Джейн Анна

Влюблённая ведьма

Анна Джейн

Влюблённая ведьма

Часть 1

Глава 1

Глядя на бескрайнее небо в иллюминаторе самолета, Костя думал о ней. О девушке, которая осталась в родном городе. О своей первой любви. И, возможно, единственной.

О Тане.

Он до сих пор помнил, как звонко звучит ее смех, как пахнет кожа, как сияют зеленые глаза, когда он рядом и держит за руку. Помнил нежные прикосновения и теплое дыхание. Длинные ноги и округлые бедра. Солнце, искрящееся на в распущенных волосах. Слова о любви.

Костя точно знал, что встретиться с ней — в самое ближайшее время. Наконец сможет сделать это. Увидеть ее, обнять, вдохнуть аромат ее волос. И с замиранием сердца он предвкушал, как это произойдёт.

В динамиках раздался голос стюардессы, которая оповестила о скорой посадке и попросила пассажиров пристегнуть ремни, и уже вскоре самолет начал снижаться. Все происходило какими-то обрывками, рвано и нервно. Холодный телетрап, незнакомые лестницы, багажная карусель, зал прилета, из окон которого виднеется голубое морозное небо, и она. Таня.

Его Таня, такая же красивая, как и всегда.

Такая же родная.

Она стояла чуть в стороне от встречающих, в пуховике и простых джинсах, с распущенными волосами, которые темно-русыми волнами спадали на плечи и спину, и странным выражением лица. Тоска, нежность, злость, грусть — в нем смешалось все, но стоило Косте оставить чемодан и броситься к ней, чтобы подхватить на руки, как ее лицо осветилось радостью.

— Отпусти меня, — глухо попросила Таня, хотя сама с силой обнимала его за шею, словно боясь потерять вновь. — Отпусти.

Он послушал ее и поставил на ноги, а Таня тотчас ударила его по плечу. Еще раз. И еще. Била, кусая губу, чтобы не заплакать, а он стоял, смотрел на нее, улыбался и молчал. Пусть бьет. Ему не больно. А ей так будет легче.

— Ненавижу тебя! Как ты мог! Как ты мог оставить меня? — больным голосом спрашивала Таня, и в какой-то момент вдруг выдохлась, опустила руки и пошатнулась. Костя тотчас подхватил ее, обнял и, прижимая к себе, гладил по волосам. А она ревела, уткнувшись ему в грудь.

— Все хорошо, маленькая, — шептал Костя, чувствуя, как сердце заполняется давно потерянной нежностью. — Все хорошо, я здесь. Я с тобой.

— Я так скучала, — всхлипнула Таня. — Ненавижу тебя. Ненавижу!

— Ты меня любишь, — зачем-то сказал он. — Знаю, ты меня очень любишь.

Таня в его руках вдруг стала таять, будто бы ее и не было. И все, что осталось — слабый аромат ее цветочных духов, название которых он забыл.

На этом Костя открыл глаза и понял, что все еще находится в самолете, который и не думает снижаться, и все, что он видел, было лишь сном. Чудесным сном. И от злости, которая вдруг накатила на него, сжал кулак.

На него снова накатили воспоминания. То ли потому, что до родного города оставалось совсем ничего, то ли из-за проклятого неба за иллюминатором.

Это было прекрасно — те несколько месяцев, которые Костя провел рядом с ней. Началось все банально — он заступился за нее, потому что не мог иначе, и был очарован Таней с первых минут. Тогда он забыл обо всем — о трудностях в семье, о своих планах, об учебе в США. Для него существовала она, Таня Ведьмина, девушка, которая покорила его сердце. В ней сочетались красота, ум и твердый характер, и почему она обратила на него внимание, Костя и сам не знал. Тогда он не считал себя кем-то особенным — обычный парень, не слишком спортивный, не всегда уверенный в себе, предпочитающий футболу книги, а боевикам — документальные фильмы. Из плюсов — обеспеченная семья, но деньги-то все равно не его. Таня любила его таким, какой он был, и он всегда был благодарен ей за это.

Сейчас Костя стал другим. Поменялся и внешне, и внутренне. Он не зря проводил дни напролет в тренажерном зале — его тело стало рельефным и выносливым. И без того светлые волосы выгорели на морском солнце, черты лица стали жестче, взрослее, а кожа приобрела золотистый оттенок. У лучшего мастера Восточного побережья Костя сделал татуировки — на руках, груди, плечах. А одежду покупал в самых модных фирменных магазинах. Даже акцент почти исчез, и люди вокруг считали, что Костя приехал откуда-то из Скандинавии. Кроме того, он стал гораздо увереннее, мужественнее и напористее — если раньше не всегда мог отстаивать свою точку зрения, то теперь хорошо умел это делать. И вообще, казался ярким и твердым. Походка, жесты, взгляд — у него изменился даже смех.

Это все далось ему нелегко. Пришлось ломать себя и строить заново. Хорошо, что рядом удачно оказались хорошие люди, парни, с которыми он вместе учился. Они действительно помогли ему стать другим и научили иначе относиться к жизни. Только Таня так и осталась в его голове, сколько бы он ее не выбрасывал. Одна из девушек бросила его, потому что он назвал ее Таней в постели. Правда, ему было все равно — на ее смену пришла другая, столь же горячая. А мысли о первой любви остались.

Костя отвел взгляд от неба и потер глаза сухими ладонями. Лететь до родного города осталось чуть меньше часа, но он устал — в общей сложности перелет занял у него почти сутки. Хотелось принять душ, завалиться в кровать и просто уснуть. Правда, домой — в то место, которое он раньше считал домом — ему возвращаться не хотелось. Слишком отвык — от стен, обстановки, людей. От бесконечной зимы с ее холодом, ветрами и снегом. Косте нравилось жить там, где зима была другой — мягкой, уютной и теплой. Косте нравилась свобода.

— Все ли в порядке? Может быть, вы что-нибудь хотите? — склонилась к нему приветливая стюардесса бизнес-класса, в котором летел Костя. Правда, бизнес-классом он назвал бы это с натяжкой — не сравнится с международными рейсами.

— Негазированную воду, — попросил Костя и залпом выпил ее, когда стюардесса принесла стакан. Из-за мыслей о прошлом во рту пересохло.

Костя прекрасно осознавал, что его поступок был некрасивым, что он не должен был давать Тане ложных надежд на будущее, что не смог быть сильным, и словно заранее извинялся перед любимой девушкой — именно поэтому повез ее на остров вечной весны, зная, что совсем скоро они расстанутся, и их личная сказка закончится. Он действительно искренне любил ее — Таня стала его спасением от серых будней. Костя давно хотел уехать, и мать, наконец, согласилась. Почему? Потому что его все достало. Потому что в этой семье он чувствовал себя чужим — отчим хоть и не говорил ему ничего, но всем своим видом показывал, что Костя ему никто. А мать, волевая и властная женщина, давила и заставляла все делать так, как хочет она — не потому, что она была плохим человеком, а потому, что это было в ее природе. Иначе бы она не смогла стать владелицей успешного бизнеса. У Кости были хорошие отношения с сестрой, но этого было мало, чтобы чувствовать себя нужным в этой семье. Таня появилась слишком поздно.

Он пытался. Пытался отвоевать свое право на счастье. Не смог. Оказался слабым.

Глава 2

Когда Костя сказал матери, что никуда не поедет, она разъярилась. Кричала, что сначала он уговаривал ее на учебу в Штатах, она согласилась, потратила немаленькие деньги, чтобы устроить его в один из лучших университетов, а теперь он передумал из-за какой-то непонятной девицы! И она не позволит гормонам рушить его будущее. Поэтому он поедет и будет учиться, а не маяться дурью. Костя вспылил, хлопнул дверью и ушел, но почти сразу же понял, что мать заблокировала средства на его карте. Он знал, что она слишком принципиальная и пойдет до конца — заберет все, что дала, если он ослушается ее. А потому скрепя сердце согласился. Но правду сказать Тане так и не смог — знал, что эта правда ранит ее. И трусливо улетел, соврав, что в гости.

Да, он обидел Таню, предал ее, но и ему было нелегко. Он дико скучал, ненавидел себя за слабость, но оправдывался перед самим собой тем, что без денег был бы не нужен Тане, а ведь она привыкла к хорошей жизни.

Сейчас он бы поступил иначе, но это сейчас, когда он стал совсем другим человеком. Уверенным в себе и взрослым. Знающим себе цену.

Костя понимал, что отношения на расстоянии — не вариант, и был рад, когда Таня предложила расстаться. Наверное, это было слишком эгоистично, но Костя считал, что такие отношения сковывают их обоих и приносят ничего хорошего. Справедливее будет, если каждый из них пойдет своей дорогой. Таня не должна жить мыслями о встречи с ним, ей — такой живой и чудесной — нужен был рядом человек, а не его иллюзия. Да и ему нужна была подружка, а сводных и красивых девчонок вокруг было много.

Лучше расстаться и отпустить друг друга, чем мучиться.

Костя силой заставил себя забыть о Тане. Перестать вспоминать счастливые дни, смотреть на ее фото, следить за ней в соцсетях. И начал новую жизнь, надеясь, что то же самое сделает и она. Он сознательно игнорировал ее — не хотел давать ей никаких иллюзий. С его точки зрения это было бы совсем подло.

Объявили о скорой посадке — теперь по-настоящему. И все сразу пошло не так, как было во сне. Вместо телетрапа — автобус, вместо быстрого получения багажа на ленте — необоснованно долгое ожидание, вместо Тани в зале прилета — никого. Ни мать, ни сестра, ни бывшие друзья — никто не собирался встречать Костю, и он с самого начала знал это. Мать занята на работе, сестра готовиться к скорой свадьбе, друзей не осталось. А Таня даже не знает о том, что он прилетает сегодня вечером.

Даже небо было другим — не ярко-голубым и слепящим, а хмурым и неприветливым. К тому же на улице стоял ужасный холод. Отвыкший от родных зим Костя тотчас замерз. Он не хотел возвращаться, и его раздражало все, что он видел. Все эти серые зимние пейзажи, все эти унылые лица, вся эта необъяснимая тоска, окутавшая улицы, — все это заставляло его хотеть вернуться обратно, хоть Костя и понимал, что это иррационально.

Уже в такси, вертя на указательном пальце массивное кольцо, Костя вдруг вспомнил их первый поцелуй с Таней, и желание увидеться с ней стало невыносимым. Почти болезненным.

Он знал, что увидит ее. Обязательно. В этот раз, третий, — точно.

В первый раз он ждал ее в каком-то баре, когда приехал домой на Рождество. Попросил сестру, чтобы она позвала Таню — сам не смог, и ждал. Много часов ждал. До самого закрытия. Говорил сам себе, что если она все-таки придет, он останется и не уедет, но она так и не пришла, а он больше не возвращался в страну.

Может быть, говорил так, потому что знал — она не придет?

Во второй раз Костя мог увидеть ее в США, когда от общих знакомых узнал, что Таня учится по обмену где-то в Аризоне. Он разыскал университет, в который она ходила, через новых друзей нашел парня, который знал ее, купил билеты и махнул через всю страну на Западное побережье. И не поехал к ней. Вдруг решил, что не должен этого делать, что из этого ничего хорошего не выйдет. Зачем бередить старые раны? Пусть они проведут вместе пару недель, может быть, даже месяцев, если он бросит учебу, но затем снова расстанутся. Она улетит домой, а он останется в США. Какой смысл в том, чтобы снова переживать расставание? Ей ведь наверняка будет тяжело. Она снова будет плакать, снова расстроится — он не должен допускать этого. К черту все, нельзя ее вспоминать. И Костя снова о ней забыл. И вспомнил тогда, когда мать велела ему возвращаться после окончания магистратуры. Формально Костя летел на свадьбу сестренки, но он знал, что его свободная жизнь на побережье закончена — нужно начать работать на мать. И был готов к этому. Только был не готов к этой чертовой ностальгии.

Глупый сон, и надо же было ему присниться.

Костя приехал домой, где, казалось, совсем ничего не изменилось. От прежних картин в гостиной до недовольных взглядов отчима. Он будто вернулся в прошлое, но сам себе твердо сказал, что прежним не будет. Никогда. Он — другой. И все теперь станет иначе.

Бросив чемоданы и не снимая джинсы с толстовкой, Костя рухнул в кровать и заснул, а проснулся уже тогда, когда за окном стоял поздний вечер. В квартире никого не было, и он, наскоро приняв душ и сварив себе кофе — разумеется, безвкусного, взял телефон, чтобы написать сообщение. Он сидел на подоконнике своей строй комнаты, смотрел на падающий снег и какое-то время думал, что написать.

Никаких текстовых полотен, никаких объяснений, никаких извинений. Все просто и лаконично. Искренне. Достаточно, чтобы начать все сначала.

«Привет, Танюша, я вернулся. Ты скучала?».

Она ответила, но не быстро. Зато сразу узнала — по фото на аватарке. На этом фото он был на пляже и улыбался. А на ее аватарке был смешной медвежонок с ножом.

«Привет, Костя. А должна была?»

«Извини, если задел. Просто я очень скучал».

«Сочувствую. Не мог бы ты перестать мне писать?»

Прочитав это сообщение, Костя вдруг улыбнулся — Таня всегда была остра на язычок, и ему это в ней безумно нравилось. Он не успел ответить, как следом прилетело еще одно сообщение, явно глумливое:

«Извини, если задела. Знаешь, я просто я не люблю идиотов».

«Все в порядке. Я хочу встретиться. Можно?»

«Можно ходить к черту по распорядку. Каждый день, до завтрака и после обеда. При желании еще и вместо ужина», — написала Таня.

«Ты все такая же», — заметил он, чувствуя, как разгорается знакомый огонь азарта.

«Нет, Костя, я не такая же. И ты не такой же. Узнав эту необыкновенную информацию, мы можем с легкой душой распрощаться».

Следом полетел стикер с надписью: «До свидания».

Костя потер подбородок.

«Не можем. Тань, давай встретимся. Я хотя бы прощение попрошу по-человечески»

«Животные не умеют просить прощения по-человечески, — написала Таня, — строение речевого аппарата, знаешь ли, не позволяет».

«Я тебя очень прошу о встречи. У меня есть для тебя кое-что важное», — ответил Костя, по привычке распахивая окно, но вместо свежего океанического воздуха в комнату хлынул мороз. Окно пришлось тотчас закрыть.

«Что же?»

«Скажу при встрече. Это не телефонный разговор».

«Мне не нужны встречи», — отрезала Таня.

«Танюша, знаю, что между нами все пошло не так, и, поверь, я сам не в восторге, что так вышло. Я хочу поставить между нами финальную точку. И сказать кое-что важное. Я часто думал о нас. И это меня мучило».

«Так часто, что постоянно тусовался с разными девицами?» — спросила Таня.

«Следила за мной?» — с улыбкой подловил ее Костя.

«За дерьмом следить не нужно — оно то и дело где-нибудь всплывает само. Как ты сегодня. Кость, знаешь, что я тебе скажу — ты эгоист. Законченный эгоист. Вернулся и стало скучно, поэтому решил вспомнить обо мне? Не нужно. Никаких встреч. Мы расстались, и точка».

Он написал ей длинное сообщение, а потом еще одно, где пытался оправдаться, где говорил, что скучает, где открывал свое сердце — как раньше, на распашку. А она даже не читала. И не добавляла в черный список — просто игнорировала, словно ей было все равно. И это задело Костю, который все представлял совершенно иначе.

И тогда он решил поехать к ней сам.

Они должны встретиться. В третий раз — точно.

Глава 3

Если меня спросят, какой день в этом году был самым отвратительным, я без сомнения укажу на этот. Во-первых, что-то случилось с Олегом, и я, слыша по телефону звуки борьбы и женский истошный крики о «скорой», едва не поседела. А, во-вторых, объявился мой бывший парень. Костя. Человек, который оставил меня, потому что не смог отказаться от учебы заграницей. Человек, который заставил меня пообещать самой себе, что больше я никому и никогда не открою сердце. Человек, которого я безумно любила.

Как обычно объявляются бывшие?

Появляются в компании со сногсшибательной красоткой, чтобы дать почувствовать тебе собственную неполноценность. Или сталкиваются с тобой в общей компании — счастливые и сияющие от радости, заставляя скрежетать зубами от ярости и жалеть о расставании. Костя же объявился иначе. Он написал ни с того, ни с сего и заявил, что скучает.

Увидев его первое сообщение, я оцепенела. Просто смотрела на экран, не в силах поверить в увиденное, и не понимала, что происходит. Зачем он мне пишет, с какой целью? Сначала я была растеряна, а затем на меня нахлынула холодная жгучая ярость. Когда-то его имя было моей молитвой — я просыпалась с его именем и засыпала, но сейчас меня тошнило и от его имени, и от его фотографии, где он улыбался чужой незнакомой улыбкой.

Серьезно? Вот так просто он взял и написал после долгого молчания? Так невозмутимо предложил увидеться, словно ничего не произошло? Так легко решил, что я соглашусь на встречу и прибегу к нему на задних лапках?

Возможно, Костя думал, что я нашла себя на помойке, поэтому у меня нет чувства собственного достоинства и гордости. И решил, что я соглашусь и полечу бабочкой в его распахнутые объятия. Он не понимал, что остался в прошлом и стал частью воспоминаний. А я вдруг поняла то, что раньше плохо осознавала, — он эгоист. Законченный эгоист. Не слабый, не загнанный в угол обстоятельствами и не сумевший противостоять напору властный матери, а эгоистичный. Наверное, это не плохо — ставить в приоритет свое счастье, а не чужое, но не за мой счет, пожалуйста.

В переписке я пыталась быть резкой и равнодушной, но на душе скребли кошки. В сердце появилась знакомая глухая тоска, и это так взбесило меня, что я вдруг точно решила — встречаться с Костей не стану. Что бы он ни говорил. Как бы ни просил. А он все писал и писал, нес какую-то ерунду и злили меня все сильнее и сильнее. Не знаю, к чему привел бы наш диалог, но в какой-то момент мне позвонил Олег. И я чуть с ума не сошла от беспокойства за него — думала, что его ранили, и что это ему нужна «скорая». Так страшно мне было только однажды — когда младший брат позвонил мне и сказал, что бабушке плохо, а дома нет взрослых. И тогда, и сейчас я испугалась так, что перестала чувствовать собственное тело — мне казалось, что я парю в воздухе, а не сижу на кровати.

Услышав крик про скорую, я вскочила — мир пошатнулся, но я устояла на ногах и бросилась к шкафу. Нашла первые попавшиеся джинсы и кофту. Кое-как натянула их, не отпуская телефон и зовя Олега по имени. Я готова была бежать куда угодно, чтобы спасти его. Но не успела выйти из комнаты, как он ответил мне. Сказал, что с ним все в порядке, и что завтра он мне обо всем расскажет. А еще вдруг назвал малышкой, застав мое сердце пропустить удар. И дело было не в этом ванильном обращении, а в интонации, с которыми он говорил — ласково и осторожно. Так говорят любимым девушкам, пытаясь их успокоить.

Я пыталась быть перед ним храброй, но после окончания нашего короткого разговора просто сползла по стенке на пол — ноги отказывались меня держать. Мысли о Косте моментально пропали, я думала лишь об Олеге, но перезванивать ему не стала — наверняка случилось что-то серьезное, и сейчас мне не нужно доставать его своими звонками. Главное, что с ним все хорошо.

Какое-то время я сидела на полу, откинув голову назад и прижавшись затылком к стене. Я пыталась унять бешеное сердцебиение и понять, что произошло, однако ничего путного в голову не приходило. Нужно приехать завтра в университет пораньше и найти Олега. А Костя… Косте я больше не отвечала. Мы расстались и больше друг другу никто. Он стал обрывками моих воспоминаний.

Глядя на свое отражение в напольном, сияющем подсветкой зеркале, я вдруг тихо, но твердо сказала:

— Прошлое останется в прошлом. Он мне больше не нужен. У меня есть Олег.

Последняя фраза вырвалась совершенно случайно, и я улыбнулась сама себе, вдруг поняв, каким важным человеком для меня стал Олег Владыко. Как это произошло, я не понимала, но факт оставался фактом.

Дверь широко распахнулась, и на пороге появился младший брат.

— Что, сама с собой разговариваешь? — спросил он и без разрешения просочился в мою комнату. — Я давно знал, что ты у нас немного не в себе. — Для наглядности Арчи покрутил у виска, но тотчас поплатился — споткнулся о мой телефон, лежавший на полу, и едва не растянулся рядом. — Хватит разбрасывать вещи, как неряха! Ты же девочка, а не гоблин! — мастерски передразнил он бабушку, ту еще поборницу чистоты в нашем доме.

Арчи заглянул в мой телефон и нахмурился.

— Оставь меня одну, ладно? — попросила я устало и протянула руку. — И отдай мне мой телефон.

— А волшебное слово? — поинтересовался он.

— Пошел отсюда, — без особого энтузиазма ответила я. Препираться с мелким не было сил. — Если тебе снова нужны деньги, в кармане пуховика есть мелочь, можешь взять.

— Нужны мне твои копейки, — фыркнул Арчи, — я папу обрабатываю на квадрокоптер.

— Удачи.

Арчи смерил меня подозрительным взглядом, вернул телефон, взял со стола какую-то канцелярию, за которой и пришел, после чего откланялся, так грохнув напоследок дверью, что я вздрогнула. Все мои мысли были об Олеге, и я, чтобы не сойти от них с ума, пошла спать. Несколько часов я не могла сомкнуть глаз и смотрела, как в теплом лунном свете за окном кружится снег.

Часа в два ночи я взяла в руки телефон и сделала еще один пост. Выложила фото Олега, стоящего ко мне спиной на фоне сверкающего огнями города, и написала:

«Хочу, чтобы у нас все было по-настоящему».

Я решила больше не подчиняться прошлому и жить настоящим.

И только потом заснула.

Глава 4

Выйдя из комнаты сестры, Арчи направился к себе в спальню и схватил телефон, стоящий на подзарядке. По памяти он набрал номер, который увидел на экране ее мобильника — случайно прочитал часть переписки Тани с ее бывшим, Костей. Прочитал и просто взбесился.

Этого Костю Арчи прекрасно помнил — они с Таней встречались несколько лет назад, и она даже приводила его домой, чтобы познакомить с семьей. Мама, бабушка и Ксю были от него в восторге, папа на удивление сохранял нейтралитет, а ему, Арчи, этот Костя не понравился. Весь такой вежливый, милый, приторный, как клубничное варенье, разбавленное сгущенкой. Но больше всего Арчи не нравилось, как Таня на него смотрела. Он никогда не видел, чтобы Танька смотрела на кого-то с таким благоговением — так, будто бы перед ней был не какой-то раздражающий тип, а чек на миллион долларов. Он ужасно ревновал старшую сестру, хоть и не показывал вида. А еще называл ее парня за глаза Констанцией, из-за чего она ругалась.

Костя несколько раз приходил к ним в гости, и каждый раз Арчи хотелось сделать ему какую-нибудь гадость. Насыпать в кроссовки хлорки или забить карманы его джинсовки землей, да хотя бы пластиковых мух в тарелку подбросить! Однажды Арчи стал свидетелем тошнотворной сцены — забрел в лес рядом с домом и увидел там Таню со своим Костиком. Он сидел на скамейке, а она — у него на коленях, и они целовались никого и ничего на замечая. Любовь Тани к каком-то идиоту раздражала Арчи, и он на полном серьезе вынашивал план в следующий раз подбросить Косте в рюкзак длинный белый волос своей одноклассницы или испачкать его одежду маминой помадой, но Костя перестал к ним приходить. Как потом сухо сказала Таня, они расстались. Только явно у них что-то случилось. Арчи был внимательным парнишкой, и видел покрасневшие от слез глаза сестры, а однажды даже слышал ночью, как она плачет. Она с трудом пришла в себя и не сразу стала обычной Танькой — мерзкой старшей сестрой, на которой было весело прикалываться, и которая так могла дать сдачи, что мало не покажется. А теперь этот тупой Костя снова вернулся и снова от нее что-то хочет. Написал ей какую-то фигню, а эта дура сидит на полу и лица на ней нет. Опять будет из-за него плакать и рыдать в подушку! Допускать этого Арчи не собирался. В конце концов, он Танин брат, и если не он защитит ее, то кто?

Чуть помедлив, нахохлившийся Арчи все-таки позвонил Косте.

— Слушаю, — ответил тот после пары длинных гудков. Голос у него был смутно знакомый, но с какими-то другими интонациями.

— Эй, это ты? — осторожно поинтересовался мальчик. — Ты ведь Костя?

— Допустим, я, — лениво ответил Костя. — А ты кто, ребенок?

— Я не ребенок, — вспыхнул Арчи. — Я взрослый.

— Окей, взрослый. Что ты хочешь?

— Хочу сказать тебе, тупица, что если появишься рядом с моей сестрой, я тебе вмажу, — храбро сообщил Арчи, сжимая кулак. Костя хрипло рассмеялся.

— Ребенок — прости-прости, взрослый, — ты о чем? Номером не ошибся?

— Не ошибся, — уперся Арчи. — Я — брат Тани Ведьминой. И я запрещаю тебе к ней приставать, понял?

Костя весело расхохотался.

— Арчибальд? — переспросил он. — Я тебя помню.

— Я тебя тоже не забывал, — выпалил Арчи. — Короче, отвянь от моей сестры. А то я тебя так ушатаю с парнями, мало не покажется.

Его слова вызвали взрыв хохота, и Арчи нахмурился — ему стало обидно. Неужели эта тележка с дерьмом не воспринимает его всерьез?

— Малыш, что ты несешь? — поинтересовался Костя. — Это Таня попросила тебя позвонить.

— Ты тупой? — вскипел мальчик. — Я сам себя попросил. Констанция, не смей приближаться к Таньке. А если не послушаешь меня, то… — Арчи сделал зловещую, по его мнению, паузу…

— То ты расскажешь маме? — спросил Костя.

Расскажу своему другу, который занимается смешанными боевыми искусствами. И попрошу его с тобой поговорить, — пригрозил Арчи, для порядка обозвал Костю и на этом завершил звонок, чувствуя себя защитником Таниной чести. Правда, на всякий случай зашел в интернет, нашел страницу Констанции в инстаграме, оценил его мышцы на руках и кубики пресса, а потому на всякий случай решил заручиться поддержкой того самого друга. Он жил на одной площадке с его двоюродной сестрёнкой Дашей.

«Даня, привет! Если что, поможешь мне с одним типом разобраться?» — написал он тому самому другу. Данька был сильным и крутым. И умным. А еще у него было много девчонок. Арчи хотелось быть на него похожим.

«Без проблем, малой, — написал ему Даня. — Что случилось?»

«Один остановившийся в развитии к моей сестре пристает», — честно признался Арчи.

«Сочувствую парню».

«Я серьезно. Поговори с ним, если что?»

«Поговорю», — пообещал Даня, и Арчи успокоился. С чувством выполненного долга он пошел играть в приставку, делая вид, что занят уроками.

* * *

Утро началось с блинчиков, варенья из ежевики и горячего кофе — бабушка решила порадовать нас за завтраком. Мне, правда, кусок в горло не лез — я хотела увидеться с Олегом, а потому, приведя себя в порядок и наскоро поев, первой выбежала из-за стола, оделась и села за руль «Малышки».

‍В университет я приехала довольно рано, надеясь увидеться с Олегом перед занятиями, иначе я точно сойду с ума. В какой-то момент мне показалось, что за мной следует темно-кофейного цвета спортивная машина, однако потом она куда-то исчезла, однако каково же было мое удивление, когда я заметила ее на парковке университета — она ехала следом за мной и припарковалась рядом. Однако, когда оттуда вышел Костя, я едва не упала.

Это было так неожиданно, что я запаниковала, и моим первым порывом было вернуться назад, в салон своей машины, чтобы закрыться и сорваться с места, подальше от него. И я не без труда взяла себя в руки.

Он стоял передо мной — моя потерянная когда-то любовь, улыбался, а я смотрела на него и не узнавала. Я видела его фото, но и подумать не могла, что в живую он изменился настолько.‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 5

Костя стал шире в плечах, увереннее и мужественнее — даже зимняя одежда не скрывала того, насколько другим стало его тело. Другой стиль одежды, другой разворот плеч, другая прическа — на нем не было шапки, и выгоревшие на жарком солнце волосы трепал утренний ветерок. Загар на его повзрослевшем лице контрастировал со светлыми глазами, делая их ярче. А на шее, которую было видно из-за небрежно расстёгнутого пуховика цвета хаки, была видна татуировка.

Раньше он казался мне теплым прекрасным озером, а теперь вдруг стал настоящим морем — холодным и опасным, в котором так легко можно было утонуть.

— Вот мы и встретились, Таня, — улыбнулся мне Костя. Даже его улыбка стала другой. Широкой, белозубой, чужой.

Я смотрела на него и не узнавала. А ведь когда-то мне казалось, что я знаю его лучше остальных — и душу, и тело. Как так сложилось, что он стал настолько чужим? Зачем люди вообще встречаются, чтобы потом стать друг другу никем?

— Привет, — хмуро сказала я, понимая, что не могу молчать, иначе Костя решит, что я так обрадовалась его приходу, что и слова вымолвить не в силах. — Что ты здесь делаешь?

— Приехал к тебе. Ехал от самого твоего дома за тобой, но ты не замечала, — добавил он. — Знаешь, я и забыл, что дороги могут быть такими.

— А я забыла глубину величия человеческой тупости, — ответила я. — Кажется, вчера я ясно выразилась — не собираюсь с тобой встречаться. Мы общались на разных языках?

— Возможно. Говоря «нет», девушки не всегда имеют в виду именно это, — ответил Костя, разглядывая меня со странной жадностью, и я почему-то вдруг поняла, что он хочет меня обнять. Хочет, но не может. Понимает, что больше мне никто. Внутри все сжалось — удивление и злость переполняли меня.

— Это что еще за новая философия? — выгнула я бровь. — Философия бреда? Если это все, что ты хотел мне сказать, я пойду. У меня занятия.

— Ты действительно все такая же, — вдруг сказал Костя, все так же рассматривая меня. — Такая же безумно красивая, Таня.

— Зато ты стал другим, — отстраненно заметила я.

— Верно. Я действительно изменился. И я хочу попросить прощения за то, что тогда так вышло.

— Не устраивай цирк. Все клоуны уже разбежались, а я не хочу быть цирковой лошадью.

— Нет, правда, выслушай меня. Пожалуйста. Для меня это важно. — В голосе Кости послышалась усталость. — У меня действительно не было выхода. И я не хотел быть твоей обузой, Таня. Ты была достойна лучшего, чем парень по переписке, который не смог пойти против воли своей матери. Прости меня. Пожалуйста. Знаю, что это глупо — приезжать рано утром в понедельник к тебе на учебу и заявлять такое, но… Но я не мог просто так сидеть. Прости.

Наверное, он говорил искренне. Каждое его «прости» звучало искренне, но если когда-то давно я хотела услышать эти слова, то теперь мне вдруг стало все равно. Зачем он делает это? Зачем ворошит прошлое, когда я его отпустила?

— Это действительно глупо, Костя. Если тебе так важно — прощаю. Только, пожалуйста, оставь меня в покое и больше не надоедай, — ответила я и развернулась, чтобы уйти, но Костя не дал мне сделать этого — перекрыл мне путь. Он и раньше был довольно сильным, а сейчас

— Стой. Пожалуйста. Пообещай мне, что дашь шанс. — Его голос был глух, а в глазах пылал смутно знакомый огонь. И тогда я поняла. Глаза. Вот что осталось прежним. Глаза, в которые я так любила смотреть когда-то. Только раньше я смотрела в них и тонула, а сейчас ничего не чувствую, кроме злости и разочарования.

— Шанс на что? — искренне изумилась я такой наглости.

— Быть рядом, — выдал он.

— Рядом с кем, прости?

— Рядом с тобой.

— Несколько минут раз в месяц будет достаточно? Можешь послоняться вокруг меня, раз тебя приспичило быть рядом.

Он коротко рассмеялся.

— Мне всегда нравилось, как ты шутишь. Но ты ведь понимаешь, о чем я. Я хочу быть рядом с тобой. Как раньше.

— Кость, ты дурак? — спросила я прямо.

— Возможно. — Он взлохматил светлые волосы и глянул на меня почти с отчаянием. Но меня это не тронуло. Он действительно эгоист. И живет своими проблемами. На меня ему плевать.

— Что ты о себе возомнил? Решил, что по одному щелчку пальцев я послушно окажусь рядом и буду смотреть тебе в рот? — зло спросила я. — Нет, милый, это так не работает. Не знаю, что тебе от меня нужно, но могу сказать одно, — я одарила молчавшего Костю презрительным взглядом. — Прежней Тани больше нет. Тани, которая любила тебя, Тани, которая плакала ночами, потому что безумно скучала. Тани, которую предали и оставили, как ненужную вещь. Я изменилась, даже если ты этого не понимаешь. И ты мне больше не нужен. Ты остался в прошлом, Кость. Сам стал моим прошлым. Спасибо за чудесные воспоминания и ту поездку, но в моей жизни тебе теперь нет места. Поэтому, пожалуйста, не пиши мне, не приходи и не заставляй начать меня жалеть о том, что я любила тебя. Я говорю тебе это сейчас только из уважения к нашим чувствам, которые прошли. Пожалуйста, оставь меня в покое. Так, как я оставила тебя когда-то.

Я была максимально искренней, потому что хотела, как лучше. А он то ли не понял меня, то ли понял по-своему. Потому что вдруг шагнул ко мне, обнял за плечи, не дав ни единого шанса вырваться, и поцеловал. Причем действовал так уверенно и нагло, что на несколько секунд я просто опешила, позволяя ему целовать себя в губы. Его губы были холодными и смутно знакомыми. Когда-то они дарили мне нежность

Наверное, Костя решил, что мне это нравится, раз я замерла в его крепких объятиях, и попытался углубить поцелуй, но этого я ему не позволила. В одно мгновение пришла в себя, с силой оттолкнула Костю и влепила звонкую пощечину. Такую, что на его щеке остался отпечаток. Ступор прошел, и внутри все искрило.

— Ты что, охренел? — заорала я вне себя от ярости. — Бессмертным себя считаешь?! Какого черта?!

— Прости, я сам не знаю, что на меня нашло, — ответил Костя, и по его тону легко можно было догадаться, что ему не жаль. Нисколько

Я с остервенением вытирала губы — пальцы дрожали от гнева.

— Я тоже не знаю, что на меня сейчас найдет, — выдохнула я, — если ты не уберешься отсюда! Пошел вон, козлина!

Костя рассмеялся, потирая щеку.

— Значит, тебе понравилось. — Ему было смешно. Черт возьми, ему было смешно! Меня охватила ненависть.

— Понравилось? — перешла я на ультразвук. — Ну все, ты меня вывел!

Молниеносно стянув кожаный рюкзачок, я принялась бить им Костю, однако долго это не продлилось — меня вдруг крепко схватили за предплечья. И я сразу поняла, кто это был. Олег. Замерла. И почему-то обрадовалась.

— Что происходит? — раздался его холодный голос.

— Этот урод ко мне пристает! — выкрикнула я и попыталась ударить Костю рюкзаком вновь, но мне не дали этого сделать.

— Спокойно, — осадил меня Олег, и я успокоилась. — Кто вы такой?

— Какая вам разница? — широко улыбнулся Костя. — Мы с моей девушкой повздорили.

— Какая я тебе девушка, дно ты пробитое? — прошипела я как кошка, но меня не слышали. Олег и Костя смотрели друг на друга с вызовом.

— Я бы попросил. Вообще-то, это моя девушка, — равнодушным тоном сказал Олег. — И если вы снова начнете приставать к ней, боюсь, мне придется применить силу.

Глава 6

— А сможете? — усмехнулся Костя, расправив плечи.

— Непременно, — любезным тоном подтвердил Олег.

— Посмотрел бы я на это. Может быть, проверим?

— Не думаю, что стоит. Не люблю, когда противник заведомо слабее. Это нечестно, — все так же деланно вежливо отвечал ему Олег.

— А я не люблю пустые разговоры, — отозвался Костя.

— Но, тем не менее, ведете их.

Их взгляды встретились. Они разговаривали спокойно, не повышая голоса и не проявляя прямую агрессию, но я все равно чувствовала напряжение. И подергала Олега за рукав пальто.

— Кто он, Таня? — взглянул на меня Костя, и мне захотелось кинуть ему в лицо комок снега — он что, решил, что я все это время должна была сидеть взаперти как Рапунцель в башне и ронять по нему слезы?

— Ты идиот? Тебе же ясно сказали. Мой парень, — ответила я ледяным тоном.

— Он немного староват для того, чтобы быть твоим… парнем. Не находишь? — словно невзначай заметил Костя.

— Нахожу, что ты порядком мне надоел! — замахнулась я на него рюкзачком, но Олег вовремя перехватил мою руку, не давая ударить Костю.

— Не стоит, — тихо сказал он. — Держи себя в руках, здесь люди. Нам пора, молодой человек, — обратился Олег к Косте. — Надеюсь, рядом с Татьяной вас я больше не увижу.

— Надейтесь. Как говорят, надежда умирает последней, — пожал плечами Костя. — До встречи, Танюша. Ты ведь знаешь, что мы еще встретимся. — И он подмигнул мне.

— Вот свинья. Пошел ты, — выдохнула я, поражаясь его наглости.

— Дерзкая и красивая — мое любимое сочетание, — улыбнулся он. — И да, у тебя все такие же сладкие губы.

Я скривилась от нахлынувшего отвращения и показала ему средний палец. Бывший засмеялся — ему все было ни по чем.

Тот Костя, которого я знала, не вел себя столь вызывающе и расковано, и, наверное, именно это мне в нем и приглянулось. А сейчас… сейчас все было иначе.

— Бесишь. Ты просто жалкий. Идем, любимый, — сказала я Олегу. А он вдруг оставил меня и шагнул к Косте. Чуть склонил голову — был выше — и сказал с тихой угрозой в голосе:

— Я не шучу, молодой человек. Если еще раз увижу вас рядом с моей девушкой, еще раз вы позволите себе коснуться ее или поцеловать, будете иметь дело со мной. А человек я не самый приятный. И от моего удара у вас на лице останется не просто легкий след как после пощечины Тани. Застегнитесь, у нас холодно, если вы забыли за время отсутствия. — С этими словами Олег застегнул его пуховик до самого подбородка, как мальчишку, и снисходительно похлопал по плечу. Казалось бы, он не делала ничего такого, но его тон, взгляды и жесты были наполнены ядовитым пренебрежением и превосходством. И Костя чувствовал это превосходство. Его лицо потемнело, и он схватил Олега за ворот пальто.

— Уберите руки, — велел ему Владыко. В его голосе слышались отголоски холодной ярости.

— А то что, мистер? Перестанете болтать и все-таки примените свою хваленую силу? — поинтересовался Костя. — Что же, давайте. Обещаю не подавать на вас в суд. Но не обижайтесь, если получите в ответ. Ну же, давайте. Вмажьте мне. Вы ведь знаете, что я вернусь. И знаете, что она уйдет ко мне. Между нами до сих пор сохранилась связь. И Таня об этом прекрасно знает.

— Все сказал? — хрипло осведомился Олег и схватил его за руку, которой тот сжимал его ворот.

— Отчасти. Я сказал, а вы делайте, раз такой смелый, — отозвался Костя и широко улыбнулся Олегу. — Или вы просто такой… разговор сивый? Таня, я думал, тебе нравятся смелые. Ты мне сказала об этом тысячу раз по телефону, когда я уехал.

— Вы глухой? Руку. Уберите.

— Бейте меня. Нет, серьезно. Давайте. Сможете?

Костя явно провоцировал Олега. Господи, когда он таким стал? Неужели за несколько лет люди действительно могут так измениться? Или это я, ослепленная первой любовью, не замечала того, каким Костя был на самом деле?

Напряжение достигло своего пика, и я увидела, как Олег сжимает кулак — он явно с сдерживал себя от того, чтобы не ударить Костю, а тот все так же улыбался. Мне хотелось накинуться на бывшего и отходить его своим рюкзаком, который я крепко сжимала в руках, но я держалась. Мне хотелось расцарапать ему лицо — до крови. Хотелось кричать самые обидные, самые гадкие слова. Но я ничего не делала. Я понимала, что вокруг нас люди — и студенты, и преподаватели. Пока что никто не обращает на нас внимания, но стоит начаться драке, как все взоры устремятся только на нас. Этого допустить нельзя — Олег преподаватель, он на работе, где у него должна быть определенная репутация. Я не хочу создавать ему проблем из-за того, что объявилась моя бывшая любовь. Начальство его явно накажет, да и что о нем будут думать коллеги и студенты, когда поползут слухи? Владыко дерется на улице? Олег Владимирович опасный и не может держать себя в руках? Этот козел еще и агрессивный? Что они будут говорить о нем? Как это повлияет на его карьеру? Он ведь так ею дорожит. Дорожит своим имиджем.

Наверное, в эту минуту, как бы странно это ни звучало, все изменилось окончательно. Желание сделать Косте больно из-за старой обиды сменилось желанием защитить Олега. Он ведь совсем не при чем. Это мои проблемы, не его.

— Хватит, — резко сказала я. — Успокойтесь. Оба.

Они не слышали меня. Смотрели друг на друга так, словно вот-вот хотели наброситься. И хотя Костя смотрел на соперника с насмешкой, а Олег — со спокойствием, я понимала, что кровь у обоих кипит, да еще как.

Когда я ругалась с Василиной, в воздухе витала ненависть. Но сейчас в воздухе было что-то иное — агрессия, от которой мне стало не по себе. Мужчина всегда выясняли отношения иначе. Кулаками, а не словами.

Наверное, раньше я бы порадовалась тому, что из-за меня вот-вот подерутся двое мужчин, однако сейчас на это было плевать. Я подбежала к спортивной машине Кости и стала бить многострадальным рюкзаком по капоту. Тотчас сработала сигнализация, и заорала так, что я едва на оглохла. Зато это подействовало на Костю и на Олега. Первый наконец, убрал руку и удивленно оглянулся на свою машину, второй словно пришел в себя.

— Таня, зачем? — только и спросил бывший, ничего не понимая.

— Уезжай, Костя, — велела ему я. — Иначе, клянусь, пожалеешь. И никогда, никогда, никогда не смей целовать меня без разрешения. Это было гадко и унизительно.

— Прости, — на мгновение прикрыл глаза Костя. — Я снова тебя обидел. Таня, я не хотел.

— Убирайся.

— Таня, я…

— Пошел вон! — крикнула я с отчаянием, и Костя, кивнув, тихо сказал: «Пока», — и направился к машине.

— Олег, у тебя есть антисептик? — спросила я громко, чтобы он слышал.

— Боюсь, что нет, — не своим голосом ответил Владыко.

— Тогда, может быть, позвонить в больницу? Вдруг он меня заразил? — жалобно спросила я, а Олег лишь слабо улыбнулся.

— До начала пары есть время, идем ко мне в кабинет, — сказал он, проводил внимательным взглядом машину Кости и повел в свой корпус.

Глава 7

— И что это было? — полюбопытствовал Олег по дороге.

— Явление бывшего народу, — фыркнула я с пренебрежением.

— Это я понял. Я не понял, зачем ты стала его бить, — отозвался он.

— За свои рефлексы не отвечаю, — процедила я сквозь зубы. — Такое отвратительное чувство… — И я снова потерла губы тыльной стороной ладони. Казалось, от поцелуя с Костей теперь не отмыться.

— Знаешь, дорогая, это очень странная ситуация, — внимательно поглядел на меня Олег. — Это я должен был его бить, а не ты. Но мне пришлось оттаскивать тебя от него.

— Ах, какое благородство, — с трудом поспевала я следом за ним. — Но кто бы говорил! Ты и сам на него едва не накинулся. Вы, мужчины, такие странные. Так легко беретесь «на слабо» и даете себя провоцировать. Хорошо, что я не дала случиться драке. Иначе твоя репутация преподавателя затрещала бы по швам.

— Я вполне себя контролировал, — уверенно ответил Олег. — Но спасибо за заботу о моей репутации.

Видела я, как он себя контролировал. Но спорить не стала. Пусть думает, как хочет. Главное, с ним все хорошо. А то я успела навоображать себе кучу всего.

В кабинете Олега мы оказались спустя несколько минут. Он был небольшим, но с новой офисной мебелью и техникой. Компьютеры, принтер, два стола, высокий стеллаж с папками и платяной шкаф — ничего лишнего, все просто и по-мужски лаконично. Зато вид из кабинета открывался отличный — на восток; наверняка отсюда были видны красивые восходы.

Олег помог мне снять пуховик и повесил его в шкаф.

— Ух ты, у тебя и свой кабинет есть, — восторженно сказала я, оглядываясь по сторонам. Раньше преподаватели меня в свои кабинеты не приглашали.

— Делим с коллегой, — уклончиво ответил Олег.

— Ты умеешь что-то с кем-то делить? — попыталась я изобразить удивление, но, честно говоря, получилось плохо. Я все еще была в легком шоке после появления Кости.

— К сожалению, приходится, — отозвался Олег и почему-то погладил меня по волосам, а после одернул руку, будто мальчишка, который решил украсть со стола печенье, но его засекли. Я улыбнулась.

— А почему в прошлый раз ты ждал меня на кафедре? — вспомнилось мне.

— Кабинет был занят. Присаживайся. Будешь кофе?

— Буду, — согласилась я. Как я и думала, его стол оказался тем, на котором все было аккуратно разложено по своим местам.

Олег кивнул и скрылся за шкафом, который зонировал кабинет — за ним находились раковина, микроволновая печь, кулер для воды и кофеварка. Этакая импровизированная кухня. Олег молча делал кофе, стоя ко мне спиной, а я, не выдержав, обняла его, крепко обхватив руками за пояс и прижавшись щекой к теплой спине. Тотчас стало спокойнее и уютней.

Он на мгновение замер.

— Объявляю тебя своей официальной грелкой, — объявила я, чувствуя бодрящий кофейный аромат.

— Неожиданно.

Я потерлась щекой об его спину.

— Спасибо, что заступился за меня.

— А я мог пройти мимо? Хотя, — он вдруг усмехнулся. — Наверное, мог. Вышел из машины и первое, что увидел — тебя с другим. Зачем ты дала ему себя поцеловать, Ведьмина? — прямо спросил он.

— Я не давала! — возмутилась я. — Просто была в шоке. Не понимала, что происходит — будто в прошлое вернулась. И на несколько секунд перестала контролировать происходящее. Но, Олег, это не значит, что я хотела этого. Мне до сих пор противно. Ты бы знал, как на душе гадко. А ты ревновал, да? — спохватилась я.

— Да, — честно ответил Олег, разжал мои руки и повернулся ко мне. — В первое мгновение решил, что ты нашла себе кого-то, и что я должен уйти, потому что с самого начала все было глупо и бессмысленно. Даже успел повернуться. Наполовину. — Он усмехнулся. — А потом подумал: «Какого черта?» И пошел разбираться.

— Ты думал, что я выбрала другого? — заглянула я в его темные глаза и увидела в них ответ. Да, думал. И ревновал — да еще как! Олег пошел ко мне и Косте, ибо не понимал, что происходит. Был зол. Нет, был в ярости. Он действительно не любил делиться своим. К тому же Олег был не из тех, кто отступает.

— Я думал, что сойду с ума. — честно признался он. — Хотя, возможно, именно этого ты и добиваешься.

— Представляю, что было бы, если бы ты ушел, — вдруг сказала я. — Не увидел бы, как я бью Костю. И не узнал бы правду. Наверное, считал бы меня стервой, которая крутит с двумя.

— Для этого я слишком умный, — заявил Олег. — Я работаю с фактами, а не с домыслами. Мне важно знать истину, а не верить в собственные иллюзии. Истина и вера во что-то не всегда совместимы. Даже если это вера в собственную правоту.

— А если это вера в человека? — зачем-то спросила я. — Ты ведь поверил в то, что я не имею отношения к проколотым парнями шинам.

— Это странно, — согласился Олег. — Я и сам не знаю, почему поверил тебе. Фактов, которые говорили бы об этом, у меня нет. Что ж, это будет моей гипотезой. И твое поведение или опровергнет ее, или докажет. В любом случае, я однажды узнаю истину.

— Просто признайся, Владыко — ты от меня без ума, — улыбнулась я, чувствуя знакомое тепло в солнечном сплетении. Он был так близко и казался таким хорошим, что сердце замирало.

— Возможно, — согласился Олег, убирая мне за ухо прядь волос и гладя проходными пальцами по щеке. — Кстати, почему ты отклонила мой звонок?

— А ты звонил? — удивилась я и вдруг поняла, что в спешке оставила телефон дома. Впервые в жизни. — Кажется, я телефон забыла…

— Вот оно что.

— Спасибо, что вступился за меня, — тихо сказала я, не отрывая от него глаз и чувствуя, как покалывают губы. Олег коснулся моего предплечья и легонько сжал его.

— Не мог иначе, — чуть склонившись, прошептал он мне на ухо. Ему хотелось сказать мне что-то еще, но нам помешал стук в дверь.

Глава 8

— Олег Владимирович, можно? — услышали мы заискивающий голос какого-то парня. — Я по поводу курсовой… Мне сказали, вы здесь.

— Чертовы студенты, — не сдержался Олег, правда, сказал это так тихо, что даже я с трудом услышала это и хмыкнула.

— Можно, — громко сообщил он не самым приятным голосом и шепнул: — Подожди меня тут, хорошо? Не хочу, чтобы тебя видели. Если что, у нас есть конфеты.

Я кивнула в ответ, а Олег вышел из нашего закутка.

— Семенов, вас не учили, что входить нужно после того, как вам ответят, а не вламываться во время стука? — нелюбезно спросил Олег.

— Извините, Олег Владимирович, — стушевался невидимый мне студент. — Просто хотелось курсовую вам лично сдать, пока вы здесь.

— А вовремя вы не пытались ничего сдавать, Семенов? — поинтересовался Олег. — Или это не входит в ваши жизненные приоритеты?

Студент завздыхал. Владыко он явно побаивался. Четверть часа Олег проверял его курсовую, и судя по язвительным ремаркам, которые он время от времени бросал, Семенов ее написал очень плохо. А я пила кофе, ела конфеты и радовалась, что оказалась не на его месте. Я терпеть не могла, когда меня ругали преподаватели.

— Даю вам два дня, чтобы вы переделали курсовую, — в конце концов сказал Олег.

— Я переделаю! — жарко пообещал Семенов.

— Это последний срок. Больше возможности переделать работу у вас не будет, учтите.

— Уже учел, Олег Владимирович! А можно я еще Василию Петровичу лабораторную оставлю? — тоном мальчика-зайчика спросил Семенов. — А вы передадите…

— Я похож на почтальона? — ласково поинтересовался Олег, и я хмыкнула.

— Не очень… Тогда… До свидания? — не уверенно попрощался с ним Семенов.

— Я бы сказал — до новых встреч.

— А кто у вас там кофе пьет? — поинтересовался Семенов уже около двери, и я едва не подавилась. — Может быть, Василий Петрович?

— Василия Петровича сегодня нет и не будет, — ответил ему Олег. — Закройте уже, наконец, дверь. С той стороны.

Семенов покинул кабинет, а я вышла к Олегу с кофе в руках и протянула ему.

— Ты такой мерзкий препод, — улыбнулась я. — Гоняешь парня. Мог бы сразу курсовую принять.

— Если Семенов сдаст мне курсовую в таком виде, выше тройки не получит, — хладнокровно ответил Олег. — Он на бюджете, следовательно, лишится стипендии. А у него мать больная, насколько я знаю. Деньги лишними не будут.

Я удивлённо на него посмотрела.

— А ты откуда знаешь?

— Думаешь мы, преподы, вообще ничего о вас не знаем? — усмехнулся он, беря кружку из моих рук. — Всем все известно. Семенов не принес курсовую вовремя из-за подработок. Не ходил на консультации по этой же причине. И я хочу банально вытянуть его. Хотя остальным может казаться, что я его «топлю».

— Ты такой хороший, Олег, — вздохнула я. — Правда.

Он улыбнулся, и его взгляд стал теплым. Мне казалось, что я смотрю в его глаза и падаю.

— Что случилось вчера? — спросила я, беря его за руку. — Ты так и не сказал.

— Ничего страшного, — отмахнулся Олег. — Просто какой-то ненормальный напал сзади, когда я шел домой из бара.

— В смысле — напал?! — похолодело у меня внутри. — С тобой все в порядке?

— Определенно, — подтвердил Олег. — Не паникуй.

Он усадил меня за свой стол — на свое место — и принялся рассказывать. Сухо и безэмоционально, но мне все равно стало жутко. Он просто шел домой, когда на него набросился какой-то ненормальный. Неужели такое вообще бывает? Как такое возможно? Это не укладывалось в моей голове.

После его рассказа я закрыла лицо ладонями.

— Ты же не плачешь? — с подозрением спросил Олег. Я помотала головой.

— Это ужасно, Олег, — глухо сказала я, с трудом подавляя слезы злости и страха. — Это просто ужасно.

— Я оставил заявление в полиции. Пусть они разбираются, — отозвался он.

— Обещай мне больше никогда не ходить одному так поздно, — потребовала я, отняв ладони от горящего лица. — Пожалуйста.

— Мне не пять лет, Таня, — поморщился он. И я понимала его — Олегу не хотелось, чтобы к нему относились как к ребенку. Но я хотела его защитить, уберечь от бед — и сейчас, в его теплом, залитом электричеством кабинете я осознавала это еще яснее.

— Я волнуюсь за тебя. А если это повторится? Вчера ты отбился, но если в следующий раз он будет с оружием?

— С чего ты взяла, что повторится? — сложив кончики пальцев вместе, спросил Олег. — Скорее всего, это был грабитель. Рассчитывал вырубить меня и забрать все ценное. Это логично.

— Не знаю… Мне кажется, все это неспроста, — глухо сказала я. — То, что произошло в клубе, обвинения, нападения… Все это может быть связано.

— Факты. У тебя есть факты?

— У меня есть интуиция, Олег. И она прекрасно работает.

— Я не полагаюсь на интуицию, — покачал он головой. — Даже на прекрасно работающую. Мне приятно, что ты за меня волнуешься, но не стоит, Таня. Я со всем справлюсь.

Я только вздохнула и почему-то подумала о Кайрате. А вдруг это… он? Поехал головой на почве ревности? Кайрат был хорошим парнем, несмотря на свою навязчивость, но я не могла поверить в то, что он способен подло напасть со спины. Но как он может быть связан с тем, что произошло в клубе? У него совсем другая фигура, нежели у Олега, да и рост другой. Их бы не перепутали, а ведь Олега перепутали с человеком, который был похож на него сложением. А может быть, Олег прав, и действительно нет никакой связи? Просто черная полоса? Как бы там ни было, я волновалась за него. Безумно.

— Три минуты до начала занятий, Таня, — вдруг перевел взгляд на настенные часы Олег. — Нам пора.

— Да, точно! — вскочила я на ноги. Ему-то хорошо, а мне еще в свой корпус бежать — наверняка минут на пять опоздаю, но не страшно. Я столько лет приходила вовремя.

— Не волнуйся обо мне, — ласково улыбнулся мне Олег. — Все хорошо.

— Попытаюсь.

Он легонько щелкнул меня по носу как маленькую.

— А можно я конфеты заберу? — спохватилась я.

— Забирай, — разрешил он.

— А тебя?

— А мне еще лекции вести до обеда.

— Я не могла не попытаться… — Вздохнула я.

Олег помог мне надеть пуховик как истинный джентльмен и вдруг сказал, глядя в глаза:

— Пойдем на свидание.

— Что? — замерла я. — На какое? Опять нужно будет сыграть пару?

— Я зову тебя на настоящее свидание, Ведьмина, — рассмеялся Олег. — Как девушку, от которой без ума. У тебя есть три секунды, чтобы сказать «да» или «нет».

— Да! — выпалила я.

— Тогда с учетом твоего расписания… Завтра в шесть заеду за тобой, подойдет?

Я кивнула, неожиданно для себя обняла его, поцеловала в щеку и выбежала за дверь. Но почти тут же вернулась:

— С кем это ты по барам ходишь? — зашипела я в щелку, приоткрыв дверь.

— Со Стасом, — расхохотался Олег. — Иди на занятия, Таня.

В это же мгновение раздался звонок, и я помчалась по коридору, громко стуча каблуками.

Глава 9

На пару я опоздала, но мне было все равно. Погрузившись в мысли, я на автомате писала конспект, ибо, несмотря на случившееся настроение у меня было отличным. Олег позвал меня на настоящее свидание! Не как подставную девушку, а как… свою. Это было так необычно и волнительно, хотя, если подумать, на свиданиях с ним мы уже несколько раз были. И несколько раз целовались. И вообще, видели друг друга почти без одежды…. Впрочем, неважно. Важно то, что я нравлюсь ему. Это взаимно, и Олег это понимает. Может быть, у нас что-нибудь получится? Несмотря на нашу игру, несмотря на Василину, несмотря на появление Кости? Я хочу этого. Я действительно этого хочу. Мне надоело жить прошлым, и вспоминать свою летнюю сказку на берегу моря, а вспоминая, жалеть. Я хочу излечиться от тоски по былой любви. И я надеюсь, что смогу найти свое счастье.

К тому же Олег такой милый. Хоть и умеет профессионально испепелять взглядом, но целует так нежно, будто боится сделать что-то не так.

Я прикрыла губы ладонью, пряча довольную улыбку.

— Что ты все время хихикаешь? — ткнула меня локтем в бок Женька, которая уже была в курсе происходящего. — Представляешь себя в объятиях Олежки?

— Почти, — отозвалась я, невольно вспоминая наш первый поцелуй. Такой же сумасшедший, как и наше общение. И такой же захватывающий.

— Наверное, он опытный. Не то, что этот, — недовольно глянула подруга на Илью, который в это время усердно писал конспект. — Я — его первые серьезные отношения. Ужас.

— Быть первой — это ответственность, — прошептала я. — Возьми ее на себя!

— Может быть, мне еще за него замуж выйти? — возмутилась подруга.

— А почему бы и нет? — пожала я плечами. — Илья хороший.

— Иногда он меня раздражает. Просто бесит. Обожает делать все не так, как я хочу. Вот Владыко тебя бесит?

— Временами я его придушить хочу, — призналась я.

— Я много об этом думала, — вдруг призналась Женька. — Те, кого мы любим, причиняют нам страданий больше, чем остальные, и мы начинаем ненавидеть их за это. Иногда заранее.

— Может быть, — вздохнула я.

Илья, сидевший на соседнем ряду, словно почувствовал, что мы о нем говорим, отвлекся от конспекта и посмотрел на Женьку. На его лице появилась нежная улыбка, и он подмигнул подруге. Она показала ему язык в ответ и отвернулась, но я видела, что в ее глазах зажегся огонек. Он все-таки нравился ей. Илья беззвучно рассмеялся и повернулся к Кайрату. Они зашептались. А я вспомнила про нападение на Олега. Мог ли это быть Кайрат? Я мучилась от мыслей об этом всю пару, а на перемене мы с Женькой насели на Илью, чтобы он выведал у Кайрата, где тот вчера был. Илья миссию провалил. Сказал, что Кайрат вообще не хочет говорить о вчерашнем дне. А когда Илья стал задавать осторожные вопросы, вообще послал его.

— Он меня спросил, какая мне разница, — сообщил Илья с недоумением на следующей перемене, — а когда я сказал, что Таня интересуется, схватил меня за шиворот и сказал не лезть не в свои дела. Первый раз такое!

В груди у меня зародилось дурное предчувствие. Может быть, и правда, Кайрат. Причастен к нападению? И я решила сама поговорить с ним во время последней на сегодня перемены. Он сидел за своим столом и переписывался с кем-то, и на его губах играла загадочная улыбка?

— Как дела, Кайратик? — села я рядом с ним на парту, скрестив руки на груди. Он тотчас убрал телефон в карман джинсов.

— Хорошо, Танюша, — осторожно ответил Кайрат. — А у тебя как?

— Как обычно — все клубнично, — отмахнулась я. — Какой-то ты сегодня странный.

— Да нет, нормальный. — Телефон в его кармане ожил — судя по звуку, пришло новое сообщение, и одногруппник едва заметно нахмурился.

— Что вчера вечером делал? — продолжала я невзначай, не отрывая от него пристального взгляда. Кайрат заерзал. Ага, нервничает! Дело и правда нечисто.

— Да так, тренил, с пацанами гулял, — небрежно ответил он.

— Правда? — изобразила я удивление. — А тебе кое-где видели. И кое с кем.

Кайрат изумленно на меня глянул, и в его темных глазах вспыхнула тревога.

— Кто и где? — спросил он нервно.

— Может быть, сам признаешься? — ласково спросила я и потрепала по могучему плечу. — Как говорят, чистосердечное признание облегчает наказание.

Алиев нахмурился.

— Ну же, Кайратик, давай, говори, — подбодрила его я. — Расскажи мне, где ты был вчера поздно вечером. И что делал.

— Прости. Я не хотел, — вдруг сказал он, и так крепко стиснул зубы, что на его лице заходили желваки.

— Что не хотел? — спокойно поинтересовалась я, хотя внутри все пылало. Не может быть. Неужели и правда Кайрат способен на такое? Он сильный и вспыльчивый, но он никогда не был подлым. Я не любила его, порою он меня раздражал своим неуемным вниманием, но я всегда его уважала.

— Не хотел, чтобы это произошло, Танюша, — сквозь зубы процедил Кайрат. — Сам не знаю, как так получилось.

— Если так получилось, значит, ты этого хотел, — хрипло ответила я. — Ты ведь давно думал об этом, верно?

— Я не выдержал, понимаешь, да? — заглянул он в мои глаза. — Я больше так не могу, Таня.

— Что ты не можешь, Алиев? — переспросила я сердито, не веря своим ушам. Неужели он напал на Олега? Но зачем со спины? Чего хотел этим добиться. Кайрат не такой. Или мне это просто казалось?

— Не могу ждать тебя вечно. — Он встал на ноги и теперь смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах пылал настоящий огонь. — Ты мне нравишься с первого курса. Дико нравишься. Но ты всегда меня отталкивала. Наверное, я казался тебе идиотом, который никак не может от тебя отстать. И я тоже казался себе идиотом. Особенно когда ты встречалась с тем слабаком, а я наблюдал со стороны. Знаешь, Таня, я мог уложить его одной левой, но сцепил зубы и сдерживался. Потому что уважал твой выбор.

— А теперь ты, значит, сдержаться не смог? — спрыгнула я со стола на пол. Никогда еще Алиев не произносил при мне таких пламенных речей.

— Не смог. Я мужчина, а не тряпка, — с достоинством подтвердил он.

Глава 10

Я едва не поперхнулась от такой наглости. Вы только посмотрите! Не тряпка он!

— Значит, то, что ты вчера сделал, доказывает, что ты — мужчина? — переспросила я.

— И еще как, — почему-то ухмыльнулся Кайрат, будто вспомнив что-то хорошее. Телефон в его кармане начал звонить, но он, не глядя, вырубил звук.

— А по-моему, это доказывает, что ты трус. Не ожидала, что ты на это способен! — Моему возмущению не было предела. Разочарование и злость — вот что я чувствовала.

— Я на многое способен, — мрачно ответил Кайрат.

— Как ты мог, Алиев? Это отвратительно.

— Я же сказал — прости. Но я больше так не могу. Не хочу быть тряпкой. И не жалею о том, что сделал. Поняла?

— Повторишь свой подвиг снова? — спросила я, думая, что теперь делать со всем этим. Одно дело — проколоть шины, другое — напасть на человека. А если бы Олег не умел драться, что бы произошло? Алиев избил бы его до полусмерти?

— Почему бы и нет. Ты ведь меня все равно не примешь, — заявил Кайрат.

Он ненормальный, честное слово! Просто не в себе.

— А ты не думаешь, что тебя могут посадить? — прищурилась я.

— С чего бы вдруг? Мы оба этого хотели, — хохотнул Кайрат.

— Особенно Олег этого хотел. Ну очень, — хмуро отозвалась я, кусая губы.

— Какой еще Олег? — почти прорычал Кайрат, на лице которого появилось тонна возмущения. — Ее Аделина зовут.

— Кого? — опешила я.

— Девушку, с которой я тебе вчера изменил.

— Че-го? — по слогам произнесла я. Кайрат устало потер двумя пальцами уголки глаз.

— Мы несколько раз встречались, а вчера я привез ее домой и…

— Стоп-стоп-стоп, — прервала я его. — Так это не ты напал на Олега?

— Да на какого еще Олега?! — проорал Алиев. — Я тебе с девушкой изменял, а не с парнем!

Мне захотелось присесть на стульчик — голова пошла кругом.

— Значит ты вчера вечером…

— Был с Аделиной, — опустив глаза, признался Кайрат. — До самого утра. Утром отвез ее домой и поехал в универ. Она замечательная, — зачем-то добавил он почти с нежностью.

Мне стало ужасно смешно. Мы просто друг друга не поняли. И это меня радовало. Я так и знала, что Кайрат не мог так поступить.

— Вот оно что. Ты нашел девушку.

— Она меня нашла. Сестра моего друга. Стала писать мне, и мы стали встречаться, — нехотя объяснил Кайрат.

— Какая она? — спросила я с любопытством. Честно, я была за него рада. Действительно рада. По-дружески.

— Красивая, — не задумываясь, ответил парень. — Веселая. Добрая.

— Это хорошо.

— А ты думала, что я парня нашел? — спросил Кайрат. — Кто тебе такое вообще сказал, Танюша? Покажи мне его, я ему лицо поломаю.

— Да так… Слушай, я тут подумала и решила… Действительно, нехорошо получается, что ждешь меня, а я не могу ответить взаимностью. Ты ведь и правда, мужчина. И тебе нужна своя женщина… — В порыве чувств я обняла Кайрата. — Мне тяжело тебя отпускать, но я делаю это ради твоего блага! — похлопала я его по широкой спине. — Будь с ней счастлив и все такое.

Он тоже обнял меня, явно ничего не понимая, и одногруппники стали на нас коситься. Однако наша дружеская идиллия была недолгой. В аудиторию вдруг влетела маленькая стройная девушка с целой копной черных густых волос.

— Кайрат! — завопила девушка тонким, но громким голосом. — Как это понимать?!

Алиев моментально разжал объятия и отшатнулся от меня — девушка, громко стуча каблучками, шла прямо на нас, и ее взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Аделина, а ты чего тут делаешь? — поинтересовался Кайрат слабым голосом.

— По тебе соскучилась. Ты почему ее обнимаешь?! — спросила девушка с возмущением, уставившись на меня. Так это и есть его подружка.

— Мы прощались, — вместо Кайрата ответила я.

— А что, ты куда-то уезжаешь? — спросила Аделина, пронзая меня взглядом.

— Ты не так поняла. Мы решили остаться друзьями, — лучезарно улыбнулась я. Помехой в отношениях Алиева и этой девицы с недобрым взглядом мне быть не хотелось. Пусть будут счастливы, и, желательно, вдалеке от меня. Идеальный вариант.

— А, так ты та самая Таня, — внимательно изучала меня Аделина. — Наслышана, наслышана. Так, милый, ты почему трубку не брал? Я тебе звоню-звоню…

— Телефон на беззвучке стоит, не слышал, — соврал Кайрат. — Так что ты хотела-то?

— По тебе соскучилась. А ты тут с другой. Пойдем-ка, поговорим, подруга, — Аделина цапнула меня за руку и потащила вон из аудитории — я от изумления даже возразить не успела. На крики Кайрата, который, кажется, немного побаивался ее, Аделина внимания не обращала. Целенаправленно вела меня вперед, как маленький танк.

Мы остановились неподалеку от аудитории, у лестницы, где было меньше народа.

— И что ты хотела? — спросила я. Происходящее изрядно меня веселило. Я все еще не могла отойти от того, что неправильно поняла Кайрата.

— Предупредить, что он — мой, — заявила Аделина. Ее глаза сверкали. Смелая девочка — сразу видно. Такие своего не упустят.

— Я это поняла, — отозвалась я. — Твой — так твой. Бери, мне не жалко.

— Ой, спасибо большое, что бы я делала без твоего разрешения?! — всплеснула она руками. Ее голос казался довольно ехидным, но злости в нем не было. — Так, не буду занимать твое время, сразу скажу, что хотела. Он будет моим. И да, я знаю, что Кайрат тебя любил. Давно знаю. — Аделина выдержала паузу, изучая мою реакцию. — И если честно, меня это раздражает.

— Меня тоже, — призналась я.

— Именно поэтому ты его обнимала? — высоко подняла идеальную бровь Аделина. Я хмыкнула.

— Я благословляла Кайрата на отношения. Будьте счастливы и все такое.

— То есть, ты на него не претендуешь? — деловито уточнила Аделина.

— У меня другой есть, — отозвалась я.

— Это хорошо. Я так и думала, но хотела уточнить. У меня на Кайрата большие планы. И я собираюсь заставить забыть его о тебе.

— Ой, он уже забыл, — хихикнула я. — Не знаю, что у вас там ночью было, но он под впечатлением.

Аделина тоже хихикнула.

— Это была ловушка. Я несколько месяцев к этому шла. Постепенно приручала его к себе, — зачем-то призналась она, и я сделала для себя вывод, что Кайрат точно не лгал насчет того, что вечер и ночь они провели вместе, и к нападавшему на Олега он не имеет никакого отношения. — Так что если ты передумаешь насчет него, я пожму тебе шею в трех местах. Это было очень сложно, поверь, подруга.

— Верю. И обещаю — в универе буду следить за тем, чтобы к Алиеву не подходили другие девушки, — заявила я Аделине, и она звонко расхохоталась.

Глава 11

Мы болтали до звонка, и в аудиторию вернулись вместе, под ручку, как лучшие подруги. У Кайрата глаза на лоб полезли, а Аделина громко заявила ему:

— Ну вот, милый, мы договорились, в какие дни ты будешь с ней, а в какие — со мной.

— Не понял, — растерялся бедный Кайрат.

— Будем втроем встречаться. — Чувство юмора Аделине было не занимать и фантазии, видимо, тоже. — Я, она и ты.

— Три дня в неделю со мной, три — с ней и один выходной, — подхватила я. Настроение у меня снова стало хорошим. Одногруппники, слышавшие это, стали смеяться — особенно заходился от смеха Илья, а вот Кайрату было не до веселья. Он смотрел на нас и не понимал, что происходит.

— Что, не нравится? — лукаво взглянула на него Аделина.

— Я могу и без выходного, — выдал Кайрат. — Можем все вместе собираться.

— Вы посмотрите на него, а! — заорала Аделина. — Кабель! Вместе ему захотелось!

Она подскочила к нему и, подпрыгивая, стала лупить по предплечьям — маленькая и юркая, но очень громкая. Кайрату больно не было — он откровенно ржал. Аделина явно его забавляла.

— Уймись, женщина, — говорил он и, в конце концов, поймал ее и взял на руки — легко, как пушинку. Аделина стала требовать вернуть ее на пол. В это же время в аудиторию, наконец, вошла немного опоздавшая преподаватель.

— И что тут происходит? — одарила она их строгим взглядом. Кайрат поставил свою новоиспеченную девушку на ноги и послушно сел на свое место, а Аделина невозмутимо уселась рядом, делая вид, что она — наша сокурсница. Всю пару они просидели вместе, плечом к плечу. Когда я повернулась в их сторону посредине лекции, то увидела, как Аделина положила голову ему на плечо. На моих губах появилась улыбка — они действительно смотрели мило. Я хотела сказать об этом Женьке, повернулась к ней и заметила, что она и пересевший к нам Илья держатся под столом за руку. Я вздохнула и снова вспомнила про Олега. Мне хотелось быть с ним — держать за руку, класть голову ему на плечо, просто чувствовать рядом. И я в который раз с благоговением вспомнила о свидании.

День был долгим и утомительным, но в кровать я легла с чувством предвкушения. Такое обычно возникает перед Новым годом, когда ждешь праздничного чуда. Видимо, Олег Владыко стал моим персональным Дедом Морозом.

«Если ты по мне не скучаешь, то начинай», — написала я ему.

«Я редко скучаю по людям», — получила я скупой ответ.

«Тогда я приказываю тебе скучать по мне», — велела я.

«Не люблю, когда мне приказывают»

«Привыкай», — не сдавалась я.

Мы перебрасывались сообщениями весь вечер, и я буквально не могла выпустить телефон из рук. Даже в туалете ждала от него сообщения. Правда дождалась другого — Олег мне позвонил, и я, запаниковав, случайно приняла звонок.

— Решил пожелать тебе спокойной ночи, — раздался его голос, и я едва не закашлялась. Вот абсолютно вовремя!

— Спасибо, — выдавила я.

— У тебя странный голос. Все хорошо?

— Да, просто голова болит немного…

— Что делаешь? — не отставал Олег. Его голос звучал умиротворенно.

— В постели лежу, — соврала я со вздохом.

— Думаешь обо мне? — спросил он весело.

— Нет, конечно, — фыркнула я. — У меня голова забита курсовой.

— А я о тебе думаю, — признался он, и это прозвучало как-то очень лично.

Но что там Олег обо мне думал, я не узнала — в время в дверь начал долбиться Арчи.

— Ты скоро там?! — заорал он. — Мне срочно нужно! Выходи! Папа на первом этаже в туалете засел, ты — на втором! Все заняли! Офигели!

У меня, кажется, позеленело лицо. А Олег, услышав вопли младшего брата, весело рассмеялся.

— Кажется, твой брат очень торопится.

— Я тебе перезвоню, — выдавила я и назло Арчи не выходила еще минут десять, за что он торжественно пообещал мне отомстить.

«Вечно ты в самый неподходящий момент звонишь, — написала я Олегу. — Чтобы ты знал — даже у принцесс есть свои тайны».

«Теперь знаю», — написал он, и мне почудилось, что я снова слышу его смех.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи и попрощались. Олег уснул сразу, а мне, как часто бывает, не спалось, и я залезла в инстаграм, чтобы написать со своего фейка очередной пост. Выложила еще одно живописное фото, сделанное в Большом Каньоне. На нем я сидела на плоском выступе скалы, спиной к Саманте, которая снимала меня, и смотрела вперед, на величественные каменные стены, изрезанные красными и желтыми пластами пород, над которыми нависли белоснежные облака.

Я была в шляпе с широкими полами, поэтому узнать меня было сложно, да и Саманта отошла достаточно далеко.

Честно, этот снимок был самым страшным в моей жизни — подо мной была настоящая пропасть. И хотя я не свешивала ноги, а просто сидела на выступе в метре от края, казалось, что эта пропасть завет меня к себе — я чувствовала ее холодное дыхание даже на ужасной аризонской жаре. Мне было не по себе — в тот момент я отчетливо поняла, что черта между смертью и жизнью ужасно зыбкая. Несколько секунд — и я могу оказаться там, на дне ущелья. Любовь с тех пор представлялась мне чем-то похожим. Оступился хотя бы на шаг — и ей пришел конец, разбилась вдребезги вместе с сердцем.

«Держу в курсе — завоевание идет полным ходом. Еще недавно этот человек терпеть меня не мог и всячески избегал, а теперь мы с ним ходим на свидания. На завтрашнее он пригласил меня сам, и для меня это стало приятным сюрпризом. Да, у него непростой характер, но знали бы вы, какой он замечательный. Несмотря на недостатки. Несмотря на то, что иногда я хочу придушить его. И даже несмотря на то, что сегодня он позвонил мне, когда я была в туалете, и я случайно приняла звонок!

Это странно, но рядом с ним у меня подгибаются коленки. Раньше я думала, что это метафора, но это действительно так. Я думаю об этом, и мне становится смешно. Как это произошло? Я хотела завоевать его, а в итоге он завоевывает меня.

Может быть, любовь — это высота? И ты либо берешь ее, либо срываешься вниз.

Я поняла, что готова это понять.»

Глава 12

Я просто хотела выплеснуть где-нибудь свои мысли — от этого мне становилось легче, и совершенно не ожидала того, что мне напишет Василина.

«Привет! Как ты это сделала? — спросила она меня.

«Привет! Что именно?» — удивилась я.

«Как ты завоевала преподавателя, Настя?»

Она не знала, что на самом деле это я. Таня Ведьмина. Ее врагиня с самого детства. И я почувствовала себя некомфортно. Мне не хотелось глумиться над Окладниковой, даже несмотря на слова о моей сестре.

«А почему ты спрашиваешь?»

«Если честно, у меня схожая ситуация, — написала мне Василина. — Я влюблена в мужчину, которые тоже преподает, и у него тоже непростой характер. Но как его завоевать, не знаю…»

«Я могу сказать тебе, что очень старалась, но на самом деле, я просто нравилась ему изначально, — ответила я. — Я много думала об этом и поняла, что у нас с самого начала была искра. Я просто смогла ее разжечь. Если у тебя этой искры нет, ничего не получится».

И Олег будет только моим. Но об этом я, разумеется, писать не стала.

В ответ она накатала мне целое полотно, я ответила ей, потому что мне было важно знать, что думает моя соперница, и в итоге мы переписывались минут сорок. Впервые в жизни мы общались нормально, не ругаясь и не подкалывая друг друга, и для меня это было странным делом. Василина не пыталась меня задеть, показать, что лучше, захватить лидерство. Она просто писала то, что ее волновало, делая ошибки и не ставя знаки препинания, как обычно. И я зачем-то ей отвечала.

Раньше был распространен эффект попутчика, а теперь, как я сама это называла, — эффект незнакомца в интернете. Видимо, Василине было нелегко, раз она решила выплеснуть эмоции какой-то незнакомой подписчице, одной из десятков тысяч. Возможно, она сама пожалела об этом, но сделанного не воротишь.

«Может быть, тебе стоит найти другого человека?» — прямо написала я ей в конце. — Не похоже, что он любит тебя».

«Я не хочу ей проигрывать», — ответила Василина, и я вскипела.

«Ну и дура».

«Знаю. И еще какая:)». — Ответ от Окладниковой пришел мгновенное, да еще и со смайликом. А если бы дурой ее назвала старая-добрая Таня Ведьмина, а не непонятная Настя из Аризоны, Васька закатила бы скандал.

Мы распрощались, и, чувствуя себя странно, я, наконец, уснула. Ночью было ужасно холодно, но я не обращала на это внимания.

Когда во вторник Олег приехал за мной в городскую квартиру, я была зла. На нашем первом настоящем свидании я должна казаться настоящей королевой, однако жизнь внесла свои коррективы. Так всегда бывает, когда собираешься на важную встречу.

Мастер депиляции, к которому я была записана сразу после занятий в университете, внезапно заболела, а записаться к другому мастеру я не уже не успевала. С любовью приготовленное платье, которое так подходило к моему новому стеганному пуховику, я прожгла утюгом. Прямо на спине — казалось, что меня в нее кто-то пнул. Из-за маски для лица на коже возникло раздражение. Кроме того, у меня сломался ноготь и ужасно болела голова — казалось, что ее обхватил стальной обруч. Мало мне было бед, так еще и на лбу прыщ появился. Звучит смешно, но, черт побери, перед важным свиданием. Только девушка способна понять эту боль.

Олег ждал меня на улице, рядом с машиной — благо, погода сегодня была довольно теплой для декабря.

— Привет, — улыбнулся он мне и, вдруг подавшись ко мне, обнял. Я уткнулась ему в плечо и почувствовала знакомый аромат черной смородины. Теплый и какой-то уже родной.

— Привет, — отозвалась я, крепко обнимая Олега в ответ и чувствуя себя как-то неловко. Первое настоящее свидание. Ведьмы — тоже люди, я волнуюсь! Вдруг что-то случится? Вдруг Олег поймет, что я не нравлюсь ему? Вдруг… Этих вдруг было слишком много, и они безумно раздражали. Раньше я так не волновалась.

— Все хорошо? — почему-то спросил он меня, отстраняясь. — Ты какая-то странная.

— Все замечательно, — отмахнулась я, гадая, что ему показалось странным — прыщ на лбу или раздражение на коже?! И перевела тему: — Итак, куда мы поедем?

— Если честно, я не романтик, — признался Олег, открывая мне дверь машины.

— Ой, а то я этого не поняла, — хмыкнула я, пристегиваясь.

— Поэтому не жди от меня признаний под луной и свиданий на крышах недостроенных высоток, — добавил он и зачем-то проверил, хорошо ли я пристегнулась. Как будто бы я могла сделать это неправильно! Но все равно было приятно.

— Туда я и сама не пойду, — рассмеялась я, поправляя волосы, которые легкими волнами рассыпались по плечам. Я потратила на них полтора часа. Но Владыко что-то не рассыпался в комплиментах, уверяя, что никогда в жизни не видел таких прекрасных волос.

— Я решил, что у нас будет золотой стандарт, — продолжил Олег. — Кино, кафе и сюрприз.

— Что еще за сюрприз? — заинтересовалась я.

— Потом узнаешь.

— Я хочу сейчас!

— Это будет твоей мотивацией, чтобы вытерпеть до конца.

Сев рядом со мной, Олег завел машину, а потом, спохватившись, взял с заднего сидения квадратную деревянную коробку и передал мне. Я открыла ее, и не смогла удержаться от улыбки. Цветы и разноцветные макароны. Смотрелись они потрясающе и так же потрясающе пахли — сладость пирожных, нежность хризантем, благородная прохлада роз и терпкие нотки эвкалипта.

— Нравится?

— Еще как! Спасибо, Олег, такая прелесть! — уткнулась я носом в коробку. — А я для тебя ничего не приготовила. Потому что лучший твой подарочек — это я.

Олег лишь усмехнулся в ответ и выехал на проспект. Мы болтали, и я одновременно делала селфи. Я и цветы, мои колени и цветы, рука Олега на руле и снова цветы — на меня снизошло вдохновение.

Экспериментируя с фото, я расстегнула пуховик и попросила:

— Положи мне руку на колено.

— Зачем? — не понял Олег. — Я, конечно, могу, но не думаешь, что слишком рано?

Я с ухмылкой на него взглянула.

— Олег Владимирович, у вас все мысли в одном направлении. А мне это, вообще-то, для фото нужно. Хочу, чтобы на снимке были видны мои колени, ваша рука на одном из них и часть цветов.

— Сомнительно звучит, — отозвался Олег, но руку на мое колено все-таки положил — осторожно, словно боялся сделать больно.

— Выше, — велела я, настраивая камеру айфона. — Рука в кадр не влезает — еще выше. Еще! Олег Владимирович, вы что, женщин никогда не трогали за ноги? Будьте смелее. Представьте, что вы — альфа-самец.

Глава 13

Владыко остановился на светофоре, хмуро на меня взглянул и выполнил мою просьбу. Полумер он, видимо, не знал — его рука скользнула довольно высоко, а из-за резкого движения платье неприлично задралось. Я тихо выдохнула — пальцы Олега были горячими.

— Это слишком высоко, Олег Владимирович, — мягко заметила я, хотя мне было ужасно смешно.

— Да вам не угодишь, Ведьмина.

— Давай лучше возьмемся за руки, — передумала я, и на следующем светофоре у нас, наконец, получилось, чудесное фото — наши переплетенные пальцы, лежащие на моем колене рядом с цветами. Мило и романтично.

— Выложу в инстаграме, — решила я, обрабатывая фотографию в приложении. — Ты же не против?

— Не против. Просто не упоминай меня, — попросил Олег. Я энергично кивнула в ответ — и не собиралась.

Оставшийся путь мы ели макароны — я кормила ими Олега с рук, и это, надо признать, было весело, хотя голова болела все сильнее и сильнее, словно назло.

— А где твоя шапка? — спросил Олег, когда мы вышли из машины.

— Решила не надевать, — лучезарно улыбнулась ему я. Любая девушка знает, что шапка портит прическу.

— Заболеть не боишься?

— Ведьмы ничего не боятся, — отозвалась я и споткнулась из-за высоких каблуков. Олегу даже ловить меня не пришлось — я сама устояла на ногах, но он как-то странно на меня посмотрел.

В кино он предложил самой выбрать, куда я хочу пойти. Я внимательно посмотрела на список фильмов в прокате и решила, что интереснее всего Олегу будет фантастический фильм про космос, о котором трубили из каждого утюга, а не романтическая комедия, которую я давно хотела посмотреть. Моему выбору он явно удивился, но спорить не стал.

Билеты мы взяли на десять часов — на сеансы ранее уже не успевали. Разумеется, места на последнем ряду тоже были раскуплены, и мы купили билеты на места посредине. Все шло не так, как я хотела, и это меня нервировало. А еще снова начала болеть голова.

В ожидании фильма мы пошли в кафе, но Олегу позвонили по каким-то важным рабочим вопросам, и ему пришлось долго разговаривать с коллегами. Кого-то ему даже пришлось поставит на место — делать это у него получалось отлично. Ему шло быть начальником.

— Все в порядке? — спросила я со вздохом, когда он отключился.

— Относительно. Извини, позвал тебя на свидание, а сам решаю рабочие вопросы. Без меня они, видимо, не могут справиться, — с ненавистью посмотрел на телефон Олег.

— Не переживай, я привыкла. У папы постоянно так. Могут и в выходной звонить, и в четыре утра, и на Новый год, — отмахнулась я. — Бизнес есть бизнес.

Вместо ответа Олег отключил телефон, а я совершенно внезапно подавилась десертом, который без интереса ковыряла. Да так, что закашлялась и с трудом пришла в себя.

— Ты как? — заботливо спросил меня Олег.

— Хорошо, — выдавила я, понимая, что смотрелась странно. Отлично, первое настоящее свидание, а я надрывно кашляю, как старый дед. Очень романтично. Вверх романтики.

В зале места рядом с Олегом пустовали, а вот рядом со мной сидели девицы-старшеклассницы, которые пришли в кино ради популярного молодежного актера, который играл одну из главных ролей, и галдели так, что хотелось заклеить им рты. Олег понял, что мне некомфортно сидеть рядом с ними и поменялся со мной местами, однако во время показа трейлеров рядом со мной приземлились мальчишки лет по двенадцать, которые громко чавкали, кидались поп-корном и шутили на уровне детского сада. В довершении всего позади нас устроилась компаниях парней, ставших оказывать знаки внимания старшеклассницам. Первые неуемно ржали и прикидывались пикаперами с двадцатилетним стажем, вторые — глупо хихикали и шептались. Я хотела целоваться с Олегом в кино, а не слушать весь этот бред. В итоге пришлось смотреть фильм.

— Как тебе? — спросила я Олега, держа его за руку и наблюдая за космической одиссеей. Сюжет был скучным, а вот кадры — фантастическими, особенно взрыв космического корабля. Я надеялась, что Олегу фильм нравится.

— Газ в открытом космосе сильно разряжен, поэтому там нет звука — только акустические волны, которые человеческие уши не способны воспринять. И это все, что нужно знать об этом фильме и его научных консультантах, — ответил Олег, и словно в подтверждении его слов раздался новый космический взрыв.

Я немного расстроилась — не угадала. Из-за громких звуков голова, казалось, готова была расколоться надвое, и я прикрыла глаза. И сама не поняла, как уснула, положив голову на плечо Олега.

Я уснула на нашем первом настоящем, будь оно неладно, свидании!

Олег разбудил меня только тогда, когда закончился фильм, и в зале включили свет.

— Я что, уснула? — хрипло спросила я, а Олег только кивнул.

— Все-таки ты сегодня странная, — сказал он и зачем-то потрогал мой лоб. — У тебя температура, Таня. Ты вся горишь.

— Это просто ты рядом, — неудачно пошутила я. Вот почему у меня так болит голова. Температура.

— Идем, отвезу тебя домой.

А как же сюрприз? — вздохнула я, вставая. К боли прибавилось головокружение, и мир слегка пошатнулся. К тому же еще и горло засаднило.

— В следующий раз, — повел меня по проходу Олег.

— А что ты хотел сделать? Что-что-что? — пристала я к нему.

— Хотел показать тебе звездный дождь. Сегодня будет пик активности метеорного потока Геминиды. Из города почти ничего не видно — засветка. А за городом можно полюбоваться.

— Я хочу это увидеть, — уныло сказала я, хоть и понимала, что заболела.

— В следующий раз, — не согласился он.

— В какой? Сам сказал, что сегодня пик…

— В августе будет метеорный поток Персеиды, — «успокоил» меня Олег.

— То есть, минимум до августа ты обязан со мной встречаться, — вздохнула я. — Понял?

— Смотря как ты будешь себя вести, — отозвался Олег. Он привел меня на парковку, посадил в машину и повез домой, по дороге читая нотацию про шапку. По дороге он заехал в аптеку, купил лекарства. Он был таким заботливым, что несмотря на плохое самочувствие, мне хотелось улыбаться. В сердце опутывала нежность — легкая и невесомая, словно сотканная из звездного света. Того, который я так и не увидела в эту ночь.

Глава 14

Я снова почти заснула, когда мы приехали домой, и Олег довел меня до самой квартиры. Он сам открыл дверь моим ключом и завел в прихожую, в которой тут же вспыхнул свет — нас встречала Ксю. Кажется, она решила поселиться в городской квартире.

— Тань, что случилось? — удивленно спросила она и, заметив Олега, потупилась: — Ой, здравствуйте…

— Здравствуйте. — бесстрастно поздоровался Олег. — У Татьяны высокая температура. Привел ее домой.

— Ты что, заболела? — всплеснула руками Ксю.

— Да все со мной нормально, — махнула я рукой, тяжело опускаясь на пуфик. Лицо горело. — Познакомьтесь. Это моя старшая сестра Ксюша, а это… — Я на мгновение запнулась, но все же продолжила: — Мой друг, Олег.

Они сдержано кивнули друг другу.

— Вы проходите, Олег, — засуетилась Ксю, стараясь скрыть изумление. — Я вас сейчас кофе напою, или вы любите чай? А, нет, давайте лучше поужинаем. — Как и бабушка, отпустить гостя просто так сестра не могла.

— Спасибо, ничего не нужно, — вежливо, но твердо отказался Олег. — Уже поздно, и я заглянул буквально на минуту. Поводил Татьяну. Вот кое-какие лекарства, чтобы сбить температуру. — протянул он Ксю пакет из аптеки. — И проследите, чтобы она много пила. Татьяне нельзя болеть — у нее скоро сессия. Да? — посмотрел на меня Олег.

— Да, — выдохнула я. Вовремя я. Как же обидно! Такое свидание сорвалось!

Ксю убежала за градусником, и мы с Олегом остались в прихожей наедине.

— Я, конечно, сама могла дойти, но спасибо, что проводил.

— Главное, не столкнулся с твоим отцом, — тронула его губы легкая улыбка. — Ты как, Таня?

— Все нормально. Я что, первый раз болею? Но знаешь, так обидно. Как-то все по-дурацки вышло, — вздохнула я. — С самого начала наше настоящее свидание не заладилось. Я думала, все будет иначе. Красиво и романтично. Но все время что-то случалось. А в итоге я еще и заболела. И сюрприза не получилось.

Олег погладил меня по волосам. И этот жест был таким простым, таким незамысловатым, но полным заботы, что я почувствовала свет в груди — сердце словно бы изнутри осветили весенним солнцем.

Ну почему он такой? Почему заставляет меня думать о нем, вспоминать, восхищаться, ругаться, переживать? Почему он так притягивает меня к себе?

Наверное, где-то глубоко в душе я знала ответ, но боялась честно сказать себе об этом. Не сейчас, когда голова разрывается и обидно до ужаса, в другой раз, когда все будет иначе.

— Таня, не надо, — мягко продолжил Олег.

— Что не надо? — со вздохом спросила я.

— Не надо казаться идеальной, — просто сказал он. — Я видел тебя разную. Я знаю, какая ты настоящая. И ты понравилась мне именно такой. Не нужно ходить без шапки, носить неудобные каблуки и волноваться из-за ерунды. Не нужно казаться лучше, чем ты есть. Раньше ты не обращала на это внимания, и было проще, согласись?

Я кивнула, опустив голову.

Олег присел на корточки напротив меня и приподнял мой подбородок.

— Не расстраивайся, поняла?

Я грустно улыбнулась, глядя в его темные блестящие глаза.

— Наше настоящее свидание провалилось, как не расстраиваться? Все с самого начала пошло не так. Платье, депиляция… Даже прыщ вскочил! А ноготь? Ты видел ноготь?! Все просто ужасно. Я даже поцеловать тебя не могу, потому что заражу, — горько усмехнулась я.

— У меня хороший иммунитет, — заверил меня Олег. — И я не считаю это свидание особенным. Будут другие. Следующее сделаем таким, каким ты захочешь.

— Договорились, — хитро улыбнулась я.

— Тогда помни, что я только что сказал. Оставайся сама собой.

Мы тепло попрощались, он пожелал мне скорее выздоравливать, открыл дверь и ступил за порог, но я остановила его, понимая, что не хочу прощаться.

— Ты все-таки романтик, — сказала я, встав. — Спасибо. Официально назначаю тебя владыкой моего сердца.

— Принято.

Обняв меня, Олег ушел, а я с температурой, которая незаметно подскочила до тридцати восьми и пяти, напилась лекарств. Олег заинтересовал Ксю, и она, крутясь вокруг меня на кухне, попыталась выведать, кто он такой и давно ли мы встречаемся.

— Сегодня было наше первое настоящее свидание, — ответила я ей, грея пальцы о кружку с горячим барбарисовым чаем. — А общаемся мы несколько недель.

— Вот как. Ты никогда мне ничего не говоришь, — нахмурилась вдруг Ксю.

— А ты мне все говоришь? — внимательно посмотрела я на сестру. Разговор с отцом не давал мне покоя, но я не хотела поднимать эту тему первой.

Ксю дернула плечом и ушла — как всегда обиделась, а я отправилась спать, прихватив с собой градусник и чай и надеясь, что долго не проболею.

Я хотела заснуть, но сон никак не шел, мне было то жарко, то холодно, и я задумчиво смотрела на полумесяц в окне, что выглядывал из-за неплотно задернутой шторы. Когда я все же провалилась в полудрему, дверь тихонько открылась, и в спальню осторожно вошла Ксю. Думая, что я сплю, она подошла ко мне и со вздохом укрыла меня одеялом, которое лежало у меня в ногах, и потрогала лоб. Несмотря на то, что я злилась на сестру, мне захотелось ее обнять.

— Прости, что не рассказала, — вдруг прошептала она, не зная, что я ее слышу.

— О чем? — спросила я, села в кровати и включила настенный светильник.

— Ты не спишь? — удивленно спросила Ксю и заволновалась. — Тебе плохо? Может, врача?

— Со мной все нормально. А вот с тобой — нет. О чем ты хотела мне рассказать? Вернее, о ком? — прямо спросила я.

Ксю опустила глаза.

— О том парне, с которым тебе запретил видеться папа?

— Откуда ты знаешь? — выдохнула она, и я заметила, как ее пальцы вцепились в край длинной футболки.

— Не важно, просто знаю. Что происходит, Ксюш?

Она молчала. Смотрела в пол и молчала.

— Не хочешь, не рассказывай, — ответила я.

— Прости, Тань, я сейчас не могу.

— Не доверяешь?

— Дело не в этом. Мне сложно, понимаешь? Я так от всего устала. От этих отношений, от людей, от самой себя, — неожиданно ответила Ксю. — Чувствую себя тряпкой. Я полюбила плохого человека. Мне казалось, что любовь может облагородить, может спасти, может все изменить, но это оказалось не так. Таня, любить так сложно. Так больно. Кажется, что внутри все горит. Потому что эта любовь меня выжигает. Мне больно об этом говорить. Я знаю, что ты мне скажешь — будь я на твоем месте, я бы сказала то же самое. Но я не хочу это слушать. Не сейчас. Потом.

Сестра говорила это так искренне, что я не стала настаивать.

— Хорошо, не говори ничего. Расскажи потом. Но расскажи, поняла? Я беспокоюсь о тебе, — ответила я. Ксю несколько раз кивнула, и вытерла подступившие к глазам слезы.

— Не можешь заснуть, да? — спросила она, зная, что у меня так часто бывает. Я кивнула. — И я не могу. Хочешь, я тебе почитаю?

— Почитаешь? — коротко рассмеялась я, вспоминая, как в детстве Ксю на правах старшей сестры читала мне сказки. Получалось это у нее ужасно, но она ужасно гордилась тем, что умеет читать, а я в свою очередь гордилась тем, что у меня такая умная сестра. — А что ты мне будешь читать? «Винни-Пуха», как в детстве? Если да, то лучше не надо. — Мне стало смешно.

— «Шерлока Холмса»? — повернулась к моему книжному шкафу Ксю — ее тонкие пальцы заскользили по корешкам. — Или детские детективы. Помнишь, мы их любили?

Мы остановились на «Нэнси Дрю», и я быстро уснула под убаюкивающий голос сестры.

Глава 15

Убедившись, что Таня спит, Ксюша выскользнула из ее комнаты и направилась к себе. На душе было гадко. Наверное, нужно было рассказать Тане обо всем и сделать это еще в самом начале, но она малодушно на это не решилась. Почему-то подумала, что младшая сестра проболтается отцу, и тогда ничего не получится.

Ксюша проверила замок на входной двери и окна — дурацкая детская привычка, которая обострилась в последнее время из-за нервов, и вернулась в полутемную спальню, дизайном которой занималась сама. Ей нравился спокойный скандинавский стиль с его простой геометрией, эклектичностью и уютом. Белые стены, разбавленные теплыми бежевыми тонами, светлый паркет, минимум мебели — даже окна были без штор. В свое время Ксюша разработала дизайн для всей квартиры и наивно полагала, что родители обрадуются ее самостоятельности и хорошему вкусу, но отец решил, что «все это слишком бледно». Изысканности скандинавского дизайна в интерьере он совершенно не понимал и решил нанять дизайнера, а мама и бабушка встали на его сторону, что Ксюшу ужасно расстроило. «Давайте сделаем так — дизайном всей квартиры займется профессионал, а ты займешься дизайном своей комнаты», — сказала мама, и Ксюше пришлось согласиться. Она никогда не умела отстаивать свое мнение. А вот Таня наверняка бы вытрепала отцу нервы, но сделала бы по-своему. Она умела добиваться желаемого, и Ксюшу иногда это ужасно раздражало, а иногда она начинала по-доброму завидовать. Хотела быть такой же напористой и смелой, как Таня.

Девушка села на рабочий стол, стоящий прямо напротив окна, за которым падал снег, — он сверкал в свете фонарей, и казалось, что с неба падают звезды. Ксюша перевела взгляд на белую стену, декорированную фотографиями в деревянных рамках. Семья и друзья. Все родные, близкие и любимые. Только свои.

Ксюша осторожно сняла рамку, на которой была изображена вместе с лучшей подругой Линой Окладниковой и Виталиком. Ксюша стояла в центре снимка и обнимала обоих, радостно улыбаясь. Они были ее лучшими друзьями.

Проведя пальцем по прохладному стеклу, Ксюша открыла рамку — за снимком с друзьями лежал еще один. На этом снимке ее обнимал за талию высокий парень с растрепанными темными волосами и дерзким лицом. Брови вразлет, прищуренный взгляд, ямочки на щеках — он всегда безумно красиво улыбался. И в каждой его улыбке был вызов. Другим, миру, самому себе.

Его звали Артем. И он был тем, в кого Ксюша влюбилась два года назад. Влюбилась как кошка. До безумия. До умопомрачения. Он был ее первой любовью и первым мужчиной. Честно сказать, до него милая и скромная Ксюша даже никогда и ни с кем не целовалась.

Они познакомились в парке, когда она ждала опаздывающую подружку. Артем просто сел к ней на лавочку, закинув руку на ее деревянную спинку, и сказал, что поспорил с друзьями на то, что она даст ему номер телефона.

«Даже если я тебе не нравлюсь, помоги, — улыбнулся он ей беззаботно, и удивленная Ксюша поймала себя на мысли, что ей нравятся его ямочки. — Хочу утереть им нос. Меня, кстати, Артемом зовут. А тебя?»

Она сказала ему свое имя и дала номер телефона, а после убежала к подружке, которая как раз пришла в парк. Артем крикнул ей вслед, что она красотка и написал тем же вечером. Так и началось их общение. Они начали встречаться, гулять, переписываться ночами. Он делал ей приятные сюрпризы, а она растворялась в его заботе и ласках. Артем любил риск, драйв и скорость. Гонял с Ксюшей по ночному городу на своем байке, и она едва не кричала от восторга, прижимаясь грудью к его широкой спине. Артем был настоящим плохим парнем — дерзкий, гордый, смелый, порою надменный, порою наглый, острый на язык. Опасный — у него даже судимость была, как пояснил Артем, из-за драки, когда он вступился за свою девушку, которую ударил один урод. У этого урода оказались влиятельные родители, а девушку они подкупили, чтобы молчала. Но при всем этом Артем оказался ранимым — непростое прошлое, в котором было много горечи, сыграло свою роль.

Артем олицетворял все то, от чего Ксюша была далека, но к чему так стремилась. Олицетворял свободу.

Единственным моментом, который омрачил их любовь, стало то, что Артема кинул друг. Кинул на очень большие деньги — они собирались открыть общий бизнес, и Артем не только продал доставшуюся от бабушки квартиру, но и взял кредит. Друг забрал деньги и уехал, а на Артема повесил огромные долги. Когда Ксюша узнала об этом, едва не сошла с ума от ужаса. Артем говорил, что они должны расстаться, потому что он долен много денег серьезным людям, и на него начнут настоящую охоту. Не просто коллекторы, а бандиты. Артем был так расстроен, что Ксюша вдруг решила — если она действительно любит этого человека, она поможет ему. Иначе и быть не может.

У нее были небольшие накопления и, самое главное, счет в банке. Отец открыл такие счета для каждого из своих детей — на всякий случай. Мало ли что с ним может случиться? А так у каждого из троих будут собственные деньги. Недолго думая, Ксюша тайно сняла почти все деньги и отдала Артему. Тот не хотел брать, отказывался, кричал, но Ксюша заставила его взять их. Он выплатил долг, и какое-то время у них все было хорошо, и Ксюша растворялась в нем, хотя отношения они скрывали — Артем не хотел, чтобы о нем знали ее близкие, да и сам не спешил знакомить Ксюшу со своим кругом общения. Говорил, что такие, как они, не достойны даже ее взгляда. Он вообще умел говорить красиво. Так, что сердце Ксюши замирало от нарастающей горькой нежности, а после начинало биться как сумасшедшее.

Глава 16

Но их счастье не длилось долго. Артем постоянно во что-то влипал — и всегда не по своей воле. Его друг взял машину и врезался в чью-то крутую «Ауди» последней модели. Платить пришлось Артему. Младшая сестра взяла кредит, не смогла вовремя выплатить, и в результате буквально за несколько недель у нее вырос огромный долг. Гасить его пришлось Артему. Серьезно заболел маленький племянник. Оплачивал его лечение снова Артем. А что делать, сестра воспитывала его одна, отец сбежал.

Хоть он и работал, как проклятый, денег не хватало. Это было его личным проклятием. И Ксюша помогала ему, как могла. Продавала украшения, брала деньги у отца, говоря, что хочет купить новый телефон или что хочет съездить на море, и он всегда давал ей их. А она ничего не покупала и никуда не ездила — все отдавала Артему. Нет, он никогда и ничего не просил. Она сама! Он просил ее не делать так, но разве Ксюша могла не помочь любимому? Разве так можно?

