимают и не считают плохими. Но пророк Давид открывает: мысль – начало того состояния, которое определит путь нашей жизни. Лукавый помысел захватывает чувства – и переходит в неправедные дела. Человеку кажется, будто они обычные: все так живут – и он тоже. Но мы не должны позволять злу, лицемерию действовать в себе.

Дальше Давид повторяет и усиливает прошение: по делом руку их даждь им: воздаждь воздание их им. И тут же объясняет причину такой мольбы: Яко не разумеша в дела Господня и в дела руку Его: разориши я, и не созиждиши я (5). Так как они не разумели дел Господних и творений рук Его: низложи их и не восстанавливай.

Всемогущий Бог сотворил мир, украсил вселенную, дал бытие людям. Не по своей воле появляется человек на свет. Уже потом он осмысливает, для чего родился, от Кого получил жизнь.

Но лукавые люди не хотят вникнуть в суть духовной жизни: не разумеша в дела Господня. И не дают Создателю места в своей душе, остаются косными, неисправленными: разориши я, и не созиждиши я.

Разорение это идёт не от Бога: сеющий неправду всегда пожинает ложь и беззаконие. Каковы семена – таков и плод. Человек, не захотевший исправиться, разрушит в себе образ и подобие Божие. И грех низведёт его с высоты Божественной славы, не даст осуществить своего призвания.

Благословен Господь, яко услыша глас моления моего (6). Здесь пророк как бы подводит итог: благословен Господь, ибо услышал глас моления моего. Давид высказал всё, что хотел открыть Создателю, и почувствовал: его молитва приятна Богу, Он её принимает.

А дальше в псалме ощущается внутреннее ликование. Творец услышал пророка – и в сердце человека рождается благодарность: Господь Помощник мой, и Защититель мой: на Него упова сердце мое, и поможе ми, и процвете плоть моя, и волею моею исповемся Ему (7). Господь Помощник мой, и Защитник мой: на Него уповает сердце моё, и поможет мне, и процветёт плоть моя, и волею моею исповедуюсь Ему.

Мы не можем прожить и дня, чтобы не пить воду, не дышать воздухом. Духовное упование подобно некой духовной пище. Богатый опыт царя Давида свидетельствует: и поможе ми. Он не отступил от надежды, которую вложил в него Творец, – и Господь помог ему во всём.

Наше внутреннее состояние всегда оставляет отпечаток на теле. В первых главах Библии сказано о том, как Каин задумал убить брата. Господь явился ему и привёл простой пример: когда ты имеешь добрые намерения, не цветёт ли лицо твоё? А когда принимаешь мысль преступную, то и лицо помрачается, и голова клонится вниз (см. Быт. 4: 6–7).

Даже тело Давида исполнено благодати Божией и как бы цветёт: и процвете плоть моя. А в цветении проявляются радость, изобилие света, красоты, гармонии.

В заключении стиха пророк говорит: и волею моею исповемся Ему. Исповедь часто вспоминается в моменты, когда сознание человека переключается на что-то другое. Псалмопевец начинает размышлять о величайших милостях, которые он получил от Бога, исповедует их.

Господь утверждение людей Своих и Защититель спасения христа Своего есть (8). Создатель обильно являл Давиду Свою любовь, благодать: избрал его царём, пророком. Но Господь является утверждением каждого верующего человека – в любом народе и роде.

Утверждение – это состояние твёрдости, непоколебимости. В нашем временном мире всё меняется. Подует ветер в одну сторону – и даже самые мощные деревья склоняются туда, подует в другую – происходит то же самое. Наша душа тоже колеблется от разных воздействий, ищет надёжной опоры. И находит её только в Самом Творце и Создателе: Он основал эту вселенную и даёт нам утверждение – через вразумление, просвещение, благодать молитвы.

Господь Защитник и Спаситель Давида: и Защититель спасения христа Своего есть. Пророки и цари помазывались на служение. И здесь христос – помазанник пишется с маленькой буквы. Но пророк Божий Давид был и прообразом Христа Спасителя. Господь устанавливал с ним завет, что царь будет покровителем, защитником народа.

Спаси люди Твоя и благослови достояние Твое, и упаси я, и возми я до века (9). Эти слова относятся к почитанию Господа Иисуса Христа. Ради спасения всего человечества Он предал Себя в жертву Богу Отцу.

Заключительный стих псалма стал молитвой, которую мы читаем, когда поклоняемся Кресту Господню: «Спаси, Господи, люди Твоя, и благослови достояние Твое, победу на сопротивныя даруя и Твое сохраняя Крестом Твоим жительство».

Достояние – весь народ и его святыни, прославляющие Бога. Люди понимали: самое лучшее, что они могли от сердца принести Творцу, – это строить храмы, молитвенно освящать свою жизнь.

И как некий итог звучит просьба: и упаси я, и возми я до века. Упаси – не оставь без окормления, всегда возвышай, не отвергни, сохрани от бездны.

Этот псалом – мощное воззвание к Богу пророка и царя Давида, его молитва за свой народ – достояние Божие. Израиль жил в окружении языческого мира, как и мы сейчас. И Давид просил Творца о самом главном: чтобы народ сохранил себя и свою веру.

