Жарси — офицер провинции Орион

ПРОЛОГ

Давным-давно, когда, тыкая пальцем вверх, человек ещё только смотрел на такое далёкое звездное небо и предавался грёзам о множестве неизведанных миров в его вышине, уже тогда он увидел себя лишь повелителем, хозяином звёзд. Немного позже, когда, вырвавшись на просторы казавшейся ему необъятной, но такой маленькой в масштабах космоса, солнечной системы человек путём проб и ошибок, трагедий и бурных радостей освоил её и начал тянуть свои руки к мирам звёзд Альфы и Проксимы Центавра, Сириуса и Бернара. Сколько ужасных трагедий хранит космос той поры. Казалось, вся Вселенная ополчилась против этого маленького и тщедушного человечества, пытавшегося на своих кораблях — песчинках, прорваться сквозь пространство, через метеоритные потоки, кошмары многолетних путешествий. В это время человек уподобился улитке на марафонской дистанции. Зачастую, умирая от старости или в болезни ещё в пути, во время полёта к мечте.

Но, наступил 2163 год, и человечество оказалось, на пороге будущего величия, когда учёным наконец-то удалось дойти до порога световой скорости и как камень с обрыва — неудержимо, началась экспансия человечеством галактических просторов, шаг за шагом, систему за системой прибирало оно к рукам космоса.

Осваивая планету, человек оставлял на ней колонию и тут — же бросался вдаль, как зверь, вырвавшийся впервые за много лет из клетки.

Эпоха авантюризма, вожделений, героев и алчности — всё сплелось в один клубок и зачастую смертоносный клубок. Не один десяток раз история освоения какой-нибудь планеты вымирала от воздействия планетных условий — слишком быстро стремился человек захватить кусок по жирнее, то люди гибли в сражениях с племенами гуманоидов и не гуманоидных рас. Оказалось, что галактика населена несметным количеством различных сообществ, на свою беду, отставших в развитии от человечества на несколько столетий или тысячу — другую лет.

Этот фактор позволял землянам побеждать в борьбе за господством над космосом. Надо обязательно отметить, что в эту эпоху люди не уничтожали друг друга в тех масштабах, что ранее происходили на Земле, их родной колыбели.

К 4298 году люди расселились на обширной территории одного из рукавов своей родной галактики с незапамятных времён, носившей имя Млечный путь. Но взор их был также голоден на звёзды, как и десятки тысяч лет тому назад, когда им приходилось видеть их только в увеличительные стёкла своих неусовершенствованных приборов. 4298 год дал людям познания. И силу. Познание внутренних реакций звёзд, дало возможность увеличить скорость кораблей в несколько сотен раз превышающую световую. В тоже время, извечная спутница всех исследований — маниакальная жажда власти и завоеваний, открыла дорогу к военной мощи и множеству новых видов сооружений. Не прошло сотни лет и, сотни лет, покрывшей людей позорной славой агрессоров. Как человечество господствовало по всей галактике, за редким исключением некоторых систем и скоплений звёзд, где условия жизни не подходили для создания колоний. А человек всегда стремился к комфорту. Эти территории стали настоящим оазисом для всех рас, вставших на пути людей.

По всей галактике роились корабли, скорость которых ранее была немыслима ранее. Ну, в какую даже самую сумасшедшую голову могла прийти мысль, что путь, например, от Земли, до Фомальгаута, займёт всего лишь пять суток? Скорость несколько парсек в час стала обычным делом, даже для прогулочных яхт. Были предприняты неоднократные попытки, выбраться за пределы млечного пути к ближайшей галактике — Малому Магелланову Облаку. Но здесь всех поразило разочарование — двигатели, превосходно работающие в Млечном Пути, уже на удалении в два — три парсека, выходили из строя и выдавали самую максимальную скорость в пол — световой, а с ней до соседней галактики лет пятьсот — семьсот полёта. Эта перспектива остудила, даже самых ярых пионеров и люди обернулись, взирая на свой нынешний дом, в родной галактике, место должно было хватить всем, кроме того, даже здесь было столько неизведанных мест, что хватило — бы на миллион лет исследований. Более — менее сжившееся с другими расами человечество начало внутренне развиваться. Причем, развитие началось очень характерно для людей — с раздела территорий, ибо почти на каждой обжитой планете имелись свои правители — короли, цари, ханы, князья, графы и герцоги. Далёкий и, казалось, пропавший в глуби веков феодализм, возродился с чудовищной скоростью и силой.

Непрекращающиеся воины то тут, то там, породили рост вооружений, усовершенствований ходовых качеств кораблей и Астронавигации. Девиз 'хочешь мира, готовься к войне' вновь стал самым актуальным. Подходило к концу тысячелетие и, оказалось, что галактика разделена на несколько сотен королевств, герцогств и графств — люди всегда любили пышные титулы. Были, конечно, и республики и федерации, но именно они, зачастую, и становились жертвами соседей. Разорванные на части двумя — тремя противниками, умирали, как государства, становясь лишь частью территорий агрессоров. Боль и страдания надолго воцарились в галактике.

Постепенно поглощая более слабых, сильные стали объединяться между собой путём браков или тех — же войн, расширяя свои владения и тем, самым, уменьшая количество стран галактики. Закат 34 тысячелетия освещал уже всего два десятка государств, из которых особо выделялось королевство Конопуса и Федеративная империя. Раскинувшаяся на пятую часть Галактики, Империя во многих правилах вызывала зависть и раздражение. Самый ярый противник — король Альдебарана, извечный политический противник, строящий козни и плетущий интриги, постоянно, подстрекающий, пограничные с Империей государства к войне с ней. Так или иначе, но ему удалось сплотить вокруг этой цели, четыре из них. Герцогство Арктура, графство Цефея, Королевства Шедара и Полярной соединились в одну ударную группу. И после 14 лет затишья, в галактике вспыхнула новая война.

18 сентября 4907 года войска 'Союза ' Четырёх'' вторглись в Имперские пределы. Начавшаяся с крейсерских дуэлей на границе, война переросла в огромную бойню. Войска ' Союза' теснили имперские силы с четырёх сторон. Но не произошло того, на что рассчитывал главный затейник войны — Империя не развалилась. Произошло обратное, население сплотилось, и война приобрела затяжной характер, уже на третий месяц непрерывных боёв и сражений на всех фронтах, азарт и жажда крови у нападающих стали пропадать.

А Альдебаранский флот вместо того, чтобы двинуть свои силы на помощь тем, кого он обнадёжил своими обещаниями, в молниеносной компании, захватил Княжество Рыб. 14 дневная война стёрла с карты галактики княжество. На Имперских фронтах тем временем произошли коренные перемены, то тут, то там, имперские эскадры наносили ощутимые удары силам агрессоров. Несогласованность и забота лишь о себе среди 'четырёх', привела к тому, что флот Цефея был практически полностью уничтожен у одной из пограничных туманностей.

В тоже время флоты Полярной, Шедара и Арктура ничего не сделали для его спасения, уповая на то, что Альдебаранский флот, наконец-то, вступит в войну.

Но флот Альдебарана, круто повернув оверсайд, обрушился на Антареское княжество. Цефей капитулировал, и на его территорию вошли экспедиционные корпуса Империи. К всеобщему удивлению, вместо ожидаемого террора и репрессий, Император объявил о всеобщей амнистии гражданам Цефея и издал указ, объявляющий граждан Цефея, равноправными и свободными гражданами Империи, как жителей Имперской федеративной провинции Цефей. Умный государственный и политический ход дал результат уже менее чем через месяц. Произошедшая, на Полярной хунта присоединила к Империи ещё одну провинцию. На фоне этих событий Шедар не продержался и трех недель, повторив судьбу Полярной. Последним в этой войне капитулировал Арктур — его флот не смог выстоять против натиска имперских дивизий, переброшенных в

Арктурианский фронтовой сектор со всех остальных и уже бывших фронтов. За два месяца всё закончилось, Арктур был аннексирован.

После столь внушительной победы, ни у кого и не возникало и мысли о слабости Империи. А ещё через год в апреле 4909 года Империя объявила о политике добровольного присоединения — согласно ей, любой государственное образование, могло стать субъектом федерации. За последующие года, к Империи присоединились Альтаир и Дельфин, Андромеда, Гемма, Алголь и довольно крупное королевство Денеболы. 30 июля 4925 года наследный принц Генрих Вандер обвенчался с наследницей Канопуса, Великой княгиней Ахернарской — Марией.

В 32 году Генрих стал Императором и, первым делом, заключил союзный договор с единственным в галактике нечеловеческим государством — свободной Республикой Мурави, с пунктом о разрешении гражданам Мурави служить на флоте Империи. С этого момента у Империи осталось, кроме Мурави, два соседа — Альдебаран и Спика.

В 4973 году произошло то, что должно было произойти давным-давно — разразилась война. В смертельной битве сошлись два величайших государства Галактики: Федеративная Империя и Королевство Альдебарана. Одиннадцать месяцев непрерывных боёв и сражений принесли победу Империи и ещё принесли прекрасный мирный Договор 974 года, согласно которому Альдебаран отказывался в пользу Империи от Антареса и Сириуса, Рыб и Яслей и ещё от большого количества, отсеченных то тут, то там от Альдебарана областей.

И вновь на протяжении 23 лет в галактике воцарился мир и спокойствие, разве если не считать мятеж в Яслях 4985 года. Но он быстро выдохся, и почти без крови. А к 4997 году Империя была единой и спокойной.

Вводная тема

Общий курс Истории Галактики

Эффа, система Этамин

Провинция Дракон

Имперская Академия Космической Пехоты

1 курс

18 сентября 4907 г. Нападение вооружённых сил 'Союза Четырёх на Ф.И.'.

24 декабря 4907 г. Начало вторжения флота Королевства Альдебаран в Княжество Рыб.

8 января 4908 г. Завершена оккупация Княжества Рыб флотом Альдебарана.

17 января 4908 г. Разгром флота Цефея.

23 января 4908 г. Начало вторжения Альдебаранского флота в Антареское княжество.

25 января 4908 г. Капитуляция Цефея.

19 февраля 4908 г. Хунта на Полярной. Капитуляция.

26 февраля 4908 г. Аннексия Антареса королевством Альдебаран.

11 марта 4908 г. Революция на Шедаре.

4 мая 4908 г. Аннексия Арктура федеративной Империей. Окончание войны.

13 апреля 4909 г. Объявление Федеративной Империи о политике добровольного присоединения.

16 июля 4912 г. Вступление Альтаира в Ф.И.

4 января 4914 г. Вступление Дельфина в Ф.И.

8 октября 4918 г. Вступление Геммы в Ф.И.

11 ноября 4918 г. Вступление Андромеды в Ф.И.

21 августа 4921 г. Вступление Денеболы в Ф.И.

12 марта 4924 г. Вступление Алголя в Ф.И.

30 июля 4925 г. Венчание наследного Принца Ф.И. Генриха Вандера и Великой Княгини Ахернарской, наследной принцессы королевства Канопуса, Марии.

19 июня 4932 г. Умирает Владимир Вандер — Император Ф.И.

19 июля 4932 г. Императором Ф.И. становится Генрих.

24 июля 4932 г. Заключение Союзного Договора со Свободной Республики Мурави.

ГЛАВА 1 «Орион»

Казалось что Эффа, вторая планета системы Этамина замерла. Над зазеленевшей под тёплыми лучами оранжевого солнца планетой сейчас не было ни облачка, даже хоть малейшего намёка на них. В своё время при создании Академий довольно много внимания при выборе отводилось климату планет кандидатов, они должны были быть с различными климатическими условиями. Что само по себе позволяло подготовить бойцов к ведению боевых действий в любых условиях, как в джунглях, так и в песках и горах с пронизывающими ледяными ветрами. Эффа с её мгновенно меняющейся погодой в арктических и тропических поясах полностью подходила под все эти условия. Горные кряжи — скалистые и неприступные простирались на несколько сотен километров, занимая половину западного континента, остальное его пространство было покрыто песками с частыми песчаными бурями и редкими островками оазисов. Второй континент в отличие от западного, был огромен. Суровые арктические пространства на севере переходили в необъятные дремучие массивы, простиравшиеся на тысячи километров в умеренных широтах. Немного южнее начиналась полоса шириной в сто — сто пятьдесят километров с приятным бархатистым климатом. Здесь и расположилась Академия и космопорт — принимающий новобранцев со всей империи и отправляющий через пять лет во все уголки империи прекрасно подготовленных боевых офицеров. В этот неожиданно солнечный день происходило именно сие знаменательное событие — выпускался очередной курс. Практически всё население планеты, состоящее из преподающих офицеров, обслуживающего персонала, их семей и самих курсантов, замерло в предвкушении начала церемонии. Курсанты выпускного курса в строгих парадных мундирах, с ярко горящими знаками различий и не менее ярко горящими глазами — полными восторга и предвкушения этого долгожданного и выстраданного праздника.

Долгих четыре года эти парни просто напрасно 'умирали' в джунглях, пустынях, горах, реках и морях Эффы. Когда молодые курсанты поступали в Академию, им никто не обещал легкой жизни изначально. Но не все были готовы к тому, с чем столкнулись. Сотни имитаторов боя, порой, создавали им такие условия, что можно было сойти с ума. И даже это было не главным во всем процессе обучения. За прошедшие тысячелетия с момента образования первых военных школ сохранились три основных и важных вехи в этом деле: во первых изничтожить все те амбиции и убеждения что принес курсант извне. Многие ломались на этом этапе обучения, тяготы и втолкование знаний и правил 'через коллектив' зачастую были настолько нелицеприятны и отвратительны для самооценки молодого гражданина что этот гражданин не представлял себя в таком амплуа и оставлял учебу — возвращаясь к гражданской жизни. Те, кто оставались после первого года обучения на втором курсе сталкивались уже не с психологическими сложностями, а физическими. После первого курса на разведывательном факультете, осталось чуть более двух тысяч курсантов. А к выпуску — менее тысячи. Просто с каждым курсом курсантов становилось всё меньше и меньше. Многих отчисляли, некоторые сбегали сами, не выдержав нагрузок, бывали и случаи гибели. В такие моменты все вспоминали старую истину 'Боевой Устав' написан не только потом, но и кровью. С каждым разом имитаторы боевых ситуаций поднимали планку реальности с 70 до 90–95 %. Империя должна быть уверена, что подразделения космической пехоты, возглавляемые выпускниками академии, будут смертоносными, а не смертными. Слишком часто от мастерства и умения командиров зависела не только жизнь их подчинённых, но и гражданских лиц. Третий курс был, пожалуй самым легким и можно сказать 'студенческим' именно на нем курсанты получали свои первые увольнительные на трое суток. Их так и называли 'загульными'.

Стоит отметить, что именно на этом курсе к курсантам пристально присматривались специалисты по профессиональному отбору и куча психологов, в основном негуманоидных рас, это позволяло к четвертому курсу сотворить практически для каждого курсанта индивидуальную программу подготовки. Несомненно, эти четыре года были тяжелым испытанием для бывших мальчишек и девчонок всех учившихся в Академии рас. Хотя и подавляющее большинство из них были людьми или ближайшими родственниками человеческой расы, встречались даже и такие редкие в галактике экземпляры как почти вымершая раса карачевиков. Эти добродушные и коренастые гуманоиды на вид, все как один носили имя Паулик или Паульхен. Но горе тому кто обманывался добродушным видом карачевика — те умели прекрасно скрывать свои чувства и намерения. Хотя надо отдать им должное в большинстве своем держались весьма достойно и честно. Один из их недостатков — то что они всегда 'прибеднялись' рассказывая что все обстоит хуже чем есть на самом деле. И во время дружеских попоек в увольнениях их удовольствием было то что их 'не прет' как они сами выражались. Так что контингент курсантов был совершенно разнообразен и разнолик. Но те девятьсот семьдесят два курсанта прошли через это и были готовы получить долгожданные нашивки лейтенантов Космической Пехоты.

Четыре года назад, в апреле 4993 года, как принято издавна, в Академию Космической Пехоты приехало с разных уголков Империи около двухсот тысяч соискателей. Кроме Эффской Академии существовало ещё шесть академий космической пехоты в разных местах империи. Три из них готовили офицеров для тактических подразделений — на Алголе, на Шедаре (Кассиопея), и на Канопусе. Одна на Фомальгауте готовила офицеров огневого обеспечения и связи. На планете титане Ягаро вращавшейся вокруг Сириуса готовили пилотов фронтовых штурмовиков и инженеров. Специалистов для подразделений медицинского обеспечения готовили по соседству с Медицинской Академией на Денебе.

А через 17 дней, проведённых в отборочном лагере, на три факультета Академии было зачислено чуть более десяти тысяч курсантов.

Первый факультет 'Тактической Группировки' готовил для основной наземной ударной силы космической пехоты, готовой высадится на любую точку и не только всё разнести к чертям, но и выдержать бой один к десяти.

На втором факультете 'Штурмового десанта' специализировались по захвату и обороне кораблей в космосе. По окончанию обучения, они становились в этом деле такими асами, что во время абордажа на корабль любого типа у противника не оставалось ни малейшего шанса на успех. За глаза их, да они и сами в шутку, называли себя 'громобоями'.

Ну а третий факультет Разведывательно-диверсионный готовил своих выпускников для разного рода операций по проникновению и уничтожению на такие объекты и таких объектов, где всё надо было делать бесшумно и тихо. И именно сейчас выпускники 3-го факультета, которых в свою очередь на первом и втором факультете называли 'касперами', на первый взгляд добродушными такими на вид привидениями.

Воспоминания о четырёх годах кошмара и тренировок мелькали перед глазами выпускников, заставляя их содрогаться и радоваться безмерно, что всё уже позади.

Вспоминал об этом и Натак Жарси, один из выпускников разведывательно-диверсионного факультета, но тут же отбросил эти мысли в сторону. Сейчас его занимал другой вопрос: 'Как он смотрится в парадной форме и самое главное — видит ли его Карин?'. Волна чувств, при мысли о ней, такой очаровательной и милой, прошла от головы по всему телу, вернулось обратно, ещё сильнее ударив в мозг, вызывая жар и трепет. Его отрезвило лишь то, что вдруг над Площадью Парадов Академии, разнеслось 'вольно' и он понял, что занятый мыслями о Карин, пропустил мимо ушей все торжественную речь командующего Академии.

В воздух взлетели, вместе с радостными криками, фуражки новоиспечённых лейтенантов. И хотя Натак старался побыстрее вырваться из ликующей толпы, у него ушло на это минут двадцать. Всегда весёлого и жизнерадостного Нала знали абсолютно все и курсанты, и офицеры преподаватели. Но лишь увидев Карин, ожидающую его с нежной, лёгкой улыбкой на краю плаца, в тени громадного Эффского дуба взвившего свою крону далеко ввысь, вознаградил его за труды, приложенные к проторению пути сюда. Особенно когда пробившийся через густую крону луч мягким светом освятил ее волосы, заставляя их играть переливами в его лучах.

Уже год прошел с момента их встречи, которая с первого же мгновения, переросла в бурный роман. Самым забавным в их знакомстве наверное было то что одна ее подруга привела ее знакомиться с курсантом Жарси. Но Карине понравился парень с которым они пожирали друг друга взглядами, вот было смеха когда Карина своей подруге Оксане заявила что не будет знакомиться с Жарси ввиду того что ее сердце покорил другой. И именно тогда у Натака и Карины появилась уверенность что это судьба. Прошло уже много времени с их первой встречи а Нал всё никак не мог насладиться радостью их встреч. Жарси любил когда на него и только на него смотрели её глаза, такие весёлые, со смешинками, что он не мог устоять чтобы не поцеловать их обладательницу. Впрочем, если отдавать должное истине, он раньше редко, очень редко мог устоять против женских чар. Но с появлением Карин, он успокоился в отношении приключений с девушками. А за два первых года, среди курсантов и преподавателей Жарси завоевал довольно сильную славу ловеласа с обаятельной улыбкой. Вот все удивились, когда он вдруг зациклился на одной. Даже сама Карин довольно долго ему не доверяла в этом плане, зная даже часть из его похождений(мир ведь не без добрых людей).

Но это всё было в прошлом, а сейчас у него был такой праздник и три недели отпуска. И что его особо радовало так это назначение командиром взвода в 27 бригаду космической пехоты — бригаду провинции Орион носившей к тому же звание гвардейской. Дивизия флота и бригада пехоты Ориона имели самый большой боевой опыт в Империи. Даже больше чем у Императорских корпусов. И Нал искренне считал, что ему сильно повезло с назначением. Какой же офицер он будет, если у него не будет боевого опыта? Неужели прозябать в одной из совершенно мирных и спокойных провинций. Тешась лишь изредка боевыми учениями и сохранять боеготовность, не будучи уверенным, что не успеет состариться и покинуть службу пока ему пригодиться все те знания и опыт что он приобрел во время обучения в академии. Дивизия Ориона предоставляла возможность увидеть всполохи взрывов и блеск протонных лучей. Пограничная провинция с Королевством Альдебарана, и стоящая на страже не давая просочиться пиратам с буферной зоны межграничья. Бывшая вотчина Пиратских Баронов и несомненно одна из первых провинций что подвергнуться нападению в случае новой войны. А то, что эскалация тихого конфликта очень возможно говорило многое. Натак был рад своему назначению и теперь очень надеялся, что ему удастся поделиться своей радостью с любимой девушкой.

Хотя однажды они с Карин при попытке объяснится по этому поводу, поняли, что у них совершенно разные взгляды на это. А сейчас в планах и мечтаниях он представлял себе, как они с Карин проведут это время вместе, на неделю запрячутся вдвоём на Этамине или Корнефоросе. Эти планеты славятся на всю галактику своими курортами, сказочными морями и островами и будут упиваться каждым мгновением. Необходимо было учесть что они с Карин были весьма похожи по темпераменту и упивались моментами близости. В прошлый отпуск, они летали к его матери на Капеллу. Она скучала одна, ведь отец Нала погиб, когда ему было всего десять лет. В 4985 году его отец офицер Дивизии Капеллы погиб в бою во время экспедиции в Ясли. Флот Империи потерял тогда всего два крейсера и девять истребителей-эсминцев. Командиром одного из крейсеров и был его отец. Когда пришло время выбирать, кем становится в жизни, у него были сомнения — сначала хотел поступить в Академию Астронавигации Флота на Ахернаре, но потом романтика приключений привела его на Эффу. И сейчас, в свои двадцать два, он совсем не жалел об этом.

Карин улыбнулась и обняла его. Её объятия часто приводили его в исступление, и желание обладать ею, вновь поднялось волной и обдало жаром.

Прямо за дубом начинался парк и Карин, взяв за руку Нала, повела его вглубь. Он очередной раз залюбовался ею. Да, ей стоило отдать должное — тонкая талия, округлые бёдра, небольшая, но высокая и округлая грудь, короткая стрижка тёмно-каштановых волос, сочные губки, розовенькие щёчки — и самое главное всё в ней было настолько притягательным и чудесным, что будоражила кровь от одного взгляда на неё. Просто кошечка. И вдруг он увидел, что она хмурится.

— Карин, да что с тобой?

Она резко обернулась к нему.

— Я думаю, что мы должны поговорить сейчас.

— Поговорить сейчас? О чём?

Нал замялся, прекрасно понимая, о чем именно, она хочет поговорить сам он не испытывал желания возвращаться к старому спору.

— Не увиливай, Нал, говори, что ты решил?

Ещё месяц назад Карин поставила ему условие: либо он остаётся здесь в роте космической пехоты, охраняющей Академию и с ней, разумеется. Либо может оставить её в покое и улетать к месту назначения без неё. Тогда, месяц назад, ему удалось отшутиться, но, похоже, Карин решила взять ситуацию в свои руки и вытянуть из него ответ.

— Что ты молчишь?

— Ты хочешь услышать от меня, чьи амбиции выиграли? — Нал почувствовал, что начинает заводиться, и отвернулся, разглядывая одно из панно, показывающих какую-то из множества блестящих операций космической пехоты. По всему парку являвшемуся к тому же и музеем славы были разбросаны такие вот панно с эпизодами войн. Стоило подойти поближе и панно начинало проецировать весь бой целиком, рассказывая заинтересовавшемуся обо всех подробностях схватки. Он попытался выкопать из памяти, где это было, но его вырвала из копания в воспоминаниях Карин.

— Амбиции? — Она злилась, и это было видно — Да что ты понимаешь в амбициях?

- Я не хочу сидеть и ждать, когда ты прилетишь. Черт знает, откуда и не убьют ли тебя, а я в 19 лет стану вдовой?

— Так вот, что тебя заботит?

— Да! Меня это очень волнует. Ты вечно бредишь своими звёздами, боями, путешествиями. Мне не нужен такой, как ты! — Она вскинула голову и со злобой сказала: — Рино другой и он согласен на те условия, что я ему поставила. — И тут, осознав, что сказала, от испуга закусила губу.

Нал стоял ошеломлённый, в голове у него гудел набат, глаза застилала пелена. Осознав в этот миг сказанное Карин, он был ошеломлён. Она попыталась обнять его, слеза катилась по её щеке.

— Нал, милый, я не это хотела сказать.

Но он оттолкнул её от себя. Ему вдруг стали противны её прикосновения то что еще миг назад будило чувственную радость стало вдруг омерзительно неприятным — вызывающим дрожь. Карин упала и обняла его ноги, её голос заглушали рыдания, взглянув на него снизу вверх она видно что то увидела в его выражении лица что заставило ее начать умолять.

— Нал прости, не бросай меня.

Волна отвращения, столь же сильная, как раньше волна желания, поднялась в нём. Он попытался оттолкнуть её, отцепить её руки от себя, но не смог. И тогда, неожиданно и бурно, гнев и слепая ярость поднялись в нём, захлестнули его с головой и, не осознавая, что делает, он влепил ей пощёчину. Она оказалась веской и тяжелой неожиданно для него самого и для нее — оплеуха отбросила Карин в сторону и оглушила.

Карин сидела в нелепой позе и держалась за левую щёку, где горел след от пощёчины.

— Я первый раз в жизни поднял руку на девушку. — Нал злился всё больше и больше. — Кто этот Рино?

— Он, — она всхлипнула, — он учится, учился на тактическом факультете, я встречалась с ним несколько раз. Он уехал к родителям после церемонии. Через три недели он вернётся служить на Эффу.

— Так значит, вы уже всё распланировали? — ему стало смешно, и его смех дико прозвучал в данной ситуации. — Ну и, стерва, же ты!

Нал повернулся и пошел в сторону площади парадов, к толпе ликующих и веселящихся людей. А сзади раздавался плач и рыдания Карин, с каждым шагом всё тише. Одна мысль успокаивала его немного, что не только он, но и Рино с первого факультета, то же не в курсе, что эта очаровательная девушка уже бог знает сколько времени, спала с ними обоими и обоим шептала на ушко слова любви. И самое главное что не ему достается в жены эта двуличная сволочь. Но в тоже время это было слабым утешением для него. Как чаще всего бывает, память подкидывала именно те воспоминания, что ему совсем не хотелось бы сейчас вспоминать. С громадным трудом Нал отбросил от себя мысли и вошёл в толпу ликующих людей как нож в масло, надеясь забыться и раствориться в радости и ликовании этих счастливых людей.

А потом были бары за чертой Академгородка, много напитков, будоражащих кровь, и музыка что зачастую для него была более дурманящим средством, чем любой алкоголь. А ещё много девушек очаровательно-соблазнительных. С одной из них, с весёлой блондинкой, хохотушкой по имени Лавия, Нал и отправился в порт, где стоял зафрахтованный им на время отпуска 'Фатан', хорошая и быстроходная яхта, предоставившая комфортабельные условия для необременительного путешествия.

Как только корабль взлетел и благополучно встал на автопилот, он оказался в объятиях этой юной девушки и понял, что очень ошибался, сочтя её неопытной в любовных битвах. Уже только то, с каким мастерством и жаром она начала, раздевая Нала целовать его шею и грудь, лаская языком, свидетельствовало о её опыте и что немаловажно для умелых любовников — громадном потенциале. Не дав ему возможности самому снять с себя хоть что-нибудь, и пресекая любую его попытку что-то сделать самому. Лавия раздела его и обрушила на него водопад ласк. Несколько раз он был на грани экстаза но, вовремя задумываясь о чём-нибудь совсем неприятном, отходил от этой грани. Её тело манило его к себе, чудесная грудь с возбужденными сосками сводила с ума. Покрывая поцелуями её грудь, он слышал, как прерывисто она дышит и постанывает от удовольствия. Лавия оказалась очень темпераментной женщиной, обняв сидящего на кровати Жарси, она вобрала его в себя, полностью задавая ритм и темп их движениям то, ускоряя, то, замедляя их. Во время их оргазма она была великолепна и очень красива. Со взьерошеными волосами раскрасневшаяся от бурного дыхания и испытываемых чувств, с полузакрытыми глазами она со слабым стоном рухнула Налу на грудь, всхлипывая и незамечая как с силой вонзаются ее ноготки в его спину. Лишь через несколько минут Нал увидел её взгляд, в котором бушевало желание, и снова дико захотел её. Пришла его очередь дарить наслаждение, и, судя по стонам и крикам Лавии он преуспел. Они занимались любовью непрестанно — ну или почти непрестанно двое суток подряд, и никак не могли насладиться друг другом, под мерный гул маршевых двигателей, идущего на киберпилоте к Корнефоросу 'Фатана'. Изредка прерываясь в основном попить воды или принять душ — уже мало помогавший — настолько они пропитались запахом страсти и удовольствия. Мягкие мелодии наполняли каюту, ароматы неизвестных ему, но очень приятных для обоняния цветов обволакивали, тело Лавии приятно грело. И пребывая в полузабытьи, Нал пытался убедить себя, что просто решил отдохнуть после учёбы перед новым назначением и всё у него хорошо и это будет продолжаться вечность. Еще его посетила мысль что ради такого можно и службу бросить — но крамола быстро прошла.

В следующий миг случилось то, чего он явно не ожидал.

Сигнал тревоги и голос корабельного киберпилота, в один миг разрушил иллюзию идиллии и нежного рая.

— Неопознанный корабль класса Дракар, расстояние полтора парсека, скорость 4,5 единицы. Идет курсом на сближение. Замечена боевая и сигналоподавляющая активность. Однозначный вывод — неопознанный корабль готовиться атаковать 'Фатан', время до боевого соприкосновения 19 минут, — все то что Натак услышал, ошеломило его. В имперском реестре не значится. В реестре иностранных акредитованых судов не состоит и могло значить это только одно — неизвестный корабль пират. И только когда сознание приняло этот факт вчерашний выпускник Академии начал действовать.

Жарси взвился с кровати пружиной. Его готовили к этому долгих четыре года, не совсем к этому — к совершенно разным ситуациям, но все они сводились к боевым действиям и способам их предотвращения. В принципе ничего такого экстраординарного не происходило, просто пиратский корабль обнаружил достаточно легкую наживу и решил атаковать. Но чтобы здесь, в глубине Империи? Это было просто невероятно.

Быстро одеваясь, лейтенант отдавал приказы на корабельный компьютер.

— Боевая готовность. Снарядить импульсные орудия, подать энергию на защитное поле и энергетические установки. Двигатель к полной мощности. Приготовится к оверсайду. Конечно зафрахтованная им на Эффе яхта не полноценный боевой корабль — но хотя бы близок по огневой мощи к корвету. И может ему удастся не только уклониться от погони но и задержать пирата до появления патруля. Ну не мог по определению долго оставаться пират незамеченным в имперском пространстве, а дел натворить мог не мало — один момент это вот такая вот прогулочная яхта, достаточно маневренная что бы скрыться от пирата и совсем другое дело это обычный рейсовый лайнер с несколькими тысячами пассажиров на борту. Все эти мысли проносились в голове Жарси и он пытался найти правильное решение этой ситуации. Взгляд его упал на испуганную девушку, как и он ошеломленную развивающимися событиями.

Лавия сидела на кровати и испуганно смотрела на него. Нал не удержавшись протянув к ней руку нежно погладил по волосам.

— Лави, побудь здесь, так безопасней, всё будет хорошо, — и сам почувствовал, как неправдоподобно звучат его слова.

Нагнувшись он поцеловал её в носик. И стараясь воодушевить еще раз сказал — уже с легкой улыбкой.

— Всё будет хорошо — И тут же сорвался с места, бросаясь туда, где он и должен был сейчас находится.

Нал нёсся на ходовой мостик, на бегу одеваясь и отдавая команды для бортовых систем.

— Данные на экран, — и с разбегу запрыгнул в кресло пилота.

— Доклад, — почти крикнул он, задыхаясь от столь неожиданного броска по коридору.

Однако голос компьютера был беспристрастен. — Корабль класса 'Дракар', скорость прежняя, курс прежний, открыл станции ракетного огня. Время сближения до положения 'абордаж' 17 минут. Корабль противника даёт сигнал с приказом лечь в дрейф и отключить системы связи. В случае неповиновения корабль откроет огонь.

Контрольная точка невозможности отрыва две минуты.

— Подать сигнал с данными на Эффу и Патрульную эскадру дивизии Дракона. И еще проверь есть поблизости суда гражданские или военные.

Через десять секунд отсканировав пространство вокруг яхты навигационный компьютер доложил о нахождении в 11 парсеках от них группы судов, ориентировочно транспортных. И Натак прекрастно понимал что пират позарился на яхту только из надежды захватить заложника, для последующего получения выкупа. Если яхта перестанет быть более близкой и одновременно легкой целью — то пират несомненно обратит свой алчный взор на транспортные суда. И хотя Жарси на самом деле был одет лишь в легкую тунику он явственно чувствовал тяжесть лейтенантских погон на плечах.

Время шло, уходили драгоценные минуты так необходимые для отступления. Каждый миг мог стать критическими отступать будет некуда. Но Натак уже прекрастно понял что примет этот неожиданный бой, как говориться мундир обязывает.

Наконец никаких сомнений не осталось — что подтвердил и бортовой компьютер.

— Внимание, новые данные. Корабль опознан. Дракар 'Салана', скорость 4,5 единицы, вооружение 12 импульсных орудий, три тридцати ствольных станций фотонных ракет, ионная пушка, 8 протонных орудий пятого класса. Снаряжается пятью истребителями класса 'Хорнет-Изи'. Три из них стартуют. Скорость 'Изи' девять единиц. Побег невозможен при максимальной скорости яхты в 2,5 единицы.

— Капитан Жако Дави объявлен в розыск по обвинению в пиратстве, грабеже и убийствах.

— Докладываю, вооружение яхты 'Фатан' 5 импульсных орудий, две станции ракет по 12 шахт. Корабль к бою готов. Вероятность победы 0.

— Черт возьми, знал бы, нанял бы хотя бы эсминец. — Дай изображение на центральный монитор — И как он сюда попал? Вот тебе и долгожданный отпуск!