Потом об их отношениях узнал отец. Он устроил настоящий скандал — Артем его абсолютно не устраивал. Отец считал его никем и запретил Ксюше общаться с ним. Поставил ультиматум — если она хочет быть с Артемом, ничего больше не получит. Он не даст ей больше ни копейки и вообще выгонит из дома. Сначала гордая Ксюша хотела уйти — даже собрала вещи. Но стоило об этом узнать Артему, как он велел ей не делать глупостей.

«Не смей уходить из дома, — велел он ей. — Твой отец заботится о тебе, и я его понимаю. Я бы тоже не хотел, чтобы у моей дочки был такой парень как я. Неудачник. Поняла меня, милая?»

Ксюша не понимала, но послушалась. Осталась дома и сделала вид, что больше не встречается с Артемом. Чтобы отец ничего не заподозрил, она даже уговорила своего друга Виталика помочь ей и сделать вид, что они встречаются. Это была ее личная инициатива. Бросать Артема Ксюша не собиралась — мечтала, что со временем отец примет его, но неделя шла за неделей, месяц — за месяцем, и все запутывалось еще сильнее. Отец узнал о Виталике и познакомился с ним, решив, что тот — новый парень его дочери. Ксюше оставалось лишь подыгрывать — у любимого снова были проблемы. Отец не должен был узнать, что она снова помогает ему.

Эта любовь была опьянением. Рядом с Артемом Ксюша просто теряла голову, переставала мыслить рационально и хотела лишь одного — быть рядом с ним. Ей казалось, что она любит так, как никто другой любить не умеет. И знала — Артем это знает и ценит. А еще любит ее не меньше. Их чувства — особенные. Любовь девочки из хорошей семьи и плохого мальчика с темным прошлым.

Однажды Артем — сильный и храбрый — заплакал и попросил ее не общаться с ним. Выкинуть его из головы. Найти другого. Без вечных долгов и кредитов.

«Такой как я, тебе не подходит, — говорил он, сидя на полу съемной квартиру и глядя в одну точку в небе, окрашенном алыми закатными красками. — Я придурок, который не способен заработать. Не могу жить нормально. Не могу купить квартиру. Не могу обеспечить любимую женщину. Ничего не могу. Нам лучше расстаться, милая. Тебе нужен кто-то другой, а не такой неудачник, как я».

«Скажи мне, что случилось, — мягко попросила его Ксюша, садясь рядом и кладя голову на его обнаженной крепкое плечо. Хоть ее голос и был спокойным, она чувствовала — что-то произошло. Не зря он до этого пропал на несколько дней. И Артем нехотя рассказал.

На прошлой неделе напали на его соседа, ударили по голове и украли деньги. Сосед в реанимации, а Артем — в главных подозреваемых. Кто-то видел, как он заходил к соседу незадолго до нападения.

«Следак предложил дать взятку. Дам — отмажут. Не дам — посадят, — тихо признался он, глядя в одну точку. — Отпустил, чтобы я нашел бабки. Срок дал три дня. Или закроет. А я не хочу туда снова, Ксюш», — заглянул в ее лицо Артем, и она чуть не заплакала от ужаса и жалости.

«Я найду деньги», — пообещала она.

«Не смей. Я не приму», — отрезал Артем.

«Я даже спрашивать тебя не буду».

Чтобы отвлечь снова начавшего что-то подозревать отца, Ксюша попросила Виталика сыграть роль ее жениха — отец купился, и все вокруг тоже купились. Ксюше удалось достать деньги Артему, правда, не сразу. И она буквально заставила его принять их — по крайней мере, ей так казалось.

Все запуталось еще сильнее. Виталик и Лина влюбились друг в друга, и Ксюша чувствовала себя ужасной эгоисткой по отношению к друзьям — из-за ее лжи они не могли быть вместе. Артем, получивший деньги, куда-то резко пропал — вдруг почти перестал общаться с ней. И Ксюша с ума сходила, пытаясь понять, что происходит. А потом решила, что фарс со свадьбой пора кончать. Хватит. Слишком далеко все зашло. Никому ничего не объясняя, Ксюша объявила, что они с Виталиком расстаются, а тот вместе с Линой решил уехать в другой город, чтобы их отношения не показались странными. Они оба мечтали жить у моря и выбрали Сочи. Ксюша была благодарна им за все, что они сделали. Но при этом с ума сходила от неизвестности, не понимая, в чем провинилась перед Артемом. Она пыталась связаться с ним, но он то не брал трубку, то говорил, что занят. Потом заявил, что у него снова проблемы с деньгами, и он не хочет подвергать Ксюшу опасности.

Чем дольше Артема не было рядом, тем трезвее Ксюша смотрела на мир. Опьянение любовью исчезало. И необъяснимо болезненная тяга к этому человеку — тоже.

Сначала это была тоска — Ксюша так скучала по нему, что хотела выть. И злилась на весь мир — особенно на отца. Она даже переехала из загородного дома в пустующую квартиру. Потом пришла апатия. А после нее в голове появился целый рой незваных мыслей. Ксюша много думала обо всем, что произошло с ними, и пришла к выводу, что их отношения во многом были странными. Безумно странными.

Возможно, он использовал ее.

К этой мысли Ксюша пришла не сразу. А когда осознала это, навзрыд проплакала всю ночь.

Она вдруг как-то очень ясно все поняла, но не могла этого принять. Где-то в глубине души у нее все еще теплилась надежда на то, что все это ей показалось, и она хотела поговорить с Артемом. Спросить обо всем. И увидеть его глаза, выражение которых, как сама была уверена, успела выучить.

Глава 17

Ксюша легла спать, и всю ночь ей снился Артем. Она бежала за ним по дорожкам того самого парка, где они познакомились. Он все время был к ней спиной — шел, засунув руки в штаны военной расцветки, а она пыталась его догнать, но не могла. Когда Ксюша все-таки догнала его и схватила за плечо, он обернулся, и она упала — лица у Артема не было.

Ксюша так испугалась, что проснулась и резко села в кровати, прижимая к сердцу ладонь. За окном еще было темно, и где-то далеко, на самом горизонте, занимался тусклый янтарный закат. Ксюша встала, проверила Таню — та, свернувшись клубочком, спала и сопела, привела себя в порядок, сделала завтрак. Приехала мама — узнала, что Таня заболела, привезла целую гору лекарств и вызвала терапевта. И даже с температурой и больным горлом Таня умудрялась быть веселой и жизнерадостной.

Ближе к обеду Ксюше пришло неожиданное сообщение от Лины. Она прекрасно знала, что подруга ищет своего парня.

«Только что видела Артема! Он зашел в бар «Айрис» Пойти следом не могу, еду с мамой в гости».

Пульс тотчас застучал в висках. «Айрис» — дорогое место, пафосное. Артем никогда не ходил по таким местам. Что он там забыл? Может быть, встречается там с какой-то девушкой? «Например, с таким же богатым папой, как у нее», — промелькнуло в голове Ксюши, и она бросилась в свою комнату одеваться. Ей просто необходимо было увидеть Артема. Она не могла иначе!

Ксюша пулей вылетела из дома и села в такси — благо, бар находился не так уж и далеко от ее дома. В «Айрисе» Артема нигде не было — ни за барной стойкой, ни за одним из столиков в полутемном помещении в стиле лофт с нарочито обшарпанными стенами, сочетанием бетона и натурального дерева. Администратор проводил Ксюшу за свободный столик, и она наобум сделала заказ, разглядывая единственный зал. Большая веселая компания, несколько пар, одинокая девушка за ноутбуком у окна и двое переговаривающихся парней за стойкой — больше в «Айрисе» в это время никого не было. Надежда оставалась только на одну из ВИП комнат, которые, судя по информации в интернете, располагались внизу.

Набравшись смелости, Ксюша показала официантке фотографию Артема и спросила, нет ли его среди гостей?

— Мы не разглашаем подобного рода информацию, — вежливо улыбнулась официантка, но, кажется, в глазах Ксюши появилось что-то такое, что заставило девушку проявить женскую солидарность. Делая вид, что наливает Ксюше чай, она склонилась ниже и зашептала: — Вы с ним встречаетесь? Подозреваете в чем-то? Если да, то могу сказать, что он здесь, внизу, и не один. С друзьями и девушкой. Только не говорите никому, что это я вам передала. Иначе будут проблемы с начальством.

— Спасибо, — едва вымолвила Ксюша, помертвев. От этих слов ей было больно, но она решила ждать, пока Артем не выйдет. Тогда с ним можно будет поговорить. И расставить все точки над i.

Долго ждать Ксюше не пришлось. Спустя полчаса Артем поднялся в зал с темноволосой девушкой под руку, и Ксюша с ужасом узнала в ней его сестру. Только сейчас они меньше всего походили на родственников — шли за руку, и Артем даже коротко поцеловал ее в губы. Она что-то ему сказала, и он весело рассмеялся. Он не выглядел человек, у которого были проблемы, но был все таким же красивым и дерзким. Тем самым плохим мальчиком, которого полюбила Ксюша, в которой теперь вдруг резко все переменилось.

А потом он увидел ее. Их взгляды пересеклись, и от удивления Артем остановился. Его девушка, увидев Ксюшу, демонстративно фыркнула и скрестила руки на груди. Они не хотели ее видеть.

Кажется, Артем собирался уйти, но Ксюша не дала ему этого сделать. Встала со своего места и, громко стуча каблуками, подошла к ним. Он поморщился, а на лице его «сестры» появилось выражение брезгливости.

Она сразу все поняла. В воздухе повисло напряжение, и казалось, что даже музыка стала играть тише.

— Что происходит? — прямо спросила Ксюша, стараясь говорить спокойно, но внутри все дрожало от обиды и гнева.

Больше всего на свете ей хотелось убежать, спрятаться, но она понимала, что не может позволить себе роскошь убегать от проблем. Пусть все решится сейчас.

Или уже все решилось?

— Ничего не происходит, — процедил сквозь зубы Артем и засунул руки в карманы джинсов. Дизайнерских. Которые ему подарила Ксюша. Она тогда с такой заботой выбирала их в торговом центре. Хотела сделать любимому подарок. А он…

— Уверен? — продолжила Ксюша, крепче сжимая ручку сумки, которую держала впереди себя словно щит.

— На все сто, — подтвердил Артем.

— Ты меня обманывал, верно? Артем, пожалуйста, ответить. Она ведь… Она не твоя сестра?

Он оценивающе взглянул на Ксюшу и усмехнулся.

— А ты долго соображала, милая.

— Тогда кто она? Отвечай мне, Артем. Кто она такая? — выкрикнула Ксюша, чувствуя, как в голове звенит тоненький колокольчик.

— Так, давай сделаем вид, что не встречались. И забудем друг о друге, — вдруг сказал Артем и на мгновение отвел глаза. — Ты ведь уже все прекрасно поняла. Догадалась, почему я с тобой встречался. Зачем устраивать разборки? Ты ведь не любишь этого. Да и мне лишнее внимание не нужно. Просто разойдемся.

— Нет, — вдруг уперлась обычно мягкая Ксюша. — Скажи мне сам. Лично. Кто она такая?

— Я его девушка, — фыркнула брюнетка. — Не ты, как тебе казалось, а я. Ты была у нас дойной коровой. Как же ты бесила меня все это время! Богатая глупая дурочка, которая не знает цену деньгам! Тебя так легко было разводить.

В голове Ксюши словно стекло разбилось — с оглушительным треском. Она пошатнулась, как от пощечины, но попыталась взять себя в руки. Почему-то в этот момент больше всего она боялась заплакать. При них. При Артеме, который из родного человека вдруг стал чужим. Холодным. Страшным.

Глава 18

Ксюша отвернулась — не хотела, чтобы Артем увидел блестящие в глазах слезы. И наткнулась взглядом на высокого темноволосого парня, который только что поднялся в зал. Она не поняла, почему их взгляды пересеклись. Ее — полный отчаяния, и его — мрачный, исподлобья.

Она тотчас отвернулась. И сказала:

— Все те деньги, которые ты брал…

— Ты сама мне их давала, — грубо оборвал ее Артем. — Разве я просил? Это было только твое решение. Ты делала мне подарки — я принимал. А все, что я рассказывал… Я шутил. За шутки мне точно ничего не смогут сделать, смекаешь?

— Значит, ты был со мной из-за денег. Ты специально познакомился со мной? — продолжала Ксюша, еще крепче сжимая ручку сумки. Ее мир только что раскололся надвое. То, чего она так боялась, оказалось правдой. Какой же наивной дурой она была. Как же сильно любила его, что на все закрывала глаза! Главная слабость любви — вера. И она же — ее основная сила. Только как понять, где эта сила, а где слабость? Какая между ними проходит грань? Где кончается одно и начинается другое?

Ксюша не знала.

— Конечно, — хихикнула брюнетка. — У него таких, как ты, знаешь, сколько было? Таких же тупых. Но ты оказалась самой тупой.

Артем недовольно взглянул на нее. Кажется, ему не хотелось быть жигало в глазах Ксюши.

— Милая, у нас с тобой все было по взаимной договоренности. Я тебя развлекал, ты мне давала бабки. Все. Игра окончена. Разбегаемся.

— И почему ты окончил эту игру? Ты ведь мог получить от меня еще денег, — глухо сказала Ксюша, не узнавая собственный голос и умоляя саму себя не расплакаться. «Только не при них, только не при них!»

— Потому что твой папаша снова обо всем узнал, — поморщился как от зубной боли Артем. — Знаешь, он ведь человек не такой простой, как я думал. Сказал мне, или я тебя оставляю в покое, или мне крышка. Не лично, конечно, а через одних суровых ребят. Я после их разговора неделю отлеживался. Сказал твоему папаше, все понял, и рядом с тобой больше отсвечивать не буду. Твой папаша та еще мразь, скажу я тебе.

До этих слов Ксюша пыталась сохранить остатки достоинства. Но когда он заговорил о ее папе, с ней что-то произошло. Все словно вдруг окончательно встало на свои места. Иллюзии рассеялись как злое волшебство. Вера в любовь Артема растаяла. Да и вера в него самого пропала.

— Чертов альфонс. Не смей говорить так о моем отце, — с яростью сказала Ксюша, взяла со своего столика чашку остывшего, нетронутого кофе и плеснула в них. Часть попала на брюнетку, часть — на ее бывшего. Прямо в лицо, которое тотчас исказилось от гнева.

Прорычав грязное ругательство, Артем схватил ее за волосы. Больно схватил. Так, что Ксюша тихо вскрикнула. Она и не думала, что тот, кого она любила, может быть таким.

— С ума сошла? — прошипел Артем. — Кем себя возомнила, крыса? Думаешь, раз папочка богатый, все можно, да? Что можешь на нас смотреть свысока? Какой я тебе альфонс? Я просто умею забирать чужие бабки. Забирать у таких, как ты.

Артем оттолкнул Ксюшу, не рассчитав силу — так, что она упала бы, но ей не дали этого сделать. Тот самый парень, с которым она встретилась взглядом. Он поймал ее, и на мгновение Ксюша уткнулась щекой в его грудь. Незнакомец тотчас убрал от нее руки и шагнул к ничего не понимающему Артему. Ни слова не говоря, он схватил его за шею и прижал к стене. Все, кто находился в кафе, повернулись на них; кто-то даже достал телефон, чтобы снимать. Ксюша сжалась, совсем перестав понимать, что происходит.

— Я же тебе сказал, — процедил незнакомец, легко удерживая Артема. — Не поднимай руку на девушек. Ты тупой или глухой?

— Отпусти меня, — закашлялся Артем. — Эй, чувак! Отпусти!

— Извинись перед ней, — велели ему. — Давай. Это просто. Скажи.

Незнакомец сильнее сдавил ему шею.

— Я… Черт… Извини!.. — выдавил Артём, задыхаясь.

— Парни, вы чего! Перестаньте! Выясняйте отношения на улице! — раздались выкрики из большой компании. Никто не хотел драки.

Незнакомец нехотя убрал руку и оттолкнул побагровевшего Артема. А затем взял за запястье Ксюшу, подхватил со стула ее сумку и повел за собой к выходу, кинув на прощание злому Артему:

— Заплати за нее.

Ксюша послушно шла следом и также послушно забрала в гардеробной верхнюю одежду. И сама не поняла, как оказалась в машине незнакомца. В голове все перемешалось.

— Довезу до дома, — сказал он, заводя машину. Голос был под стать его тяжелому взгляду и хмурому виду — негромкий, недобрый, чуть хрипловатый.

— Спасибо, — растерянно поблагодарила его Ксюша, осознавая, что вот и закончилась ее первая история любви — глупо и некрасиво. Оставив на сердце глубокий шрам.

— Ты в порядке? — спросил незнакомец, узнав адрес.

— Да, спасибо, что вступился, — смущенно ответила она, чувствуя себя странно. — Правда. Я… не ожидала.

— Не, собственно, за что. Не люблю, когда с девушками так обращаются Как ты вообще с этим ублюдком связалась? — поинтересовался он.

— Сама не знаю, — прошептала Ксюша, закрывая дрожащими пальцами лицо. — Просто любила его. Больше всего на свете.

Она не знала, зачем говорит это человеку, которого, возможно, никогда больше не увидит. Может быть, поэтому и говорила?

— Любила, — эхом отозвался парень. — Я тоже однажды любил. Любовь прощает все грехи. Особенно если этот грех — глупость.

— Кто говорит? — сквозь подступающие слезы спросила Ксюша. Кажется, она находилась на грани истерики.

— Я. Ты плакать вздумала? — поднял бровь незнакомец.

Ксюша думала, что он скажет, чтобы не смела этого делать — парни не любят слез, но он снова ее удивил:

— Плачь, если хочешь. Когда плачешь — легче.

И включил громкую музыку, чтобы она заглушала ее рыдания. Ксюша действительно заплакала. По радио пели о прекрасной счастливой любви, о верности и о долге, а Ксюша ревела, не отнимая от лица ладоней. А когда успокоилась, они просто долго ездили по вечернему городу. Сначала — молча. Потом разговорились на отвлеченные темы. И это неожиданно помогло Ксюше — ей стало легче.

— Наверное, я похожа на идиотку, — приглушенным голосом сказала Ксюша, когда они приехали к ее дому.

— Ты похожа на человека, который разочаровался в любви, — спокойно отозвался парень. — Знаю, что больно. Сам через это прошел.

— Вот как… Я чувствую себя ужасно неловко, — призналась Ксюша, кусая губы. — Как я могу отплатить тебе за доброту?

— Давай покатаемся завтра? — неожиданно предложил он. — Мне одному скучно. Раньше ездил с девушкой, а теперь не с кем. Предвосхищая твой вопрос — друзей у меня не осталось.

— Хорошо, — зачем-то согласилась Ксюша. И, выйдя из машины, вдруг спохватилась:

— Как тебя зовут?

— Андрей.

— А меня Ксюша.

Она помахала ему и направилась к своему дому. А он уехал только тогда, когда ее фигура скрылась из вида.

Глава 19

Болеть — не самое приятное занятие, а болеть в декабре обидно вдвойне. Во-первых, вся та особая новогодняя атмосфера, которая бывает лишь раз в год, проходит мимо, а во-вторых, пропускаешь учебу, что перед сессией довольно чревато. Не то, чтобы я любила учиться, но из-за пропусков могли возникнуть проблемы с «автоматами», даже несмотря на справку. Да и материал пропускать не хотелось.

На больничном я находилась больше недели. Заболела во вторник, а вышла на учебу только в следующий четверг. Первые пару дней я просто лежала в кровати со слабостью, а потом как-то подозрительно быстро пошла на поправку. Возможно, из-за того, что усиленно лечилась, а возможно, из-за Олега. Говорят, что у влюбленных повышается иммунитет, хотя когда я написала об этом Олегу, он занудно принялся мне объяснять, что в иммунологии нет такого понятия, иммунитет не падает и его не нужно поднимать. Об этом он рассказывал мне по телефону, когда я лежала в кровати и смотрела на догорающий зимний закат. Мне было все равно, что он говорит — просто нравилось слушать его голос.

Разговаривали мы часто. И постоянно переписывались. За какое-то короткое время Олег Владыко стал моей привычкой, и, болея, я почти все время думала о нем. Скучала. Представляла, как он снова меня целует. И очень хотела, чтобы он мне приснился. Однако вместо Олега мне приснилась Прелесть, да еще и безумно реалистично! Мне снилось, что я пришла к Олегу в гости в лучших своих туфлях, а Прелесть сделала злое дело и нагадила в эти туфли. Я так возмутилась, что проснулась от чувства негодования. И хотя на самом деле Прелесть мне ничего не сделала, в голове я для себя сделала галочку спрятать обувь, когда попаду к Олегу в гости вновь. Вдруг сон вещий?

В начале следующей недели Олег улетел в Сочи на научную конференцию и должен был вернуться только в пятницу вечером. Он присылал мне фото холодного моря, которое зимой обретало какую-то особенную силу. Становилось встревоженным, дерзким, диким. Каким-то настоящим. И, казалось, оно готово было выплеснуться прямо из фото, которые присылал мне Олег. В ответ я тоже присылала ему фотографии — но не с морем, а с морозными закатами и с собой. Мои фото были откровенно провокационными — я знала, как подразнить его. Домашняя маечка со спущенной бретелькой, полупрозрачная сорочка, взятая у Ксю, короткие джинсовые шорты — оставалось лишь принять правильную позу на фото, а это я умела. Даже фото в полотенце после душа отправила, и после него Олег подозрительно долго мне не отвечал. Правда, потом сказал, что был занял — разговаривал с коллегами из другого города, но я обвинила его в том, что он пускал на меня слюни и милостиво разрешила ему сохранить мои фото и любоваться ими.

Это была моя маленькая месть. Я скучала по Олегу и хотела, чтобы он скучал по мне еще сильнее.

Правда, без казусов не обошлось. Когда я фотографировала свои скрещенные ноги, закинутые на стену, в комнату вошел папа. Он не понял, чем я занимаюсь, и стал интересоваться, что со мной случилось — болят ноги?

— Просто кровообращение улучшаю, — соврала я. — Чтобы кровь лучше циркулировала, ноги надо закинуть куда-нибудь повыше.

— Тогда и мне надо, — задумчиво отозвался папа. Мы стали болтать, и когда мне пришло сообщение от Олега я тотчас с нетерпением схватила телефон. Папа заметил это и улыбнулся.

— Опять с Анатолием переписываешься? — довольно спросил он. Мой наивный папочка действительно считал, что я все время общаюсь с ним.

— Да, — не стала разочаровывать его я. — С Анатолием. С кем же еще?

— Привет ему от меня передай.

— Непременно! — отозвалась я передала привет от папы Олегу, а тот, кажется, не обрадовался. Мой папа вызывал у Олега некоторые опасения, впрочем, и я сама думала о том, как бы их познакомить. Наверняка ведь папе не понравится, что я встречаюсь с парнем старше себя на восемь лет, да еще и с преподом! Но ничего, прорвемся. Когда это Ведьмина не прорывалась?

Кроме того, как-то так вышло, что я часто переписывалась с Василиной. Возможно, она решила, что Настя из Аризоны знает какие-то особенные секреты соблазнения преподавателей, возможно, ей хотелось выговориться, но она частенько мне писала, а я отвечала. Сначала мне было интересно, что замышляет моя врагиня и какая она на самом деле, а потом… Потом я как-то втянулась. Отвечала ей, даже поддерживала. И в какой-то момент вдруг поняла для себя, что Василина Окладникова не просто мерзкая девица из моего детства, которая во всем пытается соперничать со мной. Она — простая девушка со своими проблемами и амбициями. Достоинствами и недостатками. Мечтами и страхами.

Это было так странно — осознавать, что тот, кого ты терпеть не мог, не просто раздражающая декорация в твоей жизни, но и живой человек. Такой же, как я. И когда до меня это дошло, я какое-то время просто сидела в кресле и смотрела в одну точку.

Нет, я не захотела стать ее лучшей подругой — мы были слишком для этого разными. Я не захотела простить ее за все, что она делала мне. И я не захотела отдать ей Олега, который действительно слишком сильно запал ей в сердце.

Я просто осознала, что Василина — тоже человек. Не злой и не добрый. Обычный.

Я перестала ее демонизировать.

Я приняла ее, как бы странно это не звучало. Больше не думала о ней как о врагине номер один, даже несмотря на ее слова о Ксюше, из-за которых я и заварила эту кашу. И не хотела нарочно делать ей больно. Зачем? Оно ведь того не стоит. Пусть будет счастлива — и желательно, где-нибудь подальше от нас с Олегом.

И когда я сделала это, почувствовала, что мне стало легче. Обида, злость, ненависть — это груз, который слишком сильно давит на душу. Я хотела освободиться от него.

Чем больше ненависти в сердце, тем меньше места остается любви. А я хотела любить Олега всем сердцем. Это казалось мне правильным.

Я действительно хотела быть с ним.

Глава 20

На учебу я вышла в четверг и тотчас с головой погрузилась в бурную студенческую жизнь. Близились зачеты и нужно было успеть сделать очень многое — контрольные, конспекты, рефераты… А вишенкой на этом торте жизни была курсовая, о которой мне даже думать было страшно.

С Олегом мы встретились только в субботу и, что самое забавное, на потоковой лекции по математическим методам в экономике, по которому он должен был провести у нас зачет — Филипп Георгиевич так и не выздоровел. Кстати, мнения об Олеге на нашем потоке разделились. Часть студентов считала его крутым преподом, к тому же многие девчонок продолжали заглядываться на него, что безумно бесило. А часть студентов считали, что нам не повезло — у кого-то из парней брат учился на факультете Олега и рассказал о том, какой он принципиальный и требовательный, как ужасно ко всему придирается и на какие жертвы идут несчастные студенты, чтобы сдать ему зачеты и экзамены. По потоку поползли слухи о том, что Владыко — строгий и высокомерный, и что на зачете нас ждет «настоящее веселье».

Слыша все это, я лишь ухмылялась про себя. Мне нравилось, что у Олега имидж Северуса Снейпа, а нежным и ласковым он может быть только со мной. Честно сказать, я не была уверена, что без проблем сдам ему злосчастный зачет. С другой стороны, я точно знала, что смогу найти метод, который заставит Олега быть ко мне снисходительной…

В субботу я ждала его так, как никогда не ждала ни одного из преподавателей. И едва только Олег появился в аудитории за минуту до звонка, как я стала улыбаться. Смотрела на него и не могла сдержать себя. Мне хотелось вскочить, подбежать к нему, обнять — прямо при всех. Но я сидела на своем месте рядом с проходом, по которому он спускался, и смотрела на него. А вот Олег на меня не смотрел — с совершенно невозмутимым видом прошел мимо, словно я была не его Танечкой, чьи фото дразнили его, а бетонной стеной. Даже не улыбнулся в ответ!

«Ну ты и сволочь! Просто прошел мимо!», — написала я ему, пряча руку под партой. В это время Олег уже находился за кафедрой и вытаскивал что-то из своего кожаного дипломата. Его телефон лежал на столе, и я жадно наблюдала за тем, как Олег берет его и отвечает мне — все с тем же холодным видом.

Я думала, он напишет что-то язвительное, но ошиблась.

«Я скучал», — было написано в его ответном сообщении.

«По тебе видно!» — набрала я за пару секунд.

«Не уходи после лекции», — ответил Олег и начал пару.

Я никогда не думала, что мужчина, от которого мое сердце начнет биться чаще, будет вести у меня лекции. По-хорошему мне нужно было внимательно его слушать и вести конспект, но я не могла этого делать. Слушала и уплывала на волнах своей нежности. Сидела и пялилась на Олега, то и дело начиная улыбаться.

Несколько раз я ловила презрительные взгляды Васьки, но мне было все равно.

Олег меня удивил. Он не смотрел на меня — был абсолютно беспристрастным преподавателем, но когда мы начали решать задачи, сел за стол и незаметно написал мне сообщение:

«Хватит улыбаться, Татьяна. Это важный материал. Спрошу на зачете».

Я хмыкнула в кулак и вместо ответа послала ему фото своих полуоткрытых губ, которых я касалась указательным пальцем. Его я делала вчера вечером — получилось необычно и чувственно.

Олег вдруг резко встал с места и направился к доске, за который мялась одна из подружек Дементьевой, пытаясь решить задачу, и раздраженно начал объяснять ей, что она делает не так. Он стал писать мелом, и я, подперев щеку рукой, наблюдала за ним. Белая приталенная рубашка с длинными рукавами, идеально выглаженные брюки, начищенные до блеска ботинки — Олег следил за собой и наверняка знал, какое впечатление производит. Стильный и ухоженный молодой преподаватель с пронзительными темными глазами, широкими плечами и красивыми руками. Некоторым мужчинам категорически не идут деловые костюмы, но такому, как Олег Владыко, они безумно шли — подчеркивали строгость и элегантность. А еще — какой-то внутренний аристократизм.

Я смотрела на Олега и не могла на него налюбоваться. За своей преподавательской маской Олег действительно казался холодным, недоступным и даже жестким, однако я точно знала, каким мягким и чертовски нежным он умеет быть. У нас с ним была общая тайна. Одна на двоих. И это грело.

Лекция пролетела незаметно — будто миг. Сначала я вообще не поняла, почему ребята начали собирать вещи, и только спустя несколько секунд до меня дошло, что пора домой. Я собрала сумку и вместе с Женькой и Ильей вышла из аудитории, дошла с ними до лестницы и попрощалась. Подруга все поняла и подмигнула мне, а Илья, разумеется, ничего не сообразил и принялся орать, куда это я пошла. Женя закрыла ему рот рукой и буквально потащила за собой вниз, а я забежала в туалет, поправила перед зеркалом волосы и побрызгалась духами — теми, что так нравились Олегу — и снова пошла к аудитории по пустому коридору.

Олег ждал меня — сидел за столом, рассматривая какие-то бумаги. Однако стоило мне открыть дверь, как все отложил. И все его внимание сконцентрировалось на мне.

— Олег Владимирович, можно? — смущенно спросила я.

— Заходите, Ведьмина, — любезно разрешил он, подхватывая мою игру.

Я зашла в аудиторию и остановилась у его стола. Сердце готово было взорваться. Я так по нему скучала!

— Зачем вы меня позвали? — спросила я голосом лучшей ученицы класса.

Он поднял на меня смеющиеся глаза.

— Разумеется, хотел наказать за то, что невнимательно слушали меня не лекции.

— А как? — похлопала я ресницами.

Вместо ответа Олег встал, подошел к двери, закрыл ее на замок и направился ко мне.

— Олег Владимирович, вы меня пугаете… Как вы хотите меня наказать? — весело спросила я.

— А как ты думаешь, Ведьмина? — спросил Олег. Приблизившись, он запустил руку в мои волосы, а другой поднял мое лицо за подбородок и поцеловал. Крепко, чуть-чуть грубовато, но с таким упоением, что внутри у меня что-то оборвалось — мне показалось, что я лечу. И каждая рана на сердце друг поросла нежными цветами.

Наверное, это был самый долгожданный поцелуй в моей жизни. И я упивалась его горячим дыханием словно своим. И казалось, что кроме его губ и рук ничего больше нет.

— Олег, — прошептала я, касаясь губами его скулы. — Я скучала.

— Знаю, — прошептал он и вдруг подхватил меня на руки и усадил на стол.

Глава 21

Это было какое-то безумие. А может быть, чудо.

Зимний вечер, университет, пустая потоковая аудитория, преподавательский стол у доски и мы. Я и мой Олег, по которому я так сильно скучала. Мурашки по коже, сменяющиеся горячими волнами, оборванное дыхание, дрожь по слабым рукам. Огонь на губах, по венам — до самого сердца. В душе. Особый огонь, волшебный, наполненный нашими чувствами, и сгорать в нем было легко и приятно. Правильно.

Я сидела на столе, закинув руки Олегу за шею и плотно прижав колени к его бедрам, а он запускал пальцы в мои волосы, гладил меня по спине и плечам и оставлял на шее чуть влажные следы от своих настойчивых губ.

Мы целовались безудержно, словно от этого зависело будущее всего мира. С упоением — так сильно хотели увидеть друг друга. С надеждой понять друг друга и принять такими, какие мы есть. К этому примешивался адреналин — преподаватель и его студентка уединились в стенах своей альма матер. Хотя на самом деле сейчас я чувствовала себя не просто студенткой, а взрослой девушкой, которая хотела быть со своим мужчиной и которая чувствовала себя рядом с ним защищенной и нужной.

Он — мой, и я не отпущу его. Никто не посмеет забрать его.

Кончики моих ресниц дрожали, и мне казалось, что на них искрится нежность. Та самая нежность, которая вдруг стала моей слабостью. Которая стала моим бесконечным светом. Которая делала меня хрупкой и в это же время защищала.

Возможно, мне хотелось называть любовь нежностью, потому что я все еще боялась говорить о любви напрямую. Но я знала, что это она.

Та, которую в исступлении проклинают, та, которую так долго ждут, та, за которую умирают и дарят целые жизни. Любовь. Слово, которое может ничего не значить, и которое может значить абсолютно все. И когда любовь есть, все становится так сложно, и так просто одновременно. Это и подвиг, и боль, и сомнение, и вдохновение, и усталость, и победа. Даже ненависть — тоже любовь. Искалеченная, искаженная, испорченная. Больная. Но я не хочу думать о ней. Я хочу и телом, и мыслями быть только с Олегом.

— Правда скучал? — выдохнула я ему в губы. Он склонился и наши лбы соприкасались.

— Правда, — прошептал он.

Я перехватила инициативу, заставила Олега крепче прижаться ко мне и, обхватив его лицо ладонями, стала целовать вновь, мысленно повторяя, словно безумная: «Мой, мой, мой».

Его губы стали уже привычными, но я так и не могла насладиться поцелуями досыта, словно не могла напиться живой воды из источника, что нашла сама.

Его запах заставлял меня терять голову.

Его руки скользили вдоль моего натянутого как стрела тела — от плеч до запястий, от талии до колен, обтянутых плотными джинсами. И в какой-то момент меня охватила досада — зачем на нас вся эта одежда? Я потянулась к его рубашке и расстегнула несколько первых пуговиц, и он, повторяя мои жесты, расстегнул пуговицы на свободной блузке с полосатым черно-белым принтом, в которую я была одета. Поцелуй в шею заставил меня откинуть голову назад, и его горячие губы стали спускаться от шеи вниз, к ключицам, еще ниже, заставляя меня кусать в нетерпении губы и стискивать край стола, за который я держалась, но вернулся, чтобы поцеловать впадинку между ключицами. Там, где только что были его губы, оказалась его рука. Простые касания, а огонь во мне взметнулся еще выше. Стал еще ярче и горячее.

Олег уронил меня спиной на стол. Блузка задралась, и я кожей чувствовала приятную прохладу, которая так контрастировала с жаром внутри. Олег склонился надо мной, упираясь кулаками о деревянную поверхность, и с напором продолжал наш поцелуй.

Не знаю, как так вышло, что моя блузка оказалась полностью расстегнутой, и мои руки тянулись к его ремню. Не знаю, почему я так хотела быть сейчас с ним. Почему перестала сдерживать себя. Почему наслаждалась каждым мгновением, проведенным с ним рядом — телом к телу, сердцем к сердцу.

Возможно, я бы позволила Олегу гораздо большее — ему стоило только дать мне это понять, и необязательно словами. Но он сдерживал себя от чего-то более откровенного и дерзкого, чем просто поцелуи и страстные объятия. В какой-то момент мы оказались на самом краю. Когда либо бросаешься с головой вниз и летишь, не зная, что ждет впереди, либо делаешь шаг назад и делаешь передышку.

Мы оба понимали, что должны были либо продолжить, либо остановиться, и нам обоим было тяжело решиться и выбрать. Мы слишком далеко зашли. Решение мы приняли одновременно — словно почувствовав друг друга. Он прервал поцелуй, и, переведя дыхание, несколько раз коснулся губами моего виска, после чего встал. Я поднялась следом с его помощью, но со стола слезать не спешила. Так и сидела с расстегнутой блузкой, мимолетом прижав к груди ладонь, чувствуя, как неприлично быстро бьется сердце.

Я так и не поняла, чудо это было или безумие.

— Все в порядке? — зачем-то спросил Олег. Его голос был таким теплым, что мне захотелось улыбаться.

— Да. Кстати, ты должен был показать мне свое удостоверение, — сказала я.

— Какое? — удивился он, убирая прядь моих волос за ухо.

— Горячего парня. Ты умеешь сносить головы девушкам.

— Поверь, у тебя этот навык ничуть не хуже.

— Я очень старалась.

— Это я понял.

— Признайся, ты ведь хотел этого? — лукаво спросила я и коснулась его груди — хотела проверить, так же быстро колотится его сердце, как и мое, а его рука оказалась на моем берде, чуть выше колена, крепко сжимая.

— Хотел. Но, думаю, аудитория со сквозняками — не лучшее место, — отозвался он с нервным смехом и стал застегивать мне блузку.

— Да, мне твоя квартира больше нравится, — согласилась я, а он рассмеялся.

— Ты такая забавная, Таня.

— А ты такой глупенький. Так и не смог наказать меня, как следует.

Вместо ответа он ущипнул меня за щеку.

— Эй, ты чего? — деланно возмутилась я, а он невозмутимо снял меня со стола и поставил на ноги.

— Нам пора, Ведьмина. Идем отсюда. Сказать по правде, работа мне уже надела — торчу здесь с утра.

Олег уверенно повел меня к закрытой двери, но едва мы дошли до нее, как кто-то яростно стал дергать ее снаружи.

— Олег Владимирович, вы здесь? — донесся до нас приглушенный голос замдекана. — Олег Владимирович! С вами все в порядке?

Олег закатил глаза, а я устало потерла лоб. Ну вот опять случилась какая-то глупость! Удивительно, что замдекана не начал ломиться в аудиторию раньше, чтобы прервать наше драгоценное уединение.

— Олег Владимирович! — надрывались за дверью. — Что вы там делаете?!

— Я спрячусь, — сообщила я Олегу прежде, чем он успел открыть дверь, в два счета оказалась у большого преподавательского стола и залезла под него.

Как же тяжело бедной студентке встречаться со своим преподавателем!

Глава 22

Олег повернул ключ в замке и открыл дверь.

— Я уже думал, вам стало плохо, Олег Владимирович. Или вы тут с кем-то уединились, — раздался довольно-таки неприятный голос Савельева — замдекана, который славился на факультете своим дурным характером и частыми стычками как с коллегами, так и со студентами. Человеком он был сложным, и половина нашего курса в свое время ходила к нему на пересдачу. Я же каким-то чудесным образом ему понравилась, и Савельев то и дело ставил меня в пример. Не хотелось, чтобы он нашел меня под столом.

— Увы, ни то, ни другое, — спокойно ответил Олег.

— Тогда почему вы закрылись? — наседал Савельев. Его голос был громкий и с визгливыми нотками. — Свет горит, ключей от аудитории не на месте, вас нигде нет! И на звонки не отвечаете. Вас, между прочим, ищет ваше начальство. Да так, что даже нам в деканат позвонили! Почему в конце рабочего дня я должен бегать и искать вас? Я не ваш секретарь.

— Я в курсе, что не мой, — холодно ответил Олег. — На звонки не отвечал, потому что на лекциях выключаю звук. Надеюсь, это вас утешит.

— Так чем вы тут занимались, закрывшись?

— Я должен перед вами отчитаться?

— Ну да, конечно, ты же у нас отчитываться не привык, — вдруг резко перешел на «ты» Савельев. — Птица высокого полета. А остальные — так, грязь под ногтями.

— Ну что вы, Дмитрий Сергеевич, — преувеличенно вежливо сказал Олег. — Вы как-то совсем плохо обо мне думаете.

— Считаешь, что я буду думать о тебе хорошо, после того, как ты у меня Ингу увел? — выдал Савельев, и я удивленно вскинула брови. Надо же, какие подробности. Между нашими преподавателями кипят настоящие страсти!

— Никого я не уводил, глупости, — раздраженно ответил Олег.

— Рассказывай мне тут. Из-за тебя она меня бросила, — обиженно фыркнул Савельев. — Так что ты у меня на особом счету, Владыко. Появится шанс — отправлю ответочку.

— Что за подростковый сленг? — хмыкнул Олег. — И не менее подростковые обиды? Учитесь держать себя в руках.

— Посмотрим, как ты будешь себя вести, когда я у тебя девушку уведу, — заявил Савельев, и я прыснула со смеху, представив, как он подкатывает ко мне. И тотчас зажала себе рот ладонью.

— Это еще что? — насторожился Савельев.

— Ветер дует в окно — видимо, оно плохо прилегает, — все так же спокойно ответил Олег, который тоже все слышал. — Поменяйте резиновый уплотнитель. У вас вообще с ремонтом плохо. А ведь вам недавно на него выделяли средства. Нерационально использовали?

Кажется, он попал не в бровь, а в глаз.

— Ты на моем факультете надолго не задержишься, — злобно прошипел Савельев.

— Смею напомнить, что заменяю вашего коллегу не по собственной воле. И дополнительная учебная нагрузка мне не в радость, — сообщил ему Олег. — Выходите, я закрою аудиторию.

Свет в аудитории погас, дверь захлопнулась, и я осталась одна. Из-под стола я вылезла не сразу — думала, что в любой момент может вернуться Савельев, который явно что-то начал подозревать. Однако он не приходил, да и Олег — тоже. Я сидела на преподавательском столе, на котором недавно горячо целовалась с Олегом, тяжело вздыхала и то и дело смотрела на свой разряженный телефон, который по привычке сжимала в руке. Не то чтобы я боялась темноты, но одной находиться в пустой темной аудитории было неприятно. На пол и столы падал тусклый свет из высоких окон, а за ними беззвучно качались кажущиеся черными деревья, над которыми зависла бледная луна. Просто картинка из триллера. Того и гляди, кто-нибудь постучит в стекло и захохочет.

Олега все не было и не было, я потеряла счет времени и загрустила.

Он вернулся, когда мне стало совсем тоскливо, и я зажмурилась из-за света, который хлынул из коридора в аудиторию. Олег был в верхней одежде, и лицо у него было очень злое. Однако стоило мне подбежать к нему, как его выражение тотчас смягчилось.

— Прости, — обнял он меня за плечи. — Этот идиот не отставал. Пришлось возвращаться в свой корпус.

— Ничего страшного, я привыкла, что люди приносят мне боль и страдание, — пробормотала я, уткнувшись ему в плечо. Мы не виделись совсем ничего, а я уже начала скучать!

— Я не хотел, прости, — повторил Олег, гладя меня по голове. — Все хорошо?

— Все хорошо, — отстранившись, улыбнулась я. — Ты же рядом. Только знаешь, мне…

— Неловко? — по-доброму усмехнулся он.

— И еще как! Я второй раз сижу из-за тебя под столом!

— Прелесть тоже там любит сидеть.

— Но я-то не Прелесть. Учтите, Олег Владимирович, если я из-за вас и в третий раз под стол полезу, вы на мне женитесь, — пригрозила я ему, а он коротко рассмеялся. Наверное, не поверил.

Я первой покинула порядком надоевшую мне аудиторию, забрала свои вещи в гардеробе, который вот-вот должен был закрыться, и с облегчением вышла на улицу. А потом вдруг поняла — пока я находилась в закрытой аудитории, даже мысли не допускала, что Олег не вернется за мной. Я действительно ему верила.

Олег нагнал меня на непривычно пустой парковке, посадил к себе в машину и выехал на дорогу.

— О какой Инге говорил Савельев? — ревниво спросила я. — Кто она такая?

— Девушка, с которой мы вместе учились, когда получали второе высшее, — отмахнулся Олег.

— Ты действительно увел ее? — изумилась я. Олег окинул меня выразительным взглядом.

— Таня, эта Инга мне прохода не давала. А Савельев был в нее влюблен. И решил, что это я виноват. Впрочем, как ты заметила, он скор на нелогичные выводы.

— Знаешь, Олег, мне как-то не нравится осознавать, что у тебя была куча девушек до меня.

— Считай, что я тренировался на них для тебя, — ответил он, и я, не выдержав, рассмеялась.

Мы поехали на свидение.

На этот раз все было замечательно. Ужин в уютном ресторане с окнами, выходящими на сверкающий новогодними огнями проспект. Смелые поцелуи на улице, переплетенные пальцы, ласковые касания. Разговоры и смех. И тонна нежности, обрушившаяся на сердце.

Мы гуляли по центру города, взявшись за руки, и наслаждались праздничной иллюминацией — казалось, что светилось каждое здание. На деревьях искрились серебряные шарики, над улицей перемигивались огоньки, напоминающие повисшие в воздухе крошечные звезды, мерцали золотые гирлянды, спускаясь с фасадов зданий к самой земле. А в свежем декабрьском воздухе стояла та особенная предновогодняя атмосфера, которую с нетерпением ждут и взрослые, и дети. Атмосфера волшебства.

Правда в какой-то момент эта атмосфера немного испортилась — я вдруг почувствовала на себя ей-то пристальный недобрый взгляд. Но сколько я не оглядывалась, никого не видела в толпе. Однако затем это ощущение пропало, и я забыла о нем.

Глава 23

Мы остановились рядом с иллюминацией, напоминающей цветущие пурпурные и синие глицинии, и сделали несколько общих селфи. Олег обнимал меня и улыбался в камеру, а я вдруг поняла, что у меня давно не было такого выражения глаз. Счастливого.

А потом я увидела вход на каток под открытом небом и остановилась как вкопанная.

— Я хочу туда! — потянула я Олега за рукав. — Идем, ну идем же! Они будут работать еще час!

— Я не умею кататься, Татьяна.

— Зато я — отлично умею! И тебя научу. Ну идем же, возьмем коньки напрокат. Ну Олег! Это весело!

Я так загорелась этой идеей, что он согласился. Мы взяли коньки, которые оказались на удивление приличными, оставили свою обувь в специальной ячейке и отправились кататься. Я давно не стояла на коньках, но тело помнило, что нужно делать — не зря в детстве меня водили в секцию по фигурному катанию, что называется для «хорошей осанки». Я легко скользила по льду, наслаждаясь каждым движением, и даже вспомнила какой-то легкий пируэт, а вот Олег явно чувствовал себя не столь уверенно, как я. Он держался за ботик и у него так забавно разъезжались ноги, что я не могла сдержать смеха.

— Не смешно, — одарил он меня недобрым взглядом.

— Не обижайся. Ты сегодня такой милый, — подъехала я к нему и взяла од руку. — Ты впервые встал на коньки?

— Да.

— И на роликах не катался?

— Нет.

— Многое потерял. Ничего, это не страшно. Ты уже стоишь на коньках и держишь равновесие — а это главное. Теперь тебе нужно научиться падать, — жизнерадостно сообщила я Олегу.

— Я не планировал падать.

— Знаешь, а я не планировала встречаться со своим преподом, — пожала я плечами. — Это жизнь, Олег. Может произойти все, что угодно.

Он тяжело вздохнул, но от дальнейших комментариев воздержался. И мы принялись учиться кататься. Я объясняла ему, как правильно отталкиваться ногами, как тормозить, как поворачивать, как падать, в случае непредвиденных обстоятельств, но Олег не спешил отлепляться от бортика. Когда же я все-таки заставила его это делать, он поехал вперед на прямых ногах и чуть не оказался на льду, но умудрился сохранить равновесие, схватившись за меня. Я пыталась научить его «змейке» и «фонарикам», и смеялась, глядя на его сосредоточенное лицо. У Олега был такой вид, будто бы он защищал диссертацию, а не катался на коньках. Таким же сосредоточенным был мальчик неподалеку, который пытался научиться кататься с помощью специальной скользящей по льду стойки.

Постепенно Олег более-менее освоился и перестал за меня держаться. Упал он единственный раз — мы держались за руки, когда в нас врезалась какая-то девушка. Я упала вместе с ним — так, что оказалась сверху, упираясь ладонью в грудь. И, не растерявшись, поцеловала его в губы, а после помогла подняться.

Играла романтическая музыка, под нашими ногами светился лед, люди рядом смеялись и улыбались, легкий мороз пощипывал щеки, и я чувствовала себя счастливой.

Каток мы покидали с разными чувствами — я с желанием вернутся вновь, а Олег — с облегчением.

— Ничего, — сказала я ему, дера в руке горячий стаканчик с кофе, — мы еще вернемся, и ты научишься кататься, как профи!

— Сомневаюсь, — покачал он головой. — Опыт, конечно, интересный, но это не мое.

— А что твое? Ах да, ты прыгаешь с парашютом, — вспомнила я. — Неужели это не страшно?

— Не страшнее, чем коньки, — улыбнулся Олег.

— А почему ты вообще решил прыгать? — спросила я.

— Эмоции, — коротко ответил он. — Мне не хватало эмоций. Иногда мне казалось, что у меня их совсем нет. Как будто я внутри замороженный. Знаешь, почему я искал тебя в клубе после поцелуя?

Этот неожиданный вопрос ввел меня в легкое замешательство.

— Потому что я классная?..

— Потому что рядом с тобой я начал чувствовать эмоции в полной мере. Удивление, удовольствие, драйв. Злость — когда понял, что не могу тебя найти. Замешательство. Сейчас, анализируя все то, что между нами было, я понимаю, что каждая наша встреча выводила меня на эмоции — плохие или хорошие. И мне это нравится. Я чувствую себя живым.

— Это ведь хорошо? — тихо спросила я.

— Это великолепно, — ответил он и, мимоходом поцеловав в щеку, отобрал у меня кофе.

Мы вернулись на парковку к его машине, но сесть в салон не успели — Олегу позвонили, и какое-то время он говорил по телефону, а я стояла рядом и незаметно его фотографировала. Мне нравилось то, как Олег получается на снимках — камера явно его любила.

В какой-то момент мне стало казаться, что меня снова прожигают злым взглядом. И когда я стала вертеть головой, пытаясь понять, кажется мне это или на нас действительно кто-то смотрит, одна из машин на парковке уехала, на мгновение ослепив меня фарами.

Домой Олег привез меня только за полночь, и я засыпала уставшая, но довольная. И мне снились сияющие хрустальные звезды.

Глава 24

Весь следующий день настроение у меня было прекрасное. Я буквально летала по дому, напевала что-то новогоднее и выглядела не ведьмой, а настоящей феей. Энергии у меня появилось хоть отбавляй. Я убралась, погуляла с Ронни и Эльфом, почитала нотации Арчи и помогла с готовкой бабушке. А затем собралась на встречу с Олегом. Разумеется, папа думал, что я снова пошла на свидание с Анатолием. Наивный.

— Может быть, ты его в гости пригласишь? Мы с матерью хотели бы с ним познакомиться. Как он на это смотрит? — допытывался папа уже в гостиной, когда я вертелась перед зеркалом, пытаясь понять, что лучше надеть — оливковую парку или бордовый пуховик?

— Плохо он на это смотрит, пап, — ответила я. Знакомство Олега и папы в мои планы не входило. — Анатолий стесняется.

— Чего стесняется? — не понял он.

— Не чего, а кого. Тебя и маму.

— Не понял. Почему он меня стесняется? — озадаченно почесал папа затылок. Я вздохнула, не понимая, какой пуховик лучше смотрится с новенькими утепленными джинсами и массивными ботинками на толстой подошве. Перед Олегом хотелось выглядеть красоткой.

— Да не стесняется он тебя, а боится, — появилась в прихожей бабушка, закутанная в шаль.

— Вы меня, конечно, извините, мама, но какого лешего он должен меня бояться? Я что, местное семейное пугало? — возмутился папа.

— Как знать, как знать, — загадочно ответила бабушка.

— Вечно вы меня выставляете чудовищем.

— Ну что ты, я всего лишь говорю очевидные вещи. Придет парнишка к нам в гости, ты его просто затерроризируешь. Ты же собственник. Я вот даже думаю, что Виталик к Ксюшей расстался, потому что ты его достал своими бесконечными придирками и вопросами.

— Не будем касаться этой темы, — вдруг другим, жестким голосом сказал папа. Он редко говорил дома таким тоном — только на работе. И бабушка сразу поняла, что продолжать эту тему не стоит. Лишь головой покачала:

— Что-то в отмене свадьбы нечисто. Ну да бог с ней.

Папа хотел что-то ответить, но в это время зазвонил мой телефон, лежащий на столике. Я хотела взять его, но вместо этого уронила прямо к ногам папы — сама не поняла, как так случилось. Папа тотчас поднял его и удивленно уставился в экран.

«Моя зая», — высветилось на весь экран. Я переименовала Олега в «заю» и поставила на его фото смешного мультяшного зайчика с морковкой в лапках. Вчера днем мне показалось это отличной идеей.

Папа приподнял бровь.

— Что еще за… зая?

— Это Анатолий, — покраснела я и выхватила у него из рук свой телефон.

— Ответь ему, — сказал папа. — Он, наверное, за тобой приехал.

Отвечать на звонок Олега при папе мне не очень хотелось, но выбора не было — иначе он мог что-либо заподозрить. Поэтому я прижала телефон к уху и жизнерадостно сказала:

— Привет, Анатолий!

— Привет, Василина, — не растерялся Олег, зная, что меня заденет. Я действительно немного рассердилась. А кому понравится, когда ее называют именем бывшей?

— Ты уже приехал? — спросила я уже менее восторженным тоном.

— Приехал. Жду тебя у въезда в ваш поселок, как ты и просила.

— Отлично, буду через десять минут.

— Понял. Ты по мне скучала? — вдруг спросил он.

— Нет, Анатолий.

— Совсем?

— Совсем.

— Как же так? — сделал вил, что расстроился, Олег.

— Вот так, — ответила я. — Все, пока. Если мы будем трепаться, я так и не соберусь.

— Передай ему от меня привет! — крикнул папа.

— Анатолий, папа передает тебе привет, — закатила я глаза. Папа постоянно передавал всем приветы.

— Скажи, что Анатолий тоже передает ему привет, — хмыкнул Олег и отключился.

— Как-то ты грубо с ним разговаривала, — заметил папа.

— А что, мне ему в ножки кланяться? — фыркнула я. — Нет уж.

— Правильный подход, — неожиданно похвалил он меня. — Пусть он тебя ценит.

— Он и так ценит, — расплылась я в улыбке, обняла папу и убежала. В бордовом пуховике.

Уже по дороге к машине Олега я обнаружила, что папа незаметно сунул мне в сумочку конвертик с деньгами и запиской: «Купи себе что-нибудь хорошее, доча». И на душе стало как-то теплее — не от денег, а от папиной заботы.

Олег ждал меня, стоя у своей машины и разговаривал с кем-то по телефону на английском. Английский у него был хорошим — свободным и без ярко выраженного акцента. Я подкралась к нему со спины и закрыла глаза руками.

— Угадай, кто это, — прошептала я ему на ухо, а он, слушая собеседника, обернулся и обнял меня одной рукой.

— Пару минут, — шепнул Олег, не отпуская меня. Он продолжил разговор, а я всячески ему мешала — пыталась то поцеловать, то укусить. Подула в ухо, лизнула в щеку, и сама же стерла влажный след с кожи, потому что Олег очень неодобрительно на меня посмотрел. А потом вывернулась из его объятий, наскоро слепила небольшой снежок и кинула ему в плечо, сама не ожидая, что попаду. Олег погрозил мне кулаком. Я завздыхала.

Он закончил разговор, поцеловал меня в щеку и открыл дверь машины, приглашая сесть внутрь.

— А что, мстить ты мне не будешь? — удивилась я. Мне казалось, что закончив разговор, Владыко меня закопает в снег или насыплет его зашиворот.

Олег лишь усмехнулся.

— Я конечно, понимаю, что ты привыкла к ровесникам и к их странным выходкам, но нет, не буду. К тому же ты недавно болела.

— Ты такой хороший, — умилилась я и вместо того, чтобы сесть в машину, заставила его нагнуться ко мне и поцеловать — коротко и чувственно. Несколько секунд — и по венам разлился звездный свет.

Мы сели в машину и поехали в город — Олегу нужно было попасть в торговый центр, чтобы забрать заказ в книжном магазине, а еще хотел купить искусственную елку, и я вызвалась ему помочь.

Глава 25

Воскресный солнечный день, огромный торговый центр, сверкающий светодиодными огнями и большая толпа людей, спешащих за покупками подарков, — праздничная атмосфера и предвкушение каникул нарастали все сильнее. Листовки и скидки, шум и веселая музыка, километры гирлянд и искрящиеся нарядные елки, запах поп-корна, доносящийся из кинотеатра, и аромат свежего кофе — все смешалось в предновогодней суматохе. В этой стихии я чувствовала себя отлично и крепко держала Олега за руку. А вот он от происходящего в восторге, кажется, не был.

— Почему ты улыбаешься? — спросил он, когда мы поднимались на эскалаторе на второй этаж.

— Потому что мне нравится здесь, — призналась я. — Нравится, когда много людей и все улыбаются. Нравится ощущение праздника. Смотри, какой внизу классный новогодний поезд. Такое чувство, что из него вот-вот выйдет Дед Мороз с волшебным посохом в руке.

— Мне нравится, что ты умеешь радоваться обычным вещам, — вдруг сказал Олег.

— Прозвучало так, будто бы ты издеваешься над моей супер способностью.

— Нет, правда. У меня так не получается — радоваться простому. Я же говорил — у меня проблемы с эмоциями.

— Ах ты мое дерево, — ласково потрепала я его по щеке. Мне нравилось дотрагиваться до него — в самых простых касаниях было что-то воистину волшебное. — Ничего, я же ведьма. Я тебя расколдую, Кай. Побуду твоей Гердой.

— Почему Кай?

— Потому что у того тоже вместо сердца была льдинка.

— Разве? — озадачился Олег. — Ему же в глаз попал осколок зеркала, которое все искажало.

— Вот зануда, все испортишь! — возмутилась я, но не получила ответа — мы, наконец, поднялись, и он меня повел к книжному.

Зайти в книжный магазин — это значит пропасть надолго. Заблудиться среди стеллажей, раствориться в тысячах историй, забыть о времени. Оказаться в особенной мире, где книги — это и вдохновение, и таинство, и особенная строка в бюджете.

Книжные полки всегда манили меня — я могла часами ходить вдоль них, касаясь пальцем корешков, листать хрустящие страницы, вдыхать с детства знакомый запах бумаги и типографической краски, рассматривать обложки, читать первые главы. С головой погружалась в уютную ламповую атмосферу и ощущение сопричастности к чему-то прекрасному.

В книгах была своя особая, бумажная магия. И для меня они были больше, чем просто текст. Каждая книга казалась живой — обладала своим характером и индивидуальностью. Каждая оставляла в душе след — значимый или почти незаметный.

Выбрать нужную книгу — целое искусство. И часто поиск становился для меня своего рода медитацией, которая помогала успокоиться или вдохновиться, и из магазина я выходила с чувством удовлетворенности. Хотя часто бывало так, что я просто запоминала, что мне понравилось, чтобы заказать в интернет-магазине. И в этом тоже был особенный кайф.

Кто-то говорил, что книги — бесполезная трата времени и денег, что лучше смотреть фильмы, чем читать, что это скучно и старомодно, но на это я всегда отвечала, что вышеперечисленные мнения достаточно популярны среди недостаточно умных. И продолжала читать.

Как оказалось, Олег любил книги не меньше, чем я. Обычно мои спутники всячески тянули меня к выходу из книжного, но с ним все было иначе — Олег пропал среди полок вместе со мной.

Это было настоящее свидание в книжном магазине, и это было до безумия романтично. Взявшись за руки, мы ходили вдоль высоких полок, то и дело останавливаясь чтобы взять книги. Обсуждали их, делились эмоциями от прочтения, показывали друг другу истории, которые нравились нам, и хотя Олегу не слишком нравилась романтика, а мне — фантастика, это было безумно здорово. Я словно нашла родственную душу — душу, которая знала толк в книгах, и которая могла разделить мою любовь к ним. Потом мы долго сидели на диванчике в укромном уголке в самом конце зала, листали книги и изредка целовались украдкой — пока никто не видел. И только потом разбрелись — решили выбрать друг для друга книгу в подарок. Это была моя идея, и хотя Олег, утверждавший, что он не романтик, скептично к этому отнесся, но все-таки пошел искать мне подарок, не забыв на прощание взъерошить мне волосы. Я начала возмущаться, а он, весело бросив, что я похожа на ежика, ушел.

Встретились мы через полчаса у кассы. Олег только что рассчитался, а я торжественно подплыла к нему с полной корзиной. Подарок для него лежал в самом низу, и я уже предвкушала, как вручу его.

— Это все мне? — иронично взглянул на меня Олег и взял верхнюю книжку. — Не думаю, что меня заинтересует книга про счастливую беременность и радость материнства. Или это намек?

Продавец — молодой парнишка за кассой — хмыкнул. Кажется, я покраснела.

— Это не тебе! — забрала я книгу. — Это для маминой подруги, которая ждет ребёнка!

— Остальное тоже для нее? — окинул выразительным взглядом мою корзину Олег. — Помнится, когда мы расставались, у тебя в руках ничего не было.

— А остальное для меня. Все, подожди меня у выхода. Ты не должен видеть, что я тебе купила.

Олег послушно ушел, я расплатилась и быстрым шагом направилась к нему. Он тотчас перехватил мой пакет — как и папа, не позволял таскать тяжелое.

Глава 26

Какое-то время мы еще немного погуляли по торговому центру и остановились в ламповой кофейне, сев у искусственного камина, украшенного еловыми ветками, венками и алыми лентами.

Мне было безумно интересно — что Олег купил для меня? Почему-то я была уверена, что мой подарок ему понравится. Не может не понравиться.

— Ну что, нашел для меня «Молот ведьм»? — спросила я с широкой улыбкой, чувствуя предвкушение.

— Хотел, но, увы. Его не оказалось, и я решил сделать тебе другой подарок. — Олег поставил на столик бумажный пакет — нарядный, с ледяным узором и снежинками. А я вытащила из сумки свой заранее спрятанный подарок.

Я долго думала, что можно ему подарить, а потом поняла, что раз он — мой Кая, то я подарю ему «Снежную королеву». Я нашла эту сказку в каком-то совершенно потрясающем подарочном оформлении и сразу поняла — вот она. Книга, которая подходит Олегу. Я оказалась совершенно очарована изданием. Стояла у стеллажа и листала, разглядывая красочные иллюстрации, не в силах отвести от них глаза. Красивые детские книги были моей слабостью — раньше я делала вид, что покупаю их для младшего брата, а теперь просто коллекционировала. И в какой-то момент даже подумала — а может быть, оставить эту «Снежную королеву» себе? Купить Олегу что-то другое, потому что это был единственный экземпляр. Однако все же решила, что это будет неправильно. Это его книга. И пошла на кассу.

Я протянула Олегу книгу, не понимая, почему он пытается скрыть улыбку тыльной стороной ладони, а сама в нетерпении полезла в пакет и вытащила свой подарок.

Мне казалось, я буду смеяться — решила, что наверняка он выберет для меня что-то смешное или ужасно серьезное, например, научный толмуд о квантовой физике. А вместо этого на глазах появились непрошенные слезы. Я и сама не поняла, откуда они взялись.

— Как так? — тихо спросила я. По моим рукам пробежали мурашки. — Как же так, Олег?

В ответ он просто пожал плечами.

Он купил мне точно такую же книгу. Видимо, пришел к тому стеллажу раньше, чем я. И решил, что она мне подходит — точно так же, как это решила я.

Из тысяч книг он выбрал одну-единственную нужную мне.

Может быть и с людьми так? Из огромного множества мы должны выбрать кого-то одного, правильного, единственного. Только как же это понять? Логически просчитать или почувствовать сердцем? Как быть уверенным в том, что этот человек — твой, тот самый, от которого душа звенит как хрустальный колокольчик, а на сердца распускаются цветы?

— Почему? — только и спросила я и незаметно смахнула слезу.

— Все просто — ты ведь моя Герда. А это было самое красивое издание. Эй, Татьяна, ты чего? — нахмурился Олег.

— Просто осколок зеркала в глаз попал, — отозвалась я и улыбнулась, не желая, чтобы он видел меня слабой. — Привяжи меня к себе, а то вдруг меня решит украсть Снежная Королева, вернее, Снежный Король.

Все просто. Тот самый человек будет знать, что тебе действительно нужно.

— Когда это мы успели поменяться местами? — рассмеялся Олег, пригляделся ко мне, и в его глазах вдруг мелькнуло беспокойство. — Таня, серьезно, что с тобой? Ты расстроилась? Обиделась?

— Нет, просто правда тушь попала в глаз, — ответила я, справившись с собой. Олег понимал, что со мной что-то не так, но задавать вопросы больше не стал.

Мы еще немного посидели в кофейне — я пила пряный какао с маршмеллоу, а Олег — мокко с перцем, который я тотчас у него попробовала и случайно испачкалась в пенке. Пока я с недоумением хлопала ресницами, Олег сфотографировал меня, а после убрал пенку с моего лица. И это было так мило, что я потерлась об его плечо. Правда, потом пришлось требовать удалить это фото — Олег согласился только после того, как я пообещала исполнить одного его желание в течение месяца.

— А какое? — спросила я с интересом.

— Я пока еще думаю, — ответил он и подозвал официантку, чтобы попросить счет.

Наша прогулка по новогоднему торговому центру продолжилась. Мы зашли в несколько магазинов, посмотрели детское представление, а потом пошли за елкой в огромный магазин строительных материалов, мебели и товаров для дома. Людей здесь в выходной день было немерено! Все куда-то спешили, что-то покупали, наезжали кому-то колесами тележек на ноги — в общем, царила все так же праздничная суматоха.

— Идем в бой за елкой, мой паладин! — радостно заявила я, выбрав тележку.

— Давай недолго, ладно? — со вздохом попросил меня Олег, глядя на всю эту толпу. Как и любой другой мужчина он терпеть не мог такие магазины. А вот у меня тотчас затрепетало сердечко — я увидела полки с новогодними товарами, расставленными по цветам. Олег явно почувствовал неладное, но увести меня отсюда уже не мог.

— Таня, серьезно, давай просто купим ель и уйдем, — почти взмолился он.

— Конечно-конечно, — пообещала я ему с фальшивой улыбкой и уверенно направилась вперед.

Наше недолго затянулось часа на полтора. Сначала я не могла вырваться из плена новогодних игрушек, мишуры, венков и гирлянд, потом долго и придирчиво выбирала Олегу елку, решив, что он в них точно ничего не понимает, затем потерялась в отделе с посудой с обворожительными тарелочками с изображением снегирей, и напоследок заглянула в отдел с декором для дома. Олег едва меня оттуда вытащил.

— Таня, зачем тебе это надо? — с удивлением спросил он, глядя на декоративные песочные часы в одной моей руке и на декоративный домик-подсвечник в другой.

— Они красивые! Представляешь, внутри этого домика будет гореть свеча, и будет казаться, что в его окошках свет, — радостно сообщила я Олегу.

— Женщины, — только и сказал он, взяв меня за руку и не давая вырваться и убежать еще в один интересный отдел.

Глава 27

Из торгового центра мы вышли затемно. Не знаю, как Олег, но я была довольная и уставшая.

— Теперь у тебя будет елка, — улыбнулась я. — Раз ты купил ее вместе со мной, то и наряжать будешь тоже со мной.

— Зачем? Я просто ее поставлю и нацеплю гирлянду.

— А игрушки?

— У меня их нет.

— Как нет? — ужаснулась я. — Надо было сказать! Я бы тебе их купила.

— Нет уж, — усмехнулся он. — Тогда бы мы застряли в этом проклятом магазине еще часа на три. А я больше не выдержу.

— Ничего, я сама тебе привезу игрушки, — тотчас решила я. — И на каток мы с тобой на новогодних каникулах съездим, да?

Олег, кажется, не горел желанием снова вставать на коньки, но ничего не сказал — просто повел к машине.

Еще пару часов мы просто катались, а потом, остановившись неподалеку от моего коттеджного поселка, целовались в машине, болтали обо всем на свете и снова не могли оторваться друг от друга. Я и представить не могла, что этот человек еще недавно был мне совсем чужим. И меня охватывало неприятное чувство, когда я думала, что все могло быть иначе, что мы могли не заметить друг друга, что могли жить и дальше поодиночке.

Но все же нашли. Как нужную книгу в огромном книжном магазине.

— Мне нужно домой, — грустно сказала я, посмотрев на наручные часы.

— Уже? — нахмурился Олег.

— Уже. Я не успела сделать домашку на завтра и на вторник. Да и к среде много всего нужно готовить… Все так сложно, котик. Я ничего не успеваю… — Намекнув Олегу на то, что он задал слишком много, я трогательно прижалась лбом к его плечу. Я думала, что Олег скажет: «Дорогая, к моему предмету можешь не готовиться, я тебя не спрошу», но вместо этого он заявил, что мое желание учиться ему нравится.

— Ты умница, что так серьезно подходишь к учебе, — сказал Олег, гладя меня по волосам. — Хорошая студентка.

— Правда? — недовольно посмотрела я на него. Вместо того, чтобы помочь и освободить меня от домашки, он еще и издевается! А мне эти математические методы в экономике совсем не нужны! Вот серьезно. Лишняя морока.

— Конечно. Я считаю, что если ты пришел в университет, то должен учиться. Иначе какой в этом смысл? — пожал он плечами.

— А какой смысл в том, чтобы проходить кучу непонятных предметов, вместо того, чтобы сосредоточиться на профильных?

— Студент должен быть всесторонне развит. Учебную программу составляют не по принципу «чего бы такого позапихать, чтобы бедные студенты выли от ужаса».

— Вы могли бы поставить мне «автомат», — продолжала я гнуть свою линию. — И я не парилась бы из-за всей той домашней работы, которую вы задали. Если честно, конец семестра, а вы зверствуете, Олег Владимирович.

— Я действую четко по плану, Ведьмина, — чуть нахмурился Олег.

— А я думала, что твоя девушка, — вздохнула я и потерлась своим носом об его.

— Ты моя девушка. Но в стенах университета ты еще и моя студентка. И я буду относиться к тебе ровно так же, как и к остальным. Договорились?

— Может быть, ты не хочешь ставить мне «автомат», потому что я плохо целуюсь? — прошептала я, обжигая дыханием его кожу на шее.

— Причем здесь это? — хмыкнул он, но больше ничего сказать не успел — я закрыла ему рот поцелуем. Наверняка он не понял, как я оказалась на его коленях, целуя так горячо, что он потерял самообладание. Я точно знала, чего он хочет и буквально ходила по лезвию, играя с ним, а он не мог контролировать себя и свое желание — я выиграла этот раунд. Когда Олег, казалось, вовсе забыл обо всем на свете, я так же ловко слезла с его колен. Открыв дверь, я ловко выскользнула на улицу, оставив откинувшегося на спинку сидения Олега тяжело дышать. Глаза у него пылали. Он явно жалел, что отпустил меня так легко.

— Ты конечно, мой парень, — сказала я ему, сморщив носик. — Но пока я не получу свой зачет, ничего не будет.

И, показав ему язык, я убежала. Счастливая до невозможности.

С домашним заданием я сидела до самой ночи, а потом долго не могла уснуть, сначала листая «Снежную Королеву», а потом представляя, что было бы, если бы Олег лежал со мной рядом, под одним одеялом, и обнимал бы, прижимая к себе.

Интересно, можно ли сойти с ума от счастья?

Мой Кай.

* * *

Олег тоже долго не мог уснуть — его личная Ведьмочка в который раз устроила ему испытание. Сначала у него дома, потом в аудитории, затем в машине — кажется, Таня и сама не понимала, что способна сотворить с молодым, полным сил и энергии влюбленным мужчиной.

Он был от нее без ума. Постоянно думал о ней. Представлял. Хотел. И сам себя ругал за то, что стал слишком зависимым от этой девчонки. Но ничего поделать с собой не мог. Она действительно вызывала у него много эмоций. Делала живым. Вдохновляла.

Олег полагал, что Татьяна любит его, хоть они никогда не говорили об этом прямо. И точно знал, что влюбился в нее сам. Влюбился неоспоримо и по-настоящему. Как подросток — впечатлительный и нелепый. Он чувствовал восхищение, глядя на Таню. Чувствовал нежность. Чувствовал ревность. Радость, злость, восторг, удивление. Желание защищать — оберегать от всего на свете. Чувствовал и уязвимость — опасался, что любовь сделала его беззащитным перед этой девчонкой, обнажит недостатки, расскажет о страхах и старых ранах. Наверное, где-то в душе Олег боялся, что Таня оставит его так же легко, как и приняла; что он для нее — игрушка, и ему лишь кажется, что она испытывает к нему глубокие чувства; что ей захочется вернуться к бывшему или уйти к молодому парню, с которым будет интереснее и веселее.

Однако все эти чувства скорее радовали его, чем огорчали. Столько лет он хотел научиться чувствовать в полную силу, и теперь это у него получалось. И все благодаря ей. Тане Ведьминой. Девушке с самыми прекрасными губами. Впрочем, прекрасными у нее были не только губы — она казалась ему совершенной. Олегу нравились даже ее недостатки.

Утро, как всегда, началось с ее фотографии. Таня, словно бы издеваясь, каждое утро присылала ему свое фото — как нарочно одно соблазнительнее другого. После того, как она прислала прямо во время пары фото своих чувственных полуоткрытых губ, Олег едва не сошел с ума. Вроде бы ничего такого, просто алые женские губы, а ему кровь вдарила в голову. Он и сам этого не ожидал и даже рассердился — то ли на нее, то ли на самого себя, то ли на то, что в аудитории были другие студенты, и из-за них они с Татьяной не могли уединиться, когда ему так хотелось этого.

Сегодня Таня была оригинальной — прислала ему фото своих сладко спящих псов.

«Доброе утречко, — написала она следом. — Хотела выслать тебе что-нибудь милое, но плохо выгляжу, ведь почти до утра я готовилась к твоему предмету».

Олег тотчас сфотографировал дерущую когтеточку Прелесть.

«Какой-то у нее вид зверский, — ответила Таня. — Такое чувство, что она разминает лапы перед боем с хозяином».

«Она просто ждет тебя в гости».

«Спасибо, я, пожалуй, откажусь».

Глава 28

Олег собрался на работу, перебрасываясь с Таней сообщениями. К концу года он несколько выдохся и хотел на каникулах махнуть куда-нибудь на море, хотя бы на пару дней. Студенты, бесконечные документы и заседания кафедры, проблемы в компании, которые как обычно требовали быстрого решения, встречи с полицией, псих, который звонил ему и в конце концов напал — это все безумно ему надоело. Год действительно выдался нелегким. Хорошо, что в его жизни появилась Татьяна — без нее было бы гораздо хуже.

С мыслями о ней Олег приехал в университет, провел лекцию, на которой его как обычно разозлил Матвеев, проверил курсовые и лабораторные, затем провел практическое занятие и, наконец, попал на совещание на кафедре. Оно было длинным и малоинформативным, и Олег заскучал, а Таня, как назло снова прислала ему фото, и он, положив руку с телефоном на колено, открыл ее сообщение, хотя редко пользовался телефоном на подобных мероприятиях.

Эта чертовка словно издевалась над ним. Прислала свое селфи из университетского туалета. Впечатляющее селфи. На Тане была бордовая кофточка с вырезом, и она, стоя перед зеркалом, оттянула его так, что получилось декольте. При этом улыбка у нее была хитрая, а взгляд — манящий.

Олег оценил фотографию. Она не была чрезмерно откровенной, но пробуждала фантазию. И все мысли молодого человека теперь были о том, чтобы при встрече снять с Татьяны эту дурацкую кофточку. Он даже представил это, и кровь тотчас бросилась ему в голову, а пульс застучал где-то в горле. Нужно было держать себя в руках, а не думать о ней и не представлять того, что бы он сделал с ней. Прямо на этом столе, окажись они здесь вдвоем. Эта кофточка точно лежала бы на полу, а он прижимал бы Таню к столу, заставляя ее цепляться за его края и кусать от наслаждения губы.

Олег умел контролировать себя, но эта навязчивая фантазия овладели его разумом в считанные секунды. В какой-то момент он вдруг услышал ее отчетливое дыхание и почувствовал едва уловимый запах ее духов.

Сделалось жарко. На шее бешено запульсировала вена. Воздух, казалось, наполнился стеклянной пылью — вдыхать его вдруг стало тяжело. На какое-то Олег время затаил дыхание, пытаясь прийти себя. Мечтать о Татьяне на работе, да еще и на совещании, было верхом глупости, и он должен был найти способ успокоиться. Обычно ему помогали мысли на отвлеченные темы, и сейчас он попытался сосредоточиться на погоде, ветре и холоде.

«Ну как тебе? Я миленькая? Скучаешь по мне?» — написала Таня

«Я занят», — ответил Олег, все так же пряча телефон под столом.

Ведьмиа продолжила испытывать Олега на прочность — прислала ему соблазнительное фото своих обнаженных ключиц, хрупких и выступающих. Наверное, оно было сделано дома — позади Тани сияли огни гирлянды.

Фото было настолько невинным, что казалось порочным. И все старания Олега отвлечься от мыслей о Татьяне пошли прахом.

«А вот я по тебе скучаю, котик», — написала ему Таня. Олег хотел ответить ей, но телефон упал с его колена прямо под ноги коллеге — пожилому профессору, у которого Олег когда-то писал диплом, и в те времена даже представить не мог, что они станут коллегами. Профессор поднял телефон Олега, и случайно увидел фото Тани. Его брови поползли вверх, а на лице появилась понимающая чисто мужская ухмылка.

— Хороша, — возвращая телефон, прошептал профессор с заговорщицким видом Олегу на ухо. И тот почувствовал себя неловко, словно провинившийся мальчишка. А после того, как закончилось свидание, поехал на встречу с Таней — они заранее договорились увидеться в кафе.

Там играла рождественская музыка и пахло хвоей, мандаринами и кофе. Они сидели у окна, из которого открывался вид на подсвеченный нежным голубым светом парк, и смотрели друг на друга — так, как смотрят только влюбленные. Со светлой нежностью и обожанием.

Им было плевать, что он старше ее, что она — его студентка, что они такие разные. Они действительно скучали, хотя Олег старался скрыть это чувство за маской привычной холодности, которую Таня научилась ловко с него снимать.

У него было всего час, но все это время он не отпускал Таню от себя — держал за руку, словно невзначай поправлял длинные волосы, касался плеча. Целовал в теплые податливые губы, кончиками пальцев касался ее шеи, выучив, где находятся чувствительные участки. Не сводил с нее глаз.

Каждым своим жестом, каждым касанием Олег давал понять миру, что эта девушка не просто с ним. Эта девушка — его.

— Я очень тебе нравлюсь? — мурлыкала Таня, положив голову на его плечо и прижимаясь к нему всем телом — хрупкая и горячая.

Он только улыбался в ответ уголками губ.

— Ну скажи, — не отставала Таня и и в шутку ударила его кулачком по предплечью. — Скажи, скажи, скажи.

«Я люблю тебя», — вдруг пронесся ответ в голове Олега, но вслух он ничего не сказал. Лишь загадочно улыбнулся.

— Говори мне! — возмутилась Таня.

— А я тебе? — вопросом на вопрос ответил Олег.

«Если скажет, что любит, я отвечу, что тоже люблю ее», — отстраненно подумал он, полными огня глазами рассматриваю девушку. Теперь уже официальную.

Какой же красивой она была.

Глава 29

— А как ты думаешь? — всплеснула руками Таня, не подозревая о его мыслях. — Олег Владимирович, вы меня пугаете. Думаете, я просто так присылаю вам все эти фото? Разумеется, вы мне нравитесь! — И от переизбытка эмоций она снова укусила его за запястье, а Олег лишь тихо рассмеялся в ответ. И подумал вдруг, что слова любви стоит говорить в более уединенной обстановке, а не в кофе со множеством народа. Олег никогда и никому не говорил, что любит, да и вообще старался не бросаться словами. Ему нужно было подготовиться.

Признание в любви для него было чем-то гораздо большим, чем просто слова. Признался в любви женщине — взял за нее ответственность. Пообещал быть рядом. Принял ее.

— Ты такой серьезный сегодня, — вдруг тихо сказала Таня и погладила его по щеке. — Что-то случилось, малыш?

— Малыш? — изогнул бровь Олег. Ему стало смешно. В отношениях он не допускал глупых нежностей.

— Что ты за человек, Владыко? Даже ласковым словом не назвать, — покачала головой Таня.

— Называй меня как хочешь, — неожиданно разрешил ей Олег.

— Ага, я буду называть тебя «котик» или «медвежонок», а ты каждый раз будешь многозначительно хмыкать и смотреть на меня, как на дурочку. Спасибо, — надулась Таня, но почти тут же снова стала допытывать Олега, что с ним случилось

— Все хорошо. Просто устал. Давай поедем куда-нибудь на каникулах? — вдруг предложил Олег. — Хочешь на море?

— Я уже с Костей наездилась, — вдруг фыркнула Таня и прикусила губу. — Извини, я не специально. Просто… воспоминания плохие.

— Понял. Кстати, он пытается с тобой общаться? — спросил Олег. Ревность перекрыла нежность, но он не подал и виду. Оставался все таким же спокойным.

Олег жил по принципу — если кто-то положил на его девушку руку, то у него лишняя рука.

— Ну…

— Говори, как есть.

— Костя больше не искал встреч, но писал и звонил, — призналась Таня. — Он довольно навязчивый. Я не общаюсь с ним, ты не подумай. Я вообще всякий мусор стараюсь игнорировать.

— Если будет докучать, скажи мне. Я с ним пообщаюсь, — нахмурился Олег.

— Лучше пообщайся со мной. Я лучше, чем Костя, честно, — улыбнулась Таня, гладя на Олега из-под длинные загнутых ресниц. — Мне нравится, как ты ревнуешь. Ревнуй меня чаще. Это повышает мою самооценку.

— Куда еще выше? — по-доброму усмехнулся Олег, а Таня весело расхохоталась, украдкой допила его чай и, разрешив обнять, стала строила планы. Устроить еще свиданий. Купить елочные игрушки для Олега и вместе с ним нарядить елку. Вместе отпраздновать Новый год. Отдохнуть — тоже вместе. Олегу жаль было оставлять Таню, но спустя час он вынужден был уехать — его ждал Стас, очередное совещание, специально из-за него перенесенное на вечер, и куча работы.

По пути в офис Олег поймал себя на мысли, что становится зависимым от Татьяны. Он ехал в машине, слушал тяжелый рок и осознавал, каким важным человеком стала для него Таня Ведьмина.

Дни летели как пули — в декабре время становилось незаметным из-за огромного количества дел, а чувства к Тане постепенно росли. Рядом с ней Олегу все сложнее было себя сдерживать, но он решил не торопить события. В конце концов, у них все еще впереди. А подождать какое-то время он вполне может.

Свои отношения они все так же скрывали от посторонних — Олегу не хотелось всех этих сплетен и пересудов, которые обязательно начнутся, когда узнают, что он встречается со студенткой. И не просто со студенткой, а со своей. Думая о возможном будущем с Таней, Олег понимал, что держать их отношения в тайне всегда не получится, да это и не нужно. Пусть закончится семестр, и он перестанет преподавать у экономистов, тогда можно будет перестать скрываться. А пока они должны соблюдать осторожность.

Несколько раз с ним пыталась пообщаться Василина, и Олег, честно говоря, устал объяснять ей, что между ними все кончено. Абсолютно все. И в очередной раз попросил ее найти себе парня — достойного, конечно же, на что Василина просто разозлилась и убежала.

Что касается напавшего на него парня, то полиция так и не смогла найти его. Впрочем, Олег и не сомневался в этом. Такие мелкие преступления часто остаются не раскрытыми. По телефону ему тоже больше не звонили, и Олег уверился в том, что это был кто-то из обиженных им студентов. Зато Олег побывал в полиции вместе с Татьяной — по делу Дымова, того избитого у клуба парня. Разумеется, у Олега было алиби — и это подтверждала не только Татьяна, но и записи с разных камер, и в конце концов, их оставили в покое.

Несмотря на то, что все было хорошо, Олега почему-то не покидало странное ощущение, будто он что-то упускает. А что, он не мог понять. То ли действительно устал, то ли из-за отношений с Таней утратил способность ясно мыслить. Не зря говорят, что любовь затмевает глаза.

Олегу оставалось желать только одного — не сорваться с той вершины, которую они взяли вместе. Но не знал, что они оба не взяли с собой страховку.

Глава 30

Конец декабря выдался сумасшедшим. Нам задали столько, сколько, казалось, не задавали никогда, и я просто погрязла в учебе, хотя, надо сказать, находила время на Олега и встречи с ним. Он тоже был очень занят, и я действительно была благодарна ему за то, что он находил время встретиться со мной. Я ясно чувствовала, как внутри что-то необратимо меняется.

Страх новых отношений сменился жаждой любви — словно на смену беззвездной дождливой ночи пришло теплое звонкое утро.

Я хотела не только принимать любовь, но и дарить ее. Хотела радовать любимого человека. Помогать ему. Защищать. И если честно, это было для меня настоящим волшебством. В преддверии Нового года я нашла того, что стал для меня особенным.

Понимая, что Олег с каждым днем становится для меня все более близким человеком, я боялась, что у нас может что-то пойти не так. И всеми силами старалась сделать наше общение лучше и с удивлением поняла — раньше мне казалось, что я эгоистка, но теперь поняла, что ради близких людей я могу побороть его. Ради семьи, близких друзей, Олега.

Я действительно хотела быть лучше.

А еще я хотела счастья.

Хотеть счастья — не эгоизм. Это естественная потребность человека.

«Жаль, что в реале у меня нет таких друзей, как ты», — написала однажды она.

Зачетная неделя началась внезапно — как это обычно бывает. И зачет по предмету, который вел Олег, стоял в первый же день, после обеда. К этому времени по нашему потоку о Владыко ходили едва ли не легенды о том, как он принимает зачеты и экзамены на своем факультете. Мои одногруппники все лучше и лучше понимали, что преподаватель он требовательный, и даже те девчонки, которые восхищались его фигурой и разворотом плеч, в конце концов стали его побаиваться. Если честно, я и сама нервничала. И не потому, что боялась не получить зачет, я боялась совершенно другого — разочаровать Олега. Не как мужчину, а как преподавателя. На последней лекции, которую он вел, я вдруг поняла для себя, что должна сдать его предмет блестяще, хоть это и не экзамен, а зачет. Мне хотелось не того, чтобы Олег гордился мной, а того, чтобы он понимал — его усилия не пропали даром, и я отлично усвоила материал.

Наверное, это было уважение к его преподавательскому труду.

К зачету по математическим методам в экономике я готовилась так, как не готовилась ни к одному другому предмету. Я сидела над задачами ночами, пытаясь разобраться, и, если честно, это было сложно, потому что с начала года я почти не уделяла этому предмету внимания — просто ходила на скучные лекции и откровенно скучала, зная, что старенький профессор поставит нам зачет и так.

Утром мы довольно легко сдали зачет по экономике труда, затем пошли своей компанией в столовую.

— Он меня завалит, он меня завалит, — повторял Илья, который теперь боялся, что из-за проколотых шин Олег не поставит ему зачет. А если он не получит зачет, его не допустят к экзаменам. Не будут проставлены экзамены — его отчислят. И пойдет Илья в армию.

— Потом мы его завалим, брат, — ободряюще похлопал его по плечу Кайрат. Владыко он терпеть не мог и делал вид, что ему все равно, хотя я знала — он тоже боится. И не армии, а гнева родителей, которые такое ему устроят, если он вылетит из университета, что мало не покажется. Кстати, он до сих пор встречался с той девушкой, Аделиной. Иногда, правда, бросал на меня тоскливые взгляды, но никаких попыток поговорить не предпринимал. Боевая Аделина смогла приручить его и постоянно контролировала — то звонила, то приходила прямо на учебу, и мне казалось, что эти двое созданы друг для друга.

— Я в тюрьму не хочу еще больше, чем в армию, — покачал головой бледный как мел Илья, а потом зашептал мне на ухо: — Ведьмина, ты же попросишь его меня не валить?! А? Мы ж друзья!

— Как ты себе это представляешь? — усмехнулась я. Если честно, я намекала Олегу несколько раз о том, что к нашей группе следует проявить снисхождение, но каждый раз Олег говорил, что одинаково относится ко всем своим студентам. И даже горячие поцелуи не могли его переубедить. Он был просто железным, но на кончиках его пальцев искрила нежность. Олег мог быть светлым и ласковым, даже порой беззащитным, однако в плане учебы в университете не отступал, и, надо признаться, сначала я злилась, а потом стала еще больше уважать его.

— Ну не знаю. Ты же девушка, лучше знаешь, — хмыкнул друг. — Вот Женька знает…

Их отношения с Женькой и правда стали теплее. Я видела, как они тянутся друг ко другу и даже шутила, что скоро стану третьей лишней, на что подруга обижалась на меня. Но на самом деле я была рада за них.

— Илья, даже если я приду к нему в одних носках и исполню танец маленьких утят, он все равно меня не послушает, — прошипела я. — Так что у тебя один путь.

— Какой? Пойти в армию? — опасливо спроси Илья.

— Выучить все билеты!

Он только тяжело вздохнул. Почему-то я была уверена, что он не учил.

Минут за пятнадцать до начала зачета мы с Женькой пошли в туалет. Он был непривычно пуст во время зачетной недели. Кроме нас двоих никого не было.

— Волнуешься перед зачетом Владыко? — спросила Женька, моя руки в раковине.

— Нет, — отозвалась я уверенно, хотя на самом деле волновалась, но не хотела в этом признаваться.

— Я бы тоже не волновалась, если бы зачет принимал мой парень, — хихикнула подруга. В ее янтарных глазах появились чёртики.

— Что ты несешь? — возмутилась я.

— Разве он не поставит тебе зачет?

— Жень, ну ты-то хоть перестань. Если сдам — поставит. Не сдам — не поставит.

— Но ты же его девушка, как он может не поставить? — удивленно покачала головой подруга. — Понимаю, ему нет дела до твоих друзей — это нормально, но ты… Как можно не поставить зачет своей…

Я зажала ей рот ладонью — в это время в туалет зашли наши одногруппницы. Я не хотела, чтобы они знали о наших с Олегом отношениях.

— Прости, Ведьма, — выдохнула подруга и вдруг улыбнулась. — Просто для меня это странно. Хотя я не удивлюсь, если ты выучила все до последней буквы.

— Выучила, — кивнула ей я, схватила под руку и потащила к выходу.

В какой-то из кабинок раздался звонок — заиграла песня Ланы Дель Рей, но я не обратила на это никакого внимания. Спешила на зачет к своему любимому мужчине.

Глава 31

На зачет к Олегу наша группа попала первой. И в полном составе — нужные для автомата баллы никто не набрал. Олег, по-моему, вообще был в тихом ужасе от системы преподавания старенького профессора.

Зачеты и экзамены я предпочитала сдавать одной из первых. Исключением была разве что история на первом курсе, к которой я не подготовилась из-за страданий по Костей — несколько дней просидела дома, рыдая в подушку и раздражая саму себя собственными чувствами, которые никак не хотели покидать мое сердце. Я пришла на экзамен, думая, что просто вытяну билет, скажу, что ничего не помню, и пойду на пересдачу. В кабинет я заходила одной из последних с чувством обреченности и отвратительным настроением. Однако строгий препод вышел из аудитории по срочным делам, и я, взяв себя в руки, списала оба вопроса и получила четверку.

На зачет к Олегу я тоже решила пойти в первой пятерке, которая набралась с трудом — его побаивались и первыми идти не хотели. Считали, что первых студентов он будет допрашивать с особым пристрастием, а потом устанет и не будет «топить». Типичное студенческое заблуждение, как сказал Олег недавно, когда мы сидели в кофейне. Кто-то действительно устает, однако лично он старается всех спрашивать равномерно.

«Равномерно строго», — добавила я тогда, а он лишь рассмеялся в ответ.

«Я всего лишь действую по правилам, и ты это знаешь».

«Может быть, ты немножко отступишь от правил, и к нашей группе будешь относиться более лояльно, чем к остальным?» — прошептала тогда я и забралась к нему на колени, не обращая внимания на взгляды посетителей. Я обхватила его шею руками и прижалась к нему всем телом. Мне нравилось его провоцировать. И знала, что ему это тоже нравится. Это была наша общая игра.

«Я же говорил, что нет».

«Ты уверен?» — прошептала я ему на ухо, и моя ладонь скользнула по его груди к животу — под плотной тканью рубашки я чувствовала крепкий пресс. Его мышцы напряглись.

«Это шантаж?» — хрипло спросил Олег, убирая мою руку, но я не собиралась сдаваться. Дотронулась кончиками пальцев до пряжки ремня.

«Скорее, маленькая просьба от одной девочки».

«Очень плохой девочки»

Он молча поцеловал меня — крепко, но коротко, и легко пересадил со своих колен на диванчик. А я лишь возмущенно фыркнула.

Сейчас, вспоминая ласковые прикосновения его губ к своим, я прикрыла костяшками пальцев рот. Понятия не имею, как буду сдавать ему зачет, сидя с ним за одним столом. А вдруг я забудусь и коснусь его плеча? Или назову Олегом? Или забуду вдруг обо всем и буду хотеть лишь одного — чтобы он обнял меня?

Думая об этом, я прислонилась спиной к прохладной стене и посмотрела на наручные часы. Зачет вот-вот должен был начаться. Еще немного — и придет Владыко.

— Боишься? — спросил меня кто-то из девчонок.

— Есть немного, — ответила я и не соврала. Не хотелось ударять в грязь лицом перед Олегом.

— Наверняка ты подготовилась, Таня, как и всегда! Ты у нас умница! — подхватил кто-то еще, а я лишь вымученно улыбнулась, а Женька мне подмигнула — в ответ я закатила глаза.

— А мне Олежка точно поставит зачет! — заявила одна из девчонок, которые запали на Владыко.

— Это еще почему, Наташ? — пробасил Кайрат, который стоял рядом с видом обреченного мученика.

— Потому что я красивая, — заявила она. — И специально для зачета надела мини-юбку!

Я мрачно глянула на ее длинные стройные ноги — юбка на Наташе действительно была короткой, я бы даже сказала, что непозволительно короткой. А еще она была одета в полупрозрачную белую блузку. Когда же Наташа расстегнула верхние пуговицы, меня обождала волна ревности. Вокруг моего парня столько девиц! Как мне оставаться спокойной, зная, что его пытаются соблазнить студентки?!

— Может быть, у него девушка есть, — словно невзначай обронила Женька. Ей было смешно.

— И что? — повела плечиком Наташа. — Это не означает, что он не смотрит на других женщин. Тем более, на таких красивых, как я.

Я злобно на нее взглянула и мысленно пожелала провалиться.

— И вообще, Олег Владимирович — мужчина видный. Молодой, перспективный, высокий… А плечи… М-м-м… я бы хотела себе такого, — продолжала Наташа. — Пару раз подкатывала к нему, но он такой недоступный… Ничего, я еще вскружу ему голову, — легкомысленно пообещала она, а я мысленно выдирала ей волосы.

Ожидание утомляло, и я то и дело посматривала в коридор — когда уже появится Олег?

«Будь со мной нежен», — не выдержав, написала я ему. — В конце концов, это наш первый раз, милый…»

«Какой еще первый раз?» — быстро ответил он.

«Преподавательский… Ты, я и зачет».

Опустив руку с телефоном, я услышала возмущенный голос одной из подружек Деменьтевой, той, которая вместе с ней была в торговом центре:

— Я думала, по этому предмету у всех будут автоматы! Филипп Георгиевич точно бы всем высокие баллы поставил, и не пришлось бы идти на зачет!

— Этот Владыко просто козел, — прошипела еще одна подружка Деменьтевой. — Всех завалит!

— Кого-то он точно валить не будет, — вдруг сказала Маша и посмотрела на меня. Ее губы растянулись в странной улыбке, но я ничего не успела ей сказать — появился Олег. Как всегда, элегантный и собранный. Сдержанно поздоровавшись и, как всегда, не обращая на меня внимания, он открыл аудиторию и пригласил войти первую пятерку студентов. Вцепившись в тонкую лямку кожаного рюкзачка, я первой переступила порог. Остальные пошли следом за мной, включая Наташу. Кто-то из ребят пожелал нам удачи.

Глава 32

Дверь закрылась, мы молча расселись по местам, и в аудитории воцарилась тревожная тишина. Такая бывает только на зачетах и экзаменах, когда кажется, будто весь мир приглушен, зато отчетливо слышится стук собственного сердца. Когда сидишь как на иголках и понимаешь, что вот-вот решится твоя судьба. Какой билет ты сейчас вытянешь — тот, вопросы в котором знаешь, или же несчастливый? И что тогда делать?

«Пересдача — еще пересдача — отчисление», — проносится в голове.

Олег достал из дипломата билеты, какие-то документы и попросил нас по очереди подходить к его столу и тянуть билеты. Я подошла третьей — меня опередили две прыткие девочки-отличницы. Встала рядом с Олегом и молча протянула ему зачетку, думая, что он возьмет ее, и наши пальцы соприкоснуться, словно невзначай, но он негромко сказал:

— Положите на стол. И тяните билет.

Я чуть прикусила губы, положила раскрытую зачетку и нерешительно коснулась одного из билетов, однако тотчас одернула руку, словно от кипятка и стала водить ею по воздуху, пытаясь понять, какой билет лучше. Несколько вопросов я все же не выучила — не успела, и теперь боялась, что попадется один из них. Но это была не единственная причина — мне хотелось постоять рядом с Олегом. В этом было что-то и вызывающее, и забавное одновременно. Никто не знает, что мы встречаемся.

— Смелее, Ведьмина. Как говорится, перед смертью не надышишься, — чуть насмешливым голосом сказал Олег. — Или вы не учили?

— Учила, — нахмурилась я и, пока никто из одногруппников не видел, провела ладонью по его спине. Олег даже не дрогнул, однако он на мгновение сжал в пальцах ручку, которую до этого держал расслабленно.

— Тогда тяните, — сдавленным голосом велел он, и я, убрав руку, наугад взяла один из билетов. Пробежалась глазами по вопросам и выдохнула — оба были мне хорошо знакомы:

«1. Основные понятия и утверждения теории неотрицательных матриц.

2. Методы свертки показателей эффективности»

Да и как решать задачу, я тоже прекрасно знала. И если честно, мне повезло — с подобной задачей я долго билась, не понимая, как ее решать, а потом написала Олегу и попросила помочь. И это было единственным, что я у него спросила.

— Номер билета? — спросил Владыко.

— Тринадцать, — вздохнула я.

— Счастливое число, — хмыкнул он. — Следующий. Подходите, пожалуйста, времени мало. Через сорок минут начну спрашивать. И да, заранее предупреждаю — не терплю списывания. Увижу, что списываете, попрошу покинуть аудиторию и прийти на пересдачу.

Я опустилась на вторую парту прямо напротив преподавательского стола, достала двойной лист бумаги с ручкой и начала писать. Спустя полчаса все было готово, и я уставилась на Олега, который заполнял какие-то документы. Мне нравилось смотреть на него, замечать, во что он одет и как выглядит, понимать, какой у него сегодня взгляд и выражение лица, просто любоваться, как бы странно это ни звучало.

В какой-то момент он поднял голову и наши взгляды встретились. Я аккуратно показала ему кончик языка, и он чуть нахмурился. Я послала ему почти незаметный воздушный поцелуйчик, понимая, что никто не видит — ребята, сидящие за моей спиной, усердно пишут. И стала накручивать на палец прядь волос. Олега это рассердило. В его глазах промелькнуло что-то нехорошее. Он резко встал со своего места и направился ко мне. Если честно, я вдруг испугалась — таким грозным был его вид. Но чем я провинилась перед Олегом, никак не могла понять.

Я думала, он подойдет ко мне, но Олег прошел мимо и остановился за парнем, сидящим за моей спиной.

— Белов, я же предупреждал — не терплю, когда списывают, — холодно сказал Олег. Я обернулась и увидела, как Олег берет у побелевшего Сашки Белова шпаргалку и изучает ее, а после качает головой.

— Я только достал, — торопливо сказал Сашка.

— Пожалуйста, покиньте аудиторию.

— Серьезно, я только достал ее! Не успел списать.

— Я не могу проверить это, а вашим словам, увы, не доверяю. Встретимся на пересдаче.

Белов сжал зубы. На пересдачу ему явно не хотелось. Я удивилась — Сашка списывал почти всегда, и делал это виртуозно.

— Можно я попробую сдать зачет сейчас? Серьезно, я учил! — не сдавался одногруппник.

— Посмотрим на пересдаче, — оставался непреклонным Олег. — Александр, пожалуйста, выйдите из аудитории и пригласите следующего.

— Но… Вы не имеете права! — выкрикнул вскочивший на ноги Сашка. Лучше бы он этого не говорил! Вид у Олега стал еще более холодным, и я поймала себя на мысли, что, если бы между нами ничего не было, если бы я знала Олега только как строгого преподавателя, а не как нежного и понимающего мужчину, я бы испугалась. Он умел производить грозное впечатление.

— С чего вы решили, что я не имею права? — спросил Олег.

— С того! Вы вообще не с нашего факультета! Просто заменяете Филиппа Георгиевича! А он обещал нам автоматы!

Не знаю, на что рассчитывал Сашка, но Олег вернулся на свое место и спокойно сказал:

— Жду вас на пересдаче. Надеюсь, вы продемонстрируете все свои знания. Хоть я и не с вашего факультета, спрашивать буду так, как того требуют правила. Свободны.

Сашка собрал вещи в рюкзак и вышел, громко хлопнув дверью.

— Пожалуйста, продолжайте, — попросил Олег, внимательно оглядев остальных. — Если кто-то готов, может подойти ко мне. Не будем терять времени.

Глава 33

Я чуть поколебалась и решила быть первой, однако меня опередила одна из отличниц. Она подсела к Олегу и стала быстро-быстро тараторить ему свой ответ. Он распрощался с ней на удивление быстро — поставил зачет, и сияющая одногруппница вылетела за дверь. Вместо нее в аудиторию вплыла Наташа и продефилировала к преподавательскому столу, виляя бедрами. Выглядела она и правда эффектно.

Наташа склонилась, чтобы взять билет, и будто бы случайно коснулась Олега плечом; ее длинные распущенные волосы коснулись стола, и она тотчас забросила их за спину, якобы чтобы не мешали. Ее блузка была соблазнительно расстегнута, и я решила, что если Олег будет пялиться на ее грудь, я устрою ему скандал вселенского масштаба, не иначе!

Олег не пялился. И я облегченно выдохнула. А вот Наташа закручинилась. И, сев за первую парту на соседнем ряду, приняла соблазнительную, по ее мнению, позу. Видимо, хотела, чтобы Олег оценил ее фигуру, и пока я злобно пялилась на Наташу, вторая отличница оказалась за столом перед Олегом, опередив меня.

Наташа села полубоком, закинула ногу на ногу и подалась вперёд, решив, что Олег должен увидеть вырез ее блузки со всех ракурсов. Хотелось сказать ей, что зря старается, но я не могла этого сделать. Просто наблюдала, недовольно покачивая ногой.

— Наталья, — в конце концов, сказал Олег с чуть насмешливыми нотками в голосе.

— Да-да? — встрепенулась она.

— Сядьте прямо. Иначе у вас будет искривление.

Она надулась, а я возликовала. И третьей оказалась за его столом — вторая отличница, сияя чуть меньше первой, покинула кабинет с заветным зачетом.

— Готовы? — спросил Олег, внимательно на меня глядя. Я кивнула. — Тогда слушаю.

