Джон Томпсон - Смертельная битва. Воинский турнир

Ответственный за выпуск Ю. Г. Хацкевич

Серия основана в 1996 году

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Фаворит Императора

Ранним утром шестого дня Шанг Цунг и Дорки наконец преодолели бесплодные пространства каменистой пустыни Внешнего Гнева. Путешествие через эти запретные земли было изматывающим, и когда всадники подъехали к северным границам баронства Олхасса они чувствовали себя окончательно обессиленными.

День был солнечный, ясный, хотя и немного прохладный. Кони проворно перебирали ногами, и цоканье копыт далеко разносилось в предрассветном воздухе. Животные уже чувствовали такой желанный запах воды, ведь Олхасское озеро находилось совсем рядом, за кустарником, окружавшим храм Коснувшейся Силы. Всадники, уже немного отдохнувшие после многодневной дороги, внимательно обозревали окрестности, размышляя о том, как им исправнее выполнить волю Верховного Адепта Мира.

Эта часть приграничной холмистой области баронства Олхасса была покрыта лесами, деревья которых считались священными. Леса эти изобиловали дичью. Повсюду журчало множество ручейков и речушек, стекавших в огромное Олхасское озеро. Встречались здесь и каменистые скалы, на которых ничего не росло. Но такие места были уже дальше в горах, и для жизни людей они были непригодны.

С незапамятных времен жители Олхассы строили свои жилища из дерева, благо его было вдоволь. Нетронутыми оставались лишь рощи священных деревьев: их древесина использовалась только для нужд храма Коснувшейся Силы. Храм был целиком сооружен из дерева – дерева всевозможных расцветок, какие только могли найтись в священных рощах. Это всем нравилось и вполне оправдывало себя – ведь Сила коснулась именно деревьев.

Существовало немало предположений о том, как деревья получили свой Дар. Достоверных сведений почти не осталось, но зато ходило множество легенд, причем некоторые весьма сомнительного происхождения. Известно было, что Касание случилось в самый разгар Смертельных Битв, около пяти тысяч лет назад. Ни о чем другом никто не мог сказать с полной уверенностью. Говорили еще, что с тех пор деревья получили души, которые их охраняют, и души эти обликом похожи на людей.

Как бы то ни было, поклонение Коснувшейся Силе стало неотъемлемой частью жизни местных жителей. Женщины были освобождены от поклонения – они находились под покровительством Чаш Равновесия. Но любой мужчина, откуда бы он ни пришел и кем бы он ни был, должен был сначала совершить паломничество к храму и там получить деревянный браслет на руку, удостоверяющий, что его сердце свободно от Хаоса. Лишь представ перед Зеркалом Коснувшейся Силы, величайшим Атрибутом храма, можно было подойти к перевозчику, который доставлял путешественников на другой берег Олхасского озера, к столице баронства.

Не совершить паломничество – значило привлечь к себе пристальное и весьма недоброжелательное внимание стражей Равновесия. Кроме того, ни один трактирщик или содержатель постоялого двора не пустил бы к себе путника без браслета, не говоря уже о том, что любая попытка добиться аудиенции во дворце была бы обречена на провал. Властители были весьма бдительны, когда дело касалось их безопасности, и узнав, что в город прошли не представшие перед Зеркалом путники, они незамедлительно принимали меры, вплоть до самых крутых.

Шанг Цунг и его оруженосец направили коней к небольшому островку каменистой земли среди росистой травы, на котором они могли бы переждать утренний наплыв паломников. Огромное дерево у ограды простерло над ними свои узловатые сучья и, коснувшись кончиками ветвей их шлемов, отпрянуло, словно сумело распознать в них стражей Верховного Адепта. За оградой о чем-то спорили несколько паломников. Браслеты на их руках свидетельствовали о том, что они уже совершили Поклонение и просто ненадолго задержались. Основная же масса людей находилась дальше, в глубине двора.

Всадники спешились. Дорки поймал брошенные Шанг Цунг поводья и привязал коней к железному крюку, торчащему прямо из каменной кладки ограды, после чего уселся рядом с хозяином и стал терпеливо ждать. Шанг Цунг ослабил под подбородком ремешок шлема, из-под которого показались его черные, как вороново крыло, волосы, и откинул голову назад, чтобы расслабить мышцы шеи. Он не мог снять шлем совсем – его могли узнать, а этого нельзя было допустить, ведь Верховный Адепт потребовал сохранить его миссию в тайне. Его рост и сложение и так бросались в глаза, а по длинным черным волосам в нем сразу могли узнать мастера Схватки.

Шанг Цунг глядел на путников в другом конце двора и размышлял о странности своего поручения. Неделю назад он услышал зов Верховного Адепта Мира. Вызов был срочный, и Шанг Цунг тотчас же откликнулся. Еще тогда ему показалось странным, что Адепт Мира так неожиданно прервал его занятия, ведь, являясь магистром Силы, тот не мог не знать, как незначительно Шанг Цунг поднялся по ступеням совершенствования. Вот уже почти сто пятьдесят лет Шанг Цунг провел на Земле, на острове Смертельных Схваток, постигая боевые искусства под руководством лорда Рейдена. Шанг Цунг любил и уважал своего учителя, но порой черная зависть, как самум, терзала его сердце: лорд Рейден был мастером Схватки и искуснейшим владетелем Силы, почти магистром, как и Верховный Адепт Мира. Кроме того, лорд Рейден был бессмертен, ведь владетели Силы неподвластны времени.

Могущество – вот чего жаждала душа Шанг Цунг. Он помнил свою юность, бесчисленные уличные драки на задворках столицы баронства Конант, через которые он прошел, пока на нем не остановились мерцающие глаза лорда Рейдена. Шанг Цунг буквально оцепенел под этим тяжелым взглядом, осветившим его душу до самого дна. Видно, лорд Рейден что-то там обнаружил, невидимое больше никому, потому что с тех пор Шанг Цунг состоял в его свите. Лорд Рейден обучил его придворным манерам, этикету, различным наукам, но, главное, сделал из него непревзойденного мастера Схватки. В боевых искусствах Шанг Цунг чувствовал себя уже равным и своему учителю, и даже пяти лордам – сыновьям самого Верховного Адепта Мира. Но это мастерство было ничем без умения владеть Силой, вибрирующее напряжение которой вокруг себя он иногда смутно чувствовал, но постичь не мог, и потому часто с грустью вспоминал себя тем мальчишкой, который сбивал кулаки в кровь в очередной уличной потасовке и не мыслил себе иного могущества, чем главенство над бандой таких же сопляков. Это было ужасно: знать, что такое могущество, видеть власть, которую оно дарует, и оставаться на низших ступенях пирамиды, быть всегда слугой, вместо того, чтобы повелевать, находясь на самой вершине. Могущество и власть – вот, пожалуй, единственные вещи, ради которых стоило жить. И еще – бессмертие. Глупо добиваться власти, если через какой-то десяток лет ослабевшие руки не в состоянии будут ее удержать.

– Мастер, смотрите, как интересно выстроен этот деревянный храм, – прервал его размышления Дорки. – Кажется, будто он сам по себе вырос из-под земли, как какое-нибудь растение, как будто это и не творение рук человеческих.

Шанг Цунг усмехнулся и внимательно огляделся вокруг, выясняя, не наблюдает ли за ними кто-нибудь из паломников.

– Ну и разгулялось же у тебя сегодня воображение, – прервал он слугу, продолжая осматривать двор. – Жители Олхассы веками славились своим умением обрабатывать дерево.

– Конечно, мастер, – отозвался Дорки. – И все-таки есть что-то тревожное в этом месте, вы не находите?

Шанг Цунг на минуту закрыл глаза и постарался раскрыться навстречу омывающим Мир потокам Силы. Очень часто он наблюдал, как Сила пронизывала лорда Рейдена, текла жидким пламенем по его жилам, восстанавливая его силы, предупреждая и ограждая от любой опасности. Шанг Цунг вспомнил то острое разочарование, которое он испытал на параллельной Земле, на острове Смертельных Схваток, когда лорд Рейден объявил об окончании его ученичества. В тот день учитель приветствовал ученика как равного, а затем предложил последнюю схватку. Шанг Цунг с радостью согласился, но каково же было его изумление, когда он, весь собранный и уверенный в себе, вышел на площадку для боя и увидел лорда Рейдена в серебряной маске, лишающей слуха и зрения. Тем не менее Шанг Цунг устремился в атаку, но уже через несколько минут лежал поверженный на каменистой поверхности площадки.

Лорд Рейден парировал все его яростные удары с поразительной легкостью, а затем перешел в атаку и, словно шутя, сбил Шанг Цунга с ног. Тогда-то Шанг Цунг и заметил, как мерцают голубые искорки Силы на кончиках пальцев лорда Рейдена.

– Учитель, – спросил он, когда лорд Рейден снял свою свето-звуконепроницаемую маску. – Что все это означает?

– Это означает, что сегодня ты достиг вершины мастерства Схватки, но ты должен понять, что эта вершина – одна из наименьших, существующих на Мире вершин.

– Мастер, мастер, – вновь вернул его в реальность голос Дорки. – Вы меня слышите? Почему вы ничего мне не ответили?

Шанг Цунг медленно открыл глаза. Его обостренное чутье уловило какие-то смутные тени опасности, но источник угрозы остался неопределенным.

– Каждое место имеет свои странности, – пробормотал он, не отрывая взгляда от немногих оставшихся паломников. – Хотя здесь присутствие Силы чувствуется сильнее, чем в других подобных храмах.

Однако ощущение опасности не покидало его. Что-то жуткое, призрачное и неуловимое, как тень летящей птицы, витало над куполом храма, струилось меж ветвей священных деревьев, закручивалось спиралью над каменными башенками ограды. Он явственно чувствовал присутствие Хаоса, но это было, в общем-то, в порядке вещей: в местах сосредоточения Силы всегда клубилась незримая дымка Хаоса, ведь этим поддерживалось Равновесие. Так что, вероятнее всего, его опасения не имели под собой никакой почвы.

Шанг Цунг едва слышно вздохнул и скосил глаза на слугу. Тот сидел рядом, чуть прикрыв глаза, и, казалось, ни о чем не думал. За шесть прошедших дней Шанг Цунг так и не определил своего отношения к Дорки. Впрочем, в этом не было никакой необходимости: отношения господ и слуг были раз и навсегда определены этикетом. После стапятидесятилетнего отсутствия на Мире Шанг Цунг с некоторым недоумением взирал на его обитателей, удивляясь и не понимая неторопливого и бессмысленного течения их жизней. Словно невидимый барьер разделял его и остальных обитателей Мира. Они были смертны. Жизнь их была коротка, как полет мотылька над свечой, но они, казалось, этого не замечали и жили, совершенно не тяготясь выпавшим им жребием, светло и неспешно, как будто бы впереди у них была вечность. Они поистине были неразделимой составной частью всего Мира, его широких, спокойных рек, волшебных лесов и сияющих чистотой вечных снегов горных вершин. И уходили они легко и непринужденно, с какой-то скрытой радостью вновь сливаясь с Миром в единое целое, чтобы закружиться в водовороте вечной жизни. Они свято верили, что когда-нибудь, через сотни лет, снова родятся под этим небом, чтобы продолжить свой бесконечный путь. И эта вера делала их бессмертными.

Шанг Цунг усмехнулся: не такого бессмертия он хотел для себя, не такими путями хотел он идти вперед. Он слегка прищурился, презрительно глядя на невозмутимого Дорки.

«У него есть все, – лениво размышлял Шанг Цунг, разглядывая своего слугу. – Все физические качества, необходимые для великих свершений, налицо, так почему же отсутствуют начисто дух, разум, воля, устремляющие человека к поставленной им цели? Он и ему подобные блуждают по Миру, словно овцы, с пустыми, бессмысленными взорами, движимые теми же побуждениями, что черви или жабы. Они, как стадо, а я хочу быть среди пастухов...»

Неожиданно вдалеке раздался топот копыт и из-за поворота показались всадники. Шанг Цунг удивило то, что они не мчались галопом, а ехали неторопливым шагом. На них были ливреи стражей Верховного Адепта – золотого и белого цвета, и пока Шанг Цунг разглядывал их, за ними показалась еще пара, а за ней еще и еще.

Мастер Схватки насчитал уже шесть пар всадников, когда из-за поворота появился небольшой экипаж. Окна кареты были занавешены золотым покрывалом, в нее была запряжена четверка лошадей, украшенных белыми и золотыми попонами и перьями. Одних только вооруженных всадников в ливреях правящего Дома, показавшихся на пыльной дороге этим ранним утром, было достаточно, чтобы привлечь внимание паломников, но щегольской экипаж сразу затмил предыдущее зрелище.

Экипаж со всем эскортом был уже близко. Шанг Цунг разглядел блеск шелковых плащей стражей, услышал приглушенный звон кольчуг под этими плащами, бряцание шпор и оружия. Кони, запряженные в экипаж, были забрызганы грязью. Шанг Цунг заметил это, когда они подъезжали к ограде. Затем, въехав в лужу всеми колесами, экипаж резко остановился – кони больше не могли сдвинуть его с места.

Кучер взмахнул кнутом и закричал что- то, но не выругался, и это показалось мастеру Схватки очень странным. Двое всадников взялись за поводья ведущих лошадей и принялись тянуть их вперед, но без всякого успеха – экипаж словно прилип.

Шанг Цунг поднялся и внимательно осмотрел застрявшую карету, понимая, что нужно помочь. Стражи в богатых ливреях не захотят пачкать руки – для этого всегда найдутся простолюдины, а Шанг Цунг, мастер Смертельной Схватки, порученец магистра Силы, Верховного Адепта Мира, как нельзя лучше подходил для этой роли – ведь сегодня он и был простолюдином. Что ему еще оставалось?

– Эй, вы там! – позвал один из стражей, поворачивая коня к Шанг Цунг и Дорки и указывая кнутовищем на экипаж. – Идите сюда и помогите-ка вытащить карету ее высочества.

Значит, в карете принцесса. Теперь понятно, почему кучер не выругался вслух.

С почтительным поклоном Шанг Цунг поспешил к карете и, упершись плечом в заднее колесо, нажал изо всех сил. Дорки налег на колесо с другой стороны кареты.

– Когда я скажу, – крикнул кучеру страж, – поддай лошадям кнута, а вы, мужики, толкайте. Ну, готовы?

Кучер кивнул и поднял кнут; Шанг Цунг набрал полную грудь воздуха.

– Ну, поехали!

Шанг Цунг и Дорки налегли изо всех сил. Лошади рванулись, и экипаж начал медленно выбираться из рытвины. Дав карете продвинуться на несколько футов вперед, кучер натянул поводья. Страж, возглавляющий эскорт, подъехал к Шанг Цунг и Дорки.

– Ее высочество благодарит вас, – произнес он, отдавая кнутом приветственный салют. Мастер Схватки и его слуга смиренно поклонились.

– Ее высочество сама хочет поблагодарить вас, – раздался из кареты нежный, мелодичный голос.

Шанг Цунг увидел карие глаза на бледном, утомленном лице несравненной красоты. Лицо это было окружено облаком иссиня- черных волос, ниспадающих на плечи покровом беззвездной ночи и оплетающих голову витой короной. Правильной формы нос был слегка вздернут, а округлые благородные губы были такого оттенка, что сравнить их по праву можно было только с розой.

Эти неправдоподобно глубокие, чуть влажные глаза некоторое время смотрели на него, достаточно долго, чтобы ее образ навсегда запечатлелся в его сознании. На самом дне этих глаз мерцали зеленые искорки. Мастер Схватки почувствовал, что его начинает затягивать эта мерцающая бездна: искорки, все увеличиваясь, превращались в галактики с миллиардами ослепительных звезд, каждая из которых кружилась в своем неповторимом танце. И все это невообразимое пространство пронизывали могучие потоки Силы. Сила радостно пела, омывая планеты своей благодатью, искрилась в водоворотах черных дыр, напряженно гудела, пересекая течения Внешнего Хаоса. Она была повсюду – везде и нигде.

Шанг Цунг всегда казалось, что в космическом пространстве царят мрак и холод, но то, что он видел сейчас на дне бездонных глаз принцессы, опровергало все его представления. Сила наполняла пространство всепроникающим светом, не таким резким, как на Земле или на Мире, не чисто-белым, а бледно-золотистым.

Мастера Схватки охватило изумленное благоговение: ведь здесь не было ни утра, ни вечера, ни ночи – здесь царил вечный полдень, наполнявший своей нежностью бесконечное пространство на протяжении бесчисленных тысячелетий.

Диск Земли спрятался за Солнцем, и повсюду царили звезды, разбросанные, как одуванчики по весеннему лугу. Омываемые Силой, в ореоле величия проходили планеты и неведомые созвездия. Они были подобны драгоценным камням и слиткам расплавленного золота. И фоном для всего этого великолепия служила безбрежная, недоступная Шанг Цунг Сила, более яркая и осязаемая здесь, на Мире, чем на Земле.

Звезды пульсировали и, казалось, становились тем ярче, чем дольше он в них вглядывался. Шанг Цунг то ли воображал, то ли действительно чувствовал, как Сила вливается, даже вонзается в его тело, отдавшееся Ее власти. Он с головой окунался в волны чистого, неземного, невероятно яркого света. Он подставлял тело и сознание течениям Силы и чувствовал, как они смывают с него грязь, оттирают дочиста, наполняют необыкновенной радостью и стремятся сквозь него дальше в бесконечность, туда, где не властен Хаос. Шанг Цунг плыл в океане небесного сияния, и на сердце у него становилось все легче, а в душе царило ликование.

Шанг Цунг казалось, что прошли века, но, когда он очнулся, время вновь привычно побежало с того самого мгновения, как он окунулся в бездонную глубину карих глаз принцессы. Все так же фыркали лошади, звенело оружие стражей, и Дорки таращил свои глупые глаза на сиятельную даму.

Спустя несколько секунд мастер Схватки пришел в себя, чтобы отступить на шаг и отдать глубокий поклон. Он по-прежнему прекрасно помнил, что сейчас он не учти- выи и блестящий придворный, гофмейстер лорда Рейдена, и поэтому тут же изменил фразу, которую собирался произнести.

– Для Шанга-паломника счастье служить вам, госпожа, – пробормотал он, стараясь больше не встречаться с ней взглядом.

Принцесса ничего не ответила, чему мастер Схватки был чрезвычайно рад: разговор высокой дамы и простолюдина моментально бы привлек всеобщее внимание. Он осмелился поднять глаза.

Принцесса стояла, чуть наклонив голову, и улыбалась краешками губ. Шанг Цунг понял, что она раскусила его маскарад, она знала о нем все в ту же секунду, как взглянула на него. Он ее заинтересовал, поэтому она и вышла из кареты.

Глава эскорта кашлянул, подъехал и легко, но твердо коснулся концом кнутовища плеча Шанг Цунг.

– Довольно, паломник, – сказал он тоном человека, имеющего власть и умеющего ею пользоваться. – Ее высочество торопятся.

– Конечно, добрый господин, – пробормотал Шанг Цунг, пятясь от кареты, и не в силах оторвать взгляда от принцессы. – Счастливого пути, госпожа!

– Следуй путем Силы, странник! – помахала она рукой на прощанье.

Шанг Цунг обомлел: так прощаются только с равными. Он окинул тревожным взглядом фигуры стражей и собравшихся вокруг паломников. Никто, казалось, не обратил внимание на последние слова принцессы. Он вздохнул с облегчением и плотнее надвинул шлем. Видно, стражи привыкли к странным выходкам своей госпожи, а паломники просто ничего не поняли.

Золотые занавески задернулись, карета тронулась с места и двинулась дальше по дороге. Со вздохом Шанг Цунг вернулся к лошадям и избавился от меча – никто не имел права войти в храм Коснувшейся Силы с оружием.

– Господин, – раздался рядом голос Дорки, – что за дама проехала в этой карете?

– Принцесса Китана, – машинально ответил он, – дочь Верховного Адепта Мира, владетельница Силы, мастер Смертельной Схватки, баронесса Олхассы и хранительница Равновесия на западных границах страны.

«И ко всему прочему, поразительно красивая женщина», – добавил он про себя. Шанг Цунг никак не мог понять, зачем она коснулась его Силой. Она наверняка сразу поняла, что он всего лишь мастер Схватки, а не владетель Силы. К чему же тогда она устроила этот спектакль? Не затем ли, чтобы проверить его восприимчивость? Но он всегда чувствовал течения Силы, поэтому лорд Рейден и вытащил его из неизвестности, взяв в свою свиту. Или же она решила просто посмеяться над ним, как в свое время лорд Рейден, показав вершины истинного мастерства? Но это не делает ей чести.

Шанг Цунг глубоко вздохнул: как бы там ни было, отныне он знал, что его сердце ему уже не принадлежит!

Решительным шагом он двинулся через двор ко входу в храм. Двор был пуст – паломники спустились к переправе. Переступив порог, Шанг Цунг оглядел резную ажурную решетку, покрывающую все стены, прислушался к гулкому эху, откликающемуся на каждый его шаг по паркетному полу. На другом конце комнаты он увидел тяжелую двойную дверь, ведущую к Зеркалу. Почувствовав сбоку за перегородкой, чье-то присутствие, Шанг Цунг посмотрел туда и поклонился.

Там был один из служителей, который обычно находился в храме, при необходимости исповедующий кающихся, желающих облегчить душу, но, в основном, следящий за порядком – к Зеркалу должен был подходить только один паломник.

– Да укроет вас Сила, отец мой, – произнес мастер Схватки как можно набожней.

– И тебя также, сын мой, – ответил монах суровым шепотом.

Шанг Цунг кивнул в знак признательности за благословение и двинулся к двойной двери. Он оглянулся, надеясь, что не возбудил в служителе излишнего интереса к себе. Тот прокашлялся.

– Не желаешь ли ты исповедоваться, сын мой? – гулко прозвучал в тишине его голос.

Шанг Цунг покачал головой и опять шагнул к двери, но остановился и обернулся, задумчиво и настороженно глядя в сторону перегородки. Неужели этот жалкий служитель его узнал? Но нет, никто из простолюдинов на Мире не знал его. Легкая улыбка тронула самые уголки губ мастера Схватки, он расслабил тело, собравшееся было для стремительного броска.

– Благодарю тебя, нет, – произнес он.

– Что ж, ступай, поклонись Зеркалу, – услышал он в ответ. – Да обрящешь ты то, что ищешь.

Шанг Цунг замер. Слова служителя пронзили его сердце, как клинок кинжала. Ах, если бы пожелание это сбылось, и он нашел путь к могуществу, власти, бессмертию!.. Но полно, сейчас он должен выполнить приказ Верховного Адепта Мира! Может, это и будет его первым шагом по избранному пути.

Внезапно ему почему-то вспомнились все события, приключившиеся с ним неделю назад: неожиданный вызов в Город, разговор с лордом Рейденом, поручение Верховного Адепта Мира. Шанг Цунг никак не ожидал, что магистр Силы может отдать приказ совершить такой кощунственный поступок.

Была вторая половина дня. Основная жара спала, и солнце уже клонилось к далеким отрогам гор, окаймлявших остров Смертельных Схваток на западе. Когда лорд Рейден появился, как всегда неожиданно, тренировка была в самом разгаре. Шанг Цунг кружился на самой середине каменистой площадки для Схваток, отрабатывая приемы круговой защиты. Его тело ни секунды не оставалось в покое: оно блокировало удары, наносило ответные руками и ногами, уклонялось от встречных выпадов десятка боевых партнеров, словом, жило своей собственной жизнью. Иногда сознание Шанг Цунг даже не успевало осознать опасность, как тело уже реагировало на нее. Бой длился всего полчаса, а Шанг Цунг уже отметил признаки усталости у своих противников. Себя же он чувствовал превосходно: он был хозяином своего тела и мог приказать ему, как слуге, забыть на время об усталости, голоде или жажде. И так было уже сто пятьдесят лет со дня прибытия через Переход на эту странную планету Земля.

С самого первого дня лорд Рейден начал обучать его через учителей Схватки, а позже и лично, различным боевым искусствам, но только через полтораста лет Шанг Цунг достиг уровня своего учителя. Сто пятьдесят лет! За это время на Мире сменилось шесть поколений, все его сверстники давно исчезли в Спирали круговорота, на равнинах выросли новые леса, реки пробили себе новые русла, а он все так же молод!

Но зато, о небо, сколько сил он потратил на то, чтобы постичь суть Времени и вырваться из основного стремительного потока, свернув на более медленный. Двадцать лет, да, почти двадцать лет под руководством лорда Рейдена он терзал свое тело и мозг изнурительными упражнениями, подчиняя их своей воле. И в итоге у него все получилось, он все-таки сумел обмануть смерть, и теперь она придет за ним, задержавшись на целую тысячу лет.

Шанг Цунг с усмешкой вспоминал первые шаги своего ученичества. Это было еще там, на Мире. Ему было десять лет, когда его заметил и приблизил к себе лорд Рейден. Тогда Шанг Цунг думал, что, став учеником владетеля Силы и мастера Смертельной Схватки, он сразу же овладеет его искусством. Но все оказалось совсем не так. Лорд Рейден отпустил свиту и вместе с Шанг Цунг пешком побрел по пыльной дороге.

Они долго шли, затем спустились в долину и двинулись на восток вдоль гористой гряды, ночуя в маленьких деревушках или прямо под открытым небом, словно жалкие бездомные бродяги. Никаких проявлений Силы они не видели, ничего особенного не происходило. Прошло три дня, потом неделя, но ни одного слова лорд Рейден так и не произнес.

Хотя лорд Рейден и был на редкость молчалив, но он так мягко и спокойно вел себя с Шанг Цунг, что тот вскоре утратил весь свой благоговейный страх перед владетелем Силы и как-то, собравшись с духом, дерзко спросил:

– Когда же начнется мое обучение, господин?

– Оно уже началось, – ответил лорд Рейден.

Повисло молчание. Шанг Цунг изо всех сил старался удержать в себе рвущиеся наружу вопросы, но так и не сумел:

– Но я же совершенно ничему не научился!

– Это потому, что ты еще не понял, чему я тебя учу, – ответил владетель Силы, продолжая размеренно шагать по лесной тропе.

Шанг Цунг ничего не понимал. Разговаривать с лордом Рейденом оказалось совсем не просто.

– Ты, конечно, хочешь как можно быстрее овладеть сущностью Силы, чтобы научиться пользоваться Ею, – сказал лорд Рейден, продолжая уверенно вышагивать впереди. – Но из колодца знаний так не пьют. Тебе придется подождать. Хочешь стать мастером Смертельной Схватки – терпи. Хочешь стать владетелем Силы – терпи в десять раз больше. Что это там лежит у тропы?

– Сломанная ветка бамбука.

– Подними ее.

– Учитель, а какой в ней прок?

– Насколько я знаю, никакого.

Шанг Цунг некоторое время продолжал держать сухую ветку в руке, шагая рядом с лордом Рейденом, а затем отбросил ее в сторону.

– Когда ты почувствуешь в этой сухой ветке живое дерево и увидишь его во всех сезонных ипостасях, различишь его корни, листья, цветы, запах и форму семян, тогда сможешь познать Силу, протекающую сквозь него. Умей понимать сущность предмета, это гораздо важнее, чем выяснять, какая от него польза. А какая польза, например, от тебя самого? Или от меня? – лорд Рейден умолк и прошагал в молчании минут двадцать, прежде чем договорил:

– Чтобы слышать Силу – самому нужно молчать.

Шанг Цунг чувствовал себя тогда последним глупцом, однако сумел сдержать свои чувства и решил отныне быть терпеливым и послушным, чтобы владетель Силы в конце концов научил его хоть чему-нибудь. Он жаждал знаний, жаждал обрести могущество.

Их неспешное путешествие продолжалось почти целый год. За все это время лорд Рейден ни разу не возвращался к так интересующей Шанг Цунг теме овладения Силой. Лишь однажды вечером, сидя у костра, он довольно странно ответил на настойчивые вопросы своего ученика:

– Неужели ты ни разу не задумывался о том, что всякая Сила окружена Хаосом точно так же, как источник света – тьмой? Владение Силой – вовсе не игра, оно не предназначено для забав или удовлетворения простого тщеславия. Пойми это. Всего за год ты научился ясно различать течения Силы, но ты еще не умеешь различать их направленность. Помни, каждое слово, каждое действие, связанное с владением Силой, говорится или совершается либо во имя Добра, либо во имя Зла. А ты не понимаешь сути первого и не способен бороться с проявлениями второго. И поэтому – десять раз терпи.

Шанг Цунг тяжело вздохнул, но промолчал. Он понимал, что в этой пыльной и, казалось бы, бессмысленной жизни, которую он ведет, скрываются ростки подлинного величия, то самое владение Силой, которого он так сильно жаждал. Но знание это лежало в душе лорда Рейдена, подобно кладу, на поиски которого потребуются десятилетия, а ведь тогда он был всего лишь нетерпеливым мальчишкой и не знал, что лорд Рейден продлит его юность до тысячи лет.

– Я вижу твое нетерпение, – продолжил разговор лорд Рейден, – и по-прежнему утверждаю, что ты еще слишком неопытен, чтобы владеть Силой. У тебя врожденный дар, и в свое время ты выучишься этому искусству. Но никогда не используй Силу, пока не поймешь, какие добрые и злые последствия это вызовет. Наша планета Мир пребывает в гармонии, в Великом Равновесии. Владетель, попусту вызывающий Силу, пробивает брешь в мироздании, нарушает миропорядок. Для неопытного Сила смертельно опасна, потому что вслед за ней всегда устремляется Хаос. Поэтому владение Силой дается лишь после Знания, а используется только при необходимости. Зажженная свеча всегда порождает тени, и чем свет ярче, тем гуще тьма.

Он улыбнулся, но Шанг Цунг был разочарован. Каждый раз, как он пытался выведать у учителя тайну овладения Силой, тот начинал говорить о Равновесии, об опасности и еще об этом Хаосе... Ведь нет сомнения, что высокий владетель Силы должен использовать Ее, чтобы делать то, что ему хочется, поддерживая на Мире и гармонию, и Равновесие. Что ему стоит, обладая таким могуществом, отделить свет от тьмы и отогнать Хаос прочь?

Лорд Рейден, сидя у костра, смотрел на своего юного спутника. На лице Шанг Цунга играли золотисто-красные отблески огня, сильно отросшие волосы юноши шевелил ветер. Куда девался тот легкомысленный, крикливый юнец, что промышлял разбоем на грязных улицах трущоб? За год он возмужал, лицо стало худым и четко очерченным. Взгляд его часто устремлялся к далеким горизонтам, словно он пытался разглядеть какую-то, видимую только ему, желанную и недостижимую цель.

– За все эти годы я так и не нашел никого, кто был бы так же одарен, как ты, никого, кто мог бы пойти моим путем, – сказал лорд Рейден то ли сидящему юноше, то ли просто лесному ветру. – Никого, кроме тебя. Но я чувствую, что ты сопротивляешься и хочешь идти своим путем, не моим. И все-таки, если ты достигнешь вершин владения Силой, то это отчасти станет и мне наградой, потому что я первым распознал тебя. Первым! Может, за это впоследствии меня станут прославлять куда больше, чем за все мои прошлые деяния. Лишь бы ты только плыл течениями Силы, ибо если тебя коснется Хаос, чаши равновесия сместятся, и в пропасть тогда упаду я, упадешь ты и все остальные люди...

Они молча сидели у костра. Какое-то странное раздражение, подобное усталости от напрасно ожидаемого чуда, навалилось на Шанг Цунг и уже не отпускало его. И вместе с тем в нем росло нетерпение и глухой гнев. Все складывалось совсем не так, как ему хотелось бы. В глубине души он понимал, какой огромный груз ответственности влечет за собой владение Силой, но он совсем не хотел этой ответственности и поэтому чувствовал себя жестоко обманутым. После длительного молчания он заговорил первым:

– Господин, если я пойду с тобой, обрету ли я по пути бессмертие?

– Бессмертие? – переспросил лорд Рейден. – Посмотри на эту землю, внимательно посмотри вокруг. Все это – твое царство, царство жизни. В этом и заключено бессмертие. Посмотри на эти холмы: они ведь тоже смертны, не вечны. Но каждую весну склоны их покрываются живой травой, в ручьях звенит живая вода... Глубоки источники бессмертия, глубже, чем жизнь, глубже, чем смерть.

