Элли Блейк

Романтическая неделя с шафером

A Week with the Best Man

© 2019 by Ally Blake

«Романтическая неделя с шафером»

© «Центрполиграф», 2020

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2020

Глава 1

Кормак Уортон сидел на багажнике своего автомобиля, поставив ноги на сверкающий бампер, локтями упираясь в колени. Последние сорок минут он только и делал, что сидел и бросал палку своему псу, Новак, ожидая, когда же прибудет гость.

Шум автомобиля, проезжающего за высокой стеной поместья Чедвиков, заставил его выпрямиться и прислушаться.

Но нет. Чуда не случилось.

Он ждал. И готов долго ждать, потому что он шафер на свадьбе своего лучшего друга, Грэйсона Чедвика, и это была его обязанность – помогать с организацией мероприятия. Не то чтобы он не стал помогать при других обстоятельствах. Просто дружба накладывала определенные обязательства.

У Харпер Эддисон, подружки невесты, которую он ждал последние сорок минут, похоже, были другие идеи на этот счет.

Оставалось всего несколько дней до главного дня ее сестры, Лолы, и Харпер наконец-то заставила себя сесть в самолет, чтобы присоединиться к торжеству. Она никому не сообщила, что уже фактически летит к ним, пока ее самолет не приземлился. Затем, отказавшись ждать, пока кто-нибудь заберет ее в Мельбурне, она взяла напрокат машину.

Лола изображала безразличие к такой бесцеремонности. Она говорила, что понимает, насколько ее сестра занята.

Но Кормака нельзя было обмануть. Он видел все.

Гравий летел во все стороны из-под лап Новак. Собака возвращалась, неся палку. Подбежав, пес посмотрел на Кормака с обожанием и доверием.

– Хорошая девочка! – сказал он, и Новак осторожно положила палку ему в ладонь. – Готова?

Нос собаки задрожал.

– Апорт! – крикнул он и, сильно размахнувшись, бросил палку.

Новак, как ракета, радостно полетела следом.

Кормак снова посмотрел на подъездную дорожку. В ворота осторожно въезжала незнакомая машина.

– А вот и мы, – пробормотал он и спрыгнул на землю.

Не просто машина напрокат, отметил он, когда автомобиль тихо проехал мимо него, а длинный черный лимузин, управляемый водителем. И с настолько затемненными окнами, что он не мог видеть, кто сидит внутри.

Для полутора часов езды от Мельбурна это было слишком. Даже для Мун-Бэй, где никогда не было недостатка в людях, у которых денег было больше, чем здравого смысла.

Итак, кто же она такая, Харпер Эддисон?

Кормак попытался восстановить ее образ в памяти, какой она была в школе. На год или два младше его, брюнетка с непослушными кудрями, в рваных джинсах, с красивыми губами и хмурым взглядом. Постоянно болтающаяся у лестницы блока D, с жестяной банкой в руках, собирающая монеты или протестующая против чего-нибудь.

Лола Эддисон, ее сестра, наоборот, была милой, яркой, беззаботной.

Машина остановилась у широкой каменной лестницы, ведущей в дом. Мгновение спустя седовласый водитель в черном костюме и шляпе вышел из машины и направился к задней двери, чтобы открыть ее.

Затем, как будто это был кадр из классического голливудского фильма, из автомобиля появилась женская ножка, обутая в туфельку на тонком каблуке, который вонзился в гравий подъездной дорожки. Потом показалась вторая ножка. А затем появилась сама женщина, которая, проигнорировав протянутую руку водителя, выскочила из машины и, захлопнув дверь, уставилась на дом.

Уже не брюнетка, подумал Кормак, и никаких рваных джинсов, а длинное, приталенное, дорого выглядящее пальто. Очевидно, она уже не та бунтарка, какой он ее запомнил.

Водитель подошел, чтобы задать ей какой-то вопрос, и именно в этот момент раздался звонок мобильного телефона. Она жестом остановила мужчину и ответила на вызов:

– Да?

Происходило ли все это на самом деле?

Кормак рассмеялся и провел рукой по затылку. Он уже отсчитывал часы до свадьбы.

Водитель взглянул на Кормака, он выглядел так, будто не знал, что ему делать дальше. Кормак махнул рукой и быстрым шагом направился к лимузину, чтобы забрать пассажирку.

Как будто услышав его шаги, женщина обернулась. Темп Кормака замедлился, а потом он и вовсе остановился.

Она выглядела роскошно. Сногсшибательно. Волосы слегка растрепались и упали ей на лицо, высокие скулы и полные слегка приоткрытые губы. Кормак почувствовал, как его обдало волной жара.

Она что-то сказала в телефон и положила его в сумочку, висевшую на ее руке. Затем одним движением отбросила волосы с лица и посмотрела ему прямо в глаза.

Вспышка воспоминания пронеслась в голове Кормака. Вот он спускается по лестнице блока D, за ним идут Грэй, Адель, Тара и остальная часть его школьной банды. Вот она, бунтарка, с плакатами, на которых написаны лозунги против голода, за спасение планеты или еще что-то в этом же духе, собирающая монетки, пристально смотрит на них.

Что-то влажное ткнулось в его ладонь, и он вздрогнул. Зрительный контакт нарушился. Он посмотрел вниз. Новак, прижавшись к его бедру, с обожанием смотрела на него.

– Моя девочка! – потрепал он ее по голове и, взяв себя в руки, шагнул навстречу женщине, которую ждал так долго.

Кормак Уортон.

Конечно, Харпер по возвращении домой первым делом должна была увидеть именно его. У нее буквально перехватило дыхание, когда она заметила его приближение.

Харпер оглянулась на гигантский дом Чедвиков, надеясь увидеть Лолу, которая бежит к ней, раскинув руки, с распущенными волосами, невероятно счастливая.

Увы, этого не произошло. Харпер сразу поняла, почему приехал Кормак. Чедвики попросили его быть ее нянькой. И никто в этой части света не может сказать «нет» этим людям, особенно Кормак Уортон.

Это явно ее вина. Ведь она объявилась так неожиданно. Но когда Харпер наконец завершила свой последний контракт, ей захотелось сесть в самолет и улететь так быстро, как только получится.

Взяв себя в руки, она вновь посмотрела на приближающегося мужчину. Он выглядел отлично. Честно говоря, этот парень всегда выглядел превосходно. Сейчас его лицо скрывали солнцезащитные очки. Темноглазый, с непередаваемым шармом и улыбкой, освещающей комнату, он привлекал внимание каждой девочки в школе. В том числе и ее внимание. О чем она глубоко сожалела.

– Мэм?

Харпер обернулась и увидела, что водитель все еще ждет дальнейших указаний.

– Простите. – Она покачала головой. – Сэм, не так ли?

– Да, вы не ошиблись. Не нужно извиняться, я понимаю, долгий перелет. Могу я помочь занести ваш багаж внутрь?

– Нет. Спасибо. Я здесь не останусь. Я просто думала, что моя сестра, возможно, тоже тут. Но похоже, что ее нет. Вы были очень добры, что довезли меня сюда, я покажу дорогу до отеля, а потом вы можете отправиться домой.

– Осмелюсь сказать, мэм, что это одно из самых красивых мест на земле.

Улыбка шофера погасла, когда на машину легла тень. Тень Кормака Уортона.

Не видя смысла откладывать дальше неизбежное, Харпер повернулась, готовясь к встрече с этим мужчиной. Он снял очки, и теперь она могла видеть морщинки, которые разбегались веером от его глаз. Щеки покрывала слегка заметная щетина. И он был довольно высоким. Даже на каблуках, ей пришлось поднять голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

– Кормак Уортон, живее всех живых, – спокойно произнесла она.

– Харпер Эддисон, рад тебя видеть.

На секунду ей показалось, что он наклонится и поцелует ее в щеку. От одной мысли, что он сейчас нарушит ее личное пространство, его щетина оцарапает ее кожу, она внутренне сжалась.

К счастью, он остановился, а потом немного отступил. Собака села у его ног.

– Я надеялась, что Лола будет здесь.

Кормак покачал головой. Харпер ждала объяснений… извинений. Казалось, он был доволен, что заставил ее ждать.

– Хорошо, тогда я поеду в отель.

Она повернулась к водителю, который в мгновение ока оказался около двери машины, чтобы открыть ее, но внезапно прозвучал голос Кормака:

– Стоп.

Сэм замер. Его взгляд метался между ними.

– Ди-Ди и Вестон ожидают, что ты останешься здесь, – сказал Кормак.

Харпер бросила взгляд на монстра, который был жемчужиной в имении Чедвиков. Ди-Ди и Вестон Чедвик могут быть самыми богатыми людьми в мире, но у них не хватит денег, чтобы заставить ее остаться здесь.

– Я забронировала номер в отеле «Мунлайт-Инн». – Она постаралась говорить мягко. – Мне там будет очень комфортно.

– Твое состояние меня не очень волнует.

Харпер улыбнулась.

– Что же тогда тебя беспокоит?

– Грэй, Ди-Ди и Вестон… твоя сестра. Лола уже давно приготовила для тебя комнату. Надеясь, что ты приедешь пораньше.

Харпер была в пути почти сутки. И все, чего она хотела сейчас, – это обнять свою сестру, Лолу. Убедиться в том, что она так же безумно счастлива, как и говорила. И сделать это вдали от посторонних глаз.

Столкновение с недружелюбным Кормаком Уортоном не входило в ее планы. И вот он стоит перед ней и бьет ее единственной козырной картой, пытаясь внушить чувство вины перед ее сестрой.

Харпер повернулась к водителю. Ее голос был сладок, как вишневый пирог:

– Планы изменились, Сэм.

Сэм расправил плечи и бросил на Кормака мрачный взгляд.

– Вы уверены, мэм? Потому что если вы хотите уехать, то все, что вам нужно, – это только сказать мне об этом.

Она посмотрела на Кормака и повернулась к водителю:

– Спасибо, Сэм. Вы настоящий джентльмен. Но если моя младшая сестра хочет, чтобы я осталась, тогда именно так я и поступлю.

Сэм медленно стал доставать ее сумки из багажника лимузина. Харпер боялась, что он сейчас понесет все ее чемоданы вверх по лестнице к входной двери особняка Чедвиков: он был немолод. Поэтому она быстро вложила ему в ладонь хорошие чаевые и отпустила его. Она молча наблюдала, как машина медленно проезжает мимо нее.

– Думаю, у тебя появился поклонник, – понизив голос, сказал Кормак.

Харпер посмотрела ему в лицо.

– Где моя сестра?

– Обсуждает праздничное меню, занимается свадебным платьем, выбирает музыку для торжества. Ни один пункт из этого праздничного списка нельзя вычеркнуть, несмотря на то что Лола была так взволнована тем, что ее сестра наконец-то возвращается домой.

Харпер разозлилась, но промолчала.

Она прекрасно знала, сколько всего она пропустила. Видеобеседа по телефону во время выбора свадебного платья – это вовсе не то же самое, что находиться там, в комнате, потягивать шампанское, пока Лола крутится перед зеркалами во время примерки.

С тех пор как родители покинули их, она была главным человеком для Лолы.

Лола уверяла ее, что все в порядке. Что Грэй очень ей помогает. Что Чедвики невероятно милы и обходительны. Что она понимает, как загружена Харпер. В конце концов, именно те деньги, что Харпер смогла заработать, позволили сестре остаться на богатом побережье Мун-Бэя, окончить среднюю школу вместе с друзьями и встретить такого привлекательного мужчину, как Грэйсон Чедвик.

И все же сейчас, когда Кормак наблюдал за ней, она должна была дать ему понять, что уже не та девочка, которой была в школе.

– Ты действительно много знаешь об организации свадеб, Кормак, – проворковала она, наблюдая за его реакцией.

Есть! Мышца на его челюсти нервно дернулась. Хотя он быстро взял себя в руки и улыбнулся.

– Они называют меня шафером не зря. Так как подружка невесты долго не могла появиться здесь, честью для меня было убедиться, что у Лолы тоже все в порядке.

Харпер широко улыбнулась и, положив руку на сердце, сказала:

– Тогда, пожалуйста, прими мою благодарность за то, что состоял в группе поддержки моей сестры, играя роль ее лучшей подружки до тех пор, пока я сама лично не заняла этот пост.

На лице Кормака появилась очаровательная улыбка. В груди Харпер, казалось бы, что-то зажглось. Она изо всех сил постаралась погасить этот порыв. И именно в этот момент что-то мокрое и холодное прикоснулось к ее ноге. Резко обернувшись, она увидела собаку Кормака. Тяжело дыша и медленно виляя хвостом, она смотрела на нее своими влажными карими глазами.

– О! – вырвалось у Харпер.

– Харпер, – прозвучал голос Кормака где-то позади нее, – познакомься, это Новак. Новак, это Харпер.

– Новак?

– В честь великой и славной Ким.

– Актрисы? Из фильма «Головокружение»?

– В точку.

Харпер не так уж часто имела дело с собаками и сейчас не была уверена, как ей себя вести. Что она могла? Только помахать псу рукой.

– Привет, Новак. Мы тебя игнорировали?

Собака вильнула хвостом и села.

– Она что, улыбается? Собаки могут улыбаться?

Харпер оглянулась и обнаружила, что Кормак находится так близко, что она может сосчитать его ресницы. Такие густые, они обрамляли эти цвета расплавленного шоколада глаза.

Она не стала отворачиваться, и он обвел ее лицо взглядом, а затем посмотрел вниз. Он улыбнулся и внезапно наклонился к ней, его запах будоражил ее. Кормак подхватил пару ее сумок, как будто они ничего не весили. Момент был упущен.

Она резко напомнила себе, что тот мальчик, к которому у нее было подростковое влечение, навсегда остался в прошлом.

Харпер взяла две оставшиеся сумки и потихоньку направилась следом.

Кормак уже поднимался по ступенькам большого дома. Впечатляющий особняк в георгианском стиле был первым домом, построенным на утесе над заливом Мун-Бэй отцом Вестона Чедвика. А когда следующее поколение переместило головной офис своей всемирно известной компании по серфингу в этот район, сделав загородный дом своим постоянным домом, сонный городок быстро превратился в пристанище для состоятельных семей, ищущих морских приключений.

Те, кто шел в ногу с Чедвиками, процветали. Все прочие же…

– Ко мне! – крикнул Кормак.

Харпер удивленно вскинула брови. Но тут мимо нее пронеслась собака Кормака, и девушка поняла, что этот крик был командой для Новак.

И Кормак, и его собака исчезли за дверью, как делали это, наверное, тысячу раз. Ходили слухи, что Кормак переехал в дом Чедвиков сразу после окончания старшей школы. Затем он и Грэйсон вместе отправились в Мельбурнский университет, а потом Грэйсон занял свое место в управляющем совете его семьи, а Кормак открыл свою компанию, обслуживающую одного клиента – семью Чедвик.

Судя по всему, это был умный ход. Поднимаясь по ступенькам, она подумала о том, какую часть своей души ему пришлось отдать за это.

Следуя за Кормаком, она вошла в большую спальню. Он стоял, прислонившись к комоду, почесывая собаку за ухом. Ее сумки стояли на мягкой скамье, расположенной в изножье шикарной двуспальной кровати. Солнечный свет лился через большие окна, задрапированные тонким муслином. Ваза со свежими гардениями испускала великолепный аромат.

Комната была элегантной и прохладной, что устраивало Харпер полностью. Лола и правда постаралась выбрать комнату, учитывая вкусы и предпочтения сестры.

Харпер медленно развязала пояс пальто и сняла его, аккуратно повесив на спинку стула. Кормак кашлянул. Она посмотрела на него и увидела, что он наблюдает за ней.

– Итак, – сказала она, – я должна оставаться здесь до прибытия Лолы или тебе дали дальнейшие инструкции относительно того, что со мной делать?

Нечто необъяснимое промелькнуло в его глазах, но исчезло так быстро, что она не успела ничего понять. Затем он кивнул в сторону двери:

– Ты голодна?

– Нисколько, – солгала Харпер. Это была известная тактика в переговорах – поужинать вместе, чтобы достичь большего взаимопонимания.

– Тогда, я думаю, мы будем стоять здесь и вести неловкий разговор, пока кто-нибудь не вернется домой.

Харпер сознательно посмотрела на часы: было два.

– Не думаю, что мне это подойдет.

– Хм, если наш рот будет занят сэндвичами, нам не придется разговаривать. Давай я приготовлю нам что-нибудь.

Ей стало интересно, как часто он уговаривает женщин таким образом. Скорее всего, всегда. Она поняла, что уже колеблется, чтобы принять его предложение, как в комнату ворвался вихрь. Харпер оказалась опрокинутой на кровать, а Лола крепко прижималась к ней и кричала:

– Ты здесь?! Ты действительно здесь!

Харпер рассмеялась и крепко прижала к себе младшую сестру, вдыхая ее такой знакомый запах. Она зажмурилась, когда почувствовала, как слезы закипают на ее глазах. Нет, сейчас она не позволит себе разрыдаться.

– Конечно, я здесь. А теперь слезь с меня, пока ты не упала.

Какое-то движение у двери привлекло их внимание. Кормак стоял, прислонившись к косяку, и наблюдал за ними.

– О, привет, – сказала Лола. – Я не заметила тебя.

Она уже села на край кровати, прислонившись к Харпер.

Кормак наклонил голову и подмигнул Лоле, его взгляд смягчился, а голос потеплел:

– Вам двоим надо заново познакомиться, не так ли? Поболтать о старых добрых временах?

Харпер взяла руку сестры и прижала к своему сердцу, затем коснулась щеки Лолы.

Под глазами сестры она вдруг заметила темные тени. Она поздно ложится? Или беспокоится о чем-то?

Когда их семья развалилась несколько лет назад, Харпер сделала все возможное, чтобы оградить сестренку от самого худшего. Принимала каждый удар на себя, исправляла любую проблему, скрывала каждую тайну, чтобы Лола могла продолжать жить привычной ей спокойной жизнью.

Лола ничего не знала о той роли, которую сыграли Чедвики во всем этом. Но сейчас, когда Харпер увидела свою повзрослевшую сестру, она поняла, что пришло время открыть ей всю правду.

– Как поживаешь, Лолли? – мягким голосом спросила Харпер.

Нижняя губа Лолы задрожала, и она расплакалась.

Глава 2

Харпер ходила взад-вперед по длинной библиотеке Чедвиков. Часы пробили семь, и она метнула взгляд на дверь, ожидая, когда появится ее сестра.

Прошло несколько часов с тех пор, как Лола расплакалась в ее объятиях. Харпер понадобилось несколько минут, чтобы оценить обстановку, но в этот момент в дверях ее спальни показался Грэйсон Чедвик, который с ворчаньем вошел в спальню и сжал их обеих в своих медвежьих объятиях.

И тогда Лола рассмеялась, переводя взгляд с жениха на сестру и уверяя обоих, что не понимает, почему расплакалась. Возможно, сказалось нервное напряжение, или же она просто расчувствовалась от радости, что Харпер наконец-то с ними.

Харпер не стала настаивать. Не сейчас. Было ясно, что Лола не станет ничего рассказывать при Грэе.

Встав с кровати, Лола указала на сестру.

– Ты, должно быть, устала. Отдохни немного, встретимся с тобой в библиотеке ровно в семь.

Потом они вместе с Грэем направились из комнаты. Кормак вышел последним, прежде чем выразительно посмотрел на нее, и постучал костяшками пальцев по дверному косяку.

Харпер сглотнула и повела плечами.

Когда они с младшей сестрой останутся одни, она докопается до причины истерики Лолы. Узнает, насколько та осведомлена о своих будущих родственниках. А потом восполнит пробелы.

Звук шагов раздался позади нее, и Харпер резко повернулась, чтобы увидеть перед собой Кормака Уортона.

Он переоделся в темно-серый костюм, белую рубашку с открытым воротом. Правда, только галстука на нем не было. Он выглядел сногсшибательно и опасно. Это уже не мальчик, каким она его помнила, теперь перед ней стоял мужчина. Опасный мужчина.

Она ничего не говорила, ожидая, когда Кормак закончит осматривать ее. Его взгляд задержался на ее лодыжках, талии, декольте… и только после он взглянул ей в глаза. У Харпер перехватило дыхание, когда их взгляды встретились.

– Добрый вечер, Харпер.

Она кивнула и продолжила мерить библиотеку шагами.

– Нигде не видно спускающейся Лолы?

– Я не был наверху. Я только что вернулся.

Она бросила на него колкий взгляд.

– Как долго нужно добираться от дома у бассейна?

– Дома у бассейна? Я не останавливался там уже много лет. Откуда ты вообще узнала об этом доме?

Проклятье. Харпер сделала вид, что заинтересована книгами.

– Лола говорила, – пожала она плечами. – Она держит меня в курсе всего, что здесь происходит.

– Но это было еще до Лолы. Ты следишь за мной?

Кошмар. Проклятье.

– Нет, с чего бы?

Кормак перестал мерить шагами библиотеку, и она тоже остановилась. Затем они снова начали двигаться по комнате. Широкая улыбка появилась на его лице, когда стало очевидно: они гоняются друг за другом вокруг дивана.

Харпер села и потянулась за книгой, лежащей на журнальном столике, как будто весь вечер планировала ее почитать. Кормак сел на другой конец дивана. Закинул ногу на ногу и вытянул одну руку вдоль спинки дивана. Его пальцы почти касались ее плеча.

– Я бы никогда не подумал, что ты увлекаешься птицами.

– Что?

Он указал на книгу, которую она якобы с таким восхищением читала. Харпер положила ее обратно и стиснула зубы.

– Ты права насчет Лолы, – сказал Кормак.

Харпер удивленно приподняла бровь.

– Она говорит, – продолжил Кормак. – Она много говорит о тебе.

– И я много говорю о ней. Она мое все. И так было всегда. Тот факт, что мы живем в разных концах света, не изменил этого.

Кормак наклонился вперед, уперся локтями в колени и пристально посмотрел на Харпер.

– Я никогда не встречал человека, который так бы гордился успехами другого, как Лола гордится тобой.

Харпер не знала, что сказать. Казалось, она лишилась дара речи.

– Она так высоко отзывается о тебе, о твоей работе, о твоих амбициях, о том, как много ты принесла в жертву ради нее.

Харпер поерзала на диванных подушках. Проклятые подушки, они слишком мягкие и неудобные.

– Она часто рассказывает о том, как отказалась доучиваться на физиотерапевта, хотя ты уже оплатила учебу полностью. Всегда подчеркивает, какая ты удивительная. Как ей повезло, что именно ты ее сестра.

Кормак остановился, словно ожидая ее реакции. Как будто он точно знал, насколько она разозлилась на Лолу. Как просчитывала все затраты. Сколько ей пришлось сверхурочно работать, чтобы оплатить эту учебу. И только радость в голосе Лолы, сообщающей о своем решении, снизила уровень накала.

Кормак смотрел на нее с нескрываемым восхищением.

Но если ей удалось скрыть свое разочарование от Лолы, то она справится и с ним. Ее улыбка была достойна Моны Лизы, когда она произнесла:

– Это правда. Я потрясающая.

Мускул дернулся на щеке Кормака.

– Конечно, так может показаться.

– И все же после того, что случилось наверху ранее, ты можешь сказать, что Лола действительно счастлива?

Кормак прищурился и медленно откинулся на спинку дивана.

– А что есть счастье?

– Полагаю, разные вещи для разных людей понимаются под этим словом, – сказала Харпер.

– Тогда для меня это жаркое утро, пустынный пляж и длинная волна.

Харпер удивленно приподняла бровь.

– Есть шанс, что это подойдет и для Лолы. Но тебе надо спросить у нее самой, – продолжил он.

И она спросит, обязательно спросит. Как только сможет остаться с сестрой один на один.

– Послушай, я знаю, что ты сильно привязан к семье Чедвик, и наш разговор, возможно, неуместен, но больше не у кого спрашивать. Мне нужно знать, что с Лолой все в порядке. Мне нужно знать, что она принимает правильное решение.

Кормак глубоко вздохнул, а потом долго и медленно выпускал воздух. Она видела, как он тщательно подбирает слова. Затем он произнес:

– А если я скажу, что не могу дать никаких обещаний, что ты тогда будешь делать?

Харпер уже собиралась объяснить, что именно она будет с этим делать, как Кормак посмотрел куда-то за ее плечо. Затем на его лице появилась искренняя, широкая улыбка, от которой морщинки разбежались от глаз. А затем он вскочил.

– А вот и родственники жениха! – воскликнул Кормак, широко раскинув руки.

Харпер так быстро повернула голову, что ее шея хрустнула. Вестон и Ди-Ди Чедвик вошли в комнату. Они выглядели такими же, какими она их запомнила. Конечно, добавилась седина в волосах и морщинок стало больше, но они все так же жизнерадостны и открыты.

Харпер отметила, как по-отечески Вестон обнял Кормака, как засияли его глаза. Ди-Ди притянула к себе Харпер.

– Харпер, дорогая, мы так рады, что ты наконец с нами. Ты похожа на Лолу. Глаза такие же!

Светловолосая и элегантная, Ди-Ди с такой нежностью и теплотой обнимала Харпер! В ее объятиях чувствовалась материнская забота. Хотя Харпер не видела свою собственную мать с пяти лет. Ее охватило непреодолимое желание вырваться, чтобы увеличить дистанцию между ними. Но она научилась держать под контролем свои эмоции.

– Спасибо, что приняли меня, миссис Чедвик. Хотя я бы неплохо устроилась в гостинице.

– Чушь. Мы, в конце концов, скоро станем семьей. И не называй меня миссис Чедвик. Я – Ди-Ди.

– Спасибо, Ди-ди, – выдавила Харпер и увидела Лолу, входящую в комнату с Грэем под руку.

«Извини», – одними губами произнесла Лола.

Харпер покачала головой.

– Вестон, дорогой, хватит разговаривать о бизнесе. Это же семейная встреча, – сказала Ди-Ди. – Подойди и познакомься с сестрой Лолы – Харпер. Она только что приехала со своей серьезной работы в Дубае.

– Серьезной, говоришь, – произнес Вестон, медленно подходя к жене. Встав рядом с Ди-Ди, он посмотрел прямо в глаза Харпер.

Она сжала зубы так, что они заскрежетали. Этот человек был причиной огромных проблем в ее семье. Помнит ли он об этом? Переживает ли?

– Она успешный менеджер, и ей отлично удаются корпоративные переговоры, – сказала Лола, подходя к ним, все еще держа Грэя под руку.

– И в чем суть этих переговоров? – спросил Вестон, внимание которого уже начало ускользать.

