Дебора Макнамара

Покой, игра, развитие. Как взрослые растят маленьких детей, а маленькие дети растят взрослых

Посвящается Крису, Ханне и Маделин, вместе с которыми мы отдыхаем, играем и развиваемся.

«Пожалуйста, не мучайте, не докучайте, не беспокойте, не дразните, не тревожьте, не утомляйте, не теребите, не приставайте, не раздражайте, не пугайте, не досаждайте, не волнуйте, не сердите, не изводите, не надоедайте, не злите и не терзайте маленьких детей!»

(Переделанные правила по обращению с животными зоопарка в Сан-Диего)

Написана на основе теории развития Гордона Ньюфелда

Deborah Macnamara

Rest, play, grow

Making Sense of Preschoolers (Or Anyone Who Acts Like One)

Based on the relational developmental approach of Gordon Neufeld

© Издательство «Ресурс», 2016, перевод, оформление

Copyright © 2016 Дебора Макнамара

Изображения в книге используются с разрешения Гордона Ньюфелда.

Имена были изменены, если не было получено особое согласие на их использование.

* * *

ДОКТОР ДЕБОРА МАКНАМАРА – клинический психолог-консультант и преподаватель с более чем 25-летним опытом работы, в том числе в Института Ньюфелда, где ведет консультационную практику и выступает с лекциями о детском и подростковом развитии. Пишет статьи и дает интервью на радио и телевидении о потребностях детей и молодежи с точки зрения науки о развитии. Дебора живет в Ванкувере (Канада) с мужем и двумя дочерьми.

Отзывы о книге

«Эта книга воплощает собой не только талант доктора Макнамары, но также ее абсолютную убежденность в том, что понимание отношений и процесса развития должно быть донесено до тех, кто отвечает за воспитание детей… У д-ра Макнамары есть все необходимое, чтобы подробно объяснить вам этот материал, переходя от теории к практике. Сложно представить себе лучшего рассказчика».

– Гордон Ньюфелд, д-р психол. наук, автор бестселлера «Не упускайте своих детей» и основатель Института Ньюфелда

«Книга Деборы Макнамары богата на откровения как о природе ребенка, так и о позитивном воспитании. Настоящий подарок для родителей и учителей! Эта книга рассказывает о важности ранней детско-родительской привязанности для оптимального развития, а также подчеркивает первостепенное значение игры для детского благополучия и творческих способностей. Д-р Макнамара отлично разбирается как в потребностях детей, так и в наилучших методах воспитания. Читайте, размышляйте, делитесь с другими родителями!»

– Раффи Кавукян, член ордена Канады, певец, писатель и основатель Центра уважения детства

«Основываясь на теории привязанности и революционном подходе Гордона Ньюфелда, Дебора Макнамара написала полноценное пособие для родителей о том, как понять суть внутреннего мира детей. Эта книга представляет собой науку о развитии в переводе на язык любви».

– Габор Матэ, доктор медицины, соавтор книги «Не упускайте своих детей»

«Эту книгу должен прочесть каждый родитель дошкольника или малыша. Д-р Макнамара доступно рассказывает о стадиях развития дошкольников, так что родители смогут лучше понять эмоциональное состояние детей. С таким пониманием воспитывать дошкольника становится легче. Прочитайте эту книгу, и вы действительно станете «лучшей надеждой и опорой» для своего ребенка».

– Кристи Лиллинджер, главный редактор журнала для родителей Nurture Parenting Magazine

«Когда я читала эту книгу, у меня на глазах наворачивались слезы, потому что в ней я находила подтверждение тому, что чувствовала сердцем. Д-р Макнамара говорит о детях и об их взрослении понятным языком. Читая ее объяснения, вы не раз мысленно воскликните «ага!». Также вы узнаете, как справляться с сильными эмоциями детей. В книге научный подход сочетается с историями из реальной жизни, юмором и разумными стратегиями. Деборе удалось доступным языком передать прекрасный хаос мира дошкольников. Если бы нужно было выбрать единственную книгу, которую должен прочитать каждый родитель, то я бы выбрала эту».

– Трейси Коста, основательница и директор компании и сообщества мам Peekaboo Beans в Канаде

Предисловие Гордона Ньюфелда

Никогда не забуду нашу первую встречу с Деборой Макнамарой. Это энергичная, мудрая и остроумная женщина, которая может взять штурмом практически все что угодно, хотя это будет самый мягкий штурм, какой вы только можете себе представить. Она определенно оказывает сильное влияние на людей, несмотря на то что часто являет собой картину безмятежности. Я всегда считал, что это выдающееся качество – ее детям очень повезло.

Наше знакомство началось с того, что Дебора стала моей студенткой. Она быстро схватывала теорию развития и понимала смысл подхода на основе привязанности для родителей. Осознав всю мощь этих знаний, она настояла, что их нужно распространять как можно шире, и я очень рад, что она взяла на себя эту задачу.

Глубоко впечатляет то, в каком совершенстве Дебора владеет теорией привязанности и развития. Но больше всего в начале нашего знакомства меня впечатлила основательность ее понимания материала. Казалось, она интуитивно чувствует, как перейти от теории к практике. Не упуская из внимания общей картины, ей удавалось применять материал в любых конкретных ситуациях. Пока я обдумывал теоретические моменты, она уже переходила к многочисленным способам их практического применения. При этом она не терялась в частностях и не попадала во всевозможные ловушки.

Со времени нашего знакомства мы с ней в какой-то мере поменялись местами. Теперь нередко именно она берет на себя ведущую роль, выискивая в научной литературе значимую информацию и результаты новаторских исследований и рекомендуя мне к прочтению самые стоящие из своих находок. Дебора знает направление мысли сегодняшней науки о развитии и понимает, как важно придерживаться научной истины. Критическое мышление и научный интерес необходимы, чтобы понять смысл чего бы то ни было, а особенно таких сложных явлений, как привязанность и незрелость.

Также я высоко ценю Дебору как теоретика. Я заложил определенный базис подхода психологии развития на основе привязанности, а она проявила свои выдающиеся творческие способности в совершенствовании материала, развив его и открыв передо мной новые перспективы.

Быть родителями дошкольника нелегко. Как одновременно не забывать о привязанности, создавать ощущение безопасности, удерживать свою ведущую роль заботливой альфы, обеспечивать ощущение покоя, при этом зная, когда нужно провести границу и принять слезы ребенка по этому поводу? Многие любящие родители, даже понимая суть происходящего, слишком сильно отклоняются в том или ином направлении. Некоторые из них слишком потакают детям, теряя при этом свою ведущую роль, из-за чего дети становятся тревожными, занимают альфа-позицию и стремятся командовать всеми. Такие родители хорошо заботятся о детях, но не могут обеспечить четкие границы и «стены» тщетности, которые абсолютно необходимы для здорового развития. Другие родители способны замечательно вести ребенка за собой, принимая на себя роль источников адаптации, но испытывают трудности с тем, чтобы показывать ребенку свою любовь будучи в раздражении.

Дебора смогла преодолеть этот путь, и это, на мой взгляд, то, что позволяет ей написать книгу о маленьких детях. Теоретических знаний недостаточно для того, чтобы учить других людей. Знания должны быть усвоены как стиль жизни, тогда Природа сможет воплотить свой великолепный замысел в наших детях.

Через всю книгу красной нитью проходят две идеи. Первая – о важности отношений, правильных отношений, для того чтобы подвести ребенка к раскрытию полного личностного потенциала. Мы не должны забывать, что именно отношение ребенка к родителям или учителям является естественным контекстом для его воспитания. Когда есть проблемы в отношениях, например, сопротивление близости или лидерство ребенка, никакие методы воспитания не будут работать правильно. Раньше культура защищала отношения с помощью ритуалов и традиций. К сожалению, сейчас это не так, поэтому нам необходимо осознавать фактор личных отношений. Оказывается, что дошкольный возраст играет решающую роль в развитии способности к отношениям. Этот фактор является критически важным в развитии. Мы должны всегда помнить о привязанности.

Вторая идея – о незрелости. Можно подумать, что незрелость дошкольников – это очевидный факт. Однако на самом деле незрелость сегодня является одним из наиболее игнорируемых и неверно понимаемых понятий. То, что открыл еще Пиаже – что незрелость делает дошкольника совершенно иным существом, – никогда не доходило до нашего осознания, по крайней мере в достаточной степени, чтобы изменить нашу линию поведения. Если бы мы действительно понимали незрелость, наши дошкольники не ставили бы нас постоянно в тупик. Если бы мы действительно понимали незрелость, мы бы не считали ее изъяном, требующим исправления. Если бы мы действительно понимали незрелость, мы бы не наказывали детей за то, что они незрелые. Оказывается, для незрелости существует веская причина: незрелость – это часть замысла развития.

Основная проблема человека заключается в том, что не все мы взрослеем, становясь старше. Зачастую это застревание начинается еще в детстве. Дошкольники, безусловно, имеют право быть незрелыми. Проблемы начинаются, когда мы сами все еще ведем себя как дошкольники, хотя давно уже вышли из этого возраста. Чем больше мы будем понимать незрелость дошкольников – чего им недостает и почему, – тем лучше мы сможем осознать значение условий, благоприятных для истинного взросления, тем меньше нас будут сбивать с толку наши дети, и тем лучше мы сможем разобраться в собственной незрелости. Незрелость – это незрелость, и не важно, сколько нам лет.

Быть может, это покажется иронией, но я убежден, что современные родители в большинстве своем берут на себя слишком много ответственности за воспитание своих детей. Мы забываем, что люди взрослели задолго до того, как появились книги и учителя, задолго до того, как мы получили хоть малейшее представление о том, как происходит взросление, задолго до появления школ и тем более психотерапии. Хорошая новость заключается в том, что, если родители действительно поймут посыл этой книги, они смогут оценить значение процесса развития и расслабиться. Нам не нужно подгонять реку, которая и так течет, – чем большинство из нас сейчас занимается. Если мы знаем, что нужно Природе, чтобы выполнить свою работу, и можем обеспечить эти условия, только тогда мы позволим себе немного расслабиться, а затем и порадоваться спонтанно созревающим плодам.

Я был так рад, когда Дебора объявила мне – несколько лет назад – о своем намерении написать книгу о понимании дошкольников. Две ее маленькие дочери оказались кладезем примеров и забавных случаев. Но как найти время и возможности для осуществления такого намерения? Благодаря своему таланту к выступлениям она оказалась очень востребованным докладчиком на конференциях и семинарах по профессиональной переподготовке. Из-за сильной любви к детям она была не готова пожертвовать этой сферой своей жизни. Эта книга воплощает собой не только талант доктора Макнамары, но также ее абсолютную убежденность в том, что понимание отношений и процесса развития должно быть донесено до тех, кто отвечает за воспитание детей. В попытке найти возможности для написания книги Дебора практически полностью оставила преподавание в университете. Кроме того, она сократила свою частную практику. Без этого непреодолимого устремления и жертв, на которые она готова была пойти, эта книга никогда бы не появилась на свет. У Деборы есть все необходимое, чтобы подробно объяснить вам этот материал, переходя от теории к практике. Сложно представить себе лучшего рассказчика.

Д-р психол. наук Гордон Ньюфелд

От автора: Почему так важно понимать смысл

Чтобы понять ребенка, нужно понаблюдать, как он играет, и изучить все его настроения. Нельзя проецировать на него наши предрассудки, надежды и страхи или загонять его в рамки наших собственных представлений об идеале. Если мы постоянно оцениваем ребенка, исходя только из наших личных представлений о хорошем и плохом, то тем самым мы создаем препятствия не только в наших с ним взаимоотношениях, но и в его личных отношениях с окружающим миром.

Джидду Кришнамурти[1]

Несколько лет назад меня пригласили выступить перед группой молодых родителей с темой о привязанности и маленьких детях. Зал в местном клубе был набит до отказа. Мамы кормили грудью, укачивали детей, меняли им подгузники. Автокресла, коляски и переноски лежали грудой, из них торчали одеяльца. Мередит, организатор еженедельной группы поддержки, предложила родителям сесть в круг. Она тепло приветствовала тех, кто пришел, спрашивая у каждого, как идут дела. Многие отвечали, что на этой неделе им удавалось выходить из дома, некоторые сказали, что наконец смогли принять душ, кто-то сообщил, что стало налаживаться грудное вскармливание. Заговорила мама, которая выглядела очень уставшей: «Моя дочка начинает плакать каждый раз, когда я ее откладываю. Я кормлю ее грудью, пока она не уснет, но, как только я кладу ее в кроватку, она просыпается. Я уже выдохлась». Все начали сочувственно вздыхать, а Мередит ответила: «Да, это тяжело. Вы просто хотите хоть немножко отдохнуть, но, кажется, все время нужны детям». Все закивали, и Мередит, сделав паузу, продолжила: «Думаю, ребенку тоже тяжело. Он был внутри вас круглые сутки, чувствовал ваше тепло, слышал сердцебиение, а теперь он должен перейти к тому, чтобы больше никогда не быть так близко к вам». На мгновение в зале воцарилась тишина, и я мысленно перенеслась назад в то время, когда я в первый раз стала мамой. Я нутром почувствовала опасения мам, их волнение и усталость.

Затем Мередит представила меня родительской группе и сказала, что пригласила меня выступить с темой о привязанности. Она подчеркнула важность человеческих отношений и сказала мамам, что процесс привязанности уже развивается между ними и их малышами. Она заранее предупредила меня, что я должна буду уложиться в 15 минут, потому что всем будет тяжело слушать дольше. Рассказывая о том, как выглядит хорошая привязанность и как она способствует развитию, я смотрела на усталые и растерянные лица мам. Они были задумчивы и внимательны, они впитывали все, что могли, одновременно концентрируясь на нуждах своих малышей.