Нал и не слышал даже раньше, что бы пираты входили в провинцию Дракон, да ещё он сверился с навигационной картой, всего в 12 парсеках от Этамина. Внимание его привлекли три оранжевых точки по курсу 7,5.

- 'Салана' курс прежний, скорость 4,5, время до положения абордаж 11 минут. Цели: А, Б, С — курс 7,5, скорость девять, до боевого соприкосновения 14 секунд.

Они шли уверенно, эти три истребителя. Ещё бы, за ними Дракар, а впереди яхта. Пираты улыбались про себя, их капитан всё правильно рассчитал. Здесь глубоко в Империи и думать забыли, что такое пираты, а ведь ещё лет 100–120 назад, когда Орион был страной пиратов, нигде не было покоя. И не имело значения, в каком удалении от пиратских баз находилась жертва — враг был быстр и безжалостен. Огромные прибыли от удачных рейдов позволяли пиратским капитанам приобретать всё более быстроходные и мощные корабли. С тех пор прошло много времени, пиратская вольница Ориона была разбита экспедиционными частями имперских вооружённых сил под предводительством Генриха Вандера. И давно никто не слышал о столь наглых рейдах пиратов. Как полагали пираты, капитану красавицы яхты теперь оставалось лишь молить о прощении. Поэтому, когда орудия яхты открыли огонь — ведущий пилот не успел даже среагировать от неожиданности. Доли секунды и на его месте расцвёл огненный цветок, разбрасывая в разные стороны мириады осколков, это всё что осталось, от смертоносного куска метала, под именем истребитель и его пилота.

Пара осиротевших истребителей прошла над яхтой сверху, поливая огнём, из импульсных установок.

Монитор расцвёл всеми цветами радуги. Пошли помехи на экране, и сейчас сполохи огня, разрывы взрывов делали картину там яркой, фантасмагорической и ужасно красивой. Но это, если смотреть со стороны, а Налу было не до этого. В местах попадания зарядов пиратов в корпус яхты, в космос вырывались клубы пламени, летели куски обшивки и приборов. Казалось, корабль стонет и дрожит от рыданий. И сразу же стало тяжелей управлять им.

Нал лишь на секунду вздохнул свободно и тут же компьютер вернул его из ликования по поводу первой победы в ужасное настоящее.

— Цель А уничтожена, цели В и С заходят с кормы, курс 4,8. 'Салана' курс прежний. До абордажа 9 минут. Докладываю о повреждениях — выведены из строя установки номер 2 и 4. Отсеки 11, 12, 13, 14 и 15 верхней палубы уничтожены и изолированы. Системы жизнеобеспечения и энергия защитного поля сорок два процента. Шлюз спасательного ботика разбит. Связь отсутствует. Локационные системы дальнего действия уничтожены.

— Каюта Лавии.

— С девушкой всё в порядке, сэр!

— Вот и хорошо — он вздохнул облегчённо.

— Атака истребителей с курса 4,8.

Нал резко ушёл вправо вниз, вскинув вверх дюзы и сбив с толку на пару мгновений пиратов. Но всё же несколько зарядов вошли в корпус яхты, принося с собой новые разрушения. Экранный монитор отключился, вернее, из-за той огненной бури, что творилась вокруг корабля, было столько помех, что изображение не выдавалось на экран.

Лишь руководствуясь по мониторам компьютера и своей интуиции, Нал продолжал вести огонь из оставшихся трёх установок, посылая заряды во все стороны где, по его мнению, мог находиться противник.

Пираты зашли в третий раз, мастерски, как заправские охотники. Яхту трясло, на ходовом мостике пахло дымом и озоном. Бортовой компьютер вышел из строя. Скрежет по всему кораблю, треск ломающихся перегородок. И в этот миг он, наконец-то, достал ещё один истребитель, который отвалил в сторону, разваливаясь на части, и лишь через пару секунд взорвался. А затем, взрыв где-то внутри, сказал Налу, что это конец. И последним, судорожным движением он отправил в путь ракеты. Теперь, когда Дракар был рядом, они могли, нет должны были принести пользу. Но он не увидел это, не увидел, как устремились вперёд восемнадцать ракет, две из них сожгли истребитель, семь из них были сбиты на подлёте, две вышли из строя из-за сбоя в системе наведения, четыре сработали на обломки истребителя. А три точно и славно вошли в корпус дракара, вгрызаясь в него и взрываясь уже внутри. Нет, дракар не был сбит, он ещё мог идти со скоростью единицы так 1,5 — 2. Но пять точек, что так стремительно приближались, были боевыми кораблями дивизии Дракона и их орудия разнесли в щепки пытавшийся открыть огонь пиратский корабль.

Но Нал не видел этого, кровь заливала ему глаза, он терял сознание и из пробитого в сотне мест корпуса яхты, уходил воздух, отдавая своё место вечному космическому вакууму. Нал терял сознание и не знал, что Лавия минут десять, как мертва. Осколок пробил ей сердце, и она даже не успела понять, что погибает, сжавшись от страха в комочек около кровати.

Еле слышный гул турбин маршевого двигателя, разбивал иллюзию полёта. Нал стоял на ходовом мостике. Лёгкий крейсер 'Консул' дивизии Ориона проходил по спиральной орбите рядом со светящейся областью ионизированного водорода. Зрелище, выраставшее за ходовыми экранами, впечатляло, и Нал стоял, не дыша — переливающее всеми цветами радуги сияние озаряло космос вокруг, мерцание редких звёзд, окаймляющее это облако огня и света, как бы подмигивало Жарси, приветствуя его в просторах космоса. Но наваждение безбрежности и безвременья схлынуло, воспоминания недавнего прошлого пронзило болью.

Когда Жарси очнулся, все вокруг было белым, слишком белым, что бы успокоить его в первый момент пробуждения, а куб с желе, в котором он находился, развеял все его сомнения — в конце концов, реанимационные палаты практически по всей Империи одинаковы. Желе было на деле восстанавливающей и реанимирующей БА массой, биологически активной. Курс медицинского обеспечения Нал знал на уровне средненького корабельного медика. Поэтому еще впервые пять минут успел поставить себе диагноз самостоятельно, а лишь потом проверился у медицинского робота, обслуживающего его и управляющего процедурой лечения. Всего-то пару шрамов и останется, но что-то было не так. На вопрос о Лавии робот не смог ответить, но Нал и не ожидал от медицинского робота осведомленности о внешней, за мед блочной жизни. Вот от других роботов, что были величайшими болтунами и сплетниками, особенно техниками, можно было узнать очень многое, а медики — это узкоспециализированные роботы, но и надо отдать им должное, величайшие мастера своего дела.

Лавия погибла. Это он узнал через пару часов после пробуждения. Когда появился офицер из Патрульной Бригады дивизии Дракона, дотошно расспрашивающий его о нападении пиратского корабля в мельчайших деталях. Хотя сейчас Нал мало ему помог ошеломлённый известием о смерти девушки — ощущая свою вину в этой трагедии, он никак не мог сосредоточиться на том, что расспрашивающий его человек хотел узнать.

Казалось, что его расспросам не будет конца, но облегчение наступило в лице моложавого, подтянутого командора Имперского флота с эмблемой Дивизии Ориона на шевроне. Он вошел, вежливо поздоровался с капитаном из Патрульной Бригады Дракона, оба офицера раскланялись друг другу в вежливом традиционном приветствии. И капитан, попрощавшись с Жарси ушёл.

Командор с Ориона был высоким черноволосым мужчиной с проседью на висках и носом с горбинкой. Пара орденских ленточек дрогнули, когда он протянул руку для приветствия Налу, вытянувшемуся в струнку при докладе.

— Господин командор, лейтенант Жарси, прохожу восстановительный курс после ранения.

Командор улыбнулся ему мягкой улыбкой и, усаживаясь в единственное кресло возле койки Нала, дал команду, вольно указывая Налу рукой, что он может садиться.

— Лейтенант Жарси, я командор Тагерт, представитель Дивизии Ориона при штабе дивизии Дракона, поэтому являюсь вашим непосредственным командующим сейчас. О нет, не надо вставать, — остановил он Нала, уже почти, поднявшегося с койки. — По распределению вы попали в 27 Бригаду Космической Пехоты, не так ли?

— Так точно, господин командор.

— Причем вы попали в саму бригаду, а не в подразделения, приписанные к судам дивизии. Насколько я понимаю, вы бы не хотели служить на одном из кораблей постоянно.

— Господин командор, я был подготовлен по программе…

— Я знаком с вашим личным делом, лейтенант, — перебил его Тагерт, опять мягко и как показалось Налу, очень уверенно улыбнувшись. — Я не только знаком с вашим личным делом, но и знаю то, что вас мучают угрызения совести за Лавию.

- Увидев, что Нал потупился, он продолжил

- И хотя вашей вины в случившимся совершенно нет — он сделал паузу дав Налу осознать сказанное. — Как вам нравятся ощущения от слова месть?

— Что вы хотите этим сказать, господин командор? — Нал был удивлен и взволнован.

— Я хочу предложить вам выбор, Вы можете отправиться в Бригаду и продолжить службу по предписанию или — он сделал паузу, и удовлетворенный видом ожидания на лице Нила, продолжил, — или стать участником рейда в один из пиратских кластеров.

— Конечно, сэр, я согласен. — Радость Нила была неподдельной, он думал уже об этом.

— Не надо соглашаться заранее, молодой человек. С этого рейда вы вернетесь живым только в одном случаи из десяти. Не надо сейчас отвечать. — Завтра, — командор встал, — в 10.00 жду вас в Адмиралтействе. Тогда и ответите, в любом случае завтра вечером крейсер Ориона уходит на Ригель, забирая меня и вас к месту будущей службы.

Тагерт попрощался и ушел. А Нал уснул уже далеко за полночь, хотя для себя все решил мгновенно.

Утром он проснулся в холодном поту: Лавия, вся в крови, умоляюще тянула к нему руки. Он испытывал вину за то, что взял её тогда с собой, но в тоже время понимал, что на самом деле его вины в трагедии нет. Он не вызывал нападения этого пиратского корабля, да и побудителем пуститься в загул, была Карин. Ну что ж, ещё один минус в её сторону.

Затем, сборы его нехитрых пожиток, прервали его размышления, да и всю дорогу в Адмиралтейство Этамина, он был занят размышлениями о будущем, а не о прошлом.

То, что ожидало его в Адмиралтействе, ошеломило его настолько, что он воспринимал всё дальнейшее, как в тумане.

Командор Тагерт, в присутствии Командующего Патрульной Бригады Дракона адмирала Нивена, вручил ему от лица командующего 27 Бригады Космической Пехоты крест 'За отвагу'.

— Всего то за пару истребителей? — не смог удержаться от вопроса Нал.

— За три сбитых истребителя и тяжело поврежденный дракар пиратов. Нашему патрулю лишь оставалось добить его, — вмешался в разговор адмирал Нивен, небольшого роста бородач, в искрящейся белой форме. — И будьте, уверены, лейтенант Жарси, что Дивизия Дракона была бы рада видеть вас в своих рядах. Но, увы, Орион заграбастал вас раньше, чем мы опомнились. А поэтому мне от лица провинции Дракон остается лишь поблагодарить вас, бог знает, что мог наделать этот пират, в нашей расслабленной провинции. И еще преподнести вам подарок сенешаля провинции. И с этими словами Нивен вытащил из кармана тужурки небольшой гиперключ, старскарточку и меч, выработанный с ручкой в форме дракона. Видя удивление Нала, он пояснил: 'Это гиперключ от шхуны 'Дракон', старскарточка на предъявителя, но именная, для пропуска на причал, где стоит ваша шхуна, вернее, где будет стоять, потому что заложили её на верфи только неделю назад. А меч, лично от сенешаля, на память о месте, где вы получили боевое крещение.

Потом были поздравления, много искрящихся под оранжевым Этамином, бокалов золотистого вина. И наконец посадка на 'Консул' — лёгкий крейсер дивизии Ориона, направленный на Этамин за командором Тагертом. Заодно, 'Консул' захватил к месту службы и лейтенанта Нала Жарси, кавалера креста 'За отвагу', судовладельца ещё не построенного корабля и обладателя протонного меча, чья рукоять, энергетический блок, была выполнена в облике дракона, из разверзнутой пасти которого, и бил луч — лезвие протонного меча при активации энергоблока.

На следующий день командор Тагерт вызвал Жарси для инструктажа и начал ему пояснять инфраструктуру Ориона.

— С самого начала образования провинции Орион, ещё, когда Император Генрих был юным Вандером, он жестко боролся с пиратами и автоматически стал её сенешалем. Не проходило и дня, чтобы не происходили столкновения и бои. На поле битвы Ориона корабли дивизии Ориона сражались не только с пиратами, но и с набежавшими к Ориону под шумок кораблями различных государств, решивших, не рискуя политическим положением, обстрелять и обкатать в боевых условиях свои подразделения. Со временем всё затихло более или менее. Но Генрих Вандер стал Императором, может быть, поэтому при любом конфликте Дивизию Ориона поднимают всегда раньше всех даже Императорских сил. Дивизия Ориона в первых рядах сражалась в прошлых войнах, с союзом Четырёх войны 907 — 908 года, с Альдебараном в ужасной войне 973 — 974 года, запомнившейся победой Империи и, наконец, мятеж в Яслях, где мы захватили в бою флагман мятежников 'Ялос'. Сейчас 997 год и постоянные набеги из пиратских кластеров, дело слишком прибыльное, что бы ими бросили заниматься. В последние годы в просторах королевства Альдебаран творятся дела, квалифицируемые Ригельским отделом стратегической разведки, как подготовка к широкомасштабной военной акции. А граничит королевство только с Империей. К тому же, по тем же данным, именно в Альдебаран стекаются практически все трофеи пиратов. А в последний год у пиратских кластеров появился ещё один союзник. А мы потеряли семнадцать офицеров стратегической разведки только за эти четыре месяца. Один из резидентов пропал вчера недалеко от границы. Но она успела передать, что готовится нападение группы корсаров на одну из густонаселенных систем провинции Ориона.

— И когда я получил данные о том, что новоиспеченный лейтенант космической пехоты, да притом ещё офицер Бригады Ориона, здесь в самой глубинке Империи встретил в бою пиратов и победил в этой схватке, я понял, что вы именно тот, кто нам и нужен.

Запрос в Штаб Бригады был быстренько решен, и теперь вы Нал Жарси командующий офицер пятьсот девяносто девятого взвода космической эпохи и приписаны временно к крейсеру — перехватчику 'Фантом' номер ордера дивизии 'ОРИ — 3457', его командир Линос введёт вас в курс предстоящей операции на борту корабля.

И, видя удивление в глазах Нала, добавил:

— Ну что вы, лейтенант, я не хотел вас огорчать, но тайна есть тайна. А сейчас отдыхать, завтра к обеду будем у Ригеля.

Они попрощались и разошлись. Нал, направившись в свою каюту, уснул ближе к утру, и множество видений предыдущих схваток заставляли его просыпаться.

'Консул' шёл на маршевой скорости через громадные просторы Империи к Ригелю уже четвёртые сутки. Множество миров, туманностей и скоплений прекрасных звёзд осталось позади. Нал мало спал во время пути, практически всё время он проводил у экранов, изучая проносившуюся за бортом крейсера территорию. Мысли о Лавии отпустили его. Он действительно был невиновен в её смерти, то, что он принял бой с этим проклятым пиратским дракаром, это его решение. Но у него не было другого выбора — ведь он офицер Империи. Да и все сто процентов, что, сдавшись, он так или иначе подписал бы им обоим смертный приговор. Жестокость и извращённые пытки пиратов были хорошо известны всем. Он много размышлял о том, откуда пришёл этот корабль, ведь Дракон и тем более Этамин находятся в самой глубине Империи. Когда на второй день полёта он, за обедом в кают компании крейсера, задал этот вопрос Тагерту, тот внимательно изучающим взглядом посмотрел на него и ответил вопросом на вопрос:

— У меня большой жизненный опыт, к тому же обладание данными стратегической и тактических разведуправлений. А у вас, лейтенант, общий курс геополитики, истории. Вы-то сами, что думаете по этому поводу?

Отхлебнув из бокала лёгкого вина, Нал под внимательным взором командора начал излагать свою версию.

— Он мог, конечно, нелегально пересечь границу Империи со стороны Спики или Дубхе, но тогда есть очень большой шанс, что его бы перехватили там же в двух-трёх парсеках от неё.

— Прятаться на территории Империи, — Нал на секунду задумался, но его разыскивали по нескольким обвинениям — это раз, а во-вторых, боевой корабль — это не зонтик, его не сложить, не спрятать в вещах.

Жарси улыбнулся и неуверенно начал подводить итог своим умозаключениям.

— Значит, он пришёл либо как купец, переделав внешние узлы и боевые установки, усиленно замаскировавшись, либо с каким-нибудь караваном или дипломатическим, или торговым. Хотя, и те и другие сопровождаются патрулями.

Смех Тагерта заставил его нахмуриться.

— Нет, Жарси, смеюсь я потому, что доволен тем, что вы излагаете.

Он похлопал Нала по плечу.

— Вы правы в своих выводах, лейтенант.

Командор вытащил из нагрудного кармана кольт и, проделав ряд манипуляций с ним, высветил над столом стереограмму, поясняя, он начал показывать.

— Это данные за недельный период до нападения. Через провинцию Дракон прошло 3 дипломатических посольства и 29 торговых караванов. Все диппосольства были под наблюдением служб тактической разведки и кораблей Патрульной бригады. А вот торговые караваны — это уже интереснее. Только 4 из них прошли в полном составе. А остальные 25 разошлись кто куда.

— Ещё надо добавить, что ровно через сутки после вашего боя, благодаря которому патрульные части ближайших провинций были в повышенной готовности, ещё два дракара пиратов совершили нападение: один в провинции Геркулеса и один там же у Этамина. Оба уничтожены, но тот мерзавец, что в провинции Геркулеса атаковал, успел сжечь пространственный маяк и каботажник с грузом минералов для Корнефоросской верфи.

— Вы сказали маяк и каботажник? — Нал был удивлён и ошарашен. — Но ведь это не логично, пирату выгоднее действующий маяк, ведь рядом тогда проходят транспортные и пассажирские корабли.

Тагерт улыбнулся снова и подытожил свой рассказ, ответив тем самым на вопрос Жарси.

— Значит, ему было нужно это сделать. Кто-то ему платит за это. А другой пират был уничтожен, когда пытался сбросить десяток ракет Асдак на порт Этамина-2. Вот так вот, лейтенант. По данным разведки у пиратов не только Альдебаран в друзьях, но и ещё кто-то. Именно для этого вы и нужны.

Но Тагерт так и не начал рассказывать Налу о предстоящей операции. Главной целью, которой было выявление союзников пиратов и естественно их уничтожение.

После обеда и общения с командором Нал имел долгую беседу с матерью, которая очень расстроилась, узнав о бое, и о том, что он не сможет заехать к ней. Вопрос матери о Карин заставил его вздрогнуть и буря неприятных чувств, влетела в его сознание. Его ответ был краток и лаконичен.

— С этой лживой сволочью, не имеющей чести, я не имею ничего общего.

Мать не задала ему больше ни одного вопроса по этому поводу, тактично сменив тему беседы, и как бы не заметив его страстный и яростный порыв. Мать есть мать, и на Нала обрушился шквал вопросов о здоровье, самочувствии и пожеланий в купе с напутствиями.

Весь вечер и следующий день он провёл либо на мостике у мониторов, либо в информатории 'Консула'.

— Лейтенант, видите там, на 3,5 красную искорку — это Ригель.

Нал, занятый созерцаниями и размышлениями, не заметил командора Тагерта, подошедшего к нему. Отчего от неожиданности вздрогнул и тут же смутился от этого.

— Ничего, лейтенант, думать это всегда хорошо.

Тагерт засмеялся и прошёл на мостик.

Ригель постепенно рос на экранах. И пока он становился всё больше и больше, мимо не раз проходили корабли с эмблемой Ориона на их корпусах с хищными обводами.

Орион — самая боевая провинция Империи. Сенешалем, который был лично Император в своё время. Её дивизия и подразделения космической пехоты участвовали во всех войнах и столкновениях за новейшую историю Империи. И если были провинции, которые помногу лет не слышали выстрелов, то Орион, в противовес им, был всегда на взводе. Часто ещё до вступления в бой императорских корпусов на врага обрушивались соединения дивизии, уже давно имеющей титул Гвардейской.

И, хотя, Ригель сейчас казался красной точкой, и ничего необычного в нём не было, но в груди Нала усиливалось волнение с каждым часом. Мысли захлестнули его. Как воспримет его взвод, как ему самому будет служится там. За этими размышлениями Жарси пропустил момент, когда 'Консул' подошёл к Ригелю так близко, что он заполнил собой все передние мониторы. Его величие впечатляло, красота вселяла благоговение, его мощь заставляла чувствовать, что этот крейсер, внутри которого любой человек, как песчинка, сам не более чем песчинка рядом с этим гигантом.

Уже при посадке Нал рефлекторно обратил внимание на группу боевых кораблей, дрейфующих на орбите Ригеля-5. Он успел распознать лишь пару линейных кораблей, корабль космической пехоты, дюжину линейных крейсеров и три-четыре десятка тяжелых и легких крейсеров.

Но чувство смертельной опасности, почувствованное Налом, исходило не от них, а от расположившихся этакой коробочкой крейсеров приведений, благодаря их защите от излучений противника вместо хорошей брони, их удар всегда оказывается неожиданным и смертоносным.

'Консул' благополучно сел в порту, омыв пламенем дюз много видевшие на своем веку плиты причала. Пророкотал трап и Тагерт, попрощавшись с Налом, исчез.

Жарси попрощался с офицерами 'Консула' и ступил на трап. Тёплый и суховатый — после воздуха Эффы — воздух Ригеля наполнил его легкий и опьянил. Трап медленно приближал его к земле, а он любовался стройными силуэтами боевых кораблей, огромными навигационными башнями и порталами других служб, отвечающих за обеспечение работы и жизнедеятельности порта. Громадное поле, закованное в металлический сплав, способный выдержать не одну тысячу градусов, сверкало в лучах яркого солнца, простираясь на многих километры вокруг, практически со всех сторон окруженное красно-коричневыми горами. И лишь на севере виднелся город под куполом, спасающим от шума маршевых двигателей, утопал в зелени и сверкал всеми цветами радуги.

— Лейтенант Жарси? — вопрос вырвал его из изучения и любования окружающим миром.

Голос и вопрос принадлежали мужчине, родом из самой дружелюбной испокон веков к человечеству расы — мурави. Во флотском мундире и с погонами сержанта он великолепно выглядел. Коричневый цвет его кожи, рыжие волоски вокруг жёлтых глаз с чёрными веками и небольших симпатичных бивней. Типичный представитель этой народности. Народности, славящейся своим бесстрашием, своей честью и никогда не предававшей того, кому приносило присягу. С давних времён мурави, наряду с гражданами Империи, имели право поступать на службу во флот империи. Флот мурави был небольшим по численности кораблей, с эскадру. Но вокруг их государства простиралась Империя, а отношения у них были доверительными до такой степени, что не было даже ни пограничных зон, ни самих границ в обычном понятии. Империя, как и большинство других государств, с самого начала была демократической монархией, в которой разные расы, ни в коем случае, не участвовали себя неуютно друг с другом.

Вполне обычное, по человеческим критериям, мускулистое тело, облаченное в форму темно-синего цвета. В общем, сержант сразу же, по первому впечатлении, вызывал симпатию. А орден 'За смелость' на правой стороне кителя и пару нашивок ранений на плече, вызывали уважение.

Первые секунды они смотрели друг на друга со вниманием.

— Сержант Харт Муранос, лейтенант. Направлен встретить Вас и проводить на корабль, — представился он.

— Лейтенант Жарси, Нал Жарси, рад встречи, сержант.

Они обменялись рукопожатиями, при этом Нал оценил силу четырёх палой руки сержанта. Дружескую силу.

Как и положено, для радушного хозяина, дорогу к транспортатору сержант сдабривал рассказом о Ригеле, дивизии и капитане Линосе, под начальством которого Жарси предстояло проходить службу.

Транспортатор мгновенно перенёс их на другую сторону порта и Нал оказался посреди множества боевых судов. Корпус одного из нескольких громадных линейных крейсеров закрывал их от лучей красного солнца Ригеля и, давая прохладную тень, как бы приглашал остаться с ним.

Множество эсминцев и легких крейсеров стояли вокруг, а то тут, то там посреди них высились громады тяжелых и линейных крейсеров. И даже им было не сравниться с двумя вершинами металла и огня, брони и смерти. Эти два линейных корабля, как два брата великана, стояли посреди своих младших братьев.

Повсюду царило хаотичное оживление, сновали пехотинцы, навигаторы, офицеры, роботы. Рядом с ними на небольшой высоте прошли три десантных дракона — этакие полу земные, полувоздушные крейсера космической пехоты для планетарных боёв. Прострекотал пару раз геликтопер огневой поддержки. Кто-то грузился на корабли, кто-то спешил по своим делам. И именно сейчас Жарси почувствовал себя, как сириуский волк, тот чувствует себя в лесу или в горах частью окружающего мира, так и Нал понял, что он именно там, где и должен быть.

Его отвлек сержант, указывая куда-то вдаль.

— Нам придётся пройтись по этой жаре, лейтенант, 'Фантом' стоит вон за тем линейным крейсером.

Посмотрел туда, куда показывал Харт, Нал не очень обрадовался. Пару километров, не меньше.

Муранос увидел выражение его лица и рассмеялся.

— Подождите, сейчас доедем.

Минут через пять ему удалось тормознуть какой-то челнок и после недолгой беседы с пилотом, он помахал Жарси, приглашая того сесть. К удивлению Нала, за штурвалом сидела совсем юная девушка лет этак пятнадцати, короткие каштановые волосы, курносый носик и озорные желтые глаза вместе с красным оттенком кожи создавали удивительное, волнующее впечатление. Но уже через миг, ему было не до этого. Девушка совсем не любила скорость, нет, совсем нет, она ею жила. По крайней мере, она рванула с места так, что они с Хартом непроизвольно переглянулись. Мало того, она, как оказалось, до чёртиков любила виражи. Промчавшись в метре от рубки управления ракетным огнём одного из тяжёлых крейсеров, она не дала им передохнуть, пройдя между палубными надстройками линейного крейсера и, резко осадив челнок, причалила у трапа крейсера-перехватчика.

Вылезая из челнока, они еле выговорили слова благодарности. Она тут же упорхнула ракетой. Они с Хартом переглянулись и засмеялись

— А вот и наш корабль, лейтенант.

Нал обернулся, и глаза его загорелись от восхищения.

Крейсер-перехватчик, стройный, мощный, стремительный, развивающий скорость до семи с половиной парсек в час, он был создан для атаки и охоты. Таких кораблей на каждую дивизию приходилось по десятку, не больше.

Нала охватила гордость, что его первый корабль — это один из лучших боевых кораблей Империи.

Капитан Линос оказался высоким, худощавым мужчиной с иссиня чёрными волосами. Его слегка розовая кожа говорила, что он выходец с планеты, омываемой лучами оранжевого солнца.

— Лейтенант Нал Жарси, факультет Космической Пехоты Эффы, прибыл под ваше командование, сударь, — отрапортовал он.

— Ну-ну, лейтенант, расслабьтесь, вольно. Выправка у вас отменная, я не спорю, а служба, ну это мы увидим. Итак, вы на борту корабля, имеющего честь носить имя 'Фантом' и порядковый номер ОРИ 85. Давайте пройдемте, осмотритесь, теперь это ваш дом.

Ходовой мостик 'Фантома' представлял собой овальное помещение, сплошь уставленное приборами и мониторами. Кабеля и провода, свисающие то тут, то там, напоминали джунгли, несколько старспередатчиков, огромные кальты анализа боя, управления огнём и навигационных систем, заполняли собой практически всё свободное пространство мостика. Ровный, тихий гул работающих систем, обволакивал и успокаивал. КаПэ славились тем, что при маршевой скорости в семь с половиной единиц они могли набирать бросковую скорость до десяти парсек, но за счет этого дальность действия его была сокращена. Вернее не дальность, просто энергия двигателей при такой скорости хватало на 32 с половиной часа. Не мало, конечно, но и не много.

Перехватчики считались элитными кораблями, наряду с приведениями. Но если у привидений была минимальная броня, а максимум — защиты-маскировки. И, естественно, ударная огневая мощь, то энергия перехватчика уходила на скорость и быстроту реакции, не умоляя ни брони, ни оборонных огневых систем, ни ракетных платформ.

Нал испытывал почти благоговение, стоя посреди этого интеллектуального боевого центра, учёные и конструкторы Империи потрудились на славу. Только в Имперском флоте были корабли такого класса. И ему выпала честь нести службу на нём. За те два года, с того момента, когда они вошли в строй, о них сложили немало легенд. Недаром эмблемой этих кораблей был лукавый джокер с девизом 'Мы обгоняем смерть'.

— Вижу, вы под впечатлением, — голос Линоса выдернул его из восхищенного забытья и вернул на грешную землю, — Когда я впервые ступил на его борт, я испытывал те же эмоции, лейтенант, что и вы. А сейчас я покажу вам вашу каюту.

По коридору они дошли до лифта бортового транспорта тора, доставившего их на жилую палубу.

— Итак, лейтенант, палуба С 2, ваша каюта номер 13, надеюсь, вы не суеверны?

Жарси отрицательно покачал головой.

— Нет, капитан.

— Это хорошо, суеверия при специфике нашей службы — это глупо. Личные карты экипажа и Вашего взвода у вас в каюте. Доступ на компьютер корабля для Вас открыт. Располагайтесь. Удачи.

Пожелав ему всего наилучшего, Линос ушёл.

Служба охраны опознала его, и дверь каюты номер 13 бесшумно отошла в сторону.

— Ну вот, я и дома, — усмехнулся вслух Нал.

Каюта была небольшой, впрочем, как и всё каюты на боевых кораблях. Монитор, заменяющий иллюминатор, но, слишком подлинно, его имитирующий, стол с кальтом, встроенный в стену шкаф, кровать и два кресла. Вот и вся обстановка. В 'иллюминатор' лился яркий свет снаружи корабля, были видны верхушки гор и перистые, отливающие медью облака, медленно плывущие по небу.

Тело, наконец, начало показывать свою усталость. Нал поставил сумку на стол, достал фотографию отца и прикрепил над кроватью к стене. Затем завалился на кровать, принявшую сразу же максимально удобное для него положение и форму его тела. Жарси заставил себя уснуть. Ему легче было не спать неделю, чем заснуть просто ни с того, ни с чего.

Когда он через пару часов проснулся, солнце уже садилось, багрянцем отсвечивая на металле и ланце каюты. Нал встал, потянулся, как ахернарский кот, так что каждый сустав и каждая жилка почувствовали это на себе. Сделал пару ударов руками и ногами, разрубая воздух со свистом. Оглядевшись, он заметил отходящее в сторону панно, оказавшееся дверью в душевую комнату. Огромное зеркало от потолка до пола отразило его.

В нём отражался молодой парень в форме офицера космической пехоты среднего роста, каштановые волосы чудесно ассоциировались с карими глазами, вечная улыбка.

— Не красавец, но чертовски обаятелен, — усмехнулся он вслух.

Ему вспомнилось, как трудно было ему с этой улыбкой первое время в Академии. Не у всех инструкторов было чувство юмора. Даже во время рейдов на выживание, когда казалось бы, все силы были на исходе, и, нет возможности пошевелить и пальцем, а не то, чтобы двигаться с полной выкладкой дальше. Он всегда находил в этом или в том, что их окружало, что-либо весёлое и, не только ему, но и парням из его взвода, становилось легче. Правда, был и немалый минус, за эту улыбку его недолюбливал командир взвода поручик Раст — здоровяк, уроженец Сириуса. Но, однажды, их бот, имитатор боя, по неосмотрительности или по умыслу, утопил в болоте, оставив взвод без пищи, оружия, связи и сухой одежды. До ближайшего населённого пункта они добрались через трое суток и без потерь. А в джунглях Эффы было немало добровольцев полакомиться человечинкой. Тогда они с Растом и сдружились, да и весь взвод стал другим. Стал лучшим.

Нал подмигнул себе в зеркало и пошёл выкладывать свои нехитрые пожитки: пару упаковок с одеждой, куча старсграмм с воспоминаниями, диплом Академии и своё сокровище — протонный меч с ручкой в форме дракона, старскарточку и гиперключ от его будущей шхуны.

Закончив со всеми вещами, он уселся в кресло и, подключив личный кольт к корабельной сети, начал просматривать данные и личные карты пехотинцев своего, уже своего взвода. Двадцать девять человек, двадцать девять разных лиц и судеб смотрело на него с экрана монитора и объединяло их то, что вместе они пятьсот девяносто девятый взвод, его взвод. Практически все они участвовали в боях, операциях. Лишь пятеро были необстрелянными, хотя и опытными пехотинцами. Он запомнил их имена, чтобы присмотреть за ними в бою: Люк Сарэ, Донован Пихт, Чарльз Абанс, Кару Яр и Сантр Янгс. Каждый был единственным в своей группе. Таковы правила в Космической Пехоте — в группе может быть только один необстрелянный пехотинец. Люк Сарэ был в его личной группе 'А'. Кроме командира взвода, он был и командиром группы. Во время боя взвод делится на пять групп по шесть человек, остальные четыре группы имели ведущих-сержантов, видавших многое пехотинцев, и его волновало, как воспримет его взвод. Всё-таки опыт — это опыт.

Нала отвлёк стук в дверь, после приглашения зашёл солдат-вегинец, на что указывали его слегка раскосые глаза, худощавое лицо и бледно-голубой оттенок кожи.

— Сержант Хоуп, сэр. Капитан Линос просит вас подняться в кают-компанию.

— Хорошо, сейчас буду.

Нал на минуту присел, потом, поднявшись, оправил китель, критически осмотрев себя в зеркало, остался доволен и вышел в коридор.

Единственное, что он знал наверняка — служба началась.

Капитан Линос решил ввести Жарси в курс его обязанностей и задач. Но начал с объяснения исторически сложившихся традиций государственного и военного строя провинции Орион. Не раз Налу казалось, что ему очень идёт роль преподавателя.

— Как вы уже знаете, лейтенант, провинция Орион много времени назад принадлежала объединению пиратов, именовавшими себя баронами. Позже в ответ на их бесчисленные и весьма разорительные набеги, Империя совершила ряд военных операций под предводительством самого императора, а тогда молодого герцога Вандера, который и стал её первым сенешалем. После восхождения Генриха на трон, сенешалем Ориона стал маршал Франс де Уингтаун лорд Мэн — лорд Дуглас. Я не буду напоминать вам все титулы, обозначать полный перечень Сюзерена, это к нашей беседе не относится. Скажу лишь, что у маршала четыре сына — Джеймс, Патрик, Чарльз и Людовик, пятый сын Филипп погиб во время войны с Альдебараном в 73 году. Людовик Мэн дАртуа женат на дочери Императора и, как вы знаете, является сенешалем Сириуса.