Я начала отвечать на первый вопрос, отчего-то ужасно волнуясь и запинаясь. Не знаю, что со мной произошло, но в какой-то момент я даже закашлялась. И тогда Олег вдруг взял мою руку, лежащую на колене и переплел свои пальцы с моими. Никто из одногруппников не видел этого — нас закрывал массивный преподавательский стол.

Чувствуя тепло его ладони, я словно пришла в себя. Перестала волноваться, и мой голос стал спокойным и четким. Я рассказала Олегу один вопрос, затем перешла ко второму, а он так и держал меня за руку, положив ее на свое колено.

Мы просидели так почти до самого конца. И в какой-то момент я вдруг поняла, что тону в ослепительной нежности, от которой приятно кружилась олова и сбилось дыхание. Олег задал мне какой-то вопрос по задаче, а я прослушала его, сосредоточившись на своих ощущениях. Мне до безумия хотелось поцеловать Олега, прижаться к его груди, запустить пальцы в темные волосы, но сейчас я не могла сделать этого. Просто смотрела на него, как влюбленная дурочка, и не замечала ничего вокруг.

— Татьяна? — повысил он голос, и только тогда я пришла в себя.

— Что?..

— Я задал вопрос.

— Простите, — пробормотала я. — Повторите его, пожалуйста.

— Я повторил его трижды. Вы знаете ответ или нет? — спросил Олег.

— Извините, я… Я нехорошо себя чувствую. Поврите в последний раз.

Он повторил, и я ответила — ровно теми же словами, которыми он объяснял мне эту задачу совсем недавно.

— Хорошо, спасибо, — ответил он и поставил мне зачет. — Свободны, Ведьмина.

— Спасибо, — сказала я и, прежде чем уйти с зачеткой, оставила ему небольшую, заранее заготовленную записку.

«Буду ждать тебя, напиши, как освободишься».

Я видела, что Олег прочитал записку и убрал в дипломат.

— До свидания, — сказала я.

— До свидания, — сухо ответил Олег, внимания которого было полностью сконцентрировано на следующем студенте.

Я вышла из аудитории и с улыбкой помахала зачеткой, давая знать, что сдала.

— Да как это у вас получается? — воскликнул кто-то из парней. — У всех трех — зачеты! Может быть, Владыко не такой уж и козел?

Я лишь пожала плечами. И стала отвечать на традиционные вопросы о том, как все проходило и в каком настроении Олег Владимирович. Группа оживилась — все стали надеяться на лучшее, хоть и поняли, что номер со списыванием у Олега не пройдет. Слушая одногруппников, я вдруг даже стала гордиться Олегом. Мне всегда нравились принципиальные люди — такие, у которых принципиальность была разумной, а не граничила с глупостью.

Однако мои одногруппники радовались рано — после меня и двух наших отличниц зачет получили единицы. Народ из аудитории выходил понурый и утверждал, что «Владыко зверствует». Не сдал почти никто из девчонок, с которыми я общалась. Илья с Кайратом тоже отправились на пересдачу, при этом первый жутко расстроился, а второй ужасно злился, даже кулаком по стене ударил. Наташу же не спасла даже ее супер короткая юбка — Олег тоже отправил ее на пересдачу. И, видимо, сделал какое-то замечание, потому что она вышла и стала реветь, размазывая по щекам тушь.

— Я что, зря оделась для него? — ныла она, сидя на лавочке неподалеку, пока подружки успокаивали ее. — Встала так рано, красилась… А он мне зачет не поставил! Еще и намекнул, что я как-то не так одета! Козел! На пересдачу в балахоне приду!

— Да хоть в костюме мумии, — бросила я, проходя мимо. — Ему-то какая разница? Лучше выучи вопросы.

— Я никогда не учу-у-у, — всхлипнула Наташа. — Я думала, что ему нравлюсь!

Я закатила глаза и ушла за кофе, чувствуя на себе чей-то неприятный взгляд. Но оглядываться не стала — пусть смотрят, мне не жалко. Даже денег брать за это не буду. Мне нужно было дождаться Женьку, которая как раз сдавала Олегу зачет, поэтому уйти я не могла. Спускаясь на первый этаж, где стоял кофейный автомат, я открыла директ и увидела сообщение от Васьки.

Глава 34

Она любила писать «полотна», а я отвечала ей коротко и по-существу, не понимая, почему она так вцепилась в меня, но и сама не могла перестать играть роль Насти, живущей в далекой Аризоне. Это было неправильно, но по-своему притягательно. Я ничего не могла с собой поделать.

«Сегодня мерзкий день, — писала Василина. — Стоят два сложных зачета. А послезавтра я сдаю зачет своему бывшему, представляешь? Так смешно».

«Ты все еще любишь его?» — спросила я с раздражением.

«Я все еще не могу его забыть».

«Это разное», — резонно возразила я.

«Он всегда казался мне идеальным мужчиной. Подходящим по статусу. Его бы наверняка одобрила мама. А еще я увела его из-под носа той девицы, про которую тебе говорила. У Ведьминой. Это было очень смешно. Он ведь просто перепутал нас — мы были в масках и в одинаковых платьях. Да и волосы я в тот момент покрасила в ее цвет. Мне казалось, что это весело. Правда она все равно теперь с ним».

Я хмыкнула. Мы с Олегом давно могли быть вместе — еще с осени, но, спасибо Ваське, все пошло совсем по другому сценарию.

«То, что ты описываешь, мало похоже на любовь, Василина. Скорее на желание что-то кому-то доказать», — ответила я.

«Даже если и так, я все равно хочу, чтобы он был моим. Вчера ты писала мне о том, что настоящая свобода — это выбор. И, если честно, я всю ночь думала об этом. Почему-то раньше это не приходило в мою голову. Возможно, потому, что у меня никогда не было выбора. Знаешь, я не понимаю, что делаю в этом университете. Почему я вообще сюда поступила. Я никогда не хотела быть экономистом или кем-то в этом духе. Мечтала совсем о другом. Мне хотелось быть стюардессой или работать в гостиничном бизнесе в другой стране. Когда я сказала об этом матери, она устроила мне истерику и заявила, что дочь Ведьминых поступает в самый престижный университет города, на одну из самых востребованных специальностей, и я должна сделать так же. Не быть хуже. Что ее дочь не обслуживающий персонал. Что быть чьей-то обслугой — это позор. И я сделала так, как хотела мама. Поступила туда же, куда поступила Ведьмина. Мы учимся в параллельных группах. И она одна из лучших студенток, староста, активистка и просто местная знаменитость. Наверное, ей нравится учиться. А я каждый день хожу в университет как на каторгу. Извини, что написала так много. Хорошего тебе дня, Настя!»

«Спасибо, надеюсь, и твой день пройдет хорошо, и ты все сдаешь! — напечатала я в ответ. — Свобода — это не только выбор. Это еще и воля. Воля делать то, как ты считаешь нужным. Может быть, тебе стоит проявить волю?:)»

Не знаю, откуда у меня появлялись такие мысли. Но во время общения с Василиной, которая не подозревала, кем является ее подружка по переписке, они то и дело возникали в моей голове.

«Думаю, ты права! — получила я ее ответ. — Нужно что-то менять, иначе однажды я задохнусь. Ты когда-нибудь что-нибудь меняла в своей жизни?»

«Я никогда не плыла по течению. Я всегда боролась».

И это было правдой.

«Ты молодец, Настя. Мне действительно хочется брать с тебя пример! Ты боролась и за мужчину! И победила. Это так здорово».

«Может быть, эта Ведьмина тоже всегда боролась?»

«Может быть. Не знаю. Я просто ее ненавижу. Она забрала все. Даже моего мужчину. Она заставляет меня чувствовать себя жалкой и понимает это».

Наверное, я должна была улыбнуться, но лишь нахмурилась.

«Может быть, она ощущает агрессию с твоей стороны и просто защищается?» — спросила ее я и подошла к кофейному автомату, перед которым была небольшая очередь. Я не сразу поняла, что впереди меня стоит Василина. Ее волосы с нежно-розовыми кончиками были забраны в высокий хвост, а в руках она держала телефон.

Окладникова не замечала меня и продолжала писать сообщение.

Очередной ответ от нее прилетел мне прежде, чем я успела отключить звук. и мой телефон завибрировал. Василина тотчас оглянулась назад, увидела меня, смерила недовольным взглядом и отвернулась — пришла ее очередь покупать кофе. Она стала засовывать монеты в автомат, но они рассыпались и упали на пол. Одна из монет подкатилась прямо к моей ноге. Наверное, раньше я бы лишь ухмыльнулась и опустила какую-нибудь едкую шутку, однако сейчас просто подняла ее и отдала Василине. Она недовольно буркнула: «Спасибо», — купила капучино и, странно на меня взглянув, ушла. Я тоже взяла капучино — в этом автомате всегда покупала только его. И стала читать ее новое сообщение.

«Не знаю. Я запуталась. Не понимаю. Настроение ни к черту. Устала».

Поднимаясь по лестнице, я хотела прислать ответ, как она написала снова:

«А может быть, я ненавижу не ее? Может быть, я ненавижу себя? Своих родителей, которые мечтали, чтобы я была копией их дочери? Сейчас я думаю об этом и мне становится противно. Я не хотела себя терять. И, наверное, именно поэтому стала заниматься блогом… Прости, что пишу тебе так много. У тебя уже ночь. А я изливаю душу. Жаль, что ты так далеко от меня. Мы могли бы стать хорошими подругами. Правда».

Я оказалась в пустом коридоре второго этажа и снова увидела Окладникову — она шла в двадцати метрах от меня, видимо, направлялась к аудитории, где наша группа продолжала сдавать зачет Олегу. В какой-то момент Василина остановилась и слово смахнула слезы с глаз, не подозревая, что я снова нахожусь позади нее.

Василина снова смахнула слезы и села на лавочку. Хотела поставить стаканчик рядом, но он упал на бок, и кофе растекся. Вместо того, чтобы что-то сделать, Василина просто закрыла лицо руками, выглядя так, словно находится на пределе.

Мне нужно было уйти, но я подошла к ней.

— Эй, Окладникова! — негромко позвала я ее. — Окладникова, что с тобой? Погрузилась в пучину мировой скорби?

— Уйди, — тихо сказала она, не отнимая рук от лица.

— Что блестит на твоем лице? Сопли или слезы? — не унималась я.

— Уйди, Ведьмина, — глухо повторила Васька. Ей не хотелось, чтобы врагиня видела ее слезы. Я понимала ее. Но и уйти не могла.

Глава 35

Я достала из рюкзака салфетки и стала методично вытирать пролитый кофе. Окладникова неожиданно схватила меня за руку. Так хватаются не тогда, когда хотят оттолкнуть, а когда цепляются из последних сил.

— Проваливай. Ведьмина! Или у тебя с головой плохо? — с вызовом прошипела Василина. Ее глаза казались стеклянными из-за того, что их заволокли слезы. Она была зла, но сейчас казалась загнанной в угол кошкой.

«Да, смотри, мне плохо! Наслаждайся этим!», — было написано в ее взгляде.

— Хорошо у меня только с самооценкой, — хмыкнула я. — А с остальным у меня так себе. Не реви, Окладникова, оно того не стоит. Держи, — свободной рукой я протянула ей свой кофе, и она медленно отпустила мое запястье.

— Пей. Не бойся, я туда не плюнула. — Я взяла ее за руку и заставила обхватить бумажный стаканчик неожиданно холодными пальцами. Никогда раньше я не задумывалась о том, какие у нее руки — теплые или холодные. Мне было все равно.

— Не нужно. — Она снова опустила голову; по ее щекам катились слезы.

— Нужно. Ты же замерзла, — резонно возразила я. — Боже, Окладникова, хватит играть в Снежную Королеву. Я сто раз видела твои слезы в детстве. Ими ты меня не удивишь, поверь. Рыдай себе, сколько угодно. Только помни, что нужно бороться. Я никогда не плыла по течению. Я всегда боролась, — процитировала я собственную фразу из нашей сегодняшней переписки.

— Что? — удивленно прошептала Василина.

— И я… — На какое-то мгновение я замешкалась, думая, говорить мне это или нет, но все же решилась. — Это начала не я. Это начала ты. Еще в детстве. Я лишь отвечала тебе тем же. Той же агрессией. Я действительно защищалась. И я не всегда хотела, чтобы ты чувствовала себя жалкой. Знаешь, я не могла понять, почему ты так меня ненавидишь. Теперь понимаю. Да, твои родители хотели, чтобы ты была похожа на меня, что, кстати говоря, странно. Но у тебя был выбор — делать так, как хотят они, или делать так, как хочешь ты.

— Откуда ты знаешь? — вскочила на ноги Василина. — Взломала мой телефон?!

— С ума сошла? — пожала я плечами. — Я тебе что, хакер на пол ставки?

— Тогда… Настя… Ты с ней знакома? — побледнев, спросила Окладникова. — Она рассказала тебе?..

— Нет.

— Тогда откуда ты все это знаешь? — почти с отчаянием выкрикнула Василина.

— Не хотела говорить этого, но иногда правда давит сильнее, чем ложь. Это я Настя из славного штата Аризона, — призналась я.

— Смешно было? — процедила сквозь зубы Васька.

— Сначала — да. А потом — ни капли, — честно ответила я. — Было любопытно. Ты оказалась не такой, какой я считала тебя все эти годы. Мне жаль, что так вышло. И, возможно, мы бы действительно смогли стать подругами, как наши старшие сестры. Но ты изначально выбрала иной путь.

— Хватит. Хватит быть такой милой, Ведьмина. Мы обе знаем, что ты отвратительная, — прошипела Окладникова.

— Я общалась с тобой ровно так, как общаюсь со всеми своими другими подругами, — возразила я. — Я обманывала тебя, но — парадокс — при этом была искренней. Настя — та моя сторона, о которой ты не знала и не хотела знать.

Василина вдруг рассмеялась. Снова села на лавочку и стала смеяться. Терпеть не могу истеричек.

— Лучше бы ты плакала, — заметила я, садясь рядом, а она стала смеяться громче. Я решила не вмешиваться — пусть выпустит эмоции через свой нервный стеклянный смех. А потом мы поговорим.

Василина все смеялась и смеялась — до слез, и успокоилась только тогда, когда к нам подошли несколько моих одногруппников, которые возвращались с зачета. Разумеется, не сдав его.

— Что случилось? — спросил кто-то из парней, заметив слезы на лице Василины.

— Все в порядке, — махнула я рукой. — Окладникова окончательно тронулась. Но это не страшно. — И я по-свойски потрепала ее по волосам. Они оказались на удивление жесткими, хотя мне всегда казалось, что они мягкие. Василина злобно взглянула на меня, но ничего не сказала.

— Страшно не сдать зачет этому козлу, — заявила одна из девчонок. — Я нормально ответила, а Владыко стал меня вопросами топить! Специально же!

— Тань, как ты вообще умудрилась ему зачет? — спросил кто-то еще.

— Просто все выучила, — пожала я плечами. — А вы учили?

— Ну так, немного, — неуверенно ответили ребята. Мы потрепались еще немного на тему того, какой Олег Владимирович нехороший человек и профессиональная редиска, и они, наконец, отчалили.

— У меня иногда ощущение что я одна нормальная, — вздохнула я. — Может это признак надвигающегося сумасшествия? Эй, Окладникова, ты в порядке?

— Да. — Она залпом выпила остывший кофе, явно пытаясь прийти в себя. — Можешь, наконец, оставить меня в покое, Ведьмина?

— Сначала поговорим. Мы с тобой не подружки. И не станем ими. Но и врагом твоим я больше быть не хочу, — твердо сказала я. — Давай жить каждая своей жизнью. А что касается Олега… Мы квиты. Сначала его увела ты, а потом я. И знаешь, не думаю, что ты любишь его. Ты сама писала это. Олег был для тебя дорогой игрушкой, которую ты забрала и не хотела отдавать. Мы обе это знаем. Что ж, я пойду. Не переживай, то, о чем мы переписывались, останется только между нами. Может быть, я злопамятная, но искренняя. Пока, Василина. Живи так, как хочешь ты, а не твои родители. И удачи с блогом — надеюсь, ты станешь известной.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Я встала и пошла прочь, чувствуя, что поступила правильно.

— Ведьмина, — вдруг позвала меня Окладникова. И я обернулась.

— Что?

— Я все равно тебя ненавижу. Я отомщу тебе, — с жаром пообещала она.

— Делай, как знаешь, — устало ответила я и пошла в сторону аудитории, где Олег принимал зачет. Почти сразу же выбежала Женька со счастливой улыбкой на лице.

— Сдала! — закричала она и обняла меня. — Сдала, представляете?!

— Как сдала? — заволновались одногруппники, ибо процент получивших зачет от Олега был крайне мал.

— С вопросами повезло! — поведала подруга. — И задачу знала, как решать! Олег Владимирович сначала сомневался, ставить мне зачет или нет, а потом все-таки решил поставить! Ура-а-а! — заорала она от радости. Дверь открылась и из нее выглядел Олег. Мне показалось, что он сам устал от зачета

— Можно вести себя? — раздражённо сказал он, и все тотчас затихли.

Наши взгляды на мгновение встретились, но я ничем не выдала себя. Он, впрочем, тоже.

Дверь вновь захлопнулась.

Глава 36

Дверь вновь захлопнулась.

Женька перестала кричать, зато запрыгала от радости, исполняя танец получившего зачет студента. Она крепко обняла меня, а потом кинулась на шею к Илье, который из кислого тотчас стал радостным — Женя действительно нравилась ему, и я видела, как он ласково гладит ее по спине и по огненным волосам.

Мы с Женькой еще немного поболтали с ребятами, пожелали удачи тем, кто не сдал, и я даже объяснила пару задач, в том числе и ту, решение которой спрашивала у Олега, а после ушли в столовую. Я хотела дождаться Владыко, а Женька составила мне компанию.

— Это ты его попросила, да, Тань? — тихо спросила она меня, когда мы сидели за столиком у окошка, за которым падал мелкий снег, похожий на звездную пыль.

— Что попросила? — не поняла я.

— Чтобы он мне поставил зачет, — еще тише спросила Женька.

Я закатила глаза.

— Олег принципиальный. Он не ставит зачет просто так. Он бы и мне его не поставил, если бы я не готовилась. И тебе, если бы плохо ответила. Сколько можно меня этим доставать? — раздраженно спросила я.

Подруга слабо улыбнулась.

— Извини. Просто… Ты же знаешь, что я учусь средне. Просто удивительно, что мне так повезло. Одной из немногих.

— Значит, ты была достойна, — твердо ответила я. — Олег, он… сложный. Но он действительно хороший преподаватель. Правильный.

— Тебе легко с ним? — с любопытством спросила Женька.

— Легко. Кажется, что мы знакомы всю жизнь. Он не идеальный и иногда раздражает меня своим занудством или резкостью. Но он такой теплый. С ним я чувствую себя в безопасности, — призналась я, и на меня тотчас накатила знакомая волна нежности.

— Как же здорово. Я действительно рада за тебя, Тань. — В ее голосе чувствовалась искренность. Я всегда ценила Женьку именно за это.

— А что насчет Ильи? — с интересом спросила я. — Как ты чувствуешь себя рядом с ним?

— Надежно. Наедине он становится совсем другим. Не таким мальчишкой, что ли. Взрослым. Ответственным. И целуется неплохо, — выпалила Женька и слегка покраснела.

— То есть, живой человек лучше, чем персонаж из манги? — рассмеялась я.

— Наверное, да… Хотя я бы не отказалась от Такуми Усуи.

— А я бы не отказалась от миллиона долларов!

Мы проболтали почти час, прежде чем мне написал Олег.

«Не смогу встретиться с тобой, извини. Вызывают на срочное совещание», — было сказано в его сообщении. Я вздохнула — сегодня мы не увидимся. Но ничего не попишешь — работа есть работа.

«Ты был таким милым сегодня. Спасибо, что поддержал. Я действительно волновалась», — ответила я.

«Я рад, что ты так хорошо подготовилась. Умница».

«Люблю тебя», — написала я, не сразу поняв, что это за слова, и тотчас стерла. И отправила ему другое сообщение:

«Хочу тебя обнять»

«У тебя скоро появится эта возможность. Встретимся через полчаса?» — спросил он и предложил кафе напротив университета, где мы однажды уже бывали.

«Встретимся», — пообещала я.

«У меня сюрприз», — удивил меня Олег.

«Еще один?! А я смогу его пережить?»

«Попытайся. Все, мне пора».

«Я уже скучаю по тебе…»

«Я тоже»

Он был так мил, что отправил мне стикер с сердечком, и я не смогла сдержать довольную улыбку. Что за сюрприз мне приготовили?!

— Ты похожа на кошку, которой перепал целый грузовик со сметаной, — весело заметила подруга.

— Скорее, целый завод, — хмыкнула я.

Мы поставили посуду на специальный столик и пошли прочь. А в дверях столовой встретились с Деменьтевой.

— Поздравляю с зачетом, девочки, — сказала она милейшим голосом, из которого так и сочился яд. — Надеюсь, вы действительно его заслужили.

— Поздравляю со скудоумием, Машенька, — одарила я ее точно такой же улыбкой. — Его-то ты точно заслужила.

— Все шутишь, Ведьмина. Что ж, шути, пока можешь.

— А я не шучу.

— Ты такая смешная. Серьезно думаешь, что лучше остальных? — усмехнулась Маша.

— Не знаю, как насчет остальных, но уж лучше тебя — это точно, — ответила я холодно.

— Ты меня с первого курса бесишь, — вдруг выплюнула Маша. — И не только меня!

— Я уже слышала об этом. Не говори часто людям о своей ненависти, — от души посоветовала ей я, — они могут привыкнуть, и им станет все равно. Дай пройти.

Маша хотела сказать что-то еще, но Женька не позволила ей этого сделать — оттолкнула ее плечом, и мы ушли. А она сверлила нам спины взглядом.

— Дементьева как с цепи сорвалась, — сказала подруга хмуро. — Раньше все время тебе улыбалась, лебезила и отвешивала комплименты. А теперь хамит в открытую.

— У лицемеров нет другого пути после того, как их маска сброшена. Они либо поджимают хвост, либо начинают проявлять агрессию, — равнодушно пожала я плечами. — Поэтому злых людей я люблю больше. В них больше искренности.

Женька взяла меня под руку, и мы направились на улицу. Поболтали немного, мы обнялись и пошли каждая в свою сторону — подруга на остановку, а я в то самое кафе, где меня ждал Олег. В тот раз народу было немерено, а в этот — почти никого. Все так же пьяняще пахло свежезаваренным кофе и сияли яркие огоньки гирлянд. Казалось бы, все оставалось прежним, а вот мы — поменялись. И это было настоящим новогодним волшебством.

Олег сидел за тем самым столиком, за которым мы уже однажды сидели — около электрического камина. Правда в тот раз Олег был хмурым и собранным, а сейчас улыбался, глядя на меня. И его улыбка была столь теплой, что я не могла не улыбнуться ему в ответ.

Я почти подбежала к нему. Олег встал и аккуратно обнял меня, не позволяя лишнего, а я прижалась к нему всем телом. Мне безумно хотелось сделать это с того момента, когда я сдавала ему зачет. А еще мне хотелось поцеловать его, но я лишь коснулась губами его гладко выбритой щеки.

— Присаживайся, — сказал Олег и отодвинул передо мной стул с высокой спинкой. — Ты порадовала меня, Таня.

— Я старалась, — весело отозвалась я. — Учила всю ночь напролет! И не одну. Не высыпалась. Плакала, но учила. Тебе должно быть стыдно за то, что твоя девушка страдала. Ну, тебе стыдно? — лукаво поинтересовалась я.

— Не очень, — усмехнулся Олег. — Я был приятно удивлен. Моя девушка не только красивая, но еще и умная.

— Я восхитительная, — заметила я. — А ты был очень милым. Держал меня за руку. Спасибо. Правда. — Теперь настал мой черед накрыть его ладонь, лежащую на столе своею. — Я оценила. Правда, остальные считают, что ты злодей и тиран. Что-то среднее между Воландемортом, Дартом Вейдером и Карабасом-Барабасом.

— Это абсолютно не ново, — отмахнулся Олег. Похоже, его такие вещи не очень-то и волновали. Он неотрывно смотрел на меня, и его глаза были будто пьяные.

— Неужели все настолько плохо подготовились? — спросила я, тоже не в силах отвести от него глаз. Меня безумно к нему тянуло.

— Ваша группа меня неприятно поразила, — признался Олег. — Хотя, возможно, все дело в отсутствии дисциплины. Давай не будем говорить об этом. Я действительно устал принимать зачет. Что ты будешь?

— Тебя, — ответила ему я и потянулась через весь столик за поцелуем, который смело сорвала с его губ — хоть и короткий, но желанный и чувственный. Будто сотканный из света зимнего солнца, падающего на наши лица.

— Глупая, — ласково сказал Олег и поправил мне волосы. Совершенно обычный жест, но наполненный такой нежностью, что на сердце сделалось светло и радостно. И когда только этот человек стал моим личным солнцем?

— А какой сюрприз ты мне приготовил? — спохватилась я, когда мы уже пили кофе.

— Поехали ко мне, — сказал вдруг Олег, и я едва не подавилась.

— Зачем? Хочешь перевести наши отношения на следующий уровень?! Вообще-то, надо заранее предупреждать! Вдруг у меня ноги небритые.

— Я хочу нарядить вместе с тобой елку. Помнишь, ты хотела сделать это?

— Теперь это так называется?.. — протянула я задумчиво.

— Таня, — расхохотался он, откинувшись на спинку стула. — Твоя фантазия не знает границ. Границ разума, разумеется. Я просто хочу собрать и нарядить с тобой эту чертову елку. И…

Продолжить Олег не успел — зазвонил его телефон. Владыко едва слышно выругался и ответил. Я сразу поняла, что что-то не так — Олег отвечал односложно и серьезно, потирая бровь. А когда закончил разговор, сказал:

— Прости, Таня. Сюрприз придется отложить. Срочно нужно ехать к Стасу. У нас проблемы.

— Что-то серьезное? — широко распахнула я глаза.

— Не особо, но требует моего срочного присутствия.

— Да, понимаю. Тогда… встретимся завтра? — вдохнула я. Было обидно, но работа есть работа. Как я однажды уже говорила, мой папа был таким же — ради своего бизнеса мог сорваться с места в любой момент.

— Завтра, — задумчиво кивнул Олег. Он оплатил счет, и мы вышли из кафе. Прежде чем уехать, ему нужно было забежать в университет.

— Не провожай меня, — сказала я ему. — Езжай скорее, хорошо?

— Уверена?

— Да.

У него снова зазвонил телефон, и я не стала целовать его на прощание — лишь обняла. И почему-то подумала — а вдруг это последний раз, когда мы были вместе? Не знаю, откуда в моей голове появились эти мысли. Но стоя на улице и глядя Олегу в спину, я думала об этом. А потом, тряхнув волосами, побежала на парковку к своей Малышке.

Глава 37

До самой ночи я учила материал к следующему зачету и сама не заметила, как заснула в кресле с конспектом в руках. Мне снился Олег — мы вдвоем находились в белоснежной комнате с видом на небоскребы, которые озаряло утреннее медное солнце. Олег навис надо мной, прижимая спиной к кровати, и целовал. А я обнимала его за крепкие обнаженные плечи и наслаждалась происходящим — все было слишком реально и остро. На грани.

Где-то вдалеке прозвенел будильник, но мне так не хотелось покидать этот очаровательный романтический сон, что я проигнорировала его. В конце концов меня разбудила бабушка.

— Не хочу никуда, — натянула я одеяло до носа, не желая вставать.

— Татьяна, ты опаздываешь! — громко сказала бабушка и попыталась сдернуть одеяло.

— Не хочу, — заворочалась я, а потом до меня дошло. Я опаздываю на зачет! К нашему замдекана. Савельев, конечно, ко мне хорошо относится, но опаздывающих не любит. К тому же я староста группы.

— Сколько времени?! — подскочила я на месте. Времени было мало — буквально десять минут, чтобы успеть одеться. Я натянула первую первые попавшиеся джинсы и свитер, собрала волосы в хвост, сделала пару глотков кофе и под смех своего неугомонного младшего братца, побежала к Малышке. Даже телефон забыла.

В итоге я опоздала, но совсем немного. Наша группа в полном составе уже собралась в аудитории — Савельев принимал зачет не устно, а письменно. Я словно на метле влетела внутрь и по обыкновению опустилась на первую парту, чувствуя себя свежо и бодро — от парковки до аудитории я бежала. И теперь у меня раскраснелись щеки и растрепались волосы.

Возможно, мне показалось, но одногруппники при моем появлении вдруг резко замолчали и стали странно на меня смотреть. Так странно, что я почувствовала себя неуютно. По рукам почему-то побежали мурашки, а внутри сделалось пусто и холодно. Так бывает, когда должно случиться что-то плохое.

Я хотела спросить у ребят, в чем дело, однако в аудитории появился Савельев. Стремительной походкой он пролетел по ряду мимо парт и громко хлопнул по столу стопкой наших рефератов. Кажется, зам декана сегодня был не в духе.

— Доброе утро! Сейчас каждому индивидуально раздам вопросы, — рявкнул он. Его недобрый, прищуренный взгляд вдруг остановился на мне, и я почувствовала себя максимально неуютно. — И будьте уверены, уж я-то буду объективен в своих оценках. Ведьмина, вы согласны, что знания студентов должны оцениваться объективно?

— Разумеется, — пожала я плечами, не понимая, что происходит. В аудитории вдруг послышались смешки, и я напряглась сильнее.

— Отрадно слышать, что вы так считаете, — гадко ухмыльнулся Савельев.

— А я должна считать иначе? — улыбнулась я, все так же не понимая, что происходит. Он покачал головой, ничего не ответил и стал раздавать вопросы присутствующим, а ко мне подошел в самую последнюю очередь — будто бы назло игнорировал, хотя раньше относился весьма тепло. Несмотря на то, что я исправно ходила на все занятия Савельева и постоянно проявляла активность, вопросов мне досталась целая куча. Пока я отвечала на них, Савельев неожиданно легко принял зачет у одногруппников и отпустил всех, кроме меня. Впервые в жизни я отвечала последней. Я дала подробный ответ по каждому вопросы и ответила на все его дополнительные вопросы, не понимая, что происходит и очень нервничая, хотя старалась не показывать ему этого. В конце концов, Савельев задал вопрос не по своему предмету, и когда понял, что я не знаю, что сказать, победно улыбнулся.

— Как вы можете не знать этого, Ведьмина? — спросил он, закрывая мою зачетку. — Приходите на пересдачу. Когда она будет, посмотрите в расписании.

— Я не знаю этого, потому что мы этого не проходили, — сказала я. Кроме растерянности во мне появилась злость.

— Я лучше знаю, проходили или нет, — отрезал зам декана.

— Но…

— Без но! Что, Ведьмина, думаете, я вам так просто зачет поставлю? — гадко ухмыльнулся Савельев.

— В смысле?

— Не смотрите на меня такими невинными глазами, Ведьмина. Я не господин Владыко. И зачеты ставлю только тем, кто действительно это заслужил.

У меня закружилась голова — так и думала, Савельев узнал о нас. Но как? Может быть, где-то увидел нас вместе? Исключено, мы с Олегом несколько дней никуда не ходили, а еще в субботу Савельев был дружелюбно ко мне настроен — мы встретились с ним в деканате. Значит, ему кто-то доложил. Но кто? Коллеги Олега, которые видели меня с ним? Или нас видел кто-то другой?

«Я все равно тебя ненавижу. Я отомщу тебе», — услышала я голове голос Васьки. Неужели она? Вот же стерва, а! Знала, кому рассказать!

— Причем здесь Олег Владимирович? — сквозь зубы спросила я.

— Вы дурочку-то из себя не стройте, — нахмурился Савельев. — Мне прекрасно известно, как вы сдавали зачет Владыко. И что вас с этим господином связывает.

Кулаки на моих коленях сжались. Мне не нравилось, что и каким тоном он говорит об Олеге.

— Я сдала зачет своими силами, — тихо ответила я, чувствуя, как изнутри меня опаляет гнев. — Готовилась.

Савельев издевательски захохотал.

— Знаю я, как вы готовились! Позор, Ведьмина, просто позор! Что ж, увидимся на пересдаче. И помните, что если вы не сдадите зачет на пересдаче, отправитесь на вторую пересдачу с комиссией. А если и тогда не сдадите, то вылетите из университета. Вы ведь это понимаете?

Он явно запугивал меня. Видимо, так сильна в нем была ненависть к Олегу.

— Понимаю. — В моем голосе было столько льда, что Савельев поморщился. Возможно, он ждал, что я буду плакать или умолять его поставить мне зачет, а я просто молчала. Гнев пылал во мне, обжигал изнутри и заставлял мысли путаться.

Ну, Васька, держись. Я к тебе со всей душой, а ты так подставила меня. Да ладно, меня. Еще и Олега! Человека, которого ты якобы любила. Ничего, детка, я устрою тебе сладкую жизнь.

— Тогда идите и готовьтесь, — велел он.

Я встала, подхватила сумку и направилась к двери.

— Я был о вас лучшего мнения, Татьяна, — в спину мне бросил Савельев. — А вы… Вы унизились тем, что связались с этим… с этим напыщенным идиотом.

Я резко обернулась.

— Вы можете говорить обо мне все, что хотите. Но не смейте оскорблять Олега… Владимировича.

Атмосфера между нами накалилась до предела.

— Что вы сказали? — раскраснелся от злости Савельев.

— Не смейте оскорблять Олега Владимировича, — четко повторила я. — И распускать о нем слухи. И да, о вас я тоже была лучшего мнения. Не думала, что вы опуститесь до того, чтобы унизить студента только ради мести тому, кто когда-то увел у вас девушку. Впрочем, я ее понимаю, — тихо добавила я, развернулась на каблуках и ушла.

Я вылетела вон и направилась к другой аудитории, где должен был проходить второй сегодняшний зачет. Одногруппники уже были там и смотрели на меня так, как смотрят на врага народа — с каким-то глухим презрением. Ко мне подлетела Женька, схватила меня за руку и потащила куда-то.

— Что случилось? — спросила я прямо. Подруга отвела в сторону янтарные глаза.

— Я тебе звонила все утро!

— Телефон забыла. Проспала. Говори уже, Жень. Что произошло?

— Боже, это катастрофа, Тань… Я сама в шоке.

— Да что случилось?! — не выдержала я, понимая, что произошло что-то ужасное. Мурашки теперь бежали не только по рукам, но и вдоль позвоночника.

Вместо ответа подруга достала телефон, дрожащими пальцами зашла в соцсеть и нашла одну из групп, посвященную нашему университету — «Подслушано». В таких группах студенты часто публиковали разные посты — от просьбы поделиться конспектами до поисков понравившейся девушки, с которой встретились в столовой. Обычно посты были анонимными.

Глава 38

Пост, посвященный мне и Олегу, тоже был анонимным, а комментариев к нему было много. Я читала его, и чувствовала, как изнутри на меня накатывают волны страха — одна за другой. Щеки горели, а кровь, напротив, казалась холодной и стылой.

Это был абсурд, и чтобы понять его, мне пришлось перечитать пост дважды.

Его написали и выложили ночью. И он сразу же стал самой горячей темой для обсуждения.

«#длиннопост

Не хотела говорить об этом, но после вчерашнего не выдержала. Накатило, и я решила поделиться, потому что ужасно обидно! Вот до слез обидно, ребята!

Идет зачетная неделя, и вы все не понаслышке знаете, какая она нервная и тяжелая. Я с ума схожу от недосыпа, сдаю долги, пишу конспекты, делаю рефераты, контрольные, курсовую, учу билеты и параллельно работаю, но это не относится к делу. Я не отличница, но никогда не училась плохо — мне нужна стипендия. Я делаю все, чтобы заработать побольше баллов и получить хорошие оценки. Но у меня опускаются руки, когда я сталкиваюсь с несправедливостью.

В нашей группе есть девушка. Назовем V. Лидер, красивая, умная. Многие ею восхищаются. Но у нас с ней никогда не было контакта. Недавно даже поругались, она обвинила меня в клевете и сплетнях, настроила против меня пол группы. В ответ я могла бы выдать всем ее тайну, но не стала, пожалела. Узнала случайно — услышала, как V хвастается в туалете своей подруге, что встречается с преподавателем O. И что он делает все, что она скажет.

Тогда я решила, что это не мое дело. А теперь хочу рассказать. У них серьезные отношения, но они скрывают их ото всех. Из-за разногласий V настроила O против меня, и он предвзято относился ко мне на занятиях, выставлял дурой перед другими студентами.

Недавно O принимал у нас зачет. Почти вся группа отправилась на пересдачу. Я тоже пошла на пересдачу, хотя ответила на все вопросы. Отправилась просто потому, что не нравлюсь девушке своего преподавателя. Несмотря на то, что учила материал к зачету несколько дней и ходила на все пары. O ясно дал понять, что зачет ему я не сдам. Да и вообще издевался над студентами, как будто бы мы какой-то мусор.

Мне так обидно, что у нас все решается или через деньги, или через постель:(А люди, которые называют себя учеными, ведут себя вот так по-детски.

Пожалуйста, анонимно. Не хочу проблем. А они будут, если эти люди узнают, что это написала я. Да и я не хочу называть их имен».

Дочитав текст во второй раз, я выдохнула и на мгновение прикрыла глаза. Меня трясло — но уже не от страха, а от гнева. И перед глазами все плыло — я видела лицо Жени как в тумане, а ее обеспокоенный голос слышала словно сквозь вату.

Тот, кто написал этот отвратительный и лживый пост, не хотел называть наших с Олегом имен, однако наши имена назвали другие. Люди с фейков, к которым присоединились несколько наших одногруппниц — тех самых, с которыми общалась Окладникова. Я с трудом читала комментарии, чувствуя, как учащенно бьется где-то в горле собственный пульс.

Все будто бы было спланировано.

«О, Владыко и Танечка Ведьмина и здесь засветились!»

«Хоть кто-то написал правду о них. И как только не стыдно…»

«Этот Олег Владимирович тот еще козел. Меня тоже завалил!»

«Препод со студенткой? Просто ужасно!»

«Старина Владыко! Знаю его, преподает на моем факультете. Два раза к нему на пересдачу ходил. Вроде серьезный мужик, зачем спутался со студенточкой?»

«Серьезно, Ведьмина встречается с Владыко?! Я в шоке. Просто в шоке. Наверное, поэтому она и ее подружка получили зачеты, а все остальные — нет!»

«Ужасно несправедливо! Не думала, что Ведьмина такая мразь»

«А эта Ведьмина ничего себе. Старпер шарит в девочках:) Я бы с ней тоже замутил. Но, конечно, осуждаю произошедшее!»

Подобных комментариев было множество. Кто-то вступал в дискуссии, кто-то иронизировал, кто-то открыто поливал нас грязью. Людям было даже не лень найти наши с Олегом фото — их взяли с моей странички и с официального сайта нашего университета. Нашлись, правда, и здравомыслящие люди, которые заметили, что, во-первых, нет ничего предосудительного в том, что преподаватель встречается со студенткой, а, во-вторых, нет никаких доказательств вышесказанному. Однако их было меньшинство. А все их аргументы были сразу же погребены под шквалом негодования фейков и нескольких одногруппниц, которые писали, что все так и было, что они — свидетели, и что мы с Олегом вели себя ужасно неподобающе. В какой-то момент откуда-то вдруг всплыли фото из вчерашнего кафе, на которых Олег обнимал меня, и мы сидели за одним столиком. Правда, они были не очень качественными — нас снимали издалека, через стекло, однако по ним было понятно, что это мы. Кто-то увидел нас, сделал снимки и написал пост. И, кажется, я даже знала, кто это сделал. И самым гадким было то, что в комментарии пришли и другие сокурсники, те, с которыми у меня были нормальные отношения. Они были злы из-за того, что Олег отправил их на пересдачу, а вот я и Женька зачет получили сразу. Они все были словно охвачены какой-то общей истерией, забыв о том, что не готовились к зачету, потому что ждали халявы, которую обещал Филипп Георгиевич.

В комментариях отмечались и те, кто еще вчера говорил, что надеется на везение. Девушка, которой я вчера лично объясняла задачу. Отметился и Саша Белов, которого Олег выгнал за списывание. По их мнению, во всем был виноват Владыко, который видел смысл всей своей жизни в том, чтобы поиздеваться над несчастными студентами.

Я читала и не верила своим глазам, что они это пишут. В какой-то момент даже решила, что, может быть, это шутка. Однако по взгляду Женьки, в котором плескались и паника, и сочувствие, поняла, что это не так.

— Ты в порядке, Тань? — спросила она жалобно и сжала мою ладонь.

— В порядке, — улыбнулась я ей пересохшими губами. Тот, кто устроил этот цирк, хотел меня сломать. Но я ломаться не собираюсь. Ведьмы сильные. И всегда идут до конца. Все или ничего — третий закон ведьмы.

— Кто это мог сделать? — прошептала Женька.

Из-за эмоций я с трудом соображала, но снова вспомнила слова Василины про месть. Неужели она опустилась до этого? Жаль.

— Окладникова, да? Больше некому. Больше никто не знал о том, что вы с Олегом встречаетесь. Она проследила за вами и сняла на телефон. Вот стерва! — выругалась обычно мирная Женька. — Увижу, волосы выдерну! Танюша, ты точно в порядке?

— Точно. — Мой голос звучал отстраненно и холодно.

Мне было плевать, что в очередной раз говорят про меня, честно. Я переживала из-за Олега. Это может быть ударом по его репутации. К тому же он так не хотел, чтобы о наших отношениях узнали другие. Не хотел сплетен и негатива. А теперь… Из наших отношений раздули непонятно что! Выставили Олега каким-то моральным уродом.

Я вдруг повернулась и быстрым шагом направилась обратно в одногруппникам, с которыми еще вчера у нас были великолепные отношения, и которые сегодня считали меня мразью только из-за поста в группе университета.

Глава 39

Они увидели меня издалека и замолчали — все как один. В их взглядах было осуждение, как будто бы я действительно совершила что-то плохое. Удивительно, на что способны сплетни. Еще вчера они считали меня отличной девчонкой, улыбались, просили о помощи, но всего один пост и несколько трусливо сделанных фото изменили их мнение обо мне. Кто-то шептался, кто-то гаденько улыбался, кто-то недовольно хмурился, но я старалась не обращать на это внимания. Лишь сильнее расправила плечи. Я была уверена в своей правоте и честности, и мне нечего было стыдиться.

Я остановилась перед ребятами. Кто-то из девчонок сказал: «Пришла! Как ей не стыдно», и кто-то из парней подхватил: «Она всегда такая наглая». Саша Белов, который списывал у Олега на зачете, обидно расхохотался. А Маша Деменьтева, которая тоже отметилась в комментариях, хорошенько пройдясь по мне, презрительно фыркнула. Я смерила ее таким выразительным взглядом, что она нехотя опустила глаза и пробурчала что-то мерзкое, но я не вслушивалась в ее слова.

— Не буду ходить вокруг да около. Ребят, вы ведь все видели этот пост, — сказала я тихо, но твердо. И нашла в себе силы не опускать взгляд, а пройтись им по каждому лицу. — Я хочу знать, кто из вас его написал. Кто та самая жертва, которую я якобы настраиваю против Олега Владимировича.

— Какая разница, Ведьмина? — раздраженно спросил Саша. — Главное, что мы знаем правду.

— И мы ужасно в тебе разочаровались! — заявила Наташа. Та, которой так нравился Владыко. — Как ты могла?! Нет, серьезно, ты считаешь нас всех за идиотов?

— Встречаешься с преподом, который валит всю твою группу, а тебе и твоей подружке ставит зачет! — горячо поддержала ее Света. — Отвратительно!

— Возникает вопрос — зачем вообще что-то учить, если в итоге зачет кому-то поставят за красивые глазки? — подхватила одна из наших отличниц.

— Да он Ведьминой зачет не просто за глазки ставит, — хмыкнул Игорь. — Понятно, чем она ему отплачивает.

— А ведь была такой недотрогой!

— Какая же мерзость, а!

Возмущение одногруппников нарастало как снежный ком. Их было человек двадцать, и все они что-то говорили, даже кричали, пытались меня уколоть и пристыдить, говорили неприятные вещи, смеялись, а те, с кем я общалась, просто молчали. Не наезжали на меня, но и не защищали.

Я стояла перед ними и просто ждала, когда они замолчат — мне было, что сказать, но перекрикивать их не хотелось. Мою душу больше не жгла ярость — внутри стоял такой лютый холод, притупивший эмоции, что мне казалось, будто я похожа на робота. Зато ясно заработала голова — в моей голове один за другим проносились планы того, как мне теперь поступить. Мимо проходили другие студенты. Они смотрели на нас с удивлением и любопытством. Я слышала, как какая-то второкурсница с пренебрежением сказала: «Это же та девица из поста. Ну та, которой оценки ставят из-за связи с преподом». «Жалко, что у нас такие, как она учатся», — ответила ей подружка, и они, окинув меня осуждающим взглядом, ушли.

Тот, кто написал про меня пост, знал, какой эффект он возымеет. Ловко проделано, признаю. И подло.

— Перестаньте, ребята! Что вы вообще несете? — попыталась успокоить одногруппников Женька, но у нее ничего не вышло. Все словно с ума сошли — стадный инстинкт пришел в действие. И я понимала, что они действительно видят во мне врага. Ту, из-за которой не получили зачет. Ту, которая предала их доверие. Ту, из-за которой планета обязательно распадется на части.

— А ведь она еще и староста!

— Может быть, передашь своему Олежке, чтобы поставил нам всем зачет?

— Таня, от тебя я этого не ожидала. А ведь еще в комментариях защищала, пока фото не скинули. Обидно ужасно, я ведь тебе верила!

— Хватит! — раздался вдруг знакомый голос позади меня. — Замолчите! Да заткнитесь вы!

Я обернулась и увидела Василину Окладникову, которая стояла позади меня, сложив руки на груди. «Она пришла насладиться местью?» — было моей первой мыслью. Но я тотчас поняла, что это не так. По ее взгляду. Он был наполнен негодованием. Искренним.

— Какого черта, ребята? Какого черта, а? — спросила Василина, обводя лица одногруппников злым взглядом. — Вы вообще понимаете, что делаете?

— А ты что, собралась защищать Ведьмину? — выкрикнул кто-то.

— Я собралась защищать правду, — отрезала Окладникова. — Придите в себя.

— Какую правду?! Мы все видели пост, все видели фото! Понимаем теперь, что из себя представляет Ведьмина! — раздались новые крики.

Василина криво улыбнулась, а мне вдруг захотелось рассмеяться — все так забавно переплелось. И та, которая меня ненавидела, защищает меня. Только смеяться не получалось. И улыбаться — тоже. Будто бы у меня отняли эту способность. Я просто молчала и слушала, прикидывая, как поступить.

— Вы прекрасно знаете, что мы с Ведьминой терпеть друг друга не можем, — продолжала Окладникова. — И мне во сне не могло присниться, что я буду на ее стороне. Но даже я понимаю, что Ведьмина не из тех людей, которые так низко поступят. И мне стыдно за вас. Вы должны были защищать ее, а не накидываться всей стаей.

— Вот именно! — впервые в жизни горячо поддержала ее Женька. — Вы просто неблагодарные! Танька столько сделала для нашей группы, а вы… Вы… Поступаете, как свиньи!

— А что, Ведьмина сама и слова сказать не может? — спросила Маша с глухой ненавистью в голосе. — Страшно стало, что все раскрыли ее истинную сущность?

Одногруппники снова зашумели.

— Идем, — дернула меня за рукав Женька. — Дождемся зачета в другом месте.

— Они не стоят того, — кивнула Окладникова. — Ведьмина, не трать на них свое время. Не переубедишь.

Глава 40

Я едва заметно покачала головой, еще шире расправила плечи и на шаг приблизилась к ребятам.

— Я молчу не потому, что боюсь. И не потому, что мне нечего сказать. Я просто жду, когда вы все выговоритесь и замолчите. — Мой голос звучал спокойно.

— Ну, мы молчим, — фыркнула Олеся, с которой мы хорошо общались с самого первого курса. — Говори. Объяснись. Если сможешь, конечно.

— Знаете, ребята, если честно, я разочарована, — просто сказала я.

— Ой, бедная, разочаровалась! — хохотнула Маша. — Может нам тебя пожалеть?

— Пожалей себя. А меня нужно просто выслушать и не перебивать, — оборвала я ее. — Заранее спасибо. Я всегда с теплотой относилась к каждому в нашей группе. И, наверное, среди вас не найдется того, кому бы я не помогала. Оль, помнишь, сколько раз я ходила в профком, чтобы помочь тебе с заявлением на матпомощь? Наташ, я закрывала все твои пропуски в октябре и ноябре, когда ты училась на права. Саш, когда мы делали групповой проект, а вы с Антоном заболели, и я все делала сама, но «автомат» мы получили втроем. Я всегда всем помогала — и как староста, и чисто по-человечески. Договаривалась с преподавателями, делилась конспектами и ответами на вопросы, объясняла материал, занималась всеми организационными моментами, поздравляла с праздниками. Нет, я не горжусь этим. Просто напоминаю. Я всегда считала, что мы — семья. И делала для вас, что могла. Нет ничего, чего бы я должна стыдиться. Я училась только своими силами, и вы прекрасно это видели, но теперь предпочли обо всем этом забыть. Я понимаю, что вам так удобнее — взвалить на меня вину за то, что вы не подготовились к зачету и пошли на пересдачу. Но я до сих пор не могу в это поверить.

— Твой Владыко отправил всех нас на пересдачу! — выкрикнул кто-то из парней с обидой в голосе.

— Он не мой, — отрезала я.

— Да ладно тебе, Ведьмина! Фотки все видели! Ты с ним встречаешься, поэтому у него к тебе особое отношение.

— Или это фотошоп, — язвительно добавила одна из девчонок.

— Нет, это не фотошоп, — спокойно ответила я. — Нас с Олегом кое-что связывает. Но это только наше личное дело. Я не буду пытаться вам объяснять, что он человек принципов, что не станет ставить зачет просто так даже своей девушке, что я не настраивала его против кого-то из вас. Вы все равно мне не поверите, а распинаться перед вами я не собираюсь. Мне просто чисто по-человечески обидно, что вы забыли о том, сколько я для вас делала, и вместо того, чтобы просто попросить меня объясниться, вы сразу же обвинили меня во всех своих бедах. Не удивлюсь, если сейчас в беседе нашей группы тишина, и что вы пишите в новой беседе, где меня нет, обсуждая, какая я ужасная. Но, может быть, там же вы вспомните, как я помогала вам.

Кто-то из ребят опустил глаза, кто-то снова зашептался — теперь как-то неуверенно. Но были и те, кто смотрел на меня с прежним вызовом.

— Может быть, у тебя есть доказательства, Таня? — спросила девочка из нашей компании, и остальные подхватили эту мысль.

— Ребят, я повторюсь — оправдываться не стану. Искать доказательства, убеждать вас в чем-то — тоже. Это ваше дело, верить мне или нет.

Я хотела продолжить, однако услышала вдруг знакомую мелодию — у кого-то на телефоне заиграла песня Ланы Дель Рей. Маша Деменьтева торопливо сунула руку в карман джинсов и вытащила телефон, чтобы отклонить звонок.

Последний пазл сложился.

Вчера она была в туалете и слышала наш разговор с Женей. Поняла, что между мной и Олегом что-то есть — именно поэтому вела себя столь вызывающе. Дементьева проследила за мной и ей повезло — она сняла на камеру нас с Олегом. И накатала анонимный пост, в котором же сама обливала меня грязью вместе со своими подружками. Это была не месть Василины, это была ее месть.

Неплохо, Маша, неплохо. Но ты связалась не с тем человеком.

Одногруппники снова затихли, а я продолжила:

— Если я не устраиваю вас как староста, то уйду. Выбирайте кого-то другого. А еще я хочу сказать одну вещь. На самом деле я уже знаю, кто это сделал. Кто написал лживый пост и кто следил за мной вчера после занятий. Сейчас я не стану называть этого человека. — Мой взгляд остановился на самодовольном лице Маши, и улыбка медленно сползла с ее лица. — Я хочу только того, чтобы этот человек написал еще один пост, уже под своим настоящим именем, в котором извинился бы перед Олегом Владимировичем за клевету. Если этот человек не напишет пост в течение трех дней, я напишу ответный пост. Расскажу о нем то, что знаю про него. А знаю я многое.

Я холодно улыбнулась Маше, видя, как в ее глазах появляется паника. Ты ответишь за то, что обидела моего Олега, маленькая лживая тварь.

— Эй, что происходит? — раздался громкий голос Кайрата, который выбежал из-за угла вместе с Ильей. Они оба тяжело дышали как после быстрой пробежки, а щеки их раскраснелись. — Вы Танюшу обидеть решили, а?

— Алиев, ты же сам видел фотки! — огрызнулся кто-то из парней. — Столько лет за ней бегаешь, а она с преподом встречается!

— Пасть закрой, понял? — подскочил к нему Кайрат и схватил за ворот. — Еще слово в ее сторону, я тебе морду раскрошу.

— Отпусти его, идиот, — схватил его за руку Илья, который в их паре явно был головой. И Кайрат послушал его.

— Кто Танюшу обидит, разбираться будет со мной, — предупредил их Алиев. Парни его откровенно побаивались, поэтому спорить никто не стал.

Глава 41

— Мы встретились с одним парнем, который занимается группой «Подслушано», попросили удалить пост, — шепнул мне в это время довольный Илья. — Специально после зачета в пятый корпус побежали.

Я тяжело вздохнула. Ну почему они такие тупые? Хорошие, конечно, но тупые. Кажется, проколотые шины их совсем ничему не научили.

— И как успехи? — спросила я.

— Удалось уговорить, — широко улыбнулся Илья.

— Ты своим красноречием постарался?

— Скорее, Алиев своими кулаками.

Кайрат услышал это и заулыбался.

— Спасибо, мальчики, — покачала я головой. — Теперь все окончательно поверят в то, что я мразь, которая пытается за собой подчистить. Ну ничего, справимся.

Женька нервно захихикала, а Илья приобнял ее. Кажется, он не понимал, что они сделали не так — ведь действительно хотели помочь. И я была безумно благодарна за это.

— Ты и правда с этим дятлом встречаешься? — сердито спросил у меня Кайрат.

— С Олегом Владимировичем, — поправила я его. Мне не нравилось, когда его называли как-то иначе. — Ты выбрал Аделину, и у меня не оставалось выбора…

— Давай поговорим наедине, — сказала мне Окладникова. Ее лицо оставалось бесстрастным.

— Хорошо, — кивнула я и пошла следом за ней, чувствуя на спине многочисленные взгляды.

Мы завернули за угол и остановились у окна, через которое пробивался зимний солнечный свет.

— Дементьева? — прямо спросила Василина. Вид у нее был независимый.

Я кивнула.

— И что ты собралась про нее рассказывать? — продолжала она.

— Не знаю. Найду что-нибудь. Наверняка что-то есть — у таких двуличных мразей всегда есть пара-другая грязных тайн. А пока пусть поживет в страхе, — была я уверена в своей стратегии. Слишком уж испуганными стали ее глаза.

— У меня кое-что есть на нее, — огорошила меня Окладникова.

— Что же?

— Она ворует.

— Ворует? — приподняла я бровь.

— Да. В магазинах одежды.

— Забавно. И откуда ты узнала? Машенька сама тебе призналась в своих грешках? — усмехнулась я.

— Нет. Ты же знаешь, что у меня есть свой блог в инстаграме, — сказала Василина и запнулась. Видимо, поняла, что сказала глупость. Ведь я столько времени переписывалась с ней от имени Насти. — Так вот, однажды я выставила в сторис фото с чьего-то дня рождения. Обычное фото с девчонками, сделанное на селфи-палку. Ничего такого. Но одна из моих подписчиц написала мне, откуда я знаю девушку в синем платье. Как ты понимаешь, это была Маша Дементьева. Оказалось, что подписчица работает в магазине одежды, и Маша украла у них дорогое вечернее платье. Они сначала не поняли, а потом посмотрели по камерам и увидели, как она прячет его в специальный пакет с фольгой — с помощью такого можно обманывать охранные системы. Но искать ее не стали. А спустя несколько дней подписчица неожиданно наткнулась на Машу в том самом платье у меня в сторис. Я ей сначала не поверила, решила, что это какой-то пранк. А она прислала видео из магазина, в котором видно, как Дементьева крадет платье. Я не стала выдавать ее, сказала, что это подруга моей подруги, которую я не знаю. Но видео сохранила. На всякий случай. Я пришлю его тебе.

Я слушала Василину с удивлением, не веря в то, что такие совпадения бывают, но, когда собственными глазами увидела Дементьеву на видео из магазина, хрипло рассмеялась.

— Надо же. Она действительно ворует вещи.

— И судя по тому, что у нее есть специальный пакет, делает это далеко не первый раз.

— Видимо, да. Спасибо, Окладникова. Это было неожиданно, — искренне сказала я.

— Это не ради тебя, не думай, — поморщилась она. — Это ради Олега. Ты ведь наверняка думала, что это сделала я. Признайся.

— Думала, — нехотя сказала я. — Потом поняла, что хоть ты и та еще стерва, но поступать так не будешь. Не со мной, с ним. А потом Машу выдала мелодия на звонке. Я слышала такую же вчера в туалете, когда с Женькой обсуждала Олега. Она оказалась не слишком умна. Впрочем, чего еще от нее ожидать? Она так тщательно взращивала манию величия, что забыла вырастить ай кью.

— Ты права, — кивнула Василина, и розовые кончики волос рассыпались по ее плечам. — Я все так же не могу тебя терпеть, но Олегу вредить не собираюсь. Он всегда был со мной честным, и я не буду делать ему больно. Знаю, что он не захочет афишировать свои отношения со студенткой. И знаю, что он терпеть не может слухи.

Я едва слышно вздохнула. Мне было страшно представить, как разозлиться и расстроиться Олег, когда обо всем узнает. А он узнает — это всего лишь дело времени. Я чувствовала себя безумно виноватой, и его реакция пугала меня гораздо больше, чем реакция одногруппников. В конце концов, это по моей вине все произошло. Не по его.

Мы распрощались, и Василина ушла, а я в задумчивости села на подоконник — мне хотелось побыть одной наедине со своими мыслями хотя бы те пять минут, которые остались до начала зачета. Однако сделать мне этого не дали — ко мне подошли все девчонки из нашей с Женькой компании. Лица у всех были виноватыми.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Тань! — громко позвала меня по имени Оксана. — Извини нас. Мы дуры.

— Сами не знаем, что на нас нашло. Сначала не верили, а потом увидели эти фото…

— И решили, что ты нас обманываешь.

— И пошло-поехало.

— Все будто бы с ума посходили! Были на нервах из-за зачетной недели, а тут такое! У всех просто бомбить начало!

— Сейчас понимаем, что это был какой-то психоз!

— Извини, Тань. Мы действительно были неправы.

Девчонки обступили меня и говорили наперебой, а я не могла не улыбаться. Не то, чтобы я сразу взяла и всех простила, но на сердце стало легче от того, что те, с кем я общалась, все-таки пришли в себя и поверили мне, а не Дементьевой.

В конце концов девчонки обняли меня, у кого-то даже слезы на глазах появились — они действительно раскаивались.

Зачет я сдала первой. Блестяще. Ответила, заслужила похвалу преподавателя, забрала зачетку и с расправленными плечами вышла за дверь, чувствуя на себе чужие взгляды. Они могут думать обо мне все, что хотят. Но сейчас мне важно лишь то, что думают мои друзья и Олег.

Я должна была с ним поговорить.

Глава 42

В темном кабинете декана не было никого, кроме них двоих. Таня с ногами взобралась на большой овальный стол для совещаний, и с загадочной полуулыбкой теребила ворот свободной клетчатой рубашки, которая была на ней надета. Это была рубашка Олега, и на девушке она смотрелась соблазнительно. Сам Олег был в одних лишь джинсах. Почему они оба так странно выглядят в кабинете декана, он понятия не имел. И если честно, ему было плевать на это. Было плевать на все, кроме Татьяны, которая смотрела на него томными, с поволокой, глазами, и стала накручивать на палец длинный локон.

Олег больше не мог сопротивляться собственным желаниям. Он медленно подошел к девушке, обхватил руками ее тонкие предплечья, склонился — так, что их лбы соприкасались — и тихо сказал:

— Я люблю тебя.

Вместо ответа Татьяна звонко рассмеялась, сомкнула пальцы на его шее и потянулась за поцелуем. Жарким. Чувственным. Наполненным страстью. Губы у нее были мягкими и нежными, и это сводило Олега с ума. А когда она, отстранившись, стала расстегивать пуговицы на рубашке, у него перехватило дыхание. Эта девушка была идеальной. Каждый изгиб ее тела, ее кожа, ее запах.

— Ты хочешь здесь? — пытаясь взять себя в руки, спросил Олег. Его разум был затуманен, однако то, что они находились в кабинете декана, все же смущало. За этим столом проходили совещания, на которых он часто присутствовал. Да и в кабинет в любой момент могли прийти. Что, если их увидят.

— Мяу, — ответила ему Татьяна.

— Что? — не понял Олег.

— Мяу, — повторила она, и он распахнул глаза. Рядом с его подушкой сидела недовольная Прелесть, чьи глаза сверкали в полутьме как у демона. Хвост ходил из стороны в сторону.

Прекрасный сон закончился.

— Прелесть, какого черта, — поморщился Олег.

— Мяу! — гордо провозгласила кошка, явно довольная тем, что помешала хозяину видеть такой сон, и ушла.

Олег нашарил на прикроватной тумбочке телефон, посмотрел сколько время и нехотя сел в кровати — будильник должен был вот-вот сработать. Он потер лицо. Сердце все еще бешено колотилось, словно все происходило наяву, а не во сне, а кровь кипела. Татьяна Ведьмина стала его личным наваждением. И вместо того, чтобы найти себе кого-нибудь и, как советовал Стас, «нормально расслабиться», Олег ждал, когда их отношения станут другими. По-настоящему взрослыми. Торопить Татьяну ему не хотелось, но он действительно находился на грани. Эти сны его окончательно доконают — Татьяна сниться ему почти каждую ночь. И если она узнает, что именно ему снится, решит, что он ненормальный. Извращенец.

Олег встал и направился в душ — прохладная вода помогла ему прийти в себя. А свежий кофе добавил бодрости. Правда, кружку с кофе едва не перевернула на себя Прелесть, которая решила поскакать по дому, но все обошлось. Олег отругал ее, со вздохом понимая, что Прелесть, как Татьяна. Что ругай, что не ругай — толку нет.

Покормив себя и кошку, Олег покинул квартиру, строя планы на сегодняшний день — сегодня он был относительно свободным. Дозвониться до Татьяны не получилось — она не отвечала, и он сделала для себя вывод, что девушка или забыла телефон дома, или игнорирует его, или просто не слышит звонков. Поэтому, едя в машине, записал ей голосовое сообщение.

«Татьяна, предлагаю встретиться сегодня у меня, если ты свободна. Сначала заедем и купим игрушек, потом ты поможешь нарядить елку, хотя, если честно, не понимаю, зачем это нужно делать. Закажем что-нибудь вкусное — то что ты любишь. А, да. Скучаю по тебе. Ответь, когда сможешь».

Несмотря на большие проблемы в компании — важные инвесторы в последний момент отказались от сделки, к которой обе стороны готовились несколько месяцев, настроение у Олега было отличным. Уже много лет он совсем не чувствовал новогодней атмосферы, этот праздник был для него формальностью, этакой меткой, которая разграничивала старый год и год новый, и Олег совсем не понимал всего этого бесполезного ажиотажа. Зато сейчас им овладело легкое, словно дымка, предчувствие скорого праздника — совсем, как в детстве, когда были живы родители. Они все вместе наряжали елку, которую традиционно приносил отец тридцатого числа вместе с подарком с работы, который сразу же прятал от сына, а мама пекла какой-нибудь торт — каждый раз новый, а еще — шоколадные кексы, свои фирменные. Их не стало, и Нового года тоже не стало. Конечно, в семье дяди его справляли с размахом — стол, гости, подарки, фейерверки и караоке, но Олег не участвовал во всеобщем торжестве. Отгородился от всех, сторонился людей. А сейчас вновь почувствовал. Ожил. А все она, эта взбалмошная девчонка, которая не покидала его мысли.

Олег улыбнулся теплым воспоминаниям. Его настроение не портила даже пробка, в которую он попал. Включил музыку погромче и начал подпевать любимой песне. Пробка двигалась медленно, и в какой-то момент, перед перекрестком, они вообще встали. В машине справа находилась семья — молодой мужчина, его супруга и их ребенок. Мальчишка прилип к окну и, заметив Олега, стал радостно ему махать. Олег с полуулыбкой помахал ему в ответ.

До работы Олег доехал спустя минут сорок. Шагая по скрипучему снегу, вдыхая морозный воздух и видя, как сверкают огни в окнах родного университета, он вдруг подумал, что тоже хотел бы приносить своему сыну елку и подарок, и чтобы тот пытался отыскать его, но не мог найти, потому что Олег хорошенько бы спрятал его до первого января. И чтобы рядом была любимая женщина, которая делала бы торт или кексы, которая бы ждала его и которая бы дарила ему свою ласку.

Да и неважно, сын это будет или дочь. Важно, чтобы рядом была Татьяна.

Столь неожиданная мысль заставила Олега рассмеяться. Это любовь или сумасшествие? Раньше он никогда не задумывался о семье. Это не стояло в списке его приоритетов.

Олег вошел в холл, чувствуя легкость и уверенность в том, что он справится со всеми проблемами, и почти сразу поймал на себе взгляды нескольких студенток. Даже, кажется, услышал что-то вроде: «Это же он», — однако особого внимания не обратил и направился к себе в кабинет. Не успел он раздеться, как ему позвонили из деканата и опросили зайти. По какой причине декан Инга Аркадьевна хотела его видеть, Олег понятия не имел — решил, что снова возникли какие-то проблемы с документацией по гранту. И направился в деканат с мыслями о том, как бы все успеть сделать и встретиться с Татьяной. По пути он встретил коллег с кафедры прикладной математики. Они поздоровались с ним и переглянулись, но Олег не придал этому никакого значения. Слишком спешил.

Глава 43

Инга Аркадьевна — статная дама в возрасте, обладающая и научным авторитетом и всеми необходимыми для руководителя качествами, ждала его в своем кабинете, который примыкал к приемной. За тем самым столом, на котором во сне сидела Татьяна в его рубашке. И Олег внезапно почувствовал смущение. Как там Ведьмина всегда говорила? Ей неловко? Так вот, неловко теперь было ему.

— Присаживайтесь, Олег Владимирович, — кивнула ему декан, внимательно оглядев с ног до головы. Олег сел. — Вы, наверное, уже в курсе этой ситуации, да?

Ее голос звучал странно, а взгляд был прищурен. Олег почувствовал себя первокурсником на экзамене строгой Инги Аркадьевны, которую боялись все студенты. Скажи Олегу в восемнадцать лет, что Инга Аркадьевна будет обращаться к нему на «вы» и станет воспринимать как коллегу, он бы ни за что не поверил.

— Какой ситуации? — спокойно спросил Олег, пытаясь понять, что не так. Какие документы он мог сделать неправильно? Может быть, дело в отчете об учебной работе за первый семестр? Но там не может быть никаких ошибок.

— Как же так? Вы не в курсе? — склонила голову на бок Инга Аркадьевна.

— Не в курсе. Что случилось?

Инга Аркадьевна сняла с носа очки и вдруг обратилась к нему по имени, что делала крайне редко, в исключительных ситуациях:

— Олег, я не хочу влезать в твою личную жизнь — ни имею ни права, ни желания. И ты волен поступать так, как знаешь. Если у тебя возникли романтические чувства к студентке, я не стану тебя осуждать — понимаю, что это совершенно обыденная ситуация, в нашей сфере это сплошь и рядом. Ты молодой перспективный ученый с прекрасным будущим, она наверняка красива и умна — ты на других не посмотришь, но это не должно быть достоянием общественности. Да еще и в таком ключе. Это негативно отразиться не только на твоем имидже, но и на имидже всего факультета. Недаром мне уже звонили из ректората.

— Я вас не понимаю, — нахмурился Олег. Единственное, что он понимал, так это то, что узнали о нем и Тане. Но что произошло такого, что его вызывает декан?

— Сейчас поймешь, — усмехнулась Инга Аркадьевна и достала телефон. Уже спустя полминуты Олег читал пост в группе «Подслушано», посвященный их с Татьяной отношениям. Его лицо оставалось беспристрастным, однако в душе бушевала гроза. Один идиот написал полную ерунду, другие идиоты ему поверили. И писали отвратительные вещи. Плевать, что про него — писали про Таню. Что связалась с преподом ради оценок, что только притворяется хорошей, а сама та еще тварь, что с такими, как она не то, что общаться, даже здороваться не стоит — не заслуживает. Хотелось найти каждого такого комментатора и поговорить. Никто из них не имел права так о ней писать.

Кроме того, их еще и сфотографировали. Вчера, когда они сидели в кафе.

Олег не сразу заметил, что пальцы на левой руке сжались в кулак — так, что побелели костяшки и отчетливо проступили вены. А вот Инга Аркадьевна заметила.

— Теперь понятно? — со вздохом спросила она. — Ты волен встречаться со студенткой, никто не может тебе этого запретить, но когда в интернете появляется подобное, ни я, ни вышестоящее руководство не можем пройти мимо. Игорь Викторович лично заинтересовался случившемся. Ты же знаешь, что у него к нашему факультету особое отношение. Мой предшественник, как-никак.

— Допустим, мы действительно встречаемся. И как вы сами сказали, это моя личная жизнь. Но, вы полагаете, что я поставил бы зачет своей девушке просто так? — сухо спросил Олег. Гнев в его душе стремительно рос. Какого, спрашивается, черта? Он всегда старался быть объективным к знаниям каждого студента, даже самого раздражающего, и теперь его обвиняют в полнейшей ерунде. И приплели Татьяну.

Больше всего Олег думал о ней, а не о своем имидже. Как она отреагирует? Может быть, уже видела, и именно поэтому не брала трубку?

— Я тебя как облупленного знаю. Ты б и своей матери родной зачет не поставил просто так! А вот другие… — Инга Аркадьевна вдруг заметила, как потускнел его взгляд и словно бы спохватилась. Ее голос стал мягче: — Другие-то тебя не знают. Действительно будут считать, что ты кому-то ставишь зачеты просто так, а кого-то валишь из мести. Я вызвала тебя, чтобы предупредить. Этим безобразием может заинтересоваться комиссия по этике. Ничего, конечно, сделать тебе не смогут, но нервы потреплют, да и коллеги косо смотреть начнут. Поползут слухи, появятся домыслы — ты ведь знаешь, как это бывает. Некоторым только дай повод.

Олег знал. Именно поэтому и не хотел пока что афишировать свои отношения с Татьяной. Люди слишком любят совать свой нос в чужие дела.

— Я-то, конечно, буду на твоей стороне, и не только я, — продолжала Инга Аркадьевна. — Но найдутся те, кто начнут тебя обвинять во всех смертных грехах. Будь осторожен, Олег.

— Понял. Я могу идти? Через пять минут начнется зачет у третьего курса, — сказал он с каменным видом, привычно держа все свои эмоции внутри.

— Иди, — махнула рукой декан и окликнула его, когда он открывал дверь: — Девушка на фото красивая. Хорошо смотритесь.

Олег лишь криво улыбнулся и переступил через порог.

Зачет прошел отвратительно, и дело было не в том, что студенты плохо подготовились — напротив, группа была сильной, а в том, что Олег с трудом справлялся со своим ужасным настроением.

Во-первых, он все никак не мог связаться с Татьяной. Во-вторых, ему звонил замдекана, чтобы выяснить ситуацию с дурацким постом, и задавал множество идиотских вопросов. А в-третьих, доставал Стас. Несколько раз Олег отклонял звонки — терпеть не мог, когда его прерывали на занятиях и, тем более, на зачетах и экзаменах. Однако Чернов не успокаивался. И Олегу пришлось взять трубку.

— До тебя как до президента не дозвониться! — воскликнул Стас, услышав голос Олега.

— У меня зачет. Говори кратко и по существу, — велел тот.

— Окей. Я пробил инфу по своим каналам. Инвесторы отказались от сделки из-за твоей бабки, — отрывисто сказал Стас. — Не знаю, что она им напела, но они не собираются с нами сотрудничать. Более того, кое-кто еще хочет отказаться, глядя на них.

— Понял. Перезвоню после зачета, — ответил Олег спокойно, хотя на душе словно бомба взорвалась, а на языке вертелись лишь злые ругательства. Дорогая родственница решила отомстить за унижение на празднике. Она хочет его добить? Показать, кто из них главнее? Или все так же ненавидит его за то, что ее дочь ушла из семьи и родила его?

Глава 44

Нужно было принять зачет, но Олега не покидали мысли обо всем этом, и он с трудом держал себя в руках. Особенно тяжело пришлось в конце, когда к нему за стол сел студент, который считался одним из самых слабых в группе. Однако наглости мальчишке было не занимать. В обоих вопросах билета он плавал — знал лишь малую часть материала, да и то абы как. Олег решил задать ему наводящий вопрос, а потом еще один, и еще — мальчишка не вытягивал. А потом вдруг и вовсе выдал:

— Вы меня тоже завалить решили, как ту девчонку?

— Какую девчонку, Гафаров? — спросил Олег.

— Которая пост написала, — выдал тот. Студенты, находящиеся в аудитории, захихикали. Олег посуровел. Такие выходки он прощать не собирался.

— Думайте, что говорите, Гафаров.

— А что, разве это не так? — не унимался тот.

— А выдумаете, что так?

— Я не думаю, я просто пост видел. И фоточки. — На лице Гафарова появилась мерзкая улыбка.

— Я вижу, что вы не думаете. А полезно.

— Вот, вы меня и оскорблять стали! — обрадовался студент. — Это все из-за личного отношения, да?

Олегу хотелось взять Гафарова за шкирку и хорошенько стряхнуть, а затем выкинуть из аудитории, однако вместо этого он резко поднялся со своего места, заставив парня вздрогнуть от неожиданности. И вышел за дверь. Спустя пару минут вместе с ним в аудиторию зашли трое студентов, которые уже сдали зачет. Их лица были растеряны — они явно не понимали, что происходит.

— Прошу извинить за то, что отнимаю у вас ваше личное время, — сказал им Олег, — но мне нужна ваша помощь в принятии зачета у Гафарова?

Парни удивленно на него уставились. Гафаров поерзал на месте.

— А что именно нужно сделать, Олег Владимирович? — спросил один из студентов.

— Примите зачет у Гафарова вместе со мной, — спокойно сообщил им Олег. — Он сомневается в мой способности критически мыслить и оценить его знания. Предоставляю вам особенные условия. Расскажите ответы на оба вопроса заново. Коллеги оценят.

— А если я не хочу? — с вызовом спросил Гафаров.

— В таком случае отправитесь на пересдачу. И не из-за моего личного отношения, в котором вы усомнились — я предоставил вам настоящую независимую комиссию на время сдачи зачета. А из-за недостаточного знания материала.

Гафаров стрельнул по Олегу злым взглядом и стал рассказывать заново. Больше Олег ему вопросов не задавал — сидел молча, и время, которое студент потратил на оба вопроса, составило минуты две или три.

— Как думаете, коллеги, — спросил сложивший на груди руки Олег, — Руслан рассказал достаточно для того, чтобы я смог поставить ему зачет?

Парни переглянулись. Все трое были отличниками.

— Если честно, не особо, — сказал один из них.

— Почти ничего не рассказал, — подхватил второй.

— И ошибку допустил, — вздохнул третий.

— Наверное, виновато не мое личное отношение, а, Гафаров? — насмешливо спросил Олег. — А то, что вы не подготовились к зачету?

Тот ничего не ответил — молча взял зачетку и ушел, а Олег, отпустив парней, продолжил зачет, мыслями то и дело возвращаясь ко всему, что произошло. Окончательно его добил разговор с зафкафедрой, который тоже хотел выяснить подробности произошедшего — новости разлетались по университету с первой космической скоростью. А потом, похлопав Олега по плечу, сказал словно бы невзначай:

— Еще кое-что. Нужно помочь Игорю Васильевичу — его часть документов по гранту не выдерживает никакой критики. Ты бы помог, Олег Владимирович, а?

Олег едва не скрипнул зубами. Этот Игорь Васильевич давно его раздражал своей некомпетентностью в плане ведения документации.

— Я тебе премию хорошую выписал, — продолжал зафкафедрой. — И опять-таки, научная конференция… В октябре в Барселону нужно будет кому-то с нашей кафедры поехать. Я о тебе думал.

— Сделаю! — рявкнул Олег.

— До завтрашнего утра! Игорь Васильевич пришлет тебе все на почту!

На этом Олег ушел к себе в кабинет и попытался успокоиться. Для того пришлось несколько раз ударить по стене. И боль в кулаке помогла немного прийти в себя.

Он распахнул окно, впуская в кабинет морозный воздух — холод тоже успокаивал его. И попытался продумать план действий. Импровизировать Олег терпеть не мог — ему нужно было знать, что делать, и в какой последовательности.

Олег достал телефон — решил еще раз, более внимательно прочитать пост и комментарии к нему, однако, к его удивлению, поста больше не было. Его удалили.

В руке завибрировал телефон — звонила бабушка. Меньше всего ему хотелось отвечать ей, но пришлось. Разговор с Валентиной Анатольевной был коротким, но эмоциональным. Безапелляционным голосом она говорила о том, что не хотела идти на крайние меры, но вынуждена была поступить так с инвесторами, которые оказались ее хорошими знакомыми, в воспитательных целях.

— Мне что, пять лет? — раздраженно спросил Олег.

— Судя по тому, что ты встречаешься с этой девкой, тебе пятнадцать, — рявкнула Валентина Анатольевна. — Я приготовила для тебя такую шикарную партию! Продумала все до мелочей! Брак с дочерью Соловьева не просто поможет твоему благосостоянию, но и научной карьере! Дочь ректора — отличная партия! А ты? Что сделал ты, неблагодарный мальчишка? Привел эту наглую девицу, которая испортила мне вечер? Она выставила и меня, и Эльвиру полными дурами. Маленькая мерзкая тварь.

— Хватит, — хриплым от злости голосом сказал Олег. — Чтобы я больше никогда не слышал таких слов в отношении своей невесты.

Валентина Анатольевна окончательно вышла из себя, стала что-то кричать, но он просто положил трубку и игнорировал ее следующие звонки. При этом едва не пропустил звонок от неизвестного номера — ответил в самый последний момент.

— Привет, это Таня, — услышал он голос девушки. — Звоню от подруги. Забыла свой телефон дома.

— Здравствуй, Татьяна.

Олег был настолько зол, что в первую секунду испугался — вдруг сорвется на нее? Однако его сердце затопила откуда-то взявшаяся нежность, и ярость на какое-то время отпустила его.

— Ты ведь… Ты ведь знаешь, да? — выпалила девушка. Голос выдавал ее волнение.

— Знаю, — чуть помедлив, ответил Олег — прекрасно понимал, что она имеет в виду. И безумно хотел увидеть ее прямо сейчас. Увидеть и обнять, удостовериться, что с ней все хорошо, и прижать к себе. Не отпускать.

— Нам надо встретиться, — вздохнула она.

— Надо.

— А где?

Олег назвал первое попавшееся кафе в центре города. Решил, что рядом с университетом им встречаться не стоит — это может вызвать новую волну слухов. А вредить Татьяне он совершенно не хотел.

— Я буду там через полчаса, — горячо пообещала ему девушка и вдруг спросила: — Олег, ты как? Все в порядке?

— В порядке. Сейчас выеду.

Они оба чувствовали одно и то же. Чувство вины, беспокойство, неловкость, пронизанную осколками злости, и какую-то невероятную болезненную нежность, окутавшую тонкой зефирной вуалью их души. Они оба не знали, что говорить, но оба хотели встречи. Взглядов, прикосновений и поцелуев. Не тех, которые были предвестниками страсти, не тех, от которых губы казались опаленными звездной пылью. А тех, которые давали чувство защищенности и единства. Поцелуи без фальши. Поцелуи с привкусом надежды. Поцелуи, в которых так легко было раствориться и стать единым целым.

Глава 45

Олег приехал в назначенное место первым, Татьяной появилась пару минут спустя и держалась она как обычно — уверенно, даже смело. Увидев его, она улыбнулась, но отвела взгляд в сторону, будто была в чем-то виновата. Олег хотел встать, чтобы поприветствовать ее и обнять, как обычно, но не стал делать этого — вдруг подумал, что их снова кто-то увидит. Ему не хотелось увидеть в интернете еще одну порцию снимков с Таней, на которых он заключает ее в объятия и целует. Кто знает — может быть, за ними снова кто-то следит. Кто-то, кому Олег с удовольствием свернул бы шею. В нем было столько глухой злости, что он готов был сорваться по любому пустяку.

Татьяна села напротив и сцепила пальцы в замок. Несмотря на напускную уверенность, она волновалась.

— Привет, — сказала она и едва слышно вздохнула.

— Привет, — ответил он, пытаясь поймать ее взгляд, но этого не получалось.

— Ты точно в порядке?

— Точно. А ты?

— И я…

На этом они замолчали.

Олег почувствовал аромат ее духов с восточно-цветочными нотками — бархатное, но тяжеловатое для молодой девушки звучание. Забывшись, Олег рассматривал Татьяну — ее тонкое лицо с правильными чертами, обрамленное темно-русыми густыми волосами, пухлые губы, тронутые светлой помадой, загнутые кверху ресницы. Ведьмина была слишком красивой, и в ее красоте в равных пропорциях сочетались нежность и дерзость, утонченность и вызов, акварельные полутона и яркие краски. И как только раньше он думал, она не в его вкусе?

Его взгляд невольно скользнул по ее шее вниз, к вырезу на блузке — Таня то ли случайно, то ли специально не застегнула три пуговицы вместо двух. В голове моментально появились абсолютно ненужные мысли, и Олег ударил себя кулаком по колену — так, чтобы девушка этого не видела.

— Мне не нравится твое молчание, — наконец, сказала она. — Это особый вид психологического насилия, не находишь?

— Задумался. Давай закажем что-нибудь, — ответил Олег, прогоняя куда подальше навязчивые фантазии. Ему показалось, что молодой человек за столиком у окна странно смотрит на них.

Таня согласно кивнула, взяла меню и стала его листать. Она выбрала смузи, он — какой-то травяной чай. Они были так близко друг от друга, но он не мог ее обнять, чтобы не сделать хуже. И не мог начать разговор. Боялся, что навалившееся раздражение выльется на Татьяну. Деликатность никогда не была его коньком.

— Я сойду с ума, если ты и дальше будешь молчать, — предупредила его Таня, когда им принесли заказ. — Я так не могу, Олег. Ненавижу, когда молчат.

— Я пытаюсь понять, кто это сделал. И как узнал о нас, — хмуро сказал он.

— Мы особенно и не скрывались, — пожала плечами Таня, помешивая трубочкой свой смузи, ледяной, судя по запотевшему стакану. — И кое-кто из твоих студентов давно считал, что я — твоя девушка. Просто нас обоих хотели подставить, вот и все. Сначала узнали о нас, затем проследили и сняли на телефон, а потом накатали лживый пост. В который поверили не только студенты, — сердито добавила она.

— Это я прекрасно понимаю. Меня смущает другое. Одна деталь. Девица, если это, конечно, девица, написала, что подслушала разговор в туалете, — сухо сказал Олег. — Твой разговор с подругой. Но ты не настолько глупа, чтобы обсуждать такие вещи в женском туалете?

Рука девушки замерла, и она подняла взгляд на Олега.

— Я должен понять, кто и как узнал о нас. От этого будут зависеть мои дальнейшие действия.

— Я могла бы соврать, но не буду, — медленно сказала Таня. — Не привыкла лгать близким людям. Да, мы с Женей говорили об этом в туалете вчера после твоего зачета. Но мы думали, что там никого нет.

Олег тяжело вздохнул. Ну какого черта, а? Ну она же не могла быть настолько легкомысленной?

— Зачем ты вообще кому-то рассказала о нас? — спросил он с тихой яростью.

— Женя — моя лучшая подруга, — ответила Таня. — Почему я должна что-то от нее скрывать? Она с самого начала в курсе! И я думала, ты прекрасно это понимаешь.

— Я не понимаю, зачем быть такой дурой, — резко сказал Олег, понимая, что перестает контролировать себя. Он ненавидел это состояние, когда плохо владел собственными эмоциями, но ничего не мог поделать.

— Следи за словами, — сердито сказала Таня. Ее зеленые глаза недобро блеснули.

— Следить за словами должна была ты. Вчера. В таком случае сегодня все было бы иначе, — жестко ответил Олег. — И мне не пришлось бы это терпеть.

— Что именно? — спросила она с вызовом.

— Ты действительно хочешь знать?

— Хочу. Говори. Ну же, говори. Хочу узнать, чего ты из-за меня натерпелся.

— Неприятный разговор с деканом — возможно, мне придется иметь дело с комиссией по этике. Интерес ректора. Насмешливые взгляды коллег, которые, конечно же, все знают. Пренебрежение студентов, для которых я стал посмешищем. Слухи, слухи, слухи — а я их ненавижу! Возможно, для тебя этого мало, но весь мой профессиональный имидж был перечеркнут этим идиотским постом! Из-за тебя.

— Да, я виновата! — сорвалась Таня. — Я идиотка, разболтала всему университету, что встречаюсь с преподом! Именно из-за меня у тебя теперь целая куча проблем, бедненький! И коллеги на тебя не так смотрят, и студенты за спиной шепчутся, и злая-презлая комиссия по этике решила собраться, чтобы не просто отругать тебя за плохое поведение, но и уволить. И сам ректор пинками под зад погонит тебя прочь из университета! Ах, несчастный Олег! Как же мне тебя жаль! В какую сторону мне начать рыдать?

— Значит, тебе смешно? — неожиданно спокойным голосом спросил Олег.

— Мне грустно! Грустно осознавать, что парень, которого… Который… Что я так ошибалась в парне, который мне нравился! — выдала Татьяна.

— Нравился? А сейчас уже не нравлюсь? — усмехнулся он.

— А сейчас ты меня бесишь! Да, я виновата, и мне неловко из-за этого. Я действительно чувствую себя дурой, из-за которой ты пострадал вместе со своей драгоценной репутацией. Ведь это я начала эту кашу — познакомилась с тобой, бегала вокруг, заставила встречаться. Рассказала все Женьке! Да, это я. А я ненавижу быть виноватой.

— Верно, куда удобнее винить во всем других, — криво улыбнулся Олег. — Проверенное средство, да?

— Идиот, — прошипела Таня.

Их обоих понесло не в ту сторону — где-то в глубине души Олег понимал это, но не мог остановиться. Впрочем, Татьяна — тоже. Они говорили друг другу не самые приятные вещи, и атмосфера межу ними накалилась так, словно воздух вот-вот должен был взорваться.

В конце концов они оба выдохлись — одновременно. Олег откинулся на спинку стула, а Таня залпом выпила половину смузи и потерла лицо. Размазала тушь, прошипела какое-то ругательство, достала влажные салфетки и какое-то время молча поправляла макияж, пока Олег смотрел на нее долгим внимательным взглядом. Лицо его по обыкновению было каменным, но внутри все горело от злости. Олег мысленно пытался себя успокоить. Решения нужно принимать головой, а не сердцем.

— Да, ты прав, — отстраненно произнесла девушка, убирая зеркальце и салфетку. — Можешь гордиться тем, что оказался прав — ты ведь любишь оказываться правым. Это я во всем виновата. Если бы не я, ничего бы не случилось. Поэтому… — Она замолчала.

— Что — поэтому? — устало спросил Олег. Он почти решился встать, подойти к ней и обнять, наплевав на подозрительного парня у окна, однако Таня не дала ему этого сделать.

— Поэтому давай расстанемся, — сказала она.

Если бы ее слова были пулями, они бы пронзили его насквозь. Прошли бы навылет сквозь сердце.

Глава 46

— Расстанемся? — повторил Олег, не узнавая собственный голос.

— Да. Ведь с самого начала было ясно, что у нас ничего не получится. Я не хочу вредить тебе еще сильнее. — В Таниных словах ему послышалась неожиданная твердость, словно она уже приняла это решение до того, как приехать на встречу. И Олег, который почти смог успокоить себя, вновь едва не задохнулся от нахлынувших гнева и обиды. Даже не заметил, как сжал оба кулака. Запястья словно стянули цветные девичьи ленты — как змеи они ползли вверх по рукам, стискивая их и перелавливая вены. От этого закружилась голова и перед глазами замерцали расплывчатые алые огоньки.

В какой-то момент он услышал стук собственного сердца, который отдавался в висках набатов.

Расстанемся? Хорошо, они расстанутся. Раз она так этого хочет. У него пока еще есть гордость. И он не собирается бегать за ней как собачка, вымаливая любовь и ласку. Хочет — значит, они больше не будут вместе. Сама так решила. И он… он уважает это решение.

— Хорошо, — сказал Олег все тем же чужим голосом, на удивление спокойным. — Раз ты этого хочешь, мы расстанемся.

На мгновение ему показалось, что в ее зеленых глазах мелькнула растерянность. Но тотчас их затопила какая-то иррациональная злость.

— А ты? — спросила Татьяна, подавшись вперед. — Ты этого хочешь?

Какое-то время Олег просто смотрел на нее — долгим задумчивым взглядом, из-за которого девушка стала кусать губы.

«Ты же знаешь, что нет, — мысленно говорил он. — Ты же знаешь, как мне тяжело пускать в свою жизнь людей. Ты же знаешь — если я решил быть с тобой, значит, это было осознанное решение, к которому я долго шел. Это не просто интерес или влечение. Это больше не игра. Это осознанное желание быть с тобой, потому что по-другому я не могу».

— Ты опять делаешь это, — прошептала Таня, не зная, о чем он думает. — Опять давишь молчанием. Опять! Лучше бы ты кричал.

— Какой в этом смысл? — пожал плечами Олег. Мы не подростки, чтобы устраивать драму. Вернее, я.

— Хочешь сказать, что я незрелая? — сузила глаза девушка, наблюдая, как он спокойно допивает свой чай. — Да, конечно, я обычная студентка. Куда мне тягаться с вами, господин доцент. Вы ведь взрослый самостоятельный мужчина, а я дурочка, которая пыталась вскружить вам голову! И как только посмела? А потом еще и столько неприятностей принесла!

Олег усмехнулся. Обычно он не лез за словом в карман, но в этом разговоре его слова явно были лишними. Татьяна сама все решила и теперь захотела закатить напоследок истерику. Не так он представлял их встречу. Совсем не так.

— Тебе смешно, да? — прошипела девушка. — Значит, ты действительно хочешь, чтобы мы расстались. А я тебе поверила, — зачем-то добавила она с горькой улыбкой.

«А я тебя полюбил», — подумал Олег.

— Татьяна, это все, что ты хотела сказать?

— Все! — резко поднялась она на ноги. В ее глазах сверкнули злые слезы. — Ненавижу тебя.

— Увы, не могу ответить взаимностью, — отозвался Олег, оставаясь все таким же спокойным внешне. Ему хотелось кричать — до боли в легких. До сорванного голоса. А он молчал.

— Козел, — выдала Таня. — Так и знала, что ты — козел! Надменный, упёртый и наглый! Бесишь!

— Если ты провоцируешь меня на взаимные оскорбления, ничего не получится, — сухо ответил Олег.

Таня схватила сумочку и, громко стуча каблуками, пошла в холл. Ее смузи так и остался стоять на столе недопитым. Олег зачем-то коснулся кончиками пальцев стакана — так и знал, напиток просто ледяной. И зачем она только пила его? Недавно же болела. Надо было не разрешать ей заказывать его.

«Надо было не разрешать ей уходить», — сказал внутренний голос. Но гордость победила. Таня сама захотела расстаться. Кем бы он был, если бы начал просить ее одуматься? Тряпкой?

Олег хотел подозвать официантку, чтобы та принесла счет, однако в этот момент в зал вновь ворвалась Таня — уже в пуховике, правда, расстегнутом. Она вихрем пронеслась по залу, заставляя гостей оглядываться на себя, оказалась рядом с Олегом, склонилась, взяла его за подбородок одной рукой и крепко поцеловала. Без нежности и былой чувственности. Смазано, дерзко, грубовато. И неожиданно чувственно, моментально обезоружив Олега. Его гнев и обида растворились в этом неожиданном поцелуе с фруктовым привкусом, оставив место лишь желанию быть с этой девушкой.

Он и сам не заметил, как одна его рука оказалась в ее распущенных волосах, а другая — на ее спине. И как ленты, стягивающие руки, стали ослаблять хватку.

Эмоции зашкаливали, адреналин будоражил кровь, словно в полете с парашютом. В это мгновение для Олега существовала лишь она. Его личная ведьма. Сумасшедшая, распаляющая, восхитительная. Только его и ничья больше. Тонкая, весенняя, звонкая, будто сотканная из солнца.

Олег хотел усадить Таню к себе на колени, но она не позволила ему этого сделать. Вырвалась из его объятий и звонко рассмеялась.

— Пусть все закончится тем, с чего началось, — сказала она, тряхнув волосами и снисходительно потрепала опешившего Олега по плечу. — Жаль, я не успела с тобой развлечься, ты все-таки ничего.

Это было похоже на цунами — то, какая ярость накрыла Олега в это мгновение. Алая, огненная, неистовая. Такая, что он даже перестал дышать. Ярость колола его, резала, обжигала, кусала за сердце, пускала в кровь яд, а Олег просто молчал. Смотрел на Таню и молчал.

— Это все? — спросил он.

— Не все. Не беспокойся. Я знаю, кто сделал пост, — обычным голосом сказала Таня, затягивая волосы в высокий хвост. — И я заставлю этого человека признаться во вранье. Поверь, она сделает это. Обязательно сделает. И извинится перед тобой. Я ухожу.

— Куда?

— Домой. Прощай.

На этом она снова ушла, и Олег понял, что теперь навсегда.

Глава 47

Какое-то время он сидел и смотрел на крепко сжатые кулаки, лежащие на коленях — всегда сжимал их, стараясь сдержать эмоции, с самого детства. В день, когда хоронили родителей, Олег так крепко сцепил кулаки, что дяде пришлось разжимать их силой, и пальцы потом болели.

Ярость не отступала, но ее приглушила откуда-то взявшаяся растерянность.

Гордость или любовь?

Остаться или пойти следом?

Он или она?

«Ты взрослый, умный и ответственный, — думал Олег, глядя в одну точку, но при этом видя Танино лицо и чувствуя вкус ее дерзкого фруктового поцелуя. — А она еще молодая, неопытная и глупая. Сама не понимает, что делает».

«Она затронула твою гордость. Решила, что ей можно все», — зашептал внутренний голос.

«Татьяна была на эмоциях, вывела на них и тебя, приятель, — сам себе ответил Олег. — А ты ведь знаешь, что на горячую голову ничего решать нельзя. Нужно успокоиться, поговорить снова».

«Она тебя бросила, идиот. Она ехала сюда затем, чтобы тебя бросить. Ты ей не нужен. Кто ты? Скучный старпер. Ей нужны ровесники. Смазливые пацаны, которые будут ходить с ней на тусовки, делать селфи и водить на свиданки. Пост — просто причина. Девочка наигралась в отношения с преподом, ей надоело».

Эта мысль задела Олега за живое. Ему словно осколком провели по свежей ране. Той, которую нанесла ярость. Но он снова попытался взять себя в руки.

«Какого черта? Что за мысли? Она от меня без ума». — усмехнулся он, вспоминая ее тяжелое дыхание и закушенные губы, когда они были вместе. Затуманенный взгляд и частый пульс. Ее нежный шепот и ласковые руки. Может быть, это он от нее без ума? Когда он успел стать зависимым от этой высокомерной девчонки?

«Идиот», — угрюмо прошептал внутренний голос, но Олег больше не слушал его. Пытался думать иначе:

«Ты все еще можешь изменить. Иначе потом будешь жалеть».

Олег попросил счет, встал и направился в туалет. Вымыл лицо ледяной водой и какое-то время разглядывал свое отражение в зеркале над раковиной, упираясь в нее руками.

Лучше жалеть о том, что сделал, а не о том, чего сделать так и не смог.

Олег вернулся в зал и заказал фирменное блюдо.

Он дал им обоим час, чтобы остыть — и себе, и Татьяне. Они оба были под властью эмоций, и должны были прийти в себя, прежде, чем снова встретиться и поговорить. Поговорить спокойно, как взрослые люди. Решить, что делать дальше. И помириться.

Ему не хотелось отпускать Ведьмину. К тому же по такому глупому поводу. Абсолютно глупому.

За час он почти успокоился. И, поняв, что готов вести адекватный диалог, попытался было позвонить Татьяне. Однако вспомнил, что эта глупышка забыла свой телефон. Впрочем, сдаваться Олег не собирался. Он вышел из кафе, сел за руль и стал думать, куда именно направилась Татьяна. Она сказала, что поедете домой. Осталось понять — в загородный дом или в квартиру?

Таня была на эмоциях — и обижена, и зла. Наверняка она не захочет в таком состоянии показываться родным. Таня сама недавно говорила, что не любит расстраивать их. С большой долей вероятности она спрячется в квартире, где бывает только ее сестра. К тому же до нее добраться гораздо быстрее. Что там делают женщины, когда расстроены? Рыдают в постели, обняв подушку? Или жуют шоколад, включив душераздирающую мелодраму?

Олегу вспомнилась мать. Когда она ругалась с отцом, то начинала пылесосить, сортировать содержимое шкафов или мыть посуду. За этими нехитрыми занятиями она успокаивалась.

Может быть, Татьяна тоже намывает посуду в этот момент, пытаясь успокоиться?

Олег неожиданно улыбнулся. Глупо, даже нелепо, но внутри появилась непрошенная нежность, и он вспомнил вдруг, как в каком-то кафе Таня сидела рядом с ним, положив голову ему на плечо, и гладила тонкими пальцами его ладонь. Играла новогодняя музыка, за окном сияла золотом главная елка города, и пахло имбирными пряниками. Ничего особенного — просто девушка рядом, но тогда в нем окончательно поселилась эта странная нежность.

Олег завел машину и, включив музыку, выехал на дорогу. Он вел мысленный диалог с Татьяной, прикидывая, какие варианты его развития у могу быть, и заранее придумывая, что говорить. Ему нужен был четкий план. Если есть план, не будет лишних эмоций.

До ее дома он добрался довольно быстро — проскочил все пробки и заторы. Припарковавшись неподалеку, Олег прошел вдоль забора по свежему скрипучему снегу, высчитывая, где находятся окна квартиры Ведьминых. Они оказались темными. Да и Таниной машины нигде не было. Это значило одно из двух — либо она еще не приехала домой, либо все же направилась в загородный поселок.

Какое-то время он ждал ее появления, но Татьяна так и не приехала. Зато приехал кое-кто другой. Олег услышал за спиной шум двигателя, но сразу понял, что это не Таня — ее смешная красная машинка звучала совсем иначе. Он обернулся и увидел, как рядом с его машиной неаккуратно припарковался дорогой спорткар темно-кофейного цвета, и оттуда вышел Костя. Тот самый, бывший его девушки.

Не замечая Олега, Костя вытащил из салона букет цветов и направился к дому. Олега, стоящего в тени у забора, он не замечал — разговаривал с кем-то по беспроводным наушникам.

— Да, я приехал, спасибо за поддержку, сестренка, — говорил Костя. — Все сделаю так, как ты сказала. Надеюсь, она все же простит меня. Да, ты права. Зачем ей нужен этот урод? Ему за тридцать и он просто препод в местном универе. Ничего особенного. Тане не нужны такие. Она привыкла к другой жизни. Нет, серьезно. Что он может ей дать? Он не вывезет ее запросы. Но ты бы видела, какой он высокомерный! Смотрит на нее, как на свою собственность. Так бы и врезал.

Глава 48

— У вас есть уникальная возможность сделать это, — вкрадчиво сказал Олег, выходя из тени. Костя опешил и едва и не выронил из рук розы. Увидеть здесь своего соперника он явно не ожидал. Впрочем, и для Олега его появление стало большим сюрпризом.

Они встали друг напротив друга, расправив плечи. На лице Олега было напускное каменное спокойствие, а на лице Кости — неприятная улыбка, за которой скрывалась злость.

— Уникальная возможность? Звучит как слоган из плохой рекламы в соцсетях, — усмехнулся Костя, отключая телефон. — Пожалуй, откажусь.

— А зря, — покачал головой Олег, у которого внутри снова поднялась буря — на этот раз снежная, а не огненная. Взыграли его собственнические инстинкты. Опять этот придурок вьется около Татьяны. — Я же предупредил вас, чтобы вы не появлялись рядом с моей девушкой? Предупреждал.

Вскинув голову, Костя расхохотался.

— Твоей? — нахально спросил он, смерив Олега веселым взглядом. — А ты не слишком много на себя берешь, чувак? Когда она стала твоей?

— Попрошу вас разговаривать вежливо, — ледяным тоном бросил Олег. Он терпеть не мог беспардонных и бестактных людей.

— Это мой максимальный уровень вежливости, сорри, — хмыкнул Костя и внимательным взглядом окинул окна Татьяниного дома. Видимо, не раз бывал у нее. Приходил в ее спальню. Лежал на ее кровати. Был ее первой любовью. Первым мужчиной.

Олег невольно представил, как этот Костя жадно целует Таню и опускает на расправленную постель, прижимая своим телом. Это ведение растаяло через пару секунд, однако Олега словно под дых ударили. Он всегда говорил, что не умеет ревновать, но, похоже, это было не так. Костя не просто раздражал Олега. Ему хотелось от души врезать ему, чтобы стереть это самодовольную ухмылку.

— Еще раз — что вы тут забыли? — спросил Олег сквозь зубы.

— А я обязан отвечать? Что-то я не вижу на тебе бейджика «прокурор», чувак, — хмыкнул Костя. — Тот же вопрос я могу задать тебе — какого черта ты тут забыл?

Олег на мгновение прикрыл глаза, чтобы не взорваться. Он был на грани.

— Татьяна дала понять, что не хочет видеть вас. Но, как я понимаю, вы не прекращаете доставать ее. Поскольку она моя девушка, я вынужден отстаивать ее интересы. Поэтому еще раз по-хорошему прошу прекратить преследовать ее, — сухо сказал Олег.

— Слушай, у тебя столько пафоса, — рассмеялся Костя. — Как говорит Таня, не знаю, куда орать.

— Орите куда угодно, но только не рядом со мной. Иначе мне придется вызвать бригаду.

— Шутник, — покачал головой Костя. — Таня любит смешных. Я всегда умел ее рассмешить.

— Поверьте, не только ее. Спрашиваю в последний раз — что вы здесь забыли?

Костя шагнул к Олегу и свободной рукой похлопал по плечу.

— Руку, — коротко предупредил Олег. Видимо в его взгляде и голосе было нечто такое, что заставило Костю опустить руку вниз.