Через 15 минут я закончила и спросила, есть ли вопросы. Прижимая к себе малыша, одна мама спросила: «Как мне приучить его к дисциплине?» Я растерялась. Что такого мог сделать ее ребенок, чтобы потребовалась дисциплина? Должно быть, удивление отразилось на моем лице, потому что мама быстро добавила: «Я имею в виду, как мне дисциплинировать его, когда он подрастет?» Дело в том, что ее вопрос был не похож на те многочисленные вопросы, которые возникали у меня, когда я была молодой мамой, и которые я регулярно слышала от родителей. Обычно вопросы начинаются одинаково: «Что мне делать, если ребенок…», «Что мне делать, если ребенок не слушается?», «Что мне делать, если дети не хотят ложиться спать?», «Что мне делать, если ребенок бьет брата/сестру?» Я была выбита из колеи ее вопросом. Мне хотелось, чтобы меня спросили о чем-то более важном.

Я хотела, чтобы она задала мне вопрос о секрете взросления и о раскрытии личностного потенциала. Я хотела поделиться с ней чудом развития и ее ролью в нем. Дать ответ на ее вопрос о дисциплине можно было, лишь рассмотрев прежде, как маленькие дети «выпускают бутоны» и «цветут». Мне хотелось отступить на шаг назад от того, что делать в конкретных ситуациях, и порассуждать о том, как она может создать условия для здорового развития. Я хотела сконцентрироваться на зрелости как на главном решении проблемы незрелости и на том, что суть родительства – это терпение, ожидание и тщательная забота.

Мысль, которую мне хотелось донести, молодые родители слышат нечасто. Я хотела им показать, что секрет воспитания детей не в том, чтобы знать ответы на все вопросы, а в том, чтобы быть ответом для ребенка. Я хотела поделиться с ними тем, что нельзя научиться по книгам, как быть родителем, хотя книги могут помочь, когда вы пытаетесь понять ребенка. Я хотела сказать, что умению быть родителем не учатся у своих родителей, хотя некоторые из них могут быть прекрасным образцом для подражания. Я хотела заверить их, что забота о ребенке не знает ни пола, ни возраста, ни этнической принадлежности. Я хотела подбодрить их, рассказав, что, когда они испытывают чувства ответственности, вины, тревоги и неравнодушия, закладывается инстинктивная и эмоциональная основа их превращения в тех родителей, которые нужны их детям. Я хотела донести до них, что каждому ребенку необходимо место, где можно обрести покой, чтобы играть и расти. Это не требует от родителей ни совершенства, ни знаний, жестко устанавливающих, что делать в каждую конкретную секунду. Нужно лишь стремление стать главной надеждой и опорой для ребенка и работать над созданием условий, способствующих его развитию.

Стать главной надеждой и опорой для ребенка

Маленьких детей любят больше всего, но при этом их чаще всего понимают неправильно. Их уникальные личности, как правило, не поддающиеся логике и пониманию, бывают сложной задачкой для взрослых. Секунду назад это был дерзкий и непослушный ребенок – и вот он уже озаряет все вокруг улыбкой и заразительно смеется. Непредсказуемостью натуры маленьких детей объясняется желание родителей найти методы и инструменты, чтобы совладать с их незрелым поведением. Проблема в том, что инструкции не помогут родителям понять детей.

Чтобы стать главной надеждой и опорой для ребенка, необходимо «погружение» в него, глубокое его понимание. А для этого нужна способность проникновения в суть, а не в навыки. Речь, скорее, о том, что мы видим, когда смотрим на ребенка, чем о том, что мы делаем. О том, чтобы быть способными держать в голове общую картину развития и не теряться в ежедневных частностях. Проще говоря, перспектива – это наше все. Если мы видим, что ребенок страдает, мы будем стремиться утешить его, а если нам кажется, что перед нами маленький манипулятор, это оттолкнет нас. Если мы увидим, что ребенок не слушается, нам, быть может, захочется наказать его, а если мы поймем, что ребенок сопротивляется инстинктивно, мы сможем найти выход из тупика. Если ребенок кажется нам слишком эмоциональным, мы попытаемся утихомирить его, но, если мы понимаем, что сильные эмоции нужно и можно выражать, мы поможем ребенку научиться языку сердца. Если нам кажется, что ребенок не может сосредоточить свое внимание из-за нарушений работы мозга, мы будем его лечить, если же мы видим, что ребенок просто незрел, мы подождем, пока он вырастет.

Когда мы понимаем ребенка – понимаем причины его действий, кроющиеся в развитии, – мы можем не принимать его агрессию так близко к сердцу, сопротивление кажется нам не таким уж вызывающим, и мы сосредоточимся на создании условий, благоприятных для роста. Трудно добиться успеха, когда мы не понимаем, что движет поведением ребенка, или когда наши эмоции затуманивают всю картину. Чарли, отец двух маленьких детей, рассказал: «Я был самым сдержанным человеком. Любой из моих друзей сказал бы, что у меня самый легкий характер в нашей компании. Теперь у меня есть дети, и мне кажется, что у меня проблемы с самообладанием». Саманта, мать двух маленьких мальчиков, написала мне о том же: «Я, наконец, поняла, что мои дети вовсе не пытаются довести меня до кипения, и снова стала получать от них удовольствие». Получается, наши реакции на маленьких детей основаны на том, что мы видим, и это, в свою очередь, влияет на то, что мы делаем. И самое важное – наши действия показывают нашим детям, какой заботы они могут от нас ожидать.

Маленькие дети демонстрируют незрелость в ее лучшем проявлении и позволяют увидеть истоки, из которых мы все произрастаем. Быть может, мы с ужасом наблюдаем за их незрелым поведением, но одновременно нас переполняет благоговение и трепет перед развитием новой жизни. Ключ к древнему секрету человеческого развития не в том, что мы делаем с маленькими детьми, а в том, кем мы являемся для них. В наших детях заложена перспектива будущей зрелости, а нам отведена роль «акушеров», сопровождающих ее рождение. Именно поэтому так важно понимать детей.

Подход Ньюфелда

Книга «Покой, игра, развитие» (название книги на англ. яз. – «Rest, Play, Grow». – Прим. перев.) базируется на интегрированном подходе к психологии развития, основанном на теории привязанности Гордона Ньюфелда, для понимания наших детей.

Гордон Ньюфелд – всемирно признанный авторитет в области психологии развития. Он создал последовательную, взаимосвязанную, всестороннюю теоретическую модель личностного развития. В течение 40 лет исследований и практики Ньюфелд собирал воедино детали «пазла» человеческого развития. Его теоретическая модель основана на данных нейробиологии, психологии развития, науки о привязанности, психотерапии, а также на культурных традициях. Она дает детальный план, чтобы понять, как человек взрослеет от рождения до зрелого возраста и что мешает достижению психологической зрелости. В ней нет искусственных стратегий вмешательства, которые находились бы в отрыве от естественного развития и человеческих взаимоотношений. В центре подхода Ньюфелда лежит главная практическая задача психологии развития – понять условия, необходимые для реализации личностного потенциала. Его цель – вернуть родителям бразды правления, объяснив им, что происходит внутри ребенка. Иными словами, родитель, являющийся экспертом по своему ребенку, становится его главной надеждой и опорой.

Мое знакомство с Гордоном Ньюфелдом произошло более 10 лет назад. Тогда я одновременно была исследовательницей, преподавательницей, психологом-консультантом и, самое главное, мамой. После нескольких десятилетий изучения развития, обучения студентов и консультирования клиентов, я случайно попала на лекцию Ньюфелда о подростковом возрасте. С самого начала я была зачарована тем, как он объяснил мне мой собственный подростковый возраст, а также поведение столь многих студентов, которых я обучала и консультировала. Его работа изменила мое понимание человеческого развития, особенно уязвимости, привязанности и взросления. Я осознала, что раньше мой взгляд был слишком узким, поскольку я рассматривала поведение без понимания развития. Я работала с людьми, у которых были диагностированы различные расстройства, не обладая полным пониманием человеческой уязвимости. Я предлагала способы лечения и давала советы по поводу таких проблем, где было необходимо понимание самих причин. Сама того не осознавая, я заблудилась в результатах исследований и методиках, оторванных от интуиции, и не имела никакой возможности сложить детали «пазла» вместе. Лекции Гордона Ньюфелда возвращали меня обратно к здравому смыслу, вновь выводя на передний план интуицию.

Довольно скоро я начала основательно углубляться в изучение человеческого взросления, привязанности и уязвимости в Институте Ньюфелда. Два года спустя, прекрасным весенним вечером, я сидела напротив Гордона у него во дворе и проходила собеседование для постдокторской интернатуры. Перед встречей я спросила его, нужно ли мне что-то сделать для подготовки, и он ответил: «Нет, все, что нужно, уже есть внутри Вас. Просто приходите». Его вопросы тем вечером были обманчиво просты, но мои ответы должны были объяснить, почему я хочу учиться у него. Я сказала, что благодаря его теории в центре моего внимания оказалась человеческая природа; что как консультант я стала эффективнее в нахождении изначальных причин; что мне стало легче строить отношения со студентами; что его теория изменила мое родительство. Я сказала, что считаю необходимым распространять его работу дальше и хочу помогать родителям и специалистам понимать детей. Судя по всему, ему понравился мой ответ, потому что я все еще здесь, уже более десяти лет, и теперь пишу о том, чему научилась.

Теоретические наработки и изображения в этой книге используются с разрешения Гордона Ньюфелда, в их основе лежат материалы свыше 14-ти его курсов, имеющихся в арсенале Института Ньюфелда, что составляет более 100 часов обучения. Я благодарна за разрешение заимствовать его материалы и продолжать его новаторскую работу как в качестве теоретика, так и учителя. Больше информации об Институте Ньюфелда и о предлагаемых им курсах – в конце книги.

Несмотря на то, что эта книга основана на теории Ньюфелда, иллюстрируется она примерами из моего собственного родительского и профессионального опыта. Именно такую книгу мне бы хотелось прочесть, когда мои дети были младше, и именно ее я надеюсь подарить им, когда они сами станут родителями. В ее основе лежат истории о маленьких детях, которыми делились со мной родители, учителя, воспитательницы детских садов, ведущие курсов и преподаватели Института Ньюфелда и работники здравоохранения, а также мой собственный материнский опыт. Как исследовательница и писательница я предпочитаю описательный подход – стараюсь оживлять явления через подробные примеры, что облегчает проникновение в суть и ее понимание. Я смотрю на маленьких детей сквозь эту призму и делюсь своим взглядом, чтобы помочь каждому взрослому развить собственную проницательность и понять своего ребенка. Все данные, позволяющие установить конкретные личности, были изменены, поэтому любое сходство с реальными людьми совершенно случайно. Единственным исключением является история Гейл в третьей главе. Гейл Карни была уважаемым членом преподавательского состава Института Ньюфелда, ей нравилось делиться своими знаниями об игре и маленьких детях.

Что значит покой, игра, развитие?

Покой, игра и развитие – это ориентиры, закладывающие основу для понимания того, как дети в полной мере раскрывают свой личностный потенциал. Под потенциалом мы понимаем не академические достижения, не социальный статус или хорошее поведение, не личные таланты или одаренность.

Эти ориентиры необходимы для того, чтобы стать проводником ребенка к зрелости, к гражданской ответственности и разностороннему взгляду на мир. Это план действий по «выращиванию» ребенка отдельной, самостоятельной личностью, которая принимает на себя ответственность за управление своей собственной жизнью и за принятие собственных решений. Это план раскрытия потенциала ребенка как адаптивной личности, обладающей психологической устойчивостью, способной преодолевать превратности судьбы и не сдаваться перед лицом трудностей. Это план раскрытия потенциала ребенка как социального существа, способного ответственно делиться мыслями и чувствами, развивать в себе контроль над импульсами, терпеливость и предупредительность и учитывать свое влияние на окружающих. Это ориентиры, направляющие действия родителей, учителей, воспитателей в детских садах, бабушек и дедушек, тетушек и дядюшек – любых взрослых, играющих важную роль, – так, чтобы ребенок мог развиваться как целостная личность. Эти ориентиры показывают, как взрослому работать над тем, чтобы дети могли обрести покой в отношениях, чтобы играть и затем развиваться.

Книга была задумана, чтобы придать глубины и широты пониманию маленького человека, показав при этом, как взрослым создать условия для его здорового развития. Несмотря на то, что каждая глава фокусируется на различных аспектах, все вместе они характеризуют ребенка и объясняют, каким образом развитие становится главным ответом на незрелость. В книге рассматривается, насколько игра критична для детского развития, как привязанность обеспечивает условия для покоя и роста ребенка, каким образом эмоции оказываются двигателем развития и как разбираться с такими проблемами, как слезы, истерики, тревожность, разделение, сопротивление, непослушание и, конечно, дисциплина. В последней главе мы обсудим, как взрослеют родители, когда растят детей. Надеюсь, эта глава снимет беспокойство по поводу того, что прежде, чем заводить детей, надо стать полностью зрелым человеком.