Псалом двадцать восьмой

Когда израильский народ воевал с язычниками, город Иерихон был взят удивительным образом. Вокруг него по указанию Господа ежедневно обносили ковчег завета. На седьмой день священнослужители вострубили в трубы, народ громко воскликнул – и вдруг неприступные стены города пали. Это было впечатляющее событие (см. Нав. 6).

Ковчег завета хранился в скинии – шатре, палатке. По велению Господа она должна была находиться на постоянном месте. Но прежде чем скинию установили в Иерусалимском храме, священнослужители по разным причинам переносили её из селения в селение. И этот псалом надписан: Псалом Давиду, исхода скинии, 28.

В «Толковой Псалтири» Евфимия Зигабена высказано интересное мнение: «В историческом смысле этот псалом есть завещание священникам и левитам касательно исхода скинии – то есть исхождения её из храма. Он завещает, что должны делать в следующий день священники. Именно – что они должны приносить (в жертву) сынов овнов (или агнцев), должны также приносить Богу славу посредством хвалений и псалмов; должны приносить и честь своею благочинностью и благоговением, и всё это должны приносить во дворе храма, а не в другом каком-либо месте».

Очень важное замечание! Храм свят: там душа получает силу духовного обновления, возрастания. Создатель Сам определил, где стоять дому Божию в Иерусалиме, освятил, положил начало богослужений – по всем канонам и заповедям Господним.

Когда на землю пришёл Христос, Он сказал самарянке: «поверь Мне, что наступает время, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу». По всей вселенной люди воздвигли храмы, чтобы служить Богу «в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе» (см. Ин. 4: 21–24).

Принесите Господеви, сынове Божии, принесите Господеви сыны овни, принесите Господеви славу и честь (1). Принесите Господу, сыны Божии, принесите Господу сынов овец, принесите Господу славу и честь.

Пророк Божий Давид призывает людей, в том числе священников, к жертвоприношению. Избранный народ – сынове Божии – уже освящён заповедями, законом, обрезанием, праздниками.

Сыновья овец – сыны овни – это ягнята, агнцы.

Указание на ветхозаветную жертву сразу напоминает нам о Христе – Агнце Божием. Он изволил пострадать за весь мир, но прежде на Тайной Вечере заповедал ученикам совершать таинство Евхаристии: «И, взяв хлеб и благодарив, преломил и подал им, говоря: сие есть тело Моё, которое за вас предаётся; сие творите в Моё воспоминание. Также и чашу после вечери, говоря: сия чаша есть Новый Завет в Моей крови, которая за вас проливается» (Лк. 22: 19–20).

Два тысячелетия священники приносят Богу бескровную жертву, выше которой ничего нет и быть не может: «Твоя от Твоих». И все христиане воздают Творцу хваление и благодарение.

Жертвоприношение не имело бы такой силы, если бы не сопровождалось молитвами, псалмами, песнопениями, прославляющими Бога. И тогда оно становится приятным Ему. Давид призывает: принесите Богу славу и честь, ведь Он Царь славы. В одном из псалмов пророк так и говорит: «Кто есть сей Царь славы? Господь сил, Той есть Царь славы» (Пс. 23: 10).

Принесите Господеви славу имени Его, поклонитеся Господеви во дворе святем Его (2). Тут мы встречаем важное указание: прославьте Бога в имени Его. Люди всегда хотели знать имя Бога, чтобы понять, Кем Он по существу является. Считалось, что Создатель Сам присутствует в имени, проявляет через него Себя, Свою силу.

Суть Бога – непередаваема, она иная, чем у вещей нашего мира. Имя Его – неизреченно, то есть невозможно объять и выразить по-человечески. Но уже в Ветхом Завете Господь открыл, что Он Сущий, Всемогущий, Вечный, Творец мира. Таких имён в Библии больше сотни.

Не только в древности, когда жил пророк Давид, но и во все времена подвижники обращались к Создателю и просили: «Не ради нашего усердия, веры, но ради имени Твоего святого услышь нас, ниспошли всё, в чём мы нуждаемся».

Эта просьба пронизывает и наши молитвы, что правильно: от имени Божия исходят судьбы человека, вселенной. И все благоговейно обращаются к Нему, приносят славу имени Его. А слава – это сила. И никто не имеет права имени Божия подменять или хулить. Это считается кощунством, тяжким грехом.

Архангел Гавриил сказал Пресвятой Деве Марии, что Она родит Сына и наречёт Его Иисусом, потому что Он спасёт людей от грехов их. В имени Христа это было определено (см. Лк. 1: 31; Мф. 1: 21).

Сущность каждого из нас в какой-то мере тоже постигается через имя. Когда Господь сотворил землю, Он поручил человеку назвать животных, растения (см. Быт. 2: 19–20). И после этого увидел, что люди – существа, призванные стоять челом перед вечностью, – понимают суть вещей, владеют разумом, подобным Божественному.

А дальше в псалме идут замечательные слова, которые сначала призывают к поклонению Богу – поклонитеся Господеви, а потом указывают: во дворе святем Его.