– Я стараюсь добиться самых высоких гонораров для клиентов. И для себя.

Вестон моргнул и, казалось, впервые с интересом взглянул на нее:

– Вот как?

Харпер подумала, узнает ли Вестон Чедвик в ней черты ее отца?

– Разве она не светится?! – воскликнула Ди-Ди. – Посмотрите на ее кожу.

– Это все потому, что она не живет под жарким солнцем круглый год, как мы, – улыбнулся мужчина.

Харпер подумала, что единственная причина, из-за которой она катается по всему свету, гоняясь за самыми выгодными покупателями, стараясь обеспечить Лоле соответствующую жизнь, – это он. Будущий тесть ее сестры.

– И это платье, – весело продолжала Ди-Ди. – Хотя мне кажется, Харпер выглядела бы изумительно и в мешковине. – Женщина оглянулась, и, как только Кормак попал в ее поле зрения, она тут же сказала: – Кормак, разве Харпер не выглядела бы прекрасно, даже в мешковине?

Он окинул Харпер внимательным взглядом. Она все еще не могла привыкнуть к тому, что до боли знакомые карие глаза смотрят прямо на нее.

Затем он отвел взгляд и согласился с Ди-Ди, сказав о том, что Харпер выглядела бы прекрасно в любой одежде.

Но она заметила странный блеск в его глазах и то, как нервно вздымалась его грудь. Ему определенно понравилось то, что он увидел. Заметив этот блеск в глазах любого другого мужчины, Харпер испытала бы удовлетворение. Но внимание Кормака было угрозой для нее.

– Я бы хотел увидеть Харпер в мешковине, – сказал Кормак и улыбнулся.

Грэй расхохотался, но быстро сник, когда его мать бросила на него предупреждающий взгляд.

– Вы все меня разочаровали, – указала она на мужчин, стоявших вокруг. – Харпер будет думать, что мы приехали из деревни и совсем лишены манер.

– Вовсе нет, – ответила она, надеясь, что все скоро разойдутся.

У нее не было проблем с тем, чтобы находиться в центре внимания, но только тогда, когда она заранее настраивалась на встречу.

Лола откашлялась:

– Прощу прощения, что нарушаю веселье, но после всех дел, связанных с подготовкой к свадьбе, я очень голодна.

– Конечно, дорогая, – сказала Ди-Ди, – пойдемте ужинать.

Она взяла мужа под руку, и они вместе вышли из комнаты. Затем Лола с Грэем направились им вслед.

– Мисс Эддисон?

Харпер повернулась и увидела Кормака: он стоял, глядя перед собой, заложив одну руку за спину, другую же предложил ей. Неужели прочитал ее мысли?

Харпер засмеялась и медленно вышла из комнаты. Но он быстро догнал ее, и теперь она набрала темп. Тогда он ускорился, она последовала его примеру. И вскоре они уже почти бежали.

Когда Харпер случайно споткнулась ногой об ковер и ухватилась за Кормака, он бросил на нее самодовольный взгляд.

«Сдаешься?»

«Никогда».

И все же они заключили негласное перемирие. Теперь оба двигались в умеренном темпе. И, шагая рядом с ним, Харпер ощущала тепло его руки под своей ладонью, чувствовала, как ее пульс учащается от его дыхания.

Но все это было не важно. Все, что сейчас по-настоящему имело значение, – это Лола. Нужно было убедиться, что она счастлива. И останется в этом состоянии, когда Харпер уедет. Значит, она должна добраться до сути загадочной шутки Кормака, пока у нее есть такая возможность.

Харпер облизнула губы.

– Кормак?

Он посмотрел на нее сверху вниз своими карими глазами, и она, хоть убей, не могла вспомнить, что собиралась сказать. Он приподнял бровь и улыбнулся, и, чтобы нарушить неловкую тишину, она поинтересовалась:

– Как далеко столовая?

– В главном доме. – Ямочка появилась на щеке Кормака.

Харпер глубоко вздохнула. Затем его взгляд переместился вниз, на шею, и остановился на платье.

– Ты ведь не собираешься и правда надеть мешковину? – спросил он низким голосом.

Харпер бросила на него жгучий взгляд, который испепелил бы любого. Но не Кормака. Он только ухмыльнулся. Но ее бросило в жар от его усмешки, и сердце бешено забилось.

– Это хорошо. А то я уже подумал, что мне тоже придется найти мешковину – в знак солидарности с подружкой невесты.

– Нет необходимости, – сказала она.

– Вот как?

– Все просто: ты поддерживаешь Грэя. Я – Лолу.

– А я думал, что мы заодно… но у тебя явно другое мнение на этот счет.

Кормак растерянно потер шею. Знак разочарования, без сомнения. Но ее совершенно не должно волновать его поведение. Она здесь лишь из-за сестры.

– На этой неделе у тебя не будет со мной проблем, – уверенно произнес Кормак.

– Я тоже к этому не стремлюсь, поверь.

Приблизившись к столовой, они услышали гул голосов. Через приоткрытые двери был виден длинный стол, который уже был сервирован изысканным фарфором и украшен огромными цветочными композициями.

– Придет кто-то еще?

– Только мы.

Харпер замедлила шаг. Мысль о том, что придется мило щебетать с Чедвиками, тщательно анализируя каждое слово, превращала ее ноги в желе. Возможно, она даже крепче сжала руку Кормака. Она почувствовала, как по ней скользнул его взгляд, а потом до нее донесся его голос:

– Харпер?

– М-м-м?

– Ди-Ди была права. Ты выглядишь невероятно красивой сегодня вечером.

Она изучающе посмотрела на него, помня, что Кормак всегда говорил то, что думал. Он никогда не старался соблюдать приличия. Да, лет в шестнадцать она бы растаяла от этих слов и от этой улыбки. Но не сейчас.

Харпер промолчала, и он продолжил:

– Кажется, будто ты хочешь ослепить всех своей красотой. Почему у меня такое чувство, что ты ведешь грязную игру?

«Потому что ты слишком умен».

Харпер думала, что нашла союзника, но ошиблась. За Кормаком Уортоном нужно наблюдать и общаться с ним очень осторожно.

Она подняла руку и разгладила невидимую складку на лацкане пиджака Кормака.

– Для мальчика из маленького городка ты неплохо выглядишь.

После небольшой паузы он пробормотал:

– Смотри-ка, мы уже неплохо ладим.

И он наклонился к ней. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы она положила руку ему на грудь. Почувствовала сильный стук его сердца, когда они стояли так невероятно близко, пытаясь разгадать, кто сдастся порыву чувств первым?

– Эй вы, двое, быстрее! – крикнула Лола из столовой.

Харпер отдернула руку, а Кормак откинулся назад. Ничья!

Вновь какая-то непонятная эмоция промелькнула на лице Кормака, прежде чем он успел изобразить милую улыбку. Затем он в полупоклоне вытянул руку вперед:

– После вас, миледи!

Харпер ничего не могла с собой поделать, она присела в реверансе, а потом они вместе вошли в столовую.

Глава 3

Харпер плохо спала в эту ночь.

Кровать была замечательная, простыни мягкие и гладкие, матрас идеального уровня жесткости.

Но сны, которые она видела всю ночь, заставили ее беспокойно ворочаться.

Сны о Лоле: о том, как ее приковывают цепью к полу, а Чедвики вокруг стоят и смеются, попутно наслаждаясь экзотической едой. Сны о том, как она просыпается и не может понять, в каком она городе, в каком часовом поясе и что это за дом, в котором она находится.

Сны о мужчине с карими глазами и очаровательной улыбкой, от которой подкашиваются ноги.

Харпер внезапно проснулась. Простыни смялись, она вся вспотела.

Быстро приняв душ и выпив крепкий черный кофе, она надела узкие серые джинсы и белый с кружевными оборками топ. Зевнув, она побросала все, что может ей понадобиться, в сумку и спустилась вниз, обнаружив там Лолу, вышагивающую по фойе.

Сестра бросилась к ней навстречу и обняла так, что они обе чуть не упали. Когда Харпер высвободилась из этих крепких объятий, воздух снова стал проникать в легкие, что вызвало еще один зевок.

– Это все морской воздух, – с усмешкой заметила Лола. – Он действует как терапевтическое средство. Очень хорошо успокаивает, даже расслабляет.

Харпер высунула язык.

– Я выросла здесь, помнишь?

– О, верно. Я уже и забыла, что ты когда-то была ребенком. Теперь я понимаю, что ты не чувствуешь то же самое по отношению к заливу Мун-Бэй, что чувствую я. И это понятно. Я была слишком маленькой, когда мама ушла, и просто не понимала всех негативных последствий этого события… потом еще и папа наломал дров. И сегодня у меня есть шанс исправить ошибки прошлого. Помочь тебе увидеть это место заново. Чтобы понять, как глубоко я ценю все то, что ты для меня сделала, помогая следовать за моей мечтой. Потому что быть здесь, быть частью этого сообщества, быть учителем йоги и вскоре стать женой Грэя – это лучше, чем зарабатывать огромные деньги, находясь на изматывающей работе с девяти до шести.

Лола внезапно запаниковала, поняв, что сказала лишнего.

– Не то чтобы работать – это плохо… Просто это не мое.

Харпер рассмеялась. Она всю жизнь много работала, и ей нравилось ее занятие. Она получала удовольствие, когда находила решение сложных задач. И ей нравилось, что за эту работу она получала достаточно денег, чтобы обеспечить жизнь своей сестры.

– Значит, стоит взглянуть на все свежим взглядом, да?

Лола захлопала в ладоши и запрыгала:

– Да! Будет здорово. По пути мы закончим еще некоторые важные организационные моменты. Заскочим к портному, проверим наши платья, потом заглянем в бар, чтобы еще раз поговорить с группой, которая будет играть на свадьбе. И я обязательно заставлю тебя влюбиться в залив Мун-Бэй.

– О какой группе речь?

– О лучшей в заливе.

– И Чедвики согласны?

– Конечно, согласны, – сказала она уверенно, словно для нее Чедвики были самыми лучшими родственниками в мире.

Чедвики здесь считались почти королевскими особами. И у них был только один ребенок. Один сын. И она не могла поверить в то, что они не станут навязывать свои желания и предпочтения касательно свадьбы сына.

А еще они не позволили Харпер вложить ни цента в подготовку и в саму свадьбу: наоборот, изъявили желание оплатить все самостоятельно. Что, если этими людьми руководит только чувство вины? Если это так, то их усилий явно недостаточно.

– Думаю, струнный квартет был бы больше в их вкусе. Или Мельбурнский симфонический оркестр.

Лола моргнула.

– Возможно. Но это моя свадьба.

– Твоя и Грэя.

– Он уже внес свой вклад, сделав мне предложение. И организовал это так потрясающе, что мне пришлось согласиться выйти за него замуж. – Лола взяла Харпер за руки. – О, Харп, все в порядке. Я так счастлива! Ты так привыкла защищать меня, что продолжаешь искать плохих парней, чтобы расправиться с ними. Но все замечательно. Это будет свадьба моей мечты!

Если не считать вчерашних слез, то Лола и правда выглядела очень счастливой. Такой юной и неопытной!

И горькую правду ей лучше будет узнавать постепенно.

– Ну что ж, давай развлечемся! – весело сказала Харпер.

Они вышли через парадную дверь, и Харпер инстинктивно сделала шаг назад, в то время как сестра прошла вперед.

На подъездной дорожке у подножия лестницы стоял небесно-голубой спортивный автомобиль Кормака. Двигатель машины сыто урчал. Сам водитель сидел за рулем, откинувшись на спинку кресла в непринужденной позе, что только усилило напряжение Харпер. Но вот он пошевельнулся и посмотрел на них. Темные очки опять скрывали его глаза.

– Наша колесница ждет! – прокричала Лола, ведя Харпер вниз по ступенькам.

Ветер подхватил бодрое восклицание Лолы и унес его, когда они подскочили к машине. Недолго думая, Лола запрыгнула на заднее сиденье и устроилась рядом с Новак, оставляя переднее пассажирское сиденье для Харпер.

– Доброе утро, дамы, – сказал Кормак.

– Привет, Мак, – пропела Лола. – Спасибо, что согласился нас подвезти.

– Сочтемся. Харпер?

Харпер пыталась понять, как попасть в эту проклятую машину, ведь на двери не было никаких ручек. Кормак открыл дверь изнутри.

С улыбкой, которая больше походила на оскал, она скользнула на кожаное сиденье, нагретое солнцем. Легкий бриз играл с ее волосами, пока они не прилипли к губной помаде. Она чувствовала взгляд Кормака, который прожигал ее насквозь.

– С тобой все в порядке? – спросил Кормак с улыбкой.

Харпер повернулась и посмотрела на него, чтобы увидеть, как он указывает на ее сумку, которую она держала у груди, словно защищаясь. Затем она поставила ее под ноги.

С усмешкой Кормак включил скорость и выехал по подъездной дорожке к воротам.

– Хорошая машина, – заметила Харпер.

– Хорошая? – Протянул он и погладил приборную панель. – Это оригинальный синий металлик 1953 года Sunbeam Alpine Mark I. Ты могла бы сказать что-то получше, чем просто «хорошая».

Да, могла, но не захотела.

– Напоминает мне машину из одного фильма. С Грейс Келли и Кэри Грантом.

– Ух ты! – воскликнула Лола с заднего сиденья. – Дорогая, ты даже не представляешь, что ты сейчас сказала.

Харпер бросила взгляд на сестру. Потом на Кормака, который опустил очки на нос и смотрел на нее так, словно только что заметил.

– А что? Что я такого сказала?

– Он помешан на фильмах Хичкока. Одержим ими!

– Точно. Новак. – Харпер указала большим пальцем на собаку, которая помахала ей хвостом.

Лола застонала.

– Бедный парень, он верит, что именно эта машина использовалась на съемках фильма «Поймай вора».

– Неужели? – сказала Харпер, не в силах скрыть своего интереса.

Действительно ли Грейс Келли сидела в этом самом кресле? Нет, насколько она помнила фильм, актриса была за рулем.

– Доказать это невозможно, – заметил Кормак, – но исследования, которые я провел, заставляют меня поверить, что эта версия вполне жизнеспособна. – Затем он снова посмотрел на нее, его глаза сузились. – Только не говори мне, что все ложь.

– Я не очень верю в сказочные концовки.

Кормак прижал руку к груди, напротив сердца, как будто испытал боль.

– Сочувствую тебе. Я искренне в это верю.

И он вернул очки на глаза и замедлил ход машины, так как они оказались перед воротами поместья Чедвиков. Все это время Харпер анализировала фразу о его сочувствии. Этот мужчина слишком проницателен, и если она будет чуть менее осторожна, то он скоро все поймет.

– Пристегнитесь, детки! Солнце взошло, жизнь манит, а волны никого не ждут.

Волны? Какие волны? У Харпер не было возможности спросить, потому что Кормак выехал на дорогу и нажал на акселератор, вжимая их в сиденья. Когда они огибали устье залива, направляясь в город, солнце ярко освещало дорогу, просачиваясь через зеленые листочки деревьев. Воздух, накатывающий на ветровое стекло волнами и обдувающий лицо Харпер, пах солью и песком. Солнцезащитным кремом, кокосовым маслом, кострами и летом, которое может длиться вечно.

– Все в порядке? – раздался тихий голос Кормака.

Харпер закрыла глаза и, казалось, не понимала смысла его слов.

– Ты вздохнула, – тихо продолжал он. – Мечтательно.

– Я… я просто задумалась.

– О чем и речь. – Лола просунула голову между сиденьями. – Харпер забыла, как здесь здорово. Миссия на сегодня – заставить ее влюбиться в Мун-Бэй заново.

Заново.

Если честно, то ее детство было чудесным. Калейдоскоп ленивых летних дней и уютных зим, освещенных радостными улыбками маленькой сестры и их харизматичного отца, который постоянно говорил ей о своей безграничной любви. До того, как он потерял все и сбежал, давая понять, что любви недостаточно, чтобы привязать его. Ее любви недостаточно.

– Это будет несложно. – Голос Кормака выдернул из болезненных воспоминаний. – Это лучшее место на земле.

Харпер рассмеялась. Конечно, залив прекрасен. Скалистые горы, всемирно известные пляжи для серфинга, причудливые домики и потрясающие деревенские магазинчики.

– Ты не согласна.

– О, да ты не шутишь!

Кормак бросил на нее дерзкий взгляд, уголки его губ приподнялись. Даже от такого намека на улыбку ее бросило в жар.

– Для начала я бы предпочла место поближе к международному аэропорту. Где есть качественный Wi-Fi. Большое разнообразие кухонь. Стиль. Культура. Мне продолжать?

Кормак присвистнул:

– У меня такое чувство, что нас оскорбили.

Лола рассмеялась.

– Полагаешь?

– Итак, где находятся эти райские уголки? Назови их. Париж? Мадрид? Верона?

– Мыслишь в верном направлении.

Лола оживилась.

– Что скажешь, Мак? Она права? Мак посетил больше стран, чем я знаю. И все же он решил вернуться домой.

Что это было? Насколько Харпер знала, Кормак окончил среднюю школу, переехал в домик Чедвиков у бассейна, отучился в университете и теперь прекрасно себя чувствовал.

С другой стороны, когда-то он дал ей веские основания считать себя законченным подлецом.

– Это правда, Кормак? – спросила Харпер. – Между огромными волнами, бросанием палки для своей собаки и выполнением роли няньки для Чедвиков ты нашел время, чтобы прокатиться по миру?

Кормак мрачно посмотрел на нее. Поняв, что задела его, она откинулась на сиденье.

– Да, нашел, – сказал Кормак.

Он ловко переключил передачу скорости и вошел в крутой поворот. Харпер думала, что они будут ехать молча, но он продолжил:

– Я, как ты знаешь, учился в Англии. Работал в барах и ресторанах, продавал воздушные шары в Гайд-парке, чтобы заработать достаточно денег для путешествий, как только появится такая возможность.

Лола цокнула языком.

– Серьезно, Мак? Ты явно себя недооцениваешь? Под учебой в Англии он подразумевает учебу в Оксфорде по стипендии Родса.

Харпер так быстро повернулась, чтобы посмотреть на Кормака, что чуть не потянула мышцу.

– Это было примерно в то время, когда мы с Грэем познакомились, – добавила Лола, когда стало ясно, что Кормак больше ничего не скажет. – Бедный Грэй, он так тосковал по другу, что стал посещать спортзал, где я работала, чтобы хоть как-то себя занять. А однажды он пришел на занятия йогой – и все. Харп, помнишь, я не смогла приехать к тебе на Рождество в Дубай?

Харпер вспомнила.

– Мы с Грэем отправились в Бостон, чтобы сделать сюрприз Маку. А кстати, почему ты был там?

Кормак крепче сжал руль.

– Я получал степень магистра в области менеджмента и управления.

Харпер моргнула. А затем моргнула еще раз. Рассказ не вписывался в ту картину, которую она сложила у себя в голове.

И зачем все это? С теми преимуществами, что имел, он не пользовался ничем. Первоклассное образование, всестороннее мировоззрение, он должен был жить той жизнью, которую она выцарапывала, за которую боролась. Так что же он делает в заливе Мун-Бэй?

В поисках ответа ее взгляд зацепился за сухой кустарник на краю утеса и грязь по краям дороги.

– Ну… – сказала она, когда они остановились на перекрестке, и указала на большой потрепанный знак, показывающий дорогу домой. Самый старый действующий маяк в Юго-Восточной Австралии. – Это должно добавить бонусов.

Кормак повернулся к ней, и, хоть его глаза были скрыты солнцезащитными очками, она чувствовала его взгляд. Оценивающий.

– Ты нам не веришь, Харпер?

– Нет, просто говорю, что все дело во вкусе.

– То есть ты хочешь сказать, что у нас его нет?

– Именно.

Тут Кормак рассмеялся и поднял очки на лоб. Его смех был глубокий, хриплый и чертовски сексуальный.

– Лола, – сказал Кормак, не сводя глаз с Харпер, – твоя сестра определенно не верит нам.

– И все же меня это не останавливает.

– М-м-м, – сказал Кормак, все еще глядя ей в глаза, – похоже, меня тоже.

Он сбавил скорость на извилистом участке дороги.

Выражение его лица было спокойным, но что-то в его тоне заставило ее почувствовать себя тем влюбленным подростком, которым она когда-то была. И от его улыбки, которая все еще играла на его губах, у нее появилось ощущение, что их чувства взаимны.

Разозлившись, Харпер отвернулась к окну.

Она должна тщательнее контролировать себя в подобных ситуациях. В конце концов, это ее работа – встречаться и общаться с людьми и не позволять их колкостям и острым взглядам портить ее самооценку. Она всегда была уверена в себе.

Встреча с Кормаком Уортоном – не исключение. Потому что правда на ее стороне.

Но глубоко внутри Харпер почувствовала протест. И впервые за все это время она вспомнила о последнем своем контракте. Она представляла группу инвесторов, которые хотели выкупить небольшую сеть итальянских ресторанов в Лондоне. Первоначальный владелец, человек, который начал этот бизнес с нуля, был расположен к ведению переговоров. Его сын – не очень. Особенно после того, как Харпер были даны указания быстрее закончить дела. Сын владельца как-то смог достать номер ее телефона и обвинил ее в равнодушии и бездушности.

Да, она видела вещи и ситуации именно такими, какими они были на самом деле, без прикрас, и в этом была ее сильная сторона. Ее исследования всегда были тщательны и безупречны. Ее рекомендации справедливы.

И все же те сообщения потрясли ее. Как будто этот мужчина выдал правду, которую она долгое время сама от себя скрывала.

Как только сделка состоялась, Харпер тут же ушла с вечеринки. Вернувшись в Дубай, она собрала вещи и отправилась в аэропорт.

И если бы не Лола, ее ласковая, маленькая и любимая сестренка, она бы никогда в жизни не ступила больше на эту землю. Харпер закрыла глаза и вздохнула, зная, что ей нужно беречь свою энергию для всего того, что произойдет сегодня.

* * *

Утро прошло как в тумане. Визиты к пекарю, флористу, портному и мастеру подсвечников. Местный ремесленник изготовил кованые подсвечники в форме коряг, которые будут стоять в центре стола на приеме.

И пока Лола болтала с женщиной, убеждая ее прийти на занятия по йоге, Харпер через окно наблюдала за Кормаком. Он стоял у магазина для серфинга, расположенного через дорогу, и болтал с парнем со светлыми дредами. Новак сидела у ноги хозяина и с обожанием смотрела на него.

– Блондин или брюнет?

Харпер подпрыгнула, когда Лола внезапно появилась около нее.

– На кого ты заглядываешься?

Харпер усмехнулась.

– Я тебя умоляю.

Кормак сделал рукой вращательный жест, и обладатель дред засмеялся так, что согнулся пополам от смеха.

– Как ты думаешь, о чем они могут разговаривать? – спросила Харпер.

– Эти доски для серфинга, стоящие у входной двери, произведены на одной из дочерних компаний Чедвика. Зная Кормака, он, скорее всего, спрашивает, как идут дела. Как Дозер – это блондин – справляется? И может ли он как-то помочь?

Глава 4

Кормак стоял около джипа Грэя. Его гидрокостюм был расстегнут и низко свисал с бедер, пока его обладатель натирал доску для серфинга и не смотрел в сторону Лолы и Харпер, занимающихся йогой.

Вернее, это Лола занималась йогой, а Харпер старалась не упасть. Или наклониться достаточно низко. Или сложиться пополам.

– И что ты думаешь о старшей мисс Эддисон? – спросил Грэй, неторопливо прогуливаясь вокруг машины в застегнутом гидрокостюме. Доска под мышкой, наполовину съеденное яблоко в другой руке.

– Думаю, с ней все в порядке.

Как только эти слова сорвались с его губ, он понял, что произнес их слишком хладнокровно. Грэй не был дураком.

– Все в порядке, говоришь? – Грэй усмехнулся и подождал реакции Кормака, но тот молча продолжал натирать доску. – Кажется, она достаточно умна, так ведь? – продолжил Грэй, когда Кормак так ничего и не ответил. – Страшно умная. И очень вспыльчивая. Немного резка, хотя и элегантна. Изящна, но жестока. Убийственная комбинация.

– Так, может, ты женишься не на той сестре?

Грэй захохотал.

– Нет, на той. Я люблю свою малышку. Харпер слишком холодна для меня. Но я уверен, внутри у нее бушует ураган страстей.

Грэй встряхнулся, как сенбернар, отряхивающийся от воды. А Кормак понял, что его взгляд опять вернулся к женщинам на пляже. Он увидел, как Лола делает стойку на голове, радостно дрыгая ногами в воздухе, а Харпер стоит рядом, со скрещенными руками на груди. И ее поза явно выражает недоверие. Этого оказалось достаточно, чтобы выбить его из равновесия.

А Кормак всегда был спокоен. И он очень гордился гармонией, которой он достиг в своей жизни.

«Расслабься. Дыши. Будь добрым. Созидай. Выясни, что тебе нравится делать больше всего в жизни, и делай именно это».

Так почему же, когда сегодня утром Харпер вышла из дома Чедвиков, он почувствовал себя скаковой лошадью, запертой в стойле? Почему каждый раз, когда она приближалась, он ощущал необходимость собраться с силами, словно готовясь к удару?

И все же он не мог отвести от Харпер взгляд. Она расправила плечи и приподняла подбородок, чтобы посмотреть вдаль.

Кормак не мог ею не любоваться.

Когда он впервые увидел фильм «Окно во двор», ему было четырнадцать лет. Но он до сих пор помнил тот момент, когда Грейс Келли впервые появилась на экране, ее тень зловеще падала на Джеймса Стюарта, пока он спал, ничего не подозревая. Кормак был ошеломлен этими глазами, полными страсти, слегка приоткрытым ртом, глубоким декольте, когда она наклонилась для поцелуя. И эта холодная отстраненность, когда бедный Джеймс старался подняться с инвалидного кресла, чтобы последовать за ней и ее поцелуем. И когда она отстранилась, он ощутил нечто необъяснимое, словно заглянул в тайный мир женщины.

Такой же необычной была Харпер Эддисон.

– Вернись с небес на землю, Мак, – насмешливо произнес Грэй.

Кормак моргнул, вздыхая. Затем он поднес руку ко лбу, всматриваясь в волны.

– Давай пошевеливаться, если хочешь поймать приличную волну.

– Забавно, я никогда раньше не видел, чтобы ты так интересовался серфингом. – Протянув руку, Грэй похлопал Кормака по плечу. – Расслабься, приятель. Я все понял. И я совсем не против.