В этой книге вы не найдете советов, методик, готовых формулировок, инструкций и рекомендаций, зато в ней вы найдете стратегии, помогающие родителям определить свой собственный путь благодаря постижению сути. Книга подкрепляет родительскую интуицию и здравый смысл, а также поддержит вас в том, что вы не единственный человек, сбитый с толку своим маленьким ребенком. Она вносит ясность в неразбериху, перспективу – в разочарованность и придает уверенности благодаря знанию, что естественный план развития маленького ребенка существует. Эта книга о том, как заботиться о маленьких детях, принимая их такими, какие они есть – эгоцентричные, импульсивные, нечуткие, очаровательные, любопытные, полные радости. Эта книга об осознании, что их незрелость – не ошибка, а скромное начало, откуда пришли все мы. Она об использовании инсайта,[2] проницательности для понимания ребенка с уверенностью в том, что вы видите, и верой, чтобы заботиться о нем от всей души. Эта книга не только «путеводитель» для родителей, которые хотят быть главной надеждой и опорой для своих детей. Каждый маленький ребенок мечтает, чтобы взрослые понимали все то, что здесь о нем написано.

1

Как взрослые растят маленьких детей

Понимание – это второе имя любви. Если вы не понимаете, вы не можете любить.

Тхить Нят Хань[3]

Лучшее место для просмотра спектакля «Раннее детство» – это детская площадка. Жизнь бьет ключом: дети носятся, машут руками, стремительно съезжают с горок. Юные ученые, предоставленные самим себе, изучают лужи и внимательно рассматривают червяков. Одежда отражает их внутреннюю энергию: яркие цвета и узоры оживают в движении. Некоторые говорят на другом языке – на языке пропущенных или видоизмененных слов и звуков: «посли на го-ку», «хотю кусять». Невозможно сдержать улыбку, глядя, как неуклюжие малыши перемещаются в пространстве, узнавая на собственном опыте, что такое сила тяжести. В солнечный день площадка оживленно гудит, распространяя энергию по всей округе. У многих с собой перекус, и прожорливые вороны, усевшись на крышах, поджидают, когда представится возможность схватить лакомый кусочек. Взрослые делятся опытом по поводу привередливых едоков и плохо спящих детей, обсуждают, как найти баланс между домом и работой, говорят о стратегиях борьбы с истериками. Совершенно очевидно огромное желание понять малышей и поговорить с другими взрослыми людьми.

Вдруг слышится пронзительный, словно пожарная сирена, вопль. Родители собрались уходить, а ребенок не хочет: «Неееееет! Я не хочу домоооой!» Остальные взрослые сочувственно кивают, тайно радуясь, что это не их ребенок вышел из себя. Другой малыш убегает, не воспринимая указаний мамы, еще один непослушно заявляет: «Я сам!» Два мальчика дерутся за ведерко: «Мое!» – «Отдай!» Вдруг отчаянный возглас: «Хочу какать!» – и няня мчится на зов. Уставший папа спешит на помощь споткнувшемуся малышу, который ревет от досады.

В этом огороженном мирке красно-желто-синих горок, качелей, песочниц и лесенок перед нами предстают «моментальные снимки» величия, чуда и испытаний, с которыми сталкиваются взрослые, растящие маленьких детей. В этих крохах есть потенциал развития и перспектива зрелого будущего. Пропасть между нынешней незрелостью и будущей зрелостью кажется громадной. Сейчас это нечуткие, импульсивные, любопытные и поглощенные собой маленькие люди. Дети думают не так, как мы, говорят не так, как мы, ведут себя не так, как мы, но мы должны заботиться о них.

Чудо развития

Когда я была маленькой, я ощущала благоговение и трепет, наблюдая, как фасолинки пускают ростки в банках, набитых влажными бумажными полотенцами. Как в сказке бобовые ростки тянулись к свету, высвобождаясь из оболочки семян. Как в фасолине мог уместиться проект ее развития? Как она могла вдруг явить свету новую жизнь?

Дедушка часто водил меня по своему огороду, радуясь моему любопытству и увлеченностью миром природы. Он был опытным садовником, и его забавляло мое нетерпение по поводу того, что нужно ждать, пока растения вырастут. Он учил меня, как ухаживать за почвой, какие особые условия требуются каждому растению и как внимательно наблюдать за ними. Когда он делился щедрыми дарами своего сада, я ощущала благодарность за его неустанную заботу. Знаю, он бы с удовольствием наблюдал, как мои дети выкапывают картошку, словно это клад.

Теперь с таким же благоговением и увлеченностью я смотрю на то, как растут маленькие дети. Преобразование, которое происходит в раннем возрасте, – это не что иное, как волшебство. Дети появляются на свет из водной среды с неразвитым зрением и речью, без возможности передвигаться. Со временем они учатся ходить и говорить, делают шаги к взаимодействию с людьми и предметами. Как маленькие ученые они «проводят исследования» и «берут образцы» из своего окружения, вновь открывая обыденную жизнь. У них непревзойденные задор и жажда учиться. Они так стремятся постичь мир, что их совершенно не заботит собственное неведение. Мы отмечаем их рост на стене, а они, оставаясь верными своему потенциалу, развиваются прямо у нас на глазах.

Больше всего я ценю в маленьких детях то, как незрелость влияет на их видение окружающего мира. Они оперируют неполными данными и не могут охватить всю картину. Я видела, как дошкольник спросил у полицейского, показывая на наручники: «Это у вас подставки для кофе?» Другой ребенок интересовался, почему полицейский разбивает стекло дубинкой, чтобы открыть дверь вместо того, чтобы «просто открыть дверь за ручку, как мы». Маленькие дети изо всех сил складывают единую картину мира по кусочку, а их вопросы – это ее новые фрагменты. 4-летний мальчик заявил маме: «Ветчина берется от свиньи, потому что и то и другое розового цвета». А еще он был уверен, что «когда свиньи стареют, они просто ходят и ходят, пока не отвалится ветчина». Мир, который видят маленькие дети, не ограничен логикой взрослых.

С помощью науки мы пытаемся понять маленьких детей – начиная от разгадки развития мозга и эмоций и заканчивая воспитанием самоконтроля. Несомненно, это выдающиеся открытия, но меня пленило то, что наука не в состоянии объяснить. Как нам измерить детскую радость, досаду и удивление, которые они испытывают, узнавая мир? Как-то раз, открыв шторы, я наблюдала, как мои дети были заворожены пылинками, сияющими на солнце. И несмотря на то, что у меня мелькали мысли о чистоте дома, мне было удивительно, как они могли считать пыль такой очаровательной.

Мы выступаем проводниками наших детей в незнакомом мире, а они транслируют нам его обратно. Благодаря своему свежему взгляду, они открывают нам то, к чему мы уже привыкли или что уже не замечали. Простые вещи становятся приятнее и притягательнее – от встречи с божьей коровкой до восхитительного вкуса мороженого. Маленькие дети живут мгновением, и если мы за ними последуем, они возьмут с собой и нас.

Дети – любопытные и удивительные существа, поэтому вопрос, как нам их растить, одновременно обескураживает и увлекает. Тысячелетиями мы воспитывали их в согласии с культурной традицией и в соответствии со средой, в которой мы находимся. Семья и община поддерживали ребенка, давая ему ответы на ключевые вопросы: «Кто я такой?», «Откуда я появился?», «Где мое место?» Когда мы берем на себя ответственность за заботу о детях, мы в первую очередь сталкиваемся с необходимостью учитывать, как они развиваются. Какие условия нужны для здорового развития?

Родители не видят недостатка в советах по поводу физических потребностей маленьких детей. По мере того как они растут, мы внимательно следим за их здоровьем, питанием и физической формой. Мы измеряем рост, вес, температуру и двигательное развитие, чтобы определить, что мы на правильном пути. Когда они заболевают, мы ухаживаем за ними, веря в то, что у организма есть защитные силы, которые помогут выздороветь. Кажется, мы интуитивно доверяем потенциалу, который направляет физическое развитие веками, и понимаем, что наша роль заключается в обеспечении условий для здоровья наших детей.

Но помимо этого, ребенок растет психологически, развиваясь по направлению к индивидуальности и самостоятельности. И этот процесс также управляется врожденным внутренним потенциалом. Как и в случае с физическим развитием, психологический рост не гарантирован, если не будет создано правильных условий. Информация и рекомендации по эмоциональному и социальному благополучию детей доступны, однако эти материалы зачастую избыточны и невразумительны. Советы отличаются от эксперта к эксперту, и порой здравые мысли перемешаны с теми, что находятся в отрыве от науки о развитии. Естественную родительскую проницательность и интуицию заменяют чужими инструкциям по воспитанию детей.

Литература по воспитанию психологически здоровых детей становится все сложнее для понимания из-за конкурирующих и противоречивых точек зрения. Превалирующая парадигма бихевиоризма[4] и теории научения находится в полном противоречии с моделью развития и подходом на основе отношений. Бо́льшая часть сегодняшних методик и практик родительства основана на бихевиористских взглядах на человеческую природу, поддерживаемых специалистами, которые обучались в рамках этого подхода. В основе бихевиоризма лежит убеждение, что для понимания или изменения чьего-либо поведения необязательно понимать эмоции или намерения.[5] Б. Ф. Скиннер, психолог и ведущий сторонник бихевиористского подхода, считал, что эмоции скрыты и недоступны. Он был сосредоточен на поведении, которое можно контролировать и оценивать. Эмоции рассматривались как мешающие переменные, как побочные продукты поведения, но не как причины, лежащие в его основе.[6] В бихевиористском подходе и в теории научения поведение ребенка формируют, а зрелости обучают. Невысказанное предположение заключается в том, что ребенок учится быть зрелым под руководством родителей, а не родители растят ребенка до зрелости, обеспечивая условия для взросления. Отец бихевиоризма Джон Б. Уотсон говорил: «Дайте мне дюжину здоровых, нормально развитых младенцев и мой собственный особый мир, в котором я буду их растить, и я гарантирую, что, выбрав наугад ребенка, смогу сделать его по собственному усмотрению специалистом любого профиля – врачом, адвокатом, торговцем и даже попрошайкой или вором – вне зависимости от его талантов, наклонностей, профессиональных способностей и расовой принадлежности его предков».[7] Последствие этих слов – распространение воспитательных практик, опирающихся на такие методы корректировки признаков незрелости, как негативное и позитивное подкрепление, вознаграждения, последствия и принуждение. Борьба с незрелым поведением ребенка находится в центре внимания, а родительские навыки используются для изменения приобретенных реакций. В этом подходе эмоции в значительной степени игнорируются, и считается, что их можно исправить, наладив поведение и мышление.

К счастью, бихевиористское мировоззрение сейчас критикуется. Сомнения растут на фоне все новых нейробиологических свидетельств ключевой роли привязанности и эмоций в здоровом развитии человека.[8] Сегодня ведущие нейробиологи признают, что в человеческом мозге изначально заложена готовая мотивационная система, состоящая из импульсов, инстинктов и эмоций, которые являются врожденными, а не приобретенными.[9] Цель воспитания ребенка заключается в подчинении эмоций, инстинктов и импульсов системе намерения, что приводит к развитию цивилизованного поведения. Врожденные силы, которые некогда игнорировались бихевиористским подходом, теперь вышли на передний план и стали считаться ключевыми в формировании мозга и развитии личностного потенциала.

В подходе психологии развития на основе отношений родители выступают как садовники, старающиеся понять условия, в которых дети растут лучше всего. Они сосредоточены на развитии прочных взаимоотношений с ребенком, закладывающих основу для полной реализации личностного потенциала. Родители с помощью отношений защищают и поддерживают эмоциональное функционирование и здоровье ребенка. Психологи развития не стремятся «выгравировать» зрелость на ребенке, они работают над поддержанием условий для естественного роста. Существует естественный план развития, который движет ростом, и родители являются ключевыми фигурами, когда речь заходит о создании условий для реализации этого плана. Как и в случае с физическим развитием, дети рождаются с внутренними процессами развития, которые при должной поддержке приводят к психологической и эмоциональной зрелости. Взросление спонтанно, но не неизбежно. Дети как семена: чтобы расти, им нужны подходящие теплота, питание и защита.

Больше всего маленькие дети нуждаются хотя бы в одном взрослом, который сможет утолить их жажду контакта и близости. Как сказал Ури Бронфенбреннер, создатель образовательной программы «Хэд Старт» (Head Start Program): «Каждому ребенку жизненно необходим хотя бы один человек, который бы не чаял в нем души».[10] Отношения – это утроба для личности. За более чем 60 лет исследований привязанности – от психологии до нейробиологии – специалисты сошлись на важности детско-родительских отношений для здорового роста и развития.[11] Как сказал Джон Боулби в своем докладе для Всемирной организации здравоохранения в Женеве: «Для психического здоровья необходимо, чтобы у младенца и ребенка раннего возраста был опыт теплых, близких и непрерывных отношений с матерью (или человеком, на постоянной основе ее заменяющим), в которых оба находят удовольствие и радость».[12] Когда потребность ребенка в отношениях удовлетворяется, он избавляется от своей самой большой нужды и – в состоянии покоя – становится свободным для того, чтобы играть. Именно в игре дети растут и превращаются в будущих поваров, инженеров, плотников, учителей и космонавтов. В игре, которая рождается благодаря нашим отношениям, они узнают свою истинную форму, свободную от каких-либо последствий, которые ограничили бы их жесткими рамками. Расцветая в нашей любви, они должны чувствовать свободу в выражении того, что у них на сердце, без страха последствий для взаимоотношений. Именно здесь их личность постепенно формируется, свободная от давления и необходимости хорошо себя вести. Только щедро предлагая детям наполняющие отношения привязанности, мы сможем «культивировать сад» развития. Если у вас нет корней, вы не сможете расти. Если мы будем заботиться о детской потребности в отношениях и сохранять сердца детей мягкими, все остальное сделает природа. Нам нужно работать не над взращиванием наших детей, а над уходом за садом отношений, в котором они расцветают.