Поклониться, склонить колени – значит участвовать в молитве всем нашим составом: духом, душой и телом. В творениях святых отцов само делание поклонов считается молитвой. Когда наша голова приникает к земле, мы тем самым показываем, что ничуть не выше любого творения, и наш дух смиряется. Это необходимый элемент молитвенного приношения Богу.

Скиния Господня имела Святое. За эту завесу входили только священнослужители: там они готовили себя к жертвоприношению. А народ стоял в большом дворе, где все могли поместиться. Считалось, что ограда, двор – тоже принадлежность дома Божия, тут молитва любого будет услышана Господом. Поэтому Давид подчёркивает: во дворе святем Его.

Вот и у нас церковь тоже делится на алтарь, трапезную, в которой собираются верующие, паперть. И каждый находится, где положено.

Какую жертву мог принести народ? Прославление Бога, поклонение Ему.

Следующие три стиха псалма посвящены гласу Господню: Глас Господень на водах, Бог славы возгреме, Господь на водах многих (3). Глас – голос Бога – это нечто таинственное, благодатное и очень важное для самой сути человека.

Господь сотворил мир Своим словом: «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет» (см. Быт. 1: 3). «Да будет» – это Его глас. Он проявляет себя постоянно в жизни, истории: «Той рече, и быша, Той повеле, и создашася» (Пс. 148: 5).

Патриархи, пророки слышали слово Божие, обращённое к ним. Голос Господа прозвучал и повелел Иоанну Крестителю выйти на проповедь, призвать народ к покаянию (см. Мф. 3: 2). Во время крещения Спасителя прогремели слова Бога Отца: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Моё благоволение» (Мф. 3: 7). На Фаворе ученики Христа получили заповедь свыше: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, Его слушайте» (Мк. 9: 7).

Глас Господень на водах, а вода – место зарождения жизни на земле (см. Быт. 1: 20). Даже наука признала это. Вспомните купели Иерусалима, где раздавался глас Господень. Спаситель сказал слепорождённому: «пойди умойся в купальне Силоам, что значит: посланный», – и человек прозрел (Ин. 9: 7). На купели у Овечьих ворот Христос обратился к расслабленному и исцелил его после тридцати восьми лет болезни (см. Ин. 5: 2–9).

Пророк Давид открывает: Глас Господень в крепости, глас Господень в великолепии (4). Глас Бога – условие крепости, его нельзя сравнить с нашим разрушительным пустозвонством, звенящей медью, звучащим кимвалом (см. 1 Кор. 13: 1).

В старину крестьяне считали гром гласом Господним. После дождя с грозой природа очищается, преображается, обновляется в великолепии, чудной красоте.

Глас Господа, сокрушающаго кедры, и стрыет Господь кедры Ливанския: и истнит я, яко тельца Ливанска, и возлюбленный яко сын единорожь (5–6). Но глас Господень ещё и сокрушает. Ураганный, бушующий ветер вырывает с корнями огромные деревья. Кедры ливанские величественны, ароматны, прочны. Их использовали для строительства царских дворцов, храма в Иерусалиме, вывозили в другие страны.

Господь кедры стрыет – срежет, спилит. Святые отцы считали, что в духовном отношении кедр ливанский – это образ вознесённой гордыни, которая противостоит Божественному разуму. И Творец одним словом сровняет их с землёй и истнит – уничтожит, сотрёт в прах, как тельца ливанского. А тельцов закалывали перед тем, как принести в жертву.

Молодой единорог – сын единорожь – мощное, массивное животное. Он имеет крепкий рог, не боится нападения тигров, львов и у пророков Ветхого Завета всегда был символом несокрушимой силы.

Почему глас Господень возлюбленный яко (как) сын? Единорог – ещё и единорождённый. И в каком-то смысле с единорогом сравнивали Христа – Сына Божия, обладающего абсолютной силой.

Глас Господа, пресецающаго (прекращающего) пламень огня (7). Стихийные бедствия происходили всегда. Страшно бушевали пожары – особенно в засуху. Но люди молились, и, когда молитва доходила до Бога, огонь угасал.

Три года продолжалась засуха при пророке Илии, земля была выжжена. Пророк вернулся в Израиль, обличил язычество, в которое впал народ, принёс жертву Богу – и вскоре пошёл сильный дождь. Гнев Божий сменился на милость (см. 3 Цар. 18: 30–46).

Всё это совершалось ощутимо, зримо и переживалось людьми как посещение свыше: Создатель проявил Себя в могущественном гласе, остановившем пламень огня.

Глас Господа, сотрясающаго пустыню, и стрясет Господь пустыню Каддийскую (8). Образ бесплодной пустыни часто возникает в Священном Писании. Но после гласа Господня пустыня может процвести, а места плодородные – истощиться.

Одно слово Божие сотрясает огромную пустыню Каддийскую. Земля колеблется, поднимается буря и смещает барханы песка. Исследователи полагают, что раньше были очень мощные землетрясения: от них даже континенты изменили форму. И всё это произошло по воле Бога, Который показывает: Он Хозяин над природой.

В Каддийской пустыне, вероятно, проходили какие-то служения Творцу: каддаш – значит святой. Не случайно в горах, примыкающих к ней, сохранились древние библейские манускрипты.

