Леонид Петров, Андрей Ярёменко, Алексей Афонин

Макроскопическая диагностика острых отравлений

© ООО «Издательство „СпецЛит”», 2017

Условные сокращения

ВИЧ – вирус иммунодефицита человека

Г-6-ФДГ – глюкозо-6-фосфатдегидрогеназа

ЛСД – диэтиламид d-лизергиновой кислоты

ОПН – острая почечная недостаточность

РДСВ – респираторный дистресс-синдром взрослых

ФОС – фосфорорганические соединения

Введение

В настоящее время известно более 10 млн химических соединений, многие из которых способны вызывать отравления человека. В связи с этим возрастает вероятность развития острых интоксикаций, способных привести к смерти или служить фоном, на котором развиваются иные поражения или заболевания. В резолюции Второго съезда токсикологов России (2003) отмечается, что в настоящее время острые химические отравления находятся на 3–4-м месте по общему числу случаев и на первом месте – по абсолютному числу смертельных исходов, превышая данный показатель для новообразований и инфаркта миокарда в 2 и 3 раза соответственно. Такое широкое распространение острых отравлений требует от врачей не только специальных знаний, но и токсикологической настороженности.

В практике судебных медиков и патологоанатомов реализацией токсикологической настороженности является такой подход, при котором одной из задач исследования трупа является исключение экзогенной интоксикации. Большое количество токсичных веществ и многообразие клинических проявлений острых отравлений создают условия, не позволяющие в значительном числе случаев исключить отравление только лишь на основании обстоятельств наступления смерти.

Посмертная диагностика острых смертельных отравлений – многоэтапный процесс, начинающийся с анализа условий получения повреждения, включающий оценку клинической картины (в том числе и данных химико-токсикологического исследования), выявление морфологических изменений, обнаружение токсиканта в биологических объектах и завершающийся синтезом полученной информации. Справедливо считается, что ведущим критерием в диагностике острых отравлений является обнаружение токсиканта в биологических объектах. Однако нередко в силу объективных или субъективных причин не удается выявить вещество, вызвавшее отравление.

Токсикодинамические эффекты ксенобиотиков зависят от фазы интоксикации. В токсикогенной фазе, для которой характерна токсическая концентрация яда в крови, эффект в первую очередь определяется видом и функциональной ролью рецепторов, с которыми взаимодействует токсикант. В случаях наступления смерти в соматогенной фазе (после выведения яда из организма) ведущими диагностическими критериями становятся клиническая картина и морфологические изменения, характеризующие органные и системные поражения.

Говоря о современных отравлениях, следует помнить о том, что вследствие широкого применения новых методов детоксикации (гемосорбция, гемодиализ и др.) и реанимации, непосредственной причиной смерти становятся не острые проявления интоксикации, характерные для токсикогенной фазы, а различные осложнения в соматогенном периоде.

В то же время хорошо известно, что пребывание пострадавшего в неспециализированном стационаре, например общетерапевтическом, ограничивает возможности прижизненной диагностики отравления – клинической и, в особенности, химико-токсикологической.

В практике судебно-медицинского эксперта сведения о течении отравления или отдельных его этапов зачастую весьма скудные, а иногда и вовсе отсутствуют, что в случаях отрицательных результатов судебно-химического исследования может создавать трудности при установлении причины смерти и решении иных вопросов, поставленных перед экспертом.

Специфические морфологические признаки наблюдаются при действии весьма ограниченного числа токсикантов. В то же время комплекс неспецифических изменений нередко характеризует тот или иной синдром, обусловленный повреждающим действием ксенобиотика, что может служить диагностическим критерием, указывающим на группу, в которую входит вещество, вызвавшее отравление.

Не стоит забывать о том, что формирование диагностических критериев обычно осуществляется с учетом принятого в медико-биологических исследованиях 95 %-го доверительного интервала, но именно случаи, выходящие за пределы этого интервала, и вызывают особенные трудности. Потому нельзя оставлять без внимания и редкие, возможно даже описанные в единичных наблюдениях признаки.

Практический подход к диагностике с учетом этапов диагностического процесса делает целесообразным раздельное представление морфологических признаков токсического поражения, наблюдающихся в различных органах и системах. Такой подход на этапе анализа, с одной стороны, обеспечивает целенаправленный поиск морфологических эквивалентов, с другой – позволяет избежать ошибок, обусловленных недооценкой, а иногда и отказом от оценки изменений, не укладывающихся в казалось бы стройную картину диагностических признаков того или иного поражения, которая может сложиться у эксперта еще до полного окончания исследования.

Анализ современных исследований, посвященных проблемам судебно-медицинской токсикологии, показывает, что основной упор делается на разработку новых и совершенствование существующих методов лабораторной диагностики. Важность этих методов не вызывает сомнений. Однако для реализации их возможностей в полном объеме необходимо на этапе секционного исследования провести целенаправленный забор материала и четко сформулировать цели исследований. При решении этих задач нередко можно опираться на выявленные макроморфологические изменения.

Задача дифференциальной диагностики между изменениями, обусловленными экзогенной интоксикацией, и заболеваниями в данной работе не ставилась. Патологические изменения, обусловленные различными заболеваниями, достаточно подробно изложены в многочисленных руководствах по патологической анатомии, доступных каждому морфологу.

Авторы также постарались по возможности избегать подробного освещения морфологических изменений, развивающихся при хронических наркотической и алкогольной интоксикациях, поскольку на протяжении многих лет изучению этой проблемы уделяется пристальное внимание. Результаты исследований отражены в публикациях, которые хорошо известны судебным медикам и патологоанатомам.

В основу работы положены сведения из литературных источников, часть которых приведена в списке литературы. При этом использованы как публикации, носящие обобщающий характер, так и описания отдельных случаев. В работу также включены и некоторые собственные практические наблюдения.

Охватить в рамках одной книги все многообразие веществ, способных вызывать острые отравления, и свойственные им морфологические эффекты – заведомо невыполнимая задача. Однако представляется целесообразным продолжение начатой работы, поскольку число токсичных веществ постоянно увеличивается, меняются структура и условия острых отравлений. В связи с этим авторы будут благодарны за конструктивные замечания и пожелания и особо признательны коллегам за сообщения о практических наблюдениях.

Глава 1. Морфологические изменения

При исследовании трупа морфологические признаки, позволяющие заподозрить отравление, могут быть выявлены на обоих его этапах – при наружном и внутреннем исследованиях. Особого внимания заслуживает наружное исследование трупа, так как именно на этом этапе выбор тактики исследования, а нередко и своевременная ее корректировка позволяет в максимально полном объеме провести комплекс исследований, направленных на диагностику отравления.

1.1. Наружное исследование

Приступая к исследованию трупа, иногда можно заметить такой признак действия токсичных веществ, как запах. Довольно характерным и стойким запахом обладают фосфорорганические соединения, углеводороды, некоторые спирты и др. Иногда запах может стать ощутимым или усилиться после надавливания на грудь и живот.

Среди трупных явлений, оцениваемых при наружном исследовании, диагностическое значение имеют характеристики трупных пятен и трупного окоченения. Значимой для диагностики отравлений характеристикой трупных пятен является их окраска, которая, как правило, связана с общим оттенком или цветом кожных покровов. В связи с этим особенности трупных пятен, наблюдающиеся при отравлениях, излагаются в подразделе 1.1.2.

1.1.1. Трупное (мышечное) окоченение

Некоторую диагностическую ценность может иметь оценка степени выраженности трупного окоченения и соответствие ее давности наступления смерти. Считается, что резко выраженное и быстро наступившее трупное окоченение позволяет заподозрить отравление судорожными ядами, слабо выраженное – действие гемолитических ядов, наркотических веществ, миорелаксантов. Незначительно выраженное трупное окоченение, вплоть до полного его отсутствия, считается одним из признаков отравления бледной поганкой. Однако сама по себе диагностическая ценность данного трупного явления невелика, поскольку скорость развития и выраженность трупного окоченения определяется множеством факторов.

1.1.2. Кожные покровы

Изменения кожи могут быть обусловлены как прямым (контактным) действием ксенобиотиков, так и следствием резорбтивного действия веществ, поступивших в организм иными путями. Токсический процесс, развивающийся в результате местного действия токсикантов и сопровождающийся воспалительной реакцией, называется химическим дерматитом, одной из форм которого является химический ожог. Проявления резорбтивного действия токсикантов могут быть весьма разнообразными и обусловлены системными нарушениями.

Изменение окраски кожи вообще, а в особенности трупных пятен, как правило, обусловлено нарушением функции гемоглобина – накоплением патологических количеств тех или иных его дериватов: дезокси-, иногда оксигемоглобина, карбокси-, мет-, сульфгемоглобинов, билирубина и др.

Наличие внутрикожных и подкожных кровоизлияний связано с изменением проницаемости сосудистой стенки или нарушением свертываемости крови.

Разлитые, интенсивные синюшно-фиолетовые трупные пятна часто наблюдаются при отравлении этанолом. Для отравления этиловым спиртом характерно также наличие петехиальных кровоизлияний на фоне таких пятен в верхней половине груди, на надплечьях, лице.

Розовато-красный цвет кожных покровов и разлитые ярко-красные трупные пятна являются характерным признаком отравления окисью углерода. При быстрой смерти от отравления метанолом отмечаются хорошо выраженные, имеющие розовато-красный оттенок трупные пятна, более яркие, чем при других причинах смерти; однако при этом отравлении они менее яркие, чем при отравлении окисью углерода. В большинстве руководств характерным морфологическим признаком отравления цианистыми соединениями называют вишнево-красные трупные пятна и близкую по цвету окраску лица и ушных раковин. Однако практические наблюдения свидетельствуют о том, что отчетливый красноватый оттенок трупных пятен, как правило, не наблюдается. Буровато-красный оттенок трупных пятен на фоне резко цианотичных кожных покровов считают характерным для токсического действия метгемоглобинобразователей. Коричневато-синеватая окраска отмечается при отравлениях фенацетином. Считается, что метгемоглобиновый центральный цианоз, как и характерный «шоколадный» цвет крови, наблюдается при концентрации метгемоглобина свыше 20 %, что характерно для быстродействующих нитросоединений (нитрит натрия, нитроглицерин и др.).

Ярко-красная диффузная окраска кожных покровов наблюдается в случаях ранней (в течение первых суток) смерти от отравления уксусной кислотой.

Оценивая присутствие оттенков красного цвета в окраске трупных пятен, следует помнить о том, что синюшно-багровая кожа на лице, кистях, стопах встречается при смерти от общего переохлаждения организма или в случаях продолжительного пребывания пострадавшего в условиях отрицательной температуры. В этих же случаях трупные пятна могут иметь светло-красный цвет. Схожее светло-красное окрашивание трупных пятен наблюдается при остром отравлении толуолом или веществами, содержащими данное соединение. При этом светло-красный оттенок трупных пятен сочетается с таким же окрашиванием скелетных мышц и внутренних органов. Синюшно-красный цвет трупные пятна могут приобретать и в случаях длительного (в течение нескольких суток) пребывания трупа при температуре около 0–2 °С; а в случаях промерзания трупа в окраске трупных пятен часто появляется красноватый оттенок.

Зеленоватый оттенок кожные покровы приобретают при поражениях газообразным хлором, что может иметь место при промышленных катастрофах.

Прокрашивание кожи в малиновый цвет в сочетании с такой же окраской слюны характерно для токсического действия препаратов железа. Смертельные отравления этими препаратами чаще наблюдаются у детей первых лет жизни, а наиболее токсичной считается натриевая соль железа.

Окрашивание периферических отделов в синевато-фиолетовый цвет, напоминающее акроцианоз, может наблюдаться при отравлении грибами-навозниками, которые используются в народной медицине для лечения алкоголизма. Сами по себе эти грибы крайне редко вызывают смертельные отравления, но в сочетании с этанолом способны привести к развитию реакции, аналогичной тетурамовой. Сходная окраска иногда развивается при длительном применении некоторых лекарственных препаратов – хлорпромазина, амиодарона, противомалярийных средств (хлорохина, гидроксихлорохина и др.).

Желтушное окрашивание кожных покровов и склер может являться проявлением действия гемолитических ядов, гепатотоксичных веществ и веществ, вызывающих холестаз. В связи с этим при оценке желтушного окрашивания кожи следует принимать во внимание вид желтухи, для чего необходимо обращать внимание на оттенок желтушного окрашивания. Для гемолитической желтухи характерен светлый лимонно-желтый оттенок, тогда как при желтухе, обусловленной поражением паренхимы печени, наблюдается интенсивное желтое окрашивание кожи и склер. Помимо оттенка, который в ряде случаев может быть трудно уловим, критериями, указывающими на природу желтухи, являются изменения размеров печени и селезенки. При гемолитической желтухе печень обычно нормальных размеров, тогда как селезенка чаще увеличена. Для паренхиматозной желтухи не характерно увеличение селезенки, при этом часто наблюдается равномерное или значительно выраженное увеличение размеров печени.

Паренхиматозная желтуха развивается при отравлениях промышленными растворителями (дихлорэтаном, четыреххлористым углеродом, бензолами, толуолом, диметилнитрозамином и др.), хлороформом, фосфором, парацетамолом, изониазидом, рифампицином, хлорпромазином, препаратами железа, микотоксинами (афлатоксин, фаллоидины) и др. Желтушность кожи, как правило, становится заметной спустя 2–3 сут после поступления токсиканта. Однако при отравлении бледной поганкой, содержащей фаллоидин, желтушность развивается после периода гастроинтестинальных расстройств – на 6–7-е сутки отравления. Нередко желтоватый оттенок кожи наблюдается при отравлении препаратами женских половых гормонов и их синтетическими аналогами.

Желтуха может быть также единственным клиническим проявлением галотанового (фторотанового) гепатита. Аналогичный гепатит может развиваться при действии другого средства для ингаляционного наркоза – энфлурана.

Гемолитическая желтуха наблюдается при отравлениях нитробензолом, фенилгидразином, мышьяковистым водородом, фенолами (лизол). Гемолиз возможен при передозировке препарата дапсон (4,4-диаминодифенилсульфон), применяемого при лечении различных дерматитов, пневмонии при ВИЧ-инфекции, и наступает, как правило, на 6–9-й день после действия токсиканта. Предшествует гемолизу сульфметгемоглобинемия. Гемолиз и обусловленная им желтушность являются одним из признаков, позволяющих дифференцировать пероральное отравление уксусной кислотой или эссенцией от поражения другими едкими веществами.

Гемолитическая желтуха наблюдается при тяжелых отравлениях грибами – бледной поганкой, строчками. Несмотря на то что в России строчки признаны съедобными грибами, использование в пищу этих грибов с перезрелым плодовым телом создает реальную угрозу смертельного отравления.

Желтушность при действии веществ, обладающих гемолитическим действием, проявляется через некоторое время после контакта с ядом – спустя 1–3 сут. В связи с этим при оценке желтушного окрашивания кожи следует принимать во внимание вид желтухи.

У людей, страдающих таким наследственным дефектом, как недостаточность глюкозо-6-фосфатдегидрогеназы (Г-6-ФДГ) – фавизм, гемолитическая желтуха может развиваться при приеме терапевтических доз различных лекарственных препаратов (противомалярийные препараты, фтивазид, сульфаниламиды, нитрофураны) и употреблении бобовых.

Токсиканты, вызывающие гемолиз у лиц с дефицитом Г-6-ФДГ (Куценко С. А., 2004)

Ацетанилид

Ацетилсалициловая кислота

Аскорбиновая кислота

Гидразин

Метиленовый синий

Хлорамфеникол

Дифенилсульфон

Фенилгидразин

Фуразолидин

Н-ацетилсульфамид

Нафтален

Нитрофурантоин

Примахин

Сульфаметоксипиридазин

Сульфаниламиды

Сульфапиридин

Тиозосульфон

Гемолиз у людей с дефицитом глюкозо-6-фосфатдегидрогеназы также может развиться и при приеме внутрь небольших (менее 2 г) количеств нафталина, и даже при его ингаляционном поступлении. Возможность наличия этого наследственного дефекта необходимо учитывать при оценке желтушной окраски у выходцев из Закавказья, Ирана, Средиземноморья и Африки, поскольку фавизм наиболее широко распространен среди жителей этих регионов.

Оценивая природу желтухи, следует учитывать, что оттенок кожных покровов не может сам по себе быть надежным диагностическим признаком, так как гемолитические яды в большинстве своем обладают также и гепатотоксическим действием. Кроме того, при массивном гемолизе наблюдаются повреждение печеночных клеток и их проницаемости, а нередко – явления холестаза.

Объективным критерием, указывающим на гемолитическое происхождение желтухи, будет выявление гемосидероза, в первую очередь в селезенке, при микроморфологическом исследовании.

Говоря о диагностическом значении желтушного окрашивания кожи, необходимо помнить о том, что чаще причинами поражения печени являются факторы нехимической природы (вирусной, бактериальной, грибковой, риккетсиозной, паразитарной), а также заболевания желчных путей, новообразования (опухоли желчевыводя-щих путей, головки поджелудочной железы) и др. Не стоит забывать и о желтушном варианте острого алкогольного гепатита, а также о желтушности, развивающейся при остром отравлении суррогатами алкоголя, содержащими денатурирующие добавки (диэтилфталат, битрекс, кротоновый альдегид). Смертельный исход, обусловленный отравлениями такими суррогатами, обычно наступает у лиц с сопутствующей патологией алкогольного генеза.

Заслуживает внимания оценка локализации желтушного окрашивания, поскольку она указывает на длительность процесса. После начальной фазы, характеризующейся иктеричностью склер и слизистой полости рта, желтушное окрашивание становится заметным на лице, плечах, боковых поверхностях груди, бедрах. Затем окрашиваются дистальные отделы конечностей. Желтушность ладоней и стоп наблюдается редко и свидетельствует о большой длительности и выраженности процесса.

Желтушное окрашивание кожи, максимально выраженное на ладонных поверхностях кистей и подошвенных поверхностях стоп при бледности склер, является проявлением каротинемии, которая наблюдается при большом употреблении в пищу овощей и фруктов, содержащих каротиноиды (апельсины, мандарины, морковь и соки из них). При каротинемии могут встречаться и иные морфологические проявления гипервитаминоза А.