Человеческое развитие – удивительный и необыкновенный процесс. Благодаря нашим детям мы можем получить некоторое представление о том, как люди вырастают и становятся самостоятельными и какие перемены этому сопутствуют. Хорошая новость заключается в том, что у природы есть проект развития детей – не только физического, но и психологического. Создавая условия для их роста, мы помогаем рождению заложенного в них потенциала развития. Задача заключается в том, чтобы направить заботливый взор на способствующие развитию предпосылки – так же, как делал мой дедушка, ухаживая за почвой и стараясь понять, что нужно каждому растению для процветания. У природы не было злых намерений, когда она выдала нам на воспитание таких импульсивных, нечутких и эгоцентричных существ – в этой на первый взгляд безумной идее есть логика и план. Мы стали относиться с нетерпением к психологическому развитию. Мы стали скульпторами вместо опытных садовников, необходимых маленьким детям. Причиной этому является не пренебрежение детьми, а недостаток понимания процессов взросления.

Три процесса взросления[13]

Что значит – растить детей до достижения полного личностного потенциала, и как узнать, что мы на правильном пути? В большинстве своем родители единодушны по поводу того, какие черты характера они хотят видеть у своих детей. Когда родителей спрашивают, что для них важнее всего, 93 процента хотят, чтобы ребенок стал независимым и взял на себя ответственность за свою жизнь. На втором месте оказались умение трудиться, помощь другим, творческие способности, эмпатия, терпимость и настойчивость.[14] Родителям известна конечная цель, но они не уверены, будет ли зрелость достигнута, учитывая, насколько дети не воспитанны вначале. Какие же внутренние процессы развития движут ребенком, чтобы он стал социально и эмоционально ответственной личностью?

Несколько десятилетий Гордон Ньюфелд извлекал суть из исследований, теории и практики психологии развития и, соединив части в единое целое, создал последовательную теорию человеческого взросления. Ростом движут три отдельных внутренних процесса, которые самопроизвольны в своем развитии, но не неизбежны:

• процесс становления приводит к способности действовать как самостоятельная личность и развивать ощущение своего влияния на жизнь;

• процесс адаптации позволяет личности адаптироваться к жизненным обстоятельствам и преодолевать превратности судьбы;

• процесс интеграции помогает ребенку вырасти социальным существом, обладающим способностью вступать в отношения, не теряя личностной целостности и идентичности.

Рис. 1.1. Адаптированный слайд из курса Ньюфелда «Интенсив I: Понимать детей»

Наличие или отсутствие процессов становления, адаптации и интеграции мы можем использовать в качестве параметров или «показателей жизненно важных функций» для оценки траектории развития ребенка и степени его зрелости. Стать самостоятельными, адаптивными и социальными людьми – это наш личностный потенциал, но реализовать его можно, только если взрослые способствуют созданию и поддержанию условий для роста.[15]

Рис. 1.2. Адаптированный слайд из курса Ньюфелда «Интенсив I: Понимать детей»

Первой целью здорового развития является жизнеспособность в качестве самостоятельного существа, и здесь подразумевается постепенное движение от зависимости к независимости и автономии взрослого человека с помощью процесса становления. Процесс становления подталкивает ребенка к индивидуальности и исследованию окружающего мира. Игра – это естественная сфера, где ребенок впервые начинает выражать независимое «я», это место, где зарождается развивающаяся личность. Но появляется игра только тогда, когда ребенок находится в состоянии покоя во взаимоотношениях с заботящимися взрослыми.

Процесс становления приносит много плодов, в том числе способность функционировать при разделении со своими привязанностями, а также формулировать интересы и цели. Дети, находящиеся в процессе становления, излучают изумительную жизнестойкость и редко скучают. Они полны энергии жизни, ощущения чуда и любопытства, из чего рождаются эксперименты, воображение и фантазия.

Благодаря именно этому процессу появляются воображаемые друзья.

Кроме того, дети, находящиеся в процессе становления, славятся своей энергией дерзновения, которая делает их увлеченными учениками, стремящимися познать мир. Они активно создают историю своей жизни и берут на себя ответственность за нее вместо того, чтобы становиться героем в чьей-то чужой. У них такое сильное желание быть уникальными, что плагиат, копирование или подражание отвергаются как оскорбление личности. Девиз ребенка в процессе становления – «Я сделаю это сам». О том, что делать с естественным сопротивлением, которое возникает, чтобы дать место развитию индивидуальности, мы поговорим в главе 9.

Второй процесс взросления, лежащий в основе личностного потенциала, – это процесс адаптации. Он находится у истоков нашей психологической устойчивости и находчивости, а также способности восстанавливаться от превратностей судьбы. Невозможно научить ребенка тому, как стать адаптивным. Кроме того, этот процесс не работает в отсутствии правильных условий. Процесс адаптации снабжает ребенка психологической устойчивостью, чтобы справляться с тем, что ему предстоит, и процветать, несмотря на препятствия. Благодаря этому процессу дети обретают способность учиться на своих неудачах, извлекать пользу из критики и действовать методом проб и ошибок. Процесс адаптации лежит в основе нашей способности трансформироваться, когда мы сталкиваемся с чем-то, что не можем изменить.

Процесс адаптации также становится решением проблем с истериками и агрессией у маленьких детей (см. главу 7). Дети, как правило, огорчаются, когда срываются их планы. Их охватывает фрустрация,[16] и они пытаются выторговать выгодный для себя исход. Они не рождаются с заданным набором ограничений, которые подготовили бы их к повседневной жизни. Иногда они смотрят на нас с удивлением, как будто хотят сказать: «Почему мне нельзя еще одно печенье? Куда я вообще попал?!»

Рис 1.3. Слайд из курса Ньюфелда «Интенсив I: Понимать детей»

Эгоцентрическая натура маленького ребенка диктует ему желание обладать, быть первым и получать то, что он хочет. Процесс адаптации помогает ему отказаться от этого плана и осознать, что вполне можно пережить, когда что-то идет не так, как он хотел. Один из самых быстрых способов избаловать ребенка и взрастить в нем ощущение, что ему все должны, – это идти в обход процесса адаптации и не допускать чувства огорчения по поводу того, что он не может что-то изменить. Верука Солт, героиня повести «Чарли и Шоколадная фабрика», – яркий пример такого ребенка. Она непрерывно помыкает родителями: «Я хочу, немедленно, папа, достань мне!» Родители живут в страхе ее истерик и постоянно занимаются тем, что удовлетворяют ее требования. Задача родителей – подготовить ребенка к жизни в таком мире, какой он есть, со всеми его огорчениями и разочарованиями. Ключевая роль родителей в содействии развитию ребенка как адаптивного существа рассматривается дальше, в главе 7.

Третий процесс взросления, развивающий ребенка, – интеграция, – которая отвечает за превращение детей в социальных существ, зрелых и ответственных. Процесс интеграции требует развития мозга и эмоциональной зрелости. Основываясь на работах Жана Пиаже, Шелдон Уайт начал использовать термин «переход от 5 к 7 годам», чтобы обозначить существенное изменение в когнитивном развитии ребенка. На данном этапе ребенок может учитывать контекст и принимать в расчет больше одной точки зрения в определенный момент времени.[17] Этот переход знаменует собой естественный конец мышления, характерного для дошкольного возраста, и открывает «эру» разума и ответственности.[18] В процессе этого перехода маленькие дети постепенно становятся все более уравновешенными в выражении своих мыслей и чувств. Они начинают демонстрировать контроль над импульсами при столкновении с сильными эмоциями. Вместо того чтобы наброситься с кулаками, они могут сказать: «Сейчас я почти ненавижу тебя!» и «Я хочу тебя ударить!» – но не сделают этого. Они будут терпеливо ждать, невзирая на раздражение. Они станут способны делиться благодаря истинной предупредительности, а не потому, что кто-то сказал им так делать. Они смогут упорно идти к цели, не падая духом от разочарований. Цивилизованная форма будет постепенно появляться, вытесняя естественным образом незрелые виды отношений, известные как «характерные черты дошкольника» (см. главу 2).

Одним из самых важных плодов интегративного процесса является способность быть отдельной личностью среди огромного множества других людей. Когда вы способны придерживаться своей собственной точки зрения, учитывая опыт другого человека, перспектива становится шире и глубже. Маленькие дети могут исходить только из одной точки зрения в момент времени, обычно они выражают это так: «Это мое». Зрелый же человек способен не соглашаться с кем-то, сохраняя при этом ощущение единения: «Я понял твою точку зрения, хотел бы ты услышать мою?» Кроме того, интеграция порождает самостоятельную личность, не поддающуюся давлению сверстников, слиянию с ними, имитированию или растворению друг в друге. Как сказала 7-летняя Кэти подруге во время игры: «Я не хочу быть твоим домашним крольчонком. Мне не нравятся кролики. Лучше я буду мамой-хомяком».

Рис. 1.4. Адаптированный слайд из курса Ньюфелда «Интенсив I: Понимать детей»

Нам, как существам социальным, в конце концов предстоит принимать полноценное участие в жизни общества и обладать высоким уровнем морального сознания, идущим дальше собственного «я» и учитывающим потребности всех. Если мы хотим, чтобы наши дети были в будущем гражданами мира и хранителями планеты, им необходимо стать зрелыми социальными существами. Наш потенциал как социальных существ раскрывается благодаря здоровым детско-родительским отношениям.

Известно органичное решение проблемы незрелости маленьких детей, основанный на естественном процессе развития, и родители играют в нем ключевую роль. Если условия для роста обеспечены, внутренние процессы становления, адаптации и интеграции направят «траекторию» ребенка к индивидуальности. Сложности на пути к взрослению – это тоже часть человеческой природы, и именно здесь взрослые должны стать главной надеждой и опорой для ребенка. Индивидуальности нельзя научить, ее невозможно форсировать – ее нужно лелеять, культивировать, беречь и охранять.

Сохраняя дух детства

Однажды, выступая перед родительской группой, я краем уха услышала, как одна мама прочитала название книги Гордона Ньюфелда и Габора Матэ «Не упускайте своих детей. Почему родители должны быть важнее, чем ровесники».[19] С тревогой в голосе она сказала подруге: «Не упускайте детей? Серьезно? Лучше бы рассказали, как от них отделаться!» Судя по таким настроениям, становится понятно, как мы спешим, стараясь поскорее вырастить детей и заставить их вести себя зрело. Такое ощущение, что мы потеряли всякое терпение по поводу незрелости и думаем, что плоды можно получить быстрее. В моменты отчаяния и раздражения с языка срывается: «Ну, что ты как маленький!» Увы, мы не можем ускорить, приказать, потребовать, подстегнуть, подтолкнуть, вытянуть, добиться подкупом, угрозами или вознаграждениями, умаслить или дать какую-то пилюлю, чтобы дети наконец выросли.

Когда речь идет о маленьких детях, все соглашаются, что зрелость очень нужна, однако в идеях о том, как к ней прийти, имеются существенные различия. Мы растим детей или пытаемся контролировать развитие? Если мы торопимся, мы будем подталкивать. Если мы считаем, что детям нужно дать время и пространство для роста, мы будем создавать условия для естественного развития. Мы не можем делать и то и другое одновременно. Правильное развитие требует терпения и доверия. Проблема с подталкиванием и контролированием заключается в том, что они мешают давать детям то, что им действительно нужно, и создают напряженную обстановку, в которой детям кажется, что с ними что-то не так. Когда маленьких детей слишком рано толкают к независимости, это заставляет их цепляться за нас из-за чувства небезопасности. В стремлении придать им зрелую форму раньше, чем задумано природой, мы ослабляем дух детства, загоняем в рамки и рушим его. Такое подталкивание продолжается, несмотря на то, что наука о развитии уже несколько десятилетий демонстрирует: законы, управляющие взрослением, не меняются.

Одна из самых важных задач современных родителей – сберечь дух детства. Среди значений слова «дух» – «дыхание», «моральная сила». Именно на духе основана детская жизнестойкость и стремление расти, раскрываться, становиться. Когда мы поглощены зрелой формой, которую принимают наши дети, и не оберегаем их дух, результаты могут быть недолговечными и поверхностными. Есть разница между ребенком, который ведет себя зрело, и ребенком, которому дают время стать зрелым. Мы оказались сбиты с толку и успокоены мнением, что зрелое поведение – синоним зрелости. Мы полагаем, что можем управлять развитием вместо того, чтобы сосредоточиться на создании условий, способствующих ему.

Мы можем научить ребенка делать множество вещей в раннем возрасте, однако мы не должны принимать это за зрелость. Известный педиатр Т. Берри Бразелтон писал: «У человеческого ребенка удивительная способность приспосабливаться. Его можно научить ходить в 9 месяцев, считать в 2 года, читать в 3, и он даже научится справляться с давлением, которое кроется за этими ожиданиями. Но должен быть кто-то в нашем обществе, кто воскликнет: «Но какой ценой?»».[20] Развитием движут разные силы, и каждому периоду положено свое время. Яблочная косточка совершенно не похожа на дерево, приносящее плоды. Когда детей растят в спешке, это происходит за счет их развития.