– Можно ли испить из этих источников мне?

– Все имеет свой предел, – помедлив, ответил с улыбкой лорд Рейден. – Все имеет начало и конец. У одних время между началом и концом короче, у других – длиннее, но все мы плывем по течениям времени, просто с разной скоростью. Вечна лишь Сила.

Шанг Цунг, напряженно смотревший на учителя, вдруг резко отвернулся: он не поверил. Владетель Силы что-то скрывал от него. Ведь не могло так быть, чтобы бриллиант, так маняще сверкавший перед ним все это время, оказался обыкновенным гранитным камешком. Этого просто не могло быть. Само существование лорда Рейдена опровергало его же слова: он рассказывал Шанг Цунг о событиях трехтысячелетней давности так, как мог рассказывать только очевидец. Видно, лорд Рейден чего-то недоговаривал, уготовив Шанг Цунг какую-то особую роль в своих тысячелетних планах.

Юноша задумчиво смотрел на костер. Учитель словно почувствовал стену отчуждения, возникшую между ними, и, глядя ученику прямо в глаза, спокойно произнес:

– Шанг Цунг, юный мой мальчик, ты ведь здесь не на привязи и не в услужении у меня. Не ты ко мне пришел – я тебя нашел. Ты еще слишком молод, чтобы все понять и сделать свой выбор, а я за тебя его сделать не могу.

– Какой же у меня есть выбор, господин? – удивился Шанг Цунг.

– Если хочешь, я могу отправить тебя на Землю, на остров Смертельных Схваток, где ты сможешь изучить Высокие Искусства. Любым из них ты овладеешь в совершенстве, ибо велико заключенное в тебе пламя. Надеюсь, оно сильнее твоей гордыни. Лет через двести ты станешь мастером Смертельной Схватки и еще сильнее разовьешь свой природный талант слышать течения Силы.

– Двести лет! – глаза юноши лихорадочно горели. – Но, господин, я не смогу прожить так долго!

– Я тебя научу, это не сложно.

Сердце Шанг Цунг бешено забилось, перед ним открывались такие необыкновенные возможности...

– Есть и второй путь, – продолжил лорд Рейден. – Остаться со мной здесь, на Мире, и, если бы это было в моей власти, я бы оставил тебя при себе, потому что обладаю именно тем, чего тебе недостает, но против твоей воли идти не могу. Здесь, на Мире, Сила проявляет себя с гораздо большей ясностью, чем на Земле. Со временем ты бы научился разбираться в Ее течениях, определять их направленность, постиг бы законы мироздания и мог бы стать величайшим хранителем Равновесия, потому что твои исходные данные просто великолепны.

– Господин, – спросил Шанг Цунг. – На каком из путей я смог бы овладеть Силой?

Лорд Рейден несколько минут пристально смотрел на юношу, глаза его мерцали. Шанг Цунгу показалось, что учитель заглянул в самое дно его души. Неожиданно владетель Силы отвернулся и тихо промолвил:

– И в первом, и во втором случае – я не знаю. Каждый приходит к овладению своим путем, а течения Силы непредсказуемы. Я не вижу твоего будущего. Все зависит от того, что ты выберешь, так что решай: Остров Смертельных Схваток на Земле или храм Равновесия на Мире?

Шанг Цунг молчал, в душе его царило смятение. Он привык полагаться на мнение своего учителя, который открыл перед ним дорогу в совершенно новую жизнь, и не имел в душе ни капли зла. Он взглянул на багровые в отсветах костра заросли бамбука и вспомнил ту сломанную ветку, с которой началось его обучение. И тогда ему страшно захотелось остаться с лордом Рейденом, бродить с ним по лесам, уходить далеко и надолго, учась быть молчаливым и слушая течения Силы. Но в душе кипели иные страсти, усмирить которые Шанг Цунг было не под силу, – стремление к славе, власти, бессмертию. Путь к овладению Силой через мастерство хранителя Равновесия, предложенный учителем, казался ему каким-то чересчур долгим, скучным, окольным, тогда как уже сейчас можно было отправиться на легендарный остров Смертельных Схваток и стать одним из тех непревзойденных бойцов, о которых странствующие арфисты слагают песни. Кроме того, научившись подчинять своей воле тело и разум, ему, может, будет легче овладеть Силой. Да и лорд Рейден обещал ему свою помощь, ведь, судя по всему, он не покинет Шанг Цунг и на Земле.

– Учитель, – сказал он, – я еду на остров Смертельных Схваток.

Через месяц они добрались до одного из переходных тоннелей. В отвесной скале было вырезано круглое отверстие диаметром около трех футов. Отверстие было полностью закрыто огромным металлическим щитом с выгравированным на нем символом Силы – раскручивающейся спиралью. Шанг Цунг казалось, что щит монолитен, однако тот, повинуясь легкому жесту лорда Рейдена, неожиданно распался на семь частей, которые неслышно скользнули в глубь скалы.

Лорд Рейден взял юношу за руку и неспешно направился к зияющему входу. При их приближении мрак, клубящийся в тоннеле, медленно, словно нехотя, отступал. Стены тоннеля начинали светиться: вначале тускло, нерешительно, затем вдруг вспыхнули ослепительным золотистым светом. От неожиданности перед глазами Шанг Цунг поплыли цветные круги, а когда зрение восстановилось, он обнаружил, что продолжает шагать за лордом Рейденом уже на Земле.

Прежде всего другим стал воздух: густой, пропитанный морской солью и ароматами цветущих в джунглях деревьев, он значительно разнился от сухого, холодного воздуха плоскогорья, которое юноша покинул полминуты назад. Несмолкаемый шум прибоя, разбивающегося о прибрежные скалы, резкие крики птиц, глухой рокот далекого барабана – все это переполняло сердце Шанг Цунг неистовым восторгом, дивило своей странностью и новизной.

Остров, на который они попали, казался юноше огромным. Они шли по прибрежной полосе, которая тянулась от океана в глубь острова метров пятьдесят и заканчивалась ярко-зеленой стеной джунглей. На вершине высокого холма, почти в самом центре острова, раскинулся дворец. Формы его показались юноше чудными и непривычными: ничего подобного на Мире он никогда не встречал. Он усмехнулся. Действительно, на эти широкие, приземистые купола, бесчисленные арочки, открытые полукруглые веранды без улыбки смотреть было нельзя!

Пройдя метров сто по песчаному пляжу, они остановились у широкой, богато украшенной разноцветными плитками лестницы, ведущей к вершине холма, к самому входу во дворец.

Теперь море шумело за их спиной. Шанг Цунг еще раз поразился тому огромному количеству запахов, которое оно несло с собой. И множество звуков разносилось над водой, различимых только теми, кто научился слушать журчанье и плеск, грозный рокот и глухие далекие раскаты, гул, бульканье, мягкий шелест волн у берегов и грохот прибоя... Прислушиваясь к этим звукам, Шанг Цунг отгадывал в них отголоски мощного движения приливов и отливов, их мерный, медлительный ход, их скрытую наполненность Силой.

Они начали подниматься по бесконечной лестнице, и замок, казалось, медленно поплыл к ним навстречу. Уже ясно видны были дворцовые палаты, искусно облицованные мраморными плитами. Показались и раскинутые под ними цветники, где росли диковинные цветы и кустарники. Дворец находился в самом центре этого архитектурного комплекса – высокая древняя крепость, замок мастеров Смертельной Схватки, построенный из кораллов и камня насыщенных темных оттенков. Стены замка украшала затейливая резьба с изображением чудовищных рыб, хищных грифонов и сказочных зверей. Колонны главного входа в замок несли изваянные из камня статуи великанов. Венчало же вход рельефное изображение знака Силы – разворачивающейся Спирали на фоне звездного неба.

Над каменными стенами возносился ввысь хрустальный купол, искрившийся, подобно гигантскому алмазу, в лучах полуденного солнца.

Вокруг замка сновали его обитатели: смотрители, стражи, садовники. Служитель в сером балахоне читал какой-то свиток, ученик выбирал в Арсенале подходящий меч, юноша и старец о чем-то беседовали на каменной террасе. Звонили бронзовые колокола, и их чистый и сильный звон долго плыл над землей, чтобы потом устремиться в небеса и оттуда пролиться над замком мягким мерцающим светом.

Когда они, наконец, преодолели долгий подъем по лестнице и остановились перед главным входом, откуда-то, казалось, прямо из воздуха, навстречу им вышел высокий мужчина и весьма церемонно приветствовал лорда Рейдена, склонив перед ним голову. Затем он обратился к юноше:

– Меня зовут Джастин, я распорядитель турниров. Сегодня я в вашем полном распоряжении, готов показать Большой Дом и ответить на все вопросы, насколько смогу, разумеется. Как мне называть вас, господин мой?

Шанг Цунг, жителю городских окраин, еще никогда не бывавшему при дворе, тут же показалось, что над ним издеваются: все эти «в вашем полном распоряжении» и «господин мой»! Он смутился.

– Зови его Соколом, – раздался спокойный голос Рейдена.

Распорядитель выждал какое-то время, словно полагал, что последуют какие-то пояснения, однако не получив таковых, поклонился и предложил Шанг Цунг следовать за ним. Юноша тревожно взглянул на своего учителя и спросил:

– Господин, вы не покинете меня?

– Не волнуйся, мой мальчик, – ответил лорд Рейден. – Я всегда буду рядом, а пока следуй за Джастином, и да укроет тебя Сила!

– И вас, господин, – пробормотал в ответ Шанг Цунг и, поклонившись, бросился догонять распорядителя турниров.

Джастин, одетый в серый плащ с откинутым капюшоном, прежде всего повел новичка в гардеробную, где тот, являясь уже учеником Дома, смог бы подобрать себе такой же плащ по росту и любую другую одежду Шанг Цунг выбрал себе длинный черный кожаный плащ, надел его, и Джастин сказал:

– Ну вот, теперь ты принадлежишь Дому.

Он слегка улыбался, и Шанг Цунг показалось, что за его вежливыми словами вновь скрывается насмешка. Поэтому он довольно резко возразил:

– Разве одежда делает меня мастером?

– Нет, – спокойно ответил Джастин. – Зато мужчину делает мужчиной умение вести себя.

Шанг Цунг прикусил язык.

Джастин повел его по коридорам, показал открытые внутренние дворики и обширные закрытые тренировочные залы Большого Дома, библиотеку – комнату с тысячами полок, где хранились полные всяческой премудрости книги и свитки с рунической письменностью, показал Зал Откровения, где вся Школа учится слушать Силу. Затем распорядитель отвел юношу наверх, в башни и мансарды, где размещались маленькие комнатки-спальни для учеников и учителей. Комната Шанг Цунг была в боковой башне, и из ее окна виднелся океан. Как и во всех остальных комнатах, мебели в ней не было никакой, не считая набитого соломой тюфяка в углу.

– Мы здесь живем очень просто, – сказал Джастин. – Но, я надеюсь, ты возражать не станешь?

– Нет, я к такому привык.

Внизу ударили в гонг, и распорядитель турниров отвел Шанг Цунг в трапезную к обеду. За общим длинным столом он сидел вместе с сотней остальных юношей. Все они были примерно одного возраста. Каждый сам приносил себе еду, каждый садился там, где хотел.

После обеда, когда Джастин повел его осматривать площадки для тренировочных боев, Шанг Цунг не сдержался и спросил:

– Скажите, господин, неужели после обучения мы все вернемся на Мир мастерами Смертельной Схватки?

– До конца обучения, Соколок, доживут очень немногие, – ответил Джастин, глядя Шанг Цунг прямо в глаза. – А на Мир мастером Смертельной Схватки вернется вообще только один из вас, тот, кто победит всех остальных.

– Господин, а что ожидает побежденных? – Шанг Цунг слегка дрогнул, он совершенно не представлял себе таких методов обучения.

– Побежденных ожидают роскошные поминки, – взгляд распорядителя турниров скользнул по площадкам для боя. – Победа должна быть чистой, другими словами, очень убедительной.

Обучение началось на следующее утро с восходом солнца. Шанг Цунг твердо верил в свои силы и способности, ведь сам лорд Рейден говорил, что он сможет когда-нибудь стать величайшим владетелем Силы.

Питая этими надеждами свою гордость и страстно желая выжить и вернуться на Мир, Шанг Цунг все время отдавал работе: урокам и тренировкам, изучению наук и знакомству с боевым оружием, владению телом и контролю над эмоциями – всему тому мастерству, которому учили его одетые в серые плащи Мастера с острова Смертельных Схваток.

Каждый день несколько часов он проводил, изучая историю Мира, героические песни о великих деяниях древних мастеров Схватки, баллады о мудрости предков, начиная с древнейшей – «Песни о создании Мира». На этих уроках Джастин рассказывал о правилах дуэлей, о ритуалах и сокровенной сути Смертельных Схваток.

– Все не так просто, – говорил он. – Мало кто даже на Мире знает эту тайну. Дело в том, что существуют во Вселенной вероятностные миры, двигающиеся в разных потоках Силы, но практически идентичные – в определенном смысле, конечно.

– Господин, я не понимаю, о чем вы говорите, – удивлялся Шанг Цунг.

– Миры сосуществуют в пространстве и времени, но разделены потоками Силы и Внешнего Хаоса. Земля и Мир – это две вероятности одного целого. В незапамятные времена Мир и Земля были едины в пространстве и во времени, но потом где-то, когда-то было принято исключительно важное решение. Лишь один Верховный Адепт Мира знает, в чем оно заключалось. Я же знаю только, что с тех самых пор поток Силы разделился и, соответственно, вместо одной планеты появились две. Вначале эти планеты были идентичны, но потоки Силы, омывающие Землю, гораздо слабее, и поэтому Верховный Адепт выбрал своей резиденцией Мир. С тех пор каждая из планет-половинок идет своим путем развития, но пока они расположены совсем близко друг к другу. Владетели Силы построили между мирами переходные тоннели, по которым можно путешествовать с планеты на планету, но три тысячи лет назад, во время Смертельных Схваток между Императором Внешнего Хаоса и Верховным Адептом Мира многие тоннели были разрушены, а те несколько, что еще остались, находятся под контролем хранителей Равновесия.

– В чем смысл этого контроля, господин?

– В старые времена много путей вело с Мира на Землю. Существа, привычные для нас на Мире: сатиры, драконы, кентавры, появляясь здесь, изменяли естественный ход событий, нарушали незыблемость чаш Равновесия. Память о них до сих пор сохранилась в земных сказках, мифах и легендах. Есть и еще одна причина, по которой разрушенные переходные тоннели не были восстановлены: Император Хаоса не сможет незамеченным проникнуть на Землю, которая еще не готова противостоять ему. Он будет вынужден сначала сразиться с пятью лучшими бойцами Мира, которых выставит против него Верховный Адепт. Лишь выиграв большинство Смертельных Схваток, он сможет захватить власть над Миром, и тогда наступит очередь Земли.

Голос Джастина уже гремел под сводами зала, он обращался ко всем сразу и к каждому по отдельности, и слова его глубоко западали в сердца учеников:

– Мы собрали вас в этот замок по всему Миру. Вы – самые лучшие представители своего поколения, таких, как вы – один на миллион. Мы научим вас всему, что знаем и умеем, и могущество ваше будет велико. Но за великий дар платится великая цена: мастером Смертельной Схватки станет только один из вас, тот, кто сможет стать преградой на пути разрушающего Хаоса.

Ученичество Шанг Цунг продвигалось очень успешно. По всем наукам он успевал отлично и за первые десять лет легко догнал тех, кто начал свое ученичество гораздо раньше. Особенно просто давалось ему искусство Схватки без оружия, казалось, он владеет его техникой от рождения, лишь нужно было ему об этом напомнить. Мастера Большого Дома были людьми твердыми, но добросовестными, они не уставали радоваться изяществу и красоте тех искусств, которые дарили своим ученикам.

Довольно часто Шанг Цунг виделся с лордом Рейденом. Тот, в своем неизменном белом плаще с откинутым на спину капюшоном, обучал неофитов перестраивать энергообмен тела для перехода на иные, более медленные временные потоки. Как-то после занятий Шанг Цунг спросил у него:

– Господин, почему там, на Мире, вы не предупредили меня о столь жестоких правилах отбора в Большом Доме?

– Это бы повлияло на твое решение? – ответил вопросом на вопрос владетель Силы, пристально глядя в глаза юноши.

Шанг Цунг смутился, не находя ответа. Своим вопросом он хотел лишь упрекнуть учителя в некоторой неискренности по отношению к нему, а получилось совсем наоборот – возникли сомнения в его собственной храбрости.

– Нет, конечно, нет, учитель, – убежденно ответил он.

Глядя на удаляющуюся фигуру лорда Рейдена, Шанг Цунг с сожалением отметил, что прежняя простота и сердечность их отношений исчезла, уступив место суровой требовательности со стороны учителя и слепому послушанию, почти преклонению, со стороны ученика.

Ночью, когда он, закутавшись в плащ, улегся на тюфяке в своей холодной каменной келье среди мрачного безмолвия Большого Дома, мысли о своей судьбе, о бесконечном ученичестве, о возможной гибели в конце обучения обволокли его тяжким облаком. Вокруг царила непроницаемая темнота, и душу Шанг Цунг обуял ужас. Теперь он мечтал о том, чтобы в данную минуту оказаться где угодно, только не на острове Смертельных Схваток. Это была минута слабости, и юноша знал, что утром ему будет стыдно за самого себя. Но тут дверь его комнаты отворилась и вошел Корнон. Шанг Цунг узнал его по алому пятну, светившемуся в темноте на месте его правого глаза. Корнон всегда носил плотную кожаную повязку, прикрывающую глаз, но сквозь нее иногда даже днем пробивалось таинственное красное свечение.

Шанг Цунг познакомился с Корноном в трапезной во время ужина. Плотно сбитый парень подсел тогда к нему и, приветливо представившись, с энтузиазмом принялся поглощать принесенные на подносе яства. Он говорил с акцентом, свойственным уроженцам Восточных Пределов Мира, и был более светлокожий, чем смуглый Шанг Цунг. Корнон был прост в общении, и манеры его не отличались изысканностью, что свойственно жителям пограничных районов. Покончив с ужином, он что-то проворчал по поводу его качества и, повернувшись к Шанг Цунг, сказал:

– По крайней мере, это лучше того, к чему я привык на побережье. Годится, чтобы брюхо набить.

Шанг Цунг чуть не поперхнулся от такой бестактности, но почувствовал к Корнону некоторую симпатию. Кроме того, он был очень удивлен самим фактом нового знакомства. Учителя Большого Дома не поощряли близких контактов между учениками, так как считали, что сердечная привязанность может помешать смертельной точности удара на выпускных турнирах. Поэтому в трапезной всегда царила тишина, ученики сидели в основном поодиночке, с непроницаемыми сосредоточенными лицами, замкнувшиеся в своем вынужденном одиночестве.

Шанг Цунг был очень рад, когда после ужина Корнон присоединился к нему. Они спустились к самому океану и долго разговаривали, прогуливаясь по прибрежной полосе. Осмелев, Шанг Цунг спросил Корнона о том, что случилось с его правым глазом и почему он всегда носит кожаную повязку. После недолгого молчания тот нехотя выдавил из себя, что является мутантом. Шанг Цунг прикусил язык: говорить с мутантом о его качествах было просто верхом неприличия.

Шанг Цунг знал, что мутанты на Мире были явлением обычным. Лорд Рейден рассказывал как-то, что относительно большое количество мутаций на Мире связано с излучениями Силы. На Земле, например, не было мутантов, по крайней мере, таких, как на Мире. Мутанты тщательно скрывали от окружающих свое Качество, ведь оно было их единственным оружием, и раскрыть эту тайну – значило наполовину победить их. Одно лишь удивляло Шанг Цунг, и он, чтобы переменить тему разговора, тотчас спросил:

– Скажи, Корнон, почему я никогда не видел тебя на занятиях по искусству Схватки?

– Потому что я не избран для мастерства, – пояснил его новый знакомый. – Мутантов не обучают Высоким Искусствам Смертельных Схваток, мы изначально не способны стать владетелями Силы, зато от рождения чувствуем течения Силы и Хаоса, поэтому, в основном, нас призывают к хранению Равновесия. Так что нам никогда не придется встретиться с тобой на боевой арене. Я этому только рад, а ты?

– Поверь, и я этому очень рад, – с облегчением ответил Шанг Цунг.

В ту ночь, когда Корнон пришел в келью к Шанг Цунг, состоялась их последняя встреча перед долгой разлукой. Корнон учился в Доме уже шестьдесят лет, прошел весь курс обучения, в том числе и курс замедленного времени под руководством лорда Рейдена, и скоро должен был получить звание хранителя Равновесия. Однако самым большим его талантом, тем мастерством, которому его никто бы не смог научить, была удивительная доброта.

Они немного поговорили о пустяках, постепенно смиряясь с мыслью о предстоящем прощании, потом посидели молча. Перед самым уходом Корнон поднял свое лицо и встретился взглядом с другом.

– Сокол, – сказал он. – Я, пьющий жизнь, из рода Горгон. В этом мое Качество и проклятие.

Они молча обнялись. Корнон повернулся, закрыл за собой дверь и навсегда покинул остров Смертельных Схваток.

Некоторое время Шанг Цунг стоял не в силах двинуться с места, потрясенный до глубины души, оглушенный тем даром, который только что получил. Ибо это был поистине великий дар: Корнон открыл ему свое Качество.

Никто не знает подлинного Качества мутанта, кроме него самого, его родителей и его господина. С течением времени эту тайну может узнать близкий человек – брат, жена или друг, – но они никогда не должны обсуждать это Качество в присутствии третьих лиц. Мутанты – хранители Равновесия, тая в себе опасность для темных сил и в то же время подвергаясь угрозе со стороны Хаоса, должны проявлять в отношении своего Качества предельную осторожность. Тот, кому известно Качество мутанта, держит в руках и всю его жизнь, потому что знает, как противостоять ему. Потому-то для Шанг Цунг, теряющего порою веру в себя, дар Корнона был свидетельством непоколебимой уверенности друга в его победе, то есть самым драгоценным из даров.

После расставания с Корноном за все долгие годы ученичества до самого вызова в Город, Шанг Цунг так больше ни с кем и не сблизился. Как и все остальные ученики, он замкнулся в своем одиночестве, и единственными людьми, с которыми он разговаривал, были его учителя.

Через сто двадцать лет обучения из всего сонма неофитов в живых осталось только четверо. Шанг Цунг не знал их настоящих имен, знал одни лишь клички, которые ни о чем не говорили ему. Шанг Цунг не страшился схватки с ними, он был уверен в своих силах. На тренировках он внимательно изучил стиль их борьбы, и точное знание их слабостей только увеличивало его уверенность в своей победе. Кроме того, он обладал тайным преимуществом, о котором знал только лорд Рейден.

Никто из его противников не догадывался, что, проходя курс изменения энергообмена своего тела, Шанг Цунг не остановился на достигнутом, а еще пятнадцать лет занимался направленной трансформацией своих рук. Это случайно обнаружил лорд Рейден, дотронувшись как-то до его руки. Это было все равно, что коснуться стали, холодной и неподатливой. Владетель Силы тогда достал кинжал и с силой полоснул по внешней стороне правой кисти – на ней не осталось ни следа, ни царапины, кинжал просто соскользнул, словно по поверхности стекла. Он изо всех сил надавил кинжалом на левую ладонь – ничего не произошло, на ладони не осталось даже вмятинки. Казалось, что эти руки мертвы, как камень. В результате длительной трансформации они приобрели неуязвимость и несгибаемую мощь. В обмен на частичную потерю осязания Шанг Цунг получил невидимый эквивалент оружия из крепчайшей стали и строгое порицание от лорда Рейдена.

Только после окончательной победы, когда он уже получил звание мастера Смертельных Схваток, Шанг Цунг осознал справедливость этого порицания. Ради сиюминутных тактических целей он навсегда нарушил Равновесие в своем организме, лишив себя тем самым возможности когда-либо овладеть Силой.

Шанг Цунг не сразу примирился с этой тупиковой ситуацией, в которую он попал из-за трансформации. Он не верил в необратимость произошедшего с ним изменения, но вернуться к исходному состоянию, как ни пытался, не сумел. Он был в полном отчаянии от невозможности дальнейшего роста на пути своего совершенствования и метался в келье, как раненый зверь в клетке, в поисках выхода. Через несколько лет он немного успокоился и совершенно неожиданно, не предупредив даже лорда Рейдена, вдруг ушел в созерцание.

Шанг Цунг уже принадлежал к когорте бессмертных. Он ясно понимал, как полна может быть жизнь, охватывающая тысячелетие. Нужные черты доводятся до совершенства, и жизнь напоминает тщательно подогнанную гигантскую мозаику, пусть огромную, но составленную из таких же ничтожных мгновений, как и обычная жизнь. И чтобы поддержать столь долгую жизнь в Равновесии, были необходимы периоды созерцания. Кроме того, это был его первый уход в созерцание, и сейчас решалась его судьба, потому что овладеть Силой можно было только в этот первый, единственный раз. Он назначил себе срок в тридцать лет, улегся на свой соломенный тюфяк и прикрыл глаза.

Через тридцать лет Шанг Цунг очнулся. Он вышел из созерцания на вершине холма, куда, видимо по указанию учителей, принесли его дворцовые слуги. Выходящий из созерцания первый раз должен находиться один, вдали от людей и строений, потому что если он владеет Силой, то все равно не научился ею еще управлять, а ярость неподконтрольной Силы может принести многие бедствия окружающим.

Было, видимо, лето. Вершина холма черной громадой высилась во мраке ночи, в той непроглядной мгле, какая бывает перед восходом луны. В воздухе вокруг него, казалось, висит какая-то тяжесть. И тут Шанг Цунг совершенно неожиданно почувствовал нарастающее внутри движение Силы.

В душе его тотчас исчезли ненависть и отчаяние, сменившись полной уверенностью в себе. Завидовать владетелям Силы больше не стоило, так же, как и отчаиваться, ведь Сила была с ним. Шанг Цунг чувствовал себя всемогущим, так велика была переполняющая его Сила, сейчас он был куда могущественнее, чем когда-либо. Сила заполнила его существо до краев, он даже дрожал, боясь выпустить Ее, рвущуюся наружу. Сила не могла выплеснуться через трансформированные кончики его пальцев и, не находя выхода, кружилась в гигантском водовороте. Шанг Цунг понимал, что если сейчас он не совладает с Силой, то навсегда останется Ее слугой, но никогда – владетелем. А Сила все прибывала.

Шанг Цунг поднял глаза и почувствовал жар далеких солнц. Все в пространстве между этими звездами и пылающим сердцем планеты принадлежало ему, подчинялось ему и готово было служить. Он чувствовал себя самым центром мироздания... А потом в один миг все пропало.

Сила навсегда оставила его, неудачливого претендента, не сумевшего с Нею совладать. Именно в ту ночь, когда он, обессиленный, лежал на вершине холма, его отыскали дворцовые слуги и передали срочный вызов к Верховному Адепту Мира.

Город был столицей всего Мира. Он был так велик и значителен, что не имел собственного названия и назывался просто Город. Он раскинулся на берегу океана, на краю огромной бухты, в центре которой река заканчивалась водопадом. Город был необычен: Шанг Цунг никогда не приходилось видеть ничего подобного. Многочисленные башни всех мыслимых цветов сверкали в свете восходящего солнца. Шанг Цунг поражала масштабность огромных аркообразных структур и гигантских строений Города, должно быть, в несколько сот метров высотой. Свободно висящие улицы и мосты связывали здания и башни между собой. У мастера Схватки перехватило дыхание от этой совершенной красоты так же, как и от осознания того, что другого такого чуда больше нигде нет.

Город вознесся в небеса и безмятежно наслаждался долгими своими ночами и неспешными, полными радости днями.

Город был построен не так, как строят обычно люди свои города. Не было на этом месте перекрестков древних торговых путей, и не таили подземные недра никаких полезных людям ископаемых. Давно, у самых истоков времени, возник этот Город как законченное целое в видениях Верховного Адепта Мира. Поэтому он рос не так медленно и случайно, как позже все остальные города – столицы баронств. Верховным Адептом Мира сразу были учтены все соображения, связанные с удобством и пользой, рассчитана по отношению к целому каждая незначительная деталь, и только потом весь план был претворен в жизнь. Так и возник этот великолепный Город между неукротимым океаном и каменной стеной диких отвесных скал.

С севера и юга к Городу примыкали густые рощи священных деревьев. Мудрость великого строителя заключалась в том, чтобы сохранить Равновесие между Силой и Хаосом, между искусственным творением и дикой природой. Тогда и очистились сердца горожан, ведь в каждом из них таилось что-то темное, жаждущее, чтобы где-нибудь созидание заканчивалось и начинался Хаос.

Тысячелетия шумели эти рощи, пропускающие сквозь себя потоки Силы, пронизанные запахами свежести и гнили, наполненные пронзительными криками неведомых Городу тварей, ютящихся под их сенью. Рощи казались вечными: они содрогались под напором ураганов, замирали в засуху, погибали и взрастали вновь.

Шанг Цунг вышел на тропу, которая вела через священную рощу к городским стенам, и вскоре вошел под сень волшебных деревьев.

Земля под деревьями была мягкой, плодородной – на нее многие годы падала слоями и перепревала листва. На этой благодатной почве росли папоротники, лесные травы и деревья, только эти старинные, священные деревья – других пород в роще не было. Под их кронами воздух был свеж, как чистейшая родниковая вода.

Некоторые из деревьев были поистине огромны. Глядя на них, действительно можно было предположить, что они современники Города. Стволы их напоминали древние памятники, поседевшие от бесконечной вереницы прожитых лет; корни этих деревьев были столь же глубоки, как корни гор. Меж этих гигантов росла поросль – высокие, полные сил деревья с пышными кронами и множеством длинных гибких ветвей.

Неожиданно деревья зашевелились. Нежнейшие нервные окончания травы передали сигнал о вторжении постороннего, и деревья охватило беспокойство. Одна из ветвей изогнулась, как змея, встряхнула листьями, ударила воздух прямо перед Шанг Цунг. Зеленые стены вокруг мастера Схватки угрожающе зашумели. Деревья ожили и медленно потянули к незнакомцу свои искривленные толстые сучья.

Затем, словно по команде, деревья замерли. Казалось, они напряженно вслушивались в каждое слово какого-то властного, только ими слышимого приказа. Как будто тихий вздох пронесся по роще, и все закончилось: развесистые кроны распрямились, зазубренные шипы спрятались под корой. Деревья запомнили Шанг Цунг и приняли его. Мастер Схватки продолжил свой путь по тропе.

Через три часа быстрой ходьбы он миновал полупрозрачные городские ворота и направился к Золотой башне, где ему была назначена встреча лордом Рейденом.

Вход в Золотую башню не охранялся. В этом не было никакой необходимости, потому что вряд ли нашелся бы на Мире человек или мутант, который смог бы войти в Золотую башню без приглашения.

Странные чувства испытывал Шанг Цунг, шагая по огромным залам, украшенным старинными гобеленами. Он никогда здесь не был, но ноги сами, казалось, несли его в нужном направлении.

Он шел по залам со сводчатыми потолками и мозаичными полами, которые изображали исчезающих ныне обитателей приграничных районов. Шанг Цунг ступал по кентаврам и русалкам, по сфинксам и сатирам, которые на Земле существовали в легендах. Ему же они были привычны: некоторых он видел в далеком детстве сам, о других слышал рассказы странников.

Наконец Шанг Цунг, поднявшись по широкой лестнице, вошел в тронный зал, стены которого сверкали и переливались в солнечном свете, будто сотканные из серебряных нитей паутины. В дальнем конце зала возвышался вырезанный из священного дерева трон Власти, но давно уже Верховный Адепт Мира не спускался с верхних палат Золотой башни, чтобы занять его. Может, и правда, что он навсегда ушел в созерцание и больше не интересуется судьбами Мира и Земли.

От трона Власти к середине зала тянулся вырезанный из белого мрамора стол, за которым на позолоченных стульях сидело четыре человека – сыновья Верховного Адепта Мира, принцы Власти, повелители приграничных баронств. Пятый стул пустовал. Лорд Рейден стоял слева от трона и, поймав взгляд вошедшего Шанг Цунг, легким жестом приказал ему ждать у стены. Больше, казалось, никто не заметил появления мастера Схватки. Беседа продолжалась, как будто ничего не произошло.