Глас Господень, свершающий елени, и открыет дубравы, и в храме Его всякий глаголет славу (9). Олени – елени – животные благородные. Описание их удивительного свойства встречается в толкованиях псалмов: олени поедают змей и уничтожают их гнёзда. В древности люди знали такие подробности.

Глас Господень, свершающий елени, влияет на их зачатие, рождение, сохранение.

Праотец Авраам встречал Святую Троицу под Мамврийским дубом. В ветхозаветные времена это дерево было священным. У него твёрдая древесина, она могла не гнить сотни лет и использовалась для основательных построек.

Язычники тоже считали дубы священными, ставили среди них идолов, совершали всякие непотребства. Поэтому Господь открыет – оголит дубравы. И благоверные цари Израиля тоже уничтожали их.

Глас Господень слышен в храмах, там проявляется воля Творца. И каждый человек способен уловить, осмыслить слово Божие. В Евангелии Христос прямо призывает: учитесь слушать (см. Мк. 4: 23–25). И апостол Павел устанавливает: вера приходит к нам через проповедь (см. Рим. 10: 17).

Храм – единственное место, где можно воздавать Господу славу по величию Его святости: и в храме Его всякий глаголет славу.

Господь потоп населяет, и сядет Господь Царь в век (10). Из первых глав Библии мы помним, как человечество отвергло всё духовное и предалось разврату. Бог раскаялся в том, что создал людей, решил их истребить: «не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками, потому что они плоть» (Быт. 6: 3).

И Творец навёл на землю потоп. Только праведный Ной с семьёй был сохранён в ковчеге: Господь потоп населяет. И опять земля наполнилась людьми. Их миграция, расселение продолжается и теперь.

На иконах Господь Вседержитель всегда изображается на престоле: и сядет Господь Царь в век – в вечности. Сейчас Он управляет вселенной незримо для нас, но в будущем покажет Себя всем народам именно таким. Ангелы будут служить Ему, человеческий род станет по правую и левую сторону от Царя царей.

И последний стих заключает: Господь крепость людем Своим даст, Господь благословит люди Своя миром (11). Чудные слова! Все, кто знает Бога и стремится исполнять Его волю, непременно получают от Создателя крепость, благодатную силу. И не от случая к случаю, а постоянно.

Господь благословит люди Своя миром – это молитва, пожелание и утверждение.

К любому псалму есть свой ключ, который открывает смысл каждого стиха. Причём стихи связаны не только друг с другом, но и со всей Библией. Образы, встречающиеся в псалмах, часто становятся понятны именно в контексте Священного Писания.

Основная тема этого псалма – действие гласа Господня. Пророк Давид в Духе Святом призывает людей приносить Богу жертву хваления, благодарения, с благоговением воздавать Ему честь и поклонение.

Псалмопевец завещает священникам и всем людям, связанным со служением Господу, не выбирать самим место для храма. Вот почему люди молились, ждали, пока Создатель укажет, где возводить церковь или монастырь.

Апостол Андрей Первозванный прошёл по нашей земле и почувствовал благодать Божию. За тысячу лет он предсказал, что здесь будет построено множество храмов. Где Господь определяет, там пустыня процветает.

Псалом двадцать девятый

Из Библии нам известно: «И прислал Хирам, царь Тирский, послов к Давиду и кедровые деревья, и плотников, и каменщиков, и они построили дом Давиду. И уразумел Давид, что Господь утвердил его царём над Израилем и что возвысил царство его ради народа Своего Израиля» (2 Цар. 5: 11–12).

Псалом песни, обновления дому Давидова, 29 (1), – так интересно озаглавлен этот псалом. Скорее всего, он был составлен пророком перед освящением дворца: таков смысл слов обновления дому.

Но почему псалом песни? Видимо, в Древнем Израиле на торжествах исполнялись не только псалмы – гимны Богу, но и какие-то песни духовного содержания.

Жизнь человека проходит в доме. Появление нового жилища всегда пробуждает в нас восторженные чувства. Перед семьёй открывается какая-то иная веха: вот вселимся в новый дом – и всё будет по-новому. И хочется выполнить то, без чего немыслима жизнь: испросить Божьего благословения, освятить здание, чтобы в нём обитали мир, согласие.

Обновление дома неотделимо от обновления души, духа, исправления каких-то прежних недочётов, нестроений, тяжких грехов, мрачных событий. Мы хотим создать уют, чтобы нам было радостно, приятно, душа славила Господа.

Но в земном мире человека обязательно посещают испытания, скорбные обстоятельства. Когда священник венчает молодожёнов, он объясняет им: семья – несение креста, служение, благодарение Богу. Что даст Господь – то и будет. Не надо бояться трудностей и испытаний. Они легче переносятся в окружении близких, единодушных, любящих людей.

Освящается дом – и память возвращает Давида в прошлое, он даёт обет Творцу и дальше жить достойно: Вознесу Тя, Господи, яко подъял мя еси, и не возвеселил еси врагов моих о мне (2). Вознесу Тебя, Господи, как и Ты меня возвысил. Создатель много дал Давиду. Конечно, пророк и сам трудился, но возвеличил его Бог.