— Давай я раскидаю тебе ситуацию, чувак. Раз мы встретились, буду так любезен. А то, по ходу, ты просто не догоняешь. Ты реально считаешь, что у вас с Таней что-то получится? Нет, серьезно? Ты ведь слышал мой разговор? Могу повторить — ты просто обычный препод в универе. Окей, не спорю, может быть, ты умный и перспективный, сделаешь невероятное открытие и получишь Нобелевскую премию лет через сорок и получишь миллион долларов. Но давай будем честными. У тебя нет ничего, что нужно таким, как моя Таня.

«Моя Таня» — от этих слов у Олега перед глазами замелькали алые мушки.

— Сколько вы знакомы? — спросил вдруг Костя. И Олег с понял, что в глазах парня загорелся огонь.

— Сейчас достану календарик и посчитаю, — ядовито ответил Олег. — Вам предоставить отчет по каждому дню?

— Нет, правда. Ну сколько? Месяц, два? А я знаю ее давно. Очень давно. От и до. От кончиков волос до кончиков ногтей. Знаю, чем она живет и дышит. Знаю, что ей нужно. Считай меня полным уродом — если честно, мне пофиг. Но я говорю, как есть. Таня — из обеспеченной семьи. Она привыкла к определённому уровню жизни, который ты не сможешь поддержать. Знаешь, почему я ушел? Сделал ее свободной? Потому что у меня не было выбора. Если бы я остался с ней, у меня бы не было бабок, чтобы поддерживать этот уровень. Таня бы не бросила меня, нет, она не такая, — с непонятным жаром продолжал Костя. — Но она бы мучилась. Я не хотел мучить любимую девочку. Дал ей свободу.

— Какими красивыми словами мы оправдываем собственный эгоизм, — приподнял бровь Олег. — Вам бы романы писать. О великой любви.

— А ты дерзкий. Только тупой. Я же сказал. Таня — девочка не твоего уровня. Для нее ты никто. Она поиграет с тобой в роман между преподом и студенткой, и бросит. А знаешь, почему? Потому что она не может забыть меня. А я — ее. Не встревай между нами.

— Говорю в последний раз, господин Лев Толстой, хватит преследовать Татьяну. Иначе у вас будут проблемы, — сказал Олег равнодушным тоном.

— Нет, проблемы будут у тебя, чувак, — сверкнули глаза Кости. Он вдруг откинул цветы в сторону и попытался ударить Олега в лицо.

Хоть Костя и выглядел внушительно — явно много часов провел в тренажерке, драться он не умел. У него не было ни уличного опыта, ни опыта, оточенного в зале с тренером. Только самоуверенность. Она-то его и подвела.

У него ничего не вышло — Олег молниеносно блокировал удар. И дальше действовал на автомате. Несколько коротких движений, и он прижал Костю к забору, а после, удерживая, врезал по челюсти. Бил при этом в пол силы, сдерживая себя — знал, что удар поставлен хорошо. И как бы ему не хотелось разбить лицо Кости в кровь, Олег понимал, что не должен этого делать. Будут проблемы. Да и нехорошо это, бить более слабого.

Олега часто называли козлом — из-за принципиальности. Но подлым он никогда не был.

Все так же легко удерживая Костю, он замахнулся во второй раз, сжимая кулак. Костя на мгновение закрыл глаза, и Олег тотчас вспомнил слова тренера: «Закрыл глаза при атаке — признал поражение». И ударил. Но не по лицу соперника, а по забору. До боли — резкой и отрезвляющей. По руке потекла кровь — неудачно зацепил кулаком что-то на заборе.

— Я же тебе сказал, — прошептал Олег на ухо Косте почти нежно. — Я же сказал не появляться рядом с моей девушкой, маленький эгоистичный ублюдок. Ты хочешь, чтобы я переломал тебе все кости? Если да, кто продолжай мозолить мне глаза. Конечно, я — высокомерный урод и ничего особенного, — припомнил он слова Кости, сказанные по телефону. — Но смогу позаботиться о тебе. Поэтому не появился рядом с Таней. Понял?

Костя молчал. Скула опухала, на его светлые волосы падали редкие снежинки, и он казался каким-то совсем бесполезным.

— Понял? — хорошенько встряхнул его Олег.

— Пошел ты, — буркнул Костя. Но натолкнулся на холодный колючий взгляд Олега и просто кивнул.

— Тогда уезжай. Садись в машинку, подаренную мамой, и уезжай. — С этими словами Олег отпустил Костю, поднял со снега букет цветов и прижал к груди парня. — Держи веник.

Костя отбросил розы в сторону, прошипел что-то грязное, но послушно сел в машину. Завел ее, выглянул в окно и крикнул:

— Обещаю, урод, у тебя будут проблемы!

С этими словами Костя уехал, а Олег, вздохнув, выбросил цветы в урну. И только потом направился к своей машине. При свете он обнаружил, что царапина на кулаке недлинная, но глубокая, и какое-то время потратил на то, чтобы остановить кровь. Все его мысли при этом были заняты Таней и словами Кости.

Глава 49

Следующим его пунктом был загородный поселок, в котором находился дом семейства Ведьминых. В нем Олег никогда не бывал — подозревал, что отец Татьяны не слишком сильно обрадуется его приходу в качестве парня дочери. Однако видел фотографии, которые показывала ему Таня, и представлял примерно, где может находиться коттедж.

Включив музыку, которая всегда казалась Татьяне излишне агрессивной, Олег погнал по полупустой трассе, на которой началась метель. По пути он позвонил Стасу и спросил, есть ли у него знакомые в этом поселке, которые могли бы помочь ему попасть на закрытую территорию. Въезд был открыт только для жителей и для их гостей по специальным пропускам. Как рассказывала Таня, для этого нужно было оформить одноразовый пропуск прямо с телефона.

— Почему ты просишь об этом именно меня? — с некоторой долей иронии в голосе спросил Стас.

— У тебя же миллион знакомых. Наверняка есть знакомые и в этом чёртовом поселке, — раздраженно отозвался Олег, который терпеть не мог объясняться.

— Не чертовом, а элитном, — поправил его друг и, чуть подумав, выдал: — Там Ведьмин живет. Хочешь, я с ним свяжусь?

— Не лучшая идея, идиот.

Стас бестактно захохотал.

— Ах, да, ты же тусуешься с его дочуркой. Погоди, Олег, ты что, к ней едешь, что ли? А она пропустить тебя внутрь не может? Поссорились?

— Не твое дело, — почти прорычал Олег.

— Ладно-ладно, не кипятись. Мчись к своей принцессе. Есть у меня одна знакомая в этом поселке, позвоню ей… Она поможет. Только если Руслана узнает, я тебя закопаю, — предупредил Стас Олега. С виду его девушка была похожа на ангела, но ревнивая оказалась до чертиков.

— Спасибо. Выручил, — отозвался Олег, поправляя гарнитуру. Все мысли были о Тане. И зачем только она поехала за город? Метель ведь. А она вся на нервах. Вдруг не справится с управлением? Как назло, он вдруг увидел впереди аварию — какую-то красную машину занесло в кювет. Рядом стояли полицейские и «скорая» — внутрь заводили какого-то мужчину с перевязанной головой. Поняв, что это не Танина машина, Олег с облегчением выдохнул.

— Кстати, ты с бабкой своей говорил? — спросил между тем Стас.

— Говорил, — процедил сквозь зубы Олег. — Хочет меня проучить за то, что день рождения испортил и разрушил ее невероятные планы на мою личную жизнь. Завтра поеду к ней — хочу поговорить без эмоций. Уговорю поменять решение.

— Не надо, — жестко сказал Стас. — Вернее, ехать — езжай, но не уговаривай. Я ищу других инвесторов, которые точно не кинут из-за слов какой-то карги. Прости — это твоя бабушка и все такое, но ты ведь понимаешь, что из-за нее у нас могут быть большие неприятности. Нам нужны деньги. Иначе разработка проекта встанет. А если она встанет, сам понимаешь, что будет.

— Знаю, — выдохнул Олег. — Ты прав. Я решу свои личные проблемы и приеду в офис.

— Сегодня не приезжай. Все равно ты здесь пока не нужен. Отдохни, развейся. И найди себе, наконец, какую-нибудь девчонку, — от души посоветовал Стас. — Тебя эта Ведьмочка с ума сведет. Она, конечно, красотка, но таких

Стас выполнил обещание — когда Олег подъехал к воротам, ведущим в поселок, его имя уже было в списке гостей, и его без труда пропустила охрана. Олег неспешно двигался по широкой дороге вдоль ухоженных коттеджей, спрятанных за заснеженными заборами. Ему казалось, что он попал в рождественскую деревню с открытки — дома и деревья были красиво украшены и светились от яркой иллюминации. А в центре поселка стояла высокая сияющая ель и гордо высился ледяной городок. Людей, правда, почти не было. Возможно, из-за метели, а возможно, из-за того, что здесь не любили гулять по улицам — Олег понятия не имел. Он просто смотрел по сторонам и искал дом, принадлежащий семье Тани.

Олег доехал почти до леса, к которому примыкал поселок, когда увидел пожилую женщину. Она неспешно шла по дорожке, ведя на поводке двух псов. Один из них вдруг рванул вперед, и женщина, поскользнувшись, упала. Встать без посторонней помощи она явно не могла — беспомощно забарахталась. Олег остановил машину и быстрым шагом направился к ней. Помог встать и поднял поводки заскуливших собак. И спросил, все ли в порядке и не нужно ли вызвать скорую.

— Все хорошо, молодой человек, — ответила пожилая женщина, отряхиваясь от снега. — Спасибо вам большое. Даже не знаю, как благодарить. Ронни увидел ворону и рванул за ней. Он у нас пес добрый, но глупый, — со вздохом погладила она по голове одну из собак, кажется, беспородную. И та тотчас стала махать хвостом. — Увидит птиц, и все. Хоть кол на голове теши. Бежит охотиться. Хотя какой из него охотник? Так, попугает да радуется. А я что-то совсем старая стала, никаких сил не осталось. Спасибо вам без вас бы точно не поднялась.

Она тепло улыбнулась Олегу, и ему показалось, что ее улыбка ему знакома, хотя был твердо уверен, что прежде они никогда не встречались.

Пожилая женщина сделала несколько шагов вправо — Ронни потянуло к кустам.

— Вы действительно в порядке? — спросил Олег, заметив, что женщина хромает. — Может быть, вас довезти до дома?

— Да куда я с собаками в машину, у них лапы грязнющие, — махнула рукой она, и Олегу показалось странным, что жительница элитного поселка беспокоится о таких вещах. Его бабушка точно бы не беспокоилась о чужой машине. Она беспокоилась только о себе. Ему вдруг подумалось, что это чья-то домработница, выгуливающая хозяйских собак. Опоздает — и влетит. Бабушка Олега всегда жестко наказывала обслуживающий персонал за любую провинность.

— Посидят внизу, — отозвался Олег беспрекословным тоном. Ему еще нужно было найти дом Тани и встретиться с ней. — Я вам помогу. Идем. Аккуратно и медленно.

Олег усадил пожилую женщину впереди, а псы послушно запрыгнули назад — не на сидения, а вниз, на резиновые коврики. При этом смотрели на Олега спокойно, но оценивающе. «Мы не трогаем тебя ровно до того момента, пока ты не дергаешься, человек, — говорил их красноречивый взгляд. — Но только дернись, мы оттяпаем от тебя большой кусок».

Глава 50

— Куда ехать? — спросил Олег, подумав, что сможет узнать у своей пассажирки, где находится дом Ведьминых.

— Сейчас прямо, до перекрестка. А потом направо. Я вам покажу, какой дом. Ехать буквально три-четыре минуты, — извиняющимся тоном сказала пожилая женщина и оглянулась, чтобы проверить, как там собаки.

— Хорошо.

— Вы мне так мужа напоминаете, — вдруг улыбнулась она, и Олег вновь поймал себя на мысли, что уже где-то видел эту улыбку. — Он у меня был таким же, как вы, — высокий, красивый, строгий. И голос командный. Как сказал, так и нужно сделать. И никак иначе. У вас выправка такая хорошая — вы не военный?

— Нет, — даже как-то растерялся Олег. — Я преподаватель в вузе.

— Вот оно что. Вот откуда голос командный, — рассмеялась пожилая женщина. — Правильно, со студентами управлять в наше время сложно, должно быть. А муж у меня военным был. Жаль, ушел рано. Внучки его не помнят почти, а внук только на фотографиях и видел. Вы правда на него чем-то похожи. Взгляд холодный, а сердце, должно быть горячее. Доброе. Не каждый остановит машину, чтобы незнакомой старухе помочь.

— Бросьте, это банальная вежливость, — ответил Олег, чувствуя себя неловко.

— Сережа — муж мой — тоже не любил, когда его хвалят. А где вы преподаете?

У них завязался небольшой разговор, и Олег почему-то проникся симпатией к пожилой женщине. Жаль, что его бабушка не была на нее похожа.

— Наш дом будет следующим. Вы зайдите к нам, я хотя бы ужином вас угощу, — сказала пожилая женщина, когда они были почти на месте.

— Извините, я спешу, — ответил Олег и вдруг понял, что коттедж, к котором они подъехали — это коттедж Ведьминых. И невольно поразился совпадению — значит, это не чья-то домработница, а Танина бабушка с собаками. Вот почему ее улыбка показалась ему знакомой. Татьяна улыбалась так же.

Едва только Олег помог пожилой женщине выйти из машины, как из-за ворот появился Танин отец. Владимир Алексеевич Ведьмин собственной персоной.

— Какими судьбами? — изумленно посмотрел он на Олега, который успел проклянуть все, что мог. Только встречи с Ведьминым-старшим ему не хватало. Рядом с ним он чувствовал себя неуютно. Наверное, потому что встречался с его дочерью у него за спиной.

— Володя, молодой человек увидел, что я упала, и помог подняться, а потом довез до дома, — ответила пожилая женщина и одернула собак, которые радостно запрыгали вокруг зятя.

— Надо же, — удивился Ведьмин и пожал Олег руку. Пожал с такой силой, что тот едва не поморщился. — Спасибо, что помог. Олег, это моя дорогая теща Ирина Валентиновна, а это Олег Владыко, перспективный ученый и один из основателей компании, с которой мы сотрудничаем. Кстати, мой зам вчера подписал договор, так что надеюсь на плодотворное сотрудничество с «Софтвитом».

Олег кисло кивнул.

— А ты к кому приехал? — не отставал от него Ведьмин, явно пребывая в благодушном состоянии духа.

— К инвестору, — кратко ответил Олег. — Уже уезжаю.

— А, по работе, значит? — еще больше обрадовался Владимир Алексеевич. — Я тут случайно узнал, что у «Софтвита» акции выросли на тридцать четыре процента.

«И скоро поползут вниз, если мы инвесторов не найдем», — хмуро подумал про себя Олег.

— Очень впечатлялся, — продолжал Ведьмин. — Как-то давно слышал от своего старого приятеля, что революция в бизнесе случиться через науку, но не слишком-то проникся его словами. Прошло лет десять, и теперь я думаю по-другому. Бизнес без науки не будет стоять на месте. И очень меня заинтересовал мир современных технологий, Олег. Особенно после того, как я ваш «Софтвит» поподробнее разузнал. И хотел бы у тебя кое-что узнать, раз ты так вовремя оказался рядом.

Его глаза хищно блеснули.

— Володя, да что ты все о работе да о работе? — возмутилась Ирина Валентиновна. — Немедленно идем в дом, грех не позвать Олега на ужин. И прекрати уже говорить о работе.

— Да-да, идем к нам, — кивнул Владимир Алексеевич. — Поужинаем.

— Спасибо за приглашение, я спешу, — отказался Олег, однако Ведьмин не собирался отпускать его просто так. Он буквально схватил Олега и потащил к воротам. Видимо, манер Таня нахваталась у отца, и, хотя внешне они были похожи мало, в обоих чувствовалась хватка.

Олег и сам не понял, как попал в дом Ведьминых. Спустя полминуты он уже находился в огромной прихожей, где его встречала красивая женщина с ухоженной кожей и элегантными манерами, поразительно похожая на Таню. Видимо, это была ее мать. Выглядела она молодо и подтянуто, и сложно было сказать, что эта красивая женщина родила троих детей. Пока она, мило улыбаясь, общалась с Олегом, в прихожей появились Ведьмин и его теща — он помог ей дойти до дома. Следом за ними вбежали псы и смирно уселись у порога в ожидании, когда им вымоют лапы.

— Арчи! — гаркнул на весь Ведьмин. — Арчи, вымой собакам лапы!

С лестницы сбежал невысокий худенький паренек лет двенадцати или тринадцати. Наверное, младший брат Тани, о котором она всегда рассказывала с особенной теплотой.

— Почему я?! — заорал он. — Я занят, учу географию!

— Ты глухой? — внимательно посмотрел на него отец. — Немедленно вымыл лапы псам! Я третий раз повторять не буду, учти!

Мальчишка обиженно фыркнул, но покорно пошел к собакам.

— И поздоровайся с гостем! — велел ему отец и повернулся к Олегу: — Невоспитанный, просто ужас. Пока не наорешь, делать ничего не будет.

— Здрасти, — буркнул Арчи, скользнув по Олегу равнодушным взглядом. И вдруг хитро заулыбался. Будто узнал.

— А я вас где-то видел, — заявил он нахально, разглядывая Олега с ног до головы.

— Где же? — заинтересовался Ведьмин.

— Не помню, — пожал острыми плечами мальчишка. А стоило отцу отвернуться, как он подошел к Олегу и горячо зашептал:

— Я видел вас у Таньки в телефоне.

Олег даже ответить ему ничего не успел, как Арчи, хохотнув, убежал вместе с собаками в ванную на первом этаже. А Олега пригласили за стол как дорогого гостя.

Глава 51

Это был один из самых странных ужинов в его жизни. Олег сидел за столом на чужой кухне с угловыми панорамными окнами, выходящими на задний двор и заснеженный лес далеко за забором. Окна были украшены серебряными гирляндами — в темноте их наверняка было видно из далека. Пахло жарким и почему-то корицей. И всюду царила атмосфера приближающегося нового года.

Ведьмины были настоящей семьей. Неуловимо похожие друг на друга, шумные, но сплоченные, они казались действительно родными друг другу людьми, а не просто соседями, проживающими под одной крышей. И хоть дочерей не было дома, они незримо присутствовали во всем.

«Арчи, не трогай, это любимая кружка Тани! Ты же знаешь, что она не любит, когда ее берут».

«Мама, оставь для Ксюши свежие овощи, может быть, она приедет, и сделает свой салат».

«Дорогая, ты помнишь, что нам с девочками нужны лучшие места в театре».

Танин отец оказался человеком компанейским. Он рассказывал разные истории громким, хорошо поставленным голосом, бурно жестикулировал и шутил — пару раз даже смешно. Его супруга, сидящая рядом, то и дело улыбалась и изредка гладила по голове, а теща поджимала губы и качала головой, явно осуждая зятя за отсутствие манер. Ногу она, как оказалось, подвернула — дочь наложила ей тугую повязку и велела идти отдыхать, однако Ирина Валентиновна отдыхать решительно не захотела. Заявила, что раз в их доме такой замечательный гость, она просто не может сидеть без дела.

К Олегу Танина бабушка отнеслась с теплотой — то и дело подкладывала ему что-то в тарелку и улыбалась. И он, человек взрослый и самостоятельный, несколько терялся от этой непонятной заботы.

— Во время нашей первой встречи вы, мама, со мной так добры не были, как с Олегом, — благодушно заметил Ведьмин.

Пожилая женщина смерила его недовольным взглядом.

— Ты, Володя, на нашей первой встрече был похож на бандита с большой дороги. С фингалом на пол лица.

Арчи хмыкнул и подавился салатом. Матери пришлось постучать его по спине.

— Так это я в аварию попал! — возмутился Ведьмин. — А отменить ужин не мог. Некрасиво ведь.

— Знаю я, что там за авария, — покачала головой Танина бабушка. — А вот Олег — другое дело. Интеллигентный, вежливый. Человек уважаемой профессии. На твоем месте я бы присмотрела его в качестве жениха для Ксении.

Услышав это, Олег едва не подавился. Меньше всего ему хотелось быть ее женихом. Он вообще находился здесь из-за Тани, которой дома не оказалось. Олег понятия не имел, где она находится, и нервничал.

— Мама, что вы несете? — поморщился Владимир Алексеевич. — Вы смущаете нашего гостя. Хотя, у тебя девушка есть?

— Нет, — ответил Олег.

— Отлично! Если хочешь, я тебя со своей старшей дочкой Ксенией познакомить могу — она у нас красотка.

— Милый, ты смущаешь Олега не меньше мамы, — сказала Танина мама и лукаво взглянула на Олега. Так, как будто бы все знала. Или ему показалось?

— А я что? А я ничего, Наташа. Просто рассуждаю, — хохотнул мужчина.

— Танька тоже красотка, — неожиданно заявил Арчи. — Может, с Танькой познакомить? Глядишь, она бы за него вышла и уехала бы из дома. Надоела мне жутко. Такая бесячая.

«Согласен», — мрачно подумал Олег. И где ее только носит?

— Ты как разговариваешь? — возмутился Ведьмин, дотянулся до сына и дал ему родительский подзатыльник. А потом снова повернулся к Олегу и пояснил:

— Танюшка — моя младшая дочь. Вся в мать, только, не обессудь, маленькая еще. Студентка, — добавил он с теплотой в голосе. Своих детей он явно любил. А Олег с усмешкой подумал, как бы отреагировал Ведьмин, если бы узнал, что он встречается с его Танюшкой? Наверное, вмазал бы. Крепко так, от души. Положа руку на сердце, Олег бы тоже не хотел, чтобы его дочь встречалась с кем попало.

— А где ваши дочери? — спросил он словно невзначай, разрезая стейк, надо сказать, отлично прожаренный.

— Ксюша в городе, в нашей городской квартире, — ответила Ведьмина. — А Таня с подругой в кафе. Она мне звонила с телефона подруги — свой забыла. Большой семье сложно собраться вместе.

— Сегодня опять приезжал тот мальчик. Костя, — вдруг вспомнила Ирина Валентиновна. — Хотел Таню увидеть.

От этого имени Олега едва не передернуло. И тут побывал. Никак не может оставить Татьяну в покое.

Надо было врезать ему со всей силы.

— Я в следующий раз на него собак спущу, — проворчал Арчи. — Надоел, придурок. Ходит и ходит.

— Между прочим, Костя — хороший мальчик. Я, конечно, так и не поняла, что у них с Таней тогда случилось, но жаль, что расстались. Сейчас порядочных парней мало, — посетовала Танина бабушка.

— И семья хорошая, — вздохнул ее отец.

— И красивый, — добавила мать. — Красивая была бы пара.

— Да он урод! — возмутился Арчи, и Олег мысленно с ним согласился. Псы, кажется, тоже — стали гавкать, и хозяину дома пришлось их осадить.

Сначала Ведьмин препирался с сыном, потом — снова с тещей, но весело, без злобы. Затем снова громко рассказывал какую-то смешную, по его мнению, историю, и хвалил красавиц-жену, которая, по его словам, была талантливой актрисой. А она лишь улыбалась и говорила, что муж слишком ее любит. Псы то и дело пытались стащить со стола еду или начинали выпрашивать ее, строя такие жалобные глаза, что даже железное сердце Олега не выдержало, и он тайком угостил их стейком, а потом обнаружил, что Танина бабушка ухитрилась положить ему в тарелку еще один кусок — она была типичной бабушкой, которая пыталась всех накормить. Арчи при этом есть совсем не хотел, и уныло ковырялся вилкой в тарелке, несмотря на замечания мамы.

Да, это был самый странный ужин Олега за последние много лет. При этом семья Тани не вызывала у него отторжения. Напротив, вспомнилась семья дяди, в которой он провел почти десять лет жизни.

Конечно, если бы Олег действительно не захотел оставаться в доме Ведьминых, он бы ушел. Однако что-то останавливало его. Может быть, любопытство? Желание знать, как живет любимая девушка?

Он наблюдал за Ведьмиными и почему-то думал о том, что Тане повезло. Ее родители с ней. И они действительно любят ее, как и бабушка. Ему важно было знать, что у нее все хорошо с семьей.

А еще он ждал ее. Ярость почти улеглась, и Олег готов был поговорить с Таней, уверенный в том, что она переживает из-за случившегося. Что ж, они оба были не правы.

Глава 52

— Давайте перейдет к десерту, — легко встала со своего места Танина мама спустя полчаса. Олег и сам не понял, как рядом с ним оказался Арчи. Глаза мальчишки задорно блестели.

— А я все знаю, — заявил он, пока родители и бабушка отвлеклись.

— Что — все? — приподнял бровь Олег. Мальчишка был похож на Татьяну, только волосы у него были светлыми.

— Про вас и Таньку, — зашептал Арчи. — Вы ее дружок. Но я никому не скажу. Знаете, почему?

— И почему же?

— Буду шантажировать вас, — поиграл бровями Арчи. — А если серьезно, вы лучше, чем тот полудурок. Констанция. Трется около Таньки, дебил. Пообещайте, что надерете ему задницу.

— Я уже, — ответил Олег и задумчиво посмотрел на кулак со сбитыми костяшками и царапиной, заклеенной пластырем. Глаза Арчи загорелись.

— Серьезно? — прошептал он. — А не врете?

— Не вру.

— Круто-о-о!

— О чем это вы болтаете? — неслышно подошел к ним Ведьмин. — Что там крутого?

— У дяди Олега крутой телефон, — заявил Арчи — он был таким же находчивым, как сестра. — Последняя модель! Они же только-только вышли! Па, я тоже такой хочу!

— Тебе хоть кирпич вместо телефона дай, все равно сломаешь, — отмахнулся отец. — Садись на место.

Когда и с десертом было покончено, Олег хотел ей помочь, но ему этого не позволили. Отправили в гостиную, которая примыкала к холлу. У искусственного камина стояла огромная пушистая ель, украшенная разноцветной мишурой, бантами и игрушками. Игрушки были разные — не просто обычные безликие шары, а ангелы, звери, звезды, шишки, сладости, балерины, снеговики. Многие игрушки были то ли старинными, то ли винтажными. И смотрелось это немного сумбурно, но по-своему красиво. Интересно, кто этим всем занимается? Татьяна?

— У нас целая традиция, — рассмеялся Ведьмин, словно прочитав мысли гостя. — Украшаем вместе. Всей семьей. Каждый должен повесить на елку что-то свое. Это моя младшая дочь придумала, еще в детстве. С тех пор строго следит. Она у нас вообще затейница. Ты садись, Олег, садись. Может быть, коньячку?

— За рулем, — задумчиво ответил Олег, опускаясь в мягкое уютное кресло. Хозяин дома сел рядом, взял в руки пульт и включил гирлянду на ели, которая тотчас засверкала, и ее огоньки весело отражались в окне напротив. В гостиную пришли псы и мирно легли у камина.

— И правильно, — одобрительно кивнул Ведьмин. — Нечего судьбу искушать. Хотя я в твоем возрасте совсем другим был. Борзым. Наглым. Правила нарушал. Отовсюду пытался свой кусок отхватить. И знаешь, даже не думал, что через двадцать пять лет буду другим. А все семья — она меняет. Я за свою семью, Олег, любого порву.

В это время в гостиную вошла его жена — принесла на подносе свежесваренный кофе и фрукты. Внимательный к мелочам Олег заметил, что супруги обменялись нежными взглядами. Его родители так же смотрели друг на друга.

— Увидел Наташу на сцене и пропал, — благодушно улыбнулся Ведьмин. — И все изменилось. И дом свой захотел, и семью, и детей. И чтобы у них было все самое лучшее. — Мне дочки говорят: «Пап, ты трудоголик, съездил бы куда, отдохнул». А я никуда уехать не могу — работы море. За всем проследить нужно, все проконтролировать. Да я не трудоголик я — просто хочу девчонкам своим и пацану жизнь всем обеспечить. У меня-то в детстве ничего не было. А у них все есть. Теперь вот в хорошие руки пристроить Ксюшку с Танюшкой нужно. Да кругом одни уроды, — вдруг нахмурился он, словно вспомнив что-то плохое. — Ладно, заболтался я. Дома всегда расслабляюсь. Хотел я с тобой поговорить, Олег, о вашей с Черновым компанией.

— Что именно вас интересует? — спросил Олег, помня, что Владимир Алексеевич что-то говорил про инвестирование. Неужели его это заинтересовало?

— Ходить вокруг да около не буду. Скажу прямо. Я бы хотел в вас вложиться. Как ты понимаешь, словами я на ветер не бросаюсь и, разумеется, уже проконсультировался. Хотел на днях связаться с вашим офисом, а тут ты появился. Узнал, что я вас пробивал по своим каналам? — взгляд Ведьмина стал насмешливым, и Олег вдруг понял, что этот человек может быть опасным. Под обманчивой мягкостью и расслабленностью прячется жесткость.

— Увы, Владимир, вынужден вас огорчить. Приехал к одной из жительниц вашего чудесного закрытого поселка как раз по делам инвестирования. И эту информацию вы легко можете проверить у охраны. — На лице Олега не дрогнул ни один мускул. Не говорить же Ведьмину, что он приехал из-за его дочурки? — Ибо если вы искали на нас информацию, знаете, что крупных инвесторов мы потеряли перед самым стартом важного проекта. На этапе заключения договора. Вашу тещу я встретил случайно. И поверьте, если бы Стас узнал о том, что вы интересуетесь нами, он бы не отправил меня на переговоры, а приехал сам.

— И почему же?

— Потому что бизнесмен — он. А я — ученый. И я не нанимался бегать за инвесторами, когда у меня в университете зачеты и экзамены, — раздражённо ответил Олег. И это было правдой. — Я не слишком силен в межличностных коммуникациях.

Ведьмин словно удовлетворенный его ответом, откинулся на спинку кресла.

— Ну хорошо. Не хотел тебя задевать. Нравишься ты мне, Олег.

— Что, тоже тестя напоминаю? — холодно улыбнулся Владыко.

Отец Татьяны почему-то поежился.

— Если бы ты мне тестя напоминал — пусть земля ему будет пухом, я бы с тобой ни каких дел иметь не стал. Боялся я его, тестя. Он мне, собственно, фингал перед встречей с тещей и поставил. Не понравился я ему, вот и проучил, — рассмеялся Ведьмин. — Хороший мужик был, но очень не хотел, чтобы я на Наталье женился. Нет, ну я его понимаю теперь, конечно. А тогда… — Он лишь махнул рукой. — Ну, давай с тобой поговорим, Олег. О вашей компании.

И они говорили — несколько часов. Сначала о бизнесе, который заинтересовал Таниного оцта, потом перешли на мир высоких технологий. Владимир Алексеевич живо интересовался и разработкой программного обеспечения, и корпоративными IT-услугами, и облачными сервисами, и даже искусственным интеллектом. Когда их разговор вдруг от искусственных спутников вдруг перешел к вопросам астрофизики, в холле появилась Таня. Она влетела в дверь как ураган. Распахнутый пуховик, растрепанные волосы и раскрасневшиеся от мороза щеки.

— Я пришла! — весело прокричала она, не замечая в гостиной Олега.

— И где ты была? — появилась в холле ее мать.

— Ой, мы с Женькой в бар ездили, а потом в клуб, — затараторила Таня. — И там такие парни были….

Тут она резко замолчала — заметила в гостиной отца и Олега, которые смотрели прямо на нее. Отец — с удивлением и укором, Олег — со злостью. Он, значит, ездил и искал ее, переживал, нервничал, а она с подружкой поехала в клуб, да еще и с какими-то парнями познакомилась?

Запястья снова стянули тугие нити, перед глазами замелькали алые вспышки. Наглая девчонка. Решила поиграть с ним?

Глава 53

Олег зло усмехнулся, глядя на замолчавшую Таню исподлобья. А чего он еще от нее ждал? Ей с самого начала было плевать на него. Может быть, Костик прав? Ведьминой весело быть девушкой преподавателя, и отношения с ним ровным счетом ничего не значат. И сам он ничего не значит. Так, очередная игрушка. Она ведь с самого начала воспринимала общение с ним как игру. Игру, в которой должна была победить соперницу.

От этой мысли, болезненной и внезапной, бросило в жар.

Дурак, какой же он дурак, что повелся на нее. А ведь считал себя умным.

Все было не по-настоящему?

— Здравствуйте, — чуть помедлив, поздоровалась Таня. — Не знала, что у нас гости.

— Здравствуйте, — спокойно ответил Олег, хотя на самом деле ему хотелось схватить Татьяну за плечи и потребовать ответа на мучавший его вопрос, но он держался. Его эмоций она не увидит.

— Это папин знакомый, Олег Владимирович. Преподает в вашем вузе. А это наша дочь Татьяна, — представила их Наталья. Олег вежливо кивнул, на губах Татьяны появилась мимолетная полуулыбка.

— Так, я не понял, Татьяна. Ты что, пила алкоголь? — возмущенно спросил Ведьмин, поднимаясь с места.

— Немножко, папа, — смеясь, ответила девушка, и ее родители переглянулись.

— А что еще за парни?

— Разные, пап, — отозвалась девушка и тряхнула волосами — они рассыпались по плечам красивой волной. — За мной постоянно кто-нибудь бегает. Твоя дочь о-о-очень популярна.

— И что вы делали с этими парнями? — В голосе Владимира Алексеевича было неподдельное беспокойство. Он явно не понимал, что случилось с дочерью.

— Ой, не переживай, мы просто танцевали, — отмахнулась та, раздеваясь. — А потом я поехала домой.

— А как же Анатолий? — удивился он.

— А мы расстались, — громко сообщила Таня, глядя при этом на Олега. Как ему показалось, с презрением.

— Как расстались? — ахнула ее мать. — Что случилось, Таня? Он тебя обидел?

— Если обидел, ты мне скажи, я ему все… кхм… руки повыдергиваю! — быстро поправился отец.

— Просто он оказался трусом, — еще громче заявила девушка, и Олег вновь по привычке стиснул руку в кулак.

— Как это? — не понял Ведьмин.

— Вот так. Он боится общественного мнения. А меня потерять не боится. Зачем мне трус, папа? — с вызовом спросила Татьяна, и Олег про себя обозвал ее стервой. Она хотела зацепить его, задеть, вывести из себя, а он не реагировал.

— Так что именно произошло? — тем временем пытался понять ее отец, но Таня ничего не объясняла. Заявила, что презирает трусов, и что они — не герои ее романа.

— Мои герои — понимающие и умные. Знаешь, папочка, я вообще не люблю мужчин с уровнем интеллекта креветки, — продолжала девушка. — Истеричной креветки. Так что больше никаких Ол… Анатолиев. Пусть эти Анатолии не на моих чувствах как на квадроцикле ездят, а на чьих-нибудь других. Урод! — громко и с чувством сообщила она, все так и не сводя с Олега злого взгляда. Он снова спокойно отпил кофе, и Таню это взбесило.

— У нас вообще-то гость, — одернула ее мать. — Что он о тебе подумает?

— Ах, простите, дядя, — неестественно улыбнулась девушка и изобразила подобие поклона. Надо сказать, весьма издевательски. — Не думайте обо мне плохо.

— Не буду, — равнодушным голосом пообещал Олег.

На этом мать все же увела Таню, и когда она оглянулась, он прочел в ее взгляде ярость.

«Проваливай из моего дома», — было написано в ее зеленых глазах. А возможно, Олег сам это придумал. И словно невзначай помахал рукой, будто велел девушке уходить. Она вспыхнула, но промолчала — скрылась с матерью за дверью.

— Что-то дочь моя дала сегодня жару, — непонимающе сказал Ведьмин, возвращаясь к Олегу. — Ты не подумай ничего, обычно она так себя не ведет. Видимо, расстроилась из-за своего этого Анатолия. А так она у меня девочка воспитанная, хорошая.

— Все в порядке, — отозвался Олег.

— Ничего, я ей устрою, — пообещал мужчина. — Будет знать, как по барам и клубам шататься. Хорошо еще, домой приехала не поздно…. Так, а на чем мы с тобой остановились?

Какое-то время они продолжали беседу, однако Олег решил поскорее свернуться. Они условились о встрече и попрощались у ворот — Ведьмин вышел проводить гостя на улицу. Прощались долго — Владимир Алексеевич все никак не мог отпустить его.

Олег завел машину, думая с сожалением и злостью, что так и не смог поговорить с этой ненормальной. А ведь он хотел помириться — даже пошел наперекор гордости. И теперь чувствует себя тряпкой, об которую тщательно вытерли ноги.

С непонятной яростью Олег стукнул кулаком по панели приборов, прорычав какое-то ругательное слово.

— Вот псих, — раздалось с заднего сидения.

Олег вздрогнул и резко затормозил. Через зеркало заднего вида он увидел Ведьмину. Она сидела позади него — растрепанная, бледная и злобная, как приведение. И куталась в нечто, напоминающее клетчатый плед.

— Ты что здесь делаешь? — рявкнул Олег. — С ума сошла?

— Решила с тобой поговорить, Владыко, раз ты приехал ко мне прямо домой. Вы с папой так долго стояли у разблокированной машины, что я вылезла из окна и незаметно проскользнула внутрь, — гордо сказала Таня.

— Да ты не в себе.

— Это ты не в себе! Не знаю, как ты проник к нам и что наплел отцу, но…

— Выходи, — ледяным тоном велел Олег.

— Дай договорить, — нахмурилась Таня.

— Я не хочу тебя слышать. Выходи.

— Нет, ты хочешь меня слышать. Очень хочешь. Иначе бы не примчался сюда. — С этими словами девушка ловко перелезла на переднее сидение — юркая как кошка.

Глава 54

Олег тяжело вздохнул. Выдохнул. И сказал гораздо спокойнее, глядя на чей-то утопающий в огоньках дом:

— Я хотел услышать тебя до того, как узнал, что ты тусовалась в клубе с какими-то парнями. Теперь смысла с тобой разговаривать нет.

— А ты что, ревнуешь? — приподняла бровь Таня. — Ты ведь говорил, что никогда не ревнуешь, помнишь?

— Ведьмина, выходи из машины.

— Не выйду, — вздернула она носик.

— Мне нужно вытащить тебя самому? — поинтересовался Олег, теряя терпение.

— Тебе нужно перестать быть таким идиотом, — фыркнула Таня. — Боже, взял и приехал. Я чуть не посидела, когда увидела тебя в гостиной с отцом. Ну, зачем ты приехал за мной? Решил попросить прощения? Тебе нужно будет постараться, чтобы я тебя простила, милый.

Нет, она действительно держит его за дурака! Думает, что он бегает за ней, как остальные.

Уязвленная гордость не дала Олегу отбросить чувства и полагаться на холодный разум. Поэтому он молча вышел из машины и открыл дверь со стороны Тани.

— Выходи.

— А если не выйду? — сердито сверкнули ее глаза. — Что будешь делать? Вытащишь меня силой? Ой, а вдруг это заснимут наружные камеры, и твоя пошатнувшаяся репутация потрескается еще больше? Все решат, что ты до меня домогаешься!

Ей не следовало этого говорить. По лицу Олега заходили желваки.

— Вон, — тихо, но отчетливо произнес он, и Таня поняла, что Олег больше не намерен шутить. Сжалась внутренне, закусила губу и вышла из машины, все так же кутаясь в свой плед, почему-то накинутый на какую-то куртку.

Не оглядываясь, Таня быстрым шагом ушла к своему дому, до которого было совсем не далеко, а Олег сел за руль и поехал дальше. Он понятия не имел, что происходит, и чувствовал себя дерьмово. Чувствовал себя преданным.

В относительный порядок он пришел уже дома, после горячего обеда, и тогда, сидя на диванчике у окна между книжными шкафами, он думал о том, что сегодня произошло. И каждый раз, когда он вспоминал слова про клуб и парней, злость, почти исчезнувшая, вновь появлялась в его груди. Пытаясь отвлечься от раздражающих мыслей, Олег зашел в одну из соцсетей, ответил на несколько сообщений от студентов, которые в очередной раз что-то не сделали и пытались оттянуть срок сдачи. А потом зашел в переписку с одним из коллег с кафедры, с которым вместе заканчивал аспирантуру.

«Смотри, что твой любимец отчебучил, вся кафедра ржет», — написал тот так, словно никакого скандала со студенткой и зачетами не было. Олег перешел по ссылке и к своему удивлению, попал на страницу Матвеева.

«Если завтра сдам экзамен, брошу пить», — было написано у него на стене.

«Самонадеянно», — хмыкнул Олег, ставя лайк. Экзамен завтра должен был принимать он.

«Надеюсь, вы сможете побороть в себе пагубную привычку», — не удержался он от соблазна оставить комментарий.

«Буду стараться», — написал Матвеев спустя пару минут. Олег увидел перед собой его кислую физиономию. И невесело рассмеялся.

«Ты как Снейп, а Даня как Гарри Поттер», — услышал он звонкий голос Тани, которая была фанаткой франшизы о юном волшебнике.

«А ты в таком случае, кто?» — спросил он тогда, гладя ее по мягким волосам, от которых пахло вкусным фруктовым шампунем.

«Как Гермиона, разумеется», — ответила девушка.

«Да? А мне кажется, ты больше напоминаешь кошку Филча», — пошутил он, и Таня укусила его за запястье. Она любила кусаться. Неужели это просто была игра, в которую его умело втянули? Чертовка.

Он зачем-то зашел в инстаграм и нашел ее подружку, ту самую, рыженькую Евгению, с которой Таня была неразлучна. Чувствуя себя восемнадцатилетним пацаном, у которого от любви и ревности снесло крышу, Олег открыл сторис Жени. Их было несколько, и все они были сделаны в клубе. Судя по нескольким фото, время Таня провела отлично. Они с Женей танцевали, пили коктейли за барной стойкой и обнимались с какими-то парнями. Один из них по-хозяйски положил Тане руку на плечо — так, будто бы они были близки. Не Костик, так этот — Ведьмина легко найдет себе дружка. Красивая, эффектная, далеко не дура — такие нарасхват.

Все-таки он ревновал. Да еще как. Хотелось позвонить Татьяне и наорать на нее, но она снова начнет издеваться над ним.

«Нужно отоспаться», — решил Олег, у которого от мыслей голова пошла кругом. Завтра. Все завтра. Завтра он во всем разберется.

Олег направился в спальню и моментально отключился.

* * *

В это же время Таня лежала в кровати и, обняв подушку, вытирала злые слезы, которые сами собой катились из глаз. Ей было обидно — не из-за того, что случилось в университете, а из-за того, что произошло между ней и Олегом.

Она шла к нему на встречу с чувством вины, боясь того, что сделала ему больно, всем сердцем желая извиниться и исправить ситуацию. А он… Он все твердил о своей репутации, о том, как она ему дорога, и всячески, как казалось Тане, давал ей понять, что ему важнее мнение окружающих, чем она сама. Еще и дурой назвал. А когда она предложила расстаться, согласился! Легко и просто от нее отказался! А ведь она ляпнула это в сердцах! Ну какой же идиот! Наверное, ждал, когда она скажет ему об этом. И тотчас ухватился за эти ее слова, как за спасательный круг.

Мысли об этом убивали. Слезы не останавливались, дыхания не хватало, грудь была словно забита камнями.

А ведь она ему доверяла. Это был первый мужчина, которому Таня решила довериться после расставания с Костей. И он оказался таким… слабым?

Выбежав из кафе, чувствуя на губах вкус его поцелуя, она мнут десять или пятнадцать стояла у входа. Ждала, когда он выбежит за ней. Догонит, обнимет, скажет, что ему жаль, что все хорошо, что она нужна ему. Она стояла как дурочка, с раскрасневшимися от поцелуя губами и глазами полными слез, а он все не шел и не шел. А когда она догадалась заглянуть в окно, то увидела, что он просто ест! Просто ест вместо того, чтобы бежать за ней.

Тогда она села в машину и, на ходу звоня Женьке, поехала к ней домой. Подруга как могла успокоила Таню и заявила, что раскисать совсем не дело. И что ей нужно просто проветриться. Женя потащила ее в бар, а потом в клуб, в котором работала ее подружка. Но в этот день все пошло наперекосяк. В клубе оторваться не удалось. Таня встретила своего одноклассника с друзьями — они сфотографировались и пошли танцевать, однако длилось это не долго.

«Ой, мы с Женькой в бар ездили, а потом в клуб. И там такие парни были, что просто кошмар! Агрессивные какие-то. Устроили драку прямо на танцполе. Мы просто сразу убежали, пока полиция не приехала», — хотела сказать она маме, а получилось совсем иначе. Пришлось замолчать — от шока. И Олег, который каким-то чудом оказался в их гостиной, смотрел на нее так, будто бы она чудесным образом изменила ему со всеми этими парнями! С таким презрением и недовольством, что хотелось схватить его, сначала обнять, а потом со всей силы ударить кулаками по крепким предплечьям.

Она пробралась в его машину, пока никто не видел, но перегнула палку — Олег так реагировал на нее, будто бы из-за нее обрушился весь его мир, и она тотчас зеркалила его злость и обиду, сама не понимая, что делает и что говорит. Слишком много произошло за этот длинный отвратительный день.

В который раз прокручивая в голове все эти события, Таня лежала в постели, борясь с проклятыми слезами. Как вообще все это произошло? Почему они оба не смогли сдержаться? И что будет дальше?

Таня не знала.

И самым ужасным было то, что она скучала по нему — по своему Олегу.

Неужели это все?

Неужели все закончилось слезами, а звезды остались на черном далеком небе как напоминание их короткого счастья?

Ей не хотелось верить в это. Но Таня отчетливо понимала, что Олег действительно с ней расстался.

И ей казалось, что ее звезды оказались стекляшками, которые разбились и осколками впились ей в грудь.

Откуда в людях столько гордости, злости, страхов? Почему они расстаются из-за глупых случайностей, резких слов, низких мыслей? Отчего чувства, которые принято называть любовью, то делают самым счастливым в мире, то ранят так больно, что хочется кричать.

Таня не знала.

Но она знала одно — терять из-за такой ерунды Олега она не станет.

Засыпая, она представляла его с собой рядом, и улыбалась, забывшись в полудреме, что это ее иллюзия.

Часть 2

Глава 1

До Нового года было рукой подать — все эти гирлянды, подарки, очереди на почте. Бесконечное ожидание чуда, которое могло произойти с нами только в конце декабря, и ни в какое другое время. Праздничный ажиотаж, смазанный концом сессии. Однако у меня новогоднего настроения не было — лишь усталость и глухое раздражение, которые я старательно прятала, чтобы не испортить настроение другим.

С того момента, как мы виделись с Олегом в последний раз, прошло два дня, а мне казалось, что целая вечность. Безрадостная и беспросветная. Похожая на огромное серое облако, засевшее у меня в сердце, а может быть, заменяющее его. Он не писал мне и не звонил, и я делала точно так же, старательно убеждая себя в том, что мне это абсолютно не нужно. К чему все это приведет, я не знала, и надеялась, что не ко взрыву в моей голове.

При этом каждые полчаса я проверяла группу в соцсети, ожидая, когда Дементьева решит извиниться — с видео я была настроена решительно, ибо спускать такое этой стерве не собиралась. И терпеливо ждала, когда она созреет. Ошибки признают смелые, а сознаются в них — трусливые. Маша была именно такой — трусливой и нападающей исподтишка. Таких людей мотивирует только страх, и я прислала ей пару скринов из видео, вежливо написав, что жду публичного раскаяния. Она ничего мне не ответила, но я чувствовала, что Деменьтева боится. В университете она старалась не попадаться мне на глаза, а если и попадалась, то пыталась скорее убраться из моего поля зрения. Что касается остальных одногрупников, то наши отношения наладились почти со всеми. Кто-то извинялся лично, кто-то писал сообщения, и я всем великодушно говорила, что все нормально, со всеми бывает, хотя осадочек остался, и я в очередной раз поняла, как просто манипулировать эмоциями людей.

Зачет Олегу они все-таки сдали — большинство. В том числе и Илья, который готовился к пересдаче как ненормальный. А вот Кайрат не сдал. И Дементьева — тоже. Их отправили на пересдачу после Нового года.

Несмотря на то, что я старалась быть спокойной — хотя бы выглядеть уравновешенной, пару раз я все-таки сорвалась — на брата, на Женьку и, как ни странно, на Костю.

Арчи доставал меня тем, что рассказывал об Олеге, который приходил к нам в гости. Ходил за мной по пятам и дурашливым голосом говорил, что мой новый дружок у меня так себе, но лучше, чем Констанция. Он разрешает нам быть вместе, и будет очень не против, если Олег заберет меня к себе жить. Я пыталась не обращать на мелкого внимания, однако, когда он начал шантажировать меня тем, что расскажет обо всем папе, я не просто наорала на него, но и кинула учебником. Арчи ловко увернулся, и учебник ударился о стену. Вид у меня был таким злым, что брат предпочел молча улизнуть, и на какое-то время оставил меня в покое, а я в порыве злости кинула в стену и второй учебник. Любые напоминания об Олеге были для меня болезненными уколами, и вызывали то вспышки злости, то какой-то ужасной усталости. Я с трудом забывалась, погрузившись в подготовку к сессии.

Костя, оказывается, приезжал к нам в поселок — снова хотел поговорить со мной. Об этом мне рассказывала бабушка, которая не была в курсе наших с ним отношений и моей персональной драмы, и все повторяла, что хорошо бы мне поговорить с Костей. Он ведь «такой хороший, спокойный мальчик». Кажется, бабушка лелеяла надежду на то, что однажды мы снова сойдемся с ним. Рассказывать ей о том, что произошло между нами, я не хотела — не видела в этом никакого смысла, поэтому просто молчала. Однако, когда этот идиот позвонил мне с какого-то нового номера, я разозлилась не на шутку. Не орала на него, но разговаривала так жестко и холодно, что сама себя не узнавала. Костя меня, кажется, тоже не узнавал, а потому просто предпочел положить трубку — именно в тот момент, когда я расписывала ему по порядку сотню его недостатков, из-за которых лично я никогда не стану встречаться с ним вновь. На сорок втором он отключился и на некоторое время пропал.

Женя же чувствовала себя виноватой из-за того, что случилось. Считала, что Дементьева узнала обо всем из-за нее. А потому долго извинялась, говоря, что поступила глупо и необдуманно.

«Знаешь, я понимаю Владыко, — прислала она мне глубокой ночью очередное сообщение. — Понимаю, почему он обиделся на тебя. Ты рассказала мне секрет — не свой, а ваш общий. И таким образом взяла на себя ответственность за меня. А я тебя подвела. Понятно, почему Олег Владимирович был в ярости».

«Ты что, оправдываешь его?» — раздраженно написала я ей в ответ.

«Я просто хочу, чтобы ты поняла его. И чтобы вы помирились», — ответила Женька.

«Я не собираюсь с ним мириться», — отрезала я. Подруга пыталась вразумить меня, писала что-то о том, что мы должны поговорить, что наши поступки были необдуманными, а поведение — детским, но ее слова меня совсем не вдохновили. Скорее, рассердили еще больше. В итоге мы едва не поругались. А потом я долго стояла у окна и смотрела на далекие тусклые звезды. В этот момент вспомнила, что он хотел пригласить меня за город, чтобы я увидела метеорный поток Геминиды.

«Я хочу это увидеть».

«В следующий раз».

«В какой? Сам сказал, что сегодня пик…»

«В августе будет метеорный поток Персеиды».

— То есть, минимум до августа ты обязан со мной встречаться. Понял?»

До августа мы не протянули — наши отношения длились до смешного мало. Я так и не увидела с ним звезд. Настоящих звезд. Таких, от которых бы в душе что-то перевернулось. Но нет, этого не произошло.

На третий день я все же увидела его.

Это произошло в полдень, когда я шла по спутанным коридорам научной библиотеки. С зачетами было покончено, и, пока у меня было время, я хотела сдать часть учебной литературы, оставив лишь то, что пригодиться мне при подготовке к экзаменам. Он стоял у входа в читальный зал естественнонаучной и технической литературы — только что вышел оттуда вместе с грузным мужчиной. Они разговаривали на какую-то научную тему — и вроде бы на русском языке, а я ни черта не понимала в терминах.

Темно-синий строгий костюм без галстука, безукоризненно чистые блестящие ботинки, кожаный дипломат в руке, который еще недавно я в шутку отбирала у него. Аккуратная классическая стрижка подчеркивает строгость лица. А холодный взгляд заставляет забыться. По крайней мере, меня.

Только увидев Олега, я поняла, как скучала по нему все эти дни.

Безумно.

До изнеможения.

Я любовалась им, будто не видела целую тысячу лет, но едва лишь он повернулся в мою сторону, как я спряталась за угол и прижала ладонь к гулко бьющемуся сердцу. Наши отношения начались с того, что я пряталась от него, этим же они, по всей видимости, и закончатся.

Глава 2

Ну почему он такой дурак? Не мог сказать мне: «Танечка, прости, я был не прав»? Мне бы хватило этого, чтобы забыть все и броситься к нему на шею. И чтобы все снова было, как прежде. Но нет, Олег никогда так не сделает. А может быть, сделал бы — ведь зачем-то он приезжал в наш поселок! Правда я, кажется, все испортила. Но ведь и он мог понять меня — я была на взводе после этого дурацкого дня. Выдающийся гений отношений, чтоб его…

Я снова осторожно выглянула за угол — Олег стоял ко мне спиной и что-то говорил своему собеседнику. А я смотрела на его плечи и грустно вздыхала, думая, как глупо у нас все получилось. И когда вдруг подумала, что, может быть, стоит подойти к нему и поговорить, как откуда-то появился проректор по образовательной деятельности, тот самый, что был соседом Олега. Он громогласно поздоровался с ним, покровительственно похлопал по плечу и размашисто направился в мою сторону. Все произошло так стремительно, что я даже убежать не успела. Лишь развернулась и сделала несколько шагов в сторону.

— Татьяна! — раздался за моей спиной громкий голос. — А вы куда пошли?

Ну вот его мне тут для полного счастья не хватало! Сейчас Владыко услышит и поймет, что я следила за ним. Наверное, его порвет на кусочки от смеха.

— Ваш Олег…. — Не унимался проректор.

Я резко обернулась и прижала указательный палец к губам. Видимо, выглядела я при этом так решительно и злобно, что проректор оборвал себя на полуслове и изумленно вздернул брови.

— Здравствуйте, — сказала я хмуро. — Откуда вы знаете мое имя?

— Ваше имя все знают, — почему-то расплылся в улыбке проректор. Ах да, я же теперь местная университетская звезда — после скандала в группе меня узнают, пялятся и мерзко хихикают. Шустрые ребята с журфака даже хотели взять интервью для своей газеты. Пришлось послать их, миксуя вежливые слова и сниженную лексику — очень уж они были настойчивыми.

— Точно, как я могла забыть, — ответила я и хотела было попрощаться, чтобы уйти, но мне дали этого сделать.

— Знаете, Татьяна, не обращайте внимания на это, — вдруг сказал проректор доброжелательным тоном. — Ситуация, конечно, неприятная, но все адекватные люди понимают, что это месть обиженного студента преподавателю. Правда, ваш замдекана активно выступал за то, чтобы была собрана комиссия по этике, однако, Олега Владимировича, так сказать, отбили. Нет поста — и повода нет. Официальных жалоб никаких не зарегистрировано. А встречаться со студенткой вне стен альма матер — дело личное. Так что все это глупости.

— Для Олега это не глупости, — вырвалось у меня. — А удар по имиджу.

— Да, конечно, приятного мало, — кивнул мужчина. — Однако и Олег не шестнадцатилетний пацан, чтобы страдать из-за этого. Обычно он решает подобные вопросы.

Я вспомнила то, как Олег выговаривал мне за свою несчастную пострадавшую репутацию, и прикусила губу.

— Хорошо, что вы у него появились, — вдруг добавил проректор. — Олег изменился. Улыбаться стал чаще. Не то, что раньше. Я ведь его давно знаю. Его дядя мой хороший друг.

Он улыбнулся мне и, что-то напевая, пошел дальше. А я, чуть подумав, направилась к выходу — решила дождаться Олега в холле библиотеки и сделать вид, что случайно его встретила. А после поговорить.

Я забрала одежду из гардероба, оделась и встала у окна, не сводя глаз с лестницы, с которой должен был спуститься Олег. После слов проректора на какое-то время я вдруг подумала, что между нами все может быть хорошо, однако все мои иллюзии рассыпались прахом, когда я увидела, как в библиотеку заходит Эльвира — та самая девица, которая положила глаз на Олега на дне рождении его бабушки. Белоснежное вязаное платье-футляр, коралловая распахнутая шубка, высокие каблуки — выглядела она стиль и почти безупречно. Безупречно — потому что образ портило самодовольное лицо.

На ходу стягивая кожаные перчатки, Эльвира разговаривала по телефону и ни на кого не обращала внимания. Она остановилась у зеркала рядом со мной, в спешке решив подкрасить губы, которые, кажется, с первой нашей встречи, увеличились в размерах.

— Да, мы сегодня с ним встретимся, прямо сейчас, — говорила она по телефону, прижимая его ухом к плечу. — И ты не представляешь, где! В библиотеке!

С ним — это с Олегом? Во мне тотчас вспыхнула ревность. В висках застучала кровь.

— Да уж, удивительное дело, — громко прокомментировала я. — Я думала, в библиотеку ходят те, кто умеют читать.

Эльвира резко повернулась ко мне, и глаза ее потемнели.

— Милая, я тебе потом перезвоню. Ты! — волком уставилась она на меня. — Ты что тут забыла, дрянь?

— Вообще-то, я здесь учусь, — пожала я плечами. — А вот что забыла здесь ты? Детского абонемента, где есть книжки с картинками, тут нет.

— Очень смешно, — процедила сквозь зубы Эльвира.

— Это не смешно, а грустно, — покачала я головой.

— Грустно должно быть тебе, детка, — фыркнула она. — Я же говорила, что Олег не станет долго с тобой встречаться. Зачем ему малолетка? Особенно когда рядом есть такая шикарная женщина, как я.

— Тут думаешь, что если не умрешь от какого-нибудь вируса, то точно сдохнешь от фэйспалмов, — вздохнула я. — Шикарная женщина, у вас от такого самомнения ничего не треснет?

— Не треснет, — хмыкнула в ответ Эльвира. — А вот у тебя что-то разойдется по швам, сладкая моя. Твоя прекрасная любовь, шитая белыми нитками. Он будет моим. Это лишь дело времени. Поняла?

Ее слова разозлили меня еще сильнее, но я и виду не показала. Еще чего — показывать эмоции перед такой стервой, как она. Увидит мою ярость или ревность — лишь начнет улыбаться от радости, раз уж ей все откуда-то известно.

— Я поняла одно — ты не в себе, — спокойно ответила я. — Кстати, у тебя что-то упало.

Эльвира машинально опустила взгляд.

— Кажется, это твои будущие планы. Твоим он точно никогда не будет. Не любит глупых женщин.

С этими словами я вышла на улицу, прекрасно понимая, что Эльвира здесь делает. Не книжки же читать она собралась в библиотеке, в конце концов! Она приехала к моему Олегу. Только зачем? Он назначил ей встречу в библиотеке? Почему он вообще с ней общается? Мы ведь только недавно поссорились.

Или расстались?..

Я уже не знала.

Чувствуя, что сейчас что-то произойдет, я отошла в сторону. Эльвира не раздевалась — значит, она кого-то ждет. Ждет Олега. А я подожду того, что будет дальше.

Мои опасения подтвердились. Они вышли из библиотеки вдвоем — она и он. У Эльвиры упала перчатка, и Олег поднял ее, чтобы отдать ей. Их пальцы при этом соприкоснулись — не знаю, случайно или намеренно. Обычный жест, но меня это безумно зацепило, и я крепко сжала зубы.

Они спустились и направились к криво припаркованной «Ауди», которая принадлежала Эльвире. Она села за руль, он — рядом с ней, и машина тронулась с места. Водила Эльвира не очень, и я с какой-то злой насмешкой подумала, что Олег, должно быть, сейчас нервничает. Он не любит, когда плохо водят.

И куда они поехали вдвоем? Что происходит? Олежка решил, что одиночество надоело ему и позволил этой стерве начать вешаться на себя? Назло мне или ему просто все равно, кто будет рядом? Меня захлестнули обида и возмущение, да так, что стало даже дышать труднее. Я не понимала, что происходит между нами. Не понимала, что происходит между ними. Не понимала, когда эта идиотка Дементьева выложит, наконец, пост с извинениями. Я уже совсем ничего не понимала.

Глава 3

Пытаясь понять, что происходит и не сойти с ума от ревности, которая буквально выжигала мою душу, я направилась на парковку. Как-то совершенно машинально я доехала до дома, пообедала, переоделась и вместе с семьей поехала к маме в театр — сегодня должна была состояться премьера спектакля «Смешные деньги» по пьесе Рэя Куни, в которой мама играла Джейн Перкинс. Это отвлекло меня, но совсем ненадолго.

Олег, Олег, Олег — я думала только о нем, и это ужасно меня раздражало.

Раньше я ничего не знала о ревности, совсем ничего. Я никогда не ревновала к парням, которые у меня были — знала, что их чувства ко мне гораздо сильнее, чем мои, к тому же все прошлые отношения были для меня некой игрой, в которой не было места серьезным чувствам. К Косте я тоже не ревновала — знала, что он только мой, и когда он уехал, была на него в обиде. Думала не о том, что он развлекается с другими девчонками где-то на другом конце света, а переживала из-за того, что оказалась ему не нужна, что он решил, будто бы я не приму его без денег матери и шикарной машины — это действительно задевало меня. Но с Олегом… С ним все было иначе. Я ужасно ревновала его к Эльвире, и абсолютно не понимала, почему он встретился с ней. Они уехали на свидание? Но ведь мы только-только расстались! Как можно быть таким жестоким?

Я так ревновала, что мне даже снилось это — снилось, будто бы Олег целуется с Эльвирой, страстно и нежно, а на ней — мое платье. И он почему-то думает, будто бы она — это я. А я вижу их вместе, и внутри все переворачивается от боли и гнева.

Последнее, что я должна была сдать перед Новым годом — зачет Савельеву, который отправил меня на пересдачу. Меня и одного парня, который вообще никогда и ни к чему не готовился — не знаю, почему его еще не выгнали. На пересдачу я шла подготовленная, но нервная. Савельев ненавидит Олега, а значит, мне стоит ждать чего угодно. Понятное дело, если он вдруг начнет меня топить, это вызовет подозрение у других преподавателей и у декана, который тепло ко мне относится — я сделала для факультета много всего. Однако нервы Савельев перед Новым годом потреплет, а я и так на пределе.

В аудиторию я вошла, спрятав в кармане диктофон, позаимствованный у мамы. Однако Савельев вел себя спокойно. Не иронизировал, не отсчитывал меня, даже голос ни разу не повысил. Можно сказать, был почти дружелюбным. Разве что смотрел злобно, но мне не было дела до того, как преподаватель на меня смотрит.

Савельев молча выслушал мой ответ, так же молча поставил зачет в зачетной книжке и в ведомостях и сухо попрощался.

— Ведьмина, — окликнул он меня вдруг у самой двери, и я остановилась.

— Что такое?

— Надеюсь, кхм… наш конфликт останется в прошлом, — вдруг выдал Савельев, нахмурив брови. — Кажется, вы действительно готовитесь.

— Вы извиняетесь? — приподняла я бровь.

— Извиняюсь! — рявкнул преподаватель. — До свидания!

Я пожала плечами и ушла. Разумеется, я всегда готовилась. Учиться на тройки для меня было неприемлемо. А извинения… Мне не было до них дела.

Наверное, нужно было радоваться, что я так легко и просто сдала зачет, а теперь буду свобода аж до девятого января, но у меня не было на это сил. На душе было пасмурно, меня словно сковали оковами изнутри, и я почти ничего не чувствовала кроме глухой тоски и сумрачной ревности.

Я старалась быть веселой, улыбалась, шутила, даже смеялась, однако Женька понимала, что со мной что-то не так. «Тань, ты чего?» — с жалостью спросила она меня тихо, когда мы сидели в столовой у окна на третий день после нашей ссоры. Я удивленно на нее взглянула — мне казалось, что я достаточно хорошая актриса, чтобы скрывать свои истинные эмоции. «Глаза», — только и сказала подруга. Я нахмурилась и отправилась в туалет, уверенна, что они не могут быть опухшими от слез — ведь я почти не плакала сегодня. И стоило мне взглянуть в зеркало, как я поняла, что глаза меня действительно выдают. Потухшие и равнодушные. Там, где раньше горел огонь, была пустота. Олег ушел, а вместе с ним ушла часть меня. А ведь когда он обнимал меня, мои глаза были совсем другими.

Я вдруг вспомнила, как рассматривала нас в витрине магазина. Олег держал меня за руку и разговаривал по телефону со Стасом, а я от нечего делать, смотрела на наши отражения. Тогда мой взгляд был совсем другим. Когда рядом был Олег, в них горел огонь жизни.

Сейчас, глядя на себя в зеркало в женском туалете, я вдруг осознала одну простую вещь. Любить — сложно. И страшно, и больно, и горько.

Но я все равно люблю Олега. По-настоящему. Крепко, терпко, до бессилия. Люблю, несмотря на то, что раньше просто терпеть не могла. Несмотря на то, что такие, как он никогда не были моим идеалом. Несмотря на то, что он, возможно, меня не любит.

Мой телефон завибрировал, и я машинально достала его — возможно, все еще надеялась, что он напишет мне. Но это был не он, а одна из девчонок из нашей компании.

«Тань, мне сегодня знакомая из деканата рассказала, что вчера вечером Олег Владимирович приходил к нам и общался с Савельевым, — написала она. — Не знаю, что произошло, но знакомая сказала, что после его ухода Савельев стал кидаться стульями. За этим занятием его застала декан и влепила ему выговор».

Глава 4

Я раза два или три перечитала ее сообщение. Что? Олег вчера был у Савельева?

Меня вдруг осенило — а может быть, поэтому я так легко сдала ему зачет? Ведь он обещал мне веселую жизнь… Получается, Олег поговорил с ним и сказал нечто такое, что заставило Савельева кидаться стульями, а потом нормально принял у меня зачет и даже изобразил подобие извинений.

От неожиданной догадки сердце застучало так быстро, что я прижала руку к груди, словно боясь, что оно сейчас выскочит оттуда. Несмотря ни на что Олег хотел меня защитить. Это его прощальный жест, любовь к справедливости или?.. Или любовь ко мне?

Хотелось верить в последнее.

Я не хочу терять его. Я должна с ним поговорить. Должна решиться на это. Усмирить гордость. Подавить эгоизм.

Я не хочу, чтобы мой взгляд оставался таким — лишенным жизни.

Я правда его люблю.

От этой мысли — просто и сложной одновременно — меня пробило на нервный смех. Люди осознают свои чувства на берегу океана, на рассвете или на закате, в объятиях с дорогим человеком, а я — в туалете возле столовой, моя руки в теплой воде. Я смеялась и не могла остановиться. В туалет зашла компания первокурсниц, которые тотчас стали здороваться со мной, а я отвечала им сквозь смех, и они смотрели на меня как на ненормальную.

— Я его люблю, — сказала я Женьке, приземлившись за столик, когда она приступила к салату.

— Я тоже, — задумчиво отозвалась она.

— Олега? — переспросила я.

— Какого еще Олега? — ошарашенно посмотрела на меня подруга. — Салат люблю.

— А я Олега, — улыбнулась я ей.

— Чего-о-о? Ведьма, ты в себе?

— Я поняла, что люблю Олега, — повторила я, чувствуя себя странно.

— Прости, где поняла? В туалете? — пригляделась ко мне подруга и потрогала лоб — не горячий ли?

— Что-то вроде того, — кивнула я.

— Не поняла. Скажи мне, как это работает? Ты ушла в туалет как побитая собака, а вернулась с улыбкой на лице. Я боюсь спросить, что ты там делала? Как вообще дошла до этого? Тебе, прости, туалетный ершик напомнил Олега? — полюбопытствовала подруга. — Или освежитель напомнил аромат его парфюма?

— Не смешно, — надулась я, в шутку стукнула подруга по предплечью и путано попыталась рассказать о своих эмоциях.

— Знаешь, Татьяна, у тебя все через одно место, — выразительно посмотрела на меня Женька, когда я замолчала. — Но я рада, что ты решилась! Тебе действительно нужно поговорить с Олегом. Потому что как-то неправильно у вас все вышло. Глупо. Представляешь, как будет радоваться Дементьева, если вы окончательно расстанетесь?

— Доедай салат и идем! — велела я.

— Куда?! — едва не подавилась подруга.

— В его корпус. Я найду его и извинюсь. А ты будешь моей моральной поддержкой, — заявила я, полная решимости. И уже через четверть часа мы были в корпусе информатиков, математиков и физиков. Я думала, что сейчас точно встречусь с Олегом и поговорю с ним, однако его на работе уже не было — кабинет, в котором я однажды побывала, оказался закрыт, а на кафедре меня обломали.

— Олег Владимирович ушел домой, — сказала пожилая ученая дама.

— Давно? — растерялась я.

Его коллеги-мужичины переглянулись. Одного из них я смутно помнила — кажется, мы встречались в кабинете Олега.

— Полчаса назад он отпустил третий курс, и уехал, — аккуратно ответил он.

— Наверное, с Эльвирой уехал, — добавила дама и поправила очки. — Она его тоже искала.

Внутри у меня все в который раз перевернулось. Вот как. Опять Эльвира. Ее отец когда-то возглавлял кафедру — поэтому ее здесь хорошо знают. Неужели они снова вместе?

— Понятно, спасибо, — тихо ответила я и закрыла дверь, услышав напоследок возмущенный мужской голос:

— Ну Наталья Николаевна, ну зачем вы это сказали? Промолчать не могли?

— А я что, должна врать? — возмутилась дама. — Это у вас непонятная мужская солидарность. А я всегда выступаю за правду. Пусть девочка знает, что не одна у него.

Эти слова словно полоснули меня по сердцу. Буквально пару минут назад во мне горело пламя решимости найти Олега и искренне с ним поговорить, а теперь я чувствовала себя потерянно. Похоже, Эльвира плотно вцепилась в Олега.

А если… если у них что-то было?

От этой мысли у меня заледенели руки, и я застыла как статуя. Я не смогу этого принять. Я не смогу этого простить, хоть номинально мы с Олегом не встречаемся. Если он развлекался с этой дрянью, мое небо рухнет. Рухнет и расколется на части, и я останусь, погребенная под завалами.

Измена — страх, который засел где-то глубоко на подкорке.

— Он же не мог? — тихо спросила я у Женьки, которая крутилась рядом.

— Что не мог?

— Не мог же изменить мне с Эльвирой?

— Кто? Владыко? Тань, — вдруг взяла меня за руку подруга, — ты ему веришь?

Я медленно кивнула и ответила негромко, но уверенно:

— Верю.

— Тогда не думай о глупостях. Просто езжай к нему, Тань. И поговори. Поняла?

— Поняла, — тряхнула я волосами. — Поеду прямо сейчас. Или… нужно купить подарок?

— Какой подарок? — удивилась Женька.

— У него завтра день рождения, — улыбнулась я. — Я куплю подарок и приду к нему.

Глава 5

— А ты уверена, что завтра он целый день будет сидеть дома? — с сомнением спросила Женька.

— Я пойду к нему сегодня, — заявила я. — Приеду сегодня вечером. Поздравлю. И поговорю с ним. Нужно расставить все точки над i. Я так больше не могу. Устала.

За подарком мы поехали вместе — Женька решила поддерживать меня до конца. Я давно хотела подарить Олегу интерактивную фигурку Дарта Вейдера — почему-то была уверена, что ему она придется по душе. Не удержавшись, я купила игрушки на елку — наверняка ведь сам купить не додумался! А еще — зеркальный шар. Мне всегда нравилось, как они переливаются в темноте яркими огнями. Чем не домашняя звезда?

— Может быть, ты ему пол магазина скупишь? — спросила подруга, когда я остановилась у полочек с гирляндами — они сияли так ярко, что я не могла оторвать от них взгляд.

— Боюсь, он не оценит, — хмыкнула я, но гирлянды все же взяла.

Я старалась не думать о том, что сейчас Олег может быть вместе с Эльвирой. Я верила — и не только ему, но и в него. Все-таки Олег никогда не казался мне легкомысленным и поверхностным — к отношениям он подходил серьезно, и не мог вот так взять и, оставив меня, сразу же начать встречаться с этой девицей. Он ведь прекрасно знал, что ее ему подсовывает любимая бабушка. Для них обеих это выгодная сделка, а на мнение Олега они чихать хотели.

Однако о том, что может произойти, когда я окажусь у него дома, я тоже не думала — мне было страшно. И не из-за того, что все снова закончится ссорой, а из-за того, что все может закончиться банально. Он просто скажет, что действительно не хочет встречаться со мной, и что нам лучше пойти разными дорогами, а после устало попросит оставить его одного, потому что он устал и хочет спать. И мне придется уйти, кусая губы и запечатывая свою маленькую личную трагедию в сердце, чтобы никто никогда не смог узнать о ней.

Я отвезла Женьку домой и поехала в квартиру — мне нужно было переодеться и привести себя в порядок, однако там меня ждало новое испытание — у нас прорвало трубу с холодной водой. Мы с Ксю как угорелые носились с тряпками и тазиками, на ходу звоня папе и в аварийную службу. И, если честно, это был полный абзац — мы с сестрой, которая, кстати говоря, тоже куда-то собиралась, так обалдели, что забыли обо всем на свете. Фонтану из батареи позавидовал бы любой уличный фонтан, честное слово, и нам ужасно повезло, что кто-то их охраны перекрыл в подвале воду. Следующие несколько часов были не самыми приятными в моей жизни. Я так вымоталась, что в моей голове промелькнула мысль: «А может быть, поехать к Олегу завтра?» Но я все-таки решила не откладывать это, зная, что измучаюсь в конец.

Если сначала я хотела приехать к нему красивой, в эффектном платье, с прической и с макияжем, то после всего того хаоса, который творился у нас дома, я решила быть естественной. Укладывать во второй раз волосы и краситься не было сил, да и то самое платье, в котором я должна была блистать перед Олегом, я умудрилась намочить, когда бегала с ведрами и тазиками. Стянутые в хвост волосы, джинсы, водолазка, пуховик и ботинки — обычный повседневный образ. Настоящая я, без блесток, налета гламура и фальши. Такая, какая я есть.

Возможно, сама судьба не хотела, чтобы я приехала к Олегу, потому как подсунула мне следующее испытание — Малышка заглохла и категорически не собиралась заводиться. Что с ней произошло, я понятия не имела и жутко нервничала, и в какой-то момент, ударив кулаком по панели приборов, я поняла, что если хочу попасть к Олегу, мне нужно будет поехать к нему либо на такси, либо на автобусе. Однако меня спасла Ксю — она предложила мне помощь. Сказала, что меня может подвезти ее знакомый.

— Какой еще знакомый? — спросила я удивленно.

— Да так, есть один, — неопределённо пожала она плечами. — Мы должны сегодня встретиться, он вот-вот должен за мной заехать.

— Вы встречаетесь? — прямо спросила я, внутренне порадовавшись, что сестра, кажется, начинает забывать неудачную помолвку и предательство лучшей подруги.

— Не знаю, — тихо ответила Ксю. — Но он очень хороший.

— И как зовут нашего хорошего? — не отставала я.

— Андрей. Только не приставай к нему со своими шуточками, ладно? — спешно попросила меня Ксю. — А то я тебя знаю… И родителям ничего не говори, ладно?

— Ладно-ладно, — проворчала я. — Слушай, а он красивый?

— Нормальный. — Я замела, как сестра покраснела, даже в свете фонаря.

— С деньгами? — продолжала я.

— С деньгами! Тань, ну что ты пристала…

— А как мужчина он тебе как?

— В смысле как мужчина? — широко раскрыла глаза Ксю, и я глубоко вдохнула — нет, вы только посмотрите, как стесняется. Или делает вид?

— В прямом. Звезды тебе показывает? — хихикнула я. — Или что он там тебе показывает? Чудеса влюбленности?

— Таня, — внимательно посмотрела на меня Ксю, — ты вообще в порядке? Что за вопросы?

— Обычные такие вопросы. Мне интересно, с кем гуляет наш домашний ангел, — отозвалась я.

— А с кем гуляет наша одомашненная ведьма? — фыркнула Ксю. — Надеюсь, не с Костиком?

Я помрачнела.

— Не говори при мне его имени, — попросила я, и сестра со вздохом коснулась моего плеча.

— Извини, не подумала.

— Все нормально. Просто он слишком сильно меня бесит.

Андрей приехал за ней спустя пару минут. Видимо, Ксю предупредила его о моей скромной персоне по телефону, поскольку мое появление он принял весьма спокойно.

— «Привет, Андрей», — оказавшись в салоне, спела я строчку из старой песни, которую любила мама, и Ксю, вместе со мной севшая назад, тотчас ткнула меня локтем в бок. В отличие от меня, с ним она поздоровалась милейшим кротким голоском.

— Привет, — отозвался парень. Голос у него был глубоким и спокойным. Его лицо я видела лишь мальком, но поняла для себя, что он вполне себе ничего — темноволосый, темноглазый, с римским профилем. Судя по всему, он был высоким и с широким разворотом плеч — полная противоположность бывшему жениху Ксю.

— Это Таня, моя младшая сестренка, а это Андрей, мой… друг, — спешно представила нас друг другу Ксю.

Я хотела сказать Андрею что-то дружелюбное, а он вдруг выдал строки из «Евгения Онегина»:

— «Итак, она звалась Татьяной. Ни красотой сестры своей, Ни свежестью ее румяной. Не привлекла б она очей».

Ксю хмыкнула.

— Ну спасибо, обрадовал, — возмущённо отозвалась я, про себя отметив, что чувство юмора, хоть и своеобразное, у Андрейки имеется. — Только смею заметить, что особой дикостью и молчаливостью я не отличаюсь.

— Я уже понял, — отозвался он с полуулыбкой и вдруг выдал: — Ты похожа на вашу маму.

— Ты видел ее фото? — удивленно спросила я.

— Видел ее в театре, — невозмутимо ответил Андрей. — Ксюша водила на спектакль. Она здорово играет.

Я изумленно взглянула на сестру, и та потупилась.

— Да, ты прав, — медленно ответила я. — Знаешь, честно говоря, не припомню, чтобы Ксю водила своих парней на мамины спектакли.

— Таня! — шикнула на меня сестра.

— Я сам попросил, — невозмутимо продолжал этот странный Андрей. — Мне стало интересно. Я с детства не бывал в театре.

— А ты приходи к нам домой, — весело ответила я. — Каждый день как театр. Ну или как цирк.

— Приду, — легко согласился парень. — Если Ксюша позовет.

— А если я позову? — хмыкнула я.

— Зови, приду.

— Я сама позову, — вмешалась Ксю. — Андрюш, давай подвезем ее и поедем дальше?

— Да, без проблем, — согласился он. — Таня, куда тебя отвезти?

Глава 6

Я назвала адрес и на мгновение мне показалось, что Андрей напрягся — повернулся и несколько мгновений разглядывал мое лицо. Но, наверное, мне показалось. Я была слишком нервной, хотя по привычке улыбалась.

— Что-то не так? Я могу показать дорогу, если ты не знаешь, где это, — быстро сказала я.

— Нет, все в порядке, я знаю, где это, — ответил он и завел машину. — В гости едешь?

— В гости, — подтвердила я.

— К парню? — спросил Андрей.

— Можно сказать и так, — отозвалась я с полуулыбкой, которая тотчас исчезла с моего лица, стоило мне подумать о том, что, возможно, я так и не увижу Олега сегодня. Моя поездка к нему была риском. Но кто не рискует, тот не теряет голову от любви. А я давно ее потеряла. Конечно, я могла бы заранее позвонить Олегу и спросить, дома ли он, но не уверена, что он захочет говорить мне правду, может быть, Олег все еще зол на меня и не желает встреч. Я придумала целую стратегию — я позвоню ему тогда, когда буду рядом с его домом. И когда он поймёт, что я рядом, то не сможет отказать мне во встрече. А с импровизацией у него плохо.

— Что, решила помириться со своим Олежкой? — спросила Ксю.

— Мы не ссорились, — буркнула я.

— Ну уж мне-то можешь сказать правду, — рассмеялась сестра. — Я ведь знаю, что у вас что-то не так. Ты уже третий день ходишь, как в воду опущенная.

— Я просто устала. Мне нужен какой-нибудь антистресс, — отозвалась я. — Сделаю себе куклу вуду. Буду тыкать в нее иголочками и расслабляться.

— Для Василины? — усмехнулась Ксю, зная о нашей старой вражде.

— Нет, для другого человека, — вспомнила я Машу Дементьеву, которая все еще не написала пост с извинениями. Не напишет — ей же хуже. И она это знает. Надеюсь, что сейчас исходится от злости и страха.

— Надо же. Ты ведь ненавидела ее.

— А ты дружила с ее сестрой, — пожала я плечами. — Все меняется, правда? Она оказалась не такой уж и плохой. И, если честно, мне жаль, что так вышло. Что мы не стали подругами. Или хотя бы просто добрыми знакомыми. Василина очень мне помогла.

— Надо же, — удивилась Ксю. — И в чем?

— Встала на мою сторону, когда остальные этого не сделали, — призналась я. — А вот с ее сестрой у тебя все вышло ровно наоборот.

Ксю отвела глаза.

— Я хочу сказать тебе кое-что.

— Что? — снова удивилась я.

— Потом расскажу, дома.

В ответ я лишь кивнула и переключила внимание на Андрея. Всю дорогу мы болтали о глупостях. Андрей казался мне странным — скрытным, с виду достаточно спокойным, но при этом с резкими движениями и довольно резкой манерой вождения. Он точно не был в моем вкусе, однако Ксю, кажется, очень нравился. Да и она ему тоже нравилась — Андрей был с ней максимально мягок, хотя не думаю, что его можно было назвать белым и пушистым. Такие, как он, хранят в себе слишком много тайн.

— Ну вот мы и приехали, — сказал Андрей, припарковавшись неподалеку от дома Олега.

— Спасибо. Ты меня очень выручил. Приятно провести вечер! — Я попрощалась с ребятами и вышла из машины, прихватив сумку. А после постучалась в окно — стекло тотчас плавно опустилось вниз.

— Что такое? — спросил Андрей, разглядывая меня темными блестящими глазами.

— Обидишь мою сестру, я тебя найду и съем, — лучезарно улыбнувшись, заявила я.

— Таня! — охнула Ксю.

— Заметано, — серьезно ответил Андрей. — Я ее не обижу.

— Ну и отлично. Пока-пока!

Они уехали, а я какое-то время просто стояла и смотрела на дом Олега, чувствуя, как отчаянно бьётся в груди сердце. Это так тяжело — сделать шаг навстречу первым. Поступиться гордостью, наступить на горло собственному самолюбию, спрятать подальше обиды — это настоящий подвиг. Маленький личный подвиг. И я готова была его совершить, однако в глубине души ждала всего, что угодно. Того, что в его квартире окажется бабушка или Эвелина. Того, что Олег не захочет общаться. Того, что просто проигнорирует меня и мою смелость, силы на которую я нашла с таким трудом.

Звонок заставил меня вздрогнуть, и я спешно вытащила из кармана пуховика телефон. Это был Олег — звонил мне впервые за несколько дней, и от волнения у меня моментально пересохло в горле.

— Да, — хрипло сказала я, глядя на его темные окна. Может быть, он не дома? Может быть, все так же вместе с Эвелиной? Только зачем звонит? Что хочет?

— Здравствуй, Татьяна, — сказал он, и я, услышав его голос, ставший родным, сжалась.

— Здравствуй, — ответила я растерянно.

— Наверное, нужно спросить, как у тебя дела и долго говорить ни о чем, но я так не умею, — продолжал Олег. — Скажу прямо то, что хотел сказать весь день.

— Говори, — почти прошептала я.

— Мы оба были неправы, — непривычно мягким голосом сказал Олег. — И ты, и я. Нам нужно снова поговорить. Без эмоций. Как взрослым людям. За три дня мы должны были успокоиться, верно?

Он замолчал, и я тоже молчала, не зная, что сказать. Слишком неожиданным для меня был его звонок.

— Таня? — позвал он меня по имени.

— Я здесь, — ответила я, крепче сжимая ручку пластикового пакета с игрушками.

— Что ты думаешь об этом? — спросил он.

— Я думаю, что ты прав.

— Тогда давай встретимся.

— Давай. Может быть, у тебя? — предложила я, направляясь к его подъезду и точно зная, что произведу фуроур.

— Давай у меня, — согласился Олег.

— Ты дома? — тотчас спросила я.

— Дома, а что? — удивился он.

— Тогда открой мне дверь, — сказала я, набирая номер его квартиры по домофону. — Я уже здесь.

— Ты шутишь?

— Нет.

Он услышал, как заиграл домофон и коротко выдохнул. Господи, ну какой же он у меня глупый.

— Ты действительно здесь, — потрясенно сказал он, и я коротко рассмеялась, предвкушая, как обниму его. Еще чуть-чуть, и смогу сделать это. Смогу забыться, прижавшись к его груди и обхватив за плечи.

— Да, Олег. Я ведь ведьма. Предвидела, что ты позвонишь мне и приехала заранее.

Глава 7

— Жду, — хрипло ответил Олег, открывая мне дверь. Я влетела в подъезд как на метле и бросилась к лифту. Как назло, он отказывался приезжать вниз — то ли был сломан, то ли кто-то удерживал его на верхних этажах. Я нажимала и нажимала на кнопку вызова, но все было без толку, и тогда я просто рванула вверх по лестнице, как сумасшедшая, потому что больше не могла стоять и ждать. Сердце отчаянно билось в груди, дыхание было прерывистым, но я летела по ступеням так, словно за спиной у меня были крылья.

Я так хотела скорее увидеть его. И я бежала, бежала, бежала, изо всех сил, размахивая пакетом и не замечая, как волосы выбились из хвоста. Он рядом, совсем рядом, и я должна увидеть его как можно скорее. Ведь иначе нельзя. Иначе случиться что-то ужасное!

Олег уже ждал меня на лестничной площадке — стоял у открытой двери и гипнотизировал взглядом лифт, однако, услышав стук моих каблуков, резко обернулся. Наши взгляды встретились, и я резко остановилась на расстоянии десяти шагов от него, тяжело дыша и все так же крепко сжимая свой пакет. Сердце стучало где-то в горле. От волнения сводило живот и почему-то горели щеки и пальцы.

Всего лишь десять шагов между нами. А еще — обида, злость, недопонимание… Сможем ли мы преодолеть это? Сможем ли сделать эти шаги? Кто будет первым?

Олег стоял напротив в домашних джинсах и уютном мягком свитере кремового цвета. И сам казался домашним и уютным, со встрепанными волосами и легкой щетиной. Он смотрел на меня не мигая, и мне казалось, будто Олег думает точно о том же, о чем думаю я. Сможем ли мы на этот раз все решить или нам придется разбежаться в разные стороны, собирая по осколкам сердца?

А еще я видела в его темных блестящих глазах то, чего боялась не увидеть. Он тоже скучал по мне!

Олег молчал, и я тоже молчала, не зная, что сказать. Просто рассматривала его, в который раз понимая, какой же он красивый. И дело было вовсе не во внешности, вовсе нет. В Олеге мне все казалось прекрасным — каждый недостаток, каждый изъян, каждая слабость. Дело было в том, что это был мой человек, мой мужчина, моя любовь. Едва не утерянная, измученная, но все еще несломленная, горящая ярким ласковым пламенем вопреки всему, что с нами произошло.

Я любовалась им, и на моем лице сама собой появилась улыбка — широкая, искренняя, солнечная. А еще — слезы, хотя я не собиралась плакать. Я смотрела на Олега, улыбалась как дурочка, а глаза наполнялись слезами. И я не понимала, как так вышло, что мы поссорились. Господи, ведь на самом деле это была такая ерунда!

Пакет все же выскользну из моих пальцев, но мне было все равно, что мои подарки могли разбиться.

«Я действительно тебя люблю».

— Иди ко мне, — тихо сказал Олег, словно прочитав мои мысли, и распахнул объятия — абсолютно неожиданный для него жест, но наполненный таким теплом, что я, почувствовав прилив нежности, прикусила нижнюю губу — чтобы по-настоящему не заплакать.

И я пошла к нему. Нет, побежала. Не понимая, что делаю, с разбегу бросилась в его объятия, обхватив ногами за пояс, а Олег тотчас подхватил меня на руки. Я крепко обнимала его за шею, вдыхая теплый, едва уловимый аромат его одеколона с нотками смородины и прижимаясь своей щекой к его щеке. Он легко удерживал меня, и я была уверена, что не упаду.

— Я скучала, — прошептала я и потерлась носом о его скулу. — Я очень скучала. Почему ты не позвонил раньше?

— А почему ты не приходила раньше? — выдохнул Олег и сильнее прижал меня к себе. — Я тебя ждал.

— Очень ждал? — Я отстранилась, чтобы заглянуть в его глаза. Мне не верилось, что я снова могу делать это. Снова могу обнимать этого человека. Вроде бы глупость, а хочется кричать от счастья.

— Очень, — серьезно ответил он. Его взгляд больше не был колючим и жестким, как мне казалось раньше. Теперь он был добрым, наполненным заботой и светом. Мне вспомнилось вдруг, как Олег бесил меня в первую неделю нашего знакомства. Был высокомерным и злым, до ужаса правильным и скучным — по крайней мере, мне так казалось. Знала бы я тогда, какой он на самом деле… Почему мы открываем людей не сразу? Почему не понимаем, кто действительно прекрасен, а кто не стоит нашего внимания? Почему не видим насквозь, не смотрим в сердца, не замечаем души? Почему мы способны так легко и беспечно пройти мимо своего счастья? Это расплата за собственную самоуверенность? Или испытание, которое способны пройти далеко не все?

— Как же так? — сдавленно произнесла я.

— Что?

— Как же так вышло? Мне так жаль, Олег, — мой голос снова стал глухим, и я не сразу поняла, что из моих глаз потекли слезы. — Мне очень жаль.

— Не плачь, Татьяна, — нахмурился он. — Не нужно плакать, хорошо?

Но разве эти слова остановят девушку? О нет, стоит только парню сказать, что плакать не стоит, как слез становится в несколько раз больше. Не знаю, как это работает — наверное, это магия, не иначе! — но мое лицо стало мокрым от слез, и сердце в груди предательски сжималось. Он рядом, со мной, он — мой. И я больше никогда его не отпущу. Никогда. И я вцепилась в него еще крепче.

— Таня, Таня, перестань, — растерянно говорил Олег, все так же удерживая меня, а я тихо заплакала, пряча лицо. Не могла больше сдерживаться.

— А что это у вас такое? — раздался знакомый голос проректора, который как назло вышел из своей квартиры. — Олег Владимирович, вы что девушку обижаете?

— Я ее не обижаю, — мрачно ответил Олег, а я громко шмыгнула носом. Не специально! Случайно.

— А что вы тогда делаете? — язвительно поинтересовался проректора. Я не могла понять — он говорит это всерьез или издевается над сотрудником.

— Держу на руках, как видите.

— И она плачет.

— От счастья, — резко ответил Олег и просто-напросто утащил меня к себе в квартиру. Отнес на диван в гостиной, погладил по волосам, провел пальцами по щеке, велел не плакать и ушел на кухню, чтобы сделать мне воды. А я распустила волосы, закрыв ими лицо, — было безумно неловко из-за слез, которые все не кончались и не кончались. На подлокотник запрыгнула любопытствующая Прелесть,

Глава 8

«Опять ты, плесень, — говорил презрительный кошачий взгляд. — Села на мое кресло. Развела сырость. Еще и хозяина заставила что-то готовить. Так-то он только для меня готовит».

— Хорошая Прелесть, — тихо сказала я и осторожно погладила ее.

«Я-то, может, и хорошая, а вот ты не очень», — читалось в желтых глазах.

Черная шерсть Прелести была мягкой, и, если честно, я бы схватила ее, как плюшевую игрушку, чтобы прижать к себе, однако кошке моя компания явно не нравилась. Она одарила меня еще одним презрительным взглядом, пару раз ударила хвостом из стороны в сторону, и спрыгнула с дивана, а я стерла выступившие слезы тыльной стороной ладони.

Олег сел рядом, поставил на столик круглый деревянный поднос с чаем и темным шоколадом, а после убрал волосы с моего заплаканного лица. Я хотела вновь спрятать свои слезы, но Олег не позволил мне сделать это — осторожно взял меня за подбородок и чуть приподнял лицо.

— Не надо, Таня. Не плачь, — попросил он, стирая влажные следы со щек.

Я лишь прикрыла глаза в ответ. Проклятые слезы не останавливались. Я знала, что Олег теряется, видя их, но ничего не могла с собой поделать. От смущения я схватила кружку с чаем и едва не обожглась, но Олег вовремя перехватил ее и помог взять правильно — за ручку. Я сделала несколько глотков и со стуком поставила на поднос.

— Ведь все хорошо. Хорошо ведь? — заглянул мне в лицо Олег.

— Хорошо…

— Тогда почему ты плачешь? — спросил он, со вздохом обняв меня одной рукой. Олег был такой теплый и уютный, что я прижалась к нему и положила голову на плечо. На меня накатила волна умиротворения.

— Не знаю, — призналась я.

— Не знаю, — задумчиво повторил следом за мной Олег и взял мою ладонь в свою. — Удивительные вы существа, женщины. Разве можно не знать, почему ты плачешь?

— Можно, — жалобно отозвалась я. — Мне хорошо и плохо одновременно.

— Даже так? — изогнул бровь Олег, и я не смогла не улыбнуться. — Я не всегда тебя понимаю, Татьяна, и ты остаешься для меня загадкой, которую мне хочется разгадать. Но я точно понимаю одно — ты мне дорога. Знаешь, у меня всегда был другой идеал женщины. Спокойная, серьезная, зрелая. Этакая Снежная королева, которая не станет прятаться под елками и столами, не будет заставлять взрослого мужчину притворяться ее парнем, и сама не захочет притворяться его девушкой на семейном торжестве. Ты — полная противоположность идеальной женщины в моей голове. Не Снежная королева, а Герда. Но именно ты вызываешь во мне эмоции. Море эмоций. — Его теплые пальцы чуть сжали мою ладонь. — Я постоянно о тебе думаю. И меня раздражает то, что, возможно, ты обо мне почти и не думаешь, Таня. Что вокруг тебя много молодых здоровых парней. Что для тебя отношения со мной могут быть просто игрой в любовь между студенткой и преподом.

— Это не игра, — возмутилась я. И от возмущения даже перестала плакать. — Как ты мог такое подумать?

— Я вообще много всего надумал, — усмехнулся Олег. — И если честно, я не понимаю, почему мы поссорились. Какая кошка пробежала между нами?

— Твоя, — снова улыбнулась я, и Прелесть, сидевшая в кресле напротив нас, нехорошо на меня покосилась и стала старательно вылизывать переднюю лапку, делая вид, что ничего не слышит, но явно взяв меня на заметку. Олег тоже улыбнулся.

— Я хочу извиниться перед тобой, — сказал он. — Мое поведение было не совсем правильным. Я вышел из себя и сказал тебе то, чего не должен был говорить. Прости, Таня. Признаю, это было глупо.

Я знала, что Олегу было нелегко говорить эти слова — с его гордостью и стремлением доказать, что он всегда прав. И я была безумно благодарна ему за то, что он нашел в себе силы сделать это — сначала позвонить, а потом извиниться.

— Это ты прости меня, — вздохнула я. — Я и сама наговорила много лишнего. Не сдержалась, была на взводе. И потом, когда ты приехал к нам домой… Тоже поступила глупо. И очень переживала.

— Тогда, может быть, начнем все сначала? — с надеждой спросил Олег.

— Хитрый какой! Сначала скажи, что у тебя за дела с Эльвирой! — потребовала я. — Я видела ее рядом с библиотекой — она сказала, что приехала к тебе. А твои коллеги сказали, что вы вместе уехали.

Олег коротко рассмеялся.

— Ревнуешь?

— Еще как!

— Тогда говори, пока я не стала твоим личным Отелло, — кровожадно сказала я и в порыве чувств укусила Олега за руку, но он, кажется, привык. Просто усадил меня к себе на колени и рассказал.

* * *

Эльвира стала звонить Олегу на следующий день после встречи с Татьяной в доме Ведьминых. Олег был в ужасном настроении из-за их ссоры и не находил себе места из-за проблем в компании, а потому общаться с Эльвирой не захотел. Выслушал ее восторженное предложение сходить куда-нибудь поужинать, сухо сказал, что ему некогда и положил трубку. Однако Эльвира не сдавалась так просто — на следующий день она перезвонила. Сначала Олег не брал трубку, однако Эльвира была настырной.

— Олег, до меня дошли слухи, что твоя бабушка уговорила некоторых инвесторов перестать сотрудничать с твоей компанией, — осторожно начала она по телефону, когда он все-таки ответил на звонок. — Но я не хочу, чтобы ты думал, будто я поддерживаю ее. Между мной и твоей… невестой на дне рождении Валентины Анатольевны произошло некрасивое недоразумение, и мне кажется, будто ты считаешь, что я каким-либо образом посягаю на тебя и действую в сговоре с твоей бабушкой. Но это абсолютно не так! Я не имею к этому никакого отношения. Более того, я бы очень хотела вас помирить.

— Помирить? — иронично переспросил Олег, который как раз только что вышел их кабинета для совещаний, где присутствовали представили компании Ведьмина, всерьез заинтересовавшегося инвестициями. — Ты что-то путаешь. Мы не ссорились, чтобы мириться. Моя дорогая бабушка всего лишь пытается разрушить мою жизнь, не более.

— Я знаю ее расписание и могу устроить вам случайную встречу, Олег. Вам нужно поговорить и все решить. Это ужасно, когда у бабушки и внука такие отношения! Так не должно быть. Позволь мне выступить посредником, — кротким голосом попросила Эльвир а.

Сначала Олег отказался, однако потом, подумав, согласился. Проблемы, связанные с уходом инвесторов, были решены — даже Чернов остался доволен. И Олегу хотелось показать родственнице, что он справился с ситуацией, несмотря на все то, что она сделала, чтобы продавить его под себя. Они с Эльвирой договорились о встрече в ресторане — девушка даже пообещала заехать за ним, поскольку в тот день у Олега неожиданно разрядился аккумулятор. Олег, правда, сказал, что заезжать за ним не нужно, однако Эльвира не послушалась и приехала. Узнала, что он в библиотеке, и примчалась туда.

Глава 9

Возможно, это была насмешка судьбы, но Эльвира отвезла Олега в тот самый ресторан, где они с Татьяной однажды обедали. Олег выбрал тот же столик, и сам не понял, зачем сделал это. Может быть, подсознательно хотел сравнить девушек?

Они кардинально отличались друг от друга. Эльвира заказала легкий овощной салат и смузи подозрительного мутно-зеленого цвета, словно невзначай заметив, что придерживается принципов правильного питания, а еще трижды в неделю посещает спорт-зал, плавает, играет в теннис и ходит на какие-то особенные тренинги, посвященные раскрытию женственности. И, конечно же, любит путешествовать. А умные мужчины — такие, как он, — ее маленькая слабость.

Эльвира кокетничала с ним и, надо признать, получалось это у нее хорошо, однако Олегу было все равно. Он вспоминал Татьяну и их встречу в этом месте. Тогда между ними еще ничего не было, но она не постеснялась залезть к нему под стол, чтобы ее отец не увидел их вместе. В тот момент Олег буквально потерял дар речи — ни одна девушка, с которой ему довелось общаться, не была способна на подобный поступок, а эта еще и тарелку с ризотто потребовала и шутила.

Вспоминая это, Олег с трудом скрыл улыбку. Татьяна Ведьмина была единственной и неповторимой. Яркой, странной и неповторимо очаровательной. Девчонка-адреналин, которую не хотелось отпускать. Его личная доза сумасшествия.

Она заказывала, что хотела, говорила, что хотела, делала, что хотела, — искренне, от души. И он чувствовал это с того самого момента, как она поцеловала его в клубе. У Тани не было комплексов — она нашла в себе смелость оставаться собою. И каждое его воспоминание о ней было наполнено теплом.

Да, Татьяна кардинально отличалась от Эльвиры. Не такая взрослая, зато порывистая, наглая, сумасбродная, шумная… Но рядом с ней Олег всегда чувствовал себя живым. Она говорила — и ему хотелось ее слушать. Она шутила — и ему хотелось смеяться. Она улыбалась — и ему хотелось улыбаться в ответ. Рядом с Эльвирой же он чувствовал себя пластиковой куклой. Внутри не было ничего, кроме глухого раздражения и ощущения потраченного зря времени.

Эльвира что-то говорила и говорила Олегу, но он не мог сосредоточиться на ее голосе, а когда она задала вопрос, даже не понял, о чем речь.

— Ты вообще слушаешь меня? — нахмурилась Эльвира.

— Прости, задумался, — ответил Олег.

— Мужчины рядом со мной редко не обращают на меня внимания. Я недостаточно хороша для тебя? — прямо спросила она.

Олег одарил ее внимательным взглядом. Эльвира была почти идеальной — женственная, ухоженная, знающая себе цену. Точеные черты лица, соблазнительный вырез на алом платье, длинные стройные ноги. Уверенный голос и стать. Настоящая Снежная королева — холодная и прекрасная. Вот только в сказке ледяное сердце Кая смогла отогреть лишь Герда.

Вспомнив книгу, которую они с Таней, не сговариваясь, подарили друг другу, Олег усмехнулся. Снежная королева на иллюстрациях неуловимо напоминала ему Эльвиру.

— Ты помнишь, какое слово складывал Кай в чертогах Снежной королевы? — спросил он, сцепив под подбородком руки.

— Что? — округлились ее глаза. — Ты серьезно, Олег? Я тебе двадцать минут твержу о том, что не разделяю мнения Валентины Анатольевны, что чувствую себя виноватой перед тобой и что мой брат готов рассмотреть предложение стать вашим инвестором, а ты спрашиваешь о каких-то глупостях. Это даже как-то оскорбительно.

— Я не собирался задевать твоих чувств, Эльвира. Благодарю за помощь, но я не просил тебя о ней, — довольно жестко ответил ей Олег. — Не стоит навязывать помощь тем, кто в ней не нуждается.

Эльвира холодно улыбнулась и отпила свой смузи из трубочки.

— Знаю, что мужчины вроде тебя не любят, когда женщины пытаются им помочь — это задевает вашу гордость. Но не время проявлять характер, милый. Бизнес не терпит эмоций.

— Ты, кажется, не поняла, — отпил кофе из чашки Олег. — Мне и моей компании не нужна помощь, поскольку это не актуально.

— Но Валентина Анатольевна ведь…

Он перебил ее:

— Мы нашли новых инвесторов и сейчас ведем переговоры.

— Кого? — удивленно спросила Эльвира, и Олегу показалось, что в ее глазах мелькнуло разочарование.

— Конфиденциальная информация.

— Конфиденциальная даже для меня? — томно повела она плечиком.

— Чем ты отличаешься от других? — поинтересовался Олег.

— Хватит разговаривать со мной в таком тоне! — вспыхнула, наконец, Эльвира.

— Эльвира, мы сидим здесь уже пятьдесят минут. Вернее, — его взгляд упал на наручные часы, — пятьдесят две минуты и сорок секунд. Ты обещала устроить мне «случайную» встречу с моей чудесной бабушкой, но я не наблюдаю ее в зале. Зато активно пытаешься навязать мне в инвесторы собственного брата. У меня возникло ощущение, что ты преследуешь свои собственные цели.

— Я просто хотела помочь. Но ты не умеешь принимать помощь. Люблю самостоятельных мужчин, — хмыкнула она. — Но, запомни, грубость я не приемлю.

— А я — ложь, — спокойно ответил Олег.

— Какую ложь?

— Ты позвала меня сюда не для того, чтобы доказать, будто бы не имеешь отношения к действиям моей бабушки. Более того, я уверен, что эту махинацию вы придумали вместе — она сделала так, что инвесторы ушли от нас, а ты должна была подсуетиться и занять это место с помощью брата. Типичная игра в хорошего и плохого полицейского.

— Что? С чего ты взял? — нервно спросила Эльвира.

— Во-первых, я умею анализировать, а, во-вторых, мой компаньон очень дотошный человек, хотя в этом часто обвиняют меня. Прислал прямо перед нашей встречей. — Олег лениво включил телефон и продемонстрировал Эльвире фото, на котором в каком-то ресторане были запечатлены она, Валентина Анатольевна и молодой мужчина, по всей видимости, ее брата.

Эльвира поняла, что оправдываться смысла нет, и выражение ее лица изменилось. Стало злым.

Глава 10

— Так и знала, — фыркнула она. — Так и знала, что этот план провалиться — я в отличие от твоей бабки понимаю, что ты умный, хоть и тот еще козел! А она все думает, что ты — глупый мальчишка. Старая дура.

— Считаешь себя лучше? — полюбопытствовал Олег. — Но вынужден тебя огорчить — ты дура вдвойне, раз согласилась на эту аферу.

— А ты прав, Олег, — неожиданно согласилась Эльвира. Ее тон стал деловым. — Я с самого начала хотела действовать иначе — без всех этих интриг. Хотела прямо с тобой поговорить. Мы оба взрослые люди, смогли бы решить этот вопрос самостоятельно.

— И о чем же ты хотела поговорить? — откинулся на спинку стула Олег.

— Мать поставила условие — я должна выйти замуж в течение следующего года.

— А причем здесь я?

— Ты — лучший кандидат. Умный, перспективный, с наследством. В моем вкусе, высокий, спортивный. Валентина Анатольевна тоже заинтересована в этом браке. От него все только выиграют, поверь! И я, и ты, и она, и моя мать, и даже отец, хотя он ни о чем не знает. Такой же как и ты — весь в работе, весь в своем университете! В общем, мы уже все решили.

Олег зло рассмеялся. Он с самого начала подозревал что-то подобное, но именно сейчас чувствовал ярость — холодную, сдержанную, не затмевающую разум.

— Вы уже все решили? Как мило. А вы меня спросить не хотели?

— Валентина Анатольевна сказала, что с тобой нужно действовать осторожно, — призналась Эльвира. — Чтобы не спугнуть.

— Я, по-вашему, мышь, которую вы боитесь спугнуть? — поинтересовался Олег.

— Не утрируй. Мы действительно хотели сделать лучше всем, — поджала губы Эльвира, и Олег, пристально глядя в ее лицо, подумал, что она не такая уж и красивая.

— А тебя не смущает, что у меня другая девушка? Мне просто интересно.

— Твоя девка, конечно, бесит — та еще стерва, — отозвалась Эльвира. — Но я предлагаю тебе брак по расчету. Можешь встречаться с этой маленькой тварью, раз ты на нее запал, — разумеется, так, чтобы об этом никто не знал. Я не стану запрещать. Хотя со вкусом у тебя беда, надо признать. Эта твоя Таня…

Олегу снова пришлось заставить ее замолчать.

— Запомни, — тихо, но с угрозой в голосе сказал он. — При мне никогда не говори про нее плохо. Поняла?

— А что такого? — хохотнула Эльвира.

— Ты меня поняла? — повторил Олег. Он смотрел на нее таким пронзающим взглядом, что она отвела глаза.

— Окей, милый. Не буду вообще ничего говорить про твою девчонку, — рассерженно сказала Эльвира.

— Раз поняла, можешь идти, — разрешил Олег. У него вообще отлично получалось раздавать команды. — Я оплачу счет.

— Значит, твой ответ — нет? — склонила голову к плечу Эльвира.

— Разумеется. И передай мой любимой бабушке большой привет. Скажи, что это было забавно.

— Тебе надо — ты и передавай! — резко встала на ноги девушка. — Жаль. Я в тебе ошиблась. Думала, ты умный.

Она развернулась на каблуках, но Олег окрикнул ее по имени, и Эльвира снова повернулась к нему. В ее темных глазах вспыхнула надежда — а вдруг он передумал?

— Что? — спросила она.

— Слово «вечность».

— Не поняла.

— Кай пытался выложить слово «вечность», но не смог, — ответил Олег.

— И? — рассерженно прошипела Эльвира.

— Как думаешь, может быть, это синоним любви? — спросил он.

— Нет, ты идиот! Просто идиот! А я-то думала, ты нормальный! — психанула Эльвира и ушла, гордо вздернув подбородок.

С бабушкой Олег, конечно же, так и не встретился, да и совершенно не хотел ее видеть. Она вызывала у него лишь отвращение. В тот вечер он поехал на день рождения тети и провел время с родственниками, которым действительно был дорог. Но время от времени ловил себя на мысли о том, что скучает по Тане. А с утра он первым делом встретился с замдекана экономического факультета — от знакомых до него дошли слухи, будто тот собирается назло ему, Олегу, завалить Татьяну. Он уже отправил ее на пересдачу, а коллегам, которые весьма удивились, что отличница Ведьмина завалила зачет, стал рассказывать про нее и Олега какие-то небылицы.

Олег не собирался спускать ему этого. Просто пришел и поговорил. Их разговор был эмоциональным, но недолгим. Олег не растрачивал себя на эмоции, а просто поставил Савельева перед фактом, что если тот не оставит Таню в покое и не извиниться, то у него будут проблемы.

«А ты не много на себя берешь, Владыко? Какие еще проблемы?» — спросил он с подозрением.

«Мне кажется, ваше руководство не обрадуется, когда узнает о некоторых махинациях с финансами?» — спокойно спросил Олег. Он блефовал — говорил то, что слышал от коллег, и непонятно было, слухи это, домыслы или правда. Однако Савельев на блеф попался — как-то сразу перестал орать и сказал, что Владыко не о чем беспокоиться.

Эльвира пыталась встретиться с ним еще раз — видимо, поняла, что вела себя неправильно. Даже приехала в университет и зашла на кафедру, где ее отлично знали и наверняка наплела сотрудникам какой-то ерунды. Однако встречаться с ней и во второй раз тратить свое время Олег не стал. Закончил со студентами и просто уехал домой в самом отвратительном расположении духа, встретив по пути Матвеева и не удержавшись, спросил у него, сдержал ли тот обещание, данное в соцсети? Экзамен-то он все-таки сдал. Матвеев буркнул, что он — за здоровый образ жизни и поспешил испариться в неизвестном направлении.

Олег приехал домой. В кои-то веки не нужно было разбираться с документами и можно было отдохнуть, но он поймал себя на мысли, что не знает, чем себя занять, и как избавиться от мыслей о Татьяне.

Глава 11

Олег приехал домой. В кои-то веки не нужно было разбираться с документами и можно было отдохнуть, но он поймал себя на мысли, что не знает, чем себя занять, и как избавиться от мыслей о Татьяне. К этому времени он окончательно избавился от негативных эмоций и мог мыслить трезво. А потому сел и раскидал ситуацию для самого себя. Их расставание с Таней выглядело глупо и нелогично, и в какой-то момент Олег даже разозлился на самого себя за то, что будучи старше, опытнее и явно умнее, не смог сдержать себя, успокоить Таню и сохранить их и без того хрупкие отношения.

— Ты должен все исправить, — задумчиво произнес Олег, стоя у окна с чашкой горячего кофе с корицей. Он часто разговаривал сам с собой — это помогало ему сосредоточиться.

Вот только как исправить?

Сделать первый шаг. Дать понять, что ему жаль. Что он хочет встретиться с ней. Извиниться. И начать заново.

Какое-то время Олег колебался, пытаясь проанализировать то, в каком состоянии находится Таня, и будет ли она согласна пойти навстречу. А потом в какой-то момент схватил телефон и набрал ее номер, полный решимости переодеться и поехать к ней. О своем дне рождении он как-то совершенно забыл.

О том, что Таня уже находится рядом с его домом, Олег понятия не имел, и когда она сказала, что сейчас придет, от переизбытка чувств ударил кулаком по стене. До последнего не мог поверить в это.

Он выскочил на площадку и гипнотизировал взглядом лифт, волнуясь перед встречей, как школьник. А она в очередной раз удивила его — появилась со стороны лестницы. Таня бежала — ее волосы растрепались, щеки раскраснелись, а глаза сверкали. Она выглядела так трогательно, что его сердце сжалось. Никакой косметики, никакой фальши — естественная красота, от которой у него захватывало дух.

Олег зачарованно смотрел на Таню, словно оглушенный. В ее зеленых, широко открытых глазах можно было утонуть. Когда она улыбнулась, его сердце окончательно оттаяло — в этой улыбке было столько света, что ему хотелось улыбаться в ответ. А когда в ее глазах появились слезы, он вдруг понял, что не хочет, чтобы Таня плакала — ни из-за него, ни из-за других. И он сделает все, чтобы в ее глазах больше не было слез.

Олег раскинул руки в объятиях, хотя никогда раньше не делал ничего подобно, да и вообще не любил проявлять свои чувства. А Таня побежала к нему и буквально запрыгнула — ему оставалось лишь подхватить эту девчонку и крепко прижать к себе.

Едва только она оказалась в его руках, Олег почувствовал спокойствие, которого не было с ним все эти три дня. Он обнимал ее, чувствуя, как быстро бьется сердце, и наслаждаясь знакомым запахом, что ассоциировался у него с запахом звездной августовской ночи. А потом отнес в квартиру, усадил на диван и как мог успокаивал. И ему казалось, что в квартире стало светлее — словно в ней появилось маленькое солнце.

Он усадил Таню к себе на колени, и они разговаривали. Долго, спокойно, не повышая голоса. Олег гладил ее по волосам, а она терлась щекой об его плечо как кошка. И они оба не могли отпустить друг друга. Соскучились.

— У тебя точно с ней ничего не было? — спросила Таня ревниво.

— Точно, — усмехнулся Олег.

— А хотелось? — не отставала она.

— Чего хотелось?

— Это я у тебя спрашиваю, чего тебе с ней хотелось, — хитро сощурившись, спросила девушка.

— Мне хотелось, чтобы она оставила меня в покое, — признался Олег.

— Не переживай, котик. Если я ее встречу, познакомлю ее личико с асфальтом, — кровожадно пообещала Таня. — Замуж она за тебя захотела, посмотрите-ка! Не зря эта курица с первого взгляда мне не понравилась! А ты с ней так мило болтал. Не верь женщинам, Олежка. Каким бы умным ты себя не считал, они найдут способ обвести тебя вокруг пальца на раз-два.

— А тебе я могу верить? — с улыбкой спросил Олег.

— Конечно, можешь, — кивнула Таня.

— Но ты ведь тоже женщина.

— Я — исключение, — надулась девушка

— Мое исключение, — поправил ее Олег.

— Только твое? — лукаво взглянула на него девушка.

Ничего не говоря, он убрал с ее лица прядь волос и, наконец, поцеловал в губы. Медленно, словно давая ей возможность отстраниться, пока не поздно, но Таня не хотела этого. Она положила руку ему на плечо и, прикрыв длинные ресницы, отвечала на поцелуй — сначала робко, но затем все более и более уверенно. Ее губы были податливыми, горячими и сухими, со слабым привкусом карамели, и Олегу нравилось ловить ее дыхание своими губами, понимая, что постепенно оно становится все тяжелее и жарче. Он запускал пальцы в ее распущенные волосы, гладил по спине и плечам, осторожно целовал линию подбородка. Олег сдерживал себя, понимая, что может испугать Таню, и хотя это давалось ему нелегко, он старался быть неспешным и нежным. Он не может зайти с ней слишком далеко. Не сейчас. Она испугается, не поймет. А он… Он столько ждал, что может подождать еще.

Глава 12

— Ты такой уютный, — прошептала Таня, уткнувшись носом в его щеку. — Такой домашний.

— Тебе не нравится это? — спросил Олег, играя с ее волосами.

— Нравится. Мне нравится в тебе все, — призналась девушка, чуть отстранилась и коснулась кончиками пальцев его губ — ей нравилось гладить их, а Олег, не сдержавшись, перехватил ее ладонь и стал целовать запястье, от которого едва уловимо, но приятно пахло духами. Таня со смехом вырвала руку и потянулась к нему за новой порцией поцелуев, однако не успела — на телефон пришло новое сообщение, и она потянулась за ним. Прочитала что-то и победно заулыбалась.

— Она сделала это, Олег! Сделала! — сказала весело девушка.

— Кто и что сделал? — удивленно спросил Олег.

— Дементьева написала пост с извинениями! Теперь твоей репутации ничего не грозит, — захихикала Таня и в порыве чувств укусила Олега за шею — не больно, аккуратно и так игриво, что ему понадобились все внутренние силы, чтобы сохранить спокойствие.

— Серьезно?

— Да! Я так рада, — призналась Таня. — Я действительно боялась, что тот пост навредит тебе. Очень.

— Не переживай об этом, — тихо сказал Олег. — Это не то, о чем ты должна беспокоиться. Лучше скажи, почему ты сразу не сказала мне о Савельеве. О том, что он специально завалил тебя.

Таня пожала плечами.

— А я ведь и не думал о тебе тогда, — продолжил он, не сводя с девушки взгляда. — Не думал, что у тебя тоже могут быть проблемы и с преподавателями, и со студентами. Думал только о себе. Это было необдуманно и эгоистично с моей стороны.

— Все хорошо, Олег. Я большая девочка и сама могу решать свои проблемы. Стоп, а откуда ты знаешь про то, что у меня были проблемы с однокурсниками? — удивилась Таня.

— Об этом мне намекнул твой друг, — улыбнулся Олег. — На пересдаче.

— Илья? — ушам своим не поверила девушка.

— Он самый. Решил высказать мне, что я неправильно поступил.

— И после всего этого ушел от тебя живой и с зачетом? — хмыкнула Таня, явно удивленная поступком друга.

— Пришлось отпустить, хотя, надо признаться, хотелось его встряхнуть и в грубой форме посоветовать не лезть в чужую жизнь, — беззлобно ответил Олег. — Жаль, что я преподаватель. Не могу общаться со студентами подобным образом.

— Кстати, я больше не твоя студентка, — ослепительно улыбнулась Таня.

— Это не может не радовать. Ты слишком сильно отвлекала меня на лекциях, — в порыве откровенности признался Олег.

— Но ты ведь даже не смотрел на меня! — возмутилась девушка. — Как будто бы мы даже не были знакомы!

— Не хотел забыть о материале, — весело отозвался он. Это была правда — присутствие в аудитории девушки, от которой сносило голову, было для него своего рода пыткой.

Таня обняла его за шею, а его руки оказались у нее на талии — и без того короткая белая футболка задралась, обнажив светлую кожу. Они сидели так какое-то время, не в силах отпустить друг друга. Где-то за окном падал снег, слышался шум моторов машин, сияли огни вечернего города — жизнь шла своим чередом, а Олег и Таня сидели, обнявшись, и согревали друг друга своим теплом. Он гладил ее по волосам, все сильнее осознавая, что не сможет отпустить. И что эта хрупкая девчонка с умопомрачительными зелеными глазами — только его. Он не оставит ее, защитит, сделает счастливой.

«Я люблю тебя, моя хорошая девочка», — с каким-то отчаянием, нахлынувшим вдруг, подумал Олег и поцеловал ее в висок.

— Олег, — вдруг позвала его по имени Таня.

— Да? — прошептал он.

— Я тоже люблю тебя.

Это звучало так просто и так обыденно, что Олег сначала даже и не понял, что Татьяна призналась ему в любви. А когда понял и осознал, вдоль его позвоночника поползли мурашки.

— Тоже? — удивленно переспросил он.

Она звонко рассмеялась.

— Только не говори, что ты уже забыл, как только что признался мне в любви.

— Я не… Да, признался, — выдохнул Олег. Неужели он сказал это вслух?

— Олег, говорить «люблю» — это не значит признать свою слабость, — как-то по-взрослому рассудительно сказала Таня, положив ладонь на его щеку. — Это значит доказать свою силу. Я говорю тебе это только потому, что знаю — тебе нелегко признаваться в своих чувствах.

— И откуда ты знаешь? — как можно более равнодушно спросил он.

— Я не такая умная как ты. Не всегда поступаю логично и не умею подвергать все, что происходит, критическому анализу. Но, Олег, я умею чувствовать, — серьезно ответила Таня. — Не спрашивай меня, как. Это чутье, интуиция. Понимаешь? Я знаю, что тебе сложно выражать свои истинные эмоции, и я тебя понимаю. Но мы не можем всегда быть закрытыми. Я хочу, чтобы со мной ты был таким, какой ты на самом деле. Ничего не боясь.

— Это смешно и грустно, — с нервным смехом отозвался Олег. — Я впервые признался в любви женщине по чистой случайности. Не думал, что скажу это вслух.

— Не переживай, — махнула рукой Таня. — Вот я поняла, что люблю тебя, когда была в туалете. Мы стоим друг друга.

— Я боюсь спросить, что ты там делала, — стало еще веселее Олегу. Отчего-то внутри стало легко.

— Собирала цветы, — отозвалась она. — А ты сильно меня любишь?

— Очень.

— И я тебя очень. Так, что хочется плакать. — Ее голос дрогнул.

— Нет, только не плачь больше, — испугался Олег.

— Тогда поцелуй меня…

Таня потянулась к нему за новым поцелуем. Однако на этот раз их прервал звонок в дверь.

Глава 13

Не знаю, что это была за скотина, которая помешала нашей идиллии, но, по всей видимости, самая последняя. Я успела проклясть ее про себя на трех языках.

Олег звонку тоже не обрадовался. Он едва слышно выругался и отпустил меня.

— Ты ведь доцент! Откуда ты слова тоже знаешь? — всплеснула я руками, но вместо ответа он потрепал меня за щеку, как маленькую, и пошел открывать. Вид у него был при этом такой рассерженный, что мне стало понятно — незваный гость будет выпровожен. Может быть, это снова его замечательная бабушка? Поняла, что у них с Эльвирой ничего не получилось, и пришла выяснять отношения с непослушным внучком.

Я направилась следом за Олегом, но в прихожую заходить не стала, а притаилась за углом. Если это не Валентина Анатольевна, а, скажем, Эльвира, я появлюсь в самый неподходящий момент и устрою ревизию ее волос. Вырву все, к чертям собачьим. Настрой у меня был воинственный. Отдавать своего парня я никому не собиралась.

Олег посмотрел в глазок и рывком распахнул дверь.

— Здравствуйте, — лучезарно улыбнулся ему стоящий за порогом проректор. Однако сказать больше ничего не успел, хоть и хотел. Олег не дал ему этого сделать.

— Я, конечно, понимаю, что вы — руководство университета, но это не дает вам право вмешиваться в мое личное время и пространство, — жестко сказал он.

— Олег Владимирович, — тяжело вздохнул проректор, — вы в себе или недавно вышли покурить? Я зашел к вам не как ваше руководство, а по-соседски. Кое-что принес.

— Благодарю, но мне ничего не нужно, — отрезал Олег.

— А пакет?

— Я же сказал — ничего.

— То есть, вы его не теряли? — уточнил проректор.

— Единственное, что я теряю — терпение, — сообщил ему Олег.

— Не ваш, что ли? У нас Олегов на этаже больше нет, — пробормотал мужчина.

— С чего вы вообще взяли, что это мой пакет?

— Так написано же в записке: «Моему сладкому медвежонку Олежке», — с явным удовольствием процитировал проректор.

И тут до меня дошло — это же мой пакет! Я оставила его на площадке. Бедный Дарт Вейдер, наверняка он заскучал один!

— Это мое! — моментально появилась я в прихожей, запнулась о некстати выскочившую Прелесть и едва не рухнула под ноги гостю — Олег успел вовремя меня поймать. И я буквально вырвала пакет из рук проректора. — Спасибо, что занесли!

— Да, собственно, не за что, — улыбнулся он.

— Только зачем вы там стали лазить?! — бережно прижала я пакет к себе, искренне надеясь, что ничего не разбилось.

— А как бы я узнал, чье это?

— У вас что, интуиции нет?

— Татьяна, помните, с кем вы разговариваете, — предостерегающе сказал мне Олег, а проректор расхохотался.

— Боевая у тебя подруга, Олег Владимирович, — заговорщицки прошептал он Олегу, но я все равно расслышала и не смогла не улыбнуться. Проректор похлопал Олега по плечу, зачем-то сказал, что мы здорово смотримся вместе и, наконец, удалился. А мы остались втроем: я, Олег и пакет.

— Ну, и что там? — спросил Владыко, сложив руки на груди. Он пытался казаться суровым, как раньше, но его глаза смеялись.

— Твой друг, — объявила я.

— Ты сложила в пакет Чернова?

— Твой новый друг. Идем! — я взяла Олега за руку и потянула в гостиную. Он снова хотел начать целовать меня, прижав к стене, однако я не далась — торжественно распаковала подарок и вручила его Олегу.

— С днем рождения, любимый! — объявила я. — Я ведь могу тебя так называть, да?

— Можешь, — улыбнулся он, с интересом рассматривая коробку. Я думала, Олег полюбуется ею и поставит на книжную полку, но нет — миниатюрный Дарт Вейдер так ему приглянулся, что он не отпускал его — рассматривал, тестировал звуковые эффекты. Судя по блеску в глазах, мой подарок ему понравился, и Олег не хотел выпускать его из рук.

— Ну как тебе? — спросила я, сидя в кресле и, подперев щеку, наблюдая за ним.

— Великолепно. Образ полностью аутентичный. Ты только посмотри, какая детализация. И подвижность отличная — бронь и одежда ее не ограничивают. Снаряжение снимается, Таня! — в голосе Олега была такая искренняя радость, что я умилилась. Правду говорят — первые сорок лет для мальчика самые сложные.

— Видели бы тебя твои студенты, — хихикнула я. — Строгий и суровый Владыко тает при виде игрушки.

— Это коллекционная фигурка, — поправили меня. Световой меч стал изменять цвет, и это вызвало в Олеге бурю восхищения. Вдоволь наигравшись, он установил Дарта Вейдера на специальную подставку и поставил рядом со штурмовиком. А потом сел рядом со мной, обнял и с благодарностью поцеловал в щеку.

— Спасибо, это действительно один из лучших подарков в моей жизни, — признался он, переплетая свои пальцы с моими. Наши ладони оказались на его колене.

— А самый лучший твой подарочек — это я! — пропела я строчку из любимого детского мультфильма. Олег так счастливо улыбался — как мальчишка, которому подарили долгожданный подарок на Новый год, что я сама хотела улыбаться. Улыбаться, смеяться, кричать от радости. Чтобы весь мир знал, что я чувствую! И внутри распускались словно цветы прекрасные звезды.

— Скажи мне только одно — сколько это стоило? — спросил Олег.

Я подняла голову с его плеча.

— Ты действительно думаешь, что я так возьму и скажу? Серьезно?

— Коллекционные фигурки дорогие. Я не хочу, чтобы ты тратила на это свои деньги. Возмещу.

Глава 14

— Возмести себе что-нибудь другое, — нахмурилась я. — Олег, это подарок. От души! Давай уясним с тобой одну вещь. Как-то я уже говорила тебе, что наша семья обеспечена. И так вышло, что денег у меня больше, чем у моих ровесниц. Но я не хочу делать вид, что это не так. Не хочу стыдиться своих денег! Это неправильно. Знаешь, за эти три дня, которые мы не виделись, я много всего обдумала. И поняла одну вещь — мы с Костей не дошли до вершины только потому, что он с самого начала не смог понять меня. Сам придумал что-то и сам же верил в свои фантазии. Для него я была дорогой куклой, и он считал, что на уход за этой куклой нужно тратить большие деньги — у него все упиралось в деньги. Он искренне был уверен, что если у него не будет этих самых денег, я не смогу быть с ним счастлива — я ведь привыкла к другой жизни. Только это не так. Наш отец воспитал нас иначе. На самом деле это проекция Кости. Это он не сможет жить без привычной суммы денег, дорогой машины, фирменных шмоток. Он, не я. Даже если рядом будет любимый человек. Только ему сложно было признаться в этом самому себе. Ему не хотелось считать себя плохим. Поэтому плохой стала я. «Это она не сможет вынести обычной жизни, не я. Это она ставит комфорт выше человека, не я. Это она причина нашего расставания, не я». Понимаешь? — посмотрела я в глаза Олега.

— Забавно, — сказал он медленно. — В этом есть смысл. А он ведь искренне считал… Впрочем, не важно.

— Договаривай, — попросила я. — Что он считал? И вообще, вы что, встречались?

— Около твоего дома в тот день, когда мы поссорились, — нехотя признался Олег. — Он тоже тебя искал. Приехал с цветами.

— И? — прожигала я его взглядом.

— Он говорил вещи, которые на тот момент показались мне разумными.

— Какие? Олег! Говори! — воскликнула я, думая о том, что увидь я сейчас Костю, я бы открутила ему шею.

— Что я не смогу дать тебе всего того, к чему ты привыкла, — медленно ответил Олег. — Он ведь считал меня просто преподавателем. Не знал о бизнесе. И был уверен, что я для тебя своего рода игрушка. Тебе интересно поиграть в отношения с преподом. Сейчас я понимаю, что это абсолютная чушь. Но тогда это меня задело. Я и так был зол, а после его слов разозлился еще сильнее.

Его взгляд скользнул на костяшки правой руки, на которых виднелась царапина.

— Ты его ударил? — выдохнула я.

— Проучил, — поправил меня Олег. — А поцарапался о забор.

Я взяла его ладонь в свои пальцы и подула на царапину.

— Олег, иногда ты меня удивляешь… Не делай так больше, хорошо?

В ответ он лишь кивнул. На его лице мелькнула ласковая полуулыбка. В этот же момент на диван с самым независимым видом запрыгнула Прелесть, гордо прошествовала по мне и легла Олегу на колени. Словно мысли прочитала! Это я хотела положить голову ему на колени! Пушистая зараза.

— Костя неплохой человек, правда, но он трус, — вздохнула я. — Трусы всегда лгут. Я хочу, чтобы с этого момента ты уяснил одну вещь — если я люблю человека, я буду делать ради него все. Я буду принимать его таким, какой он есть. И уж тем более не буду требовать у него обеспечить себя шикарной жизнью. Костя и сам согласился со мной.

— Согласился? — приподнял бровь Олег, а Прелесть навострила уши.

— Мы разговаривали с ним, — нехотя призналась я.

— Встретились? — В глазах Олега вспыхнула ревность. А мне, надо признаться, нравилось, что он ревновал меня.

— Нет, по телефону. Встречаться с ним у меня не было сил. Мы долго разговаривали. И, наверное, впервые говорили так откровенно. И сейчас я говорю с тобой откровенно. Я люблю тебя и принимаю таким, какой ты есть. И ты, пожалуйста, тоже прими меня такой, какая я есть. С моими достоинствами, недостатками и деньгами, — сказала я. — Я больше не хочу слышать о том, что ты оплатишь мой подарок тебе. Это обидно.

— Извини, — кивнул Олег, принимая к сведению мои слова. Ему нужно было разложить все по полочкам, прежде чем он понял это. Типичная мужская логика, никакой эмпатии! — Я действительно не подумал об этом.

— В качестве извинений позволь мне сделать еще один подарок тебе, — весело объявила я.

— И какой же?

— Угадай…

Задумчивый взгляд Олега почему-то устремился к спальне, и я рассмеялась, закрыв лицо ладонями.

— Ты такой дурак, — с трудом выговорила я сквозь смех, а он, покачав головой, картинно откинулся на спинку дивана.

— Я хочу отпраздновать твой день рождения! Сколько времени? — я посмотрела на настенные часы. Почти девять. Так, у нас есть три часа. Идем в магазин!

— Может быть, просто закажем что-нибудь?

— Нет, ты что, Олег! Это ведь твой день рождения! Так нельзя. Собирайся!

Я встала с дивана, полная решимости сделать все красиво.

— Таня, — позвал меня Олег. Я обернулась, а он схватил меня за руку и заставил наклониться к себе для поцелуя — чувственного и нежного. Наверное, думал, что это заставит меня забыть о своем плане, но я не поддалась. Чуть прикусила его за нижнюю губу и убежала в прихожую, снова чуть не запнувшись о Прелесть, которая успела спрыгнуть с колен Олега. В прихожей она уселась рядом с моими ботинками и стала задумчиво их рассматривать.

— Даже не смей, подруга, — предупредила я ее. — Или от тебя останутся одни усы и хвост. Поняла?

Прелесть мяукнула и, гордо вздернув хвост, ушла. И я поняла, что просто так с ней не подружиться.

Олег оделся быстро, и уже спустя несколько минут мы ехали в лифте, трогательно держась за руки. Гипермаркет находился буквально в пяти минутах от его дома, и мы минут двадцать кружили по нему. Я действовала по принципу «что вижу, то беру», а Олег скрупулёзно высматривал срок годности. Я могла кинуть в тележку овощи, особо их не рассматривая, а Олег менял их, если ему казалось, что они испорченные. Я хватала в первую очередь то, что было красиво запаковано, а Олег читал состав, прежде чем сделать выбор. И если честно, это было смешно. Мы были абсолютно разными, но это не мешало нам быть вместе. Видимо, самые важные мысли приходят в мою голову в необычных местах, поэтому я осознала это тогда, когда мы стояли в шумной очереди.

Глава 15

Олег рассчитывался за покупки, а я складывала купленное в пакет, и это было так обыденно и одновременно мило, что в какой-то момент я просто замерла и внимательно посмотрела на него. Звуки супермаркета стали глухими — растворились в моем собственном сердцебиении. А все люди — за исключением Олега — стали казаться размытыми пятнами.

Я смотрела на него, будто видела впервые, и улыбалась, чувствуя, как вдоль позвоночника поднимается теплая волна. Нежность, доверие, радость — все это переплеталось во мне воедино. Ко мне пришло внезапное понимание — он и есть тот самый человек, которого я смело могу назвать единственным. Любимым. Моим.

Раньше мне казалось, что мой возлюбленный будет супергероем. Идеальным парнем без изъянов. Ожившей мечтой. Но я никогда не задумывалась, что совершенство — самая большая иллюзия. И что тот, кого я полюблю всею душой, будет обычным человеком, со своими достоинствами и недостатками. Он будет спорить со мной и смеяться, держать за руку и не давать упасть, доставать с высокой полки нужную баночку и катить тележку с продуктами вместо меня. Он будет живым человеком.

Мой затуманенный взгляд упал на молочный шоколад с цельным орехом. Ничего особенного — просто шоколадка, однако ее взяла не я, а Олег. Он помнил, что я люблю именно такой шоколад и молча положил в тележку. Говорят, дьявол в мелочах. Но в мелочах не только он, но и любовь.

Не сдержавшись, я потянулась к Олегу, который терпеливо ждал чек, и поцеловала его в щеку. Кассир и добрая половина очереди уставилась на нас — кто удивленно, кто с умилением. Олег чуть приподнял бровь, явно не поняв моего порыва, однако отчитывать не стал — просто приобнял одной рукой, и я снова почувствовала тепло внутри. Оно разливалось по телу словно волшебство, словно солнечный свет, словно дыхание звезд, и я почувствовала себя самой счастливой.

— Почему ты на меня так смотришь? — спросил Олег, когда мы вышли из гипермаркета под руку. Он нес тяжелый пакет, а я размахивала своей сумочкой.

— Ты прошел проверку, — лукаво объявила я.

— Какую еще проверку?

— Проверку супермаркетом.

— Впервые о такой слышу, — усмехнулся он.

— Конечно. Ее ведь придумала я, — рассмеялась я. — Чтобы узнать, как парень относится к тебе, своди его в супермаркет. — Если он будет терпеливым, значит, ты действительно ему нравишься. А если оплатит твои покупки — настроен серьезно.

— С ума сойти, — явно издеваясь, ответил Олег.

— Это работает! — возмутилась я. — Проверено на всех подругах!

— Конечно работает, Татьяна. Это ведь такая достоверная проверка, настоящее исследование. Куда там какому-нибудь двойному слепому рандомизированному методу, — весело продолжал Олег.

— Это только первый этап, котик, — ответила я. — Будешь умничать, в следующий раз мы пойдем в «Икею».

Олег разом поскучнел и предпочел больше со мной не спорить. Даже разрешил поцеловать себя, когда мы остановились на светофоре. И так увлекся, что вместе со мной пропустил зеленый свет. Я точно знала, что свожу его с ума, и мне нравилось делать это.

— Торт! — как вкопанная остановилась я, когда мы оказались почти у его дома. Мы его не купили! И как только так получилось?

— Что? — не понял Олег.

— Мы забыли про торт, — закусила я губу. — Какой день рождения без торта? Почему ты мне не сказал?

— Я не люблю торты, — честно признался он.

— Без него нельзя, — воспротивилась я. — Свечи пропадут.

— Какие еще свечи?

— Праздничные. Так, жди меня здесь, — увидела я небольшой продуктовый магазинчик в соседнем доме. Папа с детства внушил мне простую истину: «Лучше сделать и жалеть, чем жалеть, что не сделал». И я была уверена, что нет ничего хуже бездействия, а проигрывает не тот, у кого что-то не получается, а тот, кто опускает руки. Поэтому я помчалась в магазинчик в надежде купить тортик там. Тортиков там, правда, не оказалось, разве что вафельные, зато я увидела смесь для выпечки шоколадных маффинов и решила, что они вполне сгодятся. Купив их и взбитые сливки, я помчалась к Олегу, надеясь, что мы успеем. Мне хотелось устроить Олегу настоящий праздник.

Мы вернулись в его квартиру, где нас ждала недовольная Прелесть. Правда, она сменила гнев на милость, когда я угостила ее кошачьим лакомством, которое купила специально для этой вредины. Сначала Прелесть смотрела на меня с подозрением, однако лакомство съела, утащив куда-то под стол.

— Подлизываешься? — спросил Олег со смехом, открывая бутылку с водой.

— Немного, — невинным тоном ответила я. — Нужно успеть с ней подружиться до того момента, как я перееду.

От этих слов Олег подавился и закашлялся, а я со смехом стала стучать его по спине.

— У нас мало времени. Я готовлю праздничный ужин, а ты собирай елку, — скомандовала я.

— Окей, шеф, — подозрительно легко согласился Олег. Кажется, ему было любопытно, что будет дальше.

— Справишься? — деланно строго уточнила я. — У нас совсем мало времени.

— Я кандидат технических наук, — отозвался он. — Думаешь, я не справлюсь с какой-то жалкой елкой?

— Ну посмотрим-посмотрим, — хмыкнула я, почему-то вспомнив, как папа всегда долго сражался с елкой, прежде чем ее установить. Он ругался, обещал купить новую елку вместо старой, топал ногой, и мы с Ксю неизменно шли ему помогать. Это был наш своеобразный семейный новогодний ритуал.

Глава 16

Я схватила строгий черный кухонный фартук, который надевал хозяин квартиры, но никак не могла завязать его сзади. И вздрогнула, когда до моей талии дотронулся Олег, который неслышно подошел сзади.

— Спасибо, — тихо ответила я, а Олег крепко обнял меня сзади, прижимая меня к своей груди и уткнувшись носом в мою плечо. По моей спине побежали мурашки. Я хотела, чтобы он больше не отпускал меня. Никогда.

— Ты такая уютная, — прошептал он. — И такая красивая.

— Я не красилась, у меня нет прически, и я одета в спортивный костюм, — отозвалась я, тая от его прикосновений. — Ты уверен, что я действительно красивая?

— Еще красивее, чем раньше, Таня, — мягко сказал Олег и поцеловал меня в шею. Его дыхание было таким горячим, что я едва не потеряла голову. Мне хотелось чего-то большего, чем просто поцелуи, но я сдерживала себя. Подарки следует дарить по очереди. Главный подарок будет ждать его впереди.

От собственных мыслей запылали щеки, но я постаралась сохранить спокойствие.

— Стоп, Олег, — развернулась я к нему, и знал бы он, каких сил мне этого стоило! — Сначала ужин.

— А потом? — блеснули его глаза.

— А потом… Все зависит от того, как ты будешь себя вести, — улыбнулась я и коснулась указательным пальцем кончика его носа. — Будь хорошим мальчиком.

— Постараюсь, — хмыкнул он.

— Тогда скажи, что любишь меня, — потребовала я.

— Я уже говорил.

— И что? — сощурилась я. — Ты будешь говорить мне это раз в день по расписанию? Или раз в неделю?

— Будь хорошей девочкой, и узнаешь, как часто я буду говорить тебе это, — сказал Олег с улыбкой и погладил меня по щеке. Он так красиво и светло улыбался — словно по его губам скользили солнечные лучи, что я засмотрелась на него. Почему, почему, почему я не замечала этого раньше?

Олег подмигнул мне и, наконец, отошел от меня. Включив новогоднюю музыку, он принялся за сборку елки, а я занялась ужином — решила приготовить своему мужчине мясо по-французски, легкий салат и брускетты. Не то чтобы я хорошо готовила, но эти блюда, спасибо бабушке, делать умела хорошо. Да и маффины должны были испечься быстро.

Хозяйничать на кухне Олега мне понравилось — я быстро освоилась и поняла, что где лежит, к тому же душу грело осознание того, что готовлю я не себе, а своему мужчине, с которым только что помирилась. И это безумно вдохновляло.

— Ну что, как там елка? — спросила я весело минут через двадцать.

— Относительно хорошо, — сердито отозвался Олег, сидя на полу в окружении еловых лап, которые совершенно не казались пластиковыми.

— Относительно чего?

— Относительно меня.

— А ты, значит, плохо? — поинтересовалась я весело. Так и знала — не сможет он нормального собрать несчастную елку. А ведь у нас времени в обрез!

— Это какая-то бракованная елка, — отозвался Олег и раздраженно провел ладонью по волосам.

— А по инструкции ты собирать не додумался? — поинтересовалась я, садясь на диван.

— Зачем она мне? — фыркнул Олег. — Я что, так не соберу?

Я хмыкнула в кулак. Один в один папа. Тот тоже считал ниже своего достоинства смотреть в инструкцию. Мол, и так соберет, без каких-то там подсказок. В детстве бабушка говорила нам с Ксю, что папа хочет выглядеть перед мамой умным. «Только получается плохо, от себя не убежишь», — добавляла она и, качая головой, уходила.

— Давай попробуем собрать по инструкции? — предложила я. — Я понимаю, что ты кандидат наук, умный мужчина и все такое, но так будет быстрее.

— Давай сюда инструкцию, — вздохнул Олег. С инструкцией дело пошло веселее, и вскоре в углу стояла прекрасная высокая ель с пушистыми лапами. Настоящая лесная красавица.

— Олег, в пакете гирлянды и игрушки! Доставай все, сейчас я закончу, и будем вместе наряжать елку! — крикнула я Олегу, открывая духовку. Меня охватил предвкушение, сравнимое разве что с предвкушением Нового года.

— А это обязательно? — поинтересовался он, стоя рядом с ней и задумчиво разглядывая. — И так неплохо.

— Я сейчас в тебя половником кину, — пообещала я, и он, почему-то рассмеявшись, пошел за многострадальным пакетом.

Наряжать елку вместе было весело. Олег неожиданно проникся этим занятием и удивил меня вкусом и чувством меры. Прежде чем повесить очередную игрушку, он некоторое время задумчиво разглядывал дерево, и только потом украшал его. В какой-то момент на его губах заиграла улыбка.

— Мне нравится, что у нас получается, — сказал он, включая гирлянду, которая тотчас засияла серебром. — Красиво.

— Если ты будешь слушать меня, получится еще красивее, — ответила я. Олег все время спорил со мной, куда и что повесить! Меня это, правда совершено, не злило — я была рада, что Олегу нравится наряжать новогоднюю елку. Я делала вид, что возмущаюсь, спорила с ним в ответ, и его это почему-то веселило. И я в который раз поймала себя на мысли, что Олег в такие моменты из уверенного серьезного мужчины с непроницаемым взглядом становится мальчишкой со счастливой улыбкой. Видя это, я чувствовала себя счастливее.

‍‌‌Я хотела ответить ему, но не успела сделать этого — Олег коротко поцеловал меня, а потом все слова куда-то пропали. Он точно знал, как сделать так, чтобы я замолчала.

Олег отстранился от меня, а я все еще не могла прийти в себя. И все еще чувствовала жар его губ на своих губах. Неужели этот человек действительно мой?

Глава 17

— А это что? — вытащил он большую коробку. — Зеркальный шар?

Я кивнула, пытаясь выровнять дыхание.

— Да, в комплекте с моторчиком и светодиодным прожектором.

— Интересно.

— Так говорят тогда, когда что-то не нравится, — хмыкнула я.

— Я говорю: «Интересно», — когда мне действительно интересно. Когда мне что-то не нравится, я говорю, что мне не нравится, — спокойно ответил Олег. — Тебе пора понять, что я прямой человек. Иногда — излишне прямой.

— Такой прямой, что даже не смог нормально признаться мне в любви, — возмутилась я в шутку и ткнула его локтем в бок. Он рассмеялся.

— Рядом с тобой я даю сбой.

— Звучит так, словно ты робот, — улыбнулась я.

— Роботы не умеют любить, — парировал Олег, устанавливая на столе проектор — он был компактным и имел специальную подпорку.

— А ты умеешь? — спросила я, внимательно наблюдая за каждым его действием. С техникой Олег обращался куда лучше, чем с елкой.

— Это я должен спросить у тебя, — отозвался он. — Дай, пожалуйста, мотор.

— За поцелуй! — весело объявила я. Олег смазано коснулся губами моей щеки и забрал моторчик, установил на него шар и выключил верхний свет. По темным стенам и потолку тотчас закружились разноцветные огоньки, создавая атмосферу праздника. Я залюбовалась ими — мне казалось, будто в моей душе точно так же сияют чувства. Я даже хотела сказать об этом Олегу, однако не успела — почувствовала легкий запах гари.

— Маффины! — воскликнула я и помчалась на кухню. Прелесть, словно специально, кинулась мне наперерез, и я снова лишь чудом не запнулась об нее. Несколько маффинов действительно подгорело, при этом некоторые другие оставались еще не до конца пропеченными внутри. Видимо, я неправильно выбрала температурный режим. Было обидно.

— Да, хозяюшка, — заглянул мне через плечо Олег. — Десерты явно не твое коронное блюдо.

— Весело тебе? — сердито спросила я.

— Немного.

— Тебе весело, что я расстроилась? — стало обидно мне.

— Мне весело наблюдать на своей кухне свою девушку. Это так мило, — положил голову мне на плечо Олег. Дома он становился мягким и милым — совсем не тот жесткий препод из университета, которого бояться студенты. — Не переживай, Таня. Ничего страшного не произошло.

Он снова поставил непропеченные маффины в духовку, поменяв температуру. Мне нравилось его уверенное спокойствие — оно уравновешивало огонь в моей душе.

— Мне не нравится, как твоя кошка смотрит на елку, — задумчиво сказала я, стоя у столешницы.

— Брось, — махнул рукой Олег. — Не настолько она глупая.

— Я бы поспорила, — вздохнула я. — Интересно, что будет, если твою Прелесть познакомить с нашими собаками?

— Она их построит, — ответил Олег. — Собаки ее побаиваются.

— Я тоже, — призналась я и пошла сервировать стол — до полуночи оставалось совсем немного. Высокие искрящиеся в полутьме бокалы, тонкие алые свечи, бумажные салфетки в тон им, белоснежная посуда — сервировка получилась чудесной. Правда, я едва не просмотрела мясо, но Олег был начеку. А потом пролила на себя соус, и Олег, с трудом сдерживая смех, принес мне свою рубашку. Во второй раз. Правда, не клетчатую, а светло-голубую, идеально выглаженную. Мне хотелось зарыться в нее носом, но я знала, что Олег решит, будто бы я совсем сошла с ума.

— У меня дежавю, — сказал он, почему-то не отрывая от меня пристального взгляда.

— У меня тоже, — хмыкнула я и наполовину сняла с себя грязную футболку, оголив живот, однако замерла. — Отвернуться не хочешь?

— Нет, — ответил он.

— Олег Владимирович, вы что, собрались подгадывать за девушкой? — с коварством в голосе спросила я.

— Подглядывать — значит, прятаться. А я просто смотрю, Татьяна, — отозвался он. Это что еще за игры он со мной устроил? Впрочем, его вызов я принимала — любила играть.

Я приблизилась к Олегу и взяла его за подбородок двумя пальцами.

— Вам очень повезло, Олег Владимирович. Я не из стеснительных.

Думаю, он не ожидал, что я отступлю на шаг и медленно начну снимать с себя футболку, не отрывая от его лица взгляда.

— Помогите мне расстегнуть крючки, — повернулась я к нему обнаженной спиной, с трудом скрывая победную улыбку. — Вы наверняка умеете делать это одной рукой.

Я думала, он отступит, но нет. Олег оказался у меня за спиной.

— А что мне за это будет, Татьяна? — поинтересовался он. Его пальцы коснулись моей спины, и я вздрогнула.

— Вкусный ужин. Или вам мало? — спросила я.

— Мне…

Договорить Олег не успел. Позади нас что-то рухнуло. Мы синхронно обернулись и увидели упавшую елку, из-под которой вынырнула Прелесть и с бешенными глазами помчалась вон из комнаты.

— Поздравляю, — хихикнула я. — Ты прошел боевое крещение елкой.

— Вот зараза, — мрачно сказал Олег и пошел поднимать елку. Разбитых игрушек оказалось всего три, а Прелесть затаилась где-то в глубине квартиры и больше не появлялась. Пока Олег занимался елкой, я переоделась. В его рубашке было безумно уютно, и я вдруг почувствовала себя как дома.

В воздухе витал обалденный запах, сверкал зеркальный шар и негромко играла умиротворяющая новогодняя музыка. Несмотря ни на что, в квартире стояла чудесная атмосфера. Даже оставшиеся маффины в итоге получились нормальными. За пару минут до полуночи я быстро украсила их сливками и воткнула праздничные свечи в виде цифр.

— Совсем скоро станешь совсем большим мальчиком, — весело сказала я Олегу, который уже сидел напротив меня за столиком. И зажгла их.

— Я должен их задуть? — со смехом спросил Олег.

— Да, только сначала загадай желание, — ответила я и запела: — С днем рождения тебя!

Задуть свечи у Олега получилось с первого раза. Я зааплодировала и в порыве чувств обняла его.

— Будь счастлив, — ласково сказала я ему и добавила: — Желательно рядом со мной.

В ответ он лишь улыбнулся. И в этой улыбке было столько беззащитной искренности, что я вздохнула.

Глава 18

Поздний праздничный ужин прошел замечательно. Тепло, непринужденно и весело. Мне казалось, будто я знаю Олега уже тысячу лет. Мы находились за столом вдвоем, не считая Прелести, которая принялась выпрашивать еду, но так хорошо мне уже давным-давно не было. Ощущение того, что я все делаю правильно, не покидало.

Так все и должно было быть. Он и я. И никак иначе.

Олегу понравилось все, что я для него сделала, кроме несчастных маффинов, которые я попыталась скормить ему с рук, но лишь вымазала сливками его лицо. Впрочем, нас обоих это не расстроило. Атмосфера вокруг была самая что ни на есть романтическая. Горели алые свечи, мерцали гирлянды на елке, по стенам разноцветными солнечными зайчиками скользили отблески крутящегося зеркального шара, негромко играла музыка — уже не новогодняя, а легкий британский рок. Часы показывали два часа ночи, но нам обоим не хотелось спасть — мы были поглощены друг другом. Разговаривали, шутили, смеялись. Он рассказывал смешные истории из своей преподавательской практики, я — о своем студенчестве. И на душе было тепло и уютно. Я не желала, что пришла. Излишняя гордость не приведет ни к чему хорошему.

— Спасибо за этот вечер, — сказал Олег, протянув руку через весь стол и взяв мои пальцы в свою ладонь. — Останешься у меня?

— Как я могу уйти? — с улыбкой спросила я.

— Если бы сказала, что уйдешь, я бы не отпустил.

— А посуду помыть отпустишь? — подмигнула я ему и встала. Его рубашка чуть задралась, обнажая бедра, и Олег немигающим взглядом уставился на меня, но потом словно пришел в себя и мотнул головой. Я лишь лукаво подмигнула ему, прекрасно понимая его состояние. Он был большим мальчиком, и просто поцелуев и объятий ему было мало. Мне, впрочем, тоже.

Я сложила в раковину грязную посуду и включила воду. Спустя пару минут рубашка задралась во второй раз — когда я встала на носочки, чтобы поставить тарелку в сушилку для посуды, которая находилась слишком высоко. Задралась прилично — я и сама этого не ожидала.

— Дразнишь меня? — хрипло спросил Олег, подходя сзади и прижимая к себе за талию.

— Нет, что ты, — честно ответила я, едва не разбив тарелку, — ласковый поцелуй в шею заставил меня вздрогнуть.

— То есть, ты хорошая девочка? — продолжал Олег бархатным шепотом и зарылся в мои распущенные волосы. Не знаю, как у него это получалось, но от его простых чувственных прикосновений у меня стали подкашиваться коленки.

— А ты плохой мальчик, — ответила я, включив воду. Больше всего на свете мне хотелось бросить губку и тарелку в раковину, развернуться к Олегу и жадно впиться в его губы своими губами, но меня что-то сдерживало. Может быть, это были осколки страха перед новыми отношениями и новой близостью, но я собиралась избавиться от этого раз и навсегда.

— Иди ко мне, Таня, — сказал Олег, разворачивая меня к себе.

— Но я…

— Никаких но.

Настроен он был решительно и отпускать меня не собирался. А я и не сопротивлялась. Правда, не могла обнять его — была в перчатках. Так и стояла, приподняв руки вверх, словно сдаваясь. И разрешала ему делать все, что он хочет.

Мы целовались долго — непростительно долго, растворяясь друг в друге. Однако романтический настрой был прерван бытовыми проблемами.

Я первой почувствовала неладное.

— Сейчас вода выльется! — выкрикнула я, краем глаза заметив, что раковина переполнена — слив закрывали тарелки, поэтому воды становилось все больше и больше.

— Черт, — тотчас отпустил меня Олег. — Отдыхай, я сам все сделаю. Давай-давай.

Я пожала плечами, в который раз пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Он был таким заботливым, что я вдруг подумала, что мне повезло с ним. Очень повезло.

Пока Олег мыл посуду, я, стянув перчатки, пошла в туалет, и уже в ванной ополаскивала горящее лицо прохладной водой, пытаясь прийти в себя. Этот день был праздником не только для него, но и для меня.

День-испытание.

День-предвкушение.

День-сумасшествие.

День, в который я впервые призналась в своих чувствах и сама услышала заветное «люблю».

Наш день.

Я счастливо улыбалась, глядя в зеркало на собственное отражение. Когда-то я так хотела быть красивой для Олега, потому что хотела завоевать его ради мести Василине. А сейчас, находясь в его доме, я была естественной — такой, какой становилась дома, без косметики, прически, брендовых шмоток. Я была сама собой, и я была счастлива от того, что Олег принимал меня такой. Настоящей. Наверное, это было самым ценным в наших отношениях — принятие. Принятие и вера.

Я вытерла лицо полотенцем и стала поправлять волосы. Одна прядь зацепилась за серьгу и каким-то неведомым образом та выпала из уха, звонко звякнув о черный кафель где-то под шкафчиком. Пришлось наклониться, чтобы отыскать эту дурацкую серьгу. Рубашка задралась так неприлично высоко, что я про себя подумала — хорошо, что Олег не видит, иначе бы точно сошел с ума. И только я об этом подумала, как дверь неожиданно распахнулась. В ванной комнате появился Олег.

— Где ты пропа… — Он оборвал сам себя на полуслове, а я моментально выпрямилась, чувствуя, что на щеках играет румянец. Как же мне стало неловко! Даже когда я случайно заломилась к нему в ванную, мне не было так неловко. А сейчас…Ужас-ужас.

— У меня серьга упала под шкафчик, — жалобно сказала я, пытаясь натянуть злополучную рубашку на колени. Сердце при этом колотилось как бешенное.

— Достать? — не сводил с меня темных глаз Олег.

— Нет, дать ей шанс убежать, — фыркнула я.

Он усмехнулся и достал серьгу. Вымыл ее, вдел мне в ухо и аккуратно застегнул. Погладил по волосам, играя с длинными прядями. Сказал, что я чертовски красивая, а после, склонившись, стал неспешно меня целовать, заставляя медленно отступать к стене — шаг за шагом. Губы Олега были безупречно нежными, но при этом его ладонь властно накрыла мой затылок, и пальцы слегка сжали волосы, будто Олег боялся, что я могу отвернуться. Но разве я могла позволить себе такую роскошь? Нет. Я так же нежно отвечала на поцелуй, обвив его шею руками.

— Здесь все и началось, — прошептал он, прикусывая мне мочку. — Помнишь?

Я помнила, но ответить не смогла — он снова накрыл мои губы своими. Моя спина коснулась спины, и Олег углубил поцелуй — из сладкого и воздушного тот стал терпким и страстным. Умопомрачительным. Поцелуем со вкусом желания.

Этот контраст был необычным и притягательным: спиной я прижималась к прохладному кафелю, а грудью — к горячему мужскому торсу. И в какой-то момент, будто обезумев от его прикосновений, я потерялась в пространстве — мне казалось, будто я не стою, а лечу. Я крепко-крепко вцепилась в сильные плечи Олега, не понимая, как с моих губ сорвалось его имя. И он, услышав его, словно с цепи сорвался. Больше не мог сдерживать себя.

Глава 19

Я стянула с него свитер, от которого мечтала избавиться все это время, пока мы пробыли вместе, и гладила по коже, под которой перекатывались стальные мышцы. А он расстегнул половину пуговиц на моей рубашке, то и дело сминая ее или задирая — так, что в какой-то момент его сухие жесткие ладони оказались на моей спине, крепко сжимая. А после и вовсе расстегнул остальные пуговицы, и рубашка вообще перестала что-либо скрывать, но мне было все равно. Я хотела, чтобы он видел меня. И сама хотела видеть его. Изучить — каждый миллиметр его кожи. Он ведь мой, только мой, и я никому ни за что его не отдам.

Поцелуй и объятия становились откровенными, дыхание — отрывистым, ласки — дразнящими, а мысли… Мысли и вовсе растворились в чувствах. Тело было напряжено — до самых кончиков пальцев, и, казалось, нервы оголились до предела. Прикосновения Олега сводили с ума. Мне было хорошо с Костей, но я не чувствовала рядом с ним ничего подобного. Я даже не знала, что так можно. Что так бывает! Что рядом с любимым человеком есть возможность испытывать такие ощущения.

Когда Олег отпустил меня, я удивленно распахнула глаза. Что случилось? Почему он остановился? Как вообще посмел?

— Почему?.. — одними губами прошептала я, влюбленно глядя в его красивое лицо, в котором легко читала вместе с желанием отчаяние.

А он взял меня обеими руками за предплечья и тихо сказал:

— Я больше не могу.

— Что?..

Олег склонился ко мне — но не для поцелуя, а чтобы, касаясь щекой моего лица, прошептать:

— Да или нет? Если нет, я просто уйду в спальню. Иначе сойду с ума рядом с тобой. Я действительно не могу, Таня. Еще мгновение — перестану себя контролировать.

Его грудь тяжело вздымалась, а на шее часто-часто билась жилка. Мне хотелось поиграть с Олегом, но я не могла сделать этого. Он на грани, и я тоже. Мы оба ходим по самому тонкому льду.

— Иди ко мне, Олег, — просто сказала я, бережно гладя его по щеке. — Я хочу быть с тобой. Я хочу тебя.

— Уверена?

— Уверена. Пришло время для главного подарка, — нашла в себе силы я, чтобы улыбнуться.

— Малышка, — рассмеялся он, обнимая меня. — Моя малышка. Только моя. Поняла?

Кажется, он и сам не понимал, что говорит в порыве чувств, а я слышала, и таяла под его ладонями.

— Поняла или нет? — проговорил мне на ухо Олег, сильнее прижимая к стене.

— Поняла, — прошептала я.

Я твоя, любимый. Только твоя. Он прочитал это в моих глазах и на мгновение уткнулся лбом в мое плечо.

Мои слова стали для него полным карт-бланшем над моими душой и телом. Последние границы между нами рухнули, растворились в ставшем горячем воздухе. И в каждом его прикосновении чудились нежность и нетерпение.

Олег медленно стянул с меня рубашку, и она упала на кафель. Не обращая на это внимания, он завел мои руки над головой, лишая возможности касаться его. И внимательно оглядел. Странно, но теперь мне не было неловко — напротив, казалось, что это правильно, что он должен был так сделать. И я чуть изогнула спину, невольно подаваясь навстречу его телу.

— Ты безумно красивая, — хрипло сказал Олег и мягко коснулся свободной ладонью моей щеки, чтобы, согрев ее своим жаром, начать вести ею вниз, по шее, плечам, груди — до самого живота. Я закусила губу от неожиданности. А он продолжал гладить меня — откровенно и нежно. Касался каждого изгиба, изучал, ласкал, но не давал делать мне этого в ответ.

— Ты издеваешься? — спросила я, а он коротко рассмеялся. Господи, почему он такой сильный? Почему так легко удерживает мои запястья одной рукой?

— Как же? — удивился он, а его глаза хитро блестели.

— Отпусти меня, Олег, — потребовала я.

— Зачем? — продолжал он.

— Олег!

— Почему я должен тебя отпустить?

— Потому что… Потому что я так не могу. Я хочу обнять тебя. Олег. — В моем голосе было столько жалобности, что он, наконец, отпустил мои заведенные над головой руки, и я тотчас обняла за шею, вдыхая его ставший родным запах. Его пальцы сомкнулись на моей талии.

Мне было этого мало, и Олег знал это. Он вдруг подхватил меня на руки и понес в гостиную, на диван. Опустил на спину и сам оказался сверху, опираясь на кулаки. Он больше не говорил мне ничего — все время целовал, и мне не хватало дыхания. В те короткие мгновения, пока я хватала ртом воздух, он покрывал горячими поцелуями мое тело, будто зная, что доставит мне удовольствие. И я была уверена, что завтра на моей шее и ключицах останутся следы его требовательных губ, а на бедрах — следы от пальцев. Но останавливаться я не собиралась. Эта ночь будет особенной для нас обоих.

— Скажи, если что-то будет не так, — прошептал Олег, и я кивнула, хотя была уверена, что все будет так, как нужно. Правильно. Естественно. Невероятно.

Он приник ко мне, и я вскрикнула, цепляясь за его широкую спину и не замечая, как царапаю его. И Олег, кажется, тоже этого не замечал.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Россыпь поцелуев, пламя на губах, тяжелое дыхание. Сдавленный стон. Нежность.

В каждом движении — трепет.

Я попыталась завладеть инициативой — положила Олега на лопатки и сама оказалась сверху, щекоча кончиками волос его грудь. Но продлилось это недолго — он снова взял надо мной вверх, оказался сверху, и нас обоих это устраивало.

Все было остро — на грани. Так, что сводило от напряжения мышцы. Так, что хотелось кричать — казалось, так будет проще, и одновременно молчать — сохранить в тайне то, что происходило между нами двоими.

Все было дерзко и между тем нежно. Запредельно нежно. Непозволительно откровенно.

И все было по любви.

Где-то далеко, в другой Вселенной, продолжали играть музыка, сиять хрустальный шар и падать за окном снег. А в нашей Вселенной были только мы — я и Олег.

— Смотри на меня так всегда, — прошептал он и замер. — Поняла?

— Да, Олег, — едва слышно выдохнула я, не отпуская его.

На какое-то мгновение воцарилась хрустальная тишина — такая бывает перед грозой. А потом меня словно накрыло взрывной волной. Вышибло воздух из легких и обдало жаром.

Кажется, я без остановки говорила ему, что люблю, а он гладил меня по волосам, как заклинание, повторяя мое имя.

«Таня, Танечка, Танюша».

Звездами. Все закончилось ими.

С этими мыслями я уснула, прижимаясь щекой к груди Олега. Мне снилась бесконечность. И у бесконечности было его имя.

Мой Олег.

Глава 20

Я проснулась, обнимая Олега — даже во сне не отпускала его. Не распахивая глаза, я потерлась щекой о его плечо и промурлыкала:

— Доброе утро, любимый.

Любимый подозрительно молчал.

— Любимый? А почему ты такой странный?.. — пробормотала я и все-таки распахнула глаза. Оказалось, что обнимала я не Олега, а подушку. А на соседней подушке как королева возлежала Прелесть. Она с презрением разглядывала меня.

— Вот блин, — пробормотала я и сладко потянулась. Тело приятно ныло после бурной ночи. Олег был невероятным. Воспоминания о том, что было между нами минувшей ночью, кружили голову.

Я покинула теплую кровать и, обмотавшись одеялом, вышла из спальни. В квартире было светло — зимнее солнце заливало комнаты. Опьяняюще пахло свежесваренным кофе. И было так уютно, что я невольно улыбалась.

Олега я нашла на кухне. Он что-то увлеченно готовил, включив одну из серий «Ведьмака».

— Доброе утро, любимый, — сказала я и обняла его.

— Доброе. Выспалась? — спросил Олег, легко прижимая меня к себе одной рукой и целуя в висок.

— Не очень. Кое-что не давал мне этого сделать, — ответила я лукаво и с любопытством стала осматриваться. — Что готовишь?

— Завтрак для тебя. Ты проснулась намного раньше, чем я думал. Кофе?

— Да, пожалуйста. — Я опустилась на стул, и мой взгляд упал на деревянный столик на ножках, который стоял на полу.

— А это что? — спросила я с удивлением.

— Это? — проследил за моим взглядом Олег и невозмутимо ответил, стоя у плиты: — Это мини столик для тебя. Чтобы ты могла есть на полу, под обычным столом.

— Че-го? — по слогам произнесла я. — Ты офигел, Владыко?

Он по-мальчишески задорно усмехнулся.

— Тебе же не впервой сидеть под столом. Вот я и подумал…

— Я тебе сейчас думало сломаю, — пригрозила я.

— … решил создать тебе комфортные условия.

Олег не выдержал и рассмеялся, да так задорно, что я сама чуть не засмеялась, но опомнилась и надулась.

— На самом деле это столик Прелести, — продолжил Олег.

— Она что, ест за столом? — не поверила я.

— Да, Прелесть часто сидит за ним и обедает, — не моргнув глазом, подтвердил Олег.

Я представила Прелесть, растянувшуюся в игрушечном бархатном кресле за столом, попивающую кофе с умным видом, и едва не подавилась.

— Ты надо мной издеваешься, да? — уточнила я.

— Я всего лишь шучу, — хмыкнул Олег.

Надо же, оказывается, весело шутить он тоже умеет. Но я сдержала смех. Буду рядом с ним капризной принцессой.

— Вот это шутка, — покачала я головой. — Я сейчас от этой шутки на атомы и молекулы распадусь.

— Не злись, — примирительно улыбнулся Олег. — Это поднос для завтраков в постель. Хотел сделать тебе сюрприз, но ты встала слишком рано.

Я тотчас оттаяла.

— Правда? Мне никто никогда не делал завтраков в постель. Кроме бабушки, когда я болела, — счастливо заулыбалась я.

— Не слишком хочется соперничать с твоей бабушкой, но придется, — вздохнул Олег.

— Ты такой милый. — Я встала в порыве снова обнять его, и одеяло чуть не свалилось с меня. Я тотчас натянула его на себя — совершенно машинально.

— Можно подумать, вчера я ничего не видел, — философски заметил Олег.

— Вчера было темно…

— Я хорошо вижу в темноте.

Я все-таки обняла его, прижимаясь грудью к спине и чувствуя себя совершенно счастливой. Окруженной заботой. Защищённой.

— Пойду приму душ, — нехотя отпустила я Олега.

— Отлично, я пока доделаю завтрак, — кивнул тот. — Да, я приготовил для тебя полотенце и зубную щетку.

— Спасибо, ты такой заботливый, — искренне обрадовалась я. — Сама себе завидую, что ты у меня есть. А можно я возьму твой свитер вместо рубашки?

— Бери, — разрешил Олег.

— Какой?

— Какой захочешь.

Я поцеловала его в щеку и, подхватив одеяло, как подол пышного платья, направилась в душ. Там я с удивлением обнаружила, что мужской шампунь лучше многих женских. И что гель для душа с мятой приятно холодит кожу, которая вчера буквально горела от прикосновений Олега. И что принимать душ в квартире любимого мужчины — особое удовольствие. Пробраться в ванную своего мужчины — почти то же самое, что пробраться в его сердце. И, кажется, я успешно сделала это.

Единственное, в чем я просчиталась, так это в том, что фена у Олега не оказалось, поэтому я просто обернула волосы полотенцем.

Я переоделась в светло-серую свободную толстовку Олега и снова появилась на кухне. Пила вкусный кофе и не могла оторвать взгляда от своего парня. Никогда не думала, что мужчина на кухне может быть таким привлекательным. Я хотела помочь ему, но Олег не разрешил. Строго сказал, что сам все сделает. Единственное, что он попросил меня сделать этим утром, так это ответить на звонок телефона, ибо его руки были заняты. И я послушно прижала айфон к уху, но ничего не успела сказать.

— Здравствуй, — услышала я глухой мужской голос. — Ни о чем не спрашивай. Просто слушай. Тебя подставят, понял?

— Кто это? — настороженно спросила я.

— А ты кто?

— Мне предоставить вам свои полные паспортные данные?

— Извините, я не туда попал. — Трубку кинули, и я растерянно передала Олегу разговор.

— Какой номер? — только и спросил он, внимательно выслушав меня.

— А он был скрыт, — отозвалась я. — Олег, кто это?

— Без понятия. Иногда у меня бывают странные звонки. В последнее время кто-то звонит и молчит. В прошлом году у моего коллеги было нечто похожее — спасибо идиоту со второго курса, который не мог сдать зачет. Так что подозреваю, снова студенты развлекаются. Не бери в голову, Таня.

— Идиотизм, — покачала я головой. Почему-то меня вдруг охватило плохое предчувствие, будто в скором времени должно случиться что-то плохое, однако Олег поцеловал меня, и я забыла обо всем на свете.

Кажется, я не знала, что можно быть такой беззаботно-счастливой. И это было моей ошибкой. Счастье нужно оберегать. Иначе оно рухнет, сломается и превратится в звездную пыль.

Глава 21

Телефон, лежащий на столике в шумном многолюдном кафе, расположенном в центре города, завибрировал.

«Ты понял, что нужно сделать?» — высветилось на экране.

«Понял, не дурак», — ответил молодой человек, отложив в сторону кальян. Вкус дыма уже начал портиться.

«А впечатление производишь именно такое», — мгновенно пришло новое сообщение.

«Не кипишуй. Сделаю все в лучшем виде».

«Надеюсь. Устрани этого урода. Бабки тебе заплачены не маленькие».

— Ты мне потом еще заплатишь, — тихо усмехнулся молодой человек и открыл фотографию, на котором был изображен молодой темноволосый мужчина в черном распахнутом пальто, под которым был строгий костюм. Олег Владимирович Владыко. Тот, с кем совсем скоро ему предстояло пообщаться.

Будет весело.

Молодой человек подозвал официантку, взял кофе на вынос, расплатился и вышел из кафе на заснеженную улицу. Настроение у него было самое прекрасное. Он неспешно направился к своей машине, припаркованной неподалеку. Минут двадцать — и он встретится с девушкой. Проведет с ней несколько приятных часов. И будет готовиться к делу. Завтра он сделает то, за что ему заплатили.

* * *

Кто звонил Олегу, я так и не поняла. Он, впрочем, тоже. Выслушал меня, чуть хмуря брови, и сказал, что мне не стоит беспокоиться.

Весь день до вечера я провела с Олегом и сама не заметила, как пролетело время. После завтрака мы, закутавшись в теплый плед, сидели на расправленном диване, смотрели фильмы, ни один из которых я не запомнила, потому что все время отвлекалась на Олега. А, в конце концов, и вовсе заснула, пригревшись возле него — ночью-то мы и не спали толком. Я чувствовала себя рядом с ним хорошо и тепло, и его квартира казалась мне родной. Я даже к Прелести привыкла! И почти не орала, когда она вдруг прыгнула мне на плечо.

— Мне так нравится, как елка вписалась в интерьер, — сказала я Олегу, лежа рядом с ним. Моя голова покоилась на его предплечье. — Так уютно, да? И эти гирлянды на шторах — здорово смотрятся? Я старалась.

— Вынужден признать, что создавать уют ты умеешь, — отозвался Олег.

— Это умеет делать любая женщина, даже если она утверждает обратное, — хмыкнула я. — В твоем доме появилось сердце, любимый.

— Это еще как? — рассмеялся он.

— Сердце дома каждого мужчины — женщина. До меня у тебя не было сердца, — убежденно ответила я. — И не смотри на меня так. Это не цитата из ванильного паблика. Это я сама генерирую. Так сказать сама себе ванильный паблик.

— Дурочка, — потрепал меня по щеке Олег. Он умел становиться таким ласковым, что я только диву давалась — куда делась вся эта университетская строгость?

Я поцеловал его, и он окончательно расстаял.

— А давай ты будешь называть меня как-нибудь ласково? — продолжала я.

— Как? — лениво поинтересовался Олег, играя с прядью моих волос.

— Рыбка? — тотчас придумала я.

— Не люблю рыбу, — поморщился он.

— Малышка?

— Отдает вульгарщиной.

— Звездочка?

— Как мазь?

— Может быть, прелесть? А, блин, у тебя уже есть одна прелесть, — вздохнула я. Кошка, лежащая на подоконнике, тотчас открыла один глаз. Я была убеждена, что она следит за нами и только притворяется, что спит.

— Солнышко? — не сдавалась я.

— Не поверишь, но так звали ручную крысу моей сестры, — весело отозвался Олег. — Ты же не хочешь ассоциироваться в моей голове с крысой Раи?

— Твоя сестра давала своим животным странные клички. Хотя, если учесть, что она Владыко Рая, я все начинаю понимать, — хихикнула я. — А может быть, принцесса?

— Ты скорее ведьма, а не принцесса, — рассмеялся Олег. Я тотчас принялась возмущаться, а он добавил. — Но восхитительная ведьма.

— Ой, как приятно, — сделал я вид, словно польщена. — А я буду называть тебя владыко моего сердца. Повелитель моей души.

— Можешь просто — повелитель, — заявил Олег. Я попыталась в шутку оттолкнуть его. Между нами завязалась коротка борьба, в которой я проиграла. Вновь оказалась прижата спиной к дивану. Впрочем, проигрывать этому человеку мне нравилось.

Я забыла о существовании собственного дома, но вечером мне позвонил папа и требовательно спросил, где я нахожусь, и когда собираюсь вернуться.

— Скоро, па, — вздохнула я.

— Ты с Анатолием? Помирились? — догадался он. Я промолчала. — Нет, я, конечно, все понимаю, но и совесть иметь нужно, дочь! Немедленно приезжай! У нас гости сегодня будут, а тебя нет.

— Хорошо, — снова вздохнула я.

— Возьми с собой Анатолия, — сказал папа. — Познакомимся с ним, так сказать, поближе.

Я покосилась на сидящего рядом Олега.

— Он не может, папочка. У него дела, — ответила я, и Олег выразительно на меня посмотрел.

— Ну, дела, так дела, — не стал настаивать он. — Передай ему от меня привет. Надеюсь, на новогодние праздники он к нам приедет? Мать и бабушка очень хотят познакомиться.

Я прикусила губу — надоело обманывать папу, который заботился обо мне. Но как привести домой Олега, я понятия не имела. Бабушка и мама ничего не будут иметь против него, а вот папа… Папа явно начнет возмущаться. Помню я, как он отзывался о дочери своего партнера, которая забеременела от преподавателя в университете! Нужно будет очень аккуратно подвести папу к тому, что мы с Олегом встречаемся.

Я нехотя стала собираться.

— Может быть, останешься? — со вздохом спросил Олег.

— Не могу, — ответила я печально. — Мне нужно появиться дома. Хочешь, я приеду к тебе завтра? И покажу свои истинные кулинарные способности. Испеку настоящий торт, а не то недоразумение, то у нас было.

— Хочу, — тотчас ответил он, обнимая меня. Чувствовать его горячие руки на своей спине было волшебно. А понимать, что этот человек — мой, так и вовсе бесценно. Сяердце плавилось от любви. И мне казалось, что я самая счастливая на свете.

— Тогда я приеду за тобой, — решил Олег, прижимая меня к себе.

— Я сама приеду, — улыбнулась я. — не переживай.

Он отвез меня домой, и мы переписывались как подростки до самой ночи.

Без него в постели было как-то пусто, и я снова обняла подушку, вспоминая все то, что происходил между нами прошлой ночью. Кажется, на щеках у меня появился румянец — я и не думала, что могу быть такой. Горячей, чувственной и, самое главное, открытой и ничего не боящейся. Влюбленной.

Я заснул с мыслями об Олеге, но разбудил меня не будильник, который я поставила на девять часов утра, а звонок телефона часа в три ночи.

— Слушаю, — хрипло сказала я, с закрытыми глазами прижимая телефон к уху и услышала женский визгливый хохот. Это мигом разбудило меня, и я села в кровати, свесив ноги.

— Кто это? — настороженно спросила я.

— Это я, милая Танюша, — раздался голос Эльвиры. Странный голос. Такой бывает у пьяных. — Узнала?

— Узнала, — процедила сквозь зубы я. — Что нужно?

— Предупредить тебя. — заплетающимся языком продолжила Эльвира. — Он все равно будет моим.

— Твоим-твоим, — зевнула я. — Иди, проспись.

— Как ты со мной разговариваешь?! — взвизгнула Эльвира. — Я вам обоим отомщу! Так и знай!

— Я знаю одно — ты не в себе, — ничуть не испугалась я. — Гуляй, детка.

Разговаривать с этой ненормальной я не стала и просто сбросила вызов. И снова провалилась в сон. Мне снилось, что я, облачившись в старинное изумрудное платье, бегу по лесу, окутанному предрассветным туманом, и мое сердце отчаянно колотится от страха. За мной никто не бежал, как часто это бывает во снах — это я преследовала человека. Я бежала за Олегом. Хотела найти его и спрятать, потому что знала — он ранен. Но ничего не получалось. Он был слишком далеко. Он не видел меня и не слышал. Но я, выбиваясь из последних сил, бежала и бежала, слыша где-то в глубине леса зловещий хохот. В какой-то момент мне показалось, что я вижу окровавленную спину Олега между деревьев, бросилась к нему и… упала в пропасть.

Глаза я открыла, лежа на полу — умудрилась свалиться во сне. Я смутно помнила, что мне снилось, но на душе остался неприятный осадок. Как будто должно было произойти что-то плохое. Я пыталась избавиться от этого ужасного ощущения, однако едва я вспомнила окровавленную спину Олега во сне, как по коже пополз мороз.

Сначала все шло хорошо. С утра я готовила свой фирменный бисквитный торт для Олега. Ну и для семьи конечно же. Мне помогала Ксю, которая то и дело с кем-то переписывалась, загадочно улыбаясь. Я поругалась с Арчи, поспорила с папой, который решил взять себе небольшой отпуск, посплетничала с бабушкой о новых соседях. Только с мамой не поболтала — она с утра была в театре. А потом решила поехать к Олегу. Он все-таки решил приехать за мной, хоть я этого и не хотела. Однако спорить с ним не стала. Дождалась его, села к нему в машину, и мы помчались по пустой трассе под звуки громкой задорной музыки.

Нас остановили при въезде в город. И с этого момента начался ад.

Глава 22

Все началось обыденно — инспектор ГИБДД попросил нас остановиться взмахом жезла, и Олег послушно припарковался рядом с патрульной машиной. Он спокойно открыл окошко и протянул документы мужчине, который сухо представился капитаном Васильевым. Я отвечала на сообщение Женьки, когда полицейский заявил, что машина Олега проходит по какой-то ориентировке. Поэтому он «намерен произвести досмотр транспортного средства». Олег удивленно на него взглянул, но согласился — все с тем же спокойствием. Он ничего не боялся. Знал, что не совершал ничего противоправного. И, повернувшись ко мне, улыбнулся, словно давая знать, что все хорошо.

Нас попросили выйти из машины, подвели двух каких-то мужчин — как оказалось, понятых, и, снимая все происходящее на камеру, начали этот самый досмотр. Олег держался уверенно и помогал инспекторам — сам открывал багажник, капот и бардачок, и я, глядя на него, не волновалась. Я была уверена, что еще несколько минут, и мы поедем дальше. Окажемся у него в квартире, я похвастаюсь своим тортиком, обниму Олега и буду целовать его до тех пор, пока губы не начнут гореть. И этот день станет прекрасным и светлым. Полным страсти и нежности. Ожидания новогоднего чуда. Любви.

Но этого не произошло.

Под задним сидением машины Олега нашли странный пакетик, скрученный в несколько раз, и я сразу поняла, что в нем может быть. Олег — тоже. Наркотики. Я ошарашенно смотрела на Олега и впервые за все время нашего общения увидела страх. Правда, страх тотчас сменился показным каменным равнодушием.

Я смотрела на этот пакетик как на бомбу замедленного действия, зная, что она рванет. И она рванула. Олега стали подозревать в хранении и продаже наркотиков. Моего Олега! В таком откровенном дерьме! Мне даже дышать стало сложно, и пульс стучался в висках так громко, что в какие-то моменты я слышала только его, а не голос полицейских и Олега.

Дальнейшее я помнила плохо — все было словно в тумане. Приехали еще какие-то люди. Нас обыскивали, задавали вопросы, составили протокол. Заставили подписать кучу бумаг, каждую из которых Олег внимательно читал. Все это длилось безумно долго и мучительно, и в какой-то момент мне начало казаться, что я наблюдаю за происходящим откуда-то сверху, снимая все на камеру телефона — это единственное, что я смогла придумать.

Торт, который я пекла для Олега с такой любовью, тоже был досмотрен — его вытащили из коробки, помяли, а после и вовсе уронили на асфальт.

Когда нам обоим делали смывы с рук, мне хотелось смеяться в голос — столь абсурдной казалась ситуация, в которую мы попали. Как это вообще возможно? Что происходит? Наверное, на моем лице было написано такое злое отчаяние, что Олег обнял меня и сказал на ухо:

— Все будет хорошо, Таня.

Мне хотелось верить в это, но я лишь закусила губу, чувствуя собственное бессилие перед происходящим. Откуда у Олега в машине наркотики? Он точно их не употребляет. И абсолютно точно не продает. Я попыталась донести это до полицейских, которые делали свою работу с равнодушными лицами, но Олег мягко остановил меня.

Олег потребовал адвоката, а еще — прохождения медицинского освидетельствования. Полицейские переглянулись, но согласились. Попросили нас сесть в разные машины и повезли в отделение. Для них все происходящее было обыденным, а мне казалось, что моя счастливая жизнь рушится по кусочкам.

— Ты же веришь мне? — тихо спросил Олег, прежде, чем мы расселись по разным машинам. — Это не мое. Веришь?

— Верю, — твердо ответила я. Разве я могла иначе? — Конечно, верю. Это не твое.

— Так все говорят, — насмешливо сказал кто-то из полицейских. — То подбросили, то случайно нашел, то друг попросил подержать у себя.

Олег одарил его ледяным взглядом, от которого тому стало не по себе.

— Позвони Чернову, Таня, — продолжал Олег. — У тебя ведь есть его телефон? Он поможет.

— А ты? — хрипло спросила я, чувствуя в глазах слезы.

— За меня не беспокойся. И помни — хоть ты пойдешь как свидетель, ничего не подписывай. Поняла?

Полицейский хмыкнул.

Олег первым сел в машину с мигалкой. Как преступник. Я последовала его примеру — тоже оказалась в салоне второго автомобиля.

Меня трясло от ужаса, злости и унижения. И в какой-то момент ко мне вдруг пришло осознание, что детские игры закончились — наступила жесткая взрослая жизнь. Настоящая. Та жизнь, за счастье в которой нужно бороться до последнего. Мне хотелось кричать и плакать, доказывать, что эти проклятые наркотики в заботливо свернутом пакетике подбросили, угрожать властью и деньгами собственного отца, чего я не делала никогда в жизни. Однако я молчала. Пыталась успокоиться и найти выход. Я должна была быть сильной.

В отделении я позвонила папе — звонок разрешили сделать только при одном из полицейских, и он примчался в течение получаса вместе со своим адвокатом, злой, как волк. Первым делом он удостоверился, что со мной все хорошо и пошел разговаривать с кем-то из начальства. Ибо еще через полчаса меня отпустили вместе с ним. В коридоре с синими стенами мы встретили Олега, которого сопровождал полицейский, и папа, уже видимо находясь в курсе дела, не нашел ничего лучше, как набросится на него и схватить за ворот пальто. Если бы не адвокат и полицейский, папа бы точно ударил Олега по лицу, а так лишь тихо сказал ему что-то такое, от чего на его скулах заходили желваки. Я попыталась вмешаться, но папа отпустил Олега, схватил меня за локоть и потащил за собой. Довел до машины и велел садиться внутрь. Он был так зол, что мне стало не по себе. Я никогда не видела папу в такой ярости. И я не хотела, чтобы он вот так узнал о наших с Олегом отношениях.

Я оказалась на переднем сидении, зная, что сейчас грянет буря. Хотелось съежиться в крохотный комочек, но я не могла позволить себе такую роскошь. Как говорится, если бороться, то до конца.

— Пап, я все объясню, — устало сказала я.

— А мне уже все объяснили, — хрипло ответил он, явно пытаясь прийти в себя. — Дочь связалась со взрослым мужиком, который употребляет наркоту. Красота.

— Олег не употребляет. Ему подбросили! — с жаром возразила я, чувствуя, как кровь прилипает к щекам.

— Да ты что, — посмотрел на меня как на дуру папа. — Подбросили? Ах он бедный-несчастный. Подбросили ему целый пакет травы! Я думал Ксюша ни черта в жизни не смыслит да в людях, но нет. Ты ее перещеголяла. Задушил бы подонка! — стукнул кулаком по панели приборов папа. — Как ты вообще с ним связалась, с этим Владыко? Познакомилась, когда этот урод к нам домой пришел?

Я отвела глаза, и папа, заметив это, поднял брови.

— Что, еще раньше? — сердито спросил он, вдруг все поняв. — Выходит, вы меня оба за идиота держали, что ли? Татьяна, ты смотри — узнаю, что балуешься этой дрянью, положу на лечение! Поняла меня? Поняла, спрашиваю, или нет?!

Папа так кричал на меня в салоне машины, что я едва не оглохла. Он грозился перестать давать мне денег и запереть дома, обещал способствовать тому, чтобы Олега посадили, сетовал на судьбу. А я не знала, что отвечать ему — просто сидела, уставившись в одну точку за стеклом. Мне было безумно плохо. И в какой-то момент я просто закрыла лицо ладонями.

— Ох, Танька, дура ты у меня, — резко успокоившись, вдруг устало сказал папа и погладил по волосам.

— Что теперь будет, пап? — не отнимая ладони от лица, спросила я шепотом.

— Виновные получат по заслугам, — жестко ответил он. — Не бойся, тебе ничего не будет. А вот Владыко…

— Он не виноват, — резко сказала я.

Это были последние слова, которые я сказала вслух в этот день.

Глава 23

Дома меня ждал скандал. Ругались все: родители, бабушка, даже брат, которые заявил мне, что я тупая, за что огреб. Только Ксю молчала — смотрела на меня большими испуганными глазами и молчала. Я понимала, что родные волновались за меня, но все равно ужасно злилась. Неужели они не понимают, что мне плохо? Неужели не видят, что я на грани?

Я сидела перед ними в кресле и сжимала руки в кулаки.

Папа превзошел всех.

— Я этого чертового придурка придушу! — кричал он с такой яростью, что даже собакам стало не по себе — Ронни спрятался под столом, а Эльф гавкал. Он всегда нервничал, когда разговаривали на повышенных тонах. — Пусть только выйдет! Каков поганец, а! Положил глаз на мою дочь! Как будто ровесниц нет, студентку ему подавай! Как ты с ним познакомилась? Таня, отвечай немедленно!

Я молчала.

— Совсем обалдел! Сам наркотой балуется, еще и дочь мою решил пристрастить! Говори, он предлагал тебе что-нибудь? Татьяна!

Я молчала.

— Зачем я только с ним связался, а?! Разорву с его проклятой компанией договор! А ты больше не смей с ним общаться. Поняла?

Я все равно молчала. Смотрела на него и сжимала губы.

— Да ты мне хоть слово скажешь?! — взорвался папа. Арчи вздрогнул, бабушка вздохнула и обняла его.

— Перестань, — встала вдруг с дивана мама, подошла ко мне и положила руку на плечо, давая понять, что поддерживает меня. — Володя, хватит кричать.

— А что я должен делать? — спросил папа, тяжело дыша от ярости.

— Для начала успокоиться. Посмотри на Таню. Ты вообще видишь, что ей плохо?

— Я о ней беспокоюсь!

— Мы все о ней беспокоимся, — отрезала мама. — Но сейчас не время для разборок. Девочке и без того тяжело. Ты вообще понимаешь, что ей пришлось сейчас пережить?

— А меня никто не хочет спросить, что пережил я? — сквозь зубы спросил папа. — Когда она мне позвонила во время совещания и сказала, что ее задержали. Когда я стал пробивать по своим каналам информацию и понял, что из-за наркотиков. Когда как идиот унижался перед полковником, чтобы забрать ее. Конечно, наплевать. У меня-то чувств нет, я железный человек. Это вы тут все творческие и одухотворенные. Я один мизантроп и тиран.

— Володя, прошу тебя, успокойся, — попросила мама.

— Да-да, успокойся, — встряла бабушка.

— Да как я могу успокоиться? Ну как? Этот Владыко явно что-то хочет от нашей дочери! Поэтому и крутится вокруг!

— Не думаю, что он плохой человек, — нахмурилась мама. — Он еще на фото показался мне неплохим.

— На каком еще фото? — почти прорычал папа. И сощурился. — Ты что, знала, что они встречаются?

— Я подозревала, — спокойно ответила мама.

Папа покраснел от ярости и треснул кулаком по столу.

— Ты издеваешься?

Они стали ругаться. К ним подключилась бабушка. Залаял Эльф.

Чтобы не слышать их всех, я убежала в свою комнату и заперлась там. Хотелось реветь в голос, бить кулаками по подушке и кричать весь мир, и если сначала я пыталась держаться, то потом позорно заплакала, зажимая рот ладонью.

«Плачь. Но завтра ты встанешь утром другим человеком», — решила я, вздрагивая от слез.

Иногда нужно разрешить себе побыть слабой, чтобы наполниться силой.

Через минут тридцать, когда я вдоволь нарыдалась, в комнату опасливо постучали — пришла Ксю и принесла мне чай с молоком и печенье.

— Они успокоились, — тихо сказала она. — Папа куда-то ушел, мама с бабушкой разговаривают на кухне. Тань, ты же не совершала никаких глупостей?

Я устало покачала головой. И Кюс обняла меня.

— Все будет хорошо, — прошептала она, гладя меня по спине. А я не могла найти в себе сил, чтобы что-то ответить ей.

Она ушла, а я, выпив чай, попыталась дозвониться до Чернова. К сожалению, он не отвечал. Я на мгновение прилегла на кровать, держа телефон у уха, и сама не заметила, как провалилась в сон, тягучий как патока. Кажется, в мою комнату, которую я забыла запереть, несколько раз кто-то заглядывал, и даже укрывал меня одеялом, но я не смогла открыть глаза.

Проснулась я рано — на небе все еще догорали звезды. Первые минуты я не могла понять, почему сплю не в ночной рубашке, а в джинсах и кофте, а потом на меня нахлынули воспоминания.

Машина. Полиция. Наркотики. Скандал.

На меня нахлынули воспоминания, и я сжала пальцами виски — так вдруг закружилась моя голова. Страх и боль вернулись. И я понимала, что еще чуть-чуть, и я снова сорвусь на плачь.

«Сегодня утром я должна быть другой, — мысленно напомнила я сама себе, вставая с кровати и подходя к окну. — Сильной. Ради Олега».

Я увидела на туалетом столике порезанные на кусочки фрукты и шоколадку из запасов Арчи, которую тот пожертвовал мне, и невольно улыбнулась. Наверное, в комнату заходили брат и мама. Я распахнул створку, впуская в комнату морозный воздух. Холод помог мне прийти в себя, и я снова схватила телефон. На этот раз Чернов ответил быстро.

— Слушаю, — отрывисто проговорил он.

— Привет, это Таня, — тихо сказала я.

— Какая Таня? — удивился Стас.

— Девушка Олега. Он сказал, что я могу позвонить тебе, — ответила я.

— А, это ты! Отец забрал тебя? — спросил он.

— Забрал.

— Отлично.

— А Олег? Он… там? — со страхом в голосе спросила я.

— Там-там, — усмехнулся Стас. — Закрыли до выяснения обстоятельств.

— Все серьезно, да?

— Серьезно, не буду скрывать. Хорошо, что у тебя такой отец. Помог. Отмазал. Забрал.

— А Олег? — тихо-тихо спросила я.

— А что Олег? У него будет крутой адвокат, — ответил Стас и на что-то отвлекся — я слышала другие голоса где-то на заднем плане. — Так, Таня, у меня сейчас нет времени на разговоры. Давай встретимся в полдень у меня в ресторане. Пойдет?

— Пойдет, — растерянно ответила я, и Стас, не прощаясь, бросил трубку.

Я обязательно приду к нему на встречу. Чернов — единственная ниточка, которая связывает меня с Олегом. И я не могу ее оборвать.

Глава 24

Я подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение: помятая девчонка с растрепанными волосами, искусанными губами и опухшими от слез глазами. И поняла — для того, чтобы измениться внутренне, я должна измениться внешне. Поэтому приказав себе быть сильной, отправилась в душ. Привела себя в порядок. Вымыла голову. Уложила волосы. Сделала легкий естественный макияж. Приготовила винного цвета вязаное платье с воротом. И все это время думала, кто мог подставить Олега? И даже составила целый список недоброжелателей. Их у Олега набралось много.

Эльвира. Дементьева. Савельев. Костя. Василина — а что, ее нельзя исключать. Тот, кто напал на Олега около дома. Или тот, кто избил Дымова около клуба. Хотя, возможно, это одно и то же лицо. Или сам Дымов — решил отомстить. А может быть, кто-то из обиженных студентов. Даже собственная бабушка! А ведь наверняка есть много недоброжелателей, которых я не знаю! Например, конкурентов по бизнесу, которые решили вывести из строя их компанию. Да и Стас мог таким образом избавиться от Олега. Кто знает, что у него в голове. Доверять я могу только себе. И Олегу.

То, что его подставили, — это факт. Я прекрасно помнила странный звонок.

«Здравствуй. Ни о чем не спрашивай. Просто слушай. Тебя подставят, понял?»

Кто это был? Чего он хотел? Как все, что происходило с Олегом в последнее время, связано между собой? До меня вдруг дошло, что подставляют его уже во второй раз. Во второй! В первый раз кто-то, прикинувшись им, избил Дымова около клуба. Полиция ведь решила, что это Олег! А теперь подброшенные наркотики. Только почему кто-то пытался его избить? Этот человек был зол из-за того, что не удалось повесить на Олега вину за избиение Дымова? А потом решил действовать по-крупному? Если это месть, то Олег должен был очень насолить этому человеку. Может быть, Чернов что-то знает? А если в этом виноват Чернов? Но Олег ему доверяет, да и Стасу невыгодно устраивать такую подставу. Олег нужен компании. Как и инвестиции моего отца. Чернов не дурак, и должен понимать, что папа будет в ярости и разорвет договор…

Я вышла из комнаты, полная решимости действовать. Я должна защитить любимого человека.

Первым, кого я встретила, был папа. Он выходил из гостевой комнаты, и я поняла, что он ночевал там, а не в спальне. Взгляд у него был тяжелый — видно было, что он еще не отошел от вчерашнего.

— Ты на домашнем аресте, — отрывисто предупредил он меня. — Из дома ни шагу. Выехать за пределы поселка не получится — я предупредил охрану. И я не шучу, Таня. Попробуешь что-нибудь выкинуть — повезу в больницу, чтобы у тебя взяли анализы.

Я ждала этого, а потому не стала возмущаться и кричать.

— Прости, папа, — сказала я честно. — Я поступила некрасиво, не рассказав тебе об Олеге. Мы знакомы с ноября — он преподает в нашем университете. Сначала между нами ничего не было, а потом… Потом мне было страшно говорить тебе о нем. Ты ведь столько раз негативно отзывался о связи студенток с преподавателями.

— А выставлять меня идиотом перед ним было не страшно, — нахмурился папа.

— Прости, я виновата, — повторила я. — Но, папа, я никогда ничего не употребляла. Как и он. Олега подставили.

— Хватит мне говорить про этого ублюдка, — устало попросил папа.

— Наверное, ты больше не будешь мне доверять. Мне жаль, что так вышло.

Папа ничего не ответил, лишь тяжело вздохнул, погрозил мне пальцем и, ни слова не говоря, ушел. Я слышала, как его машина выехала из гаража.

Едва я оказалась на кухне, как пришла мама. Она выглядела расстроено, но, увидев меня, улыбнулась и погладила по волосам обеими руками, как в детстве. От этого простого жеста у меня екнуло сердце.

— Поругались с папой? — спросила я со вздохом.

— Помиримся, когда отойдет, — махнула она рукой. — Ты сама как? Я к тебе вчера приходила, а ты уже спала.

— Хорошо, — ответила я.

— Испугалась?

— Есть немного. Мам, Олег хороший, — зачем-то сказала я. — Наркотики подложили.

И я собиралась узнать, кто.

— Верю, — вздохнула она. — Только…

— Что — только?

— Только почему хорошему человеку подложили наркотики? Ты ведь понимаешь, как это серьезно? Отец вчера и правда чуть с ума не сошел от страха за тебя.

— Понимаю, — кивнула я. — Мне очень стыдно перед вами за то, что случилось. Я не хотела.

— Знаю, Танюша, — ответила мама и обняла меня. — Знаю. Все будет хорошо. Слушайся отца. Оставайся дома. Он посадил тебя под домашний арест не потому, что ему так этого хочется. А потому, что он беспокоится за тебя.

Мы разговаривали с ней долго, и я почувствовала себя легче — мама умела незаметно успокаивать. Однако она уехала на очередную репетицию, которую не могла пропустить, и я осталась с сестрой. братом и бабушкой. Арчи сверлил меня недоверчивым взглядом, Ксю расспрашивала меня о том, что случилось, а бабушка охала и ахала, журила меня и тотчас начинала жалеть. А я поймала себя на мысли, что почти не слушаю их. Думаю о том, как бы убежать из дома, чтобы встретиться с Черновым. Ему ведь наверняка и в голову не приходит, что меня — ха-ха! — могли посадить под домашний арест!

Я под домашним арестом, а Олег — под настоящим. И от этой мысли меня бросало то в холод, то в жар. Он не заслужил этого.

— Я поражаюсь тебе, — сказала Ксю, когда мы остались одни.

— Чему именно? — криво улыбнулась я. — Тому, что я попала в эту скверную историю?

— Тому, как ты держишься, — призналась сестра. — Я бы плакала, наверное. А ты улыбаешься, даже шутишь. Ты сильная, Тань.

— Я не имею права сейчас быть слабой, — ответила я. — Вот и все.

— Ты его любишь, да? — зачем-то спросила Ксю.

— Очень. И верю ему. Поэтому… Ксю, помоги мне сбежать из дома. Пожалуйста.

— Как? — удивилась сестра.

— Нужно, чтобы за тобой приехала машина. Я спрячусь на заднем сидении.

— Но папа тебя убьет! — всплеснула руками сестра.

— Ксю, я не могу просто так сидеть и ждать с моря погоды! Понимаешь?

Я думала, что мне придется долго уламывать сестру, но она вдруг согласилась. И пошла звонить Андрею.

В который раз прокручивая в голове все, что произошло, я задумчиво гладила Эльфа, когда зазвонил мой телефон. Я тотчас схватила его — номер был смутно знакомым.

— Слушаю, — ответила я.

— Привет, — раздался довольный голос Эльвиры. — Как дела?

— Опять она… Явно лучше, чем у тебя, дорогая, — хмыкнула я.

— Это еще почему? — обалдела Эльвира.

— Потому что ты снова звонишь мне. И явно по какому-то делу, — отозвалась я. — А значит ты заранее находишься в позиции просителя. Ну, что тебе? У меня мало времени.

— Я знаю, что случилось с Олежкой, — хихикнула Эльвира. Мне тотчас захотелось вцепиться ей в лицо ногтями. А лучше всего, огреть пару раз лопатой. Неужели к этому причастная она? Ну, дрянь…

— И что же? — холодно спросила я.

— Наркотики — это ужасно! Папа с утра рвет и мечет! — притворно вздохнула Эльвира. — Преподавателя вуза поймали с поличным! Скандал!

— Что тебе нужно? — прямо спросила я.

— Давай встретимся и поговорим. — Голос Эльвиры стал жестким. — Скажем, часа в три. Как тебе?

Этой идиотке тоже не приходило в голову, что меня могли посадить под домашний арест. Я почувствовала себя обделенной.

— Давай, — ответила я спокойно. — Где?

Эльвира назвала кофейню в центре города, но прежде чем попрощаться, я, рассматривая кончики своих ногтей, спросила:

— А ты не пожалеешь?

— О чем? — осторожно спросила она.

— О том, что связалась со мной? — Я рассмеялась.

— Дура, — раздраженно бросила Эльвира и отключилась.

Глава 25

Я понимала, что родители и бабушка не будут в восторге от моего побега, но не могла сидеть сложа руки. Олег в беде, и я должна была что-то делать, должна была пытаться спасти его. Просто ждать я не могла, хотя слабо представляла, чем могу стать полезной. Возможно, для начала мне следует встретиться со Стасом, а после — с Эльвирой, и попытаться понять, что происходит.

Парень Ксю приехал через час. Не задавая никаких вопросов, он согласился спрятать меня на заднем сидении, разве что только посмотрел на меня странно, как на ненормальную, но от высказываний воздержался. Ксю с нами не поехала — решила остаться с бабушкой, чтобы попытаться объяснить ей мое исчезновение. Зато вместе со мной на заднее сидение уселся Арчи, до глаз замотанный в длинный синий шарф. Причем в машину он пробрался незаметно — так, что я вздрогнула, увидев его рядом.

— А ты что здесь делаешь? — со вздохом спросила я.

— Поеду с тобой! — объявил брат. — Спасать твоего Олега.

— Откуда ты знаешь? — вздохнула я.

— Подслушал, — гордо заявил Арчи.

— Немедленно выходи из машины, — зашипела я. Если я утащу с собой и младшего брата, родители мня точно убьют.

— Нет, я с тобой поеду! — заартачился Арчи. — А если выгонишь, бабушке расскажу! Она тебя никуда не пустит.

Я с тоской посмотрела на окна бабушкиной комнаты, в которой та как раз сейчас отдыхала, и стала нудно объяснять младшему брату, почему не могу взять его с собой. Он категорически не слушался. Пришлось пойти на хитрость и попросить о помощи.

— Будешь говорить бабушке и родителям, что я сижу в своей комнате, — сказала я Арчи. — И не хочу разговаривать ни с кем, кроме тебя.

— А если бабушка в комнату заглянет? — нахмурился брат.

— А ты сделай так, чтобы не заглянула, — погладила я его по волосам. — Или сделай в кровати «куклу». Чтобы бабушка поверила, что это я.

Глаза брата засияли. Идея ему понравилась.

— Хорошо, — важно сказал он мне. — Но с тебя три пиццы. И картошку-фри. И мороженое, — добавил Арчи.

— Договорились, — согласилась я, и мы пожали руки в знак заключения сделки.

Арчи вылез, наконец, из машины, и в салон сел Андрей — до этого он стоял рядом с Ксю и о чем-то тихо с ней разговаривал. Я изредка посматривала на них, и если честно, мне понравилось, как он обращается с моей сестрой. Андрей не обнимал ее так, чтобы всем своим видом показать, что она — его собственность, не приставал с поцелуями, в общем, не позволял себе вольностей. Но при этом он смотрел на нее довольно нежно, хоть и пытался это скрыть. А еще заправил за ухо прядь волос, когда под порывом ветра она вырвалась из небрежного пучка. В этот момент сестра улыбнулась, и я вдруг поняла, что никогда не видела у нее такой счастливой улыбки, когда она встречалась со своим бывшим.

Она любила его. А что чувствовал он, кроме нежности, я не могла понять.

Андрей завел машину, и мы плавно отъехали от нашего дома. Он — сидя за рулем, а я — лежа на заднем сидении. Поселок мы покинули без проблем, но выпрямилась я только тогда, когда высокий забор остался далеко позади. Папа наверняка обидится на меня, и я понимаю, почему, но не могу сидеть дома. Не могу.

— У вас с Ксю все серьезно, да? — спросила я, глядя, как за окном проплывают заснеженные поля, над которыми застыли безмолвные облака. Внутри было пусто, хотелось забыться ото всех этих проблем, но я знала, что у меня нет на это права. Поэтому я решила поговорить с Андреем.

— Может быть, — осторожно ответил он.

— Ты ее любишь? — задала я следующий вопрос, глядя на его глаза, отражающиеся в зеркале заднего вида. Он молчал. Просто вел машину вперед и молчал, будто бы ничего не слышал. — Андрей?

— Я не знаю, что тебе ответить, — сказал он. — Мало времени прошло. А врать не люблю.

— А как ты поймешь, что любишь ее? Или не любишь? Ты когда-нибудь любил? — не отставала я от него.

— Это допрос? — полюбопытствовал Андрей.

— Нет, конечно. Можешь не отвечать, — ответила я. — Я спрашиваю об этом не ради праздного любопытства. Я просто волнуюсь за свою сестру. Она очень ранимая и эмоциональная. И недавно пережила личную трагедию. Ты, наверное, знаешь.

— Знаю, — ответил парень. — Не бойся, я не такой, как ее бывший. Совсем.

В его голосе послышался вызов.

— Надеюсь, — слабо улыбнулась я. — Мне кажется, что ты делаешь ее по-настоящему счастливой. Раньше Ксю была похожа на грозовое облако — того и гляди, прольются слезы. А теперь сияет, как солнышко. Надеюсь, так будет дальше.

— До Ксюши у меня была девушка, которая бросила меня ради другого, — зачем-то сказал Андрей. — Поэтому мне сложно судить, люблю я ее или нет. После разрыва я обещал себе, что никогда и никого любить не буду. Точно не буду. А потом встретил твою сестру.

Я вздохнула и помассировала виски.

— Вот оно что. Говорят, что любовь прекрасна, но она делает стольких людей несчастными… Просто помни, Андрюша, что если ты обидишь мою Ксю, я приду к тебе с вилами, — пригрозила я в шутку.

— Обещаю, что не обижу, — серьезно пообещал он и вдруг спросил меня: — А ты встречаешься сейчас с кем-нибудь?

— Встречаюсь, — кивнула я.

— Ты влюблена в этого человека? — продолжал он. Его голос был странным, но я не понимала, почему. Может быть, потому что Андрею сложно говорить о любви? Для многих парней эта тема — табу. Будто любовь — это что-то постыдное.

— Думаю, да, — ответила я.

— Тогда как ты поняла это? — допытывался он.

— Я поняла это не сразу. Когда испугалась, что могу потерять его, — зачем-то призналась я. Перед глазами возникло лицо Олега. — Я безумно этого боюсь. Знаешь, мне кажется, что настоящая любовь сильнее гордости и обиды.

— Звучит пафосно, — заметил Андрей.

— Как есть, — развела я руками.

— А настоящая ненависть? — тихо спросил он. — Чего сильнее настоящая ненависть?

— С этим вопросом не ко мне, я ведь нормальная, — ответила я легкомысленно. — И знаю только одно — любовь побеждает ненависть.

— Как в сказках?

— Как в жизни.

Андрей тихо рассмеялся, но промолчал.

Остальную дорогу мы почти не разговаривали, а если и перебрасывались парой предложений, то об ерунде. Андрей высадил меня неподалеку от ресторана Стаса за десять минут до полудня, и я, от души поблагодарив его, направилась к ресторану, который принадлежал Чернову. Нашла я его быстро — он находился на оживленной улице в самом сердце города. Я никогда в нем не бывала, однако часто проезжала мимо, и мне даже в голову прийти не могло, что этим пафосным заведением владеет друг Олега.

Глава 26

Я забежала внутрь — в царство строгой роскоши, покоящейся за огромными окнами, однако меня едва не выставили за дверь.

— Девушка мы работает с трех, — подскочила ко мне светловолосая молодая женщина, скорее всего, администратор.

— Извините, но мне нужно увидится с хозяином, — сказала я.

Она посмотрела на меня как на сумасшедшую.

— Со Станиславом Черновым. Он ждет меня.

— Извините, я такой информацией не обладаю, — заявила администратор. — Пожалуйста, покиньте ресторан. Мы закрыты.

— Стас ждет меня, — нахмурилась я. Только этого мне еще не хватало. — Сообщите ему, что пришла Татьяна Ведьмина.

— Мы закрыты, — повторила она.

— Но он ждет меня, — нахмурилась я.

— Дурочка, — вдруг улыбнулась женщина. — Ты ему не нужна — вас таких вокруг Станислава Константиновича целое стадо бродит. У него подруга есть. А ты, милочка, охоться на другого богатенького.

— Вы дура? — прямо спросила я. Ее слова меня рассердили. За кого она меня приняла?

— А ты умная, — хмыкнула администратор. — Проваливай, пока охрану не вызвала.

— Татьяна! — раздался голос Стаса откуда-то сверху. Я подняла голову и увидела Стаса — он стоял на втором этаже, на который вела широкая прямая лестница из дорогого дерева. — Наталья, немедленно проводите мою гостью в кабинет управляющего, — велел Стас и скрылся из виду.

Наталья злобно взглянула на меня, но нашла в себе силы проскрипеть:

— За мной, пожалуйста.

Она привела меня в небольшой, но уютный кабинет на втором этаже, чьи окна выходили на проспект, и, одарив злым взглядом, ушла. Видимо, все так же считала меня очередной дурочкой, которая пытается заполучить богатого бизнесмена. Наверное, в другое время я в ироничной форме высказала бы ей все, что думаю по этому поводу, но сейчас не стала этого делать. Все мысли были только лишь об Олеге.

— Присаживайся, — велел мне Стас, стоя у окна с мрачным выражением лица. Я опустилась в кожаное кресло напротив шикарного дубового стола — у папы в кабинете был похожий. — Будешь что-нибудь?

— Нет, спасибо, — мотнула я головой. — Давай перейдем прямо к делу. Что с Олегом?

Стас внимательно посмотрел на меня, и мое сердце на мгновение остановилось — мне вдруг показалось, что он скажет что-то такое, от чего разрушится весь мой мир.

— Прямо так прямо, — кивнул Стас. — Сказать, что все хорошо, не могу. Слишком уж много дряни они нашли у Олега. Но на руку нам играет то, что он чист, а отпечатки пальцев на пакете смазанные. Ты же понимаешь, что Олег не такой человек, который будет употреблять дурь? — вдруг сел он на подлокотник соседнего кресла и пытливо посмотрел на меня. Да так, что от его взгляда по коже пробежал мороз. Раньше Стас казался мне забавным добродушным парнем, но сейчас, глядя в его глаза, я понимала, что это впечатление было обманчивым. Его взгляд умел быть жестким — таким, что хотелось опустить глаза в пол. Но я этого не сделала.

— Понимаю, — тихо ответила я. Атмосфера в кабинете сгущалась. Может быть, я зря приехала сюда?

— И я это понимаю. Мы знакомы с Владыко больше десяти лет. Я согласен, что иногда он бывает настоящим козлом. Упрямый, своенравный, неуступчивый. — Стас вдруг улыбнулся, словно вспоминая что-то. — Но он не из тех, кто будет употреблять дурь. И тем более толкать ее.

Я кивнула.

— Мы оба знаем, что ее кто-то подложил ему.

— Согласна. И у меня есть целый список кандидатов на это, — сказала я и полезла в сумочку, чтобы достать этот список.

— Надо же, какая ты старательная девочка, — взял список в руки Олег, скользнул по нему взглядом и снова уставился на меня. — И очень умная. Поэтому ты должна понимать, кто стоит на первом месте в моем списке.

Внутри словно взорвалась бомба.

— Я, — спокойно сказала я.

— Ты, — с легкой улыбкой подтвердил Стас. Только улыбка его была такой острой что, казалось, может порезать. — И знаешь, почему?

— Потому что я находилась рядом с Олегом в машине. Мне проще всего было подкинуть ему наркотики, — ответила я, стараясь держать себя в руках. Мой голос не должен дрожать. И руки — тоже.

— Верно, — подхватил Чернов. — Ты ведь действительно могла незаметно сделать это, пока находилась в машине.

— Но ты ошибся, Стас, — твердо возразила я.

— В чем же? — сощурился он.

— У меня не было мотива. Мне не нужны деньги — их дает мне отец. Я не держу на Олега зла — мы только-только начали сближаться и провели вместе потрясающую ночь. Зачем мне рушить собственное счастье? Глупо.

— Может быть, ты мстила Олегу. Например, сговорилась со своей подружкой Василиной, с которой он раньше развлекался. И отомстила ему за то, что он ее бросил. Как тебе такое?

— Ты не в себе? — закатила я глаза, начав злиться. И моя злость была сильнее страха. — Стас, что ты несешь? Я люблю Олега. Я приехала к тебе, чтобы помочь ему, а не выслушивать от тебя эту дичь. Перестань дурить и начни думать логически!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Ты не проходила медицинское освидетельствование, — жестко сказал Чернов.

— У меня брали смыв рук. Как и у него. А потом папа забрал меня из полиции.

— О да, — насмешливо протянул Стас. — Господин Ведьмин сделал все, чтобы обезопасить дочь.

— А что, он должен был сказать, что ему все равно, и ничего не делать? — спросила я со злостью, которая все росла и росла. Да как он только смеет обвинять меня в том, что это я подставила Олега? Урод. Я думала, что он поможет мне, а он обвиняет меня.

— Тоже верно. Но я все равно не доверяю тебе. Ты могла спрятать наркотики в машине Олега, испугавшись, что вас остановили, — не переставал Стас. Я одарила его взглядом, полным гнева.

— Не смотри на меня как дикая кошка. Я должен быть уверен в тебе, девочка. Мне нужны доказательства того, что ты не причастна. И что ты не принимаешь дурь.

Я резко встала. Моя ярость достигла пика, только стала холодной лед. Эта ярость сидела глубоко в сердце, но в то же время давала возможность ясно думать и быстро принимать решения.

— Идем, — велела я Стасу властным голосом.

— Куда? — изумился он.

— Как куда, мальчик, — передразнила я его. — Сдавать анализы. Только ты пойдешь вместе со мной, и тоже их сдашь. Чтобы я тоже была уверена в том, что ты ничего не употребляешь. И это не твой заветный пакетик случайно вывалился у Олега в машине. Вставай. Поедем прямо сейчас.

Стас хрипло рассмеялся.

— А ты мне нравишься. Дерзкая девочка. Даже немного жаль, что Олег нашел тебя первым.

Глава 27

Эльвира листала меню с самым скучным видом и изредка кидала внимательный взгляд на входную дверь. Этой наглой девицы все еще не было. Но в том, что она должна будет прийти, Эльвира была уверена. Крошка Танечка любит Олега — это было понятно с самого начала. Она обязательно придет. И Эльвира сделает все, чтобы Таня согласилась с ее условиями. Влюбленные — они же глупые. На эмоциях. Без логики. С одним лишь желанием защитить вторую половинку. В общем, отличная цель для манипулирования.

«Может быть, заказать шоколадный чизкейк?» — подумала Эльвира. Настроение у нее было отличным, а уверенность в себе просто зашкаливала.

— В нем слишком много калорий, — раздался голос над ее ухом, и Эльвира вздрогнула — прямо рядом с ней стояла Таня и смотрела на нее в упор тяжелым взглядом. Когда она успела появиться в кафе, Эльвира так и не поняла — эта девица двигалась бесшумно, словно кошка.

— Привет, а вот и ты, дорогая, — натянуто улыбнулась Эльвира, откладывая меню. Что ж, будет довольствоваться остатками американо. — Я тебя очень ждала. Как там на улице? Смотрю, снег пошел? — пригляделась она к окну, за которым плавно опускались на землю крупные белые хлопья.

— Давай без этого, — попросила спокойным голосом Таня, устраиваясь напротив и закидывая ногу на ногу.

— Без чего? — даже несколько растерялась Эльвира. Она ожидала, что подружка Олега придет расстроенная, начнет плакать и просить ее о помощи, а вместо этого Таня казалась собранной и спокойной. И выглядела отлично! Нет, Эльвира терпеть ее не могла, особенно после той выходки на дне рождения бабки Олега. Но прекрасно понимала, что эта малолетняя ведьма красива. И не просто красива, но еще и ухожена. Да и шмотки у нее фирменные: искусственная шубка, платье-футляр, ботиночки. В общем, девочка точно знает, как себя подать. Не зря Олег запал на нее, ой, не зря. Фигурка, личико, волосы — все было при ней. Да еще и дерзкая — мужики любят таких. Впрочем, она, Эльвира, куда эффектнее.

— Без лишних разговоров. У меня, знаешь ли, времени мало, в отличие от тебя, — ответила Таня. Она заказала простой капучино у подоспевшего официанта и посмотрела на Эльвиру. — Итак, что ты хотела?

— А как ты думаешь? — хищно улыбнулась та.

— Хотела узнать секрет моей красоты и молодости? — спросила Таня. — Если так, то могу сказать лишь одно: это гены. Но тебе поможет пластика. Ну или молодильные яблочки.

— А ты хамка, девочка, — усмехнулась Эльвира.

— Какая есть, — пожала плечами Таня.

Что ж, хочет прямо? Будет прямо. И жестко.

— Наркотики — это очень серьезно, да? — сделала глоток остывшего кофе Эльвира, не отрывая взгляда от Тани. Ей хотелось увидеть ее реакцию… Однако та оставалась спокойной, что Эльвиру расстроило. Ну как же так? А где истерика, которую она так ждала?

— Не знаю, тебе виднее, — ответила Таня. — Я с наркотиками дел не имею.

Эльвира коротко хохотнула.

— Ты же понимаешь, о чем я. Вернее, о ком, — поиграла она бровями.

— О ком?

— Да брось ты, — махнула рукой Эльвира. — Об Олеге.

— И?

Танина реакция не вписывалась в план Эльвиры. Что за несносная девчонка? Какой дурной характер!

— Я же тебе сказала, что все знаю, — раздраженно заявила Эльвира. — Олега твоего поймали с наркотой в машине. И дела у него плохи. Его ведь наверняка подставили. Подбросили наркоты. И взяли с поличным. Классическая схема. Бедный Олег. Он весь такой интеллигентный и в тюрьме.

— Следственный изолятор, — поправила ее Таня.

— Какая разница, — нахмурилась Эльвира. — Так вот, Олег сидит сейчас с преступниками в камере. Страдает. Но я уверена, что он не виноват. Ты ведь тоже так думаешь, да?

— Что дальше? — продолжала все тем же раздражающе спокойным голосом Таня.

— Я могу ему помочь, — заявила Эльвира.

— Помочь? — приподняла идеальную бровь Таня.

— Именно. Помочь, — подтвердила Эльвира. — Вытащить его из этой передряги.

— И как же? Возьмешь вину на себя и скажешь, что это ты подбросила наркотики? — усмехнулась Таня.

— Какая ты все-таки дура, — усмехнулась Эльвира. — Нет, девочка, я просто сделаю так, что он выйдет оттуда. И с него снимут все обвинения.

— Ух, какая ты классная, — все тем же холодным тоном сказала девушка. — Просто ангел-хранитель моего парня. То-то я думаю глаза слепит. А это ты сияешь.

— Дослушай до конца. Я не собираюсь делать это бесплатно, милая, — продолжала Эльвира. — Я сделаю это лишь при одном условии.

— При каком? — вздохнула Таня.

«Ты тупая», — читалось в ее пронзительном взгляде, но Эльвира старалась не обращать на это внимание.

— Ты отдаешь Олега мне. — В ее бархатном голосе слышался триумф. Она так долго ждала этого мига! Продумала все до мелочей! И теперь навсегда избавиться от соперницы. Та может казаться сильной сколько душе угодно — или что у нее там вместо души? Кусок пенопласта? Впрочем, не важно. Танечка может храбриться и стараться быть уверенной, но она, Эльвира, знает, что такие влюбленные дурочки как она способны на все, чтобы спасти своих мужчин.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— По-твоему, Олег — это игрушка, которую я могу отдавать или забирать? — поинтересовалась Таня. — Как ты себе вообще это представляешь?

— Обыкновенно. Я вытаскиваю твоего — о, уже можно сказать, моего Олега. А ты расстаешься с ним. И уходишь из его жизни, — улыбнулась Эльвира.

— Вот как. Ты… Ты действительно можешь вытащить его оттуда? — серьезно спросила Таня. В ее голосе было что-то такое, что Эльвира возликовала. Да, эта идиотка попалась на ее крючок! Как бы ни храбрилась, как бы ни старалась выглядеть дерзкой и самоуверенной стервой, но внутри-то все дрожит от мысли о том, что Олегу плохо.

— Да. Обещаю, — сладко ей улыбнувшись, сказала Эльвира.

— Обещания мало, — нахмурилась Таня. — Ты должна дать гарантии.

— Гарантией будет выход Олега из тюрьмы или где он там сейчас. И тот факт, что с него снимут все обвинения. Это случиться, и ты сматываешь свои удочки. Но стоит будет тебе приблизиться к нему, как я верну все обратно. Поверь, это в моей власти. Ты можешь его спасти, милая. Только ты.

— Зачем тебе это? — нахмурившись, спросила Таня.

— Он мне нужен. Идеальный муж. И нет, я не влюбленная в него дура, которая до трясучки мечтает попасть в его объятия. Я просто знаю, что такое брак по расчету. Умные женщины вообще никогда не женятся по любви. Это удел идиоток, которые не умеют планировать свое будущее.

О наследстве Эльвира благоразумно упоминать не стала. Какая этой стерве вообще разница, почему ей нужен Олег. Нужен и нужен. Ее дело — защитить его, принести в жертву свою любовь и отдать тепленького Олега ей. А дальше она и сама с ним справиться.

Таня молчала.

— Ну? — нетерпеливо спросила Эльвира. — Согласна или нет? У меня не так много времени. Подумай минут двадцать, попей кофейку, съешь грушевый пирог — очень рекомендую. И скажи, что решила.

Таня вдруг закрыла лицо ладонями, и ее плечи мелко затряслись. Эльвира позволила себе тонкую улыбку — соперница плачет, а значит, она повержена. Остается дожать ее.

— Не переживай, милая, — сказала она и даже погладила Таню по плечу. — С твоими данными ты найдешь другого потрясающего мужчину.

— Правда? — спросила Таня, отняв ладони от лица. Она не плакала. Она смеялась.

— Ты это чего? — нахмурилась Эльвира. — Истерика, что ли?

— Да нет, просто смешно, — ответила Таня. — Правду говорят, что тупость неизлечима.

— Какая еще тупость? — рассердилась Эльвира.

— Твоя, — раздался рядом с ней вкрадчивый мужской голос. И за стол сел высокий темноволосый мужчина — Стас Чернов, друг Олега и его партнер по бизнесу. Эльвира не ожидала увидеть его здесь, вместе с Таней, и буквально опешила.

Глава 28

— Здравствуйте. — Эльвира прикусила губу, пытаясь понять, что происходит. Стас в сговоре с Таней? Быть не может! И что ей теперь делать? На влюбленного в Олега Чернов совсем не похож, запудрить ему мозги будет тяжело.

— Привет-привет, — ухмыльнулся Стас, разглядывая Эльвиру так, как обычно разглядывают обезьян в зоопарке. Она привыкла к другим взглядам со стороны мужчин. И ее это раздражало.

— Что вы тут делаете? — холодно спросила Эльвира, решив до последнего играть роль дурочки.

— Даже не знаю. Татьяна, что я тут делаю? — развеселился Стас.

— Пришли посмотреть на бесплатный цирк, — ответила девушка. — В роли клоуна Тотошки — Элька.

— А я думал, что пришел посмотреть на дрессированную крысу, — ответил Чернов.

— Все сказали? — оскорбилась Эльвира, пытаясь храбриться. О Чернове она знала мало, но то, что знала, ее впечатляло. Он лишь казался улыбчивым и приятным, но слыл человеком жестким и даже опасным. Связываться с ним не хотелось. И как вообще Олег с ним подружился? Чернов — полный отброс. Казался ей таким еще в университете. Из бедной семьи выбился в люди, и теперь смеет так на нее смотреть. Ее самолюбие было задето.

— Врожденная вежливость не дает мне сказать все, что я о тебе думаю, — потупилась Таня.

— Так, вы мне надоели, — резко поднялась со своего места Эльвира. — Не собираюсь выслушивать оскорбления и тратить на вас свое время.

— Села, — велел Чернов. Его голос стал стальным, властным. Таким отдают приказы.

— Что еще сделать? — вздернула подбородок Эльвира.

Его взгляд потемнел.

— Я сказал — села. Если сейчас не сядешь, пожалеешь, — предупредил Чернов. Он явно не был настроен на шутки.

Эльвира опустилась на свое место, демонстративно закинув ногу на ногу.

— У вас есть несколько минут, неуважаемые, — заявила она, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Это ты подставила Олега? — прямо спросил Стас, сложив пальцы под подбородком.

— С чего вы взяли? — удивленно вскинула брови Эльвира.

— Повторю еще раз. Наркота — твоих рук дело?

— Нет, конечно, — повела плечиком Эльвира. — Я что, дура?

— Как знать. Я слышал ваш разговор с Татьяной, — продолжал Стас. И Таня весело помахала своим телефоном, который до этого лежал на столе. Эльвира скрипнула зубами — эта проклятая ведьма позвонила Чернову, а она и не заметила. Кажется, она недооценила эту соплячку.

— Зачем ты подставила моего друга? — продолжал Стас. — Давай, подруга, не ломайся, говори, как есть.

Эльвира молчала, пытаясь понять, что ей делать.

— Тогда я скажу. Ты подставила Олега и подкинула ему наркоту в тачку. А потом решила сыграть на чувствах Татьяны, чтобы заполучить его себе. Ох, женщины, все ради любви, — на лице Чернова появилась улыбка. Пугающая улыбка. — Или ради денег, а, подруга?

Эльвира позволила себе ответную улыбку — пренебрежительную, хотя внутри у нее все клокотало от злости.

— Как подбросила наркоту? Как собралась отмазывать Олега? Молчишь? Надеюсь, это тебя разговорит, подруга.

Стас жестом фокусника вытащил несколько фотографий и небрежно кинул их на стол.

— Какой кошмар, — рассмеялась Таня, взяв одну из них. — Наверное, твой папа ужаснется, когда увидит.

Эльвира побледнела — фотографии были не лучшего качества, но без труда можно было понять, кто на них изображен. Она сама. В клубе, под светом софитов. На каких-то снимках Эльвира была одета в топ и юбку, на каких-то была топлесс. Рядом с ней ошивался молодой человек, и откровенно лапал. Если честно, она смутно это помнила — ве происходило на недавнем дне рождения одной из подруг, когда она выпила лишнего. Эльвира веселилась и танцевала, словно в последний раз, не подозревая, чем потом это все может обернуться. Если отец узнает, ей не поздоровится. Он и так человек строгих правил, а если ему станет известно, как она веселилась, обозлится. И ладно, лишит денежной помощи, так еще и из наследства вычеркнуть может.

Эльвира собрала фото, вырвала одно из них из рук Тани и стала комкать.

— Откуда? — только и спросила она.

— Из клуба, где ты изволила зажигать, — ответил Стас. — У меня и видео есть. Могу показать, если хочешь. Двигаешься ты нормально. Танцам занималась?

Таня хихикнула. Весело ей. Поняла, что победила.

— Что ты хочешь?

— Узнать правду. Повторяю — ты подставила Олега?

— Да не подставляла я его! — выкрикнула она.

— А кто подставил? — ласково спросил Стас.

— Без понятия. Может быть, сам употребляет или студентам толкает на досуге? — нервно рассмеялась Эльвира. Ее душили страх и ненависть. — Я вообще не при чем! Случайно узнала от отца! И решила, что могу использовать ситуацию в свою сторону. Скажу этой дуре, — метнула она на Таню злой взгляд, — что вытащу Олега, если она расстанется с ним. И она поверит мне.

— Но вытаскивать ты его не собиралась.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Конечно, нет? Это бы сделал ты — рано или поздно, — нехотя ответила Эльвира. — Или бабка его. Кто-нибудь бы вытащил. А я ничего не делала! Ничего! Оставьте меня в покое!

— Поверим ей, Татьяна? — спросил Чернов с мерзкой улыбочкой. Так и хотелось вцепиться ему в рожу.

— Я вообще никому не верю, — ответила та. — Но сделаем вид, что верим. Пока что. И да, Эля, я советую тебе не делать ничего из того, что может расстроить нас. Знаешь, у меня очень нервные пальцы. Один может соскользнуть с клавиатуры и что-то кому-то случайно отправить.

Глава 29

Стас встал, по-свойски потрепал затихшую Эльвиру по плечу и ушел, засунув руки в карманы брюк. Таня тоже встала со своего места.

— Даже если вы отмажете Олега, с его научной карьерой будет покончено, — мстительно сказала Эльвира. — Препод-наркоторговец, препод с запятнанной репутацией не нужен никакому университету. Бедный Олег.

Последнее слово должно было остаться за ней.

— Если я еще раз увижу тебя рядом со своим мужчиной, твой папа получит несколько интересных фото и еще более интересное видео, — склонившись к уху Эльвиры, ласково сказала она. Так, словно говорила лучшей подруге, и вдоль позвоночника Эльвиры пробежал холодок.

— Ведьма, — прошипела Эльвира в спину Тане.

— Влюбленная ведьма, — ответила та, обернувшись. — А влюбленная ведьма способна на все. Четвертый закон.

— Какой еще закон? — пробормотала Эльвира, но ответа не получила.

* * *

С Черновым мы в итоге никуда не поехали — ему хватило ума понять, что я действительно переживаю за Олега и хочу ему помочь. Больше всего на свете хочу. Может быть, Стаса впечатлило мое желание доказать свою невиновность, а может быть, он просто включил мозги — не знаю. Он решил стать моим союзником, и я понимала, что он реально переживает за Олега, своего единственного, как оказалось друга.

Я решила действовать ва-банк — рассказала ему все. Ибо понимала, что у Чернова куда больше возможностей помочь Олегу, чем у меня. Я рассказала ему о том, что произошло в клубе с Дымовым, о том, что Олега подозревали в его избиении, о том, что ему звонили и даже напали. Как оказалось, Чернов не знал всего этого и слушал меня с весьма удивленным видом. Про Эльвиру и ее «заманчивое» предложение я ему тоже рассказала.

Стас не стал охать и ахать, а просто выслушал меня, задал несколько уточняющих вопросов и позвонил какому-то знакомому, попросив ему узнать об Эльвире все, что можно. Уже спустя час ему прилетело видео, на котором она отплясывала почти без одежды в каком-то пафосном клубе. С помощью стоп-кадра Чернов сделал несколько фото, распечатал их, и мы поехали на встречу с Эльвирой, договорившись, что я поставлю телефон на связь, и он будет слышать весь разговор. Мы оба были уверены, что именно Эльвира подставила Олега. Увы, это оказалась не она, а кто-то другой. Ей не было смысла лгать, к тому же слишком напуганной она казалась.

После разговора с ней мне хотелось вымыть руки с мылом.

— И что теперь? — хмуро спросила я Стаса на улице. Ощутимо похолодало, а солнца не было — небо затянули хмурые низкие тучи. Из-за этого казалось еще тоскливее.

— Буду рыть дальше, — отозвался он. — Пока проверяю ментов. И еще кое-кого подозрительного. Не переживай, красотка. Я уверен, что мы вытащим Олега. Докажем его невиновность. В крайнем случае, докажем, что у него не было цели сбыта — дадут штраф и административку. И максимум через пятнадцать суток отпустят. Только эта стерва права. С работы Олегу придется уйти, — вздохнул Стас.

— Но как же так? — растерялась я. — Я ведь могу дать свидетельские показания!

— Какие, Татьяна? — невесело рассмеялся Стас. — К тому же ты уже подтвердила алиби Олега, когда его хотели обвинить в нападении на того типа из клуба. Да и вообще это все слишком мутно. Не понимаю, почему Олег молчал. Я бы все разрулил.

— Наверное, он думал, что справится сам. Он же не любит просить помощи, он же мужик, все решит сам, — горько вздохнув, сказала я. — Ты наверняка и сам такой.

Стас внимательно на меня посмотрел.

— Может быть и так. Он упрямый.

— Я вытащу Олега, — пообещала я. Не ему, а себе.

— Татьяна, — строго взглянул на меня Чернов, — езжай домой. Я сам все решу. Это серьезное дело, не для хрупких девушек. Олег меня вздернет, если с тобой что-то случиться. Да и из-за этой чертовой кошки начнет меня обвинять.

— Из-за Прелести? А что с ней? — мигом спросила я, почуяв неладное.

— Сбежала, — поморщился Стас.

— Как сбежала?!

— В квартире Олега проводили обыск, дверь была нараспашку, и эта скотина выскользнула за дверь. Я честно ее искал после обыска, но не нашел. Ее на первом этаже видели. На улицу убежала. Жалко ее, хоть и та еще тварь — как-то нагадила мне в ботинок. Сегодня ночью еще больше похолодает, — вздохнул Стас.

Мне до слез стало жалко Прелесть. Как же так? Она же не выживет на морозе! Она же домашняя, разбалованная, ни к чему не приспособленная!

— Давай ключи, — потребовала я.

— Какие ключи? — изумился Стас.

— От квартиры Олега. Я поеду ее искать, — твердо сказала я.

— Домой езжать, спасительница. Не хочу потом с твоим отцом объясняться, — покачал головой Чернов.

— Дай. Мне. Чертовы. Ключи! Но даже если не дашь, я все равно поеду ее искать, а Олегу потом скажу, что ты специально выкинул Прелесть из-за того случая с ботинком.

— Ты меня шантажируешь? — изумленно спросил Стас и весело расхохотался. — А ты действительно не промах! Бедный Владыко, с кем он связался.

— Ключи.

— Держи.

Стас передал мне связку, и я тотчас спрятала ее в кармане.

— И подвези меня к его дому. Пожалуйста, — попросила я. Я очень надеялась, что смогу найти Прелесть. И даже думать не хотела, что с ней может случиться, пока она слоняется по улице, голодная, замерзшая и испуганная.

Чернов был так любезен, что довез меня до дома Олега, и к этому же времени туда подъехали Илья, Женька и Кайрат, которым я писала с просьбой о помощи.

Глава 30

— Что случилось, Танюша? — спросил Кайрат, выйдя из своего черного мощного внедорожника. Вид у него был хмурый. — Тебя кто-то обидел? Скажи, кто, и я оторву ему голову.

— А я подержу, пока Алиев ее отрывать будет, — вставил Илья, держа за руку Женьку. Надо же, какой у них прогресс в отношениях! Перестали стесняться на людях.

— Да, что случилось, Ведьма? — встревоженно спросила подруга.

— Все в порядке… Почти. Ребят, нам нужно найти Прелесть, — сказала я им жалобно.

— Моя прелесть со мной, зачем ее искать, да? — попытался обнять меня Кайрат, но я его оттолкнула.

— Это Прелесть Олега! — выдохнула я, совершенно забыв, что они не в курсе, как зовут его кошку.

— Да знаю я, что ты с этим голлумом, — сердито фыркнул Кайрат. — Нашла, как себя называть.

— Я не о себе! Я про Прелесть Олега, — выдохнула я. — Она пропала.

— Нет мне дела до прелестей твоего Олега. Пусть он с ними как-нибудь сам разбирается, — нахмурился Кайрат, все не так поняв, а Илья с Женькой рассмеялись. А вот мне не было смешно. Я осматривала беглым взглядом двор возле дома Олега. Вдруг замечу на белом снегу черное пятно? Прелесть должно быть хорошо видно даже издалека. Правда, маловероятно, что она сидит в снегу — скорее всего, юркнула в какой-нибудь подвал. Но с другой стороны, это же новый дом, новый район, так просто в подвал не попасть, они ведь закрыты… Куда она могла убежать? И все ли с ней хорошо?

— Мне даже любопытно стало, что это за потерявшиеся прелести Владыко, — подхватил Илья. — Фантазия работает на полную

— Танюша, ты мне скажи, как тебе помочь, я все сделаю. Знаешь ведь мое отношение к тебе. Но про этого хайвана я даже слушать не хочу. Короче, я поеду. Вы со мной? Подвезти могу, — посмотрел он на Илью. Тот заколебался и посмотрел на Женьку, которая уезжать точно не собиралась.

— Тань, объясни все нормально, — попросила подруга ласково, взяв меня под руку.

— Хорошо, сейчас.

Я на мгновение закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Со Стасом я была собранная и смелая, потому что знала — с ним иначе нельзя, нельзя давать слабину. А рядом с друзьями расслабилась.

— Ребят, сегодня в доме Олега был обыск. И во время обыска сбежала его кошка по имени Прелесть. Мне нужно ее найти. Сейчас почти двадцать градусов, а ночью будет еще холоднее. Я боюсь, что она замерзнет. Она же домашняя, — прошептала я, потому что мне вдруг стало страшно, что мы ее не найдем. Я не была любительницей кошек, и дома у нас всегда жили собаки, но я прекрасно понимала — каково это, потерять своего питомца. Прелесть не должна уйти на радугу вот так — в холоде и страхе, оставшись одна, без хозяина — единственного, наверное, на всем белом свете близкого существа.

— Значит, Прелесть — это кошка Владыко, — дошло, наконец, до Ильи.

— Да, — спешно подтвердила я. — Черная, с зелеными глазами. Небольшая, с острой мордочкой. Гладкошерстная.

— А ее фото есть? — тотчас спросила Женя. — Можно будет объявления расклеить. Если сразу не найдем.

— Есть, — тотчас вытащила я телефон и полезла в галерею. Снимков Прелести у меня было несколько. На одном она зевала как бегемот — я специально подловила ее в этот момент. Кошка так широко распахнула пасть, что, кажется, можно было пересчитать все ее клыки. Олег потом шутил, что я зеваю так же. На втором Прелесть спала, свернувшись клубочком и пряча мордочку за лапками. А на третьем потешно выглядывала из-за угла, глядя на меня, как на добычу. «Я слежу за тобой, человеческая перхоть», — говорилось в ее глазах.

— Какая милота! — тотчас восхитилась Женька.

— Ага, и лучшие фото для того, чтобы искать потерявшуюся кошку, — покачал головой Илья. — Ну, что есть, то есть. Идем искать. У меня Васька дважды убегал. И дважды находили. Так что не волнуйся, Таня. Найдем мы Прелесть Владыко. Эй, Алиев, — позвал он друга, — ты с нами?

Тот неопределенно пожал плечами. Все еще колебался. Вроде бы ему и помочь хотелось, а вроде бы как уже и слово свое сказал. А мужчины свои слова сдерживают.

— Если ты найдешь кошку Олега, он тебе зачет поставит на второй пересдачи, — сказала я Кайрату, похлопав ресницами.

— Да плевать, — неуверенно сказал он.

Я вытерла тыльной стороной ладони слезинку, покатившуюся по щеке, и Кайрат окончательно капитулировал.

— Помогу, конечно, куда денусь, — заявил он. — Только ты не плачь, Танюша. Если что, найдем ему другую кошку. Такую же. Он и не заметит.

— Дурак, — прошептала я, поняв, что он имеет в виду под этим своим «если что».

— Да все нормально будет, — широко улыбнулся он. — Если что, пацанов своих подгоню. Поищут с нами.

Мы начали поиски. Сначала я на всякий случай проверила квартиру Олега — Прелести в ней действительно не было. Зато был кавардак — да такой, что у меня снова едва не выступили слезы на глазах. Все было разбросано и перевернуто, что-то валялось прямо на полу. Книги, документы, одежда — переворошили все

Фигурка Дарта Вейдера сиротливо лежала на полу; у нее отломалась рука. Я подняла его дрожащими пальцами и погладила, мысленно пообещав починить. Оставив фигурку, я взяла игрушку Прелести, пакетик с влажным кормом, вышла из квартиры и пешком прошлась по всем этажам — вдруг Прелесть затаилась где-то на лестнице? Ее там не оказалось. Во дворе дома Олега мы ее не нашли, как и во дворах всех соседних домов. Люди, которые нам встречались, черную кошку тоже не видели.

Глава 31

Мы с парнями разделились

Обходя каждый закоулок, я тихонько звала Прелесть по имени, трясла пакетиком с кормом и игрушкой, пытаясь выманить из укрытия. Но Прелести нигде не было. Я замерзла, но сдаваться не собиралась. Я найду ее, обязательно найду! Ей ведь тоже холодно. И она одна. Я буду ее искать. Стану приманивать кормом. Напечатаю объявления. Предложу вознаграждение.

— Куда же она могла убежать? — спросила я, заглядывая на лестницу, ведущую к подвальному помещению. Конечно же, Прелести там не оказалось.

— Она где-то здесь, Тань, — отозвалась Женька. — В интернете пишут, что кошки предпочитают прятаться около дома, а не убегать далеко. Мы ее найдем.

— А если… Если она уже замерзла? — спросила я. Перед глазами предстала картина — в снегу под кустами лежит хрупкое кошачье тельце, и на черную шерстку падает снег. На меня тотчас накатила волна страха. Бедная девочка, зачем же ты убежала?.. Найдись, пожалуйста, я куплю тебе заводную мышку. Буду кормить вкусняшками. Лоток буду убирать!

— Она же кошка, у нее теплая шерсть, — неуверенно ответила подруга. — Да и вообще она спряталась где-то. Там, где тепло! Она же кошка, а не дура.

— Думаешь?

— Уверена! Я параллельно читаю форумы о поисках пропавших домашних животных. Самое главное — не сдаваться и искать. Кто-то находит своих кошек через несколько недель, а то и месяцев. Но находит. Даже зимой. Давай подумаем, какие самые теплые места рядом с домом Олега, и разложим там корм, как приманку.

Мы по второму кругу осматривали один из дворов, когда нам позвонил Илья и взволновано сообщил:

— Одна женщина видела черную кошку в своем подъезде!

— Где? — тотчас спросила я.

— Сейчас точный адрес скажу. Она говорит, что видела ее буквально полчаса назад, когда в магазин выходила. По описанию подходит.

Илья скинул мне адрес, и мы с Женькой по морозу помчались к нужному дому, по дороге встретив парней и какую-то пожилую женщину. Илья разговаривал с ней о чем-то, а Кайрат молча тащил тяжелый пакет.

— Похожа? — спросила я у женщины по дороге, демонстрируя фото Прелести.

— Похожа, — задумчиво ответила она. — Черный окрас, шерсть короткая, черная. Худенькая, ласковая, людей не боится, но видно, что домашняя. Сидит под батареей между вторым и третьим этажами с самого утра. Кто-то ей и молочка выносил, только она не пила его. То ли из-за стресса, то ли не голодная.

— Она не пьет молоко, — хрипло ответила я. Точно Прелесть!

— Хорошо, что хозяева нашлись, — улыбнулась женщина. — Просто гора с плеч.

— Не у вас одной, — тихо сказала я. Мое сердце, окрыленное надеждой, часто-часто стучало.

Мы подошли к нужному дому — от дома Олега он находился в трех минутах ходьбы. Женщина любезно пропустила нас вперед, и я помчалась по лестнице за Прелестью. Однако меня ждало разочарование — кошки между вторым и третьим этажами не было. А мисочка с молоком оказалась перевернутой.

— Как же так? — растерянно спросила наша проводница. — Она здесь сидела. Вот под этой батареей… Убежала, что ли?

— Выгнала я вашу кошку! — открылась вдруг дверь одной из квартир третьего этажа, и из-за нее выглянула неприятная женщина лет пятидесяти. Она была одета в дорогой халат из алого атласа, казалась довольном ухоженной, однако лицо ее нельзя было назвать симпатичным — в первую очередь, из-за застывшего на нем выражения брезгливости. — Развели моду кошек по подъездам таскать! Чтобы они тут гадили и блох разводили!

— Ирина Витальевна, что вы несете? — схватилась за голову ее соседка.

— Правду, — отрезала та. — Ищите ее на улице.

— А вы не думали, что она может замерзнуть? — спросила я, с трудом подавляя ярость, разгорающуюся в солнечном сплетении. Ярость от собственного бессилия

— Да мне плевать, — ответила женщина. — Я бы вообще всех этих ваших кошек-собак перетравила.

От ее слов меня передернуло, и я прошипела несколько ругательств. Парни с уважением покосились на меня, но промолчали. Наверное, не думали, что я знаю такие слова.

Почему люди бывают такими злыми? Почему вместо звезд в их груди черные дыры? На этот вечный вопрос ответов у меня не было. Наверное, это выбор каждого. Его нельзя осуждать — можно только принять. Но понять этого я никогда не смогу.

— Что ты там шипишь, как змея? — с подозрением спросила женщина в алом мне вслед.

— Проклятье, — криво улыбнулась я, и с ее лица спала мерзкая улыбочка.

— Она у нас ведьма, — подтвердила Женька, и мы помчались вниз.

Я первой выбежала из подъезда и принялась оглядываться по сторонам в поисках Прелести. Если ее выкинули из подъезда недавно, она не успела еще убежать. А может быть, успела… Кошки, они же шустрые, и, в отличие от собак, сами домой не прибегут.

Мы снова разделились и стали осматривать двор. Я была безумно зла на эту женщину, которая выбросила кошку на мороз из подъезда, а потому не сразу услышала мяуканье. А когда услышала, бросилась к машинам — оно раздавалось из-под одной из них. Чтобы увидеть кошку, пришлось встать на колени и заглянуть под днище темной машины, судя по всему, припаркованной совсем недавно.

Прелесть кошка сидела под этой машиной и смотрела на меня большими от страха зелеными глазами. На меня нахлынуло облегчение — даже дышать стало как-то легче, но расслабляться я не могла. Сначала нужно поймать ее.

— Прелесть, Прелесть, — позвала я ее тихонько. — Иди сюда. Иди к мамочке!

Глава 32

Прелесть идти ко мне категорически не хотела — может быть, не признала во мне «мамочку». Я осторожно сунула руку под днище, но схватить ее не сумела. Прелесть отползла назад. Поняв, что так ничего не получится, и мои действия лишь спугнут ее, я встала, замерзшими пальцами открыла последний пакетик с кормом и высыпала его часть прямо на снег. Сама отошла в сторону и принялась наблюдать за тем, как Прелесть высовывается из-под машины и, настороженно на меня глядя, идет к корму. Она жадно ела, словно боялась, что корм вот-вот отберут, а я крохотными шажками подходила к ней все ближе и ближе, готовая схватить ее и прижать к себе. Я была уже готова сделать это, как за спиной заорал Кайрат:

— Нашла, что ли?!

Прелесть дернулась и метнулась под соседнюю машину. Я обернулась и сердито прижала указательный палец к губам.

— Нашла, — тихо сказала я. — Она боится. Опять спряталась. Стой в сторонке, попробую ее выманить.

Пришлось повторить свою манипуляцию с кормом. На этот раз Прелесть вылезла из-под машины не сразу. Глаза ее стали еще более круглыми, уши были прижаты к голове — меня эта мохнатая дурочка явно не узнавала. Но зато отлично узнала свой корм. Спустя минут пятнадцать она все-таки подошла к корму и снова стала его есть.

— Надо было снотворное подсыпать, — прошептал Кайрат. Мне хотелось сказать, что ему нужно было подсыпать вещества, повышающие ай кью, но не стала. Просто наблюдала за кошкой и медленно-медленно приближалась к ней. В тот момент, когда я решилась схватить ее, Прелесть дала деру. От страха она рванула не под машину, а помчалась в обратную сторону, прямо к Кайрату. Не знаю, как это у него получилось, но он поймал ее. Прелесть заорала и принялась вырываться, но я подоспела Кайрату на помощь, замотала ее в свой длинный шарф и прижала к себе. Прелесть на мгновение успокоилась, а потом снова стала вырываться. Глаза у нее стали такими, словно мы с Кайратом не спасали ее, а были палачами, ведущими на казнь.

— Скорее идем к дому Олега, — почти взмолилась я, боясь, что Прелесть вырвется. До его дома было совсем ничего, однако этот путь показался мне вечностью. Прелесть извивалась, дергала лапами, изредка жалобно мяукала, но я не собиралась отпускать ее. Несла, все так же прижимая к себе, и думала только о том, как бы скорее добраться до подъезда. Там если и вырвется, я легко ее поймаю. Женька и Илья спешили следом — все так же держась за руки.

Выдохнула я только тогда, когда оказалась в подъезде. Впрочем, Прелесть, наверное, тоже стала приходить в себя, а может быть, почувствовала знакомый запах, и поэтому стала вести себя гораздо тише. Илья открыл дверь квартиры и распахнул ее передо мной, а я, наконец, отпустила Прелесть. Ты спрыгнула на пол, надменно на нас посмотрела, словно хотела сказать: «Спасибо, холопы», — и убежала в комнату Олега.

Я в изнеможении опустилась на пуфик.

— Спасибо за помощь, ребята, я вам должна.

— Да не за что, рады были помочь. Главное, что с кошкой все хорошо. А это квартира Олега Владимировича, да? — спросила на всякий случай Женька, осматриваясь. Беспорядок явно ее изумил. — Я думала, он более аккуратный…

— Так у него же обыск был, — вспомнилось Илье. — Таня, а что с ним случилось-то? Ты так и не сказала. Полиция обыск устроила?

Я кивнула.

— Олегу подбросили наркотики, — отстраненно сказала я, глядя на свои ладони — Прелесть успела меня поцарапать, когда отвоевывала свободу.

— Что? — ошарашенно прошептала подруга. Илья закашлялся — кажется, подавился собственной слюной.

— Если наркотики, так сразу и подбросили, — усмехнулся Кайрат, и я вспыхнула.

— Подбросили, — твердо сказала я, встав напротив него. — Олег не из тех, кто будет употреблять или продавать эту дрянь.

Кайрат позволил себе дерзкую улыбочку. Я нахмурилась.

— И я говорю это не потому, что я — влюбленная дурочка, готовая защищать своего парня. А потому, что знаю — это не так. Точно так же я бы защищала тебя, если бы кто-то сказал, что ты ударил девушку. Потому что знаю — ты бы никогда так не поступил.

Алиев улыбнулся, а после нахмурился:

— А с наркотой я бы, по-твоему, связался, да?

Это было сказано с такой обидой в голосе, что мы нервно рассмеялись.

— Давайте уйдем отсюда и поедем куда-нибудь в кафе — я угощаю, — сказала я. — Там я вам все расскажу.

Друзья согласились, однако наши планы резко изменились. В дверь позвонили, и я едва ли не подпрыгнула на месте от неожиданности. Сначала решила, что это вернулся Олег, потом подумала на полицию, но в результате это оказался сосед. Тот самый проректор, который жил на этой же этаже.

— Здравствуйте, — растерянно посмотрела я на мужчину.

— Здравствуйте, — улыбнулся тот. — Услышал шум и решил, что Олег Владимирович вернулся. Я же сегодня был понятым. Ох и суматошное выдалось утро, Татьяна.

— Вот как, — тихо сказала я. — Он еще… не вернулся. Вы что-то хотели?

— Хотел, — кивнул проректор. — Кошку отдать хотел.

— Какую кошку? — изумилась я.

— Кошку Олега Владимировича, — невозмутимо ответил он. — Во время обыска двери были открыты — и в этой квартире, и в моей. Так она выбежал и у меня спряталась. Смотрю днем — в шкафу сидит, глазищами сверкает. Я ее выманил, а она есть пошла из собачьей миски. Все подъела, да еще и пса моего на место поставила. Вы заберите эту нахалку, Татьяна. У моего Пончика стресс.

Алиев неприлично захохотал.

Глава 33

— Но Прелесть дома, — неуверенно сказала я. — Я нашла ее. Мы с ребятами вместе ее нашли. На улице.

— Не знаю, кого нашли вы с ребятами, но кошка Олега сидит у меня на диване шипит на моего пса, — отозвался проректор. — Идите и заберите ее, Татьяна. Очень вас прошу. Мне в руки она не дается.

От его слов мне стало нехорошо.

— Тогда кого мы поймали? — жалобно спросила я.

Кайрат захохотал еще сильнее, и Илья ударил его в бок, чтобы тот замолчал, правда, и с его лица не сходила улыбочка.

— Без понятия. Но кошка Владыко характером вся в него, — посетовал проректор. — Высокомерное злое создание. — Тут он осекся — вспомнил, что мы студенты Олега. И добавил: — Я пошутил, конечно. Просто характерная кошечка. Идемте, Татьяна, заберете ее.

Мне действительно пришлось идти следом за ним в соседскую квартиру. Прелесть развалилась на диване, словно хозяйка, и с задумчивым видом мыла вытянутую лапу. Из кухни робко высовывался мопс — тот самый Пончик, которого она запугала. Изредка Прелесть грозно на него посматривала, и пес пятился.

— Прелесть, Привет, — подошла я к дивану с обреченным видом. Еще одна черная кошка с зелеными глазищами. Только не такая худая, как первая. И шерсть блестит. Видимо, мы действительно перепутали кошек.

Увидев меня, Прелесть прекратила мыться и с любопытством на меня уставилась, словно говоря: «Чего тебе нужно, низшее создание?»

— Я пришла забрать тебя домой. Иди ко мне, милая, — сказала я, села рядом и протянула руку.

Прелесть обнюхала ее, чихнула и стала методично вылизывать переднюю лапу, словно меня рядом и вовсе не было.

— На вас не шипит, — радостно заявил проректор, высовываясь вместе со своим Пончиком из кухни. — Сразу видно, что знает. Берите ее и несите домой!

Прелесть словно поняла его слова и внимательно посмотрела на него. Надо сказать, взгляд у нее был довольно уничижительный.

— Ей и у вас нравится, — ответила я и осторожно погладила Прелесть по спине. Ее хвост недовольно дернулся, и я поспешила убрать руку. — Может быть, она у вас поживет?

— Нет уж, Татьяна. Боюсь, я этого не выдержу, — тотчас отказался проректор. — Да возьмите вы ее уже в руки!

— А если она меня поцарапает? — спросила я и погладила кошку по голове — это ей понравилось больше.

— Обработаем царапины перекисью, — тотчас нашелся хозяин квартиры. Перспектива быть поцарапанной этой дурной кошкой меня не привлекала, однако делать было нечего — решившись, я взяла Прелесть на руки. Мне казалось, она будет вырываться и мяукать, однако кошка позволила отнести себя в квартиру. Я почувствовала себя перевозчиком.

— Где ваша вторая кошка? — спросил проректор, идя следом за мной. — Их нужно разделить, а то Прелесть ей хвост на уши намотает.

— В комнате Олега, — вспомнилось мне.

— Тогда несите эту мадам в другую комнату, — посоветовали мне. Я этому совету последовала и отпустила Прелесть на пол в гостиной, совмещенной с кухней. Прелесть тотчас кинулась к своим мискам и стала жадно есть.

— Что-то непохоже, что она у вашего Пончика корм отжала, — покачала я головой.

— У нее стресс, — встрял Илья. — Наверняка испугалась.

— Это Пончик испугался, — усмехнулся проректор. — Прелесть эта устроила ему веселую жизнь. А вон и вторая мадам вышла, — посмотрел он в сторону комнаты.

Я проследила за его взглядом и увидела, как из-за двери высовывается лже Прелесть, прижав уши к голове. Настоящая Прелесть тоже заметила ее — перестала есть и сощурилась. Шерстка на ее спине встала дыбом. Кажется, она явно была недовольна таким гостям.

— И куда ее теперь деть? — вздохнула я. — Не обратно же на холод нести.

— Возьмите домой, — посоветовал проректор.

— Спасибо. У меня и так две собаки, они с кошками плохо дружат, — ответила я и мысленно продолжила:

«А еще я на домашнем аресте».

Даже если я возьму лже Прелесть в городскую квартиру, то не смогу ухаживать за ней — родители после сегодняшней вылазки точно посадят меня на цепь.

— Тогда может кто-то другой приютит? — спросил проректор.

— А у меня дома кот, — отвел глаза в сторону Илья.

— У моей мамы аллергия на кошек, — поспешила добавить Женька.

Все почему-то уставились на Кайрата. Тот занервничал.

— Почему я должен эту кошару брать? Меня мать выселит вместе с ней на мороз.

— Ясно все с вами, господа. Тогда оставим Олегу, — задумчиво сказал проректор. — Так сказать, где одна черная кошка, там и другая.

— Они же драться будут, — нахмурилась я, видя, что Прелесть глаз не сводит со своей гостьи. Хорошо, что хотя бы не кидается.

— Запрем ту кошку в отдельной комнате, поставим еду, воду и лоток, — со вздохом решил проректор. — Не в подъезд же нам ее выставлять.

— А если она нагадит? Или раздирать все начнет? — испугалась я. — Олег потом нас задушит.

— Пусть Олег для начала домой вернется, — осадили меня, и я закусила губу. За всей этой кошачьей возней я совсем забыла о том, что случилось. — Поступим так — вы оставите мне ключи, Татьяна, а я буду ходить и проверять, что да как. И кормить обеих два раза в день. Ну или вы сами этим займитесь, если не доверяете мне, — добавил проректор, видя сомнения в моих глазах. Я взвесила все «за» и «против», на всякий случай позвонила Чернову, который дал добро — подозреваю, ему вовсе не было дела до Прелести и какой-то там еще кошки, и он просто хотел поскорее от меня отвязаться, и отдала ключи проректору.

Тот вышел на лестничную площадку и поманил меня за собой.

Глава 34

— Что, собственно, случилось с Олегом? — спросил он меня другим голосом — взволнованным и уставшим. — Меня позвали быть понятым, и, если честно, я ни черта не понял.

Я опустила глаза. Почему-то вместо страха появилась злость. Почему это случилось именно с ним? Кто подставил его? И за что?

— Говорят, у него наркотики нашли, — тихо продолжил проректор. — И все очень серьезно.

— Да, серьезно. Но я сразу хочу сказать, что Олег не виноват. Его подставили, — спешно добавила я. Мне не хотелось, чтобы Олега считали преступником. Он не был им. Он был жертвой.

— Согласен, — вздохнул проректор. — Я скорее бы поверил, что Олег кого-то убил, нежели бы продавал наркотики. Сам-то он не употребляет — уж сколько я его знаю, никогда даже пьяным не видел.

— Олег не мог никого убить! — возмутилась я.

— Я для примера сказал. Не более. Почему ты так его защищаешь? — спросил вдруг проректор, внимательно на меня глядя.

— Потому что верю ему, — твердо ответила я.

— Говорят, близкие многих преступников не могут поверить, что те совершали преступления, зачастую самые страшные, — задумчиво сказал мужчина. И я поняла, на что он намекает. На то, что я дурочка, которая будет слепо кричать о невиновности Олега.

— Я верю не только ему. Я верю в него, — произнесла я, глядя на дверь его квартиры и вспоминая, как еще совсем недавно прибежала к нему, чтобы помириться, потому что не могла иначе. А он подхватил меня на руки и поцеловал. Думала ли я тогда о том, что мое счастье будет столь скоротечным?..

Я сжала кулаки — так, чтобы ногти впились в ладони.

— Смело, очень смело. Что ж, время покажет, кто был прав, — философски рассудил проректор. — Надеюсь, все решится благополучно. В университете уже знают о случившемся — но лишь руководство. Если это станет известно общественности, боюсь, Олег может потерять работу, даже если докажут его невиновность.

— То есть, чтобы доказать его невиновность, у нас совсем мало времени, — пробормотала я.

— Что-что? — не расслышал проректор.

— Да так, я мыслью вслух. Спасибо за то, что решили взять на себя заботу о кошках, — сказала я, и мы попрощались. Прежде чем зайти в квартиру, в которой меня ждали ребята, я несколько раз вдохнула и выдохнула — пора была брать себя в руки.

Парней я отправила в магазин — за кормом и кошачьим лотком. А Женьку попросила помочь прибраться в квартире Олега. Наверное, ему не понравится, что в его доме побывали посторонние, но оставить все так валяться я не могла. Это казалось мне неправильным. Когда Олег вернется, его квартира должна быть прибранной, а не напоминать прямой путь следования Мамая и орды.

С Женькой мы управились быстро — она взяла на себя гостиную, я — спальню, прихожую и кухню. Прелесть вела себя хорошо — словно понимала, что происходит что-то важное. Она забралась на спинку дивана и оттуда следила за нами прищуренными зелеными глазами. Вторая кошка сидела под кроватью Олега, явно напуганная, но хотя бы больше не мерзнущая в снегу. Мне оставалось надеяться, что она здоровая и ничем не заразит Прелесть.

Складывая вещи Олега в шкаф, я наткнулась на красивый пластиковый пакетик со снежинками и оленями, который по неведомой мне причине не распотрошили во время обыска. Я залезла в него, словно почувствовав, что он предназначен для меня. В нем лежала коробочка с духами — теми самыми, летними, лавандовыми, которые так нравились Олегу. Как он догадался, что это за марка, я понятия не имела. И где он их достал — тоже. Он словно почувствовал, что они заканчиваются, и купил их мне для меня.

Кроме духов в пакете я нашла плюшевую игрушку — смешную белку, которую взяла в руки. На ее животе была какая-то кнопка — я нажала ее, думая, что сейчас белка рассмеется или запоет песенку, как обычно это бывает. Но вместо этого услышала совсем другое. То, чего услышать не ожидала. Олега.

Оказывается, это была не просто игрушка, а игрушка, записывающая голос. Подобная когда-то была у моего младшего брата. И такую решил подарить мне Олег.

«Здравствуй, Татьяна, — сказал он. Его голос казался таким настоящим, таким живым, что я вздрогнула, но белку не отпустила. Сжала ее так, слово боялась, что невидимая сила вырвет ее из моих рук. — С Новым годом тебя. Желаю всего самого лучшего и… — Олег запнулся и коротко рассмеялся. — Если честно, я не умею поздравлять. И дарить подарки. И быть милым. Признаваться в любви, как ты уже понимаешь, тоже не мой конек. Мне тяжело говорить о своих чувствах и эмоциях. Легче промолчать, чем что-то сказать. Но я больше не могу молчать, Таня.

Я очень тебя люблю.

Не знаю, как это вышло. Как ты вообще появилась в моей жизни. Как стала для меня важным человеком. Если честно, некогда не думал, что мой женщина будет такой. Шумной, болтливой, наглой, упрямой, раздражающей…. — Олег снова запнулся. — И никогда не думал, что моя женщина будет такой прекрасной.

Иногда мне кажется, что ты слишком хороша для меня. Надеюсь, на этом моменте ты улыбаешься — я люблю, когда ты улыбаешься. Тебе идет улыбка. Больше, чем твоя дурацкая косметика. Кстати, у тебя дурацкая помада — у нее сладкий привкус. Может быть, поменяешь? — Олег рассмеялся. — Ладно-ладно, признаю, это дурацкая идея! Я должен говорить тебе о любви, а не критиковать помаду. Но если тебе интересно — когда ты без помады, мне нравится больше. Я просто хотел сказать тебе пару слов о любви, а вышел целый монолог. Глупо как-то, и перезаписывать в пятый раз не хочется. Просто знай, что ты дорога мне. Так, как никто другой. Не знаю, как часто я смогу повторять тебе это — я не из тех, кто говорит о чувствах. Но я действительно тебя люблю. Запомни это. Спасибо, что ты есть. И спасибо, что ты со мной. Я постараюсь сделать тебя счастливой»

Я прикрыла глаза. На душе было так тяжело, что я, кажется, даже дышать не могла.

Глава 35

«Да, кстати, Таня. Если я все-таки перепутал марку духов, не говори мне об этом. Я потратил слишком много времени, чтобы достать их, и, возможно, приду в бешенство, когда пойму, что ошибся и… Нет, Прелесть, нельзя! — неожиданно прикрикнул Олег и, судя по звуку, стал отгонять кошку. Когда он заговорил снова, в его голосе слышался смех. — Она решила залезть в пакет с твоим подарком, но как ты понимаешь, я не позволил ей этого сделать. Что ж, Татьяна, надеюсь, ты дослушала до конца. С Новым годом. И будь счастливой».

Чертовы слезы. Они снова покатились по моим щекам и я, со злостью вытерев их с лица, опустила голову. Слезы душили меня, и мне хотелось кричать, но я не могла позволить себе этой роскоши — лишь просто закрыла лицо, приказывая себе успокоиться. Получалось плохо.

— Тань, — села рядом со мной Женька, неслышно вошедшая в спальню Олега. — Не грусти. Все будет хорошо, слышишь?

Она обняла меня, и какое-то время мы сидели молча. Я и она, моя лучшая подруга, которая всегда понимала меня с полуслова.

— Кошка вышла! — обрадовалась Женька. — Смотри, она около тебя сидит.

Я наспех вытерла слезы и отняла ладони от лица — черная кошка действительно сидела рядом и смотрела на меня. Я осторожно протянула ей руку, и она лизнула меня — словно в благодарность.

— Малышка, — вздохнула я и погладила ее. — Как же ты оказалась на улице?

— Мне кажется, она домашняя, — сказала Женя. — Выглядит хорошо, чистенькая, шерстка не свалялась. Может быть потерялась. Или… выкинули.

О том, что какие-то люди могли выкинуть животное на мороз, я не хотела думать. И людьми их называть тоже не хотела. Я просто хотела, чтобы все было хорошо. И у этой несчастной кошки, и у меня, и у Жени, и у Ильи, и у Олега. У всех нас. Почему не бывает так, что все счастливы? Почему одни люди делают зло другим? Кто-то выбрасывает животное за дверь, кто-то пишет гадости в интернете, кто-то подкладывает наркотики в чужие машины. Зачем? Для чего все это нужно? И к чему это приведет всех нас?

Кошка стала тереться о мою ногу и, кажется, мурлыкать. Наверное, пригрелась и поняла, что ей ничего не угрожает. А может быть, как сказал позднее Илья, просила есть. Он кстати вместе с Кайратом вернулся буквально через пару минут. Они принесли корм, целых два лотка и большой мешок с наполнителем. А еще — горячую пиццу, которую заказали в пиццерии поблизости. Видите ли, проголодались.

— Нормально, да? — мрачно сказал Кайрат, по-хозяйски устроившись в любимом кресле Олега. — Никогда не думал, что буду есть в доме Владыко. И бегать за лотком для его кошки.

— Это не его кошка, — справедливости ради ответила я и подумала, что Олег, наверное, тоже был бы не в восторге, узнав, что студенты хозяйничают в его доме. Оставалось надеяться, что об этом он никогда и не узнает.

— В его доме живет — значит, его, — ответил с полным ртом Кайрат и уронил колбасу с пиццы на пол. Видел бы Олег — прикончил бы такого гостя. С другой стороны, после обыска здесь нужна генеральная уборка, и одно пятнышко на полу ничего не изменит.

— Тань, ты нам лучше расскажи в подробностях, что именно произошло, — вмешался Илья. — Мы теперь вроде как повязаны.

— Мы никому не скажем, — пообещала Женька.

И я рассказала.

Илья и Женька смотрели на меня большими глазами и даже Кайрат впечатлился.

— Точно подкинули, раз дурь в тачке нашли, — заявил он тоном знатока. — Говоришь, Танюша, вас по ориентировке остановили? Значит, настучал кто-то. Так часто делают, когда подставить надо. Либо менты подбросили, либо кто-то тачку вскрывал. И дури нашли не мало, раз менты и хату обшмонали. Надо искать того, кто Владыко ненавидел, раз на такую серьезную подставу пошел.

— Кайратик, ты так говоришь, как будто бы уже трижды сидел и собираешься в четвертый, — погладила я его по коротким черным волосам. Алиев ухмыльнулся.

— Он же и бизнесом занимается, да? — спросил Илья. — Может быть, конкуренты подсуетились?

— Какой им смысл? — пожал мощными плечами Кайрат.

— Накроется финансирование нового проекта, — медленно сказала я. — У них и так с этим были проблемы из-за родственницы Олега. Мой отец, например, точно разорвет договор.

— Твой отец отказался от финансирования из-за тебя, Танюша, — ответил Кайрат. — Думает, Владыко тебя втянул в это дело с наркотой.

— Что логично! — поддакнул Илья.

— Если бы не ты, твой отец не стал бы сразу договор разрывать. Ему еще неустойку платить придется, — продолжал Кайрат. — Какая от этого выгода? Никакой, да? Главный у них не Владыко, а его друг. Он и без Владыко все сделает, как надо. Устранять его таким образом нет смысла. Это глупо. Кто откажется финансировать проект из-за того, что у кого-то из директоров траблы с полицией? Сейчас на каждого второго дела заводят. Всем плевать. Серьезные люди решают эти вопросы иначе, — наставительно поднял он указательный палец.

— А как? — просила я тихо.

— Нанимают профи.

— И потом из рек тела неопознанные вылавливают, — снова вмешался Илья, и мне захотелось треснуть его по голове.

— Не вылавливают, — ухмыльнулся Кайрат. — Профи на то и профи, чтобы чисто работать. На крайняк, конкуренты проблемы с налоговой бы устроили. Дурь в тачке — чисто личные разборки. Мое мнение.

— В твоих словах есть логика, — кивнула я и решила, что до конкурентов их с Черновым компании мне не добраться — я банально не знаю, кто это может быть, и не уверена, что Стас начнет меня просвещать. Он и сам, скорее всего, землю носом роет, пытаясь выяснить, кто подставил Олега. Я могу попытаться проверить тех, кто испытывает к нему личную неприязнь. Не уверена, что получится, но я должна сделать хотя бы что-то. Иначе зачем любить, если не можешь хотя бы попытаться защитить свою любовь?

Глава 36

— Знаете что, я составлю список всех тех, у кого на Олега зуб, — сказала я, с громким стуком ставя на столик пустую кружку. — И вы поможете мне проверить его.

— Мы? — изумилась Женька. — А как?

— Придумаем. Просто скажите — вы готовы мне помочь? Если нет — я пойму. Не буду вас заставлять. Если да — буду благодарна.

— Готова, — сказала подруга тотчас.

— Ну и я готов, — со вздохом сказал Илья.

— Только ради тебя, Танюша, — хмуро отозвался Кайрат.

Я вскочила с места и обняла каждого из них. От души.

— Спасибо, ребята! Вы просто нереальные. Простите, что я прошу об этом. Но кроме вас мне больше некого просить.

— Составляй уже свой список, — махнула рукой подруга, и я принялась за дело. Прикатила небольшую грифельную доску на колесиках и стала писать имена подозреваемых мелом, как часто это делают в фильмах. Прелесть смотрела на меня, как на дурочку. Она изредка била хвостом — чувствовала на своей территории чужую кошку, но вела себя достойно. Вторая киса, впрочем, тоже вела себя вежливо — поела и развалилась на кровати Олега. Мне оставалось надеяться, что она правильно поймет назначение лотка.

На этот раз список подозреваемых я уменьшила — кроме конкурентов, исключила Стаса, бабушку Олега и Эльвиру.

Мел стучал по грифельной доске. На черном фоне одна за другой появлялись белые надписи.

Маша Дементьева. Замдекана Савельев. Мой бывший парень Костя. Неприятный тип из клуба по фамилии Дымов, в чьем избиении подозревали Олега. И тот, кто напал на Олега.

А ведь еще был человек, который предупреждал Олега о подставе! Он откуда-то знал, что случиться, и почему-то хотел помочь ему. Боже, почему я не восприняла его слова всерьез? Может быть, я смогла бы предотвратить все, что случилось с Олегом! Я действительно корила себя, но не могла позволить себе лишних эмоций и переживаний. Хватит! Я должна заняться делом!

Почему-то я склонялась к тому, что это либо Дымов, не поверивший в алиби Олега и решивший отомстить. Либо тот, кто напал на него. А может быть, это нападение на Олега как раз-таки было организовано Дымовым. Как знать… От догадок у меня голова шла кругом. А тут еще и мама стала звонить — пришлось врать ей, что я дома, заперлась от всех в своей комнате. Было стыдно и перед мамой, и перед папой, которому пришлось отмазывать меня, и перед бабушкой, которая наивно полагала, что я дома. Перед Ксю тоже было стыдно — ей ведь пришлось покрывать меня. Оставалось надеяться, что однажды они поймут меня.

Я вернулась к ребятам, и мы принялись обсуждать, кто мог быть замешан в деле. Если честно, детективами мы оказались аховыми. Не такими, как в книжках — даже версий толковых не могли предложить, и все считали по-разному. Кайрат утверждал, что виноват мой бывший — мол, Костя не понравился с самого начала, и морду ему захотелось начистить с первого взгляда. Илья говорил с видом знатока, что это месть Савельева, и то, что когда-то на первом курсе у них был конфликт, ничего не значит, просто замдекана гад и козел. Женя считала, что замешана какая-то девушка, которая решила ему отомстить. Она намекала на Василину или кого-то из бывших Олега, но если насчет бывших я ничего не знала, то версия с Василиной казалась мне неправдоподобной, чем все остальные. Если честно, мне казалось, что Окладникова не станет играть в такие опасные игры. Она оказалось не такой, как я о ней думала. У Василины были свои понятия о чести и достоинстве. Или… я все-таки ошиблась? С другой стороны, я не могу подозревать всех — сначала нужно решить с наиболее вероятными кандидатами.

— Боже, кто же это может быть? — выдохнула я устало.

— На самом деле, кто угодно, Ведьмина! Ты можешь кого-то даже и не знать, — заметил Илья. — Ты ведь общаешься с Олегом не так давно…

— Точно! — воскликнула я. — Надо узнать об этом у того, кто общается с ним дольше.

— У его друга Чернова? — спросила Женька.

— Боюсь, он меня пошлет, — усмехнулась я. — Стас сказал мне не вмешиваться — мол, сам все уладит. Нет, сначала я спрошу у Василины.

— А она тебе скажет? — задумчиво спросил Женька.

— Должна. По крайней мере, я попробую.

Недолго думая, я взяла телефон и набрала Василину.

— Ведьмина? — удивилась та. — Что хотела?

— Слушай, я должна узнать у тебя одну важную вещь. Возможно, она покажется тебе странной, но я должна спросить. Это касается Олега.

— Что ж, — спокойно ответила она. — Спрашивай.

— Когда вы встречались, ты не замечала рядом с Олегом странных людей? — осторожно спросила я.

— В смысле? — усмехнулась Василина. — Люди в большинстве своем странные. Все считают друг друга странными, не замечала?

— Замечала, — согласилась я.

— Тогда сузь свои критерии странности, Ведьмина, — посоветовала Василина.

— Хорошо. Попробую. Знаешь ли ты людей, у которых с Олегом были конфликты? — прямо спросила я. — Людей, которые желали ему плохого? Или те…

— Что с Олегом? — резко перебила меня Василина. — Ведьмина, что с ним случилось?

В ее голосе появилась такая паника, что я подумала — наверное, нет смысла ее подозревать. Ну или Окладникова гениальная актриса.

— Некоторые неприятности с полицией, — уклончиво ответила я.

— Конкретнее! — потребовала она.

— Не могу говорить конкретнее. Узнаешь обо всем потом, — пообещала я ей. — Лучше скажи, знаешь ли ты тех, кто ненавидел Олега? Врагов?

— Нет. Не знаю. Бред какой-то… — Явно растерялась Окладникова. — Он обычный человек, какие еще враги? Ты знаешь сама, что у него нелегкий характер, но так, чтобы его ненавидели… Разве что конкуренты по бизнесу. Даже не знаю, что тебе сказать. Хотя…

Она замолчала.

— Что такое? — забеспокоилась я.

— Был один парень, — вдруг сказала Василина. — Из-за Олега его отчислили. Вернее, он что-то ему не сдал, и его выгнали. А он обвинял Олега. Звонил несколько раз и кричал так, что даже я слышала.

Глава 37

Я затаила дыхание. Может быть, это оно? То, что я ищу? Вдруг это и есть та самая зацепка?

— А кто он? Как его зовут? Ты его знаешь? — хрипло спросила я. Видимо, в моем голосе было нечто такое, что заставило ребят удивленно посмотреть на меня.

— Нет, но… У меня остался номер его телефона, — призналась Василина. — Только на старом мобильнике. Он лежит дома. Я была на танцах, сейчас еду домой. Приеду и посмотрю. Но сначала скажи, что с Олегом, — вдруг потребовала она. — Это нечестно — скрывать от меня правду.

— Это не телефонный разговор, — поморщилась я.

— Тогда приезжай ко мне, — сказала Окладникова, зная, на что давить и как добиться своего. — Адрес знаешь?

— Знаю, — хмуро ответила я.

— Тогда приезжай. Прямо сейчас.

Она отключилась первой, а я перевела взгляд с окна, за которым уже темнело, на Алиева.

— Кайратик, отвези меня к Василине? — ослепительно улыбнулась я ему.

— Поехали, — вздохнул он и тотчас добавил: — С тебя поцелуй.

— Если только воздушный, — закатила я глаза.

— Нормальный, — потребовал он.

— Будешь умничать, твоей девушке напишу, — пригрозила я. — Если что, мы с Аделиной теперь общаемся. Она меня всюду в друзья добавила.

Кайрат пробормотал что-то нечленораздельное, но крайне злобное. Кажется, Аделина замучила его своей ревностью. Илья издевательски хохотнул и получил болезненный тычок под ребра — все-таки силы Кайратику было не занимать.

Кайрат надулся, и мне пришлось чмокнуть его в щеку, чтобы он оттаял. Мой нехитрый план сработал, и Алиев повез нас к дому Василины, и мы приехали к нему одновременно с ней.

— А ты со свитой, — позволила себе прокомментировать Василина, увидев ребят.

— Ну я же королева, — спокойно отреагировала я. Окладникова в ответ лишь усмехнулась.

— Что ж, тогда идем все вместе. Напою вас чаем.

— Не стоит, — ответила Женька. — Мы подождем Таню в машине Кайрата, а вы пообщайтесь.

Илья согласно кивнул. Василина пожала плечами.

— Как хотите. Идем, Таня.

К ее дому мы направились вдвоем, и по дороге я сухо и кратко вводила ее в курс дела, не сводя глаз с ее лица. Мне было важно видеть их выражение. Важно было понять, замешана ли в этом всем Василина.

Сначала в ее глазах появилось удивление, потом — испуг, затем — откровенный ужас. Она слушала меня и, кажется, не могла поверить в то, что я говорила. Да мне и самой казалось, что это какая-то глупость, иллюзия, розыгрыш, сон. Все, что угодно, но не реальность.

— Бред, полный бред, — глухо сказала Василина, выйдя из лифта, и почему-то замерла на месте. Мне тоже пришлось остановиться. — Этого не может быть. Олега подставили. Не иначе. Понимаешь?

— Понимаю, — осторожно ответила я. — Я-то как раз это и понимаю. А вот полиция — нет. Он все еще у них. И я не знаю, удастся ли доказать его невиновность. Именно поэтому я пришла к тебе. Я хочу помочь ему.

— Я поняла, — тяжело вздохнула Василина. — Если честно, мне так фигово, и больше всего я хотела бы тебя послать, Ведьмина. Но если дело касается Олега, я помогу.

— Ты все еще его любишь? — спросила я, услышав в ее голосе горечь.

— Люблю. И именно поэтому я отпустила его, — ответила Василина и вдруг коснулась ладонью моего лица. — Я так ненавидела тебя за это, Таня. До безумия.

— А сейчас? — прошептала я. Это было так странно. Ее рука оказалась горячей и приятной. — Сейчас ты кого ненавидишь? Его?

— Себя, — ответила она. — Я перестала винить других. А ты… Если ты та, которая нужна ему, сделай все, чтобы его спасти. Обещай, что сделаешь это.

Я едва заметно кивнула, и она медленно убрала ладонь. Наверное, когда-то она мечтала ударить меня, а теперь просто коснулась щеки, чтобы попросить защитить того, кто был ей когда-то дорог.

— Сейчас мы придем ко мне, и я найду телефон того парня. Только обещай, что будешь держать меня в курсе дела. Хорошо? — попросила Василина. Я кивнула, и мы пошли вперед по длинному пустому коридору, по обе стороны которого располагались двери в квартиры. Ее квартира находилась в самом конце. Василина открыла дверь, и я сразу поняла, что внутри кто-то есть.

Играла тихая музыка, пахло то ли пиццей, то ли пирогами. У порога стояло три пары обуви — одна пара мужская и две женских. А из гостиной, в которую вела высокая арка, доносились голоса. Я сразу узнала их. Это были старшая сестра Василины, моя старшая сестра и Вадик, который изменил ей с лучшей подругой.

— Я так рада за вас, — радостно говорила моя сестра. — Вы очень красивая пара. У вас все будет замечательно. Спасибо, что помогли.

— Это тебе спасибо, дорогая, — отвечала Аделина. — Мы вместе благодаря тебе.

У меня потемнело перед глазами — я вдруг поняла, что меня обманывали. Все это время. Кровь в моих венах закипела от злости и обиды.

— Черт, — только и сказала Василина, все поняв. — Я не знала, что они у меня. Знаешь, Таня…

Я не слушала ее — наспех разулась и, не снимая пуховик, направилась в гостиную. Они сидели на диване, а на столике перед ними стояли коробки.

— Ксю, приезжай к нам в Сочи, — сказал Вадик, не видя меня. — Или переезжай.

— Жить у моря — это просто мечта, — добавила Аделина, обнимая его. — А мне показалось, или дверь хлопнула. Вася, ты что ли? — она увидела меня и, кажется, потеряла дар речи. Ксю резко повернулась к двери.

— Таня?.. — прошептала она потрясенно. — А что… Что ты здесь делаешь?

— Да так. В гости пришла, — ухмыльнулась я. — И услышала интересный разговор.

Глава 38

Сестра вскочила с места.

— Тань, понимаешь… — Ее взгляд казался беспомощным, а мне хотелось подойти к ней и хорошенько встряхнуть.

— Нет, не понимаю. Но очень хочу понять. Что происходит? — спросила я четким голосом в полной тишине. Ксю молчала. Остальные — тоже. — Еще раз — что происходит?

В моем голосе была такая ярость — ледяная, тяжелая, мрачная, что они даже не смотрели на меня, отвели глаза, чтобы не встречаться со мной взглядом.

— Вы разучились говорить? — глухо спросила я.

— Давай поговорим наедине, — сказала Ксюша, подходя ко мне. — Пошли в другую комнату.

Она хотела взять меня за руку, но я не позволила ей этого сделать. Мне казалось, что если Ксю дотронется до меня, моя ярость ее обожжет. Я все поняла.

Клянусь, если бы она не была моей сестрой, я бы ушла. Оставила бы ее наедине с тайнами и растворилась бы в ночи. Но я не могла позволить себе этой роскоши.

Мы оказались на кухне — большой, ухоженной, с дизайном в стиле лофт. Едва уловимо пахло табачным дымом и морозом — видимо, кто-то курил, открыв окно. На столе стояли коробки из-под пиццы и остатки торта. Видимо, они решили устроить небольшой праздник. Возможно, прощальный ужин в честь отъезда Лины и Виталика.

Мы встали напротив. Я и она, моя родная сестра. Какое-то время мы смотрели друг на друга. А потом я дала ей пощечину. Не сильную, но звонкую.

Это было неожиданно для нас обеих. И моя ладонь горела сильнее, чем ее щека.

Бокал, который она до этого судорожно сжимала, выпал из ее пальцев и разбился.

— За что?! — ошарашенно спросила Ксю, коснувшись лица и словно не веря в то, что я сделала.

— За слова о родителях, — ответила я. — Не знаю, что происходит между всеми вами. Да, если честно, мне плевать. Но как ты могла так говорить о них? Отец столько сделал для всех нас. Столько сделал для тебя! Ты не имела права.

— Ты ничего не знаешь, Таня, — дрожащим голосом проговорила Ксю. — Ты вообще ничего не знаешь!

— Так расскажи. Расскажи мне, — потребовала я. — Оправдай себя! Интересно, парень, с которым ты встречалась, и который забирал у тебя деньги — деньги нашего отца, на минуточку! — станет твоим оправданием? А этот фарс с Виталиком и свадьбой? Признайся, ты ведь не встречалась с ним по-настоящему! Ты не любила его. И не хотела за него замуж. Ты все придумала — и я только сейчас это поняла. Виталик играл роль твоего жениха, чтобы ты спокойно могла встречаться с тем подонком, потому что отец запретил вам общаться. Узнал, что тот обычный альфонс, который разводит тебя на деньги, и поставил ультиматум: либо ты расстаешься с ним, либо отец больше не даст тебе ни копейки. Ты не хотела терять деньги. И того подонка тоже не хотела терять. Поэтому вы придумали этот замечательный план с подставным женихом, — усмехнулась я, не мигая глядя на бледную Ксю. — Только все зашло слишком далеко, верно? Скорее всего, вы даже не думали, что так произойдет. А потом тебе спешно пришлось срывать свадьбу. Интересно, почему? Потому что он тебя бросил? Или потому, что ты нашла Андрея? Кстати, он знает обо всем этом? Или, как и меня, ты держишь его за идиота?

Сестра молчала. Обхватила себя за плечи и смотрела куда-то в пол. Ее губы подрагивали. То, что она молчит и даже не пытается оправдаться, задело меня еще сильнее.

— А ведь я по-настоящему беспокоилась за тебя, когда ты объявила о том, что все кончено. Я с ума сходила от беспокойства, Ксюша, видя, что с тобой твориться. Не знала, что делать. Я пыталась помочь тебе, но каждый раз ты отталкивала меня. Почему ты лгала мне? — в моем голосе зазвенела обида.

— Ты сама все придумала, — тихо ответила Ксю. — Сама решила, что Лина увела у меня Виталика. Сама, Таня. Я ничего тебе не говорила.

— Ты молчала. Молчание — тоже ложь. Самая лицемерная форма лжи, — сказала я. — И ты в совершенстве овладела ею.

В ее глазах сверкнули слезы — в них словно осколки зеркала попали. Ксю было больно из-за моих слов. А мне — из-за ее поступка. Кому из нас больнее? Та, которую ранили словами, или та, которую ранили поступками? Я не знала. Наверное, нам обеим.

— Я увидела Лину и Виталика вместе, я проследила за ними в тот день, я сделала фотографии и принесла их тебе, Ксю, — продолжала я пустым голосом. — Потому что я хотела облегчить твои страдания. Хотела отомстить за тебя, хотела рассказать всем, какие они подлые — твой бывший жених и твоя лучшая подруга. А что сделала ты? Ты не рассказала мне правду. Ты стала плакать и просить, чтобы я ничего не делала. И я не делала, потому что беспокоилась за тебя. И верила тебе. А теперь ты говоришь, что я сама все придумала? — С моих губ сорвался смех — безжизненный и глухой. — Вы обманывали меня — ты, Виталик, Окладниковы. Вы держали меня за дуру? Или вам было весело? Ксюша, ответь.

— Нам не было весело, — прошептала она.

— Тогда в чем дело? Почему ты доверилась им, но не мне? Почему Василина все знала, хотя она для тебя никто, а я — нет? Почему ты не рассказала мне правду, даже тогда, когда я увидела Лину и Виталика вместе? Ксюша, почему ты молчишь? Тебе нечего сказать?

Она перешагнула через осколки и опустилась на стул. Ее лицо казалось совсем белым, а глаза сверкали все ярче — слез становилось больше. Какое-то время она молчала. Потом все же решилась.

Я боялась, — ответила Ксю, запустив пальцы в распущенные волосы.

— Чего? — спросила я. Гнев и обида не отпускали меня — я чувствовала их каждой клеточкой своего тела. — Чего ты боялась?

Глава 39

— Отца я боялась! — выкрикнула сестра и взглянула на меня исподлобья. — Ты же все поняла, Таня! Зачем спрашиваешь? Зачем меня мучаешь? Да, я была полной идиоткой. Полюбила Артема и не догадывалась, что он использует меня! Отдавала ему деньги, потому что хотела спасти, потому что была влюблена, потому что… Потому что сама не знала, что творю. Папа узнал, устроил разборки. Сказал, что я должна либо бросить Артема, либо я больше не получу от него ни копейки. Знаешь, сестренка, в тот момент мне было плевать на деньги. Мне ничего не было нужно от него! Я готова была уйти, даже вещи собрала ночью, но Артем остановил меня. Сказал, что я не должна так поступать со своим отцом. Конечно! — На ее лице появилась то ли усмешка, то ли гримаса отчаяния. — Конечно, я была не нужна ему без денег! Только тогда я этого не понимала. И решила, что смогу быть обмануть отца. Сделаю вид, будто нашла другого, а сама стану продолжать встречаться с Артемом. Мы накопим побольше денег и сбежим. К морю. И будем жить счастливо. Только накопить не удавалось — у Артема вечно были проблемы с деньгами. Не знаю, как у него это получалось — он рассказывал мне о них, о том, что снова и снова должен кому-то большие суммы. Долги, кредиты, взятки… Я кричала, что найду их, он просил меня не делать этого, уверял, что как мужчина сам со всем разберется, но в итоге деньги он все-таки брал. Магия, не иначе.

— Или тупость, — вырвалось у меня.

— Возможно. Я никогда не была такой умной, как ты.

— Бедная. Наверное, и ты страдала из-за меня всю жизнь? — усмехнулась я, вспомнив разговор с Василиной, которую заставляли на меня равняться.

— С ума сошла? Не выставляй меня еще большей дрянью, чем я есть, — ответила сестра с неожиданной злость. — Я всегда любила вас с Арчи.

Она вновь замолчала и стала украдкой вытирать слезы. Неужели думала, что я их не замечаю? Если честно, я бы тоже хотела заплакать, но у меня слез не было, только глубоко в груди все заледенело.

— Что было дальше? — глухо спросила я.

— Этот план мы придумали вместе с Линой. Она предложила его в шутку, когда успокаивала меня, а я решила воплотить его в жизнь. К этому времени у меня был хороший знакомый — Виталик. Одно время он ухаживал за мной, но мне не было до него дела. А потом я решила попросить его о помощи. Он согласился. Мы стали играть пару. Только ты оказалась права, Таня. Все пошло не по плану. На нашу годовщину я купила кольца — себе и Артему. Думала, что они будут нашими помолвочными кольцами. Что потом Артем женится на мне, как я мечтала. Папа увидел кольцо на моей руке и решил, что это Виталик сделал мне предложение. С этого все и завертелось. Одна ложь влекла за собой другую. И все это нарастало словно снежный ком. К тому же Лина и Виталик влюбились друг в друга, и не могли открыто встречаться из-за меня. Я чувствовала себя ужасно виноватой и перед ними, и перед Артемом, и перед семьей. К тому же Артем вдруг куда-то пропал…. И я решила закончить этот фарс. Отменила свадьбу. Лина и Виталик, наконец, смогли быть вместе — они решили уехать. Ты случайно увидела их и решила, что Лина увела у меня жениха. Знаю, что потом ты приходила к ней, но я просила ее молчать и ничего не говорить тебе. Боялась, что ты расскажешь отцу. Ты ведь всегда была с ним близка. А Василина… Она случайно обо всем узнала. И я тоже просила ее молчать.

— А Артем? Почему он пропал? — сухо спросила я, переваривая всю эту информацию.

— Оказывается, папа снова обо всем узнал и… поговорил с ним. Его избили и дали понять, чтобы не приближался ко мне. Ненавижу, когда папа придерживается этих варварских методов, — вздохнула Ксю.

— Значит, мне ты ничего не говорила, потому что не доверяешь? — задумчиво спросила я. Гнев и обида отступили. На их месте была пустота.

— Боже, Таня! Я не хотела тебя обидеть этим! Я доверяю тебе, но… Ты могла рассказать обо всем родителям. Могла, не спорь! Ты всегда делала то, что сама считала правильным. А я бы этого не пережила, понимаешь? — воскликнула Ксю.

— Нет, — честно ответила я. — Не понимаю. Не понимаю, почему ты оттолкнула меня. Почему просила помощи у других людей. Почему столько времени обманывала. Я никогда этого не пойму. Я ужасно разочарована. Знаешь, мне наплевать на то, что ты мне не доверяешь. Или на то, что считаешь меня папиной любимицей. Но… Как ты могла так говорить о наших родителях? — повторила я вопрос, который терзал меня.

— Потому что я устала, — ответила Ксю. — Мы не совпадаем. Я не понимаю их, они — меня. Мне кажется, что папа давит на меня, и мама во всем его поддерживает, а они считают, что я — несамостоятельная дурочка, которая без них ничего не сможет.

— Почему же я так не думаю? — сощурилась я.

— Потому что ты другая. Ты сильная, как папа, и уверенная, как мама. Такая же красивая, как она. А еще остроумная и смелая. Ты можешь им противостоять. Ты всегда была такой. А я нет… Я тебя очень люблю, Таня. С того самого дня, когда родители привезли тебя из роддома — а я очень хорошо помню этот день, — прошептал Ксю и слабо улыбнулась. — И всегда гордилась тем, что у меня есть такая сестра как ты. Сильная и бесстрашная. И мне жаль, что я так поступила с тобой. Наверное, ты чувствуешь себя преданной. Прости меня. Я ужасная сестра. Ужасная дочь. Но я правда устала от всего этого. Я запуталась.

Я пыталась уложить в голове все то, что говорила мне Ксюша.

— Теперь ты молчишь. Ты не простишь меня? Скажи, — в ее голосе зазвенело отчаяние.

Я взяла кружку и налила из кувшина холодную воду. Выпила до дна — это помогло мне немного успокоиться. И хрпло сказала замершей на стуле Ксю:

— Мы с тобой сестры. И мы кровью связаны на всю жизнь. Я не смогу оттолкнуть тебя. Или ненавидеть всю жизнь. Но…

— Что — но? — одними губами спросила Ксюша. — Тань, да не молчи ты. Кричи на меня, если хочешь. А хочешь, снова ударь? Я заслужила. Только скажи что-нибудь.

— Дело не в прощении, а в принятии. Сейчас у меня большие проблемы. А тут еще и это — чувствую себя так, будто меня по голове мешком ударили. Мне нужно время, чтобы прийти в себя и все переосмыслить. Я люблю тебя, потому что ты — моя сестра. Как я могу иначе? Но сейчас я безумно зла на тебя. И я ужасно устала. Я бы хотела кричать на тебя. Хотела бы бить, как тогда, в детстве, когда мы дрались не на жизнь, а на смерть из-за игрушки. Хотела бы оттаскать за волосы. Но я не могу. У меня внутри пустота. Я устала от всего этого. Не знаю, смогу ли я понять тебя. И начать доверять. Не знаю. Я сейчас совсем ничего не знаю.

Я опустилась на одно колено и стала собирать осколки бокала, который уронила Ксю. Словно очнувшись, она бросилась мне помогать, но, разумеется, порезалась. Алая кровь тонкой струйкой потекла по ладони, и Ксю с силой сжала ее. Она стояла и смотрела на меня, словно что-то хотела сказать, но не решалась.

Убрав стекло, я развернулась и молча пошла к двери.

— Таня, — позвала меня сестра, когда мои пальцы коснулись прохладной ручки.

— Что? — спросила я.

— Я сделаю все, чтобы ты меня простила. И приняла.

Я ничего ей не сказала — лишь обернулась и заглянула в глаза, в которых плескалась боль, а после ушла.

Глава 40

Василина уже ждала меня в прихожей. Она не стала ни о чем спрашивать или усмехаться, как сделала бы это раньше, лишь протянула мне старый телефон, который успела подзарядить. Я увидела снимок — Василина сфотографировала экран айфона, принадлежащего Олегу. Входящие вызовы.

— Тот парень, которого отчислили, звонил Олегу вот с этого номера, — сказала она. — Который заканчивается на двадцать пять.

— Сколько непринятых вызовов! Зачем ты сделала это фото? — удивилась я, пересылая номер самой себе в мессенджере — всегда так делала, чтобы не потерять.

Василина прикусила губу.

— Честно? Я ревновала. Я очень его ревновала — наверное, понимала, что между нами не может быть ничего серьезного. Знаешь, я ведь знала, что фактически увела его у тебя. Обманула. Решила поиграть, отомстить, да только влюбилась как кошка. Бросила своего парня и решила, что буду счастлива с Олегом. Только быть счастливой получалось плохо. Мне все время казалось, что он найдет другую. И когда однажды поздним вечером ему стал кто-то настойчиво звонить, я решила, что это девушка. Олег спал и не слышал, а я смотрела на экран и больше всего хотела ответить на звонок, но не могла — знала, что ему это не понравится. Поэтому просто сфотографировала. А потом оказалось, что это бывший студент Олега. Олег проснулся, ответил на очередной звонок, и началось… Этот парень кричал, как ненормальный! Кажется, он был пьян.

— Что именно он говорил? — спросила я. Думать о том, что Олег и Василина вместе проводили вечера, мне не хотелось — от таких мыслей внутри начинало скрести недоброе чувство.

— Думаешь, я помню дословно, Ведьмина? — пожала плечами Василина. — Обвинял Олега во всех своих бедах. Кажется, обещал отомстить. Грозил чем-то. Олег недолго с ним разговаривал — положил трубку и заблокировал.

— Хорошо, я поняла. Спасибо тебе, — сказала я и стала одеваться. Ксю так и не вышла из кухни, и я была уверена, что она плачет.

— Что ты будешь делать с этим номером? — нахмурилась Окладникова.

— Попытаюсь узнать, чей он, — ответила я.

— А потом?

— Потом поеду к тому, кому он принадлежит.

— Я с тобой! — вдруг заявила она.

— Зачем? — удивилась я.

— Хоть мы больше не вместе, но я переживаю за Олега. То, что с ним произошло… Это просто в голове не укладывается! Я хочу ему помочь. Хочу быть полезной. Разумеется, не ради тебя. А ради него. — Вид у Окладниковой был весьма решительный. Я улыбнулась:

— Если мне снова понадобится твоя помощь, я позвоню тебе, хорошо? А ты подумай, кто еще мог так ненавидеть Олега, что подставил его, — попросила я.

— Ты уверена? — вздохнула Василина.

— Уверена. Спасибо тебе, — честно сказала я.

— Не благодари, Ведьмина. Я же сказала, что это не для тебя, а для него. В память о том времени, которое мы провели вместе, — ответила Окладникова. «Это было хорошее время», — говорил ее взгляд, и я вдруг для себя поняла, что она постепенно начинает отпускать Олега. Это радовало. Жить воспоминаниями о человеке, который больше не рядом, было слишком высокой ценой для счастья. Пока не разрушишь старый фундамент, не построишь новый дом. Я никогда не любила Василину, но я искренне надеялась, что она построит и новый дом, и новые отношения, и будет счастливой.

— Ты не дослушала меня. Спасибо за то, что дала мне послушать разговор Ксюши и Лины, — продолжила я.

— Причем здесь я? — хмыкнула Окладникова.

— Ты ведь могла окрикнуть меня. Позвать их. Или иначе дать понять, что пришла не одна, и что я стою у двери и все слышу. Но ты молчала. Будто хотела, чтобы я это услышала.

Василина скрестила руки на груди.

— Тебе кажется, — не слишком уверенно заявила она. — И вообще, мне все равно, разбирайтесь сами. Я об этом цирке узнала случайно. Не могу сказать, что одобряю их план, но я не их тех, кто не станет поддерживать близкого человека. Так же, как ты защищаешь свою сестру, я готова защищать свою.

— Хорошо, поняла. Что ж, я пойду, — ответила я.

— Звони, если что-то узнаешь. Я волнуюсь.

— Обязательно.

Я вышла из квартиры и направилась к лифтам.

— Эй, Ведьмина! — позвала меня Василина. Я обернулась. — Ты больше не заходишь на свой фейк.

— И что из этого? — улыбнулась я.

— Твой фейк нравится мне больше, чем ты. Заходи иногда. Пиши с него. Я буду думать, что это крутая девчонка, живущая в Аризоне.

— Окей, стану твоим персональным хейтером, — кивнула я. — А вообще, если ты не заметила, я участвую в конкурсе у тебя на странице со своего личного аккаунта. Подписалась на целую уйму блогеров и наставила лайков на год вперед. Сделай так, чтобы этот бокс с корейской косметикой стал моим.

— Перетопчишься, — хмыкнула Василина. — У нас все честно. И вообще, ты все это можешь купить.

— Выиграть прикольней, — ответила я, помахала ей и пошла по коридору к лифтам, громко стуча каблуками. Номер, который дала мне Окладникова, прочно врезался в память — каждая цифра. Уже в лифте я стала звонить Пете — тому самому парню, который, казалось бы, совсем недавно, пробивал мне номер машины Олега. Я должна была найти того, кто подставил его и не собиралась сдаваться. Мне казалось, будто я — Герда, которая ищет не просто своего Кая, а способ его спасти. Вырвать из лап Снежной Королевы, которая заперла его в своем ледяном дворце. Только кто она? Кто эта Снежная Королева? Как мне ее найти?

Глава 41

Петя взял трубку почти сразу.

— Привет, котик, — проворковала я. — Как делишки?

— Хорошо, — настороженно ответил Петя. — А у тебя?

— Плохо… — Шмыгнула я носом.

— Что случилось? — удивился он.

— Меня домогается один мерзкий тип, — сказала я голосом умирающего лебедя. — Пишет и пишет, звонит и звонит. Наверное, маньяк какой-то.

— А что хочет? — пуще прежнего удивился Петя.

— Меня хочет, — скромно ответила я. — Ты не мог бы его пробить по номеру? Имя, адрес… Я тебя очень прошу, Петечка, очень. Мои друзья с этим типом встретятся и поговорят. Попросят меня больше не доставать.

— А что взамен? Снова билеты в кино? — хмыкнул Петя. Вот зараза, вспомнил же, как я в прошлый раз его бортанула.

— Билеты в кино с бонусом! — заявила я, выходя из подъезда на морозный воздух. Во дворе сияла теплыми огоньками елка, а рядом катались на горке дети. Мне вдруг захотелось вернуться в детство — счастливое и беззаботное.

— С каким бонусом? — удивился Петя.

— С девушкой, — загадочным голосом ответила я.

— Надувной?

— Нет, живой. Красивой.

— Не верю… Сначала фото, — заартачился Петя.

— Без проблем, котик, лови. — Недолго думая, я отправила ему фото Васьки из инстаграма, где она была в купальнике на море и выглядела весьма неплохо. Хотела помочь, пусть помогает.

— Ну как она тебе? — спросила я, неспешно идя к машине, в которой меня ждали ребята.

— Красивая, — честно сказал Петя.

— Это точно. Ее зовут Василина, она моя ровесница. У нее красивая грудь и она обожает умных мужчин, — продолжала я соблазнять компьютерного гения. — Организую тебе свидание с ней в кино, а ты пробей мне номер.

— Хорошо, — согласился он. — Пришли мне номер. Ближе к ночи отвечу.

На этом мы распрощались, и я написала Василине:

«Завтра у тебя свидание с типом, который поможет узнать имя отчисленного парня. Твой вклад в помощи Олегу будет неоценим!»

«Скорее, не оценен. Ты серьезно?» — явно не поверила она.

«Еще как. Сходишь с ним в кино, от тебя не убудет. Он стеснительный, приставать не будет. Погладишь его по волосам, улыбнешься пару раз, и он навеки станет твоим», — ответила я и села в машину.

— Что так долго-то? — недовольно спросил Кайрат.

— Василина телефон долго искала, — вздохнула я. О Ксю рассказывать не хотелось. — Но самое главное, она его нашла! Петя обещал пробить номер, но ближе к ночи.

— А сейчас что делаем? — спросила Женька.

— Едем по домам, — вздохнула я. — Если завтра вы сможете поехать со мной к тому парню, буду благодарна. С ним нужно будет поговорить.

— Сможем, — спокойно ответил Кайрат. — Люблю разговаривать с людьми.

Прозвучало это зловеще.

— Не одну же тебя отпускать, — встрял Илья. — Мало ли во что ты вляпаешься.

Я хотела доехать до дома на такси, но Кайрат не позволил — повез меня в поселок, и сделал это очень вовремя. Дома я оказалась за пятнадцать минут до приезда папы. Бабушка, наивная душа, так и не поняла, что меня не было дома. Она действительно думала, что я весь день провела в своей комнате, и крайне удивилась, когда, выйдя из кухни, увидела меня в прихожей. А во всем были виноваты псы, которые бросились ко мне и стали радостно скулить.

— Татьяна, а ты когда выйти успела? — изумленно спросила бабушка.

— Часик назад, — сорвала я, гладя псов. — Голова заболела, решила подышать свежим воздухом.

— Еще бы она у тебя не заболела! Столько взаперти сидеть! И не ела ничего весь день. Немедленно садись за стол. Хватит уже страдать.

— Хорошо, бабушка, — покорно ответила я и пошла в свою комнату переодеваться. Эльф и Ронни побежали следом за мной — видимо, соскучились.

Я поднялась на второй этаж, но до своей комнаты дошла не сразу.

— Эй, — послышался хищный шепот. Из своей спальни вышел братик. — Ты мне должна денег.

— Каких? — изумилась я.

— Больших и бумажных, — бойко ответил он. — Я тебя три раза отмазывал от бабули. Иначе она бы точно догадалась, что тебя нет дома.

— Хорошо, — вздохнула я. — Только попозже, ладно? У меня сейчас мало денег.

— За каждый день просрочки будут капать проценты, — заявил Арчи.

— Ты мне брат родной или кто?! — поразилась я.

— Извини, систер, ничего личного, только бизнес, — ответил младший брат. — Я коплю на приставку, а деньги сами собой не сыпется с неба.

— Конечно, — проворчала я, — они сыпятся из моих карманов. Прямо в твои.

— Как говорится, бери у того, у кого можно, — заявил Арчи,

— Кем говорится?!

— Мною! — Он показал язык и бегом спустился с лестницы. Собаки с лаем помчались следом, а я пошла в спальню. Когда я спустилась вниз, родители уже были дома. Отец казался хмурым и неразговорчивым, мама — уставшей, а Ксю вообще не приехала. Она позвонила и сказала, что останется в городе.

Я старалась быть незаметной, но кожей чувствовала, что папа зол. Мама шепнула потом, что это не из-за меня, а из-за неожиданных проблем на работе, но мне все равно казалось, что папа ужасно обиделся. После ужина он закрылся в кабинете, и я слышала, как он разговаривает по телефону то со своими замами, то с партнерами, то с юристом — видимо, и правда, что-то случилось. Но чувство вины все равно не отпускало меня, и я до поздней ночи слонялась рядом с его кабинетом, а когда папа затих, принесла ему на подносе кофе.

Глава 42

Когда я вошла, он стоял у открытого окна и курил, но, заметив меня, спешно потушил сигарету. Мы с Ксю давным-давно запретили ему курить, но когда он нервничал, то срывался.

— Папа, зачем? — укоризненно спросила я, ставя поднос на его стол, заваленный бумагами. Он окинул меня тяжелым взглядом, но промолчал.

— Понимаю, что ты не хочешь со мной разговаривать, но побереги себя, — продолжала я. — Вот кофе, крепкий, без молока и с сахаром, как ты любишь. И… Прости меня, ладно? — попросила я хриплым голосом.

— Таня, — внимательно посмотрел он на меня. — Ты думаешь, я обижен?

— Наверное, — отвела я глаза в сторону.

— Нет. Не обижен. Да, я безумно на тебя зол — ты не должна была связываться с таким человеком. И на себя зол — я хотел защитить вас с Ксюшей, но не смог. Что ты, что она выбрали себе каких-то уродов. Слов других найти не могу. Вернее, могу, но при тебе говорить их не стану, — усмехнулся он.

— Я понимаю, папа. Но Олег не такой, как Артем, — твердо сказала я. — Про Артема я все знаю. И про то, что свадьба Ксю была лишь ширмой для того, чтобы она продолжила с ним встречаться. Я все знаю, — повторила я. — А ты наверняка все знаешь про Олега.

— Знаю, — легко согласился он. Я просчитала его — понимала, что просто так он эту ситуацию не оставит. Ему нужно будет знать обо всем, что происходит с Олегом, раз в его деле была замешана я. Папа был их тех, кто всегда держал руку на пульсе.

— И что? Наверняка всем кажется, что его дело очень странное. Такой уважаемый человек — и вдруг наркотики, — продолжила я осторожно, понимая, что хожу по очень тонкому льду.

— Странное, не спорю. Следователь тоже в недоумении. Особенно его удивило обвинение некого господина Дымова в том, что Владыко напал на него и избил, — не сводя с меня глаз, продолжал папа. — А ты оказалась свидетельницей, которая подтвердила его алиби.

— Да, он был со мной, — призналась я. И, видя, как папа сузил глаза, добавила: — Этот Дымов меня ударил! Помнишь, у меня на руке был бинт? Так это он. А Олег… Олег вступился за меня. Понимаешь, пап? Мы тогда были едва знакомы, а он защитил меня. Если не веришь — подними записи из клуба. Олег хороший человек. Может быть, этот Дымов ему мстит, понимаешь? Или кто-то другой мстит. Сначала на него напали. А потом подкинули наркотики.

Лицо папы несколько смягчилось.

— Не исключаю, что это так. Но почему в это должна быть втянута моя дочь? Я опущу тот момент, что вы делали из меня дурака, скрывая свои отношения, но кто, черт побери, давал ему право вмешивать тебя в свои дела? Ты ведь понимаешь, что вполне сейчас могла сидеть в камере, а не дома, если бы не я? Понимаешь, насколько это опасно?

— Понимаю, папа, — опустила я взгляд. — И мне очень жаль, что я так расстроила тебя. Я не специально. Ты всегда говорил мне, что я должна жить так, как сама этого хочу. Что я должна быть верной себе и своим принципам. Что должна защищать своих близких и тех, кто в этом нуждается. И я просто следовала всему тому, что ты говорил. Потому что я верю в это. И я верю в то, что Олег невиновен. И ты веришь — просто слишком зол. Да, я виновата, и я снова прошу у тебя прощения, но я не сделала ничего плохого. И Олег — тоже.