Внутрикожные кровоизлияния могут обнаруживаться при действии различных токсичных веществ. Экхимотические кровоизлияния наблюдаются при отравлениях оксидом углерода, этанолом, наркотическими веществами. Они, как правило, имеют асфиктическую природу и располагаются на лице, груди, надплечьях, боковых поверхностях туловища. Петехиальные кровоизлияния могут быть обусловлены нарушением свертываемости и изменением стенки капилляров. Такие кровоизлияния наблюдаются при тяжелых отравлениях ацетоном, парацетамолом. Причем в последнем случае петехиальные кровоизлияния нередко локализуются на фоне кровоподтеков, которые легко образуются при незначительных травматических воздействиях. Петехии вследствие капилляротоксического действия могут наблюдаться при остром и хроническом отравлении мышьяком. Мелкоочаговые кровоизлияния иногда встречаются при отравлениях этиленгликолем, фенилином, бензолом, ксилолом.

Кожные проявления геморрагического синдрома наблюдаются в большинстве случаев смерти от острой печеночной недостаточности и нередко сопровождают обусловленную ею желтушность.

Многочисленные кровоизлияния в кожу являются одним из характерных признаков сосудистой формы отравления кислородом, которая наблюдается при парциальном давлении кислорода свыше 3 бар, что может иметь место во время проведения кислородной рекомпрессии, а также вследствие превышения лечебных доз в процессе оксигенобаротерапии.

Кожные проявления характерны для токсического действия антикоагулянтов. Экхимозы могут наблюдаться при передозировках производных кумарина (варфаринов). Нередко на фоне геморрагической сыпи при этом могут наблюдаться папулезные и везикулярные элементы.

Локальные изменения кожи нередко обусловлены трофическими расстройствами, которые характерны для некоторых экзотоксических ком. Эпидермолиз (буллезный дерматит) может встречаться при коматозных состояниях, обусловленных отравлением угарным газом и барбитуратами. Он развивается на вторые-третьи сутки постинтоксикационного периода. К концу первых суток при этих отравлениях, а также при отравлениях нейролептиками и наркотическими средствами на коже в местах давления становятся заметны участки гиперемии и уплотнения кожи. В то же время отслоение эпидермиса может быть обусловлено посмертным попаданием бензина на кожу, что может иметь место при вдыхании токсикоманами паров бензина.

Поскольку при действии кислот и щелочей смерть, как правило, наступает при пероральном поступлении, то химические ожоги в этих случаях локализуются преимущественно в окружности рта и на подбородке. Буровато-серые, мылкие на ощупь ожоговые раны могут возникать при контакте с крепкими растворами фенолов, например с лизолом, состоящим на 60 % из крезолов и на 40 % из мыльного раствора. Такие ожоги локализуются на участках тела, соприкасавшихся с поверхностями, смоченными фенолом. Необходимо отметить, что консистенция поверхности ожоговых ран в случаях действия лизола обусловлена присутствием мыльного раствора. Ожоги от действия карболовой кислоты нередко представляют собой ярко-белые пятна, напоминают налет извести, а крезолы вызывают образование сухого плотного буровато-серого струпа. Фенолы способны вызывать смертельное отравление при ингаляционном поступлении, а у детей возможны летальные исходы при чрескожном пути поступления лизола. Слабые растворы приводят к образованию изменений кожи, сходных с острым дерматитом. Учитывая возможность быстрой утраты сознания при пребывании в помещениях с высокой концентрацией фенолов в воздухе, ожоги от действия этих веществ располагаются на поверхности тела, соприкасавшейся с полом, одеждой и другими предметами, смоченными или пропитанными этим веществом. При смерти на месте в таких случаях локализация химических ожогов может также служить одним из критериев, позволяющих высказаться о положении пострадавшего.

Акнеформные высыпания и папуломакулярная сыпь, локализующиеся на предплечьях и ягодицах, чаще имеют аллергическую природу, но могут быть и одним из характерных симптомов интоксикации солями металлов, в частности таллия.

Таким образом, любые изменения кожи (необычная окраска, геморрагии, дерматиты и др.) нередко являются проявлением экзогенной интоксикации. Большинство из них ассоциированы с изменениями других органов и систем, наблюдающихся при отравлениях. Наличие изменений кожи может потребовать изменения тактики дальнейшего исследования трупа.

1.1.3. Голова

Волосы. Алопеция – хорошо известный симптом отравления солями таллия. Считается, что при этом отравлении диффузная алопеция, как правило, начинается через 2–3 нед. от момента интоксикации. При этом волосы головы легко отделяются вместе с луковицами. Однако развитие этого симптома может наблюдаться и раньше – спустя 5–7 сут после поступления яда в организм. Выпадают также и волосы бровей. Здесь алопеция начинается с хвоста. При отравлении солями таллия волос у корней на протяжении 1–2 мм имеет окрашенное в черный цвет утолщение, хорошо заметное на светлых волосах. Наблюдается также отложение темного пигмента в коже, окружающей волосяную луковицу. Однако следует помнить о том, что смерть от отравления таллием может наступить до развития этих симптомов.

Выпадение волос может служить проявлением токсического действия солей висмута, мышьяка, золота, а также борной кислоты. Алопеция также является одним из симптомов отравления олеоанилином, входящим в состав фальсифицированных растительных масел, и наблюдается через несколько недель после употребления продукта. Сочетание алопеции со склеродермией характерно для тяжелого несмертельного отравления компонентами технического рапсового масла.

Диффузная алопеция также становится заметной через 2–3 мес. приема антикоагулянтов, гиполипидемических средств и ретинола.

Выпадение волос у детей наблюдается при гипервитаминозе А и, как правило, сочетается с другими внешними проявлениями этого состояния – сухостью и шелушением кожи, растрескивание губ, иногда с признаками каротинемии.

Лицо. Исследования состояния тканей лица начинают с оценки объема. Изменения объема чаще бывают обусловлены отеком. Подкожная эмфизема лица и шеи нетравматического происхождения может быть одним из признаков синдрома Бурхаве (Boerhaave), развивающегося у лиц, злоупотребляющих алкоголем. При этом подкожная эмфизема лица и шеи обусловлена разрывом всех слоев пищевода после упорной рвоты.

Резкая одутловатость лица в сочетании с синюшностью, иногда с петехиальными внутрикожными кровоизлияниями свидетельствует об острой интоксикации этанолом. В ряде случаев одутловатость лица столь велика, что веки удается раздвинуть с трудом. Схожая картина в сочетании с экзофтальмом отмечается при остром ингаляционном отравлении ацетоном.

Выраженный отек мягких тканей головы и шеи описан в случаях отравлений фенилендиаминами, входящими в состав красок для волос, красителей для кожи и меха. Отек развивается спустя несколько часов после приема яда и сохраняется вплоть до наступления смерти, причиной которой могут быть асфиксия, экзотоксический шок, острая почечная недостаточность. Массивный отек лица, век, губ наблюдается при тяжелом остром пероральном отравлении солями кадмия.

Окраска кожных покровов лица, как правило, соответствует цвету кожных покровов в целом, но зачастую более интенсивна, чем на других участках тела.

На коже лица при остром отравлении парами ртути могут наблюдаться проявления меркуриальной токсикодермии – ярко-красные пятна с мелкими узелками и точечными эрозиями.

В глазах рисунок расширенных полнокровных сосудов на белочных оболочках с точечными и мелкоочаговыми кровоизлияниями в синюшную конъюнктиву в совокупности с выраженным отеком конъюнктивы, особенно в области переходных складок, характерен для отравления этанолом. Множественные точечные кровоизлияния без выраженного сосудистого рисунка наблюдаются при отравлении этиленгликолем и являются одним из проявлений характерного для этого отравления поражения эндотелия сосудов.

Наиболее частым изменением окраски склер является их желтушность, сочетающаяся или предшествующая желтушности кожи. Серовато-синее окрашивание конъюнктив, сочетающееся с аналогичной окраской кожи на открытых участках, может развиваться у людей, длительно принимавших хлорпромазин. При этом сколь-нибудь выраженных признаков токсического действия препарата может и не быть. Суженные, иногда до точечных зрачки характерны для поражения веществами, повышающими активность холинергической системы: М-холиномиметики (мускарин, пилокарпин), антихолинэстеразные с М-холинпотенциирующим действием (аминостигмин, фосфорорганические соединения и др.); опиаты, резерпин, сердечные гликозиды, барбитураты и т. д., а также вещества, понижающие активность адренергической системы: клофелин и его гомологи, депримирующие средства; промышленные агенты (инсектициды-карбаматы).

Резко расширенные зрачки характерны для отравления атропином, растениями семейства пасленовых. Мидриаз вызывают вещества, повышающие активность адренергической системы, ингибиторы МАО, препараты, понижающие активность холинергической системы (табл. 1). Расширение зрачков характерно для отравления метанолом.

Таблица 1. Вещества (препараты), вызывающие патологический мидриаз

Следует помнить, что оценка размера зрачков на трупе требует осторожности. Миоз нередко сохраняется в течение 2–4 ч после наступления смерти, затем в посмертном периоде диаметр зрачков обычно увеличивается. Сужение зрачка также может исчезать при длительном агональном периоде, при глубокой коме, когда, напротив, развивается выраженный мидриаз.

Носовые ходы могут служить путем введения некоторых наркотических веществ, потому следует обратить внимание на наличие наложений порошкообразных веществ. Обнаруженные наложения следует собрать на марлевый тампон и поместить в укупоренную пробирку с целью последующего направления на судебно-химическое исследование вместе с биологическим материалом. Большое количество сероватой слизи в носовых ходах может являться проявлением гиперсекреции, характерной для отравления этанолом, фосфорорганическими соединениями.

Ротовая полость, слизистая оболочка губ и преддверия рта могут повреждаться в результате действия едких ядов. Иногда при отравлении крепкими кислотами на коже вокруг рта и подбородочной области могут наблюдаться различные по размерам, как правило, небольшие участки химических ожогов. Они могут напоминать, так называемые «пергаментные пятна», возникающие при повреждении кожи трупа насекомыми (муравьями, тараканами). Красноватые, иногда несколько шелушащиеся пятна, часто образующие рисунок потеков в окружности рта, возникают при попадании на кожу уксусной кислоты. При действии растворов уксусной кислоты, в частности уксусной эссенции, возникают поверхностные белесовато-серые ожоги. Азотная кислота придает коже коричневато-желтую окраску.

Характерным признаком отравления солями ртути является так называемый выделительный стоматит, морфологическими проявлениями которого служат темная (сульфидная) кайма и изъязвления на деснах, резкая гиперемия и отек слизистой; возможны повышенная подвижность зубов в лунках, кровоточивость лунок зубов. Схожая картина наблюдается при токсическом действии солей висмута – воспалении, возникающем из-за отложения сернистого висмута по краям десен.

Синевато-серая окраска зубов и слизистой полости рта может быть следствием приема миноциклина (антибиотика тетрациклинового ряда) в терапевтических дозах. При тяжелом отравлении препаратами железа слизистая рта приобретает малиновый оттенок за счет окрашивания слюны.

1.1.4. Конечности

На коже конечностей могут быть выявлены следы инъекций, указывающие на введение каких-либо веществ. В случае множественности таких следов необходимо макроскопически выявить наиболее свежие для последующего забора их для дополнительных исследований. В складках кожи ладонных поверхностей кистей возможно обнаружение следов порошкообразных веществ, которые также следует изъять для судебно-химического исследования.

Исчерченность ногтей поперечными белыми полосами (полосы Мииса – Mee’s) встречается при отравлениях соединениями мышьяка и таллия вследствие депонирования токсиканта в ногтях. При действии мышьяка этот симптом развивается обычно к концу второго месяца заболевания. В случаях отравления таллием исчерченность проявляется раньше – на 2–3-й неделе отравления. Сине-серый цвет ногтей отмечается у больных, принимавших миноциклин – антибиотик группы тетрациклинов.

Гиперкератоз на ладонных и подошвенных поверхностях, иногда с трещинами и коричневатым окрашиванием, характерен для тяжелого отравления солями таллия. При этом отравлении также нередко отмечается шелушение кожи в области суставов, которое наряду с другими кожными проявлениями становится заметным через 2–3 нед. после поступления яда. Гиперкератоз в области пястнофаланговых и межфаланговых суставов в сочетании с клювовидной деформацией ногтей и атрофическими изменениями кожи подушек пальцев иногда отмечается у женщин, длительно употребляющих кокаин.

Закончившиеся смертью укусы ядовитых змей, в частности гадюки обыкновенной, являются редким, но все же встречающимся в европейской части России поражением. При укусах змей, как и при воздействии иных ядов животного происхождения, возможно развитие анафилактического шока, приводящего к смерти в течение короткого промежутка времени. В этих случаях наличие следов укуса является основным признаком, указывающим на происхождение анафилаксии. Обнаружение у людей, скончавшихся в условиях, в которых возможен контакт со змеями, одной, а иногда двух расположенных в 1,5–2 см друг от друга небольших округлых ран, локализующихся, как правило, на конечностях на фоне гиперемированной или синюшной отечной кожи, позволяет заподозрить укус ядовитой змеи. В окружности ран возможно формирование гематомы, занимающей значительную часть соответствующего сегмента конечности, а на отдалении от места укуса могут обнаруживаться внутрикожные кровоизлияния.

Увеличение в размерах конечности или одного из ее сегментов в сочетании с синюшным или красновато-синюшным цветом кожи в этом отделе позволяет заподозрить наличие позиционного сдавления конечности, которое иногда может сопровождать тяжелые отравления этанолом, барбитуратами, наркотическими препаратами. От периферических отеков нижних конечностей позиционное сдавление в первую очередь отличает асимметричность поражения, а от лимфостаза – состояние мышц конечности. Обнаружение изменений, позволяющих заподозрить позиционное сдавление, требует выполнения диагностических разрезов, целью которых является оценка состояния мышц.

1.2. Внутреннее исследование

Приступая к внутреннему исследованию трупа, следует помнить, что при подозрении на отравление после вскрытия полостей до извлечения органов шеи, грудной и брюшной полостей необходимо наложить двойные лигатуры, отделяющие желудок от пищевода и кишечника. Целью лигирования является предотвращение механического перемещения содержимого желудка и исключение загрязнения желудочным и кишечным содержимым других органов при отсечении желудка.

1.2.1. Скелетные мышцы

Наиболее частым изменением, выявляемым при отравлениях, является изменение окраски скелетных мышц, обусловленное изменением гемоглобина и миоглобина. При оксиуглеродной интоксикации скелетные мышцы приобретают розовато-красный цвет и, как правило, становятся полнокровными, в отличие от имеющих похожий цвет мышц при смерти от общего переохлаждения или пребывания трупа на морозе. Красновато-коричневая окраска скелетных мышц характерна для отравления метанолом, что связано с образованием метгемоглобина. Изменение окраски лучше всего оценивать в тонких слоях мышц, на участках мышц груди и живота, отделенных вместе с подкожной клетчаткой.

В случаях подозрения на отравление следует также осторожно оценивать наличие субфасциальных кровоизлияний. Обширные кровоизлияния являются одним из признаков действия варфарина и суперварфарина и входят в структуру геморрагического синдрома, характерного для этих отравлений. Аналогичные кровоизлияния описаны и при отравлениях антикоагулянтами и салицилатами. При этих отравлениях могут также выявляться кровоизлияния и в самой мышечной ткани.

Особое внимание следует обращать на прямые мышцы живота, поскольку там наиболее часто наблюдаются кровоизлияния различного генеза. В частности, при состояниях, сопровождающихся судорогами, длительной рвотой, в этих мышцах выявляются мелкие кровоизлияния, обусловленные мышечным перенапряжением и разрывами мышечных пучков. При обнаружении кровоизлияний в этих мышцах целесообразно исследовать глубокие мышцы шеи и спины, а также межреберные мышцы. Наличие кровоизлияний в этих группах мышц может быть одним из морфологических критериев, указывающих на судорожное действие яда.

Острый некроз скелетных мышц (рабдомиолиз) может быть первичным и вторичным. Первичный некроз обусловлен непосредственным действием токсиканта или его продуктов на мышечную ткань (в первую очередь на мембраны), вторичный – ишемией мышц.

Следует отметить, что наружные изменения при этом могут отсутствовать либо выражены крайне незначительно. К некрозу скелетных мышц (чаще – конечностей) может приводить прием внутрь красителей для волос, кожи и меха, содержащих p-фенилендиамин. Заметные изменения наблюдаются уже через сутки после поступления яда в организм. Рабдомиолиз характерен для отравления органофосфатами, большинство которых в настоящее время используются как сельскохозяйственные инсектициды, а некоторые являются боевыми отравляющими веществами. Развитие рабдомиолиза может наблюдаться при отравлении вехом болотным (цикутой).

Известны случаи, когда острый некроз скелетных мышц приводил к смерти после действия высоких доз мышьяка. Причем этот эффект наблюдался при отравлении соединениями трехвалентного мышьяка.

Тусклые, иногда с сероватым оттенком, плотные мышцы конечностей, выбухающие из фасциальных мешков при их рассечении, наблюдаются при позиционном сдавлении. Вид скелетных мышц при позиционном сдавлении и рабдомиолизе может быть весьма схожим, напоминая «рыбье мясо». Отличием в первую очередь служит состояние подкожной клетчатки и клетчатки по ходу сосудистых пучков конечностей, а также локализация некрозов. При позиционном сдавлении наряду с изменением окраски и объема мышц отмечается отек жировой клетчатки. При рабдомиолизе мышцы отечные; окраска их может существенно не изменяться. В мышечной ткани могут быть заметны очаговые некрозы, выраженность которых зависит от тяжести и природы поражения.

1.2.2. Серозные полости и листки

Исследование серозных полостей включает в себя оценку исходящего от них запаха, характеристики содержимого и состояния серозных оболочек.

Чаще всего от вскрытых полостей исходит запах этанола и ацетальдегида. При этом какой-либо корреляции между интенсивностью запаха и концентрацией этанола в крови не наблюдается. Достаточно сильный характерный запах отмечается при отравлении углеводородами. Ввиду высокой липотропности дихлорэтана его запах из вскрытой брюшной полости можно уловить даже в случаях, когда смерть наступила спустя несколько дней после приема яда.

Запах ацетона может свидетельствовать не только о приеме ацетона, но и об отравлении изопропиловым спиртом, поскольку ацетон является метаболитом этого соединения.

Запах цветов фиалки характерен для фенолов. Серный запах, напоминающий запах чеснока и обусловленный присутствием сероуглерода, ощущается при передозировке дисульфирама (тетурама, антабуса и других препаратов, содержащих это вещество). Такой же запах в сочетании с петехиальными субсерозными кровоизлияниями наблюдается при отравлении сероводородом. При наступлении смерти от отравления лизолом через несколько часов после приема яда от полостей может исходить запах мыла.

Традиционно считается, что запах горького миндаля, исходящий от полостей трупа, характерен для отравления синильной кислотой и ее солями. Однако аналогичный, но более стойкий запах ощущается при остром отравлении нитробензолом.