Христос говорит в Евангелии: «И, зажегши свечу, не ставят её под спудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме» (Мф. 5: 15). Господь сделал Давида царём избранного народа, и, видя такое благодеяние, псалмопевец возносит Бога. Это провозглашается в момент торжества – и тут же утверждается: Творец никогда не давал недоброжелателям и завистникам унизить, низвергнуть царя.

Трудности в жизни Давида вызывали злорадство у тех, кто затаил к нему ненависть. Не радость, а именно злорадство. У пророка всегда было много недоброжелателей, но все они смирились перед ним, почувствовали: сила Вышнего – с царём. Бог низлагал все попытки врагов навредить ему: и не возвеселил еси врагов моих о мне.

Дальше псалмопевец вспоминает жёсткие, тяжёлые моменты, когда он взывал к Творцу: Господи Боже мой, воззвах к Тебе, и исцелил мя еси (3). Печальные обстоятельства приводили Давида к болезни, а она была нежелательна. Только бодрый, здоровый человек мог выполнять обязанности, возложенные Богом на царя.

Вероятно, Давид скрывал от людей свои немощи, но они были видны Господу. И милосердный Бог исцелял его: исцелил мя еси.

Давид прозревает, что болезни, гонения грозили ему неизбежной смертью. Однако Создатель избавил душу царя от ада и участи мертвецов: Господи, возвел еси от ада душу мою, спасл мя еси от низходящих в ров (4).

Люди времён Ветхого Завета знали: смерть – всегда схождение во ад, шеол. В темнице, где нет Бога, души праведников и грешников томились в ожидании, когда же, наконец, откроются двери света и жизнь их преобразится. И это произошло: воскресший Христос сошёл во ад.

Творец определил участь падшего человека:

«земля еси и в землю отыдеши (возвратишься)» (Быт. 3: 19). Царь Давид постоянно вёл войны, защищал страну. Много воинов гибло в бою. Их и всех умерших погребали во рву. Туда с ними должен был бы сойти и Давид, но всё решалось иначе: Господь спасл мя еси от низходящих в ров.

Пророк обращается к тем, кто старается жить праведно: Пойте Господеви, преподобнии Его, и исповедайте память святыни Его (5). Преподобный – тот, кто сохранил в себе образ и подобие Божие, уподобился Создателю. Такие люди, конечно, тоже испытывали скорби, но оставались носителями особого образа жизни. Вера, праведные дела преображали человека.

В христианстве возник целый чин преподобных отцов и матерей. Они не связывали себя житейскими обязанностями, уходили в тихие, укромные места, чтобы стяжать чистоту помыслов, почувствовать близость Бога. В другом псалме пророк Давид прозревал: «Честна пред Господем смерть преподобных Его» (Пс. 115: 6). А здесь призывал: Пойте Господеви, преподобнии Его.

Грешник тоже может славить Бога, но «не красна хвала в устах грешника» (Сир. 15: 9). Почему? Сердце его не исправлено, душа отягчена преступлениями. И какая красивая песня получится?

Конечно, Господь ждёт гимна, который возносится от чистой, верующей души, от тех добродетелей, которые стяжал человек. Поэтому Давид обращается к преподобным, способным достойно воспевать Бога: и исповедайте память святыни Его – открывайте, возвещайте людям знание о святыне.

Память о том, какие великие благодеяния давал Творец Своему народу, хранится в Священном Писании и останется уроком для грядущих поколений. Но важно, чтобы те, кто живёт рядом с нами, тоже делились своим опытом, рассказывали, как Бог ведёт их по жизни, близок им.

Яко гнев в ярости Его, и живот (жизнь) в воли Его:

вечер водворится плач и заутра радость (6). Гнев Создателя посещал людей, которые ожесточили сердца и не хотели принять Его заповедей. Долготерпеливый Господь иногда проявлял к ним ярость.

Но Бог не хочет смерти грешников. Живущие на земле и ушедшие в мир иной находятся в Его воле: и живот в воли Его. В руках Божиих – души праведников и грешников, которым даётся благодать исправить, смирить себя, выбрать достойные пути.

Бог так любит человека, «что отдал Сына Своего единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную. Ибо не послал Бог Сына Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы мир спасён был чрез Него» (Ин. 3: 16–17).

Есть такая пословица: «Утро вечера мудренее».

Иногда вечером ложится на сердце груз печальных событий, предстоящих сложных решений: вечер водворится плач. Мудрый человек знает: надо дождаться утра, успокоиться, прийти в ровное состояние, призвать Бога – и всё изменится: заутра словно и не было напастей. Появляется радость: грозная туча прошла.

Аз же рех во обилии моем: не подвижуся во век (7). Мы часто убеждаемся в правде этих слов. В молодости человек ощущает в себе избыток энергии – и даже не знает, куда её приложить. Кажется, вся вселенная ему подвластна. Но он ошибётся, если начнёт приписывать это обилие себе, своим способностям, наследственности. Силой и благодатью нас наполняет Бог.