– Пришло известие с Велла и Конанта: то же самое, – продолжил начатый разговор Борхевен, высокий, мускулистый мужчина в голубой тунике; шлем с плюмажем красиво обрамлял его мужественное, загорелое лицо. Его глаза – холодные синие озера – с беспокойством оглядели собравшихся.

– Сначала юг и юго-восток, теперь север и северо-запад, – пробормотал Дамиен, не отрывая глаз от полированной поверхности стола. Он был одет в зеленое – цвет своего баронства.

– Я боюсь, – прибавил он. – На границах страх. Страх поселился даже в корнях священных деревьев.

– Да, – согласился с ним Веллог, огромный, длиннобородый воин в алом плаще. – По-моему, нам нужно готовиться к Смертельным Схваткам. Мы слишком долго позволяли себе греться на солнышке, слишком долго наслаждались покоем после победы над Императором Хаоса. Ныне же все знамения свидетельствуют о том, что он предпринял новое вторжение, однако он не прислал вызова!

– Он иначе трактует Закон, – словно нехотя, произнес Иламени, самый младший из принцев Власти, повелитель северного баронства. – Три тысячи лет назад он также прислал вызов лишь перед самым турниром.

– Однако, согласитесь, – обратился к братьям Борхевен. – Мы не имеем ясного представления о причинах знамений. Мы знаем слишком мало. Слухи с севера, пересуды с юга... Странные вести о гибели священных деревьев... Волнения среди мутантов... Все это заслуживает, конечно, серьезного внимания, но для больших опасений оснований пока недостаточно. Во всяком случае, нашему могуществу ничто еще не угрожает.

– Не обманывай себя, – прервал его Дамиен. – Ты же знаешь, гибель священных деревьев на границах королевства – событие вопиющее. Значит, потоки Силы, питающие их, иссякли и по высохшим руслам скоро свободно хлынет Хаос. А мутанты уже давно нас предупреждали о странных колебаниях великих Чаш. Уж кто-кто, а они-то чувствуют любое нарушение Равновесия гораздо тоньше, чем кто-либо на Мире. Нет, все-таки что-то неладно.

– Я согласен с тобой, – вновь вступил в разговор Веллог. – Но кто укажет нам путь в этой ситуации? Уже восемь веков пустует трон Власти – сердце нашего государства. Отец совсем отошел от дел, но может нам стоит попросить у него совета?

– Нет, – покачал головой Иламени. – Отец ничего не сказал даже при известии об исчезновении Алерона, а ведь он был его любимцем. Вот уже две недели, как он исчез по дороге в Олхассу, а мы до сих пор не знаем, что с ним случилось!

– Послушайте, братья, – сказал Дамиен. – Вы меня давно знаете, я Хаос за милю чувствую. Изменилось течение силы, и это сразу проявилось на окраинах. Нам нужно срочно готовиться к Схватке, а мы сидим здесь и разговариваем, не замечая, что смертельно ранены, и пока длится наша бесконечная беседа, кровь потихоньку вытекает из ран, и скоро мы станем совершенно беспомощны.

– А ты предлагаешь немедленно вскочить из-за стола и начать действовать?

– Именно так.

– И что же ты собираешься предпринять?

– Прежде всего, нам нужно отправиться в свои баронства и полностью заблокировать переходные тоннели, потому что именно через них Императору Хаоса легче всего проникнуть на Мир. Затем следует максимально укрепить границы своих земель, так как если Смертельные Схватки все-таки начнутся, то дело не ограничится лишь пятью дуэлями: вполне возможно, что придется дать битву всему темному воинству, которое хлынет сюда вслед за Императором Хаоса через малейшую брешь. Турнир все равно состоится – Закон есть Закон, но так мы оградим себя от удара в спину. И последнее... Отец сказал, что Зеркало в Олхасском храме Коснувшейся Силы должно быть разбито.

Наступила долгая тишина, затем Борхевен недоверчиво спросил:

– Отец сам тебе это сказал?

Дамиен смутился, на его щеках выступил легкий румянец, свидетельствующий о нарастающей ярости.

– Ты прекрасно знаешь, что он не говорит с нами, в чем мы, кстати, сами виноваты... эти наши вечные раздоры... Нет, он передал это через Китану.

– Но владетель Силы не может разрушить Ее атрибут, это чистое самоубийство, ведь тогда Сила отвернется от нас всех.

– У лорда Рейдена есть человек, который сможет это сделать. И он не владетель Силы, только мастер Схватки.

– Что ж, во всяком случае наше могущество останется при нас, – сказал Иламени. Мы – владетели Силы, и нам нелегко согласиться с таким кощунством. Но мы все знаем, что через Зеркало может осуществиться прямое вторжение Императора Хаоса, ведь оно – как дверь между владениями света и тьмы. И поэтому как хранители Равновесия мы должны подчиняться решению отца.

Принцы Власти переглянулись, и после минутного молчания Веллог подвел итог:

– Мы уступаем решению отца, пусть мальчик попытается.

Шанг Цунг криво улыбнулся. Конечно, он, проживший от рождения сто пятьдесят лет, был слишком молод по сравнению с принцами, прожившими уже многие тысячелетия.

Совет был закончен. Принцы Власти встали из-за стола и неторопливо покинули тронный зал. Шанг Цунг ловил их быстрые, оценивающие взгляды. Мастер Схватки преклонил колени перед проходящими мимо повелителями и поднялся только тогда, когда в тронном зале кроме лорда Рейдена никого больше не осталось. Тот подошел к нему и, коротко поприветствовав, произнес:

– Все ли ты слышал и все ли ты понял из того, что слышал?

– Да, владетель.

– Тогда отправляйся в Олхассу немедленно. Слуга и пара лошадей ждут тебя у ворот. И помни, корни твои глубоки и искусством Схватки ты овладел в совершенстве, так что тебе необходим только простор. Этот простор я тебе и предлагаю – простор и долгий путь с очень опасной целью. К сожалению, выбора у тебя нет, и ты должен сделать это или умереть. Или хуже, чем умереть... – голос лорда Рейдена звучал тихо, он мрачно смотрел на юношу. – Ты, мальчик, решил, что могуществен тот, кто может делать, что ему вздумается. Когда-то и я так считал. А правда на самом деле в том, что чем человек могущественнее, чем искуснее, тем настойчивее он делает то единственное, что должен делать... Ступай.

Когда воспоминания отхлынули от него, Шанг Цунг с удивлением обнаружил, что прошла вовсе не вечность, а какие-нибудь две- три секунды. Он все так же стоял перед дверью, и служитель все еще глухо покашливал за перегородкой. Шанг Цунг вздохнул и вошел, закрыл за собой дверь и подождал, пока глаза привыкнут к тусклому освещению храма.

Храм весь был отделан деревом. Деревянными были и стены и потолок, даже пол покрывали тонкие пластины дерева разных оттенков, выложенные в строгом порядке. Но все внимание Шанг Цунг привлекло к себе Зеркало. Оно находилось в Центре комнаты и представляло собой идеально правильный шар диаметром около полутора метров. Шар ослеплял золотым светом, словно внутри его была заключена сконцентрированная сила.

Шанг Цунг сделал первый шаг. Сгустившийся воздух вокруг него задрожал, словно Зеркало наблюдало за ним, зная, что он замыслил. Казалось, пульс мироздания бьется в огромном шаре, молнии расчерчивали его поверхность, на мгновенье приглушая золотое сияние.

Стремительного рывка не получилось: каждый шаг давался мастеру Схватки с большим трудом, словно он очутился в могучем потоке, который пытался опрокинуть его, вытолкнуть прочь из комнаты. Тем не менее, он продолжал двигаться вперед. Зеркало сверкало ослепительно-ярким светом, Шанг Цунг казалось, что он слышит оглушительные раскаты грома, эхом прокатывающиеся под сводчатым потолком храма. Мастер Схватки шел уже наклонившись вперед, изо всех сил сопротивляясь ураганному ветру.

Сверкающие золотые облака извивались, клубились, отталкивались, неслись гонимые бурей, а молнии все сверкали и сверкали. Гром не смолкал ни на секунду, словно он гремел в такт обезумевшей Силе. Внезапно вся мощь Зеркала обрушилась на воина сиянием вырвавшихся из шара золотых облаков. Грохочущий поток лучей нахлынул на Шанг Цунг, сковал движения. Вокруг него яростно закружился искрящийся туман, ощутимый, все понимающий, пронизанный белыми зигзагами молний, вибрирующий от раскатов грома.

Шанг Цунг стоял, как крепость, он напрягал все мышцы, борясь с невидимым потоком, и все ближе подбирался к зеркалу. Живые облака сверкали: в них сталкивались планеты, взрывались солнца...

Но Шанг Цунг стоял уже перед зеркалом на расстоянии удара. Рука его поднялась, казалось, сама. Изо всех сил он опустил ее на золотой шар. Раздался пронзительный стон, и Зеркало потухло. Голубые молнии еще плясали на его поверхности, но сам шар преобразился. Прямо перед Шанг Цунг возникла открытая дыра в пространство, страшный, широко разверзшийся зев. Там не было видно ничего, кроме пустоты, и невозможно было определить, насколько велика его глубина. Там не было ничего, что мог выхватить из темноты свет, что мог бы увидеть человеческий глаз. Это была черная бездна, сама пустота, где не было ничего – ни света, ни тьмы, ни жизни, ни смерти. Это был путь во Внешний Хаос.

Золотые облака, все еще кружившиеся вокруг Шанг Цунг, со со свистом понеслись в обратную сторону. Бесцветная пустота поглотила их без следа. Мастер Схватки почувствовал, что чудовищное притяжение тянет его к распахнутой бездне, и рванулся назад, к спасительной двери, но было уже поздно – он слишком близко находился от края пропасти, и щупальца Хаоса его не выпустили.

Лишь на какое-то мгновенье он задержался у самой кромки и с ужасом увидел нечто вне пространства, вне времени, вне измерений – колышущийся Хаос, в котором ему было суждено пропасть. А потом наступила тьма и забвение.

Когда Шанг Цунг очнулся, его окружали как бы поздние сумерки пасмурного ноябрьского вечера – мрачная, холодная, непрозрачная, серая мгла, в которой предметы хоть и были в целом различимы, но недостаточно ясно и только вблизи. Он почти ничего не мог разглядеть, но было ясно, что находится он в огромном каменном зале, посередине которого чернело отверстие бездонного колодца. Над головой, где, как казалось Шанг Цунг, должен находиться потолок, плыли тяжелые серые тучи, в просветах которых иногда проглядывало абсолютно черное небо со слабо светящимися звездами. Он внимательно присмотрелся к ним, и сердце у него в груди болезненно сжалось, пронзенное смертельным холодом и ужасом. Это были совсем не те звезды, к которым он привык на Мире. Эти неподвижно висели и даже не мерцали. Они никогда не появлялись и не исчезали с небес. Неподвижные, тусклые, неустанно светят они над темной империей Хаоса.

Чувство страха прошло, и на сердце стало пугающе спокойно. Шанг Цунг вспомнил, как он здесь оказался, но это понимание не вызвало никаких эмоций, кроме самодовольной гордости, что в противоборстве с Зеркалом победителем вышел все-таки он. То, что Зеркало перевернулось наизнанку и стало отражать лишь Хаос, его уже нисколько не волновало. Шанг Цунг попытался вспомнить что-то важное, но ныне утраченное им, но не смог сосредоточиться и лишь совершенно безучастно наблюдал, как все ярче и ярче начинает светиться круглая пасть колодца.

Свечение достигло яркости, и перед Шанг Цунг в одном из своих многочисленных обличий предстал Император Хаоса. Он возник из бездонных глубин колодца во всей своей пугающей красоте, кружась и пульсируя, свивая и развивая щупальца и спирали. Он разглядывал стоящего перед ним человека. Шанг Цунг с трудом рассмотрел лицо Императора, скрытое сверкающей вуалью энергетических завихрений.

Лицо казалось одновременно и женским, и мужским, подобно некоему двуполому идолу, найденному в развалинах древнего храма. Его нельзя было назвать просветленным или злобным, ласковым или безжалостным. Эти понятия нельзя было применить к нему, как невозможно применить их к огню, что греет и сжигает, к ветру, что ласково треплет листву деревьев и ломает их стволы. Оно было подобно стихии, не разделяющей добро и зло.

На лице были глаза, показавшиеся Шанг Цунг сначала лишь тенями. Глаза постоянно менялись, как будто с них спадала невидимая пелена, прикрывавшая окна, которые вели в неведомые дали и жизни, и смерти. Шанг Цунг показалось, как будто душа его родной планеты глядела на него, заключенная в этом существе, но каким-то омерзительным способом оскверненная и поруганная.

– Ты можешь стоять, – услышал он голос Императора, рождающийся у него прямо в голове. – Ибо сегодня ты мною избран. Ответь, помнишь ли ты что-нибудь из прежней жизни до своего появления у Зеркала?

– Нет, – ответил с недоумением Шанг Цунг.

– Я тебе скажу: ты был никем и ничем, всего лишь мелким слугой. Я стер твои воспоминания о жизни, потому что в моем Доме они причиняли бы тебе боль. Я забрал твою душу, остановил сердце... Скажи мне, ты жив?

– Да. Я мыслю, слышу твой голос, могу отвечать.

– Но что из этого ты называешь жизнью? Ведь ты не дышишь, кровь твоя замерзла, а сердце сожжено. Я могу лишить тебя зрения и слуха... Так в чем же разница между жизнью и смертью?

– Я жив, пока осознаю себя и хочу чего-либо, – ответил Шанг Цунг. Пока это остается со мной, остается и жизнь.

– Я знаю, чего ты хочешь. Я отнял твою душу, потушил все твои чувства, но не гордыню – она насквозь пронизала тебя. Ты хочешь могущества, но не видишь разницы между сном и явью, существующим и несуществующим, жизнью и смертью. Я не ошибся. Я возвращаю все накопленные тобой воспоминания и твое искусство мастера Схватки. Я возрождаю тебя во плоти и окунаю в потоки Хаоса, чтобы ты был равен любому владетелю Силы.

Одно из щупалец Императора уверенно поплыло по направлению к Шанг Цунг. Того повлекло ему навстречу. Сверкающая петля обвилась вокруг его туловища, и Шанг Цунг вновь провалился в какую-то сладострастную, необъяснимо приятную бездну.

Когда Шанг Цунг открыл глаза, взгляд его утонул в уже знакомом сером мареве. Он лежал на спине и радостно смотрел на неподвижные звезды, чувствуя себя таким же бессмертным, как и они. Он не чувствовал никаких угрызений совести от исполненного предательства. Наоборот, он был счастлив, он добился исполнения своих самых заветных желаний. Судьба помогла ему найти путь. Он чувствовал, как сквозь него текут благодатные потоки Хаоса, наполняя его тело неведомыми ранее мощью и неуязвимостью смерти.

– Отныне ты мой слуга, – услышал он внутри себя голос своего Императора. – И я пребуду с тобой всюду.

– Благодарю, Император.

– Пустое. Встань. Помнишь ли ты искусство смертельной Схватки, которому выучился на Земле? Так продемонстрируй мне его! Твоим противником будет Алерон, старший сын Верховного Адепта Мира.

В безмолвной тишине императорского Дома послышались медленные шаги, и из темноты появилась фигура широкоплечего воина.

– Совсем недавно, – говорил ему Император, – ты был одним из могущественнейших принцев Мира, пока на попался в мою ловушку и не нашел свою погибель у моих ног, потому что не захотел склониться передо мной. Я возвращаю тебе твое тело и память и, соблюдая Закон, вызываю тебя на поединок с моим фаворитом за власть над Миром. Если ты уничтожишь моего ставленника, ты сможешь вернуться на Мир, если нет – первая из пяти схваток будет проиграна. Согласен ли ты?

– Разве у меня есть выбор? – мрачно спросил Алерон.

– Конечно, нет, но Закон требует твоего согласия. Итак?

– Да.

– Тогда начинайте.

Противники сразу же заняли боевые стойки. Алерон, вытянув перед собой руки, начал медленно кружить вокруг Шанг Цунг. Тот следил за ним в напряженном ожидании. Неожиданно принц стремительно кинулся в атаку. В последний миг Шанг Цунг отступил на шаг в сторону и нанес ответный удар, который его противник блокировал предплечьем. Тут же Шанг Цунг пришлось отступать, уклоняясь от целой серии ударов. Но кулаки принца все же нашли брешь в его обороне: Шанг Цунг зашатался, потерял равновесие и, поскользнувшись, рухнул на пол. Быстро перекатившись, он выбрался из-под ударов ног, но кулак противника вновь свалил его на пол.

После нового удара Шанг Цунг двумя руками схватил запястье противника и перебросил того через себя. Оба моментально вскочили, но Шанг Цунг успел достать левой рукой висок противника. Голова принца откинулась от удара. Шанг Цунг нанес еще удар, но тут же отлетел кувырком назад – это Алерон в резком броске ударил его плечом прямо в грудь. Вскочив на ноги, Шанг Цунг успел обхватить руками торс бросившегося на него принца. Его руки нашли знакомое место между позвонками, и он сдавил неподатливое тело Алерона, с силой прижимая его к себе.

И так, замерев, стояли они одно бесконечное мгновение, и отсветы от сияния Императора Хаоса сражались с тенью на их телах. Затем Шанг Цунг разжал свои объятия, и тело принца тяжело упало на каменный пол.

Шанг Цунг обернулся к Императору и сказал:

– Я сделал это, господин.

– Почему ты не использовал дарованное тебе могущество Хаоса? – спросил Император, даже не глядя на умирающего Алерона.

– Он тоже не использовал Силу, из презрения ко мне. Я же не использовал Хаос, потому что в нем не было надобности. Он не был искуснее меня.

– Я доволен тобой, – сказал Император, – Он был искусен, но ты победил его. Помнишь, я говорил, что забрал твою душу? Она и сейчас у меня, и останется у меня залогом твоей верности. В ответ я дарю тебе способность забирать души побежденных тобой воинов. Пусть они никогда не найдут покоя, запертые в твоем сердце, а их знания и искусство послужат тебе в новых свершениях. Я хочу, чтобы первым потерял душу, а вместе с ней надежду на возвращение принц Алерон.

Шанг Цунг обернулся и протянул руку в сторону умирающего Алерона. Над изувеченным телом принца вдруг сгустилось и замерцало живое, вечно переменчивое облачко. Через секунду оно искрящейся молнией метнулось к Шанг Цунг и затрепетало, постепенно исчезая у кончиков его пальцев.

– Очень хорошо, – раздался голос Императора. – Отныне, Шанг Цунг, ты мой человек, подчиняешься моим приказам, служишь моей воле.

– Да, господин.

– Ты – мой посланник на Мир, а позже и за его пределы. Ты должен завоевать для меня трон Власти, одержав победы в пяти... нет, уже в четырех дуэлях. Перед началом Смертельных Схваток бросишь вызов Верховному Адепту Мира, ибо таков Закон. Ступай, ты вернешься на Мир в ту же самую минуту, когда и покинул его. И помни – Хаос полон невидимых нитей.

– Я запомню это, господин.

– А все нити я держу в своей руке. Ступай.

Когда Шанг Цунг покидал священную комнату храма, он еще раз оглянулся на Зеркало. Оно уже не сияло тем волшебным золотистым светом Силы, что так восхитил его вначале. Поверхность зеркала помутнела и приобрела унылый, мертвенный блеск идеально отполированного камня. Оно было сейчас всего лишь камнем, огромным круглым булыжником. Шанг Цунг вышел из комнаты, тщательно прикрыв за собой тяжелую резную дверь.

Возле деревянной перегородки стоял уже знакомый ему служитель и напряженно, с некоторым недоумением всматривался в Шанг Цунг. Мастер Схватки понял, что служитель почувствовал прекращение постоянно изливавшихся из Зеркала лучей Силы, и через минуту, заподозрив в Шанг Цунг святотатца, он поднимет тревогу. Времени на размышления не было. Распрямленной ладонью, как мечом, Шанг Цунг пробил грудную клетку служителя и одним резким движением вырвал его сердце. Он поднес этот окровавленный, все еще пульсирующий комок плоти к самым глазам служителя, а потом вложил в его судорожно замерзшую руку. Старец рухнул на пол.

Шанг Цунг быстро, но не суетясь, заволок бездыханное тело в маленькое подсобное помещение, вытер испачканную кровью руку о сутану служителя и прикрыл мертвые глаза старца, выражающие бесконечное удивление. Затем он запер комнатенку и не торопясь покинул храм Коснувшейся Силы. Он знал, что, когда тело обнаружат, он будет уже достаточно далеко. Открытым оставался еще вопрос о Дорки, который все это время дожидался Шанг Цунг, однако убить его на глазах многочисленных паломников было бы слишком опрометчиво. Владетель Хаоса задумчиво смотрел на Дорки, а затем вдруг широко ему улыбнулся: в его грандиозных замыслах нашлось прекрасное место и для слуги. Ах, до чего же мучительная смерть ждет этого простолюдина!

Улыбка Шанг Цунг стала еще шире.

На шестой день Шанг Цунг и Дорки добрались, наконец, до священной рощи, окружающей Город. Оставив своего слугу на опушке, владетель Хаоса широким, уверенным шагом двинулся по уже знакомой ему тропе, ведущей прямо к Золотой башне. Он знал, что в башне, кроме Верховного Адепта Мира, никого больше не было: принцы Власти находились на границах своих владений.

Золотая башня! Странные чувства испытывал Шанг Цунг, вновь шагая по ее большим залам, одновременно знакомым и незнакомым, словно течение Хаоса, пронизывающее его, изменило зрение мастера Схватки. Шанг Цунг не чувствовал больше благоговения перед этим средоточием Власти. Он хотел лишь одного: не сбиться с пути и поскорее увидеться с Верховным Адептом Мира, который в любую минуту мог исчезнуть, как дым. Однако владетель Хаоса догадывался, что правитель ждет его, иначе вход в башню не был бы открыт.

Наконец мастер Схватки добрался до верхней палаты. Страшное напряжение охватило Шанг Цунг, когда он остановился перед белой портьерой, за которой находился человек, который мог позвать своих сыновей на помощь, даже не пошевелив пальцем. Но он никого не известил. Шанг Цунг понял это, откинув белую портьеру, закрывавшую вход в палату. Стены, пол и потолок маленькой комнаты, в которой он очутился, были молочно-белого цвета. В наглухо зашторенные окна не проникал свет. Впрочем, Верховный Адепт Мира в нем не нуждался: при желании он мог видеть любую часть мироздания, не вставая с места.

Верховный Адепт Мира, магистр Силы, хранитель Равновесия сидел на подушках золотого кресла. Это был очень старый человек с длинной белоснежной бородой и волосами, крупными локонами падающими на горностаевую мантию. Руки старца бессильно лежали на подлокотниках кресла. Они были почти прозрачны. Шанг Цунг показалось, что он видит, как кровь медленно течет по хрупким венам. Лишь в глазах еще мерцало пламя жизни, но и оно могло потухнуть в любой момент.

Правитель Мира был невообразимо стар. Он стоял у истоков мироздания, у самого начала времен, а сейчас приливы времени источили его, как морские волны точат камень, пока от него ничего не остается, кроме тонкой пластинки, похожей на мутное стекло. Так догорают лесные пожары, а под углями остается один лишь пепел.

Казалось, навсегда уже позабытая жалость захлестнула Шанг Цунг. Мантия величия и всемогущества, которая окутывала Правителя, исчезла. Перед ним сидел старик, и на какое-то мгновенье Шанг Цунг почувствовал непреодолимое желание повернуться и уйти, чтобы дать ему спокойно продолжать плавание по неведомым спиралям Силы. Но тут белоснежная борода Правителя зашевелилась, губы задвигались.

– Шанг Цунг, – сказал старец. – Мастер Смертельной Схватки, бывший ученик лорда Рейдена, мой порученец, а ныне посланец Императора Внешнего Хаоса. Я узнал тебя, как только ты вошел в башню. Я наблюдал за твоим пребыванием в Хаосе. Ты находился в Доме, где не существует понятий добра и зла, и плыл, подобно игрушке, в потоках безжалостной воли Императора. Что заставило тебя так легко сломаться, Соколок?

– Мне было обещано могущество, власть, бессмертие – все то, чего вы дать мне не могли.

– Бессмертие! – усмехнулся Правитель Мира. – О небо! Неужели ты до сих пор не понял, что бессмертие – это миф. Все имеет свое начало, все имеет свой предел. Посмотри на меня: я – живое тому подтверждение. Когда-то, очень давно, мне пришлось разделить планету-праматерь на две половинки – Мир и Землю. Тогда же мной был принесен Закон, скрепляющий все сущее на этих планетах, иначе ткань мироздания разошлась бы. Закон прост и на словах звучит так: все имеет свою противоположность и пребывает в Равновесии. Закон незыблем, и даже я, создавший его, должен подчиняться. Поэтому я сейчас, как видишь, и умираю.

– Я не совсем понимаю, Правитель, смысл сказанного, – запинаясь, произнес Шанг Цунг.

– Весь миропорядок сохраняется благодаря наличию двух полюсов крайности, которые хоть и противостоят друг другу, но и взаимно уравновешиваются, подобно тому, как день уравновешивается ночью. Каждое понятие имеет свою границу, за которой его направленность меняется на диаметрально противоположную. Как же ты не поймешь, что бессмертие выпадает из сферы действия всеобщего Закона, так как не имеет на весах Равновесия своей противоположности – смерти. Линия жизни может быть короткой, а может быть очень длинной, но когда-нибудь она все равно прервется. Император обманул тебя.

Старец откинулся в кресле. Было видно, каких больших усилий стоило ему каждое произнесенное слово, но тем не менее он продолжал:

– Власть! Ты, конечно же, решил, что ее магия превращает человека в бога. Тебе представлялись склоненные в поклоне головы, звуки фанфар, несмолкаемый праздник... Это еще один миф. Власть – это тяжкое служение истине, это бесконечные сомнения в правильности своего выбора, это каторжный труд на благо самого последнего из твоих подданных. Трон выше личной жизни, человеческих слабостей, счастья. Тяжело бремя власти, и не каждый способен вынести его на своих плечах. Император дважды обманул тебя.

Шанг Цунг, не шелохнувшись, слушал слова Правителя Мира. Тот, сурово глядя на него из-под нахмуренных бровей, продолжал:

– И, наконец, могущество! О, чего только люди не делают, чтобы достичь его. Но существует Закон, и, подчиняясь Ему, несокрушимая глыба всемогущества может легко опрокинуться от легчайшего толчка. Причем, чем могущественнее владетель Силы или Хаоса, тем ничтожнее может быть причина, способная погубить его. И каждый из владетелей знает, что представляет для него смертельную опасность, и тщательно хранит свою тайну. Глупцы! Неужели они думают, что смерть можно обмануть? Но ты в гораздо худшем положении, так как не знаешь, в чем твоя единственная слабость. И поэтому ты трижды обманут Императором.

Лицо Правителя вновь стало безмятежным. Шанг Цунг чувствовал, что слова старца задели его, и ощущение победы, которое только что переполняло его, показалось ему сомнительным.

– Почему вы отправили меня в храм Коснувшейся Силы? Вы же знали, что для меня это почти верная смерть, – спросил он.

Правитель кивнул.

– Лорд Рейден предлагал другой путь. Но когда он пришел ко мне за советом, я отпустил свою мысль, которую течения времени занесли далеко вперед.

– И что же вы там увидели?

– Гибель Мира... если ты останешься в живых. Я видел, как щупальца Императора Хаоса тянутся к Миру, как гибель идет по пятам пяти принцев Власти...Ты остался жив, но Хаос разросся в тебе, подобно раковой опухоли. Зато теперь Зеркало разбито, и Императору не попасть на Мир, пока ты не победишь в турнире. Так что еще не все потеряно. Кстати, ты не произнес формулу.

Шанг Цунг выпрямился и, глядя прямо в глаза Правителя Мира, отчеканил ритуальную формулу вызова:

– Мой повелитель, Император Внешнего Хаоса оспаривает твое право на власть, согласно Закону и обычаям. Я, его посланник, вызываю на Смертельную Схватку твоих поборников. Принимаешь ли ты вызов на бой в древней и благородной манере турниров?

Седая голова старца склонилась на грудь. Восковая рука дотронулась до белоснежных завитков бороды. Верховный Адепт Мира ответил, сурово глядя на Шанг Цунг:

– Что ж, слово сказано и услышано моими поборниками. Вызов принят. Как странно, что ты, чья плоть от праха Мира, ныне содействуешь его разрушению. Ты подавлен железной волей Императора, а ведь он тоже когда-то был человеком. Он родился с уникальным мозгом, скрытые способности которого не развились бы у человечества естественным путем и за миллионы лет. Только потому, что он рано научился пользоваться своими силами, он избрал путь Хаоса. Из-за его рождения я и расколол одну планету на две, и каждая стала развиваться по своим законам. Лишь покорив обе планеты, Император сможет протянуть свои хищные щупальца к далеким звездам. Но, думаю, этого не произойдет, ведь на его пути стоят принцы Власти. Как жаль, что я уже пересек границу времени, так как давно прожил отпущенный мне срок. Но я ждал тебя, и мое ожидание поддерживало ту искру жизни, что еще горит во мне, хотя жизнь давно уже потеряла для меня всякую цену. Я ухожу, но твое предательство не останется безнаказанным. Я посылаю тебе свое проклятие, а, как ты знаешь, проклятие владетелей Силы всегда сбывается, я же – магистр Силы.

Шанг Цунг не отрываясь смотрел в горящие глаза Верховного Адепта Мира. Голос его звучал тихо, но каждое слово было подобно тяжелому камню:

– Предрекаю тебе, что ты не воспользуешься плодами своей измены, и от того пусть будет тебе горько. А чтобы было еще горше, знай, что примешь смерть от руки простолюдина, сильного духом и чистого в помыслах. Прощай, и будь ты проклят!

Седая голова Правителя упала на грудь, белоснежная борода разметалась по горностаевой мантии.

Шанг Цунг взревел, как раненый зверь, коршуном метнулся к телу Верховного Адепта, чтобы вырвать из него душу и повернуть слова проклятия вспять. Но было уже поздно: могучее течение Силы ворвалось в комнату, затопило все своим ослепительным сиянием... и исчезло.

Несколько долгих минут Шанг Цунг, задыхаясь от бессильной ярости, стоял перед опустевшим креслом, затем развернулся, спустился по переходам и вышел во двор. Здесь он остановился и задумчиво оглянулся на Золотую башню, уже утратившую часть своего волшебного сияния. И тут легкий шепот, подобный дуновению ветерка, коснулся его слуха. «Ступай на юг. Борхевен ждет тебя на переправе, у границы плоскогорья волхвов», – едва расслышал он. Шанг Цунг улыбнулся: он узнал этот шепот, это был голос Императора. Шанг Цунг призвал к себе мощь Хаоса и стремглав нырнул в его кипящее течение, чтобы через мгновение вынырнуть около скучающего Дорки. Без единого слова он вскочил на лошадь и помчался по южной дороге. Недоумевающий Дорки рванулся следом.

Полчаса назад Борхевен покинул серые камни алтарей друидов и спускался к переправе. Бесшумно ступали по вьющейся меж скал тропинке его кожаные сапоги. Впереди раздавался шум бегущей воды, там небольшая горная речка перерезала ему путь. Отбросив назад небрежным движением плеча развевающийся голубой плащ, он направлялся к повороту, за которым находилась переправа.

Обогнув каменную скалу, он замер: кто- то ждал впереди, стоя у перекинутого через поток бревна. На миг глаза принца Власти сузились, и тут же он двинулся дальше. «Друиды не ошиблись, – подумал он. – Опасность действительно оказалась совсем рядом».

Перед ним стоял высокий стройный человек в черном кожаном плаще, из-под которого виднелся длинный прямой клинок из светлой стали. Длинные черные волосы свободно лежали на плечах.

– Я узнал тебя, – сказал Борхевен. – Ты – посланник Императора, слуга Хаоса и убийца моего брата и отца. Ты явился за своей смертью?