Кормак так сильно сжал доску, что воск вылетел из его руки и покатился по грязной земле, собирая на себя песок и траву.

– Дружище, я вовсе не мечтаю заполучить в постель сестру твоей невесты. Так что перестань. Ничего не будет.

Кормак вдруг заметил, что его резкий голос чем-то напоминает голос его отца. Осознание этого факта вернуло к реальности.

– Ты специально провоцируешь меня на эмоции, – с улыбкой заметил он.

– Да неужели?

– Скажи еще, что ты представляешь, как мы покупаем дома на одной улице. Устраиваем воскресные барбекю. И наши дети растут вместе.

Глаза Грэя расширились от удивления.

– О, так далеко я не заглядывал. Но картинка просто восхитительная. Ты просто обязан на ней жениться.

Кормак поднес руку к подбородку и сделал вид, что всерьез задумался над этими словами.

– Нет. Я пас.

– Как скажешь. – Грэй выкинул огрызок яблока в придорожные кусты и, подхватив доску, побежал к воде.

Кормак тяжело вздохнул и на мгновение закрыл глаза, пытаясь восстановить утраченное спокойствие. А затем подозвал свистом Новак, чтобы она следовала за ним, и мысленно в очередной раз порадовался за Грэя.

Этот парень никогда с ним не спорил, никогда не повышал на него голос. Его семья всегда рада принять его и была с ним дружелюбна и мила, даже когда он был расстроен и зол.

Возвращение в залив Мун-Бэй никогда не пугало Кормака. И когда Чедвики предложили ему работу, он тут же согласился. Потому что он действительно очень многим им обязан.

Остановившись около девушек, Грэй воткнул доску в песок и, подойдя сзади к Лоле, поднял ее на руки и закружил. Визг Лолы подхватил и унес ветер. Харпер перестала делать выпад и пристально смотрела на них. Ее джинсы были закатаны до колен, свитер повязан вокруг пояса. На ней был легкий топ.

Харпер повернулась именно в тот момент, когда Кормак подошел к ней и закрепил свою доску в песке. Ветер отбросил волосы ей на лицо. Ее щеки раскраснелись, глаза блестели. Лямка ее топа соскользнула вниз по плечу, открывая взору часть бюстгальтера без бретелек. О небеса, помогите ему!

– Твоя вещь! – проворчал он, поглядывая на ее плечо.

– Моя что? – нахмурившись, спросила она.

Он молча поправил лямку. Костяшками пальцев он прикоснулся к ее горячей, влажной от пота коже. Конечно, он отвел взгляд, но этого было недостаточно, чтобы унять бешено колотящееся сердце.

Харпер часто дышала, ее грудь вздымалась от волнения. Наконец она собралась, поправила топ и посмотрела на него.

Что он там говорил Грэю? «Ничего не будет». И он на самом деле верил в то, что сказал. И все же каким-то образом Кормак нашел в себе силы улыбнуться и сказать непринужденно:

– Веселишься?

Харпер нахмурилась.

– А ты как полагаешь?

– Знаешь, а ты впервые заговорила как коренная австралийка.

Она изобразила зловещий прищур.

– Что это значит?

Подумав, что дразнить ее безопаснее, чем прикасаться к ней, Кормак сказал:

– Ты бесстыдно притворялась, что говоришь без акцента.

Харпер с трудом скрывала удивление.

– О, ничего себе, даже не думала, что ты способен на такую бурную реакцию. Ради этого стоило вернуться.

А потом она весело рассмеялась, отчего по его телу словно прошли разряды тока.

Кормак сделал еле заметный шаг назад и повернул свою доску для серфинга горизонтально, прикрываясь ею, как щитом.

– Не хочешь искупнуться?

Харпер взглянула на бурлящие волны. За последние несколько часов поднялся ветер.

– Ты действительно собираешься туда? Кажется, там довольно опасно.

– Так и есть. Но я все же пойду.

Харпер закатила глаза:

– Какой храбрец.

– Да нет, не храбрец. Просто я ко многому привык. Я выхожу в море каждый раз, когда получается. Серфинг здорово поднимает настроение. Кроме того, после плавания так хочется есть…

Он похлопал себя по плоскому животу и увидел, как она с интересом разглядывает его тело. Взгляд Харпер потемнел. Интересно, о чем она думает?

Внезапно Лола и Грэй, взявшись за руки, подошли к ним ближе. И Лола, поднявшись на цыпочки, поцеловала своего жениха. Кормак все это видел краем глаза, не в силах отвести взгляд от Харпер. И он заметил в ее взгляде какое-то презрение… Но он не мог понять, что ей не понравилось. Или кто?

Кормак напрягся. Внезапно он понял, почему так странно чувствовал себя в присутствии Харпер. Ее вопросы о сестре не были случайными. Харпер не нравилось, что Лола выходит замуж за Грэя, и Кормак не сомневался, что она в течение нескольких следующих дней как-то покажет свое недовольство. Он понимал, что она принадлежит к тому типу людей, которые готовы яростно отстаивать правду.

И она могла все испортить. Могла заставить Лолу усомниться в правильности ее выбора. Доставить неприятности Чедвикам. Надавить на нее.

Кормак сделал решительный шаг вперед, но внезапно Лола произнесла:

– Пойдем, Харп, прогуляемся. Идите кататься на волнах, парни. День только начался. Еще много предстоит сделать.

Харпер едва заметно поморщилась. Но потом улыбнулась, и от ее враждебности не осталось и следа. Просто ее лицо вновь выражало смесь холодности и огня.

– Можно взять Новак? – спросила Лола.

Кормак поднял подбородок, и Новак рванула вперед, вскоре впереди раздался ее лай, означающий: «Идемте». Девушки двинулись вдоль берега. Бедра Харпер гипнотически покачивались, когда она шла по песку, а ее волосы, собранные в хвост, мерно раскачивались туда-сюда.

– Криптонит, – сказал Грэй и ударил кулаком о ладонь, изображая взрыв. А затем он разбежался и бросился в воду, на доску, смело двигаясь на волнах.

Кормак еще несколько секунд наблюдал за девушками, идущими по пляжу, прежде чем отвести взгляд и направиться к воде. Оказавшись по колено в море, он бросил доску на воду и лег на нее. Может, это и не тот холодный душ, в котором он нуждался, но сейчас того было достаточно.

Машина двигалась относительно неспешно, когда они возвращались по Бич-Роуд в поместье Чедвиков. Лола отправилась с Грэем в его джипе, оставив Харпер с Кормаком. Что, к сожалению, только усилило притяжение, которое оба ощущали.

Тепло его бедра рядом с ее. Близость его руки, когда он переключал скорость.

И она знала, что он тоже это чувствует.

Никогда в жизни она не встречала настолько странного человека. Кормак много путешествовал и получил отличное международное образование, но предпочел жить в тиши самого отдаленного обитаемого континента на планете. И она очень опасалась того, насколько близок он был к Чедвикам. А еще оставалось болезненное воспоминание о том, что он сказал ей несколько лет назад при их последней встрече.

Но по какой-то причине Харпер показалось, что она ему не очень нравится. Да, она не раз замечала, как он пожирает ее взглядом. Но что-то он явно от нее скрывал. Наблюдая за тем, как он выходит из воды, она чувствовала себя так, словно от растерянности не может шевелиться и разговаривать.

Но, несмотря на неожиданную искру, проскочившую между ними, не могло быть и речи о возвращении прежних чувств. Она не должна терять самоконтроль. Она здесь ради Лолы, и точка.

Утомленная, Харпер прикрыла глаза. Смена часовых поясов и стресс взяли свое. Погрузившись в полусонное состояние, Харпер предалась воспоминаниям. Они были размыты, нечеткие, но было понятно, что это школа, десятый класс. В рамках дополнительного образования Харпер могла выбрать один предмет из программы старшего курса. Это была биология с классом Кормака. Харпер проводила каждый урок, рассматривая великолепный затылок Кормака, сидящего впереди. Он дружил с Теренсом «Жуком» Макинтошем. Это прозвище он получил из-за своих очков с толстыми линзами. Харпер немного знала Теренса, и знала, что ему нравится это прозвище. Жуки были его любимцами. Но он не понимал, что так большинство учеников издеваются над ним.

Одноклассники насмехались над Тересом. Но Кормак подружился с этим малым. Они смеялись на занятиях, болтали в коридоре. Кормак по-дружески приобнимал Теренса за плечи, как бы давая понять остальным, что он охраняет этого чудаковатого мальчика. Вместе в конце курса они представили всему классу веселую и хорошо продуманную презентацию, которую Харпер слушала, прижав руки к щекам, чтобы никто не заметил, как сильно она обожает этого парня.

Харпер вздрогнула и открыла глаза. Потребовалось мгновение, чтобы вспомнить: она в машине Кормака, и он везет ее в поместье Чедвиков.

– Этот бриз, – заметил Кормак.

Она повернулась и увидела, что он грустно смотрит на дорогу. Правда, все же нашел силы, чтобы улыбнуться.

– Море, – повторил он, – солнце, свежий воздух. Все это совершенно невероятным образом действует на человека.

Она ждала какой-то шутки. Но он был серьезен. Кормак хотел, чтобы она знала, насколько это место важно для него.

И прежде чем успела выяснить, почему это так важно для него, она почувствовала, как машина замедлила ход, и увидела, что они проехали мимо белой кирпичной стены, а затем через главные ворота – на территорию поместья Чедвиков.

Джип Грэя уже стоял на гравийной подъездной дорожке. И Лола с Грэем смотрели, как подъезжают Кормак и Харпер.

– Вы двое идеально бы смотрелись в рекламе роскошного образа жизни, – пробормотала Харпер, отстегивая ремень безопасности и возясь с ручкой двери.

– Спасибо, – сказала Лола.

Грэй расхохотался.

– Дорогая, я не совсем уверен, что она сказала именно комплимент.

Харпер перестала бороться с ручкой и поймала заинтересованный взгляд Грэя. Так-так-так. Все не так просто, как кажется. Как будто он точно знал, о чем она думает. Грэй слегка наклонил голову, словно подтверждая ее догадки.

Прежде чем Харпер успела отреагировать, Кормак перегнулся через ее колени и открыл дверь. От его тепла, аромата его одеколона Харпер замерла, а затем отдернула руку. При этом она невольно задела его плечо, и он легко, мягко прикоснулся к ее груди.

Все произошло менее чем за секунду, но ее словно парализовало. У нее перехватило дыхание. А потом она нашла в себе силы и посмотрела на него. Он улыбнулся ей легкой улыбкой, как будто просто ждал, когда она выйдет из машины. Только огонек, затаившийся в глубине его глаз, и сила с которой он сжал руль другой рукой, указывали на то, что он тоже почувствовал прикосновение.

– Спасибо? – сказала она.

– Не за что? – ответил Кормак, копируя ее вопросительную интонацию.

Несмотря на попытку пошутить, его голос был грубым и хриплым, словно он отчаянно сдерживает желание.

– Идем же, Харп. – Голос Лолы донесся до нее как будто через миллион километров.

Магия прошла. Харпер сглотнула и выпрыгнула из машины. Ее ноги дрожали.

– Нам нужно переодеться, подкраситься и приготовиться к тому, чтобы немного отдохнуть.

– Мы куда-то идем?

– Мы услышим, как играет группа, которая будет выступать на свадьбе! – Лола вскинула руки вверх.

Грэй, идущий позади нее, скопировал ее жест.

Харпер услышала, как Кормак захлопнул дверь автомобиля позади нее, но намеренно не стала оглядываться. Возможно, это был выход: просто не нужно на него смотреть, чтобы не потеряться в его темных глазах.

Им просто придется реже видеться, и она обязательно его забудет. Так уже было однажды.

– Идите, мальчики, прихорашивайтесь, – сказала Лола. – Дайте нам полчаса, и мы будем все ваши. – Лола с усмешкой повернулась к Харпер: – Это будет двойное свидание!

– Ура! – Харпер вскинула руку вверх и направилась за Лолой на вражескую территорию, чтобы подготовиться к следующему кругу ада.

Глава 5

Харпер приняла душ и переоделась в кремовую блузку и черную юбку-карандаш, а также надела перламутровые туфли на шпильке.

Грэй сопровождал их в своем старом джипе, когда они ехали в другой город, более крупный, с большим количеством туристов и баров.

Их бар «Прилив» был стилизован под пивную, с ободранными стенами и грязными окнами. Глубокий звук рока был слышен даже на улице.

Лола взяла Грэя под руку и потащила мимо длинной очереди к входной двери, где стоял вышибала, похожий на йети, с папкой в руках.

– Сет! – воскликнула Лола. – Давно не видела тебя в классе.

Вышибала взглянул на нее и расцвел в улыбке:

– Знаю, мисс Лола. Я был занят!

– Как твоя шея?

– Не очень хорошо.

– Приходи. На следующей неделе. Пообещай мне.

Верзила покраснел:

– Обещаю.

– Отлично. Эти три милашки со мной. Хорошо?

Улыбка исчезла с лица вышибалы, и он колючим, цепким взглядом прошелся по Грэю, потом по Кормаку и задержался на Харпер.

– Это моя старшая сестра, Харпер, – сказала Лола. – Она приехала на мою свадьбу, которая будет в эти выходные. Эй, Сет, ты точно должен прийти.

Харпер открыла было рот, чтобы сделать Лоле замечание за необдуманное предложение. Но Лола всегда была такой: порывистой, импульсивной. Она видела дерево и хотела залезть на него. Видела собаку и хотела себе такую же. В ее венах текла кровь отца.

Но потом Харпер посмотрела на Грэя. Пусть он делает замечания и будет плохим парнем в этой ситуации.

Грэй пожал плечами:

– Конечно. Чем больше, тем веселее. Нам бы очень хотелось, чтобы ты пришел.

Харпер с трудом скрывала удивление. Но потом она увидела восторг в глазах Лолы. Как будто она точно знала, какой у нее мужчина, и была благодарна за это.

Харпер почувствовала симпатию к этому большому парню. Если он так хорошо знает Лолу, что простое «да» на такую нелепую просьбу сделало ее счастливой, то… А затем Харпер вспомнила, что Грэйсон был из Чедвиков, и ее симпатия тут же улетучилась. Он был неподходящим человеком для Лолы, несмотря ни на что.

И потом, мужчине, которому принадлежит этот чертов город, легко сказать «да» на любую просьбу.

– Успокойся, солдат. – Голос Кормака отрезвил ее, и он нежно сжал ее запястье.

Харпер отдернула руку. Кожа горела от его прикосновения. Она была в шоке оттого, что ее эмоции так легко считывались окружающими.

– Укуси меня, – огрызнулась она.

– В любое время, в любом месте, – ответил он.

Она с вызовом посмотрела ему в глаза. Харпер почти физически ощущала напряжение, возникшее между ними.

Кормак медленно улыбнулся ей, а потом сделал небрежный знак вышибале, который приподнял веревку, закрывающую вход.

Оказавшись внутри, Лола вновь схватила Грэя за руку, дав возможность Харпер и Кормаку замыкать шествие. Харпер старалась держаться на расстоянии, чтобы случайно не прикоснуться к нему. Особенно в темноте и, хотя бы пока они не пройдут внутрь. Но вот они оказались в большой комнате бара. Несмотря на неказистый внешний вид, атмосфера внутри оказалась вполне приличной. Комната прекрасно отделана, с деревянными колонами повсюду и сценой в одном конце. Чистая барная стойка, зеркала, мягкое освещение. Вышибала определенно стоял у входа не просто так. Бар был переполнен. И это во вторник вечером.

– Не так уж плохо для захолустья, а? – спросил Кормак, наклонившись к Харпер, пытаясь перекричать громкую музыку.

Харпер хотела отпрянуть, но уловила его аромат одеколона, смешанный с морем, солью и солнцем.

– Это совсем не клуб «Ковалли», – сказала она, имея в виду свое любимое место отдыха, где часто пропускала пару бокальчиков, отмечая подписанный контракт.

– Подозреваю, что это и правда что-то совсем другое.

Он очаровательно улыбнулся, прежде чем стал разыскивать Лолу и Грэя взглядом. Заметив их, он нежно накрыл руку Харпер своей рукой. Она заметно напряглась.

– Я не кусаюсь, – сказал он ей. – Во всяком случае, не сейчас.

Его рука была теплой и немного шершавой. И каждый раз, когда он прикасался к ней, она чувствовала, как миллионы маленьких иголок пронзают кожу. И волны тепла накрывают ее.

Ювелирно двигаясь через толпу, Кормак подвел ее к маленькому столику рядом со сценой, за которым уже сидели Лола и Грэй.

Лола уже заказала бутылку шампанского, и Грэй разлил вино по бокалам. Подняв бокал, он сделал большой глоток и поймал взгляд Харпер.

– Содовая, – заметил он.

Харпер почувствовала себя неуютно. Грэй снова удивил ее. Неужели у нее на лице было написано презрение: ведь первым делом ей и правда показалось, что в его бокале алкоголь, а ведь ему еще садиться за руль.

Харпер подняла свой бокал и отсалютовала Грэю:

– Твое здоровье.

Грэй усмехнулся и чокнулся с Харпер.

Выпив первый бокал шампанского, Харпер согласилась на второй. Потом официант принес какие-то коктейли, название которых Харпер не запомнила. Что-то мятное. Она попробовала один, он ей понравился. Потом взяла еще.

– Ну разве это не весело? – спросила Лола.

Харпер кивнула. Просто вот так проводить время с сестрой было очень непривычно, но она чувствовала себя невероятно спокойно. Раньше у них почти не было времени на отдых. Харпер была слишком занята учебой, работой, чтобы обеспечить Лоле достойный уровень проживания в Мун-Бэй.

– Какой коктейль тебе больше понравился? – поинтересовалась Лола. А затем, не дождавшись ответа, она подняла руки вверх и закричала. – Пинаколаду всем!

Посетители бара одобрительно засвистели, и Грэй в итоге купил коктейль для всех присутствующих в баре.

К тому времени, как группа начала свое выступление на сцене, Харпер была основательно пьяна. Предметы видела размыто, голова гудела, и она не могла перестать глупо улыбаться. Она была рада, что проводила время со своей сестрой. Рада, что столик был расположен так удачно. Рада, что надела туфли, которые были и удобны, и элегантны.

Она была… счастлива.

Почему она так злилась? Залив Мун-Бэй действительно был красив. Она провела прекрасный день, заново открывая для себя это место. Грэй казался милым, но немного скучным, на ее вкус. И было ясно, что он понимал и обожал Лолу. Эти Чедвики, несмотря на их прошлые проступки, были превосходными хозяевами.

А что Кормак Уортон? Харпер моргнула и попыталась сосредоточиться.

Он выглядел привлекательно. Чертовски привлекательно. Серая куртка поверх белой футболки, джинсы. Густые каштановые волосы. Слабое освещение делало его облик еще более привлекательным, более сексуальным. И что это за имя – Кор-Мак?

Он поднял голову и вопросительно посмотрел на нее. Она что, произнесла это вслух? Потягивая свой коктейль через соломинку, она улыбнулась своему спутнику. Он моргнул, и выражение его лица изменилось. А затем он улыбнулся ей в ответ. Открытой и яркой улыбкой. Той самой улыбкой, от которой ее ноги подкашивались.

Это было потрясающе, а потому опасно. Харпер отодвинула коктейль и медленно выдохнула.

Кормак озадаченно посмотрел на нее и склонил голову набок. И что она могла сказать ему? Что она была бы счастлива смотреть на него весь вечер? Что считала его самым красивым мальчиком в школе?

– Давайте танцевать! – крикнула Лола и потянула Харпер за руку.

Харпер взяла коктейль и сделала последний, большой глоток, а потом на ходу постаралась поставить бокал на стол. Кормак подхватил ее бокал и помог ей. Она с благодарностью посмотрела на него и улыбнулась. Когда он улыбнулся ей в ответ, ее сердце бешено заколотилось. Она поднесла руку к губам и послала ему воздушный поцелуй. Он моргнул и сделал вид, что ловит ее поцелуй. Все это было так нелепо, что Харпер рассмеялась, чувствуя, как мурашки бегут по коже.

И, пребывая в таком блаженном состоянии, она послушно последовала за Лолой. И вскоре оказалась на танцполе.

– Там группа, – сказала Харпер, только сейчас заметив, что сцена была заполнена.

– Моя свадебная группа! – крикнула Лола и помахала солисту.

Солист помахал в ответ, и группа заиграла… что-то. Что-то необычное. Что-то сказочное.

Харпер вдруг поняла, что очень давно так не расслаблялась. Или танцевала. Как много они с сестрой пропустили за все эти годы разлуки? Дни рождения. Обычные дни. Грустные дни. Веселые дни. Харпер поймала взгляд Лолы и, потянувшись к ней, обняла ее.

– Я люблю эту песню, – сказала Харпер.

– А я люблю, Харп!

И прежде чем Харпер успела проанализировать свои чувства, появился Грэй и, потянув Лолу за руку, привлек к себе и крепко обнял. Наблюдая за ними, Харпер улыбалась, хотя ей казалось, что она вот-вот разрыдается. Она постояла рядом с ними, неловко переминаясь с ноги на ногу, а потом пробралась через толпу.

Харпер нашла Кормака в баре. Когда она устроилась на стуле рядом с ним, он даже не посмотрел в ее сторону. Казалось, он вообще ее не замечал.

– Привет, – сказала она, по-дружески касаясь его плеча.

Когда он пристально посмотрел на нее, она прижалась к нему.

– Как же весело! – прокричала она. – Танцы, атмосфера праздника, группа действительно отличная.

– Так почему же ты не там?

– Грэй и Лола… – Харпер махнула рукой в сторону танцпола, и щемящее чувство тоски снова охватило ее. Но сейчас она вовсе не собиралась грустить. Поэтому расправила плечи, вскинула подбородок и сказала: – Тебе не нравится эта песня?

Кормак рассмеялся, но в его смехе не было веселья.

– Я права? – настаивала Харпер.

– Да. – Кормак сделал большой глоток пива и замолчал, уставившись на танцпол.

Харпер посмотрела на него так, словно видела впервые. Кто этот незнакомец? И что он сделал с настоящим Кормаком? Но тем не менее сейчас она чувствовала себя рядом с ним более комфортно, ей вовсе не нужно было все время напрягаться.

Она устроилась на высоком стуле и, поймав взгляд бармена, заказала стакан ледяной воды. Когда бармен выполнил ее просьбу и поставил перед ней заказ, она указала на Кормака пальцем и спросила:

– Моему приятелю не нравится эта песня. А мне нравится. А ты что думаешь? Ты можешь поставить точку в нашем споре. Так эта песня хорошая или ужасная?

– Просто супер, – кивнул бармен.

– Видишь? – Харпер хлопнула Кормака по руке.

Но тот ничего не ответил. Тогда она ткнула его пальцем в руку. Нет ответа. Она ткнула его в плечо. Никакой реакции. Когда она нацелилась ткнуть его в щеку, то он поймал ее палец, зажал его в кулаке и медленно положил на барную стойку.

Их взгляды встретились, и Харпер утонула в его темных глазах.

– Хорошая реакция, – проговорила она.

Ее голос был хриплый и звучал неестественно.

– Ты пьяна, – сказал Кормак, приподняв одну бровь и продолжая улыбаться.

– Пфф, я взрослая женщина и имею право пропустить пару алкогольных коктейлей.

Кормак выпустил наконец ее палец и снова взял свой бокал с пивом. Харпер сжала руку в кулак, пытаясь заглушить невероятные чувства, которые вызвало простое прикосновение.

– Итак… Кормак.

– Да, Харпер.

– Хм? Нет, я имела в виду, Кормак – это семейное имя?

Он сделал глоток пива и покачал головой:

– Нет. Моя мама выбрала это имя. В честь Кормака Маккарти. Писателя.

– И меня тоже. То есть меня не назвали в честь Кормака Маккарти. Но люди думают, что меня назвали в честь Харпер Ли. Но это не так. И это не одно и то же, верно? Совсем даже наоборот.

Харпер понимала, что расслабилась и говорит бред.

– Моя сестра уверена, что ее назвали в честь подружки Багза Банни, – проговорила Харпер.

Кормак бросил на нее такой взгляд, от которого по всему ее телу разлился жар.

– Значит, Маккарти, – с трудом выдавила девушка. – Он написал «Дорога», верно?

– Да. Но моя мать больше в восторге от его ранней книги «Кровавый меридиан».

– Ах.

– Ты читала?

Харпер читала отчеты, счета и прочие рабочие документы. Если у нее выдавалось свободное время, то она отвечала на письма. Просто так, для удовольствия, она не читала уже давно. И снова Харпер почувствовала неизъяснимую тоску, словно прямо сейчас она упускает из своей жизни нечто важное.

– Нет, – призналась она.

– Это блестящая книга. Современная классика. Но она вовсе не о прекрасном. Эта книга о ребенке, оставшемся в раннем детстве без матери. И вот именно этот мальчик вырос с огромной склонностью к насилию…

– О! – почти прокричала Харпер. – Это так…

– Мрачно?

– Я хотела сказать – сильно.

И неожиданно.

Любой в старшей школе сказал бы, что его жизнь полна любви, легкости и комфорта. Что он понятия не имеет, что такое страдания. Сейчас же ей казалось, что она заглянула в чуть приоткрытую дверь и увидела то, что вообще не предназначалось для взглядов посторонних.

Резкий звук заставил Харпер подпрыгнуть на стуле.

Кормак поставил свой бокал на барную стойку.

– Моя мать вовсе не мрачная личность. Обстоятельства сыграли свою роль. Среда. Злополучный выбор.

Гнетущее молчание воцарилось между ними. И теперь была ее очередь заполнять неловкую паузу. Кормак провел руками по лицу, а затем взъерошил волосы. Давненько мужчина не обращался к ней за утешением. Волна сожаления накрыла ее. Что, если сын лондонского ресторатора был прав? И она просто бездушный робот? Бесчувственная. Закрытая для человеческих эмоций.

Одним глотком допив воду, Харпер повернулась к Кормаку:

– Расскажи мне.

Кормак непонимающе посмотрел на нее.

– О твоей матери и обо всем, что с ней связано, – отчаянно пытаясь проговаривать четко каждое слово, попросила Харпер. – Думай обо мне не как о Харпер Эддисон, сногсшибательной старшей сестре Лолы, а как о незнакомке, которая уедет на следующей неделе, и все, что ты расскажешь мне, уедет со мной.

Кормак пристально посмотрел на нее, а затем с явным усилием отвел взгляд и поднял руку, заказывая еще пива. Когда бармен поставил перед ним новое пиво, Кормак сказал:

– Эта песня.

– Какая песня?