Давиду казалось, что он всегда будет находиться во обилии – иметь избыток сил, свободы, разума. Это подчёркивается словом аз: я же говорил, что пребуду в неизмеримой щедрости Бога всегда, неизменно – не подвижуся во век.

Творец дарит человеку блаженство, а потом оно уходит. Пророк чувствует перемену, которая удивляет его и приводит в отчаяние: Господи, волею Твоею подаждь доброте моей силу. Отвратил же еси лице Твое, и бых смущен (8). Давид понимает: всё высокое, истинное, святое пришло от Бога. Эта данность вдруг умаляется, и пророк просит подать силу его доброте – тому, что есть в нём подлинного, настоящего.

Здесь опять повторяется: волею Твоею подаждь.

Всё устраивает воля Господня. Давид это чувство потерял – и теперь молится, чтобы восстановить его. В душе возникает некий страх: оказывается, высокое, истинное может уйти в одно мгновение.

Этот пограничный момент очень полезен человеку для познания себя, своей природы. Во обилии раскрываются таланты Давида: он великолепный поэт, правитель, воин. Но без помощи свыше, без реального умножения Богом наших даров, они рассеиваются, как туман. И высота пророка в том, что это не прошло мимо его сознания.

Отцы-пустынники отметили потом такую закономерность: когда Господь их возвышал, им было так хорошо, словно они находились на небе.

Внезапно начинались перемены. Подвижники понимали: эти изменения зависят не от них. А от кого? И пророк Давид отвечает: от воли Божией.

И тут надо просить: «Господи, подаждь доброте моей силу, возврати мне внутреннюю убеждённость, молитвенность, покаянность, не лиши меня их!»

С Богом наша душа наполняется величайшей силой, а Его отсутствие воспринимается как богооставленность – тяжелейшее состояние. Чем выше духом поднимается человек, чем он ближе к Господу по благодати, тем ему труднее: отвратил же еси лице Твое, и бых смущен.

Смущение – это состояние неуверенности.

С него начинается тонкое возмущение: в душе ещё нет бурного противостояния Богу, но уже зарождается грех. Вроде бы я нормально выгляжу, а смущаюсь. Наблюдаю, как хорошо работает человек, правильно рассуждает, но у меня смущение: кажется, он лукавит. Почему? Солнце скрыло Себя, наползают тёмные тучи – и словно попадаешь в другой мир.

Опыт духовной жизни подсказывает тут очень полезный вопрос: кто ты без Бога? А без Него становишься неуверенным, потерянным, малодушным, маловерным, смущающимся по всякому пустяку. Теряешь мирное состояние души – и остаётся только терпеть и взывать к Нему: «Всё доброе было от Тебя, Господи! А теперь Ты даёшь мне вкусить нечто противоположное. Но знаю: для меня это полезнее».

Гораздо полезнее! Потому что открывает ограниченность человеческой природы: я такой же человек, как все. Творцу угодно возвысить или унизить меня – и принять это надо спокойно, потерпеть, благодарить Его.

Душа начнёт смиряться, захочет всех понять, почувствует, как тяжело и непросто живётся людям. Я-то знаю выход из этого, а многие – нет.

У Давида внутреннее состояние меняется: К Тебе, Господи, воззову, и к Богу моему помолюся (9). Вот средство, о котором надо знать! И никогда не унывать.

Кая польза в крови моей, внегда сходити ми во истление? Еда исповестся Тебе персть, или возвестит истину Твою? (10). Здесь пророк пришёл в состояние природного, недуховного человека. Он размышляет о том, что силы и дни его – убывают, все люди – болеют и умирают. Так какая же польза в жизни – крови моей, если я должен сойти во истление?

Слышите этот вопль души? Давид себя обесценил, оставил высокие духовные прозрения и посмотрел на жизнь с плотской точки зрения. Ну, проживу ещё немного, побьётся сердце лет пять-десять – и всё равно конец.

В Ветхом Завете считалось, что душа животных – в крови. Даже запрещалось есть мясо, пока оно не очистится от крови. И вот Давид ставит человека на уровень животного: что толку в моей крови, когда меня, как любого, ждёт гроб и тление?

Процесс разложения – истление – начинается, как только душа оставляет тело. Болезни – тоже признак тления: оно ещё не полностью завладело человеком, но уже заявляет о себе. Не надо этого бояться! В людях есть бессмертное духовное начало – образ Божий.

А дальше картина ещё больше сгущается: Еда исповестся Тебе персть, или возвестит истину Твою? Разве может исповедать Тебя персть, или возвестить истину Твою?

Живой человек способен прийти в храм, открыть священные книги, славить Бога, чувствовать, переживать. А если начинается сокрушающая болезнь или наступает смерть, как хвалить Господа? Разве может обратиться к Нему персть?

Но Творец взял именно щепотку персти, вдунул в неё дыхание жизни – и появился человек. После кончины людей персть – тело полагается в землю, возвращается в неё. А душа идёт в мир иной.

Как там будет? Давид размышлял: когда придёт смерть, остынет кровь, истлеет плоть, смогу ли я славить Господа – возвещать истину Твою?

Много лет назад умирал один старец святой жизни – и окружающие ждали: вот сейчас благовоние наполнит келью. А он сказал: «Если б вы знали, что такое смерть, не рассуждали бы так. Неизвестно, как Бог судит человеку пройти через этот порог – кому страданием, кому торжеством. Смерть остаётся тайной».

Пророк Давид снизошёл до крайнего смирения:

«Я ничто, Господи, персть». Так и праведный Авраам говорил: я персть и пепел, а не человек (см. Быт. 18: 27). В этом смирении присутствует понимание: в момент умирания – внегда сходити ми во истление – я и рта не открою, и слова не скажу. Так можно ли будет исповедовать Бога?

В изобилии благодати пророк был уверен: он никогда не подвинется, не изменится. Теперь у него иное состояние.

Слыша Господь и помилова мя: Господь бысть Помощник мой (11). В этих словах Давид показал всю природу человека: она может быть невыразимо возвышена, обожена. Господь дал Своему пророку болезненный урок. Давид реально пережил скорбь, удивление – и почувствовал: здесь тоже проявилась воля Божия. Пророк исследовал и убедился: Господь его услышал, помиловал, Он Помощник человеку.

Обратил еси плач мой в радость мне: растерзал еси вретище мое, и препоясал мя еси веселием (12). Скорбный плач, переживание собственной ничтожности, земляности, тленности приводит Давида к выводу, который стал достоянием и поддержкой для многих людей: Бог обратил рыдание – в радость.

В Ветхом Завете человек, когда каялся, одевался в чёрное вретище, покрывавшее тело с головой. Господь растерзал (расторг) еси вретище Давида – и препоясал пророка веселием. Это произошло явно, зримо. Воин обычно препоясывался перед сражением, и это означало, что он полон сил, готов идти в бой. Радость, веселье – вот выход из тяжёлого состояния. И нет никакого отчаяния.

Яко да воспоет Тебе слава моя, и не умилюся: Господи Боже мой, во век исповемся Тебе (13). Сама слава Давида, полученная им свыше, будет свидетельствовать о Господе и воспевать Его.

Пророк говорит: не умилюся. Почему? К умилению человека приводят сокрушение и плач, а он сейчас не станет сокрушаться.

Давид намерен всю жизнь исповедовать Бога – во век исповемся Тебе. Открывать Ему душу, сердце. Ничего не таить.

Пророк Давид написал этот гимн Богу ко дню освящения нового дома – малой церкви. Обращён псалом к дому нашей души – к телу. В нём душа – хозяйка.

Потом царь решил построить большой храм Божий. Стал молиться об этом. Но Господь ответил Давиду, что храм построит его сын (см. 2 Цар. 7: 12–13).

Об авторе

– Этот псалом уникален, неповторим, – сказал отец Георгий после очередной беседы.

– А есть какой-нибудь не уникальный или повторимый? – спросила я батюшку.

Он улыбнулся в ответ. Конечно, нет.

Протоиерей Георгий Бреев, настоятель храма Рождества Пресвятой Богородицы в Крылатском, любит Псалтирь и по-особенному чувствует, понимает её глубину. Его беседы с верующими о псалмах продолжались много лет в разных приходах. Теперь аудитория отца Георгия расширилась до всемирных масштабов. На сайте «Семейной православной газеты» объяснения псалмов читают жители России, Европейского союза, Украины, Беларуси, Бразилии, Эстонии, Индии и других стран. Пишут, звонят, благодарят. Да и книга отца Георгия «Свет от света» с толкованиями двенадцати псалмов благополучно разъехалась по земному шару.

Даже матушка Наталья, надёжная спутница отца Георгия, ждёт каждую его статью. А она – опытный читатель Псалтири. С самого отрочества.

Хочется подробнее поговорить об авторе этих бесед. 8 января 1937 года на свет появился мальчик, которого назвали Юрочкой. И не крестили. В годы официального атеизма это было не принято. Но в чистом сердце ребёнка присутствовало живое чувство Бога.

В 1941 году началась Великая Отечественная война. Юру отвезли к бабушке – в деревню под Рязань. Хмурые осенние дни. Унылые люди, одетые в тёмную одежду. Дети воспринимали это как нечто само собой разумеющееся. Но однажды они играли в прятки. Юра залез под кровать и обнаружил там какой-то узел. Вытащил – и замер перед дивным сиянием: перед ним была часть священнического облачения.

– Бабушка, что это?!

– Дай сюда, не трогай! – Она отобрала у него находку и опять спрятала. Но свет остался!

Когда Юре было девять лет, у его мамы обнаружили раковую опухоль.

– Я ухожу на операцию и могу не вернуться, – сказала она сыну.

И он начал молиться. Опустился на колени и просил Господа сохранить мать. Она вернулась через несколько дней: перед операцией сделали рентгеновский снимок, опухоли на нём не было. Врач так и сказал женщине:

– Ваши дети умолили Бога.

С тех пор Юра крепко запомнил: молитва может всё.

Юра подружился с мальчиком из верующей семьи. А у лучшего друга появилась сестрёнка Наташа.

Девочка родилась маленькая, слабенькая, но такая трогательная! Юра очень её жалел – и однажды пообещал:

– Ты расти! Я на тебе женюсь.

Как-то мальчишки заигрались в хоккей. Юра жестоко простудился. Долго лежал в больнице, не мог ходить. Его возили в инвалидной коляске. Господь оторвал подростка от активной внешней деятельности: Юра размышлял о жизни, читал.

Врачи не обещали выздоровления, а он придумал себе упражнения, стал тренироваться, обливаться холодной водой – и победил болезнь. Но главное – много понял, усвоил, выковал характер.

Крестился он в восемнадцать лет, в День Святого Духа. Всю ночь перед этим работал на заводе, а утром отправился в храм. Домой вернулся счастливый – и мгновенно уснул. Снились ему картины такой красоты, что он подумал: «Наверное, так выглядят райские обители…»

Впервые на богослужение Георгий пришёл в Елоховский собор. И сразу понял: это то, чего он искал всю жизнь – и чему всю жизнь посвятит.

Дальше была служба в армии, поступление в семинарию. Опять же в семье лучшего друга Георгий познакомился с известным подвижником – схиигуменом Саввой (Остапенко) из Псково-Печерского монастыря. Стал духовным чадом отца Саввы, ездил к нему – и сопровождал его в путешествиях.

Отец Савва открывал Георгию его способности – ещё не проявившиеся. В том числе – особый дар духовничества. Обрисовывал будущее.

Предупреждал о ненадёжных людях, советовал, с кем дружить. Благословил на брак с Натальей.

Пятьдесят лет назад, 17 декабря 1967 года, в день памяти великомученицы Варвары, отец Георгий стал священником. Он окончил Духовную академию, защитил кандидатскую диссертацию. Назначение получил в храм Рождества Иоанна Предтечи на Пресне. И, как предрекал отец Савва, стал духовником многих и многих людей.

Тысячи больных, исстрадавшихся человеческих душ прошли перед ним за эти полвека. Скольких он крестил и проводил в последний путь! Отношение его к людям остаётся прямым, доверительным, заботливым. Отцовским.

Два Богородичных прихода восстановил в Москве отец Георгий – в честь Иконы Божией Матери «Живоносный Источник» в Царицыне и Рождества Пресвятой Богородицы в Крылатском. Куда бы он ни приходил, всюду открывались воскресные школы, библиотеки, газеты. И обязательно начинались беседы о Священном Писании.

Давно стали взрослыми дочь и сын Бреевых – Мария и Николай. У них родились дети. Ну, и батюшка тоже прирастает духовными чадами.

Он знает очень много пословиц. Смысл одной часто ускользает от нас: «На Бога надейся, а сам не плошай». Обычно мы делаем ударение на вторую часть: нам не надо бездельничать. Но умеем ли мы надеяться на Бога?

Батюшка надеется только на Него. Это и называется верой – полное доверие Господу. Рядом с таким человеком жизнь становится осмысленной, интересной, освещённой изнутри.

Недавно одна прихожанка высчитала: для объяснения всех псалмов отцу Георгию понадобится лет двенадцать. Он засмеялся, когда услышал об этом:

– А кто знает? Дело Божие…

Наталия ГОЛДОВСКАЯ, главный редактор «Семейной православной газеты»

Об издательстве

Живи и верь

Для нас православное христианство – это жизнь во всем ее многообразии. Это уникальная возможность не пропустить себя, сделав маленький шаг навстречу своей душе, стать ближе к Богу. Именно для этого мы издаем книги.

В мире суеты и вечной погони за счастьем человек мечется в поисках чуда. А самое прекрасное, светлое чудо – это изменение человеческой души. От зла – к добру! От бессмысленности – к Смыслу и Истине! Это и есть настоящее счастье!

Мы работаем для того, чтобы помочь вам жить по вере в многосложном современном мире, ощущая достоинство и глубину собственной жизни.

Надеемся, что наши книги принесут вам пользу и радость, помогут найти главное в своей жизни!

www.nikeabooks.ru

Присоединяйтесь к нам в социальных сетях!

Интересные события, участие в жизни издательства, возможность личного общения, новые друзья!

www.facebook.com/nikeabooks www.vk.com/nikeabooks www.instagram.com/nikeabooks

Книги «Никеи» можно купить в нашем интернет-магазине:

www.nikeabooks.ru

Content

протоиерей Бреев Георгий
Псалмы. Читаем вместе

Предисловие

Кафисма первая

Псалом первый

Псалом второй

Псалом третий

Псалом четвёртый

Псалом пятый

Псалом шестой

Псалом седьмой

Псалом восьмой

Кафисма вторая

Псалом девятый

Псалом десятый

Псалом одиннадцатый

Псалом двенадцатый

Псалом тринадцатый

Псалом четырнадцатый

Псалом пятнадцатый

Псалом шестнадцатый

Кафисма третья

Псалом семнадцатый

Псалом восемнадцатый

Псалом девятнадцатый

Псалом двадцатый

Псалом двадцать первый

Псалом двадцать второй

Псалом двадцать третий

Кафисма четвёртая

Псалом двадцать четвёртый

Псалом двадцать пятый

Псалом двадцать шестой

Псалом двадцать седьмой

Псалом двадцать восьмой

Псалом двадцать девятый

Об авторе

Об издательстве