– Всегда приятно, когда тебя узнают, – широко улыбнулся Шанг Цунг, обнажив ровный ряд белоснежных зубов. – Даже если это сопровождается ошибками относительно всего остального.

– Ты умеешь сражаться только словами? – презрительно процедил принц.

– Вовсе нет, – преувеличенно вежливо ответил Шанг Цунг. – И надеюсь это сейчас доказать. Принимаешь ли ты мой вызов здесь и сейчас, Борхевен?

– Именно так, – ответил принц Власти. – Если ты действительно умеешь владеть той железкой, что нацепил себе на пояс.

– До некоторой степени, – ответил посланник Императора.

– Ну и прекрасно, – сказал Борхевен. – А то мне не хотелось убивать человека, пусть даже он изменник, не знающего, что к чему. Придется облегчить освобождение твоей души от плотской оболочки, хотя, как я знаю, у тебя своей души-то и нет?

– Жизнь полна измен, – сказал Шанг Цунг, обнажая клинок, – но я счастлив следовать своим желаниям и велениям Императора.

И в тот же миг его клинок превратился в сверкающее и звенящее пламя, пляшущее повсюду.

Борхевен не устоял перед столь стремительной атакой и начал отступать назад, пятясь шаг за шагом. Однако он успевал ловко парировать сыплющиеся на него градом удары. Затем, изучив технику противника, принц Власти остановился, и бой продолжался на месте. Теперь он не только парировал удары, но и совершал ответные выпады. Вскоре Борхевен перешел в атаку. Не спеша, медленно он вынуждал посланника Императора отступать, шаг за шагом отвоевывая потерянное вначале пространство.

Теперь они вновь стояли на том же самом месте, где началась их Смертельная Схватка. После тщательно продуманной серии ударов принц самым кончиком меча рассек грудь Шанг Цунг, но рана была столь незначительна, что не дала ему никаких видимых преимуществ. В ответном выпаде посланец Императора одним ударом искусно раскрыл защиту противника и нанес ему сбоку такой удар, который вполне бы мог оказаться решающим, если бы не был молниеносно парирован.

Всю свою ярость, все долгие годы постижения мастерства Шанг Цунг вложил в свой клинок. Однако принц встречал его атаки и парировал все возрастающее число ударов и выпадов, отступая, правда, все быстрее и быстрее, но не подпуская к себе хищную сталь и время от времени совершая ответные выпады. Борхевен отступал, пока не очутился на берегу потока, у самого бревна, что лежало поперек бушующей реки. Клинки их сцеплялись и расходились, кололи и рубили, парировали, отвечали ударом на удар. Они не могли воспользоваться ни Силой, ни Хаосом, потому что эти две стихии взаимно нейтрализовывали друг друга – все решало только мастерство фехтования.

Принц Власти вступил на бревно, с размаху рубанув в направлении головы посланника Хаоса, но тот легко отбил меч в сторону. Следом обрушился новый удар, который разрубил бы иного пополам, но Шанг Цунг отбил и его, однако сила удара была такова, что меч посланника сломался. Выхватив кинжал, Шанг Цунг с трудом успел встретить атаку торжествующего противника. Чуть пошатнувшись, он отразил рубящий удар. Снизу донесся всплеск упавшего клинка.

Левой рукой Шанг Цунг захватил запястье противника, сжимавшее меч, и попытался ударить кинжалом, но теперь уже его рука оказалась в тисках чужих пальцев. Противники замерли, меряясь силой мышц, пока Шанг Цунг не перебросил принца через себя. Оба они рухнули, не ослабляя захвата, в ледяную воду.

Когда они вынырнули на поверхность, судорожно хватая воздух широко раскрытыми ртами, в их стиснутых руках оружия уже не было.

Течение сносило их, пока они не почувствовали наконец под ногами каменистое дно реки. Они продолжали бой врукопашную. Удары следовали за ударами, били и кулаками, и ребром ладони, но оба в совершенстве владели мастерством Схватки, поэтому большинство ударов или блокировалось, или уходило в пустоту. Уклоняясь, Борхевен поскользнулся и опрокинулся на спину. Шанг Цунг тотчас же бросился к нему. Оба исчезли в глубине потока, и, точно стальные захваты, сжимали друг друга их руки.

Спустя какое-то время у самого берега показался из воды промокший Шанг Цунг. Он прошептал, с трудом переводя дыхание:

– Из всех уроков Большого Дома – дыхание было наиболее важным, ибо горе тому, кому его не хватит...

Затем, перейдя поток, спокойный и невозмутимый, он вернулся к ничего не подозревающему Дорки, и они отправились на запад, в земли мутантов. Шанг Цунг хотел отыскать Корнона и знал, где того можно найти.

Корнон. Это имя, как топот копыт, стучало в голове Шанг Цунг. Он знал, что почти уже столетие Корнон – хранитель Равновесия – являлся стражем западного переходного тоннеля. По отношению к нему у посланника Хаоса не осталось никаких сентиментальных чувств, но память о былой дружбе осталась, и поэтому Шанг Цунг хотел сделать из мутанта своего единомышленника.

Прежде всего должен погибнуть самый страшный и сильный враг – лорд Рейден, который находился сейчас где-то на Земле. Выследить и сковать его действия, чтобы он не смог вернуться на Мир на помощь принцам Власти, Шанг Цунг хотел поручить Корнону. Тот, конечно же, не сможет причинить лорду Рейдену ни малейшего вреда, но самим своим присутствием, присутствием Хаоса, свяжет ему руки на некоторое время, а большего Шанг Цунг и не требовалось.

Через несколько часов посланник Императора увидел переходной тоннель – черную точку на небе, которая постепенно превращалась в черные скалы на фоне занимающейся зари. Тени всадников мчались впереди, и лошади давили их своими копытами.

Огромным был Переход и странным. Две сорокафутовые колонны стояли, как ноги великана, а между ними находился вход. Сияющая радуга закрывала вход, как вуаль. Переливающийся, полупрозрачный занавес колебался и мерцал, словно ветер играл складками тончайшего шелка. Сорок футов в высоту, двадцать футов в ширину был этот занавес между колоннами из черного гранита, на которых покоился храм Равновесия – жилище стража переходного тоннеля.

– По моему сигналу – вскинутой вверх руке, – крикнул он слуге, – постарайся поразить кинжалом стража тоннеля, верь мне: он враг.

Дорки покорно кивнул головой.

Шанг Цунг пришпорил лошадь, пригнулся в седле и с быстротой ветра понесся к черной горе. «Как хорошо, – думал он, – что Дорки не понимал, насколько невыполнимое поручение я ему дал, ведь стоит Корнону хоть на секунду снять свою повязку, и ни меч, ни рука не спасут даже владетеля Хаоса».

Корнон ждал их. У самого входа в тоннель – серая фигура на искрящемся фоне. Он, не двигаясь, ждал, пока они спешатся и подойдут поближе. Плотная повязка по-прежнему прикрывала глаз Корнона, но Шанг Цунг чувствовал, каким обжигающим холодом веет из- под нее. Не было сказано ни слова, но было заметно, как тяжело мутанту решиться на поединок со своим бывшим другом, но тем не менее рука Корнона медленно потянулась к голове, чтобы снять повязку.

Шанг Цунг понял, что медлить больше нельзя. Корнон ясно разглядел Хаос, завладевший телом его бывшего приятеля Сокола, и теперь лишь несколько секунд отделяли от смерти Посланника Императора.

Шанг Цунг резко вскинул руку вверх. В тот же миг Дорки, подчиняясь полученному ранее приказу, стремительно кинулся на стража тоннеля с занесенным для удара кинжалом. Парализующим холодом повеяло от мутанта, уже успевшего снять повязку. Шанг Цунг призвал Хаос и прикрыл глаза приготовленной заранее повязкой. Свет задрожал и заискрился перед ним, слегка искажая все силуэты, потому что теперь владетель Хаоса видел окружающее не глазами, а каждой клеточкой кожи. Он сконцентрировал свое новое зрение на Корноне.

Мутант стоял напротив Дорки, который, словно окаменев, не отрываясь смотрел на него. Жизнь покидала Дорки: его тело текло, как вода. Он уже почти падал, когда Корнон начал медленно поворачиваться к Шанг Цунг. Однако было уже поздно: Дорки отвлек Корнона на те несколько секунд, которые нужны были посланнику Императора, чтобы подобраться к мутанту на расстояние вытянутой руки. Корнон даже не почувствовал удара – просто свет неожиданно померк, и мутант без сознания тяжело рухнул на землю.

Через полчаса Шанг Цунг закончил Превращение. Посланник Императора, торжествующе улыбаясь, стоял перед вновь сомкнувшимся занавесом Перехода, за которым только что растаял силуэт Корнона. Правда, то существо, которое только что пересекло занавес, уже ничем, кроме имени, не походило на бывшего мутанта, хранителя Равновесия. Хаос, которым Шанг Цунг наполнил его сердце, переориентировал все его качества на обратные, и теперь та бесконечная доброта, которой Корнон так щедро одаривал окружающих, превратилась в свою противоположность – злобное коварство и беспричинную жестокость. Конечно, было очень жаль, что при этом мутант утратил свой смертоносный Дар, но, может, это и к лучшему – у него не возникнет соблазн укусить руку хозяина. Как бы там ни было, но теперь у Шанг Цунг был верный и преданный раб, который наверняка справится со своей миссией на Земле, в Гонконге, где скорее всего и находился сейчас лорд Рейден. Пусть владетель Силы поиграет в прятки с хитрым и изворотливым Корноном – это отвлечет его от Смертельных Схваток на Мире!

Шанг Цунг облегченно вздохнул и, повернувшись лицом на восток, медленно вошел в течение Хаоса. Через мгновение он очутился в высокогорном замке Дам, резиденции правителя юго-восточного баронства.

Сквозь непроницаемые полотнища гобеленов пробивалось немного дневного света, но и в его скупых лучах Дамиен узнал того, кого предполагал увидеть. Уже несколько часов назад он почувствовал, что его брат Борхевен, правитель соседнего баронства, мертв, а значит, его земли теперь можно присоединить к своим. Однако обстоятельства его гибели ставили эту возможность под сомнение. Презренный изменник Шанг Цунг оказался искусным мастером Схватки, и ставкой в битве с ним будет не только власть, но и сама жизнь Дамиена, а ею он очень дорожил. Сомнения и страх источили сердце принца, но выбора у него не было, и когда Шанг Цунг вышел из Хаоса посреди тронного зала, он лишь устало сказал:

– Вот ты и пришел, слуга Императора.

Сердце Дамиена охватил ужас. С отчаянием обреченного он выслушал ритуальную форму вызова и согласно кивнул головой. Противники встали в исходную позицию рукопашного боя: правая рука раскрытой ладонью к противнику, левая нога полусогнута, все чувства обострены до предела.

Шанг Цунг сделал первый выпад, проверяя реакцию противника. Принц легко отвел удар. По первым же движениям посланника Императора Дамиен убедился, что перед ним выдающийся мастер Схватки, но это не смутило его – он уже перешел грань страха и знал, что проиграет. Однако он надеялся захватить с собой в могилу и этого наглого юнца, поэтому продолжал сражаться с прежним мужеством.

Шанг Цунг перешел в атаку. Принц защищался и делал это виртуозно, но в какой-то момент замешкался и тут же пропустил жестокий удар в грудь. Дамиен скривился от боли и поспешно отступил. Желая завершить бой как можно скорее, Шанг Цунг заспешил, приняв вынужденное отступление принца за окончательное поражение. Его ударам не хватало смертельной точности, кроме того, на стороне принца были опыт и отточенная техника. Однако Шанг Цунг заметил, что Дамиен стал задыхаться, ему не хватало выносливости. Движения принца стали не столь быстры, как в начале поединка, на лбу выступила обильная испарина.

Шанг Цунг почувствовал, что победа близка. Он бросился в атаку, применив целый каскад приемов: двойной удар ногой, петля с оборотом, зеркальный повтор, удар «мягкая лапа», петля с оборотом, опять повтор...

Дамиен собрался с силами, достойно парировал каскад ударов, но, когда Шанг Цунг выходил из последнего тройного оборота, все же пропустил точный, рубящий удар наотмашь между шеей и плечом. Дамиен зашатался и попытался коснуться переломанной ключицы, но, не успев, заскрипел зубами и рухнул на колени, с ненавистью глядя на владетеля Хаоса. Затем он обмяк и завалился набок. На его мертвое лицо легла тень.

С дьявольской улыбкой Шанг Цунг приблизился к принцу, чтобы завладеть его душой, но тут по мраморному полу пробежала рябь, как по поверхности пруда, когда в воду падает камешек. По залу пробежал легкий ветерок, пахнуло весенней грозой и неожиданно все заволокло непроницаемым туманом. Когда же туман рассеялся, тела Дамиена на полу не было. Шанг Цунг находился в тронном зале один.

Несколько минут он стоял неподвижно, раздосадовано глядя на то место, где только что лежало тело Дамиена, так легко уступившего ему победу, но затем усталость навалилась на него горной лавиной, и он призвал Императора.

В сумраке тронного зала ниоткуда вспыхнул свет. Такой свет бывает высоко в горах – яркий, отражающийся от горных вершин. Сияние разбилось на мириады снежинок, закружившихся в воздухе.

Снежинки падали на фаворита Императора, опускались на его лицо и руки, проникали сквозь одежду и кожу. Они не причиняли боли, скорее наоборот: тело Шанг Цунг жадно впитывало этот снегопад энергии, ощущая небывалый прилив сил, словно жидкий огонь разливался по его венам.

В бесшумном кружении снежинок Шанг Цунг вновь услышал вкрадчивый шепот Императора:

– Шанг Цунг, мне нужна победа, еще только одна победа, и тогда я смогу опуститься на Мир. Убей Веллога, Иламени или принцессу Китану, любого по твоему выбору, и вся власть, могущество и бессмертие, которые я тебе обещал, станут твоими по праву. Только одну победу...

Шепот Императора стих. Шанг Цунг все так же стоял посреди зала, но размышления его были непродолжительны. «Иламени опасен, – думал он. – Он очень умен и осторожен. К нему с почтительным опасением относился даже лорд Рейден. Победа в Смертельной Схватке с ним весьма сомнительна, он может устроить какую-нибудь каверзную ловушку. Пусть лучше он останется в одиночестве, и Император сам решит, как с ним поступить. Принцесса Китана...»

Сердце Шанг Цунг сладко заныло при одной мысли об этой прекрасной девушке. То возвышенное чувство, которое он испытывал по отношению к ней, после Преображения Хаосом изменилось и превратилось в темную, всепоглощающую страсть, которая изводила Шанг Цунг при одном лишь упоминании ее имени. Он страстно надеялся, что когда-нибудь она согласится разделить с ним власть... Но пока она неприкосновенна.

Шанг Цунг вздохнул: выбор был сделан. Он радостно закружился, чувствуя силу обновившегося тела и, стремглав бросаясь в течение Хаоса, пронзительно прокричал одно лишь имя: «Веллог!»

Веллог ожидал его на плоской вершине высокой гранитной скалы, возвышающейся в самом центре его владений. Поле предстоящей Смертельной Схватки представляло собой ровную площадку округлой формы, которую Шанг Цунг мог бы пересечь от края до края тремя шагами. Где-то внизу бурлила горная река, но высота была такова, что с площадки ее не было видно.

Противники стояли на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Алый плащ Веллога, как ожившее пламя, развевался в потоках холодного воздуха, идущего снизу из долины. Принц сбросил плащ с плеч и вытянул перед собой руки. Под его кожей заиграли стальные канаты мощных эластичных мышц. Он хмуро сказал:

– Не будет ни каратэ, ни фехтования, ни каких течений. Только сила и быстрота.

Шанг Цунг понял, что эта Схватка долго не затянется. Он еще раз огляделся. Для тактического маневра здесь просто не было места. Борьба действительно могла вестись только за счет координации и силы, без ударов кулаком или ногами, без рубящих ударов ладоней и кончиков пальцев, так как оба находились в крайне неустойчивой позиции. Он решительно шагнул навстречу принцу, чтобы иметь за спиной хоть минимум свободного пространства, их руки встретились.

Противники стояли, упираясь друг в друга изо всех сил, стараясь опрокинуть один другого и отправить на дно пропасти, в темноту, из которой доносился шум невидимой реки. Мускулы дрожали от напряжения, а кости, казалось, гнулись при каждом движении. Противники качались, стоя на маленькой площадке, будто танцуя странный танец. Пот заливал их лица, жег глаза, стекал струйками жидкого льда. Они напоминали собой некую скульптурную группу. Но вскоре медленно, очень медленно руки принца стали уступать нажиму посланника Императора и отклоняться назад, за спину. Глаза Веллога удивленно расширились: он еще никогда не встречал человека сильнее себя самого. От ужасного напряжения мышц кожа его плеч, груди и рук покрылась сетью мельчайших морщинок, на висках вздулись синие пульсирующие вены.

Руки Веллога все более и более отклонялись назад. Расстояние между противниками постепенно уменьшалось, и вскоре они почти сошлись грудь в грудь. Шанг Цунг чувствовал обжигающее дыхание принца на своем мокром от пота лице.

Теперь к силе рук добавилась сила торсов и ног. Судя по выражению лица, Веллог никак не мог поверить, что где-то может быть человеческое существо, превосходящее его по силе. Он не хотел смириться с этой мыслью и на миг утратил контроль над скоростью своих реакций, чем моментально воспользовался Шанг Цунг.

Неуловимо быстрым движением посланник Императора вырвал свои руки из стального захвата принца. Свободными руками он рванул Веллога на себя, резко скрутив по оси, и прыгнул ему на спину. Принц упал вперед, разбив в кровь лицо, Шанг Цунг обхватил его шею двойным нельсоном.

И все же у Веллога было еще достаточно сил, чтобы активно сопротивляться нажиму безжалостных рук. Мышцы его шеи были тверды, как камень. Отчаяние охватило Шанг Цунг. Он чувствовал, что силы его уже на исходе, а до победы было еще очень далеко: напрягшиеся мускулы принца были такими твердыми, словно они были вырезаны из крепчайшего дуба.

Безумие охватило Шанг Цунг. Он знал, что Император не простит ему поражения, и продолжал давить на затылок Веллога изо всех сил, которые еще у него оставались, понимая, что, если тот выдержит, больше у Шанг Цунг не будет шанса одержать победу.

Кожа Веллога постепенно теряла природный оттенок, затем побледнела и стала серой. Послышался легкий хрустящий звук, словно сломалась верхушка дерева, стоящего на пути урагана.

Принц Веллог зарычал сквозь зубы в последнем неимоверном усилии вырваться из смертельного захвата. Затем его голова резко подалась к груди, раздался отчетливый хруст позвонков, он дернулся в последний раз и затих.

Усталость пересилила бешеную радость Шанг Цунг. Некоторое время он лежал неподвижно, восстанавливая дыхание, но затем все-таки нашел в себе силы столкнуть тело принца с площадки, чтобы не видеть, как сияние Силы заберет к себе своего проигравшего защитника. Теперь он был на площадке совершенно один.

Он стоял на плоской вершине Мира и уже по-хозяйски оглядывал свои новые владения, на которые опускалась сиреневая мгла Хаоса. Он поднял голову и прислушался. Где-то далеко наверху, но с каждым мгновением все ближе и явственнее, раздавался торжествующий хохот Императора.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Великий турнир

В ту ночь Чен, брат Лю Кенга, и Шанг Цунг сошлись в смертельном поединке у ворот Храма. Изнурительная схватка длилась не один час. Чен, долгое время обучавшийся у монахов монастыря Шао Линь, превосходно владел приемами Великого искусства кунг-фу. Однако теми же приемами в совершенстве владел и Шанг Цунг. Долгое время он успешно блокировал приемы и отражал выпады Чена.

Шанг Цунг не спешил. Он знал, что никто не придет на помощь отважному юноше. Братьев Чена и Лю Кенга разделял Тихий океан. Он знал также, что его выносливость намного превосходит выносливость Чена.

И в тот момент, когда Чен начал ослабевать, Шанг Цунг перешел в наступление. Он обрушил серию сокрушительных ударов на Чена. Потеряв равновесие, юноша упал на каменные плиты широкой площадки перед закрытыми воротами Храма. Опершись ладонями о землю, Чен попытался приподняться, но бессильно рухнул.

Шанг Цунг отошел в сторону. Добить Чена было минутным делом. Юноша застонал от боли, но, собравшись с силами, поднял голову.

– Кто бы ты ни был, не убивай меня! – обратился он к Шанг Цунг. – У меня есть брат, который жестоко отомстит тебе за мою смерть.

– Твой брат мне и нужен, – спокойно ответил Шанг Цунг.

– Чего ты добиваешься?

– Я убью тебя. Твой брат, Лю Кенг, бросится меня разыскивать, чтобы отомстить. Когда он меня найдет, я убью и его.

– Зачем тебе наши жизни? – с отчаянием спросил Чен.

– С каждым убитым Воином я становлюсь сильнее, – не счел нужным скрывать Шанг Цунг. – Когда мое могущество достигнет предела, во владение этим миром вступит Император.

– Кто? – удивился Чен.

Шанг Цунг недовольно поморщился. В самом деле, с какой стати ему объяснять все эти тайны мальчишке, которого через пять минут уже в живых не будет! Он молча посмотрел на бегущие по небу темно-синие облака, на багровую луну, изредка проглядывающую сквозь лохмотья туч, на многоступенчатую лестницу, ведущую ко входу в Храм.

Затем он развернулся и ударил Чена ногой так сильно, что тот мгновенно скончался. Шанг Цунг посмотрел на восток, в ту сторону, где на другом континенте сейчас жил брат Чена, и грозно закричал:

– Отныне душа твоего брата принадлежит мне!

Он почти не сомневался, что Лю Кенг услышит его, почувствует те импульсы ненависти, которые Шанг Цунг сейчас посылает.

– Ты – следующий! – вскинул убийца руку с вытянутым указательным пальцем.

А затем Шанг Цунг принял свой настоящий облик. Исчезла телесная оболочка. От тела убитого юноши отделился скелет. Желтый луч перетек из тела Чена в мертвые суставы Шанг Цунг. В эту ночь Шанг Цунг стал еще сильнее, чем прежде. Но это был отнюдь не предел его могущества.

Обливаясь холодным потом, Лю Кенг проснулся среди ночи. Он сел на кровать, откинув край одеяла, под которым ему стало жарко. Спустив ноги на циновку, он обхватил голову руками.

«И приснится же такое!» – думал он.

Сон напугал Лю Кенга. Ему снилось, будто какой-то мерзкий тип в длинном кожаном пальто дрался с его младшим братом, а затем хладнокровно убил. Потом этот тип пленил душу и силу Чена. Пригрозив напоследок, что он, Лю Кенг, станет его следующей жертвой, убийца превратился в скелет.

«Какая дребедень!» – покачал головой Лю Кенг.

Сквозь бамбуковую циновку, которая завешивала окно, проступал свет уличных фонарей. В углу комнаты стоял торшер на высокой ножке. На противоположной окну стене висел раскладной велосипед.

Лю Кенг поднялся и, шлепая босыми ногами, направился в ванную, где принял холодный душ, чтобы успокоиться. Подняв лицо к бьющим струям воды, Лю Кенг еще раз повертел головой, отгоняя мрачное сновидение.

Его не могли напугать угрозы какого-то скелета. Но мысль о преждевременной смерти младшего брата вгоняла Лю Кенга в настоящую панику. У него больше никого не было на этом свете. Лю Кенг и Чен выросли сиротами. Их взяли на попечение монахи одного из монастырей, где культивировалось Великое искусство Кунг-фу. Однако после того, как их обучение завершилось, братья расстались. Как оба тогда полагали, ненадолго.

Чен остался в Азии, а Лю Кенг отправился искать счастья в Америку. И как бы трудно ни приходилось Лю Кенгу, он знал, что на другом конце света живет его младший брат. И мысль о том, что когда-нибудь они обязательно встретятся, помогала переносить Лю Кенгу жизненные невзгоды.

Однако когда на следующий день Лю Кенгу прислали по почте телеграмму из Азии, он понял, что долгожданная встреча не состоится. На зеленом официальном бланке было отпечатано: «Чен убит. Возвращайся».

В это время в Гонконге офицер отдела полиции по борьбе с терроризмом Рита Блейк и ее напарник Джек проникли с черного входа в помещение, где, по сведениям конфиденциальных источников, скрывался одноглазый головорез Корнон.

Они шагали по длинному коридору, который вел к лифту, вскинув наизготовку винтовки с лазерными прицелами.

– Действуем по инструкции номер пятьдесят семь, – сказала Рита напарнику. – Открываем огонь на поражение, пусть только кто-нибудь попытается оказать сопротивление.

– А если я первым увижу Корнона? – спросил Джек.

Он впервые пошел на такое задание и сильно робел, но виду старался не показывать.

– Как только увидишь его – стреляй! – бросила Рита. – Потому что Корнон выстрелит, едва только увидит тебя.

Вскинув автоматическую винтовку, девушка выстрелила в видеокамеру внешнего наблюдения, которая была установлена над входом в лифт и давала возможность обозревать пространство коридора.

Однако было поздно. Находившийся двадцатью этажами выше Корнон успел заметить появление полицейских в небоскребе. Задумчиво почесав подбородок, Корнон отвернулся от экранов, которые передавали изображение со всех видеокамер на всех уровнях особняка.

– Она здесь, – мрачно вымолвил он. – Люблю пунктуальность у полицейских.

Слова Корнона предназначались Шанг Цунг, сидевшему в мягком кресле у противоположной стены и разглядывавшему золотистых рыбок в огромном аквариуме.

– Я не хочу, чтобы Рита Блейк поднялась сюда, – сказал Шанг Цунг. – Она должна последовать за тобой.

– А вы уверены, что она очень хочет меня видеть? – спросил Корнон.

Шанг Цунг окинул скептическим взглядом уродливое лицо Корнона, пустую правую глазницу и повязку, плотно обтягивавшую лицо вокруг выбитого глаза. Одноглазый Корнон держал в страхе весь криминальный мир Гонконга и контролировал половину ночных притонов города. Но Шанг Цунг знал, что в любое время может раздавить этого громилу одним мизинцем, как клопа. И Корнон тоже знал это. И поэтому никогда не осмеливался перечить приказаниям Шанг Цунг.

– Она помчится за тобой хоть на край света, – сказал Шанг Цунг. – Начальство предоставило Рите Блейк широкие полномочия для твоей поимки. Кроме того, у нее с тобой еще и личные счеты...

– Какие еще личные счеты? – удивился Корнон.

– Ты ведь убил ее предыдущего напарника, – со злобной усмешкой напомнил Шанг Цунг.

– Ах да, – хлопнул себя Корнон по лбу. – Я уже и позабыл об этом пустяке.

– Из-за этого пустяка Рита Блейк намерена гоняться за тобой всю жизнь. Она не успокоится, пока не защелкнет наручники на твоих запястьях.

– Живым я в руки полиции не дамся! – хвастливо заявил Корнон.

– Ее устроит и твой труп, – спокойно заметил Шанг Цунг.

– Почему же вы не позволите мне прикончить ее прямо сейчас? – спросил Корнон.

– У меня есть свои планы на ее счет, – признался Шанг Цунг. – Она умрет от твоей руки, но не здесь и не сейчас.

– Как посчитаете нужным, – согласившись, склонил голову одноглазый бандит.

Тем временем Рита Блейк и ее напарник бегом поднимались по лестнице к этажу, на котором располагался рабочий кабинет Кор- нона. В лифт полицейские Гонконга зайти не рискнули, так как подозревали, что он заминирован.

Однако Рита не учла, что через своих информаторов Корнон уже извещен о ее визите. Поэтому, когда полицейские ворвались в кабинет Корнона, они никого там не застали.

– Проклятие! Опять он ушел! – выругалась Рита.

Взор Джека приковала распахнутая дверь черного хода.

– Посмотри там, – указала Рита стволом винтовки на распахнутую дверь. – Только будь осторожнее.

– А ты? – спросил Джек, увидев, что напарница возвращается в коридор, откуда они только что забежали.

– Я посмотрю, что происходит этажом выше, – ответила она на ходу. – Чутье подсказывает мне, что кто-то еще остался в этом здании...

Поднявшись по лестнице на следующий этаж, Рита Блейк выглянула в коридор. Сразу же раздалась автоматная очередь. Девушка отпрянула назад и в ту же секунду, вскинув винтовку к плечу, выстрелила в ту сторону, откуда раздалась очередь.

Пуля сразила телохранителя Корнона, который поджидал полицейских в засаде. Грузное тело бандита, пролетев несколько футов, разнесло вдребезги стеклянную стену, отгораживавшую приемный зал от коридора.

Вбежав сквозь разлом в зал, Рита окинула взглядом пустое пространство и, видя, что здесь больше никого нет, ткнула винтовочным стволом в грудь бандита.

– Где Корнон?! – закричала она. – Куда подевался твой главарь?

Но бандит уже был мертв.

Со скрипом открылись тяжелые створки ворот. Джонни Кейдж, высокий и красивый молодой человек, в строгом деловом костюме и белоснежной рубашке с высоким воротничком, осторожно прошел внутрь складского помещения.

То, что его предосторожность оказалась тщетной, он понял, увидев четырех рослых парней в черных деловых костюмах. Парни явно поджидали его. Все они были такого мощного телосложения, что воротнички белых рубашек впивались их в массивные шеи.

Завидев Джонни, все четверо вскинули наизготовку резиновые дубинки. Ни количество противников, ни их телосложение не напугали Джонни Кейджа – лучшего мастера восточных единоборств на Западном побережье Соединенных Штатов Америки. Он знал, что в поединке все решает не масса бойца, а сила встречного удара. Кроме того, когда противников много, то в поединке против одного они будут только мешать друг другу.

Оценив свои шансы на победу как довольно высокие, Джонни слегка подпрыгнул, как бы разминая ноги, и небрежно процедил сквозь зубы нанятым громилам:

– Потанцуем, ребята?

Те окружили Джонни полукругом. Но, как и ожидал Кейдж, они обрушились на него не все одновременно, а поодиночке. Перехватив палку одного из нападающих, Джонни нанес молниеносный удар ногой в живот второму противнику. Третьему нападающему он нанес в течение пяти секунд десять сильных ударов кулаком по лицу, обхватив правой рукой за шею.

Наибольшая проблема возникла с четвертым соперником. Кейдж нанес ему парочку зубодробительных ударов, затем ударил в грудь ногой, но тот все еще оставался на ногах вместо того, чтобы рухнуть на пол.

Джонни вздохнул и провел ладонью по лицу, вытирая выступивший пот.

– В этом месте, парень, по сценарию ты должен упасть, – раздраженно сказал он.

Четвертый нападающий несколько секунд обалдело глядел на Кейджа, а затем скрипнул зубами – ведь он и в самом деле позабыл, что дерется не по-настоящему, а снимается в кино! Широко раскинув руки и закричав, он картинно рухнул на дощатый пол склада.

Джонни Кейдж обернулся и озлобленно закричал:

– Где вы набрали таких дебилов?!

– Это первоклассные статисты! – прозвучал ответ по мегафону. – Думаешь, очень просто найти людей, которые владели бы навыками каратэ и согласились бы принимать от тебя удары?

В помещении зажегся яркий свет. Сразу стало ясно, что здесь происходили не криминальные «разборки», а снимался очередной «костоломовый» боевик с Джонни Кейджем в главной роли. Потирая ушибленные места, поднимались на ноги «громилы» – актеры-статисты, нанятые для съемок в этом эпизоде. Ассистенты оператора передвигали по съемочной площадке высокие прожектора.

– Стоп, камера! – скомандовал режиссер-постановщик, сидевший на операторском кране. – Всем собраться возле меня через пятнадцать минут! Джонни, тебя это приглашение касается персонально!

– А пошел ты! – на ходу бросил Кейдж.

Оператор-постановщик фильма отпрянул от глазка кинокамеры, достал из ящика, стоящего под ногами, баночку кока-колы и открыл ее.

– Куда ты идешь?! – в мегафон спросил режиссер Кейджа.

– В костюмерную! – раздраженно крикнул исполнитель главной роли. – Там у меня спрятан пистолет «Кольт». Я возьму его и всех вас перестреляю!

