Марина Суржевская

ТРИНАДЦАТЫЙ СТРАННИК

Глава 1

Я помедлила у высоких черных дверей, восстанавливая дыхание. Не стоит входить к нему запыхавшейся. Не стоит давать ему возможность увидеть страх, волнение или беспокойство. Никаких чувств. Никаких эмоций. Ни малейшего проявления слабости.

Помощники и советники сидели за столом. Во главе, откинувшись на высокую спинку — он. Конечно, знал о моем приходе, охрана доложила, как только моя нога коснулась первого камня на пороге Башни.

— Мой князь, — я приблизилась и склонилась, прижав открытую ладонь к левой стороне груди.

— Рад видеть тебя, Диана.

Он протянул мне руку, не поднимаясь. Недоволен? Почему? Я послушно поцеловала камень на его пальце. Рубин обжег губы.

— Какие вести ты принесла сегодня?

— Я нашла одаренного.

Помощники переглянулись, зашевелились. И он поднялся. Я мелком скользнула взглядом по его телу. Темные брюки, белая рубашка с закатанными рукавами. Множество серебряных цепочек на руках и шее, перстни… опустила взгляд.

— Ты в этом уверена?

— Да, мой князь, — я выпрямилась и посмотрела снова. Все равно снизу-вверх. Ландар выше меня на голову.

— Где?

— Живет в Альпах.

— Как ты вышла на него?

— Случайно. Наблюдатель заметил косвенные признаки. Сообщил смотрящему в том регионе, тот — мне.

— Таких слишком много! Возможно, эфира в нем лишь капля! — это вмешался один из советников, не выдержав.

Князь поднял ладонь, прерывая, и тот осекся.

— Продолжай, — мягко сказал Ландар, не спуская с меня глаз.

Я сглотнула, пытаясь удержать разбегающиеся мысли. Так происходит всегда, когда он рядом. Слишком много силы.

— Я навела справки…

— Не поставив меня в известность? — легкая нота недовольства.

Пока — легкая, но сердце уже сжимают тиски. Я не хочу, чтобы эта нота выросла до яростного крещендо или вылилась в полноценную симфонию… Я боюсь этого.

— Простите, мой князь, — покаянно опустила голову. — Но я лишь не хотела тревожить вас понапрасну. Решила убедиться, прежде чем отрывать вас от важных дел…

— Ты должна сообщать мне о таких вещах, Диана. — Еще мягче. И уже почти больно. Зверь лишь трогает лапой, не выпуская когти. Играя. Или пугая. Не знаю. Я хочу уйти, и как можно скорее.

Подняла голову, твердо глядя в глаза цвета ночи. Совершенно черные. Ни единого проблеска света. Это выглядит пугающе. И все же мой князь красив. Он ужасающе красив. Как может быть красиво совершенное зло. Падший ангел…

— Прошу простить, мой князь. Это больше не повторится.

Его глаза — две черные дыры, в которых можно потерять и разум, и душу. Поэтому в них я стараюсь не смотреть.

— Хорошо.

Дышать чуть легче.

— Всплески повторялись?

— Да, мой князь. К тому же другие данные лишь подтверждают наличие эфира. Талантлив, скрытен, живет уединенно, мизантроп… В любом случае его надо проверить, мой князь.

Ландар склонил голову, размышляя и рассматривая меня. Я застыла, опустив глаза в пол. Там были желтые и черные плиты, на которых плелась янтарная змея, переползая с черного на желтое, с желтого на черное… Совершенная работа древних мастеров. В этой башне все было совершенным.

— Я доволен тобой, Диана. — Князь сделал шаг назад. — И прощаю за своеволие. Все-таки это твоя работа. И, возможно, на этот раз ты обнаружила действительно одаренного. Тебе ведь всегда везет, верно?

— Иногда, — осторожно подтвердила я.

Везет? Боги… хотелось рассмеяться. Но, конечно, я не стала этого делать.

Ландар вернулся на свое место, сел.

— Продолжай наблюдение, Диана. Мы должны знать точно.

— Мне стоит познакомиться с ним?

— Если не сможешь иначе определить уровень эфира.

Князь поднял руку, и я сдержала облегченный вздох — похоже, аудиенция подходила к концу.

— Да, еще. Думаю, ты заслужила награду.

Я похолодела.

— Символ защитника. Я подарю его тебе. Сегодня. Поднимись в мастерскую.

Я склонилась, развернулась и вышла. Даже за дверью не позволила себе эмоций, лишь крепче сжала губы и до боли стиснула кулаки.

Зверь все-таки выпустил когти…

Мастерская была залита светом. Крыши здесь не было, вместо нее — огромный стеклянный купол, через который лился чистый свет. Пространство в две сотни квадратных метров, царство холстов, кистей и Ландара. В углу — широкая кушетка, накрытая белыми шкурами, рядом — столик с закусками и фруктами, встроенный бар…

Я замерла, откинув голову и глотая ртом воздух. Надо собраться… Сосредоточиться. Чтобы принять дар князя. На это всегда уходит слишком много сил. Не показать слабость. Не показать чувств…

— Ты еще не готова?

Я вздрогнула, оборачиваясь. Так быстро?

— Я думала, тебе нужно завершить совет, мой князь.

Наедине уже не было нужды в официальном обращении. Когда мы были вдвоем, я звала его по имени. Ландар небрежно махнул рукой, проходя вдоль холстов. Они стояли «лицом» к стене, все накрыты полотнищами. Я никогда не видела, что он рисует. Никто этого не видел. Боюсь, мой разум не выдержал бы этого зрелища. Хотя порой я задумывалась об этом. Если бы мне удалось взглянуть на один из холстов, что я увидела бы там? Картину Армагеддона? Великий потоп? Вечный хаос?

Боги, не дайте мне узнать это.

— О чем ты думаешь?

Ландар остановился у стола, любовно пробежал пальцами по кисточкам. Выбрал одну — тонкую, узкую, с длинными черными ворсинками, покачал в ладони. Отложил. Взвесил другую. Чем он руководствуется при выборе, никто не знал. Я никогда не спрашивала. Но каждый раз его дар бесценен. То, что дает князь, невозможно измерить.

Правда, принять его дар всегда непросто.

— О том, где ты решишь оставить символ.

— На спине, — сказал он, не глядя на меня и все еще выбирая кисть.

Я вздохнула. Место на теле тоже всегда выбирает он. На этот раз спина. Хорошо. Легче. Я расстегнула черную рубашку, вытащила ее из-за пояса кожаных брюк. Сняла, положила на деревянную лавку у стены, оставшись в тонком кружевном бюстгальтере. Повернулась спиной. Застыла. Шагов я не слышала, а потом ощутила, что Ландар рядом. Совсем близко, и я чувствую дыхание на своем виске. Меня это иногда удивляет, что он дышит. Совсем как человек. Хотя я слишком хорошо знаю, что он — иной. И странно, что все еще пользуется таким атавизмом, как дыхание. Мне порой кажется, что внутри князя тоже черная дыра, а не человеческие внутренности, что рань его, и потечет не кровь — ртуть.

— О чем ты думаешь сейчас? — тихий голос.

Он даже ближе, чем я думала. Стоит почти вплотную, а я не чувствую. Мы всегда ощущаем, если кто-то подходит к нам со спины. Видим своим внутренним зрением, чувствуем соприкосновение аур, энергий, теней. А Ландара за спиной я не ощущала. Совсем. Все мои органы чувств уверяли, что там никого нет.

— Изумляюсь, как можно столь совершенно скрывать свою суть, мой князь, — четко произнесла я, глядя в точку на стене. Желтая. Желтая точка. Клякса. Надо же. Я буравила ее взглядом, словно пыталась стать ею. Я убеждала себя, что я тоже — точка, желтая клякса, что меня нет.

— Ты боишься?

— Как можно бояться, мой князь? Твои дары — это самое прекрасное, что может быть во вселенной. Никто так не обласкан тобой, как я. И я безмерно ценю твою доброту.

О, конечно, ни капли сарказма. Ни одной острой ноты. Лишь смирение и восторг.

— Убери волосы.

Не поверил. Вот дьявол, я плохая актриса. Хотя не стоит поминать рогатого, когда он стоит за твоей спиной.

Я сдержала неуместный смешок и подняла тяжелую копну волос, закрутила на затылке, сколола гребнем.

— Не пытайся лгать мне, Диана, — его голос обволакивает бархатом. — Это бесполезно.

Первое прикосновение шелковой кисти заставило меня выгнуться. Вопль я сдержала, хотя плечо у лопатки обожгло такой острой болью, что казалось, туда воткнули раскаленную иглу. Кисть… это всего лишь кисть… Я пыталась уверить в этом свое тело, которое не верило и тряслось. Второе прикосновение… игл стало десять. И каждая пылала. Нет, это не иглы, это ржавые крюки, вырывающие куски мяса. Боги, помогите! Кисть скользит по моей коже, и боль вгрызается в тело, пожирает, выедает, выжигает. Мне кажется, что на моей спине кожа уже висит лоскутами, что там остался лишь кусок окровавленного мяса, из которого торчат раздробленные кости. Где-то внутри себя я понимаю, что это не так, что там лишь рисунок черной тушью, но тело вновь не верит разуму. Оно чувствует. Боль, агонию, смерть. Все мои нервные окончания вопят об этом, больно уже везде, не только там, где Ландар рисует…

Я уже кричу, потому что сдержать это невозможно…

Не знаю, сколько это длится. Возможно, бесконечность. Возможно, за время моей агонии успело родиться несколько новых миров и сгореть десяток старых звезд.

Или же все это длилось лишь пару минут.

Я не знаю.

В мастерской князя нет времени. Оно замирает здесь, подчиняясь лишь прихоти своего хозяина.

— Вот и все, Диана.

Он ставит последнюю точку, и меня прошибает разрядом электрического тока, слишком похожего на оргазм. Меня трясет, и я не могу скрыть стон, никогда не могу. Черт, черт, черт! Вот это я ненавижу больше всего. Не боль. Это.

Жадно глотаю сухими губами воздух. Пытаюсь вернуться на эту грешную землю. Пытаюсь найти на ней себя. Получается… с трудом.

— Как ты себя чувствуешь? — в его голосе забота. И немного насмешки.

Я склоняю голову.

— Я счастлива получить ваш дар, мой князь, — голос хриплый, как у спившегося забулдыги. Проклятье, снова сорвала. А ведь пыталась не орать… но под кистью это невозможно.

— Рад это слышать. Хочешь посмотреть на рисунок?

Я не хотела.

— Конечно, мой князь.

Он отходит к огромному зеркалу, закрытому тканью. Тянет конец. Полотно опадает серой лужицей. Это я тоже ненавижу.

Конечно, надеть рубашку мне никто не позволял. Подошла, безразлично отметив свои побледневшие скулы и растрепавшиеся волосы. На смуглой коже они кажутся серым пеплом. У людей очень редко бывает такой цвет от природы, мне смешно, когда юные модницы пытаются выяснить название моего салона. Наивные… они не захотели бы в нем оказаться. Хотя, как знать. У Ландара достаточно дев, сходящих по нему с ума. Некоторые в прямом смысле этого слова.

Я тряхнула головой, безразлично глядя в зеркало. Он встал за спиной. Наши взгляды встретились в зеркальной глубине. Не смотри, Диана, не смотри… не смотри в его глаза. Эта бездна слишком темна, чтобы в нее заглядывать…

И так он сможет узнать, о чем ты думаешь. А ты ведь очень хочешь скрыть свои мысли, Диана?

Он смотрит на меня со странным выражением на красивом лице. Он задумчив. Я почти забываюсь и почти спрашиваю, о чем он думает. Но вовремя прикусываю себе язык. Нет, я не хочу знать.

— Смотри.

Он приказывает, и я отрываю взгляд от его лица и перевожу на себя, отраженную в зеркале. Я-реальная стояла неподвижно. Я-зеркальная медленно повернулась спиной. На левой лопатке, над полоской бюстгальтера, красовался черный рисунок — точки и мазки туши, в которых я увидела свернувшегося кольцом волка. Красиво… безумно красиво. Ни один мастер татуировки не способен создать такое совершенство. Спящий зверь был живым, он дремал, опустив морду на лапы, ожидая моего зова.

— Благодарю, мой князь, — прошептала я, не в силах оторвать взгляд от зеркальной глубины. Потому что там… я в отражении все еще стояла лицом к князю. Почти обнаженная по пояс. Смотрела ему в глаза, а потом он притянул меня к себе. И я — в зеркале — ответила. Я смотрела, как сливаются наши губы, видела языки, ласкающие друг друга.

А потом тот — зеркальный — посмотрел на меня. На меня — реальную, задыхающуюся по другую сторону проклятого стекла. Посмотрел, улыбаясь.

— Рад, что тебе нравится, — в голосе Ландара ни единого оттенка чувств.

Я заставляю себя отвернуться от зеркала.

— Как ты его назовешь?

— Еще не знаю… — мне трудно дышать, слишком я потрясена.

Князь резко разворачивает меня к себе. Сейчас мы стоим лицом друг к другу, как в отражении.

— Ты увидела что-то еще? — резко спрашивает он.

И я выдыхаю. Я не знаю границ его возможностей. Не знаю, способен ли он разделить видение в Зеркале Сущего. Каждый в нем видит истину.

Сглотнула. Подняла глаза.

— Нет, мой князь. — Голос не дрогнул. Все же я не зря выросла в Башне. — Я лишь не могу найти слов, чтобы выразить свою благодарность. Защитник великолепен. Он поистине прекрасен, а твоя сила безмерна.

Опускаюсь на колени, прикладываюсь губами к рубину на его перстне. На коленях, перед ним… полуобнаженная… Черт. Черт! Не думать об этом! Не думать. Глаза поднять страшно, а Ландар слишком долго молчит. Или мне это кажется?

— Я рад, что увиденное вызвало глубокий отклик в твоей душе, Диана. — Голос равнодушный. Князь убрал ладонь и отошел. — Возвращайся в Альпы и разберись с найденышем. Мы должны точно знать, подойдет ли он нам.

Я стояла на коленях, пока он не ушел. Дверь мягко закрылась за ним. И только после этого я поднялась, слегка шатаясь, добрела до своей рубашки, накинула, путаясь в пуговицах. Не выдержала, снова бросила взгляд на зеркало. Но сейчас оно было темным, безжизненным, даже мастерская в нем не отражалась. Для ведения нужна сила князя. Безумно хотелось вытянуться на светлых досках и полежать, но я не могла себе этого позволить. Надо добраться до своей комнаты, там я смогу отдохнуть. Кое-как застегнула все пуговицы, заправила рубашку и вышла из мастерской.

* * *

Мои покои находятся на верхнем этаже Башни Безмолвия. И захлопнув тяжелую створку, я вздохнула с облегчением. Скинула туфли, прошлась босиком по пушистому ковру. Комната в приятных светло-бежевых тонах, легкие занавеси на окнах, любимое покрывало из шерсти альпаки.

Из окна открывался чудесный вид на озеро и темные скалы за ними. Когда-то я просиживала на широком подоконнике часами, наблюдая эту картину, читая или рисуя.

Почему я увидела в зеркале это видение? И было ли оно пророческим? Или лишь отражало мои тайные страхи? Или… желания?

Я передернула плечами. Нет, только не это. Зеркало Сущего может показать что угодно, его образы иллюзорны и переменчивы, и один Ландар знает, насколько они правдивы. Черт, я не хотела думать о том, что увидела.

Утром я покинула Башню, направляясь в Инсбрук, чтобы уже оттуда доехать до нужного мне городка…

Глава 2

Местечко, спрятанное в горах, оказалось колоритным, безумно красивым и очень малолюдным. Здесь проживало всего около сотни человек, маленькие домики были разбросаны по долине, что ютилась между ледяной речкой и скалой. Холод с гор приносил сюда ледяной ветер и отбивал желание задерживаться надолго. Модных горнолыжных трас здесь не было, и туристы не добирались в этот уголок девственной природы. А жили в основном охотники и сумасшедшие, сросшиеся с этим суровым краем корнями и не желающие его менять на более комфортные условия обитания.

Пожалуй, мне здесь нравилось.

Сам объект проживал не в долине, он предпочитал жизнь отшельника. Его дом располагался на скалах, в чаще соснового леса, и, как сообщили местные, гостей мужчина не любил. Я оставила своих охранников, велев не высовываться. По опыту знала, что никто не станет разговаривать с девушкой, рядом с которой трутся два мрачных амбала. Телохранители осмотрелись и пришли к выводу, что бояться в этом богом забытом городишке нечего. Я лишь вздохнула с облегчением и уверила их в том же. Гиперопека Ландара, не позволяющая мне и шагу ступить без охраны, порой сводила с ума.

Я расположилась в маленькой пивной, единственной в городке. Кроме меня гостей не было, и хозяин — бородатый рыжий мужик — поглядывал с явным интересом. Мне его любопытство было лишь на руку.

— Проездом у нас? — не выдержал он.

Я улыбнулась. Как будто он сам не знает, что я не местная. Но беседу поддержала.

— Да, я пишу о древних вымерших народах. Собираю их легенды и сказания.

— Журналистка?

— Писательница. Хочу создать книгу о местном фольклоре, я слышала, это нечто удивительное.

— Есть такое, — мужик благодушно огладил густую бороду и устроился поудобнее напротив. Обрадовался свежим ушам, да и мое лицо он рассматривал с явным восторгом. Я знаю, какое произвожу впечатление, и не скрываю, что успешно пользуюсь своей красивой внешностью. На войне, как на войне…

Впрочем, этому бородатому я улыбалась вполне невинно, по-дружески.

— У нас ходят такие легенды, что вы заслушаетесь, милая девушка, — бородач вытер ладонь о жилет, протянул мне. — Я Ганс, всю жизнь здесь. А вы откуда?

Я представилась, назвала наугад один из городов. Откуда я? Издалека…

— Вы слышали легенду о темном господине?

— О дьяволе? — рассмеялась я. — Кто же ее не слышал? Кажется, она описана в Библии.

— Нет, Диана, это другая легенда, хотя она пересекается с известной историей о падшем ангеле.

— Чем больше я изучаю фольклор, тем больше сходства вижу в сказаниях разных народов, — улыбнулась я, делая глоток прекрасного крепкого кофе. — Создается впечатление, что все они в основе имеют что-то одно, просто рассказчики были разные, и каждый привнес что-то в силу своей фантазии или восприятия.

— Может, и так, — Ганс хитро улыбнулся. — Но здесь, в горах, легенды живы, Диана. А хотите, я расскажу вам о тринадцати странниках?

Я вздрогнула.

— Тоже легенда?

— Судите сами. Я расскажу то, что знаю.

— Вы меня заинтриговали, Ганс.

— Много лет назад, когда моя бабушка была молодой девушкой, а звали ее Анна, один из странников пришел в эти края и попросил кров. Анна не отказала ему, ведь с севера надвигалась буря. Она пустил его в свой дом. И когда путник снял свой плащ, девушка увидела за его спиной крылья.

— Так это был ангел? — не выдержала я. Ух, занятно. Похоже, прабабушка Ганса была видящей, как и я. Обычный человек не видит суть иных.

— Кто знает, — Ганс подмигнул и продолжил: — Путник был прекрасен, словно сошел с картин великих мастеров древности. Он обладал удивительной силой, но в его глазах жила вечная бездна, а крылья были черны, как самая лютая полночь. Ночь была долгой и очень холодной, буря накрыла долину и бушевала до самой зари. И в эту ночь Анна не спала, она слушала своего странного гостя. Возможно, от скуки, но тот рассказал ей о тринадцати Иных, что некогда пришли в наш мир. Все они были прекрасны и сильны, обладали способностями, неподвластными людям. В них жила настоящая магия, они сами были магией, Диана. Но, увы, случилось непоправимое и почти все странники погибли.

— Что же с ними случилось? — еще один глоток горького кофе.

— Этого странный гость не сказал. Лишь обмолвился, что однажды он снова соберет странников в одном кругу, и тогда предназначение свершится.

— И сколько было этих… странников?

— Тринадцать. Путник сказал, что это закон — наш мир не выдержит больше, чем тринадцать чужеземцев, слишком велика их сила. И потому их может быть меньше, но больше — никогда, — Ганс снова огладил бороду. — Потому что, собравшись вместе, тринадцать странников могут коснуться друг друга ладонями, и мощь, которая при этом освободится, способна уничтожить целую цивилизацию.

— Значит, это еще одна история о конце света? — я улыбнулась, хотя и с трудом. Какая интересная… легенда.

— Все истории о конце света, так или иначе. Или о его начале, — ухмыльнулся мужик. — Людям нужны страшилки, дорогая Диана, вот они и пугают друг друга. А мир как стоял, так и стоит. И простоит еще тысячи лет.

Я облегченно рассмеялась.

— Мне нравится ваш настрой, уважаемый Ганс. И ваш кофе. А как же Анна? Что стало с ней?

— О, это отдельная история и, к сожалению грустная, — вздохнул бородач. — После той встречи она обезумела. Всем рассказывала об ангелах и странниках, бредила ими, — Ганс покачал головой. — И к лету пропала, оставив двоих детей и мужа. Местные искали ее несколько дней, но обнаружили лишь следы, ведущие на север, в горы. Возможно, ее задрал дикий зверь, кто знает.

— Как печально, — качнула я головой.

— Не грустите, — усмехнулся Ганс. — Зато у нас появилась красивая легенда о тринадцати странниках.

Я улыбнулась.

— Но скажите, кто еще может поведать мне такие замечательные истории? Я слышала, — доверительно наклонилась чуть ниже, — что в долине проживает известный писатель? Тот самый, что создал цикл книг о земле вечного хаоса. Северьян Штен. Это правда?

— А, так вы из его фанаток? — поскучнел Ганс. — Нет, не знаю такого.

Я улыбнулась. Черт, зачем я назвала его имя?

— Нет, я не очень люблю фэнтези, если честно. Кажется, он пишет в этом жанре? А про писателя мне рассказали ваши местные, в лавочке. Я лишь подумала, что если Северьян опирается в своем творчестве на фольклорные сказания, возможно, он мог бы поделиться со мной некоторыми легендами.

Ход оказался верным, Ганс оттаял, в его глаза вернулось лукавство.

— Рад, что вы не из его ненормальных поклонниц, Диана. Вот честно, не понимаю я этих фанаток, некоторые даже к нему в дом лезут, и не лень ехать в такую даль! И как узнают только? Его адреса и телефона нет ни в одной путевой книге! Была тут одна дамочка, — он фыркнул. — Проперлась из самой столицы, залезла в горы, дом нашла, да ломанулась через забор… — Ганс откровенно расхохотался. — А у Штена там ток пущен! Не смертельно, конечно, но дамочке хватило, чтобы отбить охоту лазать в чужой дом!

Я подперла щеку кулаком. Так-так. Ток, значит. Чудненько.

— Как еще эта сумасшедшая в капканы не угодила, — продолжал хохотать мужик. — И что ты думаешь? Северьян и пальцем не пошевелил, чтобы ей помочь. Вызвал местных спасателей, те ее и сняли с забора. Благо, хоть ток отключил, но оставил ее висеть до прибытия вертолета. Мужики ее на носилки, девка орет, а Северьян вышел и говорит: «Ожидайте иск за нарушение границ частной территории, уважаемая!» Представляете?

Да уж, какой добрый парень этот Северьян. Прямо душка. Хорошо, что я сама не потопала первым делом к нему домой, а решила побольше разузнать в долине. Владения Штена, оказывается, охраняются лучше, чем Форт Нокс, весь периметр окружен колючей оградой, по которой гуляет ток, да и другие ловушки имеются. Северьян очень трепетно относится к своему личного пространству и никого в него не пускает. И случайному гостю дверь не откроет, даже если вы будете умирать на его пороге. Или, как та поклонница, болтаться на его заборе.

Я перебрала в памяти все, что удалось нарыть в интернете об эксцентричном писателе. Дата рождения не известна. Ни одной фотографии нет. Места проживания — тоже. Ни одного факта его биографии, личной или общественной жизни. Много домыслов о том, что Северьян Штен — это псевдоним нескольких авторов. Огромное количество премий, наград и номинаций. Ни на одно вручение Штен не явился. Он не давал интервью, не показывался на публике и плевать хотел на известность. Его состояние насчитывало шесть нулей по официальным данным и продолжало расти, потому что книги раскупались, как горячие пирожки, а режиссеры стояли в очереди на право экранизации.

Только создавалось впечатление, что самому автору было глубоко на все это наплевать.

— О чем задумались, Диана?

О том, как подобраться к этому мизантропу, который по слухам еще и женоненавистник. Но вслух я, понятно, сказала другое.

— О том, что ваш Северьян точно не захочет делиться со мной легендами, — я легкомысленно пожала плечами, показывая, что не очень-то и хотелось. — Похоже, он не слишком любит гостей.

— Совсем не любит. А вы так хотели с ним пообщаться?

— Мне было любопытно, как и любому человеку, все-таки, он знаменитость. Но после вашего рассказа желание пропало напрочь. — Я одарила Ганса улыбкой. — Ну его, этого писаку, знаете, не люблю я таких. Наверняка мнит себя королем мира. Лучше уж вы мне расскажите легенды вашего деда.

Ганс усмехнулся.

— Вы мне нравитесь, Диана. И вы правы, Северьян не самый радушный хозяин. Лучше пообщайтесь со старой Мартой, она живет в доме с красной крышей, дальше по улице. Вот кто прекрасная рассказчица!

Мы еще поболтали с гостеприимным Гансом. Потом потянулись местные мужики, согреться кружкой горячего эля, и бородач оставил меня, дружески махнув напоследок. Я же уставилась в заснеженное окошко, размышляя, как поступить. Пожалуй, для начала неплохо бы осмотреться.

Оставив вещи в своей комнатке, которую мне любезно предоставил за умеренную плату Ганс, я отправилась гулять. Теплая куртка неприметного серого цвета, такие же штаны, высокие ботинки. На голове шапочка, натянутая до самых глаз. Особого внимания я не привлекала, шатаясь по местным улочкам. В общем, улиц здесь особо и не было, всего несколько рядов домов, один магазинчик. Никаких достопримечательностей, ничего интересного. Прогулочным шагом я дошла до скал и ступила на тропинку, ведущую в горы.

Вечерело. Мрак наползал на скалы быстро, стремительно. Пасмурный день как-то мгновенно перерос в сумерки и потемнел. Меня темнота не пугала, шла я спокойно, понимая, что опасаться нечего. Зверей? Вряд ли здесь найдется хищник, достаточно страшный для меня.

Идти пришлось довольно долго, на небе успели загореться звезды — колючие и колкие, ледяные. Ограду я увидела, когда уже начала думать, что сбилась с пути и свернула не туда на развилке. Кованые прутья поднимались на высоту двух моих ростов, никаких завитушек или украшений, все строго, жестко и функционально. Кончики заостренных пик слабо сверкали при свете тонкого месяца. Дома в глубине видно не было, там высились сосны. Я пошла вдоль ограды, тронула кончиком пальца прут. Ладонь неприятно кольнуло. Черт. Значит, Ганс не соврал, чтобы отвадить хитрую поклонницу. Действительно, ток. Интересно, что надо иметь в голове, чтобы ползти по этим прутьям, невзирая на электрические разряды? Все-таки, не понимаю я женщин. Несмотря на то, что сама принадлежу к их числу.

Ограда казалась бесконечной, похоже, у господина Штена владения в несколько гектаров. С противоположной от ограды стороны его территорию подпирала отвесная скала, защищая не хуже, чем ток и капканы. Да, господин писатель точно не любит общество. Подобраться к нему незаметно не удалось бы и отряду ниндзя. В стороне темнел лес — тяжелый, монолитный, колючий. Я сошла с тропинки и побрела в его сторону, по колено проваливаясь в снег. Лезть через забор я не собиралась, хотя мне это и удалось бы лучше, чем той глупой девице. Но что дальше? Мне надо пообщаться со Штеном, а не нарваться на заряд дробовика. Под соснами света почти не было, а я запоздало вспомнила о капканах. Не хотелось бы угодить в один из них. Да, я вижу во тьме гораздо лучше, чем человек. И даже лучше, чем ночные хищники… но кто знает, вдруг ловушка хорошо замаскирована?

И все же я рискнула. Моя прогулка имела и еще одну цель, хотелось увидеть наконец дар, что мне так болезненного преподнес Ландар. Наверное, я должна ощущать благодарность. Все-таки мало кто удостаивается чести получить защитника. Но я вновь неблагодарна…

Выдохнула, выбрасывая мысли о посещении Башни Безмолвия. Черт, после этих визитов я всегда чувствую себя выжатой до основания. Хотя дело, конечно, не в Башне.

Не буду об этом думать.

Я расставила ноги, замерла. Ладонь открыть.

— Шираон… — слово прошелестело над лесом, спину обожгло. И зверь возник в нескольких шагах от меня. Я застыла, испытывая дикий восторг. Все-таки Ландар гений. Если можно его так назвать. Волк был совершенен. Крупнее любого обычного зверя — черный, как ночь, с мощным загривком, широкими лапами и рядом белоснежных прекрасных клыков. Его желтые глаза изучали меня с таким же интересом, как и мои — его, ведь защитник тоже не видел пока свою хозяйку.

— Шираон, — тихо повторила я, давая зверю имя.

Он склонил голову, признавая и мою власть, и право звать его. Я уже хотела подойти, чтобы запустить ладонь в его жесткую шерсть, но в этот миг волк рыкнул, вскинул голову, повел черным носом. И зарычал, вмиг пригибая морду к снегу.

— Не двигайтесь, — тихий голос принадлежал мужчине, что показался на узком пятачке между соснами. Черный горнолыжный костюм, даже лицо скрыто маской, чтобы мороз не кусал щеки. И в руках — винтовка, направленная на моего зверя. Голос у нежданного визитера хриплый, словно простуженный.

«Не трогать», — мысленно приказала я ощерившемуся зверю. Для Шираона винтовка не помеха, обычной пулей его не убить. Но мне не хотелось связываться с местным охотником и тем более влипать в неприятности.

— Сделайте шаг назад. Медленно, — приказал мужчина. В голосе прозвучали властные нотки.

Привык командовать?

Я шагнула, как он велел. Ситуация была неприятная. Черт. Откуда он тут взялся? Я была уверена, что не найдется желающих прогуляться при луне в такое время.

Словно услышав мои мысли, в прореху туч выглянул узкий серп месяца, на миг осветив полянку и расчертив ее длинными тенями. Я застыла, озаренная мыслью. Догадка казалась такой сладкой…

Мое сердце замерло на миг и ускорило свой бег. Неужели мне повезло? Решение пришло моментально.

«Нападай! — послала я мысленный приказ. Волк подогнул задние лапы и посмотрел недоуменно, уловив продолжение: — На меня! Скорее!»

Зверь мотнул головой, зарычал, но ослушаться не посмел. И прыгнул одновременно с выстрелом. Свалился кулем у моих ног.

«Прости, — искренне сказала я. — Не поднимайся. Ты мертв!»

Я взвизгнула, слегка с запозданием, но, похоже, мужчина списал это на шок.

— Вы ранены? — он приблизился, выпустил в неподвижного волка еще несколько пуль. Я скрипнула зубами. Припомню ему это.

— Нет… — постаралась, чтобы голос дрожал. Хотя он и так дрожал — от злости. Не видно разве, что зверь мертв? Перестраховщик, чтоб его! — Только, кажется, ногу подвернула.

Мужчина выругался. Непристойно. Я скривилась. Да уж, хорошими манерами здесь и не пахнет. А еще писатель… Забулдыги с перепоя так не выражаются.

— Идти сможете?

— Нет, — мстительно отбила я.

— Плохо, — протянул он. — Тогда придется ждать спасателей, сидя на снегу. Хорошо, что у вас костюм теплый, не замерзнете.

Он повернулся и пошел обратно к деревьям. Я открыла рот. Ну и сволочь!

— Вы что, оставите меня здесь? Совсем одну? — я постаралась, чтобы голос звучал жалобно. Задача для меня сложная, надо сказать.

— Ну, вы же гуляли здесь совсем одна, и ничего, — резонно заметил мужчина. — Вероятно, вам нравятся ночные прогулки по снегу. Так не буду вам мешать.

— Постойте! Да постойте же! — я сделала шаг и вполне натурально застонала. — Вы с ума сошли? Не оставляйте меня здесь одну! Я боюсь! Здесь могут быть и другие волки!

Мужчина остановился, посмотрел через плечо.

— Странно, что зверь напал, — он остановился у черного волка, тронул ногой. Присел.

Я затаила дыхание. Страж не двигался и не дышал. Мужчина провел по шерсти рукой в перчатке. Провел осторожно, даже нежно. Я застыла, не веря своим глазам.

— И жаль, что пришлось его убить. Красивый зверь… Если бы не шлялись там, где не следует, он был бы жив.

— Вы жалеете, что он мертв, а я жива? — посмотрела с любопытством. Хм, интересно…

— Я жалею, что он мертв, — хмуро сказал мужчина. — А что до вас… Мне плевать, если честно.

— Тогда почему вы меня спасли? Не дали этому чудесному зверю, которым вы так восхищаетесь, поужинать? Вам достаточно было просто пройти мимо!

— В следующий раз так и сделаю, — безразлично бросил он. Поднялся. — И кстати. Подойдете еще раз к моему дому, я вас сам пристрелю. Поверьте на слово.

Он развернулся и уже через миг скрылся за деревьями. Я задумчиво посмотрела ему вслед. Так-так. Похоже, на ограде не только ток, но и видеокамеры. И мистер нелюбезность видел меня у ограды. Поэтому и вышел. Хотел провести воспитательную беседу? С винтовкой в руках, да. Боюсь, что у него это даже получилось бы. Такой тип способен кого угодно напугать до заикания. Только не меня, воспитанницу самого князя.

Я хмыкнула, живо вскочила на ноги, склонилась над своим волком.

— Шираон…

Волк растаял черной тенью, спину вновь обожгло. Защитник вернулся на свое место. Я же побрела вниз по склону, размышляя, что мне делать дальше. Похоже, задание я провалила с треском, потому что Штен теперь точно меня и близко не подпустит. Да, доля эфира в нем есть, но чтобы убедиться в том, что Штен тот, кто нам нужен, необходимо более близкое знакомство.

Черт, черт. Идти к Ландару с провалом?

Я кусала губы, думая об этом. У князя такие награды, что я едва могу их выдержать, что уж говорить о наказаниях… Однако очевидно, что придется возвращаться и просить заменить меня кем-то другим. Возможно, мужчиной. Похоже, женщин этот урод не слишком любит.

Вернулась в дом Ганса. Благо, в свою комнатку я могла подняться по отдельной лесенке, минуя общий зал, где сейчас сидели местные, что-то живо обсуждая за кружкой горячего эля.

Я вытянулась на узкой кровати, закинув за голову руки. Ситуация была неприятной, но, пожалуй, я осмыслю ее на свежую голову, с утра. Разделась, быстро обмылась в допотопной душевой кабине и залезла под лоскутное одеяло.

Глава 3

Меня разбудил настойчивый стук в дверь. Торопливо накинув халат, я выглянула в коридор.

— Диана, вы уже проснулись? — Ганс смотрел на меня вытаращенными глазами.

— Уже — да, — хмыкнула я.

— Очень хорошо! — бородач не заметил сарказма. — Вы не поверите, что произошло!

— И что же? — закрыла зевок ладонью.

— Северьян Штен приглашает вас в свой дом!

Сонливость мигом слетела с меня.

— Что?

— Да! — Ганс просто сиял, словно лично поучаствовал в этом. — Сегодня посыльный принес письмо, вот смотрите!

Он сунул мне в руки листок.

«Госпожу Диану Анровскую ожидаю в своем доме к 9:00».

Я усмехнулась. Ни адреса, ни подписи. Да уж, на приглашение это похоже мало. Скорее на приказ явиться незамедлительно, и вряд ли эта беседа будет дружеской.

Впрочем, в одном нелюбезный господин писатель прав. Я действительно не смогу отказаться.

— Сколько сейчас времени? — вскинулась я.

— Половина девятого! — Ганс еще больше округлил глаза.

Я чертыхнулась. Только чтобы добраться до дома на скалах мне понадобится час.

— Одевайтесь, прекрасная Диана! — торжественно объявил бородач. — Я отвезу вас на снегоходе! Поторопитесь!

Я скривилась. Похоже, приказы этого писаки здесь не обсуждались. Даже Ганс вон бросился выполнять их и готов бросить все свои дела, чтобы отвезти меня. Или рассчитывает на еще один спектакль под названием «чванливый гад морально уничтожает глупую фанатку?»

Тряхнула головой. Ладно, все это неважно. Ни мысли, ни чувства Штена меня не волновали, мне лишь надо убедиться, что он истинный одаренный. Дальше им займутся другие. Так что наша беседа, какой бы она ни была, лишь незначительный момент в моей судьбе. Правда, очень значительный — в его. Да только он пока об этом не знает.

Я закрыла дверь и отправилась собираться.

Через двадцать минут я уже стояла внизу, умытая и одетая в джинсы, высокие сапоги, белый свободный свитер и куртку. Ганс удивленно вскинул голову.

— Боги, Диана, первый раз вижу, чтобы девушка так быстро собиралась! Право, если бы я был лет на тридцать помоложе, то женился бы на вас лишь за это похвальное качество!

Я весело рассмеялась, нравился мне этот бородач.

— Хотя при вашей красоте вам не нужны ни косметика, ни все эти женские штучки, — отвесил Ганс неуклюжий комплимент.

— Спасибо, — я искренне улыбнулась. Красота — лишь еще одно оружие для служения моему князю, и порой я ненавидела свое красивое лицо. Но говорить об этом, конечно, не стала. — Едем?

На улице шел снег — крупный, мохнатый, пушистый. Снегоход взревел, вгрызаясь в белую круговерть, легкие снежинки разлетелись от движения. Я спрятала лицо за спиной Ганса, натянув шапочку. Уже через пятнадцать минут мы оказались у железных ворот, которые — о, чудо, — были гостеприимно распахнуты. В глубине виднелся дом. Нет, не дворец, а вполне обычный, двухэтажный, бревенчатый. Основательный, но без излишеств или роскоши.

Снегоход послушно замер у порога, дверь распахнулась. Я бросила взгляд на высокую фигуру хозяина. Снежинки роились белыми мухами, забивались в рот, слепили.

— В дом проходите.

Голос тот же — словно простуженный, хриплый. Я кивнула и шагнула в теплое нутро дома. Ганс остался на улице, я слышала мужские голоса. Думала, что Ганс поставит свой агрегат под какой-нибудь навес и тоже войдет, но нет. Дверь открылась, пропуская лишь Штена. Мы застыли, рассматривая друг друга. То, что он высокий и крепко сложенный, я заметила еще ночью. Осмотрела синие джинсы, черный свитер крупной вязки, подняла взгляд выше. Квадратный подбородок, щетина на щеках. Внимательный и острый взгляд. Радужки болотного цвета, словно смешали зеленый, желтый и коричневый. Темные волосы. Красив. Да, несомненно красив. Такие мужчины нравятся женщинам, такие способны лишить их покоя.

Все это отметила отстраненно, не испытывая никаких чувств.

Мужчина так же пристально осматривал меня. Даже оскорбительно, я бы сказала, если бы мне было до этого дело. Намеренно медленно скользил взглядом от моих ног до живота, задержался на холмиках груди, что натягивали свитер, переместился на лицо. Я не двигалась и молчала, позволяя этот осмотр. Наши взгляды встретились и сцепились. Я насмешливо приподняла бровь.

— Куртку можно повесить там, — он указал на крюк в стене, не делая попыток взять из моих рук одежду. Любезный хозяин. — И разуйтесь.

Я покосилась на его ботинки, похожие на армейские, но возражать не стала, молча стянула сапоги и в носках прошла в просторную комнату. Удержала удивленный свист. Если снаружи дом выглядел вполне обыденно, то здесь все было обустроено просто великолепно. Широкая хромированная стойка, встроенная техника, кожаный диван, шкуры на полу… Камин. Странное и на удивление гармоничное сочетание современности и колорита лесной берлоги. Дерево и сталь. Мех и кожа. Занятный дом.

— У вас… необычно, — сказала я, осматриваясь.

Хозяин указал рукой на диван. Я послушно села, скрестив ноги. Мужчина отошел к сверкающей стойке, налил себе кофе и вернулся с кружкой, сел в кресло напротив. Я улыбнулась этой демонстрации — мне напиток Северьян не предложил. И теперь сидел, потягивая ароматный кофе, прищурив свои болотные глаза. Как будто меня этим можно смутить. Наивный.

Даже вида не подала, что мне неприятно, изобразила любезную улыбку. Бровь снова взлетела вверх. Северьян отставил кружку, сложил кончики пальцев, чуть наклонившись вперед.

— Кто вы?

Ух ты, сразу к делу. Вот только правду тебе знать рано.

— Диана. В городке проездом, собираю сказания и легенды для своей книги. А мои паспортные данные у вас наверняка уже есть.

Конечно, я ведь показывала документ Гансу, когда устраивалась в его доме. И даже не сомневаюсь, что бородач передал сведения Штену по первому требованию. Паспорт был вполне настоящим, придраться не к чему.

Мужчина еще больше наклонился вперед. На какой-то миг мне стало не по себе. Я заставила себя встряхнуться. Что со мной? Он всего лишь человек. Даже если одаренный.

— Что за зверя я вчера подстрелил рядом с вами, Диана? — вкрадчиво произнес он, не спуская с меня глаз. — И зачем вы искали меня?

— Всего лишь любопытство женщины, узнавшей о проживающей рядом знаменитости, — я беспечно махнула рукой. Говорила, а сама пыталась рассмотреть его ауру, но пока не получалось. — А что до зверя… вы шутите? Это был волк! И он чуть не загрыз меня! Спасибо, что так вовремя спасли.

Я правда старалась, чтобы в голосе не было сарказма.

— Серьезно? — с насмешкой протянул он. — И куда же он потом делся? Что-то мне начинает казаться, что мне показали занимательный спектакль.

— Вы издеваетесь? — я даже глаза округлила. — Хотите сказать, что я подстроила это? Нападение волка? Да вы с ума сошли!

Он молчал, рассматривая меня так внимательно, что захотелось отодвинуться. Энергетика у мужика что надо, с ног сшибает. Неудивительно, что от его книг юные поклонницы теряют голову и готовы лезть в горы, лишь бы увидеть своего кумира. Такая сила не может не ощущаться. Почитать, что ли? На досуге.

Северьян откинулся на спинку, все так же не спуская с меня глаз.

— Я вернулся на то место через полчаса, когда прибыли спасатели. И знаете, чувствовал себя очень глупо, Диана. Потому что на месте не оказалось ни вас, ни трупа волка. И что самое странное, крови тоже не было. У вас есть объяснения этому происшествию?

— Ну, это ведь вы пишите фэнтези, а не я, — на этот раз насмешку скрыть не удалось. Мужчина меня изрядно бесил. — Придумайте что-нибудь.

Болотные глаза стали ярче, похоже, ко мне он испытывал сходные чувства. Штен резко поднялся, я постаралась не отшатнуться.

— Вы не покинете мой дом, пока не расскажете мне все правду. И лучше вам это сделать поскорее, — бесцветно произнес он.

— Вы это серьезно? — изумилась я. — Вы мне угрожаете?

Он пожал плечами.

— Ну так как?

— Что как? — ситуация уже не выглядела смешной. — Вы собираетесь держать меня в плену? Вы сумасшедший? Вам ведь все равно придется отпустить меня рано или поздно. И я расскажу всем, что известный писатель удерживал меня в своем доме, требуя какие-то одному ему известные сведения!

— И кто из нас угрожает? — хмыкнул он. Повернулся ко мне спиной и вернулся к стойке, поставил турку на плиту. — Мне плевать, что и кому вы расскажете. Обо мне не писал только ленивый. И все — неправда. Так что даже если вы напишете правду, вам не поверят. — Он бросил на меня насмешливый взгляд. — Даже если вы продемонстрируете всему миру следы от пыток, которые якобы оставил я.

Я поперхнулась.

— Вы сумасшедший?

— Многие считают, что да, — серьезно сказал он. — А многие вообще не верят, что я существую. Вам какой вариант больше нравится?

Я нахмурилась. Мне вообще он не нравился. Ни в роли призрака, ни в роли безумца. И его навороченный дом — тоже.

— Знаете, а не пошли бы вы к черту, — сказала я и двинулась к двери. Натянула свои сапоги, схватила куртку. Дернула дверь. Заперто. Я дернула снова, начиная злиться. Нет, я, конечно, могу вызвать стража или применить еще что-то, но вот делать этого пока не стоит.

— Когда закончите ломать мою дверь, которую вы все равно не сломаете, — донесся спокойный голос из гостиной-кухни, — захватите в кладовке печенье. Она слева от вас.

Я постояла, размышляя. Хотелось уйти. Вот так необоснованно и глупо — уйти. Выбить эту проклятую дверь и покинуть этого мужчину. Не знаю, возможно, он все же задел меня. Или во мне говорило чутье, твердящее, что будут от этого человека проблемы. Но… я сняла сапоги, куртку и вернулась. Села на диван.

— Сами ищите свое печенье, — любезно бросила, устраиваясь на подушках.

В целом, бояться мне нечего, если я пошлю призыв, меня заберут уже через минуту. И разве не для этого я пришла? Узнать, есть ли у Штена сила, нужен ли он князю. Просто мне этот мужчина не нравился, совершенно по-человечески, отсюда и эмоции. Все-таки Ландар прав — я слишком человек.

— Ну, как хотите, — Северьян вдруг улыбнулся, и я уставилась на него завороженно. Улыбка у мужика просто шикарная. Так и захотелось съязвить про хорошего стоматолога. Хотя готова поклясться, что этот гад сроду у него не был. Он выглядел на редкость… здоровым. — Кто не работает — тот не ест.

Вытащил из навесного шкафчика коробку печенья в шоколаде, налил себе очередную кружку кофе, добавил щедрую порцию молока и принялся все это уплетать. С видимым удовольствием и полным безразличием к моему урчащему желудку. Позавтракать я не успела, конечно.

Я вскочила, решительно подошла к стойке, потянулась к коробке. Северьян с насмешкой отодвинулся, подняв ладонь с печеньем и бровь. Я уставилась на него возмущенно. И что мне теперь, прыгать, словно собачонка?

— Вы меня голодом морить собираетесь?

— А вы еще не решились мне все рассказать?

— Что рассказать?

— Правду.

— Единственная правда, это то, что вы ненормальный мизантроп, возомнивший о себе невесть что! Отдайте печенье, я есть хочу!

Черт! Я даже ногой топнула. Причем не притворяясь. Вот реально бесил. Северьян рассмеялся, похоже, я его сильно забавляла.

— Ладно, садитесь за стол. В мои планы пока не входит уморить вас голодом, — усмехнулся он.

— О, у вас даже есть план?

— А как же. Даже несколько. В зависимости от того, как быстро вы решите сотрудничать.

— И, конечно, мне ни один из них понравится?

— М-м, как знать…

Он вдруг так на меня посмотрел, что стало жарко. Да что со мной сегодня? Странные мысли, странное поведение. Князь был бы недоволен…

Воспоминания заставили меня поежиться и молча сесть на высокий стул. Столом это назвать было сложно, длинный мраморный язык скорее походил на барную стойку. Сам же хозяин закатал рукава свитера, обнажая загорелые руки, достал из холодильника яйца, молоко, ветчину, красный перец, перья зеленого лука… Я смотрела, как он двигается, как ловко режет овощи и отточенными движениями сбивает омлет. Готовить еду ему однозначно не впервой. И надо признать, это было красивое зрелище. Красивый дом, красивый мужчина, что готовит мне завтрак. На миг даже стало как-то тоскливо. Жаль, что в моей жизни никогда такого не будет…

— Вы не похожи на писателя, — задумчиво протянула я.

— Почему же? — он бросил быстрый взгляд через плечо.

— Не знаю. Писатели — пузатые, сутулые и в очках. Вы не похожи.

— А вы знаете много писателей?

— Нет.

— Зато имеете о них сложившееся мнение, — он покачал головой, показывая, что думает о таком мнении. Болтанка из яиц и ветчины зашипела, когда он вылил ее на раскаленную сковороду.

Я облизнулась.

— А Северьян Штерн — это псевдоним?

— Можете звать меня Ян.

— Что-то мне никак не хочется вас звать, — пробормотала я.

— Так я и не настаиваю. — Он пожал плечами, выкладывая половину омлета на огромную тарелку и ставя передо мной. — Расскажите все, что я хочу знать, доешьте ваш завтрак и проваливайте. Делов-то.

— Мне кажется, у вас удивительный дар не нравиться людям, — заметила я, погружая вилку в воздушную и дивно пахнущую массу. Омлет больше напоминал пиццу, столько в нем было ингредиентов. Но я сейчас лишь порадовалась, что хозяин дома не приверженец кулинарных изысков, минимализма или, тьфу-тьфу, вегетарианства. Я была голодна, как стая волков.

— Хотелось бы, — рассеянно сказал он, садясь напротив. Узкий мраморный язык был рассчитан на одного, наши тарелки соприкоснулись краями, пришлось слегка сместиться вбок. Только вот Ян оказался слишком близко. Болотные глаза в окружении темных ресниц рассматривали меня слишком пристально.

— Вы мне аппетит портите, — буркнула я.

Он хмыкнул и перевел взгляд в свою тарелку. Я положила в рот еще один кусочек восхитительного омлета, отломила край пресной лепешки.

— И что мы будем делать дальше? — напомнила я. — Вы всерьез собираетесь меня держать в своем доме? Я сбегу ночью.

— Я привяжу вас к кровати.

Я закусила губу. И почему эта фраза заставила мое тело отреагировать сладкой тяжестью внизу живота? Кошмар какой-то. Северьян вскинул голову, вновь уставившись на меня. Мрачно так.

— Кто вы, Диана?

— Что вы хотите узнать? — я пожала плечами. — Я ведь вам уже сказала. Начинающая писательница, двадцать три года, рост сто семьдесят, вес пятьдесят килограмм, не замужем и не ваша фанатка. Не понимаю, что еще вы желаете от меня услышать.

— Вы врете.

Я задумчиво облизала вилку. Что это? Проявление эфира? Или обычная обостренная интуиция, какая бывает у творческих людей? Знать бы. Его ауру я пока не видела, а значит, мужчина был относительно спокоен.

— Ну ладно, вру, — я деланно вздохнула. — Я вешу пятьдесят три, но это не повод так на меня рычать. И я честно не ваша фанатка. Даже не читала ни одной вашей книги.

— А в этом я вам верю, — он доел свой омлет и отложил вилку. — Куда делся волк, что напал на вас ночью, Диана? И был ли он вообще?

— Вы сомневаетесь в своем зрении?

Он вдруг как-то напрягся, поднялся резко, бросил тарелку в раковину. Посуда жалобно звякнула. Хм, а вот с нервами у моего подозреваемого не очень хорошо. Интересно…

— Или вам часто мерещится нечто такое, что вы не можете объяснить? — насмешливо протянула я. И не успела даже пикнуть, как оказалась вздернута сильной рукой, и Ян сжал мне плечи, с яростью заглядывая в лицо.

— Кто. Ты. Такая?

Голос стал еще более хриплым, надсадным. Сильные пальцы вдавливались мне в кожу, он прижал меня спиной к стойке, нависая сверху, прижимаясь горячим телом. Я сглотнула. Он перевел взгляд на мой рот и замер. Хватка стала еще сильнее.

— Вы делаете мне больно, — тихо сказала я.

Он как-то очумело тряхнул головой и отодвинулся. Потом развернулся и ушел, через минуту хлопнула входная дверь.

Глава 4

Я растерянно посмотрела ему вслед. Села на стул. Да уж. В растерянности даже перемыла посуду, прислушиваясь к звукам дома. Но хозяин не возвращался. Я потопталась на кухне, заглянула в шкафчики. Везде царил порядок и частота, неужели этот сноб сам здесь все убирает? Хотя, скорее, приходит кто-то из долины, может, та же Марта, до которой я так и не дошла. Я на носочках прошлась вдоль дивана, тронула каминную полку. Никакой бутафории, все настоящее — гранит, мрамор, красное дерево, стекло… интересно, как в эту глушь доставляли оборудование? Наверняка вертолетом…

Не о том думаешь, Диана.

Я оборвала свои размышления об этом доме. Все потому, что не хотела думать о его хозяине. Или хотела. Не знаю. Он будил странные чувства. То холоден, как камень, то насмешлив, то смотрит так, что становится горячо… Творческие люди эмоциональны, и мне это на руку. Чем больше эмоций, тем скорее я выведу его на взрыв, и сила проявится. Если она есть, конечно. Если же он просто способный, но без эфира, то его судьба останется на усмотрение князя. Или Ян продолжит жить своей обычной жизнью, даже не зная, чего избежал, или его заберут в Башню, чтобы служить Ландару.

Наверх вели ступеньки из светлого дерева, доски казались теплыми, хотя никакого искусственного обогрева тут не было. На втором этаже располагались три комнаты — спальни. Я заглянула во все. Одна привлекла меня особенно. Шоколадно-бежевая и какая-то… живая. Прошлась вдоль стены, рассматривая обстановку.

— Уже присматриваете местечко, где я буду вас пытать? — хриплый голос за спиной заставил меня подскочить.

Черт, почему все его слова звучат с подтекстом? Или все дело в голосе?

Мужчина стоял, облокотившись плечом о дверной косяк, и снова рассматривал меня.

— Боги, вы что, в спецназе служили? — выдохнула я. — Разве можно так подкрадываться к людям?

— А вы человек, Диана? — вкрадчиво спросил он.

— Я — да. А вы, Ян?

Он усмехнулся.

— Кстати, вы выбрали не ту комнату. Это моя спальня. Или хотите остаться?

Я почувствовала, как вновь стало горячо телу. Черт, да что со мной такое? В его глазах было такое откровенное приглашение, что дышать стало нечем. Приглашение, которое я никак не могла принять.

Прошла мимо него, стараясь не дрожать. В дверном проеме было слишком мало места, мужчина не пожелал сдвинуться ни на сантиметр, чтобы пропустить меня. Задела его плечом и бедром, чертыхнулась про себя.

— Тогда я, пожалуй, поищу себе другое место для ночлега, — улыбнулась, не показывая ни смущения, ни растерянности.

— Так значит, теперь вы намерены у меня ночевать?

— У вас сто пятниц на неделе, господин Штен. Это ведь вы заперли меня и не позволяете выйти? Или уже передумали?

— Пожалуй, нет, — задумчиво потянул он, двигаясь за мной по коридору.

— Знаете, вы очень странный похититель. — Я миновала ближайшую к его спальне дверь и толкнула следующую. — Кормите меня омлетом, устраиваете с комфортом… вам не кажется, что маньяки действуют как-то по-другому?

— А я маньяк?

— Это вы мне скажите. Вы маньяк, Ян?

— Пожалуй, — протянул он, входя за мной в комнату. Здесь все было серо-голубым, тоже красиво, но уже не то. Шоколадно-бежевая комната мне понравилась больше.

— Мне кажется, вы решили поставить на мне эксперимент, — продолжала я болтать. — Может, вы пишете книгу о похищении и решили испытать все это в реальности? Оценить страх жертвы и наслаждение похитителя? Так, Ян?

— Неплохая мысль. Только вы мало похожи на жертву. И мне непонятно — почему.

— То есть? — я обернулась к нему. — Что именно вас удивляет?

— Вы не боитесь меня, Диана, — задумчиво протянул он.

— А должна?

— В общем, да, — его внимательные глаза стали холодными. — Должны. Вы находитесь в доме с совершенно посторонним мужчиной, который говорит, что вы не выйдете отсюда. Столько, сколько он захочет. Вы ничего не знаете обо мне. У любого человека сработает инстинкт самосохранения. Но вы… нет, я не чувствую в вас страха. Интересно, почему?

— Может, потому что вы плохой психолог? — усмехнулась я. — Или я хорошая актриса? А может, я все-таки ваша фанатка и сейчас втайне радуюсь, находясь рядом с объектом своей неземной любви?

— Вы снова врете, — мягко сказал он.

— Откуда вам это знать? — пожала я плечами.

Он постоял, рассматривая меня и пошел к двери.

Я нахмурилась.

— И куда вы направляетесь на этот раз?

— Работать.

— В смысле? — опешила я.

— В прямом. Мне надо закончить главу. А вы мне мешаете.

— Я вам мешаю? — изумилась так, что споткнулась. — Но это вы заперли меня в своем доме! Я вполне могу его покинуть и не мешать вашим гениальным мыслям!

— Нет. С вами я еще не закончил, но сейчас есть дела поважнее, — как ни в чем не бывало, бросил он.

— Да? И что мне прикажете делать, пока вы творите ваши бессмертные опусы?

— Что хотите. Можете приготовить обед. Продукты найдете.

От такой невиданной наглости я действительно потеряла дар речи. Ян же развернулся и невозмутимо ушел в дальнюю комнату, хлопнув дверью. Я постояла, раздумывая, и двинулась следом.

За створкой оказался кабинет — кофейно-бордовый, удобный и очень… мужской. Ян сидел в кресле, закинув ноги на стол и устроив на коленях серебристый ноутбук. И еще на его переносице были очки. Узкие, квадратные стекла без оправы, отливающие фиолетовым в свете падающих от ламп лучей. Надо же, никогда не думала, что очки — это сексуально. Вообще до встречи с этим субъектом я о многом не думала.

Походила по комнате, бесцеремонно трогая мебель и рамки с фото, на которых не было людей, лишь пейзажи.

— Ух ты, это Амазонка? Что вы там делали? Искали вдохновение, купаясь с пираньями? Оу, Тибет! Надеялись научиться у монахов человеколюбию? Ай, ай, какой плохой ученик. Вам не удалось. А это что? Китайский город на воде? Вы любите путешествовать или это распечатки с сайта нэшнл географик?

Я специально выводила его из себя, надеясь, что эфир выплеснется, и я, наконец, увижу суть Яна. То, что фотографии его собственные — догадалась сразу, был на них какой-то отпечаток его личности — неуловимый. И не смогла не признать, что он отличный фотограф. В места, запечатленные на матовой бумаге, хотелось всматриваться. В гладь воды, спокойную, но отчетливо передающую таящуюся в мутной глубине опасность. Казалось, поднеси фото к глазам, всмотрись пристальнее — и ты увидишь внимательные глаза древней рептилии, что смотрят из омута. Или вот эта облетающая вишня. Клочок неба, поддернутого белесой дымкой, краешек моста. Ветка с тремя крупными цветками. Кружащий в воздухе лепесток. Поэзия, застывшая на бумаге. «Пышной вишни цветы, при расцвете которых я любил тебя, друг мой».

Японское хокку, воплощенное в изображении.

Да, природа определенно наградила господина Штена эфиром. Но вот насколько щедро?

Я встряхнулась, отгоняя свое восхищение. Я здесь не для этого.

— Ну так как? — обернулась, уверенно прошагала до его стола. И села на столешницу, скрестив ноги. — Кстати, что вы там пишете? Если вы держите меня в плену, то могли бы позаботиться о моем досуге, нелюбезный господин Штен.

Ян оторвался от монитора, на котором тесными рядами шагали строчки, поднял на меня взгляд.

— Интересно, чего вы добиваетесь? — задумчиво протянул он. — Кстати, слезьте с моего стола, мне не нравится, когда на нем сидят посторонние.

— Да? — обрадовалась я. — Так выгоните меня.

Улыбнулась и легла на бок, лицом к нему. Порадовалась, что на мне джинсы и свитер, а не платье. Мужской взгляд прошелся от моих ног до лица и обратно.

— Диана, вы играете со мной? Не боитесь? — голос стал еще ниже, хрипотцы добавилось.

И я ощутила, как встали дыбом волоски на руках, а губы стали невыносимо сухими и… жаждущими. Ян смотрел мне в глаза, поверх своего монитора, и я сухо сглотнула, перевернулась и скатилась со стола. Встала на ноги, не глядя на мужчину. И не желая себе признаваться. Черт. Я испугалась. И страх этот был странно… томительным. Желательным. Испугалась того, что он может сделать на столь откровенную провокацию, и того, что мне это может понравиться.

— И все же? — я надеялась, что мой голос по-прежнему насмешливо-беззаботный. — Что вы пишете? Расскажите мне.

Ян приподнял бровь.

— Вы ведь не любите фэнтези.

— Откуда вам знать? Ах, — догадалась я. — Ганс растрепал? Вы ему приплачиваете за сведения о туристках?

— Нет, лишь покупаю его эль. Этого достаточно, — хмыкнул Ян.

— Что еще рассказал обо мне этот достойный господин?

— Что вы активно мной интересуетесь, хоть и пытаетесь это скрыть. И что вас караулят два амбала.

Я резко обернулась, не сумев скрыть изумления.

Ян улыбнулся.

— Вы надеялись скрыть это в таком маленьком поселении? Каждый приезжий попадает здесь под пристальное наблюдение, которое не снилось и микробу под микроскопом.

— И несмотря на это, вы решили держать меня здесь?

— Ваши… сопровождающие сейчас мирно спят, перебрав дармового эля, — подмигнул мне Ян. — Не переживайте, их даже заботливо укрыли одеялком.

— Вы точно сумасшедший! — не смогла не восхититься я.

— Наверное, — он пожал плечами. — А сейчас мне все же нужно поработать. Или вы уже решили мне все рассказать?

Я ответила взглядом «понятия не имею, о чем вы» и отошла к стеллажу из красного дерева. Погладила теплый бок, с удовольствием ощутив живой ток под пальцами. С любовью сделано. Вытащила книгу в серо-черной обложке.

— «Дороги ветра», Северьян Штен, — с чувством прочитала я название. — Книга первая из цикла «Пленники пустыни и шторма». — Обернулась. — Очень поэтично. И о чем здесь?

Он ткнул пальцем в кресло вполне однозначным жестом. И странно, я подчинилась, плюхнулась, закинула ноги на подлокотник, раскрыла обложку. Правда, не читала, а тайком рассматривала погрузившегося в работу мужчину. Длинные пальцы уверенно стучали по клавишам, на стеклах очков отражались буквы… уголки мужских губ чуть приподнялись, словно его что-то забавляло. Хотела бы я узнать — что…

Вздохнула и уставилась в книгу. Несколько минут внимательно читала. Потом прыснула от смеха.

Ян оторвал взгляд от монитора.

— Бледнолицый некромант в рванье, с изуродованным лицом? Серьезно? Это ваш главный герой?

— Что вам не нравится?

— А где же любимый мужской персонаж — брутальный мачо-блондин с разящим налево и направо мечом?

— Это вы сейчас озвучили свои тайные желания, Диана? — Ян насмешливо поднял бровь. — Или снова блеснули ничем не подкрепленными познаниями?

— Мне казалось, что все хотят читать о благородных героях, — заупрямилась я.

— Но не все хотят о них писать. — Мужчина поставил ноутбук на стол, выпрямился и сложил руки под подбородком, уперев локти в стол. — Я так понимаю, что поработать вы мне не дадите?

— Мне скучно, — я развела руками. И небрежно отбросила книгу. — И, увы. Ваше творение меня совершенно не захватило.

Внимательно всмотрелась в лицо мужчины, ожидая выплеска эфира. Ударить творческого человека в его слабое место, не оценить работу — верный способ вызвать проявление сути. Но или мне пора менять работу, или господин Штен довольно спокойно относился к собственной гениальности. На мое откровенное хамство он лишь усмехнулся.

— Конечно. Там нет ни одного брутального и мачевидного блондина, — протянул он весело.

— Угу. Скукотища, — подтвердила я. — Совсем ни одного?

— Нет.

— Хм. Ну хотя бы не блондина? Шатена?

— Есть лысый зеленый орк, — серьезно сказал Ян. Его глаза смеялись за стеклами очков. — Сойдет?

— Издеваетесь? Ну хоть один приличный герой у вас имеется?

Ян сделал вид, что задумался.

— Даже не знаю. Боюсь вас разочаровать еще больше, но из приличных там только дух покойного предка. Появляется пару раз и дает советы. В целом довольно блондинист и даже брутален. Ну, если не считать, что призрак.

— Вы безнадежны, — припечатала я, пытаясь не расхохотаться.

— Мой издатель тоже так говорит, — ухмыльнулся Ян. — Правда, исправно требует продолжение серии.

— Боги! — укоризненно пощелкала языком. — Это еще и серия! Я отказываюсь понимать этот мир.

— Я временами тоже, — неожиданно серьезно сказал Ян. — Наверное, поэтому и живу здесь один.

Я замерла. Не в силах отвести от него взгляд. Что-то происходило между нами. Что-то незримое, тайное и пугающе-восхитительное. Мы говорили, а казалось, что помимо губ диалог ведут наши души. Или наши демоны? Которые уже все решили за нас и теперь лишь ухмыляются, наблюдая наши попытки сопротивляться.

И снова я струсила, поднялась, шагнула к двери, небрежно помахав ручкой.

— Пишите свое бессмертное творение, господин Штен, так уж и быть. Не буду вам мешать.

Слуха коснулся тихий смешок. Мое позорное бегство не осталось для мужчины тайной.

— А я уже закончил, — он догнал меня внизу, у лестницы. — К тому же снова проголодался. Ваша очередь готовить, Диана.

— Я поняла, — попыталась успокоить бешено стучащее сердце. — Вам просто нужна домработница, да? Так, может, стоит выбрать из числа ваших поклонниц? Уверена, найдется немало тех, кто готов…

Ян развернулся и одним движением подхватил меня, посадил на мраморную столешницу, вклинился между моих ног. Слова застряли у меня в глотке, когда я увидела его взгляд и почувствовала жар его тела. Он сжал мои бедра, притягивая к себе, вдавливая в свой напряженный пах. Сильно, яростно, словно умирал без меня. И это выражение всепоглощающей чувственности на мужском лице заставило меня задохнуться и вцепиться побелевшими пальцами в его плечи. Не знаю, чего я хотела — оттолкнуть его. Или напротив…

— Не знаю, кто ты, но я просто дико тебя хочу, Диана.

Слова, произнесенные этим хриплым голосом, перевернули все мое нутро. Я втянула воздух, не в силах оторвать взгляд от его лица.

Он не двигался, только смотрел, но от этого взгляда мне было так жарко… И еще между ног отчетливо упиралась его возбужденная и твердая плоть, сдерживаемая хлопком джинсов.

— Очень откровенно, — мой голос тоже вдруг стал сиплым. Я бы хотела сейчас рассмеяться, черт! Хотя бы вздернуть насмешливо бровь. Но не могла. — Похоже, вам нужна не только кухарка, господин Штен? Что, в долине не осталось симпатичных девиц? Это у вас такой способ соблазнять туристок?

Он криво усмехнулся.

— Соблазнять я еще даже не начинал, Диана.

И поцеловал меня. И Боги, это был самый дикий и сумасшедший поцелуй, что только можно себе представить! Его язык не просто вторгался в мой рот, он пленил и карал, он даровал и наказывал. Он заставлял меня плавиться, сгорать, рассыпаться пеплом. Сильные руки подхватили меня под ягодицы, и я не помню, как обвила ногами его бедра. Мужские ладони трогали и ласкали, переместились с ягодиц на талию и выше. Правая невесомо коснулась груди. Пальцы задели напряженный сосок, трущийся о грубую вязку свитера. Левая легла на затылок, не давая отстраниться. И я с трудом удержала стон. Его губы дразнили меня, почти имели, слишком чувственно, слишком сладко. Ян прикусил мою нижнюю губу, несильно, но я от этой легкой боли выгнулась, подставляясь ему, желая большего. И он словно озверел, лихорадочно засунул ладони под мой свитер, который стал нестерпимо мешать, погладил голую кожу, потом накрыл грудь, не переставая целовать. И губы утратили мягкость, стали яростными, жесткими, словно он желал делать это как можно сильнее, чувствовать острее.

Ян что-то хрипло выдохнул, но я не разобрала, слишком поглощенная его ласками, его руками, что оторвались на миг и потянули мой свитер вверх.

Совершенно потерявшись в этом водовороте чувств, я распахнула глаза и…

Вскрикнула. Замерла. И оттолкнула его обеими руками.

Сердце колотилось, словно я бежала полосу препятствий в Башне. Хотя нет. Там я была спокойнее. Зато сейчас готова была завыть…

Одернула свитер, что он успел задрать, обнажая грудь, спрыгнула со стойки, метнулась к двери. Бежать, надо немедленно бежать! Прямо сейчас!

— Диана, постой, — он поймал меня, схватил за руку. — Я напугал тебя… прости! Я не хотел тебя напугать! Это все как-то… странно…

Я снова дернулась, боясь поднять на него взгляд. А потом все-таки подняла. Но смотрела я не в его глаза. А на то, что видела за его спиной. Призрачное, невидимое для обычных людей. Но для меня совершенно очевидное.

Крылья. Огромные, распахнутые, кончиками выходящие за пределы этой комнаты. Великолепные крылья. Белоснежные. Он не был одаренным. Он был странником.

Глава 5

Я всхлипнула.

— Отпусти меня.

— Диана, послушай…

— Отпусти меня!

Вырвалась, метнулась к двери. Торопливо сунула ноги в сапоги, сдернула с крючка куртку. Дверь оказалась открыта. А ведь я почти надеялась, что она заперта… я совершенно сошла с ума.

Выскочила и задохнулась. За стенами бушевал буран. Снегопад, начавшийся утром, перерос в настоящую метель, в белый вихрь, затянувший землю. Я растерянно шагнула вперед и почти сразу провалилась в снег.

— Диана, — Ян сердито выдернул меня из сугроба, поставил на дорожку. — Что ты творишь, ненормальная? Куда бежишь?

— Подальше от тебя, — огрызнулась я.

— Это всего лишь поцелуй! — вдруг взбесился он. — Если ты не хочешь, не надо вести себя, как ополоумевший подросток, можно просто сказать! Я не собираюсь тебя насиловать! — он выдохнул, успокаиваясь, лишь в глазах плясала метель. — Возвращайся в дом. Уедешь, когда закончится буря.

— Отвези меня в деревню! У тебя наверняка есть снегоход, — я начала дрожать, не знаю от чего — холода или эмоций.

— Я никуда не поеду, — уже спокойно бросил он. — Хочешь — иди пешком.

Развернулся и хлопнул входной дверью. Я обхватила себя руками. Мысли в голове путались. Странник? Боги, неужели я нашла странника? Тринадцатого… поверить не могу. И он меня целовал. Да так, что я была готова отдаться прямо на той стойке, мечтая лишь о том, чтобы он сделал это скорее…

Посмотрела в сторону ограды. За снежной бурей ее даже не было видно. Если я захочу сейчас уйти, Ян не будет меня останавливать, это я знала совершенно точно.

Я постояла, ловя губами снежинки, повернулась и вошла в дом.

Он сидел на полу, бездумно глядя в камин. Незажженный. Голову не повернул, когда я вошла, лишь губы сжал.

— Я не ненормальная, — бросила, проходя мимо.

От дивана долетел тихий смешок, или мне это показалось.

— И что мы будем делать, пережидая эту бурю? — спросила и осеклась. В голове сразу возник очень соблазнительный вариант. И потому продолжила я со злостью:

— У тебя что, даже телевизора нет?

— У меня есть камин, — хмыкнул он.

— Незажженный.

— Это можно исправить.

Он убрал решетку, чиркнул каминной спичкой. Крохотный огонек заплясал на древесине, лизнул искорками щепу. Ян поворошил каминными щипцами поленья, закрыл решетку и снова сел на шкуру, прислонившись спиной к дивану.

Я потопталась у барной стойки, не очень понимая, что делать дальше.

— Ты больше не будешь работать? — мрачно напомнила я.

— Я работаю.

— Да? — хмыкнула. — Заметно.

— Я думаю.

Лица я не видела, но показалась, что Ян улыбается. Странный он… Не похожий на тех, кого я знала. Не похожий на странника. И на обитателей Башни Безмолвия. Очень… человечный. Может, поэтому меня так тянуло к нему.

— Иди сюда, — негромко позвал Ян, не поворачивая головы. — И выпивку захвати. Это представление надо смотреть под бокал хорошего вина.

— Еще даже обед не наступил, — буркнула я. — Вы к тому же и пьяница, господин Штен?

— Заядлый. Присоединяйся.

Я хмыкнула, нашла встроенный бар, достала бутылку мадеры, вытащила из холодильника виноград и персики. Поймала себя на том, что улыбаюсь. Черт, черт, черт! Когда я успела привыкнуть к этому дому настолько, что чувствую себя здесь… уютно? Или снова все дело в хозяине?

— Если не поторопишься, то пропустишь самое интересное.

Я прошла к дивану, неся вино и фрукты на плоском блюде, опустилась в шаге от Яна.

— Самое интересное? — недоуменно покосилась на камин. — Разве здесь что-то происходит?

— Конечно, — с железной убежденностью сказал он. — Смотри.

Я подогнула под себя ноги и уставилась на оранжевые язычки пламени.

— Хм. По-моему это просто огонь.

Он вдруг притянул меня к себе — так, что я облокотилась спиной о его грудь. Напряглась, но Ян сидел спокойно, не делая попыток обнять.

— Так будет удобнее, — негромко сказал он. Потянулся к бутылке, сделал глоток из горлышка. Бокалы я не нашла, но его это, похоже, не смутило. Тепло его тела обволакивало меня, я прижалась затылком, чувствуя, как стучит его сердце, ощущая дыхание на своем виске… — Смотри, Диана.

— И что нам показывают? — Честно пыталась не улыбаться, но не получалось.

— Это история о любви, — в его голосе тоже была улыбка. Похоже, этот странный человек снова успокоился, от злости не осталось и следа. — Видишь, как тлеет этот огонь? Облизывает дерево, ластится к нему. Это тоже почти соблазнение, почти слияние… пламя пока еще нежное, трепетное, осторожное. Трогает желтыми пальцами бережно, почти невесомо, оставляет на дереве легкие и незаметные следы. Пламя любит эту светлую кору и твердую древесину, пламя эфемерно и воздушно, и дерево не боится… но огонь разгорается. Видишь? Тонкий язычок пламени вырастает, багровеет, наливается силой. И жаждой… ему уже мало прикосновений. Мало нежных поцелуев, мало невесомых объятий. Он хочет большего. Хочет обладать. Пожирать, облизывать, владеть. Ты видишь, Диана?

Я завороженно кивнула. Тихие слова, хриплый голос, тепло его тела и глоток вина… И танец огня в камине. Мне казалось, я плыву куда-то, улетаю, а мир сужается до этой комнаты, до рук Яна. Словно там, за бревенчатой стеной его дома, больше ничего нет. И Боги, мне хорошо здесь… Огонь разгорался, начиная гудеть и трещать…

— Смотри… огонь жаден. Он не умеет любить по-другому. Чтобы жить, ему необходимо дерево, но эта любовь губительна для обоих. Пламя пожирает полено, превращает его в пепел, с каждым поцелуем взмывая все выше, разгораясь все ярче… но это смертельный танец, Диана… Потому что, убивая дерево, огонь тоже гибнет. Горит ярко, но умирает… И когда от дерева ничего не останется, пламя погаснет. Оно не может жить само по себе… Это так похоже на любовь, правда, Диана? Убивать того, кого больше всего любишь…

Я молчала. Потрясение не давало сказать ни слова. Меня душили слезы, ком в горле мешал дышать, мысли путались. Ян тихо выругался, разворачивая меня к себе, растерянно уставился в глаза.

— Диана? Ты что, плачешь? Я… расстроил тебя? Это всего лишь слова…

— Нет. — Я улыбнулась. — Все в порядке. Знаешь… Наверное, ты хороший писатель, Ян.

Я отобрала у него бутылку и сделала глоток. Мадера оказалась крепкой, стекла по гортани жидким пламенем.

Откинула голову на его грудь и снова уставилась на огонь. Ян осторожно положил ладонь мне на живот, закрывая, оберегая. И я не стала сопротивляться. К черту все. Сейчас и здесь, в объятиях этого мужчины — незнакомого и чужого — мне было хорошо.

— Почему мне кажется, что с твоим появлением моя жизнь изменится, Диана? — негромко спросил он.

Я повернула голову. В болотных глазах плясало пламя, делая их желтыми.

— Почему мне кажется то же самое, Ян? — тихо ответила я.

Его губы тронула улыбка. И тело сразу отозвалось сладкой негой.

— Не смотри на меня так, — он сделал еще глоток вина, прищурился. — Иначе я продолжу то, что мы начали.

— Ты не видишь, как я смотрю.

— Вижу.

Я улыбнулась. Боги, я чувствовала себя пьяной. Совершенно пьяной. Смотрела в его в глаза, чувствовала его дыхание и хотела большего… Его тело напряглось. Мы хотели одного и того же, хотели до одури, но… Я отвернулась. Ян выдохнул, но не сделал попытки меня поцеловать.

Какое-то время просто сидели, наблюдая танец огня.

— Расскажи еще что-нибудь? — попросила я.

— Что?

— Не знаю. Что угодно.

— Похоже, мои истории не слишком тебе нравятся. Давай лучше ты что-нибудь расскажешь, Диана.

Я потянулась к бутылке, обожглась о его пальцы, сделала глоток. Надо было бы поесть, утренний омлет давно испарился из моего организма. И сейчас я просто напьюсь в стельку. Отлично.

— А знаешь, — раскусила виноградинку, облизала губы. — Я тоже когда-нибудь напишу книгу. Фэнтези. Как ты.

— Правда? — он снова улыбался, хотя лица я не видела. — И о чем она будет?

— О девушке, — мой голос стал сиплым, я промочила горло вином и прикрыла глаза, устраиваясь в его руках. — Она была обычным человеческим ребенком. Родилась в обычной семье и, наверное, прожила бы самую обычную жизнь, если бы однажды не встретила…

— Принца?

— Увы, нет, — я улыбнулась, не открывая глаз. — Скорее, злодея. Хотя в тот момент она думала иначе. Это был прекрасный день. Весна… солнечный, яркий, радостный день. Девочке исполнилось тринадцать лет. Был праздник, и в местном храме, где девочка пела в хоре, тоже праздновали. Так ярко горели свечи… они заливали все своим светом, тогда девочка очень любила смотреть на огонь. Свечи горели, орган играл, а хор пел… И детские голоса взлетали к самому куполу, славя добро и свет…

Я сделала еще глоток.

— Начало интригует. Что же дальше?

— А дальше… Девочка увидела его. Он стоял в толпе прихожан и смотрел на нее. Улыбался. И она тоже улыбнулась. Тогда она любила весь мир, она была очень счастливым ребенком. И не знала, что улыбаться незнакомцам опасно для жизни. Наверное, ей говорили об этом, но она… забыла.

— Хм, ты уверена, что это фэнтези, а не триллер? Этот тип в толпе мне уже не нравится.

Я фыркнула.

— Слушай дальше.

— Я весь внимание.

— Дальше уже не так весело, — еще один глоток. — Через месяц родители той девочки погибли. Автомобильная авария, врачи ничего не смогли сделать. Девочка осталась совершенно одна. И тут снова появляется тот человек. Дальний родственник, о котором она никогда не слышала, теперь — ее официальный опекун.

— Хм, — Ян отобрал у меня бутылку и отпил. — Попахивает извращением.

— О, нет, — я усмехнулась, почувствовав его ладонь на своей щеке. Ян убрал упавшую на лицо прядь, задержал ее в пальцах. — Ничего такого. Зато дальше начинается фантазия.

— Я уже заждался.

— Тот человек привел девочку в свой дом. Но этого места нет ни на одной карте мира. И рассказал ей о том, что она особенная, у нее есть сила, редкая способность, что порой проявляется в людях. Очень редкая. И поэтому он будет заботиться о девочке, станет ее наставником и учителем. Так и было… Он открывал ей новый мир, день за днем, неделя за неделей… Мир странников и эфира, мир других миров и силы. Мир удивительный, прекрасный и страшный… Он хотел, чтобы девочка росла сильной, и она очень старалась… соответствовать.

— И что за сила была у той девочки? — Ян потряс бутылку. Вино закончилось.

— Она умела видеть… Она словно маятник раскачивала эмоции одаренных и пробуждала в них эфир. Она умела находить людей, в ком спала крупица силы, находить для Него. И она делала это. День за днем… города и страны, перелеты и поезда… Та девочка объехала весь мир… она побывала и в пустыне, и на Аляске, разыскивая для своего князя одаренных…

— И зачем они ему?

— Зачем… для разных целей. Дело в том, что этим миром управляют одаренные. А ими — он. Все они носят его знак, все смогли принять его дар. Кто не смог — умер… Есть и другие. Слуги, воины, рабы… Есть те, кто развлекает, и те, кто убивает… Ассасины, стражи, советники… Это целый мир, и все нити, все судьбы в его руках…

— Занятно, — протянул Ян. — И что же с той девочкой? Чем закончится эта история?

— А вот этого я еще не придумала… хочется, чтобы был хэппи энд. Только вряд ли получится…

— Почему же? — Ян провел кончиком пальца по моей щеке. — Если это книга для романтичных барышень, то этот злодей должен в конце стать хорошим, а девочка в него влюбиться.

Я тихо рассмеялась.

— Не выйдет. Видишь ли, однажды девочка повзрослела и поняла, что ее родителей просто убили. Ликвидировали, чтобы они не мешали. Родителей и маленького брата, в котором не было эфира… ее воспитывал убийца, он улыбался ей, а она все никак не могла забыть…

Ян хмыкнул.

— Я уже говорил, что этот тип мне не нравится?

— Кажется, я напилась, — открыла глаза, понимая, что комната кружится перед глазами. — И несу чушь. Не слушай меня.

— Мне нравится тебя слушать, — он улыбался. — И нравится, что ты напилась.

— Ты теперь будешь грязно ко мне приставать?

Он рассмеялся.

— Я уже боюсь к тебе приставать. Хоть чисто, хоть грязно. Вдруг опять побежишь куда-нибудь?

Он склонился и поцеловал меня в нос. Черт. Он просто поцеловал меня в нос. А за его спиной были крылья…

— Та девочка была словно резонатор, — прошептала я. — Рядом с ней у одаренных пробуждалась сила. Эфир. И чувства. Своим присутствием она поднимала из глубин их души все эмоции… пробуждала, чтобы они могли принять дар князя. Такая у нее была сила. Понимаешь, Ян? Она тоже была пламенем… — прошептала я, не в силах оторвать взгляд от белоснежного великолепия.

Крылья не были материальными, не являлись частью объективного и видимого мира. Крылья — это воплощение ауры странника. И увидеть их могут лишь такие, как я. Вернее, только я. Потому что других видящих нет. Я смотрела на крылья и чувствовала, что внутри меня все переворачивается. Мне хотелось протянуть руку и коснуться снежных перьев, почувствовать их шелковую мягкость. Хотя я и знала, что это невозможно. Пальцы лишь тронут пустоту.

— Диана? — его взгляд стал настороженным. — На что ты смотришь?

Я взглянула ему в лицо.

— Я смотрю на тебя, Ян.

— Ты смотришь на что-то за моей спиной, — болотные глаза темнели, лицо стало встревоженным. — Мне кажется, я схожу с ума, Диана. Кто ты? Зачем ты здесь? Скажи мне…

Ян провел ладонью по моей щеке.

И в этот момент меня тряхнуло. Сила… Сила Ландара.

Глава 6

Я вскочила, затравленно озираясь.

— Диана? — Ян тоже поднялся. — Что происходит?

У ворот раздался сигнал автомобиля. Резкий, протяжный, настойчивый. О, черт!