У многих систем провинции, а обжитых и густонаселённых у нас, их 65, есть свои сюзерены. Дворянство присваивается офицерам по достижению определенного воинского звания. Например, что бы войти в рыцарский орден необходимо дослужиться до звания поручика.

— Но, — уточнил Линос, увидев недоумённый взгляд Жарси, — это касается только тех, кто служит с низов, с рядовых. Согласитесь, что нелепо давать титул тем, кто пришёл с Академии, наряду с теми, кто служил несколько лет и проливал кровь.

В последствии, получая звёзды на погоны, офицеры достигают других титулов: барон, виконт, граф, маркиз, а дослужившись до Вице-адмирала или генерала, и титул герцога.

При достижении успехов, оценённых народом Империи, вам может быть дарована вотчина на Земле. Станете самостоятельным пэром, сюзереном и сенешалем.

За заслуги перед народом провинции вы можете стать сюзереном одной из систем. Наследное право на титул сохраняется с графского титула. Остальные пожизненные. — Линос улыбнулся. — Я думаю, мой сын оценит, что его отец дал ему титул. Только для этого необходимо получить майора.

Каждая система нашей провинции содержит в составе дивизии свои родные корабли. Стандартно это линейный крейсер, тяжёлый крейсер и легкий крейсер. Все остальные суда дивизии содержатся за счёт бюджета провинции и Империи.

Линос высветил на панно данные о штатном расписании дивизии.

— Наша дивизия делится на несколько подразделений. Это две основные ударные силы, находящиеся на этой планете, кстати, она называется Ригель-9, Ударная и Броненосная эскадра. Наш 'Фантом' числится в штатном ордере Ударной Эскадры.

Затем, на Ригеле-11, совсем рядом располагается база Бригады Космической Пехоты, где находятся и тактические эскадрильи, и Рейдовая Эскадрилья.

Патрульная эскадра расположена на планете Сторис-Гейт, именно от туда они отправляются в патрули, оберегая мир. И, наконец, в области туманности 'М-42' располагается база Панцир Полка.

Привидения есть в каждом подразделении, но там их в одном месте три сотни. И это, думается мне, довольно жуткое зрелище.

На Ригеле-11 квартируется первый, третий и пятый батальон космической пехоты. После нашей операции именно в одном из этих батальонов вам и придётся служить. А теперь об операции.

Нал внутренне признался себе, что рад тому, что, наконец-то, Линос перешёл к сути.

— Вас, наверно, удивило, лейтенант, что вас выпускника разведывательно-диверсионного факультета определили на борт корабля командовать палубным взводом. — Линос смотрел на него, ожидая ответ.

— Да, капитан, сначала удивило, но, просмотрев личные дела вверенного мне взвода, я обнаружил, что все они отвечают специфике разведки.

Линос улыбнулся.

— А вы терпеливы, Жарси, это похвально. — И продолжил уже серьёзным тоном.

— Да, вместо 599 взвода, во избежание огласки, на борт 'Фантома' приняли пехотинцев, так или иначе имеющих опыт ведения диверсионных операций.

Через 2 часа мы стартуем, вроде бы, как обычно, но на траверзе системы Энсона мы войдём в состав группы кораблей, прямая цель — это перехват нескольких десятков пиратских кораблей, собирающихся совместно выпотрошить один из богатых портов Ахернара. Делать засаду у порта назначения невозможно, ибо он точно неизвестен. Известно место сбора — в семи парсеках от Цейна — это один из пограничных миров нашей провинции. После атаки и уничтожения пиратов наши силы дадут уйти одному из пиратов, а после того, как он начнёт возвращаться на свою базу, мы его и захватим. Наша цель эта Планета. Находится она где-то в буферной зоне с Королевством. Захватив их корабль, мы сможем, высадиться на их базе, и не дадим им слинять. Вы вместе с другим взводом со второго перехватчика при высадке захватите жизненноважные узлы астропорта и удержите до подхода блокадных сил.

После беседы с капитаном тот представил Жарси офицерскому составу. Ознакомив состав с ним, он представил и их. Услышав своё имя, они вставали.

— Старший офицер 'Фантома', лейтенант-командор Санди Голт, — мужчина лет сорока пяти с короткими седеющими волосами и огромного роста.

— Старший Артиллерийский офицер корабля, лейтенант-командор Мартин Брахт.

Офицеры один за другим вставали, пока не остались сидеть лишь три девушки.

Рыжеволосая Линда Воут, поручик — офицер связи. Синди Кант, чернобровая и черноволосая, в чине лейтенанта была офицером управления Систем обеспечения. И начальник медицинской службы корабля Елена Шаир — платиновая блондинка. С наивными, широко распахнутыми голубыми глазами, обрамленными длинными ресницами, тонкой талией и высокой грудью. Которая легко угадывалась в форме с погонами лейтенанта на милых плечиках.

Ознакомив всех, Линос попросил всех сесть и, дождавшись тишины, объявил.

— Итак, дамы и господа, у нас приказ маршала Дугласа и Адмирала Канара.

Через час мы уходим на траверз Энсона и присоединяемся к тактической группировке кораблей, кодовое обозначение 'Щит'.

Командующий офицер, командор Тагерт, флагманский корабль ОРИ 39 'Месть'. Ориентировочное время прибытия на место через 17 часов. Вольно.

Все разошлись быстро, кроме Нала и Елены Шаир, она отбивалась, но довольно слабо, на явные ухаживания и заигрывания со стороны Жарси. Потеряв двадцать минут, он получил согласие Елены на совместный ужин. До этого самого момента было ещё девять часов. Только для Нала они не тянулись, нет. Они пролетели вмиг так, что он едва успел принять душ перед ужином.

Всё это время он потратил на знакомство со своим взводом.

Представившись им, сам он по очереди выслушал и их. А затем собрал сержантов, а их было четверо, и начал с ними разрабатывать план предстоящей операции. Все они были старше Нала кто на три, кто на четыре года, а Нартан Крейг на целых шесть лет, но это не помешало им быстро найти общий язык. Тем более что, они уже непонятно каким образом узнали о том, что их молодой командир кавалер ордена 'За отвагу', а когда на прямой вопрос командира второй группы сержанта Ника Свехая, Жарси рассказал о том бое с пиратами, в их глазах засветилось уважение.

Они на равных высказывали своё мнение по поводу тактики действий, выработали заранее условные знаки и сигналы и разошлись каждый к своей группе. Командир взвода являлся одновременно и командиром первой группы, всего их, было, пять по шесть пехотинцев в каждой. За тренировками и подгонкой снаряжения пролетело время и за пятнадцать минут до ужина или свидания, как тешил себя Нал, он очнулся. Быстренько приняв душ, он пришёл в кают компанию всего за три минуты до Елены.

Она вошла в кают компанию с грацией и изяществом феи. Прическа каре ей очень шла, впрочем, и фигурка ей тоже очень подходила.

— Рад, что вы не отказали одинокому, — Нал театрально поднял руки к потолку, — и грустному человеку разделить трапезу.

Елены попыталась быть серьёзной, но рассмеялась.

— А вы определённо наглец, Жарси, первый день на борту, а уже ухаживаете за девушками.

— За очень очаровательной девушкой, Елена. Ничего, если я буду обращаться к вам так?

— Хорошо, Нал, хорошо, главное не надо наигранного счастья в глазах, а то я растаю.

— Только не надо таять, вы слишком хороши для этого.

— Что вы говорите, — теперь уже она игриво изобразила удивление.

Так занимаясь словесной пикировкой, они поужинали жарким из мяса каких-то неизвестных Налу пташек, а может и не пташек, и, сдобрив все это бокалом белого вина с каким-то необычным, слегка горьковатым, но приятным привкусом, а затем ещё долго общались и шутили, рассказывая, друг другу байки. Елена об экипаже и жизни корабля, а Нал о своих сокурсниках и курьёзах, случившихся с ними.

Вдруг, запищал зуммер наручного именного браслета Елены, и идиллия пропала. Хорошая вещь именной визор, всегда может связаться с кем угодно на корабле, но не сейчас же.

Елену просили подойти в медблок, судя по разговору, кто-то из комендоров получил ожоги. И извинившись, поцеловав его на прощанье в щёку, она упорхнула.

До прибытия на траверз оставалось часов пять-шесть и самое благоразумное, что решил сделать Нал, это выспаться. Поэтому уже через двадцать минут он сладко сопел у себя в каюте, а не выказывал своё очарование Елене.

Пока он спал 'Фантом' достиг тактической группировки, состоящей из трёх линейных крейсеров, одиннадцати тяжёлых и пяти лёгких. На правом фланге висели крейсера-невидимки, смотря чёрными дулами своих атомных орудий в точку известную только им. Их было ровно двадцать. Налу подумалось, что их хватило бы одних.

'Фантом' дрейфовал возле своего брата близнеца, такого же крейсера-перехватчика, в окружении свиты из двадцати пяти эсминцев. Эти быстрые, манёвренные и небольшие корабли не имели орудий крупного калибра, необходимых чтобы нанести увечья даже линейному крейсеру, но имели двенадцать установок ракет Асдак, а каждая такая ракета могла унести с собой судно типа легкого крейсера. Но так как на боевых судах имелось немало стационарных ракет и импульсных пушек, то эсминцам необходимо было атаковать группами по пять-шесть кораблей.

Нал как раз разговаривал с Еленой, освободившейся от своих обязанностей и перед тем, как уйти отдыхать, решившей пообщаться с этим милым лейтенантом, когда прибежал дежурный с сообщением, что капитан Линос ждёт его у катера для отправления на флагман. С какой-то необъяснимой радостью Нал увидел, что Елена побледнела, когда услышала это. Теперь пришла очередь Нала целовать и уходить. Он не оборачивался, но чувствовал, что она смотрит ему вслед. И к чувству этакой радости приплелось чувство вины. Ведь он знал, что у него и неё нет шансов продолжить отношения, да и изначально не было. А он всё равно вложил всё своё обаяние, что бы очаровать её.

— Да, редкая сволочь ты, Жарси, — сказал он сам себе по пути к шлюзу. — Но, чертовски, обаятельная, — не преминул он польстить самому себе.

Елена стояла у обзорного монитора, наблюдая как катер с 'Фантома' устремился к громаде линейного крейсера с эмблемой флагмана. Ещё час назад ей хотелось спать, но сейчас почему-то не осталось и следа от того сонного состояния. Она думала об этом парне Жарси. Непонятно ещё почему, но она испытывала тревогу и почему-то жалела о том, что на прощанье он поцеловал её в щёку, а не в губы. Одна мысль об этом бросила её в жар. На один миг она даже устыдилась этого, ведь она знала его не больше одних-единственных суток. А в другой миг ей вдруг страстно захотелось, что бы он обнял её, прижал к себе и заглянул ей в глаза. Она бы посмотрела на него и прошептала, что очень сильно его любит. Она влюбилась. Эта мысль взорвала её сознание, подобно осветительному снаряду в темной комнате — эффект такой же. И осознание этого вкупе с усталостью, дало неожиданный эффект — она ослабела настолько, что чуть не упала. Благо успела удержаться за поручень.

— Елена, что с тобой, тебе плохо?

Раздался голос за её спиной. Это была Линда Воут, шедшая по коридору и обнаружившая подругу в почти обморочном состоянии. Линде было двадцать четыре, но три года разницы не мешали их дружбе.

Елена повернулась к ней, уткнулась в плечо и неожиданно для себя, а тем более для Линды, не то, что расплакалась — разревелась. А когда истерика более-менее улеглась, она подняла заплаканное лицо и сказала:

— Я влюбилась, глупо влюбилась, — и тут же разрыдалась вновь.

Линда охнула от такого признания и обняла подругу, поглаживая левой рукой её по голове, она спросила:

— В этого новенького лейтенанта?

Не в силах ничего сказать, Елена лишь махнула головой, означая тем самым правильность подозрения подруги.

Вот тут уж и Линде стало не по себе. Ведь она, будучи офицером связи, прекрасно знала, что подруге предстоит поволноваться, когда пехотинцы будут захватывать корабль пиратов. И ещё было одно обстоятельство, возбуждающее нехорошее предчувствие у Линды. Присутствуя при разговоре Линоса и командора Тагерта, она услышала и рассказ о кресте 'За отвагу' Жарси и ещё ответ Линоса командующему. 'Жарси заверил меня, что он и его взвод обеспечат нам плацдарм' и последние слова Тагерта перед прекращением связи:

— Пусть будет так, мальчишка очень хороший, с большим потенциалом, Не хочу даже и думать, что он не вернётся оттуда.

Капитан Линос и лейтенант Жарси находились в кают компании 'Мести' среди множества собравшихся здесь офицеров. Кроме Жарси, лейтенантов в зале, было, пять, и все они были командирами легких крейсеров. Все остальные были старше по званию.

Наконец, вошёл командор Тагерт, нисколько не изменившейся за эти дни, что Нал его не видел, и попросил всех сесть. Когда все сели, он обратился к ним.

— Здравствуйте, господа офицеры, я командор Тагерт, командующий офицер этой операции. Мы здесь все собрались, чтобы обсудить детали предстоящего нам боя.

По данным стратегической разведки в пути к окрестностям системы Цейн направляются тридцать девять боевых кораблей пиратов. Два бронепалубных крейсера времен войны 73 года, тринадцать средних крейсеров и двадцать четыре лёгких.

Наша группа состоит из трёх линейных, одиннадцати тяжелых и пяти легких крейсеров, двух крейсеров-перехватчиков, двадцати крейсеров-невидимок и двадцати пяти эсминцев. Предвосхищаю ваши возможные вопросы — это максимальное количество кораблей, что можно было незаметно и бесшумно здесь собрать. А сейчас план сражения.

Во всю огромную стену зала высветилось панно. Тагерт достал лазерную указку и начал объяснять.

— Вот здесь в семи парсеках от Цейна есть мёртвая система, остывшая звезда и два планетоида. Здесь они соберутся. Именно в момент сбора нам и необходимо атаковать

Первыми нанесут удар привидения и отступят вот сюда, — Тагерт указал на расстояние примерно в парсек на запад от места боя. — Второй удар они нанесут, когда пираты начнут отступать. Огрызаясь от сил преследования, они не будут готовы к лобовой атаке. Так как они в место сбора подойдут с трёх направлений, то будут смешаны и станут мешать друг другу. После удара невидимок, — Тагерт обернулся в зал и обратился к худощавому — Тагерт обернулся в зал и обратился к худощавому офицеру в звании командора.

— Сколько ваша рота выбьет пиратов?

— Моя рота, судя по характеристике целей, выбьет один бронепалубный крейсер и около 14–16 таких.

— Спасибо, командор Вильнор, — Тагерт снова обернулся к карте, а Вильнор сел. — После удара невидимок у нас останется около 25 целей. Половина, из которых будет занята спасением своих кораблей от обломков их коллег. Следующими удар наносят эсминцы с левого фланга, хороший залп ракет и сразу же назад.

В зале поднялся молодой лейтенант — командор и подтвердил инструкции.

Тагерт продолжил.

— И тут в дело вступает крейсерская группа — Фронтальная атака. Как только они дрогнут снова, атакуют эсминцы в той же фиксации. Потом снова панцирь-рота.

Панно отражало планируемые события.

— Но! — Тагерт обратил указку на самый крайний пиратский корабль, — один должен уйти, причем это должен быть самый крайний легкий крейсер. Как только он поверит, что выбрался из мясорубки, начинается вторая фаза операции. Итак, господа офицеры, позвольте представить вам капитана Даскаса — командир крейсера-перехватчика 'Призрак', - встал офицер более похожий на тигра, чем на гуманоида. В армии и флоте Империи имели право служить все граждане Империи, а Даскас был с Сакасала — одно из систем Ориона, где жила раса тигроидов.

Нал улыбнулся про себя, когда понял, что у Даскаса даже есть хвост, имеется самый, что ни на есть пушистый, красный с жёлтым отливом в тёмную широкую полоску.

— И капитана Линоса командира 'Фантома', присаживайтесь господа, — когда они присели, он продолжил. — Когда наш 'чудом', - Тагерт сделал ударение на слове чудом, так что вышло смешно, — спасшийся пиратик будет думать, что сбил след и встанет на курс к своей планете — базе. тогда в дело вступят 'Призрак' и 'Фантом', на своей милой скорости в 10 единиц они, настигнут его, слегка подобьют и высадят абордажную группу. Получив координаты базы, вся наша группа двинется туда.

— Разрешите вопрос, — это командор Вильнор поднялся со своего места, — но разве мы доберемся незаметно. Планета, где их база, где-то в буферной зоне, а там же массадетекторы и, эти негодяи не только упорхнут в Королевство, но и пожитки заберут.

— Верно, господин командор. Но! У нас есть два разведывательно-диверсионных взвода на пленном пирате. Они-то и выступят гарантом того, что с их порта не выйдет ни один корабль. А через два с половиной, три часа на орбите будут Перехватчики. Они поддержат их огнём. Ещё через три часа будут и остальные силы.

— Шесть часов? И три без огневой поддержки? Это безумие.

— Это гиблый риск, но это единственная возможность. На корабле типа этого пирата человек 10 — 12 команды и человек 60–70 штурмовиков. Так что детекторы массы и биоорганики съедят этот обман. И только этот.

— Позвольте представить вам командира, так называемого шестисотого взвода космической пехоты, а на самом деле командира отдельной Разведывательно-Диверсионной роты — капитана Фредерика Ливси.

Встал невысокого роста мужчина необычайно крупный, широкоплечий с серыми глазами, открытым лицом и алым рубцом над правой бровью. Сила и уверенность так и веяли от него.

— И командира пятьсот девяносто девятого взвода, лейтенанта Жарси. — Нал встал и почувствовал сразу на себе множество взглядов, от которых ему стало не по себе. Сейчас их невольно сравнивали. Лейтенант-командора Ливси, старого тридцатилетнего вояку с мощной фигурой, уверенного в себе, с орденами 'За отвагу', 'За храбрость' и 'Имперского кавалера' на груди и его, молодого лейтенанта, явно не гиганта и не такого уж уверенного в собственных силах. Неуверенность, что охватила его, дала вдруг толчок некой злости и, не отдавая себе отчета, Нал гордо поднял голову и обвёл зал взглядом. Когда он встретился глазами с Линосом, тот подмигнул ему типа 'держись, покажи им' и от этого Жарси стало легче и свободнее.

Тагерт подошел к Налу и положил руку ему на левое плечо.

— Лейтенант молод и скромен. Молод он потому, что не прослужил во флоте и месяц, как окончил Академию, — по залу прошёл неодобрительный гул. Тагерт дождался, когда он немного утихнет, продолжил. — А скромен потому, что не носит, хотя и положено, крест 'За отвагу'.

— Но за что? — раздался голос.

— За что? Когда некоторое время назад я слышал этот вопрос, то задавал его Жарси. Я ответил тогда, отвечу и сейчас.

— За то, что, находясь в отпуске на вторые сутки службы в нашей дивизии, пребывая в расслабленном состоянии души и тела в каюте, зафрахтованной им яхты, и вырванный сигналом о приближении пиратского крейсера и истребителей, не сдрейфил, хотя я бы его понял, а без надежды на успех атаковал их. — По залу снова пронесся гул, но тон его был уже совсем иным и выражение глаз и лиц, обращенных к нему, было совсем иное, чем пару минут назад. — Мало того, что атаковал, он умудрился на своём корыте сбить три истребителя и настолько распотрошить крейсер, что тот не то, что бы удрать, а и сопротивление оказать патрулю не смог.

В зале воцарилась тишина и первым, кто нарушил её, был Ливси. Он протянул Жарси руку для рукопожатия и сказал:

— Рад идти с Вами в бой, лейтенант.

Налу в этот миг показалось, что так горд и счастлив он не был никогда.

Примерно ещё часа полтора продолжалось обсуждение деталей плана предстоящей битвы. Было много разногласий. Единственное в чем сходились абсолютно все, так это в том, что задача, которую предстояло выполнить пехотинцам, была абсолютно смертельна.

Как и предполагалось, пираты сходились с трёх направлений. Скорость вращения двух безжизненных планет вокруг мертвого солнца была практически одинакова и ничтожно мала. И сейчас они находились рядом, образуя между собой своеобразную закрытую зону, в которую и входили группами или по одиночке пиратские корабли. Вновь прибывшие гасили маршевые двигатели, и корабли застывали в соседстве с теми, кто очутился в точке сбора раньше. Топовые огни были погашены, лишь на носу и корме горели зеленовато-желтые огоньки сигнальных огней. Маскировка маскировкой, но никому не хотелось, чтобы его корабль столкнулся с соседом. Любое столкновение — это как минимум серьёзные разрушения обшивки корабля, а это означает, уходящий в космос воздух и потерю пары отсеков в лучшем случае. А во всех других возникала серьезная угроза для жизни судна. И чем оно меньше, тем больше шансов исчезнуть в один, очень горячий миг. Дураков среди капитанов пиратских кораблей не было. В этой среде дураки не то что до капитанов, но, частенько, и до утра после раздела добычи не доживают.

После потрясавших галактику войн в далёком и не столь отдаленном прошлом, наступило более или менее спокойное время, и пиратский промысел стал затухать. И дело было совсем не в том, что согласно законам любого из государств галактики за пиратство грозила смертная казнь. Дело в том, что до некоторых пор не было мест, где этот вечный промысел мог бы цвести.

Практически все системы и королевства и Империи находились и в порядке, и под контролем их вооруженных сил. Можно было ограбить или захватить корабль с грузом, но вот сбыть его проблема. И немало отчаянных головорезов погорело на этом. Либо отдав концы по приговору суда, либо по тому же приговору сидя в совсем неуютных тюрьмах.

Но уже года два прошло, как всё изменилось: в буферной зоне, где немало пригодных для жизни систем, с негласного разрешения администраций пограничных королевских провинций, стали разрастаться города этой оголтелой вольницы. Согласно Мирному Договору между Империей и Королевством в эту зону, составляющую в ширину аж два парсека, запрещался вход любого боевого судна той или иной стороны. Прекрасно зная о сложившейся ситуации, имперские военных и полиция могли лишь скрипеть зубами от досады. Всё пространство буферной зоны было нашпиговано датчиками, сенсорами, детекторами массы и биоорганики, срабатывающими на появление любого имперского или королевского боевого судна сигналами тревоги у противоположной стороны. Несколько раз имперские отряды пытались совершить бросок к этакой планете — пирату, но, придя туда на маршевой скорости, они обнаруживали лишь 'мирных' жителей и ни одного судна, ни на траверзе планеты, ни в портах.

И если первое время это удивляло, то потом загадка решилась очень просто — королевские патрули, получив сигнал тревоги, тут же предупреждали пиратов. Как звучит вечная истина — 'Враг моего врага — мой друг'. Законов, как таковых, в Зоне не было, а все вопросы, зачастую, решались по одному правилу — прав тот, кто быстрее и сильнее.

В последние два года нападения на имперские торговые и пассажирские суда в приграничных областях участились, и частота напрямую зависела от боеготовности дивизии провинции и качестве патрулей, охранявших территорию. Потоки добытого вливались через подставные фирмы в королевство. И хотя список уничтоженных пиратов рос, их число всё увеличивалось. А то, что их покрывает Королевство, и не только покрывает, а ещё и снабжает оружием, кораблями и энергоносителями — не понять мог лишь только полный идиот.

К семнадцати часам по стандартному времени все тридцать девять пиратских кораблей достигли точки сбора, и шлюпки с капитанами судов начали прибывать на самый большой и вооруженных корабль пиратов — бывший бронепалубный крейсер королевского флота.

Группировка имперских кораблей, укрывшись в тени от второго спутника, ждала приказа. Рота крейсеров-неведимок заняла позицию, готовая атаковать. Эсминцы, под командованием Лейтенант-командора Сиргуда, укрылись в тени ближней к мертвому солнцу луны.

На мостике линейного крейсера 'Месть' командор Тагерт изучал состав пиратской флотилии, компьютер анализа вторил:

Цель 1 — 'Фогори' — легкий крейсер;

Цель 2 — 'Сатрап' — легкий крейсер;

Цель 3 — 'Варан Тхорна' — средний крейсер;

Цель 4 — 'Седой Флай' — средний крейсер;

Цели 5 и 6 — 'Корсар' и 'Фантасмагория' — легкие крейсера;

Цели 7 и 8 — 'Чужак' и 'Пиратский Лебедь' — средние крейсера;

Цель 9 — 'Янкос' — легкий крейсер;

Цель 10 — 'Соринкс' — Бронепалубный крейсер;

Цель 11 — 'Карач' — легкий крейсер;

Цели 12 и 13 — 'Сиран' и 'Шакур' — средние крейсера;

Цели 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22 — 'Билер', 'Забияка', 'Карун', 'Рандор', 'Парал', 'Смертоносец', 'Стрелец', 'Ахар', 'Дразнящий' — легкие крейсера;

Цель 23 — 'Бесстрашный' — средний крейсер;

Цель 24 — 'Громовержец' — легкий крейсер;

Цели 25, 26, 27, 28 — 'Санданец', 'Гладиатор', 'Сокол', 'Волшебник' — средние крейсера;

Цель 29 — 'Дракон' — бронепалубный крейсер;

Цели 30 и 31 — 'Гонец', 'Флибустьер' — средние крейсера;

Цели 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39 — 'Королева', 'Звезда', 'Шутник', 'Хамелеон', 'Гончая', 'Фарго', 'Принц', 'Кочевник'.

Тагерт обернулся к майору стратегической разведки, курирующему операцию.

— Они все в курсе цели, Райколде.

Райколде — высокий, мускулистый, со смешным ежиком пшеничных волос мужчина тридцати восьми — сорока лет, кивнул.

— Так точно, командор. Они должны воспользоваться учениями Дивизии Ахернара в восточном секторе провинции и атаковать Корби-Таут, выпотрошить его полностью и забросать при взлете ядерными бомбами.

Тагерт тяжело вздохнул и приказал офицеру связи.

— Капитан, передайте всем — зелёный свет. Счастливчиком будет 'Кочевник'.

Через три минуты операция началась.

Отключив защитные экраны, крейсера-привидения произвели залп атомных орудий и, накрывшись в саваны экранов, снова исчезли с экранов.

Атомные снаряды сделали своё дело. Резкие ослепительные вспышки их разрывов на экранах не могли передать того, что было в действительности в космосе. 'Седой Флай' получил всего два снаряда: первый разворотил борт и взорвался в жилом отсеке, мгновенно испепелив в жаркой ядерной вспышке, всех и вся вокруг, второй снаряд угодил под левую скулу, оторвал нос с радарами и, давая вакууму возможность пробраться внутрь, принести всем смерть.

'Фьюри' получил прямое попадание всех четырнадцати снарядов одного из крейсеров-невидимок и его собственный взрыв слился с их разрывами.

Обугленный кусок металла, бывшей когда-то 'Сатрапом', в облаке собственных обломков крутился рядом с носом, оставшимся от корабля минутой раньше — красавца крейсера 'Ворон Тхорна'. Сейчас единственный выживший на нём — это оглушенный, без сознания матрос — единственное, что его спасло, это то, что за двадцать минут до этого, боцман с криками и руганью заставил его надеть скафандр и ползти на корму чинить какую-то никому не нужную панель.

Получив три снаряда в маршевые двигатели, 'Корсар' отбросило в сторону и, сделав невероятный пируэт, он сначала воткнулся носом в бок 'Лебедя', а затем реактор на нем взорвался, испепелив обоих.

Получив один единственный снаряд, 'Фантасмагории' крупно повезло, тем более что снаряд попал в мостик, там же и взорвавшись. Помощник капитана и связист сгорели, но почему-то вся остальная команда успела обрадоваться именно этому.

'Чужак' с тремя огромными дырами в левом борту и всполохами выгорающего кислорода, не только боролся за жизнь в лице команды, но его ракетные системы успели выпустить три десятка ракет с протонными боеголовками в сторону исчезнувшего противника. А через минуту взорвавшиеся 'Янкос' и 'Карач', подтолкнули его к гибели. Раскалённые куски кораблей пробивали его обшивку, неся смерть и разрушения. Через пару мгновений он разделил их судьбу.

Капитаны кораблей умерли раньше своих кораблей. 'Сфинкс' как флагман и бронепалубный крейсер подвергся атаке сразу трёх крейсеров-невидимок и сейчас из хорошо бронированного корабля превратился в хорошее бронированное решето. Один из снарядов разворотил мостик и взорвался в кают компании, в один миг, осиротив все 39 кораблей. Два других снаряда разорвались в левом нижнем маршевом двигателе, вызвав цепную реакцию и огненный смерч, прошедший по палубам корабля. Огненная река нахлынула в огромный транспортный отсек. Переоборудованный перед полетом в рейд под своеобразную казарму, он стал могилой для двухсот семнадцати пиратов сразу. Практически все сгорели сразу, кто-то секундой позже, когда на месте 'Серингса' образовался огненный шар, разбрасывающий мириады осколков вокруг себя.

Ни одна система на 'Шакуре' после попадания шести снарядов не работала, шпангоут выгнулся и борта, до этого ровные, представляли собой мятые, как листок бумаги и такие же рваные куски металла.

Взрыв 'Билера', 'Забияки' и 'Каруна' слился в одну ослепительную вспышку.

Взрывной волной 'Рандор' бросило на 'Парал' и сейчас они плавали в космосе, сцепившись намертво изуродованными бортами.

Системы управления артиллерийским и ракетным огнём остальных кораблей успели среагировать на появление крейсеров-невидимок и дали залп. На 'Фантасмагории' экипаж ещё не успел остыть от радостных криков, когда начали рваться снаряды и ракеты. На свою беду 'Фантасмагория' была единственным целым кораблём в той стороне, откуда был нанесен удар. Через минуту всё было кончено.

Ровно через десять минут после удара крейсеров-привидений из-за внутренней луны атаковали эсминцы лейтенант-командора Сиргуда. Выпустив в сторону противника противокорабельные ракеты 'Асдак', они тут же повернули назад. Но враг был уже предупреждён и, настороже — пять эсминцев исчезло в сполохах взрывов. Через пару мгновений 'Асдак' добрались до своих целей. Специфика ракет 'Асдак' в том, что их легче сбить, от них легче защититься, но их мощность такова, что при попадании в легкий крейсер, он просто исчезает в огне взрыва.

Множество обломков и частей погибших кораблей было вокруг. Часть ракет взорвалось при столкновении с ними, часть удалось уничтожить импульсным батареям пиратов. Но когда зарево от множества ярчайших вспышек взрывов пропало, Компьютер анализа боя выдал информацию, что еще девять кораблей, включая бронепалубный крейсер 'Дракон', перестало существовать.

Четыре корабля уходили на всей скорости из этого места в сторону внешней луны, когда из-за неё им наперерез выскочила группа кораблей — три линейных, одиннадцать тяжелых и пять легких, были для них эмоциональным потрясением.

'Ахар' выпустил в сторону врага, так неожиданно вставшего на пути к спасению, несколько десятков ракет и попытался отвернуть в сторону, но исчез в пламени взрыва — бортовой залп с двух линейных крейсеров разнес его в клочья. Остальные три корабля начали судорожно посылать сигналы о сдаче. Это оказались средние крейсера 'Волшебник', 'Гонец' и 'Флибустьер'.

Экраны показывали, что остальные пираты, несмотря на кричащие, на всех частотах призывы к сдаче, рванули в рассыпную.

'Сиран', 'Королева' и 'Шутник' были атакованы в лоб эсминцами. Их фронтальная атака увенчалась успехом, и все три пиратских судна были уничтожены. Но эта победа омрачилась тем, что один из эсминцев взорвался, а другой уже не держался в строю, весь в пробоинах, облако выходящего в космос топлива окружало его. Спасти экипаж не удалось, они сгорели, те кто был жив, в один момент, вместе с кораблём.

В стороне, так, где пытались вырваться на волю ещё пять пиратских кораблей, засверкали вспышки выстрелов и практически сразу четыре вспышки одна за другой озарили космос.

Вдаль, стремительно унося ноги, уходил от мнимой погони корабль с пиратским экипажем, класса легкий крейсер и с именем 'Кочевник'. Его никто не преследовал.

В этот день дивизия Ориона потеряла семь эсминцев, тридцать пять офицеров и матросов погибли.

Было захвачено три средних крейсера и два полуразрушенных, но с надеждой на восстановление, легких крейсера. Сдалось в плен и было снято с обломков сто семьдесят четыре пирата. По приблизительным данным погибло около трех тысяч пиратов из экипажей и десантных команд кораблей.

ГЛАВА 2

Все время боя Нал, как и многие другие, провел у проекторов, создающих полную трехмерную панораму боя. Возбужденное дыхание, восклицания, стоявших вокруг него, передалось и ему, он сам не заметил, как эмоционально оказался там, посреди бушующего моря разрывов. Он остро переживал гибель экипажей эсминцев. Гибли, конечно, в основном пираты, они тоже люди и также хотели жить. Но когда эта мысль пришла к нему, он опровергнул её. Ведь все, кто находился там, в море огня через каких то два дня должны были жечь, убивать, грабить, а, уходя, ещё и полностью уничтожить один из миров Ахернара. Ему вспоминалась заповедь: 'Если можем смертью немногих уберечь от смерти многих, не раздумывай, вперед'.

Бой ещё не закончился до конца — там сейчас высаживались абордажные команды, пехотинцы штурмовых взводов не в меньшей степени рисковали жизнью, чем экипажи судов. Но уже в следующее мгновение мысли его ушли, убежали в сторону — его вызвали на мостик.

Линос встретил его у входа и дал задачу — собрать пехотинцев в кают компании. И как можно быстрее. Через четыре минуты весь взвод был в сборе.

Кратко поздоровавшись со всеми, Линос дал знак всем садиться. Но панно засветилось и вид командора Тагерта, вернул всех не только в стоящее положение, но и в стойку смирно, включая капитана.

— Вольно, господа, — видно Тагерт был чем-то озабочен и расстроен, так как его голос был немного глухим. — Садитесь. Я попросил капитана Линоса собрать вас здесь, что бы более точно и ясно выразить задачи, которые возлагаются на вас.

Командор сделал паузу, обводя всех взглядом, и продолжил.