Он подбородком указал в сторону оркестра.

– Та, что тебе так нравится. Мой отец включал ее в течение всей ночи, когда отсиживался в своем кабинете. И эта песня означала, что между ним и моей матерью – стена. Безвыходное положение. – Кормак поднял свой бокал, словно собирался произнести тост, но не стал, а в три глотка осушил содержимое бокала.

– Я так понимаю, что твой отец вовсе не милый тип.

Кормак рассмеялся.

– Ему скорее подходит определение «подонок».

– Ну так разве твоя мать не сама его выбрала?

Кормак кивнул:

– Он обвинял меня в том, что я забираю все ее внимание себе. Он обвинял ее в моем существовании. Он обвинял нас во всем.

Харпер ощутила, как внутри что-то болезненно сжалось. Ей было безумно жаль Кормака.

– Нас с Лолой воспитывал отец.

Кормак посмотрел на нее внимательнее прежнего. В его взгляде читалась теплота.

– А где была твоя мать?

– Она ушла. Я была слишком маленькой, чтобы помнить это. – Разговор давался ей тяжело. Все же количество выпитого явно сказывалось. – Наш отец… с ним было трудно. Он забирал нас из школы, чтобы целый день проводить с нами на пляже. Или он разучивал танец, который мы потом показывали ему. Или мог разбудить нас в полночь, чтобы устроить праздник шоколада.

– Звучит чудовищно.

– Так происходило большую часть времени. Когда его дела шли прекрасно, тогда все было ярко и блестяще. Но когда на работе случались проблемы… Как-то раз он пришел домой с целым выводком котят, забыв, что у Лолы аллергия. А бывало, что он вообще забывал забирать нас из школы.

– Он часто вел себя жестоко? – поинтересовался Кормак.

Харпер посмотрела на Кормака и увидела, что он безотрывно наблюдает за ней.

– Нет. Просто он был… ненадежным. Даже в хорошие времена, мне казалось, что я иду то тонкому льду и вот-вот провалюсь.

Харпер оперлась локтями о барную стойку и обхватила голову руками. Неужели она всегда так себя чувствовала? Даже в детстве? Скорее всего, она просто не позволяла себе говорить это. Потому что тогда хорошие воспоминания об отце стерлись бы, а она так хотела их сохранить.

– Может, у него просто было какое-то заболевание? Какое-то расстройство?

Она медленно повернула голову и посмотрела на Кормака.

– О, прости, мы говорили о тебе, о твоем отце, а я так бессовестно перевела на себя внимание.

Кормак улыбнулся нежно, как будто стал чувствовать себя лучше. Как будто разговор с ней действительно помог ему.

– Это называется доверительная беседа, Харпер. Все взрослые люди так делают, чтобы лучше узнать друг друга.

– Хочешь сказать, что у нас с тобой доверие.

– Похоже на то.

Харпер сглотнула, пытаясь подавить неприятные ощущения.

– А твой был жестоким?

– Скорее злым.

– А почему?

– Понятия не имею. Единственное, что я точно знаю, – он всегда старался доказать другим их незначительность. Как будто бы это был единственный способ для самоутверждения.

– Мне правда очень жаль.

– Да… Он умер, – резко признался Кормак. – Сердечный приступ несколько лет назад.

Харпер кивнула.

– А твоя мать?

– Она молодец. Для нее жизнь продолжается, она вышла замуж за хорошего человека с лысиной и домом на колесах.

Кормак достал телефон из заднего кармана джинсов и подвинул к Харпер. Под контактом с надписью «мама» была фотография привлекательной женщины с короткой стрижкой, и также там значилось сообщение, которое пришло несколько минут назад.

«Извини, приятель, не смогу приехать на свадьбу Грэя. Обожаю рифы, поэтому задержусь здесь подольше. Люблю. Мама».

Харпер посмотрела на Кормака и увидела, что он невидящим взглядом уставился на телефон.

– Ты на самом деле надеялся, что она приедет?

Он медленно выдохнул:

– Да, именно так.

– Как долго она отсутствует?

– Год или чуть больше.

– Похоже, она отлично проводит время.

Кормак сидел неподвижно, но вскоре резко произнес:

– Не понимаю, почему я все тебе рассказал?

– Может, потому, что я попросила?

Он фыркнул:

– Может быть.

Музыка стихла, и Харпер посмотрела на танцпол. Лола и Грэй все еще медленно двигались в такт музыке.

Очевидно, все мечтают найти человека, с которым было бы комфортно даже молчать.

С того момента, как Харпер посмотрела в глаза Кормаку у дома Чедвиков, между ними возникла какая-то сумасшедшая химия. Она подумала, что это скрытое влечение. Теперь же она задавалась вопросом: не начинает ли с новой силой влюбляться в этого человека?

Харпер нервно сглотнула и потянулась к своей воде.

– Испортил такое отличное настроение, Уортон, – поддела она его и сделала глоток.

Он рассмеялся.

Харпер с интересом посмотрела на него и не смогла удержаться от улыбки. А потом и сама рассмеялась от души.

Когда они оба успокоились, Кормак сделал знак бармену, чтобы тот подал им две ледяных воды. И они немного посидели молча, пока Кормак наконец не сказал:

– Ты, Харпер Эддисон, неожиданное чудо и прелесть. До тех пор, пока ты не упрямишься и не кусаешься.

– Ну а ты, Кормак Уортон, гораздо глубже, чем кажешься на первый взгляд.

Кормак рассмеялся и поднял свой стакан с водой. Она сделала то же самое, и они чокнулись. А потом выпили воду.

Харпер чувствовала себя странно легко и свободно. Она уже и забыла, когда испытывала нечто подобное последний раз. И, поддавшись этой легкости, она услышала себя, произносящую:

– Так что на самом деле ты думаешь о счастливой паре? И на этот раз я хочу услышать правду.

Глава 6

Кормак посмотрел на нее в упор, а затем отвел глаза и взглянул на танцпол. Что-то странное промелькнуло в его глазах, какая-то затаенная боль.

– Давай, Кормак, – продолжала давить Харпер. – Скажи мне, что ты на самом деле думаешь о Лоле и Грэе.

– Мне кажется, они безумно влюблены друг в друга.

– Правда?

Его глаза сузились.

– А ты этого не видишь?

– Да брось, Кормак, ты же умный парень.

– Что ж, спасибо.

Она с любопытством взглянула на него.

– Ты знаешь Грэя намного лучше, чем я, поэтому скажи мне, если я ошибаюсь, думая, что единственное его желание – весело покататься на волнах.

Кормак промолчал.

– Такой человек просто не создан для семьи. Ему нужны легкие отношения без обязательств. Ты не можешь серьезно утверждать, что свадьба должна состояться.

– Что ты имеешь против Грэя?

– Да ничего на самом деле. Но звезд он с неба явно не хватает…

Кормак отпрянул от нее, изобразив ужас.

– Ты невероятна, – заметил он.

– А вот Лола – совсем другое дело. Она намного ярче своего будущего мужа. И я дала ей слишком много свободы. И когда-нибудь она пожалеет об этом. И о нем она тоже пожалеет.

Кормак покачал головой.

– Тогда скажи мне, в чем я ошибаюсь. Убеди меня, почему я должна думать, что Грэй достаточно хорош для моей сестры?

– Потому что он Грэй! Конечно, кому-то он может показаться немного не от мира сего. Но здесь у нас все парни такие, абсолютно безбашенные. Он обожает твою сестру. Чего еще можно желать?

Харпер тяжело вздохнула. «Хороший человек», который «обожал ее сестру»?

– И Лола не могла бы пожелать себе лучших родственников, чем Ди-Ди и Вестон.

Харпер фыркнула. Он явно не поймет ее. Харпер резко отодвинула стул. Кормак повернулся, загородив ей дорогу.

– Куда ты идешь?

– В дамскую комнату. На танцпол. Какое это имеет значение?

– Не делай глупостей, Харпер. Не делай того, о чем потом пожалеешь. – Он наклонился к ней и пристально посмотрел ей в глаза. – Ответь еще вот на какой вопрос: что ты имеешь против Чедвиков?

Нет. Не сейчас. Сначала она должна поговорить с Лолой.

Кормак оглянулся, словно ища поддержки, но случайно задел ногой Харпер, даже не заметив этого. Зато Харпер заметила.

– Ответь мне, что Лола может дать моему лучшему другу, которого я знаю как самого себя? Кроме озлобленной и растерянной женщины, которую она редко видит, и двух пропавших без вести родителей с мутным прошлым?

Харпер побледнела.

– Ого, – с трудом произнесла она, – ты правда хочешь поговорить об этом?

Мышцы на щеках Кормака нервно дернулись.

– Слушай, мне нечего тебе доказывать, Кормак. У нас с тобой совершенно не те отношения, мы не друзья. Единственное, чего я хочу по-настоящему, – убедиться, что моя сестра будет действительно счастлива с этим мужчиной.

Кормак поднял руку и в растерянности потер лицо, а потом посмотрел куда-то в сторону.

– И самое ужасное, что ты действительно веришь в это.

Харпер откинулась назад.

– Что ты сказал?

– Если тебе действительно так важно счастье сестры, почему тебя так долго не было рядом с ней? Почему ты не можешь просто порадоваться за нее сейчас? Черт, если это все, что тебя заботит, то почему ты не танцуешь сейчас с Лолой, когда у тебя есть такой шанс? Почему ты сидишь здесь, со мной?

Харпер настолько поразили его слова, что она несколько секунд растерянно открывала и закрывала рот, не зная, что сказать. Кормак же рухнул на стол и расхохотался. Смех был громким и вызывающим. Правда, он быстро взял себя в руки. Его волосы были взъерошены, глаза горели диким огнем, она даже на секунду забыла, что они здесь делают.

Но вот он резко вскочил.

– Подожди-ка. Ты ревнуешь?

– Что? Нет! – Харпер глубоко вздохнула. – Я не ревную. Нисколько!

– Тогда в чем проблема? Поверь, я изо всех сил стараюсь тебя понять, Харпер. Но каждый раз, когда мне кажется, что я вижу в тебе проблеск человечности, которая скрывается под этой ледяной маской, какую ты используешь в качестве оружия или щита, я начинаю думать, что мои надежды понять тебя тщетны.

Несмотря на то что его голос был ровным и спокойным, эти слова сильно задели Харпер. Бессердечная, лишенная человеческих эмоций… все это она уже слышала.

– Знаешь, а не пошел бы ты. – Она подалась вперед и уперлась ему в грудь, чтобы встать со стула.

Кормак хотел было что-то возразить, но она жестом попросила его молчать.

– Если ты еще раз позволишь себе подобные высказывания, я сделаю тебе больно.

И, повернувшись, чтобы уйти, она бросила весьма красноречивый жест через плечо. Но Кормак схватил ее за руку:

– Подожди.

Харпер повернулась и взглянула на него со злостью. Кормак ослабил хватку, но не отпустил ее.

– Слушай, я не знаю почему, но ты влияешь на меня совершенно невероятным образом… – Он вздохнул и заглянул ей в глаза. – Прости меня.

– Мне все равно, – резко заявила Харпер.

– Вовсе нет. Я тоже вижу, что нравлюсь тебе. – Кормак вдруг заметил, что все еще держит ее за руку.

Ноги Харпер подкосились. Как она должна была реагировать на это заявление?

– Все нормально. То есть не нормально, но мне все равно.

Он смотрел на нее со смесью тоски и жалости, напоминая побитую собаку. Наконец Харпер не выдержала и махнула рукой:

– Ты прощен.

Кормак улыбнулся.

– Благодарю, миледи.

Когда он поднялся, они оказались так близко друг к другу, что, казалось, еще мгновение – и их губы соединятся. Харпер наблюдала за всем происходящим как бы со стороны: вот она поднимает руку и прижимает ее к груди Кормака. Она почувствовала бешеный стук его сердца под своей ладонью. Стук, который постепенно нарастал, эхом отдаваясь в ее ладони. Хотя, может, так пульсировало ее собственное сердце.

– Харпер, – хрипло произнес он.

– Ты действительно испытываешь те чувства, о которых говоришь? – Она с надеждой заглянула ему в глаза.

– Можешь даже не сомневаться.

Ее сердце билось как сумасшедшее.

– Ну это… хорошо.

Он засмеялся.

Как же давно она мечтала прикоснуться к нему! И хотела, чтобы он тоже прикоснулся к ней. И в тот же момент мечтала убежать от этого сумасшедшего влечения куда глаза глядят…

Кормак заправил волосы ей за ухо, но не опустил руку. Большим пальцем он провел ей по щеке, очерчивая линию ее лица. Харпер слегка наклонилась, отвечая на его прикосновение. Получая невероятное удовольствие от этой нежности, упиваясь ею. Он посмотрел ей в глаза, и ей показалось, что она тонет в них.

Но ведь это Кормак Уортон. Он никогда не смотрел на нее так нежно. А что, если это все от воздействия алкоголя? Или жары? Или он просто услышал песню, которая напомнила ему о матери или о еще каком-нибудь трогательном моменте? Тысячи вопросов крутились в ее голове. Затем Кормак посмотрел на ее губы. Желание в его глазах трудно было игнорировать…

– Я собираюсь поцеловать тебя, Харпер, – хрипло произнес он. – Просто предупреждаю, будь готова.

Она понимала, что сейчас самое время отступить и сохранить дистанцию между ними. Иначе неизвестно, чем закончится для них эта неделя. Но перед ней стоял Кормак Уортон: парень, однажды пленивший ее сердце. И так жестоко разбивший его…

«Только не это», – подумала Харпер, но не успела ничего сделать. Кормак одной рукой обхватил ее за талию, привлек к себе, другую руку положил на затылок, прижимаясь к ней всем телом. Да, сейчас он уже не тот юный мальчик… Перед Харпер стоял настоящий мужчина. Она столько раз представляла себе этот момент их единения! Представляла вкус его губ, их мягкость…

Кормак наслаждался поцелуем, будто ее губы были самой большой сладостью на земле. И она чувствовала себя сраженной. Ей казалось, что такого наслаждения она не испытывала никогда…

Каким-то образом Харпер нашла в себе силы обхватить его за шею одной рукой, а другой провести по его волосам. Они были густые и шелковистые. Застонав, она приоткрыла губы, и Кормак воспользовался шансом. Он провел языком по ее губам, дразня, обещая большее.

Харпер чувствовала, что тает, что ноги больше не держат ее.

И Кормак тоже едва держался на ногах. Он привлек ее ближе к себе, обнимая так крепко, что она почувствовала, как сильно он возбужден. Охваченная невероятным желанием, она чувствовала, что теряет рассудок. Их ноги тесно переплелись, и все это на глазах у переполненного бара…

Харпер постаралась резко вернуться в реальность. Кормак, должно быть, почувствовал ее холодность и, поцеловав еще раз, отстранился. Посмотрел ей в глаза. И ее сердце сжалось так сильно, что ей стало больно.

– Ох, – выдохнула она.

И Кормак быстро отступил, поддерживая ее, как будто точно знал, что без его поддержки она просто упадет.

– Ты в порядке?

Она ничего не сказала, пытаясь выпутаться из его рук.

– В порядке? – снова спросил он, и она бросила на него взгляд.

– Конечно, я в порядке.

Что-то непонятное промелькнуло в его глазах.

– Хорошо.

– Просто… – Что? Что она могла сказать? Что она была потрясена случившимся? Что она всем существом желает его?

– Просто не делай этого снова.

– Чего именно? – прерывисто спросил он.

– Всего того, что делал сейчас.

– Хорошо. Договорились.

Он отступил на шаг и прислонился к барной стойке, словно ему было все равно.

Что? Все так просто? Как будто он ничего не чувствовал? Как будто для него этот поцелуй ничего не значил?

Харпер хотелось повернуться и уйти, но ноги не слушались. Ей пришлось приложить усилия, чтобы сдвинуться с места. Выпрямившись во весь рост, чувствуя, что колени предательски дрожат, она решительно ткнула Кормака в плечо.

– Ты можешь быть шафером Грэя, а я подружкой невесты, но это не значит, что мы обязательно должны завести роман.

– Ты о чем?

– Ты знаешь, что я имею в виду.

– Я знаю, что это ты поцеловала меня.

– Нет, все было наоборот!

Кормак улыбнулся ей, как бы говоря: «Ты ведь знаешь, как все было на самом деле. И ты ведь ответила мне». Он отошел от барной стойки, сделав шаг ей навстречу.

Первым ее желанием было отпрянуть. Но она не поддалась порыву и осталась на месте. Она должна показать ему, что она сильная.

– Я никогда не был шафером, поэтому не знаю правил.

– Там нет никаких правил.

– Рад это слышать. Потому что этот поцелуй был неизбежен. Я хотел его несколько последних дней…

«А я мечтала о нем несколько последних лет», – подумала Харпер, отчаянно пытаясь не озвучить свои мысли.

– Тогда как тебе такой план: давай попробуем дотянуть до конца недели. Я постараюсь не язвить, а ты тоже будешь вести себя хорошо.

Кормак махнул рукой, совершая какой-то неопределенный жест.

– Ты не будешь кусаться, а я не буду занозой, какой являюсь. – Он улыбнулся ей. – Перемирие?

Перемирие? Проклятье, он протянул ей ладонь, ожидая, что она пожмет ее. Но что еще она могла сделать в сложившейся ситуации?

Она схватила его руку и встряхнула.

– А теперь я пойду танцевать. Вон там, – выпалила она.

И, повернувшись на каблуках, Харпер исчезла в толпе. На танцполе она нашла себе место и, закрыв глаза, стала танцевать. Ошеломленная тем фактом, что пререкаться с Кормаком лучше, чем заниматься любовью с любым другим мужчиной.

И это была самая странная вещь, в которой она сама себе признавалась когда-либо.

* * *

Когда девушки ввалились в дом Чедвиков, Кормак свистнул Новак, которая примчалась к нему и, выскользнув через парадные двери, потащила его на прогулку. На улице их уже ждал Грэй, прислонившийся к капоту машины Кормака. Грэй не стал долго тянуть, а сразу приступил к делу.

– Итак, ты ее поцеловал?

Проклятье.

– Ты это видел?

– Вы просто светились от счастья, сложно было не обратить на вас внимания.

Кормак готов был в это поверить. Все вышло так внезапно… Он не собирался целовать Харпер, несмотря на то что хотел ее очень сильно. Он боролся с этим желанием, хотя каждое ее слово пробуждало его. Он видел, как жадно она смотрела на него, как у нее перехватывало дыхание от его близости…

Кормак почесал затылок.

– Лола тоже видела?..

– Нет. Я отвлекал ее.

– Отлично. – Кормак открыл дверь, и Новак привычно заняла свое место на заднем сиденье.

– Не так быстро, – сказал Грэй, придерживая дверь, прежде чем Кормак успел ее закрыть. – Разве не ты говорил мне несколько часов назад, что ничего не случится?

– Да.

– И что случилось?

Кормак встал рядом со своим другом и тоже прислонился к капоту.

– Нужны подробности?

Грэй засмеялся и вопросительно приподнял бровь, глядя на Кормака. Тот смотрел в сторону дома. В некоторых окнах зажегся свет, но окно в комнату Харпер он не видел, потому что оно выходило на другую сторону дома.

– Она расспрашивала меня обо всем. Вытаскивала на поверхность подробности моей жизни. Она много говорила… Я мог бы ее прервать, но не стал этого делать.

– Понятно. А если ситуация повторится, что ты будешь делать?

– Я думаю, совершенно ясно, что в отношении Харпер у меня нет определенного плана.

– Думаешь? Послушай, если ты скажешь мне, что это просто отношения шафера и лучшей подружки невесты, то я оставлю вас в покое – и делайте что хотите. Потом мы сможем вспомнить об этом и посмеяться. Но если между вами серьезные чувства и это отразится на моей дорогой невесте, то я должен быть в курсе. Справедливо?

Кормак кивнул:

– Справедливо.

Грэй кивнул в ответ и, дружески похлопав своего друга по спине, выпрямился.

– Отлично. Увидимся на обеде?

– Хорошо. Я думал пропустить его. – Перерыв в общении с Харпер явно пойдет ему на пользу. – Я знаю, твои родители запретили мне приходить в офис на этой неделе, но у них международная компания, которая нуждается в управлении…

Грэй поднял руку и попятился к дому.

– Ты не отправишь меня на это мероприятие одного, дружище. Так что увидимся в двенадцать. Не опаздывай.

– Да, капитан.

Глава 7

Отказавшись от традиционного репетиционного ужина, жених и невеста забронировали весь ресторан для обеда, на который были приглашены члены семьи и друзья.

После той ночи, что они провели в баре с Кормаком, Харпер потребовалось много воды и огромное количество тонального крема, чтобы снова выглядеть по-человечески и предстать перед многочисленными друзьями Грэя.

Она вынуждена была признать, что вряд ли нашла бы это место сама. Лепной потолок, окна задрапированы белыми шифоновыми занавесками, приглушенный свет. Все было свежо и непринужденно. Все было именно так, как нравилось Лоле, вполне в ее вкусе.

Харпер понимала, что неизбежно наступит то время, когда Лола не будет уже принадлежать только ей. И, глядя сейчас на улыбающиеся лица тех, кого сестра считала близкими ей людьми, она поняла, что этот момент уже наступил. И она бы вполне могла примириться с этим фактом, если бы точно была уверена: в новой семье ее ждет абсолютное счастье.

Сегодня Харпер будет очень внимательной. Если Лола проявит хоть один намек на то, что ее что-то тревожит, Харпер тут же расскажет ей всю правду о Чедвиках. И об отце.

Харпер познакомилась с подружками Лолы по йоге и бывшими школьными приятельницами, остальных же женщин за столом она уже знала. Там были Марлен Марси, Дитси Дана и хитрая Серена. Эти девушки были очень знамениты в заливе Мун-Бэй, а также сюда заглянули представительницы школьной банды Грэя и Кормака. Интересно. Хотя нет, ей совершенно все равно. Какое ей дело до того, встречается ли еще Кормак со своей школьной подругой или нет?

Абсолютно никакого!

Что касается самого Кормака, то он сидел на стуле на другом конце стола, держа в руке кружку кофе, а не бокал с пивом, как будто он тоже делал все возможное для того, чтобы прийти в себя после прошлой ночи. Он внимательно слушал парня, рассказывающего ему что-то.

Не то чтобы Харпер наблюдала за ним. Или вспоминала их поцелуй. А интересно, он тоже вспоминал о нем?

Харпер повернулась на стуле, когда рядом с ней плюхнулась женщина. «Адель», – пронеслось молнией в ее голове, и Харпер быстро взглянула на Лолу. Был это знак, которого она искала? Ведь Адель являлась королевой красоты в заливе Мун-Бэй и школьной подружкой Грэя. Сейчас же она потянулась через стол, чтобы прикоснуться к руке матери Грэя, и послала воздушный поцелуй его отцу.

– Харпер, – сказала Лола, – ты помнишь Адель?

Адель окинула ее высокомерным взглядом и протянула руку, которую девушка пожала.

– Рада тебя видеть.

– Это заведение принадлежит семье Адель, – заметила Лола. – Когда она предложила это место для проведения свадьбы, мы были очень счастливы. Правда, милый?

Грэй посмотрел на Лолу и улыбнулся.

– Это было что-то вроде свадебного подарка, – отмахнулась Адель и повернулась к Харпер: – И как сложилась жизнь? Куда ты исчезла после того ада, которым называлась старшая школа?

Харпер внимательно посмотрела в лицо Адель: нет, кажется, в ее голосе нет никакого сарказма, просто искренний интерес.

– Я веду деловые переговоры. В Дубае.

– В Дубае – это здорово.

– Она летает по всему миру, – громким голосом – так, чтобы услышали остальные – и с гордостью произнесла Лола. – Моя сестра своего рода знаменитость.

– Представляю тебя эдакой задирой на каблуках, – улыбнулась Адель.

Несмотря на то что Харпер очень старалась вызвать в себе неприязнь к этой девушке, она все больше испытывала к ней симпатию.

– Еще какая! Хотя, признаться, больше всего я напоминаю воспитательницу младших классов. Очень строгую. А ученики – упрямые пятидесятилетние миллиардеры.

– Да, только, пожалуй, лоска было меньше.

– Понятно. А ты, случайно, не значилась в списке поклонниц Грэя?

Харпер осторожно взглянула на Лолу и сказала:

– Никогда.

Лола пожала плечами:

– Я бы не стала тебя винить, если б это было так. Он был невероятно магнетической личностью в школе. Многие мои подруги влюблялись в него постоянно.

– И все же я не входила в их число, – сказала Харпер, понимая, как много людей за столом теперь смотрят в их сторону и слушают их разговор. Даже Грэй. Который подмигнул ей и помахал рукой, как бы успокаивая и говоря «все хорошо».

Но Адель никак не могла угомониться.

– Если не Грэй, тогда о ком же ты мечтала в старшей школе?

Харпер должна была предвидеть этот вопрос. Но она чувствовала себя измотанной, поэтому пропустила удар. Она даже не заметила, как посмотрела в сторону Кормака, пока не стало слишком поздно.

Она лишь скользнула по нему взглядом. Это заняло секунду, может, меньше, но этого оказалось достаточно, чтобы Адель подняла руку, и, вытянув палец, указала на Кормака.

Харпер посмотрела на Лолу и увидела, что у нее расширились глаза от удивления. Затем она посмотрела на Адель и покачала головой, как бы говоря «нет». Только один раз.

Проблеск понимания появился в глазах Адель, а затем она хлопнула в ладоши и крикнула!

– Ладно, детишки, хватит вина. Всем нормальную выпивку!

Группа изящно одетых официантов понесла подносы, заставленные рюмками со спиртным, и зал снова загудел. Харпер поняла, что она больше не в центре внимания.

Лола схватила стопку и быстро осушила ее, а затем встала и громко заявила:

– Время припудрить носик.

Харпер мгновенно вскочила, громко стукнув стулом, что привлекло к ней всеобщее внимание. Она натянуто улыбнулась всем сидящим за столом, ее взгляд зацепился за Кормака. Интересно, он слышал?

Харпер покачала головой, выбрасывая лишние мысли из головы, и поспешила за сестрой в дамскую комнату.

– Лолли?

– Харп? – выдохнула Лола. – Разве это не лучший день в моей жизни? Я так рада, что ты здесь. Что все здесь.

– Все?

Лола вышла из кабинки и направилась к умывальнику, чтобы вымыть руки.

– Конечно.

– Даже Адель? – спросила Харпер.