Я подошла к нему и обняла. Папа вздохнул, обнял меня и поцеловал в лоб — как в детстве.

— Мне было очень страшно, — прошептала я. От одного лишь воспоминания о том, что произошло вчера, по коже бежал мороз. — Спасибо, что помог, пап.

— А я мог иначе? — ответил он. — Господи, какая же ты у меня дурная.

— Есть в кого, — вздохнула я, а он коротко рассмеялся.

Кофе мы пили вместе и ели какие-то дорогие конфеты, которые я стащила у мамы. Папа постепенно оттаивал. Его взгляд становился более спокойным, а в голосе больше не слышалось грозовых ноток, от которых мне было не по себе.

— Ты разорвешь договор с их компанией? — спросила я как бы между прочим.

— Думаю. У нас уже заключен договор. Чтобы его расторгнуть, я буду вынужден заплатить неустойку. Мне чертовски хочется послать куда подальше и этого Владыко, и Чернова, но просто так я этого сделать не могу. Тут и без них большие проблемы с партнерами. Кинуть меня вздумали.

Так вот какие вопросы он решал до самой ночи в своем кабинете.

— Тогда не расторгай договор, — сказала я. — Не теряй деньги. Ты всегда учил меня, что бизнес должен быть без эмоций. И сам сейчас нарушаешь это правило.

Папа усмехнулся.

— Как ты его защищаешь, а!

— Я защищаю нас, — возразила я. И это было абсолютно искренне. — Нашу семью. Зачем терять деньги из-за эмоций?

Ответить папа ничего не успел — в кабинет заглянула сонная мама. Видимо, она проснулась и решила зайти к папе, который все еще не спал.

— А что вы делаете? — спросила она. Ее взгляд упал на коробку. — Это же мои подарочные конфеты!

— Не твои, а наши, — поправил ее папа. — Кстати, очень вкусные.

— Еще бы, — хмыкнула мама, подходя к нам и садясь на подлокотник кожаного диванчика, на котором мы расположились. — Они ручной работы, из известной французской кондитерской. Оскар Петрович подарил.

Так звали бывшего главного режиссера в театре, в котором работала мама. Несколько лет назад он переехал в столицу и настоятельно звал маму с собой, но она, разумеется, отказалась.

Папа помрачнел — ревновал маму к этому Оскару.

— Опять он, — прорычал он, — твой проклятый Оскар. И когда это он с тобой встретился?

— На днях приезжал, — невозмутимо ответила мама. — Дорогой, ну перестань. У Оскара, между прочим, жена есть, и ребенок не так давно родился.

Ни принялись спорить, и так увлекались друг другом, что, кажется, не заметили, как я выскользнула из спальни вместе с конфетами. Папа, кажется, пришел в себя, и я надеялась, что он все-таки окончательно поймет, что Олег не виновен, а наши отношения — серьезны.

Я вернулась в свою комнату, но, чуть подумав, снова вышла за дверь и тихо проскользнула в спальню Ксю. Она спала и не слышала моих шагов. Я поправила одеяло — так, чтобы оно укрывало ее вечно мерзнущие ноги, и оставила конфеты. Ксю обожала их. Только потом я легла в прохладную постель и долго не могла заснуть, думая об Олеге.

Кто подставил его?

Кто ты, Снежная королева?

Глава 43

«Что ты хочешь?» — высветилось на экране телефона, лежащего на подоконнике небольшой полутемной кухни. Сидящий на нем же молодой человек с бокалом виски усмехнулся и, взяв телефон в руки, набрал ответ:

«Мне нужны деньги».

Они всегда были ему нужны. Всегда. Он легко получал их и в то же время легко расставался. Порою так легко, что его называли безумцем. Но ему нравилось так жить — на самой грани.

«Ты их уже получил», — мгновенно написали ему.

— Мало получил, — тихо сказал молодой человек и криво улыбнулся. Тот, кто заплатил ему за дело, мог дать больше. Гораздо больше.

«Тебе не понятно? Мне нужно еще денег», — отправил он новое сообщение.

«Мы договорились на определенную сумму»

«Мы не договаривались, что она будет конечной».

Молодой человек допил виски и с хрустом раскусил кусочек льда из бокала.

«Ты охренел? Этого урода вообще могут выпустить!» — начал истерить заказчик.

«Причем здесь я? Я сделал все, что от меня требовалось. Оставил сюрприз в его машине и не засветился ни на одной камере. Отправил через своего человечка наводку ребяткам в форме. Все чисто. Остальное — не моя забота. Моя забота — получить моральную компенсацию».

«За что?!»

«За переживания, — с ухмылкой написал молодой человек. — Будем считать, что я получил аванс в пятьдесят процентов. Остальные деньги переведи мне в течение суток».

«Иначе ты все расскажешь ментам? Не боишься, что и тебя повяжут?» — спросил заказчик.

«Повяжут… Что за жаргон? Нет, я все расскажу господину Владыко. Наверное, он удивиться, когда узнает, кто его заказал, как думаешь?»

Какое-то время телефон молчал. Молодой человек успел сделать себе вторую порцию виски, прежде чем ему пришло новое сообщение.

«Черт с тобой. Я заплачу еще. Но учти, это — в последний раз. Больше не дам ни копейки».

«Заметено. Даю тебе сутки».

— Ты чего не спишь? — появилась на кухне его девушка. Вид у нее был сонный.

— Да так, решаю один важный вопрос. А ты?

— Без тебя постель холодная, — ответила она, подошла к нему и обняла, прижимаясь всем телом. Он погладил ее по щеке и усадил к себе на колени. Зарылся носом в распущенные волосы и вдохнул их аромат.

Если он был Клайдом, то она — его Бонни. Ему всегда нравилась эта дерзкая парочка, которая ничего не боялась.

— Делиться нужно не только деньгами, но и любовью, — прошептал молодой человек, подхватил смеющуюся девушку на руки и, смеясь, унес в спальню.

* * *

Утром я проснулась рано — за окном все еще было темно. До Нового года оставался всего один день, и если в прошлые годы в это время меня настигало предвкушение праздника и волшебства, то сегодня я чувствовала лишь тревогу, страх за Олега и желание встретиться с теми, кто мог подставить его. Сначала — с тем самым парнем, которого отчислили из университета. Потом — с Костей, поскольку он не давал мне покоя, а почему, я и сама не понимала.

Я открыла глаза и первым делом схватила телефон, чтобы проверить сообщение от Пети — поиск человека, на которого был зарегистрирован телефон, у него затянулся. Однако к утру он с задачей справился и прислал мне сообщение:

«Ремизов Олег Алексеевич, двадцать шесть лет. Пробил его по всем базам. Лови инфу!»

Этот Олег — надо же, тезка моего Олега! — оказался холост, работал старшим менеджером в известной торговой сети по продаже бытовой техники и ранее учился на заочном отделении в нашем университете — как раз на факультете вычислительной математики и информационных технологий. Петя был так любезен, что предоставил его домашний адрес.

Я несколько раз перечитала его сообщение и вдруг вспомнила полузабытый эпизод. Я направляюсь в третий корпус, где находятся факультеты технарей. Поднимаюсь на нужный этаж и нахожу нужную аудиторию, наивно думая, что Владыко — студент-заочник. Я замечаю студентов, подпирающих спинами стены — они ждут начало зачета, которые проходят раньше, чем у студентов с заочного отделения. Я спрашиваю у них про Олега.

«У нас Олегов нет. Был один, но его отчислили», — говорит мне один из парней с татуировкой на руке.

«Когда отчислили? Почему?» — удивляюсь я.

«Зачет не сдал. Как раз тому самому козлу… то есть преподу, которого мы сейчас ждем».

Не об этом ли самом Олеге шла речь?..

По моим рукам побежал холодок. Неужели так бывает?

Немного подумав, я взяла телефон и набрала номер Чернова.

— Слушаю, — ответил тот сонным голосом. Однако услышав меня, сразу проснулся. — Татьяна, что случилось?

— Извини, что рано звоню. Как дела у Олега? — спросила я с замиранием сердца.

— Все так же, но мы решаем этот вопрос, — расплывчато ответил Стас.

— А точнее? — вздохнула я.

— А точнее — не лезь в это дело. Взрослые дяди разберутся во всем сами, без тебя, — зевнул он.

— Но…

— Татьяна, успокойся. У Олега отличный адвокат, и мы делаем все возможное, чтобы вытащить его. Пока что есть некоторые проблемы. Мы отслеживаем все записи с камер, чтобы понять, когда и кто мог вскрыть машину и подкинуть наркотики, но пока что ничего нет. Возможно, это произошло в месте, где нет камер наблюдения. Или в «слепой» зоне — такая, как выяснилось, есть во дворе на парковке, где Олег часто оставляет машину.

— Вот как. А почему его машину вообще остановили? Почему она попала в ориентировки?

— Тут вообще интересная ситуация. Поступило сообщение от осведомителя, — усмехнулся мужчина. — Имя его раскрыть, естественно, не могут. Там все очень не просто. Кстати, Олег спрашивал о тебе, — вспомнил Чернов. — Просил не втягивать тебя ни во что. Переживать нужно о себе, а он все о тебе думает. Не узнаю этого человека. — В его голосе послышалось веселье, а мне наоборот, было не до смеха. Сердце обливалось кровью от его слов.

— Мне кажется, я нашла подозреваемого, — сказала я.

— Кого еще? — удивился Стас.

— Бывший студент Олега, которого отчислили из-за того, что он не сдал Олегу зачет, — ответила я. — У меня есть все его данные.

Чернов вздохнул.

— Татьяна.

— Что? — рассерженно спросила я, уже по его тону понимая, что он мне сейчас скажет.

— Я понимаю, что мои слова для тебя, такой свободной и дерзкой, ничего не значат. Но послушай хотя бы Олега. Просто оставайся дома и ни во что не вмешивайся. Будь хорошей девочкой. Мы сами во всем разберемся. Твоя задача — оставаться в безопасности и ждать.

— Ожидание смерти подобно, — усмехнулась я зло.

— Глупость — тоже! — рявкнул Чернов. — Таня, я тебя прошу — сиди дома и готовься к Новому году.

— Хорошо, — тихо ответила я. — Скажи напоследок, как он?

— Держится, — ответил Стас, и мы распрощались.

Глава 44

Я села на кровать и опустила голову на скрещенные руки. Какое-то время я просидела так, погрузившись в пучину своего отчаяния, однако затем словно пришла в себя. Приняла теплый душ, привела в порядок волосы и лицо, нашла новенький зимний спортивный костюм нежного мятного цвета, отложила его в сторону и спустилась вниз. Вся семья за исключением Ксюши, была в сборе — бабушка сделала изумительные сырники на завтрак.

— Доброе утро, — поздоровалась я и села рядом с Арчи, который с жадным видом поедал шоколадную пасту, которую обожал. Папа казался добродушным — не зря мы с ним помирились, да и мама с бабушкой пребывали в хорошем настроении. Все-таки чувствовалось приближение Нового года.

— Ты поедешь в город? — спросила я брата — он был одет в джинсы и любимый свитер с оленями.

— Поеду, — кивнул Арчи. — Нам сегодня оценки за четверть скажут, а потом будет новогодняя дискотека.

— Что, — на моих губах появилась улыбка, — танцевать будешь?

— Буду, — буркнул брат. Кончик носа у него был вымазан в пасте.

— Наверное, и девочку на танец пригласишь? — не успокаивалось я. — Кто тебе нравится? Оксана, да?

Услышав это имя, Арчи покраснел как помидор. Оксаной звали его одноклассницу. Я слышала, как он разговаривал с ней по телефону голосом ангела, спустившегося с небес. Родители и бабушка заинтересованно уставились на него.

— А тебе-то что? — сердито спросил Арчи.

— Интересно, в кого влюблен мой маленький братишка, — нараспев произнесла я.

— Ни в кого я не влюблен! — заорал он.

— Оксана — это которая новенькая, рыженькая? — спросила мама и с улыбкой нам пояснила: — Ее в этом году к ним в класс перевели.

— Фото потом покажи, — засмеялся папа. — Хочу знать, как у моего сына со вкусом.

— Да что вы пристали?! Не нравится она мне! — Арчи вскочил с места и, прошипев мне на ухо, что поднимет проценты, умчался. Папа захохотал, мама заулыбалась и только бабушка покачала головой:

— Довели ребенка.

— Да он сам кого хочешь, доведет, — ответила я и на всякий случай поинтересовалась: — Папа, а мне можно сегодня в город?

— Нет, — ответил он, мгновенно посерьезнев. — У тебя домашний арест до конца каникул.

В этом я и не сомневалась, но попробовать все равно стоило.

— Нужно, чтобы кто-нибудь забрал из пункта выдачи мой заказ, — вдохнула я.

— Попроси Ксюшу, — отрезал папа, и мама с бабушкой согласно закивали. Что ж, придется и сегодня снова идти на обман.

Родители и Арчи уехали, а я набрала номер Кайрата, и уже спустя полтора часа тихо выскользнула из дома. Скорее всего, сегодня бабушка догадается, что меня нет дома, но оставаться и бездействовать выше моих сил.

Я прыгнула в машину Кайрата, в салоне которой негромко играл пафосный реп, и мы поехали прочь из поселка. За воротами нас ждал гордый черный внедорожник, который весело засигналил нам. Из его окон высунулись парни и стали махать. Кайрат тоже открыл свое окно и нелюбезно показал им средний палец. Парни захохотали, но намек поняли и скрылись в салоне.

— А это еще кто? — опешила я.

— Друзья, — ответил Кайрта с чувством собственного достоинства.

— А зачем нам друзья? — удивилась я.

— Когда людей больше, то и разговоры быстрее проходят, — расплывчато ответил он. — Ты не переживай, Танюша, они хорошие. Я вас потом познакомлю. Куда едем?

— Сначала заберем Илью с Женькой, а потом — на Крылова. Там живет тот тип, который звонил Олегу. А потом, возможно, заедем еще к одному человеку, — отдала я распоряжение.

— Никогда не думал, что этого шкала выручать буду, — покачал коротко стриженой головой Алиев.

— Просто ты очень благородный, Кайратик, — тотчас подмазалась я к нему.

Еще спустя час мы подъезжали к нужному дому на улице Крылова. Это была старая серая десятиэтажка с единственным подъездом. На первом этаже находились супермаркет и аптека, а на детской площадке катались на ледяной горке дети. Обычный, ни чем не примечательный двор с заснеженными кустами и куцей елкой, блестящей из-за обилия мишуры.

— А если этот тип на работе? — спросил Илья.

— Дома, — ответила я. — Я ему уже звонила.

— Да? — поразился он. — И что сказала?!

— Что это курьерская служба. И спросила, удобно ли ему будет принять заказ сегодня утром. Он сказал, что удобно.

— И даже не спросил, что за курьерская служба? — поразилась Женька.

— Неа, — мотнула я головой. — Видимо, и в самом деле что-то ждет. Сейчас ведь перед праздниками все заказы делают.

— Умно, — с уважением покосился на меня Илья. — Тогда идем вместе?

— Идем, — согласилась я и первой вышла из машины. Сердце отчаянно колотилось.

Я позвонила по домофону, Илья представился курьером, и нам открыли дверь. В подъезд мы пошли всею толпой вместе с друзьями Кайрата, которые, надо сказать, выглядели внушительно. Вместе с Кайратом они занимались боксом, а потому казались большими и сильными ребятами. Кто-то из них предложил взять с собой биту — ради прикола, конечно же, однако я воспротивилась. Не дай бог, после такого прикола кто-нибудь еще полицию вызовет. Папу удар хватит, если ему снова придется выручать меня из полицейского участка.

Дверь квартиры на втором этаже была открыта — нас уже ждали.

Олег Ремизов оказался не таким, каким я его представляла. Мне казалось, что это кто-то маленький, мерзенький и щупленький, а он оказался высоким и довольно широкоплечим симпатичным брюнетом. Он стоял на пороге собственной квартиры и в изумлении смотрел на нашу славную делегацию; особенно сильно его заворожили Кайрат и его друзья, которые маячили у меня за спиной. Я чувствовала себя не Гердой, а маленькой атаманшей.

— Вы кто? — спросил он удивленно.

— Мы пришли поговорить, — ослепительно улыбнулась я.

— Со мной? — пуще прежнего удивился парень.

— С вами, если вы — Ремизов Олег.

— Допустим, я. Что вам нужно? — недобро посмотрел он на нас.

— Девушка же сказала — поговорить, — нетерпеливо сказал Кайрат. — Ты тупой, да?

— Да пошли вы, — неуверенно ответил Олег и попытался захлопнуть дверь прямо перед моим носом, однако ему не дали этого сделать — сначала я ловко подставила ногу, а затем подоспел один из друзей Алиева, который с такой силой рванул дверь на себя, что, кажется, едва не выдрал ее вместе с косяком. На лице Ремизова появился ужас. И я его прекрасно понимала. Если бы со мной захотело поговорить такое количество здоровенных парней, мне бы тоже стало не по себе.

— Да вы кто такие? — заорал Олег.

— Тихо будь, — велел Кайрат. — И отвечай на вопросы. А то костей не соберешь.

— На какие вопросы?!

— Она тебе их задаст, — кивнул на меня Алиев. Я едва не закатила глаза, но все же взяла себя в руки и обратилась к опешившему Ремизову:

— Вы знаете Олега Владыко?

Глава 45

Он поморщился.

— Знаю. И что с того? — с вызовом спросил он.

— Когда вы виделись в последний раз? — задала я новый вопрос.

— Осенью, на пересдаче… А почему я вообще должен вам, девушка, что-то объяснять? — спохватился Ремизов, а я вдруг подумала, что он похож на моего Олега ростом и сложением. И тоже брюнет. Мог ли он избить на парковке Дымова?

— У нас есть информация о том, что вы звонили и угрожали Олегу Владимировичу.

— Ну, звонил. Я пьяным был. А что, с ним что-то случилось? — нахмурился он. — И вообще, кто вы такие?

— Ты отвечай на вопросы, а не задавай их, — посоветовал ему кто-то из друзей Кайрата. Олег нахохлился.

— Я не понимаю, что происходит! Почему вы вообще пришли ко мне, представившись курьером?! — в его голосе звучали и злость, и паника.

— У нас также есть информация, что вы не просто угрожали Владыко, но и привели свои угрозы в действие, — пошла я ва-банк.

— Как? — опешил он. — Да я не трогал его! Подумаешь, сказал по телефону, что задницу надеру в темном переулке! Но говорю же — я пьяным был. И вообще, что с ним случилось? Его что, того?..

Я прекрасно поняла, что он имеет в виду, и возмущенно фыркнула.

— А вы будто не знаете!

— Представьте себе, девушка, понятия не имею! Я о нем с осени не вспоминаю! Так что с Владыко случилось-то? На него напали? Избили? Он хоть жив?

Интересно, он действительно не понимает, о чем речь, или просто хороший актер?

— Жив и здоров. Только случилось нечто такое, что заставляет нас думать о мести с вашей стороны, — расплывчато ответила я.

— Вы с ума сошли? — прямо спросил Ремизов. В его глазах и голосе было нечто такое, что заставило меня поверить в его невиновность. — Окей, меня выгнали из университета, уже во второй раз. Первый раз — с очки, второй — с заочки. Но не только из-за Владыко. Он тот еще козел, конечно, не спорю! Но у меня еще три незакрытых долга было. Ну некогда мне учиться, работы много!

— И что, вы всем преподавателям звонили с угрозами? — поинтересовалась я.

— Не всем, — выдохнул Ремизов. — Просто этот Владыко меня больше остальных достал. Требовал, чтобы я ему все долги сдал, все лабораторные! Я ему говорю, что работаю, что некогда мне — у меня сын, между прочим, родился, мне зарабатывать надо, а не его лабы делать, а он уперся и все, хоть тесни. Говорил, что у него ко всем единые требования. И что он и так слишком лоялен к нам. Ага, лоялен, как бы не так! Я ему и деньги предлагать пробовал, — признался Олег, — так он меня вообще выгнал. Нормальный, нет? Да и вы ненормальные! Думаете, мне делать нечего, как Владыко мстить? Мне сына поднимать надо, а не глупостями заниматься, ясно? И вообще я сейчас полицию вызову, — добавил он.

— Я тебе тогда скорую вызову, — нелюбезно ответил Кайрат. — Только рыпнись.

Не знаю, к чему бы привел этот разговор, но в это время из квартиры донесся детский плач.

— Сын проснулся, — пробормотал Олег. — А жена в больницу ушла.

— Хорошо, — вздохнула я. — Мы поняли вас. Спасибо, что ответили на вопросы. Идите к ребенку. Извините, что заняли у вас время.

— Придурки, — пробормотал Ремизов и торопливо закрыл дверь, которую друг Кайрата отпустил после моих слов. Мы все толпой дружно спустились вниз.

— Думаешь, это не он? — озадаченно спросила Женька.

— Сложно судить, но, кажется, нет, — осторожно ответила я. — Кажется, этот Ремизов вообще не понимал, что происходит. Решил, что на Олега напали. К тому же у него есть сынишка — зачем ему подставлять рисковать и идти на такое преступление?

— Согласен, — кивнул Кайрат, в котором опять проснулись бандитские замашки. — Не похож на челика, который знает, где достать пакет травы. Мешок, — заключил он и презрительно сплюнул.

— Может быть, и так. Ведьма, а как ты вообще собралась определять, кто может быть замешан в деле Владыко? — прямо спросил Илья. — Думаешь, даже если мы приедем к тому, кто организовал подставу, он возьмет и расколется? Мы же не из полиции.

— Понимаете, я просто ищу зацепки, — пришлось пояснить мне. — Я не смогу выудить признание — прекрасно это осознаю. Но я смогу хотя бы понять, замешан человек в этом или нет. У меня хорошая интуиция.

— Сейчас бы дела с помощью интуиции расследовать, — вздохнула Женька.

— Я не расследую дело, — резко ответила я. — Я пытаюсь помочь вытащить невиновного человека. Его подставил кто-то из окружения, и я должна понять, кто это мог быть. Разве ты бы сидела сложа руки, если бы Илья оказался на месте Олега?

Подруга взяла меня под руку.

— Ты права. Не сердись, — примирительно сказала она. — Я сказала, не подумав.

— У меня больше нет ничего, кроме желания помочь ему и этой чертовой интуиции, — почти прошептала я.

— Этого уже много, — солнечно улыбнулась Женька, а Алиев сделал вид, что его тошнит.

— Что делаем дальше? — жизнерадостно спросил Илья.

— Едем к Косте, — вздохнула я. — А потом к бабушке Олега и к Савельеву.

— Сильно, — покачал головой Илья. — Думаешь, они захотят с тобой пообщаться?

— Я что-нибудь придумаю, — не собиралась унывать я.

Прежде, чем ехать к Косте, я позвонила ему и спросила, сможем ли мы увидеться. Он, кажется, еще спал, но моему звонку обрадовался, и сказал что будет с нетерпением ждать меня у себя в квартире, как оказалось, в новой. Он дал мне адрес, и я, чувствуя себя неуютно после звонка, сказала Кайрату, куда нужно ехать.

Если дом Ремизова находился в старом спальном районе, то дом Кости, в котором он сейчас жил, — в модном районе на набережной. Однако без приключений до него мы не доехали — Кайрату стала названивать Аделина, которая потеряла его, и ему пришлось заехать за ней. Аделина бойко сместила Костю к нам с Женькой на заднее сидение, и сама уселась рядом с ним. Кажется, ей всеми силами хотелось показать всем и, в первую очередь самому Кайрату, что он — ее парень. Я почему-то подумала, что Алиев обречен стать ее мужчиной навеки. Не удивлюсь, если в скором времени они женятся.

С приходом подружки Кайрат помрачнел и начал вести себя тише, а вот Аделина сначала заставила его выключить реп, заявив, что он ей не нравится, а потом принялась щебетать на весь салон.

Глава 46

К Косте в квартиру я направилась одна, несмотря на недовольство друзей, поскольку знала, что при посторонних людях он закроется, и я ничего не смогу понять по его поведению. Друзьям пришлось отпустить меня с условием, что если вдруг что-то случиться, я сразу же позвоню им.

Квартира Кости находилась на втором этаже — это была огромная светлая студия в скандинавском стиле с белоснежными стенами, светлой мебелью и яркими акцентами и больше напоминала номер в дорогой гостинице, нежели жилую квартиру.

Костя встречал меня с улыбкой, распахнув дверь и стоя на пороге. На нем были джинсовые бриджи и светлая майка, открывающая яркие татуированные руки, и я в который раз подумала, как же сильно разнится то, каким он был, и каким стал. Словно это были два разных человека. Тот Костя и этот.

— Проходи, Таня, — пригласил меня Костя с обаятельной улыбкой — вот она точно осталась прежней. Раньше я безумно ее любила, эту улыбку, а сейчас… Сейчас ничего не чувствовала, глядя на то, как он улыбается. Мы стали слишком чужими, а то, что было между нами, растворилось во времени. От нашей любви остались обрывки воспоминаний.

Я вошла. Он помог мне снять куртку и проводил в гостиную зону, из которой открывался вид на заснеженную набережную и реку, над которой парил молочный туман. Холодное бледно-голубое над рекой казалось хрустальным и готово было вот-вот осыпаться тысячами осколков. Эта красивая картина напоминала зимний пейзаж на новогодней открытке, и я засмотрелась на нее, не слыша, что говорит Костя.

— Таня. — Его ладонь коснулась моего предплечья, и я вздрогнула.

— Извини, задумалась, — тихо сказала я.

— Садись, — кивнул он на диван. — Хочешь чай? Или кофе? Я помню, какой ты любила, сейчас приготовлю. Или, может быть, чего-нибудь покрепче?

— Нет, спасибо, Костя, я ничего не хочу, — ответила я, садясь. Он опустился рядом со мной — сел так, чтобы касаться своим коленом моего. Мне пришлось отодвинуться — я не хотела, чтобы он дотрагивался меня.

— Ты красивая, — зачем-то сказал он, глядя на меня не мигая, с непонятной надеждой во взгляде… Я не знала, что ему ответить и на мгновение замешкалась, а Костя, восприняв это по своему, взял мою ладонь в свою. Теплые и нежные пальцы. Совершенно чужие. Почему раньше мое сердце взрывалось при виде этого человека, а теперь совершенно спокойно? Действительно ли я любила его? А он? Любил ли он меня?

Костя придвинулся ко мне ближе, склонился — так, словно готов был поцеловать меня. Уверена, он готов был сделать это, однако я оттолкнула его и высвободила свою ладонь.

— Не нужно, — тихо сказала я. — Я не за этим приехала.

Костя вздохнул.

— Тогда почему ты приехала? — спросил он.

— Я хочу спросить кое-что, — прямо сказала я.

— Что именно? — посерьезнел он. — Это ведь не наших отношений касается, верно?

— Верно, — подтвердила я. — Мы ведь говорили с тобой. И я ясно дала тебе понять, что между нами ничего не может быть. Совсем ничего. Ни любви, ни дружбы.

— А я уже решил, что ты передумала, — усмехнулся Костя и встал с дивана, чтобы скрестить руки у окна. — Что поняла, кто тебе действительно нужен. Не он, а я.

Костя попытался толкнуть мне речь с тридцатью причинами, почему он лучше собаки, то есть, Олега, и у меня глаза едва не закатились куда-то за Никарагуа. Опять он об этом. Достал, ей богу!

— Стоп! — замахала я руками. — Костя, остановись. Мы уже все решили. Хватит истерить и дай мне, пожалуйста, задать свой вопрос.

Он прикусил губу, и я вдруг подумала, что, возможно, он специально уводит меня от темы.

— Костя, что ты знаешь о том, что произошло с Олегом? — спросила я, внимательно наблюдая за его лицом.

— Что с ним произошло? — спросил он равнодушно, но на мгновение опустил взгляд. Мне хватило этого, чтобы понять — ему что-то известно.

Я встала и вплотную подошла к нему.

— Костя, — вкрадчиво повторила я. — Скажи мне правду.

— Какую, Таня?

Я смахнула с его плеча невидимую пылинку.

— Костя, не играй со мной, — предупредила я. — Ты ведь знаешь, что играть со мной не стоит.

Он молчал. Смотрел на меня, улыбался уголками губ и молчал. Я сделала еще один маленький шаг к нему. Теперь между нас разделяла лишь жалкая пара сантиметров, и мне показалось, что я чувствую жар, исходящий от его тела.

— И не думал. Значит, ты хочешь правду, маленькая моя? — спросил он, гладя меня по щеке.

— Убери руку, — злым голосом предупредила я. Он рассмеялся, опустил руку и немного отошел назад. Я снова сделала шаг. А затем второй, третий, четвертый. Костя отходил к стене, не сводя с меня веселых глаз, а я шла за ним — пока его спина, наконец, не уперлась в белоснежную стену. Я собиралась вытрясти из него правду, чего бы мне это ни стоило.

— Ты такая забавная, Таня, — сказал Костя.

— Да ты что, — сощурилась я. — Отвечай на мой вопрос, черт побери! Иначе мне придется вытрясти из тебя ответ силой.

— Что ж, попробуй, — ответил он. И вдруг резко все поменялось. Теперь к прохладной стене оказалась прижата я, а он оперся о нее ладонью и склонился ко мне, как в какому-нибудь романтическом фильме. Только я никакой романтики не чувствовала. Я кипела от возмущения!

— Я знал, что ты задашь этот вопрос, — прошептал Костя мне на ухо. Его горячее дыхание обжигало кожу.

— Неужели? — процедила я сквозь зубы.

— Да. У твоего Олега неприятности, и ты решила узнать правду о том, что случилось, — продолжал он загадочным тоном.

— То есть, ты эту правду знаешь? — усмехнулась я. — Поведай ее мне.

— Без проблем. Но за определенную плату. Может быть, для начала ты меня поцелуешь? — спросил Костя. Его руки обвились вокруг моей талии.

— Только поцеловать? — проворковала я и провела языком по нижней губе, заставляя Костю широко улыбнуться. Он что-то знает, он определенно что-то знает. А может быть… он во всем виноват?

Верить в это не хотелось, но я не могла идти против фактов.

— Не только… Я скучал по тебе, — продолжал Костя, буквально пожирая меня глазами.

Его руки нагло поползли вниз, и я, не выдержав, со всей дури ударил его по колену. Он охнул и тотчас выпустил меня из своих объятий.

— С ума сошел?! — заорала я. — Какого черта ты меня лапаешь? Рука лишняя?!

— Тань, блин, — схватился он за колено. — Больно! Ты с ума сошла?

— Это ты с ума сошел. Не смей распускать руки. Иначе я разобью ее о твою голову, — пообещала я, схватив со столика вазу — белую, под цвет стен, и довольно увесистую.

— Положи ее на место, — поморщился Костя. — Это мамин подарок.

— Да мне фиолетово. Выкладывай все, что знаешь про Олега. И не смей ко мне приближаться. Еще одна попытка, и я позвоню Кайрату. Он и его друзья ждут меня около твоего дома. И, клянусь, если я позвоню ему, он от тебя оставит ножки, рожки и кровавую лужицу, — предупредила я Костю.

Глава 47

Он поднял руки, словно говоря, что сдается, и направился к барной стойке.

— Будешь сок? — спросил он, словно ничего не случилось. — Я только что сделал свежий.

— Ты будешь говорить или нет?! — взорвалась я.

— Вазу поставь на место. Извини, я не подумал, что ты так бурно отреагируешь, — пожал плечами Костя. — Я не мог не попробовать, понимаешь? Я бы не сделал тебе ничего плохого, Таня.

— Все, что можно было сделать мне плохого, ты уже сделал, — фыркнула я. — Рассказывай, что тебе известно, иначе я действительно сейчас наберу номер Кайрата. А потом поеду к твоей маме. Расскажу ей удивительную историю о том, как ее любимый сыночек занимается грязными делишками, связанными с наркотиками. Вот она обрадуется! Образ идеального сына распадется на кусочки. И тогда, наверное, мамочка перестанет спонсировать тебя, да?

— О чем ты говоришь? — рявкнул Костя и со стуком поставил стакан с соком на стойку. — Я никакого отношения к наркотикам не имею! А твой Владыко… Он сам напросился! Перешел кому-то дорожку, вот и поплатился!

— Рассказывай, — попросила я. — Костя, пожалуйста, рассказывай.

И он рассказал — ему ничего больше не оставалось делать.

* * *

После встречи с Олегом около дома Тани, Костя затаил на него обиду. Во-первых, его раздражал тот факт, что бывшая девушка выбрала не его, а какого-то старпера, а, во-вторых, он чувствовал себя униженным после той стычки. Этот Олег оказался сильнее, и это задело Костю, которые последние годы постоянно тренировался в зале, как ненормальный. Он справился с ним, как с беспомощным котенком. Даже бить по всю силу не стал — ударил кулаком по забору, разбив его в кровь. Свой кулак, а не его лицо.

Костя хотел отомстить. Но прежде чем мстить, нужно было побольше узнать о своем сопернике. Он пробил Владыко по своим каналам через одного знакомого в университете, и тот оказался почти идеальным. Отличный лектор, уважаемый научный работник, обладатель гранта и прочее, прочее, прочее. У Кости скулы сводило от того, каким правильным казался это Владыко. И чем больше он узнавал информации о нем, тем больше не понимал, как Таня — яркая и эффектная! — могла запасть на такого, как он. Окей, наверное, девчонки считают его симпатичным, но хорошая фигура и красивое лицо есть и у него, Кости. Чем Владыко так приглянулся Татьяне? Тем, что был ее преподом? Или казался не таким правильным, как на первый взгляд?

Костя решил проследить за Олегом, чтобы составить о нем более точное представление. Чтобы понять, какой он на самом деле. Для него это было нечто сродни игры, да и времени свободного было море — друзья, с которыми он когда-то, до отъезда в США, общался, куда-то пропали, а местные девушки после жизни в другой стране казались теперь пресными и неинтересными. Костя полагал, что сможет узнать о Владыко что-то такое, что заставит Таню разочароваться в нем. Ведь не может человек быть идеальным. У каждого есть свои шкафы со скелетами. Или, как говорила мать, даже самый красивый цветок однажды может сгнить.

В тот день Костя и узнал, что Владыко явно кто-то очень не любит. Он действительно проследил за ним — от дома до университета, а от университета до офиса, и от офиса снова до дома, умудрившись при этом несколько раз его потерять. Ничего необычного не происходило, ну, или, по крайней мере, этого не замечал Костя. Он припарковался неподалеку от машины Олега, который ушел домой, и решил немного подождать — вдруг этот придурок куда-то поедет. Например, к другой женщине? Или в бар пить с друзьями? Почему-то Костя был уверен в том, что Владыко что-то скрывает — что-то такое, что обязательно разочарует Татьяну. Может быть, у него есть семья и ребенок? А может быть, он играет в азартные игры. Или должен кому-то большие деньги? Как знать.

Однако сколько бы в тот вечер Костя не ждал своего конкурента, сидя в машине, тот на улице не появлялся. Прочно засел дома и явно никуда не собирался идти. Костя был голоден, и уже хотел уехать, как его внимание привлекла одна из машин, припаркованных рядом. Это был черный ничем не примечательный седан, но Косте показалось, что он уже где-то видел его. Глянув на номер — запоминающийся, с тремя восьмерками, он вдруг вспомнил, где. На университетской парковке. Эта машина ехала следом за машиной Владыко.

«За ним следят, что ли?» — с усмешкой подумал он и уехал, решив, что это совпадение. Однако на следующий день, приехав к университету, он снова увидел эту машину — и снова неподалеку от автомобиля Владыко. И напрягся — не понимал, что происходит, но отступать не хотел. Может быть, это его возможность заставить Таню забыть этого высокомерного придурка и снова быть с ним, Костей?

«Ты помешанный», — сказала ему сестра, которая в этот день поехала вместе с ним. Она была в курсе всех его планов, да и вообще всегда помогала ему.

«На Тане?» — весело спросил Костя, глядя на здание университета.

«На себе, — ответила сестра. — И на своем прошлом, которое не можешь отпустить».

Они стали спорить, и Костя постепенно раздражался все больше и больше, не зная, что ждет их впереди, и что именно сестра спасет его от больших проблем.

Владыко задержался на работе допоздна. Когда он вышел из университета вместе с коллегами, что-то с ними обсуждая, Костя обрадовался. Следка оказалась занятием утомительным — он устал ждать, да и сестра смотрела на него, как на идиота.

Едва Владыко тронулся с места, как машина с тремя восьмерками в номере тоже завелась — впрочем, тот, кто сидел за рулем, действовал очень аккуратно, и в какой-то момент Костя вообще потерял его из виду. Он ехал следом за Владыко, когда черный седан буквально вынырнул из какой-то подворотни и подрезал его. Пришлось ударить по тормозам и остановиться, чтобы не въехать в машину. Из нее вышел какой-то парень в кожаной куртке и капюшоне, накинутом на голову. Костя тоже вышел — его распирало от злости. Какого черта этот гаденыш чуть не спровоцировал аварию?! С ним ведь сестра, она испугалась.

Ты что делаешь? — выкрикнул Костя. — Обалдел, что ли?

Парень молча подошел к нему и крепко схватил за горло одной рукой. Он был очень сильным, и от него веяло чем-то опасным.

— Ты что делаешь? — опешил Костя, пытаясь высвободиться, но этого у него не вышло. Он словно в стальной капкан попал. Да и рядом, как назло, никого не было — машины с большой скоростью пролетали мимо.

— Ты кто такой? — спросил парень с угрозой в тихом, словно бесцветном голосе. — Кто тебя послал? Воздуха катастрофически не хватало.

— Никто, — прохрипел Костя, ничего не понимая и все так же бесплодно пытаясь освободиться от захвата.

— Уверен? — усмехнулся незнакомец. Наверное, он сказал бы что-то еще, но дверь Костиной машины хлопнула, и на улице оказалась его перепуганная сестра.

— Отпустите его! — выкрикнула она. — Я сейчас полицию вызову!

Парень посмотрел на нее и почему-то послушался. Отпустил Костю, который тотчас закашлялся, и сказал:

— Не крутись рядом с ним. И забудь, что мы встречались. Иначе будут проблемы. Такие же, как у него.

— К-какие? — выдавил Костя.

— Большие. И я совершенно серьезно советую тебе забыть о нашей встрече. Ибо твой номер я хорошо запомнил. И лицо твоей девушки.

— Я его сестра! — с негодованием в голосе выкрикнула она.

— Без разницы. Я не трону тебя только из-за нее, чтобы не пугать. Езжай.

Незнакомец кинул сестре слова извинений — впрочем, без особого раскаяния, и уехал, оставив Костю в злой растерянности.

Больше следить за Владыко Костя не стал — решил, что себе дороже связываться с этим козлом.

Глава 48

Мне казалось, что я сплю, и мне снится какой-то странный сон.

С одной стороны я испытала облегчение, когда поняла, что Костя не имеет отношение к тому, что произошло. Мне до последнего не хотелось верить, что человек, которого я когда-то любила, мог быть способным на подобные вещи. Конечно, он мог лгать мне, но я очень хорошо знала его. Слишком много горечи звучало в голосе Кости, слишком искренним и недоуменным был взгляд. Да и пальцы едва заметно подрагивали. Он казался напуганным, хоть и старался скрыть это.

А с другой стороны, я не могла понять, что происходит. Кто так сильно ненавидел Олега? И, самое главное, за что? В чем он был так виноват? Может быть, я чего-то о нем не знаю и действительно слепо защищаю от всего этого мира?

Чтобы избавиться от этой мысли-червоточины пришлось сильно прикусить губу.

— Значит, за Олегом кто-то следил? — задумчиво спросила я. Костя кивнул.

— Именно, — подтвердил он. — Кто-то следил за этим твоим Владыко. Кто-то непростой. Не думал, что в этой стране такое возможно.

— Но Олег ничего не замечал, — растерялась я, — а он очень внимательный….

— Даже очень внимательные совершают ошибки, — нервно хмыкнул Костя. — Он просто не думал, что за ним могут следить. Знаешь ли, люди вообще не склонны думать, что за ними может кто-то следить. Особенно под Новый год. К тому же тот тип делал это весьма аккуратно.

— Почему он следил за Олегом? — медленно спросила я.

— Без понятия.

А вот я, кажется, понимала. Тот, кто следил за передвижениями Олега, пытался понять, как и где лучше всего вскрыть его машину и подложить «сюрприз». Другого объяснения у меня просто не было.

— Как он выглядел? — спросила я жадно. — Ты помнишь? Сможешь описать?

— Не знаю, — подал плечами Костя. — Это произошло так быстро, что я не запомнил его лица. К тому же его сложно было разглядеть — капюшон мешал, и фары в глаза били, стемнело уже. Помню, что он был высоким и широкоплечим. Знаешь, не маленький парень. Ах, да, он в кожаных перчатках был и в зимних кроссовках. И номер помню, — спохватился Костя, но тотчас замолчал, словно сболтнул лишнего.

Мне показалось, что лицо обожгло жаром пламени. Я почти у цели, я почти знаю, кто подставил Олега, хотя и мечтать не могла об этом!

— Скажи его номер, — попросила я.

Он молчал.

— Костя! Пожалуйста, скажи номер, — повторила я почти с отчаянием.

— Таня, — мягко ответил он. — Я не хочу неприятностей. Этот тип запомнил номер моей машины. Меня запомнил. И мою сестру — тоже. Я не хочу, чтобы что-то произошло. Вот скажи, что случилось с твоим Владыко? Почему ты упоминала наркотики?

— Ему их подкинули, — тихо призналась я. Чтобы узнать его правду, я должна была делиться своей.

Костя потер лицо руками. Его раздирали двойственный чувства — я понимала это.

— Вот оно что, — сказал он. — А если их подкинут мне? Или сестре? Я не готов рисковать. Прости.

— Костя, прошу тебя. Это важно. Это безумно важно! — выкрикнула я. — Обещаю, я не выдам тебя. Не скажу, откуда мне известен этот номер.

— А то этот тип идиот и не сложит дважды два, — усмехнулся Костя. — Таня, не смотри на меня так. Я действительно не хочу неприятностей.

— Что мне сделать, чтобы ты помог? — прямо спросила я. — Ты ведь не трус. Верно?

— Не дави на меня.

— Костя, пойми, ты просто упростишь мне задачу. Сэкономишь время. После твоего рассказа я буду поднимать записи с камер, чтобы увидеть эту машину, на которой тот парень следил за Олегом. Ты ведь знаешь, что я сделаю это. Отлично знаешь!

— Звучит так, словно ты крутой детектив, а не хрупкая девушка, — снова улыбнулся он, правда, невесело. — Знаешь, а я об этом и не подумал, когда рассказывал тебе. Ты хитрая бестия. Хорошо, — вдруг решился Костя. — Но ты должна пообещать мне, что ни при каких условиях не станешь упоминать мое имя.

— Обещаю, — искренне сказала я. — Ты знаешь меня — я держу свое слово.

Костя взял с барной стойки свой телефон и отправил мне сообщение с номером машины. Я прочитала его несколько раз, чтобы запомнить, — и правильно сделала, потому что он удалил сообщение — и у себя, и у меня.

— Я ничего тебе не говорил. Ты сама вычислила эту машину. Не знаю как, но сама. И запомни, Таня, я делаю тебе одолжение только потому, что мы были вместе. В память о тех днях.

— Спасибо, я ценю это, — сказала я. — И сдержу свое слово.

— Хорошо. Таня, я правда не хотел, чтобы так вышло, — вдруг сказал Костя.

— Я знаю. — С моих губ сорвался едва слышный вздох.

— Мне жаль, что все так получилось, — продолжал он. — И тогда, и сейчас. Я думал, что верну тебя и что снова буду счастливым, но это было глупым решением. Единственное, что меня успокаивает — я пытался.

— На самом деле, я рада, что ты приехал, — призналась я.

— Почему же?

— Мы смогли нормально поговорить. Впервые за все это время. Мне стало легче — я отпустила всю эту ситуация между нами. Отпустила тебя. Знаешь, в тот день, когда ты приехал к моему университету и схватил меня, я так опешила, что готова была тебя убить, — слабо улыбнулась я. — А потом вдруг поняла, что больше ничего не чувствую к тебе. Все прошло. Испарилось как дым. Парадокс, но твое появление дало мне смелости и сил понять, что я могу быть счастливо с другим парнем. Я поняла разницу — между тобой и Олегом.

Глава 49

— Я все так же не понимаю, почему он, — признался Костя.

— С ним мне удалось побывать на вершине, — коротко рассмеялась я.

— В смысле? — переспросил он. Костя никогда не понимал моих метафор.

— Я могу ему доверять, — пояснила я. — Даже после того, как любимый человек предал меня, я могу полюбить и доверять другому. Вот и все.

— Наверное, мне все равно тебя не понять. Что ж, значит, так все и должно быть, — туманно сказал Костя. — Кстати, я, наверное, скоро улечу обратно. Мне не нравится здесь. Совсем.

— Напиши, когда соберешься. Пожелаю тебе хорошего пути, — кивнула я. — Надеюсь, ты найдешь свое место в жизни. И своего человека.

— Обязательно. Обними меня на прощание, — зачем-то попросил Костя, и я обняла его. Дружески. Похлопала по спине. Отстранилась. Улыбнулась. И ушла.

Последняя страница книги, названной в честь него, перевернулась. И я была рада, что Костя не превратился в негодяя или мерзавца. И что смог помочь мне.

Иногда бывает так, что люди вновь появляются в нашей жизни только затем, чтобы мы могли окончательно их отпустить. Без слез, криков и сожалений. Без боли, запекшейся на кончике языка. Без упреков, ранящих в самое сердце. Просто сказать: «Прощай», и проводить, а после уйти самим без груза на плечах.

Я спускалась по лестнице, на ходу набирая Петю и проговаривая про себя словно скороговорку номер машины. Петя взял трубку далеко не сразу — подозреваю, он спал, и мой звонок заставил его проснуться. Я буквально прокричала в трубку, что мне снова нужна его помощь — мне нужно пробить человека по номеру его машины.

— Опять? — с недоумением спросила Петя. — Ты же недавно это делала, Таня.

— Это другая машина, — невозмутимо ответила я, пытаясь сохранять спокойствие, но как же тяжело это давалось! — Петечка, просто пробей этот номер, прошу. Я заплачу тебе — сколько ты хочешь?

— Нисколько, — кажется, опешил тот. — Я и сам себе на жизнь заработать смогу.

— Тогда чем тебя отблагодарить? — выдохнула я. — А хочешь, Василиса — ну та девчонка, с которой ты идешь в кино, тебя поцелует?

Петя замешкался.

— Ну, было бы неплохо, конечно….

— Она поцелует, — клятвенно заверила его я. Васька, конечно же, будет возмущаться, но ничего, сама хотела помочь. Пусть отвечает за свои слова!

— Ладно, присылай номер, — согласился Петя. — Пробью. Но смотри — если с этой Василиной не выгорит, ты мне другую девушку будешь искать.

— Буду, — моментально согласилась я. — Стану твоей личной свахой! Подберу идеальную кандидатуру! Ты будешь в восторге.

Петя пробормотал что-то нечленоразденое, пообещав скоро написать, и отключился.

Я ждала его звонок в машине, не слыша того, что мне говорят друзья. Мне казалось, что я на правильном пути. И что вот-вот узнаю данные человека, который точно причастен к тому, что случилось с Олегом. Что мне делать дальше? Позвонить в полицию? Нет, это будет крайне странно. Чернову? А этот вариант уже вполне ничего. Он поможет разобраться — я уверена.

Когда зазвонил телефон, я вздрогнула — думала, что это Петя, а это оказалась бабушка, которая, наконец, обнаружила, что меня нет дома.

— Татьяна, ты где? — с тревогой в голосе спросила она. — Я тебя потеряла.

— Бабушка, я в городе поехала, забрать подарок из пункта самовывоза, — соврала я.

— Да ты никак с ума сошла? — охнула она. — Отец запретил тебе покидать дом!

— Меня друзья забрали, бабуль, — продолжала я. — Они скоро меня привезут обратно. Сейчас мы в пробке стоим.

— Да что же ты за коза-то такая?! Отец узнает, обозлиться окончательно! Дома скандал будете!

— Не говори ему, — попросила я. — Я действительно скоро вернусь.

Скрепя сердце бабушка согласилась. И велела мне поскорее появиться дома. Дала мне три часа и сказала, что если по истечению этого времени я не приеду, она позвонит родителям.

— И не стыдно бабушке врать? — спросила Аделина, которая все слышала, как и остальные ребята, но я только отмахнулась. Меня мучила совесть. Однако ничего говорить я подружке Кайрата не стала — телефон завибрировал вновь. Пришло сообщение от Пети:

«Андрей Евгеньевич Кириллов, родился 7 февраля, двадцать четыре года, холост. В дорожно-транспортных происшествиях не замечен, в розыске не находится, транспортного средства в залоге нет, неуплаченных штрафов не имеется». Далее шли адрес и номер его телефона. Когда-то давно, столетия назад, Петя помогал мне найти информацию на Олега по номеру его машины. А теперь — по номеру машины его врага.

История будто закольцевалась.

Я не знала никаких Андреев Кирилловых, но когда следом мне прилетело сообщение с его фотографией, почувствовала, как закружилась голова.

С фотографии на меня серьезными глазами смотрел парень моей сестры. Человек, который заставлял ее счатсливо улыбаться.

Тот самый Андрей.

Глава 50

Я разглядывала фотографию и поверить не могла, что это он. Как же так вышло? Почему человек, который следил за Олегом, оказался парнем моей сестры? Я была уверена, что все не так просто. Совпадений не бывает. Неужели… неужели этот Андрей специально стал общаться с Ксюшей из-за Олега? Но зачем? Чтобы быть ближе к нему? Однако для чего ему сближаться с сестрой девушки Олега, даже если он его ненавидит? Ксюша ведь не общается с Олегом! Они виделись всего лишь один раз в нашей городской квартире, когда он привез меня с нашего неудавшегося свидания. Было бы куда логичнее, если бы Андрей стал общаться с одной из сестер Олега. Они-то видятся постоянно!

Я ничего не понимала.

Может быть, этот Андрей задумал что-то ужасное? Решил, например, с помощью Ксюши проникнуть в наш дом, чтобы… чтобы навредить мне? Например, в отместку Олегу. Но как бы Андрей мог навредить? Решил бы физически расправиться со мной?

На мгновение меня охватил ужас — я вспомнила кошмарную историю, которая летом случилась с одним из знакомых папы. Когда он и его семья ужинали, к ним в загородный дом ворвался мужчина, нанятый, чтобы ухаживать за садом. Он был вооружен и даже успел выстрелить. Все обошлось — папин знакомый успел обезоружить его. Оказалось, этот мужчина специально проник в их дом, чтобы отомстить за сына, потерявшего из-за него все свои деньги. В общем, история была грязная и запутанная, но едва не закончилась настоящей трагедией.

Мог ли Андрей руководствоваться подобными мотивами? Я не знала. Он показался мне нормальным — молчаливым, конечно, может быть, даже замкнутым, но нормальным. Нежным по отношению к Ксюше. И не способным на какие-то жестокие вещи. Хотя чужая душа потемки, а преступники часто выглядят адекватными и даже обаятельными.

Но если это месть, то что Андрей не поделил с Олегом? Кто он такой? И как хотел использовать свою связь с Ксю? С моей глупой Ксю, которая, кажется, снова влюбилась не в того человека.

Я терялась в догадках, не замечая, как странно на меня смотрят ребята.

— Таня? — потрясла меня за плечо Женька. — Таня, ты в порядке?

— Почти, — ответила я, изо всех сил сдерживая волнение.

— Почему у тебя такое лицо? Ты его знаешь? — удивилась подруга. — Кто он такой?

Я наскоро объяснила им, откуда знаю Андрея, и стала звонить Ксюше. Несмотря на то, что произошло с нами вчера, первым делом я хотела предупредить ее об опасности. Ей не стоит общаться сейчас с этим чертовым Андреем — мало ли что у него в голове! Однако до сестры я не дозвонилась — она не брала трубку. Это мне ужасно не нравилось, и я занервничала сильнее. Вдруг они сейчас вместе? Вдруг он что-то сделает ей?

От одних только мыслей об этом мне становилось нехорошо, но я силой воли заставила себя отвлечься от них, и стала звонить Стасу, чтобы передать ему информацию по Андрею. Как назло, он тоже не отвечал — его телефон был то ли выключен, то ли находился вне зоны действия сети.

Я прошипела что-то недоброе и громко сказала, глядя в одну точку:

— Кайрат, отвези меня к этому Андрею. Пожалуйста.

— А чего ты моим парнем командуешь? — тотчас ревниво встряла Аделина, но я только поморщилась.

— Вдруг Ксюша сейчас с ним? — сказала я. — Мне страшно за нее. К тому же мне нужно поговорить с ним.

— Одну тебя к нему не пустим, — тотчас заявила Женька. — Пойдем все вместе. Может быть, он псих какой-то.

Парни поддержали ее, а я не стала спорить — понимала, что так безопаснее. Я продиктовала адрес, и мы помчались к дому Андрея, который находился в другом район. Машина с друзьями Кайрата, которые, кажется, воспринимали все это как веселое приключение, не отставала. По пути я снова и снова звонила то Ксю, то Стасу; волновалась, злилась, сжимала кулаки, прогоняла в голове сотни злых обвинительных слов, то лихорадочно обдумывала план своих действий, то мысленно разрывала этого Андрея на мелкие кусочки — словно он был бумажным. Внутри царили не гнев и не ярость, а желание справедливого возмездия. Этот человек заплатит за все. За каждую мою нервную клетку. За каждую слезинку сестры, которая несомненно прольет их. За каждую потерянную секунду жизни моего Олега.

Кай, Герда почти у цели. Герда мчится в ледяной замок Снежной королеве. И не страшно, что вместо оленей у нее Кайрат со своей машиной.

В какой-то момент я с сожалением подумала о том, что у меня нет номеров телефонов его сестер — я могла бы спросить у них про Андрея. Может быть, они что-то знают о нем? Может быть, он был бывшим студентом Олега? Или, может быть, они жили рядом. Что-то ведь их связывало! Что-то такое, что заставило Андрея подставить Олега и втереться в доверие к моей сестре. Но что?

Думая об этом, я поняла, что единственный человек, который хоть что-то знает о жизни Олега, это Окладникова. И решила написать ей:

«Есть вопрос. Важный».

«Что, теперь мне нужно еще и переспать с этим Петей?» — иронично поинтересовалась она.

«Нет, я хочу спросить, видела ли ты когда-нибудь этого человека?» — набрала я новое сообщение, путаясь в буквах, удаляя слова и заново их печатая. Следом я прислала фото Андрея Кириллова. Ее ответ меня ошеломил. Внутри все похолодело.

Глава 51

«Это мой бывший, — написала Василина. — Я встречалась с ним до Олега. А потом бросила. Некрасиво вышло, но не хотелось его обманывать».

Бывший… Вот и мотив для ненависти. Василина бросила Андрея ради Олега, и тот затаил на него злость. Но при чем здесь Ксю? Для чего использовать ее? Может быть, он ненормальный?

«Я никогда не видела его с тобой», — ответила я Окладниковой.

«А должна была? Мы редко появлялись на людях», — прилетело мне тотчас.

— Ведьма, что происходит? — толкнула меня в бок Женька. — Ты опять молчишь!

— Андрей — бывший Василины, — сказала я, все еще находясь в каком-то шоковом состоянии.

— Офигеть! — воскликнула подруга. — Серьезно?!

— Васька встречалась с парнем твоей сестры?! — изумился Илья.

— Дуры. Выберут козлов и страдают, — посетовал Кайрат, уверенно вцепившийся в руль.

— Люблю разборочки из-за любви, — кровожадно потерла ладони Аделина.

Пока все бурно обсуждали происходящее, Василина прислала мне аудиозапись.

«Если честно, я не знаю, зачем мы встречались с Андреем. Мне казалось, что я любила его. У меня так всегда с парнями — сначала влюбляюсь как кошка, а потом все проходит. Мы расстаемся. Вернее, — с какой-то непонятной горечью сказала она, — я бросаю их. Не понимаю, почему это происходит. На мне словно какое-то проклятие висит — отталкивать тех, кто любит. Они начинают раздражать меня своей заботой, своими чувствами, своим желанием быть все время рядом. — Василина коротко рассмеялась. — Знаешь, Олег был первым, кто бросил меня сам. И, наверное, это слишком сильно ударило по моей самооценке. Наверное, поэтому было так больно — когда не ты бросаешь, а тебя. Только Ведьмина, я не понимаю, почему ты спрашиваешь меня о бывшем. И откуда у тебя его фото? Он как-то замешан в деле Олега?»

«Возможно. Я потом тебе все объясню, — ответила я ей. — Только ради бога не пиши ему и не звони»

«Поняла. Держи меня в курсе дел. Я действительно волнуюсь».

«Хорошо».

Андрей жил на самом севере города, в районе новостроек, выросших буквально за несколько лет на месте бывшей промышленной зоны. Такие дома называют жилыми комплексами комфорт-класса. Красивые, высокие, выхолощенные, со школами и детскими садами, местными торгово-развлекательными центрами и парками, живущие какой-то своей особенной размеренной жизнью — словно город в городе. Дом Андрея — башня высотой этаже в тридцать — находился на проспекте Счастья, что почему-то меня веселило, и своими окнами смотрел на безлюдную заснеженную аллею.

Мы заехали во двор, остановились, и я тотчас поспешила выйти из машины. Я быстро нашла нужный подъезд, но не успела позвонить в домофон — дверь распахнулась, и из подъезда вышла какая-то молодая семейная пара. Я тотчас влетела внутрь, и ребята поспешили зайти следом за мной. Пара проводила всю нашу компанию весьма удивленным взглядом, и дверь захлопнулась. Мы сели в лифты и поехали вверх. Этаж пришлось поискать — оказалось, Андрей жил на шестом. Возле его квартиры я остановилась в некоторой нерешительности — на какое-то мгновение стало страшно, и захотелось бежать прочь, однако в голове сами собой промелькнули воспоминания — словно кадры из старого черно-белого кино: вот Ксюша радостно улыбается Андрею, вот он говорит мне, что не обидит ее, а вот машину Олега останавливают полицейские. Я словно воочию видела его лицо, когда они нашли тот проклятый пакет — спокойное выражение, а вот в глазах — пустота. И услышала его голос, прежде чем мы расстались — в случае чего он велел позвонить Стасу.

Андрей отобрал счастье — не только у меня, но и у двух моих близких людей. Я должна быть смелой. И не должна отступать.

Я нажала на звонок, и услышала за массивной дверью отголоски звонкой трели. Открыли мне не сразу — почти спустя минуту, после третьего или четвертого звонка. Андрей, кажется, спал — вид у него был сонный, а волосы — спутанными. На щеках виднелась легкая щетина, а из одежды на нем были лишь домашние бриджи.

Он непонимающе смотрел на меня с порога своей квартиры, а я не могла оторвать взгляд от него. Наверное, раньше я бы обратила внимание на четко очерченный рельеф его мышц, на кубики пресса, на вены, переплетающие сильные руки, но сейчас мне было все равно. Я смотрела ему в глаза, пытаясь найти в них ответы на мучающие меня вопросы.

«Зачем ты так поступил с Олегом? Хотел отомстить? Думаешь, что уйдешь безнаказанным?»

— Таня? — хриплым ото сна голосом спросил Андрей. — Что ты тут делаешь?

— А как ты думаешь? — поинтересовалась я.

— Без понятия, — пожал он плечами, не видя ребят, которые стояли в стороне.

— А ты подумай, — посоветовала я. Его ответ удивил меня.

— К сестре пришла?

— Что?

— Против того, чтобы она ночевала со мной? Или родители против? — продолжал он, и я снова на мгновение растерялась — не понимала, почему Андрей заговорил об этом. Но все стало ясно в следующее мгновение — в прихожей появилась Ксю, одетая в мужскую серую футболку, которая была такой длинной, что прикрывала ее бедра. Я прикусила губу. Вот, значит, где ночевала сестра. У него дома, а не в нашей городской квартире. И носила его футболку точно так же, как я носила рубашку Олега, когда осталась у него.

Глупая деталь, казалось бы, незначительная, но она ужасно меня задело. Я вдруг как-то ярко и глубоко осознала, что Ксюша любит этого подонка. А он… Он всего лишь использует ее.

— Таня? Ты что тут делаешь? — спросила Ксюша удивленно. — Андрей, что происходит?

Он пожал плечами и посмел приобнять ее за талию, словно пытаясь успокоить.

— Какой же ты козел, — обманчиво спокойным тоном сказала я, хотя внутри все кипело, сверкало и взрывалось. — Убери от нее руки.

— А если я не хочу убирать их? — поинтересовался он. — Что тогда, Таня?

— Тогда я из тебя бешбармак сделаю, понял, да? — резко появился в его поле зрения Кайрат, который, как и остальные, все прекрасно слышал. Следом за ним нарисовались и его друзья, которые больше не улыбались, а с угрозой смотрели на Андрея, явно давая ему понять, что сила на их стороне. А он даже бровью не повел — словно и не испугался вовсе.

Глава 52

— Что это все значит, парни? — спросила Андрей, и в его голосе появилось что-то такое, что заставило Кайрата и его ребят напрячься.

— Вот ты нам и объясни, — ухмыльнулся Алиев. — Если не хочешь пару месяцев в больнице провести.

— И кто меня туда уложит? — хмыкнул Андрей. — Ты и твои подружки?

— За базаром следи, — велел Кайрат. Он разозлился. На его щеках проступили красные пятна. В глазах заплясали опасные огоньки. Это для меня он был хорошим парнем, которому я нравилась, и который позволял мне некоторые вольности. А для остальных он был совсем другим. Иногда пугающе злым.

— Сам следи, приятель. Тебе больше подходит там торговать, — не испугался Андрей.

Дальше все произошло в одно мгновение. Я бы даже не успела сказать слово «неловко», как вышедший из себя Кайрат рывком вытащил Андрея на лестничную площадку и буквально швырнул к стене. Я думала, что сейчас ему будет плохо — Кайрат славился своей силой по всему нашему потоку, и с ним, как правило, боялись связываться другие парни. Однако Андрей оказался не так-то прост — он четко и уверенно ставил блоки, и каждое его движение казалось отточенным, словно он тысячи раз отрабатывал их. Стиль Кайрата был ударным, наступительным. Андрей же, напротив, казался более осторожным — скорее, защищался, чем нападал.

Друзья Кайрата одобрительно загудели, однако вмешиваться не спешили — просто наблюдали и подбадривали его выкриками. Илья закрыл ладонью лоб с таким видом, будто попал в цирк, а Женька дернула его за рукав и дрожащим голосом велела:

— Останови их, Илюша!

— Я? — опешил тот. — Извини, котенок, я между молотом и наковальней становиться не буду.

Понимая, что дальше так продолжаться не может, и что этот цирк нужно остановить, пока эти двое идиотов не покалечили друг друга, или пока соседи не вызвали полицию, я попыталась докричаться до парней. И Аделина пыталась — изо всех сил. Но тщетно — Кайрат и Андрей были поглощены друг другом. Удары. Блоки. Снова удары. Все это быстро, отточено, профессионально. Совсем незрелищно. Без того самого драйва, который бывает на рингах по телевизору. И в какой-то момент мне стало страшно. Я пыталась придумать, как их остановить.

— Перестаньте! — в каком-то отчаянии вдруг закричала Ксюша, вцепившись в волосы. — Не надо! Хватит! Хватит! Хватит!

Она упала на колени, продолжая кричать, а Кайрат, и Андрей одновременно остановились, тяжело дыша.

У них обоих все еще кипела кровь, но умоляющий голос девушки, кажется, привел обоих в чувство. На какое-то мгновение повисла тишина — гнетущая и тяжелая, словно сотканная из боли и ненависти, и я кинулась к сестре. Помогла ей подняться, видя, что она дрожит всем телом, и сказала:

— Только попробуйте снова начать драться, обоим не поздоровиться.

Вместе с Женькой и Аделиной мы посадили рыдающую Ксюшу па пуфик в прихожей — у нее явно была истерика. Какое-то время нам понадобилось, чтобы успокоить ее, и слава богу, парни больше не устраивали никаких разборок. Кайрат и его друзья стояли в коридоре и тихо переговаривались между собой. А Андрей молча стоял у зеркала, скрестив руки на груди — я не дала ему подойти к сестре, хотя он очень этого хотел.

— Принеси ей прохладной воды, — велела я. Андрей молча выполнил мою просьбу, и Ксю с жадностью припала к стакану. Постепенно ее отпускало.

— Простите, — прошептала она одними губами и с отчаянием взглянула на стоящего напротив Андрея, который не сводил с нее взгляда. — Я сорвалась. Испугалась…. Простите, — повторила Ксю и схватила меня за руку. — Таня, зачем ты приехала? Что случилось?

Я тяжело вздохнула.

— Боюсь, у меня для тебя плохие новости, Ксю.

— Какие? — едва слышно вымолвила она.

— Твой новый парень — тот еще придурок, — ответила я, глядя на Андрея. — Он не просто так решил начать общаться с тобой. А еще это он подбросил Олегу наркотики. Да, милый?

— Что? — удивленно спросила сестра. — Не может быть, Таня. Нет.

Глаза Андрея недобро сверкнули.

— Не думай отпираться, — предупредила его я. — Это бессмысленно.

— Бессмысленно то, что ты сейчас говоришь, — ответил он хмуро.

— Ты следил за Олегом, — продолжала я. — Есть видео, на которых мелькает твоя машина и ты сам.

Это был блеф, но тон мой казался таким уверенным, что Андрей, кажется, купился.

— Вот как, — задумчиво сказал он и потер подбородок.

— Я звонила тебе, Ксюша, потому что волновалась, — продолжила я. — Боялась, что он сделает тебе что-нибудь.

— Мы спали, я не слышала твоих звонков. Тань, перестань, Андрей не такой, — помотала головой Ксю. — Ты неправильно все поняла…

— Что я поняла неправильно? — раздраженно спросила я. — Твой Андрей — бывший Василины Окладниковой. Она бросила его ради Олега, и он решил ему отомстить — поехавший, не иначе. Он следил за ним, потом как-то вскрыл машину и подбросил наркотики. Только ума не приложу, для чего тебе знакомиться с моей сестрой? Что ты хотел сделать? Какие цели преследовал? Отвечай. Молчишь? А знаешь, я сейчас вызову полицию. И говорить ты будешь не со мной, а с ними.

— Это правда? — спросила Ксюша. Она встала с пуфика и подошла к Андрею, жалобно заглядывая в его лицо. Он что-то прошептал ей — я не расслышала, что именно. Она вздохнула и потерла лицо руками.

Глава 53

Я нахмурилась. Происходящее нравилось мне все меньше и меньше. Кажется, я не переживу, если Ксю сейчас начнет доказывать мне, что ее Андрей — хороший человек. И конечно же, имеет отношение к Олегу не больше, чем я имею отношение к ядерной физике.

— Это ничего не меняет, Ксюша. Не защищай его, пожалуйста, — попросила я.

— Я не защищаю, — жалобно ответила сестра. — Просто я совсем ничего не понимаю. Или… — Она вдруг осеклась и посмотрела на своего парня. Тот кивнул, что вызвало во мне новый приступ раздражения. Они ведут себя так, словно их связывает какая-то общая тайна.

— Я вызываю полицию. Тебе придется нести ответственность за свои поступки, — предупредила я Андрея злым голосом. — Ты подставил Олега. И ты будешь наказан, клянусь, я сделаю все, чтобы тебя посадили. И не смотри так на дверь — сбежать ты не сможешь. Мальчики тебе не дадут этого сделать.

«Мальчики» согласно закивали, а Кайрат хищно оскалился, и только Илья снова схватился за лоб. Андрей почему-то улыбнулся — как-то печально; так улыбаются уставшие люди, которым надоело нести свой груз на плечах, но которые никак не могут остановиться и сбросить его.

— Нам нужно поговорить, — сказал он вдруг. — Она, ты и я. Без посторонних, — кивнул он на моих друзей.

— Не позволю, — ощетинился Кайрат, но Андрей не обращал на него никакого внимания.

— О чем ты собрался разговаривать? — сощурилась я.

— Узнаешь.

Мне оставалось лишь коротко рассмеяться.

— Я не собираюсь оставаться в одном доме с тобой и с Ксю. Я не знаю, что у тебя в голове. Может быть, ты псих.

— Твои друзья могут подождать тебя за стеной в коридоре. Ты настолько меня боишься? — прямо спросил Андрей.

— А что, если и так? — с вызовом спросила я. — Бояться — это нормально. Знаешь ли, инстинкт самосохранения никто не отменял.

— Я не сделал ничего такого, чтобы ты боялась меня. Твоя сестра дорога мне. И мне неприятно слушать о том, что я могу сделать ей больно.

— Ах, какие мы нежные — всплеснула я руками. — Ему неприятно, посмотреть только! А совершать преступления и подставлять других нам, наверное, приятно?

— Я серьезно. Давай поговорим. Втроем. Ты будешь жалеть, что упустила этот шанс, — ответил с кривой усмешкой Андрей.

— Не привыкла жалеть, — с вызовом ответила я. — Слабо говорить при всех?

— Слабо, — не поддался на провокацию Андрей. — Предлагаю последний раз, Таня. Если отказ — можешь вызывать ментов. Мне плевать. Только тогда я буду молчать. И поверь, это не в твоих интересах, раз Владыко тебе так дорог.

Я решилась. Сказала, что согласна выслушать его, и попросила друзей уйти, пообещав, что в случае чего подам знак. Я не знала, что услышу — правду или ложь, и на всякий случай нащупала в свой сумочке газовый пистолет. А еще — включила запись на телефоне. Тоже незаметно.

— Если что, кричи громче, мы услышим, — заявила Аделина на прощание и ребята покинули квартиру Андрея, заставив меня подумать, что таких друзей, как они, нужно еще поискать.

Мы остались втроем. Я, моя сестра и он.

Мы очутились на кухне. Обычной мужской кухне. Светлой, довольно чистой, без всяких украшений, цветов и множества посуды. Лаконичность и простота были девизом дома Андрея. Возможно, он совсем недавно переделал сюда — ремонт был свежим, а мебели — немного.

Я привыкла к тому, что злодеи всегда вредят. Делают гадости, нападают исподтишка, устраивают словесные баталии, в конце концов! В общем, всеми силами показывают свою сущность. А вместо этого всего Андрей накинул футболку и поставил чайник. Это было так обыденно, так… нормально, что я почему-то опешила.

Тот, кто подставил моего любимого мужчину, собрался поить меня чаем — да не просто чаем, а с чизкейком. Этот чизкейк, видимо, был куплен для Ксюши — она ведь их так любит. И это напрягало меня еще сильнее. Еще сильнее заставляло задумываться, что этот человек хочет от моей сестры.

— Отравил, что ли? — мрачно спросила я, глядя на большую кружку с горячим чаем. — Или просто плюнул?

— Как тебе больше нравится, так и думай, — ответил Андрей, запрыгивая на подоконник.

— Я думаю, что ты — моральный урод, — сообщила я, закидывая ногу на ногу. — Нравится?

— Мне все равно.

— Перестаньте, — попросила сидящая рядом со мной Ксю. — Давайте поговорим. Андрей, про Василину Окладникову — это правда? — Она была бледна, и в эти часы она напоминала мне испуганного олененка, который в панике водит ушками, не понимая, что происходит.

— Правда, — кивнул Андрей. — Прости, что не сказал тебе сразу.

Ксю снова запустила руки в растрепанные волосы.

— Но почему? Почему молчал? Почему не мог объяснить.

— Боялся, что ты не поймешь.

— А все остальное она точно поймет, — ядовито заметила я. — Особенно часть про наркотики. Где ты их, кстати, достал? И как думаешь, сколько тебе дадут, когда я позвоню в полицию?

— Нигде и нисколько. Я не подставлял Владыко, — нахмурился Андрей. — Уясни это. И слушай меня, не перебивая. Только сначала покажи телефон. Никаких записей.

Пришлось доставать телефон из кармана джинсов, на котором я, конечно же, успел включить диктофон.

— Свою пугалку тоже не вытаскивай, — предупредил Андрей.

— Какую? — похлопала я ресницами.

— Ту, которую ты прячешь в сумке. Распылишь — и всем достанется.

Вот же глазастый, а! Все просек.

— Давай уже говори, что хотел. У меня нет времени, чтобы тратить его впустую. И у полиции — тоже, — любезно подчеркнула я.

— Я рассказываю это не из-за твоего Олега, — сказал Андрей, выключая мой телефон, и в его голосе послышалось презрение. — И не из-за тебя. Только из-за нее.

Он посмотрел на Ксюшу, и в его взгляде я вновь увидела нежность, которую ему так хотелось скрыть.

Глава 54

Говорят, что любовь дарит надежду. Нежность, искренность, веру в вечное, нерушимое и прекрасное. Дарит счастье. Только Андрею она не дарила ничего, кроме разочарования, тоски и ощущения полной безнадежности. Почему, он и сам не знал. Возможно, Андрей был из тех, кто оказывался недостоин любви, а возможно, просто не заслужил ее.

Он вырос в нормальной с виду семье — мать, отец, двое младших братьев-близнецов, в достатке, ни в чем не нуждаясь. Только мало кто знал, что мать была не родной — родная умерла при родах. Она просила называть ее мамой, заботилась о нем, никогда даже слова плохого не сказала — даже защищала порой от отца, но и никогда не любила. Андрей видел, как она относится к своим родным сыновьям, и как — к нему. Он никогда не считал мать плохой — она действительно много для него сделала, уважал ее и бесконечно хотел, чтобы она любила его так же сильно, что и братьев, но понимал, что это невозможно. Андрей прекрасно осознавал, что, скорее всего, ей просто всегда было его жаль, и не хотел быть для нее обузой. Он видел, как она улыбалась родным сыновьям, как ворчала на них, как трепала волосы. Слышал, как кричала, когда братья получали плохие оценки или устраивали неприятности в школе, и как хвасталась ими по телефону подружкам, когда у них что-то получилось. На Андрея же мать никогда не повышала голос, но и никогда не рассказывала о нем другим, хотя рассказать было что! Он и учился на отлично, и поведение у него было примерным, и награды получал — сначала по легкой атлетике, которой занимался с младшей школы, потом — по дзюдо, куда попал по наставлению физрука. Не парень, а золото. По крайней мере, так говорили все учителя в школе. А мать если и хвалила, то дежурными фразами.

В лет пятнадцать или шестнадцать Андрей не выдержал — пошел к школьному психологу после того, как их классу долго втолковывали о том, что психолог у них замечательный, и что если у кого-то есть проблемы, нужно обязательно прийти к нему на консультацию. Он рискнул и пошел. Тайно ото всех — и от родителей, и от одноклассников, и от учителей. Пришел вечером, когда в школе почти никого не осталось, и долго оглядывался по сторонам, прежде чем проскользнуть в кабинет.

Школьный психолог — взрослая красивая женщина с обаятельной улыбкой — чем-то напоминала ему мать. Голосом, жестами, даже словами, только казалась куда более искренней и заботливой. Она участливо расспрашивала его обо всем, что происходит, всячески показывала, как переживает, и давала понять, что хочет помочь Андрею. Они разговаривали. Много разговаривали. Обо всем. И если сначала он закрывался от общения, то потом перестал чувствовать скованность и странный, непонятный стыд, который не отпускал его с самого детства. Стыд за то, что мать не может его полюбит. И что никто не может его полюбит. Словно он что-то сделал. Словно был виноват в чем-то.

Психолог почти убедила его в том, то он придумывает себе все это. Что мать, хоть и не родная, но любит его. И что ей, скорее всего, просто нелегко показывать свои чувства, видя, что старший сын так эмоционально закрыт. И что она приняла его как своего собственного ребенка. Психолог много чего говорила Андрею, и он почти поверил ей. Однако все испортила случайность. Однажды Андрей встал ночью, чтобы попить воды на кухне, и услышал разговор родителей.

— Близнецы опять в школе драку затеяли, — раздраженно сказала мать. — Я устала ходить в школу. Может быть, хоть один раз сходишь ты?

— Я занял, — не менее раздраженно ответил отец. — Ты же знаешь, что я работаю. Пашу, как вол.

— Но ты ведь отец. Прими хоть какое-то участие в жизни детей.

— Дорогая, ты же в курсе, что у меня проект горит, — выдохнул отец. — Срочно нужно сдавать заказчику. Мне не до школ.

— Почему твой сын не доставляет столько неприятностей? — вдруг спросила мать. — Отличник, спортсмен. А наши… Безобразничают постоянно! Мне уже стыдно приходить в школу…

Андрей вздрогнул. «Твой» и «наши» так резанули слух, что сердца едва не остановилось. Не заходя на кухню за водой, он вернулся в свою спальню, которую гордо занимал один, на правах старшего брата. И не смог уснуть до самого утра — все думал об этих слова и о том, как они были сказаны. Психолог оказалась неправа, совсем неправа. И он больше никогда к ней не ходил.

Сразу после школы Андрей поскорее попытался покинуть дом, а для этого уехал поступать в другую область, чтобы получить общежитие и жить своей жизнью, без них. Мать была удивлена его решением, но отговаривать не стала. Сказала, что он слишком упрям и не послушает ее, но Андрей был уверен — ей просто хотелось скорее избавиться от его присутствия. А отец только пожал плечами. «Делай, как знаешь, ты уже взрослый», — только и сказал он. Братья, правда, грустили, просили приезжать чаще и все время писать, но со временем их общение постепенно сошло на нет. Остались лишь дежурные поздравления, подарки на праздники и встреча раз в год на дне рождении отца или матери в родном городе.

Первые отношения у Андрея тоже были неудачными. Ему было девятнадцать, ей — двадцать четыре. Пять лет разницы, хотя, если честно, все считали их ровесниками — он казался старше своих лет, она — младше. Они познакомились на вечеринке у его друга. Андрей не слишком любил все эти шумные посиделки с алкоголем и всеобщим весельем, похожим на безумие, чаще сторонился людей, но не прийти не мог — день рождения, юбилей, как отказаться? Ее, свою будущую девушку, он заметил почти сразу — как и он, она не принимала участия в происходящем, а с ногами сидела на диване и читала книгу. Стивена Хокинга «Теория всего. От сингулярности до бесконечности: происхождение и судьба Вселенной». У нее был такой увлеченный вид, что Андрею почему-то стало смешно.

— Я не согласен с ним, — сказал он, сев рядом с девушкой. Она удивленно посмотрела на него из-за стекол своих очков, из-за которых ее глаза казались еще больше, чем были.

— В чем именно? — удивленно спросила она.

— Однажды Хокинг сказал, что человечество получит сигнал из космоса, источником которого будет разумная жизнь где-то далеко от нас.

— Думаешь, не получит? — хмыкнула девушка.

— Думаю, что на него стоит ответить, а не игнорировать, — спокойно ответил Андрей, украдкой рассматривая ее. Невысокая, хрупкая, с прямыми каштановыми волосами, обрезанными до плеч. Ямочки на щеках и большие глаза. Тонкие ноги, высокие и небольшая грудь. Казалось бы, ничего особенного, но Андрея она чем-то привлекла. Он тоже понравился девушке — она закрыла книгу и повернулась к нему.

Глава 55

Они разговаривали до самой ночи — о звездных скоплениях, экзопланетах и черных дырах. О научных исследования и новейших открытиях, о поисках жизни за пределами Земли и возможных катастрофах, которые ждут планету. А еще шутили, смеялись, подкалывали друг друга, словно давно общались. Были на одной волне.

Андрей пошел провожать свою новую знакомую и сам не понял, как так вышло, что поцеловал ее. Она оказалась совсем не против, и они не могли оторваться друг от друга полчаса.

— Меня зовут Аля, — сказала она на прощание. Ее губы слегка припухли от поцелуев, и ему нравилось смотреть на них.

— А меня Андрей, — хрипло сказал он.

— Дай мне свой номер, Андрей, — велела Аля. И позвонила ему — правда не на следующий день, когда он словно безумный каждую минуту хватался за телефон в ожидании сообщения или звонка. Аля связалась с ним через пару дней и сама позвала на свидание. Он с радостью согласился. И они снова целовались, стоя на набережной, и ему казалось, что он действительно влюбился. Можно сказать, с первого взгляда.

Через неделю она позвала его к себе в квартиру, которую снимала. И ему казалась, что ночь, которую они провели вместе, лучшее, что с ним могло случиться.

Они встречались почти три года. И их отношения сложно было назвать идеальными. Их даже нормальными нельзя было назвать. Аля казалась милой — все эти яркие очки, смешные кроссовки, разноцветные ногти, брелоки на телефоне и рюкзаках, любовь к аниме и Японии внешне делали ее младше. Аля заливисто хохотала, обожала приключения и всюду тянула за собой Андрея, который старался слушаться ее во всем. Аля была очень умной — закончила химический факультет и работала научным сотрудником. Она настояла на то, чтобы они вместе снимали квартиру — говорила, что сама будет платить за нее, ведь у нее есть работа, а Андрей пока просто студент и может лишь подрабатывать, но он, переехав, не смог с этим смириться. И устроился на две работы, чтобы самому платить за квартиру. Он работал, учился, делал все, чтобы порадовать Алю, но она вдруг изменилась. Начала устраивала сцены — ей вдруг начинало казаться, что Андрей не уважает ее, не любит, обращает внимание на других девушек и вообще, хочет бросить ее, но молчит. Сначала он был в шоке от такого поведения, потом привык. Он думал, что со временем Аля успокоится, поймет, как дорога ему, однако этого не происходило. Истерик и скандалов становилось все больше, а любовь, которая вспыхнула в нем сначала, куда-то пропала, исчезла в их вечных разбирательствах, кто прав, а кто виноват. Андрей шел на компромиссы, соглашался, скрипя зубами с тем, в че Аля обвиняла его, просил прощения, хотя не чувствовал себя виноватым. Несколько раз они разбегались, однако спустя время Аля возвращалась к нему, убеждала, что все будет хорошо, что у них получится быть счастливыми, и он соглашался начать все сначала. Пару месяцев после этого они жили отлично, но потом все начиналось заново. И так по кругу. Закончилось все тем, что Але предложили должность в хорошем японском университете, и она, недолго думая, согласилась улететь.

— А как же я? — спросил Андрей, чувствуя себя преданным.

— А что ты? — удивилась Аля. — Наверное, ты счастлив, что смог избавиться от меня.

— С чего ты взяла, что я счастлив? — выдохнул он.

— Вижу по твоим глазам. Кстати, ты будешь эту квартиру снимать дальше, или я позвоню хозяину и скажу, что мы съезжаем? — спросила Аля, резко переведя тему.

— Буду, — глухо ответил Андрей, вообще не понимая, что происходит.

— С кем это? — тотчас сощурилась она. — Ты сразу приведешь сюда какую-нибудь свою девку? Так и знала, что ты придурок!

Аля будто не слышала Андрея, который возражал ей — он был из тех, кто не изменяет любимым и не предает друзей. Никогда. И устроила скандал из ничего. Она настолько вывела Андрея из себя, что тот выскочил из дома и сел за руль. Машина у него была старенькая, но ухоженная. Он купил ее на скопленные деньги и на деньги, которые дал ему отец в подарок. Аля говорила, что нужно было взять кредит и купить что-то более по ее словам приемлемое, но Андрею нравилась его старенькая «Королла». В тот вечер на дорогах был страшный гололед — замерз подтаявший по весне снег, и Андрей попал в аварию. Он не помнил, как это произошло — в памяти отпечатались лишь обрывки воспоминаний. Вот он разгоняется на пустой дороге, вот твердо сжимает пальцами холодный руль, слыша в голове голос Али, вот мчится по скользкой дороге. А вот не справляется в управлением. Как он врезался в ограждение, Андрей не помнил — его вдруг просто накрыла темнота, которая, казалось, заполонила его всего, просочилась в каждую вену, опутала каждый нерв. А потом он просто открыл глаза, и понял, что находится в больнице, белоснежной и солнечной.

Аля пришла к нему, плакала навзрыд, гладила по руке, обещала, что все будет хорошо. А на прощение сказала, что у нее самолет ночью, что она будет по нему скучать, и ушла. Навсегда. Правда, Андрею уже было все равно — он просто хотел, чтобы этот человек исчез из его жизни.

С телом ничего серьезного не случилось, если не считать сломанных ребер, но он получил довольно серьезную травму головы. Слава богу, с последствиями удалось справиться — двигательная функция полностью сохранилась, сенсорных нарушений, как и когнитивных расстройств, не последовало. Медицинских осложнений тоже не было. Зато появились проблемы с агрессией и раздражением. Время от времени на него словно находило что-то — алая горячая волна гнева захлестывала с головой, и Андрей переставал себя контролировать, хотя раньше отлично с этим справлялся. Он понимал, что это ненормально, однако ничего не мог с собой поделать. В какой-то момент даже обратился к специалисту, который выписал ему лекарства и отправил на терапию. Таблетки Андрей пил, а до психотерапевта дойти не мог.

После Али серьезных отношений у него не было — так, что-то мимолетное, глупое. Пластиковое, как думал он сам. Пластиковые чувства к пластиковым девушкам, которые моментально пропадали.

Глава 56

Василину он встретил через несколько лет после того, как улетела Аля. Это произошло на набережной, поздно вечером. Он совершал традиционную пробежку перед сном, а Василина гуляла — снимала видео для сторис. Какие-то парни стали приставать к ней, и Андрей вступился. Он всегда был сильным, а в последний год еще и все время тренировался, поэтому прогнать недоумков особого труда ему не составило. Он уже хотел уйти, когда Василина попросила его проводить ее до остановки.

«Мне страшно одной», — тихо сказала она, и он согласился. По дороге они разговорились и обменялись номерами телефонов. На этот раз первым написал он, а она хоть и не сразу, но ответила ему. Они переписывались, и он зачем-то позвал ее на свидание, а она согласилась. Она казалась уверенной в себе и какой-то взрослой, несмотря на то, что была младше. Василина знала, что ей нужно от жизни. И что нужно от других — тоже знала. Она сразу взяла инициативу в свои руки, и решила, что Андрей будет ее парнем, а он был не против. Во-первых, ему нравилось ее поведение. Во-вторых, Василина была красивая — эффектная, стройная, гибкая. Абсолютно другой типаж, нежели Аля. Никаких смешных принтов в одежде, нелепых джинсовых комбинезонов и выкрашенных в яркие цвета кончиков волос. Стильные джинсы, фирменная обувь, модные кроп-топы, ухоженные волосы и изысканные духи. Василина умела себя подавать, к тому же еще и блогером была, хоть и начинающим, поэтому тщательно следила за собой.

Василина не слишком интересовалась наукой — куда больший интерес у нее вызывали приложения для обработки фотографий, но глупой ее нельзя было назвать совершенно точно. Она могла говорить о чем угодно — о политике, о проблемах экологии, неравенства, толерантности, феминизме. И делала это так, словно была права во всем, а другая точка зрения вообще не имела права на существование. Впрочем, Андрею было плевать — он с головой утонул в своих новых чувствах. Василина тоже потеряла от него голову на какое-то время. К тому времени он уже работал в хорошей компании, неплохо зарабатывал и сам себе смог купить квартиру в хорошем новом районе. Василина пропадала у него в квартире сутками, и повторяла, что он замечательный. Ей нравилось, что он сильный, что занимается спортом, что может постоять за нее в случае чего. Нравилось, что он всегда готов приехать за ней. Нравились подарки. Единственное, что ее смущало — приступы гнева. Они стали менее выражены, чем раньше, однако полностью избавиться от них Андрей не смог. Он никогда бы ничего не сделал своей любимой девушке, и она знала это, но ее раздражало, что он не такой идеальный, как ей казалось поначалу.

Василина бросила его совершенно внезапно. Встретила Владыко и поняла, что он нужен ей куда больше, чем Андрей. Наверное, ему нужно было быть благодарным за то, что она честно призналась ему, не обманывала, не мучила, но он не мог — слишком зол был и на нее, и на того, кого когда-то считал человеком, на которого нужно равняться. И случилось же, что именно его бывший препод увел у него подругу! Андрей не знал, как это получилось, но точно знал, что отомстит. Не Василине — она девушка, девушек трогать нельзя, а Владыко — он должен понести наказание за свои поступки. Это стало идеей фикс Андрея, мыслью, которая мучила его днем и ночью, не давая спать. Целью, к которой он медленно, но верно шел.

Сначала Андрей просто следил за ним — пытался понять, чем тот лучше, чем он лучше него. Он пытался копировать Владыко, даже купил такое же черное пальто, чтобы казаться более значимым, да только, кажется, не помогло. И строил планы того, как может отомстить — наверное, он действительно был странным, раз это успокаивало его.

Все шло хорошо до инцидента в клубе, где на парковке он встретил того типа, который грубо ему отвечал. Так грубо, что Андрей вышел из себя и избил его, а после ушел. Правда, как оказалось, за человека в черном пальто приняли самого Владыко, и когда Андрей узнал об этом через знакомого в полиции, рассмеялся. Ему казалось, что восторжествовала справедливость. Он подставил Владыко, хоть и ненароком, но все-таки.

В тот момент Андрей даже почти отказался от дальнейшей мести — отчетливо понял, что Олег Владимирович расстался с Василиной и общается с другой девушкой. Возможно, он бы и вовсе забыл обо всем этом, как о страшном сне, но зачем-то позвонил Василине, и та обошлась с ним так жестко, что в жилах вскипела кровь. Василина прямо дала понять ему, кем считала все это время — тряпкой, а не мужчиной, унизила и растоптала гордость, плюнула в самую душу своими словами. А ведь он столько старался ради нее — пытался быть милым, нежным, заботливым, перестав быть самим собой. Сдерживал себя, свои порывы и свои желания — только бы ей было хорошо. Готов был всего себя отдать, лишь бы Василина была с ним.

Каким же он был тупым! Надеялся на что-то. А она бросила его, как только он ей надоел. Наверное, в отношениях с девушками он и правда тряпка. И не заслуживает любви.

От этих мыслей Андреянахлынула такая ярость, что он больше не мог себя контролировать. Решил выместить сжирающий изнутри гнев на Владыко. Напал на него возле дома. Только ничего не вышло. Олег Владимирович дал отпор, и ему пришлось отступать.

Андрей убегал с места преступления, чувствуя злость, страх и отвращение к самому себе. Он никак не ожидал, что его догонит дорогая машина, и человек, сидящий за его рулем, попросит уделить ему пару минут.

Сначала Андрей ничего не понял. А потом до него дошло — парень за рулем видел все, что произошло с Олегом. Видел, как Андрей напал на него, видел, как ему пришлось убежать. Он последовал за ним на машине, и теперь и лицо его видит.

— Давай, поговорим, — весело сказал парень, открыв окно. — Думаю, у нас есть по крайней мере одна общая тема.

— Какая? — недовольно спросил Андрей.

— Олег Владыко. Я видел, как ты на него напал, — заявил незнакомец. — Этот урод не нравится не только тебе одному. — В его голосе послышалось нешуточное раздражение.

— Кто ты такой? — прямо спросил Андрей.

— Давай-ка прыгай в салон, приятель. Съездим в одно место, поговорим. Думаю, нам есть что обсудить. Вернее, кого. — Он рассмеялся, но резко замолчал, поняв, что Андрей не собирается садиться. — Ты меня слышишь? Или мне в полицию пойти?

Андрею ничего не оставалось, как сесть рядом на переднее сидение. Лицо у него было злым, а на душе царила растерянность, которую он пытался не подавать.

— Не бойся, — без труда разгадал его состояние незнакомец за рулем, — я тебя не сдам. Сам его ненавижу, поверь. Прибил бы гада, да сидеть не хочется.

— Еще раз — кто ты такой? — медленно повторил Андрей, ничего не понимая. Почему этот тип был рядом с домом Владыко? Кто он ему? Что они не поделили? Олег Владимирович тоже увел у него девушку?

Но все оказалось совсем не так.

— Кто я? Я его брат, — расхохотался парень. — Денис.

Глава 57

Услышав это, Андрей напрягся — решил, что этот странный Денис сейчас точно сдаст его Владыко, что бы ни болтал, однако этого не произошло. Они помчались куда-то на его крутой тачке под разбитную дерзкую музыку, от которой у Андрея разболелись виски. Его ярость частично спала вместе с адреналином, но он все еще слышал голос Василины, пропитанный отвращением. Андрей не понимал, за что она поступает с ним так. Он ведь хотел стать лучше. Он пытался! А она втоптала его в грязь, а Владыко снова возвысила.

Нет, определенно ему никогда не везло на любовь.

Денис привез Андрея в какое-то пафосное закрытое местечко — спикизи-бар, который находился в неприметном месте где-то между торговым центром и театром на одной из центральных улиц. Дверь была замаскирована под старый шкаф, стоящий в полутемном подвальчике, нарочито заваленным старой мебелью. Но едва только они переступили порог, как оказались совсем в другом мире — словно попали на ганстерскую вечеринку тридцатых годов. Тихая музыка, приглушенный свет, хрустальные люстры, стеллажи с алкоголем до самого потолка, неоновая вывеска над барной стойкой, кожаные диванчики, за которыми мирно беседовали гости.

Попасть сюда можно было только по рекомендации завсегдатаев. И Денис оказался одним из них. Он уверенным шагом направился к одному из столиков и так же уверенно сделал для них обоих заказ, даже не глядя в алкогольную карту — видимо, знал ее наизусть.

— Здесь офигенные авторские коктейли, — как бы между делом сказал он Андрею. — Попробуй, братишка.

— Ты позвал меня сюда, чтобы угостить? — спросил Андрей, теряя терпение. — Если да, то я пойду.

Денис рассмеялся.

— Ты не в моем вкусе, прости уж. Хотя из тебя получилась бы милая девушка, — заметил он, словно испытывая Андрея на прочность.

— Это все? — встал Андрей. Улыбка на лице Дениса моментально погасла, в глазах появилось недовольство.

— Ладно-ладно, садись, — махнул он рукой. — Буду максимально краток и прям — ты видимо из тех, кто не умеет подходить к делу аккуратно. Итак. Я видел, что ты напал на моего старшего братца. Это было весьма забавно. Я честно болел за тебя! Жаль, что ты не проломил ему череп.

— Отлично. Ты видел. Что дальше?

— Да сядь ты уже. А дальше… Нет, не смотри ты на меня так — не собираюсь я тебя этим шантажировать. Я хочу предложить тебе свою дружбу. Ты ненавидишь Олега, я его ненавижу…. Мы можем ненавидеть его вместе. И ненавидеть продуктивно. Возможно, у нас даже получится совместно что-нибудь сделать.

— Что именно? — напрягся Андрей, которому не нравилось происходящее, и этот широко улыбающийся Денис тоже не нравился, но где-то внутри, в зияющей пустоте горел огонь ненависти и боли. И словно кто-то нашептывал, что двоим сломать врага будет легче, чем одному.

— Что именно? Отомстить, — ответил Денис, не мигая глядя в глаза Андрея. И, дождавшись, пока тот снова опустится на свое место, продолжил: — Ты ведь ненавидишь его. Иначе бы не напал со спины. Он что-то сделал тебе, верно?

— Может быть, меня наняли, чтобы я его избил, — ответил Андрей, откинувшись на спинку кресла.

— Ты не похож на такого человека, — покачал головой Денис. — Не отморозок. А я таких много видел. Да и одет ты слишком хорошо для обычного гопника. Думаю, ты обычный парень, которому мой брат перешел дорожку. Как и мне. Давай вместе поставим его на место.

— Странное предложение для человека, который видит меня впервые в жизни, — заметил Андрей.

— Люблю импровизировать.

— Импровизируй лично. Без меня.

— У меня есть план, и я не могу осуществить его лично, — признался Денис. — нужен исполнитель. А ты неплохая кандидатура. Ты подумай, братишка. И отомстишь Олегу, и бабла срубишь. Я щедро заплачу. Двойная выгода.

— Ты идиот? — прямо спросил Андрей. — Найми тех самых отморозков, которых «много видел». Причем здесь я? Да, у меня к Владыко свои счеты, но я не собираюсь действовать по чей-то указке.

— Не все так просто, — поморщился Денис. — Нанять-то я могу. Да только где гарантия, что они не расколются? Мне нельзя рисковать. Нужен кто-то со стороны. Тот, кто не связан со мной. Тот, кому месть Олегу будет выгодна так же, как и мне. Ты — идеальный вариант. Я понял это сразу, как только увидел тебя.

— Ты боишься, что тебя раскроют, — догадался Андрей. — А я этого не сделаю, потому что ты сможешь держать меня на крючке. Ты ведь видел, как я напал на Владыко. Наверное, еще и запись на авторегистраторе есть? Ты мог бы шантажировать меня ею.

Денис помрачнел — видимо, так оно и было. Но быстро сообразил, что делать дальше.

— Так, давай поговорим начистоту, — сказал он. — Ты мне не доверяешь — и это нормально. Поэтому должен знать мои мотивы. Я буду предельно откровенным. Ибо иначе с такими, как ты, нельзя. Олег — мой двоюродный брат. Наверное, он хороший мужик и все такое — я не знаю, мы никогда не общались. С самого детства. Мне всегда было плевать на него, а ему — на меня. Меня воспитывала наша бабка, его — какие-то родственники. У нас не было ничего общего. Мы не пересекались. Я думал, что буду единственным наследником бабки, и после ее смерти все, чем она владела — деньги, надвижимость, акции, драгоценности, антиквариат — все достанется мне. И чтобы получить это, я старался с самого детства. Во всем слушался старуху, потакал ей, слова против не говорил. Был самым лучшим внуком на свете. Но стоило мне оступиться один раз, как она решила вычеркнуть меня и из своей жизни, и из завещания. — В голосе Дениса послышалась хорошо скрываемая ненависть.

— Как же ты оступился-то? — усмехнулся Андрей, которого семейные проблемы этого странного типа не волновали.

— Принимал кое-что, а она разнюхала. Вернее, ей доложили, — пожал плечами Денис. — Подозреваю, что Олег. Это было несерьезно. Так, баловство. Но старуха просто разъярилась. Объявила, что не оставит свое имущество наркоману. И переписала завещание на Олега. Вдруг поняла, что он замечательный. И умный, и без вредных привычек, и многого добился. «Уважаемый человек», — передразнил он бабку скрипящим голосом. — Как будто бы я был никчемным уродом. И не терпел ее всю жизнь!

— И что ты хочешь сделать?

— Раз она считает меня наркоманом, пусть его считает наркоторговцем, — выдал Денис. — Думаю, если у моего «уважаемого» братца найдут дурь в большом количестве, она точно вычеркнет его из завещания. В тот же день. И я постараюсь, чтобы в нем вновь появилось мое имя. Снова стану идеальным внуком. Это куда более веселая месть, чем обычное нападение, братишка.

— Хватит меня так называть, — спокойно попросил Андрей.

— Да я могу называть тебя хоть малышом, главное, скажи, что ты думаешь, — снова расхохотался Денис.

— Я все еще думаю, что ты идиот.

— Тогда расскажи идиоту, чем тебя обидел мой брат. У меня две версии. Ты либо его студент, которого из-за него выгнали из университета. Либо не поделил с ним какую-то девку. Судя по твоему лицу, второе, — широко улыбнулся Денис. — Колись.

— Моя девушка ушла к нему, — ответил Андрей, глядя на сцепленные перед собой руки. Сердце обожгло воспоминаниями о Василине. Он не знал, что доставляло большую боль — воспоминания о том дне, когда она вдруг бросила его, или воспоминания о тех днях, когда они были счастливы.

Глава 58

Андрей почему-то вспомнил их первый поцелуй, и его снова накрыло гневом, который он с трудом контролировал. Словно назло он увидел за соседним столиком целующуюся парочку, которая вдруг напомнила ему Владыко и Василину. Кровь тотчас ударила в голову, в висках забился пульс, а руки сначала обожгло жаром, а потом опалило холодом.

Он снова и снова слышал голос Василины.

«Кто ты и кто он?»

«Представляешь, насколько ты никакой, раз проигрываешь даже тому, кто изменяет?»

«Ты отвратителен».

— Сочувствую, — без эмоций в голосе сказал Денис. — Это обидно. На твоем месте я бы разобрался с ним. Как настоящий мужик.

— Заткись, — велел ему Андрей и ушел в туалет. Он ополоснул лицо и долго держал под холодной водой руки, чтобы успокоиться. И вернулся к Денису только тогда, когда более менее пришел в себя. Они разговаривали еще часа два, не меньше. Денис убеждал Андрея в том, что им нужно сотрудничать. А тот разрешал ему себя убеждать.

Они договорились, что будут на связи и встретятся вновь, когда Денис полностью продумает свой план.

Уже на улице Андрей вдруг подумал, что он и в самом деле чудовище. И Денис сразу понял это. Он ведь с самого начала знал, что Андрей согласится.

Андрей горел своей местью. Вся его нереализованная любовь — к матери, двум девушкам, которые оставили его, ко всему миру — стала топливом для этой самой мести. Для акта справедливости, как убеждал его Денис. Он действительно хотел наказать Олега, и сам себе внушал, что только в этом случае ему станет легче. Что все изменится. Что пустота внутри рассосется. И может быть, даже Василина вернется к нему. Владыко ведь расстался с ней — стал встречаться с Таней, которую Василина знала всю жизнь. Но чем больше Андрей думал о мести, тем чаще его накрывал неконтролируемый гнев — приходилось пить таблетки, чтобы быть спокойнее. Эмоции мешали и работе, и подготовке к задуманному плану.

В следующий раз Андрей встретился с Денисом в другом кафе — не в закрытом, но таком же пафосном. Брат Владыко ждал его внизу, в отдельной комнате с диванчиком и караоке, в компании с незнакомыми парнем и темноволосой девушкой. Когда Андрей зашел внутрь следом за администратором, они целовались, и даже внимания на него не обратили — так были поглощены собой.

— Присаживайся, — похлопал рядом с собой Денис. — Что будешь? Я тут всего заказал.

— Ничего. Кто это такие? — мрачно спросил Андрей, глядя на целующуюся парочку. Девушка сидела у парня на коленях и вытворяла такое, что ему стало неловко. Не это он хотел увидеть, когда шел обсуждать план мести Владыко.

— Друзья, — махнул рукой Денис. — Артем поможет с одним делом. Да, дружище?

Артем оторвался от своей пассии и что-то прокричал в ответ.

— Ты не предупреждал меня, — нахмурился еще сильнее Андрей.

— Да не бойся, они свои люди, — отмахнулся Денис. — К тому же в наши планы я их не просвещал. Артем просто поможет вскрыть тачку Олега. Ты же понимаешь, что подкинуть наркоту мы сможем только в тачку? Домой к нему попасть трудно. Всюду камеры, да и квартиру вскрывать придется, а это сложнее.

— И как Артем нам поможет? — со скепсисом спросил Андрей.

— Возьму напрокат «удочку», — ответил ему тот, все-таки оставив свою девушку и встав, разминая мышцы. — Эй, ты не знаешь, что это?

Денис хмыкнул.

— Понятия не имею, — отрезал Андрей, которому не нравилось, что в их деле появились посторонние лица.