Мы хотим, чтобы наши дети превратились в социально и эмоционально ответственных людей, однако общество волнует заботливое поведение, а не корни, из которых вырастает неравнодушие. Например, можно заставить маленьких детей говорить «извини» или «спасибо», но это не вызовет у них чувств раскаяния или благодарности. Они и сами ощущают неискренность такой вежливости и говорят друг другу недовольно: «Скажи «извини» по-настоящему!» Когда мы заставляем их говорить «извини» или «спасибо», эти слова оказываются оторванными от той эмоции, которая должна управлять ими, – от эмоции неравнодушия и заботы. Спешка в достижении зрелого поведения мешает осознанию эмоций, которые могли бы сделать детей в высшей степени человечными. Нельзя ожидать, что за фальшивым фасадом разовьется здоровая мораль. Дети вырастают заботливыми и сочувствующими благодаря питательной среде, укрепляющей их эмоциональные корни. Становление социального существа начинается с понимания самого себя. Способность ладить с другими, проявлять чуткость и брать на себя ответственность за свои действия – все это результаты здорового развития. Ребенка можно научить разным сценариям, чтобы он выглядел воспитанным, но это будет поведение, лишенное всякой глубины.

Дальнейшее разрушение духа детства происходит из-за негласного предположения, что «чем раньше, тем лучше».[21] Этим идеалом пронизаны ожидания от поведения в ранние годы. Дэвид Элкинд, психолог развития и автор книги «Неправильное образование: дети в опасности», рассказывает, как в 1970-е годы родители торопили детей, в 1980-е делали из них вундеркиндов, а в 1990-е старались дать им конкурентные преимущества перед остальными.[22] На рубеже веков ранний детский возраст по-прежнему остается под угрозой: его пытаются оптимизировать, чтобы ускорить развитие.

Отчасти проблема заключается в том, что многие родители потеряли веру, оказались сбиты с толку и по культурным причинам утратили взгляд на человеческую природу с точки зрения развития. Что случилось с присущей нам верой в то, что дети вырастут со временем – благодаря терпению и заботе? Быстрые социальные, экономические и технологические изменения последнего столетия искоренили культурную мудрость о детях и об их развитии. Вера в акселерацию и результативность продолжает проникать в раннее детство и оказывать на него давление. Сотни лет традиций воспитания детей превращены теперь в разрозненные знания и лишены культурных связей. У нас больше нет ясности по поводу будущего, к которому мы готовим своих детей.[23]

Большинство современных родителей – «цифровые иммигранты», растящие первых настоящих коренных жителей информационной эпохи.[24] Переход от аграрного общества к индустриальному, а затем к информационному за последние сто с небольшим лет повлек за собой разлад с естественными ритмами, которые поддерживали жизнь веками.[25] В цифровом мире мы больше не живем в согласии с лунными и солнечными циклами и временами года. Вместо ритмов естественного мира у нас круглосуточное и глобальное планирование времени. Стив Джобс говорил, что ему «не нравится ставить кнопки «Вкл./Выкл.» на устройства Apple».[26] Несмотря на то, что новые гаджеты и девайсы обещают нам вечное обслуживание, повышенную производительность и надежную связь, они идут вразрез с принципами развития и тщетностями, правящими человеческой жизнью. Новые устройства и технологии «отсоединяют» нас от равномерного гула естественных ритмов жизни. Мы многое делаем быстрее, но это не применимо к воспитанию детей.

Мы должны задать себе вопрос: какова наша роль во взращивании детей? Родитель в жизни ребенка – это тот, кто обеспечивает, ему принадлежит решающая роль в создании условий для развития и сохранения духа детства. Мы должны начать с того, чтобы задать правильные вопросы, которые направят нас, – вопросы о том, как дети «выпускают бутоны» и «цветут», как они становятся самостоятельными личностями. Решение проблемы незрелости – это взросление, которое происходит, когда взрослые становятся ответом на потребность ребенка в отношениях и на его эмоциональные нужды. Родители способствуют рождению личностного потенциала, заложенного в каждом маленьком человеке. Для этого нам необходимо осознать свою роль в замысле природы, чтобы найти в себе силы служить неким буфером и противостоять современным общественным изменениям, происходящим на фоне глобальной технологической трансформации. Нам повезло, что у нас есть наука о развитии, которая может нас направить, подтвердить нашу родительскую интуицию, поддержать культурные традиции воспитания детей и помочь нам обрести понимание, когда мы чувствуем, что заблудились. Опытные садовники используют науку и интуицию, чтобы узнать, что нужно для хорошего роста, и верят в то, что потенциал рождается благодаря культивированию глубоких корней, которые крепко держат на протяжении всей жизни.

2

Личность дошкольника:

Отчасти «красавица», отчасти «чудовище»

А я сейчас – завидую тебе:

Не чувствуешь всех тяжких мук моих. Блаженна жизнь, пока живешь без дум, Пока не знал ни радостей, ни скорби.

Софокл[27]

МАЛЕНЬКИЕ ДЕТИ НЕ делают несколько дел одновременно, не думают дважды и не говорят ничего подобного: «С одной стороны, мне хочется кинуть тебе вагончик в голову, а с другой – мне кажется, что нужно договариваться словами». Они не созерцают свои чувства, они их воплощают. Они реагируют и атакуют в порыве чувств. Они совершенно непредсказуемы, ветром ураганной силы их бросает от одной эмоции, мысли и поступка к другой. Каждую мысль или чувство они переживают по отдельности. Поэтому для них всё – серьезные вещи. Они могут быть здесь или там, наверху или внизу, им может быть жарко или холодно, хорошо или плохо, так или иначе, но только не что-то промежуточное. Маленького ребенка не назовут сдержанным, справедливым, разумным, чутким, внимательным или заботливым. Маленькие дети могут вести себя гораздо лучше, но их благие намерения недолговечны.

У маленьких детей отсутствует способность учитывать более одной точки зрения одновременно, потому что их мозг пока что развивается.

Они могут быть либо «красавицей», либо «чудовищем», и это их нисколько не беспокоит, так как у них отсутствует внутренний конфликт и не развита совесть. У маленьких детей есть несравненная способность не повиноваться логике и сбивать с толку родителей, что прекрасно иллюстрирует следующая беседа с мамой дошкольника:

Мать: Мой 3-летний сын только что вышел из-под контроля, он вопил изо всех сил, кричал, швырялся вещами, топал ногами и отталкивал нас. Он по-настоящему напугал младшую сестренку, да и нас тоже. Я никогда раньше не видела ничего подобного! Мы пытались успокоить его, но ничего не получалось. Мой муж взял его любимое одеяльце, дал его сыну, и тот тут же закутался в него, запел и развеселился! Мы с мужем волнуемся. Как вы думаете, у него проблемы с психикой? Что с ним происходит?

Дебора: Ваш сын действует, как дошкольник, что естественно, ведь ему 3 года. У него может быть только одна эмоция или мысль за один раз, поэтому, когда вы дали ему одеяльце, радость затмила его фрустрацию. Ваш сын психически совершенно здоров. Просто он незрел. На самом деле, если бы вы решили изучать человеческие эмоции, маленькие дети были бы лучшим предметом для наблюдения, поскольку они переживают их в чистом виде, не уравновешивая никакими другими ощущениями.

Мать: Что же мне тогда делать? Как мне помочь ему перерасти это?

Дебора: Любовь, терпение, забота – от вас и от вашего мужа. Даже несмотря на такое выражение эмоций, вам нужно оберегать ваши взаимоотношения и помогать сыну выражать и называть свои чувства, когда можете. В конце концов, удары и топот превратятся в слова фрустрации, и он постепенно начнет показывать признаки уравновешенности, самоконтроля и чуткости между 5 и 7 годами, если все будет идти своим чередом.

Мать (изумленно): Серьезно? Так нескоро? Почему нас никто не предупредил? Что же я скажу мужу?..

Дебора: Что у вашей годовалой дочки то же самое. И что нет другого такого же испытания для зрелости родителя, как сила незрелого ребенка.

Мозг дошкольника

Черты личности дошкольника вызваны незрелостью мозга и характеризуются поведением, которое навязчиво, привлекательно, импульсивно, беспокойно, восхитительно, бездумно, великодушно, изменчиво, агрессивно, упорно и совершенно непредсказуемо.[28] Маленькие дети испытывают шквал чувств, мыслей, импульсов и предпочтений, но не могут удержать их вместе, чтобы составить ясную картину. «Нарушения» дошкольника не намеренны, а обусловлены его развитием. Роль взрослых заключается в том, чтобы создать условия, которые позволят мозгу созревать естественным образом, и не бороться с симптомами личности дошкольника.

Нейробиология движется вперед, и мы узнаем все новые детали плана развития мозга маленьких детей и понимаем, насколько на самом деле они незрелые.[29] Когда ребенок рождается, его мозг – это самая недифференцированная часть тела, что означает отсутствие специфичного функционирования его клеток и открытость для формирования средой. Его развитие зависит от контакта и близости с фигурами[30] привязанности.[31] Первые 3 года жизни отличаются наибольшей нейронной активностью.[32] По данным психиатра Дэниела Сигела, проводящие пути между нейронами растут стремительно, позволяя передавать сигналы все быстрее, эффективнее и сложнее. Вовлеченность в общение с людьми и переживаемый опыт создают, активируют и укрепляют нейронные пути. Мозг – это живая система, являющаяся самой сложной из всех естественных и искусственных структур на Земле. Он обладает неотъемлемой способностью перестраивать себя и адаптироваться к окружающей среде.[33] Мозгу маленького ребенка требуется в среднем от пяти до семи лет здорового развития для полной интеграции – то есть для того, чтобы части мозга установили связь друг с другом. Интеграция мозга – это глобальное явление, соединяющее несколько слоев нейронных цепей как вертикально, начиная с нижней части мозга и двигаясь наверх, так и билатерально, постепенно связывая друг с другом левое и правое полушария.[34] Интеграция правого и левого полушарий в префронтальной коре критична для развития управляющих функций, но занимает больше времени, чем в других частях мозга.[35] Управляющие функции включают в себя способность к суждениям, гибкому мышлению, планированию, организации и самоконтролю. Они закладывают фундамент для способности к проницательности, воображению, творчеству, решению проблем, общению, эмпатии, нравственности и мудрости. Пока префронтальная кора не будет достаточно интегрирована, маленький ребенок будет оставаться импульсивным и неуравновешенным.[36] Развитие мозга продолжается и в подростковом возрасте, но между 5 и 7 годами происходят значительные изменения.[37] Причиной характерных черт личности дошкольника является незрелый мозг, который не может понять смысл всей входящей сенсорной информации и сигналов, которые он получает. Левое и правое полушария развиваются по отдельности до тех пор, пока не смогут эффективно поддерживать связь друг с другом. Как следствие этого, маленький ребенок может уделять внимание лишь одному набору сигналов одновременно. Мозг преднамеренно объявляет мораторий на рассмотрение конкурирующих сигналов, чтобы дать ребенку возможность полностью понять что-то одно в каждый момент времени.

Когда дети уходят с головой во что-то, они забывают обо всем остальном на свете. Это уникальная способность мозга – переставать обращать внимание на конкурирующие раздражители, для того чтобы на что-то настроиться. Как-то я наблюдала за маленьким ребенком, завороженно изучавшим ракушку на морском побережье. Его мозг старательно отсекал конфликтующие раздражители, чтобы сконцентрироваться на форме, размере, текстуре и звуке ракушки. Ребенок был удивлен и огорчен, когда волна – как ему показалось, неожиданно подкравшись, – окатила его с ног до головы. Его невнимание к окружающему миру не было ошибкой или признаком проблем с вниманием, это был стратегический и целенаправленный замысел развития. Как шоры на глазах у лошади, мозг мальчика отсеивал лишние раздражители так, чтобы он мог внимательно изучать ракушку среди стольких отвлекающих факторов.

Когда ребенок сможет в достаточной мере отличать сигналы друг от друга, мозг будет интегрировать их в префронтальной коре с помощью мозолистого тела.[38] Иными словами, шоры спадут и откроют мир в двух измерениях, потому что появится когнитивный аппарат для понимания смысла конфликтующих сигналов.

Когда правое и левое полушария будут достаточно развиты, префронтальная кора превратится в «чашу для смешивания» конфликтующих чувств, мыслей и импульсов. Обычно это происходит между 5 и 7 годами. Ребенок начинает испытывать внутренний диссонанс, и у него появляется совесть. Например, если раздраженный ребенок собирается бросить что-нибудь, у него может возникнуть конфликтующий или конкурирующий импульс, который скажет ему: «Не бросай, ты можешь сделать кому-нибудь больно». Если раньше его день проходил либо «хорошо», либо «плохо», теперь ребенок может сказать вам, что день прошел «и так и эдак». Теперь он может рассказать, что ему хотелось взять чужую вещь, но он не стал этого делать, потому что знает, что это плохо. Когда дети вступают в переход от 5 к 7 годам, у них появляется способность учитывать две стороны одного явления одновременно и сочетать две разных мысли.[39] Именно смешивание чувств и мыслей в префронтальной коре в конце концов тормозит неуравновешенные действия и порождает самоконтроль. Антидотом для сильных эмоций и импульсов оказываются конкурирующие сильные эмоции и импульсы – если их свести вместе, они производят парализующий эффект. Внутренний конфликт, созданный противоречивыми чувствами и мыслями, ставит энергию эмоций на паузу. Например, ответом на страх является желание, и это порождает мужество. Ответом на фрустрацию становится забота, и это порождает терпение. Когда чувствам и мыслям предоставляется достаточно места и их конфликт поощряется, начинается «поединок». Цель – сплести вместе эмоции и мысли, что приведет к более зрелому характеру.

Рис. 2.1. Адаптированный слайд из курса Ньюфелда «Интенсив I: Понимать детей»

Рис. 2.2. Адаптированный слайд из курса Ньюфелда «Интенсив I: Понимать детей»

Когда вместе с интеграцией полушарий созревает префронтальная кора, маленький ребенок преобразуется как личность, и дошкольные времена подойдут к концу. Важность перехода от 5 к 7 годам как вехи в развитии ребенка нельзя переоценить. Это главный ответ на проблемы, присущие дошкольному возрасту, и место зарождения как личностной, так и социальной интеграции.