– Особенно Адель. Она лучшая. Она всех знает. Она в курсе, где заказать лучший свадебный торт. Она знает парня, который изготовит нам кольца на заказ. Она даже организовала нам группу, которая будет играть на приеме. Разве она не классная девчонка? Ты не согласна?

Харпер удивлял совсем другой момент.

– А тебя не смущает, что они с Грэем?..

Лола моргнула, а потом засмеялась.

– Их роман был много лет назад. Кроме того, Адель лесбиянка. Или, скорее, бисексуалка, если учитывать ее увлечение Грэем.

– Ясно. – Харпер вдруг поняла, почему эта девушка смотрела на нее с таким интересом.

– Судя по всему, ты ей нравишься. – Лола забавно пошевелила бровями.

Харпер смерила ее взглядом.

– А что? Откуда мне знать? Я не видела тебя сто лет. И ты никогда не говорила о мужчинах в своей жизни. Ты можешь быть лесбиянкой или замужем и у тебя куча детей, я не знаю.

Харпер не осознавала, что задерживает дыхание, пока не почувствовала боль в груди. Она шагнула вперед и взяла Лолу за руки:

– Я не лесбиянка, милая. И я не замужем, и у меня нет детей. И я не с кем не встречаюсь прямо сейчас. Но когда я встречаюсь с кем-то, то это только мужчины. И если у тебя есть какие-то вопросы обо мне, о моей жизни, то ты просто спроси.

Лола улыбнулась.

– Ты действительно была влюблена в Кормака в старшей школе?

Сначала Харпер хотела все отрицать, отрицать, отрицать. Но ведь это была Лола. А Харпер приняла решение быть честной со своей младшей сестрой во всех вопросах о прошлом. И не в ее правилах менять свои решения. Быстро проверив все кабинки в туалете, Харпер выдохнула и произнесла:

– Да.

– Это потрясающе! И ты писала его имя в тетрадках?

Харпер закрыла глаза от унижения:

– Да. И даже представляла, как будут выглядеть наши дети, и все такое.

Лола бросила на нее хитрый взгляд.

– А что сейчас? Ты все еще вспоминаешь его?

Харпер покачала головой, как бы говоря «нет». Ее чувства к Кормаку в школе были более серьезными, чем обычная подростковая влюбленность.

– Но он такой… м-м-м… горячий пацан, – продолжала Лола.

– Лола, хватит.

– Наблюдать за тем, как он катается на волнах, одно из величайших наслаждений на земле, правда? И он такой смешной. И в тот же момент, серьезный… и умный. Сладкий, как пирог. Если верить Чедвикам, он спаситель. Я не раз слышала, как они говорили, что обязаны своим успехом ему, и только ему.

Харпер не стала развивать эту тему, стараясь игнорировать слова Лолы.

– Если нужно, я замолвлю за тебя словечко и дам знать Кормаку о том, что ты свободна.

– Пожалуйста, не делай этого.

– Ты уверена? Потому что я действительно хотела бы, чтобы ты была так же счастлива, как и я.

Слова Лолы и огонек, горящий в ее глазах, невероятно вдохновили Харпер. Сестра и правда была счастлива? Откуда она могла это знать? Ее мир был так ограничен. Харпер должна была уговорить ее путешествовать еще до того, как она встретила Грэя.

Она должна была взять Лолу с собой.

– А ты счастлива, Харп?

– Если ты счастлива, то и я счастлива.

Все действительно так просто!

И вот сейчас, когда она стояла здесь и смотрела на Лолу, уже не просто на подростка, на молодую женщину, которая принимала решения, строила свою жизнь, заводила друзей, влюблялась, она должна была чувствовать себя довольной.

Но вместо этого она ощущала лишь потерянность и опустошение.

Что она сама делала все последние месяцы? Работала, работала и снова работала.

У нее были деньги, у нее было уважение окружающих, у нее был шкаф, полный сказочной одежды. Но у нее совсем не было друзей. Не было корней. Не было планов, за исключением нескольких последующих контрактов. За последние два года она больше времени провела в Лондоне, чем в своей собственной квартире, которая на самом деле представляла лишь своего рода перевалочный пункт.

– Ну ладно, – сказала Лола, прихорашиваясь перед зеркалом. – Готова?

«К чему?» – чуть не спросила Харпер.

Возвращаться туда, к тем женщинам, которые не замечали ее в школе, к тому мальчику, который разбил ее сердце, и сейчас, превратившись в мужчину, хотел бы сделать это снова? К человеку, который разрушил жизнь ее отца?

Но Харпер никогда не пасовала перед трудностями. Не станет и сейчас.

– Давай, идем! – вздернув подбородок, сказала она.

Лола взяла ее под руку и повела обратно в этот большой, но такой страшный мир.

Мальчишник и девичник было решено совместить. Когда представители старшего поколения разошлись, словно из ниоткуда появились диджей и танцпол, а обслуживающий персонал убрал все со столов. Снова появились подносы с выпивкой. Кто-то раздавал парики и другие аксессуары, появился художник по аквагриму, и многие нарисовали себе татуировки на руках, бабочек на лицах, а кое-кто украсил живот.

Харпер весело танцевала, чтобы Лола не приставала к ней с расспросами, но ничего не пила, кроме воды. И она каждый раз, когда около нее оказывался поднос с закусками, заставляла себя взять хоть кусочек.

Каким-то образом ей удавалось избегать Кормака на протяжении всей ночи. Пока Лола не подвела ее к старой фотобудке как раз в тот момент, когда Грэй вышел оттуда.

– Твоя очередь! – заявила девушка, буквально заталкивая Харпер внутрь.

Раздвинув красные пыльные шторы, Харпер вошла внутрь и обнаружила в кабинке Кормака, который как раз вставал, чтобы выйти. Увидев ее, он остановился. Его колени были согнуты, руки безвольно повисли. Он был слишком высок, чтобы распрямиться в полный рост в этой кабинке.

– Привет, – сказал он.

В панике она пыталась отступить, но чьи-то заботливые руки втолкнули ее обратно. У нее осталось только два выхода: сесть на маленькую скамеечку или стоять рядом с Кормаком. Она все же решила сесть. После некоторого колебания он сделал то же самое.

Харпер подвинулась, освобождая ему больше места на скамейке, но все равно было очень тесно. Он немного поерзал, устраиваясь удобнее, их бедра тесно соприкасались, посылая волны жара по ее телу.

– И что теперь? – пробормотала Харпер.

– Для начала потребуется несколько минут. Как только загорится красный свет, мы должны будем улыбнуться.

– Понятно.

Харпер оглядела кабинку, изображая интерес.

– Хорошо проводишь время? – спросил Кормак.

– Хм? – Харпер повернулась к нему, как будто только что вспомнила, что он находится рядом.

Его взгляд был насмешливым, а губы растянулись в улыбке.

– Хорошо проводишь время?

– Конечно. А ты?

Его молчание было красноречивее слов.

Все изменилось с того момента, когда он признался ей в симпатии вчера вечером. И сейчас, когда она сидела рядом с ним в этой тесной кабинке, она все так же остро чувствовала влечение.

Харпер нервно сглотнула и произнесла:

– Сколько времени нужно, чтобы это заработало?

– Подожди еще чуть-чуть.

Харпер ерзала на сиденье, но только еще теснее прижималась к нему.

– Я единственная, кто чувствует себя так, словно вернулась в старшую школу? Заперта в шкафу во время игры «Пять минут на небесах»?

Кормак недоуменно уставился на нее:

– Я никогда не играл в такую игру. А ты?

– Однажды. В десятом классе. На вечеринке у Сэмюэля Клиффорда.

– И с кем тебя заперли в шкафу?

– С Сэмюэлем. Все были заперты в шкафу с ним.

Кормак откинул голову назад и захохотал.

– И какие были ощущения?

– Сейчас я чувствую нечто похожее, – пробормотала она и, наклонившись вперед, прищурившись, стала разбирать маленькие буквы инструкции. – Ничего не произойдет, если мы не нажмем эту кнопку.

– Не может быть.

– Подожди-ка, ты знал, потому что уже делал это.

– Пока ты слонялась по залу, старательно меня избегая. – Он повернулся к ней, прижимаясь к ее ноге еще теснее. – Харпер, если ты не хочешь быть здесь, то все, что тебе нужно сделать, – просто уйти.

Она посмотрела в сторону занавесок из красного бархата, немного поеденного молью, услышала шум голосов и музыку, чей-то смех.

Несмотря на все ее разговоры о больших городах, по сути, она ощущала себя интровертом. Она была гораздо более счастлива, когда сидела дома с книжкой в руках, а не развлекалась всю ночь напролет в клубах.

И Кормак был здесь, рядом с ней. Она чувствовала его тепло.

И она осталась.

– М-м-м, – сказал Кормак, – я так и думал.

Она искоса на него посмотрела.

– Мне просто нужна пауза. Это не имеет к тебе никакого отношения.

– Конечно. Я и не смел думать, что ты так сильно жаждешь оказаться в моей компании. Считай, что ты поставила меня на место.

Харпер хотела было что-то возразить, но вовремя осознала, что сейчас лишь еще больше все запутает. После нескольких неловких минут Кормак наконец проговорил:

– Ничего нет плохого в том, чтобы иногда делать некоторые паузы.

– Я знаю.

– Ничего плохого нет в том, чтобы показать свою заботу о сестре.

Харпер посмотрела на него и по взгляду поняла, что он говорит искренне.

– Нет ничего плохого в том, чтобы также иногда чувствовать себя уязвимой. Или уставшей. Или разочарованной. Или напуганной.

– И это я тоже прекрасно понимаю.

– Тогда зачем притворяешься?

– Притворяюсь?

– Что ежесекундно все контролируешь.

– А разве не контролирую?

Кормак заботливо взглянул на нее:

– Я говорю о прическе, каблуках, украшениях – ты ведь тщательно следишь за своим образом. – Он протянул руку, как будто хотел пропустить локон ее волос сквозь пальцы, но резко отнял ее. – Быть все время собранной на работе – это одно. Там ты должна выглядеть соответственно. Но ни один человек на свете не может быть таким идеальным все время.

Харпер непонимающе моргнула. Неужели ее так легко прочесть, как открытую книгу? И неужели Кормак Уортон только что назвал ее идеальной?

И лучше, чем кто-либо, она понимала, что она далеко не идеальна. Хотя все свое детство она старалась быть правильной и послушной дочкой. Ее оценки всегда были самыми высокими, в доме царили чистота и уют. Она получала награды за олимпиады по математике, за проведенные дебаты, за сбор денег на благотворительность. Даже ее лимонно-йогуртовый торт на городской ярмарке получил главный приз. Потому что в глубине души она знала, что ее отец держится из последних сил.

Очевидно, ее усилий было недостаточно.

Харпер посмотрела на свои руки и увидела, что пытается соскоблить лак с ногтя, чего не делала уже очень давно.

– Я далека от совершенства, Кормак.

– Я знаю.

– Ух ты. Ты даже не стал придумывать ответ, хотя бы ради приличия.

Он одарил ее милой улыбкой, и Харпер почувствовала себя самой счастливой на свете.

– Все мы далеки от совершенства, – сказал Кормак. – Все мы неопрятные, расстроенные, растерянные животные, пытающиеся быть цивилизованными. И это нормально. Именно тот факт, что мы стараемся быть лучше, продвигает нас вверх по эволюционной шкале. Здесь очень людно, я понимаю. Так что если ты устала от общества, просто скажи, и мы найдем тихое место. Территория Чедвиков огромна. Есть где потеряться.

Харпер протяжно вздохнула:

– Спасибо. Я обязательно воспользуюсь твоим советом.

Он снова улыбнулся ей, и в очередной раз волна тепла прокатилась по ее телу.

– Итак, у меня есть новости.

– Например?

– Ты была влюблена в меня в старших классах.

Харпер застыла.

– Когда Эми услышала Адель, то сказала Тэду, который передал Вестону, а тот, в свою очередь, поделился со мной. Я подумал, что это просто испорченный телефон, но сейчас, судя по твоему лицу… Ух ты, это правда!

Харпер застонала, понимая, что прокололась.

Кормак откинулся на сиденье, запрокинув голову. Он смотрел в потолок кабинки.

– И как я этого не заметил?

– Никто не знал! Хотя, наверное, некоторые догадывались. Но вслух никто ничего не говорил, боялись вашей банды. И потом, ты не помнишь меня тогда, но в старшей школе я была довольно страшненькая.

Кормак повернулся к ней.

– Я помню у тебя темные волосы, дикие кудри. Высокие сапоги. Флаеры и призывы к действию. И ты, кажется, входила в группу тех умников, да? Ну, тех ребят, которые получали дополнительное образование в школе? Ты была со мной на биологии, верно?

Харпер поморщилась:

– Да. – Она не могла совладать с собой, внимательно его разглядывая. – Ты был прекрасен и напоминал скорее принца, чем простого смертного. Вся ваша банда, вы всегда смеялись и считались лидерами в школе. Ты был слишком ярким, а я – тихой скромницей. Конечно, я не могла не влюбиться…

Во взгляде Кормака вдруг появилась жестокость.

– Мне повезло, что у меня были такие друзья. Но, знаешь, они вовсе не такие, какими казались со стороны.

Сейчас она это понимала. Но не тогда…

– В любом случае вернемся к твоей влюбленности, – продолжил Кормак.

– Ну нет, тема закрыта. Это было много лет назад, когда я была молодой и глупой.

– Я не могу себе представить, что ты когда-нибудь была глупой. Подожди, я припоминаю твою речь. Ты обвиняла школьный совет в фашизме.

– Да, я в то время была довольно бесстрашной.

Ее отцу это даже нравилось. И что странно, именно решительность и напор помогли ей в борьбе за сестру, которую хотели забрать после его смерти.

Харпер было интересно, что еще Кормак может вспомнить? Например, те слова, что он сказал ей перед окончанием школы. Когда он отмахнулся от нее так, как будто она была просто мухой, жужжащей у него над ухом.

Но она не стала спрашивать. Возможно, потому, что именно сейчас его взгляд переместился на ее губы, заставляя чувствовать жар.

– Итак, мы будем делать это?

Харпер смотрела на его губы, и желание все больше охватывало ее. О, как же она хотела его!

– Не уверена, что мы должны…

– Мы создаем свои собственные правила, помнишь?

– Тогда мое правило номер один: не делать ничего, о чем я потом пожалею.

– О чем сожалеть? Ты имеешь что-то против ослепительно красивых юристов?

– Я имею что-то против безумно красивых юристов с высоким самомнением.

– Так ты считаешь меня красивым? Так и знал.

Он принял горделивую позу, и Харпер не смогла удержаться от смеха.

Кормак вдруг понизил голос и произнес:

– А тебе не приходило в голову, что Лола и Грэй все это специально подстроили, чтобы свести нас вместе?

Харпер открыла рот, чтобы возразить ему, но тут вспомнила, что, когда Лола подвела ее к кабинке, оттуда как раз выходил Грэй.

– Все немного сложнее.

– То есть?

– Я… просто не могу.

– Я бы никогда не подумал, что ты трусишка. Но это так.

Харпер понимала, что он специально провоцирует ее, называет трусишкой, чтобы она сдалась и позволила ему поцеловать себя. Но они давно не в школе. Хвала небесам.

Она была взрослой женщиной. А он – взрослым мужчиной. О, его запах, мужской, терпкий, заполнил кабинку. Она не понимала, что сидит, уставившись на него, пока его взгляд не потемнел, а ноздри не расширились. Затем он произнес:

– Просто чтобы внести ясность. Когда сказал: «Мы будем делать это?» – я имел в виду, будем ли мы фотографироваться?

– Неправда.

Его губы медленно растянулись в улыбке, и, потянувшись, он нажал на кнопку. Машина начала жужжать, разогреваясь и загружая пленку.

– Я никогда не знал тебя настолько хорошо, чтобы делать для тебя подарки. Но сегодня оставлю сувенир. Каждый влюбленный заслуживает иметь подарок от объекта своей симпатии.

– Послушай…

Вспышка заполнила кабинку ярким светом.

Щелк!

– Что? Это фотография? – Пока она недоуменно смотрела на Кормака, он улыбался, глядя в объектив.

– Через несколько секунд будет еще одно фото, – предупредил он, обнимая ее одной рукой.

– Не могу поверить, что это происходит со мной, – пробормотала она, прижимаясь к Кормаку.

Щелк!

– Я была не готова! – воскликнула Харпер.

– Просто сиди спокойно и улыбайся.

– Хорошо.

И в последнюю секунду он повернулся к ней и поцеловал в щеку.

Щелк!

– Кормак!

Она повернулась, чтобы отчитать его, но он был так близко, что они столкнулись носами. Она замерла, и Кормак ткнулся ей в нос. На этот раз намеренно. Затем он наклонился и поцеловал ее. Нежно, очень нежно прижавшись к ее губам. И все, что она собиралась сказать ему, вылетело из головы.

Щелк!

Харпер медленно открыла глаза и увидела, что Кормак стоит, откинув штору в сторону. А она не могла пошевелиться. Казалось, земля уходит у нее из-под ног. С ней никогда ничего подобного не происходило. Она всегда четко знала, чего хочет, и четко принимала решения.

Но этот мужчина совершал с ней нечто невероятное… Он переживал, что она не знает, каково это – ощущать себя напуганной, измученной, уязвимой. С ним она испытала все эти чувства.

Она испугалась, что если сейчас не возьмет себя в руки, то уже никогда не сможет быть собранной и решительной.

Нет, нужно немедленно вернуть утраченный самоконтроль.

Она потянулась и схватила Кормака за руку. Повернувшись, он бросил на нее недоуменный взгляд:

– Ты хочешь уйти отсюда?

– Черт, да, – без колебаний ответила она.

Глава 8

Несмотря на теплую летнюю погоду, Кормак и Харпер чувствовали прохладу, как будто были вблизи Антарктиды. Он переключил передачу, когда они приблизились к дороге, с одной стороны которой был обрыв.

Кормак настоял, чтобы она взяла кофту и, откинувшись на подлокотник, стала смотреть в звездное небо. Он украдкой взглянул на нее, прежде чем дорога стала слишком опасной. Она сложила руки на груди и глубоко вздохнула.

– Там, где ты живешь, таких звезд не бывает, – сказал Кормак.

– Там отличные звезды. Ты бывал в Дубае?

– Для меня это была лишь временная остановка.

Кормак даже не мог вспомнить, куда именно ехал тогда. Он ушел из дома в восемнадцать лет, через несколько дней после окончания школы, и не останавливался на достигнутом. Учился за границей и работал все остальное время, чтобы получить возможность посмотреть мир. Чтобы двигаться дальше. И он никогда не оглядывался назад.

– Ты никогда не думал о том, чтобы остаться в Штатах? Или Англии? – поинтересовалась Харпер. – Лондон мог бы быть моим любимым городом.

Кормак сглотнул. Ему тоже нравился этот город.

– Я уверен, что мы уже обсудили эту тему.

Она махнула рукой:

– Это было раньше.

Раньше? До того, как они бессовестно сбежали с вечеринки? До того, как они поцеловались? До того, как они начали проводить так много времени наедине друг с другом?

– Какой ответ ты хотела услышать, Харпер?

Она вздохнула:

– Не знаю.

Отлично. Хоть в чем-то у них согласие… Он тоже понятия не имеет, что здесь делает. Уехать с мальчишника Грэя – абсолютно безрассудный поступок. Всю свою жизнь он старался учитывать интересы других людей, во всем и всегда. Чтобы никоим образом не походить на своего отца…

Теперь же Кормак сидел за рулем своей машины и понятия не имел, куда ехать. Наконец он заметил знакомый поворот и, облегченно вздохнув, свернул на гравийную дорожку и поднялся в гору. Через некоторое время он замедлил ход и остановился на самом краю. Внизу мерцали огни города.

– Где мы? – Харпер резко выпрямилась. – Ты что, шутишь?

– Что ты имеешь в виду?

– Это место. Это… – Ее голос понизился, – гора влюбленных. Место для поцелуев.

Он наклонился к ней и прошептал:

– И мы здесь одни. Так почему же мы шепчемся?

Харпер огляделась.

– Сколько же девушек ты, должно быть, сюда привозил.

– Только одну.

– Точно. Тара Паркер.

Кормак поморщился. Он не воспринимал всерьез свое школьное увлечение. Надо же, Харпер помнила имя его школьной подружки все это время. Интересно. Откинувшись на подголовник сиденья, он проговорил:

– Ах, Тара, сколько света и любви она привнесла в жизнь молодого человека.

Глаза Харпер вспыхнули гневом.

– Ах, как трогательно. Вы до сих пор поддерживаете связь?

Кормак немного повернулся к ней, упираясь коленом ей в ногу. Она задержала дыхание, но не сдвинулась с места.

– Поддерживаем. Через социальные сети. Время от времени мы сталкиваемся в супермаркете или на вечеринке. Она вышла замуж за Джоша Кантрелла, и сейчас они растят четверых сыновей.

– Четверых? О боже.

– Согласен. – Помолчав, он спросил: – Ты действительно хочешь знать, почему я вернулся домой?

– Да. Действительно.

Он задумался на некоторое время. Вспомнил о шутке, которую всегда использовал, чтобы не отвечать на подобные вопросы. Но потом решил сказать правду:

– У меня было прозрение.

– Что?

– Знаешь, я долго размышлял о смысле жизни и многое понял…

– Ух ты, не поделишься?

– Просто нужно понять, что делает тебя счастливым.

Он ожидал, что Харпер начнет хихикать или как-то подшучивать над ним. Но этого не произошло. Вместо этого она смотрела на него своими огромными карими глазами.

Затем она подняла руку, чтобы убрать прядь волос за ухо. Ее рука дрожала. И хотел бы знать, что такого он сказал, что пробило брешь в ее тщательно возведенной стене самозащиты.

Отвернувшись и глядя на огни города, Кормак сказал:

– Это славный старый автомобиль. Старые фильмы. Настоящие друзья. – Он немного помолчал и продолжил: – Это значит, что я должен делать все отлично для хороших людей, что заставляет меня чувствовать себя полезным. – Он бросил взгляд на Харпер. – А что делает тебя счастливой, Харпер?

Она глубоко вздохнула. На мгновение он подумал, что она слишком погрузилась в свои мысли и не слышит его.

– Наверное, меня делают счастливой деньги, – нахмурившись, проговорила она. – Потому что они приносят свободу: я могу покупать все, что захочу, не глядя на цену…

– Я понял.

Она улыбнулась и добавила:

– Я люблю свежие, чистые простыни. Качественное обслуживание номеров. Горячий душ. – Они оба, не сговариваясь, чуть повернулись друг к другу, ее глаза горели каким-то невероятным огнем.

– Мне нравится стоять перед залом, заполненным мужчинами в костюмах, и понимать, что я все контролирую. Что я там потому, что эти умные, влиятельные люди создали весь этот беспорядок, и я единственная, кто может все исправить. И они все соглашаются делать так, как я говорю. Хотя дело даже не в этом. Я просто люблю делать все правильно и во всем видеть порядок. Люблю, когда ко мне прислушиваются…

Кормак тяжело вздохнул. А делает ли это все ее счастливой? Вот что он хотел знать.

– А знаешь что? – тихо поинтересовалась Харпер.

– Что?

– Я бы с радостью отдала все, что нужно, лишь бы Лола была счастлива.

– Она и так счастлива.

Харпер сглотнула и с трудом проговорила:

– Это только так кажется.

– И что же ты будешь делать сейчас?

Харпер не знала, что ответить.

– Примешь горячий душ? Растопчешь парочку костюмов своими дорогими каблучками?

Она сжала губы, так что они превратились в тонкую линию.

– Кто бы говорил.

– Что это значит?

Она гордо вскинула подбородок.

– Давай лучше поговорим о тебе? Что тебя вдохновляет, помимо серфинга?

Кормак рассмеялся, хотя ему было не смешно. Он вдруг понял, что, вероятно, чем-то ее задел.

– Компании Чедвика – это больше, чем просто бренд одежды. Мы, дизайнеры спортивного инвентаря, владеем производственными предприятиями, недвижимостью, ресторанами, судоходными и логистическими предприятиями и еще много чем. Мы прилагаем максимум усилий, чтобы вернуть как можно больше бизнеса в регион, чтобы сохранить местную экономику. Но мы также обеспечиваем рабочие места по всему миру и управляем многими благотворительными организациями, руководим медицинскими исследованиями, приютами для жертв насилия в семье, выплачиваем стипендии. И во всем этом я ведущий юрист. – Он повернулся к Харпер и увидел, что она смотрит на него широко раскрытыми глазами. – Ты хочешь знать, чем я занимаюсь, Харпер? В то время пока Чедвики после стольких лет, потраченных на то, чтобы сохранить этот город на плаву, наслаждаются своей пенсией, а Грэй, мой милый, добрый, любящий лучший друг, получает удовольствие от своей благословенной жизни, я управляю всем этим делом, черт подери.

– Кормак, я не имела в виду…

– Да я понял, не переживай.

Кормак провел рукой по волосам. Почему именно этой женщине он стал что-то доказывать? Он и сам не знал ответа на этот вопрос.

– Послушай, – сказал он как можно спокойнее и мягче, – я пытался быть приветливым. Я пытался быть милым и любезным ради твоей сестры, ради Чедвиков. Но хватит, Харпер, довольно. Ты жестко настроена против меня с самого момента твоего приезда на остров.

В глазах Харпер мелькнул недобрый огонек. Затем она выскочила из машины, оставив кофту на сиденье, и захлопнула за собой дверь. Казалось, она вся искрилась от негодования.

Кормак пытался справиться с обуревавшими его чувствами. Наконец он тоже вышел из машины, аккуратно закрыл за собой дверь и оперся о капот. Когда она обернулась и посмотрела на него, он жестом подозвал ее подойти ближе.

– Харпер, мне нужно, чтобы ты поговорила со мной. Лола что-то сообщила тебе обо мне? Может, тебе известно что-то о моем отце? Ты его знала? Я тебя чем-то обидел?

Харпер промолчала и нервно повела плечом. Кормак вдруг понял, что, пытаясь хоть как-то прояснить ситуацию, он случайно попал в цель.

Что, черт возьми, он сделал? Он плохо помнил последние годы в школе. Дома тогда начался ад, и он проводил время в компании друзей. Он намеренно заблокировал эти воспоминания, крики, драки и прочий ужас. Кормак пропускал школу. Воровал пиво и пил. Но каким-то образом он мог держать себя в руках и продолжать заботиться о матери. Он мечтал закончить школу с нормальными оценками.

– Ответь мне.

– Зачем? Чтобы ты потом использовал информацию против меня?

Кормак скрестил руки на груди. Почему он не замечал ее в школе? Она ведь была влюблена в него.

