Дмитренко Татьяна

Шаманы. Книга вторая. Мир и пророчество

Глава 1

Долина гейзеров выглядит сегодня особенно живописно. Исхаг обернулась на далёкий крик журавлей, покидающих Озёрный край. Отец Долины показал шаманке и её детям суровый, но невероятно красивый край, расположенный гораздо южнее и выше её владений.

Огромная долина, расположенная на приличной высоте, испещрённая множеством озёр, ледяных в любое время года, а иные из них оказывались на удивление тёплыми. Берега часто покрыты густой растительностью. Высотой вся эта растительность не доходит старой орке и до пояса. Но детям очень понравились низенькие деревья и обилие птиц. Два больших озера из множества прочих заселяли летом розовые журавли - кормились, паровались и растили потомство. Старая шаманка вспомнила как впервые увидела незабываемую картину - вся стая розовых птиц одновременно взлетела в воздух. Тысячи птиц делали короткий разбег и срывались в полёт! Шум множества крыльев заглушал восторженные крики детей и даже Таркилег, строгий эльф-наставник, не делал замечания подопечным за "неподобающее поведение".

Исхаг кивнула своим мыслям - скоро начнётся осень, лето на исходе. Ровно десять зим назад она обрела семью в долине гейзеров, как время летит! Деги давно выросла и покинула свою детскую пещеру, навсегда затерявшись среди скал. Карса исчезла почти восемь лет назад и шаманке не хотелось думать, что отважная кошка погибла. Волки состарились, последний помёт Корноухого принёс ему единственного щенка. Старшая самка умерла, сорвавшись со скалы, а младшая покинула долину вскоре после её смерти. Так что с шаманкой остался Корноухий и его последний щенок. Старый волк теперь охотится один или с Талгиром, натаскивая своего отпрыска, а все обитатели долины гейзеров балуют осиротевшего волчонка без меры.

Исхаг снова оглянулась, неизменное "ха-р-р" снова застало её врасплох, это явились два отпрыска "уважаемого Карга". После того, как десять лет назад оба молодых ворона блестяще справились с своей задачей, то есть спрятали следящие амулеты в школе и в жилище "друга Эльреги", а затем вернули их хозяйке, король гномов называет умного отца обоих воронов "уважаемым Каргом". С тех давних пор уважаемый Карг по праву гордится и сыновьями, и дружбой короля.

Исхаг погладила сине-чёрное оперение старшего ворона, это самый сообразительный из детей старого друга и очень привязан к Талгиру, его младший брат отдаёт явное предпочтение Исхагор.Обе птицы пожаловали вовремя, сегодня дети возвращаются из похода в Озёрный край. С начала весны они лелеяли планы отправиться за горным мёдом и редкими растениями, созревающими к началу осени, да и вообще нужно пополнить запасы трав. Конечно, Отец Долины выращивает некоторые редкие растения, но далеко не все из числа тех, что нужны шаманам для освоения сложных шаманских практик. Многие духи из тех, что призваны Исхагор или просто повинуются ей, равнодушны к крови призывающих, им подавай редкие эликсиры.

Исхаг приставила ладонь ко лбу, всматриваясь в противоположный конец долины, пора бы детям уже появиться. Сегодня она опробовала новую печь, сложенную из камня по северному образцу и обмазанную глиной и в ней доспевает пирог с рыбой. Честнее было бы признать, что это скорее рыба, чем пирог, но мука, как ни крути, в пироге была. Исхаг ухмыльнулась, Талгир особенно порадуется, вот же рыбоед, он ест даже глаза и плавники! Дочка предпочитает нежное мясо птицы, сама Исхаг ест всё, что можно есть, с орочьим желудком оно и неудивительно!

Ага! Вот на тропе показались дети, каждый ведёт за собой своего ездового духа, нагруженного мешками с травами. Мальчик, как всегда с посохом на плечах, руки заброшены поверх древка, и шаманке всё время кажется издали, что это тонкие журавлиные крылья. Сын сильно вытянулся за последний год, серебряные волосы забраны в высокий орочий хвост... даже отсюда видно, как сияют тёмные глаза, белоснежные зубы сверкают на загорелом лице. Не по возрасту крупные ладони заставляют думать, что её мальчик ещё несколько лет будет расти. Уже сейчас, в двадцать лет, он почти доходит головой до груди приёмной матери. Наставник Таркилег утверждает, что человеческие мужчины растут до двадцати пяти... Поживём, увидим, решила орка. Исхагор тоже подросла, девочке уже двенадцать. Золотые в детстве волосы вдруг поменяли цвет на огненно-рыжий с розовым отливом, глаза остались прозрачно-серыми, а лицо напоминает цветом лепесток маргаритки. И совсем не принимает загар!

Рядом с оркой проявился эльф-наставник. Вот уж кто не изменился за десять лет! Прекрасное воспитание, полученное в известнейшей аристократической семье, ни разу не изменило призрачному перворождённому. Дай ему волю, он своих воспитанников будет называть на "вы" и кланяться при любом удобном случае, а уж удобные случаи он найдёт. Орка покосилась на безмятежное лицо Таркилега. Что там греха таить, без него она не справится с обоими учениками, просто сил не хватит. За его спиной неслышно воздвигся хранитель долины. Ему не нужно притворяться обеспокоенным, он всегда беспокоится за детей больше всех. Древнего духа можно понять, слишком уж хрупка человеческая жизнь и то, что девочка - полукровка, только добавляет беспокойства. Смесков не признают эльфы, сторонятся люди и к ним весьма подозрительно относятся гномы. Вот из полукровок и получаются угрюмые, никому ненужные бродяги. В лучшем случае - это несчастные разумные, так и не обрётшие семью, в худшем - озлобленные и никем не привечаемые изгои.

Гичи-Аум не без основания утверждал, что разбойники, контрабандисты и вообще преступники - это, как правило, полукровки. Жизнь изгоев быстро расставляет нужные акценты и воспитывает умение быстро ориентироваться в обстановке, равно как и способность принимать единственно верные решения, иногда не совместимые с жизнью тех неудачников, что неосторожно подворачиваются под руку изгоям.

- Ты не можешь вечно держать детей в долине на положении несмышлёнышей,- говаривал Гичи-Аум, - мальчику уже пришла пора выходить в большой мир. Он же не орк, вечно кочующий в безраздельных просторах Великой орочьей степи. Он уже приличный лекарь, но ему нужно учиться. В человеческой академии.

- Разве я спорю? Или запрещаю? - орка качала головой, - как только мальчик пожелает изменить жизнь, мы отпустим его в большой мир и пусть набивает собственные шишки!

Гичи-Аум только досадливо морщился. Не иначе, Древний считает, что мать цепляет мальчика всеми мыслимыми крючками, стараясь удержать при себе. Да зачем ей это? Талгир давно бы уехал в столицу гномов, и его примут в академию без всяких оговорок, но малышка Исхагор держит его в долине покрепче орочьего аркана.

Рыженькая малолетняя шаманка уже привязала к брату десяток собственноручно призванных сущностей и честно предупредила его, что один - её соглядатай. Талгир только посмеялся и отложил свой отъезд в академию ещё на год, он очень любил сестру и ему тяжело было расстаться с нею и приёмной матерью. Оба наставника тоже любили мальчика, как родного, и Сын Шаманки отвечал обоим глубокой и тёплой привязанностью. Они научили его многим полезным умениям, которые иной лекарь за всю жизнь не смог бы постичь, даже имея на руках те самые книги, которые эльф цитировал наизусть.

Юные обитатели маленького клана уже стояли на перепутье, им оставалось только принять нужные решения. Талгир откладывал отъезд не только оттого, что не мог расстаться с родными. Его очень тревожило, что "дорогой друг Эльреги" благополучно избежал наказания. Эльф исчез в самом начале расследования событий в школе следопытов ещё десять лет назад.

Наставник Таркилег не замедлил высказаться по этому поводу:

- Срок в половину человеческой жизни вовсе не является достойным поводом отложить месть. Эльреги ничего не забудет и сумеет достать каждого из вас или я не эльф.

- Ты мог бы найти его, наставник?

- Не думаю. Это меня и тревожит.

Талгир кивнул, он хорошо помнил свою беспомощность перед магией имени десять лет тому.

Школу следопытов в столице гномов расформировали тоже десять лет назад, наставников изгнали за пределы земель народа гномов, а детей разобрали по гномьим семьям. И даже спустя десять лет всё ещё сказывался ущерб, нанесённый здоровью учеников.

... Поднимаясь к шатру, брат и сестра уже улыбались во весь рот. Матушка стоит у входа, сложив на груди руки, которые она упорно именует лапами. Мех приглажен, праздничная туника подпоясана знаменитым шаманским поясом, глаза слегка светятся в тени шатра. И наставники рядом.

- Эгей! Матушка! Наставник! Древний!

Дети замахали руками ещё издали, Исхагор подпрыгивала в нетерпении, но дисциплинированно тащила за собой ездового духа, а встречающие смеялись попыткам девочки вести себя степенно. Уж лучше пусть скачет, как горный козлёнок, чем пыжится в попытках вести себя "как пристало юной девушке". Эльф смеялся вместе со всеми и одновременно укоризненно качал головой, на эту кроху просто невозможно сердиться... особенно, если она смотрит на собеседника серьёзными прозрачными глазами!

Эльф отметил, что с годами человеческого в ней всё меньше - глаза вытянулись к вискам, ушки заострились. Правда, растёт она не очень быстро, макушкой едва достигает середины предплечья брата, зато в этом существе скрыт небольшой, но весьма разрушительный дух. Должно быть, в долине гейзеров, как и в мире в целом, не существует такого предмета, который малышка не способна сломать одним прикосновением. Просто Великий Разрушитель из страшных гномьих сказок! Эльф хмыкнул, вспоминая, как единожды поспорив с негодующим Фахаджем, девочка одним пинком сломала его калитку, окованную по краям бронзой. И, конечно, Фахадж онемел. Как и все присутствующие!

- Мы уже здесь! Мы дома!

Малышка влетела в объятия матери первой, но орка широко раскинула лапы и сгребла обоих детёнышей сразу и произнесла привычное "добро пожаловать домой". Дети крепко обняли обоих волшебников, как хорошо, что наставники могут ненадолго воплощаться в нечто материальное, как сейчас - в эльфа и орочьего шамана.

- Мы всё выполнили! Мы всё насушили! - Исхагор танцевала на месте, не в силах справиться с радостью.

- Да, матушка, мы всё успели. Осталось только растолочь травы в порошок, но тут обещали помочь хранители. Так что вечером мы займёмся этим, верно, Исхагор?

Малышка покивала, приняла на руку увесистого сына Карга и заклекотала что-то в ответ на каркающие звуки.

- Дай уже птице имя, - сказал брат, - не надоело называть его "эй, ворон"?

- Да он сам не хочет называться иначе, - малышка пожала плечами, - я ему сто раз предлагала, отказывается! А что у нас к обеду?

Рожица дочери забавно вытянулась, когда пришёл неожиданный ответ "рыбный пирог", но тут же дитя повеселело, унюхав печёную на угольях птичку. Вот же нюх у ребёнка, хмыкнул эльф, ничего не скроешь.

Наставники вместе с Исхаг оглядели собранные травы. Судя по количеству мешков, дети потрудились на славу. Избавляя мать от хлопот, Талгир перенёс высушенные травы в прохладную пещерку, гордо именуемую складом. Он решил, что рассортировать привезённое можно и позже, а сейчас самое время выкупаться, сменить одежду и наконец-то пообедать.

Разумеется, в своём походе они не голодали, Талгир охотился, рыбачил, да и духи исправно поставляли дичь. Но матушкина стряпня - это нечто иное, чем потуги сестрёнки приготовить знаменитую орочью похлёбку на восьми травах, да и рыба в тех озёрах попадалась так себе - ничего особенного в сравнении с форелью, что водилась в ручьях долины гейзеров. Пресноводная рыба не слишком его радовала, но вот острозуб морской, он как раз из тех рыб, что каждый год поднимаются в горы на нерест. И это не просто рыба, а вкуснейшее красное мясо и тугой живот, заполненный до отказа оранжевой икрой... Талгир зажмурился - как выражается матушка, ой-бой, очень вкусно! И сейчас как раз наступает время нереста... или вот-вот наступит. Скоро, уже скоро Талгир и его хранитель вдоволь порыбачат на крутых перекатах речки Орты, наловят красного острозуба, там же выпотрошат и заморозят на всю зиму. Спасибо наставнику Таркилегу, малышка уже владеет нужным заклинанием.

Талгир подхватил на руки спешащую к нему сестру, так торопится, что едва не падает носом вперёд! Похоже, девочка с момента рождения не научилась ходить, всё бегом и бегом. Исхагор запретила своим духам вмешиваться и теперь набивала шишки в попытках научиться двигаться 'как подобает девушке из приличной семьи', но результат пока не впечатляет. Она летит по тропе, не глядя под ноги и, похоже, девочка абсолютно уверена, что любой камень сам уберётся с её дороги. Талгир хмыкнул, на месте камня лично он убрался бы без возражений.

- Матушка зовёт к обеду, братец! Ты идёшь?

- Странный вопрос, разве от матушкиной стряпни можно отказаться?

Девочка утвердилась на ногах и потянула брата за руку.

- Хорошо дома, правда?

- Наш дом - это лучшее, что у нас есть, - согласился брат.

- А наставники?

- Матушка и наставники - это и есть наш дом.

Исхагор взглянула снизу-вверх, понятно... брат опять задумался. Стоит ему углубиться в размышления, он почти сразу теряет концентрацию. Должно быть, пытается решить давно назревший вопрос - оставаться в долине ещё на год или всё же отправляться в академию. Исхагор повезло с наставниками, ей никуда ехать не надо. Оба призрачных волшебника сделают из неё достойного шамана, точнее, шаманку... по крайней мере, они так говорят. С братом сложнее, он не воин и не маг в полном понимании этого слова, он лекарь. Это несколько больше, чем шаман, но меньше, чем маг - так говорит наставник Таркилег и не похоже, что он шутит.

Девочка снова взглянула на брата, в кои-то веки он расстался со своим посохом. Дядя Фахадж собственноручно выковал Талгиру традиционный орочий посох, оснастив оба конца остро заточенными листоообразными лезвиями. А она, Исхагор, добавила яркую иллюзию - длинные ленты на обоих концах боевого шеста, дабы в пылу схватки враг не заметил приближение острого наконечника и принял в себя восемь вершков гномьей стали. Матушка добавила свои шаманские чары и в наконечниках поселились два огненных духа, кормящиеся кровью зверей или врагов - всё равно. 'Наставником Вечности' прозвали боевой посох оба призрачных волшебника.

Исхаг обернулась на вошедших детей. Её Солнышко и Луна, как всегда, держатся за руки. Даже войдя в шатёр, они не разомкнули пальцев и синхронно опустились напротив тотемного столба.

- Ты здорова, матушка?

Сын, как всегда, беспокоится о её самочувствии.

- Вполне здорова, господин целитель, - пошутила орка, - надеюсь, вы оба пребываете в добром здравии?

Сын ухмыльнулся, сегодня Исхаг общается в эльфийской манере, поэтому он торжественно склонил отягощённую серебристыми волосами голову перед матерью клана, едва не намочив концы волос в горячей похлёбке.

- Я и моя благородная сестра находимся в вожделенном здоровье, госпожа Исхаг.

Исхагор смешливо прыснула и, натянув на рожицу умильное выражение, также склонилась.

- Вашими усилиями мы вполне здоровы, госпожа Исхаг.

- Ешьте, - рассмеялась старая шаманка, - все церемонии потом.

Дети не заставили себя упрашивать, вот чего-чего, а есть никого из них заставлять не приходилось. Ещё бы! Стоит только вспомнить те тренировки, что призваны вылепить из детей крепких и здоровых, пусть не воинов, но нечто близкое к этому. Вот так попрыгаешь в своё удовольствие, помашешь посохом или эльфийскими саблями, а потом за обедом проявляешь чудеса скорости поглощения еды и чудеса ловкости, если удаётся стащить у сестры последний кусочек лепёшки из-под носа!

Оба наставника появились в конце обеда, когда сидящие у очага приступили к травяному настою. Древний сменил образ, теперь это тонкий эльфийский воин в кожаном доспехе, сияющем свеженанесённым лаком, рукояти двух сабель выглядывают из-за плеча. В длиннющих ушах вызывающе сверкает множество золотых серёг-колец, а на ногах красуются расшитые серебром 'ивайри'. Таркилег хмыкнул, хранителю не хватает только традиционной причёски - множества косичек, оснащённых тончайшими лезвиями и собранных в хвост на темени.

- Вы сегодня необыкновенно эффектны, наставник, - поклонился Талгир.

Девочка восхищённо уставилась на обоих волшебников. Второй наставник тоже впечатлял обликом - разделённые на пряди волосы беспорядочно реют вокруг сурового лица, колеблемые невидимым ветром, а глаза полыхают нездешним огнём. Наряд эльфа почти повторял одеяние Древнего за исключением цвета кожаного доспеха. Оба невероятно серьёзны, не иначе что-то задумали. Что именно?

- Сегодня твой день рождения, сынок, - мягко начала орка, - и совершеннолетие. Мы, твоя семья, поздравляем нашего любимого сына с его счастливым возрастом. Пусть твоя дальнейшая жизнь будет долгой и сложится счастливо. Да хранят тебя все духи степи и нашей земли!

Талгир обнял матушку Исхаг, прижался серебряной головой к плечу... сидя на кошме это было удобно.

- Я сам себя давно поздравил с тем, что у меня есть такая замечательная семья: мать, сестра и наставники. Что бы я делал без вас всех!

Исхагор, сидящая между двух волшебников, протянула брату узкое кольцо из самородного серебра.

- Надевай, дорогой брат. Здесь четыре воздушных духа и это твоя защита на случай нежданного нападения. Они отслеживают только тех, кто нападает со спины и кормить их не надо, они сами тянут еду отовсюду.

Необычно серьёзная девочка обняла Талгира и расцеловала в обе щеки.

- Спасибо, сестра. Я очень тронут.

Гичи-Аум выложил перед растроганным юношей перевязь с пятёркой метательных ножей и эльф ахнул! Пять хищных лезвий с узкими рукоятями из железного дерева, помеченные у основания клинков знаком молнии! Он глазам не верил - изделия знаменитого эльфийского мастера Гелаи из Ориассы, ныне покойного отца бывшей супруги Таркилега!

- Откуда это у тебя?!

Хранитель долины передёрнул плечами.

- Духи принесли ещё пять столетий тому. Нашли на одном из горных перевалов, а может, и на трупе в глубоком ущелье, точно не помню. Знакомые ножи?

Эльф кивнул, но не стал уточнять, ибо смысла в словах не было. Эти ножи принадлежали кому-то из рода его супруги, а за давностью лет не все ли равно кому именно?

Подождав пока мальчик произнесёт подобающие случаю слова благодарности и обнимет Гичи-Аума, эльф выложил свой подарок. На серой кошме матово сиял браслет из прозрачного эльфийского почти невесомого стекла, небьющегося изделия тех мастеров, чьи имена давно забыты. Застегнув подарок на предплечье ученика, мастер Таркилег объявил его свойства.

- Предупредит о творящейся неподалёку тёмной магии, сожмётся или запульсирует. Если начнёт резко нагреваться, беги. Убережёт от огня, и один раз в тридцать дней способен запускать заклинание 'огненное кольцо', ты видел его действие в степи в прошлом году.

Мальчик поёжился, да уж видел! Стена огня, летящая во все стороны со скоростью пикирующего с высоты сапсана. Ужас! Неприятное воспоминание не помешало мальчику сердечно обнять второго наставника.

- А теперь и мой подарок.

Матушка Исхаг показала дощечку с набором игл для татуировки.

- Знак нашего клана, - пояснила она, - придётся потерпеть сильную боль. Согласен?

Талгир радостно закивал, он давно просил мать об этом, но Исхаг отказывала до совершеннолетия. Клановая татуировка, наносимая шаманом, может и убить. Не было у неё уверенности, что мальчик вынесет боль от внедрения под кожу родового духа. Но теперь её душа пребывала в согласии с просьбами сына. Наконец-то можно опустить концы игл в магическую краску и попросить Древнего нанести удар по дощечке. Иглы вонзятся в кожу, родовой дух выест кровь и останется в татуировке навсегда. Это тоже хранитель... в своём роде.

Отдавая дань орочьей традиции, нанесение татуировки отложили на полночь, да и время выбрано удачно - сегодня полнолуние. И, как сказала Исхаг, это самое шаманское время для камлания и волшбы. Талгиру осталось лишь благодарно склонить голову.

Исхаг понимала, что мальчику пришло время выбирать свой жизненный путь, он уже достаточно вырос, как травник и знахарь. А кроме того, хорошее образование никогда не помешает человеку. Оно и орку не помешает, но народ людей всё ещё не готов принять кочевников в свой мир на равных условиях. Старая шаманка хмыкнула, сама она вряд ли доживёт, а вот Исхагор может и увидеть такое чудо, как знахарь-орк или орка-целительница. И никто из разумных при виде клыкастого лица не будет хвататься за меч или кинжал... и хорошо бы её детке дожить до тех времен, когда разумные перестанут сажать орчат в клетку на потеху малолетним детям или глупой толпе селян.

Строго говоря, шаманы не нужны в городах. А точнее, их присутствие нежелательно в местах скопления большого количества разумных, поскольку призываемые ими духи по сути своей разрушители. А кому понравится, если здание, возводимое ценой многих усилий, рухнет в один миг из-за неловкого ученика шамана-орка или орки? Нет-нет, шаманы всегда селились в степи, посещали и обживали даже острова в море. По крайней мере, орочьи легенды этого не отрицают. Хм, морские орки? Скорее, морские разбойники. Исхаг тихонько рассмеялась мыслям, а дети, занятые подарками и беседой с обоими наставниками, расплылись в ответных улыбках на её клыкастую усмешку.

Славные получаются дети, умные, осторожные, жадные до знаний. Малышка уже камлает вполне осмысленно, и у неё очень необычная манера. Юная шаманка долго вырабатывала способ камлания, а затем надёжно его осваивала под присмотром матери и Гичи-Аума. Вначале дитя становится лицом к восходу, затем начинает медленно поворачиваться посолонь, незаметно убыстряя темп вращения и спустя короткое время вдруг наступает момент, когда тонкая фигурка окутывается рваным лиловым туманом, который тоже вращается, но в противоположном направлении. Чудеса!

И на такое камлание отзываются чуть ли не высшие духи! По крайней мере один из древних заинтересовался юной шаманкой и явился во всей красе - посмотреть на нахальную человеческую девчонку. Явлением своим он несказанно обрадовал Гичи-Аума и напугал до дрожи всех остальных, включая призрачного эльфа. Да-а, это было страшновато, но очень и очень познавательно. Интересно, как поступил бы любой из шаманов, увидев в разрывах алого тумана серо-чёрное, как сгоревшая головёшка, лицо неведомого существа. Им предстал странный дух, украшенный завитыми рогами и с ног до головы одетый в сияющий металл! Старая шаманка едва не лишилась сознания от ощущения чужой силы, а её дочь отступать и не подумала! Талгир сначала замер от неожиданности, а затем попытался заслонить сестру. О, великие духи благословенной степи! Девочка аккуратно отстранила брата и, совершено не смущаясь, встала перед огромным существом в весьма свободной позе, заложив руки за спину и разглядывала непонятное явление с холодным интересом исследователя.

Старший дух вовсе не разгневался, напротив, весьма обрадовался. Давненько его не призывали в мир живых. Лет уж... он даже не помнил сколько тому назад его призвал незадачливый орк и повелел, понимаете?! Повелел старшему духу, давно обзавёдшемуся собственным именем, служить молокососу, что едва вышел из детского возраста! Куда мир катится?! Исхагор живо заинтересовалась судьбой орчонка, и старший дух махнул шестипалой лапой - да сожрал я его, гнусная была отрыжка, между нами говоря! Исхагор долго смеялась, а затем представила призванному духу обоих наставников, мать и брата, а затем попросила о покровительстве и дружбе. Встревоженная Исхаг поторопилась принести призванному духу извинения за беспокойство.

К удивлению впавших в столбняк присутствующих, старший отмахнулся от извинений и долго беседовал с девочкой, окружив себя и её мутной пеленой, непроницаемой для звука. По окончании разговора он стремительно исчез, а девочка отказалась отвечать на вопросы, сославшись на обещание хранить в тайне предмет их продолжительной беседы. Но с тех пор призванный ею дух приходил в мир живых по собственному желанию и вызвался быть хранителем девочки на всю оставшуюся ей жизнь. Старая орка не возражала, лишний дух-хранитель не помешает. А оба призрачных духа (её собственный хранитель и Отец Долины), а также призванный дочерью высший уверяли, что теперь повредить малышке не сможет никто, даже эльфийская магия разрушения! Сомнительно, подумала Исхаг, но путь будет как хочет эта призрачная четвёрка - хранители и эльф.

Прожив длинную и богатую событиями жизнь, Исхаг не слишком верила в сказки, поэтому считала, что оба её ребёнка оставались вполне уязвимыми для разных направлений магии, но зато были вполне защищены от физического воздействия и всё благодаря призванным духам. Стрелы и болты отводили в сторону хранители, воздушные духи подхватывали детей при падении, не давая расшибиться с большой высоты. По просьбе Исхаг духи не помогали юным ученикам, если неосторожные падали с высоты малой. Старая шаманка считала, что нет необходимости в постоянной защите помощников, ибо это не развивает ум, воспитывает пренебрежение опасностью и излишнюю лихость. Всё перечисленное так же опасно, как и возомнить себя непобедимым колдуном.