— Сейчас в сторону от этого места на своей максимальной скорости убирается прочь корабль пиратов. Это легкий крейсер 'Кочевник'. По нашим расчетам он идет сейчас ложной траекторией, дабы не привести нас к своей базе. Через двадцать минут 'Фантом' пойдет за ним, пользуясь преимуществом в скорости и поисково навигационным оборудованием. 'Фантом' и 'Призрак' сядут ему на хвост, и будут вести пока 'Кочевник' не ляжет на настоящий курс. После этого, опять же пользуясь техническими средствами, они оглушат все системы 'Кочевника'. Ваша задача — взять на абордаж корабль и, желательно, в плен капитана и его офицеров. На борту пиратского судна примерно двадцать человек экипажа и около семидесяти десантников. Вместе с вами пойдет взвод пехотинцев с 'Призрака'. По выполнению этой задачи ваши объединенные группы на борту 'Кочевника' должны прибыть на планету, являющейся их базой. К сожалению, среди пленных, взятых с бортов пиратских судов, нет ни одного, кто обладает информацией об этой планете. Наши королевские друзья снабжают пиратов различным оборудованием, которым им владеть совсем не положено. За сутки, двое нам удастся раскодировать их навигационное оборудование. Но время будет утеряно. Согласно разведданным на этой планете сейчас находится около двух десятков кораблей, готовившихся к другому рейду, уже к нам в Орион. Известна даже цель — это система-мегагород Саутгемптон. Так вот ваша задача — это башни навигационной службы и управления полетами. Кому что, решите потом. Прикрытие с орбиты 'Фантомом' и 'Призраком' придет не ранее чем через три часа, основные силы будут через шесть. Вам придется в течение шести часов удерживать порт. В противники к вам запишется как минимум шесть-семь существ из персонала порта, его охраны и тысячи полторы- две из экипажей судов.

Тагерт запнулся, опустил глаза на мгновение, но практически тут же поднял голову и продолжил.

— Мы не ожидали такого количества кораблей. Скажу прямо, мне очень не нравится отправлять людей на смерть. Не поймите меня превратно, но если кто-то откажется, я пойму и никаких осложнений не будет.

В кают компании воцарилась тяжелая тишина. Но ни один голос не произнес слов отказа. Внутри Нала боролись два начала — одно молодость, бесшабашность и тяга к приключениям кричало вперед, умри, но будь героем; другое светлое, чистое, уютное хотело жить, любить, говорило, что это безумие и смерть.

Нал промолчал. Победить первому помогло воспоминания о пиратском рейдере. Лавии такой милой, красивой. И ещё тут же ему вспомнились слова Тагерта, когда он ему сказал, что во многом бой с пиратом решил его судьбу в этом задании. Он был уверен, что среди его людей нет ни одного, кто бы не ненавидел пиратов, нет того, кому бы они не нанесли рану.

Командор выждал ещё немного.

— Большое спасибо за внимание, парни. Удачной охоты, долгой жизни.

Панно погасло, Линос молча отдал знак разойтись. Разговоров не было, ведь слишком многое вспомнить и обдумать предстояло каждому.

Практически всю ночь командору Тагерту из кают компании в каюту доставлялся вагрильский ценир — один из крепчайших алкогольных напитков Империи.

На второй день тихой охоты за 'Кочевником', он, наконец, то, лег на курс. Через полчаса после этого 'Фантом' и 'Призрак' рванули вперед. Их системы глушили пространство вокруг 'Кочевника' и его навигационные системы и, что самое главное, системы связи. Через час и пятнадцать минут крейсера-перехватчики вышли на линию огня, все ещё недостижимые для комендоров пирата и методично, одну за другой ювелирными выстрелами уничтожили артиллерийские и ракетные установки крейсера. Теперь они дрейфовали рядом. Два имперских крейсера-перехватчика и пиратский изуродованный крейсер, взятый ими в клещи.

Взвод Жарси на 'Фантоме' и взвод капитана Ливси на 'Призраке' готовились к абордажу. Они решили заранее, что люди Ливси берут на себя экипаж на боевых постах, а Жарси жилые палубы.

За эти два дня Нал ни разу не видел Шаир. Когда он попытался с ней встретиться, на дороге у него встала Линда Воут — подруга Елены. И Нал понял, что она права, у него нет никакого права на какие-либо отношения с Еленой. Тем более, сейчас. Но за несколько минут до посадки в абордажный катер, Пир Лайм — один из его пехотинцев — доложил, что его спрашивает лейтенант Шаир. Она встретила его грустным взглядом.

— Лейтенант, я пришла проводить вас, — и тут же покраснела.

— Большое спасибо, надеюсь, что вы придете встретить меня, когда мы вернемся.

Она попыталась улыбнуться, но это у неё не получилось. Она тихо проговорила:

— Я тоже на это надеюсь.

Она резко повернулась и побежала прочь.

В шлюзе их провожал Линос. Вид у него был не лучший, когда он пожимал руку Налу и говорил напутствия.

Абордажный катер отошел от 'Фантома' и, включив двигатели, на небольшой скорости пошел к пиратскому кораблю.

Все пехотинцы, одетые в скафандры повышенной защиты, кроме стандартного набора вооружения и амуниции, имели ещё и десантный карабин с гарпуном. Их обычный дракон с протонным лезвием и атомными пулями был сейчас практически бесполезен, а десантный карабин с гарпуном позволял чувствовать себя очень хорошо в космосе на внешней оболочке корабля.

За бортом, немного в стороне, полыхнул взрыв — это с 'Кочевника' сбросили два истребителя. Они могли легко расстрелять абордажные катера, но не успели. Через миг раздался ещё один взрыв. И больше между абордажными командами и 'Кочевником' ничего не стояло.

Абордажный катер, ведомый опытным пилотом, мягко завис над палубой крейсера. И пехотинцы начали высадку. В местах попадания снарядов в бортах и на палубе зияли дыры, рваный шпангоут как бы 'тянул руки' к космосу, к висящим над ним имперским кораблям, моля о пощаде. Наконец, сержант Крейг нашел путь в глубь корабля через разрушенный орудийный порт. Огоньки ранцевых двигателей поплыли туда, неся своим потоком частиц пехотинцев к их цели.

Страшное зрелище предстало перед ними, когда они очутились в батарейной секции. Среди обломков и хаоса плавали куски тел тех, кто ещё час назад был жив, и не думал о смерти. Тела, облаченные в скафандры повышенной защиты, когда были людьми, надеялись, что скафандры их защитят, но атомный снаряд, хотя и небольшого калибра, поставил в их жизни точку. Замерзшие под абсолютным нулем космоса капли крови, куски плоти, мелкие обломки, роились своеобразным облаком посередине. Нала передернуло, и он еле сдержал позывы желудка. Он отвернулся и постарался не смотреть на мертвецов и на то, что от них осталось. Им крупно повезло, что шлюзовой отсек чудом остался цел, это означало, что им не придется терять время и силы, вырезая проем в стене, и, что главное, за ним они могли снять скафандры. Что дает преимущество в космосе становится очень сильным недостатком в атмосфере. Самой главное стремление пехотинца вместе с победой — это выжить. А в скафандре не сильно развернёшься — хорошая мишень.

Вторая группа во главе с Ником Свехая пошла вперед. Через томительных двадцать секунд один из пехотинцев Свехая дал знак, что впереди чисто, и они двинулись вперед. Шлюз оставил позади космос, мешанину смерти и выпустил их в коридор корабля. Прикрывая друг друга, они сняли скафандры, и остались в своих комбинезонах. Конечно это не скафандры, атомную пулю не выдержат, но от протонных лучей защитят. Молча, лишь жестами, общаясь, друг с другом, они двинулись вперед. Каждый знал схему корабля этого типа и класса наизусть.

Нал все теми же знаками отдал приказ, отправляющий третью группу в боковой коридор. Он вел в шлюзовой отсек, в котором должен находиться десантный бот и, скорее всего какой-то отряд пиратов. Налу совсем не к месту подумалось, что капитан пиратов остолоп. Ему надо было атаковать и его, и Ливси где-нибудь у внешней обшивки, а он этого не сделал.

Остальные медленно, вслед за Жарси и его командной группой, продвигались дальше по центральному коридору. Согласно плану корабля, впереди должна была быть комната отдыха.

— Лейтенант, — голос сержанта Шантре, командира пятой группы, раздался в шлеме Нала. — Слишком уж всё тихо.

— Мне тоже это не нравится, — Жарси на миг задумался, при этом левый уголок губ дернулся вверх — словно отражая движение мыслей. — Слышишь, Люк, там впереди должна быть комната отдыха, думаю, в ней достаточно места и для засады и для неуправляемых мин, в прочем может быть там все что угодно.

Вариантов проверить обстановку внутри помещения было достаточно много а если сесть и придумывать, так вообще бесчисленное множество. Нал поймал себя на мысли что гадать то совсем и не хочется, ну а раз не хочется, остается всего один действительно действенный, познавательный и что главное практически безопасный вариант. Выждав несколько минут, пока подтянутся остальные пехотинцы, Жарси взмахом руки привлек внимание Люка и указал ему на патронташ с плазменными гранатами. Также знаками на пальцах и жестами рук, они обсудили план своих действий. В такие минуты остро осознаешь редкую прелесть быть командиром и не подчиняться, кому бы то ни было (в том числе идиотам). Дергая на себя дверь молодой командир в какую-то долю секунды испытал стыд — ведь после его решения где то совсем недалеко погибнут люди, но сомнения хороши лишь только там где ты отвечаешь сам за себя, и самое главное от твоих действий не зависят жизни людей. Если это так то пожалуйста дай себя убить — решив что твой враг более достоин жизни чем ты, а если от твоих действий зависит хоть что нибудь то тогда не должно быть ни капли сомнений — твоя главная задача это чтобы твои люди вернулись с похода живыми и здоровыми. Еще не стерлось с его памяти истина написанная кровью миллионов — что втолковывали им в академии все годы учебы. Так что после того как Люк метнул две гранаты в глубь, Жарси без тени сомнения добавил еще одну отправив ее по диагонали в дальний угол. Гранаты были еще в полете а пятеро пехотинцев резко навалившись, захлопнули дверь и врассыпную попрыгали в разные стороны, в такие моменты не до субординации — опять же выживать надо. За дверью прогремели один за другим три взрыва, и ничем не повинную дверь, смятую ударной волной, сорванную силой взрыва с креплений, отбросило метров на пять в глубину коридора.

После столь быстрого броска Нал еле успел отдышатся, как его начала колотить дрожь — всегда перед схваткой у него было так. Он вспомнил, как назвал эту дрожь его инструктор по рукопашному бою в академии — теперь такой далёкой и нереальной — предбоевая лихорадка. Нал сначала стыдился её, но старшина Ригар объяснил тогда курсанту-первокурснику, что это признак того, что организм вступает в боевую фазу, тем более что как только схватка начиналась, дрожь как по мановению волшебной палочки исчезала.

В то мгновение, что дверь в зал была открыта, Нал успел увидеть завал из мебели, балок и различных аппаратов — бытовых, игровых, пищевых и много другой мелочи. А за этим завалом людей. Шантре поднял с пола обломок двери и протянул его край в проем двери. Стоило ему показаться, как в стену шлепнуло и взорвалось около двух десятков атомных пуль. В месте их попадания стена коридора представляла собой непонятную картину опаленных и оплавленных ожогов на металле и пластике. Горящий пластик начал очень сильно дымить, распространяя вокруг неимоверную вонь. Этот дым и дал Жарси идею. Объяснив знаками, что он задумал своим людям, он снял из-за спины ракетный дракон. Ещё трое пехотинцев последовали его примеру, встав с другой стороны двери. Четвертая группа приготовила гранаты и по знаку Нала бросила их, куда то в глубь зала. Раздались оглушительные и ослепительные взрывы. Разрывающаяся плазменная граната выжигает все вокруг себя на несколько метров, плюс к этому еще и сотни осколков, сеющие смерть с ударной волной радиусом в тридцать-сорок метров. В очагах взрывов ещё не утихло разбушевавшееся пламя, а Нал и ещё трое стрелков стали посылать кассету за кассетой мини ракет в сторону оборонявших баррикаду бойцов. Огненный шквал не давал им ни малейшей возможности поднять голову. Группа Шантре быстро и незаметно для обороняющихся вскользнула в зал. Каждый пехотинец выбирал себе укрытие и занимал позицию для стрельбы. С этого момента практически ни один пират, хоть как-то проявивший себя в поле видимости пехотинцев, не оставался в живых. Теперь, когда Шантре со своей группой прикрывал, остальные уже почти спокойно занимали огневые позиции. Но ситуация, ещё минуту назад открывающая большие перспективы для атаки оказалась просто патовой для всех. Пираты не могли показаться из-за баррикады, а пехотинцы в свою очередь не могли выйти из-за укрытий. У пиратов не было гранат и 'драконов', что, конечно, уменьшало их шансы на выживание, но пехотинцы, плазменные гранаты использовать в ближнем бою не могли без риска ранить или убить кого либо из своих. Перестрелка начала протекать то лениво, то яростно и это, несомненно, играло на руку не Жарси со своими людьми, а пиратам. Взывать, что бы пираты сдались, было бесполезно. В Империи, как и в остальных государствах, за этот вид преступлений казнили, а тем более они все прекрасно знали судьбу пиратской армады. Пираты отстреливались из плазменных и протонных винтовок и атомных ружей. Баррикада — эти поваленные металлические балки, автоматы, листы обшивки, экранощиты и множество всего прочего еще не сгоревшего под выстрелами пехотинцев, плавилось, разбрызгивало в стороны металл, но, оседая, все равно держалась.

Одна и таже идея пришла в голову и Жарси и Свехая практически одновременно — по крайней мере, друг другу они начали объяснять в один момент.

Пехотинцы начали проводить переменную тактику ведения огня — минуту яростный огонь, минуту ленивые постреливания в сторону противника. Минут через десять с началом очередной огневой атаки Жарси и Свехая бросились вперед к баррикаде, бросаясь из стороны в сторону — чтобы не оказаться легкой мишенью для стрелков противника. И лишь оказавшись рядом с ней, замерли из-за начавшегося ответного огня пиратов. Жарси старался стать как можно незаметней, раствориться, распластавшись на полу у подножия баррикады. Несколько раз протонные лучи проходили в опасной близости от его головы. В этот момент единственные мысли что посещали его — это мольбы его внутреннего голоса чтобы пираты не забросали их со Свехаей гранатами, и еще лихорадочные суждения куда ему спрятаться и что делать если он увидит падающую гранату. Мерзкое чувство почти животного страха билось в нем и пыталось вырваться наружу, лишь огромным усилием воли ему удалось заставить его успокоиться. Мгновения длились неимоверно долго, повернувшись к сержанту он поймал его взгляд, и понимание того что его товарищ по оружию а тем более его подчиненный рядом отрезвило Жарси полностью. Если их не забросали плазменными гранатами, означало лишь одно — враг не заметил их маневр. Наконец, пехотинцы опять открыли огонь — им приходилось поддерживать видимость прежней тактики, чтобы не вызвать у пиратов подозрений. Нал со Свехая, почти вживаясь в баррикаду, проползли еще немного вперед и без сил уперлись спиной в баррикаду. А вернее в некое подобие проема. Пираты теперь не могли их увидеть в мертвой зоне, а свои, понятное дело, не подстрелят, уж с чем, а с огневой подготовкой у петохотинцев было все весьма благополучно.

Они перевели дух, переглянулись, практически одновременно перекинули 'Драконы' на левую руку и достали гранаты по одной светошумовой и одной осколочной. Затем на кивок головы бросили их внутрь баррикады. Раздался оглушительный взрыв одновременно двух светошумовых гранат. Налу показалось что, что-то черное взорвалось в его голове, и он потерял сознание. Уже оглушенный он не услышал, как взорвались осколочные, сея смерть среди защитников баррикады и раскидывая осколки по открытому пространству, не увидел, как пехотинцы бросились на штурм баррикады.

Тактический шлем не только смягчил удар от светошумовой гранаты, но и как позже узнал Нал, спас ему жизнь, приняв на себя два осколка. Он был без сознания полторы-две минуты, но пехотинцам этого времени хватило, что бы занять баррикаду.

Нал сел, голова гудела, в глазах все кружилось, его тошнило. Жарси обернулся и увидел Свехая, в таком же идиотском положении и ему стало легче. Нал в очередной раз убедился в верности старой курсантской поговорки: 'Если в службе стало туго, посмотри на рожу друга' — грубо, но всегда помогает.

Нал поднялся, один из пехотинцев помог ему, другой сержанту Свехая.

— Лейтенант, сэр, — сержант Нартан Крейг добрался через завал к нему. — Мы захватили баррикаду, двадцать девять пиратов убито, четыре взято в плен. У нас один ранен.

— Кто? — У Нала вдруг пересохло в горле.

— Это Раун Варт, у него ранение в живот.

— Вместе с группой отнесите его срочно на абордажный катер, пусть доставят его на 'Фантом'. Помощь оказали?

— Так точно, все сделали, — и Крейг бросился выполнять распоряжение.

Крейг с оставшимися в охранении по эту сторону баррикады четырьмя пехотинцами бережно понесли Варта назад, по пути которым они сюда пришли. Ощущение громадной ответственности легло на плечи Нала. Только в этот миг он осознал всю полноту её. Ведь во многом жизнь этих парней была в его руках. И в этот момент он повзрослел. Вместе с Вартом Крейг отконвоировал пленных.

Пока они приводили себя в порядок, Крейг и его люди вернулись.

— Сэр, катер уже в пути. Пленные тоже там. — Нал обвел взглядом своих пехотинцев.

После этого первого совместного боя он мог так думать с полной уверенностью в этом. Он закинул 'Дракон' на плечо и обратился к ним.

— Впереди у нас жилая палуба, там еще немало врагов. Но я уверен, что Варт единственный, кого из нас унесут с этого корабля. Не надо меня разочаровывать! Вам ясно!

— Так точно, сэр! — двадцать два голоса одновременно дали ответ и почему — то практически все заулыбались.

Писк зуммера связи отвлек его от созерцания их довольных лиц. Сержант Жани — командир второй группы — доложил о том, что шлюзовой отсек взят. Потерь нет. Пираты потеряли девять убитыми. Тридцать три плюс девять, уже сорок два, посчитал про себя Нал, а еще четверо в башенном отсеке.

— Итого — сорок шесть, — произнес он мысль вслух и, увидев недоумение пехотинцев, пояснил. — Осталось максимум сорок четыре человека. Причем на всем корабле. Вперед.

Проходя мимо трупов пиратов, все увидели ужасную картину. Одному из погибших осколком снесло верхнюю часть черепа и, сейчас все содержимое, было на стене. Многие содрогнулись и, отвернувшись, стараясь не смотреть, пошли дальше. Смерть бывает красивой только в героических, точнее сказать эпических сказках, а во всех остальных случаях ничего привлекательного в этом нет.

Больше организованного сопротивления они не встречали. По дороге на жилую палубу им встретилась лишь четверо. Они погибли, не успев причинить вреда. Действуя на опережения — никто не ждал, пока в них начнут стрелять, и пехотинцы старались поразить противника как можно раньше. Жилая палуба состояла из четырех секций — двух спальных кубриков, медблока и столовой с камбузом.

Жарси со своей группой отправился в первую жилую, вторую группу отправил в медблок, четвертую в столовую, а пятую во второй жилой. Пробираясь между каютами, исследуя одну за другой, они пока никого не встретили, как вдруг услышали какие-то крики.

— Убери свою морду, скотина, — гневный женский крик подхлестнул Нала. И тут же прозвучал другой голос.

— Закрой рот, тварь, иначе я сам тебе его закрою.

Моментально оказавшись возле двери просто прикрытой, он прислушался. Судя по всему, в комнате находилось двое мужчин и женщина. Об их принадлежности все сомнения разрешились, когда мужчины заговорили между собой.

— Давай выпустим этой имперской сучке кишки.

— Ты что идиот?! Она наш билет отсюда.

Нал минуту подумал и пришел к выводу, что лучшая ситуация с заложником — это не допустить её. А звук пощечины и женский вскрик, решили дело окончательно. Дав знак пехотинцам прикрыть его, он подошел вплотную к двери и начал тихонько открывать её. Наконец, образовалась небольшая щель, был соблазн просто кинуть светошумовую гранату, но там гражданин и ко всему прочему женщина. Нал решил, что придется рискнуть. Он отложил в сторону 'дракон' и достал из-за пояса комбинезона под изумленными взглядами пехотинцев, протонный меч. Его наличие, наверное, добавило пару пунктов в его рейтинге офицера.

Нажатие на рычажок на энергоблоке меча тут же вызвало появление небольшого, длиной в метр, тихо гудящего от напряжения, светящегося изумрудным светом, клинка.

Нал подобрался и, резко открыв дверь, бросился в каюту. Это было полной неожиданностью для тех, кто был внутри. Меч легко и непринужденно рассек ближайшего пирата от плеча до бедра и вышел. Затем описал полукруг и достиг другого пирата. Лезвие вошло в грудь пирата, но инстинктивно тот успел вскинуть винтовку. Уже умирая, он нажал на курок и острая боль в левом плече, вместе с толчком, отбросила Нала назад. Оба пирата были мертвы, пехотинцы прикрытия врывались в каюту, и Нал позволил себе бросить выключенный меч и схватиться за раненое плечо.

В конце каюты, прикованная по рукам и ногам к стене, стояла стройная ошарашенная девушка с огненнорыжими волосами и большими зелеными глазами. Непонятно почему но именно эти большие изумленные зеленые глаза привлекли его внимание.

— Кто ты? — был её первый вопрос.

— Я? — Нал даже растерялся от такого оборота. — Нал Жарси, лейтенант Космической Пехоты Ориона.

Девушка улыбнулась и, другое ее не менее великолепное достоинство привлекло его внимание — её полные, чувственные губы, заставив даже забыть о боли в плече.

— Ну что ж, Нал Жарси, офицер Космической Пехоты, за мной должок, а сейчас, не будут твои спутники любезны, освободить меня, — сказано это было в легком игривом тоне, и уже совсем другим тоном она спросила: 'Плечо болит?'

— Да нет, Патре, Донат, не стойте, помогите даме, Барт, узнай, как дела у остальных.

Тот тут же исчез за дверью, а Люк Сарэ помог Налу расстегнуть комбинезон и обработать рану.

Заряд из протонной винтовки лишь опалил плечо, не причинив большого вреда, поэтому, быстро обработав рану, он привел себя в порядок и вернул своё внимание к девушке. Ещё недавно её стройные лодыжки и изящные руки были скованы — вот казалось бы только что был бой а он опять моет думать лишь о женщине, чертыхнулся Нал про себя, но сейчас ничего не напоминало об этом. Тело её было окутано в тёмно розовую вуаль тоги, под которой угадывалась полная, высокая грудь и стройное упругое тело. Она очень мила, нет, даже очень красива, решил про себя Нал. То же думали и пехотинцы, не сводящие с неё глаз. Её золотисто огненно-рыжие волосы, как, оказалось, доходили ей до бедер. Из транса созерцания этой красоты его вывел её насмешливый голос.

— Мне очень приятно, что я вам нравлюсь, лейтенант, а оглядевшись добавила — как и вашим бойцам.

Нал смутился. Она сделала два шага, подошла к нему вплотную, отчего Налу стало очень и очень неуютно, как будто в каюте испарился весь воздух. Неожиданно её правая рука обняла его и, как в тумане, Жарси ощущал и видел, как она поцеловала его, он ответил. Поцелуй был долгий и страстный. Она резко от него отстранилась.

— Неприлично, Нал Жарси, — и, увидев его недоуменный взгляд, продолжила с улыбкой, — неприлично целоваться с незнакомой девушкой.

— И как зовут девушку?

— Дениса Ритрок, капитан имперского флота.

И Жарси, и Патре с Донатом, и Барт, наверное, очень глупо выглядели с открытыми ртами, потому что, увидев их лица, Дениса рассмеялась.

— И что делает капитан имперского флота на пиратском крейсере?

— Моя яхта была захвачена четыре дня назад, недалеко от границы Кита и Ориона. Что же могла сделать бедная, хрупкая женщина?

Налу почему — то показалось, что это совсем другая женщина- хрупкая, по крайней мере уверенность которую излучала Ритрок заставляла усомниться в ее словах.

В коридоре послышался шум шагов и Нал, Дениса и пехотинцы вышли.

Свехая начал докладывать.

— Сэр, никого не нашли, там все чисто, — и резко замолчал, широко раскрыв глаза от удивления, увидев Ритрок.

От ненужных вопросов и объяснений Жарси спас вифон, это капитан Ливси вызывал его, подключившись к корабельной сети 'Кочевника'.

Ливси и его взвод заняли ходовой мостик, не имея ни убитых, ни раненых. Они уничтожили двадцать шесть пиратов, а пятерых офицеров захватили в плен, благо те здраво решили что их родители растили не для того чтобы они окончили свой жизненный путь на палубе пиратского корабля.

По прибытию на мостик, Нал доложил.

— Капитан, сэр, палуба от пиратов очищена. Уничтожено сорок восемь пиратов, четверо взято в плен, один мой человек ранен, его и пленных я отправил на 'Фантом'. И ещё, позвольте представить вам, капитана Денису Ритрок, — и добавил, шутя над ней. — Пока по её словам, хрупкую одинокую женщину. За что был одарен ироничным взглядом прекрасных зеленых глаз.

— Капитан Ливси, — он хотел ещё что-то сказать, но Дениса его перебила.

— Извините, вы, если не ошибаюсь, командующий Отдельной Разведывательно-Диверсионной Роты?

Конечно офицеров готовят ко многому но эта женщина кажется, обладала даром шокировать окружающих. По крайней мере, лицо капитана Ливси в другой момент позволило бы посмеяться над ним — настолько он был ошарашен ее вопросом.

— Да, мэм. Но откуда вы знаете?

— Я капитан стратегической разведки

Нал несмотря на все понял, что ещё способен удивляться.

— И ещё мне кажется, что дело это не обошлось без командора Тагерта.

Теперь удивился не только Нал, но и Ливси. Предвосхищая их дальнейшие вопросы, она начала рассказ сама.

— Под легендой свободной от забот и материальных стеснений дамы, я на своей яхте совершала вояжи в буферную зону. Но не все нигделу пыльца, — увидев недоумения на их лицах, пояснила, — Нигдел — это маленький пушистый ахернарский птицеящер, основной пищей ему служит пыльца, совершенно безвреден, неосторожен и очень смешной.

— Так вот, пять суток назад этот пиратский крейсер на мою беду встретился ещё в буферной зоне с моей яхтой. Они вытащили все ценное, меня взяли в плен, а моя яхта сейчас уже стоит на приколе в одном из пиратских миров.

— Но почему вас приковали? — задал Нал вопрос терзавший его.

— Со злости, наверно, — Дениса улыбнулась.

— Моя яхта обошлась им ценой в пять жизней!

— Кто-то сказал, что она бедная, хрупкая женщина, — с удивлением и сарказмом проговорил Нал.

— Ну, я иногда шучу, — она рассмеялась так заразительно что даже капитан Ливси не говоря уже о Жарси ее в этом поддержали.

'Кочевник' шел на минимальной скорости к пиратской базе. Через час 'Фантом' и 'Призрак' покинут походный ордер и останутся дрейфовать в ожидании подхода основных сил.

Пехотинцы Ливси и Жарси собирали погибших пиратов и сносили их в один из пустых шлюзов. Очаровательная капитан Ритрок упорхнула вместе с большинством пленных на 'Фантом', кокетливо улыбнувшись на прощание и туманно так поведав, что ей надо пообщаться со старым другом. Ливси и Жарси были слишком заняты разработкой операции и подготовкой снаряжения. Очень большую помощь оказал им бывший старший помощник капитана Виар Шартин. Этот небольшого роста грузный человек совсем был не похож на жестокого пирата. Но, увидев его злые глаза и услышав первые же слова, первоначальное мнение о нем резко менялось. Он хотел жить, а поэтому согласился помочь им пройти проверку перед заходом в порт. За это он получил обещание, что как только 'Кочевник' зайдет на посадку, Шартин тут же благополучно отчалит на спасательном челноке.

Картина, нарисовавшаяся с его слов, была ещё мрачнее той, что представляли себе они и их руководство. Как и предполагалось, порт представлял собой огромное поле с довольно специфичным способом посадки кораблей. Как и на многих пиратских мирах, садящиеся корабли опускались в специальные ангары под внешне безмятежным полем космодрома. Управление ангарными устройствами и регулировка полётами происходила с двух, расположенных напротив друг друга Центров. Расстояние между ними было около семи-восьми километров. И в каждом Центре была своя и навигационная башня, и свой центр связи. Всеми делами на планете заправляла семья Джор. Пиратский клан аж в восьмом поколении. На орбите находилось примерно с десяток орбитальных оборонительных баз. По периметру вокруг порта располагались ракетные батареи — любезно предоставленные торговым ведомством королевства Альдебарана, ионные и импульсационные орудия. Одним словом, крепкий орешек.

Сообщение о том, что центров управления два, очень сильно озадачило обоих командиров. Разделяться было равносильно стопроцентному самоубийству. Это ставило под угрозу даже план о захвате, не говоря уже о дальнейшей обороне центра. Ракетные установки и орудия управлялись с центрального пульта управления огнем. Туда стекалась вся информация, собранная сенсорами по периметру и орбитальными базами в космосе. И если орбитальные базы не могли повернуть своё оружие к планете, то при оставлении хоть одного центра незахваченным, вся огневая мощь оборонительных систем обрушится на десант.

Если в контролируемом секторе появлялись нарушители, центр управления самостоятельно оценивал угрозу, поднимал тревогу, распределял силы и открывал огонь, причем все это занимало намного меньше времени чем требовалось на перечисление. Что бы перенести огонь на территорию порта системам потребуется около десяти-двенадцати минут. У всех орудий были запрещенные для стрельбы области, чтобы вне зависимости от передвижения цели оно не могло нанести урон одному из центров или какого-нибудь другого орудия. Все менялось при введении в одном из центров команды 'диверсия'. Если пехотинцы допустят это, то через несколько минут после захвата одного центра, сигналом с другого они будут уничтожены градом ракет и зарядов. Церемониться с ними никто не будет — впрочем как и вести переговоры.

Выходила патовая ситуация — либо делиться и пытаться захватить оба центра и, несомненно, погибнуть через четверть часа с первой же контратакой, либо захватить один и погибнуть через десять минут от ракет и орудий. Ливси и Жарси и так и этак пробовали отрабатывать ситуации на имитаторе, но его мерзкий голос неизменно говорил, что миссия провалена. Оба чертовски устали и к ним начала приходить одна и та же мысль. А не окажется ли все это просто актом самоубийства. Их размышления прервал сигнал о подходе челнока с 'Фантома'. Это было само по себе удивительно. А когда на борт 'Кочевника' поднялся пассажир, Жарси посмотрел сначала на него, потом бросил взгляд на экран. Совсем ещё рядом два крейсера-перехватчика разворачивались оверсайд. Жарси стало как-то очень неуютно и нехорошо — пассажиром был капитан имперского флота Дениса Ритрок.

— Не могу сказать добро пожаловать на борт, капитан, при нашей ситуации это глупо, — Ливси, в отличие от Нала, был спокоен.

— Капитан, сэр. Капитан Ритрок прибыла под ваше командование, как независимый эксперт стратегической разведки флота.

Ливси усмехнулся.

— Интересно, может быть, я и не понимаю чего — то, капитан, но слова подчинения и независимость разве не исключают друг друга.

— Не в этом случае, сэр.

— Надеюсь на это.

Жарси к своему стыду признался себе, что форма уж очень капитану Ритрок идет. Он смутился и вдруг увидел, что Дениса наблюдает за ним.

— У меня для вас хорошая новость по поводу возникшей проблемы.

Ливси и Жарси переглянулись.

— Думаю, мы можем пройти в кают компанию и обсудить план.

В отличие от Ливси и Жарси, у капитана Ритрок и тем более командора Тагерта, было намного больше возможностей с различных аспектов изучить проблему с двумя центрами. Выход был один — уничтожить один из центров. Вопрос как решился очень интересно, с помощью челнока на котором прилетела Дениса. 'Кочевнику' предстояло изобразить тяжело поврежденный корабль и 'рухнуть', не долетев до открытого люка ангара, недалеко от южного центра. Он был приоритетный, а северный в свою очередь вспомогательный. Через пару минут после падения челнок должен будет подняться и нагруженный до отказа ракетами и взрывчаткой, ведомый автоматикой, ударить в северный центр — пока их блеф не был раскрыт. В тот же момент пехотинцам надо было воспользоваться суматохой поднятой от взрыва и атаковать южный центр. Ритрок была в свое время на этой планете, и объяснила им, заодно составив примерную схему, устройство центра.

Центр подразделялся на два обособленных Навигационных отсека управления — своеобразных гриба и порталов с жилыми корпусами, залами таможни, корпусами охраны. Каждый из отсеков отвечал за свою половину порта.

Ливси со словами, что ему всегда на лево — так больше по душе, взял на себя левый отсек, а взводу Жарси достался правый. Окончив совещание, они разошлись по каютам. Кроме дежурной смены, все спали. До прибытия осталось восемнадцать часов.

Нал завалился на койку, с наслаждением потянулся и приготовился задремать, когда услышал стук в дверь.

— Войдите, — сказал он, садясь, с сожалением о потревоженном отдыхе.

— Ты позволишь, Жарси?

Да я скорее застрелюсь чем откажу обладательнице этих глаз, ляпнул не подумав ни секунды Жарси и тут же спохватился.

— Надеюсь, ты говоришь правду, — Ритрок присела в кресло у стола и, смотря своими зелеными омутами глаз, продолжила с легкой улыбкой, — иначе это меня дико расстроит и я пойду стреляться.

Нал поддержал шутку.

— Это святая, правда, можете, — увидев её недовольную гримасу, поправился, — можешь выбросить оружие.

— Приятно слышать хорошие новости, а то в последнее время одни гадости вокруг. Начиная с этой операции, которая не менее смертоносна, чем сверхновая звезда.

— Тебе не надо было влезать в это дело.

— Нал, ты забыл — я офицер. И к тому же, офицер разведки. Ты сам знаешь, что это такое. Ко всему прочему, там может быть информация, позволяющая узнать очень важную информацию.

— О том, что Альдебаран их вооружает?

— Без иронии, Нал. Это давным-давно известно. Но есть ещё кто-то или что-то, кто прикладывает к этому свою руку. Уже четверть века в галактике тишина, мир и покой. Не считая того, что в последние годы активизировались пираты, Королевство Альдебарана увеличило свой флот на одиннадцать дивизий, что на некоторых системах зреет мятеж — опять же подогреваемый пока нам не ведомым врагом.

Увидев помрачневшее лицо Жарси, она замолчала. В каюте повисла пауза. Потом Дениса посмотрела ему в глаза и сказала.

— Поцелуй меня.

И что-то такое было в её голосе, что Нал сначала крепко обнял её, прижав к себе, и, лишь через минуту, выполнил её просьбу.