– Харпер, милая, просто скажи мне.

На мгновение ему показалось, что она сейчас снова замолчит или сделает вид, что не услышала. Но тут она заговорила:

– Все случилось в последний год в школе. Как раз перед выпуском. Ты должен помнить тот скандал. Скандал, связанный с моей семьей.

– Честно сказать, я помню очень мало событий того периода. Понимаешь, тот год был самым ужасным для моего отца…

Харпер с интересом посмотрела на него, но в полумраке невозможно было рассмотреть, что выражал ее взгляд.

– У меня похожая ситуация. Мой отец потерял все состояние.

Отец Харпер и Лолы разорился? Не может быть. Он бы точно запомнил этот факт. Или узнал бы потом. Чедвики никогда не скрывали от него положение дел. Они всегда слушали его мнение. Научили его всему.

– В новостях сообщали об этом. Вся школа знала. Мой отец потерял миллионы. Не только свои собственные, но и деньги ряда инвесторов. Это было ужасно. И папа не выдержал, для него это было слишком тяжело, и он ушел.

– Ушел?

– И никогда не вернулся.

Она смотрела ему в глаза, словно пытаясь понять, насколько он искренен сейчас.

– Ничего себе… Ты и правда не помнишь?

Он покачал головой:

– Новости распространялись быстро, а на следующий день прибыли падальщики, чтобы забрать у нас все. Я даже не знаю, кем они были. Может, судебные приставы, может, кто-то еще. Мне удалось забрать только пару рюкзаков, все остальное они отняли: мебель, наши вещи… Даже мягкие игрушки Лолы. И семейные фотографии. Я уверена, они многое потеряли в сделке отца, потому что это было личное.

Мне нужно было найти место, где мы могли бы спать. Я договорилась, что будем ночевать в подсобных помещениях рынка на Хейнс-стрит. Я работала там, и они позволили мне обустроиться временно у них. Но вот наступал понедельник, момент, когда надо было идти в школу, я не понимала, что упаковала вещи только Лолы. Моя единственная одежда была на мне. Старые джинсы и потертая футболка мамы. Я стирала вещи каждый день. Иногда я шла в школу в сырой одежде. Однажды меня отправили домой, потому что футболка была слишком коротка. А она просто села от каждодневных стирок. Хозяин лавки, располагающейся неподалеку от подсобного помещения, отдал мне старье, мне стали платить. Это значило, что у Лолы были деньги на экскурсии, и на дни рождения, и на стоматологические осмотры. Все это время мне приходилось избегать любых вопросов об опекунстве.

Кормак нервно провел рукой по волосам. Он думал, что ад когда-то творился в его семье. Но ему хотя бы помогали друзья. Харпер же была совсем одна. Неудивительно, что она так сильно беспокоилась о Лоле. Ведь ей приходилось самой воспитывать ее.

У Кормака было много вопросов. Но он молчал, понимая, что Харпер следует выговориться сейчас. И он слушал очень внимательно, буквально закипая от гнева при упоминании о бессовестном поступке ее отца.

Она обхватила себя руками и дрожала.

– Ты дрожишь, – сказал Кормак. – Я принесу кофту.

Харпер протянула руку и схватила его за запястье.

– Останься.

И он выполнил ее просьбу. Он не стал выпускать ее руку, а держал между своими ладонями и дышал, пытаясь согреть.

Харпер не отрываясь смотрела на него, продолжая свой рассказ:

– Однажды я увидела тебя за одним из столов под дубом…

– Позади корпуса, в котором мы занимались биологией?

– Точно. Ты сидел на столе, положив ноги на скамейку. На тебе была футболка с изображением динозавров юрского периода.

Кормак поморщился. Он не помнил это время, но эта футболка ярко всплыла в памяти.

– Ты казался каким-то отрешенным, и взгляд был такой дикий. Я никогда тебя таким не видела. А все твои друзья валялись рядом на траве, шутили, смеялись. Им не было до тебя никакого дела. И то, что никто из них не видел, что ты страдаешь, разозлило меня. Поэтому…

Она посмотрела на него и опустила голову. Впервые он видел ее такой застенчивой.

– Я подошла к тебе и поинтересовалась, все ли в порядке. Ты посмотрел как бы сквозь меня, и тогда один из парней, не Грэй, а Джош, вскочил и спросил: «В чем дело, Эддисон? Клянчишь деньги для китов? Или на помощь пятнистым совам? Или попрошайничаешь на обед?»

– Неужели это было?

Харпер отмахнулась:

– В таком месте, как залив Мун-Бэй, всегда заметят, что каждый день ты ходишь в одной и той же одежде. Это обязательно станет предметом разговоров. А затем Джош повернулся к тебе и произнес: «Что думаешь, Уортон? Дадим ей то, что она просит?»

Кормак напрягся.

– Пожалуйста, скажи, что я послал его.

– Не совсем. – Харпер с трудом дышала. – Ты посмотрел прямо на меня и спросил: «Кто это вообще? Она ничего от меня не получит».

Кормак застыл. Он ощущал необъяснимый холод. И только тепло ее руки согревало. Он потянул ее за руку к себе ближе, ожидая, что она отпрянет, отвернется, и тогда он отпустил бы ее в то же мгновение. Но, немного поколебавшись, она прижалась к нему.

– Я и правда так сказал?

– Слово в слово.

Кормак закрыл глаза и попытался представить себе ее чувства. Это было не сложно, она все подробно рассказала.

– Джош не был моим другом. Он тусовался с нами иногда. Он мог быть мерзавцем и в лучшие времена. И по какой-то причине он относился ко мне больше как к сопернику, чем к другу.

– Наверное, все дело в твоих отношениях с Тарой, – прошептала Харпер.

Она уткнулась ему макушкой в шею, и он, вдыхая запах ее волос, позволил себе прикоснуться губами к ее волосам, прежде чем прошептать:

– Если бы Джош решил, что ты что-то значишь для меня, он бы превратил твою жизнь в ад.

Харпер решительно вскинула голову и посмотрела ему в глаза:

– Но ведь я не значила для тебя ничего. И все равно… все равно ты пытался меня защитить.

– Если Джош собирался поразвлечься, доставляя кому-то неприятности, то я всегда с радостью охлаждал его пыл.

Глаза Харпер блестели от слез при неярком освещении. Она прижалась к Кормаку, а потом вдруг истерично засмеялась. Вскоре ее смех стал больше напоминать рыдания. Со стоном она согнулась и закрыла лицо руками. Рука Кормака скользнула по ее спине. Под тонкой тканью атласного платья он чувствовал каждый ее позвонок. Слышал каждый вздох. Он хотел спросить ее, в порядке ли она, но промолчал. Она явно не была в порядке. Это было очевидно с момента ее прибытия. Теперь он знал почему.

Она выпрямилась.

– В тот день моя жизнь круто изменилась. Я решила доказать всем: маме, папе, вообще всем, что я больше никогда не буду пустым местом. Я никому не позволю отмахиваться от меня, как от назойливой мухи.

Кормак всю свою жизнь чувствовал себя бесполезным. В конце концов, его отец каждый день говорил ему о его никчемности, и он почти поверил, что это так. Друзья помогли ему поверить в себя. Но у Харпер не было никого, кто помог бы ей справиться со всеми проблемами. У нее не было никого. Она все делала сама.

– Харпер?

– Что?

– Посмотри на меня.

Она глубоко вздохнула и посмотрела в его глаза. Он видел в них огонь, жизнь. Кормак так хотел поцеловать ее. Но им все же следовало еще о многом поговорить.

– Конечно, я прекрасно понимаю, как сильно был не прав, но позволь мне объясниться.

Она кивнула:

– Хорошо.

– В тот день, о котором ты говорила, я как раз убедил маму уйти от отца. Я потратил несколько месяцев на то, чтобы объяснить ей, что так поступить – правильно и разумно, а так же нашел комнату в приюте для жертв домашнего насилия. Я отпросился из школы, чтобы отвезти ее туда. Три часа дороги, и ее никто не найдет. Но так как я был уже достаточно взрослым, мне не разрешили остаться с ней. Что было неожиданно. Но мама убедила меня в том, что мне нужно остаться с друзьями. Да я и сам хотел вернуться домой, чтобы посмотреть в глаза отцу, когда он поймет, что именно из-за него мама ушла.

– И что случилось?

– Все было вполне предсказуемо. – Кормак поднес руку ко лбу.

Харпер проследила взглядом за его рукой и увидела бледную линию, пересекающую его бровь.

– Это твой отец сделал?

– И не только это. Когда отец все понял, он не сдерживал себя. Он целился мне в горло разбитой бутылкой, но не удержался и промахнулся.

– Точно, тот синяк под глазом…

– А?

– Я вспомнила. В тот день я заметила у тебя под глазом синяк. Это было так непохоже на тебя, поэтому я набралась смелости и подошла.

Кормак снова попытался представить ее в тот день. Девушка с большим сердцем, которая отбросила все свои страхи, чтобы подойти к нему и поддержать в трудный момент. В то время как его друзья не замечали, что с ним творится.

– После того случая с бутылкой я спал в местном парке, – глухо сказал Кормак.

Харпер повернулась и прижалась к нему, затем взяла его руку и прижала к своей груди.

– На следующий день Грэй потащил меня к своим родителям, и они предложили мне комнату в доме. Но я не мог принять это. Я был в ловушке так долго, я боялся, что проснусь однажды ночью и выбью окно, чтобы выбраться. И тогда они предложили мне дом у бассейна. Я мог его занимать так долго, как того хотел.

– Неудивительно, что ты их так любишь, – тихо заметила Харпер.

– Чедвики – причина, по которой я здесь. Из-за них я вернулся сюда. Без них… кто знает, что со мной стало бы?

Темные глаза Харпер блеснули.

– Я так долго мечтала о том, что расскажу тебе, как ты обошелся со мной. Но ты ушел раньше, чем у меня появилась такая возможность.

Ее голос сорвался на слове «ушел», что неудивительно. Несмотря на все беды в семье, она не сломалась, выстояла, сумела создать себя, свой образ.

– А что теперь? – спросил Кормак.

– Я всегда считала тот день переломным в моей жизни. А все оказалось лишь недоразумением. Значит ли это то, что вся моя жизнь – обман?

Он нежно заправил ей прядь волос за ухо.

– Ты просто обычный человек, со своими слабостями и недостатками.

– Наверное, – задумчиво произнесла она.

И в этот момент Кормак понял, что попал в беду. Он говорил Грэю, что между ним и Харпер ничего не будет, потому что был уверен, что они никогда не смогут зайти так далеко. Теперь же он осознавал, что, если он впустит Харпер в свою жизнь, она разорвет его на кусочки, а когда уйдет, то заберет с собой часть его сердца.

– Спасибо, что рассказала мне, – произнес Кормак, при этом его голос был почти грубым.

Она кивнула.

– Надо сообщить Лоле и Грэю, что с нами все в порядке. А потом я должен отвезти тебя домой.

– Да, – согласилась она, мягко отстраняясь. – Давай так и сделаем.

Отодвинувшись от Кормака, Харпер поправила волосы и провела руками по платью, разглаживая его, а потом обошла машину и села на свое место.

Телефон Кормака завибрировал. Быстро взглянув на сообщение, он коротко выругался и, запрыгнув на водительское сиденье, включил зажигание.

– Что случилось?

– Не возражаешь, если мы кое-куда заскочим по пути? – давя на газ, спросил Кормак. – У меня дома сработала сигнализация.

– У тебя дома?

– Да, именно там.

Глава 9

Харпер чувствовала, что ее жизнь потрясли, словно игрушечный шар с зимним пейзажем. И теперь она смотрела, как опускаются хлопья, и все выглядело совсем по-другому.

Кормак пытался защитить ее, несмотря на свою собственную боль. А что было бы, если бы она не отступила? Если бы вместо того, чтобы убежать оттуда, она осталась и попробовала сделать еще один шаг к нему? Изменилось бы что-то между ними?

Харпер задумалась настолько сильно, что совершенно не обращала никакого внимания на дорогу. Она даже не знала, куда он везет ее, пока машина не остановилась.

– Вернусь через секунду, – сказал Кормак, выскакивая из машины и направляясь к охраннику.

А затем они оба скрылись внутри дома.

Харпер оцепенело выскользнула из машины. Ее взгляд зацепился за большое великолепное дерево янтарного цвета. Качели, лужайка перед домом, парадное крыльцо. Остроконечная крыша. Большой аккуратный загородный дом.

Харпер была уже на полпути к крыльцу, когда охранник вышел из дома. Он улыбнулся ей и, приподняв шляпу в знак приветствия, побежал к своей машине.

– Ау? – крикнула Харпер, входя в дом.

– Иди сюда.

Харпер пошла на голос. Она пересекла большой зал со светлыми деревянными полами и стенами, выкрашенными в теплый кремовый цвет. Она увидела диваны и коврики в жилых помещениях и аккуратный кабинет с открытой планировкой. И везде камины. А в комнате с домашним кинотеатром повсюду были постеры фильмов Хичкока.

Дом был одновременно элегантным и удобным и в то же время просторным. И скорее, он был предназначен для семьи.

Харпер обнаружила Кормака на огромной кухне.

– Грабителя нет? – уточнила она.

Кормак поднял голову и наблюдал за тем, как она приближается к нему. Выражение его лица было непроницаемым.

– Только собака, которая может открыть двери холодильника. – Он поднял порванный пакет апельсинового сока.

Краем глаза уловив какое-то движение, Харпер повернула голову и увидела Новак, лежащую на своей подстилке с виноватым видом.

– Кто здесь умная девочка? – спросила Харпер, и Новак, расценив это как приглашение, подошла к ней и прислонилась к ноге, ожидая, что ее сейчас погладят.

Харпер посмотрела в эти преданные собачьи глаза и почувствовала, что любовь наполняет ее сердце. Когда же девушка подняла голову, то увидела, что Кормак наблюдает за ней, нахмурив брови и прищурившись.

– Так значит, этот дом и правда твой?

– Я купил его для мамы на самом деле.

– Она живет здесь? С тобой?

– Нет. Она была здесь только один раз. В тот день я планировал удивить ее красотой этого особняка. Но прежде чем я успел что-то сказать, она сообщила мне, что выходит замуж. За парня, которого я ни разу не видел. Она стояла именно там, где сейчас стоишь ты.

Харпер сделала шаг в сторону.

– Тем не менее ты оставил дом.

– Я купил его для нее.

– Но ты рассказал ей обо всем?

Кормак покачал головой:

– Нет, я не хотел ее нервировать. Ей нужна была свобода. И от меня тоже… Дело в том, что в каждом моем проявлении она видела отца.

Отец Харпер тоже не был совершенством. Но он пытался сделать их жизнь яркой и веселой.

Из рассказа Кормака она поняла, что его отец часто бил мать, пока Кормак не повзрослел и не смог держать удар. И вот сейчас, стоя на кухне своего собственного дома, он не сумел скрыть тень сожаления, промелькнувшую в его глазах.

– Хочешь знать, почему я была так сильно влюблена в тебя в старшей школе? – Харпер произнесла эти слова прежде, чем обдумать их. – Не только потому, что ты был красавчиком. И не потому, что был популярным. А просто потому, что ты старался вести себя учтиво и вежливо со всеми. Начиная от садовника и заканчивая директором школы. Ты всегда шутил и улыбался и здорово умел поднять настроение.

Харпер сделала шаг в его сторону и продолжила:

– У меня дома на ужин в один день мог быть шоколадный торт, а на другой – вообще ничего. Дом мог быть заполнен воздушными шарами и серпантином, когда папа был в хорошем настроении. Или же в доме стояла ужасная тишина, если у папы случался плохой день. Я никогда не знала, что увижу дома, когда вернусь. И в школе я всегда чувствовала жуткое напряжение, но только не в те моменты, когда встречала тебя.

Мышца на его щеке дернулась, но Харпер медленно подошла.

– Ты умеешь сделать так, что люди рядом с тобой начинают чувствовать себя спокойно, в абсолютной безопасности. Я просто не могу понять, почему твоя мама не видит в тебе только самые лучшие твои черты.

Вдруг Харпер наконец увидела мусор на полу.

– Ничего себе, твоя собака изрядно повеселилась.

Кормак моргнул, глядя на Харпер, и рассмеялся. Потом провел рукой по лицу и посмотрел на нее долгим взглядом. Тяжело выдохнув, он спросил:

– Ты голодна? Или хочешь пить?

– Я бы перекусила.

– Тогда проходи в комнату. – Он указал в сторону комнаты. – Присядь, включи фильм. Я приберу тут все и сделаю нам что-нибудь.

Кормак ни слова не сказал о том, что собирался отвезти ее домой. Она тоже не стала напоминать.

– Ты готовишь?

– Я разогреваю. И чертовски хорошо умею это делать.

Улыбнувшись и кивнув ему, она вышла из кухни. В комнате она включила телевизор и пролистала список фильмов, пока не нашла подходящий. Она скинула туфли и с ногами забралась на диван, улыбаясь, когда на экране появились имена Кэри Грант и Грейс Келли.

Кормак при первых же звуках догадался, какое кино включила Харпер, и улыбнулся. У этой женщины явно был вкус.

Он неловко переступил с ноги на ногу: так, хочет он того или нет, ему придется убрать кухню.

В комнате вдруг раздался женский крик. Правда, кричала героиня фильма, а не его гостья.

Харпер. Ее покинула мать. Потом ушел отец. Но она не сдалась. Она решила бороться за право жить так, как она того хочет. И, судя по всему, у нее довольно успешная жизнь. И она все время следит за тем, чтобы и у Лолы все было хорошо.

Когда Кормак сам боролся за что-то в последнее время? Отстаивал свои интересы?

Новак толкнула его, путаясь под ногами. Весь ее вид был одновременно виноватый и довольный. Кормак протянул руку и потрепал ее за ухом.

– Можешь начинать, – сказал он.

Новак приступила к выполнению команды, подъедая еду, рассыпанную по полу, а Кормак убирал остальное. Когда все было готово, он выпустил собаку на задний двор, прогуляться перед сном.

Когда он приближался к гостиной, где Харпер смотрела фильм, звук становился все громче. Зайдя в комнату, он увидел, что она крепко спит, уютно устроившись на диване. Она положила голову на подлокотник дивана, волосы рассыпались, босые ноги обвивают друг друга. Кормак тихонько рассмеялся, когда увидел, что она держит подушку, крепко прижимая ее к груди, так что побелели костяшки пальцев. Как будто мир рассыпался на части, если бы она не держала его.

Он нашел пульт и убавил звук на минимум. А затем медленно сел на край дивана и закинул руку на спинку.

Движения Кормака побеспокоили Харпер, и она проснулась. Внимательно на него посмотрев, она все же не отвела взгляда. Харпер просто смотрела на него, а затем улыбнулась. И от ее искренней улыбки его сердце забилось сильнее.

– Привет, – сказала она сонно.

– Привет.

– Что случилось?

– Ты заснула.

– Да?

– Хм, я бы отругал тебя за то, что ты посмела заснуть прямо посередине самого лучшего фильма за всю историю кинематографии, если бы не знал, что тебе нужен отдых.

Харпер приподнялась.

– И как долго я спала?

– Недолго.

– Мне снился сон.

– О чем же?

– Не скажу. – Впрочем, все и так было написано у нее на лице. – Можно мне спросить тебя кое о чем? – поинтересовалась она, осматривая комнату. – Я поняла, почему ты остался. Но из-за чего ты вернулся? Из-за девушки?

– Нет, Харпер, я вернулся не из-за девушки.

– Значит, ты живешь в этом огромном доме вовсе не из-за тоски по кому-то, кто тебя покинул?

– И кто это, по-твоему, может быть? – мягко спросил он.

Она обиженно поджала губы.

– Я просто хочу все понять. И если ты не против, спрошу иначе. Ты бы хотел, чтобы у вас с Тарой все сложилось по-другому?

– Разве я не упоминал, что у нее уже четверо сыновей?

Кормак увидел, как засветились ее глаза, а потом яркая улыбка появилась на ее губах.

– И все же.

Он подался чуть вперед и заправил прядь волос ей за ухо. Но не убрал руку, и Харпер не отпрянула.

– Харпер, ты спрашиваешь меня, остались ли у меня чувства к моей школьной подружке?

– Я просто пытаюсь вести непринужденную беседу.

– Я бы не назвал тебя любительницей светских бесед.

– Почему? Если нужно, я все могу.

Он широко улыбнулся.

– И зачем тебе нужно знать, встречаюсь я с кем-то или нет? Мне в голову приходит только одна причина.

– И какая же?

– Что твоя любовь еще жива.

Харпер глубоко вздохнула, ее взгляд переместился на его губы. Он ждал, что она станет отрицать его слова, будет сопротивляться. Но она ничего не сделала. Просто сидела на диване, крепко прижимая к себе подушку.

– Тебе есть над чем поразмыслить, – сказал он, запуская руку глубже в ее волосы. – Потому что я тоже влюблен в тебя. И если ты не хочешь, чтобы я поцеловал тебя и целовал до тех пор, пока не сможем вспомнить, как мы сюда попали, тебе лучше сказать об этом прямо сейчас.

Краем глаза он заметил, как ее руки, сжимающие подушку, разжались, а потом она швырнула вещь через всю комнату и, потянувшись, обвила руками его шею и поцеловала. Мягко и чувственно.

Застонав, он прижал ее к себе, целуя и лаская, и через мгновение она уже лежала на диване под ним, обнимая ногами его бедра и требуя большего. Как подростки, они целовались и не могли насытиться друг другом.

Кормак, желая немного успокоиться, провел рукой по ее плечу, потом вниз, пока рука не достигла ее обнаженного бедра. Он нашел ее руку и прижал к своим губам, целуя каждый ее палец, прижимая ладонь к своим губам.

Харпер смотрела на него. Грудь тяжело вздымалась и опускалась. Глаза блестели.

Тряхнув головой, она вдруг толкнула его, так что он сел. И тогда она, не теряя напрасно времени, стала расстегивать пуговицы на его рубашке.

– Харпер, – сказал он, поднимая руку и поглаживая ее по щеке.

– Заткнись, Кормак, – сказала она, убирая его руку. – Тебе кто-нибудь говорил, что ты много болтаешь?

Кормак кашлянул от смеха.

– Ни одна живая душа.

Когда она посмотрела на него, в ее глазах бушевало яростное желание.

– Харпер, – пробормотал он, – ты воплощение всех моих самых смелых фантазий.

Она реальна, и она живая. В ее глазах больше нет льда. И стены между ними рухнули.

Кормак потянулся к ней и поцеловал, нежно и ласково.

И когда она стала постанывать и извиваться, он поднял руку и расстегнул ее платье сзади, позволив ему соскользнуть с ее плеч.

Их взгляды встретились. Они практически не дышали. Как будто зависли над гранью пропасти. У них оставался последний шанс отступить.

Но вот Харпер подняла руку и прикоснулась к его щеке, а потом провела большим пальцем по его нижней губе. И нежно поцеловала, позволяя языку проникнуть в его рот, лаская и дразня его.

А потом она плавно откинулась на спину, призывая Кормака к действиям.

Когда Кормак проснулся, в доме стояла абсолютная тишина. Телевизор был выключен. Новак тихо похрапывала на своей подстилке. Ему не нужно было обыскивать дом, чтобы понять: Харпер давно ушла.

Со стоном он поднялся с дивана. Вернул на место разбросанные по полу подушки, прежде чем сел и закрыл лицо руками.

Как ей удалось так тихо и незаметно убежать? Такси? Кто-то согласился приехать за ней? Ему пришла в голову одна мысль, и, поднявшись, он выглянул на улицу, чтобы выдохнуть с облегчением. Его дорогая машина стояла на месте.

Закрыв дверь, он огляделся. Дом огромный, и он пользовался только двумя или тремя комнатами. Все остальные стояли закрытыми, их открывала только уборщица, чтобы навести там порядок раз в две недели.

Но сейчас весь особняк ему казался пустым. Где-то наверху тикали часы, отмечая долгие минуты, когда он пытался понять, что же чувствует.

Все разладилось. Все не так.

Кормак тихо выругался и, взяв разбросанную одежду около дивана, поднялся наверх, в свою спальню. Направившись прямо в ванную, он бросил одежду в бак с грязным бельем и включил горячий душ.

Черт возьми, он мог бы отвезти ее куда бы она хотела. Ну, или по крайней мере она могла бы разбудить его. Попрощаться.

Но как только он подумал об этом, понял, что такое поведение вовсе не в ее стиле. Ночью она могла позволить ему изучить ее нежную душу. Но при ярком свете дня она тут же сбежала.

Глава 10

Лола подняла лицо к солнцу.

– Скажи мне, ты когда-нибудь видела такое небо?

Харпер поморщилась, наступив на что-то острое в саду Чедвиков.

Лола с беспокойством взглянула на нее:

– Ты сказала, что хочешь подышать свежим воздухом, а теперь ведешь себя так, будто у тебя на него аллергия.

– Да, я знаю. – Она хотела найти место, где могла бы поговорить с сестрой спокойно, где никто бы им не помешал.

Харпер вздрогнула, когда что-то упало ей на плечо. Лола, потянувшись, скинула маленький листочек с плеча сестры и взяла ее под руку.

– Давай, Харп, мы просто пройдемся, а когда ты будешь готова, ты скажешь мне, зачем ты позвала меня сюда.

Лола болтала о лимонной глазури, которую выбрала для свадебного торта, о великолепном местном шампанском. Харпер пыталась сосредоточиться, но ее мысли все время возвращались к Кормаку и к тому моменту, когда они занимались любовью.

Между ними произошел не просто секс. Это было именно занятие любовью. Чувственное, нежное, трепетное.

Когда она проснулась и обнаружила, что свернулась калачиком в руках Кормака, у нее было такое чувство, словно ее здорово ударило током, и, когда она пришла в себя, оказалось, что с ней все в порядке. И теперь она жаждала его тепла, его защиты, его близости.

– Харпер, что с тобой? Сначала ты убегаешь от меня прошлой ночью. И не возвращаешься домой. Я знала, что ты с Кормаком и он точно не причинит тебе вреда и не позволит никому тебя обидеть. Но что, черт побери, происходит?

– Ничего. Все в порядке. Я просто волнуюсь за тебя.

Эта уловка сработала.

– Харп, я скоро выйду замуж за самого лучшего мужчину на свете. О чем вообще я должна волноваться?

Они прошли мимо дома, и Харпер оглянулась на него, почувствовав укол вины. Она вспомнила рассказ Кормака о том, как Чедвики спасли ему жизнь. Она вспомнила, как Грэй смотрит на Лолу. Сколько нежности и любви при этом в его глазах.