Весь день до самого вечера дети сортировали привезённое, перерабатывали сушёные травы с помощью своих воздушных сущностей, безостановочно растирающих травы в каменных ступках. Исхагор аккуратнейшим образом смешивала травы в мраморном корытце, наполняла холщовые мешочки строго отмеренной дозой смесей. Её хранитель, играючи, развешивал мешочки под самым потолком 'знахарской' пещеры. Немалую часть отложили для духов девочки, иной раз предпочитающих вместо крови пригоршню сухих трав из числа редко встречающихся. В чём тут было дело Исхаг так и не разобралась. И от кого шаманке требовать объяснений? От малышкиных духов? Они ни с кем и никогда не разговаривают. Надо честно признать, духи Исхагор совсем не обращают внимания на главу клана, но стоит также отдать должное призвавшей их в этот мир - духи ведут себя очень вежливо и никак не обнаруживают своё присутствие. Не пакостят, и на том спасибо, зато обоих детей воздушные хранят истово - что есть, то есть. За это шаманка готова им простить как равнодушие, так и всё остальное.

Вечером в сопровождении сына явился в гости Корноухий и притащил крупную птицу. Исхагор потрепала старого волка по холке и одарила зверей внутренностями птицы, шеей, ногами и крыльями. Исхаг прислушалась - оба волка деликатно хрустели костями за пределами шатра, им ещё и кабаньего мяса перепало из прошлой охоты. Они явно пожаловали не просто так, звери были очень привязаны к её сыну и, должно быть, чуяли своим звериными сердцами грядущую разлуку.

Орка видела, что мальчик даже не помышляет об отъезде, но старой шаманке уже были явлены мельчайшие знаки наступающих перемен, которые властно позовут её сына в дорогу. Им всем осталось недолго радоваться совершеннолетию Талгира, скоро их птенец выпорхнет из гнезда. Он уже твёрдо встал на крыло, хоть пока и не думает об этом.

Глава 2

Рано или поздно каждый мужчина покидает дом, таков закон этого мира, дороги и неизведанное влечёт их на поиски неизвестной цели. Юные мужчины думают, что она, эта цель, им известна, как же они ошибаются! Исхаг улыбнулась сыну и в её улыбке не было печали, а только надежда на будущие встречи и ожидание великой судьбы её мальчику. Ум, красота, знания, твёрдый характер, гордость, любовь! Эти слова ничего не значили для орки едва она встречалась взглядом с неожиданно мудрыми глазами её мальчика. Все эти слова дитя несло на себе, как заплечный мешок, и дальнейшая жизнь уже распланирована им самим до глубокой старости. Исхаг давно припасла подарки уходящему сыну, как и его наставники.

Исхагор прыгала вокруг брата, осторожно вычищавшего последнюю мраморную ступку от следов травы.

- Ужинать, братец! Сегодня я испекла те странные клубни, найденные тобой на краю долины близ Серебряного ручья.

- И как на вкус?

- Странный вкус, не то сладко, не то кисло. Но солить я не стала. Если нам понравится, накопаем ещё, хорошо?

- Обязательно! А место ты найдёшь?

- Мой хранитель помнит, где это.

- Лучше бы тебе не полагаться на способности хранителя, а тренировать собственные, - заметила Исхаг.

- Я знаю, матушка, я тоже смогу найти, но с хранителем это гораздо быстрее.

Орка улыбнулась непробиваемой уверенности дочери, малышка почти в каждой фразе объединяет несколько слов "я". Я знаю, я смогу, я поняла. Наставник Таркилег утверждает, что это совершенно эльфийская манера, ибо перворождённым свойственно стремление главенствовать... если не в настоящей жизни, то уж в беседе обязательно. А как можно обозначить главенство, если не выпячивать собственную личность на первое место? Древний только посмеивался над эльфийскими умствованиями - любой непокорный дух поставит на место любого разумного, даже если он называется эльфом Таркилегом.

Наставники частенько беззлобно переругиваются в отсутствие обоих детей, причём, повод долго искать не приходится. Оба её ребёнка не упускают случая с помощью своих духов подслушать их нескончаемые споры. Иногда детям это удаётся, особенно мальчику. Его неслышные духи аккуратно просачиваются в шатёр и умело прикидываются шерстинками кошмы пока оба спорщика размахивают руками и призывают покойников с громкими именами в свидетели правоты своих утверждений. В числе таких свидетелей оба спорщика упоминали даже всем известного орочьего шамана Файгира, Сына Змеи, награждённого собеседниками непонятным титулом "философ".

Улыбаясь, Исхаг наблюдала за дочерью. Девочка перемещалась в пределах шатра точными экономными движениями, как истинная орка. Её сын так и не научился этому, старая шаманка хмыкнула - все мужчины таковы, независимо от расы. Исхагор растянула на кошме скатерть - дань эльфийскому происхождению девочки, когда это орки обедали на скатерти? Затем малышка красиво разложила лепёшки на деревянном блюде, хорошо, что от эльфийских приборов дитя, поразмыслив, отказалось. Шестнадцать всяческих ножей, ложек и разновеликих вилочек неплохо использовать за накрытым эльфийским столом, при этом желательно восседать на высоких табуретах в обществе утончённых перворождённых. А вот орудовать вилочками, сидя на полу, не слишком удобно. Гораздо удобнее держать миску в руке и использовать среднюю ложку, хмыкнула шаманка.

Мясной отвар в этом шатре уважают все, особенно сын, мальчик даже глаза прикрыл от удовольствия. Орка одобрительно оглядела Талгира - достаточно высокий для человека рост, крепкое сложение, хорошо развитая, но не чрезмерно рельефная мускулатура, широкая кость. Так сразу и не скажешь, что силён. Однако мать сама была свидетелем, как мальчик взвалил на спину приличную оленью тушу и бежал наперегонки со своим хранителем вниз по тропе. В дальнейшем юноше предстоит взросление, тогда тело уширится, ещё более укрепится, но, увы, потеряет юношескую гибкость. Сила и гибкость у людей не слишком совмещаются. Либо крепкий костяк и мышечная мощь, либо гибкость позвоночника и всех суставов.

Дети разлили по чашкам любимый напиток из семи настоянных в кипятке трав, шутливо сдвинули чашки в центре скатерти, чокаясь по людскому обычаю. Три серебряных кубка дожидаются своей очереди, и отдельно возлежит на скатерти бурдючок с вином.

Исхагор вздохнула с облечением, увидев обоих наставников. Их помощь понадобится брату ровно в полночь, ибо нанесение орочьей клановой татуировки только на неискушённый взгляд кажется простым делом. Шаман клана должен лично создать рисунок для каждого из сородичей, и ему следует помнить, что затейливость изображения не приветствуется. Орочья татуировка должна выглядеть просто, лаконично и доводить до сведения каждого встречного к какому именно клану относится носитель рисунка. Обычно татуировка наносится на висок, плечо или предплечье, у разных кланов рисунки располагаются по-разному. Особенно ценится у орков способность клановых шаманов внедрить под кожу сородича сильного духа. Однако Говорящие с духами могут и отказать в полезном приобретении, и объяснением причин отказа они не особенно утруждаются.

Лаконичность, простота, соответствие рисунка природе выбранных духов-защитников. Всё перечисленное иногда диктует содержание рисунка, цвет татуировки и, если так можно выразиться, её наполнение - вплоть до количества внедрённых духов.

Исхагор подробно расспросила на сей счёт мать и обоих наставников.после чего пожелала лично призвать нужных духов для наполнения клановой татуировки брата. Огненных она призвала ещё весной и в тайне от всех поместила в собственный кристалл, откуда предполагала извлечь в нужный момент.

Сейчас Исхаг, её сын и оба наставника решали куда именно будет нанесён рисунок. Эльф считал, что не стоит украшать юное лицо сине-черным рисунком. Древний полагал своим долгом предложить предплечье правой руки, мать предлагала нанести рисунок на левое плечо, как принято у мужчин её клана. Исхагор разливала травяной отвар и в разговоры не вступала,. Её брат тоже хранил молчание, справедливо полагая, что его слово и будет решающим. Пока старшие беседовали и обсуждали его клановое изображение, Талгир выяснял у сестры, где обещанные ему воздушные духи.

Девочка украдкой протянула брату кристалл горного хрусталя, подаренный Фахаджем на её пятилетие.

- Это не воздушные, а огненные.

- Не ты ли утверждала, что огневички не хотят связываться с людьми, да и существовать в одном теле с человеком их не заставишь.

- Я не отказываюсь от своих слов, брат. Но эти двое пожелали разделить с тобой жизнь и одно тело.

- Матушка знает?

- Ещё нет. Я думала, ты сам ей скажешь перед церемонией.

- А почему не сейчас?

- Можно и сейчас. Но я отчего-то думаю, что она уже всё знает.

- Её вездесущие духи постарались?

- Скорее, её личный хранитель, ты же сам видел это существо.

- Да, моему хранителю до него расти и расти.

Сестра покивала, соглашаясь и протянула матери серебряный кубок с тем красным вином, что в прошлый раз привёз Фахадж, оделила им брата и пригубила напиток сама. Она самолично добавила в вино вытяжку из корня того странного растения, что нашёл ей хранитель на краю ущелья. И напиток получился терпким, вкусным и не туманил разум, но веселил душу.

Ровно в полночь шатёр заполнили разумные, волки, вороны и духи. Каждый из прибывшихй сдерживал волнение, стараясь ничем не потревожить глубокий транс Талгира, ибо сына шаманки Исхаг любили все и никто не желал быть причиной неудачи. А она могла и случиться, если окружающие поведут себя слишком суетливо во время обряда.

Мать рода, она же глава клана, орка Исхаг, бывшая главная шаманка клана Черноногих... давно составила рисунок для любимого сына - ярко-синяя молния, вписанная в двуцветный чёрно-серый шаманский бубен. Он являл собой точную копию того бубна, с которым иногда любит камлать сестра, задавая ритм вращению. Место нанесения татуировки выбрал сам мальчик - внутреннюю сторону правой ладони. Он решил, что движением руки очень удобно выпускать на свободу огненных духов, что поселятся внутри рисунка.

Старый друг семьи, гном Фахадж, давно отковал набор игл, набил их на дощечку и приготовил краску нужных цветов, которую два дня заговаривал призрачный эльф. Отец Долины самолично нанёс краску на иглы. Всё готово.

Громадный круг луны медленно выплывал из-за правой части скалы, защищавшей шатёр... Орка осторожно откинула входное полотнище и жёлтый свет затопил пространство шатра, обрисовав на стенах тени присутствующих. Огонь светильников и матовый свет луны давали двойные тени, первые из них казались чёткими, весьма определёнными и двигались в полном соответствии с движениями тел. Зато вторые тени, образованные полной луной, напоминали полупрозрачные крылья и так странно метались по стенам и полу шатра, что становилось не по себе. Полнолуние - странное время волшебства, время власти сущностей с другой стороны мира. В новолуние истончаются границы меж реальным миром и миром духов. Они выбрали удачный момент для долгожданного обряда, решила старая шаманка, отметая сомнения, не подобающие главе клана в столь ответственном деле.

Исхаг кивнула сама себе, успокаивая волнение, двойные тени - это правильно, так и должно быть. Она сжимала в правой лапе кристалл с огненными духами. Её дело помочь духам внедриться в рисунок, остальное сделают призрачные наставники. Гичи-Аум кивнул эльфу - держи мальчика - и нанёс короткий жёсткий удар по дощечке, быстро отбросил её в сторону, а эльф накрыл лежащего мощным заклинанием, чтобы не позволить ему двинуться с места. Пока сын Исхаг хватал ртом воздух, шаманка зашептала-запела слова заговора. Повинуясь двойному эху звучащих непонятным рычанием слов, две огненные струйки мелькнули на краю зрения и мгновенно впитались в рисунок. Мальчик попытался крикнуть и выгнуться дугой, но эльф милосердно лишил Талгира сознания. Орка вытерла обильную испарину со лба.

- Вот и всё, - эльф вздохнул, как развязанный.

Боль от внедрения в рану огневичков Таркилег уже снял, но рана обязательно воспалится. Кожа и плоть под ней будет ныть ещё несколько дней. Ведь духи не просто поселятся под кожей, они должны прижиться, отведать крови владельца и осознать себя навсегда привязанными к этому человеку.

Вороны, волки и духи по одному покинули помещение шатра, оставляя у порога камешки, из которых Исхаг сделает своему сыну оберегающее ожерелье, ибо скоро, совсем скоро их сын, друг и воспитанник отправится в свою взрослую жизнь. Двадцать восемь камней невзрачного вида просверлит магией эльф, а в каждый из них родные и наставники поместят кто что сможет - духов, заклинания, наговоры. Их искусство и любовь охранят сына, брата и друга.

Исхаг накрыла сына лёгким плащом и вышла из шатра в прохладную ночь, напоенную ароматами начала осени. Старая шаманка глубоко вдохнула свежий ветер, оглянулась... В полутьме шатра Исхагор сидела по правую руку от лежащего брата, поглаживая раненную ладонь и пытаясь облегчить заживление. Исхаг не стала втолковывать дочери, что это бесполезно, она и сама в этом убедится вскоре. Увы, такая рана должна заживать сама и заживляющих чар для таких случаев не существует. Оба наставника последовали за хозяйкой шатра и обнаружили орку на нижней ступени лестницы, прорубленной в скале ещё старым Фахаджем.

Оба наставника уселись на ступени лестницы по обе стороны от Исхаг, дожидаясь рассвета. Гичи-Аум невидящими глазами уставился на битый камень ступеней, размышляя, что скоро у него будет на одного ученика меньше, а там, не успеешь вздохнуть поглубже, как уйдёт в большой мир их маленькая и весёлая шаманка... И останутся трое таких разных волшебников не у дел, наедине с грустными мыслями и воспоминаниями о былом. Гичи-Аум взглянул в лицо эльфу - понятно, те же думы мешают эльфу наслаждаться тишиной последней ночи уходящего лета.

Орка размышляла примерно о том же, но в отличие от Древнего, надеялась увидеть и вырастить внуков... по крайней мере от одного из детей. Она ни мгновения не сомневалась в том, что оба её ребёнка предпочтут воспитывать собственных детей под присмотром приёмной матери и защитой любимых наставников. Она покосилась на притихшего хранителя долины, затем услышала, как печально вздохнул эльф, задумавшийся о том же, что и Гичи-Аум.

Шаманка хмыкнула.

- Знаете, чем хороши дети для матерей и отцов?

- Тем, что они есть?

- Не только. Самое главное - они родят нам внуков!

Оба призрака переглянулись с весьма ошеломлённым видом. Орка смешливо фыркнула - что, не ожидали? Наставники отрицательно помотали головами.

- А зря! Дети вырастут, найдут себе пару, родят внуков, а растить их будем помогать мы все. Это понятно?

Эльф кивнул.

- Жизнь не кончается никогда, госпожа Исхаг.

Гичи-Аум утвердительно кивнул головой, и эльф добавил ещё одну фразу и, похоже, от всей души:

- Теперь я склонен думать, что и не жил раньше.

Оба его собеседники непонимающе уставились на Таркилега. Эльф прикрыл глаза тяжёлыми веками, всматриваясь в доступное только ему. Спустя мгновение он заговорил, и старая шаманка почти увидела всё то, о чём он неторопливо рассказывал. По мере того, как его долгая жизнь проходила перед внутренним взором внимательных слушателей, Исхаг всё отчётливее понимала, что именно призрачный волшебник имел в виду, утверждая, что не жил раньше. Трудно назвать жизнью то странное воспитание второго наследника рода, подробно распланированное за полвека до его рождения. Жизнь эльфа из знатной семьи вовсе не рассматривалась, как драгоценный дар, предназначенный для развития личности. Жизнь второго в очереди наследования расценивалась, как средство достижения неких целей, ведомых одному главе рода. Кроме прочего, каждому носителю имени с младенчества внушалась обязанность соответствовать громкому имени и репутации рода.

Юного Таркилега учили магии с первого дня жизни, он подвергался нужному воздействию ещё в утробе матери, которую совсем не помнил. Почему? Ответ прост - трудно помнить ту, которую не знал никогда. Родив запланированного младенца и поручив его заботам главы рода, матушка Таркилега посчитала свой долг выполненным и навсегда исчезла из летописей рода. У юного эльфа было множество наставников, но никогда не было друзей, как не было и возможности ими обзавестись. В нужное время молодого эльфа женили на подходящей девушке. И ради этого, столь нужного роду брака, ему пришлось оставить преподавание в знаменитом учебном заведении. Разумеется, позже он вернулся к обучению адептов, но не слишком быстро. Сначала пришлось выполнить долг перед родом, обеспечив оному ещё одного наследника и наследницу. После чего недоучившийся эльф вернулся в академию, чтобы через три года уйти на войну в качестве боевого мага, погибнуть от чар орочьего шамана и воскреснуть в этом ужасном камне серого цвета. Я спрашиваю вас, уважаемые господа, что из рассказанного можно назвать жизнью?

Исхаг покачала головой, да уж, жизнью это не назовёшь. Она не стала спешить со словами утешения, ибо суровый наставник её детей в этом вовсе не нуждался. Она сказала весомо и просто, как говорила всегда.

- Считай, что два друга у тебя уже есть. И у тебя снова двое детей, мальчик и девочка.

- Мальчика мы отправим в большой мир, а малышка пока останется с нами, - Древний задумчиво покрутил шаманский посох, - поэтому обязаны воспитать дочь так, чтобы внешний мир не стал для неё враждебной средой. Вы понимаете меня?

- Конечно, - кивнула Исхаг, - мы отпустим девочку, когда придёт время и сделаем всё возможное для того, чтобы мир принял её. Мальчик почти готов, пусть решает сам... какой из дорог пойдёт. Наша семья вооружила его чем могла. Разве я не права, наставник Таркилег?

Эльф торжественно встал, преклонил колено перед ошеломлённой оркой, принял в тонкие ладони её тяжёлую лапу и почтительно прикоснулся к ней губами.

Древний крепко сжал предплечье эльфа, выражая этим жестом своё согласие с Исхаг - да, они семья. Эльф ответил таким же крепким пожатием и трое наставников снова расселись на ступенях в ожидании рассвета. Они молчали, прислушиваясь к происходящему в шатре и мысли всех троих были очень похожи... как это и бывает в большой дружной семье, выпускающей в свободный полёт птенца, вставшего на крыло.

... А спустя три дня в гости пожаловал Фахадж с известием, что в столицу народа гномов прибыло эльфийское посольство с предложением дружбы. Господа эльфы выразили желание возобновить былые взаимовыгодные торговые соглашения, ибо слава о драгоценных камнях, добываемых гномами, достигла земель государства эльфов. Их Высокий Совет принял решение о выходе из добровольной изоляции ещё и потому, что изделия эльфийских мастеров некому стало сбывать. Король Доррад принял посольство со сдержанной осторожностью, не желая руководствоваться поспешными советами придворных, возмущённых самим фактом визита - слишком жива была память о последней войне с эльфами. Не стоит забывать также о "дорогом друге", бежавшем из школы следопытов. Король гномов вознамерился поставить перед посольством вопрос о выдаче Эльреги, как преступника против законов государства гномов.

Таркилег с сомнением покачал головой.

- Как ты сказал зовут теперешнего Владыку эльфов?

- Послы называли своего короля просто Владыкой, не указывая родового имени.

- Понятно, - эльф нахмурился, - не знаю, как обстоит дело сейчас, но в моё время это считалось недобрым знаком. Я могу и ошибаться, но замалчивание имени Владыки - это оскорбление.

- В каком смысле?

- Это преднамеренное и рассчитанное оскорбление, так было всегда, когда Владыка затевал войну на чужой территории. Сколько эльфов насчитывает посольство?

Фахадж задумался, и мысленно перебирая участников приёма, стал загибать пальцы - один... четыре... ещё трое и пятеро при верховых животных... трое из обслуги.

- Итого, шестнадцать, число чётное! Прошу простить, я ошибся, чётное число означает мирное посольство.

Фахадж выдохнул сквозь стиснутые зубы, слава богам горна и наковальни! Достаточно того, что мирное эльфийское посольство едва не спровоцировало вооружённое нападение самим фактом появления в пределах государства гномов. Королю пришлось чуть ли силой останавливать слишком ретивых подданных. Разумеется, эльфы благосклонно приняли сожаления Доррада по поводу конфликта на границе и даже принесли торжественные извинения "по поводу отсутствия предупреждения о визите". К сожалению, им неизвестны карты перекроенных земель и, конечно же, посольство не подозревало о том, что преступило границу гномьего государства и так далее, и так далее... сожалениями и взаимными извинениями можно было выстелить парадную лестницу королевского дворца в два слоя. Фахаджа передёргивало от злобы, слишком сильно пострадал его род в последней войне и особенно насторожил гнома тот факт, что эльфы ни разу не солгали!

Так что даже спустя почти две седмицы от момента прибытия эльфов Фахадж вздрагивал и пытался нашарить боевую секиру, а что вы хотели? Любому гному тяжело смириться с тем, что стараниями остроухих его род уменьшился едва ли не наполовину в последней войне.

Таркилег задумался так глубоко, что пропустил мимо ушей вопрос Фахаджа и встрепенулся, когда Исхагор подёргала его за рукав.

- Наставник, вы что-то задумали?

- Задумал? - эльф сложил руки в замок на животе, покрутил большими пальцами,- можно сказать и так.

- Не будет ли слишком смелым спросить, а что именно? - Талгир склонил к плечу среброволосую голову.

- Не будет, не будет,- проворчал в ответ Древний, - визит в столицу гномов он задумал.

Исхаг и её дочь ограничились внимательными взглядами в сторону безухого эльфа. Исхагор и так всё понятно, без вопросов. Пожалуй, можно начать собираться в путь, брату пора учиться в магической школе, именуемой академией. Все приметы складываются так, что время пришло.

Маленький клан не стал обмениваться пустыми словами, уточняя последние, никому не нужные подробности - из вежливости или по недомыслию. Все принялись укладывать свои походные мешки. Сын Шаманки, чьё имя звучит как Талгир, выложил на кошму всё, что требуется взять с собой. Набралось немало, но в посёлке, расположенном ниже их собственной долины, можно найти лошадей, а до посёлка поклажу доставит ездовой дух, верно? Его верный помощник немедленно отозвался - верно. Как удачно, что будущему целителю не нужно кормить кровью своего испытанного друга и помощника, дух предпочёл питался энергией разрушения, как и было задумано Древним.

Гичи-Аум никогда не считал себя творцом духов, как многие из необразованных орочьих шаманов. Любой дух является личностью сам по себе, ибо будучи призванным, обретает разум, точнее сказать, зачатки разума. В какой мере призванное существо обретёт остальное - это уже дело призвавшего.

- Не ленись, обучай своего соратника. Результат приятно удивит тебя, и неприятно поразит врага, - не раз говаривал Гичи-Аум.

И дети не ленились. Трое огненных соратников Талгира могли встать с ним плечом к плечу в битве. Они безусловно могли сражаться наравне со своим призвавшим и предпочитали питаться кровью врагов. Они же помогали на охоте и питались кровью и плотью убитых животных. Хранитель молодого знахаря был из воздушных духов, а четвёртый из призванных, он же соглядатай сестры, охранял здоровье сына шаманки. Этот дух распознавал травы не хуже Талгира, отыскивал минералы, как гном, и, что особенно ценно - пропитание себе добывал самостоятельно.

Прочую мелюзгу, призванную уже своими духами, Талгир и считать устал. Он привечал всех и никого не обижал, развоплощая только тех, кто не смог научиться жить в мире с его родными и с ним самим. Маленький шпион его сестры хлопот почти не доставлял. Малыш учился проникать всюду, где только можно и нельзя, старался тренировать память вместе со своим хозяином и охотно учился вместе с ним. Иногда результат особенно впечатлял, иногда нет, но малыш старался.

... Старый гном отстранённо наблюдал за неспешными сборами и сам пытался собраться с мыслями. Фахадж отдавал себе отчёт в том, что Древний не покинет долину, пока она принадлежит старой Исхаг. Но он надеялся, что призрачный эльф и хозяин долины не откажутся оказать содействие народу гномов. То есть Отец Долины непременно увяжется за своим учеником, пусть и на короткое время, это и так понятно, но захочет ли он помочь - это вопрос. Похоже, все семейство намерено проводить мальчика до столицы гномов. Это хорошо. С середины зимы и до начала весны дети Исхаг гостили в доме Фахаджа, осваиваясь с жизнью вне долины, обретая навыки и знания, недоступные Исхаг. Шаманка сама привозила детей в Алхаджу и всегда являлась за ними, когда время визита истекало. Столице гномов пришлось привыкнуть к немногословной орке. Массивная фигура, облачённая в тончайшие одежды из зачарованного войлока, настолько примелькалась жителям столицы, что они порой интересовались у Фахаджа здоровьем орки. А те, кому повезло у неё лечиться, настойчиво выясняли, когда старая шаманка появится вновь, в надежде получить не слишком дорогое и действенное лечение.

Фахадж рассеянно следил за мелькающей тут и там рыжеволосой головкой девочки и втихомолку удивлялся, как ей удаётся избегать столкновений при столь стремительных перемещениях. Её брат прислонился к тотемному столбу и разложил на кошме свой арсенал. Мальчик сидит, запрокинув голову и общается с тотемным зверем клана старой шаманки - должно быть, просит благословения в дальнюю дорогу и благодарит за тепло домашнего очага. Усилиями обоих призрачных волшебников Талгир видит духов и способен общаться со своими сущностями, но призывом духов мальчику овладеть не удастся никогда. Да оно ему и не нужно, хмыкнул гном, духи юного знахаря с любым дикарём из мира Изнанки договорятся. А не договорятся, так на то и дух-хранитель есть, уж он-то развеет по ветру любую наглую сущность. Можно не сомневаться, такой неудачник и пискнуть не успеет.

Исхаг покосилась в сторону сына, кажется ей, или мальчик в самом деле закончил беседу с воплощением их клана? Дети сами выбрали тотемного зверя и, к удивлению орки и призрачных наставников, им оказалась не северная карса, как они все подумали, а степной волк.