Субсерозные кровоизлияния являются частой секционной находкой. Точечные и мелкоочаговые кровоизлияния под эпикард и висцеральную плевру (пятна Тардье), являясь неспецифическим общеасфиктическим признаком, при отравлениях могут указывать на генез смерти и потому заслуживают внимания. Очаговые кровоизлияния под висцеральную брюшину наряду с другими геморрагиями нередко входят в комплекс морфологических признаков, характеризующих действие антикоагулянтов и гемолитических веществ.

Точечные и мелкоочаговые кровоизлияния в серозные оболочки являются одним из признаков действия веществ, поражающих сосудистую стенку, например мышьяка.

Другим проявлением геморрагического синдрома, характерного, например, для отравления зоокумарином, варфарином и их аналогами, может быть наличие кровянистого содержимого в плевральных полостях, полости перикарда, а иногда в полости брюшины. При острых отравлениях современными средствами для дератизации, включающими варфарины, развитие этого синдрома отмечается спустя несколько суток, а иногда недель после контакта с ядом. При этих отравлениях, как и при токсическом действии других антикоагулянтов, характерно отсутствие свертков крови в полостях.

Перитонит, развивающийся при повреждении желудка агрессивными веществами, довольно быстро принимает гнойный характер и морфологически не отличим от гнойного поражения иного происхождения. Признаками, указывающим на химическую природу перитонита, является преимущественная его локализация в верхнем этаже брюшной полости с выраженными явлениями перигастрита, поражение капсулы печени, нередко реактивный левосторонний плеврит. Как правило, все сомнения относительно природы перитонита рассеиваются после оценки состояния стенки желудка.

1.2.3. Сердце и крупные сосуды

Действие токсичных веществ нередко определяет изменение консистенции и цвета крови. Необычная окраска крови может быть обусловлена повышением доли тех или иных дериватов гемоглобина, в первую очередь карбоксигемоглобина и сульфгемоглобина, или изменениями соотношения между окси- и дезоксигемоглобинами. Ярко-красный цвет крови и ее жидкое состояние являются диагностически значимым признаком оксиуглеродной интоксикации. Жидкая темно-красная кровь, быстро свертывающаяся на воздухе и приобретающая коричневатый («шоколадный») цвет, характерна для отравлений метгемоглобинобразующими веществами. Такая окраска появляется при концентрации метгемоглобина 15–20 %, что само по себе не может свидетельствовать о смертельном отравлении. Следует обратить внимание, что при наступлении смерти через несколько часов после контакта с ядом необычная окраска крови может исчезать. Скорость нарастания и величина метгемоглобинемии и связанная с ним окраска крови в значительной мере зависят от вида метгемоглобинобразователя – быстрого и замедленного действия. Для первых (нитрит натрия, нитроглицерин) характерно нарастание метгемоглобинемии в течение первого часа до 50 %. При воздействии вторых (эринит, нитросорбит и др.) метгемоглобинообразование отчетливо проявляется начиная с первых суток с достижением максимальных величин на вторые сутки и с последующим незначительным снижением в течение недели. Оценивая характерную для метгемоглобинемии окраску, следует помнить, что имеются вещества, которые помимо образования метгемоглобина вызывают еще и гемолиз, например фенилгидразин (табл. 2).

Интенсивный вишнево-красный цвет крови характерен для быстрой (апоплектической) формы отравления сероводородом, которая развивается при попадании пострадавшего в атмосферу с высоким содержанием этого газа (выгребные ямы, силосные ямы, канализационные колодцы и т. п.).

При отравлениях цианистыми соединениями кровь может иметь цвет от карминово-красного до вишнево-красного.

Густая кровь отмечалась при действии некоторых гемолитических ядов в случаях ранней смерти – менее чем через 12 ч после контакта с ядом. Вязкая, темная, дегтеобразная кровь в крупных сосудах, в синусах твердой мозговой оболочки часто наблюдается при отравлениях метанолом.

Для лучшей визуализации оттенка можно нанести несколько капель крови на фильтровальную бумагу.

Видимая глазом агрегация эритроцитов с образованием «комочков» описана при ранних вскрытиях трупов людей, умерших от отравления рицином.

Мелкоочаговые субэпикардиальные кровоизлияния встречаются при многих отравлениях, в особенности веществами, поражающими сосудистую сеть. Для отравления метанолом характерно расположение мелкоточечных, иногда сливных, достигающих диаметра 3 см, субэпикардиальных кровоизлияний на боковой и задней поверхностях левого желудочка, иногда и на задних поверхностях предсердий. Обширные темно-вишневые субэндокардиальные кровоизлияния могут отмечаться при отравлении этиленгликолем в случаях смерти на вторые-третьи сутки постинтоксикационного периода и позже. Схожие субэндокардиальные желудочковые кровоизлияния развиваются в течение первых суток при отравлении 2-меркаптоэтанолом. От пятен Минакова эти кровоизлияния отличают обширность и отсутствие четких границ. Мелкие кровоизлияния под эндокардом левого желудочка и под эпикард наблюдаются при острых отравлениях ртутьорганическими инсектицидами.

Таблица 2. Вещества, вызывающие образование метгемоглобина и гемолиз (по: Куценко С. А., 2005)

Полосовидные кровоизлияния под эндокардом левого желудочка (пятна Минакова) без массивной кровопотери могут указывать на фибрилляцию желудочков либо на глубокую гипотензию, сопровождающую многие отравления, в частности сердечными гликозидами, производными дегидроперидина (изоптин, коринфар). При действии последних развивается первичный токсический коллапс. Возникновение пятен Минакова возможно и при хингаминовых шоке и аритмиях, которые могут развиваться у наркопотребителей при внутривенном введении так называемого «уличного героина». Очаговые кровоизлияния под эндокард левого желудочка в сочетании с кровоизлияниями под висцеральные серозные оболочки отмечены в случаях отравлений строчками.

В самом миокарде выраженных макроскопических изменений миокарда при острых отравлениях, как правило, не наблюдается. Проявления миокардиодистрофии токсической природы могут становиться заметными в соматогенной стадии отравления и, как правило, не имеют характерных особенностей.

Некоронарогенные ишемические некрозы миокарда могут развиваться при отравлении оксидом углерода, метгемоглобинобразователями. В отличие от инфаркта миокарда они, как правило, мелкоочаговые и располагаются субэпикардиально, хотя наблюдались и случаи достаточно обширных трансмуральных поражений. При обширных некоронарогенных некрозах иногда можно различить отдельные сливающиеся очаги ишемии. При этом даже макроскопически может быть заметна их неодинаковая давность. Очаги некроза в миокарде могут сочетаться с ишемическими некрозами в других органах.

Описаны случаи смерти от некоронарогенных некрозов миокарда при внутривенном введении метилэргоновина, отравлениях органофосфатами (паратион). Также известно значительное число случаев инфаркта миокарда при неизмененных коронарных сосудах после употребления высоких доз кокаина, амфетамина. Считается, что развитие инфарктов в этих случаях связано с вазоконстрикцией, которая наблюдается при достижении в крови максимальной концентрации токсиканта в сочетании с повышением потребности миокарда в кислороде.

В литературе имеются указания на развитие расслаивающих аневризм аорты вследствие экзогенных интоксикаций, причем не только хронических, но и острых. Наиболее часто расслаивающие аневризмы аорты, обусловленные медианекрозом, наблюдаются у лиц, употребляющих кокаин и производные амфетамина.

1.2.4. Дыхательные пути и легкие

Поражение органов дыхательной системы токсикантами может быть следствием непосредственного их действия в форме газов и аэрозолей на дыхательную систему (подавляющее большинство токсичных агентов) либо накопления ксенобиотиков или продуктов их метаболизма в легочной ткани, проникших в организм другими путями (бензин, хлорированные углеводороды, паракват и т. д.).

Острые отравления веществами, действующими непосредственно или опосредованно на органы дыхания, сопровождаются рядом респираторных синдромов, среди которых острый ларингит и трахеобронхит, отек легких, острая диффузная интерстициальная пневмония, острая дыхательная недостаточность.

Изменения в дыхательных путях развиваются при различных токсических воздействиях и могут указывать на непосредственно ингаляционное поражение, а также быть одним из проявлений интоксикации при иных путях поступления токсиканта.

Основными морфологическими признаками острых отравлений являются гиперсекреция, бронхоспазм, острые фарингит, ларингит и трахеобронхит. Морфологические изменения в дыхательных путях зачастую могут указывать на то или иное ингаляционное отравление. Преимущественное поражение глотки, гортани, трахеи и в меньшей степени бронхов наблюдается при ингаляции аммиака. Воспаление носит некротический характер – на поверхности дыхательных путей имеются сероватые пленчатые отделяющиеся наложения. Двуокись серы, галогеноводороды, акролеин и ряд других веществ поражают в большей степени трахею и крупные бронхи. При ингаляции окислов азота, чистого кислорода, озона, фосгена и соединений кадмия изменения в дыхательных путях минимальны, а наиболее выражено поражение паренхимы легких. Ингаляционный путь введения часто используется токсикоманами, вдыхающими летучие вещества и пары (бензин, ацетон, толуол, ФОС и др.), которые оказывают свое повреждающее действие прежде всего на слизистую оболочку дыхательных путей и легкие. Выраженная гиперемия слизистой оболочки дыхательных путей, нередко с мелкоочаговыми кровоизлияниями, характерна для острых ингаляционных отравлений ацетоном, толуолом, продуктами термического разложения фторсодержащих полимеров.

Морфологическая картина острого геморрагического ларинготрахеобронхита наблюдается при остром ингаляционном отравлении парами бензина. Очаговые кровоизлияния в слизистую оболочку дыхательных путей на фоне признаков острого трахеобронхита могут встречаться при ингаляции продуктов термодеструкции полифтортетраэтилена, включающими фторфосген.

Сухая, «алебастровая» на вид слизистая оболочка трахеи и бронхов характеризует тотальный некроз и наблюдается при химических ожогах, вызванных ингаляционным воздействием высоких концентраций раздражающих веществ.

При проникновении уксусной кислоты в дыхательные пути наблюдаются ожог и геморрагическая пневмония. Наличие стойкой мелкопузырчатой пены в дыхательных путях, похожей на пену при утоплении, в сочетании с острым вздутием легких (вплоть до отпечатков ребер) встречается при ранней смерти (в первые 2–3 сут) от отравления тетрагидрофурфуриловым спиртом.

Проявления острого химического трахеобронхита могут развиваться как немедленно после действия токсикантов (вещества с выраженным раздражающим действием), так и отсроченно. Прогрессирующий отек дыхательных путей развивается постепенно, достигая максимума через 8–24 ч после воздействия. Через 48–72 ч при тяжелых поражениях наблюдается отслойка слизистой оболочки.

Повреждение слизистой дыхательных путей нередко сопровождается раздражением слизистой оболочки глаз и кожи.

Состояние дыхательных путей может иметь определенное диагностическое значение при отравлениях, развивающихся без прямого контакта токсиканта с воздухоносными путями. Гиперсекреция может наблюдаться и при остром отравлении антихолинэстеразными веществами, в частности фосфорорганическими соединениями. Гиперсекреция в сочетании с бронхоспазмом и отеком слизистой характерны также для токсического действия рицина.

Выраженный отек гортани со значительным сужением ее просвета наблюдается при отравлении ботулотоксином. В отличие от отека, обусловленного прямым химическим повреждением слизистой, при этом отравлении слизистая бледно-вишневая, стекловидная. Массивный отек слизистой гортани и трахеи и верхних отделов дыхательных путей наряду с отеками лица и иных частей тела встречается при остром пероральном отравлении солями кадмия.

Большое количество сероватой вязкой слизи позволяет заподозрить возможность отравления этанолом. Признаки химического повреждения трахеобронхиального дерева иногда сопровождают алкогольную интоксикацию и связаны с аспирацией кислого желудочного содержимого или самого токсического агента. В дальнейшем при переживании аспирация кислого содержимого может приводить к развитию синдрома Мендельсона (аспирационного пневмонита). Респираторный дистресс-синдром взрослых (РДСВ) при этом развивается спустя несколько часов – сутки после аспирационного повреждения.

Наличие желудочного содержимого в дыхательных путях также может иметь определенное токсикологическое значение. Аспирация желудочного содержимого при отсутствии органического поражения головного мозга позволяет заподозрить экзогенную интоксикацию, сопровождавшуюся угнетением фарингеальных рефлексов, что характерно для комы II–III степени.

Изменения легких. Объем, масса и консистенция легких имеют важное диагностическое значение. Увеличенные в размерах, отечные, безвоздушные легкие с участками геморрагии, ателектазов и уплотнений характерны для РДСВ. Масса каждого легкого при этом превышает 600–700 г.

Развитие РДСВ является одним из тяжелых проявлений острой интоксикации некоторыми препаратами, используемыми при лечении опухолей. Внезапно развившийся РДСВ у больного, получающего циторабин, обусловлен острым токсическим действием этого препарата и может привести к смерти. Аналогичный эффект может наблюдаться при введении больших доз интерлейкина-2.

Некардиогенный отек легких быстро развивается при действии очень высоких доз хлоралгидрата, опиоидов. Героиновый отек легких, приводящий к смерти, может развиться даже на фоне сохраненного сознания.

Картина РДСВ, обусловившего наступление смерти, отмечалась при внутривенном введении в ветви нижней полой вены уксусной кислоты и уксусного ангидрида. Экспозиция до начала клинических проявлений в этих случаях составляла от 7–8 ч до 1 сут. Признаков гемолитического действия уксусной кислоты при этом не наблюдается.

Массивный отек легких с признаками острой дыхательной недостаточности может наблюдаться при остром отравлении паракватом в течение первых суток после поступления яда в организм. Однако для этого отравления более характерен отек в сочетании с фиброзом легких, для развития которого требуется несколько суток.

Частой причиной геморрагического отека легких является действие пульмонотоксикантов. При ингаляции веществ, поражающих верхние и средние отделы дыхательных путей, отек наиболее выражен в прикорневых отделах. Окислы азота, кислород, озон, фосген, соединения кадмия, марганца, бензин и керосин вызывают тяжелый тотальный геморрагический отек.

Довольно своеобразный отек легких может наблюдаться при действии высоких доз ганглиоблокаторов. Легкое при этом имеет почти эластическую консистенцию, более плотную в прикорневых отделах. На разрезе ткань легкого с синюшным оттенком и слабой зернистостью; жидкость на поверхности разреза появляется только при надавливании.

Развитие отека легких является также характерным признаком токсического действия карбонилов металлов, в первую очередь никеля и железа. При этом вне зависимости от пути поступления заметный отек появляется спустя 16–24 ч, а иногда и существенно позже – через несколько суток.

Уменьшенные в объеме спавшиеся сухие легкие, легко ломающиеся с образованием крошковатой массы, характерны для пребывания пострадавшего в атмосфере с очень высокой концентрацией сильных прижигающих агентов – галогенов и их производных, аммиака, паров минеральных кислот и т. п. В кровеносных сосудах при этом определяется массивное свертывание крови. Галогены могут придавать ткани легкого характерную окраску, например при ингаляции хлора легкие приобретают зеленовато-серый цвет. Описанная морфологическая картина химического ожога легких может развиваться после нескольких вдохов, а смерть наступает в течение 10–30 мин.

Очаговые геморрагии в ткани легких могут появиться уже в 1–2-е сутки отравления этиленгликолем до развития почечных изменений, а также при отравлении бензиловым спиртом. Наличие двусторонних кровоизлияний в ткань легких на фоне отека и эмфиземы с мелкими ателектазами наблюдается при многих пероральных отравлениях, в частности фосфорорганическими соединениями, барбитуратами, нейролептиками, уксусной кислотой, ацетоном. Такая картина характерна для первых суток постинтоксикационного периода. Сливные массивные, пронизывающие ткань кровоизлияния наряду с жидкой, несворачивающейся кровью в сосудах являются характерным признаком отравления озоном.

Некоторые вещества способны вызывать острые пневмонии при ингаляционном поражении или при выведении преимущественно через легкие. Морфологическая характеристика химических пневмоний определяется особенностями токсического действия ксенобиотиков.

Вещества, вызывающие острую химическую пневмонию (по: Куценко С. А., 2005):

Акролеин

Аммиак

Бензин

Бериллий

Диоксид серы

Кадмий

Хлористый цинк

Формальдегид

Керосин

Марганец

Соляровое масло

Пятиокись ванадия

Пары минеральных кислот

Пары ртути

Иприты

Мышьякорганические соединения

При действии пульмонотоксикантов возможно некротизирование легочной ткани и суперинфицирование с формированием абсцессов (акролеин), обструктивного поражения дыхательных путей (диоксид серы), клеточных интерстициальных инфильтратов (бериллий, кадмий). Развитию некротических поражений обычно предшествует острый, иногда геморрагический экссудативный альвеолит и диффузная интерстициальная пневмония.

Пневмонии являются также частым неспецифическим осложнением отравлений ксенобиотиками, не являющихся пульмонотоксикантами, и, как правило, развиваются в течение первых трех суток постинтоксикационного периода. Имеется некоторая зависимость формы и локализации пневмоний от вида токсического агента. При отравлениях психофармакологическими препаратами чаще отмечаются сливные пневмонии с преимущественной локализацией в нижних долях обоих легких. В случаях перорального отравления едкими ядами превалируют двусторонние нижнедолевые мелкоочаговые и очаговые бронхопневмонии.

Различаются и сроки возникновения пневмоний. При отравлениях психофармакологическими препаратами пневмонии на фоне отека легких развиваются на протяжении первых-вторых суток у половины пострадавших. Следует отметить, что из-за выраженного альвеолярного отека и застойного полнокровия рентгенологически в эти сроки пневмонии часто не диагностируются. При действии прижигающих веществ в течение первых суток пневмонии практически не встречаются. В большинстве случаев очаговые изменения в легких визуализируются на третьи сутки и позже.

Темп развития пневмоний ускоряется при наличии комы и коррелирует с ее глубиной и длительностью. Раннее абсцедирование характерно для аспирации желудочного содержимого.

1.2.5. Желудочно-кишечный тракт

Желудок является органом, в котором при пероральном поступлении происходит первичный контакт ксенобиотика с организмом. Там же токсикант нередко задерживается на довольно длительное время, иногда исчисляемое часами. В то же время желудок в силу своих анатомо-функциональных особенностей быстро реагирует на какие-либо изменения в организме. Потому в зависимости от пути поступления и свойств токсиканта в этом органе могут наблюдаться проявления как местного, так и резорбтивного действия ксенобиотиков.

В случаях подозрения на отравление содержимое желудка заслуживает особого внимания и должно исследоваться отдельно по специально предназначенной для таких случаев методике.

Согласно требованиям нормативных документов внутренние органы извлекают после наложения двойных лигатур на пищевод, желудок, кишечник для предотвращения механического перемещения их содержимого.

Помимо выявления в содержимом желудка нерастворившихся и невсосавшихся частиц токсического вещества (таблетки, порошки и т. п.), частей ядовитых растений, грибов следует оценить его количество, консистенцию, состав. Эти данные могут оказать неоценимую помощь при решении вопроса о сроках приема вещества, вызвавшего отравление, поскольку указывают не только на время приема пищи, но и несут информацию о факторах, влияющих на скорость всасывания. Известно, что если токсикант поступает в желудок с пищей, то возможно взаимодействие с ее компонентами, в частности растворение в жирах и воде, абсорбция белками и т. д. В то же время прием пищи сопровождается изменением рН содержимого, что может приводить к увеличению времени эвакуации из желудка, а иногда и увеличению степени резорбции некоторых токсикантов.

Слизистую оболочку желудка исследуют после освобождения его от содержимого. Выявляемые при этом изменения могут указывать как на путь поступления яда в организм, так и в ряде случаев на природу токсического агента.

Наличие большого количества слизи в полости желудка, свидетельствующее о выраженной гиперсекреции, характерно для токсического действия этилового алкоголя, фосфорорганических соединений. Окрашивание слизи и содержимого желудка в зеленый цвет наблюдается при отравлениях некоторыми адреноблокаторами, например пропранололом.

Многие токсичные вещества обладают местным раздражающим действием, которое наиболее выражено при действии крепких кислот и щелочей. Наличие белесовато-серого влажного, иногда мылкого на ощупь струпа в пищеводе и желудке характерно для действия крепких щелочей. Причем поражение пищевода более выражено при действии щелочей, тогда как кислоты вызывают в пищеводе минимальные изменения. Плотный струп образуется при отравлениях концентрированными кислотами. Окрашивание струпа происходит в результате превращения гемоглобина в гематин или гематопорфирин. Для действия серной кислоты характерна серо-черная окраска стенки желудка; сама стенка резко утолщена, с выраженным сосудистым рисунком. В просвете сосудов – дегтеобразная кровь и крошащиеся кровяные свертки. Коричневатый, иногда коричневато-бурый цвет струпа встречается при отравлениях уксусной кислотой. При действии растворов уксусной кислоты (эссенции) наблюдаются поражения кардиального отдела пищевода и желудка, где слизистая приобретает вишневый цвет и ее складки утолщены. Сероватый цвет струпа наблюдается при воздействии на слизистую оболочку фенола, формалина. При отравлениях сулемой некротизированная слизистая желудка имеет бледно-серый цвет. При отравлениях кислотами наиболее тяжелые изменения отмечаются в пилороантральном отделе желудка, что связано с развитием пилороспазма. При быстром наступлении смерти после перорального приема крепких кислот действие агрессивного вещества может продолжаться и в посмертном периоде. Тогда признаки прижизненности повреждений в месте первичного контакта с кислотой могут утрачиваться.

Характерный вид «фиксированной» ткани имеют нижняя треть пищевода, желудок и двенадцатиперстная кишка при пероральном отравлении раствором формальдегида: слизистая серая, плотная, с утолщенной грубой складчатостью.

Химический ожог вызывает прием внутрь бензалкония хлорида – антибактериального препарата для наружного применения, а также входящего в состав некоторых аэрозолей, например сальбутамола, контрацептивных средств (фарматекс). При этом на слизистой пищевода, глотки могут наблюдаться сероватые пленчатые наложения. Следует отметить, что при приеме нескольких десятков миллилитров 10 % и выше раствора бензалкония хлорида смерть может наступить в течение десятков минут-часов в результате нарушений центральных механизмов регуляции дыхания и кровообращения. Химический ожог при приеме внутрь вызывает и другое распространенное антисептическое средство – цетримид, входящее также и в состав некоторых косметических средств и шампуней. Генез смерти схож с таковым при действии бензалкония хлорида, однако могут быть более выражены курареподобные эффекты, а в желудке быстро развиваются острые язвы.

Набухшая, имеющая вишнево-красный цвет за счет образования циангематина слизистая оболочка желудка может иметь место при отравлениях цианидами.

Характерное повреждение вызывают средства бытовой химии, применяющиеся для очистки канализационных труб и содержащие щелочи, например «Крот». При этом слизистая оболочка желудка в виде легко отделяющейся от мышечного слоя желеобразной пленки буровато-серого цвета; поверхность обнажающихся мышц также имеет сероватый цвет. Ткани, как и содержимое желудка, могут быть мылкими на ощупь, что обусловлено действием щелочей, являющихся основой подобных средств.

Химический ожог желудка отмечается при приеме внутрь контактного гербицида параквата (грамоксона).

Заслуживают внимания и часто выявляемые при исследовании трупа морфологические признаки острого гастрита, которые могут служить проявлением токсического действия этанола и его суррогатов. Выраженный гастрит, вплоть до некроза слизистой, в сочетании со схожим поражением тонкой кишки характерен для амилового спирта. Серовато-синюшная утолщенная студневидная слизистая с вишнево-красными кровоизлияниями наблюдается при пероральных отравлениях углеводородами, в частности бензином. Обнаружение на слизистой оболочке желудка точечных и мелкоочаговых кровоизлияний при отсутствии травм и соматической патологии, способной вызвать развитие шоковых реакций, позволяет заподозрить действие токсического агента, даже не обладающего местным раздражающим действием. Это могут быть лекарственные препараты, наркотические вещества и т. п. В частности признаки геморрагического гастрита в совокупности с таким же энтеритом являются одним из характерных признаков отравления рицином. Явления острого гастродуоденита описаны при отравлении невиграмоном. Различные по величине геморрагические участки на фоне выраженных отека и полнокровия слизистой оболочки желудка развиваются при остром отравлении мышьяком на 3–4-е сутки интоксикации.

Мелкие язвочки на слизистой желудка в сочетании с такими же поражениями тонкой кишки встречаются при отравлениях борной кислотой, соединениями цинка и мышьяка. Изъязвления слизистой желудочно-кишечного тракта (особенно антрального и препилорического отделов желудка) формируются при отравлении ацетилсалициловой кислотой. При этом на фоне нарушения гемостаза нередко развиваются массивные кровотечения.

Изменения слизистой оболочки желудка при отравлениях встречаются часто, при этом они разнообразны и неспецифичны. Потому выявление в процессе исследования трупа каких-либо остро развившихся изменений слизистой оболочки желудка позволяет, после исключения их травматической или соматической природы, заподозрить наличие острой экзогенной интоксикации.

Следует отметить, что при многих отравлениях замедляется эвакуация содержимого из желудка, что в зависимости от особенностей токсиканта может быть обусловлено как развитием пилороспазма, так и угнетением перистальтики.

Пищевод. Несмотря на то что слизистая пищевода первой контактирует с повреждающим веществом, изменения в пищеводе, как правило, выражены слабее, чем в желудке. В большинстве случаев локализация их либо ограничивается кардиальным отделом, либо на этом уровне изменения максимальны по сравнению с другими отделами.

Наличие эрозивных повреждений пищевода у пострадавших с отравлениями может быть обусловлено различными причинами. В случаях оказания медицинской помощи при зондовом промывании желудка нередко образуются повреждения слизистой.

Расширенный в 3–5 раз пищевод с разрывами на всю толщину стенки в сочетании с признаками перерастяжения желудка и рвоты является одним из морфологических критериев синдрома Берхава, наблюдающегося у больных алкоголизмом, чаще в фазе абстиненции.

Кишечник. Кишечник в силу особенностей строения является одним из основных мест всасывания химических веществ. В тонкой кишке скорость всасывания максимальна. Резорбция в толстой кишке происходит значительно медленнее. На скорость всасывания ксенобиотиков в кишечнике влияют те же факторы, что и в желудке. Кроме того, определенное влияние на процессы резорбции и отчасти трансформации ксенобиотиков оказывает и кишечная флора. Как и желудок, кишечник включается в системный ответ организма на изменения гомеостаза.

При исследовании трупа любые отклонения консистенции и окраски содержимого отделов кишечника от нормальных, в особенности с наличием каких-либо морфологических изменений, должны обострить токсикологическую настороженность.

Обильное жидкое содержимое в кишечнике характерно не только для энтеритов и энтероколитов инфекционного происхождения, но и для токсических поражений кишечника. Морфологическая картина острого энтерита без каких-либо характерных особенностей может сопровождать отравления спиртосодержащими жидкостями – суррогатами алкоголя, а также другие токсические, в том числе медикаментозные, воздействия – поражение хлоридом калия, прием диуретиков, всасывающихся в кишечнике. В последнем случае нередко обнаруживаются язвы в дистальных отделах тощей кишки, иногда в подвздошной кишке. Содержимое тонких кишок, напоминающее рисовый отвар, отмечается в случаях ранней смерти от отравления дихлорэтаном. Наличие белесоватых хлопьев в подобного вида содержимом считается одним из характерных признаков отравления неорганическими соединениями мышьяка. Слизистая оболочка кишечника при этом набухшая, разрыхленная. Геморрагический энтерит, зачастую с заметными очаговыми кровоизлияниями, иногда с изъязвлением, является одним из морфологических эквивалентов острого геморрагического синдрома при отравлении семенами клещевины и рицином. Множественные мелкоточечные кровоизлияния в слизистую кишечника встречаются при многих патологических состояниях. В частности, такие кровоизлияния на всем протяжении желудочно-кишечного тракта являются одним из характерных признаков отравления анабазином, наблюдаются при отравлениях растворимыми солями бария.

Острый катарально-десквамативный геморрагический энтероколит вплоть до эрозивного отмечается при отравлениях аманитальными грибами (бледная поганка и поганковидные мухоморы – мухомор вонючий, мухомор весенний).

Расстройства кровообращения в кишечнике в виде централизации кровообращения, субсерозных геморрагий могут служить одним из неспецифических проявлений целого ряда отравлений. Посмертно зачастую сохраняется изменение тонуса мышечной стенки тонкой кишки, характерное для отравления фосфорорганическими соединениями. При этом тонкая кишка часто на значительном протяжении спазмирована, наружный диаметр ее может не превышать 1,5–2 см; на соседних участках возможно чередование спазмированных и паралитически расширенных участков.

Весьма тяжелое поражение – инфаркт тонкой кишки, сопровождающийся массивным кишечным кровотечением, встречается при острой интоксикации кокаином. Отмечены случаи, в которых желудочно-кишечное кровотечение послужило причиной смерти.

Поражение толстой кишки при острых отравлениях наблюдается гораздо реже, чем тонкой. Однако выявляемые там изменения могут быть весьма характерными и, как правило, связаны с развитием выделительного колита. Картина острого язвенного колита, иногда с развитием кишечного кровотечения, является одним из ведущих морфологических проявлений отравлений двухлористой ртутью (сулемой). Для этого отравления наиболее характерно поражение поперечной ободочной кишки. Складки кишки утолщены, слизистая отечная с кровоизлияниями и участками некрозов, глубина и распространенность которых может быть различна, чаще диаметр их не превышает 1 см. В то же время даже при тяжелых отравлениях соединениями ртути воспаление может носить катаральный характер. Сходная картина встречается и при отравлениях солями свинца и висмута, при которых нередко поражается и слизистая желудка, на которой обнаруживают мелкие язвенные поражения. Однако считается, что наличие наложений фибрина на слизистой толстой кишки более характерно для поражения солями ртути.

Развитие фибринозно-некротического воспаления в виде крупных бляшкоподобных наложений на фоне гиперемированной слизистой характеризует выделительный колит при острой почечной недостаточности.

Изменения тонуса толстой кишки редко выявляются в посмертном периоде. Описаны лишь единичные наблюдения. В частности, отдельные участки спазмирования толстой кишки протяженностью до 10 см отмечались в случае смерти после приема алкоголя на фоне лечения антабусом; в тонкой кишке при этом был обнаружен участок инвагинации.

Считается, что в тонком кишечнике изменения, обусловленные инфекцией и токсическим поражением, распространяются практически равномерно на протяжении кишки, исключая двенадцатиперст ную и начальные отделы тощей кишки. В связи с этим на практике забор требуемого для судебно-химического исследования отрезка кишки нередко проводится до вскрытия ее просвета. Вследствие такого забора более четверти протяжения тонкой кишки остается неисследованным. Для полноты исследования представляется целесообразным проводить забор требуемого количества тонкого кишечника в виде нескольких фрагментов из разных отделов, чередуя их с участками, на которых просвет кишки вскрывается.

Исследуя кишечник, необходимо обратить внимание на состояние пейеровых бляшек и солитарных фолликулов, набухание и изъязвление которых наблюдается при острых отравлениях мышьяком.

1.2.6. Печень

Печень играет существенную роль в токсикокинетике большинства экзогенных веществ. В связи с этим любые изменения печени могут послужить одним из признаков, формирующих морфологическую картину отравления. Острые токсические повреждения печени проявляются цитотоксическим и холестатическим эффектами. Острые цитотоксические повреждения, как правило, манифестируются некрозом печеночных клеток. Холестатические повреждения сопровождаются гепатоканаликулярной или каналикулярной желтухой.

Исследование печени, как и любого другого паренхиматозного органа, начинается с осмотра капсулы. Под ней могут быть обнаружены кровоизлияния. Сочетание их с субсерозными кровоизлияниями иной локализации могут быть проявлением геморрагического синдрома. Изолированно подкапсульные кровоизлияния встречаются при острых интоксикациях органическими соединениями ртути.

Заметных изменений размеров как единственного проявления ост рого отравления, как правило, не наблюдается. Обычно увеличение печени сочетается с изменением окраски ткани.

Рисунок ткани печени, напоминающий картину «мускатной печени», но в «обратном» порядке – центр дольки светло-серый, а периферия темно-красная – часто встречается при токсическом действии этиленгликоля в раннем периоде – в первые-вторые сутки. «Вареная» на вид, бледно-коричневая или желтая печень наблюдается на протяжении вторых-пятых суток при интоксикации этиленгликолем, четыреххлористым углеродом, хлороформом, сульфаниламидами; в этот же период на фоне желтоватого окрашивания может появляться мускатный рисунок, характеризующий центролобулярные некрозы. Такая же картина характерна и для поражения печени в результате интоксикации различными лекарственными препаратами: изониазидом, галотаном и сходными с ним анестетиками, салицилатами и др. Так называемая «красная» атрофия печени характерна для поздней (после 5–6-го дня) смерти от отравления дихлорэтаном. В более ранние периоды этого отравления изменения в печени идут по типу острой желтой атрофии, когда орган меняет свою окраску с охряно-желтой на мускатную.

Признаки острой желтой атрофии печени в сочетании с проявлениями гемолиза, пусть даже незначительными, характерны для отравления такими ядовитыми грибами, как бледная поганка и строчки. Атрофия, обусловленная действием содержащихся в бледной поганке аманитинов, становится макроскопически заметна, как правило, не ранее 4–6-х суток после употребления грибов.

Гепатомегалия наблюдается при отравлении тетрагидрофурфуриловым спиртом и в сочетании с желтухой развивается уже на 2-е–3-и сутки интоксикации. Ткань печени при этом желтовато-коричневая, пестрая, с мелкими сливающимися между собой кровоизлияниями.

Зеленоватый цвет печени характерен для холестатических поражений печени, в том числе и вследствие токсического действия некоторых лекарств (тиоридазин, амитриптилин, диазепам, эстрадиол, сульфаниламиды).

Гемосидероз печени, при котором паренхима приобретает оттенок ржавчины, может быть результатом отложения пигмента при гемолизе, в том числе и при отравлениях гемолитическими ядами. На этой стадии гемосидероз, как правило, сочетается с желтухой.

Сероуглерод вызывает жировое перерождение гепатоцитов. При этом печень приобретает желтый цвет с характерным жировым блеском, становится гомогенной, нередко с кровоизлияниями в ткань органа. В случаях выраженной жировой дистрофии кусочки печени не тонут в растворе формалина. Жировая дистрофия развивается при острых отравлениях белым фосфором, этиловым эфиром. К жировой дистрофии может приводить интоксикация антибиотиками тетрациклинового ряда при индивидуальной чувствительности к ним. Чаще других при этом страдают женщины в последнем триместре беременности. Жировая дистрофия может быть следствием длительного приема этилового алкоголя. Следует помнить, что такая же дистрофия развивается и при длительном безбелковом питании.

При отравлении уксусной кислотой в печени очень характерны очаговые клиновидные некрозы на почве тромбоза вен и кровоизлияния.

Некроз печени редко (1: 35 000) развивается после применения, в особенности повторного, средств для ингаляционного наркоза – фторотана, энфлурана. Вероятность развития осложнения повышается после длительного использования стимуляторов микросомальных ферментов печени.

Увеличенная печень кирпичного цвета с выраженным застойным сосудистым рисунком (особенно по краю органа) может наблюдаться при наступлении смерти в течение 1–2 сут острого отравления опиатами.

Поскольку количество химических соединений, способных вызывать поражения печени, весьма велико, обнаружение каких-либо морфологических изменений этого органа должно обострить токсикологическую настороженность врача. Однако, оценивая изменения печени, следует помнить, что при отравлениях они могут быть сходны с морфологической картиной поражений иной природы.

1.2.7. Поджелудочная железа

Реакция поджелудочной железы на экзогенную интоксикацию неспецифична и чаще имеет характер острого воспаления.

Очаговые кровоизлияния в ткань поджелудочной железы – нередкая секционная находка. Они могут встречаться при различных поражениях. На фоне отека ткани железы они являются одним из признаков отравления этанолом. Такие же кровоизлияния наблюдаются при отравлении пропиловым спиртом. При отравлении уксусной кислотой не представляет редкости обширный, нередко субтотальный, геморрагический некроз.

Геморрагический панкреатит наиболее часто имеет алкогольную природу и сопровождает острую интоксикацию этанолом. Однако алкогольный геморрагический панкреатит чаще развивается на фоне предшествующих изменений железы: очаговой деструкции паренхимы, «белковых пробок» в мелких протоках, кальциноза, пери- и интралобулярного фиброза. Одновременный прием этанола и парацетамола повышает риск развития острого панкреатита. К острому панкреатиту приводят даже небольшие примеси амилового спирта. Отравления метиловым и изопропиловым спиртами, хлортиазидом, тиоурацилом сопровождаются развитием панкреатита. Геморрагический панкреатит наряду с другими интестинальными проявлениями наблюдается при тяжелых отравлениях хлористым или бромистым метилом. Очаги панкреонекрозов могут возникать при ингаляционном отравлении четыреххлористым углеродом.