Но потом она увидела себя шестнадцатилетней девочкой, сидящей на полу ванной в своем доме, пытающейся успокоить отца, который плакал и выкрикивал имя Вестона Чедвика, обвиняя этого человека в том, что он испортил ему жизнь.

– Лола, дорогая, мы можем поговорить серьезно?

Глаза сестры вспыхнули.

– Я знаю, о чем ты хочешь поговорить.

– Знаешь?

– О Кормаке. Ты ведь не просто увлечена им. Ты влюблена в этого парня.

– Это не совсем…

– Но это правда.

– Хорошо. Да, так и есть.

– Вы, ребята, вчера неплохо провели время, да?

Харпер не смогла сохранить невозмутимое выражение лица.

– Ха! Я так и знала! – Лола щелкнула пальцами. – Я была совершенно уверена в том, что ты будешь все отрицать. Я была уверена, что вы ушли с вечеринки, чтобы найти место потише, но Грэй сказал мне: «Они едва могут смотреть друг на друга, не откусывая головы друг у друга». А я возразила: «Он смотрит на нее, как лев на маленькую овечку. Будто хочет проглотить ее целиком». И я была права!

Лола вцепилась в Харпер двумя руками.

– Не смотри на меня так. Мы ведь должны это обсуждать. Сестры должны вместе танцевать, плакать и говорить о мальчиках. И ты должна мне позволить поддержать тебя так, как ты поддерживала всегда меня.

Харпер шмыгнула носом.

– Когда ты успела вдруг повзрослеть?

Лола пожала плечами:

– Недавно.

Они немного помолчали, потом Лола произнесла:

– Хватит прогулок, тебе так не кажется? Может, нам вернуться?

Харпер кивнула. По дороге к дому они говорили о работе, о Грэе, вспомнили парочку веселых случаев из детства. И Харпер вдруг поняла, что она так и не успела рассказать сестре правду о Чедвиках. Об их роли в судьбе отца.

Но она найдет другой момент. Сейчас же ей хотелось насладиться новыми красками в отношениях с сестрой.

– Ну, и как он? – спросила Лола, когда они приблизились к заднему крыльцу.

Харпер не нужно было спрашивать, о ком речь.

– Очень непонятный…

– Повезло.

– Кто бы говорил.

– А теперь пойдем отдохнем. Сегодня вечером вечеринка у бассейна. Запланированы веселые игры.

– Отлично. – Утро без Кормака помогло ей немного успокоиться. Прийти в себя. – Насколько твое свадебное платье облегающее?

– Очень даже.

– Какая жалость. Я заказала пару корзин мороженого с макадамией от Ice-Ice Baby. Но, думаю, мне придется все съесть самой.

– Харп, в мире нет такого платья, которое удержало бы меня от мороженого с макадамией от Ice-Ice Baby.

И, взявшись за руки, они взбежали по ступенькам заднего крыльца в дом и повернули налево, в сторону кухни.

К полудню задний двор Чедвиков был превращен во Французскую Ривьеру в стиле бич бланкет бинго для вечеринки у Лолы и Грея перед свадьбой. Повсюду были полосатые зонтики. Официанты, одетые в белую униформу, разносили напитки и закуски гостям.

– Всего несколько сотен ваших ближайших друзей? – спросила Харпер.

– В основном деловые партнеры, – сказала Лола. Заметив Грэя, пробирающегося сквозь толпу, она махнула ему. – Члены местного сообщества. Мы хотели, чтобы свадьба была более уединенной. Это своего рода компромисс.

– А ты не волнуешься, что все эти вечеринки затмят свадьбу?

– Нисколько, – рассмеялась Лола и побежала вниз по ступенькам, чтобы упасть в объятия Грэя, который подхватил ее и закружил под одобрительные аплодисменты и свист.

А Лола улыбалась своему мужчине, как будто она была самым счастливым человеком на планете.

Нервно отдернув платье, Харпер тоже присоединилась к вечеринке. Ди-Ди Чедвик поймала ее взгляд и, широко улыбаясь, помахала ей рукой. Вестон Чедвик был окружен мужчинами в льняных костюмах, которые смеялись над какой-то шуткой, рассказанной им. Харпер не могла смотреть на него, она отвела взгляд.

Всматриваясь в толпу, она искала определенного человека. Прошло несколько часов с тех пор, как она последний раз видела его. Он не звонил. Да и она тоже.

Обойдя бассейн, она увидела Кормака у гриля, переворачивающего стейки. Как будто почувствовав ее пристальный взгляд, он повернулся и посмотрел прямо на нее. Затем он кивнул рядом стоящему мужчине, передал ему щипцы и пошел к ней.

– Харпер, ты выглядишь… потрясающе.

– Спасибо. Ты тоже.

О чем она думала, занимаясь любовью с этим мужчиной? Обожать его на расстоянии – это одно, а быть в близких отношениях… Как она переживет, когда все закончится?

Взяв ее под локоть, он немного передвинулся, подальше от любопытных ушей.

– Я бы хотел, чтобы ты меня разбудила перед тем, как уйти прошлой ночью.

– Я подумала, что лучше дать тебе время отдохнуть. Выспаться.

– Нет, неправда. – Он шагнул ближе к ней. – Ты просто убежала. А я думал, что мы отлично провели время вместе.

– Мы провели время… отлично… я просто… – У нее закончились слова, потому что не было никакого оправдания.

– Все хорошо. – Он поднял руку и провел пальцем по ее щеке.

Желание, резкое и сильное, пронзило ее, и она сделала шаг назад, но под ногой не было опоры. Там была пустота. Ее сердце подпрыгнуло. Инстинктивно она схватилась за рубашку Кормака и притянула его к себе. Он покачнулся, и они оба полетели в бассейн.

В носу защипало от холодной воды, но сильные руки подхватили ее и поставили на ноги. Харпер отплевывалась и пыталась хоть как-то удержать платье, которое все время задиралось вверх. Внимание всех людей было направлено на них. Некоторые смеялись, другие были в шоке. И в центре оживленной группы стоял Вестон Чедвик.

Его громкий голос был хорошо слышен:

– Если кто еще незнаком с ними, то это подружка невесты и шафер жениха. Харпер и Кормак. И видимо, они посещают какие-то занятия по синхронному плаванию. Если кто-то еще хочет окунуться, не стесняйтесь.

Как только он договорил, несколько мужчин скинули рубашки и шорты, а женщины стащили платья через голову. Слава богу, они заранее догадались надеть купальники.

Чьи-то заботливые руки убрали волосы, налипшие на лицо Харпер. Это были руки Кормака. Его прикосновения были нежные, но уверенные. Он провел большим пальцем по ее щеке, и она невольно задержала дыхание.

– Если ты спросишь меня, в порядке ли я, – выдохнув, сказала она, – то я закричу.

Он посмотрел на ее губы, словно напоминая ей, что у него есть и другой способ заставить ее кричать. А затем улыбка появилась на его губах, когда он сказал:

– Я знаю, что ты в порядке. И так будет всегда. Это меня к тебе и манит…

И, взяв за руку, он повел ее к дальнему краю бассейна, подальше от толпы.

Кормак выбрался из бассейна первым. Стащил через голову мокрую рубашку и отбросил в сторону. А затем повернулся к ней и протянул руку. Харпер закусила губу, прежде чем сказать:

– Не думаю, что я смогу.

В его глазах запрыгали чертики.

– И почему?

– Я мокрая.

– Это я вижу.

– Платье довольно… тонкое. А я не ношу никакого белья.

Кормак внезапно все понял.

– Ты бы хотела, чтобы я закрыл глаза? – И, не дожидаясь ответа, он так и сделал. Но уже через секунду чуть-чуть приоткрыл один глаз.

– Дело не в тебе. Ведь ты и так видел меня обнаженной.

Харпер подумала, что торчать в бассейне пару часов до заката – не самый приятный вариант. Лучшее, что она может сделать, – это смириться и выбраться из бассейна прямо сейчас. Но вот что точно она не будет делать – это позволять ему вытаскивать себя из бассейна, как какого-то тюленя. И, приподняв подол платья до уровня бедер и удерживая его одной рукой, она решительно направилась в сторону ступенек. Настолько изящно, насколько это было возможно, она вышла из воды и прошла к дому.

Кормак присоединился к ней.

– Я в порядке. Мне не нужно сопровождение.

– Отлично. Мне тоже.

Она гордо вздернула подбородок, когда они шли через толпу. А что еще ей оставалось делать? Все равно прикрыться она не могла ничем.

– Подожди-ка, – сказал Кормак.

– Не стоит.

– Харпер, подожди секунду. – Кормак повысил голос, и она остановилась так резко, что он чуть не врезался в нее.

– Что?

Покачав головой, он посмотрел на нее так, как будто она сошла с ума. А затем расправил полотенце, которое, должно быть, захватил где-то по дороге, и накинул ей на плечи, прикрывая и вытирая ее. Заглянув ей в глаза, Кормак проговорил:

– Мы вместе зайдем в дом. И переоденемся. А затем поговорим. Ты и я.

«Посмотрим», – подумала Харпер, отправляясь в свою спальню.

Он замешкался, когда Харпер направилась в ванную. Но когда оттуда раздался визг, он бросился к двери.

– Что?

– Я выгляжу ужасно.

– Ты выглядишь как нимфа.

Она посмотрела на него в зеркале.

– Немного растрепанная нимфа, уязвимая, но прекрасная.

Харпер поймала взгляд Кормака в зеркале.

– Не смотри на меня так.

– Как?

– Как будто ты ждешь, что я сниму это мокрое платье.

– Но я действительно жду, когда ты снимешь это мокрое платье.

Харпер рассмеялась, а потом внезапно икнула. Хуже уже просто не может быть!

Кормак зашел в ванную комнату и направился к ней. Он положил ей руки на плечи и посмотрел на нее в зеркало. Мурашки побежали по ее телу, и вовсе не от мокрого платья, с которого капала вода.

– Кажется, я на днях ясно сказал тебе, что со мной не надо быть всегда идеальной. – Он поднял руку и убрал прилипшую к ее шее прядь волос, а затем положил руку ей на плечо и посмотрел в глаза.

Харпер снова икнула.

Кормак улыбнулся.

– Сейчас я не в порядке.

– Это так.

– Я не имею в виду платье, макияж и все такое.

– Я знаю.

– Знаешь?

Он кивнул.

– Я приехала сюда с определенной целью, но с того самого момента, когда я вышла из машины, чувствую себя… дезориентированной.

Кормак вздохнул: он словно размышлял, сможет ли она справиться с тем, что он собирался ей сказать.

– Возможно, ты расстроишься, если я скажу, что рад это слышать?

– Да, расстроюсь, и еще как.

Харпер снова икнула, и Кормак ухмыльнулся. Со стоном она попыталась положить голову ему на грудь, но он, взяв ее за подбородок, заставил посмотреть в глаза.

– Я не видел, что ты идешь.

Харпер нахмурилась.

– Что это значит?

– Кажется, миллион лет назад я сидел в своей машине и ждал, ждал, ждал Харпер Эддисон. Но я понятия не имел, что действительно жду тебя. Я не могу сказать, что происходит между нами, но, мне кажется, я вижу тебя такой, какой тебя никто никогда не видел. С того самого момента, как ты вышла из машины, я очарован тобой. И я не могу понять, что делать с этой катастрофой.

Харпер вдруг перестала понимать, почему должна оттолкнуть его. Она почувствовала, как слезы закипают в ее глазах. Она не узнавала себя. Кем стала, откуда вдруг в ней проснулась эта сентиментальность? Будет ли она когда-нибудь прежней Харпер?

– Кормак…

– Харпер! – В спальне вдруг раздался голос Лолы.

– Сюда! – крикнул Кормак. Он не стал разжимать рук, как будто понял, что она упадет без его поддержки.

Лола влетела в ванную. Ее глаза метали молнии.

– Что случилось? Мне сказали, что Кормак бросил тебя в бассейн. – Она посмотрела на него свирепым взглядом.

Лола в роли защитника? Это что-то новое. Харпер быстро провела пальцами по глазам.

– Все в порядке.

В зеркало она увидела, как Кормак выскользнул из ванной.

– Итак, вы оба упали в бассейн? И кто кого столкнул?

– Я утянула его.

Лола кивнула:

– Мило.

– Помни, ей надо переодеться, ее вещи насквозь мокрые! – крикнул Кормак из спальни. – И если ты не переоденешь ее, то я…

– Остынь, приятель, – раздался голос Грэя. – Лола обо всем позаботится. Правда, дорогая?

– Точно, милый. А ты присмотри за Кормаком.

Лола решительно закрыла дверь на задвижку и пустила горячую воду. Харпер снова провела пальцами под глазами, прежде чем позволила Лоле посмотреть на нее более внимательно.

Глава 11

– О-о-о, – протянула Лола, – остерегайтесь истерики. Моя сестра не умеет проигрывать.

– Ты хотела сказать, не умеет играть в покер, – пробормотал Кормак, раздавая карты игрокам.

Харпер с трудом держала себя в руках.

– Серьезно?

– А что? Ты намекаешь, что это моя вина? – Кормак приложил руку к груди, его глаза гневно сверкали.

Как будто она скажет сейчас всем сидящим за столом, что он ее отвлекал, играя с ее ногами под столом, так чтобы никто не заметил. Или случайно прикасался к ее бедру. Что каждый раз, когда она ловила его взгляд, кровь закипала в ее венах.

– Вовсе нет, – сказала она холодно. – Вы образец честной игры, мистер Уортон.

Его губы дернулись в ухмылке.

– Образец? Ты мне льстишь.

– Кто-нибудь хочет выпить? – спросила она, резко отодвигая стул и вставая из-за стола.

Другие – Лола, Адель, Грэй и еще несколько человек из школьной банды – пробормотали себе под нос заказы, настолько сосредоточенные на своих картах, что даже не заметили никакого подтекста в ее с Кормаком разговоре.

Харпер направилась к бару, где правил бармен, и сделала заказ на ряд коктейлей, спиртных напитков и газированную воду для себя. Оглянувшись, она увидела, что Кормак наблюдает за ней. На его лице можно было прочитать все то, что он хотел с ней сделать.

Харпер снова повернулась к бару. Ее сердце почти выпрыгивало из груди. Этот мужчина сводил ее с ума, будоражил кровь.

Девушка поморщилась и, сбросив с одной ноги туфлю, поджала ногу, прижав пальцы ноги к икре другой ноги. Затем попросила коктейль для себя. Ей нужно что-то крепкое, что-то, что поможет пережить эту ночь. Счастливые будущие молодожены, похоже, не спешили ложиться спать, хотя завтра у них свадьба.

С коктейлем в одной руке, она повернулась на каблуке, вытащила зонтик из коктейля и поймала вишенку зубами. Кормак, который сидел на своем месте, теперь смотрел на нее в открытую. Его глаза потемнели.

– Фолд! – Кормак бросил карты на стол и, встав из-за стола, направился к ней.

Харпер быстро попыталась ногой нащупать свою туфлю, но ее нигде не было. Это значило, что она должна была балансировать на одной ноге или запрокидывать голову, чтобы смотреть Кормаку в лицо. В конце концов она оперлась о стойку, предпочитая найти хоть какую-то опору.

– Нужна помощь? – спросил он, показывая на поднос с напитками.

– Конечно.

Кормак кивнул. Но вместо помощи схватил свой напиток и сделал большой глоток, поворачиваясь так, чтобы прислониться к стойке. Она почувствовала, как его тепло окутывает ее. Ничего подобного она никогда не ощущала, и это чувство не поддавалось никакому контролю.

– Харпер? – Он подтолкнул ее коленом.

– М-м-м?

– Ты готова к завтрашнему дню?

Его слова были достаточно безобидными, но она знала, о чем он говорит: он хотел знать, готова ли она отпустить свою маленькую сестру.

– Ну же! Кто не любит свадьбы?

Она бросила искать обувь и встала на пол босой ногой.

– Ты правда ждешь этого?

– Конечно. Возможность наблюдать, как два человека заявляют перед гостями, что, несмотря на препятствия, несмотря на все трудности, которые их ожидают, они выбирают счастье. Они выбирают любовь.

Харпер пристально посмотрела на него, ожидая, что он засмеется. Но ничего подобного не случилось.

– Ты, Кормак Уортон, романтик.

– Какая наглость.

Харпер рассмеялась, хотя ей хотелось заплакать.

Она реалист, циник самого высокого уровня, попала под чары романтика. Честного романтика. Который говорит то, что чувствует.

Каково это – жить вот так? Иметь такую свободу? Чтобы чувствовать себя в безопасности в любой точке мира?

Всю жизнь Харпер боролось, шла по четко намеченной тропе. А сейчас она сбилась с курса… Она споткнулась и чувствует, что вот-вот упадет, потому что влюбилась в самого невероятного мужчину.

Нет, стоп. Она не влюбилась. Ее просто влечет к нему. Это вовсе не любовь.

В другом конце комнаты Лола швырнула свои карты на стол, в то время как Адель вскинула вверх руки в победном жесте.

– Я ненавижу эту игру! – закричала Лола.

Харпер могла сидеть сейчас там, с ними. Потому что они сестры, семья. Завтра Лола выйдет замуж, и эта ниточка, которая связывает их, порвется. И Харпер по-настоящему останется одна.

Лола достаточно взрослая, чтобы выйти замуж, значит, она достаточно взрослая, чтобы знать правду.

– Что бы ты ни замышляла, остановись, – сказал Кормак. – У тебя такой маниакальный взгляд, как будто ты планируешь получить мировое господство. – Кормак нежно взял ее за руку. – Что ты задумала, Харпер?

– Ничего, что касалось бы тебя.

– Я так не думаю.

– Лола! – крикнула Харпер.

– Да?

– Пойдем прогуляемся?

Лола встала из-за стола.

– Конечно.

Они вышли на балкон. Луна спряталась за облаками, видимость была плохая, но зато они могли слышать, как волны разбиваются о скалы внизу.

– Ты можешь в это поверить? Завтра я стану миссис Грэйсон Чедвик.

– Или он может стать мистером Лола Эддисон?

Лола бросила на нее удивленный взгляд.

– Так тоже делают.

– Конечно. Но не я. Я счастлива взять имя будущего мужа. Войти в его семью.

Харпер втянула воздух сквозь зубы. Должно быть, она сделала это довольно громко, потому что Лола услышала странный звук и повернулась к ней, взяв Харпер за руку.

– Это прозвучало так неправильно. Я только имела в виду, что они уже давно как семья мне. И я не ухожу от тебя. Я с тобой. Но ты так далеко, а они здесь. Со мной. Я не такая, как ты. Мне нужно принадлежать кому-то.

Харпер глубоко вздохнула.

– Я хотела с тобой кое о чем поговорить. О Грэе…

– Грэй? Что с ним?

– Вернее, о его родителях. И о папе.

– Какое отношение имеют родители Грэя к нашему отцу?

«Вот и все», – подумала Харпер, почти на сто процентов уверенная, что поступает правильно.

– Понимаешь, в том, что папина сделка обернулась потерями, есть их вина.

– О чем ты говоришь? Папа по своей неосмотрительности лишился денег, и они ни при чем. Это было ужасно и непредвиденно.

Харпер прикусила губу. Она столько лет хранила эту тайну, чтобы защитить Лолу. А значит, то, что они оказались здесь, была ее вина. И теперь она должна постараться, чтобы исправить ее.

– Я уверена, что папа заключил эту сделку по совету Вестона Чедвика. А когда он обанкротился, Чедвик оставил папу справляться с проблемой.

Лола отпрянула назад.

– Это не так.

– Но это так.

– Ты… – Лола сглотнула. – Ты говорила с ним?

– С тех пор как он уехал, нет.

Когда Лола позвонила и сказала, что выходит замуж, Харпер первым делом наняла детектива, чтобы отыскать отца. Чтобы поговорить с ним? Сказать ему, что они счастливы? Чтобы показать ему, что они обе успешны, несмотря ни на что?

Но ей не повезло. Детектив ничего не нашел на него. Харпер оставалось только надеяться, что он жив и счастлив где-то вдали от них.

– Но тогда, в тот день, когда он пришел домой, сломленный, он снова и снова повторял, что это вина Вестона Чедвика.

– Я помню, – едва слышно сказала Лола.

– Помнишь?

– Я думала, это сон, или я сама придумала. Большая часть моих воспоминаний о папе – выдумка. Но я помню, как он плакал в спальне, а ты стояла на коленях у его ног, хватала его за руки и просила все рассказать, чтобы могла исправить все это. И папа… – Лола сглотнула. – Папа ответил, что хотел бы никогда не встречать Вестона Чедвика.

– Но ты была такой маленькой!

– Харп, я младше тебя всего на три года!

– Ты всегда была таким счастливым ребенком, Лолли. Даже во время всего этого хаоса. Я думала, что все это прошло мимо тебя.

Лола пожала плечами.

– Теперь ты понимаешь, почему не можешь выйти замуж за Грэя?

– Что за черт? – Голос Грэя раздался от балконной двери.

Он, Кормак и Адель с напитками в руках стояли в проходе. Харпер посмотрела на Кормака, и тот медленно покачал головой.

– Лола, – позвала Харпер.

Но Лола с болью посмотрела на нее и пошла к Грэю. Харпер хотела схватить ее за руку и притянуть к себе, чтобы закончить разговор, но пальцы сестры выскользнули из руки Харпер.

– Все в порядке, – успокаивающе сказала Лола, – ты просто зашел в неподходящий момент.

– А когда можно будет зайти?

Лола внимательно посмотрела на Харпер, которая вдруг произнесла:

– Скажи ему все. Посмотрим, будет ли он отрицать очевидное.

– Что отрицать? – Грэй переместился так, чтобы встать перед Лолой. Как будто хотел защитить ее от Харпер.

Но девушка протестующе подняла руку:

– Не беспокойся. Она так привыкла контролировать мою жизнь, что не может остановиться.

Что?

– Да никогда в своей жизни я не хотела контролировать твою жизнь. Я не мечтала с детства работать на трех работах, чтобы платить за квартиру, еду, одежду. Или скрываться от социальных служб, которые никогда не позволили бы мне заботиться о тринадцатилетнем ребенке, потому что я сама еще была несовершеннолетней. У меня не было выбора. Я сказала тебе хоть что-то, когда ты бросила университет, за который я заплатила, чтобы стать учителем йоги? Когда ты побрила голову? Когда ты близко подошла к тому, чтобы по закону сменить свою фамилию на Боуи?

Глаза Лолы вспыхнули гневом, как будто она хотела что-то ответить, но передумала.

– Нет, – сказала Харпер. – Я ничего не сказала. Но я не могу смириться с тем, что ты выходишь замуж за Грэя.

– Эй! – рявкнул жених.

Харпер даже не заметила, что Кормак приблизился к ней, пока не встал перед ней. Защищая ее. Грэй заметил это и взглянул на своего друга воинственно. Настала очередь Харпер успокаивать их.

– Лола, – сказала Харпер, – я буду всегда тебя поддерживать. Независимо от того, какой выбор ты сделаешь. Я просто хочу, чтобы ты знала все.

– Послушай себя, Харп. Я не могу поверить, что ты решила манипулировать мной, как делаешь это на своей работе.

– Это не так.

– Скажи, что ты не пытаешься меня отговорить от свадьбы. Грэй – любовь всей моей жизни. Я люблю его. Послушай, дорогой, – обратилась она к жениху, – через несколько минут полночь, и если ты меня увидишь в день перед свадьбой, то я превращусь в тыкву.

Грэй взял Лолу за руку, и они ушли. Адель тоже незаметно удалилась. Остался только Кормак.

– Харпер, – сказал он глубоким, полным разочарования голосом, – какого черта ты все это сделала?

– Я должна была сказать ей правду.

– Какую?

– Что твои драгоценные Чедвики – причина, по которой мой отец лишился всех денег.

Кормак провел рукой по волосам.

– Кто это сказал?

– Мой отец.

– А доказательства?

Харпер посмотрела на свои ноги. Она все еще стояла в одной туфле. Отбросив ее в сторону, она призналась:

– Ночью я увидела, что он сидит на полу в своей спальне и плачет. Я никогда не слышала, чтобы кто-то так плакал. Как будто каждая слезинка – это часть его души. Он выглядел испуганным. Сказал, что облажался и выхода у него нет. И во всем виноват Вестон.

Кормак встал рядом с ней, облокотился на перила балкона, глядя вдаль на залитые лунным светом поля.

– И из всего этого ты сделала вывод, что во всем виноват Чедвик?

Харпер постаралась вспомнить что-то еще, но не смогла.

– Да, именно.

– Харпер, пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть какие-то доказательства. Записи, сделанные почерком Вестона, или что-то еще. Потому что, если ты не…

– Он сказал мне об этом. Шестнадцатилетней девчонке. Пока плакал у меня на плече.

Харпер глубоко вздохнула.

– Он так старался… Быть хорошим папой… Чтобы быть успешным… Но это вложение… это сломало его. Когда я держала его за руку в спальне, то у него в руке было лезвие. Мне пришлось отобрать его. Не говори этого Лоле. Она не должна знать.

Она искоса взглянула на Кормака. Тот застонал и прижал ее к себе. Она уткнулась ему в грудь, не понимая, что дрожит. Но не от холода.

– Он был таким милым и так старался! Я так хотела, чтобы ему было легко с нами. Легко нас любить. Но этого было недостаточно… Меня было недостаточно.

Он успокаивающе гладил ее по спине. И Харпер чувствовала, как напряжение спадает.

– Ты мне веришь?

Он прижал ее крепче.

– Харпер, ты делаешь всего лишь предположения. Ты была подростком, ты искала кого-то, кого можно было обвинить, кроме отца. Но ты должна найти способ отменить все.

– Отменить? Что?

Он тяжело вздохнул и немного отстранился.

– Гранату, которую ты только что бросила будущим молодоженам. В ночь перед их свадьбой. Ты должна исправить все сейчас.

Она моргнула.

– Это решать Лоле.

– Решать что?

– Решать, кому она предана.

Он отпустил ее так быстро, что она покачнулась. И чтобы не упасть, ухватилась руками за спинку кованого стула. Холодный металл обжег ее ладонь.

– Вестон Чедвик – хороший человек. Великий. И лучший отец. Лучше, чем твой и мой, вместе взятые. Твое обвинение очень серьезное. И не только мы это слышали. Наши друзья и бармен тоже услышали. Мы можем лишь надеяться, что они пропустят это мимо ушей. Если не…

– Что? Ты подашь на меня в суд?

Желваки заиграли на его скулах.

– Я их адвокат.