— Ян, — схватила его за руку. — Это за мной. Вернее… Черт! Ян, послушай, ты должен молчать. Понимаешь? — Он ничего не понимал, я это видела. Хмурился. — Прошу тебя! Поверь мне, так будет лучше! Ничему не удивляйся и веди себя, как обычно!

— Диана, я могу просто не открывать, — он смотрел внимательно, чуть склонив темную голову.

Я нервно рассмеялась. Не открывать? Ландару? Вот уж не думаю…

— Открой. Так надо! Пожалуйста, верь мне! — Автомобильный гудок уже звучал угрожающе. — Прошу тебя, Ян! Я все объясню. Потом. А сейчас открой ворота. Не надо его… злить.

Он хмуро качнул головой, но пошел к двери. Загорелся темный монитор, показывая картинку — черная машина у ворот, водителя не видно. Но я точно знала, чьи ладони лежат на руле. Почему он приехал? Сам? Почему? Что я сделала не так?

Ян нажал кнопку, и ворота плавно раскрылись. Автомобиль медленно въехал, словно подкрадывающийся хищник вполз в логово чужаков.

Остановился на подъездной дорожке, хлопнула дверца. Ландар посмотрел прямо в камеру. Он знал, что я вижу его.

Ян еще раз окинул меня внимательным взглядом и открыл дверь.

— Благодарю, — князь вошел в комнату. Черное удлиненное пальто, черные брюки, туфли. Перстень с рубином на левой руке. Снежинки в темных волосах. — Благодарю, что приютили мою подопечную, господин Штен, — и голос как обычно — мягкий, негромкий. — Кажется, она попала в бурю? Как хорошо, что ваш дом оказался рядом.

Бесконечно темные глаза одним взглядом охватили всю комнату. Диван, камин, сбитые на полу шкуры. Пустую бутылку вина. Остатки винограда. Я побледнела, Ландар улыбнулся.

— Подопечная? — Ян окинул гостя неприязненным взглядом. — Кажется, Диана достаточно взрослая, чтобы не нуждаться в опеке.

— О, вы ошибаетесь, — Ландар перевел взгляд с меня на Яна. Я похолодела. — Диане нужна твердая рука, порой она… забывается. Приходится напоминать.

— Напоминать? — Ян нахмурился. И вдруг закрыл меня собой. — Не знаю, кто вы, и, если честно, знать не хочу. Но Диана с вами не поедет, убирайтесь из моего дома.

Я тихо пискнула. Боги, что он творит? Ландар рассмеялся.

— Даже так? Может, спросим у самой Дианы?

Ян упрямо склонил голову. Отодвигаться он очевидно не хотел. Только бы Ландар не почувствовал в Яне странника! При всей своей силе князь не мог видеть в людях эфир, для этого ему нужна была я.

Я вышла из-за спины Яна, схватила с крюка свою куртку.

— Диана, — он выглядел растерянным. — Тебе не обязательно уходить.

Я сдержала горькую улыбку.

— Спасибо за гостеприимство, Ян. Было очень приятно с вами познакомиться.

Он помрачнел, не спуская с меня глаз. Смотрел в упор, словно пытался заглянуть в душу, и мне хотелось закричать!

— Ты уверена, что хочешь уйти?

— Конечно, — я изобразила удивление. — Еще раз спасибо за… участие.

Торопливо сунула ноги в сапоги, улыбнулась Ландару. Мужчины мерялись взглядами. Одинаково высокие, оба — темноволосые, но такие разные. Ян хмурился и смотрел с неприязнью, Ландар, как обычно, был невозмутим. Мне казалось, что еще немного, и этот дом вспыхнет от разлившегося здесь напряжения. И потому я дернула дверную ручку, распахнула ее, впуская ветер со снегом.

— Всего доброго, Ян.

Оборачиваться не стала, опасаясь, что не выдержу и сделаю какую-нибудь глупость. Села в автомобиль, хлопнула дверцей. Ландар неспешно спустился по ступенькам, устроился за рулем. Я не сдержалась, подняла взгляд. Ян стоял на пороге, снег падал на его волосы и плечи. Черный свитер, джинсы, ботинки… Щетина на подбородке. Хмурый взгляд на меня сквозь стекло, словно он пытался им что-то сказать. Остановить?

Я отвернулась.

Ландар резко сдал назад, автомобиль заурчал, как голодный зверь. Миновав ворота, Ландар развернулся и вдавил педаль в пол. Уже через минуту дом Яна затянулся белой пеленой, словно его поглотила буря. Или словно его и не было.

Я почти ничего не видела, снег валил, не перестывая, мы неслись куда-то сквозь бурю по узкой горной дороге. С беспокойством посмотрела на стрелку спидометра, опасно завалившуюся вправо. Скорость нарастала. Я заерзала на сидении. Ландар молчал, глядя вперед, на застывшем лице — ни одной эмоции. Стрелка еще отклонилась. Черт, что он творит?

— Ты трахалась с ним?

Вопрос прозвучал так неожиданно и грубо, что я подпрыгнула. Вцепилась холодными пальцами в кожаное сидение.

— Отвечай!

Он повернул голову, и я задохнулась. Я никогда не видела его таким. Ни разу. В черных глазах тоже кружилась буря.

— Нет.

— Не ври мне.

— Ландар, мы разобьемся! — Я вскрикнула, когда машина вошла в опасный поворот, из-под колес полетел гравий вперемежку со снегом. — Я не вру!

— Ты пила.

Стрелка спидометра дрожала, приближаясь к крайнему приделу. Боги. Он сошел с ума! На скользкой дороге, в метель… Что будет, если автомобиль сорвется вниз? Он, наверное, выживет. А вот я… всего лишь человек.

— Я достаточно взрослая, чтобы пить вино, мой князь, — не знаю, что за бес в меня вселился. Может, мне просто надоело притворяться.

— Достаточно взрослая? — голос прозвучал бесцветно. — Пожалуй. Что же. Я это учту. Что ты уже… достаточно взрослая.

Мне стало не по себе. Черт, зачем я вообще рот открыла?

— Итак, вернемся к нашему вопросу. — Он говорил так, словно мы не летели сквозь белую бурю по узкой дороге, а стояли в какой-нибудь гостиной на светском приеме. — Что произошло сегодня?

— Ничего, — я еще крепче вцепилась в сидение, понимая, что мне это не поможет, если мы сорвемся. Но мне нужна была хоть какая-то опора в этом хаосе. — Ничего не было. Я напросилась в гости, чтобы попытаться выяснить… есть ли у него сила. Мы немного выпили и… поговорили.

Ландар вдруг рассмеялся.

Я дернулась. Этот смех — злой и недобрый — был так неуместен в нашей напряженной атмосфере.

— Поговорили? Это теперь так называется? И как? Понравился разговор?

— Мы просто поговорили, — упрямо сказала я. Перевела взгляд на свои бледные пальцы. — И все.

— На тебе его запах. Меня тошнит от этого. Разговор был таким душевным?

— Он меня обнял, — я сглотнула. Кажется, самое время начинать молиться. Только я совсем забыла, как это делается…

— Что еще?

— И поцеловал, — произнесла чуть слышно. Автомобиль ревел, несясь вперед. Боги… мы разобьемся! Однозначно.

— Тебе понравилось? — ни одной эмоции в голосе. А по ощущениям — удавка на моей шее. — Тебе понравилось, Диана?!

Я невидяще уставилась вперед. Снег, темные тени скал, проносящихся слева, бездна справа. И самое страшное создание на земле — рядом.

— Да.

Тормоза взвизгнули, и автомобиль пошел юзом, толчками останавливаясь. Я хотела закрыть глаза и вжать голову в плечи, но заставила себя сидеть ровно. Взметнув снежную волну, машина замерла. Я сглотнула. Мы застыли в полуметре от гранитной скалы. Ландар повернул голову. Его руки расслабленно лежали на руле, красный камень слабо мерцал. Свет обрисовывал острые скулы и чувственные губы, отражался в темноте глаз. Смотреть на мужчину не хотелось, но я смотрела.

— И что же ты выяснила, Диана? — голос князя вновь мягкий, вкрадчивый.

— У него нет эфира, — спокойно ответила я. — Ни капли. Я ошиблась.

Я смотрела в его глаза, как в бездну. Как в темную воду. Полынья на мертвом озере…

— Ошиблась? — темная бровь насмешливо изогнулась.

— Да. Я всего лишь человек. Я ошиблась, — я выдержала этот взгляд, не дрогнув.

— Тогда я должен тебя наказать, Диана, — протянул он. — Не так ли?

— Как пожелает мой князь, — четко ответила я.

Он медленно кивнул. Отвернулся. Сдал назад. Дальше мы ехали в молчании. О чем думал он — не знаю. Я пыталась понять, почему Ландар явился за мной лично. Раньше такого никогда не случалось. И, черт, мне это совсем не нравилось…

* * *

Самолет уже ожидал нас. Капитан воздушного судна вышел в салон поприветствовать нас — единственных пассажиров.

— Рад видеть вас на борту, господа. Но, к сожалению, боюсь, что вылет придется отложить, погодные условия не позволяют…

— Взлетайте, — бесцветно приказал Ландар, глядя на дисплей своего телефона.

— Простите, но это опасно для жизни, я не уверен…

Князь посмотрел капитану в глаза, повторять не стал. Мужчина побледнел, склонил голову и ушел в кабину пилота. Тихо заурчали двигатели.

Стюардесса проверила наши ремни, предложила напитки и фрукты. Я тепло улыбнулась девушке. Красивая. Рыжая, синеглазая. На таких частных рейсах стюардессы всегда красивые, но эта — особенно.

— Спасибо, я хотела бы отдохнуть, — покачала я головой.

— Принесу вам плед, — с готовностью отозвалась рыжая. — Задвинуть штору?

— Да, будьте любезны.

Я откинулась на сидение, укутавшись в теплый плед и поджав ноги. Лазурная шторка отделила меня от всего мира, а главное, от Ландара. Я посмотрела в иллюминатор. Как всегда, князь был прав, самолет без проблем набрал высоту и теперь уносил нас в сторону от Альп. Уже завтра нас с Яном разделят тысячи километров…

Внутри стало больно. Камин, бревенчатый дом, мужчина с болотными глазами… все в прошлом. Боль пройдет. А он останется. Свободный и счастливый, в мире, где не знают о Башне Безмолвия и где не знают князя. Ян напишет еще много прекрасных книг, и когда-нибудь, возможно, я увижу в новостях, что известный писатель Северьян Штен наконец нашел свою вторую половинку…

Я действительно желала ему этого. Прожить нормальную человеческую жизнь. Я надеялась, что она будет счастливой, ведь он достоин этого. А сила… со временем ее всплески станут все меньше, это неизбежно. Сила Яна — непробужденная, и останется таковой, пока не станет еле заметной.

Так будет лучше, хотя он об этом никогда не узнает.

Я засыпала, почти улыбаясь, хотя хотелось плакать.

Глава 7

Проснулась от того, что во рту пересохло — последствия распития вина. С трудом разлепила глаза и замерла, прислушиваясь. Влажные хлюпающие звуки, тихие стоны. Все еще пребывая в полусне, я слегка отодвинула шторку. Застыла. Девушка, совсем обнаженная, я опознала ее по рыжим волосам, метущим пол. Лица не видно, голова двигается ритмично… Глаза Ландара закрыты, руки расслабленно лежат на подлокотниках кресла. Даже дыхание спокойное, словно это не его облизывает рыжеволосая стюардесса.

Его ресницы дрогнули, и князь открыл глаза. Но голову не повернул. Я закрыла штору и забилась в угол, пытаясь не произвести ни звука. Заткнула уши. Но все равно слышала.

Шелест. Движение. Звук соединения тел. И женский стон, полный невыразимого наслаждения.

— Замолчи. — Еле слышный бесцветный приказ. — Не будем будить мою… подопечную.

Насмешка. Он знал, что я видела. Знал, что слышу. Конечно, знал. Ландар всегда знает больше, чем другие.

Я накрыла голову пледом, надеясь, что это закончится достаточно быстро. Но это продолжалось и продолжалось, кажется, все время, пока самолет поглощал очередные сотни километров.

* * *

Когда я проснулась во второй раз, в иллюминатор светило солнце. Я поморщилась, отворачиваясь, открыла глаза. Шторка отдернута. Ландар пил кофе и просматривал файлы на ноутбуке.

— Доброе утро, Диана.

Я села, зевнув.

— Доброе. — Спустила ноги с кресла. Обуваться не стала, в этом салоне было почти стерильно, к тому же пол устилал пушистый ковролин. Потянулась, снова зевнув. Черт, выгляжу, наверное, как чучело. Запустила пальцы в растрепанные пряди.

— Пойду поищу дамскую комнату. И расческу, — пробормотала я. Перевела взгляд на князя. Он смотрел на меня, оторвавшись от своего ноутбука, смотрел в упор, так, что стало не по себе.

Я развернулась и пошла к туалету, чувствуя его взгляд в спину.

В этом самолете была приличная душевая кабина, так что я с удовольствием встала под упругие струи воды, смывая с себя сонливость. Вытерлась пушистым полотенцем, отбросила. В шкафчике нашлось все необходимое — расческа в индивидуальной упаковке, зубная щетка, даже упаковки нижнего белья. Все-таки хорошо путешествовать с комфортом. Расчесала влажные волосы, решив, что до прилета они успеют высохнуть. С легким сожалением натянула свои джинсы и свитер, вышла в салон.

Ландар все так же пил кофе и смотрел в ноутбук.

— Долго еще лететь?

Я выглянула в иллюминатор. Под нами стелились облака.

— А тебе не терпится оказаться в Башне?

— Не терпится вновь почувствовать под ногами землю, — я прошла туда и обратно, садиться не хотелось.

Ландар слегка улыбнулся.

— Через два часа.

— Хорошо. Как раз успею выпить кофе.

В салон заглянула рыженькая — одетая и аккуратная. Я отвела взгляд, прося принести мне горячий напиток.

— Добавьте апельсиновой сок и булочки. Диана будет завтракать, — распорядился князь, посмотрев на девушку. Та заметно вздрогнула, залилась румянцем.

Я отвернулась.

— Я не голодна.

Он проигнорировал, повел ладонью, отпуская рыжую.

Та вернулась уже через пару минут, несся поднос с едой. Я поморщилась, глядя на теплые булочки и кругляши масла в масленке. Взяла кофе, отодвинув остальное.

— Ты сегодня не в духе? — Ландар посмотрел насмешливо.

Я пожала плечами.

— Знаешь, ночью я размышлял, — он закрыл крышку ноутбука, мигнул серебряный значок.

Я удержала усмешку. У него было время, чтобы размышлять? Надо же. Но промолчала.

— Пожалуй, господин Штен нам подойдет. Даже без силы.

— Что? — я подпрыгнула, чуть не вылив на себя горькие напиток. — Но… зачем?

— Почему нет? — Ландар улыбался. — Я просмотрел информацию о нем. Семьи и родственников нет, настоящее имя Ян Шерновский. Известный писатель, поклонники по всему миру, значительное состояние. Он может быть мне полезен. Странно, что я раньше не обратил внимания на столь выдающегося… человека.

Я попыталась сдержать желание заорать. Черт, почему? Я ведь сделала все, чтобы оградить Яна! Почему! Нельзя допустить этого, нельзя!

— Мне кажется, ты ошибаешься, — постаралась, чтобы голос звучал равнодушно, а пальцы не дрожали. — Я не заметила в нем ничего занимательного. Обычный бумагомаратель, слегка ненормальный, как и все творческие люди.

— Правда? — Ландар побарабанил длинными пальцами по подлокотнику. — Не знал, что ты считаешь меня ненормальным.

Я задохнулась. Черт, черт!

— Ты совсем другое дело. Ты гений, мой князь. И знаешь это.

— Ген-ний, — он растянул это слово так, что оно прозвучало издевкой. — Кстати, как ты попала в его дом? О нем пишут, как о нелюдимом отшельнике.

— Выпустила защитника, — неохотно процедила я. — И заставила напасть на меня. Господин… Штен решил, что волк кинулся на испуганную туристку, и спас меня.

— Как мило, — Ландар все еще улыбался.

Я отставила кофе, испугавшись, что пролью его. Пожала плечами.

— Обычная инсценировка.

— Рад, что мой подарок тебе пригодился.

— Все ваши дары — бесценны, мой князь, — заученно повторила я.

— Покажи мне.

— Что? — не поняла я. — Вызвать защитника? Сюда?

— Нет. Покажи мне рисунок.

— Зачем? — удивилась я.

— Хочу убедиться в собственной гениальности, — с насмешкой протянул он.

Я снова пожала плечами, встала, развернулась к нему спиной.

— Нет. Иди сюда. Опустись.

Я скрипнула зубами, встала на колени перед его креслом, перекинула вперед влажные волосы. Задрала свитер, обнажая спину. И вздрогнула, когда Ландар коснулся меня. Он никогда меня не трогал. Ни разу. С того самого дня, как привел в Башню Безмолвия после смерти моих родителей. Единственное его прикосновение, что я знала — это прикосновение кисти. И сейчас я замерла, ощущая, как скользят пальцы по моему позвоночнику, обрисовывая косточки. Я дрожала, ощущая это медленное скольжение кончиков пальцев по моей коже. Он передвинул ладонь туда, где спал волк. Обрисовал контур.

— Да. Красиво.

Я наклонила голову, надеясь, что осмотр закончен, и я могу встать. Но его пальцы сместились правее, туда, где чернел другой знак — пентаграмма с руной внутри.

— Это я подарил тебе на восемнадцатилетие.

— Да, мой князь.

— Долголетие. Способность оставаться молодой долгие годы… знаешь, миллионы женщин готовы отдать душу за такой дар.

— Я знаю, мой князь. Я ценю ваш подарок.

Палец прочертил дорожку к ребрам. Там змеились две линии.

— Твой первый найденный одаренный. Сколько лет тебе было?

— Тринадцать.

— Да. Тринадцать. Способность видеть в темноте. Ты просила меня об этом. Ты была такая маленькая и боялась спать одна. Тебе казалось, что во тьме бродят призраки.

Я сжала зубы. В мои тринадцать мне снились кошмары. Только я не знала, что надо бояться не чудовищ во снах, а того, кто приходит утешать меня.

— Повернись.

Я медленно развернулась. Ландар потянул вверх мой сбившийся свитер, нежно убрал волосы мне на спину. Положил ладонь под ключицу, где темнел еще один рисунок.

— Или вот. Ускоренная регенерация. Исцеление. Твое тело никогда не заболеет.

— Да, мой князь. — Я подняла голову, глядя в его глаза. Снизу — вверх. — Ваши дары бесценны. Вы создали тело, которое будет служить вам долгие годы. Не старея.

Он склонился ниже. Ладонь переместилась на мой затылок. И Ландар резко зажал волосы в кулаке, до боли, до крика, который я загнала вглубь себя. Спина выгнулась, как и шея.

— Я дал тебе очень много, Диана, — негромко произнес он. — Не разочаровывай меня.

Я пыталась вдохнуть в том положении, в которое он меня поставил. Черные глаза прожигали во мне дыры, губы князя побледнели.

— Моя жизнь принадлежит вам, мой князь.

Он медленно кивнул и разжал ладонь. Захотелось потереть зудящий затылок, но я удержалась.

— Оденься, — приказал он, вновь открывая свой ноутбук. — И поешь. Мы скоро пойдем на посадку.

Я молча подняла свой свитер, уселась в кресло. Правда, есть не стала, уставившись в иллюминатор. Ландар повернул ко мне голову, явно недовольный, но я не отреагировала.

Вскоре рыженькая попросила пристегнуться, проверила наши ремни. Самолет начал снижение. Шасси мягко коснулось трассы, мы прибыли в частный аэропорт князя. У трапа уже ожидали две машины. Дождь заливал землю, и к нам бросились слуги с раскрытыми зонтами. Я повернула голову к Ландару.

— Ты не едешь в Башню?

— Нет, — он надевал черные перчатки и на меня не смотрел.

— Тогда… до встречи, мой князь.

Он кивнул, сделал шаг к автомобилю, возле дверцы уже ждал водитель, готовый услужливо распахнуть ее перед господином.

— Да, вели подготовить покои для нового жителя Башни, — бросил он.

Я застыла.

— Покои?

— Да. На нижнем этаже.

— На нижнем? — сглотнула с трудом.

— Да, — он посмотрел мне в глаза. Бесконечная тьма… — У нашего гостя ведь нет силы, верно? У господина Штена. Значит, его место на нижнем этаже.

Я сжала руки в ладони, но Ландар уже отвернулся и пошел к автомобилю. Слуга бежал рядом, удерживая над головой господина черный зонт. Минута — и князь сел на заднее сидение, дверца захлопнулась. Я медленно побрела к своей машине, ощущая на языке холодные капли. Соленые…

Глава 8

Башня встретила меня привычной тишиной. Уж не знаю почему, но здесь действительно было тихо. Может, сказывалась сила князя или других странников, но звуки здесь казались приглушенными, смазанными. Помню, в четырнадцать я забралась на смотровую площадку и принялась орать. Кричала что было мочи, топала ногами и колотила в ворованную крышку от кастрюли. И все равно звуки гасли, как я ни старалась. Потом, обессилев, я сползла на пол и поняла, что князь стоит у стены. Наверное, он стоял там долго, все то время, что я бесновалась, пытаясь сотрясти это холодное безмолвие.

— Я ненавижу тишину, ненавижу! — заорала я. Вернее попыталась, потому что голос я тогда сорвала, и остался лишь сиплый шепот.

Ландар присел рядом с ней, внимательно глядя в глаза.

— Чем плоха тишина?

— Я ненавижу ее! Тишина означает страх, смерть, одиночество! Ненавижу!

— Но ты не можешь с ней бороться, — резонно заметил он. — Ты лишь охрипла, а Башня Безмолвия осталась прежней. Разве не глупо бороться с тем, что сильнее тебя, Диана? Разве не умнее принять это? Полюбить?

— Нет! — я упрямо ударила кулаком по камню, обдирая кожу на костяшках. — Я буду кричать, пока не оглохну!

— Это обязательно произойдет, Диана, — он посмотрел на мою ладонь, по которой текла кровь.

В тот день Ландар подарил мне ускоренное исцеление. И наказал глухотой. В прямом смысле — целый месяц я ничего не слышала. Перед тем, как сделать это, князь сказал, что мне нужно научиться жить с тем, чего я боюсь. А тишины я боялась. А значит, была слаба перед ней. Он хотел, чтобы я была сильной.

Тогда я не разговаривала с ним еще два месяца. Даже когда звуки вернулись. Ландар лишь улыбался. Он знал, что за месяц безмолвия я свыклась с тишиной. Не полюбила, но приняла.

* * *

Сейчас Башня уже не вызывала у меня тех эмоций. Я воспринимала ее просто как часть моего прошлого, без особых эмоций. Возвращаться сюда не любила, и хорошо, что визиты бывали не столь часты, у Ландара апартаменты в каждом городе земли, везде — самые лучшие, так что не было необходимости каждый раз лететь с докладом сюда — в горы бывшей Трансильвании.

Сразу поднялась в свои покои, мимоходом кивнув дворецкому и стражам. Меня здесь, конечно, знали. Еще бы, сама воспитанница князя, его лучшая ищейка. Ландар не любил, когда я говорила так. А по мне — это самое верное определение. Ищейка, борзая, породистая сука, что собирает для охотника подстреленных уток. Он и берег меня, как берегут очень нужную и ценную псину, ведь столько сил положено на то, чтобы выдрессировать и приручить.

Стянула свитер на ходу, швырнула его на кресло. Туда же полетели джинсы. Хотелось под горячую воду, после того, что произошло в самолете, меня все еще знобило, словно с прикосновением Ландар вложил в меня куски льда.

Но еще больше хотелось другого, душ подождет.

Я быстро надела спортивные обтягивающие штаны, футболку и спустилась на полигон. Это действительно был полигон, которому позавидовали бы и спецвойска любого государства. Здесь было все — начиная от дротиков и заканчивая бункерами, где можно пережить взрыв водородной бомбы. Или даже ядерной, черт знает.

Начала с пробежки по полосе. Она начиналась обычной беговой дорожкой, продолжалась полосой препятствий и оканчивалась болотом, кочки на котором всегда появлялись в разных местах. Через час я стояла на другой стороне, положив ладони на живот и грудь, контролируя свое дыхание и сердечный ритм.

— Ты в хорошей форме, Ди, — негромко сказал Аршер.

Я улыбнулась, открывая глаза. Услышать похвалу от этого воина — дорогого стоит. Аршер — лысый, татуированный с ног до головы, со шрамом, обезобразившим лицо, радушно мне улыбнулся. Обниматься не стали. В семнадцать я вдруг решила, что люблю этого парня, таскалась за ним, как привязанная, даже требовала научить меня целоваться. Аршер сдуру и поцеловал. После этого он пропал на две недели, вернулся уже со шрамом и тусклыми глазами. Что произошло, он мне не сказал, но я и так все поняла. Дурой я не была. И с любовью своей быстро покончила.

— Надолго в Башню?

— Не знаю еще, — стряхнула тальк с ладоней. — Что у вас нового?

— Все по-прежнему. Башня стоит.

Я усмехнулась старой шутке.

— Кто из странников в Башне?

— Только Дориций.

Я кивнула, вытирая лоб полотенцем. Вот теперь можно и в душ.

Дориций — самый старый из странников, его крылья жемчужно-серые, рваные по краям, тусклые. Башню он никогда не покидает, проводит время в библиотеке, временами растворяясь в пространстве. Его физическая оболочка питается силой, и порой остается только она. К тому же странник говорит, что без тела ему проще.

— Навещу его.

— Он будет рад, — улыбнулся Аршер.

Улыбка делала его лицо еще ужаснее.

— Ди? — Аршер облизнул губы, глядя на меня внимательно и, как мне показалось, с жалостью. — С тобой все нормально?

— Что ты имеешь в виду? — удивилась я.

— Ну, — воин замялся. Оглянулся нервно. — Он ничего тебе не сделал?

Я нахмурилась, глядя на старого друга.

— А должен был? — осторожно спросила я. У этих стен есть уши, так что мы были очень аккуратны в словах.

— Ты не видела Северное крыло? — тихо спросил Аршер.

— Нет, а что с ним?

— Ну… его больше нет.

А я открыла рот. То есть как это?

— Говорят, ОН увидел что-то в Зеркале Сущего, — Аршер склонился ниже, его губы почти коснулись моего уха. И торопливо отодвинулся. — После этого Северное крыло… обрушилось.

Я похолодела.

— А люди? — Черт-черт! Северное крыло! Там же жила прислуга, девушки из термалей, часть воинов…

Аршер дернул плечом, и я прижала ладонь к губам.

— Но… но с чего ты взял, что он увидел меня? — чуть слышно прошептала я.

Парень помолчал. Поднял голову.

— Все знают, что только ты вызываешь у него такую реакцию. Он сорвался, как ненормальный, уехал, когда пыль еще не осела над обрушенным крылом. А сегодня ты вернулась. Значит, он поехал за тобой…

Я молчала. Черт. Мне было нечего сказать.

— Когда?

— Вчера ночью.

Черт. Значит, Ландар поехал за мной, когда я лишь планировала визит к нелюбезному мистеру Штену.

Аршер вздохнул.

— Ладно, заходи, когда захочешь потренироваться.

Я кивнула и пошла к лестнице, держа спину очень прямо. Не хотела показывать свою боль даже старому другу. Уже у себя залезла под тугие струи душа, закрыла глаза. Нет, слез не было. От этого меня Ландар тоже отучил. Медленно перебрала вещи в гардеробе. Вытащила черные джинсы и черный же свитер. Ландар не любил, когда я одевалась так. Предпочитал видеть меня на каблуках и в юбке. Но, кажется, я устала поступать так, как хотел князь.

Сунула ноги в кроссовки и закрыла дверь комнаты.

Глава 9

Дориций обитал на самом верху, кажется, когда-то здесь была мансарда. Башня Безмолвия, строго говоря, не является лишь башней. Ландар когда-то рассказывал, что в прошлом это действительно было одиночное строение в горах, часть оборонительных укреплений. Он нашел это здание, когда скитался после гибели остальных странников. Я никогда не спрашивала, кто такой Ландар. Возможно, потомок другой расы или выходец из иного мира. Не знаю. Я знаю, что странники существуют, что они живут среди нас, и они опасны.

На момент нахождения этой башни Ландар был ранен. Это он рассказал мне той ночью, когда я узнала о гибели моих родителей. Я плакала и не хотела слушать незнакомого мужчину, но он говорил, и я против воли заслушалась.

Тринадцать странников были разбросаны по свету взрывом невиданной силы. Это произошло в 1908 году по нашему исчислению. Ландар очнулся где-то в районе западной Сибири, его сил хватило на ненаправленную телепортацию. Второй раз он пришел в себя в районе бывшего Семиградья. Способность перемещаться в пространстве на длинные расстояния была им утрачена почти полностью. Он шел бесконечно долго, умирая от жажды, голода и истощения. Тело, регенерирующее раз за разом без питания, умирало, но у Ландара не было сил, чтобы поймать животное или птицу.

Он смог добрести до полуразрушенной башни, в которой не было людей. И уже когда он заполз внутрь — впал в состояние тихой смерти, так называется кома у таких, как Ландар. Но ему повезло. Просто немыслимо повезло. Башня стояла в предгорье Трансильвании, на месте древнего капища, где сходились лучи силы. Подобных мест немного на земле, они овеяны легендами и тайнами, люди стараются обходить их стороной, нутром понимая, что соваться в эти заповедные места не стоит.

Окончательно очнулся Ландар через шесть лет. Тихая смерть закончилась в один миг, он просто вздохнул и открыл глаза, покрытый слоем мусора, пыли и паутины. Но придя в себя, Ландар решил, что спал достаточно, и что этот мир ему задолжал. Я предпочитала не уточнять, насколько Ландар поспособствовал мировым войнам после своего пробуждения. Некоторых вещи лучше не знать.

Башня стала его оплотом. Она разрасталась и расширялась, становясь не просто строением, а почти городом. Правда, его не было ни на одной карте. Долгие годы князь кропотливо разыскивал тех, в ком есть хоть капля силы, и методично обрабатывал этих людей.

Первым он нашел Дориция. Старик жил на Тибете, поражая горстку монахов способностью левитировать и временами распыляться на микрочастицы. Он почти сошел с ума после того взрыва, его память стала мешаниной из реальности и снов, части выдуманного и произошедшего путались в сознании старика в произвольном порядке.

Увы, из странников, переживших Великий Взрыв, остались лишь они двое. Остальные погибли. И долгие годы Ландар ждал рождения новых. Основа их силы — эфир, то, что наделяет человека невероятными способностями. Правда, без метки Ландара, без его силы, эфир не пробуждается в них полностью.

На сегодняшний день десять странников проживали в разных уголках планеты, подчиняясь своему князю. Все они носили его печать, все были рожденными уже в этом мире и людьми. Самому молодому недавно исполнилось лишь семнадцать… Юный гений, лауреат Нобелевской премии… Те, кто отмечен эфиром, всегда отличаются от остальных людей.

Я вспоминала историю странников, пока взбиралась на самый верх Башни. В других частях здания были вполне современные лифты, но только не здесь. Дориций не жаловал блага цивилизации, говорил, что человек потерял себя, следуя путем технического прогресса. Поэтому в восточной Башне не было не только лифта, но даже унитаза. Правда, об этой стороне его жизни я старика, конечно, не спрашивала.

Дориция видно не было, тяжелые бархатные портьеры закрывали окна, не впуская солнечный свет. Зато здесь горели свечи. Я покачала головой, глядя на закапанный воском пол. Надо дать по шее служанке, что убирается здесь. С горничными была проблема, ходить к Дорицию большинство отказывались наотрез. Боялись. Я не понимала причин этого страха. Старик никому не делал зла, ну а то, что был слегка сумасшедшим… а кто здесь нормальный?

Воздух у массивного дубового секретера сгустился, уплотнился. Частицы потянулись друг к другу, образуя сначала размытый силуэт, потом сгорбленную фигуру, лицо и руки.

Да, возможно, из-за этой его привычки материализовываться из воздуха сюда и боялись ходить. Ну и общий антураж древнего вампира из фильмов ужасов тоже впечатлял.

— Девочка моя, — Дориций растянул в улыбке беззубый рот.

Я тепло поприветствовала старика. И осмотрела его с беспокойством. В прошлый мой визит Дориций выглядел лучше. А сегодня крылья висели за спиной линялыми тряпками, уже даже не серыми, а пыльно-бесцветными, утратив свой жемчужный блеск.

Я никогда не видела крыльев Ландара. Ни разу. Князь был достаточно силен, чтобы скрывать свою суть даже от меня — видящей. А вот у Дориция уже не хватало эфира даже на это.

Я укоризненно тронула его ужин, к которому старик, очевидно, не прикоснулся.

— А вы, вижу, снова зачитались и забыли, что надо кушать! Так нельзя, милый Дориций, вы ведь знаете, что вам нужны силы! Позвольте, я прикажу принести вам что-нибудь свежее и горячее…

— Ах, оставь, Диана, — старик пренебрежительно махнул рукой. — И не пытайся юлить, ты вновь пытаешься пощадить мое самолюбие. Пустое это.

Я улыбнулась, показывая, что он прав.

— И все же, вам надо есть, — серьезно сказала я. — Где эти негодяйки служанки? Почему не ухаживают за вами?

— Разбежались, когда я явился им голым, — хмыкнул старик. — Не выдержали моей неземной красоты.

Я расхохоталась.

— Дориций, вы с ума сошли?

— Давно уже, — он снова улыбнулся, морщинистое лицо собралось складками. — Еще во времена так называемого тунгусского метеорита. А что до служанок, меня они раздражают, глупые девки. Не то что ты, милая.

Я кивнула, достала мусорное ведро и смахнула все со стола вместе с посудой. Так здесь заведется рой мух и тараканов, а то и мышей.

— Да, я помню, что ТОТ самый взрыв у нас считается падением метеорита.

— Люди всегда пытаются объяснить непонятное чем-нибудь простым, даже если это противоречит всем законам здравого смысла. Исцеления в местах силы они называют чудом, умение левитировать — невозможным, а способность видеть другие миры — фантазиями. Люди трусливы и потому прячутся за ширмой мнимой логики, что уже давно идет в разрез с природой и самой человеческой сутью… Люди хотят чуда, но слишком слабы и зашорены, чтобы просто открыть глаза и увидеть. И это грустно, Диана. Мне жаль вас. Вы проживаете жизнь, не видя и малой доли того, что могли бы познать и почувствовать…

Я улыбнулась. Мне нравилось слушать рассуждения Дориция, хотя в них он и поминал человечество недобрым словом. Но… слишком часто я была с ним согласна.

— К сожалению, Дориций, к сожалению.

— Жаль, — он тяжело опустился в кресло. Старческие ладони, покрытые пигментными пятнами, слегка осыпались пылью, как всегда, когда Дориций задумывался и переставал контролировать свою телесную оболочку. Я присмотрелась. Возле большого пальца темнел рисунок, раньше его не было.

— Ландар подарил вам еще немного своего эфира? — спросила я, стирая со стола влажным полотенцем. Надо было принести с собой горячей еды, но я не думала, что старик настолько плох.

— Ах, мальчик пытается удержать меня, — Дориций подпер подбородок рассыпающимся кулаком. Зрелище не для слабонервных. — Не понимает, что я давно готов уйти. Хочу уйти. Отдает мне силу, держит.

— Он любит вас, — тихо сказала я. — Вы единственное, что осталось у него от прошлого.

— Боюсь, прекрасная дева, вы ошибаетесь… — Дориций тяжело вздохнул. — Мальчик лишь пытается сохранить мое существование, пока не найдет тринадцатого. Все его чувства и помыслы достались тебе, милая. Больше для Ландара никого не существует. Слишком велика любовь, что сжигает его… и слишком разрушительна…

Я застыла с тряпкой в руке. Раньше старик ничего подобного не говорил. Чувства? Ко мне?

Дориций вдруг подался вперед, серые крылья приподнялись.

— Ты должна остановить его, милая.

— Остановить?

— Да. Не дай ему сделать это! Не дай! Мы все погибнем, понимаешь? Он разрушит все!

— Дориций, тише, — я попыталась взять старика за руку, но ладони осыпались горсткой пепла.

— Останови его, Нория! — глаза старика безумно мерцали. — Останови! Он послушает тебя, милая!

— Остановить что? И кого? — ясно, что у Дориция вновь начался бред, галлюцинации, вызванные слишком частым распадом его тела. Он принимал меня за какого-то другого. Нория, кто это?

— Скажи, чтобы он остановился! — старик почти плакал, глядя на меня умоляюще. — Ландар силен. Он сильнее всех нас, потому что не ведает любви. Он отринул ее, предал… но он послушает тебя! Ты еще можешь нас спасти, Нория! Не дай ему совершить это! Попроси его!

— Успокойтесь, — я вновь попыталась его тронуть. Щека под моей ладонью осыпалась до кости, обнажив желтый череп.

Но Дориций не обратил внимания.

— Поговори с ним… Молю тебя… Он несет разрушение… Смерть для всего живого! Не дай ему сделать это! Он любит тебя, он тебя послушает!

— Я сомневаюсь в этом, — тихо произнесла я.

— Ты права. — Старик тяжело вздохнул. Сейчас у него была лишь половина головы, правая сторона осыпалась. — Он уже не слушает. Мой сын слишком горд… и слишком зол…

Остатки старческого тела испарились, словно труха, подхваченная сквозняком. А я осталась сидеть на полу, бездумно глядя на текущие слезы свечи. Весь подсвечник уже был в восковых наростах, он стекал до самого пола.

О чем говорил Дориций?

И, о Боги… неужели Ландар действительно его сын? И знает ли он об этом? Я никогда не слышала ни малейшего намека на то, что два первых странника — родственники.

Или все сказанное лишь бред сумасшедшего?

Я покачала головой и поднялась.

Все-таки нашла горничных, приказала убрать и принести горячей еды, даже понаблюдала, потому что глупые девицы озирались и вздрагивали от каждого дуновения сквозняка. И в задумчивости спустилась вниз, размышляя о последнем распоряжении Ландара. Боги, неужели он действительно решил привезти сюда Яна? Зачем? Я ведь была убедительна! Зачем ему человек, в котором нет силы? Раньше мне всегда верили на слово, не требуя никаких доказательств…

Я постояла, в нерешительности осмотрелась. А потом двинулась к кабинету.

Снова осмотрелась, но коридор был пуст и тих. Кабинет встретил меня прохладой и полумраком, тяжелые темно-зеленые портьеры были задвинуты, узкая полоса света резала пространство белым клинком. Я села за овальный стол, откинула крышку ноутбука. Номер телефона Яна я, конечно, не знала, но в сети был его официальный е-мейл. Боги, сделайте так, чтобы Ян просматривал его достаточно часто…

Я быстро написала письмо, нажала кнопку «Отправить». Потом очистила историю посещений, удалила из папки отправленных и стерла все следы своего выхода в сеть. Большего сделать для мужчины с болотными глазами я не могла. Надеюсь, у него хватит сил и возможностей избежать знакомства с Ландаром.

Глава 10

Следующее утро у меня началось ближе к обеду. Я открыла глаза, расслабленно потянулась, наблюдая, как ползет по стене солнечный луч. Перевернулась. И подпрыгнула.

— Что ты здесь делаешь?

— Какое нелюбезное приветствие своего князя, Диана, — Ландар сидел в кресле, закинув ногу на ногу. Просторная светлая рубашка и брюки, все его любимые перстни и шнурки на руках и шее. Никакого официоза.

— Я не знала, что ты вернулся.

— Еще ночью. Аршер сказал, ты тренировалась?

— Да, соскучилась по боксерской груше.

— А я решил, что ты на что-то злишься.

— Я? Все отлично. На что мне злиться?

Он медленно улыбнулся. Я откинула одеяло, встала. И смутилась. Спала я в короткой майке и трусиках.

Он поднял бровь.

— В чем дело?

— Я не одета для визита. И мне надо в душ.

— Хорошо. Иди.

Я бросила на него мрачный взгляд и ушла в ванную комнату. Разделась, шагнула в просторное нутро моей душевой. Три минуты под блаженно горячей водой, а после — синяя кнопка, чтобы прогнать сонливость. Не открывая глаз, повернула регулятор, делая воду еще холоднее. Блаженно вздохнула. Я любила это утреннее чувство прохлады и бодрости, мурашки по коже и ощущение, что все мышцы вибрируют, наполняясь силой и энергией.

— Не понимаю, как можно любить холод.

Я захлебнулась, повернулась так резко, что капли воды с моих волос окатили князя с ног до головы.

— Какого черта? — не сдержалась я. — Ты что… Выйди!

Ландар даже не пошевелился. Так и стоял, прислонившись плечом к черному кафелю с затейливым золотым рисунком.

— Диана, ты знаешь, что происходит, когда я злюсь?

Я моргнула. Вода текла по лицу, ударяла в плечи и грудь.

— О чем ты?

— Я спрашиваю, ты знаешь, что бывает с теми, кто расстраивает меня? — его голос не стал громче, напротив.

Но мне захотелось попятиться. Я так и сделала, вжавшись спиной в кафель. Ландар смотрел на меня сквозь струи воды. Прозрачная вода порозовела. Потемнела. Почернела. Я с ужасом вжималась в кафель, видя, как стекают по моему телу кровавые струи, становясь бордовыми, почти черными. Целые лужи крови. На моих руках, на коже, на лице. С волос падали алые брызги. С ресниц. Она была везде, и я уже задыхалась, ощущая сладковато-тошнотворный вкус.

— Господи… не надо…

Он шагнул босыми ногами в это кровавое месиво, уперся руками в кафель за моей спиной. Его светлая одежда оставалась такой же безупречно чистой, ни одна капля не коснулась его. Черные глаза так близко, совсем близко, и я не могу в них смотреть.

Я всегда боялась крови. И от этого страха так и не смогла избавиться.

— За что? — выдавила, пытаясь не трястись, убеждая свое сознание, что это лишь иллюзия. Но она была так натуральна… вкус, запах, вид… все говорило о том, что я стою в потоках крови.

Ландар склонился еще ниже.

— За что? Ты еще спрашиваешь? — прошипел он. — «Уважаемый господин Штен! Если вы хотите и дальше писать истории о любви огня и полена, то советую немедленно покинуть ваш дом в горах и скрыться там, где вас никто не найдет. Уезжайте как можно дальше и никому не говорите о месте вашего пребывания. Просто поверьте, вам лучше послушать меня и сделать это, как только прочтете письмо. Девушка с волком».

Последние слова он не сказал — выплюнул. Я закрыла глаза.

— Смотри на меня! — взбесился Ландар.

Я снова подняла ресницы, уставившись в его лицо.

— Знаешь, как я наказываю предателей, Диана? — черная сеть вен поползла по его вискам.

Я давно не видела князя таким…

— Я не предавала тебя! — пискнула, жадно хватая ртом воздух. — Я просто… просто устала!

— Устала?

— Да! — не знаю, что на меня нашло. Черт. Вероятно, действительно устала. Бояться, подчиняться, жить — так… — Устала! Думаешь, мне нравится то, чем я занимаюсь? Нравится? Нравится искать всех этих людей, одного за другим, в разных уголках земли? А потом? Что с ними происходит потом? Я чувствую себя в ответе за них, понимаешь? За каждого! За их жизни, судьбы, их семьи! Я больше не могу так! — я орала, уже не понимая, что плачу, что соленое на губах — не кровь, а слезы. — Я устала от всего этого! Я больше так не могу! Не могу!

Ландар смотрел в упор, а я еще что-то кричала. Меня трясло… и он одним движением притянул меня к себе, вжал в свое тело.

— Т-ш-ш, тихо, малыш…

Я замерла. Так он называл меня когда-то. Давно.

Теплые пальцы прошлись по моей спине сверху вниз. Обратно.

— Я порой забываю, как ты хрупка…

Я замерла. Моя неконтролируемая истерика неожиданно пошла мне на пользу. Я стояла, прижавшись щекой к груди князя, боясь даже пошевелиться.

— Ты много работала… — еще одно движение пальцев. — Перелеты утомили тебя. Но ты делаешь важное дело, Диана. Важное для меня. Ты ведь понимаешь это?

Я неуверенно кивнула, боясь поднять на него глаза. Как-то неожиданно стало доходить, что я стою мокрая и голая, а он… он гладит мою спину. И эти движения такие… медленные. Томительные. Чувственные.

— Ты ведь не захочешь предать меня, правда, малыш?

Я качнула головой.

— Я тебе верю. Пожалуйста, не предавай меня, Диана. Не заставляй тебя наказывать. И делать больно.

Я уже дышать боялась.

— Я не люблю причинять тебе боль, ты ведь знаешь.

— Да, мой князь.

Он чуть отодвинулся, приподнял мою голову, глядя в глаза.

— Если ты предашь меня, малыш, я тебя убью, — ласково сказал он. — Я буду убивать тебя очень медленно и очень долго. И мне будет от этого очень плохо. Не заставляй меня. Я прошу.

Я сглотнула, глядя в его лицо. Черные вены змеились от глаз до висков, словно паутина, нарушая гармонию этого совершенного лица. А я вдруг подумала, что никогда не видела на этом лице щетины. Вот такой обычной, мужской щетины. Ландар перевел взгляд на мои губы.

— Ты раньше никогда не прикасался ко мне, — как-то невпопад прошептала я.

— Да.

Пояснять, по обыкновению, не стал. Просторное нутро душевой вдруг показалось мне слишком тесным. И слишком влажным. С волос князя капала вода. Иллюзия исчезла.

Он положил ладони мне на лицо.

— У нас все будет хорошо, Диана. Не надо все портить.

— У нас?

— Да. — Черные омуты глаз смотрели очень внимательно. Но паутина вен исчезла. Ландар успокоился. — Ты ведь не думала, что однажды я отдам тебя? Ты ведь не думала так?

Я смотрела на него ошарашенно.

Князь провел большим пальцем по моим губам. Надавил. Прикрыл глаза, втягивая воздух.

— Не сейчас. Не здесь.

Развернулся и вышел, задвинув за собой стеклянную дверцу.

Я шокировано уставилась на запотевшее стекло. Не сейчас и не здесь? То есть он все уже решил? И… что конкретно, простите? Я вцепилась пальцами в металлическую стойку, чувствуя, как дрожат ноги. Хотелось просто сползти вниз и посидеть, но я этого себе не позволила. Долго вытиралась полотенцами, но напрасно. Когда я вернулась в спальню — та была пуста.

Я присела на кровать, все еще ощущая внутреннюю дрожь. Задумывалась ли я о будущем? Редко. Честно говоря, мне было просто некогда размышлять о нем. Я действительно слишком много работала. Но… на задворках моего сознания все же мелькали мысли о семье. О настоящей семье. И о другой жизни. Правда, думать об этом всерьез я боялась.

Да, я знала, что он меня не отдаст. Слишком любовно он создавал свою игрушку, чтобы однажды от нее отказаться.

Глава 11

В Башне Безмолвия я провела всего два дня и снова уехала, на этот раз наблюдающие сообщили о кровавом дожде в Чехии. Недалеко от Праги выпали осадки цвета ржавчины, местные СМИ объяснили это заумно и невразумительно. У нас было другое объяснение, но стоило проверить.

Румынию я покидала с радостью, с некоторых пор пространство Башни стало казаться мне слишком тесным. Я слишком явно ощущала присутствие Ландара, хотя после того памятного разговора в душевой ни разу его не видела. Но не отпускало чувство, что он рядом. Слишком близко. И это меня пугало.

Так что в поездку я сорвалась, даже не успев толком собрать чемодан, не желая признаться, что бегу.

Ландар меня не провожал, даже не вышел попрощаться. Уже в самолете получила сообщение: «Погуляй по Праге, помню, ты всегда любила этот город. У тебя четыре дня».

Я хмуро смотрела на экран своего телефона. Что это? Извинение? Дружеский жест? Попытка наладить между нами понимание? Странно все это…

Набрала ответ: «То есть искать одаренного мне не нужно?»

«Наслаждайся, Диана. В Праге будет солнечно».

И все. Понимай, как хочешь! Но Чехию я действительно любила и подарок приняла. Аэропорт имени Вацлава Гавела встретил солнечной и ясной погодой. Впрочем, в этом я даже не сомневалась. Апартаменты в отеле недалеко от площади Республики радовали красотой и убранством. Я неспешно приняла ванну и отправилась гулять по старому городу. Бесцельно. Не помню, когда последний раз я делала это — просто бродила по улочкам, глазела на дома и остроконечные башенки, ела мороженое и пила кофе из бумажных стаканчиков. Проголодавшись, зашла в маленькое кафе, где было всего несколько столов, накрытых скатертями в красно-белую клетку. И на каждом стояла крохотная вазочка с живым розовым бутоном.

— Чего изволите? — улыбающийся официант положил передо мной меню.

Я сделала заказ, почти не глядя, легко произнеся фразы на чешском. Еще один подарок Ландара — способность говорить на десяти разных языках. Цветок на моем животе. Я кричала, когда он рисовал его, стоя на коленях передо мной. Как обычно, сорвала голос. И Ландар посоветовал выпить горячий грог с медом. На немецком. Я рассеянно и хрипло поблагодарила — тоже на нем…

Черт. Зачем вспомнила, мое радостное настроение испортилось. Я бездумно уставилась в окно, болезненно заметив, что кроме меня в кафе все по парам. Соседний столик занимали юные студенты, они откровенно держались за руки, кормили друг друга с ложечки, хохотали, а потом целовались. Не стесняясь меня, что таращилась на них, или официантов. Парень погладил девушке колено, и я отвернулась. За окном по-прежнему светило солнце, отражаясь бликами на брусчатке и искрясь радугой в витринах, но Прага уже не казалась мне раем на земле.

Люди гуляли, смеялись, держались за руки, а я… Я чувствовала себя безумно одинокой. В этом городе соборов и башен, в этой красно-белой кофейне. В моей жизни никогда не было этого — неспешных прогулок, ладошки, согреваемой в сильной руке, глупых и романтичных признаний, поцелуев… смешно сказать. Я жила в президентском люксе и была самой несовременной девушкой этого города.

Вновь покосилась на парочку. Боги. Им хоть восемнадцать есть? У него волосы ниже плеч, у нее — выстрижены почти под ноль. И, кажется, проколот язык…

Я снова отвернулась.

— Ваш заказ, пани.

Официант с улыбкой расставил тарелки — мясо в горшочке, сыр, драники с квашенной капустой, хрустящие гренки… Но есть мне уже не хотелось. Я помешала похлебку, отложила ложку.

И как-то до безумия, до боли, до переворачивающегося нутра захотелось увидеть Яна. Просто посидеть с ним возле камина или вот так пройтись по улице, держась за руки. С ним это было бы возможно. Просто идти, держа его ладонь, и говорить. Или молчать.

Отодвинула горшочек. Парочка сбежала. Официант качал головой, убирая за ними чашки с недопитым кофе и кучу смятых салфеток.

— Вам не нравится жаркое, пани?

— Все очень вкусно, благодарю. Просто я… не голодна.

Просто я несчастна и одинока. Просто я служу существу, который хуже дьявола, и который убил мою семью. Просто я влюбилась в мужчину с болотными глазами за один лишь поцелуй и рассказанную сказку о любви.

У вас есть что-нибудь, чтобы заесть это?

Может, доза крысиного яда в горшочке?

— Благодарю.

Оставила щедрые чаевые и вышла. Да, я могу позволить себе и щедрые чаевые, и лучший отель, и частный самолет. Ландар высоко ценит мои услуги.

Фас, к ноге, место.

Вернулась в отель. Позвонила на ресепшен, попросила служащую заказать мне билет до Бухареста на ближайший рейс. В ответ девушка любезно сообщила, что у меня зарезервирован билет на самолет, вылетающий через три дня. Ни днем раньше. Пожелала мне отличного отдыха и посоветовала съездить в Карловы Вары.

Я положила трубку. Все ясно. Меня отправили погулять на четыре дня. И раньше видеть не желали. Еще одно напоминание о том, кто я и где мое место.

Протяжный сигнал сотового заставил меня удивленно обернуться. Этот номер знали только свои, неужели Ландар решил пожелать мне спокойной ночи? Иногда он делал это, но сейчас разговаривать с опекуном я не хотела. Опекун. Горько усмехнулась. Да уж…

Сотовый погас, а потом завибрировал снова. Я с досадой перевернула аппарат и недоуменно уставилась на длинный незнакомый номер. Это еще кто?

Сердце внезапно замерло, а потом понеслось вскачь.

— Алло?

— Господи, я уже почти вызвал отряд немедленного реагирования, морских котиков и 911! Почему ты так долго не брала трубку?

Я села прямо на пол, укрытый пушистым белым ковром. Моргнула.

— Ян? Это, правда, ты? Но… этого не может быть.

— Почему же? — он улыбался.

Я слышала это по его голосу.

— Моего номера нет ни в одном справочнике.

— Да. И мне пришлось постараться, чтобы найти его. Ты агент 007, незнакомка?

— Я невидимка.

Боги! Он позвонил мне. Он мне позвонил!!!

— Невидимка? Хм. Мне показалось, что ты вполне… Материальна.

Я прижала трубку к уху и закрыла глаза. Хотелось только слушать. Слышать.

— Это иллюзия. Еще одна иллюзия, мой дорогой повелитель омлета и бекона. Или я тебе приснилась.

Он тихо рассмеялся.

— Тогда я хочу увидеть этот сон еще раз.

— Боюсь, это невозможно.

— Я очень настойчив. Ты еще не знаешь — насколько.

— А я неуловима, — я поймала себя на том, что тоже улыбаюсь. — Боюсь, даже твоей настойчивости не хватит, чтобы меня поймать.

— А я боюсь, что уже поздно об этом беспокоиться, Диана.

— Поздно?

— Да.

Мы помолчали. Дыхание. И если закрыть глаза, можно представить, что он рядом.

— Я волновался о тебе, — уже серьезно сказал Ян.

— Почему? — прошептала я.

— Я не должен был тебя отпускать. Всем нутром чувствую, что не должен. И плевать, что ты там сказала. Ты не хотела уходить, Диана, я знаю это. И я это исправлю. Где ты?

Я молчала. Я не должна ему говорить. Я вообще не должна с ним разговаривать. Мне надо немедленно положить трубку или сказать, чтобы он не смел лезть в мою жизнь.

— В Праге.

— Я буду там уже утром. Ты слышишь меня?

— Да. Да, Ян. Я слышу.

— И почему мне кажется, что с твоим появлением в моей жизни начнется все самое прекрасное, Диана? — тихий голос.

А мне кажется почти родным. Как так получилось?

— И почему мне кажется то же самое, Ян?

Я слышу какое-то движение, шелест, хлопнула автомобильная дверь… Взревел мотор. Боги! Он действительно едет! Прямо сейчас, вот так сразу, он едет ко мне!

— Покажешь мне Собор святого Вита?

— Ты наверняка видел его много раз.

— Я ничего не видел. Я до тебя даже не жил.

Я закусила губу, чтобы не рассмеяться. Или не заплакать.

— Я покажу тебе Собор.

— До встречи, незнакомка.

— До встречи, Ян.

Трубку я держала еще примерно полчаса. Смотрела на изящный букет в напольной вазе и улыбалась. А потом меня словно прошило разрядом тока. Что же я сижу? Он едет! Ян едет ко мне! А у меня даже одежды приличной нет! И волосы! У меня же на голове беспорядок! Забегала по комнате, задевая углы и сшибая мебель, нервно распахивая шкафы, постояла зачем-то в роскошной ванной, снова вернулась в гостиную. Упала в кресло. Губы сами собой растягивались в улыбку.

Он едет!

Вечер опускался на Прагу мягко, ласково, я сидела на балконе, щипала булочку и смотрела на огни старого города. И чувствовала себя счастливой.

* * *

Ночь я, конечно, проворочалась. Уговаривала себя уснуть, потому что утром надо быть свежей и отдохнувшей, а не пугать Яна синяками под глазами. Но сна не было. Я глазела на рисунок света и теней, что чертили на потолке то города, то поля с маками, то картины абстракционистов, и не могла спать, не желая тратить это волшебное время на такую глупость. Хотела насладиться каждым мгновением этого чудесного ожидания, торопила время и любила эту ночь. Я представляла Яна в самолете, в мягком кресле с синей обивкой. Его ноги укрывает плед, на коленях светится ноутбук. Возможно, он пишет что-то… новый роман? О чем он будет?

Или Ян просто смотрит в темный иллюминатор и тоже не спит, представляя нашу встречу. Я не сказала ему название отеля. Но это неважно. Наверное, он позвонит, как только самолет приземлится. Утром, так он сказал. Когда наступает утро? И три часа — уже можно считать началом нового дня?

Я вскочила, но заставила себя снова улечься в кровать.

Я сошла с ума. Совершенно.

Уснула незаметно для себя, просто провалилась в сон где-то в середине мечтаний. Подскочила, открыв глаза, озираясь и щурясь. Вечером я забыла задвинуть шторы, и солнечный свет сейчас наполнял комнату. Охнув, нащупала среди подушек телефон. Девять часов. Девять! Черт возьми, я все проспала!

Вскочила, запуталась в покрывале, рухнула. Отлично, не хватало еще явиться к Яну с разбитым носом! Неотвеченных вызовов не было, и я слегка успокоилась. Похоже, ЕГО утро еще не наступило. Черт, почему я не узнала, откуда он вылетает? Я могла бы позвонить в аэропорт и узнать рейс! Глупая Диана!

Вновь заметалась по комнатам, потом села на пол, подышала. И уже спокойнее приняла душ, надела светлую юбку и такую же блузку. Подумала и сменила на маленькое черное платье. Черт, черт! На улице утро! Солнце! А я в черном платье! Ужас. Проклятье! У меня нет ни одного подходящего наряда! Ни одного! И чем я только думала, собираясь в дорогу?

Перетрясла весь свой чемодан, натянула джинсы и тонкий бирюзовый свитер под цвет моих глаз. Выдохнула.

Бронзовые часы показывали начало одиннадцатого.

Сидеть в номере уже не было сил, мне нужно было хоть какое-то движение, иначе ожидание просто сведет с ума! Я захватила легкую куртку, обулась и спустилась вниз.

— Доброе утро, пани. Сегодня прекрасный день. Решили прогуляться?

— Да. День, действительно, чудесный. Я хочу увидеть Собор.

— О, это восхитительное место! Может, заказать вам индивидуальную экскурсию?

— Нет, не нужно.

— Автомобиль с водителем готов отвезти вас!

— Не беспокойтесь, я хочу пройтись.

— Да-да, понимаю. — Девушка в светло-зеленой форме была сама доброжелательность. Она склонилась ко мне, понизила голос: — Тем более, после этой ужасной новости… совсем не хочется доверять машинам. Но у нас совершенно безопасные дороги, вам не стоит бояться.

— Какой новости? — рассеянно спросила я, поглядывая на стеклянные двери, за которыми стоял швейцар.

— Авария. Вы разве не видели? Это во всех новостях.

— Я не смотрю телевизор. — Хотелось уйти. Выйти из помпезного холла и оказаться на солнечной улице, среди веселых людей, улыбок и ожидания скорого чуда.

— Просто ужасно. Такой знаменитый, молодой, красивый. В этих Альпах опасные трассы. Не то что у нас.

— В Альпах? — глупо переспросила я. Сглотнула. — В Альпах кто-то разбился?

— Писатель. Северьян Штен. Слышали о таком? Очень известный…

Я посмотрела на свои замшевые ботинки. Потом на золотой знак отеля, вышитый на пиджаке девушки. В ее лицо — молодое, красивое, делано-сочувствующее.

— Вы врете. Вы все врете. Это он вам приказал? Приказал сказать мне это? Ландар?

Служащая опешила, но профессионально быстро взяла себя в руки.

— Простите, я не понимаю, о чем вы. — Она вежливо улыбнулась. — Северьян Штен погиб сегодня ночью на дороге из Зеефельд. Это показывают по всем каналам… Вам плохо? О, пани, давайте я принесу воды, простите меня…

Я отвела ее руку, развернулась и пошла в свой номер. Села на пол, включила огромную плазму. Даже искать не пришлось, местный канал показывал новость дня. Картинки мелькали, диктор что-то говорил. Искореженная машина. Обрыв. Узкая извилистая дорога. Плохие метеоусловия. Водитель очень торопился.

Очень торопился.

Я глотала ртом воздух, пытаясь выжить. Туман застилал глаза, в ушах стучала кровь так, что я почти не слышала. Кадры на экране расплывались, и приходилось часто моргать, чтобы увидеть их.

— Состояние господина Штена оценивается как крайне тяжелое, писатель впал в кому…

Что? Я со злостью вытерла глаза. Вслушалась в профессиональное сочувствие в голосе диктора.

— …доставлен в местную больницу… Врачи делают все возможное…

Вскочила. Боги! Он жив! Уже не думая, я схватила телефон и набрала номер.

— Диана.

В голосе Ландара ни одной эмоции. Ни одного чувства. Лишь легкая насмешка.

— Не убивай его.

Князь молчал. Не спрашивал, о ком я говорю, не интересовался, зачем я это говорю. Просто ждал.

— Сохрани жизнь. И я сделаю все… что ты хочешь.

— Разве ты не сделаешь этого по доброй воле, Диана? Ты расстраиваешь меня. Опять.

— Сохрани его жизнь. И я больше никогда тебя не расстрою. Я клянусь.

— Мне кажется, ты плачешь, малыш? — вкрадчиво протянул Ландар. — Не стоит. Ты ведь знала, что за все приходится платить. Я предупреждал тебя.

Я сжала трубку так, что она чуть не треснула в моей руке. Даже не отрицает. Впрочем, чего я ожидала? Что Ландар будет делать вид, будто понятия не имеет о произошедшем? Он знал. Он всегда все знал. И я просто идиотка, глупая дура, поверившая, что в моей жизни что-то может измениться. Что будет прогулка по Праге, ладонь в ладони и один кофе на двоих.

Глупая Диана.

— Пожалуйста, — голос осип, но слез больше не было.

— Возвращайся домой, малыш, прогулка окончена. Я тебя жду.

Экран мигнул и погас.

Я прошла в ванную, поплескала в лицо холодной водой. Сменила джинсы на белоснежную строгую юбку, надела черную блузку. Жемчуг. Туфли. Спустилась вниз.

— Пани, — радостно повернулась ко мне служащая. — Представляете, только что мне сообщили, что есть частный самолет до Бухареста, билет для вас забронирован…

— Даже не сомневаюсь, — холодно ответила я. — Прикажите подать машину и забрать мои вещи.

— Конечно, пани…

Когда мы взлетали, над столицей Чехии сгущались тучи. Город прощался со мной холодным дождем. Не думаю, что захочу когда-нибудь сюда вернуться. Для меня Прага навсегда стала городом погибших надежд.

Глава 12

Башня Безмолвия, как обычно, встретила тишиной и прохладой. Строгий дворецкий забрал мой плащ.

— Князь ожидает вас в мастерской, — с поклоном сообщил он.

Я кивнула. Винтовая лестница вела на самый верх. Я шла по ней, считая ступеньки и стараясь больше ни о чем не думать. Двадцать семь, двадцать восемь… Их было ровно пятьдесят, я знала это. Сколько раз я поднималась по это лестнице, предчувствуя боль? Одиннадцать. Одиннадцать раз, одиннадцать подарков князя. Не уверена, что я переживу двенадцатый.

У высокой светлой двери с узором из цветов и листьев я остановилась. Вздохнула. И толкнула створку. Нет смысла откладывать неизбежное.

Ландар стоял у стеклянной стены, внизу под ним раскинулся сад. Я прошла мимо закрытых холстов, мимо пустого мольберта, стола с кистями. Остановилась в нескольких шагах от него.

— Мой князь.

Забавно, но Ландар на самом деле настоящий румынский князь, с гербом и подвластными землями. Впрочем, это неудивительно. Странно, что не король.

Ландар повернул голову, протянул руку и показал на пол. Я безропотно опустилась на колени и поцеловала красный камень на среднем пальце. Что ж. Очевидно, Ландар злится…

— Как долетела?

— Благодарю. Полет был удачным.

Встать он мне не разрешил. Отошел к столу, провел кончиками пальцев по разложенным кистям. Я похолодела. Ландар вернулся, держа в руке тонкую кисточку с белым ворсом и баночку черной туши. Я подняла голову, глядя на него снизу вверх.

— Знаешь, у тебя очень соблазнительный рот, Диана.

Я вздрогнула. Господи, он что, хочет нарисовать что-то на моем лице?

— Нет никого, кто не хотел бы его попробовать, ведь так?

Он подал мне руку, предлагая подняться. Я медленно встала.

— Я тоже хотел. С тех пор, как увидел тебя.

— Когда вы увидели меня, мой князь, мне было тринадцать лет, — не удержалась я.

— Ты оценила степень моего терпения? Я готов был подождать еще, хотя это было непросто… Подождать, пока ты будешь готова. Но ты сама вынуждаешь меня к… другому.

К другому?

Я смотрела на него дикими глазами. Ландар зажал в ладони мой локон, протянул между пальцев. В нем появилось что-то новое, то, чего я никогда раньше не видела. Взгляд. Он раньше не смотрел так. Предвкушающе. Тяжело. Горячо. Или он просто никогда не позволял мне заметить этого? Как не позволял увидеть его суть.

— Убери волосы. И сними блузку.

Я медленно закрутила пряди наверх, воткнула заколку-палочку. Разделась, оставшись в кружевном бюстгальтере и юбке. Ландар смотрел, и этот взгляд вызывал желание закрыться руками. Вздрогнула, когда он обмакнул кисть в тушь.

— Где? — не сдержалась я.

Он улыбнулся, не отвечая, приблизился.

— Не закрывай глаза, Диана.

Я стиснула зубы, надеясь, что хоть сегодня не заору. Влажный шелк кисти коснулся шеи. Заорала. Черт, черт. Всегда пытаюсь сдержать этот ужасный крик, но каждый раз сама чуть не глохну от своих воплей. Сегодня Ландар рисовал на шее. И по моим ощущениям, мне отрезали голову ржавой и тупой пилой, очень медленно и очень больно. Снова полная потеря ощущения времени — каждый раз мне кажется, что в этой мастерской проходят годы.

Когда он закончил, я даже удивилась, что моя голова все еще на плечах, а не валяется отдельно. На колени упала не от того, что так положено, а потому что ноги не держали.

— Благодарю за ваш дар, мой князь, — сипло выдавила я.

— О, на этот раз подарок не тебе, Диана. — Его губы изогнулись в усмешке. Ландар отложил кисть. И добавил: — А мне.

То, что он нарисовал на моей шее, задвигалось. Я вскрикнула, поднеся пальцы к горлу. Зеркало Сущего было открыто, и я увидела… Боги! Мою шею обвивала змея. Черная змея с треугольной головой, злыми глазами и обсидиановой чешуей. И она двигалась, сжимая кольца своего тела, норовя задушить меня. Я издала хриплый вопль, скребя ногтями по коже, пытаясь содрать ее в инстинктивной и такой необходимой потребности дышать, но как содрать черный рисунок?

— Не сопротивляйся. — Его голос обжег, и я дернулась, обернулась. Не слышала, как князь подошел. — Кхана — мой страж, и душит лишь тогда, когда ты пытаешься избавиться от нее. Или когда я захочу этого.

Я заставила себя убрать руки от шеи, опустила глаза. Просто боялась, что не смогу смотреть на него с должным почтением. Ландар приподнял мою голову за подбородок. Кхана вновь зашевелилась на шее, вызывая омерзительное чувство. Ландар провел большим пальцем по моим губам.

— Приступим, Диана? — мягко спросил он, я сглотнула.

Да, я знала, что он захочет большего. Знала, о чем просила. Но я должна убедиться.

— Он жив?

Паутина черных вен проявилась вокруг мужских глаз.

— Ты портишь мне настроение.

Я упрямо поджала губы, не обращая внимания на сжимающееся кольцо змеиного тела.

— Ответь, Ландар.

— Да. — Чернота расползалась по его вискам, стекала на скулы. — Он жив. Как ты и просила.

— Спасибо, — прошептала я.

— Спасибо? — Ландар вдруг откинул голову и рассмеялся. Блеснули белоснежные зубы. И резко сжал мне волосы у затылка, дернул. — Спасибо? Ты меня расстроила, малыш. И я, правда, хотел, чтобы было по-другому. Но, похоже, ты, как и все люди, не ценишь доброту. Я ведь просил тебя, Диана.

Черт, он мне скальп оторвет!

— Просил не предавать меня!

— Я не предавала, — говорить это бесполезно, но… — Я просто хотела быть счастливой, Ландар.

— Я дал тебе все для счастья! Все, что только может пожелать человек! — он вновь дернул мои волосы, и я вскрикнула. Глаза князя стали совершенно черными, вены оплетали все верхнюю часть лица. Выглядел он сейчас жутко. — Я готов был дать тебе весь мир. Все к твоим ножкам. Все для тебя! Я ведь берег тебя… Проклятие, берег ото всех, даже от себя! И на что ты это променяла? На что? Думаешь, я не видел, как ты на него смотрела? Так хотелось лечь под этого урода? Да? Ты этого хочешь? Секса?

Я глубоко вздохнула. Как объяснить ему, чего я хотела? Простого человеческого счастья… Понимания. Душевности. Смеха.

Любви.

— Хорошо, — бесцветно сказал Ландар. — Это ты сполна получишь. Прямо сейчас.

— Ты обещал мне его жизнь, Ландар, — упрямо повторила я. — Ты обещал.

Его лицо исказилось от ярости так, что мне стало страшно. И еще он выглядел… уязвленным. И это было гораздо страшнее.

Я смотрела на него, понимая, что вряд ли когда-нибудь буду ненавидеть его сильнее, чем в этот момент. Он рывком дернул меня вверх, впился в губы. Поцелуй. Ну, наверное, это был поцелуй. Хотя скорее Ландар просто пожирал меня. Руки лихорадочно дергали застежку моего бюстгальтера, рвали юбку… Поднял, сделал шаг… Упал уже на кровать, придавливая своим телом. Тяжелый…

— Зачем ты… так? — хрипло прошептал он.

Я?

И снова застонал, откидывая голову. Черные вены уже оплетали его торс и руки, на которых он удерживался. Красивый. Страшный… Беспощадный. Я точно знала, что он не остановится. Боль прошла сразу, спасибо его подаркам — высокому болевому порогу и способности быстро исцеляться. Если бы не это, не знаю, что со мной было бы. Толчки. Мощные, сильные. И еще… Ландар больше не скрывал свою суть. И на некоторое время я просто выпала из реальности, уставившись на его крылья. Огромные. Господи, какие же они огромные! Черные, как сама бездна, с каплями ртути, стекающей по перьям. С масляными переливами радуги, как бывает в луже нефти. С бесконечностью темноты. Они завораживали и пугали, они были так же ужасающе прекрасны, как и сам Ландар. Их созерцание вгоняло меня в какой-то ступор, гипнотизировало. Я очнулась от того, что мужчина глухо зарычал и дрогнул, изливаясь внутри меня.

Поднял голову, всматриваясь в мое лицо. Усмехнулся, поняв, что я вижу его — таким, какой он есть. С крыльями, паутиной черных вен, оплетающих его тело, и глазами без белков.

— Не понравилось? — с насмешкой протянул он. Темные глаза прожигали во мне дыры. Отвечать смысла не было, он и так все знал. — Но ты ведь этого хотела?

И снова толчок внутри меня. Он даже не вышел. Только теперь двигался медленнее, плавнее. И язык, что начал ласкать мои губы, шею, ключицы. И пальцы, что безошибочно нашли самые чувствительные точки моего тела. Ландар слишком хорошо знал женщин…

— Так нравится больше? — горячий шепот, горячие губы…

Я всегда думала, что это будет как-то красиво — мой первый раз. Представляла себе какие-то лепестки роз, зажженные свечи, полумрак… Обычную романтическую мишуру, что приходит в голову. Сейчас мастерскую заливал солнечный свет. Сквозь стеклянную крышу струились целые потоки этого света — беспощадно яркого, безжалостно освещающего картину моей капитуляции. Ландар брал меня долго. Бесконечные часы, наполненные ласками вперемежку с укусами, жесткими толчками и плавным скольжением пальцев. Свой первый оргазм я получила от его языка и губ и застонала, не сумев удержаться. Князь хрипло рассмеялся, уловив, как я задрожала.

— Ты этого хотела, малыш? Этого? Хочешь еще? Я дам тебе все, что ты хочешь…

И снова — ласки, снова движение, снова его хриплый стон и мой — когда Ландар заставлял меня испытывать наслаждение от его ласк.

И снова стоны. Губы давно пересохли, в горле саднит. Я сорвала голос. В очередной раз. Ни один человек не выдержал бы такой сексуальный марафон, но, мы оба — не люди… Нелюди.

Время стерлось, исчезло, пространство стало иллюзией. Мне уже казалось, что кроме нас двоих ничего не осталось, что это мой персональный ад, в который я угодила. Когда я снова очнулась, над мастерской догорали звезды. Рассвет.

Ландар лежал рядом, закинув руки за голову. Крыльев не было, черных вен тоже. Он успокоился и снова спрятал от меня свою сущность.

— Тебе надо поесть, — он перевернулся на бок, внимательно рассматривая меня. Лениво провел пальцем по моему липкому животу. — Такая ты мне нравишься, малыш…

— Не называй меня так, — бесцветно произнесла я и поднялась. Охнула, потому что ноги подогнулись. Ландар не сделал попытки помочь, просто смотрел.

Я добрела до столика, жадно напилась, положила в рот дольку персика. Есть хотелось просто зверски. Ускоренный метаболизм надо хоть чем-нибудь подпитывать. Фрукты я смела за пару минут, глотала, почти не разжевывая. Посмотрела через плечо, доедая виноград и облизывая сладкие пальцы.

— Я хочу вымыться. В своей комнате и одна.

Удивительно, но Ландар медленно кивнул, позволяя.

— Хорошо. Иди.

Я подобрала с пола юбку с дырой по шву, блузку. Надевать одежду на липкое тело было противно, но идти голой мне как-то не хотелось. Ландар молча наблюдал, не двигаясь. Я закинула в рот последнюю дольку персика и пошла к двери, оставив свои туфли. Боюсь, на шпильках я сейчас точно не дойду. Боли не было, но от усталости просто шатало. Хотелось упасть в свою кровать и хоть немного поспать. О том, что делать дальше, я подумаю после. Почему-то казалось, что Ландар меня остановит. Но нет, я пересекла мастерскую, открыла дверь…

Крик застрял в горле. Там был Ян. Бледный до серости, с черными кругами под глазами. Кровь на голове, кровь на светлом свитере. Заклеенный скотчем рот. Связанный. Но в сознании. Я смотрела в его помертвевшие глаза, в которых жила боль, осознавая. Он был здесь. Все это время, что я орала сначала от боли, потом от наслаждения — он был здесь. Как я могла подумать, что Ландар ограничится лишь тем, что возьмет меня? Ему нужно гораздо большее — полная капитуляция, уничтожение противника сначала морально, а потом и физически. Черт, не удивлюсь, если именно Ландар в свое время придумал самые изощренные пытки…

Его присутствие за спиной я на этот раз почувствовала. Обернулась. Ландар смотрел с насмешкой, одеваться он, конечно, не стал.

— Забыл предупредить тебя о госте, малыш, — подчеркнув последнее слово, произнес он. Заботливо убрал мне за ухо прядь волос. Улыбнулся Яну. — Понравился концерт? Она очень… музыкальна, правда? Так возбуждающе кричит…

Ландар рассмеялся, а Ян дернулся в своих путах, в его глазах вспыхнула такая лютая ненависть, что стало больно. Змея на моей шее шевельнулась, не давая вдохнуть. Князь с улыбкой махнул рукой, подзывая стражей.

— Уберите это, — велел он, указав на Яна. — На нижний уровень. — И собственнически прижался губами к моему виску. — Я отпустил тебя лишь на полчаса, малыш. Так что поторопись, мне не терпится продолжить.

Змея давила на шею, ясно давая мне понять, где мое место. Я отвернулась от глаз Яна и, спотыкаясь, пошла к лестнице.

Глава 13

Удивительно, но первые два года своего проживания в Башне я боготворила Ландара. Впрочем, ничего удивительного. Мне было тринадцать — испуганный до полусмерти ребенок, оставшийся без семьи и привычной жизни. И ОН открыл мне иной мир. Меня поселили в комнате, которой позавидовала бы какая-нибудь принцесса, я и чувствовала себя наследницей королевской крови, так меня оберегали. Я росла в малообеспеченной семье, никогда не бывала за границей, а новомодные гаджеты видела лишь на картинках.

В Башне у меня появилось все, о чем может мечтать подросток. И все — это не образное выражение. Стоило мне сказать «хочу», и это появлялось. Тогда за мной присматривала Энн — пожилая женщина, молчаливая и спокойная. Кажется, она не очень одобряла подобное заваливание ребенка подарками, но Ландар лишь качал головой и улыбался. Я редко видела его, но точно знала, кто в доме хозяин. И я реально считала его богом. Была ли я в него влюблена? Наверное. Трудно не влюбиться в мужчину, от взгляда на которого замирает сердце, который не только красив, но еще и бесконечно щедр. Когда он впервые попросил меня найти одаренного, я думала, что лопну от гордости и вылезу из кожи, лишь бы угодить ему.

Да, Ландар был моим кумиром, так девочки влюбляются в недостижимых звезд, влюбляются в образ, не понимая, что таится за глянцевой красотой экранного образа. Я тоже этого не понимала. Просто издалека восхищалась князем и искренне благодарила его за оказанную честь. Тогда я считала — мне повезло, что Ландар нашел меня.

Да, он дал мне все, что только можно купить за деньги. И не понимал, почему я хочу чего-то иного.

Первое осознание пришло ко мне в пятнадцать. Возвращение Ландара я почувствовала раньше, чем Энн сказала мне об этом. Просто в Башне все стало по-другому, словно разлилось в воздухе напряжение, как озон перед грозой. Так было всегда, когда появлялся он. Мне в тот день впервые почти удалось пройти облегченную полосу препятствий — Его Светлость настаивал на физических нагрузках и уроках самообороны. Уже на финише почувствовала озон и, не задумываясь, решила рассказать о своих успехах Ландару. По винтовой лестнице я взлетела птицей, толкнула дверь, вбежала в залитое солнцем пространство мастерской.

На полу корчился и бился человек. Молодой парень, одетый лишь в штаны. На губах — хлопья пены, глаза совершенно красные из-за лопнувших сосудов. На его обнаженной груди змеился черный рисунок. Я сама нашла этого студента в Барселоне — одаренного, красивого, молодого. В нем был эфир, и я с радостью рассказала о парне князю.

И сейчас он бился в агонии у ног Ландара.

Ахнула, прижав ладонь к губам и пытаясь не орать.

Ландар поставил на круглый антикварный столик белую фарфоровую чашку с кофе и посмотрел на меня. Тогда я впервые увидела, как он перемещается. Миг — и он сидит в кресле, миг — и стоит передо мной, заслоняя своим телом картину чужой агонии.

— Разве я разрешал тебе входить сюда, Диана? — спросил мягко, но меня царапнуло что-то новое в его голосе. Он смотрел в упор, словно впитывал в себя мое лицо, волосы, тело.

— Простите, мой князь, — я запоздало склонилась, коснулась губами перстня. — Простите, я не знала… Господи, что с ним?!

— Ты повзрослела, — сказал он, словно и не слышал моего вопроса.

Еще одна новая, незнакомая мне нота. Но тогда я была слишком шокирована картиной бьющегося на полу парня, чтобы обратить на нее внимание.

— Что с ним?

— Он не в силах пробудиться, — князь не отрывал взгляда от моего лица. — Эфира оказалось слишком мало.

Я похолодела. Что?

— Останови это… пожалуйста, останови!

— Это невозможно, Диана. — Ландар покачал головой. — Мой рисунок нельзя убрать с кожи. Я рисую не на теле.

— Он… Господи! Он же умирает!

— Тебе надо уйти.

Я мотнула головой и отбежала в сторону, словно мое присутствие могло что-то изменить. У парня пошла кровь. Я кинулась к нему, присела рядом, пытаясь не паниковать, пытаясь сдержать страх.

— Надо позвать врачей! Остановить кровь! Господи… Почему ты ничего не делаешь? Помоги ему! Ты ведь можешь, ты ведь все можешь! Помоги!

Ландар отошел к столу, взял свою чашку, сделал глоток.

— Однажды ты все равно узнаешь, так почему не сейчас… — задумчиво протянул он. — Это необратимо. Те, кто не могут пробудиться — умирают и, к сожалению — мучительно. Этому человеку не поможет ни один врач.

— Лион, — тихо сказала я, чувствуя, как душат слезы. — Его зовут Лион.

Ландар пожал плечами.

— Мне тоже жаль. Я рассчитывал, что из него выйдет хороший солдат. Увы, так тоже бывает.

Жаль? Я посмотрела в лицо того, кого считала богом. Нет, я не видела в нем сожаления. Я вообще в нем ничего не видела, лишь холодную отрешенность.

Лион еще раз дернулся и затих. Я медленно поднялась.

— Ты испачкалась, Диана, — негромко сказал Ландар, кивнув на мои ладони. — Вымой руки. И больше никогда не заходи в мою мастерскую без разрешения. Иначе я накажу тебя. Иди, у меня много работы.

Я стояла, смотрела, как обрисовывает солнечный свет его красивое холодное лицо, и молчала. Тогда меня поразила не только смерть парня, гораздо больше шокировало равнодушие Ландара. Тогда я еще не понимала, что чужая жизнь для него — не более чем полет мухи, он не испытывает ничего, обрывая ее. Возможно, это нормально для существа, что продолжает жить, наблюдая бесчисленные смерти окружающих. Своеобразный иммунитет. Но мне было пятнадцать, и я понимала лишь, что образ моего кумира начал покрываться трещинами.

В шестнадцать от сияющего образа уже ничего не осталась. В шестнадцать я точно знала, кем является мой хозяин. Нет, не опекун, не покровитель, и тем более — не друг. Хозяин. Равным себе он воспринимал лишь Дориция, да и то, равным по рождению, но не по силе. В людях Ландар видел лишь средство для достижения своих целей. Иногда я думала о том, стала бы я такой же, проживи века, имея такую силу, не встречая должного сопротивления? Привела бы безнаказанность меня к подобному? Нет, не жестокости. Равнодушию. Ему просто было наплевать на людей. И это было самое страшное. Иногда я задумывалась, можно ли сохранить человечность, живя так долго, или мы ценим жизнь, лишь осознавая ее конечность?

В восемнадцать я князя уже ненавидела. Правда, очень старалась, чтобы сам Ландар этого не заметил. Он если и видел, то молчал. Мой счет исправно пополнялся денежными знаками, я по-прежнему могла получить все, что захочу, кроме того, что действительно было мне нужно. Смешно сказать, но у меня, останавливающейся в роскошных люксах и летающих на частных самолетах, не было ни капли свободы. Вся моя жизнь, каждая минута принадлежала князю. Иногда он отпускал поводок, ненадолго, лишь для того, чтобы я могла почувствовать ветер в своих волосах. И снова командовал «к ноге».

Возможно, от этого я ненавидела его особенно сильно.

* * *

Встала под тугие струи воды, ловя капли пересохшими губами. Горячее тело прижалось сзади почти сразу.

— Ты слишком долго. Я уже соскучился.