Вот он, явился, светясь почти собачьей улыбкой, просунул голову в шатёр и оглядел присутствующих. Корноухий постарел, с сожалением отметил Фахадж. Скоро, ох скоро, старый волк взвоет, вызывая первого встречного юнца на свою последнюю битву, ибо степные волки не умирают от старости. А пока он гоняет своего отпрыска, натаскивая на охоту и выживание. Следом за отцом в шатёр незаметно пробрался полугодовалый волчонок. Серый - это хорошее имя и ничем не хуже имени его отца. Странная масть для волка - серебристый, как форель в горном ручье! Как всегда, Фахадж не может глаз отвести от младшего зверя, удивительно: и сын Исхаг, и этот волчонок одномастны.

Пока гном грезил с открытыми глазами, маленький клан успел собрать мешки и выбрать новое обиталище для эльфа. Ему выпала честь путешествовать по землям народа гномов в браслете юного знахаря. Правда, в Адхадже призрачному наставнику придётся поменять обиталище, но это случится не скоро.

Ни одного лишнего слова не прозвучало за ужином, чему общительный гном не слишком порадовался, но настаивать на беседе не стал. Фахадж ушёл побродить по долине в компании Гичи-Аума, тоже озабоченного предстоящей разлукой.

- Я хотел поговорить с тобой без лишних ушей, уважаемый гном, - Гичи-Аум на этот проявился в облике старого рудокопа.

Древний уселся напротив Фахаджа, с любопытством осматривающего обиталище древнего духа. Насмотревшись, чему Древний вовсе не препятствовал, Фахадж обернулся к хозяину. Гичи-Аум упёрся в колени натруженными руками и прикрыл глаза, словно и в самом деле страдал от слишком яркого света светильников.

- Наш мальчик вырос, и с этим придётся жить дальше. Но гораздо больше меня тревожит прибытие посольства господ эльфов.

- И не только тебя, - пробурчал гном, - кто на самом деле является тем самым великим шаманом, которого разыскивают господа ушастые, я давно понял. И промолчал.

- Я и не сомневался в твоём благоразумии и дальновидности. Я даже не спрашиваю, рассказал ли ты кому-нибудь о своих догадках.

- И правильно делаешь, - оскалился гном, - я не дурак, чтобы болтать о собственных догадках на всех перекрёстках дорог Великой степи. Мне ведь и пожить ещё хочется. Не говоря уже о том, что я друг и вечный должник нашей Исхаг.

- Я одобряю такие мысли и ценю твоё отношение к членам маленького клана. Мы все привязаны к детям и готовы защищать их любой ценой. Поэтому ты наденешь кольцо для Таркилега и снимешь его только тогда, когда посольство отбудет в свои земли.

- Ты уверен, что эльфы не увидят его?

- Думаю, наш второй наставник давно уверен в том, что их отряд сдали оркам две тысячи лет назад его же соотечественники... с неизвестной пока целью. Так что Таркилег не только желает помочь шаманке, её детям или народу гномов. Он намерен выяснить правду о событиях двухтысячелетней давности. Не сомневайся, эльфа никто не заметит, если он того не пожелает.

Фахадж скептически хмыкнул и закусил кончик бороды.

- Пустые хлопоты! Он что, намерен поднять эльфийские трупы с благородной целью допросить покойников, уже рассыпавшихся в прах? Тебе ли не знать, что степь не отдаёт свою добычу.

- Всё это так, однако наш эльф не просто маг, он сильнейший маг разума своего поколения, а вовсе не боец, как ты мог подумать. С точки зрения обычного эльфа он вообще не боец. Маг разума не может быть непобедимым воином, самое большее на что он способен, это отогнать своими парными саблями парочку-другую орков и продержаться до прибытия помощи. Не отрицаю, с шестом и боевым посохом он вовсе неплох, но это и всё.

Гном вздохнул, потирая кулаком лоб, вот же не было забот у главного каравановожатого Алхаджи.

- Но это не всё, вот тебе амулет. Здесь три воздушных духа, чья задача запоминать всё сказанное эльфами. Ты должен поместить амулет в покои, отведённые посольству. Сделаешь? Когда вы с Таркилегом вернётесь, мы сопоставим сведения и сумеем понять цель, с которой прибыли остроухие гости.

Фахаджу только и оставалось, что кивнуть. Несомненно, призрачный эльф знает, что делает. Он упрятал в кошель кольцо с плоским камешком и оставил Древнему длинный кинжал работы его старшего сына. Ещё пять лет тому назад Хозяин Долины обещал призвать огненного духа для кинжала старшего сына уважаемого Фахаджа - в дополнение к уже имеющемуся воздушному.

...Время пришло, старший сын стал мастером, выковал себе неповторимое оружие для ближнего боя. Фахадж, призванный на суд мастеров, не сдержал укоризненного слова, оружие гнома - секира, а не этакое непотребство! Но кинжал оказался настолько хорош, что ещё трое судей одобрительно отозвались об изделии молодого гнома, несмотря на недовольство его отца. Сталь и вовсе была отменного качества, так что Фоний, старший из сыновей Фахаджа, всё-таки получил своё личное клеймо. Но и то сказать, молодой мастер поразил судей не только типом оружия. Выбранный им рисунок личного клейма удивил всех, он являл недоумевающим мастерам круг с семью маленькими кружочками по контуру большого круга, а в центре красовался силуэт парящей птицы.

Фахадж не преминул тут же задать сыну вопрос?

- Что это означает?

- Шаманский бубен, уважаемый Фахадж, - непреклонно ответил сын.

Старый гном медленно повернулся к сыну и его лицо столь же медленно налилось краской.

- Ты дурак? - ласково спросил он старшего сына.

- Не думаю, - хмыкнул молодой мастер.

Он взял оружие прямым хватом и стукнул о бедро шариком навершия. Четверо мастеров еле успели отшатнуться! Дух, призванный Исхаг специально для этого кинжала, срезал вершинку крышки чернильницы, стоящей на столе. Воинственный и опасный воздушный даже пропел вместе с клинком - всши-х-х!

Гномы ошеломлённо переглянулись. И что это значит? Перед ними мастер-оружейник, да ещё и шаман в придачу? Отродясь такого не водилось в столице гномов. Четыре пары глаз уставились на молодого мастера, но тот всего лишь пожал плечами и отмолчался. Ну что ж, мастер в своём праве.

Фахадж вынырнул из воспоминаний и перевёл взгляд на Гичи-Аума. Не иначе хранитель долины научил старшенького кое-каким секретам. Или Исхаг? Гном поостерегся задавать прямые вопросы, ибо ещё в начале их знакомства Древний снисходительно пояснил ему недопустимость такого поведения и чётко дал понять, что задавать ненужные вопросы опасно для здоровья не только в сообществе гномов.

С кряхтеньем старый гном поднялся с низкого сидения и откланялся. Ему пришлось пересечь два ручья и преодолеть достаточно длинный путь, возвращаясь в шатёр, но он любил гулять по долине, поэтому возвращался не с помощью духов хранителя долины, а шёл пешком, помахивая ореховым прутом и любуясь закатом.

Глава 3

Обитатели шатра дожидались только Фахаджа, чтобы приступить к дегустации нового напитка, изобретённого детьми. Увидев старого друга, входящего в шатёр с букетом цветов, Исхагор рассмеялась и обняла гнома, балующего её до крайних пределов возможного, увы, ему так и не довелось понянчить дочку.

Его жена Рамала ограничилась тремя сыновьями, зато две невестки обещали побаловать старого свёкра девочками, и старшая готовилась исполнить обещание в ближайшее время. Фахадж радовался незапланированному визиту старой шаманки ещё и по этой причине. Весёлая Иза, старшая невестка, уже на сносях, а кто лучше Исхаг примет роды и сумеет помочь в случае чего? Вот то-то же.

В путь тронулись едва рассвело. Волков и прочих духов оставили присматривать за жильём и долиной. Три ездовых духа, заваленные подарками семье гномов и вещами Талгира, да ещё четверо разумных - целый караван. Гном с тяжёлым мешком за плечами отказался доверить груз ездовым духам. Ещё бы! Фахадж намыл в горном ручье золото. Третьего дня он решил побродить в компании Древнего в предгорьях с восточной стороны долины. Именно там гном набрёл на многообещающие признаки наличия золота в породе. Гичи-Аум исследовал жилу лично, месторождение самородного золота оказалось небольшим, но весьма богатым, к тому же жила почти вся шла по поверхности - копни и собирай самородки, попутно промывая породу.

Старая Исхаг обернулась на Талгира, шагающего рядом с 'дядей Фахаджем'. Мальчик вновь положил боевой шест на плечи. Именно так любил бегать по степи её покойный наставник. Бывало, старый Фарги пробегал по два полёта стрелы, высоко подпрыгивая, словно раненый журавль. Крылатый шаман, усмехнулась Исхаг, глядя на сына. В разобранном виде шест достигает двух с половиной локтей, оба наконечника, сняты и спрятаны подальше - палка и палка. Для боя приходится навинчивать дополнительные части. Неудобно, кто спорит, но и с посохом её мальчик может творить чудеса.

Шаманка ухмыльнулась, гном благоразумно держится подальше от сумки с наконечниками. Недоверчивые и скорые на расправу огневички, поселившиеся в жалах, плохо переносят фамильярность. Браслет сына, в главном камне которого расположился призрачный эльф, старая шаманка заговаривала половину ночи. Она общалась с двумя высшими духами - теперь один из них составил компанию волшебнику и ненадолго поселился в камне. Шаманка не посчитала нужным привязывать высшего духа к сыну или эльфу. У Талгира достаточно спутников, а сам эльф в костылях не нуждается. Поэтому высший воздушник сейчас просто болтает с эльфом, чтобы тому не было одиноко в камне. Это не слуга, а ещё один интересный и умный собеседник. Служить он не обязан, разве что сам сочтёт нужным вмешаться в дела разумных.

Исхагор вприпрыжку бегала вокруг своего ездового духа, пытаясь ненадолго взлететь над каменистой тропой с помощью хранителя. Исхаг покачала головой, девчонка всегда требовала от своих сущностей невозможного. Хранитель наотрез отказался перемещать подопечную по воздуху, однако подхватил и поместил на ездового духа, запрещая прыгать по валунам и камням.

К середине дня тропа выровнялась, расширилась и спуск стал гораздо более удобным. Мать позволила девочке сойти с ездового духа и размять ноги. Дальнейший путь Исхагор спала, уставшая от рваного ночного сна, от впечатлений пути и многократных попыток взлететь. К вечеру маленький караван достиг первого поселения гномов, где их радостно встретил глава общины, огромный до неповоротливости гном с громоподобным басом.

- Очень рады видеть тебя, уважаемая Исхаг. Дорогой Фахадж! И девочка здесь! Здравствуй, здравствуй, непоседа Исхагор. И Талгир с вами!

Благодушно рокоча, как бурный весенний ручей, старый глава общины разместил прибывших в своём большом доме, распорядился насчёт ужина и отправил гостей отмываться от тягот пути.

Пока гости наслаждались баней, устроенной под землёй, как и большая часть жилищ гномов, Фахадж и хозяин - Гелай, сын Бера и внук Маэга по прозвищу Кривой Топор - обговорили доставку образцов золотого песка в столицу. Фахаджу не хотелось войти в столицу со столь заметным доказательством на плечах. Среди грузов общины гномов, отправляемых в столицу, заветный мешок затеряется, как капля воды в реке. Где умный человек прячет камень? Правильно, в горах. Оба гнома удовлетворённо пожали друг другу руки, завершая беседу.

Утро следующего дня встретило их в пути, теперь груз покачивался на спинах вьючных лошадей, а караван увеличился до шестнадцати разумных и четырёх десятков ездовых животных. Командование над караваном принял на себя Фахадж. Как и положено охране каравана, восемь стражей бдительно охраняли разумных и ценный груз, предназначенный для продажи. Охранники, увешанные шаманскими амулетами от шеи до колен, молодцевато гарцевали впереди и по бокам каравана, за арьергардом бдительно присматривали духи самой Исхаг, впрочем, как и за авангардом.

Высоко в небе парил дух-хранитель Талгира, воплощавшийся в ястреба со светло-серым оперением - пока ещё небольшого, но вполне смертоносного хищника. Половину пути ястреб сидел на луке седла, прислонившись к сыну шаманки и подрёмывая в полглаза. Теперь же зоркий дух покачивался в потоках воздуха, наблюдая за степью и отслеживая малейшее движение в сторону каравана.

Всё было спокойно, и ястреб умиротворённо посвистывал с высоты, паря и изредка срываясь в стремительное падение. Он кружился в синеве неба, затем падал, распахивая крылья у самой земли и вновь взмывал, теряясь в разрежённом воздухе.

Талгир тряхнул заплетёнными в боевую косу волосами, хранитель щедро одарил его своими ощущениями от неистового полёта и свободы парить над степью.

- Ты можешь воплощаться по своему желанию и в любое время, - заметил Талгир.

- Знаю, - прошелестел ответ на грани сознания.

- Ты мой самый лучший друг.

- Знаю...

Талгир длинным прыжком покинул седло, положил шест на плечи и помчался вдоль растянувшегося каравана, разминая ноги. Его лошадь, увлекаемая впереди идущей животиной, слегка всхрапнула и попятилась от толчка. Исхаг приподнялась в седле, провожая сына глазами. Мальчик бежит легко, орке казалось, что над степью парит смешной и неуверенный птенец, пробующий крылья. Красивый и сильный у неё сын, подумала старая шаманка. Странно, но она нисколько не опасалась за мальчика, он получил прекрасное обучение, как знахарь, два наставника обучали его десять лет правилам поведения, этикету, рукопашному бою. Эльф ещё и укреплял магией его костяк. Наставник сделал всё возможное, чтобы Талгир проникся эльфийским недоверием ко всему на свете, воспринимая окружающий мир, как испытание. Сама Исхаг научила его простой истине, что за всё в этом мире нужно платить. И посоветовала помнить - судьба никогда не обманывает тех, кто готов платить если не звонкой монетой, то собственной шкурой.

Исхагор проводила бегущего брата завистливым взглядом, обернулась к матери, но та отрицательно покачала головой. Девочке осталось только горестно вздыхать и беседовать со своим хранителем.

...Алхаджа предстала их взору в середине дня. Залитая солнцем долина Пятигорья расстилалась далеко внизу, и растительность на пологих склонах гор радовала буйством осенних красок. Исхагор слишком малорослая, чтобы ехать на лошади, восседала на своём ездовом духе. В отличие от духа матери, её скакун в точности повторял пропавшую карсу. Девочка откинула капюшон накидки, приветствуя свой любимый город. Оба ребёнка Исхаг любили Алхаджу, скучали по её весёлым праздникам, особенно по празднику урожая, когда окрестные обитатели смешивались на площадях с пришельцами из далёких стран. Кого тут только можно было увидеть! Вот и сейчас Исхагор едва не пританцовывала на спине своего ездового духа, сообразив внезапно, что праздник урожая они застанут во всей красе. Осознав то же самое, к ней обернулся брат, весело подмигнул и принял в седло сестру, пожелавшую первой увидеть любимый город, расстилавшийся внизу.

...Их маленький караван встретил первого эльфа прямо у ворот. Перворождённый стоял, прислонившись к пустующей коновязи стражников - немыслимое действо для любого остроухого. Этот странный представитель надменного и помешанного на церемониях народа непринуждённо стоял у городских ворот, ой-бой! Исхаг глазам не поверила - господин перворождённый собственной остроухой персоной безразлично взирал на жителей долины гейзеров, неторопливо и радостно приветствующих знакомых стражников! Исхаг недоумевающе оглянулась на неподвижного эльфа и успела заметить, как стремительно отвернулся глядящий им вслед остроухий наблюдатель. Интересно. Исхаг переглянулась с Фахаджем, предстоит не менее интересный разговор. С какой стати этот ушастый демонстрирует несвойственное эльфам поведение? И отчего, даже не скрываясь, наблюдает за входящими в город?

Последняя гружёная лошадь проследовала мимо стражников. Замыкающие караван дети Исхаг тоже уделили внимание эльфу, вот только Исхагор в отличие от брата насторожилась - странный перворождённый поймал её взгляд и его зрачки на мгновенье расширились. Очень ей не понравился этот эльф, так непохожий на её наставника. К тому же его пальцы непроизвольно сложились в жест подчинения. Как правило, у эльфов этот жест предшествовал заклинанию подчинения младшего старшему в роде. Исхагор фыркнула и в тот же миг её ворон с торжествующим криком пронёсся над головой непонятного эльфа, присевшего от неожиданности. Исхагор рассмеялась и приняла на руку своего любимца, а эльф, так и не поднявшись с корточек, всё смотрел каравану вслед.

Хранитель девочки прошествовал мимо перворождённого, проявившись в образе древнего орочьего шамана. Огромный свирепый орк замедлил шаги, а затем и вовсе остановился, внимательно разглядывая медленно встающего перворождённого. В свою очередь и эльф вытаращился на странного орка. Восемь седых кос, отягощённых амулетами из серебра, многое говорили знающему разумному, скажем... что старому шаману не менее сотни лет, и что он давно отправил за Грань свою первую сотню ушастых врагов... Узловатые костяшки пальцев лап, сжимающих древко боевого шеста, обросли мозолями такой толщины, что в них можно загонять на полную длину парусную иглу. И кроме того, выцветшие светло-голубые глаза способны медленно налиться пронзительной синевой, после чего из-под земли вырвутся водяные духи. Или не духи, но рядом с таким шаманом будет опасно даже громко дышать! Головная повязка из металлических звеньев несла пятнадцать черепов магических животных в оправе из чёрного металла. Белоснежные шкуры, обтягивающие мощный торс, принадлежали и вовсе неизвестному животному. Старый орк был украшен шаманским поясом из закопчённых ушей эльфов, и перворождённый поперхнулся воздухом от негодования. На невнятный звук шаман стремительно обернулся, вздымая боевой шест, обернувшийся вдруг посохом, украшенным черепом эльфа. Этого хватило, чтобы негодующий наблюдатель замер.

- Ты что-то хотел сказать, эльф? - низкий голос заставил странного эльфа морщиться и потирать висок.

- Нет, уважаемый, ровным счётом ничего.

Седовласый шаман окинул перворождённого пристальным взглядом и, приняв привычный для гномов облик хищника, отправился вслед за караваном, мягко ступая в дорожной пыли. Неизвестная в мире разумных огромная кошка оставляла следы такой величины, что стражники поёжились. Эльф же остался в одиночестве у коновязи с разинутым ртом и стоял так, пока стражники-гномы не начали хрюкать в кулаки.

Родовые духи доложили своей шаманке о происшедшем, и старая Исхаг слегка встревожилась. Не меняя выражения лица, она попросила двоих проследить за этим непонятным эльфом. Её личный хранитель последовал вслед посланным сущностям из любопытства. Ничего опасного в этом эльфе не было, и орка не уловила чужой магии, однако само присутствие перворождённого в городе не столь давних врагов, да ещё и наглый осмотр прибывающих караванов заставил задуматься. Слишком уж явно действуют остроухие, а эти твари ничего не делают просто так. Из любви к искусству они могут вырезать изысканные узоры на орочьей спине или подсадить на внутреннюю сторону бедра семечко 'железного древа смерти', но вот глазеть на входящих в город, как последние бродяги - это вряд ли. Скорее, они высадили бы росток нужного для слежки растения. А их всем известное 'железное древо' - это страшная казнь. И зрелищная. Семечко прорастает внутрь тела, медленно разрезая кости и мышцы, и листочки сего древа острее эльфийских клинков. Правда, надо отметить, что остро заточена только половина листа, зато вторая зазубрена так, что острия отклоняются в сторону, противоположную движению листов... Возвращаясь мысленно к неприятной встрече, Исхаг едва не пропустила нужный поворот к дому Фахаджа.

Размышления и вопросы можно отложить до вечера, а пока надо поздороваться с Рамалой, разгрузить лошадей, отобрать подарки и разместить кладь - все крутились, как мельничные жернова. Дорогих гостей сначала разместили по комнатам, затем мужчин отправили в купальню, а женщины собрались на кухне. Исхаг сразу же осмотрела старшую невестку, выслушала сердечко младенца и успокоила будущую мать - на редкость крепкое дитя родится. Токи энергии, идущие от не рождённого малыша были мощными, непрерывными и очень плотными.

Обрадованная мать крепко обняла старую орку, уж если госпожа Исхаг так говорит, то иначе и быть не может. Исхаг покивала, так и будет, девочка. Не пройдёт и трёх дней, как дитя попросится на свет. Исхагор тоже погладила тяжёлый, тугой живот. Никаких токов она не ощущала, зато видела свет над головой Изы, красивый оттенок синего, пронизанный золотистыми искрами.

За трапезой Исхаг и словом не обмолвилась о своих подозрениях, Она перехватила взгляд главы дома и кивнула - надо поговорить. Фахадж кивнул в ответ, будет время после еды и отдыха. Талгир помалкивал, налегая на угощение, но ему была весьма очевидна тревога матери. Неужели, тот странный перворождённый так её расстроил? Он мысленно поправил себя, ну... может, и не расстроил, но встревожил необычностью поведения. Талгир хмыкнул, нет смысла гадать, матушка обязательно поделится подозрениями и выводами, когда составит полное представление о происходящем.

Вечер только начинался, гости переместились на мужскую половину дома, следовало многое обсудить. Исхаг обвела взглядом присутствующих - Фахадж, его жена, Талгир, Исхагор, призрачный эльф.

- Видишь ли, госпожа Исхаг,- Таркилег проявился в своём подлинном виде, - для полноценных выводов мне не хватает данных. Подождём твоих шпионов, а затем уважаемый Фахадж посетит королевскую резиденцию с малиновым топазом в кармане. Я тоже сумею разведать многое. Однако, как ты понимаешь, злоумышлять против соотечественников я не стану.

Фахадж фыркнул, этот эльф восхищает наивностью.

Исхаг, разумеется, была слегка озадачена, гном это видел со всей ясностью, но, слава богам горна и молота, совершенно не встревожена и не испугана тем испугом матери, который заставляет рисковать собственной жизнью любую подательницу жизни. Девочке ничего не грозит, даже если не принимать во внимание шесть духов разной направленности и личного хранителя, способного разнести в пыль приличных размеров скалу. За десять лет обучения наставники неплохо поработали над способностями Исхагор. Фахадж снова хмыкнул. Если бы гномьи шаманы могли объять разумом сущность ребёнка, то, скорее всего, её спрятали бы в подземелье, как величайшую драгоценность. Шутка ли противостоять эльфийской магии, даже не отдавая себе отчёта в противостоянии! За десять лет призрачный эльф так и не разобрался в причинах такого чуда, зато дал ему определение, обозвав 'иммунитетом против магии перворождённых'. Дабы защитить от враждебной магии Талгира, Исхаг пришлось вшивать под кожу сыну амулет из малинового топаза, как и Фахаджу, его семейству и ещё трём сотням надёжных гномов и это, не считая короля Доррада.

Фахадж фыркнул, вспомнив, как Исхаг подозрительно покосилась на того эльфа у коновязи, поражённого способностью малышки Исхагор гасить его магию и бормочущего незнакомые орке слова. Вот и сейчас ещё один эльф бормочет. Фахадж вслушался в негромкую речь достойного Таркилега.

- ... именно, госпожа Исхаг. Этот мальчишка не удержался от попытки опробовать на ней заклинание подчинения.

- И кто ему помешал?

- Исхагор призвала своего ворона. Сын уважаемого Карга делает честь своему отцу.

Орка привычно поморщилась, этот эльф неисправим! Представитель лукавого племени в простоте слова не скажет, а обронит глубокомысленное замечание и часами ждёт результата от сказанного. Спустя десять лет она кое-как привыкла к иносказаниям эльфийского волшебника, да и он поумерил привычку говорить намёками. Орка хмыкнула, не прошло и десяти лет как наставник Таркилег обрёл способность выражать своё осуждение или недовольство, не прибегая к иносказаниям.

- Ничего опасного не произошло, - завершил краткую речь эльф.

Фахадж прищурился.

- А кому грозила опасность?

- Перворождённому, разумеется, - эльф сложил ладошки домиком.

- Я рад, что ты отдаёшь себе отчёт в том, как опасыа духи Исхагор для подобных недоумков.

Эльф поморщился совсем, как Исхаг мгновением назад, этот гном неисправим. Какая достойная сожаления особенность - говорить то, что думаешь, не заботясь о чувствах собеседника!

- Для неосторожных не менее опасны духи её матери, как и возможности брата, - мягко произнесла старая Исхаг.

Для неё тоже не прошло даром общение с перворождённым знатного рода. Таркилег взглянул на орку, к её чести старуха научилась вести беседу с правильностью дамы из хорошего рода и даже сумела усвоить мягкий тон беседы с равными себе. Закрыв глаза, можно подумать, что ему отвечает благородная госпожа. Но вот стоит их открыть... эльф слегка вздрогнул, разглядывая шаманку, словно впервые. Серый мех, сквозь который просвечивают татуировки непонятного назначения, нынешней весной Исхаг коротко остригла некогда длинные волосы, чтобы сплести тетиву для луков обоих воспитанников Таркилега. Остроконечные уши, плотно прижатые к голове, крупные руки. А уж ноги... такими орудиями можно вышибить одним ударом крепкую дверь в любом из гномьих кабачков Алхаджи и ворота небольшой крепости. Увы, никакого изящества, и полное отсутствие красоты движений в понимании утончённых разумных. Но эльф так же честно отдал должное и положительным чертам внешности старой шаманки. Есть что-то невыразимо обаятельное в старом орочьем лице, когда орка улыбается своим детям. И снова надо отдать ей должное, она правильно воспитала сына и очень разумно обращается со своенравной и чрезмерно самостоятельней Исхагор.