Когда через шесть часов Нал менял Ливси на вахте, он поймал себя на мысли, что ужасно хочет спать. Но он продержался все шесть часов вахты и Ливси отправил его спать, по-отечески похлопав его по плечу и улыбнувшись чему- то смешному, что мог знать только сам умудренный жизнью капитан.

Дениса спала, свернувшись в клубочек. Она даже не проснулась, когда он лег рядом, лишь прижалась к нему и обняла правой рукой. Нал успел подумать, что это неправильно, спать в одной постели со старшим по званию и тут же уснул.

Как ни странно, но двух с половиной часов сна до того, как его разбудили, Налу хватило с лихвой. Он чувствовал себя хорошо отдохнувшим и бодрым. Денисы рядом не было, он встретил её на мостике вместе с Ливси и пиратом, который когда-то был старшим помощником капитана.

Ливси пояснил обстановку.

— Мы будем на месте через два часа, скоро они попробуют связаться с нами, но мы изначально сделаем по-другому.

Ливси снял с плеча 'дракон' и небрежно так обратился к Шартину.

— Ну что, старпом, пора отрабатывать свободу. Связывайтесь с портом. Скажите, что встречали патруль, а в остальном правду, — и уже с серьезной угрозой, — И не вздумайте строить из себя героя.

Шартин злобно посмотрел из подлобья на Ливси и что-то, бормоча себе под нос, подошел к пульту связи.

— Порт Джор, ответьте 'Кочевнику', пароль Д — семнадцать.

Где-то там впереди по курсу в порту, операторы связи подняли тревогу. Ещё бы, досрочно возвращающийся из похода корабль, это дурной знак. Прошло пару томительных минут, и они услышали ответ.

- 'Кочевник', говорит порт Джор, слышим вас, включите вифоны.

— Не могу, системы барахлят.

- 'Кочевник', почему вы здесь, что случилось с вашим кораблем?

— Говорит старший помощник капитана 'Кочевника', Шартин. Корабль находится в аварийном состоянии. Повреждения 39 процентов. Система импульсной связи вот-вот сдохнет.

Шартин лгал, вифоны пехотинцы отключили сами. Но не стоило портовым служащим пялиться насовсем не похожих на пиратов, слишком уж военных, людей в рубке 'Кочевника'.

- 'Кочевник', откуда повреждения и где капитан?

— Капитан погиб. Все попали в засаду у Цейна. Насколько я понял, кому-то удалось спастись, но большинство погибло.

— Шартин, вы не знаете, 'Принц' выбрался?

Видно у оператора там был кто-то из родственников, так как его голос дернулся. Но Шартин, наверняка, не был гуманистом.

— Нет. 'Принц' попал под огонь невидимок, и его сразу разнесло в клочья.

На мгновение воцарилось молчание, и Жарси испытал жалость к человеку, который только что узнал что он потерял кого-то из близких, а потом уже другой голос произнес.

— Добро, садитесь, луч антиграва подхватит вас при посадке.

— Спасибо, конец связи.

Шартин замолчал, повернулся к офицерам. Лицо у него было задумчивое.

— Я пошел собираться, если вы не передумали.

— Идите, пехотинец покажет вам вашу спасательную капсулу.

Шартин вышел, а Ливси знаком остановил пехотинца у выхода.

— Махоли, выведите из строя узел связи в капсуле заранее.

Как они и ожидали, больше с ними никто не связывался. Там внизу проявляли участие хотя бы до тех пор, пока 'Кочевник' не сядет в порту. Чтобы засыпать прибывших пиратов из погибшего набега вопросами.

Все заранее знали, что посадка будет жесткой, и усиленно готовились к этому. 'Кочевник' вошел в атмосферу, старательно исполняя роль тяжело поврежденного корабля. Оставляя после себя шлейф дыма, пара, он пролетел мимо горной цепи. Сигнал оповестил об отделении спасательной капсулы, Шартин усиленно спасал свою шкуру, теперь, скорее, от собратьев по ремеслу. 'Кочевник' вышел на финишную прямую, заходя на порт, как и было, задумано, с севера. Их ожидал неприятный с одной стороны и хороший с другой стороны сюрприз. На поле порта стояло несколько кораблей, и мирных среди них не было. Парочка средних крейсеров, три легких и три корабля, представляющих собой что-то среднее между сторожевиком и крейсером. Эти корабли сами по себе были плохой стороной со своими орудиями. А хорошей стороной было то, что все ангары были заняты, судя по всему, и им не придется имитировать падение. Они спокойно сядут рядом с центром.

Отключив маршевые двигатели и перейдя на менее мощные, но более полезные планетарные, 'Кочевник', пилотируемый Ливси, сел практически у самого центра.

Через пару минут от 'Кочевника' отделились челнок и бот. Челнок на высокой скорости полетел к северному центру, а бот очень медленно двигался в сторону южного.

Толпа зевак, собравшаяся посмотреть на 'Кочевник' и ранее обсуждавшая каждую рану на его борту, теперь подшучивала над неумелым разиней-пилотом бота, еле ползущего.

Бот и челнок достигли центров одновременно. Огромной силы и ярости взрыв был большой неожиданностью для подавляющего большинства на планете. Кроме шестидесяти человек в боте, что ждали его с нетерпением, и ещё одного, того, кто сейчас шагал, спускаясь с горы в долину к городу, услышав взрыв, его плечи ещё больше ссутулились, а сам он прибавил шаг. Пиратский старпом прекрастно понимал, что рано или поздно ему предъявят его предательство — и никто медлить с расправой не будет.

Грохот взрыва ещё не исчез, а пехота пошла на штурм, сметая всех, кто встречался на пути. Еще через минуту опомнившиеся комендоры дежурной смены, стоявших на поле пиратских судов, открыли огонь большей частью по 'Кочевнику', который уже через пару мгновений превратился в раскаленную груду металла, а один из легких крейсеров попытался отсечь штурмующую центр пехоту. Сработал годами вырабатывавшийся автоматизм по устранению угроз.

Разрывы снарядов сотрясали землю, более менее пришедшая в себя от неожиданности охрана, также начала оказывать сопротивление. Взвод Жарси потерял двоих пехотинцев. Лордан и Херек оказались рядом с эпицентром взрыва снаряда, их мгновенно испепелило пламя. Взводу Ливси не повезло, мало того, что несколько снарядов кучно легли рядом, так ещё и охрана центра оказалась вооружена двумя плазменными гранатометами. Они тоже захватили свой отсек, но цена оказалась очень высока, одиннадцать пехотинцев поплатились жизнью, оставшись на опаленном поле космодрома.

Первый этап задания был выполнен. Оба отсека центра были под контролем пехотинцев. Но самое сложное ещё только предстояло впереди. Огонь с кораблей прекратился и, пользуясь затишьем, пехотинцы начали готовить оборонительные позиции. Сдавшийся персонал согнали в какой-то изолированный отсек и закрыли там. Пока Нал связывался с Ливси, Дениса успела залезть в портовый компьютер, пользуясь паролями пленных операторов.

Ливси рассказал Налу о своих потерях и начал давать практические советы и приказы по поводу обороны.

— Капитан, я думаю, вам будет интересно узнать, — Дениса оторвала их от беседы.

Увидев, что и Нал, и капитан Ливси с вифона смотрят на неё, она выдала, ошарашившую их, информацию.

— Согласно регистрационному журналу, кроме этих восьми кораблей на поле, в ангарах порта находится четырнадцать легких, восемь тяжелых крейсеров и три корвета. — Она улыбнулась. — Впечатляет.

Ливси не разделил её оптимизм.

— Впечатляет и количество экипажей, которые вот-вот нападут на нас, чтобы освободить свои корабли. Вы взяли под контроль оборону периметра, лейтенант?

— Так точно, сэр! Все двенадцать ракетных и 22 артиллерийские батареи под полным контролем.

— Очень хорошо, Ритрок, связывайтесь с группировкой, доложите обо всем.

— Есть, сэр, — Дениса без малейшей иронии козырнула и занялась подготовкой к вифоновой связи с 'Фантомом', передавая на него код системы.

— Жарси, приготовьтесь открыть огонь из оборонного комплекса, а я пока попробую отсечь эти корабли на поле.

Ливси связался с кораблями пиратов и объявил, что их корабли арестованы Космической Пехотой Ориона, а при любой попытке враждебных действий они будут уничтожены. Красноречивым подтверждением этому явилось наведение на суда орудий и ракетных батарей. Многие пираты очень дорожили своими кораблями, но в тоже время были и практичными людьми, жить ведь хотелось всем. А когда этот наглый капитан космической пехоты империи скорее приказал, а не предложил покинуть корабли, многие решили именно так и сделать. Один из корветов решил испытать судьбу и взмыл вверх. Центр автоматически обработал информацию, распределил цели и дал команду. Четыре ракеты стремительно взлетели через две секунды, вслед за корветом. Огромная вспышка далеко в небе была очень убедительным и наглядным примером. Последние сомневающиеся покинули корабли и на катерах отправились в сторону видневшегося вдали города.

Денисе удалось связаться с 'Фантомом', поведав Линосу всю информацию, она не успела до конца сообщить данные об орбитальных базах, как раздалось несколько выстрелов, прогремел дальний взрыв и вдруг гром выстрелов заглушил все вокруг.

Связавшись с Ливси и Жарси, она доложила о том, что перехватчики будут через два с половиной часа. А сама затем начала методично изучать всю доступную информацию.

Группы вооруженных людей — скорее всего из экипажей запертых сейчас в своих шахтах кораблей, сначала по двое трое, а через некоторое время и по несколько десятков человек начали стягиваться к периметру базы. Наблюдая за ними Жарси непроизвольно замечал уровень подготовки нападавших. Сразу бросалось в глаза как некоторые практически в полный рост стояли и смотрели в их сторону, но были и другие, и Налу пришлось признать, что их было немало — тех кто аккуратно короткими перебежками сейчас занимал позиции, вокруг захваченной имперскими пехотинцами территории. Ему вспомнился смешной момент из далекого теперь прошлого — однажды вместе с матерью и родственниками и, после вздоха он признался самому себе, Карин отправились на пикник. В тот год они проводили краткосрочный отпуск у него дома. А брат его матери еще учил Карин стрелять из ручного оружия. Но не в этом суть, они тогда с дядей отошли километра на полтора от остальных — с мыслью поохотиться на местных лис, или по крайней мере сымитировать эту охоту. К они взобрались на холм, то первое что заметил Нал это бегущую между холмов дорогу и тогда он совершенно так легко сказал 'вот это превосходное место для засады', смешно было не это конечно а то что дядя его тогда чертыхнулся и с фразой 'диверсант' пошел обратно к месту проведения пикника. Таким вот незатейливым способом тогда отбил охоту к охоте, Жарси усмехнулся этому каламбуру, у своего дяди. Самого его тогда не очень прельщал идя убийства этих симпатичных лис.

Отмахнув воспоминания Жарси вернулся к настоящему. Вокруг них собралась, судя по всему уже очень порядочная группа нападающих, и пора было что-то предпринимать для усиления позиций. Оборонительная система не реагировала сначала на них, пока один из пехотинцев Ливси не переориентировал импульсные орудия на поражение людей. Под его наблюдением Нал изменил программу и у орудий со своей стороны. Они тут же начали работать, заряд за зарядом импульсов в сторону противника, покрывая воронками и телами пространство вокруг базы. Волна нападавших либо отступила, либо укрылась за первым попавшимся укрытием. Нал, как и все остальные, понимал, насколько им сейчас важно время. Он бросил взгляд на таймер — до прибытия перехватчиков оставалось два часа двадцать две минуты. Но это также прекрасно понимали и пираты. К порту стягивались все новые силы и, как показывал сканер, прекрасно вооруженные люди. Несколько раз Жарси замечал легкие ионные орудия. У пехотинцев было одно огромное преимущество — пиратам, во что было, не стало надо было захватить здание центра. Э было не только преимущество — это было и их единственное спасение. В другом случае их попросту бы уничтожили вместе со зданиями накрыв залпами из тяжелого вооружения. И пираты пошли на штурм. Импульсные батареи дали залп, сея смерть среди наступающих. Но за пять секунд, что такой батарее необходимо на перезарядку, сотни прицельных выстрелов уничтожили их. С нападающих как успел заметить Нал были люди с военной подготовкой и им не надо было объяснять что необходимо делать в первую очередь. Среди наступающих раздался радостный рев. И поток вооруженных людей для которых единственным путем к спасению было уничтожение пехотинцев бросились вперед.

Пираты подбирались все ближе и ближе к зданию центра. Пехотинцы молчали, ожидая приказа открыть огонь. Нал хотел связаться с капитаном Ливси и сказать, что все пора, но в последний миг передумал. Томительные мгновения он ждал, расположившись у баррикады, что соорудили пехотинцы его взвода. Она перегораживала путь ещё до входа, у самого входа бойцы пятой группы сооружади вторую, резервную.

Наконец, когда атакующие были в двадцати метрах от них, Ливси приказал стрелять. Близкое расстояние и плотный заградительный огонь оборонявшихся, сделали свой кровавое дело. Одному из пиратов, что был ближе всех, атомная пуля попала в грудь, отбросив метров на пять назад и выжгла огромную дыру. Другому оторвало ногу и дикий агонизирующий крик сплелся с другими криками. Жарси поймал себя на мысли, что это все похоже на бойню. Все стреляли в упор и видели, что творят их выстрелы с людьми. Пираты отошли и теперь повсюду лежали мертвые и умирающие, сорок или пятьдесят человек, покрытые кровью, обезображеннные, покалеченные, кто-то стонал, кто-то дико ругался, кто-то выл. Нал в бинокль посмотрел в их сторону и тут же его взгляд наткнулся на молодого парня, он лежал на левом боку и держался обеими руками за то, что осталось от левой ноги. Она была оторвана выше колена. Парень плакал и вместе с выходящей из него кровью, из него уходила жизнь. Жарси стало дурно, опустив бинокль, он закрыл лицо руками и присел на корточки. Слабость чуть его не поборола, но постепенно тошнота ушла. К нему подобрался сержант Крейг.

— Лейтенант, они подгоняют танки и орудия

Нал взглянул в сторону, указанную Крейгом. К зданию Центра подъезжало девять громадных монстров-танков.

В Космической пехоте не используют ни танки, ни краулеры. Пехотный бронетранспортер легко располагает на борту взвод со всем снаряжением и достаточно вооружен для уничтожения воздушных и наземных целей. Краулер в полтора раза больше, он в длину только двадцать пять метров и иногда на его борту размещают ионную или ракетную батарею. А танк — это громадное чудовище, двести тонн, сплошь усеянных артиллерией и ракетами. Их используют для планетарных сражений, да и то редко. Эти монстры могли легко их раздавить в один момент. Как он это осознал, он крикнул: 'Отходим'.

Пехотинцы бросились к зданию и в этот момент танки начали стрелять. Огненный вихрь рванулся к баррикаде и воцарился на её месте. Один из снарядов взорвался между Шерре и Ниеном — оба пехотинца исчезли в огне. Сделав первый залп по баррикаде, пиратские канониры перенесли огонь по пространству перед входом в центр. К этому времени почти все пехотинцы были внутри. Жарси был замыкающим и он вдруг увидел, как огромный сгусток плазмы пронесся над его головой и обрушился на Колина Патре, раздался ослепительный взрыв и его ударило что-то. И тут же наступил мрак.

Жарси очнулся в зале, где он до этого оставил Денису. Но сейчас её там не было. Вдруг откуда-то справа послышался стон. Он повернул голову и увидел одного из своих пехотинцев — Симп Донат с залитой кровью грудью тяжело дышал и стонал в бреду. На месте оторванной правой кисти сейчас работал маленький робот. Он был похож на паука, только вместо нити впрыскивал защивляющий и обезболивающий раствор. С сознанием к Налу вернулась боль. Левая рука его было обожжена и вся в геле. Видно робот над ним уже потрудился. Грохот выстрелов слышался где-то недалеко. Нал встал, его пошатывало. Услышав шум, он вытащил протонный меч и включил его. Но тревога оказалось ложной, Пир-Лайн втащил тяжелораненого сержанта Жани. Вдвоем они уложили его и, достав медробота, подключили к Жани.

— Рад, что вы живы, лейтенант.

— Какие дела, Длайн?

— Лирси погиб, Барт, Дорхе и сержант Свехая тоже. Мы пока держимся, но они, очевидно, что-то задумали, потому что минут двадцать уже не атакуют по-серьезному.

— Сколько я провалялся здесь?

— Минут сорок, лейтенант.

— Пошли туда.

Они тронулись в путь, двигаясь по коридору к лестнице и, уже почти поднялись, когда впереди раздался оглушительный взрыв. Они бросились вперед. Картина, представшая перед их глазами, оказалась нерадостной.

Пираты решили рискнуть и послали ракету в баррикаду. Они выиграли двойную ставку — ракета подорвала баррикаду, но не повредила центр и унесла с собой жизнь семи пехотинцев.

Ритрок была среди оставшихся. Видно было, что все они чертовски устали. Поняв, что здесь им не удержаться, Жарси приказал им отходить и занимать оборону в зале навигации и ближайших к нему помещений.

Со второй попытки ему удалось связаться с Ливси. Взвод Нала потерял семнадцать убитыми и двое были тяжелоранеными. У капитана дела были еще плачевней. Потеря одиннадцать человек ещё при штурме, он потерял ещё девять убитыми и четверых ранеными за время атак. Одобрив решение Нала отойти к залу, он на прощанье сказал, обожряющим тоном, что осталось всего-то час и пятнадцать минут. Нал занялся подготовкой своей позиции. Они расположились каждый индивидуально, так чтобы полностью простреливать коридор. В том, что в коридоре нет мертвых зон, убедились первые же пять пиратов, что бросились в залу. Их трупы явились уроком для остальных нападавших и они теперь обменивались с пехотинцами выстрелами. Такой бой был на руку Жарси и его людям, время играло на них.

Жарси вздрогнул, когда чья-то рука легла ему на плечо. Это была Дениса.

— Пойдем со мной, ты должен это увидеть?

— Что это? — он был удивлен и заинтригован, слишком уж странное и задумчивое лицо было у Ритрок.

Когда она показала ему на раскрытый ею банк информации регистрационной службы порта, удивился и он.

— Ты видишь? — Дениса указывала на корабль, который в списках значился сентип 'Амура'.

Он с изумлением посмотрел на Денису.

— Я не знаю этот тип судов.

— И я тоже. Но название, вообще, не важно, посмотри на это! — она явно наслаждалась эффектом, выраженном на лице Нала, когда вызвала голограмму корабля. Он не был ни на что не похож. Может быть немного на перехватчик типа 'Фантома', но раза в полтора больше — с бронепалубный крейсер. Насладившись его ошеломленным лицом, Дениса вывела проекцию капитана. Ею оказалась статная девушка в зеленой униформе с длинными черными волосами и светло голубыми крыльями за спиной. Нал прочитал графу 'цель визита', там было написано 'частный визит к директорату Джору'.

Она щелкнула клавишей и повернулась к ошеломленному Налу.

— Это то, что я искала, да и вся разведка Империи.

— Ты говоришь про тех самых тайных врагов?

— Именно.

Звук вызова вифона отвлек их. Связывающийся с Жарси пехотинец был знаком Налу — из взвода Ливси.

— Лейтенант, сэр, капитан Ливси погиб.

Эта новость на миг ошеломила его.

— На ком теперь командование?

— На вас, сэр!? — сержант удивленно смотрел на Нала.

— Нет, я про вашу группу, — объяснил Жарси.

— На мне, сэр. Сержант Кудгур.

— Какие у вас силы?

— Пять целых и шесть раненых пехотинцев.

— Хорошо, слушайте внимательно, здесь между отсеками есть маленький транспортный туннель, переносите раненых, затем заминируйте там все на движение и переходите сюда.

— Есть, сэр.

— По выполнении доложите. Всё.

Нал выключил связь, обернулся к Денисе, но та с грустью сказала.

— Я все слышала, — она посмотрела на таймер.

— До подхода перехватчиков осталось сорок семь минут.

Нал улыбнулся.

— Ты знаешь, я с каждой минутой все больше уверен, что мы доживем до этого.

Она рассмеялась и обняла его.

— Ты чудо, Нал.

Через десять минут Кидгур с остатками взвода Ливси были на месте. Уложив раненых рядом с Жани и Донатом, они отправились занимать позиции для обороны. Ещё через минуту там, откуда они пришли, раздалось несколько взрывов, детекторы движения сработали, взрывая мины, которые в свою очередь уничтожили виновников и раскурочили все приборы. А ещё через две минуты пираты начали новый штурм. В коридоре стоял гул криков, стонов и смрад горелой плоти. Но наступающие шли напролом уже по трупам, пока сами не падали без жизни. А по ним уже шли другие, что бы в свою очередь умереть, но каждый понимал, что уже через совсем маленький промежуток времени, на орбите будут имперские корабли и отчаяние, смешанное с ненавистью, толкало их вперед.

На поле раздался гул и практически сразу же за ним оглушительный взрыв. Это один из крейсеров попытался взлететь. Автоматическая оборонительная система сбила его в километре над землей, его осколки и куски рухнули на поле, сея смерть для тех, кто в этот момент на свою беду оказался рядом.

В коридоре началась рукопашная схватка. Пираты напирали, благо, что коридор был довольно узок и позволял лишь пятерым встать в ряд. Уже никто не стрелял, да и у некоторых пехотинцев боеприпасы кончились. Сейчас они использовали свои 'драконы' либо как дубинки, либо орудовали плазменными штыками. Нал включил меч и ринулся в схватку. Пехотинцы ещё держались, хотя уже двое пехотинцев из взвода Ливси лежали, обливаясь кровью, на полу. Упал Абанс с разбитой головой, Шарн с ранением в груди был вовремя отпихнут своими товарищами назад. Это секундной замешательство стоило жизни Лайну, один удар раздробил ему челюсть, а второй пришелся по шее, он упал и его тут же добили. Ворвавшись в схватку, Нал сразу же воткнул лезвие в ближайшего пирата. Потом ещё, ещё. Через мгновение он уже никого не замечал вокруг. Не было времени ни оглядываться, ни смотреть по сторонам. Левая рука болела. Это чувствовалось до тех пор, пока кто-то из противников из-за спины своих друзей не всадил ему заряд из протонной винтовки. От удара Нал упал, инстинктивно вытянув вперед меч, и это спасло ему жизнь, тот кто ринулся его добить, умер сам. Рядом с Жарси упал Линг Шир, под ним мгновенно еачала натекать лужа крови. Место Нала в строю занял Кидгур, он сейчас стоял практически над Налом. Нал почувствовал, как его кто-то охватил за воротник и потянул. Дениса оттащила его в сторону и помогла встать. Жарси взял меч в левую руку, несмотря на боль, и приготовился вернуться в схватку. Единственное чего он ждал, когда кто-нибудь раненый или убитый уступит ему место. Он смог оглянуться и увидел, как Дениса утаскивает в зал раненого Сарэ. Ещё один пехотинец, он был Налу незнаком, сидел на полу в двух шагах отнего, у него было, судя по всему, раздроблено правое плечо и проломлен череп. Вдруг в голову Нала пришла мысль — впереди было очень много пиратов и, если бросить туда гранату, то это пехотинцам не повредит. Нал достал две: плазменную и осколочную. Для этого ему пришлось выключить энергоблок меча и заткнуть его за пояс. Адски болела голова, обожженная левая рука, правая повисла плетью, когда он вложил все оставшиеся силы в бросок, посылая гранату в конец коридора. Сдвоенный взрыв в его конце и адская вспышка пламени заставили его прикрыть лицо, в этот миг что-то ударило его в живот, обожгло и отбросило назад. Он потерял сознание, ошеломленные взрывами пираты дрогнули и начали отступать. Вдруг с грохотом, разрезая атмосферу сверху, обрушились два перехватчика, расстреливая со всех орудий и ракет окруживших центр.

Они успели.

'Фантом' и 'Призрак' утюжили прилегающую к центру территорию, они сожгли все девять танков и много пиратов нашли свое пристанище, последнее пристанище на этом поле. Затем, ощетинившись стволами, 'Фантом' сел, а 'Призрак' поднялся на орбиту.

С 'Фантома' высадился отряд пехоты и бросился к центру. Обугленное здание с оплавленными шрамами взрывов, залитое кровью и заваленное трупами пространство вокруг. Остатки баррикады, снова сплошь усеянные мертвецами. Заваленный обгорелыми трупами и умирающими ранеными коридор. Уставшие, измученные и израненные пехотинцы встретили их. Из взводов Жарси и Ливси в живых осталось шестнадцать человек, из них тринадцать, включая самого лейтенанта Жарси, были тяжело ранены. Пихт и Крейг оказались счастливчиками, наряду с сержантом Кидгуром — они отделались лишь ссадинами. Да ещё капитан Ритрок — это она в последний момент открыла огонь из 'дракона' с риском для пехотинцев, осекая от них пиратов.

Раненым оказывали помощь здесь же в центре. Не рискуя их преносить, сюда перенесли оборудование с медблока корабля и, когда Нал пришел в сознание, ему представилась одна очень интересная картина — над ним склонились два офицера, капитан Дениса Ритрок и лейтенант Елена Шаир. Причем глаза у них выражали одинаковое милое ласкание, когда смотрели на него, и неприязнь, если им доводилось смотреть друг на друга. Но в этот момент Елену кто-то позвал и Дениса осталась возле Нала одна.

— Тебе лучше, — её голос был полон нежности.

— Да, пожалуй, — он попытался пошутить. — Хотя чаще бывало лучше, — но скривился от внезапной боли.

Дениса пояснила.

— Это тебя из протонной винтовки достали. Заряд попал в живот. Но доктор говорит, — при воспоминании об Елене на лицо Ритрок набежала тень, — она говорит, что все будет хорошо. Тебе надо отдохнуть.

То ли от её голоса, то ли от укола, что ему в этот момент мделали, Нал уснул.

На планете в руки имперских сил попало шестнадцать легких, восемь тяжелых крейсеров, два средних крейсера и пять корветов. А также найденная капитан Ритрок информация о невиданном ранее корабле 'сентин 'Ашура' и о её невиданном капитане.

На орбите Джор находилась Первая Тактическая группа космической Пехоты, Рейдовая эскадра Космической Пехоты и группа кораблей ударной эскадры плюс ко всему рота крейсеров-невидимок командора Вильнева.

Когда капитан Ритрок поднялась на борт Флагмана группировки — корабля космической пехоты 'Саратога', её ожидало несколько офицеров, вице адмирал Лоту, вице адмирал Багги и командор Тагерт, он же непосредственный начальник Ритрок, начальник Управления Стратегической разведки провинции Орион. ЛейтенантаЖарси и всех остальных выживших отправили на 'Саратогу', несмотря на то, что это очень расстроило лейтенанта Шаир.

Весть об их подвиге и о том, сколько кораблей, благодаря им, оказалось интернировано, прибыла на корабль задолго до них. Но предвидя ликолвание, а, значит, и взбудораживание раненых, вице адмирал Лоту отдал приказ обеспечить их доставку в медчасть корабля без задержек и в покое. Уже через полчаса после прибытия практически все оказались в баках с 'бактрой' — специальным насыщенном кислородом желе с потрясающими целебными свойствами. Ещё одно чудное свойство у 'бактры' было в том, что она регенерировала клетки. И буквально через день половина из них уже могла самостоятельно передвигаться. Кидгур, Крейг и Пихт, несмотря на то, что были целы и невредимы, также оказались здесь. Ситуацию прояснила Ритрок, пришедшая их проведать.

— Мы уже летим в сторону Ригеля, через три дня будем на месте и уже на Ригеле состоятся похороны пехотинцев, погибших на Джоре, и церемония награждения выживших. Как я понимаю, там будет очень много старших офицеров. Да, кстати, мы уничтожили легкий крейсер, корвет и в общей сложности триста-четыреста пиратов. И ещё поделюсь маленькой сплетней, — она улыбнулась, — говорят 'Саратога' чуть не взбунтовалась, когда объявили, что чевствовать вас они смогут только на Ригеле.

— А вы, капитан? Вы же с нами были.

— А мне, сержант Крейг, особая известность ни к чему. Не положено по работе. Тем более, что свой орден я уже получила, — она показала им планку 'Имперского кавалера',- а когда все более менее успокоились, она прошептала Налу на ушко, — Точнее два.

И совершенно счастливая ушла. Когда через час она вернулась, она была грустнее не куда.

— Представляешь, — жаловалась она ему, — как только мы придем на Ригель, я улетаю.

— Куда? Почему?

— В Вегу. В Имперское Управление Стратегической Разведки. Даже на церемонию не успею.

Налу пришлось ещё минут двадцать успокаивать её.

Как Дениса и говорила, едва они прибыли на Ригель, шедший с оказией к Веге броненосный крейсер 'Карлайл', взял её на борт. А его капитан полковник Даррел, уже невесть откуда знавший об её участии в десанте на Джор, был сама любезность.

Через час после прибытия все шестнадцать участников десанта на Джор, стояли перед строем полка. Вернее, полк стоял перед ними, а они стояли там, где обычно стоят старшие офицеры.

Сейчас, кроме них, стоял там только один человек. Мужчина высокого роста с огромной каштановой шевелюрой, широкими плечами, крупным носом и карими глазами. А также в ослепительно белой форме с адмиральскими погонами. — Командир Бригады Космической Пехоты Ориона адмирал Кости Богат. Начавший служить матросом, участвовавший вместе с нынешним адмиралом Канаром в захвате флагмана мятежников 'Ялоса' при Яслях и дослужившийся до чина адмирала и титула герцога Корсока, дающего в ленное владение одноименную планету.

Адмирал Богат начал речь и тут же сотни экранов начали освещать церемонию для полка.

— Отправляя два взвода в этот десант, мы знали и знали они, что на девяносто девять процентов это верная смерть. До самого последнего момента мы не верили в своё счастье, что хоть кто-нибудь вернётся живым оттуда. Сейчас эти живые, не щадившие себя для народа Ориона и Империи, здесь. И от имени маршала Дугласа, я приказываю.

— Сержантов Кидгура, Жани, Крейга наградить орденом 'Золотого Сияния' и досрочно произвести в звание командира.

— Пехотинцев Доната, Сарэ, Пихта, Шарка, Сальева, Кирси, Ванта, Голива, Данье, Алекса, Керека, Джанива наградить орденом 2Золотого Сияния' и досрочно произвести в звание старшин.

— Лейтенанта Жарси, показавшего себя и с командирской стороны и как космический пехотинец, награждается орденом 'Почетного Легиона' и досрочно производится в звание лейтенант-командора.

Адмирал закончил, пожал каждому из них руку, и в этот миг полк проекратно прокричал ура.

Нал, да и все остальные, были ошеломлены. А когда подошел к нему командир полка командор д Альви и объявил ему о назначении лейтенант-командора Жарси командиром Разведыватедбно Диверсионной Роты 1 Батальона Космической Пехоты, у него перед глазами все поплыло.

2.

'Айшекан'

Облокотившись о край бункера, Жарси рассеянно смотрел на закат двух красных солнц, освещающих своим жарким светом планету Нолон. Планета была покрыта песками и горными грядами. Лишь на полюсах, где жар от двойной звезды был меньше, буйно раскинулись джунгли. Каждый четвертый месяц на планете проводились учения. Три тактические группы, три батальона не могли сразу оказаться здесь. Поэтому в порядке очереди одна из тактических групп оставалась на боевой вахте, а две другие брали курс на Нолон.

Уже почти полгода Жарси командовал Разведовательно — Диверсионной ротой Первого Батальона Космической Пехоты. Тогда на Ригеле он был опьянён этим известием, редко кто становится командиром роты через месяц после окончания академии. Плюс ко всему кавалером орденов 'Почётного Легиона' и 'За отвагу'. Сам того не ожидая, он стал в полку известной личностью. И если в первое время это было ему в радость, то сейчас он радовался, что его известность пошла на убыль. Империи, конечно, нужны герои, но быть героем в бою это одно, а в мирной жизни это другое. Модернизированные и полностью восстановленные крейсера, захваченные на Джоре, вошли в строй дивизии Ориона. Один из крейсеров получил имя 'Капитан Ливси', а другой 'Джор' в память о подвиге пехотинцев погибших там. Нал вспомнил о Джоре, о том бое и его передёрнуло. Снова всплыл в памяти, отчетливо и живо тот миг, когда он осматривал местность перед баррикадой после пиратского штурма. Мёртвые и умирающие пять десятков человек, покрытое кровью и частями тел земля, обезображенные, покалеченные тела — всё это не один раз являлось Налу в ночных кошмарах. Снилось ему, как погибают Ниен и Шерре, сгорающие в пламени взрыва, а ещё ему не раз снилось, как он бежит, а перед ним, в пяти шагах, сгусток плазмы обрушивается на Колина Патрэ. После этих видений он просыпался в холодном поту. Правило, что тот, кто горюет и расстраивается о гибнущих товарищах, становится следующим, работает в бою. А в мирное время — всё по-другому.

Старшины Кидгур, Жани и Крейг служили в его роте, командуя группами в первом взводе. Остальные пехотинцы, что были с ним на Джоре и которые получили звание командиров, написав заявление о желании служить под его началом, пренебрегли возможностью своих новых званий, и теперь на сержантских должностях также были в его роте.

Бывший командир роты получил повышение и теперь командовал Отдельной Разведовательно-Диверсионной ротой. Место стало вакантно после гибели Ливси.

Рота Жарси располагалась в глубине тыла первого батальона. Свою задачу они выполнили, высадившись на Нолоне первыми и подготавливая плацдарм для остальных. Чуть позже на занятый ими плацдарм высадились остальные семь тактических рот, инженерный взвод и взвод огневого обеспечения. Над ними патрулировала пространство эскадрилья планетарных штурмовиков. А сейчас Нал рассеянно наблюдал, как садятся десантные катера взводов связи и медицинского обеспечения. Каждый раз, когда его взгляд падал на медиков, он вспоминал Елену Шаир, оставшуюся на 'Фантоме'. Как она и просила, он записал ей письмо, стараясь при этом остаться в сугубо официально-дружеском настроении. Он чувствовал вину за то, что невольно дал ей толчок к развитию чувств, и теперь испытал облегчение, когда ему пришёл ответ. Её лицо в письме пока она говорила, было также официально-дружеским, лишь её глаза говорили о другом. Но Нал постарался их не видеть. Так было проще.

За эти полгода он получил семь посланий от Ритрок. Она около трёх недель назад получила майора и теперь, приписанная к Императорскому Управлению Стратегической Разведки на Вега-5, нескоро покажется в провинции Ориона. Не говоря уже о том, что ей удастся увидеться с Жарси. Он сожалел, но, оставаясь рационально мыслящим человеком, понимал, что в данный момент ему вряд-ли удастся что-то изменить. Со слов Денисы Нал знал, что сейчас всё управление стратегической разведки имеет приоритетную задачу — найти в галактике этот неизвестный корабль 'Сентин 'Ашура'' и найти хоть одного представителя его команды. Пока результаты были нулевыми. Если не считать того, что следы этого 'летучего голландца', как называли мифический корабль в файлах разведки, обнаружили ещё в одиннадцати пиратских системах. И везде по данным разведки капитан 'Ашуры' обещал помогать финансами и оружием, если пираты будут нападать на объекты, расположенные в Империи.