Ребенок с личностной интеграцией сможет двигаться на пути к цели, думать, прежде чем говорить, и сдерживаться, когда раздражен. Он будет выглядеть более разумным и рассудительным, его логическое мышление будет сложнее. Способность к связному повествованию теперь сможет сформировать и обеспечить ребенку последовательный образ своего «я»,[40] который позволит ему быть вместе с другими людьми, не теряя ощущения того, кто он такой. Ребенок совершит скачок в развитии, у него появляется самосознание, сдержанность и способность к концентрации внимания[41] Импульсивность отступит, и ребенок станет более сдержанным и не таким возбудимым. Родителей должны обрадовать такие признаки самоконтроля у детей – одна из самых важных, переломных вех в развитии ребенка раннего возраста.

Что касается социальной интеграции, способность контролировать свои импульсы поможет ребенку встроиться в окружающую среду, где необходимы умение соблюдать очередность, объективное восприятие и чуткость. Ему будет легче сходиться с другими людьми и считывать сигналы в социальном взаимодействии. Исторически сложилось так, что завершение перехода от 5 к 7 годам в большинстве образовательных систем определяло готовность ребенка к школьным занятиям.[42] Кроме того, исследования мировых культурных обычаев показывают, что детям этой возрастной группы доверяют больше обязанностей по хозяйству.[43] Развитие мозга спонтанно, но не неизбежно. Здоровое развитие опирается на доступность фигур привязанности и на то, как они заботятся об эмоциональной системе ребенка.[44] Созревание мозга обеспечивает естественное решение проблем дошкольного возраста, но его нельзя ни ускорить, ни подтолкнуть, ни наработать на практике. Дети растут, когда взрослые окружают их «садами» отношений, в которых можно играть и процветать.

Чувствительные дети-орхидеи и интеграция мозга

Примерно на каждого пятого ребенка окружающая среда оказывает более сильное возбуждающее действие, чем на его сверстников.[45] Кажется, что эти дети перегружаются быстрее других, более тревожны, впечатлительны и ранимы, более бурно и остро реагируют, обладают вспыльчивым нравом. Чувствительных детей называют орхидеями в отличие от детей, растущих легко, как одуванчики.

Чувствительные дети демонстрируют более высокую восприимчивость и лучшую способность впитывать окружающую среду с помощью органов чувств. Как будто у них есть радиоантенны, настроенные на максимальную силу приема, чтобы не пропустить ни одного сигнала. Несмотря на то, что у разных детей может быть разный тип и уровень восприимчивости, сенсорная реакция будет сильнее обычной в областях зрения, слуха, осязания, вкуса, обоняния, кинестезии/проприоцепции[46] (они связаны с физическим напряжением или химическим состоянием организма) и эмоций/восприятия. Комбинации бесконечны, и у каждого ребенка будет свой спектр восприимчивости каждым из органов чувств.

Чувствительные дети могут жаловаться, что ярлычки на одежде слишком колючие, что звуки слишком громкие, запахи слишком сильные или что какая-то еда отвратительна на вкус. Завладеть их вниманием может быть нелегко, так как они находятся под постоянной бомбардировкой сенсорной информацией и испытывают перегрузку. Кроме того, по сравнению с другими детьми они кажутся смышлеными от природы – благодаря повышенной восприимчивости к информации и стимуляции. Взрослые могут считать, что чувствительные дети слишком остро реагируют, но это всего лишь отражение их огромного внутреннего мира. Мама одного 5-летнего мальчика была удивлена его реакцией на изменение места проведения урока музыки:

Джейкобу так нравилась учительница музыки, что, когда ей пришлось изменить место проведения занятий, мы последовали за ней – из залитого солнцем класса неподалеку от нашего дома в темный подвал музыкальной школы, где она теперь преподавала. На первом уроке Джейкоб никак не мог успокоиться на новом месте и несколько раз выбегал из класса. На втором уроке он так сильно возбудился, что стал прыгать вверх-вниз и случайно приземлился на учительницу. На следующий день, когда он был спокоен, я его спросила, нет ли чего-то такого, что ему не нравится на новом месте. «Лампы жужжат, – объяснил он. – Из-за этого я ничего не слышу».

Дети-орхидеи более чувствительны к методам воспитания – в зависимости от среды они либо чахнут, либо расцветают.[47] Когда они растут в стрессовых условиях, это оказывает на них большее влияние, чем на покладистых «одуванчиков». В неблагоприятных условиях чувствительные дети чаще страдают психическими отклонениями, зависимостями и предрасположенностью к правонарушениям.[48] Однако, когда их растят в идеальных условиях с заботящимися взрослыми, они могут превзойти в развитии своих сверстников-одуванчиков: «Ребенок-орхидея превращается в цветок необыкновенной утонченности и красоты».[49] Отношения, в которых растут такие дети, оказывают решающее влияние на их развитие.

Повышенная восприимчивость чувствительного ребенка к окружающей среде может продлить интеграцию мозга: им может потребоваться еще один или два года для созревания в зависимости от степени чувствительности и окружающей среды. В это время создаются и интегрируются дополнительные нейронные проводящие пути для приспособления к повышенной сенсорной восприимчивости.[50] Наши задачи: обеспечить такие условия, чтобы ребенок-орхидея смог найти покой в заботе взрослых, предоставить достаточно простора для игры и сберечь его эмоциональную уязвимость, несмотря на душевные страдания.

Одна из распространенных ошибок, которую допускают с чувствительными детьми, – это перегрузка сенсорной информацией из-за того, что они такие смышленые от природы. Больше не значит лучше. Это может вызвать защитную реакцию, которая вообще отключит поступление сенсорной информации. Чувствительным детям нужно время и пространство, в том числе большой простор для игры, чтобы обрабатывать все стимулы, которые они получают.

Маленькие дети в действии: одна мысль или чувство за раз

Несмотря на то, что мы понимаем, что у маленьких детей мозг находится в процессе развития, это не мешает нам возлагать надежды на их поведение, не соответствующие их возможностям. Их постоянно совершенствующаяся и проявляющаяся природа, подобная «красавице» и «чудовищу», сама подсказывает нам, взрослым, то, как о них нужно заботиться. Далее перечислены шесть проблем, которые возникают из-за отсутствия личностной и социальной интеграции у маленьких детей.

1. Когда маленькие дети пытаются понять окружающий мир, они «заполняют пропуски».

Маленькие дети не способны учитывать контекст и принимать в расчет более одного элемента при решении проблемы. Они видят мир только с одной стороны в каждый момент времени, и это не дает им возможности заметить многие сигналы и детали ситуативной информации, которую взрослые воспринимают как само собой разумеющееся. Они не могут считать контекст, потому что не способны удерживать в голове разные точки зрения одновременно. Например, одна беременная мама взяла с собой 3,5-летнего сына на УЗИ, чтобы он впервые посмотрел на малыша. Он стал безутешно плакать, увидев как малыш движется на экране. Мама начала его успокаивать: «Все хорошо, с малышом все в порядке, не волнуйся!» На что мальчик закричал: «Нет, мамочка, нет! Зачем ты его съела?!» У родителей и маленьких детей редко бывает одинаковый взгляд на мир, и это приводит ко многим недоразумениям.

Дети не останавливаются, чтобы рассмотреть все детали, прежде чем двигаться дальше. Как известно, они заполняют пропуски, когда у них возникает такая необходимость. Например, когда мама спросила 5-летнего сына Алекса, как появляются дети, после того как у него прошло занятие по половому воспитанию в детском саду, к ее изумлению тот ответил: «Папа сажает курицу в маму, и она откладывает яйца». Маленьких детей не беспокоит собственное невежество, поскольку они не видят пробелов в своих познаниях. Папа сказал своему 3-летнему сыну: «Прекрати грызть ногти, или все микробы попадут тебе в рот, и ты заболеешь». Ребенок ответил: «Не волнуйся, пап, я уже разгрыз всех микробов, которые там были». Маленькие дети буквальны и прямолинейны в своих толкованиях окружающего мира, что часто бывает забавно. Один мальчик рассказал матери: «Когда я был маленьким, я думал, что персидские кошки едят персики. Я очень удивился, когда узнал, что это не так».

2. Маленькие дети говорят все начистоту, а также все хорошо понимают, но ведут себя по-другому.

Маленькие дети неуравновешенны в выражении чувств и переживаниях, у них нет самоконтроля. Они не думают, прежде чем делать, они просто действуют в соответствии с инстинктами и эмоциями. В их образе мыслей не существует политической или социальной корректности, они свободно делятся своими идеями. Ребенка в детском саду попросили нарисовать свое самое большое достижение. Педагог спросила, что он нарисовал, и он ответил: «Это я рождаюсь. Это влагалище моей мамы, а это моя голова, вылезающая оттуда». Наверное, многим знакомо, как маленькие дети разглашают разные подробности о своей семье, например: «Бабушка, у тебя короткие ноги» или «Мне надо поспать, чтобы мама пришла в себя». Даже при чужих маленькие дети кричат, не задумываясь: «Вытри мне попу!», – или говорят гостю: «Мне не нравится твой подарок». Честность маленького ребенка может как поднять настроение, так и смутить. Одна девочка спросила у мамы, посмотрев, что она готовит: «Почему ты всегда готовишь нам невкусную еду?»

Это целое дело – сохранить прямоту маленького ребенка и не переборщить с реакцией или не застыдить его за верность самому себе. Если мы приветствуем постижение детьми окружающего мира, мы должны поощрять их стремление рассказывать о том, что они узнали. При нормальном развитии маленькие дети в конце концов начинают думать перед тем, как говорить. До этого момента им нужно пространство для познания мира таким, какой он предстает перед ними, хотя мы, конечно, можем советовать им делать это наедине с нами.

Маленькие дети не умеют хранить секреты. Причиной этому является их неспособность уделять внимание более чем одной мысли одновременно. Несмотря на благие намерения держать что-то в тайне, они забывают об этом в нужный момент из-за того, что на передний план выходит возбуждение. Поэтому маленькие дети не способны по-настоящему лгать: они не могут одновременно удерживать в голове и истину, и ложь. Без всякой задней мысли или внутреннего конфликта они искренне верят в то, что говорят нам. Одна мама 3-летней девочки рассказывала: «Как-то я спросила у Евы, не знает ли она, как на моих свежевыпеченных шоколадных кексах оказались отпечатки пальцев. С невинным видом она ответила: «Не знаю», – несмотря на тот факт, что мы были дома вдвоем. Через пять минут я спросила: «Тебе понравились кексы?» Ева посмотрела на меня и сказала: «Мамочка, они такие вкусные!»» Ирония заключается в том, что обман – это шаг к зрелости. Нужна изощренность, чтобы суметь отвлечь человека от того, что вы не хотите ему показывать. Для этого требуется способность обдумывать, видеть перспективу и учитывать контекст.

Маленькие дети не могут не поддаваться своим инстинктам и чувствам. Они обещают больше никогда никого не бить, чтобы всего лишь через две минуты совершить тот же самый проступок. В восприятии маленьких детей их импульсы и действия не подвластны им или независимы от них. Они могут быть точно так же удивлены, когда их ручки начинают драться или когда их зубы хотят кусаться. Матиас, 4-летний мальчик, спросил у мамы: «Как мои руки могут бить того, кого я люблю?» Они часто вступают в споры с другими маленькими детьми, некрасиво нападая на чужую территорию и собственность. Каждый выражает фрустрацию по-своему, а сильные эмоции затмевают благие намерения. Маленькие дети не думают. Они реагируют, переходят в атаку и поддаются импульсам – именно так выглядит маленький ребенок в действии. Способность испытывать только одно чувство или мысль за один раз является причиной вспышек раздражения и агрессии.

Отсутствие внутреннего конфликта у маленьких детей приводит не только ко вспышкам раздражения, но и ко взрывам веселья. Если маленькие брызги оказались забавными, то большие брызги будут еще забавнее. Причина целительных свойств объятий маленьких детей и заразительности их смеха – в неподдельной радости. Маленький ребенок по-настоящему обожает тех, кто пленил его сердце, в его восхищении нет никаких скрытых мотивов или нерешенных проблем. У него нет на сердце горечи, неоправданных ожиданий и обид. Его любовь чиста в своем выражении. Одна мама рассказывала: «Под конец жизни прадедушка изрядно раздражался по поводу своего слабеющего тела и поездок в больницу. Одной из его последних настоящих радостей было времяпрепровождение с младшими правнуками. Их невинность оказывалась тем самым лекарством, которое было нужно прадеду. Их объятья обладали магическими свойствами и улучшали состояние его организма». Маленькие дети испытывают счастье, потому что не стеснены возможностью утраты. Неведение действительно может быть блаженным.

3. Умеренности не существует, или Все серьезно.

Маленьким детям свойственны реакции вытеснения, подобные маятнику. Их бросает от одних переживаний или эмоций к следующим. Умеренности или середины нет, а справедливость – это когда они получают, что хотят. Они могут уступить, чтобы через секунду развернуться на 180 градусов и изо всех сил настаивать на своем. Их картина мира либо черная, либо белая, серый цвет отсутствует напрочь. Но не только маленьких детей качает от одной эмоции к другой, вместе с ними качает и их родителей. Исследование удовлетворенности материнством/отцовством показало, что родителей маленьких детей сильнее качало от радости к фрустрации, чем бездетных участников контрольной группы.[51] Так как маленькие дети могут испытывать только одну эмоцию за один раз, одно чувство может вытеснять другое, приводя взрослых в замешательство. Например, я наблюдала за 4-летним мальчиком, который огорчился, когда пришла пора уходить с пляжа. Когда мама попыталась успокоить его, он ее ударил. Она отошла от него и сказала: «Нет, Феликс, драться нельзя». Когда он увидел, что мама злится и отступает назад, его фрустрация быстро сменилась страхом. Он с тревогой закричал: «Мама, мама, мама!» Увидев терзания сына, она бросилась к нему обратно. Как только произошло воссоединение, его тревога стихла, чтобы тут же смениться остаточной фрустрацией по поводу того, что надо уходить с пляжа. Он снова ударил маму, та отошла и сказала: «Нет, Феликс! Я же сказала, не дерись. Я не собираюсь помогать тебе, если ты продолжаешь драться!» Как только перед ним снова забрезжила угроза разделения, вернулась и тревога, и он стал звать маму. Пока его мама возвращалась и брала его на руки, я, затаив дыхание, ждала неизбежного. Стоило страхам Феликса успокоиться, как вернулись кулаки, и он снова стукнул маму. Я наблюдала, как они ходят по кругу от одного чувства к другому, как белки в колесе вытесняемых эмоций. А Феликсу была нужна помощь в переходе от фрустрации к слезам грусти, о чем мы поговорим в главе 7.

4. Лишь что-то одно в поле зрения, словно у лошади в шорах.

Маленькие дети не могут действовать, исходя из двух точек отсчета одновременно, и именно поэтому волшебство и фантазия оживают в мире маленького ребенка. Их не беспокоит отсутствие логики в том, как Санта-Клаус может разнести всем подарки, как зубные феи меняют зубы на монетки и как пасхальные зайцы раскладывают шоколадные яйца. Они не видят общей картины и пробелов в логике волшебных сказок. Неспособность сверить две мысли порождает наивность и веру во все, что им говорят. Этот волшебный период подойдет к концу, когда они смогут видеть две стороны истории. Я помню свое изумление, когда однажды я посмотрела на Санта-Клауса и поняла, что это еще и мой дедушка. Я была поражена таким как будто двойным видением – раньше я такого не испытывала. И хотя взрослые отрицали истинность этого наблюдения, я была непоколебима. Несмотря на то, что этой ночью я лишилась Санты и многого другого волшебства, к 7 годам я обрела перспективу, понимание контекста и способность осмыслять мир более сложным способом.

Маленьким детям очень сложно ориентироваться более чем на одного человека одновременно. Ребенок может искренне признаться в любви к папочке и затем тут же изменить свое мнение, заявив: «Я тебя больше не люблю. Хочу к мамочке!» Родитель может почувствовать себя отвергнутым, но обычно эти высказывания не имеют к нему никакого отношения и связаны лишь с неспособностью ребенка уделять внимание более чем одному человеку в каждый момент времени. Если, забирая ребенка из детского сада, вы начнете беседовать с воспитательницей, это может привести к замешательству или раздражению у ребенка. Ему будет непонятно, на какого взрослого ориентироваться в данный момент. Это похоже на детскую игру с недостающим стулом, только выбывающим все время оказывается кто-то из взрослых.

Неспособность маленького ребенка действовать, исходя из двух точек отсчета, означает, что, когда он увлечен чем-то одним, обычно он невнимателен ко всему остальному, что происходит вокруг, – например, во время игры он может не услышать, как его зовут обедать. Вплоть до перехода от 5 к 7 годам (от 7 к 9 для чувствительных детей) система внимания находится в процессе развития, и иногда дети могут не слушать, что им говорят, делать ошибки по рассеянности, терять внимание к задачам, которые уже не интересны, легко отвлекаться, испытывать трудности с организованностью, терять вещи и выглядеть забывчивыми.

При диагностировании проблем с вниманием важно учитывать незрелость системы внимания у маленьких детей и их неспособность концентрироваться более чем на одной вещи одновременно. Маленькие дети естественным образом оказываются невнимательными, импульсивными и гиперактивными, что соответствует многим диагностическим критериям, которые используются для оценки наличия таких проблем. Количество случаев постановки детям диагноза «синдром дефицита внимания и гиперактивности» (СДВГ) выросло в 6 раз с 1980 года до 2000-го,[52] и теперь это самое распространенное неврологическое расстройство в детском возрасте.[53] В Канаде всего за четыре года стали на 55 % чаще назначать детям до 17 лет «Риталин»,[54] широко используемый для лечения СДВГ стимулятор.[55] Протоколы постановки диагноза СДВГ Американской Академии педиатрии позволяют обследовать детей уже с 4-летнего возраста,[56] несмотря на то, что, как правило, интеграция мозга происходит между 5 и 7 годами, а у чувствительных детей между 7 и 9. В результате диагноз СДВГ гораздо чаще ставят детям с незрелой системой внимания, а не с нарушениями мозга.[57] Проблема ошибочной диагностики у маленьких детей реальна – такие выводы были сделаны на основе нескольких исследований, проведенных в старших группах детских садов Канады и США. 60 % детей с наиболее вероятным диагнозом СДВГ были самыми младшими в своей группе.[58]

5. Нужна только игра, а не труд.

Маленькие дети не способны постичь идею труда и действовать целенаправленно, чем-то жертвуя. Это может волновать родителей, которые считают, что настойчивость и жертвы – ключ к успеху в жизни, начиная со спорта и хобби и заканчивая школой и работой. Их выводит из себя детская недальновидность, очевидное отсутствие мотивации и склонность слишком легко сдаваться, когда становится трудно. Понятие труда не осознается маленькими детьми, поскольку без смешанных чувств и мыслей они не способны отсрочить вознаграждение. Для того чтобы трудиться, вам нужно воздерживаться от удовольствия и пробиваться через возможную фрустрацию.

Отец 4-летнего мальчика поделился следующей историей:

Я взял сына на гольф. Ему было весело, пока его не раздосадовал мячик, не желавший попадать, куда он хотел. Я ему сказал, что нужно терпение, но он разозлился, швырнул клюшку и сказал, что больше не будет играть. Я сказал, чтобы он продолжил попытки и приложил побольше усилий, но он в ответ громко завопил. Что мне делать, когда он так поступает? Он ленивый? Он никогда не старается что-то сделать, просто сдается, когда становится слишком сложно. Меня это не устраивает.

Как только отец понял, что его сын в силу возраста не способен упорно трудиться на пути к цели, он снизил свои ожидания по отношению к нему.

Лучший способ помочь маленькому ребенку настойчиво работать над задачей – привнести туда элемент игры, этой полной противоположности труда. Наши ожидания, вынуждающие их трудиться слишком рано, приводят к обратным результатам и вызывают фрустрацию и сопротивление.

6. Либо «я», либо «ты», но только не «мы».

Маленький ребенок может быть занят только одним человеком в каждый момент времени, и, как правило, это он сам. Дети направляют внимание либо на себя, либо на другого человека, из-за чего кажутся либо крайне эгоцентричными, либо чьими-то страстными поклонниками. Поскольку у них в голове есть место только для одного человека, они не могут быть вместе, не теряя себя. Маленькие дети делают переход не от «я» к «мы», а от «я» к «ты».

У ребенка появляется ясное ощущение своего «я» к двум годам, до этого он не видит мир отдельно от себя.[59] Одной из целей раннего детства является развитие этого проявляющегося «я» и его укрепление. Детям понадобится пространство, время и поддержка, чтобы понять, кто они такие. Им не нужно, чтобы их преждевременно заполняли чужими потребностями и желаниями. Целостность и индивидуальность в дошкольном возрасте – это предпосылка для того, чтобы стать полноценным членом общества во взрослом возрасте.

Маленькие дети кажутся нечуткими, когда действуют, исходя из своих собственных нужд. Ребенку ничего не стоит сказать «Возьми меня на ручки», невзирая на то, что у мамы в руках продукты или младшая сестра. Дети могут проявлять заботу и о других, например, отдавая свое имущество, но лишь затем, чтобы вскоре потребовать его обратно. Сейчас в раннем детстве делают упор на умении ладить с другими и учитывать их потребности, и это отодвигает более важную цель развития. В первую очередь маленьким детям нужно понять, кто они. Личностная интеграция и развитие индивидуальности предшествуют социальной интеграции и взаимозависимости.

Стратегии решения проблем с незрелостью

Натура маленького ребенка – это отчасти «красавица», отчасти «чудовище». Родителям остается с нетерпением ждать развития самоконтроля, терпения и чуткости. Несмотря на то, что развитие мозга нельзя ускорить, есть целый ряд стратегий решения проблемы с незрелостью, которые будут способствовать росту и позволят выиграть время, пока зрелость не даст окончательный ответ на импульсивное, нечуткое и эгоцентричное поведение.

1. Руководство как средство от незрелости.

Взрослые могут компенсировать незрелость маленьких детей, взяв на себя ответственность за то, чтобы те не попадали в неприятности. Для этого необходимо предупреждать проблемы до того, как они случились. Заботливая позиция вместо карательной – это один из ключей к тому, как справляться с незрелостью. Маленьким детям сложно играть с другими детьми без присмотра взрослых, делиться любимыми игрушками или самостоятельно договариваться о правилах общения на площадке. Когда они взаимодействуют друг с другом, им необходим надзор и руководство взрослых. Чем лучше родители понимают детей, тем успешней они предугадывают моменты, когда ребенок может попасть в неприятности, и предупреждают их.

Если случаются проблемы, стоит задать себе такие вопросы: не была ли ситуация, в которой находился ребенок, не по силам для него с точки зрения развития, мог ли он выдержать это, были ли ожидания по поводу поведения реалистичными? Размышляя об инцидентах, родители могут обнаружить, что ребенок предстает перед ними в совершенно ином свете. Одна мама поделилась: «Я взяла ребенка в игровой центр, но через час он стал неуправляемым. Задним числом я понимаю, что он на самом деле просто не выдержал. Лучше бы мы пришли на полчаса».

2. Используйте распорядок и режим для управления поведением.

Распорядок и режим могут компенсировать отсутствие организационных и социальных способностей у ребенка. Когда маленькие дети привыкают к режиму, им уже не требуются подробные указания, и остается минимум возможностей для экспромта. Распорядок и режим руководят поведением и ожиданиями, что помогает маленькому ребенку казаться более зрелым, чем он есть на самом деле. Учитывая, что маленькие дети не видят перспективу и оперируют неполной информацией, распорядок и режим помогут компенсировать их пробелы в понимании. Ритуалы могут быть частью таких ежедневных событий, как утренний подъем, приемы пищи и отход ко сну. Благодаря режиму все это может проходить более гладко, поскольку ребенок знает, чего ожидать каждый день в одно и то же время. Кроме того, распорядок дает детям ощущение безопасности. Одна воспитательница домашнего детского сада рассказала: «Обычно мы обедаем у меня на кухне, но один раз для разнообразия я устроила детям пикник на заднем дворе. Когда мы вернулись в дом, все уселись к столу в кухне в ожидании обеда. Казалось, они не могли двигаться дальше, пока не будут соблюдены все привычные ритуалы».

3. Станьте режиссером действий незрелых детей.

Маленькие дети не способны считывать все социальные знаки и всегда понимать, чего от них ожидают в разных ситуациях. Режиссируя действия маленького ребенка, взрослый целенаправленно дает ему примеры поведения, инструкции или ориентиры для ситуаций, где тот может прийти в замешательство или где ему нужно выглядеть зрелым. Например, взрослый может создать сценарий для взаимодействия при приветствии: «Можешь обнять, но лучше не целуй в губы». Можно рассказывать заранее, что предстоит: «На занятиях в детском саду вы будете сидеть в кружочке и поднимать руку, чтобы сказать что-то». Если взрослый сможет предугадать и учесть значение новых ситуаций для маленького ребенка, у него лучше получится дать предварительные инструкции по поводу адекватного поведения. Если ребенок не привязан к взрослому, дающему указания, едва ли он будет их выполнять. Лишь крепкие отношения пробуждают в ребенке желание следовать инструкциям.

4. Сохраняйте альфа-позицию и избегайте вытеснения детских эмоций.

Когда маленький ребенок взрывается от эмоций или ведет себя незрело, взрослым необходимо вмешаться, чтобы справиться с ситуацией с позиции заботы. Это относится как к случаям на детских площадках, так и к конфликтам между братьями и сестрами. В таких ситуациях важно сохранять ваши взаимоотношения невредимыми и не вытеснять одну эмоцию ребенка другой. Например, когда маленький ребенок фрустрирован и разражается гневными тирадами, взрослый может вызвать в нем тревогу криком или угрозами, чтобы тот прекратил. Фрустрацию ребенка сменит страх, что может усугубить его эмоциональное состояние. Помимо этого, вытесняя первую эмоцию ребенка, мы лишаем его возможности понять, что его взволновало изначально.

Бо́льшая часть проблемного поведения у детей вызвана фрустрацией или тревогой, и для того чтобы научить ребенка заменять словами удары, пинки, тычки и крики, мы должны дать ему возможность связать свои импульсы с названиями чувств. Для этого нам нужно признавать и отражать чувства детей, называя словами их импульсы. Когда мы вызываем у ребенка тревогу, чтобы он нас слушался, мы, скорее всего, мешаем ему понять, какую эмоцию он испытывал до этого. Вытесненные эмоции позже могут быть направлены на других детей, домашних животных или игрушки. В главе 6 мы рассмотрим детские эмоции, а в главе 7 остановимся подробнее на фрустрации и агрессии.

5. Поощряйте внутренний конфликт и диссонанс.