Отечный панкреатит при отравлении этиленгликолем наблюдается на 1–5-е сутки и нередко предшествует появлению заметных изменений в почках.

Острый панкреатит развивается в первые недели после употребления технического рапсового масла, которое используют при фальсификации продуктов. На этой стадии отравления летальный исход уже обычно не наступает, а наблюдаются явления склеродермии, полинейропатии.

Некоторые лекарства могут вызывать острый панкреатит. Четко установлена связь развития панкреатита с приемом больших доз эстрогенов, сульфаниламидов, тетрациклина, меркаптопурина, тиазидов.

1.2.8. Селезенка

Какие-либо специфические изменения селезенки при острых отравлениях весьма редки. Реакция этого органа на острое внешнее воздействие в первую очередь связана с изменением кровенаполнения и отражает особенности танатогенеза. Изменение размеров селезенки в сторону увеличения может быть обусловлено гемолитическим поражением, в том числе и вследствие действия ксенобиотиков. В этих случаях увеличение массы органа обычно не столь значительно (до 250–300 г) и сопровождается отложением гемосидерина. Селезенка при этом имеет ржаво-бурую окраску. Увеличение массы селезенки до 300 г и выше развивается при длительном внутривенном введении опиатов преимущественно за счет увеличения размеров лимфатических фолликулов.

Мелкие точечные (милиарные) некрозы, обычно ограниченные пределами фолликула, наблюдаются при отравлении мышьяком, фтором. Однако следует помнить, что точечные некрозы встречаются при септицемии и таких инфекционных заболеваниях, как скарлатина, токсическая дифтерия, тифы.

Инфаркты селезенки, иногда довольно обширные (диаметром до 5 см), встречаются при действии больших доз метгемоглобинобразователей.

1.2.9. Почки и мочевой пузырь

Почки, являясь экскреторным органом, поражаются при многих отравлениях. Повреждающим действием могут обладать как сами токсичные вещества и их метаболиты, так и эндотоксины, образующиеся вследствие химического повреждения тканей.

При отравлениях нередко развивается некронефроз, вызванный непосредственным токсическим воздействием ядов на канальцевый эпителий. В ходе процессов реабсорбции концентрация отравляющего вещества в просвете канальцев резко возрастает, при контакте с ним происходит коагуляция тканей, что обусловливает избирательность повреждения именно канальцев.

При кортикальном некрозе почки значительно увеличены, фиброзная капсула напряжена и отделяется легко. Поверхность почек представляется пятнистой, мраморной, с чередованием сероватых, желтых и красных участков. Корковый слой гомогенный, сухой, грязно-желтый с наличием геморрагического пояса по периферии некроза. Часто некротизированы и бертиниевы столбы. Пирамиды светло-розовые или грязно-красные, их радиальная исчерченность не всегда четкая. Магистральные сосуды почек обычно свободны. Иногда обнаруживаются некрозы и в пирамидах. Происхождение кортикальных некрозов может быть связано с острыми нарушениями кровообращения. В частности, ишемические некрозы иногда развиваются при отравлениях метгемоглобинобразователями.

Считается, что при экзогенных интоксикациях кортикальный некроз носит очаговый характер.

При отравлениях солями тяжелых металлов, этиленгликолем, четыреххлористым углеродом, крепкими органическими и неорганическими кислотами (щавелевая, серная, соляная, уксусная и др.) развивается некронефроз, вызванный непосредственным токсиче ским воздействием ядов на канальцевый эпителий.

Несмотря на сходство патогенеза, морфологическая картина при токсическом действии этих веществ может иметь отличия, определяемые как природой вещества, так и длительностью постинтоксикационного периода.

Резко увеличенные полнокровные дрябловатые почки встречаются при острых отравлениях нефротоксичными ядами, в частно сти сулемой. При смерти от отравления сулемой в начальном периоде наблюдается увеличенная, отечная, полнокровная «большая красная сулемовая почка», сменяющаяся к концу первой недели «малой бледной сулемовой почкой». Позже, на 2-й неделе почка вновь увеличивается – «большая бледная сулемовая почка». Увеличенные в размерах почки с множеством кровоизлияний в коре, часто распространяющимися в глубь ткани («большая пестрая почка»), наличие серовато-желтоватых участков в коре, тотальных, субтотальных или сегментарных некрозов коры типичны для случаев смерти от отравления этиленгликолем в период почечных изменений (обычно на 7–14-е сутки отравления). Такие же большие дряблые бледно-желтые почки с широкой светлой корой и точечными кровоизлияниями встречаются у лиц, умерших от отравления четыреххлористым углеродом.

Окрашивание пирамид геминовым пигментом в коричнево-красный цвет, иногда наличие буро-красной исчерченности пирамид являются одним из наиболее ранних макроскопических признаков отравления гемолитическими ядами и могут выявляться через 12–24 ч от момента поступления яда. При этом размеры почек могут быть существенно не увеличены. Подобная характерная картина гемоглобинурийного нефроза свидетельствует о массивном гемолизе. Увеличенные в размерах почки с легко снимающейся капсулой, бледной или несколько желтоватой корой, серо-красными пирамидами, на которых различима буро-красная радиальная исчерченность, характерны для более поздних стадий таких отравлений. В этот период изменения почек, как правило, сопровождаются наличием характерной для гемолиза желтушности кожи и слизистых. Морфологическая картина пигментного (гемоглобинурийного) нефроза отмечается при пищевых отравлениях, в частности грибами (строчки, бледная поганка). Аналогичная картина характерна и для гемоглобинурийного нефроза, обусловленного посттрансфузионными осложнениями. Однако нередко при наличии гемолиза макроскопические изменения почек совпадают с описанными при других видах острой почечной недостаточности. Признаки гемолитического поражения могут почти полностью исчезать и после продолжительного форсированного диуреза.

В связи с неспецифичностью изменений почек следует проводить дифференциальную диагностику с заболеваниями и состояниями, сопровождающимися другими видами пигментного нефроза (миоглобинурийного, смешанного). Одной из причин пигментного нефроза являются позиционное сдавление, а также сходные с ним состояния, при которых имеются нарушения кровообращения в конечностях (длительное вынужденное положение, например выраженное сгибание в коленных суставах, связывание конечностей и т. п.), длительные комы, обусловленные отравлением этанолом, наркотиками, оксидом углерода. Токсический рабдомиолиз описан, например, при комбинированном отравлении амитриптилином и хлордиацепоксидом.

Острый пигментный миоглобинурийный нефроз является проявлением алиментарного токсического миозита при гаффской, юксовской и сартландской болезнях, развивающихся вследствие употребления в пищу молодых особей хищных рыб (окуня, щуки, налима). К такому некрозу, вызванному массивным рабдомиолизом, приводят и поражения органофосфатами. Морфологическая картина пигментного нефроза может наблюдаться и при укусах ядовитых змей.

При выявлении признаков пигментного нефроза необходимо проведение тщательного исследования скелетных мышц, включая и мышцы конечностей.

Мочевой пузырь. В стенке мочевого пузыря диагностически значимые морфологические изменения наблюдаются редко и, как правило, не имеют специфического характера. В то же время степень наполнения мочевого пузыря и вид содержащейся в нем мочи могут иметь определенное диагностическое значение.

Переполнение мочевого пузыря характерно для токсического действия этанола. Однако это может наблюдаться и при черепномозговой травме, общем переохлаждении организма, аденоме предстательной железы. Наличие небольшого количества мочи в полости мочевого пузыря может характеризовать олигурическую стадию острой почечной недостаточности.

Красно-бурый или бурый цвет мочи, обусловленный миоглобинурией, наблюдается через 1–2 сут после позиционного сдавления. Однако следует отметить, что эта окраска характерна для ранних стадий поражения (1-е–3-и сутки), что исключает такую непосредственную причину смерти, как острая почечная недостаточность. При этом следует дифференцировать цвет мочи, обусловленный присутствием миоглобина, от окраски, связанной с наличием крови в моче, особенно при поздних вскрытиях. Отличительным признаком является обнаружение свертков крови. При гемоглобинурии вследствие гемолиза красный цвет наблюдается на протяжении 1–3-х суток интоксикации. В этот период желтушность, заметные морфологические изменения печени, почек и развернутый геморрагический синдром могут еще отсутствовать. Сочетание признаков гемолиза с явлениями гастроэнтерита и обезвоживания характерно для ранней смерти от отравления бледной поганкой и строчками.

Буровато-красный цвет моча может приобретать при приеме в терапевтических дозах некоторых антибиотиков, например рифамицинового ряда (рифамицин, рифампицин), дауно- и доксорубицина, препаратов пиразолонового ряда (амидопирин). Однако при этом моча сохраняет свою прозрачность и окраска не достигает такой интенсивности, как при миоглобинурии. Коричневато-фиолетовый цвет мочи отмечается при отравлении анилином и его производными. Сине-зеленый цвет мочи может наблюдаться при приеме митоксантрона – цитостатика, используемого при лечении рака молочной железы, некоторых лимфом. Бурая, быстро темнеющая на воздухе моча характерна для токсического действия фенолов. Малиновая окраска характерна для тяжелого отравления ферропрепаратами.

1.2.10. Головной мозг и его оболочки

Повреждения головного мозга при острых токсических воздействиях обусловлены в первую очередь расстройствами кровообращения, нарушением проницаемости сосудистой стенки и развитием ишемии.

Одним из наиболее частых макроскопических проявлений токсического действия являются кровоизлияния различной локализации.

Тонкие диффузные субарахноидальные кровоизлияния как одно из проявлений геморрагического синдрома, характерного для раннего периода отравления четыреххлористым углеродом, также могут встречаться и в случаях токсического действия других хлорированных углеводородов. Диффузные кровоизлияния под мягкие мозговые оболочки нередко сопровождают отравления метанолом. Подобные, а иногда точечные, хаотично расположенные кровоизлияния могут встречаться в случаях отравления барбитуратами. Субарахноидальные кровоизлияния могут быть результатом острого гипертензивного эффекта кокаина и симпатомиметиков. Путь введения кокаина не оказывает сколь-нибудь значимого влияния на вероятность развития кровоизлияния. При отравлении нейролептиками, в частности аминазином, довольно часто наблюдаются сосудистые нарушения в головном мозге и в мозговых оболочках, проявляющиеся кровоизлияниями в подпаутинное пространство. Такие же кровоизлияния описаны при отравлениях другими веществами, например фенилацетамидом, атропином.

В литературе имеются указания на казуистичные случаи развития субарахноидальных и мелкоочаговых паренхиматозных кровоизлияний в случаях приема большого количества поваренной соли.

Кровоизлияния под мягкие мозговые оболочки являются частым проявлением геморрагического синдрома при токсическом действии антикоагулянтов. Следует помнить о том, что выраженным антикоагулянтым действием обладают средства для дератизации (зоокумарин, варфарин и др.), причем описаны случаи отравлений после чрескожного поступления яда. Субарахноидальные кровоизлияния при этих отравлениях обширные, могут занимать несколько долей, иметь значительную толщину и нередко сочетаются с субэпендимарными и паренхиматозными кровоизлияниями. Особенностью современных препаратов этой группы, в частности суперварфарина, является отсроченное действие – кровоизлияния с соответствующей симптоматикой могут появляться спустя дни или недели после контакта с ядом. Такие же кровоизлияния иногда отмечали при отравлениях органофосфатами.

Мелкие петехиальные кровоизлияния в мягкие оболочки головного мозга характерны для острого отравления соединениями мышьяка. Такие кровоизлияния отмечаются и при отравлениях дихлорэтаном. При этом в обоих случаях они сочетаются с подобными кровоизлияниями в белое вещество.

Мелкоочаговые субэпендимарные кровоизлияния в боковых и в IV желудочках с пропитыванием подлежащей ткани мозга отмечались при пероральных отравлениях бензиловым спиртом при смерти в течение первых суток.

Симметричные кровоизлияния в подкорковых областях, иногда изолированные кровоизлияния в желудочки могут иметь место в случаях наступления смерти от отравления метанолом на 2-е–3-и сутки от момента интоксикации. При отравлении метанолом наблюдались асимметричные кровоизлияния, достигающие диаметра 3 см, локализующиеся в теменных долях. Особая роль в развитии внутримозговых гематом принадлежит алкогольной интоксикации; кровоизлияние обычно наступает через 6–18 ч после опьянения и связано со значительными колебаниями сосудистого тонуса. Очаги геморрагических инфарктов мозга нередко встречаются при эфедроновой и амфетаминовой интоксикациях, злоупотреблении кокаином и могут наблюдаться как при остром отравлении, так и служить одним из маркеров хронической наркомании. Причем в случаях внутривенного употребления производных амфетамина отмечались обширные кровоизлияния в мосте, являвшиеся непосредственной причиной смерти. Нередко при острой интоксикации амфетамином выявлялись внутрижелудочковые кровоизлияния. Происхождение этих кровоизлияний объясняется сочетанием гипертензивного действия и ангиита, наблюдающихся при действии амфетамина и его производных. Внутримозговые кровоизлияния от мелкоочаговых до значительных, достигающих в диаметре нескольких сантиметров, могут быть морфологическим проявлением капилляротоксического действия рицина. Имеются сведения о развитии массивных внутримозговых кровоизлияний после приема мидрина – препарата, применяемого при лечении мигрени. Достаточно обширные внутримозговые кровоизлияния, являющиеся причиной смерти, могут наблюдаться как при ингаляционном, так и при чрескожном отравлении карбонилами металлов.

Точечные кровоизлияния в белом веществе отмечены при отравлениях дихлорэтаном, растворами формальдегида. Они заметны уже к концу первых суток постинтоксикационного периода. Церебральная пурпура наблюдается при острых отравлениях сулемой и становится заметной спустя несколько суток после контакта с ядом.

Небольшие кровоизлияния в стволе иногда отмечаются у пострадавших с острой почечной недостаточностью.

Симметричные очаги размягчения в полушариях мозга наблюдаются в случаях поздней смерти от отравления метанолом, окисью углерода, барбитуратами, опиатами, кокаином. Эти очаги, представляющие собой участки серовато-розового цвета, располагаются в области внутренней капсулы, полосатого тела, иногда в полушариях мозжечка. Последняя локализация нехарактерна для оксиуглеродной интоксикации. Следует отметить, что, как правило, при отравлениях такие расстройства наблюдаются после продолжительного коматозного состояния (рис. 1). Макроскопически различимые изменения коры при острых токсических воздействиях наблюдаются редко. Одним из отравлений, при котором отмечается поражение коры, является интоксикация ртутьорганическими соединениями. При этом отравлении изменения располагаются симметрично в лобных долях и полушариях мозжечка и представляют собой зону истончения, или атрофию коры. Изменения окраски вещества головного мозга при отравлениях, как правило, не наблюдается. Исключение составляют лишь случаи отравления окисью углерода, когда может отмечаться розоватый оттенок белого вещества. Серое вещество может приобретать зеленоватый оттенок при остром отравлении сероводородом.

Оценивая состояние головного мозга, следует помнить, что отек головного мозга, являясь неспецифическим процессом, развивается при многих отравлениях.

Рис. 1. Вещества, вызывающие различные поражения головного мозга

Глава 2. Морфологические критерии синдромов, развивающихся при экзогенных интоксикациях

Синдром – это совокупность симптомов, объединенных общими патогенетическими механизмами и характеризующих определенное патологическое состояние. Общепринятой рубрикации синдромов при отравлениях не существует. Однако во многих руководствах по клинической токсикологии синдромологическая структура экзотоксикозов в той или иной форме обозначена.

Синдромологическая структура различных стадий отравления не одинакова. Так, для токсикогенной фазы более характерны нарушения сознания, судороги, экзотоксический шок, обструктивная острая дыхательная недостаточность, синдромы инактивации гемоглобина, тканевой гипоксии и т. д.; в соматогенной фазе наблюдаются недостаточность паренхиматозных органов, дистрофия миокарда, рестриктивные расстройства дыхания, полинейропатия, инфекционные осложнения и т. д. Вместе с тем следует отметить, что многие синдромы могут формироваться как в токсикогенной, так и в соматогенной стадиях, их развитие может определяться как основными механизмами действия токсиканта, так и носить вторичный, опосредованный характер.

Идентификация отдельных синдромов заболевания имеет важное диагностическое значение. Диагноз на синдромальном уровне можно считать одним из этапов нозологической диагностики. В отечественной клинической токсикологии в зависимости от преимущественного поражения тех или иных систем организма предлагают выделять синдромы, развивающиеся при токсическом действии ксенобиотиков. Наиболее тяжелыми из них являются синдромы, характеризующие острые органные недостаточности (табл. 3).

Несмотря на то что эти понятия являются клинико-лабораторными и в большинстве случаев отражают обратимые состояния, при наступлении смерти возможно выявление их морфологических эквивалентов.

Таблица 3. Клинические формы токсического поражения систем и органов

2.1. Сердечная и сосудистая недостаточность

В отечественной литературе обычно выделяют три типа преимущественно сосудистой недостаточности: первичный токсикогенный и вторичный соматогенный коллапсы и экзотоксический шок.

Первая форма (первичный токсикогенный коллапс) развивается в ранней токсикогенной фазе отравлений сверхвысокими дозами токсикантов, характеризуется быстрым, нередко молниеносным развитием недостаточности кровообращения, плохо поддается лечебным воздействиям вследствие паралича вазомоторных центров и периферических механизмов поддержания сосудистого тонуса. В клинической токсикологии такое поражение предлагают обозначать понятием «первичный специфический кардиотоксический эффект». Это состояние развивается в первые часы после приема яда. Для него характерно преобладание нарушений сердечного ритма и проводимости, в том числе блокады ножек пучка Гиса, атриовентрикулярной блокады II–III степени, мерцательной брадиаритмии, редкого узлового ритма и др., которые часто осложняются остановкой сердца. Первичный токсикогенный коллапс развивается при отравлении адреноблокаторами, антидепрессантами, сердечными гликозидами, антагонистами кальция и другими препаратами, применяющимися для лечения заболеваний сердечно-сосудистой системы, а также некоторыми промышленными и бытовыми ядами, растительными токсинами, оксидом углерода, цианидами и др.

Морфологически первичный токсикогенный коллапс характеризуется картиной острой сердечной недостаточности с быстрой остановкой сердца, обусловленной снижением сократительной способности миокарда с присоединившимися изменениями гемодинамики по гипокинетическому типу, а при длительном течении наблюдается картина кардиогенного шока.