Ассистент режиссера понимающе хмыкнул. Когда у Джонни Кейджа было плохое настроение, всем на съемочной площадке становилось жарко, все начинали работать в ускоренном нервном ритме. Зато потом получался превосходно отснятый материал, и третьеразрядный «боевик» неожиданно собирал большую кассу.

– Джонни, не уходи! – патетически закричал режиссер. – Ты меня в гроб вгоняешь своими капризами!

– В гробу тебе самое место, бездарность, – пробурчал Кейдж, но так, чтобы постановщик фильма его не услышал.

Каким бы порой ни было скверным настроение у кинозвезды класса «Б» Джонни Кейджа, он свято помнил правило исполнителей – не портить отношений с людьми, которые делают кино!

Когда Кейдж проходил мимо гигантского полотняного задника, растянувшегося во всю ширь съемочного павильона, к нему подбежал костюмер.

– Джонни, тебя тут хочет видеть один человек, – заюлил он вокруг главного исполнителя, едва не задевая плечом задник, на котором был намалеван огненный закат над синей гладью моря.

– Кто такой? – Джонни был так раздражен, что едва не пнул стоящий рядом штатив кинокамеры.

– Я не знаю, – пожал тот плечами.

Кейдж замер на секунду и свирепо посмотрел на костюмера, который одновременно исполнял на съемочной площадке функции его личного секретаря.

– К нам в павильон проникает неизвестный, и ты даже не знаешь, что ему надо?! Как его сюда охрана пропустила?

– Не знаю, – вновь сокрушенно пожал плечами костюмер. – Он их даже спрашивать не стал. Просто посмотрел на них как- то странно, и они тут же без всяких проволочек пустили.

– Наверное, сунул им предварительную взятку, – предположил Джонни. – Моли Бога, чтобы этот тип не оказался репортером.

– А если он окажется репортером? – на всякий случай поинтересовался костюмер- секретарь.

– Тогда ты сегодня же окажешься уволенным, – последовал незамедлительный ответ.

У Джонни Кейджа с утра было скверное настроение. Вот уже три года он жил в Лос- Анжелесе, но никогда у него не было такого сильного желания уехать отсюда, как сегодня. Съемки фильма подходили к завершению. Джонни уже отчетливо понимал, что из-за слабой драматургии этот фильм обречен на провал. Когда ему предложили эту роль, Кейдж сразу обратил внимание на то, что к постановке принят слишком слабый сценарий. Однако сумма гонорара, предложенная ему, показалась тогда столь значительной, что после долгих раздумий Джонни все-таки согласился.

Теперь он сильно жалел об этом. Провал этого фильма мог поставить крест на его дальнейшей карьере киноартиста. Куда ему тогда податься? Вновь наниматься в телохранители? Или преподавать в школе восточных единоборств?

Много переживаний доставляла и газетная кампания, развернутая против него в последнее время. Все чаще пресса писала о том, что уровень владения Джонни Кейджем восточными единоборствами оставляет желать лучшего, а те приемы, которые демонстрируются на киноэкране, дескать, на самом деле лишь тщательно отрепетированные трюки.

Обиднее всего, что Кейдж даже не мог подать в суд на авторов этих статей. Его личный адвокат растолковал ему, что в данном случае судебный процесс будет им проигран, так как оснований для иска слишком мало. А уж в антирекламе Джонни сейчас нуждался меньше всего!

Тип, который его ждал, оказался полным бородатым мужчиной в красной кожаной куртке, джинсах, синей рубашке и черных очках. Он сидел на личном стуле артиста – с обратной стороны на спинке было написано крупными буквами «Джонни Кейдж» – и читал последний выпуск газеты. На первой полосе бросался в глаза красноречивый заголовок: «Джонни Кейдж – самозванец!»

– Слушай, приятель, мало того, что ты явился сюда без приглашения, – набросился на него Джонни, – ты еще и занял мое кресло...

– Не заводись, Джонни, – повелительно поднял руку человек, продолжая рассеянно скользить взглядом по газете.

– Что? – осекся Кейдж, возмущенный наглостью посетителя.

– Я говорю – не заводись, – повторил тот. – Я частенько замечал за тобой эту дурацкую привычку. Когда у тебя плохое настроение, ты заводишь сам себя из-за какой-нибудь мелочи, а затем налетаешь на собеседника с кулаками. Так дело не пойдет! Учись владеть собой.

Посетитель опустил газету и снял очки.

– Учитель Бой! – радостно воскликнул Джонни Кейдж. – Никак не ожидал вас тут увидеть.

– Жизнь приятна неожиданностями, – улыбнулся в ответ Бой и пожал протянутую Джоном руку.

Именно Бой долгие годы учил Джона восточным единоборствам. Связь между учителем и учеником, как известно, продолжается порой всю жизнь.

– Я смотрю, пресса не особенно жалует тебя, – помахал учитель в воздухе прочитанной газетой.

– Здесь, в Голливуде, принято сводить счеты именно таким образом, – горько усмехнулся Джонни. – Вам-то я могу откровенно признаться – дела у меня сейчас идут неважно.

– Наслышан об этом, – кивнул Бой. – И потому я здесь. Ты был моим любимым учеником. И я не могу не помочь тебе. Есть способ, которым ты можешь поправить свои дела.

– Что вы имеете в виду? – с надеждой спросил Кейдж.

– Турнир, – в глазах учителя Боя мелькнули искорки лукавства. – Турнир, который проводится раз в поколение на острове в Тихом океане. Турнир восточных единоборств, на который съезжаются со всего мира лучшие бойцы.

– Никогда не слышал о таком, – признался Джонни.

– Многое, поверь мне, очень многое решится на этом турнире, – продолжал проникновенно говорить учитель. – В том числе и твоя дальнейшая карьера. Если ты окажешься на этом турнире в числе победителей, об этом раструбят на весь мир. Кинобоссы вложат в тебя большие деньги. В мгновение ока ты станешь кинозвездой класса «А», таким, как Сильвестр Сталлоне или Арнольд Шварценеггер. Разве не об этом ты мечтал в последние годы?

– Вы словно читаете мои мысли, – задумчиво почесал затылок Кейдж. – Все это звучит заманчиво. Но ведь меня никто не приглашал на Великий Турнир...

– Я похлопотал за тебя, – учитель протянул ученику прямоугольную пластмассовую коробку.

Джонни Кейдж извлек из коробки папирусный свиток, натянутый на две деревянные дощечки. На папирусе иероглифами было выведено приглашение на турнир боевых искусств, который должен был состояться через три дня.

– Через три дня?! – изумленно воскликнул Джонни. – Но ведь съемки фильма еще не окончены. – Если я сейчас уеду, мне придется платить колоссальную неустойку продюсеру.

– Я позабочусь об этом, – махнул рукой учитель. – Мои представители в руководстве кинокомпании уже хлопочут о том, чтобы производство фильма законсервировали. Ведь ты больше других заинтересован в том, чтобы этот неудачный фильм не попал на экраны кинотеатров?

– И это верно, – радостно кивнул Джонни.

– Я гарантирую тебе это. Фильм не выйдет на экраны, и тебе не придется платить неустойку. У меня хорошие адвокаты. А ты постарайся не подвести меня на Турнире. Я возлагаю на тебя, Джонни, большие надежды.

Однако не все еще сомнения Кейджа были развеяны.

– Но как я успею добраться до острова к назначенному сроку? – спросил он. – Насколько я понял, этот островок находится в самом центре Тихого океана. Самолеты туда летают?

– Нет, но ходят корабли. Сегодня ночью с Сорокового пирса порта отходит корабль, который доставит тебя в Гонконг. Оттуда ты вместе с другими участниками Турнира приедешь на остров. В Гонконге с тобой встретится лорд Рейден...

– Я много слышал о Рейдене, – прервал Боя Джонни. – Всегда мечтал его увидеть.

– Он тоже кое-что слышал о тебе, – усмехнулся учитель. – И тоже давно хотел увидеть тебя. Он расскажет тебе то, что не рассказал я, посвятит в некоторые детали предстоящих единоборств. У тебя осталось мало времени на сборы. Так что поторопись.

– А почему вы не едете на Турнир? – спросил Кейдж.

– У меня остается еще очень много неразрешенных дел в Лос-Лос-Анджелесе – сказал мастер. – Я с нетерпением буду ждать твоего возвращения.

– Я вернусь победителем, – пообещал Джонни Кейдж.

Вместо напутствия учитель Бой лишь улыбнулся. Но когда Джонни Кейдж скрылся из виду, Бой преобразился. Вместо учителя восточных единоборств в кресле сидел лорд Рейден. Губы Рейдена расплылись в загадочной усмешке. Ему пришлось принять облик учителя Боя, чтобы его слова показались более убедительными.

«Надеюсь, Джонни простит мне этот маленький обман, – подумал Рейден. – Если только все завершится благополучно...»

Лорд встал с кресла и направился к другому выходу из съемочного павильона. Ему предстояло спешить в Китай, куда уже торопился Лю Кенг.

Длинная транспортная лодка-джонка с полотняным навесом, защищающим пассажиров от палящих лучей солнца, пришвартовалась у каменного пирса. Река Хуанхэ неторопливо несла свои воды в Желтое море.

Расплатившись с перевозчиком, Лю Кенг вышел из лодки.

Прямо от пирса мощенная камнем дорога вела к стенам монастыря Шао-Линь. В этом пустынном месте не было иных поселений. С одной стороны от монастыря громоздились белые горы, по другую – расстилались желтые пески.

Медленно двигалась процессия бритых наголо шаолиньских монахов в красных хитонах. Впереди шел высокий монах с седыми бровями. Когда Лю Кенг приблизился, тот радостно раскрыл свои объятия.

– Здравствуй, дедушка, – обнял его Лю Кенг.

– Рад тебя видеть, Лю, живым и здоровым.

Вот уже девять лет дедушка Лю Кенга, славившийся благочестием и добрым нравом, был настоятелем монастыря.

Лица монахов, сопровождавших настоятеля, оставались непроницаемыми.

Чуть отстранившись, дедушка сказал:

– Это произошло здесь, Лю. Перед воротами Храма. Тут мы нашли тело твоего брата Чена.

Лю Кенг опустил взгляд к мощеным плитам площадки.

– Почему это произошло?

– После того, как ты уехал искать счастья в Америку, Чен пошел по твоим стопам, – ответил настоятель монастыря. – Он хотел стать таким же великим воином, как и ты. Он готовился принять участие в Великом Турнире. Но враг опередил его.

Пройдя к воротам, Лю Кенг оперся рукой о массивную высокую стену.

– Зачем ты забивал нам голову этой чушью о Турнире, дедушка? – в его голосе слышались боль и сомнения.

– Борьба во спасение человечества – это не чушь, Лю, – мягко возразил настоятель. – Если бы я был молод, я, не задумываясь, отправился бы на остров Смертельной Битвы.

– Люди, которые примут участие в Турнире, не решают всех этих задач, – разочарованно покачал головой Лю Кенг. – Как ты, мудрый человек, можешь верить этой чепухе, этим байкам?

– Это не байки, – сказал настоятель. – Разве я хоть раз в жизни солгал тебе, Лю?

– Ни разу, – признался Лю Кенг.

– Так поверь мне и теперь. Великий Турнир – это очень серьезно. На нем будет решаться судьба нашего мира. Предстоит Смертельная Битва, в которой ты должен участвовать. Все мы верим в это. И твой брат не был исключением.

После того, как было совершено богослужение в Храме, во время трапезы Лю Кенг сказал:

– Я согласен принять участие в Турнире.

– С какой целью? – спросил один из монахов, сидевший по правую руку от настоятеля.

– Убийца моего брата будет присутствовать там. Я уверен в этом. Только там я смогу отомстить за смерть Чена, – твердо заверил Лю Кенг.

– Если месть – единственная причина для участия, то ты проиграешь, – сурово промолвил монах.

Лю Кенг насмешливо вскинул голову:

– Ах да, я и забыл о том, что судьба человечества поставлена на карту!

– В этом нет ничего смешного, Лю Кенг, – прозвучал чей-то голос от входа.

В трапезную неспешно вошел человек, закутанный в серую хламиду нищего. На голове у него была широкополая шляпа из листьев тростника. При его появлении в помещение словно ворвались клубы тяжелого, насыщенного благовониями воздуха. Порывом ветра задуло свечи, горевшие перед маленьким алтарем.

– Ведь в свое время ты бросил Храм, отрекся от всего, чему тебя так долго учил дедушка, и бежал в Америку, – насмешливо продолжал вошедший. – Великий Турнир налагает огромную ответственность на участников Битвы. А месть намного упрощает все дело. Ты снова хочешь убежать от судьбы, Лю Кенг. Но судьба жестоко мстит тем, кто хочет свернуть с дороги, предначертанной ею. Смерть Чена – лишь первый урок тебе.

Визитер поднял голову, и все увидели лицо лорда Рейдена, обрамленное длинными седыми волосами.

– Лорд Рейден, – благоговейно воскликнул настоятель монастыря и склонился до земли, – для моей обители большая честь приветствовать вашу честь в наших гостеприимных стенах.

Лю Кенг с удивлением посмотрел на остальных монахов, которые сразу же последовали примеру настоятеля.

– Дедушка, как ты можешь кланяться какому-то оборванцу? – раздраженно воскликнул он.

Издевательский тон, которым говорил с ним босяк, так возмутил Лю Кенга, что он готов был сию же минуту свернуть шею этому нищему нахалу.

– Милорд, простите моего внука! – преклонил настоятель колена, молитвенно сложив руки. – Неслыханная дерзость внука объясняется тем, что сытая жизнь в Америке окончательно затуманила его сознание. Он слишком много смотрел телевизор. Разумеется, телевидение никого до добра не доводит.

– Что ты такое говоришь, дедушка? – недоумевал Лю Кенг.

– Посмотри внимательнее на этого босяка! Разве он хотя бы отдаленно напоминает славного лорда Рейдена?!

– А разве ты когда-нибудь встречался с Рейденом? – высокомерно усмехнулся нищий.

– К сожалению, нет, – ответил Лю Кенг. – Но я так много слышал о нем, что его портрет уже сложился в моем воображении. И ты на него совершенно не похож.

– Воображение безгранично, но оно часто ошибочно, – спокойно парировал пришелец. – Нельзя доверять внешнему зрению. Оно тоже подводит в бою. Коль уж ты собрался победить на Турнире, может быть, покажешь мне, как ты собираешься это сделать?

Лю Кенг решительно поднялся. Дедушка попытался удержать его. На лице нищего продолжала играть легкая улыбка.

– Только не говори, что ты испугался обычного нищего, – подзадорил он Лю Кенга.

Отстранив дедушку, юноша подпрыгнул, собираясь нанести нищему нахалу удар ногой в грудь. Но тот, слегка отступив, ухватил Лю Кенга за руку и перебросил через себя. Описав в воздухе кривую, юноша упал на каменный пол. Как ни сильна была боль в спине, он все же нашел силы вскочить на ноги.

Глаза нищего загорелись белым огнем. Лю Кенг понял, что действительно имеет дело с лордом Рейденом.

– Почему ты не защитил Чена?! – закричал он. – Почему ты позволил убить его?

– А почему ты не сделал этого? – спокойно парировал Рейден.

Его пронзительный взгляд проникал, казалось, в душу юноши.

– С меня довольно, – обернувшись к дедушке, сказал Лю Кенг. – Хочешь ты этого или нет, но я отправляюсь на Турнир и разыщу там убийцу своего брата.

Он направился к выходу из трапезной. С сожалением глядя ему вслед, настоятель монастыря приблизился к Рейдену.

– Он еще не готов к серьезному поединку.

– Я знаю, – ответил Рейден. – Но слишком много времени уже потеряно. Лю Кенгу придется учиться на собственных ошибках прямо на поле боя.

– Он способный ученик, – вздохнул настоятель.

– Если бы я не верил в него, то не появился бы сейчас здесь, – сказал Рейден.

Он не спеша пошел к выходу.

– Вы даже не останетесь погостить у нас, милорд? – опечалился настоятель.

– В другой раз, – последовал ответ. – Вечером мне следует быть в Гонконге.

Над заливом Чайн-Вэй в Гонконге нависла полуночная тьма. На сороковом пирсе морского порта собирались в ожидании корабля участники Турнира, получившие приглашения.

Джонни Кейдж прибыл на пирс на такси за десять минут до прибытия корабля. Расплатившись с таксистом, который спешил убраться из этого глухого района, он вытащил из багажника тяжелый чемодан и потащил его к причалу. Широкая спортивная сумка была перекинута через плечо.

Остановившись, чтобы перевести дух, он заметил коренастого негра в джинсовой куртке и белой фланелевой рубашке, который, прислонившись к перилам, читал местный иллюстрированный журнал. На обложке был изображен он, Джонни Кейдж, в кимоно с черным поясом каратэ. Заголовок обложки гласил: «Джонни Кейдж – подделка!»

Выругавшись про себя, Кейдж оставил сумку и чемодан на асфальте, приблизился к негру, выхватил из рук журнал и разорвал на клочки.

– Есть проблемы, парень? – нахмурился негр.

В воздухе запахло дракой. Но, присмотревшись, негр воскликнул:

– Да это же ты изображен на обложке!

Джона не покидало чувство, что лицо этого человека он тоже видел уже неоднократно.

– А ты, если не ошибаюсь, Арт Лин? – спросил он.

– Не ошибаешься, – сказал негр, подавая ему руку.

– Видел, как ты дрался на турнире в Лондоне, – поделился воспоминаниями Джонни.

– А я видел пару фильмов с твоим участием, – признался Арт Лин. – Поверь мне, это не для тебя. Все эти боевики профанируют великое искусство кунг-фу.

– Но за это хорошо платят, – возразил Кейдж.

– Не все измеряется деньгами, – сказал черный.

– В этом ты, пожалуй, прав, – согласился Кейдж.

Он посмотрел на часы. До прибытия корабля оставались считанные минуты, а до причала – добрая сотня футов. Ему не хотелось тащить так далеко тяжелый чемодан. Он подозвал проходившего мимо парня с длинными черными волосами, в кожаной куртке и вельветовых брюках.

– Эй, приятель, скоро сюда подойдет корабль. Занеси туда мой багаж.

Лю Кенг, шедший к тому же причалу, остановился и с удивлением посмотрел на нахального американца, предлагавшего ему выполнять функцию тягловой силы.

– Я не ослышался? – спросил он. – Ты требуешь, чтобы я тащил твой чемодан?

Джонни Кейдж полез во внутренний карман пиджака за бумажником.

– Ты не ослышался. Ты несешь мои вещи на борт судна, а я плачу тебе за это деньги. Согласен?

Лю Кенг молча схватил его чемодан и, размахнувшись, швырнул в воду, после чего спокойно продолжил путь. Джонни Кейдж подошел к краю пирса и с сожалением проследил за пошедшим на дно чемоданом. В воздухе опять запахло крупной разборкой.

«Мне определенно везет сегодня на встречи со странными людьми, – подумал он.

Он не подозревал о том, что в это самое время полицейские Рита Блейк и ее напарник Джек наблюдают за пирсом в приборы ночного видения, спрятавшись за грузовыми ящиками. От «стукача», внедренного в гонконговскую мафию, они узнали, что этой ночью Корнон попытается покинуть город морем, его должен принять на борт корабль, который пришвартуется в полночь у сорокового пирса порта. Однако эта информация не была точной, поэтому Джек сомневался, что они встретят сегодня Корнона.

– Никто ведь не знает, был ли он вообще в клубе, когда мы нагрянули? – делился он вслух сомнениями. – За это время он вполне уже мог убраться на другой конец Земного шара...

– Чутье подсказывает мне, что Корнон все еще в Гонконге, – сказала Рита. – Пока он в пределах нашей досягаемости, нельзя терять надежды на встречу. До прибытия судна осталось не так уж много. Пусть только покажется – мы прижмем ему хвост. А вот и судно...

Джек поднес к глазам прибор ночного видения.

Пирс освещался десятками дырявых железных бочек, внутри которых горела смола. В их алом свете, заменявшем электрические фонари, было видно, как сквозь клубы ночного тумана проступили контуры странного корабля.

Джонни Кейдж и Арт Лин, наблюдавшие за приближением корабля с пирса, удивленно переглянулись. Они ждали увидеть современное комфортное судно, а вместо него к причалу пришвартовалась гигантская старинная джонка, нос которой украшала деревянная статуя дракона.

– Я полагаю, что этот маскарад – шутка организаторов Турнира, – высказал предположение Кейдж.

Не знавший что и подумать, Арт Лин только пожал плечами.

С судна был спущен длинный трап, по которому начали подниматься на борт будущие участники Турнира.

В это время Рита Блейк заметила Корнона, торопливо шагавшего по пирсу.

– Оставайся здесь и прикрой меня в случае необходимости! – приказала она напарнику, а затем выскочила из укрытия и побежала за преступником.

Но их разделяло слишком большое расстояние. Корнон прекрасно знал, что за ним гонится Рита. Однако он спокойно поднялся по трапу на борт корабля и молниеносно скрылся в трюме. Рита, потерявшая его из виду, еле успела вскочить на борт джонки, как трап был поднят.

Наблюдавший за девушкой из окошка капитанской каюты Шанг Цунг злобно усмехнулся. Его план сработал на славу! Риту Блейк удалось-таки заманить на корабль! Теперь уж ей не избежать участия в турнире!

Участники турнира, поднявшись на борт джонки, разбрелись по отведенным им каютам. Джонни Кейдж, тащивший свою спортивную сумку, столкнулся на верхней палубе с Лю Кенгом. У него появилось острое желание наподдать этому узкоглазому типу за то, что тот утопил его чемодан.

– Эй ты!.. – крикнул он.

В эту же секунду на него налетела с разбегу Рита Блейк. В живот киноактера уперлось дуло пистолета, который она держала в руках.

– Где Корнон? – спросила, переводя дыхание Рита.

– Понятия не имею, о ком идет речь, – дружелюбно улыбнулся Джонни. – Но уверен, что смогу вам помочь. Меня зовут Джонни Кейдж. Вы могли видеть меня в таких фильмах, как «Металлический дождь», «Красная атака»...

– Пошел ты! – беззлобно выругалась Рита и бегом спустилась в трюм.

– Опять тебя уделали, – рассмеялся Лю Кенг, проходя мимо.

Обоим парням так понравилась привлекательная девушка, что они, не задумываясь, отправились за ней следом.

Открыв ногой дверь в трюм, Рита вскинула наизготовку пистолет и прошла в глубь темного помещения. Там было пусто. К потолку было подвешено много цепей, которые мирно позвякивали от морской качки.

Вдруг открылась противоположная дверь. Рита уже приготовилась стрелять, но свет трюмного фонаря осветил лицо совершенно другого, незнакомого человека.

– Вот мы и встретились, Рита, – жесткое лицо человека скривило злорадной усмешкой.

– Я ищу убийцу и психопата Корнона, – опустила Рита пистолет. – Я видела, как он шмыгнул на этот корабль. Я служу в полиции Гонконга. Отдел по борьбе с международным терроризмом.

Взгляд человека скользнул по черной полицейской униформе Риты, легкому бронежилету, шапочке с длинным козырьком и русой косе, выбившейся из-под нее.

– Вижу, что из полиции, – сказал тот. – Позволь представиться – Шанг Цунг. К твоим услугам. К сожалению, я не осведомлен о том, что на борту моего судна находится опасный государственный преступник. В любом случае мой корабль целиком в твоем распоряжении...

– Перестань-ка грубить даме, – подал голос Джонни Кейдж, входя в трюм. – Она выполняет свой долг.

Следом за ним вошел Лю Кенг. Парни встали по обе стороны от девушки.

– Если мне понадобится помощь, я вызову ее по рации, – недружелюбно покосилась Рита Блейк на соседей.

Шанг Цунг молча сделал знак рукой. В трюм вступили два человека, чьи лица до половины скрывали железные маски. Один был облачен в желтое кимоно, второй – в синее. При их появлении трое пассажиров сразу поняли, что ничего хорошего ждать не приходится.

– Считай, что ты уже вызвала подмогу, – сказал Лю Кенг, мысленно оценивая силу каждого из соперников.

– Скорпион и Саб-Зиро, – представил вошедших Шанг Цунг, – ваши смертельные враги и мои преданные рабы.

Рита Блейк вскинула пистолет, который неоднократно выручал ее в трудных ситуациях:

– Ну-ка, посторонитесь!

Саб-Зиро резко прыгнул вперед и коснулся пальцем ствола пистолета. Пистолет превратился от его прикосновения в кусок льда. Саб-Зиро щелкнул по этому куску – тот разлетелся в мельчайшие осколки. Шанг Цунг самодовольно расхохотался.

Рита откровенно растерялась. Джонни Кейдж подумал, что уж на этот раз интуиция не подвела его – серьезной разборки не избежать!

Раб в желтом кимоно, с совершенно белыми глазами поднял ладонь. Сквозь кожу руки вдруг проступила железная пасть скорпиона с тысячью острых зубов и ядовитым жалом. Как ни были напуганы Джонни Кейдж и Лю Кенг, однако им не оставалось ничего другого, как приготовиться к схватке.

Однако схватки не произошло. Внутрь трюма неожиданно влетели две белые молнии. Одна шаровая молния ударила в грудь Скорпиона, отшвырнув его к двери, вторая – подбросила Саб-Зиро к потолку. Шанг Цунг недовольно поморщился. Он прекрасно знал, откуда взялись эти молнии, и был раздосадован, что теперь ничего не удастся предпринять.

Рабы Шанг Цунг опрометью выскочили из трюма. Две шаровые молнии залетели за спины троих отважных пассажиров и слились в огромный шар. Шар принял очертания человека.

– Лорд Рейден! – обрадованно воскликнул Лю Кенг. – Меньше всего ожидал вас увидеть здесь!

– Кто такой этот Рейден? – тихо спросила Рита у Кейджа. – Он не занесен в списки разыскиваемых Интерполом?

Кейдж не успел ответить, так как к ним приблизился Шанг Цунг и отвесил церемонный поклон.

– Я рад приветствовать лорда Рейдена на борту своего корабля, – с доброжелательным видом промолвил он. – Для меня большая честь везти такого пассажира на Турнир.

– Твои уроды, Шанг Цунг, напали на моих друзей, – гневно проговорил Рейден. – А по правилам они не имеют на это права до начала Турнира!

– Мне очень жаль, – склонил голову Шанг Цунг в притворном раскаянии. – Прошу простить меня за то, что не досмотрел за ними. Обещаю, что впредь ничего подобного не произойдет.

– Посмотрим, – сурово пообещал Рейден, по лицу которого было заметно, что меньше всего он склонен доверять Шанг Цунг.

– Разумеется, – заверил заклятый враг Рейдена. – До того момента, когда корабль достигнет острова Смертельной Битвы, и до начала Турнира твоим друзьям ничего не угрожает.

– Какого еще Турнира? – громко спросила Рита Блейк.

Шанг Цунг мрачно улыбнулся. В его глазах мелькнул кровожадный огонек.

– Ты избрана для участия в Великом Турнире, – сказал он. – К моему глубокому удовольствию.

С этими словами он вышел из трюма.

– Ничего не понимаю! – воскликнула Рита.

– Какая-то чертовщина творится на этом корабле, – пробормотал Джонни Кейдж. – И везет же мне сегодня! Как утопленнику!

– Чего ты хочешь от меня на этот раз, Рейден? – обернулся Лю Кенг к лорду.

– Здесь темно и душно. Поднимемся на верхнюю палубу, – предложил тот.

Обратившись в белый вихрь, Рейден в мгновение ока переместился из трюма наверх.

– Лихой парень этот Рейден, – поделился впечатлениями Джонни Кейдж. – С таким не рискнешь бегать наперегонки.

Когда Рита Блейк, Лю Кенг и Джонни поднялись на палубу, там никого не было. Фонарь в железной оправе, висевший над входом в трюм, покачиваясь, скупо освещал темные доски палубы, белую пену океанских волн за бортом, туго надутые ветром паруса старинного корабля, несшегося к острову Битвы.

– Странно, зачем он нас звал, если невесть куда подевался? – спросила, ни к кому конкретно не обращаясь, Рита.

– Судя по скорости его передвижения, он сейчас за тысячи миль отсюда, – предположил Лю Кенг. – Но он вернется. Можешь не сомневаться. Лорд Рейден слов на ветер не бросает.

– Можешь ты мне объяснить, Мистер Всезнайка, что происходит на этом чертовом корабле? – обратился к нему Джонни Кейдж. – Мы только ступили на борт, как к нам сразу же предъявили претензии неизвестно за что три парня. Один из них превращает в лед огнестрельное оружие, у второго в руке прячется железный скорпион, а третий состоит из одних электрических зарядов. Какое всему этому есть рациональное объяснение?

– Ну, лорд Рейден сотворил из себя молнию, чтобы защитить нас, – сказал Лю Кенг то, что думал. – По-моему, у него это неплохо получилось.

– По-моему, тоже, – подтвердила Рита Блейк.

– Потрясающее рациональное объяснение! – саркастически воскликнул Джонни Кейдж.

– Не все в этой жизни можно объяснить рационально, – раздался сзади глухой голос.

– Все трое резко обернулись. Прислонившись к борту и держась одной рукой за свисающий канат, на них устало смотрел лорд Рейден. На сей раз он был облачен в белоснежную длинную рубаху без рукавов, поверх которой был накинут плащ с золотой каймой. На шее его висела золотая цепь. Увлеченные разговором, пассажиры и не заметили, как он неслышно материализовался из пустоты.

– То, что вы видели – совсем неважно, – глухо продолжал Рейден. – Важно то, что ждет вас впереди.

– А что же нас ждет впереди? – спросил Кейдж.

– Смертельная Битва. Во время Великого Турнира будет решена судьба человечества. Один из нас решит исход Битвы. От вас троих зависит жизнь миллиардов людей.

– Это невероятно! Мой учитель Бой клялся мне, что доведется подраться на обыкновенном рекламном Турнире! – возмущенно воскликнул Джонни. – Я не испытываю ни малейшего желания спасать человечество. Тем более, я не готов к этому. И я не могу брать на себя такую непомерную ответственность.

– Но кто-то должен взвалить на себя бремя ответственности, – пристально глянул на него лорд.

– А против кого мы должны сражаться? – спросила Рита Блейк.

– Наш мир окружают двадцать иных миров. Властелин одного из этих миров, Внешнего мира, покорил их всех и провозгласил себя Императором. Непокоренной осталась лишь Земля. Но если вы проиграете Великий Турнир, то Император покорит и наш мир.

– Не понимаю, если этот Император такой всемогущий, то зачем ему затевать этот Турнир? – поинтересовался Лю Кенг.

– Существует Великий Закон Равновесия, который не в силах нарушить даже Император, – пояснил Рейден. – Согласно этому Закону, Император может проникнуть в земную сферу лишь тогда, когда его Фаворит Шанг Цунг одержит решительную победу на Великом Турнире. Турнир – это Смертельная Битва между Смертью и Жизнью. Но перед началом схватки вы должны выяснить для себя, что для вас самое главное? Для Джонни Кейджа главное его репутация. Для Риты Блейк превыше всего честь лучшего полицейского Гонконга. Для Лю Кенга – месть за убитого брата.

Джонни, Рита и Лю молча переглянулись. Лорд совершенно точно назвал их тайные намерения.

– Но, если для вас главное это, а не судьба человечества – вы проиграете, – наставительно поднял палец Рейден.

– Почему же вы тогда решили, что участвовать в Смертельной Битве должны именно мы? – спросила Рита.

– Я знаю многих прекрасных бойцов, – признался Рейден. – Все они превосходно владеют приемами боевых искусств. Но я заглянул им в душу и понял, что они никогда не сумеют превозмочь самих себя. А значит – они проиграют. Им не устоять перед целеустремленностью Шанг Цунг. А вот вы можете отрешиться от личного во имя человечества. Поэтому я не препятствовал тому, чтобы Шанг Цунг заманил тебя, Рита, с помощью Корнона на этот корабль. Он не подозревает о том колоссальном потенциале, который ты таишь в себе. Я не мог помешать Шанг Цунг убить Чена. Но я знал, что так или иначе, а Лю Кенг примет участие в Смертельной Битве. А чтобы привлечь к участию в Великом Турнире Джона Кейджа мне пришлось принять облик единственного человека, который пользуется у него безоговорочным доверием – учителя Боя.