От размышлений Нала оторвал лейтенант Крейдон. Командир первого из семи взводов и старше Жарси на год, Крейдон был облачён в диверсионный фототропный комбинезон, который с секундной задержкой менял окрас под местность. Сейчас он из пыльно-розового стал бурым — Крейдон попал в тень от Бронегрейвера 'Блахо', замаскированного под валун, торчащий из песка.

— Командир! Садится штабной катер.

— Спасибо. — Нал вздохнул. — Как вернусь, зайду.

Крейдон ушел к расположению своего взвода, а Жарси неторопливо зашагал к месту, где сел десантный катер со штабным взводом и командиром батальона. Характер у него был превосходный, конечно, но сверху виднее, а то, что Жарси допустил какую-то ошибку, командуя ротой на учебной высадке в первый раз, это точно. Майор Жиль Ольшанский был крупным, широкоплечим мужчиной с густым баритоном и убедительным взглядом чёрных глаз. Плюс ко всему искромётное чувство юмора.

Нал пришёл не первый, командиры второй и третьей роты уже доложили, а командир первой как раз докладывал. Как и следовало ожидать, Ольшанский уже начал разнос, временами срываясь на крик.

— И что, господин лейтенант-командор, вы думаете о высадке? — майор был видно очень зол, судя по его лицу. Оно очень сильно покраснело.

— Рота высадилась и развернула боевые порядки своевременно и тактически грамотно.

— Тактичеки грамотно? Скажите мне, Фарди, у вас есть в роте сапёры?

— Так точно, сэр, — Фарди нахмурился, ожидая подвоха.

И тут Ольшанский сорвался на крик.

— Может вы, тогда объясните, почему пять ваших взводов расположились на минном поле?

Командир первой роты аж раскрыл рот от удивления.

— И нечего на меня так смотреть. Из-за вас батальон потерял 150 человек, и это при высадке без попадания под огонь противника. Из-за Вас у противника перевес в пять взводов. Это неоправданные потери. Вас условно убили лейтенант-командор Фарди.

Ольшанский немного перевёл дух и продолжил.

— А сейчас берите взвода, которые тоже условно убиты, и маршбросочек на двадцать киллометров на юг. А когда достигните точки, берите под контроль вместе с пятью командирами взводов всех саперов этих взводов и найдите мне там двадцать пять мин. А потом возвращайтесь.

Ольшанский уже улыбался, когда поникший Фарди побрёл к своей роте.

Увидев Жрси, он нахмурился, и тому стало как-то не по себе.

— В героев играете, Жарси?

— Никак нет, сэр! — Теперь удивлён был Нал.

— Тогда почему вы в первой группе высадились?

Нал попытался ответить.

— Но я.

Ольшанский резко прервал его.

— У вас для этого есть масса прекрасных пехотинцев и семь лейтенантов. Понятно.

— Да, сэр. Виноват, сэр.

- Вот и хорошо, а в остальном, замечаний нет.

Жарси присоединился к командирам второй и третьей роты. Постепенно прибежали с докладом остальные четверо. Последний лейтенант прибыл и доложил.

— Господин майор, временно исполняющий обязанности командира первой роты лейтенант Шкар.

— Хорошо лейтенант, что вы выжили. Идите к остальным.

Через пять минут, когда майор Ольшанский успокоился, началось совещание.

— Итак, господа офицеры. Вы знаете, силы нашего батальона уменьшились на пять взводов, благодаря ошибке некоторых военных из первой роты. Это особенно удручающий факт при узнавании сил противника.

Как вы знаете, нам противостоит 2 батальона, плюс к нему добавлено ещё несколько новых подразделений. Собственно это Отдельная Разведовательно Диверсионная рота и взвод огневого обеспечения третьего батальона. Само по себе дело уже плохо. А с учётом того, что зона их высадки в двухстах пятидесяти километрах отсюда, ещё хуже. И самое плохое, что они играют в оборону, а мы в занятие рубежа.

Ольшанский замолчал, давая возможность своим подчиненным осмыслить предстоящую задачу. И, как подсказывал многим опыт либо боевых действий, либо учений, дело их было проигранно с самого начала. Заместитель командира батальона капитан Бакрев, видя на лицах собравшихся уныние, предложил всем готовится к выдвижению и уже к вечеру снова собраться.

Когда все разошлись, Нал быстро отдал распоряжения и вернулся к Ольшанскому.

— Господин майор! У меня есть идея.

Ольшанский с нескрываемым подозрением посмотрел на него, оторвав свой взгляд от голограммы местности. Нал невольно посмотрел туда. Красные фишки обозначали, судя по тому, что двигались, их батальон, синие противника. Когда Нал уже снова смотрел на Ольшанского, голограмма выдала информацию — соотношение потерь 29 процентов к 47. Ольшанский пояснил.

— Это минимум четвёртая попытка. Так что увас за идея, Жарси?

— В штабе полка уже знают о потере пяти взводов.

— Да, — казалось майор начал заинтересовываться.

— Значит, если отправить пять десантных катеров на орбиту, ничего в этом странного не будет.

— Нет, — теперь его взгляд был очень заинтересованным.

— А что, если один из катеров начнет терпеть аварию ближе на северо-восток?

— Дальше, Жарси, продолжайте.

— Катера начинают передачу открытом текстом об аварии одного из них. Он рухнет в восьмидесяти — восьмидесяти пяти километрах от противника на восток, северо-восток. Ближе нельзя — могут начать подозревать.

— И что дальше? — Ольшанский откинулся в кресле.

— Через пару минут я беру свой первый взвод, назначаю его головным дозором ведущим поиск. Выставляю из второго и третьего боевое охранение и с первым ухожу в поиск. Противник, поймав сигнал об этом, решит, что я зарвавшийся герой и выпустит вперёд трезубцем ОРДР, чтобы сбить с меня спесь. Выйдут они через часов пять, шесть.

Пару взводов из их РДР они отправят к катеру вместе с инженерным взводом. Получается, что их лагерь уже немного оголён. Они, оставшиеся пять разведвзводов, пустят на передний фронт, так на всякий случай. А мы с ребятами сделаем крюк больше на север и часиков через пять будем на месте — точно перед посадочной площадкой штурмовиков.

— И позициями двух взводов огневой поддержки, — прервал Нала майор. — Нал кивнул.

— Идите, грузитесь тихонько, тихонько.

Жарси уже выходил, когда Ольшанский его окликнул.

— Жарси, а ведь положа руку на сердце, вам просто неохота топать двести пятьдесят километров, да? — Ольшанский хитро прищурился и рассмеялся.

— Отчасти да, сэр! Я когда-то слышал фразу: если хочешь найти короткую дорогу, доверь это дело ленивому.

— Удачи, Жарси.

Через двадцать минут взвод Крейдока вместе с Жарси отправился в поиск.

Ещё через полчаса майор Ольшанский дал приказ об отправлении пяти десантных катеров на орбиту, дабы пять 'мёртвых' взводов, могли насладиться обратным путешествием в отсеках для снаряжения.

Командир второго батальона, майор Врир Даркаса, был сакасалом-тигроидом. И поэтому сполна оценив юмор Ольшанского, пообещал, что все 'мертвецы' второго батальона такой также.

Ещё через восемь минут один из катеров первой роты потерпел аварию в 80 километрах на северо-восток от позиций второго батальона. Его пилот покинул катер за несколько минут до столкновения с землёй. Воспользовавшись минигревером, он помчался в сторону уже выдвигающегося первого батальона под звучные реплики о его мастерстве пилотирования майора Ольшанского и в его объятия. Всё в этот день было против Ольшанского и его людей. Майор Даркаса, мурлыча себе под нос, ожидал начала штурма. С левого фланга позиции его батальона были прикрыты горной грядой, тянувшейся на четыреста ктлометров на юго-восток, а с запада на правом фланге местность на ближайшие двадцать километров, представляла из себя равнину.

Ольшанскому, по его расчетам, оставалось только атаковать с фронта. Или придумать какую-то хитрость. Вот это-то его и беспокоило. Поэтому, когда пилот потерпевшего аварию катера через некоторое время, обнаружил впереди подразделение, приняв его за врага, майор Даркаса даже успокоился — его подразделений там нет. Батальон Ольшанского на 90 километров южнее — значит это разведка. Этот Жарси хитрец, он не станет уходить после того, как его обнаружили. Он ускорит движение и пойдет вперед. Этими размышлениями майор поделился со своим заместителем капитаном Лэйк и командиром отдельной разведывательно-диверсионной роты капитаном Хартом. Через двадцать минут рота Харта выдвинулась на уничтожение разведки противника. Жарси ошибся, Даркаса послал к упавшему катеру только один тактический взвод вместе с инженерной группой.

В то время, как единственный пехотинец рассекал по театру боевых действий на бронегрейвере взвода лейтенанта Крейдона, девять взводов роты капитана Харта охотились за ним, а потерпевший аварию пилот получал от майора Ольшанского благодарность, настоящий взвод лейтенанта Крейдона уверенно и размеренно бежал по курсу запад-северо-запад.

Когда через четыре часа мнимый разведдозор Жарси пустился убегать, то настоящий дозор Жарси занял позиции в ста метрах от базы второго батальона. Во время учений оружие ставится на болезненно-шоковую установку. Оно не калечит, но боль приходит реальная и очень ощутимая.

Оба солнца сели ещё три с половиной часа назад. Было уже двадцать минут первого, когда Нал с лейтенантом Крейдоном и четырьмя его старшинами собрались на свой маленьктй совет. Уже собрав все сведения о диспозиции противника, они были готовы выступить.

— Крейдон, вы спервой группой берете на себя эскадрилью штурмовиков, взрывайте их.

Лейтенант кивнул.

— Я со второй группой постараюсь добраться до командного пункта Даркаса.

— Крейг, твоя группа берет взвод огневого обеспечения. Как только берете- открывайте огонь.

— Кидгур, ты со своими людьми левый взвод огневого обеспечения, задача та же.

— Жани, твоя задача — взвод связи. Всу поняли? Работаем самостоятельно, без оглядки. Выступаем через час ровно.

Ровно через час тридцать незаметных теней скользнули в сторону врага. Группе лейтенанта Крейдона было ближе всех, поэтому заранее оговорили, что атака начнётся через тридцать минут после выдвижения. По идее, патрульную службу по периметру расположения батальона должны нести пехотинцы тактических подразделений, но в этой ситуации, когда все ясно и у тебя преимущество аж на девять разведывательно-диверсионных взводов, можно немного расслабиться, по крайней мере, так казалось Даркасу, поэтому он оставил охрану тыла на подразделения там расположенные — взвод связи и инженерный взвод. Поэтому когда раздались первые взрывы и вспышки, один миг майор Даоркаса был изумлен, но надо отдать ему должное, тут же собрался и, от напряжения нахлестывая себя хвостом, схватив оружие, рванулся из укрепленного бункера. Когда он был уже на последней ступеньке, выстрел снайпера отбросил его назад, судороги болт, чудовищной боли, начали бить его. Расположение одного из взводов, состоящих в резерве, было закидано плазменными гранатами. И сейчас все тридцать человек катались по земле, вопя от боли. Через несколько мгновений взводы обеспечения открыли огонь из плазменных минометов 'Хоук', их выстрелы попадали в линию обороны, принося опустошение в ряды пехотинцев. Взвод связи полег полностью, 'погибнув' вместе со своей техникой. Группа Жами начала отход, но была полностью расстреляна бойцами, поднявшегося по тревоге, инженерного взвода.

Между трех огней оказался и Жарси со своей группой, практически мгновенно 'погибнув'. Первое попадание Нал получил в ногу и, ощутив страшную боль, успел порадоваться, что это не на самом деле правда. Всего несколько секунд, после чего сразу три заряда врага настигли его. Никогда раньше ему не было так больно.

Кидгур со своими людьми успел дать два залпа из плазменных минометов по занявшим оборону пехотинцам второго батальона, прежде чем на них обрушился шквал огня. После того, как огненный вихрь начал плясать из миномёта, раздался один единственный выстрел. Затем сработали взрыватели, установленные сапером Кидгура на ионных установках и миномётах.

Крейг успел нанести три удара, прежде чем погиб. Его группа из шести человек стала причиной смерти восьмидесяти семи пехотинцев и одного лейтенанта тактических подразделений. Несчитая уничтоженного ими, как и группой Кидгура, личного состава взвода огневого обеспечения.

Группа лейтенанта Крейдона после того, как уничтожила личный состав техников и пилотов вместе с их боевой техникой эскадрильи планетарных штурмовиков, начала отход, но подверглась атаке тактического взвода. Постепенно группа была окружена и забросана плазменными гранатами. Им удалось выбить ещё пятерых пехотинцев противника.

К этому моменту все семь взводов разведовательно диверсионной роты уже начали прочёсывать местность.

Капитан Лэйк, которому майор Даркаса, что называется, упал на голову, и тем самым спас от выстрела снайпера, подсчитывал потери. А подсчёты были неутешительными. Противнику, применив при ударе с тыла взвод разведки, удалось полностью уничтожитьдва взвода огневого обеспечения вместе с вооружением, эскадрилью штурмовиков вместе с личным составом, взвод связи и убить командира батальона вместе с командирами взводов и сто восемьдесят одного сержанта и пехотинца.

Через десять минут после окончания боя расположение второго батальона космической пехоты подверглось атаке двух звеньев планетарных штурмовиков. Практически ничего не опасаясь, они накрыли батальон ковровым бомбометанием. Потеряли один условно сбитый штурмовик и добившись того, что почти полторы тысячи пехотинцев условно сгорели в условном огне плазменных бомб.

Ещё три штурмовика атаковали один из 'зубцов' 'трезубца' ОРДР. Потеряв ещё один штурмовик и почти полностью уничтожив три разведвзвода.

К рассвету перед оборонительными позициями батальона, лишившегося огневой мощи и почти вполовину личного состава, встали подразделения первого батальона. По позициям обороняющихся начали работать миномёты и ионные установки. А после того, как капитан Лэйк отдал единственно верный приказ в данной ситуации — наступать. Его подразделения атаковали по новой штурмовики. Разгром был полный.

Жарси это все узнал после окончания учений, когда сняли действие парализующих средств. Хотя он и получил благодарности и восхищение сослуживцев, то что он вынес из этого рейда его очень занимало — такая атака была бы в реальном бою трехсотпроцентным самоубийством.

Весь первый взвод ходил, чувствуя себя героями. Наконец это дико надоело Жарси, и он просто напомнил им, что они должны чувствовать себя мёртвыми героями.

Все очень сильно, от души посмеялись, когда Ольшанский с голосом невинного агнца сообщил командиру первой роты, что они могут возвращаться. А когда убитым голосом Фарди сообщил ему, что его сапёры нашли за ночь только двадцать четыре мины, майор на это только и смог сказать, что их столько и было. Лицо Фарди в вифоне практически ничего не отразило, однако, по слухам, он после прекращения связи ещё минут сорок ругался.

Майор Даркаса, возложив всю вину за случившееся по полному праву на себя, отправился на орбиту в отсеке для снаряжения, перед этим поздравив майора Ольшанского с победой и Жарси с его взводом с умелыми действиями, заслуживающими похвалы и дающими право гордиться разведовательно — диверсионными подразделениями космической пехоты.

Весь второй батальон был подавлен морально своим поражением. Ещё бы 76 % неоправданных потерь: худшее подразделение космической пехоты всей Имперской Армии по итогам учений этого года.

А весь первый батальон получил увольнение надвое суток. Взвод Крейдона и командир Роты лейтенант-командор Жарси были отпущены во внеочередной отпуск на три недели. Как раз это время оставалось батальону и тактической группировке до заступления на боевую вахту.

Вернувшись на борт 'Саратоги', Нал получил два письма. Одно от Ритрок, а второе извещало его, что командующий Патрульной Эскадры Дивизии Дракона адмирал Нивен приглашает его появиться на Этамине для вступления во владение шхуной 'Дракон'. Нал уже успел позабыть об этом

Дорогом подарке от сенешаля Дракона. Он нашёл среди своих вещей гиперключ и старскарточку. Повертел их в руках минуту, бросил на койку.

Вставив письмо в вифон, он увидел довольно грустное лицо майора Ритрок. Она с прискорбием сообщала ему, что ещё минимум два месяцы она не сможет приехать, её отправляли на новое задание, она сама сообщит ему, когда вернётся.

Всё сводилось к тому, что делать ему в отпуске в провинции Ориона нечего. Поэтому в тот же день он отправился к майору Ольшанскому и поставил его в известность, что улетает на Этамин. А когда он рассказал ему о цели полёта, тот рассмеялся, смотря на него.

— Жарси, не знаю почему, но мне кажется, что там дело ещё в какой-нибудь молоденькой девушке. Разве не так?

Нал не смог ему ничего ответить, лишь уставился в пол, непонятно отчего смутившись.

Комбат, увидя его смущение, не стал его мучать, с улыбкой отправив восвояси.

Пассажирский лайнер нёс его к Этамину, и все эти пять дней полёта он спрашивал себя, правдой были слова Ольшанского или нет. Неужели какие-то остатки чувств по отношению к Карин ещё теплились в его душе. Уже подходил к Этамину лайнер, когда Нал решил, что обязательно навестит Эффу, своих преподавателей, если встретятся они с Карин, значит встретятся, а если нет — то не судьба. А с Эффы сразу на Капеллу. Матушка не знала оего приезде и Нал предвкушал свой неожиданный прилёт. Он рассмеялся сам себе — юный судовладелец, орденоносец, молодой герой. Мама его, наверно, всем соседям успела похвалиться за своего сына.

Адмирал Нивен был всё в той же белой искрящейся форме, когда принял Нала. Секретарь адмирала, работавший в Адмиралтействе лишь полгода, с удивлением воззрился на открывшуюся ему картинку. Как командующий эскадрой провинции Дракона встречает молодого лейтенант-командора космической пехоты из орионной бригады с улыбкой на лице и бокалами золотистого этаминского вина в руках.

Жарси смутился от такого приёма. Но Ниен успокоил его, пояснив.

— Приятно, когда такие орлы вырастают в нашем птичнике.

Правда от этого успокоения Нал смутился ещё больше.

Они беседовали около часа. Ниен потребовал рассказ о Джоре в подробностях. А когда Жарси начал что-то говорить, что он практически и не участвовал, так немножко. Адмирал его перебил.

— Вы знаете, юноша, что я знаю точно? — и вопросительно посмотрев на пожавшего плечами Нала, продолжил.

— В нашей Империи, слава ей за это, никогда и никого не награждали или повышали в должности или звании просто так.

После беседы, объяснив Налу дорогу в порт к нужному причалу, Ниен попрощался с ним, кратко пояснив.

— Дела. Буду рад встречи.

Почти без труда найдя необходимый ему причал, Жарси остолбенел. Шхуна 'Дракон' представляла собой великолепное судно с хищными обводами и элегантными надстройками. Размером со сторожевой корабль, она более напоминала боевой корабль, чем какую-то шхуну. Когда сторожевая система порта просканировала его два раза, сравнивая данные с информационным кодом владельца гиперключа и старскарточки, он поднялся на борт. Внутри 'Дракон' совместил в себе умеренную роскошь и военный аскетизм. Огромная каюта с широчайшей стационарной кроватью, битком забитой криогенной камерой с напитками и, как показывал бортовой компьютер, с битком набитым камбузом.

Но главный сюрприз его ожидал, когда, открыв один из встроенных шкафов в стене каюты, он увидел новенький пехотный 'дракон' и совершенно новый фототропный комбинезон неизвестного ему покроя с миниатюрным дракончиком на внутренней стороне воротника и шевроном Бригады Ориона в нагрудном кармане. А ещё там был белый мундир — капитанский, как понял Жарси.

Рубка управления оказалась оснащена самой совершенной техникой, а вызвав данные корабля на экран, он присвистнул. Шхуна на маршевых двигателях шла со скоростью 3,75 парсек в час. Крейсерская скорость была лишь на единицу меньше. Шхуна была снаряжена шестью импульсными орудиями плюс ещё одно спаренное атомное орудие 4-го калибра, плюс три ионных орудия и три ракетные установки на одиннадцать ракет. Как соответствие, резерв боекомплекта был полон. И что его ещё поразило так это то, что шхуна была зарегистрирована в списках реестра Дивизии Ориона, как судно резерва с классификацией корвет и порядковым номером ОР 1424. Это во многом облегчало ему жизнь. Он запросил навигационную службу порта Этамин-3 с нарастающим наслаждением.

— Порт Этамин, говорит ОР 1424 'Дракон', прошу разрешение на взлёт.

— ОР 1424 'Дракон', это Навигационная служба порта Этамин, старт разрешаем — 23 коридор ваш.

Легко слушаясь команд, взмыла над портом, точно вписываясь в двадцать третий коридор, указанный светящимся тунелем. Через минуту он пропал, 'Дракон' вышел из атмосферы в чистый космос. До Эффы было минут пятнадцать лёту и Нал не отказал себе в удовольствии удлинить путь, направив шхуну по гиперболической орбите, удлинив время до получаса.

Он наслаждался каждой минутой полёта, но уже на подлёте к Эффе передумал и, развернув шхуну на запад, задал курс на Капеллу. Автопилотмягко взял управление на себя и через полчаса, вволю поплескавшись в ванне, Нал спал, раскинувшись на кровати.

Из восемнадцати миров Капеллы только четыре были пригодными для обитания. И если Капелла-18 представляла собой мир снегов и ледяных торосов, то Капелла-15, в пику ей, планетой пустынь. Две другие системы, населённые живыми существами, носили имена Джиаг и Большая Капелла. Налу не нравилась большая Капелла. Огромный мегагород — столица провинции, всегда оставлял в его душе чувство какой-то непонятной душноты. Множество яликов и минигрейверов, сновавших тут и там над столицей, вызывали рябь в глазах. Совсем другое дело Джиаг — это была родная планета бывших хозяев сектора, довольно миролюбивой нации уджура. Когда-то давно уджури намного опередили человечество в технике, науке и, как полагали многие, и в искусстве тоже.

Уджури, освоив окружающий их космос на несколько десятков парсек вокруг Джиага, на этом и успокоились, в отличии от людей. Вместо захвата окружающего их мира они занялись совершенствованием своих собственных миров. К тому моменту, когда уджури встретились с человечеством, их боевой флот насчитывал около двух сотен громадных 'дардиров' — эти корабли собирались в космосе и были в представлении землян больше похожи на громадные кустарниковые деревья, чем на боевые суда. Но легкомыслие было жестоко наказано, когда ушедшая в поход на уджури эскадра из пятидесяти крейсеров, встретила на своём пути один из 'дардиров'. 'Ветви' дардира оказались не только вместилищем жилищ уджури, но и генератором сильнейшего силового поля. Атакующие человеческие корабли были разнесены в щепки. Лишь единственный уцелевший корабль добрался до населённых людьми систем. Следующие двести восемьдесят лет взаимоотношения людей и уджури строились на мире, спокойствии и обоюдном изучении культур. По крайней мере, уджури изучали культуру. Им, ценителям красоты и гармонии, и представиться не могло в страшных снах, что затевают жители одного из пограничных с ними государств. Нельзя обвинять всё человечество в геноциде, ведь то, что произошло, произошло с ведома лишь малой горстки людей. Однажды на борт самого крупного дардира поднялся человек. Уджури милостиво разрешили ему изучить этнос и культуру уджурского общества. Но наряду со своими официальными занятиями, он проводил и совершенно странные изыскания. С невероятным упорством и улыбкой на устах человек изучал их генотип, пока не нашёл слабое место. Правитель его княжества прибыл с визитом благодарности за позволение уджури людям крепить их дружбу и добрососедские отношения. Этого князя приняли с почётом, между ним и представителями народа уджури появилась договоренность, что они совершат научный обмен, направив каждый со своей стороны по несколько десятков тысяч учёных и культурологов, для лучшего узнавания друг друга.

Уджурские учёные разъехались по княжеству, состоящему из сотни систем с единственной целью изучить быт и историю этого народа. Учёные люди, зачастую с непонятной выправкой более похожей на военную, рассеялись по всем мирам Сообщества Уджури, везя с собой вирус. Через месяц в Уджурском Сообществе началась эпидемия. Не выжил никто. В живых остались только семь тысяч учёных и их ассистентов в мирах княжества. Через месяц эпидемия ушла, ненаходя больше себе жертв. Страсть к совершенству и гармонии подвела уджури в одном — оставшиеся в живых уджури никогда и ничего не сумели бы делать, кроме того, чтобы изучать культуру. Князь, имя которого история не донесла до дней Жарси, тоже был разочарован этим. Когда его техники и воины ступили на борт дардиров, те обратились в пыль. То же самое произошло практически со всеми зданиями на мирах уджури. Запытав насмерть несколько сотен уджури, князь убедился — свои знания цивилизация уджури, погибнув, унесла с собой. Вирус, не получавший долгое время пищу, умер. Человечество в лице поселенцев из княжества заселило безжизненные миры. А тех самых ученых во искупление совести бросили на их родной планете — Джилаг.

Уджури — представители разумной флоры, этакие умные деревья, были однополы и размножались побегами. Каждый побег на момент созревания был уже взрослым существом. За несколько тысяч лет, прошедших с того времени, миры княжества много раз подвергались набегам, разорениям. То тут, то там вспыхивали войны. Переселялись целые народы. Лишь на Джиаге жизнь была размеренной и неторопливой. Численность населения к 38997 году достигла шести миллиардов особей и за уджури в Империи твердо укрепилась слава лучших преподавателей и специалистов в отношении истории культуры и этноса. Практически каждый уджури знал несколько десятков языков и к каждому языку десяток другой диалектов. Уджури были не только гордостью Империи, но и вечным укором человечеству, памятником страшного геноцида и человеческой жестокости.

Одним из учителей Жарси на Капелле-15, где расположилась база дивизии, был старый уджури с именем Жиарлахронсиб. Однажды озорной мальчишка Нал, поспорив с ребятами из своей группы, подошел после окончания занятий к нему и спросил, почему у него такое имя. Старый уджури аж весь затрясся. Его верхние и нижние ветви руки ходили ходуном, Нал даже испугался, но уджури своим шепотом успокоил его, пояснив, что так представители его народа совершают действие у людей принятой называть смехом. Еще он объяснил Налу, что это его длинное имя на самом деле состоит из четырех частей: первое имя у уджури появляется, когда он ещё не отпочковался от ствола родителя, второе — через сто лет, человеческих сто лет, третье — следующие сто, и так далее.

Нал бы тогда очень удивлен, раньше он думал, что все живут так же, как люди, по двести-двести сорок лет, а тут оказывается, что его преподавателю по этносу четыреста семьдесят семь. Друзья Нала так тогда и не дождались его, весь день он просидел и прослушал старого учителя и его рассказы об истории галактики. Это от него он узнал историю трагедии уджуров, бережно хранимую поколением за поколением летописцами уджури. И именно к Жиарлахронсибу он прибежал, когда узнал о гибели отца через три месяца и ревел, укрывшись лицом в верхних ветках — руках старого уджури.

С ним Жарси и прилетал на Джиаг, сразу полюбив всей душой этот бескрайний зеленый мир лесов и чистых ручьев. Разумные представители мира флоры не нарушали спокойствия своего мира. И Джиаг за десяток тысяч лет практически не изменился, согласно заверениям уджури и их хроникам. Налу было очень интересно узнать, что когда-то до столкновения с человеческой расой, уджури уже воевали с пытавшимися их поработить огромными шестипалыми и треногими важурами, по мнению Нала, больше похожими на больших, хищных личинок. Именно война за жизнь с важурами дала толчок к созданию дардиров и развитию космических исследований. В результате важуры, изолированные на одной из планет, уничтожили сами себя.

Подлетая к Капелле-15, Нал решил предупредить уджури о своем приезде, оставляя это по-прежнему в секрете от матери. Не застав дома самого старого учителя, он набрал на вифоне код его соседей и попросил передать ему о его приезде и приглашение в гости.

Пройдя необходимые процедуры при подлете к Капелле-15, которая, кроме того, что была его домом, была ещё базой дивизии Капеллы, Жарси смог войти в атмосферу и сесть на ближайшем к дому космодроме, и отправился в ближайший маркет.

Империя — Федеративное государство с развитой инфраструктурой и экономикой. Стабильность и обеспеченность существ позволяла им получать очень хорошую зарплату практически во всех областях труда. Частные и государственные предприятия давали постоянных доход, позволяя улучшать жизнь граждан. Конечно, в каждой провинции свои законы и особенности, но нигде права граждан не нарушались. Кто-то умудрялся разбогатеть, занимаясь коммерцией, кто-то довольствовался зарплатой служащего или рабочего. Множество различных фирм и компаний занимались торговыми операциями, как в Империи, так и за её пределами в Мурави, Спике или Альдебаране. Как когда-то уджури, Империя последние двадцать тр года занималась самосовершенствованием, что ей прекрасно удавалось. Гражданину что бы жить в хорошей квартире и хорошо питаться, хватало 50 — 60 империалов в месяц. При этом минимальная зарплата в Империи по императорским законам составляла 100 империалов. К примеру, рядовой в имперском флоте получал 130. Не считая того, что он был практически всем обеспечен. Мать Жарси, работая оператором в службе навигации, получала в месяц 140 своей зарплатой и ещё 200 пенсию из-за погибшего отца Жарси. Государство похвально заботилось о жертвах и их близких. Когда Нал был несовершеннолетним, пенсия была в два раза больше. Сам Жарси за последние полгода истратил, по его подсчетам, не более 200 — 220 империалов. Хотя мог себе позволить тратить намного больше. Восемьсот он получал за звание лейтенант-командора, 300 за должность командира роты, ещё триста, как кавалер ордена 2За отвагу' и ещё 750, как кавалер 'Почетного Легиона'. Всего набегало в месяц более двух тысяч. В вооруженных силах очень хорошо платили, но служили там по призванию, а не из меркантильных побуждений. По крайней мере, такие Налу на пути ещё не встречались.

Маркет, кроме того, что был огромным торговым центром, изобилующим товарами на любой вкус, был ещё и одним из множества отделов Имперского Федерального банка. Сняв со своего персонального счета деньги, Нал был удивлен, оказалось, что там скопилось двенадцать с половиной тысяч. Положив на счет матери десять тысяч, две с половиной он оставил себе, теперь владея шхуной, у него появился новый источник затрат. Там же он приобрел её в подарок сувенир с Денеба — в небольшом шаре искрился снегом зимний лес, а для старого учителя он ещё с Ригеля привез сборник проэтрограмм с описанием истории и культуры, наряду с языком и письменностью одной из рас Ориона — килунов. Эти существа прекрасные собеседники, высококультурные существа были, несмотря на свой миролюбивый характер, внешне очень грозными. Произошедшие от млекопитающих хищников, похожих на виденных им в одном из учебных проэктограмм, земных животных — медведей, они обладали мощным, рельефным двух с половиной метровым телом и весом под тристо четыреста килограмм.

Командиром четвертого взвода в его роте был представитель этого народа лейтенант Жиих Саади. Единственной проблемой для килуна было то, что он мог влезть только в специальный скафандр, спроэктированный для представителей его расы.

Открыв дверь, его мать от неожиданности охнула и, обняв его, заплакала. Как бы не вырос ребенок, для нее он всегда останется мальчишкой. Не раз Налу казалось, что она проявляет иногда уж слишком избыточную заботу, но на его слова она только улыбалась. Так и сейчас, он попытался её успокоить, а за это тут же получил выговор, что мало ей пишет и, вообще, она его не видела полтора года в живую, добавила она, увидев появившееся на его лице недоумение.

Надин Жарси, потеряв мужа, ушедшего в поход, но так и оставшегося в Яслях навсегда, в начале пыталась отговорить Нала от военной службы, но, увидев в нем непреклонное решение, смирилась. Лишь только просила при каждой встрече и в каждом письме быть осторожней. Непонятным для Нала образом, она узнала о его участии в операции на Джоре. Хотя за военные круги, эта информация вроде бы не выходила. Может быть материнское сердце подсказало, но факт остается фактом, одним прекрасным утром он получил письмо от неё, в котором в довольно категоричной форме выражалось её мнение о его безрассудстве и геройстве. Ему пришлось тут же записывать ей ответ, где он раз десять обещал быть осторожным и флегматичным как лишайниковый камемон, жизнь которого сводилась к сидению с открытым ртом на каком-нибудь лишайнике, в ожидании пролетающих туда сюда мошек. Лелеяла Надин ещё одну маленькую мечту женить своего бесшабашного сына здесь на Капелле, заставив его таким образом, вернуться к дому. Но как только она начала рассказ о живущей рядом очень красивой и очень умной девушке с чудесным именем Софи, как Нал, знавший эту её слабость, попытался улизнуть, заявив, что хочет съездить к преподавателю уджури.

— Нал, совсем забыла, Жиарлахронсиб улетел на Джиаг. Он мне туманно объяснил перед отлетом, что в этом году ему исполняется пятьсот лет и, в преддверии этого события, он полгода должен прожить, как же он сказал, — вспоминала она, наконец, вспомнила, — в уединении с вечной и девственной природой первородителей.

Налу ничего не оставалось, как с улыбкой весь вечер слушать рассказы матери обо всех красивых девушках округи.

Он не мог её признаться, да и себе пока тоже, что уже никогда душа его не будет лежать к службе в провинции Капелла. Центр галактики, пограничная с Альдебараном зона, все хорошо, но его тянуло назад, к Ригелю, к своей роте, к приключениям.

На следующий день, позволив себе поспать до обеда, он пообедал и пригласил маму прогуляться с ним. Надин Жарси была горда, вдова офицера она прекрасно понимала, что в первый же год по окончанию академии стать командиром роты пехотинцев, кавалером ордена 'За отвагу' и тем более кавалером 'Почетного легиона', просто так нельзя. А какая мать не гордится своим сыном, особенно когда есть повод. Но когда она увидела шхуну, узнала, что это его, да ещё врученная от имени сенешала Дракона, она была на седьмом небе от счастья.

Эйфория её длилась ещё два дня, пока посыльный со штаба Капеллы не принес переадресованный Налу приказ от майора Ольшанского, прибыть к месту службы. Причем, нужен он был ещё вчера. По крайней мере, к слову прибыть было добавлена этакая приставочка — срочно.