Забрал мягкую губку из моей ладони, провел по телу. Развернул меня, слизывая капли с моих губ. Я зажмурилась, а потом открыла глаза, размахнулась и изо всех сил ударила его по лицу. Ландар даже не дернулся, и его суть не проявилась. Значит, не удивлен. Более того — ожидал.

— Не заиграйся, малыш, — тихо сказал он.

— Ты отвратителен, — я сжала кулаки. — Отвратителен! Я тебя ненавижу!

— Правда? — он прищурился. — За что? Ты ведь сама пришла ко мне, сама попросила. Даже цену сама назначила, разве нет? Ты предложила мне себя взамен на жизнь этого ничтожества. Ну, так я сделал, как ты пожелала. Чем ты опять недовольна? — Он уперся ладонями в кафель за моей спиной. — Я бы тебя и пальцем не тронул, если бы ты сдержала свои глупые чувства. Если бы не начала мне врать. Так за что ты меня ненавидишь? Я лишь просил не предавать меня, Диана. Это все, о чем я просил тебя!

— Я не собиралась тебя предавать!

— Ты почти сделала это!

Я опешила, глядя на него. И вдруг сообразила.

— Что ты увидел в Зеркале Сущего?

— Неважно, — его лицо на миг исказилось. — Я ошибался, считая тебя слишком юной и собираясь подождать подходящего времени. Что ж, будем считать — оно наступило.

— Подходящее время для насилия?

— Да что ты, — зло усмехнулся он. — Какие громкие слова. Я не сделал тебе больно, хотя могу заставить мучиться, лишь щелкнув пальцами. И жертвы насилия не орут от наслаждения, разве нет? Кажется, тебе нравилось то, что я делал с тобой, малыш.

Я закусила губу, не желая признавать его правоту. Черт, я не понимала, что произошло в мастерской. Мне действительно… нравилось. И это было отвратительно.

— Ты так старался лишь для того, чтобы поставить Яна на место? — с насмешкой спросила я, пытаясь не показать, насколько мне плохо. — Чтобы доказать ему, что ты лучше? Как мелко, Ваша Светлость…

— Мне плевать на этого писаку, — князь выпрямился, в его глазах появилось высокомерие. — На место я поставил тебя. И советую хорошо запомнить этот урок. Мне не нужна твоя боль, но тех, кто предает меня, я уничтожаю. Ты знаешь это.

— Ненавижу тебя, — беспомощно выдохнула я.

Змея сжала мою шею, а сильные пальцы впились в бедра.

— Думаешь, для меня это новость, малыш? — протянул он. — Твои эмоции написаны на твоем выразительном личике, все до одной, хоть ты и пытаешься их скрыть от меня. Дело твое, мне наплевать на чувства, мне нужна твоя верность. Ты принадлежишь мне, и это навсегда. И не забывайся, Диана. — Голос его приобрел угрожающие нотки. Кхана сжалась в кольцо, послушная воле своего хозяина. — Я многое тебе позволяю. Гораздо больше, чем всем остальным. Но не думай, что тебе позволено оскорблять меня, — прошипел он, склоняясь к моему лицу. С темных волос мне на щеки капала вода.

— А теперь извинись за пощечину.

Я сжала губы.

— Извинись, Диана.

Кхана давала на горло, не давая дышать. Хотелось вцепиться пальцами в шею, хотелось содрать призрачную удавку, но я знала, что бесполезно. И знала, что не извинюсь. Иногда на меня накатывало это ослиное упрямство, нежелание становиться на колени. Чаще я могла перебороть в себе эту гордость, но не сейчас. Молчала, дышала уже с трудом, ловила на глянцевой плитке отражение своего посеревшего лица.

Смотрела в его глаза, убьет? Даже интересно…

Перед глазами поплыло, ванная комната закружилась, и я рухнула без чувств.

Глава 14

Очнулась в темноте. Пошевелилась. Приподнялась на локте, осматривая мутным взглядом свою комнату.

— Лежи, не вставай, — Энн поднялась из кресла, заботливо поправила на мне покрывало. — Пить хочешь?

Я кивнула. Глотнула прохладной воды из кружки, что она поднесла, горло саднило.

— Дай зеркало.

Женщина поджала губы, но зеркальце дала. Я хмыкнула, осматривая себя. Губы распухшие, на шее красный след и черная змея.

— Отлично, — я откинулась на подушки.

— Не понимаю, зачем ты постоянно его злишь, — Энн убрала зеркало и укоризненно покачала головой.

— Что? — вскинулась я. — Злю? То есть я виновата? Энн, очнись! — Ярость кипела внутри, желая выплеснуться. — Ты видишь хоть что-нибудь, кроме своего обожаемого Ландара?

— Если бы ты его не вынудила, князь не наказал бы тебя! — она снова поджала губы.

Я поперхнулась. Кому я пытаюсь доказать? Ландар знал, кого приставить ко мне. В Башне не было второго человека, кто так фанатично обожал бы его. Вели князь сжечь себя заживо, Энн сделала бы это с радостью.

— Он сидел с тобой, пока ты не пришла в себя, — с благоговением сказала она.

Я поморщилась. Сидел со мной? Боги, я сейчас умру от умиления! Сначала придушил, потом соблаговолил со мной посидеть, держа за руку. Да в гробу я видала такую заботу!

— А потом просто усыпил, чтобы ты могла отдохнуть!

Или чтобы снова не начала его оскорблять. Я подняла ладонь, так и есть. На запястье серел знак сна, уже исчезающий. Ландар мог поставить и временную метку, ее сила исчезала через несколько часов. Я отбросила покрывало, открыла шкаф, доставая белье и брюки.

— Его Светлость велел тебе оставаться в своей комнате и отдыхать, — сказала Энн, недовольно глядя на меня.

— Побежишь докладывать? — хмуро спросила я, одеваясь.

Женщина насупилась.

— Я не хочу тебе зла, Диана, — протянула она, комкая в ладони край синего платья. — Все же, я почти вырастила тебя…

— Меня вырастили мои родители, — бросила я, натягивая мягкий светло-зеленый свитер с высоким воротом. Демонстрировать всем свою шею мне не хотелось.

Энн недовольно дернула плечами. Но после всего произошедшего уже плевать было на ее настроение. Я вскинула голову, пытаясь уловить отголоски силы Ландара. Тот самый озон, что всегда появлялся при его приближении.

— Ландар уехал? — резко спросила я, не почувствовав этого. — Покинул Башню?

— Это не означает, что ты можешь ослушаться Его Светлость… — завела свою шарманку Энн.

Я развернулась к ней, прищурившись.

— Слушай, да ты ведь просто любишь его, — неожиданно озарило меня. — Любишь! Как мужчину. От того и готова выполнять любое указание, от того и прыгаешь перед ним на задних лапах! Наверное, считаешь, что мне дико повезло оказаться в его постели?

Она отшатнулась, но в серых глазах я увидела ответ. Мать твою, да я же права! Я быстро прикинула, сколько Энн лет. На вид около пятидесяти. Высокая, статная, с утонченными чертами породистого лица. В молодости, несомненно, была красавицей.

— Оу, у вас что-то было, — я шагнула к ней, внимательно рассматривая застывшую женщину. — Точно было! По глазам вижу. Видимо, с тобой он обошелся лучше, раз ты ему так преданна!

— Что ты понимаешь, маленькая дрянь? — она отмерла и зашипела так внезапно, что я подпрыгнула. Энн сжала кулаки. — Ненавижу тебя! Он дал тебе все! Молодость. Вечную молодость! Красоту. Силы. Способности! Носится с тобой, как с сокровищем, непонятно за какие заслуги! А я… мне он не пожелал дать и каплю своей силы! А ведь я столько лет верна ему, столько лет! — она вдруг подскочила ко мне и сжала ладонями мою многострадальную шею, отчего я вскрикнула. — Это я должна быть в его постели, я должна быть с ним, мелкая тварь! Ненавижу!

Она сдавила мне горло и вдруг, вскрикнув, упала.

— Энн! — Я прижала ладонь к губам. Кхана медленно сползла с тела женщины, скользнула мне под брючину и уже через миг вновь обвила шею. Я тронула ее пальцами, ощущая движение чешуйчатого тела. Вот, значит, как… Моего стража надо позвать, чтобы он защитил, а вот змея напала без зова, лишь почувствовав угрозу. Или… она отреагировала на прикосновение? На чужую ладонь на моей коже? На ладонь не… Ландара?

Господи!

Все это я думала, пока неслась в коридор и кричала, требуя врача. Вот только было у меня подозрение, что он не поможет.

Энн унесли на носилках молчаливые мужчины. Целитель Ион, что проживал в Башне, лишь коротко взглянул на меня и задержал взгляд на змее, что я показала ему.

— Что с Энн? — я тревожно прислушалась к дыханию женщины, шагая рядом с носилками. Черт, я не хотела, чтобы она умерла. Не хотела! — Она выживет?

— Не знаю. От меня тут мало что зависит. Страж парализовал ее, дальше все зависит от того, оставит ли князь ей жизнь. — Ион поджал губы.

Он тоже был одаренным, правда, его нашла не я, а видящая до меня. Не знаю, сколько ему было лет, но я видела фотографию, где он стоит рядом с Ландаром. Фото времен первой мировой войны, и с тех пор ни один, ни второй ни капли не постарели. С целителем князь поделился силой, на плече Иона красовался затейливый вензель, дарующий ему исцеление и жизнь.

Некоторых людей Ландар желал видеть с собой рядом достаточно долго. Правда, и взамен требовал все — тело и душу. Я усмехнулась, у меня даже было подозрение, что в древности кто-то из видящих имел с Ландаром дело и описал его… в очень известной книге. С его черными крыльями, красотой и желанием получить все за свои подарки. В конце концов, все истории с чего-то начинаются. Я не знала, сколько князю лет, никогда его об этом не спрашивала.

Энн унесли, я же осталась в коридоре, постояла и тихо пошла на первый этаж. Пару раз мне встречались одаренные, я рассеянно им кивала. Ландар не оставит Яна в покое, это я понимала совершенно точно. И у меня есть только один вариант, как помочь ему.

У железной двери быстро оглянулась и набрала код на сенсорной панели. Башня Безмолвия — это не только город на земле, с этажами ввысь, но и огромное расстояние вниз, под землю. Там располагались продуктовые склады, бункеры, лаборатории и тюрьма. Попасть вниз никто не хотел.

Бесшумный лифт пронес меня по этажам и услужливо распахнул двери. Я вышла на металлическую площадку. Страж повернулся ко мне, узнал, склонился.

— Чем могу вам помочь, госпожа Диана?

— Спасибо, Артур, я знаю, где лаборатория, — я глубокомысленно помолчала, надеясь, что Ландар не отдавал поручения не пускать меня.

Но страж кивнул и отодвинулся.

— Будьте осторожны, в третьем секторе не горят лампы, короткое замыкание. Но вы ведь туда не пойдете? Лаборатории в другой стороне.

— Конечно, — мило улыбнулась. — Я помню дорогу.

Артур скрылся за углом, а я постояла минуту, прислушиваясь. И неслышно побежала в сторону третьего сектора. Лампы здесь действительно не горели, что было удивительно, обычно все в Башне функционировало исправно. Может, какой-то сбой после того, как Ландар разнес Северное крыло… Сердце вновь защемило, но я заставила себя не думать об этом.

Пол покрывал мягкий материал, заглушающий шаги. Шорох. Я обернулась. Показалось? Наверное… Я размышляла, как узнать код от камеры Яна. А то, что его определили в камеру, я даже не сомневалась. Внутри снова стало горько от осознания, что я сама во всем виновата. Сама привела Ландара к нему, сама позволила увидеть свои чувства. Не сдержалась… Поддалась очарованию старого города с красными крышами, прониклась атмосферой волшебства, разрешила себе поверить, что и со мной это возможно — маленький кусочек настоящего чуда, такого обыденного для остальных людей. Идиотка. А ведь я даже не думала об отношениях с Яном. Просто хотела погулять вдоль аллей, постоять на Карловом мосту, болтая ни о чем и глазея на средневековые башни, а потом загадать желание у статуи святого Яна Непомуцкого и посмеяться над его живым тезкой. Мне хотелось обычного человеческого общения, смеха, шуток. Того, чего у меня никогда не было.

Потом мы, конечно, расстались бы. Но я на миг позволила себе поверить, что эта прогулка в Праге — одна единственная — возможна. Что будет у меня это воспоминание — теплое и пахнущее солнцем и ванилью, и я стану хранить его где-то у сердца.

Какая глупость…

Я сжала зубы, тряхнула головой. Сказка закончилась, не начавшись, и нечего о ней сожалеть.

Теперь у меня только один путь. Я не сомневалась, что Ян жив. Я по глупости позволила князю увидеть мои чувства, а это значит, что Его Светлость будет издеваться над Яном, доводить его до состояния червяка, умоляющего о смерти. Ландар успокоится, лишь показав мне, насколько Ян может быть жалок и ничтожен. Сейчас он хочет именно этого — унижения.

Камер было несколько, и я задумалась, в какой могут держать господина Штена. На каждой двери — небольшое окошко, я осторожно заглянула в первое. Никого. Во второй тоже оказалось пусто. Третья… на койке кто-то лежал. Зрение у меня острое, кошачье, но рассмотреть, кто спит в камере, не получалось, человек лежал спиной, укрывшись с головой. Я приподнялась на цыпочках, щурясь, и положила ладонь на прохладную дверь. И ахнула, когда она поддалась вовнутрь, открываясь.

Постояла, раздумывая. Неужели сбой в системе отключил блокировку дверей? Вот это удача! Осторожно шагнула внутрь камеры.

— Ян? — позвала шепотом.

Фигура на кровати не пошевелилась. Конечно, ему наверняка вкололи какое-нибудь снотворное… или что похуже. Страх за него заставил подойти ближе, склониться над постелью.

— Ян…

Рука коснулась чего-то мягкого, рыхлого. Сложенное покрывало! Я застыла и резко обернулась, вернее, попыталась, но не успела. Сильная рука закрыла мне рот.

— Тихо, — шепнул Ян.

Я застыла, не веря своим ушам.

— Ни звука, — добавил он.

Я отчаянно закивала, всем телом ощущая его — напряженного, высокого, сильного. Он убрал ладонь, и я развернулась, во все глаза рассматривая пленника. Все в тех же джинсах и свитере, на голове кровь запеклась коркой. Он смотрел на меня и молчал. Я тоже.

— Это ты повредил систему? — наконец отмерла я. — Но как?

— Неважно, — он качнул головой, словно это действительно не имело для него значения. Лицо уставшее и злое. — Рад, что с тобой все в порядке, Диана.

Я усмехнулась. Ну да. Все отлично.

— Я думал, тебя на куски режут, — тихо добавил он. — Вначале. А потом…

А потом я начала орать от удовольствия. Я думала, что не смогу ненавидеть Ландара сильнее? О, я ошибалась. Хотя он всего лишь заставил меня стонать от наслаждения. Много раз.

— Я думал, что ты… — начал он. Осекся. Склонил голову. — Неважно. Зачем меня притащили сюда?

— Ты помнишь аварию?

— Да. Машина просто потеряла управление. Я рухнул с высоты в сотню метров, — он нахмурился. — Если честно, не понимаю, почему все еще жив.

Я кусала губу, не зная, стоит ли говорить. Но Ян уже влез в это по самую макушку — спасибо мне. Так что лучше ему знать правду.

— Ты остался жив, потому что в тебе есть эфир, Ян. Так называется некая… сила. Одаренность, магия, частица Бога, называть можно по-разному. Мы называем это эфир. Знаешь, бывает, люди выживают в ситуациях, когда этого никак не может быть, и все думают, что это чудо. Но это не чудо. Просто носители эфира не совсем люди…

— Не понял? — его хриплый шепот пробирал меня до мурашек. Боги…

— Ты ведь и сам это подозревал в себе, правда? — я заглянула в его глаза. — Всегда чувствовал, что ты особенный. Не такой, как все. И разве это первый случай, когда ты так удивительно… выжил?

— Откуда ты знаешь? — он придвинулся совсем близко, лихорадочно всматриваясь в мое лицо.

— Догадалась. Ты ведь служил… где-то. Горячие точки? Наверняка. Ходишь бесшумно, систему отключил… Но сейчас не о том, — я махнула рукой. — Здесь собраны такие, как ты. Как мы. Но… тебе надо отсюда уходить. И как можно скорее. Пока он не вернулся.

— Он? — взгляд стал тяжелым, злым.

— Тот, кто сильнее всех нас. Древний. Иной. Он не одаренный, он истинный. Даже не спрашивай, что это значит. И не пытайся поквитаться с ним, это бесполезно, — я сделала вдох и посмотрела решительно. — Идем, нельзя терять время. Я могу открыть код на внешней двери…

Ян вдруг схватил меня за руку.

— Почему ты помогаешь мне? — он стоял слишком близко, я чувствовала его тепло. — Зачем пришла сюда?

Я глубоко вздохнула.

— Чувствую себя виноватой в том, что нашла тебя. Я многих нашла, и некоторые погибли из-за этого. Ты тоже не перенесешь метку князя, эфира в тебе недостаточно, к сожалению. А я просто хочу, чтобы ты жил и писал свои книги.

— И это все? — он смотрел так, что было больно.

— Да. Это все.

— Мне показалось иначе.

— Тебе показалось, — с нажимом сказала я. Вздохнула. — Там, в Альпах, я просто раскачала твои эмоции, понимаешь? Я так действую на носителей эфира. Маленькая симпатия превращается в дикое желание, неприязнь — в ненависть. Неважно, в какую сторону качать этот маятник, важно, что от эмоций эфир проявляется, и я могу его увидеть. Вот и все, Ян.

Ян нахмурился.

— Не знаю, что у вас тут происходит. Я уже даже не уверен в собственной вменяемости. Но я знаю одно: отсюда мы уйдем вместе, Диана.

— Ты сумасшедший? — я скинула его руку. — Или глухой? Мы лишь теряем время!

— Я уйду вместе с тобой, — глухо повторил он. — На этот раз я не оставлю тебя. Я уже сделал ошибку в прошлый раз.

Я сглотнула.

— Ты хочешь… забрать меня? Даже после того, как…

Я видела, как он сжимает зубы, как горят глаза от ненависти.

— Да.

Ян обхватил мое лицо руками.

— Неважно, что будет у нас, Диана. Я не оставлю тебя здесь. И не ври, что хочешь этого. Не поверю.

Я скривилась. Да уж, плохая из меня актриса. Никто мне не верит. Хотела еще что-то сказать, но… вспыхнул свет. Яркий, белый, заливая пространство камеры и этажи. Ян выругался.

— Проклятие, слишком быстро…

Он встревоженно оглянулся, снова схватил меня за руку. Змея на шее ворочалась, но не делала попытки укусить. Вероятно, как и я, чувствовала, что Ян не причинит мне вреда, что бы ни говорил. Или… Или дело в хозяине Кханы, который пока не отдавал приказ?

— Бежим!

— Ян! О, Господи…

— Какой милый спектакль, — произнес скучающий голос.

Я вскрикнула, Ян одним движением задвинул меня себе за спину.

Ландар появился в центре камеры, соткался из воздуха, окинул нас презрительным взглядом.

— Эмоциональность на десять, глупость — тоже. Исполнение — посредственно. Но местами было забавно.

— Отпусти его… — безнадежно попросила я.

Ландар поднял бровь.

— Слишком много просьб, милая. Я начинаю уставать от них. И от всей этой истории в целом.

— Тогда мы просто не будем тебя больше утомлять, — зло протянул Ян. Он развернулся и взял меня за руку.

Я дернулась, уже зная, что за этим последует.

— Не смей. К ней. Прикасаться, — процедил Ландар. Равнодушие слетело с него, как сухой лист с ветки, лицо побледнело. Он вскинул ладонь, и нас с Яном разбросало в разные стороны.

Штен каким-то чудом развернулся в воздухе, приземлился, как кошка, и, не останавливаясь, кинулся на князя. Я вскрикнула, когда его кулак впечатался в безупречную скулу Его Светлости с такой силой, что Ландара откинуло назад. Его глаза потемнели, похоже, он не ожидал подобной прыти от пленного. Правда, приблизиться к себе второй раз князь уже не позволил. Вскинул ладонь, и Яна вбило в стену с такой силой, что я услышала, как хрустнул, ломаясь, его позвоночник. Я встала на четвереньки, пытаясь сфокусировать взгляд на расплывающейся реальности.

— Не трогай его! — закричала я.

Ландар повернул голову. Я не понимала выражения его лица, но стало страшно. Впрочем, страшно мне уже давно. Так давно, что я срослась со страхом и перестала его замечать. Князь сделал шаг, присел около меня, склонил голову, наблюдая за моими нелепыми телодвижениями.

— С тобой я поговорю позже, Диана. И думаю, наш разговор тебе не понравится. — Ландар встал. — А пока займусь твоим не в меру ретивым другом. Значит, я не ошибся, и ты соврала мне. У него есть эфир. Ну что же…

Он неторопливо шагнул к Яну. Тот лежал, хватая ртом воздух, не в силах подняться. В дверях уже стояли стражи в серой форме, бесстрастно наблюдая картину нашего поражения.

— Кисти, — приказал Ландар.

— Нет! — Я снова закричала. Хрипло, страшно. — Не надо! Он не выдержит!

Ландар посмотрел на меня, медленно обмакивая тонкую кисть в чернильницу. И прикоснулся ею к лицу Яна. Тот издал хриплый вой, все его тело с перебитым позвоночником выгнулось от невыносимой боли. Я затихла в своем углу, беспомощно наблюдая за его агонией. Больше я ничего не могла сделать.

Сейчас мы были не в мастерской, но и здесь вновь возникло это ощущение остановившегося времени, наполненного лишь сиплым дыханием Яна, его болью и мягкими движениями кисти. Я смотрела, как на мужском лице, возле виска, появляется узор. Черные символы плелись от уголка глаза по скуле и спускались на подбородок, перетекали на шею с синими напряженными венами. Видела ненависть в его глазах и беспомощность его тела. Пену на губах. Видела ненависть в глазах Ландара. Этот рисунок отличался от тех, что я видела раньше — не было плавности, лишь острые грани, словно иглы. По-своему он тоже был прекрасен, как и все творения Иного.

Последний штрих — и тело Яна выгибается так, что я снова слышу хруст костей и рвущихся сухожилий.

Ландар встал с колен, завернул кисть в мягкую ткань. Повернулся ко мне. И замер, увидев мою улыбку. Его взгляд стал сначала недоверчивым, а потом… он резко обернулся к Яну и зашипел, словно Кхана.

— Дрянь, — мягко сказал он, вновь возвращаясь взглядом ко мне. — Ты знала. Ты подстроила это.

— Ты должен быть благодарен мне, Ландар, — все еще улыбаясь, произнесла я. — Я нашла тебе тринадцатого странника. Разве не этого ты хотел от меня? — поднялась, шатаясь и опираясь о стену. — И насколько я помню, странника ты не можешь убить.

Оторвала взгляд от замкнутого лица Ландара и посмотрела на Яна. Он все еще лежал там, на полу, но он менялся. Исчезали раны, сворачивалась кровь. Уже сейчас срастался его позвоночник, становясь крепче титана. Ускорялся его метаболизм и регенерация. Под воздействием метки Древнего эфир пробуждался, наполняя мужское тело нечеловеческой силой. И проявлялись его крылья. Бесконечно белые, сияющие на краях. Я смотрела на них и улыбалась. Неважно, что будет со мной. Ян будет жить. Да, жизнью странника, но видимо, такова судьба.

Ландар подошел неспешно, заложил руки за спину, рассматривая меня с каким-то странным выражением. В его глазах были одновременно и восхищение, и ярость. Качнулся с носка на пятку.

— А я ведь не пробудил бы его, если бы ты так отчаянно не противилась этому, — задумчиво протянул он. — Неплохо, Диана. Весьма неплохо. Ты меня удивила, малыш.

Приподнял пальцем мой подбородок. Ландар улыбался, но вокруг глаз темнели вены, так что его улыбкой я не обольщалась. Пальцы сжались на моем лице.

— Отойди от нее, мразь, — хриплый голос Яна заставил меня подпрыгнуть, а Ландара обернуться.

— Ну надо же, очнулась наша спящая красавица, — князь насмешливо покачал головой. — Думаешь, ты теперь супермен? Ты по-прежнему ничто против меня.

— Посмотрим, — Ян стоял у стены — живой, невредимый, красивый. И чертовски злой. — Отойди от Дианы и проверим. Тебе ведь хватит смелости не прикрываться ею?

Черноты на лице Ландара стало больше. Я тихо пискнула. Трус? Ян назвал Ландара трусом? Черт-черт. Этого он ему точно не простит. Хотя он ему всего не простит. Князь неспешно отошел в сторону и ударил. Просто поднял ладони, и Яна снова впечатало в стену. Только на этот раз на железе осталась пробоина размером с человеческое тело, через которую вылетел новообратившийся странник. Правда, уже через минуту вернулся обратно, и я выдохнула, увидев, что он невредим. Волна света ударила в Ландара, тот перевернулся в воздухе и ответил. Камеру разорвало пополам, с потолка посыпались камни, а меня швырнуло в сторону, и я подумала, что эти двое вполне могут устроить Армагеддон, пытаясь убить друг друга.

Правда, подумала я это мельком, потому что следующее, что увидела — это метнувшегося ко мне Яна и осколок, летящий сверху. До меня они добрались одновременно.

Глава 15

Открыла глаза и застонала от боли, вспыхнувшей в голове.

— Тихо, тихо, — забормотал Ион, и я ощутила прохладные ладони на висках. — Сейчас полегчает, потерпи, девочка.

Я заморгала, пытаясь удержать рвотный позыв из-за вращающейся комнаты. Так, так. Мои покои. Врач. Ландар в кресле — мрачный и злой. И Ян у окна. Надо же.

— Я умерла? — сипло спросила Иона.

— Успеешь еще, — обнадежил он. — Как ты себя чувствуешь?

— Как будто пережила конец света, — честно ответила я. Целительская сила Иона успокаивала вращающийся мир, и мне перестало казаться, что я нахожусь в центре калейдоскопа.

— У тебя сотрясение, это пройдет. Руку я тебе вправил.

— Руку? — как-то тупо посмотрела на забинтованную ладонь.

— Да. — Ион покосился на мрачно молчащих мужчин. — Ты ее сломала.

— Хм. Не помню…

Ион посветил мне в глаза лучом света, посчитал пульс.

— Отдыхать, — жестко сказал он, вновь кинув недовольный взгляд на мужчин. — Несколько дней. Никаких волнений. И… никаких нагрузок. Ни психологических, ни физических!

Я благодарно посмотрела на врача. Все-таки хороший он мужик.

— Ион, ты закончил? — отрывисто бросил Ландар. — Мне надо поговорить с Дианой.

— Ты ее уже чуть не угробил, — Ян шагнул ближе, всем своим видом показывая, что не подпустит князя ко мне.

— Я сказал — пошли вон, — процедил Ландар.

— Ян, выйди, пожалуйста, — я устало закрыла глаза. — Второго Армагеддона я сегодня не переживу.

Он склонил голову набок, сверля меня напряженным взглядом. По лицу видела, что уходить он не собирается. Но, черт, я действительно устала.

— Прошу тебя, — тихо сказала я.

Ян резко развернулся и вышел, хлопнув дверью. Ион как-то очень быстро собрал свои медицинские принадлежности и тоже скрылся.

Ландар не двинулся с места, глядя на меня.

— Даже не знаю, как мне поступить, Диана. Наказать тебя за вранье или восхититься твоей изворотливостью? Вот, правда, не знаю. Надо признать, ты меня удивила.

— Поступай, как знаешь, — я безразлично пожала плечами. — Ты же хозяин. А я всего лишь еще одно человеческое тело. Одним больше, другим меньше, кажется, для тебя без разницы.

Он прищурился.

— Что с тобой происходит?

— Что со мной? — Я зло рассмеялась. — Серьезно? Ты не понимаешь? Может, ты слишком давно не человек, чтобы понять меня?

На его лице не было ни одной эмоции, словно я видела красивую, но бездушную маску.

— Вот как? Тебе нужна человечность?

Я с досадой качнула головой. Объяснять не хотелось. Да и вряд ли он меня поймет, действительно. То же самое, что пытаться убедить зверя стать вегетарианцем, потому что жрать мясо как-то негуманно. Он — Иной, но это не меняет моего отношения к нему и его поступкам.

Князь поднялся, сел на край моей кровати, нежно провел ладонью по моей щеке. Я отвернулась. Ландар нахмурился, положил пальцы мне на губы. Склонился и прижался губами, трогая языком, словно кот — сливки.

— Не думай, что ты победила, малыш, — тихо сказал он, оторвавшись. — Я оценил твой ход и даже развлекся. Посмотрим, на что способен этот странник. В целом, я даже благодарен тебе. Но не заиграйся, Диана. Я не хочу наказывать тебя.

— Конечно. Не хочешь, — я выразительно посмотрела на руку в гипсе.

Ландар криво улыбнулся.

— Не думаю, что это остановит тебя надолго. Отдохни, а я пока подумаю, что мне делать с твоим поступком.

Я поморщилась, а Ландар изогнул бровь, изучая мое лицо.

— Ты действительно повзрослела, — задумчиво сказал он. — И совсем перестала меня бояться. Надо исправить.

— Кажется, ты сам учил меня этому, — бросила я. — Не бояться ни боли, ни смерти.

— Кто говорит о смерти? — хмыкнул он. — Я не убью тебя, малыш. У меня на тебя совсем другие планы. Гораздо более приятные. А теперь отдыхай, — он заботливо поправил мое покрывало и встал. — И прошу, больше не делай глупостей. Иначе я усыплю тебя на несколько дней.

Дверь захлопнулась за ним, я уставилась в потолок. Делать глупости у меня просто не было сил, если честно. При всем моем желании. Похоже, я и правда хорошо приложилась обо что-то твердое. Вопросов в голове была целая бездна, но одно я поняла точно: Ян будет жить. А значит, мне можно немного поспать.

Уже сквозь сон, где-то в середине ночи, я почувствовала, как к моей спине прижалось сильное тело.

— Тш-ш, — Ландар придержал меня, чтобы я не дергалась. — Не надо. Ион велел тебе спать. И я буду спать с тобой.

Я напряглась, ощутив горячую мужскую плоть, упирающуюся мне в поясницу.

— Мне не привыкать себя сдерживать рядом с тобой, Диана. Спи, — с насмешкой протянул он. Я вновь закрыла глаза, понимая, что возражать бесполезно, он все равно не уйдет. И потому просто снова провалилась в сон, смутно ощущая его губы на своем виске и ладони, поглаживающие живот.

* * *

Мое очередное пробуждение наступило через двое суток. То ли мне Ион дал что-то, то ли Ландар решил подстраховаться, но глаза я открыла спустя два дня. Голова не кружилась, рука хоть и ныла, но в целом, я чувствовала себя сносно. Из кресла поднялась Римма — помощница целителя.

— Диана? Ты уже проснулась?

— А не должна была? — сипло после длительного сна поинтересовалась я.

— Не сегодня, — смутилась женщина.

Я пожала плечами и сползла с кровати. Ясно, значит, меня усыпил все-таки Ландар. Но у меня очень упрямый организм, зачастую даже князь не может предугадать, как он себя поведет и отреагирует на его знаки. Вот и сейчас я очнулась значительно раньше, чем планировалось.

Римма бросилась мне помогать.

— Мне в туалет надо.

— Я помогу.

— Сама справлюсь.

Я уверенно отпихнула медсестру плечом и скрылась за дверью. Сделала все дела, потом залезла здоровой рукой в шкафчик, нашла там маникюрные ножнички и срезала бинт с руки. Пошевелила пальцами. Вроде двигались и даже не очень болели. Хотя рука была все еще опухшая и местами сине-желтая, но, похоже, моя ускоренная регенерация успела срастить кость.

Выкинула бинты и залезла под душ. Моя кожа пахла Ландаром. Я чувствовала на себе его запах, словно он меня им отметил. Смутно припомнила его объятия и поцелуи, пока я валялась в беспамятстве, фыркнула. Вылезла из-под душа, завернулась в полотенце и вернулась в комнату. Римма помогла мне натянуть свободные штаны и безразмерную трикотажную майку — одежду, от которой князя удар бы хватил. Но мне сейчас точно было не до шпилек и юбок. На шею я намотала синий платок, в целом получилось даже неплохо.

— Ландар в Башне?

— Уехал, — тихо ответила Римма. — В Швейцарии потребовалось его присутствие, говорят, Шейн опять влип в какую-то историю.

Я хмыкнула. Шейну всего девятнадцать, красивый, как статуя Давида, белокурый ангел с поганым характером и вседозволенностью. Обожает дорогие и сверхбыстрые машины, пустоголовых девиц и эпатаж. Регулярно попадает в неприятности, из которых Ландару приходится его вытаскивать. Шестой странник, его нашли подростком, и пробужденная сила сделала избалованного паренька совершенно невыносимым. После того, как Шейн попытался развлечься со мной в одном из углов Башни два года назад, здесь он больше не появлялся. Тогда я всерьез опасалась, что на одного странника станет меньше. Благо, Шейн был лишь мальчишкой, и его слюнявые поцелуи никто не воспринял всерьез. Мой смех тогда обидел его даже больше, чем наказание Ландара.

Я размышляла об этом, пока шла по переходам Башни. Внутри дом одаренных напоминал муравейник, разросшийся вокруг центрального остова, где жили Ландар и Дориций. Я направлялась в вотчину Аршера, к полигонам. Хотелось поболтать хоть с кем-то, кому я доверяла хотя бы на грамм.

Но внизу я нашла не только приятеля, но и Яна. Он был за бронебойным стеклом полигона номер семь — там тестировали самые страшные виды оружия. Лаборанты сидели за пультами, наблюдая жизненные показатели нового странника. А я застыла у мониторов, не в силах отвести от него взгляд. На полигоне постоянно что-то взрывалось, чавкало искусственное болото с ядовитым газом, вспыхивали лучи лазера. Ян шел сквозь полосу препятствий. Не шел. Он скользил, парил, проносился с такой скоростью, что его видели камеры, но уже не человеческий глаз. Я ахнула, когда он вошел в узкий туннель, где — точно знала — слишком мало места и слишком много игл, лезвий и клинков.

— Не переживай. Пройдет, — тихо усмехнулся за спиной Аршер. Я обернулась к нему. — Ян делает это уже не первый раз.

— И сколько у него очков? — с замиранием сердца спросила я.

— Еще выясняем, — широко ухмыльнулся Аршер. — Его сила растет с каждым днем, Ди. Думаю, из всех странников Ян наберет больше всех баллов. Конечно, после Ландара. Наши уже делают ставки, дойдет ли он сегодня до 70-ти. Вчера набрал 59.

Я изумилась. Это было много. По-настоящему много.

Камеры переключились на режим ночного видения, показывая нам туннель. Смазанная тень, что скользила там, не выглядела человеком.

— Это ты его нашла? — не отрывая взгляда от монитора, спросил Аршер.

— Угу.

— Изумительно. Просто великолепные показатели.

Глаза парня горели, словно он видел не реальность, а блокбастер со спецэффектами, где действовал супергерой. Впрочем, в каком-то смысле так и было.

В туннеле взорвался синий газ, я снова ахнула.

— Он расплавил все железо! — восторженно заорал один из лаборантов. — Не обошел, а просто расплавил все к хреням!

— Ник, — предупреждающе покосился на парня Аршер. — Здесь девушка.

— Простите, госпожа Диана, не заметил вас! — покраснел парень. И снова забыл обо мне, уставившись в монитор на свои прыгающие диаграммы.

На полигоне что-то вновь взорвалось, и лаборанты сгрудились вокруг центрального компьютера.

— Похоже, Яну там надоело, — Аршер качнул головой — то ли осуждающе, то ли восхищенно. — И он решил просто уничтожить все наши ловушки. Или, — приятель покосился на меня, — или он почувствовал тебя…

Я отошла от мониторов и положила ладони на стекло. Казалось, я смотрю прямиком в ад — обугленные и закопченные стены, пламя то ярко-красное, то неестественно синее, ядовитые испарения болота, торчащие оплавленные клинки…

Ахнула, когда из всего этого хаоса вдруг вынырнула фигура, и мужская ладонь прижалась к стеклу с обратной стороны.

Ян.

Наши глаза встретились, и я затаила дыхание. Он выглядел… по-другому. Все те же темные волосы, чувственные губы и упрямый подбородок. И все же… Что-то в нем изменилось. Вернее, многое. Он пробудился. Его сила больше не спала, она росла и отражалась в глазах, сияла в радужках золотыми искрами, простиралась крыльями за спиной. И теперь на левой стороне его лица был черный рисунок — графичный, острый, угловатый. Странно притягательный и жуткий. Метка Ландара.

Ян, нахмурившись, осмотрел меня, задержался взглядом на опухшей руке. Помрачнел. И знаком велел мне отойти. Звуки бронебойное стекло, конечно, не пропускало.

Я подчинилась, отошла в сторону.

— Что он задумал? — забеспокоились лаборанты.

— Хочет разбить стекло? Ян, эй, надо пройти полосу!

— Не разобьет, это невозможно…

Сам странник сделал шаг назад, внимательно осматривая полупрозрачную преграду.

— Что он ищет?

— Точку напряжения, — негромко сказал Аршер. — Я думаю.

— У него что, еще и рентгеновское зрение? — изумились парни.

Я молчала, наблюдая происходящее. Ян коротко выдохнул и так же коротко ударил в стекло. Миг изумленной тишины. И бронебойная небьющаяся преграда расцвела трещинами, а после со звоном осыпалась. Странник перешагнул осколки и подошел ко мне.

— Семьдесят, — обрадовался Ник. — Семьдесят два балла! Эй, Энд, гони мне сотню, ты проиграл!

— Значит, мне не показалось, что ты пришла, — криво улыбнулся Ян, не обращая внимания на суету.

— Пришла вот… да, — нелепо повторила я, не зная, что сказать. Я терялась рядом с ним. И не придумала ничего лучше, чем ляпнуть: — Все хотела спросить, почему у тебя такой голос?

Он тронул ладонью горло, отдернул.

— Связки повредил. Давно, девять лет назад. Теперь вот хриплю.

— Понятно.

Понятно? Черт-черт. Я самая косноязычная девица на свете. Я просто богиня косноязычия. Мне бы сказать, что его хриплый голос заставляет мои колени дрожать и пускает по телу сотни мурашек, но… конечно, я этого не скажу.

— Надо поговорить, — серьезно сказал Ян. — Я думал, ты еще спишь.

— Уже нет, — я слабо улыбнулась. — Да, идем. Здесь есть тихое место.

Из лабораторий мы вышли и молча направились дальше. Я на него не смотрела, это и не нужно было, присутствие Яна я ощущала всем нутром.

— Тебе надо учиться скрывать свою силу, — тихо сказала я, когда мы вошли в небольшой зимний сад. Ян в своих штанах цвета хаки, армейских ботинках и черной майке-борцовке здесь казался до дикости неуместным. Там, на полигоне, он выглядел органичнее, чем на низкой скамейке под цветущим деревом. Он поднял на меня, оставшуюся стоять, глаза.

— Ты видишь ее как-то. Мне уже объяснили, что ты видишь всех нас иначе. Не только оболочки-тела.

— Да, — я тронула тонкий влажный листочек. — Я вижу вашу силу. Даже непробужденную. А у тех, в ком она проявилась… — бросила взгляд на его сияющие крылья. — У них особенно… но странники свою силу скрывают.

— Там, в горах, ты тоже это видела? — прямо спросил он.

Я кивнула.

— И на что это похоже?

— На крылья, — улыбнулась я. — у тебя за спиной крылья, Ян. Это очень… красиво.

— Это очень странно, — помрачнел он. — Словно я попал в свою собственную книгу и стал персонажем.

— Просто ты всегда чувствовал собственную необычность, — пожала я плечами. — Поэтому твое сознание и трансформировало ощущения во все эти фэнтезийные миры. Так бывает, Ян…

— О чем мы говорим? — вдруг вскинулся он и резко поднялся. От его движения качнулась ветка, осыпая нежные бледно-розовые лепестки с цветов.

Я выставила вперед ладонь.

— Не подходи. Не надо, — покачала головой.

— Ты боишься меня? — нахмурился он.

Я покачала головой. Нет, его я не боялась. Скорее — за него. И, похоже, Ян догадался, потому что глаза потемнели от ненависти.

— Думаешь, я не смогу с ним справиться? — зло бросил он.

Думаю? Я уверена в этом.

— У тебя сейчас эйфория, — негромко сказала я. — Почти экстаз от пробудившейся силы, от эфира, что наполняет тело. Тебе кажется, что ты всесилен, что ты почти бог. Поверь, я уже наблюдала это и не раз. Те, кто пережил подарок Ландара, обычно впадают в состояние блаженства на некоторое время. Или наоборот — пугаются до приступов, так тоже бывает… Со временем ты привыкнешь к своим новым возможностям, изучишь их пределы, у тебя впереди интересная и долгая жизнь, Ян…

— Я хочу, чтобы в этой жизни была ты, Диана, — твердо сказал он.

— Боги! — я поморщилась. — Ты слышишь меня? О чем ты говоришь? Ты даже не знаешь меня, Ян! Ты ничего обо мне не знаешь! Ты увидел красивую картинку, с которой было приятно болтать у камина и даже целоваться, и решил, что…

— Я похож на мальчишку, который поплыл после первого поцелуя? — спросил он. — За кого ты меня принимаешь? Я целиком отдаю отчет в своих словах и действиях. И понимаю, что говорю, — он шагнул ко мне, глядя сверху вниз, в глаза, не прикасаясь, но не позволяя отвернуться. В его глазах была злость, а еще странная уверенность. Спокойная, взвешенная уверенность сильного и волевого мужчины. Я задохнулась, а он продолжил: — Не надо убеждать меня в обратном. Я хочу продолжить нашу историю, Диана. Хочу, чтобы она продолжилась.

— Это невозможно! — я почти выкрикнула, но быстро взяла себя в руки. — И этого не будет. Я не могу спать с одним мужчиной, а думать о другом. Прости, Ян, но наша история ограничится несколькими часами в твоем доме. И на этом точка.

Его скулы побледнели, когда я так бросила ему в лицо напоминание о том дне, когда он, связанный, сидел под дверью мастерской.

— Ты его любишь? — процедил он.

Я вздернула подбородок.

— Мои отношения с Ландаром не касаются посторонних, — жестко сказала я. Да, била намеренно, понимая, что лучше оборвать все прямо сейчас. Не давая ни малейшей надежды или шанса.

— Вот, значит, как? — Ян смотрел прямо. И так странно. Он не пытался усмехнуться, съязвить или сделать вид, что ему все равно. Он ничего не скрывал, и ему было не безразлично. Ему было больно, и я видела эту боль в его глазах. Боль, злость, ненависть к Ландару и неверие к моим словам.

— Да, — мой подбородок взлетел еще выше. — Так.

Мы смотрели друг на друга, ощущая, как сгущается между нами воздух. Как учащается дыхание. Взгляд Яна вдруг изменился. Черный зрачок сузился, а золотых искр стало больше. Еще миг… мне казалось, что лишь миг, и что-то случится. Он не выдержит, шагнет ко мне… Смогу ли я отказать, если он сделает этот мучительный, желанный и опасный шаг?

— Госпожа Диана? — раздался голос за спиной. Я вздрогнула и обернулась. Ян отвернулся. У входа стоял один из стражей, протягивал мне сотовый. — Его Светлость желает поговорить с вами.

Я взяла аппарат, не глядя на Яна.

— Диана, — голос Ландара мягко обжег недовольством. — Ты вновь не слушаешься? Римма сказала, что ты не захотела оставаться в постели.

— Я чувствую себя здоровой. Почти, — я рассеянно рассматривала облетающее дерево.

— Как твоя рука?

Ах, какая забота!

— Та, которую ты сломал? — уточнила я. — Нормально.

Он помолчал. Я ощущала его недовольство физически. Через расстояние, через разделяющее нас пространство. Покосилась на Яна. Он стоял на прежнем месте и сверлил меня взглядом.

— Где ты сейчас? — неожиданно напрягся Ландар.

— В зимнем саду возле лабораторий.

— Подойди к воде, — приказал он.

Я неохотно сделала несколько шагов к небольшой кляксе искусственного прудика, на дне которого сновали золотые рыбки. Присела на каменный бортик, безразлично рассматривая свое отражение. Растрепанная… и бледная. Может, мне выпросить отпуск куда-нибудь, где солнце? Только вряд ли князь отпустит.

Мое лицо в толще воды помутнело, словно плеснул кто-то белесую краску. И уже через миг на меня смотрел Ландар. Ощущение было жутковатое, вместо своего образа я видела князя — его внимательные глаза изучали мое лицо. Золотая рыбка мелькнула, облик поплыл и снова соединился под водой.

— Шейн на этот раз превзошел сам себя.

Я вздрогнула, услышав голос в телефоне. Так и казалось, что заговорит лицо в воде.

— Он попал в полицию, и множество людей видело его фокусы.

Я напряглась. За разглашение тайны Башни Безмолвия Ландар мог убить и странника. Шейн совсем сдурел?

— Что он натворил?

— Превращал железо в золото, — в голосе князя скользнула насмешка. — Обычные монеты в золотые, а потом раскидывал на площади. Кричал, что он новый Мидас, и люди должны поклоняться ему, чтобы он осыпал их благодатью.

Я помрачнела. Вот идиот малолетний!

— Что… что ты сделаешь с ним?

— Шейну предстоит неприятный период. — Ландар смотрел, не моргая. — Кстати, скоро в Башню съедутся все странники. Хочу попросить тебя заняться подготовкой к их приезду.

— Меня?

— Да. Ты лучше всех знаешь запросы и странности каждого из нас.

— А что за повод для собрания? — осторожно уточнила я.

— О, повод впечатляющий, — в голосе Ландара появилась насмешка. — Но пусть это пока останется сюрпризом.

Я молчала, переваривая. На моей памяти все странники собирались вместе лишь пару раз. И то… тогда их было меньше. Сейчас странников тринадцать, и меня одолевают плохие предчувствия.

— Ты займешься этим?

Как будто у меня есть выбор. Ландар приказывал, а не просил.

— Я постараюсь.

— Хорошо. Скоро вернусь. — Его образ в воде стал бледнеть. — Подумай обо мне перед сном, Диана.

Ландар отключился, даже не попрощавшись. В этом весь он — на первом месте стоит его жизнь, дела и потребности.

Я посмотрела на погасший дисплей телефона, поднялась с камня, обернулась. Яна в зимнем саду не было, и мне почему-то захотелось кинуть в воду что-нибудь тяжелое.

Глава 16

К вечеру я чувствовала себя вымотанной. Пожалуй, я действительно переоценила свои силы, и мне стоило поберечься. Усталость накатила волной, почти сбивая с ног, и я поплелась в свою комнату, упала на постель, отказавшись от ужина. Ион проверил все мои показатели, осуждающе пощелкал языком, но врач как никто знал, что удержать меня в кровати почти невозможно, и потому лишь снова влил в меня жизненную силу и накормил лекарствами.

Я завернулась в плед, рассматривая пылинки, пляшущие в тонком луче света. Яна я больше не видела, да и не искала его. Через некоторое время он вернется к своей прежней жизни, пусть и в новом для себя статусе. А я… Я останусь в своей. Мы с ним лишь две пылинки в круговороте мироздания, ну и что с того, что он мог бы стать для меня всем миром? Почти стал.

Я одернула сама себя. Не бывает сослагательного наклонения в судьбе. Есть или то, что случилось, или… или то, что не стоит глупых сожалений. Какой смысл изводить себя тем, что могло бы быть, если бы реальность была иной? Она такая, какая есть — жестокая и злая, бьющая порой наотмашь и дразнящая красивой иллюзией сказки.

Поэтому я в сказки не верю. Слишком больно потом возвращаться в действительность.

И Ян — это тоже сказка. Слишком хорош, чтобы случиться.

Все-таки Ландар иногда прав. Человеческая природа — слаба, мы верим в лучшее, даже когда понимаем, что это невозможно. Я не видела дороги, по которой мы могли бы идти с Яном вместе. Князь никогда не допустит этого.

«Подумай обо мне перед сном, Диана», — вспомнила я приказ Ландара и усмехнулась. Князь был бы сильно недоволен, узнав, что думаю я не о нем. Хотя и о нем тоже, Ландар был той реальностью, которая убивала мои мечты и разрушала мои иллюзии. И потому думать о нем приходилось, как бы я ни хотела избавиться от этих мыслей…

В чем-то князь прав, я действительно перестала его бояться. Его действия возымели обратный эффект, как ни странно. Да и трудно бояться мужчину, с которым связывает… так много. Десять лет воспоминаний, боль и… наслаждение. Не знаю, чего он добивается, но я изо всех сил пыталась не вспоминать тот день в мастерской. Хотя бы потому, что испытывала слишком сложные и смешанные чувства от произошедшего. Ландар не дает возненавидеть его окончательно, всегда ходит по грани, по тонкому краю между моей привязанностью и откровенным отвращением. Для чего он заставлял меня испытывать наслаждение? Почему это было так важно для него?

Все же я не понимала.

И вновь содрогнулась и сцепила зубы, прогоняя из головы воспоминания. Я словно думала не о себе, словно подсмотрела непристойное действие с чужим участием и теперь изо всех сил пыталась забыть увиденное. Безумие, но я никак не могла совместить в своей голове Ландара-князя, которого боялась и ненавидела, которым восхищалась и боготворила, и Ландара-мужчину, что творил со мной все то… что творил. Когнитивный диссонанс в моей голове мучил и вызывал приступы тошноты. Черт, я ведь действительно не воспринимала Его Светлость как мужчину. Как наставника, опекуна, хозяина или сияющую звезду, но не как мужчину, с которым хотела бы лечь в постель. И даже сейчас это вызывало внутри глухой протест и какую-то обиду.

Ландар был для меня богом и дьяволом в одном лице и совсем не тем, с кем я хотела бы заниматься сексом. Я хотела бы держаться от него подальше. Он всесильный Иной — холодный, далекий и, черт возьми, непонятный. Было бы отлично, если бы наши галактики вообще не пересекались.

Увы.

Устало откинулась на подушки.

Надо хоть немного поспать. Мама говорила, что утром все видится иначе, поэтому не стоит думать о проблемах в темное время суток. Так что я подумаю о них завтра.

…Какие жадные губы… Чувственные, горячие, слишком умелые… Наверное, они целовали так много женщин, что движения стали схожи с виртуозностью опытного пианиста — заученные, отточенные, совершенные. Мне не надо смотреть, чтобы знать, чьи губы целуют меня. Ландар. Его тяжелое тело придавливало меня к кровати — обнаженное, сильное. Колено давило на ноги, заставляя их раскрыться. Заставляя впустить его, подчиниться. Дать то, что он хочет.

— Не смей просыпаться… — он говорит, или голос звучит у меня в голове? — Не смей. Мне надо совсем немного…

Он дышит так, словно прошел всю полосу препятствий. Хотя нет. Я видела как-то этот трюк в его исполнении, и вышел он совершенно спокойным, отряхивая свою белоснежную рубашку. А сейчас его дыхание прерывистое и рваное, он весь напряжен…

— Не двигайся…

Приказывает, прижимает мои ладони к покрывалу. Его желание очевидно, и он не пытается его сдержать. Выдыхает, втягивает в рот мой язык и вторгается снизу. Вбивается мощно, со стоном мне в рот, сразу начинает двигаться. Резко, сильно, приближаясь к своему оргазму, пожирая мой рот и дыхание.

— Еще… — он шепчет мне на ухо, зажимает зубами мочку. — Дай мне еще немного, малыш…

И это ласковое словечко, которое он говорил мне с детства, разбивает иллюзию, сбрасывает мое оцепенение. Я хватаю ртом воздух и… просыпаюсь. В своей комнате, с рукой, зажатой между ног. Одна.

— Сволочь! — в стену полетел стакан с водой, что Римма оставила на столике у кровати. — Ненавижу!

Вскочила, в ярости оглядывая комнату, ища, чем бы еще запустить в стену. Рухнула в кресло, сжав виски. Решительно схватила телефон, нажала кнопку. Длинный гудок ударил в ухо.

— Слишком быстро, малыш, — ленивый голос Ландара заставил меня снова вскочить, сжимая кулаки. — Я не успел. Мне нравится, когда ты послушна и думаешь обо мне, как я приказываю. Твои мысли были грязными? Что ты представляла?

— Не смей. Лезть. В мою голову! — заорала я. От злости мне даже дышать было трудно. То, что он сделал, не укладывалось ни в какие рамки. Мало того, что он брал мое тело, но я не позволю делать то же самое с моим сознанием. Трахать меня в моей собственной голове… черт! Мне хочется его убить.

Князь тихо рассмеялся.

— Кажется, малыш злится? Прости, в следующий раз я позабочусь о тебе…

— Не будет никакого следующего раза, слышишь меня?!

— Ты мне угрожаешь, Диана? — голос стал вкрадчивым.

— Это отвратительно, Ландар! Отвратительно, как ты не понимаешь?!

— Разве? Мне понравилось, — его дыхание стало тяжелее, словно мы все еще были во сне, а он — рядом.

У меня закружилась голова. Господи… Если так и есть? Если я и сейчас сплю, а он… продолжает вторгаться в мою голову? Что, если я теперь не смогу отличить реальность от снов?

Я ведь чувствовала все. Тяжесть его тела, запах кожи, влажность языка… Так же явно, как в реальности. У меня между ног болит от его вторжения. Сейчас. И я не понимаю, как отличить сновидение от реальности. Как?

Стало страшно. Метнулась к столу, выхватила из ящика свой тренировочный нож, резко провела лезвием по ладони. Зашипела от боли, но в голове прояснилось.

— Что ты сделала? — голос Ландара стал злым.

— Убедилась, что уже не сплю, — огрызнулась я, наблюдая, как на глазах стягиваются края пореза и свертывается кровь.

— Больше не делай так, — зло приказал он. — Поняла? Поняла меня?

— Если это единственный способ распознать реальность, то сделаю! — заорала я.

— Успокойся, — в его голосе те властные нотки, на которые я привыкла реагировать, как дрессированная собачка. — Ты уже не спишь. Успокойся, Диана.

Я снова посмотрела на нож. Успокоиться? Не могу… Я внезапно поняла, что чувствуют самоубийцы, прыгающие с крыши в попытке взлететь. Иногда реальность и выдумка слишком близко.

— Диана, прекрати! — рявкнул Ландар. В его голосе была злость и что-то еще. Страх? Да неужели. — Слышишь меня? Все закончилось. Сон закончился! Проклятие, ты слишком впечатлительна…

— А ты ненормальный. — Рана затянулась, не оставив даже шрама.

— Да. — Слово вышло глухим. — Я знаю.

Влажный чавкающий звук. Я насторожилась.

— Что ты делаешь?

— Скучаю по тебе. — Стон. Уже откровенный, чувственный. — Ты слишком быстро проснулась, малыш… а мне так плохо… Иллюзия лучше, чем ничего…

Последние слова прозвучали столь тихо, что я засомневалась в их реальности. Послышалось? Вероятно…

Я швырнула в стену трубку. Серебристый корпус треснул, дисплей пошел трещинами. Сама же отправилась в душевую, долго стояла под струями воды, пытаясь успокоиться. Ландар сумасшедший. И мои просьбы, угрозы или проклятия для него пустой звук. Люди для него развлечение, сегодня его игрушка — я. И он будет делать со мной все, что захочет, наплевав на мои желания. Я знаю, я видела это неоднократно.

После холодной воды я вздрогнула, а ведь даже не заметила, как повернула кран. Черт-черт, так я сама свихнусь скоро. Надо срочно уехать из Башни, здесь моя психика долго не выдерживает.

За окнами все еще господствовала ночь, но мысль о том, чтобы снова лечь в кровать и уснуть, вызывала у меня дрожь. Так я начну бояться засыпать, как было в детстве после просмотра фильма о Фредди Крюгере. В мои кошмары приходит мой собственный маньяк, и вряд ли я смогу от него избавиться. Черт, я реально теперь боюсь спать. Просто отлично.

Из здания я вышла, кивнув охраннику у ворот. Тот нахмурился, увидев меня.

— Госпожа Диана? Куда вы? Ночь ведь…

— Прогуляться хочу, — хмуро бросила я. — Или у вас есть другие указания на этот счет?

Не удивлюсь, если Ландар вообще запретил меня выпускать.

— Нет. Просто будьте осторожны. Если хотите, я выделю вам сопровождающих…

— Спасибо, не надо.

Я поправила объемный ворот теплого свитера и вышла за ворота. Боюсь, мне теперь постоянно придется носить что-то, закрывающее шею, ибо демонстрировать змею всем и каждому мне совсем не хотелось. За древней каменной стеной, густо заплетенной диким плющом, что окружала эту часть Башни, начиналась тропинка, бегущая к соснам. Я пошла по ней, зная, что впереди холодный родник, а за ним — то место, ради которого я все же приезжала порой в Башню.

Воды в роднике было всего по щиколотку, но ледяная настолько, что ноги в шерстяных носках и резиновых сапогах мигом замерзли. Но идти в обход пришлось бы пару километров — неширокий родник огибал довольно обширную территорию. Дальше дорожка пошла в гору, так что на подъеме я успела согреться. Вскоре я уже различала их — плоские камни, поставленные в круг, затянутые туманом. Они всегда были в легкой дымке, отчего казались миражом. Дольмен.

Легкий шорох за спиной заставил меня насторожиться. Мой слух, как и зрение, острее человеческого, может, оттого я и уловила его.

— Шираон!

Волк возник из ниоткуда и ощерился, глядя на заросли. Я резко обернулась.

— Как интересно. — Ян приближался неспешно, с любопытством осматривая черного скалящегося зверя. — Кажется, этого волка я уже убивал?

— Страж умирает вместе со своим хозяином, — холодно бросила я, глядя на него в упор. — Какого черта ты следишь за мной?

— Слежу? — он посмотрел с явным удивлением и покачал головой. — Ты странно реагируешь, Диана. На слова, жесты, прикосновения… Что же с тобой случилось? Вернее, так: мне жаль, что с тобой это случилось. Я всего лишь беспокоился. Был неподалеку, увидел, что ты идешь в лес, подумал, что это небезопасно… только и всего. Обычная человеческая реакция.

Да, человеческая. Ян все еще реагирует, как человек. В отличие от меня.

Он вновь посмотрел на моего волка, в холку которого я вцепилась. Ян криво улыбнулся.

— Но вижу, что о тебе есть кому позаботиться. Не хотел мешать.

Он развернулся и пошел обратно к деревьям.

— Подожди, — слово сорвалось с языка прежде, чем я осознала.

Ян посмотрел через плечо.

— Не уходи. Это ты прости меня, я слишком… нервная.

Ян коротко кивнул. Обсуждать причины моих нервов не стал, я была ему за это благодарна.

— Это дольмен? — изумился он, возвращаясь. — Надо же… а где толпа туристов, подсветка, репортеры?

— Придется обойтись без них, — я улыбнулась против воли. — Этого дольмена нет ни в одном путеводителе.

— Я думал, такие места уже все известны, — пробормотал Ян, идя рядом со мной.

Волк потрусил вперед, получив от меня мысленный приказ. Я покачала головой.

— В этом мире все не так, как пишут в газетах.

— Вот это я уже понял.

Мы спустились в низину. Ян благоговейно прикоснулся к холодному камню. Я знала, какой он на ощупь — гладкий, словно стекло. И всегда ледяной, как осколок айсберга. Поэтому удивилась, заметив, как блаженно Ян прикрыл глаза и приложился щекой к камню.

— Ты сейчас на кота похож, — ворчливо сказала я, глядя на него во все глаза.

— Теплый, — довольно улыбнулся он. — И такой… хочется домой забрать и вместо кровати использовать!

— Теплый? — открыла рот и даже положила руку на камень. Нет, не ошиблась. — Да он же ледяной!

Теперь удивился Ян и вдруг шагнул ко мне, накрыл мою ладонь своей.

— Что ты делаешь? — занервничала я.

— Постой так. Не бойся. Мне дольмен сказал это сделать.

Я воззрилась на него. Боги, еще одного сумасшедшего мне не хватало! Но Ян выглядел на редкость здравомыслящим и уверенным в своих словах.

— Не бойся, — тихо сказал он. — Послушай… Его.

Не знаю, что я должна была услышать, но я замерла, остро ощущая присутствие Яна за своей спиной. Нет, он не прижимался ко мне, даже не пытался сократить дистанцию между нами. Его ладонь спокойно лежала на моей, не сдавливая и не лишая движения. Грела. И я почувствовала… первое покалывание в пальцах. Ток живительного тепла. Силы.

— О-о-о… — прошептала я. — Я чувствую это…

Ощущение было непередаваемым. Словно под моими пальцами был не камень, а зверь. Живой, сильный, мудрый. С шелковой теплой шерстью и мягкой, успокаивающей силой… Я хотела посмотреть на Яна в этот момент, хотела разделить с ним эту минуту, сказать спасибо за то, что позволил мне это почувствовать! Но боялась пошевелиться, чтобы не нарушить гармонию мгновения.

— Это… волшебство.

— Да, — тихо сказал он. Я слышала в его голосе улыбку. — Спасибо, что показала.

Мне спасибо? Он благодарит меня? Вот ненормальный…

Я тихо вздохнула. И ойкнула.

— Что это? Ян?

Вздрогнула от странного ощущения, что моя ладонь вязнет в камне, как в желе, испуганно отдернула руку. И уставилась на отпечаток. Контур моей ладони на дольмене. А сверху контур ладони Яна. Он тихо присвистнул, рассматривая это необъяснимое явление. Словно мы прикладывали руки не к гранитно-твердой поверхности, а к мягкой глине.

— Что случилось?

Ян пожал плечами и улыбнулся.

— Не переживай. Дольмен не злится, что мы его слегка… подправили.

Я осторожно тронула отпечаток пальцем. Камень снова обжег холодом, похоже, без руки Яна магия не действовала. Но как же странно!

— Через тысячу лет зеленые человечки с рожками будут составлять научные трактаты, пытаясь объяснить происхождение этих отпечатков, — улыбаясь, протянул он.

— Зеленые человечки? — хмыкнула я. — С рожками?

— Ну да, — с деланной серьезностью пояснил он. — Экология ни к черту, сама понимаешь. Вот и позеленеют.

— А рожки? — я уставилась на него, пытаясь не смеяться.

— Нанотехнологии. Вживленные в мозг антенны для прямого выхода в мировую социальную сеть!

— В социальную сеть?

— Ну да, ты что, не в курсе? — Ян окинул меня насмешливым взглядом. — Ты отстала от жизни, принцесса. Людям будущего будут вживлять очки для просмотра страниц, датчики на всем теле для эффекта присутствия и даже кнопку запуска в интимном месте.

— Там-то зачем? — я все-таки не выдержала и рассмеялась.

— Ди-а-ана! — дразняще протянул он. — Ну ты что, это ведь век технологий и скоростей! Нет времени на прелюдию и долгие ласки, кнопку нажал — и все, объект готов! Две минуты виртуала — и все довольны!

Я покачала головой, а потом прыснула от хохота.

— Какое ужасное будущее! Не хочу туда!

— Ты еще не видела эти рожки, — подмигнул мне Ян. Его глаза светились изнутри от смеха. — Гламурные такие, со стразами, у мальчиков и брутальные, кожаные, у девочек…

— Ты не перепутал?

— Нет. Судя по всему, там так и будет!

Мы переглянулись и, не выдержав, дружно расхохотались.

— И что же они поймут по нашему отпечатку? — вытирая слезы, выдавила я.

— Хм, — Ян окинул меня оценивающим взглядом. — Как минимум, что два неапгрейдированных и ненанотехнологичных примитивных создания занимались здесь устаревшим видом любви.

Дыхание закончилось у меня в горле. Ян коротко выдохнул и отвернулся, шагнул внутрь камней.

— Я видел Стоунхендж, но там не ощутил и малой толики этой силы… как думаешь почему?

Я с трудом вернула себе способность говорить.

— Не знаю… может, силу растащили туристы? Каждый понемногу, даже не замечая? Или все дело в том, что тогда ты был непробужденным странником?

Я внутрь круга заходить не стала, стояла и смотрела снаружи. Как светлеет горизонт, окрашивая розовым светом низину. Как живым существом клубится туман. Как мой черный волк стоит на камне, принюхиваясь и щуря желтые глаза.

И еще я смотрела, как стоит мужчина внутри черных камней — высокий, сильный, и как рвутся в небо крылья за его спиной.

— Ты снова смотришь так… — он бросил на меня острый взгляд. — Ты постоянно их видишь? Крылья?

— Нет, не постоянно. Иногда ты их прячешь, пока неосознанно. Потом научишься убирать свою суть по желанию.

— У всех странников крылья?

— Крылья только у странников, — поправила я. — У других одаренных то, что мы называем тенью. Некая аура. Она может принимать разные формы, но обычный человек не видит ее.

— Разные формы? — заинтересовался Ян. Вышел из круга, приблизился.

— Да, — я улыбнулась, вспоминая. — Однажды я увидела на улице Барселоны парня. Уличный музыкант, он играл на свирели, а вокруг него было множество людей. Его музыка была волшебной… Но меня заинтриговало не только это, больше всего очаровал пес, что сидел рядом. Черный, с белыми пятнами и рваным ухом. Он никуда не уходил, просто сидел рядом с музыкантом. После того, как тот оторвал свирель от губ, я тоже подошла, чтобы положить деньги в его шляпу. И сказала, что мне нравится его пес. Все посмотрели на меня, как на сумасшедшую, — я рассмеялась. — Никто, кроме меня, не видел животное. Это и была тень. Но такие случаи скорее редкость, чаще аура размыта, просто пятно или шлейф за человеком. Но вот если тень принимает форму, то эфира почти гарантированно будет достаточно для пробуждения одаренного.

— Почти? — тихо переспросил Ян.

— Да, — отвернулась. — Иногда я ошибаюсь.

— И винишь себя, — мягко сказал Ян.

Я кивнула. Что тут можно было ответить?

— Понимаю, — он тоже посмотрел туда, где светлел горизонт. — Я тоже себя винил, когда выжил единственный из отряда. Моего отряда. Мы шли в наступление по моему приказу. Угодили в ловушку. И выжил лишь я. Ранен был сильно, с жизнью — несовместимо, как мне сказали. Меня даже оперировать не хотели, думали — бесполезно… А я остался жив. Для меня это казалось самым ужасным — жить, когда остальные не вернулись. Воспоминания и вина — цена моего приказа. На всю оставшуюся жизнь.

Я посмотрела ему в лицо. Задумчивый. В глазах — отголоски застарелой боли, давней, но все еще ранящей.

— Не вини себя, Ян. Ты ведь не мог предугадать… Ты лишь делал свое дело.

— Не вини себя, Диана, — он улыбнулся, глядя на меня. — Ты ведь тоже лишь выполняла то, что должна.

Я покачала головой. С Яном было легко разговаривать, и, кажется, он первый человек, кто понял, что я испытываю, когда думаю о тех одаренных, что не пережили метку Ландара. Я ведь помню их всех. Каждого. И все они приходят в мои сны.

Вот и Ян предпочел жизнь в затворничестве после своих потерь, отгородился от мира и людей. Я тоже отгородилась, правда, внутри себя. Поставила стены вокруг воспоминаний и каждый день надстраивала новые и новые кирпичики, пытаясь уберечься.

Он склонил голову, хотел что-то сказать, но не успел. Я услышала тихий щелчок. И уже через миг лежала на мягкой земле, придавленная Яном.

— Не двигайся, — прошипел он. — Голову не поднимай!

Ничего не понимая, я подчинилась. Улыбающегося Яна как подменили, от его расслабленности ничего не осталось. Лицо застыло, став жестким. Я ничего не видела, лишь его щеку и рисунок на лице. И ничего не понимала.

Хлоп, хлоп, хлоп.

Мягкие непонятные звуки. Пугающие до дрожи и внезапной дикой слабости.

— Ян? — шепнула я ему в уголок губ.

Он не ответил, поднял голову, прищурившись, осмотрел местность. Время растянулось, как липкая смола, мгновение стало вечностью. Странно, но страшно мне не было. Может, осознать не успела?

Испугалась я позже, когда Ян выдохнул и скатился с меня, но встать не позволил, прижал ладонью к земле, закрывая своим телом и все еще сканируя окружающий пейзаж.

— К дольмену.

— Что?

Он рывком дернул меня за руку, не глядя, толкнул в круг камней. Я прижалась спиной к холодной поверхности, обхватила коленки руками.

— Сиди тут.

Ян развернулся, и вот тогда я испугалась. На светлом свитере виднелось несколько дырочек, и, может, я их не заметила бы, но вокруг них расплывались пятна крови. Господи… Он ранен!

Прижала ладонь к губам, подползла к краю камня, пытаясь хоть что-то рассмотреть в высокой траве, что окружала дольмен. Над низиной висели тишина и туман, и эта благостная картина больше не казалась мне таковой. Что, если Ян упал и лежит там, у деревьев? Что, если…

— Он ушел.

Я подпрыгнула. Ян зашел с противоположной стороны, не там, где я его выглядывала. Вскочила, бросилась к нему, дернула, заглядывая за спину.

— Ты ранен! Ян, дай посмотрю! В тебя стреляли…

— Не в меня.

— Что? — я слегка опешила. — То есть… убить хотели меня?

Ян хмуро кивнул.

— Почему ты так в этом уверен?

Он ответил мрачным взглядом, а я прикусила язык. Если Ян говорит, что целились в меня, значит, так и есть. Я замерла на миг и вновь бросилась к нему, пытаясь увидеть спину.

— Дай я посмотрю!

— Диана, надо вернуться, но я не знаю, не напоремся ли мы на засаду. Здесь безопасно, поэтому ты останешься…

— Дай посмотрю! — рявкнула я.

Он усмехнулся, но я уже дернула вверх его свитер, задрала до самых плеч. Четыре пули торчали в спине, три слева, одна справа. Тонкие ручейки крови стекали вниз и сворачивались на пояснице. Я сжала зубы, понимая, что руки дрожат.

— Сядь, ты слишком высокий, — приказала я, пытаясь не нервничать и стягивая его свитер. — Надо убрать пули, они не дают твоей регенерации срастить раны. Если оставить, то кожа нарастет вокруг, придется вырезать, я уже видела такое. Надо вытащить.

Ян посмотрел на меня через плечо. Выражение его лица я понять не смогла. Встряхнулась и решительно подцепила ногтем одну пулю, пытаясь выковырять ее из кожи. Свинец был скользким, и зацепить его никак не удавалось. Я выругалась, выдохнула и снова уцепилась кончиками пальцем. Выдернула. Отбросила. Пуля звякнула о мелкий камушек. Ян подобрал ее, повертел в ладони.

— Больно? — жалобно спросила я.

— Нет.

Врал. Я точно знала, что это больно. Да, в отличие от обычного человека, Ян не умрет, но ему точно больно. Я закусила губу, поняв и еще кое-что. У Яна все еще человеческие реакции. Он мыслит как человек, а не странник. И закрыл он меня тоже как человек, раньше, чем осознал, что эти пули его не убьют.

Из-за человеческих реакций у большинства новичков низкие показатели на полигоне, инстинкт самосохранения сильнее всех остальных, люди просто не могут заставить свое тело лезть в пекло.

Но, кажется, именно человеческое мышление и воспоминания делают Яна тем, кто он есть.

Остальные пули вытащить удалось быстрее, они не засели так глубоко в мышцах. Кровь на глазах сворачивалась в ранах, кипела пеной.

— Завтра будешь чувствовать себя, как с крепкого перепоя, — тихо сказала я, проводя рукой по его спине. Наискосок ее разделял кривой шрам, застарелый, белесый. Кожа теплая… И сама спина такая широкая, загорелая, с литыми сильными мышцами, напряженными под моей ладонью…

Я одернула ее, будто обожглась.

Ян повернул голову.

— Почему?

Не сразу сообразила, о чем он спрашивает.

— Из-за ускоренного метаболизма, — сипло сказала я. — Продукты распада и мертвые клетки не успевают так скоро выводиться… надо пить побольше воды…

Запнулась, пойманная в плен его взглядом. Он смотрел снизу-вверх — тяжело, дико, чувственно. Я видела желание в его глазах. Оно билось там, за золотом искр, которых становилось все больше, за расширенными зрачками, за темнотой, таящейся в самой глубине.

— Это тоже из-за метаболизма… — пробормотала я, испугавшись этой паузы — такой манящей и ощутимо наполненной возбуждением. — И еще адреналина… Так бывает у тех, кто подвергся смертельной опасности, я знаю…

Он сжал зубы и медленно поднялся. Я отступила назад, облизала губы, не сводя с него испуганного взгляда. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать, в теле разлилась такая слабость, что казалось — упаду. Ян сделал шаг и прижал меня к камню. Его свитер остался на траве, и тело, впечатывающее меня в дольмен, было таким горячим.

— Тогда спишешь на состояние аффекта, — хрипло сказал он, склоняясь к моим губам.

Я уже знала, как он целует, и все же оказалась не готова… К его страсти, его нежности, его поцелую, сносящему крышу… Ян положил ладони мне на поясницу, вжал в свое тело, изучая мой рот губами и языком. И я понимала, что он сдерживается, пытается контролировать то, что толкало нас друг к другу. То, что контролировать не получалось…

Хриплое дыхание, соприкосновение языков и губ, сильные руки, напряженное мужское тело… Невыносимое желание большего…

Кхана сжала горло через минуту. И я вырвалась, задыхаясь. И сразу же завибрировал в кармане телефон, как я его только не потеряла во всей этой истории… Лучше бы потеряла! Дисплей отобразил фото, хотя и так знала, кто это. Ян тоже догадался, видимо, у меня действительно выразительное лицо.

— Я поговорю с ним, дай мне телефон.

Хотела возразить, но Ян молча забрал у меня сотовый и отошел.

— …Нет, это ты меня послушай, — донес ветер его резкие слова. — Она осталась жива, но…

Дальше я не слышала, Ян скрылся в густой траве. Солнце уже заливало рассветом низину, и от камней поползли длинные пальцы-тени. Ян вернулся через пять минут, лицо застыло, в глазах билась ненависть.

— Что он сказал тебе? — вскинулась я.

Не отвечая, Ян приблизился, резко оттянул ворот моего свитера. Осмотрел змею, свернувшуюся на шее. Сжал кулаки. В его лице появилась такая убийственная, смертельная ярость, что мне стало страшно. Я отшатнулась. Что сказал Ландар, я больше не спрашивала, сама догадалась. Наверняка, что-то вроде: еще раз прикоснешься к моей собственности и увидишь, как она катается по земле, пытаясь сделать хоть один вдох и пуская кровавую пену.

Вполне в духе князя. И, кстати, правда. Он сделает это — Кхана сдавит мне шею. Возможно, не убьет, но Яну впечатлений хватит, чтобы отбить малейшее желание притрагиваться ко мне.

Он снова ушел — высматривал что-то в траве или просто не хотел находиться рядом со мной. Не знаю. Я осталась в дольмене, бездумно стоя у камня и рассматривая наши отпечатки на темной поверхности. Может, нацарапать для потомков с вживленными антеннами: это следы самой несчастной девушки на земле? Пусть гадают… Возможно, обо мне даже напишут трактат и найдут сто одну причину моей несчастности. И там не будет ни одной настоящей.

Глава 17

Стражи из Башни пришли через несколько минут, пятеро окружили меня, остальные подошли к Яну. Тот стал что-то говорить, показывая следы на земле. Повернул голову, когда я прошла мимо, некоторое время я еще чувствовала на себе его взгляд. Но не обернулась.

Ландар прибыл уже к вечеру, вертолет сел на специальной площадке. Я почувствовала запах грозы и озона, когда князь ступил в Башню, но выходить из библиотеки не стала. Правда, отсидеться все равно не получилось, горничная явилась за мной уже через несколько минут.

— Его Светлость желает видеть вас в своем кабинете, — объявила она так, словно меня ждали как минимум президенты всех стран вкупе с английской королевой. Хотя для этой девушки, наверное, так и было.

Нехотя я отложила книгу и спустилась на второй этаж, в светлый кабинет, стены которого украшали подлинники великих мастеров, а в огромные окна лился солнечный свет.

Ландар, сидящий за своим массивным дубовым столом, вперил в меня немигающий взгляд. Я сцепила ладони, что едва выглядывали из-под широких рукавов моей бесформенной трикотажной кофты. Вряд ли наряд понравился Ландару, но я и не стремилась к этому. Скорее, наоборот. Смешно, но я ненавидела того, кто покушался на мою жизнь еще и за то, что выстрелы заставили князя вернуться. Я рассчитывала, что его не будет в Башне как минимум четыре дня.

У стены стоял Ян, и что еще больше меня удивило — сидел в кресле Дориций. Старик редко покидал свою нору.

Я приблизилась, привычно склонилась и поцеловала перстень. Сегодня делать это было особенно мерзко. Прямо чувствовала, как Ян сверлит мне взглядом спину. На него я не смотрела, намеренно отвернулась, чтобы не видеть его глаза.

— Снайпер сидел на скале, — хриплый голос Яна заставил меня вздрогнуть. Кажется, они продолжили беседу, что прервалась с моим появлением. — Следы обрываются у воды.

— Ты уверен, что стреляли в нее? — резко бросил Ландар, глядя на меня.

— Да.

Князь смотрел бесстрастно, о чем думал — неизвестно. Повисла пауза.

— С сегодняшнего дня, Диана, ты будешь передвигаться с охраной, — постановил он. — Со стражами.

— Стражи не спасут ее, — хмуро возразил Ян. — Стрелял профессиональный снайпер, с расстояния более пятисот метров. Ну и так, на минуточку, все пули попали. Несмотря на туман и плохую видимость. Просто я успел закрыть Диану. Стрелял точно не дилетант.

— Значит, Диана будет находиться в Башне, пока я не разберусь с этим.

— А с чего ты взял, что стрелок — посторонний? — вкрадчиво спросил Ян. — Я проверил, на сегодняшний день в Башне проживает почти четыре сотни человек. Помимо одаренных, это обслуживающий персонал, большинство нанято в ближайших поселениях. Да, документы у всех в порядке, но мы прекрасно понимаем, что их можно подделать. Я уже начал проверять данные, но это займет время. И пока мы не найдем, откуда растут ноги, Диана находится под угрозой.

— Начал проверять? — Глаза Ландара потемнели. — И кто дал тебе доступ?

— Я. — Дориций безучастно смотрел в окно. — Ян прав, Ландар. Диана в опасности, пять пуль, выпущенные в нее, это подтверждают. И ведь это уже не первый случай покушения на нее.

— Не первый? — резко переспросил Ян.

Я пожала плечами.

— Это была случайность. В моей машине отказали тормоза… Три месяца назад. Но скорость была маленькая… и кювет… мне повезло.

— Не верю я в такие случайности, — Ян смотрел на Ландара. — Когда в исправной машине что-то там отказывает. И она теряет управление.

Князь на выпад и откровенный намек не отреагировал.

— Значит, я увезу Диану туда, где до нее не доберутся.

— И мы потеряем стрелка. Держать ее вечно под замком ты не сможешь, нет на земле места, где можно спрятаться на сто процентов. Поверь, если действует профессионал, то он найдет ее. Я вижу лишь один выход. Все должно идти, как прежде, Диана должна общаться и появляться на людях, но на этот раз не одна.

— Я уже предлагал стражей, — в голосе Ландара скользнуло раздражение. Обычно он не позволял посторонним увидеть свои эмоции.

— Они не помогут. Две пули, третья — ее. Ей нужен телохранитель.

— Из неубиваемых у нас только странники, — мрачно протянул князь и сверкнул глазами. Понял. Темные глаза стали совсем черными — словно космические дыры. — Ты не будешь охранять ее.

— Почему же? — Ян зло усмехнулся. — Хочешь делать это сам? Удачи.

Ландар скривился. Я затаила дыхание. Он не сможет самостоятельно охранять меня, помимо прочего, у князя слишком много дел, требующих его внимания. У князя целая империя, которой он руководит — негласная и невидимая, но требующая постоянного присутствия и внимания. Вот тот же Шейн — сомневаюсь, что его проблемы решены.

— Ты не будешь этого делать, — с нажимом произнес Ландар.

— Ну, как знаешь, — Ян безразлично рассматривал пейзаж на стене. — Тогда будь готов к тому, что останешься скоро без своей видящей.

— Ян прав, Ландар, — тихо сказал Дориций. Его ладони осыпались на пол и тут же вновь собрались. — Мы не можем потерять девочку… она слишком важна.

Я чуть слышно хмыкнула. В такие моменты и понимаешь, кто ты для сильных мира сего. И для Дориция, и для Ландара я — лишь ценная вещь. Видящая, регулярно пополняющая ряды их армии.

Соглашаться с доводами Яна и Дориция Ландар не хотел, я видела это по его застывшему лицу. Он смотрел на меня, в темноте глаз плескалась злость. И я почти с интересом пыталась предугадать, что пересилит — его нежелание потерять видящую или инстинкт собственника.

Победил разум.

— Хорошо, — он не сказал, а плюнул. — Будешь охранять ее. Пока мы не найдем виновника. Надеюсь, наш телефонный разговор ты запомнил. — Ян ответил ненавистью во взгляде, Ландар — насмешкой. Похоже, он обуздал свою ярость. Или, вернее, загнал ее поглубже. — А теперь оставьте нас, я хочу поговорить со своей… видящей.

Намеренная пауза в предложении не укрылась ни от меня, ни от Яна. Но он лишь развернулся и вышел, неслышно закрыв за собой дверь. Дориций просто испарился, рассыпавшись песком.

Я осталась одна напротив весьма злого князя.

— Подойди.

Приблизилась, застыла у края стола. Его напряженный взгляд заставлял меня нервничать. Понять, что у Ландара в голове, никогда не получалось.

— Почему ты сняла повязку?

Я покосилась на свою руку.

— Уже почти не болит.

— Ладонь распухшая, — резко сказал он, пристально глядя на меня. — Разве Ион разрешил тебе убрать бинт? Почему ты такая своевольная, Диана?

— Какой уродилась, — процедила я.

— Мне казалось, я сделал все, чтобы воспитать тебя правильно, — продолжил он. — Скажи, где я ошибся?

Я поморщилась.

— Правильно? Это подпрыгивать, когда ты подаешь команду? Думаю, я исправно выполняю это, Ландар.

Он приподнял бровь.

— Дерзишь?

Пожала плечами.

— Разве я могу, Ваша Светлость?

Он усмехнулся, качнул головой.

— Зачем ходила к дольмену?

— Я люблю это место. Там хорошо… думается.

— И о чем ты там думала?

— О жизни, — уклончиво ответила я. Разговаривать с ним не хотелось. — Мой князь, могу я уйти? — выдохнула, набравшись смелости. — У меня еще много дел.

— Каких же? — он снова злился, я видела это по прищуренным темным глазам, по сжатым губам.

Неопределенно мотнула головой.

— Не переживай, — вкрадчиво сказал он, притягивая меня к себе. — Я освобожу тебя на сегодня от всех дел. Все же от моего незапланированного приезда должна быть польза, правда?

— Как поживает Шейн? — я мотнула головой, не желая замечать его тяжелый взгляд.

— Тебя волнуют его дела?

Меня волнует все, что способно отвлечь твое внимание от… меня.

— Не поможет, Диана, — процедил он, догадавшись.

Поднялся одним движением и посадил меня на стол. Вклинился между моих ног. Я задохнулась, неосознанно положила ладони ему на грудь, пытаясь удержать это приближение.