– Здорово у вас это получилось! – вырвалось у киноартиста.

– Я смотрю, вы большой мастер на перевоплощения.

– Получается, что горстка людей на этой экзотической лодке решит судьбу всего мира? – спросила Рита Блейк.

– Именно так, кивнул Рейден. – Те люди, которые плывут на остров вместе с вами, будут храбро сражаться, но исход Смертельной Битвы решит один из вас.

– Мне все равно, кто в конечном итоге спасет человечество, но драться с Шанг Цунгом буду я, – гордо заявил Лю Кенг.

Лорд Рейден смерил его оценивающим взглядом:

– Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Кровь кипит в твоих жилах. Но если ты сразишься с Шанг Цунгом сейчас – ты потеряешь жизнь и душу. Ты еще не готов.

У Лю Кенга было на этот счет полностью противоположное мнение, но он не счел нужным его высказывать. Лорд Рейден исчез также внезапно, как и появился. Участники Смертельной Битвы в глубокой задумчивости разошлись по своим каютам.

В тот глухой час, когда на востоке заалела заря, когда утро шло на смену ночи, на палубу поднялся из трюма Шанг Цунг. Он посмотрел на небо и увидел, как из глубины мрака, усыпанного мириадами звезд, вдруг вынырнула красно-желто-синяя радуга. Радуга засияла над небосклоном, а затем, описав круг, превратилась в гигантский череп.

Шанг Цунг вскинул руки в благоговейном приветствии.

– Фаворит счастлив приветствовать своего Императора, – тихо сказал он.

Глухой рев, заглушаемый огромными пространствами, пронесся над бескрайним океаном. Желтые молнии, устремившись из центра радуги, обвили чресла Фаворита Императора.

– Смертельная Битва началась! – возликовал Шанг Цунг. – И мы выйдем из нее победителями! Этот мир будет принадлежать нам!

Никто в этот глухой час не видел Шанг Цунг. Никто, за исключением лорда Рейдена, чье духовное око вечно бодрствовало. И, услышав похвальбу Фаворита Императора, Мастер лишь сдержанно усмехнулся.

На рассвете корабль Шанг Цунг пришвартовался у скалистого острова Смертельной Битвы. Нанятые гребцы направили лодки в узкий залив, вдавливавшийся далеко в глубь острова.

Сидевший на корме Лю Кенг лицезрел силуэты черных гор на желтом фоне восхода. Джонни Кейдж исподтишка любовался стройной фигурой Риты Блейк, а девушка тем временем безуспешно пыталась связаться со своим напарником Джеком по портативной рации.

– «Черный Ястреб» вызывает Гонконг, «Черный Ястреб» вызывает Гонконг, – посылала она позывные в радиоэфир. – Джек, говорит Рита. Ты слышишь меня?

Все ее попытки связаться с Гонконгом оказались тщетными. Кроме радиопомех, рация больше ничего не выдавала в эфир.

– Позвони, пожалуйста, моему страховому агенту, – пошутил по поводу ее усилий Кейдж.

– А я похожа на твою секретаршу? – огрызнулась Рита.

Ступив на песчаный берег, она в сердцах отшвырнула радиотелефон подальше от себя и пожаловалась проходившему мимо Лю Кенгу:

– Рация испортилась, очевидно, из-за той шаровой молнии, которую нам здесь продемонстрировал Рейден.

– Рейден тут не при чем, – возразил Лю Кенг. – Просто мы находимся в аномальной зоне. Тут никакая техника не работает.

– Почему ты так решил?

– Посмотри на свой компас, – равнодушно предложил юноша и направился по мощенной камнем дороге к дворцу, стоящему на высокой горе.

Рита подняла правую руку, на которой находился наручный компас. Компасная стрелка бешено вертелась.

– Мы как будто отрезаны от внешнего мира! Так куда же мы попали? – в сердцах обратилась она к Джону Кейджу, шагавшему следом за Лю Кенгом.

– А я похож на твоего агента по путешествиям? – не упустил тот возможность отплатить остротой. Рита поняла, что этот парень не намного осведомленнее, и направилась по дороге, вдоль которой были врыты в землю шесты с развевавшимися на них флагами и штандарами. На синих, желтых и красных полотнищах китайскими и японскими иероглифами были написаны приветственные слова участникам Турнира.

Длинная каменная лестница вела от дороги во внутренние покои дворца. Когда трое друзей преодолели ее, их взгляду открылся огромный зал, стены которого были выложены красным мрамором. В зал вело множество дверей и арок. По обе стороны от каждой из арок стояли различные скульптуры: древнегреческий атлет с занесенным для удара копьем, аллегорический образ Смерти с длинным крестом за плечами, абстрактная глыба, каменная рептилия Юрского периода. Воздух был наполнен ароматом цветов, высаженных на газонах, тянувшихся вдоль стен.

– Потрясающая гостиница! – восхищенно заметил Джонни Кейдж. – Если ее купить и умело организовать рекламу, то можно заколотить очень неплохие бабки.

Шедший за ним Лю Кенг вдруг остановился, почувствовав затылком чей-то проницательный взгляд. Ему даже показалось, что он слышит мысленный зов. Резко обернувшись, юноша увидел прекрасную девушку в шелковом кимоно, расшитом оранжевыми драконами. Она сидела на ступеньках лестницы у одной из арок под раскрытым красным зонтом.

Замерев, Лю Кенг ждал, что будет дальше. Но и девушка была неподвижна. Она не подавала никаких знаков, не издала ни звука, она просто сосредоточенно рассматривала юношу.

– Если девушка так на тебя смотрит, значит ей определенно что-то от тебя нужно, – шепнул на ухо Лю Кенгу Джонни.

– Идемте, Шанг Цунг наблюдает за нами, – подтолкнула двоих друзей Рита Блейк. – Ему явно не по вкусу, что мы ведем себя тут, как в музее.

Действительно, Фаворит Императора наблюдал за ними, притаившись у столба одной из арок. Друзьям ничего другого не оставалось, как молча удалиться. Едва они скрылись, Шанг Цунг приблизился к девушке и почтительно склонил голову:

– Да будет известно светлейшей принцессе Китане, что эти трое – наши главные враги на турнире. С остальными бойцами не возникнет никаких проблем. Но с этими троими придется повозиться.

Лицо принцессы Китаны сохраняло невозмутимость. Она просто перевела взгляд с Фаворита Императора на плющ, который стелился, цепляясь усиками, по стене искусственной арки, выложенной из крупных камней.

Шанг Цунг подошел к статуе, изображающей рептилию Юрского периода, и громко сказал:

– Оживи.

Тотчас каменное изваяние зашевелилось, упругие мускулы налились силой, взгляд обрел осмысленность. Из горла чудовища вырвался крик, который не звучал под этими сводами уже миллионы лет.

– Ты убьешь этих троих олухов, – внушил Шанг Цунг рептилии.

– Выберешь для этого подходящий момент. Если не сегодня и не завтра, то уже послезавтра наверняка. Они не должны спастись от твоих клыков и когтей.

– Взвизгнув, рептилия спрыгнула с постамента и помчалась в одну из арок выполнять поручение Шанг Цунг.

Вечером в честь участников Великого Турнира был дан праздничный ужин. Главную залу дворца освещали сотни свечей и смоляных светильников. Длинные столы, за которыми уселись участники состязаний, были заставлены всевозможными яствами.

На ужине присутствовала и принцесса Китана. И вновь она внимательно посмотрела на Лю Кенга. Они сидели по разные стороны длинного стола. Юноша чувствовал, что девушка хочет его о чем-то предупредить, но не может.

Через высокие, окованные железом ворота служители вносили в зал на длинных подносах новые блюда. Джону Кейджу показалось, будто у створки ворот на какое-то мгновение появился лорд Рейден в белоснежном одеянии. Но затем видение исчезло. Киноактер зажмурил глаза и потряс головой, чтобы проверить, не обман ли это зрения?

Неожиданно прозвучали удары в большой медный гонг, висевший у стены между статуями двух мифических драконов с огромными крыльями и клыкастыми пастями. Все посмотрели в ту сторону, откуда донеслись эти звуки.

Массивная гранитная стена, казавшаяся цельной, разделилась на две части, открыв широкий потайной ход, который освещали факелы.

Оттуда вышло двадцать бойцов Шанг Цунг. Они были облачены в широкие штаны, лица до половины закрывали красные повязки, головы были повязаны красными платками, а мускулистые тела намазаны жиром.

Противоположная стена также раздвинулась, открыв второй потайной ход. Оттуда вышли еще двадцать человек во главе с Саб-Зиро в темно-синем кимоно. Бойцы Фаворита Императора рассредоточились по обе стороны зала. Из присутствующих за столами лишь принцесса Китана сохранила невозмутимое спокойствие. К присутствующим обратился Шанг Цунг, незаметно появившись из-за спин телохранителей:

– Добро пожаловать на остров Смертельной Битвы. Вы здесь для того, чтобы проявить свою силу, ловкость, храбрость и смекалку на Великом Турнире. Турнир начнется завтра. Кому-то из вас выпадет честь сразиться с принцем Гороом – чемпионом предыдущего Турнира.

Арт Лин, сидевший рядом с Джоном Кейджем, склонился к плечу киноактера и сказал на ухо:

– Слыхал я кое-что про этого Горо. Поговаривают, что это головорез, каких еще свет не видывал.

– Главное – не трусь, – подбодрил товарища Джонни.

– А кто говорит, что я боюсь? – тихо возмутился Арт Лин.

– Все присутствующие здесь станут свидетелями знаменательного момента в истории вашей планеты, – невозмутимо продолжал Шанг Цунг. – Пока же наслаждайтесь этим приятным вечером так, если бы он оказался для вас последним.

– Чего он меня пугает? – подал голос один из участников Турнира – бородатый американец могучего телосложения. – За мной охотится полиция двадцати пяти штатов...

– Пока же, друзья мои, вам будет продемонстрирована генеральная репетиция предстоящего состязания, – улыбнулся Фаворит Императора и подал знак своим бойцам.

Те вышли на широкую площадку за столами и выстроились в живой коридор. По одну сторону «коридора» вышел Саб-Зиро, по другую – один из бойцов Шанг Цунг. Поприветствовав друг друга, противники приготовились к поединку. Боец Шанг Цунг решил атаковать первым. Разбежавшись, он подпрыгнул, выкинув ногу вперед. Но Саб-Зиро, тоже подпрыгнув, коснулся бойца рукой; Тот на лету превратился в глыбу льда.

Упав на землю, оледеневшее тело рассыпалось на множество осколков. Голова бойца покатилась к ногам Шанг Цунг, который стоял на возвышении за спиной Саб-Зиро.

– Чистая победа, – довольно улыбнулся Фаворит Императора. – Отныне душа этого бойца принадлежит мне.

Слегка поклонившись своему повелителю, бойцы во главе с Саб-Зиро покинули зал для пиршества.

– Желаю вам приятно провести время, – издевательски попрощался с участниками Турнира, обескураженными увиденным, Шанг Цунг и развернувшись, скрылся за высокими деревянными ширмами в конце зала.

Лю Кенг торопливо поднялся из-за стола.

– Ты куда? – положил руку на плечо другу Джонни Кейдж.

– За убийцей моего брата, – сдержанно ответил Лю Кенг и направился к ширмам у выхода.

Он шел так быстро, что киноартист догнал его уже только у самого выхода.

– Не стоит тебе встречаться с ним сейчас, приятель, – сказал он. – Вспомни, что говорил тебе Рейден. А старик ведь слов на ветер не бросает.

– Лично мне он ничего не говорил, – бросила, проходя мимо них, Рита Блейк. – Шанг Цунг наверняка знает, где скрывается Корнон. И уж я выбью из него эту информацию.

С этими словами она вышла из зала. Джонни Кейдж восхищенно посмотрел ей вслед.

– Эта девушка все больше мне нравится, – признался он. – Уж если она чего-то захочет, то обязательно добьется.

– Но ведь тебе нравится не ее ум, – не без ехидцы заметил Лю Кенг и поспешил за Ритой.

– Это верно, – почесал затылок Кейдж и пошел следом за товарищами.

Остальные участники предстоящего Турнира расходились по своим комнатам. Принцесса Китана задумчиво смотрела в ту сторону, куда ушли Лю Кенг, Джонни Кейдж и Рита Блейк.

Трое бесстрашных друзей следовали за Шанг Цунг по длинному широкому коридору, который то шел под уклон, то поднимался. Коридор имел много поворотов и ответвлений. Пол был выложен квадратными плитами, на которых иероглифами были выбиты заклятья против демонов Подземного Мира. На стенах были высечены головы разных чудовищ, в пасти которых мерцали белые свечи. Иногда пламя свечей вдруг начинало колыхаться, и тогда по глади стен шарахались тени трех друзей.

В какое-то мгновение Фавориту Императора показалось, что за ним следят. Он резко обернулся. Друзья едва успели спрятаться за поворотом. Но когда они выглянули, Шанг Цунг уже невесть куда исчез. Друзья приблизились к тому месту, где он недавно стоял, и в задумчивости остановились. В разные стороны от этого места вели четыре хода.

– Мне это напоминает лабиринт минотавра, – признался Джонни Кейдж.

– Мне кажется, что надо идти в этом направлении, – показала Рита Блейк в одну из сторон.

– А мне кажется, что туда, – указал Лю Кенг в противоположную сторону.

До их слуха донесся звериный рык. Друзья поспешили в ту сторону, откуда он доносился. Спустя некоторое время они вышли к огромному залу, тускло освещенному факелами, и притаились у входа.

Посередине зала стоял большой стол, накрытый для обильной трапезы. По одну сторону стола сидел Корнон и с аппетитом уплетал жареную индейку. По другую – четырехрукий гигант с неестественно вытянутым туловищем и длинной косой на бритой голове.

– Лично я верю в честный бой, когда сражаются один на один, рука против руки, как учил меня мой папаша, – откровенничал Корнон, запивая индейку красным вином. – А на этом Турнире какая-то чертовщина. Я только что видел, как один парень хотел хорошенько врезать другому, а тот взял и заморозил его. И первый парень рассыпался на куски вместе со всеми потрохами. Шанг Цунг сказал: «Чистая победа». А по- моему, это отвратительно.

– Не осуждай Шанг Цунг, – предостерег бандита четырехрукий гигант и угрожающе привстал со своего кресла. – Он великий кудесник. Ему свойственна мудрость, которую ни ты, ни я не в силах постичь. Тот, кто осмеливается драться с Шанг Цунг, становится его рабом.

– На меня этот Шанг Цунг тоже произвел впечатление крутого парня, когда я его впервые повстречал в Лос-Анджелесе, – напомнил Корнон.

– Мастерству боя Шанг Цунг учился у самого Императора, – продолжал рассказывать четырехрукий гигант.

– А ты тоже императорский выкормыш? – спросил Корнон, бросая в бронзовую чашу обгрызенную кость.

Определение «выкормыш» явно пришлось не по вкусу четырехрукому.

– Я – Горо, генерал армии Внешнего мира и принц Подземного Царства Шао-Кан! – заревел он.

– Я два года вкалывал в подземном руднике, когда мотал срок за кражу со взломом, – вздохнув, припомнил Корнон один из фактов своей колоритной биографии.

– Ты можешь еще пожалеть о том, что не загнулся там! – прорычал Горо и запустил в него чашей с вином.

Если бы Корнон не увернулся вовремя, чаша, запущенная с невиданной силой, размозжила бы ему голову.

– Не стоит тратить на него бесценную энергию, любезный принц Горо! – раздался голос Фаворита Императора.

Горо и Корнон обернулись. По лестнице, вырубленной в стене влево от пиршественного стола, неторопливо спускался Шанг Цунг. Складки его черного плаща сползали по каменным ступеням.

– Но подумайте сами, ваше сиятельство, где еще я мог найти такого человека, как Корнон? – мягко продолжал Шанг Цунг. – У него нет чувства собственного достоинства, нет хороших манер. Только на Земле такой человек может обладать силой, богатством и властью. Не так ли, мистер Корнон?

Корнон поморщился, как от зубной боли:

– Мистер Шанг Цунг, я хотел бы вернуться в Лос-Анджелес или в Гонконг как можно скорее, если вы не возражаете. Когда мне заплатят за то, что я заманил девчонку на этот остров?

Улыбка садиста, который любит портить настроение не только врагам, но и соратникам, появилась на лице Фаворита Императора.

– После того, как ты сразишься с ней на Турнире. И запомни, – наставительно поднял палец Шанг Цунг, – она не должна пострадать. Просто унизь ее. У меня свои планы для красавицы Риты.

Слышавшие это Лю Кенг и Джонни Кейдж одновременно с сочувствием посмотрели на подругу. Та недовольно поморщилась – дескать, со своими проблемами справлюсь сама!

– А вас, сиятельный принц Горо, я хотел бы предупредить об опасности, – продолжал Шанг Цунг. – Лю Кенг участвует в Турнире.

– Я видел этого мальчишку. Для меня он не представляет никакой опасности! – хвастливо заявил Горо, вскинув все четыре руки.

– Сейчас не время становиться в позу, – раздраженно заметил Фаворит Императора. – Никогда еще мы не были так близки к победе, как сейчас. Но именно поэтому я и предупреждаю вас. Мне показалось, что принцесса Китана собирается снюхаться с землянами.

– Какое мне дело до приемной дочери Императора? – вновь рассвирепел Горо.

– Принцессе Китане уже десять тысяч лет. И если ей удастся обрести в лице этой троицы надежных союзников, она сумеет захватить императорский трон. Если Китане удастся договориться с Лю Кенгом, Император не простит нам этой ошибки, – мрачно сказал Шанг Цунг.

Джонни Кейдж не утерпел и шепотом спросил у товарища:

– Что в тебе такого особенного, что все женщины липнут к тебе, как мухи на мед?

– Понятия не имею, – пожал плечами Лю Кенг. – Но мне кажется, что пора уходить. По крайней мере, мы хорошо представляем, кто наши друзья, а кто враги.

Друзья тихо отступили в коридор.

– Я не допущу ошибки! – поклялся принц Горо Фавориту Императора.

В это время Рита Блейк, отступая спиной к выходу, задела хрупкую статую древневавилонского воина. Статуя упала на каменный пол и с громким стуком раскололась на куски. Друзья опрометью помчались по коридору назад.

– Что это было? – вскочил Корнон со своего места.

– Очевидно, мы были не одни, – злобно зашипел Фаворит Императора, – но не волнуйтесь, мистер Корнон. Кто бы ни были эти наглецы, почтившие нас своим присутствием, им не просто будет выбраться из лабиринта, в который они сейчас попадут. Мои воины разыщут их там и убьют.

– Мне не терпится сразиться в Турнире! – прорычал принц Горо, угрожающе потрясая четырьмя кулаками.

Очень скоро друзья сообразили, что попали в лабиринт. Они мчались по коридору, который завершался круглой площадкой. От площадки в разные стороны расходились лучами еще несколько коридоров. Трудно было в этом переплетении ходов определить верное направление. Наконец, они остановились, чтобы перевести дыхание.

– Не хотел бы показаться паникером, но мне кажется, что мы заблудились, – проговорил Джонни Кейдж. – Я не помню, чтобы мы проходили этот коридор, когда следили за Шанг Цунг.

Лю Кенг и Рита Блейк молчанием подтвердили его правоту.

– Итак, перед нами восемь коридоров, а сзади – погоня, – сказал киноартист. – По какому из коридоров двинемся дальше?

– По этому, – решительно сказал Лю Кенг.

Все посмотрели туда и увидели, что на другом конце коридора загорелся факел, который держала в руках принцесса Китана.

– Это может быть ловушка, – предостерегающе положил Джонни руку на плечо друга. – Шанг Цунг большой мастер перевоплощений и сюрпризов.

– Шанг Цунг боится принцессы Китаны, – твердо сказал Лю Кенг. – Значит, она наш союзник.

И он почти бегом направился на огонь факела. Но когда Лю Кенг добежал до конца коридора, принцессы там уже не было. Зато оказалась рептилия, притаившаяся под самым потолком. Тварь обрушилась на юношу, не ожидавшего нападения, и уже собиралась перегрызть ему горло, но тут подбежали Джонни Кейдж и Рита Блейк. Рептилия испуганно шмыгнула в один из коридоров.

– Что это было, Лю? – спросил киноартист, помогая другу подняться с пола.

– Какое-то хищное животное, – ответил тот, разыскивая взглядом факел принцессы. – Оно кралось вслед за Китаной.

В конце одного из коридоров, расходившегося лучами от этой площадки, виднелось алое мерцание. Трое друзей отправились на этот свет и вскоре достигли еще одного зала дворца.

Однако, когда они вошли туда, воины Шанг Цунг, знавшие кратчайший путь в лабиринте, уже поджидали там в засаде. Воинов оказалось девять. Они были вооружены копьями. В дополнение к своему обычному наряду – серым шароварам и красным повязкам – все они еще имели железные нагрудники.

Издав боевой клич, бойцы Шанг Цунг атаковали троих друзей. Но те не испугались. Рита резко присела, когда один из бойцов собирался проткнуть ее копьем, сделала ему подсечку, а второго ударила ногой по голове. Подпрыгнув, Лю Кенг нанес двум бойцам одновременные удары ногами.

Джонни Кейдж выбил копье у одного из атакующих, а самого бойца нокаутировал мощным ударом в челюсть. Шестой боец погнался с мечом за Лю Кенгом. Тот побежал от него, но, достигнув стены, подпрыгнул и, оттолкнувшись одной ногой от стены, второй сильно ударил преследователя. Еще один попытался напасть с ножом на Риту Блейк, но девушка увернулась и нанесла удар такой силы, что нападавший описал в воздухе сальто.

Наконец, с врагами было покончено. Они не представляли никакой опасности.

И тут раздались хлопки. Рита Блейк, Джонни Кейдж и Лю Кенг оглянулись и увидели лорда Рейдена, который наблюдал за ними, прислонившись к стене.

– Отличная работа, – похвалил лорд. – Но не покажете ли мне, как вы собираетесь разобраться с друзьями этих девятерых? – он указал им в другую сторону.

Друзья посмотрели туда. Выход из зала перекрывал заслон из девяноста бойцов, вооруженных трезубцами, рогатинами и пиками. Трое друзей приготовились подороже продать свою жизнь. Бойцы Шанг Цунг сделали несколько шагов им навстречу, как вдруг раздался повелительный голос Рейдена:

– Я так не думаю.

Из указательного пальца лорда, поднятого вверх, вылетела молния и пробила потолок зала. Сверху посыпались каменные осколки. Бойцы в ужасе шарахнулись назад.

– Я полагаю, мы самостоятельно найдем выход из этого лабиринта, – сказал Рейден, выходя вперед. – И вы не будете нам мешать.

Бойцы Шанг Цунг опасливо расступились перед отважной четверкой. Проходя мимо воинов, Джонни Кейдж бросил им копье, отнятое у товарища и, бахвалясь, заявил:

– Вам крупно повезло, парни, что за вас вступился лорд Рейден. Если бы не он, вам пришлось бы иметь дело со мной.

Все это наблюдал с верхней галереи залы Шанг Цунг. Когда земляне во главе с Мастером скрылись из виду, он злобно прошипел:

– Доберусь я еще до вас!

Лорд Рейден вывел друзей из лабиринта на смотровую площадку, с которой открылся превосходный вид на вечернее море.

– Теперь вы поняли, с кем вам доведется иметь дело, – спросил милорд, облокотившись на гранитный балкон.

– С четырехруким принцем Горо, – ответил Джонни Кейдж.

– Да, Горо – чемпион предыдущего Турнира, – кивнул Рейден. -– Но в свое время Горо проиграл Шанг Цунг. Сила Шанг Цунг заключается в силе тысяч воинов, которых он в свое время победил поодиночке, и души которых отныне принадлежат ему.

– И поэтому он стал Фаворитом Императора? – спросил Лю Кенг.

– Да, – кивнул Рейден. – Поэтому имей в виду, что, сражаясь с Шанг Цунг, ты будешь сражаться со всей Императорской армией.

После этого друзья разошлись по своим комнатам, чтобы выспаться перед битвой за судьбу человечества.

Утро следующего дня выдалось солнечным. К полудню по сигналу гонга участники Великого Турнира собрались на площадке перед дворцом. Поле состязаний было посыпано толстым слоем белого песка. С восьми концов были воткнуты в землю шесты с алыми штандарами, на полотнище которых были выведены золотом иероглифы с пожеланием успеха и удачи.

Шанг Цунг, руководивший матчами, взошел на возвышение арбитра и громко объявил:

–    С сегодняшнего дня мой остров становится ареной Смертельной Битвы. Великий Турнир объявляю открытым. Пусть каждый проявит то, на что он способен, и получит то, чего заслуживает!

Первыми должны были драться Лю Кенг и негр Джамбо. Фаворит Императора уселся в свой трон на возвышении. Его бойцы в серых шароварах и красных платках уселись на землю по одну сторону ринга, земляне – по другую.

Лю Кенг и Джамбо, длинные волосы которого были заплетены во множество косичек, дрались на шестах. Китаец сразу начал теснить негра, но тот, изловчившись, ударил его в живот. Лю Кенг согнулся от боли в три погибели. Однако, когда негр собрался опустить палку ему на спину, воспитанник Шао-Линя, изловчившись, нанес ему удар ногой по голове.

Земляне завопили от восторга, бойцы Шанг Цунг – от ярости. Фаворит Императора хранил невозмутимость.

Лю Кенг выбил своим шестом шест Джамбо. Тогда негр ударом ноги разломил шест китайца пополам. Разогнавшись, негр хотел прижать Лю Кенга к земле, но тот, подпрыгнув, ударил негра в грудь обоими ногами. Джамбо рухнул на землю. Видя, что тот не в силах подняться, Шанг Цунг встал с трона и приблизился к поверженному бойцу.

– Отныне и навсегда твоя душа принадлежит мне, – злобно прошипел Фаворит Императора.

– Нет, – ответил Джамбо.

Но Шанг Цунг уже занес над ним руку. Белое пламя вылетело из его ладони и коснулось груди Джамбо. Негр содрогнулся от чудовищной боли. Его мускулы напряглись до предела, а затем обмякли. Тело Джамбо безжизненно повалилось на бок. Взглянув на разгоряченного боем Лю Кенга, Фаворит Императора вернулся на свой трон. В его взгляде Лю Кенг прочел затаенную угрозу.

Следующей на ринг вступила Рита Блейк.

– У меня кое-что есть для тебя, Рита, – улыбнулся ей Шанг Цунг. – Потом как-нибудь поблагодаришь меня.

– Мне ничего не надо, – огрызнулась девушка.

– Но ведь именно за этим ты и пожаловала на остров, – с дьявольской улыбкой продолжал Фаворит Императора.

Он подал знак рукой. На ринг с другой стороны поднялся Корнон. Бандит послал Рите воздушный поцелуй.

– Вот мы и встретились, крошка, – злобно ухмыльнулся он. – Ты ведь так долго гонялась за мной. Ну, вот он я. Попробуй меня арестовать.

Он неожиданно выхватил из-за пояса нож с длинным изогнутым лезвием.

– Это нарушение правил! – возмущенно закричал Джонни Кейдж.

– На этом острове я устанавливаю правила, – возразил Шанг Цунг. – Турнирные правила позволяют бойцам использовать то оружие, какое они пожелают, и драться так, как они пожелают.

– Я это запомню, – с угрозой пообещал Джонни Кейдж.

Фаворит Императора не удостоил его угрозу вниманием.

– Узнаешь этот ножичек? – издевательски допытывался у Риты Корнон.

– Этим ножом ты зарезал моего напарника год назад, – ответила та.

– Не только твоего напарника, но и сотню других людей, – сказал Корнон.

– Этим лезвием я вскрою твою глотку.

Они расхаживали по кругу друг против друга, ожидая, когда один из противников совершит какой-нибудь промах. Нервы у Корнона не выдержали такого напряжения, и он первым сделал выпад. Рита воспользовалась этой оплошностью и ударила его ногой в грудь. В следующее мгновение ей пришлось отскочить далеко назад, потому что, согнувшись, Корнон широко махнул ногой перед собой.

Девушка-полицейский выбила ногой из рук Корнона нож. Но освободившейся ладонью бандит схватил Риту за ногу и резко дернул на себя. Подпрыгнув, Корнон хотел обрушиться всей массой на Риту, но та успела откатиться в сторону. Однако Корнон не давал ей возможности подняться, лихорадочно нанося удары ногой. Лежа на спине, Рита едва успевала парировать его удары.

Лю Кенг и Джонни Кейдж внутренне напряглись, каждую секунду готовые выскочить на ринг и защитить свою подругу. Однако их помощь не потребовалась. Рита Блейк сумела постоять за себя. Улучив мгновение, когда Корнон заносил ногу для удара, девушка, сконцентрировавшись, встала на руки и обвила ногами шею Корнона. Потеряв равновесие, бандит рухнул на землю. Нестерпимая боль в шее не давала ему возможности пошевелиться.

– Сдаюсь, – прохрипел он. – Твоя взяла, Рита. Можешь надевать на меня наручники.

– Я забыла наручники у себя в номере, – жестко ответила Рита Блейк. – И не вижу никакой необходимости в том, чтобы транспортировать тебя назад в Гонконг. Ты и так приговорен к смертной казни в пятидесяти двух государствах земного шара. Мне остается только привести приговор в исполнение.

И резким движением ноги она сломала шею Корнону. Преступник и садист, перед которым трепетал весь криминальный мир Гонконга, безжизненно замер на песке. Шанг Цунг недовольно пожевал губами. Поднявшись на ноги, Рита стряхнула песчинки с колен и подошла к своим друзьям.

– Ты молодчина, – радостно похлопал ее по плечу Джонни Кейдж. – Не ожидал от тебя такой прыти.

– Мои таланты, отнюдь, не исчерпываются умением постоять за себя, когда это надо, – скромно ответила девушка-полицейский.

Служители взяли под мышки тело Кор- нона и уволокли с ринга.

Шанг Цунг встал с трона и объявил:

– На сегодня Турнир прерывается. Завтра схватки на первенство возобновятся.

Перед ужином Джонни Кейдж решил прогуляться по острову. Ему хотелось осмотреть окрестности дворца. Он отправился по дорожке, которая вилась по живописным лужайкам, мимо скалистых гор и бамбуковых рощ. Спустя час киноартист оказался в лесу. Вдыхая ароматный воздух, он следил за птицами, перелетавшими между кронами деревьев.

Неожиданно у него появилось ощущение, что, кроме него, в лесу находится кто- то еще. Он не столько услышал, сколько почувствовал чужие шаги на тропинке, по которой шел. В двадцати шагах от него из зарослей бамбука вынырнул Скорпион в желтом кимоно.

– Вот так встреча! – воскликнул Джонни Кейдж.

А сам подумал: «Только бы этот тип не извлек на свет свою железную тварь».

Но раб Шанг Цунг, действовавший по его приказу, именно это и собирался сделать. Он поднял вертикально ладонь, и из кожи показалась железная пасть со множеством острых клыков.

– Попробуй фирменное блюдо острова Смертельной Битвы! – прорычал Скорпион.

Железная тварь пулей полетела по направлению к кинозвезде Голливуда. Тонкая железная цепь, которая непрерывно разматывалась, связывала пасть стальной твари с ладонью хозяина. Джонни Кейдж не считал себя трусом, но в эту секунду он не придумал ничего умнее, как пуститься наутек. Однако побежал он не по дороге, где железная тварь обязательно его настигла бы, а в гущу леса.

Тварь также изменила направление и, описав дугу, полетела следом. Она почти настигла Кейджа, но внезапно кончилась цепь, соединяющая тварь с ладонью хозяина. Железная пасть бессильно клацнула зубами и, повинуясь движению руки Скорпиона, устремилась обратно.

Стараясь ступать как можно тише, Джонни Кейдж поспешил ко дворцу. Но вскоре лес закончился. Впереди лежала равнина, на которой негде было укрыться. Справа от себя Кейдж услышал злорадный смех. На дорожке стоял Скорпион. Раб Шанг Цунг предвидел, куда устремится киноартист и просто поджидал Джона здесь.