Собеседники одновременно уловили лёгкие шаги за дверью. Старая шаманка вздохнула, девочка не преминула воспользоваться дарованной ей привилегией посещать мужскую половину дома в любое удобное время. Негромкий стук по наличнику двери, разрешающий возглас и собеседникам предстала во всей красе Исхагор в сопровождении улыбающегося брата. Свой праздничный наряд девочка сама расшила мелкими речными ракушками и бисером, как и одежду брата. Кожаный костюм Талгира сшит руками матери замшей наружу, украшен сестрой и выглядит мальчик, как настоящий орочий воин в праздничном наряде.

- Прошу прощения за беспокойство, - Исхагор оглядела присутствующих, - мы хотели бы получить разрешение выйти за пределы дома. Я и брат решили посмотреть представление на главной площади.

- Конечно, если ты не возражаешь, матушка, - учтиво добавил брат.

- Скорее всего, начнётся представление поздно и окончится тоже поздно, - Фахадж покосился на орку.

Старая Исхаг вздохнула. Отпустить? Не отпустить? Что изменит её разрешение или запрещение? В попытках скрыть происхождение девочки нет никакого смысла, ибо эльфийская часть её крови давно не является секретом для обитателей Адхаджи. Да и не скроешь эту особую манеру двигаться, что так свойственна господам перворождённым, а об ушах и упоминать не стоит. Но остроухое посольство... и особенно тот резвый эльф у коновязи внушали некоторую тревогу. Одна попытка причинить вред Исхагор, и, как выражается наставник Таркилег, духи-защитники мгновенно объяснят неосторожном всю степень их заблуждения. А это означает неизбежность разрушений, суматоху, некоторое количество пострадавших, хорошо ещё, если не трупов! Духи Исхагор достаточно сильны и уж совершенно точно бесцеремонны, а её хранитель и вовсе не считает нужным объяснять окружающим необходимость своих действий.

- Разумеется, вы можете пойти.

- Спасибо, матушка!

- Но только в сопровождении наставника Таркилега.

Исхаг ни словом не упомянула о Древнем, также прибывшем в Алхаджу в одном из камней её боевого посоха. Долгий путь до столицы подгорного королевства она прислушиваласьк беседе храниетелй - её собствнного и долины гейзеров. Много интересного услышала.

- Но, матушка! - Исхагор всплеснула руками.

Орка перевела взгляд на сына. Юноша понимающе кивнул, и орка отчасти успокоилась. Мальчик слишком умён для того, чтобы ввязываться в конфликты с обитателями Алхаджи, как с исконными жителями,так и с пришлыми. К тому же его твёрдая рука хорошо знакома здешним задирам и любителям почесать кулаки о чужую рожу. А уж если принять во внимание усиленные магией и тренировками мышцы, то о детях можно не беспокоиться вовсе. Не то чтобы Исхаг беспокоилась, но будет лучше, если в возможном конфликте с перворождёнными сработает эльфийская магия Таркилега. Эльфы плохо откосятся к полукровкам, считая их выродками, недостойными дара жизни. Кто знает, какое заклинание швырнёт в её дочь тот неудачник, который решит, что юной полукровке незачем жить?

Призрачный эльф выслушал доводы Исхаг, согласно кивнул и охотно скользнул в самый крупный камень браслета Талгира, наставнику тоже интересно посмотреть на соотечественников, а уж в том, что эльфы явятся на представление, сомневаться не приходилось. Дети согласно наклонили головы и мгновенно исчезли из дверного проёма - Фахадж только головой покачал.

- Не тревожься, Исхаг. Ничего с ними не случится.

- С ними-то не случится, но вот её духи способны на многое.

- И опять тебе говорю: не тревожься, её хранитель достаточно мудр и силён для того, чтобы укротить духов Исхагор... из числа тех, что помельче.

... За воротами дома главного караванщика Алхаджи дорога поворачивала влево и текла вниз, к выгнутой чаше долины, где широко раскинулась столица гномов. Дети Исхаг переглянулись и помчались вниз по дороге. Столько дел им предстоит! Нужно поздороваться с друзьями выслушать последние новости, занять место в первых рядах на самом представлении или хотя бы попытаться его занять, раздать привезённые маленькие подарки подружкам Исхагор, да мало ли что ещё?

На главной площади уже раскинули шатёр лицедеи, трое плотников из числа гномов как раз вколачивают последние гвозди в помост для актёров, обтянутый со всех сторон пёстрой дешёвенькой тканью. Талгира с сестрой обступили приятели.

- Приехали?

- Молодцы!

- Ой, как выросла Исхагор!

- А госпожа Исхаг здорова?

- А ты покажешь своего хранителя?

- А можно с ним поиграть?

- А он страшный?

На последний возглас ответил рыком сам хранитель девчонки, проявившись в облике огромной карсы. Детвора с визгом бросилась врассыпную, наблюдая из укрытий, как огромная кошка улеглась на камнях площади и принялась вылизывать огромные лапы. Первыми осмелились подойти самые маленькие и, спустя короткое время, шестеро малышей катались на широкой спине большой кошки, дёргая её за уши и зарываясь руками в густую шерсть. Прочие желающие покататься бежали рядом со счастливыми всадниками.

Талгир уселся на скамье, наблюдая за беготней сестры и её друзей. Все они накатались вдоволь как раз к началу выступления заезжих лицедеев. Площадь постепенно заполнилась желающими посмотреть представление. Эльфийскому посольству выделены особые помосты со скамьями, но, как всегда, лучшие места отданы детям. Талгир себя к детям не причислял, поэтому расположился в сторонке, но так, чтобы видеть сестру и её подружек. Хранитель девочки отсутствовал, зато сам Гичи-Аум - на этот раз в образе старого орочьего шамана - уселся в позе кочевников Великой степи прямо на камни площади рядом с ребятишками, восседавшими на принесённых с собой скамеечках. У Исхагор скамейки не было, и её с успехом заменили колени хранителя долины гейзеров. Талгир одобрительно хмыкнул, сестра сидела, как в кресле, удобно прислонивщись к широкой груди своего хранителя. Так что пусть господа эльфы с первых мгновений поймут, что дитя-полукровка находится не только под защитой города гномов, но и заручилась поддержкой сил, неподвластных даже сильнейшим магам из числа перворождённых.

Талгир и его мать не раз обсуждали судьбу девочки, соединившей в себе не только две составляющих крови, но и две несовместимые силы - магию эльфов, пусть и не в полной мере, и магию человеческих шаманов. По всему выходило, что судьба у девочки будет необычной. Поэтому Исхагор предстоит вырасти и постараться стать сильной магичкой или шаманкой. Всем известно, что шаманы и маги не растут, как трава. Талантливых детей обучают медленно, соблюдая крайнюю осторожность, ибо неприручённые и свободолюбивые духи способны оставить большое и жирное пятно от неосторожного или неумелого ученика. Не стоит забывать и о том, что окружающим тоже не поздоровится. А уж тем, кто попал в поле зрения разъярённого духа, остаётся вознести молитву своим богам, если таковые найдутся. Так что не стоит удивляться тому, что все шаманы живут на границах со степью до тех пор, пока не овладеют своими способностями полностью. Юной Исхагор до этого так же далеко, как до родины её матери. Впрочем, кое-что сестра умеет и сейчас, может найти с помощью духов потерянную вещь или определить с точностью до двух шагов, где именно нужно копать колодец. И ещё кое-что, что желательно вслух не называть. Воду девочка чует лучше всего и уже умеет камлать малым призывом. Её водные духи отчего-то плохо ладят с огненными сущностями их родной долины и только присутствие Гичи-Аума сдерживает обе стороны от военных действий. А вот за пределами долины обе стихии устраивают мощные представления - с горных вершин рушатся каменные лавины, вскипают огромные снежные водопады, тревожно кружат в поднебесье хищные птицы.

Глава 4

... Заезжие лицедеи начали представление, Талгир поморщился, опять набившая оскомину старая сказка о коварном принце и простодушной селянке, победившей смерть силой любви. Талгир внимательно посмотрел на сестру, малышка попыталась пробраться ближе к помосту. Но хранитель удержал её за плечо. Исхагор покорно вернулась на колени старого друга, и Талгир хмыкнул - ещё бы! У сестрёнки с её главным духом самый настоящий магический договор - девочка беспрекословно слушается своего хранителя до двадцати лет. Единственное, что девочка выторговала в этом соглашении - это то, что хранитель не злоупотребляет властью и объясняет свои действия со всей доступной откровенностью. Правда, хранитель и тут оговорил свои условия, вначале действия, а затем и слова, объясняющие необходимость действия. Разумно, девочка слишком импульсивна, чрезмерно любопытна и готова устремиться за любой диковинкой, чтобы осмотреть, потрогать и по возможности завладеть.

Она чрезвычайно умна и проницательна для своих двенадцати лет, но очень уж живое и крайне любопытное дитя. Талгир сокрушённо вздохнул, он расстаётся с семьёй почти на год. Юноша беспокоился вовсе не об охране дорогих ему женщин. Их хранители и духи долины справятся с любым нападением, да и за десять лет не было ни единого случая нападения на долину гейзеров. Даже бесстрашная гномья молодёжь быстро усвоила, что беспокоить обитателей долины не слишком полезно для репутации, не говоря уже о здоровье. Удачно, что Гичи-Аум пожелал сопровождать ученика в столицу гномов. Талгир непроизвольно почесал клановую татуировку, что-то его огневички забеспокоились, явно пытаются привлечь внимание. Талгир закрутил головой, оглядывая толпу зрителей и краем глаза отметил, как Гичи-Аум привстал с девочкой на коленях... а дальше время замедлилось настолько, что сын Исхаг мчался к маленькой сестре, словно рвался сквозь встречный водный поток.

Медленно и неторопливо старый хранитель долины вытянул руки, с ладоней сорвались три туманных сгустка и понеслись через площадь, а в кулаке Гичи-Аума - на расстоянии ладони от лица девочки - словно из воздуха возникла длинная эльфийская стрела.

Хранитель девочки мгновенно проявился у противоположного конца площади. Огромная карса ударом лапы лишила негодяя сознания и время понеслось вскачь.

Талгир рванулся прочь от толпы, торопясь связать неловко упавшего стрелка. Он успел вовремя, тот как раз пришёл в себя и попытался встать. Коротким ударом сын шаманки успокоил напавшего и связал ноги, совсем по-эльфийски подтянув пятки к тонкой шее. Теперь незадачливому стрелку малейшее движение чревато приятными ощущениями, стоит сделать лёгкое движение и петля крепко придушит связанного. Талгир затянул последний узел и едва сдержался, чтобы не разбить подкованным сапогом смазливое лицо. Присел над упавшим и всмотрелся внимательнее, а ведь что-то тут нечисто, решил Талгир, очень уж изящно сложён этот неудачник! Короткое заклинание и со стрелка сползла личина - эльф! Тот самый перворождённый, следивший за ними у коновязи. Недурно! Гномья стража подоспела вовремя, Талгир закончил осмотр длинного лука, полумёртвого эльфа из якобы мирного посольства и теперь внимательнейшим образом изучал эльфийские стрелы в колчане. Каких стрел там только не было! Заговоренные на паралич и на смерть от заражения крови, срезни, мощные бронебойные стрелы и тонкие, длинные, изящные "цветы смерти".

Старший стражник осмотрел наконечник выпущенной стрелы, услужливо поданной подручным, и грязно выругался. Ещё бы, знаменитые эльфийские "цветы смерти", разворачивающиеся в ране, как венчик цветка. Старший резко скомандовал и на пришедшего в себя эльфа двое стражей набросили магические путы, после чего старший рывком оборвал верёвку, поставил на ноги пленника и толчком направил к обоим сопровождающим его гномам. Два рослых стражника волоком утащили безвольное тело, а Талгир вернулся к сестре.

К его удивлению малышка даже не встревожилась, она спокойно восседала на спине своего ездового духа и терпеливо дожидалась брата.

- Возвращаемся!

Талгир обозрел суету на площади, далеко справа обогнул волнующуюся толпу, обсуждавшую происшествие. Подгоняя стремительную карсу с Исхагор на спине, Талгир бегом отправился к дому Фахаджа. Не хватало ещё застрять в наливающейся злобой и негодованием толпе - тогда вообще не выберешься.

Глава посольства, благородный Азилидор из рода Сиреневой Листвы, стиснул подлокотники кресла так, что дерево едва в труху не рассыпалось.

- Я не ослышался? - прошелестел голос сына Сиреневой Листвы.

Стоящего перед ним в позе покорности сородича словно ледяной крошкой обсыпало, и он едва осмелился поднять взор на высочайшего из эльфов. Гвелинор Серебряный Жертвенник помертвел, увидев в ауре главы посольства лиловые молнии и обречённо закрыл глаза. Да, ему говорили, что гнев главы рода Сиреневых убивает. Но десять лет назад он не поверил смертельно перепуганному сородичу, посчитав того никчёмным трусом. Азилидор тоже прикрыл глаза, купаясь в своём гневе, как эльфийская модница в изысканном вине, наслаждаясь каждым мгновением драгоценной ярости! Была у него такая простительная слабость - поглощать чужой страх и сейчас он обжирался им, пил его, как обезумевший от жажды зверь.

А затем он открыл бездонные глаза, и сородич упал на колени, склонив голову.

- Моя жизнь в вашей власти, повелитель.

Глава посольства рассмеялся:

- Мне не нужна твоя никчёмная жизнь, идиот! Этот..., - эльф сдержал грязное ругательство из арсенала наёмников, - сын гномьего шакала и вонючей орочьей ящерицы осмелился поднять оружие в столице гномов. Гномов! И не нашёл ничего лучшего, чем покуситься на дочь владелицы долины гейзеров. Ты понимаешь, что я вынужден казнить его на той самой площади, где он так великолепно выступил с фамильным луком. Идиот!

- Как можно лишать жизни сородича?! Простите, повелитель, но это всего лишь полукровка...

Азилидор всмотрелся в стоящего на коленях. Тупой буйвол из детских орочьих сказок умнее этого перворождённого. Да, он просто тупая, мерзкая, зашоренная скотина, ничем не лучше этих немытых орков. И почему он раньше не замечал, что его вассал тупая скотина? Азилидор отошёл к широкому окну отведённых ему покоев королевского дворца, чтобы успокоиться.

Какая-то часть разума всё ещё переваривала гнев и страх подчинённого, зато оставшаяся часть лихорадочно искала выход из дипломатического тупика, созданного усилиями юного Веливи из рода... провалился бы этот род поглубже.

- Я повелеваю тебе удалиться и забыть дорогу в столицу надолго. Ты немедленно отправишься на восток, на границу с землями людей и примешь под своё командование гарнизон крепости Эрг. Если хотя бы один из никчёмных жителей человеческого пограничья осмелится нанести вред поселениям перворождённых, ты пожалеешь, что родился на свет. Поскольку ты так и не понял, что натворил твой родич, то я постараюсь донести до твоего разумения простую правду. А правда состоит в том, что я, глава Сиреневой Листвы изведу под корень весь твой род, имение сожгу и засыплю обильным пеплом, оставшимся от тел тех неудачников из твоего рода, что рискнут встать у меня на пути,- глава посольства оглядел коленопреклоненного вассала, - и знаешь почему?

Тот даже не шевельнулся, когда глава посольства вздёрнул его на ноги, ухватившись за холёную шевелюру.

- Потому что я так хочу. А теперь пошёл вон!

Подстёгнутый резкой командой, эльф мгновенно выпрямился, склонился в поклоне и быстрые шаги затихли в отдалении. Азилидор опустился в кресло, налил вина в драгоценный бокал и выпил залпом, как простую воду, не ощущая ни букета, ни вкуса. Юный Веливи обречён, это так же ясно, как и то, что Владыка будет разгневан. У главы посольства два пути. Он может признать вину подчинённого и может, точнее, обязан отдать его на суд гномов. Суд будет справедливый, скорый и зрелищный, как и казнь безмозглого сородича. В чём-то такой исход был правильным, ибо глава посольства в благосклонности своей считал, что таким дуракам жить незачем. Азилидор хмыкнул. Но не следует забывать родителей предполагаемого преступника и весь его весьма влиятельный род, особенно старшую женщину в этой семье. Старая гадюка не простит бывшему любовнику гибели юного родича и благословит, а то и организует планомерную охоту за головой благородного Азилидора из рода Сиреневой Листвы. Возможностей у неё достаточно, как достаточно и средств. Не то чтобы он очень уж опасался старой эльфийской кобры, но её месть может существенно осложнить ему жизнь и помешать во многих начинаниях.

Есть второй путь - он поручится перед королём гномов, что сам накажет опрометчиво поступившего сородича... по возвращении домой. Азилидор отмёл второй путь, не стоит считать гномов идиотами. Идиоты не обзавелись бы амулетами против эльфийской магии. Глава посольства скрипнул зубами, он обязан найти этого артефактора и выдавить из него по капле жизнь, предварительно распотрошив его мозги. Если есть амулет, значит есть и магия противовеса амулету, иначе просто не может быть! В прошлом бывали неоднократные более и менее успешные попытки создания такого амулета, но все они оканчивались одинаково - создателя доставляли к эльфийским магам разума, после чего несчастный выворачивал мозги до донышка, а затем превращался в питательное удобрение для цветников его величества, Владыки эльфов.

Есть и третий путь - отослать вестника старшему магу из рода Сиреневой Листвы с кратким распоряжением обеспечить досточтимой госпоже Мерто из рода Серебряного Жертвенника блаженный покой в далёкой стране Ушедших Грёз. В какой летописи сказано, что старая гадюка должна жить вечно? Благородный Азилидор едва не потёр в предвкушении руки, отчего бы и не побаловать себя? В самом деле, один условный знак и досадная помеха в лице старшей женщины клана Серебряных перестанет существовать. Эта сладостная фантазия окрыляла и на краткое мгновение Азилидор прикрыл глаза, позволив себе испытать блаженное умиротворение, сродни тому, что охватывает путешественника в конце опасной и трудной дороги.

Увы! Такого развития событий допустить нельзя, ибо политика, тайная служба и многоходовые планы приверженцев эльфийского престола слишком зависят от связей, воли, и умения выживать старой гадюки, чего вполне достаточно, чтобы обеспечить ей долгую жизнь, даже если не принимать во внимание её многочисленные магические таланы. Азилидор позволил себе беглую улыбку - надо бы ему определиться с наименованием дамы Мерто, гадюка она или всё же кобра? Скорее второе, слишком уж плодовита для эльфийки и слишком много у неё влиятельных родственников, приближенных к престолу. Благородный Азилидор мысленно напомнил себе о соотечественниках, входящих в клан Серебряных.

Серебряный Жертвенник - его собственные младшие вассалы, входящие в клан Серебряных только наименованием - воины, разведчики, маги леса, пограничная стража. Ничего выдающегося, крепкие воины, чьи способности не идут дальше возни с деревьями.

Серебряная Печать - вассалы Серебряных, воины, маги леса и воздуха, воины не из последних. И не более того.

Серебряный Лист - вассалы старой кобры, маги леса и разума, но со стихиями у них отношения не сложились. По неизвестной причине богиня судьбы обделила их способностями говорить с духами леса и растениями. Удивительно, но таково свойство сородичей Листа - эльфы этого рода остаются невидимыми для духов, так что из них воспитывают прежде всего разведчиков. Дама Мерто сообразила это быстрее всех, поскольку именно она прибрала к рукам обезглавленный род, пока Азилидор командовал войсками в последней войне.

Серебряный Колодец - тоже вассалы дамы Мерто - ничего особенного, стандартный набор свойств: маги, лесовики, охотники, следопыты. Рабочие лошадки клана.

И, наконец, Серебряная Ива! Это главная часть клана, маги всего, что только можно пожелать: всех известных стихий, разума, и, как уверяют многие, тьмы, именуемой глупцами смертью. Последнее сомнительно, хмыкнул глава посольства, ещё в детстве он наслушался сказок и до сих пор не сумел достоверно определить, что в этих россказнях похоже на сплетни гораздых на выдумки сородичей, а что является гнусной истиной.

Благородный Азилидор резко остановился у ниши, скрывающей кувшин с драгоценным эльфийским вином. Кого он пытается обмануть глубокомысленными рассуждениями? Судьбу юного Веливи нужно решать немедленно. И он уже решил, над чем тут раздумывать? Он отдаст сородича на суд короля Доррада, законы гномов обязывают передать преступника в руки их правосудия. Он снова хмыкнул, странновато звучит слово 'отдаст', учитывая, что юный идиот уже брошен в камеру чужого подземелья и охраняется гномами.

Миссия посольства состоит не в том, чтобы оберегать сопляков из гадючьего семейства от малейшего колебания стихий. Наличие такого родственника само по себе достойно всяческого сожаления. Кем себя возомнил этот мальчишка, вторым Керуалем Огненной Вазой?! Великим мстителем за поруганную воинскую честь всего народа перворождённых? Эльф выругался вслух, подвывая на каждой произнесённой фразе, как грязный орочий шаман! Если вспомнить, скольких трудов и золота стоил телепорт к границам гномов, то Азилидор был почти готов удавить юного недоумка собственными руками!

Он ударил в гонг, призывая стража покоев и не оборачиваясь, отдал приказ. Азилидор благоразумно не пожелал просить короля гномов об аудиенции. Незачем. Если главу посольства пожелают лицезреть придворные царственного недомерка, и лично Доррад, то благородному эльфу из старшей ветви царствующего рода донесут об этом незамедлительно.

Так и случилось.

Не прошло и половины стражи, как двое гномов предстали главе посольства с повелением немедленно прибыть в зал Совета гномов. Повеление? Как интересно... Эльфу достаточно было шевельнуть бровью, и старший из коротышек сменил слова 'повеление' и 'немедленно' на 'соблаговолите проследовать, господин посол'.

Глава посольства изобразил вежливое внимание и двинулся за провожатыми. Двое телохранителей, увешанных оружием, мгновенно выросли за его плечами. Младшие родичи, связанные старинным ритуалом повиновения, не мыслили жизни без старшего в образованной триаде. Смерть охраняемого автоматически отправляла обоих стражей за Грань, по-эльфийски - в страну Ушедших Грёз. Азилидор мысленно потянулся к правому спутнику и с удовлетворением отметил готовность следить, охранять и убивать во имя безопасности старшего. Ритуал привязки телохранителей стоил таких сил и средств, что благородный эльф старался никогда не вспоминать об этом, дабы не сорваться в гневе на первого встречного сородича.

Азилидор изгнал из разума все эмоции, преисполнившись несокрушимого спокойствия духа и только на краю сознания дрожала и не хотела уходить мысль о неправильности происходящего. Все эльфы посольства прошли специальную магическую обработку перед началом движения в сторону земель народа гномов и незадачливый юнец в том числе. Кто или что заставило юного Веливи поднять руку на странную полукровку, охраняемую, как ему донесли соглядатаи, не менее, чем восемью сущностями?

Восемью? Азилидор не удивился. Во имя богини всех богинь, а кто бы удивился, увидев приёмную мать полукровки? Орка, орочья шаманка, сильная, опытная, владеющая неизвестными эльфам техниками. Именно это и доложил благородный Эльреги, вынужденный бежать из пограничной крепости. Он так и не выполнил возложенную на него миссию по созданию разветвлённой сети шпионов из-за этой шаманки. Достойно сожаления.

Королева эльфов, высокорождённая Тамлориле Прекрасноплечая, не оценила усилий уважаемого Эльреги, проведшего почти шестьдесят лет на землях орков и гномов. Её величество отправила верного вассала в изгнание, запретив показываться на глаза в течение того же времени. К сожалению, Эльреги не только не оправдал надежд её величества. Очень похоже, что своим несанкционированным бегством из пограничной крепости он обрушил многоходовую интригу, затеянную приверженцами правящей династии эльфов и самой королевой... затеянную с пока неведомой Азилидору целью. Этим и только этим объясняется гнев её величества, несоизмеримый с "проступком" Эльреги. Достаточно поживший на свете эльф, участвовавший во всех войнах с людьми и орками - разведчик, возглавлявший внешнюю разведку королевства перворождённых - этот эльф провалил несложную миссию по внедрению в общество коротышек. Почему? Королевские дознаватели, вынужденные заняться расследованием причин проваленной миссии, никоим образом не комментировали самоё расследование и даже обширные связи при дворе не помогли Азилидору ознакомиться с выводами дознавателей.

Благородный Эльреги, которого никто не хотел бы видеть врагом своего рода, внешне покорно отправился в родовое поместье, поклявшись в тайной беседе с Азилидором отомстить орке и её девчонке. Он не забыл и приёмного сына шаманки, бывшего ученика школы следопытов досточтимого сородича, с которого и началось крушение замыслов 'нашего дорогого друга Эльреги'.

... Следуя за провожатыми, глава посольства вернулся мыслями к недоумку из рода Серебряного Жертвенника. Как осмелился этот сын недостойной ветви достойного рода забыться настолько, что позволил себе пренебречь приказом сюзерена? Отчего-то он позволил себе обнаглеть ровно настолько, чтобы недрогнувшей рукой отпустить в полёт 'цветок смерти' ... и это в самом сердце гномьей столицы! Невероятное происшествие означает только одно - некто из состава посольства, пожелавший остаться неизвестным, побеспокоился о том, чтобы мальчишка внезапно преисполнился негодования и смелости. Кто из присутствующих взвалил на себя такую ношу? Благородный Азилидор не сомневался, что он сумеет выяснить это сразу же после гномьего Совета. Есть соответствующие методы дознания, непопулярные в среде эльфов и, быть может, неизвестные большинству из них, но от этого не менее действенные. Глава посольства непременно разберётся с неприятным происшествием, но чуть позже, ибо в настоящий момент перед ним медленно открываются двери зала Совета гномов.