Вторичный соматогенный коллапс формируется в более поздние сроки, после элиминации яда из организма (в соматогенной стадии), как правило на фоне полиорганной недостаточности, дистрофических изменений в миокарде, выраженных метаболических расстройств, истощения компенсаторных механизмов поддержания сосудистого тонуса, проницаемости, сократительной способности миокарда.

Экзотоксический шок – это симптомокомплекс, складывающийся из специфических и неспецифических реакций организма. Специфические реакции определяются свойствами токсического вещества. Например, при действии фосфорорганических веществ, помимо гипоксических проявлений, связанных с расстройствами дыхания (бронхорея), наблюдаются брадикардия и нарушения проводимости сердца, что обуславливает развитие картины преимущественно кардиогенного шока. При отравлении едкими ядами, приводящими к распространенному химическому ожогу пищеварительного тракта, характерна симптоматика, схожая с ожоговым шоком. При смерти от отравления высокими дозами мышьяка в течение первых часов наблюдается выраженная периферическая вазодилатация с явлениями снижения сердечного выброса, формирующая картину шока.

Неспецифические реакции обусловлены общебиологическим ответом на стресс и определяются состоянием ЦНС, центрального и периферического кровообращения.

2.2. Острая печеночная недостаточность

Механизмы поражения печени экзотоксикантами различны. Чаще встречаются первичные поражения гепатоцитов (табл. 4).

Обращает на себя внимание преимущественно сочетанный характер токсических повреждений печени и почек. Он обусловлен общими филогенетическими и анатомическими особенностями этих органов, их тесной функциональной связью. В клинической токсикологии проявление этой связи при отравлениях находит отражение в выделении особого гепаторенального синдрома. Для решения патоморфологических задач, в частности для обоснования судебно-медицинского (патологоанатомического) диагноза, представляется целесообразным проводить раздельную оценку морфологических эквивалентов поражения каждого из органов.

Таблица 4. Вещества, обладающие острой гепатотоксичностью, и преобладающие механизмы поражения печени

В клинической практике для обозначения токсических поражений печени используют понятие «токсическая гепатопатия». Этот термин был введен для того, чтобы в клинике ориентироваться только на основной этиологический фактор и избежать ненужных, по мнению клинических токсикологов, клинико-морфологических параллелей. В то же время при посмертной морфологической диагностике проведение таких параллелей нередко является необходимым условием обоснования наличия отравления. В связи с этим представляется целесообразным выделение морфологических критериев, характеризующих такое состояние, как острая печеночная недостаточность. Острые отравления и лекарственные поражения печени, наряду с острым вирусным гепатитом, являются наиболее частыми причинами острой печеночной недостаточности. Основными механизмами острого токсического повреждения печени являются цитотоксический и холестатический эффекты, а также нарушение регионарного кровообращения. Цитотоксические повреждения обычно манифестируются стеатозом и некрозом печеночных клеток. Холестатические повреждения сопровождаются гепатоканаликулярной или каналикулярной желтухой.

Острая печеночная недостаточность при отравлениях, как правило, характеризуется массивными некрозами паренхимы печени, наслаивающимися на морфологическую картину отдельных этапов формирования патологического процесса.

Макроскопическая картина определяется ведущим поражением. При некрозе гепатоцитов печень обычно несколько увеличена в размерах. При периферических некрозах долек печень имеет пеструю окраску с чередованием красных и желтых участков, сходную с мускатным рисунком. Для центролобулярных некрозов характерно интенсивное темно-красное окрашивание центров долек, там же могут наблюдаться и кровоизлияния. Мидзональные некрозы – некрозы гепатоцитов в средней части долек встречаются редко, чаще ассоциированы с центролобулярными. Такие некрозы считают характерными для острых отравлений танином и его соединениями.

Для прогрессирующего массивного некроза печени, приводящего к печеночной недостаточности, характерна стадийность морфологических изменений. В первые дни после поступления токсиканта печень увеличена, плотноватая или, наоборот, дряблая, ярко-желтого цвета. Затем орган уменьшается, становится дряблым, с морщинистой капсулой. В этот период ткань печени на разрезе серая, глинистого цвета. В последующие дни печень продолжает уменьшаться и становится красной – стадия красной дистрофии.

Нередко проявлением острой печеночной недостаточности является геморрагический синдром, наиболее частое и заметное проявление которого – множественные, нередко обширные геморрагии в местах инъекций. Считается, что степень выраженности геморрагического синдрома не коррелирует с тяжестью недостаточности.

Тяжелым осложнением острой печеночной недостаточности является острая печеночная энцефалопатия. Наблюдается выраженный отек головного мозга с преимущественным поражением серого вещества. Изменения ткани мозга при этой энцефалопатии расцениваются как острый серозный менингит. Однако клиническая практика показывает, что пострадавшие с острыми отравлениями гепатотоксичными веществами редко доживают до стадии печеночной комы и сопровождающего ее поражения головного мозга.

2.3. Острая почечная недостаточность

Острая почечная недостаточность (ОПН) – это клинико-анатомическое понятие, включающее в себя синдром нарушения всех функций почек, приводящий к расстройству водного, электролитного, азотистого и других видов обмена, и имеющее характерные морфологические признаки. Характерное для ОПН нарушение функции почек, преимущественно обратимое, как правило, ишемического или токсического генеза, развивается в течение нескольких часов или суток.

Выделяют следующие формы ОПН (классификация Ж. Амбурже, 1968):

– преренальная: острая дегидратация, шок, гиповолемия, тромбозы почечных сосудов, восходящий тромбоз нижней полой вены;

– ренальная: основное заболевание почек (заболевания клубочков, интерстиция или сосудов); острая почечная недостаточность из-за поражения почечных канальцев (острый канальцевый некроз); циркуляторная (ишемическая) и нефротоксическая почечная недостаточность;

– постренальная: уретеролитиаз, обтурация опухолью.

Поскольку ишемическое и токсическое воздействия приводят преимущественно к поражениям канальцев, почечная недостаточность данной этиологии обозначается как острая канальцевая почечная недостаточность.

Внутриканальцевая блокада за счет связывания канальцевого белка Тамма – Хорсфалла со свободным гемоглобином или миоглобином определяет патогенез ОПН при рабдомиолизе, гемолизе. Отложение кристаллов в просвете почечных канальцев характерно для отравления этиленгликолем, передозировки сульфаниламидов, метотрексата. При некротическом папиллите (некрозе почечных сосочков) возможно развитие как постренальной, так и ренальной ОПН. Чаще встречается постренальная ОПН, вызванная обструкцией мочеточников некротизированными сосочками и сгустками крови при хроническом некротическом папиллите, что может наблюдаться при анальгетической и алкогольной нефропатиях. Ренальная ОПН за счет тотального некротического папиллита развивается при гнойном пиелонефрите и часто приводит к необратимой уремии. Выраженные воспалительные изменения в виде диффузной инфильтрации интерстициальной ткани почек эозинофилами и лимфоцитами – причина ренальной ОПН при лекарственном остром интерстициальном нефрите.

Макроскопически почки при острой почечной недостаточности обычно увеличены в размере, набухшие, дряблые. Фиброзная капсула напряжена и легко снимается. Нередко увеличенной почке настолько тесно в капсуле, что последняя сама сползает после надреза. Поверхность почек гладкая, светло-серо-красная или желтовато-серая. Одним из достоверных морфологических признаков ОПН является увеличение массы почки, которая уже в первые 3–5 дней достигает 400–500 г, а в разгар олигоанурической стадии – до 600 г. Однако нормальные размеры и масса почек вовсе не позволяют исключить наличие острой почечной недостаточности, в том числе и вследствие кортикального некроза, вызванного экзогенной интоксикацией. На разрезе корковый слой и вещество почек влажные, отечные. Корковый слой широкий, выбухает над поверхностью разреза, бледный, иногда с желтоватым оттенком; рисунок коры утрачивает четкость. Бертиниевы столбы бледные, широкие. Пирамиды резко полнокровные, нередко сине-багровые. При раннем смертельном исходе иногда встречается пепельно-серая окраска пирамид. В некоторых случаях можно увидеть отчетливую темно-красную полосу на границе коры и пирамид, отражающую полнокровие юкстамедуллярной зоны. При острой почечной недостаточности встречается морфологическая картина так называемой шоковой почки – побледнение коркового вещества при полнокровии юкстамедуллярной зоны. Такая картина может быть как при экзотоксическом шоке, так и явиться следствием продолжительной гипотензии, обусловленной токсическим действием лекарственных препаратов.

При гемолитических поражениях почки темно-багровые с практически неразличимой границей слоев. В стационаре при форсировании диуреза через 1–3 дня признаки гемолиза исчезают; остается лишь буроватая исчерченность в пирамидах и юкстамедуллярной зоне.

В других системах и органах при ОПН изменения не столь выражены, как при уремии. Кожные покровы обычно бледные; определяется пастозность тканей лица, поясничной области, конечностей. Количество избыточной жидкости в серозных полостях редко превышает 200–300 мл. Слизистая оболочка дыхательных путей отечна, гиперемирована, нередко с точечными кровоизлияниями; часто наблюдается гиперсекреция. Характерно наличие отека легких, причем выраженность его нарастает параллельно нарастанию гипергидратации и азотемии. Слизистая оболочка желудочно-кишечного тракта нередко гиперемирована, с кровоизлияниями и поверхностными некрозами. Иногда как проявление выделительного колита в толстой кишке наблюдается фибринозно-некротическое воспаление. Печень при ОПН без развития гепаторенального синдрома несколько увеличена, с закругленным передненижним краем; на разрезе тусклая, со смазанным рисунком долек. Головной мозг в олигоанурической стадии в состоянии отека. В этой стадии нередко наблюдается истончение коры надпочечников. При секционном исследовании для подтверждения азотемии может быть использована следующая качественная реакция: стеклянная палочка, смоченная раствором крепкой, но не дымящей соляной кислоты, при приближении к поверхности разреза органов вызывает отделение паров хлористого аммония.

К развитию ОПН может приводить токсическое действие многих веществ (табл. 5)

Таблица 5. Вещества, способные вызывать острую почечную недостаточность

* Острая почечная недостаточность может развиться под влиянием очень малых доз четыреххлористого углерода у лиц, принимающих барбитураты (явление синергизма).

Некоторые формы алкоголизма могут осложняться развитием серьезной патологии почек. Острый канальцевый некроз является одной из наиболее частых и тяжелых форм ОПН при алкоголизме и может быть обусловлен миоглобинурийным нефрозом или некротическим папиллитом.

2.4. Токсический отек легких

Характерной формой поражения легких токсикантами является отек легких. Суть патологического состояния – выход плазмы крови в стенку альвеол, а затем в просвет альвеолы и дыхательных путей. Выделяют три типа отека легких:

– собственно токсический отек легких, развивающийся в результате первичного поражения альвеолярно-капиллярной мембраны, на фоне нормального в начальном периоде внутрилегочного давления крови (давление в левом предсердии ниже 12 мм Hg);

– гемодинамический отек легких, в основе которого лежит повышение давления крови (выше 30 мм Hg) в малом круге кровообращения при отсутствии повреждения альвеолярно-капиллярной мембраны;

– отек легких смешанного типа, когда у пострадавших отмечается как нарушение свойств альвеолярно-капиллярного барьера, так и сократительных свойств миокарда и т. д.

Собственно токсический отек легких связан с поражением токсикантами клеток, участвующих в формировании альвеолярно-капиллярной мембраны. При этом показано, что особенностью процесса является, прежде всего, усиление проницаемости легочных капилляров на фоне мало измененного гидростатического давления в малом круге кровообращения. Развивающееся состояние рассматривают как форму РДСВ. Этот синдром формируется при действии пульмонотоксикантов, когда наряду с поражением воздухоносных путей прижигающими веществами развивается и непосредственное поражение ткани легких. Собственно токсический отек легких развивается, как правило, при ингаляционном воздействии токсиканта. Однако некоторые вещества (хлорированные углеводороды, бензин, паракват и др.) способны приводить к токсическому отеку легких и после поступления иными путями – пероральным и даже чрескожным (табл. 6).

Таблица 6. Вещества, вызывающие различные виды отека легких

2.5. Геморрагический синдром

Патологические сдвиги, создающие условия для формирования синдрома токсической коагулопатии, наблюдаются практически при всех видах острых отравлений. При экзогенных интоксикациях проявления геморрагического синдрома могут быть обусловлены гемолитическим действием, изменением проницаемости сосудистой стенки и собственно нарушениями свертывания крови. Большое значение в развитии коагулопатий имеют микроциркуляторные нарушения, гиповолемия и ацидоз. Проявления токсических коагулопатий могут быть различными. В зависимости от вида токсического агента, стадии и условий отравления преобладает картина гипо- или гиперкоагуляции. Процесс при этом может носить как распространенный (диссеминированный) характер, так и иметь только локальные проявления.

Под термином «геморрагический синдром» понимаются повышенная кровоточивость в виде кровотечений из слизистых оболочек носа, появления кровоизлияний в кожу и суставы, желудочно-кишечных кровотечений и т. д. Оценивая морфологию отравлений, надо помнить о том, что изменения системы гемостаза и фибринолиза являются также неспецифическими проявлениями экзотоксического шока.

При интоксикации веществами, обладающими антикоагулянтным и тромболитическим действием, развивается микроциркуляторно-гематомный тип геморрагического синдрома, характеризующийся сочетанием петехий и экхимозов на коже и слизистых оболочках, несимметричными очаговыми кровоизлияниями в кожу, под серозные листки. Спустя несколько дней после контакта с такими ядами появляются признаки гемосидероза – селезенка, печень, костный мозг и лимфатические узлы приобретают ржаво-коричневый оттенок.

Нарушение проницаемости сосудистой стенки приводит к появлению множественных мелких кровоизлияний, размер которых редко превышает 2–3 мм. Пример подобных кровоизлияний – кровоизлияния в кожу и слизистые, являющиеся одним из морфологических признаков отравлений этанолом, соединениями мышьяка. Такую же природу имеют кровоизлияния в различных внутренних органах, встречающиеся при отравлениях ядом змей, в частности обыкновенной гадюки. Кровоизлияния, вызванные повреждением сосудистой стенки, как правило, сочетаются с выраженным отеком тканей. От геморрагий, обусловленных нарушением свертываемости крови и гемолизом, их также отличает отсутствие последующего развития гемосидероза внутренних органов.

Заключение

При исследовании трупа морфологические признаки, позволяющие заподозрить отравление, могут быть выявлены на всех этапах. Эти признаки в различной мере оказывают влияние не только на выбор тактики исследования, но и на диагностический процесс в целом. Одни из них, являясь лишь предположительными, требуют проведения комплекса исследований, направленных на исключение отравления. При наличии предположительных признаков, например общеасфиктических, исключить отравление без проведения химического исследования возможно лишь при условии, что выявленные предположительные признаки целиком укладываются в танатогенез иной достоверно подтвержденной причины смерти. В прочих случаях объем химического исследования должен быть максимально расширен. Из перечня исследуемых веществ при этом могут быть исключены только токсиканты, вызывающие явные морфологические изменения. Однако, принимая решение об ограничении объема судебно-химического исследования, следует помнить, что при некоторых формах острых отравлений веществами, отнесенными к группе деструктивных ядов (например, соединениями ртути, мышьяка), смерть может наступить до развития характерных органных изменений.

Другие морфологические признаки имеют ориентирующее значение и позволяют заподозрить отравление веществом той или иной группы. Обнаружение таких признаков требует тактики, направленной на выявление или исключение иных признаков отравления. В этих случаях даже установление в процессе исследования трупа иного, не токсического, генеза смерти требует проведения химического исследования, имеющего целью исключение отравления, в том числе и несмертельного. Например, острая интоксикация производными амфетамина, кокаином, сопровождающаяся артериальной гипертензией, является фактором, приводящим к разрыву аневризм сосудов головного мозга.

Наличие характерных признаков отравления теми или иными веществами не позволяет исключить возможность наступления смерти от отравления без проведения химического исследования вне зависимости от иной патологии, выявленной в ходе исследования.

Тщательная оценка морфологических изменений позволяет не только выделить ведущий синдром или синдромы, но и нередко обоснованно предполагать токсическое действие того или иного вещества или группы веществ.

Приступая к исследованию трупа, следует помнить о том, что при многих отравлениях смерть имеет асфиктическую (гипоксическую) природу. Поэтому выявление на этапе наружного исследования выраженных общеасфиктических признаков (интенсивные синюшные трупные пятна, точечные и мелкоочаговые кровоизлияния в конъюнктивы, миоз) при отсутствии данных за механическую природу асфиксии требует исключения выбора соответствующей тактики исследования.

На этапе наружного исследования наличие необычной окраски трупных пятен, кожных покровов, внутрикожных геморрагий и локальных изменений является критерием, позволяющим заподозрить возможность отравления, что в свою очередь должно определять и тактику дальнейшего исследования трупа. Любое изменение окраски кожи должно насторожить морфолога, поскольку оно наиболее часто обусловлено поражением токсикантами, изменяющими гемоглобин крови или вызывающими гемолиз, а иногда сочетающими оба вида токсического действия, например нитросоединения. Выявление необычной окраски кожи служит основанием для забора крови на судебно-биохимическое исследование с целью определения патологических дериватов гемоглобина (карбокси-, мет- и сульфгемоглобина). Прочие проявления резорбтивного действия ксенобиотиков на коже весьма разнообразны и могут характеризоваться желтушностью при поражении гепатотоксичными веществами и гемолитическими ядами, кровоизлияниями при отравлениях антикоагулянтами, токсикодермиями при интоксикациях металлами и др. Токсические дерматиты, в том числе и химические ожоги, указывают не только на путь поступления токсичного вещества, но нередко вследствие своего характерного вида и на его природу (кислоты, щелочи, фенолы и т. п.).

Большинство изменений кожи ассоциированы с поражением других органов и систем, наблюдающихся при отравлениях. Выявление изменений кожи может потребовать изменения тактики дальнейшего исследования трупа, которая в этом случае должна быть направлена на выявление или исключение признаков других органных поражений, а также на создание условий полноценного забора объектов для судебно-химического исследования.

Изменения оттенка крови, связанные с действием токсичных веществ, изменяющих гемоглобин крови (оксид углерода, метгемоглобинобразователи, сероводород), хорошо известны судебно-медицинским экспертам. Однако следует помнить о том, что восприятие оттенка в значительной мере определяется особенностями освещения, состояния окружающих тканей (обугливание, гнилостные изменения, длительное пребывание трупа при низкой температуре). В связи с этим оценку цвета лучше проводить в пятне крови на фильтровальной бумаге, по возможности под разными источниками освещения. Любые сомнения в данном случае являются достаточным основанием для направления крови на судебно-биохимическое исследование.