Скорпион взмахнул рукой – клыкастая пасть железной твари устремилась на кинозвезду Голливуда. Но в тот момент, когда его голову отделяли считанные дюймы от смертоносных клыков, Кейдж резко присел. Железный скорпион впился клыками в ствол бамбукового дерева, росшего прямо за спиной Кейджа, и крепко увяз в плотной древесине.

Скорпион дернул руку назад, но цепь, вместо того чтобы извлечь тварь, порвалась. Кейдж сообразил, что нельзя терять ни секунды, и побежал на Скорпиона. Раб Шанг Цунг принял оборонительную стойку. Подпрыгнув, Джонни ударил его ногой в грудь.

В то же мгновение оба бойца по колдовскому мановению провалились сквозь землю. Они оказались в подземелье дворца, на дощатом бойцовском помосте. Вокруг торчали воткнутые в землю толстые бамбуковые шесты, а в метрах двадцати от помоста, на сырой земле лежали вповалку скелеты тех, кто проиграл в предыдущих Турнирах на острове Смертельной Битвы.

Джонни Кейдж и раб Шанг Цунга сцепились в поединке. Киноартист нанес серию сокрушительных ударов ногой, но раб Шанг Цунга словно не чувствовал боли. Вскоре Скорпион начал теснить Кейджа к краю помоста. Тогда Джонни вцепился в перекладину над головой и раскрутил на ней, как на турнике, «солнышко». Когда Скорпион приблизился к нему, Джонни Кейдж нанес ему такой мощный удар в грудь, что тот повалился на помост.

Но торжествовать было рано. Когда Джонни спрыгнул с турника, Скорпион неожиданно вскочил и сильным ударом свалил Кейджа с помоста. Джонни упал на груду костей. Перевернувшись два раза в воздухе, спустился с помоста в прыжке и Скорпион. Он сорвал повязку, скрывающую лицо.

На Джона смотрел череп, в пустых глазницах которого мерцало алое пламя. Огонь в глазах черепа становился все ярче. Поняв, что сейчас последует выстрел, Кейдж поднял с земли большой щит, принадлежавший кому-то из несчастных участников предыдущего Турнира, и закрылся им.

Сноп мощного огня, вырвавшийся из глазниц черепа, ударил в плоский щит и, отразившись, полетел назад. В мгновение ока Скорпион был охвачен огнем. От его чудовищного воя сотряслось подземелье. Джонни едва успел отбежать на двадцать шагов от пылающего факела, как последовал взрыв, Раб Шанг Цунг разлетелся на куски.

– Благодарю за фирменное блюдо острова, но я сегодня уже пообедал, – сказал киноартист, глядя на догорающий череп и переводя дыхание.

Пригладив слипшиеся от пота волосы, он отправился разыскивать выход из подземелья.

На следующий день Шанг Цунг выставил в поединке против одного из землян своего бойца. Землянин – пуэрториканец – победил бойца Шанг Цунг, но и сам потерял сознание. Чтобы привести пуэрториканца в чувство, его обливали водой из ведра. Наконец тот пришел в себя.

Во время предтурнирной суматохи принцесса Китана, облаченная в черный спортивный костюм для состязаний, оказалась рядом с Лю Кенгом.

– Если будешь драться в полную силу, то скоро выдохнешься и в решительной схватке проиграешь, – тихо сказала девушка. – В бою, который тебе предстоит, используй то, что дарует тебе жизнь.

У Лю Кенга хватило ума не подать вида, будто он ее слышит. Но слова принцессы для него оставались загадкой. Тем временем Шанг Цунг объявил новых участников схватки – Лю Кенга и Саб-Зиро.

– Удачи, – пожелал другу Джонни Кейдж.

«Удача мне, действительно, не помешает», – подумал Лю Кенг, поднимаясь на ринг, где его уже поджидал Саб-Зиро.

Поединок между Лю Кенгом и вторым рабом Шанг Цунг долгое время проходил на равных. Оба оказались сильны в обороне, но слабее в наступлении. Саб-Зиро парировал все удары Лю Кенга, но когда пытался контратаковать, то натыкался на прочную оборону.

Наконец началось то, чего все ожидали с замиранием сердца. Мельчайшие частицы льда заискрились в воздухе вокруг Саб-Зиро. Затем они начали концентрироваться в круг возле правой руки бойца. Этот круг Саб-Зиро швырнул на пол. Вокруг раба Шанг Цунг образовалась прозрачная ледяная сфера.

Лю Кенг попытался пробить ее, но, нанеся удар кулаком, вскрикнул от боли. Холод, исходящий от Саб-Зиро, буквально обжигал. Граница ледяной сферы начала расширяться. Зрители по обе стороны ринга в ужасе попятились. Смертоносный лед вот-вот должен был окутать Лю Кенга.

Взгляд юноши упал на стоящее в углу ринга ведро с водой. Внезапно он понял смысл слов принцессы Китаны: «Используй то, что дарит жизнь!» Да ведь именно вода и дарит жизнь! Ни одно живое существо не в состоянии прожить без воды!

Ледяная корка, покрывавшая поверхность бойцовского ринга, уже почти доползла до ног Лю Кенга, когда юноша схватил ведро с водой, размахнулся, плеснул в противника. Пробив стену ледяной сферы, обыкновенная вода под влиянием сильнейшего мороза превратилась в огромную сосульку. Эта сосулька стрелой впилась в грудь Саб-Зиро.

Раб Шанг Цунг упал на землю. Тяжесть ледяной стрелы не давала ему возможности подняться. Находившийся в нем источник холода продолжал действовать. Но под влиянием воды смертоносный лед начал распространяться не наружу, а внутрь Саб-Зиро. В считанные секунды раб Шанг Цунг превратился в ледяное изваяние. Ледяная пелена, наступавшая на Лю Кенга, спала. Подпрыгнув, юноша обрушился на противника. Несколькими ударами ноги он разбил Саб-Зиро сначала на две, затем на четыре, а потом и на восемь частей.

– Молодчина! – восторженно закричали Джонни Кейдж и Рита Блейк.

Бойцы Шанг Цунг по другую сторону ринга хранили угрюмое молчанке. Лишь принцесса Китана слегка улыбнулась.

Казалось бы, Шанг Цунг должен был сокрушаться по поводу потери второго лучшего бойца. Но Фаворит Императора лишь презрительно скривил губы. Все поняли, что сейчас он преподнесет участникам Великого Турнира свой главный сюрприз. Так оно и оказалось.

– Принц Горо! – объявил он.

– Из дворцовых покоев вышел четырехрукий гигант. Его появление бойцы Шанг Цунг приветствовали воплями восторга.

В тот день против чемпиона предыдущего Турнира выступили двадцать мастеров восточных единоборств с разных континентов планеты. И все проиграли. Казалось, с каждым выигрышем принц Горо становится все сильнее и непобедимее. Шанг Цунг не скрывал своего торжества. Он сделал достаточно уступок землянам! Теперь пришел его черед праздновать победу! Двадцать первым соперником против Горо выступил Арт Лин.

Он проиграет, – шепнул Джонни Кейдж Рите. – Он хороший боец, но может побеждать только, когда бьется с людьми в равной весовой категории. А тут приходится иметь дело с мутантом-уродом. Я уловил в глазах Арта страх.

Арт Лин отважно атаковал Горо. Но у человека было только две руки, удары которых принц Подземного Царства успешно парировал своими двумя руками. Третьей и четвертой рукой Горо наносил одновременно удары по голове и груди Лина. С каждым новым ударом Арт Лин все с меньшей охотой бросался в атаку. Он был бы не прочь сдаться, но на этом турнире исход матча мог быть единственным – смерть одного из противников.

В конце концов Арт бросился наутек, но Горо настиг его двумя прыжками и придавил к земле.

– Добей его, – негромко сказал Шанг Цунг в ответ на немой вопрос посмотревшего в его сторону Горо. – Мне нужна его душа.

Одним ударом кулака принц подземного царства добил Арт Лина. Фаворит Императора вскинул вертикально ладонь, от которой устремился белый луч к груди Арта. Тело бойца дернулось, словно через него пропустили сильный заряд тока, а затем рухнуло на землю.

– На сегодня матчи турнира окончены, – объявил Шанг Цунг, бросив злорадный взгляд в сторону Лю Кенга, Риты Блейк и Джонни Кейджа. – Завтра честь сражаться с принцем Горо будут иметь другие участники Битвы.

После ужина трое друзей отправились прогуляться по берегу. Их там поджидал лорд Рейден.

– Мне кажется, вы сильно удручены увиденным? – спросил он, пристально глядя в их лица.

– Удручены – не то слово, – признался Кейдж. – Складывается ощущение, что против Горо не имеет смысла драться.

– Ты ошибаешься, – с улыбкой возразил лорд. – Горо уязвим. Так же, как и Шанг Цунг. Дело не в вашем умении владеть теми или иными приемами, а в страхе, который сидит внутри вас. Победите свой страх – никакой враг против вас не устоит.

– Почему вы считаете, что мы чего-то боимся? – дерзко поинтересовалась Рита.

– Все чего-то боятся, – добрый маг проследил за океанской волной, которая, накатившись на песчаный берег, лизнула пеной край его белого плаща. – Но у всех страх разный. Например, ты, Рита, вечно строишь из себя девчонку, которой все беды нипочем и которой никто не нужен. На самом деле ты боишься признаться даже самой себе, что иногда тебе нужна помощь и что ты тоскуешь по настоящей любви.

«Учтем это обстоятельство», – подумал Кейдж.

Девушка из полиции Гонконга смущенно молчала.

– Ты, Джонни, – обратился Рейден к кинозвезде Голливуда, – обескуражен статьями в газете, которые тебя буквально поливают грязью. Это делается конкурентами из элементарной зависти, но тебя гложет страх – а что, если ты и в самом деле не более, чем самозванец?

– Есть немного, – понурил голову Джонни.

– Чтобы доказать самому себе, что ты не фальшивка, ты бросаешься в бой очертя голову и дерешься до самозабвения, – продолжал лорд. – Проблема в том, что во время боя ты теряешь контроль над собой. А Горо побеждает только потому, что его противники теряют контроль над собой. Словно осекшись, Рейден развернулся и зашагал по направлению к дворцу. Лю Кенг бросился за ним вдогонку.

– А как же я, милорд? Почему вы мне ничего не сказали?

– Потому что тебе предстоит самая ответственная миссия в этой Битве, – тихо ответил остановившийся Рейден. – Ты получишь то, чего так жаждешь. Ты сразишься с убийцей твоего брата. Но преимущество Шанг Цунг в том, что он полностью свободен от каких-либо сомнений. А тебя гложет чувство вины за смерть Чена. Вину за его убийство ты целиком приписываешь себе.

– Разве это неверно? – запальчиво спросил Лю Кенг. – Ведь я сбежал в Америку из монастыря только потому, что испугался своей судьбы.

– Все это так, но каждый в ответе только за свою судьбу, сказал Рейден, – и ни за чью иную. Твой брат сам избрал свой путь. И у тебя – своя дорога. Когда ты поймешь это, ты стешешь непобедимым.

– Я подумаю над вашими словами, милорд, – пообещал Лю Кенг.

Рейден молча продолжал свой путь ко дворцу. Рита Блейк и Джонни Кейдж тем временем ожесточенно спорили на берегу.

– Ты самый самолюбивый эгоист, которого я когда-либо встречала в жизни, – возмущенно говорила девушка из Гонконга. – Ты решил вызвать завтра Горо на поединок! Почему ты думаешь, что мы с Лю Кенгом нуждаемся в этом рыцарском поступке?

– Я и не думаю, что вы испытываете острую нужду в моем благородстве, – с улыбкой ответил Джонни. – Просто невзгоды, перенесенные нами сообща в последнее время, сильно сблизили нас. У меня никогда в жизни не было таких прекрасных друзей, как вы.

– Ах, как трогательно! – вытянула губы в трубочку Рита и показала ему язык.

– Я не хочу, чтобы Горо придушил вас завтра, как сегодня он сделал это с двадцатью бойцами, – не отступал от своего намерения Джонни. – Мне кажется, я справлюсь с этим уродом. Во время сегодняшних матчей я заметил, что он постоянно повторяет одни и те же ошибки. Ты можешь возмущаться еще сколько угодно, но я сделаю именно так, как сказал. Уж если я уделал Скорпиона с его железной тварью, то справлюсь и с этим четырехруким придурком.

– Ты эгоист, эгоист! – возмущенно повторила Рита.

– Ты еще забыла добавить, что я чертовски привлекательный парень, – широко улыбнулся Джонни Кейдж.

«И это верно!» – едва не вырвалось у девушки из отдела по борьбе с международным терроризмом. Она чувствовала, что уже полюбила этого необыкновенного парня, но ее терзали сомнения, насколько серьезно это чувство?

– Если выберемся живыми из этой заварушки, подарю тебе десять видеокассет с моими лучшими фильмами, – пообещал Кейдж. – На каждой кассете оставлю свой автограф.

– Буду хранить это сокровище как зеницу ока! – заразительно рассмеялась Рита Блейк.

Следующий день Великого Турнира выдался дождливым. Тучи заволокли небо. Казалось, сквозь эту плотную пелену никогда не проглянет солнечный луч и никогда не прекратится этот нудный дождь. Состязания были перенесены в один из обширных залов дворца.

Помещение освещалось сотнями факелов и масляных светильников. Пространство в центре зала было огорожено по периметру толстыми канатами. На возвышении, к которому вели шесть каменных ступенек, установили трон Шанг Цунг. Он появился в зале, когда все участники уже были в готовности.

Он уже собирался объявить имена новых участников боя, как вдруг Джонни Кейдж перелез через канат, вышел на середину ринга и поднял правую руку.

– По праву участника Смертельной Битвы я вызываю на поединок принца Горо! – громко сказал он.

На секунду Шанг Цунг онемел от такого неслыханного нахальства.

– Ты собираешься вызвать на бой Горо Непобедимого? – спросил он, обретя дар речи. – Ты так торопишься умереть?

– Я намерен победить, – гордо ответил киноартист. – Умереть предстоит кому-то другому.

– Глупость – отличительное качество истинного героя, – сказал Фаворит Императора, презрительно глядя на Джона. – Я знаю, чем ты руководствуешься, бросая этот дерзкий вызов. Ты надеешься спасти от верной смерти своих друзей. Но не слишком обольщайся. Они тоже умрут после того, как принц Горо уделает тебя.

– Если ты, презренный червяк, теле уверен в победе, то чего же ты колеблешься? – надменно спросил актер Голливуда.

Бойцы Шанг Цунг ахнули от такой дерзости. Стоявший рядом с Лю Кенгом лорд Рейден негромко спросил Кейджа:

– Тебе не кажется, что ты зашел слишком далеко, Джон?

– Дальше – некуда, – усмехнулся Кейдж. – Но это наш турнир. И мы обязательно победим на нем, потому что не имеем права на проигрыш.

– Я рад, что вы начинаете кое-что понимать, – с улыбкой обратился Рейден к Лю Кенгу и Рите Блейк.

После непродолжительного колебания Шанг Цунг решил:

– Пусть будет так, как ты хочешь, Джонни Кейдж. Горо сейчас явится сюда.

– Я подожду, – Кейдж достал из нагрудного кармана рубашки солнцезащитные очки и надел.

– Но за эту услугу я приобретаю право лично выбрать соперника для схватки и в том месте, которое сам изберу, – хитро прищурив глаза, процедил Шанг Цунг.

– Ладно, – сплюнул киноартист.

Лорд Рейден печально покачал головой:

– Напрасно ты согласился, Джонни. Это условие – ловушка.

– Уговор – есть уговор! – торопливо закричал Фаворит Императора.

– Не печальтесь, милорд, – положила Рита Блейк руку на плечо доброго кудесника. – Весь этот остров – сплошная ловушка. Однако мы в нее не попадемся.

Тем временем из внутренних покоев дворца показался принц Подземного Царства. С торжествующим воплем он вскинул все четыре руки. Рабы Шанг Цунг приветствовали его ликующим ревом.

– Поскорее прикончи его, – негромко сказал Шанг Цунг Горо. – Но будь осторожнее. Это скользкий тип.

– Никаких проблем с землянами у меня не возникнет! – грозно пообещал Горо.

Протянув одну из трехпалых рук, он сорвал с Джонни Кейджа солнцезащитные очки и расплющил их в кулаке.

– Эти очки стоили пятьсот долларов, – мрачно сказал киноартист. – У нас в Америке сурово карают тех, кто портит чужую собственность.

Принц Подземного Царства издевательски захохотал, а потом попытался схватить Кейджа. Но Джонни был настороже. Он сделал то, чего противник никак не ожидал. Резко сев на шпагат, он ударил противника кулаком ниже пояса. От нестерпимой боли Горо согнулся в три погибели.

– Идиот, ты совершил непростительную ошибку, – злобная гримаса исказила лицо Шанг Цунг.

Тем временем Джонни Кейдж бросился наутек от врага по одному из многочисленных коридоров дворца. Он прекрасно понимал, что в открытом бою Горо ему не одолеть, но там, где не могла победить сила, побеждали смекалка, хитрость и ум.

– Беги за ним и убей! – прошипел Фаворит Императора.

Оправившись от боли, Горо помчался вслед за киноартистом.

Джонни Кейдж долго мчался по коридору. Однако, когда коридор закончился, он понял, что выбрал неправильное направление. Этот коридор выводил на узкую площадку, которая резко обрывалась. Далеко внизу, вдоль отвесных стен протекала река огненной лавы.

Кейдж прислушался. Топот настигающего противника неумолимо приближался. Джонни оглянулся и увидел небольшой выступ в скале над входом. Он забрался на него, и когда четырехрукий гигант выбежал на площадку, с силой ударил его ногой в спину. Удар был так силен, что Горо потерял равновесие и, успев лишь оглянуться, полетел в пропасть.

– Пока, придурок! – помахал ему рукой вниз актер Голливуда. – Передай там всем в аду, что портить чужую собственность нехорошо.

Внезапно до его слуха донесся пронзительный крик Риты. Джонни Кейдж помчался обратно что было сил.

Даром ясновидца Шанг Цунг уже знал о смерти Горо. Тогда он схватил Риту Блейк за волосы и обнял ее шею таким образом, что она не могла сопротивляться.

– Отпусти ее, урод! – гневно закричал Лю Кенг.

Но Фаворит Императора уже подтащил девушку к глухой стене, которая вдруг сделалась жидкой, как расплавленное олово.

– Я только пользуюсь правом выбора, – со злобной усмешкой ответил Шанг Цунг. – Я избираю для поединка Риту. А местом последнего сражения станет Черная Башня в глубине Внешнего Мира. И никто не сможет мне помешать.

С этими словами он шагнул в глубь жидкой стены и втянул за собой девушку. Вбежавший в зал Джонни Кейдж все это видел.

– Скорее за ними! – крикнул он Лю Кенгу и лорду Рейдену.

– Во Внешнем Мире я ничем не смогу вам помочь, – грустно ответил лорд. – Но вам и не понадобится там моя помощь. Вам понадобится удача.

– Рита может победить Шанг Цунг? – быстро спросил Лю Кенг.

Добрый кудесник с сожалением покачал головой:

– Увы, нет. Она недостаточно сильна. Но существует еще одно условие Смертельной Битвы, которое не упомянул Шанг Цунг. Если Рита откажется сражаться с Фаворитом Императора, за нее может выступить кто-нибудь из вас.

– Тогда не будем терять ни минуты! – вскричал Лю Кенг. – До скорой встречи, милорд!

И два друга опрометью кинулись вслед за Фаворитом Императора. Они скрылись в жидкой структуре стены. Но до того, как стена вновь затвердела, приняв прежнюю форму, за друзьями успела прошмыгнуть во Внешний Мир и омерзительная рептилия. Все это время она без устали следила за Лю Кенгом и Джоном Кейджем, выжидая удобный момент для нападения. Она ни на мгновение не забывала повеление своего господина – расправиться с землянами любой ценой!

Первыми словами Джонни Кейджа, когда он оказался во Внешнем Мире, были:

– Что-то мне здесь не нравится!

Они стояли на широкой дороге, которая вела к Черной Башне, высившейся на горизонте. Была ночь, но дорогу ярко освещало множество факелов, укрепленных на каменных столбах, стоящих вдоль всего пути. По обе стороны от дороги тянулись бесконечные руины вымершего города. Оба друга ощущали атмосферу страха, ужаса и ненависти, которую, казалось, впитал в себя здешний воздух.

Они направились к Черной Башне, но внезапно Лю Кенг замер.

– Что случилось? – удивленно обернулся Джонни.

– У меня такое ощущение, что за нами следят, – тихо сказал юноша.

– Кто это может быть? – развел руками киноартист. – Ведь вокруг ни души.

– Вот именно, – кивнул Лю Кенг. – Мне кажется, что за нами наблюдает бездушное существо.

– И где же оно скрывается? Что на этот счет говорит твоя интуиция? – спросил Джонни Кейдж.

Вместо ответа Лю Кенг подскочил к стене ближайшего от них полуразрушенного дома и дернул на себя что-то невидимое. Из глубины кирпичной стены вынырнула визжащая рептилия. Пальцы Лю Кенга держали ее за горло.

– Какая гадость! – брезгливо поморщился киноартист.

Рептилии удалось вырваться из рук Лю Кенга. Она взвилась в воздух и попыталась перекусить юноше горло. Но тот успел ухватить ее за лапу и с размаху швырнул на землю. Однако рептилия моментально оправилась от этого удара, который вышиб бы дух из любого другого существа.

Она вновь взвилась в воздух. Ее острый коготь царапнул щеку Лю Кенга. Взмыв ввысь, рептилия описала полукруг и устремилась в атаку на юношу. Лю Кенг поднял с земли два кирпича и хладнокровно ждал приближающегося врага. Когда их разделяло расстояние меньше двадцати дюймов, Лю Кенг молниеносно поднял руки с зажатыми в них кирпичами и ударом расплющил голову твари, которая оказалась как бы между молотом и наковальней.

Конвульсирующее в предсмертной агонии тело рептилии упало на песок. Занеся ногу, Лю Кенг придавил каблуком мерзкое существо окончательно.

– Молодец, – неожиданно услышал он совсем близко женский голос.

Он вскинул голову и удивленно замер. Перед ним стояла принцесса Китана в спортивном черном наряде для единоборств и задумчиво разглядывала его.

– Добрый вечер, ваше высочество, – почтительно склонился Лю Кенг на одно колено перед принцессой Внешнего Мира.

– Мне импонирует твоя настойчивость, целеустремленность и чуткость, – продолжала принцесса Китана. – Но помни, что на карту поставлена не только жизнь твоей подруги, но и судьба всего человечества.

– Мы всегда помним об этом, – вклинился в разговор Джонни Кейдж. – Но все же хотелось бы узнать, куда нам держать путь?

– К Черной Башне, – последовал ответ. – В ее подземелье Шанг Цунг заточил Риту Блейк.

– Далеко отсюда находится эта башня?

– В двух днях пути.

– Проклятие! – выругался киноактер. – Мы можем не успеть спасти ее. Этот проклятый Шанг Цунг может убить ее прямо сейчас...

– Он не посмеет вызвать ее на поединок прямо сейчас, – спокойно возразила Китана. – По правилам Великого Турнира, перед решающим поединком Смертельной Битвы в течение двух дней не должно вестись никаких боев. В этот перерыв противники должны собраться с силами. Хоть Шанг Цунг и подлец, однако он не посмеет нарушить этого правила. И если вы отправитесь в путь прямо сейчас, то еще успеете спасти Риту.

– А вы не согласитесь проводить нас туда? – спросил Джонни Кейдж.

– Увы, нет! Я должна вернуться на Землю. Вместе с лордом Рейденом нам предстоит уничтожить дворец на острове Смертельной Схватки и всех пособников Шанг Цунг. Если не сделать этого сейчас, то они еще много зла причинят людям. Но я обещаю вам, что, когда вы приблизитесь к Башне, я буду ждать вас у передовых укреплений и помогу вам проникнуть внутрь наикратчайшим путем.

– А вдруг мы собьемся с верного пути?

– Не собьетесь, – заверила друзей принцесса Внешнего Мира и указала на восток, – посмотрите вон за ту горную гряду.

Обратив свои взоры в ту сторону, Лю Кенг и Джонни Кейдж разглядели вдалеке черное сооружение, вздымавшееся над горными вершинами.

– Отсюда она кажется крохотной, но на самом деле она невероятных размеров, – пояснила принцесса Китана. – По приказу кровожадного Императора Шанг Цунг разрушил города и селения Внешнего Мира. Это произошло очень давно. На месте города – столицы Мира, соорудили эту ужасную башню. Вы увидите эту Башню с любой точки пути, ее черный цвет будет служить вам надежным ориентиром. Поторопитесь. Через два дня надеюсь встретиться с вами у ее подножия.

С этими словами Китана устремилась к тоннелю Времени, соединившему Землю с Внешним Миром, и пропала в его черном зеве.

– Ну что ж, в путь, дружище, – хлопнул Джонни Кейдж Лю Кенга по плечу.

– Пути назад у нас нет, – сказал ученик шаолиньских монахов.

Утро следующего дня друзья встретили, карабкаясь и пробираясь по голым обрывистым склонам нагорья. Чтобы не сбиться с пути в лабиринте горных ущелий и каньонов, Лю Кенг и Джонни Кейдж держались по возможности ближе к краю каменистого нагорья.

Отвесные края нагорья казались непроходимыми. Обветренные скалы хмуро взирали на простершиеся от подножных осыпей гниловато-зеленые болота. Болота тоже казались безжизненными. Ни единой птицы не реяло над ними.

Вскоре друзья вышли к скалистому обрыву, голое подножие которого заволок туман, а вверху громоздились кручи, упиравшиеся в облака. С запада подул леденящий, пробирающий до костей ветер. Расстилавшиеся впереди болота на глазах изменили цвет, превратившись из мутно-зеленых в серо-бурые.

– Вот где нужно снимать фильмы ужасов, – вырвалось у Джонни Кейджа. – Если бы ты только знал, Лю, сколько денег тратится в Голливуде на то, чтобы построить декорации, которые хотя бы отдаленно по мрачности и безнадежности напоминали эти болота... А тут можно снимать прямо на натуре!

– Остается самый пустяк – перевезти съемочную группу через тоннель Времени, – мрачно пошутил Лю Кенг. – Только трудно гарантировать твоим киношникам, что они вернутся назад живыми.

– В этом ты прав, – вынужден был согласиться киноартист.

Место, откуда они начали свой путь, потерялось в бесцветной мгле. С Юго-Востока, где высилась Черная Башня, даль была отчеркнута мраком, как неподвижными клубами дыма. На вершине Башни мерцал ярко-красный огонек.

Вскоре внешний кряж нагорья начал сворачивать к северу. Друзья то карабкались по откосам, то брели по плоской складке от расселины к расселине, стараясь держаться ближе к десятифутовому обрыву. Но расселины попадались все чаще и становились все глубже. Джонни Кейдж и Лю Кенг уходили все дальше влево.

Через час они оказались в ущелье, где росли лишь частые суковатые деревья. Многие из них омертвели на корню от иссушающего ветра. Видимо, раньше здесь рос густой лес, но после покорения Внешнего Мира Императором, деревья поредели и сошли на нет, хотя пни торчали до самого края пропасти. Дно круто уходившего под скалу ущелья было усеяно битым камнем.

Скоро друзья поняли, что забрели в тупик. Кряж изломом направился к северу. Перед ними зияло глубокое ущелье. На противоположной стороне вздымалась на сто футов отвесная, точно срезанная, щербатая скала. Вперед пути не было.

– Нам не остается ничего другого, приятель, как попытаться спуститься в долину, – предложил Джонни Кейдж, посмотрев вниз, – иначе мы не выберемся из этого горного лабиринта.

Лю Кенг опустился рядом с ним на колени и посмотрел за обрыв. Действительно, скала под ними – пологая и треснутая – волне подходила для того, чтобы спускаться. Ее пласты ссохлись и перекосились, а скосы местами выглядели, словно огромные ступени.

– Можно попробовать, кратко сказал он.

– Упадем, сорвемся – ничего страшного, пустяки! – мрачно пошутил Джонни. – Сломаем руки-ноги. И только-то!

Туманные очертания гор Внешнего Мира заслонила темень, двигающаяся на запад. Предгрозовой ветер донес рокотание грома. «Только дождя нам не хватало!» – посмотрел Джонни Кейдж на небо и мысленно выругался.

Затянув потуже ремень на джинсах, он ступил на край обрыва, а затем, свесив ноги над обрывом, начал нашаривать уступ на скале. Смеркалось, хотя солнце еще не село. Ухватившись за выступ, он осторожно сполз и нащупал ногами опору.

– Тут широкий уступ, – обрадованно сообщил Джонни. – Можно стоять и даже не держаться.

В это время налетевшая с востока сплошная темень охватила небосвод. Над головой раскатисто ударил гром. В нагорье ударила молния, запалив одно из чахлых деревьев. От цепенящего воя шквального ветра замирало сердце и захватывало дух. Лю Кенг упал ничком. Джонни Кейдж невольно отнял руки от скалы, зажал уши, покачнулся, оступился и соскользнул вниз.

Пересилив себя, Лю Кенг подполз к краю обрыва и позвал:

– Джон!

Ответа не последовало. Это молчание так напугало Лю Кенга, что он почувствовал нервную дрожь. Он позвал еще раз:

– Джо-он!!!

Ветер отнес крик с его губ в глубокое ущелье, но неожиданно оттуда донесся ответный возглас:

– Я здесь, дружище! Не паникуй! Со мной все в порядке!

Киноартист оказался не так уж далеко. Он не упал на спину, что было равносильно самоубийству, а сполз животом по скале. К счастью, скала в этом месте была пологой. Благодаря тому, что ветер дул Джону в спину, он сумел задержаться на широком уступе. Сердце его трепетало от возбуждения. Он приник лицом к холодному камню.

В свете блеснувшей молнии Лю Кенг разглядел серую фигуру друга, который распластался по уступу. В следующее мгновение загрохотал гром. На землю обрушился холодный ливень вперемешку с градом. Уступ словно задернуло дымной завесой.

– Держись, приятель! – крикнул Лю Кенг. – Я спускаюсь к тебе!

– Валяй! – последовал ответ. – Вдвоем тут будет не очень скучно...

Раскаты грома отдалились, но дождь хлестал пуще прежнего. Лю Кенг сполз по скале к Джону. Вместе они спустились на дно ущелья и укрылись под каменным навесом. Кругом пенились ручьи. Вода низвергалась со скалы водопадом.

Дождь прекратился так же быстро, как и начался. По прояснившемуся небу поползли последние грозовые лохмотья. Покинув свое укрытие, друзья продолжили путь к Черной Башне, видневшейся вдалеке. Оставив за спиной обрывы нагорья, они спустились по каменным грудам к окраинам необъятных болот. В огромной, топкой пустыне царила сумрачная тишь.

Гнилое зловоние болот превозмогало свежесть равнины. По тропе на краю расселины друзья спустились во впадину шириною не более двенадцати футов, которая служила руслом одной из речушек, стекавшей с гор в застойные хляби. Свернув направо, они пошли по ровному каменному дну.

Когда ущелье расширилось и постепенно стало неглубоким, друзья пристроились на отдых у крутого каменного ската расселины.

– Не мешало бы выспаться, – подал мысль Джонни Кейдж. – Путь с новыми силами можно продолжить и ночью. Эта треклятая Башня даже в ночи кажется чернее мрака.

– Будь по-твоему, – согласился Лю Кенг. – Вздремни часика два, а я тебя постерегу. Затем разбужу и сам часа два подремлю.

Джонни Кейдж захрапел сразу же, едва голова его коснулась земли. Лю Кенг продержался еще полчаса, но затем и сам не заметил, как уснул. Вместо планируемых двух часов друзья проспали почти четверть суток.

Когда они проснулись, ночь была уже на исходе. Облачная хмарь скрывала звезды. Лишь разлитый вокруг сероватый отсвет возвестил утро.

– Тут даже восходов нормальных не бывает, – недовольно проворчал Джонни Кейдж, поднимаясь и разминая затекшую спину.

Друзья виновато переглянулись. Некого было корить за то, что они проспали целых шесть часов. Следовало побыстрее наверстать упущенное время! И они едва не наперегонки продолжили путь.