Это гномий Совет в полном составе, неудивительно. Глава посольства оглядел суровые лица присутствующих и склонил голову, отягощённую золотыми волосами, тщательно сплетёнными в замысловатую боевую косу. Серией изящных жестов он выразил всю печаль, адресованную высокому собранию, постаравшись отобразить поклоном приличествующее негодование, вызванное поступком подчинённого и собственное возмущение этим недостойным происшествием. Личная охрана перворождённого осталась за пределами полукруга, очерченного креслами членов Совета. Гномья стража резко осадила телохранителей, заступив дорогу и недвусмысленно положив широкие ладони на топорища боевых двулезвийных секир. Азилидор мысленно остановил свою охрану у границы полукруга.

Сегодня Совет возглавляет король, его величество Доррад, а чего ты ждал, глава рода Сиреневой Листвы? Азилидор демонстративно осмотрелся в поисках кресла для себя, но гномы не пошевелились, в свою очередь разглядывая главу посольства. Многолетний опыт и незаурядная сила воли помогли эльфу не выпустить наружу внешние проявления гнева, он ещё успеет дать волю своему негодованию. Азилидор сузил глаза, коротышки осмелились проигнорировать правила вежливости. Впрочем, чего и ждать от варварского племени. Он мысленно хмыкнул, впрочем, главе посольства незазорно самому создать табурет, что он и проделал, расположившись совсем удобством в центре полукруга кресел.

Дождавшись звенящей тишины, глава Совета Аргун, произнёс гулким басом:

- Господам присутствующим гномам и господину послу известна причина нынешнего заседания Совета. Его величество король Доррад поручил мне, Аргуну, сыну Арра, внуку Аурга, донести до слуха главы посольства возмущение и гнев народа гномов.

Глава Совета перевёл дыхание и продолжил весьма витиевато:

- Поскольку твой сородич осмелился поднять оружие на жителя земель народа гномов, несовершеннолетнюю полукровку именем Исхагор, его величество моими устами задаёт тебе вопрос, глава эльфов: кем себя возомнил твой вассал, пожелавший распорядиться жизнью дочери великой шаманки Исхаг, почётной жительницы благословенной Алхаджи?

Эльф мысленно сосчитал до десяти, набрал в грудь воздуха и мелодично пропел:

- Случившееся глубоко опечалило меня, уважаемые господа. Как и вы, я недоумеваю, пытаясь понять причину, по которой мой недостойный сородич решил поднять руку на ни в чём неповинную юную полукровку. Как и вы, я возмущён поступком перворождённого, поставившего под удар не только эльфийское посольство, но и добрую волю королевы Тамлориле, прозванную Прекрасноплечей. Как и вы, я готов требовать для него самого сурового наказания! Именно поэтому, как глава посольства, я предаю Веливи из рода Серебряного Жертвенника в руки справедливого Совета гномов как для расследования причин прискорбного поступка перворождённого, так и для вынесения справедливого приговора виновному.

Снова пала гнетущая тишина... Огромный зал Совета казался наполненным изваяниями, застывшими по воле скульптора. Король Доррад нарушил неподвижность участников немой сцены, непроизвольно потерев ладони. Вот оно что! Эльф солгал! Впрочем, желание уничтожить сородича руками гномов нельзя считать истиной, что вполне объяснимо.

- Судьба сородича главы посольства будет решена позже, когда его допросят мои стражники, - обронил король, - господин посол может вернуться в свои апартаменты, Совет продолжит заседание.

Благородный Азилидор вернулся в отведённые комнаты, жестом отослал телохранителей и вызвал для беседы второе по значимости лицо в посольстве благородных перворождённых. В поспешности своей он не обратил внимания на странно сгустившиеся тени в одной из ниш, хранивших винные кувшины, как это принято у коротышек.

В доме Фахаджа никакого переполоха не случилось, да и с чего бы? Зримо и незримо присутствующий Отец Долины отвёл беду от девочки, так ведь и недаром он считается защитником владельцев долины гейзеров. У Гичи-Аума достало могущества устранить опасность, поэтому личный дух-хранитель Исхагор не вмешивался в происшествие. Да и занят он сейчас. После неожиданного нападения хранитель девочки решил поселиться в покоях, отведённых эльфийскому посольству, памятуя изречение, некогда услышанное из уст старинного недруга, 'время, проведённое с пользой, приближает разумного к вратам познания'. Да, он не обременён плотью, и что с того? Наставник Таркилег ею тоже не обременён, но это не помешало ему проявить добрую волю и стремление к познанию мира. И теперь призрачный эльф охотно составил компанию своему любимому собеседнику в его добровольном отшельничестве. В настоящее время оба бестелесных волшебника затаились в тени ниши, уставленной кувшинами с охлаждённым эльфийским вином, и обратились в слух. Таркилег хмыкнул, слух! Зрения и мозгов их тоже никто не лишал, так что посмотрим и послушаем, какие именно заботы мешают главе посольства радоваться жизни.

Таркилег с неиссякаемым любопытством пытался понять сущность той сущности, которую умудрилась призвать Исхагор. Он хмыкнул снова 'сущность сущности', подумать только! Старый, мудрый, многознающий... всеми мыслимыми льстивыми словами награждала маленькая Исхагор своего хранителя, если хотела выведать нечто или же просто добиться желаемого. И хотя в противостоянии с хранителем ей никогда не удавалось настоять на своём, девочка не сдавалась. Похвальная настойчивость, хмыкнул Таркилег.

Хранитель Исхагор отвлёкся от собственных мыслей и вдоволь насладился зрелищем разъярённого главы посольства. Эльф стремительно возник посреди комнаты, сметая с дороги основательную мебель гномьей работы, брезгливо пнул сапожком 'ивайри' попавший под ногу табурет, украшенный перламутровой инкрустацией. Таркилег с интересом изучал незнакомый герб, вышитый на груди беснующегося эльфа - в овальном обрамлении (а форма этого картуша ему неизвестна) хищная птица неизвестной породы терзает дохлую змею. С чего бы этот неизвестный потомок невнятного рода так разгневался? И куда подевалась выдержка, так свойственная перворождённым Высокого рождения? Да, где учтивость и умение владеть собой, воспетые эльфийскими поэтами и давно ведомые прочим разумным? Подобные свойства лучше любых регалий обозначают принадлежность перворождённого к Высокому роду. Этот сын неизвестной ветви Древа вовсе не делает чести своему роду и, соответственно, клану.

Очень интересно! Неизбежно Таркилегу из рода Бронзовой Птицы осознать - этот ушастый недомерок из неизвестного рода неведомой ветви Древа просто не умеет себя вести, даже Исхагор лучше воспитана, ну и манеры! За две тысячи лет выдержка перворождённых потеряла свою актуальность? Отчего бы? Чистая кровь Высоких родов смешалась с кровью просторождённых? В этом вставшем с ног на голову мире всё возможно, если уж орочьи шаманки овладевают чтением на высоком наречии, легко обучаются замысловатому эльфийскому этикету и ведут философские беседы с собственным хранителем. Мир изменился, признал с тяжёлым сердцем Таркилег, а вместе с изменчивой вселенной изменились и перворождённые.

Старая Исхаг внимательно выслушала подробный рассказ сына о неудавшемся нападении на сестру и не стала интересоваться дальнейшей судьбой юнца, посмевшего поднять руку на её ребёнка. Если главный в посольстве эльфов не выжил из ума, то уже давно передал королю гномов права на жизнь и смерть неудачника. О нём можно забыть сразу и навсегда, чего не скажешь о главенствующем эльфе...

Не на шутку встревоженный Фахадж отбыл в королевский дворец, едва прослышав о неудавшемся нападении на Исхагор. Шаманка не стала охать, ахать и призывать божью кару на головы остроухих, а призвала своей кровью десятка три воздушников и отправила собирать сведения, после чего со всей тщательностью расспросила духов дочери и сына.

Картина вырисовывалась странная. Глава посольства явно не предполагал, что младший родич осмелится пренебречь прямым приказом главы рода. Этот глава запретил любые самостоятельные действия, оскорбительные высказывания в адрес принимающей стороны и настрого запретил попытки навязать гномам эльфийское видение мира. Однако чувства юного эльфа почему-то вышли из-под контроля. Таркилег пожал плечами, немыслимое нарушение традиций и этикета! Глава посольства в ярости, он беснуется как боевой ящер, потерявший разум в горниле битвы! Самым внимательным из всех духов детей Исхаг оказался личный хранитель девочки. Он упомянул о странном состоянии духа молодого эльфа, мальчишку то ли опоили чем-то, то ли разрушили магией внутренние щиты.

- Или попросту взяли разум под контроль, - подумал вслух Таркилег, - не исключено, что работе посольства стараются помешать конкурирующие силы при дворе эльфов. Из обмолвок членов посольства я понял, что не все Высокие роды были согласны на подобное унижение.

Исхаг обернулась к собеседнику от окна.

- Унижение?

- Конечно, госпожа Исхаг. Посуди сама, явиться просителями в столицу презираемых 'коротышек', выставить себя главным просителем, ждать аудиенции от короля тех самых слуг, которых издавна считали недостойными плевка! А затем принимать правила и обычаи гномов, подчиняться их законам! Одного осознания, что тебя вынудили на действия, противные твоей природе, достаточно, чтобы взбесить любого перворождённого!

Орка только головой покачала, об этом столько уже говорено и переговорено длинными зимними ночами... Никогда ей не понять этих остроухих! Беситься из-за чужих правил жизни и этикета, исходить злобой на весь мир, непохожий на тебя! А ведь любопытство и стремление к новым знаниям - это основа развития мира! Стоит ли удивляться, что эльфы оказались в длительной изоляции, окуклились в своей отлитой раз и навсегда форме, застыли, как мухи в древесной смоле.

Эльфы не пожелали меняться, застыв в собственном совершенстве и что в итоге? Человеческие государства, развиваясь стремительно и неукротимо, изрядно потеснили господ перворождённых с их исконных земель ещё лет пятьдесят назад.

- Потеснили! - фыркнул Гичи-Аум, - лучше скажи, что просто загнали в долину Счастья, как эльфы называют это благословенное стихиями место. Таркилег, ты же должен помнить, на каком расстоянии от границы королевства эльфов располагалась эта долина!

Наставник мрачно кивнул, ещё бы ему не помнить! В его время не существовало ни Великой орочьей степи, ни королевства гномов, да и люди селились только в предгорьях и непременно на тех землях, что казались господам эльфам неплодородными. Зато теперь изрядно поредевший народ избранных ютится в жалкой долине и всё оттого, что Высокие господа не пожелали заглянуть далее собственного безупречного носа. А вот люди, гномы и орки, воюя с перворождёнными, захватывали новые земли, размножаясь так быстро, что за минувшее тысячелетие заселили те только степь, но и плодородные земли вокруг основных эльфийских владений.

Исхаг оглядела собеседников, дети воспитанно помалкивают, а наставники впали в задумчивость каждый по своему поводу. Сын поглаживает правую ладонь, должно быть, огневички из татуировки опять что-то почуяли. Удачная была идея поселить в татуировке огненных, именно они предупредили Талгира о нападении на малышку, полезные сущности!

- Что ты можешь добавить, сын?

- Немногое, матушка. Я не стал говорить стражникам, что юный эльф носил личину, то есть выглядел он человеком, но все движения были истинно эльфийскими. Я воспользовался заклинанием наставника Таркилега из амулета и снял морок.

- То есть, стражники подоспели позже?

Талгир учтиво склонил голову.

- И что это нам даёт? - хранитель девочки выжидающе уставился на эльфа.

- Пока ничего, - Таркилег пожал плечами, - будь я там в этот момент, мог бы кое-что разузнать. Впрочем, это и сейчас возможно, Гичи-Аум выясняет куда именно поместили напавшего. И как только он вернётся, я нанесу визит в казематы гномов.

- Ты уверен, что сможешь сломать разум мальчишки? - Исхаг взглянула на Таркилега исподлобья.

- Могу попытаться, да и кто мне запретит? Как я понял, незадачливый мститель обречён, значит и его сородичи, и господа гномы церемониться с ним не будут. А мне и вовсе незачем разводить дипломатию с идиотом, посмевшим поднять руку на моего ребёнка!

Старая шаманка уставилась на эльфа во все глаза, вот оно как! Значит, это и его ребёнок, не знала, не знала. Радостная улыбка обоих собеседников и детей заставила непривычно смутиться строго наставника. Он торопливо растаял в воздухе, скрывшись от взоров присутствующих.

Хранитель девочки подвёл итог беседе.

- Ждём дальнейших событий и отдаём Талгира в академию. Когда нас обещали принять господа гномы?

- Завтра. Всё завтра, - отозвалась Исхаг, - глава академии примет нас с сыном вскоре после полудня.

Хранитель долины согласно склонил голову, украшенную странным головным убором из перьев и медленно истаял в воздухе.

- Отправляйтесь отдыхать, - устало распорядилась Исхаг, - хватит на сегодня волнений и разговоров. Время позднее.

Дети беспрекословно отправились в отведённые им комнаты и вскоре дом Фахаджа затих.

Гичи-Аум и Таркилег вернулись к интересному, но не слишком почтенному занятию подслушивать и подглядывать. Таркилег поспел как раз к окончанию беседы благородного Азилидора со вторым лицом в посольстве, а им, к удивлению призрачного волшебника, оказался родич его молочного брата. С нескрываемым удовольствием эльф рассматривал неказистый герб, вышитый на плече неизвестного сородича - три цветка чертополоха на зелёном прямоугольном поле. Как приятно осознавать, что простой герб и его носители всё ещё существуют в этом мире. Чем проще герб, тем древнее род, как гласит любимое выражение его собственного прадеда, да живёт он вечно!

Глава посольства уже успел овладеть собой и с безмятежного чеканного лица на собеседника взирали непроницаемые синие глаза. Хозяин покоев повёл рукой и пришедший опустился на табурет.

- Уважаемый Мелинсе, как глава посольства, вынужденный идти на поводу у хозяев этой земли, я возложу на тебя неприятную обязанность, призвать к молчанию обнаруженный гнилой побег презренного рода, увы, рода моих вассалов.

- Вы можете не продолжать, благородный Азилидор, я исполню порученное в самые короткие сроки.

- Не просто в короткие сроки, дорогой друг, а немедленно. Полагаю, этот сын сожжённого отца сумеет... ну, скажем, повеситься в отведённом ему каземате.

- Там не на чем повеситься. Его обрядили в антимагические путы, связали руки, ноги и надёжно заткнули рот.

- Печально...

- Да, очень печально уйти из жизни в столь молодом возрасте от... скажем, яда.

- И как же он примет этот яд? Выпьет с заткнутым ртом?

- Нет нужды, несчастный вдохнёт соответствующий порошок и сердце остановится. Несчастный случай со столь несдержанным молодым перворождённым случится не где-нибудь вовне, а надежнейшем каземате народа гномов.

- Да-да, это очень, очень печально... - глава посольства покивал и лёгким движением руки отпустил собеседника.

Таркилег мысленно выругался! Преданного вассала благородного Азилидора придётся остановить добром или не добром! Он, Таркилег, должен первым допросить мальчишку, а уж потом помочь ему отравиться! Отмеренный мальчишке срок стремительно приближался к своему концу, так почему бы не отправить ближнего за Грань с минимальными мучениями... при условии, что этот ближний будет искренним с его нежданными, но вполне доброжелательными гостями. Скорее всего, юный неудачник знает прискорбно мало, но и то немногое, о чём он поведает, поможет слегка прояснить тьму, сгущающуюся вокруг их дорогой девочки... возможно. А возможно и нет. Так или иначе, но отравителю придётся помещать, лицемерно вздохнул Таркилег.

Не долго думая, эльф переместился в покои 'уважаемого Мелинсе' и встретил сородича во всеоружии своей магии, явно неизвестной этому эльфу. Откуда следует? А вот взгляните - присел у дорожного сундучка и впал в транс, медитируя над открытой крышкой. Вот и хорошо, пусть сидит и видит приятные сны, а после второй стражи специальный сигнал разрушит заклинание. Однако у них с хранителем долины совсем немного времени, так что используем его с наибольшей пользой. Оба призрака аккуратно переместились в подземные казематы дворца гномов, даром что ли хранитель Исхагор вторые сутки прочёсывает пространство в поисках тайных ходов?

... Да-а, мальчишка связан на совесть, невеликое тельце так опутано паутиной магических заклинаний, что любой сумасшедший паук впадёт в чёрную меланхолию от зависти. Но рот всего лишь заткнули обычным кляпом. Это радует! Для начала отвесим неудачнику оплеуху, не рукой, уважаемые господа, отнюдь не рукой. Но ему хватит. Вот, что я говорил? Таркилег оскалился.

- Кто направил твою руку на маленькую полукровку?

Юный эльф даже вздрогнуть не сумел, открыл глаза и едва не подавился воздухом. При попытке закашляться его скрутило от боли, два призрака спокойно наблюдали, как корчится незадачливый убийца.

- Дорогой друг, - мягко произнёс Гичи-Аум, - похоже, ты понятия не имеешь, как разговорить молчунов. Разреши мне попробовать.

- Прошу, - эльф отвесил безукоризненный поклон.

Гичи-Аум развернулся в сторону лежащего. и сознание эльфа заполнила странная тишина, на смену которой пришёл чистый, незамутнённый сомнениями УЖАС. Он давил, корёжил, разрывал в клочья всё то, что от рождения звалось сознанием перворождённого, пропадая и уничтожаясь в гранях таких отвратительных в своей правдоподобности ощущениях,что юный эльф седел на глазах изумлённого Таркилега! И когда испытание внезапно оборвалось, мальчишка заговорил, захлёбываясь слезами и даваясь невысказанными словами. Когда он начал повторяться, его жизнь милосердно оборвали в соответствии с пожеланиями благородного Азилидора.

Картина рисовалась удручающая. Мальчишка всего лишь желал укоротить жизнь богопротивному плоду противоестественного союза, зато в отношении разумности правящего ныне Владыки эльфов возникли закономерные сомнения. То ли сам Владыка поел отравленных грибов, то ли всех эльфийских магов мгновенно поразило безумие... но эльфийское посольство интересовало всего лишь грозное пророчество, озвученное 'дорогому другу Эльреги' полубезумным орочьим фанатиком по имени Тень Белого Орла, да будет проклята память обоих! В мир недавно пришёл шаман, способный навсегда избавить народ эльфов от бремени бытия - не больше и не меньше! Если этого пришлеца уничтожить... пока он ещё не вошёл в силу... мир эльфов выстоит, в противном случае не спасётся никто. По какой причине весьма недоверчивые перворождённые безоговорочно поверили в страшное пророчество неизвестно никому. Всё рассказанное эльфийским мальчишкой напоминало бы постороннему слушателю лепет душевнобольного, но эльфы не сходят с ума, как и гномы, и орки! А хуже всего тот факт, что эльфы явились не только в правильное время, но и в правильное место.

Глава 5

Оба призрачных наставника вернулись в дом Фахаджа. Нужно поговорить с хозяином дома и со старой шаманкой, а также найти средство избавиться от нежданного посольства и свести на нет его притязания на торговлю с гномами. Ибо торговые караваны означают не только дорогие эльфийские ткани и украшения тончайшей работы. Торговые гости гарантируют нашествие купцов, актёров, странников, монахов, сумасшедших орочьих шаманов, каждый из которых с большой вероятностью будет облечён званием 'разведчик путей', а на языке людей и гномов может носить совсем другое наименование - шпион эльфов. Уж кому и знать об этом, как не преподавателю Высокой Школы Разведчиков, Таркилегу из рода Бронзовой Птицы.

Да и нечего этим детям проклятых отцов делать на земле гномов, пока их детка не вошла в полную силу! Государство эльфов исчезнет? Таркилег оскалился - ах, какая печаль! Ему самому понадобилось провести в плену у орочьего шамана два тысячелетия, дабы окончательно поумнеть и понять, что в мире ничего случайного нет. И он сам не случайно остался в мире живых, отказавшись уйти за Грань. Теперь же, познакомившись с оркой Исхаг... с жадностью выслушивая новости, щедро излагаемые Отцом Долины, гномом Фахаджем и королём гномов... зачитываясь летописями гномов и людей, любезно предоставленными Доррадом, призрачный эльф вполне понимал того легендарного орочьего вождя, стёршего с лица земли даже воспоминание о заносчивых и жестоких перворождённых. Кто заставлял ныне покойного Владыку идти войной на земли людей и гномов и не просто идти войной, а вырезать во славу Древа всех разумных, уцелевших после бойни? Во имя чего нынешний Владыка затеял двадцатилетнюю войну с орками, людьми и гномами? В своей великолепной самонадеянности он не допустил и тени сомнения в том, что разобьёт их всех - по отдельности, но люди объединились с гномами, затем - с орками. Так что итог известен... эльфов загнали в последний загон, как диких зверей. А Владыке всё равно смирно не сидится на деревянном троне!

Таркилег хмыкнул, могу представить, как неведомый мне эльф Высокого рода кусает собственные локти в бессильной злобе. Эта злоба погубит не только его, но и прочих эльфов, уцелевших в последней войне. Значит, посольство должно вернуться в пресловутый эльфийский загон ни с чем! И желательно дискредитировать не только посольство, но и политику Владыки, знать бы ещё в чём она заключается. Значит, на негласный совет всех заинтересованных лиц следует пригласить короля Доррада и уговорить его максимально оттягивать решение. А сами призрачные хранители и наставники поселятся в посольских покоях и станут глазами и ушами короля. Не может не проболтаться свита главы посольства, это немолодые эльфы, а стало быть, заражены всё той же ненавистью и презрением к 'животным' и на этом можно будет сыграть

Как? Подумаем. Решение существует, значит мы его отыщем, решил Таркилег. А пока пройдёмся по апартаментам, отведённым посланцам Владыки, не исключено, что на столах залежались интересные документы И не только они - шкатулки и сундуки с секретами составляют секрет только для непосвящённых господ гномов. К тому же волшебник, чей возраст насчитывает более двадцати столетий, может многое противопоставить мастерству эльфийских магов. Таркилег хмыкнул и утонул в стене, завешенной драгоценным ковром.

... Едва рассвело, а сын шаманки уже бежал по мокрым от дождя улицам столицы, торопясь первым занять северную тренировочную площадку стражников Алхаджи. Его посох, привычно лежащий на плечах, рассекал прохладный воздух, а Талгир столь же привычно удивлялся, до чего легко бегается с поднятыми выше плеч руками. Не снижая скорости, бегун перемахнул через невысокую ограду тренировочной площадки и приветствовал Мерана, старого приятеля, столь же стремительно возникшего у края ровно очерченного круга. Оба некоторое время ходили друг за другом по кругу, восстанавливая дыхание, а затем сошлись в тренировочном поединке. Сначала разогревали суставы, затем долго кружили по площадке, оттачивая нападающие и защитные связки - каждый своим оружием. Меран предпочитал орудовать лёгким мечом и кинжалом, опасное сочетание. Талгир не любил мечи, ему всегда казалось, что жало меча, пусть и длинное с точки зрения друга, недостаточно удлиняет руку бойца. Он также испытывал странное нежелание пользоваться кинжалами, предпочитая метательные ножи, а уж копейные наконечники, выкованные Фахаджем для своего посоха, считал верхом кузнечного искусства.

Двое друзей одновременно закончили тренировку, Талгир вдоволь напрыгался, оберегая ноги от коварного кинжала соперника, зато Меран снова с силой растирает поясницу, сколько раз ему пришлось выгибаться назад, уклоняясь от смертоносного наконечника, это и счёту не поддаётся.

Отсалютовав приятелю, Талгир снял наконечники с посоха, и стремительно обернулся на звук мягко прозвучавшего голоса.

- Позвольте выразить вам обоим своё восхищение стремительным военным танцем.

Оба поединщика с лёгким недоумением рассматривали высокого эльфа, склонившего в знак уважения золотоволосую голову.

Не замедлив ни секунды, Талгир столь же мягко ответил:

- Ваша похвала радует моё сердце, оттеняя красоту наступившего утра.

Меран вытаращил глаза, его старинный приятель вдруг изменил повадку, жесты стали текучими и плавными. Склонённая голова не задержалась в поклоне, дожидаясь ответных слов собеседника, а голос, расцвеченный певучими интонациями вообще ни на что не походил! Услышав изысканную благодарность, эльф вопросительно поднял бровь и, как отметил Таркилег, очень удивился тому, что никто не поторопился рассеивать его недоумение по поводу безупречных манер человека.

- Моё имя Сираги из рода Жёлтой Змеи.

- Талгир из рода Волков Живущих В Долине.

Эльф снова вскинул бровь, но его собеседник коротко поклонился, а точнее, учтиво наклонил голову, и широким шагом отправился прочь, плавно переходя на стремительный бег. Эльф же окинул оторопевшего гнома невозмутимым взглядом и покинул его, не удостоив ни словом.

Сираги из рода Жёлтой Змеи было о чём подумать. Итак, брат странной полукровки. Кстати сказать, он человек, а вовсе не полукровка-эльф, и матерью у обоих названа орочья шаманка незначительного в своей ничтожности племени серых... как там называется это зверьё? Сираги медленно зашагал в сторону главной площади столицы, анализируя увиденное и услышанное. Мальчишка сражается в очень знакомой манере, а несколько подсмотренных связок вообще невозможно выполнить человеку! Эльф, разумеется, смог бы так выгнуться, спасаясь от кинжала, но человек никогда! У людей отсутствует необходимая гибкость суставов, а эластичность связок оставляет желать лучшего. И это ещё не самое интересное, юнец ответил на вполне искренний комплимент в типично эльфийской манере! Ответил, пусть и на гномьем языке, но с точным соблюдением всех интонаций и жестов. Так мог бы ответить младший в роду старшему члену клана. Откуда такое знание этикета, не упоминая уже о странно знакомом рисунке боя?