Выявление ишемических некрозов миокарда при неизмененных коронарных сосудах позволяет предполагать возможность острой экзогенной интоксикации. Морфологическими критериями, повышающими вероятность токсической этиологии некрозов, являются их мелкоочаговый характер, слияние отдельных очагов с признаками различной давности образования и преимущественно субэпикардиальное расположение, а также сочетание с ишемическими некрозами в других органах.

Наличие даже типичной морфологической картины инфаркта миокарда при неизмененных коронарных сосудах требует исключения острого токсического воздействия, в первую очередь кокаина, амфетамина.

Изменения в легких чаще неспецифичны. Различная по виду, но сходная по тяжести химическая травма вызывает однотипную реакцию легких, которая в значительной мере зависит от длительности постинтоксикационного периода. В раннем периоде преобладают расстройства кровообращения, проявляющиеся отеком легких, наличием очаговых геморрагий. Позднее развиваются пневмонии, форма и локализация которых определяются в том числе и видом токсического агента. Сливные пневмонии чаще отмечаются при отравлениях психофармакологическими препаратами; мелкоочаговые и очаговые бронхопневмонии превалируют в случаях отравления едкими ядами.

В раннем постинтоксикационном периоде вид токсического агента определяет характер морфологических изменений легких лишь при ингаляционном действии веществ, обладающих прямым по вреждающим действием на ткань легких. При этом морфологическим критерием, позволяющим сузить диапазон предполагаемых токсикантов, является также преимущественный уровень поражения дыхательной системы.

Особого внимания заслуживает оценка токсических поражений головного мозга, сходных с травматическими. В частности, кровоизлияния под оболочки и в ткань головного мозга наблюдаются при многих острых интоксикациях, в том числе и при таких распространенных, как отравления барбитуратами, нейролептиками, симпатомиметиками, хлорированными углеводородами, метанолом, эфедроновой и амфетаминовой интоксикациях и др. В связи с этим в случаях, когда единственным внутричерепным поражением является субарахноидальное кровоизлияние, даже при наличии повреждения покровов головы, необходимо исключить острое отравление. Критерием, обостряющим токсикологическую настороженность, служит несоответствие объема поражения головного мозга длительности и глубине угнетения сознания.

Характер морфологических изменений нередко позволяет высказаться о стадии отравления и длительности постинтоксикационного периода. Не менее важна оценка морфологических данных как при целенаправленном выборе объектов судебно-химического или других исследований, так и при последующей трактовке их результатов. Например, желтушность кожи в совокупности с характерным поражением почек (увеличенные, с легко снимающейся капсулой, бледной или желтоватой корой, с различимой буро-красной радиальной исчерченностью на серо-красных пирамидах) позволяет обоснованно предполагать наличие отравления гемолитическими ядами и говорить о его длительности. Присоединение к этому комплексу изменений еще и желтой атрофии печени заставляет думать об отравлении ядовитыми грибами – бледной поганкой, строчками. При таком наборе признаков, указывающих на длительность отравления (не менее 5–6 сут), вряд ли стоит ожидать положительных результатов ботанического исследования.

Выявление поражения печени, в частности «красной атрофии», являющейся одним из морфологических признаков отравления органическими растворителями, служит основанием для направления на судебно-химическое исследование большого сальника, поскольку к моменту развития такой атрофии обнаружение токсиканта в других объектах сомнительно.

Учитывая неспецифичность большинства морфологических изменений, необходимым условием является проведение дифференциальной диагностики с симптомами заболеваний и состояний, не связанных с острыми экзогенными интоксикациями. При этом не стоит забывать о том, что не все морфологические изменения могут иметь клинические проявления.

В то же время неспецифичность морфологических проявлений большинства отравлений должна обострять токсикологическую настороженность врача, реализовать которую можно целенаправленным судебно-химическим исследованием.

Морфологические проявления отравления могут значительно различаться как по своему характеру, так и по степени выраженности и в значительной мере зависят от вида химического агента, его дозы и пути введения. При отравлениях далеко не всегда удается выявить какие-либо характерные признаки, а специфические морфологические изменения наблюдаются редко. Однако оценка макроскопических изменений, в особенности их сопоставление как между собой, так и с выявленными признаками заболеваний и обстоятельствами смерти, позволяет заподозрить наличие отравления, определить дальнейшую тактику и зачастую существенно дополнить диагностические критерии.

В качестве примера можно привести некоторые морфологические сопоставления, позволяющие обосновать суждение о природе экзогенной интоксикации, сопровождающейся желтушностью кожных покровов (рис. 2).

Морфологические, в том числе и макроскопические, изменения нередко позволяют сформулировать синдромальный диагноз. Выделение ведущих синдромов может быть направлено на преодоление трудностей, возникающих при трактовке случаев, в которых в результате судебно-химического исследования токсикант обнаружен лишь качественно или его содержание в объектах не достигает уровней, считающихся летальными.

Для многих веществ не имеется сведений о летальных концентрациях в органах и тканях трупа, или они противоречивы. Для таких случаев выявление морфологических критериев тех или иных синдромов в совокупности с признаками, характеризующими танатогенез, может быть вполне достаточным для обоснования вывода о причине смерти.

В случае ранней смерти должны обострить токсикологическую настороженность признаки, которые могут быть проявлением первичного токсикогенного коллапса. Поскольку первичный специфический кардиотоксический эффект наблюдается при токсическом действии многих препаратов, обнаружение признаков остро развившейся недостаточности кровообращения требует исключения отравления.

Исключение экзотоксического воздействия необходимо также и при обнаружении комплекса общеасфиктических признаков.

В этих случаях при отсутствии других признаков острого токсического поражения исключить или подтвердить отравление могут только результаты судебно-химического исследования.

Рис. 2. Морфологические изменения в паренхиматозных органах при некоторых экзогенных интоксикациях, сопровождающихся желтушностью кожи

Приложение 1. Локализация морфологических изменений

Приложение 2. Особенности взятия объектов для производства судебно-химической экспертизы (из приказа Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 12 мая 2010 г. № 346н «Об утверждении Порядка организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях Российской Федерации»)

73. Особенности взятия объектов для производства судебно-химической экспертизы:

73.1. С целью обнаружения и количественного определения ядовитых веществ для судебно-химической экспертизы изымают и направляют в соответствующее подразделение ГСЭУ различные внутренние органы, кровь и мочу с учетом природы предполагаемого яда и путей введения его в организм, распределения, путей и скорости выведения, длительности течения интоксикации и лечебных мероприятий. Направляют также рвотные массы, первые порции промывных вод, остатки лекарственных и химических веществ, пищи, напитков и другие объекты.

Внутренние органы и биологические жидкости направляют в количествах, достаточных для проведения судебно-химического исследования, с учетом того, что одна треть материала должна остаться в архиве для проведения повторных анализов.

73.2. При подозрении на отравление ядовитым веществом направляют комплекс внутренних органов: содержимое желудка, одну треть печени, желчь, одну почку, а также всю мочу (не более 200,0 мл) и 200,0 мл крови.

Каждый орган, кровь, мочу помещают в отдельные чистые и сухие стеклянные банки.

При подозрении:

на введение яда через влагалище или матку необходимо дополнительно взять в отдельные банки матку и влагалище;

на подкожное или внутримышечное введение берут участок кожи и мышцы из зоны предполагаемого места введения вещества;

на ингаляционное отравление – легкое из наиболее полнокровных участков и головной мозг – по 300,0 г.

При обнаружении в содержимом желудка крупинок, кристаллов, таблеток какого-либо вещества они также должны быть направлены на судебно-химическую экспертизу.

73.3. Берут следующие объекты при подозрении на отравление:

этанолом – кровь, мочу в количестве по 10,0–20,0 мл (в посуде, заполненной под пробку); кровь берут пипеткой или шприцем из крупных вен конечностей или синусов твердой мозговой оболочки. При невозможности направить кровь, мочу берут мышечную ткань около 100,0 г;

наркотическими средствами и психотропными веществами – в обязательном порядке кровь, мочу, желчь;

кислотами и едкими щелочами – глотку, трахею и пищевод, стенки желудка с содержимым и участки кожи со следами действия яда;

летучими хлорорганическими веществами (хлороформ, хлоралгидрат, четыреххлористый углерод, дихлорэтан, хлорорганические пестициды и другие галогенопроизводные) – часть сальника, 200,0 г головного мозга, кровь, мочу, печень, почку;

метиловым спиртом – головной мозг, печень, почку – по 100,0 г, кровь, мочу – по 10,0–20,0 мл;

гликозидами – одну треть печени с невскрытым желчным пузырем, ткани из места инъекции, законсервированные этанолом из-за быстрого разложения гликозидов;

фосфорорганическими соединениями – обязательно кровь для определения активности холинэстеразы;

солями ртути – волосы, ногти, печень, почку;

соединениями свинца, таллия, мышьяка – волосы, ногти, плоские кости, печень, почку;

окисью углерода – кровь (10,0–20,0 мл);

метгемоглобинобразующими ядами (ферроцианиды, анилин, нитробензол, перманганат калия, формальдегид, хроматы, метиленовый синий, ацетальдегид) – кровь на метгемоглобин;

грибами и ядовитыми растениями – непереваренные кусочки грибов и растений из содержимого желудка и кишечника, рвотные массы и промывные воды.

73.4. Внутренние органы извлекают после наложения двойных лигатур на пищевод, желудок, кишечник в целях предотвращения механического перемещения их содержимого:

органы нельзя обмывать водой и загрязнять химическими веществами или механическими примесями;

органы помещают в стеклянную посуду (сухие широкогорлые банки). Использование металлической или керамической посуды запрещается.

73.5. Эксперт должен следить за тем, чтобы яд не был удален из трупа и не попал извне, в связи с чем до вскрытия необходимо тщательно вымыть секционный стол, инструменты, перчатки, а во время вскрытия не пользоваться водой и другими жидкостями.

Банки следует мыть раствором соды или горчицы, тщательно ополаскивать чистой водой, а затем дистиллированной водой и высушивать в сушильном шкафу.

73.6. Объекты исследования консервируют только при подозрении на отравление сердечными гликозидами. Для фиксации используют спирт-ректификат, уровень которого над внутренними органами в банках должен быть не менее 1,0 см. Одновременно для проведения судебно-химической экспертизы направляют контрольную пробу спирта в количестве 300,0 мл, взятую из той же тары, что и для консервирования.

73.7. Банки герметически закрывают, на каждую наклеивают этикетку с необходимыми записями и помещают в опечатанный полиэтиленовый пакет или контейнер, который немедленно пересылают для исследования.

Литература

Алкогольная болезнь: поражения внутренних органов при алкоголизме / под ред. В. С. Моисеева – М.: Изд-во УДН, 1990. – 129 с.

Ананченко В. Г. О токсической коагулопатии при острых экзогенных отравлениях // Особенности реанимации при острых отравлениях. – Иркутск, 1995. – С. 92–93.

Ахметханов Р. А., Калинин Д. В. Случай отравления анабазином // Судебно-медицинская экспертиза и криминалистика на службе следствия: сб. работ. – Ставрополь, 1967. – Вып. 5. – С. 571–572.

Бабенко О. В., Кирьянов В. В., Торопина М. М. Кожные проявления диоксиновой интоксикации // Медицинская помощь. – 2006. – № 4. – С. 38–40.

Балан Г. М. [и др.]. Синдромология и отдаленные последствия острого группового перорального отравления гидроксиламинсульфатом // Сучаснi проблеми токсикології. – 2003. – № 3. – С. 30–34.

Балашов Г. Н. Случай группового отравления ботулотоксином // Актуальные вопросы судебной медицины. – Л., 1970. – Вып. 3. – С. 190–193.

Бережнова И. А., Романова Е. А. Диагностический справочник: внутренние болезни. – М.: АСТ, 2005. – 608 с.

Бережной Р. В. Судебно-медицинская экспертиза отравлений техническими жидкостями. – М.: Медицина, 1977. – 208 с.

Болезни крови у пожилых: пер. с англ.; под ред. М. Дж. Денхэма, И. Чанарина. – М.: Медицина, 1989. – 352 с.

Болезни печени и желчевыводящих путей: руководство для врачей / под ред. В. Т. Ивашкина. – М.: Медпрактика-М, 2005. – 536 с.

Бонитенко Е. Ю. [и др.]. Отравление этиленгликолем и его эфирами. – СПб., 2003. – 12 с.

Бонитенко Ю. Ю., Никифоров А. М. Чрезвычайные ситуации химической природы: химические аварии, массовые катастрофы; медицинские аспекты. – СПб.: Гиппократ, 2004. – 464 с.

Будяков О. С., Григоренко А. И., Гиреев А. С. Случай смертельного отравления формалином // Судебно-медицинская экспертиза и криминалистика на службе следствия: сб. работ. – Ставрополь, 1967. – Вып. 5. – С. 566–567.

Вальтер З. Э., Гладченко Ю. Л., Вранович О. Д. Клиническая картина респираторного дистресс-синдрома при внутривенном введении уксусной кислоты // Скорая помощь. – 2006. – Т. 7, № 2. – С. 64.

Василенко В. В. [и др.]. Аргироз. Обзор литературы и описание случая // Рус. мед. журн. – 2009, № 2. – С. 85–90.

Верескунов А. М. Фармакологическая и токсикологическая характеристика действия рицина: автореф. дис. … канд. мед. наук. – СПб., 2005. – 23 с.

Волчков А. Б., Астраух А. А., Козырев В. А. Клинико-морфологическая характеристика острых отравлений нитритами // Вестник Ивановской медицинской академии. – 2003. – Т. 8, № 1/2. – С. 40–42.

Голубев А. М. [и др.]. Патогенез и морфология острого повреждения легких // Общая реаниматология. – 2005. – № 1. – С. 5–12.

Гордиенко С. М. Отравление диоксином, история одного клинического случая // Здоров’я Украины – 2004. – Декабрь (№ 108).

Грибовод А. Ф. Три случая шокового легкого у больных острым лейкозом // Иммунитет, воспаление и эндокринная система // XXV вып. Трудов Ленинградского научного общества патологоанатомов. – Л.: Медицина, 1984. – С. 79–80.

Догоспитальная диагностика и терапия острых отравлений прижигающими ядами: методическое письмо. Утверждено Минздравом России 30 августа 2002 г. № 10-5/1607. – М., 2002. – 27 с.

Ермолов А. С., Лужников Е. А. Химические ожоги пищевода и желудка. – М.: Медпрактика, 2005. – 120 с.

Жиров И. В. Особенности острого респираторного дистресс-синдрома при отравлении психоактивными веществами: автореф. дис. … канд. мед. наук. – М.: Рос. университет дружбы народов, 2002. – 18 с.

Зайко Н. Н., Быць Ю. В., Атаман А. В. [и др.]. Патологическая физиология: учебник для студентов мед. вузов. – Киев: Логос, 1996. – 327 с.

Зельдин В. Е., Персиц Б. П. Справочник по гастроэнтерологии. – М.: Медицина, 1976.

Зербіно Д. Д. [и др.]. Ксенобіотики як можлива причина розвитку медіанекрозу аорти // Сучаснi проблеми токсикології. – 2003. – № 3. – С. 24–29.

Зимина Л. Н., Михайлова Г. В., Баринова М. В. [и др.]. Морфологические аспекты острых отравлений азалептином // Суд. – мед. эксперт. – 2008, № 3. – С. 8–10.

Игнатенко А. П., Вебер О. П. О смертельных исходах после применения гормональных препаратов с целью плодоизгнания // Судебно-медицинская экспертиза и криминалистика на службе следствия: сб. работ. – Вып. 5. – Ставрополь, 1967. – С. 577–579.

Игонина Н. Д. Особенности оказания медицинской помощи пострадавшим от воздействия метгемоглобинообразователей: автореф. дис. … канд. мед. наук. – СПб., 2007. – 18 с.

Ильяшенко К. К., Лужников Е. Я. Токсическое поражение дыхательной системы при острых отравлениях. – М.: РМАПО, 2004. – 176 с.

Калитиевский П. Ф. Макроскопическая диагностика патологических процессов. – 2-е изд., перераб. – М.: Медицина, 1993. – 374 с.

Калмыков К. Н., Матышев А. А. О смертельных осложнениях при лечении антабусом // Актуальные вопросы судебной медицины. – 3-й вып. – Л., 1970. – С. 185–189.

Кассиль В. Л., Золотокрылина Е. С. Острый респираторный дистресс-синдром. – М.: Медицина, 2003. – 224 с.

Котурга Л. Н. К патоморфологии отравлений анабазин сульфатом: дис. … канд. мед. наук. – Алма-Ата, 1955.

Кульбачевская Н. Ю. Токсикологическая характеристика бинарной каталитической системы «терафтал + аскорбиновая кислота» (клинико-экспериментальное исследование): автореф. дис. … канд. мед. наук. – М., 2008. – 23 с.

Куценко С. А. Основы токсикологии. – СПб.: Фолиант, 2004. – 720 с.

Кучина Е. В. Судебно-медицинская диагностика отравлений некоторыми суррогатами алкоголя: автореф. дис. … канд. мед. наук. – М., 2008. – 30 с.

Лазовскис И. Р. Справочник клинических симптомов и синдромов. – М.: Медицина, 1981. – 512 с.

Лужников Е. А., Суходолова Г. Н. Острые отравления у взрослых и детей. – М.: Эксмо, 2009. – 560 с.

Лужников Е. А., Суходолова Г. Н. Клиническая токсикология: учебник. – М.: ООО «Медицинское информационное агентство», 2008. – 576 с.

Людевиг Р., Лос К. Острые отравления: пер. с нем. – М.: Медицина, 1983. – 560 с.

Маковская Е. И. Патологическая анатомия отравлений ядохимикатами – М.: Медицина, 1967. – 347 с.

Матвеева Л. Г., Шандлоренко Н. А., Шакуло А. И. Отравления соединениями синильной кислоты // Актуальные проблемы судебно-медицинской токсикологии. – СПб., 1992. – С. 65–66.

Наумов В. Н. Случай смертельного отравления клеем БФ // Суд. – мед. эксперт. – 1981, № 1 – С. 56–57.

Наумов В. Н., Сыромятникова Т. Г. Смертельное отравление тизерцином и амитриптилином // Суд. – мед. эксперт. – 1988, № 3. – С. 56–57.

Неврология / под ред. М. Самуэльса; пер. с англ. – М.: Практика, 1997. – 421 с.