— Смотри на меня, — прорычал он, разворачивая к себе. В руке отозвалось болью от его резкого движения, и я ахнула, хватая ртом воздух.

Ландар отстранился. Его глаза сейчас были совершенно темными, у век змеились вены. Как-то быстро я стала доводить его до состояния бешенства. Раньше на это требовалось больше времени. Князь положил ладонь на мой затылок, зарываясь пальцами в волосы. Уставился в глаза. Не знаю, что он пытался там увидеть. Я честно смотрела, надеясь, что мой взгляд достаточно правдив, какую бы правду Ландар ни желал там найти. Вторая ладонь легла на мои ягодицы, притягивая ближе к краю стола. К нему.

— Убогий свитер, — глухо сказал он. — Мне не нравится. Не надевай его больше. И к дольмену не ходи. Это мне тоже не нравится.

Я сжала зубы. Отлично.

— Я под домашним арестом? За что?

— Он прикасался к тебе? Помимо защиты? Прикасался?

Вопрос прозвучал так резко, что я вздрогнула.

— Нет.

— Диана… — Ландар погладил мне волосы. — Не вынуждай меня. Пожалуйста. Ты выиграла битву, малыш, но война тебе не по зубам. Поверь мне. — Притянул к себе, прикоснулся языком к мочке уха. — Я могу дать тебе так много. Или забрать все. Тебе решать, какой будет твоя жизнь. — Князь отстранился, провел пальцем по моей руке, прижал ладонь к губам. Коснулся языком, медленно лаская чувствительное местечко у запястья и не отводя глаз от моего лица. На его губах была улыбка, но она не отражалась в глазах. Взгляд оставался настороженным и колючим, он следил за мной, наблюдая за реакцией. И то, что князь видел, ему, похоже, не нравилось.

Его ладонь сжалась на моем затылке, притягивая еще ближе, но поцеловать Ландар не успел. Замер и вскинул голову.

— Пошел вон, — рявкнул он.

— Ого. Твою ж мать, — с чувством сказал Хаос.

Я мысленно застонала. Только его здесь не хватало! В компании безумцев я отдала бы ему почетное второе место после самого князя. Стихийник, изучающий древние ритуалы и обряды с применением человеческой крови и жертвоприношений. По крайней мере, я так думала, потому что никто не знал точно, чем занимается Хаос. Когда-то он был врачом, но эфир изменил этого человека. Или его изменило что-то другое, я не знаю. Если бы Хаос захотел, он получил бы не одну Нобелевскую премию по медицине, только страннику не нужны награды этого мира. У Хаоса было наплевательское отношение ко всем вокруг, он предпочитал проводить время в своей лаборатории, а не среди живых. Белые волосы и светлые, как вода, серо-зеленые глаза довершали картину его внешности для людей. Я же видела еще и крылья. Багрово-красные, рваные, с дырами и словно изгрызенными краями. Он никогда не скрывал от меня свою суть, хотя я знала наверняка, что может сделать это. Куда бы он ни шел, с его крыльев текла кровь, правда, невидимая для нормальных людей. Такой была душа Хаоса, и я действительно старалась не пересекаться с этим человеком. К счастью, он редко наведывался в Башню.

Ландар неохотно отстранился от меня, смерив Хаоса недовольным взглядом.

— Не знал, что ты решил навестить нас.

— Услышал, что у нас пополнение. — Хаос смотрел на меня, но что выражали бесцветные глаза — понять было невозможно. Возможно, презрение. — Решил заодно проветриться.

— И когда ты приехал?

Я осторожно сползла со стола, пользуясь тем, что Ландар отпустил меня и отошел.

— Ночью.

Князь смотрел холодно, а я напряглась. Что ему не понравилось? То, что Хаос прервал нас? Или то, что прибыл, не сообщив? Но Башня всегда открыта для всех странников, хоть и является официально собственностью Ландара.

— Пожалуй, пойду, — пробормотала я, бочком просачиваясь мимо мужчин. Те проводили меня взглядами.

И уже за дверью, облегченно выдохнув, я вспомнила еще кое-что. Хаос был отличным стрелком. Я бы даже сказала, он мог бы стать профессиональным снайпером. Или киллером. И отношение к жизни у него как раз… подходящее. Но… на кой черт ему убивать меня? Даже если предположить такую странную мысль?

Покачала головой, направляясь к конюшням. Если я буду безвылазно сидеть в Башне, я точно скоро стану параноиком.

Глава 18

На семнадцать Ландар подарил мне лошадь. Помню, я упрашивала его позволить мне кататься, он отвечал, что моя жизнь слишком ценна, чтобы разрешить свернуть шею. Тогда мне это казалось проявлением заботы.

Но я настаивала. Так у меня появилась еще одна метка, увеличивающая скорость моих реакций, а в конюшне — Полночь. Никогда не забуду, как увидела ее — черную, сияющую, гордую. Боги, я готова была броситься Ландару на шею, но сдержала себя. Лишь прижалась губами к его перстню, чувствуя обжигающий холод рубина. Ну а потом были долгие часы обучения, конюх, с которым я болтала, запах сена и ветер, целующий нас с лошадью при скачке.

Здесь же, на конюшне, я первый раз услышала, что говорят обо мне в Башне. Наверное, я действительно была очень наивной. Я даже не поняла тогда, что речь обо мне. Сидела на кипе соломы, чувствовала себя счастливой…

Те девушки, убирающие на конюшнях, просто не заметили меня.

— Проклятье, из-за нее я проиграла сотню! — возмущалась одна.

— Думаешь, из-за нее? Я говорила, что он подождет до ее восемнадцати. Я вот выиграла! — горделиво поведала другая.

Первая досадливо фыркнула.

— Эта глупышка до сих пор считает его то ли отцом, то ли старшим братом, представляешь?

— Да ладно? Шутишь?! Она совсем безмозглая?!

— Не знаю. Говорят, очень одаренная. Князь с нее пылинки сдувает. Только дело ведь не в ее способностях, да? По крайней мере, не в тех…

Девушки рассмеялись. Я слушала, нахмурившись и недоумевая. Подслушанный разговор был странным. Он тревожил меня.

— Дева Мария, он так на нее смотрит… — с придыханием добавила первая. — Полжизни бы отдала за один такой его взгляд.

— Это точно. Даже представить не могу, на что он способен в постели. Глория орала на всю Башню, счастливица…

— Жаль, что он никогда не посмотрит на таких, как мы…

— А эта маленькая дурочка даже не замечает, представляешь?

— Спорим, он сделает это в ближайшие пару месяцев?

— Ты уже проиграла… ставлю на восемнадцатый день рождения…

Сплетницы ушли, а я пожевала соломинку, которую вертела во рту. От услышанного осталось мерзкое ощущение чего-то липкого, грязного, злого… Сплетни, слухи, домыслы — тогда я впервые почувствовала их отвратительный вкус. Болотная жижа чужого любопытства и порочного желания запустить лапы в грязное белье, насладиться позором, страданием или интимными подробностями. Мне это было непонятно и противно. Я жалела, что случайно подслушала этот разговор. И даже не поняла, что речь шла обо мне.

И осознала это лишь среди ночи, проснувшись резко и хватая ртом воздух. Видимо, во сне мой глупый разум расставил все по своим местам.

Не желая верить в свою догадку, выбитая из колеи этими ужасающими сплетнями, я спрыгнула с кровати и рванула из комнаты. Босая, растрепанная, бесконечно несчастная. Я хотела увидеть Ландара, хотела услышать его смех, почувствовать спокойствие. Правда, уже у его двери опомнилась, замерла с занесенной для стука рукой.

Попятилась, приходя в себя. Боги, что я делаю? Решила разбудить ЕГО, князя, чтобы он вытер мне сопли и утешил? Да я сдурела?

Хотела повернуться и уйти, но створка распахнулась. В его комнате горел один ночник, и сейчас свет обрисовывал полуобнаженное мужское тело. На князе были лишь свободные штаны, сидящие низко на бедрах. В руке — бокал с янтарной тягучей жидкостью. Он не говорил, лишь стоял в проеме и смотрел на меня.

И я задохнулась.

Потому что воочию увидела тот взгляд, о котором говорили сплетницы. Жадный. Раздевающий. Ждущий. В нем было столько откровенного, больного вожделения, что обожгло даже меня — совершенно неискушенную и неопытную. И я поняла, что этот взгляд не случайность, это то, что видели остальные, но что в упор не замечала я. Или просто Ландар до этого дня позволял мне не замечать.

Я попятилась, с ужасом глядя на его лицо, споткнулась, с трудом удержала равновесие и, повернувшись, бросилась бежать как ненормальная. Ожидая, что он догонит. Почти уверенная в этом. Но за спиной лишь хлопнула дверь.

Возможно, я должна была испытать что-то вроде гордости от этого открытия? Восторг? Хоть какое-то подобие радости? Возможно. Но испытала ужас. И еще разочарование. Такое обидное, детское разочарование. Я не хотела таких взглядов. Не хотела его… желания.

Утром Ландар вел себя как обычно — бесстрастное лицо, равнодушные глаза. Ни малейшего следа ночной похоти. Снова безбрежная ледяная пустошь. За пять последующих лет я даже смогла поверить, что тот ночной взгляд мне лишь привиделся…

Через несколько месяцев Полночь сбросила меня. Наверное, я сама была виновата, не сумев стать умелой наездницей. Но упала я неудачно — сломала ногу, ободрала бок. Испугаться не успела. Вплоть до того момента, как увидела лицо князя. И страх сдавил горло, мешая дышать. Нет, я боялась не за себя.

— Не трогай ее! — не знаю, что заставило меня тогда заорать.

Ион уже был радом, как и двое прислужников с носилками. А Ландар смотрел на фыркающую черную лошадь, что недовольно била хвостом и косилась своими шоколадными глазами.

— Не трогай! Я сама виновата! Сама упала! Не трогай!

Вероятно, я была не так уж и глупа…

Или, наконец, открыла глаза.

Князь приказал Иону унести меня. Я орала всю дорогу, пыталась слезть с носилок. Врач усыпил меня. Гадкая способность.

Проснулась я через два дня, с ногой в лубках, хотя боли почти не было. И, конечно, как только смогла, на костылях поковыляла к конюшням. И застыла, пораженная. Лошадей там не было, ни одной. Даже старого жеребца Ральфа, что давно уже не знал седока и лишь жевал в деннике свой овес. Старый конюх, которого я отыскала за конюшнями, был пьян, может, потому и рассказал правду. Всех лошадок увезли в тот же день. Полночь Ландар пристрелил лично, как только носилки со мной скрылись в здании.

Самого конюха я тоже больше не видела…

— Здравствуй, милая, — лошадь ответила тихим фырканьем.

Конюшни вновь наполнились год назад, Шейн одно время загорелся идеей разведения чистокровных фризских жеребцов. Остыл он к этим желаниям так же быстро, как и воспылал ими, но в денниках остались лошадки. У князя было достаточно средств, чтобы содержать их.

Я прошла вдоль деревянных ограждений, вдыхая запах. Такой знакомый и вызывающий щемящее чувство утраты. На лошади я не сидела с того дня, как сломала ногу. Как-то не было желания. И дело не в том, что я боялась падения. Совсем не в том.

Золотое сияние ударило по глазам, и я вскрикнула.

— Шейн!

— О, кого я вижу, малышка Ди, — белокурый ангел, что стоял у денника, обернулся и наградил меня сияющей улыбкой. — Что с тобой случилось? Ты чертовски сексуально выглядишь.

Я против воли рассмеялась. Шейн совершенно невозможен. Лоботряс, бабник и прожигатель жизни, харизматичный и порочный. Сердиться на него было трудно, глядя на это лицо и лукавую улыбку, хотелось улыбнуться в ответ. Видимо, поэтому парню регулярно прощались все его дикие выходки, начиная с разбитых машин и заканчивая истеричными влюбленными дурочками, что грозились покончить с собой. Правда, его последний залет оказался посущественнее.

У Шейна внешность, которой позавидует любая девушка — белые волосы волной, пухлые капризные губы, ярко-голубые глаза. И крылья — ослепительно-золотые. Я даже смотреть на них не могу, каждый раз глаза закрываю. К счастью, Шейн давно научился скрывать их.

— Не знала, что ты приехал.

— Вернее, что меня притащили в Башню, как нашкодившего щенка, — Шейн скривился. — Не спорю, я слегка перегнул палку… но… Но черт побери! Запереть меня в Башне! Да я здесь от тоски сдохну!

— Ландар запретил тебе уезжать? — сочувствия в моем голосе не было, скорее веселье. Да уж, такое заключение для этого ловеласа серьезная пытка. — И как долго?

Парень снова скривился и пожал плечами. Только сейчас я увидела, что на его руках перчатки, и он… чистит конюшню? Я не брежу?

Шейн помрачнел, увидев мой веселый взгляд.

— Чему ты удивляешься? — он даже попытался казаться беспечным. — В конце концов, это мои лошади. И мне надо научиться ухаживать за ними, ведь так? Начать с самых низов, постигнуть процесс…

Не выдержав, он швырнул одну перчатку в кучу мусора.

— Да к черту это! — в сердцах бросил он. — Черт! Это несправедливо! Я сдохну здесь, он что, не понимает?

Я покачала головой. Жаль парня не было. Ни капли.

— Он перекрыл все мои счета, представляешь? — с мукой в голосе произнес Шейн.

Я хмыкнула. Ну да, по закону он еще несовершеннолетний.

— Все, до цента! Я не могу купить себе долбаную банку кока-колы! Нищий бомж в переходе сейчас богаче меня! И все мои тачки! — красивое лицо исказило настоящее страдание. — Мои любимые автомобили! Это же было святое! Он не оставил мне даже задрипанного мазератти!

Я не выдержала и усмехнулась. Шейн посмотрел с обидой. Право, злиться на него невозможно, он просто мальчишка с голосом и внешностью ангела. Если бы Шейн захотел стать звездой экрана, это удалось бы ему в два счета, только работать парень катастрофически не желал. Обладая идеальным лицом, телом, слухом и голосом, Шейн обладал такой же идеальной ленью.

Я подпрыгнула, когда он бросился ко мне, правда, не коснулся, лишь уставился умоляюще в глаза. Ландар в свое время отбил ему охоту ко мне прикасаться. Кулаками. И фиолетовые гематомы на прекрасном лице вкупе с выбитым зубом тогда повергли Шейна в такой ужас, что он долго обходил меня десятой дорогой.

— Ди?! Поговори с ним. Умоляю! Ну, пожалуйста! Скажи, чтобы отпустил! Я умру здесь, ты понимаешь? — патетика в голосе начала приближаться к критическому уровню. — Умру! Ты хочешь увидеть мой хладный труп? Тебе будет меня жалко, вот увидишь! Вам всем будет жалко меня, но будет поздно!

Я закатила глаза.

— Шейн, когда ты уже повзрослеешь?

— Ди, ну, пожалуйста! Вот хочешь, я перед тобой на колени встану? Вот смотри.

Он картинно упал, словно трагический герой на сцене. И даже прижал ладонь к груди. Я же не знала, хохотать или восхититься его талантом.

— Шейн, тебе на сцену надо, — фыркнула я. — Встань немедленно! И ты переоцениваешь меня, даже если я за тебя вступлюсь, это ничего не изменит.

Парень отчетливо фыркнул.

— Переоцениваю? Издеваешься? Все знают, что вы теперь вместе. А раз так, ты можешь просить его о чем угодно.

Я скривилась.

— Все знают, что мы теперь вместе?

— Ну да, — Шейн легко поднялся, видимо, решив, что уговорил меня. — Главная новость в Башне, как ты орала, когда князь тебя наконец…

Он осекся, увидев мое лицо. Запоздало сообразил, что ляпнул что-то не то. Я развернулась на каблуках и пошла прочь из конюшен. Плохая была идея прийти сюда. Совсем хреновая.

— Диана, постой. — Шейн догнал меня у выхода, схватил за рукав. — Подожди!

Я замедлила шаг. Извиняться будет?

— Так ты поговоришь с ним? Попросишь за меня?

Я стряхнула его руку и вышла, раздумывая, что будет, если я ударю Шейна по лицу? Он даст мне сдачи? Нет, наверное. Но не оттого, что не бьет женщин. Просто побоится снова получить от Ландара.

К счастью, наш белокурый ангел оставил меня в покое.

От Башни и ее обитателей меня уже тошнило. Мне дико, просто до одури хотелось уехать. Сесть на первый попавшийся самолет и свалить отсюда, не видеть это здание из серого камня, не видеть князя, Шейна, Хаоса, никого из одаренных и ненормальных нелюдей этого места. Сумасшедшие полубоги или свихнувшиеся демоны — вот кто они все. И я чертовски от них устала.

Уехать бы.

Но кто же меня отпустит? Я сижу на поводке — цепная собака князя.

Присутствие я скорее почувствовала, чем увидела. Обернулась. Ян. Стоит в отдалении, не приближаясь. Занятая своими мыслями, я успела дойти до пустыря, что располагался за Северным крылом — сейчас обрушенным. Черно-серые руины, еще не затянутые налетом времени, не сглаженные молодой травкой или листвой, а свежие и раняще-угловатые, выглядели ужасно. Еще одно доказательство ненормальности некоторых… или меня? Ведь это я виновата? Сколько людей винит меня в том, что Ландар выместил свою злость? Ручаюсь, немало.

— Что ты ко мне привязался? — я обернулась, сжимая кулаки. Моя злость тоже искала выхода. Я шагнула к нему — неподвижному, молчаливому. — Не таскайся за мной, понял! Отвали! Я хочу побыть одна! Могу я хоть немного побыть одна? Я ненавижу вас всех, всех! Проклятые одаренные, чтоб вас разорвал ваш чертов эфир, считаете людей игрушками, вещами? Ненавижу! Пошел прочь, проваливай! Видеть тебя не могу! Что тебе от меня надо? — я орала, как безумная, уже чувствуя подкатывающуюся к горлу истерику. — Тоже хочешь меня трахнуть, да? Вы ведь все такие! Каждому надо утвердить свою власть, подмять под себя, отыметь всеми возможными способами, чтобы доказать какой ты альфа-самец! Надо было дать тебе еще в горах, чтобы ты успокоил свое либидо и отстал от меня!

Я орала еще что-то, всматриваясь в его застывшее лицо, ожидая, когда же он дрогнет, когда заорет в ответ, даст мне пощечину или сделает еще что-то… Черт, я ждала этого. Ну не может ведь мужчина просто стоять и слушать ТАКОЕ? А он лишь смотрел, давая мне возможность вылить на него всю эту грязь, к которой сам Ян не имел никакого отношения. И когда я выдохлась и замолчала, наклонил голову.

— Легче?

Я закрыла лицо руками. — уйди-и-и-и…

Вот теперь стало стыдно. Просто до одури стыдно, что повела себя, как пустоголовая истеричка. И перед кем? Перед мужчиной, для которого хотела бы предстать в лучшем виде! Да уж, товар лицом, ничего не скажешь…

— Мне жаль, Диана, — я услышала в его голосе что-то такое, что заставило меня вздрогнуть и жадно вслушаться, не отрывая ладони от лица. — Правда, жаль. И если тебе это важно — нет, я не хочу тебя трахнуть. Трахал я многих, вряд ли я найду в этом процессе что-то новое для себя. Это увлекает лишь поначалу, а через определенное время в памяти не остается ни лиц, ни имен. Там и нет — ни лиц, ни имен. В этом процессе вообще ничего нет, кроме самого процесса. От женщины мне уже давно нужно другое. Я хочу заниматься любовью, точно зная, с кем я и кто со мной. Если ты понимаешь, о чем я. — Он усмехнулся. Я услышала эту насмешку в его голосе. — Правда, это, кажется, уже не в моде. Но я хочу именно так.

Боги, если я сейчас разревусь перед ним, как тупая школьница, я этого точно никогда себе не прощу. Злость схлынула приливной волной, оставив лишь оголенный песок моей души и выброшенных на берег дохлых медуз. Слова Яна не просто успокоили меня, они возродили. И это было так странно… Так нежно. Словно он погладил меня словами. Не тело — душу.

Когда я открыла глаза, Яна рядом не было. Хотя я все равно чувствовала, что он где-то неподалеку. Но это ощущение не давило монолитной глыбой, не придавливало к земле. Оно было спокойным и ненавязчивым.

Глава 19

Первым делом по возвращению в Башню я поднялась к Иону и попросила у него успокоительное. И, судя по тому, что врач не задал вопросов, не стал возражать, а просто выдал мне желаемое с инструкцией, я поняла, что оно мне действительно необходимо. Нервы были ни к черту, а превратиться в рыдающую истеричку мне что-то не улыбалось.

Выпив сразу несколько таблеток, я забралась в нору из покрывал и подушек. Так и хотелось еще повесить перед кроватью табличку для Ландара: «Не будить»… но решила не провоцировать.

«Я не хочу трахать, я хочу заниматься любовью…» Усмехнулась, уплывая в страну Морфея. Да, Ян, ты катастрофически не моден… Нынче все предпочитают первое и страшно этим гордятся…

Утро для меня наступило ближе к обеду. И я с изумлением поняла, что Ландара в моей комнате нет и, похоже, даже не было. Быстро приняла душ, натянула на себя черные хлопковые штаны и светло-бирюзовую блузку. Есть хотелось неимоверно, все-таки вчера я пропустила и обед, и ужин. Так что первым делом отправилась туда, где кормят. В красивом помещении с плетеной мебелью и роскошным букетом роз на столе упоительно пахло свежей выпечкой и горячим шоколадом. Правда, в дополнение к завтраку прилагался еще и Хаос, в одиночестве сидящий у окна. Я помялась, размышляя, чего во мне больше — голода или нежелания общаться с краснокрылым? Возле его стула уже накапала целая лужа багрового цвета. Понимаю, что это лишь иллюзия, а не кровь, а все равно противно.

Но тут наша кухарка Грета вынесла блюдо с горячими пирожками, и я не сдержалась. Села напротив Хаоса, пытаясь не смотреть на его крылья. Черт, и какого демона он не прячет свою суть?

— Доброе утро, — буркнула я, кивнув благодарно Грете, которая без слов поставила передо мной тарелку и чашку кофе. Мне хотелось добавить: как поживают твои трупы, но что-то не замечала в Хаосе чувства юмора. Так что решила молча вгрызться в мясной пирожковый бок.

— Возможно, и доброе, — бесцветно произнес он, рассматривая омлет в своей тарелке. — Или нет.

Я подумала, а не слинять ли мне, прихватив несколько пирожков. Вот правда. Откуда-то издалека донесся равномерный гул.

— Что это? — встрепенулась я.

— Стену восстанавливают, — меланхолично отозвался Хаос.

— Какую стену?

— За складами. От них тоже ничего не осталось.

— Не поняла? — я отложила пирожок в сторону.

— Новичок ночью пытался выбить из Ландара немного пыли, — так же безучастно протянул Хаос. С отвращением покосился на омлет и отодвинул тарелку. Да, аппетитом он тоже не отличался. — Ну, или Ландар из новичка. У них это получалось с переменным успехом.

— И как? — я сглотнула. — Все живы?

— Угу, — похоже, это даже несколько удручало Хаоса.

Кто знает, может, его заветная мечта расчленить странника и проверить, что у того внутри? Ой, зачем я об этом подумала…

Отложила надкусанный пирожок и взялась за кофе.

— Слушай, — не знаю, почему я решила это выяснить именно сейчас. — А почему ты никогда не скрываешь свою суть? Ведь умеешь же… я знаю, что умеешь.

— Скрыть суть? — он посмотрел на меня с удивлением. Моргнул. И багровые крылья исчезли вместе с лужами крови. — Прости. Я не подумал, что тебе это мешает.

Я смотрела на него во все глаза. Вот так просто? Не подумал? Всего лишь? Все эти годы я избегала общения с ним, боялась до дрожи, а этот мужчина просто не подумал?

Без своих ужасающих крыльев он выглядел даже привлекательно. Светловолосый, чисто выбритый, с ясным взглядом прозрачных серо-зеленых глаз. Одет в джинсы и простую футболку, словно обычный человек.

— Ты странно на меня смотришь.

Я сглотнула.

— Ну да. Черт. Я ни разу не видела тебя за этими крыльями. Они меня… безумно пугали.

— Почему не сказала? — резонно спросил Хаос.

Я задумалась. Нет, ну, в целом ответ у меня был…

— Решила, что мужик, проводящий все свое время в подземелье за какими-то непонятными и страшными делами, тебя не услышит? — уточнил он. Похлопал себя по карману, вытащил тусклый черный портсигар, выбрал сигарету и засунул в рот, хотя поджигать не стал. Просто держал губами, глядя на меня.

— Примерно так, — слегка ошарашенно пробормотала я.

— Надо было сказать, — по-прежнему меланхолично протянул он.

Я кивнула, как шарнирная кукла.

— Ага. В следующий раз скажу.

— Давай.

Я помолчала, рассматривая его. Кивнула на его тарелку.

— Не нравится?

— Я не голоден.

Окинула взглядом его фигуру. Нет, он не выглядел изможденным или отощавшим, вполне привлекательное и подтянутое мужское тело. Насколько я могла судить, конечно. В голову закралась подлая мыслишка, что он питается чем-нибудь другим. Кровью невинных, например. Или…

— Я не люблю яйца, — протянул Хаос.

Я вскинула глаза. Показалось? Нет, в светлых глазах явная насмешка.

— Но я забыл сказать Грете. Как видишь, в некоторых вещах я довольно забывчив.

Я допила кофе и отставила чашечку. Наверное, я сошла с ума…

— А зачем ты стрелял в меня вчера утром?

Хаос вертел в зубах свою незажженную сигарету и смотрел мне в глаза. Ни удивления, ни злости, ни непонимания или попытки оправдаться.

— С чего ты взяла, что это я? — даже вопрос задан без интереса.

— Предположила, — я улыбнулась, словно мы обсуждали булочки. — Время и возможность у тебя были, мотив… ну, кто знает, может, тебе моя прическа не нравится?

— Нравится, — безмятежно сказал он. — Твоя прическа. И если бы я хотел тебя убить, ты уже была бы трупом. Диана.

Вот именно так. Пауза перед именем.

И что дальше? Как ни в чем не бывало продолжить пить кофе?

К счастью, неловкий момент прервал ввалившийся Шейн, который явно был не в духе, о чем и сообщил матом.

— Как можно вставать в такую рань?

Я посмотрела на часы, висящие между двумя натюрмортами. Стрелка подбиралась в двенадцати часам.

— Ненавижу Башню! — патетично воскликнул Шейн и упал на стул, знаками подзывая Грету. — И этого самодовольного, напыщенного, властного…

— Засранца? — голос Ландара заставил Шейна вздрогнуть и вжать голову в плечи. — Сволочь? Урода? Или у тебя есть эпитет поинтереснее?

Князь смотрел бесстрастно. Шейн приподнялся, пробормотав что-то о том, что не хочет есть.

— Сядь, — холодно бросил Ландар. Сел на стул напротив меня.

От его взгляда я заерзала и тоже захотела начать бормотать, как и Шейн, а потом сбежать.

— Как спалось? — продолжил князь.

— Отлично.

— Ион сказал, что выписал тебе успокоительное.

Супер. А как же врачебная тайна? Или, черт возьми, хотя бы человеческий такт?

— Наша Диана слишком возбудимая, — захихикал Шейн.

— Заткнись, — сказал Ландар, не поворачивая головы.

— Слушай, я тебе не прислуга, чтобы ты так со мной разговаривал! — взвился белокурый ангел, вскочил, швыряя на стол салфетку. И медленно осел обратно. Из его носа пошла кровь. Ландар умел бить не только кулаками. Повернул голову к парню, глядя ему в глаза. Тот сжался.

— Потерпи, Диана, — продолжил князь как ни в чем не бывало. — Когда все закончится, мы обязательно съездим к морю. Туда, куда ты захочешь.

Я никуда не хотела с ним ехать. Но по обыкновению промолчала. Окончательно разгромным это утро стало, когда в дверях появился Ян. Оглядел нашу компанию, молча подтянул к столу кресло и сел рядом со мной. За столом повисла напряженная тишина.

— Хаос, ты уже знаком с Яном? — сказала я, чтобы что-то сказать. Горло саднило от кофейной горечи. На вновь прибывшего я упорно не смотрела, но это был своеобразный реверанс в его сторону, никчемная попытка сказать: «Извини, я вчера вывалила на тебя кучу дерьма, но я совсем так не думаю».

— Нет, — Хаос, как всегда, немногословен. — И не уверен, что его стоит поздравлять с присоединением к нашей славной компании.

Я посмотрела с изумлением. Сегодня определенно день сюрпризов.

— Пожалуй, покину вас, — Хаос поднялся. — Трупы заждались.

Я хмыкнула. Если так дальше пойдет, то я однажды обнаружу у этого человека чувство юмора. Ну, или Нил потечет вспять.

Шейн тоже сбежал, пользуясь уходом Хаоса, а мне вот не удалось, к сожалению. Дальнейший завтрак по тяжести атмосферы напоминал гильотину, я порадовалась, что успела проглотить свой пирожок раньше. Иначе он застрял бы у меня в горле, и я позорно скончалась от удушья. Впрочем, Яну эта гнетущая тишина, похоже, не мешала. Ландара он игнорировал, с аппетитом поглощая свой омлет с беконом. Сам князь не ел, терзая в ладонях хрупкую кофейную чашку, и смотрел на меня. Да, определенно, радует, что я уже позавтракала.

— В Италии обнаружили девушку, — негромко сказал Ландар, и я вздрогнула. — Она попала в местные газеты.

Я подняла голову, заинтересовавшись. Так мы узнавали о большинстве одаренных. Эфир мог пробудиться внезапно, в довольно взрослом возрасте, и люди становились свидетелями необычных случаев.

— Что она сделала?

— Пошла по воде, — Ландар усмехнулся. — Шагнула в фонтан и застыла на поверхности. Ее сфотографировал кто-то из местных. Газета уже дала опровержение и назвала фото подделкой.

— Но ты сомневаешься.

— Да. Надо проверить. Нам редко попадаются одаренные… женщины.

Я промолчала, задумавшись. Это было правдой. Не знаю, почему, но эфир предпочитал тела мужчин. Возможно, эта эфемерная субстанция считала женский пол слишком слабым, чтобы быть его вместилищем. Одаренных женщин было катастрофически мало. Но зато видящими могли быть только женщины. Это как-то уравновешивало нас и слегка восстанавливало мировую справедливость. И вот как раз видящие в момент «прозрения» могли вести себя неадекватно. Ходить по воде, блажить, кататься по земле или даже левитировать. Так во времена инквизиции большинство видящих угодило на костер. А в мире современном — в сумасшедший дом. У меня дар проснулся, когда рядом был Ландар. Наверное, мне повезло.

— Ее надо проверить, — убежденно воскликнула я. — Где она?

— В отделении полиции. Она ничего не помнит. Да, надо проверить.

— Диана никуда не поедет, — это сказал Ян, отодвинув свою тарелку. — Не знаю, о чем вы тут говорите, но Диана никуда не полетит, ни в какую Италию. Это слишком опасно.

— Ян! — возмутилась я. — Но я должна! Если эта девушка одаренная, то она может оказаться видящей!

— Мне плевать, кем она может оказаться, — он на меня не смотрел, лишь на Ландара. — В тебя стреляли вчера. Профессионал. И пока я не заметил здесь виновного, с которого можно спросить. Охранять Диану в поездке будет в разы сложнее.

— Кажется, ты сам убеждал, что нет смысла держать ее в заточении.

— Я говорил, что киллер способен добраться до нее и здесь, — Ян поджал губы. — А вовсе не убеждал отправиться в путешествие.

— Я должна проверить ее! — от волнения губы пересохли, и я торопливо облизала их. Оба мужчины проследили это движение, и я поперхнулась. Тряхнула головой. — Послушайте! Ян, я уверена, что история со стрельбой какая-то ошибка. К тому же… ты ведь сможешь меня защитить? Ну что со мной случится? А эта девушка… она может оказаться видящей, как ты не понимаешь!

«Она может оказаться моим билетом на свободу!» — хотелось заорать мне. Ведь если в Башне появится еще одна видящая, Ландар ослабит мой поводок! Нет, я вовсе не желаю незнакомке повторить мою судьбу, но многие одаренные считали за честь служить князю, многие были счастливы оказаться здесь! И рядом с ним. Мне ли не знать, как женщины смотрят на Ландара? Возможно, и эта девушка найдет здесь свою судьбу? В любом случае, ей надо помочь, хотя бы объяснить, что с ней происходит.

— Пожалуйста, — я молитвенно сложила ладони. — Мне надо ее увидеть!

— Это самоубийственная идея, — процедил Ян. — Черт, Диана, нет!

Я посмотрела на Ландара, который все это время молчал.

— Самолет через три часа, — бесстрастно сказал он, но я уловила огонек торжества в темных глазах. — Будь готова.

— Решил угробить ее, но оставить последнее слово за собой? — процедил Ян.

Ландар повернул голову. Теперь во тьме его взгляда я видела ярость.

— А тебе вообще слова не давали. Ты слишком много себе позволяешь. Ты по-прежнему никто, не забывай это.

— Ошибаешься, — Ян внезапно успокоился и смотрел с насмешкой.

Я торопливо поднялась. Не хочу видеть продолжение.

— Пойду собирать вещи, — пробормотала я. И на этот раз меня никто не остановил.

Глава 20

В Рим мы прибыли, как обычно, на частном самолете. Не могу сказать, что полет был легким. Потому что я постоянно боялась, что наше судно развалится от того напряжения, которое царило в салоне.

С виду все было пристойно — Ландар по обыкновению просматривал файлы в своем ноутбуке, Ян листал какую-то книгу, я делала вид, что сплю. Но мои волосы шевелились от искр электричества, от которого мерцал воздух. Когда стало ощутимо нечем дышать и нас тряхнуло, словно от удара, бортпроводницы испуганно заняли свои места, а пилот попросил не паниковать.

— Еще раз попытаешься влезть в мою голову, и это корыто развалится, — скучающе протянул Ян Ландару.

Я испуганно вжала голову в плечи, торопливо припоминая слова забытой молитвы. Свет погас, словно по щелчку, включились зеленые огоньки на приборах.

— Дамы и господа, прошу сохранять спокойствие…

— Прекратите! — заорала я. — Вы сумасшедшие?

Из панели вывалились кислородные маски.

— Наденьте маску и сделайте вдох…

Книга Яна поднялась в воздух и осталась висеть, шелестя страницами. Как и другие предметы. Ручки, телефоны, стаканы… Капли воды. Мой плеер.

«…и не введи нас в искушение, но избави нас от лукавого…»

Я отстегнула ремень безопасности и ринулась к Ландару. Вернее, поплыла, цепляясь за все подряд, потому что самолет стремительно терял высоту. Упала на колени князя, обхватила ладонями лицо со смертельной бездной в глазах и поцеловала. Насильно прижалась к его губам, втиснула язык, лаская, кусая, заставляя ответить мне!

— Ландар… Прошу тебя… прошу…

Тихий шепот, вперемежку с лаской, прямо в его губы. Первое время князь не отвечал, мне казалось, я целую каменного идола. Но потом его ладони сомкнулись на моем теле, дыхание прервалось, а поцелуй стал горячим, жадным. Он сжал меня, почти делая больно, за волосы притягивая ближе к себе.

Вырвалась, судорожно хватая ртом воздух. Ландар смотрел мне в глаза. Непонятно, со смесью злости и наслаждения.

— Вы нас чуть не угробили, — хрипло выдавила я. — Вы что, совсем чокнулись? Вы чуть не угробили нас!

Я перевела взгляд на разбросанные вещи. Свет снова горел, и, похоже, пилоты успели выровнять самолет. Дернулась, сползла с колен Ландара, хоть он и пытался удержать. Забилась на свое кресло и отвернулась, укрывшись пледом. На Яна я не смотрела. Чертовски боялась встретиться с ним взглядом.

— Мы бы не разбились, — сказал Ландар.

— У меня нет крыльев, чтобы это проверять, — пробормотала я, закрывая глаза. — И запасной жизни тоже нет.

Дальнейший полет прошел хреново, но хотя бы без попытки размозжить самолет о ближайшие скалы.

Так что в Риме мы выходили изрядно злые. Ландар на трапе по-хозяйски положил мне ладонь на талию, привлек к себе.

— Не терпится продолжить, — не утруждая себя понижением голоса, сказал он.

— Давай для начала найдем девушку, — я отвернулась.

— Еще раз отвернешься от меня, накажу, — его язык скользнул по моему уху и князь отстранился. — Идем.

* * *

У трапа ждали две машины. Сразу у ступеней — серебристый Феррари, за ним красный двухдверный Ламборгини.

Ян на меня так и не посмотрел, молча усмехнулся и забрал у водителя ключи, сказав, что поведет сам. Мотор красной машины тихо заурчал, словно сытый зверь, и с места рванул вперед, когда Ян надавил газ. Я проводила его взглядом, Его Светлость не удостоил внимания.

Несомненно, наш полет был незабываемым для всех нас.

Я подняла голову и вдохнула солнечный итальянский воздух. Эту страну я обожала, она всегда рождала в моем сердце что-то радостное, словно Италия поселилась внутри кусочком своего лазурного неба, сливающегося с морем, томатной чиабаттой с оливковым маслом и золотыми капельками винограда. В стране, где умение отдыхать возвели в религию, а религия стала по-домашнему уютной, потому что папа римский с утра входил в дом с каждой новостью и газетой, где лень и праздность стали национальным достояниям наравне с Ламборгини и Колизеем, а уровень шедевров на квадратный метр пространства зашкаливал — здесь я чувствовала себя удивительно свободной. Здесь было очень много этой свободы, какой-то легкой и ненавязчивой свободы жить, по-настоящему. Итальянцы познали ее, как истину, и она таилась за прищуром их глаз, в морщинках, нарисованных солнцем и ветром, в насмешливых окриках и снисходительных взглядах, которыми они одаривали нас — иностранцев. Словно насмехались над нашей спешкой, волнением, серостью. Я помню, как приехала сюда с Ландаром первый раз, и пока князь был занят делами, отправилась на поиски места, где можно перекусить. Мне было шестнадцать. Мы проживали в стороне от туристических зон. Я ничего не знала о сиесте. И долго шла, уже ненавидя жару и солнце, но встречала лишь закрытые ставни кафе и магазинов.

У одного из таких заведений я заметила старика, мирно дремлющего в плетеном кресле, и накинулась на него с истовостью голодной и слегка озверевшей туристки. Я пыталась убедить его, что у меня есть деньги, много денег, и отдам их все, если меня накормят и дадут стакан холодной воды. Старик улыбался. «Милая, — сказал он мне. — У меня есть море, солнце, а моя красавица жена приготовила пасту. У меня есть все для счастья. Я не стал бы шевелиться ради того, чтобы заработать деньги, которыми ты трясешь перед моим носом. Но я накормлю тебя, чтобы поделиться своим счастьем!»

Когда его жена, которая выглядела ровесницей Леонарда да Винчи, с улыбкой поставила передо мной тарелку и запотевший стакан сладкого белого вина, я поняла, что люблю Италию.

Ландар забрал меня через час, это был отличный час в компании двух пожилых итальянцев. Приход князя все испортил, при нем старики резко оборвали свой рассказ и поспешили распрощаться, отводя глаза. Я заметила, что сеньора Доната украдкой перекрестилась, а губы Ландара скривились в презрительной усмешке.

Возможно, старики действительно что-то понимали в этой жизни. Жаль, больше я их не встречала, это был последний раз, когда я выходила куда-то без охраны.

Но любовь к Италии осталась в моем сердце, как и восхищение перед умением итальянцев жить. Жить, радуясь солнцу, вкушая простую и божественную еду, наслаждаясь вином и красивыми видами. Здесь как-то особенно легко дышалось, и даже казалось, что нет ничего за пределами этой обетованной земли — ни холодных краев Румынии, ни Башни, ни даже одаренных. В Италии хорошо лентяйничать и мечтать. О несбыточном. Ведь здесь, на берегу моря, все кажется возможным, даже самое сокровенное.

Вот и сейчас я рассеянно смотрела в окно и думала о том, что хотела бы пожить здесь — в домике у воды.

Правда, меня быстро вернули на грешную землю.

— Она здесь.

Как нам сообщили, одаренную (а я не сомневалась, что она была таковой) задержали в Браччиано, небольшом городке недалеко от Рима.

Князь повернул голову, осматривая здание полиции. Как и большинство домов в Италии, даже такое учреждение местные постарались сделать красивым. Решетки на окнах напоминали лозу, застывшую в металле, а козырек украшали ажурные ободки. Я заготовила свою лучшую улыбку для незнакомой девушки. Бедняга, ей столько пришлось пережить!

Машина Яна уже стояла у порога, а сам странник рассматривал пейзаж, облокотившись о спорткар. Нам он кивнул и направился к ступенькам. Мы вошли следом, навстречу поднялся местный страж — молодой, загорелый. Еще одна особенность Италии, даже в полиции вам, скорее всего, улыбнутся. Или это бонус для молодых девушек, потому что при виде мужчин рядом со мной радость полицейского заметно поубавилась.

— Добрый день, — сказал Ландар по-итальянски. — Мы ищем нашу родственницу, говорят, вы ее задержали. Франческа Риджонни.

— О, святая Франческа, — парень рассмеялся, но осекся, увидев взгляд Ландара. — Да, она у нас. Могу я увидеть ваши документы, сеньор?

Князь протянул паспорт. Пока он разговаривал с полицейским, Ян отошел к стене.

— Мне здесь не нравится, — вдруг отрывисто сказал он, вертя головой. Прикрыл глаза, словно к чему-то прислушиваясь.

— Мы лишь заберем девушку и уйдем, — тихо сказала я, тоже оглядываясь. Причин для волнения я не видела. Солнечный свет струился в окна, загорелые полицейские улыбались и казались не настоящими стражами порядка, а героями какого-то сериала. Все молодые, улыбчивые, красивые.

— Сюда, сеньоры, — тот, что говорил с нами, махнул рукой. — Знаете, мы так и подумали, что девушка не в себе. Она несла настоящий бред, мы задержали ее, чтобы проверить на запрещенные препараты. К тому же, она залезла в фонтан на площади, у нас это не одобряется.

— Говорят, местному фотографу показалось, что она шла по воде? — тихо спросила я. Нас вели по коридору, мимо дверей с зарешеченными окошками.

— О, это все байки, синьорина, — полицейский беспечно махнул рукой. — Фотограф — наш местный гений, талантлив, но слишком любит вино и пасту. Его словам не стоит верить.

Он отпер тяжелую дверь, я заглянула внутрь. Девушка сидела на узкой койке, поджав ноги.

— Франческа? — я осторожно зашла. — Франческа, вы меня слышите?

Девушка подняла голову. Темные блестящие волосы, большие черные глаза — красавица-итальянка. Перевела взгляд за мою спину. И закричала.

Я резко обернулась. Опираясь на дверной косяк, стоял Ландар, его черные крылья простирались от стены до стены, кончики тонули в камне.

— Демон! — Франческа забилась в угол. — Демон!

— Ты пугаешь ее, — зашипела я.

— Зато мы сразу выяснили, способна ли она видеть, — равнодушно отозвался князь. И кивнул недоумевающему полицейскому. — Мы ее забираем.

— Мы убираемся, — отрывисто сказал Ян, ощупывая настороженным взглядом пространство. — Что-то не так. Мне не нравится здесь…

— Так убирайся, — бросил Ландар. — Никто не держит.

Я их не слушала. Присела на край кровати, участливо глядя на девушку.

— Франческа, вы должны пойти с нами. Не бойтесь, я вам все объясню. Я такая же, как вы, прошу, доверьтесь мне.

— Довериться? Кто вы? — она уставилась на меня испуганно. — Кто вы такие? Что вам всем от меня надо? Я ничего не знаю, оставьте меня в покое!

— Я помогу вам…

— Я вам не верю! — она вдруг закричала и вскочила. — Я уже сказала, что не верю вам! Убирайтесь! Оставьте меня! Я никуда не пойду с вами!

— Франческа…

Ян схватил меня за руку.

— Уходим! Быстро!

Ландар почему-то не стал спорить, я заметила, что и он подобрался. Насторожился. Может, проникся словами Яна? Вряд ли. Но сделал быстрый шаг внутрь камеры и дернул девушку за руку.

— Ты идешь с нами.

Она открыла рот, глядя на князя, закрыла и молча пошла. Полицейский нахмурился, переводя взгляд с Ландара на Яна.

— Э-э-э, сеньоры, надо оформить бумаги… надо…

— Уходим, — прорычал Ян.

Я побежала к выходу, напуганная его злыми глазами и резкими движениями. Дверь маячила впереди, полицейские все еще улыбались…

Меня отбросило в сторону, и я не сразу поняла, что это сделал Ян. И в то же мгновение стена здания обрушилась, разлетелась кусками, словно в замедленной съемке. Искореженная решетка вывалилась наружу, в клубах пыли провал выглядел как-то особенно пугающе. И сразу — шум, вопли, стоны… Кого-то придавило куском стены, кто-то катался по полу, прижав к животу окровавленную руку. Взвыла, захлебываясь, сирена.

Я встала на четвереньки, ошалело тряся головой и пытаясь сфокусировать взгляд.

— Скорее! — Ян вздернул меня, перекинул через плечо.

— Франческа, — заорала я. — Она упала…

— Ей не помочь, — слова потонули в шуме и воплях.

Ландар оказался ближе всего к взрыву, и его я не видела. Впрочем, я вообще почти ничего не видела, болтаясь на спине Яна, словно кукла. Похоже, меня все же оглушило, потому что какофонию звуков я воспринимала словно сквозь вату. На улице творился хаос — кричащие люди, воющие сирены…

И новый взрыв. Кажется, мощнее прежнего. Устоявшая часть стены рухнула, погребая под своими руинами улыбающихся полицейских.

Ян забросил меня в феррари.

— Увози ее! — заорал он перепуганному водителю.

— Нет! — я вцепилась в руку Яна. — Нет, не ходи туда!

— Я должен, — он сжал зубы. — Я дал клятву, Диана. Уезжай, немедленно!

— Нет!

Но меня уже не слушали. Дверца захлопнулась, отделяя меня от ужаса, что творился на улице. Водитель вдавил педаль газа, автомобиль дернулся, словно зверь, и прыгнул вперед, не различая сигналы светофоров.

Глава 21

Я прижалась к заднему стеклу, пытаясь рассмотреть что-нибудь, увидеть Яна… Дал клятву. Проклятье! Я совсем забыла об этом. Не только Ландар не мог убить Яна, но и тот не мог оставить князя там, где грозит опасность. Клятва странников, странная и пугающая древняя руна, что связывала их всех. Не позволяла нарушить и предать.

Я вытерла мокрые щеки, размазывая по лицу грязь и белесую пыль известки. Оглянулась.

— Куда вы меня везете?

— Не переживайте, синьорина, в безопасное место.

Откинулась на спинку, пытаясь успокоить дыхание и нервно колотящееся сердце. Ян разберется. Он все уладит! Франческа…

Закрыла глаза, чувствуя, как обжигают веки невыплаканные слезы. Мне хотелось верить, что Ян ошибся, и девушка была лишь без сознания, когда прогремел второй взрыв. Если это так, то Ян поможет ей. Вытащит. Я хотела верить в это.

Задумавшись, я поймала в зеркале заднего вида взгляд водителя. И замерла. Сердце подскочило. Наверное, я стала параноиком. Но почему его глаза вовсе не выглядят испуганными? Почему я не вижу в них страха?

— В безопасное место? — я выдавила улыбку, наклонившись вперед. — А куда? У нас зарезервирован номер в отеле…

— Си, синьорина. — Водитель тоже улыбнулся. В зеркале блеснули его белоснежные зубы. — Я везу вас в отель.

В отель? Серьезно?

Не прекращая улыбаться, я посмотрела в окно. Я прекрасно знала этот городок. Безмятежный, красивый, спокойный. И в отеле останавливалась неоднократно. Сейчас мы ехали вовсе не к нему. Мы очень быстро направлялись к выезду из города, еще несколько минут, и за окном потянутся колоритные местные пейзажи, с остроконечными пихтами и полями.

Коротко выдохнув, я перегнулась и ударила водителя по шее. Сил, чтобы оглушить, не хватило, но он заорал, инстинктивно сбросил газ. Машину занесло. Я вывалилась вперед, с силой нажала на кнопку разблокировки дверей. То, что я делала, было самоубийственным, но и другого выхода я не видела. Мне совсем не хотелось оказаться в том безопасном месте, куда меня везли.

Кнопка щелкнула, и, не раздумывая, я рванула дверцу, вываливаясь на дорогу. Руки и колени обожгло болью, но, похоже, мне повезло, и я ничего не сломала. Покатилась по склону, прямо к зарослям колючих кустарников, вскочила, бросилась в сторону. Автомобиль взвизгнул покрышками, зашипел, останавливаясь. Водитель что-то орал, пока я неслась, пригибаясь, молясь лишь об одном — чтобы он не начал стрелять. Даже моя регенерация не сможет исцелить после прямого попадания в сердце или голову. Я слышала за спиной топот, и казалось, горячее дыхание обжигает висок, а мужские руки вот-вот сомкнутся на моей шее. Но… я была не совсем человеком. И бежать могла быстрее любого спринтера. Узкий проулок возник, словно щель, между домами, и я нырнула в него, не раздумывая. Поворот, еще один… обшарпанные стены с проходом шириной в полметра — я неслась вперед, петляя, словно заяц.

Остановилась, лишь когда дыхание закончилось, а сердце уже колотилось в горле. Метаболизм ускорил все процессы в моем организме, жутко хотелось пить. Обернулась. Преследования не было. Пустой проулок подмигивал распахнутыми ставнями и улыбался витыми лесенками. Я побрела, держась рукой за стену, облизывая губы. У одного из домов стояли каменные чаши-украшения, но на дне блестела вода, собравшаяся после дождя. Я засунула в чашу голову и принялась лакать, словно бродячая кошка, наслаждаясь каждым глотком грязной воды, полной травинок и даже дохлых мошек. Было плевать. Лишь бы пить…

— О, синьорина, что вы делаете! — изумленный возглас заставил меня поднять голову. — Дева Мария, вы с ума сошли!

— Нет, просто меня замучила жажда, — слабым голосом ответила я пожилому мужчине.

— Прекрасная, прекрасная синьорина! — он всплеснул руками, настороженно осматривая меня. — Нельзя пить эту воду! Она плохая! Я дам вам чистую, постойте здесь!

Мужчина скрылся за дверью своего дома, я посмотрела на створку и бросилась бежать. С некоторых пор я не доверяю незнакомцам.

Я шла, размышляя, что мне делать дальше. Вернуться к разрушенному зданию? А что, если Ян уже ушел? А меня будут там ждать? Кто спланировал все это? Кто хотел убить нас? А Ландар?!

Я остановилась, прислонившись к стене. Он жив? Черт, мне всегда казалось, что князь бессмертен, но что, если я ошибаюсь? Право, мне никогда не приходило в голову спросить, выживет ли он, попав в эпицентр взрыва.

Вдруг он…

Прислушалась к себе, пытаясь понять, что чувствую, но ничего не ощутила. При мысли о том, что Ландар мог погибнуть, все внутри меня замирало, чувства глохли, как автомобиль без бензина. Наверное, мое сознание просто не могло допустить такой мысли.

А Ян? Внутри стало больно.

Где мне искать их? И… стоит ли их искать?

Шальная мысль, тронувшая, как птица крылом, упала в душу стопудовой гирей. Что, если судьба дает мне шанс? Сбежать. Прямо сейчас. Не искать странников, а со всех ног нестись в другом направлении.

Я тряхнула головой, пытаясь думать. У меня нет документов. Нет денег. Нет знакомых, семьи и друзей. Но… но есть шанс. Исчезнуть. Раствориться на просторах мира… Спрятаться навсегда там, где меня не найдут. Больше не будет в моей жизни Башни, поиска одаренных, вины и страха ошибиться… не будет Ландара, Хаоса, Шейна и других… И Яна — тоже.

Хотела ли я этого?

Жизнь с чистого листа, все с начала?

Я сделала неуверенный шаг. В никуда.

— Попалась! — сильная рука сжала мое плечо. Я резко обернулась. Водитель! Все-таки нашел меня!

— Шираон! — выкрикнула я.

Волк появился уже оскалившись, встряхнулся. В узком пространстве между домами было совсем мало места для маневра, а «водитель» стоял слишком близко ко мне.

— Нападай! — закричала я.

— Не стоит, Диана. — Спокойный голос за спиной заставил меня обернуться. И что самое странное — Шираон застыл, ощерив клыки, словно его заморозили.

В нескольких шагах от меня стояли трое. Двое мужчин и женщина. Впереди — тот, кто и назвал мое имя, очевидно, главный в этой компании. Виски выбриты, а длинные темные волосы сзади заплетены в косу, как у женщины, но я не решилась бы усмехнуться этому факту. В человеке с косой не было ничего женственного. Резкие черты лица с примесью азиатской крови, острые скулы, слегка раскосые глаза странного для восточного человека ярко-синего цвета. Высокий рост и мощное телосложение намекали на то, что в этом мужчине смешано множество рас. Его спутников я осмотрела мельком, но одно могла сказать совершенно точно: все присутствующие — одаренные. Я видела след эфира в каждом из них. Подняла взгляд. Над троицей парила птица. Феникс. Так называли это мифическое создание. Его никогда не существовало, но в древности кто-то из видящих видел такую ауру и описал ее. Огненное создание, парящее над своим владельцем. Кому их троих принадлежал феникс, я не разобрала.

— Кто вы? — резко сказала я. — Откуда знаете мое имя?

— Я знаю многое. — Синеглазый склонил голову, рассматривая меня. — Меня зовут Аргус.

Я нахмурилась, лихорадочно пытаясь найти выход. Бежать? «Водитель» перекрыл путь отступления, получается, я сама себя загнала в ловушку. Ходить по стенам я не умела, к сожалению, летать — тоже.

— Что вам от меня нужно? Зачем вы хотели меня похитить? Чтобы убить?

— Чтобы поговорить. Для начала.

— Поговорить? — я усмехнулась. — Странная манера приглашать для беседы.

— Вряд ли ты пришла бы по-другому.

— Вы следили за мной?

— Я ждал тебя.

Оглянулась на своего волка, на «водителя», что неподвижно стоял за спиной. Ждал? Что он имеет в виду? И как они нашли меня? В этом лабиринте узких улочек и запутанных переходов… Разве что у них есть ищейка. Но… я сама вышла к ним. А эти люди… они, похоже, действительно просто здесь ждали.

— Вы провидец, — прошептала я, осознав цепь происшествий и придя к единственному возможному решению. — Предвидите события. Ведь так?

— Ты умная девушка, Диана, — не стал отрицать Аргус.

Я облизала губы. Ландар многое бы отдал, чтобы заполучить его к себе. Подобный дар чуть ли не еще большая редкость, чем способность видящей. Все ясновидящие и экстрасенсы, которых мы находили, оказывались или шарлатанами, или обладали лишь каплей эфира, их видения сбывались с точностью в пять-девять процентов. Ничтожно мало. В Башне жила женщина, способная рассказывать прошлое. Но будущее? Дориций говорит, что оно столь вариативно, что человеческий мозг не способен охватить все грани развития даже малейшего события. Их слишком много. Миллиарды, а то и больше путей, по которым может пройти человек. А будущее странников предсказать и вовсе невозможно, они не подчиняются физическим законам нашего мира. Для мира они даже не существуют, как ни сложно это понять и осознать.

В свое время я тоже ломала голову над этой загадкой, а потом решила, что легче просто принять это, как данность.

Чем больше эфира в человеке, тем сложнее предвидеть его будущее. Во мне эфира достаточно, но вот стоит передо мной мужчина, который ждал меня именно в этой точке пространства и времени. Который знал, что я буду здесь.

Мне стало страшно.

— Что вам от меня надо?

Аргус сделал шаг вперед. Я попятилась.

— Хочу рассказать тебе кое-что, Диана. Сон, что я увидел год назад. Страшное видение, которое лишило меня покоя.

— Может, вы просто переели жирного на ночь? — я осматривалась, раздумывая, как сбежать.

— Я хотел бы, чтобы это было так. — Аргус не улыбнулся моей глупой шутке. — Я увидел апокалипсис, Диана. Конец света. Уничтожение того мира, что все мы знаем. Я увидел свою любимую Италию, погребенную под толщей воды. Шедевры живописи, литературы, архитектуры — сметенные ураганом, уничтоженные землетрясением. Увидел прекрасные города мира, объятые хаосом и разрушением. Торнадо, цунами, извержение вулканов. Ядерная зима. Континенты, засыпанные пеплом, и высохшие океаны. Вот что я увидел, Диана.

Я молчала, против воли проникнувшись его словами. Картина, нарисованная не раз, предрекаемая многократно, самый большой ужас человечества.

— Погибнут не все, — продолжил Аргус. — Но те, кто выживут, станут рабами. Нашей цивилизации больше не будет, человечество отбросит в развитии на века. Это очень страшный сон, Диана. И поверь, я очень не хочу, чтобы он сбылся.

— Но при чем здесь я?

— Я увидел того, кто сотворил все это.

Я замерла.

— Кто-то из властителей мира нажал на ядерную кнопку?

— О нет. Это вина лишь одного… создания. Не человека. Древнего. Иного.

Я похолодела. Стиснула ладони.

— Ты называешь его Ландар.

— Вы ошибаетесь, — я вскинула голову. — Он не настолько безумен, чтобы сделать это.

— Настолько, — жестко сказал Аргус. — Твоему князю плевать на человеческие жизни, разве ты не знаешь этого? Он не ценит их. Люди для него лишь скот, их чувства, мысли и желания не занимают Ландара.

Я сжала виски ладонями. Боги, что говорит этот человек?

— Но дело даже не в его душевных качествах. Дело в том, что тот, кого в прошлом называли демоном смерти, уже делал это. Ту катастрофу списали на тунгусский метеорит, люди, как всегда, нашли причину необъяснимого. Но в прошлый раз Ландару не удалось объединение, странники погибли, не отдав свою силу. Боюсь, он решит повторить.

— Не отдав свою силу? О чем вы говорите?!

Боги, я не хочу его слушать!

— Ты знаешь, о чем. Ландар хочет провести обряд слияния, объединить силы тринадцати странников. Для чего, по-твоему, он столько лет искал их? Объединение убьет остальных, но увеличит возможности Древнего до максимума. Он станет новым богом, Диана. Уничтожившим старый мир.

— Это все… — я на миг закрыла глаза. — Это все бред. Я не верю вам. Вы просто сумасшедший, которого посещают наркотические видения. Ландар в своем уме, он не сделает этого…

— Сделает, — припечатал Аргус. — Если мы его не остановим.

— Но почему я должна вам верить! — заорала, не в силах сдержаться. — Я вас впервые вижу!

— Да, сейчас ты не веришь, — провидец кивнул. — Но… мы еще встретимся. А для начала мы дадим тебе то, чего ты желаешь.

— Что я желаю? — моргнула непонимающе.

— Да. Это будет прекрасно, — по губам Аргуса скользнула мимолетная улыбка. — Змея нельзя убить. Лишь усыпить на время, как твоего стража. Наслаждайся, Диана. До встречи.

— Что? О чем вы…

Троица развернулась и скрылась за поворотом. Водитель исчез. Мой волк отмер и затряс головой, скребя когтями сухую землю.

— Место, — тихо скомандовала я, возвращая зверя в рисунок.

То, о чем говорил Аргус, не укладывалось в голове. Честно, хотелось просто выкинуть это все из сознания — как бред или ненужный хлам. В конце концов, почему бы так не сделать? Почему я должна верить этому синеглазому незнакомцу?

Чушь все…

Я побрела куда-то, размышляя, что делать дальше, и все еще не веря, что меня отпустили. Или все это лишь очередная ловушка? Меня загнали в этот узкий проулок, рассказали страшную историю про апокалипсис и напоследок пообещали подарок. И как ко всему этому относиться?

Я завизжала, когда меня вновь схватили.

— Пусти…

— Диана?

— Ян? — я обернулась так резко, что едва не свалилась. — Ян, это, правда, ты? Это ты? Нашел меня?

Уставилась на него жадно. Ран я на мужчине не видела, хотя на свитере темнели пятна крови, а на волосах лежал пепел. Лицо застывшее и взгляд тяжелый, мрачный. Ян коротко осмотрел меня с ног до головы, а потом шагнул и притянул к себе. Так резко, что если бы я не вцепилась в его плечи, то наверняка упала.

Короткий вдох, и наши губы соединились. Торопливо, обжигающе, без капли нежности, лишь с болезненной необходимостью почувствовать друг друга, поверить, что живы, что рядом… Я хотела раствориться в его силе, объятиях. Дыхании.

Рваный хрип в мой рот, руки, впечатывающие в стену. Дерганое движение, попытка добраться до тела, ощутить его ближе…

Этот поцелуй отличался от того, что был в дольмене, как шторм от сквозняка. В том была мягкость, в этом лишь дикость и желание обладать. Злая настойчивая потребность ощутить друг друга, не ласка, а озверевший инстинкт, требующий соединения, погружения, слияния. Его язык у меня во рту, его руки на моем теле. Яростные объятия — обжигающие и почти болезненные. Такого Яна не знала, он пугал и притягивал одновременно, но даже если бы я захотела отстраниться, не уверена, что сейчас он позволил бы. Но я и не хотела отталкивать. Ян дернул край моего свитера, нетерпеливые пальцы сжали грудь. И от этой ласки я выгнулась, не сдержавшись, откинула голову.

— Я по тебе с ума схожу… — с яростью выдохнул он.

От его хриплого голоса я теряла разум, забывала, где мы, забывала все на свете, кроме желания принадлежать. Боги, от его губ я становилась самкой, жаждущей, чтобы ее покрыли. Забралась ладонями под его свитер, прошлась по горячей коже, ощущая сильные мышцы. Я хотела почувствовать на себе его тяжесть. И в себе — тоже… Добралась пальцами до пряжки ремня, дернула, совершенно потерявшись в урагане чувств. Кончики пальцев ощутили его возбуждение, и внизу живота родилась такая мучительная сладкая боль…

Ян издал короткий хрип, перехватил мою руку, прижал к губам, прикусил палец. Такие торопливые и жадные прикосновения, когда нет сил на игру, нет сил на ласку. Когда потребность соединиться сносит крышу. Когда не имеет значения ни место, ни время — до ужаса неподходящие, когда все исчезает, оставляя лишь желание. Я ощутила спиной шероховатость и прохладу стены, когда Ян прижал меня к ней, подхватив под ягодицы, прикусил кожу на шее, заставляя вновь застонать…

— Эй! — сверху распахнулись зеленые ставни, и свесилось недовольное мужское лицо. — Вы что это тут делаете?

Я зажмурилась, тяжело дыша и раздумывая, не убить ли того, кто помешал нам. Никогда не подозревала в себе такой кровожадности.

— Занимаемся любовью, — сказал по-итальянски Ян.

— А, ну тогда ладно, — хмыкнул мужик, закрывая ставни. — Но лучше найдите какой-нибудь отель.

— Ты знаешь итальянский?

Боги, о чем я говорю?

— Да.

Мы уставились друг на друга, возбужденные, неудовлетворенные, жаждущие. Ян перевел взгляд на мои губы, и в его глазах отразилось такое откровенное, неистовое и дикое желание, что вся моя женская сущность возликовала, а колени подогнулись. Его тело все еще прижималось к моему, когда Кхана заворочалась на шее. Я охнула и резко вырвалась из его рук, отстранилась.

— Время закончилось, — тихо сказала я. Ян уставился на мое горло. Похоже, охваченный страстью, он тоже забыл о страже.

— Я понадеялся, что эта тварь сдохла, — с ненавистью сказал он, отодвигая мне ворот, но не прикасаясь.

— Стража нельзя убить, — тихо повторила я слова Аргуса. — Лишь усыпить на время.

Значит, провидец действительно видит будущее. Он усыпил Кхану, зная, что я встречу Яна, и что произойдет дальше.

«Наслаждайся, Диана».

Стыдиться за подобное «подсматривание» я не стала, были думы и поважнее. К тому же я предпочитала размышлять об этом, чем о том, что только что была готова отдаться прямо здесь, под чужими окнами, у шершавой стены какого-то дома. Да. Лучше думать о предсказателе и грядущем конце света.

Значит, все сказанное на той улочке — правда? И Ландар уничтожит нашу цивилизацию?

— Диана? — Ян смотрел хмуро.

Я подняла на него взгляд, и вновь нахлынуло все, что только что произошло между нами. Щеки обожгла краска смущения. Его зрачки сузились, он дернулся ко мне и замер, занеся руку. Сжал ее в кулак. Шагнул в сторону.

— Он жив, ведь так? — негромко спросила я.

— Да. Ландара отвезли в клинику святого Георгия.

— Я должна пойти к нему.

— Ты не должна, — Ян прищурился, в глазах вспыхнула злость.

— Должна. Ты не понимаешь…

— Чего? — рявкнул он. — Чего я не понимаю?

— Всего! — я вспыхнула, словно бочка с бензином. — Осуждаешь меня? Да? Знаешь, что? Ты не имеешь права меня осуждать! Ты… ничего не знаешь. А я не буду перед тобой оправдываться!

— Это не осуждение, — хрипло сказал он.

— Да? А что же? — я пнула ступеньку. Внутри было больно.

Ян молчал, напряженно глядя на меня.

— Не смотри на меня, — сипло выдавила я. Устало зарылась пальцами в волосы. — Я пойду к Ландару. А то, что было сейчас… это ошибка. Очередная. Черт!

— Ошибка? — Он шагнул ко мне с такой злостью в глазах, что я попятилась, прижалась к стене. На миг показалось, что он меня сейчас просто придушит за эти слова. Но Ян лишь смерил меня взглядом, полным презрения. Лучше бы придушил. — Вот как? Для тебя все так просто? Ты легко вешаешь ярлыки, не так ли? Всегда можно поддаться желанию, а после списать на ошибку, чтобы не мучиться чувством вины. Очень удобно, Диана. — Он прищурился, осмотрел меня сверху вниз. — Ты чуть не кончила от моих пальцев и стонала мне в рот так, что у меня начисто отказал мозг, а теперь боишься признаться себе, что чувствовала нечто больше, чем просто желание трахаться. Но тебе легче сказать, что это ошибка. Снова.

Он склонился, а я задохнулась. От его слов, от ярости, от крыльев, что бились в воздухе… черт. Мне хотелось плакать…

— Чертова лицемерка. Наверное, мне тоже надо научиться этому, Диана. Считать тебя ошибкой.

Он развернулся и пошел вперед, засунув руки в карманы куртки. Остановился, посмотрел через плечо.

— Идем. Я понял, кто я для тебя, но по-прежнему охраняю твою жизнь. Отведу тебя к Ландару, раз ты так этого хочешь.

Я этого не хотела. Но объясняться не стала. Пусть лучше Ян злится на меня. Он и так слишком многое обо мне понимает. Я не хотела становиться с ним еще ближе, слишком больно будет потом…

Еще ближе. Усмехнулась своим мыслям. Да, несколько минут назад мы были весьма близки…

Посмотрела на его спину и замерла. Показалось?

Нет. Я не ошиблась в тот краткий миг, когда они мелькнули. Внутри все оборвалось. Белоснежные крылья Яна больше не были таковыми. От кончиков к центру ползла чернота, стекала густыми смолянистыми разводами.

Глава 22

— Франческа тоже в больнице, — прервал затянувшееся молчание Ян.

Мы не разговаривали все дорогу. Я смотрела в окно, напряженно размышляя об Аргусе и его словах, Ян тоже не спешил делиться своими мыслями. И нарушил молчание только сейчас, когда впереди показалось серое здание.

— Она жива?! — я не стала скрывать своей радости.

— Она в коме, — хмуро ответил Ян. — У нее нет шансов, если оставить ее в Италии. Я заберу ее в Башню.

— А что сказал Ландар?

Ян повернул голову, смерил меня взглядом.

— Когда я вез их, Ландар выглядел куском обугленного мяса. Так что его мнением я забыл поинтересоваться. Впрочем, и сейчас не стану. Франческа полетит с нами.

Я закусила губу. Конечно, Ян прав, в Башне девушка получит ту помощь, которую ей не смогут оказать больше нигде. К тому же она действительно видящая, мы успели убедиться в этом.

— Конечно, — пробормотала я.

И когда мы вошли в больницу святого Георгия, Ян направился прямиком в палату Франчески, указав мне, где искать Ландара. Я хмуро посмотрела ему вслед и вошла в реанимационную палату. Понятно, будь я человеком обычным, никто меня сюда не пустил бы, но и я за годы проживания в Башне кое-чему научилась. Например, добиваться того, чего хочу.

В палате тихо пищал кардиомонитор, множество приборов контролировали жизненные показатели того, кто лежал на узкой койке.

— Это невероятно… — пожилой врач и несколько медсестер торопливо записывали данные, еще один за стеклянной дверцей что-то возбужденно говорил в телефон.

Я понимала их. Не каждый день увидишь подобное зрелище.

Вся правая сторона тела Ландара была покрыта сплошным ожогом. Черная обугленная плоть, кое-где слезшая до кости. Остальное тело представляло собой жуткий волдырь. Но ткани срастались на глазах, поврежденная кожа восстанавливалась, словно змея сбрасывала чешую.

— Просыпайся, — тихо сказала я, прикасаясь к его руке.

— Я тебя заждался, — его веки дрогнули, князь открыл глаза и посмотрел недовольно. — Где ты была?

— Любовалась итальянскими пейзажами. — Я посмотрела на врачей, изумленно прилипших к стеклу. Телефон в руке одного мигал и вибрировал, но он не замечал этого, с открытым ртом рассматривая, как с их пациента слезает кожа, обнажая новую — здоровую. Я отвернулась от зрелища шокированных людей и перевела взгляд на Ландара. Тот сел, обрывая провода и датчики.

— Жуткий вид, мой князь, — я прикоснулась губами к перстню на неповрежденной руке.

Он притянул меня к себе, впиваясь в губы, у его поцелуя был вкус крови и смерти. Я не отвечала, и Ландар оторвался от меня, посмотрел в глаза. Черная паутина вен плелась вокруг его глаз пугающим рисунком. Я выдохнула.

— Нам надо уходить отсюда. Я уже вызвала самолет, он ждет нас на частном аэродроме. И еще стирателя, — посмотрела на все еще глазеющий медперсонал. — Слишком много свидетелей.

— Не волнуйся о них, — Ландар встал, стряхнул со своего восстановившегося тела корку засохшей крови, словно шелуху. Обнаженный и прекрасный он вызывал восхищение. И ужас.

— Стиратель будет здесь через час, он уже вылетел, — побледневшими губами прошептала я. — Нет необходимости действовать радикально…

Ландар шагнул ко мне, сильные пальцы сжали мой подбородок.

— Просишь меня?

— Да. Я прошу. Не надо смертей. Алин будет здесь быстро и удалит все воспоминания о тебе. О нас. И все данные. Смерти лишь привлекут ненужное внимание, мой князь.

— Люблю, когда ты просишь, — он легко коснулся моих губ. — Где ты была, Диана?

— Водитель запаниковал, — я пыталась сама не паниковать под его взглядом. — Увез меня на окраину города. Заблудился. Я не сразу смогла убедить его в том, что мне надо вернуться, прости.

Он дернул ворот моего свитера, внимательно осмотрел Кхану. Змея любовно обвилась вокруг его ладони и снова вернулась на мою шею. Похоже, это успокоило Ландара, черная сеть пропала с его лица, и уголки губ приподнялись.

— Хорошо, — медленно кивнул он.

Я скрыла вздох облегчения.

— Я найду какую-нибудь одежду. Наверняка здесь найдутся запасные штаны, — пробормотала я, выскакивая за дверь.

Ян уже ждал в коридоре, на бесстрастном лице ни одного чувства.

— Франческу доставят к самолету на специальном транспорте. — Он сунул мне в руки сверток с хлопковыми штанами для князя.

— Позаимствовал у одного из врачей? — сипло спросила я.

Ян пожал плечами.

— Кажется, пора заканчивать наши итальянские каникулы. Поторопитесь.

Я кивнула, ощутила запах озона и обернулась. Ландар стоял в дверях, напряженно рассматривая нас с Яном. Я порадовалась, что между нами не менее метра.

— Идем, — коротко бросил Ландар, шагая по коридору.

Я посмотрела на штаны в своих руках. Похоже, князь решил, что нагота ему не мешает. Пациенты смотрели, открыв рты, на явление обнаженного мужчины в коридорах этого учреждения. Я же мрачно размышляла о том, сколько работы предстоит Алину. Придется удалить воспоминания всего медперсонала, пациентов, найти тех, с кем врачи говорили по телефону, уничтожить бумаги. Князь мог бы и не добавлять стирателю работы. Алин — один из странников, я видела его лишь несколько раз, даже не знаю, какого цвета его крылья. Я избегаю его, меня пугает возможность этого мужчины влезать в человеческую память.

К счастью, переулок оказался пустым, и к работе стирателя не придется добавлять воспоминания любопытных зевак.

Нанятый водитель покосился на нашу троицу, но промолчал. Ян сел вперед, похоже, находиться рядом с Ландаром ему не хотелось. Что ж, я его понимала.

Первым делом князь потребовал телефон и все дорогу до самолета раздавал распоряжения. Найти… выследить, разобраться… перескакивая с языка на язык, с номера на номер. Я не слушала. Не сомневаюсь, что уже сейчас не только полиция, но и карабинеры Италии брошены на то, чтобы найти организаторов взрыва. Я смотрела в окно, на проплывающие мимо живописные дома, украшенные разноцветными ставнями, на узкие улочки, на кошек, намывающих усы на ступеньках, на мостики через узкий канал и вспоминала Франческу. Она сказала, что УЖЕ ответила нам. Она приняла нас за других, за тех, кто приходил раньше. Кого она повстречала? И почему так испугалась?

А самое главное, кого хотели убить тем взрывом? Ландара? Что ж, мы все убедились, что изрядный заряд тротила его не берет. Яна? Ян — новый игрок на этом поле, вряд ли кто-то знает о нем. Франческу или меня? Бред…

Или все это: взрыв, похищение, побег — лишь звенья цепи, что должны были привести меня в тот проулок, где ждал Аргус?

Но тогда провидец с синими глазами еще страшнее Ландара. И человеческие жизни значат для него так же мало. Или это принцип малой крови? Убить несколько, чтобы спасти миллионы? Ведь иначе Ландар не отпустил бы меня ни на шаг. Да, взрыв не убил его, но на время вывел из игры. На какой-то час, которого хватило для встречи со мной…

Господи, что происходит?

Я устало закрыла глаза. Уже сквозь сон чувствовала, как меня подняли на руки и понесли куда-то. Приподняла веки. Ландар. Надо же…

— Спи, — без улыбки сказал он.

— Не усыпляй меня.

Черт, не хочу снова проспать пару дней.

— Так будет лучше, — без эмоций сказал он. И — да, усыпил.

* * *

Я стою над обрывом, глядя вниз. Ветер бьет в лицо резкими порывами, трепет ткань черного плаща. Надо было надеть теплую куртку, но не успел. Ненавижу такие вызовы. Холодно. Холод я тоже ненавижу.

Я чувствую… сожаление.

Внизу горит машина. Обрыв небольшой, склон не слишком крутой. Могли бы и уцелеть, но, увы… не повезло.

Он тоже внизу, снег падает на черное пальто…

— Кто? — спрашиваю равнодушно. Мне на самом деле плевать. Краткий миг сожаления исчез также быстро, как растаяла льдинка, что я вертел в пальцах.

Он развернулся, поднял голову, и я увидел ту, что он держал на руках. Девочка? Скорее, подросток, лет тринадцать. Интересно, ее волосы на самом деле такого цвета, или это пепел догорающего автомобиля? А впрочем… неважно.

— Сколько?

— Сегодняшний день, — говорит Ландар, но смотрит лишь на бледное личико. Девочка без сознания. — Для начала.

— Как скажешь.

* * *

Теплое дыхание щекотало мне висок. Глаза открывать не стала. Какой странный сон мне приснился… Пугающий. Он ускользнул, стоило пробудиться, и я изо всех сил пыталась удержать дрему, снова увидеть тот обрыв. Там было что-то важное…

Но, увы. Сон ушел окончательно. Дыхание вновь коснулось виска. Полежала, пытаясь не шевелиться. Но кого я хотела обмануть? Возможно, он слышал даже, как течет моя кровь.

— Я ведь просила не усыплять меня, — открыла глаза, прищурилась, хотя в комнате было довольно темно.

— Большинство людей сказали бы спасибо за такой подарок, — Ландар лежал на боку, подперев рукой щеку. — Никакого страха полета, тяготы дороги… открываешь глаза — и уже на месте, в своей кровати. Но ты не большинство, так, Диана? Ты недовольна любым моим подарком.

— Я недовольна лишь тем, что подарки вручаются мне насильно, невзирая на мое желание. — Посмотрела в его глаза. Спокойный. Расслабленный. В светлой футболке и джинсах — почти человек. Но нет. Я не заблуждалась на его счет.

— Разве не умнее благодарить за них, а не сопротивляться и злиться? — он приподнял бровь.

— Не для меня, — я хмуро приподняла покрывало. Короткая ночная сорочка. Ни следа моего свитера, брюк или белья. — И кто меня раздевал?

— Разве я доверил бы это другим? — усмехнулся Ландар. Провел пальцем по моим губам, заставляя меня напрячься. Придвинулся ближе. — Я долго ждал, пока ты проснешься… Знаешь, это так трудно, смотреть на тебя спящую и ждать. И не приходить в твой сон. Поблагодаришь?

— Сколько прошло времени? — я попыталась встать, но он прижал меня ладонью к постели. Задохнулась. — Мне надо… в туалет.

— Пытаешься сбежать? — он рывком переместился, придавил меня своим весом.

— Черт! Можно мне хотя бы зубы почистить? — я задергалась под ним, отворачивая лицо в сторону.

Ландар замер, нависая надо мной.

— Не хочешь меня?

Я уловила первые злые нотки в его голосе. Нутро сжалось от страха.

— Не хочешь… Чувствую, что нет. Интересно, может, хотела бы, чтобы на моем месте был кто-то другой? Такая нежная, такая страстная… Но не для меня, да? Кого ты представляешь в своей кровати, Диана?

— Никого, — я сжала зубы, пытаясь уговорить свое тело не вырываться.

Он вдруг резко откатился, а потом дернул меня к краю кровати — так, что ноги свесились вниз. Сжал колени, развел и сразу склонился, касаясь губами нежных складочек внизу. Я выгнулась, не от удовольствия, а в попытке избежать этой ласки.

— Только дернись, — с яростью прошипел он.

Я закрыла глаза.

— На меня смотри!

Черт. Приподнялась на локтях. Смотреть, как Ландар имеет меня своим ртом, не хотелось, но и выбора не было. Смотрела. Видела движения его языка — чувственные и жесткие одновременно. Кхана сдавила горло, когда я вновь попыталась отвернуться, и дальше я лишь дышала рывками, пытаясь сдержать ответ своего тела. Все-таки Ландар добился того, чего хотел. Я задрожала, стон разбавил влажные звуки его ласк. Наслаждение зарождалось внутри, закручивалось тугой спиралью, еще немного… еще чуть-чуть…

Ландар отстранился, когда я уже готова была к разрядке. Просто отодвинулся и встал, рассматривая мое распластанное тело, задранную до груди сорочку, раздвинутые ноги…

— О, вижу, теперь ты меня хочешь. — Во тьме его глаз билась злость — жестокая, губительная. Там даже желания не было, только ярость. — Это выглядит как приглашение, Диана.

Я с трудом свела дрожащие ноги.

— Вот только я, пожалуй, воздержусь. В следующий раз будь сговорчивее, радость моя.

Он пошел к двери, обернулся уже на пороге.

— И не пытайся самостоятельно завершить начатое. Кхана все равно не позволит, — он недобро улыбнулся. — Хорошего дня, Диана.

Я уже даже не пыталась сдержать ненависть во взгляде. Смотрела, как захлопнулась за ним дверь, а потом перевернулась набок, поджав колени. Тело требовало разрядки, низ живота болел от разбуженного и неудовлетворенного желания. Но как только я сместила ладонь ниже, змея сжала шею. И рисковать своим дыханием ради оргазма я точно не желала.

Свернулась, пытаясь успокоиться. Внутри меня тоже была змея — тугая и моя собственная. Ядовитая змея моей ненависти. Черт, а ведь каждый раз я считаю, что хуже уже быть не может…

Сгребла себя с кровати и поплелась в душ, надеясь, что холодная вода вернет мне бодрость и покой.

Глава 23

Аппетита не было совершенно, но я все же отправилась на кухню в надежде выпить огромную чашку кофе. К несчастью, я не самый везучий человек на земле, поэтому там уже сидел Шейн. Парень вскочил, заметив меня, и даже отодвинул мне стул.

— Ты поговорила с ним? Ландар разрешит мне уехать?

Я спряталась за кофейной чашкой.

— Нет. Я с ним не говорила, и нет — не буду. Мои слова для князя пустой звук, ты зря надеешься на меня.

Шейн еще мгновение улыбался, а потом его лицо исказилось.

— Я же попросил! Вот сучка! Тебе что, трудно было с ним поговорить?

Смутная тень возникла за спиной белокурого красавца, и тяжелая рука сжала его затылок, ударив лицом о стол. Чашки и блюдца брызнули в разные стороны, я вскочила. Шейн ошалело тряс головой, из носа капала кровь.

— Советую извиниться, пока я не продолжил, — сказал Ян.

— Ты телепортируешься? — изумленно выдавила я.

— Нет. Просто двигаюсь быстро, — он посмотрел на Шейна. — Ну?

— Да кто ты такой?! — парень вскочил, со злостью отпихивая стул.

Я спиной попятилась в сторону, ощущая, что лучше допить кофе где-нибудь в другом месте. Если два странника начнут меряться силой, желательно оказаться от этого места как можно дальше.

— Сядь, Шейн, — резкий окрик Ландара заставил парня сжать кулаки, но молча сесть на свой стул. — И извинись, — добавил князь.

— Я не буду перед ней извиняться! — заорал Шейн. — Она никто!

Новый удар заставил его нос хрустнуть. На этот раз белокурого приложил кулаком Ландар. И уселся, сделав знак Грете, чтобы принесла кофе.

Я закрыла лицо ладонями. Черт…

— Это ты — никто, — бесстрастно сказал Ландар.

— Я странник!

— Ты глупый мальчишка, который по какому-то недоразумению получил изрядную долю эфира. В этом нет твоей заслуги, ты ничего для этого не сделал. И пока лишь прожигаешь жизнь и доставляешь мне неприятности. — Ландар сделал глоток кофе, отставил чашку. — Извиняйся, — зашипел он.

Ян сверлил его взглядом с другой стороны, и Шейн сглотнул, утирая кровь с лица.

— Извини, Диана, — процедил он. — Не хотел тебя обидеть.

Швырнул на стол окровавленную салфетку и ушел, бросив на меня яростный взгляд.

— Отлично, — пробормотала я. — Теперь он меня ненавидит.

— Шейн к тебе не подойдет, — сказал Ландар, намазывая масло на тост.

Я медленно кивнула, пытаясь не думать о том, что произошло в спальне полчаса назад.

— В Италии нашли виновников взрыва?

— Да, — это уже Ян. — Подрывник, недавно вышедший из тюрьмы. Ничего не знает, ему просто заплатили.