Благородный Сираги из рода Жёлтой Змеи на полном ходу встал столбом посреди улицы, внезапная догадка прошила его насквозь! Невозможно! Наставником человеческого мальчишки не может быть эльф! Или всё-таки может? Кто и как укрепил связки этого человека? Чья магия струится в его жилах? И кто из перворождённых настолько забылся, что посмел открыть мальчишке многое из того, что что делает воинов эльфов непобедимыми? Много интересного увидел Сираги из рода Жёлтой Змеи! Увиденного достаточно для того, чтобы ускорить шаг и донести до слуха главы посольства смысл увиденного, и желательно не откладывая. Эльф решительно направился ко дворцу короля.

Талгир поспел как раз к завтраку. Семья и гости собрались в обширной столовой и Талгир радостно приветствовал всех.

- Как прошло утро? - добродушно пророкотал Фахадж, адресуясь будущему целителю.

- Как обычно, сражался с Мераном. Он изрядно прибавил в мастерстве.

Орка внимательно оглядела сына и приняла к сведению тайный жест, адресованный ей, из серии 'надо поговорить'. Прикрыв глаза в знак согласия, Исхаг подвинула стул беременной невестке Фахаджа, девочка вот-вот родит, но это не повод морить себя голодом. Но позавтракать не удалось ни орке, ни будущей матери - дитя внезапно попросилось на свет.

Женщины стремительно переместились в комнату роженицы, выставили всех мужчин вон с женской половины дома и освободили Исхаг место для камлания. Старая шаманка в свою очередь выставила женщин из комнаты, разрешив смотреть на действо только из-за порога, уложила роженицу на чисто вымытый стол и принялась творить волшебство.

Духи появились сразу, шестеро сущностей обступили юную гному, потерявшую сознание от боли. Исхаг прочно удерживала молодую женщину в этом мире, и вскоре она очнулась. Дальше действо пошло установленным порядком. Утихомиривая боль с помощью духов, шаманка провела будущую мать от первых потуг до появления на свет девочки, опутанной пуповиной. К счастью для матери все шестеро духов незаметно разорвали пуповину, поглотили кровь, мгновенно очистили рот малышки, и поднятое за ножки дитя заорало с такой силой, что в смежной комнате полопались, а затем и разлетелись вдребезги бокалы из драгоценного эльфийского стекла.

- Ну и глотка! - восхитился хранитель Исхаг.

Шаманка устало разогнулась, что-то тяжеловато ей далось камлание, да и духи явились незнакомые! Можно подумать, что за Гранью поменялись высшие сущности, ибо шестеро духов-помощников едва не выпили все её силы, а такого давненько не случалось. Стареет она, что ли?

Исхаг положила дитя на грудь счастливой матери и уступила место женщинам дома. Рамала и её служанки способны обмыть роженицу, покормить дитя, а очистить тельце ребёнка смогут и без неё.

- Поздравляю тебя, уважаемый Фахадж и тебя, молодой отец, с девочкой.

Оба гнома обняли старую шаманку и поспешили к юной матери с поздравлениями, а Исхаг уединилась с детьми в своей комнате. Встревоженный Талгир рассказал о встреченном наблюдателе и посетовал, что не сдержался, проявив истинно эльфийскую вежливость. Куда умнее было бы избрать типично человеческую манеру общения. Посеяв сомнения в разуме случайно встреченного перворождённого он, Талгир, возможно привлёк нежелательное внимание и к сестре, чего нельзя было допускать ни в коем случае.

- Пустое, сын, девочка привлекает внимание одной внешностью, а уж если вспомнить о её родичах... - ухмыльнулась Исхаг, - я говорю о матери-орке и брате из народа людей, то эльфы скоро начнут заглядывать в окна дома нашего Фахаджа. А если и найдутся желающие её обидеть, то итог ты сам видел. Наши волшебники не допустят, чтобы детке причинили вред.

- А кто сказал, что эльфы пожелают непременно обидеть малышку? Наша Исхагор отличается таким неуёмным любопытством, что с ней постараются завязать тесное знакомство, а ты сама знаешь, матушка, по случайно вырвавшимся словам многое можно предположить, если не узнать.

Исхаг не замедлила возразить:

- Если девочка начнёт избегать общения со всеми, кто внушает нам подозрения, это бросит тень и на неё.

- И вызовет ещё большие подозрения, - вставила Исхагор, - не волнуйтесь, я постараюсь вести себя осмотрительно.

- Даже ты, матушка, ведёшь речи в эльфийской манере, - засмеялся Талгир, - что уж говорить о сестре.

- Мы вообще странная семья, - согласилась Исхаг.

- Мы Волки, - возразила оскалившаяся Исхагор.

Талгир ухмыльнулся, юная волчица показывает зубки! Замечательный у них клан - призраки, орки, полукровки, люди, вороны, волки, духи. Один сестричкин шпион чего стоит! А Карг и Кор? В друзьях у невозможного клана гномы, люди, орки и едва ли не сущности Бездны!

- Пусть господа перворождённые любопытствуют, - согласилась Исхаг, - вы достаточно знакомы с их этикетом, чтобы поставить на место зарвавшегося собеседника.

- Да и ты, матушка, стала выражаться гораздо изысканнее, - поддразнил Талгир, - думаю, тебе пора заняться созданием летописей.

Старая шаманка рассмеялась, представив себя в задумчивой позе за столом - с эльфийским стилом в огромной лапе и возведёнными горе очами в поисках подходящего слова.

- Ты не забыл, что нас сегодня примет глава академии?

Талгир слегка поклонился, изображая благовоспитанного мальчика из хорошей семьи.

Глава школы Открывателей Путей, именуемой по людскому обычаю академией, достойный Сетеш, сын Сета, внук Сетира, пребывал в состоянии лёгкого недоумения после вчерашнего визита главного караванщика Алхаджи. Уважаемый Фахадж, сын Фана и внук легендарного кузнеца Финиана, испросил аудиенции для всем известной орки Исхаг и её приёмного сына. Цель аудиенции весьма похвальна, мальчик из рода людей вознамерился стать целителем, подумать только! Юноша не претендует на лавры гномьего открывателя путей, напротив, сын "старой Исхаг" намерен посвятить себя благородной стезе хранителей здоровья. Озвучив просьбу об аудиенции, Фахадж отказался отвечать на вполне закономерные вопросы главы академии, сославшись на магическую клятву, данную хранителям странного семейства. У обоих детей, не упоминая о матери необычного клана, есть собственные хранители из мира духов! К обоим детям старой шаманки привязаны ездовые духи! Слыханное ли дело, чтобы сущности из-за Грани служили эльфийской полукровке и человеку? Воистину, грядут последние времена...

А чего стоит неудавшееся убийство юной Исхагор! Вся Алхаджа имела счастье наблюдать незабываемое зрелище, когда духи-хранители детей Исхаг, опасные своей непредсказуемостью, проявились во всей красе и скрутили неудавшегося убийцу в мгновенье ока! Сам глава школы этого не видел, но наставники академии свидетельствовали нелицеприятный факт - два орочьих шамана настолько придавили сознание присутствующих, что Говорящие С Духами из народа гномов не смогли противостоять силе орков. А если быть совсем уж честным, то они даже не попытались выстроить заслон на пути орочьей магии.

Разумеется, глава академии не замедлил обратиться с протестами к его величеству, убеждая короля Доррада запретить обучение сына шаманки в столичной школе. Его величество не может не знать, как опасны для окружающих орочьи духи! Достойный Сетеш раздражённо одёрнул богато украшенный камзол и прошёлся взад-вперёд по огромному кабинету. Он снова и снова вспоминал неприятный сарказм его величества и единственную фразу, которую король изволил обронить в ответ на прочувствованную речь главы академии - точь-в-точь, как драгоценный топаз в руку жаждущего:

- Уважаемый Сетеш, потрудитесь донести до сведения всех заинтересованных лиц моё королевское неудовольствие. Причину можете придумать сами, а что до сына шаманки, то соблаговолите помнить: всем, кто опасается орочьих духов, достаточно просто не трогать сына шаманки Исхаг, юного Талгира из рода Волков Живущих В Долине.

Если его величество король Доррад обращается к подданному на "вы" и проговаривает речь в стиле господ перворождённых, то лучшей реакцией на такую милость будет почтительный поклон и похвальное смирение пред волей монарха. Глава академии славился благоразумием и вполне отдавал себе отчёт в том, что, во-первых, королю виднее, во-вторых, сильный целитель ещё никому не помешал, и в-третьих, он всё ещё лелеял надежду заполучить орку Исхаг в качестве преподавателя академии. Орочьи шаманские практики всегда были тайной за семью печатями и не только для гномов. И одно время ходили упорные слухи о небывалом - осведомитель из числа людей доносил, что несколько десятилетий назад некий эльфийский маг смог-таки кое-чему обучиться в Орочьей степи. И глава академии принял решение о том, что гномам такое обучение тоже не повредит. Глава академии хмыкнул, покажите мне одарённых разумом, способных добровольно отказаться от могущества, даруемого духами из-за Грани?

Казалось бы, что может быть проще, чем уговорить мать семейства сменить орочий шатёр на достойный дом в не менее достойной столице гномов? Да любой из числа разумных ухватился бы за лестное предложение главы академии обеими руками... или, если угодно, лапами! Однако вот уже десять лет орка Исхаг наотрез отказывается от лестного предложения переселиться в столицу, вкусить благ удобного жития подле обожаемых приёмных детей, завести обширную знахарскую практику и заработать много денег, наконец! Увы, старая Исхаг до сих пор предпочитает ютиться в неопрятном орочьем шатре посреди вонючих серных источников долины гейзеров. И самое странное, оба её ребёнка в два голоса поют всё ту же песню - нет, нет и нет! Немыслимо!

Достойный Сетеш вздохнул, кивком разрешил своему помощнику пригласить просителей в кабинет и теперь разглядывал невозмутимых гостей с вежливостью воспитанного разумного. Мать семейства, крупная орочья шаманка, облачённая в праздничный наряд. Хм... и мальчик, в тончайшей замше эльфийской выделки (о великие боги горна и наковальни!) и в настоящих "ивайри", расшитых серебряной нитью! Красивый юноша, да и порода видна, он явно из благородной семьи, даром, что сирота! Волосы цвета белой стали собраны в высокий орочий хвост, а из основания узла незамысловато топорщатся боевые спицы числом не менее десятка, да ещё и украшенные наконечниками тонкой эльфийской работы. Наконечники особенно поразили главу академии. Всем известно, истинно боевые спицы не украшаются из боязни нарушить баланс, однако здесь и сейчас наконечники выполнены в форме волчьей головы, все они тщательно выточены из неведомого гному серого камня. Что же получается? Мальчик настолько владеет умениями воина, что может метать спицу со столь замысловатым наконечником? Сетеш мысленно хмыкнул. Пусть любой из числа решивших, что это легко, попробует метнуть такую спицу с пяти шагов. А мы на это с удовольствием посмотрим. Мальчик стоит в расслабленной, но почтительной позе, подобающей просителю. Откуда бы мальчишке знать такие тонкости? Чёрные глаза полуприкрыты, руки покоятся на богато расшитом поясе.

Благодарно склонив голову на приглашение, мать мальчишки осторожно опустилась на массивный табурет, а сын занял позицию "подчинённого младшего", поместившись за её правым плечом. Низкий рокочущий голос старой Исхаг наполнил кабинет. Ах, достойная мать достойных детей просит о милости её сыну Талгиру из рода Волков Живущих В Долине?

Глава академии благосклонно внимал неторопливой речи Исхаг. Конечно, старая шаманка понятия не имеет о том, что положительный ответ уже давно заготовлен и отрепетирован... однако традиции следует соблюдать. Поэтому глава академии выслушал речь просительницы, дал вполне доброжелательное согласие и вызвал казначея, принявшего оплату семи лет обучения. Неосторожный гном едва не уронил мешочек с золотыми монетами, с трудом оторвав его от мраморного пола. Всё время визита мальчишка благовоспитанно молчал и на прочувствованную речь Сетеша ответил почтительным поклоном, но глава академии всё-таки задал мальчику прямой вопрос:

- Почему ты избрал стезю целителя, сын шаманки?

Мальчик поймал взгляд главы академии.

- Моё решение обусловлено волей моей достойной матери, а также моим собственным стремлением быть полезным народу гномов, приютившему семейство изгнанников на своей земле. Также мы выражаем признательность главе гномов, доблестному Дорраду, и главе академии за предоставленную возможность служить своими познаниями всем разумным нашего королевства.

Мальчишка умён, отметил Сетеш, да и язык у него хорошо подвешен. Сплетает словесные кружева в стиле господ перворождённых и нисколько не затрудняется владеть лицом, скажите на милость!

- Похвальное стремление, юный Талгир, желаю успеха на выбранном тобой пути. Необходимые сведения о нашей школе, именуемой иногда и академией, вам немедленно предоставит мой помощник, но уже за дверью этого кабинета. Рад знакомству, госпожа Исхаг.

Присутствующие обменялись вежливыми поклонами, и странное семейство покинуло кабинет. Радостный Талгир сдержал порыв обнять матушку на глазах гномов из числа присутствующих в приёмном покое. Он почтительно отворил двери перед Исхаг, обременённой внушительного размера книгой, выданной помощником достойного Сетеша, главы академии. Занятия начнутся через два семидневья и за это время надлежит ознакомиться с правилами, требованиями, обычаями этой необычной школы, закупить необходимое для занятий, проделать ещё с тысячу мелких, но необходимых дел, дабы сын шаманки мог беспрепятственно приступить к обучению.

За воротами академии мать и сына радостно встретили счастливый дедушка Фахадж, Исхагор и оба шамана из рода духов. Громогласно поздравив Талгира, Фахадж поспешно озвучил приглашение, и все отправились в дом старого друга отпраздновать рождение долгожданной внучки, а также благополучное поступление сына шаманки в академию. Исхагор пританцовывала рядом с широко шагающим братом, одновременно радуясь и печалясь о скорой разлуке.

В доме предпраздничная суета давно сменилась ожиданием главы рода и дорогих гостей. Ещё от ворот жена старого гнома заметила широкую улыбку мальчика и радостное личико Исхагор. Слава подгорным богам огня и топора, Талгир будет учиться в столице, а это означает, что друзья будут чаще видеть Исхаг и её непоседливую дочь! Два непродолжительных визита в год маловато, уважаемая Исхаг. Рамала привязалась к старой шаманке, как и бывшая кухарка господина Эльреги. Толстушка Амиса спешно перебралась на житьё в столицу после того громкого скандала десятилетней давности. Здесь она сподобилась женить последнего оставшегося в живых сына, обзавестись двумя внуками и теперь настолько одряхлела здоровьем, что её родные всерьёз опасались потерять мать и бабушку. Так что частые приезды Исхаг помогут поддерживать старушку в этом мире, она замечательная женщина.

Все планы гномьего семейства относительно празднования рухнули в один момент, когда юная Исхагор внезапно замерла с поднятой над ступенькой ногой и стала заваливаться назад. Гичи-Аум мгновенно подхватил девочку и передал матери. Вообразивший самое страшное Фахадж ринулся вперёд, но был перехвачен на середине движения братом девочки. Рамала замерла от неожиданности, но затем тоже бросилась к малышке! Отмахнувшись от встревоженных друзей, Исхаг мгновенно переместилась в отведённую им комнату, на ходу бросив сыну:

- Успокой хозяев!

Талгир решительно встал на стражу подле закрытой двери и остановил встревоженных гномов, раскинув руки.

- Входить нельзя, если вы не желаете нанести вред сестре!

- Да что с девочкой?! - Рамала взялась за сердце.

- Ничего страшного, госпожа Рамала, вы же знаете, что Исхагор обучается шаманским практикам.

- Не понимаю, как это связано с её недомоганием.

- Думаю, её тело перестраивается сейчас.

- Что за глупости ты говоришь?! - взревел Фахадж, пытаясь открыть дверь.

Его усилиям не было суждено свершиться. Перед закрытой дверью, полностью скрыв Талгира, проявился хранитель девочки в своём первозданном виде - иссиня-чёрная бронированная чешуя, зашитое в чёрный металл лицо, круто завитые назад рога, отблески огня, пробегающие по закованной в нездешний металл фигуре. И пылающие сквозь прорези шлема глаза! Рамала шарахнулась к мужу и только стена остановила задохнувшихся от неожиданности гномов. Хранитель сменил облик и у ног сына шаманки опустилась на пол громадная кошка неизвестной породы.

- Прости, госпожа Рамала, - Талгир склонил голову, - туда сейчас нельзя никому, девочка учится справляться с собственным телом. Матушка всё объяснит вам, когда выйдет из комнаты. Успокойтесь, прошу вас, малышке ничего не грозит. Всё скоро разъяснится. Мы не думали, что это случится так быстро, всё-таки Исхагор наполовину эльфийка. Видимо, человеческая природа отца стала причиной такого недомогания.

- Но она ж-ж-ива? - лязгая зубами спросила Рамала.

- Конечно жива! Не тревожьтесь и простите за беспокойство.

Фахадж молча развернул жену за плечи и удалился с нею по коридору, направляясь в столовую. Талгир разжал стиснутые кулаки и опустился на пол, настраиваясь на длительное ожидание.

... Поздним вечером осунувшаяся Исхаг вышла к ожидавшему её сыну. Талгир мысленно проговорил нехорошее ругательство, матушка едва переставляла ноги, поддерживаемая хранителем девочки.

- Отведи меня на кухню, сын. Нам обоим следует что-нибудь съесть...

Сидящая у кухонной плиты Рамала встала навстречу орке, едва та переступила порог.

- Что с девочкой?

- Она спит и проспит до завтрашнего вечера.

- Она в порядке?

- Конечно, госпожа Рамала. Можно ли нам поесть?

Спохватившись, Рамала отстранила от плиты кухарку, понятливо отослала старушку-гному отдохнуть и теперь с всё возраставшей тревогой смотрела, как шаманка медленно подносит ко рту ложку, трудно и как-то по-стариковски жуёт... а глотает пережёванное с таким усилием, что становится страшно. Мальчик совсем не ест, с тревогой наблюдая за матерью.

Рамала с тревогой и возраставшим ужасом увидела, что по лицу старой Исхаг непрерывно катятся слёзы, и тонкий войлок постепенно промокает на груди. Что же произошло там, за закрытой и охраняемой духами дверью? Рамала вполне доверяла известной орочьей целительнице, но зрелище обессилевшей и постаревшей шаманки настолько ошеломило, что в голову приходило самое невероятное. И самое страшное!

Наконец старая орка открыла глаза и отложила ложку. Благодарно склонив голову, Исхаг встала из-за стола, и сын подхватил её под руку, намереваясь проводить мать в её комнату, но орка отрицательно мотнула головой. Мальчик беспомощно оглянулся на хозяйку дома. Рамала решительно махнула рукой и открыла перед ними дверь последней гостевой комнаты, помогла уложить Исхаг на широкую кровать, аккуратно сложила её наряд и приоткрыла окно, чтобы свежий воздух помог орке уснуть.

- Отдыхай, уважаемая Исхаг, поговорим завтра.

Орка благодарно прикрыла глаза и мгновенно провалилась в сон.

Глава 6

Раннее утро застало орочью шаманку за пределами столицы. Исхаг сидела у последнего поворота дороги, что вела к Алхадже и внимательно вглядывалась в узоры из пыли, которые выплетал лёгкий ветерок. Исхаг заворожённо наблюдала, как медленно и грациозно танцует крошечный воздушный дух в первых лучах восходящего солнца, и мысли её текли столь же неторопливо. Постепенно старой шаманке стало казаться, что они отсутствуют вовсе.

Она оторвала взгляд от запылённых камней дороги и уставилась на собственные руки, именуемые лапами на орочьем языке. Происшедшее накануне застало её врасплох. Дочь шаманки Исхагор уронила первую кровь и для девочки из народа людей ничего особенного в таком событии не отмечалось. Но её дочь не человек. Точнее, она наполовину человек и даже для эльфийской полукровки созревание началось рановато. Исхагор едва исполнилось двенадцать лет и мать предполагала, что это событие наступит не ранее шестнадцати. Чтобы не натворить непоправимого в попытках отсрочить неизбежное, старой Исхаг пришлось вызывать высших духов из числа затворяющих кровь. Действо длилось неоправданно долго, а сколько орке пришлось отдать собственной крови - это уму непостижимо! Если бы не хранитель девочки, матери не поздоровилось бы и это так же верно, как и то, что зима приходит вслед за осенью. Странная сущность, высший дух и добровольный хранитель её дочери вступился за камлающую старуху и, к великой радости клана Волков из долины, всё обошлось малой кровью. Если так можно выразиться.

Исхаг сидела, уронив лапы меж колен, и размышляла, почти сомневаясь в разумности содеянного. Самое главное, Исхаг с неотвратимостью горной лавины сознавала, что малышке Исхагор, её брату, и ей, матери клана, назад дороги нет. Уж говорено, переговорено об этом столько, что неясного меж членов её клана не осталось, а всё равно душа ноет, как больной зуб и не даёт покоя.

Сила, присущая всем Говорящим С Духами, не оставила её дочери возможности стать матерью, кровь заперта в теле девочки навечно. Так было со всеми шаманками от начала времён и так будет всегда. И она, орка Исхаг, вчера собственными руками уничтожила своих нерождённых внуков. Её собственное материнство - это исключение из правил, причём, настолько редкое, что даже её много знающий наставник не смог вспомнить случалось ли подобное ранее. Наставники её детей, призванные ими сущности, память Таркилега, долгий век Гичи-Аума - всё свидетельствовало, что малышке придётся стать шаманкой независимо от собственного желания. Исхагор нельзя ломать свою жизнь и нельзя избегать предназначения, иначе сила разорвёт девочку изнутри. Её эльфийская кровь победила там, где можно говорить о внешности, зато сила отца определила её дальнейшую судьбу.

Поздно сожалеть, гадая 'а что было бы, если бы...', дело сделано и сделано хорошо, теперь с этим придётся жить не только матери маленького клана, но и всем остальным. Сама Исхагор приняла свою судьбу почти год назад, когда мать и наставники подробно обрисовали девочке положение дел. Ей рассказали без утайки и о пророчестве, и о погибших родителях, показали артефакт 'душа рода' и ответили на все вопросы малышки. Дело сделано, вздохнула Исхаг и её клану остаётся принять происшедшее в том виде, в каком оно предстало перед всеми заинтересованными лицами. Им надлежит также шагнуть в следующий день, который не замедлит наступить.

Исхаг подняла голову. Из-за поворота вынеслась всадница верхом на огромной кошке. Исхагор приветствовала мать взмахом руки, её брат появился парой мгновений позже верхом на своенравном жеребце из конюшен Фахаджа, дети с разбегу обняли орку слева и справа.

- Мы попросили Рамалу не задавать вопросов о случившемся, - сказала малышка.

- Мы также испросили прощения за невольно омрачённое торжество и уже одарили молодую мать, как и принято меж вежливых разумных, - добавил брат.

- Мы сообщили семейству, что мне стало плохо, и ты, матушка, устала от камлания.

Исхаг часто покивала, а что тут ещё можно придумать? Не говорить же домовитой гноме, что любимица Алхаджи стала бесплодной, как сухое дерево, да ещё и усилиями собственной матери. Подобное знание не предназначено для посторонних ушей, и особенно - для друзей. Как свидетельствует её личный опыт, друзья в таких случаях частенько становятся посторонними и малознакомыми. В своё время наставник Фарги долго просвещал невежественную орку Исхаг об ожидающей её судьбе, и осуществил-таки известный каждому наставнику ритуал, запирающий кровь юной шаманки. Одно это поставило её вне клана, прежние подружки и друзья из числа орочьих мальчишек мгновенно и опасливо отдалились, обходя новоявленную шаманку по широкой дуге. Нет, её не обижали, не дразнили, не издевались над неловкой Исхаг, просто избегали. Старухи замолкали, едва завидев юную Исхаг, взрослые воины провожали взглядами, в которых не было никаких чувств кроме пристального внимания, прежние приятели стали бывшими, а глава клана теперь кланялся шаманке первым. Неглубоко кланялся, но тем не менее оказывал уважение, приличествующее воспитанному орку. Юная Говорящая С Духами, бывало, плакала по ночам, а наставник сидел в изголовье и гладил шершавой ладонью жёсткие волосы орки Исхаг, утешая. Он всегда был немногословным, её покойный наставник, но утешать умел, как никто из ныне живущих.

Сираги из рода Жёлтой Змеи так и не сумел пробиться на приём к главе посольства. Во-первых, утро едва началось, во-вторых, его статус не позволял ему беспрепятственно проникать в покои Высокого господина. Понимая, что даже родной сын Владыки должен знать своё место в иерархии клана, Сираги, тем не менее, едва не вскипел возмущением, когда страж из числа телохранителей недвусмысленно опустил ладонь за спину, дотягиваясь до рукояти старшего из парных мечей. Ярость не пошевелила и волоска в гладкой причёске молодого эльфа, он слегка кивнул стражу и удалился по коридору, сопровождаемый едва слышным, на грани слуха, смешком.

Сираги внимательно вгляделся в окружающее пространство, вряд ли ему послышалось... сей издевательский смешок никак не мог издать страж. Эти заклятые на верность истуканы не понимали тонкостей общения, почти не разговаривали и уж точно не умели веселиться. Их знания этикета были отрывочными и не превышали того объёма, что давался при обучении обычным телохранителям. Молодой маг запустил поисковое заклинание, мгновенно высветившее всех разумных в отведённых посольству покоях. Перед внутренним взором Сираги замелькали зелёные искорки - одна, две, три... странно, все члены посольства в наличии. Остаётся предположить, что ему послышалось? Молодой маг хмыкнул, эльфы не сходят с ума и не страдают галлюцинациями - это удел смертных. Сираги стремительно покинул дворец второй раз за нынешнее утро и, набросив на себя заклинание невидимости, медленно отправился вверх по горной дороге, пожелав насладиться видом столицы гномов с высоты и поразмыслить над странностями бытия.