Нефрология: руководство для врачей / под ред. И. Е. Тареевой. – М.: Медицина, 1995. – Т. 1. – 496 с.

Никитин П. В., Ивкин А. А. Случай острого перорального смертельного отравления препаратом нитрафен // Проблемы идентификации в теории и практике судебной медицины: материалы 4-го Всероссийского съезда судебных медиков. – Владимир, 1996. – С. 176.

Новиков М. Ф. К вопросу об отравлении пропиловым спиртом: материалы научно-практической конференции судебных медиков Оренбургской области по вопросам травматологии, токсикологии и скоропостижной смерти. – Оренбург, 1975. – С. 34–38.

Острые отравления этанолом и его суррогатами / под общ. ред. проф. Ю. Ю. Бонитенко. – СПб.: ЭЛБИ-СПб, 2005. – 224 с.

Отравления в детском возрасте / под ред. И. В. Марковой, А. М. Абезгауза. – Л.: Медицина, 1977. – 272 с.

Патологоанатомическая диагностика острой почечной недостаточности: методические рекомендации. – М., 1976. – 20 с.

Петров В. Е. Клинико-морфологическая характеристика острого перорального отравления солью хлористого кадмия // Судебно-медицинская экспертиза отравлений: сб. науч. трудов / под ред. И. В. Семенова. – Л., 1982. – С. 68–70.

Пиголкин Ю. И., Богомолов Д. В., Богомолова И. Н. [и др.]. Судебно-медицинская диагностика наркотических интоксикаций по морфологическим данным. – М.: Медицина, 2003. – 407 с.

Письмо МЗ и СР РФ от 30.06.2006 № 0100/7168–06-32 «О расследовании острых профессиональных отравлений в Российской Федерации».

Пишулина В. Г., Луцкий И. М., Лебедев В. П. [и др.]. Нефропатии при острых лекарственных интоксикациях (обзор литературы) // Педиатрия. – 1986. – № 9. – С. 64–67.

Подымова С. Д. Болезни печени. – М.: Медицина, 1998. – 768 с.

Подымова С. Д. Печеночная энцефалопатия // Рус. мед. журн. – 1997, № 3. – С. 3–7.

Попов В. Л. К судебно-медицинской оценке отравлений фенолом // Судебно-медицинская экспертиза отравлений: сб. науч. трудов / под ред. И. В. Семенова. – Л., 1982. – С. 68–70.

Попов И. Н., Семененко Л. А. Отравление гемитоном // Суд. – мед. эксперт. – 1981, № 3. – С. 55.

Проданчук Г. Н., Балан Г. М. Хлоракне как индикатор диоксиновой интоксикации: клинико-гигиенические аспекты и принципы лечения // Сучаснi проблеми токсикологiї. – 2005, № 3.

Руководство по судебно-медицинской экспертизе отравлений / под ред. Р. В. Бережного, Я. С. Смусина, В. В. Томилина, П. П. Ширинского. – М.: Медицина, 1980. – 421 с.

Рыбакова М. Г. Внезапная сердечная смерть: пособие для врачей / под ред. Г. Б. Ковальского. – СПб., 2000. – 32 с.

Савина А. С. Острые отравления лекарственными веществами. – М., 1992. – С. 73–79.

Савостин Г. А. Острое отравление барием после рентгеноскопии желудка // Суд. – мед. эксперт. – 1984, № 2 – С. 52–53.

Свадковский Б. С. Острый пигментный нефроз и его судебно-медицинская оценка. – М.: Медицина, 1974. – 152 с.

Солодун Ю. В., Клевно В. А., Лелюх Т. Д. [и др.]. Судебно-медицинская оценка токсического гепатита при отравлениях суррогатами алкогольных напитков // Суд. – мед. эксперт. – 2008, № 4. – С. 23–27.

Сордия Д. Г., Лужников Е. А., Волков С. В. Поражения слизистой оболочки пищевода и желудка у больных с острыми пероральными отравлениями химическими веществами неприжигающего действия // Анестезиол. и реаниматол. – 1998, № 6. – С. 34–36.

Соседко Ю. И., Богомолов Д. В., Николкина Ю. А. [и др.]. Диагностика смертельных отравлений некоторыми веществами, используемыми токсикоманами // Суд. – мед. эксперт. – 2000, № 6. – С. 13–16.

Справочник-путеводитель практикующего врача. 2000 болезней от А до Я / под ред. И. Н. Денисова, Э. Г. Улумбекова. – М.: ГЭОТАР-Медицина, 1998. – 1296 с.

Странгуль И. Н., Величко М. А., Кобенко А. Н. Смертельное отравление лизолом // Суд. – мед. эксперт. – 1984, № 2 – С. 51–52.

Суходолова Г. Н., Лужников Е. А., Остапенко Ю. Н. [и др.]. Клинико-токсикологическая характеристика отравлений витамином D // Токсикологический вестник. – 1995, № 3. – С. 13–17.

Ткачишин В. С. Інтоксикація ртутьорганічними сполуками // Острые и неотложные состояния в практике врача. – 2008, № 3. – С. 42–45.

Токсические метгемоглобинемии: механизмы формирования и пути оптимизации лечения // Сучаснi проблеми токсикологiї. – 2007, № 1.

Тутевич Л. Н., Шершевский А. Л., Антаков С. С. Смертельное отравление невиграмоном // Суд. – мед. эксперт. – 1987, № 3. – С. 54.

Федоров Л. А. Диоксины как экологическая опасность: ретроспектива и перспективы. – М.: Наука, 1993. – 267 с.

Хижнякова К. И. Смертельное отравление аспирином // Сборник научных работ по судебной медицине и пограничным областям. – М.: Медгиз, 1955. – № 1. – С. 260–261.

Черний В. И., Кузнецова И. В., Тюменцева С. Г. [и др.]. Фульминантная печеночная недостаточность как проявление отравления гепатотоксичными грибами // Біль, знеболювання і інтенсивна терапія. – 2003, № 3, 4.

Чечелашвили М. Я. О клинико-морфологических данных при токсической острой почечной недостаточности // Актуальные вопросы судебной медицины. – 1970. – Вып. 3. – С. 181–185.

Шипаков В. Е., Кудряшов Е. Н., Рипп Е. Г. Сравнительная оценка признаков необратимости шока // VIII Всероссийский съезд анестезиологов-реаниматологов: тез. докл. – Омск, 2002. – С. 327.

Ягмуров О. Д. Морфологическая диагностика патологических процессов в селезенке: пособие для врачей / под ред. Б. М. Ариэля. – СПб., 1999. – 36 с. A textbook of modern toxicology. – 3-d ed. / еd. by E. Hodson. – John Wiley & Sons, Inc., 2004. – 582 p.

Adelson L., Sunshine I. Fatal hydrogen sulfide intoxication: Report of three cases occurring im a sewer // Arch. Pathol. – 1966, № 81. – P. 375–380.

Ashraf W., Dawling S., Farrow L. J. Systemic paraphenilenediamine poisoning: a case report and review // Hum. Exp. Toxicol. – 1994, № 13. – P. 167–170.

Audi J., Belson M., Patel M. [et al.]. Ricin Poisoning. A Comprehensive Review // JAMA. – 2005. – V. 294, № 18. – P. 2342–2351.

Averbuch A., Modai D., Leonov Y. Rhabdomyolysis and acute renal failure induced by paraphenylenediamine // Hum. Toxicol. – 1989, № 8. – P. 345–348.

Binks S., Davies P. Case of the month: “Oh! Drat! – A case of transcutaneous superwarfarin poisoning and its recurrent presentation”// Emergency Medicine Journal. – 2007, № 24. – Р. 307–308.

Bismut Н. С., Baud F. J., Garnier R. [et al.]. Paraquat poisoning: Biological presentation // J. Toxlcol. clin. ехр. – 1988, № 3. – P. 211–218.

Brogan W. C., Lange R. A., Glamann B. [et al.]. Reccurent coronary vasocostrciction caused by intranasal cocaine: Possible role for metabolites // Ann. Intern. Med. – 1992, № 116. – P. 556–561.

Cavanagh J. B., Fuller N. H., Johnson H. R. M. [et al.]. The Effects of Thallium Salts, with Particular Reference to the Nervous System Changes. A report of three cases // Q J. Med. – 1974, № 43. – P. 293–319.

Clark I., Whitten R., Molynex M. [et al.]. Salicylates, nitric oxide, malaria, and Reyes syndrome // Lancet. – 2001. – Feb. 24, 357 (9256). – P. 625–627.

Curtis A. C., Kirkman L. W. Diseases of the hands and nails // Oral Surgery, Oral Medicine, Oral Pathology. – 1950. – V. 3, № 3. – P. 289–355.

Duflou J., Mark A. Aortic dissection after ingestion of «ecstasy» (MDMA) // Am. J. Forensic. Med. Pathol. – 2000. – V. 21, № 3. – P. 261–263.

Elliott R. H., Strum L. Hepatotoxicity of volatile anaesthetics // Br. J. Anaesthesia. – 1993, № 70. – P. 339–348.

Erikson A., Mohlin L., Nilsson L. [et al.]. Mercaptoethanol poisoning. Report of a fatal case and analytical determinations // J. Anal. Toxicol. – 1989, № 13. – P. 60–62.

Fernandes-Sola J., Nogue S., Grau J. M., Casademont J., Munne P. Acute arsenic myopathy: morphological description // Clin. Toxicol. – 1999, № 29. – P. 131–136.

Ginsburg C. M., Angle C. R. Diphenoxylate-Atropine (Lomotil) Poisoning // Clin. Tox. – 1969, Vol. 2, № 4. – P. 377–382.

Gokel Y. Subarachnoid hemorrhage and rhabdomyolysis induced acute renal failure complicating organophosphate intoxication // Renal Failure. – 2002. – Vol. 23, № 6. – P. 867–871.

Goldbloom R. B., Goldbloom A. Boric acid poisoning. Report of four cases and review of 109 cases from world literature // J. Pediat. – 1953, № 43. – P. 631.

Gosselin B., Wattel F., Chopin C. [et al.]. A case of acute acrolein poisoning // Nouv Presse Med. – 1979, № 7, 8. – P. 2469–2472.

Graham S. R., Day R. O. [et al.]. Overdose with chloral hydrate: A pharmacological and therapeutic review // Med. J. Australia. – 1988, № 149. – № 686–688.

Haddad L., Winchester J. Clinical management of poisoning and drug overdose – Second edition. – W. B. Saunders Company, Philadelphia, London, Toronto, 1990. – 1040 р.

Hall А. Н., Kulig К. W., Rumack В. Н. Ibuprofen overdose – А prospective study // West. J. Med. – 1988. – V. 148. – № 6. – P. 653–656.

Harati Y., Niakan E. Hydrazine toxicity, pyridocine therapy, and peripheral neuropathy // Ann. Intern. Med. – 1986, № 104. – Р. 728–729.

Hodgson E. A textbook of modern toxicology. – 2-d ed. – John Wiley & Sons, Inc., 2004. – 582 p.

Hollander J. E., Hoffman R. S. Cocaine-indused myocardial infarction: An analysis and review of the literature // J. Emerg. Med. – 1992, № 10. – P. 169–177.

Jacobs W. Fatal Amphetamine-Associated Cardiotoxicity and Its Medicolegal Implicatio // The Am. J. of For. Med. and Path. – 2006. – V. 27. – № 2. – P. 156–160.

Johnston J. C. Life threatening intracerebral hemorrhage with isometheptene mucate, dichlorophenazine and acetaminophen combination therapy // J. of For. and Leg. Med. – 2009. – V. 16. – № 8. – P. 489–491.

Karkowski М. Smiertelne zatrucie octem 2-letniej dztewczynki // Wlad. Lek. – 1988, № 21. – P. 1474–1476.

Kaufmann H. J., Held U., Salzberg R. Transcutane Resorption von Borsäure mit tödlichem Ausgang bei einem // Säugling. Dtsch. med. Wschr. – 1962. –V. 87. – № 2374.

Kemper F. H. Thallium – Wergiftungen // Münh. med. Wschr. – 1979, № 42. – P. 1357–1358.

Kidiyoor Y., Nayak V. C., Devi V. [et al.]. A rare case of myocardial infarction due to parathion poisoning // J. of For. and Leg. Med. – 2009. – V. 16. – № 8. – P. 472–474.

Kimura K., Hasegawa M., Matsubara K. [et al.]. A fatal disaster case based on exposure to hydrogen sulfide – an estimation of the hydrogen sulfide concentration at the scene // Forensic Sci. Int. – 1994, № 66. – P. 111–116.

Klein A. S., Hart J., Brems Х. J. [et al.]. Amanita poisoning: Treatment and the role of liver transplantation // Amer. J. Med. – 1989. – V. 86. – № 2. – P. 187–193.

Koppel C. Clinical features, pathogenesis and management of druginduced rhabdomyolysis // Med. Toxicol. Adverseb Drug Experience. – 1989, № 4. – P. 108–126.

Kostic-Banovi L., Karadžic R., Antovi A. [et al.]. Fatal poisoning by exogenic intake of sodium chloride // Facta universitatis. Series: Medicine and Biology. – 2005. – V. 12. – № 3. – P. 146–149.

Kruse J. A., Carlson R. W. Fatal rodenticide poisoning with brodifacoum // Ann-Emerg-Med. – 1992. – V. 21. – № 3. – P. 331–336.

Levis J. H., Zimmerman H. J., Ishak K. G. [et al.]. Enflurane hepatotoxicity. A clinikopathologic study an 24 cases // Ann. Intern. Med. – 1983, № 98. – P. 984–992.

Lin Y.-H., Seow K.-M., Hwang J.-L., Chef H.-H. Myocardial Infarction and Mortality Caused by Methylergonovine // Acta Obstetricia Gynecologica Scandinavica. – 2005, № 84. – P. 1022.

Matshes E.W., Taylor K. A., Rao V. J. Sulfuric Acid Injury // The Am. J. of For. Med. and Path. – 2008, № 4. – Р. 340–345.

McArthur N. J., Moore K., Sangalli B. [et al.]. Methemoglobinemia from artificial nail buider and filler: Abstr. North Americal Congress of Clinical Toxicology Annual Meeting. Tucson. Ariz. Sept. 13–18, 2000 // J. Toxicol. Clin. Toxicol. – 2000. –V. 38, № 5. –P. 540.

Michaud K., Augsburger M., Sporkert F. [et al.]. Interpretation of lesions of the cardiac conduction system in cocaine-related fatalities // J. of For. and Leg. Med. – 2007. – V. 14. – № 7. – P. 416–422.

Miyashita T., Hayashi T., Ishida Y. [et al.]. A fatal case of pontine hemorrhage related to methamphetamine abuse // J. of For. and Leg. Med. – 2007. –V. 14, № 7. – P. 444–447.

Moriya F., Hashimoto Y. A case of fatal hemorrhage in the cerebral ventricles following intravenous use of methamphetamine // Forensic Science International. – 2002. – V. 129. – № 2. – P. 104–109.

Mosunjac M. I., Sundstrom J. B., Heninger M. [et al.]. Combined Pathological Effects of Cocaine Abuse and HIV Infection on the Cardiovascular System: An Autopsy Study of 187 Cases From the Fulton County Medical Examiner’s Office // The Am. J. of For. Med. and Path. – 2008. –Vol. 29. – № 1. – P. 9–13.

Nickel in the Human Development / by F. William Sunderman Jr. (Editor). – Oxford: University Press, 1985. – 552 р.

Payne-James J. J., Munro M. H. W., Rowland Payne C. M. E. Pseudosclerodermatous triad of perniosis, pulp atrophy and «parrot-beaked» clawing of the nails – a newly recognized syndrome of chronic crack-cocaine use // J. of For. and Leg. Med. – 2007. – V. 14. – № 2. – P. 65–71.

Pfeiffer H., AlKhaddam M., Brinkman B. [et al.]. Sudden death after isobutane sniffing: а report of two forensic cases // Int. J. Leg. Med. – 2006. – V. 120. – № 3. – P. 168–173.

Rossaint R. [et al.]. Inhaled nitric oxide for the adult respiratory distress syndrome // N. Engl. J. Med. – 1993, № 328. – P. 399.

Saukko P., Lignitz E., Sarkioja T. [et al.]. Traumatische, isch mische und toxische Rhabdomyolyze // Z. Rechtsmed – 1989, № 2. – P. 117–126.

Sebe A., Satar S., Uzun B. [et al.]. Intracranial hemorrhage associated with methanol intoxication // Mount Sinai J. Med. – 2006. – V. 73. – № 8. – P. 1120–1122.

Sefidbakht S., Rasekhi A. R., Kamali K. [et al.]. Methanol poisoning: acute MR and CT findings in nine patients // Neuroradiologe. – 2007. – V. 49. – № 5. – P. 427–435.

Tomoko Miyashita, Takahito Hayashi, Yuko Ishida [et al.]. A fatal case of pontine hemorrhage related to methamphetamine abuse // J. of For. and Leg. Med. – 2007. – V. 14. – № 7. – P. 444–447.

Underwood T. W., Frye C. B. Drug-induced pancreatitis // Clin. Pharm. – 1993. – № 14. – P. 440–448.

Van Berkel M., de Wolff F. A. Survial after acute benzalkonium chloride poisoning // Hum. Toxicol. – 1988, № 7. – P. 191–193.

Content

Леонид Петров, Андрей Ярёменко, Алексей Афонин
Макроскопическая диагностика острых отравлений

Условные сокращения

Введение

Глава 1. Морфологические изменения

1.1. Наружное исследование

1.1.1. Трупное (мышечное) окоченение

1.1.2. Кожные покровы

1.1.3. Голова

1.1.4. Конечности

1.2. Внутреннее исследование

1.2.1. Скелетные мышцы

1.2.2. Серозные полости и листки

1.2.3. Сердце и крупные сосуды

1.2.4. Дыхательные пути и легкие

1.2.5. Желудочно-кишечный тракт

1.2.6. Печень

1.2.7. Поджелудочная железа

1.2.8. Селезенка

1.2.9. Почки и мочевой пузырь

1.2.10. Головной мозг и его оболочки

Глава 2. Морфологические критерии синдромов, развивающихся при экзогенных интоксикациях

2.1. Сердечная и сосудистая недостаточность

2.2. Острая печеночная недостаточность

2.3. Острая почечная недостаточность

2.4. Токсический отек легких

2.5. Геморрагический синдром

Заключение

Приложение 1. Локализация морфологических изменений

Приложение 2. Особенности взятия объектов для производства судебно-химической экспертизы (из приказа Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 12 мая 2010 г. № 346н «Об утверждении Порядка организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях Российской Федерации»)

Литература