Я нахмурилась. Было ощущение, что мне что-то не договаривают.

— Он жив?

Ян покачал головой.

— Повесился в камере. Написал, что не хочет снова в заключение и что совершил это преступление ради мира на земле.

Ландар рассматривал свою чашку, постукивая пальцами по столешнице. Я покосилась на мужчин. Значит, ради мира? Кем он был, неизвестный мужчина, заложивший взрывчатку? Правда ли верил в то, что делает благое дело, или его просто заставили? И стоит ли рассказать о моей встрече в переулке? Пожалуй, повременю…

— Диана, в Башню сегодня прибудут все странники, проследи, чтобы комнаты для гостей были готовы. И надень вечером платье, что я оставил в твоей комнате, хочу увидеть тебя в красном.

Я смотрела на тарелку с тостами. Раньше Ландар не отдавал мне таких распоряжений при посторонних. Ощущение отвратительное, надо сказать.

— Диана?

— Да, мой князь. Как скажешь.

— Умница, — он перегнулся через стол и поцеловал меня. Жестко всунул язык, укусил за нижнюю губу. — До встречи.

Ушел, даже не посмотрев на Яна. Впрочем, я тоже на него не смотрела.

— Почему ты это позволяешь? — в его тихом голосе было столько ярости…

— Ты не понимаешь.

— Чего? Что он обращается с тобой, как с вещью?

Я подняла взгляд, уставилась в заострившееся лицо Яна.

— Или тебе это нравится? Женщины странные создания — и некоторые любят унижения.

Я сжала зубы.

— Мне надо идти. Приятного аппетита, Ян.

— Ты его любишь? — он смотрел мне в глаза, удерживая, не давая уйти, требуя ответа.

Прикрыла глаза, втягивая запах озона, что был таким острым… Черт.

— Ландару я обязана всем, — тихо сказала я.

Ян медленно кивнул.

— Это многое объясняет. Я уеду, как только решится вопрос с твоим покушением. Надеюсь, это случится достаточно быстро.

— Вернешься в свой дом в Альпах?

— Мир большой, — он отвернулся.

Да, мир большой. Хотелось бы увидеть его вместе с Яном. Но… лучше пусть уезжает. Он до сих пор думает, что с Ландаром можно бороться, но я точно знаю, кто победит. Князь не просто носитель эфира, он древний, истинный странник. А я не переживу, если с Яном что-то случится.

— Да, так будет лучше для всех.

Прошла мимо, тихо закрыв за собой дверь.

* * *

Платье было восхитительно вызывающее. Даже не красное — алое. Черт-черт, я сроду такого не носила. Длинное, с тонким газовым шлейфом. В этом платье я буду словно маяк — видно отовсюду. Роскошный наряд, созданный известным кутюрье, шикарный и безумно дорогой. Спина открыта так провокационно, что мне даже страшно двигаться. Спереди треугольный вырез, открывающий ложбинку груди. Я хмуро посмотрела на себя в зеркало. Волосы мне убрали наверх, а улыбающаяся француженка сделала макияж.

И я не узнавала себя в зеркало. Кто эта прекрасная холодная молодая женщина, что смотрит с другой стороны стекла? Золотистая кожа, красиво подчеркнутые яркие глаза, прядка на шее, словно ненароком выбившаяся из намеренно небрежной прически… Незнакомка.

— Вы закончили? — любезно спросил Ландар мастерицу. Та расцвела улыбкой, затараторила что-то, восхваляя мою неземную красоту.

Мне хотелось, чтобы она не уходила, но в этом доме приказывала не я. Женщина убежала, продолжая что-то восхищенно говорить, кажется, даже за дверью. Ландар подал мне бокал вина, улыбаясь. А потом встал позади меня, наши взгляды в зеркале встретились. Белоснежная сорочка подчеркивала аристократичную бледность его лица, темный фрак сидел точно по фигуре. Красивый мужчина, для которого не существует слово «нет».

Наверное, мы хорошо смотрелись вместе. Наверное.

— Ты действительно великолепна, — он провел пальцем по моей обнаженной руке — от локтя до плеча. Наклонился, прижался губами к шее. Кожа против воли покрылась мурашками. — Закрой глаза.

Послушно смежила веки. Так, не видя его, я ощущала прикосновения ярче и мне это не нравилось.

Кожу груди царапнуло чем-то холодным, и я вздрогнула. Это что, цепь?

— Не открывай, — Ландар сжал зубами мне мочку уха. Его дыхание стало тяжелее, ладони легли на шею. Горло обвила мягкая ткань.

— Не будем показывать всем Кхану, пусть это останется нашей маленькой тайной, — негромко сказал он. Провел рукой по моему животу, обтянутому алым шелком, коснулся бедра. Я зажмурилась сильнее, ощущая его желание.

— Смотри.

Я моргнула, всматриваясь в зеркальную глубину. Черный бархат на шее, плотно охватывающий горло. А от него — бесконечные ряды красных камней на тончайших золотых цепочках, рубиновая паутина, что ложилась на плечи, свисала десятью ярусами до талии спереди и сзади. Не украшение — произведение искусства.

— Еще это.

Он надел мне на оба запястья тонкие черные бархатки, усыпанные бриллиантами и рубинами. Я медленно подняла руки. Ошейник и рабские браслеты. Роскошные, но суть не меняется.

Зато Ландару я в таком виде явно нравилась. Его глаза стали еще темнее, он резко развернул меня к себе, вжимая в свое тело.

— Хочу сорвать с тебя эту ткань, — он снова укусил меня — за плечо. Потянул подол, приподнимая его, стремясь добраться до тела.

— Гости уже собрались, — тихо сказала я.

— Снова пытаешься убежать? — он тихо рассмеялся. Лизнул мне губы. — Ты ведь понимаешь, что это невозможно, радость моя.

— Просто не хочу заставлять всех ждать.

— Нам это позволено.

— Тебе, — поправила я.

— Не поблагодаришь за подарок? — он приподнял бровь. — Этим камням три века. Или это снова не радует тебя, Диана?

— Рубины прекрасны, — искренне сказала я. В самом деле, все же я была женщиной и не восхититься красотой этой роскоши — не могла.

— Ты даже готова сказать мне спасибо? — его голос стал вкрадчивым.

— Спасибо, мой князь.

— Не то… совсем не то. Но я подожду. Вечер только начался, — он засунул руку в разрез на моей левой ноге, что доходил почти до бедра. Коснулся пальцем кружева трусиков. Потянул. — Это лишнее.

Трусики упали к моим ногам. Я хмуро посмотрела на них. Отлично, теперь под тонким шелком на мне ничего нет. Совсем.

— У меня еще один подарок.

Он опустился на колени, сдвинул ткань. Я вздрогнула. На его дары у меня уже начинается аллергия. Ландар посмотрел на меня снизу вверх, обмакнул палец в бокал с вином и нарисовал внизу живота какой-то знак. Значит, дар временный, уже легче.

— Что это?

— Потом узнаешь. — Он жадно посмотрел на мои обнаженные бедра и резко опустил подол платья. — Идем.

Я положила ладонь на его локоть, и мы покинули мою комнату, спускаясь в банкетный зал. Иногда в Башне проводились приемы. И ручаюсь, каждый папарацци мира отдал бы несколько лет своей жизни, чтобы побывать здесь. Но, конечно, это было невозможно. В этом зале собирались сильные мира сего, те, у кого на полочках пылились Пулитцеровские и Нобелевские премии, Оскары или иные знаки признания. Порой здесь встречались и другие люди — мужчины с жестким взглядами и мягкими улыбками, знающие ядерные коды, короли и шейхи. Таких банкетов я боялась, они всегда проходили за закрытыми дверьми.

Сегодня событие еще более редкое — на банкет в честь Яна приехали все остальные странники. Ну и часть одаренных, которые удостоились великой чести появиться у князя.

Мы замерли на вершине широкой лестницы, и я с трудом удержала на лице улыбку. Не знаю, что за прихоть заставила князя выбрать меня сегодняшней спутницей, но мне это совсем не нравилось. К тому же, в своем платье я чувствовала себя почти обнаженной. Мне казалось, что людям внизу видна не только полоска кожи, мелькающая в разрезе, а сам разрез неумолимо ползет вверх. Рубины звенели, ударяясь друг о друга, задевали соски, и от этого внутри рождалась странная истома.

Боги! Похоже, бокал вина, что я выпила вместо ужина, был лишним.

Окинула взглядом зал. Не слишком большой, но впечатляющий, выполненный в старинном стиле — с золочеными зеркалами, вмурованными в стены, каминами с двух сторон. Куполообразный потолок украшала фреска и роскошная антикварная люстра из муранского стекла и золота, в изящных чашечках горело более двух тысяч свечей, отбрасывая блики на каплевидные подвески. Внизу взгляд радовал «версальский» паркет, собранный из разных слоев палисандра, розового, красного и эбенового дерева. Охра, позолота и беж царили здесь, в этом зале принято распивать легкие вина и закусывать изысканными деликатесами.

Сегодня был вечер для «своих», здесь собрались странники и около двух десятков приближенных одаренных. Пожалуй, на моей памяти это первый подобный банкет. Я встречалась со всеми по отдельности, но никогда не видела всех в одном зале. Димитрий — известный композитор, его крылья нежного цвета кофе с молоком, Хэндар — с аурой стального цвета и такими же глазами. Другие… Увидела Шейна, что уже очаровывал какую-то девушку, Хаоса, сидящего в одиночестве и потягивающего «Кровавую Мэри». Алина в его неизменном черном одеянии. Нахмурилась, когда взгляд зацепился за стирателя. Что-то тревожило меня, что-то, связанное с ним. Сон? Туманная дымка видения ускользала, стоило лишь попытаться рассмотреть подробности. Я сосредоточилась, но Алин повернулся, и я увидела Яна, стоящего рядом. Он улыбался, а я впервые увидела Яна в костюме, что безупречно сидел на его мощной фигуре и удивительно шел ему. Белая рубашка с узким галстуком и матово блестящие запонки дополняли наряд. Только черные рисунки на лице — острые и жесткие — вносили ноту диссонанса в сегодняшний образ мужчины.

Словно почувствовав, Ян поднял взгляд. Даже на расстоянии я ощутила, как он обжег меня. Торопливо отвернулась, пытаясь сохранить на лице улыбку.

Официантка предложила напитки. Я, не глядя, схватила какой-то бокал. Кажется, шампанское…

— Нервничаешь? — Ландар провел кончиком пальцев по моей руке.

От этого едва уловимого движения все волоски на моем теле встали дыбом. Да что со мной такое?!

— Ты знаешь, что почти все в этом зале хотят тебя, — он склонился к моему уху.

— Тебе это льстит?

— Меня это возбуждает. Обладание тем, что хотят многие, но имею лишь я.

— Ты говоришь обо мне, как о вещи, — чуть слышно произнесла я, хватая воздух пересохшими губами. В зале было душно.

Ландар тихо рассмеялся.

— Даже если и так, ты мое самое ценное приобретение.

Он отодвинулся и поднял свой бокал.

— Господа, рад приветствовать вас в своем доме. — Ландар осмотрел зал. Странники улыбались, кто-то тоже отсалютовал выпивкой. — Событие нечастое, надо признать. — Смех. — Но у нас сразу два весомых повода, чтобы встретиться. Во-первых, наш круг стал немного шире. Все уже успели познакомиться с Яном? Его появление в Башне было впечатляющим.

Кто-то рассмеялся. Я повернула голову. Шейн, ну, конечно. Наверняка знает о том, как Ян лежал связанный под дверью мастерской. Этот парень умел развязывать языки любопытным служанкам.

— Вторая причина не менее важна…

Я хмуро рассматривала пузырьки в своем бокале. Происходящее интересовало мало, я лишь отбывала повинность, ожидая момента, когда смогу уйти.

— Увы или к счастью, но мой век завидного холостяка подходит к концу.

Зал затих, никто даже не засмеялся на очередную шутку. И это понятно. Что? Ландар решил жениться? Это было так же невероятно, как вечная жизнь. Похоже, многие думали также.

— Вот это новость, — Димитрий подошел ближе. — Впрочем, совру, если скажу, что неожиданная. Мы все ожидали этого. Поздравляем, вы действительно прекрасная пара.

Хэндар усмехнулся, Шейн поднял два пальца.

Я замерла.

Медленно повернулась к улыбающемуся Ландару.

— Диана, кажется, потеряла дар речи, — хмыкнул он. На этот раз все рассмеялись. Князь достал из кармана коробочку. — Дорогая, ты ведь окажешь мне честь стать моей супругой?

— Что?

Димитрий снова рассмеялся, вероятно, он считал, что «невеста» в шоке от радости. Я открыла рот, чтобы ответить, но тут Кхана сжала мне шею. Сильно. До потери дыхания. Спрятанная под черным бархатом и невидимая для окружающих, она не давала мне сказать «нет». Ландар улыбался, но в его глазах дрожала тьма. И Кхана давила на гортань, словно предупреждая.

— Так что ты скажешь, Диана? — он за талию притянул меня к себе. И добавил тихо, лишь мне на ухо: — Выбирай слова правильно, радость моя.

Кхана ослабила свой захват, давая мне вздохнуть. — Да.

Зал взорвался аплодисментами и поздравлениями, но я слышала их словно в тумане. Ландар поцеловал меня в губы, коротко и жадно, а после надел мне на палец кольцо — тяжелое, с крупным бриллиантом. Мне казалось, что на мою руку нацепили стопудовую гирю. Как-то заторможенно повернула голову. Ян стоял за спинами остальных, возле выхода на террасу. Мрачный, злой. Наши взгляды встретились. И я отвернулась.

— Зачем ты делаешь это? — спросила чуть слышно, но не сомневалась, что Ландар услышит.

— Мои причины неважны. Важен результат, — он сделал глоток виски.

— Ты был моим опекуном, — я с отчаянием сжала руки. Пальцы коснулись кольца. — Ты не можешь на мне жениться!

— Не могу? — он приподнял бровь. — Я все могу, Диана. Формальности я улажу. Представитель приедет в Башню завтра, привезет документы. Прости, пышной свадьбы не будет. Мне не терпится назвать тебя своей женой.

Я молча смотрела на него. Власть надо мной, вот что нужно Ландару. Став его женой, я буду связана с ним еще и по закону, так что мне никогда не освободиться!

Хотя… я и так не освобожусь. Глупо на что-то надеяться, я знала, что сбежать от Ландара невозможно, видела это. Если сбегу, он найдет, даже если я зароюсь в ледники Аляски на глубину двести метров!

Я вскинула голову, губы искривила усмешка. Коснулась шеи.

— Ошейник, кольцо, что дальше, Ландар?

— Пока достаточно, — он улыбнулся, но вновь лишь губами. Я никогда не видела смеха в его глазах. — Все могло бы быть по-другому, Диана. Но ты слишком близка к предательству. Я лишь не даю тебе сделать этого.

Он склонился, лизнул мои губы, на которых остался вкус шампанского. Горячая волна прошла по телу, голова закружилась. Внизу живота пульсировал ток крови, от которого мне хотелось мучительно застонать. Я прижала ладонь к ребрам, с ужасом глядя на князя.

— О, как сладко… — прошептал он. — Твои зрачки расширены, румянец на щеках, дыхание становится тяжелее… Мне так нравятся эти признаки. Сегодня ты будешь просить меня дать тебе немного удовольствия, — он снова лизнул, и я почти застонала. — Или много. Очень, очень много.

Дернулась, отстраняясь.

— Что ты сделал? — понимание заставило сжать кулаки. — Что ты со мной сделал, Ландар?

— Всего лишь помог пробудиться твоей чувственности, — он отпил виски. — Я хочу сегодня видеть в своей постели горячую и страстную женщину, а не несчастную жертву.

— Ты… — у меня слов не было. Жар внутри разгорался все сильнее. — Ты отвратителен…

— Возможно, — его глаза потемнели. — Но ты моя собственность. Пока не запомнишь это, тебе же будет хуже, Диана.

Он погладил мне губы, заставляя мучительно закрыть глаза.

— Уже жду вечера, дорогая. Поверь, ночь будет долгой. А пока потанцуй, пообщайся. Мне нравится видеть признаки твоего возбуждения. Когда будешь готова просить меня, даже умолять тебя трахнуть — скажи мне об этом.

Он глотнул виски и отошел. Я с беспомощной ненавистью смотрела ему в спину, понимая, что толку от этого никакого. Знак, оставленный князем, будет действовать, даже если смыть его с кожи.

Глава 24

Заиграла музыка, и на мое плечо легла сильная рука.

— Ты позволишь? — спросил Хэндар.

Танцевать мне не хотелось, но с другой стороны нужна была хоть малейшая передышка, чтобы подумать, благо Хэндар не делал попыток приблизиться ближе и лишь держал кончики моих пальцев.

— Поздравляю, Диана, — тихо сказал он.

— Кажется, тебя произошедшее не удивляет? — спросила я.

— Конечно, нет, — криво усмехнулся он, — мы все ожидали чего-то подобного. Ландар запретил приближаться к тебе и даже смотреть, когда тебе было тринадцать лет, Диана. Очень… убедительно запретил. Как видишь, непонимающих не нашлось.

— И никого не смущает, что Ландар мой опекун? — старалась, чтобы голос звучал ровно, без волнения.

Хэндар пожал плечами.

— Вы не кровные родственники, все это знают. Да и если были бы…

Я молча посмотрела в стальные глаза. Странник на досуге предпочитает проводить время в нелегальных заведениях, где проводятся бои без правил. Нет, он приходит туда не для того, чтобы сделать ставку и понаблюдать сквозь железную сетку. Хэндар предпочитает находиться на арене. И насколько я знала, в этих местах нередки летальные исходы, эти бои действительно без правил. И без пощады.

И этот человек говорит мне, что никто не вмешался бы, даже будь Ландар моим родным братом?

— Презираешь нас? — тихо сказал он, рассмотрев гримасу на моем лице.

— Ну, я ведь всего лишь человек, хоть и видящая, — пожала плечами. — Кто я такая, чтобы судить вас, великих странников, не так ли?

— Возможно, поэтому Ландар и хочет сделать тебя своей женой, — Хэндар остановился, и я не сразу поняла, что музыка закончилась. — Изменить твой статус кардинально. Видящая, да еще и супруга самого князя… Ты станешь не вровень, а выше всех нас, Диана.

Я молчала. Не для того Ландару нужна свадьба, и плевать он хотел на мой статус. Князь хочет полной власти надо мной, хочет укрепить цепь, которая всегда будет удерживать меня рядом с ним. Он раз за разом изменяет мое тело, чтобы оно могло служить ему как можно дольше.

Но говорить это Хэндару бессмысленно, как и любому другому. Среди странников есть негласное правило — никто не вмешивается в личную жизнь других.

Я осмотрела зал затуманенным взглядом. Боги, почему здесь так жарко? Я ощущала, как горит кожа под тонким шелком, кажется, еще немного, и я вспыхну факелом. Ландар смотрел на меня с противоположного конца зала, словно охотник, наблюдающий за бьющейся в капкане добычей. Улыбался.

Я отвернулась, пытаясь не показать вида, что начинаю потихоньку сходить с ума. Мне действительно становилось плохо. Гиперчувствительная кожа пылала, низ живота ныл, ноги дрожали, а во рту стало сухо и горько. Схватила с подноса проходящей официантки бокал, глотнула залпом. На миг стало легче, но уже через минуту я пожалела о сделанном. От шампанского закружилась голова, и от желания — дикого, порочного — стон рвался из горла.

Господи… а ведь я действительно буду умолять его. Умолять взять меня. Ползать перед Ландаром на коленях, стонать, упрашивать… И он будет наслаждаться этим и растягивать мою агонию.

Только не это! Стерпеть то, что он берет мое тело, я еще могла, но вот отдавать гордость, самоуважение, душу? Какой я проснусь после такого? Как смогу жить, вспоминая эту ночь? Я буду ненавидеть не только его, но и себя, неужели князь не понимает этого? Или ему просто плевать, в его древнем разуме отсутствуют такие категории, как жалость, он лишь видит цель и идет к ней?

Считает, что долгие века все сгладят и перемелют, что я просто привыкну? Он будет рисовать на мне знаки снова и снова, пока мое тело не станет принимать его уже по собственному желанию, а душа просто замолчит, исчезнет? Кем я стану рядом с ним?

На миг стало зябко. Ужас от подобной перспективы окатил ледяной водой, слегка остудив жар разбуженного желания.

— Диана, тебе плохо?

Я не заметила, как дошла до раздвижных дверей, ведущих в сад. Наверное, интуитивно надеялась, что прохладный воздух охладит разгоряченное тело. Но не помогло. Хриплый голос Яна и легкое прикосновение к плечу заставили меня подпрыгнуть и почти застонать от нахлынувшего желания.

— Диана? — он хмуро всмотрелся в мое лихорадочно горящее лицо. — Что с тобой?

— Ян! — я вцепилась в рукав его рубашки и тут же отпустила, испугавшись. — Прошу тебя. Пожалуйста. Задержи Ландара! Сделай что-нибудь!

Он прищурился. Черный рисунок на лице обозначился резче, словно углы и грани стали выпуклыми.

— Сколько тебе нужно времени? — коротко спросил он, не став задавать лишних вопросов, что безмерно меня обрадовало.

— Не знаю, — меня уже лихорадило. — Мне надо уйти… куда-нибудь. Спрятаться. Чтобы он не нашел меня. Пару часов. Хотя бы пару часов…

Он сжал зубы.

— Иди на конюшни, — тихо приказал он. Я открыла рот, но Ян качнул головой. — Иди. Я сделаю так, что он тебя не найдет. Выйдешь через пять минут.

Он опрокинул в себя виски из бокала, что держал в ладони, и неспешно пошел к другим странникам, больше не обернувшись. Я облокотилась локтем о край диванчика, старательно улыбаясь. Пять минут. Надо выждать пять минут. И чуть не застонала, увидев направляющегося ко мне Шейна. Только этого испорченного мальчишки мне не хватало!

Заставила себя стоять на месте, правда, не сочла нужным улыбаться.

— Чего тебе?

— Слушай, я тут подумал, — он смотрел мрачно. — Не обижайся на меня. За те слова.

— Не обижаюсь, — я потерла шею.

— Значит, злишься, — резюмировал он. — А я лишь хотел, чтобы ты мне немного помогла…

— Шейн, я знаю, чего ты хотел! И я не в обиде, правда! Если Ландар велел тебе сходить извиниться, то считай, ты прогнулся перед князем, и все счастливы.

— Стерва, — процедил Шейн.

— Хотелось бы. А теперь можно я тут постою одна?

Он смотрел со злостью, но не уходил. Внутри себя уже орала, проклиная этого парня.

— А давай потанцуем? — неожиданно предложил он, а я чуть не взвыла. Потанцуем? Тесное соприкосновение тел, трущаяся кожа, близость губ и ладоней… Сдержала шипение, рвущее горло.

— Нет.

— Ну, ты же меня простила? — уточнил Шейн. — Так почему не доказать это?

— Я. Не хочу. Танцевать.

— Я что, недостаточно хорош для тебя? — прищурился парень.

Я заметила косой взгляд Хаоса, еще кто-то повернулся в нашу сторону. Вот только этого не хватало! Черт, ну почему мне так не везет?!

— Я просто не хочу танцевать, Шейн, — процедила я.

Он рассматривал меня злыми пьяными глазами. Было чувство, что еще немного — и потащит меня в центр зала насильно. А я буду визжать и упираться. Или в данном положении — наоборот, повисну на его шее и присосусь к губам, требуя ласки. Хотя нет. Странно, но даже сейчас Шейн не вызывал у меня желания. Но я не знаю, как отреагирует мое тело, если он ко мне прикоснется.

— Я плохо себя чувствую, — попыталась улыбнуться. Вышло криво. — И хочу просто подышать воздухом. Если ты не против.

Он чуть покачнулся. Кто-нибудь, заберите у этого парня выпивку! И его заодно.

— Гордячка, — пробормотал он. — Я тебе это припомню.

Он развернулся, снова шатнувшись, и пошел к толпе. Ландар стоял в окружении мужчин, и там раздавался смех. На меня князь не смотрел, и я с облегченным вздохом скользнула в приоткрытую створку. Ночной холодный воздух освежил пылающее лицо, я глотнула его, как воду. Торопливо пробежала мимо мраморных статуй на террасе, слетела по лестнице. Уже на парковой дорожке до моего слуха донесся визг и грохот, я обернулась.

В банкетном зале стало темно, лишь ползло по стеклам какое-то оранжевое марево. Там кто-то кричал и матерился, что-то гремело.

Я замерла на миг. Пожар? Ян что, устроил пожар?!

Задумываться было некогда, мой собственный пожар грозил спалить меня дотла. Рванула по белым мраморным плиткам, устилающим дорожку, пошатываясь на своих высоченных шпильках. Острый гвоздик провалился в щель и застрял, туфля слетела с ноги. Я сбросила вторую и закинула обувь в кусты, чтобы она не привлекали внимание. Бежать босиком было неудобно, мои ноги явно к такому не привыкли. Но зато легкая боль от впивающихся в пятки камушков слегка отрезвляла и отвлекала от пожирающего меня вожделения. Тело уже не просило — требовало, но я лишь сжимала зубы, торопясь скрыться на конюшнях.

Из темного нутра денников пахнуло сухой соломой, землей, лошадьми. Я любила этот запах. В самом конце, за стойлами, было пустое пространство, отгороженное деревянной перегородкой. Здесь висели упряжи и лежали тюки соломы. И за ними, скрытая от посторонних глаз, — лестница, уводящая в маленькую комнатку под низкой треугольной крышей. Мансарда, в которой когда-то жил конюх. Сейчас новый конюший располагался в отдельном комфортабельном домике, а прежний предпочитал оставаться здесь, вместе со своими лошадками. Помню, я любила забираться на эту мансарду и сидеть на поперечной балке, болтая ногами и грызя яблоко.

Сейчас здесь было пыльно. В углах плелась паутина, а под крышей, похоже, свила гнездо птица и тихо курлыкала, поглядывая на меня сверху. Я свернулась на ворохе соломы, каких-то тряпок и забытого одеяла. Подтянула колени к груди, закрыла глаза. Боги! Чувствовала я себя просто ужасно. Тело сгорало в огне, оно ныло и требовало хоть прикосновения, хоть чего-нибудь! Неосознанно засунула ладонь между ног и вздрогнула от ощущения. Стон, больше похожий на всхлип, сорвался с губ.

— Диана! — сильные руки прижали меня к восхитительному мужскому телу, и я застонала уже в голос.

Ян. Взъерошенный, злой.

— Черт! Что с тобой? Тебе нужен врач! Ты вся горишь…

— Я подыхаю, — коротко выдохнула, уставившись на его губы. Какие у него губы… Четко очерченные, твердые, чувственные… Боги…

— Я позову Иона, — Ян вскочил на ноги, и я вцепилась в его руку.

Неосознанно. Подчиняясь инстинкту. Облизала губы, встала на колени, глядя на него снизу вверх. Хотелось просто содрать с себя платье и прижаться к ногам Яна. Боги… что я делаю?

Отпрянула, закрыла лицо ладонями.

— Диана…

Какой же у него голос. Меня эта хрипотца сведет в могилу. Прямо сейчас.

— Уходи. Уйди!

Он присел рядом на корточки, тронул мой лоб. Я дернулась и снова застонала.

— Он дал тебе что-то?

— Нарисовал… — сквозь зубы выдавила я.

— У тебя жар. Я принесу воды…

— Не уходи! — вцепилась в его ладонь. Отбросила. — Нет. Уйди! Сейчас же! — Всхлипнула и отползла от него подальше, не задумываясь, как при этом выгляжу. Просто пытаясь забиться туда, где не будет запаха его кожи, что сводит меня с ума.

Ян выругался, я снова застонала. Подышала. Надо отвлечься. Как-то…

— Ты устроил пожар?

— Люстра упала, — равнодушно ответил он. Ян сидел на корточках, в трех шагах от меня, глаза его стали совсем темными в наступающих сумерках.

— Это был раритет, — сквозь зубы процедила я.

— Я заметил. Наверное, поэтому и свалилась. От старости.

Я издала невнятный смешок и все-таки посмотрела на него. Зря.

— Какое непочтительное отношение к древности, — пробормотала, пытаясь снова отвернуться.

— Диана, — он беспокойно взъерошил волосы. Таким сексуальным жестом, что низ моего живота прострелило молнией.

Я снова зашипела.

Ян вскочил на ноги.

— Все, я иду за Ионом.

— Он не поможет!

Ян вдруг метнулся ко мне и зажал рот ладонью.

— Тихо. Сюда идут. Ни звука.

Я застыла. Сердце колотилось так, что я чувствовала его в горле. В животе. Ниже… Все мои ощущения сосредоточились на его ладони, на его теле, что прижимало меня к соломе, на дыхании.

Услышала голоса внизу, топот сапог.

— … все посмотрел? Я наверх…

Шаги на лестнице. Ну, вот и все… Кто-то из стражей, и уже через пять минут меня вернут Ландару.

Лестницу мне видно не было, а пошевелиться я боялась. Надо бы выползти из-под тела Яна, так хоть будет шанс, что мое наказание меня не убьет… Но я так и осталась лежать.

Шаги. Шуршание. Страж топтался в нескольких шагах от нас, я видела край его куртки, бедро…

— Здесь чисто, — крикнул он тому, кто внизу. — Только мышами воняет до ужаса! Надо осмотреть третий квадрат, она не могла уйти далеко.

— Серж сказал, что ворота открыты. Могла и выйти в лес. Она ведь всегда была взбалмошной, сам знаешь…

Голоса удалялись, становясь все глуше. Когда стихли окончательно, Ян убрал ладонь с моего лица, откатился.

— Ну вот и все, — хмыкнул он. — Небольшая иллюзия. Я ведь говорил, что нас не увидят… Диана?

Он поднялся и встал у маленького круглого окошка, на котором вил свою сеть суетливый паук. Последние лучи света лились из него бледно-желтым потоком, растворяясь в надвигающихся сумерках. Но, черт возьми, я прекрасно вижу и в темноте. И отсутствие яркого света не мешало мне рассмотреть упавшую на лоб Яна прядь. Мышцы, натягивающие тонкое полотно рубашки. Тело — такое твердое, сильное, восхитительное. Я облизнулась по-кошачьи, встала на четвереньки. Скользнула к нему, выгибая спину. Глаза Яна стали еще темнее, зрачок затопил радужку. Коротко и рвано вздохнув, он настороженно следил за моими движениями.

— Что именно он на тебе нарисовал? — резко спросил он. — Что?

— Не знаю, — я не говорила. Я мурчала. Звала. Требовала. Его. — Не важно — что… Важно, как оно действует.

— И как? — Ян сцепил руки за спиной, словно опасаясь, что не справится с собой.

— Ты разве не видишь? — Еще одно скольжение.

Он выругался — зло и нецензурно.

— Тварь, — процедил, не спуская с меня взгляда.

Я понимала, кого он проклинает в этот момент.

— Зачем? Господи, зачем делать это с тобой?

Я мотнула головой. О чем он говорит? Не знаю… Ничего не знаю. Я хочу его так, что уже ничего не понимаю. Я готова просить, даже умолять дать мне то, в чем я так нуждаюсь. Но ведь можно и по-другому? Встала на колени, повела ладонями, снимая с плеч алый шелк. Платье сползло к талии, и я поднялась, выгнулась, перешагнула через него. Рубиновые нити покачивались, ударяясь о мою грудь и живот. Мешали. Их я тоже сняла, закинув руки и расстегнув черную бархатку. Ян втянул воздух, жадно осмотрел мое тело. Медленно. Сверху вниз. И обратно. Сжал кулаки.

— Нет! — в голосе был хрип животного. И желание. Дикое, безумное желание. Своим раскаленным добела чутьем я чувствовала его. Голод, что бился в его глазах. Зверя, что он пытался сдержать.

— Нет? — я приблизилась почти вплотную и медленно положила ладонь на его пах и с восторгом ощутила его желание.

Ян зарычал, перехватил мою руку, дернул, впечатывая в себя.

— Я не занимаюсь сексом с чужими женщинами. И с теми, кто не в себе! — зарычал он мне в лицо.

От этого низкого вибрирующего звука мне захотелось его съесть.

— Я в себе!

— Серьезно?! Ты себя даже не контролируешь.

Он оттолкнул меня, я пошатнулась, упала на солому. Ян проследил это движение жадным взглядом.

— Где метка?

Я не сразу поняла, о чем он спрашивает. Потом ткнула пальцем в живот. Ян присел рядом, черты его лица заострились, а золота в глазах стало больше. Он поднял ладонь и прикоснулся пальцем к низу моего живота, безошибочно обводя рисунок, оставленный князем.

Стон обжег губы, а экстаз заставил меня выгнуться.

— Еще…

Черт, я готова умолять. И не испытываю ни капли стыда за это. Я так хочу этого мужчину, что готова вцепиться зубами в его шею, обвить руками и ногами, но не отпускать. Хочу увидеть его тело, его великолепное двухметровое тело, обнаженное и сильное, двигающееся сверху.

— Ян, пожалуйста…

Перехватила его ладонь и прижала к своему животу. Облизала губы. Его глаза стали еще светлее, четко обозначились скулы и вены на шее.

— Не дергайся, — хрипло приказал он.

Я провела пальцем по его лицу, там, где был рисунок, и мужчина резко поднял голову, посмотрел мне в глаза. Видимо, лицо у меня было очень выразительное…

— Ты пожалеешь об этом, — в его голосе была злость.

— Я хочу этого.

— Ты пожалеешь, — с нажим повторил он. — И самое плохое, что возненавидишь меня. Я знаю. Но… — втянул со свистом воздух. — Черт бы тебя побрал, Ди! Я не могу отказаться… Не могу, когда ты такая…

Его губы впились в мои, сразу сильно, жадно, болезненно. Я застонала в этот восхитительный рот, что терзал меня, что пил меня и пожирал. Торопливо дернула его рубашку, вытаскивая из ремня, обрывая пуговицы. Кожа соприкоснулась с кожей — обнаженная, горячая, жаждущая, и мы оба обезумели, сорвались, уже не понимая, где мы. Я стонала, пытаясь расстегнуть его ремень, и от наших торопливых и лихорадочных движений, от трения, запаха, вкуса внутри вспыхивали разряды электрического тока, убивающие. Возрождающие.

Не отрываясь от моих губ, Ян хрипло рыкнул мне в рот, сжал мою ладонь, бестолково дергающую пряжку, и расстегнул сам. К моему животу прижалась его плоть — тяжелая, влажная. Я закинула ногу на его бедро, открываясь, приглашая и требуя. И почти завыла, когда ощутила его пальцы.

— О Господи… — простонал он.

— Сейчас… — мой шепот сравним с просьбой о пощаде.

И он рывком опрокидывает меня на солому, рывком раздвигает ноги и рывком входит. Сильно. Сладко. Немного больно. Божественно… И закрывает мне рот своими губами, ласкает языком, двигаясь внизу. Хорошо, что мой рот закрыт… иначе я орала бы на всю Башню. Потому что не представляла, что секс может быть такой. Что сознание исчезает, что сам мир испаряется, что все нормы морали, стыдливость, гордость, какие-то принципы и что-то еще — отпадают ненужной шелухой. Мусором. И остается лишь одна потребность, равная желанию жить. Двигаться. Принимать его толчки, его удары внутри своего тела. Чувствовать эти мощные проникновения так глубоко, так всеобъемлюще, что невозможно дышать, что дыхание заменятся жидким пламенем, а внутри разворачивается что-то космическое, затягивающее в черную дыру бесконтрольного наслаждения.

И эта дыра поглотила нас обоих, я видела глаза Яна, когда он оторвался от моих губ. Дикий и чувственный экстаз. Его откровенное обжигающее удовольствие, его желание, что светилось в глазах, подстегивало мое собственное, возносило на какую-то невообразимую высоту. Я укусила его шею, и удары Яна стали еще яростнее. Мы уже не люди, мы сбросили вместе с одеждой весь налет мнимой цивилизованности, и остались лишь мужчина и женщина, без догм, без мыслей… жадные губы, укусы, прикосновения до синяков. Нам было мало.

— Еще…

Ян ударятся, и меня накрывает оргазм. Яркий, как вспышка сверхновой. Кажется, я сама стала этой новорожденной звездой, рассыпалась в прах и возродилась снова. И почти сразу почувствовала его судорогу, дрожь… ощутила, что он сдерживается, что хочет отстраниться, но не позволила, сжала ноги на его пояснице, откинула голову.

— Еще…

Тела мокрые. Губы сухие. Руки жадные и нежные… ночь бесконечная. Хочу остаться здесь навсегда, в мансарде с паутиной и гнездом, хочу, чтобы ничего не заканчивалось. Ян втягивает воздух и начинает сначала. Целует мои губы, спускается ниже. Мучает меня языком и чувственными поцелуями, дразнит чувствительную грудь. Слов нет, мы говорим на другом языке — прикосновениями, проникновениями, соединениями. То томительно медленными, то безумно яростными. Я трусь о его тело, целую, трогаю. Схожу с ума от ощущения его кожи — гладкой, под которой такие сильные мышцы, натянутые до предела сухожилия. Тело Яна словно создано для секса — сильное, мощное, красивое, жаждущее. У него узкая полоса волос в паху, полукруглый шрам над пупком, маленькие коричневые ореолы сосков. Все это я изучаю своими губами, и меня вновь уносит от его горловых стонов. Да, Ян не трахается… То, что он делает — нечто большее. Он порабощает меня, когда нежно ласкает своим языком. Он поклоняется мне, когда с одержимостью вбивается в мое тело, прижав спиной к деревянному брусу и сжимая мне ягодицы. Вбивается, глядя в глаза.

Возможно, я даже скажу Ландару спасибо.

Если все еще смогу говорить после наших многочисленных оргазмов.

Глава 25

Мы остановились, потому что я банально устала. Похоже, Ян готов был продолжать ближайшие пару веков. В конце концов, что для странника пара веков?

Но я человек и мои ресурсы не бесконечны. И Ян остановился, прижал меня к себе, медленно поглаживая спину. Я подняла голову, посмотрела в его лицо. Никогда не думала, что может стать так больно от выражения чужого счастья. Он его не скрывал, смотрел на меня, чуть улыбаясь, как смотрят на самое дорогое в жизни. Ненормальный, не знающий, что чувства надо прятать…

— Не хочу отпускать тебя, — его голос хриплый и теплый. — Не хочу выпускать из рук. Ни на миг.

Я закрыла глаза. Чтобы не видеть.

— Устала? — с мягкой насмешкой спросил он. — Но здесь нельзя спать, Диана. Тебя ищут. И сюда снова придут, ты ведь знаешь. Надо убираться.

— Сколько прошло времени? — мой голос тоже осип, а ведь пыталась не орать.

— Достаточно. Думаю, пожар уже погасили.

— Господи, надеюсь, никто не пострадал, — я выбралась из его объятий и поднялась, меня шатало. Подобрала платье.

— Подожди, — тихо сказал Ян. — Я воды принесу.

Он быстро натянул штаны, застегнул ремень и босиком спустился вниз. Я схватилась рукой за поперечную балку, ноги не держали. Но… Ян прав. Все закончилось, и принцессе пора возвращаться к своему дракону. Да вот только Ян на такой расклад не согласен. Я видела решимость в его глазах. Видела и боялась ее.

Ян вернулся с ведром воды, торопливо обмакнул свою рубашку, приблизился. И склонил голову, всматриваясь в мои глаза.

— Я сама. Спасибо, — взгляд отвела. Да, дурман закончился, а вместе с ним и… что? Ничего. Я не чувствовала ни сожаления, ни раскаяния. Лишь блаженство, слабость и голод. И это самое ужасное. Лучше бы они были — сожаления.

Быстро обтерла тело, натянула платье на влажную кожу.

Ян стоял у лестницы, не глядя на меня. Хмурился, рассматривая солому под ногами. Повернул голову, когда я подошла.

— Я тебя провожу.

— Нет, — вздохнула, набирая воздух перед прыжком. — Ян, послушай меня… Ты ведь понимаешь? Понимал, что я была не в себе? Секс, конечно, был отменный, но… ничего не изменилось. Я… не контролировала себя. Я…

Он смотрел мне в глаза, и захотелось закричать. Ударить его, сделать что-нибудь, чтобы он не смотрел так. С мрачным пониманием и разочарованием.

Я сжала кулаки. Черт, ну почему все так сложно? И ведь знаю, что сама во всем виновата! Нельзя было приближаться к Яну, нельзя было позволять эту близость, нельзя испытывать наслаждение от его губ. Нельзя! И объяснить ему я не смогу. Невозможно сказать, что чем дальше он будет от меня — тем целее.

— Скоро я стану женой Ландара, — выдавила я, упорно глядя на паутину в углу. Куда угодно, лишь бы не в его лицо. — Так что буду считать это маленьким предсвадебным приключением…

— Предсвадебным приключением? — он усмехнулся. — То есть я уже не ошибка, а приключение? Надо же. Я расту.

— Ты знал, почему это случилось…

Он вдруг резко схватил меня за плечи.

— Я готов бороться за тебя, Диана. Я хочу этого. Но только если тебе это нужно. Тебе это нужно? — сжал пальцы, всматриваясь в мои глаза. — Одно слово и…

— Нет.

Он медленно убрал руки.

— И ты был прав. Я уже ненавижу тебя за то, что ты воспользовался моим состоянием. — Слова, как гвозди, вколачивались в мой гроб. Но черт с ними. Лучше в мой, чем в его. Ландар забрал всех, кого я любила. А если Ян поймет, что я чувствую к нему, он будет бороться. И проиграет.

А я не могу потерять его. Только не Яна! Но ему я об этом не скажу. Ян думает, что он сможет победить? Я знаю, что это невозможно.

Отвернулась и пошла к лестнице. Он дернул меня за руку, разворачивая к себе. Лицо, еще недавно искаженное от страсти, сейчас было застывшим, холодным.

— Знаешь, что самое поганое? — сказал Ян. — Я начинаю его понимать. Понимать, почему он держит тебя, рисует все эти знаки, привязывает. Это отвратительно. Но я понимаю… И ненавижу за это еще сильнее.

— Кого? — я вырвалась, отвернулась. Бросила через плечо: — Ландара или меня?

Он не ответил. Сделал шаг и схватил меня за руку.

— Я не хочу отпускать тебя, Диана.

Я глотнула колючий воздух. Протолкнула его в легкие.

— Тебе нужно услышать это? — хрипло спросила я. — Я люблю Ландара. Моя любовь к нему огромная, как черная дыра, и такая же ужасающая. А ты… — я прищурилась, окинула его взглядом. — Ты просто оказался рядом… вовремя. Или нет… Если тебя это утешит, ты был очень хорош… я бы даже сказала…

Он склонился.

— Не утруждайся, Диана. Я понял, — его губы задели мочку уха, и тело вновь окатило жаром. Вот же гадство… — Похоже, вы станете супругами, достойными друг друга.

— Приму как комплимент, — тихо сказала я. — Быть достойной князя — великая честь…

Он вдруг резко сжал мои волосы на затылке и прижался к губам. Провел языком — на удивление ласково, томительно-нежно. И так сладко…

— Великая честь? — со злой насмешкой произнес странник. — То, как ты сегодня пыталась быть достойной Его Светлости, я буду вспоминать еще долго, лгунья. Все твои стоны и просьбы не останавливаться. То, как ты выгибалась подо мной и царапала мне спину. И то, как дрожишь сейчас, потому что хочешь продолжения…

Он разжал руки и отступил. Я с трудом удержалась, чтобы не потянуться к нему. Ужасно… Он ужасно прав. Я облизала губы. Подняла голову и выпрямила спину.

— Вспоминай. Это все, что тебе осталось.

Развернулась и пошла вниз, все еще пытаясь переварить его последний взгляд. Я думала, что темнота — прерогатива князя. Но, возможно, ошиблась.

* * *

Ночной воздух казался ледяной водой, в которую я нырнула с головой. Я быстро двинулась вдоль стены, опасаясь и того, что меня догонит Ян, и того, что найдет Ландар. Представляю, в каком я сейчас виде! Грязная, пропахшая сексом, с соломой в волосах… И с рубиновым ожерельем, зажатым в ладони.

Я вдруг остановилась, словно наткнулась на невидимую стену. Кхана! Страж Ландара! Я совсем забыла о ней! И во время нашего с Яном марафона она никак меня не беспокоила. Но почему?!

Неужели князь обманул сам себя? Он обвил мою шею змеей, и никто не мог ко мне прикоснуться. Но сам же создал условия, в которых мое тело требовало мужчину. Могло случиться так, что Кхана восприняла Яна, как лекарство, как того, кто способен облегчить мои страдания? Или дело в чем-то ином?

Я невесело рассмеялась. Спрашивать у князя, почему его страж не задушил меня за близость с другим мужчиной, я точно не стану!

Идти в свои комнаты было рискованно, переждать бы где-нибудь… и привести себя в порядок. Я побежала вдоль стены, морщась от камушков, колющих босые ноги, и желая добраться до разрушенного крыла. Часть здания там сохранилась, и часть комнат — тоже. Правда, грозит обрушением, но и людей там точно нет.

Я уже почти добежала, когда меня словно вздернула невидимая рука.

— Попалась, — сказал знакомый голос перед тем, как я отключилась.

* * *

Ощущения вернулись невыносимой жаждой. Я пошевелилась, заморгала, щурясь от света, хотя в комнате и царил полумрак.

— Пейте, — смутная тень двинулась ко мне, и заботливая рука протянула стакан.

Возражать я не стала, выпила все до дна. Осмотрелась. На первый взгляд — обычная комната. Два окна с задвинутыми шторами, кровать, на которой я лежала, столик с небольшим диванчиком. Наконец, перевела взгляд на мужчину, что убрал стакан.

— Надо же! Господин Аргус.

— Я ведь говорил, что мы еще встретимся, — прорицатель не улыбнулся.

— Где я?

— У меня в гостях, — он отошел к окну и раздвинул шторы. Сквозь стекла хлынул розовый рассвет.

Я спустила с кровати ноги и подошла, пытаясь опознать пейзаж. Лес. Вдалеке блестит речушка. Мы точно не в городе.

— Надеюсь, я все еще в Румынии?

Аргус пожал плечами.

— Хорошо, — обернулась я. — И что дальше? Зачем я вам?

— Я рассчитываю на плодотворное сотрудничество, Диана, — серьезно сказал этот странный человек. — Я не хочу вам зла. Как и никому. Но… но я готов на любые меры.

— Пытки? Убийства? — подняла я бровь.

— Если придется, — он развел руками. — Давайте не будем торопиться, у нас есть время для разговора. Сейчас вы действительно мой гость. Я приглашаю вас позавтракать со мной, а прежде вы можете… освежиться. Мои люди приготовили для вас одежду, надеюсь, я не ошибся с размером.

Он указал на сверток.

Я приподняла бровь.

— То есть вы знали, что наш… завтрак состоится?

Он наклонил голову.

— Спускайтесь, когда будете готовы, Диана.

И вышел, тихо закрыв за собой дверь. Я задумчиво посмотрела ему вслед. Страха я пока не испытывала, хотя и не верила в безобидность моего гостеприимного хозяина. Он тоже был хищником, как и Ландар. Но в данный момент я нужна ему живой, что радует. Если бы Аргус хотел убить меня, то мог сделать это еще в Италии. К тому же, в данный момент я предпочитала быть здесь, а не рядом с Его Светлостью.

Так что я сбросила на пол испорченное алое платье и прошла в душ. С наслаждением включила горячую воду, подставляя тело под тугие живительные струи. На полочке нашлись запечатанные шампунь и гель, зубная щетка и прочие блага цивилизации. Так что я даже испытала к Аргусу прилив благодарности, когда вышла из душевой посвежевшая и взбодрившаяся. Вытащила из целлофана расческу, провела по спутанным влажным волосам.

В свертке обнаружились простые джинсы и тонкий голубой свитер, комплект хлопчатобумажного белья. Хмыкнула. Да, все моего размера. У господина прорицателя хороший глазомер или, скорее, отличные шпионы.

Тратить время на сушку волос не стала, мне действительно было интересно, что хочет от меня хозяин дома. Хотя догадки имелись. Посмотрим, насколько верные.

Аргус ждал меня за небольшим столиком возле высокого окна, за которым темнели сосны.

— Знаете, Диана, на моей террасе прекрасный вид, но я подумал, что с влажными волосами вам лучше оставаться в гостиной. Ветер холодный.

Я хмыкнула.

— Я уже успела оценить ваш пророческий дар, — сказала я, опускаясь напротив.

Аргус улыбнулся. Кажется, впервые. Улыбка его странным образом не красила, может, от того, что была слишком быстрой и не застрагивала холодных синих глаз.

— Хорошо. Значит, будет легче. Надеюсь, в моих словах и пророчествах вы уже не сомневаетесь.

— Я не сомневаюсь в вашей одаренности, Аргус, — серьезно сказала я. — Но согласитесь, предсказать событие незначительное и мировой апокалипсис — это разные вещи. Армагеддон предсказывают с незапамятных времен, а все мы до сих пор живы и вполне довольны. С чего вы взяли, что ваше предсказание сбудется? Какова вероятность ваших видений? И кстати, как они происходят? Во сне? Или в трансе?

— Как много вопросов, — усмехнулся он. — Вы не робкого десятка Диана. Только вопросы здесь задаю я. Угощайтесь, прошу вас.

Я пожала плечами и сделала глоток кофе. Одобрительно кивнула, потянулась к дивно пахнущим булочкам.

— Вам стоит восстановить силы, как известно, любовь сжигает много калорий.

Моя рука дрогнула, а нож звякнул о фарфоровое блюдечко. Подняла взгляд.

— Не смущайтесь, Диана. Любовь прекрасное чувство, не так ли?

— Не понимаю, о чем вы.

— О ваших отношениях с Яном, — с той же холодной улыбкой сказал Аргус. — Кстати, его я тоже видел в своих видениях.

Я отставила чашечку и внимательно осмотрела мужчину, пытаясь понять подоплеку его слов. Сегодня на синеглазом прорицателе была простая белая рубашка и темные брюки, волосы снова заплетены в косу. В распахнутом вороте я заметила тусклую белую цепь — то ли серебро, то ли платина. Он выглядел спокойным, по-домашнему расслабленным, но я не стала бы обольщаться обманчивым внешним видом. Эфира я по-прежнему не видела, как ни старалась.

— И что же вы видели? — по возможности спокойно спросила я.

— Его гибель, Диана. Он умрет, как и остальные странники. Сомкнув круг тринадцати, Ландар замкнет их силу, чтобы завладеть ею. Но она слишком велика для этой реальности. Понимаете, что это значит? Ландар хочет все присвоить себе, он устроит преисподнюю, в которой выжившие станут его рабами. Ваш Ян в это число не входит.

— А вы входите? — зло спросила я.

Аргус промолчал. Сделал глоток своего зеленого чая.

— Не спрашиваете о себе? Вас не интересует ваша судьба, Диана?

— Не очень, — честно призналась я.

— И все же я скажу. Вы выживете, Диана. И проведете свою жизнь рядом с князем. Очень долгую жизнь. Кроме змеи на шее, Ландар украсит вас и другими стражами, чтобы вы даже думать не могли о побеге. Вы и не станете о нем думать — смысла не будет, ведь больше некуда станет бежать и не для чего жить. Единственный, ради кого вы могли бы изменить свою судьбу, погибнет. Со временем вы смиритесь с этой участью. Возможно, даже научитесь не вспоминать и не сожалеть о том, что могли бы предотвратить.

— Прекратите, — я взяла чашку, окинула собеседника злым взглядом. — Сомневаюсь, что это ваше видение. Скорее, результат работы шпионов. Что они донесли обо мне? Что я пыталась сбежать от Ландара? Или о том, как в Башню попал Ян? Это вы усыпили Кхану этой ночью?

Аргус слабо улыбнулся.

— Не буду скрывать, что мне известен тот случай с вашим побегом. Сколько вам тогда было? Восемнадцать? Такая юная…

— Это не ваше дело, — огрызнулась я. Вспоминать свой побег не хотелось. И наказание…

— Ландар не видит разницы между добром и злом. Между вещью и человеком. Он слишком привык к власти. Вы для него лишь вещь, та, которой он хочет владеть. Вы никогда не будете личностью рядом с ним. И, конечно, у вас никогда не будет выбора…

— Чего вы от меня хотите? — не выдержала я.

— Чтобы вы остановили его, — серьезно сказал прорицатель. — Убили. Вы должны убить его, Диана.

— Вы с ума сошли! — ахнула я. А потом рассмеялась. — Вы просто сумасшедший. Ландара невозможно убить. Он бессмертен. Его тело восстанавливается после любого повреждения, даже шрамов не остается. Стопроцентная регенерация, основой которой является не тело, а его эфир. Даже если бы я захотела, ничего не выйдет.

— А вы хотите? — Аргус, похоже, не слушал мою торопливую речь. — Хотите его смерти? Что вы испытываете, представляя это? Облегчение? Свободу? Вы станете свободной, Диана. От его власти. Вы могли бы прожить жизнь так, как захотите. И с тем, с кем захотите.

Я затаила дыхание.

— Это невозможно.

— Вы лишь верите, что это невозможно, — кивнул он. — Потому что видели, как восстанавливается его тело после серьезнейших ранений. И потому что Ландар тщательно культивировал в вас эту мысль. О собственном бессмертии. О собственной неотвратимости. Вы поверили ему. Но это не так. У всего есть конец, Диана, даже у существования Иных. Их век гораздо длиннее человеческого, но и они смертны. А Ландар — не бог, хотя и считает себя им. — Мужчина наклонился вперед, внимательно глядя мне в глаза. — Я открою вам тайну, Диана. Иные не так могущественны, как желали бы. Да, их возможности несравнимы со способностями людей, но… они не бесконечны. Ландар не умеет читать ваши мысли, он смертен, и он не может заставить вас любить его. На это не способен даже Древний. И если вы захотите, я расскажу, как избавиться от князя навсегда.

Мое дыхание закончилось в горле. И я дернулась, жадно глотая воздух. Ландар смертен? Действительно? Его может… не быть?

— Я не верю… Вы врете!

— Зачем? — он пожал плечами, вновь откидываясь на спинку кресла. — Я честен с вами. И не скрываю, что моя цель — уничтожить Ландара. И я озвучил ее вам.

— Но почему я?

— Вы сможете подобраться к нему. Пожалуй, вы единственная, кто это сможет. Он вас… подпустит. Достаточно близко.

— За что вы ненавидите его? — резко бросила я.

Аргус помолчал. Холодные синие глаза потемнели.

— Я лишь хочу остановить его. И только. Этот мир достоин того, чтобы существовать.

Я положила руки на стол, наклонилась, всматриваясь в ауру прорицателя. Что мелькнуло вокруг его тела, когда я сказала про ненависть? Надо признать, Аргус мастерски скрывал свою суть, я не видела ни капли эфира. Какова сила его одаренности?

— Кто вы? — напрямую спросила я.

— Это не имеет значения, — легкий всполох, что я увидела, погас, не успев сформироваться. — Что вы скажете, Диана?

Я отодвинула чашку и поднялась, подошла к окну. Вид и правда открывался чудесный — сизая скала вдали, рядом — озерцо с деревянной пристанью и резными перилами. Дом с соломенной крышей у кромки леса. Бурые стволы деревьев, темные треугольные верхушки елей. Медленно наползающие с запада тучи. Похоже, будет дождь. В детстве я обожала грозу. Залезала с ногами на диван, что стоял в нашей маленькой квартирке, прижималась носом к стеклу и смотрела — с восторгом и страхом — на разгул стихии. Потом приходила мама, щекотала меня и звала пить чай. С ватрушками. Хорошее было время.

— Мне надо знать больше, — не поворачиваясь, сказала я. — О том, как можно это… сделать.

— Я расскажу, — негромко произнес он. Взгляд Аргуса был обращен внутрь себя, словно он видел что-то, доступное лишь ему. — Убить Иного можно лишь в момент выплеска эфира, когда его суть открыта. То есть, когда вы, Диана, видите крылья. Вы ведь знаете, что даже странники не видят их? Только видящие.

— А вы? Видите? — в лоб спросила я. Кто знает, может, прорицатель обладает и другими талантами?

— Я о них знаю. Сокрытие сути — это то, чем странники владеют в совершенстве. Даже новичков Ландар прежде всего обучает этому умению, не так ли? Никогда не задумывались, почему? Это вопрос выживания, Диана. Для Иных видящие — это и необходимость, и постоянная угроза. Ты можешь находить тех, в ком есть эфир, но ты можешь и убить любого из них. Просто произойти это должно в момент полного раскрытия сути.

Я отметила переход Аргуса на «ты», но промолчала. Похоже, прорицатель уверился в том, что я готова помогать ему, и перевел в ближний круг. Что же, не буду его пока разубеждать, надо узнать больше. Слушала я внимательно. Раскрытие сути? Я вспомнила, когда и при каких обстоятельствах видела крылья Ландара, и нервно сглотнула.

— Если вы видите будущее, то знаете… как это случится? — наклонилась вперед, жадно всматриваясь в его глаза.

Аргус помолчал, потом с видимым сожалением качнул головой.

— Нет. Мои видения хаотичны, к сожалению. И я не вижу того, что произойдет в подробностях. Лишь множество линий развития будущего. Но все они ведут к краху.

— Значит, надо лишь ударить его, когда я увижу крылья? Я правильно поняла?

— Не только, — неохотно уточнил Аргус. Его глаза стали стылыми, как лед. — Убить Иного можно лишь особенным предметом.

— О, криптонит? — хмыкнула я.

— Каждый миф имеет свою основу, — задумчиво протянул Аргус. — Для Иных слабость в этом.

Он сделал знак, и в комнату вошел сухой тощий человек в оранжевом одеянии буддистских монахов. Поклонился, поставил на стол узкую шкатулку и так же молча удалился.

— Его имя Дыхание Вечности, — тихо сказал прорицатель. — Ты ведь знаешь, что все великие клинки имеют имя, Диана?

Он медленно поднял крышку и повернул шкатулку ко мне. Я против воли ахнула. Он был прекрасен — этот клинок. Никогда я не видела ничего подобного, да и вряд ли увижу. Он был очевидно чужеродным, совершенно потусторонним и невозможно Иным. Таким же, как Ландар или Дориций. Да, эта вещь принадлежала иной реальности, потустороннему миру, что некогда пропустил сквозь грани пространства и времени странников.

Узкое лезвие казалось ледяным, но внутри него билось живое пламя. Оно растекалось лавой, разбрасывало багряные икры и казалось — вот-вот хрупкий лед треснет, оплавится под напором этой неистовой силы. По черной рукояти плелся узор — переплетение алых и синих символов.

Аргус любовно погладил кончиками пальцев воздух над клинком, словно не решаясь дотронуться.

— Работа истинного мастера, — тихо сказал он.

— Он потрясает! — искренне сказала я.

— Да, — синие глаза вновь смотрели вглубь себя. — Она была удивительно чувствительна к красоте. Потому даже оружие выходило столь гармоничным…

— Она? — удивилась я. — Этот клинок сделала женщина?

Аргус встрепенулся, словно очнулся.

— Неважно, — сухо бросил он.

Мне показалось, что он пожалел о случайно вырвавшихся словах. Подвинул ко мне футляр.

— Он твой, Диана. Возьми его.

— Вы отдаете ЭТОТ клинок мне? — изумилась я.

— Да, — Аргус посмотрел в окно, словно совершенно потерял интерес к разговору.

Все же этот мужчина весьма странный. Я же вновь уставилась на Дыхание Вечности, не в силах отвести от клинка глаз. Он манил, пугал и завораживал. Все одновременно.

Живая сталь мягко мерцала, приглашая взять его в руки. Погладить, ощутить под пальцами холодный жар, почувствовать его разящую силу. Комната затянулась туманом, я не видела ничего, кроме тусклой стали. Очень медленно опустила ладонь. Сомкнула пальцы на черной рукояти. Ощутила ее тепло и твердость. Да, этот клинок был живым…

И он вспыхнул в моих руках, лед все-таки треснул, а пламя вытекло на мою руку и впиталось в кожу, обжигая.

Я вскрикнула, вскочила, замахала рукой, взвыв от боли и испуга.

— Что это? Что вы сделали?!

Аргус тоже вскочил, от картинной невозмутимости не осталось и следа.

— Дыхание Вечности признал тебя! — с очевидным облегчением воскликнул он. — Клинок тебя принял!

— Что? — боль таяла, ладонь уже не горела, словно засунутая в доменную печь, а лишь слабо покалывала. И ожога, против ожидания, на коже тоже не было.

— Дыхание Вечности способна взять лишь женщина! — произнес Аргус так, словно оказал мне великую честь. Синие глаза сияли звездами, мужская грудь ходила ходуном, похоже, это было выдающееся событие в жизни прорицателя!

Я уставилась на него с яростью.

— Что вы сделали со мной?! Где этот проклятый клинок?

— Он в тебе. Он теперь часть тебя! — прорицатель улыбнулся. — Прояви уважение, Диана! Эта вещь старше тебя! И ценнее.

— Мне плевать на ее древность! — заорала я. — Как его из меня… вытащить?

— Клинок появится, когда ты будешь готова нанести удар, — улыбка растаяла, и теперь Аргус хмурился. Мое непочтительное отношение к реликвии его явно расстроило. — Иные не создавали оружие, которое надо носить в кармане или кобуре, — с презрением сказал он. — Так делают люди. Собирают мертвые вещи, которые ломаются. Оружие Иных таилось в их телах. В их сути. И появлялось тогда, когда было нужно.

— Но я не Иная, я человек!

— Дыхание Вечности создано не для защиты Иных. — Аргус отвернулся. — А для их убийства. И покоиться клинок может лишь в женском теле.

— Почему? — внезапно заинтересовалась я. Боль от ожога прошла без следа, и никаких изменений я в себе не ощущала. Села обратно в кресло, выжидающе глядя на мужчину.

— Это связано с природой Иных, Диана. Женщины их мира были хранительницами жизни, созидательницами. Они не умели и не желали убивать. Это претило их сущности. Но каждая из них могла сделать один удар. Смертельный. Связывая себя узами брака, они изготавливали в ночь перед свадьбой подобный клинок. Каждая в силу своего мастерства. И всю жизнь хранили его в своей сути, в своей душе.

Я медленно опустилась на стул. Ладонь больше не горела, даже следа не осталось. Прислушалась к себе. Потустороннего артефакта внутри я тоже никак не ощущала. Против воли я задумалась о словах Аргуса. Слишком красочной вышла картинка, я так и видела ее. Юная невеста накануне собственной свадьбы. Одна в кузнице. Она мечтает о будущем и улыбается, верит, что ее клинок никогда не увидит свет. Ведь ее брак, несомненно, станет счастливым. И все же она делает его. Дает имя. И прячет в глубине себя, надеясь никогда больше не увидеть…

Какой страшный и красивый ритуал…

— И кто создал Дыхание Вечности? Она применила его? Или ее брак был счастливым?

— Это уже неважно, — мужчина пожал плечами. — Главное, что он способен уничтожить Ландара.

— Вы многое знаете об Иных, Аргус, — заметила я.

— Я много лет изучал их. Врагов надо знать лучше, чем друзей, так ведь?

Я пожала плечами и наклонилась вперед.

— А я для вас друг или враг? Меня вы изучили основательно.

— Этот выбор предстоит сделать тебе, Диана, — он повернул голову, и я вздрогнула. На миг увидела его совершенно другим — жестким, злым, бритвенно-острым. И в раскосых синих глазах — отголоски чужих жизней и смертей. Аргус криво улыбнулся, и впечатление развеялось. — Но ты ведь уже определилась, на чьей ты стороне, верно?

Я кивнула, напряженно его рассматривая. То, что Аргус использует меня втемную — очевидно. Он не говорит мне и половины из того, что знает. А если все его россказни — лишь уловка, чтобы я взяла клинок? Да вот только в каждом из ходов прорицателя у меня не было выбора, кроме как сделать то, что он хочет. Я ни на миг не обманулась его радушием. Единственное, в чем я не сомневалась, это в том, что синеглазый желает убить Ландара. Истово. Это желание читалось в его глазах. Но действительно ли причина — спасение мира? Или лишь сведение личных счетов?

Увы, этого я не знала. И пока могла лишь принимать правила игры, надеясь, что мне повезет.

— И что дальше? — осторожно сказала я. — Мне ведь надо вернуться в Башню, верно? Меня наверняка ищут… И что я скажу… князю?

— Что упала с обрыва, когда пыталась избежать его… любви, — усмехнулся Аргус.

— Что, простите?

— Другого выхода нет, — серьезно сказал он. — К тому же этот новый странник… Ян. Он слишком сильный. — Аргус прикрыл глаза. — И слишком близко. Уже слишком близко.

— Ян ищет меня? — я подпрыгнула.

— Да.

На миг в синих глазах я увидела какое-то странное чувство. Что это было? Удивление? Зависть?

В дверях вновь возникла оранжевая ряса монаха.

— Господин, — прошелестел он. — Поторопитесь. Граница размывается. Они ищут девушку.

— Кто это делает?

— Все, — монах склонил лысую голову, обтянутую коричневой пергаментной кожей. — Они объединились.

Аргус поднялся.

— Помни, что я сказал тебе, Диана. В твоих руках — спасение всего мира. Жизнь миллионов. И твоя свобода. Помни об этом. И прости.

— За что?

— За то, что мне придется вернуть тебя… так. Хотя в твоем случае это к лучшему.

Он криво усмехнулся и потянул белую цепочку. Я увидела часы, такие раньше носили аристократы. Золотой циферблат, тихое тиканье… Аргус щелкнул крышкой, открывая ее.

— Что это? — я подошла ближе, рассматривая хронометр.

— Второй артефакт Иных, — негромко сказал Аргус, глядя на циферблат.

А потом он перевел стрелку назад.

Я хотела сказать что-то еще, но не успела, потому что сознание взорвалось, а потом померкло. Лишь успела напоследок подумать, что ненавижу всех этих одаренных.

Глава 26

Снова стон и медленная попытка открыть глаза. Черт-черт. Чувствовала я себя так, словно упала откуда-то с высоты. Весьма хреново, если честно. Что-то мне надоело себе регулярно ломать части тела, все-таки, несмотря на регенерацию и ускоренное исцеление, лишних рук и ног у меня нет.

— Она здесь! — голос доносился словно сквозь вату.

Я повернула голову, пытаясь хоть что-то понять. Так. Лежу на каких-то камнях, видимо, поэтому мне так некомфортно. Правая нога неестественно вывернута. Гадство! Похоже на старый каменоломный карьер, что находился за дольменами. Черт, что я здесь делаю? И самое забавное, что на мне снова красное платье, вернее, его остатки. Но как это возможно?

— Осторожнее…

— Отвали!

Смутные тени возникли рядом со мной одновременно. Ландар и Ян. В глазах князя даже нет моего отражения, настолько они темны, сеть черных вен расползлась по его лицу, но, похоже, Ландар этого не замечал. Ян бледный, как смерть, рисунок на его виске отливает чернильной синевой.

— Диана, что ты творишь, глупая девчонка! — князь подсунул ладони мне под спину и колени, я застонала.

Не притворялась, на самом деле. Аргус может собой гордиться, все получилось очень натурально. Похоже, меня просто сбросили в этот карьер. Сволочь!

— Диана, посмотри на меня? — это уже Ян. Схватил мою повисшую ладонь. — Ты нас узнаешь?

— Да, — я поморщилась.

Князь поднялся, держа меня на руках.

— Ты очень меня расстроила, Диана, — мрачно сказал он. — Даже не знаю, что я…

— Только тронь ее хоть пальцем, — прошипел Ян.

Ландар повернул голову.

— И что ты сделаешь?

— Если с головы Дианы упадет хоть волос, я тебя закопаю, — негромко сказал Ян.

Я посмотрела ему в лицо. Злая решимость лежала на нем мертвенным отпечатком, так говорит человек, который жизнь положит, чтобы осуществить задуманное. Сумасшедший. Просто сумасшедший.

— Что ты, Ян, — голос Ландара стал вкрадчивым. — Зачем же мне обижать мою жену. Я буду любить ее. Очень… м-м-м трепетно.

Ян сжал зубы, даже не пытаясь скрыть ненависть во взгляде.

— Пока еще не жена.

— Это вопрос нескольких часов.

— Пожалуйста! — вскрикнула я. — Можно вы поговорите потом? Черт… как же больно!

Князь поднял голову — легкое удушье, и мы стоим на вершине обрыва. Ян остался внизу, он умел быстро двигаться, но не телепортироваться. Правда, во время таких переходов мне нужно было не дышать, а через несколько «скачков» у меня бы наступило кислородное голодание и начал умирать мозг. Так что дальше Ландар просто понес меня, не пытаясь прыгать сквозь пространство. Я смотрела в его лицо — злое, красивое, сосредоточенное, пока он шагал, прижимая меня к себе. И чувствовала сожаление. Странное горькое сожаление.

Увидела мельком Хаоса и Шейна, стражей с поисковыми собаками. С изумлением посмотрела на медленно светлеющий горизонт. Рассвет? Какого дня? Один рассвет я уже встретила с Аргусом, попивая кофе.

— Сколько прошло времени? — тихо спросила я. — Когда был банкет? Вчера?

— Сегодня, — процедил Ландар. — Ты не помнишь?

— Я… упала, — ответила еще тише, лихорадочно обдумывая произошедшее. Часы, на которых Аргус перевел стрелку. Пейзаж за окном. Дыхание Вечности. Где я побывала? У меня была догадка, но стоило проверить.

Хотя все потом, нога болела по-настоящему.

В Башне Ландар снова переместился, сразу в мои покои. Положил меня на кровать. Отошел к окну. Постоял, сцепив за спиной руки. И рывком вернулся, вжал ладони в покрывало около моей головы.

— За что ты со мной так, Диана? — голос звучал бесцветно, чего не скажешь о глазах. Они просто прожигали меня. — За что так ненавидишь? Для тебя лучше так, да? В грязном карьере, со сломанной ногой, чем в моей постели?

— А ты не понимаешь? — притворяться больше не было смысла. Я приподнялась на локтях, рассматривая лицо князя.

— Я дал тебе все, — тихо и яростно сказал он.

— Ты забрал у меня все! — я поморщилась от боли в ноге.

— Ты неблагодарна, — процедил он.

— А должна благодарить? — я со злостью уставилась в его лицо и сжала кулаки. Если бы сейчас князь показал суть, то я всадила бы в его грудь Дыхание Вечности. Наверное… — Хорошо. Я благодарю тебя, мой князь. За все, что ты сделал со мной. Надеюсь, моей благодарности тебе будет достаточно?

Он молчал, рассматривая меня.

— Нет, — глухо сказал он. — Этого мало. Оказывается — мало.

— Увы, это все, что я могу, — отвернулась.

Ландар положил холодные пальцы на мою щеку, развернул, чтобы видеть глаза.

— Не любишь меня, — хрипло произнес он. Не спросил.

— Не так, как тебе надо, — выдохнула я. — И ты меня тоже — не так.

В комнату тихо вошел Ион и застыл, глядя на нас. Откашлялся.

— Простите, надо вправить ногу. Она уже срастается. Иначе придется заново ломать кость, а это довольно… болезненно.

Ландар развернулся и вышел, ничего не ответив мне и не посмотрев на врача.

А утром я обнаружила под подушкой подарок. Металлическую пластинку на кожаном шнурке. Я помнила эту вещицу. Она была на шее Яна. И сразу голо сжалось от воспоминаний: его руки на моем теле, бесстыдные и такие сладкие поцелуи, движения сплетенных тел… Эта пластинка, что раскачивалась, когда Ян входил в меня…

Я зажмурилась изо всех сил, словно надеясь, что это поможет, и воспоминания исчезнут. Но, увы. С закрытыми глазами они стали еще ярче, живее, объемнее… Они мучили меня обжигающим стыдом и… желанием.

Застонала, прижав ладонь к губам. Боги… Что я наделала. Надо было перетерпеть, не поддаваться, не позволить этому случиться! Но… Но в тот момент тело жило своей жизнью, жаждало и требовало. Нет, я не винила Яна. Конечно, нет. И самое плохое во всей этой ситуации, что ему я могла врать о том, что ничего не понимала, но… не могла врать себе. Я хотела его. Желала его поцелуев и ласк, мечтала ощутить тяжесть его тела, силу, мощь, нежность… Все, что он мог дать. Черт, я хотела Яна, именно его и, черт возьми, я понимала, что делаю.

Вот только не знаю, что со всем этим делать теперь.

Посмотрела на пластинку в своей руке. Когда он принес ее сюда? Ян приходил? В то время, когда я спала? И оставил под моей подушкой эту вещицу? Зачем? Задумчиво провела пальцем по гладкой поверхности и нахмурилась, поднесла к глазам. На металле было выцарапано слово: SOS.

SOS? То есть это призыв о помощи? Может, в пластинку спрятан передатчик?

Я усмехнулась, качнула головой.

Не знаю, что это значит, но Ян определенно хотел, чтобы эта вещь была у меня.

Я накинула шнурок на шею и закрыла глаза. Губы сами собой сложились в улыбку. Удивительно, но металлическая пластинка на веревке доставила мне гораздо больше радости, чем старинные украшения и дизайнерские наряды.

* * *

Нога заживала быстро, ускоренная регенерация делала свое дело. На несколько дней меня даже оставили в покое, спасибо Иону, который сказал, что больная ударилась головой, и ей, то есть мне, необходимо побыть в тишине и одиночестве. Право, как только выберусь из кровати, закажу для целителя бутылку отменного виски, он его очень уважает.

Римма сказала, что Ландар улетел в Италию, там нашли новые улики по взрыву, и забрал с собой и Яна, и Шейна. Вероятно, решил, что не стоит оставлять этих двоих в Башне.

Я удобно устроилась на подушках и задумалась.

Итак, Аргус и его предсказания. Где я побывала? Внутри крепла уверенность, что за гранью нашей реальности. Или вот тот странный монах. Несомненно — одаренный, причем очень сильный. Но кто пробудил его? Эфир начинает работать в полную силу лишь после того, как Ландар «освобождает» его своей меткой, рисунком. Но если бы монаха пробудил Ландар, тот и служил бы князю. С меткой каждый одаренный получает и связь с князем. Ну и невозможность убить его. Это как вписанная программа, что очень предусмотрительно со стороны Ландара.

Я рассеянно отломила кусочек рогалика, принесенного мне на завтрак, и набрала номер.

— Аршер? — выслушала бурную радость приятеля и перебила: — Слушай, ты ведь собирал старые фото? Все еще увлекаешься этим? Отлично. Покажешь мне? Что меня интересует? — Я подумала. — Башня и окружающий пейзаж. Да, давай все, что есть. Спасибо, дорогой.

Мы еще немного поболтали и посмеялись, правда, парень быстро почувствовал, что отвечаю я невпопад, и отключился, пообещав принести фотографии. Я снова задумалась.

А сам Аргус? Его личность вызывала у меня все больше вопросов. Хотя бы потому, что я не видела его сути, но не сомневалась, что эфира в нем достаточно. Никого доверия прорицатель не вызывал, один фокус с клинком чего стоил! Он обманул меня, заставив взять его. Я настороженно прислушалась к своим ощущениям. Но, кроме зуда под гипсом на ноге и легкого голода, ничего не почувствовала. Никакого присутствия артефакта Иных, ничего.

Подумала, отложила круассан и вытянула ладонь.

— Дыхание Вечности, — тихо пробормотала я.

Пусто. Ничего не произошло, клинок не появился. Может, надо говорить громче? А что, артефакт древний, может, он… глуховат?

Я тихо рассмеялась собственным глупым мыслям. И подпрыгнула, когда в центре комнаты возник слабый вихрь из частиц, который соткался в полупрозрачную фигуру.

— Дориций! — обрадовалась я.

— О, милая Диана, — странник обвел мою комнату удивленным взглядом. — Я направлялся в свои покои, но, кажется, немного ошибся… прошу простить за вторжение…

— Не извиняйтесь, — махнула я рукой. — Я очень рада вас видеть! Не составите мне компанию? Как видите, я пока не слишком транспортабельна. А мне ужасно скучно!

— Ах, молодость! — Старик благодушно кивнул и сел в кресло. Вернее, осыпался и уже там снова собрался в человеческое тело. — Я слышал, ты упала с обрыва? — Он поцокал языком. — Ты так порывиста, Диана. Впрочем, такие качества, как взбалмошность и темпераментность сильно слабеют со временем. Потому я понимаю тебя. Ты так юна…

— Дориций, я никогда не спрашивала вас о возрасте, — рассмеялась я. — И не буду. И я не так уж юна, вполне взрослая, скоро мне исполнится двадцать четыре.

— Младенец, — фыркнул странник. — Хотя по сравнению со мной даже дуб Вардана Мамиконяна всего лишь саженец. Правда, я слышал, в него неудачно попала молния.

Я порылась в памяти, пытаясь выудить оттуда сведения. И ахнула.

— Дуб Вардана? Вы шутите, Дориций? Этому дереву было более чем полторы тысячи лет, когда оно рухнуло!

Дориций подпер щеку кулаком и лукаво блеснул глазами, на миг сделавшись молодым.

— А вы пытаетесь щегольнуть вашими двадцатью тремя годами, Диана.

Я изумленно открыла рот. Нет, я, конечно, всегда понимала, что Дориций стар, но… полторы тысячи лет? Или даже больше? Необозримо больше? Это действительно возможно?

— Господи, Дориций… — пораженно прошептала я.

— О, милая, ты права. Когда-то меня величали и так, — хмыкнул он, махнул рукой, и ладонь развеялась прахом, который подхватил сквозняк. — Тогда я был молод и полон сил. Власть и поклонение людей еще будоражили кровь, это казалось занятным. Новая религия, войны, установление миропорядка… Это было так забавно, — старик улыбнулся. — А сейчас… — его рука снова обрела плоть. — Сейчас я лишь развалина, хранящая воспоминания. Моя телесная оболочка давно износилась, мой эфир готов искать новое, молодое пристанище, но, увы… — старик вздохнул. — Я пока не могу уйти.

Я поежилась.

— А Ландар? — осторожно спросила я. — Он такой же… древний?

— О нет, — улыбнулся Дориций. — Ландар по сравнению со мной довольно молод. Ему всего… — он хитро прищурился. — Нет, не скажу. Это может напугать столь юную особу. Пусть твой будущий муж сам расскажет тебе, если захочет.

— Я не видела вас на приеме, когда князь объявлял об этом… событии, — тихо пробормотала я.

— Да, я слишком устал, и в толпе мне трудно поддерживать телесную оболочку, моя плоть становится нестабильной. А новость… Мальчик давно сказал мне. Он лишь ждал, пока ты повзрослеешь. Для него ты тоже слишком… юная, сама понимаешь.

Я скрипнула зубами и выдавила кривую улыбку.

Значит, «мальчик» давно все решил? Интересно, когда? Может, в тот день, когда стоял в церкви и смотрел на меня тринадцатилетнюю? Тогда он решил, что вот эта девочка станет его игрушкой, видящей и женой?

Черт-черт.

— Я одобряю его выбор, — продолжал Дориций, не замечая моей злости. — Ты умна и прелестна, к тому же — видящая, вы станете прекрасной парой…

— А как же Нория? — слова вырвались раньше, чем я успела подумать.

В комнате резко похолодало, старик из кресла исчез и вдруг соткался прямо передо мной. Серые крылья за его спиной молотили воздух, который заворачивался в маленькие снежные вихри. Вода, что я пила, застыла ледышкой, а стакан треснул, осколки брызнули мне на колени.

— Где ты слышала это имя? — яростно спросил Дориций. Его лицо побледнело и разлетелось белыми снежинками, чтобы вновь слепиться. — Кто сказал тебе его?

— Ландар… — пискнула я, интуитивно понимая, что не стоит упоминать о том приступе бреда самого Дориция, что я слышала в его покоях.

Странник качнулся, а потом тяжело опустился обратно в кресло. Крылья обвисли тряпками.

— Вот как… значит… значит, он сказал, — Дориций с надеждой посмотрел на меня. — Не думал, что Ландар расскажет тебе. Видимо, ты значишь для него очень много… Что он сказал?

— Ну, — я лихорадочно пыталась выкрутиться. — Совсем немного, если честно. Лишь упомянул ее. Один раз. Но мне показалось… что она многое значила. Нория.

— Да. Очень многое. Она значила для него все, — Дориций покачал головой. — Ландар так порывист… Его чувства были такими… живыми. Их встреча стала катастрофой… Для всех нас. Но я понимал Ландара и не хотел мешать. Я тоже был счастлив, когда он сказал мне о ней… Она была особенной, эта девочка. Особенных так мало, правда? И возможно… возможно, у них получилось бы. Новая жизнь. Я так верил в это.

— Родить? — у меня перехватило дыхание. — Вы это имеете в виду? Нория могла родить ребенка?

— Странника. Столь же сильного, как Иной. Как древний, — чуть слышно поправил старик, его глаза затянулись белесой дымкой. — В редких случаях эфир передается от родителей к новорожденному, а не ищет пристанище случайным выбором, определенным жестоким мирозданием. Правда, всегда есть условие… Ребенок рождается лишь у истинно любящих родителей. Ландар получил силу от своих родителей, Диана.

— Он получил силу от вас? — я наклонилась вперед, боясь дышать. — Вы его отец, Дориций?

— Да, — старик мягко улыбнулся. — И я желал бы для своего сына другой жизни. Мы чужие здесь… Чужие, хотя и были то божествами, то демонами. И все же… Природа эфира чужда этому миру, ты знаешь? Это магия, Диана… А странники больше не рождаются, эфир заполняет пространство земли, его крупицы попадают то к мальчишкам, как Шейн, то к безумцам… Ты слышала о великих диктаторах, Диана? Они все были отмечены эфиром. Но вместе с гениальностью он разрушал их, сводил с ума. Сила — это всегда ответственность, но мало кто это понимает. Мало кто способен на это… Поэтому всем одаренным нужен Ландар, запомни это. Он помогает всем одаренным, помогает выжить.

Я поморщилась. Это все я уже слышала и не раз — сказка для новых одаренных. Сейчас меня больше интересовала Нория.

— Но что случилось, Дориций? С девушкой? Вы сказали, что их встреча стала катастрофой. Она… любила Ландара?

— Он любил ее… А она… — старик начал рассыпаться.

Я сползла с постели, умоляюще глядя на странника. Нет-нет, только не сейчас! Мне надо знать больше!

— Она бы смогла удержать… смогла бы все изменить… Смогла бы остановить его тьму…

— Но? — прошептала я.

— Нория умерла.

Слова еще висели в воздухе, а Дориция уже не было.

Я на одной ноге допрыгала до окна, распахнула створки. Хотелось воздуха. Не могу сказать, что разговор меня удовлетворил. Я и так догадывалась, что Нории нет в живых, с таким лицом говорят лихпь о мертвых. Но что именно случилось? И кем она была?

Вопросы, вопросы… С каждым днем их все больше! Я тряхнула головой. Подумала. И поковыляла к двери. Вставать на загипсованную ногу было неприятно, но резкой боли я не чувствовала. Для надежности я оперлась на трость, что оставил у кровати сердобольный Ион.

Глава 27

В коридоре оказалось тихо и пусто, теневые стражи не караулили мою дверь, к счастью. Первым делом я решила навестить Франческу, Ион сказал, что она все еще в лазарете. Так что туда и направилась, благо, в этой части Башни имелись лифты, и мне не пришлось прыгать по лестнице.

В помещении, где пахло лекарствами, девушка оказалась не одна. Рядом с видящей сидел Алин, держал ладони на ее висках. У обоих глаза закрыты, и дышали они в такт.

Я смущенно помялась рядом, словно подсмотрела что-то интимное. Эти двое казались такими разными. Франческа с ее смуглой кожей и темными волосами истинной каталонки и Алин — бледный, беловолосый, в мрачной и глухой черной одежде. Почти антиподы.

Хотела уйти, но странник открыл глаза. Несколько мгновений его взгляд оставался расфокусированным, отстраненным, не видящим меня. Но стоило мне шевельнуться, стал осмысленным.

— Диана, — сказал он. Очевидно, это означало приветствие.

— Как она?

Вопрос был глупым, ясно же — не очень хорошо, ведь девушка так и не вышла из комы, хотя на ее теле не было видимых повреждений. Но что еще я могла спросить?

Алин пожал плечами. Да, этого парня не назвать богом красноречия или дружелюбия.

— Ты смотришь ее воспоминания? — спросила наугад, потому что имела весьма смутное представление о деятельности Алина.

— Я пытаюсь найти ее, — бесцветно ответил он.

— Найти? Как это? — я присела на стул с другой стороны кровати.

— Человек теряется иногда, — сказал он, рассматривая свои ладони. — Уходит за грань своих грез и воспоминаний и не может найти дорогу обратно. Блуждает там и думает, что живет. Иногда удается его вернуть. Чаще — нет.

— Ух ты, — тихо сказала я, во все глаза рассматривая мужчину. Он на меня не смотрел, вертел на пальце простое серебряное кольцо, хмурился. — А Франческа далеко ушла?

— Ее мир занятный, — он слабо улыбнулся. — Красочный. Разноцветный. Очень яркий и солнечный.

— Наверное, это хорошо?

— Это очень плохо, — Алин серьезно посмотрел на меня. — Чем красивее и ярче мир, тем сложнее человеку вернуться. Она просто может не захотеть. Ее мир — сейчас ее реальность. Там есть все, что она хочет. И потому она не знает, что нужно вернуться.

— Франческа потерялась в собственных грезах? — ахнула я. — И ты ее ищешь?

— Я пытаюсь. — Алин отвернулся.

— А я не знала, что ты так можешь, — тихо сказала я. — Думала, ты только стираешь воспоминания.

— Это моя основная обязанность, — сухо бросил странник и поднялся.

Я набрала воздуха, как перед прыжком. В конце концов, Хаос прав, иногда проще всего — сказать. А не строить предположения и домыслы.

— А мои воспоминания ты стирал, Алин? — спросила я, глядя в его лицо. Мужчина молчал, а я продолжила: — Мне приснился странный сон. Я словно была тобой. Смотрела на горящую машину в обрыве и князя, что держал на руках девочку. Я даже помню это кольцо, — я ткнула пальцем в его ладонь, не спуская глаз с лица. — Странный сон, правда? С чего бы он мне приснился?

— На тебе много знаков, — медленно сказал Алин. — Князь дал тебе ускоренную регенерацию.

— И что же? — не поняла я.

— Все восстанавливается. Кроме того, что удалил я. Правда… Правда, сила эфира почти бесконечна. И он может вернуть утраченное. Или заменить.

Алин развернулся и не спеша пошел к двери. Я с открытым ртом посмотрела ему вслед, переваривая сказанное. То есть? Стиратель признался? Эфир заменил воспоминания? Мои — на его? Стиратель уничтожил то, что помнила я, но знаки князя постепенно восстанавливают утраченное. Или заполняют чужими воспоминаниями.

Я подперла подбородок кулаком. Вот так дела! Значит, князь приказал Алину удалить из моей памяти тот день, когда погибла моя семья? А ведь и правда, я ничего не помню. Последнее, что сохранилось в голове, то, как я складываю свои вещи и ругаюсь с братом по поводу сиреневого рюкзака. Мы оба хотим взять его. А потом провал, и в себя пришла я уже в Башне.

И лишь несколько лет спустя я начала подозревать истину. То, что авария была подстроенной, а главное — кем. И самое смешное, что именно отсутствие воспоминаний стало отправной точкой моих подозрений.

— Неладно что-то в датском королевстве, — пробормотала я. — Эх, Франческа, думаю, в твоем солнечном мире гораздо радостнее. Но ты уж возвращайся, грезы не могут заменить жизнь, даже самые счастливые.

Я погладила девушку по руке, поправила ее покрывало.

— Надеюсь, Алин найдет тебя, и мы сможем познакомиться поближе, — улыбнулась я. — Мне кажется, мы могли бы подружиться.

Видящая тихонько вздохнула, и я сочла это хорошим знаком.

Посидела еще несколько минут, собираясь с силами, и покинула лечебную.

Было и еще одно место, которое я собиралась посетить. И сделать это нужно прямо сейчас, пока не растеряла свою решимость. Я устала от вопросов, я, черт возьми, желала найти ответы! Хоть какие-нибудь! Может, поэтому я собиралась сделать то, что было мне строжайше запрещено. Но в последнее время я ведь только и делаю, что нарушаю запреты? Так почему не еще один?

Навстречу прошел один из одаренных, и я кивнула ему, улыбнувшись. Подождала, когда мужчина скроется за углом, и толкнула дверь в комнату Ландара. Черт, я почти была уверена, что она заперта. Но ручка под моей ладонью слабо нагрелась, а потом щелкнул замок, словно приглашая меня войти.

Я этим приглашением не преминула воспользоваться и тенью скользнула в помещение. Застыла, осматриваясь. Я никогда не была в комнатах князя. Несколько раз видела его выходящим, но сама внутрь не заходила. Почти все свободное время Ландар проводил в своей мастерской или в кабинете, а здесь…

Здесь была спальня. Огромное круглое помещение, часть стены от пола до потолка застеклена, открывая вид на лес и горы. Рядом — кровать, застеленная черным мехом, я покосилась на нее и обошла по широкой дуге. Кресла, антикварный столик — тоже черный, светильники… все это меня не интересовало. Я обвела взглядом комнату. Ошиблась? Может, стоить поискать в кабинете?

Если бы у меня было что-то ценное, где я стала бы это хранить?

Логичнее всего — в сейфе. Но если это что-то ценно лишь для меня, и мне хочется иметь возможность это видеть?

Задумавшись, я присела на черный мех, а потом откинулась на спину. И вздрогнула. На потолке было зеркало. Вернее, тысячи зеркальных осколков, собранных в единое полотно. И мое отражение в нем было изломанным, исковерканным, чуждым. Словно сверху на меня смотрел кто-то другой.

Я подскочила, чувствуя, как колотится сердце от внезапной догадки. Черт! Ландар художник. Он прежде всего — художник…

Из комнаты я выскочила, забыв про больную ногу, и к дверям мастерской почти подлетела. Дыхание царапало легкие, сердце стучало набатом, а в голове билась лишь одна мысль: ошибаюсь?

Дверь услужливо распахнулась, и я ринулась к ближайшему полотну, накрытому холстом. Глотнула воздух. И резко сдернула ткань.

Сердце пропустило удар. Замерло.

На меня смотрела… девушка. И любой другой человек сказал бы, что это я. Взгляд скользил по таким знакомым чертам — глаза насыщенного бирюзового цвета, высокие скулы, нижняя губа чуть пухлее верхней. Еще могли бы сказать, что художник не только безумно талантлив, но и влюблен, что он украсил портрет, добавив деталей, которых нет у оригинала. Например, у меня никогда не было таких кос — длинных, до самой поясницы, цвета лунного серебра. И моя кожа никогда не была такой снежно-белой, она чуть смуглая, наследство от бабушки — итальянки. У меня нет родинки на правой щеке. И на моих губах никогда не блуждала столь нежная улыбка, я чаще хмыкаю, а смеюсь дерзко, с насмешкой…

Дальше взгляд цеплялся за зелень платья, за камею на шее и общий антураж — несовременный, относящийся примерно к девятнадцатому веку. Но это все уже было неважно. Я увидела главное.

Это не я.

Но она была просто безумно на меня похожа. Вернее, я на нее. Потому что наверняка я сейчас смотрела на Норию.

Внутри что-то перевернулось, и я, вздрогнув, дернула следующее полотно. Нория в красном платье, на шее — колье с рубинами. Дальше… Нория на черной лошади. Нория на белом мехе покрывала. Нория у пруда, у камина, у резного столика! Нория, Нория, Нория! Она смотрела со всех полотен — неизвестная мне девушка, чье имя нельзя произносить. Нория улыбалась, хмурилась, размышляла… Почти живая на этих портретах. Та, чьи черты Ландар искал во мне…

Силы внезапно оставили, и я рухнула на пол, в груду сорванных тряпок, что больше не скрывали холсты. Значит, я даже не ищейка, я — замена. Суррогат, призванный заменить ту, которую князь, очевидно, любил. Или любит?

Обвела взглядом мастерскую. Выходит, он забрал меня, уничтожил мою жизнь и семью не потому, что я была видящей. Когда-то я задавалась этим вопросом. Ведь у многих одаренных есть семьи. Никто не убивает их родных, не уничтожает и не подстраивает аварии. Я думала, что дело в моем даре видящей. А теперь поняла — нет. В тот день, в церкви Пресвятой Девы, Ландар увидел возрожденную Норию.

Ему не было дела до меня настоящей. Он лишь хотел создать подобие той, которую когда-то любил. И ему не нужны были родственники, напоминающие о том, что я лишь подделка.

И черт, это было больно. Да, я хотела освободиться, да, я не любила князя, но черт! Понимать, что он все это время видел во мне лишь чужое отражение? Изломанное, ненастоящее, несовершенное? Как в зеркальных осколках над его кроватью. И так старался создать меня, сделать другой. Сделать Норией. А я была лишь Дианой.

Да. Это больно.

Осознавать себя даже не вещью — заменой, подделкой, копией. Ужасающее чувство.

Я смотрела на стеклянный потолок и вспоминала тот день, когда Ландар брал меня в этой мастерской. Как целовал, как ласкал, как заставлял стонать. Как хрипел от наслаждения сам. И все это среди сотен портретов другой женщины. Стало противно настолько, что захотелось вылить здесь пару канистр бензина и поджечь. Да, я не идеальна. Наверное, я даже не очень смела и решительна, слишком часто ошибаюсь. Во мне мало героического, я самая обычная девушка, которой достался необычный дар. Но, черт возьми! Я достойна хотя бы того, чтобы мужчина видел во мне — меня! Меня! Неидеальную, несмелую, негероическую! А еще чертовски обозленную. Мне надоело быть хорошей, надоело молчать. Значит, князь нашел себе замену обожаемой Нории? О, я покажу ему разницу! Вовек не забудет!

— Ничего личного, Нория, — бросила я портретам.

Решительно поднявшись, я схватила самую большую кисть, что смогла найти, и краски. Мстительно улыбнулась и приступила к работе. Времени ушло достаточно, я дико устала. Оказывается, портить чужие творения ужасно тяжелое занятие. Красок я не жалела, в конце концов, у Ландара их не счесть. Зато, когда закончила, мои губы сами растянулись в довольной улыбке, и на душе стало значительно радостнее. С торжеством осмотрела свою работу — все портреты украсились яркими мазками, брызгами и кляксами. Лица Нории на холстах больше не было видно, а если и проглядывало, то я дополнила портреты очаровательными усиками, бородами и прочими атрибутами. Я старалась не думать о том, как меня будут закапывать за мои художества, все это — потом, а сейчас мне было весело, я расхохоталась в голос, вырисовывая особо яркие детали. Еще час понадобился на то, чтобы накрыть все полотна холстинами, так что мастерскую я покидала усталая, но с чувством выполненного долга.

Когда добралась до своей комнаты, почувствовала, как разболелась нога, пришлось даже звонить Иону и просить болеутоляющее, правда, после того, как смыла с себя улики в виде разноцветной краски на лице и руках. Врач ругался, осматривая меня, а потом лечил, успокаивая своей живительной силой. Я слушала его молча и даже на нелестные эпитеты улыбалась.

К счастью, боль благодаря эфиру Иона ушла быстро.

— Если ты снова встанешь с кровати, я усыплю тебя, Диана! — ворчал мужчина. — Не для того я трачу свой эфир, чтобы ты носилась по башне! Можешь считать это превентивными мерами! И кстати, Ландар мои действия полностью одобрил!

— Ион, — неожиданно позвала я, думая о своем. — А сколько тебе лет? Выглядишь лет на сорок пять… А на самом деле?

— В два раза больше, — усмехнулся врач. — А что? — он окинул меня острым взглядом. — А, понимаю. Волнуешься о том, сколько лет сможешь прожить? Не переживай, рядом с князем это может быть действительно долго. Меня Ландар встретил, когда мне уже исполнилось сорок три, увы, повернуть вспять процессы разрушения и старения организма князь не мог. Но замедлить — вполне. Тебе повезло, Диана. Твой организм не стареет уже сейчас. Ты очень долго будешь такой — молодой и прекрасной. А теперь — отдыхай. И я не шучу насчет усыпления, так что пообещай мне быть послушной девочкой.

— Обещаю, — криво улыбнулась я.

— Ох, верю я тебе мало, знаю уже твои обещания. Поэтому Римма посидит с тобой.

Я скривилась, Ион рассмеялся и вышел, уже в дверях столкнувшись с Аршером.

— Отдыхать, я сказал! — грозно обернулся врач.

— Мы лишь фотографии посмотрим! — я с просящей улыбкой сложила ладони. — Пятнадцать минут!

— Не больше! — погрозил пальцем Ион. — Усыплю!

— Деспот, — рассмеялась я. На удивление, после посещения мастерской и наведения там порядка настроение стало отличным.

— Время пошло!

Я снова улыбнулась и протянула ладонь к пожелтевшим фотографиям. Впрочем, мне хватило и пяти минут, потому что нужное изображение нашлось почти стразу. Озерцо, деревянная пристань, дома вдали…

— Это снято примерно полвека назад, — подсказал Аршер. — Сейчас озеро высохло, а на месте домов стоят конюшни.

— Это Башня? — уточнила я.

— Окрестности. Такими они были когда-то. А хочешь, я покажу тебе военные фотографии, вторую мировую? Или первую? Там и наши странники есть, знаешь, как здорово?

— Давай в другой раз? — рассеянно произнесла я. — Кажется, я действительно переоценила свои силы, и пора отдохнуть.

— Ну, как хочешь, — слегка обиделся приятель, но я его не слушала, крепко задумавшись.

Перед глазами вновь встало то озерцо. Давно высохшее.

Как и обещал Ион, пришла строгая Римма, уселась в кресле со своей любимой вышивкой, но бдительно поглядывала на меня поверх дужек очков. Аршеру я пообещала хорошую драку, как только выберусь из гипса, так что парень ушел повеселевший.

Я же собиралась все как следует обдумать, но, увы… заснула.

Глава 28

К утру следующего дня нога почти зажила, Ион даже снял гипс и удовлетворенно пощелкал языком, осматривая мою голень. Любой человек назвал бы такое скорое восстановление чудом, а для нас это было обычное явление.

— Я уже могу прогуляться по Башне? — спросила я довольного Иона.

— Не сейчас, Ди, — качнул он головой. — Ландар сказал, что ждет тебя в кабинете. Возьми трость, ногу пока не стоит сильно нагружать…

— Он вернулся? — резко спросила я. Ну вот, а день так хорошо начинался! — Князь в Башне?

— Да, прилетел буквально десять минут назад. Осведомился о твоем самочувствии и велел проводить.

— Зачем?

Ион пожал плечами и посмотрел выразительно. Ну, конечно. Князь лишь отдавал распоряжения, не объясняя их.

— Я сама дойду, — пробормотала, чувствуя, как тяжело ворочается во рту язык. — Спасибо, Ион.

— Трость, — напомнил врач.

Я рассеянно кивнула. С утра на мне были удобные хлопковые штаны и светлый свитер, волосы стянуты в хвост. Не самый лучший наряд для визита к Его Светлости. Но Ион сказал, чтобы я поторопилась.

Расстояние до кабинета Ландара в этот раз показалось мне ужасно коротким, я соврала бы, сказав, что не боюсь. Тайн у меня становилось все больше, так же, как и страха перед их раскрытием.

Мысли носились в голове испуганными птицами, и я закусила губу, чтобы успокоиться. Неосознанно тронула сквозь свитер пластинку на груди. Стало легче. И постучала в дверь кабинета.

— Входи, Диана.

Мне в нос ударил запах грозы, когда я перешагнула порог. В креслах сидели двое мужчин в серых костюмах, один постарше, с залысинами и в пенсе, второй с накрахмаленным платочком в кармашке пиджака. Я растерянно остановилась, оперлась на трость.

— Ион сказал, что ты желаешь меня видеть.

— Подойди, — Ландар смотрел без улыбки, указал рукой на еще одно кресло — свободное. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — пробормотала я.

— Замечательно. — Князь протянул мне через стол бумаги. — Это надо подписать, Диана. Внизу.

Я непонимающе уставилась на бесконечные ряды мелкого шрифта. Слова мелькали перед глазами, но смысла я не понимала. «Договор… обязательства… срок… обязанности…» Моргнула, вчиталась.

«Каждый из Супругов несет ответственность в отношении принятых на себя обязательств и условий заключенного договора…»

— Что это такое? — сипло выдавила я, изумленно поднимая взгляд.

— Госпожа Анровски, вам надо поставить свою подпись, — ко мне подскочил тот, что с залысинами. — Вот здесь…

— Это что… брачный договор? — Я смотрела лишь на Ландара.

Он насмешливо изогнул бровь.

— Подписывай, Диана.

Я сжала ладони в кулаки, князь поморщился.

— У меня еще много дел, Диана. Давай закончим с этим, и я смогу пообедать. Я устал, перелет был длинным.

— Я… Я не буду подписывать.

Мужчины в серых костюмах переглянулись, и это придало мне сил.

— Я… отказываюсь! Разве вы не должны спросить мое согласие?

— Ах, Диана, — скучающе протянул Ландар. — Маленькая упрямая девочка. Ты так ничего и не поняла. — Он наклонился, сложив ладони под подбородком и рассматривая меня.

— Напротив, — зло бросила я. — Как раз поняла.

— И что же? — он смотрел, и Кхана задвигалась под широким воротом моего свитера. — Мне кажется, твое своеволие и дерзость переходят границы моего терпения, Диана. Это печально. Ты слишком часто в последнее время расстраиваешь меня. Мой тебе совет — не усложняй свое положение. Твой протест ничего не изменит, ты и сама понимаешь это.

Я упрямо сжала зубы. Уважаемые господа рассматривали морские пейзажи на стене и делали вид, что оглохли. Я вскинула голову, а Кхана снова сжала мне горло. Непроизвольно я прижала ладонь к шее.

— Подписывай, Диана. Твое сопротивление ничего не изменит, брак будет заключен даже без твоей подписи. Я лишь хотел, чтобы ты… поучаствовала в процессе, скажем так, — протянул Ландар.

А я швырнула бумаги на стол.

— Тогда считай, что мое участие состоялось, — хрипло сказала я.

Ландар ударил кулаком по столу, и черное дерево треснуло.

— Выйдите! — рявкнул он «серым пиджакам».

Те не вышли — вылетели, дверь за ним хлопнула уже через мгновение. И сразу князь оказался рядом, сжал пальцами мое лицо, заставляя смотреть себе в глаза.

— Что ты себе позволяешь, Диана? Ты хочешь, чтобы я наказал тебя?

— Я хочу, чтобы у меня было право выбора! — прошипела я.

— Право выбора? — он рассмеялся. — Даже не мечтай. Ты стала забываться, Диана. Интересно, что так скверно повлияло на твой характер? Может, ненужные чувства?

Стальные пальцы сжали мой подбородок до синяков. Вокруг глаз Ландара зазмеились вены.

— Чувства могут так досадно мешать, правда? Но у меня есть лекарство. Одна маленькая метка на твоей груди — и все, никаких чувств. Это ли не решение?

Я похолодела. Господи, только не это! Неужели он это может?

— Ты сделаешь меня бездушной куклой?

— Не заставляй меня, Диана. — Он коснулся губами моего рта. Прикусил, лизнул. — Ты сладкая девочка… Такая сладкая. И задолжала мне уже несколько ночей. Тебе повезло, что после банкета тебя нашли в обрыве, а не в чужой постели, — еще одно движение языка, а я покрываюсь холодным потом. — Очень повезло. Ты сломала лишь ногу. Если я узнаю, что ты хотя бы приблизилась к… постороннему… Знаешь, что я с тобой сделаю?

— Убьешь.

— Да. Но не сразу. Далеко не сразу…

Поцелуй стал настойчивее, горячее. И так же резко закончился. Ландар указал на бумаги, разлетевшиеся по столешнице.

— У меня нет времени. Так что подписывай, Диана. А продолжим мы позже, дорогая супруга.

Я на негнущихся ногах подошла к столу, взяла ручку, замерла.

— Знаешь, а ведь когда-то я считала тебя почти богом, — задумчиво протянула я. — Надо же.

Поставила свою подпись, развернулась и пошла, хромая, к выходу.

— Кстати, — я обернулась у двери. — Ты ведь еще не был в мастерской?

— А должен был? — он посмотрел внимательно.

Я пожала плечами, склонила голову, стараясь сохранить насмешливое выражение лица. Ландар мигнул и… исчез. «Прыгнул» в другое помещение. Я принялась насвистывать какую-то мелодию и ожидать его возвращения. Нехудожественно свистеть меня научил Аршер, помнится, князя эта моя привычка злила. Но в данный момент у него есть и другие поводы для ярости.

Его Светлость управился быстро, я даже заскучать не успела.

Все бумаги в комнате разлетелись от порыва ветра, мебель подпрыгнула, а оконные стекла брызнули во все стороны миллионами острых осколков.

В меня, правда, не попали, потому что в этот момент передо мной вновь материализовался Ландар. То, что он в бешенстве, я поняла бы и так, без черной паутины вен, оплетающей его лицо, и без крыльев, бьющихся в воздухе.

Кхана сдавила горло так сильно, что я вцепилась пальцами в удавку, пытаясь сделать вдох.

— Что. Ты себе. Позволяешь? — прошипел князь.

— Мне показалось, что твоему творчеству не хватает ярких красок, — с трудом выдавила я, глядя в его глаза.

Черт, мне даже было почти интересно, что он сделает дальше. Задушит Кханой или самостоятельно? Ударит? Что?

Ландар глубоко вздохнул, тьма в глазах стала непроницаемой и вдруг… исчезла. Вместе с крыльями и черной паутиной. И Кхана оставила в покое мою многострадальную шею, разжав свои смертельные объятия.

Передо мной вновь стоял человек, внимательно рассматривая мое лицо — с удивлением, словно видел впервые. В каком-то смысле так и было, похоже, я все же заставила Ландара увидеть меня, а не копию Нории.

— Тебе не понравились картины?

Мне кажется, или в его голосе насмешка?

— Как можно, Ваша Светлость! — фыркнула я. — Разве могла я не восхититься твоим гением? Я даже испытала синдром Стендаля, знаешь, это когда человеческий разум не может выдержать потрясения от шедевра, и человек впадает в истерику. Со мной это тоже случилось, стоило увидеть эти восхитительные, потрясающие, неповторимые портреты! Чуть с ума не сошла от восторга, представляешь? — окончание я почти прошипела.

— С трудом, — сказал Ландар, разглядывая меня.

— Да, сама не ожидала. Ах, чуть не забыла, — я с издевательским видом протянула ему ручку и закатала рукав. — Что у нас сегодня по расписанию? Боль, агония, муки? Адское пекло, несварение желудка, испанский сапог? Ну же, не стесняйся, мой дорогой супруг, мы ведь теперь женаты, не так ли? Можно ни в чем себе не отказывать!

— Я не узнаю тебя, малыш.

— Наверное, оттого, что ты никогда меня не знал, — бросила я и сунула ему в ладонь ручку. Та упала, потому что Ландар не пошевелился. Мы застыли, глядя друг на друга — оценивающе, пристально. Князь не двигался, а я гадала, как он поступит. Отпустит меня без наказания? Неужели? Если он сделает это, то я…

Ручка мягко взлетела с ковра и легла в его ладонь.

Ландар обхватил мое запястье, рассматривая тонкую кожу и синие венки под ней. Провел пальцем до локтя. Я сдержала желание руку отдернуть, лишь выпрямила спину и зло прищурилась.

— Ну же, смелее, мой князь. Это ведь всего лишь боль, не так ли? К тому же — чужая.

В его глазах вновь вспыхнуло удивление. Потом он нахмурился, сжал зубы. И поставил первую точку.

— Мне не доставляет это удовольствия, Диана. Но ты заслужила, — сказал он, чертя чернильную линию. — Ты ведь понимаешь это?

Я смотрела в его лицо, а не на рисунок, что станет моим наказанием. Внимательно смотрела и даже с неким… недоумением. Словно рассматривала нечто безумно красивое и совершенно чужеродное. И ощущала дикое желание прямо сейчас призвать Дыхание Вечности и воткнуть в Иного. От его рисунка я буду мучиться несколько часов, а может, дней, а на лице Ландара ни одного чувства, снова застывший истукан, уверенный в своей правоте.

Он замер и поднял на меня взгляд. В его глазах что-то изменилось, князь дышал короткими вздохами, словно ему было больно.

— Я лишь не хочу, чтобы ты предала меня, — со злостью сказал он, сжимая мою руку. — Понимаешь?

— Ты выбрал неправильный способ, — я отвернулась от его острого, требовательного взгляда.

— Ты не понимаешь по-другому.

Я коротко рассмеялась.

— Правда? Я не помню, чтобы ты пробовал по-другому.

Ландар сжал зубы и провел ручкой по моей коже. На этот раз — резче, жестче.

— Ах, ты о цветах, ухаживаниях, нежности? Это не работает, малыш, — хрипло сказал он, рисуя знак. — Дай женщине всю любовь мира, и она предаст. Только страх и боль держат в подчинении, это я знаю точно.

— Обидно, что ты наказываешь меня за чужие преступления, Ландар, — сухо сказала я, с отвращением рассматривая свою руку. Узор, как всегда, получился прекрасным.

— А ты безгрешна, малыш? — Он заглянул мне в глаза — сплошная беспросветная тьма. Нет, князь не так спокоен, как хочет показаться. — Осуждаешь меня? Считаешь жестоким? Люди придумали законы морали, потому что слишком слабы и слишком боятся умирать. Боятся наказания. Они добры не потому, что так велит душа, а потому что трусливы. И только страх способен подчинять. Такова человеческая природа, и, повзрослев, ты поймешь это, Диана. Я подожду. И направлю тебя.

— Боюсь, мне совсем не хочется взрослеть рядом с тобой, мой князь, — процедила я. — И стать такой же, как ты. Вечность того не стоит. А в людях есть больше, чем ты увидел за свои тысячелетия.

— Любовь? Ты о ней? — он рассмеялся, а я поежилась. Князь наклонился ко мне, зарылся пальцами в мои волосы, притянул ладонью к себе. — Я открою тебе тайну, малыш, — на ухо мне сказал он, — любви не существует. Это самое большое заблуждение человечества. Она так же эфемерна, как крылья странников: никто их не видел, кроме нескольких избранных. Но даже видящие не могут к ним прикоснуться. Это обман, Диана, лишь обман. Есть похоть, инстинкты и сила. Вот и все, малыш.

Он отпустил меня, заглянул в глаза. Я покачала головой.

— Мне тебя жаль, Ландар.

Его лицо исказилось, словно я его ударила. Прищурился, у губ залегли резкие морщины.

— Жаль? Меня?

Наверное, это действительно смешно. Я стою перед ним — уязвимая, хромая, с Кханой на шее и рисунком у локтя, от которого уже ползет во все стороны жалящая боль. И улыбаюсь. И да — жалею его, такого идеального и такого несчастного.

— Не смей, — рявкнул Ландар, сжимая кулаки.

— Как скажешь, — я развернулась и пошла к двери, опираясь на трость.

— По-другому я уже не смогу, — отстраненно сказал Ландар мне в спину. И добавил непонятно: — Не бывает вторых шансов. Ни для кого.

Я обернулась, всмотрелась в его застывшее лицо. Да, по-другому он не сможет. Слишком глубока пропасть и слишком черны крылья. И я — не та, что способна в эту пропасть спуститься. Для этого надо просто любить.

— Благодарю за рисунок, мой князь, — заученно произнесла я. Правда, на этот раз даже не потрудилась скрыть насмешку в голосе. Да уж, такая дерзкая улыбка далека от нежного изгиба губ Нории. Но я не Нория. И пусть Ландар не ждет, что стану ею, надеюсь, сегодня он это понял.

Ландар вдруг резко дернул меня обратно, схватил за плечи, жадно всматриваясь в глаза. Его лицо на миг исказилось, и мне показалось, что он все-таки свернет мне шею. Но нет, лишь сжал до боли запястье и дернул на себя. Вжал в свое тело, намотал волосы на кулак. В глазах вспыхнуло желание и какая-то тоскливая беспомощность.

— Останься?

Стук в дверь заставил меня облегченно вздохнуть, а князя усмехнуться. Кто бы ни стоял за дверью, но Ландар отстранился и отвернулся, небрежно махнул рукой, отпуская меня.

На негнущихся ногах я, наконец, покинула кабинет, бросив хмурый взгляд на кровавые крылья Хаоса, которые он снова не потрудился убрать.

Глава 29

Дурнота подкатила где-то на полпути к моей комнате. По опыту я знала, что первые часы наказания самые сложные — боль будет ломать, разрывать тело на части. И лучше пережить это время в какой-нибудь темной норе. Но, похоже, мой организм слегка устал от повреждений, потому что на этот раз я даже не успела добраться до своей комнаты, рухнула в коридоре. Вернее, попыталась рухнуть, меня подхватили чьи-то руки, не давая поздороваться с каменным полом.

Ян? Я попыталась открыть глаза. Точно, Ян. Несет меня куда-то.

— Куда… куда ты меня тащишь?

Он толкнул ногой какую-то дверь, захлопнул так же без рук и стремительно шагнул к кровати. Положил меня и стал торопливо ощупывать, стягивать мой свитер. От него пахло ветром, словно он только что был на улице. Даже волосы влажные от мелкого дождя, что зарядил с утра. Ян быстро осматривал мое тело, пальцы скользили по коже — живот, ребра, выше, к груди…

— Что ты делаешь? — я так изумилась, что даже пришла в себя. — Прекрати!

— Пользуюсь твоим состоянием для удовлетворения своих низменных потребностей, — хрипло и зло рявкнул он, продолжая осматривать мой живот.

— Да? — выдохнула я. И до меня, наконец, дошло, что Ян планомерно ищет на моем теле. — На руке… Метка на руке…

Он закатал мой рукав, осмотрел знак у локтя. Болотные глаза потемнели, между бровей залегла складка. Я пыталась не шевелиться хотя бы потому, что так боль была меньше. Он провел пальцем, сосредоточенно обводя рисунок. Кожу кольнуло, и я тихо ойкнула.

— Больно? — Ян вскинул голову, и я изумилась золотой радужке.

— Нет, — слегка ошарашенно пробормотала я. — Ян… твои глаза…

Он поморщился и снова обвел рисунок. Хоть я и пыталась бодриться, но дурнота подкатила к горлу, и я судорожно задышала, пытаясь удержать свой завтрак в желудке. Черт. Не хватало еще вывернуть его перед Яном! И почему меня все еще волнуют такие вещи?

— Что ты делаешь? — наконец озаботилась я, наблюдая, как он водит пальцем. И тут осенило: — Ты что, надеешься ее убрать? Это невозможно!

— Помолчи, пожалуйста. Я делаю это лишь второй раз.

Я прикусила язык, глядя в его сосредоточенное лицо. Ян чуть касался кончиком пальцев моей руки, и от этого по венам разбегалось живительное тепло.

— Ты зря тратишь эфир, — не удержалась я.

— Это ведь мой эфир, — его губы дрогнули, но смотрел он по-прежнему на метку. — Имею право.

— Это бесполезно, Ян, — повторила я.

— Знаешь, ты так отчаянно в меня не веришь, что это даже обидно, — пробормотал Ян, не поднимая голову.

— Но… — я закусила губу, когда кожу снова кольнуло. И открыла рот. Потому что рисунок у локтя побледнел, а мое состояние ощутимо улучшилось. — Но как? — пораженно выдохнула я. Ведь метку Ландара невозможно удалить!

— Ты читала кодекс странников? — губы Яна вновь слегка изогнулись.

И я отвела взгляд, ощутив приступ желания коснуться их пальцами.

— Читала, — хмуро буркнула я.

— Невнимательно, похоже, — усмехнулся мужчина. Метка на моей коже таяла, исчезала. — Впрочем, как и все. А я вот очень люблю книги, Диана. И кодекс тщательно изучил, занимательное чтиво, надо сказать. Там есть пункт о добровольном телохранителе. Если пробужденный странник по своей воле берет на себя обязательства хранить жизнь находящегося в опасности человека, то воля телохранителя становится решающей по сравнению со всеми остальными странниками.

Я осмыслила, моргнула и чуть не завопила на всю Башню:

— Что?! Но это же значит…

— Тише. Не стоит кричать об этом, — Ян ладонью закрыл мне рот.

Боль схлынула вместе с меткой князя, чувствовала я себя прекрасно, и прикосновение его руки отозвалось внутри сладкой мукой. Ладонь у Яна была шершавой и очень теплой. Мне захотелось открыть рот и коснуться ее языком. Лизнуть, чтобы почувствовать чуть соленый вкус.

Он убрал руку, а мне стало ужасно жаль, и потому я нахмурилась.

— Спасибо. Кажется, ты снова меня спас.

Не знаю почему, но ему мои слова не понравились. Помрачнел, встал резко, отошел к столику, на котором стоял графин с водой.

— Обращайся.

Я закусила губу. И тут до меня дошло.

— Ян, — очень медленно протянула я, лихорадочно соображая. — Ты только что сказал, что делаешь это второй раз. Второй?

Он повернул голову. Взгляд стал тяжелым, острым.

— Да.

— То есть… — облизала губы. Черт. Черт! Этого не может быть! — То есть в ту ночь… На конюшне… я… мы… на мне была метка Ландара?

— Нет. — Он по-прежнему смотрел в упор, даже не мигая. — Я ведь сказал, что не буду делать этого, когда ты себя не контролируешь.

Я открыла рот, глядя на него. Дар речи пропал, словарный запас утонул в луже косноязычия и идиотии.

— Этого не может быть, — нелепо пробормотала я.

Ян молчал.

— Я не могла… не могла вести себя так по доброй воле… сама… без всякого… — заикаясь, пробормотала я.

— Ну, если тебе так легче, продолжай в это верить, — недобро прищурился странник.

А я дернулась рукой к шее. Кхана. Она в ту ночь тоже не подавала признаков жизни, и я решила, что змея приняла Яна за лекарство от моей напасти. Или что ее усыпил Аргус. Но… получается, это сделал Ян? Не знаю как, но сделал! Я только что убедилась в его способностях!

— Сколько у тебя баллов? — слабым голосом и совершенно нелогично поинтересовалась я. Надо было спросить что-то совсем другое, но… смогла лишь это.

— Сотня была в первую же неделю моего пребывания в Башне, — любезно отозвался Ян. В его глазах застыл лед.

Черт, что случилось с ним?

— Дальше я не следил. Кажется, в лаборатории что-то зашкалило. Это все, что тебя интересует?

— Значит, ты меня не только презираешь, но и ненавидишь, — невесело хмыкнула я, опуская голову. Да уж, хуже не придумаешь. — Что ж… есть за что, я понимаю.

— Стянула с шеи шнурок с подвеской.

Ян бросил на меня короткий взгляд.

— Оставь, — резко бросил он.

— Что это?

— Маячок. Можно и так сказать. Я чувствую твое состояние через него.

— Что? — изумилась я.

— Похоже, ты действительно невнимательно читала кодекс, — с легкой насмешкой протянул Ян.

— Я же не странник, — растерянно посмотрела на пластинку и надела обратно на шею. И снова уставилась на мужскую фигуру у окна. Сегодня на Яне вновь были потертые синие джинсы, бледно-голубой пуловер, замшевые ботинки. Волосы слегка взъерошенные, словно он бежал. И еще… не было крыльев. Совсем, даже малейшего проблеска. А жаль, мне хотелось их увидеть.

— Ты научился скрывать свою суть? — почему-то этого тоже было жаль… Я помню, как они бились там, в конюшне. Огромные, белые внутри и черные по краям, великолепные… Это одно из тех воспоминаний, что я буду бережно хранить всю жизнь.

— Это несложно, — Ян пожал плечами, не глядя на меня. — Кстати, я проверил почти всех обитателей Башни. Скажи, у тебя здесь есть враги?

Я хмыкнула, но потом задумалась.

— Вроде, нет… Разве что Шейна можно назвать моим недоброжелателем. Но вряд ли он решился бы на убийство…

— Шейн не умеет стрелять, — поморщился Ян. — Но это не означает, что у него не может быть сообщника.

— Думаешь, это Шейн пытался меня убить? — вскинулась я. — Но зачем?

— Не знаю, — Ян с досадой поморщился. — Я пока лишь перебираю всех, кто имел возможность сделать это. А ты подумай над мотивом, Диана. Хорошо подумай. Кто может так сильно ненавидеть тебя? Может, отвергнутый поклонник? Задетое самолюбие? Личные счеты?

— Не думаю, — я отвернулась. — У меня не было отвергнутых поклонников.

— Нет? — он вздернул одну бровь и кивнул. — Понятно.

— Ты не там ищешь, — я слезла с кровати и только тут осознала, что мой свитер все еще лежит на покрывале. Схватила его, торопливо сунула голову в вырез. — У меня не было ни поклонников, ни ухажеров, ни даже близких друзей. Я ни с кем не ссорилась. Разве что Энн… Но она до сих пор не пришла в себя после укуса Кханы.

Я коротко рассказала о моей стычке с воспитательницей.

— Ревнивая женщина, — задумчиво протянул Ян. — Чем не мотив? Хорошо, я ее проверю.

Я помялась у двери. Надо было уходить. Не стоит задерживаться в комнате Яна надолго. Опасно. Он не двигался, лишь смотрел на меня через разделяющие нас метры.

— Я пойду, — неуверенно пробормотала, не поднимая глаз.

Ян не ответил.

Положила ладонь на дверную ручку.

— Еще раз… спасибо.

На миг возникло нестерпимое желание все ему рассказать. Про Аргуса и монаха с фениксом, предсказание и клинок, что я носила в себе, если верить прорицателю. И, похоже, Ян действительно меня чувствовал, потому что шагнул ближе, всматриваясь в лицо.

— Диана? — подошел, заслоняя мне свет, и я подняла взгляд. Ян смотрел внимательно, остро. — Может, расскажешь, как ты оказалась в карьере?

— Мне надо идти, — пробормотала я, дергая ручку.

Он мягко протянул руку и прижал ладонь к створке за моей спиной, не давая мне ее открыть. Я замерла. Слишком. Близко. Он — слишком близко. И воспоминания слишком живы. Я видела их в его глазах — отражение той ночи, образы, не дающие дышать.

— Уверена? — Звучит так, словно он говорит о чем-то другом…

Сердце тревожно подпрыгнуло, а в горле мигом пересохло.

— Да, — выдохнула я, не двигаясь с места.

Ян помедлил, а потом отодвинулся и убрал руку.

— Иди.

Я снова бестолково дернула ручку, но дверь не открылась. Ян смотрел на меня, не делая попытки помочь или остановить. Просто смотрел. А я кусала губу, тихо проклиная эту упрямую дверь.

— Да чтоб тебя! — выругалась я.

— В другую сторону, — негромко сказал Ян. — Она поворачивается в другую сторону.

Я наградила его хмурым взглядом, рванула металлический держатель и выскочила в коридор.

К счастью, там никого не было, и свидетелей у моего бегства не оказалось.

Глава 30

К вечеру я рискнула выползти из своей комнаты, голод вынудил. Рассчитывала тихо стащить что-нибудь на кухне и так же незаметно убраться обратно, чтобы не видеть ни Ландара, ни остальных. Меня не удивляло то, что князь не явился проверить, как я переношу его наказание. Ландар свято уверен в его неотвратимости, а смотреть на меня, мучающуюся от тошноты и болей, он не любил. Его Светлость у нас эстет.

Разочаровывать его своим бодрым видом я не желала и потому тихо кралась в сторону кухонь.

Взрыв смеха, доносящийся из гостиной, заставил меня прислушаться. Хохот смолк, зато зажурчал женский голосок — нежный, красивый, звонкий. Я скривилась, узнав его. Лейла. Вот уж кого я не любила больше, чем странников. Значит, и она явилась в Башню. Гадость какая.

Дверь распахнулась так внезапно, что я не успела убежать, явив довольное лицо Шейна.

— Ба, а кто у нас тут прячется и подслушивает? — на всю гостиную крикнул он, вызывая во мне настойчивое желание съездить кулаком по его красивой роже. Помимо прочих талантов, Шейн обладал и одним весьма неприятным — невероятным, идеальным слухом.

— Я не подслушиваю, — буркнула я, пятясь. — Я просто мимо проходила.

— Правда? — с насмешкой протянул Шейн.

— Диана, — в проеме появилась сама Лейла, очаровательно улыбаясь. — А я только что хотела спросить, где же воспитанница Его Светлости. Какой миленький… свитер, — пренебрежительно хмыкнула она, рассматривая меня.

Я сжала зубы и вошла в гостиную, понимая, что спокойно уйти мне теперь все равно не дадут. Здесь было довольно многолюдно — странники и одаренные, все мужчины, что неудивительно. У Лейлы особый дар. В мире она известна как знаменитая танцовщица. Правда, это не все. Ее эфир позволяет Лейле влиять на мужчин, подчинять их и доставлять ни с чем не сравнимое удовольствие. Во время танца или… иных телодвижений ее организм вырабатывает афродизиак, который вводит людей в состояние блаженства. Я лично видела, как на ее выступлениях мужчины впадали в экстаз. Заполучить к себе Лейлу мечтают все мировые балеты, шоу и танцевальные группы. Правда, танцует она лишь для избранных, обычно это те, на кого указывает князь.

Помимо таких своеобразных талантов, Лейла еще и удивительно красива. Она высокая, с точеной фигуркой, с копной ярких медных волос — гладких и длинных, с пухлыми губами и светло-зелеными глазами. И, в отличие от тощих балетных девиц, ее фигура очень женственна.

Я не испытывала к Лейле ревности, и плевать мне было на ее таланты. Когда-то я даже надеялась, что мы подружимся. Вот только сама девушка очень быстро дала мне понять, что не намерена общаться со всяким огребьем. Дружила Лейла исключительно с мужчинами.

Я прошла в гостиную, не обращая внимания на ехидный взгляд танцовщицы.

— Ди, не знала, что нынче в моде такие хвостики, — протянула она, с откровенным презрением осматривая и мой свитер, и джинсы, и волосы, небрежно стянутые резинкой. Сама она, конечно, выглядела так, словно собиралась позировать для обложки глянцевого журнала. Стильное и соблазнительное платье, туфли, чулки, украшения. У ее ног развалилась рыжая лисица — таким я вижу эфир Лейлы.

Я пожала плечами и двинулась к столу, где на блюде высилась горка горячих булочек. Споткнулась, увидев сидящего в кресле Яна. Отвела взгляд.

— Дорогая, хочешь, я посоветую тебе своего стилиста? — не унималась Лейла. Почему-то при виде меня уровень яда в ее организме начинал резко приближаться к критической отметке и заливать окружающих. — Конечно, сделать из тебя красавицу вряд ли получится, но хотя бы перестанешь напоминать нечесаное чучело… Право, мне жаль Ландара, все же он твой опекун…

— Муж, — негромко сказал Хаос. Он тоже был здесь. Посмотрел на меня внимательно и убрал свои кровавые крылья. Я благодарно кивнула, потянувшись к слоеному рогалику.

— В смысле? — не поняла Лейла.

— Диана стала женой Его Светлости, Лейла, — пояснил Хаос, и мне показалось, что сделал он это с удовольствием.

Я вновь покосилась на странника. Интересно, когда это Лейла успела ему насолить?

— Ты не знала? — спросил он.

Лейла побледнела. Так резко, что казалось, сейчас свалится в обморок. Но на нее я внимания не обращала, мой взгляд был прикован к окаменевшему лицу Яна. Оно ничего не выражало, лишь черты заострились.

— Когда? — резко бросила танцовщица. — Когда… это случилось?

— Сегодня, — я хмуро покосилась на блюдо. Есть перехотелось.

— Вот как… — красавица потянула ворот своего платья, словно он ее душил. — Надо же. Я думала… у Ландара более изысканный вкус…

Я посмотрела на нее с откровенной жалостью, отчего Лейла вспыхнула. То, что она сама метила в супруги Ландара — не секрет. Правда, это не мешало ей переспать с кучей других мужчин. Иногда и по приказу самого князя, кстати. Меня от таких взаимоотношений откровенно тошнило.

Задерживаться в этой теплой компании не было никакого желания, так что я подхватила пару булочек и направилась к выходу.

— Уже нас покидаешь, Ди? — окликнул Шейн.

— Угу, — буркнула я. — Не хочу портить пейзаж своей убогой внешностью. Развлекайтесь.

Уже за дверью остановилась и прижалась спиной к стене. Почему-то казалось, что Ян выйдет следом. Или мне просто этого хотелось? Но створка оставалась закрытой, а через минуту из гостиной вновь раздался взрыв смеха. Похоже, Лейла взяла себя в руки.

Я поплелась по коридору, чувствуя себя дико несчастной. Было как-то по-глупому обидно, что Ян остался там и смеется вместе со всеми. Хотя чего я ожидала?

Мотнула головой, засунула в рот кусок булочки. Лучшее средство от хандры — это заняться чем-нибудь полезным. Столь простую истину я усвоила давно, и потому, решительно жуя сдобу, отправилась в восточную часть Башни. В этих постройках почти никто не жил, большинство одаренных предпочитали обустроенную и комфортную часть Башни. Здесь же было довольно мрачно, но мне, на удивление, нравилось. Может, оттого, что здесь жила Эльхана. Я прошла темным коридором, изрядно заросшим паутиной, мысленно сделав себе пометку устроить, наконец, разгон служанкам, и подняла руку, чтобы постучать в рассохшуюся дверь. Но не пришлось, она распахнулась раньше. Ну, конечно.

Я приложила ко лбу два пальца и поклонилась.

— Приветствую тебя, мудрейшая мать и великая зрячая пустынной земли Эльхана…

— Здравствуй, Диана. Я тебя ждала.

Из сумрака комнаты, наполненной дымом от чадящих ароматических палочек и благовоний, выплыла наша прорицательница. Коричневое тело, замотанное в бесчисленное количество ткани, многочисленные черные косички, щедро смазанные цыплячьей кровью и свалявшиеся в колтуны, сухая кожа, изрисованная охрой. Эльхана принадлежит к какому-то древнему культу, я нашла ее в Мехико. Прорицательница впала в транс, она выкрикивала странные слова и грозила всем грядущим апокалипсисом. А рядом с ней шипел аспид, которого не видел никто, кроме меня.

— Тебе было видение? — я зашла в помещение, пытаясь пореже дышать. Травы Эльханы вовсе не безобидны, у обычного человека вполне могут вызвать галлюцинации и бред. Может, поэтому восточное крыло и обходят стороной, от беспрерывного окуривания помещений здесь все пропахло едким сизым дымом и запахом благовоний.

Мебели у Эльханы нет, лишь циновки на полу, сплетенные ею из какой-то травы, низкий столик с одинокой плошкой, в которой чадит фитилек, да чаша в углу — то ли для омовения, то ли для распития настоек. И все пространство стен завешано деревянными масками ее богов, кажется, их более двух сотен. Как можно здесь жить, под взглядом всех этих ужасающих божеств — не представляю, меня хватало ровно на десять минут. Я села на коврик, поджав под себя ноги, женщина опустилась напротив.

— Я видела сон, — прорицательница коснулась лба, где темнела кровавая точка. Древние боги, жрицей которых себя считает Эль, требовали от нее жертвоприношений. Я старалась не думать о тех невинно убиенных цыплятах, что она резала здесь.

— И что же там?

— Крылья! — Эльхана подняла палец, тоже желтый от хны и охры.

— Крылья?

— Да. Белоснежные, прекрасные крылья…

— И что с ними? — сглотнула я. От пряного дыма начинала потихоньку кружиться голова.

— Они были в крови. Все целиком в крови… Они стали черными от крови…

Я потрясла головой. Черт, надо поселить Эльхану рядом с Дорицием. Вот уж кто найдет общие темы для беседы. Двое сумасшедших! Хотя в Башне нормальных не водится, нечему удивляться. Я помахала ладонью перед лицом, надеясь разогнать едкий дым и глотнуть хоть немного воздуха. Увы, тот еще настойчивее полез в рот и ноздри. Неудивительно, что женщине снятся такие кровавые сны. Хотя… иногда она попадала поразительно точно.

— Эль, — позвала я женщину, уже готовую впасть в очередной транс. — Ты помнишь день, когда я нашла тебя?

— Конечно, — с достоинством отозвалась жрица. — Тебя послала мне богиня Оширату.

— Да-да, она, — переубеждать прорицательницу было бесполезно, да и не нужно, в общем. — В тот день тебе пришло видение, помнишь?

— Такое не забудешь, — вздохнула Эль, прикладывая пальцы ко лбу в молитвенном жесте. — Мне привиделся приход бога смерти и огненные реки, что он принесет с собой…

— Можно подробнее? — я подалась вперед. — Что именно ты увидела?

— Многоликого демона Канаюка! — торжественно провозгласила женщина. — У него нет лица, он может принять любое обличье.

Я вздохнула. Похоже, это бесполезно, а от дыма мне и самой скоро начнут чудиться демоны.

— Ясно, — поднялась с колен. — Приятно было повидаться, Эльхана.

— Канаюк велик, — женщина смотрела на меня снизу вверх, темно-шоколадные глаза мерцали при свете свечи. — Он смотрит на меня и предупреждает, чтобы я готовилась к его приходу. Много крови приходится пролить, чтобы замедлить его, удержать на той стороне. Да ему того мало… Ему нужна вся кровь, ненависть отравила его, а крылья стали черны. Слишком давно они черны! Их уже не отмыть, ничто не спасет, никто не спасет…

Я снова сглотнула, головокружение усилилось. Надо бы мне отдохнуть. Немного.

— Я поняла. Буду молить этого… Канаюка повременить.

— Поздно, — Эльхана покачала головой и опустила пальцы в деревянную плошку, в которой было что-то густое и красное. — Он уже пришел из тумана, где ничего нет. Я видела его лик.

Я шагнула к двери.

— Он там, — Эль ткнула багровым пальцем в сторону стены.

Я автоматически посмотрела и замерла. При неверном свете тусклого огонька показалось…

Выдохнув, я преодолела несколько метров, что отделяли меня от масок, трясущейся рукой достала телефон, включила фонарик.

— Откуда у тебя это? — просипела я.

— Вырезала, — невозмутимо бросила Эльхана. — Лик Канаюка многогранен, это лишь одна его личина. Я видела его во сне. И он уже пришел.

Я подняла телефон выше и закусила губу. Со стены на меня смотрела маска — черное дерево, грубое исполнение. Но… узнаваемое. У древнего Канаюка было лицо человека, которого я знала.

Лицо Аргуса.

* * *

После душного нутра жилища прорицательницы мне срочно требовалась доза свежего воздуха. Мысли бесились в голове, в чувствах тоже был полный раздрай, так что я собралась прогуляться в сторону дольмена. Но вовремя вспомнив о выстрелах, не стала. День клонился к закату, а в горах темнеет стремительно. Раньше я не боялась гулять одна, все-таки я не обычный человек, да и страж со мной. Но теперь… Поежилась. Волк не защитит от пуль, разве что закроет собой. Но рисковать не хотелось, если честно. Поэтому я свернула и вместо того, чтобы пойти вниз, к выходу, направилась вверх — на смотровую площадку. Их в Башне было несколько. Центральная, вмещающая около сотни гостей, с которой открывался потрясающий вид на горы и озеро. Там был сделан крытый навес и установлены удобные диванчики для всех, желающих отдохнуть. Две площадки в Южном крыле — поменьше, но тоже весьма уютные. И та, на которую направлялась я — в крыле Восточном. Как я уже говорила, здесь было необжито, и, кроме Эльханы, проживали лишь старый ключник и парочка стражей, которым не нашлось места в других частях Башни. Или чья сила была нестабильна и опасна для окружающих. Так что я не боялась встретить здесь странников или знакомых. Одиночество — как раз то, что мне сейчас нужно. Мысли неслись резвым табуном мустангов, и мне хотелось хоть немного придержать их бег.

Кто такой Аргус? Почему я не вижу его эфир и откуда у древнего языческого божества его лицо? Действительно ли миру грозит апокалипсис, и что, черт побери, здесь вообще происходит?

Вопросы, вопросы…

На площадку я заползла, изрядно перепачкавшись в паутине, и брезгливо отряхнула свитер. Вид отсюда был не такой роскошный, как с центра Башни, но сейчас меня мало интересовал пейзаж. Села на каменный бордюр, уперлась спиной и натянула на ладони рукава свитера. Но сколько ни пыталась сложить в голове пазл, ничего у меня не выходило. Слишком мало данных, одни вопросы и тайны. И как-то незаметно с мыслей об апокалипсисе я переключилась на размышления о Яне и Ландаре. Спектр чувств к ним обоим был столь широким, что я даже затруднялась сказать, что конкретно чувствую. Все так смешалось…

Я искренне завидую людям, у которых в голове все просто и понятно, в моей же творился хаос. Не хватало опыта, чтобы разобраться, отличить настоящее от мнимого. Любовь и ненависть… Слишком близко.

Сжала виски ладонями. В животе заурчало, и я вспомнила, что за целый день съела лишь пару булочек. К вечеру сильно похолодало, налетевшая тучка грозила вот-вот пролиться противным дождиком, и я начала замерзать на открытой площадке. Пора возвращаться. Я хмыкнула, рассматривая освещенные окна Южного крыла. Большинство задернуты занавесками, но некоторые открыты. А у меня с детства дурная привычка заглядывать в чужие окна. Помню, мама меня за это ругала… Пойду вечером гулять с собакой, тогда у нас была такая смешная мелкая псина, и засмотрюсь в чье-нибудь окно. Буду стоять и глазеть на чужую жизнь за тонким стеклом, сочиняя историю про незнакомых мне людей.

Мама звала меня фантазеркой…

Одно окно привлекло внимание и сейчас: свет в нем был золотисто-розовый, и я хмыкнула. Знала, кому принадлежат комнаты с такими абажурами, Лейле конечно. Она считала, что в таком свете ее и без того безупречная кожа выглядит еще божественнее. Стоило подумать о ней, и сама хозяйка показалась в окне своих покоев. Да не одна. Лейла стояла спиной, закинув руки на шею мужчине, и парочка страстно целовалась. Я как-то заторможенно проследила движение сильной руки на теле танцовщицы. То, как мужчина погладил женскую спину, потом коснулся волос, стягивая их в кулак и притягивая Лейлу еще ближе к себе. Танцовщица откинула голову, рассмеялась. Шелковое платье упало к ее ногам, оказывается, белья Лейла не носила. Лишь чулки на кружевных подвязках. Сильные руки собственнически подхватили девушку под ягодицы, гость прижал партнершу к стеклу, усаживая на подоконник. Устраиваясь между ее призывно раздвинутых ног. Оттягивая за волосы голову, чтобы открыть шею и провести по ней языком.

Темноволосый. Сильный. С такими знакомыми движениями…

Пара чуть развернулась. И мужчина попал в луч света.

Ян. С Лейлой был Ян.

От потрясения я чуть не рухнула в пропасть, но вовремя уцепилась за железную скобу, торчавшую в камне, скатилась на площадку. В горле першило, в глазах щипало… Больно. Глупо, необоснованно больно. И понимаю все головой, что Ян ничего мне не должен, более того, я должна радоваться, что он увлекся другой.

Но вот не радовалась. Ни капли. Эгоистично и глупо хотелось, чтобы… чтобы что? Чтобы Ян любил меня? Одну меня и никого больше? Бред, какой бред…

Я посидела, прислонившись спиной к каменному бордюру и уткнувшись лицом в колени. Тучка все-таки брызнула дождем, но я не обращала внимания на холодные капли. Достала из-за ворота свитера шнурок с пластинкой, покачала на пальце. И, вскочив, швырнула в бездну.

А потом, развернувшись, пошла к лестнице.

Глава 31

Я была так взбудоражена, что в кабинет Ландара ворвалась, даже не постучав. В кресле сидел наш нотариус, ему я кивнула мельком и уставилась на князя. Ландар поднял бровь, окинул меня внимательным взглядом.

— Благодарю, Стен. Давай закончим чуть позже.

Нотариус покосился на меня, молча собрал бумаги в свой дорогой портфель и вышел.

Князь откинулся в кресле.

— Позволь мне уехать, — выпалила я. Сложила молитвенно руки. — Пожалуйста, позволь мне уехать! Я тебя очень прошу! Я не могу здесь оставаться! Хоть ненадолго! Позволь, Ландар!

Он молчал, и я подошла ближе, вцепилась в край стола, глядя в глаза князя. О чем он думал? Не знаю. Мне было все равно, меня тошнило от Башни, мне жизненно необходим был хоть глоток свежего воздуха!

— Позволь! Ну что мне надо сделать, чтобы ты разрешил? Я не могу здесь больше! Понимаешь? Я тут с ума сойду! — я стукнула ладонью по столу и сама испугалась этого эмоционального порыва. Застыла, умоляюще глядя в лицо Ландара.

— Поцелуй меня, — негромко приказал князь.

Я выдохнула. Ну, конечно. Кто сказал, что я что-то получу просто так?

Подошла на негнущихся ногах к его креслу, наклонилась, прижалась к губам Ландара.

— Не так, — тихо сказал он. — Поцелуй, словно хочешь этого…

Я неуверенно провела языком по его губам. Он был напряженный, застывший. Правда, недолго. Я тронула раз, второй, лизнула, как кошка. И он дернулся, поднялся, обхватывая мою голову, не давая отстраниться. Одной рукой смел все со стола, жалобно звякнули ручки, глухо ударился о ковер ноутбук, щелкнув крышкой. Ландар толкнул меня на стол, рывком дернул пуговицу на моих джинсах. И все это не размыкая поцелуя, жадно, лихорадочно… мой свитер улетел на пол, сдернутый князем. Джинсы оказались где-то в районе коленей.

Он замер, напряженно глядя на меня, упираясь ладонями в столешницу. Князь смотрел мне в глаза — властно, не позволяя отвернуться, а я гадала, кого Ландар сейчас видит перед собой? Норию или Диану?

Ландар наклонил голову и поцеловал меня. Осторожно. Мягко прикоснулся прохладными губами.

— Ты очень красива. А мне так хочется… забыться, — глухо сказал Ландар, не поднимая головы.

Я видела тьму, оплетающую его лицо. Что-то мучило Его Светлость, но что это было?

А забыться хотелось не только ему. Как ни странно, но сегодня мы в этом были похожи. Может, поэтому я не отталкивала его, не сопротивлялась, когда князь сжал мои ладони, припечатывая их к столу. Медленно опустил голову и проложил дорожку поцелуев от губ к ключице. От ласки его губ и языка внутри разливалась болезненная сладость, хотелось закрыть глаза и представить… другого мужчину. Я чуть не рассмеялась своим мыслям. Боги! Тогда на этом столе нас будет четверо, двое реальных, и двое — воображаемых.

Ну уж нет! Я стиснула зубы, выкидывая из головы Яна. Я просто обязана его выкинуть — из своих мыслей, своей души и своей памяти.

Я высвободилась и села, глядя на помрачневшего Ландара. А потом положила ладонь на его затылок, притянула к себе и впилась в губы — со злостью. Зубы стукнулись, губам стало больно от слишком жесткого соединения. Князь издал короткий рык: то ли боли, то ли — удовольствия. А потом его руки сжали меня клеткой, притягивая, лаская, трогая. Его ладони легли на грудь, большие пальцы поглаживали соски сквозь кружево бюстгальтера. Я не понимала, что чувствую. Стыд, желание, вину… все вместе. Сейчас я почти хотела, чтобы он нарисовал на мне свой знак, избавляя от угрызений совести. Или от чувств. Зачем они нужны, если от них так больно?

Пальцы сменили губы, жадный горячий рот, что терзал по очереди соски, чуть сжимая их зубами. Внизу живота я ощущала его желание, брюки не могли скрыть эту твердость. Грудь от ласк стала тяжелой, болезненно чувствительной. И я застонала, когда пальцы Ландара скользнули под кружево моих трусиков, находя такую чувствительную и горячую точку…

— Тебе нравится? — он оторвался от моей груди, посмотрел в глаза, продолжая ласкать. Я откинула голову, пытаясь не думать, какая лежу сейчас перед ним — распятая, раскрытая. Но отклика моего тела, что он, несомненно, ощущал, Ландару было мало, потому что он смотрел с маниакальной настойчивостью. — Нравится?

— Да, — выдохнула я. Кончики мужских губ дрогнули в улыбке. От его глаз уже растекалась тьма, черные прожилки паутины, что скоро оплетет все тело Ландара. А потом появятся крылья…

— Да, — повторила я.

Он дышал короткими, рваными вдохами, я видела огонь желания, что горел внутри князя. Я воспламенялась от него сама… Или от откровенных порочных ласк, от его пальцев и языка, что он использовал столь умело?

Я извивалась на столе, даже не чувствуя рассыпанные под спиной ручки, стонала и, черт! Хотела большего.

— Ландар! — его имя прозвучало с такой мольбой… Черная паутина оплела лицо полностью, белки глаз исчезли, но крыльев все еще не было.

Я поставила одну ногу на стол. Он выдохнул от этого откровенного приглашения, через голову стянул рубашку, опустил руку, расстегивая ремень и молнию на брюках. Прижался к моим раздвинутым ногам.

— Еще немного, и я поверю, малыш, — сказал князь и рывком вошел в мое тело, заставляя выгнуться на этом столе красного дерева и вновь застонать. Из мужского горла вырвался глухой, сдавленный хрип, почти вой.

Плавно отстранился и снова вошел до конца, сжимая мои ладони, глядя в глаза.

— Во что… поверишь?

Толчок, толчок… Мышцы дрожат от напряжения, от волной подкатывающего удовольствия, от болезненной наполненности. Он терзает мне губы, ласкает язык, втягивает в свой рот, не давая говорить и спрашивать. И слова выходят смазанными, глухими.

— В то, что можно что-то изменить.

Он вновь отстранился, с шипением втянул воздух. И наши тела снова одно целое — бьющееся, стонущее, содрогающееся от подступающего оргазма целое.

— Но это невозможно, малыш, — его слова я почти не слышу, я жду крыльев. — Невозможно…

Еще один толчок — так глубоко, так сильно, что я откидываю голову и царапаю ногтями лаковую поверхность стола, не в силах остановить вспышку своего удовольствия. Инстинктивно сжимаю ноги, и Ландар рычит, вздрагивает, а я, наконец, вижу их… Крылья. Боги, какие же они огромные. Мне кажется, даже больше, чем я их помнила, кончики тонули в противоположных стенах, просторного кабинета было недостаточно, чтобы вместить их.

Черные крылья бились в воздухе… А во мне — клинок Дыхание Вечности. Надо лишь позвать его и ударить. Прямо сейчас… И все закончится. Я буду свободна. От Ландара, от Башни, от странников. Никаких цепей, никаких приказов. Свобода… Лишь ударить. Его смерть или моя жизнь?

Что выбрать?

Всадить клинок в тело мужчины, что сейчас смотрит мне в глаза, словно желает увидеть там что-то, известное лишь ему одному. Ландар дрожал, его тьма змеилась по телу, а с перьев текла призрачная смола. На меня, на разбросанные бумаги, на светлый ворс ковра… Его суть открыта, черные крылья закрывают свет лампы, погружая меня в чернильную тень.

Толчок… И хриплый стон, когда мужчина прижался к моим губам, содрогаясь внутри моего тела.

Мы затихаем, тяжело дыша. И я закрываю глаза. Потому что так и не ударила. В тот единственный момент, когда Ландар был открыт, я не смогла ударить!

Очень медленно он выдохнул и поднялся. Отошел к окну.

Я села, кусая губы и сжимая кулаки. Почему я не смогла сделать то, что должна была?

— В Ирландии наблюдатели заметили признаки эфира, — Ландар на меня больше не смотрел. — Недалеко от утесов Мохер над водой возник смерч. Его успели запечатлеть камеры прежде, чем он растворился.

Я слезла со стола, подобрала свою одежду. Ландар этим не озаботился, так и стоял у окна обнаженный. Черная паутина исчезла, чудовище вновь обратилось в человека.

Натягивая одежду, я против воли прислушалась к словам князя. Внезапные смерчи, цунами, открытие гейзеров, круги на полях или выбрасывающиеся на берег дельфины — такие явления чаще всего указывают на сильный выплеск эфира, который нарушает гармонию природы. Скорее всего, где-то в графстве Клэр появился одаренный. Так мы обычно и находим их — по внешним признакам и катаклизмам. Местные СМИ сообщают о происшествии, а мы проверяем.

— Полетишь туда, — бросил Ландар, все еще стоя ко мне спиной и опустив голову. Его голос звучал глухо, и на миг мне захотелось, чтобы князь обернулся. Возможно, мне хотелось хоть раз понять его. Но он не поворачивался. — Проверишь. Вертолет до аэропорта будет через полчаса. С тобой отправится Хаос и стражи. Отойдешь от них хоть на шаг — больше из Башни не выпущу.

Я сглотнула вязкую слюну.

— Спасибо.

Он вздрогнул и повернул голову, глядя на меня через плечо. Крылья исчезли, как и малейший намек на то, что произошло на столе. Ландар был такой же, как всегда — невозмутимый до равнодушия. Разве что в глазах таится какое-то напряжение.

Или это разочарование от осознания, что я по-прежнему Диана, а не та, кого он так хотел увидеть?

Я тряхнула рассыпавшимися волосами и пошла к двери, думая лишь о нескольких днях в Ирландии. Никакой Башни. Никакого князя и мыслей о его убийстве. Никакого Яна, целующего Лейлу. И немного времени, чтобы во всем разобраться.

Великолепно.

* * *

К счастью, на этот раз Хаос убрал свою суть еще до того, как мы сели в самолет. Сначала мы на вертолете добрались от Башни до частного аэродрома, а уже там пересели в лайнер. Хаос поздоровался и уткнулся в какие-то бумаги, делая карандашом пометки на полях. Я же лишь порадовалась, что не придется поддерживать вымученный диалог. Стражи, а их было пятеро, тоже молчали, впрочем, это им по статусу положено. Насколько я знаю, все — личные телохранители Ландара. Однако князь высоко оценил мою жизнь.

Я уставилась в иллюминатор. За полчаса до отлета я успела принять душ и кинуть в походную сумку вещи. Прочитала сводку от наблюдателей, что переслали в Башню. Итак, на воде возле утесов Мохер зафиксировали смерч. Местные СМИ уже вовсю мурыжат эту тему, показывают карты синоптиков, вещают о циклонах и прочем. Видимо, пока Ландар решил это не пресекать. Иногда в таких явлениях действительно виноваты лишь циклоны. Если же там окажется нечто большее… то телеканалы расскажут о фальсификации или найдут весомое объяснение. Схема отлажена до совершенства. Сколько непонятных и пугающих событий происходит в мире? Множество. Но кто им верит? Ведь с голубых экранов нам ежедневно внушают ту правду, которая выгодна Ландару. Люди проживают свои жизни, не особо вдумываясь в разные странности, им легче поверить в простые и понятные объяснения. А большинство даже не замечает эти странности и все чудеса мира считает лишь сказками.

Ландар говорит, что так стало значительно проще.

Я собрала волосы в хвостик, чтобы не лезли в глаза, и продолжила изучение сводок. Они давали мне возможность сосредоточиться на работе и не думать о том, что и кого я оставила в Башне. Правда, удавалось это недолго.

Телефон моргнул значком сообщения.

«Ди, с тобой все в порядке? Аршер».

Я покосилась на безучастного Хаоса и набрала ответ, недоумевая, с чего бы старый друг стал беспокоиться.

«Все хорошо, улетела в Ирландию. Привезу тебе пинту пива. Почему ты спрашиваешь?»

«Похоже, к твоему возвращению Башни не будет».

Я изумленно похлопала глазами.

«В смысле?»

«Эти двое решили убить друг друга. Они просто обезумели! Ты знала, что у Яна есть огненная плеть? Офигительное зрелище. Прости, надо эвакуировать людей. Привези мне виски!»

Я открыла рот, глядя на экран телефона. Черт! Что там происходит?! Пальцы дрожали, когда я отбивала новое сообщение:

«Аршер! Что у вас там! Немедленно ответь!»

Уставилась на синий квадратик послания. Не доставлено. Черт!!!

«Аршер!»

Тишина. Я сдержала порыв швырнуть телефон в стену.

— Хаос! — позвала я. — Тебе из Башни не звонили? Там все в порядке?

Странник безразлично пожал плечами.

— Понятия не имею.

Я уставилась на него гневно, но заставила себя успокоиться. Уткнулась лбом в вогнутую стену самолета. Подышала. Видимо, Яну не понравилось, что Ландар меня отпустил.

Снова схватила телефон. Кому писать? Или уже сразу звонить? Яну? Ландару? Обоим?

Посмотрела на дисплей и медленно положила аппарат на сидение. Не буду я никому звонить. Пусть хоть поубивают друг друга, я не буду их останавливать!

Смуглая бортпроводница вышла в салон и, улыбаясь, попросила пристегнуться и отключить электрические приборы. Вскоре мы прибыли в аэропорт Дублина.

Глава 32

На мое сообщение так никто и не ответил, к тому же в телефоне не вовремя разрядился аккумулятор. Хаос коротко с кем-то поговорил, и, судя по его невозмутимому виду, Ландар был точно жив. А Ян? Спрашивать я не стала.

Мы пересели в автомобиль и уже через десять минут неслись по дорогам Дублина, направляясь в графство Клэр. Осенняя ночь в Ирландии пахла мхом, морской солью и немного корицей, когда автомобиль проносился мимо маленьких кафе, в которых уже готовили знаменитые ирландские завтраки. Ужасно хотелось задержаться в Дублине, прогуляться вдоль пабов и уютных домиков с яркими, словно сказочными дверцами и увитыми плющом стенами. Дублин небольшой, гостеприимный и серо-зеленый даже зимой. Мне здесь нравилось. Хотя мне нравилось везде, главное, подальше от Башни.

Хаос улыбнулся, глядя на меня.

— Останови возле вон того паба, — приказал он водителю и повернулся ко мне. — Самое время позавтракать, правда?

Я с благодарностью выбралась из автомобиля, с наслаждением вдохнула свежий морской воздух. В утренней тишине слышны были крики чаек, где-то проехал велосипедист, трезвоня навесным колокольчиком, коротко и возмущенно мяукнул бродячий кот. В маленьком кафе одуряющее пахло кофейными зернами и немного — солодом.

— Спасибо, — сказала я Хаосу, устраиваясь за столиком. Стражи сели отдельно, изрядно нервируя хозяина заведения хмурыми лицами. Хотя все мы выглядели как группа туристов, но большинство людей инстинктивно чувствуют эфир как нечто инородное и носителей его либо боготворят, либо избегают.

Сонная, но улыбающаяся девушка принесла нам огромные тарелки со снедью: колбаски, тосты, омлет, сыр, овощи, говяжья котлетка и сладкая булочка. В дополнение — огромная кружка кофе и апельсиновый сок.

— Приятного аппетита, — улыбнулся мой спутник.

Я засунула в рот кусочек омлета.

— Слушай, а почему тебя так называют? Хаос? Это ведь не имя?

Мужчина хмыкнул, неторопливо намазывая джем на тост.

— Нет, не имя. Меня так прозвали после одного случая, — негромко ответил он.

— Если это тайна, то можешь не говорить, — разрешила я.

Странник пожал плечами.

— Не такая уж тайна. Вряд ли ты слышала об австралийском огненном смерче.

Я покачала головой.

— Да, это было задолго до твоего рождения. Огненный столб наблюдали тогда редкие аборигены, кенгуру и колонизаторы. — Он усмехнулся, вспоминая. — Естественно, это посчитали концом света, хаосом.

— Это сделал ты? — изумилась я.

— Случайно. Экспериментировал со своими способностями. Вихри, смерчи, торнадо мне удаются лучше всего. Поэтому Ландар и отправил меня посмотреть на ирландский, если его причины — естественные, я пойму это без всяких приборов.

— Ух ты, а я и не знала, — удивилась, рассматривая его. В свободном пуловере, распахнутой куртке и джинсах мужчина выглядел совсем не пугающе. Как его зовут на самом деле, спрашивать не стала, раз не сказал сам, значит, пусть остается Хаосом.

— А почему тот смерч был огненный?

— Я его поджег, — улыбнулся мужчина.

Покачала головой. Поджег. Ну, конечно. Экспериментатор, чтоб его.

— Надеюсь, все кенгуру остались живы.

Он пожал плечами и посмотрел на мою руку, где темнело кольцо. Его мне надел Ландар, перед самым нашим вылетом.

— Если тебе интересно, то Башня устояла, — глядя в свою тарелку, произнес Хаос. — И все целы.

Я медленно кивнула.

— Ян очень сильный, — голос Хаоса стал задумчивым. — Не переживай за него.

— С чего ты взял, что меня волнует его… безопасность? — тихо спросила я.

— Мне так показалось, — Хаос достал свой портсигар, тщательно выбрал тонкую черную сигарету из ряда таких же, понюхал. Сунул в рот, но снова не поджег. — Прежде всего, я ученый, Диана. Мне интересны проявления эфира, я пытаюсь его изучать.

— Я слышала.

— Да. Знаешь, я надеюсь измерить его уровень во всех странниках. Задача не из легких, наши ребята не очень сговорчивые, да? Но я пытаюсь, у Яна хорошие показатели на полосе и коэффициент регенерации высокий.

— Больше, чем у Ландара? — вскинулась я.

Хаос покачал головой.

— Нет. Я имел в виду рожденных странников. У Древних показатель другой.

— Больше? — тихо спросила я.

— В тысячи раз, — медленно сказал Хаос. — Несравнимо. Если дойдет до реального желания убить… Ян не выживет, — странник смягчил сказанное улыбкой. — Но ты ведь знаешь кодекс. Странники неприкосновенны, их нельзя убивать. Так что с Яном все будет в порядке.

Я сжала зубы. В голову настойчиво полезло воспоминание: две фигуры, слившиеся в одну у освещенного окна… Отодвинула тарелку, глотнула кофе.

— Отлично, — пробормотала я. Развивать тему Яна точно не хотелось.

— Есть только одно исключение для такого убийства, ты знаешь? — невозмутимо добавил Хаос, вытаскивая изо рта свою сигарету и внимательно изучая ее. — Если один из странников вызывает второго на поединок. Причиной может стать женщина. Чужая жена. Связь с ней. И мужчины выясняют свои права на поединке. Для этого создается круг странников, из которого выйти может только один из соперников. Правда, это чрезвычайно опасно, внутри круга концентрация эфира становится столь мощной, что может привести к… чему угодно. И чем больше странников встанет в круг, тем опаснее сила окажется внутри. Дориций давно собирается переписать эту часть кодекса. Но вечно забывает. Интересная традиция, правда?

Да уж. Чрезвычайно.

— И что может случиться в этом кругу? — медленно произнесла я, вцепившись похолодевшими пальцами в кожу дивана.

— О, все что угодно, — Хаос поднес чашку с кофе к губам и блаженно прикрыл глаза. — Как ученому, мне даже хотелось бы это увидеть. Но как человеку, что все еще в своем уме… — он с усмешкой покачал головой. — Я думаю, подобная сила способна почти на все, Диана. Разорвать полотно пространства и времени. Зажечь новое солнце. Осуществить несбыточное. Но надеюсь, что я этого все-таки не увижу. Несмотря ни на что, мне все же хотелось бы еще пожить, а такое зрелище может стать последним для всех нас. К сожалению.

Я застыла, осмысливая его слова. Однако интересно, почему Хаос решил поделиться со мной этим.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Поддерживаю беседу, — лицо Хаоса ничего не выражало.

Черт, вокруг меня не люди, а статуи замороженные!

— Поддерживаешь беседу? Серьезно? — нахмурилась я.

— Не злись, — Хаос откинулся на спинку стула. — Ты и сама все понимаешь, Ди. А я хотел бы, чтобы ты осталась жива. И… все остальные тоже.

— Что ты имеешь в виду?

— Лишь то, что сказал. — Он посмотрел на часы. — И поторопись, нам пора ехать.

Я молча поднялась и пошла к машине, размышляя, какой была истинная цель нашего милого завтрака. Кажется, было бы неплохо подробнее изучить этот чертов кодекс! Значит, Ландар убьет Яна на законных основаниях, если узнает, что у нас что-то было? Поэтому он так спешно сделал меня своей женой? Узы брака дают князю право на убийство другого странника. Как ни странно, но кодекс Ландар чтил. Пожалуй, это единственное, что он чтил, возможно, потому что написал эти правила его отец.

Так-так… я задумчиво допила кофе, что мы взяли с собой. Похоже на правду. Эта ночь в мастерской, скоропалительная и странная свадьба, Кхана. Ландар боится чего-то. Вернее, не так. Кого-то. Яна? Он боится его и хочет его смерти? Не зря я изо всех сил скрывала свои чувства! Где-то внутри я понимала это и пыталась Яна уберечь.

Правда, теперь это уже, кажется, не нужно. Ян увлекся Лейлой, даже если его цель — забыть неудачное общение со мной, то танцовщица сделает все, чтобы помочь ему в этом. Говорят, мужчины после ночи с ней теряют голову навсегда.

Я скрипнула зубами.

— Все хорошо? — с улыбкой уточнил Хаос.

— Отлично, — буркнула я.

— Тогда не будем задерживаться, — мужчина отвернулся к окну.

* * *

Вскоре автомобиль выехал на трассу, устремляющуюся к графству Клэр. Нужно было найти место, где зафиксирован смерч, оттуда уже попытаюсь найти следы эфира. К утесам мы подъехали, когда уже окончательно рассвело. Об отвесные двухсотметровые скалы бился Атлантический океан, норовя добраться до многочисленных гнезд чаек, что казались на утесах черно-белыми точками. Я застыла на миг, сраженная величественной и пугающей красотой этого места. Изрезанные скалы восставали из воды, словно выполненные рукой сумасшедшего мастера. Причудливые каменные скульптуры казались частью внеземного пейзажа, вода внизу расцвечивалась утренними красками, багрянцем и фиолетом. За моей спиной расстилалась мшистая поверхность скалы, валуны обросли травой и все еще радовали мелкими дикими цветами с тяжелым медовым запахом. Летом здесь становится шумно от птичьего гомона, сотни гагар, сапсанов и моевок вьют здесь гнезда, и скалы кажутся облепленными пернатыми. Сейчас, осенью, большинство крылатых уже покинули эти места, но в это время я люблю утесы больше всего. Потому что можно сидеть на камне и смотреть, как срываются вниз ручейки дождя, а потом взмывают вверх от потока сильного ветра с океана. Миг — и струйка взрывается фонтаном брызг, и на легких разлетающихся каплях дрожит крошечная радуга. От этого сказочного, нереального зрелища все внутри переворачивается и поет, словно только что увидел маленькое чудо. Утесы всегда завораживали меня своей первозданной дикостью, суровой красотой и абсолютной гармонией скал и океана. Мохер невероятны, каждый раз, приезжая сюда, я начинаю верить во что-то волшебное. Может, в ирландские легенды об эльфах и гномах, в горшочки с золотом и в магию?

Я рассмеялась, размышляя об этом, и Хаос кинул на меня удивленный взгляд.

— Как думаешь, эльфы и гномы существуют?

— Не видел, — мужчина потер кончик носа. — Думаю, это выдумка ирландцев, перепивших пива.

Я выразительно фыркнула.

— Если на свете есть одаренные, то почему бы не быть и эльфам, — пробормотала я. — Ты как хочешь, а я буду в них верить! По крайней мере, пока стою здесь, на утесе Мохер, и смотрю вниз на Атлантику! Тебе не кажется, что это место просто невыразимо красиво?

— Давай пройдемся, — улыбнулся странник. — Не знал, что ты такая фантазерка. И не подходи к краю, ветер довольно сильный.

— Вы не знаете точные координаты вихря?

Странник покачал головой, а я растерянно окинула взглядом серо-зеленое пространство утеса.

— И как же мы будем искать?

— Идем, — хмыкнул Хаос. — Я почувствую колебание воздушных потоков. Обычно удается сделать это на довольно большом расстоянии.

Я пожала плечами. В целом, я была только рада прогулке. На мне были удобные ботинки, теплая куртка, да и в общем, сейчас, в конце сентября, температура довольно комфортная. Мы бодро шагали вдоль кромки утеса, я глазела на океан, Хаос иногда останавливался, словно прислушиваясь, и шел дальше. Одинокую фигуру мы приметили издалека, стражи подобрались и приблизились, впрочем, напрасно, навстречу двигался сморщенный старик в стеганой безрукавке, меховой шапке и высоких резиновых сапогах.

— Доброе утро! — я улыбнулась, приветствуя его по-ирландски.

— Доброе, красавица! — старик приветливо махнул рукой. — Туристы? Ранние пташки.

— А вы из местных?

— Конечно, я — Патрик, — старик подвигал косматыми седыми бровями, я снова улыбнулась. — Мой дом там, за маяком. Если нужен будет ночлег, обращайтесь, у меня лучшее пиво во всей Ирландии! — старик бодро подмигнул мне. — А если хотите, так сыщу для вас парочку привидений или покажу, где прячутся эльфы!

Я рассмеялась. Все понятно, местный житель завидел нас и решил заманить к себе на постой, пока богатых туристов не привлекли комфортные отели. Вот и завлекает ирландским колоритом.

— Мы не останемся на ночь, — сказал Хаос.

Я согласно кивнула.

— Мы хотели посмотреть на место, где вчера был смерч. Вы его видели? — улыбнулась я.

— Да байки это, — вдруг расхохотался Патрик. — Не было никакого смерча.

Мы с Хаосом переглянулись.

— Как это не было? По телевидению ведь говори…

— Так, небось, очередная уловка, чтобы зевак заманить, — брякнул Патрик и махнул рукой.

— Может, вы просто его пропустили?

— Как же! — старик почти обиделся. — Я же весь день на утесе провел, не мог пропустить. А телевиденье ваше врет все, видел я ту съемку. Враки, говорю вам! Эта самая… мистификация! Да и утес там снят не вчера, а примерно в августе. Это для вас он одинаковый, а я всю жизнь на него смотрю, каждый камушек знаю! Вон там выступ был, в начале сентября обвалился. А в новостях показали, будто есть. Мистификация!

— Фальсификация, — прошептала я и обернулась на Хаоса. — Но зачем? Может, и правда для туристов?

Странник напрягся, лицо со светло-серыми глазами застыло, став похожим на профиль какого-то греческого бога.

— Уходим, — резко бросил он. — Быстро!

— Почему? Что происходит?

Тихий хлопок, и один из стражей упал лицом вниз. Я против воли взвизгнула, потому что меня смело воздушной волной, посланной Хаосом, сверху накрыл другой телохранитель, вдавливая меня в землю. Низкий гул разнесся в воздухе, странный, страшный, словно рядом работали самолетные турбины. Я вывернула голову из-под тяжелой ладони стража, посмотрела… господи всемогущий! Хаос стоял у кромки скалы, и рядом с ним заворачивались четыре смерча. Они росли, набирали силу, а потом помчались вперед, вырывая с корнями траву и редкий кустарник. Кто-то закричал, кажется, наш знакомый Патрик… Увеличивающийся гул закладывал уши, я ничего не слышала, да и не видела — тоже.

— Не поднимайтесь, госпожа, — выдохнул мне на ухо телохранитель.

— Что…

— Стреляют. Не поднимайтесь.

Опять?

Спросить не успела. Что-то страшное и мощное сдернуло с моего тела мужчину и отбросило в сторону. Я откатилась, успев увидеть, как страж ударился о землю, метрах в десяти от меня.

— Хаос!

Вскрикнула, отползая и дико оглядываясь, пытаясь хоть что-то понять. Вокруг действительно творился хаос. Выли торнадо, разбрасывая комья вырванного дерна, край скалы посыпался в океан, что тоже взбесился и пенился взмывающими ввысь волнами. Воздушная воронка подобрала меня и отбросила в сторону, на удивление мягко опустив на землю. Я снова закричала. Потому что увидела… того, кто напал на нас. Да, это был одаренный. И еще он был невидим. Я заметила его лишь потому, что увидела тень — эфир, принявший форму. Хамелеон, размером с мелкую собачку. Ящерица двигалась, водила шипастой головой, а значит, и ее хозяин приближался. Я вскрикнула, вскочила и побежала, надеясь, что за беснующейся стихией преследователь меня не заметит. Стражи пытались добраться до меня, один вскочил, бросился наперерез, закрывая меня… Упал…

— Хаос! Он невидим! Он невидим! — я кричала, надеясь переорать вой торнадо. Краем глаза заметила, как упал еще один страж. Боги! Еще двое лежали на животах, в их руках матово блестело оружие.

Нога зацепилась за камень, я нелепо взмахнула руками и свалилась, чуть ли не вспахав носом дерн. Приподнялась на локтях. Ойкнула. Мне в лицо смотрел хамелеон. А потом меня подхватили невидимые руки и швырнули с двухсотметровой высоты в бушующий океан.

Глава 33

Удар! Вода вовсе не приняла мягко в свои объятия, она врезала вполне ощутимо, как заядлый боксер. И сразу обожгла холодом. Боги! Почему так холодно?! А еще темно и страшно… Вокруг бесился океан, норовя ударить меня о скалы. Как я не разбилась — понятия не имею. Потом вспомнила воздушный поток, что отбросил меня подальше от острых граней, выступающих из воды. Дна я так и не достигла, заколотила руками и ногами, чувствуя, как отчаянно нужен вздох. Куртка надулась пузырем и дико мешала, ботинки казались привязанными к ногам гирями. Я извивалась, пытаясь выплыть, но мое движение не было направлено вверх, меня просто швыряло волнами из стороны в стороны, и оставалось лишь надеяться, что очередной бросок не размозжит мою голову об утес.

Рывок! Кислород закончился, легкие горели. Рывок!!! Ледяной ветер лизнул лицо, а в горло полился такой живительный, такой необходимый воздух! Волна вновь утащила меня на дно, словно кошка, играющая с птичкой, не дающая сбежать. Я вывернулась, сбрасывая куртку, без нее плыть стало чуть легче. Снова вынырнула. Рядом темнел осколок скалы, словно черный палец, указывающий в небеса. Я уцепилась за камень, осмотрелась. Насколько далеко меня забросил океан, я не понимала, но кажется — достаточно. Снизу все выглядело совсем не так, как с безопасного берега. Здесь билась вода, украшая белой пеной скалы. Здесь было страшно.

Стиснула зубы, запрещая себе паниковать. Держась одной рукой за скользкий каменный бок, другой дернула заклепки ботинок, порадовавшись, что не надела обувь на шнурках. Второй… дернула ногами, сбрасывая балласт. Снова огляделась. Утесы Мохер — это километры отвесных скал, ни одного спуска к воде, ни кусочка пологого берега. Как мне отсюда выбираться? Может, покричать? Вдруг Хаос услышит?

Я уже открыла рот и… закрыла. А если услышит тот, кто швырнул меня в пропасть? Кто знает, какие у него способности, кроме невидимости и ужасающей силы? К тому же, он был не один, стрелял ведь в нас кто-то другой… и метко стрелял, надо сказать. Зубы начали стучать от холода. Волна снова ударила, и пальцы соскользнули с камня. Меня вновь утянуло под воду, вынырнула я в нескольких метрах от скалы. Сжала зубы. Надо плыть. Хоть куда-нибудь. Чем дольше я болтаюсь на одном месте, тем меньше шансов выплыть.

Я замолотила руками, порадовавшись своим неплохим навыкам пловца. Черт, кажется, уроки Аршера оказались полезными, не зря он гонял меня по полигону, в том числе и в бассейне. Сосредоточилась на дыхании, контролируя вдохи и выдохи. Минуты слились в один бесконечный вдох-выдох, наполненный криками чаек, ревом океана и тихим шепотом отчаяния, что настойчиво тянул на дно. Но я упорно гребла, сжимая зубы и пытаясь не думать о коченеющем теле.

Не знаю, сколько прошло времени, когда я вновь зависла у какой-то скалы, чтобы передохнуть. Силы были на исходе, а утес даже и не думал заканчиваться. Господи, на что я надеюсь? Знаю ведь, что здесь нет спуска к воде…

На чудо. Наверное, я просто надеюсь на чудо.

Совсем рядом, у самой головы чиркнуло белое крыло чайки, и я подняла взгляд. И ахнула. Чуть выше темнел провал. С минуту я тупо пялилась на него, словно моя способность соображать тоже вымылась соленой водой. А потом вскрикнула от радости и погребла туда, где виднелась пещера. И пока плыла, молилась лишь об одном — чтобы я смогла в нее забраться. Если скала там такая же гладкая… то я могу хоть вечность любоваться на близкое спасение, но забраться не смогу.

Мне повезло. Скальные наросты, словно две ступени, позволили поставить ногу, уцепиться дрожащими, ободранными пальцами и втолкнуть тяжелое тело в темное нутро пещеры. Я свалилась на каменный пол, дыша с хрипами и все еще не веря, что мне удалось. Полежала так, переводя дыхание. И заставила себя встать. Присесть, вскочить, упасть, отжаться! Тяжело, тело ноет от усталости, к боку больно прикоснуться, похоже, там будет обширный синяк. Но упражнения согрели, заставили кровь быстрее бежать по венам. Пещера оказалась довольно большой, теряясь во тьме.

Я присела на корточки, размышляя. Оставаться вечно в пещере я не могла. Как только начнется прилив, ее затопит. Сидеть тут и ждать, надеясь, что меня найдут и спасут? Я покачала головой, отбрасывая мокрые волосы.

— Шираон! — выдохнула я. Черт, как я могла забыть о страже? Хотя там, в воде, я почти и свое имя забыла, не то, что волчье. Топнула ногой от досады и взвыла, попав на острый камушек.

Волк появился рядом, отряхнулся. Я положила ладонь на его холку, зарылась пальцами. Но, увы. Шираон — не живой зверь, это воплощенный эфир, в нем нет тока крови, и шерсть была прохладной. Так что погреться о стража не получится. Я вздохнула — что ж, надо двигаться.

— Вперед, — велела я.

Волк понятливо устремился вглубь, я двинулась следом, зябко поджимая пальцы в мокрых носках. Одежда противно липла к телу, но высушить ее возможности не было, так что придется потерпеть. Страж спокойно трусил чуть впереди, я шагала следом, вздрагивая от острых камушков, попадающихся на пути. Мое зрение острее человеческого, и в темноте я вижу почти как кошка, так что шагала довольно уверенно. Ничего примечательно пока не видела, обычная пещера — каменный туннель в утесе. Может, природный, а может — часть какого-нибудь тайного хода, что прокладывали под древними замками и укреплениями. А вот не заканчивается ли он тупиком, я сейчас и узнаю.

Сейчас растянулось на часы. Я шла и шла, пошатываясь от усталости и цепляясь рукой за стену. Никакого просвета видно не было, и я уже начала думать, не повернуть ли мне обратно, как Шираон насторожился и коротко рыкнул. Я прислушалась, пытаясь понять, что его встревожило. Гул какой-то… плеск. И вода, в которую я ступила.

— Прилив! Вот же гадство! Прилив начался!

В туннель прибывала вода, значит, уровень Атлантики возле утесов изменился. Я привалилась к стене, лихорадочно решая, что делать. Бежать назад? Или все-таки вперед? Но если там тупик, а вода заполнит туннель? Я просто утону здесь, как крыса в банке!

Паника сдавила горло, ужас перед замкнутым пространством залил разум чернотой. Я заставила себя успокоиться, выдохнула. За короткое время, что я стояла, вода уже залила щиколотки.

Назад? Или все же вперед?

На раздумья времени не оставалось, вода прибывала с пугающей скоростью. Я коротко выдохнула.

— Вперед, Шираон!

И понеслась, хлюпая водой, оскальзываясь и пытаясь не свалиться. Пару раз все же рухнула, но вскочила и снова побежала по черной каменной кишке, надеясь на все то же пресловутое чудо. Воды уже было по колено, через несколько шагов — по пояс. А впереди лишь тьма… И вернуться я уже не успею…

Господи, как же страшно…

Рывок! Из последних сил! Вода подхватила и понесла меня сама, Шираон коротко взвыл. А потом, когда я вновь задохнулась, потому что туннель полностью заполнился, меня вдруг выкинуло наружу. Я плюхнулась в воду, задергалась, вынырнула. Схватилась за холку Шираона, что бил лапами, удерживаясь на поверхности.

Над утесами была ночь. Боги, сколько времени я провела в туннеле?

Волк плыл, я же вцепилась в его шкуру, пытаясь не душить зверя. Никаких ориентиров я не видела, лишь монолитную черную скалу и воду вокруг.

— Плыви, — выдохнула я. — К берегу, Шираон…

Зверь дернулся, я помогала, как могла, надеясь, что зверь лучше меня осознает направление. Снова бесконечность, наполненная холодной водой и ледяным воздухом. Когда ободранные колени царапнули песок, я даже не поверила. Подняла голову. Шираон вытащил меня на пологую отмель.

— Молодец, умница моя, — прошептала я чуть слышно. — Спасибо. Возвращайся, Шираон.

Волк рыкнул и исчез, спину коротко обожгло. Я встала на колени, проползла несколько метров и снова свалилась. Было так хорошо лежать и не двигаться…

Видимо, я все-таки отключилась. Открыла глаза и как-то смутно осознала, что меня переворачивают и тащат.

— Потерпи, милая, потерпи… Эк, как же так… Как же так, доченька? — бормотал бородатый мужик. Рядом крутился пес, тыкался мне в лицо влажным носом и жалобно скулил. Желтый свет фонарика рассекал пространство заводи, выхватывал пятнами то приткнутую у мостков лодчонку, то остатки рыболовной снасти.

— Помогите… — выдохнула я.

— Потерпи, — рыбак осторожно поднял меня на руки. — Как же ты так? Если бы не моя псина, так и замерзла бы! Сейчас, сейчас, терпи, милая…

Я хотела сказать, что надо позвонить, но снова провалилась в беспамятство.

* * *

Следующее пробуждение было куда приятнее. Мне было тепло. Даже жарко. И после ледяного океана это очень вдохновляло, надо сказать. Шевельнулась, медленно приоткрыла один глаз. Над головой низкие деревянные балки, на которых стоят какие-то горшки и тюки. Опустила взгляд. Оштукатуренные стены, окошко с желтой занавеской, стол, на котором исходит паром кружка с горячим чаем. Я лежала на кровати, укутанная в два одеяла. Интересно, сколько я здесь? Волосы высохли, значит, довольно долго.

Судя по всему, меня нашел местный рыбак, очевидно, это его домик.

Где-то хлопнула дверь, шаги, тихие голоса. Я с любопытством прислушалась. Интересно, хозяин дома уже сообщил в местную полицию? Если да, то скоро здесь появятся Хаос или еще кто-то из «своих».

— …двое суток в воде… поверить не могу.

Я провела в воде двое суток? Ничего себе!

— Почему ты ее не убил сразу?

Я насторожилась. Может, послышалось? Или речь не обо мне?

— Думаешь, это так просто? — второй голос выше, речь торопливая. Мужчины говорили на гэльском. — Я растерялся… И потом… кто же думал, что она выживет, рухнув с утеса! Это невозможно!

— Невозможно для обычного человека, — прошипел голос.

Я тихо приподнялась на локте. Интонации были мне знакомы, но кому принадлежит голос, я пока разобрать не могла.

— И что теперь прикажешь делать? Джерард нашел ее, нам повезло, что он позвонил мне, а не в Гарду! Дьявол тебя забери, Рори, столько усилий, а ты раскис, увидев девку!

— Раскис? Я кинул ее в воду! Что еще я должен был сделать, отец, шею ей свернуть?

— Да хотя бы и так!

Мужчины замолчали, а я начала осторожно выбираться из кокона одеял, пытаясь не шуметь и проклиная свою везучесть. Значит, меня угораздило попасть прямиком к тем, кто устроил весь этот цирк. И кто явно не желает увидеть меня долго здравствующей.

На мне по-прежнему были мои джинсы и майка, свитер я стащила еще в воде, чтобы не мешал плыть. Одежда почти просохла, задубела и неприятно колола тело. Хотя, это конечно, мелочи… на цыпочках прокралась окошку, дернула. Какой там! Ставни крепко законопачены, все же Ирландия — северная страна…

Значит, выход только через дверь.

— Что нам теперь делать? — это тот самый неизвестный мне Рори.

— Девчонку ищут по всем утесам и в воде, — все-таки голос мне знаком. Вот только чужой язык делает его звучание другим. — А Джерард ее видел… Не выдержит ведь, сболтнет…

— Господи, отец, ты же не предлагаешь и его тоже…

— Заткнись, Рори.

Я застыла, прижавшись к стене. Голоса раздались ближе, скрипнула половица.

— А может, ты просто сделаешь ей укол?

— Дурак. — Второй мужчина звучал невыразимо устало. — Ее не берут яды. Ни один.

Я нахмурилась. А ведь действительно не берут. Правда, знают об этом всего три человека. Ландар, я и…

Дверь распахнулась. Первым вошел тот самый Рори — рыжий парень лет двадцати с тенью — хамелеоном. А следом…

— Здравствуй, Ион.

Мужчины застыли в дверях, ошарашенно глядя на меня. Очевидно, не ожидали, что я так быстро приду в себя. Впрочем, для меня эта встреча тоже оказалась не из приятных. В руках Иона тускло блестел пистолет, а сам мужчина выглядел изможденным и мрачным. Я молча смотрела на него и не могла поверить. Ион? Человек, которого я знала всю жизнь? Который мазал йодом мои разбитые коленки и поил отваром от кашля? Он пытался убить меня?

Лишь один вопрос бился в голове, словно муха в липкой ленте — навязчиво и тоскливо.

— За что?

Врач дернулся, словно я его ударила.

— Ты здесь ни при чем, Диана, — хрипло бросил он. — Дело в твоих способностях. И это… превентивные меры.

Я перевела взгляд на Рори. Парень покраснел, его щеки и уши алели неопрятными пятнами. Он явно нервничал, хоть и пытался это скрыть. И сейчас, присмотревшись, я поняла, что мужчины удивительно похожи. Если бы не ярко-рыжая масть Рори, я сказала бы, что он — копия отца.

— Не знала, что у тебя есть сын, Ион, — тихо сказала я. — Все дело в нем, да? Ты боялся, что однажды я найду его, и Ландар заберет Рори, — посмотрела на притихшего парня. — Когда в нем проявился эфир?

— Несколько месяцев назад, — оживился рыжий.

Отец бросил на него злой взгляд, запрещая открывать рот.

— Мой сын должен прожить нормальную жизнь, — хрипло бросил Ион. — Нормальную! Знаешь, кем он станет у князя? У Рори сверхсила и способность становиться невидимым…

Я задумчиво кивнула. Да, удивительные качества. Для бойца или убийцы. И да, я знала, как Ландар стал бы использовать Рори. И черт, я понимала, почему Ион не хотел этого.

— Ты мог бы сказать мне, — хотелось плакать. — Мог поговорить со мной, Ион! Я бы… поняла.

— Что поняла? — оскалился врач. Дуло в его руке дрогнуло. — Ты ничего не решаешь, Диана. Разве ты спасла хоть одного одаренного? Даже этого Яна, что пыталась выгородить… Мы все лишь марионетки, Ди. А ты — особенно. Не будет тебя, не будет видящей. И мой сын проживет нормальную жизнь! Как и другие одаренные! Ты что, не понимаешь? Твоя смерть — это благо, это необходимость!

Во рту появился противный кислый вкус. Вот как. Значит, моя смерть — это благо? Не имея возможности устранить самого Ландара, Ион решил избавиться от видящей. Превентивные меры, не более того… А яды на меня не действуют, спасибо рисунку Ландара.

— Ты отличный стрелок, Ион.

Конечно, отличный. Он ведь не просто врач. Он врач военный. Я же видела фото, где Ион стоит в форме и с оружием… С тех пор у него было немало времени, чтобы отточить свои навыки. А у меня ни разу не появилась мысль заподозрить целителя.

— И что теперь? — я смотрела ему в глаза, ощущая внутри противную пустоту. — Выстрелишь?

— Не здесь, — сипло сказал Ион.

Он тоже нервничал, я видела это. Наверное, и ему было непросто убить. Но между мной и сыном, он выбирал, конечно, Рори.

— И не пытайся звать стража. Я вколол тебе лекарство. На некоторое время оно останавливает выброс эфира. Ненадолго, но мне хватит.

— Вот как, — надо признать, новость неприятная, потому что именно это я и собиралась сделать.

Рори нервничал, я видела, что парень на миг стал прозрачным, а потом снова проявился. Видимо, управлять своими способностями он пока до конца не научился.

— Иди, Диана, — Ион указал на дверь. — Спускайся вниз.

— Ландар ведь все равно узнает, — качнула я головой. — Ты понимаешь это?

Врач невесело рассмеялся.

— Князь не всесилен, а я все продумал. Тебя просто не найдут! Океан большой.

— Он узнает, что ты был здесь, в Ирландии, — заупрямилась я. — Сопоставит…

— Нет. Я все продумал. Не первый день живу на свете. Никто не свяжет со мной твою смерть, Диана, не надейся. А теперь иди.

Я отчаянно озиралась, не зная, что предпринять. Броситься бежать, когда мы выйдем из дома? За окном все еще ночь, местность незнакомая. Да и далеко ли я убегу от пули? За дверью комнаты оказалась лестница, ступеньки заскрипели, когда я ступила на них. В голове не укладывалось, что Ион в меня выстрелит. Не верилось. Все происходящее казалось какой-то нелепицей, розыгрышем. У меня даже страха почти не было, не привыкло мое сознание бояться этого человека.

Но потом я вспомнила пули, что доставала из спины Яна, и похолодела. Все правда. Ион уже делал это — пытался меня убить, и даже не раз. Мне просто удивительно везло. Первый раз машина, потерявшая управление, въехала в стог сена, второй раз — меня закрыл Ян. А вот третий, похоже, станет удачным.

Не для меня, правда.

— Куда мы идем? — идти в тишине под дулом пистолета было жутко.

— Не важно… Шевелись, Диана. И не думай, что разговорами сможешь меня остановить.

— Ион! — не сдержалась я. Остановилась, вцепилась ладонью в шаткие перилла, обернулась. — Что ты делаешь? Выстрелишь? Убьешь меня? Неужели ты правда это сделаешь?! Ты же меня десять лет знаешь! Ты же врач, а не убийца!

— Я — отец! — хрипло выкрикнул мужчина. — И хочу, чтобы мой сын жил!

— Отличная у него будет жизнь с осознанием, что пришлось убить невиноватого человека, — невесело усмехнулась я и посмотрела на рыжего. — А ты, Рори? Ты меня даже не знаешь. Будешь смотреть, как твой отец выстрелит, а потом прятать мой труп?

Парень побледнел так, что веснушки на его лице почернели.

— Замолчи! — это снова Ион. — Не говори с ним!

— Ты совершаешь ужасную ошибку, — я все еще пыталась убедить его.

— Замолчи! — Ион поднял руку и коротко ударил меня по лицу.

Я вскрикнула, скорее от неожиданности, чем боли, но пальцы соскользнули с перил, я качнулась, теряя равновесие. И кубарем полетела вниз.

Может, это меня и спасло, потому что у подножия лестницы я сгруппировалась, перекатилась и нырнула за массивное кресло, что громоздилось возле стола. И услышала, как мягко ударила пуля, войдя в доску пола там, где мгновение назад была я.

И почти сразу запахло озоном, грозой и морем… стекла брызнули одновременно и зависли в воздухе стеклянными каплями. Дверь осыпалась трухой, словно ее враз сточили тысячи древесных жуков. Мебель в комнате подпрыгнула и тоже зависла в воздухе на миг, а потом с глухим стуком ударилась о деревянный пол. Я увидела, как Ион толкнул Рори в мою сторону.

— Исчезни!

Парень растворился, а через минуту я увидела его хамелеона у своей ноги.

— Не проявляйся, — прошептала я. — Что бы ни случилось, останься невидимым… ради отца…

— Прости нас, — тихо ответил рыжий, которого я не видела.

Я осторожно высунула голову из-за кресла. У дома не было половины стены, она просто испарилась, и сквозь дыру входили трое. Ландар, Хаос, Ян… Ион выстрелил. Я слышала хлопки и видела, как проходят пули сквозь тело князя. Даже не застревают, как было с Яном, просто пролетают насквозь. Ион что-то зло выкрикнул, перезарядил и снова выстрелил…

Я на ощупь нашла вздрагивающие плечи Рори и прижала его к себе.

— Не смотри… — шепнула я ему на ухо, изо всех сил пытаясь удержать. — Не смотри…

Черт, я знала, что будет дальше. И было горько… Ион тоже это знал, понимал, что перед казнью его будут пытать, оттого и оставил себе последнюю пулю. Правда, ему не дали бы пустить ее себе в лоб, если бы я не закричала, отвлекая странников. Ландар отвел свой черный взгляд от целителя всего на миг, но этого хватило. Плечи Рори мелко вздрагивали под моими руками, я прижала его к себе и отпустила, понадеявшись, что у парня хватит ума и выдержки не выдать себя.

Встала, схватившись за спинку кресла. Ян дернулся, увидев меня, словно хотел броситься, схватить… И замер, так и не двинувшись с места. Я торопливо покинула свое убежище, пытаясь увести странников подальше от Рори. Только бы он не наделал глупостей! Тело Иона лежало на ступеньках, левая нога неестественно выгнута.

Я отвернулась.

— Диана.

Ландар резко прижал меня к себе.

— Ты. Меня. Напугала.

Я всхлипнула. Вполне натурально. Закрыла лицо руками.

— Он чуть не убил меня… чуть не убил!

— А мы не поверили, когда Ян сказал про врача, — задумчиво протянул Хаос. — Проклятье, я же его более ста лет знаю! Что на него нашло?

— Не знаю, — я снова всхлипнула. Проследила краем глаза, как скользит по стене хамелеон, а потом исчезает в ночи, просочившись в дыру. Выдохнула. Молодец Рори. Все-таки смог удержаться от глупого нападения, понял, что даже его сверхсила бесполезна против странников.

Обхватила себя руками, чувствуя, что снова начинаю дрожать. Ландар положил ладонь на мой лоб и сжал зубы. Я и сама чувствовала, что у меня жар: болтание в ледяной воде даром не прошло.

— Потом все расскажешь, уходим.

В дом уже входили стражи, как-то неожиданно вокруг стало много людей, комната наполнилась деловитыми голосами.

А я с какой-то тоской подумала о том, кто же теперь будет меня лечить?

Глава 34

Дальнейшие несколько часов прошли для меня как во сне. Впрочем, почему как? Мало того, что мне вкололи какую-то гадость, от которой я впала в состояние осенней мухи, так еще и Ландар нарисовал на мне кучу разных знаков, благо — временных. Что-то там для усиления иммунитета и скорейшего выздоровления. Вяло и бесцветно я рассказала, как свалилась с утеса, потому что обвалился каменный край, как болталась в воде и плыла. Потом — как очнулась в рыбацком домике, а рядом был Ион. Почему он хотел меня убить? Из ревности. Наверное.

Мысленно попросила прощения у врача, что записала его в ревнивцы. К сожалению, другой причины я придумать не смогла…

В Румынию мы не вернулись. Я с удивлением поняла, что автомобиль направляется не в аэропорт Дублина.

— Куда мы едем?

— Я решил повременить с отъездом, — ответил Ландар. Молчаливые телохранитель и водитель смотрели на дорогу, я покосилась на их бритые затылки. Не люблю разговаривать при посторонних.

— Ты очень меня испугала, Диана, — князь притянул меня к себе.

— Мне тоже было страшно.

Он прижался губами к моему пылающему лбу, застыл так. Я сдержала свое желание вырваться. И еще — обернуться, посмотреть, где машина, в которой едут Хаос и Ян. Но не стала, конечно. А потом незаметно для себя уснула.

Снова очнулась, когда автомобиль дрогнул на неровной дороге. Выпрямилась, моргая и пытаясь понять, где мы. Выглянула в окно.

— Ничего себе! Как красиво! — Восхищенный выдох вырвался помимо воли. Я уже видела множество замков, и не только ирландских, но этот! Этот производил просто сногсшибательное впечатление. Мы ехали мимо изумрудных полей, вдали паслось стадо белых овечек. Пастух приложил руку козырьком, провожая взглядом кортеж автомобилей. Проплывающие за окном пейзажи казались сказочными, хотелось встать на мшистом пригорке и смотреть-смотреть… Бесконечно! Вскоре я увидела холм, на котором высилась каменная стена — серо-зеленая от мха и оплетшего ее плюща. А за ней возвышался сам замок — огромный, готический, с узкими заостренными арками, зубчатыми башнями, высокими шпилями — пинаклями, окошками в форме четырехлистника и часовней, что высилась слева от основного здания. Белый туман укрывал подножие каменных стен покрывалом, и казалось, что в нем двигаются привидения. Из темных узких бойниц, чудилось, смотрят чьи-то внимательные глаза. Я вздрогнула. Замок производил впечатление, это бесспорно.

— Тебе нравится? — Ландар закрыл свой ноутбук. — Его построили в пятнадцатом веке, здесь жили ирландские короли, архиепископы и правители. Он пережил несколько кровопролитных войн и видел все человеческие пороки. Говорят, здесь даже водятся привидения.

— Ты в это веришь? В привидения? — Автомобиль уже проехал мост, что соединял берега неширокой речушки. С двух сторон скалились химеры, восседающие на круглых серых постаментах.

— Все возможно, — улыбнулся Ландар. — Добро пожаловать в мой замок, Диана.

Ну да, конечно, кто бы сомневался.

Автомобиль плавно вполз в гостеприимно распахнутые ворота и покатился по дорожке. Дыхание осени уже чувствовалось и здесь, в изумрудной безупречности краснели островки пожухлой травы и опавших листьев.

— Я перенесу тебя в нашу комнату, — заботливо сказал Ландар, когда машина остановилась. — Тебе надо скорее восстановить силы, я хочу, чтобы на празднике ты была бодра и улыбалась.

— Я постараюсь, — сквозь зубы пробормотала я.

Князь обогнул автомобиль, прижал меня к себе. Снова ощущение легкого удушья, и мы уже стоим в апартаментах, выполненных в темно-бордовых тонах с редкими вкраплениями золота. Резные панели темного дерева перемежались с полотнами великих мастеров живописи. Темные столы, красные банкетки и шоколадные диваны с массивными ножками и изогнутыми спинками, золотые кисти на портьерах, прикрывающие узкие стрельчатые окна, огромный незажженный камин. Лестница из красного дерева, украшенная резными столбиками, вела на второй этаж, узкую галерею оживляли темные портреты мужчин с высокомерными лицами. За распахнутой дверью была спальня, я увидела краешек кровати под балдахином и кушетку у ее изножья.

Князь испытывал почти болезненное пристрастие к интерьерам прошлого века, раньше я думала, что это просто отвечает его вкусу, теперь знала, что дело в Нории. В этом замке, казалось, время застыло, здесь не было ничего из благ современной цивилизации. Даже нормальных душевых кабинок! За резной дверью обнаружилась старинная ванна, стоящая на изогнутых золоченых ножках.

Чудно.

— Располагайся, дорогая. — Ландар щелкнул пальцами, и в камине вспыхнул огонь. — Твой гардероб уже должны были доставить, я распорядился по дороге сюда.

— Мой гардероб?

Он кивнул.

— Да. Я планирую остаться в Ирландии на ближайшее время.

— Как долго?

— Пока не решу одно досадное недоразумение, — усмехнулся князь.

Я прошлась по темному паркету, с интересом распахнула дверцу пузатого шкафа. И скривилась. Строгие светлые юбки. Блузки. Платья — от элегантных, до изысканно-порочных. Туфли — целый ряд шпилек и классически острых носиков. Ящики с бельем. Все новое, с бирками известных дизайнеров и фирм.

И конечно, ни одних джинсов. Также не было здесь свитеров, растянутых маек, кроссовок, курток и прочих удобных и столь любимых мною вещей.

— Надеюсь, хоть пижама здесь есть? — хмуро спросила я.

— Пижама? — Ландар приподнял бровь. — Не думаю, что она тебе понадобится. Я предпочитаю, чтобы моя жена спала голой.

Он приблизился и небрежно погладил мою спину. Я рывком закрыла дверцу шкафа, вырвалась из его рук и подошла к окну. Отсюда был виден парк — зеленые квадраты и дорожки между ними. На одной стоял Ян. Я вцепилась пальцами в оконную раму, а потом отшатнулась, увидев тонкую женскую фигурку, что стремительно приближалась к мужчине.

— Что здесь делает Лейла?

Ландар прижался губами к моему виску.

— Может, она соскучилась? Ты чем-то недовольна?

— Просто удивилась, — процедила я, наблюдая, как девушка подошла к Яну, что-то сказала и рассмеялась. И к моей злости, губы Яна тоже дрогнули. Он улыбался, глядя на Лейлу.

— Они отличная пара, ты согласна, дорогая? — негромко бросил князь. — Пожалуй, я дам свое согласие на их свадьбу. В конце концов, Лейла неплохо послужила мне. Да и еще послужит. Замужество этого не изменит. Но наша кошка влюбилась, так почему бы не одобрить этот союз. Ты согласна со мной?

— О чем ты говоришь? — хотела обернуться, но не могла оторвать взгляд от парочки внизу. Так и смотрела на то, как Ян снова рассмеялся, а потом притянул Лейлу к себе и поцеловал. Жадно, сильно. Мои губы загорелись, словно я и сама ощутила это прикосновение. Или вспомнила. Внутри все онемело, мне казалось, что время остановилось, и я уже вечность стою у этого окна и смотрю, как Ян целует другую.

— Я говорю о свадьбе, — голос Ландара долетал, словно сквозь вату. — Ян попросил разрешение на обручение с Лейлой. Он не промах, не так ли? — губы князя у моего виска, но я словно застыла. — Лейла весьма искусна в постели, все-таки такой опыт…

— Лично пробовал? — безжизненно спросила я.

— Лично обучал, — рассмеялся князь. — Не переживай, малыш, ты тоже освоишь некоторые приемы. Ты ведь способная, не так ли?

Я сжала кулаки, заставляя себя успокоиться. Желание всадить нож в Ландара стало почти невыносимым. Или в Яна. Сейчас я ненавидела их обоих, хотя и понимала, что Ян ни в чем не виноват. И я должна бы порадоваться за него. Но, боги! Я проклятая эгоистка и ощущала лишь боль от этой чудесной новости. Как быстро Ян все решил… неужели настолько впечатлился талантами Лейлы? Противно…

— Ты не сказала свое мнение, малыш, — Ландар вновь лизнул мне висок.

— О чем?

— Об этом союзе. Как считаешь, мне дать разрешение на их свадьбу?

Горячие губы князя обжигали мне кожу, ладони прижимали к сильному телу. Его дыхание ускорилось, он хотел меня, я уже чувствовала нетерпение в его руках, в движении языка.

— Тебе решать, Диана, — он прикусил мочку моего уха. — Считай это моим подарком. Скажешь да — и свадьба состоится, нет — и Ян останется холостяком… Так как?

Я вывернулась из его рук и отошла в центр комнаты. Босые ноги окончательно замерзли, пока я стояла на досках пола.

— Меня это не касается, и я не собираюсь решать чужую судьбу, — потянулась к графину с водой на столике у камина. Сделала жадный глоток. Ландар смотрел на меня слишком внимательно. Я с ногами забралась на диван, чувствуя, как дрожь сотрясает тело.

— Тогда я, пожалуй, разрешу.

— Как хочешь, — процедила я.

— Да, — кивнул он задумчиво. — И даже подарю Лейле на свадьбу особняк на берегу Ривьеры, ей там нравится. Пусть развлечется ролью жены.

— Ты очень щедр.

— Я очень богат, — бросил Ландар. Он неторопливо пошел к двери, обернулся, словно вспомнил что-то. — Ах, да. Дориций сказал, у вас был занятный разговор. Тебя интересует мое прошлое, дорогая супруга?

Я похолодела. Черт.

— Хотела узнать больше о своем новоиспеченном муже, — пробормотала я и дернулась. Он оказался рядом мгновенно, миг назад стоял у двери и вот уже склоняется надо мной, и сильные пальцы сжимают волосы в кулаке.

— Не стоит, — вкрадчиво сказал Ландар. Из его глаз на меня смотрела бездна. — Не лезь в мои дела, малыш. Иначе можешь сильно пожалеть.

Злость внутри меня смела благоразумие, ничем другим я не могу объяснить то, что уставилась в его лицо с вызовом.

— То есть мне нельзя спрашивать о той, которою ты так настойчиво рисуешь? О Нории?

Пальцы сжались так, что пришлось откинуть голову, чтобы не остаться без скальпа.

— Никогда. Не упоминай. Это имя, — медленно процедил Ландар. — Никогда!

Черт, он мне башку оторвет. Ну и пусть. Хуже уже не будет.

— Надеюсь, хоть ее ты любил? — Я смотрела в его лицо, не отводя глаз. Думала — ударит, но князь неожиданно улыбнулся.

— О да. Ты даже не представляешь — как сильно. И тем мучительнее была ее смерть.

— Что? — услышанное заставило меня опешить.

— Я убил ее, — Ландар все еще улыбался. — Дориций не сказал? За предательство. Не сразу, конечно, все же ее регенерация была в разы выше твоей, эфира в Нории было значительно больше. Но, увы, тем хуже для нее. Ведь чем сложнее убить, тем интереснее, правда? Для того, кто убивает.

Он снова рассмеялся. А я почувствовала, как становятся дыбом все волосы на теле. Боги, он безумен. По-настоящему безумен!

— О чем ты говоришь?

— Я велел замуровать ее в стену этого замка, — любезно пояснил князь. — Живьем. Так что, если услышишь ночью женский вой, не пугайся, дорогая, это всего лишь та, что предала меня. — Он отпустил мои волосы и погладил по щеке. — Будь осторожна, малыш, не оступись. Иначе твоя участь будет печальной. Да, совсем забыл. — Он выпрямился, достал из кармана коробочку.

Я лишь закусила губу, когда князь надел мне на палец кольцо — старинное, тяжелое.

— Отдохни, хочу, чтобы за ужином ты мне улыбалась.

Дверь захлопнулась за князем, а я вскочила на ноги. Содрала с руки перстень, всмотрелась. Так и есть. Внутри обода были буквы, и моих скромных познаний в ирландском хватило, чтобы прочитать.

Нория. Навсегда.

Я сжала зубы. Ландар надел мне кольцо Нории! Ублюдок! Больше всего хотелось швырнуть украшение о стену, а потом найти самого князя и сказать все, что я думаю о нем. Но пришлось сдержаться. Удивительно, но я не боялась. Всеми своими угрозами и дрессировками Ландар добился противоположного эффекта. Я совершенно не испытывала страха, лишь холодную злость и желание освободиться. Я не боялась за собственную жизнь и не желала мириться с ролью послушной марионетки. Князь желает получить куклу, похожую на его возлюбленную предательницу? Обойдется. Я Диана! Да, я не идеальна, да, часто ошибаюсь, да, не всегда знаю правильные ответы. Но я живая! И я — это я, а не призрак давней возлюбленной! Я не буду играть чужую роль. И больше не стану это делать!

Снова посмотрела на кольцо. Темный изумруд блеснул в луче света.

Неужели он действительно убил ее?

Буквы на шинке складывались в замысловатый узор, оканчивающийся четырехлистником, таким же, какой выложен на стене замка.

Я подпрыгнула, бросилась к шкафу. Конечно, жутко хотелось залезть под горячий душ, но ощущение, что я совсем рядом с разгадкой, заставило поторопиться. Я в сердцах отшвырнула груду дизайнерских нарядов, углубляясь в просторное нутро гардероба. Неужели здесь нет ничего подходящего? И уже когда решила, что идти мне придется все в тех же джинсах и босиком, в глубине мелькнул лейбл спортивной фирмы. Боги, спасибо! Вытащила костюм, торопливо переоделась. К счастью, нашлись и кроссовки, их я натянула прямо на босые и грязные ноги, не утруждаясь поиском носков.

На ходу завязала волосы узлом, натянула капюшон куртки и выскользнула за дверь. В коридоре никого не было, где-то внизу разговаривали. Кажется, Хаос и Димитрий. Я метнулась в сторону, не желая встречаться ни с кем из странников. В конце коридора обнаружилась еще одна лестница. Поблуждав немного по переходам замка, я все же нашла выход и вышла во внутренний двор. Постояла, пытаясь сориентироваться, и двинулась вправо.

Я не ошиблась, часовня выросла передо мной через десять минут быстрой ходьбы. Снова оглянулась. На миг возникло жутковатое ощущение чужого взгляда, но рядом была лишь глухая каменная стена замка, так что я отмахнулась от этого чувства и вошла в часовню. И ахнула. Несущие стены были сложены из камня и украшены резными изображениями. А на уровне третьего этажа стены с двух сторон заменялись витражными окнами, сквозь которые струился свет, создавая величественное и завораживающее зрелище.

Я заставила себя оторваться от созерцания и пошла к алтарю. Здесь сохранились детали старинных фресок и часть барельефа, все с тем же изображением четырехлистника.

Если бы не мое прошлое, то вряд ли я нашла бы тайник под алтарем. Но в моем детстве был церковный хор, и я прекрасно помнила устройство часовен. Поэтому довольно быстро нашла отходящую доску и вытащила толстый талмуд. Непочтительно бухнула его прямо на алтарь, открыла. И тихо взвыла. Все на ирландском! А я знаю язык довольно поверхностно, в состоянии лишь разговаривать. Вот же черт!

Тихий шорох заставил меня насторожиться. Вскинула голову. Пространство часовни расчерчено лучами света, и кажется, что из тени на меня смотрят. Я опустила голову, делая вид, что вчитываюсь в буквы, даже губами пошевелила. А когда шорох раздался ближе, развернулась и ударила. Кулак попал во что-то мягкое, и пустота взвыла вполне по-человечески!

— А-а-а!!! Ты что? Больно же!

— Рори? — изумилась я, узнав голос. — Какого черта ты меня пугаешь? Я чуть было не поверила в привидения!

— А что в них не верить? — пробурчал парень. — Они существуют. По крайней мере, в Ирландии.

Я хмыкнула.

— Что ты тут делаешь? Ты сдурел являться в замок? И проявись, наконец, знаешь, это очень странно — разговаривать с пустотой!

В шаге от меня возникла сначала тень, а потом фигура парня уплотнилась и стала видимой. Выглядел ирландец плохо. Бледное изможденное лицо с черными кругами под глазами, заострившийся нос, и даже его яркая масть поблекла и как-то посерела.

— Ты следил за мной?

— Да, — он сел на доски пола, привалившись спиной к алтарю.

— Сдурел? А если бы тебя заметили?

— Не заметили. Я могу делать невидимым не только свое тело. Но и одежду, например, а еще автомобиль…

— Ого, — уважительно сказала я. — А целый дом сможешь?

— Не знаю, не пробовал, — энтузиазма в голосе парня не было, и я смутилась, присела рядом. — Они забрали тело отца. А я хочу попрощаться.

Я медленно кивнула.

— Мне очень жаль, Рори…

— Я плохо его знал, — ирландец подтянул колени и обнял их. — Мы редко виделись. Кажется, он сделал меня случайно, они с матерью не были женаты, как ты понимаешь. Но всегда помогал, денег высылал… А после того, как во мне пробудился эфир, отец словно ополоумел. Все твердил, что обязан меня защитить. Я не хотел делать то, что он говорит. Как вспомню тот утес… — Рори покачал головой. — Прости меня.

— Думаю, отец любил тебя, — негромко сказала я. — Но любовь порой принимает страшные формы… Я не злюсь на тебя, Рори, хотя действительно чуть не утонула. Ты бросил меня в воду, чтобы я не погибла от пули, ведь так?

— Не видел другого выхода.

Его плечи дрогнули, и я вздохнула.

— Я постараюсь узнать, что будет с Ионом. Вернее, с его…

Осеклась, но парень лишь благодарно кивнул. Мы посидели молча, размышляя каждый о своем.

— Слушай, — встрепенулась я. — А ты ведь знаешь ирландский?

— Конечно.

— Отлично! — Я стянула талмуд на пол. — Мне надо найти одну запись, поможешь?

— Даже не знаю, — Рори с сомнением осмотрел желтые страницы. — Здесь записи по годам, какой смотреть?

Я задумалась. Если я все правильно поняла, то стоит отталкиваться от «тунгусского взрыва», а его дату я помнила.

— Смотри лето 1908-го.

Рори деловито перевернул несколько страниц, вчитался, шевеля губами.

— А, вот, здесь за июнь всего несколько записей.

— Что там? — нетерпеливо заерзала я, заглядывая Рори через плечо.

— Первая, похоже, запись о венчании. — Ирландец поморщился. — Не дыши мне в ухо, щекотно. Так, сейчас попробую разобрать, буквы выцвели… Погоди… Священнодействие совершенно архиереем Александром в третий день шестого месяца… Сочетал священными узами…

— Кого?

— Баронессу Норию Чатем и виконта фон Эсли. При свидетельстве третьих лиц…

— Что?

— Третьих лиц…

— Кого сочетали браком?

Рори покосился на меня недовольно, но повторил.

— О, Господи, — я прикусила палец. Так вот в чем дело! Нория вышла замуж. Не за Ландара. Она вышла замуж за другого мужчину! И именно за это Ландар замуровал Норию в стену, и я даже представить боюсь, что еще он сделал с бедняжкой.

— Диана, с тобой все нормально? Ты странно выглядишь.

— Отлично, — рассеянно бросила я.

— Диана, ты точно в порядке?

— Угу.

— Тут есть еще запись.

— Да? — я вынырнула из своих размышлений.

— В том же месяце, 30 числа, замок перешел в собственность румынского князя Ландария Ван-Эля Вассараб. И этим же днем датировано другое событие… — Рори откашлялся. — Похороны баронессы Чатен. Похоже, замужество этой девушки оказалось недолгим. Если я правильно понял, ранее этот замок принадлежал ей.

Я задумалась. И в этот же день в притоке Енисея произошел взрыв, который назвали тунгусским. Мощность того выброса была сопоставима с взорвавшейся водородной бомбой. Несколько дней после этого люди на всей Земле видели непонятное сияние, магнитное поле планеты сошло с ума и бушевало еще неделю. Вспышка уничтожила площадь в несколько тысяч квадратных километров, и лишь чудом это произошло над незаселенным районом Сибири.

А чудом ли?

И что на самом деле произошло в том июне?

— У тебя пожрать ничего нет? — непочтительно прервал Рори мои размышления.

Желудок мой болезненно сжался, напоминая, что я тоже в последние дни питаюсь не слишком обильно, а бутерброд, что удалось съесть по дороге, давно переварился.

— Нет, — буркнула я, поднимаясь. — Жди здесь, попытаюсь разжиться съестным на кухне. Только лучше тебе снова стать невидимым.

— Да понял уже, — вздохнул Рори, растворяясь в воздухе.

Я спрятала талмуд обратно за алтарь и пошла к двери. Кухню нашла довольно быстро — по запаху, там готовили праздничный ужин. Я представилась, и мне выделили целую корзину съестного, с которой я и вернулась в часовню. На ходу засунула в рот кусок сыра и вновь принялась мерить шагами немаленькое пространство. Рори тихо жевал в углу, не мешая, и я почти забыла о нем.

Что произошло в прошлом? Что случилось между этими тремя: Норией, Ландаром и неизвестным виконтом? Единственный человек, кто мог бы рассказать правду — сама Нория, вряд ли князь захочет откровенничать.

Очевидно, эти мужчины любили ее. На миг даже кольнула зависть, кем была эта женщина, что ее ТАК любили? Прошло более ста лет, а ее помнят… В каком-то смысле Нория до сих пор рядом, столько лет…

Интересно, если со мной что-то случится, меня будут вспоминать? Ландар и… Ян? Вряд ли.

Встряхнулась, отгоняя грустные мысли.

Подняла голову, рассматривая лучи, что скрещивались в вышине золотыми шпагами, проникая сквозь витражи. Множество пересекающихся светлых лучей, световое кружево.

— Что случилось, Нория? — тихо спросила я. — Что случилось с тобой? Если бы ты могла мне рассказать…

Рори дернул меня за рукав.

— Кто-то идет!

— Исчезни, — шепнула я, и парень вновь стал невидимым. Я же кувырком закатилась за алтарь и затихла там.

В видимом поле зрения появились ноги в черных брюках и замшевых ботинках. Мужчина прошелся, безошибочно нашел тайник, в который я всего несколько минут назад засунула талмуд, открыл его. Зашелестели переворачиваемые страницы. Я скосила глаза на хамелеона, что распластался на камне, становясь серо-черным. Впрочем, и без тени я чувствовала Рори, что дышал мне в затылок. Отпихнула парня локтем, осторожно повернулась… И мы с ирландцем вскрикнули, когда сильные руки пригвоздили нас к полу.

— Отпусти! — я попыталась вывернуться, но бесполезно — словно меня держала не человеческая ладонь, а стальная плита. Миг — и давление исчезло. Я откатилась, села, готовясь защищаться.

На меня хмуро смотрел Ян.

— Можно узнать, какого черта ты здесь делаешь, Диана? — недобро спросил он. — И если твой друг не покажется, я могу ненароком что-нибудь ему повредить.

— Рори, проявись, — буркнула я.

Ирландец медленно возник рядом со мной — взъерошенный и бледный. Ян смерил его острым взглядом.

— Сын Иона, — уверенно сказал он. — Понятно. Значит, я не ошибся насчет причин нападения на тебя.

Мы с Рори быстро переглянулись.

— Ты знал?

— Да. У меня есть друзья в Ирландии. А Ион регулярно наведывался сюда. Я думал, причина в женщине. Пока мне не рассказали о мальчишке.

— Ландар знает? — забеспокоилась я.

— Нет. — Ян хмуро рассматривал нас с Рори, сидящих на полу. А потом шагнул и вздернул парня в воздух, сжимая ему горло.

— Не надо! — заорала я.

— Отчего же? Кажется, это он скинул тебя в океан? Ион стрелял, он не мог это сделать. А в то, что ты оступилась, я не верю.

Ирландец захрипел, отчаянно дергаясь и пытаясь вырваться. Я вскочила, вцепилась в руку странника.

— Ян, пожалуйста! Рори не хотел причинить мне вред! Честное слово! Отпусти его! Если бы Рори не кинул меня в воду, я была бы мертва! Ион застрелил бы меня!

Ян разжал ладонь, и несчастный парень плюхнулся на пол, отбив себе заднюю точку о камень. Посмотрел обиженно, и я послала ему извиняющуюся улыбку. Снова уставилась на Яна.

— Что ты здесь ищешь?

— А ты? — вопросом на вопрос ответил он.

Я смущенно одернула футболку, вдруг как-то остро ощутив, что я растрепанная, грязная, бледная, с синяками под глазами и без грамма макияжа. В то время как Ян выглядел шикарно в своей белоснежной рубашке и черных брюках. Его волосы отросли, и слегка вьющаяся прядь падала на лоб, так и хотелось коснуться ее. Повезло же Лейле.

Я отвернулась и обхватила себя руками.

— Пыталась найти сведения об одном событии, — нехотя буркнула я.

— О свадьбе баронессы Чатем?

Я открыла рот и уставилась на странника с выражением безграничного удивления.

— Откуда ты знаешь?

Ян усмехнулся и покачал головой.

— Диана, ты думаешь, что я получил новые способности, обрадовался и просто наслаждаюсь жизнью? Я не верю в бесплатный сыр. И хочу точно знать, в какую мышеловку угодил. А то, что это именно мышеловка, даже не сомневаюсь.

Он отошел к алтарю, погладил обитую железом обложку церковной книги и вновь посмотрел на меня.

— И, похоже, ты тоже ищешь ответы, не так ли?

Мы смерили друг друга оценивающими взглядами. Каждый из нас в этот момент решал, насколько мы можем друг другу доверять. И по всему выходило, что не можем ни капли. У Яна за спиной — Лейла, которая предана князю до одержимости, у меня — сам Ландар. И все же… и все же.

Во взгляде Яна появилось что-то иное, сменив настороженность, и я облизала губы, ставшие сухими. Но странник отвернулся, не давая мне рассмотреть то, что тлело в его глазах.

— Там написано, что баронесса вышла замуж за какого-то виконта фон Эсли, — встрял Рори, и мы с Яном вздрогнули, потому что совсем забыли об ирландце, хотя он и был видимым. — А потом ее похоронили, может, она была старая?

— Она была молодая, — хмуро ответил Ян. — И красивая. Ландар нарисовал на ней несколько меток. Усилил регенерацию до максимума, а потом приказал замуровать между стенами замка.

Я вздрогнула. Господи, какой ужас. Князь сделал все, чтобы Нория мучилась очень долго, чтобы ее тело не могло умереть. Словно подслушав мои мысли, Ян кивнул.

— Баронесса была жива еще почти месяц. Без еды и воды, — тихо сказал он. — И все это время в большом зале князь устраивал пиршества и… оргии. Говорят, в стене была щель, в которую девушка могла видеть происходящее…

Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь от представленной картины. Во рту стало кисло от ужаса, да, Ландар в своей жестокости был страшен. И его месть — это совсем не шутка.

— Откуда ты знаешь это? О Нории?

— Такие истории непросто уничтожить, Диана, да Ландар и не старался. Легенду о несчастной узнице этого замка до сих пор рассказывают в Ирландии. — Ян пожал плечами. — К тому же, я проверял всех в Башне, когда искал твоего… недоброжелателя, а заодно рылся в архивах. Узнал много интересного, спасибо Дорицию за доступ. Ну и конечно, посмотрел то, что рисует наш князь, — странник недобро усмехнулся.

— Ты заходил в его мастерскую? — изумилась я.

— Конечно, — сухо подтвердил Ян. — И я не тот, кого могло бы обмануть ваше сходство с баронессой. Зато возник закономерный вопрос, что случилось с девушкой. Подробности я узнал, но мне даже не хочется тебе это пересказывать. Ну и потом… — Ян помолчал и скривился. — Есть тот, кто видел происходящее своими глазами.

— Дориций, — тихо сказала я. — Он рассказал тебе?

— Кое-что, — кивнул Ян. — Похоже, эта история сильно мучает старика. А остальное я понял и сам.

Он поднял взгляд, рассматривая своды часовни.

— Мне не нравится, что мы находимся здесь, Диана. Не нравится, что он привез тебя сюда. Замок стоял закрытым на протяжении десятилетий, а сейчас мы здесь. Почему? Я боюсь, что надо раскопать прошлое раньше, чем у нас не останется будущего.

Я облизала губы, испытывая ужасающее желание рассказать все Яну. Но тут же вспомнила о Лейле, прижатой к оконной раме, вздрагивающей от мощных толчков…

— Я могу кое-что сделать, — задумчиво протянул Ян, а я вернулась в настоящее. — Увидеть воспоминание, хранящееся в камне, — он посмотрел на витражи часовни. — Память — это тоже часть материи, можно попытаться пробудить ее на несколько минут.

— У меня есть кое-что получше голых стен и стекла, — я решительно подняла ладонь. Изумруд блеснул на руке. — Думаю, это кольцо принадлежало баронессе.

Ян прикоснулся к моим пальцам. Его ладонь была теплой, и хотелось, чтобы он сжал мою руку, но он лишь тронул и отстранился.

— Да. Можно попробовать. Не бойся, это лишь воспоминание, с тобой ничего не случится.

— Я и не боюсь, — тихо сказала я.

Ян вздохнул. А потом притянул меня к себе, обхватил ладонями лицо. Так нежно. Так страстно… Господи, дай мне сил…

— Нужен выплеск адреналина, прости.

Его губы накрыли мои, и я тихо ахнула. И тут же его язык тронул мой, и внутри просто взорвалось желание — сильное, яростное, неукротимое… Я не знала, что один поцелуй может так подействовать, что от трения мужских губ можно напрочь потерять голову и раствориться в бесконечности…

Глава 35

…Я сидела в той же часовне. Стены, витражи, пересечение лучей в вышине. Тихие звуки молитвы. Священник.

Удивленно встала с каменного пола, подходя ближе. Ян и Рори исчезли, да и сама часовня изменилась. Ожили фрески на стенах, барельеф, украшающий камень, стал целым, а вокруг взметнулось пламя свечей. Перед алтарем стояли двое: на девушке шелковое кремовое платье, украшенное вышивкой и бисером, высокий воротник скрывает шею, круглый полупрозрачный шлейф лежит на полу светлым пятном. Волосы собраны на затылке в гладкий тяжелый узел и украшены нитью жемчуга, одна, вытянутая каплей, стекает на лоб. Девушка смотрит на священника, но в ее глазах не радость, а почему-то ужас.

Рядом — мужчина, и я узнаю его. Он выглядит по-другому, волосы короткие, синие глаза сияют. На нем серый костюм тройка и бежевый шейный платок, в такой одежде виконт выглядит строго и очень мужественно. О да, я уже встречалась с этим человеком. Так вот за кого вышла замуж Нория. Черт. Я могла бы догадаться.

Аргус. Синеглазый прорицатель, что так мечтал уничтожить Ландара.

Мужчина не скрывает своей радости, а вот Нория явно нервничает. Это, конечно, она. Я с удивлением и жадным любопытством рассматриваю лицо этой девушки. Мы, несомненно, похожи. Похожи, словно сестры, почти близнецы. И все же — разные. У Нории другая осанка, взгляд, манера смотреть. Она иначе двигается, склоняет голову, хмурится. Она, безусловно, красива и, пожалуй, ярче меня. Истинная аристократка — величественная и благородная, изысканная, словно редкая жемчужина. Да, я понимаю, почему ее так любили. В лице Нории нет ни пошлости, ни развращенности, она кажется прекрасным цветком, который хочется оберегать.

И она выходит замуж. Да, я вижу то самое венчание, что произошло в часовне более ста лет назад.

Я смотрела, пытаясь ничего не упустить из ожившего воспоминания. Меня явно не видели, церемония шла своим чередом. Как вдруг Нория вскинула ладонь, на которой блеснул зеленый камень.

— Я не могу! Аргус, я не могу сделать это! Прости меня…

Священник запнулся, сбился с текста, переглянулись двое молчаливых мужчин сбоку.

— Нори, ты переживаешь, я понимаю, — Аргус бросил предупреждающий взгляд на епископа и взял невесту за руку. — Успокойся. Ты все делаешь правильно.

— Нет! — вскрикнула она, вырывая ладонь. — Нет, Аргус! Я ошиблась… Господи… мне кажется, что я ошиблась…

— Ошиблась, в том, что любишь меня? — жестко спросил Аргус.

— В том, что не люблю его… — тихо сказала Нория. — Все запуталось… все так ужасно запуталось!

— Прекрати! — Аргус схватил свою невесту за плечи и встряхнул ее, в синих глазах вспыхнула злость. Сделал глубокий вздох, пытаясь успокоиться. — Нори, прошу тебя! Мы ведь все решили! Я люблю тебя! А Ландар — чудовище, ты ведь видела то, что он совершит! Мы должны остановить его!

Девушка молчала. Смотрела на мужчину широко распахнутыми бирюзовыми глазами и молчала.

— Кажется, я сделала что-то ужасное, — тихо сказала она. — Я предала его… Я предала…

— Нори! Прекрати сейчас же! Скоро все закончится. Дыхание Вечности у тебя, и ты сможешь сделать это… Ты обязана это сделать! А потом мы уедем. Очень далеко, Нори!

— Ты все-таки хочешь, чтобы я это сделала… — прошептала Нория. — Кажется, для тебя это важнее меня. Ведь так? Ты желаешь ему смерти. А я? Что я значу для тебя, Аргус?

— Я тебя люблю! — мужчина сжал плечи девушки.

— Но отправляешь меня к нему, — еще тише сказала Нория. — Свою жену. Ты знаешь, при каких обстоятельствах я смогу увидеть крылья, Аргус? Суть раскрывается лишь в момент сильного… чувства. Ты и сам знаешь это.

Прорицатель сжал зубы так сильно, что я услышала их хруст.

— Это необходимость, — он со свистом втянул воздух.

Нория закрыла лицо руками. Взгляд мужчины упал на ладонь девушки, и Аргус побледнел. На пальце невесты блестело кольцо. То самое, что сейчас красовалось на моей руке.

Нория. Навсегда.

— Ты надела его кольцо? — лицо Аргуса исказилось. — Ты с ума сошла?

— Это подарок…

— Это артефакт! — с яростью рявкнул виконт. — Ландар сам его сделал! Ты хоть понимаешь, какой силой обладают вещи, сделанные древним! Сколько в них эфира? На что способно это кольцо, представляешь? Ландар найдет тебя по нему! Найдет, где бы ты ни была!

Нория прижала ладонь к побледневшим губам.

Двери часовни слетели с петель. Я уже видела такое. Они просто разлетелись щепками, трухой. И я зажала себе рот рукой, хотя и знала, что в этом воспоминании никто меня не услышит. Это была память: Нории, камней часовни, перстня с зеленым камнем. Это несчастная невеста, чей дух все еще томился в стенах замка, позволила мне увидеть воспоминания. О самом страшном дне ее жизни.

Он шел по проходу, и я слышала, как стучит сердце, настолько мне было страшно. А еще больно. Я никогда не видела у Ландара такого взгляда — глаза, в которых жил ад. Значит, у него тоже был свой личный ад, в котором он провел целый век. Понимание, что та, которую он любил больше жизни, предала его. Ландар смотрел лишь на Норию, словно не замечая ни Аргуса, стоящего рядом, ни священника.

Он смотрел на Норию и, черт! Мне было больно от этого взгляда. Он никогда не смотрел так на меня. Я вообще никогда не видела князя таким — с полностью обнаженными чувствами, с такой всепоглощающей любовью и обжигающей ненавистью. Он смотрел на Норию, как смотрят на человека, в котором заключена вся жизнь, все мечты, все цели. Теперь я понимала, что он ощущал ко мне — лишь пламя спички по сравнению с лесным пожаром его чувств к этой девушке. Или в тот день он разучился чувствовать, решив, что любовь — это слишком больно?

И еще Нория, а значит — я, видела его крылья. Белые. Снежно-белые крылья, которые темнели на глазах. По светлым перьям стекала маслянистая чернота, пачкая их сияние, поглощая, заменяя на беспросветную тьму.

Нория молчала, ее лицо посерело.

Ландар приблизился, оторвал, наконец, взгляд от девушки и посмотрел на Аргуса.

— Друг и невеста. Банально, — негромко сказал он. Тьма за его плечами становилась беспросветной, совершенной и бесконечной.

Нория смотрела на это с ужасом и болью. Я — тоже.

Прорицатель сжал кулаки.

— Тебе придется смириться, Ландар. Ты опоздал. Все уже произошло, и баронесса стала моей женой.

— Смириться? — князь вдруг рассмеялся, и я увидела, как сжалась Нория. — Смириться?

Девушка вскрикнула, когда позади Ландара снова взметнулись крылья, а от глаз поползла черная паутина, оплетая лицо.

— Не приближайся! — крикнул Аргус, и на этот раз вскрикнула я, потому что за его спиной тоже были крылья. Черные, с красным отливом и обожженными краями. С них сыпался тлен, оставляя грязно-серые следы и пепел.

— Нори, призови Дыхание Вечности! — закричал Аргус, но девушка лишь покачала головой.

А потом закричала, и ее крик растворился в воздухе, а я… очнулась. Пришла в себя и первое, что увидела — встревоженное лицо Яна. Он держал меня на руках, сидя возле алтаря.

— Сколько прошло времени?

— Не больше минуты. Ты что-то увидела?

— Венчание, — тихо сказала я, вздрагивая от пережитого видения. — Дайте попить.

Рори с готовностью протянул мне пластиковую бутылку, и я сделала жадный глоток.

— Я увидела венчание баронессы и того, за кого она вышла замуж.

— Ты знаешь этого человека? — тихо спросил Ян.

А я вдруг как-то остро ощутила, что он держит меня, прижимая к своей груди, что его лицо слишком близко, а губы минуту назад целовали меня. И еще я чувствую, как стучит его сердце, и мне хочется прижаться к его коже. Пальцами. Щекой. Губами.

Я дернулась, высвобождаясь из его объятий, сделала еще один глоток воды, пытаясь успокоиться.

Рори смотрел с нескрываемым любопытством, глаза Яна затянулись тьмой и стали непроницаемыми.

— Да, я знаю, за кого вышла замуж баронесса. Его зовут Аргус. И еще он странник, Ян. — Я посмотрела в болотные глаза. — Он странник, понимаешь?! Но это невозможно. Странников тринадцать, а не четырнадцать. Их всегда только тринадцать. Это закон эфира. Пока не умрет один из тринадцати, новый странник не рождается. И я не понимаю, что это значит и что происходит!

— Это значит, что кто-то врет, Диана, — Ян прищурился.

Я молча кивнула, а мужчина перевел взгляд на Рори. Тот инстинктивно выпрямился.

— Твоя невидимость не спасает, ты дышишь, как бегемот. Иди к хозяйственным постройкам, там есть комната, будешь сидеть и не высовываться, ясно?

Ирландец с готовностью кивнул и покинул часовню. Я переступила ногами, как-то явно ощутив, что мы с Яном остались наедине. И я все еще чувствовала на губах его поцелуй.

— Кажется, я не поблагодарила за то, что ты нашел меня, — пробормотала я, не глядя на него.

— Если бы ты не выкинула пластинку-маячок, я сделал бы это быстрее, — сухо сказал Ян.

— Я его… потеряла.

— Конечно.

Мы помолчали. Я упрямо рассматривала пол под ногами, мужчина — меня.

— Мне надо идти, — выдавила я. — Может, меня уже ищут…

Ян молча сделал шаг в сторону, освобождая мне проход. Я так же молча двинулась к выходу, кусая губы.

Я даже смогла пройти несколько шагов. А потом он схватил меня, разворачивая, впечатывая в стену, украшенную затейливой резьбой, прижимая к себе так, что стало нечем дышать.

— Знаешь, о чем я думал, когда узнал, что ты упала со скалы? — В его глазах было столько золота, что оно выплескивалось из радужек, заполняя белки. Ян склонился ниже. — О том, что я найду тебя. Чего бы мне это ни стоило! — хриплый голос стал тише. — Найду на этом свете или другом, наплевать. О том, что я готов отдать не только этот проклятый эфир весь до капли, но и жизнь. О том, что готов на все, лишь бы вернуть тебя. И даже смириться с твоим выбором, лишь бы ты жила. Знаешь, когда на весах оказалась твоя жизнь, я понял, что это самое ценное, что у меня есть. — Он коснулся губами моей щеки — легко, почти невесомо, но я ощутимо вздрогнула.

— Не говори мне такого… — я попыталась вывернуться из его рук, но бесполезно — Ян не отпустил.

— Я хочу услышать правду, Диана, — жестко сказал он.

— Какую? — я ударила его ладонями в грудь. — И отпусти меня!

— Правду. О том, что происходит в твоей жизни. О том, что ты чувствуешь. О том, чего боишься.

— Отпусти! Я не буду тебе ничего рассказывать.

Он обхватил мое лицо ладонями, заставляя смотреть в глаза.

— Скажи, что отказываешь мне не потому, что пытаешься сохранить мою жизнь, Диана, — тихо сказал он.

Я задохнулась. Вот черт, как он догадался?! Мне даже удалось рассмеяться.

— С чего бы мне это делать?

— Нет?

Он провел пальцем по моей щеке.

— Нет, — по возможности твердо сказала я, глядя в золотые глаза.

Ян склонил голову.

— Ты врешь, — в губы мне шепнул он. — И дрожишь. И если я сейчас поцелую тебя, Диана, ты мне ответишь. Потому что хочешь этого. И я тоже этого хочу. Я хочу этого так, что у меня перед глазами плывет, когда я тебя вижу. Я становлюсь безумным из-за тебя, Диана. Сумасшедшим, готовым на все, лишь бы тебя получить, — он снова коснулся губами моей щеки, в томительно-медленной ласке, мучительно-сладком прикосновении.

Я сделала глубокий вдох и оттолкнула его. Ударила изо всех сил.

— Замолчи! Не смей говорить мне этого! А я… не хочу слушать! Не льсти себе, мне плевать на тебя!

Миг — и золота в глазах стало больше. Миг — и взметнулись в воздухе крылья. Белоснежные перья пачкала смолянистая тьма, растекаясь от кончиков. Миг — и Ян прижал меня к себе, целуя. Болезненно жадно, сильно.

— Не могу больше, — выдохнул он. — Не могу. Не отпущу тебя.

— Не смей! — ударила по лицу открытой ладонью и сжала кулаки. — Не смей прикасаться ко мне, понял? Убирайся к своей невесте! Вали к своей Лейле!

Ян моргнул, а я ударила снова. На этот раз — кулаком, не зря ведь Аршер учил меня. И еще раз. И снова! Заколотила, желая выплеснуть горечь и обиду, а заодно слегка подравнять это красивое лицо.

Он остановил меня, когда я размахнулась, чтобы наградить его хуком справа.

— Ты сдурела? — спросил Ян, перехватывая мою руку, делая подсечку и оказываясь у меня за спиной.

Я зарычала и врезала ногой ему по колену.

— Диана, прекрати!

Я снова ударила. И опешила, поняв, что странник смеется. Попыталась ударить снова, но он легко увернулся и прижал меня к себе, одной ладонью удерживая мои запястья.

— Понятия не имею, с чего ты записала Лейлу в мои невесты, но понял главное, — выдохнул он, улыбаясь. — Ты ревнуешь, Диана. Я не безразличен тебе!

— Да чихать я на тебя хотела! — заорала я, вертясь, как червяк на крючке. — И я видела, как вы сегодня целовались!

— Сегодня? Но Лейлы нет в Ирландии, Диана.

— Врешь! Отпусти меня!

— Нет. — Он качнул головой, становясь серьезным. — Теперь уже не отпущу. Я слишком многое понял, когда думал, что потерял тебя.

Он разжал ладони и сделал шаг назад.

— Иди, Диана. Скоро все разрешится.

— Что ты задумал? — я уставилась в его золотые глаза, но Ян качнул головой. И снова улыбнулся.

— Мне надо кое-что проверить в кодексе. Иди. Мы поговорим через час.

— Ян? — я облизала губы. — Что ты задумал? Ян!

Он покачал головой, потом быстро прижал мою ладонь к губам. И исчез.

Я осмотрела расчерченное золотыми лучами пространство часовни. Значит, Лейлы нет в Ирландии? И, возможно, Яна не было в том окне башни… Иллюзия. И я знаю того, кто умеет создавать идеальные иллюзии.

Глава 36

Я, наконец, приняла ванну! Не удержалась, набрала полную, щедро плеснув туда ароматной пены, и пролежала в воде целый час, мурлыча от блаженства. Холод океана, кажется, навечно влился в мое тело, и лишь сейчас — в горячей до предела воде я начала отогреваться.

Вымыла волосы и нехотя все-таки вылезла из порядком остывшей воды, завернулась в пушистое полотенце. В воздухе разлился ощутимый запах грозы и озона, так что я лишь пожала плечами, выходя в комнату.

Прошла мимо сидящего в кресле Ландара, остановилась у большого зеркала в позолоченной раме. Или — золотой, никогда не могу определить это точно. В зеркальной глубине отражался князь — в брюках с безупречными стрелками, черной рубашке с распахнутым воротом и платиновыми запонками в манжетах. Прозрачные камни в перстнях ловили блики солнечного света.

— Диана? — напряженно сказал он, скользя взглядом по моему телу, на котором сейчас было лишь кружевное белье, по влажным волосам.

Я тоже рассматривала себя. И черные рисунки, что были везде — на моей шее, груди, ребрах, животе, левом бедре, обеих руках. Когда я выхожу в купальнике на каком-нибудь пляже, окружающие думают, что я очень люблю татуировки. Несколько раз даже пытались узнать имя моего мастера, потому что рисунки совершенны и прекрасны настолько, что от них трудно оторвать взгляд. Правда, я редко бываю на общем пляже. У Ландара собственные острова, где нет никого, кроме чаек и морских обитателей. Загорать и купаться мне разрешено только там.

— Скажи, — не оборачиваясь, произнесла я. — Что ты видишь, когда смотришь на меня? Большинство людей видят привлекательную девушку. Но только не ты, ведь так? Ты хоть иногда задумывался о том, какая я? Что думаю, чувствую, хочу? Хоть иногда. Или ты всегда видел лишь бледную копию Нории, несовершенную копию, которую ты так стремился исправить?

Глаза Ландара потемнели, в них полыхнула ярость.

— У тебя совсем нет чувства самосохранения, малыш? — зло сказал он. — Я ведь тебя уже предупредил.

— Ее ты тоже называл так? — Я посмотрела через плечо. — Вижу, в твоих глазах удивление. Неужели ты настолько не понимаешь меня?

— Да что с тобой?! — Миг — и он стоит передо мной, нависает, в глазах — бездна.

— Со мной? — я рассмеялась. Черт, я действительно не боялась. Внутри было гулко и пусто, как в той самой часовне, где давно не живет Бог, а лишь отголоски чужих воспоминаний. — Что с тобой, мой князь? Это ведь тебе пришла в голову мысль создать копию той, что ты убил? Взять девочку, так удивительно похожую на Норию, воспитать ее, выдрессировать, наделить всем, чем обладала она, создать подобие, а потом сделать своей рабыней, любовницей, женой, кем угодно, и пытаться забыть, глядя на мое лицо, настоящую любовь. Скажи, может, мне начать отзываться на ее имя? И наконец покрасить волосы?

— Замолчи! — его лицо исказилось, а Кхана сжала мое горло.

Но я снова лишь рассмеялась.

— Только подделка — это не оригинал, ведь так? Я никогда не стану ею. И за это ты ненавидишь меня. И себя.

— Я тебя не ненавижу, Диана. — Он дышал тяжело, с хрипом.

— Но и не любишь, — жестко сказала я. — Знаешь, женщина готова простить очень многое за любовь, Ландар. Ты ведь стер мое воспоминание о той аварии.

Он сжал губы, не мигая глядя мне в глаза.

— Почему? Чтобы моя семья не мешала тебе создавать копию? — я снова улыбнулась.

Ландар молчал. В темноте его глаз билось что-то новое — болезненное, злое и настоящее. А я хотела увидеть его настоящим, хотя бы раз. Кхана больше не сжимала мне горло.

— Одно время мне даже казалось, что я люблю тебя. Я могла бы тебя полюбить, Ландар.

— Мне не нужна твоя любовь, — тихо сказал он. — Я ведь тебе говорил, Диана.

— Да, а я не поверила, — усмехнулась я. — Ведь ты уже любил, слишком сильно и слишком больно. Уже ничто не сравнится с той любовью, все станет лишь подделкой. Я поняла это, мой князь. Наверное, потому что осознала, что такое настоящая любовь. Она другая, Ландар. Совсем другая, ведь так?

Его ладонь скользнула мне на затылок и сжала волосы. Я насмешливо подняла бровь. Ландар изучал мое лицо — внимательно, остро, так, словно видел первый раз. И в темных глазах плескалось удивление.

— Настоящая любовь, значит, — с улыбкой протянул он, сжимая мне волосы. Улыбался, но я не видела веселья в его тьме.

— Закон мироздания, — я тоже улыбалась. Все же именно он воспитал меня. — В жизни все повторяется дважды, слышал?

— Ты ничего не знаешь! — ярость взметнулась в нем мгновенно. Комната вспыхнула огнем, он запылал разом везде — на бархате диванов, на тяжелых портретах, на антикварных столиках и старинных вазах. Потекли, оплавляясь, портреты, удушливый дым наполнил воздух.

— Я даже знаю, что ты увидел в Зеркале Сущего, — глаза слезились, но я все еще смотрела в его лицо, оплетенное черной паутиной. — Ты увидел свадьбу, не так ли? Мою. Не с тобой. Только это могло довести тебя до такого состояния!

— Замолчи! Ты ничего не понимаешь! — пламя уже пожирало комнату, где-то выла пожарная сигнализация.

— Иначе что? — прошептала я, глядя ему в глаза. Черт, почему не появляются крылья? Почему он до сих пор сдерживает себя? — Что, мой князь? Убьешь? Замуруешь в стену? Уничтожишь, как уже делал? Давай. А однажды, может быть, родится девочка с бирюзовыми глазами, и ты начнешь все сначала. Сколько нужно попыток, чтобы понять, что все бесполезно? — Я орала, пытаясь прорваться сквозь рев пламени и ярость Ландара. — Сколько? Ничего не выйдет, понимаешь? Копия никогда не сравнится с оригиналом! Никогда! И я — не Нория! Я хочу прожить свою жизнь! Свою, настоящую жизнь. Не с тобой.

Он откинул голову, с силой втягивая воздух, а потом… Ландара оторвало от меня с такой силой, что князь впечатался в каменную стену, выбивая осколки из вековой кладки.

— Диана, я ведь просил подождать меня, — процедил Ян, не сводя ненавидящего взгляда с Ландара.

Тот рассмеялся и покачал головой.

— Вот теперь все в сборе, — вкрадчиво сказал князь. — Почти. Ты забываешься, Ян. Диана моя жена. А тебя не касаются наши милые семейные сцены.

Я хотела закричать, но лишь прижала ладонь к губам. Пламя погасло, оставив после себя закопченную мебель и горький пепел. Но вот крылья Ландара так и не появились. Черт, но почему?

Ян вскинул голову. И у него, в отличие от князя, суть проявилась — крылья бились, заслоняя мне обзор. За прошедший час черноты стало еще больше, смолянистая тьма поглотила белизну почти полностью. Так что я бочком протиснулась в сторону, выглянула.

— Я вызываю тебя на поединок в кругу странников, — хрипло сказал Ян, швыряя под ноги князю свиток.

Кодекс. Вот что это было! Господи, что он делает?

— И предъявляю права на Диану.

— Права? — голос Ландара стал мягче патоки.

Черт, мне это совсем не нравилось!

— Основание?

Нет, нет, не говори этого!

Хотела закричать, но не смогла. Ужас разрывал нутро, вот теперь я испугалась — по-настоящему, истово, беспощадно. Так, как никогда не боялась за себя. Так можно бояться лишь за того, кого любишь.

— Я люблю ее, — спокойно сказал Ян, а я закрыла глаза. — Но это не основание, ведь так? В таком случае — близость, — воздух искрился от разлившегося напряжения, холодное льдистое мерцание наполнило пространство комнаты. — Добровольная близость с Дианой, когда она была твоей невестой. Кажется, это достаточное основание для вызова.

— Вполне, — сказал Ландар и перевел взгляд на меня.

Я инстинктивно дернулась, пытаясь спрятаться за спину Яна. Но осталась на месте, обхватив себя руками и дрожа от ужаса. Боги, что я натворила? Поединок. Да, странника можно убить только в поединке. И Ландар сильнее. Я знала это, в отличие от Яна. Он сильнее! Потому что древний, потому что Иной, и потому что в нем нет благородства! Он ударит в спину, он не погнушается убить подло и нечестно, он уничтожит Яна!

— Нет! — голос все-таки вернулся. — Не надо! Не делай этого! Ландар, пожалуйста!

— О, снова просьбы, дорогая? — князь поднял бровь. — Ты, кажется, уже торговалась со мной за жизнь господина Штена? Что ты можешь предложить еще? В прошлый раз я взял тебя всеми возможными способами.

— Что? — Ян повернул голову. Его скулы побелели, словно от невыносимой боли.

— А ты не знал? — насмешливо протянул Ландар. — Тот концерт, что ты выслушал под дверью моей мастерской, был в твою честь. Девочка так расплачивалась за твою никчемную жизнь. Своим телом.

— Зачем? — в лице Яна было столько боли, что я поежилась и мотнула головой. Ян на миг закрыл глаза, а потом вновь посмотрел на князя. — Поединок, — сказал он с яростью и разрезал свою ладонь. Капля крови упала на пол. — Назначь время.

— Зачем откладывать столь приятное событие, как твое убийство, — негромко сказал Ландар, поднимая руку. Кровавая полоса появилась на его коже без лезвия. Капли крови вспыхнули в воздухе. Вызов странника принят… — Прямо сейчас. На верхней башне, — он усмехнулся, глядя на меня. — Наконец-то.

И исчез. Ян развернулся, шагнул ко мне, сжал в объятиях.

— Диана… Для чего ты сделала это?

— Потому что я люблю тебя, — я зажмурилась, как перед прыжком в воду. И замахнулась, ударила кулаками по его груди. — Потому что хотела, чтобы ты жил, понимаешь? Это единственное, чего я хотела! Зачем ты вызвал его? Зачем, Ян?

Он поймал мои бестолково колотящие его руки, прижал к губам. И я затихла, посмотрела беспомощно.

— Зачем? Я не переживу, если с тобой… если тебя…

— Все будет хорошо, — тихо сказал он. — Иначе невозможно, Диана.

Он прикоснулся к моим губам — нежно, ласково, словно ветер, и тоже исчез, растворился. Я растерянно обвела взглядом разрушенную комнату. А потом выхватила из шкафа черное платье — первое попавшееся, натянула и побежала на лестницу, пытаясь сдержать выскакивающее из груди сердце.

Глава 37

Когда я добралась до башни, там уже были все странники. Магический призыв поединка действует на всех, вынуждает прийти на место схватки. С верхней площадки я видела, как замок покидают слуги, они бежали прочь, подчиняясь приказу Ландара.

Я застыла у лестницы, одним взглядом охватывая площадку, на которой мог приземлиться вертолет. Здесь были все. Стояли на открытой площадке башни, образовав круг. Одиннадцать мужчин, и двое в центре. На Яне и Ландаре сейчас лишь штаны, торсы обнажены, ноги босы. Холодный осенний ветер трепал темные волосы и бросал в лицо брызги ледяного дождя. Глаза князя казались двумя черными дырами, Ян выглядел спокойным и сосредоточенным.

— Вызов брошен, — негромко сказал он.

— Вызов принят, — с насмешкой ответил Ландар.

— Поединок разрешен, — Дориций медленно кивнул. В его лице была грусть.

После слов старейшего Иного тонкая алая нить поползла от его ладони к руке стоявшего рядом Хаоса, а от того — к Димитрию и дальше. Круг замыкался, а это значит, что выйти оттуда сможет только один. Алая линия, словно змея, скользила от странника к страннику. Мужчины внутри круга подобрались, готовясь к броску. Нить ткнулась в ладонь Шейна и замерла.

— В чем дело? — Ландар недовольно повернул голову.

— Не знаю, — Дориций удивленно свел к переносице седые брови. — Круг не смыкается. Это странно. Такое возможно лишь в одном случае…

— Если один из присутствующих — не странник… — прошептала я.

— Умная стерва, — прошипел Шейн, одним движением дернул на себя, развернул и прижал к горлу нож.

Мужчины переглянулись. Ян сжал кулаки, это я отметила краем глаза.

— Но я видела крылья! — закричала, пытаясь не шевелиться. Почему Кхана замерла? Словно застыла, как тогда, на узкой улочке итальянского городка.

— Ты видела иллюзию, Диана. Шейн очень одаренный. И я тоже, — сказал знакомый голос, и из тени вышел прорицатель. Ландар повернул голову, и я увидела тот самый взгляд — такой же, как много лет назад в часовне. Ненависть. Чистая, ничем не замутненная, смертельная ненависть.

— Аргус.

В это имя князь вложил такую убийственную интонацию, что даже удивительно, как прорицателя не разорвало от нее. Дальше все произошло мгновенно. Шейн втолкнул меня в центр, отпрыгнул, а его место занял Аргус. Алая нить метнулась, заискрила и замкнулась. Странники вспыхнули, словно живые багровые факелы, стена света охватила границу круга.

— Нет! — Ян ударил кулаком по алому свечению, и его отбросило назад.

— Не надо, Ян, — бросилась к нему. — Это бесполезно. Сила замкнулась.

Мы посмотрели друг на друга. Таковы правила поединка. Из круга выходит только один. Другой исход невозможен. Только один.

Ландар рассмеялся. Посмотрел на нас, на ошарашенных странников, которые тоже не могли сдвинуться с места до окончания схватки, перевел злой взгляд на Аргуса.

— Вот, значит, как. Наш ангелочек Шейн оказался предателем, как я и думал. Но я верил своей видящей, — он посмотрел на меня. — Женщинам не стоит доверять, правда, Диана? Они предают.

Я кусала губы, судорожно просчитывая варианты. Замысел Аргуса понятен — он уверен, что Ландар убьет Яна, а я, охваченная болью и яростью — самого князя. Ведь во мне было Дыхание Вечности — клинок, способный уничтожить Иного. Вполне возможно, так и произойдет.

— Впрочем, как и мужчины, — бросил Ландар, глядя на Аргуса. Князь словно забыл и про Яна, и про меня, он смотрел на своего истинного врага. Их разделяла стена алого света, и от этого лица казались залитыми кровью. — Я давно жду тебя. Ты хорошо спрятался, Аргус. Настолько, что даже я не смог тебя отыскать. В какой норе ты обитал целый век?

— Гораздо ближе, чем ты думаешь, — любезно улыбнулся Аргус. В синих глазах горела ненависть равноценная той, что жгла князя. — Ты забыл, что именно меня называли богом времени? Или безвременья. — Аргус оскалился, словно зверь. — Ты заставил меня месяц наблюдать за агонией Нории. Ты пытал меня. Я умер тысячи раз за тот месяц. Но древнего не так просто уничтожить, верно? А воспользоваться клинком могла лишь Нория, что за ирония! Жаль, что она была так слаба и не смогла этого сделать. Жаль, что она любила тебя. Но странника можно убить в кругу, Ландар. Этот круг не первый для нас, так? Вот только условия другие. И на этот раз все будет по-моему.

Аргус замолчал, глядя на Ландара. Князь никак не реагировал на его слова, в черных глазах даже алый свет не отражался. Они были непроницаемыми. И ударил он так неожиданно, что все вздрогнули. Но кулак не коснулся лица прорицателя — стена света не позволила.

Синеглазый древний рассмеялся, и я увидела, какие безумные у него глаза. Они оба жили ненавистью — и Ландар, и Аргус. Столь сильной, что готовы были уничтожить мир, лишь бы убить друг друга.

— Не выйдет, — продолжая смеяться, сказал Аргус. — Ты должен завершить поединок. На этот раз я буду умнее, Ландар, и убью тебя чужими руками. И даже Дориций уже не поможет, старик слишком слаб. В прошлый раз он смог перенаправить энергию круга в Сибирь, в этот раз я получу все. На этот раз будет один победитель, и это не ты.

— Ты по-прежнему подлец и трус, Аргус! — прищурился Ландар. — Снова решил выкачать эфир из остальных странников, чтобы одолеть меня?! В прошлый раз не вышло, надеешься избавиться в этот? Первый круг погубил всех.

— У меня не было выбора! — заорал Аргус.

— Хватит! — крикнула я. Мой голос ударился о стены и приумножился эхом.

Ветер набирал силу, ревел раненным зверем, швыряя в лицо уже не дождь, а хлопья снега. Словно осень враз сменилась зимой — яростной и лютой. Небо стремительно чернело, затягивалось непроглядной тьмой, на которой не было звезд. Шпили замковых башен иглами протыкали темноту, темный лес внизу казался бушующим морем. Сама природа протестовала против происходящего, слишком много здесь, наверху, было силы, магии, чуждого этому миру эфира. А еще ненависти, способной разорвать планету пополам.

Я бросила взгляд на Яна и выдохнула. Его лицо было сосредоточенным, он осматривался, ища выход.

— Не бойся, — шепнул он, отодвигая меня к краю.

— Закончи поединок, если хочешь выйти! — заорал Аргус.

— Через минуту, — отозвался Ландар и кинулся на Яна.

Я закричала, ветер завыл в вышине, яростно обрушиваясь на площадку башни шквалистыми порывами. Две фигуры смазались. Их движения были столь стремительными, что я не могла рассмотреть происходящее. Видела лишь обрывки, когда противники немного замедлялись. Занесенная рука Ландара… прыжок Яна… кровь на скуле князя… порез на груди Яна… вспышки света там, где они сходились, словно сбивались плюс и минус, образуя при столкновении новые вселенные, черные дыры и зажигая звезды. Меня отбросило ударной волной, и я отлетела к краю круга, успев увидеть встревоженный взгляд Яна. Отползла в сторону, почти обжигаясь об алую стену.

— Ближе к краю! — услышала сквозь невероятный шум ударов и вой ветра голос Хаоса. Оказывается, я сидела у его ног. — Ближе к краю, Диана! Я пытаюсь… защитить!

Я благодарно кивнула. Давление внутри круга уже не давало не то что двигаться — дышать, словно я оказалась глубоко под водой. Сила странников накапливалась внутри магической линии, приближаясь к критическому значению. Это надо остановить! Черт, это надо остановить, иначе произойдет непоправимое! В прошлый раз эфир взорвался в далекой Сибири, благодаря тому, что Дориций отбросил его, но если это произойдет здесь, в Ирландии? Этот взрыв уничтожит и сам остров, и прилегающую к нему Великобританию, а поднявшееся цунами снесет материк! Мир изменится навсегда! Тот самый Армагеддон случится…

И, похоже, этого и добивался Аргус. Древний улыбался, в его глазах горело злое торжество. Он не сомневался, что его месть, наконец, свершилась. Краем глаза я увидела бьющиеся черные крылья, лицо Яна в крови… Я сглотнула и поползла вдоль красной линии. Чужая сила коснулась меня, и стало немного легче. Дориций… а потом Хэндар, Димитрий, Стен… Все странники прикрывали меня, помогая дышать и двигаться, закрывая от удушающей силы внутри круга. Они были скованы силой замкнутого круга, не дающей им пошевелиться. Ужасные оковы, благодаря которым Аргус столетие назад погубил других странников. Я ползла мимо мужских ног, шаг за шагом, пытаясь не смотреть туда, где бились двое.

Не удержалась, посмотрела. Как раз в этот Момент Ян ударил, Ландар перевернулся в воздухе, но подняться не успел, соперник пригвоздил его к площадке, разбивая в труху камень. Но уже в следующий миг князь сбросил его. И снова — лишь мелькание крыльев, черно-белые смазанные силуэты и вспышки света — почти безостановочные.

Я встряхнулась и вновь поползла. Димитрий, Хэндар, совсем рядом…

Быстрый взгляд назад. Мгновение до выбора… Пустота внутри. Время замедлило свой ход, застыло вязкой смолой. И воспоминания, что вернулись ко мне. Не мои, целая шкатулка чужих страшных дней…

…Я смотрю на оплывающие свечи. В этом зале их тысячи. Я приказал сделать их красными, мне нравится смотреть на чернеющий багровый воск, текущий на бронзовую подставку. Подо мной женщина. Очередная. Их много в этом зале, некоторые теряют сознание, и их заменяют другими. А может, они умирают, я не знаю. Мне наплевать.

Мой верный камердинер Жером говорит, что по окрестностям ползут слухи о кровавом румынском князе, в замке которого творятся невиданные бесчинства. Я смеюсь, слушая это. Жером обеспокоен, я вижу это по его глазам. И еще там гнездится ужас — он боится меня, того, кого знает столько лет. Хотя таким он меня не видел. Никто не видел.

Женщина издает сдавленный стон, и я смотрю на нее почти с интересом. Почти — здесь ключевое слово. Она брюнетка. Длинные косы растрепались, глаза затянуты дымкой, в неровном свете пламени я даже не понимаю, красива ли она. Хотя это тоже не слишком важно. Я совершаю механические движения, вбиваюсь в податливое, распятое подо мной тело, с холодным равнодушием рассматривая лицо. Кажется, ей даже приятно. Возможно, я сверну ей шею в конце.

И я ничего не чувствую. Ни удовлетворения, ни желания продолжать.

Я знаю, что нужно для того, чтобы ощутить взрыв. Чтобы кончить яростно и болезненно. Надо повернуть голову и посмотреть на серую каменную стену, в которой темнеет окошко. Одного камня в кладке не хватает. Этого достаточно, чтобы видеть все, творящееся в этом зале.

Первые дни я смотрел туда. Мне даже доставляло удовольствие видеть ее лицо — бледное, с запавшими глазами, в которых раньше плескалась небесная лазурь, а сейчас стыла ледяная боль. Я испытывал извращенное и больное наслаждение от своей безумной мести, от того, что творил на ее глазах. Перед внутренним взором все еще стояла та картина: она и Аргус. Два тела, сплетенные на кровати, сбитое покрывало, стон… Зеркало Сущего показало мне это. Какое-то время я даже пытался убедить себя, что вижу лишь отголоски своего страха, мучающий ночами кошмар. Вот только забыть не смог. Ни забыть, ни успокоиться… Они скрывались, но кто хочет найти, обязательно найдет. Особенно, если это кто-то столь древний и могущественный, как я.

Всегда есть те, кто что-то знает, что-то видел, что-то таит… А огонь и нож отлично развязывают языки.

Нория… Та, к которой я боялся даже прикоснуться. Боготворил. Готов был целовать краешек ее шелкового платья. Любоваться, как недоступной звездой. Мое солнце, моя земная ось…

Я ненавидел ту, что была замурована между стенами. Ненавидел так сильно, что не мог дышать. И в то же время…

Увидеть бы… Еще раз.

Оттолкнул брюнетку и пошел к стене. В ноги впились осколки графина и фарфоровых тарелок, вчера здесь было весело. Остановился. Сердце стучало где-то в горле — сухом, наполненном вязкой желчной горечью. Я положил ладонь на серый и сырой камень. Имя билось внутри меня, норовя соскользнуть с языка. Но я заталкиваю его внутрь, я давлюсь им, не позволяя ему вырваться сквозь сжатые губы.

Я больше не назову это имя. Нет дороги назад.

Камень отзывается молчанием. Камень безмолвен, в нем нет тока жизни, лишь тлен. Я закрываю глаза и вдыхаю его. Тлен, наполняющий мое тело, останавливающий сердце, перехватывающий дыхание. Там внутри — тлен. Я больше не чувствую ее. Я знаю все до того, как увижу.

Жером позже скажет, что я кричал. Что ломал эту стену руками, разгребал камни и кричал. Не верю ему. Да и плевать…

Я помню, как вытащил ее из того разлома. В светлом свадебном платье, такую хрупкую и бледную. В ее руке зажат клинок, к которому я не могу прикоснуться. Она могла убить меня столько раз. Но почему-то позволила, чтобы я убил ее.

Аргус смеется. Он закован в железо и похож на кусок мяса, но по-прежнему смеется. Он вызывает меня на поединок. Круг странников опасен, слишком опасен для этой реальности, но Аргусу наплевать.

Я, конечно, принимаю вызов.

Все тлен… Все тлен…

Я сделала тяжелый вдох и вернулась в настоящее.

…Выбор — самое трудное в нашей жизни, и то, что определяет нас. От того, какой путь мы избираем, мы проживаем ту или иную жизнь. Я не верю в предназначение. Я верю в выбор. Множество вариантов из всех возможных, один — верный.

Был ли верным мой выбор? Я не знала. Я лишь верила, что он лучший в данной ситуации. Хотя разве можно убийство назвать хорошим выбором?

Но другого я так и не нашла. Как я уже говорила, я далеко не идеальна…

Аргус торжествующе хохотал, глядя на мужчин в кругу. Сила остальных стекала в его ладони, вся фигура странника светилась ужасающим призрачным светом — потусторонним и ненормальным. От эфира искрился воздух. Взгляд Аргуса на миг стал удивленным, когда я встала перед ним.

— Дыхание Вечности, — тихо сказала я и ударила. Чуть левее центра груди, туда, где бьется сердце.

Аргус вскрикнул, моргнул, и его фигура пошла трещинами. А потом рассыпалась в прах, через миг после того, как я сорвала с его груди цепь с циферблатом. Магический круг странников разорвался, эфир под давлением выплеснулся из центра, и всех, кто был на площадке, смело воздушной волной. Нас выкинуло в небо с такой силой, что я почти коснулась звезд! Взрыв сокрушил башню, разорвал древние камни, растер их в песок. Меня вновь перевернуло, я лишь хваталась руками за воздух, в бесполезной попытке найти опору и ощущая лишь пустоту и хаос заворачивающейся вокруг воронки. Меня болтало в ней, как щепку в водовороте, швыряло безумным вихрем, что создал выплеснувшийся эфир. Грохот, вой, какофония звуков, вспышки света и пятна тьмы, я ничего не понимала и уже почти не чувствовала в этой бездне, в которой не было ни времени, ни направления. Лишь бесконечность.

А потом меня схватили сильные руки, тело выгнулось, замедляясь, и я увидела глаза Яна.

— Я держу…

И я улыбнулась. Черт, падать вдвоем почти не страшно… А разбиваться? Да какая разница? Я наконец там, где и должна быть — в его руках. И хоть вверх, хоть вниз, хоть в небо, хоть в бездну — уже не важно.

— Люблю тебя, — шепнула я, прижимаясь щекой к мужской груди. — Я так тебя люблю, Ян…

— Я люблю тебя в миллиарды раз сильнее, Диана.

Он услышал. А мне казалось, что мой шепот был легче ветра. Подняла голову, желая в этот миг заглянуть в его лицо, увидеть глаза, в которых искрится золото. Он тоже смотрел на меня — в этот бесконечный миг падения. И я поняла, что его объятие — самое правильное и нужное в моей жизни. Уверенное, теплое, бесконечно безопасное. В котором меня всегда согреют и защитят. И захотелось закричать: я верю тебе. В тебя. Но не успела, потому что в этот миг за спиной Яна раскрылись крылья. Настоящие. Материальные. Сияющие чистым, бесконечным светом, белизной спорящие с первозданностью. Прекрасные, огромные, великолепные белые крылья, легко вырывающие нас обоих из жадных объятий смерти, из губительной воронки взрыва. Теперь я видела их воочию, я могла потрогать их, крылья были настоящими, и их шелковая мягкость заставила меня плакать. И еще смеяться. Во весь голос.

— Будь счастлива, малыш…

Голос лизнул мою щеку, и я повернула голову.

Ландар… он тоже падал, но его крылья так и не обрели плоть. Они по-прежнему были призрачными, а значит, не могли поднять в воздух тело князя.

— Телепортируйся! — закричала я.

Он покачал головой, улыбаясь.

Я махнула ладонью в какой-то нелепой попытке дотянуться до него. Перстень с зеленым камнем блеснул на солнце. Нория. Навсегда…

У меня было лишь мгновение. На очередной выбор. Но в этот раз я даже не сомневалась, понимая, что все делаю правильно. Мгновение, чтобы открыть крышку часов. Мгновение, чтобы кольцо скользнуло на цепь циферблата, и мгновение, чтобы прокрутить стрелку, отправляя ее в бег по новому кругу.

— Ландар!

Часы полетели вниз, и я увидела, что князь поймал их. Увидела изумление в его темных глазах. А потом его тело ударилось о камень, я закричала, а Ян взметнулся ввысь, закрывая меня крыльями, унося все выше. Выше облаков и выше тьмы, туда, где сияло солнце.

Глава 38

От башни ничего не осталось. На месте древнего строения теперь зиял кратер. Местные уже стекались, чтобы посмотреть на него, официальных объяснений дано не было, но я не сомневалась, что Ян разберется с этим.

В глубине души я была бы рада, если бы и от всего замка остались лишь воспоминания. Это место хранило слишком много грустных событий. К счастью, в замке не было прислуги, Ландар распустил всех перед поединком, так что обошлось без жертв.

Странники выжили. Все, кроме Ландара, Аргуса и Дориция. Их так и не нашли среди руин, хотя завалы разбирали почти месяц. Ну, еще Шейн сбежал. Странно, но на него я даже не злилась, хотя и понимала, что парень много лет шпионил для Аргуса. Они вдвоем создали иллюзию крыльев, заставили меня ее увидеть и привести Шейна в Башню. Мы все так привыкли к сумасбродному и непоседливому златокудрому парню, что никому и в голову не пришло, что он может быть подделкой. Даже тот давний поцелуй был просчитан заранее, Аргус опасался, что Ландар раскусит парня, если Шейн будет находиться слишком близко. И придумал способ, как ему остаться среди странников, но на удалении.

Я даже подумала, что буду скучать по этому несносному ангелу, где бы он ни был.

А может, и нет.

В конце концов, мне теперь есть о чем подумать.

Уже месяц после взрыва я живу в маленьком домике, у родственников Рори. Я почти не видела никого из обладателей эфира, все они были слишком заняты, пытаясь решить, как теперь жить. Без князя.

Поэтому и удивилась, когда в низкую дверь, пригибая голову, вошел Алин.

— Привет, — я улыбнулась ему, махнула рукой на простую деревянную лавку. — Мы с Мартой — это хозяйка, недавно испекли хлеб и нажарили оладьи. Будешь?

Алин кивнул, настороженно рассматривая меня. Вероятно, мой вид шокировал странника, я же чувствовала себя прекрасно — в старых джинсах, футболке и огромном переднике, которым снабдила меня Марта.

— У тебя мука на лице, — сказал Алин.

Я улыбнулась и провела ладонью, правда, бесполезно — руки тоже были в муке.

— Как дела? — безмятежно спросила я.

Алин пожал плечами, во все глаза глядя на меня.

— Ты ешь, — я подвинула ему тарелку и блюдце с вареньем. Налила молоко в высокий стакан. Поставила рядом.

Алин посмотрел на оладьи, сглотнул. Перевел взгляд на меня. Он выглядел растерянным.

— Я хочу вернуть тебе воспоминания, Диана, — твердо сказал он. — Правда, я никогда раньше этого не делал, всегда только стирал. Не уверен, что получится, но я хотел бы попробовать. Это меньшее, что я могу для тебя сделать. Знаешь, мы все очень благодарны…

— Не стоит, — я беспечно махнула рукой и снова улыбнулась. — Прости, Алин, но больше я тебя к своей голове не подпущу. К тому же… в этом нет необходимости.

— Нет? — удивился он. А потом понимающе улыбнулся. — Ты восстановилась, ведь так? И все вспомнила. Когда это случилось?

— Когда я была в кругу, — я присела на край лавки с другой стороны стола, подперла рукой подбородок. — Я вспомнила, что случилось в тот день. Ландар ведь меня спас. Вытащил из горящей машины. Я довольно сильно обгорела, да к тому же видела, как умирает моя семья. Он не желал, чтобы я помнила об этом. Но ты хороший стиратель, Алин, потому что не все воспоминания вернулись ко мне. Часть заменилась чужими, ты был прав, говоря, что эфир восполняет недостающее.

— Ты снова увидела события моими глазами? — встрепенулся мужчина.

— Нет, — на столе оставалась мука, и я задумчиво нарисовала на белой дорожке цветок. Начало новой жизни. Красиво. — Не твои. Другого участника тех событий. Кроме тебя и Ландара там был еще один… странник. И я получила воспоминания их обоих.

Я промолчала о том, что вспомнила не только тот день, когда случилась авария. Я «увидела» гораздо больше.

— Тот, кто столкнул автомобиль, — догадался Алин. — Мы искали его, но, увы…

— Аргус. Это сделал он. Вовсе не князь увидел меня первым, а Аргус. Это он увидел воплощенную Норию, он предвидел развитие событий, он послал Шейна, чтобы шпионить и наблюдать. Аргус понял, что Ландар не сможет пройти мимо девочки, так похожей на Норию, не сможет устоять. И прорицатель уже тогда знал, что у меня откроется дар видящей, — я покачала головой. — Его Светлость успел вытащить меня из горящей машины, первый знак он нарисовал, чтобы я хотя бы выжила.

— Ты простила его, — Алин не спрашивал.

Я пожала плечами.

— Выбор определяет нас, Алин. Я свой сделала.

Странник поднялся.

— Что же, тогда мне нечего тебе больше предложить, — он пошел к двери, помедлил, положив ладонь на дверную ручку. — Знаешь, я рад за тебя, правда. Мы все рады. Ты, наверное, не поверишь… Но нам тоже не нравилось то, как Ландар… — Алин замялся, а я вновь улыбнулась.

— Все в прошлом.

Он кивнул. Нахмурился.

— Где он, Ди? Где Ландар? Он жив?

Я посмотрела в окно. Там расстилалось поле, вдали паслись коровы, лениво подбирая травинки. Улыбнулась своим мыслям.

— Я не знаю, Алин.

Странник молча кивнул, постоял, раздумывая.

— Кстати, — хмурое лицо осветила улыбка. — Франческа очнулась.

— Ты все-таки нашел ее! — обрадовалась я.

— Да, — мужчина снова улыбнулся. — Аргус и к ней приходил, поэтому она так испугалась. — Он качнул головой. — Но теперь с ней все будет хорошо.

Я с улыбкой посмотрела на Алина. Почему-то я в этом даже не сомневалась.

— Кто приходил? — в дом вбежала раскрасневшаяся Марта, кинула у двери охапку дров для камина.

— Знакомый, — я сняла фартук. — Хочу прогуляться. С хлебом я закончила, так что к ужину будет свежий.

— Что бы я без тебя делала, — женщина наградила меня доброй улыбкой. Она вообще часто улыбалась, и ей хотелось ответить тем же. — Пойдешь на скалы? И что ты там нашла? Оденься теплее, не лето! И шаль возьми! И сапоги! Знаю я тебя, снова в кроссовках побежишь! Сапоги надень!

— Марта! — возмутилась я, но все же втиснулась в теплую, подбитую мехом обувь и даже повязала платок, лишь бы моя хозяйка отстала!

Сама себе напоминая снеговика, я потопала в сторону скалы, за которой бушевал океан. Его буйный нрав странным образом успокаивал меня, мне нравилось стоять на утесе и смотреть на бесконечную воду. Иногда я подбирала камешки и швыряла вниз, хотя и знала, что не услышу всплеска — слишком далеко. Иногда улыбалась местным жителям, что встречались на пути. Иногда задумывалась о том, чтобы остаться в Ирландии навсегда.

Сегодня выдался на удивление солнечный день, кажется, светило решило побаловать людей перед долгой зимой. Блики бежали по воде и отражались от камней, так что я на миг прикрыла глаза.

Сколько раз за прошедший месяц я мысленно возвращалась к этой истории? Странно, но сейчас я могла думать о ней отстраненно и почти равнодушно, словно все это произошло не со мной. На самом деле, это почти так, ведь в том кругу я получила не только воспоминания Аргуса. Ландар… Кусочки его памяти тоже достались мне. Мысли, чувства, мозаика его дней и бессонных ночей. Князь не зря так тщательно готовил мое тело, не зря рисовал узоры. Он знал, что делает, предполагая, что однажды настанет день, когда я загляну в его прошлое. Его узоры дали мне исцеление, а эфир восполнил недостающие воспоминания чужими.

Алин создал в моей памяти пустоту, но природа не терпит ее. И пришло время, когда она заполнилась — образами, принадлежащими другим людям. Ландар и хотел, чтобы она заполнилась.

Два странника, Ландар и Аргус, лучшие друзья и смертельные враги. Когда и с чего все началось, я не знала, но они были слишком сильны — оба. И настал момент, когда Аргус захотел больше того, что имел. Ему не нравился новый мир, он хотел править, а Ландар сдерживал его. Нория стала той, кто послужил катализатором для их войны. Я не сомневалась, что девушку любил Ландар. Любил ли Аргус, или она была лишь средством для синеглазого прорицателя? Я склоняюсь ко второму. Во время взрыва, позже названного «тунгусским», Аргус не только выжил, но и сумел сохранить два артефакта древних — клинок и часы. Последние давали ему возможность прятаться в безвременье, где его не мог достать Ландар.

И Ландар сделал все, чтобы я ненавидела его. Чтобы Аргус узнал о моей ненависти и отдал мне Дыхание Вечности. Ведь только женщина и видящая могла воспользоваться клинком, лишь она хранительница этой страшной силы.

Годы Ландар ждал возможности создать круг странников, чтобы выманить Аргуса. Он смотрел на меня с Яном, он провоцировал и ждал, понимая, что круг — единственная возможность уничтожить давнего врага. И еще князь верил, что я сделаю правильный выбор, и клинок вонзится не в его тело. Да, несомненно, он рисковал. Но мой чернокрылый князь привык к риску. А еще ему нечего было терять. Ведь он с самого начала знал, что я не буду его, что моя судьба — другой странник. Зеркало Сущего — артефакт мира Иных, показало ему это.

И самое странное, что Ландар действительно меня любил.

По-своему. Каплей той любви, что у него осталась.

Теплые руки обняли меня со спины, прижимая к сильному телу.

— Как же я соскучился, — прошептал Ян.

Я закрыла глаза. Прошлое осталось в прошлом. Древних среди нас больше нет, ни Ландара, ни Аргуса, ни Дориция, что растворился в пространстве. Жив ли князь? Я действительно этого не знала. Лишь была уверена, что он остался в прошлом.

Правда, я не уверена, какое теперь меня ожидает будущее.

Я резко обернулась и уставилась в смеющиеся глаза Яна.

— Ну вот, — хмыкнул он, осматривая мой наряд. — Я-то думал, что обнимаю одну из местных кухарок.

— Разочарован?

— Нисколько, — он улыбнулся, положил ладони на мое лицо. Он смотрел так, словно нет на земле ничего важнее меня, словно держит в руках самое дорогое сокровище. Только Ян умел так смотреть, вознося на невообразимую высоту своей любви. — Диана.

— Ян, — выдохнула я.

Мы замолчали, глядя друг на друга. За прошедший месяц я видела его всего два раза, и то — бегом. Ян хотел, чтобы я была подальше от разбирательств с властями, странниками и местным СМИ. Словно чувствовал… а может, так и было, ведь Ян всегда был больше, чем человек.

И мы так и не нашли время, чтобы толком поговорить.

— Все закончилось, Ди, — он сжал мои ладони. — Все закончилось, и мы, наконец, можем уехать. Куда скажешь. Хочешь в Альпы? Или туда, где море и солнце?

— Ян… — осторожно убрала свои ладони. Я готовилась к этому разговору, а вот теперь слова застревают в горле. — Я… должна кое-что тебе сказать.

Он смотрел так пристально, словно хотел рассмотреть душу. Я глотнула холодный ирландский воздух. За спиной бился океан.

— Я жду ребенка.

Его глаза стали золотыми. Просто сменили цвет с болотного на расплавленное золото, и я снова увидела их — крылья. Белые. Огромные…

— Ты не понял! — вот сейчас его взгляд изменится, сейчас придет осознание, и я увижу в его лице отвращение… — Возможно, это не твой ребенок! То есть… я не знаю точно, чей он, — с отчаянием сказала я, отчаянно путаясь в словах. — Ты ведь понимаешь, что я была… О, Господи. Но я хочу его. Потому что он, прежде всего, мой, понимаешь? И я не позволю… — совсем запуталась. А ведь даже речь репетировала! — Прости меня, пожалуйста… Я все пойму, если ты… Если решишь…

— Глупая, — выдохнул он и рывком прижал к себе. Рассмеялся. — Какая же ты маленькая и глупенькая, Диана. Неужели верила, что я оставлю тебя? Тебя и моего сына? Сейчас, когда ты наконец-то со мной? Да ты просто сумасшедшая. И я люблю тебя…

Я хотела сказать, что люблю его в миллиард сильнее. Но Ян поцеловал меня, укрывая шелковыми крыльями, потому что пошел дождь. А я вспомнила слова Дориция о том, что у странников дети рождаются лишь от большой любви. А еще дала себе слово больше никогда не сомневаться в том, чья любовь дарит крылья нам обоим.

На следующий день в местной газетенке появилась фотография с кричащим заголовком «Посланцы неба похищают ирландских женщин!» Ян на ней смеялся, крылья за его спиной трепетали. Я казалась нелепой в сапогах и платке, но почему-то удивительно счастливой.

Конечно, никто этой газетенке не поверил.

Эпилог

Он открыл глаза. Солнечный луч заставил зажмуриться, но лишь на миг. Потолок был украшен лепниной и покрыт росписью. Хрустальные подвески в люстре ловили солнечные зайчики и разбрызгивали радужные искры. Повернул голову. Взгляд скользнул по гравюре с изображением пейзажа, французскому шкафу из светлого лакированного дерева с книгами, каминной полке из розового мрамора и севрскому фарфору. Задержался на портрете, висящем на стене. Переместился дальше — к столику на одной ножке, на котором стояла клетка, рядом лежала книга и открытая резная табакерка. Нежно пахло лимонником и немного сиренью, потому что она росла под окном и буйно цвела, ударяя в стекло чернильными соцветиями при малейшем порыве ветра… И все это — комната, картины, запахи и блики хрусталя были ему знакомы. До дрожи. Канарейка внутри прутьев склонила голову, а потом подпрыгнула и издала длинную восторженную трель.

— Тише, Черри!

Легкая ткань накрыла клетку, сдула сквозняком страницы открытой книги.

Женский голос заставил его вздрогнуть. И очень медленно повернуть голову. Окно обрамляло полуденный солнечный день — ясный, летний. И она стояла напротив, сжимая свои тонкие ладони. Светло-голубое платье с лентами на плечах и широким поясом на талии. Простое и легкое, сбегающее по ногам тонким шелком и подчеркивающее ее бирюзовые глаза.

— О, вы очнулись! — она бросилась к кровати, на которой он лежал, на лице вспыхнуло такое облегчение, что ему захотелось зажмуриться. И ущипнуть себя. — Как же вы напугали меня!

Он приподнялся на локтях, жадно сглатывая этот лимонный воздух, в котором уже так явно ощущались ее духи. Какой-то цветок… он вечно забывает название.

Девушка бросилась к нему, но застыла, встревоженно глядя в его лицо.

— Вам… лучше?

Он выдохнул и скатился с кровати. В голове зашумело, словно он залпом глотнул виски. Ладонь разжалась, и он посмотрел на то, что сжимал в ней. Кольцо. Часы. Нория навсегда? Моргнул, пытаясь осмыслить произошедшее.

Возможно ли это?!

Поднял голову.

Темные глаза жадно и неверяще ощупывали знакомую обстановку дома. Да, это ее дом. Она жила в нем в начале двадцатого века в Великобритании.

— Вы меня слышите? Вы упали с лошади неподалеку. Я велела принести вас в дом. — Она запнулась, встревоженно глядя в его лицо. Нервно отбросила с лица локон, сцепила ладони. — Мы не были представлены, хотя встречались на приеме у леди Мар…

— Нория.

Она посмотрела изумленно. А Ландар шагнул ближе, жадно всматриваясь в это лицо. Нори… Живая. Дышащая. Встревоженная. И уже слегка испуганная его горячечным и откровенным взглядом, его поведением, столь отличающимся от действий благородного джентльмена.

— Число? — Он вдруг схватил ее за плечи, глядя в женское лицо, поглощая взглядом тонкий разлет бровей, бирюзу глаз, аккуратный носик, пухлые губки и родинку на щеке… — Какое сегодня число?

— Двадцать пятое мая.

— Год?

— Тысяча девятьсот шестой от рождества Христова, — сказала Нория и нахмурилась. — И попрошу убрать ваши руки, вы ведете себя неподобающе… я прощаю столь вольное поведение лишь оттого, что вы ударились головой…

Мужчина откинул голову и рассмеялся.

— Вы меня пугаете, — правда, испуга в ее глазах больше не было, скорее, веселое любопытство.

— Мы еще даже не знакомы, — непонятно сказал он.

— Да. Мы не были представлены, я ведь уже сказала…

Ландар снова рассмеялся и вдруг резко прижал ее к себе, так крепко, что девушка тихо пискнула.

— Вы точно ударились головой, — пробурчала она в шелковый мужской жилет.

— И очень сильно, — хмыкнул Ландар, отпуская ее. — Так сильно, что мне привиделся жуткий сон.

— Даже предположить боюсь, насколько жуткий, раз вы бросаетесь на первых встречных, — протянула Нория, расправляя складки голубого платья. Да, она всегда была неробкого десятка.

Он с улыбкой осмотрел комнату.

— Пожалуй, мне пора представиться, госпожа спасительница? — Ландар приподнял бровь. Боги, неужели все это правда? Неужели мироздание и дерзкая девчонка с бирюзовыми глазами даровали ему еще один шанс?

Так трудно поверить…

А впрочем… Кажется, он впервые за прошедшую сотню лет ощущает себя живым. По-настоящему живым. С колотящимся от волнения сердцем, с ускоряющимся током горячей крови. Он выдохнул, пытаясь не смотреть столь… жадно, хотя желал лишь снова прижать ее к себе.

Но проклятие и благословление!

Они еще даже не знакомы.

— Вы позволите? И простите мое поведение, оно действительно было… неуместным. Неподобающим. И даже возмутительным. Но я все осознал, раскаялся и более не повторю прежних ошибок.

Девушка смотрела с подозрением, между светлых бровей образовалась тонкая морщинка.

— Что же. Тогда попробуйте еще раз, господин Раскаяние. И учтите, что я никому не даю третьего шанса.

— О, поверьте, мне хватит и второго, — с улыбкой ответил Ландар.

ВОСПОМИНАНИЯ

Я ничего не чувствую.

Для людей чувства — мерило их человечности, способ познания добра и зла. А для меня? Не знаю. Теперь мне кажется, что они лишнее. Они — боль. Дориций говорит, что потеря чувств опасна, что так я не смогу отличить истинное от мнимого. Старик просто выжил из ума.

Я смотрю на оплывающие свечи. В этом зале их тысячи. Я приказал сделать их красными, мне нравится смотреть на чернеющий багровый воск, текущий на бронзовую подставку. Подо мной женщина. Очередная. Их много в этом зале, некоторые теряют сознание, и их заменяют другими. А может, они умирают, я не знаю. Мне наплевать.

Мой верный камердинер Жером говорит, что по окрестностям ползут слухи о кровавом румынском князе, в замке которого творятся невиданные бесчинства. Я смеюсь, слушая его. Жером обеспокоен, я вижу это по его глазам. И еще там гнездится ужас — он боится меня, того, кого знает столько лет. Хотя таким он меня не видел. Никто не видел.

Женщина издает сдавленный стон, и я смотрю на нее почти с интересом. Почти — здесь ключевое слово. Она брюнетка. Длинные косы растрепались, глаза затянуты дымкой, в неровном свете пламени я даже не понимаю, красива ли она. Хотя это тоже не слишком важно. Я совершаю механические движения, вбиваюсь в податливое, распятое подо мной тело, с холодным равнодушием рассматривая лицо. Кажется, ей даже приятно. Возможно, я сверну ей шею в конце.

И я ничего не чувствую. Ни удовлетворения, ни желания продолжать.

Я знаю, что нужно для того, чтобы ощутить взрыв. Чтобы кончить яростно и болезненно. Надо повернуть голову и посмотреть на серую каменную стену, в которой темнеет окошко. Одного камня в кладке не хватает. Этого достаточно, чтобьг видеть все творящееся в этом зале.

Первые дни я смотрел туда. Мне даже доставляло удовольствие видеть ее лицо — бледное, с запавшими глазами, в которых раньше плескалась небесная лазурь, а сейчас стыла ледяная боль. Я испытывал извращенное и больное наслаждение от своей безумной мести, от того, что творил на ее глазах. Перед внутренним взором все еще стояла та картина: она и Аргус. Два тела, сплетенные на кровати, сбитое покрывало, стон… Зеркало Сущего показало мне это. Какое-то время я даже пытался убедить себя, что вижу лишь отголоски своего страха, мучающий ночами кошмар. Вот только забыть не смог. Ни забыть, ни успокоиться… Они скрывались, но кто хочет найти, обязательно найдет. Особенно, если этот кто-то столь древний и могущественный, как я.

Всегда есть те, кто что-то знает, что-то видел, что-то таит… А огонь и нож отлично развязывают языки.

Нория… Та, к которой я боялся даже прикоснуться. Боготворил. Готов был целовать краешек ее шелкового платья. Любоваться, как недоступной звездой. Мое солнце, моя земная ось…

Какой глупец.

Болван, проклятый придурок, решивший сделать все по правилам. Ухаживание, помолвка, свадьба. И лишь потом — ночь любви. Я мечтал о ней.

Да, любовь творит чудеса и превращает в идиотов даже Древних. Дориций считает, что это влияние мира людей. Иные влияют на мир, мир — на нас. Все взаимосвязано. Невозможно прожить так долго в мире, где правят чувства, и не научиться чувствовать. К сожалению, я не смог избежать этой чумы.

К счастью, все закончилось. Больше никаких чувств. Только инстинкты и разум. Я никогда не попадусь в эту ловушку снова, лучше сдохнуть. Правда, сдохнуть в моем случае не так-то просто…

Женщина подо мной протяжно застонала и выгнула спину. Не помню, когда перевернул ее и заставил упереться ладонями в спинку дивана. Светлый велюр залит красным вином и закапан воском. В зале давно пора проветрить и убрать — от запаха разврата, остатков еды и хмеля уже нечем дышать.

— Нравится? — я потянул за темные косы.

— Да-а-а…

— Назови мое имя. Давай.

Она подчиняется. Тело дрожит подо мной, и имя вырывается из ее горла на последнем стоне, ударяется в каменные стены болезненным эхо. Я выпускаю из ладоней женские волосы и поднимаюсь, ногой откидываю штаны. Хватаю со столика бокал и одним махом осушаю его.

И лишь потом смотрю туда.

Серая стена. Черный провал вместо одного камня.

Я хочу увидеть ее лицо. Проклятое, ненавистное, убивающее меня. Я все еще хочу его увидеть. Скулы сводит от этого желания, нутро переворачивается. Я не видел ее уже несколько дней. Три. Три дня, как я не вижу ее. Нория больше не смотрит на меня.

И я не знаю, как к этому относиться.

— Ландар.

Дориций остановился в дверях, с отвращением осмотрел зал.

— Что ты творишь, Ландар?

— Убирайся. Я тебя не звал сюда.

Потряс графин, надеясь обнаружить там спиртное. Моя проблема в том, что и оно почти не влияет на меня. Слишком быстрый обмен веществ, хмель сгорает моментально. Приходится пить безостановочно.

— Ландар, остановись, — Дориций за этот месяц постарел на век. Еще недавно — статный, седовласый и величественный, сейчас он похож на сморщенную развалину.

— Не собираюсь. Лучше уйди, Дориций.

— Ландар, — он вцепился в мою ладонь холодными пальцами, пытаясь поймать взгляд. — Ты слишком жесток. Она ошиблась, слышишь? Все ошибаются. Иногда. Она человек, Ландар, всего лишь человек, слишком юная и неопытная. Человек, Ландар! Хотя эфира в ней почти столько, сколько в страннике… Нория…

— Не смей. Произносить. Это имя.

Я сам не понял, как сжал горло того, кто был единственным родным существом. Моим отцом. Посмотрел в глаза, затянутых дымкой боли и слез. И ничего не почувствовал. Медленно разжал пальцы.

— Никогда не произноси его, — тихо сказал я.

Дориций бессильно уронил руки.

— Ты изменился, сын. Ты не можешь найти в себе силы, чтобы простить…

— Простить? — Давно я так не смеялся. — Что я должен простить, отец? Измену? Предательство? Венчание в этой проклятой часовне? Или кинжал, который она сделала под руководством Аргуса?

— Но она не ударила… — безнадежно возразил Дориций.

— Это лишь случайность, что не ударила. — Я отвернулся.

— Я думаю, ты ошибаешься, сын. — Древний схватил меня за руку. — Поговори с ней! Ты еще можешь все изменить! Отпусти девочку… Ты достаточно мучил ее, слышишь?

— Не лезь! — Стряхнул ладонь старика, которой он пытался меня удержать. — Не лезь! Аргус получит свое. Даже не сомневайся. — Я снова рассмеялся. — От него не останется ничего, даже пепла. Даже эфира.

— Нет… — прошептал Дориций. — Ты хочешь вызвать его на поединок?

— О да, — с предвкушением произнес я. И повернул голову. Сейчас Аргус был похож на кусок мяса, висящий на цепях. Но он восстанавливался. Конечно. Он Древний, и убить его можно лишь в кругу странников. — Уходи, Дориций. И не пытайся меня остановить. Скоро все закончится.

— И для тебя тоже, — с мукой сказал старик. — Разве ты не понимаешь? Ты убиваешь не только их. Ты губишь себя. Кем ты становишься, Ландар?

— Богом? — усмехнулся я. — Или демоном. Все едино, отец. А теперь уходи. Я принял решение, и ты ничего не изменишь.

Дориций мигнул, склонив голову. Для Древнего он всегда был слишком мягок. Верил в созидание, пытался помогать людям. Надеялся на что-то…

Я мотнул головой, отгоняя мысли, и поманил пальцем одну из женщин.

— Займись делом, — приказал я, усаживаясь на диван. Обшивка оказалась неприятно влажной, поморщился. И стена с отсутствующим камнем — прямо передо мной. Лица там не было.

Но я смотрел. Все время, пока между моих ног старалась очередная служанка. А может, и родовитая, хрен их разберешь… Мне на это наплевать. Я смотрел туда, где темнело отверстие, смотрел, не отрываясь. Надеялся? На что? Не знаю. Я ненавидел ту, что была замурована между стенами. Ненавидел так сильно, что не мог дышать. И в то же время…

Увидеть бы. Еще раз.

Оттолкнул девушку и пошел к стене. В ноги впились осколки графина и фарфоровых тарелок, вчера здесь было весело. Остановился. Сердце стучало где-то в горле — сухом, наполненном вязкой желчной горечью. Я положил ладонь на сырой серый камень. Имя билось внутри, норовя соскользнуть с языка. Но я заталкиваю его внутрь, я давлюсь им, не позволяя ему вырваться сквозь сжатые губы.

Я больше не назову это имя. Нет дороги назад.

Камень отзывается молчанием. Камень безмолвен, в нем нет тока жизни, лишь тлен. Я закрываю глаза и вдыхаю его. Тлен, наполняющий мое тело, останавливающий сердце, перехватывающий дыхание. Там внутри — тлен. Я больше не чувствую ее. Я знаю все до того, как увижу.

Жером позже скажет, что я кричал. Что ломал эту стену руками, разгребал камни и кричал. Не верю ему. Да и плевать…

Я помню, как вытащил ее из того разлома. В светлом свадебном платье, такую хрупкую и бледную. В ее руке зажат клинок, к которому я не могу прикоснуться. Все тлен… Все тлен…

* * *

Я смотрю на эту девочку и не могу оторвать взгляда. Стражи доложили, что в этом городке на краю Румынии зафиксировали выброс эфира. Ехать не хотел. Хаос настоял, сказал, что мне пора развеяться, я стал слишком цивилизованным. Не знаю, что он имеет в виду. Возможно, век войн, произошедших во многом по моей вине. Или моему желанию? Мне хотелось крови, и я получил ее сполна…

Да, я стал цивилизованным, как и все мы. Надели дорогие костюмы, обзавелись быстрыми автомобилям и личными самолетами, выстроили комфортные дома. Оболочка меняется, но не суть. Хаос практикует древние ритуалы, за это его сожгли бы в средневековье, Хэндар — социопат и убийца, а я… Когда-то я был кровавым румынским князем.

Усмехнулся, рассматривая свои ладони с профессионально обработанными ногтями и массивным перстнем из платины. Да, мы все примерили новую жизнь, вот только не всем она нравится.

Дориций уже несколько лет не появляется, я лишь чувствую, что старик жив. Но в Башне его видят лишь изредка, когда древний зависает в воздухе, пугая служанок, или рассыпает песок в коридорах.

Я устал. Меня ничто не держит в этом мире, он не нужен мне. Стремительно изменяющаяся реальность, железо и стекло новой цивилизации. Все это мне чуждо. Хочется содрать с себя дорогой костюм, хочется… другого. Того, чего я уже никогда не получу.

Городок мне кажется серым и совершено неинтересным. Здесь нет ничего, что могло бы привлечь туриста, здесь нет ничего, что могло бы вызвать у меня хоть толику любопытства. Но эфир действительно есть, я ощущаю его в разряженном воздухе, словно крохотные, жалящие льдинки. Он ведет меня к единственному красивому зданию — местному храму. Я усмехаюсь, когда вхожу внутрь. Если бы прихожане знали, кто стоит рядом с ними, их улыбки не были бы столь благостными. Кинул банкноту нищему на ступенях и прошел внутрь, внимательно оглядываясь. К кому вел эфир? Порой он собирается хаотично и ничего не значит. Может, и здесь лишь обман, пустышка…

Горло сжалось, а в глазах потемнело, когда я увидел ее. Мне показалось, что я брежу, что солнечный свет, льющийся сквозь витражные окна и слепящий глаза, сыграл со мной злую шутку, нарисовав эти черты.

Я моргнул. Несколько раз.

Нет… она была. Совсем юная, почти девочка. Светлые волосы, задорная улыбка, глаза цвета небесной лазури. Так похожа, что невыносимо смотреть. Больно настолько, что я очнулся только на улице, когда тот самый нищий окликнул, поинтересовавшись, не нужна ли мне помощь.

Помощь?

Я вновь обернулся на дверь храма, откуда лились чистые детские голоса. Надо уходить отсюда. Надо убираться как можно дальше и выбросить из головы эту девочку, столь сильно похожую на ту, другую. Да, ее волосы другого оттенка, да, нет родинки, но все остальное… как две капли воды. Как близнец. Как новое воплощение.

— Эй, приятель, ты точно в порядке? — сипло поинтересовался со ступеней забулдыга.

Я не повернул головы. Сжал кулаки и пошел прочь. Так быстро, как только мог.

* * *

Я вернулся. Вечером, когда в храме уже не было прихожан. Священник все рассказал мне, конечно. Девочку зовут Диана, живет неподалеку с родителями и младшим братом. По воскресеньям поет в хоре, в остальные дни ведет жизнь обычного подростка…

Потом я сидел на ступенях, размышляя. Мне хотелось вновь увидеть эту девочку, заглянуть в глаза цвета лазури, увидеть улыбку. Это казалось наваждением. Я ведь считал прошлое тленом. Все похоронено, все забыто… Так отчего же так больно? Словно еще вчера я разбивал кулаками ту стену, которую сам же и воздвиг.

Дориций сказал бы, что я ищу прощения, но он ошибается. Я ничего не ищу. Я лишь хочу посмотреть в глаза цвета лазури.

И именно поэтому вновь ухожу, не позволяя себе двинуться в направлении, указанном священником. Нет ничего для меня. Все тлен…

* * *

Алин позвонил, отвлекая от важного совещания.

— Занят, — бросил я, коротко улыбнувшись мужчине, чье лицо знал весь мир.

— Та девочка, за которой ты велел приглядеть, — глухо сказал странник. Внутри пропасть…

— Что с ней? — я не узнаю свой голос.

— Авария, Ландар.

Выслушал координаты, уже зная, что сделаю дальше. Лидеру крупнейшей мировой державы придется подождать, у меня нашлись дела поважнее. Я давно не телепортировался на такие расстояния. После того взрыва, что прозвали тунгусским, я почти утратил эту способность, меня хватает лишь на радиус в километр. Но в этот раз я превзошел сам себя, «прыгнув» в карпатские горы. Чуть не сдох, но сделал это. Машина горела на голом склоне, с неба срывались снежинки. Я шагнул в огонь, отшвырнул пылающий кусок обивки. В воздухе висел густой, удушающий запах гари, плоти и плавящегося железа. На передние сидения, вернее, то, что от них осталось, не смотрел, там родители девочки. На заднем — два тела, одинаково маленькие… но вытащить обоих я не успею, да и бессмысленно… Мальчик уже мертв. А Диана дышит. Она все еще дышит, хотя ее кожа превратилась в сплошной ожог.

Вытащил. Пиджак загорелся, пришлось скинуть. Тело местами тоже, но для меня это мелочи, не стоящие внимания. Девочка дышала, но так тяжело…

— Нужен вертолет, — сказал я стоящему на скале Алину. Опустил девочку на землю. Красок, конечно, не было, так что пришлось прокусить палец. Единственное чистое место нашлось на шее, под волосами, которые чудом не сгорели. Там я и начертил первый знак. Этого хватит, чтобы она дожила до Башни. Алин уже рядом, а вдали шумит вертушка. Мои приказы исполняются быстро.

— Повезло, что в ней есть эфир, — сухо сказал стиратель.

Я усмехнулся. Судьба любит игры. Конечно, в ней есть эфир. Кто бы сомневался… И еще я ощущаю присутствие того, кого хочу убивать медленно и мучительно, кого не могу найти уже целый век. Аргус. Он был здесь. Его эфир оставляет след с привкусом тлена, который я чувствую. Алин проведет расследование и узнает, почему случилась авария, но я уже предвижу ответ. Здесь не обошлось без моего заклятого друга. Почему он хотел погубить эту семью? Смотрю на девочку в своих руках.

Все дело в ней, конечно. Я хмурюсь, прислушиваясь к дыханию Дианы. Такая схожесть с Норией, появление Аргуса… Я давно живу на свете и не верю в случайности.

— Алин, — поднимаю голову. — Есть работа…

* * *

Ее кожа вновь совершенно здорова, ни следа того страшного ожога, от которого на теле девчонки надувались багровые пузыри.

— Твоя сила впечатляет, — я пожал руку Иону, тот лишь хмыкнул. — Почему она не приходит в себя?

— Диана очнется, — целитель отошел за дверь, вымыл руки. — Не торопи, Ландар, даже с твоими знаками ее организму нужно время. Чтобы выросла новая кожа, чтобы срослись кости. И лучше, чтобы это произошло в беспамятстве, сам понимаешь, — его голос звучит глухо сквозь шум воды. — Все-таки это не самый приятный процесс…

Я смотрю на гостью. Ее глаза закрыты. А мне так хочется заглянуть в них.

Диана, в башне уже знают ее имя.

— Будешь оформлять опекунство? — Ион вышел из ванной, вытирая руки полотенцем. — Я так понял, у малышки никого не осталось? Как ты оказался в том ущелье?

Я повернул голову. Опекунство? Остальное пропустил мимо ушей.

— Да. У нее никого не осталось.

* * *

Диана выздоравливала мучительно медленно. Мне пришлось уехать, я не мог себе позволить сидеть у постели больной. Дела бизнеса и мира требовали моего присутствия. Улетел в Европу — Барселона, Лондон, Мадрид… За сменой городов я почти забыл о девчонке.

В Башню вернулся утром, на машине, мне осточертели самолеты. Я не спал уже почти семь суток, я, конечно, древний, но все же и мне надо иногда отдыхать. Усталость заставляла мечтать лишь о том, как я вытянусь на кровати.

Звонкий голос привлек мое внимание, и я остановился на полпути к своим комнатам.

— Я хочу домой! Я не останусь здесь! Не подходите ко мне!

Голос надрывный, почти детский. В Башне никогда не было детей, я их не переношу. Так откуда взялся ребенок?

Я умудрился забыть о своей новой проблеме.

Толкнул дверь в комнату, откуда раздавались голоса, вошел. Девчонка стояла спиной, косички растрепались, тонкие ручки сжаты в кулачки. Бойкая… Услышав хлопнувшую дверь, она развернулась, взметнув подол синего платья, и уставилась на меня.

А я — на нее.

Так и стоял, пытаясь вдохнуть резко закончившийся воздух. В глазах девочки плескалась небесная лазурь. Наверное, я изменился в лице, потому что Дориций (надо же, старик даже соизволил собрать свое тело), встал между мной и гостьей.

Я посмотрел ему в глаза, моргнул и отодвинул с дороги.

Присел перед Дианой.

— Кто вы? — она все еще сжимала свои кулачки, смотрела настороженно.

— Твой опекун, — никогда не умел общаться с детьми.

Девочка сдвинула бровки.

— Мне не нужен опекун! — выкрикнула она. — У меня родители есть! Я хочу домой!

— Твои родители погибли, — сухо сказал я, Дориций издал какой-то возмущенный звук. Но я не собирался растягивать агонию этой малышки. По мне так лучше все сказать сразу.

— Произошла авария, никто не выжил.

— Вы врете! — она побледнела, отчего лазурь ее глаз стала ярче. — Вы все врете! Я вам не верю!

— Успокойся, — я взял бледную тонкую ладошку. — Я позабочусь о тебе, малыш.

Нет, она не успокоилась и ладонь выдернула. Пришлось звать Иона и еще кого-то. Мне красноречиво посоветовали удалиться. Тогда я ушел в мастерскую и достал тот первый холст. Внутри жгло каленым железом — не успокоиться. Первая линия легла на ткань — черная. Вторая — красная. А потом я забыл себя, найдя, наконец, столь желанное забвение. По крайней мере, на те несколько часов, когда в моей руке была кисть…

* * *

Девочка растет, и мне все труднее смотреть на нее. Каждое появление отзывается внутри ноющей болью, я все чаще ловлю себя на том, что хочу избавиться от Дианы. Я уже миллион раз пожалел, что забрал ее из того ущелья. Она не избавление, она вечное напоминание. Живое, дышащее, убивающее меня напоминанием о другой женщине. Я смотрю в лицо Дианы и вижу Норию. Это сводит с ума.

Я стараюсь как можно меньше общаться с новой жительницей Башни, но позволяю ей все. Не могу отказать. Смешно, но я осознаю, что Диана и Нория — разные. Ди — дитя своего времени: дерзкая, бойкая, непоседливая. Совсем не изнеженная. Она любит драться и дружит со стражем, глупым мальчишкой, что не понимает моих приказов.

А я не понимаю, что чувствую. Я путаюсь в реальности и воспоминаниях, я теряюсь в них. Чувства двоятся, накладываются одни на другие, мучают.

Сегодня я рисовал снова. Изумрудная полянка, корзина для пикника, соломенная шляпка с синими лентами. В тот день я сказал, что люблю ее. А она улыбалась и говорила, что у меня крылья белее снега, такие прекрасные, что ей хочется плакать. Я ответил, что не позволю ей плакать. Никогда. Что рядом со мной на ее лице всегда будет цвести улыбка, зажигая звезды в лазури ее глаз.

Я был поэтом и романтиком, я был идиотом.

Или я идиот и сейчас — оттого, что рисую Норию в тот день. Принес портрет в свою комнату и теперь провожу пальцами по холсту, на котором еще свежа краска. Мне хочется очертить овал ее лица, хочется коснуться губ. Смешно, но я никогда не целовал их. Не прикасался к телу, не ощущал наслаждения от близости. Но я хочу этого даже сейчас. Люди говорят, что время лечит, что оно стирает воспоминания и боль. Мои — живее даже некоторых людей.

Шорох за дверью заставил насторожиться. Время позднее, кому я понадобился?

За створкой стола девушка. То же лицо, что минуту назад я ласкал на картине. Тонкое тело, широко распахнутые глаза. Полумрак окутывал ее сизой вуалью. В ее глазах — надежда, лазурь светла и не омрачена стылой стужей… такая юная…

А я такой пьяный… И совсем безумный.

Я, наверное, испугал ее. Смотрел слишком жадно, слишком пристально, слишком горячо. Мое желание очевидно для всех, кроме этой девочки, я не могу скрыть его, вытравить из своих глаз и души. Я действительно хочу получить ее. Диану или Норию? Я смеюсь над своим больным разумом, потому что не могу ответить. Я хочу получить то, чего был лишен, хочу забвения и наслаждения. Хочу того, что никто не может мне дать на этой проклятой земле.

Я обхожу девчонку десятой дорогой, понимая, что нам стоит видеться пореже. Лазурь ее глаз сводит меня с ума. Я ненавижу себя за это. И ее за то, что она — не та, но вряд ли меня это остановит…

* * *

Аргус где-то поблизости. Я чувствую тлен его эфира, как если бы в мое окно ветер приносил запах пепелища. Дориций тоже это ощущает и беспокоится, хоть и не говорит. Но я слишком давно живу рядом с ним и научился понимать даже то, что не было произнесено.

Но как я не стараюсь, не могу найти Аргуса. Говнюк прячется там, где я не могу его достать, наверняка воспользовался артефактом Иных — часами. Год за годом я ищу одаренного, у которого будет власть над временем, но все бесполезно, таких не рождается. У меня есть люди, способные разорвать пространство, но не время. Даже Эльхана заглядывает туда лишь мельком, ее видения хаотичны и слишком непонятны, ведь их трактует необразованная мексиканка, что даже не умеет писать.

Иногда я думаю о том, что было бы, останься часы у меня. Мы так давно разделили артефакты, мне — зеркало, Аргусу — часы. Дориций владел копьем судьбы, но потерял его во время взрыва. Трое Древних, трое Иных. Когда-то я считал Аргуса самым близким мне существом, все же мы выросли вместе, уже в этом мире. Я не знаю, что произошло в прошлом. Как ни странно, но этого не знаю даже я, отец не любит рассказывать о переходе между мирами. Лишь пояснил, что это была вынужденная мера. Но тринадцать прошедших грань навсегда остались в мире людей. Они принесли на землю эфир, как часть своей магии, часть своего существа. И я, и Аргус были детьми, прошлый мир мы почти не помним. Наш дом здесь. Дориций воспитал нас обоих, как своих сыновей. Мы взрослели иначе, чем люди, я был ребенком целые столетия… Наша жизнь длиннее, и каждый период в ней растянут на долгие годы. За века мы успели побывать и царями, и демонами, мы развлекались, как могли. Правда, я довольно быстро устал от глупых увеселений, захотелось чего-то другого. Аргусу — тоже. Новое время, зарождение научно-технического прогресса — все это ему не нравилось, он желал вернуть мрачное и кровавое средневековье или времена рабства, где ему поклонялись, как богу. Люди больше не хотели верить в богов, они находили новые идеалы и цели, и Аргус видел это в своих видениях. Он предсказывал, что настанет день, когда мы будем жить среди людей тайно, скрывая свою суть. И это его злило. Аргус мечтал о власти и крови.

Какое-то время меня его злость веселила. Потом стала раздражать.

А потом я встретил Норию.

Выругался сквозь зубы, припоминая грязные словечки алжирских рабов. У них это возведено почти в искусство, надо признать. И мне иногда помогает. Не думать. У меня слишком много воспоминаний, это мешает.

И еще бесит девчонка, раздражает своим телом и лазурью глаз, не дает уснуть моей памяти.

Дориций беспокоится о ней. Он видит мой взгляд, чувствует мое настроение и переживает. Теперь старик постоянно в Башне, хотя не всегда в своем уме. Путает прошлое и настоящее, и порой я вижу в нем свое отражение. Я тоже живу и не там, и не здесь…

Не знаю, с чего старик взял, что я собираюсь жениться на Диане. Думаю, он снова видит в девчонке ту, другую, и вспоминает день, когда я рассказывал ему о Нории, о том, что сделал ей предложение. Даже собственноручно сотворил перстень, украсив защитными символами и влив столько эфира, что хватило бы на десяток одаренных. Я хотел, чтобы кольцо всегда напоминало ей обо мне, чтобы сияло зеленой звездой на ее тонком пальце. Моей путеводной звездой, к которой я вечно буду искать дорогу.

Боги, как я был смешон.

Я помню слезы в глазах Дориция.

— Я благословляю тебя, сын, — торжественно произнес он тогда. — И верю, что ваша любовь даст свой плод. Только у любящих друг друга родителей может появиться ребенок, если дело касается странников и одаренных. Ты ведь знаешь законы эфира. Ты и эта девушка… Я верю в вас. Верю, Ландар!

Веры Древнего оказалось недостаточно.

Надо прекратить об этом думать…

* * *

Диана. Я пытаюсь анализировать свои чувства к ней.

Желание — однозначно. Юная, красивая, соблазнительная. Да, я хочу ее. Или все же я хочу Норию в ее лице? Двойственность убивает.

Я ревную. Избил мальчишку-стража за поцелуй, немыслимо.

Или я вспоминаю то предательство?

Каждая мелочь, каждое слово, каждое движение имеют двойное значение, и так действительно можно сойти с ума. Диана — не исцеление, она вечное напоминание и укор, и мне уже хочется убить девчонку, чтобы прекратить эту агонию. Правда, тогда я буду вспоминать уже двух девушек с лазурью в глазах.

Боги, я сам себе устроил грандиозную пытку, когда впустил Диану в свою жизнь. Зачем? За право смотреть в ее лицо я расплачиваюсь каждый день, боль выгрызает изнутри, и я не знаю, насколько меня хватит. Иногда я даже жалею, что древнего так сложно убить.

* * *

Я все-таки сорвался. Порой я думаю, что древние артефакты даны нам вовсе не в помощь, совсем наоборот. Я смотрю в Зеркало Сущего каждый день, надеясь увидеть там Аргуса. Но в этот раз оно показало мне иное. Маленькая часовня с лучами света, что скрещиваются в вышине. Двое у алтаря. На невесте простое светлое платье, ряд перламутровых пуговичек до самого горла. Я задыхаюсь, когда вижу образы в мутной и насмешливой глубине древнего стекла. Жених склоняет голову, чтобы поцеловать невесту. Она улыбается. И я вижу их лица. Прошлое и будущее, сплетенные воедино. Часовня принадлежит прошлому. А вот пара… это не Нория и Аргус. Возле алтаря стоит Диана и незнакомец.

Ненависть выжигает разум. Жажда мести — благоразумие.

Слишком хорошо я помню этот образ, слишком часто видел его в кошмарах.

И я не допущу повторения.

«Прыгнул» сразу на сотни километров, желая как можно скорее оказаться в проклятых Альпах, чтобы забрать девчонку. Запру ее в башне, не позволю выходить пару лет, пока не успокоюсь. Боюсь, что сверну ей шею, если увиденное в зеркале свершится. Вряд ли я смогу еще раз пережить это. Люди назвали бы меня проклятым эгоистом, я не стал бы спорить. Так и есть. Мне плевать на желания Дианы, я не хочу повторения истории. Прикасаться к девчонке я не собираюсь, по крайней мере, в ближайшие пятьдесят лет, но и отпускать ее — тоже. Просто не смогу.

Но я опоздал.

Алжирские рабы выучили бы много новых слов и выражений, услышав меня в тот день.

Когда я нашел этот убогий дом в горах, они уже встретились. Я опоздал. У девчонки изменился взгляд и запах. Так смотрит и пахнет увлеченная женщина. Слишком увлеченная. Диане понравился другой мужчина. Это парадокс, но на влюбленность вовсе не нужно много времени, я наблюдал это тысячи раз. Химия случается в первый же миг. Та самая пресловутая искра, что поджигает бикфордов шнур. Я испытал это на себе. Один взгляд, легкий аромат, соприкасающиеся души… а дальше лишь узнавание, хотя все уже решено.

Это произошло с Дианой. Десять лет рядом со мной ничего не изменили в ней, а два часа в чужом доме — сделали иной. Чувственной, женственной, мягкой. Плавящейся и готовой к соединению. Ее тело похоже на глину, уже готовую принять форму, заданную мужчиной. Когда она уезжала, я видел девчонку, а в свою машину посадил женщину. Только люди могут измерять эти категории наличием или отсутствием девственной плевы, взросление происходит не в теле и не имеет никакого отношения к физиологии.

Диана стала взрослой рядом с другим мужчиной.

Ярость застилала глаза, когда я вез ее в аэропорт. Ярость и горечь повторения. Плохо помню, что говорил ей, думал лишь о том, чтобы не сорваться и не тронуть девчонку. А тронуть хочется, утвердить мужское право на ту, что считаю своей. У меня нет никаких отеческих чувств к ней, я никогда не видел в Диане ребенка. Я видел женщину, которой она однажды станет, обретя почти полное сходство с Норией. Я ждал этого… но я ошибался, считая девочку лишь собственной забавой, послушной и исполнительной. В ней всегда была нота бунтарства, но я позволил себе забыть об этом.

— Ты трахалась с ним?

Знаю, что нет, но я хочу услышать ответ. Хочу, чтобы она говорила это и смотрела мне в глаза. Гребаная жизнь, я снова вижу в ней другую…

Диана смотрит в окно на проплывающие Альпы, а я пишу сообщение, отдавая приказ. Скоро этого писателя не станет. А Диана забудет…

Боги мироздания смеются надо мной. Я снова ошибся.

Наверное, я даже рад. Рад, что появился этот Ян, и я могу разозлиться. И сделать то, что хочу. Все-таки непомерный эгоизм — отличительная черта всех, кто обладает хоть каплей могущества.

Я хочу ее. То ли взять, то ли убить. То ли и то, и другое. Мне даже дышать больно, когда я смотрю на нее, стоящую в центре моей мастерской. Она пришла ко мне сама. Пришла просить за жизнь другого мужчины, срывая предохранители с моей ярости.

Нория тоже просила. Глупая. Она так и не поняла, что Аргус просто использовал ее. Соблазнил, наврал, очаровал словами и действиями. Он был способным. Сукин сын. И когда я вмуровывал ее в стену, рассказывая, что будет дальше, Нория просила пощадить Аргуса. Твердила, что лишь она во всем виновата, что лишь она предательница. Она была благородной, как ни странно… И смелой. Я чуть не стер все зубы, сжимая их, когда слушал ее.

Диана со своей просьбой пробудила всех моих демонов.

Иногда я думаю, что Дориций прав, и все мы немного сумасшедшие. Или — много… Аргус снова рядом, его тлен забивается в ноздри. В Башне, наверняка, есть шпион, и я опасаюсь думать, что это Диана. Но я уверен в одном — с того самого дня, когда случилась авария, мой заклятый враг рядом. Он ждет, как и я. Мы оба играем, каждый в свою игру. И девочка с лазурью в глазах вовсе не пешка, она королева — самая важная фигура на этой доске.

Вот только играют ею другие.

Как ни важна королева, но когда окончится партия, она будет сметена с доски вместе с остальными фигурами. И это знаем мы с Аргусом. И мне жаль, что Диане не повезло родиться с глазами цветами лазури. Я по-своему привязан к ней, но… гребаная судьба! Я уже не остановлюсь. Маховик запущен, и все разрешится лишь со смертью Аргуса. Или моей, всегда есть варианты.

Я не глуп, чтобы поверить в случайности. И я прекрасно помню, что клинок Нории может взять лишь женщина. Взять и ударить может лишь та, что готова убить. Диана… это будет она. Она родилась для этой роли, для того, чтобы вонзить клинок в тело странника. Кого именно? Не знаю. Это единственное, что я не могу предусмотреть в нашей партии. Выбор будет за ней.

Но прежде, чем сделать его, Диана должна возненавидеть, ведь Аргус не дурак… Ее ненависть будет настоящей, истовой и горячей. Лишь в этом случае Древний отдаст ей клинок. Дыхание Вечности, так Нория назвала его. Она была удивительно способной, виконтесса Чатем… Ей с легкостью удавалось столь многое, она любила жизнь… Может, поэтому клинок получился таким красивым. Я смотрел на него в женской руке, когда вытащил Норию из каменной ловушки.

В тот момент я просил небеса вернуть ее. Молил всех богов, истинных и мнимых. Видимо, неумеренные возлияния и многочисленные оргазмы оказали тлетворное влияние на мой разум.

Аргус хохотал, глядя на меня со стены. Я думал, что выпустил всю кровь из его тела, но эта сволочь снова смеялся. Регенерация Древних — хреновая штука, когда надо этого Древнего убить. Занятно, у меня был клинок, у меня был враг, но я не мог воспользоваться этим оружием.

Помню, как орал на визжащих от ужаса девок, требуя взять клинок и воткнуть в синий глаз Аргуса. Девки разбегались, вереща, как курицы, падали на колени, умоляя пощадить. Аргус хохотал. Лишь Нория, казалось, смотрела на все это с осуждением и покоем в глазах цвета лазури.

Да. Меня трудно было назвать адекватным в тот месяц…

Взять клинок не смог никто. Ни под угрозой смерти и пыток, ни от обещания непомерных богатств, способных сравнять с королевой даже простолюдинку. Они пытались — девки и благородные дамы, которых согнали в мой замок. Взять не смогла ни одна.

Дыхание Вечности не желало признавать этих женщин.

Мне казалось, что Нория улыбается.

Все закончилось, когда из верхних комнат спустился Дориций. Он простер ладонь над клинком, и оружие медленно поднялось в воздух, а потом мягко опустилось в шкатулку, оббитую черным бархатом. Да, мой отец всегда был сильнее всех нас. И дело не только в эфире. Он был мудр и добр, качества, которые не достались мне.

После взрыва я не сразу вспомнил о Дыхании Вечности. Тогда, ослепленный болью и яростью, я жил лишь местью. Долгие годы комы, забвение, потеря способностей… Я восстановился. Я вернулся. Я нашел Дориция и начал собирать одаренных.

Но месть так и не свершилась… И стала единственным смыслом моей жизни. Все остальное казалось слишком бледным, незначительным, временным…

Кроме Дианы. К ней я испытывал странные чувства… и не любовь, и не ненависть. Иногда жалость. Всегда желание. Слишком похожая и слишком другая, она стала моей Голгофой…

И сейчас я смотрю на нее, нарисованную солнечным светом, что льется через купол мастерской. Уже не девочка, женщина, что так спешит предать меня. Уйти.

Что же. Я кладу еще камень, воздвигая стену Дианиной ненависти. К тому же, с моими эмоциями это несложно. Я даже не притворяюсь, все мои чувства к ней — реальны.

Разум покинул меня в тот день. Я видел лишь лазурь ее глаз, лишь пухлые губы, лишь тело, что столько раз целовал во сне. На этот раз — наяву. Похоть застилала глаза, я не видел ничего, кроме красной пелены. Нежная… такая нежная. И близость с ней горька, в ней ни капли желанной сладости. Очнулся, ощутив, что делаю больно, вот только не остановился… продолжил. Целовал, ласкал, трогал… облизывал ее тело, заставляя стонать. В какой-то момент это стало необходимостью — заставит ее кричать от наслаждения, в моих руках, под моим телом. Возможно, это лишь очередное проявление мужского эгоизма. Я даже забыл на какое-то время, зачем вообще нужен весь этот концерт…

Забавно, но забвения не получилось. Я точно знал, кто со мной, и не испытывал иллюзии близости с Норией. Хотя, когда Диана все узнает, она, конечно, в это не поверит. А то, что узнает — несомненно. Алин стирал ее воспоминания несколько раз, создавая пустоты памяти. А я планомерно рисую на теле Ди свои узоры, надеясь, что эфир заполнит недостающие воспоминания. Вряд ли это будут образы самой Дианы. Скорее всего — мои или Аргуса. Я надеюсь, что это поможет девочке сделать правильный выбор, когда придет время. Рассказывать бессмысленно, она уже ничему не поверит. Тем более, после этого дня. Этой ночи.

Я не могу скрыть наслаждения, что испытываю рядом с ней. Да, оно горчит, но я глотаю его снова и снова. Мне так нравится ее тело… сильное, тренированное, в вязи черных рисунков. Мой любовно созданный шедевр. Я не хочу ее отдавать. Хочу, чтобы она была моей. Хочу, чтобы Зеркало Сущего ошиблось хотя бы раз, и у меня появился шанс. Второй? Нет… Я смеюсь, и Ди смотрит на меня, как на безумного. Не бывает вторых шансов, даже у таких, как я.

А мироздание любит издеваться, повторяя то, что так хочется забыть.

Правда, в этот раз все по-другому. Я уже не влюбленный дурак, а Диана — не романтичная Нория. Она сможет убить, в отличие от своей предшественницы.

Я вколачиваюсь в женское тело и смотрю в глаза цвета лазури. Боги, я подыхаю на ней, я схожу с ума, я кончаю снова и снова и не могу успокоиться. Я вижу в Диане ненависть, она почти отражение моей. И задумываюсь о ее выборе. Кого ударит клинком эта девочка? Что, если меня?

Я снова смеюсь.

Почему бы и нет?

* * *

Я точно знаю, когда они встретились. Я не провидец, будущее никогда не приоткрывалось мне ни во снах, ни в алкогольном бреду. Но я давно живу и умею сопоставлять факты. Это случилось в Италии. Ловушка, вот куда мы угодили. На миг даже мелькнула мысль, что Аргус решил меня вывести из игры, но он точно знает, что подобный взрыв остановит лишь на пару часов. Но в это время Дианы не было рядом, а когда появилась, я вновь увидел в ней изменение.

Чуть более пристальный взгляд, напряженное раздумье. Какую сказку рассказал ей Аргус? Ту же, что и Нории, или придумал новую? Я молчу и ловлю дыхание девочки, позволяю ей вариться в собственных сомнениях и тревогах. Да, это гнусно… Но такова игра…

И еще этот новый странник. Он меня дико злит. Просто бесит, хочется оторвать его башку и насадить на кол. Или цивилизованно пристрелить в темной подворотне. Нельзя. Кодекс. Проклятый кодекс, который я не нарушу. Это, пожалуй, единственное, что я чту. Или я чту отца в этом кодексе? Неважно. Суть в том, что Ян будет жить. Пока. К тому же он нужен мне, план уже созрел, и я дую на легкие искры влюбленности Дианы и этого ублюдка, разжигая костер.

У моей ненависти к Яну такие банальные причины, что не хочется озвучивать их даже себе. Ревность. Зависть. Ничего достойного. Да, я завидую сукину сыну за то, что он смог сохранить в себе настоящее, даже пройдя через агонию и боль. В нем есть это — настоящее, живое, то, к чему так тянется Диана. Она хочет смеха и любви и нутром чувствует, что во мне нет ни первого, ни второго. И я ревную, когда вижу их. Хочу получить хоть каплю таких же чувств, хоть одну искру из этого пламени.

Но — увы.

Я стою у дольмена, с усмешкой разглядывая отпечатки рук — мужской и женской. Внутрь священного круга я даже не могу войти, гребаный дольмен не желает впускать меня. Давно пора его снести. И на отпечатки я смотрю со стороны, ощущая себя лишним. Я и есть — лишний… Демиург, которого проклянет его творение. Или просто глупец, возомнивший себя демиургом.

Злюсь и уезжаю из Башни каждый раз, когда ловлю себя на таких мыслях. Отправляюсь с Хэндаром в элитные притоны, где собираются самые отъявленные отморозки планеты и где можно расслабиться, выбивая дерьмо из всяческих уродов. Хэнд в этом профессионал, впрочем, я тоже. Снимаю свой дорогой пиджак и выпускаю инстинкты. Кого-то убиваю, а потом отправляюсь в комнаты наверху, где уже ждут элитные шлюхи.

Наутро снова чувствую себя отвратительно и мерзко.

И. хочу увидеть Ди. Она — свет. Ранящее и болезненное пламя, освещающее гнилое нутро моей души. Целый век я прожил, стараясь не заглядывать туда, а теперь вот смотрю все чаще. И все из-за этой девчонки. Или из-за цвета ее глаз…

Я давно сгнил, а Диана заставляет меня чувствовать запах разложения. Она заставляет чувствовать. И за это я опускаю ее все ниже, желая обладать и понимая, что этого никогда не будет. Ди ужаснулась бы, узнав, что творится в моей голове, когда я смотрю на нее.

…Она разрисовала полотна. Вечные боги, если вы есть — дайте мне сил! Смотрел на все эти желтые, зеленые и синие цветочки, на яркие пятна, на ужасающие мазки кистью и не дышал. Вцепился в металлический подрамник, кроша его в пальцах и не понимая, что делаю. Разноцветные брызги хороводом пестрели перед глазами, ослепляя безумной ненавистью и горечью. Сколько дней я выводил эти линии, сколько раз обрисовывал их пальцами? Все уничтожено. Сметено в глупом и нелепом порыве женской обиды.

Выдохнул, заставляя себя успокоиться и отвести взгляд от картин. Сдернул полотно с Зеркала Сущего.

— Покажи мне произошедшее, — приказал властно, не допуская и доли сомнения. Артефакты живут своей жизнью, и порой с ними непросто совладать. В амальгаме стекла уже столько эфира, что оно почти живое, почти разумное.

Мутное отражение становится темным, и я вижу… себя. Слишком часто Зеркало Сущего стало демонстрировать мне то, чем я стал. Я разглядываю без интереса. Черные крылья, обнаженное тело, оплетенное черной сетью набухших вен. Глаза без белков.

Усмехаюсь, и зеркало показывает оскаленное чудовище.

— Покажи мне Диану, — рычу я, сжимая кулаки. — Немедленно!

Темное нутро отражения мутнеет, словно являет дно озера после бури — все сине-зеленое, нечеткое. Так бывает, когда Зеркало показывает прошедшие дни. События еще не свершившиеся обычно окрашены красным или желтым.

Я вижу мастерскую и робко входящую девушку. Давным-давно я запретил ей отрывать эту дверь без моего разрешения. Но так и не поставил более серьезную защиту. Хотел, чтобы вошла? Возможно…

Тонкая фигурка в джинсах и свитере. Сколько раз я говорил, что мне не нравится эта одежда? В платьях она так прекрасна и утонченна. Но Ди упряма. Она стоит в раздумье, луч света касается ее лица. А потом Диана резко срывает полотно с ближайшей картины. Я люблю этот портрет. И ненавижу. На нем Нория почти жива… Она улыбается там, как в тот день, когда мы только познакомились. Дерзкая юная виконтесса, впервые приехавшая в Лондон. Она учила астрономию, читала скандального поэта и улыбалась так, словно этот мир был волшебным и невероятным местом, полным чудес. Она так искренне любила этот мир…

Ди внутри зеркала плакала. Беззвучно, с упрямо сжатыми губами и вздернутым подбородком. Она всегда плачет так, если вообще делает это. А потом схватила кисть…

Я отвернулся и переместился обратно в кабинет. Она вскинула голову.

— Что. Ты. Себе. Позволяешь?

Ярость требует выхода. Чудовище просится на волю. Я почти хочу свернуть эту тонкую шею. Смотрю в глаза цвета лазури. Смотрю внимательно, ловя малейшие изменения, самый тонкий отголосок чувств.

Никогда мне не удавалось передать этот цвет на полотне. Ни разу.

Диане больно. Но почему? В ней нет любви ко мне, так отчего она плакала? И сейчас смотрит так, что я теряюсь. Женские чувства порой слишком сложны… Дыхание Вечности почти обжигает ей пальцы, я чувствую артефакт слишком близко. Она уже готова позвать, готова ударить. Я с трудом загоняю суть внутрь себя. Не оттого, что боюсь. Просто слишком рано.

Диана говорит, а я смотрю ей в лицо и хочу задать лишь один вопрос. Почему ты плакала, малыш?

— Мне тебя жаль, Ландар, — произносит она.

И я снова срываюсь в бездну. Жаль? Меня? Так вот что за чувство я вижу в ее глазах? Жалость? Это то, чего я достоин?

Хочу убить. Чтобы не видеть жалость в глазах цвета лазури. Нория тоже смотрела так. Из своего окошка в проеме между стенами. Меня ублажали сразу несколько дев, столы ломились от еды и выпивки, а Нория смотрела с жалостью. Стояла в этом каменном мешке, голодная, с сухими потрескавшимися губами и жалела меня. Сытого, пьяного и кончающего. Эта жалость тогда довела меня до безумия… И сейчас я видел ее отражение в глазах Дианы. Что за странная насмешка судьбы? Что за прихоть мироздания, снова и снова заставляющая меня проходить один и тот же путь?

Я думал, что с Ди больно уже не будет.

А стало…

Я хочу, чтобы все закончилось.

* * *

Я ждал ее в тот день, когда создал иллюзию с Яном. Задумка и воплощение элементарны, было время, когда меня называли великим созидателем за умением претворять в жизнь несуществующие иллюзии. Я художник… И для Дианы нарисовал почти шедевр. Лейла и Ян, возле окна, два тела, объединенных горячим сексом. Знал, что после этого Ди придет ко мне. Вот только отпускать не собирался, слишком опасно.

Но… не ожидал того, что произойдет дальше. Того, что накроет с головой от ее губ, того, что моя затяжная и больная страсть обретет воплощение. Боги свидетели, я не думал делать это с ней… но не сдержался. В ее руках я чувствую себя живым, даже почти нужным. Когда Ди произносит мое имя, я до крови прокусываю изнутри щеку, чтобы не кончить. Мне хорошо с ней. Ни одна женщина не давала мне такого ощущения уже долгие годы. Секс давно стал механическим и скучным, ничего нового в надоевших телодвижениях. А на этом проклятом столе я ощутил себя снова юным. Ирония. Хотелось растянуть это. Хотелось целовать бесконечно долго. Хотелось смотреть в ее глаза. И не видеть отражающееся там чудовище. Я знаю, каким становлюсь иногда, Зеркало Сущего показывает многое. Часто не то, что надо, но меня таким, каков я есть. Я отвратителен. Если бы знали все те, кто восхищается красивой оболочкой, как я выгляжу на самом деле. Диана знает. Она знает, что на этом долбаном столе ее трахает чудовище.

А я знаю, что в ней Дыхание Вечности. Я чувствую его, как часть Нории. Как ее создание. Ее эфир. И я снова кусаю губы, чтобы не орать, чтобы сдержать то, что рвется изнутри. Слишком много всего — желания, ярости, боли, сожаления…

И когда сдерживать подступающие судороги уже нет сил, я прекращаю прятать суть. Я смотрю в эти глаза, цвета гребаной небесной лазури, и жду удар. Я знаю, зачем Диана здесь. Прожитые века дали мне слишком много знаний. Конечно, я знаю. Зачем и почему она пришла, на что надеется. И я жду. Раскрываюсь полностью, убираю любую защиту, ломаю свои щиты. Смотрю… И, наверное, хочу этого. Пусть ударит, потому что больше нет сил. Я вижу в этом закономерность и даже справедливость, ведь не зря Ди так похожа на ту, что создала клинок.

Но она медлит. И я не знаю, как относиться к этому. Диана ненавидит меня, но не призывает Дыхание Вечности. Почему? Почему она поступает так же, как Нория, не убивает, когда может сделать это?

Я не понимаю.

Я растерян.

Я отпускаю ее, хотя и знаю, что не стоит. Но я не могу ее видеть. Не могу смотреть в ее лицо, в ее глаза. Я прошу гребаное мироздание поскорее прекратить все это. Иначе я сорвусь и уничтожу этот мир, потому что ненавижу его.

Хотя ненавижу я лишь себя…

* * *

Впервые ощутил солидарность с ублюдком. Новым странником, что роет землю носом, лишь бы найти Диану. Я вижу пламя в его глазах, оно меняет суть. Я знаю этот огонь, адские костры ничто по сравнению с агонией души. Ян боится. От него разит страхом за километры, это дикий и животный страх за другое существо. Он боится потерять ту, что даже не обрел. Он готов на все, лишь бы вернуть ее.

О, мне знакомы и эти чувства…

Я тоже был готов на все. Но с той стороны нет возврата…

Но этот странник готов отправиться за Дианой и за грань. Я вижу в нем эту готовность и сжимаю зубы до скрипа. Хочу убить его хотя бы для того, чтобы не видеть. И не сравнивать. Себя с ним. Свои чувства — с его. Он как отражение, но только в кривом зеркале стою я, а не Ян. И это дико раздражает. И в то же время заставляет задуматься… Последнее время я думаю слишком часто.

Я знаю, что Ян найдет Диану. Знаю, что отнимет ее у меня. И знаю, что не убью его, когда придет время.

Почему?

Смеюсь. Потому что через целые века этой гребаной жизни, глядя на этих двоих, я наконец хоть что-то понял…

* * *

…Заключительный акт нашей пьесы. Не знаю, была ли она талантлива, не знаю, играли мы в трагедии или комедии. По большому счету — все едино и зависит лишь от точки зрения. Проклятый круг странников, которого я ждал целый век. И меня почти не волнует, чем этот поединок закончится для меня, я хочу лишь одного — смерти врага. Хочу увидеть это и обрести покой. Даже жаль, что клинок способен убить лишь один раз.

Ян удивил меня. Он оказался гораздо сильнее, чем я ожидал. И мне всерьез приходится защищаться, сдерживая его натиск. Яна ведет любовь, он верит в нее. И поэтому — почти равен по силе мне, Древнему.

Отшвырнул его и развернулся туда, где была Диана. Тонкая фигурка в легком платье. Она встала с колен и ударила. Аргуса. Сделал свой выбор. Выбрала… меня? Или просто меньшее из зол — это зло знакомое?

Я не почувствовал радости. Лишь облегчение от того, что все закончится. И за это я благодарен этой девочке, благодарен по-настоящему, надеюсь, она будет счастлива. Прощения? Нет, не прошу. Вряд ли я его достоин.

В детстве отец рассказывал мне, что крылья Иных обретали плоть от сильных и искренних чувств. Что они раскрывались за спиной, чтобы защитить самое дорогое, что есть у мужчины. Я всегда думал, что это лишь сказка. А теперь видел воплощение эфира воочию. Белоснежные крылья Яна, что уносили двоих от смерти.

И в этот момент понял, что рад. Действительно рад за них. За то, что выстояли, обрели друг друга, поверили в настоящее. Я смотрел и понимал, что впервые чувствую внутри тепло. Смирение. Покой. Мне было хорошо в этом губительном хаосе, в воронке взрыва, что убивала меня. Немного жаль, что не сказал что-то важное. Диане, Дорицию… Хаосу, что стал настоящим другом и о многом догадывался.

Серебристую цепь поймал машинально, не думая. Блеснул зеленый камень на кольце, стекло часов треснуло из-за бешено вращающейся стрелки.

Нория. Навсегда.

Моя путеводная звезда.

Это ведь… Не знаю, от чего закричал — от удара или осознания.

Отец говорил, что лишь прощение освобождает душу от цепей. Прощение других. Прощение себя. Еще одна байка, которой я не понимал. Я буду скучать по малышке Диане. И надеюсь, смогу быть достойным ее подарка.

Конец

Content

Марина Суржевская
ТРИНАДЦАТЫЙ СТРАННИК

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Эпилог

ВОСПОМИНАНИЯ