И это ему тоже не удалось, потому что из-за поворота показалась... старая орка в сопровождении красивого мальчишки верхом на прекрасном жеребце и пресловутой полукровки, сидящей с седле перед всадником. От неожиданности Сираги отпустил заклинание невидимости и странному семейству предстало редкое зрелище - изумлённый до глубины души молодой эльф, приложивший к груди руку приветственным жестом.

Исхаг окинула взглядом тонкую фигуру склонившего голову перворождённого и замерла, всматриваясь в знакомые глаза цвета расплавленного золота.

- Ты, Лягушонок?! Это не мираж?- вырвалось у неё на низком наречии.

- Это я, госпожа Исхаг, тебе не показалось. Позволь мне выразить чистую радость от нашей встречи. Я счастлив приветствовать тебя на земле гномов.

Дети Исхаг воспитанно молчали, притворяясь отсутствующими в полном соответствии с эльфийским этикетом, невозмутимо дожидаясь момента, когда мать озвучит их имена незнакомцу. Дети молчали, но за их спинами возник огромный орочий шаман всё в той же головной повязке с черепами неведомых существ и ужасным шаманским посохом, столь кощунственно украшенным черепом эльфа. Молодой маг с трудом отвёл взгляд от грозного духа и слегка отшатнулся, когда чёрная молния прорезала пространство и на плечо девочки приземлился её ворон, старший сын Карга.

Сираги мгновенно издал призывный клёкот, столь знакомый сыну умного ворона. С пронзительным криком "хар-р-!" молодой ворон взметнулся в воздух, покружил над эльфом, затем стремительно упал вниз и вцепился когтями в запястье перворождённого. Талгир только глазами хлопнул. Вот оно как! Значит, это тот самый Денги-Лягушонок, пленённый орками в малом набеге и оставшийся в живых единственно оттого, что наставник Исхаг возжелал обучить подопечную одному их наречий перворождённых. Да, похоже это он, тот самый мальчишка-эльф, старательно обучивший их матушку низкому наречию и благородно отпущенный на все восемь сторон света по истечении трёх лет плена. Именно этот эльф без устали колдовал над сыном 'уважаемого Карга', доводя личность ворона до некоего 'состояния разумности', как он это называл. Неисповедимы знамения судьбы, как и знамения пути. Да будут благословенны резкие повороты жизни всех разумных, которые вновь свели вместе в столице гномов старинных недругов и знакомцев.

Поглаживая ворона, эльф наклонил пепельноволосую голову, приветствуя детей Исхаг:

- Моё имя Сираги из рода Жёлтой Змеи, я старинный знакомый вашей матушки, госпожи Исхаг из клана Черноногих.

Исхаг едва слышно хмыкнула, вот как, всего лишь знакомый! Неудивительно, много лет прошло, и даже безупречная память перворождённого не обязана вечно хранить слова, сказанные под влиянием минуты 'я никогда не забуду твоей доброты и дружбы, Исхаг'. Слова у эльфов всегда остаются словами. Впрочем, чего и ждать от исконных врагов? Этот перворождённый не метнул навстречу орке убойного заклинания - спасибо и на том.

Орка вежливо склонила коротко остриженную голову:

- Мои дети - Исхагор и Талгир из клана Волков Живущих В долине.

- Значит, неразумный юнец пожелал избавить от бремени бытия именно эту девочку, - заметил эльф, - участь его незавидна. Впрочем, такому идиоту жить незачем.

- Отчего же? - звонкий голосок Исхагор прорезал воздух, - разве жизнь всякого перворождённого не драгоценна?

- Кто сказать вам такую чепуху, юная леди?

- В сказании о короле Сеоринге прямо говорится об этом и великолепный Дарини из клана Большой Грозы, написавший сказание много лет назад...

Эльф не пытался прервать плавную речь девочки, напротив поощрил её рассуждения жестом заинтересованности и внимания. Хрустальный голосок всё журчал, а молодой эльф потрясённо безмолвствовал, пытаясь осознать наличие ещё одного сюрприза - малышка понимает Высокое наречие и почти безупречно говорит на нём! Невероятно... Откуда такие умения? Сираги неотрывно смотрел в серые в глаза полукровки и медленно осознавал, что перед ним ни никто иной, как шаманка! Золотистые искры на дне серых глаз потрясли его не меньше, чем почти сорок лет назад его озадачили те же искры в глазах Исхаг. Шаманка! Ребёнок-полукровка, то есть полуэльфийка из числа Говорящих С Духами? Такого просто не может быть! Иначе придётся признать, что мироздание способно рухнуть в Бедну, повинуясь желанию любого идиота из числа притворяющихся разумными! Сираги наклонил голову, блеснув искоса золотыми глазами. Если он правильно понял, то перед ним малышка, ставшая шаманкой в столь раннем возрасте? Перворождённый слегка потряс головой, полукровка-эльф, ставшая посвящённой шаманкой? Как? Когда? Быть не может! Эльф всмотрелся в лицо малышки. Показалось? Или всё же нет? Взгляд эльфа потяжелел, стал пристально-отрешённым, и девочка замолчала на полуслове. Озадаченная Исхагор отвела взгляд от эльфа, недоумевающе посмотрела на мать и вновь одарила перворождённого вниманием.

Эльф перевёл дыхание, показалось! Слава всем богам - это всего лишь солнечные блики, осветившие странную группу разумных, стоящих посреди накатанной дороги, аккуратно вымощенной отполированным до блеска камнем. С чего он вдруг решил, что эта малышка, ещё не вошедшая в пору женственности, стала шаманкой? Должно быть, неожиданная встреча с оркой из прошлого, а также наличие странного клана, владеющего целой долиной на земле гномов... нарушили равновесное состояние духа, свойственное перворождённым. Следует также принять во внимание происшествие с неразумным сородичем, неосмотрительно распорядившимся собственной жизнью. И желательно присовокупить к множеству необычных происшествий ещё и встречу с сыном шаманки, владеющим Высоким наречием гораздо лучше сестры. О манере сражаться этого красивого юноши тоже не стоит забывать. Слишком много странностей произошло этим утром, решил эльф. Этих событий так много, что они просто не могут быть случайными.

Призрак из прошлого, именуемый Сираги, перевёл взор на старую Исхаг, затем задумчиво уставился себе под ноги, и орка обречённо прикрыла глаза. Подспудно ожидаемая неприятность всё же случилась. Шуточки госпожи судьбы привели в столицу гномов единственного эльфа, способного заподозрить шаманскую сущность в малышке Исхагор. И если Лягушонок ещё не понял кто именно смотрит на него серыми глазами, то он вполне способен догадаться впоследствии. Понял ли?

Исхаг открыла глаза. Не похоже! Сираги, именуемый в прошлом Денги, слишком ушёл в себя, чтобы трезво оценить открывшиеся ему догадки и возможности. Эльфийский пленник всегда отличался рассеянностью, не позволившей ему овладеть даже простейшими шаманскими практиками. И, слава всем богам! В своё время дальновидный и многоопытный наставник Фарги решительно запретил ей заниматься камланием в присутствии Денги-Лягушонка! Орка незаметно перевела дух, и снова произнесла славу всем богам Орочьей степи за то, что этот эльф пребывает в сомнениях. Значит, глава клана Волков из долины гейзеров должна сделать всё возможное для того, чтобы его сомнения не превратились в уверенность.

... Призрачный эльф расположился в покоях, отведённых главе посольства. Он со всем возможным удобством поместился напротив рабочего стола помощника 'благородного Азилидора'. Таркилег хмыкнул, подумать только, степень благородства рода измеряется нынче количеством произнесённых слов 'благородный' и глубиной поклона вышестоящему. Куда катится этот мир? Два десятка столетий назад перворождённые не нуждались в позорной кличке 'благородный' с указанием имени собственного. Не иначе это уточняется для того, чтобы окружающие не ошиблись с выводами в отношении пресловутого 'благородства'. Как странно, что всего две тысячи лет назад никто не подвергал сомнению благородство любого клана перворождённых. Что изменилось теперь? Эльфы оскудели разумом?

Призрачный наставник пожал плечами и позволил себе скептическую ухмылку совсем в стиле Гичи-Аума. Старый дух не скупился на скепсис, здоровую иронию и сумасшедшие замыслы, и одну из таких сумасшедших идей он сейчас воплощает в жизнь. Таркилег из рода Бронзовой Птицы сидит, как привязанный, в покоях главы посольства, а кроме того, имеет счастье вторые сутки наблюдать суету вокруг прискорбного происшествия с его ученицей. Призрачный волшебник помимо фантомной головной боли обрёл ещё сомнительное удовольствие выслушивать глупые в своей напыщенности споры господ перворождённых и не менее глупые аргументы в защиту виновника переполоха. Бывший наставник школы Высокого Искусства бывшей столицы государства эльфов слушал и не верил ушам, смотрел и не верил глазам! Это эльфы? Таркилег не уставал сокрушаться о падении высокого искусства творить волшебство. Откуда следует? Достаточно увидеть с каким усилием глава посольства Азилидор, он же глава какого-то странного клана, вызывает мыслеречью своих подчинённых, Таркилег только морщился. Что могло случиться с разумными из народа эльфов, если невозмутимое лицо главы клана наливается кровью в попытках достучаться мыслью до собственных вассалов?

Впрочем... Таркилег покивал собственным воспоминаниям, ещё двадцать столетий назад его старый учитель говаривал:

- Запомни эти слова, мой мальчик. Стремление сохранить в неприкосновенности 'чистоту' крови приведёт народ эльфов к вырождению. Если поколениями жениться на близких родственницах, то помимо пресловутой 'чистоты благородной крови' можно обрести нежизнеспособное потомство и множество неизлечимых болезней, передающихся из поколения в поколение.

Таркилег печально улыбнулся своим мыслям - вот оно, наглядное подтверждение слов мудрого наставника. Даже юная Исхагор лучше владеет мыслеречью, а она всего лишь полукровка!

Призрачный волшебник провёл в покоях главы посольства более суток, сумел переворошить весь багаж соотечественников и сподобился перечитать 'тайную' переписку благородного Азилидора с супругой, полюбовался красочной пропускной грамотой на территорию королевства эльфов, а точнее, во владения правящего дома. Таркилег внимательно осмотрел эту грамоту, заверенную большой печатью Владыки. Непонятно, зачем эльфу пропускная грамота во владения своего сюзерена? Сами собой возникают страшноватые соображения, да и неприятных выводов явно больше, чем один. Владыка опасается мятежа? Верховный эльф опасается?! Само собой, напрашивается предположение, что главенствующий монарх захватил власть силой, откусив кусок, который он не в состоянии прожевать, не говоря уже о том, чтобы проглотить. Существует также вероятность, что правящий Владыка возведён на престол кликой заговорщиков. Может статься и так, что тирания Владыки давно перешла в фазу, когда неосторожному королю лучше всего спится под непроницаемым пологом тишины в глубине казематов фамильного замка. Получается, что владыка уже не полагается на собственную боевую магию. Или у него не осталось сторонников? Кто бы просветил старого эльфа о происшедшем на землях его народа? Те воздушные сущности, которых ещё десять назад послал на разведку Отец Долины, так не вернулись. Жаль.

Таркилег ненадолго вернулся в дом Фахаджа и за неимением на месте шаманки поторопился найти старого гнома. Призрачный эльф кратко обрисовал Фахаджу обстановку, как она ему видится, после чего вновь отбыл в королевский дворец слушать, смотреть, делать выводы и пытаться понять скрытые цели посольства.

Сираги из рода Жёлтой Змеи был неподдельно взволнован случайной встречей. Подумать только, старый Фарги умер, бестолковая орка Исхаг обзавелась двумя приёмными детьми, покровительством духов долины гейзеров и - невероятно! - получила эту долину в полную собственность! Надо полагать, она сможет оставить сии земли своим отпрыскам в наследство, то есть в полное и нераздельное владение. Получается, что король Доррад легко расстался с месторождением драгоценных жёлтых топазов? Гном добровольно расстался с горным рудником?

Сираги с дрожью вспомнил этот свой неосторожный вопрос, адресованный главному караванщику Алхаджи. Старый гном окинул его непередаваемым взглядом с головы до кончиков расшитых сапожек, и уже взрослый эльф почувствовал себя неловким юнцом, опозорившим род на первом зимнем балу. Разумеется, никто не поторопился удовлетворить любознательность незваного гостя, его вопрос проигнорировали, как и должно. Но у Сираги осталось ощущение, что его облили дурно пахнущей жидкостью и это странное чувство не покидало его до сих пор. Что-то очень важное связывает орку, старого караванщика, весь народ гномов и события минувшего дня. Есть некое двойное дно у этих странных персонажей. Но что именно? Попытка поделиться своими мыслями с главой посольства не удалась. Да и что такого особенного в этих мыслях, и, самое главное, где доказательства рассуждений? Основания для неприятных выводов отсутствуют, а предчувствия рядового члена посольства народа эльфов не занимали благородного Азилидора. Когда в Совете кланов решался вопрос о посольстве к народу гномов, даже первый советник Владыки не сумел втолковать Азилидору, что род Жёлтой Змеи славится развитой и безошибочной интуицией.

Азилидор из рода Серебряных остался при своём убеждении и не собирался прерывать утренний сон ради того, чтобы выслушивать домыслы навязанного ему против воли 'толкователя тайных знаков'. А между тем толкователю из рода Жёлтой Змеи было что сказать. Девчонка, эта странная дочь старой орки, имеет личного хранителя, владеет ездовым духом, ей служит ворон. Полукровке служат духи? Стоит задуматься, отчего вдруг девочка, не имеющая ни капли эльфийской магии, повелевает духами стихий? Стоп, стоп, Сираги остановил сам себя, а кто сказал, что девчонка ими повелевает? Повелевает приёмная мать, которой эти духи и служат. Он тяжело задумался... если всё происшедшее выглядит так незамысловато, то как объяснить ноющее чувство опасности, одолевшее Сираги с момента встречи со старой шаманкой? Словно невидимая мошка проникла под одежду и медленно ползёт по хребту, а ты не можешь пошевелиться и не в состоянии даже почесать спину о притолоку, дабы унять зуд...

Сираги поморщился, что ему ещё остаётся? Поскольку Азилидор не в состоянии оценить услуги представителя рода Жёлтой Змеи, то придётся напрячь способности дальновидного толкователя, дабы запомнить всё достойное внимания, а также разобраться со странностями жизни гномов, что так поразили ещё Эльреги. Сираги суждено сделать неизбежные выводы о миссии благородного Азилидора, главы посольства перворождённых. И, разумеется, сам он намерен хранить молчание, дабы не навлечь на себя гнев главы посольства "неуместными советами". Можно не сомневаться, что по возвращении в земли эльфов старый интриган, то есть благородный Азилидор, не поленится подать всё происшедшее в выгодном для себя свете. Более того, любая попытка предостеречь главу Серебряных о неоднозначности происходящего в землях гномов может дорого обойтись роду Жёлтой Змеи, и особенно, если неблагоприятный прогноз, озвученный толкователем, исполнится в полном объёме.

Эльф покивал собственным мыслям, шагая по длинному коридору к покоям главы посольства. Король Доррад распорядился поместить эльфов в гостевой части дворца, расположенной довольно далеко от парадного входа, поэтому Сираги степенно шествовал по бесконечным переходам и при этом не забывал любезно раскланиваться со встречными гномами. В тысячный раз за свою долгую жизнь он мысленно отдавал должное мудрости наставников, внушивших юному Змею несложную истину - вежливость ещё никому не повредила, скорее наоборот. Так что Сираги щедро отвешивал лёгкие поклоны всем, кто приветствовал его самого и одновременно принимал очевидное решение. Толкователь тайных знаков поделится собственными мыслями, наблюдениями и выводами только с первым советником Владыки, если посольство благополучно вернётся домой. Зачем мудрому Змею стелить мягкий бархат под ноги главе враждебного клана? И разве Сираги из рода Жёлтой Змеи может претендовать на звание советника главы посольства перворождённых? Благородный Азилидор повзрослел пять столетий назад и в состоянии сам принимать важные решения, а кроме того, в составе посольства перворождённых достаточно умников, способных обогатить главу Серебряных мудрыми советами. И для этого совсем не нужны рассуждения "толкователя тайных знаков". Интуиция очень полезна, как свойство овладения секретами, но кто сказал, что упомянутый толкователь тайных знаков из рода Жёлтой Змеи обязан поставить это свойство на службу клану Серебряных? Если цель посольства не будет достигнута, провинившийся клан будет вынужден отступить в тень, чтобы открыть дорогу к трону тем, кто давно достоин лучшей доли и лучшего места при особе Владыки.

Почему бы наконец и Змеям не стать ближе к трону? Сираги вполне допускал тень сомнения в законности претензий на трон со стороны ныне правящего эльфа, но что это меняет? Общеизвестно - нынешний Владыка влез на трон несколько боком, уничтожив почти всю семью старшего брата, что казалось не слишком благородным деянием. Но ему удалось победить, пусть и не совсем благовидными средствами. Всем прочим перворождённым придётся вспомнить, что в жилах Змеев переливается гораздо более чистая кровь правящих Владык, чем в том же клане Серебряных, пусть прочие и успели позабыть об этом. Склоняясь перед главой посольства в почтительном поклоне, Сираги уже твёрдо знал, что сделает всё возможное, дабы миссия благородного Азилидора благополучно провалилась. Когда-то давно юный Сираги прочёл в древней книге, написанной человеком (как ни странно), замечательное высказывание 'молчание и ровное дыхание - незаменимые спутники при подъёме на крутую гору'. Прекрасно сказано! И приветствуя Азилидора, хитроумный Сираги видел не гордого эльфа в тонком венце главы клана, а неудачника, обречённого влачить существование вдали от столицы в одном из тех клановых имений, что граничат с землями кочевых орков. Что стоит подтолкнуть к смерти ещё одного неудачника?

Глава 7

Исхаг очень не понравилась случайная встреча. Она по достоинству оценила тот факт, что некогда милый мальчишка, весёлый, смешной и любопытный, как хорёк, превратился во взрослого перворождённого. При этом старая шаманка отметила кое-что неприятное, например, незавершённую попытку бросить заклинание в сторону её детей. Что же ему помешало это сделать? Должно быть, помешало ленивое с виду и тоже незавершённое движение сына, мгновенно вставшего так, чтобы прикрыть девочку. Орка оценила весьма пристальный взгляд и изысканные манеры эльфа, неприятно напомнившие ей 'дорогого друга Эльреги'. И очень похоже, что любопытство бывшего Лягушонка обращено теперь в сторону её детей, а точнее - дочери. Исхаг не слишком обеспокоилась этим фактом, уж кто-кто, а девочка вне опасности до конца её дней. Два сильных духа вполне способны уберечь малышку от любого враждебного воздействия. Не так давно выяснилось, что хранитель Исхагор в состоянии даже замедлить время, пусть всего на несколько мгновений, но и это вполне способно спасти жизнь малышке. И у девочки теперь достаточно знаний и опыта, чтобы воспользоваться преимуществами своего положения шаманки... но кто бы мог подумать, что сущность из-за Грани владеет столь необычным и странным умением!

Так что высокому господину Сираги из рода Жёлтой Змеи, не стоит обольщаться кажущейся беспомощностью старой шаманки и её семейства перед магией эльфов. Стоит неудачливым перворождённым даже не попытаться, а только обозначить попытку навредить клану Волков, как возмездие не заставит себя ждать - наставник Таркилег, Гичи-Аум и хранитель Исхагор сумеют смертельно удивить не только бывшего Лягушонка. Не стоит сомневаться, всему посольству будет мало места, если сила клана Бронзовой Птицы обрушится на головы незадачливых перворождённых. И это не считая стихийных умений обоих духов, покровителей их маленького клана. И не считая собственных духов старой орки. О возможностях короля гномов даже упоминать не стоит. Доррад обязался защищать её маленький клан.

Исхаг усмехнулась, оба её ребёнка не особенно задумывались над сложностями бытия и сейчас мчались с горы, обгоняя своих ездовых духов. Они возвращались в дом старого Фахаджа успокоить встревоженных хозяев, позавтракать и разделить со старым другом радость обретения первой внучки. Да и других дел ещё невпроворот, пришла пора прикупить всё необходимое для обучения сына, а кроме того, придётся серьёзно поговорить с Фахаджем и обоими детьми. Не нравится ей эта странная встреча! Как это всё не вовремя...

Старой орке пришлось загнать невнятную тревогу поглубже, ибо сегодня надлежит ещё раз поздравить гномье семейство с долгожданной внучкой и дочерью. Придётся убедительно оповестить верных друзей, что Исхагор находится в полном здравии. Необходимо заверить дружественное семейство и в том, что старая шаманка нисколько не пострадала, помогая дочери преодолеть неведомую хворь, что все гости из долины гейзеров здоровы. Необходимо довести до сведения остальных знакомых жителей столицы, что брат юной полукровки покидает долину гейзеров, преследуя благородную цель получить образование в столичной магической школе. Неизбежно старой орке выслушать искренние и не слишком искренние поздравления по этому поводу. Непременно нужно поблагодарить знакомых и незнакомых жителей Алхаджи за оказанное внимание клану Волков. Исхаг не сомневалась - её детям покидать столицу в ближайшее время неразумно. Клану Волков исчезать из города нельзя ни в коем случае, особенно после состоявшегося покушения на девочку, как и нельзя давать господам перворождённым повод задуматься о причинах столь поспешного бегства. Напротив, Исхаг с дочерью задержатся в столице на неопределённое время, ведь ранее договорено, что клан Волков Живущих В Долине терпеливо ждёт сигнала от призрачного волшебника. А до той поры орка, человек и полукровка живут в доме старого друга, наслаждаются вниманием окружающих и праздником осени.

Исхаг шагала вслед детям, уже поджидавшим её перед поворотом к дому Фахаджа. Девочка полулежит на спине своего огромного кота, а сын пытается перехватить уздечку жеребца у её хранителя. Понятно, дух не дал животному убежать пока дети соревновались в быстроте бега, а теперь не подпускает Талгира к поводьям. Игру они затеяли в ожидании матери, которая вовсе не торопилась догонять кого-либо.

В доме старого друга суетились слуги, вдохновенно стучали ножами повара, зычно распоряжалась Рамала и посмеивался в бороду Фахадж, занятый разделкой оленьей туши на заднем дворе. Огибая суетящихся слуг и стараясь не путаться под ногами у занятых домочадцев, дети Исхаг пересекли обширный двор главного караванщика Алхаджи. Надо бы поставить лошадь в стойло, но жеребец принял собственное решение, резко мотнул головой, вырывая поводья из рук Исхагор и самостоятельно потрусил к распахнутым дверям.

Не сговариваясь, брат и сестра, повернули к заднему крыльцу дома. Праздник в честь новорождённой внучки старого гнома состоится вечером, придут друзья семьи, многочисленная родня и соседи - все окажут внимание счастливым родителям и деду с бабкой. А как же иначе? Первая внучка в роду знатока караванных путей! Малышку осыплют подарками, пожеланиями долгих счастливых лет, будут пить вино и стучать кружками в такт праздничным песням! Веселье продлится до первой звезды, а затем хмельные гости-мужчины откланяются, а женщины мгновенно наведут порядок после пира, выметут двор, сожгут отходы, разнесут по домам заёмную посуду и табуреты, словом, окажут посильную помощь семье уважаемого Фахаджа.

Именно так всё и произошло. Старая шаманка покинула весёлое застолье, не дожидаясь второго тоста... она устала, ибо накануне отдала девочке слишком много сил и крови. Дети Исхаг поздравили новорождённую малышку, счастливого отца и мать, бабушку с дедом и тоже откланялись, скромно удалившись в свою комнату, пользуясь тем, что господам гномам сейчас не до хозяев долины гейзеров.

Талгир усадил сестру подле себя, прервав общение девочки с вороном. Старший сын 'уважаемого Карга' затих, повинуясь движению маленькой ручки, пригладившей взъерошенные перья. Исхаг призвала своего хранителя, и дух неспешно материализовался напротив своей шаманки, приняв облик старого орка из клана Черноногих.

- Есть новости, - Исхаг опустилась на циновку у окна, - мой хранитель только что вернулся из мест, близких к землям эльфов.

- Новости есть, - низкий голос заполнил комнату, отзываясь неприятной дрожью в ногах, - и я бы сказал, что новости не из числа приятных. В Пограничье намечается тайное противостояние эльфов и прочих разумных. Мне довелось стать свидетелем беседы начальника крепости Эрнай, Оуриса Весёлого, с предводителем снежных орков, Фрегом Осиное Гнездо.

- Неужели война?! - вскинулся Таркилег.

- Я бы не назвал задуманное ими войной, - осклабился хранитель, - но и людям и оркам встали поперёк жизни обычаи господ перворождённых, которые вытаптывают крестьянские посевы, отстреливая священных буйволов и загоняя оставшихся животных на свои земли. Разумным Пограничья надоело, что исчезают молодые орки и люди, причём, и те, и другие пропадают навсегда. Не далее, как вчера, два военачальника договорились, что исчезать бесследно суждено не только оркам и человекам. Оба воина решили уничтожать тех перворождённых, что осмелятся пересечь границу. Уничтожать их будут, как бешеных собак, не различая возрастов. Я хочу сказать, что оба воина договорились до немыслимого - любого эльфа, пойманного при пересечении границы, будь то старик или годовалый младенец, шаманы благополучно принесут в жертву священным изваяниям предков.

- Орочьи шаманы не практикуют подобные жертвы более пятисот лет, - старая шаманка задумчиво покачала головой, - с чего бы им вдруг понадобилось поить кровью старые изваяния? Надо ли понимать сказанное так, что военачальникам не даёт покоя слава великого орочьего вождя?

Талгир рассмеялся, вопрошая:

- И в простоте своей они решили возродить к жизни Морингила Великого Змея дабы залить кровью Пограничье?

Хранитель пожал плечами:

- Не думаю, что это возможно.