Расселина становилась все площе и по- ложе. Каменистое дно сменилось глинистым. Скаты превратились в береговые пригорки. Ручей петлял без конца. В стылый предутренний час друзья прыгали по мшистым кочкам. Забулькав на последней россыпи каменных обломков, ручей канул в ржавое болотное озерцо. В воздухе едва ощущалось дуновение ветерка, от которого шумно шелестели сухие камыши.

Впереди простирались такие бескрайние топи и хляби, что при одном только взгляде на них не могло не охватить отчаяние. Тяжелые испарения стлались над смрадными болотцами. Их удушливое зловоние стояло в воздухе пеленой. Далеко за болотами, на юге, высилась Башня Шанг Цунг, словно вал грозовых туч над морем тумана.

– Жаль, что я не захватил носового платка, – сказал Джонни. – С завязанным носом эту вонь легче было бы переносить.

– Мой дедушка учил меня не обращать внимания на трудности, – сказал Лю Кенг. – Они носят временный характер. Нужно думать о цели, к которой ты стремишься.

– Твой дед умный человек, но выполнять его заветы на практике очень нелегко, – пробурчал Джонни Кейдж.

На смену хмурому утру спешил безветренный день. Болотные испарения висели в воздухе неподвижно пластами. Низкие тучи плотно застилали небо. Вблизи сплошная топь оказалась ячеистой – заводи, озера, раскисшие русла речек. Друзья с трудом нащупывали неверную петлистую тропу.

На маслянисто-черных заводях росла синеватая пенистая ряска. Сухие травы и сгнившие на корню камыши казались в клубах тающего тумана убогими призраками минувшего царствования. Туман поредел. Высоко над гнилостными испарениями сияло золотистое Солнце. Однако солнечный свет едва пробивался сквозь густую пелену. Лишь слегка обозначилось над головой блеклое пятно. Теплее не стало. Мертвенный болотный мир ничуть не ожил.

Друзья почти не переговаривались, экономя силы для предстоящего боя с силами Зла. Во второй половине дня они забрели в самую глубь болот. Мшистые ходуны стали широкими и водяными окнами. Все труднее было выбирать места потверже, где нога не тонула бы в булькающей жиже.

К вечеру стемнело. В наступившей плотной темноте, казалось, не продохнуть. Неожиданно вокруг замелькали огоньки. Джонни Кейдж даже глаза протер, чтобы удостовериться – не грезит ли он наяву? Но нет! Вот вспыхнул слева от него тусклый огонек. Казалось, он вот-вот погаснет, но тут же явились еще и еще. Одни из них напоминали светлые струйки дыма, другие – мутные язычки пламени, плясавшие над невидимыми свечами. Их количество возрастало с каждой секундой. Болотные огоньки напоминали шествие призраков.

– Что это такое творится? – не выдержал Джонни Кейдж. – Что это за огоньки? Кругом же обступили! Чего мы им дались? Откуда они взялись?

– Это блуждающие огни, – тихо ответил Лю Кенг. – Я видел такие у нас, в Центральном Китае. Они заманивают путников в самые топи. Так что будь осторожнее не ступай туда, куда они устремляются.

Киноартист так и попытался сделать, но получилось это у него плохо. Зацепившись за кочку, он упал, испачкавшись в илистой жиже. Его обдало смрадом. С шипением из болотных недр вырвался наружу газ. Замигали, сближаясь, бледные огоньки.

Черная влага перед лицом Джона вдруг стала темным окном, в которое он заглянул и, кое-как выдернув руки, отпрянул назад.

– Там полно мертвецов! – закричал он, переведя дух. – И все лежат с открытыми глазами.

– Не ори! – поморщился Лю Кенг. – Эти огоньки как раз и порождены замогильным тлением. Очевидно, давным-давно, когда Император покорял Внешний Мир, здесь разыгралась кровавая битва. А затем наползли болота и поглотили могилы...

– Убраться бы нам поскорее из этого могильника, – мечтательно проговорил Джонни.

Лю Кенг промолчал, потому что и так было ясно, что он мечтает о том же. Черная Башня, на которую они ориентировались, стала значительно ближе и крупнее, но по- прежнему еще казалась недосягаемой.

К ночи они, наконец, миновали трясину и выбрались на твердую землю. В тот же миг друзья ощутили, как повеяло стужей и колеблется воздух. Донесся шум налетающего ветра. Болотные огоньки у них за спиной затрепетали, поблекли и погасли. Ветер с ревом и свистом обрушился на болота. Он расшвырял клочья тумана. Высоко в небе показались рваные облака. Между ними заблистала луна.

– А ты не задумывался над тем, дружище, какая здесь нынче пора года? – обратился к другу Джонни Кейдж.

– Похоже, что поздняя осень, – вздохнул Лю Кенг.

– А мне кажется, что ранняя зима, – более точно определил киноартист. – При такой температуре воздуха недолго подхватить воспаление легких.

– Думай о чем-нибудь более приятном, – предложил послушник монастыря Шао- Линя. – Например, о том, что когда вернешься из этого путешествия, то немедленно ляжешь в больницу.

– Это в том случае, если я вообще отсюда живым выберусь, – сказал Кейдж. – Похоже, Шанг Цунг намерен устроить нам другое лечение. Лучше я буду думать о том, что к завтрашней ночи мы во что бы то ни стало должны будем оказаться у подножия этой распроклятой Башни.

– Правильно, – похвалил его намерение Лю Кенг. – Когда мысленно движешься к цели, то и физический путь кажется намного короче. А пока нам не мешало бы часок-другой поспать. Хороший боец может обходиться без пищи двое-трое суток. Но без сна ему не обойтись.

– Потому что в этом случае он уже не будет хорошим бойцом, – добавил от себя в знак согласия Джонни.

Продолжив путь на рассвете, друзья с радостным изумлением обнаружили, что горные кручи, за которыми возвышалась Черная Башня, значительно придвинулись. Впереди тянулись торфяники и короста растрескавшейся грязи. Воздух казался колким, напитанным горечью. От него першило в пересохшем горле.

Утолив жажду водой из ручья, они продолжили путь и вскоре настигли утесов, которые немо высились в серой мгле. Вершины утесов скрывали дымные тучи, а подножия были укреплены мощными устоями и загромождены скалами. У подножий гор зияли засыпанные золой ямины, бесконечными рядами возвышались груды каменного крошева и кучи обожженной земли. Это были следы страшной битвы, которая развернулась здесь много-много лет назад. Теперь дневной свет как бы озарял изнанку смерти, кладбище без мертвецов.

Друзья помедлили, словно находились на краю неминуемого бредового сновидения, которое надо перетерпеть. Им предстояло нырнуть во мрак Межгорья, чтобы пробудиться утром следующего дня.

– Давненько мне не было так погано на душе, как нынче, – пожаловался вслух Джонни Кейдж. – Настроение – хуже не представишь. Но нельзя стоять на месте. Мы уже и так далеко зашли. Остается только завершить путь.

Второй день пути тянулся невыносимо долго. Над серой ложбиной, по которой они шли, нависла незыблемая тень, не нарушаемая даже дуновением ветерка. Высокое бесцветное небо в дымных разводах виднелось сквозь тускловатую водную толщу.

Гористая местность постепенно сменялась холмистой равниной. По-прежнему слева грозно высились горы, но южная дорога, огибавшая эту неприступную гряду, уходила наискосок от сумрачных подножий. Темные вершины деревьев на склонах гор казались осевшими клочьями туч. Пред Джоном Кейджем и Лю Кенгом простиралась диковатая пустошь, заросшая вереском и ракитником.

Скоро начали попадаться то тут, то там высокие сосны. Свежий и душистый запах, который расточали вокруг себя эти деревья, сильно приободрил двух бойцов. Неожиданно они вышли на дорогу, вымощенную камнем еще в те времена, когда во Внешнем Мире царствовала законная династия. Прямая дорога врезалась в каменные откосы, взбегала на широкие прочные арки над ручьями.

Однако спустя миль десять-пятнадцать стали пропадать следы кладки. Иногда в кустах попадались сломанные столбы либо проглядывала среди густой травы обомшелая плита. Косогор за обочинами зарос деревьями и папоротниками. Некогда главная дорога Внешнего Мира превратилась в заброшенный проселок Империи. Но именно эта дорога вела друзей к цели наикратчайшим путем.

Достигнув холма, склоны которого были испещрены ручьями, Джонни Кейдж и Лю Кенг вскарабкались на его западный склон и огляделись. Терялись вдали изогнувшиеся к востоку горы. На западе плавно уходили вниз подернутые дымкой пологие склоны. Дышали смолой росшие на них хвойные рощи. Между рощами светились широкие прогалины.

– Мне кажется, что в этой части Внешнего Мира господствует весна, – высказал предположение Джонни Кейдж.

– Удивительная страна! – согласился с его догадкой Лю Кенг. Как счастливо могли бы жить здесь люди, если бы не Шанг Цунг!

– Ничего, недолго ему осталось торжествовать, – угрожающе пообещал киноартист. – Сколько веревочке ни виться, а конец всегда наступает. Сколько бы зло ни ликовало, а расплата приходит...

Действительно, весна в этих местах хозяйничала напропалую. Сквозь мох и плесень пробивались ростки. Зеленели лиственницы. Повсюду росли душистые травы и кустарник. Вокруг больших, давно посаженных, а ныне неухоженных деревьев разрастался молодняк. Маслины, лавры и душистый тамариск полонили землю, клубились можжевельник, мирт и чабрец. Их ветви заслоняли поросшие плиты. Синими цветками цвел шалфей, красными – душица, бледно-зелеными – свежая невзрачница.

Провалы в каменистых скатах, которые друзья осторожно обходили, заросли заячьей капустой и камнеломкой. Полураскрытыми бутонами кивали лилии. Пышно-зеленой травой поросли берега прудов, в которых задерживались прохладные горные ручьи по пути в болота.

Друзья спустились вниз от дороги в зеленую чащу и с головой окунулись в запах душистых трав и кустарников. Быстрая речушка, вдоль которой они шли, привела в неглубокую лощину. Там был обветшалый каменный водоем. Его мшистые края заросли шиповником, кругом рядами выстроились ирисы. На темной, зыбкой поверхности колыхались кувшинки. Чистая вода изливалась по желобу.

Друзья умылись и напились свежей воды. Но стоило им отойти от пруда, как они сразу же наткнулись на следы разыгравшейся здесь давно кровавой сечи. Лю Кенг чуть не провалился в изгарную яму, в кучу обожженных, изрубленных костей и черепов. Яма уже заросла шиповником и вереском. Зелень затянула следы побоища.

– Идем отсюда поскорее, – сказал Джонни Кейдж. – Меня с души воротит от всех этих прелестей...

Они продолжали путь вдоль течения ручья, что точился из водоема. К полудню этот ручеек стал уже бурным потоком. Его каменистое русло пролегало по дну узкого ущелья, заросшего самшитом и остролистом. Приречные низины на востоке были подернуты золотистой дымкой.

Спустившись в низину, друзья попали в густой лес. Джону Кейджу, выросшему в городе, не оставалось ничего другого, как целиком положиться на чутье Лю Кенга, который по одним лишь ему известным приметам определял звериную тропу, которая вела через эти заросли на другую сторону леса. Изредка они выходили на поляны.

Среди полян угрюмо и важно стояли, раскинув ветви, огромные дубы. Между ними высились дряхлые лишаистые ясени. Могучие дубы пустили буро-зеленую поросль, в траве на прогалинах пестрели белые цветочки ветреницы. Из заплесневелых россыпей листвы лесных гиацинтов пробивались глянцевитые молодые ростки. Друзья не встретили ни одного зверя и не у слышали пения птиц.

– Странный лес, – сказал Джонни. – Такое ощущение, что вся живность отсюда удрала.

– Это объясняется близостью к Черной Башне, – пояснил Лю Кенг. – До нее осталось идти всего "несколько часов. Шанг Цунг и его подручные в этих местах боятся даже зверя.

Он остановился под старым шишковатым дубом, змеистые корни которого торчали над сыпучим обрывом. Перед друзьями расстилалась тусклая глубокая долина, на дальней стороне которой в дымчатом полумраке густел и тянулся на юг серо-голубой лес.

– Мне кажется, что по прямой к Башне нам не пройти, – сказал Лю Кенг. – Та низина должна быть сильно заболочена. Придется обойти ее с юга.

– Сколько времени займет обход? – спросил Джонни Кейдж, вытирая вспотевший лоб.

– Часа полтора. Но лучше потратить полтора часа на обход, чем завязнуть в болоте на полтора суток.

Джонни не возражал.

По дну долины бежал поток. Его ледяной голос нарушал глухое безмолвие. Подле него беловатой лентой вилась тропа, теряясь в серой мгле.

– Ну, наконец-то! – обрадовался тропе киноартист. – По крайней мере, есть хоть какая-то дорога! Не придется больше блуждать по буреломам и косогорам...

– Как раз туда мы и не пойдем, – твердо сказал Лю Кенг.

– Это еще почему? – возмутился артист Голливуда.

– Я уверен, что эта дорога хорошо просматривается из окон Черной Башни, – ответил юноша. – Согласись, что не в наших интересах быть замеченными Шанг Цунг до того, как мы приблизимся к нему на расстояние удара кулаком?

– Твоя правда, – вздохнул Джонни. –- Так куда же мы поплетемся?

Лю Кенг повел друга вверх по склону. Он вел Джона сквозь кустарник и заросли куманики, огибая глубокие овраги. Иногда друзья спускались в темные кустистые ложбины, а когда выбирались оттуда, то им казалось, что южные скаты становятся все круче.

– Я в юности занимался спортивным ориентированием, – поделился Джонни Кейдж воспоминаниями с другом. – Любил я это дело. И в каких только местах не доводилось побывать! Но такой сложно пересеченной местности, как эта, мне даже в страшном сне не доводилось видеть. Любой чемпион высшего разряда, из тех, которых я знавал, в таком лесу уже давно сдался бы. А мы вот бредем вторые сутки и нам хоть бы что!

– Человек сам до конца не знает о том, каким колоссальным резервом выживания он обладает, – поддержал разговор Лю Кенг.

Началась большая круча, заросшая утесником и низким терном. То и дело открывались обугленные прогалины, следы недавнего огня. Наверху утесник рос сплошной стеной. Высокий, старый и тощий понизу, он густо ветвился и был осыпан желтыми цветами, которые издавали такой пряный запах, что у друзей едва не закружилась голова. Но они продолжали упорно шагать между шиповых кустов по колкой мшистой земле.

Они остановились на дальнем склоне горбатого холма у терновой заросли. Глубокую рытвину, мимо которой они шли, прикрывали оплетенные вереском иссохшие узловатые ветви-стропила.

– Давай приляжем здесь на минутку, – попросил Джонни Кейдж.

– Нельзя, дружище, – отрицательно мотнул головой Лю Кенг. – Если мы сейчас приляжем на землю, то уснем и проспим целые сутки. Мы оба так устали, что нам нельзя останавливаться до тех пор, пока не достигнем Башни.

Джонни собирался привести еще один довод в свою пользу, как вдруг по окрестности разлился мертвенно-бурый сумрак. Друзья тревожно переглянулись. Первой мыслью было то, что Шанг Цунг обнаружил их присутствие и собирается уничтожить. Однако, кроме ночного мрака, ничто больше не указывало на близкое присутствие врагов.

– Может, ночь тут наступает вот так стремительно? – спросил Джонни Кейдж.

– Не думаю, – с сомнением покачал головой Лю Кенг. – Скорее всего, это очередные проделки злого кудесника. Но мне кажется, Шанг Цунг пока не осведомлен о нашем путешествии.

Над низкой тучей, надвигавшейся с востока, затрепетало багровое марево. Из-за бугристого всхолмья над стеной мрака супились горные кручи, зазубренные гребни и угловатые вершины в багровой подсветке. Справа громоздилась черная Башня, выдаваясь на запад.

Друзья не могли отсюда видеть крошечную фигуру Шанг Цунг, вышедшего на балкон Черной Башни, чтобы побеседовать с самим Императором. Но они видели желтые молнии, которые змеями заплясали вокруг Башни. Джонни Кейдж и Лю Кенг догадались, что происходящее ныне возле Башни непосредственно касается судьбы их подруги. Они не могли слышать повеления Императора своему Фавориту поскорее разделаться с дерзкой землянкой, но интуицией чувствовали – необходимо спешить! И когда могильный мрак вдруг спал, словно его и не было, киноартист сказал другу:

– Пожалуй, ты прав. Не будем задерживаться в этом месте.

Чем ближе подходили друзья к руинам Города, посередине которого находилась Черная Башня, тем сумрачнее становилось кругом. Бурая мгла превращалась в бесцветный и непроницаемый туман. В воздухе царила холодная духота.

Они спускались, забираясь все южнее, насколько позволяли буераки. Невдалеке темной стеной возникла небольшая роща. Подобравшись ближе, друзья увидели, что деревья огромные и очень старые. Их обугленные вершины были обломаны, будто в них била молния. Когда друзья миновали эту рощу, перед их глазами вдруг открылась широкая дорога, соединяющая оба конца Внешнего Мира. Дорога извивалась у горных подножий и исчезала между деревьев.

Стараясь держаться в тени, друзья спустились к дороге и тихо пошли вдоль серого парапета. Спустя милю-другую они вошли в древесную колоннаду, как в разрушенный дворец под темным пологом небес. Словно арки, между исполинскими стволами зияли пустоты. В центре колоннады крестом расходились четыре дороги. Постояв минуту на распутье, друзья пошагали дорогой, которая вела к Черной Башне.

Вырвавшись из кольца деревьев, дорога уходила в горы. Постепенно она отклонилась к огромному каменному утесу, который грозно придвинулся к двум отчаянным смельчакам. Дорога заползла в его тень и, огибая отвесное подножие, круто подалась в горы.

Неожиданно, завернув за поворот, друзья увидели Императорскую крепость, сооруженную на окраине разрушенного Города. Длинная долина теневым клином вдавалась в горы. По другую ее сторону на высоком уступе вознеслись башни и стены Крепости. Казалось, Черная Крепость лучилась болезненно-мутным светом, который ничего не освещал. В стенах и башне зияли оконные бойницы, а купол был округлым.

Два друга ощутили обостренное желание вдавиться в серый камень гор, чтобы их ненароком не заметили из окон грозной Крепости. Однако оба быстро подавили секундную панику и продолжили Путь. Они добрели до моста из белого камня. Дорога пересекала поток посреди долины и подбиралась извивами к воротам крепости.

По берегам протянулись плоские низины и луга в беловатых цветах, которые разливали гниловато-кладбищенский запах. Беззвучно струилась вода в реке. Клубясь, овевали мост ее мертвенно-холодные испарения.

Недалеко от берега реки в придорожной стене был пролом, за которым оказалась узенькая тропка. Друзья свернули на нее и пошли гуськом. Когда они поднялись по тропинке на заросший густым кустарником холм, оказавшись выше смрадных испарений отравленного потока, стало легче дышать и прояснилось в голове.

Вдруг тяжкое гулкое громыхание прокатилось по долине и отдалось в горах. Чудовищная огневая вспышка озарила небо над Черной Крепостью. Низкие тучи окрасились багрянцем. В оцепеневшей, залитой мертвенной тенью бледной долине алый свет показался невыносимо ослепительным.

В небеса ударили лиловые молнии, вспарывая тучу синеватым пламенем. Из-за стен Крепости донесся дикий вопль, в котором слились воедино хриплые крики кровожадных воинов Императора и бешеное ржание испуганных лошадей. От этого воя Джонни Кейдж, как подкошенный, упал наземь, а Лю Кенг зажал уши руками.

Ворота Крепости распахнулись. Оттуда выступал Императорский гарнизон. Друзья не могли знать, что это войско отправляется на подавление восстания, которое вспыхнуло в другом конце Внешнего Мира. Но они чувствовали, что им на руку этот поворот событий. До сих пор вся территория лежащего в развалинах Города контролировалась ратниками гарнизона Крепости. Но теперь, когда они уходили, путь к Черной Башне был открыт. Друзья могли достигнуть ее беспрепятственно, почти не прячась. Император был настолько уверен в победе над Землей, что спешил подавить восстание у себя в тылу. Эта ошибка впоследствии дорого ему обошлась...

Когда конница и пехота Черной Крепости скрылись из виду, когда гулко захлопнулись ворота, друзья спокойно продолжили путь и вскоре достигли окраины Города. Но в тот самый миг, когда друзья полагали, что все трудности пути уже позади и на время утратили бдительность, им повстречался дозорный всадник, который скакал с донесением из Черной Башни в Крепость.

– Его нельзя упустить! – закричал Лю Кенг, бросаясь наперерез лошади. – Он донесет о нас...

Ему удалось ухватить за узду лошадь. Лю Кенг повис на уздечке, и под тяжестью его тела лошадь пета на передние ноги. Вылетев из седла, дозорный кубарем покатился по земле, но сразу же вскочил на ноги и выхватил из ножен саблю.

– Нужна помощь, дружище? – спросил Джонни Кейдж.

– Один справлюсь, – ответил юноша, прикидывая на глаз силы соперника.

Воин замахнулся саблей, но Лю Кенг успел увернуться от смертоносного лезвия. Перехватив руку врага, он сумел вывернуть саблю так, что та уперлась в грудь воина. Лю Кенг дернул воина за вторую руку на себя – сабля вошла в грудь врагу по рукоятку.

– Молодец, – услышал Лю Кенг знакомый женский голос.

Подняв глаза, он увидел принцессу Ка- этану, которая шла к ним от стены полуразрушенного дома.

– Добрый вечер, ваше высочество, – склонился в поклоне Лю Кенг.

– Ты сражаешься гораздо лучше, чем я предполагала, – похвалила принцесса юношу. – Лучшего помощника мне не найти.

Принцесса Внешнего Мира, кинозвезда Голливуда и ученик шаолиньских монахов продолжили путь к Черной Башне.

– Некогда здесь был красивый город, который населяли миролюбивые и добрые люди, – рассказывала принцесса. – Но затем Внешний Мир покорил Император. Он убил моих родителей, а меня удочерил, чтобы иметь наследника. И вот во что превратился наш Мир в результате его правления, – указала девушка на руины, – и вашу Землю постигнет та же участь, если вы сейчас не помешаете Шанг Цунг.

– Как можно победить этого негодяя? – спросил Лю Кенг.

– Нужно только превозмочь свой страх, – ответила Китана.

– И только-то? – удивленно пожал плечами Джонни Кейдж.

Но принцесса Внешнего Мира не отреагировала на его колкость.

– Нет ничего труднее, чем превозмочь собственный страх, – продолжала она, обращаясь исключительно к Лю Кенгу. – Но, если ты преодолеешь его, а также чувство ложной вины за смерть своего брата, тебя уже не испугают никакие новые фокусы Шанг Цунг.

Тем временем они приблизились к Черной Башне, которая казалась неприступным монолитом, не имевшим ни входа, ни выхода.

– Жаль, что у нас нет крыльев, чтобы забраться на вершину этой громады, – задрав голову ввысь, сказал Джонни.

– Вовсе необязательно стремиться на верхний уровень, – улыбнулась принцесса Китана. – Шанг Цунг заточил вашу подружку в подземелье. Сейчас она находится в Черном зале. Он собирается убить ее там. Туда ведет подземный ход, о существовании которого известно мне одной. А теперь станет известно и вам. Через пять минут вы встретитесь с Ритой.

– Представляю, каким это станет сюрпризом для Шанг Цунг! – расхохотался Джонни Кейдж.

Подземелье Черной Башни имело круглую форму. Вдоль стен вилась каменная винтовая лестница. Между двумя гранитными столбами стояла Рита Блейк, широко разведя прикованные цепями руки. Мозаичный рисунок на полу изображал голову Дракона с разинутой пастью – символ императорской власти.

В подземелье вошел Шанг Цунг и обратился к Рите:

– Ты готова сразиться со мной?

– Я не буду драться с тобой, – гордо ответила девушка. Я не намерена играть в эту игру по твоим правилам. С тобой разберутся мои друзья, когда явятся меня выручать...

– Мы уже здесь! – прозвучал голос Джонни Кейджа.

Он и Лю Кенг выбрались из подземного хода, искусно замаскированного под каменный свод, и загородили подругу от злого кудесника.

– Тебе не терпится сразиться, Шанг Цунг, – сказал Лю Кенг. – Так померяйся силой со мной!

От неожиданности Фаворит Императора побледнел, но, быстро овладев собой, яростно прохрипел:

– Я принимаю вызов! Я насквозь вижу твою душу, мальчишка. И то, что я вижу, позволяет мне предсказать твою скорую смерть. Я убью тебя так же, как недавно убил твоего брата.

– В мою душу ты можешь смотреть сколько угодно, – ответил Лю Кенг. – Но она никогда не будет принадлежать тебе. А что касается смерти Чена, то каждый из нас сам выбирает жизненную дорогу. И тебе, презренный раб Императора, придется сейчас заплатить за то, что избрал дорогу преступлений и зла.

Они сошлись в рукопашном поединке. Поначалу Шанг Цунг активно атаковал юношу. Но Лю Кенг успешно парировал все его выпады, а затем и сам начал контратаковать. Постепенно он начал теснить Шанг Цунг к стене. Понимая, что такая позиция гибельна для него, Фаворит Императора начал отступать вверх по винтовой лестнице.

Несколько раз он пытался сбросить Лю Кенга вниз, но напор юноши был столь силен, что Фаворит вынужден был уступать ему ступеньку за ступенькой. Наконец, они поднялись на верхнюю площадку, которая обрывалась у высокой чугунной двери. Лю Кенг собирался уже придушить Шанг Цунг, как вдруг тот куда-то исчез.

Перед Лю Кенгом стоял его младший брат Чен во плоти.

– Вот мы и встретились, Лю Кенг, – улыбнулся младший брат. – Я знал, что мы увидимся. Пойдем со мной.

На мгновение Лю Кенгу показалось, что перед ним действительно его брат и что надо идти туда, куда он зовет. Он не видел, как внизу, сквозь каменные плиты пола неожиданно выросли стальные шипы. Чен указывал старшему брату ступить вправо, в лестничный пролет.

Он непроизвольно сделал шаг в сторону. И тут Лю Кенг уловил странный дьявольский огонек торжества в глазах Чена. Это отрезвило его.

– Тебе не удастся провести меня, Шанг Цунг! – воскликнул он. – Мой брат мертв, и ты сейчас последуешь за ним!

При этих словах Шанг Цунг, принявший на время облик Чена, вновь вернул себе прежнее обличив.

– Не ожидал от тебя такой проницательности, – прорычал он и бросился в атаку.

На сей раз наступательный напор Шанг Цунг был таким сильным, что ему удалось отогнать Лю Кенга к самому краю площадки. В этот момент Фаворит Императора напоминал загнанную в угол крысу, которой уже нечего терять. Противники сцепились на самом краю площадки. С одной стороны была глухая дверь, с другой – пропасть с шипами на дне.

Лю Кенг покачнулся в сторону бездны, но, обретя равновесие, выпрямился и налег на врага. Теперь уже Шанг Цунг накренился головой в сторону пустоты. Вопреки расчетам, сила Фаворита Императора не сумела перебороть настойчивость землянина.

И тогда совершилось удивительное, чего никто не мог ожидать. Души тысяч воинов, которые находились в теле Шанг Цунг, начали покидать тело хозяина. Тысячи загубленных им людей в решающий момент Смертельной Битвы изменили Шанг Цунг. Сила Фаворита Императора начала стремительно слабеть. Он понял, что это настоящий конец, и отчаянно завопил. Шанг Цунг был сокрушен бунтом покоренных им людских душ.

Напрягшись, Лю Кенг из последних сил столкнул его в пропасть. Пролетев огромное расстояние, Шанг Цунг напоролся сразу на два шипа. Его голова бессильно повернулась набок. В течение нескольких секунд его тело разложилось до сухого скелета. Затем скелет взорвался, и ввысь, пробив крышу Черной Башни, устремился голубой луч. Это мчались обретшие свободу души плененных бойцов Шанг Цунг.

Из этого потока света вдруг вынырнула песчинка, которая, подлетев к Лю Кенгу, обернулась его братом Ченом.

– Я знал, что мы с тобой еще увидимся до того, как я окончательно покину этот мир, – проговорил младший брат.

Теперь Лю Кенг был уверен в том, что перед ним не дьявольское наваждение. От изумления он не мог вымолвить ни слова.

– Прощай, дорогой брат, – сказал Чен. – Ты – великий воин. И не беда, что человечество не знает, что своим существованием оно обязано тебе и твоим друзьям. Главное – вы сами это знаете. Придет день, когда мы встретимся с тобой. Но до тех пор я незримо буду присутствовать рядом в самые ответственные для тебя моменты жизни.

И, коснувшись пальцами плеча старшего брата, Чен обернулся светящейся песчинкой и устремился в общий поток света. Когда этот поток погас, Лю Кенг спустился по ступенькам вниз к друзьям, которые с восхищением смотрели на него, и сказал:

– Не хотел бы хвастаться, но, по-моему, это чистая победа!

Все трое облегченно рассмеялись, снимая колоссальное нервное напряжение последних дней, и отправились к выходу.

Они вышли наружу из Черной Башни, когда над Внешним Миром забрезжила утренняя заря. На широком валуне у дороги они увидели сидящих лорда Рейдена и принцессу Китану.

– Я вас тут уже давно поджидаю, – улыбнувшись, приветствовал отважную троицу Рейден. – Вы немного задержались в этом черном логове.

– С Шанг Цунг возникли поначалу кое-какие проблемы, но Лю Кенг их быстро разрешил, – рассказал о подвиге друга Джонни Кейдж.

Приблизившись к принцессе, Лю Кенг церемонно опустился на одно колено и почтительно склонил голову.

– Ваше высочество, Великий Турнир окончен, – сообщил он. – Смертельная Битва выиграна. Отныне Императорский трон по праву принадлежит вам.

– Принадлежит-то он ей уже давно по праву, но повоевать Китане еще придется, – ответил за принцессу Рейден. – Император так просто не пожелает расстаться с господством над Внешним Миром.

Над горизонтом поднялось солнце. Среди руин показались люди в лохмотьях – обитатели мертвого города. Все это время они жили в страхе перед кровожадными слугами Шанг Цунг. Но каким-то чудом слух о его смерти уже разнесся по Внешнему Миру. Многие видели голубое сияние над Черной Башней. И теперь подданные принцессы Китаны выходили из своих укрытий без страха.

– Этот восход солнца символизирует, по- моему, начало нового царствования во Внешнем Мире, – указал Лю Кенг на золотистую кромку небосвода. – Я уверен, что отныне в истории вашего Мира начнется светлая эпоха.

– Благодарю тебя за все, благородный рыцарь Лю Кенг, – промолвила принцесса.

Вдруг невесть откуда взявшиеся черные тучи сгустились вокруг солнца. Мощный взрыв потряс до основания Черную Башню. Среди взметнувшихся к небу осколков показалась черная гигантская фигура человека в железных латах и рогатом шлеме, который не скрывал отвратительной гримасы на уродливом лице.

– Это еще кто такой? – удивленно спросил Джонни Кейдж.

– Император, – коротко ответил Рейден, вставая с валуна.

– Я пришел сразиться с вами! – потряс окрестности рык разъяренного Императора Внешнего Мира. – Я пришел покорить ваши души!

– Я так не думаю! – ответил ему лорд Рейден.

Глаза доброго кудесника загорелись белым огнем. Белые молнии вылетели из глаз Рейдена и полетели в злого Императора. Тот яростно заревел.

Не сговариваясь, Лю Кенг, принцесса Ка- этана, Джонни Кейдж и Рита Блейк заняли оборонительные позиции, приготовившись к схватке. Каждый из них думал о том, что предстоит серьезная битва. И каждый из них был уверен, что остальные, не задумываясь, бросятся на выручку, если он попадет в беду.

Поэтому никто из них – ни добрый кудесник Рейден, ни принцесса Внешнего Мира Китана, ни киноактер Джонни Кейдж, ни офицер полиции Гонконга Рита Блейк, ни воспитанник шаолиньских монахов Лю Кенг – никто не сомневался в победе добра над злом, света над мраком на Земле, во Внешнем Мире или где бы там ни было еще...

Content

Джон Томпсон - Смертельная битва. Воинский турнир

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Фаворит Императора

ЧАСТЬ ВТОРАЯ Великий турнир