Четыре дня пробыв в гостях у матери, и в общей сложности десять дней в отпуске, он возвращался назад к Ориону, Ригелю и своей роте. Он возвращался домой Он это понял, когда пройдя мимо системы Малла, оказался в пространстве Ориона. Впереди горддо горела красная искорка Ригеля. Около семи месяцев назад вот так же он смотрел, как Ригель растет на обзорных экранах. Он стоял тогда на мостике 'Консула'. И как теперь казалось Налу, было это целую жизнь назад. Там же его настигло письмо от матери, хитро улыбаясь она ему пообещала, что обязательно сохранит десять тысяч до его свадьбы.

Запрос с патрульного крейсера прервал его размышления.

— Это патрульный ордер империи. Крейсер 'Тайгур', пожалуйста, назовитесь и укажите цель полета.

Нал усмехнулся, со стороны его шхуну былолегко принять за пиратское судно, а судя по тому, что пока тяжелый крейсер 'Тайгур' посылал запрос на его шхуну, сопровождавший его легкий крейсер и три эсминца брали его в коробочку, так оно и было.

— Говорит шхуна 'Дракон', реестровый номер ОР 1424, командир судна лейтенант-командор Жарси, дивизия Ориона. — Нал подумал об удивлении на 'Тайгуре'. Прошло пару минут и, проверив истинность его слов, патруль начал отваливать в сторону.

— Добро пожаловать, Жарси. Счастливого пути.

— И вам тогоже. Чистой вахты.

Корабли разошлись, и каждый отправился своим путем. Патруль по маршруту известному только командиру флагмана, а 'Дракон' Жарси продолжил свой полет к Ригелю. Через пять часов Ригель занимал весь экран левого обзора и, согласовав свои действия с навигационной службой базы, Нал нырнул в атмосферу.

Ещё через час, оставив шхуну на приколе в порту, Нал уже докладывал, ввиду отсутствия Ольшанского его заместителю капитану Бакреву.

— Господин капитан, лейтенант-командор Жарси по приказу яаился, готов принять командование ротой!

Лицо у Бакрева было почему-то очень раздраженное.

— Вас очень трудно найти. Идите в расположение к 19 часам, приказываю явиться сюда на совет Батальона вместе с командирами взводов.

Нал поймал себя на мысли, что ему очень сильно кажется, что Бакрев его недолюбливает, но отбросив эту мысль в сторону, он пошел к казармам своей роты.

Когда батальон находится на заслуженном отдыхе, то все его подразделения занимают казармы в военном городке, раскинувшемся на площади в десять квадратных километров. В двух километрах к западу от него располагалась посадочная площадка первой тактической группы, огромная туша Десантного корабля космической пехоты нависала над городком горой, рядом с ней высились огромные в действительности и миниатюрные на фоне ДККП тушки тяжелого крейсера 'Комбат' и крейсера невидимки 'Истребитель'. Оба корабля были группой прикрытия ДККЛ 'Саратога'. Жарси посмотрел на восток и на юг. Посадочные площадки 2 и 3 тактических групп вместе с Рейдовой эскадрильей космической пехоты были пусты. Значит суда в космосе, а ещё это значило, что заваривается что-то крупное. Нал прибавил шаг и через пару минут уже вошел в казарму.

Караульный крикнул 'смирно' и взял 'дракон' на плечо. Навстречу Жарси с докладом вышел лейтенант Крейдон. Как командир первого взвода, он в отсутствии командира роты, временно исполнял его обязанности. Когда Нал улетал на Этамин, Коейдон уже был в Сауимптоне — планете мегагороде, его родине. Видно, что его тоже лишили законного отдыха, а вернувшись досрочно, на него возложили лямку исполнения обязаностей командира роты. Боевой устав есть боевой устав.

Хотя Нал со своими взводными был обоюдно на ты, Крейдон докладывал сугубо официально.

— Господин лейтенант-командор, за время вашего отсутствия происшествий не случилось. Личный состав роты в полном наличии, техника и снаряжения в порядке.

— Вольно.

И Крейдон уже после этого скомандовал караульному.

— Вольно.

А тот, в свою очередь, дал команду остальному личному составу.

— Вольно.

— Вижу, командор, не дали отдохнуть? — Крейдон улыбнулся, пожимая протянутую руку Жарси.

— Да и тебя, наверно, тоже завернули в казарму не вовремя.

Они оба рассмеялись.

Когда подошли остальные командиры взводов, Нал поведал им о совете и приказе Бакрева явиться им всем.

— Да, Нал, Бакрев последние два дня только и делал, что являлся сюда с вопросом, не появился ли ты.

— О, об его заботе обо мне я уже догадался.

После этого невинного ответа смеялись они уже в восьмером.

— Так, парни, офицеры разведки, может поясните, что здесь происходит. Рейдовая эскадрилья вместе с двумя тактическими группами в космосе. Опять учения.

— Да нет, — командир второго взвода, лейтенант Барног был высоким, стройным, светловолосым и решительным, а ещё у него была невеста в штабе бригады в отделе мвязи, а это очень надежный источник информации. — Насколько мне известно, в одном из пограничных миров в буферной зоне есть планета Айшекан, её правитель объявил личную вендетту дивизии Ориона, после Джора. Те ему родственники что ли. Так вот после того, как во всеуслышанье объявил об этом, обратился к Альдебарану, типа что его флот должен выступать гарантом, что бы системы буферной зоны не подвергались атакам кораблей. А он с радостью встретит на своей территории космическую пехоту и цитирую 'умоет её грязное лицо'.

Барног закончил рассказ, а эмоции только нашли выражение.

— Вот скотина.

В короткие пяти минутные дебаты решили, что все с радостью научат его жизни и отобьют ему руки, которыми он собирался их умыть.

На совещании офицеров батальона они от Ольшанского узнали ещё очень много нового. А приятного в этом было очень мало. Майор, вызвав голограмму планеты Айшекан, указывал то тут, то там, пояснял с недовольным лицом.

— На планете Айшекан два континента, северный и южный. Но нас интересует только северный. К этому сумасброду со всех сторон стекаются добровольцы и, как показывают данные стратегической разведки, это не одиночки, а целые боевые, опытные подразделения от взвода до роты, прекрасно вооруженные и укомплектованные боевой техникой. По крайней мере, один полк десанта королевской армии недавно вышел в запас. И в течении трех дней передислоцировался на Айшекан. Причем, самое удивительное, вместе с артиллерией и техникой. Это, не считая двадцати пяти тысяч наемников, прибывших туда за последнюю неделю, и семи тысяч войск этого идиота правителя Айшекана. Итого, минимум что нам предстоит, это глубоко эшелонированная оборона 32 тысячи пиратов и новейшим вооружением и 'бывший' полк королевства Альдебаран. На орбите Айшекана виснет 9 Дивизия Королевского флота, как наблюдатели. — Ольшанский бросил взгляд на таймер. — Через час туда прибудет Панцир Полк и обе эскадры — Ударная и Броненосная.

Бригада Космической Пехоты идет во втором эшелоне. После того, как наши тоже займут посты 'Наблюдателей', мы начнем подготовку к высадке. Взлет через полтора часа. Грузитесь на 'Саратогу'.

Все начали расходиться. Ольшанский задержал Жарси.

— Жарси, по приходу к Айшекану явитесь ко мне.

— Понял, сэр.

— Всё, идите.

Весь день у Нала было очень нехорошее предчувствие.

Пространство вокруг Айшекана было сплошь забито кораблями. Экраны показывали ту часть пространства, где в космосе неподвижно висели корабли 9 дивизии Королевства Альдебаран. Палуба дредноута 'Орион' мерно подрагивала в такт маршевых двигателей. Маршал Франс Дуглас внимательно смотрел в сторону королевских судов, как будто хотел найти там понятный только ему смысл. За его спиной стояли его лучшие офицеры — командующий Ударной Эскадрой адмирал Канар, командующий Броненосной эскадрой адмирал Калласи, командующий Бригадой Космической Пехоты адмирал Богат, командир Панцир Полка адмирал С Торк — гуманоид с характерными для его расы увеличенными лобными долями, Начальник Управления Стратегической Разведки вице адмирал Тагерт и, собственно, капитан 'Ориона' вице адмирал Тэнор. Они молчали. Каждый из них доложил пару минут назад о готовности к бою вверенных ему подразделений и теперь ждали его решения. Дуглас снова взглянул на экран, отображающий состав противостоящих друг другу сил — дивизию Ориона и 9 дивизию Королевского Флота, и снова уперся взглядом в королевские корабли. Он думал о том, что сейчас малейшая оплошность его или командира королевской дивизии может вовлечь оба их государства в войну. 23 года мир и спокойствие царили в империи, не считая мятежа в Яслях. И если сейчас у кого-то из холодных противников что-то дрогнет, война, бывшая до этого обжигающе холодной, станет испепеляюще жаркой. Дуглас знал то, чего не знали его адмиралы. В трех парсеках к югу в засаде, на всякий случай, расположилась Отдельная ПАнцир Бригада Империи, а это ни много, ни мало две с половиной тысячи крейсеров-невидимок. Если начнется бой, его дивизия успеет потерять только треть кораблей. Но это будет воистину трагедия, ибо тогда сорвется с цепи пес войны и в первый же день погибнут миллионы, если не десятки миллионов.

Десять минут назад он закончил беседу с императором, тот приказал по мере сил не ввязываться в сражение.

Дуглас, как и другие сенешали провинций, был в курсе секретных докладов стратегической разведки о появлении новой угрозы. Неизвестного народа, подстрекавшего пиратов и Альдебаран к войне с Империей. А это означало, что начнись война, и враг ударит в спину с самой неожиданной точки. Он специально выбрал флагманом дреноут 'Орион'. Его имя менее символично, чем имя флагмана Ударной эскадры дреноута 'Империя'.

Император дал ему возможность самому найти путь к мирному решению проблемы назревающего здесь прецедента войны. И он принял сейчас решение, несомненно, несущее за собой жертвы, но, скорее всего выводящее их из этого опасного тупика.

— Господа адмиралы, мы стоим сейчас на пороге войны, не буду говорить о том, что флот нужен на защиту мира в первую очередь и только во вторую для войны. Адмира Канар, отправляйтесь к своей эскадре, мне нужны добровольцы — один линкор, два броненосных и три линейных крейсера.

Увидев замешательство на лице адмирала, пояснил

— Добровольцев на дуэль с королевскими судами. Пехоту и свободные вахты снять. Оставить только добровольцев.

— Есть, господин маршал.

— Тэнор, соедините меня с командиром 9 дивизии Королевского Флота.

Тэнор поспешил выполнить приказ и через три минуты на огромном экране ходового мостика 'Ориона' появился худощавый высокий мужчина в черной флотской форме и погонами маршала на плечах.

Дуглас, как вызвавший, представился первым.

— Маршал Франс Уингтаун Дуглас.

Судя по улыбке, скользнувшей по лицу королевского маршала, он прекрасно знал кто перед ним. Но Дуглас в этом и не сомневался.

— Маршал Королевского Флота Родриго Фредерик де Сантор, к вашим услугам, сеньор.

Он не успел ещё договорить, а Дуглас уже знал, этот клюнет на его приманку. Но все равно начал издалека.

— Судя потому, что мною овладевает скука, я подумал, что вас, коллега, это тоже мучает.

Де Сантор поддержал игру.

— Признаюсь, да.

— Вот я и подумал, почему бы не узнать нам с вами есть ли в рядах наших сил мужественные и умелые солдаты.

— Конечно, в рядах Королевского Флота нет других.

Дуглас про себя усмехнулся, де Чантор проглотил приманку и вобрал в себя леску ещё на метр.

Полчаса назад люди Тагерта перехватили приказ из Альдебарана маршалу де Сантору при первой появившейся зацепке атаковать. Как и Император, Дуглас думал, что посланник Королевского Двора на Веге уже приготовил ноту, заверяющую, что происшествие у Айшекана досадная ошибка. Войну после такого дипломатического хода никто объявлять не будет. А атакованная во фланг или тыл дивизия Ориона, бесславно погибнет, усеяв обломками пространство на несколько парсек вокруг Айшекана.

— Тогда, надеюсь, приемлима дуэль между несколькими отважными экипажами.

Только сейчас де Сантор понял, как он попал в ловушку. Отказаться он не мог, было уже поздно. Оставалось для спасения чести мундира соглашаться. А своеобразный дуэльный кодекс гласит, что по прохождению дуэли остальные суда под страхом позора не должны двигаться. Это тем самым лишило 9 дивизию возможности, жизненно необходимой для нее возможности, передислоцироваться.

Первый раунд Империя выиграла, оставалось победить в дуэлях. Иначе об этом думать Дуглас не хотел. Поэтому взяв список, переданный ему Канаром, начал.

— От имени дивизии Ориона, выставляю линкор 'Бахрам', броненосные крейсера 'Льеж' и 'Честер', линейные крейсера 'Месть', 'Ярость', 'Гнев'.

Через минуту последовал ответ.

— От имени 9 Королевской дивизии выставляю для участия в дуэле с кораблями имперского флота. Представляя здесь от лица его королевского величества, флот королевства Альдебаран, обязуюсь с честью выполнять все условия дуэльного кодекса.

Заверив со своей стороны о том же, Дуглас дал знак к началу. Обернувшись от погасшего экрана, он обратился к своим офицерам.

— К справедливости надо заметить, что офицеры Альдебарана в этом случае всегда соблюдают не писанный у нас, но официальный для них, раздел Боевого Устава о дуэлях.

В отличии от Федеративной Империи, где во главу угла ставились гражданские права и равноправие граждан перед законом, в абсолютно монархическом Королевстве действовали иные правила. Деспотизм, исходящий от короля Николая, передавался к его высшим офицерам и сановникам и от них вниз по социальной лестнице усиливался многократно. Если в Империи противостояние между офицерами не только не приветствовалось, но и наказывалось, то в Королевстве по воле их правителя, часто бывали как случаи схваток между офицерами, так и дуэли между флагманами дивизий, в виде решения споров.

Офицер, не принявший вызов, мог не только забыть о карьере, но и лишиться головы по велению внимательно следящего за своим флотом и армией короля.

Отделившись от Ударной Эскадры, шесть кораблей двинулись к месту предстоящего боя. Несколько сотен тысяч глаз видели каждое движение в тысячах экранов. Судьба многих сейчас была в руках шести капитанов и их экипажей. Если в дуэльных схватках получат претмущество корабли королевства, это практически означает дальнейшее начало всеобщей битвы. Если же корабли Империи возьмут верх, то согласно требованию Боевого Устава Королевского флота, потерявшее честь подразделение должно удалиться с театра действий. Согласно правилам, судно, получившее более 70 % повреждений, выбывает из борьбы. И, начиная с равноценного ему противника, после его поражения, капитан победителя выбирает себе сам следующую жертву. Имея полное право использовать своё преимущество.

Линкор 'Бахрам' командора Таку Кадафа занял позицию в центре, броненосные крейсера 'Льеж' и 'Честер' полковников Ганри и Ванра расположились над ним. А тройка линейных крейсеров, в свою рчередь, зависла ниже 'Бахрема'.

От королевской дивизии выступили их противники. Корабли у обеих сторон были однотипными, имеющие практически равную огневую мощь. Правила позволяли пользоваться только атомными орудиями трех старших калибров, если они замолкали, корабль назначался проигравшим. Так что здесь все зависело только от выучки и мастерства экипажей. Но главное, что от них зависело, это их жизнь.

Прозвучал сигнал и космос озарило вспышками атомных орудий. Через томительное мгновение снаряды с атомными боеголовками настигли свои цели. После залпа корабли резко начали маневр, стараясь уйти от залпа врага, но большинство снарядов все же нашли свою цель. В стремительном бою, где всё решают приборы, каждая задержка на сотую долю секунды означает попадание. В настоящем сражении попадание зачастую означает смерть и экипажа, и корабля.

Но дуэльные правила возлагают все обязанности на людей и, в отличии от длящегося минуты боя, дуэль иногда длится долгие десятки минут.

Атомные снаряды разворотили левый борт 'Бахрама' в районе дюз. И тут же компьютер анализа боя на 'Орионе' выдал информацию о потере мощности на 17 % уничтоженных трех батареях атомных орудий седьмого калибра и гибели двух десятков человек из его экипажа. Сражаясь на дуэле, противники стремятся не уничтожить друг друга, а вывести из строя, ведь каждый из этих кораблей является первоклассным боевым судном, при хорошем стечении обстоятельств могущем стать чудесным трофеем. Так что тактика здесь бывает двух видов: либо уничтожение орудий, либо сделать так, как решил капитан королевского линкора — лишить противника возможности двигаться, а самому броситься на помощь остальным, оставив линкор на потом. Экипаж 'Бахрама' избрал другой путь, судя по тому, что его снаряды попали в основном по орудийным башням палубы, выведя из строя, наряду с палубными башнями восьмого калибра, и огромные орудия двенадцатого калибра, являющиеся основой огневой мощи линейных кораблей. Меткое попадание из такого орудия разносило в клочья тяжелый крейсер, оставляя огромные зияющие дыры в броне других линейных кораблей.

Более легкие линейные крейсера кружились в каруселе. В основном лишь редкий снаряд застигал того, в кого он был направлен.

Совсем другое дело было у 'Честера' и 'Льежа' со своими противниками. Как четыре гиганта долбасят друг друга увесистыми палками, так и эта четверка расстреливала друг дружку практически в упор. Нос и палуба 'Льежа' была вся изрыта воронками от попаданий снарядов врага. 'Честер' с огромной рваной дырой в правом борту, через которую в космос выбрасывало приборы, куски шпангоута, фигурки людей, по показаниям приборов, 'Орион' уже потерял более 40 процентов мощности, примерно половину арт-вооружения и около ста человек. Но и их врагам тоже здорово досталось, снаряды, не зная пощады, вгрызались в их борта, ломая броню, пробивая переборки и взрываясь внутри корабля.

Два командующих с разных сторон наблюдали за ходом боя, с максимальной точностью зная о своих потерях и имеющие возможность лишь догадываться о потерях и разрушениях причиненных противнику.

Маршал де Сантор после краткой беседы с королем прекрасно понимал, что в случае проигрыша ему не сносить головы.

Маршал Дуглас страстно желал победы, ибо только победа могла оправдать человеческие жертвы, только в этом случае погибающие сейчас матросы и офицеры умирают не зря.

Он похолодел, когда Анализатор боя сообщил, что 'Честер', разрушенный на 84 %, вышел из боя. А через миг на всех экранах вспыхнула и пропала яркая звездочка. Там, где был только что 'Честер', сейчас роились только обломки. Никто не выжил. Медленно, очень медленно тяжело поврежденный королевский броненосный крейсер, только что добивший случайным выстрелом своего врага, разворачивался жерлами нескольких исправных в сторону 'Льежа'.

Дуглас знал, что сейчас ополчившись вдвоем против 'Льежа', королевские капитаны очень быстро заставят его выйти из борьбы. События начали склоняться к трагическому финалу.

В этот момент анализатор боя сообщил весть, вызвавшую шумный восторг на мостике 'Ориона'. Линкор Королевского Флота, потеряв мощность, вышел из схватки, безвольно кувыркаясь среди собственных обломков. Теперь ситуация играла явно на руку имперцам. Капитан 'Бахрама' начал заходить под ближайший броненосный крейсер, те, осознав всю опасность исходящей снизу угрозы, начали разворачиваться, но, совершив ошибку, поплатились. 'Льеж' получил возможность спокойно навестись на цель и его бывший противник, пренебрегший им, получив толчок от попавших в него снарядов, закружился на месте.

На голограмме перед Дугласом ещё один голубой огонек стал зеленым, обозначая вышедший из боя корабль. Фортуна определенно улыбалась Ориону. Крейсер до этого потерявший уйму времени на разворот против 'Льежа", не успев развернуться против нового врага, оказался между двух огней и через минуту перед маршалом Дугласом мерцал уже третий зеленый огонек, тем самым практически уже решив судьбу схватки.

В двух с половиной тысячах километрах от 'Бахрама' и 'Льежа', два корабля, потеряв управление, зависли в пространстве.

'Ярость' майора Раваля и прошлый противник 'Мести' вышли из боя, а их победители сошлись в новой схватке.

Четыре сражающихся линейных крейсера, отчаянно маневрируя, наносили удары и тут же уходили в сторону. Их экипажи и их капитаны показывали великолепное мастерство. Их корабли были практически невредимы, ещё сохранив и огневую мощь, и скорость. Сейчас любой их этих кораблей мог бы расправиться один на один с 'Бахрамом' или 'Льежем', но связанные боем с 'Местью' и 'Гневом', столь же быстрыми, как они, оба капитана могли лишь с опаской ожидать изменения баланса сил. 'Льеж', а за ним, поотстав, 'Бахрам', подходили все ближе. Один из капитанов не выдержал и, резко рванув, пошел на 'Льеж' в атаку, он верно рассчитал6 снаряды 'Гнева' не попали в район артиллерийских башен, но они попали в дюзы рванувшего вверх корабля, И через мгновение перед 'Гневом' и 'Местью' остался один противник, на месте другого было быстро исчезающее облако газа и пыли. Ещё через две минуты последний корабль из королевской дуэльной команды выбыл из боя.

Дуглас перевел дух, а де Сантор до белизны сжав кулаки, смотрел, боясь вздохнуть, на экран. Он проиграл и скорее всего проиграл не только этот бой, но и свою судьбу. Через несколько очень долгих минут ему удалось взять себя в руки. Его вызвал Дуглас.

Де Сантор поймал себя на мысле, что Дуглас очень хорошо владеет своими эмоциями. Ему самому вряд ли бы удалось на месте Дугласа, сдержать радость от победы.

— Приношу мои соболезнования друзьям и родственникам погибших. Сейчас спасательные команды снимают уцелевших с кораблей и подбирают коконы выживания в секторе сражения, — королевскому адмиралу показалось, что слова Дугласа о соболезнованиях были искренними. — Когда и как вы сможете забрать своих матросов и офицеров.

— К моему вящему сожалению, моя дивизия, согласно дуэльному кодексу, должна удалиться от этого сектора, но через три-четыре часа сюда подойдет вспомогательный корабль 'Медес'. Прошу вас переправить моих людей на него. Прощайте.

Экран связи с королевским адмиралом погас. А на остальных экранах стало видно, как суда королевской дивизии, на полную мощность включив маршевые двигатели, удалялись из сектора. Все вздохнули с облегчением, ибо одиночные схватки это одно, а война это уже совсем другое. Благодаря жервам, сегодня это удалось избежать, но все сходилось к тому, что в недалеком будущем прошлые противники снова станут врагами в новой войне. Дуглас, как и остальные сенешали провинции, прекрасно знал о стремительном наращивании вооружений в Королевстве Альдебарана. И скорее всего не пройдет и двух-трех лет, как галактику захлестнет битва двух титанов. От размышлений о столь неприятной перспективе его отвлек адмирал Богат, с докладом о готовности его бригады начать высадку на планету.

Через сорок минут воздушное пространство Айшеаана превратилось в одно огромное поле битвы. Сотни эсминцев вошли в атмосферу, вызывая тем самым огонь на себя. Навстречу с планеты к ним устремились сотни ракет и сотни орудий дали залп. Засекая залп, компьютеры корабельных огневых систем давали указания и несколько эсминцев устремлялись к обнаруженной огневой точке врага. Системы защиты выдавали сложнейшие траектории, сотни протонных ракет сбивали ракеты противника, но потери были неизбежны. Через час, потеряв девять эсминцев и подавив огнём около сотни ракетных и артиллерийских батарей, флотилия эсминцев ударной эскадры очистила дорогу для космической пехоты.

Стартовав с кораблей космической пехоты, тактический полк начал высадку. Тремя волнами, по-батальонно, по 175 десантных катеров пехотинцы устремились к Айменану. Оставшиеся целыми и до этого молчавшие батареи пиратов открыли огонь. И хотя открывшая себя огневая точка противника практически тут же уничтожалась барратирующими в атмосфере звеньями эсминцев, почти два десятка десантных катеров первого батальона были подбиты. Они либо превращались в одно мгновение в огненный шар, разбрасывающий вокруг себя мириады осколков, либо потеряв управление, безобразно кувыркаясь, устремлялись к земле и уже там при ударе о поверхность превращались в груду осколков. Спасательные коконы выстреливали в таком случая, унося в себе живых, раненых или уже мертвых пехотинцев от обреченного катера. Спасательный кокон — чудесная вещь, если ты жив, он, связавшись со штабом, сообщит куда тебе направиться, снабдит необходимым вооружением и снаряжением. Если ты ранен убаюкает и начнет лечить, в мгновение ока превратившись в медицинский миницентр. Ну а если ты по той или иной причине мертв, подаст необходимый сигнал и станет твоим саркофагом. Пока за тобой, вернее твоим бренным телом, не придет похоронная команда.

Место высадки штабом было выбрано удачно, до расположения ближайших подразделений противника было около трехсот километров. А городок, ставший первой целью и имевший гарнизон в две сотни солдат, был захвачен мгновенно, в списке потерь, причем, прибавилось только двое раненых. Во время высадки восемнадцать взводов были потеряны в уничтоженных десантных катерах.

Потери были практически во всех семи тактических ротах. Что, однако, не помешало им тут же занять плацдарм и уже, как хозяева, принять второй и третий батальоны, чьи катера, уже не подвергаясь обстрелу, аккуратно садились на место высадки.

Город с двух миллионным населением и космопорт находились к северу от места высадки. Путь к нему семнадцати тысячам космических пехотинцев преграждала в центре озеро, на левом фланге королевский полк десанта, так неожиданно ушедший в запас и объявившейся на Айшекане численностью в восемнадцать тысяч бойцов плюс тяжелое вооружение. На правом фланге позиции заняли части наемников, так же прекрасно вооруженные и численностью доходящие до двадцати пяти тысяч человек. В двадцати четырех километрах к юго-востоку от города расположились четыре тысячи личной гвардии правителя, еще тысяча охраняла его дворец в одном из районов города. А еще две тысячи гвардейцев охраняли космопорт, на котором, ввиду блокады, скопилось около сотни транспортных, пассажирских и пиратских судов. Если бы не Конвенция Правил Военных Операций в Буферной зоне, то все можно было бы решить намного проще и быстрее, ударить с кораблей по войскам противника и сбросить десант в город и космопорт.

Император сам был инициатором того, чтобы в Буферной зоне корабли не имели возможность атаковать наземные силы. Это вызывало следствие — долгая кровопролитная позиционная война. А это то, на что никому из противоборствующих сторон идти не хочется. Так что до этого все грязные дела решались переворотами и мини сражениями. Но сейчас ситуация была другая. И императорские части и пираты со своими союзниками занимали свои позиции, прекрасно осознавая, что тот, кто нападет, очень сильно пострадает в первый же момент боя. Сутки ситуация не менялась.

Но ровно через сутки после высадки Имперского полка, лейтенант-командор Жарси отдал приказ своей роте об атаке. И успевшие рассредоточиться по базе охраняющих космопорт гвардейцев разведки, напали неожиданно, а самое главное смертоносно.

Гвардейцы, знавшие что имперские солдаты примерно в четырехстах километрах от них и между семнадцатью тысячами космических пехотинцев и ними стоят около тысячи солдат их союзников. Поэтому когда неожиданно начали взрываться заряды, взлетели на воздух штаб, склад боеприпасов и несколько бараков и тут же их атаковали пехотинцы под прикрытием трех с половиной десятков бронегрейверов, началась паника.

За пятнадцать минут от двух тысяч гвардейцев осталось 286 человек перепуганных и разбежавшихся по округе.

У страха глаза велики, поэтому в столицу Айшекана ушло сообщение о нападении отборного пяти тысячного (как минимум) подразделения имперских сил.

И в это время, как рота Жарси, потеряв восемнадцать человек и насчитывающая теперь сто девяносто шесть бойцов, включая и своего командира, в спешном порядке заметая следы, уходила на север. В стане пиратов царил тревожный переполох. Никому не было приятно узнать о пяти тысячном отряде имперских коммандос в своем тылу.

Поступил тут же приказ об отступлении и войска пиратов заняли оборону вокруг города с большим выступом, с космопортом в его центре. Королевский полк на южном участке обороны и наемные части на севере заняли подготовленные заранее рубежи обороны. Оставшиеся четыре тысячи гвардейцев были в резерве.

Явившись к майору Ольшанскому по достижению Айшекана, командир разведывательно-диверсионной роты первого батальона лейтенант-командор Жарси оказался сразу же ошарашен, увидев кроме Ольшанского еще и комбата Даркаса с командиром 3 батальона д Альви. А окончательно он растерялся, когда в кают компанию 'Саратоги' вошел адмирал Богат. Единственная мысль четкая и разумная, посетившая его в этот момент, что он может дать руку на отсечение — обещание матери вести себя благоразумно он не сдержал.

Так и оказалось. Его операции на Нолоне привлекла тогда внимание не только Ольшанского, но и многих других офицеров. Ситуация Тактического Полка во многом напоминала сейчас положение первого Батальона тогда на учениях. И превосходящий по численности противник и необходимость рисковать. Поэтому когда ему предложили повторить в общих чертах операцию на Нолоне, он не удивился.

Два эсминца были выпотрошены, оставшись без снаряжения и вооружения, они превратились в двух этаких троянских коней. Заполнив все каналы связи криками о гибели и докладами о разрушениях, выбрасывая из отсеков специально заготовленные тонны мусора, способного со стороны быть принятым за обломки, они спокойно сели в заранее определенном месте. А через десять минут, как их покинула рота Жарси, сдвоенный взрыв разметал бывшие имперские эсминцы по всей округе. Так что примчавшаяся к месту их падения поисковая группа увидела то, что и ожидала увидеть — два обугленных и оплавленных остова. Врывшиеся в землю бронегрейверы и разведчики под своими фазовыми плащами, остались незамеченными. Поисковая группа пиратов умчалась назад, удовлетворившись лишь беглым осмотром местности.

И через сутки, великолепно разыграв козырную карту внезапности, разведывательно-диверсионная рота обрушилась на врага. То что происходило в гарнизоне Гвардии мало походило на дуэли экипажей боевых кораблей имевших место незадолго до этого. Большинство солдат врага так и не успело осознать, что на них напали. Предрассветное время всегда самое уязвимое, так же оказалось и в этот раз. Фазорные пушки бронегрейверов превращали здания бараков со спящими солдатами в горящие коробки. Крики раненых, предсмертные вопли, грохот взрывов, 'шелест' выстрелов из драконов и взвизгивание, уносящихся к цели, микро ракет с плазменными боеголовками, все слилось в какофонию оглушающего шума.

Нал вместе с первым взводом атаковал штаб гарнизона, в отличии от других объектов, караул там не спал, но подкравшись вплотную к зданию, разведчиков спасло от потерь то, что взлетевший в ночное небо столб огня на месте склада боеприпасов и оружия и расколовший ночную тишину гром взрыва, отвлекли караульных. Быстрые перемещения разведчиков, мастерски выполненные приемы и десяток охраняющих штаб солдат погиб беззвучно. А через минуту заложенные заряды взорвали штаб так же, как до этого и склад. Прекрасно обученным и подготовленным пехотинцам теперь оставалось пробиться к месту сбора сквозь толпу суматошно перемещающихся, бегающих, стреляющих по ходу куда попало и в кого попало, врагов. То тут, то там группы солдат противника вели перестрелку друг с другом. Заработали импульсные установки, расположенные на периметре космопорта. Импульсный заряд, попав в толпу людей, оставлял на десятки метров вокруг эпицентра попадания лишь слизь, горящую слизь разорванных в миг на молекулы людей.

Уже на отходе левую руку Жарси как будто что-то обожгло, и мгновенно жуткая боль навалилась на него. Бинопулярный пехотный комбинезон был не только фототронным, он, будучи снабженным несколькими биодатчиками, зачастую успевал среагировать еще раньше своего владельца.

Так же произошло и сейчас, медблок комбинезона впрыснул в организм обезболивающее и антисептик. Боль отошла быстро. Нал осмотрел руку, раздвинув в стороны рваные края комбинезона, он увидел рану. От средней дальтовидной мышцы до нижнего края бицепса тянулся багровый рубец ожога с запекшейся кровью по краям.

— Подожди, сейчас помогу, — Нал был благодарен Крейдону, выжимавшего из тюбика башру ему на рану.

— Спасибо.

— Угу, тебе повезло, командир, редко когда заряд из протонной винтовки проходит вскольз. — Крейдон удовлетворенно хмыкнул, когда увидел, что пленка бактры застыла на руке Нала.

— Все собрались? — Рана раной, но прежде всего Нал был командиром.

— Да, наши потери восемнадцать человек.

Нала передёрнуло, он даже после той бойни в рейде не смог привыкнуть к потерям.

Увидев выражение его лица, Крейдон вздохнул и продолжил.

— По данным взводов нами уничтожено около пятисот солдат противников, все ключевые объекты гарнизона уничтожены. Переполох мы устроили хороший…

— Ну что ж, пора уходить.

Жарси и Крейдон залезли в люк к остальным пехотинцам и бронегрейвер сорвался с места, а за ним и остальные бронегрейвера.

Уйдя из зоны боя в северном направлении километров на семдесят, рота остановилась и, рассредоточившись по периметру, замаскировалась. Фазовые поля и естественные укрытия скрывали их теперь не только от различных сканеров, но и от биодатчиков.

Подразделения наемников и гвардии правителя пребывали в смятении. Лишь в расположении 'бывших' королевских войск царил порядок и спокойствие. Поменявшие форму, но сохранившие дисциплину альдебаранские десантники ждали боевого соприкосновения с имперскими пехотинцами. Несомненно уже знавшие о поражении кораблей королевской дивизии возле Айшекона, они горели желанием быстрее вступить в схватку. Командующий десантным полком генерал Этэго де Сальван, крупный мужчина с пронзительными черными глазами напряженно всматривался в своих старших офицеров. Сказать, что он был в ярости, значит ничего не сказать. Он был взбешен. Семья де Сальван, кроме высокомерия и тщеславия, передавала из поколения в поколение ненависть к Империи, впрочем как и воинское мастерство, вкупе с храбростью. Старший де Сальван был наследным князем Мицара, во время войны с Империей, Антуан де Сальван потерял руку, но не воспользовался биоорганикой, а остался, наверное, единственным человеком в галактике без конечности. Будучи ещё юным курсантом, Этэго с восхищением смотрел на вечно серьезного и раздраженного деда и, как губка, впитывал каждое его слово и идею. Отец Этэго погиб в одном из сражений той войны, мать умерла еще через два года и Этего остался сиротой. Его старший брат уже служил в Королевском флоте, командовал крейсером, и не мог быть рядом с ним в это тяжелое время. Империя лишила молодого Этего не только отца, но и именного владения — система, принадлежавшая ему по праву была всего в двух парсеках от Антареса и оказалась во власти Империи.

Так что у генерала Этего де Сальван Марк-Графера Мицарского было очень много поводов для ненависти к самой Империи и её солдатам.