- Я тоже так не думаю, но мне очень хочется знать, - орка уставилась на своего хранителя, - кто из помянутых тобой военачальников беспрепятственно пропустил через свои земли эльфийское посольство.

- Их никто не пропускал. Высокое посольство перемещалось магией. Кто-то из лазутчиков Оуриса видел, как эльфы колдовали прямо посреди Орочьей степи. Разведчики клянутся, что видели собственными глазами что ткань мироздания поддалась перворождённым, и все посольство кануло в образовавшийся прорыв, после чего прорыв закрылся.

- А это возможно, матушка? - Исхагор подалась вперёд.

Старая орка пожала плечами:

- Попросим рассказать об этом наставника Таркилега, если он пожелает явиться сегодня. Сынок, завтра ты пойдёшь на рынок в одиночестве, закупи всё необходимое для занятий, а нам с малышкой следует предстать перед священными изваяниями. Я обязана представить духам будущую шаманку. Рановато, конечно, лучше бы через год, но придётся. Меня несказанно тревожит внезапная встреча с господином Сираги из рода Жёлтой Змеи.

- Что именно тебя так встревожило, матушка? - Исхагор погладила сине-чёрное оперение своего ворона.

- Пока не знаю, детка. Но как только выясню, сразу скажу, не сомневайся.

Высокий господин Сираги из рода Жёлтой Змеи, облечённый доверием первого советника Владыки, попал в состав посольства вовсе не случайно. Не слишком внятное пророчество оставило равнодушным Владыку, зато не на шутку взволновало первого советника. Правда, Владыку более всего волновали драгоценные кристаллы, способные многократно усиливать эльфийскую магию. Эти же кристаллы в чужих руках надёжно прикрывали их носителя от магии перворождённых. Владыка и его приверженцы просто бредили неведомыми кристаллами, но первый советник относился к непроверенным сведениям скептически, больше полагаясь на собственную разведку, не имеющую глупой привычки лгать и ошибаться в прогнозах.

Итак, визит к гномам состоялся, несмотря на то, что посольство едва не уничтожили на границе земель гномов. Сотня коротышек - десять гномьих хирдов - ощетинились мечами, секирами и даже молотами! Защита устояла, высшая эльфийская магия творит чудеса, не так ли? Сираги кивнул собственным мыслям. Надо честно признать, что устояла не только защита. К искреннему восхищению господина Сираги коротышки оказались нечувствительными к магии разума, да и прочая магия, творимая главой посольства, не оказала воздействия на гномов. Отчего бы? Благородный Азилидор пришёл в неописуемую ярость, едва осознал тщету своих магических усилий! Сираги хмыкнул, признавая, что ярость не пошевелила даже ресниц аристократа из Высокого рода когда он склонил голову перед главой пограничной стражи того городка... как же его называют коротышки? Голову-то он склонил, но скрежет зубов, должно быть, услышали даже в гномьей столице.

Господин Сираги вернулся мыслями к семейству старинной знакомой из народа орков. Он некоторое время наблюдал за ними, не прячась с помощью магии, ибо не видел особого смысла в подобной скрытности. Да и какими способами можно укрыться от духов, способных принимать материальное воплощение в мире разумных? Помимо давних сведений, раздобытых ещё разведчиками 'дорогого друга Эльреги', вокруг странного семейства не только постоянно маячат сущности из-за Грани мира, но и мелькают разумные волки и птицы. Относительно знаменитого клана Волков Живущих В Долине по степи ходят всевозможные слухи, небылицы копятся, обрастают противоречивыми подробностями и заставляют задуматься, а всё ли так благостно с этими персонажами из семейства Волков?

Девчонка, например, может вырастить зёрнышко пшеницы до состояния колоса за один день. Полукровка способна управлять силами растений? Мальчик из этого клана разрушил многолетнюю интригу старейшего эльфа всего одним решением! Справедливости ради стоит уточнить, что старейший позволил себе недооценить умственные способности человека. А ведь благородный и многоопытный Эльреги из рода Каменной Змеи достаточно долго прожил на свете, дабы допустить существование на том же свете умных особей из народа людей. Кстати, записывать орков в разряд дураков и "животных" - тоже не лучшее решение. Подобное утверждение чревато кровавыми ошибками и вся история войн с орками это наглядно доказывает, как бы не тщились затушевать истину эльфийские исторические хроники. Какая из двух враждующих рас на самом деле относится к животным, это надо ещё посмотреть, хмыкнул Сираги. Недальновидные сородичи дорого заплатили за удовольствие низвести народ орков до состояния "животных". Отчего бы не вспомнить, что недосмотр одного единственного эльфа, пусть и триста раз Высокого, привёл к тому, что даже магия имени не смогла сломить талантливого ребёнка, сына старой знакомой, а отдача от заклинания едва не привела к смерти старейшего Эльреги. В заклинание явно вмешалась третья сила... Кто-то из числа перворождённых прервал заклинание до того, как душа мальчишки оказалась за Гранью. Никто другой не смог бы остановить разрушительное заклинание долгоживущего волшебника из Высокого рода. Что же это было за противостояние, и кто из эльфов стоял за этим прискорбным событием? Ответ неизвестен и по сию пору. Одно очевидно - некая сила, направляемая волей сородича, удержала сына шаманки в этом мире вопреки воле благородного Эльреги.

Раздумья не помешали сыну Жёлтой Змеи приветствовать главу посольства, нетерпеливо ожидающего, пока слуги оседлают лошадей. Его свита - первый советник посольства, старший маг, двое молчаливых охранников и младший конюший - заняли свои места за спиной принципала. Сираги без спешки вознамерился освободить дорогу сородичам. Судя по белоснежным траурным лентам, господа старшие отправились на праведный суд, где приговорят к смерти неосторожного мальчишку-эльфа. И то сказать, таким дуракам, как этот эльфёнок, жить незачем! Если уж наложил стрелу на тетиву, то изволь спустить её в нужный момент и в подходящее время, а также постарайся озаботиться возможностью мгновенно покинуть место боевых действий. Нужно ли удивляться итогу? Только идиоты из числа Серебряных способны затевать убийство посреди гномьей столицы эльфийской стрелой, да ещё из эльфийского лука.

Сираги вежливо склонил голову, короткая коса свесилась с плеча. Он взглянул на удаляющуюся кавалькаду всадников, не поднимая головы и мысленно поздравил себя с тем, что его 'забыли'. Подчёркнуто неторопливо разогнулся (за ним несомненно наблюдают сородичи) и вздохнул, как развязанный. Увы, его не пожелали взять в сопровождающие, печально, господа мои! Сираги мысленно ухмыльнулся - как удачно, что соотечественники о нём забыли. Теперь можно в своё удовольствие побродить по рыночной площади в компании оруженосца-гнома, приставленного к посольству в качестве сопровождающего. Когда ещё выдастся такая возможность изучить сообщество гномов, как бы это правильно выразиться, изнутри? Праздник осени в разгаре, каждый вечер выступают певцы, акробаты , шумит ярмарка. Кстати, сопровождающий Сираги гном не так уж и молод, он довольно рослый для коротышки и достаёт Сираги до мочек ушей - неплохо для коротышки. У этого Бетлефа, сына Бета, внука Беаниса, настороженные тёмные глаза, лёгкая походка степного охотника и браслет командира хирда на правом предплечье. Гном вежлив, немногословен и говорит только в том случае, когда к нему обращаются с вопросом. Он почтителен без заискивания, вежлив без приторности и почти седмицу демонстрирует невероятное чувство собственного достоинства.

С таким сопровождающим приятно посещать гномьи лавки, особенно те, где знаменитые оружейники короля Доррада торгуют своими изделиями. Вот и сейчас уважаемый Бетлеф немногословно приветствует мастера-оружейника, прижав правый кулак к левому плечу. Эльф не менее вежлив, поэтому ему достаётся лёгкий поклон и настороженный взгляд немолодого мастера. Сираги невольно обратил внимание на здоровенный кулак мастера, сжатый до побелевших костяшек. Бетлеф гулко кашлянул, и гномий кулак разжался, а Сираги поспешно прикрыл длинные эльфийские глаза, не в силах вынести ненависти, отразившийся в угрюмом взгляде оружейника. А чего ты хотел, высокий господин Сираги? Эльф мысленно хмыкнул, его собственные воины вырезали гномьи поселения до последнего младенца, как и гномы уничтожали эльфийские поселения, засыпая песком и солью развалины изящных жилищ. Да и по сию пору на границе оба народа обмениваются точечными укусами, иной раз рискуя заходить на территорию извечного врага достаточно далеко.

Есть такая странная штука на земле эльфов - неписанные законы Пограничья, которые ещё никому не удалось отменить. Сираги из рода Жёлтой Змеи покивал в такт мыслям, эти законы ещё никто не смог хоть сколько-нибудь изменить, что уж там говорить об отмене кровной мести. Сколько бы не существовали договоры властителей, как грозно не звучали бы на площадях столиц королевские указы, закон Пограничья - это сам себе закон, нерушимый обычай, постоянный и неизменный. Ни один Владыка, назовись он хоть владыкой ойкумены, не способен изменить мировоззрение множества разумных, живущих на границах двух враждебных государств. Случалось, что ветераны теряли самообладание в кровавых стычках и напоследок отводили душу, забирая за Грань как можно больше жизней исконных врагов. Случалось, что подрастающий с обеих сторон молодняк, в самонадеянности своей вдруг стремился попробовать на излом враждебных соседей. Щенки должны кусаться, гласит эльфийская мудрость, а не менее эльфийская глупость толкает молодых сородичей в драку с орками, людьми и гномами. Обратное тоже справедливо, хмыкнул эльф, рассматривая собственные ногти.

... Сираги сморгнул, очнувшись от раздумий, гном-оружейник переменил позу, отвёл взгляд и медленно опустился на табурет за стойкой.

- Уважаемый мастер, - эльф вежливо склонил голову, - ты позволишь мне ознакомиться с товаром твоей благословенной лавки?

Гном гулко откашлялся и повёл рукой в направлении оружия, развешанного слева от стойки и за спиной вошедших. Эльф снова коротко поклонился и углубился в сосредоточенное изучение образцов. Двулезвийные секиры, прямые и длинные мечи для боя в пешем строю, орочьи ятаганы, странные клинки с ажурными лезвиями, боевые посохи, парные сабли, кинжалы, стилеты, невиданные шары на цепочках. Только матовое сияние лучшей гномьей стали и никакого следа знаменитого радужного металла - гордости мастеров столь далёкого прошлого, что даже имя создателя рецептуры этой стали потеряно во мгле столетий.

Эльф взглядом испросил позволения и снял со стены два парных кинжала в деревянных ножнах - каждый длиной с его собственное предплечье. Прекрасные клинки, удобные шершавые рукояти, небольшая гарда, блекло-серебристый узор 'птичья лапка' на стали клинков - очень неплохо, да и сбалансированы кинжалы великолепно. Эльф лихо провернул кинжалы и взял оба лезвия за самое острие двумя пальцами.

- В какую сумму ты оцениваешь эти клинки? - сухо поинтересовался Сираги.

- Полусотня эльфийских ларов, - прогудел кузнец.

Сираги приподнял красивые брови, цена немалая. Но что такого особенного в этих кинжалах? За такие деньги в столице эльфов можно купить небольшой дом. На окраине, правда.

Гном не пожелал заметить немого вопроса пришельца. Он с отменным равнодушием взирал на незнакомого эльфа, молчал, полируя стилет, и явно не горел желанием продать кинжалы. И уж во всяком случае этот мастер не пытался объяснить покупателю, за что именно неосторожный эльф может отдать немалые деньги.

И именно этот момент выбрал сын шаманки, дабы войти в лавку в сопровождении юной Исхагор.

Мастер расплылся в улыбке, приветствуя резвую малышку и Талгира, после чего указал ворону на прилавок слева от себя. Сын "уважаемого Карга" приветственно заклекотал и переступил лапами, устраиваясь поудобнее.

- Твоё лекарство давно готово, мастер Читра, - девочка проворно выставила на прилавок два больших фиала, - матушка желает тебе удачи и здоровья. Это нужно пить только перед едой, два глотка, не больше.

- Облегчение наступит не сразу, - подхватил брат, - нужно, чтобы действие эликсира накопилось.

- И тебе запрещено пить огненную настойку до тех пор, пока эликсир не закончится, - добавила девочка, - и ещё... воздержись два десятидневья от работы. Чтобы лекарство подействовало, нужно спокойное состояние духа и тела.

Мастер Читра только вздохнул, хорошо им говорить "не работай", а как же быть со сроками заказов из числа уже принятых в работу? Его не поймут, да ещё и решат, что мастер Читра постарел, мастерством пообносился или вовсе начнут обходить его лавку стороной. Гном махнул рукой и выложил перед посетителями их заказ. Исхагор немедленно подхватила связку серебряных бубенцов, проворно упаковала в кожаный мешочек, и необычная пара откланялась.

Вслед за ними покинул лавку и Сираги. Две фигуры быстро удалялись в сторону дома главного караванщика столицы и понятно отчего столь стремительно - у каждого их детей старой орки наличествует ездовой дух. Сираги долго смотрел им вслед, не замечая кружащего в вышине ворона. И самое прискорбное, господин Сираги не обратил внимания, что у края дороги слегка шевельнулась пыль и это при полном отсутствии ветра. Он также не заметил крошечный вихрь, неотступно следовавший за ним по пятам вплоть до апартаментов посольства. Это хранитель девочки, незримо присутствующий рядом с юной Исхагор, на всякий случай отправил вслед любопытному эльфу двух воздушных соглядатаев, а днём ранее старая шаманка упросила младшего ворона покараулить парадный вход дворца, ибо два любопытных эльфа в составе невеликого посольства - это очень много. Что-то должно стоять за странным поведением перворождённых, ибо высокомерные и замкнутые эльфы ранее не удостаивали людей вниманием. Зато эльфийских полукровок уничтожали, не считаясь со временем, расходами и грозящими опасностями. Что и говорить, эльфы всегда выходили сухими из воды, если действовали скрытно. Призрачный эльф всё ещё пребывал во дворце, а его добровольные спутники, то есть хранитель Исхаг и призванный ею высший дух, также не покидали стен королевского жилища, а это означает одно - новостей пока нет. Вот разве что странная смерть неудачливого убийцы, брошенного в подземелье, всколыхнула Алхаджу. Но мнение горожан было единогласным - шакалу шакалья смерть!

Поздним вечером из ворот дома уважаемого Фахаджа выехали две всадницы. Шаманка и её дочь направлялись к Старому городищу, скрытому от глаз тех разумных, что не имели отношения к Говорящим с духами. Приноравливаясь к неспешной рыси лошади, Исхаг дремала с открытыми глазами, впав в приятное состояние покоя. Она не думала о предстоящем колдовстве, не сомневалась ни в чём и не страшилась неудачи. Старуха-орка предпочла отказаться от услуг ездового духа. Вызывать любого из своих спутников сейчас - означает пролить собственную кровь, а её и без того придётся потратить много. Если крови окажется недостаточно, не дай Творец, конечно... скажем, не хватит всего десятка капель для правильного завершения... тогда всем участникам обряда лучше сразу перерезать себе горло. Обряд очень опасен. Очень. Её хранитель не замедлил поправить - ритуал, а не обряд.

Старая Исхаг покивала, соглашаясь, и повернула коня на запад. Девочка прекрасно держалась в орочьем седле, успевая гонять по кругу трёх огневичков, одного воздушного малыша и при этом умудрялась достаточно долго тянуть священный звук "хоу". Слишком уж долго, решила Исхаг, но не стала останавливать дочь, пусть тренирует лёгкие, шаманке это крайне необходимо. Люди и гномы уверены, что шаманские практики ограничиваются танцами с бубном. Все они прискорбно заблуждаются, оскалилась орка. Сама Исхаг бубном не пользуется вовсе, её основное оружие - кровь, голос и боевой посох. Вернее, сначала голос, потом кровь и при необходимости посох. Зато Исхагор всем разнообразным атрибутам камлания предпочитает бубен.

В своё время её дочь отказалась от колотушки, шаманка ухмыльнулась, вспомнив как неприятно была озадачена неожиданно бурным отказом. Девочка решительно отложила шаманскую колотушку в сторону и заявила, что ей нравится звон серебряных бубенцов! Так что сегодня старая Исхаг решила дозволить духам городища поселить в звонких шариках тех духов, что откликнутся на призыв и пожелают помогать юной шаманке. Но сначала состоится представление новой Говорящей с духами древним изваяниям, воплощающим в себе силу степи. Орка поёжилась при воспоминании о собственной инициации. До сих пор шрамы, оставленные дикими духами на спине, ноют к непогоде. Эти отметки под мехом незаметны, но вот какими порезами отделается её дочь и где именно будут нанесены ритуальные раны - это вопрос. Если на лице, то плохо, девочке не скрыться от соглядатаев, и это тоже плохо.

Старая орка вновь круто повернула свою лошадь налево и обернулась к дочери.

- Мы почти добрались.

Исхаг неторопливо спешилась, подхватила под уздцы обеих лошадей и отвела животных в сторону, одновременно проговаривая необходимую речь на неизвестном девочке языке.

Исхагор замерла в седле, внимая непонятным фразам. Девочка мысленно проговаривала всё произносимое оркой, и слова давно забытого языка казались странно знакомыми. Похоже, что голос вызывал неведомых обитателей странного места, повелевал невидимым сущностям принять незваных гостей, а может быть, всё это просто казалось девочке, охваченной вполне объяснимым волнением. Ночь, беспросветная тьма, разрезаемая на горизонте голубыми всполохами зарниц - где-то далеко громыхнул гром и разверзлись небеса, охлаждая благословенную степь после дневной жары...

Исхагор легко скользнула в шаманский транс, одновременно отслеживая окружающее. Речь шаманки словно набирала силу с каждым произнесённым словом. Девочка мимолётно удивилась тому, что ускользающий смысл произнесённого матерью не мешал наслаждаться неожиданно гармоничным звучанием фраз, а чётко выговариваемые слова горчили и оставляли вкус крови на языке. Исхагор аккуратно вынула из дорожного мешка нанизанные на нить бубенцы и надела на шею, как ожерелье.

Её собственный хранитель проявился в самом грозном из своих обликов и аккуратно вынул девочку из седла. Дальнейшее осталось ей неизвестным, ибо маленькая шаманка мгновенно потеряла сознание и в происходящем участвовала единственно в виде неподвижного и бесчувственного тела. Родовые духи Исхаг поместили девочку в круг, очерченный кровью старой орки, обложили амулетами, отлитыми из серебра с нужными примесями, рядом уложили бубен, заготовку для посоха и тонкий шаманский пояс. Древние духи Старого городища сами решат каким станет первый пояс юной шаманки, но на всякий случай мать рассыпала множество заговорённых должным образом амулетов как внутри жертвенного круга, так и за его пределами. Старой шаманке оставалось только гадать, как именно видят духи Старого городища посох дочери и её шаманский бубен.

Голос Исхаг наконец-то смолк, купол густого тумана скрыл от посторонних глаз жертвенный круг. Туман светился белым, затем обретал блестящий чёрный цвет, сквозь который пробивалось багровое и ярко-синее свечение. Туман мерцал, переливался оттенками чёрного, серого и белого - завораживающее зрелище! Ритуал инициации, запущенный опытной шаманкой, шёл своим чередом, но спустя немалое время обоим зрителям показалось, что действо стало каким-то необычным - по туманному пологу проскакивали зелёные и оранжевые сполохи... А затем оба они услышали, как где-то далеко в степи завыла волчья стая, загоняющая среди ночи оленя! Ночная охота?! Первым забеспокоился хранитель дочери, а Исхаг вновь торопливо полоснула себя по запястью, выпуская в жертвенную бороздку тёмную кровь. Неужели не хватило шаманской магии для вызова стихий?

И внезапно всё закончилось. Вспыхнуло и опало гудящее пламя, так и не покинувшее границ обряда, а внутри припорошённого пеплом и остывающими углями круга обнаружилось неподвижное тело юной шаманки. Наблюдателям оставалось только ждать пока остынет жертвенная поверхность и мысленно проговаривать мольбу всем богам орочьей степи, чтобы девочка благополучно очнулась. Новоиспечённых шаманов иной раз приканчивали на месте, поскольку бывали случаи, когда духи Старого городища лишали разума претендента на шаманский пояс. Миру не нужен безумный шаман и таких убивали сами наставники злополучных учеников прямо в границах круга. Слава богам и всем духам Великой Орочьей степи, старой орке за всю её долгую жизнь не пришлось участвовать в ритуальном убийстве!

Под внимательными взглядами наблюдателей девочка пошевелилась, медленно подняла к небу руки и осторожно уселась в центре круга. Оба шамана переглянулись и вздохнули с облегчением, дитя в порядке. Но тут же оба затаили дыхание - юная Говорящая с духами шла к ним, ступая босыми ногами по неостывшим и вспыхивающим угольям! Следы девочки ярко пылали и начинались в самом центре большого жертвенного круга. Исхаг не торопилась обнять дочь, осознавая, что перед ними стоит огненная шаманка, украшенная некогда рыжими, а сейчас обгоревшими волосами. Обнимать малышку пока не стоит, если не хочешь кататься по земле в попытках погасить магическое пламя.

Хранитель девочки внимательно оглядел девчонку, обойдя её по кругу. Одежда полностью сгорела, точнее, истлела во время инициации, спина и ноги припорошены пеплом, но сажа отсутствует, как и резанные шрамы. Исхаг кивнула хранителю, мол, сама вижу, шрамов нет, иных следов инициации тоже нет. Зато есть шаманский пояс, духи явно сразу опоясали свою шаманку, а её бубен зажат в правой руке и утыкан по краю бубенцами... Сколько в них поселилось духов - неизвестно, но главное не это. Главное - девочка жива, здорова и может продолжать обучение, не рискуя повредиться разумом. Духи приняли новую шаманку, украсили тонкий пояс гармоничным узором и отпустили девочку в мир без малейшего вреда для неё.

Глава 8

Как отзовётся случившееся маленькому клану, учитывая не вовремя произнесённое пророчество? Старая шаманка даже в мыслях не допускала, что всё обойдётся. Обычный орк, может, и не отказался бы потешить себя желаемым, выдавая его за действительное. Однако шаман, если он не выжил из ума, такой возможности не допускал. Шаманские иллюзии обходятся сородичам слишком дорого, а утешаться пустыми мечтами - удел людей.

Так, осторожно окружить малышку прохладным воздухом, главное - не переохладить, теперь её хранитель должен снова проявиться и принять девочку, как шаманку. Орка и её духи отступили далеко в сторону, затаив дыхание, и в полной тишине наблюдали, как на границе сожжённого круга проявляются двое - хранитель девочки и Гичи-Аум. Если уж придерживаться правил и наставлений ритуала, то новоявленной шаманке полагается укрощать обоих, но в случае с Исхагор ритуал пошёл не совсем обычным образом. Да и оба духа не собираются нападать, с какой бы стати? Старая орка понимала, что позже придётся крепко обдумать всё происшедшее, но сейчас от неё ничего не зависело. Оставалось только наблюдать издали, как два орочьих шамана аккуратно придержали малышку на границе круга, очистили от сажи ступни, стряхнули пепел с некогда рыжих волос и по воздуху передали матери.

Исхаг вздохнула, как развязанная, слава всем богам Орочьей степи, девочка не только выдержала испытание, но и смогла победить магическую составляющую крови, отдав предпочтение привычным шаманским возможностям. Какой ценой это далось девочке? Поживём, увидим. Однако обеим шаманкам придётся вернуться в долину гейзеров, юная Говорящая с духами ещё слишком неопытна, чтобы жить поблизости от столицы. Огненная шаманка, подумать только!

Орка скрипнула зубами, как всё не вовремя! Посольство это, мёдом им в степи намазано? Она не сомневалась, что незваные гости пожелают ознакомиться с окрестностями, и если гномы это допустят, то ей и всем духам придётся их останавливать на границе долины гейзеров - добром или не добром!

Укутав дочь в тёплый плащ, старая шаманка помогла девочке устроиться на ездовом духе и повернула к столице. Малышка находилась в странном состоянии полусна-полутранса, которое орка в своё время пережила и сама. Именно сейчас её дочь была крайне уязвима для враждебных духов, но старая шаманка не волновалась. Тут есть кому побеспокоиться о безопасности девочки! Исхагор обрела могучего духа, даже двоих... и, надо думать, для особы из пророчества это не предел! Огненная шаманка, совсем как её покойный наставник! Наверняка, его амулет пригодится девочке, если она совладает с мощным духом огня, заключённым в кристалл. Оба высших не пожелали наносить ритуальные раны её ребёнку, значит, дело обстоит не так уж и плохо!

... Они вернулись к завтраку, Рамала и Талгир встретили их у порога, мальчик принял в руки спящую Исхагор. Шаманка поспешила сделать успокаивающий жест рукой и Талгир понимающе прикрыл глаза. Как всё это не вовремя, его поступление решено, и он остаётся в столице, а вот матушка и сестра явно отбывают немедленно!

Фахадж примчался сразу, как только Исхаг ступила на порог. Они заперлись в кабинете главного караванщика Алхаджи и через половину стражи зычный голос гнома разнёсся по всему дому:

- Седлать лошадей, припасы нам на четыре дня! Тёплую одежду на троих!

Фахадж избавил Исхаг от объяснений. Своей волей старый гном разослал сыновей по городу с поручениями, занял жену сборами, прочих домочадцев тоже озадачил срочным караваном. Сын шаманки спешно вооружался, и собирал в дорогу заплечный мешок, намереваясь проводить родных.

Его остановил Гичи-Аум. Оба они тоже заперлись в комнате Исхаг для беседы, и мальчик внял разумным доводам хранителя долины гейзеров.

Content

Дмитренко Татьяна
Шаманы. Книга вторая. Мир и пророчество

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8