– Ух ты! Как все повернулось. – Харпер прижала кулаки к вискам. – Ты невероятен.

– Ты так увлечена своими обидами, что не замечаешь никого вокруг. Ты хоть понимаешь, какой ущерб ты можешь нанести? – Он взглянул на нее. – Ты и правда не понимаешь? Я думал, мой отец зациклен на себе. Но ты взяла первый приз.

– Ого. Ты только что сравнил меня со своим отцом?

Выражение лица Кормака было жестким.

– Ты хочешь победить любым способом. Но сейчас ты зашла слишком далеко. Я не знаю, о чем думал, впутываясь во все это.

Харпер набросилась на него:

– Во что?

– В это, – сказал Кормак, делая шаг вперед.

Харпер вздохнула, готовясь к его прикосновению. Но ничего не произошло. И Харпер почувствовала, как ярость наполняет ее.

– Мы ничего не делали, Кормак. Просто покувыркались на твоем диване. Вот что это.

– Ты издеваешься надо мной? – Его лицо было скрыто в тени. – Так вот как ты видишь наши отношения?

– Конечно. Как ты думаешь, что случится послезавтра? За то время, что ты натираешь доску для серфинга, я уничтожаю или возрождаю компании. Моя жизнь структурированная. Посмотри теперь на свой дом. Неужели ты не понимаешь, какое давление он оказывает на женщину, которая входит через эту дверь. Но я не из тех женщин, которые рады бы поселиться там и вести размеренную жизнь. Вырастить парочку прекрасных, хорошо воспитанных детишек и представлять, что я счастлива. Пока ты…

Она вздохнула.

– Ты можешь всех одурачить, но я вижу тебя насквозь. Ты так обеспокоен сейчас, что едва можешь стоять. И я вижу, как ты смотришь на меня. Ты чего-то жаждешь, но и сам не знаешь чего. А я знаю, чем все это заканчивается. Я бы никогда не влюбилась в такого человека.

Кормак стоял неподвижно. И было непонятно, слышал ли он ее вообще. Затем он проговорил:

– Ты закончила?

Харпер кивнула.

– Я рад, что понял теперь, что ты чувствуешь. До того, как… – Он отвернулся.

– До чего? – не смогла удержаться Харпер.

Кормак покачал головой:

– Надеюсь, я увижу тебя завтра на свадьбе. И надеюсь, что свадьба вообще будет.

Он пошел к двери балкона.

Что только что произошло? Как это все случилось?

Он вышел не оглядываясь.

– Я сделала то, что считала лучшим! – крикнула Харпер, не зная, слышит ли он ее.

Ветер подхватил ее слова. Во рту она ощутила горечь. Привкус желчи.

Она сделала то, что считала правильным.

И снова этого было недостаточно.

Глава 12

Было уже за полночь, когда Кормак бросил ключи на стол в прихожей, прошел на кухню и достал пиво из холодильника.

Как, черт возьми, Харпер это сделала? Ударила его в самое сердце. Он открыл бутылку и отставил ее в сторону.

Да, она была права: он ждет большего. Кого-то, кто мог видеть его насквозь, доброго и злого, и все равно хотеть быть с ним.

И, как все мужчины, которым следовало бы быть осторожными в своих желаниях, он дождался ее. Только он не осознавал этого, пока не увидел, как она нападает на семью его друга. Семью, которая стала и его родней. И, не сомневаясь, он занял ее сторону. Он бросился защищать ее инстинктивно. Защищать от Грэя, от Лолы и от самой себя.

Потому что она наделала много глупостей.

Он не видел другого выбора, кроме как оспаривать ее утверждения. Даже если это значило оттолкнуть ее. Потому что она была упрямой, жесткой и хрупкой.

Кормак только надеялся, что не зашел слишком далеко. Это был тупик, когда он обвинил ее в том, что она действует не раздумывая. Когда сравнил ее со своим отцом.

Все, что им нужно сделать, – это стряхнуть с себя свое прошлое. Это был единственный способ для них двигаться дальше.

В понедельник он первым делом выставит свой дом на продажу.

А что сейчас он, черт побери, должен делать? Лечь спать? Невозможно. Не тогда, когда Харпер занимает все его мысли.

Этот надрыв в ее голосе, когда она спросила, верит ли он ей. Ему было интересно, а спрашивала ли она кого-нибудь о таком раньше. Была ли она когда-нибудь так уязвима с другим человеком. Он бы поспорил на все, что имел, что был первым.

Потому что она была для него больше, чем просто кувырки на диване. Она много для него значила. И как бы ни ошибалась Харпер, она все делала из-за любви. Зная, что могут быть негативные последствия. Зная, что она может оказаться в проигрыше. Что Лола может выбрать Грэя и никогда больше с ней не поговорит. Она была готова пожертвовать самым важным в ее жизни, потому что верила, что это даст Лоле шанс на счастливое будущее.

Кормак провел рукой по волосам и пошел по коридору. Он остановился, когда понял, что не знает, куда идет. Он только знал, что должен что-то сделать.

Что, если в ее предположениях есть правда? Что, если Вестон каким-то образом вовлечен в ту сделку? Кормак должен сделать трудный выбор, но разве хороший человек не должен делать трудные выборы?

Кормак посмотрел на часы. За полночь. Слишком поздно, особенно если учесть, что утром женится единственный сын этого человека. Тем не менее он взял трубку и позвонил, зная, что это изменит все. Независимо от того, какой будет результат.

Харпер лежала на кровати и прижимала пальцы к вискам. В голове проносились вспышки воспоминаний этого вечера. О чем она думала, затевая этот разговор в ночь перед свадьбой Лолы? Неужели не понимала, что этот разговор будет тяжелым? Почему?

Потому, что она привыкла, что всегда принимала трудные решения сама. Эта жизнь была ей навязана отцом, который бросил их.

Тихий стук в дверь спальни Харпер оторвал ее от размышлений. Она приподнялась на кровати, чтобы проверить время на своем телефоне. Было начало первого. И еще было сообщение от Лолы, которая спрашивала, не спит ли она. Сообщение пришло за несколько минут до стука.

– Входи, – позвала Харпер.

Дверь медленно открылась, и Лола засунула голову в щель.

– Ты должна спать сейчас. – Харпер отодвинулась на кровати, освобождая место.

Лола проскользнула в комнату и забралась на кровать.

– Как будто это возможно.

– Что случилось? – спросила Харпер.

– Всякие мысли, воспоминания. В основном о папе. Даже несмотря на то, что я хочу его поколотить за то, на что он нас обрек, все же я хочу, чтобы он завтра был здесь. И мама тоже.

Харпер вздохнула и похлопала по подушке. Они обе легли, свернувшись калачиком, лицом друг к другу.

– Помнишь, как мы спали вот так?

– На том ужасном матрасе на полу в комнате под магазином.

– Матрас был хороший.

Лола закатила глаза.

– Ужасный матрас. Пружины впивались в спину. А комната? Ты помнишь запах?

– Нафталин.

– Именно. Но мы были вместе. И я никогда по-настоящему не благодарила тебя за то, что ты вырастила меня. Спасибо, Харпер.

Что-то сжалось в груди Харпер.

– Пожалуйста.

– А теперь, когда мы признали, что ты проделала огромную работу по воспитанию меня, может, пришло время отпустить меня?

Харпер засмеялась.

– Думаю, я смогу это сделать. Если нет, то я буду очень стараться.

– Умничка.

– Так значит, ты выйдешь за Грэя все равно?

Лола серьезно кивнула:

– Конечно. Что бы сделал или не сделал его отец, это не отражается на Грэе. Он мой мужчина.

– Мне нравится Грэй, – задумчиво проговорила Харпер.

– Мне тоже, – просветлев, сказала Лола. – И знаешь что, Харпер, я хочу тебе сказать, что ты делаешь успехи.

– Ты о чем?

– Я имею в виду, что, после этой вспышки на балконе, ты смогла остаться в стороне от суматохи, не влезая туда со своим опытом переговорщика.

– Какой суматохи? – перебила Харпер сестру.

– Ты не слышала? Кормак позвонил Вестону около часа назад. И они разговаривали о папе в библиотеке. Было довольно громко.

– О нашем папе?

Лола кивнула.

– Он признался во всем?

– Он сказал, что позвонил папе, чтобы предложить помощь, анонимно, и папа принял помощь. И это был последний раз, когда он видел нашего отца.

Харпер выдохнула сквозь сжатые зубы.

– Харпер, я ему верю.

– Думаю, я тоже.

Лола зевнула и сказала:

– Надо признать, когда ты рядом, жизнь совсем не скучная штука. Мы будем скучать по тебе, когда ты вернешься в свою модную жизнь.

– Мы?

– Я, Грэй, Кормак. Я думаю, он немного влюблен в тебя.

– Я тоже буду скучать по всем вам. Больше, чем могу сказать.

Но Лола уже спала. С ее младшей сестрой все будет хорошо.

А что будет с Харпер? Она продолжит жить в Дубае, вести переговоры. Казалось, она наслаждалась этой жизнью. Но самое большое удовольствие ей приносило то, что она может дать Лоле все, что угодно. Но оказалось, что Лола была бы счастлива и в маленькой комнатке под магазином. До тех пор, пока рядом с ней будет Грэй.

Это то, что Кормак пытался сказать ей.

«Найди то, что делает тебя счастливой, и делай это».

Может, пришло время узнать, что делает ее счастливой.

И как будто поднялся занавес, и Харпер увидела другие цвета, а не только белый и черный. Много цветов. И лицо Кормака…

Но сон брал свое, и глаза Харпер закрывались.

Она должна сказать Кормаку… что-то. Что он лучший шафер. Что он лучший мужчина, которого она когда-либо знала.

Глава 13

К трем часам следующего дня большинство гостей сидели в креслах, ожидая начала церемонии. Другие прохаживались с напитками в руках, ведя неспешную беседу.

– Как дела? – спросил Грэй.

Кормак моргнул, отрываясь от созерцания окна на втором этаже в поместье Чедвиков. Окна Харпер.

– А? – прокашлялся он. – Разве это не я должен задавать тебе такой вопрос?

Грэй широко улыбнулся.

– У меня все отлично. Жду следующего этапа.

Для Грэя это могло означать увидеть Лолу, поесть и отвезти свою невесту на медовый месяц в Непал. Там они заедут на пару фабрик Чедвиков, а потом посетят неожиданный йога-ретрит в течение их медового месяца. Грэю было легко угодить.

Кормак оглядел гостей и заметил Вестона и Ди-Ди, стоявших, как всегда, плечо к плечу. Они смотрели прямо на него. Кормак почувствовал раскаяние за поздний телефонный звонок. Не за сам звонок, это было его решение. А за то, что не смог дождаться утра.

Харпер.

Она спровоцировала его. Она вошла в его жизнь и разорвала ее на куски. И он теперь по-другому смотрел на этот мир. Не так, как неделю назад.

Ди-Ди подняла руку и помахала ему. Кормак помахал в ответ. А затем он прижал руку к сердцу и послал ей свою любовь. Даже издалека он видел, как она улыбнулась и, достав платочек, приложила его к глазам.

Кормак глубоко вздохнул. С этого дня его жизнь изменится. Дом, который он называл своим домом, теперь не более чем крыша над головой. После свадьбы Чедвики объявят о своем уходе на пенсию. Грэй и Лола будут женаты, и их жизнь будет развиваться по другой траектории. Обеды с такими же женатыми парами, выходные на диване, потом дети, бессонные ночи, подгузники, вечеринки в честь дня рождения, разбитые коленки и новые друзья.

И если раньше эти мысли вызвали бы в нем волну паники, то теперь, стоя рядом с Грэем, Кормак чувствовал себя спокойным. Освобожденным.

Он снова посмотрел на окно на втором этаже.

Окно Харпер.

Музыка сменилась на торжественный гимн, и Кормак повернулся к Грэю, о чем-то болтающему с Адель, бывшей школьной подружкой, а ныне свадебным исполнителем.

– Эй, приятель, включайся.

Грэй посмотрел на Кормака.

– Что, начинается? – В его глазах была радость.

– Да.

Грэй сжал Кормака в медвежьих объятиях.

– Люблю тебя, старик, – выдавил Кормак.

– Взаимно, приятель.

Повернувшись, они встали лицом к проходу между креслами. Весь мир, казалось, был как будто обновленным, вымытым, чистым. И это то, что чувствовал Кормак, мир наполнился новыми возможностями.

Затем двери распахнулись, и Кормак едва мог дышать, а его сердце билось так сильно, что он слышал каждый удар в ушах.

И Харпер вышла в проход.

– Если она не самая красивая женщина на планете, то я не знаю тогда, кто это может быть, – тихо шепнул Грэй Кормаку.

– Хм, – промычал в ответ шафер.

Харпер была похожа на ожившую мечту. Ослепительная снаружи, внутри жесткая, но с мягким центром. Затем он увидел, что в нескольких шагах позади Харпер идет невеста. Лола выглядела как принцесса в своем свадебном платье. Она улыбалась от уха до уха, демонстрируя больше зубов, чем человек вообще может иметь.

Когда они почти дошли до жениха, Харпер замедлилась у ряда, где сидели Вестон и Ди-Ди. Харпер наклонилась и что-то сказала, а потом протянула руку Вестону. Немного поколебавшись, тот пожал ее от всей души. А Ди-Ди обняла Харпер изо всех сил.

Эмоции захлестнули Кормака, когда он увидел, как она проглотила свою гордость и примирилась с Чедвиками. Грэй, который не был в курсе событий, проворчал:

– Они не могут идти быстрее?

А затем внезапно он бросился вперед, так что Кормак не смог его поймать, подбежал к шокированной Харпер, чмокнул ее в щеку и, схватив невесту, потащил ее на помост.

– Так лучше. Давайте проведем церемонию.

Гости рассмеялись, а Харпер замерла на месте.

Кормак спустился по ступенькам, он планировал взять Харпер за руку и помочь ей подняться на помост, как будто это часть плана. Но когда он увидел слезы в ее глазах, он забыл, что хотел притворяться.

Он пропал. Полностью. Он был в ее власти – хотела она того или нет.

Кормак обнял ее за талию. Ее обнаженная кожа на спине буквально обожгла его ладонь.

– Что за черт? – Произнес он и посмотрел на ее спину.

Платье было сшито таким образом, что спина была обнажена полностью. Собрав всю свою силу воли в кулак, он смог нежно притянуть ее к себе. Когда она посмотрела на него и вздохнула, Кормак почувствовал себя так, словно кусочек сложной головоломки занял свое место. Пазл сошелся.

– Ты готова?

Она покачала головой.

– Ну что ж, давай сделаем это вместе. Мы установим новые традиции и пройдем по проходу вместе. И вместе поднимемся на помост.

Шаг за шагом, они взошли на возвышение, и, опять же, вопреки традициям, Кормак подвел Харпер к Лоле и остался стоять рядом с ней. Он понимал, что Грэю поддержки нужно меньше, чем Харпер.

Грэй не заметил бы, если бы инопланетяне похитили всех гостей. Ведь рядом с ним стояла его любовь.

И в этот момент Кормак чувствовал то же самое.

Когда церемония закончилась, началась вечеринка. В большой белой палатке были расставлены столы с закусками. В другой палатке располагалась музыкальная группа.

Харпер последовала за счастливыми молодоженами, пока Кормак не схватил ее и не оттащил в сторону.

– А как же фотографии?

– Никаких фотографий. Фотографы – во множественном числе – будут ходить между гостями везде и делать фотографии в течение всей ночи.

Он действительно знал о ходе свадьбы больше, чем она.

– А куда мы идем?

– Туда, где меньше людей, – пробормотал Кормак, утаскивая ее в сторону.

– Мы можем идти чуть помедленнее?

Он оглянулся на нее.

– В этом платье не очень просто делать огромные шаги.

Кормак окинул ее взглядом. А потом остановился.

– Мне нравится это платье.

– А мне нравится твой костюм, – сказала она, хотя на самом деле хотела сказать, что ей нравится мужчина, одетый в этот костюм.

– Кормак…

– Фото?

Мужчина с камерой внезапно появился перед Харпер. С визгом она отпрянула в сторону и оказалась в объятиях Кормака. Прижавшись к нему крепче, она ответила:

– Нет, спасибо.

– Уже есть. – Кормак похлопал по карману пиджака.

– Да ладно, одно фото не повредит, – с улыбкой сказал фотограф.

– Не сейчас, приятель, – хмуро отозвался Кормак, и фотограф ушел.

Когда они оказались одни, он выпустил Харпер и вытянул руки вдоль тела. Харпер чувствовала, как у нее в животе порхают бабочки. В голове была пустота. Она с трудом собралась.

– Спасибо, – пробормотала она.

– Хм? – Он задумчиво взглянул на нее.

– За то, что помог мне. Увидев, что Лола вот-вот выйдет замуж, я растерялась. Но потом смотрела, как они улыбаются друг другу, как дают клятвы… Словно кусочек головоломки встал на свое место.

– Я знаю, что ты имеешь в виду, – сказал Кормак.

Она посмотрела на Кормака. «Делай то, что делает тебя счастливой», – вихрем пронеслась мысль в ее голове. Пришло время выяснить, что же на самом деле делает ее счастливой.

– Почему ты похлопал себя по карману пиджака, когда фотограф попросил сделать нашу фотографию? – Ее голос звучал немного грубо.

Он посмотрел на нее с непонятным выражением лица. Но она слишком хорошо его знала.

– Давай, Кормак, признавайся.

Он усмехнулся, и от этой усмешки ее сердце перевернулось.

– Ты так хорошо меня знаешь, да? Я запомню это на будущее.

На будущее. То есть он думал о их совместном будущем.

– Хватит отвлекать меня!

Она потянулась к его пиджаку, распахнула полы и запустила руку в карман.

– Ой!

Она держала тонкую полоску черно-белых снимков, сделанных в фотобудке в ночь мальчишника и девичника.

– Откуда они?

– Я забрал их тогда.

– И ты их сохранил?

Выражение его лица смягчилось.

– А почему ты их взял сейчас?

– Они у меня с той ночи.

Харпер посмотрела на снимки. На первом снимке она казалась очень напряженной. Он же выглядел просто великолепно, с легкой улыбкой на губах. На втором снимке она не скрывала раздражения, а он явно веселился. На третьем… он поцеловал ее в щеку. Ее рот открылся, а глаза расширились от удивления. На последнем снимке она повернулась к нему, чтобы отчитать ее, а он поцеловал ее в губы. Осторожно. Их губы едва соприкасались. Ее глаза были закрыты, она наклонилась в его сторону. Одной рукой она сжимала его рубашку на груди.

Она опустила голову и смотрела на фотографии.

– Прошлой ночью, – сказала Харпер, тщательно подбирая слова, – я сказала много такого, что было не совсем правдой. Вернее, не совсем точно объясняла, как я себя чувствую.

– Например?

Она подняла голову и увидела, что он стоит около нее. Такой красивый, что ее сердце заболело.

– Например, о тебе.

Он глубоко вздохнул и стал ждать продолжения.

– Боюсь, я могла дать тебе понять, что ты для меня ничего не значил, так, пара поцелуев.

– И не забудь про диван. Кажется, так ты говорила.

– М-м-м… да, говорила.

– Ты думаешь, что исказила свои чувства?

Он был мастером в игре слов, может, поэтому он стал таким хорошим адвокатом. Харпер же не владела такой игрой. Она отбросила все условности.

– Я боролась с собой с того момента, как увидела тебя сидящим на капоте твоей машины. Черт возьми, я боролась с собой с самой школы. И я не могу больше с этим бороться. Я люблю тебя, Кормак.

В одно мгновение он оказался около нее. Прижав ее к себе, целовал ее так, словно он тонул, а она – его последний глоток воздуха. Когда она застонала и прильнула к нему всем телом, он немного ослабил свои объятия. Они уже не цеплялись друг за друга. Теперь их поцелуи были нежные, сдержанные. Их губы едва соприкасались.

Но вот он немного отодвинулся и стоял так, пристально глядя ей в глаза. Затем поднял руку и нежно отвел прядь волос от ее лица. Большим пальцем Кормак провел по ее щеке, так что дрожь сотрясла ее тело.

– Я не ожидаю, что ты…

Наклонившись, он заставил ее замолчать, поцеловав так, что ее колени подогнулись.

– Харпер, неужели ты не поняла, что я тоже люблю тебя, – нежно сказал он.

Она подняла к нему сияющее лицо и обвила руками его шею, прижимаясь к нему. Вдали играла музыка и болтали люди. Свадьба Лолы и Грэя продолжалась, словно ничего важного не случилось.

Харпер стояла, прижавшись к любимому, и вдруг громко рассмеялась.

– И что смешного?

– Я завтра уезжаю, Кормак. У меня самолет, и меня ждут дела и обязательства.

Она никогда никого не подводила и не собиралась начинать сейчас.

– А Чедвики выходят на пенсию и собираются поставить меня на место генерального директора всей сети.

– Кормак, это же потрясающе.

– Я откажусь.

– Почему? Ради всего святого, объясни мне, зачем ты это делаешь?

– Ты знаешь.

Харпер подняла руку и прижала ее к груди.

– Ты отказываешься из-за меня? Нет. Ты не можешь пожертвовать тем, ради чего ты так упорно трудился. Я не… – Она едва успела проглотить слова, которые чуть не сорвались с ее языка.

– Ты – это все, что мне нужно. И тебя одной достаточно. Ты – мое все. Поверь мне, я отказываюсь осознанно. И я знаю, зачем это делаю. Я могу использовать свое мощное образование и начать все с нуля. Я могу получить лицензию на работу в Лондоне. Или в Арабских Эмиратах. Я давно не был в Дубае. С Чедвиками все будет в порядке. Я помогу найти им хорошего руководителя. А может, помогу расшевелить Грэя, чтобы он занял место, данное ему при рождении. – Кормак улыбнулся ей. – Ну, что скажешь?

– Я скажу… Хорошо.

– Хорошо?

– Да, хорошо. Мы начали устанавливать свои правила, так почему мы не можем делать это и дальше. Но я хочу возвращаться сюда, хочу встречаться с Лолой. Хочу лучше узнать Ди-Ди и Вестона. Раз они так полюбили мою сестру и любят тебя, они не могут быть плохими людьми.

– Кто меня любит? – притворяясь, что плохо слышит, спросил Кормак.

– Я люблю тебя, Кормак. Самый милый мальчишка в школе. Самый красивый мужчина в мире. Я говорила, как сильно ты нравишься мне в этом костюме?

Обхватив ее голову руками, он притянул ее к себе и прижался лбом к ее лбу.

– А я люблю тебя, Харпер. Ты самое упрямое, живое, великолепное создание. Я говорил, что ты упрямая?

– С тех пор как мы встретились? Несколько раз.

Кормак опять привлек ее к себе и поцеловал. А затем обнял, и они замерли, наслаждаясь теплом друг друга.

– Как думаешь, нам пора возвращаться?

– Думаю, да. Нам лучше вернуться.

Он кивнул, обнял ее за плечи, и так вместе, неторопливо шагая, они вернулись на свадьбу.

Эпилог

Кормак выключил душ. Горячая вода взбодрила его перед новым днем. Он чистил зубы и размышлял, какое сообщение отправит Харпер, когда доберется до аэропорта. Ухмыляясь, он вытирал салфеткой конденсат с зеркала, когда услышал голос Харпер. Чертыхаясь, он заметался по ванной комнате, пока наконец не схватил полотенце и, обернув его вокруг бедер, полетел вниз по лестнице.

В Лондоне был летний день, но только этот летний день совсем не похож на лето дома, и Кормак поджал пальцы ног, когда ступил на крыльцо босыми ногами. Голос Харпер раздавался откуда-то сбоку, но Кормак пока не видел ее.

– Харпер?

После паузы она ответила:

– Я здесь.

Он перегнулся через перила и увидел ее, стоящую на четвереньках. Одна ее нога была босая.

– Давай же, милый песик, отдай мне ее.

Ее мальтийский терьер, Марни, стояла примерно в полуметре от Харпер. Туфля была в ее пасти.

Кормак издал причмокивающий звук. Марни навострила уши и подошла к Кормаку. Бросив туфлю, она стала прыгать на задних лапах, норовя поставить передние на Кормака.

Кормак пощекотал щенка за ухом и ловко загнал его в дом, закрыв за собой дверь. Потом он поднял туфлю и посмотрел на Харпер:

– Не это ищешь?

Харпер хмыкнула и прискакала на одной ноге к нему, чтобы он помог надеть ей обувь.

Раздался сигнал от подъехавшего к воротам такси.

– Только два дня в Нью-Йорке, и я добьюсь этого контракта. Потом у меня передышка, и я буду только твоя.

– Я буду ждать тебя, затаив дыхание.

– Прямо здесь? – Она вплотную подошла к нему.

– Не сдвинусь ни на миллиметр.

Она еще сильнее прижалась к нему. Еще немного – и она выполнит все контракты, которые подписала перед свадьбой Лолы.

– Если у нас появилось немного времени, как насчет того, чтобы съездить домой?

– Именно домой?

Кормак кивнул.

– Мы отправимся в конце недели, ты успеешь собраться.

Водитель такси снова посигналил.

– Иди, – сказал Кормак и легонько подтолкнул.

Харпер поцеловала его, а затем, почти вжавшись в него, поцеловала страстно, горячо. Пока он приходил в себя после поцелуя, она сбежала по ступенькам и села в такси.

Кормак смотрел вслед машине, пока она не завернула за угол. Тогда, вдохнув прохладного лондонского воздуха, он вошел в дом.

Он не сказал ей, что рейсы домой уже забронированы. И что он умудрился заказать ту же фотобудку, что была на вечеринке Лолы и Грэя. И что заплатил неимоверную сумму, чтобы эту будку доставили в поместье Чедвиков. Что будка заряжена пленкой и ждет, когда он приведет туда Харпер.

Потому что именно в этой будке он планировал предложить ей бриллиантовое кольцо, которое уже не один месяц лежит в его ящике с носками. И именно в этой фотобудке он попросит ее стать его женой.

Усмехнувшись, Кормак направился на кухню, чтобы взять яблоко. И взглянул на полосу черно-белых фотографий из будки, которые были прикреплены к холодильнику. Он немного передвинул эту полоску, освобождая место для новой партии фотографий, которые он привезет из поездки домой. Фотографии, которые запечатлеют двоих влюбленных.

Это большой холодильник, и Кормак не мог дождаться, когда он сможет наклеить на него фотографии своей семьи. И друзей.

И Харпер – женщины всей его жизни.

Content

Элли Блейк
Романтическая неделя с шафером

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог