Кирилл Клеванский

Дело черного мага

Книга 1

Пролог

2031 год. Самый обычный, почти ничем не примечательный год. Разве что в этом году на рынке появилось устройство под названием Magic lenses.

Хотя говорить в данном случае “появилось на рынке” немного неверно. Чертежи, документация и вся информация касательно нового прорывного девайса просто оказались первого сентября 2031-го года на Reddit и уже оттуда растеклись по всей сети.

Кто выложил, кто создал это устройство, которое, будучи простыми глазными линзами, содержало в себе мощность смартфона и качество изображения высококачественного дисплея – никто до сих пор не знает. Хотя с тех пор минуло уже почти полвека…

Производители, которые клепали эти линзы, плодились, как грибы после дождя. Программным обеспечением снабжали разнообразные студии и даже некоторые компании-гиганты.

Всего за год технология Magic lenses стала настолько же популярна и востребована, как все те же смартфоны. Во многом она даже их заменила.

А затем в 2032 году, все в тот же день первого сентября, ровно год спустя, на странице Reddit, где пользователь под именем Prophet выложил чертежи линзы, он вдруг опубликовал программное обеспечение. Свободное скачивание, доступ любому пользователю.

Абсолютно бесплатно.

Стоит ли говорить, что народ бросился скачивать.

А когда скачали…

Сначала все подумали, что это игра.

Два или три дня ушло на то, чтобы люди, радостно колотящие монстров, использующие магию, покоряющие подземелья и прочее, поняли, что это вовсе не игра, а реальность.

Реальность, которую они увидели благодаря технологии Magic lenses.

Линзы и программное обеспечение хотели прикрыть, но Prophet сделал все правильно – свободный доступ и интернет… С таким же успехом те, кто желал отобрать у человечества способность видеть магию, могли бы попытаться отобрать интернет.

Затем начались исследования.

Народ выяснил, что магия существовала в мире Земли всегда. Просто в какой-то момент все меньшее и меньшее количество людей могли ее чувствовать, видеть и ощущать.

В итоге все, что некогда являлось неотъемлемой частью жизни населения Земли, переместилось в сказки и мифы. Мир смертных и мир волшебства существовали как две стороны одной медали.

Люди (за редким исключением) не замечали магических существ и магии, а те не реагировали на смертных соседей. Правда, уже за куда меньшим исключением…

Во всяком случае, населению Земли стало понятно, почему каждый год по статистике исчезает по всей территории планеты больше десятка миллионов людей, которых никогда не могут найти.

Все же разнообразным волшебным тварям надо что-то есть…

Взять того же вампира. Вот кто-нибудь думал, сколько литров крови в месяц требуется, чтобы прокормить эту тварь? А про оборотней и вовсе лучше молчать.

Линзы вернули людям возможность видеть магию. Исследования говорили о том, что их вычислительная способность, которая переводила таинственное волшебство в простой вид цифр и инструкций, строилась на квантовой неопределенности, гиперпозиции, теории множества изогнутых струн, лучевой гравитации, искажении пространства-времени в зависимости от скорости, которая является лишь гравитационной разницей между двумя точками, и прочей малопонятной ерундой.

Так или иначе – в 2032-м году магия вновь стала частью жизни землян.

Люди вдруг узнали, что в горах Урала, в Гималаях и Андах живут гномы. В лесах Канады и Сибири – эльфы. Что в водах водятся не только рыбы, а еще русалки, наги, каппы и прочие существа.

Что по небесам парят не только птицы, но и драконы, фениксы, грифоны и те, название коих уже стерлись даже в сказках и мифах.

Огры, тролли, варги, гоблины, орки, фейри, великаны, циклопы, медузы, кентавры, циклопы… или циклопы уже были? Все они вдруг стали видимы простому человеку.

Ну и помните речь Тони Старка в одном из фильмов о супергероях (сейчас они, ну эти фильмы, воспринимаются разве что с иронией). Сначала он в своем железном костюме сражался с простыми людьми, а затем подтянулись сверхлюди, инопланетяне и даже боги.

В общем – все пошло по каскадной нарастающей.

Так же и с 2032-го года. Магия стала развиваться… Люди ее развивали в себе. Изучали. Верили в нее… Если, опять же, доверять разным клирикам и иным поборникам Слова о том, что двигателем всему является вера.

Иными словами, магия не только стала частью жизнью Новой Земли, но и укоренилась в ней. Развилась. Преобразилась. И, закончив эпоху цифровых технологий, начала эпоху слияния магии и техники.

Люди даже нашли Атлантиду…

Хотя и искать ее особо не требовалась. Тысячи лет она занимала континент, который для всего мира был скрыт под толщей воды. И лишь его вершина в виде Новой Зеландии торчала на всеобщем обозрении.

Ну, и как оказалось, простая техника людей не могла увидеть всего объема планеты Земли. Вдруг выяснилось, что она была едва ли не в полтора раза больше, чем думали простые люди…

Ученым, разумеется, пришлось заново ломать голову над физическими законами, к которым добавились и законы волшебства и магии.

Например, никто до сих пор не знает, почему после “увеличения” Земли не изменилось ни количество дней в году, ни часов в сутках, ни даже ускорение свободного падения.

Иными словами – загадок, даже спустя пятьдесят лет, в 2081-м году, было куда больше, чем ответов.

Но люди жили.

Становились магами, обучаясь в школах волшебства. Посещали страны разумных волшебных существ. Охотились на редких неразумных волшебных тварей. Исследовали подземелья. Любили. Предавали. Умирали и рождались.

Воевали…

Кстати, в 2040-м году случилась Первая магическая война, которая перекроила карту мира и едва не уничтожила планету, но об этом позже.

В общем, если простыми словами, то форум Reddit все же справился со своей задачей и действительно изменил мир. В лучшую или худшую сторону – кто знает.

До сих пор существуют поборники движения за отказ от Magic lenses и магии. Но… их потуги сводятся лишь к террористическим актам.

Выросло уже два поколения и подрастает третье, для которого магия – такая же обыденность, как интернет когда-то. Хотя он, интернет, разумеется, никуда не исчез.

Так что если увидите эльфа в кедах, бейсболке, с кофе из “Старбакса”, за ноутбуком компании Apple, то не удивляйтесь. Правда, скорее всего, так просто вы его не встретите ни в Нью-Йорке, ни в Токио, ни в Москве, ни в Лондоне… Нет, может, в кварталах волшебных рас и найдете, если вас туда пропустят, но так просто…

Так просто представителя всех рас можно встретить разве что в Маэрс-сити, столице континента Атлантида, омываемого Тихим океаном.

Места, где когда-то родилась магия. Почему она это сделала? Кто такой Prophet? Зачем и для чего были созданы Magic lenses?

Алекс Дум, он же Александр Думский, понятия не имел.

А кто такой Алекс Дум?

Что же – это хороший вопрос.

Глава 1

Алекс, поправляя старенькую кожаную куртку, дождался, пока с лязгом отъедут ворота, открывая ему вид на потрепанную временем, старую асфальтовую дорогу.

– Проваливай, Дум, – донеслось с вышки.

Алекс повернулся в сторону стальной башни, внутри которой за армированным стеклом сидел тучный дозорный. Как звали толстячка – он не помнил. Что не помешало Алексу показать средний палец, на котором было выбито “Дум”.

Дозорный что-то выкрикнул вслед парню, но тот уже не слышал.

Подняв воротник куртки, он вышел за пределы специального исправительного учреждения для людей, обладающих уникальными возможностями. А попросту – из зоны для магов.

Именно там Алекс провел последние годы своей жизни. Если быть точным, то четыре года.

Трясущимися от холода руками он нашарил в кармане помятую пачку сигарет без фильтра. Достав ее, он улыбнулся и, выбив ладонью одного ракового солдатика, ловко поймал губами.

Как ни странно, но этому трюку его научили не на воле, а в тюрьме. В бараках, запрятанных на глубине в несколько километров под землей. И это не считая ограничивающие способности к магии ошейники.

Алекс потер шею.

Ему до сих пор казалось, что он все еще чувствует вес проклятого металла – адамантия. Именно с его помощью власти ограничивали магов, нарушивших закон.

Ну, еще в ход, конечно, шли издевательства и самоуправство стражников и прочие ненужные подробности.

– Дьявол, – выругался Алекс.

По старой привычке он поднес большой палец к сигарете, но пламени на подушечке так и не появилось.

Покосившись на тяжелый браслет на левой лодыжке, Алекс выругался еще раз. В ближайшее время колдовство останется для него за пределами жизни.

Зажигалки не было.

Да и где найдешь зажигалку на забытом людьми, богами, духами, демонами, феями и иными сущностями острове, отделенном от Маэрс-сити единственным мостом?

Именно к нему и вела разбитая дорога, по которой лишь раз в день ездил автобус. И учитывая, что солнце уже клонилось к океану на западе, то Алекса выпустили незадолго после отъезда этого спасительного стального челнока.

Подняв серую сумку, с которой его и повязал отдел правопорядка, Алекс дошел до остановки и уселся на деревянную скамейку.

Дул неприятный, северный ветер. В Маэрс-сити лето быстро заканчивалось и, несмотря на то что на дворе все еще стоял август, погода была аховой.

Потуже закутавшись в тонкую куртку, Алекс, жуя сигарету, пытался хоть как-то согреться.

Ему нужно было обдумать, что теперь делать со своей жизнью. Только выйдя из тюрьмы, осужденный по тяжкой, да еще и черномагической статье, особым простором выбора своей судьбы он похвастаться не мог.

К тому же если быть честным, то ничего, кроме магии, Алекс в своей жизни не умел.

– Весело, – протянул он, вглядываясь в бесконечную каменную гряду, со всех сторон омываемую холодным морем. Говорят, эту тюрьму скопировали с некогда знаменитого Алькатраса. Первой зоны для магов.

Размышления об исторической иронии прервал визг тормозов. Прямо напротив проржавевшей остановки остановился длинный, представительный лимузин.

Обилие хрома нисколько не портило его делового, черного вида. А классический бензиновый выхлоп свидетельствовал о высоком положении владельца люксовой машины.

В эпоху магомодулей не все могли позволить себе не то что купить что-то классическое, бензиновое, а банально платить с этого налоги.

С водительского места вышел шофер. Высокий, плечистый, в дорогущем костюме, с начищенными до ослепительного блеска туфлями и лицом, пересеченным несколькими шрамами.

Алекс вздрогнул.

Он уже видел таких. Но не в роли шоферов, а среди бугаев банд Хай-Гардена.

– Анализ, – скомандовал Алекс своему нейрочипу.

Перед глазами всплыло красноватое сообщение:

Имя:??? Раса: человек. Уровень УЕМ: 4561

Алекс едва сигаретой собственной не подавился. Четыре с половиной тысячи условных единиц магии – это крепкий уровень адепта!

Какой монстр мог себе позволить нанять простым шофером целого адепта, Алекс не знал. Более того – он и знать не хотел. Но что-то ему подсказывало, что в данном вопросе у него также выбора нет.

Познакомиться придется.

Шофер, надвинув фуражку на стальные глаза, которые легко могли принадлежать как убийце, так и военному, открыл пассажирскую дверь.

– Спасибо, Дункан, – прозвучал певучий, холеный голос. – Садитесь, мистер Думский, нам есть что обсудить.

Алекс посмотрел на низкое, серое небо. Затянутое тучами, оно, будто гранитная крышка гроба, давило ему на плечи. Любой нормальный человек на его месте немедленно отказался бы… отказался и, скорее всего, все равно оказался внутри лимузина, но уже не в очень презентабельном виде.

Когда перед тобой останавливается явно правительственная машина, то отказываться от приглашения – не просто глупость, а не самая интересная попытка совершить самоубийство.

Закинув сумку за плечо, Алекс подошел к лимузину и нагло улыбнулся шоферу.

– Здарова, Дункан, – махнул он рукой и, не дожидаясь реакции, нырнул внутрь.

Признаться, даже в самые лучшие времена его попа никогда не сидела на столь удобном кресле, как здесь. Причем не сидении, а именно кресле. Обшитом бежевой кожей, с деревянными подлокотниками, подставкой для ног, вентиляцией, массажными роликами и чем-то еще, несомненно дорогим и безумно комфортным.

На противоположном таком же кресле расположился мужчина средних лет. Во внешнем мире, мире расистов, сексистов и просто смертных его бы обязательно назвали азиатом, но здесь, в стране магов, он был просто государственным служащим с желтоватой кожей и узкими глазами.

В ухоженных руках, сверкающих свежим лосьоном и маникюром, он держал самую простую бумажную папку. Не планшет или, на худой конец, смартфон, а физический носитель.

Алекс думал, что их, кроме мафии, никто и не использует.

– Анализ.

Имя:??? Раса:??? Уровень УЕМ:???

Как и подозревал Алекс, “костюм” действительно принадлежал к какой-то из структур. Только они могли игнорировать закон Маэрс-сити и скрывать графы расы и уровня.

Ситуация – дерьмо.

Алекс даже не почувствовал, когда лимузин тронулся с места, и определил это лишь по движению пейзажа за окном.

– Алекс Думский, – лениво перелистывал страницы “костюм”. – Воспитанник приюта святого Фредерика. Сбежал в семь лет, в восемь – первый привод в отделение полиции. Украл, – брови “костюма” слегка приподнялись, – кошку?

– Тяжелое детство, – ответил на незаданный вопрос Думский.

Он не стал уточнять, что эта кошка во время того, как он обкрадывал квартиру, решила сожрать хозяйскую сережку.

Бешеная тварь.

– В десять, по сведениям полиции, стал членом банды “Ткилс”. Самый молодой за всю историю?

– Талант, – улыбнулся Алекс.

– И не поспоришь, – кивнул “костюм”. – Двести УЕМ в десятилетнем возрасте – немногие могут похвастаться таким потенциалом. К двенадцати вы уже достигли ступени практикующего и пяти сотен УЕМ. Учись вы в государственной школе, вас бы причислили к гениям.

– Не причислили бы.

– Не причислили, – согласился “костюм”. – Скорее всего, сразу бы прооперировали ваше энергетическое тело, чтобы пресечь практику темной магии.

– Которая до сих пор не запрещена. – В голосе Алекса зазвучало что-то недоброе. Дали о себе знать старые обиды. – Но при этом вы калечите детей!

– Избавляем их от ненужной и тяжелой судьбы, – парировал “костюм”. – Но не будем об этом… Итак, маленький мальчик двенадцати лет, обладающий силой практикующего… Нет, темный маг ранга практикующий решает, что банда “Ткилс” ему не подходит. – “Костюм” перевернул страницу, и Алекс заметил несколько фотографий.

Пейзаж за окном ему нравился больше, чем то, что он там увидел.

– Дункан при виде этих фотографий заметил, что вас стоило отправлять не сюда, а в психушку.

– А бандиты решили, что меня стоит отправить на тот свет. – Алекс все так же смотрел за окно. – Я был не согласен.

– Я вижу, – снова кивнул “костюм”. – На долгое время не прошедший государственной аттестации темный маг практикующий теряется с радаров. А затем, два года спустя, в городе случается настоящий бум на черном рынке.

Алекс самодовольно хмыкнул. Вместе со стариком гномом они неплохо повеселились в те дни.

– Десятки высококлассных заклинаний, вплоть до ранга мистика, привели район Хай-Гардена в состояние войны банд, – “костюм” перевернул следующую страницу, – а затем вы ошиблись, мистер Думский, не стоит так снисходительно относиться к стражам правопорядка. Хотя вы искусно отводили глаза, но покупать в четырнадцать лет спортивную машину на магоприводе – это уже хамство. Я вот на свою зарплату такого себе позволить не могу.

Алекс хмыкнул. Если он был прав о положении “костюма”, то тот себе десять таких машин мог купить.

– Через нее на вас и вышли, – продолжил “простой государственный служащий”, каким он и хотел себя выставить.

– У вас прикурить не будет?

– Здесь не курят, – отрезал “костюм”. – Два года беготни за вашей скромной персоной, а оказывается, все это время вы жили на соседней с центральным управлением Хай-Гардена улице. Наглость.

Алекс был иного мнения. Как говорили мелкие мошенники его альма-матер – улицы, надежнее всего прятать на самом видном месте.

– Потом две попытки задержания. Шестнадцатилетний мальчик уровня мистика с мощью в двенадцать сотен УЕМ… Такого, признаюсь, я еще никогда не видел. – И снова фотографии. Но этими Алекс уже мог гордиться. – В итоге трое оперативников, бывалых практикующих, оказались в реанимации, еще четверо с травмами различной тяжести на месяцы разлетелись по больничным койкам.

Если честно, в тот день Алекс не собирался устраивать побоища, но они разбили его машину!

И опять же, в те времена он мог позволить себе купить новую, но сыграл вопрос принципа. Он все же потратил немало усилий, чтобы провернуть аферу по ее покупке, и она была дорога ему как память.

А может, он просто был больным ублюдком, которым его пыталась выставить пресса.

Кажется, он даже сохранил газетный заголовок…

– Целый месяц о вас ни слуху ни духу, а затем вы всплываете в простой барной драке. Глупо.

Алекс скривился. Об этом ему было вспоминать не очень приятно.

– Вас задержали в течение недели. – “Костюм” вчитался в очередной лист досье и слегка присвистнул. – В задержании участвовали адепт и два десятка оперативников уровня мистик. Взяли, так сказать, с фанфарами.

И если бы не клятый адепт, Алекс ушел бы и тогда. Эти вышколенные мистики были тупы и неповоротливы. Если бы не адепт…

– Затем суд, – не унимался “костюм”, – дело в семнадцать томов. Почти по вашему возрасту, да? Что вам вменяли? Пятнадцать эпизодов кражи, сто девяносто девять эпизодов незаконного изготовления черномагических заклинаний с целью продажи, пять эпизодов нанесения тяжкого вреда здоровья, тридцать шесть эпизодов нападения на представителей закона, семь обвинений в причинении смерти путем использования темномагических практик. – “Костюм” прокашлялся и нажал на кнопку. Открылись дверцы деревянной тумбы, демонстрируя позолоченное убранство и фарфоровый сервиз, в который сложный механизм налил воды и кинул льда. – По последнему пункту – все не доказано. Признаться, будь это иначе, мы бы с вами сейчас не разговаривали.

От Алекса не укрылось то, как “костюм” мазнул взглядом по браслету на его лодыжке.

Черт…

Черт!

Ситуация стремительно катилась в какую-то чересчур глубокую задницу.

– И в качестве вишенки на торте демонология и демоническая магия. Отрасли волшебства, запрещенные на законодательном уровне.

Алекс молча жевал сигарету, не замечая, что уже почти полностью ее съел.

– По сложении всех доказанных прокурором статей вас обрекли на… триста четырнадцать лет тюремного срока.

– Сущие мелочи, – нервно фыркнул Алекс.

Ему захотелось немедленно открыть дверь и броситься на острые камни. Такой исход его устраивал больше того, что скоро могло грянуть.

– Освобождены по УДО через четыре года с условием постоянной носки ограничивающего браслета. – И снова взгляд на лодыжку, где висел артефакт, блокирующий способности Алекса к магии.

“Костюм” захлопнул папку и откинулся на кресло. Он, отгибая мизинчик, шумно отхлебнул воды из граненого стакана.

– Что мы имеем как итог? Невероятно талантливый, возможно – гениальный самоучка, выбравший темную магию, к шестнадцати годам достигает силы, которая многим только снится.

“И если бы не тюрьма и четыре потерянных года, – мысленно добавил Алекс, – то сейчас ваш Дункан был бы свит в бараний рог!”

– Разбрасываться такими талантами государство просто не может и не должно, так что…

– Позвольте перебью? – Алекс, будто в школе, в которой он никогда не учился, поднял руку. – Зачем вы выпустили меня из тюрьмы?

– Уже догадались, а мы хотели преподнести это как сюрп…

– Зачем?

Они какое-то время играли в гляделки.

– Очевидно, что мы хотим предложить вам сотрудничество, в результате которого, если вы покажете себя с наилучшей стороны, то сможете реабилитироваться и занять достойное положение в нашем обществе.

– А если упростить?

– Если упростить, – “костюм”, разом теряя маску добродушия, сложил пальцы домиком и сверкнул хищным взглядом, – то справа и слева от вас острые камни, а двери в лимузине давно уже не чинили. Позади – тюрьма, где вас, как я понял, не очень любят. А перед вами – я. Обещаю вам работу и возможность снять браслет.

– Какие радужные перспективы.

– У многих нет и таких, – развел руками “костюм”. – Ну так что?

Алекс вгляделся в глаза “костюму”. Холодные и стальные.

Проклятье, к какому подразделению конкретно он принадлежал?

– Четыре года ни с кем в постели не лежал, – вздохнул Алекс. – Не думал, что по освобождении придется прыгать в койку к служивым.

– Это значит – да?

Алекс кивнул.

– Не то чтобы у меня был выбор, – несколько грустно улыбнулся Дум. Он уже давно привык к прозвищу и порой забывал о фамилии. – В чем суть нашего сотрудничества?

– Если в двух словах, то вам предстоит поступление в Первый магический университет, – обезоруживающе улыбнулся “костюм”. – В роли профессора черной магии.

Алекс какое-то время ждал, что “костюм” скажет нечто вроде – “Шутка”, но ничего подобного не последовало.

– ЧТО-О-О-кх-кх-кха…

Крик Алекса потонул в его же собственном кашле.

Он таки проглотил клятую сигарету.

Глава 2

Подняв воротник куртки, Алекс “выщелкнул” из кулака большой палец. Над его подушечкой зажегся язычок черного пламени.

Элементарное магическое воздействие. Потребление: 0,5 УЕМ/сек

Для кого-то, кто хотя бы сделал первые шаги по ступени Ученика (от 0 до 250 УЕМ), такие сообщения на периферии зрения, создаваемые линзами, были сродни обыденности.

Особенно здесь – в Маэрс-сити, сердце магического мира Новой Земли.

Но для Алекса…

Четыре года. Четыре года, проведенных в подземном каменном мешке, заставили его ценить простые мелочи.

Сообщения линз, возможность использовать магию, не запирающиеся двери и возможность посрать когда хочется, а не когда кто-то в камере не поглощает пищу.

– Ваши вещи уже на конспиративной квартире, мистер Думски.

– Думский, – машинально поправил Алекс.

– Без разницы, – парировал Дункан. Шофер, показательно нажимая пальцем на кнопку стеклоподъемника, обронил: – Надеюсь, ты облажаешься, сопляк.

Любой нормальный черный маг старой закалки бросил бы в наглеца какое-нибудь проклятье. Ну хотя бы, чтобы при следующей близости с женщиной у него член чирьями покрылся.

Дум был не из таких.

Он поправил свои очки средним пальцем, на котором рунами языка народа Фае было выбито “Дум”.

Он ненавидел проклятых фейри…

Лимузин, сверкнув габаритными огнями, вскоре исчез за поворотом. Алекс проводил машину взглядом, картинно и наигранно отвесил глубокий поклон, а затем развернулся, чтобы врезаться в бюст высоченной дамы.

В кашемировом пальто с воротником из двухвостой лисицы, она выглядела типичной “мамочкой”.

– Заблудился, молодой? – прорычала она.

И в данном случае это была не метафора, женщина действительно прорычала. Характерная зеленая кожа, животный, слегка мускатный запах, желтые ногти-когти и клыки, пирсингованные золотыми кольцами.

Имя:??? Раса: тролль. Уровень УЕМ: 129

– Мэм. – Алекс хотел было приподнять край своей шляпы, но вдруг понял, что ее не выдали при выписке из лучшего санатория Маэрс-сити. Алл инклюзив, так сказать.

Уроды…

– Мисс, – хмыкнула троллиха. – Товар посмотришь?

Алекс только вывернул наизнанку карманы брюк.

– Проваливай тогда, нищеброд, – мамаша оттолкнула его в сторону, чем едва не выбила на проезжую часть, – не загораживай мне товар.

Дум кинул быстрый взгляд в сторону темного переулка. Там, в едком полумраке, разгоняемом светом неоновой вывески дешевого хостела, ютились полуобнаженные представительницы сразу нескольких рас.

Алекс даже мог поклясться, что заметил среди них острые белые уши эльфов, но, скорее всего, померещилось. Даже самые бедные из эльфийских семей были богаче шейхов пустынных эмиров.

– Чо встал? – кто-то толкнул Алекса плечом.

– Чо пялишься? – Его, только что развернувшегося, вновь мотнуло от очередного тычка плечом в сторону.

Запнувшись о поребрик и едва не свалившись на асфальт проезжей части, Алекс в последнюю секунду увернулся от мчащегося мимо байка.

– Башка лишняя, дебил?! – донес ветер, перекрывший рев бензинового мотора.

Видимо, кто-то из бандитов – только они в Хайгардене, главной помойной яме Маэрс-сити, могли позволить себе налоги на бензиновый мотор.

Ну, как позволить…

Они их просто не платили.

Встряхнув головой, вновь подняв воротник куртки, Алекс развернулся и посмотрел на черное небо. Затянутое тучами, освещенное многочисленными прожекторами, порой выхватывающими из тьмы волшебные дирижабли и свистящие крыльями глайдеры, только здесь, в Хайгардене, оно не выглядело как рождественская елка.

Там, чуть дальше, ночь никогда по-настоящему не вступала в свои законные владения.

Алекс посмотрел на центральные районы Маэрс-сити. Несмотря на то что они находились в двадцати станциях метро (и это было кратчайшим маршрутом), их было видно даже из захолустного Хайгардена.

Представьте себе Манхэттэн образца второго десятилетия двадцать первого века. А затем увеличьте этот остров в шесть раз, скрестите его с Гонконгом и получите центральные районы Маэрс-сити.

Город, в котором небоскребы уже устали пересчитывать – каждый год их число лишь увеличивалось. Джунгли из хрома и стали, стекла и металла.

В нем проживало тридцать шесть миллионов разумных существ. Начиная людьми и заканчивая представителями фейри.

Никогда не спящий, вечно гудящий муравейник, пропитанный магией от канализации, где обитали троглодиты (и это не шутка. Алекс сам лично троих порешил. Хотел и четвертого, но тот ему чуть ногу не отрезал), заканчивая шпилями высочайших небоскребов, на которых порой можно было заметить вечно странствующих грозовых птиц.

Алекс втянул воздух полной грудью.

Воздух, в котором аромат духов удивительным образом смешивался с грязью и помойным дурманом; где запах денег переплетался с вонью нищеты; где блеск витрин лучших бутиков затмевала тьма притонов и подворотен; где выхлопы дорогих спорткаров порой глушились дизельными самоходками.

Город контрастов.

Город всех рас.

Столица Атлантиды.

Город магии.

– Хорошо оказаться дома, – улыбнулся Алекс.

Он протянул руку и схватил черную шляпу с головы какого-то парнишки.

– Эй, – возмутился было тот, но увидев на ладони Алекса вспыхнувшую сиреневым туманом волшебную печать, тут же скрылся где-то в хитросплетении переулков.

– А в Хайгардене вдвойне хорошо. – Поправив полы и сорвав ленту у тульи, Алекс придал своей излюбленной фетровой шляпе более хищный вид. – Итак, господин Бромвурд, я хотел бы забрать то, что причитается мне.

И Алекс, запихнув ладони в карманы, направился в сторону нижнего парка. Неподалеку от приюта, где он вырос, рядом с площадью семи углов, где он участвовал в войнах банд, буквально в паре кварталов от дома безумного старикашки, который обучил его искусству черной магии, – именно там находился неприметный магазинчик “Все для охоты и рыбалки”. И лишь немногие – читай, весь Хайгарден, включая фараонов из тех, что работают не ради чести значка, а в целях изъятия хрустящих купюр, – знали, что там находится одна из главных контрабандистских лавок района.

Вообще, у Алекса имелись и куда более важные дела.

Выяснить, за каким чертом государственникам потребовалась его скромная тушка. Причем настолько сильно, что они вытащили ее из тюрьмы магов и скостили несколько веков срока.

Понять, за каким демоном они собирались запихнуть его Первый магический университет. Причем сразу в статусе профессора.

Профессора черной магии… Ха! Да любой так называемый “профессор черной магии” душу и пятую точку бы продал за те знания, которые хранились в голове Алекса…

На закуску ему оставалось разузнать, кем именно являлись узкоглазый и Дункан.

Ну и по мелочи – выплатить долг одному из крупнейших криминальных синдикатов. За то, что не дали Алексу превратиться на зоне в пропеллер, крутящийся вокруг оси чьего-то детородного органа. Долг в объеме сто тысяч кредитов.

Если в долларах, то умножьте на десять.

Не кисло, да?

А счетчик-то то уже начал тикать…

Но больше всего Алекса волновало…

– Жрать охота, – он сморкнулся в урну и глубоко затянулся, – и бабу бы…

– Милок, ну что, надумал?! – донеслось ему вслед от троллихи.

Алекс поступил так, как поступал в любой непонятной ситуации.

Он затянулся. Выдохнул колечко дыма. Продемонстрировал татуировку “Дум” и поплелся дальше вниз по улице.

Его, наверное, уже заждался один бородатый гном, который задолжал ему кучу денег и сытный ужин!

Глава 3

– Прям как и не пробыл в отпуске четыре года, – протянул Алекс, щелчком пальцев отправляя окурок в стоявшую неподалеку от автобусной остановки урну.

Хайгарден, пожалуй, единственное место, где все еще ездили электробусы, а не магобусы. Просто для последних требовалось специальное дорожное покрытие, которым только недавно (относительно недавно – четыре года назад) покрыли большую часть центральных районов Маэрс-сити.

Здесь же все еще лежал пусть и добротный, но простой асфальт.

Дум стоял напротив невысокого двухэтажного здания. Покосившаяся вывеска “Все для охоты и рыбалки” шаталась на ветру. Несколько неоновых букв не горели, так что если бы не свет ближайшего фонаря, то понять, что именно на ней написано, было бы сложно.

Слева и справа от магазина высились пятиэтажные жилые здания. Похожие скорее на муравейники, чем на достойное жилье гражданина Атлантиды, из красного кирпича, с деревянными ставнями и простыми стеклами, они служили пристанищем простым работягам города.

С утра на завод, вечером обратно в конуру.

Иначе как конурой мелкие квартирки, в которых ютилось по шесть-восемь человек семейства, и не назовешь.

Один раз, еще в детстве увидев подобные условия, Алекс понял, что лучше будет жить на улице, чем так…

Подойдя к каменному крыльцу, ведущему к входу в лавку, Дум вытер подошву кедов, в которых его приняли фараоны, о знакомый и почти даже родной каменный выступ.

Толкнув дверь, привычно вздрагивая от завывшего на манер банши волшебного звонка, Алекс все так же машинально выругался.

– Сколько раз просил поменять звонок, – прорычал он, аккуратно придерживая за собой дверь.

Несмотря на миновавшие четыре года, в лавке старого гнома так ничего и не изменилось. Все тот же потертый зеленоватый ковер на дощатом полу, который только увеличивал и без того просторное помещение.

По стенам на деревянных столах блестели стеклянные крышки, под которыми лежали различные снасти. Слева – для рыбалки, справа – для охоты.

Алекс, руководствуясь любопытством, подошел к тем, что справа. Его взгляд тут же привлек длинный нож с зазубринами. Резная деревянная рукоять и несколько рун на сером, широком лезвии.

Объект: охотничий нож. Ранг изделия: F. Максимальная выработка УЕМ: 12. Стоимость: 145 кредитов.

– Старый совсем совесть потерял, – присвистнул Алекс. – Артефакт F класса за полторы сотни кредитов впаривать. Да за такие барыши голыми руками глотку темной крысе порвут.

Артефакт F ранга – низшего качества из всех. Кроме как на темных крыс да на каких-нибудь шальных мутантов с таким не поохотишься.

Хотя для начинающих охотников на монстров и такой сойдет.

Не маги все же. Для них и 12 УЕМ в артефакте как манна небесная.

Сверху на стенах были развешаны предметы верхней одежды. Куртки и штаны на вешалках, сапоги на полках.

– Куртка Columbia, – прочитал Алекс на ценнике темно-зеленой куртки с двойной застежкой и, кажется, весьма прочным материалом.

Объект: куртка. Ранг изделия: F. Максимальное поглощение УЕМ: 7,5. Сопротивление стихии льда: 0,5 %. Стоимость: 210 кредитов.

Алекс едва молиться от удивления не стал. А молитва для черного мага – это хуже, чем святая вода для вампира. Помнится, по глупости и молодости Дум как-то раз на порог церкви поднялся. Его, кажется, неделю откачивали всей бандой.

А те несколько ожогов от креста, когда его пытали в тюрьме, кажется, не сойдут уже никогда.

– Вы что-то конкретное ищете или просто поглазеть зашли, мистер…

Алекс обернулся на звук. За стойкой прилавка, скучающе облокотившись о кассу в ретростиле, слушал один беспроводной наушник прыщеватый студент.

И прыщеватым он был не в силу юного возраста, ибо вряд ли Алекс его серьезно старше, а просто потому, что, видимо, с детства мыло не любил.

Видимо, к тюрьме готовился…

Так, ладно, надо завязывать с шутками про тюрьму. Все же Алекс из нее уже выпустился… то есть вышел и больше возвращаться не собирался.

Ни в ближайшее время, ни в обозримом будущем, ни вообще когда-либо.

– А где Джереми? – спросил Алекс, подходя поближе к студенту.

От него пахло дешевым одеколоном, а потные подмышки резко контрастировали с мягким, сладковатым привкусом детского крема, идущего от влажных ладоней.

Испарина на лбу и перевернутый планшет закончили описание трудовых будней работников магазина старого гнома.

Интересно, а Стажер, назовем его так, знал, что здесь камеры установлены?

– Нет больше Джереми, – недовольно ответил Стажер.

– Память ему светлая. – Алекс слегка приподнял шляпу.

– Да не в этом смысле!

– А в каком?

– Уволили его. – Стажер пожал плечами и, думая, что делает это незаметно, скинул планшет с прилавка в нижнюю полку. Увы, на стекле витрины отразился экран гаджета. И что только у молодежи в голове творится… – Месяца четыре назад.

– И за что уволили Джереми? – удивился Алекс. – Он мне так нравился. Всегда меня пытался печеньем угостить. А ты, я смотрю, угощения для покупателей не держишь.

– А ты, я смотрю, слишком много вопросов задаешь, – прищурился Стажер. – Если не собираешься ничего покупать, так проваливай, нищеброд.

Алекс вздохнул и, приподняв очки, помассировал переносицу.

– Слушай, меня за сегодняшний вечер уже второй раз называют нищебродом. А это, признаться, нисколько не улучшает мое поганое настроение.

– Да? Ну прости, пожалуйста, что так вечер порчу. – Стажер сделал неуловимое движение, и вскоре в лицо Алексу смотрело дуло обычного, но от того не менее смертельного кольта сорок пятого калибра. – Может, это как-нибудь тебе его поднимет?

– Пользоваться хоть…

Стажер весьма ловко снял с предохранителя и взвел спусковой курок.

– …умеешь, – уже не вопросительно, а утвердительно закончил Алекс. – А дуло-то чего такое большое выбрал?

– Чего?

– Ну, калибр у отверстия твоего, говорю, слишком большой.

Стажер недоумевающе хлопнул ресницами.

– Проклятье, – выругался Алекс. – Я тут намекаю, что ты заднеприводный, типа. Любишь паровозики пускать. Ну, мыло там ронял в тюрячке… Так, стоп, я же без шуток про…

– Я и с первого раза понял! – рявкнул, перебивая, Стажер. – Ты псих, что ли?! Я же тебе сейчас голов…

Еще до того, как Стажер успел договорить, Алекс поднял руки. Правую ладонь он положил на запястье студента и, четко его зафиксировав, упер большой палец под спусковой крючок.

В то же время левой он дернул дуло от себя, а затем обеими руками уже на себя.

Все это произошло быстрее, чем Стажеру хватило времени, чтобы моргнуть. И вот он уже стоял с вывихнутым запястьем и смотрел на дуло пистолета, упершегося ему в нос.

– Я же сказал, – уже без всякой придури суровым тоном произнес Алекс, – у меня очень паршивое настроение. Где Бромвурд?

– О-о-он п-п-ри-ик-каз-зал н-н-никого к с-с-себе не п-п-пус-с-скать, – заикаясь, промямлил Стажер.

– Сделай для меня исключение, хорошо? – улыбнулся Алекс.

Кажется, делать этого ему не стоило. Потому что кроме как одеколоном и детским кремом запахло аммиаком и чем-то очень резким и кислым.

Под ногами парнишки, прямо на полу, растекалась неприятная лужа.

Да уж…

Джереми был покрепче.

– К-к-конечно.

Студент нажал что-то под прилавком, и часть стены, на которой висела голова грифона (подделка, разумеется: за одну настоящую голову грифона можно было бы скупить половину магазина старика), отъехала в сторону и открыла проход к витой лестнице, уходящей во тьму подвала.

Ох уж эти гномы и их любовь к пещерам…

– Вот и славно, – кивнул Алекс.

Пустив немного магии в руки, силой мысли начертав на ладони нехитрую пентаграмму, он воплотил в жизнь проклятие гниения.

– Такие игрушки детям… не игрушки? Демон, плохо получилось… совсем в сарказм разучился.

Сокрушаясь над потерянным искусством красноречия, Алекс отправился к лестнице, а Стажер все еще не без дрожи смотрел на то, как невнятным пятном по прилавку растекается растворяющийся пистолет.

Глава 4

Спустившись по винтовой лестнице, Алекс оказался в довольно просторном помещении, но тускло освещенном и оттого кажущимся намного темнее, чем было на самом деле.

– Гномы и их пещеры, – протянул Дум.

Покатые стены, выложенные кирпичом, стилизованным под природный камень. Вместо плинтусов – желоба, в которых журчала вода.

И это было не столько дизайнерским решением, сколько необходимостью. Помимо небольшого офиса, спрятанного за матовым бронированным стеклом, в помещении стояли дубовые, обитые металлом столы, на которых лежало огромное количество недоделанных незаконных артефактов.

Алекс подошел к одному из таких. Внешне – ничем не отличим от того ножа, который висел в фасадной части контрабандистской лавке.

Но учитывая, что он был сделан из редкого металла с вкраплениями адамантия, антимагического металла, то им можно было свободно пробить защитную магию вплоть до насыщенности в 100–150 УЕМ.

Изделие, разумеется, не было зарегистрировано, так что “просканировать” его при помощи линз не представлялось возможным.

Так и лежала перед Алексом незаконченная подделка, от которой фонило магией… отнюдь не за версту.

– М-да, – протянул он, проводя пальцами над клинком.

На подушечках ощущалось легкое покалывание. И это у него – у мистика! Вполне себе крепкого середнячка Атлантиды и что-то вроде Гэндальфа в его белом воплощении для мира Новой Земли.

Ну или Гарри Поттера, на худой конец, но эту книгу Алекс не особо любил.

Там черных магов били…

И таким вот легким покалыванием или еще каким-нибудь шестым чувством раньше людям приходилось руководствоваться во всем, что касалось магии.

Неудивительно, что она почти умерла…

– Алуд?! – из недр пещеры донесся удивленный густой бас.

Алекс повернулся на звук. Около наковальни, неподалеку от кузнечных мехов (все, разумеется, автоматизировано, но с налетом старины) стоял невысокий даже для своей расы гном.

Квадратной формы – метр с кепкой ростом и такого же размера в плечах, он был абсолютно лысый и не носил бороды. Что-то не заладилось у него с родным кланом и, будучи изгнанником, он был обрит и заколдован.

Вот что, собственно, и привело Бромвурда на кривую дорожку контрабандиста и если конкретно, то в район Хайгардена.

– Здравствуй, старик, – помахал рукой Алекс.

Бромвурд снял кольчужные перчатки и отложил в сторону металлические щипцы, которыми макал в дурно пахнущий раствор очередную преступную поделку.

Собственно, из бадьи, в которой плескался алхимический препарат, и расходились желоба. Там, кроме воды, плескалась демон знает какая субстанция.

Алекс лично видел, как один должник гнома лишился в этом “декоре” правой руки и едва не потерял орган, к которому очень трепетно относится большинство мужчин.

– Камни и скалы, Алуд! Я вижу призрака? За какие такие грехи чернобородый Будут послал мне наказание в виде твоей тени?! Ты и при жизни имел скверный характер, а после смерти… проклятье, мне нужно позвонить инквизиции!

Скинув на наковальню кожаный фартук, гном принялся копаться в кармане замасленных треников в попытке найти смартфон.

– Успокойся, Броми. – Алекс, подойдя к гному, который едва дотягивал ему до пояса, похлопал по плечу. Все равно что по камню хлопать, если честно… – Это я. Старый, добрый, слегка небритый Алекс Дум.

Бромвурд сначала отшатнулся, затем перевел взгляд с плеча на визитера, потом обратно и только после этого, выругавшись на языке гималайских гномов, молча направился к своему офису.

Распахнув настежь стеклянную дверь, взобравшись по лесенке на офисное кожаное кресло, он выдвинул верхний ящик и достал темную бутылку.

Стоило ему откупорить, как Алекс мгновенно узнал убойный аромат гномьей грибной настойки. По двадцать кредитов за сто грамм, между прочим.

Но Дум больше ориентировался на виски, да и пить с гномами – дело неблагодарное. Им конкуренцию могли разве что тролли составить и то из тех, что покрепче.

– Ох, камни и скалы. – Посмотрев на стакан, Бромвурд сделал два мощных глотка прямо из горла. Алекса передернуло… – Добрым тебя можно назвать, только если сравнивать с верховным жрецом культа Кровавого Черепа… Орочья погань… А старым… пощади, смертный, тебе даже одного века нет!

Алекс хмыкнул.

Бромвурду, кажется, в прошлом месяце должно было стукнуть что-то около двухсот двадцати семи лет. По меркам гномов – в самом расцвете сил.

– Но тем не менее, – Алекс провел пальцами по своей щетине, – по сравнению с тобой я настоящий бородач.

Гном прищурился. Для его народа вопросы касательно бороды были так же щепетильны, как для представителей мужского пола людей вопросы касательно того пресловутого органа, которого чуть было не лишился должник.

– Ублюдок, ты, Алуд, – процедил гном, после чего сделал еще несколько глотков и указал на стул. – Садись, раз пришел.

Офис гнома ничем не отличался от любого офиса менеджера средней руки. Добротный компьютер с логотипом надкушенного яблока. Удобный, многофункциональный стол, какие-то мелкие побрякушки вокруг монитора. Кипы бумаг, телефон и остальная офисная дрянь.

На стене, разумеется, висел портрет вождя его племени.

У него из глаз торчали дротики.

Бромвурд очень сильно не любил этого седовласого гнома…

– Рад тебя видеть, Броми. – Алекс протянул руку.

– А я тебя нет, Алуд, – гном ответил крепким рукопожатием.

Алуд… так, на манер гномов, Бромвурд с самого детства называл Алекса. Примерно с того момента, как Алекс попытался украсть у него сапоги. Его собственные в тот момент не просто каши просили, а питались всем, что только видели перед собой.

– Тебя же на сколько упрятали? На пожизненное?

Алекс оттопырил три пальца.

– Тем более, – хлопнул ладонью по столу гном. – Три пожизненных! Ты что здесь тогда делаешь? Если сбежал, то даже не думай, что помогу схорониться. Я Новую Конвенцию уже один раз нарушил! Теперь даже такая жопа младенца, как твое лицо, волосатее, чем мое… Камни и скалы! Ну вот зачем ты приперся, Алуд? Я пять бутылок выпил, когда тебя на остров отправили!

– От радости или с горя?

– Три.

– Что – три?

– Три от радости, две от горя, – пояснил гном. – И вообще – ты сбежал или нет?

– С острова еще никто не сбегал, Броми.

– С тебя станется, – фыркнул гном. – Ты ведь псих, Алуд! Только псих может по малолетке украсть у человека кошку. Кошку, камни и скалы!

Алекс вновь потер переносицу под очками и едва слышно выругался.

– Ну сколько можно! Мне эту кошку теперь что, до конца жизни припоминать будут?!

Они оба замолчали, а потом в голос засмеялись. И буквально мгновение спустя так же резко выпрямились и посмотрели друг на друга серьезными глазами.

– Зачем пришел, Дум?

– Все за тем же, Бромвурд, – развел руками Алекс. – Перед тем как меня повязали, я оставил у тебя одну маленькую книжечку. И в этой книжечке, если мне не изменяет память, находилось три новых, высококлассных темных боевых заклинания ранга мистика. Учитывая, что я явно пропустил серьезную инфляцию, то немного скостим… Но все равно получается, что ты мне должен девяносто тысяч кредитов. По тридцатке за каждое заклинание.

Бромвурд задумчиво пригладил свою отсутствующую бороду, после чего отодвинул уже другой ящик стола. Медленно и показательно он выложил перед собой небольшой жезл, на котором самого металла из-за количества светящихся рун видно не было.

Объект: жезл холодного огня. Ранг изделия: С. Максимальная выработка УЕМ: 750. Стихии: лед, огонь.

Надо же… у него даже лицензия имелась…

Иначе линзы не смогли бы выдать информацию.

– Значит, человек, – стальным, абсолютно не дружеским тоном произнес Бромвурд, – ты заявился в мой дом, чтобы потребовать от меня денег? Мне кажется, ты забылся, Алуд! Убирайся немедленно, пока я не лишил этим жезлом девственности твою задницу… если меня уже не опередили на острове.

Глава 5

Будь это Алекс четырехлетней давности, он бы сейчас развернулся по полной программе. Заклинанием разлагающегося пламени заставил бы Бромвурда отвлечься на защиту, после чего использовал бы свое быстрейшее и сильнейшее из заклинаний – “Адскую молнию”.

А там, при выигранной инициативе, у него уже хватило бы времени, чтобы найти контрмеру на проклятый жезл. В конце концов, как говорил его наставник, магия – это не бой дубинами, у кого больше. А фехтование на шпагах. Кто искуснее и умнее, тот и одержит верх.

Но миновали те четыре года.

Может, они не очень хорошо сказались на здоровье – как физическом, так и психическом, – но некоторым вещам все же смогли научить Алекса.

В основном – сдержанности и расчетливости.

Последний раз, когда он проверялся на предмет объема своего источника магии, то врач диагностировал 1132 УЕМ. Это переваливало за нижний порог уровня мистика, начинавшийся с 1000 и длящийся вплоть до 3000.

В общем, если выражаться проще, то Алекс являлся мистиком 11-го уровня. Что не так уж и плохо, даже если забыть, что этот уровень Дум набрал уже к шестнадцати годам.

За время, проведенное в тюрьме, он если и потерял в своем развитии, то не больше тридцати УЕМ.

Бромвурд же держал в своих руках боевой волшебный жезл, способный, в отличие от заклинаний, мгновенно выдать мощность в 750 УЕМ, при этом он использовал сразу две стихии. А значит, и щит, чтобы не пострадать, пришлось бы поставить тоже на две стихии.

Может, если Алекс был бы достаточно быстр, он бы и справился с этим, но… вряд ли.

Он был силен. Но не всемогущ.

– Зачем ты так, Бромвурд, – вздохнул Алекс, – мы ведь хорошо вместе работали. Я немного обманывал тебя. Ты немного обманывал меня. Мы вели достойное, пусть и подлое, но самое главное – взаимовыгодное сотрудничество.

– Я уже сказал, – процедил сквозь квадратные, крепко сжатые зубы гном. – Убирайся, Алуд. Не заставляй меня делать то, чего я не хочу.

И опять же, Алекс четырехгодичной давности мгновенно вспылил бы, но Алекс сегодняшний… Он уцепился за оговорку гнома.

– Не хочешь? С чего бы это?

На памяти Алекса гном не отличался особым добросердечием и теплодушием. Впрочем, иначе он бы столько лет и не сохранял свой бизнес в самом криминальном районе всей Атлантиды.

– Пойми меня, Алуд, я хочу обратно свою бороду. Мне, камни и скалы, уже положено иметь жену, а то и две!

Алекс прищурился, а затем обо всем догадался.

– Это синдикат, да? Они тебя прижали?

– Эти человеческие гангстеры? – фыркнул Бромвурд. – Будь это они, Алуд, то я бы с радостью не только отдал тебе то, что причитается тебе по праву, но и купил то, что так заманчиво выглядывает у тебя из кармана… и не надо твоих гомофобских шуточек!

Алекс вытащил из кармана штанов небольшой блокнот, в котором самодельными чернилами из резиновой подошвы тюремных кедов он успел за четыре года написать около десятка различных заклинаний.

– Подумай, Бромвурд, здесь весьма хорошие экземпляры. – Алекс покачал блокнотом, а потом положил его на стол. Поближе к Бромвурду. Так, чтобы увидеть, как в квадратных (у гномов, кажется, вообще все было квадратным) зрачках последнего вспыхнули огоньки алчности. – Черная боевая магия. Несколько проклятий. Парочка даже с примесью демонического искусства. Максимальная выработка УЕМ вплоть до четырех сотен. Пробьет магожилет любого фараона.

– Прям так и пробьет?

– Прям так и пробьет, – кивнул Дум, – отвечаю своей репутацией и…

– Так! – Гном, не сводя жезла с лица Алекса, замотал головой. Будто отряхивался. – Ты мне зубы не заговаривай! К тому же у тебя была репутация, Алуд. Но прошло уже четыре года. Появились новые умельцы… да и законники все сильнее крутят гайки на болт черной магии. Появись такое изделие на улице, меня первым и повяжут.

– Поч… – Алекс так и не договорил. Он посмотрел в глаза гному, а затем выругался. Грязно и с чувством. Сердце немного укололо. Пусть и немного, но все же – укололо. – А я-то все гадал, откуда у прокурора на суде было столько информации по течению средств на моих счетах.

– Ты бы поступил так же, Алуд, – отмахнулся Бромвурд. – Что мне еще было делать? Ко мне пришли Мундиры и начали гнуть по-всякому. А я и так уже лысый. Мне только по миру пойти не хватало. Закончил бы в каком-нибудь цирке… камни на потеху человекам грыз бы.

– И ты меня продал, Броми… за чечевичную похлебку продал…

– Ты бы поступил точно так же, черный маг, – повторил с нажимом на последние слова гном.

Не поступил бы…

– Раз тебе так важны вечноэлектронные – отдам по скидке и…

– Мне ни по скидке, ни даром, ни с доплатой не надо! – прикрикнул гном. При этом он начал дышать глубоко и тяжело. Изо рта вырывался серый пар, а грудь его вздымалась кузнечным горном. Там, за стеклом офиса, начали подрагивать многочисленные поделки и артефакты. Внутри своей мастерской гном в качестве аргумента имел не только жезл… – Ты не понимаешь, Алуд? Ко мне недавно пришли такие господа, перед которыми… перед которыми… проклятье, Алуд! Не заставляй меня! Чернобородым Будутом заклинаю – не заставляй. Уходи.

И Алекс понял, что его беспокоило.

За все годы их незаконной деятельности, за все десятки сделок с самыми отмороженными подонками Хайгардена Бромвурд никогда не демонстрировал страха.

Никогда до этого момента.

И, что самое нервирующее, он боялся отнюдь не Алекса, а того, о ком говорил.

– Кого ты так боишься, Броми? Кто к тебе приходил?

– Третий и последний раз, Дум. Уходи.

Какое-то время они играли в молчаливые гляделки. Алекс смотрел на этого человека… гнома, и его сердце постепенно успокаивало свой ритм.

Он должен был привыкнуть… уже очень давно, он должен был привыкнуть к одной простой истине.

У черных магов нет друзей.

Только временные союзники и вечные противники.

– Это последний раз, когда мы видимся, гном Бромвурд, сын Бабурда. – Алекс поднялся и привычным жестом хотел застегнуть пуговицы костюма, но понял, что нет ни пиджака, ни жилетки, ни сорочки. Его повязали во время утренней пробежки. В трениках и майке. Куртку уже потом адвокат подвез. И это было единственным, в чем он решился помочь. – Потому что в следующий раз, когда мы встретимся, я убью тебя.

С этими словами Алекс развернулся и покинул мастерскую старого… нет, не друга. Делового партнера, который теперь, как весь остальной мир, оказался по ту сторону баррикад.

Поднявшись по винтовой лестнице, оказавшись в лавке, Алекс бросил быстрый взгляд в сторону Стажера. Тот, скуля, пятился в самый дальний и темный угол своего закутка.

Бронированное стекло уже не шипело и плевалось раскаленными брызгами. Расплавленный пистолет стальной коркой прилип к поверхности.

Алекс достал пачку сигарет.

– З-з-здесь не курят, – промямлил прыщавый парнишка.

Алекс замер и с удивлением еще раз посмотрел на юношу.

– Мир явно сошел с ума, – прошептал он и, так и не закурив, вышел на улицу.

Перед тем как отправиться на выделенную ему государством квартиру, у него оставалось еще одно незаконченное дело.

Глава 6

Алекс не любил ездить в автобусах. Собственно, будучи черным магом, он вообще много чего не любил. Проще было сказать, что приносило ему удовольствие, чем то, что его раздражало. И в этом списке первое место занимала магия, второе – красивые женщины, а третье в равной степени делили быстрые средства передвижения, адреналин, алкоголь (исключительно в форме виски с лимоном), сигареты и вкусная еда.

Но вот автобусы он не любил большего всего. Даже метро не приводило Алекса в такое дурное настроение, как эти громоздкие, неуклюжие представители общественного наземного транспорта.

В Хайгардене имелся всего один ночной рейс. И разумеется, Алекс с куда большей радостью прогулялся бы до пункта назначения на своих двоих, но государственники выделили ему всего четыре часа на то, чтобы уладить дела в родном районе.

После этого без крайней необходимости Алекс не должен был посещать данное место.

– Хотят максимально скрыть мое освобождение? – проворчал Алекс. – Но тогда зачем они навестили эту лысую башку?

В том, что именно тот же господин, который встретил бывшего заключенного нижнего яруса тюрьмы для магов, имел беседу с Бромвурдом, Алекс даже не сомневался.

Но, с другой стороны, зачем тогда был весь этот спектакль со стороны гнома?

– Проклятье. – Дум сжал кулаки, и вокруг них вспыхнуло мерное темно-фиолетовое свечение.

Автобус зашатало, и Алекс вновь вынужденно отвлекся от своих мыслей.

– Ну что вам надо? – прорычал Дум, и повозку вновь зашатало из стороны в сторону.

Он сидел в самом конце салона, а двадцать представителей людской, тролльской и даже оркской расы ютились в дальнем конце и едва не прогибали решетку, отделявшую водителя от салона. Тот, кстати, толстый мужчина средних лет, обливался потом и что-то шептал себе под нос.

Сюда по тому, что Алекса терзал зуд, водила молился.

– Ул…а Гер…ертр…д, – едва различимо произнес шепелявый механический голос оповещателя.

Алекс, бросив окурок под сидение, вышел на свежий воздух. Изрисованный граффити, с решетками на окнах и дверях, обитый кованым железом ночной рейсовый автобус втопил с такой скоростью, что перед тем как сорваться с места в карьер, у него колеса прокрутились и резина задымила.

Дум остался один на окутанной в предрассветный туман улочке, идущей параллельно железнодорожному мосту. Лишь несколько фонарей разгоняли едкий сумрак.

Ну и порой слышался вой, причем далеко не собачий или даже волчий.

Герберт-роуд находилась около самой границы города, а дальше – дикие земли Атлантиды. И сколько бы охотники на монстров не очищали ближние рубежи столицы континента, монстры порой все же каким-то чудом находили путь в город.

Раньше, говорят, несмотря на усилия все тех же магов (до Magic lenses соблюдавших Первую Конвенцию и старавшихся сохранять разделение мира смертных и магического), они и в городах смертных кутили.

И даже в эпоху интернета и камер это удавалось выдать за взрывы газа, пожары, иногда – теракты, если жертв становилось совсем много.

Алекс вновь закурил. Кажется, это была уже седьмая с момента, как он вышел из тюрьмы.

Семь сигарет за три часа… ну, еще даже не нижний рубеж. Обычно он выкуривал по две, а то и три пачки в день.

Детская привычка…

Сигареты отлично притупляли чувство голода.

– Ну-с. – Алекс хрустнул шейными позвонками и поплелся под мост.

Здесь, защищенные от сквозного ветра и дождя, ютились самые низы социальной лестницы Маэрс-сити. Алекс шел среди мусорных баков, в которых бездомные сжигали всякую рухлядь. И почти никогда – газеты. Ими они утеплялись, набивая старые жилеты, куртки или пальто.

Алекс и сам так когда-то делал…

Над этими же баками они жарили ту еду, которую могли либо купить на заработанные (неважно, каким образом) деньги или то, что поймали на помойках и рядом с оными.

– Молодой, закурить не будет? – Из очередной группы бездомных выделился старичок в дырявом драповом пальто, с прохудившейся вязаной шапкой и в перчатках без пальцев.

Алекс достал сигарету и протянул.

– Спасибо, спасибо, – бездомный едва в ноги не кланялся.

Он вернулся с добычей к “костру” с видом первобытного охотника, прибившего в одиночку мамонта и принесшего мясо в племя.

В итоге шестеро бездомных, от стара до мала, курили эту сигарету по кругу, а остальные группки смотрели на них с глубочайшей завистью.

Да, туристам такую жизнь волшебного города никто не покажет…

Миновав ночлежку бродяг, Алекс оказался перед одной из колонн железнодорожного моста. От другой такой же ее отделяли непроходимые завалы из всякого тяжеловесного барахла. Эдакая стена, через которую, если честно, не имело никакого смысла пытаться пробиться.

– Надеюсь, оплата заканчивается не в этом месяце…

Алекс вытянул перед собой ладонь и усилием воли создал на ней светящуюся темно-алой энергией простенькую пентаграмму, в которой значился шифр его имени и даты последней оплаты.

Сначала ничего не происходило, и Дум уже начал беспокоится, что его проплата успела закончиться, но через пару мгновений на колонне загорелся волшебный символ.

Прозвучал неприятный металлический скрип и скрежет, и часть завалов, превратившись в весьма цивильную металлическую дверь, распахнулась, пропуская Алекса внутрь.

Как только он пересек порог, дверь закрылась, а сам он оказался в довольно просторном ангаре, внутри которого высились нагромождения корабельных торговых контейнеров.

В три ряда. Первый, разумеется, был самым дорогим, и чем выше, тем дешевле. На третьем ярусе, куда приходилось взбираться по шатающейся лестнице, обычно хранили всякое барахло, а на нижнем – машины и иной транспорт.

– Обожаю, – протянул Алекс. – Интересно, сколько фараоны получают, крышуя все это предприятие?

Склад, который не значился ни в одних бумагах, стоил не так уж и мало. За один год пользования контейнером на первом ярусе клиенту придется отдать двадцать тысяч кредитов. И Алекс когда-то сделал очень большую глупость.

Он заплатил на четыре года вперед, расставшись почти со всей наличкой, что у него была. А счета, благодаря одному лысому гному, конфисковали в пользу государства… в лице коррупционера, который это абсолютно незаконно провернул.

Хотя не пристало черному магу сетовать на незаконность того или иного действа.

– B7, – повторял Алекс, разглядывая надписи на контейнерах, – ты точно был где-то здесь…

Склад, при своей абсолютной автономности, пустовал. Да и вообще, за все годы пользования Алекс ни разу не столкнулся здесь с другим клиентом. Хотя слышал, что даже такие крупные шишки, как Феликс Бертони из семьи Бертони хранили здесь свои побрякушки.

– А вот и ты. – Широко улыбнувшись, Алекс остановился около контейнера, на котором белой краской было выведено “B7”.

Приложив ладонь к замку, он направил в него тонкий поток своей энергии, неподдельная сигнатура которой и являлась ключом доступа.

Железная створка, не издав ни единого скрипа или шума, отворилась, впуская владельца внутрь.

– Все на месте, – облегченно вздохнул Алекс. – Ну что, родимый, заждался, наверное?

Глава 7

По центру почти пустующего контейнера стоял главный предмет гордости Алекса. Стальные хромированные спицы, кожаное сидение, блестящее стекло щитка, кофры с кожаной отделкой, двигатель V-образный восьмицилиндровый. Специальным образом настроенная задняя и передняя подвеска – делали точно под личный заказ Алекса.

Классический “Король дорог” от компании Harley-Davidson. Ручной сборки. Из натуральных элементов. Никакой искусственной кожи или волшебного металла, только аутентичная сборка.

Никаких магоприводов и кристаллов вместо поршней – только бензин.

В век высоких маготехнологий этот раритет обошелся Алексу в баснословную сумму… всю банду “Ткилс”. Этот чоппер действительно собирали под индивидуальный заказ Дума, только вот делали это в качестве подарка боссу “Ткилс” и на деньги из общака.

Но когда Алекс заканчивал свое членство среди гангстеров, то прихватил с собой не только жизни верхушки банды, но и этот байк.

Стоил он столько, что в приличном обществе называть подобные суммы считалось дурным тоном. А годовой налог на такую роскошь превышал годовой доход менеджера среднего звена.

Алекс провел ладонью по рукояти акселератора, затем проверил, крепко ли сидят кофры в креплениях, не расшаталась ли подвеска и не погнулись ли спицы.

Но байк по итогу ревизии находился в полном порядке.

Вот что значит – работа на заказ.

– Заждался небось, – едва ли не с любовью прошептал Алекс.

Словно отвечая, от хромированных стоек отразился свет качающейся под потолком лампочки. Зажмурившийся на мгновение Алекс похлопал старого стального друга по сидению, а затем отошел ко второму элементу полупустого контейнера.

На гардеробной вешалке в специальном чехле висел костюм. Простая приталенная двойка короткого покроя. Две пуговицы, рукава, едва дотягивающие до запястий. Лишь немного приподнятые плечи и белая шовная строчка.

Брюки со стрелками тоже скорее походили на чиносы, нежели классику.

Но за это Алекс и любил такие костюмы.

Когда-то у него таких было на каждый день недели, а теперь…

Объект: костюм Armani Magico.

Ранг изделия: B.

Максимальное поглощение УЕМ: 1025,7.

Сопротивление физическому воздействию: 24,5 %;

магическому воздействию (общему): 7,8 %;

магическому воздействию частному: огонь –12,5 % вода: 3 %, молния: 15 %, природа: 1 %.

Дополнительные чары на костюме: самоочищение, вентиляция, немятость.

– Немятость, – фыркнул Алекс, – грамотеи.

Переодевшись, нацепив под костюм белую сорочку – просто шелковую, без всякой магии, он наконец смог почувствовать себя человеком.

После этого на босу ногу он надел лакированные туфли, черно-коричневые туфли борги от той же компании.

Вообще Armani Magico считались одними из лучших волшебных текстильщиков. И у них можно было приобрести довольно неплохие вещи с весьма специфическими характеристиками.

В конце концов, фараоны в своей деятельности использовали именно магию огня и молний…

– С личным пошивом не сравнить, – резюмировал Алекс, поправляя воротник пиджака, – но и схроном на черный день это все называется не зря.

Объект: туфли Armani Magico. Ранг изделия: С. Максимальное поглощение УЕМ: 84. Специальные чары: левитация (4 сек). Воздушный шаг (20 метров).

Алекс понятия не имел, зачем ему чары левитации или возможности прыгнуть на два десятка метров. Ему просто понравился дизайн.

Могут ведь у черного мага быть свои причуды?

Александр Думский, приютский ребенок, у которого отродясь ничего своего не было, компенсировал детские комплексы стильной и дорогой одеждой.

К тому же – ему шло.

– Подвинься, дружище. – Взявшись за руль, Алекс не без труда сдвинул с места весьма увесистого железного коня.

Усевшись на корточки, он провел ладонью, на которой вновь вспыхнула, правда, уже совсем иная пентаграмма. Сталь контейнера зашипела, вскипела и, оплавившись, обнажила небольшую нишу в цементном полу ангара.

Засунув внутрь руку, Алекс нашарил на полу завернутый в тряпочку небольшой предмет, очень похожий на флешку, которой пользовался чуть ли не век назад.

Цифровой кошелек.

Весьма удобная вещь для того, чтобы сохранить “наличку”.

Достав предмет на свет, Алекс развернул самодельный чехол и поднес кошелек к глазам.

– Перевести, – произнес он, – код: 17B72221.

Транзакция прошла успешно, и вскоре на периферии зрения, в левом нижнем углу, отобразилась сумма кошелька Алекса. Семнадцать тысяч сто сорок семь кредитов. Сумма весьма приличная, но на фоне того, сколько он задолжал Синдикату… И вот ведь засада – законники ничего не сказали о зарплате.

Но все мысли и переживания испарились в тот же момент, когда он надел на палец второй предмет, лежавший в схроне. Простое черное кольцо с вырезанными на нем волшебными рунами.

Ничего особенного, но…

– Погнали, – Алекс запрыгнул на байк, пяткой сбил подножку и, провернув ключ, дернул ручку акселератора.

Двигатель взревел вставшим на дыбы мустангом, и стальной конь без всякого прокрута буквально вылетел из контейнера. Пронесшись по просторам ангара, Алекс нырнул под створки поднявшихся ворот (такой же кучи мусора) и полетел вверх по улице.

Ветер трепал его отросшие, вьющиеся черные волосы. Черный, узкий галстук-селедка вился удавкой за спиной.

Алекс понятия не имел, что его ждет впереди, но одно он знал точно – любой, кто пытался обхитрить в сделке черного мага, с тем же успехом мог бы попытаться провернуть такое же с дьяволом.

Алекс не знал его лично, но был наслышан.

– Это будет интересно, – едва ли не засмеялся он, добавляя газа и буквально боком входя в поворот, ведущий в центральные районы Маэрс-сити.

* * *

Все же, несмотря ни на что, Алекс, пусть и отрицал этот факт, но имел в своем характере легкую нотку сентиментальности. И связывал он это с тем же фактом, что и своим выбором одежды.

Детством на улице и в приюте.

Перед тем как на ближайшее время покинуть пределы района Хайгардена, он решил отдать последнюю дань своей малой родине.

Остановившись около круглосуточного магазина, Дум поставил байк на подножку и со спокойной душой зашел внутрь. Его нисколько не беспокоило то, что кто-то может угнать или хотя бы поцарапать его стального коня.

Живя в Хайгардене, как-то с ходу учишься понимать и чувствовать, где кончается граница твоих возможностей.

Над головой Алекса звякнул колокольчик (мелодично, а не та дрянь, что в лавке Бромвурда), и за прилавком, заваленным всякими шоколадными батончиками и печеньем, появилась миловидная девушка.

– Доброй ночи, – поздоровалась она.

Лет шестнадцати. Длинные рыжие волосы опускались за тонкую шею. Ярко выраженные ключицы, упругую грудь не могла скрыть рабочая форма. А длинные, стройные ноги и аппетитная попа, отражавшиеся в холодильнике с напитками, лишь подчеркивались достаточно коротким подолом.

– Мне, пожалуйста, пачку Kent, – попросил Алекс.

Девушка отодвинула алюминиевую крышку сигаретного блока и, найдя нужное, положила на стол.

– Два кредита и пять центов, – назвала она цену.

– Разумеется, – кивнул Алекс, а затем провел пальцами по воздуху.

Линзы восприняли команду и перевели на счет магазина нужную сумму.

– Спасибо за покупку и…

Девушка не договорила. Алекс улыбнулся ей одной из своих коронных, отработанных за годы попрошайничества, обезоруживающей улыбкой.

И если в детстве эти улыбки оставляли в его “карманах” деньги, то в юношестве – приводили в постель девушек.

– У вас безумно красивый кончик носа, – честно произнес он. – Правда, я еще такого не видел.

– Это очень странный комплимент, – улыбнулась девушка.

– Может, небанальный?

– Может, – уклончиво ответила она.

– А может, вы согласитесь…

Алекс еще даже не успел придумать, на что должна была согласиться рыжеволосая девушка, но понял, что она в любом случае ответит “да”.

Вот только фразу договаривать он не стал.

Все в том же отражении холодильника он увидел, как его байк лапают трое недорослей. Вертятся вокруг него, как стриптизерша вокруг шеста, и фотографируются на дешевые смартфоны.

– Проклятье, – выругался Дум, – ну что за день такой.

– А…

– Прости, милая, видимо, не судьба.

Оставив десять кредитов чаевых, Алекс, хлопнув дверью, вышел на улицу.

Глава 8

Классическая тройка мелких шестерок, которые искали себе уличной славы, чтобы войти в пусть и мелкую, но банду. Крупный альфа-самец в кожаной куртке и ботинках со стальным носом. Любитель тягать железо и обладатель лица, не обезображенного интеллектом.

Щуплый заводила с острым, крысиным, бегающим взглядом и жидкими волосиками.

И вечно сомневающийся хлюпик, которого держали лишь затем, чтобы он являлся ориентиром того, когда троице все же следовало остановиться в своих похождениях.

Они были настолько стереотипны, что даже противно становилось.

За свою жизнь Алекс повидал такого рода “гангстеров” не меньше, чем крыс. А в Хайгардене на квадратный метр их приходилось столько же, сколько голубей на крышу трансформаторной будки.

– Майлз, ну сядь ты на него, – заводила вертелся вокруг байка со смартфоном, – не будь соплей.

– Давай быстрее, Майлз. – Тот, что крупный, видимо, уже успел сфотографироваться и теперь стоял в сторонке. – Скоро метро откроют. Я хотел домой на первом поезде попасть.

На первом поезде он хотел попасть.

Встав за спиной Крысы и Самца (была у Алекса странная страсть давать всем вокруг имена по их “выдающимся” чертам), он скрестил руки на груди и нахмурился.

Нет, Алекс не был доходягой. Но при своем почти двухметровом росте и весе в восемьдесят килограмм он выглядел вполне себе обычным обывателем. Ни спортивным, ни поджарым, ни тем более такой накачанным, как Самец.

Но при этом было в нем что-то такое, что заставило автобус из троллей и орков жаться к водителю.

И это что-то заметил Хлюпик, сидевший в этот момент на байке Алекса.

– Ребя-я-ят, – жалобно протянул он.

– Чего? – крякнул Крыса.

Вместо ответа он трясущейся рукой указал за спины подельникам. Друзьями их вряд ли можно было назвать.

Первым обернулся Крыса. Самец додумался лишь мгновением позже. Но оба они синхронно сделали по шагу назад.

– С байка слезь, – наклонив голову набок, бросил Хлюпику Алекс.

Тот уже было шагнул вниз, как его окликнул Самец.

Густым басом он прогудел:

– Сиди.

Если бы Хлюпик был умнее, то понял, что ему стоит бояться не знакомого громилу, а Алекса, но особым интеллектом не отличался. В противном случае не связался бы с этой компанией.

– Тебе что, жаль, что пофоткаемся? – Крыса, чувствуя поддержку бугая, осмелел и подошел вплотную к Алексу. – Мы же не поцарапали ничего. Просто пару фоток сделали…

– Тебя старшие не учили, – спокойно ответил Алекс, – что фоткаться с чужим байком без разрешения – это как переспать с чужой женой?

– Без разрешения, да? – Голос у Крысы слегка свистел. – Ну так ты разрешишь же, да? А мы и сфоткаемся, и прокатимся… с женой твоей…

Чтобы развить привычку, человеку нужно всего три месяца. Алекс же, пробыв в месте, где в остром конфликте все решала не магия, а кулаки, выработал не просто привычку, а буквально рефлекс.

Ударом колена в пах (бесчестно, но он учился драться на улице, а затем шлифовал искусство в тюрьме) он заставил согнуться Крысу, а затем локтем врезался ему под затылок.

Парнишка упал на асфальт, его глаза закатились, а на губах появилась пена. Он начал очень неприятно дергаться и мычать.

– Ты что, охренел?!

Свой риторический вопрос Самец решил продублировать замахом ручищи-дубины. Открытый, честный, прямой удар с выносом локтя куда-то за собственную спину.

Нет, если такой попадет в лицо, то даже защита костюма не убережет от сломанного носа и нокдауна, но вот… Алекс как-то не собирался позволять себя бить.

К тому же плохое настроение нужно было куда-то выплеснуть.

Он сделал легкий полушаг в сторону противника, развернул корпус и на лету поймал правую руку Самца. Сжав ее между собственной грудью и предплечьем, он на пятках развернулся в противоположную сторону.

Прозвучал хруст вывернутого наизнанку локтевого сустава, и Самец закричал от резкой боли. Алекс же, не давая противнику опомниться, каблуком туфель врезался противнику в колено.

Очередной хруст, на этот раз куда более глухой и чавкающий. Крик превратился в скулеж. На асфальт широкой лентой плеснула кровь, а Самец, не выдержав, присоединился к Крысе на асфальте.

Его правая рука была вывернута под неестественным углом. А нога, кроме того, что напоминала лапу кузнечика, еще и обильно кровоточила открытым переломом.

– Esma’otor’shurag.

Обхватив правое запястье левой рукой, выставив указательный палец, на подушечке которого загорелся синеватый огонек, Хлюпик старательно выводил в воздухе волшебные символы.

– Ты серьезно? – Алекс удивленно изогнул правую бровь.

Ему не нужно было видеть, чтобы знать, что в данный момент Хлюпик старательно водил пальцем по контурам символов, которые ему услужливо проецировали линзы.

Вот так вот… успехи современного образования Маэрс-сити.

Ну и правильно – зачем учить сложные магосхемы, использовать не руки, а волю и разум, если можно просто водить пальцам по рисункам голограммы.

Парнишка явно пытался использовать заклинание из околобоевой школы магии земли. Видимо, сдал экзамены в школу и ему в линзы загрузили гримуар из тех, что пониже рангом.

Алекс мог бы позволить, чисто из любопытства, закончить Хлюпику заклинание, но не стал. Используя одну лишь чистую магию, он создал на ладони темно-фиолетовый сгусток энергии.

Элементарное магическое воздействие. Потребление: 25 УЕМ/раз.

Копируя стойку заправских бейсболистов, Алекс замахнулся и метнул сгусток точнехонько в грудь Хлюпику. Тот сбился с чтения, закричал и не успел увернуться.

Его выбило из сидения байка и, откинув на метр в сторону, бросило на асфальт проезжей части.

– Б-больно, – прокряхтел тот.

– Скорую вызови, – посоветовал Алекс.

Перешагнув через тело окровавленного, скулящего Самца, он шагнул в сторону байка, когда сработали другие, уже куда более глубокие инстинкты.

Алекс выставил перед собой ладонь. Усилием воли он сформировал в разуме рисунок заклинания, а затем, наполнив его энергией, создал печать в реальности.

Изумрудный ветер, внутри которого кружились острые кинжалы, врезался в вырвавшуюся из темной печати раскрытую пасть черного волка со сверкающими красными глазами.

Поглотив вражеское заклинание, морда стала больше, а следом за клыками из печати показались и когти длинных лап. Спрыгнув из печати на асфальт, волк низко зарычал. Вокруг него вспыхнули символы магии, и вверх потянулся синий огонь.

Внимание! Вы использовали незарегистрированное заклинание школы черной магии. Объем УЕМ: 490+770.

Оттолкнувшись лапами от плавящегося асфальта, волк напрыгнул на противника. Поглотив заклинание мощностью почти в восемь сотен единиц, волк, созданный из черного пламени, перемахнул мощностью за тысячу. Этого должно было хватить, чтобы заставить любого мистика использовать защитные чары.

– Неплохо, мистер Думский, очень неплохо. – Но волк, врезавшись в стоявшего около магазинчика незнакомца, попросту взорвался брызгами энергии, которые уже вскоре исчезли во вспышках разноцветных искр. – Быстрое защитное заклинание, которое после поглощения враждебной структуры мгновенно атакует? Неудивительно, что еще несколько лет назад мне предлагали купить точно такое же за пятьдесят тысяч кредитов.

– Чертов гном, – сплюнул Алекс, – продешевил…. Ты кто такой?

Незнакомец отряхнул рукава и вышел на свет.

Вместо ответа он продемонстрировал тыльную сторону правой ладони, на которой мерцала волшебная татуировка “S”.

Синдикат!

Глава 9

Алексу не требовалась подсказка линз, чтобы определить в незнакомце мага высшего класса. Как минимум адепт, он…

Имя:??? Раса: человек. Уровень УЕМ: 5372

Он, проклятье, находился не просто в другой лиге, а вообще являлся чем-то неописуемым. Маг-адепт 53-го уровня. Неудивительно, что заклинание Алекса сошло с него как с гуся вода.

Одежду чистильщика Синдиката (ну а кем еще мог быть настолько могущественный маг?) линзы не могли просканировать, но в этом не было ничего удивительного.

На предметы личного имущества любой владелец мог наложить вето, и линзы выдавали лишь общую информацию. А то, что на чистильщике были надеты костюм и пальто исключительно индивидуального пошива, Дум и сам прекрасно видел.

И учитывая, что чистильщик являлся адептом, то мог позволить себе заказ высшего сорта. Сложно представить, какими характеристиками обладали эти вещи.

Темно-синее кашемировое пальто ниже колена, черный костюм-тройка, кожаные перчатки и завязанный в петлю алый шарф. От каждого элемента гардероба Алекс ощущал не просто покалывание на подушечках пальцев, а целый парад игольного комбината.

Это все были высококлассные артефакты.

– Меня зовут Петр, мистер Думский, – представился чистильщик. Что же, имя объясняло его ярко выраженный русский акцент. – Рад познакомиться с вами.

Алекс заозирался по сторонам. Сирены фараонов, среагировавших на незарегистрированное черномагическое заклинание, ревели где-то за несколько кварталов.

Вряд ли служители закона Хайгардена будут слишком торопиться. Им самим не особо охота принимать участие в чьих-то разборках.

Дум накрыл ладонью черное кольцо на пальце. Если он его использует, то, возможно, сумеет выиграть несколько секунд для бегства.

Главное, успеть прыгнуть на байк и…

– Не напрягайтесь, мистер Думский. – Петр в абсолютно мирном жесте поднял вверх раскрытые ладони. – Я просто захотел немного вас поприветствовать.

– Боевое заклинание школы магии ветра, объемом почти в тысячу единиц? Очень… своеобразные у вас приняты приветствия, Петр.

– Положение обязывает, – все так же держа ладони раскрытыми, пожал плечами чистильщик. – Разговор с позиции силы всегда приветствуется, если речь идет о должниках. А вы, мистер Думский, должны просто жутко неприличную сумму.

– Я в курсе, Петр, кому, сколько и чего я должен.

– Руки можно опустить?

– Чего?

– Пальто жесткое. Руки держать неудобно. Опустить позволите, мистер Думский? Как истинный джентльмен, я не собираюсь портить это утро сильнее, чем вы его уже испортили.

Петр кивнул в сторону лежащих на асфальте побитых уличных разбойников.

– Опустите.

– Спасибо, – абсолютно серьезно, без тени иронии или сарказма поблагодарил чистильщик. После этого он пригладил длинные черные волосы.

Прическа только подчеркивала бледное лицо и черные круги вокруг зеленых глаз.

– Итак, мистер Думский, я пришел, чтобы напомнить вам, что вы должны организации сто тысяч кредитов. Срок оплаты – три месяца, начиная с завтрашнего дня. И если вы не справитесь, то…

– То я уже понял ваш намек, – перебил Алекс.

Петр нахмурился, а потом кивнул каким-то своим мыслям.

– Нет, мистер Думский, убивать вас никто не станет. У нас не принято так легко расставаться с активами. Особенно активами ваших талантов.

– Да? Ну и что же тогда мне приготовил Синдикат?

– Узнаете в свое время, – ответил Петр, а затем добавил: – Хотя лучше, конечно бы, вам этого избежать.

После этого, одновременно с порывом ветра, Петр исчез. Вот был он, а теперь нет, и линзы, сканирующие окрестности, не выдали ни сообщения о магическом воздействии, не отмечали положение адепта.

Глаза он отвел, невидимостью себя покрыл или, что куда хуже, действительно куда-нибудь телепортировался, – Алекс не знал.

– Позер, – процедил он и сел на байк.

Крутанув ручку акселератора, медленно покатил в сторону одиннадцатой авеню, ведущей в западный административный округ Маэрс-сити. Там располагался Первый магический университет и там же государство предоставляло Алексу квартиру.

– Скорую вызвать не забудь, – напомнил он шокированному Хлюпику, который все это время наблюдал за разговором двух магов.

Не оглядываясь, Алекс понесся по улице. Народ уже постепенно просыпался, выбирался из уютных постелей и тянулся по своим делам.

На дороге появлялось все больше машин и, уже на десятом светофоре Дум попал в пробку. Пришлось ехать аккуратно. Не потому, что он переживал за чужие колымаги.

Байк было жаль.

– Чертов Петр…

* * *

Понять, что находишься в одном из центральных районов Маэрс-сити, было так же легко, как осознать, что с улицы вошел в музей.

Первое, что бросалось в глаза, – чистота. Едва ли не вылизанные тротуары, в которых, если постараться, можно было увидеть свое собственное отражение.

Ни навозных куч от бродячих животных, ни самих бродячих животных.

Бомж-бродяга не подойдет к тебе с просьбой стрельнуть сигарету или с протянутой рукой. Здесь таких сразу вылавливали фараоны, патрулирующие с куда более завидным постоянством, чем на окраинах, и тащили в отдел.

Да и сами фараоны, во всяком случае, те, которых успех приметить Алекс, выглядели сродни героям из старых фильмов. Все подтянутые, стройные, и, что удивительно, не только человеческой расы.

Дум успел увидеть, пока ехал к месту назначения, даже представителей ушастых. Эльфов, если выражаться политкорректно.

Вообще, надо привыкать к толерантности.

Это не Хайгарден, где человека могли поломать только за то, что он вошел в квартал орков. Чести ради – происходило и наоборот.

Кстати, о расах.

Если на окраинах города встретить эльфа, фейри или иного высокорожденного считалось неслыханной удачей (зачастую оборачивающейся удачей) то в центре…

Алекс, проведя на дороге не больше часа, мыкаясь по пробкам, видел как минимум с полсотни дорогущих спортивных и люксовых магокаров.

Верный признак высокорожденного.

Испокон веков волшебного мира денег у них больше, чем могли себе мечтать основатели Amazona и Facebook вместе взятые.

Впрочем, основное отличие, разумеется, заключалось в архитектуре.

Старые кирпичные, зачастую ветхие и разваливающиеся здания сменились на красивые небоскребы из стекла, хрома и волшебных металлов.

Их джунгли поднимались на десятки, а то и сотни этажей к небу.

Порой встречались и каменные представители городской “фауны”. Изысканные работы лучших архитекторов прошлого и нынешнего времени.

Так что неудивительно, что Алекс, опустив подножку около маленького бара, был удивлен встретить подобный атавизм прошлого в самом сердце города.

Кирпичный трехэтажный квадрат втиснулся между двумя высотками по семьдесят этажей каждая. Красный кирпич, трещины, заклеенные чуть ли не пластырем, покосившаяся вывеска в виде руля и надпись “Шхуна Белис”.

Бетонное крыльцо, урна, до отказа заполненная окурками.

Будто кто-то мазнул черной краской по светлому полотну центра Маэрс-сити.

Алекс еще раз сверился с навигацией, отображенной на периферии его зрения.

– И как это понимать? – нахмурился он, когда понял, что глобальная всемирная паутина привела его в верном направлении.

Он действительно стоял на пороге “квартиры”, в которой должен был обитать.

– Ну ладно. – Алекс уже направился к дверям бара, стилизованным под техасский салун времен Дикого Запада, как остановился и посмотрел на стального коня.

Это все же не Хайгарден. Здесь о понятиях слышали разве что с экранов кинотеатров.

Алекс поднял руку, собираясь создать охранное заклинание, но вновь остановился.

Это, опять же, не Хайгарден. Используй он незарегистрированное заклинание, тем более черномагической практики, как сюда не только фараоны примчатся, а еще какие-нибудь куда более неприятные структуры.

– Проклятье, – выругался Дум.

Напрягая память, он вспомнил простейшую охранку-сигнализацию.

Использовано заклинание “Вой банши” школы черной магии. Потребление УЕМ: 25/исп + 0,5/мин.

Скептически посмотрев на мерцающую пленку вокруг байка в виде полупрозрачного женского лика, Алекс направился в “Шхуну”.

– Чтобы ты зачихался, Броми.

Глава 10

– Вы слышали, да? – Парень с рыжеватыми волосами, острыми чертами лица и теплыми зелеными глазами отложил в сторону бургер. – Говорят, с этого года можно будет взять факультатив по черной магии.

– По черной магии? – Платиновый блондин с настолько тонкой костной структурой, что выглядел почти как девушка, хлопнул длинными, явно подведенными ресницами. – Это разве политкорректно так выражаться о магии?

– Отстань, Лео, – отмахнулся рыжий. – Что думаешь, Чжин?

Относительно низкорослый, но поджарый, с сухой мускулатурой, юноша восточной внешности, с завязанными в пучок волосами, резал вилкой и ножом сочный бифштекс. В то время как сидящие по разные стороны от него две девушки палочками ели суши и роллы.

– Может, и правда, – пожал плечами Чжин и продолжил трапезу.

– Как всегда – содержательно, – вздохнул рыжий.

– А что ты ожидал от нашего молчуна? – засмеялась блондинка с большими голубыми глазами.

Собственно, большими у нее были не только глаза. Фигура “песочные часы”, мини-юбка, открывающая вид на длинные, стройные ноги, и почти пятнадцатисантиметровая шпилька.

Можно было не сомневаться в том, что один лишь ее шаг разбивал десятки сердец. С длинными волосами, в не по погоде открытой одежде, она, сидя нога на ногу, качала ступней, и несколько посетителей за барной стойкой качали головами в такт.

Выглядело это одновременно комично и… пугающе.

– Больше чем от тебя, Эли, – шикнул рыжий. – И вообще – что ты с нами делаешь? Или у Дурилла опять срочные дела?

– Дэрила, – поправила красотка. – И да, у него дела. Его отец уехал по делам в Шотландию. Дэрил поехал с ним, чтобы набираться опыта.

– Опыта… он поехал бухать и кувыркаться с шотландскими девками за отцовский счет. А ты уши развесила и ноги…

Эли чуть прищурилась, а палочки в ее руках перестали выглядеть такими уж безобидными столовыми предметами.

– Только попробуй договорить, Трэвис. И тогда мои ноги окажутся последними в списке твоих забот.

– Да они меня вообще никак не заботят, – фыркнул рыжеволосый по имени Трэвис.

– Тогда завидуй моему парню молча.

– Завидую? Я?! – Только что откинувшийся на спинку стула парень вновь подался вперед. – Да если кому и завидовать, так это его папаше! Вот у кого денег полрайона скупить! А Дурилу твоему…

– Дэрилу! – перебила блондинка.

– Да пофиг мне, как его там зовут! И…

– Хватит уже вам, – донесся приглушенный, но спокойный и оттого уверенный в себе голос.

Его обладательницей оказалась совсем невысокая, миловидная девушка с каштановыми волосами, овальным, но четко очерченным лицом, слегка курносым носом и… нет, не лишними килограммами, а “мягкой” фигурой.

Она была, возможно, даже красива, но не так сексуальна, как блондинка.

– Ладно, Мара права, – отмахнулся Трэвис. – Все это мелочи. Что меня действительно заботит, так это факультатив черной магии. Неужели в ректорате совсем спятили и собираются привести к нам черного мага?

– Профессора, – нейтральным тоном добавил Чжин и тут же полностью погрузился в процесс поедания бифштекса.

– Тем более! – хлопнул по столу Трэвис. – Вместо того чтобы звать сюда эту… погань, лучше бы показали, как от нее защищаться.

– Ну так сдай экзамены на допуск к боевой магии и загрузи в линзы пару-тройку полезных гримуаров, – пожала плечами Эли. – Ну или денег накопи и купи те, что есть в свободном доступе… Хотя тебе все равно не поможет.

Трэвис повернулся к Маре и указал на ее подругу картофелиной.

– Нет, ну вот что она начинает?

– Не надо было заводить, – улыбнулась миниатюрная девушка. – А вообще, Трэвис, ты неправ. Чтобы защищаться, надо знать – от чего. К тому же если бы ты не спал на уроках истории в школе, то знал бы, что ни одна школа боевой магии не сравнится по смертельности с черной магией того же ранга.

– Чтобы Трэвис не спал где-то, помимо физкультуры и магически прикладных предметов? – довольно ядовито спросила Эли. – Мара, ты слишком многого хочешь. Я вообще удивлена, как этот оболтус сдал вместе с нами экзамены в Первый Магический. Я думала, сюда таких бездарей не берут.

– Так, все! – Трэвис хлопнул руками по столу и поднялся на ноги. – С меня хват…

– Вы что-то хотели? – вдруг спросил Чжин, ни к кому при этом не обращаясь.

За столом повисла тишина.

Затем Трэвис, как и все остальные, повернулся в сторону барной стойки. Примерно в двух шагах от них застыла весьма колоритная личность.

Высокий, худощавый молодой человек с резкими, но красивыми чертами лица, черными волосами и яркими, как изумруды, зелеными глазами.

Он был одет какую-то рабочую одежду и опирался на метлу.

– А вам сколько годиков, молодые? – Его тон был пропитан ядом и высокомерием. – Здесь, знаете ли, бар, а не кафе. Так что если не заказываете алкоголь, то давайте шуруйте в Макдональдс. Там сегодня “Хэппи Мил” со скидкой.

Все пятеро без исключения, будто рыбы, выброшенные на берег, беззвучно… нет, не открывали рты, а хлопали ресницами.

– Ты… ты… – Трэвис, задыхаясь от возмущения, даже слов нужных подобрать не мог.

– Как вы можете так разговаривать с клиентами! – поднялась Эли и тут же привлекла к себе голодные взгляды большей части контингента бара. И не только мужского… – Позовите сюда администратора! Я требую…

– Ох, простите, простите, – как из ниоткуда, со стороны дверей на кухню вышел довольно крупный мужчина явно за сорок.

У него имелись характерный пивной живот и глубокая лысина. Он, как и сам хам, носил фартук, только не белый, а черный, с изображением пиратского Веселого Роджера.

Образ довершал деревянный костыль (и это-то почти в двадцать втором веке!), повязка на правом глазу и несколько золотых зубов в белоснежной улыбке.

– Он работает у нас недавно… эмигрант со Старой Земли… еще совсем зеленый. Может, вам как-то возместить неудобства? Могу предложить скидочную карту! – Из пустоты хозяин заведения (ну а кем еще могла быть такая колоритная фигура, учитывая, что внутреннее убранство бара напоминало собой корабельный кубрик) выдернул одну пластиковую карточку. И в том не было никакой магии – лишь ловкость этих самых рук. – За каждое пятое посещение по бокалу лучшего крафтового пива в округе – бесплатно.

Трэвис, обойдя стол, выхватил из рук “пирата” карточку, после чего сделал жест, которым явно перевел некоторую сумму на счет заведения.

– У меня пропал весь аппетит, – процедил он и направился к выходу.

– Конечно, – едва слышно добавил уборщик, – три двойных бургера сожрать… подумал бы о голодающих.

Трэвис остановился, медленно обернулся и открыл было рот, как его взяла за руку Мара и молча пошла к выходу.

За ней последовал что-то напевающий себе под нос, беззаботный платиновый блондин.

– Вряд ли нам когда-то потребуется ваша карта, – надменно произнесла красотка и, так же оплатив заказ, отправилась за друзьями. – Проклятье! А я только обрадовалась, что прямо рядом с университетом есть заведение с вкусной кухней! Мир, ты жесток…

Последним, только после того, как доел, благо это заняло всего несколько секунд, поднялся азиат. Он спокойно вытер салфеткой губы, после чего повернулся к уборщику и, слегка склонив голову, произнес:

– Простите, пожалуйста, за оскорбление со стороны моего друга. Он не со зла.

Только после этого он вышел из заведения и присоединился к друзьями, которые уже переходили дорогу на противоположную сторону улицы, где и расположился Первый магический университет.

* * *

– И как это понимать? – спросил Диглан.

Алекс, встряхнув головой, продолжил подметать полы.

– Слушай, а тебе не кажется странным, – нарочито, наигранно-задумчиво протянул он, – что тебя назвали Дигланом, что на ирландском означает “полностью хороший”, а ты – бывший уголовник?

Диглан спрятал лицо в ладони, а затем, развернувшись, направился обратно на кухню.

– Чертовы законники, – шептал он. – Чертовы законники… чертовы законники… чертовы законники…

О да, Алекс был с ним полностью солидарен. Он даже представить себе не мог, что частью сделки с таинственным “костюмом” станет квартира над пусть и не дешевым, но баром, и при этом он будет сам на нее зарабатывать.

Честным путем.

Моя полы!

Демоны! Какие еще ужасы законники уготовили для порядочного черного мага?

– И как же ты понял, парнишка? – прищурился Дум. – Ну… может, мое время пребывания в университете будет чуть более… веселым, чем я изначально планировал.

С этими мыслями Алекс продолжил самозабвенно мыть полы. Из альтернативы вымыть проклятый пол и все еще обладать магией или вернуться обратно в тюрьму он делал очевидный выбор.

Временный, разумеется…

Глава 11

Алекс стянул фартук и метко закинул его на торчащую из стены, свитую в крючок алюминиевую спицу. Она заменяла в небольшой комнатке вешалку и гардероб.

Стягивая на ходу пыльные, замасленные рабочие штаны, он швырнул их на единственное кресло. Оно одновременно являлось и зоной отдыха, и кабинетом тесного, темного помещения.

Расположенное прямо над баром, выходящее единственным окном на пожарную лестницу, с таким низким потолком, что до него можно было рукой дотянуться.

В таких Дум не жил даже в приюте. Их “номер”, как они в шутку называли обычную палату, был рассчитан на две дюжины растущих пацанов, так что… был аж в целых два раза больше этого огрызка.

Запнувшись о скрипучую половицу когда-то весьма добротного пола, Алекс, запутавшись в пахнувшем затхлостью свитере, плюхнулся на кровать.

Та жалобно скрипнула, выстрелила облаком пыли, но вроде выдержала нежданного гостя.

Ну хоть с кроватью все было в порядке. Минимум трое тел поместиться. Да и бархатное красное покрывало, скорее всего, давно здесь кем-то забытое, радовало глаз.

Алекс, скинув свитер на пол, посмотрел на подоконник. Там в пластиковом пакете лежал его костюм – единственная ценная вещь…

Ну, за исключением байка и кольца на руке, разумеется. Так что положение дел скорее оптимистичное, нежели плачевное.

– Назови мне хоть одну причину, почему я не должен превратить твою кровь в прокисшую мочу гиппогрифа, – произнес Алекс в тишину сумрака его нового жилища.

Сначала ответом ему было лишь молчание и вороний клекот где-то за окном. Сопряженный с визгом клаксонов, шумом двигателей и прочей уличной симфонией.

Маэрс-сити сложно было назвать тихим городом.

– У тебя не получится, – прозвучал мягкий, приятный голос.

Все демоны преисподней…

Если бы Алекс не знал, кому на самом деле принадлежал этот голос, то счел бы, что к нему наведалась богиня. Один лишь этот мелодичный, патокой текущий тембр заставил бы иного мужчину стыдливо прятать напряженность в штанах чуть ниже пояса.

Но Алекс хорошо, даже слишком хорошо знал, кто именно мог извлекать из горла подобные звуки.

Из темного угла вышла высокая, стройная девушка. Назвать ее красивой – значит сделать всем тем, кого так именовали в миру, самый лживый и приукрашивавший комплимент в их жизни.

Прекрасной – и придать этому слову куда больше смысла, чем в нем содержалось.

Божественной… ну, этот вопрос оставим теологам.

Если же простым языком, то она сочетала в себе сексапильность той блондинки (Эли, кажется…) элегантность лебедя и стать царицы.

Ее желтоватые волосы цвета мокрого золота ниспадали до самых колен, а деловой костюм лишь подчеркивал все изгибы фигуры.

Фейри.

Ему не требовалась помощь линз, чтобы определить в визитере представительницу племени богини Дану.

Алекс ненавидел фейри.

– Не получится, – согласился Дум, – но попытка доставит мне непередаваемое наслаждение.

Фейри, у которой на груди – безумно красивой, подтянутой, крепкой груди – висел бейджик, подошла к креслу и аккуратно опустилась на его подлокотник. Ее и без того манящие бедра и ноги после этого стали выглядеть мечтой подростка пубертатного периода.

– Мистер Думский, меня зовут лейтенант О’Хара. – Алекс тут же отметил, насколько странно звучала фамилия для фейри. Обычно их имена можно было произнести только после нескольких литров нефильтрованного. Когда язык заплетался сам собой. – Меня прислали, чтобы…

– Потрепать мне нервы, – перебил Алекс. Откинувшись обратно на кровать, он уставился на потолок и неопределенно помахал рукой. – Но ты продолжай, красот…

Дум сначала не понял, что происходит. Такое бывает, когда не ожидаешь, что в следующее мгновение тебя скрутит приступ боли, сравнимый по силе только с тем, когда тебе на мизинец падает весь ядерный запас сверхдержавы.

Схватившись за запястье, от которого по телу, по каждому нерву в отдельности и по всей плоти в целом растекались волны расплавленной лавы, Алекс скатился с кровати и рухнул лицом на половицы.

Мгновения, которые он провел в самой жуткой агонии в своей жизни, тянулись вечностью, описанной разве что в каком-нибудь религиозном талмуде.

Наконец, когда боль схлынула, а темные круги перестали танцевать перед глазами, Алекс смог снова вздохнуть.

С жадностью утопающего он хватал ртом воздух, пытаясь осознать тот простой факт, что он все еще был жив.

– Ч… т… о… за, – с трудом, с придыханием Алекс протолкнул сквозь онемевшую и саднившую от крика глотку. Он кричал? – Отку… да эта хр… ень?

Он смотрел на браслет на его правом запястье. Стальной, в чем-то даже стильный, он был украшен гравированными, весьма характерными рунами: плавными завитками, резкими линиями и будто бы непрекращающейся вязью символов, перетекавших один в другой.

Язык народа Фае.

Чертовы фейри…

– Это было семь по десятибалльной шкале, мистер Думский. – Лейтенант показательно покачала небольшим пультом.

Перед глазами Алекса мир до сих пор танцевал джигу, так что неудивительно, что когда он прыгнул вперед ласточкой, чтобы выхватить поганое устройство, то… врезался головой в радиатор.

А он находился в диаметрально противоположном направлении от мерзавки.

– Какой-то неправильный звук, – хохотнула она. Поэты бы сравнили этот звук с трелью синицы или звоном ветряного колокольчика. Алекс же услышал только змеиное шипение. – Мистер Думский, не думайте, что отделаетесь от нас простым самоубийством… Хотя ладно, не таким уж и простым. Головой о батарею? Майор был прав – вы псих, мистер Думский. Впрочем, я должна была это понять по той кошке…

– Заткнись, – Алекс перевернулся на спину и смахнул ладонью кровь с рассеченного лба. – Я тебя убью. Честно. Это даже не пустая угроза для поддержки образа и репутации. Я тебя убью.

– И даже без угроз об изнасиловании?

Алекс живо представил себе картину, как он насилует фейри, а затем… едва смог сдержать рвотный позыв. Благо он за весь день ни единой хлебной крошки в рот не брал, так что это было не так уж и сложно.

– Какая странная фантазия и…

– Замолчи! – перебил Алекс. – Лучше браслет этот поганый включи, только фантазию мою не терзай! Чтобы я трахнул тебя? Да лучше мясорубку!

Девушка на какое-то время затихла.

– Обычно у людей, – она произнесла это слово так, как могли сделать только расы, не относящиеся к homo-как-там-дальше, – совсем иная реакция…

– Да кто ты вообще такая?! – Держась за подоконник, Алекс, качаясь, принял вертикальное положение. Он посмотрел на браслет и слегка прищурился, чем отдал команду линзам.

Объект: … Ошибка. Нет информации в базе данных.

– Не пытайтесь, Александр. Индивидуальная разработка. Исследовательский отдел месяц трудился сверхурочно, чтобы сделать для вас этот модный аксессуар.

– Я уже говорил, что убью тебя?

– Дважды.

– Тога добавь в список третий, – отмахнулся Алекс и вернулся обратно на кровать.

Голова болела так… будто он ей только что протаранил чугунную батарею.

– Убить три раза кого-либо довольно сложно…

– Я как-то раз… или два… спал с некроманткой, – вновь перебил Алекс, – а разговоры после секса – это лучший способ обмена наработками в волшебной области.

– Ну, о вкусах не спорят, – пожала плечиками лейтенант О’Хара. – Но давайте перейдем к делу. Я от майора Чон Сука.

– Какой суки? – переспросил Алекс. – С самой отсидки сук не видел. Ну, кроме тебя, разумеется. Но ты прям высший сорт. Убью тебя последней, хоть ты мне и не нравишься.

Тишина.

– Демоны! Это же из “Командо”! Тебе сколько? Пять лет?

– Девяносто шесть, – ледяным тоном ответила О’Хара, параллельно с этим убирая пульт во внутренний карман пиджака. – Майор Чон Сук. Тот, с кем ты ехал в лимузине поле выхода из тюрьмы.

– Ах, тот узкоглазый… Ну, хорошо, я слушаю, что ты…

Запястье вновь пронзила острая вспышка боли. Даже и рядом с первым ударом не стояла, но все равно было неприятно. Ошейник из адамантия Алекс сменил на проклятый браслет, а тесную камеру подземной тюрьмы на более просторную в виде Маэрс-сити.

– Побольше уважения, человек… Мне все меньше нравится твое общество, так что расскажу то, что тебе стоит знать в первую очередь. Как ты уже выяснил от Диглана – за комнату либо платишь сам, либо работаешь там, где он укажет. Что касается твоей работы в университете, то вся зарплата будет перечисляться в счет погашения долга перед городом за причиненные тобой разрушения во время твоего ареста. На данный момент он составляет… – О’Хара дернула веками, что обозначало использование линз. Да, волшебные расы так же пристрастились к технологиям “людишек”. – Полтора миллиона четыреста сорок тысяч кредитов.

Алекс молча перевел взгляд с браслета на лейтенанта, затем снова на браслет, а потом на батарею.

Нет, так просто они не отделаются!

– А сколько получает профессор черной магии?

– Узнаете завтра сами в бухгалтерии. – Девушка поднялась (вот специально небось сделала это с грациозностью кошки по весне) и направилась к двери. – Пока это все, что вам нужно знать. Непосредственно в курс дела вас введет ваш напарник.

Она дернула на себя ручку и…

Алекса снова скрутило от жуткой боли.

Что же, нападение в спину тоже не увенчалось особым успехом.

– Хорошая попытка, Александр. Старайтесь делать их почаще. Мне начинает нравиться этот браслет…

С этими словами она зацокала каблуками дальше по коридору.

Алекс же так и остался лежать около порога. В одних только трусах. Весь мокрый от пота и вымотанный.

Неудивительно, что поднявшийся на звук Диглан пришел к выводу:

– А ты не промах, малец, – показал он большой палец. – Слышал я ваши с этой красоткой развлечения и…

Алекса все же вырвало.

Слишком живая фантазия.

Глава 12

Первый рабочий день каждый представляет себе по разному. Кто-то – как лучшее событие в его жизни, другие – как данность. Одни – как обязательный этап взросления, а большинство и вовсе не обращают на него внимания.

Алекс относился к той редкой категории граждан, которые наивно полагали, что им не придется работать ни дня в своей жизни.

Так что, откидывая каблуком туфель подножку байка (пришлось с утра заехать в ветеринарную клинику), закуривая левой рукой, Дум даже не знал, что ему думать.

– Проклятье, – выругался он, когда, слезая с байка, неудачно дернул правой рукой.

Всю ночь он провел за попытками стянуть с себя браслет. Перелопатил все имеющиеся у него заклинания. Причем обращался как к зарегистрированным и внесенным в общую базу, так и к тем, которые считались контрабандными и запретными.

Выработался за ночь так, как давно уже не бывало.

Разве что на тренировках со Стариком в эпоху безбородой молодости. Сейчас-то вон щетина и все такое.

Но ничто магическое не помогало.

В конечном счете Алекс отломал ножку и без того чахлого кресла и… едва было не сломал себе руку. Что и стало причиной его визита в ветеринарную клинику.

Коновал сначала удивился тому, что новый клиент заявился на прием без животного, но после пары сверкающих черномагических пентаграмм взялся за дело.

Старые привычки сложно отмирают, так что только на полпути обратно к университету Алекс понял, что его больше не разыскивают фараоны (вроде как) и он мог спокойно заявиться в любую порядочную клинику.

От осознания этого факта настроение испортилось только сильнее.

– Эй, – кто-то похлопал его по плечу, – вы поставили мотоцикл в неположенном…

Медленно, с подрагивающей от нервов губой, Дум повернулся на голос. От него отшатнулась стайка первокурсников. Это было легко определить по нашивкам на правом борту их синих пиджаков.

Цифра 1, обрамленная какими-то узорами и покоящаяся на золотом щите. Вообще, форма радовала взгляд. Серые брюки и синие пиджаки у парней, а у девушек все то же самое, только вместо брюк – юбки.

Чуть выше колена.

Все цивильно.

– Я тебе сейчас эту руку засуну в задницу, – сквозь зубы, удерживая ими сигарету, процедил Алекс, – а потом вытащу из глотки и ей же тебя отмудохаю. А затем, если вонять не будет, отвезу в ближайшую кебабную и скормлю дряхлому бомжу. Спросишь, почему дряхлому? Не знаю. Просто так.

Первачков было семеро. Не ровня тем, что заявились вчера в “Шхуну”, но по четыре-пять сотен УЕМ в своем распоряжении имели.

Не дождавшись ответа, Алекс походкой вразвалочку направился к воротам заведения.

Первый магический университет занимал огромное пространство, сравнимое по размерам с четырьмя немаленькими кварталами. Обнесенный высоким кованым железным забором с каменными колоннами, он являлся одной из местных достопримечательностей.

Первого сентября, в День знаний, здесь традиционно собирались толпы народа. Сегодня же, за два дня до начала учебы, можно было встретить лишь редких туристов, ну и группы первачков, спешащих по своим, безусловно, авральным и чрезвычайно важным делам.

А еще хмурого, одетого в дорогущий костюм, с сигаретой в зубах черного мага с загипсованной правой рукой.

Алекс ковылял по мощенной камнем тропинке, пересекавшей местный парк. Она вела к центральному корпусу – огромному дворцово-замковому комплексу, построенному здесь в какие-то очень бородатые времена очень бородатым волшебником.

Назвали это местечко Авалоном, но… это было слишком пафосно для современности, так что переименовали в Первый магический.

Реставрировали чуть ли не каждый век.

Оно и неудивительно. Особенно с тех пор, как появились Magic lenses. Все же здесь учились светлейшие и сильнейшие представители молодого поколения магов, так что зданию приходилось тяжко.

Все эти башенки, колоннады, огромная часовая башня над входом, эркеры, барельефы, статуи на козырьке, витражи и прочее – слишком быстро разрушалось.

Но реставрация деньги из бюджета не тянула. Траты на нее были и так заложены в стоимость одного местного семестра. И стоимость эта была запредельна.

Алекс остановился около входа. Огромного такого “мегакрыльца”. Двенадцать мраморных ступеней вели на широкую платформу, на которой вместо колонн козырек держали статуи великих магов прошлого.

Мерлин, Моргана, Баба-яга, Фауст, Фламель, Кроули и иже с ними.

– Только Гарри Поттера не хватает, – процедил Алекс и побрел наверх.

Ступая по камням, он чувствовал себя несколько неуютно. Как не в своей тарелке…

Такое в последний раз он испытывал, когда по малолетству решил ограбить музейную выставку. Босоногий голодранец в окружении высокого искусства…

Сейчас Алекс переживал схожие чувства.

И это ему не нравилось.

– Ой, а вы слышали?

– О факультативе черной магии?

– Ага!

– Блин, повезло первачкам. Я бы тоже записался, если бы не трансмутация. Она мне для экзаменов нужна.

– Да? А я математический анализ взял.

– Зачем?! Жить надоело?

– Нет, просто хочу изучать магоинжеренерное дело. Буду новые заклинания изобретать!

– Ну-ну…

– А вообще, первокурсницы в этом году…

По широким коридорам, полы которых были устланы коврами, на стенах висели плазмы, а по окнам маячила рябь волшебных охранных заклинаний, бродили редкие старшекурсники.

Алекс, игнорируя звуки чужих бесед, подошел к карте.

Она стояла в холле почти около самого входа. Аккурат под указующим перстом огромной статуи Прометея. Главного символа магии.

Он ведь, в конце концов, не огонь для людей с Олимпа принес, а нечто иное…

– Не без юмора, – вынес вердикт Алекс, комментируя идею поставить “умный стол” с картой прямо под перстом древнего титана. – Итак, где у нас бухгалт…

– Александр Думский?

Голос был скрипуч. Строг. И надменен.

Алекс никогда не учился в школе. Но, представляя себе учителей, воображал им именно такой тон.

Обернувшись, он увидел классический синий чулок. Прямая осанка, юбка до щиколоток, пиджак, белая блузка, туго стянутый пучок седеющих волос, острое, хищное лицо и огромные очки на прямом носу.

– Мэм? – само собой, против воли, вырвалось у Алекса.

– Профессор Тереза Блум, – она протянула руку.

Алекс, может, и был черным магом, но не полным отморозком, так что спокойно ответил на жест и удивился крепости пожилых, морщинистых ладоней.

Не каждый громила в Хайгардене сможет так крепко руку пожать, как эта старушка.

– Мы ждем вас самого утра. – Алекс уже приготовился ответить колкостью на замечание об опоздании, но его не последовало. – Но хорошо, что вы приехали позже. Пропустили педсовет.

– Что пропустил?

Алекс заозирался по сторонам. Нет, Атлантида – место просвещенное, но вот Хайгарден… к мужеложцам там относились весьма характерно. Привязывали половым органом к выхлопу автомобиля и возили по улицам.

Это называлась “экскурсия красного фонаря”.

Жуткое зрелище…

Так что Алекс не хотел бы попасть на совет личностей, к которым ему с детства привили глубокое отвращение, с которым, стоит отдать должное, он боролся всеми силами. Но пока безуспешно.

Человек, спасший ему жизнь в тюрьме, спал с мужчинами. И не потому, что его заставляли – ему это нравилось…

– Педагогический совет, – пояснила старушка. – Важное, – тут она вздохнула, – но абсолютно бессмысленное собрание. А на Старой Земле его не проводят?

Старая Земля… Майор-азиат что-то такое упоминал в лимузине, но Алекс плохо его слушал.

Кажется, по легенде, Дум прибыл откуда-то из Восточной Европы.

– Да-да, – произнес он, – конечно проводят. Только называют по-другому.

– Да? Интересно… а как?

Понизив голос до заговорщицкого шепота, Алекс ответил:

– Совещанием.

Профессор Блум закивала с видом человека, понимавшего всю опасность разглашения подобной тайны.

Нет, Алекс черный маг или погулять вышел? Надо хоть так поддерживать реноме.

– Я взяла для вас маршрутный лист. – Старушка протянула ему бумагу формата А4.

Алекс принял и вчитался:

– Пункт первый, программа лекций… оценочный лист… лист требований, в соответствии с ГОСТ последнего образца… расписание консультаций, заполнить отчетный журнал № 1 до тридцатого сентября, отчетный журнал № 2 до семнадцатого ноября… работа с родителями… посетить курсы номер 1–7 по выбору… отдать программы декану факультета на заверение… отдать заверение в ректорат, получить…

Чем дальше Алекс читал, тем меньше он понимал, что происходит. Он остановился на тридцать втором пункте списка и… это еще даже серединой не было.

А наверху, в первой строке, значилось: “Список дел первого семестра”.

– Здесь как-то душно, профессор Блум. – Алекс указательным пальцем ослабил узел галстука.

– Да вроде нет, – удивилась старушка, – все кондиционеры на максимуме… Огненный факультет что-то намудрил, так что уже неделю держим на шестнадцати градусах.

– Да? – Алекс вытер пот со лба. – Вообще я заходил, чтобы посетить бухгалтерию… – В этот момент Алекс понял, что они со старушкой все это время куда-то шли по хитросплетению местного лабиринта. – Хотел спросить о зарплате… а то, ну, знаете, Старая Земля и все такое…

– Семья осталась?

Алекс кивнул.

– Кошки, – ответил он.

– В смысле?

– Содержу приют для бездомных кошек. Вот и хотел узнать, сколько смогу им отсылать.

– Какое странное занятие для человека… вашей сферы интересов, – очень политкорректно Блум сгладила угол словосочетания “черная магия”.

– Не все из нас, профессор, сборище мерзавцев, подлецов, маньяков и темных властелинов.

А то, что Алекс был как раз таким, так это просто совпадение. Но вслух он этого говорить не стал.

– Понимаю, – кивнула Блум. – Ну, давайте посмотрим. Резюме у вас хорошее, но опыта ведения лекций нет совсем. Учитывая ваш ранг адепта 11-го уровня… плюс понижающие коэффициенты за неопытность… Простите, профессор Думский, думаю, университет в этом году сможет предложить вам минимальную оплату.

Алекс едва сдержался, чтобы не выругаться. Пока что у них складывались с этой старушкой весьма спокойные отношения. Не хотелось бы их портить.

В ближайшее время…

– Двенадцать тысяч кредитов в месяц плюс шесть тысяч на исследования в области.

Алекс споткнулся, схватился за подоконник и зажмурился. Профессор, не заметив его реакции, прошла несколько шагов вперед, а затем обернулась.

– Кажется, у вас была сигарета? – прищурилась женщина. – Преподавательскому коллективу разрешено курить в коридорах – очищающие заклинания справятся с нагрузкой, но не в аудиториях.

– Д-да, к-к-конеч-чно, – Алекс прокашлялся, выдыхая дым от проглоченного ракового солдатика.

– Что с вами, профессор? Вам плохо?

– Душно просто, – неопределенно помахал рукой Алекс и выпрямился. – Восемнадцать тысяч – это минимальный оклад?

– Двенадцать по факту. Шесть – на исследования, и они подотчетны. За каждый цент придется подать рапорт. Это есть в сорок девятом пункте маршрутного листа.

– Ах, сорок девятом… ну да… ну да…

Алекс вытер пот со лба.

Во время бурной молодости, аккурат до отсидки, рискуя задницей – во всех смыслах, Алекс поднимал в месяц в лучшем случае пятьдесят тысяч кредитов.

А здесь половина этой сумма предлагалась за то, чтобы просто отсидеть пару часов в аудитории, полной молодых людей.

– Вот и пришли. – Профессор Блум замерла напротив двери с номером Б–52.

Заманчиво… Может, у них здесь есть мини-бар?

– Куда пришли?

– Раве я вам не сказала, профессор Думский? Как молодому специалисту вам положено кураторство. Доплата за него небольшая – двести пятьдесят кредитов, но опыта наберетесь быстро.

Блум повернула позолоченную ручку и открыла дверь.

– Что еще за кураторство? – спросил Алекс.

– Руководство группой студентов. Будете нести за их учебу и внеурочную деятельность полную ответственность.

Алекс вошел внутрь и застыл на месте.

Пара мгновений тишины, а затем крик, сорвавшийся с губ сногсшибательной блондинки.

– ТЫ-Ы-Ы-Ы?!

Ох… все демоны преисподней…

Можно обратно в тюрьму?

Глава 13

Алекс захлопнул дверь в аудиторию. Привычным движением, приподняв очки, он помассировал переносицу, после чего повернулся к профессору Блум.

Старушка выглядела несколько шокированной и сухим, длинным, узловатым пальцем поправляла очки-половинки.

– Вы с ними знакомы, профессор Думский? – ошарашенно спросила она.

– Что-то вроде, – уклончиво ответил Алекс. – А где у вас, говорите, деканат?

– Прямо по коридору, первый поворот направо, третья дверь по левую руку, – на автомате выпалила все еще шокированная Блум. И только когда Алекс уже скрылся за поворотом, она успела крикнуть ему вдогонку: – Постойте, профессор!

Но Дум не стоял. Наоборот, он широким шагом, чуть ли не переходя на бег, двигался по указанному маршруту. Благо коридоры университета до начала учебного года относительно пустовали.

Так что он успел сбить с ног лишь нескольких замешкавшихся первачков, после чего остановился около двери в деканат.

Она ничем не отличалась от аудиторной, разве что на ней висела мраморная, а не пластиковая табличка с характерной надписью.

Алекс понятия не имел, как ему следует заходить в кабинет предполагаемого начальника. Но, как говорится, когда у ребенка нет учителя, он поглощает знания из любого доступного источника.

Про его старика-учителя, да сожрут плоть ублюдка демоны преисподней, говорили, что он в молодости открывал двери в высокие инстанции ногой.

– Чем я хуже…

Алекс, согнув колено, с оттяжкой приземлил подошву туфель прямо в район дверного замка. Дверь жалобно пискнула, затем затрещала тонкая древесина, и вот уже, роняя железо замка на пол, она отворилась настежь.

Дум обнаружил себя посреди овального помещения с эркером и витражом, напротив которого стоял стол, заваленный бумагами.

Из-под них с трудом можно было увидеть рамку моноблока со все тем же яблочным логотипом. Рядом со столом находился шкаф с документами.

Невысокая брюнетка, стройная и с чистой атласной кожей, так и застыла. Ее недорогие туфли стояли рядом со стулом, на котором она, вытянувшись во весь рост, и замерла.

С папкой над головой, в слегка расстегнутой блузке – чтобы не порвать, она пыталась запихнуть альманах, вдвое больший, чем ее миниатюрный торс, на верхнюю полку шкафа.

Миловидное личико, ямочки на щеках и теплые карие глаза.

Внешность – как у той девочки по соседству, в которую просто обязан влюбиться каждый подросток, чтобы потом, как вырастет, забыть, как ее вообще звали.

– Ты декан?!

– Н-не-нет, – заикаясь, ответил она. – Я секретарь. И вообще – что вы себе позволяете?! – Видимо, она очнулась от первоначального шока. – Приемное время для студентов – после обеда! И как вы открыли дверь. Я ее запир…

– Что вечером делаете?

Секретарь пару раз хлопнула длинными ресницами.

– Что, простите?

Алекс улыбнулся одной из своих коронных улыбок и подошел поближе.

– У вас безумно красивый кончик носа. Честно, я еще такого не видел… – Этот прием еще никогда не давал сбоя. – Вот я и решил спросить, что вы делаете этим вечером? Я знаю отличное местечко, где подают…

– У меня есть молодой человек.

– А у меня нет, – не растерялся, продолжая улыбаться, Дум. – Так что видите – у нас много общего.

Девушка прищурилась, а затем огромная папка едва не приземлилась Алексу на голову. Взращенный в гетто Хайгардена, обладая реакцией мангуста, он успел отскочить в сторону. Девушка же, чтобы не упасть со стула, схватилась за угол шкафа.

Папка, которую она выронила из-за этого, упала на пол и разлетелась веером разорванных файлов, из которых испуганными птицами выпорхнули десятки листов, заполненных разнообразными графиками и таблицами.

– Неужели весь навык растерял? – удивленно прошептал Алекс, а громче, все с той же фирменной улыбочкой, добавил: – Ну, развлекайтесь, мисс.

– Миссис! – грозно рявкнула секретарша. – И куда вы направляетесь, студент?!

Нет, точно растерял все навыки. Раньше замужние женщины были коньком Алекса, на котором уже в пятнадцать он зарабатывал себе на ужин.

Можете порицать, но это не он такой, а жизнь вертеться заставила. И благо не на “кожаной оси”, как некоторых других его знакомых по беспризорному прошлому в Хайгардене.

С этими мыслями Алекс открыл дверь, которую не приметил в начале своей осады деканата. На ней, на все той же мраморной табличке, было написано: “Декан Трэвис Либенштайн”.

Оказавшись в куда более просторном помещении, Алекс запер за собой дверь и наложил на нее нехитрое заклинание. Ничего жуткого – просто любой, кто захочет ей открыть, почувствует непреодолимую тягу очистить кишечник.

Использовано заклинание “Понос” школы черной магии. Потребление УЕМ: 18/исп + 2/мин.

Не судите строго за название и корявое потребление УЕМ – все же это заклинание Алекс написал в восемь лет. Одно из первых, что он создал после начала обучения у Старика.

Кабинет, в котором спокойно смог бы уместиться небольшой офисный центр. Многочисленные шкафы с книгами, ковры на полу, вся восточная стена – одно сплошное смотровое окно.

На противоположной от нее – портреты. И на всех, будто на подбор, изображение одного и того же человека. Где-то он в короне и с державой в руках, на другой – в мантии ученого, склонившийся над пергаментом.

С женщинами, со зверями, даже – демоны преисподней! – в римской тоге с фруктами в руках.

Низкий, с залысиной и довольно увесистым брюшком.

Брюшко Алекс заметил уже не на портретах, а на мраморной статуе, стоявшей едва ли не в центре кабинета – почти впритык к Т-образному столу.

Собственно, во главе его и сидел этот самый декан. Низкий, метр шестьдесят максимум. Не то чтобы толстый, но пухлый. С потным, высоким лбом, переходящим в лысину, которую вытирал платком, с бегающим взглядом и толстыми, увешанными кольцами пальцами.

– Кто вы такой? – спросил он резко контрастирующим с внешностью голосом. Густым, приятным, бархатным басом. Он нажал кнопку на стоявшем у компьютера телефоне. – Джуди, откуда у нас…

– Профессор Александр Думский, – перебил, представляясь, Алекс. – Вы просили меня зайти.

– Разве? Не помню такого. – Но пухлый палец тем не менее убрал, так что из динамика что-то донеслось, отдаленно похожее на возмущенный крик, а потом тут же пресеклось. – Хотя да, что-то припом… вы вроде профессор черной магии из Восточной Европы, да? Приехали к нам вести факультативный курс.

– Именно так. – Алекс, не спрашивая разрешения, уселся в дальней части стола и, не стесняясь, закинул ноги на соседний стул. После короткой пробежки по коридору они сильно гудели. Сказывалась нехватка занятий спортом в тюрьме. – И я бы хотел поинтересоваться, могу ли я отказаться от так называемого “кураторства”.

– Так, для начала – снимите ноги со стула. Что вы себе позволяете, профессор Думский?! Вы в святая святых…

– Если бы это была святая святых, – перебил Дум, – то я бы сейчас дергался в конвульсиях на полу. И вообще – что это за факультет?

Поросячьи глазки Либенштайна округлились.

– КА-АК?! – раненым бизоном взревел он. – Вы не знаете, что это за факультет?! Не знаете куда, исключительно лишь благодаря протекции самого ректора, вас приняли?! Как я и предполагал, вы не стоите того, чтобы вас даже лаборантом брать!

– О, в этом я вас абсолютно поддерживаю, – кивнул Алекс. – Мне здесь не место. Но раз уж так звезды сошлись, то – где я все же нахожусь?

– Это священная земля! – Пухлый вздернул указательный палец и начал свою напыщенную, высокопарную речь. – Здесь и исключительно здесь происходит настоящее искусство. Только здесь – истинная наука, а не это фокусничество и баловство.

– Там потолок.

– Что, простите? – он издал звук, схожий с тем, когда сдувается надутый шарик.

– Вы на потолок пальцем указываете, – пояснил Алекс, – а земля – она вообще за окном. Но это детали. Ближе к делу можно?

Пухлый, низкорослый декан, в котором с первого взгляда личного эго помещалось больше, чем могла вместить в себя отнюдь не скромная комплекция, позеленел.

– Факультет теории и магического расчета.

– Теории и магического расчета? – удивился Алекс. – Книжные черви, что ли? Не инженеры, не исследователи, а… математики от магии?!

– Магическая математика – царица наук! – взбеленился и даже покраснел Либенштайн. – Если бы не наш факультет, никто бы не смог определить предельные границы множителей условных единиц магии! Не смогли бы рассчитать минимального порога понижающего коэффициента поглощения! И…

– Надо же, – удивленно протянул Алекс.

– То-то же, юноша. Радуйтесь тому, куда вы попали и…

– Вы произнесли УЕМ не аббревиатурой, а целиком, – продолжил Дум, – давно такого не слышал… А что вы там про коэффициенты говорили? А то я обычно их из Гугла беру, если для расчетов надо.

Красный цвет сменился на какой-то фиолетовый.

– Я доложу о вас ректору! – писк перешел на визг. Надо же, а только что был бас… – Да я жизнь положу, чтобы вас с факультета выгнать!

А вот грубить-то зачем…

Так-с… что у него там в защите? Стандартные артефакты и плоские, одностихийные щиты…

– Чтобы на мой факультет позвали дешевого фокусника!

Ничего сложного.

– Да еще и черного мага из какой-то дыры Старой Земли! Не позволю! Не потерплю!

Алекс, щелкнув пальцем, призывая маленький огонек лилового пламени, зажег сигарету.

– Убирайтесь из моего кабинета немедленно, юноша! И молитесь богам или демонам, кому ваш черный брат там жертвы приносит, чтобы ректор и дальше продолжал вас протектар… протекцииров… оказывать вам протекцию!

Скрывать одни заклинания под другими Алекс научился примерно в то же время, что и угонять машины.

– Значит, кураторство не снимете?!

– ВО-О-О-О-О-О-ОН! – взревел, подскакивая и чуть не падая, Либенштайн.

Алекс поднялся, вытер ноги о дорогой персидский ковер и покинул кабинет. Открывая дверь, он подмигнул секретарю по имени Джуди и, покосившись на висящую лишь на одной петле входную дверь, вышел в коридор.

Но далеко уходить он не собирался.

Свернув за угол так, чтобы не было видно, он встал около окна и продолжил курить.

Нет, магическая математика действительно важная наука, но… можно ведь как-то попроще. Вон у профессора Блум поучился бы.

Чудо-женщина…

– Профессор Думский!

Алекс обернулся. Рядом с ним стояла невысокая миловидная девушка с каштановыми волосами и слегка квадратными ушками. Но не так, чтобы шарахаться, а наоборот – засматриваешься.

– Мара, кажется, – вспомнил Алекс.

– Вы простите Эли, – произнесла девушка, – она не специально… просто мы не ожидали, что уборщик в баре окажется нашим профессором… да еще и куратором… И нам теперь понятно, почему вы так отреагировали на слова Трэвиса… ну, не декана, а нашего Трэвиса… как вы вообще не испугались к Либенштайну пойти? Он же гроза всего университета! Говорят, у него на сессии невозможно сдать с первого раза… люди зареванными выходят… даже парни с нашего боевого факультета порой… А вы так… ногой дверь… и с проректором Блум так спокойно, а она вторая после ректора и… и… Вы меня слушаете, профессор?

– Нет, – честно ответил Дум. – Три.

– Три?

– Два.

– Два?

– И-и-и-и…

– И-и-и-и?

– Выход на главную сцену!

После этого, чтобы девушка не выдала их позицию, Алекс обхватил ее сзади, прижал к себе и по-хитрому зажал рот и шею. Так, что если она захочет вырваться, то только начнет себя душить.

Мара или как ее там, что-то мычала, но после первой попытки замерла.

– Что здесь происходит?! – прозвучал знакомый пищащий бас… если такое вообще было возможно. – Приберитесь немедленно, Джуди! И вызовите слесаря, пусть дверь поставит!

Либенштайн тяжелой походкой вышел в коридор. Как раз в этот момент мимо него проплывала стайка первокурсников. Которые, лишь увидев его, тут же достали смартфоны и, хихикая, начали делать фотографии.

– Юбка короче норматива на два сантиметра! – взревел декан. – Немедленно имя вашего куратора и… почему вы смеетесь? Что такое? У меня что-то на голове?

– Бинго, – злорадно улыбнулся Алекс.

Декан же в этот момент повернулся к зеркалу.

– А-А-А-А-А-А-А! – дикий вопль едва витражи не разбил. – РЕКТОР! Мне немедленно нужен ректор!

И декан торпедой помчался куда-то к лестницам, при этом то пытаясь, то брезгуя прикрыть свой новый головной убор.

На залысине декана качались в такт его “бегу” (если так это можно назвать) волосатые… первичные половые признаки пса.

Использовано заклинание “Яйца” школы черной магии. Потребление УЕМ: 41/исп + 16/мин.

Второе заклинание, которое в детстве изобрел Алекс. Такое же громоздкое и топорное, как и первое.

Но…

Не судите строго – Старик вытащил его голодным, холодным волчонком с улиц Хайгардена. С фантазией в те годы было туго…

Ну и что-то подсказывало Думу, что именно этого органа пухлому декану и не хватало.

– Не переживай, девочка, – Алекс отстранил от себя Мару и похлопал ее по плечу. – Скоро у вас будет новый, нормальный куратор, а обо мне забудете, как о… весьма приятном происшествии.

Дум развернулся и пошел в сторону выхода, а шокированная и ошарашенная студентка так и осталась стоять в темной нише неподалеку от полуразрушенного кабинета декана.

Глава 14

– Это не подходит… и это тоже…

Алекс лежал на кровати в своей маленькой квартирке над баром с пиратским названием и пролистывал объявления, которые висели в гильдии охотников.

Еще перед отсидкой для одной махинации ему пришлось купить там членство. Благо приобреталось оно с ходу на десять лет. И кто же мог подумать, что в какой-то момент Думу действительно придется приобщиться к ремеслу охотников на монстров.

Хотя, если честно, приобщаться особо-то пока и не получалось.

Опытным путем за прошедший день после смены в баре Алекс выяснил, что его поводок в виде браслета на правом запястье (с ноги сняли, на руку надели… и когда только успели?!) имел длину четко по границе города. Стоило только пересечь условный конец периметра, как Алекс едва душу преисподней не отдал.

Боль, которая его скрутила, давала понять, что лейтенант О’Хара действительно использовала лишь семьдесят процентов мощи браслета.

Как Думу удалось мало того, что не разбить байк, так еще и вползти обратно внутрь города – оставалось загадкой.

Но десятый километр западного шоссе и окружность, которой можно было обвести город из этой точки, служили зоной его относительной свободы.

– Опять не то…

“Найм от гильдии алхимиков: отлов морлоков в болотах Гудона.

Оплата: пятнадцать лап, 100 кр/шт.”

Морлоки, существа ранга C – не такие уж слабые, но если навалиться группой, то задание покажется простой прогулкой. Алекс бы справился даже в одиночку, но, увы, болота Гудона находились в шести часах езды к северу от столицы Атлантиды. Так что вариант не подходил.

“Найм от гильдии алхимиков: поимка огненного барса.

Координаты последнего места фиксирования пребывания объекта – после заключения договора.

Ориентировано – горы Ферд’Кхан.

Оплата: туша – 16.000 кр; ядро магии – 25.000”

Огненный барс – упрощенное название пламенной кошки бакэнэко из японской мифологии. Оборотень, умеющий превращаться в соблазнительную женщину. Вот только ночь с ней еще никто не пережил…

Ранг существа – B. На такого Алекс в одиночку бы и не пошел, а в группе… вряд ли кто-то захочет связать себя узами договора гильдии охотников с черным магом.

Чревато.

“Найм от полиции Маэрс-сити: помощь в поимке Т. Б. Куппера.

Вменяется: кража в особо крупном.

Оплата: 10 % награбленного”.

Заманчиво, но совесть не позволяла.

Алекс продолжал шерстить объявления. Те раз за разом всплывали у него перед глазами. Линзы исправно соединяли со всемирной паутиной и выводили нужную информацию.

Порой даже забываешь, что носишь их…

Алекс свайпал ладонью, отмахиваясь от тех объявлений, что ему не подходили, либо за которые мало платили. Самые сытные заказы всегда поступали от алхимиков или археологов (читай – расхитителей гробниц и подземелий древности), потом шли заказы полиции и самые простые и распространенные – от муниципалитета.

Но они исконно считались подработкой для школьников. Для того чтобы искать потерянного пса за двадцать пять кредитов, не требовалось иметь членство в гильдии охотников.

Достаточно было иметь официальный документ, удостоверяющий личность, и не быть в черном списке полиции. В общем, иметь достоинства, которыми не располагали по тем или иным причинам девяносто процентов жителей Хайгардена.

Вообще, все эти “наймы” тянулись еще из далекого прошлого, когда Атлантида после Великого Бедствия пребывала в хаосе и разрухе, в которой правил сильный и не было никакого государственного или центрального управления.

Страна уже давно восстала из пепла, но старые традиции так и не отмерли.

Дум смахнул последнее сообщение и прислушался.

– Проклятье…

Когда открылась дверь, на посетителя уставилось острие длинного копья, сотканного из черного пламени. Шипя и чадя, зависнув в воздухе, оно смотрело ему прямо между глаз.

Использовано заклинание “Копье мрака” школы черной магии. Ранг: практикующий. Потребление УЕМ: 890 УЕМ/исп + 15/сек.

Алекс мог использовать это заклинание лишь раз, после чего практически досуха выпотрошил свой источник, но оно оставалось одним из самых пробивных в его арсенале.

Его бы хватило, чтобы пройти через большинство двустихийных щитов вплоть до 20-го уровня мистика.

– Неплохо, – донесся спокойный, в чем-то даже угрюмый голос. – Меня зовут лейтенант Грибовский.

– Документы предъявишь?

– Только если вместе с пулей в лоб.

Только теперь Алекс заметил, что прямо от бедра незнакомец держал его мушке серебристого револьвера… полностью покрытым светящимися символами и рунами.

Все демоны преисподней!

Зачарованное огнестрельное оружие!

Разумеется, линзы не смогли выдать никакой информации по объекту.

Зачарованный огнестрел считался городской байкой. Мифом. Легендой. Никто до конца не верил в его существование.

Одно дело, когда еще в далеком прошлом изобрели способ зачаровывать оружие, чтобы с его помощью творить подобие магии. Ну, к примеру, то же самое “Копье мрака” можно было поместить не в артефакт, а в меч, и при должном умении фехтовальщик смог бы использовать его пять, а то и шесть раз за бой.

Стоило зачарованное холодное оружие – дай боже. Позволить себе его могли только самые крупные шишки.

Что же до огнестрела…

– А это правда, что каждая пуля в барабане – отдельное заклинание? – с чисто юношеским любопытством и даже восторгом спросил Алекс.

– Копье не уберешь – узнаешь.

– Проклятье, красноволосый, слишком заманчиво.

Какое-то время они сверлили друг друга взглядом. За это время Дум успел хорошенько рассмотреть своего ночного визитера.

Высокий. Куда выше самого Алекса. Два метра десять, может, даже пятнадцать сантиметров. Поджарый, сухой, но не дрищеватый, что делало его еще более массивным.

С полностью покрытым пирсингом левым ухом.

Благо, что не правым.

Лицо с резкими чертами, орлиный нос, острый подбородок и цепкий взгляд зеленых глаз. На правом виске красноречивый шрам, оставленный явно не пулей, заклинанием или холодным оружием.

Скорее, когтем… или когтями.

– По фамилии выбирали? – Алекс взмахом руки развеял заклинание. Обратно в источник вернулась лишь половина от потраченной магии. – Чтобы произнести мог?

– Нет, – коротко ответил Грибовский. Он крутанул револьвер на пальце и, ловко убрав его в кобуру, запахнул полу плаща. – А что за копье? Так сильно рад был меня видеть, что выпрямилось?

Дум с прищуром посмотрел на лейтенанта.

– Я вот не пойму – ты мне нравишься или мне хочется попытаться отобрать у тебя револьвер…

– Я тоже пока не пойму, зэка, нравишься ты мне, или я собираюсь запихнуть то копье тебе в задницу.

Дум поднялся и подошел к лейтенанту вплотную. Он едва дотягивал тому до подбородка. Откуда только откопали такого гиганта?

– Так, значит, ты – мой напарник, – догадался Дум.

– Догадливый какой… Дорогуша, тебе черепная коробка по размеру сидит или давление ослабить?

Алекс криво усмехнулся.

– С чем пожаловал?

– Со свинцом…

– Значит, все же люди брешут? Там пули, а не заклинания?

– Не брешут, но ведь звучит-то круче.

– Круче, – не стал спорить Алекс. – Ну так и… в чем вопрос-то? А то у меня завтра первая лекция.

Грибовский прищурился и оперся спиной на дверной косяк. Тот жалобно скрипнул.

– Завидую я тебе, дорогуша… Это же Первый Магический… там такие цыпочки должны быть… мм-м-м…

Алекс поперхнулся.

– Ты в своем уме, лейтенант? Там же дети! Им еще даже восемнадцати нет на первом-то курсе.

Грибовский отмахнулся.

– С шестнадцати лет уже не наказуемо… Проклятье, а я только обрадовался, что мне кого-то веселого в напарники в кое-то время выделили. А ты такой же зануда… в костюме вон… не жмет, нет? Яйца нормально дышат?

– Ты за мои яйца не переживай, извращенец.

Алекс даже забыл, что сам недавно клеился к школьнице-продавщице. Но это были первые часы после отсидки. Гормоны, тестостерон и все такое…

– Ладно, поехали. – Грибовский махнул рукой и направился в сторону лестницы.

– Куда?

– Ой, да хорош ныть… По дороге в курс дела введу.

Глава 15

За ту четверть часа, которую Алекс провел в машине вместе с лейтенантом Грибовским, он успел понять о лейтенанте несколько вещей.

Для начала, несмотря на свой выдающийся рост, он ездил в купе спорткара и водил так, будто играл в гоночный симулятор на компьютере, а не находился в довольно оживленном даже в ночное время городе.

Помимо этого, несмотря на привычную ориентацию, для Грибовского все вокруг были “дорогушами”, что успело за четверть часа начать доводить Дума едва ли не до белого каления.

В-третьих, Грибовский явно что-то лишь случайно забыл почти в двадцать втором веке, так как по всем признакам должен был находиться где-то во временах Дикого Запада.

Ему бы пошло сидеть с угрюмым видом в углу салуна, чтобы затем взорваться сальной бравадой и начать расстреливать все, что шевелится.

– Смотри, куда прешь, дорогуша! – крикнул он в приспущенное окно какому-то эльфу на последней модели дорогущего “мерседеса”.

Тот, не опуская стекла, судя по движению губ, ответил грязной нецензурной бранью.

– Ты на красный ехал, – заметил Алекс.

Он и сам любил быструю езду, но Хайгарден учит уважать тех, с кем живешь рядом. В противном случае эти “те” могут и прекратить ваше сожительство путем кормления твоим телом рыб в Эльнизе – главной реке Маэрс-сити, впадающей в океан.

– Не, ну сегодня все как с цепи посрывались. – Грибовский заложил такой вираж, что шины зашипели, а Алекс услышал явный стук в двигателе магопривода. – Прав напокупали, а теперь за руль.

Затем последовала длинная лекция на тему продажности муниципальной власти. Все это время Алекс сидел, вжавшись в кресло и держась за ручку под крышей.

Вот стоило выходить из тюрьмы, чтобы погибнуть в машине какого-то законника?

– Может, уже скажешь, куда мы…

– Приехали.

Грибовский вдарил по тормозам, машина в очередном вираже крутанула полукруг и припарковалась на противоположной стороне улицы, встав аккурат между двумя крупными синими автобусами, на которых белой краской было написано MPD.

Полицейский департамент Маэрс-сити.

– Не дрейфь, дорогуша. – Грибовский заглушил мотор и начал длительный процесс освобождения своей огромной туши из тесных оков спорткара путем пропихивания этой самой туши сквозь ограниченное пространство дверного проема. – Даже… если… кто узнает тебя… то… проклятье! Нога! То подумают, что обознались. Уф.

Выбравшись на свободу, Грибовский выпрямился и, щелкая позвонками, сделал небольшую разминку. В этот момент Алекс заметил, что револьвер у лейтенанта вовсе не один, а как минимум два. Под каждую руку.

– Родные пенаты, да, дорогуша?

Алекс огляделся. Это были северные кварталы Хайгардена. Ближайшие непосредственно к тому, что называют в мире “Город Магов” – к бесконечным небоскребам Маэрс-сити, и потому самые приличные.

Здесь жили те, кому чуть повезло в жизни: мелкие бизнесмены, управленцы средней руки и дети бандитов из тех, что покрупнее.

Дома здесь были не так сильно изрисованы граффити, мусора почти не лежало на дорогах, стояли урны и даже росли деревья на специальных клумбах вдоль дороги.

Пятиэтажки сменились семи- и даже девятиэтажными домами с центральным отоплением и водяным “баком” на крыше. Вполне себе приличное местечко, если честно.

– Пойдем, – махнул рукой Грибовский.

Стуча своими ботфортами по асфальту, он направился в сторону скопления фараонов. Алекс, лишь секунду помешкав, накрыл кольцо левой рукой и отправился следом.

– Барни… вот честное тебе слово… я такого в жизни не видел.

– Да брось. Когда шесть лет назад банды опять воевали, то и не такое случалось.

– Нет, Барни, ты не понимаешь… Такого там точно не случалось!

Два полицейских, похоже, оставленных “на стреме”, стояли около парадной и курили. Один из них, правда, даже не стоял, а сидел. На ступенях. И курил несколько нервно.

Видимо, это был не Барни, а тот, другой.

Алекс огляделся еще раз.

Странно.

Больше фараонов не было. А пригнали аж два автобуса. В каждом, насколько он помнил, должно было находиться не меньше десятка синих мундиров.

– Здарова, парни, – с улыбочкой махнул рукой Грибовский.

– Кто такой?

Вместо ответа лейтенант достал из кармана корочки и продемонстрировал их полицейским. Те едва сигаретами не подавились и тут же вытянулись по струнке.

– Сэр! – мгновенно отсалютовали они.

– Вольно, бойцы. Этот со мной.

Алекс, проходя мимо двух тянущих носки и подбородки фараонов, испытывал смешанные чувства. С одной стороны, ему это доставляло некое извращенное удовольствие, а с другой… С другой – чутье ему подсказывало, что не к добру все это.

Они поднялись внутрь дома.

Обычный, ничем не примечательный холл. Две шахты лифта, лестница, зигзагом их обрамлявшая, длинные ряды висящих на противоположной стороне почтовых ящиков. Штукатурка слегка облетела, а пол явно не мыли со вчерашнего утра.

Иначе как еще объяснить несколько следов пьяной рвоты.

Вместе с Грибовским Алекс вошел внутрь лифта.

Демоны преисподней… здесь что, школьники что-то отмечали?

Лифт тоже дурно пах и был заблеван.

Но лейтенанта, кажется, это нисколько не волновало. Нажав на кнопку девятого этажа, он барабанил пальцами по дверям, отбивая какой-то до боли знакомый ритм.

– Nirvana? – спросил Алекс.

– Именно, – кивнул Грибовский. – Люблю раннего Курта.

– Не-е, – отмахнулся Дум, – я больше по Mettalic’е.

– Древность какая.

– Блин, а вот Nirvana – это прямо свежак. Что тем, что другим уже почти век. Старье еще то…

– Старье? Я тебе сейчас в зубы дам, Думский.

Вот так, за разговорами о высоком, они со скрипом (в прямом смысле слова – лифт ужасно скрипел и его потряхивало) доехали до девятого этажа.

Двери не сразу, только с третьего рывка разъехались в разные стороны. И в ту же секунду внутрь кабины хлынул поток сигаретного дыма.

– Фу. – Грибовский, манерно приложив ладонь к носу, замахал свободной рукой в попытках отогнать дым от лица.

Выйдя в коридор, Алекс понял, в чем причина подобной дымовой завесы. Все два десятка полицейских стояли вдоль стен и курили. Причем, учитывая кашель, многие делали это впервые.

Среди синих мундиров самых разных возрастов Дум приметил несколько белых костюмов – экспертов и гражданских – детективов.

И все они пытались как можно дальше отойти от квартиры с номером 172.

– Кто та…

Видимо, ожидая вопроса, Грибовский с ходу продемонстрировал свой документ. Предводитель фараонов, грозного вида мужчина в потрепанном, дешевом костюме и с простым тканевым плащом на плечах только кивнул.

– Эксперты уже закончили, – начал он, – соседей уже опросили.

– И что? – С Грибовского мгновенно слетела его явно напускная бравада и несерьезность. Теперь это снова был тот угрюмый человек, который зашел к Алексу в “квартиру”.

– Как всегда, сэр. Никто ничего не видел. Никто ничего не знает. Соседей характеризуют едва ли не как святых… Боятся все.

– И правильно делают.

Они помолчали.

– Мы сворачиваемся? – спросил детектив.

– Да, – кивнул лейтенант и направился к входной двери. – Дальше мы сами.

Учитывая красноречивое “мы”, Алекс направился следом. Грибовский открыл дверь и зашел внутрь квартиры.

Дум, перешагивая порог, ощутил легкое покалывание на кончиках пальцев.

Недобрый это знак.

Квартира внутри ничем не выделялась из тысяч таких же. Когда-то давно здесь сделали ремонт, а потом целыми поколениями лишь стены перекрашивали и мебель меняли.

Тесный коридор, заставленный обувью и шкафом-гардеробом, в обязательном порядке с выпиленными ручками. Наверное, кому-то это казалось стильным.

Вот только здесь сильно пахло медью и почему-то серой. А еще чем-то, похожим на аммиак.

Жуткий запах.

Забирающийся куда-то внутрь черепной коробки и разом отбивающий аппетит даже умирающему с голоду.

Алекс следом за Грибовским повернул в первую спальню, да так и замер на пороге.

– Демоны преисподней, – выругался Алекс.

– Скорее всего, в данном случае ты прав, дорогуша. – Грибовский достал из внутреннего кармана пачку “Скитлс” и закинул в рот несколько драже. – А может, еще кто похуже.

На широком двуспальном ложе по белой простыне была размазана густая, темная кровь. Из нее складывались круги с вписанными в них символами различных алфавитов и множеством геометрических фигур.

Огромная волшебная печать, которую обыватель обязательно назвал бы пентаграммой. Только сделанная из крови.

Алекс уже знал, что именно ему нужно было искать, так что поднял взгляд на потолок.

Там, прямо над печатью, были прибиты железными гвоздями два тела… или то, что от них осталось. Изрезанные, высушенные остатки, с рассеченными животами, из которых вываливались внутренности, со сломанными конечностями и вытащенными из них костями, которыми, скорее всего, и вспарывали животы.

Лишь по косвенным признакам можно было определить, что эти два кровавых куска плоти когда-то принадлежали мужчине с женщиной.

Вырезанные глазные яблоки лежали на тумбочке и были обращены к входу.

Сердца нанизаны на стойки кровати.

А ковер хлюпал от крови и внутренностей, которые, помимо всего прочего, гирляндой развесили вдоль оконного карниза.

– Так вот зачем вы на самом деле вытащили меня из тюрьмы, – сквозь сжатые зубы процедил Алекс.

– Ты не единственный черный маг в городе, – спокойно, без придури, произнес Грибовский. – А вот демонолог… Во всяком случае, из тех, что нам известны.

Проклятье…

Глава 16

Алекс смотрел на кровавую печать, а та словно отвечала ему. В переплетениях алых жирных линий, в мерцании отраженных в крови лучей ламп Дум видел то, чего не хотел видеть.

Больше никогда.

Он видел свои воспоминания.

* * *

– Алекс, – высокая девушка окликнула Алекса, и тот отвлекся от чтения порножурнала.

Наверное, кому-то показалось бы странным, что семилетний мальчик, прячась под тенью куста шиповника, читает толстенный порножурнал. Вообще, даже слишком толстенный, чтобы являться представителем хоть какого-то глянцевого издания.

Но обратив внимание на то, что за разваливающимся забором, в котором доски наличествовали штук через пять, высилось ветхое здание приюта св. Фредерика, прохожий, сделав определенные выводы, пошел бы дальше.

И он не заметил, что под обложкой, где красовались пышные прелести красивых женщин разных рас, прятался затертый до дыр томик прикладной магической математики.

Тогда человек явно бы задумался, как семилетний мальчик, сирота, может понимать графики и схемы, недоступные большинству бакалавров, но это была бы уже совсем другая история.

– Алекс! – чуть настойчивее позвал женский голос.

– Иду! – откликнулся мальчик. Заложив закладку внутрь справочника, он спрятал его в самодельный тайник под кустом и побежал к зовущей его леди.

В платье песочного цвета, в широкополой белой шляпе, в синих туфельках. Она училась на первом курсе муниципального института бытовой магии.

На флориста.

И ей на счастье Алекса выпало вытянуть короткую соломинку и направиться на практику именно в приют св. Фредерика, чтобы заниматься восстановлением сада.

Говорят, раньше здесь учили детей, как ухаживать за волшебными растениями. Но нынче, когда все поросло бурьяном, то в высокой траве, поднимавшейся Алексу до самых глаз, происходило самое разное… но только не обучение.

– Мисс Элиза, – улыбнулся мальчик.

– Опять читал справочники, негодный мальчишка? – нахмурившись, уперев миниатюрные (хотя в то время они казались Алексу огромными) руки в боки, она нависла над ним огромной тенью. – И это вместо того, чтобы играть с другими ребятами?

– Они скучные, – соврал Алекс. Причина того, почему он всегда был один, находилась совсем в другом – справочник интереснее.

Какое-то время Элиза сверлила мальчика теплыми, мягкими карими глазами. Они светились так же ярко, как полуденное солнце в этот погожий весенний день.

– Ну ладно, маленький дьяволенок, – рассмеялась она наконец, – ты же знаешь, я не могу долго на тебя сердиться.

Она протянула руку и щелкнула его по носу.

– У тебя безумно красивый кончик носа, – улыбнулась Элиза.

Алекс схватился за пораженную часть физиономии и попятился назад.

– Мне всегда так мама говорила, когда хотела, чтобы я улыбнулась, – наставительно заметила Элиза. – Ну что, ты мне сегодня поможешь?

– Угу, – буркнул Алекс. – А ты покажешь мне, как вырастить пион?

– Это сложная магия, но… конечно покажу! А теперь вперед за лопатой и совком! Никакая магия не поможет, если не умеешь работать руками!

И Алекс помчался в сторону бытовки с различным инструментарием.

Лучше бы в тот день он так и продолжил читать справочник…

* * *

– Что скажешь, Дум? – Голос Грибовского вновь окрасился в серые, тусклые тона.

Он говорил абсолютно безэмоционально и отстраненно. В нем не осталось ни следа от той придурковатости, которой он бравировал лишь недавно.

Огромный красноволосый потомок эмигрантов Восточной Европы жевал свое кислое драже и выглядел в этом кровавом хаосе так естественно, будто всю жизнь провел среди подобного.

– Все это – дешевая бутафория, – вздохнул Алекс и, выпрямившись, отстранился от кровавой печати.

– В каком смысле – бутафория? – Надо же… в голосе законника промелькнула хоть какая-то эмоция. Кажется, это было удивление. – По мне, так вполне настоящие кишки… ну и сердца тоже. А глаза они зачем положили? Чтобы видеть тех, кто вошел? Типа видеокамер?

Да, может, тон Грибовского и стал серым, но вот манера речи поменялась не так разительно.

– Не они, а он, – тихо ответил Алекс, продолжая осматривать место…

Местом преступления эту бойню не назовешь. Тот служивый, куривший у подъезда, был прав. Когда банды воевали, то бывало всякое.

Алекс и сам принимал участие во многих потасовках. Но там если кого и убивали, то цивилизованно. Ножом в живот. Пулей в грудь. Или заклинанием.

Но не так.

Грибовский же замер. Он так и не донес драже до рта, и теперь красный кругляшок “Скитлс” застыл в дюйме от его губ.

– Один человек, Дум? Ты уверен?

– Ну, если ты знаешь другого демонолога в Маэрс-сити, то можешь смело отправляться за консультацией.

– Поясни, – Грибовский закинул-таки драже в рот, а затем с силой им хрустнул, – дорогуша.

И на этот раз это прозвучало не так жеманно и наигранно, как в течение прошедшего часа. А скорее как взведенный курок револьвера.

Да, наверное, просто “дурачка” и “простофилю” не поставят в напарники к осужденному черному магу, на которого надели поводок и приказали лаять.

– Все, что ты видишь вокруг себя, Грибовский, нужно лишь для отвода глаз. – Алекс в этот момент стоял аккурат около прикроватной тумбочки, так что каламбур получился так себе.

– Это не демон устроил?

– Он бы не смог, – покачал головой Алекс, – только если бы это был предводитель легиона… Но призови такую тварь в Маэрс-сити, и подобное не получилось бы скрыть.

– Уверен?

– Опять же – если у тебя есть… – Алекс натолкнулся на жесткий взгляд зеленых глаз и, вздохнув, неопределенно помахал рукой. Он вообще часто так делал. Дурацкая привычка. – Это как ядерный взрыв пытаться замаскировать. Ну или нападение дракона.

– С драконами ты промазал. Мы их маскировали на протяжении полутора тысяч лет. С одним лишь проколом в шестом веке…

Алекс постарался максимально не подать виду, что его как-то заинтересовала эта фраза – “мы их маскировали”. К какой все же структуре принадлежали майор, фейри и этот красноволосый?

– Представь себе, что тебя, предварительно опоив наркотой, раздев догола, вытащили из теплой постели и бросили во льды Арктики. Сколько тебе понадобится времени, чтобы оклематься и завалить готового к бою белого медведя?

Грибовский задумался.

– Минут двадцать, – ответил он, опровергая надежду Алекса услышать “Я бы умер”. Потому что это была именно та мысль, на которую пытался навести Дум.

И, что самое жуткое и… вызывающее уважение, слова Грибовского были не бахвальством или пустой бравадой, а жесткой констатацией факта.

Алекс посмотрел на “напарника” еще раз.

Имя: Грибовский. Раса: человек. Уровень УЕМ: 615.

Шестой уровень практикующего… нет, имелась вероятность, что информация ложная, но… Алексу так не казалось.

– В общем, демону потребовалось бы больше, – Алекс провел ладонью над глазными яблоками. Как он и думал – никакого покалывания. Порой все же старые практики оказывались полезнее новомодных технологий. – Они, как и ангелы, существа не просто другой расы, а иного плана бытия и…

– Ты сказал – ангелы? – Наконец Грибовского прошибло хоть на какие-то эмоции. Посыпались драже. – Проклятье! Выронил! Последняя пачка.

– Да, ангелы, – пожал плечами Алекс.

– Их не существует. Это просто городская байка.

Дум не собирался спорить. Но у него имелся шрам от левого плеча до правого бедра, который служил напоминанием о том, что не все мифы только лишь мифы.

– Демоны имеют разную классификацию, Грибовский. – Алекс, сняв обувь, встал прямо на засохшую печать.

– Ты что творишь?! Это же…

– Это тоже бутафория, – перебил Алекс, спокойно топчась по алой печати. – Так вот. Сильного демона из правящей верхушки не в силах призвать ни один человек, не имея за плечами силы ковена. Демона среднего звена, который может даровать тебе знания в обмен на плату, ну… для этого нужно специальное оборудование. Очень сложный и опасный процесс. Последние слухи, которые до меня доносились, из Мексики. Там кто-то пытался призвать демона-офицера всего лишь второй сотни легионов. Закончилось это плачевно.

– Второй сотни легионов?

– Данте слегка исказил правду, – продолжил Алекс, внимательно разглядывая при этом прибитых к потолку жертв. – Ты знал, что до Божественной Комедии никогда не существовало строгой классификации ада?

Грибовский пробурчал что-то нечленораздельное. Он нервно крутил пальцами и то и дело тянул их ко рту.

Бросил курить. Поэтому и ел “Скиттлс”.

Интересно почему?

– Девять кругов… их не существует. Преисподняя – иной план реальности и отнюдь не спиральной формы. Но там есть структура. Она состоит из девяти сотен легионов по шесть миллиардов шесть миллионов шесть сотен тысяч шестьсот шестьдесят шест солдат в каждом. Ну и правящая верхушка их баронов, герцогов и прочей братии.

– Спасибо, буду знать… а еще спать теперь прекрасно тоже буду. Вот только к чему ты мне все это рассказываешь? Это ты у нас спец по демонам и черной магии, а не я.

– Просто хочу, чтобы, когда я говорил, что кто-то здесь призывал демона-солдата из нижних легионов, ты понимал, о чем речь. – Алекс провел ладонью над телами умерших. Все как он и подозревал – вновь никакого покалывания.

Алекс спрыгнул с кровати и подошел к Грибовскому. Встав рядом с законником, он хрустнул шейными позвонками и встряхнул запястьями.

Давно.

Очень давно уже не занимался подобными практиками.

– Но ты сказал, что все вокруг – бутафория, – нахмурился лейтенант, – значит, призыва не произошло?

Алекс достал пачку сигарет, хлопнул ладонью по дну и, выбив ракового солдатика, ловко поймал его губами. После этого, запалив от пальца, глубоко затянулся.

Сделал он это максимально резко, причем не убирая огня. Так что всего в один вдох смог скурить сигарету до самого фильтра.

Дешевый фокус, благодаря которому можно было заработать десяток центов на спор.

– Если бы не произошло, то ты бы меня сюда не привез. – Алекс вытянул ладонь, стряхнул в нее еще горячий пепел, после чего, набрав побольше слюны, плюнул и начал разводить пальцем. – Призыв произошел. Потом призыватель оставил сообщение.

– Сообщение? Для кого?

Алекс снова пожал плечами.

– Ты здесь ищейка, – ответил он, – а не я. Вот ты и ищи. Я лишь покажу то, что здесь произошло на самом деле. Вытяни руку.

– Зачем? Чтобы ты меня слюнями своими измазал?

– Пепел растения, выросшего в нашей реальности. Оно впитало в себя солнце – это огонь. Нежилось под дождями – вода. Тянулось корнями сквозь почву – земля. И оно дышало – это ветер. И оно жило – это…

– Жизнь, – догадался Грибовский. – Ты мне описал все пять стихий.

– Да, – кивнул Алекс, – и растения – это одно из немногих подручных средств, которое связано сразу со всеми пятью. Было бы лучше, разумеется, если бы я использовал кровь девственницы, но…

– Где сейчас найдешь девственницу, – хмыкнул Грибовский, на мгновение вновь давая волю своему альтер-эго.

– Что до слюны – так пепел лучше размажется.

Грибовский постоял какое-то время, после чего протянул ладонь.

– Если будет вонять – я тебя пристрелю.

Алекс макнул палец в смесь и принялся аккуратно выводить различные символы.

– Эта магия, Грибовский, она древняя. – Алекс старательно выводил один знак за другим. Малейшая ошибка в создании своеобразных каналов для тока магии, и красноволосый мог лишиться жизни. И что-то подсказывало Думу, что ему самому после не поздоровится. Так что в этот вечер ему действительно приходилось заботиться о жизни служивого. – Куда древнее, чем можно себе представить. Она существовала еще до того, как появились первые расы. До того, как первый свет начал борьбу с тьмой и появились Завеса и Врата.

– Ты мне Лавкрафта зачитываешь?

– Лавкрафт, Книга Червя, Ключ Соломона, – перечислял Алекс, заканчивая рисовать защитную печать. – Все они и иже с ними говорят об одном и том же, просто разными языками. А теперь встань и, что бы ни происходило, не шевелись, не говори, не слушай и, если получится, постарайся даже не думать. Хотя с последним, кажется, проблем возникнуть не должно.

– Все же пристрелю.

Несмотря на угрозу, Грибовский стоял в углу комнаты неподвижнее роденовской статуи.

Алекс встал рядом. Сомкнул пятки и стопы, вытянул левую руку по шву брюк, а правую, не сгибая в локте, поднял чуть выше плеча.

– Ты нацист, что ли?

– От сердца к солнцу. Используя свет, я пробью брешь в иллюзии, которую для нас оставили, и покажу истину.

– Высокопарно, – хмыкнул Грибовский. – Но ты же черный маг. Откуда возьмешь свет?

– Это фигура речи, – пояснил Алекс, после чего прижал вытянутую ладонь к плечу, а затем резко вернул ее в изначальное положение.

В ту же секунду всю комнату, все, что в ней находилось, и даже воздух обуяло мерцающее мраком черное пламя. Все помещение окутал пожар огня, по цвету чернее безлунной ночи.

Глава 17

Полицейские, которые еще не успели покинуть этажа, шарахнулись от двери, из-под которой вырвалось несколько язычков черного пламени.

– Что за хрень! – Ближайший синий мундир, выронив от неожиданности и легкого испуга сигарету, отшатнулся в сторону.

Перед его глазами появилось сообщение.

Объект… Ошибка… Ошибка… Существование объекта невозможно!

– Какого хрена невозможно, если оно есть!

Разумеется, мундирщик не знал, что именно в данный момент происходит в квартире.

А там Алекс, прикусив нижнюю губу, держал под контролем “черное пламя истины”. Магию, столь древнюю и опасную, что знания о ней должны были давно затеряться в корнях древа истории. Но, к несчастью… а может, и наоборот, оставались еще в этом мире умельцы, знавшие тайны древности.

Одним из таких умельцев был и Старик, да раздерут демоны его гнилое нутро!

Магия рвалась из-под контроля Дума бешеным мустангом. Его воля и разум – единственное, что удерживало черное пламя от того, чтобы пожрать все, что только находилось в радиусе ближайших пяти кварталов. Лишь после этого, когда оно коснулось бы проточной воды – канала, куда сваливали отходы в Хайгардене, только тогда бы оно затихло.

Краем глаза Алекс увидел бледное лицо Грибовского. Глупо было отрицать, что это доставило ему некоторое удовольствие. А еще то, как слегка подрагивала рука законника, на которой светилась фиолетовым светом защитная печать из пепла и слюны.

Прикрыв глаза, Алекс начал постепенно погружаться внутрь своей магии. Вряд ли он сможет удерживать его дольше двадцати секунд, значит, нужно будет развеять даже раньше.

Оставалось надеяться, что этого времени хватит, чтобы выявить скрытое.

Дум, погружаясь разумом все глубже и глубже в пламя, ощущал его сопротивление. Извращенная тьмой стихия огня – жизни, не хотела подпускать к себе даже адепта темных и черных искусств. Она умела лишь разрушать и поглощать. Истина была для нее чуждой вещью.

Но, как это верно подмечено, противоположности притягивают друг друга.

– Покажи мне, – властно и холодно, с непоколебимой уверенностью в своих силах произнес Алекс. – Покажи мне, что здесь произошло.

Позволь он себе хоть немного слабости, хоть каплю неуверенности, и одно из темнейших заклинаний первым делом поглотило бы его самого.

Алекс открыл глаза. Потоки огня постепенно меняли свой хаотичный танец на все более ритмичный. Они стягивались из разных уголков квартиры в центр, пока не стали настолько плотными, что огонь начал походить на камень.

А затем из этого камня появилась фигура. Почти бесформенный силуэт, который стоял над такой же едва различимой печатью. Но та была вовсе не начертана кровью на постели, а зависла в воздухе.

Неподалеку, прямо под окном, дрожали от страха еще два силуэта.

– Недостаточно, – прошептал Алекс, а затем, вкладывая всю свою волю и разум, заставил огонь стать еще плотнее.

Кровь прыснула из его глаз, ноздрей, рта и ушей. Потекла по лицу, смешиваясь с горьким, едким потом. Но своего Алекс добился, и на несколько мгновений огонь стал еще плотнее. Настолько, что можно было различить губы фигуры, которые произнесли несколько слов.

А затем все исчезло.

Алекс и Грибовский стояли посреди полностью выгоревшей, вплоть до несущих стен, квартиры. Лопнувшие стеклопакеты, взбухшие радиаторы, едва не расплавившиеся от жара, и кружащийся на ветру пепел.

Дум пошатнулся, но его вовремя подхватил законник.

Поняв, что ему помог представитель власти, Дум резко отстранился в сторону и едва не врезался в стену… которой уже и не было. Осталась лишь кирпичная кладка, очертившая границы каменного мешка квартиры – все остальное исчезло в пламени.

Шатаясь, Алекс добрел до окна и, дрожащей рукой достав сигарету, закурил.

Ему было холодно.

Но не из-за ветра, а потому, что после того, как закончился запас энергии, он начал черпать силы из собственной жизни. Начал с самого безобидного, но и в то же время – опасного.

Тепла.

– Что это было? – спустя несколько секунд паузы спросил Грибовский.

Он ходил среди пепла и неверящим взглядом осматривал то, что только недавно было вполне себе приличной квартирой. Теперь же складывалось впечатление, что она сгорела еще несколько лет назад.

– Черная магия, – ответил Дум. – Не темная, а черная… впрочем – ты разницы не ощутишь.

– Это пламя… я что-то слышал о нем… Правда, что оно будет гореть, пока не сожжет свою цель?

– Это преуменьшение.

– Преуменьшение?

– Про Помпеи знаешь что-нибудь? Так вот – там, кажется, собирались сжечь им всего лишь одну неверную барышню… ну и заодно выяснить, с кем она изменяла. Что получилось в итоге, ты, наверное, должен знать.

– Помпеи, – повторил Грибовский.

По нему было видно, что красноволосому хочется что-нибудь пнуть, но на полу, выжженном вплоть до цементной плиты-перегородки, не нашлось даже головешки.

Так что законник попросту выругался.

Достаточно грязно, чтобы даже Алекс скорчил на лице уважительно-отвращенную гримасу.

– На лице, – внезапно Грибовский замер, – на его лица была…

– Маска, – кивнул Дум.

Грибовский шаркающим шагом подошел к окну и встал рядом с Думом. Вместе они смотрели на противоположную сторону улицы. В домах горели огни, где-то люди собирались на семейный ужин, кто-то зомбировал себя телевизионными программами.

Другие страдали тем же, но при помощи интернета.

Редкие прохожие прогуливались по тротуарам. Все же насколько бы это ни был благополучный район, но три машины фараонов, пока еще не успевших отчалить восвояси, служили в Хайгардене верным знаком, что где-то рядом наступила жопа.

Не самая красивая причем. С целлюлитом. В труселях-парашютах. Возможно, даже волосатая.

Хотя нет.

Если бы волосатая, то вместо полицейских здесь обнаружился бы спецназ.

– Проклятье! Что ж ты так вкусно куришь-то, дорогуша… Я только месяц назад бросил…

Что и требовалось доказать.

Алекс демонстративно, красиво и с оттяжечкой, затянулся, а затем выдохнул красивое колечко дыма.

– Мразь, – подытожил Грибовский.

– У меня даже где-то справка официальная лежала об этом, – пожал плечами Алекс. – Хотя нет, погоди, удостоверений черным магам не выдают. Нас же ведь как бы нет, хотя мы вроде и есть.

– Что, почувствовал несправедливость к меньшинству?

– Ага. Знаешь там – стрелочка не разворачивается и все такое.

– Это же вроде про транспьютеров всяких и прочее. Или ты себя к ним и относишь?

Дум повернулся к Грибовскому и сверкнул глазами из-под очков.

– Если бы мне не было так хреново, я сломал бы тебе нос, – с сожалением вздохнул Алекс и продолжил курить.

Они помолчали еще какое-то время.

– Он что-то произнес, да? – задумался Грибовский. Ветер трепал его красную шевелюру, создавая впечатление, что у законника на голове настоящий пожар. – Проклятье! Вот если бы я умел чит…

– Грехи других судить вы так усердно рветесь…

Грибовский резко повернулся к Думу.

– Ты по губам читаешь, дорогуша?

– Полезное умение в тюрьме, – спокойно ответил Дум, – когда начальники еду разносят и переговариваются, то можно узнать какие-нибудь новости ну или что-нибудь другое полезное.

Грибовский кивнул, вернулся к лицезрению спокойной, не знающей о разворачивающихся событиях в соседнем доме, улице. Наверное, хорошо быть простым обывателем, живущим простой обывательской жизнью.

Дум, когда состарится, обязательно попробует, но не раньше.

Хотя, говорят, черные маги стариками не умирают.

Поэтично.

– Это заклинание или…

– Это Шекспир, – перебил Алекс. – Генрих IV, часть II. “Грехи других судить вы так усердно рветесь, начните со своих, и до чужих не доберетесь”.

Алекс выдохнул еще одно колечко дыма, затушил сигарету об уцелевший скат и выкинул окурок на улицу. Тот, описав красивую параболу, приземлился прямо за шиворот бредущему к автобусу фараону.

Сначала ничего не происходило, а потом мундрщик принялся визжать как девчонка и пытаться достать уголек из рубашки.

Забавно.

– А Шекспира тоже в тюрьме начитался? – холодно хмыкнул Грибовский.

Алекс на это никак не ответил.

– Ладно, – отмахнулся законник. – Злодей, любящий английскую поэзию… как это пошло. А свой план по захвату мира он не выложил.

– Увы, – развел руками Дум. Он уже постепенно приходил в себя. Во всяком случае, его больше не била дрожь, а реальность не танцевала перед глазами пьяную джигу. Что же до магии, то на несколько ближайших дней, кроме банальной зажигалки из большого пальца, о чем-то более серьезном придется забыть. – Да и вряд ли с той тварью, которую он призвал, у него получится хотя бы несколько кварталов Хайгардена захватить. Куда там до целого мира. Хотя не спорю. Цель благородная. Написана на первой странице учебника “Как быть правильным черным магом. Советы для чайников”.

– Очень смешно, дорогуша… Ты-то откуда знаешь, кого он призвал? Я никакой твари не увидел.

– Ну да, зеркала-то сгорели.

Теперь пришел черед Грибовского сверкнуть глазами.

– Вот тебе было хреново и ты мне нос не сломал, а я, знаешь ли, молодой мужчина в самом расцвете сил. Так что ты поаккуратнее.

Алекс снова промолчал.

– Слушай, я понимаю, я тебе не нравлюсь, дорогуша. Но и ты у меня особого экстаза не вызываешь. Но чем раньше мы со всем этим покончим, тем быстрее друг от друга избавимся. Так что колись.

Дум цыкнул и сплюнул из окна. Увы, на этот раз попасть на кого-нибудь из фараонов не получилось.

А хотелось бы…

– Печать, которую он использовал. Это вызов слабого демона-солдата из нижнего легиона.

– Насколько слабого?

Дум задумался. Подобные вещи было сложно объяснять тем, кто “не в теме”.

– Ну, трех-четырех обычных боевых магов ранга практикующего он бы точно завалил.

Грибовский прищурился.

– То есть себя к их числу ты не причисляешь? – спросил он.

Алекс в который раз промолчал. Он страдал аллергией на дурацкие вопросы и старался, во избежание проблем с психическим здоровьем, отвечать на них как можно реже.

– Ладно, – законник хлопнул по подоконнику и направился к двери, – поехали.

Не успел он сделать и шага, как снизу прозвучал крик боли. Кусок кирпича, не выдержав испытания пламенем, а затем еще и Грибовским, отвалился и шлепнулся на голову доброхоту-фараону, решившему помочь тому, который безуспешно боролся с окурком за шиворотом.

Сюрреализм какой-то…

– Домой, я надеюсь? – Алекс, засунув руки в карманы своих дорогущих брюк, пошел следом.

– Можно сказать и так, – уклончиво ответил Грибовский. – Для кого-то штаб действительно дом родной.

– Штаб? Что еще за штаб?! У меня завтра первая лекция, а я даже не знаю, как их вести!

Глава 18

До порта, учитывая стиль вождения Грибовского, напарники поневоле добрались относительно быстро. Они по дороге из Хай-Гардена, находящегося на юге города, до западной бухты и доков всего-то пересекли тринадцать красных светофоров, едва не протаранили четыре погрузочных машины и не сбили …дцать пешеходов.

Алекс запутался со счетом на втором десятке вскрикнувших и отскочивших от спортивного магокара несчастных жителей Маэрс-сити. Так что бросил это бесполезное занятие.

Но картина того, как огромный, почти трехметровый огр в спортивном костюме известной марки падает на тротуар и кричит что-то вслед удаляющимся габаритным огням… да, такого в Хайгардене точно не увидишь.

– Да… что… такое… – Кряхтя и причитая, Грибовский едва сумел выбраться из салона. При этом он постоянно возил своими ковбойскими сапогами по дорогущей кожаной обивке, что вызывало у Дума стойкое отвращение.

Он умел ценить хорошие вещи.

– И где мы? – Алекс, достав сигарету, вновь закурил.

Какая эта была уже по счету за сегодняшний вечер? Как и в случае с пешеходами, Алекс сбился со счета.

– В порту, – коротко и лаконично ответил законник.

Дум, поправляя очки, продемонстрировал красноволосому свою татуировку – свидетельство того, как сильно он не любил фейри. Впрочем, эти чувства зачастую оказывались взаимными.

Порт Маэрс-сити выглядел, пожалуй, как любой подобный порт в любом крупном городе. Ряды причалов, над которыми нависали огромные круглые платформы погрузочных кранов, бесконечные нагромождения контейнеров со всевозможными лейблами десятка компаний.

Несколько административных зданий, обшитых рифлеными алюминиевыми листами.

А еще здесь, в отличие от книг прошлых веков, пахло вовсе не рыбой или мазутом с дизелем. Нет, в эпоху магоприводов и кристаллов-накопителей здесь пахло деньгами.

– Ты же сказал, что поедем в штаб, – прищурился Алекс и сделал неуловимый пасс рукой.

Состояние источника: 178 УЕМ. Восстановление: 15ед/30 мин.

Да уж, с таким количеством магии не поколдуешь. Но…

Алекс бросил быстрый взгляд на черное кольцо на пальце.

– Успокойся, дорогуша, – Грибовский хлопнул ладонью по плечу Алекса. Оставив машину на парковке перед входом в порт, он смело направился в сторону пятого причала. – Не только гангстеры свои склады маскируют.

Сначала Алекс, бредущий следом и разглядывавший чистое, усыпанное звездами небо, не понял, о чем идет речь, а затем едва не сделал глупость.

Только мудрость, которую он приобрел в тюрьме, помогла ему не вонзить в спину законнику довольно мерзкое проклятье.

– Разумеется, мы знали про твой небольшой запас на черный день, – продолжил Грибовский. Алекс только сейчас заметил, что законник держит ладонь на рукояти револьвера. – Лишать черного мага всех источников заработка… Нам нужен временный союзник, дорогуша, а не спятивший злыдень. Такие вон Шекспиров всяких цитируют.

Дум выругался.

Глупо было предполагать, что организация, подобная той, в которой состоял Грибовский и иже с ним, пропустит схрон гангстеров Хайгардена мимо глаз.

Значит, ему, как бы это мерзко и обидно ни звучало, разрешили оставить себе относительно некрупную сумму, байк и…

Алекс снова покрутил на пальце черное кольцо.

– Забавную штуку носишь. – Грибовский остановился около застекленного автомата со всякой снедью. Проведя пальцами перед сканером, подождал немного, а затем с силой пнул мыском сапога по старому агрегату. Из отсека выдачи выпало несколько пачек “Скиттлс”. – Бинго! Три по цене одной! Обожаю это место.

Он тут же вскрыл зубами красную упаковку и закинул в рот несколько драже, после чего прикрыл глаза и с блаженством промычал что-то нечленораздельное.

– Наши умники пытались его просканить, но вся аппаратура напрочь отказывалась работать с этим артефактом. А умники, исследующие черную магию, не смогли понять ни одного символа на колечке… Может, скажешь, что такое таскаешь.

– Пусть ваши импотенты вам скажут, – процедил Дум, после чего спрятал правую руку, на которой носил артефакт, обратно в карман.

– Импотенты… слушай, у некоторых вроде дети есть… но да, личности премерзкие. Стоит мне служебную вещь какую угробить, сразу под штрафы подводят… Нет, то, что это накопитель, мы поняли, но вот какой-то он… необычный.

Алекс опять выругался. Ничего свят… проклятого нет для законников. Еще бы в белье его грязном рылись.

– Ты привез меня сюда, чтобы обсуждать со мной кольцо или в какой-то там штаб?

– Не штаб, а Штаб, – Грибовский поправил с видом религиозного фанатика, которому только что заявили, что бога нет. Хотя он был. И даже не один. Ну или один, но во многих лицах – теологи от магии до сих пор об этом спорят. – А обсуждать с тобой кольцо… уволь, я не из этих.

– Гомофоб… мы куда-то идем или все – я домой?

– Да пришли уже. – Грибовский, закинув в рот очередное драже, поднес свои армейские часы к все тому же сенсору в автомате по выдаче снеди.

Сначала ничего не происходило, а затем открылась дверца, но внутри оказались вовсе не внутренности машины, а довольно просторный лифт.

Учитывая, что автомат стоял вплотную к контейнеру, то можно было смело утверждать, что и тот являлся не более чем муляжом.

– После вас, дорогуша. – Грибовский, сверкая глупой улыбкой, прислонившись спиной к дверце, махнул внутрь лифта. Он вновь надел свою маску шута и, кажется, не собирался в ближайшее время снимать. – Давай шуруй. Я сегодня и сам хотел дома выспаться, а в не офисе бока мять.

Дум еще раз “поправил очки” и только после этого вошел внутрь.

Обычный лифт, который можно встретить в любом современном фешенебельном офисном центре. Двойные двери – с одной и другой стороны. Вытянутая сенсорная панель вместо привычных кнопок, телевизор и еще позолоченный логотип на полу.

Дум, встав на него туфлями, прислонился к противоположным дверям и попытался увидеть, что введет в панель Грибовский, но тот только еще раз провел перед ней часами.

Дверь закрылась, и лифт, кажется, с места перешел на первую космическую скорость.

– Земляных драконов не боитесь? – поинтересовался Алекс. – Люди, мать вашу, в черном. Могли бы еще на дамбе штаб соорудить, чтобы совсем сомнений не возникало.

– Могли бы, но здесь стоят такие же чары, как и на любом метро.

– Да ну?

– Ну да.

Алекс усмехнулся. Он хорошо знал историю. Как Новой, так и Старой Земли. Говорят, что каждое метро в мире людей приходилось втайне от смертных зачаровывать целыми командами магов, но все равно порой случались прорывы.

Сейчас, когда магия расцветала, эти прорывы только участились. Ну так и тварей волшебных, как и представителей волшебных рас, появлялось с каждым десятилетием все больше.

Так что снова начали говорить об опасности перенаселения планеты.

Да и вообще…

Алекс еще раз посмотрел на логотип.

Затем на Грибовского, а потом снова на логотип.

Золотой щит, обвитый плющом с тремя алыми цветками. Но примечательно было нечто другое. На самом щите был изображен древний символ мудрости и магии. Древние египтяне называли его Уаджет или – левый глаз бога Гора, символизирующий луну.

Дум видел этот символ.

На футболках, на кружках, кепках и прочей атрибутике. Видел его в комиксах и фильмах. Проклятье, да любой, кто хоть немного интересовался поп-культурой или теориями заговора, знал этот символ.

Вот только Дум сильно сомневался, что организация Грибовского таким образом просто пошутила.

Нет.

Этого просто не могло быть.

– Дзиньк, – отщелкнул звонок в лифте, и двери позади Дума разъехались в разные стороны.

И если бы не Грибовский, схвативший напарника за галстук, то тот так бы и влетел спиной прямо в центральный штаб мифической, но, как оказалось, вполне реальной организации.

Носящей простое название.

Гвардия.

Глава 19

Алекс смотрел с небольшого возвышения (действительно как в “Людях в черном”) на огромный опен-спейс. Открытое офисное пространство, уставленное однотипными рабочими местами с дорогущими моноблоками от все той же яблочной компании.

Хромированные, стальные, с ящиками около левой ноги, столы оказались прикручены (интересно зачем) к полу, который блестел так, что в нем можно было увидеть отражение потолка, на котором красовался все тот же символ щита с глазом.

Десятки людей разговаривали по телефонам, сновали туда-сюда, бегали с кипами бумаг, планшетами и прочей атрибутикой рабочего дня в самом разгаре.

И это в три часа после полуночи…

В дальней части огромного пространства висел широченный монитор (Алекс уже вспоминал про людей, которые носят костюмы?). На нем застыла карта земного шара, на которой порой вспыхивали точки. Большинство – зеленого цвета, но имелись и две синего.

– О, два синих инцидента, – Грибовский ловко закинул в рот драже, – кто-то проводит незарегистрированную магию уровня выше адепта.

Дум едва воздухом не поперхнулся.

Уровнем выше адепта?!

То есть – Мастера? Маг выше, чем 60-й уровень?! Нет, Алекс, разумеется, слышал о таких. В сказках там, ну или в туристических буклетах о городе Маэрс-сити. Если память не изменяла, то на данный момент в столице Атлантиды проживало около десяти Мастеров.

А теперь Грибовский заявлял, что в центре Сибири и в джунглях Амазонки находятся сразу два таких… чудовища и проводят свои эксперименты.

– Дрянь, все веселье, как всегда, достается Эрни и его группам реагирования, – Грибовский убрал пачку “Скиттлс” во внутренний карман плаща и первым начал спускаться по лестнице вниз.

Дум, будто зомби, молча шел следом. Ему сложно было поверить в то, что он работает на Гвардию, а не на какую-нибудь тайную государственную службу.

Хотя если задуматься, то Гвардия, по легендам, охраняла первого короля Атлантиса – разрушенной столицы прошлого. И только после того, как Атлантис пал, а мир начал терять магию, Гвардия стала всемирной организацией.

Ее задачей было скрывать волшебный мир от мира смертных. Быть, так сказать, пограничниками. Именно они отвечали за то, чтобы смертные не знали, что некоторые теракты, взрывы газа, землетрясения и прочие стихийные бедствия – вовсе не то, что им рассказывали их СМИ.

Ну, теперь хотя бы становилась понятна оговорка Грибовского насчет драконов.

Так что в целом они все равно оставались законниками, просто несколько иного толка.

– А вы…

– Переквалифицировались, – ответил Грибовский и по ходу пожал кому-то руку, справившись о здоровье детей. – Теперь мы не только защищаем смертных от мира магии и иногда наоборот, но еще и мир магии от… самих себя.

– Самих себя?

– Ну да… – На этот раз Грибовский пожал вовсе не руку, а весьма похабно шлепнул какую-то молодую девушку в строгом деловом костюме по пятой точке. Та ответила ему ударом пощечины и заявлением, что красноволосый так ей и не перезвонил. После чего, качнув шевелюрой, зацокала каблуками в другую часть офиса. – Но я же уехал на задание! А впрочем, неважно… все равно в постели она не очень… не то что Линда из отдела урегулирования духов. Вот она… мм-м…

Миновав огромный опен-спейс, напарники подошли к очередным дверям со все той же сенсорной панелью. На ней светились буквы Level-B.

Алекс сделал вывод: чтобы попасть в этот отсек, требовались особые права. Которыми, судя по всему, обладал Грибовский. Так как он снова провел часами перед панелью и, придерживая дверь, пропустил Дума внутрь длинного, ветвящегося коридора.

Мигали лампы дневного света, а в стене по правую руку было еще пять шахт лифта.

Грибовский направился к самой дальней из них.

– Там дальше, – он указал на второй рукав коридора с огромным количеством дверей, – архивы. Если будешь хорошо себя вести, выпишут общий допуск. Почитаешь про то, почему начала исчезать магия.

– Разве не потому, что в Атлантиде произошла гражданская война и маги едва не поубивали друг друга и всю планету заодно?

– У любой войны, дорогуша, есть причины.

– Ага – власть, женщины и деньги.

– Может быть, у смертных. – Грибовский первым вошел в лифт. Этот выглядел куда проще центрального. Но тем не менее ощущался технический прогресс Гвардии и то количество средств, которыми они располагали. А еще Дума, стоило признать, удивило то, что лифт начал двигаться не вертикально, а горизонтально. – Но у магов свои причины воевать… в общем, почитай на досуге. Там куда более подробно, чем в Музее естествознания.

Алекс промолчал.

Грибовский медленно к нему повернулся и от удивления слегка приоткрыл рот.

– Ты не был в Музее естествознания?!

– Да как-то не случилось…

– Не может быть! Ты меня накалываешь? Да в него с первого класса и вплоть до выпуска из института каждый год возят и… ах, ну да. Неуч.

Дум снова никак не прокомментировал. Тот факт, что человек, который, видимо, фамилию Шекспир слышал третий раз в жизни, но называл мага неучем, был смешон сам по себе.

И Алекс четырехлетней давности наверняка попытался бы дать ему в зубы, но тюрьма учит носить на плечах холодную голову, которая работает отдельно от горячего органа чуть ниже ременной бляхи.

– Вот мы и приехали. – Лифт действительно остановился, и двери открылись, впуская Дума в очередной коридор.

Только в отличие от предыдущего, этот был тускло освещен и достаточно просторен, чтобы называться самолетным ангаром.

И первым, что бросилось в глаза, были даже не его размеры, а то, что его стены сделаны вовсе не из камня, а из зачарованного, непробиваемого стекла.

Дум, покинув лифт, пригляделся к тому, что находилось за этими стеклами, и тут же замер. Там были…

– Добро пожаловать в Отдел номер шесть, занимающийся…

…демоны!

– …борьбой с демонами!

Алекс увидел тварей, большинство из которых, к счастью, встречал лишь на страницах гримориев Старика, да будут его чресла гнить в его собственной заднице.

Причем не все из них были демонами низших легионов. Тех, которые почти ничем не отличались от земных животных. Разве что у пантеры вдруг появились рога, а хвост и верхняя половина туловища были покрыты костяными пластинами. Или, к примеру, горилла, закованная в жуткого вида броню и с огоньком разума в желтых глазах.

Крокодил, у которого почему-то имелось восемь лап, а еще два жуткого вида кожистых крыла.

Нет, здесь были не только низшие солдаты, но два более старших. Они чем-то напоминали гуманоидов, но имели столь отвратный вид, что смотреть на них без содрогания не получалось даже у Алекса. А тот повидал в своей жизни всякого дерьма.

– Ты меня наеб…

– Никак нет, дорогуша, – Грибовский поднял ладони в примирительном жесте. – Меня сюда перевели месяц назад… как курить бросил – ага… И я еще не особо вошел в курс дела по всем этим тварям. Так что твоя лекция пригодилась как нельзя кстати. Дерзай завтра со студиозусами в том же духе!

Красноволый показал большой палец и, сверкнув воистину голливудской улыбкой, подмигнул.

– Погнали, Алекс. Скряга Чон Сук нас уже заждался.

– Азиат?

– Азиат? – переспросил Грибовский, а затем, задумавшись, кивнул. – Ничего такая кликуха. Мне нравится. Будет азиатом… пока тачку мне новую не выпишет со склада! Нет, ну ты видел моего монстра? Рыдван семейный! В таком только в молл продуктами на неделю закупаться ездить.

Алекс хлопнул себя ладонью по лицу.

Он догадывался, по какой причине Грибовского перевели… да без разницы откуда. Причина наверняка была та же, по которой Думу не казалась перспектива быть сожранным одним из здешних демонов такой уж печальной.

Глава 20

Алекс стоял напротив широкого, во всю стену, от потолка до пола смотрового окна. И он никак не мог понять, что за магия позволяла ему смотреть на ночной Маэрс-сити, который уже потихоньку блестел от начинавшегося дождя.

Они явно находились на довольно приличной глубине, но при этом вот оно – окно. И вот он – вид города. Причем в этом, кроме магии, не присутствовало ни грамма электроники.

Самое обычное окно.

В паре километров под землей…

Показывающее вид города с высоты птичьего полета.

– Присаживайтесь, мистер Думский. – Майор Чон Сук, тот самый азиат, который забрал его из тюрьмы, указал на стулья около Т-образного стола.

Сам его офис был обставлен весьма… нетривиально. Шкафы с книгами, на полках которых виднелись не только разнообразные манускрипты и гримории, но и какие-то статуэтки разных народностей и эпох.

По стенам висели маски племен Африки, Южной Америки и Австралии с Океанией. Было даже несколько образцов оружия данных народностей.

Сам стол, вырезанный из цельного дуба, занимал большую часть не такого уж и крупного офиса. Со вполне удобными креслами как для посетителей, так и для самого майора.

Позади Чон Сука висела уменьшенная копия того же монитора, что и в опен-спейсе. А еще по правую руку высился вполне себе хрестоматийный, стальной, с магическим обвесом сейф.

На столе, кроме пары папок, клавиатуры мышки и монитора, тоже больше ничего не лежало.

Одет на этот раз майор был в дорогущий костюм-тройку салатового оттенка. И несмотря на вырвиглазный цвет, он каким-то чудом ему шел.

– Итак. – Майор скрестил пальцы домиком и упер острый взгляд пронзительных глаз в Грибовского. С того мгновенно слетело все напускное шутовство. – Что скажете?

– Как и сообщили полицейские, – холодным, безэмоциональным тоном ответил красноволосый (он даже как-то приосанился и стал выглядеть несколько старше), – двойное убийство с целью скрыть следы использования магии школы демонологии. Конкретно – призыва.

– Класс призыва?

– По словам Александра Думского, моего консультанта, там был осуществлен призыв демона-солдата низшего легиона. Приношу свои извинения, майор, пока не успел запомнить всю классификацию шестого отдела.

– Завтра пройдешь соответствующий тест. Завалишь хоть один пункт – десять процентов с зарплаты.

– Сэр, есть сэр.

Алекс не удивлялся тому, что Грибовский не спорил с азиатом. Несмотря на его весьма некрупный внешний вид, сухое телосложение и отсутствие покалывания пальцев (что свидетельствовало о том, что Чон Сук не был таким уж могущественным магом), от майора веяло силой.

Внутренней, несгибаемой мощью.

И когда майор повернулся к Думу, то вся эта мощь обрушилась на него нескончаемой горной лавиной.

Стало сразу понятно, что Чон Суку не требовался никакой дуболом Дункан для того, чтобы при желании самому скрутить Алекса в бараний или любой другой рог.

– Что скажете, мистер Думский?

Алекс посмотрел на Грибовского, потом на Чон Сука.

– Призыв совершили три дня назад, – ответил он. – Причем успешно. Трупы, чтобы сразу не нашли, скрыли завесой отвода глаз. Человек, который это делал…

– Вы уверены, что это был именно человек? – поднимая ладонь, перебил майор.

– Да, – кивнул Алекс. – Та магия, которую он использовал, характерна исключительно для человеческой демонологии.

– Это хорошо, – облегченно кивнул Чон Сук. И самое подозрительное, он действительно был этому рад и выглядел так, будто у него гора с плеч свалилась. – Что скажете о призывающем?

– Опытный, – с ходу ответил Дум, – очень опытный. Явно не из тех, что где-то что-то нашел и прочитал. Не самоучка. Чувствуется школа. Причем школа хорошая. Возможно, такая же хорошая…

Алекс не договорил.

– Как у вас, – закончил майор, – но вряд ли это возможно.

– Я тоже так думаю… думал. До сегодняшнего вечера.

– Ваш учитель мертв, мистер Думский. Как и всего его ученики… Кроме вас, разумеется.

Вокруг Дума поднимались тени… жадными, голодными шакалами они поползли по дубовому столу, оставляя после себя гниль и разложение. Будто стол за мгновение проживал тысячи лет и постепенно начинал исчезать в пыли веков.

Воздух стал тяжелым и едким.

А свет постепенно мерк.

Щелчок взведенного курка привел Алекса в чувство.

Блеск дула зачарованного револьвера действовал лучше, чем ведро холодной воды.

Дум взял свои силы под контроль.

Тени исчезли, свет вновь сиял с должной яркостью, а воздух оказался вполне свежим и даже приятным.

Грибовский медленно привел курок в состояние покоя, после чего убрал пистолет обратно в кобуру.

– Может, вы слышали о ком-то, кто тоже практиковал демонологию? – спросил майор так, будто ничего только что не произошло.

– Нет, – резко ответил Алекс. – После того случая, о котором, как я понял, вы прекрасно осведомлены и мои дру… я остался единственным демонологом. Все остальные – либо шарлатаны, которые начитались всякого бульварного дерьма, либо начинающие бездари, которые вряд ли пережили свой первый призыв. Впрочем, учитывая, сколько у вас демонов в загонах, их, скорее всего, немало.

– Знания распространяются быстрее, чем нам бы того хотелось. – Чон Сук поднялся с кресла и, подойдя к окну, сомкнул руки замком за спиной. Маленький человек на фоне бескрайнего города, но почему-то даже так он внушал ощущение силы и несгибаемого стержня. – Что еще?

Дум вздохнул и помассировал переносицу.

Он не хотел бы оставаться без козырей в рукаве, но… не собирался повторять судьбу существ, которые смотрели на него голодными глазами, пока он шел к майору.

Он уже один раз побывал в клетке и пойдет на многое, чтобы туда не возвращаться.

– Адепт.

– Уверены?

– На все сто процентов.

– Почему?

– Потому что он знал, что я использую “черное пламя истины”. И не просто знал, а позаботился о том, чтобы скрыть себя даже от этого заклинания. К тому же успел подготовить ловушку. И если бы я ее не заметил, то и меня, и Грибовского привезли бы сюда в бачке пылесоса.

– Эй, дорогуша! Почему я об этом узнаю только сейч…

– Агент Грибовский, – спокойно произнес майор, но красноволосый тут же замолчал и лишь с прищуром смотрел на Алекса. Тот игнорировал своего “напарника”. Они находились по разные стороны баррикад, и Дум не был обязан сообщать законнику обо всем, что происходило у того под носом. – Всего несколько часов, мистер Думский, а вы уже рассказали мне больше, чем наши умники за последние три месяца.

– Три месяца? Этот в маске разгуливает по городу уже третий месяц?

– В маске? – Чон Сук отвернулся от лицезрения городского пейзажа и упер взгляд своих неприятных глаз в Алекса. – Он носил маску?

– Ну да, – пожал плечами Дум.

– Почему не сказали сразу?

– Потому что, в отличие от всех здесь присутствующих, мне в новинку сидеть в штабе несуществующей организации и обсуждать проблему, которой, по мнению всех СМИ Атлантиды, тоже не должно существовать.

Чон Сук кивнул каким-то своим мыслям, затем подошел к сейфу, открыл его при помощи самого обычного стального ключа, достал несколько толстенных папок и толкнул их по столу к Алексу.

– И что это? – спросил Дум.

– Первая – устав нашей организации. Вторая – все материалы, которые мы имеем по делу “Маски”.

– Маска, сэр? – поник Грибовский. – А мы с парнями уже придумали ему кличку – Неуловимый демонолог.

– Еще раз услышу что-то подобное, и пересядешь на внедорожник.

– Все, молчком.

– Свободны, мистер Думский. Агент Грибовский отвезет вас обратно на явочную квартиру. До следующего вызова… постарайтесь не вылететь с работы в университете.

– А если все же вылечу?

– То долетите бизнес-классом до двух пунктов назначения – обратно на остров или…

Майор не стал договаривать. Впрочем, этого и не требовалось.

Алекс взял обе папки, поднялся и, не прощаясь, по-английски вышел из офиса.

Глава 21

Первый учебный день в Первом магическом университете начинался так же, как и каждый год до этого. Около центральных ворот собралась огромная толпа студентов-первокурсников, которые делали вид, что действительно впервые вступали в святая святых волшебного образования Новой Земли.

Их провожали гордые родители.

Ну, наверное, гордые…

Кто-то из них действительно воспитал ребенка, получившего грант на образование в заведении, где самая дешевая специальность обходилась в пятьдесят тысяч кредитов за семестр. Сумма, которую могло себе позволить не так уж много людей. И ее предстояло умножить на восемь – и это только за степень бакалавра.

А была еще и магистратура с ценником в четыре раза выше, чем у бакалавров. А затем и аспирантура, где… учились только по грантам или стипендиям. Платно туда не брали, кажется, даже детей мэра города.

А мэр Маэрс-сити – это что-то вроде короля всей Антлантиды, которая вроде как являлась государством, а вроде как и не имела государственного статуса.

В общем – даже сфинкс в этом не разберется. А ведь один пытался…

Так что аудитория сопереживающих чадам родителей собралась весьма разношерстная. От счастливых представителей крепкого среднего класса до мелких бизнесменов и даже кортежей представителей кланов – аристократии.

Да, в Атлантиде сохранился и такой рудимент, как аристократы… ну, не совсем рудимент, учитывая, сколько денег и власти было сосредоточено в их руках.

И у каждого, как назло, имелся свой собственный небоскреб. И все они соревновались, у кого выше и круче. Пока побеждал клан Либефлем – огненные маги. Говорят, что вели они свой род от самих ифритов, духов огня арабской национальности… если у духов таковая имелась, разумеется.

Благо вся эта пафосная церемония с речами ректора вуза, проректора, деканов, лучших студентов, бывших выпускников и бенефициаров – видных денежных мешков – надолго не затянулась.

Уже вскоре толпы студентов (и, что немало важно, студенток) в форме ринулись через ворота в университетский городок. Большинство ломанулось в центральный корпус, где, сверяясь с выданными им старостами расписаниями, бросились на свои первые лекции в статусе студентов.

Так что аудитория Б–52 всего за четверть часа оказалась забита под завязку. Двадцать три ряда амфитеатра взбудораженным муравейником копошились в предвкушении начала лекции.

– Вы слышали, – звучало со стороны стайки девушек, слишком ярко накрашенных, чтобы их не заметить, – говорят, профессору всего двадцать один год.

– Да быть такого не может! – встрял в разговор парень с яруса повыше. – Чтобы стать профессором в любой магической сфере, нужны десятилетия практики, огромное количество научных трудов, публикации в уважаемых журналах. Статьи. Рейтинг, в конце концов!

– Да ты сам-то откуда знаешь?

– У меня дедушка профессор.

– Ну так и отвали к своему деду, внуча.

Девушки засмеялись, а парнишка, покраснев, пародируя черепаху, втянул голову обратно. Видимо, он принадлежал к тем, кому повезло родиться с извилинами в голове, а тем, кто его “отшил”, просто – повезло родиться. Может, даже тоже с извилинами, но они стереотипно не спешили их демонстрировать.

В общем, аудитория предвкушала приобщение к легендарной черной магии. Легендарной не только благодаря своим таинствам, а еще и запретности.

И только трое молодых парней и две девушки, забившиеся в самый дальний угол аудитории, выглядели не только невоодушевленными, но еще и подавленными и в чем-то даже… обреченными.

Как идущий на свидание с проституткой мужчина, которому этим утром поставили диагноз “неизлечимая импотенция”.

Да, пожалуй, они смотрели именно с такой обреченностью – которая обыгрывала даже ту, что испытывает смертник по пути к плахе. Он хотя бы знает, что его мучения вот-вот закончатся.

А у этих они только начинались.

– Они даже не понимают, что именно нас ждет, – вздохнул рыжеватый парень по имени Трэвис.

– Нас кто-то ждет? – Красавец со внешностью взошедшей на вершину пьедестала звезды отвлекся от созерцания своего отражения в зеркале. – У меня все на сегодня расписано! Две примерки, четыре съемки, простите, ребята, я никак не успею и…

– Заткнись, Лео, – хором грохнули Трэвис, блондинка Эли и незаметная, но симпатичная миниатюрная девушка по имени Мара.

Только азиат Чжин сохранял невозмутимость и смотрел куда-то вглубь. Но не аудитории, а самого себя.

– Он тебе так и сказал, подруга? – прошептала… или прошипела красавица Эли. Вот только на фоне Лео она даже как-то проигрывала. – Что не слушает тебя?

– Мне кажется, он просто хотел, чтобы я так подумала, – слегка наивно улыбнулась сероволосая девушка. – Может, он и не такой плохой…

– Не такой плохой? – тут же вскипел Трэвис. – Я попросил своего брата покопаться по Александру Думскому, и знаешь что?

– Ты уже говорил, – закатила глаза Эли, – раз двадцать… но можешь ни в чем себе не отказывать и повторить двадцать первый.

– Да хоть двадцать второй, если до вас дойдет! Но никто, никогда, ничего не слышал об Александре Думском в странах Старой Земли. Ни в Восточной Европе, ни в Западной. Ни в Америке, ни в Азии, ни в арабских странах! Нигде. Ничего! И при этом, когда он попытался что-то разузнать об этом “профессоре” в Маэрс-сити, то ему ясно дали понять, что эти расспросы стоит прекратить немедленно. И это детективу центрального управления!

– Дело нашего куратора, – Эли сделала недвусмысленный нажим на последнем слове, – лежит на сайте в свободном доступе. Можешь почитать и его публикации, и работы, и посмотреть фото с различных съездов. Думаешь, он один все это подделал?

– Не знаю, Эли, не знаю, – вздохнул парнишка, – но через месяц брат полетит в Китай на конференцию и заедет к своему приятелю. Тому самому, которого я увидел на одном из этих фото, ну или как ты говоришь, “железобетонных” доказательств. Вот тогда мы и выведем этого ублюдка на чистую воду и…

Что еще Трэвис собирался сделать с отдельно взятым черным магом, так навсегда и останется тайной, покрытой завесой мрака и ужаса. Во всяком случае, именно с такой завесой в аудиторию, открывая ногой дверь, зашел молодой мужчина.

Не обращая внимания на притихших студентов, глубоко затягиваясь сигаретой (дым которой на поверку и оказался той самой “завесой”), не вынимая руки из кармана брюк, уселся за преподавательский стол.

Держа сигарету одними губами, он, что-то шепча, шарил по ящикам стола, пока радостно не выругался. Причем весьма грязно. Но так, что услышали только первые ряды аудитории.

Стало еще тише.

Профессор черной магии, гений, достигший этого звания к двадцати одному году, красавец, с короткой стрижкой в духе второго десятилетия двадцать первого века, одетый в дорогущий костюм, куря сигарету, запрокинул туфли на стол и развернул перед собой…

Вовсе не гриморий. Не темно-магический труд. Не книгу или, на худой конец, методичку, а толстенный порножурнал с весьма красноречивой обложкой.

Стало совсем тихо.

Где-то с потолка падало небольшое перышко.

И то, как оно шуршало в потоках воздуха, было слышно так же, как в полной тишине ярость весеннего грома.

– Ах да. – Спохватившись, профессор Александр Думский небрежным жестом открыл ноутбук, нажал несколько клавиш, и на огромной графитной (что за ретроградность!) доске за его спиной при помощи проектора (прошлый век же!) появилось изображение гигантской волшебной печати.

И от одного взгляда на нее у некоторых, кто до этого считал себя в числе лучших выпускников и светлейших умов молодого поколения города, закружилась голова.

Такого сложного, хитроумного, запутанного переплетения волшебных символов, фигур, знаков и прочей атрибутики они не видели ни разу в жизни.

– Кто не разберется к концу семестра – не сдаст мне зачет и вылетит из этого университета, – безразличным голосом зачитавшегося человека продекламировал профессор. – Время пошло.

Трэвис уж собирался что-то сказать, как на него посмотрели ярко-зеленые глаза. Глаза черного мага.

Рыжеватый парнишка икнул и принялся старательно перечерчивать печать в конспект на планшет.

– Он что, меня слышал? – просипел будто уменьшившийся в размерах юноша.

Уже спустя пару мгновений вся аудитория скрипела электронными перьями по экранам планшетов.

* * *

Алекс внимательно читал дело “Маски”, ну или как там его назвал азиат. И не потому, что его “заставили” или это было его “работой”, просто…

Просто он не все рассказал Гвардии. Далеко не все, что ему удалось узнать о демонологе в той квартире. И даже если половина догадок Алекса была верна, то для него наступали тяжелые времена.

Куда более тяжелые, нежели четыре года в тюрьме для магов или роль пса на службе защитников человечества.

– Профессор? – Внезапно на периферии зрения Дум увидел робко поднявшуюся девичью руку.

Закрыв папку с делом, он посмотрел на это юное дарование.

Имя: Таша. Раса: лесной эльф. Уровень УЕМ: 650. Открыть расширенное досье?

Расширенное досье? Ах да, конечно, он же профессор, а эта ушастая девка – его студиозус. Конечно, линзы предлагали более подробную информацию.

Проклятье!

Все демоны бездны!

Шестой уровень в восемнадцать лет у эльфа? И вот с этими “гениями” он вынужден терять свое драгоценное время?!

– Что?

Эльфийка (весьма сносной внешности, что и сподвигло Алекса на диалог) как-то съежилась и пропищала:

– А что надо делать с печатью?

Алекс перевел взгляд с эльфийки, все еще звенящей своей волшебной Пандорой на запястье поднятой руки, на печать, затем обратно и снова на печать.

Он уже вспоминал всех демонов бездны?

Что за бездари…

– Нужно распределить потоки энергии так, чтобы вместо 1900 УЕМ оно потребляло 1200 – максимум. Так что дел у вас по горло… смешно, да. По горло дел… В общем – трудимся. Солнце уже высоко, а я так и не вижу решения на своем столе.

После этого Алекс, показательно надевая наушники, вновь погрузился в чтение материалов дела. Ночью ему было не до этого.

Если ему суждено встретиться с этим демонологом лицом к… маске, то он собирался быть готовым к этому на все сто сорок семь процентов.

* * *

После того как профессор надел наушники, в аудитории… никто не смел шептаться и даже поднимать голову от планшета.

Кроме одного рыжеволосого парнишки.

– Из 1900 сделать 1200? Понизить потребление на семь уровней?! Да я даже внешнего контура этой махины не могу разобрать! Да это вообще невозможно и…

И вновь слова Трэвиса останутся под завесой тайны и мистерий. Только на этот раз завеса была сформирована слишком сильным запахом духов вошедшего в аудиторию низкорослого, пухлого декана с залысиной.

В Б–52 явился Трэвис Либенштайн собственной, относительно колоритной персоной. И то, что он увидел, никак не могло уложиться в его голове.

Поэтому он решил пойти проверенной дорожкой – отвлечь профессора от его дел и спросить:

– Что здесь происходит?!

Вот только тон он выбрал такой, что от грохота едва окна не повылетали.

И то, с каким жестом Александр Думский вытащил один-единственный наушник, заставило многих студентов схватиться за свои охранные амулеты.

Они чувствовали, что сейчас прольется кровь.

Глава 22

Алекс повернулся на звук.

Около его кафедры стоял какой-то низкорослый мужчинка резко отталкивающей внешности. И ладно он был бы просто таким, каким его создала природа, но нет, он решил добавить ко всем своим недостаткам тот факт, что прервал его лекцию.

Демоны преисподней! Дум полночи потратил на то, чтобы найти в своих запасниках заклинание, над которым бился уже пять лет.

Ну, он делал это один, а теперь вон – сотня студиозусов пусть напрягаются.

– А вы, простите, кто такой? – поинтересовался Алекс.

Нужно было гнать существо взашей, но ведь он теперь не шантрапа какая и костюм не просто так носит. Алекс Дум нынче профессор. К званию надо и форму прилагать, иначе – Гвардия может расстроиться.

А ведь нельзя огорчать этих господ.

Нет-нет. Совсем нельзя.

– Кто… кто… кто я такой?! – то ли запищал, то ли закричал мужчинка. – Я декан этой кафедры! Я Трэвис Либенштайн! Я…

– Ужас, летящий на крыльях ночи, я понял, – перебил Алекс. – И, кажется, мы с вами уже встречались… Хм-м-м. Вы, случайно, не посетитель бара “Веселый моряк”? Они как-то просили меня поставить защиту от представительниц прекрасного пола. Все же заведение только для мужчин – марку держат, все такое.

– Ни в каком баре я не бывал! – Да, точно, Алекс уже видел эту лысоватую, толстую физиономию, способную менять свой цвет в диапазоне радужной палитры. – И что еще за ужас?!

– “Утиные истории”, сэр, – возмутился Дум, – как можно не знать.

– Какие еще утки?! Думский, вы с ума сошли?!

Алекс повернулся к студентам. Но те, кажется, вообще потеряли связь с реальностью и попросту залипали в происходящее. Так что вряд ли от них можно было дождаться понимания всей глубины шутки и отсылки про “ужас”… и далее по списку.

Вот ведь. И куда только катится этот мир?

– Вообще, если подумать, то да, – понуро вздохнул Алекс. – Сам факт того, что я сижу в этой дыре, заставляет меня усомниться в здравости моего рассудка.

– Дыре?! – Декан набрал побольше воздуха в свою и без того немалую грудь. – ДЫРЕ?! Как смеешь… ты… ты… ты…

– Если не можете подобрать ругательства, я с радостью подскажу. Но после лекции. Будьте добры, сэр декан, развернуться и закрыть дверь. С какой именно стороны это сделать, учитывая ваши ученые степени, вы, я думаю, догадаетесь.

Пухлый мужчинка задохнулся на полуслове, а затем сделал шаг вперед, при этом запуская правую руку себе под пиджак.

А не так прост этот “книжный червь”, которого Алекс, разумеется, помнил.

Но так будет даже лучше.

Думу требовалось проверить свою теорию о пребывании в данном заведении и сделать это хотелось бы прямо сей…

Как назло, у кого-то на первом ряду блеснула стеклянная поверхность смартфона.

Декан тут же развернулся и сменил жертву для своего праведного гнева.

– Ты! Снимаешь? Меня?! – Семимильными шагами, на которые, казалось, не должно было быть способным такое негабаритное (в вертикальном плане) тело, Либенштайн подошел к девушке, снимавшей на камеру происходящее. – Не! Сметь!

Он выхватил телефон и уже собирался было обрушить его со всей силы на пол, как застыл. Но не потому, что был шокирован, а просто не мог пошевелиться.

Аудитория ахнула.

По ладони Алекса стекала маленькая капля крови, а над пальцами сияла волшебная печать, излучавшая мерный, проникающий, казалось, прямо в душу алый свет.

– Магия крови, господа студиозусы. – Алекс поднялся с места, подошел к декану и сделал легкий пас ладонью.

Пухлый мужчинка выпрямился по струнке, после чего отдал телефоном честь. Послышались первые, очень скромные смешки. После этого, чеканя шаг, декан, в глазницах которого его собственные глаза начинали больше походить на центрифугу, развернулся и подошел к девушке. С низким поклоном он вернул телефон ей обратно на кафедру.

И все это под аккомпанемент взмахов Алекса.

– Очень своеобразная в использовании. С 2073года – под запретом для любого мага, не имеющего с рождения предрасположенность к черной магии. Изучать в теории – сколько угодно. Изучать на практике методы защиты – обязательно. Иначе…

Дум достал из кармана старенький, потертый перочинный ножик, на рукояти которого было вырезано несколько символов. И вновь несколько пассов.

По лицу Либенштайна стекали ручьи пота, в его глазах реальность постепенно меркла в холодном болоте липкого страха. Но при этом оловянным солдатиком, марионеткой, он вышагивал в сторону лезвия перочинного ножа.

И остановился, лишь когда его зрачок от самого лезвия отделяло расстояние, перед которым толщина женского волоса показалась бы марафонской дистанцией.

Алекс нагнулся над деканом и прошептал так, чтобы никто, кроме самого Либенштайна, не слышал:

– Даже не думайте, что можете вот так вот заявиться в мой кабинет и вмешиваться в мою лекцию.

Дум сделал еще несколько взмахов, и Либенштайн все той же ломаной походкой покинул аудиторию Б–52. Только после этого Алекс развеял магию и, стараясь, чтобы это не заметили студиозусы, опустился обратно в кресло.

Проклятый декан!

На нем амулетов было столько, будто он не в университете работал, а военным дознавателям, разбирающимся с межрасовым криминалом.

Один только амулет “застывшей слезы”, выдерживающий нагрузку в 140 УЕМ, чего стоил… и сколько стоил. Благо Алекс был достаточно опытен и умел, чтобы обойти всю эту масс-маркетовую трехомуть.

По индивидуальному заказу амулеты надо делать, чтобы настоящий черный маг за жопу не взял. Хотя сама мысль об этом действии в отношении Либенштейна претила Думу на молекулярном уровне.

– Вопросы есть?

Тишина.

А затем гром голосов:

– А как вы обошли его защиту, профессор?!

– А это было заклинание “Кукла колдуна”?! Мои линзы не смогли распознать структуру!

– А вы совсем не боитесь Либенштайна?!

– А сколько вам лет?!

– У вас есть девушка?!

– А энергетическая нагрузка в реверсивном поле не была ли нейтрализована при помощи…

– Вопросов нет, и это хорошо, – перебил Алекс, открывая снова свой “порножурнал”. – Работаем, малолет… детишки. Солнце уже высоко и бла-бла-бла.

Аудитория вновь погрузилась в гробовую тишину, что, учитывая познания Дума в некромантии, походило на каламбур. И в этой тишине донеслось тоненькое:

– Спасибо, профессор… Мне его мама подарила.

Дум посмотрел на девушку, у которой декан едва не разбил смартфон. Не нужно было быть детективом Грибовским, чтобы понять, что она попала сюда исключительно благодаря гранту и своим мозгам, а не богатым родителям.

Алекс отвернулся.

Его это не интересовало.

Абсолютно.

Он должен проверить, насколько сильно Гвардии требуется его присутствие в университете. А еще – разобраться с этим Маской, вернуть долг Синдикату и с первым попутным ветром свалить из Атлантиды.

Ему было плевать на малолеток и их проблемы.

– Не за что… – ответил Дум, стараясь всем видом показать, насколько сильно ему было плевать.

Девушка улыбнулась и продолжила чиркать пером по планшету.

* * *

Алекс потянулся и огляделся. За окном светило солнце, а в аудитории никого уже не было… почти никого. Дум посмотрел на свои часы. Они мало сочетались с его дорогущим костюмом и туфлями.

Простенькие. Детские. В форме головы львенка из прекрасного старого диснеевского мультфильма, который впоследствии превратили в старый диснеевский фильм, франшизу, сериал и под конец даже игру.

– Два часа… это сколько лекций я проспал…

– Четыре, – донесся голос с края амфитеатра.

Там сидела пятерка студиозусов. Суровый парень азиатской внешности, блондинка-сердцеедка, юноша модельной внешности и два выбивающихся из общей картины персонажа.

Сероволосая девушка и ее друг – рыжий тип.

Чего они здесь заб…

Ах да, конечно, у него ведь была какая-то там своя группа.

– Ну, и что я вам должен?

– Экскурсию, профессор, – не растерялась красотка.

Зато растерялся Дум. Последний человек, который сказал ему, что Дум тому чем-то обязан, обнаружил себя извергающим из заднего прохода весьма неприятную субстанцию. Переговоры, стоит отдать должное, тогда не заладились, и началась перестрелка, но это лирика.

Да и вообще – вопрос риторический был.

– Какую еще экскурсию?

– Как какую? В Музей естествознания! Все первокурсники сегодня туда едут! И мы уже опаздываем на автобус!

Алекс посмотрел за окно.

Проклятый Грибовский!

Глава 23

Как выяснилось, университет обладал не только центральными воротами. Имелся еще как минимум один выход. И располагался он аккурат за открытым спортивным комплексом. Футбольное поле, беговые площадки, трибуны и даже несколько полигонов.

Сам Дум никогда на полигонах не бывал и обычно, как и все незаконные черные маги, отрабатывал свои заклинания на городской помойке.

Что делало магию не только черной, но и еще весьма грязной.

Три желтых автобуса, почти ничем не отличающиеся от школьных, стояли около проезжей части. И что характерно, далеко не все группы делились на пять человек. Ибо в таком случае с первокурсниками должно было бы поехать минимум двадцать пять сопровождающих.

А их оказалось всего трое.

Не считая Дума, разумеется.

Что казалось куда более логичным делением, хотя и не очень правильным с математической точки зрения. Две женщины средних лет и один пожилой мужчина.

– Вы…

– Да-да, – отмахнулся, перебивая, Алекс и вперед “своей” группы зашел внутрь автобуса. Козырнув шляпой водителю, обвел глазами резко притихших юных дарований.

Здесь собрались все те лица, которые он видел на первой лекции. Хотя остальных бы все равно не запомнил. Его так вымотал тот трюк с магией крови, что медитация, в которой он восстанавливал свой источник, постепенно перешла в здоровый, крепкий сон.

Миновав ряды студентов, Алекс встал напротив расположившейся в конце, на широком сидении, группки малолеток.

– Простите, профессор.

– Присаживайтесь, профессор.

– Мы пойдем вперед.

Семерых, до этого весело галдящих, студентов как ветром сдуло. Алекс же, усевшись в самый угол, закинул ноги на кресла и, приоткрыв форточку, достал сигарету.

Стало сразу как-то легче на душе.

– Ну, мы уже едем? – Недовольный водитель, одетый весьма скромно, выглядел так, будто лишь недавно проснулся после ночной смены на каком-нибудь заводе. Что, кстати, было вполне себе вероятно.

– Сейчас, – чуть нервно ответила одна из пожилых дам. – Мы ждем нашу коллегу.

Алекс едва дымом не поперхнулся и с укором посмотрел на пятерку падаванов, усевшихся на другом конце заднего ряда. Те максимально правдоподобно делали вид, что вовсе не разбудили Алекса куда раньше, чем он мог бы проснуться.

– Сэр, – тот старичок в твидовом костюме, с коричневым кожаным портфелем в руках и лицом человека, женатого на книгах, перевел взгляд с Алекса на водителя, – разве вы не говорили, что в салоне курить нельзя?

– Говорил, – кивнул водила.

– А почему тогда профессор… как вас, юноша, по отцу?

Вокруг пальцев Дума вспыхнуло лиловое пламя, но он быстро смог его унять.

Старые привычки сложно умирают…

Ученый не знал и не должен был знать порядков и обычаев Хайгардена.

Но, демоны преисподней, старые привычки – те еще занозы.

– А он не спрашивал, – только хмыкнул водитель.

Алекс, не поднимаясь с места, вытянул руки в воздух и пару раз похлопал. На этот раз ему козырнул уже водила.

– Ой, простите, – донесся тонкий, слегка мелодичный голос с улицы. – Простите, коллеги. Совсем замоталась… не уследила за временем и…

– Мы были бы удивлены, мисс Периот, – с той надменностью, с которой говорила пожилая женщина, обычно кого-нибудь отчитывают, а не с коллегой говорят, – если бы вы хоть раз пришли к назначенному времени. Ваша группа вместе с группой нашего нового преподавателя черной магии поедет в этом автобусе.

– Ой, как замечательно! Спасибо, что помогли с организацией!

Алекс не видел говорившую, но голос у нее был приятный. Даже слишком. Певучий такой, мелодичный.

Судя по стуку каблуков, мисс Периот, или как там ее, уже поднималась по ступенькам, когда ее остановил старичок. Алекс теперь видел, как он держал сухими пальцами тонкое, чуть загорелое запястье. Хорошая, ухоженная и явно молодая кожа.

– Мисс Периот, может, мне поехать с вами? – Старик говорил тихо, но Алекс действительно умел читать по губам, чем в данный момент и пользовался. – Этот черный маг… он мне не нравится. Декан Либенштайн отзывался о нем в весьма отрицательном тоне.

– Декан Либенштайн обо всех, кто стоит ниже его по должностной лестнице, отзывается в таком тоне, – неожиданно громко и даже в чем-то резко ответила девушка. Теперь Алекс был уверен, что это действительно молодая девушка, а не очередная представительница рожденных в первой половине двадцать первого века. – И вас, профессор Кэмил, уже, кажется, ждут в вашем автобусе.

После этого Периот весьма ловко (что говорило о соответствующих навыках) выкрутила свое запястье и впорхнула внутрь автобуса, принося с собой аромат молодой весны.

Он ветром ухоженного сада разметал затхлость застарелой кожи, текстиля и резины, скобяной лавкой висевших до этого внутри салона.

– Здравствуйте, мисс Периот!

– Спасибо за лекцию, мисс Периот!

– Садитесь к нам!

– А можно попросить вас о репетиторстве?!

– Тебе зачем, идиот, тебе в диплом история магии не нужна!

– А тебе как будто нужна!

– Мисс Периот! – вдруг с места вскочила красотка-блонди. Как же ее звали…

Имя: Элеонора Уэссэкс. Раса: человек. Уровень УЕМ: 691. Открыть расширенное досье?

Всемирная паутина… иногда она была невероятно полез…

На этот раз Алекс все же поперхнулся дымом. Каким-то образом в его группе оказалась одна из дочерей дома Уэссэкс. Дома, на гербе которого совсем не для красоты значился лепрекон. Этим “белым китам” в древности повезло стать торговыми посредниками между волшебными расами и миром смертных. На чем они наварились так, что, наверное, могли посоперничать в роскоши с эльфами и людскими мегакорпорациями.

– Эли, ребята, очень рада вас видеть. – И мисс Периот, улыбаясь всем и каждому, буквально проплыла по воздуху вплоть до задних рядов.

У нее были волосы цвета спелого персика. Они волнами, переходящими в завитки, спускались ей чуть ниже плеч. Прямо на белую кожаную куртку. Она была одета в легкую блузку и широкую юбку до самых щиколоток. Простенький наряд, который лишь немного скрывал ухоженную фигуру с длинными, сильными ногами, с выразительными и упругими бедрами, достойными обложки того журнала, в который Алекс по старой привычке облачал все рукописи, которые читал.

А читал он много… очень много…

Изящный изгиб талии и высокая, подтянутая грудь.

Круглое лицо с ямочками на румяных щеках, с чуть вздернутым точеным носом, узкими скулами и кустистыми, но ухоженными бровями вразлет.

Ей можно было смело дать как восемнадцать, так и все двадцать пять лет.

А еще Алекс с удивлением понял, что на волосах леди нет ни грамма краски.

Персиковый цвет как волос, так и глаз был ее родным.

Ох, все демоны преисподней, это эспер! Эспер, работающая в самом сердце магического мира! Как ее сюда пустили? Что она здесь делала?!

Хотя, учитывая факт преподавания Александром Думским, вопрос об эспере переходил на второй план.

Имя: Лея Периот. Раса: человек-эспер. Ранг: D.

Их взгляды с Алексом пересеклись. Он, стряхивая пепел, снял ноги с дивана, после чего закинул их на подлокотник переднего, пустующего сидения.

Девушка с именем принцессы уселась рядом и протянула ему руку.

– Лея Периот, – представилась она. – История магии и юриспруденция. Очень приятно.

Алекс посмотрел на ее протянутую руку, затем на саму девушку и, широко улыбнувшись, дунул дымом ей прямо в лицо.

– Профессор Думский, что вы делаете?!

– Профессор!

– Мисс Периот!

Двери автобуса закрылись, и под всеобщий галдеж салона процессия покатила в соседний район на традиционную экскурсию.

Дум же, показательно надевая наушники, включил музыку погромче.

Эта девушка была в его вкусе.

Слишком в его вкусе.

А значит, требовалось сделать так, чтобы для нее даже сама мысль о нахождении рядом с Алексом вызывала желание позвонить фараонам…

Глава 24

Маленький, чуть пухловатый мальчик смотрел на то, как мисс Элиза возилась с грядкой волшебных цветов. Перемазанная в земле, с черными разводами на щеках и руках, в замызганном платье, но с безупречно чистой белой шляпкой.

– Подай мне грабельки, пожалуйста. – Она явно устала, но продолжала открыто и радостно улыбаться.

Алекс, прижимая к груди справочник по теории магического искусства (облаченный в обложку порножурнала) подал требуемый инструмент. Такой же старый и потертый, как и все в приюте св. Фредерика, включая его работников и воспитанников.

Мисс Элиза еще немного повозилась с землей. Она аккуратно и в тоже время плавно и изящно, будто художник кистью, водила граблями вокруг ростков.

Это были тюльпаны, но не обычные, а такие, которые, распускаясь лишь в свете полной луны, впитывали в себя ее серебряное сияние, чтобы затем превратиться в прекрасные кристаллы.

Ими часто украшали квартиры и дома волшебники. Такие кристаллы помогали восстанавливать потраченную магию.

– Пожалуй, на этом на сегодня все. – Девушка вытерла лоб предплечьем и, продолжая улыбаться, тяжело поднялась, так же тяжело дошла до небольшого дерева – вишни.

Усевшись под ним, прикрыв глаза, Элиза подставила лицо под прохладный ветер. Пропахший мазутом и керосином, он дул откуда-то со стороны рабочих кварталов. Но жители Хайгардена уже давно привыкли к заводскому смогу и характерному запаху.

Ее волосы слегка покачивались.

Алекс подошел к ней и встал напротив. Даже когда Элиза сидела, то все равно была выше, чем он.

– Ты как маленький медвежонок, – она потянулась и потрепала его за щеку, – ходишь, переваливаясь с ноги на ногу.

– Ну и что? – буркнул Алекс и спрятал взгляд в траве.

– Ничего, – засмеялась Элиза. – Просто жалею тех девушек, которым ты, маленький дьяволенок, когда-нибудь разобьешь сердца.

Алекс поднял взгляд своих ярких зеленых глаз.

– Никому и ничего я разбивать не собираюсь! И вообще я…

Договорить он не смог. Смеясь, он пытался вырваться из хватки миниатюрных, но очень сильных рук Элизы. А та тискала его и щекотала, что-то шепча на ухо.

Игра длилась не так долго, но достаточно, чтобы они оба успели вымотаться и, тяжело дыша, отдыхать, прислонившись к дереву.

– Мисс Элиза.

– Да, дьяволенок.

– А можно?

– Что? – с хитринкой в глазах спросила девушка.

Она точно знала, чего хотел Алекс, но заставляла его произнести это.

– Сесть к вам, – густо краснея, ответил пухлый мальчишка.

– Дай-ка подумаю. – Элиза комично приложила указательный палец к подбородку.

Алекс действительно испугался, что она сейчас ему откажет, но вот крепкие руки оторвали его от земли и усадили на мягкие колени. После чего Элиза положила свои руки ему на плечи и крепко прижала к себе.

Ему стало очень тепло и мягко. Уютно. Совсем как в постели, если свернуться калачиком и накрыться с головой.

– Ну, давай приступим.

– Ура!

И Алекс открыл перед собой справочник на специальной закладке.

“Смеющийся пион” – так называлось заклинание, чья схема была отображена на чертежах, обрамленная абзацами вычислений и терминов.

– Смотри внимательно, Александр. Это – центральная лей-линия. Когда ты используешь магию из источника, то большая ее часть перемещается именно по этой линии. Это как ствол для дерева или центральная магистраль. Крона его – все, что ты видишь как печать, а корни – ты сам…

Элиза рассказывала ему о магии еще несколько часов. Они о чем-то спорили, потом смеялись, затем замолкали, чтобы Александр мог заняться расчетами.

В это время она пальцами расчесывала его вечно спутанные, волнистые черные волосы. Она говорила, что феи выткали их из того же шелка, которым ткут каждую ночь черное покрывало, чтобы укрыть им сонную вселенную.

Алекс уже не был маленьким. Он не верил в фей, а прекрасно знал, что это просто солнце скрывается за горизонтом и приходит тьма.

А звезды – это вовсе не драгоценные камни, которыми феи посыпают свой волшебный шелк, а далекие сгустки пылающих газов.

В общем-то, в данный момент это и являлось предметом их спора.

– Смотри, дьяволенок. – Элиза подняла ладонь к небу. Она двумя пальцами, большим и указательным, “взяла” с неба звезду. – Видишь, как крепко я ее держу?

– Это просто оптическая иллюзия, – нахмурился Алекс.

– Оптическая иллюзия? Матерь божия, ты слишком много читаешь, дьяволенок… Но если это просто иллюзия, как ты объяснишь это?

Элиза дернула запястьем, а затем продемонстрировала лежащий на ладони маленький сверкающий камешек.

– Что… – Алекс потянулся к нему, но тот рассыпался пылью, стоило только коснуться его.

Мальчик поднял взгляд и обнаружил ту самую звезду, которую только что “достала с неба” Элиза.

– Это только фокус, – снова нахмурился мальчик, от чего его щеки стали даже больше, чем они были изначально.

– Ты можешь верить в это, – улыбнулась Элиза и растрепала ему волосы, – или верить в то, что я достала для тебя звезду с неба. Все это – лишь вопрос веры.

– Это магия.

– Магия – тоже не более чем вера. Видишь, люди сейчас верят в нее сильнее, чем когда-либо, поэтому и магия сильнее, чем прежде.

– Тебя этому в церкви научили? – спросил Алекс, все еще разглядывая звездное небо. Хотя из-за густого смога разглядеть там хоть что-нибудь было весьма проблематично. – Разве бог одобряет магию?

Элиза носила золотую цепочку, на которой покоился маленький крестик с распятым на нем мужчиной. Его называли богом. Алекс в этом сомневался.

Разве бог позволил бы, чтобы его распяли простые люди? Нет, боги, о которых он читал, скорее сами бы распяли любого, кто хотя бы подумал о таком.

– Бог одобряет все, что может сделать мир чуть лучше, чем он есть.

– Зачем он тогда изначально сотворил его плохим?

Элиза опять улыбнулась и чуть сильнее прижала к себе Алекса.

– Может, чтобы мы делали его лучше?

– Софистика.

– Софистика? Боже, ты слишком много читаешь, дьяволенок! Лучше бы ты почаще играл с другими детьми.

Алекс замолчал. Так они и просидели какое-то время. В тишине. Слушая сверчков, визг клаксонов, шипение шин на асфальте, крики гуляющих компаний и звуки ночных улиц.

– Твой бог меня не полюбит, – вдруг прошептал Алекс и чуть шмыгнул носом. – Так же, как не любят и все остальные.

Элиза нахмурилась. Впервые за весь вечер она выглядела действительно строго и серьезно.

– С чего ты это взял, Александр?

Алекс вытянул ладонь. От усердия он прикусил нижнюю губу. Так сильно, что потекла кровь. Но все же у него получилось.

Вокруг его маленьких пальцев вспыхнуло лиловое пламя. Всего на мгновение. Но достаточно, чтобы трава вокруг немного пожухла.

– Потому что я не смогу сделать этот мир лучше, – тяжело дыша, шмыгая носом, прошептал мальчик. – Потому что дети не играют со мной. Алекс Дум – будущий сумасшедший. Алекс Дум – его пристрелят, как собаку. Алекс Дум – ему место в фильмах ужасов. Алекс Дум – новый темный властелин.

Элиза сменила строгость на легкую, усталую улыбку. Она продолжила гладить волосы ребенка.

– Ты настолько же умный, насколько и глупый, Александр.

– Но они боятся меня! Просто потому, что тот дурацкий врач сказал, что я черный маг! А ты знаешь, что про них говорят. Что все они… мы… однажды сойдем с ума. И сотворим такое зло, за которое нас казнят. Говорят даже, что скоро таких детей, как я, начнут оперировать и менять их источник.

– Такого никогда не будет. Не бойся.

– Еще как будет! Я в этом уверен! Ты бы видела, как тот врач затрясся от страха, когда прочел показания приборов.

– Люди всегда боятся того, чего не понимают. – Девушка опять прижала Алекса к себе. Тепло. Уютно. И так спокойно. – Но если бог сотворил тебя таким, значит, у него были на то свои причины.

– Мне так не кажется.

Элиза вдруг развернула Алекса, поставила его перед собой и слегка выпрямилась. Так, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

– Запомни, маленький дьяволенок, – она положила ему ладонь на голову. – В час, когда ты будешь думать, что судьба повернулась против тебя. Что все, что тебя окружает, исходит не от тебя самого. Что тебя вынуждает так поступать жизнь. Запомни одну вещь.

Элиза переместила ладонь с головы на сердце.

– В этой жизни ты будешь владеть лишь одной вещью. Лишь эта одна вещь будет полностью зависеть от тебя самого и принадлежать лишь тебе.

– И что это?

– Твои поступки, маленький дьяволенок. Только они всегда будут зависеть лишь от тебя. Не от людей, которые говорят о тебе плохое. Не от жизни, какой бы сложной и трудной она ни была. Ни даже от него. – Элиза коснулась того места, где у нее висел крестик. – Лишь от самого тебя. От твоего выбора.

Алекс нахмурился.

– Сложно, – буркнул он.

– Ну, – Элиза улыбнулась и поднялась на ноги, – разве ты не любишь всякие загадки? Мальчик, который слишком много читает.

– Книжки интереснее всех этих игр.

– Ты просто никогда не пробовал.

– А мне и не нужно. – И Алекс показал язык, чем, как думал, поставил точку в их диспуте.

Элиза же только рассмеялась. Заливисто. В голос. И смеялась так до тех пор, пока со стороны высоких зарослей в восточной половине внутреннего двора приюта не прозвучал пронзительный девичий визг.

Не заигрывающий или веселый, а отчаянный. Полный страха. Лишенный всяческой надежды.

– Помог… – внезапный крик тут же заглох в глухом, далеком мычании.

Алекс уже слышал такое.

И поэтому, когда Элиза повернулась на звук и сделала шаг в направлении, откуда доносились крики, он схватил ее обеими руками за запястье.

Справочник упал на землю, и порванные страницы разлетелись по ветру.

– Не надо, – с мольбой в голосе произнес Алекс, – прошу, не ходи туда.

Элиза выглядела строгой. Такой строгой, какой мальчик еще никогда ее не видел. Она наклонилась и высвободилась из хватки. После чего взяла его за плечи и заглянула прямо в глаза.

– Если рядом творится несправедливость, Александр, и ты в силах ее остановить, но не сделаешь этого, то сам не заметишь, как вскоре станешь причиной другой несправедливости.

И она ушла.

Мальчик остался стоять один посреди разлетевшихся листов бумаги.

Он должен был пойти за ней.

Побежать.

Но не мог.

Не мог сдвинуться с места.

Потому что ему было страшно.

* * *

Алекс вынырнул из своих покрытых пылью и плесенью, запрятанных воспоминаний только в момент, когда в салоне автобуса кроме него и водителя больше никого не осталось.

Они уже успели доехать по пробкам до Музея естествознания. Весьма габаритное здание, контрастирующее своим фасадом из белого камня с хромом и сталью взлетающих под облака небоскребов.

Построенное в греческом стиле, с колоннами и лежащим на них треугольником козырька, у которого наверняка имелось свое красивое и сложное название, которого Алекс не знал.

– Здесь останешься или пойдешь? – Водила пытался открыть контейнер с обедом, но у него никак не получалось.

Алекс же скрипнул зубами от боли. Сигарета догорела демон знает когда и успела обжечь ему пальцы.

Он поднялся с места и пошел на выход, по пути обронив:

– Дура…

– Кто? – чуть опешил водитель.

– Кошка. – Алекс вышел на улицу и зажег там очередного ракового солдатика.

– Какая?

– Та, которую я пытался украсть.

– Зачем?

– Она сожрала хозяйскую сережку.

– Почему?

– Потому что – дура.

Водитель замолчал, а потом философски выдал:

– Логично.

– Вот и я о том же. – Алекс засунул руки в карманы брюк и поплелся следом за процессией студиозусов, уже поднимающихся по мраморной лестнице, ведущей в музей.

В этот момент еще никто из них не знал, что это будет самый необычный и смертельно опасный поход в музей в истории всех походов по музеям.

Глава 25

– Не толпимся! Поднимаемся аккуратно и спокойно. – Старичок в твиде, которого звали, кажется, профессором Кэмилом, пытался как-то организовать строй явно скучающих первокурсников. – Проявите хоть капельку уважения.

– Профессор, – вперед выдвинулся видных габаритов парень с нашивкой боевого факультета. Ах, ну да, эти лбы всегда в первых рядах. – При всем уважении, мы посещаем это место каждый год. Может, можно как-то… побыстрее. Нас уже ждут.

– Ничего, студент, подождут вас там, – отмахнулся сухой, морщинистой ладонью старик. – Вы еще успеете нализаться своего зеленого змея и предаться похоти.

– Змей и похоть, – шепнули в рядах, – так студенческую вечеринку, наверное, со времен Мерлина не называли.

– Бери дальше – скорее уж Птолемея.

Смешки покатились по рядам студентов. Профессор Кэмил вместе с двумя своими коллегами женского пола таки построил молодые дарования в нечто наподобие организованной колонны.

Сам Алекс, стоя поодаль от процессии, прислонившись плечом к колонне, с легкой иронией наблюдал за происходящим. Эти вчерашние школьники явно уже мысленно видели себя в каком-нибудь клубе, отмечая первый день своей “взрослой жизни”.

– Боевые накопители в синюю коробку. – Два охранника в желтой форме стояли на входе вокруг арки магоискателя. – Бытовые в зеленую. И не потеряйте бирку – штраф за утерю сто…

– Сто пятьдесят кредитов, – донеслось из толпы.

Ну да, разумеется, они здесь были уже далеко не первый раз, так что процедура отбора накопителей всем была знакома вдоль и поперек.

Студенты спокойно, без всяких пререканий, действительно снимали с себя магические накопители и оставляли их в коробках.

У кого-то это были браслеты, у других – серьги, заколки в волосах, цепочки, но в основном, разумеется, кольца. Особенно это касалось бытовых накопителей.

Что же до боевых, то с ними в рядах студентов не нашлось ровным счетом никого, так что синяя коробка пустовала.

Единственной, кто не сдал своего “украшения”, была мисс Пэриот. Она лишь предъявила удостоверение эспера и спокойно прошла через арку магоискателя.

Эсперам не требовались накопители для магии. Это волшебники имели ограниченный запас сил, и без внешней подпитки их источники оказывались весьма слабыми батарейками.

Тот же Алекс без накопителя мог использовать свое лучшее заклинание в бою всего… один раз, после чего мало чем отличался бы от простого смертного.

Разумеется, чем выше уровень силы, тем больше энергии мог держать в себе маг, но и тем больше требовали ее более могущественные заклинания.

Так что все так или иначе пользовались накопителями.

Девяносто процентов населения – бытовыми.

И десять – боевыми.

– Вас это тоже касается, молодой человек. – Перед Думом протянулась дубинка сторожа.

Он уже видел перед собой внутреннее убранство музея, где он так ни разу в жизни и не побывал, но пройти ему не давали два желтомундирных.

Они встали напротив металлической арки с несколькими датчиками, рядом с которой возвышался черный короб какой-то сложной аппаратуры с монитором.

Магоискатель.

Пронести сквозь такой хоть какой-то артефакт незамеченным являлось невозможным.

Что, разумеется, касалось и дубинки, которую держал страж. Внешне она мало чем отличалась от деревяшки с прорезиненной ручкой, но на деле – весьма мощный боевой жезл.

Объект:??? Недостаточный уровень допуска. Информация закрыта.

Линзы в таких ситуациях всегда подводили, но Алекс ощущал то самое покалывание на подушечках пальцев.

– Для начала – профессор Думский, для вас, молодой человек. – Дум оттолкнул от себя дубинку. – А во-вторых, этим вот самым фаллоимитатором будешь кого другого трогать.

– Прошу прощения, профессор, – страж тут же отодвинулся и спрятал жезл за спину, – но хамить тоже смысла не имеет. Просто снимите ваш накопитель и спокойно проходите внутрь.

– Профессор Думский, – нахмурился старик Кэмил. От этого его лицо стало чем-то походить своей фактурой на мятый пиджак, который он же и носил на плечах. – Перестаньте изображать из себя клоуна. Не знаю, где вы там преподавали прежде, но Первый магический университет – старейшее и самое уважаемое заведение, которое не потерпит такого отношения.

– Старейшее и самое уважаемое? – фыркнул Алекс, но тихо, так, чтобы кроме двух стражей его никто не услышал, добавил: – Очень похоже на рекламу для борделя.

Желтомундирники тоже фыркнули, но тут же вновь сделали лица кирпичами.

– Нет у меня никакого накопителя, – повторил Алекс.

– Тогда пройдите, пожалуйста, через арку магоискателя.

– Демоны преисподней, я бы все равно через нее прошел!

– Да, – и тут страж, который до этого все выпячивал свое артефактное достоинство, чуть хищно улыбнулся, – но теперь, в случае если магоискатель покажет, что ваше кольцо все же накопитель, то придется уплатить штраф в размере десяти тысяч кредитов. А если еще и боевой, то сумму умножить на десять и прибавьте еще уголовное дело.

– Уголовное дело? – Алекс щелчком пальцев метко отправил окурок прямо в урну. – Ну вот прямо очень страшно.

С этими словами он спокойно прошел сквозь арку. И та не выдала ни единого звука или какого-то иного сигнала.

– П-простите, профессор. – Страж от удивления почесал затылок, чем надвинул фуражку глубже на лоб.

Проходя мимо опешившего старика, Дум тихо обронил:

– И кто здесь клоун, профессор Кэмил?

После чего, не дожидаясь студентов и “коллег”, побрел по первому залу Музея естествознания. Он видел изображения его экспозиций и внутреннего убранства в сети.

Но одно дело видеть это на мониторе, а другое – своими собственными глазами.

И надо признать, увиденное превзошло даже самые смелые предположения Алекса. Настолько, что он не мог понять, почему Музей естествознания Маэрс-сити лишь несколько дней в году забит посетителями до отказа.

Ведь дело даже не в том, что по стенам шла искуснейшая и невероятно красивая мозаика, отображающая сцены прошлого. И более того, мозаика была волшебной. Фигуры постоянно меняли свои позиции. Они сражались, пировали, заключали договоры, шли на приступы крепостей, писали картины, покоряли моря и небеса.

А затем мозаика сливалась под куполом в просторы звездной вселенной. Сверкающие созвездия и туманности парили прямо у посетителей над головами. И между ними порхали иллюзии самых разных волшебных птиц. Начиная громовым соколом, продолжая огромной Рух и заканчивая фениксом.

Алекс, глядя на все это, вновь чувствовал себя мальчишкой, взобравшимся на коленки девушки-флористки, чтобы та показала ему какой-нибудь волшебный фокус и рассказала о теории магии.

Нет, все это на самом деле меркло перед тем, что находилось на полках стеллажей, лежало на бархатных подушках на стойках под колпаками, охранялось желтомундирниками в огромных стеклянных кубах.

Экспонаты.

– Прошу внимания, дети. – Довольно строго вида девушка в деловом костюме и с тугим пучком каштановых волос на затылке постучала указкой о стойку, в которой крепился красный канат, отделявший свободное пространство для посетителей от зоны экспоната. – Традиционно мы начинаем нашу экскурсию с демонстрации именно этого экспоната.

И она действительно общалась с детьми. Стайкой первоклассников. Наверняка из какой-нибудь суперэлитной школы. Потому как музей не резиновый и в первый учебный день всех желающих сюда впустить не мог. Так что приезжали лишь “избранные”, которых в данный момент здесь скопилось хорошо, если не несколько тысяч.

Пусть и не резиновый, но Музей естествознания ничем не уступал в размерах Лувру или Эрмитажу.

А то и превосходил их в оных.

Дети охнули и схватились за канат. Кажется, они уже плохо слушали экскурсовода. Всем их вниманием безраздельно властвовал довольно внушительных размеров валун. Обкатанный ледниками камень.

Ничего удивительного.

Если не считать торчащего из него меча.

– Один из самых могущественных артефактов, созданный Мерлином. Закаленный в огне дракона, выкованный из света падающей звезды.

Поднялась маленькая ручка, принадлежащая девочке с брекетами и смешными хвостиками, в которые были стянуты ее жидкие волосы.

– А разве не из самой упавшей звезды?

– Нет, девочка, из ее света, – улыбнулась экскурсовод.

О, эта улыбка говорила о многом. В ней одновременно присутствовали и усталость, и обреченность, но в те же время и стойкость с решимостью.

И началась экскурсия.

Алекс, бросив быстрый взгляд на студентов первого курса, пошел следом за экскурсоводом. Все же он пришел сюда впервые, так что хотел получить максимально “свежий” взгляд на одну из туристических “Мекк” Атлантиды.

* * *

Спустя два часа, когда большая часть детей делала все что угодно, кроме как слушала, экскурсовод наконец подошла к завершению своего материала.

И выглядела они ничуть не лучше классного руководителя первоклассников. Такая же взмокшая, тяжело дышащая, постоянно обмахивавшая лицо планшетом.

Но Алекс был доволен.

За эти два часа он увидел столько осколков волшебной истории, что ему хватит еще на несколько лет вперед. От меча короля Артура они перешли к волшебному посоху Мерлина и к палочке Морганы. Затем, когда дети закусили удила, начали путь сквозь века истории.

Палица Гильгамеша и пояс Энкиду. Уменьшенная копия знаменитых висячих садов. Жезлы древних фараонов, Книга Живых и Книга Мертвых (надо же, а Дум думал, что они лишь вымысел… Неудивительно, что их охраняли с повышенными мерами безопасности…), первые тотемы, древние реликвии, оставленные волшебными расами, меч Ахиллеса, молнии Зевса, источник вечной молодости (правда на сухом “водопаде” висела табличка “временно не работает”. И что-то подсказывало Алексу, что это был лишь муляж). Нефритовый меч эпохи воющих царств. Меч изанаги. Лук Х… Ху… в общем – китайца, который солнце стрелой поразил. Посох Сунь Укуна и так далее.

А еще различные скелеты и муляжи самых невероятных волшебных существ всех мастей и разновидностей.

В общем, экскурсия максимально насыщенная. И теперь она подходила к концу.

Группа первоклассников, по следам которых шел Алекс, остановилась около огромной статуи.

Это был мускулистый мужчина (явно работа греческих мастеров), который держал над головой на вытянутых руках черный шар. Сферу. Некогда целую, но нынче – разбитую.

– Это, дети, настоящая жемчужина нашей коллекции, – чуть запыхавшись, рассказывала экскурсовод. – Все вы наверняка видели ее в учебниках по истории. Она называется…

– Жемчужина Посейдона, – шепнули Алексу на ухо.

Он повернулся, чтобы встретиться взглядом с обладательницей персиковых волос.

Лея Периот стояла рядом с ним собственной персоной.

– Сфера Посейдона, – с гордостью продекламировала экскурсовод.

– Одна из самых распространенных ошибок перевода, – чуть улыбнулась Лея, продемонстрировав ряд ровных, белоснежных зубов.

– Когда-то давно, дети, бог морей и океанов, покровитель Атлантиды, создал эту жемчужину, чтобы скрыть свой остров от остального мира. Но вместе с островом магии впоследствии пришлось скрыть и совсем всю магию от простых смертных. Именно этот артефакт, эта сфера тысячи лет создавала завесу, которая разделяла наши миры.

Маленькая девичья ручка взмыла в воздух:

– Это ее пытались разрушить…

– Кто ее только не пытался разрушить, – впервые экскурсовод перебила любознательную девчушку. Видимо, действительно устала. – Количество попыток уничтожить эту сферу превышает тысячу.

– Ровно семьсот сорок две, – поправила все тем же шепотом Лея.

– Что ты…

Алекс не успел договорить.

Коллега приложила палец к своим пухлым губам и зашипела не хуже гремучей змеи.

– Но все закончилось тем, что с появлением маленьких кругляшков, которые все мы теперь носим на глазах, сфера оказалась не нужна, и ее торжественно разбили сами жители Атлантиды совместно с представителями ООН, предшественницы ООР. Организации Объединенных Рас.

– Получается, что если я сниму линзы, то смогу увидеть места, которые до этого были скрыты завесой сферы? – забавно наморщила лоб девчушка.

– Нет, моя маленькая. Эти места – они связаны с волшебными расами. Это их дома. Их называли по-разному. Олимп. Тир-на-Ног, Шамбала, Атлантида. – Тут экскурсовод взяла паузу. – Эльдорадо. Эфирия. “Нигде”. И так далее. Они разбросаны по всему свету. Но попасть туда или увидеть эти места до недавнего времени можно было, только если у тебя имелось приглашение.

– Сказка, которой человечество пичкают волшебные расы, – теперь пришел черед хмуриться уже Лее, – и я не верю, что эта дамочка настолько некомпетентна, чтобы не знать, что это не так.

– Теперь же, – продолжала “некомпетентная дамочка”, – благодаря линзам и их технологии, все могут увидеть земли, сокрытые магией иных рас. Но попасть туда по-прежнему непросто. Так что то, что вам в школе говорили про “увеличение размеров Земли”, не совсем правда. Просто теперь мы видим ту треть, что была от нас сокрыта.

– А как же ученые и их исследования? Не может же быть такого, что никто и никогда…

– Не может, – уже второй раз перебила “дамочка”. – Но таких ученых клеймили сумасшедшими или просто их не понимали. Самый яркий пример – Тесла. Почитай о нем, девочка, и в его изобретениях ты увидишь то, что мы используем в нашей повседневной жизни.

Девчушка замолчала, и экскурсовод уже обрадовано хлопнула в ладони, чтобы сказать заветное “На этом все”, но не тут-то было.

– А как же эсперы, мэм? Они ведь не люди, но и… не нелюди.

– Нелюди – грубое и неприличное слово, маленькая мисс. И вопрос эсперов слишком сложен, чтобы рассматривать его сегодня.

Алекс посмотрел на Лею. Та на мгновение стала темнее тучи, но затем вновь расслабилась и даже улыбнулась.

– Ничего сложного, маленькая мисс, – вдруг в полный голос произнесла она. Дети разом обернулись на голос и охнули. А “некомпетентная дамочка” напряглась и даже потянулась к планшету. Видимо, там была кнопка СОС. – Маги считали эсперов существами второго сорта, а смертные в нас не верили. Так что нас – полумагов, полулюдей – никогда не принимали в расчет.

– И именно поэтому большую часть попыток разбить сферу предпринимали именно вы?

– Да, – в чем-то даже с гордостью кивнула Лея. – А теперь давайте я провожу вас и вашу учительницу к выходу, чтобы вы не заблудились.

Уже через несколько минут Алекс остался один на один с экскурсоводом.

– Это ваша девушка? – спросила она.

– Моя? – Алекс не сразу понял, что обращаются именно к нему. – Нет, что вы… Кстати, я все это время следовал за вами и…

– Я заметила, – чуть томно, заправляя за аккуратные ушки выбившуюся прядь волос, улыбнулась экскурсовод.

– И хотел сказать вам, что у вас удивительно красивый кончик но…

Остаток фразы Алекса потонул в вое сирены. По сторонам зала, из которого так и не успели выйти первоклассники, с визгом опустились стальные решетки.

Дум посмотрел наверх. По потолку, скрытому за звездами и туманностями, змеились глубокие трещины.

Запахло серой и пеплом.

– Демоны преисподней, – выругался Алекс и, проклятье, как же он был прав!

С оглушающим грохотом потолок обрушился каменным дождем, а сквозь образовавшуюся дыру внутрь проникла жуткая огромная тварь.

Глава 26

– Р-РУ-АР-Р! – разрывая облака пыли и щебни на мелкие “лоскуты”, по залу прокатилась волна даже не звериного, а куда более древнего и могучего рыка.

Лицо Алекса лизнули языки жуткого жара, а сам он машинально сделал несколько шагов назад. Несмотря на то что его туфли броги и костюм от “Магико Армани” имели в себе волшебные материалы и чары против огня, вряд ли бы они смогли выдерживать длительное время лаву, созданную тварью.

Недрогнувшей рукой Дум достал из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет.

– Здесь не курят, – прошептала экскурсовод.

Видимо, девушку хорошо научили в школе на уроках магофизкультуры, что делать в случае появления на улицах какой-нибудь твари или, что еще хуже, прорыва волшебного подземелья.

Она спряталась за фонтаном, над которым зависла разбитая жемчужина Посейдона или как там называлась эта старая, никому не нужная фигня.

– Серьезно? – Алекс изогнул правую бровь. – Моя сигарета – это то, что вас сейчас беспокоит?

– Но ведь не положено! – стояла на своем экскурсовод.

– То есть огромной горилле в гребаной броне можно крушить все подряд, а мне даже закурить нельзя. – И Алекс указал уже зажженной сигаретой в сторону, откуда по залу и растекалась лава.

Там, по центру зала, под незапланированным строителями черным входом… с крыши, в клубах дыма и пыли, на расплавленном до состояния лавы мраморе стояла огромная горилла.

Ростом под три метра, весом явно не меньше десятка тонн, она была с лап до морды закована в черную броню гротескного вида.

Наплечники в виде черепов, усыпанные хищными шипами. Стальные латные перчатки, опутанные цепями. Нагрудник с тем же черепом – козлиным, стоит отметить.

А еще рогатый, до жути пугающий шлем, в котором в прорези светились два желтых глаза.

Опасность! Раса: демон. Уровень: неизвестно. Состояние УЕМ: неизвестно! Вызваны органы нейтрализации!

Ага, десять раз “неизвестно”. Скорее – “секретно”. А пока эти органы сюда доберутся, то от зала и его посетителей – кучек людей, спрятавшихся за древними экспонатами, – вряд ли что-то останется.

Да, это был демон-солдат нижних легионов, но даже он обладал достаточной силой, чтобы успеть устроить здесь кровавую бойню.

Дум посмотрел за спину твари. Там мисс Периот прикрыла собой группу детишек. Учитывая ее весьма стройную фигуру, получилось это не так чтобы хорошо.

Но несколько балов за отчаянность стоило добавить. Впрочем, тут же списать за глупость.

Куда там эсперу D-ранга до демона-солдата.

Алекс, куря, спокойно зашагал в сторону твари. Та нервно дышала и с шумом выдыхала облака серы и гари. Дум не ошибся, если бы сказал, что эту тварь призвали сюда не так уж давно. И скорее всего, она имела прямое отношение к той квартире, в которой он побывал с Грибовским.

– Я не стану мешать твоей охоте, – произнес Дум. При этом вряд ли из присутствующих хоть кто-то понял бы, что он говорил. Все же язык демонов был не так уж популярен среди смертных. Вернее – почти никому не известен. – Ты охотишься – я ухожу.

Горилла медленно повернулась к Алексу, а затем одним прыжком преодолела разделявшее их расстояние. Которое, стоит отметить, превышало десяток метров.

– Моя охота, – прорычала тварь, – это ты!

– Чег…

Удар лапы, закованной в стальную перчатку, врезался в грудь Алекса. И даже несмотря на защиту костюма, он бы превратил человеческую плоть далеко не в кровавое месиво. Скорее, просто бы снес торс, оставив две культи, некогда бывшие ногами, стоять на том же самом месте.

Но Алекс не был бы настоящим черным магом, если бы не… курил, не пил и не предавался разврату, разумеется. А умение постоять за себя шло просто как приятное дополнение.

Дым от сигареты окрасился в фиолетовый и сформировался в плотную пелену на пути лапы всего за несколько мгновений до того, как она отправила бы Алекса в ад.

Черные маги не попадают в рай, как известно.

Пролетев десятки метров над самыми разными экспонатами, Алекс развернулся в воздухе и направил энергию из источника в ботинки.

Каждая из туфель тут же обзавелась дымчатыми черными крыльями, похожими на вороньи. Проскользив по воздуху, аки хоккеист по льду, Алекс затормозил пяткой о пустоту всего за несколько дюймов до какой-то жуткой дорогой картины (если судить по лицу экскурсовода, разумеется).

Сплюнув, Алекс развеял чары и легко опустился на землю. С руками в карманах, глубоко затягиваясь, он протянул:

– Банана, у меня, конечно, нет, но…

– Р-РУ-АР-Р! – Демон поднялся на задних лапах и несколько раз ударил себя перчатками в грудь. От каждого удара расходилась волна такой силы, что заставляла дрожать стеклянные кубы, прикрывавшие различные древние артефакты.

– …но с гориллами мне танцевать не впервой. Ожирение – та еще проблема в Маэрс-сити.

С этими словами Алекс выставил перед собой правую ладонь и, глубоко затянувшись, хрустнул шейными позвонками. Его изумрудные глаза блестели азартом и предвкушением.

Давно, слишком давно он не использовал свой талант по назначению.

А талантом любого черного мага всегда было одно-единственное – разрушение.

Перед его раскрытой ладонью мгновенно сформировалась печать, в которой самых разнообразных символов и фигур было столько, что у некоторых из особо отчаянных заложников битвы и ее невольных свидетелей закружилась голова.

Энергия по воле Алекса рванула из его источника к ладони и, пропитав лей-линии печати, хлынула из нее, формируясь в запрещенное на законодательном уровне заклинание.

Магия крови, смешанная с чернейшим из искусств – некромантией.

Внимание! Использовано запрещенное заклинание “Плеть лича” школы крови и тьмы. Потребление УЕМ: недоступно.

Пусть потом Гвардия разбирается с тем, что Алекс использовал запрещенное искусство. Его сейчас вообще мало волновало, что будет потом. Он был озабочен тем, чтобы это потом вообще наступило. Поэтому использовал одно из своих сильнейших заклинаний.

Хлыст, который вырвался из печати, будто бы состоял из крови, но при этом имел сероватый, пепельный оттенок. Змеей пролетев по воздуху, вытягиваясь на десятки метров, он ударил прямо в грудь горилле.

Дум уже ожидал увидеть зеленую кровь демона, аркой брызнувшую в небо, но вместо этого с легким “Дзиньк!” хлыст распался на части, а сам Алекс качнулся в сторону, получив откат от разрушенного заклинания.

На броне твари осталась лишь небольшая царапина, а заклинание, способное отправить на тот свет боевого мистика, оказалось полностью уничтожено.

Дум, схватившись за стеклянный куб, указал сигаретой на гориллу.

– Пару минут перевести дыхание, дорогая?

С очередным “Р-РУ-АР-Р!” горилла, сжав могучие кулаки и подняв их над головой, бросилась в огромном прыжке.

– Видимо, нет…

Запаса энергии в источнике оставалось всего на одно убойное заклинание, но что-то подсказывало Алексу, что и его постигнет та же судьба, что и первое.

Демоны преисподней, он еще никогда не видел, чтобы у демона-солдата имелась подобная броня!

Что это за тварь такая и…

“Ваза десяти тысяч воинов”, – гласила надпись на нефритовой вазе эпохи троецарствия.

Что же, если броню твари заклинания не пробьют, то стеклянный купол – вполне себе.

– Только не вазу! – закричала экскурсовод, но было поздно.

Алекс, разбив черной молнией стеклянную защиту, схватил вазу и, отпрыгивая из-под удара мощных лап, раздробивших пол и создавших в нем воронку диаметром в полметра, швырнул артефакт прямо в голову обезьяне.

Затем, приземлившись и уйдя перекатом с линии возможного огня, Алекс осмотрелся.

– Проклятье, да я же в самом центре целого магического арсенала! – вдруг осенило его. – Ну что, дорогуша, перейдем к танго?

И пока демон боролся с десятками витавших вокруг него призраков павших китайских воинов, Алекс уже бросился к следующему экспонату.

– О нет, – жалобно проскулила экскурсовод. – Только не…

Глава 27

– Только не “Пронзающее копье”! – выкрикнула прячущаяся уже непосредственно внутри фонтана экскурсовод. От этого ее белая блузка намокла настолько, что виду Алекса предстала весьма крепкая, упругая грудь.

А ничего, с огоньком дамочка – лифчик вон не носит.

Возможно, мысли об этом, внезапная теснота в штанах, а еще пребывание в тюрьме (и речь даже не о четырехлетнем воздержании гормонально нестабильного организма молодого черного мага, а о физических упражнениях и бесконечной борьбе за жизнь) позволили Алексу ловко проскользить мимо стенда с бронзовым копьем, имевшим весьма красноречивое костяное острие.

– Руар! – уже в который раз рыкнула обезьяна и… тоже столь же изящно проскользила.

Расплескавшаяся из фонтана вода превратила мраморный пол разве что не в каток, и удар, который мог бы сломать Думу позвоночник, в итоге разбил вдребезги защитный купол над копьем.

То, с чем не справился бы Алекс, учитывая количество энергии, сохранившейся в его источнике.

Врезавшись спиной в одну из колонн, держащих резко полегчавший свод, Дум перевел взгляд с заманчивых выпуклостей экскурсовода на очередное облако пыли и каменной крошки, оставшейся от все той же обезьяны-демона.

Только на этот раз она врезалась в ту самую картину, которая едва не пострадала от самого Алекса.

– Надеюсь, она…

– Армированные перегородки, покрытые адамантиевым наполнением, – жалобно пропищала мисс с потрясающими… данными.

– Да вы издеваетесь, – прошипел Алекс.

– Р-РУ-АР-Р! – Горилла, отряхиваясь от пыли, раздирая в клочья огромное полотно картины, отлепилась от армированной перегородки и вылезла из углубления в стене, которая сама же и создала.

– Может, здесь еще кто-то колдовать умеет?! – прокричал Алекс.

До перезарядки “Левитации” осталось 2 секунды.

Он, вскочив на ноги, активировал левитацию в туфлях и, аки Гермес, проскользив по воздуху, схватил копье за древко, после чего перекатился через сломанный постамент и оказался прямо перед поднявшимся на задние лапы огромным демоном.

– Видимо, нет, – резюмировал Дум, когда сотни посетителей музея продолжили трястись от страха в своих укрытиях.

Может, они и понимали, что как только тварь расправится со своей целью, то примется крушить все вокруг. Но если человек обладал несколькими каплями магии и знал парочку заклинаний, это еще не делало его магом.

– Ну давай!

Горилла обрушила два кулака прямо на голову добыче, но, вместо того чтобы превратить Алекса в кровавое месиво, лишь создала очередную воронку на полу.

Сам же Дум, используя последние доли секунды чар левитации в туфлях, отпрыгнул в сторону, одновременно с этим метнув копье в сторону демона.

Не нужно думать, что если Алекс с легкостью разобрался со шпаной Хайгардена, то это делало его магом-воином. Нет, он по большому счету всегда был книжным червем.

Но с расстояния в несколько метров довольно сложно не попасть огромной заостренной палкой в не менее огромную, да еще и желающую тебя убить тварь.

Ожидая услышать очередное “Дзиньк!”, Алекс приятно удивился тому, с какой легкостью копье прошло через темную броню и вонзилось прямо в плоть монстра.

– АР-Р-Р-Р! – взревел тот и, закружившись на ногах, начал размахивать лапищами наподобие лопастей ветряной мельницы.

В попытках вырвать копье из раны, истекавшей зеленой кровью, обезьяна крушила все вокруг. А в это время в голове Алекса уже выстроилась определенная логическая цепочка, которая должна была привести его к спасению самого драгоценного, что находилось в этом музее.

Его самого.

Вот только следовало проверить.

Отбежав на весьма почтительное расстояние, Алекс, за все время перипетии так и не выронивший сигареты, высунулся из укрытия и окликнул экскурсовода.

– Эй, русалка!

– Что? Какая я вам русалка?! Это секс…

– И не спорю, – перебив, Алекс, затягиваясь, в очередной раз оценил мокрую блузку и отсутствие нижнего белья под ней. – Есть еще такие же экспонаты, как и копье?

– А вам зач…

Последние слова, причем весьма глупые слова работницы выставки заглушил рев демона. Вот только теперь это была не пустая звериная ярость и мощь, а еще и древняя магия. Куда более древняя, чем та, которой могли похвастаться фейри или иные волшебные расы.

Нет, это “волшебство” шло из таких глубин истории, что они терялись где-то в начале времен.

Из пасти демона вырвался горизонтальный торнадо алого пламени. Пламени, внутри которого мелькали черные звезды, светящиеся тьмой такой яркой, что она могла бы затмить светом своей черноты ярчайшее полуденное солнце. И это была та магия, перед которой не могло устоять ничто, созданное человеком.

Ничто, кроме адамантия.

Алекс, лишившись поддержки чар левитации в кедах, выхватил сигарету и швырнул ее себе под ноги.

Внимание! Использовано запрещенное заклинание “Разрыв” школы хаоса. Потребление УЕМ: недоступно.

Перед руками Алекса вспыхнуло две печати алого и кровавого цветов. Наложившись друг на друга, они полыхнули цветастым хаосом, внутри которого сияли совершенно незнакомые простым магам символы и знаки.

Это была магия демонов.

Одно из самых древних искусств этого мира.

Единственные, кто обладал более древними (но не значит, что лучшими – прогресс ведь не стоял на месте) знаниями, это ангелы, да поглотит их бездна.

Заклинание разрыва, которым можно было с легкостью уничтожить мистика вплоть до тридцатого уровня силы, Алекс направил не куда-то, а прямо в тлеющий окурок. И когда тот вспыхнул ярким черным пламенем, взмахом руки Дум перенаправил его в сторону обезьяны.

Полоска черного огня на фоне торнадо пламенного шторма выглядела более чем жалко. Но в этот момент, шокируя всех, кто хоть немного понимал в магии, Алекс поднял и вторую руку.

Один лишь факт того, что он мог мысленно создавать волшебные печати, а не вычерчивать их по трафаретам, уже ставил его на один уровень с военными.

Но то, что он при этом использовал обе ладони…

Второй ряд печатей вспыхнул уже над левым запястьем, и внутрь зала ворвался синий туман. Словно мокрая осень пришла на мертвую заболоченную землю.

С губ людей срывались тяжелые облачка пара, а могильный ветер раздул черную полоску огня до размеров, лишь немногим уступавших демоническим.

Черное и алое пламя столкнулись в центре. Мощный взрыв шаром огня выплавил в полу дыру, обнажив при этом водопроводные трубы и электрические кабели.

Демона отшвырнуло лишь на несколько метров в сторону, в то время как Алекс чуть дьяволу душу не отдал, пока выпрыгивал из-под наваливающейся на него колонны.

– Быстрее, мисс! – не своим голосом закричал Алекс.

– Топор Олафа Северного! – экскурсовод что-то нажала на своем планшете, и один из дальних защитных куполов на экспонате втянулся внутрь постамента.

Дум, не дожидаясь, пока обезьяна придет в себя, используя максимум своих физических возможностей, помчался в сторону экспоната.

Вот только при этом он недооценил стойкость пусть и низших легионов, но все же демона-солдата.

Горилла пришла в себя и, схватив огромный осколок каменного свода, швырнула его прямо в Дума. Тот, пародируя рок-музыкантов прошлого, прямо на бегу упал на колени и проскользил по все еще мокрому полу.

Многотонный валун, лишь немного рассекая кожу на голове Дума, пролетел над ним.

И полетел дальше.

Прямо в стайку детей.

– Проклятье!

Алекс вытянул перед собой ладонь и обратился к источнику. Энергии оставалось лишь на одно, не самое сильное заклинание, но куда страшнее, что валун летел куда быстрее, чем самые скоростные чары, на которые был способен Дум.

И когда перед глазами Дума стены уже окрасились в алый цвет крови, огромный снаряд внезапно остановился. Просто взял и застыл в воздухе.

У Алекса не было времени размышлять, как такое возможно. Достаточно было лишь самого факта.

Проскользив рядом с постаментом, он схватил с него топор. Цепляясь рукой за выступ, все еще находясь в скольжении, развернулся и, вскочив на ноги, швырнул топор прямо в монстра.

Бросок вышел чисто наудачу – это все же не копье. Но благо фортуна сегодня была на стороне Алекса, и снаряд врезался не древком, а именно острием.

Погрузившись глубоко в нагрудник, прямо в центре солнечного сплетения, дробя орнамент козлиного черепа, он остановил гориллу именно в том месте, на которое и рассчитывал Алекс.

Прямо над трубопроводом и кабелями с водой.

Интересно, сколько денег в бюджете распилили, если строители настолько бездарно сделали свою работу. Проложить электричество рядом с водой.

Впрочем, в данный момент Дум поставил бы за них свечку в храме, если бы, разумеется, мог туда войти.

Он вытянул перед собой правую руку и щелчком пальцев создал небольшой шарик лилового пламени. Тот, просвистев по воздуху, оставляя позади едва различимый шлейф, пробил насквозь сначала водопровод, а затем и кабель.

– И финальное па! – Алекс скрестил руки перед собой, а затем резко развел их в сторону.

Его воля и магия, сливаясь вместе, хлынули из источника. Они сплелись и стали частью воды и электричества, заставив их вытянуться длинной плетью.

Демон к этому моменту как раз уже вытащил топор из доспехов, но лишь затем, чтобы в ту же секунду в прореху вонзилась искрящаяся водяная плеть.

– РУ…

Рык оборвался, а сам демон свалился на пол в ужасных конвульсиях.

В нос ударил резкий запах паленого мяса.

Только теперь Алекс услышал, как где-то в глубине музея спешит на выручку кавалерия и, кажется, он даже услышал весьма знакомое “дорогуша”.

– Как всегда – вовремя, – прокряхтел Дум.

Он, прихрамывая, вытирая кровь с рассеченного темечка, подошел к еще дергающемуся монстру.

Достав сигарету, он приложил ее к раскаленному доспеху, после чего, глубоко затянувшись, провел ладонью над трупом. С неприятным чавканьем из плоти вылетел небольшой алый кристаллик.

Ядро магии. Раса: демон. Ранг: E. Оценочная стоимость: запрещено к продаже и использованию. Специальные органы уведомлены. Ожидайте прибытия.

– Ага. Прям. Заожидался уже.

Алекс убрал кристаллик в карман, после чего повернулся к валуну и плачущим за ним детям.

– Мисс Пэриот, а вы полны сюрпризов!

Глава 28

В толпе спешащих в зал бойцов спецгруппы ярко выделялась фигура лейтенанта Грибовского. Огромного роста, с пирсингованным ухом и несколькими шрамами на лице. В толпе ряженых в зачарованный кевлар клоунов, идущих ровным строем позади адамантиевых, в полный рост щитов, он в своем потрепанном кожаном плаще выглядел на удивление чем-то, чему Алекс оказался рад.

Рад в той мере, в которой вообще мог быть рад черный маг, которому только что пришлось сражаться за свою жизнь.

После драки, окончившейся лишь несколькими секундами назад (и почему кавалерия всегда запаздывала?), “охранные” решетки немного заклинило, так что над ними пыхтели спецы с лазерными резаками в руках.

Там, где не помогала магия, отлично справлялись технологии “старого мира”. Лазерный резак с такой же легкостью резал адамантий, как и любую другую сталь. Магия зачарованного металла пасовала перед базовыми законами физики, ну или как они там назывались.

В этой области Алекс никогда не был силен.

Зато он разбирался в людях.

И появление Грибовского вместе с азиатом не предвещало ничего хорошего. Благо у них обоих хватило мозгов (в умственных способностях майора Чон Сука сомневаться не приходилось изначально) не показывать своего знакомства с Алексом.

– Помогите! – закричал какой-то лощеный пижон, держащий на руках заливающуюся кровью мисс Периот. Ее персиковые волосы спутались в алой жидкости, текущей из глаз, ушей и носа. Коралловые губы потрескались.

Все же девушка явно прыгнула выше головы, когда решила остановить огромный валун в полете.

– Ей срочно нужна помощь! – надрывался пижон.

Ну, может, оно и к лучшему. Девушкам ведь нужен рыцарь в сияющих доспехах. А Алекс скорее походил на уставшую летучую мышь-переростка, чем на героя из древних легенд и баллад.

Спасать девушек в опасности далеко не его жизненное кредо…

Поток мыслей прервал звук падающей решетки и топот обитых железом сапог. Десятки спецов рванули внутрь и, беря на прицел штурмовых винтовок все, что только можно поместить в квадрат голографа, принялись “формировать периметр”.

Дум хорошо знал подобную процедуру, поэтому принял единственно верное решение – он продолжал сидеть на полу, прислонившись к каким-то обломкам, и молча взирать на происходящее.

– Не трогайте меня! Я пострадавшая! – надрывалась экскурсовод, когда бойцы вынимали ее из фонтана.

Стоит отдать должное их профессионализму, никто даже не думал пялиться на весьма аппетитные выпуклости.

Ну, кроме Дума, разумеется…

– Осторожнее!

– Что вы себе позволяете?!

– Я напишу в СМИ! Это полицейский произвол!

Людей эвакуировали одновременно быстро, но и столь же жестко. Уже спустя десяток секунд кроме пижона, мисс Периот и Алекса больше никого из свидетелей битвы не осталось.

Пустынный, полуразрушенный музейный зал.

– Не шевелите ей, молодой человек! – Как только периметр был “взят”, в зал ворвались единственные государственники, которых Алекс более-менее мог терпеть.

Врачи скорой помощи и реаниматологи.

Одетые в красное и белое, они начали проводить свои манипуляции над Периот. Из троицы, включавшей в себя средних лет мужчину, молодую девушку и парня, ровесника Дума, старший по возрасту оказался вдобавок слабеньким целителем.

Он аккуратно вывел пальцем в воздухе простенькую пентаграмму. Волшебная печать вспыхнула зеленым сиянием, и кровь, хлещущая по лицу преподавательницы, сначала замедлила свой бег, а затем и вовсе остановилось.

– На носилки ее! – отдавал команды колдомедик. – Люстру включите, и на всех парах до реанимации! И два кубика адреналина внутривенно!

– Сэр, есть сэр, – на армейский манер хором ответили молодые и, подняв девушку на носилки, помчались к выходу.

– А вы, молодой человек, что стоите?! Сопровождать будете!

Видимо, пижон тоже собирался “отчитаться по форме”, но вовремя понял, что не к месту. Так что просто взял руки в ноги и стремглав помчался следом.

Ну, оно и правильно.

– Так-с, посмотрим, что у вас. – Колдомедик, оказавшийся весьма среднего роста, с толстыми пальцами-сосисками и растущим пивным животом, подошел к Думу.

Он начал водить над ним ладонью, а затем едва видно скривился от вспышки острой боли. Стоит отдать ему должное, медик попытался скрыть свои ощущения.

А ощущения эти, как рассказывали Алексу, были сродни тому, как если на открытую рану насыпать сначала соли, затем текилы, а потом позволить все слизнуть псу с шершавым языком.

Именно это светлые колдуны испытывали, когда пытались каким-то образом воздействовать на черных. Благо в обратную сторону данное правило не работало.

– Вы…

– Анальгин и пара бинтов с перекисью – и я счастлив, – чуть тускло улыбнулся Дум.

По его виску стекала довольно жирная струйка крови, а волосы на голове слиплись в нечто невразумительное.

– Может?.. – Колдомедик протянул шприц. – Обезболивающее. Сильное. Поможет восстановить источник.

– Химией не балуюсь, – Алекс отодвинул руку медика в сторону и стряхнул пепел с сигареты на пол, – только натуральное.

– Ох, знали бы вы, юноша, сколько химии в этом вашем “натуральном” продукте. Пестициды, химикаты…

Следующие несколько минут, которые ушли у медика на то, чтобы перебинтовать голову пострадавшему, Алекс слушал лекцию о том, что в табачных изделиях всякой дряни содержалось иногда больше, чем в отходах производства химических предприятий.

Когда медик освободился и они с Алексом распрощались при помощи крепких рукопожатий, то в сторону мага направились Грибовский и Чон Сук.

Одного взгляда на этих двоих было достаточно, чтобы понять, что они принадлежали к одному и тому же ведомству. И дело было вовсе не в цепких взглядах, какой-то особенности походки или в том, что их слушались матерые оперативники, все еще держащие периметр в ожидании прибытия экспертов-ботаников.

Нет.

Вовсе не в этом.

Грибовский и Чон Сук банально оба носили плащи. И если пирсингованный отдавал предпочтение кожаному черному, то за Чон Суком развевались полы коричневого, из парусины или чего-то подобного.

– Что здесь произошло?! – рыкнул зычный бас.

Алекс заглянул за спину так и не успевшего даже рта раскрыть майора. На пороге зала появилась личность, резко контрастирующая со своим голосом. Настолько глубокий, почти как из трубы, бас принадлежал щуплому, невысокому мужчине, который уже давно не мыл, а брил голову, стараясь казаться не облысевшим, а побритым налысо.

Он бегал от одной развалины к другой, охал и вздыхал:

– Ваза династии…

– Копье эпохи…

– О боги! Секира! Секира Олафа Северного! Да вы хоть знаете, какова ее оценочная стоимость?!

Видимо, куратор музея. Он держал в руках древний артефакт с той нежностью, с которой не каждая мать может родное дитя на руки поднять.

Майор прокашлялся, и в зале стало как-то сразу очень тихо. Нет, и раньше тут было не так чтобы шумно, но теперь, казалось, даже звуки вытянулись по струнке и спокойно отошли в угол.

– Как мне думается, мистер Свенстерн, с вашей секирой все в порядке?

– В порядке?! В порядке?! – Нет, определенно, такой колоритный голос не подходил его фигуре. – Посмотрите на эти сколы! На эти царапины! Да я… да вы…

– Все экспонаты в этом музее застрахованы, – перебил, сверкая стальным взглядом, Чон Сук. – К тому же ни один из них не представляет реальной ценности. Иначе бы они хранились не у вас, а в… Впрочем, может, вы и сами догадываетесь где…

Куратор замолчал. Столь прозрачный намек заставил шестеренки в его башке закрутиться с утроенной скоростью.

– А из какого, простите, вы будете ведом…

– К тому же, мистер Свенстерн, – опять перебил майор, – насколько я помню, последним указом вы должны были армировать не только несущие внутренние стены здания, но и его свод. А в этих обломках я не заметил ни одного адамантиева осколка. Средства на которые были выделены музею в полном объеме.

– Ага, так его, майор, – поддакнул Грибовский. – Дорогуша тут секирой размахивает, а у самого часики-то не простые. Я на такие года полтора, если не два работать буду. И при этом не жрать, не пить и, что самое обидное, не трахаться. А без последнего мне вообще не прожить.

Мистер Свентсерн, наконец придя к какому-то решению, сглотнул и молча отправился и дальше оглядывать свои разрушенные владения.

Майор, вновь прокашлявшись, повернулся к Алексу.

– Мистер Думский.

Тот ответил неопределенным маханием рукой в воздухе.

– Если вкратце – что здесь произошло?

– Если совсем вкратце, то я приехал на экскурсию с детишками, а тут какая-то мегагорилла из числа той породы, которую мы с вами недавно обсуждали, спутала меня с бананом.

Грибовский с Чон Суком переглянулись.

Ну да, шпионы гвардейские.

Не одни только они умеют использовать словесный шифр.

– Конкретно тебя? – уточнил Грибовский.

Вместо ответа Алекс указал пальцем себе на перебинтованную голову.

– Мистер Думский, – Чон Сук слегка прищурился, – вы уверены, что покушение соверша…

– Где сфера?! – прозвучал панический вопль. – Где, ко всем демонам и чертям, сфера Посейдона?!

Алекс, Грибовский и майор медленно повернулись к разрушенному фонтану. Древние статуи держали… пустоту. Разбитый артефакт, некогда разделявший один мир на два, был утерян. И что-то подсказывало Думу, что в завалах зала не найдут ни единого его осколка.

– Все камеры музея, а также трех кварталов в его округе – ко мне, – ровным, но не терпящим препирательств тоном приказал Чон Сук. – Банкоматы, парковки, магазины, коптеры, телефоны – плевать. Все видеофайлы в окне последних трех часов должны быть в штабе уже десять минут назад.

Алекс едва слышно выругался.

Глава 29

Алекс уже второй раз посещал кабинет майора, но все так же был заворожен невероятным окном во всю стену. Несмотря на то что они находились под землей, оно отображало вечерний, залитый ливнем Маэрс-сити. И при этом в такого рода артефакте (а чем же еще это могло являться) не ощущалось ни единого грамма магии.

За Т-образным столом, помимо самого хозяина, – скрестившего длинные, аристократические пальцы домиком, – майора Чон Сука, находилось еще несколько немного менее колоритных личностей.

Грибовский, закинув ноги на стол, что, видимо, в данный момент не очень-то сильно тревожило майора, грыз свои драже “Скиттлс”. По правую руку от него сидело существо, на которое Дум старался не смотреть.

Лейтенант О’Хара. Фейри с невероятно красивой внешностью (впрочем, у них почти никогда и не бывает других иллюзий. Именно иллюзий. Потому что в действительности фейри, когда сбрасывали ложную маску, больше походили на гуманоидных зверей), распущенными золотыми волосами, в простом деловом костюме, который выглядел на ней сексуальнее, чем ролевой на девушке из элитного эскорта.

Чуть далее находились еще три человека в белых халатах. Разного возраста, мужского пола, с одинаково надменными, но одновременно с этим растерянными лицами.

Дум поправил очки и продолжил крутить в пальцах пачку сигарет. Странно, но курить не хотелось. Хотя и без того пагубная привычка после четырех лет тюрьмы превратилась едва ли не в способ дышать – сквозь табачный дым.

– И это все, что удалось найти?

Чон Сук уже, наверное, в десятый раз перематывал трехсекундную запись с камеры наблюдения на крыше соседнего с музеем торгового центра. На записи с нее, учитывая двенадцатикратный зум, была достаточно четко видна фигура человека, решительно шагнувшего прямо внутрь черного облака.

Как некий портал или судно из сказок прошлого Старой Земли, оно пришвартовалось к разлому на крыше музея. И в него спокойно, даже буднично, вошел высокий, скорее всего, мужчина, в сером плаще с широким ремнем и в стальной маске. В руках он держал ту самую, весьма увесистую сферу Посейдона.

Стоило облаку его поглотить, как оно за считанные мгновения набрало пугающую скорость и скрылось где-то среди высоток Мидтауна, делового района Маэрс-сити.

– Остальные камеры либо повреждены, либо не имеют нужного угла обзора, – отчитался один из “белых халатов”.

– Кроме камер город располагает и другими средствами слежения, – весьма прозрачно намекнул Чон Сук.

– Центральное управление пока не подписывает ноту, которая позволила бы нам изъять данные с камер смартфонов жителей и иных гражданских средств видеофиксации, – ответил все тот же “умник”.

Алекс хлопнул ладонью по столу и указал пачкой сигарет на экспертов.

– Я так и знал, что за обществом следят! Демоновы политиканы! Скоро нельзя будет посрать сходить, чтобы за мной кто-нибудь не подсмотрел.

– За сохранность тайны акта своей дефекации можете быть абсолютно спокойны, молодой человек, – поправил очки, причем таким же жестом, что и всегда Дум, самый старший из троицы.

– Умные слова какие знаешь, – прошипел Алекс, после чего расслабленно откинулся на спинку стула. Он сомневался, стоит ли ему покупать себе телефон, но теперь был уверен, что не обзаведется им даже под страхом смертной казни.

Не хватало себе только ярлык на шею вешать, по которому любой желающий сможет его отыскать.

Стоило только какому-то там управлению подписать какое-то там постановление.

Бюрократы…

Именно они либо спасут, либо уничтожат этот мир.

– Знаете что, шеф…

– Я уже говорил вам, лейтенант Грибовский, не называть меня шефом.

Пирсингованный глянул на Алекса, но тот показательно смотрел в пустоту.

– Майор, сэр, – продолжил лейтенант, – вам не кажется странным, что из тысячи камер уцелела запись лишь одной? И при этом на ней весьма четко видно не только сам объект, но и то, каким именно образом он покидает место событий, да еще и тащит этот шар прямо на руках. Не самая легкая ноша, прошу отметить. С такой этот дорогуша точно не на спринтерскую дистанцию намеревался двигать, а припустил, тем не менее, дай боже.

Несмотря на странный говор, Дум не мог не отметить правоту Грибовского. Кем бы ни был Маска, он…

– Оставил нам приманку, – вслух за Алекса закончил сам майор. Он, повернувшись к окну, смотрел на город сквозь сложенные домиком пальцы. Будто хищный коршун, высматривающий где-то среди джунглей из камня, хрома и стекла свою жертву.

Опасный человек.

– Остался один вопрос, – мелодично, в манере треклятых фейри, протянула О’Хара. – Что нам делать с этой приманкой? Уже третий месяц мы гоняемся за Маской по всему городу, но он впервые действительно себя как-то проявил. Кража исторического достояния всех цивилизаций – это большой шаг.

– От…

– Отличный вопрос, О’Хара. – Все присутствующие повернулись к дверям.

Там, опираясь на слишком широкую и слишком длинную трость, в накинутом на плечи пиджаке, в рубашке салатового цвета стоял человек, с которым Дум не хотел бы пересекаться на узкой тропинке.

Он выглядел настолько жестко, что аж зубы сводило. Как брошенный в заполненную галькой бетономешалку жилет из дубленой кожи. После чего он прошел две мировых войны, одну магическую, жил в одних только хостелах, питался исключительно лапшой быстрого приготовления, а жопу подтирал газетами.

Среднего роста, средней комплекции, но со взглядом, которым можно было забивать гвозди, и лицом, об которое кирпичи разбивались, даже не долетая. Острый орлиный нос, волевой подбородок, узкие, но ярко очерченные скулы и высокий лоб.

Ладони этого человека были скрыты перчатками. Точно так же, как и горло под высоким воротником рубашки.

Но учитывая, как на шее где-то со стороны ключицы змеился жуткий шрам, метафора про бетономешалку переставала быть красноречивым сравнением.

– Майор Самерфалл, – не поворачиваясь, все так же глядя за окно, неизменно спокойным тоном произнес Чон Сук. Но только существо с атрофированным инстинктом самосохранения не захотело бы в этот момент скрыться и забиться в самую темную и далекую нору. – Не помню, чтобы приглашал вас на внутреннее совещание моего отдела.

– Старина Чон, я просто по дружбе зашел проведать наших великих демоноборцев. – Самерфалл произнес это так, что не оставалось сомнения, какого на самом деле он мнения о них. – Передайте дело моему отделу, настоящим оперативникам, и мы закроем его меньше чем за неделю.

– Выход у тебя позади, Самерфалл. Встретимся на еженедельном совещании штаба. – Чон Сук, все еще не разворачиваясь, указал ладонью на выход.

– Ну, как хочешь, старый друг, – пожал плечами Самерфалл. – Но если думаешь, что это дело позволит тебе как-то реабилитироваться за провал в Чехии, то…

Впервые Алекс увидел в стальном взгляде азиата хоть какие-то эмоции. И, демоны преисподней, это было жутко.

– О, вижу, вы все же притащили сюда игрушку, о которой столько щебетали пташки в бухгалтерии. – Самерфалл внезапно повернулся к Алексу. – Профессор Думский… ну надо же. Неужели Гвардия – теперь место, куда можно приводить даже такое отребье, как попавшийся, осужденный черный маг.

– Ага, – только и ответил Алекс, поправляя очки пальцем с татуировкой “Дум”.

Майор Самерфалл вдруг остолбенел. Он действительно был весьма и весьма удивлен.

– Ты действительно не знаешь, кто я? – спросил он у Алекса.

– Самерфалл, – предупреждающе протянул Чон Сук.

– Ну просветите меня, сэр майор, – хмыкнул Алекс, – кто же вы так…

Договаривать он не стал. Майор попросту снял перчатки. Его ладони были покрыты татуировками миниатюрных черных черепов. И их было так много, что тату можно было легко спутать с чешуей.

Черные Руки.

Алекс поднялся с места, но на него тут же уставился зачарованный кольт Грибовского.

– Убийца, – прошипел Дум.

– И вы все еще дышите, профессор, – с насмешкой в голосе майор натягивал перчатки обратно, – только потому, что зачем-то понадобились моему старому другу.

– Выйди вон, Самерфалл, – уже с нажимом произнес Чон Сук.

Черные Руки… самый известный охотник на черных магов. Не будет преуменьшением, если сказать, что четверо из каждых десяти черных магов, убитых за последние десятилетия, были на совести именно этого ублюдка.

Каждый череп на его руках означал чью-то жизнь.

Проклятье…

Алекс всю жизнь считал его лишь страшилкой для тех, кто сами по себе являются страшилками для всего остального мира.

А предположить, что этот отморозок служит в Гвардии вроде как “светлых защитников всего мира” было представить сложнее вдвойне.

Когда двери закрылись за подонком, Алекс повернулся к Чон Суку.

– Майор.

– Разрешите обратиться, майор, – поправил азиат. – Впрочем – разрешаю.

– Через неделю, в следующую пятницу, пришлите к “Шхуне” Грибовского.

– Зачем?

– Затем, что в этом городе есть только одно место, где можно добыть подсказку на тему, для чего Маске потребовалась сфера.

– И что же это за место, дорогуша? – Грибовский закинул в рот очередное цветастое драже.

– Клуб “Бездна”.

Лейтенант подавился.

– Эт-т-то, кха-кха, городская, кха, байка.

Алекс только многозначительно улыбнулся.

– Только вооружись по полной программе.

Грибовский вопросительно изогнул бровь, а с лица Алекса постепенно сходила улыбка.

– Хозяин заведения пообещал убить меня при следующей встрече.

– Проклятье, дорогуша! В этом забытом богами и демонами городе есть хоть одно место, где тебя не хотят убить?

Алекс задумался.

Нет, он действительно задумался.

Вопрос был крайне сложным.

– Вот ведь гадство. – Грибовский с оттяжкой хлопнул себя по лицу.

Глава 30

Минувшая неделя прошла для Алекса настолько спокойно, насколько вообще хоть что-то может пройти спокойно в жизни черного мага, работающего на ставке профессором в святая святых магического образования Атлантиды, по совместительству подрабатывающего в доблестной Гвардии и размышляющего о том, как ему выплатить долг Синдикату в сто тысяч кредитов.

Но удивительно – никто из них не напоминал о себе Думу. Так что его будни слились в одно сплошное серое пятно.

Время с утра часов до четырех или пяти вечера он проводил в университете. Лекции оказались на самом-то деле пустяковым занятием. Все, что требовалось от Дума, – включить проектор, и… все.

С первого по шестой курс еще никто так и не решил головоломки его печати. Что, впрочем, совершенно предсказуемо, учитывая, что сам Алекс уже давно махнул рукой на эту нерешаемую загадку.

Если он сам не мог справиться, то никто, во всяком случае – на Новой Земле, не справится. В старом же мире, особенно в Восточной Европе и Азии, где темные искусства пока еще не угасли, может, и нашлись бы умельцы, но их консультации обошлись бы дороже, чем долг Синдикату…

Будь неладен тот день, когда Алекса запытали чертовым крестом Христа и пояснили, что вскоре ему придется закупаться вазелином. Благо, обладая нужными связями, он смог купить протекцию у Синдиката и сохранить свои мужские честь и достоинство.

Кто же скажет, что он должен был, аки одинокий волк Чак Норрис, всех там на фиг раскидать, тот никогда не оказался один на один в тесном помещении против нескольких бугаев, которым тебя прирезать – что в туалет сходить.

Но не будем о плохом.

Продолжим об ужасном!

После занятий в университете и очередного побега из него (в последний раз Алекс воспользовался выходом на крышу), чтобы не разгребать огромные кипы бумаг и не выполнять своих кураторских обязанностей, Дум отправлялся по месту своей нынешней прописки.

Драил полы в “Шхуне”. Чистил унитазы. Мыл посуду. Порой наливал виски. Но последнее – когда не видел Боцман. И исключительно внутрь собственной глотки.

Нет, Алекс мог бы и платить за комнату и не выполнять черную работу, но… заначка имела неприятное свойство заканчиваться, а все заработанные им средства в университете шли на погашение долга городу.

Жопа, одним словом.

Которой не добавлял пикантности тот факт, что каждый вечер в “Шхуну” заявлялись студенты из группы Б–52. Эта разношерстная группа молодняка пила свои безалкогольные коктейли, ела от пуза и всячески пыталась завязать беседу с Алексом, но тот успешно избегал сей пытки.

– Профессор, – приподнял фуражку охранник по имени Бан. Приятный пожилой мужичок, который недалеко ушел от смертного. УЕМ ему едва хватало на активацию волшебного барьера в воротах заведения. – Вы опять припарковались в неположенном месте.

Алекс обернулся.

Его хромированный стальной конь стоял около поребрика прямо на желтом зигзаге. Аккурат под голографической вывеской, оповещающий о том, что именно на этот желтый зигзаг через пару минут приедет рейсовый автобус.

Алекс зажег сигарету и взмахнул рукой.

Использовано заклинание “Неживые” школы черной магии и некромантии. Потребление УЕМ: 75/исп + 1,2/мин.

Вокруг байка сгустились клубы черного дыма, после чего из него один за другим начали выходить высокие, под два метра скелеты. С лоскутами ткани, свисавшей с белых костей вместо кожи, они были облачены в старую, потрепанную броню в виде стеганых курток, видавших, кажется, десятки битв; кольчуги с разорванными кольцами, наручами и щитами из стали и длинными, надломленными саблями.

Заклинание несильное, из числа “старой школы”, но Алексу нравилось. По сути, безвредное, но эффектное, да и стоило недорого. Как в плане покупки, так и использования.

– Профессор, а можно в следующий раз что-то более… – Охранник задвинул решетку на окне своей будки. – Более приятное взгляду.

– Я всего второй раз здесь паркуюсь. – Алекс затянулся и выдохнул густое облако дыма. – Как внук, Бан? Не обижают больше?

– С того раза – нет.

– Ну и славно.

– А вы чего, профессор, сегодня не своим ходом? – Бан как-то оживился, и его густые, серо-рыжие моржовые усы задвигались на манер тараканьих лапок. Но это выглядело скорее забавно, нежели неприятно. – Вам же дорогу только перейти, и все.

– У меня сегодня свидание, Бан. Сразу после работы.

– О, с мисс Периот, да?

Алекс подавился дымом и, схватившись рукой за край кованой решетки забора, закашлялся.

– Ох, простите, профессор. Это я так – сдуру ляпнул. Вам постучать?

Алекс смерил взглядом высунувшуюся из будки ладонь. Такой не то что по спине черным магам стучать нельзя, но и по гвоздям.

Сломаются.

– С чего ты взял, Бан?

– Ну так, после того случая в музее весь университет судачит.

– Судачит, значит, – проворчал, недобро прищурившись, Алекс. – Кажется, у кого-то слишком много свободного времени на моих лекциях…

С этими мыслями Алекс направился к центральному корпусу. Даже сейчас, когда осень уже вовсю подступала к Маэрс-сити и трава в клумбах и аллеях уже пожухла, а листья, оборачиваясь золотом и ржавчиной, начали облетать, центральное здание университета выглядело все так же изумительно чисто и воздушно.

Как замок из старой сказки.

– Хорошего дня, профессор! – донесся в спину крик Бана.

Алекс только неопределенно помахал рукой. Взлетев летучей мышью по лестнице, он рывком раскрыл двери и очутился в… пустом и безлюдном коридоре.

Удача в кои-то веки повернулась к нему своей кошерной частью тела – лицом. По расписанию первые лекции Алекса редко когда начинались раньше полудня.

И сейчас, за полчаса до этого срока, все находились в аудиториях.

В коридорах можно было лишь изредка встретить отпросившихся студиозусов или же секретарей с другими преподавателями.

Поднявшись по лестнице к своей аудитории, Алекс имел несчастье столкнуться нос к носу с миссис Хопс. Джуди Хопс. Да-да, имя совсем как у кролика из того известного мультфильма про город зверей.

Они даже в чем-то характером были похожи.

И ведь не повезло Алексу с самого начала загубить их прекрасные отношения. И неважно, что по настоянию секретаря Хопс никаких отношений у них не было.

Алекс продолжал верить, что они были прекрасны.

Совсем как у Ромео и Джульетты… или как у того вампира и школьной дурнушки.

Нет, ну а что, в тюрьме не так уж и много занятий. А чтение про то, как вампир почему-то не сожрал человеческий ужин, весьма уморительное занятие.

– Мисс Хопс! – Алекс сразу полез обниматься, но юркая брюнетка ушла в сторону с линии огня. – Как же я рад видеть вас! Один ваш вид скрашивает мой ужасный день! Кстати, может, вы уже сделали для меня кружечку горячего шоколада? На крайний случай готов выпить латте!

– Я секретарь декана Либенштайна, а не ваш, профессор Думский! – возмутилась Хопс. – И за такой харассмент могу подать на вас…

– Да-да! – Алекс, который за это время уже прошел половину пути до аудитории, лишь неопределенно помахал рукой, оставляя секретаря за спиной. – Я тоже считаю, что мы с вами – идеальная пара! Но увы, на пути влюбленных всегда есть помехи! Как жаль, что вы не в силах разорвать вашу порочную связь с мужем!

Джуди, державшая в руках огромную кипу бумаг, так и застыла на месте. Алекс всегда находил способ, как ошарашить секретаря, дабы избежать участи быть погребенным в огромном количестве документации.

И все это – бесплатно.

Нет, на такое он не подписывался.

Подписывался…

Это даже не дурацкий, а жуткий каламбур!

– Стоять! – рявкнула обычно спокойная секретарша и на полном ходу, аж каблуки туфель засверкали, обогнала Алекса и врезалась плечом в дверь аудитории. – На этот раз вы от меня так просто не отделаетесь, профессор!

– Отделаюсь? Да я ночами не сплю, грызу подушку, все по вам страдаю, миссис Хопс, – Алекс едва даже актерскую слезу не пустил, – а вы…

Тут что-то щелкнуло, и Джуди продемонстрировала небольшой диктофон.

– Я все записала, профессор, – победно улыбнулась она. – Это харрасмент! И подсудное дело! И не думаю, что вам нужны такие проблемы. Так что заберите уже у меня этот бумажный айсберг, заполните все до конца недели, и мы забудем об этой маленькой записи.

Алекс недоуменно переводил взгляд с записывающего устройства на победную улыбку секретаря и обратно на устройство.

– Вы… действительно… шантажируете меня?!

– Вы не оставили мне другого выбора, профессор! – возмутилась Джуди, от чего ее миловидное личико приняло лик недоуменной фурии. – Уже неделю вы не заполняете бумаг! Причем никаких! А делать это за вас у меня нет ни времени, ни желания!

– Ну так давайте просто про них забудем. Будет проще и мне, и ва…

– Мне – точно нет, – перебила Джуди. – Начальство с меня не слезет до тех пор, пока я не сдам полный отчет. А как я его сделаю без ваших документов?

Дум мог бы пошутить на тему “начальство не слезет”, но он был черным магом, а не полным мудаком… хотя многие и поспорили бы с этим утверждением.

Особенно если эти многие были женского пола.

– Уважаю, – кивнул Алекс, после чего провел ладонью по воздуху. – Это было хитро.

Джуди вскрикнула и выронила то, что еще недавно было диктофоном. Теперь же лужица из пластмассы и металлических компонентов с шипением растекалась по полу.

– Но я ведь наложила щиты и использовала охранный артефакт…

– Да, я это еще на лестнице понял.

Хопс подняла на Алекса взгляд, полный решимости и непреклонности. Она явно не собиралась сдаваться.

– Я все равно…

Дум молча принял из ее рук стопку бумаг.

– Надеюсь, из-за сломанной двери у вас не было сквозняка, мисс Хопс. – С этими словами, оставив недоумевающего секретаря стоять за дверью, Алекс, матерясь на чем свет стоит, дошел до кафедры и свалил кипу на стол.

Откуда в маленькой Джуди столько сил?

Эта демонова кипа весила столько же, сколько гантели в камере Дума! А в них было килограмм дцать, не меньше.

Так-с, ладно, теперь надо придумать, как заполнить все эти документы, но, разумеется, не своими силами.

– Профессор Думский, – за спиной Алекса прозвучал знакомый голос.

Хм…

Неужели в битве с гориллой в музее Алекс случайно забрал с собой лепреконскую монету, приносящую удачу?

Обернувшись, он увидел свою группу в полном составе. Начиная странным, жеманным Лео – мужской моделью с глянцевых обложек, заканчивая их предводительницей – сероволосой Марой Глоумбуд, миловидной девушкой-полукровкой. Смеском человека и, что удивительно, гнома.

– Студентики! – обрадовался Дум. – Вы-то мне как раз и…

Тут шестеренки в голове Алекса закрутились с утроенной силой и он начал понимать, что что-то здесь не так.

– Почему не на лекциях? – прищурился Алекс.

– А мы прогуливаем, – нагло и с вызовом отозвался рыжий по имени Трэвис.

– И продолжим прогуливать, – поддакнула блондинка из клана Уэссэкс. – И за каждый наш прогул вы будете получать очередную бумажную головную боль.

– О-о-о, – протянул Алекс, опираясь на край стола и скрещивая руки на груди, – пошли угрозы? Ну, мне уже интересно. И в чем же ваш интерес?

– В том, что нам нужна ваша помощь, – вперед подалась Мара. Может, самая смелая из пятерки, а может, просто самая… ну демон его знает, по каким критериям определяется лидер. Асоциальный Алекс не разбирался в подобных механизмах человеческого взаимодействия. – И если вы откажетесь, то мы продолжим доставлять вам неприятности.

Дум вздохнул и устало потер переносицу.

– Знаете, студентики, – прошептал он, но так, чтобы было слышно даже в конце полупустой аудитории, – вы уже вторые за последние пять минут, кто пытается меня шантажировать. Так что лучше вам подумать над тем, как переквалифицировать мою помощь в наше взаимовыгодное сотрудничество, желательно при этом, чтобы оно включало в себя деньги, иначе вас постигнет та же судьба, что и первого шантажера.

С этими словами Алекс зажег вокруг ладони пламя лилового цвета.

Его “подопечные” переглянулись между собой.

– Одна шестая от призового фонда, – холодно произнес узкоглазый по имени Чжин. Самый с виду опасный из всей пятерки. Ну, насколько вообще необразованный недоросль может быть опасным.

– Слишком мало… погоди. Какой еще призовой фонд?

– А вы не слышали?

– А я похож на человека, который будет задавать вопросы, когда знает на них ответ?

На пару мгновений в аудитории повисла странного толка тишина, пока Мара вновь не взяла инициативу в свои руки.

– Через месяц будет проходить приветственный студенческий магический турнир. Но на этот раз – с куда более крупным юбилейным призовым фондом в полмиллиона кредитов. Мы хотим… должны его выиграть. И для этого нам нужна ваша, профессор, помощь. В конце концов, вы ведь смогли одолеть того демон… Профессор, вы меня слушаете? Профессор?! Профессор Думский, что вы ищете под столом?!

– Да вот думаю, – прозвучал голос из-под кафедры, – может, монетка сюда закатилась…

– Какая еще монетка?

– Лепреконская. Удачливая.

Студенты переглянулись.

Что же… возможно, это не была такая уж светлая идея.

Глава 31

Из-за информации, которую вывалили на Алекса “его” студенты, рабочий день продлился дольше, чем планировалось, так что, когда Дум вышел на улицу, там уже давно стемнело.

Зажглись фонари, яркими желтыми юбками света выхватывая из нежных, но холодных объятий тьмы участки аллей и клумб. Вспыхнули огни университетского комплекса и стоявших на отшибе общежитий, откуда доносились голоса никогда не спящих студентов.

Дум приподнял воротник пиджака. В Маэрс-сити постепенно просыпалась осень, оставляя за спиной уже замерзающее лето. Дул неприятный восточный мокрый ветер, обещающий скорый ливень и, возможно, последнюю грозу в ускользающем сквозь пальцы году.

Захотелось закурить.

Алексу вообще всегда хотелось курить.

Старая привычка.

Поборов секундный позыв, он направился к будке охранника. Бан, как это всегда бывало под конец дневной смены, мирно дрых на пульте управления воротами. Закрывались и открывались они все равно автоматически, а сам охранник оставался скорее данью уважения старой моде, когда университет действительно охранялся.

Правда, времена войн магов закончились примерно в ту же эпоху, в которую Атлантида и земли волшебных рас отделились от остального мира.

Но традиции, особенно в таком прогрессивно-ретроградном обществе, вещь серьезная.

Пройдя мимо будки, Алекс ступил на проспект Маэрс-сити и слегка поморщился – слишком яркий свет. Тысячи огней, сливаясь в единое разноцветное полотно, сияли в ночи никогда не гаснущим маяком.

Свет от небоскребов уходил далеко за облака, а где-то там парили глайдеры небесных патрулей и дирижабли, несущие стражу среди небесных просторов.

Небесные хищники редко подбирались к большим городам – их отпугивал яркий свет, но он же иногда и привлекал. Так что патрули все же были далеко не бесполезной инициативой мэрии.

На улицах же тысячи витрин, фонарей, фар проносящихся мимо машин превращались в потоки холодного искусственного света.

Ночью в Маэрс-сити порой было даже светлее, чем днем. Но в то же время – куда живее казались отбрасываемые этим светом тени.

– На поэзию потянуло, – проворчал Алекс, в очередной раз поправляя воротник пиджака.

Скелеты-воины все так же несли свою службу рядом с его стальным конем. И, судя по количеству штрафных билетов, которые все же смогли прикрепить к рулю, несли они эту службу халтурно.

– Уволены. – Алекс взмахнул рукой, и скелеты превратились в пыль.

Проходящие мимо люди и нелюди (как бы неполиткорректно это ни звучало) шарахнулись в разные стороны. Дум, не обращая внимания за испуганные шепотки за спиной и суетливые попытки достать смартфоны из карманов и сумок, запрыгнул на байк и крутанул ручку газа.

Поднимаясь на заднее колесо, он насквозь рассек поток ночного трафика. Машины визжали клаксонами, скрипели тормозами в попытках не сбить сумасшедшего, опускали стекла и кричали что-то в спину.

Непуганые господа центральных районов.

В Хай-Гардене они бы просто поползли дальше по своим делам, опасаясь, что любое неосторожное движение может привлечь темных личностей.

– И ты еще называешь меня сумасшедшим, дорогуша. – Грибовский в извечных шляпе и плаще стоял, прислонившись к своему миниатюрному спорткару.

– До перекрестка ехать слишком далеко, – Алекс откинул подножку и скрестил руки на руле.

– Это ты до этого? – Лейтенант указал на перекресток, до которого ехать было не больше двух сотен метров.

– Я же говорю – слишком далеко. И вообще – мы тут так и будем стоять или уже поедем?

Грибовский что-то неслышно прошептал. Кажется, это было ругательство, но какое-то восхищенное, что ли.

– Слезай со своего бензинового монстра и погнали.

Гвардеец уже открыл дверь своего купе, когда заметил, что Алекс так и не сдвинулся с места.

– И как это понимать, дорогуша?

– В этот раз едем на моем.

– С какой стати? – нахмурился Грибовский.

Алекс прекрасно понимал, что ездили они в казенной машине не просто так. Гвардия не доверяла Думу (и правильно делала), так что это являлось лишь очередной мерой предосторожности.

– С такой, что незнакомую машину заметят еще не подъезде и в “Бездну” мы так не попадем.

Грибовский прищурился, отчего его лицо стало выглядеть даже более хищно, чем прежде.

– Врешь, – не спрашивал, а утверждал “ковбой”.

– Может, и вру, – Алекс коварно усмехнулся, – но ты ведь этого не узнаешь.

Они какое-то время играли в гляделки, пока Грибовский все же не произнес что-то вроде:

– Азиат мне этого так не спустит. – Затем закрыл дверь купе, поставил ее на сигнализацию с забавным звуком “кря-кря” и подошел к байку.

– А это…

– Племянница игралась с бортовым компьютером, а я уже привык, – со свистом процедил Грибовский и уселся на пассажирский, как его называли, диван, после чего весьма тесно обхватил талию Алекса.

Дум, крякнув не хуже утки на сигналке спорткара, посмотрел сначала на объятья, а затем на Грибовского.

– Дорогуша, ты гомофоб?

– Хай-гарденовец, – отрезал Алекс. – Позади есть упор, за него и держись.

– Какие мы нежные, – прыснул гвардеец, но тем не менее хватку разжал и схватился за хромированный перпендикуляр, торчащий сверху над багажником.

– Шляпу не потеряй. – После чего Алекс, откинув подножку, вновь крутанул ручку газа, и, опять разрезая поток, байк бросился вниз по проспекту.

Ревел мотор, стуча всеми своими цилиндрами. Усиленная подвеска крепко держала сцепление с дорогой, и Алекс мог себе позволить на, казалось бы, далеко не спортивном байке, не тормозя перед алым сигналом светофоров, закладывать немыслимые виражи, набирать жуткую скорость и полностью игнорировать поток магокаров.

Эльфы в их элегантных спортивных купе, орки и тролли в огромных внедорожниках, люди на самом разном транспорте и фейри, которые передвигались на пестрых авто последних моделей. Все они мелькали на периферии зрения Алекса.

Точно так же, как и сверкающие в ночи витрины дорогущих бутиков, в которых даже простой платок стоил дороже, чем был годовой доход работяги с заводских окраин.

Точно так же, как вывески клубов и кинотеатров, где проводили свое время молодые и не очень люди… и не очень люди.

Блеск ночного центра Маэрс-сити с его широкими проспектами, заполненными битком тротуарами, оставался позади. Алекс держал путь в район не столь презентабельный, как центральный, но все еще имевший свой собственный блеск и шик.

Район Амальгама-стрит, названный в честь своей главной улицы, был некогда, сейчас уже в меньше степени, Меккой для вольных умов. Анархисты собирались здесь, чтобы обсудить необходимость свержения правительства и свободы общим собраниям вольных магов. Художники приходили, чтобы оставить на стенах зданий новомодные граффити или, сев за мольберт, написать чей-то портрет или вид.

Писатели и режиссеры искали здесь вдохновение для своих работ. Музыканты, артисты, наркоманы, бродяги, романтики, скульпторы и, разумеется, поэты – все они стекались и продолжают стекаться на Амальгама-стрит.

И неудивительно.

Только здесь, в этом районе, среди стали и хрома небоскребов Маэрс-сити еще остались отголоски ушедших в историю эпох. Асфальт порой сменялся брусчаткой, а бетонные джунгли высоток – на низенькие постройки “старого города”. С его пышным, немного гротескным готизмом, башнями, горгульями, домами, похожими на дворцы и дворцами, схожими с замками.

Амальгама-стрит считался второй после центрального района туристической Меккой Маэрс-сити.

Только здесь можно было встретить небоскребы, на вершине которых оказался бы сад с настоящими средневековыми замками, и только здесь, среди небоскребов, оставались ряды домов, каждый из которых был достоин своего собственного упоминания в архитектурном календаре.

Красивое и противоречивое во всех смыслах место.

“Хайгарден для богатеев” – так его называли. Среди роскоши архитектуры здесь была самая высокая плотность борделей, баров, дешевых стрип-клубов, просто клубов, где купить наркотик было проще, чем бутылку свежей и чистой воды.

Да, все это было сокрыто под тенью роскоши богемной и культурной жизни. Здесь отсутствовала злачность Хай-Гардена, но все же не стоило обманываться этой эфемерной и слишком привлекательной оберткой.

Алекс остановился около вереницы невысоких пятиэтажных домов времен восемнадцатого или семнадцатого века. В них чувствовалась Франция с ее балкончиками, открытыми террасами, витражами и прочей атрибутикой.

Внизу первые этажи были заняты кафешками, выставочными залами и все теми же бутиками.

– Иди за мной, – не оборачиваясь, произнес Алекс, после чего, не заботясь о том, чтобы поставить байк на сигнализацию или накинуть на него заклинание, направился в маленький переулок, разделявший бутик и кафе.

Заполненный паром из канализации, заваленный воняющими пакетами с мусором, этот тесный проулок, в котором могли идти плечом к плечу лишь полтора человека, как нельзя лучше показывал изнанку Амальгама-стрит… впрочем, как и всего Маэрс-сити.

– Я все еще сомневаюсь, что мы действительно идем в “Бездну”. – Голос Грибовского вновь приобрел серьезный, почти пугающий тон.

Алекс не видел, что там делает ковбой, но предполагал, что держит ладонь на рукояти своего волшебного револьвера.

– Не идем, – кивнул Дум, – уже пришли.

С этими словами он подошел к ничем не примечательной стальной двери. Проходя мимо, человек даже не обратил бы на нее внимания. Решил бы, что та ведет в подсобные помещения кафе.

И был бы прав.

Она действительно туда и вела.

Но это был лишь тамбур.

Порывшись в карманах, Алекс выудил оттуда золотую монету. Достаточно большую, чтобы занять две третьих мужской ладони. На ней были выгравированы разнообразные символы, а также изображение лица, прикрытого глубоким капюшоном.

Подойдя к двери, Алекс отодвинул один из камней кладки и опрокинул монетку в открывшееся ему отверстие.

– Серьезно? – Грибовский явно был удивлен. – Банальное золото?

– У многих из наших аллергия на серебро.

– Справедливо… но все равно – как-то очень банально и очень… “джонуично”.

Алекс обернулся и смерил Грибовского оценивающим взглядом.

– Хозяин заведения большой фанат этих фильмов в частности, – пояснил Дум, – и Киану Ривза в целом. Так что шутки про “Матрицу” лучше сразу выбрось из головы.

Грибовский уже собирался что-то сказать, как с металлическим лязгом отодвинулась задвижка в двери и показались два темных, почти черных глаза.

Алекс вздрогнул.

Проклятье.

Он уже и забыл, насколько не по себе становилось от взгляда Джо.

Глава 32

– Добрый вечер, Джо, – Алекс, заходя в небольшой тамбур, обшитый листами ржавеющей жести, снял шляпу в приветственном жесте.

Позади шумно сглотнул Грибовский.

Но его сложно было винить. На небольшой табуретке рядом со входом сидел… сидело существо. Внешне оно почти ничем не отличалось от человека. Разве что обладало комплекцией, которой позавидовали бы самые известные бодибилдеры и паурлифтеры Старой Земли, вместе взятые.

Да что там.

Орки и огры из тех, что поменьше, тоже позавидовали бы Джо.

От пяток до темечка в нем умещалось два метра двадцать четыре сантиметра и семь миллиметров. Дум знал эту цифру с такой точностью потому, что однажды попался на удочку местных хастлеров и проиграл довольно увесистую сумму в ставках на рост извечного охранника клуба “Бездна”.

И при этом, несмотря на свой титанический рост, он имел фигуру Аполлона. Полностью пропорциональная, симметричная с выверкой до градуса, она поражала будто отлитыми из бронзы или выточенными из камня мускулами, где можно было рассмотреть каждое волокно и каждую жилу в отдельности.

Как оживший анатомический стенд, одетый всегда в брюки на подтяжках, белую сорочку с закатанными рукавами; в разноцветных татуировках, покрывших предплечья, черных лакированных туфлях и… носках с мультяшными персонажами.

– “Кто подставил Кролика Роджера”, – вспомнил Дум рыжую обольстительную красотку на правом носке Джо.

– Ты по делам, Дум, или отдохнуть? – Голос у Джо был под стать фигуре. Такой, словно его извлекали не из человеческой глотки, а из трубы атомного ледокола, с треском сокрушающего льды Атлантики.

Иначе говоря, назвать этот звук басом с хрипотцой – язык не поворачивался.

– Скорее, по делам.

Джо оторвался от своей книжки (кажется, судя по обложке, на этот раз в его руки попалась “Старик и Море”) и скрестил взгляд своих черных глаз с изумрудным Дума. У последнего по спине пробежал хоровод мурашек.

Выставь против Алекса целый выводок тех демонов-горилл из музея, и он не дрогнет. Ну, не больше, чем следует дрогнуть разумному представителю черномагической братии.

Но вот с Джо…

Александр еще в возрасте безусого юнца собственными глазами видел, как Джо голыми руками скрутил в бараний рог (в самом прямом смысле – кровищи было…) высшего вампира. Племянника самого герцога Маэрс-сити, ставленника Старой Земли.

Проклятье, да Алекс сомневался, что даже будь он такого же уровня, как Петр из Синдиката, то смог бы не то что ранить высшего вампира в разгар ночи, а хотя бы скрыться, сохранив при этом внешнее достоинство.

Джо же переломал его до состояния половой тряпки и не убил… вернее не развоплотил только потому, что таков один из немногих законов клуба.

На территории “Бездны” любые убийства были запрещены.

Ударение на слово – убийства.

– Ты изгнан.

– Да, я прекрасно слышал Фаруха, – чуть криво улыбнулся Дум.

Хорошая мина при плохой игре – одна из тех вещей, которым он научился у… впрочем, это неважно.

– Тогда проходи. – Джо указал своей лапищей на винтовую лестницу, ведущую наверх.

– Хорошего вечера, Джо. – Алекс снова приподнял шляпу и отправился по хорошо известному маршруту. Пожалуй, даже слишком хорошо известному…

За шесть лет, которые Алекс не имел права посещать ни “Бездну”, ни связанные с ней структуры, здесь почти ничего не изменилось. Даже лестница под каждым шагом качалась, казалось, с той же амплитудой, что и прежде.

Приходилось держаться за вечно влажные стальные поручни. Они, видимо, скапливали влагу от каменной кладки, которая служила стенами высокому колодцу, ведущему наверх – в главный зал.

– Кто… что это такое там сидит? – спросил Грибовский.

Алекс услышал недвусмысленный щелчок введенного в состояние покоя курка зачарованного револьвера.

– Джо, – пожал плечами Дум.

– Что значит – Джо? Эта штука… мои линзы не смогли ее просканировать. Они вообще ничего не показали!

Да, когда Алекс впервые увидел охранника клуба, то тоже был удивлен данному феномену, но со временем привык к несостыковке. А еще отвык задавать вопросы, на которые заведомо невозможно получить сколько-нибудь вразумительного ответа.

– Мои тоже.

– Дум, бл… – Грибовский споткнулся на лестнице, и ругательство перешло в неразборчивый шепот. – Ты не понимаешь… мои линзы, они совершенно не как твои.

Алекс лишь подтвердил свои догадки. Ходили такие слухи, что линзы различных государственных структур отличаются по функционалу от обычных.

А тут речь шла о Гвардии – организации столь древней, что большинство стран Старой Земли не годились ей даже в качестве младших братьев и сестер.

– И они… они не показали ничего. Абсолютно. Так что я спрошу еще раз – кто или что там сидит?

– Джо, – еще раз ответил Дум, – просто Джо. И надеюсь, это вся информация, которой мы сегодня ограничимся по этому поводу.

Они как раз уже добрались до крышки колодца. И в данном случае то была не столько фигура речи, сколько описание входа в главный зал клуба.

Хозяин заведения (хотя, скорее, тайной организации, представляющей альтернативное правительство для тех, на кого мир смотрел сквозь пальцы – темных существ) Фарух любил не только Киану Ривза, но и фильмы ужасов.

Так что в зал Алекс с Грибовским вошли (или, скорее, выбрались) из самого настоящего аутентичного колодца. Причем, как утверждал сам Фарух, он использовался в съемках оригинальной версии того самого фильма.

Стоило только Думу очутиться непосредственно в “Бездне”, как по ушам тут же ударили низкие басы, а ритмичная, стучащая и скользящая музыка изменила ритм сердца на какой-то более подходящий местной атмосфере.

А атмосфера здесь была еще какая.

Приглушенный свет, создавший мираж едкого полусумрака, который лишь усугублялся дымом от сигарет, кальянов, сигар и трубок, вместе с дым машинами и прочей атрибутикой.

Свет красных, розоватых и алых софитов пронзал мрак подсводного пространства, но не достигал пола, а застывал где-то посередине, трансформируясь в плывущие над головами танцующих около сцены или пилонов на танцполах некие иллюзии самого разнообразного содержания.

От сексуально приоткрывшей рот вампирши до бутылки с дорогим вином, в которой на самом деле плескался вовсе не алкоголь, а сама она при этом больше походила на гитару.

У пилонов же, застывших в столбах даже не белого, а серебряного цвета, крутились обнаженные или еще пока одетые танцовщицы такой красоты и сексапильности, что у неопытного посетителя любого пола могло стать очень жарко в штанах.

Алекс слышал, что за ночь с одной из них Фаруху предлагали вплоть до полумиллиона кредитов, но эти девушки были неприкосновенны. Как картины в музее – можно любоваться, но дотронуться не позволено никому.

За ограждением, в куда более густой тьме, за круглыми столами ели и пили посетители иного сорта. А может, просто те, кто пришел сюда не веселиться, а решить пару вопросов или же побыть в родной среде.

В той, где на тебя не будут смотреть, как на существо второго сорта, заведомо лишенного презумпции невиновности.

Хотя, чести ради, невинных в клубе “Бездна” отродясь не водилось…

– И что теперь?! – закричал над ухом Грибовский.

Алекс шарахнулся в сторону и прочистил мизинцем ухо.

Он повернулся к лейтенанту, посмотрел ему в глаза и тихо произнес:

– Не кричи. Если хочешь, чтобы тебя услышали, зафиксируй внимание на персоне и говори привычным тоном, остальное за тебя сделает магия.

– Магия… – Грибовский схватывал на лету и говорил уже в своей привычной манере. – Дорогуша, я сейчас нахожусь в месте, которое успешно скрывается даже от Гвардии… одно это уже магия.

Алекс проигнорировал комплимент темному сообществу. За века гонений и нескончаемой войны с постоянно растущим сообществом света темные стали непревзойденными мэтрами в одном – искусстве скрываться.

И даже сейчас, когда войны и гонения давно перешли в стадию холодной войны под ширмой терпимости и толерантности, темные продолжали ютиться по своим сообществам и редко когда контактировали с внешним миром.

Там теперь для тех же вампиров было опасностей куда больше, чем в прежние века для простых смертных или поборников света.

Иными словами – свет победил.

А “Бездна” оставалась последним оплотом тьмы или, как ее называли молодые романтики, свободы.

Алекс, протиснувшись сквозь нескольких оборотней, химер и даже двух немертвых, оказался около барной стойки. В этом сосредоточии хайтека, хрома и металла, лучших сортов кожи и персидских ковров на полу, только бар оставался реверансом в сторону чего-то реднековского.

Дубовая обшарпанная поверхность стойки, высокие стулья на деревянных ножках, несколько автоматов для разливного пива, пара пилонов, суетящиеся барменши и бармены, а позади огромное зеркало, заставленное полками с разнообразными бутылками.

– Александр, – прозвучал удивленный, но приятный женский голос.

Валери… приятная взгляду блондинка с длинными волосами и светящимися жизнерадостностью глазами. Одетая лишь слегка вызывающе, но весьма аккуратно и стильно.

Одна из неизменных работниц “Бездны”.

И, скорее всего, так, как ее видел Алекс, больше не видел никто.

Просто потому, что Валери принадлежала к тому сорту людей, которых можно было назвать хамелеонами. При общении с людьми они становились тем, с кем человеку будет проще всего ужиться. Делая это скорее подсознательно, нежели осознанно, Валери, пожалуй, оставалась одним из самых приятных собеседников в “Бездне”.

И это несмотря на то, что Алекс понимал, что все лишь игра.

Как и вся “Бездна” в целом.

Проклятье… в этом клубе его всегда тянуло на философию.

– Но ты ведь изгн…

– Мне как всегда, Валери.

Девушка улыбнулась белоснежной, спокойной улыбкой. Такой, которая обязательно понравилась бы Алексу и никому кроме него.

Эксклюзивная игра.

– Русский чай?

– Он самый.

– А твоему спутнику?

– Содовую с апельсином, если можно, – ответил Грибовский, а на подозрительный взгляд Алекса ответил простым: – Я на службе. И вообще, что еще за русский чай?

Алекс уже собирался ответить, но его опередили.

Бархатный баритон, в котором за покровом безоговорочного радушия всегда скрывался отравленный потайной кинжал, разъяснил:

– Пятьдесят грамм виски, один кусочек льда, две чайные ложки лимонного сока и лимонная долька. Размешивать до тех пор, пока лед не растает наполовину… любимый напиток Робина и его маленького хвостика – Александра Думского.

Алекс, мысленно вздохнув, повернулся к говорившему.

– Здравствуй, Фарух.

– Приветствую, Дум… Разве я не говорил, что при нашей следующей встрече убью тебя?

Глава 33

Фарух, глава тайной организации темных существ под названием клуб “Бездна” выглядел весьма… обычно. Черный классический костюм, прямые брюки, из кармана пиджака высовывался треугольник серого платка. Белая сорочка, выстиранная до состояния, что под софитами клуба она сияла настоящим звездным светом.

Широкий галстук в цвет платка спускался куда-то вниз живота.

Лицо самое обычное – увидишь такого в финансовом центре города и решишь, что перед тобой какой-нибудь владелец консалтингового агентства или банкир средней руки.

Козлиная бородка, ухоженная и чем-то напоминающая гусарскую. Остро очерченные скулы, широкий нос, тонкая полоска вечно сжатых губ и прическа, которая стоила больше, чем рабочие на фабриках и заводах получали за месяц.

И единственное, что выбивалось из усредненного образа финансиста – пучок белых, даже не седых, а именно белых волос, который брал свое начало из центра лба и уходил к затылку.

Ну и, разумеется, извечный спутник Фаруха – “Молчаливый Блэк”.

А именно – парящий над левым плечом Фаруха белый череп, на котором были выбиты различные символы и иероглифы. Череп всегда улыбался и порой даже открывал рот, но никогда ничего не произносил.

Ходили слухи, что когда-то он трещал не смолкая, но это надоело какому-то сильному магу и тот наложил на Блэка проклятие. И случилось это так давно, что в те времена Старая Земля еще не знала парового двигателя.

Фарух был древним созданием.

Возможно даже, одним из самых древних, кто еще остался жить в Маэрс-сити, а не разъехался, разлетелся, расплылся по просторам Атлантиды и Старой Земли.

– Итак, Алекс Дум, ты заявился в наш дом, из которого тебя изгнали, в этот памятный день, который мы все празднуем, – ох уж этот голос… отточенное за века искусство одним только звуком заставлять собеседника оставлять бреши в обороне своего разума и души, – чтобы… что? Заставить меня сдержать свое слово и отправить тебя к теням, а твоего напарника в свет?

Фарух опирался на длинную трость, навершием которой служил металлический череп ворона. Миниатюрный, разумеется.

Вообще, к тростям у древнего черного мага была какая-то нездоровая страсть. Дум еще ни разу не видел, чтобы Фарух выходил в свет с одной и той же “палкой”.

– Может, сядем за стол? – предложил Алекс.

Могло создаться впечатление, что они просто мирно болтали, но… весь клуб в этот момент был словно на ножах. Дум чувствовал, как к нему обращены десятки и сотни пар глаз существ и магов самого разного калибра.

Стоило только Фаруху дать отмашку – и от них с Грибовским не оставят и мокрого места.

– Почему я должен садиться за один стол с предателем? – недоуменно изогнул правую бровь Фарух.

– Потому что Суд теней полностью меня оправдал, – нагло, как и всегда, ухмыльнулся Алекс, хотя внутри он дрожал не хуже осеннего листа на ветру. Но его учили “никогда не показывать бездне своего страха, только отвагу, а если ее нет, то – безумие”. – Я никого не предал и не совершил убийства. Ведь то, что мертво, убито быть не может.

– И именно поэтому ты все еще дышишь, а я после того, как переписал правила клуба, изгнал тебя, но не объявил охоту. Так что мы квиты. И отсюда я спрошу еще раз. Последний раз… Почему, Александр Думский, я не должен немедленно уничтожить твою душу?

Повисла тяжелая пауза. Гремела музыка. Посетители делали вид, что заняты своими делами, но на самом деле сверлили взглядом фигуры двух визитеров.

– В память о Робине, – едва ли не прошептал Алекс, а сердце его в этот момент сжали ледяные когти, – и всей школе “Фаллен”.

Стало труднее дышать.

Фарух как-то поник. Его плечи опустились, а за трость он теперь держался обеими руками.

– Пойдем к столу, Алекс. – Хозяин заведения в частности и организации в целом развернулся и направился к столику, который никто и никогда не смел занимать. Он принадлежал лично Фаруху.

Дум в свою очередь повернулся к Грибовскому.

– Что, дорогуша? – с извечной бравадой, но с серьезным и цепким взглядом спросил Грибовский.

– Меня пусть и изгнали, лейтенант, но я – черный маг.

– Да, я в курсе.

– А ты – насколько можешь называться магом, пропах светом. Так что для местных ничем не отличаешься от простого смертного.

– И?

– А знаешь, что делает группа темных существ, вечно голодных темных существ, когда видит перед собой смертное мясо?

На лице Грибовского отобразилась напряженная работа мысли, после чего он отодвинул полу плаща и продемонстрировал рукояти зачарованных револьверов.

– Пусть попытаются, – отчетливо проговорил гвардеец.

И, что напрягало Алекса, Грибовский действительно имел в виду то, что сказал. Даже если бы весь клуб “Бездна” прямо сейчас набросился бы на Грибовского, тот не отступил бы. И может быть, он бы пал в неравной схватке, но явно не испытывая особого страха перед смертью и унес с собой жизни или послежизни тех, кто пришел бы за его плотью.

Проклятый ковбой…

– Тебя попробуют на зуб, Грибовский. В прямом или переносном смысле. Можешь защищаться так, как посчитаешь нужным. Но никого не убивай.

– С какой стати, дорогуша?

– С такой, – прошипел Алекс, – что иначе нас обоих прикончат на месте. Или позовут Джо… что еще хуже. Я постараюсь закончить переговоры как можно быстрее, а ты… просто постарайся не сдохнуть.

– Поверь мне, парень, – внутри глаз Грибовского вновь промелькнула нечто, что никак не вязалось с его “дорогушей”, – зубы эти твари пообломают.

Дум вздрогнул от слова “твари”, но… кто он такой, чтобы менять взгляд общества на темных существ в целом и черных магов в частности?

Алекс развернулся и пошел следом за Фарухом, и с каждым шагом эхом памятного звона внутри его разума просыпались воспоминания, от которых он бежал уже больше десяти лет.

* * *

Маленький мальчик с черными вьющимися волосами, в смешных очках, под которыми прятались изумрудного цвета глаза, сжимая учебник по магии, облаченный в обложку из порножурнала, смотрел на то, как исчезает песочного цвета платье флористки в зарослях бурьяна.

– Нет! – доносился оттуда девичий крик. – Помог…

Затем удары… много ударов. Плач. Мужские крики.

Алекс уже слышал подобные звуки в приюте св. Фредерика. И, как и все местные, знал, что на них нельзя, ни в коем случае нельзя отзываться.

Там, во тьме…

Страшно…

Очень страшно…

“Смотрите, это Алекс Дум! – звучало в голове. – Черный маг, который боится темноты!”

“О ужасный черный властелин! Давайте запрем его в чулане!”

– Нет, пожалуйста, не надо, – шептал Алекс.

“Боишься темноты, жуткий злодей! Мы, светлые герои, победим тебя! Затаскивай его в подвал!”

Страшно…

– Пожалуйста, мы же с вами друзья… мы ведь играли вместе…

“Друзья с черным магом?! Ищи другого идиота!”

– Пожалуйста, не надо… – Алекс сжался в комочек под деревом. – Мисс Элиза… пожалуйста, не ходите туда.

Он смотрел на высокий бурьян и все ждал, когда оттуда вернется единственный человек за последние несколько месяцев, который не бил его, не издевался, не пугал, а просто был рядом.

Единственное тепло, которое было рядом.

Которое сражалось за него перед наступающей тьмой.

Тьмой, которую Алекс так боялся.

Действительно боялся.

Потому что знал.

Потому что чувствовал, что именно в ней таится. Что его ждет там, внутри. И то, что ждало, было в тысячу раз страшнее любого подкроватного монстра или жути из фильмов ужасов, которые в приюте украдкой смотрели по ночам.

– Страшно…

Алексу было очень страшно. Он должен был пойти следом за мисс Элизой. Помочь ей. Спасти ее, но… не мог и шелохнуться.

Он слишком хорошо знал, что находилось там, внутри бурьяна.

– Что вы…

– Человеческий маг! Отлично, парни! Больше плоти, меньше очереди!

– Нет! – уши Алекса прорезал пронзительный женский вскрик.

Это кричала мисс Элиза.

Учебник выпал из рук мальчишки, а сам он бросился внутрь бурьяна.

Глава 34

Острая, высокая трава резала ему руки и лицо. Кровь крупными градинами падала на холодную землю.

Алекс споткнулся, упал, расшибая нос и выламывая о гальку зубы, но вскочил и побежал дальше.

Только не она…

Крики. Удары. Вспышки разных цветов, выхватывавшие из тьмы всякие силуэты.

Только не мисс Элиза…

Алекс выбежал на небольшую полянку.

И увидел то, о чем говорили старшие ребята.

Их было четверо. Высокие, красивые до жути, статные и надменные. Не то люди, похожие на зверей, не то звери, слишком сильно стремящиеся выглядеть как люди.

Их называли фейри, народ страны Фае, последователи богини Дану.

Полураздетые, сверкавшие своими мужскими чреслами и фигурами греческого бога солнца. Один из них, пятый, в данный момент как-то странно дергался на уже не кричащей, а лишь слабо плачущей девушке из приюта св. Фредерика.

Кажется, ее звали Ку Син. У нее были красивые миндалевидные глаза и черные волосы.

Но она и ее молчаливые слезы сейчас не заботили Алекса.

– Смотрите, человеческий мальчишка.

Где же она…

– Среди нас есть любители мальчишеских задниц?

Где мисс Элиза…

– Виконт Порвей, это оскорбление чести?

Где его тепло в бесконечной тьме…

– Барон Кельвен, это лишь риторический вопрос – немного юмора.

– Больше никогда так не шутите!

И дружный смех зверолюдей или людозверей.

А затем Алекс увидел ее. Разорванное песочное платье лоскутами разметалось по мокрой от алой крови земле.

Дум опустился рядом с ней на колени и коснулся руки.

Прохладная. Совсем не теплая.

А еще красные цветы. Именно они и разорвали платье. Острыми шипами, пронзая плоть, они дробили кости и рассекали ткань. Они окрашивались в цвет крови, поднимаясь все выше к луне, произрастая прямо из тела Элизы.

Ее тело уже не дергалось и не дрожало.

Оно лишь исчезало в корнях цветов, превращаясь в жуткую, окровавленную клумбу.

Исчезли теплые карие глаза, вместо них росли два жутких шипастых стебля.

Что это за магия такая…

– Вы… – прошептал Алекс.

“Черный маг” – звучало в голове.

– Ой, смотрите, человеческий головастик умеет говорить.

– Вы убили ее? – спросил Дум.

“У черного мага не может быть друзей!”

– Убили? Конечно нет, мальчишка. Мы лишь доработали ее внешний вид.

– О да, этому куску смертной плоти куда лучше быть цветочной клумбой.

И опять смех.

Алекс повернулся к ним. К этим зверолюдям.

Они забрали у него последнее тепло, которое берегло его от тьмы. И раз уж так, то…

– Ненавижу, – процедил Алекс.

– Что-что? – с насмешкой спросил один из монстров.

– Ненавижу всех вас! – закричал мальчик и вскинул правую руку. Вокруг пальцев закрутилось лиловое пламя, а затем…

Затем острая, резкая боль в правой щеке, и неведомая сила, оторвав Алекса от земли, протащила его по воздуху, а потом с силой вернула на эту самую землю.

Крик боли вместе с кровью вырвался изо рта мальчишки.

– Убейте его, – прозвучал холодный голос.

Тьма… она подступала. Кто-то подходил к Алексу.

Он плохо его видел. Слезы и кровь застилали взор.

Но ничего…

Пусть подойдет поближе…

Алекс потянулся к тьме… другой тьме. Не той, что была снаружи – ее он не боялся.

А той, жуткой, которая жила внутри него. Где-то рядом с сердцем.

Ее хватит…

Пусть подойдет ближе…

…должно хватить…

Еще ближе…

…чтобы…

– Эй! – прозвучал веселый, беззаботный оклик. – Пушной промысел на выезде.

– Чего?

Перед Алексом встала фигура. Высокий человек. Ветер трепал полы его черного, стильного пиджака. Узкий галстук развевался следом. Брюки трепыхались над начищенными до блеска туфлями брогами, а голову покрывала черная шляпа без ленты у тульи.

– Ты кто такой?

– Я? – Незнакомец выдохнул изо рта дым сигареты. – Я ужас, летящий на крыльях ночи, я… Блин, пушнеры, вы, судя по реакции, не смотрели “Утиные истории”.

– Чего?

– Гляди, малец, какие тупые, – щелчком пальцев незнакомец направил в их сторону сигарету, – вот что гормон со зверьем делает. Жуть, да и только.

– Уйди, незнакомец, – процедил кто-то из стоявших ближе остальных, – это наша добыча.

– Добыча? – переспросил юноша в костюме. – А может, тогда поиграете с другой добычей… скажем, с кем-нибудь из своей лиги.

– С тобой что…

Не давая фейри договорить, юноша вытянул перед собой руку, и с нее сорвалось хорошо знакомое Алексу пламя лилового цвета.

Это был черный маг.

После этого сознание покинуло Алекса.

* * *

– Эй… – кто-то хлопал его по щекам. – Эй, молодое дарование… – не больно, но ощутимо. – Вундеркинд, говорю, приюторощенный. Ау! Земля вызывает мальчика на луне! – Он не хотел просыпаться… – Да очнись ты уже, Рэмбо малолетний!

– Рэмбо? Кто такой Рэмбо?

– Проклятье! Еще один необразованный.

Алекс открыл глаза.

Он сидел на скамье автобусной остановки, а перед ним на корточках находился тот самый юноша. По его лицу стекала кровь, костюм был разорван в нескольких местах, а еще левая рука изогнулась явно под неправильным углом.

– Ты…

– Бандитская пуля, – отмахнулся здоровой рукой незнакомец, – все будет путем. В конце концов, видел бы ты тех бедолаг. Матери их точно не узнают.

Юноша сел рядом с Алексом, дрожащей рукой достал из внутреннего кармана смятую пачку сигарет. Достав одну, он прикурил ее прямо от большого пальца, после чего выдохнул облачко дыма в ночное небо Хай-Гардена.

– Где мы? – спросил Алекс.

Юноша огляделся и пожал плечами, отчего тут же скрипнул зубами. Ему явно было больно.

– Где-то между улицей Роз и семнадцатой-стрит.

– Это я понимаю.

– Тогда зачем задаешь дурацкие вопросы, малец?

– Почему я не в приюте?

– Я тебя оттуда забрал.

– Я туда вернусь?

– А ты хочешь?

– Нет.

– Тогда зачем спрашиваешь? – улыбнулся как-то очень нагло юноша. – Заруби себе на носу, малец, никогда не задавай вопросов, на которые знаешь ответ или не хочешь его получить.

Алекс задумался.

– Куда мы пойдем?

– А вот это, мистер Спунер, правильный вопрос!

– Меня зовут Александр Думский, а не мистер Спунер.

Юноша выругался.

– “Я, Робот” ты, видимо, тоже не смотрел… как много дел… Ну, хоть не шутка про “Матрицу”. Фаруху больше Киану нравится, а мне вот Уилл Смит. Возможно, потому что он тоже черный… А что – классная расистская шутка.

Алекс плохо понимал, что говорит этот странный человек.

– Ладно, малец, – хромая, держась окровавленной рукой за фонарный столб, юноша поднялся и поплелся вниз по улице, – пойдем.

– Куда?

– Как куда? – Юноша обернулся и широко, счастливо и добро улыбнулся. Совсем как мисс Элиза. – В школу “Фаллен”.

– А что это?

– Место, где живут такие, как ты и как я, – объяснил юноша. – Черные маги.

Место, где живут и, видимо, учатся черные маги?

Алекс соскочил со скамейки и пошел следом.

– Меня, кстати, Робином зовут. Робином Локсли.

– Как Робин Гуда?

– О бездна! Пациент скорее жив, чем мертв! Значит, еще не все потеряно! Ну ничего, я еще сделаю из тебя человека, малец!

Глава 35

Алекс опустился на обшитый кожей и бархатом диван, обнявший его пятую точку нежнее, чем объятья у самой опытной обольстительницы из элитных отелей центральных районов Маэрс-сити. Хотя, если честно, услугами дам легкого поведения Дум старался не пользоваться.

Дух семитских предков возмущался в нем тому факту, что потомок славных ростовщиков и ювелиров собирался платить за то, что можно было получить бесплатно.

– Итак, – Фарух откинулся на спинку антикварного кресла и сложил пальцы домиком, – в память о Робине сегодня твоя голова не покинет твоих плеч, Алекс.

– Благодарю, – на полном серьезе кивнул Дум. Нет, если бы не Джо, возможно, у него и были шансы, заплатив большой кровью (преимущественно своей) свалить из “Бездны”, но… Но всегда присутствовало одно дерьмовое “но”, которое портило все карты.

Грибовский, выглядевший весьма настороженно, сел рядом и тут же размяк. Ну да, диваны “царской ложи” клуба, где Фарух принимал гостей, славились своим качеством.

И надо признать, лейтенант был абсолютно прав. Каждый темный из числа “хищников” в клубе в данный момент поводил носом по ветру. Причем в самом прямом смысле этой фразы.

Вампиры, обнажая клыки, щурились от запаха человеческой крови, бившей им по специальным рецепторам. Но где они там располагались конкретно – Алекс не особо помнил.

На уроках анатомии темных существ в школе (если так можно назвать… можно было назвать “Фаллен”) он изучал свой любимый предмет “конструкция заклинаний”. Впрочем, это было применимо почти ко всем остальным предметам…

Следом за вампирами начали привставать со своих мест оборотни – извечные враги кровопийц. Но на территории клуба и те и другие вели себя настолько цивилизованно, насколько вообще умели себя вести эти роды, когда в пределах видимости появлялись извечные визави.

У некоторых волосы зашевелились на голове и руках – верный признак желания поскорее перекинуться в иную форму и приступить к охоте.

Но вампиры и оборотни на самом-то деле и близко не были самой страшной угрозой, которая поджидала смертного во тьме. Другие, куда более могущественные и жуткие, но малочисленные твари тоже обратили свои глаза (и не только) в сторону Грибовского.

А дичь всегда чувствует, когда на нее взирает голодный хищник.

А Грибовский, видимо, не привык ощущать себя дичью.

– И что же тебя привело в этот прекрасный вечер в наш клуб? – Фарух кивком головы поблагодарил официантку.

Молодая девушка с белоснежной кожей, черными как ночь волосами, небесно-голубыми глазами и кукольным лицом. Она носила форму, стилизованную под гувернантку прошлого века, но при этом с весьма колоритным налетом секс-шопа.

Чулки “рыболовная сетка” обтягивали упругие бедра стройных, длинных ног.

И выглядела она на фоне танцовщиц у пилонов лишь немногим хуже, если слово “хуже” вообще приемлемо по отношению к олицетворению всей глубины и чувственности плотских утех, но…

Как всегда, то самое дерьмовое “но”…

Ее шея была перевязана белым платком, на котором проступали две отчетливые алые точки.

Некоторым посетителям клуба, у которых кошелек потуже золотом (в прямом смысле) набит, требовался “свежий продукт”. Так что девушка со стеклянными глазами выглядела настолько же отталкивающе, насколько и маняще.

– Проклятье! – выругался Грибовский и полез к рукояти револьвера.

Алекс вовремя перехватил запястье своего напарника.

– Шевельнешься, и мы трупы, – процедил Алекс.

– Проклятье, Дум, это обычная смертная! Я поклялся защищать таких ценой своей…

– Но не моей, – перебил Алекс, – но не моей жизни, лейтенант. К тому же она уже не жилец. К ней приложилось за короткий срок несколько вампиров. Так что в лучшем случае ее ждет участь гуля – безвольной, тупой нежити низшего класса.

Грибовский вырвал руку и смачно выругался.

– Я знаю, кто такие гули, – отрезал он и замкнулся где-то в лабиринте собственных мыслей.

В этот момент музыка в клубе стала другой. Электронные удары поменялись на тягучие блюзовые напевы, медленно переходящие в ритмичный, скоростной, но все еще прокуренный джазовый фанк. Звучали мужской и женский вокал.

Неон сменился на архаичный свет софитов. Дым – на смог от сигар. Одежда на танцовщицах, блестя искуснейшим миражом, трансформировалась из сверкающих мини в приспущенные платья.

– Все так же не любишь вампиров, Алекс? – Фарух щелкнул простецкой спичкой и запалил пузатую сигару. – Впрочем, они отвечают тебе взаимностью. Ты ведь упокоил, насколько я помню, без малого – одного из семьи Лорда.

– Суд теней меня оправдал, – повторил Алекс, – по всем пунктам.

– Ну да… единственный суд, который все же оправдал Александра Думского. – Фарух чуть улыбнулся, но сделал это куда более хищно, чем кто-либо из числа вампиров, оборотней и других ночных монстров. – Как тебе удалось покинуть остров, вундеркинд?

Услышав знакомое “вундеркинд”, Алекс вздрогнул. Его пальцы сжались в крепкие кулаки. Костяшки побледнели.

Он не должен поддаваться на такие простые провокации…

Над головой полетели струи из клавишных нот. Слишком хорошо знакомых Алексу нот.

В конце концов, сложно не узнать собственную игру…

– Я к тебе по дел…

– Мистер Фарух, – Алекса перебили. Вокруг его пальцев тут же вспыхнуло лиловое пламя. Чтобы перебить полноправного черного мага, надо быть либо сумасшедшим, либо…

За спиной Алекса стояла группа одновременно из вампиров, оборотней, нескольких высокоуровневых немертвых и даже одного лича – твари, выглядевшей как скелет, обтянутый кожей. Благо они умели накладывать на себя такие мороки, что только линзы правозащитников могли сквозь них пробиться, и простой люд не знал, что за твари гуляют по ночам среди них.

– Мое гостеприимство распространяется лишь на членов, пусть и изгнанных, нашего общества, – спокойным, ровным тоном ответил на незаданный вопрос Фарух.

– Доброй ночи, Алекс. – Один из вампиров сверкнул угольками алых глаз.

– Теплого солнца, пиявка. – Дум показательно повернулся к вампиру спиной.

Ни один хищник не терпит, когда к нему поворачиваются спиной. А если речь идет о разумном хищнике, которому десятилетиями масс-медиа прививало чувство своей исключительности еще даже до Prophet и линз, то…

Сложно представить, сколько молоденьких, глупых девочек стали ужином в когтях этих тварей.

– Ты…

Алекс почувствовал на губах привкус меди – верный признак агрессивно настроенного вампира.

– Только дай мне повод, пиявка, и отправишься следом за своим братом.

Кто-то зашипел. Не как кошка или змея, а куда пронзительнее. Настолько, что у непривычного человека могло помутиться сознание.

– Достаточно, – коротко произнес Фарух. – Виконт Джеремайа, уплатите виру при выходе.

– Конечно, – поклонился кровосос, – как скажет уважаемый Паромщик.

Фарух пропустил явное оскорбление мимо ушей и продолжал приветственно улыбаться.

– Эй, что за… – Грибовский проглотил оставшуюся часть фразы вместе с выбитым из легких кислородом. Мощные руки вздернули его за плечи и выкинули куда-то позади.

– Хочешь потанцевать, клыкастая дорогуша?! Я весь тв…

Звуки отсекло. Алекс не видел, что происходит за спиной, но судя по ощущениям, Грибовский оказался втянут в совсем не традиционное развлечение “Бездны” – драку.

– И почему ты упокоил его брата, Клауса… – вздохнул Фарух. – Если бы ты отправил к праху Джеремайю, я бы, возможно, даже не исключал тебя из клуба.

– Клаус был ничуть не лучше.

– Да, но он должен был клубу две сотни монет…

Алекс чуть воздухом не подавился. Две сотни монет… Он, учитывая наследство всей школы “Фаллен” (ту часть, которую удалось вытащить из ее руин), располагал всего сотней монет “Бездны”. На что вообще можно было потратить такую крупную сумму внутренней валюты организации?!

– Он обменял их на кредиты?

– Алекс, ночь с тобой! Последний такой умник, кто пытался провернуть подобное, до сих пор не может выбраться из Ямы.

Дум передернул плечами.

Яма… очередная байка из склепа. Опять же – в самом прямом смысле.

– Ваш… – Валери, подходя к столу, замерла. Она так и не поставила поднос с напитками. По столу в этот момент, сверкая заплывающим глазом и прореженной кровавой улыбкой, пролетел Грибовский. Что странно, у него отсутствовал левый ботинок. А еще из его кулаков торчали чьи-то застрявшие, выбитые клыки. – Русский чай.

– Спасибо, – поблагодарил Алекс.

И Валери абсолютно спокойно направилась обратно к барной стойке.

– Твой приятель неплохо справляется. – Фарух выдохнул густое облако дыма.

– Мне плохо видно.

– В данный момент он перекинул через спину Клайва О’Шонесси.

– Того ирландца-оборотня?

– Именно его.

– Тогда да, он действительно неплохо справляется.

Дум взял стакан, оттянул, как учил Робин, мизинец и немного отпил. Слегка кисловатый, терпкий привкус. Напиток, как и прежде, был на высоте.

– И все же, Алекс, что ты здесь заб… – Фарух склонил голову набок. Как раз вовремя, так как мимо его уха пролетела отломленная ножка от стула. – Забыл.

– Ты знаешь что, Фарух.

– Знаю? – удивился владелец заведения. Он скрестил ноги и вальяжно раскинулся на спинке кресла. – Может, и знаю… Нашу пикировку риторическими вопросами твой приятель точно не переживет.

Алекс только пожал плечами.

– Оу, – протянул Фарух. – Смотрю, ты не питаешь к нему теплых чувств… ну, насколько Алекс Дум вообще способен к кому-либо питать теплые чувства.

– Это не касается вопроса, по которому я пришел.

– Возможно, – уклончиво и слишком туманно протянул Фарух, – но… – теперь пришел черед Дума пригнуться. Иначе бы ему по затылку прилетела туша переломанного молодого оборотня. Все же гвардеец, даже без своих револьверов, это не пожилая дама на променаде. – Но мне интересно, что ты забыл в компании Гвардии, вундеркинд.

Глава 36

Алекс как можно старательнее сделал вид, что удивлен осведомленностью Фаруха.

– И не надо делать такой вид, мальчик. – Старый маг стряхнул сигару над пепельницей. – Заявиться сюда в день памяти школы “Фаллен” – это глупо. Но притащить сюда гвардейца… умно, хитро и нагло. Ты ведь понимаешь, что сообщи я об этом в Суд теней, и тебя линчуют за предательство и раскрытие организации ее прямым врагам.

– Но если ты это сделаешь, то распишешься в своей некомпетентности, Фарух, – развел руками Алекс. – А у тебя слишком много врагов, чтобы терять положение главы центрального филиала “Бездны”.

Фарух снова затянулся, а затем подался вперед. За его спиной заклубилась тьма. Не та детская страшилка или какая-то эфемерная субстанция, которой пользовались разные шарлатаны.

Нет, это была самая настоящая первозданная, первородная тьма. Бесконечное пространство ничего и ничто. Сила, перед которой меркли звезды.

– Ты называешь меня трусом или непригодным для власти, мальчик?

– Я называю тебя Фарухом ибн Амир Шахом, – сидя поклонился Алекс, – властителем сотни джиннов, Пустынным Шакалом, подчинившим червей, стерегущих врата за Грань, мастером глубин, хозяином черных песков и кровавых вод. Я знаю, кто ты, араб, а ты знаешь, кто я.

Фарух снова затянулся и откинулся обратно на спинку. Тьма за его спиной исчезла в дыме сигар и вейп-машины.

– Я слышал о произошедшем в музее… неприятное событие, которое привлекает слишком много внимания к нашей организации.

– Ты знаешь, кто именно прятался за маской?

– Ты сделал хороший ход, малыш, не пытайся показаться глупее, чем ты есть на самом деле, – чуть скривился Фарух. – Если бы я знал, кто этот умник, то его череп сейчас лежал бы на этом столе и я пил бы из него сухо вино… Нет, я не знаю, кто этот демонолог.

– Значит, все же демонолог…

– И очень сильный, – кивнул Фарух, – куда сильнее тебя или Робина… Хотя ты уже превзошел нашего почившего друга в этом искусстве… Я видел записи, Алекс, этот заезжий маг, возможно, так же силен, как Профессор.

Алекс снова вздрогнул, а по его ладоням потекли кровавые струйки – настолько сильно ногти впились в кожу ладоней.

Мимо пролетел разбитый стеклянный кувшин с вином, алые брызги упали на край пиджака Алекса. Чье-то тело с заломленными руками полетело следом, но все это меркло перед очередной бурей воспоминаний, впрочем, ее удалось отогнать.

– Профессор мертв, – сухо прошептал Алекс.

– Разумеется. – Фарух еще раз стряхнул пепел, только на этот раз чуть более… резко. – Я первый, кто убедился в этом лично, Алекс. Профессор мертв. Но этот некто…

– Что?

Фарух замолчал. Он поймал из воздуха оторванный лоскут чьих-то брюк и вытер ими запачканный кровью и вином стол.

– Не знаю, вундеркинд… не знаю… он очень похож на Профессора.

– Оттуда не возвращаются.

– Каждый, кто носит регалии судьи теней, сейчас бы посмеялся над тобой.

– Профессор не принадлежал к числу Помазанников. Он был простым человеком.

– Возможно, – согласился Фарух. – А возможно, мы многого не знали… слишком многого…

– Может, если бы вы знали чуть больше, то школа “Фаллен” была бы цела! – не сдержался Алекс. – А вместе с ней…

Он осекся и вздохнул.

Дум предполагал, что придя сюда, разбередит старые раны, но чтобы так глубоко…

– Ты хотел спросить, для чего ему шар Посейдона?

– Я слышал, что его называют иначе.

– Недоучки, – отмахнулся Фарух, – артефакт называется именно так…

Дум только пожал плечами. Ему было плевать, как называлась загогулина, украденная неизвестным демонологом, пользующимся тем же стилем, что и Профессор.

Более того, ему было плевать и на сам артефакт, и на причины, по которым его украли.

Он должен был отыскать лишь этого мага… и не ради Гвардии или своей свободы, а потому, что если под маской скрывалось лицо Профессора… то все демоны бездны и крылатые твари с нимбусами не удержат Дума от того, чтобы сжечь поганую душу старика!

В память обо всех, кто остался в том треклятом подвале, хладными трупами лежа на жертвенных алтарях.

– Понятия не имею, Алекс, – развел руками Фарух. – Но я зна…

– Алекс! Дорогуша! – Грибовский спиной перекинулся через кресло. Весь в синяках и кровавых подтеках, он в данный момент душил какую-то зеленоватую чешуйчатую тварь, нависшую над ним. – А ты не говорил, что здесь так вес…

И лейтенанта выдернули из поля зрения Дума.

– Я знаю того, у кого ты сможешь узнать более подробную информацию. – И Фарух, архаичная личность, достал из внутреннего кармана ручку, после чего начеркал ей что-то на салфетке и протянул Алексу.

Тот принял и вчитался: “16 Севен-роуд, Саймон Шульман”.

– И кто это?

– Один мой хороший знакомый, – ответил Фарух, – антиквар. Собирает различные редкости. Твоих кровей, между прочим. Думаю, вы с ним найдете общий язык.

Дум взмахнул рукой, и салфетка исчезла во вспышке лилового пламени.

– Было приятно увидеться, Фарух. – Дум поднялся на ноги и, повернувшись, оценил поле битвы.

Раскиданная мебель, какие-то окровавленные обломки, которые явно использовались как подручное оружие; лежавшие, свисавшие с балок под потолком, воткнутые в кресла, бессознательные, но живые (или немертвые) тела дерущихся. А в центре в боксерской стойке – качающийся, окровавленный, избитый Грибовский. В его правой щеке торчали чьи-то зубы, левый кулак разбух до состояния кувалды, а одежда превратилась в окровавленные лохмотья.

Но лейтенант все еще стоял.

– Фафайфе фифа, форофушы!

А в это время его окружали уже куда более сильные противники, чем те, которых он нокаутировал.

Дум сделал шаг вперед, и стоило его правой ступне коснуться пола, как из-под нее вырвались клубы глубокой тьмы. Ничуть не менее жуткой, чем та, которая расправила крылья за спиной Фаруха.

– Этот светлый со мной, – произнес во всеуслышание Алекс. – Кто хочет оспорить, я в вашем распоряжении.

Секунда, вторая, но никто так и не шелохнулся.

Дум подхватил Грибовского, и вместе они направились к выходу.

– Ты сказал, что ты знаешь, кто я, а я знаю, кто ты, – донеслось Алексу в спину. Фарух говорил при помощи магии, и вряд ли кто-то, кроме самого Дума, мог это услышать. – Ты не годишься для тьмы, Александр. Не годишься для битв, которые грядут. Уезжай.

– Я не могу…

– В обмен на клятву, что ты уедешь из Атлантиды и проживешь хорошую, мирную жизнь, я сниму твой ошейник, Александр.

– Зачем?

Тишина.

Алекс уже почти спустился на лестницу колодца из старого фильма ужасов, как донеслось последнее:

– В память о Робине и Анастасии.

Дум остановился и посмотрел в глаза Фаруху. Они были черные. Такие черные, что ночь перед ними казалась лишь не более чем обласканным юным рассветом золотым небом.

– Прощай, Фарух, – не шевеля губами, ответил Дум и, неся на плече бессознательного Грибовского, покинул место, которое когда-то считал своим домом.

* * *

Позади Фаруха из тьмы соткалась фигура, закутанная в темный плащ. От ее присутствия на губах тут же возникал привкус меди…

– Почему ты не позволил мне утолить свой голод этим отступником, Паромщик?

– Барон Люциус, – приветственно улыбнулся, не оборачиваясь тем не менее к собеседнику, Фарух. – Разве я вправе не позволять вам забрать кровавую виру? Убийца вашего сына сидел перед вами, но вы бездействовали, так что вы сами его и упустили.

Когтистая, обтянутая серой кожей ладонь потянулась к плечу Фаруха, но замерла на полпути. Как бы ни был силен барон вампиров, но Властитель Червей, Пустынный Шакал был вне его лиги.

– Ты перегородил мне путь к нему, Паромщик.

– Думаешь? – Фарух затушил сигару в пепельнице и, отряхнув пиджак, поднялся с места. – Я только что спас клуб от того, чтобы его постигла судьба школы “Фаллен”.

– Ты боишься этого мальчишку, Пустынный Шакал?! – В голосе скрытой в тенях фигуры звучала насмешка.

– Меня опять называют трусом? – Древний черный маг недоуменно изогнул правую бровь, и фигура согнулась в три погибели, издавая при этом писк, полный боли и унижения. Но длилось это лишь мгновение. – Убирайтесь с глаз моих, барон. Я запрещаю вам находиться на территориях организации “Бездны” в течение следующей недели. Думаю, этого времени вам хватит, чтобы понять, стоит ли вам опасаться лучшего ученика профессора Раевского; мага, который в том возрасте, когда вы еще cсали в свою постель, уничтожил высшего демона.

Фигура исчезла, а Фарух остался один за столом.

Он поднял стакан с виски и лимоном.

Любимый напиток Робина.

– Ты вырастил себе достойную смену, мальчишка… – чуть печально улыбнулся Фарух. – Я бы не хотел его убивать, но… проклятье, он ведь псих, Робин! Только псих мог украсть чертову кошку!

Глава 37

Алекс вытащил Грибовского на улицу под пристальным и в то же время немного удивленным взглядом Джо. На прощание Дум приподнял шляпу:

– Хорошей ночи, Джо, – сказал он.

– До встречи, Алекс, – только и ответил бессменный охранник клуба “Бездна”.

Амальгама-стрит встретила избитого лейтенанта суперсекретной организации и тащащего его на себе слегка худощавого черного мага привычным суетливым безразличием.

Люди и… нелюди спешили по своим делам – в рестораны, на выставки, свинг-межрасовые вечеринки, просто гуляли. В общем, занимались тем, чем обычно заняты визитеры и жители богемного центра Маэрс-сити.

До Алекса и Грибовского им дела не было.

Так что Дум, прислонив гвардейца к зеленому гидранту (на Амальгаме они все почему-то были выкрашены именно в зеленый), не особо переживал, что какой-то доброхот позвонит фараонам или в неотложку. Проходящим мимо аборигенам было глубоко плевать.

– Из гей-клуба?

– Поссорились, наверное…

– Наркодиллер, наверное…

– У меня как раз аместрис закончился, может, подойдем?

– Ага… вот только он сам сейчас отойдет!

– Ха-ха!

Подобные разговоры – вот тот максимум, на который расщедрились проходящие мимо.

Алекс в попытках найти телефон начал шарить по карманам Грибовского.

– Лучше бы… свой… завел, – прокряхтел, сплевывая кровью и зубами, поляк.

– В тюрьме не был сучкой по вызову, а уж на воле тем более не собираюсь, – попытался как-то отшутиться Алекс, но не получилось.

Окровавленная одежда скользила в его руках, и карманы не открывались. А если и открывались, то из них сыпались чьи-то зубы, куски стекла и прочая трехомуть, нашпиговавшая Грибовского.

– Оскор… бляешь?

– Просто не люблю, когда меня могут выдернуть в любой моме… нашел!

Алекс вытащил на свет неонов и фонаря смартфон последней модели яблочной индустрии.

– Хипстер, – фыркнул Дум, – пароль какой?

Грибовский вместо ответа пытался приложить большой палец к экрану, но мало того, что тот (палец, а не экран) был сломан, так еще и покрыт кровью.

– Четыре единицы.

– А ты оригинален, – хмыкнул Алекс и приятельски похлопал Грибовского по плечу, но тот не оценил и застонал. – Ох, прости.

– Иди… в задницу… Дум, – прокашлял кровью, с хрипом (явно пробито легкое), Грибовский. – Набери 117–/–615.

Дум, не споря, набрал. Спустя ровно три гудка ему ответили:

– Круглосуточная прачечная. Откуда забрать грязные вещи?

– Амальгама-стрит, – ответил Алекс, нисколько не удивляясь конспирации. Если даже у “Бездны” имелись свои подобные “прачечные”, “ремонтные мастерские”, “службы уборки” и прочая атрибутика, то почему ее не могло быть у Гвардии. – 214 Плэйв-стрит. Заказ срочный – вещи очень грязные.

– Срочный заказ, 214 Плэйв-стрит. Ожидайте машину в течение трех минут.

– Попроси… без… сопровождения, – прокашлял Грибовский.

– Без сопровождения, – повторил в трубку Алекс.

– Принято. Ожидайте, – донеслось из трубки, после чего зазвучали гудки.

Дум, выключив экран смартфона, убрал его обратно в дырявый, окровавленный карман Грибовского. Удивительно, что аппарат вообще не разлетелся в клочья. Неужели маркетинговая история о том, что телефон небьющийся, оказалась не только удачным рекламным ходом?

– Уходи… – Грибовский сплюнул слюной с кровью. – Чтобы… без… вопросов…

Алекс кивнул, поднялся и уже развернулся, чтобы уйти, но, выругавшись, все же взмахнул рукой.

Внимание! Использовано запрещенное заклинание: “Печать мертвого некроманта” школы крови, тьмы и смерти. Потребление УЕМ: недоступно.

Вокруг гидранта и самого Грибовского сгустились тени и превратились в огромный, едва прозрачный, сумрачный клыкастый череп. Люди и нелюди, до этого мирно идущие вдоль поребрика, теперь шарахались в сторону и старались поскорее убраться на противоположную сторону улицы.

Амальгама-стрит все же имела славу не только богемной Мекки, но и центра всей тьмы Маэрс-сити.

Как говорится, если хочешь спрятать организацию темных существ, прячь ее в самом очевидном месте…

Убедившись, что защита надежная и не пропустит с первого раза даже адепта, Дум, качнувшись слегка в сторону от магической усталости, поплелся к припаркованному байку.

– Эй, дорогуша…

Алекс обернулся.

Грибовский, сломанными пальцами нелепо доставая “Скиттлс” из пачки и отправляя в рот драже, подмигнул единственным не заплывшим – пока еще не заплывшим – глазом.

– За О’Хару… квиты.

– Теперь – квиты, – кивнул Алекс.

С этими словами он крутанул ручку газа и пустил стального коня в галоп вниз по улице.

Только идиот бы не догадался, что фейри в форме к нему подослал именно Грибовский.

Решил проверить на слабо.

Что же, Дум тоже умел проверять людей, из какого теста они сделаны.

* * *

Подняв воротник кашемирового пальто, Мери стояла напротив входа в “Шхуну Белис” – заведения, несмотря на непосредственную близость к университету, не пользовавшегося особым успехом среди студентов.

Здесь был широкий выбор алкоголя, но съестное меню более чем скудное. А выпивать перед оком профессоров и преподавателей считалось дурным тоном.

Почему тогда закатывали вечеринки в общежитиях – вопрос уже иного толка.

Глоумбуд за почти месяц обучения лишь пару раз встречала днем или вечером в “Шхуне” кого-то в форме студиозуса.

– Закрыто, – прочитала она табличке.

Довольно странно, учитывая, что заведение считалось ночным. И в то же время – сейчас, в разгар ночи, оно пустовало.

Только тусклый свет с ламп над барной стойкой развеивал едкий полумрак и свидетельствовал о том, что в зале все же кто-то да был.

Мери толкнула дверь. Она, разумеется, была заперта, но… простой механический замок и немного магии не устоят перед потомком знаменитого рода гномов-кузнецов.

Не перед физической силой, а той магией, что она впитала своей кровью… ну хорошо, – половиной крови.

В зале, стилизованном под корабельное убранство, было почти пусто и столь же “почти” – тихо. Вымытый пол, перевернутые на столы стулья. Легкий замах дыма и звуки клавишных.

В дальней части зала, под сценой, где сейчас брезент покрывал инструменты, защищая их от пыли, стоял рояль.

Старый и обшарпанный, он уже давно не использовался по назначению. На него ставили сумки, официанты – подносы с едой и напитками. Ходили слухи, что на какой-то вечеринке кто-то на нем при полном зале посетителей предавался страсти.

Иными словами – нагло совокуплялся.

Рояль не выкидывали только по одной простой причине – он не проходил ни в одни двери, что порождало закономерный вопрос – откуда он изначально появился в “Шхуне”.

Старый.

Ненужный.

Почти всеми забытый.

Но сейчас он был начисто вымыт, покрыт новым слоем лака. Его крышка, поднявшись плавником акулы, вновь рассекала дым от сигарет, а на пюпитре стоял стакан с виски и лимоном.

Тонкие, изящные, длинные пальцы летели по клавишам. Играла музыка. Приятная, на высоких тонах, то быстрая, то медленная, будто из какого-то давно уже всеми забытого мультфильма из самого детства.

Где есть пушистый сосед волшебник или девочка, летающая на метле, бродячий замок с волшебником и духом огня.

Мери любила эти мультфильмы.

И знала композицию.

– Это ведь YIRUMA – If I could see you again? – спросила она после того, как отзвучала последняя нота.

Профессор Александр Думский, который выглядел не очень трезво, совсем не свежо и даже помято, поднял стакан и, оттопырив палец, опрокинул содержимое внутрь.

– Вы не умеете читать, студентка Глоумбуд? – спросил он своим привычным тоном. Немного насмешки, тонна гордыни и щепотка высокомерия. – Кажется, на двери весит табличка “Закрыто”.

– Я увидела свет и решила зайти.

Профессор поднялся с табурета и, дойдя до стойки, вновь налил себе из бутылки. Алкоголя в ней оставалось меньше четверти.

Видимо, профессор пил уже несколько часов.

– Если вы будете каждый раз заходить в закрытые места, где просто “горит свет”, то ничем хорошим это для вас не закончится.

– Но я ведь знала, что здесь есть вы.

– И? – Профессор вернулся за рояль и положил пальцы на клавиши. Удивительно, как они лаконично и уместно смотрелись на белых костяшках. Будто для них и предназначены.

– Где вы научились так играть? – спросила Мери.

Профессор замер, взгляд его помутнел ненадолго – так, как он мутнеет у человека, который мысленно возвращается в какие-то далекие воспоминания.

– То есть вы взломали этот бар, чтобы поговорить со мной о моем прошлом, студентка Глоумбуд? С прискорбием спешу заметить: с таким отношением к своему здоровью долго сохранять вы его не сможете.

– Вообще, я пришла задать вопрос.

– Как вижу – вы его уже задали. И даже получили ответ.

– Я хотела спросить о другом.

– Увы, – профессор отсалютовал бокалом, – в виде благотворительности во внеурочное время я раздаю лишь один бесплатный ответ… в год. Обратись после нового года. Но не обещаю, что не изменю к этому времени своей программы меценатской поддержки неокрепших умов студент…

– Вы всегда так много говорите, профессор, когда не хотите, чтобы кто-то понял, что у вас на самом деле на уме?

Думский какое-то время сверлил ее взглядом, после чего выдал:

– Вот не знаю, удивляться тому, что ты нашла в себе смелость меня перебить или просто дать тебе визитку одного моего знакомого могильщика. А то с таким нравом не уверен, что ты доживешь до выпуска.

– Вы сказали, что поможете нам с турниром за половину от призовых. Мы согласны. И я хотела бы узнать, когда мы можем начать тренировку.

Профессор уважительно хмыкнул и снова отсалютовал бокалом.

– Задала вопрос, его не задавая. Пациент, смотрю, скорее жив, чем мертв.

– Что, простите?

– Проклятье! Ну надо же было все так испортить. Снова вопрос!

– Так во сколько тренировка, профессор?

Вместо ответа Александр Думский поставил стакан обратно на пюпитр и продолжил играть. Слова, произнесенные Мери, возвращали его в прошлое.

Но, наверное, сегодня был такой вечер, когда все напоминало ему о времени, проведенном в школе “Фаллен”. Возможно, лучшем времени в его жизни…

Глава 38

Дверь открывалась тяжело и со скрипом. Массивная и помпезная, она блестела на солнечном свету потрескавшимся мебельным лаком, сломанным орнаментом и какими-то жирными пятнами.

Чуть погнутые, ржавые петли требовали довольно увесистого усилия, чтобы их открыть. Так что маленький Александр использовал старый читальный зал как свое собственное убежище, в которое могли войти лишь немногие, кто вообще осмеливался войти в западное крыло замка.

Ага, совсем как в том мультфильме с живыми предметами мебели, который они недавно смотрели с Робином и…

– Опять ты здесь, Саша, – с “густым”, восточно-европейским акцентом произнесли над ухом.

Думский в этот момент утопал в огромном, обитом ситцем кресле.

Как и дверь, как и западное крыло, да, собственно, как и все в этом поместье, оно было старым, пропахшим пылью, затхлостью и, кажется, кошачьим дерьмом.

В поместье “Фаллен” водилось просто неприличное количество кошек.

– Анастасия. – Александр улыбнулся, закрыл учебник и попытался спрятать его за спиной, но от цепкого взгляда теплых карих глаз русской ведьмы не могли скрыться его жалкие потуги.

Высокого роста, выше Робина, она была красива. Если бы Александр был постарше, то даже бы сказал “сексапильна”, но о сексе он знал только одно – это один из самых ходовых товаров в Хайгардене.

Она почти никогда не носила платьев. Всегда в потертом худи с атрибутикой “Звездных войн”, в потертых левайсах и конверсах. Всегда одних и тех же, но раз в три дня она меняла шнурки на какие-нибудь другого цвета.

Надо ли говорить, что они с Робином встречались?

И им не мешала ни разница в росте, ни даже в возрасте.

Робину на прошлой неделе – третьей по счету пребывания Александра в “Фаллене” – исполнилось всего семнадцать лет, а вот у Анастасии близился уже двадцать второй день рождения.

По этому поводу часто шутили остальные ученики школы темной магии и запретных искусств (так ее в шутку именовал Робин, постоянно вспоминая Хогвартс. Что это за место, Александр не знал, но его старший друг обещал показать в ближайшие же выходные всю серию фильмов о маге в очках), что Робин и Анастасия сошлись, будучи единственными “взрослыми”, кроме профессора Раевского.

– Почему не играешь с другими ребятами? – Сначала Александр смеялся над акцентом Анастасии. Он действительно звучал так, что каждое ее слово будто вытянули из старых боевиков и триллеров. Но потом она вылила в прямом смысле ему на голову ведро холодной воды.

Что удивительно, это действительно остудило его пыл.

– А они опять мучают кошек? – прищурился Думский.

– Ну… – Анастасия сделала вид, что задумалась. – Патрик и Джесси называют это игрой. А Ирма с Ганеш не против.

– Вот ведь… – Александр вскочил на ноги и уже бросился к выходу, как натолкнулся на Робина.

Как всегда, в костюме, с узким галстуком, в шляпе без ленты у тульи и сигаретой между пальцев.

Робин много курил.

Очень много.

Он говорил, что это притупляло ему в детстве чувство голода, когда он побирался на улицах Хайгардена, но Александр не верил. Как дым мог притупить голод?

Робин наверняка просто оправдывал свою пагубную привычку подобными сантиментами.

– Ты опять выглядишь как несносный мальчишка, – он взъерошил рукой волосы Александра, – с таким внешним видом ты потеряешь девственность в лучшем случае – как герой вчерашнего фильма.

– Сорок лет – мизер для истинного мага.

– Мизер… а если будешь так заумно говорить, то вообще – никогда.

Думский скинул ладонь с волос и сделал еще один шаг в сторону темного, заставленного доспехами, увешанного картинами и гобеленами коридора, укрытого ворсистым, но давно уже вытоптанным ковром.

– Один против четырех, Алекс? – Робин затянулся и выдохнул дым через нос. – В прошлый раз мне и Анастасии пришлось два дня дежурить у твоей постели.

– Они мучают котов!

– О Локи, покровитель темного лицедейства, – возвел очи горе Робин, – зачем ты наделил этого вундеркинда такой любовью к блохастым кошакам?

– Они мягкие и пушистые. И совсем не блохастые! – насупился Алекс. – А еще они не убегают от меня, когда я их глажу.

– Не убегают, – улыбнулась подошедшая сзади Анастасия. – Иногда меня пугает, как в этом семилетнем…

– Мне почти восемь!

– В почти восьмилетнем, – исправилась со все той же улыбкой на устах и в глазах русская ведьма, – мальчике могут уживаться гений черной магии и… восьмилетний мальчишка.

– В черных, блестящих доспехах рыцаря тьмы, – добавил Робин. – Бойтесь его – он ужас, летящий на крыльях ночи, и…

– И это не “Утиные истории”! – перебил Думский. – Я смотрел в интернете! “Черный Плащ” – это отдельная серия мультфильмов!

– О, много ты понимаешь. – Робин ткнул его пальцем в лоб. Он всегда так делал, когда хотел что-то донести до Алекса, но не мог подобрать нужных слов. – Ладно, помнишь, как я тебя учил?

– Первое – всегда следить за ногами. Второе – не пускать никого за спину. Третье – правильно рассчитывать УЕМ так, чтобы даже после драки осталось в запасе. Четвертое…

Перед лицом Алекса сверкнула рука Робина.

– Это что еще такое?!

– Блокнотик.

– Я вижу, что блокнотик. Зачем он тебе?!

– Я записывал туда твои уроки.

– Проклятье, долбаный ты…

Оставшиеся оскорбления и маты Робина потонули в звонком, заливистом смехе Анастасии.

– Я буду звать тебя Шелдоном Купером. – Она обхватила мальчика со спины и начала тискать.

– Перестань… меня… сюсюкать… – пытался вставить хоть пару слов Думский.

– Ладно, жена, отпусти сына нашего на ратные подвиги.

– Я тебе не жена, – показала язык Анастасия, – а сына не отпущу.

– Если не жена, то он что, рожден во грехе?

– Нет, просто не от тебя.

– О Локи! За что?! Моя не жена мне изменяла! Радует хоть, что нагуляла такого очаровательного вундеркинда. Дай-ка я его тоже потискаю.

– Вы меня задушите!

Оказавшись между двух тел, Александр кое-как все же смог выбраться, после чего отряхнул свой свитер, который дотягивал ему почти до самых пяток. Он полностью закрывал порезанные джинсы и касался простецких кед.

– И вообще – я вам не сын!

– Какой кошмар!

– Ты слышала, дорогая? Наш сын от нас отказался!

– Родной мой… не знаю, где мы свернули в его воспитании не там…

– Парочка идиотов, – процедил Александр и, поняв, что больше никто не заслоняет путь в коридор, бросился внутрь.

– Возвращайся со щитом или на щите, сынуля! – донесся ему в спину выкрик Робина.

* * *

Мери, опустив стул на пол, сидела и слушала, как играет ее профессор и куратор. Самозабвенно, увлеченно и очень… больно. Его пальцы свободно летали над клавишами, касаясь их быстро и легко, но…

Возникало впечатление, что профессор Думский играет не на рояле, а на битом стекле, и каждое касание причиняет ему нестерпимую боль.

Но не физическую.

А душевную.

Словно стекло касалось не пальцев, а сразу – сердца.

И единственное, что притупляло боль, это сигарета во рту и бокал с виски.

– Что же с вами случилось, профессор? – прошептала Мери, а затем захлопнула рот ладошками.

Но благо черный маг был слишком погружен внутрь музыки разбитых осколков чужих сердец, чтобы услышать слова студентки.

Музыка продолжала играть, а взгляд Думского все мрачнел и мрачнел, отправляя своего владельца все глубже и глубже в прошлое.

Глава 39

Пробираясь по темному, наполовину затопленному подвалу, Думский руками придерживал украденные на барахолке резиновые сапоги.

– При своем наплевательском отношении к внешнему виду ты поразительно заботишься о чистоте любимого себя.

Робин уже расплылся в кресле, а Анастасия грела на электрической плите небольшой чайник.

Будто мыши, они ютились в небольшом помещении, который Робин когда-то оборудовал под кинозал. Старая бойлерная, которая благодаря тому, что находилась на возвышении по отношению к общему уровню подвала, не была затоплена.

Путь же к ней, помимо воды, перегораживали не самые простые черномагические ловушки. Так что в первый раз, когда Александр пробирался сюда (по наставлению Робина, кстати, который сказал, что в конце пути его будет ждать несметное сокровище уникальных знаний), то буквально прыгнул выше собственной головы в вопросах разрушения чужих заклинаний.

– Что смотрим сегодня? – Робин уже щелкал пультом, выбирая из почти бесконечного каталога фильмов. – “Титаник”? “Отверженных”? “Хатико”?

Плита, за которой хлопотала Анастасия, была водружена на деревянную чурку. Распиленное бревно заменяло стол. А огромный, почти под восемьдесят дюймов телик был подключен к… пронизанным проводами десятку картофелин и двадцати апельсинам.

Естественно, все они были заколдованы.

Причем Анастасией.

Такая магия требовала слишком тонкой работы, на которую Робин в принципе не был способен, а Алекс пока только учился. У той же Анастасии.

Причем если бы профессор Раевский узнал о том, что Анастасия (Настя, как ее называл Раевский) была способна на такое, то…

Ну, сначала бы, наверное, похвалил, а затем спалил весь подвал дотла.

Главное правило школы “Фаллен” – никаких технологий.

Здесь топили углем. Не было электричества. А клетка Фарадея, сооруженная внутри стен, обеспечивала полную изоляцию для любых беспроводных сигналов.

Ни интернета.

Ни линз…

Так что то, каким образом Робин протащил сюда телевизор и электрическую плиту, оставалось для Александра большой загадкой.

– Давай “Пианиста”?

– Пианиста? Жена, ты сбрендила?! Тут и так весь подвал затоплен, а когда вундеркинд посмотрит “Пианиста”, то мы окажемся внутри “Титаника”! Нет, я не Ди Каприо и нормально влезу на огромный плот, но…

– То есть “Хатико”, по-твоему, его не заденет.

– Малец кошатник до мозга костей. Он еще и злорадно похихикивать будет над этой чудной комедией.

– Смотрим “Пианиста”.

И в качестве точки в разговоре Анастасия поставила на “стол” поднос с тремя простецкими жестяными кружками. В них ароматным паром исходил черный крепкий чай с сахаром и лимоном.

Очень странный, но вкусный напиток.

* * *

Мери не очень понимала, как один человек может столько пить и при этом не пьянеть, однако профессор Думский уже наливал себе в стакан из третьей бутылки виски, но при этом ни разу не сбился с ноты или ритма.

Его пальцы все так же скользили по клавишам, истекая невидимой кровью.

* * *

– Вот так, чуть медленнее, – повторяла Анастасия, – не торопись. Чувствуй ритм.

В центре темного, огромного зала с задрапированными окнами маленький мальчик и высокая, статная красавица из ледяных земель севера России играли на рояле.

Вернее, Анастасия играла, а Александр только учился.

Уже вторую неделю!

Но мог самостоятельно сыграть небольшую партию из двух актов.

– Саша, вот честно, не знаю…

– Ты чего-то не знаешь, Анастасия?

– А чему ты так удивлен?

– Ну… не знаю, – смутился мальчик. – Мне всегда казалось, что ты знаешь все на свете… в отличие от Робина.

– Эй! – донесся отзвук возмущения из дальнего угла. – Я вообще-то здесь.

– Я вообще-то знаю, – передразнил Думский.

Анастасия засмеялась и пригладила волосы мальчику. В отличие от своего парня, она никогда их не взъерошивала. А этого Александр терпеть не мог.

– Нет такого на свете, Саша, чтобы кто-то знал все и обо всем.

– Даже профессор Раевский?

В комнате повисла тяжелая тишина. Такая, что на ее фоне черная драпировка на старых витражах казалась легким шелком или парящим пухом.

– Даже он, вундеркинд, даже он… А теперь давай попробуем сыграть третий акт.

– Да, давай!

* * *

– Змей-искуситель да проведет тебя сквозь пески, Фарух.

– Локи у очага твоего, Робин. А кто это прячется за твоей спиной?

– Я не прячусь!

– Он не прячется.

– О, тогда прошу прощения, мессир, что посмел вас оскорбить. Как же вас зовут?

– Александр Думский.

– Какое мужественное имя. Генеральское.

– Только не говорите, что вы знаете Македонского.

– А если скажу?

– То тогда вы врун.

– Почему?

– Потому что вам не больше четырехсот лет. Вы, конечно, очень старый, хотя и делаете вид, что это не так. Но Македонский жил раньше.

– Оу…

– Зови его вундеркиндом, Фарух. Ибо, когда вырастет, он уделает каждого в этом клубе!

– Даже тебя, Робин?

– Меня? Пф! В первую очередь! И вообще – я пришел сюда напиться и чтобы записать Александра в организацию. И что-то я не вижу ни первого, ни второго.

– Записать под твое поручительство?

– Разумеется.

– Кажется, из всей школы “Фаллен”, только этого маленького гения ты привел к нам…

– Остальные…

– Остальные мучают кошек! А Робин запрещает мне их проклинать.

– Напроклинался уже… Джесси полтора месяца провел в лазарете.

– И все, потому что ты вмешался! Я хотел отправить его туда на все четыре!

– Змей-искуситель, кого ты к нам привел, Робин Локсли?!

– О Фарух, ты бы знал… ты бы только знал…

* * *

– Космолет имени Робина Локсли и Александра Думского отправляется в дальнее плавание по просторам эфира, раздувающего паруса…

– В “Планете Сокровищ” были корабли, – перебил мальчик, – а не космолеты!

– Раз корабли, то спускайся из стратосферы тогда.

Робин уже потянулся, чтобы снять ребенка с плеч, но тот крепче сжал ноги.

– Ну вот тогда и не спорь, – фыркнул Робин.

Анастасия раскладывала на скатерть бутерброды, пока “ее мужчины” стояли и вглядывались в звездное небо.

Думскому ночное небо в этом поместье, находящемся где-то в пригороде Маэрс-сити, напоминало драпировку в зале с роялем. Только такую, будто кто-то проткнул ее иголками, а затем направил с той, обратной стороны, софиты разных цветов.

Прямо как в “Бездне”.

Но об этом нельзя было рассказывать Анастасии.

Не про небо, разумеется, а про “Бездну”. Вернее про то, что Робин взял его туда. Иначе Анастасия его бы прибила.

– Ужин уже готов, – окликнула ведьма.

– Пойдем, вундеркинд. – Робин направился к скатерти.

В этот погожий летний вечерок они решили устроить пикник, в то время пока остальные десять учеников поместья “Фаллен” мирно пускали пузыри, пребывая в царстве Морфея.

– Робин.

– Что, малец?

– Почему никто со мной не хочет дружить?

Робин поперхнулся и едва не споткнулся.

– Так. Стоп. Во-первых, у тебя есть я и Анастасия, а во-вторых… ну… как бы тебе это сказать.

– Желательно прямо.

– Желательно прямо… Вот прямо и скажу. Ты очень странный, Александр. И вообще, как ты терпишь, когда тебя называют Александром? Скучно же. Почему не Алекс? И говоришь ты так, будто ровесник Профессора, а не восьмилетний сорванец. Да и сорванцом я бы тебя не назвал… ботаник и заучка. А таких не любят. Будь попроще, Алекс. Причешись хоть раз в жизни. Ходи в душ по утрам и вечерам, а не когда будешь пахнуть так же, как кошки или книги. Оденься прилично, а не в эту мешковину. Ну и вообще – веди себя как восьмилетний пацан, а не старый дед.

– То есть ты хочешь, чтобы я был как ты?

– Как я? – Робин засмеялся. – Этот идеал для тебя недостижим, но пользуйся хотя бы как ориентиром в этом сложном пути становления из вундеркинда нормальным черным магом.

– Слишком пафосно.

– И поменьше учи других людей! Особенно если они старше тебя в два раза!

* * *

Музыка вдруг остановилась, и Мери словно очнулась от глубокого сна.

На клавиши падала кровь.

Но не метафоричная или эфемерная. А самая настоящая.

Профессор же молча, без тени эмоций, с абсолютно каменным выражением лица, выковыривал из ладони осколки раздавленного бокала.

* * *

– Помоги…

– Помоги, Алекс…

– Саша…

– Алекс…

– Алекс…

– Дум…

Маленький мальчик стоял, неспособный двигаться, скованный магией, посреди огромной пентаграммы. Двенадцать ее лучей заканчивались на каменных столах, на каждом из которых лежало по телу.

Обнаженному.

Изрезанному.

С вытащенными органами.

Но все еще живому и способному говорить.

А еще там был человек. Пожилой профессор в белом халате. В руках он держал искривленный жертвенный кинжал, изрезанный древними рунами и знаками.

Он медленно шел к Алексу, приговаривая:

– Все закончится… теперь все закончится…

Но Алекс не смотрел на него. Он не мог свести взгляда с рук, протянутых в его сторону.

Джесси… Патрик… Ирма… Ганеш… Парфен… Идма… Хаяси… Олаф… Елена… Джессика… Барри и Робин с Анастасией.

Все ученики школы “Фаллен”.

Его друзья…

Они просили его помочь, а он не мог даже пошевелиться. Не мог сбросить с себя оков магии профессора Раевского.

– Все закончится прямо сейчас!

И Раевский занес кинжал над головой Алекса.

– Помоги…

– Спаси…

– Помоги…

* * *

– Помочь…

Дум моргнул и очнулся от наваждения. Алкоголь, недавний выход из тюрьмы, адреналиновая встряска и памятная дата – не лучшие компаньоны.

– Профессор, вам помочь?

Алекс повернулся и обнаружил рядом собой Мери Глоумбуд. Она протягивала ему пару бинтов.

– Завтра в восемь утра на первом полигоне.

– Что?

– Кто опоздает, того прокляну. – Алекс закрыл крышку рояли и, оставляя на ней кровавые следы ладони, поплелся к лестнице.

Он так и не обернулся.

Глава 40

– Ты точно уверена, что он придет? – Трэвис, развалившись на трибунах первого полигона, который мало чем отличался от обычного спортивного стадиона, старательно пытался собрать кубик Рубика. – А то уже десять минут прошло с назначенного им же срока.

– Слушай, Трэвис, что ты хочешь от Мери? – Красотка Элеонора, которая даже в спортивном костюме выглядела сногсшибательно, нависла над Трэвисом всем объемом своего идеального третьего размера. – Что-то я не видела, чтобы это ты посреди ночи выскользнул из общежития и отправился в “Шхуну” на разговор к Вурдалаку!

– Я был занят курсовой по принципу построения маг…

– Курсач только через два месяца! И всю ночь ты играл в League of Legends 2! Так что не вешай мне лапшу на уши! Задрот!

– Ну я же не говорю, чем ты была занята ночью!

– А ты не завидуй!

– А ты…

– А вы все если немедленно не заткнетесь, то я вас прокляну.

На трибунах тут же стало тихо, а сами студенты (ну ладно – четверо из пяти, Лео был занят своим маникюром) повернулись к выходу с лестниц. Оттуда, слегка качаясь, держа у лба бутылку с минералкой, в которой вместо минеральной воды таяли кусочки льда, поднимался потрепанного вида профессор черной магии Первого магического университета.

Александр Думский собственной персоной.

Небритый, в помятой сорочке и с полураспущенным галстуком.

Учитывая, что с момента начала занятий прошел уже месяц, друзья могли с уверенностью сказать – в таком состоянии они своего куратора еще ни разу не видели.

– Вы что, всю ночь пили? – Трэвис от удивления даже выронил свой кубик.

Стуча гранями о бетон, он докатился до ног профессора. И при этом тот выглядел так, словно каждый стук кубика причинял ему нестерпимые страдания в области пространства между двумя висками.

– Понимаю ваше молодое стремление знать, кто чем занят по ночам…

– Вы старше нас меньше чем на четыре года!

Профессор зажмурился от возмущенного выкрика Элеоноры.

– …но нет, я не пил.

Студенты уже собирались что-то сказать, как профессор закончил:

– Я бухал. Кажется – по-черному. Во всяком случае, кассу “Шхуны” я заполнил полностью… Проклятье… А вот пить я начал с утра. – И профессор покачал бутылкой с водой, после чего вновь зажмурился. – Дурацкое похмелье! Кто его вообще придумал…

– И в таком состоянии вы собираетесь проводить первую тренировку? – с каменным лицом и спокойным тоном спросил Чжин Вай, надевший свой любимый желто-черный тренировочный костюм.

– А, Брюс Ли… И тебе доброго утра… А отвечая на твой вопрос – вас, котятки, я оттренирую, даже будучи под аместрисом.

– Вы еще и употребляете?!

– Ой, только не орите! – профессор и сам выкрикнул в ответ, после чего натурально застонал. – Нет, не употребляю. И все, давайте шуруйте на полигон.

Студенты переглянулись, после чего начали спускаться на тренировочную площадку.

Она все же немного отличалась от привычных стадионов. Не идеально выстриженным газоном, беговыми дорожками и прочей атрибутикой.

Скорее тем, что по ее периметру возвышались бетонные стены, которые были буквально напичканы магическими кристаллами, поглощающими магию и не дающими ей выйти за пределы стадиона.

Кстати, кристаллы не только накапливали УЕМ, но и высвобождали. Жаль, в уже утилизированном виде, но и этой энергии хватало, чтобы питать часть кампуса.

Почти самообеспечение, однако.

– Лео, не спи, – Мери похлопала по плечу друга.

В этот раз – розововолосый (видимо, готовился к очередному фотосету) предел мечтания девочек-подростков напялил на себя костюм аляповатой расцветки и, ровняя пилкой ногти, слегка встряхнулся.

– Ой, Мери! Ты сегодня так приятно пахнешь! Dior? Shanel? Уже ходила к стилисту, которого я посоветовал?

– Лео, мы на полигоне.

– На полигоне? Нет, дорогая, ты чего, только полезные углеводы!

Мери улыбнулась, погладила друга по волосам и потянула за собой. Тот, продолжая пилить ногти, покорно пошел следом.

Алекс, наблюдая за этой картиной, лишь качал головой.

Впрочем, через мгновение он уже перестал это делать.

Не наблюдать за происходящим, разумеется, а головой качать. В мозгу звенело так, будто десяток пожарных собирались потушить пожар в его зад… В общем, по дороге к полигону он имел несчастье столкнуться с Либенштайном.

А для декана слова “не кричите, пожалуйста”, были, судя по всему, сигналом к тому, что надо визжать, как свинья перед Рождеством.

Ну ничего… вопросом толстячка Дум займется сразу после этих студентиков.

– Любопытно. – Алекс нагнулся (и тут же пожалел об этом своем решении) и поднял кубик. Казалось бы – простой кубик Рубика, но чтобы собрать его, магу нужно было нажимать не пальцами, а чистой магией. Причем если превысить давление, то кубик потрескается. В общем и целом – довольно неплохая тренировка мелкой магической моторики.

К примеру, Анастасия с таким разбиралась на раз, а вот Робин перепортил не один десяток.

Но что удивило распрямившегося (и он снова пожалел о своем решении, на этот раз – выпрямиться) Дума, это то, что на кубике Рубика не было ни единого разлома или хотя бы крошечной трещины.

А это означало, что Трэвис как-там-его-по-фамилии не просто хорошо, а идеально контролировал свои силы…

– Эй, – окликнул Алекс идущих, – лови.

И он метнул кубик развернувшемуся Трэвису. И пока тот летел, успел полностью собрать все грани. В идеальное полотно шести цветов.

– Как вы…

Рыжий с удивлением крутил в руках собранный кубик, но не находил объяснения подобному трюку.

– Годы опыта, малец, – хмыкнул Дум.

Собирать этот кубик было первое, чему он научился в школе “Фаллен”. Просто потому, что те, у кого не получилось собрать за десять минут и не повредить при этом ни одной грани, получали плетей.

В прямом смысле.

Выдавал “пряники” Раевский, да сожрут его демоны преисподней, собственноручно.

Робин вот к ним привык.

А Дум не хотел и не стал.

Спустившись вместе со студентами на полигон, он, недолго думая, прислонился спиной к штанге ворот для соккера. Европейский футбол в Атлантиде был более популярен, чем американский.

– Профессор, мы пойдем активируем тренировочные стенды. – Элеонора уже навострилась в сторону командного пульта, когда Алекс ее окликнул.

– Эй, блонди, не утруждайся.

– Как он меня назвал? – прошипела она блондинке, думая, что Алекс ее не слышит.

Нет, он и не слышал. Но по губам ведь умел читать.

– Кажется, блонди. – Мери и сама была крайне удивлена.

Прям полугномиха-дюймовочка.

Домашние детки…

– А как вы проверите наши возможности, профессор? – прищурился Чжин. – В отличие от других кураторов, вы не посетили ни одного нашего занятия по магоприкладным наукам. Да и отчеты вряд ли читали.

– Не парься, Джет Ли, – отмахнулся Дум, – я уже все придумал.

– И пожалуйста, – кажется, представитель востока разошелся не на шутку, в плане потока красноречия, разумеется, – оставьте свои попытки прицепить нам клички. Нам всем даны имена с рождения. И я бы просил по ним и обращаться.

– Да какие тут попытки, Джеки Чан. – Алекс открутил крышку и сыпанул в рот немного льда, после чего начал катать его по открытому рту, пока не проглотил. Студенты же при виде такого сморщились. – Все клички уже придуманы и розданы. Так что давайте так. Донни Йен, Руперт Гринт, Джаред Лето и… – Алекс посмотрел на Мери и Эли. Странно, но с ними у него не ассоциировался не один актер из “золотой эры кино”. – Вы двое. Задача перед вами такая. Постарайтесь заставить меня встать.

Студенты открыли рты. Затем закрыли их. Переглянулись, и вперед подалась Мери.

Все же именно Глоумбуд, как правильно определил изначально Дум, являлась негласным лидером всей честной компашки.

– Что вы имеете в виду, профессор?

– То и имею. Турнир – это ведь полноконтактный вид спорта? Ну вот и давайте работайте в полный контакт. Разрешаю использовать любые заклинания из любых доступных вам гримуаров и школ. Развлекайтесь, так сказать, на полную катушку.

И снова тишина.

– Но профессор, нас пятеро.

– Мисс Глоумбуд, я уже убедился в том, что у вас есть задатки медвежатника, но в том, что вы еще и считать не умеете… Не делайте мне разочароваться, как говорят на одной из улиц Хай-гар… – Алекс вовремя поймал себя за язык.

Но студенты были слишком ошарашены, чтобы обращать внимание на его оговорки.

– Но…

– Давайте-ка я придам вам ускорения. – Алекс поднял ладонь. На подушечке каждого из его пальцев сформировалось по шарику лилового пламени, после чего они, оставляя позади дымчатый след, разлетелись по целям.

Уклониться не смог никто, а защититься успел один лишь Джеки Ву. Остальные, лежа на песке, пытались отдышаться и вернуть дыхание в норму.

– Могу повторить, – Алекс вновь приложил бутылку к голове, – так что давайте переходите к лучшей тактике защиты – нападению.

Глава 41

Алекс не ожидал ничего особо выдающегося от студентов, с которыми ему, судя по всему, придется выиграть в этом долбаном турнире, чтобы наконец снять со своего воображаемого хвоста отнюдь не воображаемый Синдикат в лице Петра.

И это учитывая, что Мара Глоумбуд и ее голубчики (в ориентации Лео Алекс до сих пор сомневался) принадлежали к числу магов-теоретиков, которым будет противостоять вся мощь факультета прикладной магии во главе с боевой кафедрой.

А стоило посмотреть повнимательнее на студентов, так один только фанат восточных боевых искусств что-то из себя представлял.

Имя: Чжин Вай. Раса: человек. Уровень УЕМ: 802.

Практикующий восьмого уровня, в то время как остальные, как и Элеонора, находились на шестом.

Имя: Лео Стоун. Раса: человек. Уровень УЕМ: 647.

Голубчик, который в этот момент пытался подняться на ноги и отдышаться, все же был не только моделью для обложек различных журналов, но и что-то смыслил в магии. Это если судить по чистой силе.

До того, как молодцы покажут себя в бою, Алекс даже примерные наброски стратегии составить не мог.

Имя: Трэвис Чаверт. Раса: человек. Уровень УЕМ: 652.

Рыжий, который смог удивить Алекса своим превосходным контролем чистой магии, лишь немногим превосходил Лео в вопросе силы. Это было одновременно странно и… в чем-то даже удивительно.

Ну и последний член команды (блонди Дум просканировал еще перед злосчастной экскурсией). Негласный лидер. Мара Глоумбуд. Полукровка – наполовину человек, наполовину гном. И Думу даже думать на тему, кто из ее родителей с кем согрешил, не хотелось.

Хотя учитывая, что она принадлежала клану Глоумбуд, то получалось, что какая-то человеческая женщина легла в постель к гному…

Вспоминая того лысого предателя, Алекс подозревал, что в деле был замешан алкоголь.

Много алкоголя.

Имя: Мара Глоумбуд. Раса: человек-гном. Уровень УЕМ: 610.

И, как и следовало ожидать от полукровки, она была слабейшей по количеству силы из пятерки. Тем, в ком текла половина крови волшебной расы, всегда почему-то было сложнее расти в уровнях, чем более чистокровным представителям.

Причем без разницы, какие расы смешивались.

Первым, как и предполагал Алекс, очнулся Трэвис. Он вообще представлялся в качестве основного двигателя всей пятерки.

Подняв перед собой обе руки, он начал ими водить, выписывая знаки и погружая их внутрь гексаграммы зеленоватого цвета. Одновременно с этим к печати поднимались пылевые потоки, которые втягивались в нее тугими лентами.

– Неплохо! – прокомментировал Дум. Его линзы не отображали конкретной школы магии и количества УЕМ, используемого условным противником. Слухи ходили, что на такое были способны лишь линзы спецслужб, потому что ни военные, ни силовики не располагали подобным. – Заклинание школы земли. Чтобы снизить потребление магии, добавляешь туда непосредственно – само воплощение стихии. Выигрываешь двадцать процентов в стоимости, но…

Из пентаграммы Трэвиса с треском вылетел довольно увесистый молот. Хотя это громко сказано. Скорее, просто глыба земли в форме молотка.

“Молот Гейи” – так называлось это заклинание. И, учитывая, что оно было выполнено всего лишь практикующим шестого уровня, то… выглядело не очень.

Когда такое же заклинание, стандартное для общедоступных гримориев, которые можно было купить на рынке, против Дума использовал адепт, участвовавший в задержании, то молот выглядел как с иллюстрации к какой-нибудь фэнтези-игры.

– Но у этого есть один минус, – Алекс поднял перед собой ладонь. Он мог бы обойтись и вовсе без рук для формирования печати, но… не стоило шокировать студиозусов в первый же день. – Вкладывая воплощение стихии в магию, ты делаешь ее слишком физической. А любое физическое явление можно остановить таким же.

Серая печать вспыхнула на ладони Дума, и из-под земли с довольно неприятным костяным скрежетом выбрался один-единственный скелет.

Такой хрупкий и хлипкий, что казалось, его можно перешибить одним плевком. Впрочем, учитывая, что Алекс вложил в него всего десять единиц магии, то таким он и был.

Молот с треском врезался в почти прозрачный скелет. Пылевой вихрь взвился в небо, а когда рассеялся, то Алекс все так же остался сидеть, прислонившись к штанге, а Трэвис ошарашенно осматривал место столкновения.

Его молот разлетелся каменными осколками по площадке, в то время как от скелета не осталось и следа. Но куда важнее – ни единого следа не осталось на самом профессоре.

Собственно, друзья рыжего выглядели такими же ошарашенными.

– Отсюда я могу сделать вывод, – разочарованно вздохнул Дум, – что никто из вас, домашних деток, не участвовал в настоящих боях.

– Но…

– Школьные дуэли и уличные потасовки не в счет, – перебил Алекс. – Сколько ты магии влил в заклинание? Сто сорок, сто семьдесят единиц? И вот ты уже потратил почти пятую часть резерва, в то время как я – ровно десять единиц.

– Но это невозможно!

– Любой физический объект может быть заблокирован другим физическим объектом.

– Но молот должен был пробить скелет насквозь! – воскликнула блонди. Причем она так рьяно это сделала, что колыхнулись гру…

Так.

Нет-нет-нет-нет.

Да, Алекс с момента выхода из тюрьмы еще ни-ни, что продлевало его воздержание уже больше, чем четырехлетний срок, но это дети.

И неважно, что они младше всего на четыре года.

Это – дети. И точка.

Им еще даже мультипаспорт не выдали.

– В скелете была взрывная магия, – подал голос “малыш-каратист”, – молот взорвался вместе с ним.

– Проклятье…

– Черт…

Студенты по-новому посмотрели на своего профессора.

Теперь становилось понятно, как такой смог пройти защиту артефактов декана факультета и как он уцелел в битве с демоном. Профессор Думский попросту находился в совершенно иной весовой категории.

Сам же Алекс, продолжая держать бутылку минералки около головы, предавался воспоминаниям. Помнится, на занятиях в школе “Фаллен”…

– Моя очередь!

Элеонора Уэссэкс, отпрыск аристократов, наверняка с детства тренировалась в весьма хороших условиях и не с последними магами, но…

Да, она колдовала с двух рук. Да, печать сформировала быстро. Да, призванный ею огонь был исключительно магическим и не содержал в себе физического мира.

Такой с легкостью бы прожег десять метров армированной стали, не заметив ни грамма сопротивления. Просто потому, что сталь – мир физический, а это пламя – чистая магия.

Но…

– Слишком медленно, – Алекс взмахнул рукой.

К нему летел “Шторм Пиромансера” (с поправкой на использование практикующим) – поток огня толщиной в шар для русского бильярда, но все это было слишком медленно.

Две с половиной сотни УЕМ были потрачены даром, когда из земли под ногами блонди вырвалась костлявая рука, схватила ее за лодыжку и дернула в сторону.

– Какого ху…

На выражения аристократка явно не скупилась, но окончание ругательства заглушил смачный чавкающий звук. Благо когда Эли приземлилась прямо лицом на землю, то угодила им в прыжковую яму и песок смягчил удар.

– Вкус наверняка тот еще, – усмехнулся Алекс. – Силы много. Техника отличная. Скорость – моя бабушка, наверное, быстрее бы не справилась, но в том же темпе – хоть десяток таких скастовала.

– Я…

– А ты вообще отдыхай.

Еще до того, как Глоумбуд успела поднять руки для формирования печати, ее уже окружили три пылающих черным пламенем волка.

Использовано заклинание “Адские гончие” школы черной магии. Потребление УЕМ: 75/исп + 45/мин.

Полукровки… слабые в магии, но обладающие особыми умениями. Почти как эсперы. Недооценивать их – глупость. А глупый черный маг – мертвый черный маг.

– Когда вы успе…

– Еще перед тем, как заблокировал Трэвиса. Вы, детки, почему-то забываете, что турнир – это командная заварушка. Я просил вас попытаться меня сдвинуть с места, но не говорил, что надо действовать по одному. Так что…

Тут перед глазами Алекса промелькнула вспышка. Чисто инстинктивно он направил волю в источник магии и, зачерпнув с ее помощью приличную часть, сформировал лиловую молнию, которая с треском вырвалась из мгновенно возникшей в воздухе печати.

– Вы умеете кастовать без рук?!

– Но далеко не все адепты способны на подобное!!!

Впрочем, пока Эли и Трэвис восторгались и в чем-то возмущались, “карате-пацану” было не до этого. На его ногах все еще пылали синей энергией татуировки с изображением тигра, но он, с черным ожогом на груди, оставляя позади себя мостик крови, уже летел спиной в сторону трибун.

– Проклятье, – выругался Алекс.

Он использовал боевое заклинание на ребенке чисто инстинктивно. Кто же ожидал, что хоть один из пятерки будет не лыком шит.

Да и встретить шамана… настоящего, потомственного шамана, способного призывать силы зверей, в пятерке домашних деток – это было… непредсказуемо.

– Чжин… – Лео повернулся к другу, который, ударившись о бетонную стену с кристаллами, упал на песок и больше не двигался. – Чжин… друг… эй, ты чего?

– Да все с ним в порядке! – окликнул студента Алекс. – Оклемается – в лазарет унесете.

– Чжин… тупая ты псина. Почему лежишь?

Сказать, что Алекс был удивлен, – не сказать ничего. За долю мгновения изменился не только голос Лео, но и его осанка. Он словно чуть сгорбился. Стал ниже.

Парень, который не внушал никакого опасения, поднял перед собой ладонь с идеальным маникюром.

– Опять это пидорство?

– Что здесь…

– Осторожнее, профессор! – закричала Мэри. – Это не Лео.

– Что? Что значит – не Лео?

Трэвис в это время осторожно шел к своему другу.

– Слушай, Леонард, давай не будем кипятиться и…

– Уткнись, рыжая мартышка, – Лео… Леонард повернулся. И Алекс понял, что это действительно был не Лео. Словно его злобный двойник, с совершенно другим взглядом и полностью исчезнувшей аурой мага – у Дума больше не покалывали подушечки пальцев. Как такое вообще было возможно?! – Так это ты задел Чжина, доходяга очкастый? Молись, мразота!

Леонард выставил перед собой ладонь, и Алекс впервые за долгие годы по-настоящему испугался за свою жизнь.

– Бегите, профессор!

Глава 42

– Бегите, профессор! – донеслось до Алекса откуда-то со стороны.

Он же, все так же сидя у штанги, не мог понять, подводит его зрение или нет. Перед ним еще недавно стоял мальчишка, которому алкоголь в баре ночью не продадут, а теперь…

Теперь это был какой-то опасный душегуб, которых Дум успел повидать за время членства в банде и отсидки в тюрьме для магов.

Но разительные изменения произошли не только и не столько во внешности Лео, сколько в его способностях.

Исчез маг Лео Стоун, а на его месте появился какой-то эспер.

Причем без малого B-ранга. Такая махина могла на равных биться с низкоуровневыми адептами (если словно “низкоуровневые” вообще к ним применимо), так что Дум, пребывая в самой натуральной прострации, едва было не отдал душу дьяволу.

С ладони Леонарда, или как там его звали, сорвался луч яркого белого света, который мгновенно перерос в настоящий поток сияния шириной и высотой в несколько метров.

Он вырезал в земле траншею, подходящую под то, чтобы залить ее для конькобежного круга.

– Неплохо, – вынес вердикт очнувшийся от первичного шока Алекс. Перед ним одна за другой сформировались четыре небольшие печати. И из каждой из них вырвалось по одной черной молнии. Они, сплетаясь воедино, предстали в образе сверкающего тьмой ворона, который с клекотом бросился прямо внутрь потока.

На фоне целой волны белоснежного сияния черная птица выглядела несчастной точкой. Но именно эта точка, сверкая клювом чистой тьмы, рассекла им поток света.

С левой и правой стороны от Алекса два шлейфа пылающего сияния превратили футбольные ворота и судейскую стойку в оплавленные, бесформенные груды алого, раскаленного металла.

Газон и земля дымились, когда ворон, схватив Леонарда когтями за плечо, пронзая его насквозь, буквально сдернул эспера с земли и, взмахнув крыльями, врезался вместе с ношей в бетонное ограждение неподалеку от того места, куда недавно приземлился азиат-шаман.

От удара из Леонарда выбило дух и он потерял сознание.

На тренировочной площадке повисла тишина.

Алекс устало покачал головой и, открутив крышку с горлышка бутылки, с наслаждением припал к холодной воде.

Итак, если подвести итоги, то двое из студентов лежат в отключке. Один из них получил открытые ранения и ожоги, второй – перелом ключицы как минимум.

Аристократка так и вовсе едва успела подняться на ноги и теперь представила свету свой потекший макияж. Разбитый нос и красота – не самые лучшие попутчики.

В результате лучше всего себя, кроме самого Алекса, разумеется, чувствовали рыжий с полугномихой.

– Не потрудитесь объяснить, что здесь произошло?!

Удивительно, но Алекс даже не сразу понял, что произнесенные слова принадлежали не ему, а кому-то другому. Ну или “кой-то”… опять же – если такое слово в принципе существует.

И этой “кой-то” оказалась никто иная, как преподаватель истории и участница заварушки в музее – мисс Пэриот. Со своими персиковыми волосами и яркими глазами, в джинсах и белой блузке.

– О боже! – воскликнула она и пулей слетела по лестнице прямо на тренировочное поле полигона. Подбежав к лежащим без сознания Лео и Чжину, она измерила их пульс, после чего вытащила телефон и нервно забила пальцами по экрану. – Лазарет? Срочно пришлите медиков на первой полигон. Двое раненых. У обоих – черномагические повреждения… Что? А, да. Группа профессора Думского.

– Ну вот, – вздохнул Алекс, – еще и сдали меня.

Мисс Периот договорила и, не замечая Дума, окликнула студентов.

– Мери, держи голову Чжина так, чтобы он языком не подавился. Трэвис, зажми платком или майкой рану Лео. Эли… голову не запрокидывай.

– Оу, – протянул Алекс, – а я смотрю, наша историк знает, что делает.

Студенты, что несколько удивило Дума, беспрекословно бросились выполнять указания Периот. А она, видимо, все же заметила Алекса и зашагала в его сторону.

При этом с каждым ее шагом мелкие камешки вокруг начали подрагивать все сильнее и сильнее, пока не повзлетали в воздух и не закружились вокруг нее своеобразным астероидным поясом.

Примерно то же самое происходило и с шевелюрой Леи. Волосы превратилась разве что не в шипящих змей Медузы горгоны. Во всяком случае, ощущение, что они были живыми и весьма остервенело извивались, не покидало Алекса.

– Вы, – буквально прорычала эспер, – как вы посмели напасть на…

– Вы все не так поняли!

Вот теперь Алекс не был удивлен, что эти слова принадлежали не ему. Оправдываться он точно не собирался. Как, впрочем, и сходить в ближайшее время со своего места.

Голова после небольшой встряски, учитывая похмелье, просто раскалывалась. Так что Дум не был уверен, что если прямо сейчас примет стоячее положение, то не лишится того подобия завтрака, которое успел с утра закинуть себе в желудок.

– Трэвис прав, мисс Периот, – присоединилась к рыжему и Мери. Эли в этот момент держала у носа майку, оставшись в одном только спортивном лифчике. Так что Алексу стало сложнее убеждать себя в том, что перед ним ребенок, а не сногсшибательная аристократка… а ведь аристократок в его постели еще не было. – Профессор никак в этом не виноват.

– Что значит – не виноват?! – возмутилась Периот, но все же остановилась. Хотя камни продолжили летать вокруг нее пулеметной лентой.

– Мы попросили его…

– Попросили – что?

– Попросили нас потренировать перед турниром, – выпалила как на духу Мери, – но все вышло из-под контроля и Леонард выбрался на свет.

И вновь немного тишины, которую нарушало лишь похлебывание Алексом воды из бутылки. Он жалел, что у него с собой нет попкорна. Смотреть на происходящее было чрезвычайно интересно.

Хотя…

Мысли о попкорне и еде вызвали у него очередной рвотный спазм.

– Вы вообще в своем уме?! – не унималась Периот. – Вы попросили черного мага тренировать вас перед турниром?! И это зная, что вы учитесь на теоретической кафедре и при этом в курсе о состоянии Лео?!

Алекс сделал в мозгу зарубку – мисс Периот знала о Лео-Леонарде и том, что тот является магом-эспером, хотя последних вроде как не существовало.

– И ради чего? – продолжила персикововолосая. – Ради призовых, или чтобы самоутвердиться?! Вы ставите свои жизни на кон просто из-за своей…

– У наф ефь на фо феские фифифны, – перебила профессора Эли. Хотя лучше бы она этого не делала. Все равно невозможно было ничего разобрать.

– Бл… – выругалась Периот. Что, кстати, в ее исполнении звучало действительно неприятно. Как-то не ассоциировалась нежная внешность с такими речевыми оборотами. – Позже поговорим.

Разговор утих сам собой, когда на поле прибежали господа в синих куртках и с красными крестами на спинах. Они довольно быстро и ловко погрузили двух студентов на летающие на магнитной подвеске каталки и поспешили с ними в лазарет.

Благо в Первом магическом он мало чем уступал неотложке городской больницы. Все же здесь присутствовала и военная кафедра, так что подобные травмы не были чем-то из ряда вон выходящим, пусть и оставались далеко не рядовым явлением.

В какой-то момент Алекс понял, что он оказался один на один с мисс Периот. Которая все еще не отозвала свои силы, и камни продолжали кружить вокруг нее.

– И снова здравствуйте, коллега, – помахал рукой Алекс. Он хотел закурить, но это означало, что придется отнять от лба бутылку с водой, а на это он пойти никак не мог.

Вариант использовать для этого левую руку – непозволительная роскошь. У мага всегда должна быть свободна хоть одна рука.

Наука, которая была вбита в него в прямом смысле слова в школе “Фаллен”.

– Вы понимаете, в какой жопе вы оказались, профессор? – прищурилась Периот.

– Не фанат запасных входов, коллега. – Шутка получилась сальной, но произошедшее оправдывало скудность юмора Алекса целиком и полностью. – Может, объясните, что не так с Лео Стоуном? А еще лучше – почему об этом “не так” знаете вы, но понятия не имею я.

– Это не ваша забота, – отрезала Периот.

– Надо же, – притворно удивился Алекс, – а мне казалось, простите мою бестактность, что это я их куратор, а еще раз – не вы.

– Удивительно, что вы об этом вспомнили, профессор. Потому как последние недели, да что там – месяц, работу куратора группы Б–52 за вас выполняю целиком и полностью – я.

– Спасибо вам за помощь молодым специалистам. – Алекс показал большой палец.

На лице Периот заиграли желваки, что выдавало в ней девушку, регулярно посещающую фитнес-зал. И вот она-то ребенком уже не была и… и стоило гнать эти мысли поганой метлой.

Она была слишком в его вкусе…

– Вставайте, профессор.

– А что, лежачих не бьете? Если что – я не против быть снизу.

– Ваш туалетный юмор меня не задевает, профессор. Так что поднимайтесь и пойдемте.

– Если вы таким образом хотите вызвать меня на дуэль, мы можем приступить к процессу прямо здесь и сейчас, – последнее Алекс произнес, не скрывая в тоне неприкрытый намек.

Зачем?

Ну, просто у него было дерьмовое настроение, а еще он черный маг – надо ведь марку держать. Быть скотом и сволочью идет как традиционный бонус к профессии.

– К ректору, профессор, – процедила сквозь зубы Периот. – Пускай он с вами разбирается, а мне играть в детские игры некогда.

– Детские? О, мисс, те игры, о которых я сейчас думаю, весьма далеки от понятия “детские”.

Периот вытянула перед собой ладонь, и какое-то время Дум действительно думал, что она атакует, но…

– Зачем вы меня провоцируете, профессор? – вздохнула Периот. Она опустила ладонь, и вместе с ней на землю легли камни, а волосы вновь водопадом ниспадали на плечи и спину.

Проклятье…

План провалился…

Алекс поднялся и, ковыляя, сдерживая тошноту от похмелья, поплелся в сторону выхода с полигона.

Проходя мимо Периот, он остановился и прошептал ей на ухо:

– С детства люблю загадки… и вот мне интересно, как эспер B-ранга остановил в музее многотонную глыбу? На лету?

После этого, оставив ошарашенную Периот стоять на раскуроченной площадке, Алекс отпил еще немного из бутылки.

Сначала Синдикат, потом Гвардия, теперь эсперы… что дальше? Проснутся древние боги и начнут войну за мир смертных?

Глава 43

К тому моменту, как Алекс добрался в сопровождении все еще дующейся мисс Периот до ректорского кабинета-офиса, он успел не только вылакать бутылку растаявшего льда, но еще и чуть было не сжечь стоявший на этаже аппарат с питьевыми напитками.

Тот снял со счета профессора несколько кредитов, но отказался по какой-то причине выдавать честно купленный напиток.

– Ах ты, расистская шваль! – воскликнул Алекс (зажмурившись от боли в голове) и пнул машину мыском туфель (вновь зажмурившись от очередной вспышки боли).

– Вам надо успокоительное пить, профессор. – Историк подошла к аппарату и нажала на кнопку.

В итоге оказалось, что то место снизу, откуда должна была выпасть бутылка, являлось пазом для роботизированной руки. Эта самая стальная хваталка вытянулась с жужжанием наружу и протянула Алексу банку холодной содовой.

– Технологии, – фыркнул Алекс и, забрав у робота свой напиток, хотел, как настоящий джентльмен (в нем иногда просыпалось) поблагодарить Периот, но эспера и след простыл.

– И к лучшему, – вынес вердикт профессор, после чего поднял взгляд на довольно увесистые дубовые двери.

От пола до самого потолка они больше напоминали ворота из фильма про средневековье, нежели адекватный вход в современный офис административного служащего.

Не обратив внимания на табличку, Алекс вошел внутрь и оказался в некоем подобии секретарского офиса Либенштайна, только куда более просторного. И секретарь здесь сидела не одна, а сразу три.

Причем двое из них – мужчины.

Оба парня в дорогущих костюмах, зарывшись в бумагах, щелкая мышкой и стуча пальцами по клавиатурам, что-то весьма горячо обсуждали по телефонам, поэтому к Алексу подошла рыжеволосая девушка на таких шпильках, что было сомнительно, не спутала ли она цирк, где есть подобные “шестоходцы”, с офисом ректора Первого магического.

Выглядела она, естественно, сногсшибательно. Учитывая, сколько здесь получали, позволить себе услуги колдомедиков могли многие.

А особенно сногсшибательно выглядела ее задница.

Дьявол, стоило только Алексу представить, как эта самая задница, обнаженная, упругая, выгнутая стояла перед ним, упираясь в бедра, как…

Пришлось откупорить банку и срочно сделать пару освежающих глотков.

Нет, он не был извращенцем или озабоченным, но годы воздержания давали о себе знать…

– Вам назначено? – строгим, насквозь деловым тоном поинтересовалась рыжая суккубша.

– Скорее всего, нет, – ответил Алекс.

– Тогда…

– Но меня зовут Думский, – продолжил он. – Профессор Думский. Так что уверен, меня ждут.

Секретарь проверила свой планшет и, кивнув, подошла к куда более скромной, простой офисной двери из мутного стекла и толкнула ее внутрь.

– Прошу, профессор. Ректор вас ждет.

Алекс прошел внутрь, не преминув на прощание окинуть взглядом возвращающуюся за стол секретаршу.

Дьявол… эта задница была просто потрясающа в юбке-карандаше и в чулках на подтяжках.

– А ты почти не изменился, Алекс. Только выше стал и, кажется, немного худее…

Быстрее, чем сработали мозги, среагировали инстинкты. И когда Дум поворачивался на звук, вокруг него уже пылало черной магией около двадцати различных печатей.

Он выложился по полной программе, осушив свой источник до минимального предела. Но даже этого вряд ли бы хватило, чтобы хоть немного напрячь мага – Мастера шестьдесят второго уровня…

* * *

– Эй, вундеркинд… Пс… Эй! Хватит дрыхнуть!

Алекс проснулся от того, что Робин старательно тряс его за плечо. Открыв глаза и обнаружив себя уснувшим за роялем, он поднялся и потянулся.

– Я проспал ужин? – сонно, потирая глаза, поинтересовался мальчик.

– Да при чем тут ужин, сына.

– Я тебе не “сына”, – возмутился мальчишка.

– Неважно, – отмахнулся Робин.

Думский только теперь заметил, что его друг был явно встревожен. А в этой жизни, кроме Анастасии и фильмов, мало что могло встревожить Робина.

– Что случилось? – тут же напрягся Думский.

– К профессору приехал визитер. – Робин буквально вздернул Алекса на ноги и потащил по коридору. На ходу, сбиваясь и постоянно что-то мыча, он пытался ввести мальчика в курс дела. – Я уже уложил всех спать, как Анастасия попросила принести ей сока. Ты знаешь, она сейчас плохо себя чувствует, так что мне пришлось пойти на кухню и…

– Ближе к делу, Робин.

– Да, о чем-то это? А, точно. Так вот, пришел я на кухню, а там тени Раевского из погреба тянут вино.

Тени – бесформенные и бесплотные прислужники Раевского. Призванные им твари изнутри самой тьмы. Алекс как-то пытался призвать нечто подобное, но все, что у него получилось – сделать маленькую струйку черного дыма. Но даже это для его уровня считалось высочайшим достижением.

– А ты знаешь, что профессор пьет, несмотря на то что русский, только по особым случаям.

– И что за случай в два часа ночи, Робин?

– Вот и я задался тем же вопросом и… – К этому моменту они уже почти добрались до гостиной. Обычно в столь поздний час там было тихо и темно, но сейчас слышались отзвуки двух мужских голосов, а сквозь неплотно закрытые двери сочился свет.

– Только тихо, – прошептал Робин.

Крадучись, как кошки, они подошли к дверям. Как индейский тотем животных, голова Алекса была снизу, а Робина – сверху. Так они вместе подглядывали за происходящим.

О чем говорили сидящие, расслышать было невозможно, но зрелище и без того оказалось завораживающим.

Остроносый, узкоскулый, с залысиной и бегающим взглядом, худой настолько, что почти костлявый, в стареньком, заношенном костюме, покрытый шрамами и ожогами, никогда не снимающий перчаток – профессор Раевский.

Но даже несмотря на такой непрезентабельный вид, выглядел он как потомственный аристократ, хоть и был родом из небольшой российской деревни, расположенной где-то под Мурманском, разрушенным в ходе последней войны магов.

С тех пор Раевский и переехал сюда.

Напротив же него сидел высоченный, широкоплечий, с кулаками-молотами, волевым подбородком и красным лицом человек с густой гривой золотых волос и взглядом безумно чистых, ясных синих глаз.

Пышущий жизнью и энергией, но при этом… очень простой и свойский.

– Ты чувствуешь? – спросил Робин.

Линз у них не было, и просканировать визитера никак не получилось.

– Да, – ответил Алекс.

Кончики его пальцев вместо покалывания…

* * *

…будто в кипяток погрузили.

В огромном овальном кабинете, заставленном многочисленными стеллажами, с явно выделенной зоной для отдыха, оборудованной огромной плазмой и итальянским диваном, за столом из резного дуба сидел Джулио Люпен. Средиземноморский светлый маг.

Хотя нет, не так.

Он выглядел так же, как и в те немногочисленные свои визиты в школу “Фаллен”. Все такой же крепкий и могучий, как “б-о-г-а-т-ы-р-ь” из сказок Анастасии.

Вместо делового костюма он носил тренировочный. Причем всегда – исключительно от Nike.

Золотая цепь свисала с бычьей шеи, а на ногах блестели ботинки из крокодиловой кожи. На словах звучит нелепо, но Люпену почему-то шло.

Имя: Джулио Люпен. Раса: человек. Уровень УЕМ: 6298.

Проклятье…

Проклятье!

Глава 44

Все демоны преисподней! Ему не хватало всего двух единиц для того, чтобы шагнуть на следующую ступень – Мастера шестьдесят третьего уровня.

По сравнению с Алексом, это было как котенок и тигр.

Хотя нет.

Скорее, как котенок и… межконтинентальная баллистическая ракета.

– А ты стал похож на профессора…

Печати вокруг Алекса вспыхнули и засияли силой.

– Прости, – вовремя исправился ректор Первого магического университета, после чего взмахнул рукой. Волна света, чистого, без всяких примесей, ласково прошла через Дума, и все его печати истаяли легкой дымкой, а внутрь источника вернулась жалкая сотня единиц магии. – Прости, что так грубо, но ты, вижу, немного удивлен, а у меня тут датчиков полным-полно. Не хочу портить день доблестным служителям правопорядка ложным вызовом.

Мастер светлый маг смотрел на Алекса своими лучистыми синими глазами, которые обещали всепоглощающее участие и всеобъемлющую заботу.

Алекс никогда не верил этим глазам.

– Нет, – коротко обронил Алекс и уселся на кресло.

Бездна… это кресло было ничуть не менее удобным, чем то, что в лимузине майора.

– Что нет? – слегка удивился Люпен.

За его спиной расположилась во всю стену карта города со всеми его районами и проспектами.

– Был удивлен, а теперь не очень. Можно? – И, не дожидаясь разрешения, Алекс протянул руку и вытащил из вазочки несколько конфет.

– Ты ведь не любишь сладкое, – вздернул брови ректор.

– У вас устаревшая информация, мистер Люпен.

Алекс его терпеть не мог, но нужно было как-то успокоить нервы и сохранить хорошую мину. Так что шоколадные конфеты со вкусом знаменитого печенья Орео были как нельзя кстати.

– Можно просто Джулио. – Маг невероятной силы, такой, что Алексу даже представить себе ее было сложно, слегка расслабился в кресле. – Все же мы с тобой уже хорошо знакомы, и я, получается, был единственным другом твоего приемного отц…

Вокруг пальцев Алекса вспыхнул лиловый огонь.

Проклятье!

Как ребенок прямо. Не может силу сдержать.

Но это все алкоголь и дурацкая дата, не более того.

– Прости, – извинился Джулио. Причем это не было рядовым извинением, а действительно – самым настоящим. – Все мы боремся с внутренними демонами… Жаль, что Павел проиграл своему.

– И попытался призвать другого, – криво усмехнулся Дум, – а в итоге порешил всех моих друзей. Меня вот тоже пытался. Но не получилось… А знаете, когда это было, мистер Люпен? Если что – могу напомнить. Вчера было десять лет. И десять лет и один день, как вы приехали к нам и поссорились с профессором.

В кабинете, воистину огромном кабинете, повисла тишина.

И тут брови ректора буквально взлетели под потолок.

– Так ты все эти годы… – с придыханием прошептал он, а затем вытянул перед собой руку. – Пусть магия будет мне свидетелем – я никогда не желал того, чтобы школа “Фаллен” была разрушена. Я не желал смерти своему лучшему другу. Не желал, чтобы пострадали невинные люди. И не желал, чтобы ты, Алекс, провел свое детство на улице, а юношество в тюрьме.

На ладони Джулио вспыхнул яркий белый шарик.

Магия услышала.

Магия приняла.

Не каждый маг может взывать к сути магии, но если уж взывает, то не по пустякам. И те слова, которые произнес Джулио Люпен, были тверже адамантия и надежнее высеченных на скрижалях Моисея.

Иначе бы магия их никогда не приняла.

Алекс разочарованно выругался.

– Так и знал, – протянул он и закинул в рот еще одну конфету.

– И вновь ты меня удивил. Почему ты расстроен тем, что я не причастен к той трагедии?

Алекс пожал плечами.

– Так было проще, – ответил он, – считать вас соучастником и ненавидеть.

Джулио понимающе кивнул.

– Ненавидеть всегда легко, – согласился он, – а вот прощать – тяжело. Но если первое губит, то последнее лечит.

Алекс слишком сильно сжал кулак. Настолько, что по ладони побежала алая струйка.

Надо бы ногти подстричь…

– Вы предлагаете мне простить Раевского? – с неприкрытой угрозой прошептал Алекс.

– Бог его простит, – только и ответил Джулио, после чего перекрестился.

Думу стало неприятно. Причем – на физическом уровне. Будто рядом зажгли костер и жар от него опалял магу лицо. Люпен не просто “к слову” себя знамением священным осенял. Он действительно верил.

Да, среди светлых магов не такая уж редкость, чтобы те обращались к старику на небесах, но… мало из них кто верил. Ректор Первого магического университета был тем редким исключением.

Так что Алекс, случись ему хотя бы просто прикоснуться к этому человеку, сейчас бы корчился на полу в агонии. Такова была сила веры в свет.

И именно поэтому простые смертные инквизиторы могли охотиться и истреблять черных магов, что они и делали по всей Старой Земле в те далекие времена темного средневековья.

– Ох, прости, – спохватился Джулио, – я помню, как вам неприятна вера.

– Ничего, – процедил Алекс, – потерплю.

– М-да… – Люпен вздохнул и покачал своей золотой гривой. – Нет, Алекс, я не прошу тебя простить Раевского, только самого себя.

– И за что же мне себя прощать, мистер Люпен?

– За то, что выжил, – ясные, синие глаза изливали на Алекса тонны сочувствия… но тот бы лучше искупался в таком же объеме дерьма, – за то, что именно ты сейчас сидишь здесь, а не кто-то другой.

Алекс покрутил черное кольцо на пальце.

Проклятые светлые…

– Жизнь, что бы ни говорили святоши, не всегда дар, мистер Люпен. Жизнь меня научила, что куда чаще – это проклятье.

Джулио лишь чуть печально улыбнулся.

Алекс фыркнул.

– Вам сейчас только лимонных долек не хватает мне предложить.

– А тебе в таком случае – заговорить со змеей.

– Знаете, я пытался. Но у меня не получилось. Заклинание вышло криво, и вместо того чтобы говорить со змеей, я полторы недели разговаривал на фарси. Задом наперед. Переставляя слога.

– Да, Павел мне рассказывал. Он вообще очень тобой гордился – больше, чем кем или чем-либо другим в своей жизни.

В кабинете вновь повисла тишина. На этот раз куда более длительная, чем в прошлый.

– Не клеится у нас разговор, да? – вновь с такой же теплой грустью улыбнулся Джулио.

– Не клеится, – подтвердил Алекс. Его вообще всегда удивляло, как один из сильнейших черных магов этого мира мог сдружиться с одним из сильнейших светлых.

Это ведь как две стороны одной медали.

Да, они рядом. Тесно прижаты друг к другу. Но встретиться им попросту не суждено.

А ведь Люпен и Раевский действительно были друзьями. Лучшими и ближайшими. Они бок о бок прошли через войну магов, где люди и нелюди сражались против обезумевших орд магических тварей, устроивших настоящее нашествие на Старую Землю.

– А ведь я тебя искал, Александр. После той ночи, когда сгорела школа, я бросил просто немыслимые ресурсы на твои поиски, но безрезультатно… а когда нашел, то было уже поздно. Даже моих связей недостаточно, чтобы вытащить из-под земли мага, осужденного на три пожизненных.

– Что приводит нас к закономерному вопросу.

Их взгляды встретились. Синий и зеленый. Светлый и темный.

Джулио взмахнул рукой, и вся туфта о датчиках мигом ушла на второй план. Золотистое свечение окутало кабинет, отрезав его от всего окружающего мира. Теперь даже линзы не работали, не то что какие-то там жучки или датчики фараонов.

Шестьдесят второй уровень.

Мастер.

– Гвардия приходила ко мне несколько месяцев назад.

– Так и думал, – кивнул, подтверждая свои догадки, Алекс, – слишком это гладко звучит, что можно состряпать легенду и втиснуть в Первый магический университет любого доходягу с улицы.

– Ну ты, конечно, похудел, но доходягой бы я тебя не назвал, – попытался как-то пошутить Люпен, но не получилось. У светлых вообще всегда были проблемы с юмором. – Да, мы с майором Чон Суком имели весьма длительный диалог. И в конце концов я согласился ему помочь.

– Почему?

Глава 45

– Почему? – в который раз все та же теплая грусть. – Ты мне не чужой человек, Алекс… может, даже один из ближайших, кто еще остался. Ну и, разумеется, я не мог упустить возможности заполучить к себе в штат мага, о котором профессор Раевский отзывался как о том, кто его однажды превзойдет. Хотя, – тут во взгляде Люпена промелькнуло озорство, – сейчас, после двадцати шести докладных от декана Либенштайна, я начинаю задумываться о том, правильно ли сделал, что согласился.

И опять тишина. Но теперь уже вынужденная.

Ректор поднялся и подошел к карте. Он прошел мимо всего Центрального проспекта, затем за пределы города и остановился в зоне частного домовладения. Примерно там же, где находилась школа “Фаллен”, только на десяток километров севернее.

Он приложил ладонь к золотистой эмблеме, после чего достал из открывшейся ниши досье.

Как и любой маг старой закалки, Люпен не верил электронике. Только бумага, которую невозможно было взломать, находясь на другом конце земного шара.

– Читай, – Люпен кинул папку на стол.

На ней крупными буквами было написано “Райзен”.

– Сука, – не сдержался Дум, уже зная, что найдет внутри.

– Во всем должен быть баланс, Алекс. – Люпен уселся обратно и скрестил пальцы домиком. – Школы “Фаллен” и “Райзен” были экспериментом… неудачным лишь наполовину.

Дум открыл папку и начал чтение.

Если свести все к краткому содержанию, то рядом со школой темных магов под руководством Раевского существовала школа для магов света, напичканная по самое не могу преподавателями, всякими технологиями, с месячным содержанием в несколько миллионов кредитов и прочим добром.

Алекс взял в руки фотографию преподавателя истории.

Мисс Периот, только чуть моложе и полнее.

Фитнес явно пошел ей на пользу.

– Мы набрали почти две сотни учеников, – Люпену явно было сложно сидеть молча, – но курс смогли закончить лишь пятеро.

И перед Алексом предстали фотографии пятерки хорошо знакомых ему студентов.

Группа Б–52 собственными персонами. Улыбающиеся (кроме малыша-каратиста), машущие в камеру руками детишки.

– После того как школа “Фаллен” была уничтожена, мы хотели прикрыть и “Райзен”, но… выбросить эту пятерку на улицу рука не поднялась, так что мы довели их до самого конца и только после этого закрыли проект.

Алекс читал досье за досье, и чем дальше, тем больше ему хотелось закурить. Но он хорошо помнил, что у Люпена аллергия на табачный дым, так что подобное было бы попросту хамством.

А хамить человеку, пусть и косвенно принимавшему участие в его освобождении, как-то не хотелось.

– Почему на теоретическую магию? – Алекс, листая страницу за страницей, открывал для себя студентов с новой стороны. Каждый из них обладал уникальным талантом.

“Мара Глоумбуд – возможность напрямую управлять любым артефактом, в который помещена частица ее магии. Врожденная способность, связанная с кровью гномов.

Трэвис Чаверт – способность контролировать магию на интуитивном уровне.

Чжин Бай – единственный живой шаман из рода Бай Тао, шаманов Заснеженных Гор.

Элеонора Уэссэкс – магия огня требует меньше энергии и обладает большей насыщенностью. Причина неизвестна”.

Ну и последнее.

“Лео-Леонард Стоун. Раздвоение личности. Лео Стоун – выдающимися способностями не располагает. Леонард Стоун – КРАЙНЕ опасен, неуравновешен, обладает маниакальными и садистскими наклонностями. Эспер неопределенного уровня силы”.

– Сука, – куда более спокойно произнес Алекс. Будто выносил вердикт. – Как это вообще возможно? Что еще за раздвоение личности?

– У смертных тоже такое бывает. – Люпен налил в стакан немного виски и предложил Алексу, но тот, сдержав рвотный позыв, отказался. – Бывает, что одна личность может нарисовать вторую “Звездную ночь”, в то время как оригинал – и квадрат не осилит. В случае со Стоуном…

Люпен закатал правый рукав и продемонстрировал ожог в половину предплечья.

– Это я случайно напугал Лео, когда тот примерял платье. Ему на тот момент было одиннадцать.

Алекс закивал так, будто это являлось чем-то в порядке вещей, после чего уже в третий раз сказал:

– Сука… Нет, ладно, я понимаю, что в списке делают Чжин, Трэвис и Лео, но Мара и Элеонора… они ведь аристократки и…

– И все эти дети были не нужны своим родителями, – твердо и с явным неодобрением перебил Люпен. – Все, Алекс. Без исключения. Они не просто посещали “Райзен” – они там жили. Одной семьей.

Алекс еще раз посмотрел на папку. Она была толщиной как несколько томов из его судебного дела.

Чтение не на пять минут.

– Я возьму? – спросил он.

– Сколько угодно, – пожал плечами Люпен, – это только копия. К тому же когда я принимал тебя на работу (а это, что бы ты ни думал, именно так), я был вполне уверен, что даже несмотря на то, что у тебя нет официального статуса, твои знания самые обширные по черной магии из всех, кто живет в Атлантиде… и не состоит в “Бездне”.

Тот факт, что ректор знал не только о Гвардии, но и о клубе “Бездна”, тоже не был каким-то роковым. Все же Раевский являлся в ней VIP-членом.

– Так что, – продолжил светлый Мастер, – я решил, что сама судьба сводит вас вновь вместе. Они, считай, твое отражение. Младшие…

– Подопытные кролики, – теперь пришел черед Алекса перебивать. – Школу “Фаллен” организовали раньше. Затем появился “Райзен”, но вот что мне интересно – я не увидел ссылок на тех, кто создал этот эксперимент. Я точно знаю, что “Фаллен” создавался Советом и Судом теней. Но кто создал “Райзен” и зачем? Свет победил. К чему вам такие заведения?

– Это закрытая информация, Алекс. И боюсь, ею не располагаю даже я.

– Блеск.

– Чем богаты, – ректор, забывшись, процитировал одно из крылатых выражений Раевского.

– И какие у вас на них планы, мистер Люпен?

– Планы? Да никаких, Алекс. Проект “Райзен” закрыт. Теперь эти дети предоставлены сами себе. Я лишь прошу тебя немного за ними приглядеть и по возможности помочь. Поверь мне, им действительно кроме тебя не на кого больше рассчитывать.

– Блеск, – повторил Алекс, после чего, не спрашивая разрешения, поднялся и направился к выходу.

Около дверей его остановил оклик Люпена.

– Алекс.

Тот остановился и обернулся.

Синие глаза буквально буравили его насквозь.

Заботливый и участливый светлый Мастер шестьдесят второго уровня?

Ага. Десять раз.

Наивные доброхоты на такие высоты не забираются. Мрут куда как раньше.

– Как ты выжил в тот вечер?

Алекс вновь неосознанно покрутил кольцо на пальце.

– Повезло, – ответил он.

– Ну да… конечно… – улыбнулся ректор. – Павел всегда говорил, что ты везуч, как маленький демоненок.

Дум вышел за двери и, не обращая внимания на недвусмысленное предложение рыжеволосой обладательницы невероятно аппетитной задницы выпить кофе, вышел в коридор.

Тяжелая папка стучала о его пояс.

Сука…

Глава 46

Сидя в кафетерии, Алекс продолжал листать личные дела учеников школы “Райзен”. Вокруг него, учитывая, что сейчас по расписанию был обед для старших курсов, наличествовало, на удивление, приличное количество свободных мест.

Студенты, только завидев профессора Думского, попивающего через трубочку минеральную воду, слишком похожую на пиво, и постоянно при этом матерящегося, старались убраться как можно дальше.

За неполный месяц “преподавания” Алекса в Первом магическом у него сложилась весьма характерная репутация. Репутация того, кто снится нерадивым студентам в их самых жутких кошмарах.

– Да в этом сам дьявол ногу сломит! – Алекс захлопнул папку.

Какой бездны он сидит здесь и пытается натянуть ежа своего мировоззрения на глобус реальности, когда где-то в этих стенах находится человек, способный разом ответить на все интересующие Дума вопросы.

– Эй, студентик! – Алекс окликнул какого-то доходягу, отбившегося от стаи.

Главный закон выживания – никогда не отбиваться от стаи, иначе станешь легкой добычей для хищника. Видимо, так остальные члены стаи стремящихся к знаниям магических искусств и восприняли своего приятеля. Кто-то даже сочувственно похлопал его по плечу.

Жестяной поднос с молоком, картошкой фри и двумя яблоками так дрожал в руках студиозуса, что Алекс испугался, как бы ему не пришлось менять одежду.

Что было бы настоящей трагедией.

Другого костюма от Armani Magico он себе позволить не мог. Во всяком случае – в ближайшее время.

– Д-да, п-пр-р-рфес-со-ор-р Дд-д-д…

– В какой аудитории сейчас лекция у мисс Периот?

– От-т-ткуд-д-да мн-не з-з-з-зн-н-н-н…

Дум состроил свою максимально подозрительную, убийственную гримасу.

Локальное землетрясение на подносе студентика выросло до двенадцати баллов… по десятибалльной шкале.

– Ауд-ди-ди-ди-ди-ди…

– Ты мне рэп про немецкие тачки зачитываешь? Просто номер назови.

– Б–53, – выпалил побледневший студент.

– О, так мы соседи.

С этими словами Алекс, захлопывая папку с документами, пулей помчался по лестнице. По пути он успел сбить с ног несколько студенток, попытаться забрать у одной телефон (номер, естественно, но скорее просто по привычке), показать свою знаменитую татуировку Либенштайну и, кажется, придумать новое заклинание, но все это истории для другой книги.

Оказавшись около кабинета, Алекс протянул было руку, но вовремя отдернул и усмехнулся.

– Неплохо, – вынес он вердикт после того, как провел ладонью над ручкой двери.

Пальцы покалывало. Несильно, но ощутимо.

Нет, мисс Периот в университете любили почти все. И самое главное слово в этом утверждении – “почти”. Те, кто относились к исключению из правила, испытывали к эсперу расовую неприязнь.

Все же для большинства магов, особенно из числа потомственных аристократов, ESP-people были даже хуже людей второго сорта. Они их в принципе за людей не держали…

А проклятье накладывала явно женщина. Помимо женского почерка в его составлении, вряд ли половозрелому парню пришло бы в голову проклинать кого-либо молочницей.

Это ведь… омерзительно!

Дум провел ладонью над ручкой двери, и заклинание, на миг приняв вид извивающегося в агонии туманного червяка, испарилось.

– И кто такой умный… – задумчиво протянул Дум. Он ведь специально не обучал темной магии. Но, видимо, нашлись сообразительные, кто из занятий с одной-единственной, крайне сложной печатью смог почерпнуть знаний достаточно, чтобы наклепать такой ерунды.

Впрочем, сейчас Алекса это волновало в последнюю очередь.

– Примерно в то же время и была принята действующая по сей день система ранга магов. – Мисс Периот, собрав волосы в тугой пучок, в строгом деловом костюме с юбкой ниже колен, стояла за кафедрой перед амфитеатром, битком набитым студентами.

В полумраке, с зашторенными окнами. За ее спиной на дисплей-доске сменялись картинки и короткие ролики документальной хроники.

Стучали пальцы студентов по виртуальным клавиатурам планшетов. Кто-то строчил по ним электронным пером. Кому как удобнее. Но конспект писали все без исключения.

И не потому, что было “надо”, как на лекциях Дума, а потому, что им действительно было интересно.

– Если кто-то забыл, хотя сомневаюсь, можете записать. А то попадется в билетах, а вы растеряетесь… всякое ведь бывает. Итак, утвержденная Высшим советом магов, действующая поныне классификация магов выглядит следующим образом: От 0 до 250 единиц УЕМ – ученик. Абсолютное большинство магов находится именно на этом уровне. По последним данным статистики – это примерно восемьдесят процентов населения Старой Земли и Атлантиды. Следующая ступень – от 251 до 1000 УЕМ – ступень практикующего. Таких уже куда меньше – от четырнадцати до шестнадцати процентов по разным подсчетам. Третья ступень – мистик. От 1001 до 3000 УЕМ. Три-четыре процента по, опять же, разным подсчетам. Четвертая, предпоследняя ступень – адепт. 3001 до 6000 УЕМ. От половины процента до четверти от общего количества магов. Ну и последняя, наивысшая ступень мастерства, это – Мастер. От 6001 до 13000 УЕМ. И, как вы все знаете, современная трактовка подразумевает, что каждая сотня УЕМ – это своеобразный уровень. И ныне сильнейший из живущих магов – Спокойный Ручей, коренной уроженец прерий Северной Америки. Хотя он называет себя шаманом и не относит к магам, но тем не менее. По последним данным он обладал 8743 УЕМ. Что делает его Мастером 87-го уровня и сильнейшим магом из живущих. Впрочем, вряд ли вы сможете когда-либо с ним пообщаться. Он избегает любых контактов с внешним миром и предпочитает жить в уединении.

Из зала поднялась рука.

– Да, мистер Чипотл.

Серьезно? Чипотл?!

У Алекса даже в животе заурчало. С утра во рту ни крошки не побывало, а тут такие фамилии.

– Мисс Периот, – эспер не обладала профессорским титулом/званием, так что и обращались к ней соответственно, – а откуда нам знать, что кроме этого Спокойного Ручья где-нибудь в уединении не проживает другой такой же сильный маг… или, может, еще сильнее.

Лея улыбнулась и развела руками.

– Ниоткуда, мистер Чипотл. – Алекс не знал, что ему больше хотелось в данный момент – смеяться или жрать. – Так что вся эта статистика весьма приблизительная.

Новая рука.

– Да, мисс Лэнг.

А Супермен уже на подлете, да? Или это просто у Алекса крыша едет.

– А что вы можете сказать о трех Великих ступенях, мисс Периот?

Надо же, вроде взрослая девочка поднялась. Грудь, вон, вперед нее на несколько секунд в дверь заходят. А все в детские сказки верит.

– Ступени Гранд-Мастера Арх-Мастера и Архимага – это исключительно легенды и мифы прошлого, мисс Лэнг, – с ласковой, увещевательной улыбкой, но твердым тоном продолжила лекцию эспер. – Ни в одном историческом документе нет свидетельства о жизни тех, кто обладал бы подобным могуществом.

– Но как же Мерлин, Моргана, Фауст и прочие…

– Легенды, мисс Лэнг. Красивые, но пустые. Нет, возможно, мифические королевы дворов фейри – Титания и Мэб – обладают такими силами, но их никто никогда не видел. Точно так же, как не видели дракона Баджила – покровителя ифритов. Или горгону – прародительницу наг и медуз. Что же до Мерлина, Морганы, Бабы-яги, Кощея Бессмертного, Барона Самеди, Сун У Куна, Аматерасу, то это попытки людей объяснить то, чего они не понимали.

– Но их статуи стоят у входа в наш университет!

– Так же, как здесь висят картины с изображениями ангелов, но их не существует.

– Еще недавно люди думали, что и единорогов не бывает.

– Резонно, мисс Лэнг. Но мифы и легенды есть и были не только у смертных, но и у магов тоже. Только свои – чуть иные.

– А откуда тогда брались все эти существа?

– Как я уже сказала – из попыток людей объяснить то, чего они не понимают. К примеру – Баба-яга и Кощей Бессмертный. Темные существа из сказок славянских племен евразийского континента. Не более чем попытка объяснить явления смены дня и ночи и того, что ночью в лесу, в местах основного обитания этих племен, банально опаснее, чем днем. Но на них, помимо налета первичного анимизма и тотемизма, наложился также отпечаток первичного понимания магии, которое произошло еще до падения Атлантиды и разделения мира на две части. В этих мифах – попытка объяснить разделение на светлую и темную магию. И, чтобы красиво закончить лекцию… – Мисс Периот позволила себе смешок, и по залу пронеслись такие же смешки. Блин, ловко-то как. – Мисс Лэнг, вы можете зажечь волшебный огонь.

Девушка протянула ладонь, и на ней вспыхнул маленький оранжевый лепесток.

– Стихия огня. По квалификации – магия света. Ответите – почему, мисс Лэнг?

– Потому что ей можно как согреть человека, так и навредить ему, – тут же прозвучал зазубренный постулат. – В то время как…

– В то время как, – перебила мисс Периот и повернулась к Алексу. А вместе с ней повернулся и весь зал. – Профессор Думский, не могли бы вы призвать, будьте так любезны, свое пламя.

Алекс молча протянул перед собой ладонь, и на его пальцах вспыхнул хоровод лиловых вспышек.

– Что может ваше пламя, профессор Думский?

“Запомни раз и навсегда, Алекс. Тебя ненавидят и будут ненавидеть. Смирись с этим”.

“Но почему, Робин? Я не сделал никому ничего плохого”.

“Это неважно. Достаточно того, что ты родился черным магом. А черная магия умеет лишь вредить. Она не спасает. Лишь убивает. Уничтожает. Это даже не смерть. Это хуже. Это бездна”.

“Но я этого не выбирал…”

– А кого это волнует, – прошептал Алекс слова Робина, а вслух, с лихой улыбкой какого-нибудь пирата, ответил: – Могу сжечь мисс Лэнг.

– Давайте обойдемся без этого, профессор Думский. Но, надеюсь, суть вы уяснили. Свет может как причинять страдания, так и избавлять от них. Исцелять. Помогать. Согревать. Но черная магия… она умеет лишь уничтожать. И поэтому она – тьма. Пожалуй, на этом закончим сегодняшнее занятие.

Студенты зааплодировали, после чего начали собираться.

Мисс Периот, выключив дисплей-доску, повернулась к Алексу и, окинув его взглядом, остановившись ненадолго на папке в руке, спросила:

– В “Шхуне” подают кофе?

– Только растворимый.

– Хм… ну, я всегда за неоправданный риск. Угостите девушку?

“Нет! Уходи от нее! Немедленно!” – кричало все внутри Алекса.

Но он ведь был другом самого Робина Локсли. Он не мог не ответить.

– Да, конечно. С удовольствием.

Глава 47

В дневное время в “Шхуне”, как всегда, кроме работников и редких проезжавших мимо детективов, почти никого не было. Что же до служителей закона, то они останавливались здесь, дабы взять с собой стереотипных пончиков.

Просто потому, что пончики быстро готовились, долго оставались теплыми и свежими, да и продавались в “Шхуне” по самой адекватной цене на весь центр.

– О, Алекс, привет! – Стоило только прозвенеть настоящему корабельному колокольчику, как из-за стойки тут же выпорхнула Вишенка.

Да, эту девушку с алыми волосами, приятной фигуркой, круглым лицом и большими глазами действительно звали Вишенка. Причем по паспорту.

Несмотря на внешность чуть лучше среднего, она обладала удивительной харизмой и женственностью, которые притягивали мужчин, как магнит. А вместе с ними и ночные потасовки и разборки.

С чем и приходилось разбираться Думу.

– А, Дум, – махнул ему рукой Джей, высокий, дрищеватый, смуглокожий парень с дредами, – сегодня ты рано.

– Ой, с тобой гостья, – расплылась в хозяйственной улыбке Вишенка. – Что будете?

– Двойной латте и эклер, если можно, – заказала Периот.

– Конечно можно! – И Вишенка унеслась в сторону громоздкой, часто ворчащей и иногда заедающей кофе-машины.

– Алекс, а ты…

– Ему я сам сделаю. – Джей, едва не оттолкнув Вишенку, подошел к простому электрическому чайнику и вставил штепсель в розетку. – Черный чай с лимоном, да?

– Спасибо, – поблагодарил Алекс.

Периот удачно выбрала столик в самом дальнем углу зала. Так что Алекс, миновав нагромождения стульев на настоящих, аутентичных, корабельных кубриковых столах, спокойно сел напротив.

– Что не так с этим парнем? – Лея внимательно разглядывала происходящее за баром. – Он ее едва не зашиб. Чем она ему так не угодила?

– Наоборот.

– В смысле?

– Парнишка – Джей. Он сохнет по девочке, а она его френдзонит.

Периот неопределенно помахала рукой в воздухе.

– Как это банально.

Алекс плутовски улыбнулся.

– Не совсем, – протянул он и замолчал.

Когда пауза затянулась на слишком уж долгий срок, Периот закатила глаза.

– Не интригуйте, профессор Думский. Дайте девушке насладиться сплетнями.

– Ваше право, – Алекс поднял ладони в “сдающемся” жесте. – Вишенка – да, так зовут девушку, она играет… ну – за другую команду. Так что Джею изначально ничего не светит.

– А он об этом знает?

– Ну, если бы знал, то, может, и не вел бы себя как мудак.

Лея нахмурилась.

– А почему ты ему не расскажешь?

Плутовская улыбка Алекса стала кровожадной.

– Потому что я-то – мудак на самом деле.

Что удивительно, Периот не стала читать нотации, а засмеялась в голос.

– Ой, Алекс у нас просто кладезь искрометного юмора. – Источая флюиды, Вишенка подпорхнула к столу и поставила поднос с заказом. – Алекс, ты сегодня вечером на кухонной смене или в зале?

– В зале, а что?

– Ну, просто в департаменте полиции у кого-то день рождения, и они сегодня будут у нас и отмечать, и…

– Не беспокойся, роковая ты девушка, позаботиться о том, чтобы фара… доблестные стражи порядка тебе не докучали, я смогу.

– Спасибо. – Вишенка наклонилась, открывая вид на декольте, клюнула Алекса в щетинистую щеку и упорхнула куда-то в сторону кухни.

Она была молодой девушкой лет восемнадцати, ветреной – парней меняла чуть ли не каждую неделю, – но очень… хорошей. Насколько вообще черный маг может пользоваться подобным словами – “хороший человек”.

– Ты действительно здесь работаешь, – удивленно не спрашивала, а утверждала Периот, – а я думала, это только слухи. Но зачем? Вряд ли работник бара получает больше, чем профессор Первого магического университета.

Улыбка на лице Алекса померкла.

Нельзя забывать.

– Мисс Периот, – максимально холодным и отстраненным тоном продолжил Дум, – ваш кофе перед вами. Даже с эклером. А у меня, кроме чая и разрыва парадигмы бытия, больше ничего. Потрудитесь, пожалуйста, выполнить вашу часть сделки и исправить эту ситуацию.

Подобный резкий переход от приятельского small talk к насквозь деловой беседе явно удивил Периот, но она вовремя опомнилась.

– Как вы уже, скорее всего, узнали от ректора, ваша группа, профессор Думский, является первыми и единственными выпускниками проекта “Райзен”. Школы-интерната для детей света с уникальными способностями. И если честно, я понятия не имею, почему именно вас назначили ее куратором.

Лея замолчала.

Алекс, не будь он мудаком, тоже промолчал бы, но…

– У меня высокая квалификация, – с ехидной, ядовитой улыбкой ответил он.

Лея так и не донесла эклер до рта.

– Я провела с этими детьми шесть лет своей жизни, профессор. Так что не вам говорить о квалификации.

– Но вот вы сидите здесь и едите эклер, в то время как куратором группы Б–52 выступаю именно я.

Периот положила десерт на тарелку, вытерла губы и уже собиралась, судя по движению руки, перевести кредиты на счет “Шхуны”, как Алекс прокашлялся.

– Нарушать сделку с черным магом, мисс Периот, это очень плохое решение. А мы с вами как раз таки заключили сделку.

– Вы мне угрожаете?

– Готов принять вызов эспера в любое удобное для вас время, мисс Периот. Но, скорее, просто констатирую факт. Кофе плюс эклер в виде комплимента за информацию о Лео Стоуне.

– А остальные вас не интересуют? Они тоже необычные маги.

– Остальные не способны оставить ожог на руке светлого мага.

– Но, может быть, на руке черного мистика…

Улыбка Алекса превратилась в кровожадный оскал, а за его спиной задвигались тени. Периот вздрогнула и отодвинулась.

– Простите, профессор Думский, – процедила она, отодвигая от себя кофе, – я немного забыла, что разговариваю с черным магом.

– Ничего страшного, эспер.

Глаза Леи сверкнули недобрым огнем, но она сдержалась.

А жаль…

Ничто так хорошо не губит связи с людьми, чем то, когда ты проклинаешь их во время боя так, что они еще месяц из больницы вылезти не могут.

Во всяком случае, раньше эта тактика Дума не подводила.

– Как вам уже сказал ректор, у него раздвоение личности, если говорить обывательским языком. Триггер, который может заставить Леонарда выйти наружу – вред, причиненный его друзьям или ему самому.

– Вред, значит… А что скажете про самого Леонарда?

– Смотрели “Молчание ягнят”?

– Разумеется, – чуть возмутился Алекс.

– Вот отрежьте от образа Ганнибала все, кроме крайней жестокости и интеллекта, и получите Леонарда Стоуна. – Алекс чувствовал в словах Леи не страх, а скорее – огромную настороженность. Как у дрессировщика, окруженного тиграми. – Его предельный уровень силы неизвестен и…

– Как это возможно? – перебил Алекс.

– Вот так и возможно. Каждый раз, когда он выходит на свет, то обладает разным потенциалом. Некоторые психологи сделали вывод, что уровень его возможностей прямо пропорционален степени угрозы, которая существует для него или его друзей.

– Надо же… – протянул Алекс. – Интересно, откуда у него все это.

– От матери и отца. – Лея произнесла эти слова с явной ненавистью.

– Они тоже были шизофрениками?

– В какой-то степени, – мисс Периот погрузила взгляд куда-то на дно чашки с кофе. – В семь лет Лео впервые примерил платье, и тогда… его просто побили. Ремнем. С железными бляхами. А в десять, когда из школы позвонили и сказали, что увидели его целующимся с мальчиком в закрытом классе, то… Семнадцать переломов, профессор Думский. Врачи наложили порядка сорока швов.

– Отец?

– И мать.

Дум хотел было выругаться, но сдержался. Робин учил не выражаться при дамах.

Странно, вообще-то раньше это Алекса не останавливало.

– И это в просвещенном Маэрс-сити.

– Это в непросвещенном Хай-Гардене, – поправила Лея. – Вы, возможно, не знаете, но это такой район в трущобах города. Там живет всякое… отребье, если быть откровенной. Там же вырос и Лео. А вместе с ним и Леонард.

– Что стало с его родителями?

– А вы не догадались? – вопросом на вопрос ответила Периот. – Когда они решили “продолжить воспитание”, проснулся Леонард и… Лео до сих пор считает, что его родители умерли в пожаре.

Алекс все же не сдержался.

– У остальных детей, профессор, судьба не лучше. Весь клан Чжина был уничтожен охотниками за древними реликвиями. Трэвис страдает амнезией. Он не помнит, что с ним происходило до десяти лет. И вот уже восемь лет пытается отыскать своих родителей. Эли… она внебрачная дочь. Ее мать умерла на пороге больницы, так и не дождавшись помощи, а отец взял к себе, просто чтобы не портить реноме. А Мара… она полукровка. Думаю, то, что она с радостью при первой возможности переехала в “Райзен”, говорит само за себя.

М-да…

– И что, мисс Периот, вы хотите, чтобы я бросился жалеть этих детишек? Так вот – дерьмо случается, мисс Периот. Причем – в жизни каждого. Я просил вас рассказать мне о Леонарде, чтобы я знал, что в случае чего могу с чистой совестью прибить этого ублюдка, а не выкладывать мне всю подноготную “бедных сироток”.

Периот вскочила на ноги. Стул, вылетев из-под ее ног, пролетел куда дальше, чем позволила бы инерция.

Персиковые волосы Периот снова подрагивали.

– Вы действительно, – прошипела она, – черный маг.

– Полноправный, – Алекс отсалютовал кружкой чая так, словно это был бокал вина, – со всеми регалиями. Могу показать, кстати. Но делать это проще в обнаженном виде.

– Да как вас в клетке еще не заперли!

– Ну вашего-то Лео держат на воле, – пожал плечами Дум, – вот и я как-то справляюсь.

– Подонок!

– Ага.

Периот хлопнула ладонью по столу, вскинула сумочку на плечо и широкими шагами направилась в сторону выхода.

– Держите их подальше от турнира, профессор, – процедила она сквозь зубы около самого выхода, – или…

– Или что?

– Или я вас убью.

Прозвенел колокольчик, и персиковые волосы унеслись куда-то за поворот.

Напротив Алекса уселась Вишенка. Лучезарная и улыбающаяся.

– Она тебе действительно так нравится, Алекс?

– Ой, иди ты на…

* * *

– Итак, господа, думаю, наша первая тренировка прошла не очень качественно.

Студенты молча смотрели на профессора, стоявшего за кафедрой в аудитории Б–52.

– Так что перед тем, как приступить к следующей, выдаю вам всем задание… Вынимаем линзы и складываем вот в эту коробку. Неделю будете ходить на занятия без них.

– Что?!

– Да как мы?!

– Это вообще невозм…

– Возможно или невозможно, – перебил профессор, – меня не волнует. Или вы уже передумали побеждать на турнире?

Глава 48

Алекс опустил подножку байка и привычным щелчком пальцев отправил сигаретный окурок в стоявшую около автобусной остановки урну.

– Пижон, – прокомментировал действо Грибовский.

Последнюю неделю, которую Дум возился с пятеркой выкормышей светлого аналога школы “Фаллен”, он не получил ни весточки от Гвардии.

– А я надеялся, тебя не откачают, – с лицом мрачнее тучи ответил Дум.

Грибовский, хмыкнув, оттолкнулся от своей спортивной машины, на которую все это время опирался. Пройдя мимо Алекса, он похлопал его по плечу и сочувственно промычал:

– Не судьба, дорогуша… не судьба.

Алекс закатил глаза и последовал за лейтенантом. Фарух, как и обещал, договорился со своим контактом, так что пришло время получить несколько ответов на парочку вопросов.

Звучит, конечно, так себе, но что поделать.

Неделя нервотрепки с магами, которые без линз ничем от смертных не отличаются, это тот еще карнавал. Алекс и подумать не мог, что тренировать вроде как способных студиозусов будет так непросто.

Адрес, который выдал Фарух, приходился на задворки центрального района. Где-то посередине от кварталов с огромными высотками и Амальгамой-стрит.

Вполне себе фешенебельное местечко с бутиками, где ценник можно было легко спутать с номером телефона. Так что 16 Севен-роуд, небольшое четырехэтажное ветхое здание в стилистике поздней готики, с горгульями и тяжелыми барельефами, несколько выделялось из общей канвы.

– Саймон Шульман, – по памяти зачитывал Грибовский, на ходу закидывая в рот разноцветные драже, – антиквар со стажем контрабандиста. Разыскивается полицией как минимум девяти стран Старой Земли по подозрению в мошенничестве с вывозом реликвий. И, разумеется, в чем даже сомневаться не приходится – черный маг.

Поднявшись по каменным ступеням, Алекс с Грибовским вошли внутрь довольно просторного помещения. В чем-то оно даже напоминало лавку лысого Бромвурда. Только с той разницей, что вместо всякого дешевого хабара здесь под увесистой защитой были выставлены артефакты самого разного назначения.

Под куполами из стекла с адамантиевым напылением (на каждый такой требовалась отдельная лицензия), окутанные вихрями серьезной магической защиты, они даже слегка поблескивали от количества магии, в них содержащейся.

В самом зале было выставлено не так много предметов, остальное, скорее всего, только по каталогу и только проверенным клиентам.

А львиную долю, как догадывался Дум, только членам организации “Бездна” за золотые монеты…

Но даже то, что стояло на всеобщем обозрении…

Небольшой алый дневник… нет-нет, вовсе не принадлежащий перу Тома Реддла, но все равно – содержащий в себе злого духа. Условно разрешенный артефакт, стоимость в двести сорок восемь тысяч кредитов. Такой разве что для коллекции какому-нибудь безумцу да и сго…

– Дзинь-дзинь, – звенел колокольчик звонка, по которому гвардеец беспощадно стучал ладонью. Грибовский миновал витрины и стеллажи так, словно не видел в этом обилии ничего особенного. Что и поспешил подтвердить на словах. – Не глазей, Алекс. Здесь ничего такого нет.

– Ничего такого?! Да здесь…

– Если будешь хорошо себя вести, то так и быть, дорогуша, выбью тебе пропуск в схрон конторы. Вон там всякого дерьма навалом – хоть экскурсии устраивай.

В том, что в недрах Гвардии полно дерьма, Дум не сомневался, но вслух высказаться не успел.

На звон из темного коридора, уходящего вглубь здания, вышел весьма колоритный персонаж. Низкого роста, с залысиной, горбинкой на носу, моноклем, прикрывающим бегающий, маслянистый правый глаз карего цвета. Вместо левого – стекляшка не лучшего качества, но, видимо, с ней были связаны какие-то особые воспоминания, потому как вряд ли человек, владеющий таким заведением, не мог позволить себе иного.

В костюме, шитом по индивидуальному заказу (это наметенный взгляд Алекса сразу определил) с жилеткой, он держал большие пальцы в карманах и взирал на всех с видом того, кто может продать даже позавчерашний мусор на свалку.

В общем, вид весьма стереотипный, что немного разочаровало Дума. Как он знал с доподлинной точностью – в нем и самом текла кровь Соломонова. Во всяком случае – в какой-то ее доле.

– Добрый день, мистер Шульман.

– Он был добрый, гвардеец, – а говорил антикваришка без всякого намека на акцент, чем очень сильно выбивался из образа. – Но вот ко мне в магазин заявились вы, и степень хреновости этого дня возросла с нуля до десяти. По пятибалльной шкале.

– Ну, я бы не сказал, что бизнес идет…

– Бизнес идет как надо, – перебил лысеющий еврей. – И таки не вам говорить мне за бизнес, юноша. Кто за него говорит, тот на тайные конторы не горбатится и на побегушках не бегает.

Грибовский поднял ладони.

– У вас есть то, за чем мы пришли?

– Вы про дерьмо? Ну так обратитесь в свою контору – только что с ваших слов услышал, что его там предостаточно.

Грибовский, несмотря на то что ему открыто хамили, только улыбался и слегка посмеивался.

Алекс же посмотрел на свои руки. После того, как он провел неделю, пытаясь втолковать детишкам, которые отродясь магии без линз не воспринимали, как обходиться без техники, он и сам стал немного лучше ее чувствовать.

Так вот, пальцы его покалывало. Это можно было бы списать на защитную магию вокруг артефактов. Вот только плюс ко всему Алекс чувствовал явный запах серы и мокрой листвы.

– Мистер Шульман, – кажется, Грибовскому нравилась эта небольшая пикировка, – мы пришли от Фаруха. И вы это прекрасно знаете. Так что давайте не будем ходить вокруг да около. Нам нужна информация о сфере Посей…

– В этом мире, юноша, даже та субстанция, которую вы столь любезно упомянули, не бесплатна, – перебил, поправляя монокль, антикварщик. – Так что, если вам что-то из-под меня требуется, извольте подложить немного кредитов.

– Немного – это сколько?

– Двадцать пять тысяч, и я буду целиком и полностью расположен к тому, чтобы рассказать двум деткам несколько сказок на ночь.

– Двадцать пять тысяч?! Да ты обалдел, старый еврюга!

Пока шел горячий торг, в котором как Саймон, так и Грибовский вспоминали предков друг друга вплоть до какого-то там колена, Алекс ходил вокруг выставленных предметов.

И вроде все было нормально. Ни трещинки на полу, ни пылинки в углу, все заклинания в идеальном состоянии, каждый купол начищен и отдраен. Даже пожарная служба, приди она сюда за взяткой, не смогла бы и носа подточить.

Но Алекс еще никогда не видел помещения, к которому не смогли бы придраться пожарные.

Просто потому, что они требовали идеала, который в природе не встречался.

Даже магия не могла бы навести здесь такой порядок.

Во всяком случае – настоящий.

– Черт, – процедил Алекс, – только не это…

Он достал из внутреннего кармана платок, после чего, убедившись, что на него не обращают внимания, завернул в ткань сигарету и подошел к прилавку.

– Двенадцать тысяч, Саймон, и моя безграничная благ…

– Мистер Шульман, – Алекс отодвинул Грибовского плечом в сторону и положил на прилавок сверток, – не скажете, пожалуйста, что находится в этом платке?

Единственный глаз Шульмана под моноклем слегка заблестел и забегал из стороны в сторону, будто антикварщик в срочном порядке пытался найти выход.

– Откуда мне это знать, мальчишка?! Да и при чем здесь твой вонючий платок?

– Спрошу второй раз, мистер Шульман, что в этом платке?

Антикварщик заскрежетал зубами, а его правая рука начала конвульсивно подергиваться.

Грибовский потянулся к револьверу.

– Вы хотели узнать о мяче Посейдона, да?

– Я слышал, его называют иначе.

– Эти идиоты! Артефакт называется именно мячом Посейдона! Он играл им с русалами в…

– Спрошу в третий раз, мистер Шульман, что в платке?! – с нажимом, добавляя в каждый звук своих слов волю, спросил Алекс.

Теперь Шульман задергался уже полностью. Натурально как в эпилептическом припадке. Монокль выпал из глазницы и покатился куда-то по полу.

– Сиг… сигар…

– Стреляй! – выкрикнул Алекс, волей создавая перед собой огромную черную печать, чем-то похожую на щит.

Грибовский, не спрашивая и не раздумывая, нажал на курок.

Впервые Дум видел зачарованный волшебный револьвер в действии. Стоило Грибовскому надавить на спусковой крючок (он выхватил пистолет из кобуры так быстро, что Алекс не увидел ничего, кроме смазанных движений), как перед дулом кольта, накладываясь друг на друга, вспыхнули десятки печатей, а затем изнутри выскользнул поток алого свечения, мгновенно превратившийся в сверкающее магией заклинание “Копье Ланселота”.

Один его жар был достаточно силен, чтобы заставить вздрогнуть защитное заклинание Алекса. Созданное из чистого пламени и света, заставляя загореться почти весь воздух в зале, оно вонзилось в грудь антикварщику и утащило его внутрь темного коридора, где на секунду вспыхнуло яростным вихрем света и огня, пробившего здание насквозь и рассеявшегося где-то у самого неба.

Зафиксировано заклинание: “Копье Ланселота” школ огня и света. Насыщенность УЕМ – 3742.

– Оху… можно, – выругался Алекс, поднимаясь на ноги. Вместо идеального выставочного зала он стоял посреди полной разрухи. Разломанные доски пола, разбитые купола, поврежденные артефакты и реликвии. Несколько дыр в стенах, кислотные разводы и ожоги, остаточные вспышки заклинаний.

– Это не я, – тут же открестился Грибовский.

– Не ты, – кивнул Дум. – Бездна… старый Шульман не сдался без боя.

– В смысле? Погоди… это что, была иллюзия?! Тогда кто стоял за прилавком?! Кого я тут только что застрелил?

Алекс вместо ответа лишь указал пальцем на темный коридор, в котором теперь мелькали редкие огненные вспышки.

– Я бы не был так уверен, что ты его застрелил.

– Да кого его, мать твою?!

– Демона, Грибовский. Очень злого, очень могущественного, очень недовольного нами демона.

И будто в подтверждение слов Алекса, очередная огненная вспышка выхватила на мгновение из тьмы силуэт, который еще долго будет сниться Думу в не самых приятных снах.

– РУАР! – С мощным рыком четырехметровая тварь, разбивая дверной косяк плечами, ворвалась в то, что некогда было выставочным залом.

Глава 49

– Что это за тварь?! – Грибовский, может, по наитию, а может, сработали инстинкты, не стал выпускать второй патрон в монстра. Вместо этого он отпрыгнул в сторону и, уйдя перекатом, укрылся за обрушенной статуей какого-то древнего бога.

Подобная предосторожность спасла им обоим жизни.

Алекс, мгновенно упав на колени, с силой хлопнул ладонями о пол. От его пальцев разошлись вспышки алых искр. Сливаясь воедино, они образовали печать, не похожую ни на одну из тех, которую можно было встретить в исполнении человеческих магов.

Ошибка… Ошибка… Структура не может быть опознана! Сведения переданы в служебные органы!

– Перехватить сообщение! – взревел не своим голосом Грибовский. – Алекс, мать твою, что ты творишь?!

Дум же молча прикусил губу. Капли его багряной крови упали на внешний периметр печати, и та натурально взревела. Гул и грохот выбили из ставень те остатки стеклопакетов, что там еще остались. Молнии всех цветов спектра, смешиваясь в единое непотребство хаотичного разнолепия, волнами понеслись изнутри печати наружу.

Такова была даже не демонология, а…

– Это магия демонов, – прошипел Алекс, чувствуя, как силы уходят сквозь него, словно через разбитые песочные часы. Его второй, не темно-лиловый, а багряный пылающий источник мог выдержать лишь несколько таких заклинаний…

С очередной каплей крови печать завибрировала и молнии сплелись в огромную когтистую лапу, которая сдавила ревущего монстра за мгновение до того, как его исполинский меч обрушился на голову Алексу.

Тварь выглядела почти как человек. Только ростом под четыре метра и два с половиной в плечах. Плечах, покрытых золотой броней. Как, собственно, и козлиные ноги с копытами, и руки-лапы вплоть до самых когтей. Лишь серокожий мускулистый торс был обнажен перед взглядом и оружием.

В правой руке демон держал меч, состоящий из двух широченных лезвий, между которыми пролегало пустое пространство.

Лица или морды у твари видно не было. Хотя Алекс вообще сомневался, что оно могло там присутствовать. Его демону заменяла пластина литого металла и волосы, которые больше напоминали иглы дикобраза.

– Так, значит, это правда. – Грибовский чисто машинально осенил себя священным знамением. Алекс скрипнул зубами от резкой вспышки жгучей боли. Печать вздрогнула, и меч твари опустился чуть ниже. – Ты действительно можешь…

– Лейтенант! Это демон-солдат из второй сотни легионов! – Алекс позволил своему алому источнику влить в печать еще силы. Когтистая лапа кровавых молний стала плотнее, а демон издал какой-то металлический звук, похожий одновременно на рык и лязг стали. – Он в десятки раз мощнее той твари из музея!

– Так бы сразу и сказал. – Грибовский выставил перед собой револьвер и прицелился.

– НЕТ! – не своим голосом закричал Алекс. – Этот демон умеет абсорбировать магию!

– Проклятье! – Грибовский крутанул револьвер на пальце и вернул в кобуру. – Сколько его продержишь?

– Восемь секунд.

– Мне хватит и четырех, – кивнул лейтенант.

Он поднялся из-за укрытия и вытянул вперед левую руку, на запястье которой блестела металлическая бляха поверх широкого браслета из сыромятной кожи.

– Снятие печати, – приказным тоном произнес он. – Авторизация – воин Гвардии, Джулидор Грибовский.

– Джули… блин… дор?!

– Родители были накуренные, когда мне имя придумывали, – пожал плечами рыжеволосый… действительно воин.

Металлическая бляха на его браслете вспыхнула серебристым сиянием, после чего окутала всю левую руку и, вытягиваясь, превратилась, как сначала подумал Дум, в брусок металла.

Но когда сияние исчезло, Алекс смог разглядеть огромный, широкий клинок. Длина лезвия без двадцати сантиметров два метра, шириной – в мужскую ладонь. Вместо гарды барельеф козлиного черепа с рогами, вытягивающимися спиралями на пятнадцать сантиметров в разные стороны.

– Не смотри с таким скепсисом, дорогуша, – Грибовский закинул в рот “Скиттлс” и принял, как догадался Дум, атакующую стойку, – наш оружейник большой фанат Devil May Cry.

– Чего-чего он фанат?

– Серость… отпускай этого парнишку.

Алекс посмотрел на четырехметрового демона “парнишку”. Даже без просьбы лейтенанта он бы не смог удерживать тварь еще хоть сколько-нибудь времени, не рискуя при этом полностью иссушить свой второй источник.

Дум, одновременно с тем, как отнял ладони от пола, толчком обеих ног отправил свое тело в короткий полет. Этого как раз хватило, чтобы исполинский клинок твари вместо его головы рассек доски паркета, прорубая дыру в темный подвал.

– Что ты знаешь о польке, дорогуша?! – С весьма своеобразным боевым кличем Грибовский, размахивая огромной железякой так, будто она ничего не весила, ринулся в бой.

Плечом врезавшись куда-то в район детородного органа демона, он… нет, не сломал себе ключицу и реберную клетку. Рыжеволосый, простой человек, обладающий всего шестью сотнями УЕМ, отбросил огромного, весящего несколько тонн демона на три метра в сторону.

Причем, не удовлетворившись достигнутым результатом, Грибовский оттолкнулся от пола и, взмыв под самый потолок, обрушился в страшном рубящем ударе на потерявшую равновесие тварь.

Его двуручный, чуть менее монструозный, чем у демона, меч, рассекая воздух, оставляя позади себя дымчатый след, впился в плечо потусторонней сущности.

Не без труда разрубив доспехи, которые не взял бы даже артиллерийский залп, он увяз в плотных мышцах монстра. Демон взревел, его зеленовато-черная кровь брызнула фонтаном в разные стороны.

Свободной рукой, сжав пальцы в когтистый кулак, он ударил Грибовского в грудь. И такой удар должен был по меньшей мере пробить человеческую плоть насквозь, но вместо этого “просто” отбросил гвардейца к противоположной стене.

Врезавшись в нее спиной, пробив в каменной кладке несколько трещин, Грибовский легко, как кошка, упал на мыски ног, а затем ринулся с криком в очередном рывке.

Оправившийся демон не остался стоять на одном месте и, едва ли не копируя движения своего визави, так же бросился в атаку. Его двулезвийный клинок описал широкую дугу. Так быстро и стремительно, что Алекс едва успел заметить, когда началось и где закончилось это стремительное движение.

Грибовский же рыбкой прыгнул под этот удар. Едва не касаясь носом пола, он пролетел в дюйме под лезвиями, а затем, изгибаясь ужом, хлопнул по полу ладонью и, подбрасывая себя в воздух, крутанулся юлой.

Юлой со смертельным шипом в виде почти двухметрового меча из, как уже догадался Алекс по покалыванию пальцев, адамантия.

Зачарованного, мать его, кровью драконов адамантия. Иначе как еще объяснить то, что меч загорелся желтым пламенем, которое не только превратило огромного демона в ленточный фарш, но и поджарило его до состояния испорченного бифштекса, поданного прямиком из ада.

Приземлившись на пол, Грибовский смахнул со лба налипшие от пота волосы и, вонзив меч рядом с собой, оперся на него с довольным видом.

Тварь, ну или то, что от нее осталось, дымилась на полу, постепенно растекаясь смесью мистической плазмы и слизи – тем, во что превращалось все потустороннее, когда лишалось жизненной силы.

– По сравнению с Прагой этот малыш даже на разминку не сгодится. – Грибовский сморкнулся на останки павшего монстра.

Дум молча переводил взгляд со смертного на его меч, затем на демона и обратно.

Гвардия, чтоб ее драли… Наивно было полагать, что в ней могут работать практикующие шестого уровня.

– Кстати, дорогуша, спасибо за помощь. Нормально отдохнул, пока я “дантил” этого демонюку?

– Дантил? Стоматологические шутки?

Грибовский выругался.

– Ты действительно не знаешь, кто такой Данте из агентства Devil May Cry, дорогуша?

– Понятия не имею.

Грибовский выругался еще раз.

– И этот человек работает демоноборцем в отделе Гвардии по…

– Я не работаю в Гвардии, – перебил Алекс. – И раз уж ты так легко порешил этого “малыша”, то вон те у тебя явно не вызовут никаких проблем.

– Те? Какие еще те, Дум?

Вместо ответа Алекс молча указал на темный коридор, из которого медленно, бочком, очень комично, если бы не так смертельно, выбиралась четверка таких же монстров.

Грибовский выдернул из пола меч и встал спиной перед Алексом.

– Призыватель мог далеко уйти? – серьезным тоном спросил лейтенант.

– Вряд ли, – ответил Алекс. Вокруг его левой руки вспыхнуло хаотичное свечение, внутри которого сложно было определить цветовую гамму. – Но один ты с ними…

– Тогда догони эту мразь, – рыжий сплюнул и растер слюну мыском ковбойских сапог, – с этими я разберусь.

– Уверен?

Вместо ответа Грибовский только мотнул головой в сторону выхода.

Алекс не стал спорить и отправился на улицу.

– Эй, дорогуша!

– М?

– Не сдерживайся, – Алекс не видел, но чувствовал, что Грибовский сверкнул хищной улыбкой, – ты сейчас не в музее, полном детишек, так что – не сдерживайся. Все остальное Гвардия возьмет на себя.

Теперь пришел уже черед Алекса растягивать улыбку в лихом пиратском оскале.

Глава 50

Выйдя на улицу, оставив шум битвы позади, Алекс наклонился и вытер с подошвы туфель немного черной, густой слизи. Помяв ее между пальцами, он мягко на нее подул.

С губ Дума сорвались искры и подожгли субстанцию. Та мгновенно вспыхнула зеленым пламенем и исчезла в сфере густого дыма. Та, шаром покоясь на ладони Дума, затем начала бугриться, пузыриться, пока не превратилась в жуткого вида птицу.

– Найди мне своего хозяина, – приказал Алекс.

Птица задергалась, будто пытаясь высвободиться из пут воли Дума, но тот не дрогнул. Он уже давно не был новичком в черных магических искусствах и тем более не в демонических.

Что же об оговорке лейтенанта, то… он подумает позже о том, как один из главных секретов его жизни стал известен Гвардии.

Птица в итоге, покорившись воле Алекса, сорвалась в полет и понеслась по пустующему в такой час проспекту. Лишь редкие машины проезжали мимо, но услышав шум из антикварного магазина, спешили убраться как можно дальше и как можно быстрее.

Впрочем, Дум слышал сирены. Кавалерия уже близко.

Подбежав к байку, Алекс запрыгнул на сидение и, крутанув ручку газа, пяткой отбросил подножку. Чоппер, поднимаясь на дыбы, мгновенно сорвался с места в карьер и бросился вниз по улице.

Ветер, заставляя глаза слезиться, бил прямо в лицо, но Алекс отмахнулся от него в прямом и переносном смыслах. Перед его ним, закрывая от камер, маячил прозрачный лишь со стороны смотрящего черный туман.

Внимание! Использовано запрещенное заклинание “Пелена мертвеца” школы тьмы и смерти. Потребление УЕМ: недоступно.

Если уж Гвардия брала все на себя…

– Где же ты… – Алекс оглядывался по сторонам, пытаясь понять, куда вела его птица. Они мчались прочь из центрального района. Миновали вантовый мост через главную речную артерию Маэрс-сити и оказались в Финансовом районе. Месте, которое не минует ни один туристический маршрут.

Именно здесь небо подпирали самые высокие небоскребы, включая принадлежащие аристократии Атлантиды.

Сердце джунглей из стекла и стали, в которых, если бы не гигантский парк на краю района, невозможно было даже с лупой отыскать хоть одну живую травинку.

Алекс мчался прямо по разметке, не обращая внимания на редкие вопли клаксонов и визг тормозов. Хотя чем ближе к богатеям, тем больше этих звуков становилось и тем дороже были магокары, которые их производили.

– Нашел. – Алекс, разворачивая чоппер, резко затормозил. Проскользив по специальному покрытию, которое уже мало чем напоминало привычный асфальт, он смотрел за тем, как высокий, скрытый тенями человек ласкал льнущую к нему дымчатую птицу.

Лицо его закрывала маска.

– Кто ты такой?! – громко и твердо спросил Алекс.

Его нисколько не волновало, что они стояли посреди восьмиполосного оживленного проспекта.

Что с каждой стороны улицы на них смотрели сотни пар глаз и десятки камер. Машины огибали их рыбьими косяками, а света от неона и дисплеев на различных рекламных бордах и клубных вывесках было достаточно, чтобы спутать глубокую ночь с легкими сумерками.

Маска, еще раз погладив птицу, сжал пальцы вокруг ее тонкого горла и развеял заклинание.

Для любого непосвященного ничего удивительного не произошло, но вот Алекс… он не был уверен, что смог бы так же легко развеять подобное поисковое заклинание.

– Кто ты…

Дум не договорил. Маска вытянул перед собой ладонь, и десятки алых печатей сформировались перед ним единой непроницаемой стеной.

Так же как и в случае с лавкой, это была не демонология.

Магия демонов.

Такая же чистая, как у самого Алекса.

– Невозможно… КТО ТЫ?!

Вместо ответа печати вспыхнули цветами хаоса и из них вырвалась ревущая, источающая черный дым и серые молнии, клыкастая пасть. Она накрыла собой четыре из восьми полос.

Машины, которым повезло быть задетыми лишь ее боком – туманом и молниями, разлетались в стороны пустыми консервными банками.

Люди начали кричать. Они убегали кто куда – роились, как муравьи в разрушенном муравейнике. Впрочем, за одно мгновение город и предстал перед Алексом в таком виде.

Машины, взмывая в воздух, падали на витрины бутиков, влетали внутрь ресторанов и клубов, разбивали окна офисов вплоть до высоты в восемь этажей.

Тем, кто оказался непосредственно на пути заклинания, уже невозможно было помочь. Они не вспыхивали факелами, не превращались в груду рассеченного металла. Просто исчезали. Ворохом мелкой пыли. Жертвы не успевали ни вскрикнуть, ни помолиться своим богам.

Дум, будто в замедленной съемке наблюдавший за приближавшейся к нему пастью, увидел, как в пасти монстра исчезает маленький плюшевый котенок, которого все еще сжимала детская рука.

Отняв ладони от руля, Алекс выставил их перед собой.

Обе.

Да, он мог формировать печати чистой волей, но используя руки, он мог насыщать их большим количеством магии за куда меньший период времени.

Перед ним, как недавно перед маской, вспыхнули десятки черных и лиловых печатей. К нему мчалось заклинание, наполненное чистой демонической магией. Нечто такое, к чему не готовили ни в Первом магическом университете, ни на гвардейских полигонах, ни где-либо еще.

Хотя бы просто потому, что считалось, что ни человек, ни один другой представитель разумной волшебной расы не способен использовать магию демонов.

Да и вообще – никто, кроме самих демонов, не способен ее использовать…

Но как бы то ни было, это лишь заклинание. А значит, оно обладало теми же свойствами, что и любая другая магия. Уж Алекс знал это лучше всех остальных.

Мысли понеслись вскачь: “Добавить защиты… повысить температуру… установить ограничение на распад… нейтрализовать влияние стихий… уплотнить… закрутить… пробивающие свойства… узкие щиты…”

Заклинание формировалось перед ним прямо на глазах. Черномагические печати накладывались одна на другую. Из них сочились магия и энергия. Черные ленты свивались перед Алексом в длинное десятиметровое… копье. Копье, почти ничем не отличающееся от витого бараньего рога.

Внимание! Использована незарегистрированная модификация запрещенного заклинания “Рог черного козла” школы тьмы и смерти. Потребление УЕМ: недоступно.

И когда пасть уже почти накрыла собой Дума, в нее вонзилось черное копье-рог. На его кончике вспыхнула серая молния, а затем прозвучал мощный взрыв.

Алекс прикрылся от щебня разбитого дорожного покрытия полой пиджака. Камни, ну или что там это было на самом деле, дробью разлетелись в разные стороны. Они обгоняли сферу черно-багряного пламени, которой взорвались два столкнувшихся заклинания.

Разбивая окна, разрывая металл, они превратили ухоженный проспект финансового района в котлованные ошметки поля боя. Люди кричали и стонали. Алекс увидел несколько эльфов, которые, будучи в шоке, пытались приставить себе обратно оторванные конечности.

Кто-то уже тарабанил окровавленными пальцами по непослушным экранам смартфонов.

И в эпицентре этого хаоса находились две неподвижных и невредимых фигуры. Одна – на хромированном байке, а другая – на сверкающем молниями облаке.

Маска молча, не расщедрившись хоть на какое-то проявление эмоций, развернулся и понесся по дороге на своем облаке.

– Не так быстро! – выкрикнул Алекс.

Он вновь откинул пяткой подножку и, выкручивая ручку газа, бросился в погоню. В его правой руке сверкал алым пламенем длинный хлыст.

Это стоило последних капель второму источнику магии Дума, но он не мог позволить себе упустить Маску снова.

Он должен был убедиться.

Должен был узнать, кто за ней скрывался.

Даже если ради этого придется разнести весь район.

Глава 51

В помещение студенческого общежития, где в данный момент находилась группа Б–52 в своем почти полном составе, внезапно влетел взмыленный Трэвис.

Он бешеным взглядом обвел обеденный стол в небольшой кухне, где в данный момент сидели его друзья. Те пили пиво и играли в настольные игры.

– Вы совсем с ума сошли?! – выкрикнул Трэвис и бросился к кухонным ящикам, явно пребывая в активном поиске какой-то чрезвычайно важной ему вещи.

– Совсем спятил, – констатировала Эли.

Остальные, отвлекшись от статуэток персонажей, фишек и разложенной на столе карты, молча наблюдали за действиями Трэвиса.

– Сидите тут взаперти, – бурчал он. – Да где же он!

– Что ты ищешь? – ровным тоном поинтересовался Чжин.

– Пульт, мать его! Пульт я ищу!

Друзья молча переглянулись, и Мара, так же молча, протянула Трэвису пульт. Но тот был слишком поглощен своими поисками, чтобы это заметить, так что девушке пришлось постучать его девайсом по спине.

– Ну что еще?! – рыкнул рыжий. Он настолько резко обернулся, что едва не выбил пульт из рук девушки, но, увидев искомое, не размениваясь на слова благодарности, выхватил устройство и нажал на кнопку.

На противоположной стене загорелся широкий дисплей.

Сначала все подумали, что это какой-то трейлер очередного многобюджетного фильма, но новостная лента и знакомый женский голос репортера мгновенно изменил их мнение.

– Мы ведем репортаж из центра Финансового района. – Лица репортера видно не было. Да и голос доносился с помехами – мешал шум крутящихся лопастей вертолета. – Как видите внизу, двое магов продолжают погоню прямо на улицах города! По моим сведениями, ни одна силовая структура не признает их своими сотрудниками. Полиция и военные настоятельно рекомендуют держаться подальше от их столкновения.

– Что там происходит…

– Смотрите! – перебил Трэвис. – Просто смотрите!

И, если честно, смотреть было на что. Прямо посреди проспекта, по встречке, как вначале могло показаться, ехал на каком-то устройстве высокий маг в сером плаще и маске. Но когда камера на вертолете брала более удачный ракурс, устройство превращалось на экране в искрящее молниями грозовое облако.

Следом за ним мчался на хромированном чоппере, сверкающем серебром и черной эмалью, второй. Сначала казалось, что его лицо также скрывала маска, но стоило камере чуть увеличить зум, как можно было разобрать в “маске” заклинание явно из стези черной магии.

Галстук-селедка развевался позади байкера. В его начищенных туфлях отражались огни улицы, а дорогущий костюм от Armani Magico выглядел совершенно не “на своем месте”.

– Это ведь…

– Профессор, – перебил Мару Чжин, что было ему абсолютно несвойственно. – Это профессор Думский.

– Что он там делает?! – Эли даже приподнялась с места. – Что вообще происходит?

– Понятия не имею что, – ответил Трэвис. – Но делает он… Просто смотрите. Такое даже в фильмах не увидишь.

Маг в “настоящей” маске, верхом на грозовом облаке, взмахнул рукой. Камера настолько четко схватывала каждое его движение, что можно было разглядеть серые кожаные перчатки, закрывавшие ладони.

Вспыхнули алые печати. Но не огненные или школы крови, а какие-то совершенно иные. От них, даже с экрана дисплея, веяло чем-то жутким, разрушительным и потусторонним.

– Никогда не видела таких знаков!

– Что это за школа магии?

– Понятия не имею…

Из печатей вырвались хищные, извивающиеся, огромные щупальца, вот только вместо присосок они заканчивались жуткими когтями, торчащими из круглых клыкастых пастей.

Отростки выстрелили четырьмя жгутами в разные стороны от мага. Два из них вырвали из тротуара фонарные столбы и, будто копья, метнули их прямо в профессора.

От скорости металл оплавился, а на местах прикосновения жутких заклинаний появились кислотные ожоги. Но преследующий Маску на байке не только не изменил траектории движения, все так же лавируя между испуганными встречными магокарами, он даже скорости не сбавил.

В его правой руке пылал тем же потусторонним алым светом длинный хлыст. Он взмахнул им над головой – плеть, и прежде не меньше пяти метров в длину, вдруг вытянулась на втрое большую дистанцию.

Будто древний змей, сошедший с фресок богобоязненных художников, хлыст, извиваясь, пролетел над машинами и, на лету поймав фонарные столбы, рассек их в мельчайшую, осыпающуюся огненным дождем, расплавленную металлическую стружку.

Не остановившись, вытягиваясь дальше, хлыст потянулся к Маске. Он уже почти лизнул полы его плаща, когда красное щупальце оказалось на его пути и началось сражение двух заклинаний.

Их вспышки взрывами отражались в линзе камеры на вертолете репортеров. Те что-то верещали в микрофон, но студенты не слышали.

Они подозревали, что их профессор не просто так носит титул “черный маг”, но и представить себе не могли, чтобы…

– Посмотрите! Маг в маске схватил машину!

Камера “отъехала” в сторону и зафиксировала то, как алое щупальце обвивалось вокруг недорого семейного внедорожника. Колеса бешено крутились в воздухе, а отец семейства, свешиваясь с поднимающегося в небо авто, спускал вниз парнишку, которого на земле подхватывала жена.

– Ублюдки, – прошипел Трэвис. – Хоть бы кто остановился!

На этот раз даже Эли не стала спорить. Соседние авто, даже не думая притормозить, спешили убраться как можно дальше. И это при том, что в Маэрс-сити магов обитало восемьдесят процентов от всего числа горожан.

А значит, четыре из пяти машин имели за рулем полноправного волшебника…

– Боже! – воскликнула репортер. – У него не получится! Не получится!

Отец семейства, уже на расстоянии четырех метров от земли, пытался дотянуться до протянутой ему из салона маленькой ладошки. Их пальцы почти соприкоснулись, когда машину тряхнуло и она разом подлетела еще метров на семь.

Не удержавшись, мужчина сорвался и упал на землю, прямо под ноги жене и пареньку лет восьми. Женщина истошно вопила и пыталась броситься сквозь плотный поток следом за утянутой щупальцем машиной, но ее изо всех сил удерживал сын.

Камера выхватила, как из машины едва не вывалился еще один мальчик. Лет пяти.

Он сжимал в руках куклу мужчины в синем трико, красном плаще и с буквой “S” на груди.

Увы, в этом мире не существовало супергероев.

Только суперзлодеи.

Маска, взмахнув рукой, швырнул машину в преследователя.

Репортер что-то закричала, а внедорожник, футбольным мячом пролетая над проспектом, устремился прямо к профессору.

Мара и Эли прикрыли рты ладонями, а парни, даже Лео, сжали кулаки.

Было понятно, что единственным вариантом у профессора, чье заклинание сражалось с одним из щупалец, было увернуться, но тогда ребенок в машине…

Что же, его смерть будет быстрой и…

Преследователь, отняв руку от руля, вытянул ее перед собой. Он ехал по прямой на безумной скорости и при этом держал равновесие исключительно благодаря коленям.

– Это точно не кино? – с сомнением в голосе спросил Лео, но на него никто не обратил внимания.

Все как прикованные следили за тем, что сделал профессор. Перед ним вспыхнуло несколько черных как смоль, буквально источающих тьму печатей. Они засияли силой и энергией, после чего камера задрожала. Тысячи, десятки тысяч кожистых крыльев захлопали, заглушая звуки погони и проспекта.

Огромная стая летучих мышей, рожденных из черного тумана, бросилась на машину и, окутав ее единым полотном, не без труда сначала отклонила с линии удара, а затем и переместила на тротуар.

Пешеходы, бросившись было врассыпную, осторожно подошли к машине и открыли дверь, которая до этого болталась на одних только петлях.

– Слава богу, с мальчиком все в порядке! – воскликнула репортерша.

– Богу? – Мара нервно тарабанила пальцами по столу. – Скорее, диаметрально противоположной сущности.

– Смотрите! – Трэвис вскочил с места и указал на дисплей. – Сколько может потреблять УЕМ такая магия?!

– Не знаю, – покачала головой Чжин, – но больше, чем мы можем себе представить.

Проспект заканчивался Т-образным перекрестком, тупиком в котором служил небоскреб на шестьдесят восемь этажей. При этом он был настолько широким, что закрывал собой обзор следующей улицы.

Но Маску это, видимо, не останавливало.

Он, не сбавляя скорости, летел в сторону небоскреба. При этом три из четырех щупальца, слившись воедино, вонзились в асфальтовое покрытие и прочертили в нем глубокую борозду, пересекавшую весь проспект.

Машины визжали тормозами, сталкивались, пытаясь не напороться на острые зубья породы, которая клыками вздыбилась прямо у них перед капотами.

Борозда глубиной и шириной метр на метр стала естественной преградой между Маской и его преследователем.

– Что он творит?!

Профессор, развеяв свой алый хлыст, вцепился в руль обеими руками и, кажется, крутанул ручку газа.

Лавируя между экстренно тормозящими магокарами, он мчался вперед. И когда до провала оставалось не больше нескольких метров, перед его лицом сформировалась маленькая печать, из которой выстрелил черный луч.

Он ударил в здоровый пикап, открыв крышку его “багажника”. По ней, словно по трамплину, байкер взлетел в небо и, перелетев через борозду, оказался около въезда на подземную парковку небоскреба.

Вот только Маска уже был впереди.

Не только в горизонтальной плоскости, но и в вертикальной.

Если раньше его грозовое облако мчалось над дорогой, то теперь точно так же – над стеклянным покрытием небоскреба.

– Это конец, – выдохнул, опускаясь на стул, Трэвис.

– Вряд ли, – тихо проговорил Чжин.

И, будто стремясь подтвердить его слова…

Глава 52

Алекс посмотрел над собой. Маска, кем бы он ни был, обладал просто невероятными запасами УЕМ, либо, что вероятнее, использовал какой-то артефакт, который и создавал это облако. Иначе как еще можно было объяснить то, что он так легко преодолел силу притяжения и полетел в небо?

– Думаешь, оторвался?

Дум, надкусив губу, вытер ее большим пальцем и провел по бензобаку мотоцикла. Кровавые линии, которые он оставлял на черной эмали, постепенно принимали очертания некоей печати.

– Надеюсь, Робин, это не было очередной твоей байкой…

Алекс еще никогда прежде не пробовал провернуть подобный трюк, но если верить Локсли… Хотя – верить Локсли… И тем не менее, другого выбора у Дума не было.

Накрыв ладонью кровавую печать, он обратился к тем крохам силы, что еще теплились во втором, миниатюрном источнике.

– Ash’Mat’Nadok! К тебе взываю я – черный маг Александр Думский. Плоть от плоти Соломонова. Кровь от крови укротителя твоего! Услышь мой зов! Услышь мою кровь! – Алекс чувствовал, как источник внутри него дрожит под той силой, что на него обрушивалась. Рядом, буквально в нескольких метрах, прямо на самой ткани пространства появился огненный, длинный разрез. – Ключами от врат, ведущих за Грань, я взываю к тебе! – Сухой ветер закружил обрывки газет и мусора. – Печатями Соломона я сковываю тебя! – Огненный разрез задрожал и начал расширяться. Послышалось жуткое, неестественное ржание. Дум, вливая последние крохи алой энергии, произнес заключительные слова. На древнем языке, которым пользовались маги еще тогда, когда большинство людей жило в ямах и пещерах. – Bva l'evlm hzh any pvnh alyk, Ash’Mat’Nadok!

Огненные вихри вырвались из разреза. В них звучало ржание, из-за которого дрожали лопающиеся от жара стекла и плавился металл, и копыта звенели разбитыми набатами разрушенных церквей, превращая тротуар в жидкую лаву.

Огромный, выше автобусной стоянки; черный, как самый темный из провалов; с желтыми, пылающими глазами; с пастью, полной острых, изогнутых клыков; мускулистый настолько, что можно было увидеть каждое отдельное волокно; вместо гривы и хвоста над копытами и под животом – ревущее, яростное красное пламя.

Таков был демон Ash’Mat’Nadok.

Алекс заглянул ему в глаза и почувствовал удар по своей душе. Ему захотелось опуститься перед демоном на колени и, вырвав собственное сердце из груди, протянуть в дар столь могучему создан…

– Подчинись воле моей, Ash’Mat’Nadok! – Дум вытянул перед собой окровавленную ладонь. – Подчинись крови моей! Отправляюсь со мной на охоту или вернись туда, откуда я тебя призвал!

Конь поднялся на дыбы и заржал.

Давление стало только сильнее.

Но по сравнению с Балтаилом… это была лишь детская забава.

– Жалкое создание, – прорычал Алекс, – огрызок бездны на задворках реальности. Ты лишь слуга моей воли и разума! Ты ничто и никто! Бесплотный отверженный, порождение иллюзии! Подчинись мне!

Алекс ударил ладонью по печати на бензобаке, и адский конь, продолжая бить огненными копытами о воздух, вдруг преобразовался в линию струящегося пламени. Она, сначала войдя внутрь самого Дума, через его руку и ладонь влилась в печать, а затем и внутрь самого байка.

Колеса стали огненными копытами.

Руль – поводьями.

Седло – крупом.

Багажник – хвостом из адского пламени.

* * *

Студенты, как и сама репортер, молча смотрели на происходящее. Они не могли разобрать слов профессора, но тот явно что-то громко кричал.

И тварь, появившаяся из огня, огромная лошадь, став лентой пламени, вселилась внутрь мотоцикла, а затем вернулась обратно, только теперь в броне из хрома и черной стали.

Застучали огненные копыта, и Алекс Дум верхом на монстре, им же призванном и, видимо, подчиненном, продолжил погоню.

Копыта, врезаясь в стекло небоскребов, поднимали мага все выше и выше. Позади него роем кружился ворох мерцающих всеми цветами радуги осколков.

– Кто-нибудь может мне объяснить, что за артефакты используют эти маги?! – надрывалась репортер. – Даже будучи военным репортером, я не могу сказать, что видела что-то подобное!

За столом студентов так же висела гнетущая тишина.

Один только Чжин смотрел на дисплей взглядом человека, который знает чуть больше, чем все остальные.

Маска, все так же мчащийся на грозовом облаке, впервые развернулся непосредственно лицом к преследователю. Не меняя своей абсолютно спокойной позы, он вытянул обе руки, и зажглись десятки алых печатей.

Из них появились самые разные заклинания, но от всех исходило то же ощущение, что и от огненного коня, в которого профессор превратил свой байк.

Разом в преследователя понеслись алые молнии, копья, сферы пламени, сгустки какой-то черноты, хищные птицы и нечто, чему сложно было подобрать описание.

Но профессор все так же и не думал пытаться увернуться или сбросить скорость. Вместо этого он буквально вонзил обе свои руки в огненную гриву рычащего (да-да, именно рычащего) скакуна, после чего поднял их над собой. В каждой его ладони сияло красное пламя.

Будто питчер из высшей лиги, верхом на скакуне, мчащемся по стеклам небоскреба, он сбивал заклинания Маски, метко попадая по ним сгустками пламени из гривы своего коня.

Все это выглядело настолько невозможным, насколько только хоть что-то могло быть невозможным в мире, где магию видели при помощи высокотехнологичных линз.

– Скорее! В сторону! – закричала репортер, но было уже поздно.

Одно из отраженных заклинаний попало в лопасть вертолета, и вещание на какое-то время сменилось помехами.

Студенты повскакивали с мест, но сказать ничего не успели.

На дисплее появилась новостная студия, и диктор, прижимая к уху наушник, сообщила:

– Дорогие телезрители, с нашим специальным репортером Диной Кларк все в полном порядке. Вертолет экстренно садится на площадку больницы святого П…

* * *

Алекс проводил краем взгляда дымный след от уходящего в сторону новостного вертолета.

Отлично.

Меньше свидетелей.

Край небоскреба был все выше, и Маска, выдав очередной залп (сколько же у этого ублюдка УЕМ в запасе?! Он уже истратил запас среднего адепта!), скрылся на крыше здания.

На этот раз Дум, дернув одержимый демоническим конем байк в сторону, попросту уклонился от заклинания. Сгусток черноты врезался в стекло и, пробив его насквозь, ворвался внутрь контрольной рубки, мгновенно превратив сияющий электрическим светом небоскреб в погруженное во тьму здание.

Алекс же верхом на адском коне следом за Маской прыгнул на крышу и… оказался лицом к лицу с огромной гориллой, закованной в броню.

Точной копией той, с которой ему пришлось сражаться в музее.

Позади демона как ни в чем не бывало стоял Маска. Он спустился со своего грозового облака, которое, как выяснилось, было лишь иллюзией, скрывавшей парящего вокруг него ворона.

Дешевый эффект, чтобы никто не увидел довольно редкий артефакт, который он использовал для полета.

Артефакт, который явно могла продать лишь “Бездна”.

Что же, значит, у Дума будет еще несколько вопросов к Фаруху.

– На этот раз мы не в музее, дрочила, – сплюнул Алекс и поднял над собой ладонь. Ему нужно было еще немного силы. Еще чуть больше УЕМ для источника.

На черном кольце вспыхнула маленькая серебристая руна.

– Любишь молнии, ублюдок? – прищурился Алекс. – Ну так получай!

С неба сорвалась черная, почти невидимая на фоне ночного неба, искрящаяся тьмой молния. Она ударила в ладонь Алексу, после чего вытянулась длинным копьем, увенчанным клыкастой волчьей пастью и, сорвавшись в кротком полете, вонзилась в грудь демону-горилле.

Использовано запрещенное заклинание “Молния бездны” школы тьмы. Потребление УЕМ: 1682.

То, как Алекс, который обладал лишь 1200 УЕМ, смог с легкостью использовать заклинание собственной разработки объемом, превышающим резерв его источника, – это совсем другая история.

Заклинание, осыпая крышу небоскреба снопом черных искр, пробило демона насквозь. Горилла сделала неловкий шаг вперед, после чего, так и не успев упасть на гравий крыши, исчезла дымом и вонючей слизью.

– Это еще не все! – Алекс свел ладони вместе. Со стороны могло показаться, будто он молился. Но на самом деле собирался использовать одно из своих самых сильных заклинаний. Только для этого ему нужно было еще силы. Еще больше. Куда больше.

К первой серебряной руне на кольце добавилось еще четыре.

Десять, двадцать, тридцать, пятьдесят…

Сотня печатей зажглась вокруг Алекса. Все они, чернее ночи, ревели от вливающейся в них силы. А затем с криком Дум развел руки в разные стороны, и люди, находившиеся у подножия небоскреба, вздрогнули от инстинктивного ужаса.

Ужаса жертвы перед когтями и клыками хищника.

Волчий вой потянулся над Финансовым районом.

Алекс, сидя верхом на огненном коне, находился в окружении волков, схожих по внешнему виду с тем, которого Дум использовал против Петра.

Только если с посыльным Синдиката имел дело лишь один такой, то здесь их были сотни. Они щерили клыкастые пасти, стучали когтистыми лапами о гравий. На их мордах сияла алая пентаграмма, а крепкие мышцы бугрились под шерстью из черного пламени.

Ошибка… Ошибка… Структура не может быть опознана! Сведения переданы в служебные органы!

“Надеюсь, лейтенант не пустословил, когда говорил, что гвардия возьмет все на себя”.

Одно дело использовать черномагические незарегистрированные или запрещенные заклинания мощью меньше 1000 УЕМ. И совсем другое – использовать слитую воедино черную и демоническую магию мощность в четыре тысячи У…

Хлоп. Хлоп-хлоп-хлоп.

Алекс смотрел на то, как Маска ему аплодировал.

– Взять! – отдал команду Дум.

Стая адских волков, роняя серные слюни, бросилась в атаку.

Маска, стоя все так же неподвижно, лишь взмахнул рукой.

Думу показалось, что он видит сон. Жуткий кошмар.

Кошмар, в котором кружащий вокруг мага ворон взмахнул крыльями. С них слетели перья и, вытягиваясь длинными, острыми мечами, они усеяли всю крышу градом черномагических “стрел”.

Волки один за другим исчезали во вспышках темного пламени. Лишь один из сотни смог добраться до Маски и кинуться тому в шею, но его развеяли острые когти все того же ворона.

Алекс и сам едва успел соскочить с коня за мгновение до того, как его грудь пронзили бы три таких пера-меча.

Дум, не веря своим глазами, смотрел на то, как исчезал покров адского скакуна и на правый бок заваливался его покореженный, разрезанный на несколько частей, верный стальной друг.

– Да как это возможно… – Алекс использовал лучшее свое изобретение. Самое сильное заклинание из арсенала, но оно… не задело даже полы плаща Маски.

Сам же неизвестный, смерив сидящего на гравии мага взглядом, развернулся и, ступив на спину увеличившегося в размерах ворона, начал подниматься в небо.

– Не так быстро, мразь! – закричал Алекс и, поднявшись на ноги, успел схватиться за лодыжку Маски и рывком втащить себя на спину артефактной птицы.

Глава 53

Азам кулачного боя Алекс научился в приюте св. Фредерика. Крепкую базу он получил в банде “Ткилс”, а уже отшлифовал его в подземной тюрьме для магов.

Но, мать его, нигде и никто не мог подготовить его к тому, что ему придется драться с магом, стоя при этом на спине огромного ворона, летая над городом в километре над крышами самых высоких небоскребов.

Увернувшись от прямого удара в голову, Дум резко опустился вниз и попытался схватить противника за колено, но тот отставил ногу назад и, согнув руку в локте, топором ударил им по позвоночнику Алекса.

Искры посыпались из глаз от боли, а левая рука ненадолго онемела, но Дум не обращал на это внимания.

Он должен был убедиться.

Должен…

Бросив корпус вперед, он врезался темечком в живот Маске и, используя собственную голову как таран, повалил противника на спину ворона.

Крыши мелькали где-то внизу, а Алекс пытался дотянуться рукой до скрывающей лицо мага маски. Колено врезалось ему в бок, выбивая те остатки дыхания, что еще были в легких.

Маска, сбросив с себя Дума, толкнул того ногой в плечо. Сила оказалась такова, что Алекс слетел со спины птицы и едва было не отправился в свободный полет, который окончился бы бесформенной лепешкой где-то на дорогах города, но успел схватиться за хвостовое оперение птицы и, используя инерцию, вернуть себя обратно на спину ворона.

Двое магов, словно простые смертные, продолжили обмениваться тумаками.

Алекс заблокировал секущий удар кулака в голову, чтобы попытаться провести атаку коленом в пах, но был тут же заблокирован жестким выпадом ребра ладони, который мгновенно перешел в хлесткий, свистящий удар в район кадыка.

Дум прижал подбородок к горлу. Рискуя потерять сознание от удара “в бороду”, он избежал неминуемой смерти, а пальцы, пусть и жесткие, оказались недостаточно сильными, чтобы отправить Алекса к Морфею.

И чем дольше продолжался обмен ударами, тем отчетливее Дум понимал, что, как бы это высокопарно ни звучало, стиль Маски ему знаком.

Улучив момент, Дум вновь потянулся пальцами к скрывающей лицо противника железяке.

Маска отшатнулся в сторону и, потеряв равновесие, инстинктивно нашел пяткой точку опоры. Увы, это оказалась голова ворона.

Птица, приняв движение за команду, резко перешла в глубокое пике. И два мага сорвались с птицы, полетев параллельно ворону прямо к земле.

Но, даже несмотря на падение, они продолжали обмениваться ударами.

Уже перед самыми крышами низких пятиэтажек ворон успел поднырнуть под двух безумцев. Но скорость падения была слишком высока, чтобы птица смогла их удержать.

По спине Алекса будто кнутом провели.

Они упали вместе.

Сначала на линию электропередач, потом на бельевые веревки. Думу повезло, и его падение закончил мусорный контейнер. Хотя, с другой стороны, Маску подхватил его стремительно уменьшающийся в размерах ворон.

Они опять молча смотрели друг на друга.

Стоявший между стенами Маска в развевающемся на ветру плаще. В мерцающем свете фонарей его серебряная броня выглядела несколько готически. Сжатые кулаки источали красный свет, и точно такой же туманом лился из прорези для глаз.

И Алекс. Он, оборванный, в крови, весь в синяках, валялся враскоряку в мусорном контейнере.

Маска развернулся и медленно пошел в сторону дороги. Над его плечом кружила клятая птица.

– Пос… той. – Кряхтя, Дум буквально вывалился на землю. Сил не было даже поднять палец, не то чтобы опять броситься вдогонку. – Я еще… не закончил. Погоди. Только дай… перекурить.

Робин всегда говорил Алексу, что тот умрет из-за своего длинного языка.

Маска остановился.

Он медленно развернулся и мерным шагом, будто не кровоточило плечо и только что они оба едва не разнесли полгорода, а мгновением прежде не дубасили друг друга над крышами города, подошел к лежавшему.

Он опустился на корточки перед ним. Так близко, что можно было почувствовать запах жженой мокрой листвы и серы. Так всегда почему-то пахло от демонов.

– По… пался, – дрожащей рукой Алекс схватил беглеца за сапог.

Маска лишь отбросил в сторону его ладонь. Он резко перевернул Дума на спину, от чего у того непроизвольно вырвался стон.

Наверное, вот так бесславно, в трущобах, под черным, тяжелым небом, рядом с помойным баком, он встретит свой ко…

Маска достал из внутреннего кармана пиджака (или того, что от него осталось) Алекса бессмертную пачку сигарет. Как она за все время безумной погони не выпала – не знал никто.

Постучав по фильтру, маг положил ракового солдатика в рот Алексу. Уже из своего пальто он достал спичечный коробок. Потряс им, провел спичкой по черкашу и прикурил Думу. Все это он делал спокойно, даже несколько медлительно.

Рядом уже выли полицейские сирены.

Грибовский наверняка совладал с демоном и уже искал своего “напарника”. Но все это не волновало Маску.

Он поднялся и так же безмолвно, как и прежде, смотрел на курящего Алекса.

– Я… тебя… поймаю, – процедил Дум, придерживая сигарету губами. – Это личное… теперь.

Алекс вспоминал, как он слышал взрыв за спиной во время прыжка на ворона. Мотор байка не выдержал пробившего его пера-меча.

С жалобным писком порвалась очередная ниточка, способная привести Алекса обратно к его прошлому. Интересно, кем он станет, когда порвутся все?

Проклятый Балтаил…

Алексу плохо было видно.

Его мутило.

Кружилась голова.

Грязь и кровь заливали лицо. Но ему казалось, что Маска хочет ему что-то сказать. Пытается, даже слегка дрожит, протягивая руки к узорчатой маске. В конце концов он лишь кивнул и, развернувшись, исчез вместе с вороном во вспышке зеленого пламени.

На этот раз Алекс был уверен, что увидел не иллюзию. Ему не затуманили взор, не отвели глаз, этот маг действительно вошел в пламя и исчез.

Какого же ранга был его противник?

И если он был столь большого, как подозревал Алекс, то почему Дум все еще жив?

Он лежал на спине, чувствуя, как сознание ускользает в мягкую темноту, и только и мог, что тихонько ругаться.

* * *

– Помоги нам, Алекс!

– Помоги!

– Спаси…

Маленький мальчик, видя, как старый маг заносит над ним кинжал, впервые в жизни молился.

“Если есть кто-то там, на небе, то прошу, пожалуйста. – Горячие слезы текли по его лицу. Но не от страха за себя и не от боли, которые причиняли слова молитвы. – Пожалуйста, помоги им. Боже, если ты меня слышишь, пожалуйста, пожалуйста, спаси их!”

По телу мальчика словно раскаленной стальной губкой проводили, стесывая кожу и плоть до самых костей, погружая последние в раскаленную лаву.

“Прошу тебя, пожалуйста… пожалуйста… если ты меня слышишь… помоги им. Защити от Раевского!”

А затем все застыло.

Замерло.

Кинжал застыл в сантиметре над грудью Алекса. Безумный свет в глазах Профессора померк. Капли крови, капающие на пентаграмму с жертвенных алтарей, повисли в воздухе.

– Как смеешь ты?! – певучий, прекрасный голос лился над сводами подземелья.

Мальчик не видел, кому тот принадлежал, но чувствовал, что этот кто-то был могуч. Могуч настолько, что в его силах было остановить происходящее.

– Прошу! – закричал мальчик. – Прошу, помоги им!

Он уже почти потерял сознание от самой жуткой боли, которую только чувствовал в своей жизни. Но понимал, что не может себе позволить упасть без чувств.

Ради тех, кто был его семьей.

Единственной семьей.

– Ты?! Жалкий темный, смеешь просить моего Отца о помощи?!

Алекс услышал шорох перьев и увидел тень. Тень гиганта с крыльями за спиной.

– Прошу! – Из глаз лились слезы, такие жгучие, как и боль, растекавшаяся по телу. – Я не сделал никому ничего плохого… Я никогда не хотел быть черным магом… Я просто таким родился… Так почему ты…

– Потому что, жалкое отродье тьмы, как ты уже сказал, ты таким родился! И перед тем, как твоя жизнь оборвется, я накажу тебя за твои наглые слова!

Тень вытянула перед собой что-то похожее на палку.

Резкий свист ударил по ушам Алекса, и тот закричал от боли. Его грудь, от левого плеча до правого бедра, ожгла вспышка чего-то, перед чем слово “боль” меркнет в своей неспособности описать всю палитру чувств.

Ощущение чужого присутствия исчезло, а Алекс в луже своей собственной крови увидел свое отражение и жуткую резаную рану, пересекавшую все его тело.

Лишившись последних сил, он упал на пол. Кровь чавкала под его телом и толчками вырывалась из груди.

“Ты меня обманула, мисс Элиза. – Алекс чувствовал, что вот-вот произойдет что-то жуткое и он абсолютно не способен этому помешать. – Ты говорила, что все в моей жизни будет зависеть от моего выбора, но… я не выбирал родиться таким! Не выбирал быть черным магом! Так почему тогда твой бог отвернулся от меня?! За что?! Я не сделал ничего плохого!”

Сцены прошлого сменялись одна за другой. Где над ним смеялись. Где его закидывали камнями. Запирали в подвале. Не кормили.

И где он оказался в “Фаллен”. Где Робин катал его на плечах. Где он играл с другими детьми. Где Анастасия учила его играть на фортепьяно.

Где профессор беседовал с ним вечерами у камина.

Где он чувствовал у себя дома.

А теперь у него все это отбирали.

А тот, кто мог помочь, лишь сделал все хуже.

“Не нужен мне такой бог!”

Отчаянье сменилось гневом.

“Не нужен мне такой свет!”

Разрушенные надежды сменились яростью.

“Да будь оно все проклято!”

Пустота, зияющая внутри маленького мальчика, сменилась огнем. Черным и холодным. Несущим лишь одно…

“Ты сказала, что все будет зависеть от моего выбора, да?! Ну тогда я выбираю стать сильнейшим из черных магов! И придет тот час, когда я погашу весь ваш свет!”

– Ты звал меня, дитя?

Время все так же не двигалось, а Алекс ощутил запах жженых мокрых листьев и серы.

– Кто ты?

– Кто я? Я тот, кто искусил Париса украсть Елену; тот, кто закрыл глаза Гераклу, чтобы тот убил своих детей и жену. Тот, кто нашептал ученому рецепт огненной смерти. Я тот, кто перевернул знак солнца и сделал его символом смерти. Я тот, кого ты звал, дитя.

– Твое имя?

– Имя мне – Балтаил, дитя. Балтаил имя злому року твоему.

– Ты поможешь мне, Балтаил?

– Разве не чувствуешь ты, дитя, как я уже тебе помогаю?

Алекс ощутил, как внутри него зажигается алая искра, а где-то там, вдалеке, звучал нечеловеческий смех Балтаила.

* * *

Алекс открыл глаза.

На его правой руке поблескивало черное кольцо, резко контрастирующее с белоснежными больничными простынями.

На груди, прямо над сердцем, поблескивало пять шрамов. Каждый в форме перевернутой звезды.

Следы от когтей Балтаила.

Его метка.

Из коридора доносилась песня Karliene – Become the Beast.

– Сука, – выдохнул Дум и откинулся на подушки.

Глава 54

– Целиком и полностью поддерживаю эту позицию, мистер Думский.

Алекс, с обреченностью персонажа из стереотипного фильма ужасов, за спиной которого возвышался плотоядный монстр, повернулся в сторону звуков речи.

По пути следования взгляда Дум успел оценить палату, в которую его определили. И если честно, больше всего она напоминала не больничное отделение, а палату какого-нибудь дворца.

Очень современного, с натяжным потолком, неоновыми спотами, лофтовыми стенами, сделанными под металл, огромными дисплеями со всевозможной информацией о жизненных показателях, игровой приставкой последнего поколения и ТВ такого размера, что на нем вполне спокойно можно было в бильярд играть.

Некоторые люксовые номера отелей, в которых Дум проводил ночи с миловидными девчонками, выглядели беднее.

Но увы, наслаждаться обстановкой не приходилось.

В обитом зеленом ситцем кресле (единственном, что выбивалось из насквозь ультрасовременной и технологичной обстановки номера-палаты), около французского, во всю стену, окна из стеклопакета сидел хорошо знакомый Алексу гвардеец.

И неудивительно, что Дум не сразу заметил майора.

Чон Сук либо обладал очень странным чувством юмора, либо таковой имела жизнь. В последнем, разумеется, сомневаться не приходилось.

Майор, как и кресло, на котором он сидел, был одет в зеленый костюм с салатовой сорочкой и изумрудной бабочкой.

В руках он держал женский журнал о вышивке и вязании крючком. И судя по тому, что Чон Сук дочитал уже до середины, сидел он здесь не так чтобы недавно.

М-да.

День явно хуже уже стать не мог.

– Не самое любопытное чтиво. – Он со вздохом закрыл глянцевый фолиант и убрал его в кармашек, где покоились подобные о кружевном нижнем белье и что-то еще – тоже про белье, но грязное и насквозь звездное. – Однако лучшее из того, что предлагает местная библиотека.

– А…

– Здесь до вас лежала дама средних лет. Увы, познакомить не смогу – только если мы с вами прогуляемся на кладбище Сэйнт-Майкл.

– Не дожила старушка? – скорбно вздохнул Алекс.

– Увы, – развел руками майор, – сердечные болезни даже в наше насквозь техномагическое время, бывает, заканчиваются летальным исходом.

Алекс надеялся, что это был не намек. Особенно он сильно на это надеялся, когда окончательно рассмотрел, сколько трубочек было воткнуто в его правую руку и датчиков пришлепано на присоски к груди, ногам и парочка – к вискам.

А ну как ток пустят или еще что-нибудь в этом духе. Ну или чем там в просветленном двадцать первом веке сжигают ведьм. Благо вместо костра – больничная койка, подходящая для смертного одра какого-нибудь политика.

На такой и помирать не зазорно.

– Расслабьтесь, Александр. – Чон Сук, откинув мизинчик, отпил из фарфоровой чашки крепкого кофе. Такого крепкого, что у Дума даже на расстоянии голова закружилась. Он никогда не любил этот напиток. Его стезя – виски и горячий шоколад. Иногда – чай. – Вы нужны нам в полном боевом… комплекте, так что офис в кои-то веки расщедрился на несколько кредитов, чтобы определить вас в лучшую больницу города.

– Лучшую… – Алекс выгнулся дугой и внимательно посмотрел на открывающийся из окон вид. Так и было – он находился в самом сердце центрального парка. А это значило, что лежал он в Детраиле – медицинском центре светлых эльфов. Месте, где неделя лечения стоила как двуспальная квартира где-нибудь неподалеку от Амальгамы-стрит. – Сука…

– Вы повторяетесь, мистер Думский. Да и к тому же ругаться в присутствии старших чинов – затея так себе.

Тут Алекс вспомнил о шкафообразном водиле майора.

– А Дункан?

– В кафетерии. – Чон Сук поставил чашку обратно на сервировочный столик, после чего отхватил с него эклер. – У него почему-то сложилось предвзятое к вам отношение, так что я решил, что будет неплохо, если он утолит свою жажду местным фастфудом, а не вашей кровью.

– Вампир, что ли?

Алекса даже не удивило, что в Детраиле имелся фастфуд. За такие деньги здесь по вечерам вместо медсестер должны навещать клиентов элитные ночные бабочки.

Причем любой расы на выбор. С высшим образованием. В области постельных утех и финансов. Почему финансов? Ну, просто возраст клиента-то уже определенный. Таким интереснее про бабки, нежели с девками в постели.

И да – Алекс был сексистом.

– Иногда я подозреваю, что не без этого, но все тесты проходит исправно. – Майор позволил себе тонкую улыбочку, после чего, сжевав эклер и вытерев руки о платок, принял свой стандартный коршуновский образ. Скрестил пальцы домиком и выстрелил умным, проницательным взглядом прямо в мозг Думу. – Что скажете, мистер Думский, по поводу нашего господина инкогнито?

– Маски?

– Его самого, – кивнул майор.

Алекс задумался. Сказать он мог немногое. А хотелось говорить – еще и меньше.

– Не знаю.

– Не знаете?

– Майор, мы играем в игру – “переспроси меня, енот”?

Чон Сук нахмурился.

– Почему енот?

– Значит, все же играем, – печально вздохнул Алекс.

– Ох уж эти ваши тюремные шуточки, мистер Думский. Так по ним соскучились?

Ну вот на этот раз не понять угрозы было сложно. И нет, Алекс не скучал ни по чему, что было хоть как-то связано с тюрьмой. И тем более в его ближайшие планы не входило возвращение туда.

– Я понятия не имею, что могу вам рассказать про Маску.

– Понятия не имеете… Очень слабый ответ для того, кто разнес половину Финансового района, причинив ущерб порядка шестидесяти девяти миллионов кредитов. И чтобы вы знали, мистер Думский, трахнет эта весьма красноречивая сумма не вас конкретно, а непосредственно офис Гвардии. А наши бюджеты и без того ограничены.

– Ну хоть какие-то хорошие новости, – выдохнул Дум, не сразу поняв, что произнес это вслух.

– Не скажите, Александр, ох не скажите… Премии в этом квартале не получит весь наш отдел, так что именно по этой причине Дункан сейчас уплетает фастфуд… а он его терпеть не может.

– Сука…

– Я бы не сказал точнее. – Глаза майора сверкнули чем-то хищновато-озорным. Как у кота, который поймал мышку и теперь собирается с ней немного поиграть. – Можете потом поблагодарить лейтенанта Грибовского за его оговорку. Иначе вы бы были сейчас должны городу куда большую сумму.

Алекс прикрыл глаза и задышал чуть спокойнее.

Обложили со всех сторон.

Синдикат.

Гвардия.

Маска.

Студентики.

Мисс Периот с ее подтянутой задницей и… и при чем здесь задница эспера?!

– Я действительно не могу сказать по этому поводу ничего конкретного, майор. Кроме того, что вы и так знаете – это, во-первых, черный маг. Во-вторых – достаточно сильный, чтобы подчинять себе демонов второй сотни легионов. Ну и под конец – он…

– Так же, как и вы, способен использовать демоническую магию, – подытожил майор.

Дум напрягся. Нет, он и без того был напряжен, но теперь, если бы не больничная накидка, его задница, сжавшаяся до атома, могла бы порвать шелковую простыню, на которой она лежала.

– Каждый заключенный перед тем, как его поместят в камеру, проходит полное обследование, – одновременно со славами майора Алекс вспоминал ту унизительную процедуру, где ему тыкали разнообразными зондами всюду, куда только вздумалось доктору-извращенцу. – В вашем случае зафиксированная аномалия проделала длинный путь из одного пыльного архива в другой, пока не попала в наш отдел.

– Теперь хотя бы понятно, почему вы меня оттуда вытащили.

– Клин клином выбивают, мистер Думский, – не стал отрицать майор. – Мы гоняемся за Маской уже весьма продолжительное время, и вы – наш туз в рукаве. Благо ваше недавнее фееричное светопреставление заткнуло большинство скептиков, но вряд ли их хватит надолго. Так что подумайте еще раз, перед тем как ответить – показалось ли вам что-то странным в поведении Маски?

Взгляды Алекса и майора на какое-то время пересеклись, после чего Дум отвернулся к окну. Вид здесь был, конечно, потрясающий. Куда лучше, чем каменный мешок подземной кутузки.

– При всем желании – нет.

Майор прищурился, после чего хлопнул в ладоши и поднялся с кресла. Около выхода он снял с вешалки упакованный в черный “мешок” костюм с логотипом Versage Magus, обнажив скрывшиеся за ним две вешалки. На одной висели дырявые кожаные джинсы, а на второй – черная худи с косухой.

– Что за…

– Костюмы врунам не положены, – нарочито наставительно, родительским тоном продекламировал майор, – но я спишу то, что вы не узнали фирменный стиль профессора Раевского и школы “Фаллен”, на травму головы. Одежду потом вернете Грибовскому. Ну, поправляйтесь, Александр.

Майор уже почти вышел за дверь, как остановился и обронил:

– Кстати, первый тур турнира начинается через два часа. Вы бы поторапливались, а то на своих двоих до Первого магического – это не на байке. Ну, до связи, мистер Думский.

Алекс остался в палате один.

– Бля…

– А это что-то новенькое! – донеслось из-за двери.

Глава 55

Выбравшись из метро на говорящей станции “Университетская площадь”, Алекс вспомнил, почему он терпеть не мог метро Маэрс-сити и почти никогда им не пользовался, предпочитая оставлять подземку лишь на самый крайний случай.

К примеру – когда нужно было сбежать от фараонов с чужой, вопящей и царапающейся кошкой, заткнутой за пояс. Кажется, фотографии этого до сих пор хранятся где-то в “Бездне”…

В общем, путешествие в месте, где тебе на ногу может наступить орк, в плечо толкнуть тролль, а затем еще высокомерно осмотреть светлый эльф, – это настоящее испытание для нервов черного мага. Особенно учитывая, насколько важно для любого из их братии такое понятие, как “личное пространство”.

Отряхнувшись, в прямом и переносном смысле, от налета подземки, Дум, закатив глаза, наступил на лужу, в которой увидел свое отражение.

Гвардия…

То, что она знала о “Фаллен”, не вязалось с досье, которое Чон Сук зачитывал ему при первой встрече. Так что, скорее всего, эта информация из “последних рук”. Что свидетельствовало о параллельной деятельности офиса.

Гвардия рыла сразу по нескольким направлениям, что делало ей честь как организации.

Но Маска, кто бы под ней не скрывался, был добычей Алекса и только его. Его личной вендеттой. И он не собирался ей с кем-либо делиться. Даже если это означало, что ему придется какое-то время ходить как оборванцу.

Достав бессменную пачку сигарет и ударом ладони выбив ракового солдатика, дум поймал его зубами и глубоко затянулся.

Облако дыма, которое он выдохнул, постепенно увеличивалось в размерах, пока не накрыло собой половину улицы. Где-то сработали защитные артефакты, осеняя своих владельцев вспышками магии. Машины зарычали двигателями, завизжали тормозами и взвыли клаксонами.

Некоторые из магов, кто поактивнее, принялись разгонять волшебный дым. Но Алексу хватило этой заминки, чтобы протиснуться сквозь очередь, прореженную кашляющими, шокированными посетителями.

Первый тур турнира (звучит как-то странно, если честно – “тур турнира”) проводился на территории университета. И учитывая, что данная спартакиада собрала цвет всего подрастающего магического сообщества планеты, визитеров было хоть отбавляй.

Открыли все пропускные пункты на территорию кампуса, так что, помимо бессменного Банна, работало еще восемь охранников. Но даже девять будок и девять ворот не могли справиться с наплывом самых разномастных зрителей.

Начиная гражданами Атлантиды и заканчивая весьма колоритными выходцами откуда-то с Ближнего Востока. Ну и, разумеется, здесь присутствовали визитеры из стран волшебных рас. Алекс заметил как минимум делегацию из Шамбалы и Эльдорадо.

Но для этих VIPов соорудили отдельный вход. А уж то, как они слаженно отреагировали на сигаретный дым…

– Профессор… кха-кха… Думский. – Банн, закрывая рот платком, активно шарил под прилавком, после чего выудил оттуда противогаз и нацепил на лицо. Маг из него был так себе… – Вы успели как раз к самому началу.

– Отлично! – отсалютовал Дум.

Учитывая голос Банна, он мог бы пошутить про “Люк, я твой отец”, но серьезно?! Шутки на тему “Звездных войн” во второй половине 21-го века?!

– Пропуск предъявите, профессор Думский. – Нет, сдержаться оказалось положительно трудно. Голос у Банна, скрывшегося за резиновой маской, был под стать Вейдеру в его лучшие времена.

Дум похлопал себя по карманам куртки, но понял, что, кроме собственных трусов, пачки сигарет и кольца на пальце, в Датраиле больше не было ничего из его вещей.

Хотя, если подумать, у него вообще собственного имущества не имелось…

Но это неважно!

Все равно эльфы заслужили то, что он сбежал от них прямо через стену. В прямом смысле – расплавил и вышел. А то всякой бумажной волокиты с этими выписками… а вдруг еще бы и на чаевые напросились?!

Кто поймет этих ушастых…

– Банн, старина, это же я – Алекс Дум.

– Пропуск, профессор, – грустно и устало произнес Банн, – такие правила на сегодня. А с дымом вы погорячились.

Где-то вдалеке уже звенели сирены мчащихся на вызов пожарных.

– Никто не знает, что это я, – вздернул указательный палец к небу Дум.

– Я видел, как вы его выдыхали, – настаивал Банн.

– Ну, значит, и пропустить меня тоже можешь.

– Я видел дым, но не видел пропуска, профессор Думский.

Алекс вздохнул и помассировал переносицу. Кажется, он говорил, что этот день хуже стать не может, так вот…

– Профессор со мной, – знакомый голос прозвучал из недр густой завесы, и на свет фонарей над оградой кампуса показалась мисс Периот. Как всегда обворожительна в высоких сапожках, рыжем платье из плотной ткани и джинсовой куртки поверх. Все же уже не лето….

Так что день, определенно, еще не продемонстрировал всего своего “может” Алексу.

Она протянула Банну пропуск, и тот нажал на кнопку на распределительном пульте. С легким дребезжанием и лязганьем артефакты, которые порождали между адамантиевыми прутьями ограды печать защитной магии, погасли, а вместе с ними погасла и сама печать.

– Пойдемте, профессор. – Эспер, покачивая своей гривой персиковых волос, первой прошла на кампус.

Алекс отправился следом. От нее пахло чем-то фруктовым.

Очень приятный шампунь.

– Спасибо, – поблагодарил он.

– Не за что, – ответила Периот.

Их беседа, несмотря на то что закончилась, даже не успев начаться, состоялась максимально напряженной. Шагая вместе по аккуратным, но весьма многолюдным дорожкам кампуса, они направлялись к первому полигону, который нынче превратили в малое подобие Арены.

Огромного комплекса на отшибе Маэрс-сити, который отстроили в бородатые годы, чтобы принять первые Олимпийские игры на территории Атлантиды.

Строили, как и все на острове, с небывалом размахом, так что отгрохали самый большой стадион в мире, вмещающий в себя до трехсот тысяч зрителей.

Именно там состоится финал турнира и его, по какой-то взращенной логике, торжественное открытие и закрытие.

Сейчас же проходили отборочные этапы, на которые заявились лишь энтузиасты, родственники, важные гости и прочие стандартные манекены на подобного рода заварушках.

Алекс затянулся.

– Вы помните, о чем мы с вами договаривались, профессор?

– Если таким образом вы хотите убедить меня, мисс Периот, чтобы я позвал вас на свидание – не утруждайтесь. Даже если вы окажетесь последним живым организмом во всей вселенной, то я скорее вас зажарю, чем отправлюсь на свидание.

Алекс не сразу понял, насколько двусмысленным получилось окончание его “отморозки”, но было уже поздно.

Благо Периот не поняла этого от слова “совсем”.

– Если вы, профессор, когда-нибудь пригласите меня на свидание, то я в ту же секунду позвоню полиции, чтобы она задержала вас за попытку свести меня с ума.

– Свести с ума? Вот так сразу? Нет, я всегда знал, что хорош с женщинами, но чтобы так… это уже новый уров…

Эспер резко затормозила и развернулась к Алексу. Они оказались так близко, что Дум… нет, не ощутил ее дыхание на своем лице. Оставим это для романтиков.

Но вот грудь, весьма… съедобная грудь Периот почти уперлась ему в солнечное сплетение.

– Если с ними хоть что-то произойдет, – они прищурилась, а кончики персиковых волос зашевелились, – если хоть одна царапина… хоть один ушиб… я вас из-под земли достану, профессор!

Дум присвистнул и выдохнул облачко дыма. Как всегда – прямо в лицо Периот.

– Увлекаетесь некромантией?

Эспер молча развернулась и, взмахнув подолом платья, зашагала к полигону, на трибунах которого даже отсюда было видно настоящее столпотворение из зрителей.

Алекс посмотрел в лужу.

Ему не понравилось то, что он там увидел…

Да, определенно не понравилось.

Надо побриться, напиться и потрахаться.

И желательно в обратном порядке.

Глава 56

Пройдя под аркой полигона на дорожки, ведущие к трибунам, Алекс еще раз убедился в масштабности происходящего и… некоей процедурности или бытовушности… Ни специальных лож для “дорогих” гостей, ни приветственных длинных речей. Даже ректора Первого магического – Джулио Люпена – сразу отыскать не получилось.

Только присмотревшись к дальним секторам, где все же стояла охрана и было не так многолюдно, Дум отыскал ректора. В очередном спортивном костюме, с золотой цепью, он о чем-то непринужденно болтал с…

Алекс выругался.

Резко отвернувшись, он зашагал к тренерским “зонтикам”. Причем действительно – зонтикам. Вдоль беговой дорожки какие-то умники поставили пластиковые скамейки, а над ними водрузили пляжные зонтики.

Учитывая серое, хмурое небо, накрывшее Маэрс-сити, выглядело это как минимум странно.

– Проклятье, – прошипел Дум.

Он чувствовал на себе взгляд черных, с белым зрачком глаз. Глаз, принадлежащих Мэйв – дочери королевы Мэб. Сама хозяйка Зимнего двора фейри редко когда покидала свою резиденцию, а вот ее дочка… Так сказать – амбассадор “темного” лагеря ублюдков. Вот она-то и представляла зимних на всех светских мероприятиях.

И так уж получилось, что Алексу довелось попытаться ее убить.

А еще переспать…

Причем – одновременно.

В общем, мутная история, но в данный момент ему меньше всего требовалось, чтобы Мэйв его узнала. И пусть даже одни мысли о ее потрясающем теле и атласной коже заставляли куда лучше чувствовать штаны в районе паха…

– Профессор!

Алекс выдохнул и, убедившись при помощи простецких чар, что фейри лишь мельком взглянула на него и больше не обращает внимания, приветственно кивнул своим “подопечным”.

Блонди, которая ему и махала, единственная из всей пятерки, кому невероятно шла соревновательная форма – тканево-прорезиненный комбинезон, безумно плотно облегающий тело.

Настолько плотно, что Алекс начал сомневаться в сногсшибательности фигуры Мейв. Особенно в тот момент, когда, чуть выгнувшись, наследница одного из самых экономически сильных кланов полезла в переносной холодильник за бутылкой воды.

Чертовы штаны…

“Это дети, Алекс! Ты, конечно, мудак и ублюдок, но не педофил!”

С этими мыслями, остудив пыл, Дум, поднырнув под зонтик (а еще ниже нельзя было купол открыть?!), выхватил из рук Элеоноры неоткрытую бутылку, откупорил и, отсалютовав, залпом осушил.

Холодная минералка, опустившись в вот уже несколько дней как пустовавший желудок, устроила там Вторую магическую войну, но благо микрофлора кишечника одержала верх.

Метким броском отправив бутылку в…

– Эй!

– Прокляну.

…голову какого-то малолетки из команды противников с факультета магической инженерии, Алекс пощелкал пальцами перед лицом рыжего.

– Что вы… – Тот сначала не понял, в чем дело, но когда на пальцах Дума загорелось лиловое пламя, то тезка декана все же докумекал, что к чему. – А, конечно, присаживайтесь профессор.

– Не благодарю, – ответил Алекс, после чего развалился на жесткой пластмассе и, достав из пачки очередную сигарету, закурил. – Жрать охота… здесь возрастной ценз какой?

Глаза всей пятерки, в том числе и “Джеки Чана”, расширились в удивлении. Последнее выглядело особенно расистски-удивительно. Но подобное легко списать на финт майора. Дум вообще сомневался, что в том пакете от Версачи действительно находился костюм, а не какой-нибудь мусор.

– А в-в-вам зач-ч-чем? – Заикаясь, блонди сделала шаг назад. При этом кончики ее волос начали искрить.

Женщины и их волосы… по ним можно, как по открытой книге, прочитать всю жизнь представительницы прекрасной половины.

Почти как по рукам мужчины…

– Ну я же черный маг. – Алекс откинулся на спинку и закинул пятку на колено, приняв максимально комфортную для себя позу. И неважно, что Маре и Чжину, сидевшим по бокам, пришлось сжаться, аки котятам. – А сейчас уже почти пять часов. У кого-то время чая, а мне положено деток жрать. Так что у нас там в меню?

После секундной заминки от пятерки студентов, которые прошли через несколько этапов тренировок с Алексом и слегка пообвыклись с его манерой общения, послышались сдержанные, обрывистые смешки.

Такие, которые обычно звучат, когда люди не понимают, шутит их собеседник или же нет.

– От восемнадцати, – коротко ответил Джет Ли.

– Спасибо, Бэн Лам, – Алекс похлопал его по плечу, – ты мне всегда казался самым здравомыслящим… Ну ладно, если о восемнадцати, то…

– Что здесь происходит?!

Алекс запрокинул голову и увидел над собой Либенштайна. На этот раз низкорослый пухлик нацепил на себя… мантию. Поверх делового костюма из дорогущей ткани он действительно носил мантию.

В Хогвартсе сегодня день открытых дверей? Или просто в местной дурке посетителей погулять вывели?

– Если у вас испортилось зрение, мистер Либенштайн, то спешу сообщить – первый тур турнира… Проклятье, звучит реально как-то по-дурацки.

Алекса не переставала забавлять способность декана факультета теории и магического расчета менять цвет лица. Ох уж эти его переходы от зеленоватого до багрового…

– Я прекрасно знаю, какое мероприятие сейчас проводит наш университет! – Жаль только, с внешностью не сочетался приятный, густой, низкий голос. Но не все ведь совершенны… кроме черных магов, разумеется.

– Неужели игра “переспроси меня, енот” стала настолько популярной…

– Что? Какой еще енот?

– Вот и я о том же – безумно популярно, – печально вздохнул Дум и упаднически покачал головой.

Либенштайн нахохлился, надулся и, словно рыба шар, уже почти взорвался, но нет… это просто дождь начался. А вовсе не капли крови от разрыва пульсирующей вены на виске декана.

– Хватит паясничать, Думский!

– Профессор Думский! – поправил Алекс. – Это как капитан Джек Воробей.

– Какой еще воробей?! Что за енот?! Вы, простите, обдолбались?!

– Фу, какой сленг некрасивый! И нет, я не… ширялся, – с лихой улыбочкой ответил Алекс.

Алекс услышал за спиной смешки. На этот раз не “нерешительные”, а весьма себе такие жирные (почти как декан) и едва-едва скрываемые под кашлем.

Видимо, их заметил и Либенштайн, так что приосанился и попытался успокоиться.

– Профессор Думский, я прекрасно осведомлен о проведении турнира и, сколько бы мне ни была противна сама мысль о том, что подрастающее поколение будет воспринимать магию через призму насилия, а не творчества и искусства, я вижу и определенные плюсы в налаживании контакта между Атлантидой и Старой Землей, а также между людьми и иными расами. Но в чем я плюсов точно не вижу, так это в том, что вы, профессор, без моего на то одобрения и ведома отрядили группу Б–52 участвовать в нем, что не только противоречит духу нашего факультета, но и банальной субординации. И еще сильнее меня беспокоит, что я узнаю об этом не от вас в письменном прошении, а в последний момент от мисс Периот. Так что я прошу, нет, даже требую – объяснитесь. Немедленно.

Либенштайн вздернул подбородок и надменно сверкнул глазами.

Блин, такое вообще-то уметь надо…

Не без талантов все же коротышка.

Но Алекс в этот момент смотрел на Лею, которая сверлила его взглядом, говорящим: “Мы еще посмотрим!”.

Проклятье, эта эспер сдала его со всеми потрохами…

Вонзила, так сказать, нож в спину…

Такая низость и даже подлость…

Алекс был восхищен! Так ведь, проклятье, и влюбиться можно.

– Господин декан, я ведь… – Алекс сделал вид, что был поражен в самое сердце. Ранен в душу. Оплеван и унижен легионерами, когда пытался снять с креста Христа. В общем – пребывал на самом дне самосознания. – Я ведь… ради факультета… ради нас… – Либенштайн, сначала опешив, слушал Алекса со все большим вниманием. – Когда я пришел, наш замечательный, превосходный во всех отношениях факультет теории и магического расчета, под руководством светлейшего ума современности, светоча науки… – Декан приосанился и, поправив мантию, выпятил грудь. Хотя все равно в итоге ее на два корпуса опережал живот. – Наш факультет был в упадке. Новых студентов приходилось набирать со всех уголков, забирая даже тех, кто не прошел бы минимум и в общественный колледж. Так что я решил поднять нашу популярность! И, увы, ради этого пришлось поступиться моральными принципами и шагнуть через себя.

Декан скорбно вздохнул и посмотрел себе под ноги.

– Я понимаю ваше рвение, профессор Думский, и разделяю вашу душевную боль, но все же не могу пойти на такой шаг и разрешить группе Б–52 участвовать в этой феерии варварства – подражании гладиаторским боям на потеху бездумной толпы.

Периот, переглядываясь со студентами, выглядела, пожалуй, такой же шокированной, как и сами малолетки.

– Но вы только подумайте, – увещевательно зашептал Алекс, – если мы победим, то факультет получит такую рекламу, что не купишь ни за какие деньги. А там и новые студенты. Гранты… исследования… вы сможете поставить дисплей-доски в каждой аудитории… – Глаза Либенштайна вспыхнули надеждой. – А там и всеобщее признание лидерства нашего факультета. Вас, светлейшего ума… – Кажется, декан в своих грезах уже начал давать кому-то интервью. – А дальше уже весточка дойдет и до попечительского совета. И, подумав, они, конечно, захотят видеть вас в кресле директора…

– Да-а-а-а… попечительский совет…

– И кто знает, – продолжил Алекс, делая голос все тише и тише, – может, после кресла директора вам светит пост министра магии и…

– Да-а-а… министра… – протянул Либенштайн, затем замер с открытым ртом, после чего помотал головой. – Постойте! Что вы несете?! Какой попечительский совет?! У нас его нет. Что за пост директора?! И что еще за министерство магии?!

– Как? – Алекс широко раскрыл глаза и охнул. – Мы разве не косплеим Хогвартс? Просто на вас мантия и вы несете какую-то чушь, так что я подумал…

– Это классическая одежда мага-ученого! – перебил, переходя на визг, Либенштайн. – И я не несу чушь! Так что немедленно сворачивайтесь и забирайте Б–52, чтобы я и духу вашего здесь не видел и…

В этот момент раздался первый сигнал, который оповещал о начале жеребьевки.

– Мара, иди получай номер, – скомандовал холодным железным тоном Алекс, – ты ведь у нас капитан.

– Но…

– У меня есть разрешение от ректора Люпена. – Дум взглядом, полным ледяного желания убивать, осмотрел Либенштайна. Тот, пусть и дрогнул, но не отвел своего. Все же было в нем что-то… – Если вы, декан, хотите помешать моей группе выступать на этом турнире, то сначала вам придется пройти через меня.

После этого Дум посмотрел за спину Либенштайну, где, весьма недовольная, находилась мисс Периот.

– Вас, Штирлиц, это тоже касается.

И Периот, вновь поразив Дума в самое сердце, молча показала ему средний палец.

Ах…

Роковая женщина.

– Кстати, – вдруг широко улыбнулся Дум, вновь поворачиваясь к декану, – раз уж нам с вами вместе смотреть на выступление маленьких котят, то… может, пожертвуете небольшую сумму приюту для бродячих кошек?

– Что? Какому еще приюту?!

– Ну, просто у меня есть приют для кошек. Очень люблю пушистых зараз. А с финансами сейчас туго и…

Следующие пятнадцать минут Алекс пытался убедить декана сделать пожертвование. У него даже почти получилось.

Но увы, начался первый тур, и так уж вышло, что Б–52 сразу попали на боевой факультет из Американского университета.

Сучка-судьба.

А еще надо было руки помыть.

А то ногти невкусные.

Нервы…

Глава 57

Обед из ногтей получился так себе, поэтому Дум все же приступил к своим тренерским обязанностям и нацепил на голову гарнитуру, состоящую из микрофона и наушника.

Такие же, только уменьшенные версии, не закрывающие половину щеки, разместились в ушах каждого из группы Б–52. Эти малолетки в данный момент поднимались на подиум. Один из многих, где должны были пройти первые схватки… нет, не родильные, а самые обычные.

Народа на турнир записалось настолько много, что организаторы решили одним махом сократить количество участников вполовину. И для этого выбрали самый тривиальный, но действенный способ – бой на выбывание.

Правила состряпали весьма простые – та команда, которая сможет первой выбить двух или более участников из противоположной, и останется в игре.

Вышибала, мать их…

Кровожадно, конечно, но война магов (магов против целой орды магических существ, которые опустошили северные земли Евразии и Северной Америки – хуже всего пришлось скандинавам, русским и канадцам) сильно изменила акценты волшебного обучения.

И если раньше факультет Либенштайна действительно был в центре всеобщего внимания, то теперь одеяло на себя конкретно так перетянули боевики.

Из магов все чаще готовили военных или тех, кто будет охотиться и побеждать магических существ, а не ученых и исследователей.

Сам же тур обставили весьма нехитро. Каждая из команд носила специальный защитный комбез красного или синего цветов. К примеру, цыпляткам Дума досталась синяя расцветка.

Ну и вот после того, как в костюм прилетело заклинаний объемом УЕМ свыше одной тысячи, тот он становился белого цвета, а игрок команды соответственно выбывал.

В общем и целом, нормальная такая, пять на пять, банальная пизделов…

– Профессор Думский, – прокашлялся, перебивая, Либенштайн. И неважно, что перебил он только мысли. Перебил же! – Надеюсь, вы понимаете, что головой ручаетесь за…

– Головой ручаться в том месте, откуда я родом, не принято, декан. – Алекс отвернулся от пузана и сосредоточился на подиуме. – Но не переживайте, мы их расхуяч…

– Лексика, профессор! – взвизгнул декан. – Вас же слушают дети.

– Половозрелые. Голосовать могут. Какие там дети… Так, ладно – цыплятки, общий сбор!

Мисс Периот и декан Либенштайн синхронно икнули, а сам Алекс возмутился тому, что никто здесь, кажется, не смотрел “Трансформеров”.

Серые люди… что с них возьмешь.

– Джет Ли, – прозвучал в наушнике спокойный голос Чжина.

– Барби, – скрипя зубами, отозвалась Эли.

– Гимли, – прошептала Мара.

– Фонарик. – Кажется, Лео там ногти марафетил… вот ведь…

– Уизли, – последним, пародируя свою блондинистую подругу, откликнулся в наушнике рыжий.

– Ну хоть псевдонимы запомнили… Так, ладно. Тут нам повезло. Раунд проходной. Так что пройдемся сейчас по этим молодцам, как Иисус по воде – на запачкав пяточки.

– Пяточки? Я вроде не записан на педикюр и…

– Фонарик – не засоряй эфир! – командным тоном приказал Дум. – Никогда на дело не ходил, что ли? Все разговоры только по делу – экстренный сигнал от стремового, если попрут фараоны.

Думский и сам не заметил, как вошел в игровой раж. Азарт все же. Он ведь не дурак – поставил на победу цыплят в тотализаторе десять косых.

Учитывая их шансы в три к одному, выиграть лишних двадцать кусков было заманчиво.

Вообще, мандраж цыплят был понятен.

Перед ними стояла пятерка джентльменов и… мир феминизма требовал сказать “джентльмених”, но сексист Алекс позволил себе – леди.

Прямиком из святая святых дешевых бургеров и офигенных фильмов. Тот же “Побег из Шоушенка”, который Алекс часами пересматривал в тюрьме…

В общем, пятерка была явно с выпускного курса. Два здоровенных лба – блондин с голубыми глазами, которому только свастики не хватало и афроамериканец, – который, видимо, сбежал с футбольного поля, но не прихватил с собой травы, шлюх и ведро жареной курицы, – здоровый балбес под сотню килограмм и два метра ростом.

И да, это не только звучало по-расистски, но так оно и было.

Все же Дум – черный мудак.

И нет, здесь нет ошибки.

И три дамочки. Одна – аппетитная латинос с выразительной жопой, вторая – зашмыга в очках и с курносым носом. Такую – только если с пакетом на голове… Третья – мулатка, но не знойная, а опасная.

– Итак, – Алекс прикрыл микрофон ладонью, – тот, который Фашист – маг света. Что-то около девяти сотен УЕМ. Хераните его хорошенько огнем – светлые его, как это ни странно, плохо резистят. Его собрат по обладанию первичным мужским половым признакам – Футболист – мастер вуду. Так что не позволяйте вырвать у себя волосы или ногти. Три сестрички: латинос – Стриптизерша, огненный маг. Барби, возьмешь ее в оборот так горячо, чтобы у всей парней привст…

Позади прокашлялась мисс Периот.

– В общем – берешь жестко, сзади и…

Периот прокашлялась еще раз.

– Мы вас поняли, профессор, – ледяным тоном, что контрастировал с ее стихией, отозвалась блонди. – Дальше – рыжая Бесстыжая, это что-то вроде нашего Уизли.

– Рыжих, между прочим, не так мало, – возмутился Трэвис.

– Как и идиотов, – кивнул Алекс. – А теперь последнее и самое опасное – мулатка Пантера. И она… действительно пантера.

– Оборотень?! – синхронно воскликнуло семь голосов.

Цыплятки, плюс декан с эспером, которые все это время грели уши. Их вообще не учили в детстве, что подслушивать чужие разговоры нехорошо?!

– Нет, призыватель, – скривился Алекс. – Так что, Чжин, не дай ей взять вас в кольцо. В общем и целом, ничего сложного. Действуйте свободно по тактике – два, два, один. Выносите вперед ногами Фашиста и Стриптизершу, а на остальных плевать.

Алекс не изменял своей привычке давать всем вокруг клички. Так ему было еще с детства проще ориентироваться между людьми и их выпирающими признаками.

И нет, он сейчас говорил вовсе не про мужские чле…

– Как вы узнали об их приверженности? – перебила Периот.

Да что ж такое-то сегодня! Будто кто-то наложил на происходящее возрастной ценз PG-13…

– Опыт, – честно ответил Алекс. – И прошу, не отвлекайте меня. У меня тут, как видите, пять цыплят, которых сейчас вот-вот и отпизд…

– Мы все слышали! – выкрикнули студенты.

Алекс закатил глаза. Нет, положительно, чье-то колдунство просто не позволяло ему нормально выматериться и…

Судья поднял над головой сигнальную ракетницу и нажал на спусковой крючок.

Вот, блять, кто бы сомневался.

Погодите-ка… получилось!

Увы, от радости того, что получилось наконец выругаться, Алекс пропустил начало матча. И начало было весьма эффектное. Причем целиком и полностью – в ворота команды Б–52.

Фашист и Стриптизерша, встав плечом к плечу, начертили в воздухе (и это выпускники боевого факультета! Чертят печати пальцами! А чего не по трафаретам-то еще…) совместную печать. Она полыхнула огнем и светом. Таким чистым и ясным, что у Алекса руки зачесались – захотелось хорошенько ушатать этот светляк.

Одновременно с этими двумя Футболист бросил себе под ноги тряпичную куклу, из которой мгновенно поползли длинные, зеленые змеи-лианы.

Пантера опустилась на колени и, закатив глаза, приложила ладони к подиуму – начала призыв.

Защитой же занялась Бесстыжая. Разведя руки, она нараспев читала различные заклинания, заставляя вспыхивать вокруг пятерки разноцветные щиты, накручивая в них защиты от всего, чего было можно.

Слаженная работа пятерки – американцы держали марку.

Вот только и у Дума была своя марка – виски… в старом пиджаке, павшем смертью храбрых в битве с Маской, но это все неважно.

Из печати атакующей двойки вырвался торнадо из пламени и, приняв форму огромной руки, сжал меч из тончайших нитей всепронзающего света.

Магический выпад, пройдя через наспех наставленные щиты Трэвиса, не заметив последние от очень длинного слова “вообщениразунеудивил” врезались прямо в грудь Лео, стоявшего на острие цыплячьего клина.

Блондинчик, слетев с того места, где стоял, пролетел над всем подиумом и, сверзившись на землю, мгновенно отключился, а его костюм приобрел белый окрас.

– Отлично! – захлопал Дум, чем изрядно удивил сидевших рядом тренеров, мисс Периот и Либенштайна, но не цыплят. – От балласта избавились – теперь давайте отправим этих янки обратно домой! Барби – жги!

И Элеонора зажгла.

Да так, что Алекс натурально оху…

Глава 58

Элеонора воздела руки к небу. Ее почти белые волосы заискрились электрическими разрядами. Между ладонями мага начали расходиться волны оранжевого света. Они все набухали и набухали, пока не вспыхнули ревущим пламенем.

Функции линз на турнире были отключены не только у участников, но и у тренеров, так что Дум понятия не имел, какое по мощности она создала заклинание.

Его радовало уже то, что ей не пришлось водить руками для его создания.

Это выиграло им пару мгновений в скорости.

А в магической дуэли между неучами скорость – решает.

И тот факт, что за неполный месяц Барби смогла заучить одну печать и сформировать ее усилием воли (разума, конечно, но Алекс был не только сексистом, но и ретроградом), делало ей честь.

Ревущий поток пламени, не оформленного в какой-то формальный вид, а просто поток стихии расплылся бутоном огненного цветка на щитах Бесстыжей.

Янки согнулась, а из ее рта потянулась ниточка крови.

Ну да, конечно, вряд ли она могла ожидать, что без всяких накопителей (а они также были запрещены на турнире) по ней придется удар, сравнимый с мощью средненького мистика.

– Халк! Круши! – отдал команду Думский.

Как и отрабатывали десятки раз, Мара нагнулась и коснулась ладонью земли. Благо подиум делали при помощи магии и просто подняли над общим уровнем цельные куски скальной породы.

Так что когда полукровка Глоумбуд поднялась, у нее в руках сиял гномьими рунами довольно увесистый каменный молот, излучавший вовне приличный уровень УЕМ. Настолько, что у Дума даже подушечки пальцев начало слегка покалывать.

Иными словами, Мара за пару мгновений создала артефакт – накопитель, в который поместила часть своей энергии. И пусть тот был одноразовым, но этого должно хватить.

– Это накопитель! – надрывался стоявший рядом тренер янки. – Судья! Нарушение!

Но судья не поднимал флага.

Алекс хищно улыбнулся.

По правилам запрещено было брать с собой накопитель, а вот создавать их на месте – о таком речи не шло. А не шло потому, что вряд ли на всем первом полигоне, включая его зрителей, нашелся бы еще хоть один… или одна, кто смог бы повторить подвиг Мары.

Размахнувшись молотом, она создала под ногами серую печать, и два каменных столба подбросили ее в воздух.

В это время змеи Футболиста уже кружили вокруг Чжина, но азиат знал свою задачу. Единственный из всей пятерки, кто не ждал команды Алекса, чтобы претворить ее в жизнь.

На его ногах, прямо под комбезом, засветились шаманские татуировки. Энергия, буквально вытекая из тела азиата, набухала кипящими пузырями, пока не приняла очертания двух тигриных лап и… Джет Ли натурально исчез.

Алекс, несмотря на весь свой опыт, не смог уследить, пусть и на мгновение, за тем, куда переместился шаман. Хотя – они ведь не маги в полном смысле этого слова, так что простительно.

Оказавшись прямо за спиной, в метре от Бесстыжей, Чжин принял атакующую стойку какого-то боевого искусства, но… не нанес удара.

Алекс ведь говорил – он прекрасно знал свою задачу.

События происходили стремительно, и сложно было вставить хоть что-то, кроме короткой команды. И тот факт, что Трэвис успел среагировать на призыв, наглядно демонстрировало, что в “Райзене” тоже не пальцем своих падаванов делали.

Перед Стриптизершей появилась печать, наполненная символами и знаками, далекими от стандартных школ магии. Призыв на самом-то деле стоял куда ближе к шаманизму, чем к классическим школам.

Из печати, оглашая окрестности жутким ревом, вырвалась бескрылая мантикора – лев с мордой летучей мыши и хвостом скорпиона.

Тварь D-ранга, если верить бестиарию гильдии охотников – дочерней организации гильдии алхимиков. Простой практикующий для нее – не самая большая угроза. Так что она могла натворить на подобной “студенческой” вечеринке достаточное количество бед. И если бы Стриптизерша сорвалась, не смогла удержать контроль над существом, то конкретно взятый подиум ощутил бы себя на войне магов.

Судья уже вытянул перед собой руку с зажатым в ней руническим жезлом – боевым накопителем.

Трэвис среагировал быстрее.

Быстрее судьи.

Быстрее, чем сам Алекс смог подобрать в мозгу нужное заклинание для противодействия существу.

Уизли сложил вместе ладони, а когда развел их в стороны, между ними сияла словно стеклянная игла. Только создана она была ни хрена не из стекла, а из сжатого, скомканного пространства, и потому могла резать и протыкать лучше любого клинка.

– Хренов доктор Стрендж, – восхитился без всякого притворства Алекс.

Заклинания, связанные с пространством, требовали от мага просто запредельного контроля над магией. Сам Дум смог создать такое, причем очень простенькое, лишь за месяц до того, как отправиться на нары.

И, пусть это было и больно признавать, но тот уровень, который сейчас продемонстрировал Трвэис, на данный момент находился для него за гранью.

Что хоть немного его оправдывало – заклинания не чистой школы пространства, а сплетения пространства и тьмы, считались заклинаниями, доступными лишь адептам свыше сорокового уровня. То бишь – сливкам общества “Бездны”.

Замахнувшись, Трэвис бросил пространственное копье-иглу, и мантикора, не успев отпрыгнуть в сторону, нанизала себя в прыжке прямо на заклинание. Оно с легкостью пронзило ее крепкую шкуру, которую не берет выстрел из снайперской винтовки (на войне магов успели проверить), а затем скелет, который легко выдерживает удар противотанковой мины.

– Сейчас! – гаркнул в микрофон Алекс.

К этому моменту Мара, недавно взмывшая в воздух, успела приземлиться на вершину щита Бесстыжей. Удерживало на нем полукровку созданное ею же плато, которое мостом поднялось над пятеркой янки.

Раскрутив над головой молот, она ударила им прямо о купол, где сконцентрировалось наибольшее количество печатей.

Огненный цветок Барби все еще бушевал с фронта, а теперь прямо сверху низверглась сила гномьего накопителя, сопряженного с человеческой магией.

Рыжая янки побледнела. Ее щиты замерцали, но выдержали удар.

Вот только Алексу… ну, то есть цыплятам под его началом, и не требовалось пробивать щит. И в тот момент, когда армия змей сиганула в сторону Чжина, тот вновь исчез с места.

Но теперь – чтобы появиться позади Бесстыжей. Янки не сразу поняла, что за периметр щитов смог пройти противник, а когда поняла, то ей по шее уже прилетело ребро ладони Джеки Чана.

Глаза у рыжей закатились, и она рухнула безвольной куклой под ноги вновь исчезнувшему Чжину. Благо азиат успел уйти с линии огня.

Потому как в это время на Фашиста и Стриптизершу обрушилась волна серой энергии, хлынувшей из молота Мары. И вот уже парочка стоит, тесно прижавшись друг к другу в высокой каменной клетке, а в их сторону летит пылающий столб пламени, сметающий все на своем пути.

Когда судья поднял флаг, то кроме четверки из группы Б–52 на подиуме больше никого не было – янки буквально смело со сцены, и теперь, все в синяках и порезах, немного обожженные, они валялись на земле и слегка постанывали.

– Вот так их! – Алекс вскочил на ноги. – Легче только стоячих выносить!

– Вы слишком азартны, профессор. – Декан Либенштайн, скрывая свою радость лишь немногим хуже Б–52 (а цыплятки, обнявшись, прыгали на сцене и смеялись. Барби, кажется, даже слезу пустила), поднялся и вдруг скосил взгляд в сторону джинсов Алекса. Те были подвернуты. Настолько, что теперь казались короткими высокому Думу. – Профессор, а что это у вас на лодыжке?

Алекс посмотрел вниз, а затем вздохнул.

Грибовский… сука…

– Профессор! Профессор! – К Алексу подлетела Барби и схватила его под руку. – А пойдемте в “Шхуну”? Праздновать!

Еще никогда Алекс не был так рад предложению выпить.

– Только если за вас счет, – улыбнулся Дум.

– Профессор Думский! – выкрикнул Либенштайн, но было поздно.

В составе четверки цыплят, левитируемого на носилках Лео, что-то бормочущего о педикюре, и одного полноправного черного мага группа Б–52 в полном составе удалилась с полигона.

Глава 59

Бар, который обычно к вечеру лишь набирает обороты в выручке, в данный момент был закрыт для посетителей. Думу удалось убедить Дугласа в том, что Гвардия возместит все потери в деньгах из-за того, что в момент, когда в университете было больше всего посетителей (а, соответственно, таковых и в “Шхуне”), бар оказался закрыт на приватную вечеринку для отдельно взятых студентов группы Б–52.

Из работников, разумеется, на посиделках осталась только Вишенка. Которая весь вечер пыталась склеить Элеонору, а та просто воспринимала происходящее как проявление радушия и хорошего расположения.

Джей, повелитель прыщей, на сверхурочные не остался и куда-то свалил. Дум подозревал, что на подпольные магические бои – слишком уж характерные были повреждения на руках, которые парниша отчаянно пытался скрыть.

Да и прыщи, скорее всего, были следствием застарелого и не вылеченного простенького проклятья. Но знать об этом никому, кроме самого Алекса, разумеется, не требовалось.

И в данный момент, когда вечеринка уже отгремела свою пьяно-танцующую кульминацию, на ногах остался только Алекс. И, чтоб его, ему стоило больших усилий даже не притрагиваться к алкоголю, который Дуглас на радостях выставил в баре.

Конечно же – ведь все убытки ему возместят кратно потерям.

Как вообще хоть кто-то в здравом уме мог поверить в такую несусветную чушь? Тем более когда она исходит изо рта черного мага?!

Неудивительно, что “трактирщик” загремел на дюжину лет в кутузку за кражу краденного же “Камаро” прямо с… полицейской штрафстоянки.

Слабоумие и отвага в одном флаконе.

В данный момент студенты, в том числе и Вишенка, валялись в отключке. Именно валялись. И конкретно в отключке. Веселились они, отдать должное, не хуже, чем в “Ткилс” в пору их расцвета. Но пить не умели.

Так что Трэвис свернулся калачиком в уютном закутке под барной стойкой. И на его лице все так же виднелись разводы от маркера и какие-то надписи с рисунками – уснул первый.

Чжин, который отрубился сразу после рыжего, выглядел так, что вот-вот задвинет какую-нибудь речугу на тему конфуцианства. С прямой спиной, со скрещенными руками на груди, закрытыми глазами, он прислонился к стене, а над ним, что удачно, расположились руль и пара оленьих рогов, что стало поводом для нескольких фотографий.

Лео, обнявшись с деревянным медведем, спал то ли стоя, то ли лежа на самом мишке – не разберешь.

Самые стойки из пьяниц – Мара, Элеонора и Вишенка – сплелись змеиным клубком на дальнем столе. Дум даже накрыл их пледом, которым часто укрывались в подсобке работники “Шхуны”, когда оставались на сверхурочные.

И нет, не потому, что Алекс стал настолько мягким и сердобольным – просто от них слишком заманчиво пахло алкоголем… но что хуже – молодостью и свежестью. А уж о том, что одежда у троицы местами задралась и обнажила искусительные для недавнего сидельца виды, и говорить не приходилось.

– Ну наконец-то. – Дум вытер пот со лба и, поставив швабру в угол, взглянул на дела рук своих.

Пол “Шхуны” блестел, аки зеркальце девственницы, не видевшее в своей жизни ничего, кроме слишком яркой помады. Гора мусора, пластиковых стаканчиков, коробок из-под пиццы, бутылок и всяких снеков была сгребена в одну кучу и пребывала в блаженном ожидании, когда ее упакуют в пакет.

Но этим, разумеется, займется Вишенка. И неважно, что она пока об этом не в курсе. Вон самозабвенно, с блаженной улыбкой, мнет выразительную грудь блонди во сне.

И нет, Алекс ей не завидовал.

Дети же…

И не имеет значения, что на три с небольшим года его младше, а в его постели до ареста бывали и такие, которым законом еще запрещено… Выглядели-то они на возраст запойного алкоголизма…

Ладно, чего уж там о былых деньках.

Достав сигарету из все той же – мятой, но бессмертной и бессменной пачки, Алекс запалил ракового солдатика огоньком с большого пальца и затянулся.

Его мысли о прекрасном и вечном прервал звон колокольчика над дверью.

– Мы зак…

Договаривать не было никакого смысла. Петр выглядел так же, как и при их первой встрече, – нет, костюм-тройку он сменил на модную двойку узкого кроя. Темно-синее кашемировое пальто уступило место черному с белым меховым воротником, туфли с высоким каблуком заменили ботинки броги.

Единственное, что осталось неизменным во внешности чистильщика Синдиката, это его перчатки, а также парад игольной армии на подушечках пальцев Алекса.

Каждый элемент гардероба адепта являлся высококлассным артефактом.

Дум, стряхнув пепел в аккуратную, сексистскую пепельницу в виде раздвинувшей ноги портовой девки (тематика “Шхуны” все же была пиратской), украдкой дотронулся до кольца на пальце.

– Надеюсь, для меня вы сможете сделать исключение, мистер Думский, – произнес Петр со все тем же густым восточноевропейским акцентом. Так, что даже несмотря на вежливый тон, образованную речь и мирные слова, звучало это весьма и весьма многозначительно, угрожающе.

– Разумеется, Петр, – радушно, насколько в принципе на это был способен черный маг, улыбнулся Дум и указал на соседний стул.

– Позволите? – Не дожидаясь ответа, Петр снял пальто и повесил его на свободную вешалку гардеробной стойки.

Впервые Алекс увидел чистильщика без верхней одежды. И несмотря на костюм, он мог различить тонкую полоску на шее адепта – видимо, ниже шли какие-то татуировки, которые покрывали весьма мускулистое тело опытного бойца.

Петр дошел до стола, где сидел Алекс, и аккуратно, аки истинный джентльмен, двумя руками отодвинул стул, после чего сел на него со спиной прямее, чем у шпагоглотателя.

Не снимая перчаток, он сцепил пальцы замком и опустил их на стол.

– Мистер Думский, – глаза русского сверкнули на миг чем-то недобрым, но тут же погасли, – признаться, я доволен своей работой. Знаете ли – много свободного времени, хорошая медицинская страховка, платят, опять же, неплохо. А если сравнить с тем, что я получал на родине, работая на государство, так и вовсе – богатею на глазах.

– Очень рад за вас, Петр. – Алекс снова затянулся. – Атлантида – остров, где сбываются мечты.

– Но есть, разумеется, и минусы, – продолжил Петр, будто не замечая слов Алекса. – К примеру, когда мне приходится сверхурочно искать, скажем, одного должника моих работодателей по всему Хайгардену. Почти без сна, без того, чтобы спокойно посидеть дома с чашечкой чая и томиком Булгакова. Я вынужден терпеть общество не самых приятных мне граждан.

Алекс затянулся еще раз, после чего на кольце вспыхнуло несколько символов. Какие шансы у него против адепта? В краткосрочной перспективе, в обмене парой-тройкой заклинаний не такие и плохие. Но вот если схватка затянется… да еще и учитывая, что Петр был увешан артефактами, будто елка новогодняя, то перспективка совсем не радужная.

– И вот, когда я уже смирился с тем, что квартальная премия пройдет мимо меня, посреди ночи, когда я уже давно надел свою маску для сна и даже выключил радио… – Радио? Проклятье! В этом мире еще кто-то пользуется радио?! – Мне на личный номер звонит глава подразделения по Маэрс-сити и выговаривает не самые приятные вещи, которые мне, увы, приходится выслушивать в свой адрес.

– Издержки профессии, Петр. – Алекс в очередной раз стряхнул пепел, не сводя при этом взгляда с рук Петра и, что самое важное, с его глаз. Опытного мага всегда выдают именно глаза, а не руки. Кастовать при помощи пальцев – удел малолеток или слабообразованных чародеев. – Вот мне, к примеру, порой приходится и пьяных из заведения выкидывать. Но нахожу и свои плюсы – разминка, так сказать.

– Разумеется, мистер Думский. Разумеется, – кивнул Петр, – плюсы есть во всем. И когда мне сообщили, что вы появились на центральном канале, да не абы кем, а профессором Первого магического, я тоже нашел плюс. В том, что я вас нашел. Вы уж простите за каламбур. Но вот формат подобной находки мне не очень понравился. Так что ехал я сюда с парой весьма… варварских, но, уж простите, приятных для меня мыслей.

– Да? И каких же?

– Ну раз вы настаиваете, мистер Думский… К примеру, я хотел оглушить вас, отвезти в порт и пытать какое-то время электричеством, расспрашивая, почему вы не выходили на связь с Синдикатом.

– У меня нет телефона, – развел руками Алекс, – долг я должен выплатить к Рождеству, а еще даже Хэллоуина не было.

– И этот факт остановил меня от того, чтобы поддаться своим низменным инстинктам. Вот посмотрите. – Петр убрал руку во внутренний карман пиджака. Алекс напрягся. Руны на кольце запылали ярче, и несколько небольших волшебных печатей появилось там, где их не мог увидеть русский. – Без нервов, мистер Думский.

После этого Петр достал на свет небольшой значок. Такие носят всякие “анонимы”. Ну там анонимные алкоголики, игроманы, сексоголики… психованные маньяки, работающие убийцами преступных организаций.

На значке красовалась цифра “12”.

– Двенадцать лет без насилия? – с легкой надеждой поинтересовался Дум.

– Недель, мистер Думский. Вот уже двенадцать недель, как я борюсь со своим внутренним зверем. – Петр убрал значок обратно, а Алекс грязно выругался. Мысленно, конечно. Надо ведь было держать марку. – И как вы выразились сами – во всем есть свои плюсы. Таковые нашли и мои работодатели в вашей таинственной, но очень… продуктивной смене амплуа.

Дум так и не затянулся.

– Что вы имеете в виду? – насторожился Алекс.

– О! – Петр впервые на памяти Дума улыбнулся. – Я думаю, вы все прекрасно понимаете.

Алекс обернулся и, выдыхая облачка дыма, посмотрел на студентов. Те все так же мирно дрыхли в пьяном сне, сдобренном легкими черномагическими проклятьями.

Да, так будет проще всем.

Алекс избавится от долга Синдикату. Студенты не пострадают в финале. Мисс Периот, опять же, будет держаться подальше от него.

Да, будет лучше.

Наверное…

– Вижу сомнения на вашем лице, мистер Думский. – Петр, показывая, что разговор в целом окончен, поднялся и направился за пальто. – Дальнейшие инструкции вы получите письмом. И пожалуйста, ради вашего спокойствия и моего значка – не забывайте, чем именно вы обязаны Синдикату и кто именно спас вашу жизнь. Так что, надеюсь, что это была наша с вами последняя встреча… профессор.

И Петр удалился, оставив Алекса наедине со своими воспоминаниями.

* * *

Это случилось на вторую неделю пребывания Алекса в подземной тюрьме на уровне “экстра-класса”. Вообще, учитывая его уровень силы – мистика 12-го уровня, его не должны были поместить в этот “живой ад”. Так заключенные называли последний этаж подземки.

Но, видимо, кто-то наверху очень расстарался, чтобы упечь еще даже несовершеннолетнего парнишку так глубоко, как только можно.

Первая неделя прошла вполне мирно. Если так можно назвать пребывание в цементном мешке без окон и с дверью, которая занимала по ширине дверного проема всю стену.

С одной стороны – жестяной унитаз, почти вплотную прилегающий к другой стене, а над ним вырезанная в стене узкая шконка, на которой боком-то не все поместятся.

Так выглядела карантинная зона в “живом аду”, куда на неделю запирали всех новеньких.

После этого следовало “крещение”.

А именно – поход в общий душ.

В нем в данный момент и стоял Алекс. Вооруженный стащенной по дороге у проверяющего камеры охранника заточкой из зубной щетки, абсолютно голый, прижавшись спиной к стене, он смотрел на десяток стоявших перед ним худых и мускулистых, высоких и низких зэков.

– Свежатину привезли, – один из них хрустнул шейными позвонками.

– Первого класса, – кивнул другой.

– Только перепутали мужское и женское крыло.

– Ага. Вы только посмотрите, какая у нее задница.

– Пидоры, – сплюнул Алекс и перехватил заточку обратным хватом. – Ну давайте. Подходите, суки. Всех продырявлю.

Зэки засмеялись.

– Слышали, парни, да? Девица-то с зубками. Дырявить нас собралась… Не понимает, что дырявить сейчас будут именно ее. Думаю, даже в очередь становиться не будем. Сразу двоих обработает.

– Только сначала мы ей зубки все поснимаем… Чтобы сосала лучше.

Дум посмотрел в сторону охранника, который повернулся к входу в душевую спиной и старательно делал вид, что ничего не замечает.

Камеры, судя по погасшим лампочкам, были отключены.

Проклятые фараоны.

Ну ничего, Дум продаст свою жизнь как можно дороже, но его задница, демоны и бездна, останется девственнее матери божьей!

Скривившись от горящей боли, Дум приготовился драться насмерть.

Глава 60

– Алекс… эй, Алекс… Алее-е-е-екс! Да чтоб тебя.

Что-то мокрое прилетело Думу по затылку, и он, развернувшись на пятках, поймал руку противника, схватил первое, что подвернулось, и прислонил к горлу нападавшего.

– Т-ты ч-ч-его?

Алекс несколько раз моргнул, после чего выложил зубочистку, забытую кем-то на барной стойке.

Перед ним стояла Вишенка. Она перекрасила волосы в ярко-оранжевый цвет, проколола нижнюю губу, сделав аккуратный пирсинг, и носила исключительно панковские гады.

Откуда столь разительные изменения?

Ах да, она что-то говорила… последние недели две-три, ну или сколько там прошло с первого тура турнира… чертов каламбур.

Вроде как она познакомилась в тиндере со старшеклассницей, игравшей в гаражной пост-маг-панк-хэви-апокалипсис-рок-группе. И одно только это описание жанра заставляло Дума чувствовать себя не на двадцать один год, а на все двадцать девять. Иными словами – глубоким стариком.

– Прости, – промямлил Алекс и повернулся к залу.

Вечером пятницы, как обычно, в “Шхуне” было не протолкнуться. Самая разношерстная публика предавалась распитию алкогольных напитков, игре в бильярд или дартс, пыталась завести знакомства с противоположным полом, ну и просто приятно проводила время.

Алексу в этот вечер приходилось примерять на себя роль вышибалы. Примерно раз в месяц “Шхуна” становилась приютом для заблудших душ, носящих синюю форму с серебряными звездами на груди.

Фараоны собирались здесь, чтобы отпраздновать чей-то день рождения или повышение. Просто так уж получилось, что центральный офис доблестных стражей правопорядка находился в паре кварталов от “Шхуны”.

Вот и в этот вечер, оккупировав половину “Шхуны”, они поздравляли какого-то сухого мужика лет сорока с получением звания лейтенанта и должности начальника их доблестного отдела.

Ну и, разумеется, люди, работавшие по ту сторону границы, разделявшие этот мир на черное и белое, носили под сердцем серые души. Порой бывало так, что Думу действительно приходилось их разнимать.

Благо будучи трезвым, разобраться с парой пьяных, чья реакция и скорость были замедлены соотносительно разогнанным эмоциям, труда особого не составляло.

Да и чего греха таить, эта часть работы нравилась ему настолько, что компенсировала все неудобства и минусы бытия подсобного работника в “Шхуне” и обитания на ее чердаке.

– Эй, Алекс! – Вишенка помахала у него перед лицом тем самым мокрым полотенцем, которое и познакомила пару секунд назад с шеей залипавшего коллеги. – Ты под кайфом или что?

– Нет, – слегка печально вздохнул Дум, – я больше по выпивке… и сейчас, бездна мне свидетель, я бы хотел напиться и…

– Потрахаться, – Вишенка закончила за Алекса, одновременно с этим толкнув по барной стойке бокал пива. Тот нашел свой приют в руках одного из офицеров в самом конце зала. – Слышала это неоднократно. Сколько ты там уже воздерживаешься?

Учитывая, что за окном небо окончательно поглотила могильная масса туч, по улицам стелился низкий туман, а легкие куртки сменили тяжелые плащи, то в Маэрс-сити пришла осень. Со всеми из нее вытекающими – в прямом смысле слова. Запах в городе магов по осени стоял тот еще.

Да и туристов почти видно не было. Некоторые, самые отчаянные, подтянутся на Самайн (Хэллоуин в простонародье) чтобы запечатлеть регулярный парад темных – шествие через проспект Мерлина – главную артерию города, берущую начало у помпезного, в стиле имперского ампира, здания Городского совета и вплоть до Центрального парка (привет “Большому яблоку”).

Когда-то, будучи ребенком, Алекс разок принимал в нем участие. Ехал на плечах Робина и размахивал флагом с символом Бабы-яги. А над его головой летали призраки. Самые настоящие.

В этот день, тридцать первого октября, граница между миром мертвых и живых истончается. Причем по всему миру. Но настоящие “дыры” появляются именно в Атлантиде. Весь остров переходит на военное положение. Жизнь ведь на целом континенте не ограничивается одним лишь Маэрс-сити.

Мелких городков, фермерских хозяйств и даже деревень на Атлантиде предостаточно.

И, собственно, если бы не шествие темных во главе с посланником Совета теней, то…

Алекс даже думать об этом не хотел.

Слишком много проблем принес бы и светлым, и темным прорыв призраков в реальный мир. И если кто-то думает, что призрак – это просто оттиск души умершего, то сильно ошибается.

Ну или – не очень сильно.

Это на самом деле оттиск. Но не души. А так сказать – предсмертной эмоции. И они не всегда бывают спокойными или нейтральными. Ну и чем сильнее были эмоции, тем могущественнее окажется призрак.

Будучи сведущим в некромантии, Дум вполне себе представлял, на что способны эти существа. И особенно те из них, кто был пропитан жаждой мщения.

Хорошо, если к отдельному человеку или конкретной семье. А если ко всему человечеству? И это только людские призраки. А теперь представьте себе, что за создание может вызвать предсмертные эмоции, скажем, орка-наркомана? И это отнюдь не большой Зефирный человек, которого смогут побороть четыре ботаника и зеленый полтергейст…

– Да что ж такое-то! – Вишенка пощелкала пальцами перед самым носом Алекса. – Что с тобой сегодня такое? Или так волнуешься перед вторым туром?

Ах да. Второй тур. Послезавтра. На Арене – главном спортивно-развлекательном комплексе Маэрс-сити. Огромном стадионе, где выступают такие музыкальные легенды, как леди Жель, группа “Поп-Флойд”, реппер Литтл-Мефисто и прочие, имен и названий которых Алекс даже не знал.

Из-за Робина и Анастасии он слушал исключительно олдскульный рок первой четверти века или из числа “динозавров” двадцатого столетия.

Увы, в современном мире рок окончательно умер. Ну или дергался в конвульсиях предсмертной агонии где-то в глубоком андеграунде.

По официальной статистике его теперь слушали меньше, чем симфонические оркестры в филармонии, куда за один билет на самый последний ряд можно было отдать вплоть до баснословной суммы в семьсот пятьдесят кредитов.

Так что масштабы трагедии были, так сказать, налицо и…

– И вот он такой сегодня уже весь вечер!

Алекс помотал головой и пару раз моргнул. Вроде он только что стоял в зале и наблюдал за празднующими фараонами, а теперь пребывает в святая святых “Шхуны” – на кухне.

Там, где Диглан творил свою магию. Как в прямом, так и переносном смысле, потому что кроме одноногого пирата здесь больше никого не было, а все столовые приборы, резавшие, рубившие, разливавшие, жарившие, перчившие, варившие и так далее – двигались самостоятельно.

Сам же Диглан лишь ходил от одного блюда к другому и дегустировал.

В “Шхуну” приходили не только за алкоголем, но и за вкуснейшей кухней.

– Спасибо, что согласился, Алекс, – благодарно кивнул шеф.

– Да не за ч… погоди! На что это я согласился?!

– Сводить моего сына Арчибальда завтра в парк аттракционов. Я-то не могу. Сам знаешь. Проверка санпинщиков припрется. Придется разговаривать и на лапу отлизывать кровные кредиты.

– Арчибальд… – начал вспоминать Алекс. – Это тот десятилетний шкет, который остался у тебя от брака?

– Не шкет, а мой любимый сын, – в глазах Диглана впервые за полтора месяца их знакомства сверкнуло что-то недоброе, – и так уж вышло, что его мать и то недоразумение, которое теперь является его отчимом, соизволили в кои-то веки не доводить дело до суда и спокойно позволить мне воспользоваться правом опеки и свиданий.

Диглан и его бывшая жена имели очень… некрасивую, но классическую историю. Познакомились в колледже. Бедные и босые. Он хотел для нее лучшей жизни, а она была не против.

За это желание и приложенные к нему старания Диглан отправился на нары. Там же и потерял ногу. В те бородатые годы, когда это произошло, подземная тюрьма была еще хуже, чем сейчас – в плане содержания, разумеется.

Причем отправился ненадолго – всего на семь месяцев. Жена, кажется, Ребекка или Бекка, Алекс не помнил, ни разу его не навестила. А когда тот вышел, то узнал, что через две недели она вышла за соседа Диглана по общаге. Еще через месяц родился мальчик – Арчибальд. Сын Диглана. Но чтобы увидеться с ним, ему пришлось почти восемь лет бегать по разным судам.

У бывших зэков, тем более зэков-магов, жизнь в Маэрс-сити складывалась тяжело…

Все это Дум узнал о своем “работодателе”, когда тот напился в день рождения Арчи. Он держал перед собой завернутую в блестящую бумагу коробку с подарком и разговаривал с ней. Увидеться с сыном опять не получилось – его увезли на Старую Землю к бабушке и дедушке Бекки-Ребекки.

– И что мне за это будет? – Алексу было плевать, что Диглан не сможет увидеться с сыном из-за бизнеса. Значит, не так уж сильно он и любил мальца. Но тот факт, что Думу приходилось нянчиться с пятеркой подростков, не означал, что он теперь мать Тереза во втором пришествии.

– На неделю освобожу от работы в зале.

– Хм… – промычал Дум. Иными словами – ему предлагали месяц проживания на чердаке “Шхуны” абсолютно бесплатно.

Почему месяц? Потому что…

– Месяц.

– Что?

– Месяц.

– В смысле?

– В прямом, – закатил глаза Дум. Игра “переспроси меня, енот” была в Маэрс-сити ну слишком популярна. – Месяц – это тридцать один день. Но так и быть – денек скощу. За командировочные, разумеется. Сотни кредитов вполне хватит.

– То есть ты хочешь, мало того, что вместо недельного отпуска – месячный, так еще и вымогаешь у меня сотню кредитов?!

– Именно, – спокойно кивнул Алекс. – Или можешь искать другую няньку своему чаду, а не высококвалифицированного профессора черной магии Первого магического института, полноправного черного мага, некроманта пятой степени, мага крови пятой степени, малефика четвертой степени, колдуна третьей степени и… просто хорошего парня – меня любимого.

Диглан скривился.

– Проклятый майор.

– О да – в этом мы с тобой согласны.

Вишенка поглядывала то на одного, то на другого, а под конец спросила:

– Что еще за майор?

Чертовы еноты…

Глава 61

– А можно я на русские горки пойду?

Алекс, выглядящий так, будто ему приходилось нести цементный крест на Голгофу, усеянную священными знамениями людской веры, взмахнул рукой и перевел сорванцу оставшиеся двадцать кредитов.

– Можно даже не возвращаться, – промямлил он.

– Тогда мой папа не обрадуется.

Алекс уже собирался в сердцах выкрикнуть “да сожрут адские черви сердце твоего папаши”, но сдержался. Месяц без необходимости каждый вечер просиживать штаны в “Шхуне” ему весьма пригодится.

– Шуруй уже, пиратское отродье.

– Спасибо, дядя Алекс! – Арчи быстро обнял Дума (все еще недоумевающего, откуда у парнишки есть дядя, да еще и его тезка) и рванул в сторону очереди, ведущей на русские горки.

И неважно, что сорванцу было всего двенадцать лет, а вход без родителей – с шестнадцати. Этот мелкий акселерат был всего на две головы ниже самого Дума, а значит вполне мог сойти за очень тощего задрота-юношу.

Что неудивительно, учитывая воистину богатырские габариты Диглана.

– Надеюсь, последователей чайлдфри пускают в рай без очереди, – прошептал Дум.

Парк аттракционов, расположившийся на насыпной гряде, идущей вдоль пляжа Амальгамы-стрит, в субботний, редкий ясный осенний день был забит до отказа. Чего, разумеется, не скажешь о пляже, где кроме серферов в водолазных костюмах можно было лишь изредка встретить мерзнущих, покрытых гусиной кожей инстаграм-моделей в купальниках.

Так что, пребывая в толпе горожан среди орущих, галдящих детей, их не менее орущих и галдящих мамаш, Дум чувствовал себя попавшим в ад Данте. И пусть тот не имел ничего общего с реальной бездной, но это все равно несколько напрягало.

Настолько, что Алекс не вынимал рук из карманов своих (Грибовский обойдется) потертых джинсов. Накинув капюшон, он переместился к небольшому киоску.

– Мороженое? Содовая? – спросила миловидная девчушка лет пятнадцати.

Да, возраст согласия был еще не достигнут, но Дума это мало волновало. Последний раз он засыпал в постели не один уже даже больше, чем четыре года назад – сущее безумие.

– Кофе, – процедил он сквозь крепко сжатые зубы. Времени на эту шатенку с карими глазами и очень большими… зрачками у него не было от слова совсем. – Крепкий. Темная обжарка. Если есть кровь девственницы, можешь плеснуть пару литров.

– Вампиров не обслуживаем. – Старшеклассница, видимо, подрабатывающая после школы, тут же отодвинулась вглубь киоска.

Алекс сначала не понял, к чему это она, а потом выругался. Осень – время всякой нечисти. Солнце почти не показывалось в городе, так что они могли вполне себе спокойно гулять среди живых.

– Да тут ни облачка на небе. Какой я тебе вампир, и вообще, кровь девств… – По еще большему румянцу на щеках Алекс понял, что обладательница ну очень больших… зрачков никогда не трах… не знала мужчин.

Ну да, точно. Это же не Хай-Гарден. Нравы здесь совсем другие.

– Да не кровосос я. – Алекс продемонстрировал левое запястье, на котором не было видно магической печати, которую ставили на всю нечисть… За три золотые монеты клуба “Бездна” их вполне успешно сводили и заменяли липой, но обывателям знать об этом не следовало.

– Крепкий кофе, – теперь уже бледная и отстраненная школьница поставила чашку, – полтора кредита.

– Полтора кредита за кофе?! – Алекс едва не упал в том же месте, где и стоял. – Да за эту сумму я…

– Эй! Юноша! Хватит уже очередь заигрывать!

– Да! Давай! Бери кофе и вали отсюда!

Дум медленно повернулся к тучному мужику с такой же дородной мамашкой своего на удивление худого дитяти под рукой. Он уже представлял, какими способами их проклянет, как рядом прозвучало:

– Я оплачу. – Запахло персиками и ромашкой. Волосы названного цвета проплыли у него перед лицом.

Блять…

– Пойдемте, профессор. – Мисс Периот, с блюдцем и чашкой в руках, прошествовала, приковывая к себе взгляды всей очереди, к столику под куполом гигантского зонта. Сейчас, по осени, в нем не было ровно никакого смысла. Примерно так же, как и если бы Алекс сейчас отказался.

Эспер-телекинетик была одета совершенно по погоде. Джинсы, кеды, пальто из плотной ткани и розовый пуловер. Но даже так, в свободной одежде оверсайза, она выглядела достаточно сногсшибательно, чтобы несколько проходящих мимо парней споткнулись.

Кто-то даже выронил из рук мороженое.

– Ой, прости, милая, я засмотрелся, – извинялся бедолага, испачкавший туфли своей пассии.

– Да? И на что это такое ты засмотрелся?

– Ну… это… вон смотри, какой большой надувной медведь. Трудно, наверное, его надувать было.

– Это делают насосом! Блин, новые туфли…

Дум взял в руки чашку и заглянул внутрь темного напитка.

– Я думала, ты не пьешь кофе, – произнесла Лея, поправляя копну своих персиковых волос. Не самая страшная бодимодификация, которая могла произойти с эспером. Дум как-то видел парня, у которого из глазниц вместо глаз торчали щупальца. Вот это была реальная дичь.

– Не пью.

– Тогда зач…

Алекс дождался момента, пока мимо него будет проходить та самая дородная парочка с дитем-спичкой. И в нужный момент опрокинул свой напиток.

И, будто по волшебству, немного черному волшебству, кофе вылилось вовсе не стол, а на головы мамашке и папашке.

Поднялся крик, визг и все прочие атрибуты того, когда задето ЧСВ столь неприятных объектов.

– Полегчало, – выдохнул Алекс и расплылся на стуле. – Мы еще когда в очереди за билетами стояли, они мне уже тогда на нервы действовали.

Лея, наблюдая за тем, как парочка судорожно пыталась вытереть друг друга салфетками, с нейтральным выражением лица продолжала пить свой латте.

– Как-то это мелк…

Она не стала договаривать, потому как вскоре уже стало понятно, что просто так очистить пятна не получится, а от усилий вытереть они лишь увеличивались в размерах и принимали очертания очень нецензурных слов и символов.

– Бож… – Лея вновь не успела договорить. – Ой, прости…

– Ничего страшного, – отмахнулся Дум. Он был абсолютно не в настроении, чтобы вновь выяснять отношения с Леей.

– А это действительно так больно?

– Тебя когда-нибудь прижигали каленым железом?

– Ну, я случайно в детстве дотронулась до кипящего чайника. У мамы был бзик, она не любила электрический и грела воду для турки на газу в железном чайнике.

– Для турки? Я думал, в ней кофе как раз и готовят любители аутентичности.

– Еще один бзик, – обезоруживающе улыбнулась Лея.

Она подула на кофе и, держа чашку с напитком в обеих руках, оттопырив оба мизинца, аккуратно отпила немного. Выглядело это в чем-то даже мило.

– В десять раз.

– Что – в десять раз? И… ты чего под стол смотришь?

– Енота ищу.

– Что?

– Да так, не обращай внимания, – отмахнулся Алекс. – Каленым железом – в десять раз слабее, чем символом веры. И примерно в шесть раз слабее, когда слово веры произносят в моем присутствии.

Они встретились взглядами. И Алекс понял, что Периот осознала, что про каленое железо он говорил, исходя из личного опыта.

Обряд посвящения в банде “Ткиллс” проходил особым, изуверским способом. И как всегда, у Алекса имелись шрамы, чтобы это доказать.

– И так каждый раз? Бож… ой, прости. – Лея прикрыла рот ладошкой, но Алекс только неопределенно помахал рукой.

– Не каждый, нет, – он вновь убрал руки в карманы джинсов и растекся бесформенной амебой по спинке стула, – только если это делает по-настоящему верующий.

И Алекс скосил взгляд на серебряную цепочку, выглядывающую из-под воротника. Лея машинально приложила ладонь к тому месту, где под одеждой, скорее всего, висел крестик.

– А что ты делаешь в парке? – спросила она, явно стараясь перевести тему в другое русло.

– Могу спросить то же самое у тебя, – пожал плечами Дум.

– Я первая спросила, – улыбнулась Лея.

Дум вздернул правую бровь.

– Ты флиртуешь со мной?

Улыбка на лице эспера тут же померкла.

– Просто поддерживаю светскую беседу.

– Светскую беседу… – повторил Дум. Чертов енот, возможно, и до него добрался… – Ну ладно – что я здесь делаю? Сопровождаю сына своего начальника на субботнюю прогулку, потому как его папашка занят в данный момент коррупцией, насквозь проевшей сердце нашего славного города и…

– Ты дословно повторил манифест оппозиции.

– Эти идиоты мне всегда импонировали. Свергнем власть имущих! Установим свободу советов и собраний! Каждому чего-то там и от каждого что-то там. Анархисты-коммунисты, не иначе.

Лея промолчала.

В оппозиции регулярно подавляющее большинство занимали именно эсперы.

– Так что вот, – развел руками Алекс, – я ответил на твой вопрос. Поэтому теперь и вы, мисс Периот, будьте так любезны ответить мне, почему вы преследовали меня с того самого момента, как я отъехал от “Шхуны”?

Глава 62

Еще когда Алекс свернул на первом перекрестке, терпя тот факт, что Арчи вцепился в него мертвой хваткой, он заметил выделяющуюся из общего потока БМВ I-серии.

Мисс Периот знала толк не только в макияже, сделанном так, словно его и не было вовсе, но и в дорогих спортивных магокарах. Причем водила она его вполне себе.

На кольцевой Дум несколько раз пытался уйти от преследования, не выдавая при этом, что знает о слежке, но у него не получилось. И это у человека, который все свое детство и подростковые годы провел в постоянных погонях – либо он за кем-то, либо сам от кого-то.

Второе, увы, больше, но лишь потому, что фараоны все чаще и чаще садились на хвост.

Клятая инициатива мэра по увеличению штата патрульных синих мундиров…

– Ты знал… – Лея сначала удивилась, а затем спрятала взгляд в чашке. – Конечно знал, – закончила она сама за себя. – Думаю, у черного мага, особенно из Старой Земли, очень развито чувство слежки. Говорят, у вас там даже инквизиция снова появилась.

Инквизиция… тема для отдельного разговора.

– Не переводите тему, мисс Периот. Я все понимаю. И даже то, что учитывая ваше и мое происхождение, мы оба почти вне закона, но тем не менее я не очень люблю, когда девушки за мной бегают. Предпочитаю наоборот. А когда они пытаются задавить меня, пусть и далекого потомка, но продукт работы концлагерей, я начинаю чувствовать себя ущемленным еще и по национальному признаку.

– Тебе не нравится БМВ?

– Если честно, – нахмурился Алекс, – просто обожаю. У самого когда-то такая была. Пока не разбил. После этого – исключительно Астон Мартин.

Лея чуть улыбнулась. Любой ценитель спортивных машин городского типа знал, что выбрать Астон Мартин – это как… прийти на перестрелку даже не с ножом, а с бананом. Даже – шкуркой от банана. В надежде, что на ней кто-то поскользнется.

– Не знала, что на Старой Земле черные маги так достойно живут и…

– И не переводи тему, – перебил Алекс. – Итак. Вернемся к началу. Зачем ты за мной следила?

Непродолжительное время они играли в гляделки. Существует поверье, что нельзя смотреть ведьме в глаза. Ну и чернокнижнику тоже.

Вот только Лея не была в полной мере ни магом, ни волшебницей. Эспер – это как… подручный лысого дядьки из фильма с логотипом в виде “Х”. Магический мутант, если угодно.

Что же до Алекса, то о его втором источнике, помимо черномагического, он и сам узнал сравнительно недавно и старался лишним делом о нем не вспоминать. Дабы не будоражить те осколки памяти, которые слишком уж неприятно впивались ему прямо в сердце.

Хотя, с другой стороны, это напоминало, что оно – сердце – у Алекса все же имелось.

– Я выходила с работы…

– В выходной день? – перебил Алекс.

Лея прищурилась.

– Это допрос? – отнюдь не нейтральным тоном вопросом на вопрос ответила она.

Мимо как раз проходила молодая семья из отца и матери, еще не разменявших третий десяток, и девочкой-одуванчиком со сверкающими разными цветами кедами и сладкой ватой в руках. Она выглядела такой счастливой, что Алексу даже стало противно.

Будь он из старшего поколения, то обязательно наложил бы на вату заклинание, чтобы на вкус она превратилась в болотную гниль.

Сравнение с фараонами слегка задело Алекса.

– Прости, – искренне, что явно шокировало и обезоружило Лею, извинился Дум, – не хотел…

– Эмм, – эспер даже не нашлась что сказать. – Ничего страшного, – повторила она недавние слова Дума. – О чем это я? Ах да. Я выходила с работы и увидела тебя с мальчиком. И нет, я не приняла тебя за педофила. И не подумала, что ты принесешь его в жертву. Это ведь Арчи, да? Сын Диглана.

Алекс уже собирался задать вопрос, но вовремя поймал себя за язык. Лея работала в Первом магическом уже достаточно продолжительный срок. Так что неудивительно, что она не только знала о существовании “Шхуны”, но и о том, кто этим делом заведовал.

Что же до Арчибальда, то он порой заходил в “Шхуну”, чтобы навестить отца. Правда, происходило это очень редко – Ребекка-Бекка делала все возможное, чтобы Диглан с Арчи виделись как можно реже.

– И что тогда?

– У тебя нет телефона.

– И?

Лея тяжело вздохнула и поставила чашку на стол.

– Я понимаю, что тебе может быть тяжело это представить или понять, но я хотела просто обсудить с тобой дела.

Звучало просто. Слишком просто. Даже очень просто и… потому сложно было отрицать, что Лея говорила правду. И нет, это не детективные навыки говорили в Думе, а простая житейская мудрость, развитая за годы отсидки. В тюрьме ты либо учишься разбираться в людях, либо покатишься по наклонной, каждый раз связываясь с теми, с кем не стоило.

Как, в принципе, и на свободе. Только здесь это проявляется в более размытых чертах.

– И какие же дела не могли подождать до понед… Ах да. Турнир.

Лея кивнула.

– Завтра состоится открытие на Арене, – продолжила она. – И второй тур. Ты ведь знаешь, что там будет?

– Охота на монстра, – не стал отрицать Алекс.

– И я даже не удивлена, откуда у тебя закрытая информация, – вздохнула Периот. – Суть туров должна быть секретна.

Только не для тех, кто имеет преференции носить на запястье браслет-ошейник от Гвардии… Пара слов Грибовскому, и тот с радостью подергал за ниточки, выдав Алексу полный расклад.

Которым тот всенепременно поделился со своими падаванами…

– Хотя вполне ожидаемо, – Лея водила пальцем по краю чашки, – особенно после войны магов. Вторжение монстров в города, их возросшая активность на территориях Старой и Новой Земли – это все на слуху.

И это действительно было так. Чего стоит только нападение ледяных гигантов на Ванкувер или нашествие речных драконов в бассейне Синано в японской префектуре Синано.

Мир с каждым днем становился только опаснее. И далеко не со всеми монстрами могло справиться человеческое немагическое огнестрельное оружие.

– Ты хотела узнать, что будет во втором туре? Теперь знаешь.

– Нет, не это… ну или не только это. Я хотела спросить – вы точно готовы?

– Мы? – переспросил Алекс. – Если ты про мелких из Б–52, то да. Я их подготовил.

И это было абсолютной правдой. Только не той, о которой подумала Лея. Ложь при помощи истины. Черные маги могли в этом дать фору любому из фейри.

– Это хорошо, – с явным облегчением вздохнула Периот. – Ты прости, что я тогда, ну, в “Шхуне”, так вспылила. Просто… они мне почти как родные. С детства их знаю. И этот турнир… он для них единственный шанс.

“Ага. Для меня тоже”, – подумал Алекс, но вслух говорить не стал.

– Вот, к примеру, Трэвис. – Лея вглядывалась внутрь осевшей на стенках чашки пенки и видела в молочных пузыриках оттенки прошлого. – Он надеется, что после трансляции финала, представления победителей и так далее – его могут заметить и найти его родители. Газеты, интернет, ТВ, радио – все это будет посвящено на какое-то время финалистам. Он верит, что… Хотя ты и сам понимаешь.

Алекс понимал.

– Мара… полукровка в клане гномов, лучших кузнецов Атлантиды. Ты представляешь, каково ей там? Она хочет доказать, что достойна своей фамилии. Хочет, чтобы на ее отца перестали смотреть как на предателя крови. Может, наивно, но благородно.

Скорее глупо.

– У Эли схожие мотивы. Внебрачная дочь. Если рассказывать ее историю, то это как Золушка, но без счастливого конца и всякого принца.

– Я слышал, у нее есть парень?

– Дэрилл-то? – чуть печально, одними только глазами, улыбнулась Лея. – Не существует никакого Дэрилла. Она его выдумала. Любой сынок или дочка из высшего света смотрят на Эли, как на… как на…

– Я понял, – Алекс остановил Лею. Внезапно для себя он осознал, что ему будет неприятно, если блонди из Б–52 назовут при нем шлюхой.

Наверное – сказывается усталость от прогулки с Арчи.

– Чжин просто хочет открыто заявить, что его род не пресекся. Сказать тем, кто убил всех его родных…

Лея снова замолчала. Алекс тоже не стал ничего говорить.

Он понимал и Чжина.

Возможно, лучше, чем остальных. Скорее всего, лучше, чем кто-либо другой. И, без всяких сомнений, зря.

– Что же до Лео – он просто слишком любит своих друзей. Они – все, что у него есть. Его семья. Это объединяет его с Леонардом.

Алекс едва не вздрогнул от упоминания имени второй личности странного магоэспера. Интересно, почему Стоуна еще не препарируют в какой-нибудь максимально секретной государственной лаборатории?

Для общего блага, разумеется.

Ведь так поступают светлые, да? Заставляют страдать других, чтобы хорошо было всем, но не им.

Темные, конечно, не лучше. Но хотя бы не отрицают, что поступают так ради личного интереса.

Дум никогда не прикрывался общим благом.

Он жил для себя.

Ради себя.

И только так.

Да.

Только так.

– Очень ценная информация, – кивнул Дум. – Вполне стоит того, чтобы устроить косплей Безумного Макса.

Лея подняла на него свой взгляд.

Недобрый взгляд.

– И это тогда, – отрывисто, резко говорила она, – когда я уже начала думать, что ты нормальный, но…

– Помолчи.

– Да как ты…

– Заткнись, говорю! – рыкнул Алекс.

Он не знал, что подействовало на эспера. Тот факт, что впервые за их знакомство Дум повысил голос, грубое обращение или что-то еще, но девушка замолчала.

Дум прикрыл глаза и принюхался.

Сука…

Ну почему именно здесь!

Пахло серой.

Глава 63

Сразу после этого закричали люди. Атмосфера, еще мгновение назад бывшая мирной и в чем-то даже праздничной, мгновенно изменилась. Послышались сопровождаемые характерным треском взрывы электрогенераторов.

В небо потянулись столбы черного дыма. Запахло жженой пластмассой, бумагой, тканью и, что неприятно, плотью. Люди куда-то бежали, кричали.

Алекс увидел, как та самая девочка-одуванчик, со сладкой ватой в руках, сидела на коленях и плакала. Она пыталась разбудить лежавшего перед ней папу, накрывшего своим телом маму.

Вот только вряд ли она справится с этим. Даже Алекс не смог бы поднять нежить из того, кого рассекли топором на две части.

Над девочкой нависла тень. Два с половиной метра ростом. Ноги, увенчанные копытами, покрытые черной всклоченной шерстью. Сильный торс, где бугрящиеся энергией хаоса мышцы были обтянуты пергаментной кожей. Голова быка с черной гривой и увенчанная козлиными рогами.

В когтистых руках зажат черный боевой топор.

Демон первой сотни легионов. Тварь, которая не стоила даже внимания со стороны Алекса, если она прибывала в этот мир в единственном числе. А тот хаос, который за считанные мгновения развернулся в парке аттракционов, породили десятки точных копий этого исчадия бездны.

С диким, не животным, а куда более жутким ревом демон занес топор над маленькой девочкой, но опустить его было не суждено. Его торс скрутило веревкой, руки оплелись вокруг свернутой шеи, а взмывший в небо топор рассек его на две части.

Алекс повернулся к Лее. Побледневшая, она держала перед собой вытянутую ладонь. По ее лицу из носа и глаз стекали струйки крови.

Эспер D-ранга, пусть и потративший, судя по внешнему виду, все силы, но сумевшая завалить одним движением демона? Алекс не поверил бы в такое, даже если бы увидел своими собственными глазами.

А ими он за происходящим и наблюдал.

– Дай телефон, – “попросил” Алекс.

Лея швырнула смартфон на стол, после чего побежала к девочке. Она подхватила ее на руки и, озираясь вокруг, рванула в противоположную от основной группы демонов сторону.

Полтора десятка рогатых громили все на своем пути. Кровавые куски плоти взлетали в небо, багровый дождь омывал брусчатку, разорванные шатры лохмотьями устилали трупы и отсеченные части тел. Дети, взрослые, мужчины, женщины, десятками и сотнями они гибли под маршем исчадий Павшего.

Несколько из демонов отделились от общей группы.

Они вплотную подошли к Алексу, который буднично набирал на экране смартфона номер телефона.

– С… в… о… й… – принюхался один из демонов. – И… л… и… н… е… т…

Говорил он, как можно догадаться, на языке демонов. Но будучи нелепой тварью первой сотни легионов, делал это весьма и весьма плохо. Ну как если бы макака попыталась объясниться с профессором квантовой теории магической физики.

Принюхавшись еще несколько раз, демон вместе со своими сородичами развернулся и отправился в другую сторону.

Алекс же наконец вспомнил нужный номер.

– Але, – произнес он в микрофон.

– Дум? Сволочь, ты?! – донеслось из динамика. Грибовский звучал запыхавшимся. – Совсем охренел звонить мне с…

Дальше было очень плохо слышно. Потому, чтобы не отвлекаться на крики людей, редкие вспышки заклинаний от тех, кто таки вспомнил, что он маг, а не тварь дрожащая, Алекс прикрыл второе ухо ладонью.

– …номер государственный! Телефон уничтожь!

– Тут в парке аттракционов…

– Мы в курсе! – буквально закричал Грибовский. – Уже едем!

Алекс еще раз осмотрелся. Только тех демонов, что он видел, уже насчитывалось порядка полусотни.

Проклятье.

Он никогда даже не слышал о том, чтобы в этот пласт реальности прорывалось такое количество демонов. Это было попросту невозможно.

Как если бы грань между мирами вдруг превратилась из каменной стены в дуршлаг и…

Самайн.

Приближающееся торжество сделало это возможным.

– Надеюсь, ты тащишь с собой как минимум регулярную армию, – произнес Алекс в динамик, после чего, не прерывая вызова, бросил телефон себе за плечо. Прямо в воду.

– Нет! – раздался вскрик.

Дум повернулся на звук, но было уже слишком поздно.

Глупая, глупая девочка…

Прятаться в тени киоска – это не самая лучшая тактика для того, кто хочет выжить. Топор демона с легкостью прошел через дерево и редкую сталь, разрубая киоск, а вместе с ним и школьницу на две части.

Истекающая кровью верхняя половина ее тела, описав дугу, упала на брусчатку, после чего проскользила, оставляя за собой кровавый след, прямо к ногам Алекса.

В ее стеклянных глазах навеки застыл оттиск первобытного ужаса и непонимания происходящего. Послезавтра ведь в школу. Уроки еще не все сделаны. А любимый мальчик, тот самый, единственный, гуляет с другой. Какая здесь может быть смерть от демонического топора?

Ее эмоции еще витали в воздухе. Душа лишь постепенно отправлялась туда, откуда не возвращаются.

Призраки – не души.

– Прости, – прошептал Алекс, после чего опустился перед ней на корточки.

Он провел двумя пальцами по земле, собрав на подушечки ее кровь. Он старательно пытался не касаться вывалившихся внутренностей.

Черный маг чистюля – это редкость. Но Александр Думский таковым себя и считал – редкостью.

Чистая кровь всегда имела особую силу. И не потому, что лишившись девственности, мужчина или женщина становились грязными. Нет, просто в той энергии, которая была им дана с рождения, появлялась маленькая, почти незаметная, незначительная крупица чужой.

Но все же она присутствовала. Что делало невозможным некоторые обрядные заклинания.

Двумя окровавленными пальцами Алекс провел по стеклянным глазам погибшей. Чистая кровь, не знавшая ничего, кроме родительского тепла, глаза, познавшие последний миг смерти, и истина, которая еще витала в воздухе.

Алекс напряг пальцы и вонзил их в глазницу мертвой, выдернув из нее окровавленное глазное яблоко.

Черная магия… она не бывает, как бы этого ни хотелось, чистой.

Выпрямившись, Алекс сложил ладони лодочкой и прошептал над ними несколько слов старинного ритуала. После чего, усилием воли создав перед собой печать, вложил в ее центр глаз.

Внимание! Использовано запрещенное заклинание “Взор мертвой девы” школы крови и тьмы. Потребление УЕМ: недоступно. Код: 1A. Высшая категория. Сведения немедленно передаются в правоохранительные органы согласно закону о…

Дочитывать сообщение, выданное ему линзами, Алекс не стал.

Прорыв подобной мощи не мог произойти сам по себе. Подобная ситуация не возникает спонтанно. Только не таких, воистину библейских масштабов.

Да и чтобы поддерживать проход, через который валом ломились демоны, нужно было находиться в непосредственной близости. А значит, тот, кто был занят организацией подобного безумия, был где-то здесь.

Причем скрыт столь мощной иллюзией, что Дум не ощущал даже наличия непосредственно самого заклинания. А это был тот уровень, где “простым” заклинанием морок не пробьешь.

Только темномагический ритуал мог перевесить подобное.

И из всех, кои были известны вундеркинду от черной магии, самым сподручным оказался именно “Взор мертвой девы”. Учитывая, что для него требовалась жертва, за одно изучение можно было получить до года. А за применение…

Вот только пока не будет остановлен тот, кто совершил призыв, то, сколько бы демонов не было здесь развоплощено, через проход войдут еще десятки, если не сотни…

Темные не действуют ради общего блага, да?

Обратившись к источнику черной магии, Алекс влил в заклинание силу. Вспыхнула красно-черная печать. По ее линиям заструилась энергия, пока не впиталась внутрь зависшего в воздухе глаза мертвой школьницы. Он бешено завращался вокруг своей оси, а затем резко остановился. Указывая куда-то в небо над центром парка, из зрачка вылетел белесый луч.

– Нашел, – плотоядно улыбнулся Алекс, видя, как раскалывается сфера морока вокруг стоящего на спине гигантского ворона черного мага. – На этот раз не уйдешь.

Глава 64

Их взгляды встретились. Зеленые глаза Алекса пересеклись с угольно-алыми, сверкающими из прорезей стальной маски, закрывающей лицо демонолога.

Сама же печать, прорыв внутрь ада, как сказал бы верующий, кружилась непосредственно в небе. Именно поэтому Алекс и не смог ее обнаружить до того, как свершилось то, что свершилось.

Демоны выпрыгивали из нее один за одним. Сам же Маска держал руки разведенными, и с них нитями струилась энергия хаоса. Магия демонов.

И если не прервать этот канал, то…

Сигарета оказалась во рту Алекса в тот же момент, когда за его спиной вспыхнуло несколько магических печатей. И одновременно с этим искры от зажженного табака посыпались на землю, но, подхваченные невидимой силой, одна за другой ныряли внутрь печатей.

Это заклинание никогда не нравилось Думу. Слишком тяжелое. Слишком громоздкое и неповоротливое.

Но самое дальнобойное из его арсенала. А учитывая, что их с Маской разделяло пространство чуть ли не в километр, то выбирать не приходилось.

Когда “Дождь кровавых молний” уже почти сорвался в полет, Маска внезапно кивнул куда-то в сторону.

Алекс, предчувствуя что-то нехорошее, повернулся в указанном направлении.

На самом краю гряды и парка соответственно небо подпирало чудовищных размеров колесо обозрения. Когда его строили, то хотели переплюнуть то, что стояло в Лондоне. Ну и слегка перестарались.

Белое, с разноцветными кабинками, оно совершало полный оборот лишь за полчаса, и с его наивысшей точки можно было с легкостью увидеть поля, раскинувшиеся за пределами Маэрс-сити.

И вот сейчас оно было усеяно виноградными гроздями в виде демонов. Но не это самое неприятное. С крыши одной кабины на другую прыгало существо иного порядка.

Три метра ростом. Тоже с копытами, рогами, человеческим телом и руками, бычьей головой и козлиными рогами, но… кожа была не пергаментная, а коричневая. Но и видно ее было лишь там, где тело не закрывали кольчужные доспехи с наплечниками, наручами и множеством свисающих цепей.

За спиной демона развевался фиолетовый плащ. Белая шерсть, свитая в тугие косы, тянулась следом. Его огромные рога сверкали красными рунами, такими же, как лезвия обоюдоострого боевого топора.

Демон второй сотни легионов.

Самые хреновые новости за весь день и…

Нет, не самые хреновые.

Двигался монстр целенаправленно. Будто охотился за кем-то. И этот кто-то сидел в полном одиночестве в той самой наивысшей точке.

Колесо внезапно заклинило, и даже сквозь стеклопластик, защищавший посетителей аттракциона от ветра, послышались их крики.

В том числе и крик Арчибальда.

Алекс повернулся к Маске. Он этого не видел, скрывала… маска, но ублюдок точно улыбался.

Проклятье!

Если он не спасет парнишку, то плакал его месяц отпуска. Да и вообще, Диглан вряд ли обрадуется, что его сына сожрал какой-то там демон.

Черные маги ведь не действуют ради общего блага, только в личных интересах.

Дум потянулся, чтобы взять телефон, оставленный Леей, но…

Сука.

Он ведь только что выкинул его в воду! Ладно, стоит надеяться, что Грибовскому и компании хватит ума сбить столь живописную фигуру, как разыскиваемого террориста, зависшего стоя в небе на спине гигантского ворона.

– Всегда хотел попробовать.

Алекс взмахнул ладонью. С нее слетело едва видимое лезвие из черного тумана и начисто срезало привинченный тяжелыми болтами металлический столик, за которым они с Леей только что мирно пили кофе.

Глубоко затянувшись, Дум бросил сигарету под крышку стола, после чего взгромоздился на нее обеими ногами. Так стало еще отчетливее видно, как сильно контрастируют туфли от “Армани Магико”, с казуал-одеждой Грибовского, которая еще и велика плюс ко всему была Алексу.

Направив в тлеющую сигарету энергию из обоих источников, Алекс одновременно с этим активировал заключенное в его туфлях заклинание левитации.

Ударивший по ушам мощный взрыв подкинул крышку стола, а вместе с ней и Дума, ставшего весить меньше пушинки, в воздух. Они мгновенно преодолели отметку в десяток метров и понеслись по широкой дуге к колесу обозрения.

Крики из-за высоты и шума ветра стихали, и стало слышно, как громкоговорители парка до сих пор крутили музыку. Надо же, а у диджея был вкус.

Играла Made for This от стареньких City Wolf.

– Сука, – выругался Алекс, вспомнив текст песни. – Да хрена с два!

Через несколько ударов сердца стало понятно, что стол не пролетит даже половины маршрута, так что Дум активировал второе заклинание – “Воздушный шаг”.

Всего двадцать метров, но вкупе с левитацией этого хватило, чтобы Алекс, оттолкнувшись от крышки стола, второй раз взмыл в небо и, пролетев не меньше полусотни метров, потрепанной куклой свалился на крышу кабинки, внутри которой забился в угол Арчибальд.

Увы, крыша оказалась шатрового типа, так что, не найдя за что зацепиться, Дум кубарем, ведомый инерцией, покатился все дальше и дальше к обрыву, пока не слетел с него, и лишь в последний момент смог зацепиться за маленький поручень, к которому, видимо, крепилось оборудование для мытья окон.

Врезавшись всем телом в стекло, Дум распластался по нему прилепленной жвачкой.

– Дядя Алекс? – донеслось изнутри приглушенно.

Видимо, Арчибальд орал как не в себя.

– Здорова, малец, – прокряхтел Дум. – Огонь аттракциончик, да? Натурально восемнадцать плюс.

И подмигнув шокированному мальчишке, чтобы подбодрить скорее не его, а самого себя, он подтянулся и забрался обратно на крышу. Сделал он это как раз вовремя, потому как на “ступеньке” ниже уже возвышалась фигура предводителя козлорогов.

И вблизи гротескная фигура демона выглядела еще более… гротескной.

На высоте почти в три сотни метров Алекс стоял напротив демона из второй сотни легионов. Монстра, сравнимого по силе с тем, которого Грибовский поборол в лавке безвременно ушедшего контрабандиста.

– Ты… не моя… добыча… – В рычании и мычании демона с трудом, но можно было разобрать речь. – Уйди… охота… моя…

Алекс спокойно и в чем-то даже обыденно вытряхнул из бессменной пачки очередного ракового солдатика. После чего, затянувшись, свел ладони вместе.

– Этот малец нужен мне живым, – ледяным тоном произнес он, – так что у меня для тебя плохие новости, козлина.

Рукава одежд Алекса вспыхнули лиловым пламенем и истаяли исчезающими лоскутами одежды. На предплечьях Дума засияли татуировки разнообразных магических символов, ладони засветились энергией, не принадлежащей этому миру, а затем, когда он их развел, нити хаотической силы стянулись веретеном, которое мгновение позже сформировало алый, будто истекающий кровью, полутораметровый посох.

Раскрутив его над головой, Алекс выпрямился и вонзил его рядом с собой. Будто маг, сошедший с картинок старых сказок.

Черный маг.

– Ну давай, буренка, посмотрим, кто кого.

Демон зарычал и, оттолкнувшись копытами от кабины, заставив ее качаться осенним листом, рванул в неистовом прыжке.

– С топором против мага? Да ты имбецил.

Алекс ударил демоническим посохом о крышу кабины.

Ошибка… Ошибка… Структура не может быть опознана! Сведения переданы в служебные органы!

Глава 65

В прямом противостоянии – без музея, полного артефактов, напарника в виде рубающего все подряд огромным кладенцом поляка или того, чтобы бросить на стол свой единственный козырь (как в том кино, где пирата оставили на острове с одной-единственной пулей, которую тот хранил многие годы), – Дум даже и близко не был ровней демону из второй сотни легионов.

Так что там, где не помогала голая сила, помогали… коварность и хитрость. Когда огромная буренка прыгнула на него со своим топором, Алекс, оставшись стоять неподвижно, дабы не вызывать лишних подозрений, спокойно ударил посохом о крышу кабины.

И после этого удара не было ни взрыва каких-то жутких по силе и содержанию заклинаний, ни потока демонического алого огня, ни чего-либо такого.

Вместо этого безобидный, но очень яркий поток красного света ударил прямо по глазам демону. И тот, несмотря на свою инфернальную сущность, зажмурился. Этого было достаточно, чтобы улучить меньше мгновения форы, чего хватало опытному черному магу.

Выставив перед собой левую руку, свободную от демонического посоха, Алекс произнес несколько слов. Не потому, что того требовало заклинание, а просто он в последний раз использовал его еще в детстве, когда играл с друзьями в “Фаллене”.

Подзабыл.

С его пальцев без всяких печатей, что свидетельствовало о крайне низком уровне самого заклинания, потянулись потоки зеленой слизи. Они облепили края кабины и, когда на них приземлился едва способный что-либо различить рогатый, то, не справившись со скользкой поверхностью, соскользнул с нее и рухнул вниз.

Алекс перегнулся через край, чтобы увидеть, как демон приземлился на одну из своеобразных металлических рей прямо тем, что находилось у него между ног.

– Жестко, – прокомментировал сморщившийся Алекс, после чего, опустившись на корточки, обратился к своему второму источнику, полному хаоса и беспорядка. – Но надолго не хватит.

Остатки слизи на его левой ладони исчезли в пылающем алом пламени, внутри которого редкие всполохи переливались всеми цветами радуги и… не только. Но это тема скорее для теологической дискуссии, чем для истории, в которой отдельно взятый черный маг пытается спасти свою задницу (прихватив при этом мелкого сына своего шефа) от разъяренного быка… но уже не осеменителя.

Дум провел пылающей ладонью по металлу крыши кабины, и в том месте, где кожа касалась стали, та не просто “плавилась”, а исчезала, превращаясь в подхваченный ветром сероватый пепел.

– Хватайся! – выкрикнул Алекс, протягивая внутрь образовавшейся проталины руку.

– Ты с ума сошел?! – закричал парнишка.

Алекс сначала не понял, а затем, грязно выругавшись, погасил все еще горящее на ладони пламя. Ну что поделать, его никогда не учили спасать детей от, мать их, демонов!

Арчи, стоит отдать ему должное, как только демоническое пламя исчезло с руки его спасителя, мгновенно вцепился в нее так, что Дум заскрипел зубами от боли.

Ногти парнишку маманька стричь явно не научила.

Ну хоть маникюр ему не делала…

Выдернув Арчи на крышу, Алекс окинул его быстрым оценивающим взглядом.

– Где-то метр шестьдесят, – шептал он.

– Шестьдесят три, – гордо возразил Арчибальд.

Кто, блин, в здравом уме и добром… хрен знает чего там, назовет сына Арчибальдом?! Да ему хоть сейчас на трон… белый трон. Учитывая бледный вид храбрящегося дитяти.

– Завтракал?

– Нет, а что? – Парнишка бледнел все сильнее, потому как не видел, но чувствовал, как шатается колесо обозрения из-за карабкающегося по нему демонюги.

– Просто магия, Арчи, требует точных расчетов. – Алекс призадумался. Перед его внутренним взором летели разнообразные таблицы расчетов и десятки формул.

– Дядя Алекс! – Арчибальд буквально отпрыгнул назад, указывая при этом за спину Думу. Тот, не теряя время на то, чтобы оборачиваться и на что-то смотреть, просто доверился своему слуху. А до последнего донеслось явное металлическое бряцанье и затем резкий скрежет. Скорее всего, Буренка врубился топором в крышу кабины и уже почти на нее забрался.

– Не нервируй меня, тинейджер. – Алекс еще раз ударил посохом о “землю”, расставаясь с очередной порцией силы демонического источника, оставляя в ней лишь малую четверть – около двух сотен УЕМ.

Позади его спины вновь включился противовоздушный прожектор, и пространство затопил яркий красный свет.

– Я тут на ходу новое заклинание выдумываю, – закончил Дум, после чего, не раздумывая больше ни мгновения, взял с места в карьер и, подхватив что-то кричащего Арчи, прыгнул с края кабины прямо вниз.

Одновременно с этим, заставляя потухнуть татуировки на его предплечьях, рассеял алый посох и, подняв ладонь, направил энергию из черномагического источника в образовавшуюся над ними волшебную печать.

Земля и небо перестали танцевать джигу, пытаясь выяснить, кто-то из них больше любит быть сверху; свист ветра в ушах стих, чего не скажешь… Так что единственным, что нарушало дзен Дума, остался крик Арчибальда. Ну, хоть в чем-то его вынужденный напарник был силен.

Голосил так, что пожарная сирена постеснялась бы своих вокальных данных.

– Мы падаем!!! – ревел парнишка.

– Просто быстро вертикально летим, – процедил сквозь сжатые зубы Дум.

Будучи черным магом, он не любил много вещей. Фейри, белое постельное белье, плюшевых мишек, демонов с огромными топорами, которые горными козлами прыгали по огромному колесу обозрения, пытаясь спуститься на землю быстрее, чем левитирующий маг… Но куда больше он терпеть не мог детские крики.

– Почему там голова смурфа! – И Арчибальд указал на огромный синий шар, который маячил над печатью Дума. – А если бы не сработало и мы бы погибли?!

И действительно, гигантская надувная субстанция, созданная магией Дума, имела внешний вид смурфа. Только колпак был не белым, а черным, да еще и вместо белоснежной улыбки – пасть, ощеренная желтыми клыками. Ну и глаза как у вампира.

А вообще – не “мы бы погибли”, потому как в туфлях Алекса заклинание левитации сохраняло еще одну секунду. Ему бы хватило…

– Парень, ты слишком много хочешь от того, кто импровизир…

Подушечки пальцев Дума защипало, но, увы, сделать он ничего не мог. Находясь в патовой ситуации, он мог лишь сбросить балласт в виде двенадцатилетнего акселерата и увернуться от удара Буренки, но тогда, опять же, плакал его месячный отпуск, и к чему тогда были все эти страдания.

– Держись! – закричал Алекс, не вовремя понимая, что дал петуха.

Ну, с кем не бывает…

Он развеял заклинание, что выглядело, будто Дум попросту разжал руку и огромный, черномагический смурф, сдувшись, улетел куда-то в небо.

Сама же парочка, все еще находясь где-то на десятиметровой отметке над уровнем моря, рухнула на землю. Алекс вновь скрипнул зубами. Уже не только от злости, но и боли.

Алая волна, сорвавшаяся с лезвия топора Буренки, успела-таки задеть краем его руку. Так что, прижимая к себе Арчи, Дум заливал его своей кровью.

А если вы знаете хоть одного черного мага, то понимаете, насколько они дорожат своей кровью.

Особенно в моменты, когда падают вниз головой прямо на твердую брусчатку.

Глава 66

За доли мгновения до смертельного удара Алекс активировал последнюю секунду левитации в своих туфлях. Удар в итоге вышел тяжелый, но не головой, а значит – не смертельный.

Приземлившись спиной на брусчатку, прижимая к груди зомбецки (если такое слово существует) бледного Арчибальда, Алекс прокатился с ним по земле несколько метров, после чего они вместе врезались в покинутый хозяином киоск на колесах.

Что забавно, чей-то заказ в виде большого стакана попкорна все так же покоился на прилавке. Вот только явный кровавый отпечаток в форме ладони был слишком красноречив.

– Спрячься за тележкой! – крикнул Алекс, указывая за спину.

Арчи, хвала бездне, не стал спорить. Он юркнул под киоском и спрятался за огромным баком с разбавленной водой газировкой. А может, и не разбавленной, учитывая, какие на дребезжащей голограмме были указаны цены.

– Тебе уже не понадобится. – Дум протянулся к выглядывающей из-под дымящегося шатра, укрывшего саваном силуэты человеческих и не только тел, женской руке.

Одним сильным и резким движением он оторвал рукав и при помощи второй руки и зубов перетянул его над раной, оставленной Буренкой.

Поток крови замедлился, но не остановился. Времени до того, как маг из Алекса выйдет немногим лучше, чем из дерьма – пуля, оставалось не так-то и много.

– И почему мне никто не сказал, что здесь бывают такие аттракционы, – полным негодования вздохом Алекс закончил свою фразу, глядя на то, как с колеса обозрения соскочил огромный демон. Он приземлился на правое колено, заставив брусчатку вокруг него ухнуть внутрь в форме небольшой воронки. – Супер, мать его, геройское приземление во всей его красе.

Да, когда Алекс находился в смертельной опасности, то всегда много говорил и пытался шутить. Это странным образом помогало ему сохранять концентрацию.

Демон выпрямился и, разведя руки-лапы в стороны, огласил окрестности мощным рыком. Настолько мощным, что даже с учетом, что их разделяло около десятка метров, на лицо Думу упало несколько дурно пахнущих, вязких капель слюны.

– Проклятье! – Дум вытер лицо краем все того же оторванного от трупа рукава.

Буренка, не оценив жеста, оттолкнулась от брусчатки и рванула по прямой. Топор над ее (его) головой сиял ревущим демоническим пламенем. Таким, что способно разрубить не только любую сталь, за исключением адамантия, но и структуру заклинания.

Именно поэтому неопытные демонологи гибли как мухи, чем только подтверждали теорию Дарвина. Ни один маг, даже самый могущественный, не мог напрямую атаковать демона (или ангела, если на то пошло).

Но если под рукой нет музея, полного артефактов, то сойдет и… кладбище.

Алекс провел окровавленной рукой по земле и смешал свою кровь с той, что пролилась здесь настолько недавно, что была еще теплой. Его сознание в этот момент словно разделилось на несколько частей.

Две, четыре, восемь, шестнадцать и так до тех пор, пока его зрение не предстало калейдоскопом из чуть более чем полутысячи кусочков.

Это, пожалуй, было самое сильное поднятие, на которое Алекс когда-либо решался. От усилия из его носа, глаз и ушей потекли алые змейки. Но все же разум выдержал давление.

Серые печати, будто созданные прахом и… смертью, вспыхнули под ним. Но вместо того, чтобы ударить заклинанием по несущейся на таран Буренке, завертевшись жуткими шестеренками, начали погружаться в потоки крови.

И когда демон уже занес топор над головой лежавшего на своей и чужой крови Дума, то его буквально смело потоком.

Потоком из рычащих, истекающих кровью и слюной, рассеченных, разорванных, разрубленных, лишенных конечностей, падающих под ноги зомби.

Будто свора пираний, десятки зомби накидывались на демона, погребая его под скопом своих еще недавно живых и полных надежд тел. В это время с земли вставали сотни других таких же.

Алекс краем глаза заметил ту тучную парочку со своим обожаемым сыночком, на которых он “пролил” кофе.

– Граждане Маэрс-сити всегда готовы протянуть руку помощи в трудный момент. – С этими словами Алекс протянул жирному зомби, на котором все так же маячило пятно от кофе, руку.

Ту руку, с которой он сорвал рукав.

Как оказалась, продолжения у нее не было, и леди, которой та когда-то принадлежала, прыгая на одной ноге, источая из второй жуткий гной, скакала, оскалившись, к борющемуся с зомби демону.

Жирный зомби, приняв из рук Алекса… руку, взмахнув ею, аки боевым штандартом, демонстрируя удивительную для комплекции, помноженную на зомбячность скорость, ринулся в бой.

Внимание! Использовано запрещенное заклинание “Поднятие” школы крови, тьмы и смерти. Потребление УЕМ: недоступно.

– И это теперь запрещено? – удивился Алекс. Когда он отправлялся в “санаторий” на долгие четыре года, “поднятие” было разрешенным заклинанием для тех, кто еще не прошел процедуру изменения структуры источника.

В общем, для черных магов, не попавших на вивисекцию к доблестным “светлым”.

– Суки, – разочарованно констатировал Дум.

Разумеется, никто бы не разрешал поднимать полтысячи зомби, но… вряд ли в городе, помимо членов клуба “Бездна”, набралась бы хоть сотня умельцев, способных на такое.

И дело здесь не столько в силе, сколько именно что в способностях.

– Аделия бы посмеялась. – Дум, все еще лежа в луже крови, вспомнил некромантку, которая после пары раундов постельных боев обучала его искусству магии мертвых. Вот уж она явно бы подняла здесь весь парк, скормив голодным мертвым половину демонов.

Но где нет таланта, там нет таланта.

Пока демон отбивался от мертвецов, круша их своим топором, разрывая голыми руками-лапами, дробя копытами и, в общем, веселясь на полную катушку, Алекс, отдышавшись, дополз до Арчи.

– Адский денек, да? – спросил он, ткнув парнишку в плечо.

Малец, захлебываясь слезами, крепко сжимал палку. Интересно, он понимал, что это еще недавно была чья-то трость? Скорее всего, во-о-он того дедушки, который в данный момент очень живописно вцепился в ноздри Буренки, пытаясь усмирить демонического быка.

Алекс вздохнул.

По ощущениям у него оставалась пара сотен УЕМ в демоническом источнике и примерно вдвое меньше в основном – черномагическом.

– Не буду скрывать, напарник, ситуация максимально хреновая. – Дум, подтянувшись, уселся на бак с газировкой. Подушечки на пальцах покалывало все сильнее – скорее всего, другие демоны уже направились в эту сторону, дабы помочь своему предводителю. – Пороха в пороховницах осталось на последний залп. Так что – давай думать.

– Д-дум-ма-а-а-ат-т-ть? – пролепетал мальчонка.

Алекс скосился на Арчибальда. Ну, хоть штаны не обмочил. Хотя в его-то возрасте Дум уже… впрочем, не будем о приятном.

– Как говаривал один мой хороший друг по имени Робин, – Дум поднялся с бака с газировкой, – колы много не бывает. А спрессованной под высоким давлением, кипящей колы, заряженной черной магией, тем более.

С этими словами Дум поднял обе руки. Над левой, вытягивая все силы из демонического источника, вспыхнула алая печать, а над правой, делая все то же самое с черномагическим – черная.

Дум, понятия не имея, что он там накрутил в данный момент в этих печатях, приложил руки к баку с газировкой, а затем из последних магических и физических сил швырнул его в сторону уже постепенно стихающей бойни – мертвецы были вообще ни разу не ровней разъяренному демону.

Всего за несколько секунд он покрошил полтысячи зомби в мелкую крошку, чем заставил бы покраснеть некоторых армейцев.

Последние несколько десятков мертвецов все же смогли задержать на себе внимание Буренки, так что бак с колой приземлился прямо на спину демону.

Бак взорвался, но уже чем-то, что напоминало скорее не колу, а коричневую кипящую массу, кислотой растворявшую доспехи и инфернальную плоть демона.

Тот заревел от боли и рухнул под ноги оставшимся зомби, которые вновь набросились на него, но уже не встретили у него былого сопротивления.

Так что неудивительно, что через несколько секунд Буренка стихла и перестала подавать признаки псевдожизни, а ее тело и доспехи начали растворяться бесформенной плазмой.

Лишенная поддержки своей силы, плоть демонов не могла оставаться в этой реальности в своем “нормальном” виде.

– У меня для тебя две новости, напарник. – Дрожащей рукой Дум достал предпоследнюю сигарету из пачки. Надо будет пополнить запасы. – Сначала хорошая – главного козла мы завалили, но вот его детки вряд ли нами довольны.

Арчибальд и Алекс оказались в кольце из десятков рогатых отрыжек бездны, которые были готовы порвать их на части.

– А теперь очень хорошая новость – кавалерия уже здесь.

И в этот момент в ряды демонов врубился красноволосый поляк с нарушающим законы физики кладенцом наголо.

Адские колокола! Еще никогда в своей жизни Дум не был так рад появлению законников.

Глава 67

Походный штаб организовали вокруг все того же многострадального киоска на колесах. Благо он находился неподалеку от металлических столов, где полчаса назад Алекс мило беседовал с мисс Периот.

Полчаса?!

Проклятье. Казалось, что это произошло в лучшем случае – год назад.

Нет, к такой насыщенной жизни Дум, порой, бывал не готов.

Маленький Арчи, сжавшись под пледом, спал волшебным сном. В прямом смысле этого выражения. Лейтенант О’Хара, будучи фейри, имела просто невероятные способности в области того, как заставить заснуть человеческого ребенка.

В конечном счете многие тысячи лет они – что из Зимнего, что из Летнего двора, – промышляли тем, что похищали детей из их колыбелей и заменяли на подменышей – мерзких тварей.

Майор Чон Сук, сложив ногу на ногу, оттопырив мизинец, пил из фляги, наблюдая за тем, как люди без опознавательных знаков отличия, но при этом в костюмах борцов с радиацией, собирали тела умерших и плазму от растворившихся демонов.

Грибовский нервно постукивал пальцами по столу.

Лейтенант О’Хара сидела как можно дальше от Дума и правильно делала.

А еще за остальными столами примостилось около десятка представителей разных рас. Вплоть до огромного одноглазого орка, который, в простом офисном костюме непомерного размера, но плотного сидящем на мускулистой фигуре, точил свой топор. И выглядело это настолько обыденно и неестественно одновременно, что Алекс какое-то время всерьез размышлял, не сошел ли он с ума.

– Мистер Думский, – тон майора, как всегда, не выражал ровным счетом ничего, – удивительным совпадением можно назвать то, что вы оказались в музее, где наш дражайший друг Маска решил призвать демона. Но тот факт, что то же самое произошло в парке аттракционов, это уже…

– Я уже сказал, – вздохнул Дум и помассировал переносицу под очками. Благо наложенных на них заклинаний хватало, чтобы они не слетели и не разбились даже при такой круговерти. – Я здесь выгуливаю вот это недоразумение, – он указал на дрыхнувшего Арчи, – по просьбе Диглана, к которому, как вы сами знаете, вы же меня, проклятье, и подселили!

Несмотря на повышенный тон, Алекс был предельно спокоен. Просто… немного устал. Да и сказывалось то, что оба его источника оказались выжаты досуха. Так что придется провести остаток дня и ночи в глубокой медитации, если он хочет успеть пополнить их до второго тура турнира хотя бы наполовину.

А Дум, при всей его натуре, терпеть не мог медитировать.

– Лейтенант, – майор, не поворачиваясь, обратился к О’Харе.

– Информация подтвердилась, сэр. – Фейри, на которую успел, кажется, облизнуться каждый из работяг в желтых скафандрах, сложила телефон и убрала внутрь клатча. – Диглан уже едет сюда.

– Пусть кто-нибудь отведет к нему его сына.

– Я и отведу, – Алекс выдохнул облако дыма, – у меня тут на кону, знаете ли, месяц отпуска. А что-то мне подсказывает, если Диглану вручат сына без моего присутствия, то все мои подвиги были напрасны.

– Подвиги?! – едва ли не взвизгнул один из умников, работающих на отдел демоноборцев. – Ты просто спасал свою шкуру, мерзкий выродок! Твоей черной магией пропитаны все спектры на сотни метров вокруг! И при этом все, что ты сделал, это потревожил покой умерших и…

– И завалил командира демонов, – что удивительно, перебил умника не Алекс, а… Грибовский. – И что-то я не заметил, Кайл, чтобы это ваш отдел обнаружил Маску! И если бы не прямая трансляция гулявших здесь блогеров, то произошла бы катастрофа!

Дум в словесную перепалку не вступал. Просто потому, что на шее Кайла висела серебряная цепочка. И учитывая ее наличие и прозвучавшие слова, говорить что-либо было бесполезно.

Ну, как если бы афроамериканец пытался объяснять, что у него равные права с белыми в двадцатом веке на родине голливудских фильмов.

Бесполезная фигня.

– Сменим тему, джентльмены, – поднял руку майор, пресекая перепалку. – Мистер Джонсон, какие ваши предположения, почему Маска появился именно здесь?

Кайл, красноречиво поправив средним пальцем очки, выдал следующее:

– Надо собрать больше данных. Смогу сказать больше после экспертного анализа плазмоидных останков демонов, но пока, на первый взгляд, мы с коллегами больше склоняемся к версии теракта.

– Теракт, – повторил и вновь отхлебнул из фляги майор. Позади него стоял шкафообразный Дункан и сверлил взглядом Алекса. Тот попросту не обращал на это внимания. – Предыдущие действия Маски тоже выглядели как теракты, но имели и второе дно. Теперь же… чем может быть ценна эта земля?

– Может быть, своеобразный рубеж? – подал идею Грибовский. – Это ведь край города. Дальше только океан.

И это была сущая правда. Именно им, бескрайним простором спокойного и безмятежного водяного гиганта, и любовался Алекс. В детстве, живя в приюте св. Фредерика, он посмотрел детективный сериал про сыщика, расследовавшего убийство на круизном лайнере. С тех пор мечтал отправиться в поездку на таком же.

Красивые девушки. Бары. Казино. Легкие наркотики. Бесплатный и платный секс. Что еще нужно черному магу для счастья? Вот только все никак времени на полгода загула не находилось.

Слишком много дел…

– Или же Маске требовалось большое количество жертв, – подала голос О’Хара. – Сколько по последним данным погибших?

Кайл провел пальцами по планшету и, вновь поправив очки, выдал:

– Две тысячи триста семьдесят два погибших. Шестьсот тридцать девять раненых. Больше всего пострадали от толкучки, нежели от самих демонов. Ближайшие госпитали и реанимации уже заполнены, так что весь район Амальгама-стрит переведен в чрезвычайное положение, врачи выходят в две смены и…

– И, как всегда, спасибо за лишнюю информацию, Кайл, – перебила фейри. – Больше двух тысяч смертей. Это огромное количество энергии смерти. Возможно, Маска просто устроил жатву.

– Об этом надо поинтересоваться у нашего эксперта. – Последнее слово Кайл произнес с явной насмешкой.

Алекс затянулся и, что уже становилось его своеобразной визитной карточкой, выдохнул облако дыма в лицо умнику Гвардии. Тот закашлялся, но, видимо, Кайла не любили даже больше, чем самого Думского, так как никто и не подумал вступиться.

Действительно – умников никто не любит.

– Если бы Маска хотел собрать энергию мертвых, то у меня не получилось бы поднять зомби. – Алекс произнес это таким тоном, будто объяснял прописные истины неразумным детям. – Так что – мимо. Что бы он здесь ни делал, к магии мертвых это не имело никакого отношения.

– И какие у вас, мистер Думский, есть предположения? – спросил майор.

– Ровно одно.

– Что же – просветите нас.

– Вот этот детеныш рода человеческого, – Алекс указал на спящего Арчи, – заслужил, чтобы оказаться уже у отца. А я заслужил, чтобы попытаться напиться и опять натолкнуться на что-нибудь, что помешает мне это сделать. Так что, – Дум снял воображаемую шляпу – ту, что он украл после отсидки и забыл в “Шхуне”, – честь имею.

С этими словами, подняв Арчи за руку (находясь в волшебном сне, Арчибальд покорно шел за ведущим. Чертова магия фейри…), Алекс направился к заграждениям, установленным фараонами.

День еще только начинался, но уже был чертовски длинным.

Глава 68

– Профессор, профессор! – замахала рукой Эли.

Дум щелчком пальцев ловко отправил окурок в… стакан старбакса, который держал в руках неприятного вида охранник спортивного комплекса. Тот, разумеется, не заметил произошедшего казуса и, все так же машинально досматривая проходящих мимо него лиц мужского пола, отпил немного.

Даже не сморщился.

Вереницы людей, орков, троллей, эльфов, гномов и прочей живности тянулись сквозь арки магискателей. Боевые накопители – нельзя. Огнестрельное оружие – нельзя. Артефакты выше ранга B – нельзя. Иными словами – ничего нельзя.

Даже курить или пить во время проведения мероприятия.

Так что очереди, состоящие из самых разных представителей разумных рас, тянулись достаточно медленно. Меньше суток минуло с того момента, как Маска устроил погром в парке аттракционов, но жители Маэрс-сити восприняли это близко к сердцу.

В том смысле, что теперь они носили в карманах не только смартфоны, но и что-то, что могло бы спасти им жизнь. Говорят, что за шестнадцать часов рынок гримориев в сети вырос на сорок два процента – небывалый бум спроса пришелся именно на боевые и защитные заклинания.

Лысый гном небось деньги сейчас лопатой загребал, не иначе.

Алекс, пройдя через ВИП-арку следом за каким-то надушенным и помпезным представителем волшебных родов, мгновенно оказался втянут в круговерть происходящего.

Второй тур был таковым по порядковому номеру, но по факту являлся днем открытия соревнования.

– Боже, – вздохнула Мара. Благо полукровка, которая в спортивном магическом костюме демонстрировала небедные достоинства своей фигуры, не верила в человеческого бога. Так что Дум не почувствовал тех неприятных ощущений, которые был вынужден терпеть любой черный маг. – Сколько же здесь народа.

Команды в количестве почти полусотни экземпляров расположились в наспех, но качественно сооруженных ложах на первых рядах трибун, которые ныне пустовали.

Само же сердце комплекса, непосредственно – Арену, скрывал волшебный купол в форме невероятных размеров белого савана, дребезжащего на холодном октябрьском ветру.

Выглядело это монументально и, стоило признать, красиво. Волны белой ткани дрожали в такт порывам ветра. И каждая такая волна могла с легкостью накрыть собой двухэтажный дом.

Залитый огнями софитов огромный комплекс, забитый буквально до отказа. Билеты были распроданы еще в первые десять минут со старта продаж. Что неудивительно, учитывая, что главное спортивное событие года превратилось в шоу с открытием.

Открытием, на котором присутствовали все главные лица города. Вон представители волшебных родов, в том числе и семьи Глоумбуд и Уэссэкс, собрались в центральной ложе. Там же, где можно было при желании отыскать любую более-менее значимую фигуру Маэрс-сити.

Думу даже показалось, что где-то там мелькало знакомое лицо одного арабского мага…

– Вы тако-о-ое пропустили, – не унималась Эли. – Здесь были волшебные артисты! Представляете, они запускали водяного дракона, а затем летали на разноцветных молниях!

– А потом выступала Эрени Мален! – подхватил Лео. – У нее просто невероятный голос.

Трэвис и даже Чжин при этом явно вспоминали не столько голос, сколько внешние данные главного идола современной молодежи. Эрени Мален – центральная персона поп-сцены, взошедшая на этот пьедестал еще в шестнадцать лет и не сходящая с него с тех самых пор.

Алекс знал об этом просто потому, что они были ровесниками и вроде как знакомы…

Но последнюю информацию разглашать не следовало.

– А еще вы пропустили…

– Пробки. – Дум, по обыкновению, опустился в тренерское кресло и напялил наушник.

– Что с пробками?

Интересно, почему Гвардия занимается Маской, когда должна решать нашествие клятых енотов?

– Выбило. В “Шхуне”. Чинил. Опоздал. Речь уже произносили?

– Да, сам мэр сказал сл…

– Отлично! – облегченно выдохнул Алекс. – Никогда не любил слушать этого идиота.

Мара хотела что-то возразить, но грохнули трубы. Разумеется, оркестр нигде не гремел, просто надрывались динамики, парящие в воздухе. Как они не сталкивались с коптерами и летающими камерами, было непонятно, но выглядело завораживающе.

Трибуны взревели. В небо полетели разноцветные фейерверки. В целом происходящее ничем не отличалось от любого подобного события на любом подобном же стадионе. С одной лишь поправкой, что Арена Маэрс-сити была в разы больше, да и само мероприятие пропиталось магией настолько, что она буквально сочилась наружу.

В прямом смысле.

Алекс чувствовал покалывание на кончиках пальцев.

Спасибо организаторам, ложи команд обладали звукоизоляционными чарами, так что безумный рев разномастной толпы слышался будто издалека.

Единственное – бесконечные вспышки от камер раздражали периферийное зрение.

Демоны. Наверняка все это выглядело сверху так, будто в центре города разожгли второе солнце.

– Жеребьевка уже прошла? – продолжил опрос Алекс.

– Мы попали в первую четверку, – коротко и по делу ответил Чжин.

Толковый парень…

И хорошо, что в первую. Адские колокола, Дум не выдержал бы в такой толпе еще хотя бы полчаса. А так – отстреляться по-быстрому и, может, все-таки напиться.

Помечтать особо не получилось.

Когда невероятных размеров белые покрова оторвались от арены и взмыли в небо, то шум толпы смог пробиться даже через волшебные чары.

Дум сморщился.

Он никогда не любил столпотворений. Нет, не подумайте неправильно, Алекс являлся до мозга костей городским жителем, но предпочитал находить уединение среди каменных джунглей – их самых темных закоулков, нежели находиться на свету.

Как бы двусмысленно это ни звучало.

Толпа постепенно смолкала, чтобы шум от голосов мог смениться на щелчки камер и сливавшиеся в единый поток белого света вспышки камер.

Вся арена, на которой только недавно проходил концерт какой-то звезды, превратилась в небольшой мир в миниатюре. На приподнятом над общим уровнем плато расположились четыре зоны, каждая примерно площадью в половину футбольного поля.

На одной поднимались тропические джунгли, через заросли которых сложно было разобрать хоть что-то.

Вторая представала в образе заснеженных гор. Вернее – их пиков, над которыми зависли тяжелые сероватые снежные тучи и метель с бураном не переставали испытывать на прочность редкие черные пятна скалистой породы, выглядывавшей из-под снега.

Сразу за горами раскинулась спокойная водная гладь, но не стоило сомневаться, что в ее недрах таилось нечто весьма и весьма несовместимое с нормальной жизнью.

Ну и последняя четверть – барханистая пустыня, в центре которой крутился песчаный торнадо со сверкающими внутри красными молниями.

Все это, разумеется, шокировало не только зрителей и команды, но даже Алекса. Впервые в своей жизни он видел настоящую магию порядка Гранд-Мастера.

Наверняка ради ее создания напрягли сотню другую магов-адептов со всего мира. Ну или воспользовались какими-нибудь жутко дорогими артефактами, или чем-то еще в этом духе.

Так или иначе, сюда стоило прийти хотя бы за тем, чтобы лицезреть подобную красоту. Не в плане ландшафта, а сложности выполнения.

Алекс, без всякого преувеличения, был восхищен.

– Команды! – прогремели динамики. – Просим на сцену!

– Ну, сценой это вряд ли можно назвать, – чуть скривился Алекс, после чего неожиданно для учеников поднял в воздух ладонь. – Отвешиваем своему сенсею краба и идем надирать задницы всяким магическим тварям.

Первым по ладони Думу хлопнула Мара – капитан команды Б–52. Следом за ней поспешила начать спуск по лестнице и Эли, затем потянулся Трэвис вместе с Лео, шествие замыкал Чжин. Они с Алексом какое-то время смотрели друг другу в глаза, после чего потомок шаманов все-таки хлопнул по подставленной ладони и также поспешил вниз.

– Удачи, – прошептал Дум.

Он смотрел на спускавшихся студентов сквозь растопыренные пальцы. Пальцы, на которых все еще маячили черные точки простенького проклятия. Такого, которое точно не заметят защитные чары на входе в арену – антидопинг.

Кто ведь в здравом уме будет проверять участников на то, проклял ли их собственный тренер…

* * *

– Чжин! В сторону!

– Профессор, что нам делать?!

– Лео, берегись!

– Профессор!

– Эли, поторопись! Эли! Эли?!

– Мара, мы несправ…

Четыре тела, потерявших сознание и окутанных волшебной защитной пеленой, лежали на песке. Над ними возвышался древний монстр, пришедший из глубин монгольских былин. Олгой-Хорхой. Из его пасти, похожей на зубастую отвертку, вылетали струи кислотного яда.

Мара, вооруженная песчаным молотом, пыталась от них увернуться, но ее ноги заплелись одна за другую и она рухнула на песок. Ее крик заглушило шипение яда, растворявшего защитный костюм. Вспыхнула магическая защита на последнем участнике команды Б–52, и испытание закончилось.

– Команда Б–52 закончила второй тур! – оповестил голос из динамиков. – Пока наши судьи подсчитывают очки, работники усмиряют Олгой-Хорхоя.

Усмирением Дум это не назвал бы. Три адепта, вышедшие на песок, попросту использовали какие-то артефакты, которые заставили червя погрузиться в открывшуюся нишу, что ясно давало понять – следующая команда, которой выпадет сражаться в пустыне, будет проходить уже другого монстра.

– Так будет лучше, – зачем-то прошептал Алекс. Будто пытался убедить в этом… самого себя.

Он поднялся с места, положил тренерский наушник на подлокотник, убрал руки в карманы и отправился в сторону коридора, ведущего к центральным артериям комплекса. По дороге ему показалось, что он увидел среди зрителей на трибунах волосы персикового цвета, но… ему было не до этого.

Пока зрители выбирались с трибун, идя на свет, Алекс, наоборот, все глубже и глубже погружался во тьму, пока не оказался в сумраке коридоров.

Одни вели к туалетам, другие к – гардеробам, некоторые заканчивались небольшими закусочными. Маленькими фуд-кортами, где можно было купить хот-дог, какие-нибудь шоколадные батончики, газировку или прочие снеки.

Алекс жутко хотел есть.

Даже, пожалуй, жрать.

Он остановился у одного такого.

Скучающего вида студент спросил:

– Что будете брать?

– Чизбургер, – ответил Алекс, указав на опцию в голограммном меню. – Двойной. С дополнительным сыром и беконом.

– Сейчас будет, – все так же скучающе ответил работник и отвернулся к микроволновке. Ну да, не особо круто, но для зрителей сойдет.

– Не бережешь себя, Алекс, – прозвучало за спиной. – Холестерин убивает быстрее пули.

Дум обернулся, и тут же его и без того паршивый день стал еще хуже. Почему нельзя было послать одного только Петра? Хотя вон он, чистильщик Синдиката, стоял за одной из его голов.

Преступная организация была как гидра – со множеством голов. И в данный момент перед Думом стояла одна из таковых. Высокая, статная, в пышном платье из черного и красного шелка. Ее загорелая, ухоженная кожа слегка блестела. Зеленые глаза, подчеркнутые идеальным макияжем, пленили своей обманной женственностью.

Но не стоило ошибаться в этой красноволосой красотке. Яйца у нее были покрупнее, чем у многих мужчин.

Все, что знал о ней Алекс – ее звали Браун, она была одной из голов Синдиката и вставать у нее на пути мог лишь самоубийца. Сам Дум имел счастье общаться с ней всего раз – в тюрьме. Она навещала своего брата, ответственного за спасение жизни Алекса и возникший долг родной во всех смыслах организации.

– Мисс Браун, – чуть криво улыбнулся Дум, – не могу сказать, что рад вас видеть.

Петр шагнул было вперед, но его остановил властный жест тонкого и изящного запястья.

Бездна, если бы не преступная организация, эта женщина, наверное, заведовала бы БДСМ-борделем, не иначе.

– Вы выполнили свою часть сделки, мистер Думский, – деловым тоном произнесла она. – У организации больше нет к вам никаких претензий. Вы теперь абсолютно свободны.

Она протянула руку. Вы когда-нибудь пожимали руку ядовитой змее? Алекс вот делал это уже второй раз в жизни.

– У меня забронировано три места в правительственной ложе. – Она провела подушечкой большого пальца по тыльной стороне его ладони. – Не хотите присоединиться?

Слышали про самку богомола?

Так вот – Дум тоже слышал.

– У меня еще есть дела.

– Что же, – сверкнули зеленые глаза, – тогда почему-то уверена, что мы с вами еще увидимся, Александр.

Отпустив ладонь Алекса (да-да, именно так и никак иначе) она проплыла в сторону ответвления, ведущего к лестницам. Петр следовал за ней безмолвной тенью.

Дум же, сглотнув, прижался спиной к стенке. Ни один демон не был настолько же пугающ, насколько эта рыжая бестия. И так считал любой, у кого помимо члена в штанах имелось хоть немного серого вещества в башке.

Прикрыв глаза, Алекс вдруг четко разобрал знакомый звук чьих-то шагов. Когда он повернулся, то увидел лишь мелькнувшую и тут же исчезнувшую каштановую шевелюру.

– Блять, – выругался Алекс, – и почему гномы такие стойкие?

Когда работник положил на поднос упакованный в коробочку бургер, то покупателя уже и след простыл.

Глава 69

– Налить еще? – спросила Вишенка, пододвигая Алексу бокал с виски.

– Нет, спасибо, – ответил он и продолжил играть. – Какая сейчас дата?

– Шестнадцатое октября, а что?

Последние две недели он редко куда-то выбирался из “Шхуны”, кроме как на занятия в Первом магическом. Но те протекали как-то… скучно, что ли. Нет, они и до этого не являлись сосредоточием хоть чего-то, что могло бы встать в одном ряду со словом “веселье”, но теперь…

Группа Б–52 объявила бойкот своему куратору. Они не только не посещали его занятия, но даже маршруты передвижения выбирали таким образом, чтобы не оказаться с ним в одном коридоре.

Декан Либенштайн, видимо, был слишком занят своими прямыми обязанностями, так что тоже не докучал. Как, собственно, и мисс Периот. Ее Алекс вообще не видел и лишь по расписанию знал, что лекции по истории все так же проводит именно она.

Что касается Гвардии, то законники были целиком и полностью поглощены мозговым штурмом касательно планов Маски, который или которая тоже не появлялся на радаре.

Учитывая, что Алекс расплатился с Синдикатом подставным раундом, отправившим группу Б–52 на самое дно турнирной таблицы, то и Петр тоже не навещал.

Вот и получалось, что несмотря на полученный отпуск, Алекс все свободное время проводил в “Шхуне”, терзая старенький рояль, стоявший в самом дальнем углу зала.

Он играл на нем вечер за вечером, а Диглан, видимо, в благодарность за спасенного сына расщедрился на бесплатную выпивку в обмен на столь же бесплатные концерты.

– Видишь ту девушку? – Вишенка указала на посетительницу у барной стойки. Та, в кожаных штанах и такой же жилетке поверх белого лифчика, сидела в самом конце ряда. И в то же время ближе всего к Алексу. – Она с тебя с самого вечера взгляда не сводит.

– Да? Ты уверена?

– А то, – подмигнула неугомонная официантка, чей внешний вид вновь разительно изменился. Своих девушек она меняла чаще, чем некоторые – зубные щетки. – Думаю, если ты предложишь ей выпить, то…

– Спасибо, – перебил Дум.

Он закрыл крышку рояля, поднялся и направился в сторону “группис”. Та, когда Алекс подошел ближе, слегка подалась вперед. Так, чтобы грудь была выразительнее, талия у́же и… все прочие прелести невербального общения.

Алекс прошел мимо.

Оставив позади шокированную Вишенку и разочарованную “группис”, он вышел на улицу. Ночь уже давно царила в городе магов. Высокие небоскребы, подпирая низкие, тяжелые небеса, светились столбами холодного неонового света.

По дорогам проносились редкие машины. Они несли своих пассажиров по каким-то, без всякого сомнения, очень важным делам. А может, просто домой… или на Амальгаму-стрит, где в это время в каждом клубе гремели звонкие вечеринки.

Что-то в Алексе хотело отправиться в ту сторону, но вместо этого он выбрал диаметрально противоположное направление.

Убрав руки в карманы, куря дешевые, мятые сигареты, в легкой кожаной куртке и джинсах, в порванных кедах и уже не со щетиной, а явно заброшенной небритостью, он ковылял по сплетению улиц и проспектов.

Алексу нравился ночной город.

Он сбрасывал все наносное. Весь манящий лоск дорогих бутиков и салонов, закрытых в этот темный час. Весь гламур и блеск ряженых клоунов, перед которыми преклонялись другие клоуны.

Весь обман. Все шоры. Все, что было несущественно и маловажно, засыпало в ночном городе или пряталось там, где еще оставался свет.

Возможно, поэтому на ночных улицах Маэрс-сити было куда свободнее, чем днем.

Правды всегда меньше, чем лжи.

Так что неудивительно, что уже вскоре Алекс обнаружил себя идущим по знакомым улицам Хайгардена. Дошел ли он сюда пешком или доехал на чем-то, Дум и не помнил.

Он шел по тем местам, где прошло его детство. Если оно вообще у него было.

Почему-то ему вспомнилась сцена из далекого прошлого.

* * *

Высокие здания, прикрывающие собой небо, казались шестнадцатилетнему юноше угрюмыми и молчаливыми великанами. Они степенно возвышались над дорогой, словно охраняя машины от любопытных взоров.

Порой в воздухе вместе с паром, клубящимся вокруг канализационных люков, Алекс чуял запах дешевых развлечений.

Он немного притормаживал у притонов, смотря на то как зачастую некрасивые, обильно накрашенные женщины смеются в объятиях пьяных мужчин.

С детства Дум не любил такой смех, пусть он и звенел в ушах, но глаза подобных женщин были строги и холодны, как у рабочего на второй смене за ночь.

Алекс дал газу, и стальной конь помчался в никому не известном направлении. Во рту Дума тлела сигарета, оставляя за собой исчезающий дымный след. Иногда юноша делал столь резкий поворот, что колени его почти касались асфальта, до которого оставалось всего несколько сантиметров.

Вот в очередном проулке, окутанном туманом и паром, тройка громил избивала паренька, а рядом кричала девушка, у которой из рук выхватывали сумку.

Всего через дом, в кафе, посетители аплодировали другому парню, который стоял на коленях перед обескураженной леди, дрожащими руками принимавшей красную коробочку со сверкающим кольцом.

Ночной Хайгарден знал всякое…

В подворотне за кафе сидел умирающий человек, пытающийся согреться о блохастую собаку – единственное существо, которое он любил и которое любило его.

Рядом у дороги стояла богатая семья, глава которой ловил такси. Что они забыли в такой дыре? Может, по ошибке вышли не на той станции метро?

Мать – в шубке, в золоте и бриллиантах, дети – двое парнишек – в костюмчиках, которые выглядели скорее смешно, нежели официально. У младшего в руках был надувной шарик, который он хотел отнести бомжу, но мать отвесила ему подзатыльник, и парнишка замер, с извинением поглядывая на грустную собаку и почти уже отошедшего человека.

Кто из них имеет больше шансов дожить до утра – бомж или семейка, – тот еще вопрос.

Через квартал на скамейке сидела парочка, у которых явно был первый поцелуй, а дальше, в кустах, всего в сотне-другой метров, мужик в маске насиловал женщину, рот которой был забит какой-то тряпкой.

За поворотом фараоны задержали воришку, укравшего сумочку у какой-то фифы, а в другом квартале раздался легкий хлопок глушителя – в лучшем стиле итальянской мафии. А может, это именно она и была.

В Хайгардене, кроме Коза Ностра, были еще и триада, русская братва, японские якудза и все, кто только приезжал в Маэрс-сити, чтобы погрузиться в его теневой мир.

Но Алекс все равно любил это место.

Вопреки тому, что можно было встретить в центральных районах, здесь… здесь…

Здесь было все: кровь, тихонько капающая с лестницы магазина; похоть, дурманящая голову у притонов; алкоголь, рекой разливавшийся в дешевых барах; сигаретный смог, накрывший собой бильярдные; любовь, цветущая на лавочках и в кафе; страсть, бушующая в гостиницах и в квартирах, чьи двери скрипят оттого, что люди дрожащими руками пытаются повернуть ключ в замочной скважине.

Алекс, посмотрев на часы, вновь развернулся.

Стоило заканчивать этот прощальный променад.

Он проехал мимо переулка, за которым расположился поворот к байкерскому бару. Он хотел оставить своего стального друга в надежных руках.

Алекс остановился, заглушил двигатель, а потом задумался. Тлела сигарета. Пепел падал на покореженный, покрытый колдобинами и трещинами асфальт.

Дум, подумав о чем-то, решил, что этой ночи не хватает только одного…

Именно поэтому юноша, не теряя времени, вновь завел мотор и поехал дальше, ни разу не обернувшись.

У отеля, на границе Хайгардена и Амальгамы-стрит, Алекс немного притормозил.

Он сосредоточился и взмахом руки сотворил связку ключей. Юноша немного покачнулся, вильнул на дороге, но удержался – на эту манипуляцию ушла почти вся его магия.

Наверно, кто-то другой создал бы десяток подобных ключей и даже не почувствовал укола в кончиках пальцев, но для черного мага подобное колдовство было по-настоящему выматывающим.

Скинув подножку у входа, Алекс отдал ключи парковщику и спокойно вошел в холл. Будто к себе домой. Хотя он хорошо знал это место, в лучшие годы спуская здесь тысячи кредитов за ночь.

За спиной мерно крутились двери, а огромный холл казался постой пещерой, сверкающей от бархата и краски золотого цвета. Пять звезд, в конце концов. Даже удивительно, как такое место оказалось в непосредственной близости к криминальной язве города.

Народу в четыре часа ночи почти не было. Лишь изредка можно было встретить сонного постояльца, сдающего ключ и идущего к такси. А за ним шел столь же сонный швейцар, несший чемодан вслед за покидающим отель постояльцем.

Алекс встал у лифта, а потом, нашарив в кармане бессменную мятую пачку сигарет, пошел в бар.

Он был небольшим, рассчитанным на сорок человек или даже меньше. Сейчас здесь было лишь семеро. Пара мужиков за дальним столиком, явно мафиозной наружности, просто несколько постояльцев, непосредственно – бармен и девушка за стойкой. В руках она качала бокал с мартини. Ее сверкающее красное платье уже давно собрало всю пыль с пола. На одном из ногтей потрескался лак, а аромат духов не мог перебить запах дешевых сигарет.

Они слишком резко контрастировали с ее дорогим внешним видом и юным лицом. Вряд ли она была старше самого Алекса, что порождало некие вопросы, но они в данный момент волновали Дума меньше всего.

Ее темные глаза смотрели куда-то сквозь стену с выставленным алкоголем, а каштановые волосы, некогда пребывающие в состоянии умопомрачительной прически, были беспорядочно «растерзаны».

Девушка достала сигарету из пачки, лежавшей рядом. Наверно, кто-то забыл и оставил, а она курит. Даже странно, для такого дорогого отеля подобная дешевка была словно бельмом на полотне гениального художника. Леди щелкала зажигалкой, любезно протянутой барменом, но та не хотела выдавать даже искры.

Алекс, подойдя ближе, щелкнул большим пальцем и запалил лиловый огонек.

– Спасибо, – сказала она.

Дум кивнул и двумя пальцами поманил бармена.

– Виски. С лимонным соком на четверть. Два кубика льда. Размешивать, пока не растает.

Бармен кивнул, и вскоре Алекс потягивал какой-то дорогой виски, испорченный его “Русским чаем”, пятьдесят грамм которого обошлись ровно в двести кредитов. Благо именно такая сумма и оставалась на счету черного мага.

Девушка курила и ни на что не обращала внимания. Макияж был смазан, что не очень помогало делу.

– Нравлюсь? – хмыкнула она, покачивая оливку в бокале. – Все глаз не отрываете.

Алекс действительно неотрывно смотрел на леди, но не смутился от столь прямого заявления. Его вообще сложно было хоть чем-то смутить, когда дело касалось отношений между полами. Он просто ответил.

– Да. У вас просто невероятный кончик носа. Никогда не видел такого красивого.

Девушка посмотрела на парня каким-то оценивающим взглядом, так обычно смотрят на товар в магазине. Они некоторое время посидели так, а потом девушка положила купюру на прилавок и встала. Она пошла к выходу и там, обернувшись, спросила:

– Вы идете?

– Да, – кивнул парень.

Он, оставив недопитый “русский”, пошел вслед за леди. Они остановились у лифта, который, по странному стечению обстоятельств, слишком долго стоял на двенадцатом этаже.

Они молчали.

Алекс не знал, о чем думает девушка, но вряд ли о чем-то радужном. Сам Дум не думал ни о чем, это, поверьте, получалось у него довольно неплохо. А если верить Профессору, да раздерут его черви бездны, то только это у него и получалось.

Открылись двери, и Алекс пропустил вперед леди. Та покорно встала, дождалась, пока зайдет молодой человек, и потом нажала кнопку. Двери закрылись, загудели механизмы, натянулись тросы и лифт поплыл вверх.

– Мне сегодня сделали предложение, – тихо произнесла леди.

Алекс молчал, спокойно разглядывал картину, висевшую на задней стенке. Он все думал – зачем в лифт вешать картину.

– Я отказалась.

На ней было изображено море. Дум очень любил воду, и картина завораживала его. С детства он мечтал отправиться в круиз. Секс, выпивка и рок-н-ролл.

– Я не могла согласиться.

Перед внутренним взором все мелькали сцены из того фильма про сыщика.

– Он просто бедный аспирант.

Количество постельных сцен в той истории было достаточным, чтобы Алекс не оплошал в свой первый раз. У банды “Ткилс” был ну очень странный обряд посвящения…

– Я не смогу жить с ним. У меня ведь завтра первый концерт! А он даже…

Алекс повернулся к девушке. По ее щеке бежала слеза, оставляя за собой след размытой туши. Бесспорно – она любила этого человека.

– Я…

Будущая певица не успела договорить.

Дум нагнулся к ней и закрыл губы поцелуем. Он спустил руку ниже, пряча ее под блестящее платье. Девушка вскрикнула, потом застонала.

Алексу было плевать на то, что говорила темноглазая красотка – ночной город видел всякое, может посмотреть и на это. Кому какое дело.

Двери открылись.

* * *

Дум стряхнул пепел. Он сидел на лавочке около кованой ограды и слушал, как воронье каркало над мусорными баками.

Пять лет прошло с той ночи.

Интересно, став одной из самых популярных певиц современности, та темноглазая девушка нашла свое счастье? Алекс вот, став одним из самых сведущих черных магов современности, не мог утверждать такого про себя.

– Сколько лет прошло, Александр?

– Пять, святой отец, – ответил Алекс. – Пять лет, с тех пор как я последний раз ее навещал.

Рядом с ним на лавочку сел побитый сединой, высокий, крепко сложенный мужчина. В черных одеждах, с белым квадратиком высокого воротника под горлом.

– Я рад тебя видеть, Александр.

– И я вас, отец Винсенс.

Наверное, это была странная картина. Черный маг сидел и курил на лавочке рядом с католическим священником, а за их спинами высилась старенькая церковь.

Единственная на весь Хайгарден.

Но ночной город видел всякое, может посмотреть и на это.

Кому какое дело…

Глава 70

Старая церковь была единственным местом во всем Хайгардене, где любой мог не опасаться за свою жизнь. Своеобразная точка безусловного перемирия, и любой, кто его нарушал, обрекал на себя гнев всего района. Начиная от самых мелких воришек-нарколыг, продолжая бандами и мафией и заканчивая короной преступного мира – Синдикатом.

Где находилось главное подразделение последнего, никто не знал. Кто-то говорил, что в Ирландии, другие утверждали, что в Эмиратах. Третьи настаивали на Бразилии. В общем – точно сказать было невозможно.

И все это благодаря отцу Винсенсу.

Ну, не Синдикат конечно, а церковь.

Высокого роста, крепкий в плечах и с бычьей шеей, на его лице было два шрама, крестом пересекающихся на переносице. Левый глаз имел неправильный, рассеченный зрачок – там шрам пришелся как раз по белку, и если бы не магия, то Бессмертный Винни, как его называли во время бандитских войн, лишился бы половины зрения.

Почему “бессмертный”?

Потому что, бездна, его хрен убьешь. Когда Алекс был маленьким, то не знал книжных героев мифов и легенд. Их ему заменял Бессмертный Винни. Человек, которого пытали орки, который боролся с горным огром, в которого разрядили двенадцать пуль из штурмовой винтовки. Который словил снайперскую “шишку” прямо себе в брюхо. Человек, у которого переломов было больше, чем у Джеки Чана.

Винни все это пережил. А когда ему надоело проверять на милость старушку-судьбу, ушел на покой. Построил в центре района церковь и принял сан, отринув неугодное господу прошлое. Пытался вроде как наставлять бандитов и прочий сброд на путь истинный.

Получилось скверно.

Но поскольку с Винни были знакомы, а в прошлом и завязаны почти все криминальные элементы района, и большинство испытывали к нему если не симпатию, то глубокое уважение, то церковь не трогали. Сам же священник стал чем-то вроде символа района. Так что и он сам являлся неприкосновенным.

Помнится, какой-то залетный наркоман в поисках бабла для дозы пробрался в церковь. Винни… отец Винсенс и так отдал бы ему все немногие пожитки – такой он был человек. Но нарколыге показалось мало, и он треснул церковным подсвечником по голове Винсенсу.

Тот даже в обморок не упал. Так и стоял на пороге церкви и смотрел, как нарик убегает с добычей.

На следующее утро несколько черных, дорогущих машин с бензиновыми двигателями остановились около его церкви. Вернули все пожитки. Две дюжины здоровых быков банды Шанти, которым и принадлежала честь (без всякого преуменьшения) отыскать воришку, покрасили ограду, поправили ворота, почистили все старинные надгробия на прицерковном кладбище. Поставили несколько скамеек.

И целую неделю банды жертвовали на нужды церкви различные суммы. На них отец Винсенс устроил на целый месяц кормежку бездомным и нуждающимся.

Таким был и сам Алекс. После того как “Фаллен” пал, как бы каламбурно это ни звучало, он жил под мостом. И единственной едой, которой он располагал, была миска горохового супа около церкви отца Винсенса. Купленная на деньги банд.

Что впоследствии и привело его на порог группировки “Ткиллс”, но это уже совсем иная история.

Над головой светил полумесяц растущей луны. В этом месяце полнолуние придется именно на Самайн-Хэллоун, что сделает древний “праздник” только еще могущественнее, а грань между миром живых и мертвых – тоньше.

– У тебя с собой? – спросил, чуть поблескивая глазами, святой отец.

– Всегда с собой, – кивнул Алекс.

– Поделишься? – едва ли не с мольбой в голосе попросил священник.

Дум, стараясь не прикасаться спиной к церковной ограде, которая обожгла бы его ничуть не хуже напалма, достал из кармана куртки мятую пачку сигарет. Она служила ему вместо футляра. Старая, местами заклеенная простым скотчем, он никогда с ней не расставался.

И единственный человек, кроме самого Дума, который мог к ней прикоснуться без того, чтобы получить себе премерзкое проклятье, был именно отец Винсенс.

Просто потому, что если бы не он, то, наверное, Алекс уже давно кормил бы червей или рыб. Причем своим же бездыханным телом.

Натруженными, мозолистыми, узловатыми пальцами, которые никак не могли принадлежать простому священнослужителю, бывший гангстер достал из пачки сигарету.

Но вместо того чтобы закурить, он прикрыл глаза и медленно повел ее под носом, втягивая табачный аромат. После чего мечтательно причмокнул и вернул сигарету обратно.

– Почти десять лет, вундеркинд, – чуть трагично протянул Винсенс, – как бросил. Но если бы не такие маленькие послабления, то давно бы сорвался.

– Тянет?

Отец Винсенс сложил руки лодочкой и повернулся к ближайшему перекрестку. Грязный, с разбитыми дорогами и покореженным тротуаром, а над ним торчал кривой, мигающий фонарь. То темно, то светло, то снова темно.

– Всегда и всех тянет туда, где им было просто, – ответил священник. И дураку было понятно, что он имеет в виду не только сигареты. – Где не надо было прилагать усилий для того, чтобы поступать правильно.

Алекс тоже посмотрел на фонарь. В этом самом здании, напротив церкви, на первом и втором этаже располагался опорный пункт полиции. А на третьем и четвертом – самый лучший бордель Хайгардена.

Нужно ли было утверждать, что именно здесь работали самые… состоятельные служители закона?

Какого именно закона?

Алекс всегда подозревал, что джунглей.

– Еще бы кто сказал, где правильно, а где нет. – Алекс тоже достал сигарету и, запалив на большом пальце лиловое пламя, прикурил и затянулся.

Отец Винсенс вновь мечтательно и со знанием вкуса повел ноздрями.

– Я думал, что хоть после тюрьмы ты станешь курить поменьше.

– Издеваетесь, святой отец? Там, кроме как играть в покер на курево и непосредственно курить, ну еще читать, делать абсолютно нечего.

– Помнится, до отсидки ты выкуривал по пачке в день. А теперь сколько?

Алекс задумался. Он прикинул свои траты на сигареты и пришел к неутешительному выводу.

– Примерно – две с половиной.

Священник разочарованно покачал головой.

– И это когда большинство – бросили, а кто не бросил, перешли на все эти электрические примочки.

– Вместо настоящего табака – электронщина, она – как если каждый день невероятно мрачно мастурбировать, – скривился Алекс и стряхнул пепел в стоявшую рядом урну.

– Не отрицаю, – согласился священник, – но что-то мне подсказывает, ты один, вундеркинд, делаешь десятую долю кассы табачных корпораций.

Алекс улыбнулся. Тем же ему ответил и отец Винсенс. Так они и сидели какое-то время.

– Какие в этот раз? – спросил наконец священник.

Дум провел ладонью перед линзами, вызывая особым жестом интерфейс оплаты. После чего перевел на счет священника двадцать девять кредитов.

– Пусть это будут розы с ромашками и лилиями. Ей всегда нравилось это сочетание.

– На такие деньги букет будет…

– В пять раз больше, чем обычно, – кивнул Алекс. – Я пропустил несколько встреч.

Отец Винсенс кивнул.

– Тебе нужна помощь, малыш, – вдруг сказал он. Причем не спрашивал, а именно утверждал.

И опять же, Бессмертный Винни был единственным человеком во всем мире, кто мог назвать Алекса малышом без страха обрести себе смертельного врага на всю жизнь. На всю оставшуюся, очень короткую жизнь.

– Мне нужно напиться и потрах…

– Не цитируй мне Робина, вундеркинд, – перебил святой отец. – Особенно учитывая, что все эти фразочки он подстегнул у меня.

Дум опять затянулся. Мигающий фонарь продолжал рябить на границе периферийного зрения. Его мигание означало, что сегодня бордель не работает.

Видимо, с девками по какому-то случаю развлекались сами фараоны.

– Ты вырос, Алекс. Вымахал будь здоров. Тощий, правда, но на казенных харчах не очень отъешься, – со знанием прокомментировал отец Винсенс. – Только все это внешне. Внутри же остался тот же маленький мальчик, которого не остановило то, что он не может зайти в это здание, – священник указал себе за спину. – Ему было надо, и он пошел. Рискуя своей жизнью. Потому что сам того захотел. Захотел противопоставить себя всему. Абсолютно всему. Потому что так ему было проще. И я вижу, что ты никак не изменился, малыш. Все еще поступаешь так, как проще. А не как правильно.

– Я черный маг, – хмыкнул Алекс, – мы всегда поступаем как проще. Так нам написано.

– Написано? Кем же? Познакомь меня с таким человеком, малыш, который может написать человеку, что ему делать, и у того не останется выбора.

Алекс, повторяя жест собеседника, указал себе за спину. Туда, где к затянутому тучами небу поднимался шпиль церкви, на котором сверкал латунью массивный крест.

– Ты знаешь, вундеркинд, – вновь тяжело вздохнул священник. – Не думаю, что он хоть что-то кому-то написал. Мы и только мы сами вольны выбирать, как нам жить. Так, чтобы оставить мир после нашего ухода чуть лучше, чем мы его встретили, или же…

– Или погибнуть, пытаясь остановить проклятых фейри, – перебил Алекс, – когда тебя никто не просил этого делать.

Глаза Винсенса блеснули. Но не от злости. Скорее, от глубокой печали.

Ей было тогда только четырнадцать.

Ее родители погибли в пожаре. Но глубокой ночью никто не поспешил на вызов в один из самых неспокойных кварталов Хайгардена.

Вся семья сгорела. Осталась только маленькая девочка, чудом уцелевшая в огненном аду. Приехавшие все же поутру фараоны нашли ее в гари и пепле. Пепле собственной семьи.

Отмыли, умыли, напоили и привезли сюда. Но не к церкви, которая уже давно тогда стояла в центре района. А к мигающему фонарю.

Ей было только четырнадцать… но фараонов это не смутило. И если бы не отец Винсенс, то… то…

Алекс сжал кулаки.

Если бы не он, то в приют св. Фредерика никогда бы не пришла мисс Элиза, нашедшая свой дом в церкви. И здесь же, вместе с пеплом своих родных, она и была похоронена.

На святой земле.

Там, где Алекс даже не мог посидеть на ее могиле и рассказать, что происходит в его жизни.

Не мог… не мог даже… попросить прощения. За то, что не помог. Что струсил. Убежал. Предал единственного человека, который не отвернулся от него. Был к нему добр, несмотря ни на что. Кто не боялся одного его вида.

Именно поэтому он протянул два письма отцу Винесенсу.

– Прочитайте ей, пожалуйста, – попросил он. После чего поднялся на ноги, выкинул бычок в урну и отправился вниз по дороге.

– Я тоже по ней скучаю, малыш, – донеслось ему в спину, – и не хочу скучать еще и по тебе…

Алекс свернул на ближайшем повороте. После чего дошел до, пожалуй, единственной телефонной будки не только в Хайгардене, но и во всем Маэрс-сити.

В ней пахло аммиаком и дешевым бухлом. Здесь, в дождь или стужу, бухали бомжи или использовали как общественный туалет. Порой – все одновременно.

Переведя на счет города несколько центов, Дум поднял трубку.

Несколько телефонных гудков и…

– Грибовский на проводе.

– Это Алекс.

– О! Дорогуша! Откуда у тебя номер государственной службы?! Я чего-то о тебе не знаю?

– Я на улице.

– На улице? Стой! Не может быть! В городе остались телефонные будки?!

– Нам нужно поговорить.

– Дорогуша, честно, ты не в моем вкусе. Нет, ты не пойми превратно, мужчина или женщина – мне без разницы, но я не завожу отношений на раб…

– Собери совещание или как там оно у вас называется, с умниками, шлюхой, азиатом и его дуболомом.

– А шлюхой ты О’Хару называешь? Впрочем – зачем? Недавно же штурмовали все происх…

– Я знаю, где и когда Маска нанесет свой следующий визит.

Из тона Грибовского мгновенно улетучилась вся клоунада.

– Заберу тебя через час около “Шхуны”, – серьезным, железным тоном произнес он. – Не опаздывай.

Алекс повесил трубку и, убрав руки в карманы, поплелся к автобусной остановке.

Он терпеть не мог общественный транспорт. Но еще больше не любил мерзнуть.

В городе становилось все холоднее.

Глава 71

– Надо было все-таки разбить здесь палатки. – Грибовский закинул в рот красную “Скиттлс”, а затем сморщился. – Терпеть не могу красные.

– Зачем тогда ешь?

Поляк вдруг немного потускнел. Причем именно – потускнел. Что при его краснощекости и красноволосости было сделать крайне сложно.

Он сжал пачку драже в руках и немного ей пошуршал. Насколько Алекс узнал повадки поляка, тот всегда так делал, когда нервничал или думал о чем-то неприятном.

– Потому что без красных это будет уже что-то другое, – произнес он без былой насмешки. В длинном, черном кожаном плаще, с высокими армейскими ботинками, с пирсингом на лице и футболкой Dead Clock, он идеально подходил к этому месту… – А мне нравится “Скиттлс”, а не “что-то другое”.

Дум хмыкнул и закурил. В пачке после этого осталась всего одна сигарета. Забыл по возвращении в город пополнить запасы. И теперь вот страдал.

– Не думал, что в тебе есть это.

– Что? – переспросил очнувшийся от своих дум Грибовский.

– Тяга к философствованию.

– А кого не тянет поумничать, когда, может, через пару часов отправишься на тот свет? – Грибовский перекрестился, но… он не верил, ну или, во всяком случае, не так, как мисс Элиза, Лея Периот, Бессмертный Винни и иже с ними. – Дорогуша, проклятье, неудивительно, что ты вырос таким мрачным, если детство провел в этих краях.

Дум усмехнулся.

– Ты не видел их летом.

– Летом? А что – здесь развешивают кишки мертвых, купаются в крови девственниц и танцуют с мертвецами?

– О нет, это только на новый год.

Они переглянулись и засмеялись. Стоя на холме, оперевшись на капот миниатюрного спорткара Грибовского, они смотрели на небольшую долину, раскинувшуюся среди склонов, покрытых жутким, мертвенно-сухим лесом. По ее центру стояли развалины некогда старинного и очень красивого (по-своему) поместья.

Школа “Фаллен”. Место, где Дум, без всякого сомнения, провел свои лучшие годы жизни. Там, где он понял, что такое – семья.

– Тяжело? – спросил Грибовский.

Сложно было не понять, что именно он имеет в виду.

– Ты решил спросить это через две недели? – изогнул бровь Дум. – После того, как вы организовали мне отпуск, вывезли сюда и мы две недели, как ютимся всем скопом в мотеле и хреначим, аки гномы, в этой проклятой долине? Я, вообще-то, думал, что у Гвардии все нормально с финансами.

– У Гвардии – конечно, – кивнул Грибовский и закинул в рот уже зеленую. – А вот отдел демоноборцев – это та дыра, в которую бюджет поступает не рекой, а маленькой такой струйкой. Будто кто-то на нас ссыт деньгами. И отливает эта дорогуша в лучшем случае раз в месяц.

Алекс хмыкнул.

Нет, действительно – было довольно забавно.

– И что же ты забыл в этом отделе? – спросил Дум.

– Меня перевели и… погоди-погоди, – замахал руками поляк. – Это что, тот момент, когда перед лицом смертельной опасности мы должны излить друг другу души? Я тебе расскажу, как набедокурил так, что меня закинули в самую жопу Гвардии. А ты – как докатился до того, чтобы угодить в кутузку.

– Ну – примерно. Да, примерно такая мысль и была.

Грибовский прищурился.

– Ты ведь знаешь, что в старых фильмах после такого обмена информацией один из героев обязательно погибал.

– Ага, – радостно кивнул Алекс. – Жаль только, ты раскусил меня. Думал, вытяну тебя на откровение, а какой-нибудь демон тебя здесь и прихлопнет.

– Ха-ха, – передразнил Грибовский. – Нет, дорогуша, так просто от лейтенанта Грибовского не избавиться. И вообще – ты точно уверен, что Маска здесь появится на начало Самайна?

– Разумеется, – кивнул Алекс и даже закатил глаза. – Почти тринадцать лет назад здесь состоялся призыв демона-барона из четвертой сотни легионов и…

– И можно попроще. Я в аристократии не силен.

– Короче, Грибовский, здесь за волосы из ада вытягивали супер-пупер-мега-демонюгу, которая могла покрошить весь в город в мелкий фарш.

– Во! – гвардеец поднял большой палец. – Так понятнее.

– И, как я уже втолковывал майору и умникам, здесь грань между миром живых, мертвых, адом и раем.

– Которого не существует, – добавил Грибовский.

Алекс ведь говорил, что поляк не верил.

– Неважно, – отмахнулся Дум. – Так вот здесь она и без того максимально податлива. А в момент Самайна и вовсе будет как решето. Хоть демона-графа из пятой сотни призывай. А он устроит локальный филиал бездны на всей Атлантиде.

– Сильно.

– Не то слово.

Грибовский щелкнул зубами по очередному драже.

– Ну ладно, – он легко махнул рукой, – ради такого можно было и пострадать две недели, организовывая здесь капкан.

В этот самый момент затрещала рация под плащом лейтенанта.

– Красный, красный, я гнездо, – донеслось оттуда, – я гнездо. Как слышно? Прием.

– Гнездо, я красный, – ответил, нажав кнопку, Грибовский. Причем, опять же, голос его буквально источал железо. – Слышу нормально. Прием.

– Красный, как ситуация? Прием.

– Гнездо, я красный. Ситуация стабильная. Вижу точку входа. Объекта на месте нет. Режим полной готовности. Прием.

– Красный, я гнездо. Режим поддерживать. Ждем команду майора. Не высовывайтесь. Прием.

– Гнездо, я красный. Вас понял. Ждем команду. Прием и конец связи.

Грибовский отжал клавишу и повесил рацию обратно на пояс.

– Блять, лейтенант, это звучит так, будто по телефону разговаривают два придурка.

– И не говори, – с горечью вздохнул поляк, – но протокол есть протокол. К тому же переговоры слушают еще два десятка наших постов, не считая группы быстрого реагирования на подхвате.

Алекс еще раз взглянул на развалины у подножия холма. Здесь, вокруг бывшей школы “Фаллен”, пристанища молодых черных магов, в этот вечер стояли в засаде не меньше сотни гвардейцев. А само поместье и долина вокруг него были укрыты целым сонмом различных чар и заклятий.

Дум лично принимал участие в установке многих из них. Собственно, ради этого его и сняли с занятий и вместе с поляком вывезли сюда. И каждое утро им приходилось проезжать почти полсотни километров от ближайшего мотеля.

Но проезжать – не проползать.

Помнится, в ту знаменательную ночь, почти тринадцать лет назад, именно так Алекс и добрался до цивилизации. Всю ночь полз, брел и, в общем, как-то перемещался через мертвый лес к шоссе.

– О, смотри, парад начинается. – Грибовский чуть подвинул экран смартфона так, чтобы было видно центральный проспект Маэрс-сити. По нему в данный момент брало старт праздничное шествие. Тысячи человек в самых разных маскарадных костюмах. Огромные платформы, на которых танцевали и пели люди, стоя на гигантских фигурах, головах или иных атрибутах разнообразных монстров.

Все это было похоже на карнавал в Рио, только с поправкой на антураж Хэллоуина. Хотя и здесь обнаженной плоти хватало.

Шествие от тротуара было отсечено ограждениями, которые охраняли фараоны. Они прикрывали спинами зрителей от участников шествия.

В небе уже запускали огромные шары-головы монстров. И даже начинали плыть дирижабли, которые давно уже вышли из обихода Маэрс-сити и использовались только по праздникам.

– Всегда хотел на него попасть, – грустно протянул Грибовский, – но, видимо, и в этом году не судьба. А жаль – процессия придет к Арене прямо к началу финала турнира. Шоу будет просто невероятное.

– А сколько сейчас до города?

– Ну, если не соблюдать ПДД, то около трех часов, а что? Нет, я не против дезертировать ради такого, но мы все равно опоздаем на час-полтора.

– Три часа, – повторил задумчиво Алекс, – должен успеть. А следующий выход на связь через два с половиной…

Грибовский медленно перевел взгляд на Дума. Поляк не был идиотом. Он что-то понял, но было уже поздно.

Ладонь Алекса с пылающей на ней печатью опустилась на лоб лейтенанту. Тот размяк и свалился в руки Думу.

– Ну ты толстяк, – с натугой прокряхтел Алекс, опуская лейтенанта на землю. Грибовский пока еще находился в сознании. Дум все же не был так же хорош в искусстве волшебного сна, как фейри. – Извини, напарник, я черный маг, так что вместо пони тебя, скорее всего, будет мучить какой-нибудь кошмар. – Алекс выпрямился и несколькими отработанными движениями, при помощи пары волшебных печатей, взломал замок на спорткаре. Усевшись за руль, он опустил окно и обронил: – Как проснешься, позвони майору и скажи ему, что надо найти центр печати. Думаю, он догадается.

После этого Алекс, игнорируя бешеный взгляд Грибовского, нажал кнопку зажигания магодвигатели и, когда на приборной доске загорелся полный индикатор заряда магкристаллов, а из выхлопной трубы потянулся электронный звук несуществующего двигателя, то, выкручивая руль, Дум вдавил педаль газа и помчался по проселочной дороге.

Маршрут, который занимал три часа, ему нужно было покрыть за два.

– Включить музыку, – отдал голосовой приказ Алекс. – Радиостанция Last Standing Rock-n-Roll.

Через пару мгновений напичканная электроникой машина запустила нужную волну.

– …представляю вашему вниманию, – надо же, Дум не думал, что спустя такое время на радио будет работать все тот же диджей. – Bad от Royale Deluxe.

– Как всегда, – улыбнулся Дум, – то, что нужно.

Машина летела в сторону шоссе, оставляя позади приманку, которую создал Алекс.

Но не для Маски…

Приманка предназначалась для Гвардии.

Глава 72

О’Хара видела своего начальника, майора Чон Сука, в разных расположениях духа. Но еще никогда прежде она не видела, чтобы тот был одновременно разозлен и… испуган. Напугать одного из искуснейших боевых магов, специализирующихся на заклинаниях молнии, вообще было сложно.

И кто бы это ни сделал, сделал явно зря.

– Я тебя понял, лейтенант. Собери всех, и ждите моего приказа. – Майор повесил трубку и скрестил пальцы домиком.

О’Харе хотелось сказать, что это изначально была плохая идея – использовать в своих целях черного мага, но она вовремя поймала себя за кончик языка.

Эти слова в данный момент были бы лишними.

– Искать центр печати… – задумчиво протянул майор. – О’Хара. Дай мне карту города.

Фейри, не спрашивая, что и зачем, поднялась, процокала каблуками до шкафа и вытащила оттуда самую обычную карту. Чон Сук редко когда пользовался планшетами или иными атрибутами современных технологий.

Майор расстелил ее (карту, а не фейри) на столе и завис в задумчивой позе.

– Центр печати… – вновь повторил он. – Может… нет. Скорее… В каком месте произошла наша первая встреча с Маской?

О’Хара мгновенно указала на второй портовый причал. Да, по любопытному совпадению Маска впервые атаковал как раз над базой Гвардии.

– Второй?

О’Хара указала уже на совсем другое место. Майор поставил на нем точку.

– Отметь все остальные. – Он протянул маркер подчиненной, и та отметила еще пять локаций. Всего – семь.

– Семь… как семь…

– Вершин! – хором произнесли О’Хара с майором. С помощью линейки они соединили точки, а затем заключили их в круг. Получившиеся грани печати имели центр в…

– Боже! – Майор буквально упал внутрь кресла. Он схватил смартфон и набрал номер Грибовского. – Лейтенант. Собирай всех людей и отправляйтесь к Арене. Срочно!

Нажав на красную кнопку, майор набирал уже другой номер.

– Майор Чон Сук, код авторизации: альфа, браво, семнадцать, джанго, сорок пять, виски, двадцать один. Запрашиваю поддержку в район Арена, Маэрс-сити. Код угрозы – красный. Реагирование – немедленно. Повторяю. Запраш…

Он говорил что-то еще, но О’Хара не слушала. Она листала папку дела, которое они вели, когда еще не знали, что их ожидает длинная серия из демонических призывов.

– Майор, – прошептала О’Хара, указывая на самую первую запись в деле. Дату. – Посмотрите.

Чон Сук положил смартфон на край стола и нагнулся над папкой.

Сегодня был день неожиданностей и откровений о главе отдела демоноборцев.

О’Хара впервые услышала, чтобы майор так грязно ругался.

* * *

Эли, со сломанной рукой и пораненной ногой, лежала без сознания. Чжин стоял перед ней, шатаясь и едва удерживая сознание. Вокруг его ног то и дело гасло свечение силы в форме тигриных лап.

Лео-Леонард находился внутри созданного магией черного ящика, опутанного тяжелыми, дымящимися цепями. И даже он не мог выбраться из этого жуткого артефакта.

Мара обеими руками удерживала рассеченную артерию Трэвиса, но с каждой секундой тот бледнел все сильнее.

И все же, даже в таком состоянии, они выглядели лучше, чем другие команды. Все, без исключения, добравшиеся до финала и участвовавшие в магической королевской битве, были мертвы. Их истерзанные тела лежали в разрушенном волшебном лесу, в который и превратилось поле.

Теперь же оно постепенно скидывало мираж из волшебной флоры, принимая свой настоящий облик. А вместе с этим становились видны и трибуны.

Огромные облака пыли и каменной крошки поднимались в небо. Прожекторы, разбитые и покореженные, искрили. Где-то вспыхивали пожары.

Люди что-то кричали. Кто-то пытался вытащить из-под завалов своих родных и близких. Иные, находясь в полном шоке, просто сидели и молчали. Их пустые глаза живым стеклом осматривали реальность.

Только недавно они веселились и азартно поддерживали полюбившиеся команды, а теперь… скрывавшийся под личиной одного из участников террорист, которого в СМИ прозвали Железной Маской, устроил здесь настоящий ад.

Лиловое пламя пожирало трибуны. От падающих на землю огромных кусков цемента дрожала земля. Люди кричали так громко, что заглушали лопасти вертолетов, сирены пожарных и полицейских машин, спешащих к Арене.

– К такому меня жизнь не готовила, – с бульканьем попытался пошутить Трэвис.

Неугомонный юморист.

– Замолчи. – По щекам Мары скатывались слезы.

– Мы его… хоть… задели?

Мара повернулась к Железной Маске. Черный рваный плащ развевался позади его спины. В руках, спрятанных под стальными перчатками, покоился гриморий – разновидность боевого артефакта-накопителя. Лицо скрывала тяжелая маска с тонкими прорезями для глаз.

Он спокойно шагал по мягкой траве, которая жухла и чахла под его сапогами, превращаясь в ровную песчаную гладь. Казалось, вокруг Маски вымирало все живое.

Черная магия буквально сочилась из него.

– Это точно… профессор, – выдал Трэвис и закрыл глаза.

– Трэв! – закричала Мара. – Трэв, очнись!

Но рыжеволосый юноша молчал.

Мара, рыдая, повернулась к фигуре.

– Профессор! – закричала она. – Мы вам верили! Даже после того, как вы продали нас на втором туре, мы продолжали вам верить! Как вы могли! Как вы могли сделать такое!

Но Маска, под личиной которого скрывался профессор Александр Думский, которого группа Б–52 все это время подозревала в терроризме и потому попросила стать их тренером, дабы раскрыть личину, сделал очередной шаг вперед.

Мара смотрела в прорези, но не видела там взгляда надменных, зеленых глаз.

Как она могла обмануться…

Даже когда все утверждали, что устроенное в финансовом центре было лишь для отвода глаз, Мара все равно верила этому человеку. Потому что… потому что…

Желтый круг вспыхнул перед Маской, и Мара, прижав к себе Трвэиса, зажмурилась.

Ударило ее сердце. Затем еще раз. И еще.

Но ничего так и не произошло.

Мара открыла глаза и увидела… нет, не птицу. Но нечто похожее.

Спортивная машина, у которой вместо дверей размахивали два огромных вороньих крыла, врезалась капотом в живот успевшего к ней повернуться Маски. Но это все, что успел террорист. Магия так и не вырвалась из его уже распадающейся печати.

Из машины, удивляя Чжина и Мару до глубины души, вывалился покрытый ссадинами, с рассеченной бровью и выбитым плечом, весь в порванных одеждах профессор Александр Думский.

Рухнув на песок, грязно выругавшись, он ударил по нему плечом, и то с хрустом встало на место.

– Сука! – закончил грязную тираду черный маг.

Поднявшись, он, минуя Маску, доковылял до группы студентов.

– Профессор, вы…

– Потом поблагодарите, падаваны, – перебил Мару профессор. Он наклонился, отнял ее ладонь от шеи Трэвиса, а затем вылил на ту содержимое флакончика, который держал в руках.

Сначала ничего не происходило, а затем вся кровь, пролитая Трэвисом, вдруг поднялась вихрем в воздух и втянулась внутрь раны, которая мгновенно затянулась тонким шрамом.

Чаверт, вздохнув на манер недавнего утопающего, мгновенно принял сидячее положение и во все глаза вылупился на профессора.

– Вы…

– Живая вода, – со вздохом восхищения прошептала Мара, перебивая ничего не понимающего друга. – Но откуда у вас…

– Держал для себя, – перебил уже сам профессор, после чего опять выругался. – Видимо, хреново я вас, домашних деток, тренировал, раз вы неспособны вынести впятером всего одного лича.

Профессор выпрямился и повернулся лицо к еще живой Маске и спиной к своим студентам.

– Лича? – Мара не понимала, о чем идет речь.

– Сейчас я отправлю вас за пределы Арены, – говорил Дум спокойным, даже в чем-то отстраненным тоном. – Когда окажетесь там, найдите высокого, разозленного красноволосого парня и передайте ему, что если я не справлюсь за десять минут, то пусть вдарят сюда своей супер-пупер-мега-пушкой.

– Что?

– Но надеюсь, что я справлюсь, потому что вас, имбецилов, ждет адская тренировка, после которой вы не будете выглядеть как стадо побитых щенят. И думаю, растяну я ее на все ваши шесть лет обучения в Первом магическом.

– Стая, – поправил Чжин. – Стая щенят.

– Да похрен, Джет Ли. – И профессор продемонстрировал средний палец, на котором была выбита татуировка “Дум”. – Ну ладненько. Погнали.

Он развел руки в разные стороны, и между ними вспыхнула огромная черная печать, из которой начали вылетать не менее черные вороны.

– Но профессор! Маска же…

– Это лишь отвлекающий маневр, – ответил профессор, вокруг которого кружили сотни могильных птиц. – Сейчас сюда…

Договорить он не успел, так как земля вновь задрожала. Но на этот раз не из-за падающих под собственным весом трибун арены, а из-за кипящей силой огромной магической печати, в которую постепенно превращалась земля под их ногами.

А линиями и границами этого чудовища становились реки крови. Ожившие потоки багрянца, вытекая из-под завалов, нитями выплывая из тел умерших, падали в бездонную магическую пропасть, наливая ее все более ярким цветом.

Профессор сделал короткий жест, и сотня воронов окружила студентов. Они впивались в их тела когтями и клювами и, причиняя жуткую боль, отрывали от земли.

– А как же вы, профессор?! – закричала Мара, глядя на то, как стремительно отдаляется фигура, постепенно превращающаяся в точку.

– А у меня сегодня обычный рабочий день, – донеслось до слуха девушки, а затем перед ее лицом, буквально у самого кончика носа, схлопнулась пелена непроницаемого защитного купола, окутавшего всю Арену.

И там, внутри, остались профессор, Железная Маска и огромная кровавая печать.

Глава 73

Алекс, игнорируя то, что его ноги ступали по ожившей крови, втекающей в пропасть волшебных граней огромной печати, подошел к вбитому внутрь песка Маске.

Он нагнулся над еще “дышащим”, если так можно было выразиться о личе, и поднял маску.

Густые черные волосы разметались по снегу. Яркие синие глаза запылали ярче света софитов. И только лицо, будто мятый картонный пакет, выглядело серым, сгоревшим и мертвым.

Алекс провел ладонью над печатью, нарисованной на лбу, и та растаяла водянистыми чернилами.

Внутрь глаз вернулся свет.

Пусть ненадолго.

Пока разум окончательно не исчезнет в бездушной оболочке.

– Ты стал таким красивым, Саша. – Дрожащая, холодная, мертвая рука коснулась щеки Алекса.

Но, да будет Локи ему свидетель, Дум уже давно не испытывал такого тепла.

– А ты совсем не изменилась, – прошептал он.

Анастасия попыталась улыбнуться. Но ее мертвая кожа и мышцы не позволили этого сделать. И все же, пусть Дум и видел перед собой жуткого лича, создание высшей некромантии, но при этом… это была все та же Анастасия. Девушка, которая заваривала ему чай. Учила играть на рояле. Всегда была рядом.

Он любил ее.

Не так, как сын любит мать.

А как мужчина любит женщину.

Но никогда не говорил.

Она ведь была девушкой Робина. И старше его в два раза. Видела в нем только маленького мальчика.

Но он любил ее…

– Ты врешь. – Голос Анастасии становился все больше и больше похожим на механический. Магия смерти покидала ее. – Ты научился играть… третий акт?

– Да, Анастасия, – кивнул Дум, – научился.

– Это хорошо… очень хорошо… – она прикрыла глаза, а когда распахнула их, то те уже были непроницаемого черного цвета.

Из мертвой глотки вырвался крик, похожий на вой банши. И когтистая рука зомби потянулась к глотке Алекса. Но не успела вырвать кадык, как ладонь Дума, окутанная лиловым пламенем, коснулась обожженного лица немертвого, и тело, вспыхнув черномагическим пламенем, исчезло прахом.

– Я сдержу свое обещание, Анастасия. Обязательно сдержу…

Под капотом разбитой машины остался лежать лишь старый, порванный плащ, железные перчатки, маска и…

Гриморий пропал.

Тот самый, в который лич, которым подняли мертвую Анастасию, собирал энергию мертвых. О’Хара недалеко ушла в своих догадках о жатве, только немного поспешила с выводами.

Да и на настоящую черную магию каких-то несколько тысяч мертвых не хватило бы.

Здесь нужны были десятки.

Алекс знал об этом.

Но ведь его спросили о другом. Так что… зачем было давать ненужные подсказки своим инструментам?

– Хлоп. – Затем: – Хлоп-хлоп. – И под конец: – Хлоп-хлоп-хлоп.

Алекс выпрямился и посмотрел в сторону, где в складках света скрывался тот, кто стоял за всем происходящим.

– Мои аплодисменты, Александр.

Из света вышел, поднимаясь в полный рост, Джулио Люпен. Ректор Первого магического университета. Светлый маг шестьдесят первого уровня. Обладатель невероятного количества УЕМ в объеме – 6198 единиц.

Архитектор того ужаса, под гнетом которого в последние годы жил весь Маэрс-сити.

– О, не удивляйся так, – отмахнулся Джулио. Все так же – в своем обычном спортивном костюме, с цепочкой, висящей не шее. – Не ты один достаточно хорошо знаком с народом богини Дану, чтобы уметь обманывать при помощи истины.

Та клятва, которую произносил декан.

Он действительно никогда не хотел, чтобы все так обернулось. Но вот одна маленькая деталь – то, что он хотел, и то, что сделал, были две большие разницы.

– Старый Раевский… он никогда не видел дальше собственного носа. А я ведь говорил ему. Убеждал этого упертого русского помочь мне, но нет. Он хотел лучшей жизни для черных магов, а на остальной мир ему было плевать! И это после того, что мы видели на войне магов! После того, как отбивали его же родной город от ледяных гигантов! После того, как хоронили мою до… – Джулио мотнул головой, заставив закачаться в такт золотую шевелюру. – Я пришел к нему в тот вечер, Александр, с последним предложением. Но он отказал мне и тогда. И что мне оставалось делать? Просто сидеть и ждать, когда человечество ожиреет настолько, что его либо сожрут плодящиеся монстры, либо…

Люпен снова замолчал. Он держал в своих руках пылающий багряным светом гриморий. Внутри этого свечения плясали полоски всех цветов радуги и… не только.

Демоническая магия.

Джулио поднял голову к небу, которого не было видно из-за непроницаемого купола.

– Щит Посейдона, – произнес он. – Так правильно называется этот артефакт. И создан он был вовсе не для того, чтобы скрыть Атлантиду от остального мира. Нет. Его выковали, дабы помочь людям защититься от тех, кого мы теперь называем “старшими братьями”. Все эти фейри, эльфы, орки, тролли, огры, гномы и прочая не Христова нечисть… – Алекс чуть скривился. Люпен верил. – Сколько времени пройдет, Раевский, перед тем, как они обернутся против нас? Перед тем, как Организация Объединенных Рас станет лишь насмешкой прошлого. Прошлого, где люди были слишком глупы и пригрели на своей груди этих уродцев.

Алекс не знал, сможет ли орудие Гвардии пробиться через артефакт. Более того – он вообще не знал, правдивы ли слухи о том, что Гвардия умудрилась запустить в космос магическое оружие массового поражения, ибо существовала теория о том, что магия лишь особая магнитная (или что-то в этом роде) волна самой Земли. И чем дальше в космос, тем она слабее.

Мол, уже на Луне магии нет вообще…

– Этот мир пришло время разбудить, – продолжал Джулио. – Человечеству! Человечеству настал час проснуться! Монстры уже не только около наших городов! Они живут среди нас. Одеваются как мы. Разговаривают как мы. И мы это позволяем. Позволяем им жить в нашем Божьем мире!

Очередное упоминание огненным хлыстом ожгло грудь Алекса.

– Знаешь, насколько выросла продажа боевых гримориев за последний год? Люди начали записываться в боевые секции. Магические подразделения армии не справляются с количеством желающих. Гильдия охотников на монстров растет с каждым днем. И все это – благодаря мне.

Алекс все так же молчал.

Интересно, сегодня пойдет снег?

Дум всегда любил снег. Под ним все, даже самое черное, кажется белым…

– Но этого недостаточно! – перешел на крик Люпен. – Недостаточно! Сегодня я покажу всему миру, как слаб человек! И когда уляжется пепел, когда миллионы людей оплачут погибших родных и близких, в них проснется ярость. Как из лучшего металла, она выкуют из нее свои клинки и будут готовы к войне. А война наступит, Раевский! – Алекс не понимал, говорит Джулио с ним или со своим другом, которого больше нет. Да его, в принципе, и не волновало. – Рано или поздно, но она наступит! Мир не может принадлежать и тем и другим. И в конце останется кто-то один. И я не хочу! Не желаю, чтобы это были не Христовы твари или монстры! Земля создана для человека! Это наш дом! И пришло время отмыть его той погани, что его заселила!

Вроде синоптики обещали первый снегопад. Но из-за купола ничего не было видно.

– Так что я хочу, чтобы ты понял! Это как шахматы! И настало время принести жертву. Да, большую. Да, кровавую. Но я все продумал. И когда я выпущу в этот мир демона-герцога, тот окажется под моим полным контролем. – Люпен указал на гриморий в своих руках. – Шесть лет! Шесть долгих лет я готовил этот день, и ты его не…

Люпен осекся. Он буквально споткнулся на полуслове и посмотрел на Алекса.

Посмотрел как-то по новому.

– Ты не устал еще? – спросил Дум, продолжая держать руки в карманах джинсов. – Локи и Змей-искуситель, у суперзлодеев реально есть какая-то методичка? Или ты пересмотрел Марвела? Хотя нет, учитывая, какой ты сейчас мрачняк задвигал, то это, скорее, DC.

– Ты…

– Я, – перебил Алекс, – откладывал самую большую личинку с самой высокой колокольни на все, что ты тут сказал. Меня это не волнует. Пусть все хоть поубивают друг друга в самой извращенной манере. Мне нужен был лишь ты один.

– Шесть лет назад, – прошептал Люпен, – я отправил Анастасию в порт… Но там оказалась база Гвардии… Высший лич обладает кусочками памяти… Она сбежала через…

– Хайгарден, – вновь перебил Алекс, – прямо через то место, где я преспокойно пил чай в погожий летний денек.

– Через неделю появилось сообщение, что один черный маг убежал от преследования фараонов…

– Нельзя подавать главное блюдо сразу, – кивнул Дум, – сначала надо разогреть аперитивом.

– Тогда впервые ты попал на радары…

– Всех, кого только можно. Но преимущественно Синдиката.

– Но тебе было нужно внимание не их, а…

– Их тоже. Кому нужен, даже умелый и опытный, но один из многих членов клуба “Бездна”? Нет, мне нужна была особая репутация. Изгнанный из клуба показывает, что я сам по себе. А значит, у меня мало связей – таким легко воспользоваться. Отнимем у него еще и источник дохода – получим марионетку. Но этого мало. Нужен стимул. Какой стимул подойдет для криминального элемента? Другой криминальный элемент, стоящий на ступеньку выше. Как может такая организация, как Гвардия, не знать о Синдикате и обратно? Так что вот, на простой барной драке, которая была подстроена так умело, что у меня зубы от театральщины сводило, меня ловят и кидают в тюрьму. Как запасной план на случай, если не сработает основной. Ну или просто – туз в рукаве на длинную партию. Но партия затягивается. Гвардия понимает, что сама не выйдет на Маску. Ей нужен кто-то, кто обладает не только магией людей, но и… ого! Неужели туз оказывается джокером? При обследовании у него находят демонический источник! Какая удача! Вытащим его из тюрьмы и будем контролировать при помощи браслета. – Алекс показал висящий на указательном пальце расстегнутый рунический браслет, который два месяца назад так активно использовала О’Хара. Или, вернее будет сказать, что Алекс играл куда лучше, чем те расисты, которые пристали к юной ведьме в баре. Правда, сама ведьма была явной шавкой законников, да и сами бандиты дрались прямо как по учебнику полиции. – И долга Синдикату. Ну а дальше – дальше наш козырь никуда не денется.

Люпен несколько раз моргнул глазами и засмеялся.

Сам же Алекс только уверился в существовании методички. Он тоже, как и любой суперзлодей, разразился тирадой. Вопрос – на фига? Но, наверное, из чувства тщеславия, присущего любому черному магу.

Может, ему просто хотелось, чтобы кто-то знал, что он был не жертвой, а охотником.

“Эй, Алекс, если хочешь сойти за своего, будь… как я, – смеялся Робин. – Разудалистым раздолбаем. От такого никогда ничего не ждут”.

Робин, да встретит его Змей-искуситель, был прав…

– А я говорил Чон Суку, что его личное дело совсем не вяжется с тем вундеркиндом, которого я встретил в “Фаллене”, – продолжал смеяться Люпен.

– Я вырос на кино, дядя, – Алекс вновь продемонстрировал средний палец, – и на ночь вместо сказок мне читали Станиславского.

Когда светлый маг отсмеялся, над ареной повисла тишина.

– Но за все эти годы, пока я пытался выяснить, кто стоит за Маской, я наткнулся на множество других нитей. – Алекс вздохнул и сжал кулак. – Их огромное количество. Сначала я думал, что все они ведут к тебе, хотя я и не знал, что именно ты… Впрочем, неважно. Ты, Джулио Люпен, расскажешь мне все, что знаешь о “Фаллене”, “Райзене” и тех, кто стоит за их появлением.

Ректор улыбнулся. Вокруг него ярким, обжигающим светом засветились магические печати. Печати, налитые силой мастера шестьдесят второго уровня.

– Может, ты и вундеркинд, мальчик, но передо мной лишь мурав…

– Только без банальщины! – с ужасом воскликнул Алекс. Он так привык к тому, чтобы во всем подражать Робину, что уже не мог иначе… – Еще не хватало китайских муравьев и слонов… Помнишь, ты спрашивал, как я смог спастись во время инцидента в “Фаллене”? Я тогда не соврал, но и не сказал всей правды. Демона завалил не я. Это сделал профессор Раевский.

И он повернул кольцо на пальце, и то, что было белым, стало черным. Свет обернулся тьмой. И центром бесконечной ночи стал Алекс Дум.

Глава 74

– Разве не чувствуешь ты, дитя, как я уже тебе помогаю?

Алекс ощутил, как внутри него зажигается алая искра, а где-то там, вдалеке, звучал нечеловеческий смех Балтаила.

Маленький мальчик лежал в луже собственной крови посреди жуткой пентаграммы. Все его друзья постепенно умирали. Он чувствовал, как в них растет магия смерти и как их жизни приносятся в жертву огромной пентаграмме.

Но теперь все будет в порядке.

Тот, кто назвался Балтаилом, обязательно им поможет.

Да, цена была большой.

Нужно было отдать свою душу.

Алекс знал это. Так же, как знал, как дышать или как ходить. Это знание вливалось в него вместе с силой демона и…

“В этой жизни ты будешь владеть лишь одной вещью. – Он вдруг увидел перед собой образ мисс Элизы. – Лишь эта одна вещь будет полностью зависеть от тебя самого и принадлежать лишь тебе”.

– И что это?

– Твои поступки, маленький дьяволенок. Только они всегда будут зависеть лишь от тебя”.

Мисс Элиза… Она ошибалась и…

“И если бог сотворил тебя таким, то, может, это было не просто так”.

Да, сотворил, чтобы затем отказаться и…

Алекс вдруг разобрал сквозь боль и слезы фигуру профессора Раевского. И, может, если бы он не был черным магом, то не узнал бы печ…

– НЕТ! – мысленно закричал мальчик, и демона Балтаила оттолкнуло от него в сторону.

– Что…

– Ты не можешь, – запыхавшись, причитал мальчик. – Это моя воля. Моя душа. Я не давал тебе разрешения. И не даю. Убирайся, отрыжка Падшего. Убирайся, Балтаил. Я не отдам тебе свою душу. Она – только моя! И только я решаю, что с ней делать!

Все дружелюбие и ласка мгновенно исчезли из голоса демона.

– Ты, жалкий мешок костей и плоти! – В тенях появился силуэт чего-то ужасного. Когтистого. Рогатого. Клыкастого. Чего-то, что никак не вязалось с силуэтом простого, стильно одетого мужчины, которого лишь недавно видел в тенях Алекс. – Я вырву твое сердце!

И когтистая лапа потянулась из теней прямо к мальчику, но…

Демон закричал от боли, когда его когти натолкнулись на золотую завесу, преградившую путь.

– Может, я и мешок плоти и костей, но ты, жалкая тварь, неспособна нарушить закон! Ты не можешь ничего мне сделать, пока я не отдал тебе свою волю! Я – свободен. Ты же – лишь раб своей сути!

– Мерзкое отродье Адама и Евы! – заревел демон. – Я сокрушал империи еще до того, как ты был рож…

– Убирайся! – вновь закричал мальчик. – Я приказываю тебе, демон! Убирайся туда, откуда явился! Ибо я есть кровь от крови Соломона! Ключами от врат, ведущих за Грань, я сковываю тебя! – И звонкие цепи опутали демона. – Печатями Соломоновыми я запираю суть твою! – И тени сгустились вокруг демона, утягивая его все глубже и глубже во тьму. – Я изгоняю тебя, демон, не во славу имени его, а потому что я так решил!

Демон взревел. Слова черного экзорцизма утаскивали его обратно в ад. Алекс не знал, получится ли у него, но… верил. Как бы странно это ни прозвучало.

– Балтаил имя мне! – вдруг взревел демон. Его обожженная лапа прорвалась через золотую завесу. Лишь ненамного. Но достаточно, чтобы пять когтей коснулись груди Алекса. Мальчик закричал от боли, и пять шрамов в виде перевернутых звезд остались на его теле. – Балтаил имя злому року твоему! И когда придет час, я буду рядом…

И демон исчез. Но Алекс знал, что теперь на нем навсегда запечатлена метка демона. А вместе с ней – те крупицы силы, которые тот оставил. Как несмываемый след, чтобы всегда отыскать свою жертву.

Но не время думать об этом.

Сквозь боль, сквозь кровь Дум потянулся к собственной крови. Собрав ее на ладони, он метнул ее, будто кинжал, прямо в лицо профессору, уже почти опустившему нож.

Та заволокла его лицо и, пусть на краткий миг, но закрыла печать на лбу Раевского. Печать, способную подчинять чужое сознание. И, может, другому магу не хватило бы этого мига, чтобы сбросить чужие нити, дергающие его, как марионетку. Но не профессору Раевскому.

– Что тут…

Он выронил кинжал и оступился.

– Опоздал, – выдохнул Алекс. Печать под ним и жертвенными алтарями вспыхнула силой.

Раевский, помотав головой, вдруг провел ладонью над Алексом, и того окутал черный кокон.

– Мы во всем разберемся, малыш, – прошептал он, после чего повернул кольцо на пальце.

И когда из печати показалась жуткая голова демона, то белое стало черным, а свет обернулся тьмой, и ставший ее центром профессор Раевский начал сражение с высшим демоном.

* * *

Алекс очнулся на развалинах. Что-то горело. Трещало. Дымилось. Ему было больно.

– Анастасия?! – закричал он. – Робин?!

Но вокруг лишь тишина.

Сквозь гарь и дым он полз куда-то вперед. Пока не натолкнулся на лежащее тело. Тело Анастасии. Она сжимала руку, торчащую из-под развалин. Руку Робина.

– Нет, – прошептал мальчик, – нет-нет-нет-нет, пожалуйста. Только не опять… только не снова…

Он тряс девушку за плечо, но та никак не открывала глаза. И ее холодная плоть обжигала руки мальчику.

– Нет! – Горячие слезы упали на бледную кожу, но их тепла не хватало, чтобы вернуть то, что было утрачено. – Пожалуйста…

– Алекс…

Мальчик обернулся. Позади него, опершись спиной на камни, полулежал израненный профессор Раевский. Он протягивал ему свое черное кольцо.

– Возьми…

– Профессор?

– И беги… – Рука Раевского ослабла, грудь вытолкнула последний вздох, и профессор скончался. А кольцо, звеня, докатилось до ног мальчика, где и замерло.

Алекс поднял его и дрожащей рукой пригладил волосы Анастасии.

– Я выясню, что здесь произошло, – прошептал он, глотая горячие слезы, – обещаю тебе. И когда выясню – вы, где бы ни находились, услышите их крики.

И перед тем как подняться, он поднял смятую пачку сигарет.

Робин действительно очень много курил…

Маленький мальчик, хромая, выбирался из завалов горящего поместья, ставшего ему домом.

* * *

Тени поднимались по спине Алекса. Они сжимали свои объятья и становились ему плащом. Тьма сгущалась в его руках, вытягиваясь длинным туманным посохом. Смерть обволакивала его лицо, превращаясь в призрачный шлем. Разъедало куртку на груди, обнажая постепенно впадающую внутрь реберной клетки грудь, в которую вцеплялись сосущие силы жилы тьмы.

Кольцо давало магическую силу.

В обмен на жизненную энергию.

Плащ из тьмы скрепила заколка, похожая на бьющееся черное сердце.

Объект: артефакт “Сердце короля мертвых”.

Ранг изделия: S.

Оставшийся резерв УЕМ: 5732/6800.

Сопротивление физическому воздействию: 0 %;

Магическому воздействию (общему): 0 %;

Магическому воздействию частному: 0 %.

Дополнительные чары на костюме: жизнеобмен. Максимальная нагрузка на здоровое тело: 99 секунд использования.

Оставшееся количество использований: 0/6

Это не было боевым накопителем. Нет, просто обычный артефакт. Насколько сердце короля-лича, заточенное внутри кольца, вообще может быть обычным.

И это была та пуля, которую Алекс берег все эти годы.

Он ударил посохом, и тьма стеной поднялась за его спиной.

Глава 75

– Уровень Мастера? – прищурился Люпен. – Занятный артефакт… Кажется, Раевский нашел его в ледяных пустошах… Но если ты думаешь, что какой-то артефакт даст тебе силу, чтобы потягаться со мной, ты не вундеркинд, а имбецил.

Светлый маг коснулся своей цепочки. И так же, как недавно вокруг Алекса собиралась тьма, вокруг него вспыхнул белый, неестественно белый свет.

Молодой и пышущий жизнью ректор стремительно старел. Его золотые волосы покрывались сединой, а затем и вовсе начинали белеть. Спортивный костюм затрепетал и обернулся белым плащом и голубыми одеждами, а затем в его руках возник дышащий алым светом посох, в навершии которого крутилось золотое свечение чистого и незамутненного света.

В правой руке посох, в левой – гриморий. Под щитом Посейдона, посреди разрушенной Арены, над пылающей печатью, открывающей двери в сам ад, перед закутанным во тьму черным магом, пытающимся прекратить ритуал, стоял одетый в белое светлый маг, все это устроивший.

– Раевский был глуп и слеп, поэтому и умер. – Даже голос Люпена изменился. Стал старым. Хрипящим. Каркающим. – Ты вырос таким же, Александр Думск…

– Меня зовут Алекс Дум, – перебила, казалось, сама тьма. Шелестящим, тихим голосом. Закрадывающимся в саму душу. – Профессор черной магии днем, а вечером… ужас, блять, летящий на крыльях ночи. Dzhan’Kaz’Moharkai!

Дум поднял посох и с силой ударил им по земле.

Тьма, стеной поднявшаяся за его спиной, вдруг начала раскалываться. Словно разбитая стеклянная гладь, тысячами осколков она осыпалась на песок, светящийся от подпитывающей его кровавой печати. И каждый осколок, дрожа, начал постепенно увеличиваться в размерах.

Они вбирали в себя тени, отбрасываемые пожарами, вспыхивающими повсеместно на руинах Арены. Становясь все больше и больше, пока из их недр не показались горящие синим пламенем скелеты. В рваных когтями шлемах, пробитых мечами и топорами доспехах, целая армия поднялась за спиной Алекса.

Вниман…

– Проклятье, – выругался Дум и провел ладонью перед глазами. На ней остались две линзы. Ему не нужна была их помощь в этой битве.

Он разберется с ублюдком в стиле старой школы.

В стиле школы “Фаллен”.

Армия мертвых взревела и направила оружие на Люпена. Потоки магии мертвых сплелись в единое мертвое, бледное полотно.

– Eluria Caxc Comentes! – Люпен провел перед собой посохом. Засверкало его навершие в форме сферы чистого сияния.

Из него, как из резервуара с водой или, скорее, туманом, начали отделяться нити. Они росли и увеличивались, сплетались в единое целое, пока не превратились в марево желтого света.

И из этого марева вышла пятиметровая женщина. Ее волосы – сияние белого облака, ее тело – застывший в золоте огонь, украшенный узорами сияния столь чистого, что при взгляде на него святой показался бы грешником.

Она подняла ладони, и с них сорвалось пламя. Вышиной с пятиэтажный дом, шириной с целый квартал, она накрыло собой не только поток магии мертвых, но и самого Алекса вместе со всей его армией скелетов. Пламя бушевало подобно разбуженной от долгой спячке буре, пришедшей собирать свой урожай страха.

Такое жаркое, что плавился цемент и бетон от обломков Арены, а тела мертвых зрителей мгновенно становились прахом. Песок превращался в стекло.

Такова была сила светлой магии. Магии, способной вобрать в себя силу всех стихий.

Кроме одной-единственной.

– Кар! – оглушительно хлопнули вороньи крылья.

И над потоком ревущего огня, поглощавшего все на своем пути, взлетел могильный хищник. Плащ из тьмы за спиной Алекса раскрылся широкими крыльями и поднял его под самую границу непроницаемого купола щита Посейдона.

Он замахнулся посохом и произнес несколько слов. Магия такого уровня требовала не только создания печатей, но и вербальной составляющей, ибо ни один человеческий разум не мог сотворить подобную мощь без определенного якоря.

Посох в руках Алекса все увеличивался в размерах, пока не сорвался в полет копьем. Копьем размером с фонарный столб. Острым гарпуном он вонзился в грудь девы света.

Она обхватила древко своими огненными ладонями. Огонь пытался пожрать тьму, но с каждым мгновением борьбы становилось все больше и больше дыма и все меньше и меньше пламени. И так до тех пор, пока вся дева не покрылась застывшей лавовой коркой, а следом за этим прозвучал взрыв.

Такой силы, что задрожал купол. Те обломки некогда, казалось, вековой конструкции Арены, что еще не были пожраны огнем, смалывались в пыль ударной волной. Воздушные вихри, созданные ею, отбросили Алекса на противоположный край их ристалища.

Но даже оттуда он увидел, как кружится шар тьмы, пожравший силу ярчайшего из света. И, не успев даже понадеяться, что взрыв хоть немного задел Люпена, он увидел блестящего белого коня.

Словно кто-то протянул руку к звездному небу и собрал в него, как воду из кувшина, весь свет далеких звезд. И из их сияния движениями опытного скульптора высек серебряную лошадь. Но этого оказалось недостаточно.

И тогда скульптор взял с неба молнии. Он выковал из них меч и вложил его в руку всаднику, рожденному из снега. И тот разрубил тьму одним-единственным ударом небесного огня.

Символа того, что любую тьму всегда пронзит сияние новой надежды.

И этот всадник, подняв звездного коня на дыбы, понесся в сторону Алекса.

Тот, тяжело дыша, опустился на колено. Он приложил ладонь к песку. Он чувствовал в нем смерть. Слышал крики умирающих людей. Их кровь звала его. Их отчаяние и смерть манили своей сладостной силой.

Но Дум отказался от нее.

Он пошел еще глубже.

Он коснулся того, что мертвые не хотели отдавать. Их прошлое. Их светлые надежды. Их страхи. Все, что делало их теми, кто они были на самом деле.

И он забрал это.

Вырвал когтями, разодрал клыками. Пользуюсь силой артефакта, он смог коснуться каждой из тысяч душ и оторвать от нее клочок. И кто знает, может, своими действиями он только что создал целый сонм неприкаянных призраков, обреченных на вечные муки, но…

Такова черная магия.

А это было одним из чернейших ее заклинаний.

– Я слышал голос четвертого животного… – говорил Дум, но голос его звучал как чужой, потусторонний. И слова его были самой смертью, которая пришла на званый пир. А речь его – языком столь древним, что ни один из живых не знал его звучания. – Говорящий: иди и смотри. И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя “смерть”; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертою частью земли – умерщвлять мечом и голодом, и мором, и зверями земными.

Адское ржание пронеслось над Ареной, и слышно его было даже за куполом. Внутри же, перед белым всадником на звездном коне, разверзлась адская бездна.

Волны красного сияния стали половиной пространства. Они бились о стены сияния звезд и молний. И из этого кровавого марева, где страдали осколки растерзанных Думом душ – жертв, принесенных для заклинания, появился всадник.

Конь его был чистой яростью. Той самой, которая не знает ни врагов, ни союзников, лишь жажду крови. Он держал в костяных руках косу, собиравшую любую жатву – виновных и невинных. И будто из пылающей крови был его балахон, укрывший красные, мокрые от стонов погибших кости.

Два всадника схлестнулись в центре ристалища, и очередной взрыв сотряс щит древнего бога. Алекс почувствовал, как по его груди очень знакомо провели огненной сталью.

Он отлетел на десяток метров и, если бы не покрова тьмы, ставшие ему плащом и посохом, явно бы переломал себе все кости. Но, поднимаясь, он с нескрываемым удовольствием наблюдал, как держится за окровавленный бок Люпен.

Светлый маг был сильнее, но Алекс… он держал в руках саму тьму. Суть ее – разрушение. Погибель всего живого. Волшебство, способное лишь на одно – разрушать. Но в этом ему не было равных.

Вонзив перед собой посох в землю, Дум с ревом погрузил в него – грань тьмы – руки.

– Ключами от врат, – на его руках вспыхнули татуировки, – отворяю я Грань! – начал он читать древний ритуал.

– Что ты творишь, безумец?! – закричал Люпен, но было поздно.

– Печатями Соломоновыми я освобождаю тебя! Услышь зов крови моей! Приди на мой клич! Пес, пожирающий лунный свет! Погибель богов!

Алекс вырвал руки из посоха, а тот вспыхнул огромным торнадо тьмы. И жуткий вой рассек пространство. От арены, ставшей центром сражения двух Мастеров, разошлись волны силы, оттолкнувшей вертолеты и отбросившей в стороны заграждения военных, полиции, пожарных и скорой помощи.

Из тьмы показалась клыкастая пасть, чем-то похожая одновременно на птичью и волчью. Вот только каждый ее клык был длинной со сваю, а сам он источал яркий, зеленый свет. Свет гнили и разложения.

Теперь уже Люпен вонзил перед собой посох, а затем снял с шеи цепочку и повесил ее на навершие. Серебряный крестик вспыхнул ярким пламенем.

Взревел от боли волк, а вместе с ним рухнул на колени Алекс, на груди которого пузырились красные волдыри от ожога.

– Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, – нараспев произносил Люпен. Из его крестика показался длинный простой меч. Будто только что выкованный учеником кузнеца. – Потому что Ты со мной. – Следом за мечом из серебряного пламени показалась рука, а Алекс рухнул на песок. Ему казалось, что его буквально жгут изнутри. – Ты приготовил предо мною трапезу в виде врагов моих.

Люпен вытянул вперед ладони. Потоки света, сорвавшись с них, впитались внутрь крестика, и простой меч вместе с держащей его рукой рассек гигантского волка.

От крика Дум порвал себе щеки. Он захлебывался в собственной крови и боли. Его плащ из тьмы пытался накрыть его крыльями и спасти от падающих с неба перьев из белого пламени, коим осыпался расколотый меч, отправивший обратно за Грань погибель богов.

Но тьма не справлялась.

Черное сердце в груди Алекса билось все реже. От его длинного плаща из теней остались мелкие обрывки.

Черная магия служила для разрушения. Он справлялась с этим лучше всего. Но даже самая большая волна бывает разбита о волнорез. И таким выступала магия света.

Когда все стихло, Алекс лежал на песке. Его иссушенное тело больше не закрывал плащ. Лицо не прикрывала маска. Только лишь костлявые руки сжимали посох, скрученный из мрака.

Люпен навис над ним в своем одеянии, он сжимал гриморий.

– Ты станешь свидетелем моего испытания роду человеческому, – произнес он и повернулся к печати.

Он отпустил гриморий, и тот, раскрывшись, пролистывая страницы, взмыл над Ареной. От него вспышками исходили волны хаотического сияния.

Круг призыва демона размером с несколько футбольных полей. Запитанный смертями тысяч людей и один только Локи знает, чем еще.

Сложно было представить, кого светлый маг собирался впустить в этот мир.

– Не так… быстро, – прокашлял кровью Алекс.

Черные маги не знают чести.

Они легко бьют в спину.

И даже любят это дело.

Дум выставил перед собой посох. Люпен не успел обернуться, как над навершием чистого мрака закружились потоки воздуха. Они словно втягивались внутрь маленькой черной точки.

Точки, из которой вырвался темный луч. Он, жужжа осиным роем, пробил плащ света Люпена, а затем и его грудь, после чего вонзился в щит Посейдона. Тот сначала держал, трещал, но держал, однако через секунду маленький черный лучик пробился сквозь его преграду.

– Ты промазал, – Люпен покачнулся, но устоял, оперевшись на посох, – надо было бить в голову.

Позади него из печати вырвалась красная рука размером с сорокаэтажный дом. Она протянулась вплоть до самого купола и скользнула по нему черными когтями.

Алекс криво усмехнулся.

– Тор промахнулся, – сплюнул он. – А я – нет.

И с этими словами, весь иссохший, костлявый, из последних сил он бросился плечом в грудь противнику. И вместе они кубарем полетели внутрь печати.

* * *

– Так и сказал? – майор переспросил у Грибовского, позади которого стояла девушка, подозрительно похожая на одну из дочерей семьи Глоумбуд.

– Так и сказал, – кивнул лейтенант, – он планировал это с самого начала.

Майор постучал пальцами о стол. В наспех сооруженном командном пункте повисла тишина. Из на время оккупированной гостиницы открывался отличный вид на купол Арены и то, что творилось вокруг, пока внутри явно шла магическая схватка. Причем такой силы, что ее отголоски проникали даже за сф… как там, ко всем чертям, назывался этот артефакт!

– Кайл! – Чон Сук повернулся к умнику, сидящему за кейсом-ноутбуком. – Введи мой код подтверждения.

– Сэр! – вскочил на ноги умник. – Этот щит не пробить с первого залпа! А на второй у нас не хватит времени, чтобы перезарядить орудие! Нам нужно…

Над умником нависла огромная тень в виде Дункана.

– Майор отдал тебе приказ, – прогремел он. – Выполняй.

Кайл, выругавшись, опустился обратно на рабочее место.

– Мы все помрем. И все из-за какого-то малолетнего выскочки.

С этими словами он ввел код подтверждения и нажал “Ввод”. А еще через несколько мгновений в любом уголке Атлантиды было видно, как через тяжелые черные тучи пробился яркий голубой луч и вонзился в самый центр Маэрс-сити.

* * *

Алекс, сжав Люпена в крепких объятьях, падал внутри печати. Он знал, что даже с этим артефактом ему не победить Мастера шестьдесят первого уровня.

Но ему и не требовалось.

Надо было лишь немного ослабить купол. Правда, у него одного сил не хватало…

Вот и пришлось, так сказать, позаимствовать у ректора.

А где-то там, над головой, уже пронзил тучи луч супер-пупер-мега-пушки.

– Умно, – прошептал ректор, – но это лишь маленькая битва, вундеркинд. А я лишь пешка в ней. Их это не остановит.

– Их? Кого их?

– Я ведь не способен на некромантию, мальчик.

А затем весь мир обволокла пелена чистой магии. По ним жахнули спрессованной магией. Жидким УЕМ, а это даже круче, чем ядерное оружие.

Алекс улыбнулся.

Там, среди света, он увидел образ мисс Элизы.

Она смотрела на него с той же теплотой, что и прежде.

Его жизнь – только его выбор.

Как и его смерть.

Потому что настоящему черному магу никто не указ – ни бог, ни дьявол.

Жаль только, что приют останется без присмотра…

И обещание он так и не сдержал…

* * *

Умирать не страшно.

Нет, на самом деле не страшно.

Алекс хорошо это знал.

Обучение некромантии, кроме постельных утех, включало в себя всякое, в том числе и…

Что?

Алекс открыл глаза.

Он жадно хватал ртом воздух, одновременно с этим ощупывая себя. За исключением того, что ему было жутко холодно, он был в норме. Руки-ноги на месте, на коже ни единого пореза. Только сильно жгло старые шрамы, оставшиеся от демонов, ангелов и еще десятка других событий в его буднях.

С неба, как он сначала подумал, падал черный снег, но это осыпался купол, почему-то сменивший цвет.

На лицо упали первые капли дождя.

Синоптики, как обычно, напиз… ошиблись.

Каким-то удивительным чудом он нащупал в заднем кармане уцелевших брюк, теперь больше похожих на шорты Халка, заранее убранную туда пачку сигарет.

Алекс затянулся.

Он слышал вой сирен и как к нему уже бежали люди. Похоже, он даже различил крики майора и брань Грибовского.

Чертов поляк не выбирал выражения.

Буря уходила из города, оставляя после себя запах озона и свежесть от дождя.

“Как ты выжил?” – наверняка это будет первый вопрос, который ему зададут.

И, адские колокола, Алекс многое бы отдал за то, чтобы узнать на него ответ. Но пока его радовало, что рядом лежало бездыханное тело Люпена и при этом никакой огромный демонический бигфут не крушил его любимый город.

А как известно, не стоит пытаться испортить то, что действительно нравилось черному магу.

На арену уже забегали люди, взмахами рук развеивая те немногие развалины, что еще уцелели. Заезжали военные на броневиках, выли сирены пожарных и медиков.

Алекс же лежал на “снегу”, курил и смотрел на дождь…

За исключением того, что у него порвались штаны, это был вполне себе обыденный денек.

Эпилог

Три месяца спустя

В кабинете за овальным столом сидело несколько людей (и не только). По архаичному проводному телефону разговаривал уставший кореец, приставивший к столу резной посох.

– Полковник Чон Сук слушает, – сказал он и тут же выпрямился по струнке. Окружающие поняли, что что-то здесь не то. Майор никогда на их памяти ни перед кем не строился. – Да, сэр. Понял. Что-что, простите? Взорвали посольство фейри? Вот прямо только что? А мы не знаем…. А вы откуда знаете? А, вам сказала королева? Что, простите? Она не просто вам об этом сказ…

Майор, то есть уже полковник, отодвинул трубку от уха, и народ смог понаслаждаться чьими-то криками.

– Да, сэр, мы немедленно этим займемся. Да, обязательно. Лучшие кадры.

Полковник бережно опустил трубку обратно на базу. Он некоторое время сидел молча, потом достал графин с коньяком и рюмку. Посмотрел на графин, потом на рюмку, снова на графин и, откупорив, отпил из горла.

– Капитан Грибовский, – позвал он, слегка поморщившись.

– Да, сэр, – красноволосый поднялся с кресла и вытянулся по стойке смирно.

– Звонили из Совета объединенных рас: две минуты назад взорвали посольство фейри в их квартале. – По мере того как полковник говорил, за дверьми все отчетливее слышались топот ног, крики и звонки телефонов.

– А мы тут при чем?

– При том, господин Грибовский, что камеры поймали несколько очень любопытных кадров. Кадров с людьми, которые управляли демонами.

Народ в кабинете переглянулся.

– Так что поручаю расследование вам. И не надо мне ваше любимое “Я работаю один”.

– Я и не собирался, сэр.

Тишина стала еще… тише? Чтобы сорвиголова Грибовский рвался работать с кем-то в паре? Земля сошла с орбиты?

– Объяснитесь.

Красоноволосый вытянулся по струнке и отрапортовал:

– Прошу выдать мне в напарники внештатного консультанта. Профессора черной магии Первого магического института, полноправного черного мага, некроманта пятой степени, мага крови пятой степени, малефика четвертой степени, колдуна третьей степени и… просто хорошего парня – Алекса Дума.

– Его зовут Александр Думский, – с тяжелым вздохом поправил полковник.

– И в отличие от всех присутствующих, – Грибовский обвел коллег взглядом, – он прикольно одевается. Так что с ним не стыдно показаться на людях.

* * *

– Спасибо, О’Хара. – Полковник, оставшийся в кабинете наедине с помощницей и правой рукой, с благодарностью принял от нее кофе.

– Вы боитесь, что они не раскроют дело?

– Грибовский и Алекс? – Полковник улыбнулся и посмотрел за окно. – О, я не сомневаюсь, что они его раскроют.

О’Хара посмотрела на май… полковника. И наконец решилась задать вопрос, который беспокоил ее все три последние месяца.

– Полковник, сэр, тогда, пять лет назад, вы ведь… знали, что Думский сознательно попался в нашу ловушку. И вы знали, что он ищет Маску и тех, кто стоит за ним… ней? Вы знали, что он захочет нас использовать и… использовали его? Так сказать, весьма извращенная форма взаимовыгодного сотрудничества.

Полковник отпил немного кофе, продолжая молча смотреть в волшебное окно.

О’Хара, поняв, что не дождется ответа на вопрос (что само по себе служило ответом) решила задать другой.

– А в чем тогда причина вашего беспокойства?

– В том, какой потом счет за разрушения выставит город… А то Александр мог забыть о той круглой сумме, которую остался ему должен.

О’Хара не сдержалась и прыснула в ладошку. Перехитрить майора? Черный маг проиграл в ту же секунду, когда даже задумался об этом.

Пришел сюда, предлагая стать независимым консультантом, и даже выбил себе какие-то условия, хотя на самом деле Гвардия крепко держала его за яйца.

Он все еще должен был городу что-то около миллиона кредитов.

– Вот раз тебе так смешно, подполковник Тэни О’Хара, то слушай задание: следить за парочкой и докладывать!

Фейри вытянулась по струнке.

– Сэр, есть, сэр.

* * *

Алекс нехотя проснулся. На столе вибрировал смартфон. Дернул его Локи купить эту адскую штуковину. Он аккуратно поднял женскую руку, обвившую его шею, взял трубку и подошел к другому краю комнаты.

Благо сделать для этого ему потребовалось всего три шага.

Алекс продолжал жить над баром “Шхуна” в маленькой, даже миниатюрной квартирке. Диглан даже не стал настаивать на оплате. Может, из-за того, что Дум спас жизнь его сыну, а может, потому, что играл по вечерам на рояле, что увеличивало количество посетителей.

Алекса же устраивала близость “Шхуны” к университету и то, что ему здесь бесплатно наливали. И иногда выпадала возможность вышвырнуть какого-нибудь пьяного фараона.

Последнее доставляло особенное удовольствие.

– Да.

– Дум, дорогуша?

– Грибовский, иди на хрен! – Алекс уже собрался вешать трубку, как услышал:

– Эй-эй. Внештатный консультант, дело есть.

Алекс вздохнул и помассировал виски.

– Ну? Что еще? Слушай, я только с попойки. Еще даже отдохнуть не успел, а завтра заканчиваются каникулы и снова лекции читать неокрепшим умам неофитов…

– Дуй в квартал фейри. Прямо сейчас.

– Зачем?

– Да все за тем же – надерем пару задниц, опять спасем мир и заодно выясним, кто разнес их посольство.

– Что по деньгам?

– Май… то есть полковник обещал оплату по двойному тарифу.

– Фейри, говоришь?

– Ага, фейри.

– Ненавижу, блять, фейри.

Алекс повесил трубку. Кинул полный вожделения взгляд на спящую на его постели красавицу, оставив записку, быстро оделся. Он накинул старые, поношенные штаны, нацепил застиранную рубашку, сверху жилетку и закончил все видавшим виды кожаным плащом.

Сбежав вниз по лестнице, он быстро взъерошил волосы зевающей Вишенки и улыбнулся на прощание Диглану, зависшему над ноутбуком в попытке посчитать бухгалтерию.

Город еще только просыпался, и на востоке небо окрасила алая заря.

Нащупав в кармане брюк от Дольче смятую пачку сигарет, Алекс затянулся и сел в седло своего новенького стального коня. Профессора получали очень достойно, но…

Вся зарплата уходила на погашение долга городу.

Откуда у Дума тогда костюм от Дольче и бензиновый чоппер?

О, это очень занятная история и…

– …и я рад поставить для вас, – вещал в наушниках знакомый голос диджея, – “These Streets” от моих фаворитов “City wolf”.

Байк зарычал и рванул вниз по улице.

Content

Кирилл Клеванский
Дело черного мага
Книга 1

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Эпилог