— Это специальное оборудование для взлома тачек, — любезно просветил его Артем. — С его помощью ретранслируется сигнал бесконтактного брелока. Состоит из двух ретрансляционных модулей — принимающего и передающего. Смотри, один человек со специальным чемоданчиком находится около нужной машины. Другой — рядом с владельцем. Включаешь систему, и она усиливает радиосигнал. «Удочка» того, кто рядом с владельцем производит ретрансляцию тому, кто рядом с машиной. Противоугонная система думает, что это родной ключ и происходит разблокировка. Остается просто открыть тачку и уезжать.

— Мы не собираемся ее угонять, — раздраженно сказал Андрей.

— Честно, мне наплевать, что вы собираетесь делать, — отмахнулся Артем. — Денис платит мне за то, чтобы я помог открыть вам машину. А остальное — не мое дело. Главное — бабки. Кстати, цена на аренду «удочки» оказалась выше, чем я рассчитывал.

Он хотел сказать что-то еще, однако, в этот момент его темноволосая подружка заскучала и снова решила залезть к нему на колени. Артем грубо оттолкнул ее от себя, и она упала, правда, тотчас вскочила и, обиженно надув губы, села на край дивана.

— Не поднимай руку на девушку — посоветовал ему Андрей. Он терпеть не мог подобного обращения.

— Без тебя разберусь, — огрызнулся Артем.

Их взгляды встретились, и атмосфера в комнате тотчас накалилась.

— Парни-парни, — поспешил вмешаться Денис. — Вы чего? Выдохните. Все хорошо! Давайте-ка обговорим кое-какие детали.

Какое-то время они разговаривали о деле, а после Артем и его девушка ушли, снова целуясь на ходу. Будто бы ничего и не произошло.

— Ну прямо Бонни и Клайд, — хмыкнул довольный Денис, проследив за ними. И повернулся к Андрею. — Эй, да расслабься ты! Они ничего не знают. А без Артема нам не обойтись. Давай поступим так. Ты пока следи за Олегом, осмотрись, где удобнее будет наркоту подкинуть в тачку — нужно, чтобы в этом месте не было камер. Или чтобы была слепая зона. В общем, подумай. Реши. Сообщи мне. Давай провернем все до Нового года. Наркоту я достану. С этим проблем не будет.

Они поговорили еще несколько минут, и Андрей ушел. Поднялся наверх и увидел Артема, его подружку и смутно знакомую тоненькую девушку с копной светло-русых волос. Они говорили о чем-то на повышенных тонах, и до Андрея вдруг дошло, что это наверняка бывшая Артема — в глазах незнакомки было столько боли, что сложно было не догадаться об этом. Андрей вдруг подумал, что этот скользкий тип предал ее. Или бросил ради развязной девчонки, с которой целовался внизу как одержимый.

Девушка неожиданно схватила чашку кофе и плеснула в лицо Артему. Правда, его подружке тоже попало. Лицо Артема исказилось от гнева и он схватил Ксюшу за волосы. А Андрей внезапно вспомнил ее — кажется, она была одной из подружек Василины, и когда-то давным-давно, казалось бы, еще в прошлой жизни, видел ее издалека. Почему он решил помочь ей, Артем и сам не понял — то ли потому, что она общалась с Василиной, то ли потому, что терпеть не мог, когда обижают девушек, то ли ненавидел измены и предательства. Он ринулся к ним, и успел подхватить незнакомку, когда Артем буквально отшвырнул ее от себя. Она бы точно упала, если бы не Андрей, но он успел поймать ее.

Он на мгновение заглянул в ее глаза и увидел в них слезы и море боли — безумно знакомой боли. Его словно переклинило, и он сам не понял, как схватил Артема за горло и прижал к стене. Заставил извиниться и заплатить за нее. И увел прочь из этого кафе.

Глава 59

Так они и познакомились. Девушку звали Ксюшей, и в ней было столько хрупкости и нежности, что она сразу понравилась Андрею. Кроме того, он сочувствовал ей — она пережила то же самое, что и он. Предательство, боль, одиночество. Она плакала, закрыв лицо ладонями, а он, громко включив музыку, просто возил ее по вечернему городу, отчего-то чувствуя себя рядом с ней немного теплее.

Андрей позвал ее покататься на машине — не хотел отпускать просто так, и с этого все и началось. Они стали встречаться почти каждый день. Ездили вдвоем по ярко освещенным новогодней иллюминацией дорогам, разговаривали обо всем на свете, делились мыслями, страхами, даже секретами. А иногда просто молчали, каждый думая о своем, и их обоих это устраивало. Возможно, они просто были похожи — оба пострадали из-за любви, оба оказались преданными, оба страдали от одиночества, хотя поначалу Андрей отказывался признаваться в этом даже самому себе. И только потом, уже общаясь с психотерапевтом, понял — он из тех, кто не может существовать один, но каждая его попытка найти любимую девушку заканчивалась неудачно из-за синдрома жертвы.

С Ксюшей было легко — она не давила, ничего не требовала, а просто была рядом. Дарила тепло и нежность. Улыбалась — так, что хотелось улыбаться в ответ. Ксюша казалась трогательной, в чем-то наивной, а в чем-то — мудрой.

Она понимала его как никто. И смогла изменить все.

Однажды во время очередной, когда Андрей повез Ксюшу кататься на канатную дорогу, он сказал ей, что хотел бы отомстить за свою поломанную любовь. Не раскрывал того, чем они с Денисом задумали, а просто сказал, что хочет мести.

— Думаешь, это успокоит тебя? — спросила она тогда, глядя на проносящиеся мимо деревья, облаченные в белоснежные шубы, — до канатной дороги нужно было добираться через лес.

— Думаю, да, — спокойно ответил он.

— Ты сделаешь больно тому, кто сделал больно тебе, и станешь счастливее? Чужая радость подарит тебе радость?

— Удовлетворение.

— И на сколько? — задала новый вопрос Ксюша. Сначала этот вопрос показался Андрею странным.

— Что значит насколько? Навсегда, — сказал он.

— Ты правда считаешь, что успокоишься навсегда, отомстив один раз? — улыбнулась она как-то печально.

— А как считаешь ты? — вопросом на вопрос ответил парень.

— Я считаю, что месть — это вечно голодный зверь. Ты всегда должен подкармливать его, чтобы чувствовать это самое удовлетворение, о котором ты говорил. Всегда, Андрей, — вздохнула Ксюша. Ее голос был печальным. — Тебе придется постоянно мстить. Всем. Каждому. А когда никого не останется, мстить самому себе. В конце концов, этот зверь сожрет тебя.

Андрей стиснул зубы. Ксюша словно чувствовала, что он задумал сделать вместе с Денисом. Ему не нравилось это. Она слишком хорошо научилась чувствовать его буквально за несколько встреч, хотя между ними ничего не было.

— И что ты предлагаешь? — раздраженно спросил он, — я должен простить всех?

— Ты должен простить себя, — серьёзно ответила девушка.

— Себя? Ты что-то путаешь. Мне не за что себя прощать, — усмехнулся он, а она так на него взглянула — со смесью нежности и печали, что ему стало не по себе.

— Тебе лучше знать, — не стала спорить она.

— То есть, ты бы не хотела отомстить своему бывшему? Он использовал тебя. — Андрей был в курсе истории Ксюши. Она рассказала ему все в каком-то внутреннем порыве — видимо, не могла больше держать это в себе. А он слушал и думал не о том, какая она тупая, раз отдавала деньги какому-то придурку, а о том, какой этот Артем урод, раз сознательно решил использовать влюбленную в него девушку. И наверняка она была не единственной обманутой. Он развлекался со своей развязной брюнеткой и играл с девушками, обманывая их и забирая деньги.

— Не хочу, — покачала головой Ксюша. — Все, что я хочу — забыть его. Забыть как страшный сон. Я так зла на себя, Андрей. Сейчас, думая обо всем этом, анализируя свои поступки, я понимаю, какой глупой была. Мне безумно стыдно. Но мстить я не хочу. Пусть живет, как живет. А ты… А ты мсти рационально, Андрей, — Ксюша вдруг коснулась его щеки, и он едва заметно вздрогнул от неожиданности. — Знаешь, какая месть самая рациональная? Стань счастливым. Назло всем. Назло тем, кто ломал тебя. Назло своим бывшим.

Андрей мельком взглянул на нее. О том, что последняя его девушка была Василиной Окладниковой, младшей сестрой ее лучшей подруги, он молчал. Если честно, просто боялся говорить — считал, что Ксюша может решить, что он каким-либо способом использует ее, и оттолкнуть, испугавшись.

Ксюша убрала руку, а он поймал себя на мысли, что хочет схватить ее ладонь и прижать к щеке снова. Но Андрей ничего не сделал — решил, что это будет лишним. С Ксюшей хотелось быть осторожной.

— Кажется, стать счастливым — не самая простая вещь на свете, — сказал он задумчиво.

— Согласна, — вздохнула девушка. — Иногда я думаю, что счастья вообще не бывает. А иногда — что до него нужно проделать слишком долгий путь. Но потом смотрю на свою младшую сестру, которая умеет находить радость в самых простых вещах, и понимаю, что все у нас в голове. — Она коснулась указательным пальцем виска. — Все внутри нас. Мы рождены, чтобы быть счастливыми. Счастье запечатано внутри нас. Но мы не всегда можем позволить себе быть счастливыми. Мы просто не разрешаем себе этого.

— Может быть, — уклончиво ответил Андрей, паркуясь.

Там, на канатной дороге, в стеклянной кабинке, плывущей над заснеженным лесом, они впервые поцеловались. Им нужно было смотреть на открывшиеся красоты — на зимний пейзаж, на город вдалеке, на нежный румяно-розовый закат, на полупрозрачную луну, на яркую светящуюся точку рядом с ней — величественную Венеру. А они, взявшись за руки, смотрели друг на друга, и сами не поняли, как это произошло, как соединились их губы, и дыхание стало единым. Одним на двоих.

«Давай разрешим себе быть счастливыми», — подумал Андрей, обнимая Ксюшу, и ему показалось, что она услышала его мысли.

С тех пор они стали встречаться. По-настоящему. Двое сломанных, но не сломленных. Неидеальных, но стремящихся понять, что такое настоящее счастье. Влюбленных.

Ксюша была другой — не такой, как Аля и Василина. Она все так же ничего не требовала от него, просто дарила заботу и нежность — так, как умела. Рядом с ней Андрей впервые понял, что такое любовь. Раньше любил он, а ему позволяли любит, теперь же все было наоборот — они оба любили. С одинаковой силой.

Когда она была рядом, ему начинало казаться, что под ребрами бьется не сердце, а солнце.

Эта девушка каким-то волшебным образом влияла на Андрея. Вспышки ярости стали реже, раздражение почти исчезло, и он перестал думать о мести, словно это все потеряло значение. Ксюша даже уговорила пойти к психотерапевту, которого с недавних пор посещала сама — слишком сильно ей хотелось измениться, и слишком хорошо она понимала, что не справится с этим в одиночку.

За довольно короткое время Андрей понял многое — не только о комплексе жертвы, с которым жил все это время, но о своих взаимоотношениях с матерью, которая воспитала его, и с девушками, которых он встречал. Каждый раз он выбирал ту, которая лишь делала вид, что любила его. Але нравилось то, что он младше, Василине — то, что он хорошо выглядит, но обе они не испытывали к нему искренних чувств, как Ксюша. По крайней мере, такой вывод сделал сам Андрей, вечерами размышляя над тем, что происходило в его жизни.

Глава 60

Я слушала историю Андрея с каменным лицом.

Вот кто оказался виновником всего этого фарса. Денис. Двоюродный брат Олега, которого мы встретили на дне рождении его бабушки. Если честно, я даже не думала, что это может быть он — мне в голову такое не приходило! Пусть они почти и не общались, но Олег ведь его брат! Как так можно поступить с братом, пусть даже с двоюродным? Я вспомнила свою двоюродную сестру Дашку — разве могла я подставить ее? Да не за что на свете!

Мне хотелось многое сказать Андрею, хотелось обозвать его всеми теми плохими словами, которые я знала в большом количестве, хотелось даже ударить, но в то же время мне было жаль его. Внешне он казался сильным: симпатичный, высокий, широкоплечий как Олег — недаром их перепутали на видео в клубе. Но внутри он был слабым, словно потерявшийся мальчишка. Я не знала всей историю его жизни — могла лишь предполагать, но мне казалось, будто он из тех, кому не хватило любви. Возможно, он не понимал этого. Возможно, винил в своих бедах других — всегда хочется назначить кого-то виноватым, чтобы легче пережить боль. И возможно, где-то в глубине души был хорошим человеком — недаром Ксю смотрит на Андрея так, словно готова раствориться в нем.

К злости и жалости, которые поселились в моем сердце, присоединилась усталость. Как только люди умудряются создавать сами себе столько проблем? У них что, черные пояса по тупости?

— Я ничего не подкидывал Владыко, — твердо повторил Андрей и почему-то взглянул на Ксю, у которой в глазах снова стояли слезы. — Я не при делах.

— Но ты знал об этом. Знал и не сказал ему. Не позвонил в полицию! — воскликнула я. — Никак не предотвратил преступление.

— Я звонил ему, но трубку взяла ты, — возразил Андрей.

— Ах, какое благородство! — воскликнула я язвительно — Тебе в пояс кланяться или ручку поцеловать? Или как-то иначе начать боготворить? Ты говори, не стесняйся.

— Не утрируй, — ответил Андрей, которому явно не нравились мои слова, и повернулся к Ксю. — Прости меня, что не сразу обо всем сказал. Прости. Я хотел как лучше.

В ответ она лишь неопределенно кивнула. Видимо, сестра пыталась переварить услышанное.

— Что ж, собирайся, — велела я, встав со стула. Теперь я была полна решительности. Этот парень — важный свидетель. И его показания помогут Олегу.

— Куда? — не понял Андрей.

— Как куда? В полицию. Расскажешь обо всем, что знаешь. Давай, собирайся. Нас отвезут друзья. Прямо сейчас.

— Я не поеду в полицию, — ответил Андрей. Я на мгновение сжала кулаки — такого ответа и следовало ожидать. Его слова моментально привели меня в бешенство, а вся жалость пропала.

— Боишься? — прямо спросила я.

— Думаешь, что я трус? — с вызовом спросил он.

— Не думаю. Уверена. — В каждом моем слове, в каждом звуке был вызов. –

— Окей, считай меня трусом, — с горечью сказал Андрей. — Кем угодно считай. Мне плевать.

— Знаешь, кто ты? — спросила я прямо.

— Кто?

— Протоплазма, не пойми как мимикрировавшая под человека, — прошипела я. — Считаешь себя таким несчастным, таким обиженным, таким оскорбленным. Думаешь, что виноваты все вокруг, но не ты. Только знаешь, милый, ты ничем не лучше этого Дениса. Ты не участвовал в преступлении, но знал о нем и молчал. Потому что своя шкура ближе к телу. Потому что жалко себя. Потому что нести ответственность не умел и не умеешь.

Андрей побледнел. Его кадык нервно дернулся, а на его скулах заходили желваки. Он явно с трудом сдерживал свои эмоции.

— Мне все равно, что ты думаешь, — повторил он приглушенным голосом. — Просто знай, что я боюсь не за себя. Я боюсь за твою сестру. Денис — непростой человек, у него куча связей. Он намекал мне на то, что может быть, если я открою рот. А я не хочу, чтобы Ксюша пострадала.

Этого и я не хотела.

— Тогда пострадай сам! — закричала я почти в отчаянии. — Сделай что-нибудь, чтобы перестали страдать мои близкие! Мой парень, моя сестра! Возьми уже на себя эту чертову ответственность! Почему из-за твоего желания отомстить должны мучиться невинные люди? Что такого сделал Олег, что ты на него так взъелся? Увел твою девушку? Да Василина сама решила уйти к нему — влюбилась, как кошка! А ты решил отомстить тому, к кому она убежала от тебя! Решение, достойное настоящего мужчины, — издевательски зааплодировала я. — Я не буду спрашивать о логике твоих мыслей — ты явно был не в себе, когда придумывал все это. Но я спрошу только одно — ты часто решаешь свои внутренние проблемы за счет других?

Андрей молчал, стиснув зубы, и смотрел куда-то сквозь стену. Его лицо казалось еще бледнее — словно было мраморным.

— Тебя бросила девушка, и вместо того, чтобы понять, почему она так сделала, ты побежал бить соперника, — продолжала я, охваченная праведным гневом. — Когда не получилось избить его, ввязался в авантюру с наркотиками. Неужели решил, что отомстив, станешь жить счастливо? Неужели ты настолько глуп, Андрюша? Что у тебя в голове? Помойка?

Ему нечего было сказать. А я продолжала добивать его.

— Ладно, я понимаю — ты ненормальный. Но знаешь, быть ненормальным — не преступление. Преступление — замалчивать правду. Быть таким, как ты сейчас. Вместо того, чтобы исправить свои ошибки, ты совершаешь новые. Слабак.

— Ты тупая? — спросил он, и в его глазах блеснула такая ярость, что мне стало не по себе. — Я же сказал. Я не хочу, чтобы Денис навредил Ксюше. Или ты настолько помешалась на Владыко, что тебе плевать на сестру.

Я замерла на мгновение — вены внутри натянулись словно стрелы, и меня пробрала дрожь. Мне хотелось влепить Андрею пощечину, а еще лучше ударить кулаком, по-мужски, так, чтобы он отлетел к стене, но я сдерживала себя. Сдерживала крики, сдерживала — в который раз! — слезы. Я не знала, что делать. Казалось бы, я только-только нашла способ спасти Олега, но все оказалось насмарку. Бессилие обезоружило меня.

— Не надо, — вдруг встала на ноги до этого молчавшая Ксю. — Пожалуйста, не ругайтесь. Я умоляю вас.

Она подошла ко мне, заглянула в мои глаза и взяла за руку. Мои пальцы заледенели, а ее — казались горячими.

— Таня, Танюша, прости, — тихо сказала сестра и обняла меня, гладя по волосам, как маленькую. Она так обнимала меня в детстве, когда я плакала. — Прости меня. Я так виновата перед тобой, — прошептала она на ухо, крепко обнимая меня. — Я сделаю все, чтобы помочь тебе. Обещаю, сестренка.

Ксю коснулась своим лбом моего и почему-то несмело мне улыбнулась.

— Подожди нас здесь, — попросила она и буквально усадила меня на место. Сама сделала мне крепкий чай и за руку увела Андрея в комнату. Они вернулись спустя минут пятнадцать или двадцать.

Глава 61

Не знаю, о чем они разговаривали, и как, но успокоившийся Андрей вдруг сказал, подойдя ко мне:

— Едем в полицию.

Я удивленно на него взглянула. Судя по решительному блеску в глазах, он не блефовал. Ксюше каким-то образом удалось уговорить его — как, не знаю, но удалось.

— А как же безопасность Ксюши? — спросила я — тоже спокойно. За это время я почти пришла в себя.

— Со мной все будет в порядке! — решительно возразила сестра. — Думая, я расскажу обо всем папе, и он точно никому не даст меня обидеть. Ты же знаешь.

— Знаю, — ответила я и перевела взгляд на Андрея. — Ты не боишься, что тебя могут обвинить в нападении на Дымова и Олега? Если начнутся глобальные разбирательства, правда так или иначе всплывет.

— Не боюсь, — сказал он. — Готов взять на себя ответственность и все прочее, о чем ты говорила. Но помни, что это не ради Владыко. Это ради твоей сестры.

Мне оставалось только кивнуть.

Ксюша и Андрей собрались быстро, и уже минут через десять мы втроем выходили из его подъезда. Я подошла к ребятам, которые заждались меня, и все наскоро объяснила. Сказала, что мы едем в полицию на машине Андрея, и что их помощь больше не понадобится — по крайней мере, сегодня. Я сердечно поблагодарила каждого, обняла Женьку, которая просила держать ее в курсе дела, и села в машину Андрея, на ходу снова звоня Стасу. На этот раз он ответил, хоть и не сразу

— Что такое? — спросил с ноткой раздражения в голосе. — Говори быстро, я занят.

— Это Денис, — сказала я. — Олега подставил Денис, его брат.

— Откуда ты знаешь? — с изумлением спросил Стас. — Я вот только ночью это выяснил.

— Что?! — возмутилась я. — Выяснил и молчал?

— У меня масса дел, прости, не успел тебе сказать, — без особого сожаления в голосе ответил Чернов. — Сейчас мы ищем доказательства,

— Их не нужно искать, — сказала я. — Я привезу свидетеля. Только скажи, куда.

— Кого? — явно обалдел Стас. — Какого еще свидетеля, Татьяна?!

— Который даст показания, — обрадовала его я. — Расскажет про то, что задумал Денис.

На какое-то время Чернов замолчал, явно пытаясь переварить информацию.

— Ничего не понимаю. Где и как ты могла его откопать? Это вообще возможно. Так, ладно, где вы? Я лично приеду за вами.

— Какая разница, где, — отмахнулась я. — Лучше скажи, куда приезжать. В то же отделение полиции, где я была, или в другое место?

— Не доверяешь? — расхохотался Чернов.

— Скорее, опасаюсь. Вдруг ты с ним в доле, и он пообещал тебе часть наследства, в случае, если бабушка снова перепишет его на Дениса, — хмыкнула я. — Скажешь приехать в какую-нибудь дыру, и нам всем конец. Так что встретимся в полиции.

— Ты мне нравишься все больше, — заявил Стас и назвал адрес.

Ехали мы молча — каждый думал о своем. Молчание мы нарушили лишь однажды, когда были почти на месте.

— Эй, протоплазма, как думаешь, кто мог стать исполнителем вместо тебя? — спросила я задумчиво. Мне хотелось знать, реально ли его найти.

Андрей почему-то посмотрел на сидящую рядом с ним впереди Ксюшу, словно прикидывая, говорить или нет. А она повернулась к нему и кивнула, словно давая разрешение.

— Бывший Ксюши. Артем, та еще мразь, — нехотя сказал Андрей. — Сначала он должен был помочь с разблокировкой машины, но потом, скорее всего Денис нанял его вместо меня.

— И тут он засветился, — вздохнула я. — Но почему ты так решил?

— Заметил его машину, когда привозил тебя к дому Владыко.

Я вспомнила, как он напрягся, когда я назвала ему адрес Олега в тот раз, но совершенно не предала этому значения.

— Замечательно, — обрадовалась я. — Все мудаки собрались в одном месте. Как удачно. Кстати, вы оба связаны с Артемом — не через него ли познакомились?

Андрея и Ксюша переглянулись, и я поняла, что попала в точку.

— Артем ударил меня, а Андрей спас, — коротко ответила сестра и тяжело вздохнула. — Единственное, за что я благодарна Артему, так это за то, что он подарил мне этого человека.

И она потрепала Андрея за щеку.

Когда мы приехали, нас уже ждали. Андрея тотчас увели для дачи показаний — причем тот самый капитан Светлов, который однажды побывал у Олега дома. Он увидел меня, узнал и весело заулыбался.

— Опять вы, — сказал он. — Татьяна же, верно?

— Верно, — хмуро ответила я. — А вы что тут делаете?

— Не поверите, — хохотнул Светлов, — работаю. И часто общаюсь с вашим молодым человеком. Хотите, привет передам ему?

Я посмотрела на него тяжелым взглядом, и он отстал. Ушел вместе с Андреем, а Чернов, надо сказать, весьма помятый, словно не спал двое суток, остался со мной и с Ксю. Он посадил нас в свой «Порше Кайенн» и устроил настоящий допрос, желая быть в курсе всего. Пришлось все ему рассказать. Стас слушал внимательно и, кажется, запоминал каждое слово.

— Значит так, красотки, сейчас мой водитель отвезет вас обеих домой, — велел Чернов. — И из дома, пожалуйста, не ногой. Не хочу иметь проблем с вашим отцом, мне достаточно тех, которые уже есть. Татьяна, особое предупреждение — хватит играть в детектива. Ты молодец, что решила помочь Олегу. Я действительно после этого зауважал тебя.

— А что, до этого не уважал? — перебила я его мрачно.

Стас неопределенно помахал рукой и продолжил:

— Так вот, ты реально меня впечатлила, а это удается далеко не каждой женщине. Действительно помогла — не знаю, как у тебя это получилось и до сих пор недоумеваю. Олегу повезло с тобой, подруга. Но сейчас благоразумнее будет сидеть дома. Я решу все проблемы, и Олега выпустят, сняв обвинение.

— Решай поскорее, — недовольно сказала я. — А то ты все решаешь, решаешь, а в итоге ситуацию разруливают две хрупкие слабые девушки.

— Две ведьмы, — подмигнул нас Стас. Мы еще немного поговорили — Ксюша напоследок опасливо спросила, что будет с Андреем за нападения, и Чернов пообещал ей всяческую помощь за его показания.

Глава 62

Нас повезли в Весенний Звон, и по дороге я позвонила бабушке, чтобы сказать, что скоро я буду дома. Родителям она еще не позвонила, но, кажется, была в шаге от этого. Она покричала на меня для вида, поворчала и велела приезжать скорее, не то точно обо всем доложит отцу. Я клятвенно пообещала, что через час или даже меньше мы с Ксюшей вернемся.

Какое-то время мы с сестрой молчали.

— Надеюсь, теперь твой гештальт закрылся, — примирительно сказала Ксю, первой нарушив тишину где-то на середине поездки.

— Мои гештальты не закрываются, а горят, — мрачно ответила я, ужасно нервничая, хоть и не показывала виду.

— Ты сильно на меня злишься, да?

— Не знаю, — пожала я плечами. — Внутри столько всего, что я теряюсь в собственных чувствах. Но я искренне благодарна тебе за то, что ты уговорила Андрея пойти в полицию. Спасибо.

— Я хотела хоть что-то сделать для тебя, Таня, — произнесла сестра. — Я до сих пор чувствую себя виноватой перед тобой. И не понимаю, как все успело так закрутиться. Знай, что меньше всего на свете я хотела обидеть тебя. И еще…

— Что?

— Я люблю родителей, — сказала она тихо-тихо, опустив голову. — И действительно ценю их помощь. Но иногда находит, как вчера… Ты не подумай, что я осуждаю их, просто… Просто мне сложно. И я во всем ищу виноватых. Это типичная позиция жертвы, а я больше не хочу быть жертвой. Я хочу жить нормально. И хочу, чтобы все были счастливы — ты, мама с папой, бабушка, Арчи, Андрей. И не думай, что он плохой. Он действительно хороший — просто сложный.

— По-моему, у тебя не только позиция жертвы, но и комплекс спасателя, — отозвалась я, наблюдая, как мимо проносятся другие машины. — Но если тебе хорошо рядом с таким странным типом, как этот Андрей, будь с ним. Кстати, ты не ревнуешь его к Ваське?

— Нет, — покачала она головой. — Я знала, что у него была девушка, которую он очень любил, хоть он никогда и не называл ее по имени. Но она осталась в прошлом. Так что… нет, не ревную. К тому же Василине он действительно не нужен — она им перегорела, как сама говорила, только я не знала, что она говорит об Андрее. Беда Василины в том, что она быстро перегорает — вещами, интересами, даже людьми. И сама мучается из-за этого, хотя, возможно, ты не согласишься. Ты ведь ее не любишь.

— В последнее время я пересмотрела свое отношение к ней, — ответила я, думая — когда мы с Ксю говорили так искренне в последний раз? — Не скажу, что я воспылала к ней пламенной любовью, но и она небезнадежна. Знаешь, почему она перегорает? Потому что она постоянно сравнивает себя с другими. И когда понимает, что кто-то в чем-то лучше, делает шаг назад, словно это ей неинтересно, и она в этом не нуждается.

О том, что Василина постоянно сравнивала себя со мной, я скромно умолчала.

Мы благополучно доехали до нашего коттеджного поселка и направились домой. Снег под ногами весело скрипел, а заходящее оранжевое солнце выглядывало из-за пушистых лап елей, посаженных вдоль главной дороги. Морозный воздух покалывал щеки, и я с удовольствием вдыхала его полной грудью. Мне казалось, что все будет хорошо.

— Завтра Новый год, — сказала Ксюша задумчиво. — А я и забыла о нем.

— Зато я хорошо помню, — ответила я, украдкой зачерпнула в ладонь почти невесомый влажный снег, слепила снежок и запустила им в сестру.

— Вот тебе подарочек заранее!

Ксю увернулась, но не осталась долгу, и в следующее мгновение снежок полетел в меня. Она оказалась куда более метким стрелком, чем я — попала мне прямо за шиворот. Я завопила и кинулась в атаку. Мы так увлеклись, что играли в снежки до самого дома, гоняясь друг за другом, как в детстве, а после рухнули в снег, и валялись в нем, весело смеясь. С этим смехом нас покидали недосказанность, недоверие и обиды. Я вдруг подумала, что несмотря ни на что мне повезло иметь такую сестру — такую непохожую на меня, закрытую, ранимую, плаксивую… и мою.

Я хотела сказать Ксю что-то хорошее, а она осыпала меня снегом, и он попал мне в рот. От неожиданности я закашлялась и стала мстить. Едва не закапала сестру в снегу. Бабушка увидела нас и отчитала, как в детстве, но я видела, что она прячет улыбку.

Пошел снег — легкий и сверкающий в свете включавшихся один за другим фонарей. Мы с Ксю решили вылепить снеговика — не знаю, что на нас обеих нашло, мы словно в детство вернулись. Снег был липкий, пушистый — идеальный для лепки, однако со снеговиком у нас не срослось. Вместо снеговика появилось бесформенное нечто, больше похожее на гусеничного монстра. Я сравнила его с Арчи и предложила сделать из монстра нашего младшего братика. Ксю подхватила идею, и мы дружно принялись за дело. Надели на голову монстра старую шапку Арчи с голубым помпончиком, повязали на шею такого же цвета шарф, вместо носа воткнули морковку, которую нам пожертвовала бабушка, с крыльца наблюдавшая за нашими попытками слепить снеговика. Ксю нашла старые солнцезащитные очки и сломанные наушники, которые, по ее мнению, усилили сходство с Арчи. А я, немного подумав, вооружила нашего гусеничного монстра метлой. Вышло забавно, а главное, можно было отыскать сходство с младшим братишкой.

Мы с Ксю принялись фотографироваться со своим творением, и хотя выглядели веселыми, я понимала, что таким образом мы обе пытаемся отвлечься от дурных мыслей и томительного ожидания. Время от времени я посматривала на часы, но никто мне не звонил, и я могла лишь надеяться на то, что у Олега все хорошо. Ксю тоже изредка доставала свой телефон — она волновалась, и я понимала ее. Нет, мне было непонятно, что она нашла в этом странном Андрее, и что до этого находила в нем Василина, но, как говорится, любовь зла, а порою даже жестока.

Арчи приехал вместе с родителями в ужасном настроении. Видимо, новогодняя дискотека не задалась. Он застыл, увидев во дворе гусеничного монстра в его старых шапке и шарфе, и нахмурился.

— Это еще что за фигня? — спросил он, с подозрением рассматривая не получившегося снеговика.

— Это не фигня. Это ты, братик, — потупила я глазки. — Не узнал себя?

— Мы очень старались, — подхватила Ксю. — Похож ведь?

— Дуры, — обозлился Арчи. — Лечитесь! А не фигней страдайте!

Папа, который находился куда в более лучшем расположении духа, чем вчера, расхохотался, мама заулыбалась и достала телефон, чтобы запечатлеть наше творение, а братик не нашел ничего лучшего, чем разрушить его и умчаться в дом, как бешенный веник. Псы с лаем помчались за ним, думая, что Арчи затеял с ними какую-то веселую игру. Он запнулся из-за Эльфа, растянулся на дорожке, вскочил, сотрясая кулаками воздух, и скрылся в доме.

— Что с ним? — изумленно спросила я.

— Девочка, которую он пригласил на танец, ему отказала, — трагическим шепотом поведала нам мама. — Только не дразните его, ради всего святого.

— Вот беда, — бросил папа. — Подрастет малец, эта девица сама за ним бегать начнет. Дети-дети. Мне бы их проблемы.

Глава 63

Он тоже направился в дом, а мы пошли следом. Мы поужинали всей семьей и вроде бы хорошо провели время. У папы на работе улучшилась ситуация, и он сначала расчищал дорожки от снега вместе с недовольным Арчи, который ничего не хотел делать, а потом и вовсе предложил всем вместе посмотреть что-нибудь легкое и новогоднее. Согласились даже бабушка, которая современные фильмы недолюбливала, и Арчи, которого, кажется, немного отпустило. В результате мы смотрели рождественскую комедию в гостиной, правда, насладиться ею в полной мере так и не удалось — папа и бабушка начали спорить из-за какой-то мелочи, и нам пришлось их успокаивать. Но все равно было весело и уютно, хотя волнение за Олега никуда не исчезало.

Уже в своей комнате я снова набрала Стаса, чтобы узнать, как продвигаются дела. Стас нехотя сообщил, что перезвонит завтра и заверил меня, что все будет хорошо. И у Олега, и у Андрея. Эту информацию я и передала Ксю, понимая, что она переживает не меньше. Мы еще немного поговорили, поделились переживаниями и заверили друг друга, что все будет хорошо.

— Думаешь? — жалобно спросила сестра.

— Безусловно, — ответила я с уверенностью. — Олег из тех, кто так просто не сдастся. А Стас сдержит обещание и твой Андрейка без батарейки выйдет сухим из воды.

— Ох, мне жаль, что Андрей поступил так… — Вдохнула Ксю.

— Он мог поступить гораздо хуже, если бы не ты, — честно сказала я. — Но не думай, что он мне нравится. Да и к тебе я буду присматриваться, — пригрозила я, а она лишь слабо улыбнулась.

Мы обе совершенно не хотели спать, а потому решили посмотреть по ноутбуку какой-нибудь сериал. К нам присоединился Арчи, которому было скучно. Он притащил чипсы, Ксю — шоколад, а я помыла фрукты. Потом долго выбирали, что смотреть, и остановились на «Детстве Шелдона». Я включила гирлянды, зажгла ароматические свечи с ароматом ванили и какао, и мы втроем устроились на кровати.

Я сидела между братом и сестрой и думала, что завтра будет Новый год. А после него, возможно, новая жизнь.

Проснулась я по традиции рано, хоть и проспала всего несколько часов. И если раньше тридцать первого декабря я распахивала глаза и думала: «Новый год», — то теперь моею первой мыслью было: «Что с Олегом?»

Я встала, привела себя в порядок, проверила подарки, которые купила родным, — я обожала складывать их под елку в ночь с тридцать первого на первое. И невольно вспомнила подарок, который приготовил мне Олег. Его слова, записанные на игрушку, окончательном заставили меня уверовать в том, что он тот самый человек, который мне нужен. По традиции я снова стала звонить Чернову, но тот — тоже, наверное, по традиции — не брал трубку. То ли был занят, то ли бессовестно спал.

Заплетя волосы в косу, я спустилась вниз. На кухне уже кипела жизнь. Бабушка, как всегда, что-то готовила, а Ксю помогала ей — сегодня вечером к нам должны были приехать гости. Родителей, несмотря на ранние часы, уже не было дома — у мамы было какое-то важное мероприятие в их актерской тусовке, а у папы — не менее важные дела, но оба обещали приехать как можно быстрее. Наскоро перекусив и услышав традиционное: «Не трогай, это на Новый год!» — я пошла убираться. Перед Новым годом я всегда устраивала тотальную уборку, да только в этом году не успела, к тому же это занятие всегда помогала привести мне мысли в порядок. Разбудив брата, который изворчался, словно старый дед, я заставила его помогать мне, а вскоре к нам присоединилась Ксю. Убирались мы под рождественскую музыку — я нашла целый плей-лист, и подпевала известным песням, то и дело вызывая насмешки братца, который считал, что пою я убого. Пришлось огреть его электрошваброй — только тогда он успокоился.

Когда я вытирала пыль в спальне, которую мы называли гостевой, завибрировал телефон, торчавший из карманов домашних джинсовых шорт. Я тотчас вытащила его, и мое сердце забилось чаще — это был Чернов.

— Слушаю! — прокричала я.

— С наступающим, Татьяна. Спешу тебя обрадовать — после обеда, часа в четыре, Олег будет дома, — весело сказал Стас. — Подробности пока рассказывать не стану — он тебе сам все объяснит. Просто знай, что его отпускают. Конечно, почти на дело не закрыто, и ведутся разбирательства, но, тем не менее, хочу сказать тебе спасибо. Благодаря тебе Олег почти на свободе. И этого паренька отпустят, как его, Андрей, да? А вот Дениса пригласили на допрос.

— Ну просто новогоднее чудо какое-то, — хмыкнула я, а на душе стало так светло и радостно, что захотелось прыгать на месте и кричать.

— Которое подарила ты, Снегурочка, — рассмеялся Стас.

— Да и ты постарался, Дедушка Мороз, — подколола его я и посерьезнела. — На самом деле я безумно рада. Спасибо, что помогаешь Олегу.

— Куда я денусь с подводной лодки? — вздохнул он. — Он мой друг. Да и слишком многое от него зависит в нашем бизнесе. Ну, скажи честно, думала, что это я подставил его?

— Конечно, думала. Тебе ведь было бы это выгодно, — с готовностью подтвердила я. — Ты бы стал единственным владельцем вашего бизнеса.

— И потерял бы еще не заработанные бабки, — усмехнулся Стас. — Олег не любит говорить о своих успехах, но иногда он просто гений. А гении все с приветом. Бросил бы свой университет, бумажки, тупых студентов, занялся бы бизнесом, но нет. Слишком дорожит преподавательской деятельностью… Что ж, Таня, мне пора. Заболтался.

Он попрощался со мной и повесил трубку. А я задумалась. Олег вернется домой часа в четыре, наверняка он будет голодным. Может быть, стоит снова сбежать из дома и на часик приехать к нему? Приготовить что-нибудь, прибраться — в прошлый раз мы с Женькой не успели сделать это до конца. Увидеть его, в конце концов. Обнять. Удостовериться, что с ним все хорошо. Сказать, как сильно скучала.

И я решилась.

Глава 64

На этот раз я не стала сбегать, а хитростью получила разрешение бабушки. Сказала, что так и не забрала из города подарки для родителей из пункта самовывоза, и она, добрая душа, отпустила меня. Правда, дала мне всего три часа. Я предупредила Ксю, что уезжаю, передала ей слова Стаса об Андрее и вызвала такси, очень скучая по Малышке, которая ждала меня в городе. Как назло, обычные такси были заняты, пришлось заказывать ВИП-машину. В итоге за мной приехал белоснежный «Мерседес» с салоном из бордовой кожи, и до квартиры Олега я доехала с комфортом, едва не заснув — так мягко мы мчались по зимней дороге. Я забежала в супермаркет, в котором было целое столпотворение, отвоевала продукты, схватила шоколадный торт, оплатила и в спешке выбежала на улицу. О том, что ключи у соседа, я вспомнила в последний момент, и мысленно молилась, чтобы он был дома и отдал их мне. Слава богу, проректор никуда не ушел. Он открыл мне дверь — из его квартиры тотчас донесся запах выпечки — и удивленно на меня взглянул.

— Это вы, надеюсь, не ко мне в гости, — сказал он.

— Конечно, нет, — мотнула я головой. — Я за ключами. Олег сегодня возвращается, и я хочу успеть что-нибудь приготовить ему.

— Все уладилось? — радостно спросила он. — Замечательно. Честно говоря, я волновался. Не хотелось бы терять такого сотрудника, как он. Если бы ему дали судимость, пусть даже условную, его бы попросили. Увы, таков закон. Что ж, я рад, что все хорошо.

Проректор передал мне ключи

— Как там Прелести? — поинтересовалась я. — Извините, я не звонила вам, не спрашивала.

— Ничего, сосуществуют, — ответил он. — Прелесть номер два очень аккуратная кошка и сразу поняла, как пользоваться лотком. А Прелесть номер один все так же шипит на меня — кажется, она думает, что это я виноват в том, что ее хозяина нет.

Мы поболтали немного, и я, наконец, попала в квартиру Олега.

Прелесть встречала меня настороженно, однако, кажется, даже немного соскучилась. Она немного повилась около моих ног, разрешила погладить меня и ускакала на подоконник. Ее соседка, которая жила в комнате Олега, встретила меня чуть ласковее и дала взять себя в руки.

— Как ты, моя хорошая? — спросила я, чеша ее за ушком. — Скучаешь по своим хозяевам? Не переживай, теперь у тебя будут новые хозяева.

Кто именно, я пока не знала, но собиралась их найти.

Когда я выходила из комнаты Олега, кошка умудрилась выскочить за дверь и спряталась под диваном в гостиной. Прелесть, все так же сидящая на подоконнике, противно завыла, но активных действий предпринимать не стала. Просто уставилась на диван, явно пытаясь контролировать ситуацию.

Выкурить вторую кошку из-под дивана у меня не получилось, и я, решив отложить это, принялась за влажную уборку, попутно расставляя по своим местам вещи, которые не успела расставить в прошлый раз. А после приготовила салат и пару закусок по бабушкиному рецепту.

Я безумно ждала Олега. И то и дело бегала к окну, думая, что увижу его. Время подходило к четырем, но его все не было и не было. А мне хотелось сделать ему сюрприз — он войдет в квартиру, и я выскочу из-за угла с тортиком в руках. Или вылезу из шкафа. Нет, там я точно что-нибудь запачкаю тортом. Может быть, лучше вылезти из-под стола? С криками: «Поздравляю с первой ходкой!» А что? Идеальный вариант! Олежка наверняка оценит. Он же любит все эти подстольные шуточки. Я захихикала, представив выражение его лица. И решила, что не стану готовить горячее, чтобы Олег не вычислил меня в квартире по аромату запеченного мяса. Я даже свет выключила, чтобы он ничего не заподозрил, а обувь и пуховик спрятала в шкафу.

Кошки затаились по углам, а я от нечего делать с помощью обычного пакетика и сливок сделала на торте кривую надпись: «С возвращением!» — однако немного перемудрила с первыми буквами. Еще бы не перемудрить — делала я это при свете фонарика.

«Как надпись? Читается?» — спросила я у Женьки и отправила ей фото торта.

«Читается, — ответила она. — Зачем ты написала ему это?!»

«Что — это?!» — не поняла я и послала ей с десяток удивленных стикеров.

«С извращением!»

Вот коза! Издевается!

«Сама ты с извращением. Ума», — ответила я подруге, и она в свою очередь завалила меня смеющимися стикерами.

Я почти уснула в темноте, когда услышала, как в двери поворачиваются ключи, и моментально юркнула под стол в кухонной зоне, прихватив с собой торт.

В прихожей зажегся свет и послышались голоса. Домой Олег пришел вместе с гостем, и я затаилась.

Глава 65

Домой Олег возвращался в весьма плохом расположении духа. Два дня жизни прошли впустую. В месте, где он никогда не планировал оказываться. В чертовом изоляторе временного содержания. Как какой-нибудь преступник. Ну хорошо, не преступник, а подозреваемый в хранении наркотиков, раз уж употребления доказать не удалось — все анализы показали, что он «чистый». Но от этого ему легче не становилось.

Олег всегда считал себя уравновешенным человеком. Но эти дни он был просто катастрофически зол — его достало все. Личный обыск, допросы и тот самый капитан Светлов, который встретил его едва ли не как родного. Адвокат — по заверению Стаса, один из лучших, допытывающийся у Олега, откуда на самом деле в его машине взялись наркотики, да еще и в таком количестве. Дежурные с непроницаемыми лицами, для которых он был преступником. Решетки, душная камера, безвкусная еда и непонятные сокамерники, каждый из которых, по их заверениям, был невиновен. Каждому что-то подбросили, подкинули и подставили. Прямо как ему. Просто сообщество невиновных, а не изолятор в подвале здания ОВД,

Олегу постоянно хотелось вымыть руки, а лучше добыть где-нибудь антисептик. Да и спать он тоже почти не мог — забывался на час или два тревожным сном, не более.

Отвратительные условия, отвратительные мысли, отвратительный липкий страх — а что будет, если его признают виновным? Что он будет делать? Олега пугало не столько наказание, сколько потеря уважения окружающих. Потеря репутации, которой он так дорожил. Что будет, даже если ему дадут условное наказание? Разрушится все. Первым делом его попросят из университета. И его научно-преподавательская карьера потерпит крах. А как на него будут смотреть коллеги и студенты? И что он скажет семье дяди? А Татьяне?

Мысли о ней заставляли Олега испытывать такую глухую ярость, которая, казалась, прибивала его к месту, и заставляла забывать, как дышать. В тот день она была с ним. И она тоже могла пострадать — из-за него. Хорошо, что ее отец узнал обо всем и все взял в свои руки — по словам Чернова, Ведьмин-старший сделал все возможное, чтобы этот инцидент никак не отразился на его дочери. Хотя бы за нее Олег мог быть спокоен. Но каждый раз, когда он вспоминал ее глаза, полные страха, ему становилось плохо. Хотелось найти подонка, посмевшего подставить его, и сделать из него боксерскую грушу. Избить так, чтобы живого места не осталась, чтобы он захлебнулся собственной кровью. Олег с трудом успокаивался, понимая, что следственный изолятор — это не то место, в котором нужно проявлять эмоции. Здесь важны спокойствие и хладнокровие.

Он едва сдерживал себя на допросах от того, чтобы не взорваться — понимал, что должен вести себя адекватно, тем более, Чернов по телефону адвоката говорил, что делает все возможное, чтобы вытащить его из изолятора. И что ему, Олегу, нужно лишь немного потерпеть. Отоспаться, раз уж выдалась такая возможность. И вообще он должен радоваться, что он, как и другие лица, впервые привлекаемые к уголовной ответственности, содержится не в одной камере с рецидивистами. Олега, правда, это мало успокаивало. Он просто хотел добиться правды и покинуть это место. Хотел встретить Новый год вместе с Татьяной. Хотел как следует отдохнуть. Даже на коньках хотел научиться кататься. Но все его планы были поломаны. Кто-то подставил его. А вот кто, Олег не понимал до самого последнего времени. Правду он узнал буквально за несколько часов до того, как его выпустили. За ним пришли, скомандовали: «С вещами на выход», — и отправили наверх, в кабинет к Светлову, где его ждал Чернов и адвокат. Они-то все ему и объяснили.

Двоюродный брат нанял его бывшего студента, у которого он якобы увел девушку. Просто прелестно. Олег передумал за это время много всего — строил целые схемы, пытаясь понять, кто подставил его, но к такому повороту событий явно оказался не готов. Вообще не готов. Ни разу. Но когда он услышал, что Татьяна нашла свидетеля, резко замолчал и опустил руки на колени.

Злость, взрывающая изнутри, перемешалась с нежностью. Словно солнечный свет смешался с черным дымом.

Татьяна была невероятной — с первой минуты их знакомства. Не зря он понял, что попал, как только эта сумасшедшая в маске оказалась у него на коленях в клубе. Не зря он искал ее. И не зря хотел быть с ней.

Нежности становилось все больше — солнечный свет переполнял грудь. И Олег сам не заметил, как засмеялся. На него смотрели, как на сумасшедшего все, кто был в кабине, а он не мог перестать смеяться. Он замолчал так же внезапно, как и начал, вдруг подумав, как Татьяна переживала. Ей было страшно, и наверняка она плакала, но не сидела на месте. Решила, что найдет виноватых, и нашла. В этом была вся Таня Ведьмина — делала, что хотела. Но делала это не для себя — для других.

— Она в безопасности? — первым делом спросил он, перестав смеяться.

— Конечно, — отмахнулся Стас. — Отец посадил ее на домашний арест. Кстати, я с ним дважды общался. Сначала он договор хотел порвать, потом передумал. Ладно, об этом потом.

Олег прикрыл глаза.

Глава 66

Денис. Его подставил Денис. Они никогда не общались, но он и подумать не мог, что брат способен на это. Хотя… лет с четырнадцати Денис постоянно попадал в разные неприятности — решил, что ему можно все. Лет в семнадцать взял машину отца и поехал кататься с друзьями по ночному городу. То ли он водил плохо, то ли был нетрезв, но спровоцировал крупную аварию. Отец сумел отмазать его. Только это не помогло. Денис продолжал жить так, как хотел. Связался с плохой компанией. Именно поэтому Валентна Анатольевна стала присматриваться к нему, Олегу, решив, видимо, что на любимого внука полагаться не стоит. А когда тот связался с наркотиками, и вовсе вычеркнула его из жизни. То, что она вычеркнула его и из завещания, Олег даже не подозревал. Он вообще об этом не думал. А вот Денис знал, и его это задело. Так задело, что он пошел на преступление. Да еще и настолько глупое. Впрочем, дефицит здравого смысла всегда наблюдался в семье Дворецких.

— Его уже допрашивают? — сквозь зубы спросил Олег. Сейчас ему хотелось найти этого выродка и не заглянуть ему в глаза, вовсе нет. Хотелось набить морду. С такими иначе нельзя — они не понимают слов.

— Было бы, кого допрашивать, — усмехнулся Светлов — единственный, кто, кажется, в этот момент был способен радоваться Новому году — об этом говорила кривобокая елка, стоящая на его столе, и мишура на горшках с куцыми цветами. — Ребятам не удалось задержать ни Дениса Дворецкого, ни Артема Глущенко. Такое чувство, что их предупредили — первого нигде нет, никто не видел, а второй спешно сбежал с подружкой прямо перед носом у нас. Сдается мне, что у твоего брата или у его папаши связи нехилые. Главное, чтобы он заграницу не дернули. А так найдем — дело времени, — был оптимистичен капитан.

— А Кириллов? Как он? — спросил Олег. Андрея он отлично помнил. Он был одним из его студентов года три или четыре назад. На первый взгляд ничем не примечательный парень. Спокойный, порою погруженный в себя, не проявляющий активность на занятиях. Но умный. Все лабораторные на высший балл. Был одним из лучших на своем потоке. Неплохо было бы увидеть его в аспирантуре, но Андрей не пошел. Видимо, устроился в хорошую компанию.

Странно, но несмотря на то, что Андрей уже несколько лет не учился и не был его студентом, но Олег все равно чувствовал за него ответственность. Злился, конечно — как такому талантливому парню в голову могла прийти подобная чушь? Но несколько остыл, когда Светлов рассказал об аварии, после которой Андрей посещал и психиатра, и клинического психолога, и невролога. На учете не стоял, но какие-то проблемы точно имел.

— Андрей Кириллов будет главным свидетелем. А по делу Дымова получит административку. Дымов — этот тот самый избитый на парковке, — любезно напомнил Светлов. — Он у меня уже в печенках сидит. Все требует наказать виновного. Наверное, разочаруется, когда узнает, что это не вы. А то он в ваше алиби не очень-то и верит.

В ответ Олег лишь пожал плечами. До этого Дымова ему не было никакого дела.

Отпустили его не сразу — снова был допрос, в котором Олег участвовал уже в качестве свидетеля, потом началась какая-то бюрократическая волокита. И только потом он, наконец, покинул отделение, которое за это время опротивело ему до тошноты.

Сославшись на важное дело, Стас моментально покинул Олега, попросив адвоката подвести его, и до дома он доехал в комфорте, больше всего на свете мечтая принять душ, съесть что-нибудь нормальное и завалиться спать. Телефон разрядился, и ни до кого дозвониться Олег не мог. Ему хотелось тишины, но почти всю поездку они разговаривали с адвокатом, который раскидывал ему всевозможные варианты дальнейшего развития событий.

Олег попросил остановиться за квартал от собственного дома — хотелось немного размяться и пройтись пешком. Он быстро шагал по многолюдной улице, на которую осторожно опускались сумерки. Всюду сияла иллюминация, где-то играла праздничная музыка, кто-то кого-то поздравлял с наступающим. Из супермаркета выходили толпы с пакетами. И в морозном воздухе витала традиционная суета. Последние часы до Нового года. А завтра улицы буквально вымрут.

Олег засмотрелся на витрину ювелирного магазина, украшенную сверкающими огоньками. Народу внутри было много — в основном мужчины. Может быть, и ему нужно было купить Татьяне золотое украшение, а не искать редкие духи? Олег вдруг вспомнил, как записывал свое признание в любви с помощью игрушки, и ему стало смешно. Жаль, поздравить свою девочку сегодня ему не удастся — только по телефону. Но он так соскучился по ней, что рад будет услышать ее голос. Только вернется в квартиру, и первым делом зарядит телефон.

Олег подошел к дому, машинально посмотрел на свои окна — они были темными, и он почему-то вздохнул. Подумал вдруг мимолетом, как бы здорово было, окажись Таня сейчас в квартире — Стас говорил, что отдал ей ключи. Но ее там не было. И правильно, что не было. Не стоит ей гулять по городу, пока не закрыто все это грязное дело.

Возле подъезда Олега вдруг окликнули по имени. Он обернулся и увидел того, кого не ожидал встретить рядом со своим домом. Под фонарным столбом стоял Денис, засунув руки в карманы пуховика с принтом в виде героев мультфильмов.

— Привет, братишка, — улыбнулся Денис. — Как тебе воздух на воле? Сладкий?

Глава 67

Его появление оказалось совершенно неожиданным. Олега охватила глухая ненависть, и его первой реакцией было наброситься на брата и выбить из него всю дурь. Выбивать долго, со вкусом, до кровавых соплей, забыв о том, что они родственники, о том, что он — преподаватель, ученый и просто человек, который выступает за гуманистические методы. Забыв обо всем, кроме той боли, которую Денис причинил ему из-за наследства.

Перед глазами потемнело. Олег почти представлял, как его крепко сжатый кулак врезается раз за разом в мягкую плоть, заставляя Дениса сгибаться вдвое и глотать ртом воздух. Как бьет его по лицу, стирая эту мерзкую улыбку. Как применяет болевые приемы. Подсечка. Захват. Зацеп. Бросок.

Когда Олег серьезно занимался самбо, до седьмого пота тренируясь в зале, тренер постоянно говорил, что есть ряд приемов, которые нельзя использовать: удары в позвоночник, по затылку и по теменной части, атаку на шею и горло, атаку лежащего соперника. Но сейчас Олег хотел не бой вести с честным соперником, а избить урода, причинить ему максимальную боль. Хотел так, что пересохло во рту, и дыхание стало неровным, рванным.

Денис смотрел на него и все так же широко улыбался, то ли не понимая, что сейчас происходит с его двоюродным братом, то ли понимая, но ничуть не боясь.

С усилием воли, но Олег все же взял себя в руки. В самый последний момент выдохнул и глубоко вдохнул. Дракой он ничего не решит — даже если Денису будет очень больно. Последствий потом не оберешься.

Он смотрел на Дениса исподлобья и молчал, отбросив эмоции и оценивая ситуацию.

Денис сам пришел к нему в тот момент, пока его ищут. Зачем? Что он хочет? Будет просить прощения? Или захочет напасть? Почему-то Олег ставил на второе. Каждая мышца в его теле напряглась. В любом случае он даст отпор. А еще лучше схватит его и доставит в полицию.

— Ты язык проглотил? — спросил Денис. — Все молчишь. Неужели не рад меня видеть, братишка?

— Что ты хочешь? — резко спросил Олег, не узнавая собственный голос, искаженный яростью. Остальные слова застыли на языке, и казалось, по нему словно лезвием провели.

— Поговорить хочу. Уделишь мне немного времени? — спросил Денис.

— Ты в курсе, что тебя ищет полиция? — холодно поинтересовался Олег, делая к нему небольшой шаг.

— Еще в каком, — закивал Денис. — Я вообще в курсе многих событий. Знаешь ли, очень удобно иметь среди ментов своих людей. Воу-воу, — замахал он руками, — не подходи так близко, держи дистанцию! Ты что, сам хочешь меня схватить и доставить в полицию? Было бы эпично! — И он заржал.

— Я еще раз спрашиваю — что ты хочешь? — процедил сквозь зубы Олег.

— Хочу поговорить с тобой. Желательно, в твоей квартире. Знаешь ли, я без тачки сегодня и порядком замерз. Холодно! — подышал Денис на ладони.

— Ты думаешь, я буду с тобой говорить?

— Ну о своей подружке наверняка должен!

Глаза Олега опасно сузились.

— Повтори. Что ты сказала?

— Поговорим о твоей подружке? Она очень красивая, прям в моем вкусе. Я бы и сам от такой не отказался, — засмеялся Денис. — Наверное, развлекаешься с ней целыми днями? Я бы ее от себя не отпускал, пока…

Закончить он не успел — Олег не дал ему этого сделать. Он не ударил его — просто схватил за лицо и сжал пальцы на его щеках, заставив замолчать.

— Не советую тебе говорить о моей девушке, — прошептал Олег, чуть склонившись к Денису. — Иначе я тебе мозги вышибу, братик.

Он отпустил Дениса, и тот коснулся ладонями лица — на щеках остались красные следы.

— Не советую тебе так со мной обращаться, — прошипел Денис. — Иначе мозги вышибут твоей девке. А перед этим, как следуют, развлекаться. Интересно, насколько громко она может кричать?

Олега бросило в жар, а после словно кипятком окатило. Он казался себе таким смелым, жестким, крепким, а сломался после одного лишь упоминания о Татьяне. И когда только она успела стать его Ахиллесовой пятой?

Любовь делает уязвимым. Он и забыл об этом. Забыл обо всем.

— Таня у тебя? — спросил Олег, слыша стук собственного сердца.

— Расслабься. Не у меня. Наверное, дома, готовится к Новому году. Но, может быть, однажды мы с ней и встретимся. Идем к тебе, поговорить надо, — велел Денис. — И без глупостей. Кстати, совсем забыл поздравить тебя с Наступающим. Я так рад, что ты проведешь его не в камере. — В его словах слышалось издевательство.

Олег молча открыл дверь подъезда и впустил Дениса внутрь. Они поговорят, и он выяснит, что нужно этому уроду.

Ничего не говоря друг другу, они поднялись на лифте вверх, и Олег открыл дверь собственной квартиры. Он включил свет и сразу же понял — что-то не так, вещи лежат не на своих местах. Однако почти сразу вспомнил — у него дома был обыск, ничего необычного. Только после обыска должен был остаться жуткий беспорядок, но в его квартире было прибрано — не так, как привык он, но все же. Значит, в его доме кто-то был. Наверняка это Таня — Стас, кажется, говорил, что давал ей ключи.

— А у тебя тут неплохо, — заявил Денис и, не разуваясь, решил пройти в гостиную. Олег поймал его за локоть.

— Сними обувь, — железным тоном велел он.

— Не хочу.

— В своем доме будешь ходить, как вздумается. В моем ты обувь снимаешь. Или проваливаешь туда, откуда пришел.

— Какой грозный, — хмыкнул Денис и нехотя разулся. Он прошел в гостиную, совмещенную с кухней, и сразу же рухнул в кресло, положив ноги на журнальный столик.

— Сделай-ка мне что-нибудь попить, — заявил он.

— Пить в другом месте будешь, — ответил Олег, садясь на диван и не отрывая от двоюродного брата внимательных глаз. Следил за каждым его движением. За каждым жестом.

— Не смотри на меня так, — усмехнулся Денис. — И вообще, где твое гостеприимство?

— Не испытывай мое терпение, — посоветовал ему Олег. — Говори, что хотел. И почему приплел мою девушку.

Глава 68

— Да что ж вы все такие резкие, а? — хмыкнул Денис. — Никакого плавного перехода от болтовни к делам. Я некомфортно себя чувствую. Да ладно-ладно, хватит прожигать меня взглядом, братишка. К делу, так к делу. Только сначала я задам пару вопросов. Это ты тогда настучал бабке?

— О чем ты? — мрачно спросил Олег. Ему хотелось взять паршивца за шкирку и выкинуть вон из своего дома, но снова приходилось сдерживаться.

— Не прикидывайся, — посерьезнел Денис. — Ты сдал меня бабке. Рассказал, что я балуюсь кое-чем.

— Боюсь спросить, чем ты балуешься, раз несешь такой бред, — ответил Олег. — А если ты о том, не я ли рассказал Валентине Анатольевне о том, что ты употребляешь наркоту, то могу ответить — нет, не я.

— Значит, не ты? — с легким разочарованием в голосе спросил Денис. — Жаль. А у меня была отличная версия: ты сдаешь меня бабке, она переписывает наследство на тебя, ты в шоколаде. А я остаюсь в дерьме.

— Ты из него и не выбирался, — заметил Олег. — Если тебя успокоит — о наследстве я понятия не имел. Никогда на него не претендовал. И не собираюсь. Мне ничего не нужно от вас.

— Тогда кто же меня подставил? Эта старуха так взъелась на меня из-за всего этого, как будто бы я кого-то убил, — пожаловался Денис. — Лишила всего, да еще и отцу на мозги накапала. Он стал подкидывать куда меньше денег.

— Еще вопросы есть? — рявкнул Олег, которому надоело слушать этот бред.

— Есть, — расплылся в широкой улыбке Денис. — Ты веришь в любовь?

Олег одарил его тяжелым взглядом. Он играет с ним или что?

— Зачем ты спрашиваешь об этом?

— Просто интересно. Знаешь, что мне говорила бывшая? Влюбленным море по ресницы. Такая тупа была, но красивая — похожая на твою подружку. Видишь, мы все-таки братья, раз нам один типаж нравится, да?

— Я вызываю полицию. Тебя с радостью примут, — потянулся к телефону Олег.

— Стоп ит! Ты так и не понял, почему я спрашиваю тебя про эту девку. Зато я понял, что любое упоминание о ней выводит тебя из себя. Ты ведь ее любишь, да? — заглянул в его глаза Денис. — И наверняка не хочешь, чтобы с ней что-нибудь случилось. Что-нибудь очень плохое. Очень-очень плохое.

— Ты угрожаешь мне?

— Даю право выбора. Смотри, братишка, у нас интересная ситуация. Я был крайне осторожен, пока разрабатывал этот план, и был уверен, что не спалюсь. Но ты откуда-то достал этого психа Андрея, и он все испортил. Стал свидетелем по твоему делу, где ты больше не обвиняемый, а потерпевший. И дал показания против меня и старины Артема. Сделай так, чтобы он забрал свои показания назад. Исключи его из дела. Как угодно. Заставь, дай взятку, шантажируй. Меня это не касается. Просто сделай так, чтобы моего имени в твоем деле не звучало. — Голос Дениса больше не был насмешливым. Он звучал все более жестко и решительно.

— А если я не собираюсь этого делать? — спокойно поинтересовался Олег и услышал какой-то странный глухой стук, но решил, что это кошка.

— Тогда в изоляторе временного содержания окажусь я, — пожал плечами его брат. — А потом меня будут судить, но не думаю, что дадут серьезный срок. У меня и у моего отца куча связей. Только есть одна неувязочка. Я не хочу в изолятор ко всем этим грязным уродам. И еще больше не хочу, чтобы об этом узнала бабка — а она обязательно узнает. И тогда наследства мне не видать никогда. И эта мысль не просто огорчает меня, а выводит из себя. Поэтому я и предлагаю тебе убрать показания Андрея любым удобным для тебя способом.

— И какую выгоду я от этого получу?

Денис поднял вверх указательный палец.

— Именно! Выгода! Молодец, не зря ты препод в универе, просек фишку. Ты избавляешь меня от показаний этого урода, а я избавляю тебя от страха за свою красивую девушку. Говорю прямо — если я сяду, то очень расстроюсь. И сделаю все, чтобы твоя жизнь стала не такой уж и счастливой. Твоя девка — твое слабое место, верно? У меня много знакомых и друзей, которые за весьма скромную плату согласятся встретить ее однажды после университета. Если не сегодня, то завтра. Если не завтра, то через месяц. А если не через месяц, то через год. И все это время ты будешь жить в страхе — а вдруг с крошкой что-нибудь случится? А с ней обязательно что-нибудь случится, поверь, Олежа. Конечно, я бы мог устроить балаган с ее похищением — ну знаешь, как в кино. Чтобы она позвонила тебе и по телефону умоляла тебя о спасении. Но ты же мой брат, как-никак. Я отношусь к тебе по-человечески. Не похищаю, а предубеждаю. Даю право выбора. Окей, ты можешь вызвать ментов прямо сюда — я даже убегать не стану. Они примут меня, отправят в клетку. Потом будет суд, я получу срок. Небольшой или вовсе условный — я же говорил тебе про связи отца? Да и адвокат у меня будет хороший. Тебя оправдают по всем пунктам. Может быть, даже никто не узнает, что перед Новым годом ты побывал в изоляторе. Только вот твоя девка не будет в безопасности. Я уж постараюсь, поверь. Или мы можем пойти по другому сценарию. Вы избавляете этот мир от показаний Андрея, я остаюсь в стороне от дела. И не трогаю никого — ни тебя, ни твою девку. И оцени мое благородство — даже не стану требовать у тебя взять на себя вину. Теперь это у меня не в приоритете. Выплывешь — так выплывешь, обвинения с тебя снимут. Нет — значит, понесешь небольшое наказание. Тебе никакого урона. У тебя и Чернова свой бизнес. И я слышал, очень неплохой. Ты обо всем забудешь и станешь счастливо жить дальше. Делать деньги и развлекаться с Танюшкой — так ее зовут, да? Решай прямо сейчас — время работает против меня — закончил Денис.

От его слов у Олега голова пошла кругом. Нет, он понимал, что двоюродный брат не слишком адекватен, но чтобы настолько… Его слова звучали дико, почти бредово. По сути, он хотел, чтобы Олег выбирал между любовью и репутацией, которой так дорожил. Не будет показаний Андрея, то шанс, что его оправдают, будет минимальным. Даже условная судимость лишит его научной карьеры. Лишите всего, к чему он стремился. Лишит уважения окружающих. А если он вызовет полицию и сдаст Дениса, то под угрозой будет находиться Таня.

Олег отлично понимал, что Денис может блефовать. Что все его угрозы могут оказаться пустышкой, что он просто юлит, пытаясь выйти сухим из воды. Но с другой стороны, ввязался же он в эту историю с наркотиками. Нашел людей, нашел дурь в нужном количестве, все просчитал.

Олег глянул на брата — тот улыбнулся ему и, словно прочитав мысли, сказал:

— Слушай, ты в курсе, что есть такие виды наркотиков, что одного раза хватает, чтобы человек привык? Поставил укол и подсадил. Смешно, да?

Глава 69

Перед глазами Олега вновь потемнело от ярости — этот урод не просто так болтал всякую чушь. Он намекал. Намекал на то, что может произойти с Таней.

— Твой выбор — вложение в будущее твоей подружки, — подмигнул ему Денис. — А хочешь, я сейчас угадаю, о чем ты сейчас думаешь? Ты думаешь, что я блефую. Но нет, братишка. Я совершенно серьезен. Если ты все так же не веришь мне, спроси у Артема, как дела у него и его подружки? Знаешь, этот выродок заменил Андрея — мне пришлось на это пойти, потому что другого выбора не было. И стал меня шантажировать, — скривились губы Дениса. — Я заплатил ему за работу. А он потребовал еще столько же. Я сделал вид, что согласился, договорился о встрече и отправил к нему своих друзей. Чтобы они развлеклись и с ним, и с его подружкой. Думаешь, они сбегали из-за ментов? Нет, они сбегали от меня. Так что не думай, что я блефую. Это не в моем стиле. С тобой я вежлив только потому, что мы родственники. Ну, что ты решил?

— Я решил, что ты не в себе.

— И все? Что, ты настолько принципиален? — сощурился Денис. — Или в любовь не веришь.

Несколько секунд Олег смотрел в его глаза — широко посаженные, водянисто-голубого цвета, со светлыми ресницами. Он пытался разглядеть в них страх, или злость, или любые другие эмоции, однако ничего не видел — глаза Дениса были словно из пластика. Глаза куклы, без чувств и эмоций. На лице брата улыбка, а в глазах — пустота. Люди с такими глазами способны на многое.

Почему-то Олегу вдруг стало спокойно — словно все встало на свои места, несмотря на хаос, в который превратилась его жизнь.

Он должен защищать Таню до самого конца.

Наверное, это и есть последняя вершина, которую нужно взять. Иногда ради любви нужно отказаться от много. От того, что раньше казалось главным. От того, что виделось смыслом жизни. Если не доходить до конца, то зачем вообще начинать путь? Ради чего? Ради того, чтобы остановиться? Повернуть назад? Заблудиться?

Возможно Денис блефует. Но даже если это и так, Олегу не хотелось жить с оглядкой. А вдруг что-то произойдет? Вдруг случиться беда? Вдруг однажды ему позвонят и скажут, что с Таней стряслась беда? Сможет ли он пережить это? Сможет ли вообще жить с осознанием того, что из-за него пострадала любимая девушка?

Нет.

Олег всегда считал себя умным. Знал, что нужно говорить, и как поступать. На все имел свое мнение. И не всегда считался с чужим.

Раньше он бы точно сказал, что в подобной ситуации нельзя идти на поводу у шантажиста — ни за что и ни при каких обстоятельствах. Он обозвал бы дураком любого, кто поступил бы иначе. И позволил бы себе усмешку в полной уверенности, что с ним самим подобное никогда бы не произошло.

Но это раньше, до того, как в его жизни появилась Татьяна. До того, как он понял свои чувства к ней. До того, как решил защищать ее до конца.

Возможно, это решение будет самым глупым в его жизни. Возможно, он даст Денису уйти и, скажем, скрыться заграницей, чтобы не отвечать за содеянное. Возможно, потом его тысячу раз назовут дураком. Но…

…он сделает это.

Согласится.

Олегу вдруг вспомнилось, как еще совсем недавно он был зол на Таню из-за того, что решил, будто из-за ее длинного языка все в университете узнали об их отношениях. А та девушка, Мария Дементьева, написала очерняющий пост. Он ужасно бесился, потому что дорожил своей карьерой, своей репутацией, своим уважением. И тут этот пост и всеобщее порицание, которое, правда, быстро куда-то пропало после второго поста Дементьевой, в котором она извинялась. Тогда случившееся казалось почти катастрофой. А сейчас лишь вызвало улыбку.

Перед глазами появился смеющийся образ Тани, которая сидела на его кровати, завернувшись в одеяло, и Олега это окончательно добило. Едва ли не впервые в жизни он действовал нелогично, но при этом чувствовал, что поступает правильно.

Солнечного света стало больше, чем черного едкого дыма.

Братца он найдет, чем прижать. Раскопает про него все, что можно. А пока отступит. Ради безопасности Татьяны.

— Хорошо, — сказал Олег, приглушив очередную волну ярости в груди. — Без проблем. Я позвоню Чернову, и мы сделаем так, что показания Кириллова исчезнут.

Денис захохотал и даже захлопал в ладони от восторга.

— А я даже не думал, что так легко тебя дожму! Ты реально любишь ее?

— Люблю, — просто ответил Олег. Не ему. Самому себе.

— Влюбленные все не в себе, — хохотнул Денис. — Новый психический диагноз: влюбленный! Ты сделал мне крутой новогодний подарок, братишка. Дай пятюню! Не хочешь? Ну как хочешь. Звони Чернову. И быстрее. Не люблю ждать.

Олег хотел сказать, что, вообще-то, его телефон разряжен, однако не успел этого сделать. Раздался странный звук, и из-под стола, скрытого от их глаз барной стойкой, появилась Татьяна Ведьмина собственной персоной. В одной ее руке был торт, вторая лежала на поясе. Сделала она это так эффектно, что оба брата замерли. Олег просто потерял дар речи.

— Привет, мальчики, — деланно смущенно улыбнулась Таня. — Мне так неловко, но я случайно телепортировалась сюда из дома. По ошибке, разумеется.

. — В смысле? — не понял Денис, который никак не мог прийти в себя после ее фурора.

— В прямом, милый. Я же ведьма, — плотоядно улыбнулась Таня. — Хочешь, нашлю на тебя проклятие вечного евнуха? Нет? Я так и подумала.

Она уверенной летящей походкой направилась к ним, все так же держа в согнутой руке шоколадный торт.

— Жрать хочешь, да? — ласково спросила Таня. — На, тварь, жри. Не обляпайся.

— Таня, — попытался остарновить ее Олег, поняв, что она задумала, но не успел. Девушка размазала торт по лицу опешившего Дениса. Торт, видимо, был безейный — размазался хорошо, попал на одежду и частично упал на диван. Денис вскочил на ноги, первые секунды не понимая, что происходит. Лицо его было в креме и шоколаде.

— Ах, мне снова как неловко! Тортик сорвался, — полным ярости голосом сказала Таня. — Прошу простить.

— Стерва! — заорал он и стал надвигаться на нее. — Ну-ка иди сюда! Я твою башку тупую сейчас о стену размажу!

Олег тотчас перегородил ему путь — допускать Дениса до Тани он не собирался.

— Стоять, — предупредил он.

— Пошел ты! — отмахнулся брат и попытался его оттолкнуть, но не вышло. Он обозлился еще сильнее. — Обмануть меня со своей девкой вздумали?! Да я вас обоих на фарш пушу! Убью!

— Это я сейчас тебя убью, — жестом фокусника достала Таня пистолет — тот самый, газовый, сделанный под настоящий. — Стой на месте, тварь и не двигайся. Иначе в твоей голове появится на одно отверстие больше, чем нужно.

Глава 70

Денис не знал, что оружие ненастоящее. И замер. Олег перехватил пистолет у Тани и жестом велел брату сесть на кресло, из которого он только что вскочил. Нужно было понять, что делать, но его словно заклинило — Олег смотрел на Таню, и чувствовал, что его переполняет солнечный свет. Она была слишком красивой. Ему пришлось тряхнуть головой, чтобы выкинуть ненужные мысли из головы.

— Сиди смирно, — велел он Денису, который вдруг растерял всю свою храбрость и не сводил глаз с дула пистолета.

— Что будет делать? — спросил он Таню.

— Давай избавимся от него. Навсегда, — предложила она.

— Вы меня замочить, что ли, решили?! — забеспокоился Денис. — Эй, у вас будут проблемы.

— Ты что, не понял? — с вызовом посмотрела на него Таня. — Я и есть проблемы. Твои.

— Крыса, — выдохнул Денис, и Олег тотчас велел ему замолчать. Пистолет — пусть и ненастоящий — был весомым аргументом.

— Олег, вызывай полицию. И не переживай, — нежно улыбнулась ему Таня. — Я все записала на камеру. Каждое его слово. И не переживай, этот кусок навоза мне ничего не сделает.

Он нахмурился. Все еще боялся за нее, хоть и понимал, что теперь ситуация изменилась в корне.

— Вызывай, говорю! Даже если ты избавишься от показаний Андрея, от моих тебе избавиться не удастся. Олег, мы не будем бояться его всю жизнь. Что за бред? — дернула плечиком Таня. — Пусть отдохнет в камере. А потом поедет лес валить в Сибирь. Посмотрим, поможет ли ему отец, если за меня вступится мой папочка. Он только кажется добреньким, но врагов ой как не любит. Особенно тех, кто обижает его детей.

Денис дернулся и прошипел что-то злое. А Олег с усмешкой подумал, что добреньким ее папочка ему никогда не казался, но в ответ лишь кивнул. Он попросил Таню сходить на кухню и принести веревку, которой завязал Денису руки и ноги — так, на всякий случай. А то вдруг поймет, что оружие ненастоящее. А сам набрал капитана Светлова с телефона Тани — благо, запомнил его. Светлов дежурил. Он весьма удивился, но пообещал приехать в самом скором времени.

Олег смотрел на Таню, и она казалась ему самой восхитительной девушкой из всех, которые он только встречал.

* * *

Это был самый эпичный Новый год в моей жизни.

Сначала я сбежала из дома. Потом ждала Олега в темноте, чтобы сделать ему сюрприз. Затем подслушала его разговор с поехавшим братцем, а в конце и вовсе феерично появилась из-под стола и размазала-таки торт по морде Дениса. И сделала то с огромным удовольствием. Конечно, лучше бы я размазала его катком по асфальту, но что было, тем и воспользовалась.

Я старалась казаться смелой и бодрой, даже улыбалась, но на самом деле мне не было весело. Я слышала их разговор от начала и до конца — более того, я аккуратно записала его на камеру, слегка высунув телефон из-за барной стойки. Однако мне по-настоящему было страшно. Так страшно, что тряслись руки и плавилось сердце. Денис угрожал Олегу расправой со мной. В фильмах такие вещи решались иначе — с драками, перестрелками, угрозами и похищениями. Злодеи шантажировали главных героев их любимыми женщинами или детьми, взятыми в заложники, и заставляли делать разные вещи. Но в реальности все оказалось иначе. Просто двое взрослых мужчин сидели в гостиной в канун Нового года, и один из них говорил такие вещи, что волосы на руках становились дыбом.

Дело было не в том, что он говорит, а как. Обыденно. Словно привык совершать преступление. Словно зло стало его повседневным орудием. И словно он сам был злом — только в человеческом обличии. Я слушала его и понимала — вот она какая, Снежная Королева. Это не прекрасная женщина с холодной внешностью. И не прекрасный мужчина с покрытыми инеем волосами. Это не Денис Дворецкий, которому жизнь дала все, но которому всегда было бесконечно мало ее даров. Снежная Королева — это не человек. Это жадность, презрение, злость, ненависть, боль. Это то, что нас разрушает.

И когда я это поняла, страх притупился. Не исчез, а отступил куда-то на второй план. И я сказала себе, что буду той самой Гердой, которая спасла Кая. И сделаю все, чтобы освободить его из лап Снежной Королевы.

Не знаю, когда и откуда во мне взялась смелость появиться из-под стола, размазать торт по наглой роже Дениса и достать свой газовый пистолет, за который я уже в который раз благодарила папу. Наверное, она появилась тогда, когда я услышала голос Олега, который выбрал меня.

Это было так глупо. Так странно. И это было так важно, что я вдруг поняла, что не ошиблась. Не ошиблась в человеке, которого полюбила.

Слова Олега грели сердце. Он действительно выбрал меня, а не карьеру и имидж, которые были так для него важны. Несмотря на то, что Денис мог обманывать его, он выбрал мою безопасность, а не свою невиновность. Он действительно меня любил. И осознание этого сделало меня сильной.

Я решила, что не собираюсь прятаться от Дениса всю жизнь. Не позволю сломать ему мою жизнь или жизнь Олега из-за наследства бабки. Я сделаю все, чтобы боялся он, а не мы.

Я была уверена — не только в себе, но и в нас.

Капитан Светлов и еще несколько сотрудников в штатском приехали достаточно быстро и забрали Дениса, который то и дело разражался очередной тирадой о том, какой у него крутой отец и друзья, и как он всем нам покажет. А в прихожей Денис и вовсе стал орать на всю квартиру. Оказалось, что один его ботинок был мокрым — кто-то из Прелестей перепутал его с лоточком. Несло от ботинка впечатляюще, словно в него нагадила не маленькая кошечка, а здоровенный скунс. Полицейские и Олег не смогли сдержать хохот, а я театрально зажала нос двумя пальцами. Денис, который до этого держался надменно и даже нагло, принялся истерить еще больше и заявил, что ботинок надевать не будет.

— Иди босиком, — пожал плечами Светлов. — Или вон у хозяина пакет попроси. Привяжем тебе к ноте.

От пакета Денис гордо отказался и все-таки напялил облюбованный кошкой ботинок, ибо Олег свою обувь жертвовать ему отказался.

— Сочувствую, крысеныш, — напоследок сказала я ему. — Я не шучу, когда говорю, что мой папа сделает из тебя котлету по-дворецки.

Он попытался что-то гавкнуть в ответ, но полицейские в штатском быстро его приструнили и увели вон. Мы с Олегом, наконец, остались наедине, и я, не выдержав, обняла его, крепко прижимаясь и ощущая жар его тела сквозь одежду. Олег заключил меня в объятия, и я почувствовала себя защищенной. Влюбленной. Счастливой.

— Мое маленькое чудовище, — вздохнул он, целуя меня в висок. — Откуда ты здесь взялось?

— Я приехала приготовить тебе еду, — ответила я. — Стас сказал, что ты будешь дома после обеда, и я приехала, чтобы приготовить тебе кое-что и убраться. Хотела сделать сюрприз и спряталась под столом. А ты пришел не один.

— И ты решила подслушать разговор, — продолжил Олег.

— Я услышала свое имя. И… вышло, как вышло. Спасибо, что выбрал меня, — прошептала я, уткнувшись ему в плечо лбом.

— А я мог поступить иначе? — усмехнулся Олег.

Я потерлась лбом о его плечо, а он коротко поцеловал меня, заставив на некоторое время забыть обо всем на свете, но когда я попыталась сделать поцелуй более чувственным, не в силах сдерживать жар в груди, Олег мягко отстранился, и я не стала настаивать. Знала, что у нас впереди еще много времени.

Я снова просто обняла его — любимого и родного. На моей душе, наконец, стало спокойно. На моих плечах больше не лежал тяжелый груз, и даже дышать стало легче. Олег в безопасности. Он со мной. И ему больше ничего не угрожает.

Глава 71

— Там было очень плохо? — жалобно спросила я. — Я очень переживала, очень.

— Было нормально, правда, кормили ужасно, — рассмеялся он. — По сравнению с этой едой даже твой кекс из смеси показался бы пищей богов.

— Ты так и не попробовал мой торт, — прикусила я губу.

— Ничего, — успокоил он меня, — у тебя еще будет много возможностей приготовить его мне. И… Таня, — вдруг хрипло сказал он, отстраняясь от меня. — Это что?

— Где? — удивилась я, нехотя отпуская его.

— Там.

Я обернулась — позади сидела Прелесть номер один, таращилась на нас круглыми зелеными глазами и била хвостом. Где-то в полутора метрах от нее сидела Прелесть номер два, и тоже посматривала на нас, вылизывая заднюю лапу.

— Почему их две? — потрясенно спросил Олег, и мне стал смешно — у него был такой вид, словно он увидел не кошек, а двух драконов.

— Так вышло, — уклончиво ответила я.

— В смысле так вышло? Таня, говори. Откуда в моем доме две одинаковые кошки?

Я вздохнула и поведала ему печальную историю о том, как мы решили, будто бы Прелесть сбежала, искали ее по всему району, а в итоге нашли другую кошку — тоже черную и зеленоглазую. А Прелесть была у проректора дома.

Олега рассказ впечатлил. Особенно та его часть, в которой я упоминала Кайрата. В моей интерпретации наших совместных приключений он был самым ярым защитником Олега Владимировича, сначала искал кошку по всему району, потом всюду возил меня и вообще проявил с лучшей стороны. О том, что Кайрат крошил пиццей на диван и ковер Олега, я предусмотрительно промолчала. Так сказать, меньше знаешь, меньше ненавидишь других.

— В общем, Кайрат помог мне больше всех, — подытожила я. — Поставь ему зачет в подарок.

— В какой еще подарок, Татьяна? — внимательно посмотрел на меня Олег.

— Новогодний, какой еще. Кайратик так старался ради тебя, что и тебе нужном постараться ради него.

— Твой Кайратик хотя бы один билет выучил для начала.

— Мой Кайратик нашел Прелесть! — парировала я.

— Чужую, а не мою, — уточнил Олег.

— Какая разница? В тот момент мы думали, что она твоя. Олег, правда, он очень старался. Помоги ему всего разочек.

— Я подумаю, — смилостивился он и взял Прелесть номер один на руки — она совершенно не была против, видимо, соскучилась по хозяину и даже замурлыкала, и задумчиво посмотрел на вторую кошку.

— И куда мне ее девать?

— Себе оставь, — посоветовала я.

— Чтобы сойти с ума? — рассмеялся он, отпустил Прелесть номер один и присел на корточки с Прелестью номер два. Она прижала уши к голове — видимо, испугалась, но убегать не стала. И дала ему себя погладить.

— Хозяев надо поискать, — решил Олег. — Сколько она тут, почти два дня?

— Да, она живет в твоей комнате, — кивнула я. — Но она чистоплотная. Ничего плохого не сделала. Правда. Ее проректор ходил кормить. Ну и лоток убирать заодно. И за Прелестью убирал, да, Прелесть? Кстати, твоя кошка довела его Бублика до трясучки.

— Я вроде бы приехал домой, а такое чувство, что попал в «Мире животных», — весело сказал Олег и выпрямился. — Ладно, пусть пока эта кошка побудет у меня. Но если у них с Прелестью начнутся драки, я от нее избавлюсь. Поняла?

Я лишь кивнула в ответ, и мой взгляд совершенно случайно упал на часы. Сердце едва не остановилось. Шел восьмой час, и я должна была быть дома! Я схватила телефон, который теперь был без карты памяти — ее я отдала полиции, заблаговременно переслав видео с Олегом и Денисом себе на почту, и включила его. Звонков от родителей оказалось несколько — я не слышала их, поскольку поставила телефон на беззвучный режим. Папе я звонить побоялась, и перезвонила маме. Коротко объяснила ей, что сейчас нахожусь у Олега, и что скоро приеду домой. Не скажу, что она была очень довольна, но кричать на меня не стала, из чего я заключила, что рядом, скорее всего, гости, которые традиционно приезжают к нам на Новый год.

— Пожалуйста, приезжай домой скорее, — попросила она меня, прежде чем отключиться.

Отпускать меня одну Олег не согласился. Заявил, что сам довезет меня до дома — благо Стас позаботился о его машине и попросил пригнать на парковку около дома. Я видела, что он измотанный и уставший, и стала отказываться, но Олег не соглашался. Сказал, что проследит, чтобы я в безопасности добралась до коттеджного поселка, и точка. Спорить с ним было бесполезно.

— Заодно в машине мне все подробно расскажешь, — сказал он и добавил. — Единственная просьба — подожди немного, я приму душ, хорошо? Хочу отмыться от этой грязи.

— Конечно, — кивнула я. — Я кофе пока сделаю. И поешь обязательно, хорошо? Мне кажется, у тебя лицо осунулось.

Олег лишь отмахнулся и ушел в ванную комнату. Как и обещала, я сделала ему горячий кофе, но он все не возвращался. И тогда я сама пошла к нему, на ходу придумывая коварный план. Олег снова забыл закрыть дверь — привычка человека, который много лет живет один. Недолго думая, я осторожно распахнула ее и скользнула внутрь. Олег стоял перед зеркалом — кажется, он только что закончил бриться. Из одежды — лишь полотенце, обернутое вокруг бедер. Все ровно, как в прошлый раз, когда я впервые попала в его квартиру. Только тогда я случайно вломилась в ванную, а сейчас пришла сюда специально.

Я невольно засмотрелась на Олега — подтянутый, сильный, с рельефным мускулатурой и крепким прессом. Мужественный. Красивый. Мой.

И я не собиралась отпускать его просто так.

— И что ты здесь делаешь? — услышала я его насмешливый голос. Олег повернулся ко мне, нанося на лицо лосьон после бритья, который пах мятой и кедром. Его темные влажные волосы полукольцами падали на лоб, и мне это казалось ужасно притягательным. Честное слово, Олег выглядел как модель из рекламы этого самого лосьона, который держал в руке. И я не могла думать ни о чем другом, кроме него. Даже дыхание сбилось.

— Решила, что слишком сильно скучаю по тебе, — ответила я, смело стягивая с себя футболку.

— И что ты делаешь? — с интересом следил за мной Олег.

— Олег Владимирович, ну что за глупые вопросы? Что делают в ванной комнате? Принимают душ, — хитро улыбнувшись, ответила я. — Может быть, вы мне поможете?

— А вы сами не справитесь, Ведьмина? — включился он в игру. Его темные глаза заблестели.

— Боюсь, что нет.

Я хотела сказать ему что-то дерзкое, что-то провокационное, но Олег вдруг шагнул ко мне и прижал к стене из черного кафеля, задирая мои руки над головой и обездвиживая собственным телом — так крепок он прижимался ко мне, давая возможность в полной мере почувствовать тепло своего тела.

— Снова играешь со мной? — прошептал он мне на ухо и поцеловал в обнаженное плечо, заставив вздрогнуть.

— Нет, Олег Владимирович, — прошептала я, — всего лишь хочу получить свое. Тебя.

Кажется, эти слова стали последней каплей.

Он буквально запечатал мой рот поцелуем — требовательным и жадным, и таким головокружительным, что я бы точно, наверное, не удержалась на ногах, если бы Олег не подхватил меня на руки. Олег целовал мне шеи, ключицы, спускался ниже, заставляя откидывать голову в сторону, и там, где моей кожи касались его губы, сияли звезды.

Это было нашим маленьким общим безумием.

Не помню, как на мне не осталось одежды, как мы оказались в душевой кабине, как я повторяла его имя в полузабытье. Ничего не помню, кроме его дыхания и терпких губ. Кроме своих приглушенных полувскриков. Кроме наших переплетенных пальцев, прижатых к стеклу.

Теплая вода стекла по разгоряченному телу, жаркие поцелуи заставляли сходить с ума. Нас обоих заполняло нестерпимое желание быть рядом и жажда любви. Я прижималась спиной к стеклу, позволяя ему делать с собой все, что он хотел, и снова, и снова шептала его имя, то ли как молитву, то ли как заклятье.

— Скажи, что любишь, — вдруг прошептал Олег мне на ухо.

— Люблю, — тихо-тихо ответила я, цепляясь за его шею и зная, что ему хорошо со мной так же, как и мне с ним. Мы нашли друг друга — он и я.

Глава 72

Мы вышли из ванной комнаты, держась за руки и улыбаясь друг другу.

— Если бы в одного человека можно было бы влюбляться несколько раз, я бы влюблялась в тебя каждый день заново, — сказала я, обнимая Олега вновь и прижимаясь горячей щекой к его влажной груди.

— Не знаю, смог бы я это пережить или нет, — весело отозвался он, и я в шутку ударила его по плечу.

— Кстати, Татьяна, — вдруг опомнился он. — Тебя там родители не заждались? Уже почти десять.

На этих словах все наше романтическое волшебство закончилось. Меня словно ужалили десять пчел одновременно — и все в пятую точку. Я стала носиться по квартире с воплями — нужно было посушить волосы, одеться, собраться, привести себя в порядок, и, самое главное, скорее доехать до дома. На телефоне я так и не удосужилась включить звук, и снова пропустила кучу звонков от родителей. Пришлось перезванивать маме, объясняться, искусственно всхлипывать и придумывать отмазки, чтобы она смягчилась.

— Ты все еще с Олегом? — в какой-то момент просто спросила она.

— С ним, — слабым голосом ответила я.

— Он привезет тебя домой до Нового года? — продолжала мама. — Вообще ыбя советовала ему это сделать, ибо твой отец ужасно зол.

— Да, мы уже выезжаем, — выкрикнула я.

— Тогда приведи его к нам, — вдруг сказала она.

— Что? — В моем голосе появилось не просто удивление, а потрясение.

— Пусть он останется у нас, — повторила мама.

— А папа? Он его случайно не убьет?

— Я с ним поговорю, Таня. В конце концов, если у тебя с твоим Олегом действительно все серьезно, нам стоит начать общаться. Только ради всего святого, приезжай домой.

— Мы уже выходим! — выкрикнула я и повернулась к Олегу.

— Мама сказала, что ждет нас обоих. Мы обязательно должны успеть приехать до двенадцати.

— Успеем, — задумчиво ответил Олег. — Единственное, меня пугает встреча с твоим отцом. В последнюю нашу встречу он был не просто зол. Он был чертовски зол. Не то, чтобы я боюсь его, но… Не если он начнет меня бить, я не смогу ему ответить. Он же отец моей девушки. — На его губах появилась улыбка.

— Мой папа не будет тебя бить, — неуверенно сказала я. — По крайней мере, при гостях.

— Очень утешительный прогноз, — покачал головой Олег, и мы, наконец, вышли из его квартиры. Его подарок я забрала с собой.

По дороге мы заскочили в цветочный магазинчик, который почему-то все еще работал, и Олег взял три зимних букета — маме, бабушке и сестре. А для папы прихватил из дома бутылку какого-то дорого коллекционного коньяка.

Мы умудрились приехать за час до Нового года, и с опаской вошли в дом, полный народу: к нам приехали папины друзья с семьями и мамина сестра с мужем и дочкой — моей кузиной Дашкой, которая тотчас бросилась ко мне на шею. Мне пришлось представлять Олега как своего молодого человека, и все нам улыбались. Все, кроме папы. Он делал вид, что не замечает меня. Зато на Владыко смотрел так, как смотрят на кровных врагов, которым мечтают открутить голову. Даже коллекционный алкоголь его не задобрил — вместо того, чтобы поблагодарить Олега, папа мрачно велел ему идти за ним в кабинет. Они разговаривали почти до самого боя курантов, и я то и дело прислушивалась к тому, что происходит в кабинете — вдруг папа решит избить Олега? Однако в кабинете все было тихо.

В гостиную они вышли ровно в тот момент, когда я пыталась подслушать, что там происходит, и приложила ухо к замочной скважине, за что едва не поплатилась. Дверь открылась, я вовремя успела отскочить, и только поэтому не пострадала.

— Как дела? — широко улыбнулась я, пытаясь оценить по внешнему виду Олега, как он. Он почему-то мне подмигнул — разумеется, незаметно от папы.

— Отвратительно, — заявил отец. — Я бы вообще с тобой не разговаривал, но в честь Нового года, так и быть, буду. Надо же, убежала! Нарушила домашний арест!

Я вздохнула. Хорошо, что папа не знает, что я нарушила его в третий раз.

— Я не специально, папа, — жалобно сказала я. — Так вышло.

— У тебя всегда так выходит. Я с тобой завтра поговорю, как следует, Татьяна, — пригрозил он мне и ушел к гостям.

— О чем вы говорили? — шёпотом спросила я Олега, взяв его за руку.

— О разном, — уклончиво ответил он. — Твой отец в курсе всего происходящего. Даже видео успел посмотреть — ему свой человек из отдела его прислал. Кажется, он впечатлился.

Еще бы! Я бы тоже впечатлилась.

— Обещал содействовать в деле моего дорого братца. Очень уж ему не понравилось, как он говорил о тебе, — продолжал Олег. — Кажется, твой отец довольно умный человек. Он не стал угрожать мне и говорить, чтобы я бросил тебя. Просто сказал, что будет следить за мной. И заявил, чтобы я не смел приставать к тебе до свадьбы. А потом добавил, что свадьбы, разумеется, не будет, потому что его дочь за меня не выйдет, но он готов потерпеть наше общение. А потом мы говорили об инвестировании.

— Вот как, — вздохнула я и украдкой поцеловала его — пока на нас никто не обращал внимания.

Новый год мы встретили шумно и весело, сидя за огромным дубовым столом в гостиной. По одну сторону от меня находилась Ксю, по другую — Олег, и мы украдкой держались за руки, как подростки, пока никто не видел. Я чувствовала себя счастливой. И свободной — ведь там, где счастье, там всегда есть свобода.

В моем счастье не был ничего невероятного — звон бокалов, бокалов, аромат мандарин, подарки под елкой. Треск огня в камине. Переливы новогодних украшений. Веселые голосе родных и близких, собравшихся вместе. Их теплые взгляды и улыбки. Их любовь. Даже папа сменил гнев на милость — от души поздравил меня и обнял, шепнув, что я балбеска, но он мною гордиться.

Через пару часов после боя курантов мы традиционно вышли все вместе на улицу — запускать фейерверки, за которые отвечали папа и дядя.

Взявшись за руки, мы с Олегом смотрели на то, как в черном небе рассыпаются разноцветные искры и тают в воздухе.

— Почему ты мне поверила? — спросил вдруг Олег.

— Что? — повернулась я к нему.

— Почему поверила, что я невиновен? — повторил он.

— Потому что ты мне однажды поверил, — улыбнулась я. — Когда я сказала, что не имею никакого отношения к проколотым шинам. Помнишь?

— Помню.

— Я сказала, что это не я. И ты поверил.

— Потому что знал, — признался Олег.

— И я знала, — отозвалась я эхом.

— А я тоже кое-что знаю, — встрял между нами Арчи, который умудрился подкрасться со спины.

— Что, мой альтернативно одаренный? — вздохнула я. Все типичные младшие братья мешают сестрам, когда те с парнями. Мой — не исключение.

— Что твой долг растет не по дням, а по часам! Учти, в новом году проценты выше! — захохотал брат и унесся, а Олег положил руку мне на плечо, но тут же убрал, увидев, как пристально смотрит на него папа.

Это был мой лучший Новый год. Один из тех, которые мы проведем вместе.

Эпилог

2 года спустя

Мы с Олегом направлялись в аэродром — он вез меня знакомиться с небом. За окном мелькали то поля с пшеницей, то березовый лес, то крыши домов деревень у холмов, прорезающих горизонт надвое. Олег сидел за рулем, а я занимала свое привычное место на пассажирском кресле рядом. Играла музыка — дерзкий рок, и слушая его, хотелось чего-то такого же дерзкого. Например, прыгнуть с парашютом.

Я долго уговаривала Олега на это — он ведь занимается скайдайвингом, почему мне нельзя? И он, наконец, согласился. Божечки, я потратила на это почти два года! В итоге получила разрешение прыгнуть, но только вместе с Олегом — одну он меня, видите ли, не отпускал.

Четыре тысячи метров высоты, прыжок в тандеме, только вместо инструктора — сам Олег. Он, видите ли, боялся доверить меня кому-то другому. Поэтому сам проинструктировал, заставив потратить меня четыре часа жизни на теорию и технику безопасности, а после повез на прыжковый аэродром, где сам тренировался. Я с нетерпением ждала этого дня, но сейчас, сидя в машине, чувствовала легкий мандраж.

— Боишься? — весело спросил Олег. — Если что, мы все еще можем повернуть назад.

— Нет, конечно, — закатила я глаза. — С чего ты взял, что я боюсь, милый?

— Просто я очень хорошо тебя знаю, Ведьмина. Ты волнуешься, — заявил он. — Серьезно, если ты боишься, мы не будем прыгать. — Это было сказано почти с надеждой.

— Слушай, я тебя так долго на это уговаривала не для того, чтобы повернуть в последний момент назад, — хмыкнула я. — Нам еще долго ехать?

— Минут пятнадцать.

Больше ничего сказать он не успел — ему позвонил завкафедрой, и Олегу пришлось ответить.

— Поцелуй меня, — прошептала я, и Олег, улыбнувшись, коснулся губами моей щеки, а после снова стал слушать своего непосредственного начальника. Ну что он за человек, даже на выходных достает моего парня.

Пока Олег разговаривал, я взяла в руки телефон и зашла в инстаграм. У Василины сегодня был знаменательный день — первый миллион подписчиков, и я была столь добра, что поздравила ее, разумеется, с аккаунта моей фейковой Насти. Василина бросила учебу в нашем университете, не доучившись всего семестр, и к ужасу ее родителей, отправилась путешествовать. Сейчас она находилась в Нью-Йорке и, кажется, жила совершенно счастливой жизнью. Мы с ней время от времени общались, порою она раздражала меня, как никто, но в целом казалась почти нормальной. На последнем фото в ее аккаунте она была запечатлена вместе с Костей, который еще два года назад уехал обратно в США. Не знаю, что между ними происходило — то ли они встречались, то ли были просто друзьями, но смотрели они друг с другом отлично.

Я написала сообщение Окладниковой и ответила Женьке, которая появилась в сети. У моей лучшей подруги тоже все было хорошо — они съехались с Ильей, и он недавно сделал ей предложение. Свадьбу они назначили на сентябрь, и я с нетерпением ждала ее. Впрочем, это была не единственная свадебная история в моей жизни — в прошлом году женился и Чернов. Честно говоря, его свадьба была целой безумной историей, в которую оказалась замешана моя двоюродная сестра Дашка и студент Олега.

Дементьева, как оказалось, тоже вышла замуж, да еще и родила одной из первых. На фото в социальных сетях она счастливо улыбается, держа в руках двух малышей. Я надеюсь, что она изменилась, и больше не пишет анонимные гадости в интернете. Хотя сомнительно — как говорится, горбатого могила исправит. Взять хотя бы того же Савельева. В прошлом году он стал деканом — хорошо, что после того, как я закончила университет. Правда, ненадолго — через год его сняли с должности из-за какого-то скандала, связанного с коррупцией. А вот Эльвира открыла свое туристическое агентство — я несколько раз встречала ее, и каждый раз хотела оттаскать за волосы, вспоминая ее слова. А она делала вид, что мы незнакомы. Богатого мужа она себе так и не нашла.

Лина и Виталик до сих пор живут в Сочи, впрочем, не они одни — туда частично переехали Ксю с Андреем. У них обоих удаленная работа, и жить на два города их вполне себе устраивает. Папа не очень доволен — Андрей ему не нравится, к тому же они не хотят делать свадьбу, а его это напрягает. Но он не давит на них — они с мамой решили дать Ксю пожить своей жизнью. Мне, впрочем, тоже. А вот на ком они отыгрываются, так это Арчи. Братик повзрослел, стал выше и сильнее, да только не поумнел. Зато нашел подружку. Не ту Оксану, которая не согласилась танцевать с ним, а какую-то другую — скромную и миленькую.

Прелесть номер один и Прелесть номе два, которую мы назвали Радостью, до сих пор живут вместе в квартире Олега, в которую я частично переехала. Они подружились и почти не дерутся. Я мечтаю сплавить их кому-нибудь, но понимаю, что это всего лишь мечты. Как говорится, мы ответственными за тех, кого приручили.

Что касается Дениса, то он был осужден на несколько лет — не помогли даже связи отца. Его осудили н только за то, что он хотел подставить Олега — нашли и другие эпизоды. Например, Артем, бывший парень Ксю, и его девушка, на которых он натравил своих дружков, дали показания против него, и сами отделались условными сроками. Что интересно, Валентина Анатольевна рассердилась на него еще больше. И попыталась снова взяться за Олега. Не скажу, что их отношения улучшились, но теперь они хотя бы могут спокойно разговаривать целых полчаса, прежде чем перейти на повышенные тона.

Олег разговаривал с завкафедрой до самого аэродрома, и с трудом отделался от него, а после повел меня внутрь, чтобы еще раз проинструктировать. Укладка парашюта, прыжковые комбинезоны, тканевые шлемы, очки, система карабинов — все это было уже знакомо, только мандраж усилился. А когда мы оказались в кабине самолета, у меня и вовсе стали трястись пальцы.

Мы поднялись под самые облака, открылась дверь, и люди, летевшие с нами, начали прыгать вниз. Я смотрела на них огромными глазами, и не сразу поняла, что Олег зовет меня по имени.

— Таня! Выйдешь за меня? — вдруг прокричал Олег. И я опешила — чего-чего, а предложения в самолете перед прыжком я точно не ждала.

— Выйдешь или нет? — не унимался он.

— Выйду! — крикнула я, не зная, смеяться или плакать — А кольцо где?!

— Подарю, когда прыгнем!

— Точно?! — сощурилась я, чувствуя жар в сердце. Я так ждала предложения, но не думала, что это произойдет вот так, в небе…

— Точно! — пообещал Олег и поцеловал меня.

Мы подошли к двери, заняли исходное положение и вдвоем прыгнули в клубящиеся внизу тучи. Я закричала, вцепившись в Олега, но тотчас раскинула руки, наслаждаясь полетом и точно зная, что ничего не случиться — со мной он, мужчина, которому я полностью доверяю.

Над нашими головами раскрылся парашют, и мы полетели вниз. Вдвоем. Он и я.

Любовь — это полет. И я надеюсь, что он никогда не закончится. А если все-таки наши ноги коснуться земли, то это случиться одновременно.

Мы должны быть счастливыми несмотря ни на что.

Так гласит последнее правило Ведьмы.

Конец

Content

Джейн Анна Влюблённая ведьма

Анна Джейн Влюблённая ведьма

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Часть 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Эпилог