Получив приказ от этого глупого и чванливого правителя об отступлении, он был раздосадован, а когда ему отказали во встречи, сказав, что правитель не может его сейчас принять, он был взбешен. Дав разгон своему штабу, он не успокоился и сейчас стоял готовый разорвать любого, кто встанет у него на пути. Добровольцев среди офицеров полка, знавших его характер, не находилось и пауза затягивалась. Каждый думал о том, что лишь бы кто-нибудь другой стал его жертвой.

Все вздохнули с облегчением, когда жертва вызвалась, а точнее вбежала в штаб сама, попав сразу же под взгляд генерала.

Лейтенант Риккардо де Сигон, переведенный в полк перед самым вылетом на Айшекан, был, как и все молодые офицеры, горяч и полон энтузиазма. Такие как он еще витают в облаках, мечтая о лаврах победителя, героя и ещё множества различных великих деяний.

Полный ярости голос генерала ошарашил Риккардо и он на миг забыл, зачем пришел.

— Вы что, лейтенант, не знаете, что здесь идёт совет?

— Я, сир?

— Ну, не я же! Какого черта вы грубейшим образом нарушаете дисциплину. Или может быть вы хотите под трибунал?

— Никак нет, господин генерал!

Лейтенант де Сигон стоял вытянувшись по стойке смирно, красный от смущения и стеснения. Уже собравшись что-то высказать, он опять был прерван де Сальваном.

— Так зачем вы, — генерал уже тыкал указательным пальцем правой руки в грудь юноши, выговаривал с издевкой, — господин лейтенант, решили осчастливить нас своим посещением.

Уже понимающий, как он попал, Родриго начал думать, что его идея была неудачной, но все таки решился.

— Я нашел их, господин генерал.

— Кого их? — де Сальван был озадачен, впрочем как и все остальные офицеры.

— То Имперское подразделение, что атаковало космопорт.

Сказать, что тон генерала изменился, не сказать ничего. Сейчас он был сама доброта.

— Ты уверен?

От его тона Родриго воспрял духом и энтузиазм его возродился, как птица Феникс. Он начал быстро объяснять.

— Я полностью уверен, господин генерал. Могу показать на любом графике, где они сейчас.

— Голопроэктор сюда, живо!

Последнее слово генерал мог и не добавлять, все офицеры прекрасно осознавали, что лейтенант из жертвы в мгновение ока превратился в счастливчика, так что место жертвы на этот момент было вакантным, и во многом благодаря этому, уже через двадцать секунд лейтенант Сигон показывал свои выкладки на карте проэкции.

— После нападения на подразделения охраны космопорта, по моему мнению, глупо отходить на юг или восток. А командир имперского рейда не дурак, это точно. Поэтому я сравнил сканирование северного участка до и после нападения.

Выложив из кармана на стол проекции биосканирования, он продолжил.

— Глупо было бы высматривать на них то, чего мы не увидели — биологической активности. Поэтому я взял за объект поиска как раз таки мертвый участок.

Де Сигон на миг замолчал и после эффектной паузы закончил.

— Вот где скрылся наш враг.

Место указанное им было в семидесяти трех километрах на север от космопорта.

Склонившись над проекцией генерал выпрямился и все увидели довольную улыбку у него на лице.

— Итак, господа, мы знаем, где враг. Сообщения о пяти тысячах — это полная чушь. Сократим втрое, получается полторы тысячи. Берем батальон и имеем четыре тысячи десантников против полутора тысяч пехотинцев. Три к одному. Майор Рантос.

Командир первого батальона встрепенулся.

— Да, господин генерал?

— Готовьтесь к выступлению через полчаса. Мы прищучим этих ублюдков.

— Есть! — Рантос тут же исчез.

Генерал обернулся к лейтенанту.

— К нашему возвращению готовьте новую форму, господин лейтенант-командор.

— Благодарю, сир. Разрешите быть с первым батальоном.

— Нет, лейтенант Сигон, простите, лейтенант-командор. Вы за это время детально составите обоснование вашего метода поиска скрытого противника. Это приказ.

— Есть, господин генерал!

Через полчаса первый батальон десантного полка под прикрытием бронегрейверов и нескольких десятков геликоптеров умчался на север. Судьба подразделения Жарси решилась.

Ещё через десять боевые корабли на орбите Айшекана сообщили в штаб Полка Космической Пехоты о передислокации одного из батальонов десанта в район космопорта. Действия бывших королевских десантников были неожиданными и ставили под угрозу всю стратегию обороны. Адмирал Богат, командор д Альви вместе с командорами батальонов, высванных срочно в штаб, не могли взять в толк происходящее. Пока батальон не пересек северную линию обороны и не ринулся туда, где затаившись расположились разведчики Жарси.

Первыми, прочитав сообщение об этом, Богат и д Альви переглянулись, а потом Богат, повернувшись к Ольшанскому, сказал всего одну фразу.

— Они нашли их, майор.

В штабе воцарилась мертвая тишина. Не зная о настоящем количестве пехотинцев и желая уничтожить их, десантный генерал, сам того не подозревая, бросил против ста девяносто шести пехотинцев четыре тысячи прекрасно обученных и вооруженных десантников под прикрытием нескольких сотен бронегрейверов и трех с половиной десятков геликоптеров огневой поддержки.

Все понимали — шансов при любом раскладе никаких. Если бы не провозглашение буферной зоны особым театром военных действий, все бы решилось просто пару крейсеров сожгли бы десантников еще на марше. Но это вечное но.

Ради внезапности рота Жарси осталась перед операцией без катеров и планетарной авиации. Противник все это имел.

Ольшанский рванулся к связистам и практически вырвав у сержанта связиста пульт связи, переключился на прямой эфир, начал повторять, как заведенный, одну и ту же фразу.

— Герою Нолона надо убегать.

После того, как он это повторил минут десять, его отстранил д Альви.

— Майор, идите к батальону, мы скоро атакуем и еще расскажите всем, что произошло.

— Есть, сэр! — Взгляд у Ольшанского был как у побитой собаки. Но война есть война и так или иначе командиры на ней отправляют своих подчиненных на бой, а иногда и на смерть.

Командиры батальонов ушли. Адмирал Богат стоял, облокотившись костяшками пальцев на стол. Он обернулся к командору и спросил.

— Сколько их там?

— Сто девяносто шесть, включая лейтенант-командора Жарси.

— Жарси? Того, кто командовал взводом на Джоре?

— Так точно, господин адмирал. Он самый.

— Парню везет, как утопленнику. Но этим он создал для нас хорошую брешь в обороне. Командуйте атаку, как и намечали.

Налу снилась чистая, чистая лагуна с красивыми коралловыми рифами и прозрачной водой. Так что даже самых маленьких рыбешек было видно. А он плыл под водой и его никто не замечал. Вот он уже протянул руку к красавцу груперу, ещё миг и он коснется его кончиками пальцев — Командир, тревога!

Голос Крейдона сорвал сон и Жарси в миг проснулся. Он рывком сел и, открыв лишь наполовину глаза, спросил.

— Что случилось?

— Связист поймал такое сообщение 'Герою Нолона надо убегать' в прямом эфире.

Сон исчез до конца. Нал посмотрел на Крейдона и утвердительно сказал.

— Значит, нас хотя и не должны были обнаружить, но обнаружили.

— Совершенно согласен.

— Так. — Нал на миг задумался. — Включай все сканеры. Все равно нас обнаружили. Хоть и мы будем знать, что к чему.

Картина открылась не то что печальная — драматическая. Шансов не было.

Командиры взводов собрались у Жарси в бронегрейвере, они все ждали, что скажет командир.

— Ну что, парни, скажу честно, мы допрыгалис. Единственный вариант выжить — сдаться.

Даже Крейдон вздрогнул и удивленно посмотрел на него, не говоря об остальных.

— Правильная реакция, господа, другой я и не ожидал. Нал поспешил их успокоить. — Их несколько тысяч и у них куча техники плюс в воздухе огневое обеспечение. А поэтому, — Нал улыбнулся, — поэтому мы скромненько ждем пока нас окружат, тихонько так отходим от наших бронегрейверов, не стреляем и идем навстречу пожеланиям командира десантников захватить нас в плен.

Увидев тень непонимания в глазах комвзводов, он продолжил.

— А тем временем расчеты 'Трифонов' выберут себе цель. Их синхронный выстрел, сигнал к открытию огня. Всё ясно? — он посмотрел на них.

— Так точно, сэр!

— Счастливо ребята. Был рад служить с вами.

Они молча пожали друг другу руки и разошлись. Никто не оборачивался.

Крейдон и Жарси остались вдвоем. Жарси улыбнулся ему.

— Жаль умирать, так не хочется.

— Нал, я вот не думаю об этом и всё. У нас может быть только один выход.

— А я думаю, мать, когда мы прощались, просила меня быть осторожней, а я оболтус не слушал. — Жарси вздохнул. — Умереть как герой — это хорошо, в некотором смысле, но жить хотя-бы, как хороший парень, лучше. Намного лучше. Но! Пусть я буду проклят, если пойду в свой последний бой без улыбки. — И он резко вышел наружу.

Вид веселого, шутящего командира за десять минут до атаки в двадцать раз превосходящих сил противника это ещё то зрелище. И как-то незаметно ощущение черноты окружающего мира прошло. Каждый готовился отдать свою жизнь подороже. Умирать не хотелось никому, но сдаваться тем более. Ещё ни разу ни один пехотинец не сдался за всю историю.

Как Жарси и ожидал, генерал де Сальван был очень сильно разочарован тем, что имперских пехотинцев оказалось всего лишь около двух сотен. Сначала он не поверил, но все сканеры упрямо твердили своё. Так что, в конце концов, убедился в этом и он. Весть о том, что пехотинцев всего-то две сотни, мигом облетела десантников, и все в один миг расслабились от такой удачи. Не бой, а охота на дичь. Генерал де Сальван понимал, что уничтожение батальоном двухсот разведчиков, чести ему не принесет, а поэтому их надо захватить в плен. Тем более, что у них выбора не останется — либо умереть, либо сдаться в плен. Он совсем не был удивлен, когда окруженные имперцы не открыли огонь, так что кольцо стянулось до предела, а галактоперы огневого обеспечения зависли в десяти метрах над землей.

Вместе с майором Рантосом — командиром батальона он стоял в тени штабного бронегрейвера и ждал, когда появится парламентёр и предоставит капитуляцию. Де Сальван знал, что на орбите один или даже несколько кораблей имперского флота следят за ними и скорее всего даже передают данные в командный центр пехоты. Он был прав. Но данные уходили не только в командный центр пехоты. Как и в случае дуэли, так и сейчас на каждом корабле и в каждом взводе пехоты в секторе Айшекана смотрели именно сюда.

Адмирал Богат, ввиду создавшейся ситуации, отдал беспрецедентный приказ роте Жарси — сдаться в плен, предварительно уничтожив оружие. И никто во всей Империи не осудил бы их.

Ответ командира роты был расплывчат и неясен, он доложил адмиралу напрямую, что вынесет его приказ на обсуждение роты. Рота сама решит. Де Сальван уже знал об этом и ждал своего триумфа. Еще ни разу ни один королевский офицер не принимал капитуляцию от имперского офицера. Тем более как бы одобренную адмиралом Богартом. Генерал верил, что сегодня его день.

Генерал встрепенулся, на пригорке вдруг показался молодой офицер с нашивками лейтенант-командора. Он был безоружен, лишь что-то сжимая в правой руке. Он поднял кулак, разжал его и де Сальван чуть не подпрыгнул. На ладони офицера-разведчика лежал кусок белой ткани — вечный символ сдачи в плен. Офицер посмотрел, запрокинув голову, на облака, висевшие в небе, и улыбнулся.

Нал оттягивал минуты, ему почему-то вспомнилась мама и её рассказы о соседке-красотке, он улыбнулся воспоминанию, поднял руку с белым полотном ещё выше, придерживаемая лишь двумя пальцами белая тряпочка затрепетала на ветру.

Жарси сквозь силу разжал пальцы и кусок белой ткани взвился, уносимый ветром.

Сто девяносто пять пехотинцев, все до одного, открыли огонь. Семь геликтоперов огневого обеспечения взорвались с оглушающим треском, грохотом в слепящем пламени взрыва. Множество десантников, забывшие об осторожности, погибли. Через миг совершенные искусственные разумы бронегрейверов и геликтоперов открыли ответный огонь, к ним добавился шквальный огонь обманутых в наилучших мечтаниях десантников.

Расположение двух сотен пехотинцев превратилось в полыхающее озеро огненных сполохов, взрывов и просто огня, бушующего огня.

В следующие десят минут, введенные увиденным в состояние бессерков, пехотинцы атаковали южный фронт обороны. В гавани города из якобы погибшего эсминца вырвался на улицы города десант — отдельная разведывательно-диверсионная рота капитана Харта. Нолонскую идею Жарси использовали дважды, и в обоих случаях она оказалась эффективна. Рота Харта разделилась: четыре взвода ударили по поместью правителя, а оставшиеся пять в тыл третьего батальона десантного полка. Эффект неожиданности и то, что один батальон десанта был далеко на севере, сыграли свою роль. Враг был деморализован и отступил. Полк космической пехоты вошел в открывшуюся брешь и начал занимать город. Десантники, отступив к югу, соединились и заняли круговую оборону. Тем самым, отстранившись от войны и от позора поражения. Третий батальон потерял убитыми и ранеными около пятисот солдат и офицеров, погиб и сам командир батальона. Полк Космической Пехоты при прорыве потерял убитыми и ранеными восемьдесят четыре пехотинца. К моменту возвращения генерала де Сальви с первым батальоном к своему полку город был полностью в руках космической пехоты, правитель Айшекана покончил жизнь самоубийством ещё, когда первые пехотинцы появились у границ поместья. Наемники, занимавшие оборону на северных подступах к городу вместе с гвардейцами, теперь заняли одну из господствующих над космодромом высот.

Захватив город и несколько сотен гвардейцев, полк космической пехоты расположился между двух огней — двадцать девять тысяч наемников и бывших гвардейцев на севере и потерявший в один день около восьмисот человек, теперь семнадцатитысячный полк десанта на юге.

Потери космической пехоты составили пятьсот двадцать шесть солдат и офицеров при высадке, восемьдесят четыре при прорыве в город и семнадцать человек в городских боях. Совсем отдельной статьей потерь были двести четырнадцать человек — первая разведывательно-диверсионная рота в полном составе, включая и своего командира лейтенант-командора Жарси.

Беспристрастный компьютер выдал список из восьмисот сорока одного пехотинца и офицера погибшего на Айшекане командору д Альви. Так же молча он выдал список потерь противника — три тысячи сто двадцать человек. Почти что один к четырем, но это хотя и был весомый показатель в пользу пехотинцев, радости он д Альви не приносил. Горечь потерь скрадывала радость от успешно выполненного этапа операции.

На Айшекан высаживался Штурмовой Полк. Его взвода до этого приписанные к кораблям дивизии были собраны вместе и сейчас представляли собой один мощный кулак. Появление ещё восемнадцати тысяч пехотинцев не могло не сказаться на моральном духе солдат противника.

Адмирал Богат вместе с командиром Тактического Полка командором д Альви и командиром Штурмового Полка полковником Суани расположились в бывшей резиденции правителя Айшекана. Третьи сутки с момента высадки подходили к концу, а решения способного изменить ситуацию в целом и избежать потерь, так и не находилось. Были опробованы различные ходы, но потери в любом случае оказывались неизбежны. Двадцать девять тысяч солдат противника на севере и семнадцать на юге не давали расслабиться и сковывали возможность действовать.

Ситуация затягивалась, враг мог в любое время прийти к соглашению и атаковать с двух сторон. А прямое столкновение это неизбежно огромные обоюдные потери. Хотя шансов на то, что противник атакует, город была очень мала, эту возможность никто не сбрасывал со счетов.

Уже ближе к вечеру адмиралу Богату доложили о прибытии маршала Дугласа в сопровождении командующего Ударной эскадры адмирала Канара и Начальника Управления Стратегической разведки вице-адмирала Тагерта. Через минут двадцать появились и сами высокие гости. Дуглас выслушал доклад Богата о текущей ситуации и, расположившись в кресле, заметил.

— Значит, господа офицеры, решения выводящего нас из этого тупика нет?

Все смущенно промолчали. Дуглас обвел взглядом своих подчиненных и продолжил.

— Сегодня я имел довольно продолжительную беседу с Императором и он предложил ряд дипломатических ходов, которые позволят нам избежать лишней крови.

Увидев вопросительные взгляды, он продолжил дальше.

— Наемники и гвардия подписывали контракт с бывшим правителем. А он покончил жизнь самоубийством. Тем самым двадцать пять тысяч наемников могут удалиться с планеты, только перед этим сдав оружие. Тем самым половину проблемы мы решаем.

— А вот что делать с этим бесноватым генералом де САльван, пока не знаю. Над этим стоит подумать всем нам. У меня есть ещё ряд новостей, в первую очередь для генерала Богата и вас д Альви. Согласно приказа Императора, изменено штатное состояние Тактического Полка Космической Пехоты. Количество тактических рот в батальоне изменено с 7 на 12.

Все воззрились на маршала Дугласа с удивлениям, он пояснил.

— Рано или поздно, но в ближайшие десять лет скорее всего начнется новая война. Вы и сами это прекрасно понимаете.

Все согласились.

— А теперь мой приказ. Как Главнокомандующий Дивизии Ориона и сенешаль провинции повелеваю: Первую Разведывательно-Диверсионную Роту зачислить в списки Тактического Полка Бригады Космической Пехоты провинции Ориона посмертно.

— Разведывательно-Диверсионной Роте, приданной в будущем к 1 Батальону, дать наименование 4 РДР.

— Есть, сэр. Спасибо, сэр. — И Богат, и Д Альви были искренне рады той высокой оценке, которую маршал Дуглас дал погибшей роте.

— Всех погибших в этой роте, так как они совершили подвиг, повысить в звании посмертно. Наградить Орденом Почетного Легиона посмертно

— Разрешите обратиться, господин Маршал. — Вице-адмирал Тагерт вышел вперед и, получив одобрение, продолжил.

— Согласно вашему приказу, лейтенант-командор, точнее капитан Жарси, не может быть награжден Орденом Почетного Легиона, — увидев недоумение остальных, Тагерт пояснил. — За выполнение операции по захвату космопорта на планете Джор он уже награжден Орденом Почетного Легиона.

— Спасибо, Тагерт, капитан Жарси награждается Орденом Золотая Имперская Звезда посмертно. Ввиду того, что личный состав занесен в списки полка навечно, всю причитающуюся им пенсию должны получить их родственники.

— Останки, найденные и идентифицированные всех без исключения пехотинцев и астронавтов, должны быть захоронены с почестями достойными этих мужественных людей. Ровно через неделю Император Генрих выступит по нескольким центральным каналам вещания с речью, посвященной погибшим у Айшекана и на самой планете.

— Господин маршал, — теперь вперед выступил Богат, — к нашему сожалению, удалось найти и идентифицировать лишь сто сорок три тела разведчиков из роты Жарси. Они попали под жесточайший расстрел.

Дуглас прервал его.

— Я знаю. И я, как и все офицеры, видел всё. Я видел много отчаянных парней в своей жизни, да и вы тоже, но эта картина, когда командир разведчиков выпускает из рук белый платок, тем самым, отказываясь сдаваться, до сих пор у меня в памяти. Через три дня сюда прибудет его мать, да и остальные родственники погибших — я имею ввиду на Ригель.

— А теперь приказ по Ударной Эскадре: Экипажи всех 6 боевых судов награждаются орденом 'За отвагу' для рядового состава и 'Имперский Кавалер' для офицерского состава. ВРИО Командира линейного корабля 'Бахрам' полковник Райнс Линсер, как офицер, взявший после гибели командора Кадафа управление на себя, получает досрочное звание командор. За умелое руководство вверенным ему кораблем и экипажем назначается его командиром и награждается Изумрудной Имперской Звездой.

И третий приказ, по дивизии. Захваченные в дуэли корабли коралевской дивизии получают имена

Линейный корабль ОР 1425

'Айшеканская Рота Разведки'

Броненосный крейсер ОР 1426

'Память Честера'

Броненосный крейсер ОР 1427

'Капитан Жарси'

Линейный крейсер ОР 1428

'Айшекан'

Линейный крейсер ОР 1429

'Почитающий'

После ремонта и переоснащения они вступают в строй в составе Ударной Эскадры. Берите под своё начало адмирал Канар.

— Есть, господин маршал.

— Ну что ж, господа, а теперь пора приступать к решению вопросов с наемниками.

Вице-адмирал Тагерт пробыл в стане наемников два с половиной часа. Результатом этой оживленной беседы был исход с планеты Айшекан двадцати пяти тысяч наемников, со смертью правителя освобожденных от контракта. Четыре тысячи гвардейцев присоединились к семнадцати тысячному отряду генерала де Сальви. Готовые, как и десантники сражаться до конца, гвардейцы были тепло встречаны в лагере де Сальви. Братья навсегда.

Дополненный 15 тактическими ротами, согласно новому штату и от того увеличивший свою численность на одиннадцать с лишним тысяч человек, Тактический Полк подступил практически вплотную к линии обороны Десантного Полка и гвардейцев Айшекана.

Штурмовой Полк менее подготовленный к планетным сражениям остался в резерве. Адмирал Богат предъявил генералу де Сальви пятичасовой ультиматум, либо по истечении данного срока покинуть планету, либо готовиться умереть.

Генерал де Сальван был постоянно в взвинченном состоянии — за время нахождения его полка на Айшекане, он был дважды опозорен. Сначала двести пехотинцев умудрились поймать его вместе с четырех тысячным отрядом на уловку. Воспоминание о трехстах четырех десантниках, погибших тогда на севере, о семи сбитых геликтоперах огневой поддержки заставило его передернуться. Этего поймал себя на мысли, что вспоминает этого лейтенант-командора с белой тряпкой в руках. Имперская пропаганда делает из него и его людей героев. Генерал усмехнулся, в любом случае у него козырь в рукаве. Но воспоминание о втором позорном пятне снова отбросило его в мрачное расположение духа и, если в случае с имперскими разведчиками ему даже играло на руку возвеличивание их, то случай с прорывом через оборонительные позиции его полка имперских пехотинцев, да ещё с соотношением потерь 6:1, причем не в его пользу, было уже само по себе тяжелым обвинением в неумелом руководстве. И для Королевского Генштаба совсем не важно, что его не было в этот момент. Это возведут как минус. Де Сальван задумался о том, что его карьера рухнула в один момент, воспоминания о прошлой жизни нахлынули на него. Погрузившись в них, он не слышал, как подошел де Сигон. Молодой офицер, настойчивый и сообразительный и, что самое главное, преданный ему, стал адъютантом генерала с самого момента возвращения. Ригардо де Сигон еще месяц назад получивший погоны лейтенанта, был уже лейтенант-командором и очень этим гордился. В столь консервативной армии, как Альдебаранская, добиться этого было очень и очень сложно, даже по прошествии нескольких лет безупречной службы при поддержке влиятельных покровителей, а тем более через месяц и без единого покровителя. Точнее, теперь один у него появился. Увидев генерала, погрузившегося в размышления, Риккардо взвесил все за и против, прежде чем обратился к нему.

Но, наконец, решился.

— Господин генерал, — де Сальван вздрогнул и обернулся, но, увидев адьютанта, успокоился, — через десять минут кончается срок ультиматума, что ответить?

— Пусть их сверхновая разбудит, — Этего усмехнулся своей шутке.

— Нет, нет, мы не капитулируем.

Генерал посмотрел, как Родриго сорвался с места, спеша передать его приказ, де Сальван подумал, что его адъютант ещё начальника, и усмехнулся. Он посмотрел в сторону расположения имперских войск. Он только что отказал им. Армия Альдебарана будет гордиться им. Он всячески представлял себе фразы из Тактических Учебников со словами о нем.

В этот момент где-то не далеко ухнули плазменные минометы, и он увидел взвивающиеся в небо три или четыре десятка сгустков плазмы, затем они начали приближаться и он в миг представил себе что будет твориться в районе обороны его полка, со стороны имперских позиций началось какое-то гудение и Этего с секундной задержкой бросился на землю, а потом к укрытию. Это заработали импульсные четырех ствольные орудия, пронизывая воздух над его головой прожигающими все на своей дороге импульсами.

Сгустки плазмы приближались с оглушительным шипением, прожигая воздух все ближе и ближе. В какой-то миг генерал поднял голову и увидел бегущего к нему Родриго, он хотел крикнуть ему, чтобы тот лег, но не успел. Импульс ударил мальчишку в грудь, проделав огромную дыру, и пронесся дальше. Как-то медленно, как будто время само замедлилось, де САльван наблюдал картину того, как Родриго отбросило назад и он упал. Забыв обо всем, о все еще проносящихся импульсах, о вот-вот обрущащихся на расположение полка сгустков плазмы, он вскочил и бросился к де Сигону. Подскочив к нему, он увидел, как Родриго улыбнулся и прошептал.

— Генерал, я, — и умер.

В этот же момент все вокруг начало взрываться, его оглушило, он ничего не видел, но несмотря ни на что держал этого молодого лейтенант-командора и, как ему казалось, кричал, а на самом деле шептал.

— Лейтенант-командор де Сигон, я запрещаю вам умирать, я приказываю.

После обстрела, в котором имперские подразделения использовали лишь десятую часть из средств огневого обеспечения, в котором погибло более ста пятидесяти десантников, к позициям первого батальона Тактического полка вышла одинокая фигура. А когда человек подошел ближе, комвзвода аж задохнулся от удивления. Это был сам командир полка генерал Этего де Сальван, который совершенно ровным, отрешенным голосом попросил позвать командора д Альви.

Д Альви появился буквально через несколько минут.

— Господин генерал, команд од Альви командующий Тактического Полка Космической Пехоты Бригады Ориона.

— Генерал де Сальван командир Десантного Полка, — и без перехода продолжил, — Вы уполномочены принять не капитуляцию, а исход моего полка?

— Да, мы готовы это принять.

— Даете ли вы, командор Д Альви, гарантии того, что мой полк, не роняя достоинства и не сдавая оружие, может отступить с планеты.

Командор на миг замешкался, обдумывая условия.

— Да, я даю такие гарантии.

— Хорошо, с формальностями покончено. Пойдемте со мной, у меня для вас подарок. — Он, не разъясняя, повернулся и спокойно зашагал в сторону позиций своего полка.

Непонятно почему, но д Альви поверил ему и пошел за ним, всю дорогу до КБ полка они шли молча, д Альви ощущал что-то не так и, лишь подходя к бункеру понял, генерал де Сальван был совершенно седой.

Встречающиеся им на пути солдаты и офицеры расступались в стороны. Уже у самого Бункера генерал обратился к офицерам.

— Господа офицеры, наш полк не капитулирует, а отступает с планеты, прошу всех построиться, зачехлить оружие и побатальонно отправиться к космопорту. Так же побатальонно грузимся на транспорты, я присоединюсь к вам чуть позже. Майор Рантос ответственный за погрузку. Выполняйте.

Генерал жестом пригласил д Альви в бункер. Они спустились и генерал включил свет.

— Знаете, командор, я понял насколько это важно, не терять своих солдат.

Он резко повернулся и указал на койку с раненым, запакованным с ног до головы в медицинский кокон.

— Это ваш.

Д Альви непонимающе взглянул на генерала.

— Мой козырь, капитан Жарси, собственной персоной.

Д Альви на миг потерял дар речи, а потом бросился к лежащему раненому — это и в правду был капитан Жарси. Он обернулся к де Сальвану.

— Но как?

— Его спасло то, что он встал впереди всех и на виду, обрекая себя на смерть, он тем самым спас себя, думаю даже не догадываясь об этом. У него три сквозных ранения грудной клетки, два брюшной полости и, если не изменяет память, несколько в конечности. — Генерал улыбнулся. — Но он ваш и живой.

Уже после того, как по вызову д Альви явились медики, а с ними и майор Ольшанский, уже после того, как почти мертвого Жарси вынесли из бункера к подъехавшей мобильной медицинской лаборатории, за спиной д Альви раздался выстрел. Генерал Этего де Сальван, маркграф Мицарский, внук своего деда не смог вынести потерю того, во что он верил и того, что он раньше и не замечал.

Через неделю Десантный полк был принят на службу, а о генерале Этего де Сальван в Армии Королевства Альдебаран, о нем как-то мигом забыли.

В выпускной группе Академик Королевского флота на Дубхе-5 курсант Лагри де Сигон поклялся вечно мстить имперским псам за смерть брата.

Первый раз, когда Жарси пришел в себя, он так ничего и не понял, вокруг него сновали какие-то тени, все было размыто и каким-то белым. Жгучая боль пронзила его и он снова провалился в темноту.

Снова к жизни его пробудил неясный, но очень приятный шум. Это шумел лес. Лес, тот самый, который он полюбил всей душой давным-давно — лес Джиага с его ласковой уравновешенностью. Нал открыл глаза, и перед ним предстала картина помещения, в котором он находился. Большая просторная комната, одна из семи стер представляла собой большое вифоновое панно, передающее вид и звуки леса Джиага так достоверно, что Жарси даже почудились исходящие от него пряные запахи. Шорох листьев, журчание ручья где-то рядом, мгновенно убаюкали его, расслабляя в истоме.

Ему снился странный сон, он идет по светящейся серебром тропинке, а сама тропинка висит, нет, не в воздухе, а в мраке. Ему жутко и не по себе, кажется, что вот сейчас он оступится и этот мрак поглотит его. Вдруг впереди в десяти шагах от него появляется фигура. Смутно знакомая, он машет рукой, кричит, пытается сделать шаг навстречу, но ничего не получается, ноги словно срослись с этой серебристой тропой. Но вот фигура оборачивается к нему. Это Крейдон с немыслимо бледным лицом, он смотрит на Нала и спрашивает, одновременно протягивая к нему руку.

— Почему ты не с нами, командир?! Мы пошли с тобой, а ты не с нами? — Крейдон склоняет голову на бок и испытывающее смотрит на него. А он пытается что-то сказать и не может. Ему хочется крикнуть, что он с ними, и не слышит себя.

Он пришел в себя оттого, что кто-то тряс его за плечо и приговаривал.

— Проснитесь, Жарси, проснитесь.

Нал открыл глаза, от бурного дыхания грудь его вздымалась, он был весь в поту.

— Ну вот и славненько, а то вы меня даже напугали.

Стоявший у его кровати худощавый старичок с удивительными зелеными глазами и седыми волосами, облегченно вздохнул.

— Я ваш лечащий врач. Позвольте представиться Нуар Карте Никитин. А сейчас я позову вашего знакомого, — старичок улыбнулся. — Думаю, он вам сейчас нужнее, чем я.

Нал закрыл глаза, усталость навалилась на него. Но он слышал, как открылась дверь, и старичок вышел, а через миг кто-то вошел. Он открыл глаза и увидел перед собой взволнованного майора Ольшанского. Вид крупного, черноволосого мужчины с пронзительными черными глазами, известного ему, как строгий командир, переминающимся с ноги на ногу, развеселил Нала и он непроизвольно улыбнулся.

И Ольшанский улыбнулся в ответ.

— Рад, что видя меня, ты улыбаешься. — Он присел рядом с кроватью Нала. Резкая мысль о его роте заставила Нала вздрогнуть, ему вспомнился последний миг из его памяти — они в окружении, никто из разведчиков не хочет сдаваться, белый платок у него в руке и оглушающий грохот первого взрыва, разнесшего геликтопер десантников на части, а потом боль. Жарси попытался приподняться, но острая боль в груди, отбросила его назад.

— Кто нибудь выжил? — его вопрос был одновременно и просьбой. Но Ольшанский опустил глаза вниз.

— Нет.

— Почему я жив? — И в этом вопросе не было должной радости.

Почувствовав это, Ольшанский внимательно посмотрел на него и начал объяснять.

— Выйдя немного вперед, ты думал, что идешь на самоубийство, — Налу четко вспомнилось небо над его головой. — Несколько выстрелов попали втебя, но спсло тебя то, что взрыв геликтопера огневого обеспечения, а точнее, ударная волна, отбросили тебя на десяток метров вперед, а не назад. Через пару минут, когда все закончилось, — Ольшанский замолчал и Нал понял почему, тому тоже трудно было об этом говорить. Дышать от этой мысли стало трудно. Нелегко приходилось и Ольшанскому, но он, шумно вздохнув, продолжил.

— В общем, генерал де Сальван найдя тебя, приказал отправить в лазарет.

Откинувшись в кресле, майор продолжил.

— Он рассчитывал использовать тебя, как козырь, а то, что бой транслировался на всю дивизию, было ему только на руку. Но ничего не вышло. Как нам известно, после окружения, при обстреле погиб его адъютант. Он к нему привязался, как к сыну. Поэтому и отдал тебя командору Д Альви. А после того, как он получил право вывести свой полк с Айшекана восвояси и с оружием, он застрелился. — Ольшанский развел руками.

— Никто не знает точной причины, но наши психологи выдвинули теорию, что дело не в позорном пятне на чести мундира, а в том, что он осознал бессмысленность войны, в которой участвовал.

Налу вдруг стало плохо и он со стоном рухнул назад на постель. Попытался приподняться, но ничего не вышло. Ольшанский подскочил к нему. И с суровой нежностью начал выговаривать.

— Жарси, ты лежи, тебе нельзя пока вставать, у тебя несколько тяжелых ранений. Конечно, скоро все тебе вылечат, но несколько дней придется полежать. Врачи сказали — полный покой и через месяц ничего, даже видно не будет. Ты просто счастливчик…

Голос Ольшанского доносился до него, как будто издалека, все тише и тише, и вдруг исчез совсем. Майор, увидев что Нал потерял сознание, бросился к двери, где находился один из дежурных врачей.

Через пару минут палата пестрела белыми халатами и Ольшанскому пришлось уйти.

Когда через трое суток в бредовом состоянии, Жарси пришел в себя, вместо майора рядом с ним сидела его мать. Надин, потерявшая мужа и чуть не потерявшая сына, с поседевшими локонами, держала его за руку и плакала. Капли слез катились у неё по щекам и она вытирала их своими маленькими ладошками. Картина эта потрясла Нала и он вдруг осознал сколько неприятностей и горя ей доставил, т ему стало не по себе. Надин, увидев, что он пришел в себя, обняла его и расплакалась. Жарси гладил её по голове и приговаривал.

— Мама, не плачь, пожалуйста, не надо. Всё уже позади.

P.S. Через четыре дня Капитан Нал Жарси кавалер орденов 'Золотая Имперская Звезда', 'Почетного Легиона', кавалер креста 'За отвагу', вечный командир Первой Разведывательно-Диверсионной Роты подал в отставку.

Content

Жарси — офицер провинции Орион

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1 «Орион»

ГЛАВА 2