Взрослые могут дать маленькому ребенку пример того, как мозг естественным образом интегрирует конфликтующие чувства и мысли с помощью таких фраз, как: «С одной стороны, я чувствую это, с другой стороны, я хочу сделать то», или «А если посмотреть иначе…», или «У меня смешанные чувства по этому поводу». Когда взрослые показывают, что выражать внутренний конфликт и диссонанс нормально, ребенок получает посыл, что в учете нескольких точек зрения и чувств при принятии решения есть и свои плюсы.

Появление смешанных мыслей и чувств

Родители часто спрашивают, когда ожидать появления признаков интеграции чувств и мыслей и как это выглядит. Несмотря на то, что конкретные сроки различаются, есть ряд общих признаков, которые при идеальном развитии могут начать появляться с 4 лет и встречаются все чаще к 5 годам.

Размышления – это один из первых признаков того, что префронтальная кора мозга маленького ребенка превращается в «чашу для смешивания» конфликтующих мыслей и чувств. Я спросила у папы 4,5-летней девочки Мейв, замечал ли он у нее какие-либо признаки размышлений, на что он ответил: «Забавно, что вы об этом спрашиваете, потому что как раз вчера вечером, когда официантка спросила, закончила ли Мейв свой обед, та посмотрела на нее и сказала, помедлив: «Может быть». У Мейв был задумчивый взгляд, как будто она ищет ответ у себя в голове. Потом она снова посмотрела на официантку и сказала: «Да, мой животик говорит, что я наелась»». Признаки размышлений могут появляться едва ощутимо, как здесь – пауза перед тем, как продолжить, или несколько секунд молчания перед тем, как сказать. Спонтанные раздумья могут начать появляться около 4 лет, быстро возникая и пропадая. Взрослые могут побуждать ребенка этого возраста к размышлениям, спрашивая его, что он думает, но нельзя на этом настаивать, делать эти расспросы неестественными или превращать их в какие-то специальные занятия. Можно просто успокоиться, что признаки зрелости уже появляются.

В процессе превращения префронтальной коры в «чашу для смешивания» конфликтующие мысли появляются раньше смешанных чувств. Эмоции – мощные сигналы, и это усложняет их смешивание. Когда начинают смешиваться мысли, маленький ребенок может сказать: «С одной стороны, я хочу пойти в парк, а с другой – остаться дома». Такие противоречивые заявления показывают, что он может удерживать в голове одновременно две конфликтующих мысли. Ребенок сможет понимать шутки и игру слов, как, например, один мальчик сказал маме: «Мамочка, знаешь, что говорит кошка? Не хмуррррься!»

Мама одной девочки рассказала мне следующую историю, в которой заметно развитие смешанных чувств:

Мама (везет дочь в детский сад): Что ты расскажешь другим детям, когда будешь показывать своего ловца снов?

Табита: Я не хочу ничего показывать.

Мама: Но дома ты так хотела рассказать другим о ловце снов! Ты испугалась? Может быть, ты с одной стороны очень хочешь показать, а с другой стороны – боишься?

Табита: Мама, я ни с какой стороны не хочу показывать этим детям моего ловца снов!

Несмотря на свое разочарование по поводу того, что страх и желание не смогли смешаться, мама обрадовалась, услышав, что Табита может посмотреть не только с одной стороны. Из-за своей интенсивности страх и желание являются одними из самых сложно смешиваемых чувств. Когда удается почувствовать страх и желание одновременно, возникает мужество, которое дает возможность двигаться вперед к своим мечтам. Мужество – это не отсутствие страха, а скорее страх, уравновешенный желанием.

Когда конфликтующие чувства и импульсы начинают смешиваться, маленькие дети могут спонтанно дрожать, стискивать зубы или как-то иначе проявлять внутренний конфликт на физическом уровне. Одной половине тела может хотеться уйти, а другой – двигаться вперед, и внутреннее напряжение становится осязаемым. Мама 5,5-летней девочки описывает подобное напряжение у своей дочери: «Недавно Аманда была раздражена и собралась бросить игрушечным поездом в брата. Я была поражена, когда она не бросила поезд, а стала размахивать им над головой вперед-назад, вперед-назад. Казалось, что одна рука хочет броситься поездом, а другая – нет. Иногда Аманде удается остановиться, она меняется».

Конфликтующие чувства, которые начинают смешиваться, могут проявляться в таких высказываниях: «Сейчас я почти ненавижу тебя!», «Я немножко люблю тебя», «Хочу тебя ударить, но не буду!» Мама 4,5-летнего мальчика поделилась:

На прошлой неделе мы были на площадке, и Зака окружили малыши, которые только научились ходить. Один малыш толкнул Зака. Я бросилась к ним, но Зак не сдвинулся с места. Он просто смотрел на малыша. Вечером во время укладывания в кроватку я заговорила с ним.

Мама: Я видела, как тебя сегодня толкнул малыш на площадке. А ты не стал толкать его в ответ. Что с тобой происходило в этот момент?

Зак: Когда он меня толкнул, я чувствовал только заботу.

Мама: Заботу? И тебе не хотелось толкнуть?

Зак: Нет. Совсем не хотелось. Мне хотелось его обнять.

Мама: Обнять?! Откуда у тебя появилось такое желание?

Зак: Мама! Тому маленькому мальчику было так тяжело. Ему нужно было, чтобы его обняли.

Мама: А почему же ты этого не сделал?

Зак: Я подумал, что, если обниму его, он меня снова толкнет.

После размышлений о поведении Зака мама добавила: «Я не думаю, что поняла бы всю знаменательность нашего разговора, если бы не знала о смешанных чувствах. К тому же я сперва не догадалась, почему он застыл на месте. Но, думаю, он застрял в «борьбе» – обнять или не обнимать. Конечно, это маленький шажок, но он мне кажется невероятно важным».

По мере того, как когнитивная и эмоциональная системы будут становиться все более интегрированными, резких колебаний в поведении будет все меньше. Дети начнут видеть две стороны медали и станут более цивилизованными во взаимодействиях друг с другом. Конечно, родители могут радоваться уравновешенности, которая появляется вместе с этим, однако у маленького ребенка уже никогда не будет такой чистоты и однозначности в мыслях и чувствах. Мама 5,5-летней Анны рассказала:

Анну очень мучили смешанные чувства и мысли, когда они только начали появляться. Однажды она пыталась уснуть и пожаловалась мне, что это нечестно, что ее младшей сестре живется легче. В ярости Анна посмотрела на меня и сказала: «Я просто не могу спать, моя голова хочет думать-думать-думать. Как мне заставить ее замолчать?» Я постаралась скрыть свое воодушевление и сказала ей, что ее мозг просто становится как у взрослой девочки и теперь у него больше дел. Анна раздраженно ответила: «Я не хочу мозг как у взрослой девочки! Я просто хочу заснуть, как моя сестра».

Мы так ликуем, когда маленький ребенок становится более воспитанным, что забываем подумать о том, что будет утрачено. Уйдут чистота и невинность, которые сопутствовали восприятию мира через одну мысль или чувство в каждый момент времени. Дети больше не будут ощущать жизнь ничем не стесненной, не ограниченной и не осложненной наличием выбора. С чего бы ребенку радоваться тому, что у него теперь есть совесть, которая регулярно просыпается и вызывает конфликт мыслей и чувств? Когда префронтальная кора мозга превращается в «чашу для смешивания», спонтанно появляется естественное решение для незрелости, но внутренний мир ребенка больше никогда не будет тихим и спокойным. Тем не менее, от интеграции есть несомненная польза, как рассказывает один папа: «Я сразу понял, что у моего сына больше не мозг дошкольника, когда он пришел ко мне, сжав руку в кулак, и гордо сказал: «Смотри, папочка! Смотри, что я только что сделал! Я занес кулак над головой Сары и хотел ударить ее, но я не стал этого делать». На его лице было такое выражение гордости, будто бы он говорил: «Не могу поверить, что контролирую свое тело, когда раздражен»». Теперь можно представить себе, как ребенок будет переживать величие превращения в уравновешенную и сдержанную личность.

3

Сохраняем игру:

Защищая детство в цифровом мире

То, что внутри нас, делает нас самими собой, дает нам возможность мечтать, удивляться и сочувствовать другим людям. Именно это и есть самое главное. Именно в этом-то все и дело.

Фред Роджерс[60]

КОГДА ГЕЙЛ БЫЛА маленькой, она мечтала о волшебных ножницах, с помощью которых можно было бы превращать рисунки в настоящие вещи. Ее отец говорил, что детская всегда была «по колено в обрезках бумаги». Увлеченность вырезанием появилась после того, как Гейл с сестрой посмотрели фильм «Оклахома!». Ножницы Гейл воплощали в жизнь ковбоев, их девушек, ранчо с лошадьми и загонами. Вместе с сестрой они с головой ушли в воображаемый мир, который сами создали. Суть их приключений вспомнить сложно, но для Гейл значимость ее игры очевидна. Спустя 60 с лишним лет эти рисунки могут многое рассказать о том, кем стала Гейл и что было делом ее жизни.

Образы играли особую роль в жизни Гейл и повлияли на выбор ее призвания: она стала художницей. Они были жизненно необходимы для ее хорошего самочувствия, и она интуитивно находила через них самовыражение. Гейл всегда лучше училась в визуальной среде, тексты и рассказы учителей в школе заставляли ее скучать. Ей казалось, что образы в рисунках и живописи будто бы попали в плен и стремятся вырваться на свободу и оказаться понятыми. Она видела мир как матрицу образов и выделяла каждый из них, давая им жизнь. Рисуя, вырезая, занимаясь шитьем, лепкой или литьем, она наполняла каждый образ более глубоким значением.

Следуя своей страсти, она получила высшее образование в области гончарного дела. Гейл посвятила бо́льшую часть своей жизни искусству, проработав до самой пенсии в Институте искусств и дизайна Эмили Карр (ныне Университет Эмили Карр). Она была удостоена почестей за «огромный вклад в деятельность гончарного сообщества и особенно в обучении керамике».[61] Хотя мечты Гейл о волшебных ножницах так и не стали реальностью, они помогли раскрыться увлечению на всю жизнь. Именно этот простой инструмент, вместе с достаточным простором и свободой для игры, позволил Гейл открыть в себе художницу.

Остается только гадать, кем бы стала Гейл, если бы ее растили в наши дни – во времена, когда обучение, организованные занятия, цифровые устройства и взаимодействие со сверстниками ценятся больше, чем часы, проведенные «впустую» в бесконечных играх. Как говорит психолог и защитник игры Дэвид Элкинд: «Упадок детской свободной и спонтанной игры является результатом крайне неблагоприятного стечения обстоятельств: технологических инноваций, быстрых изменений в обществе и экономической глобализации».[62] Игра, которая так необходима маленьким детям, находится под угрозой исчезновения в цифровом мире. Это должно беспокоить нас гораздо больше, чем поведение и дисциплина дошкольников. Маленькие дети не могут «выпускать бутоны» и «цвести» в мире без игры. Именно игрой определяется сама суть того, кем они станут.

Необходимая детям игра под угрозой вымирания

Игра оказалась под ударом, несмотря на все свидетельства, демонстрирующие ее жизненную необходимость для здорового развития маленьких детей, которые наука о развитии получила за последние 75 лет.[63] Эксперты по развитию продолжают бить в набат относительно вымирания игры, но их голоса заглушаются давлением родителей, образования правительства и культуры.[64] Игру все чаще отодвигают на задний план, вместо того, чтобы поставить ее в центр раннего детства. Несмотря на молчаливое согласие по поводу важности игры, многие родители не хотят «рисковать» на своих детях, опасаясь, что те отстанут от сверстников.[65] Однако развитие, происходящее в игре, – постепенное, оно не поддается тренировке или проверке. Успехи в основном незаметны, ведь индивидуальность развивается подспудно.

Необходимый детям вид игры сейчас разрушается, подавляется и пересматривается под натиском цифровых устройств и раннего обучения.[66] Воспитатели детских садов и дошкольные педагоги сталкиваются с постоянным давлением родителей, требующих учить детей математике, чтению и использованию новых технологий. Один педагог, занимающийся детьми раннего возраста, рассказывал:

Я наблюдаю, как семьи заполняют дни детей множеством занятий. Они объясняют это тем, что хотят обеспечить детей навыками для успеха в школьные годы, дав им ранний старт. Я совершенно уверен, что дети, ранние годы которых проходят в постоянной занятости, не представляют, что такое пауза, и стремятся заполнять все свое свободное время какой угодно деятельностью, таким образом, не имея никакой возможности отдохнуть.

Когда родители и педагоги требуют результатов, роль игры в жизни маленького ребенка оказывается недооцененной, преуменьшенной и незащищенной. Несмотря на исследования, показавшие, что сегодня мозг ребенка достигает тех же когнитивных показателей, что и 100 лет назад,[67] взрослые все равно стараются ускорить развитие, притесняя, таким образом, игру.

Следующим испытанием для игры становится влияние цифровых устройств. С возросшей доступностью экранов и программ для обучения маленькие дети получают возможность развлекать сами себя как никогда раньше. Детская потребность самостоятельно догадаться о чем-то подменяется быстрым доступом к информации и ранним обучением, которое опережает собственные открытия. Современные дети избавлены от столкновения с тщетностью или утратой – в мире видеоигр можно нажать кнопку «начать заново», ввести чит-код[68] или воспользоваться бесконечными жизнями. Нет места скуке и рождающимся из нее неожиданным приключениям, воспоминания о которых лелеют предыдущие поколения.

Сегодня главная задача в воспитании детей – создать условия, которые будут оберегать пространство и время для игры. Это означает плыть против культурного течения, которое считает игру легкомысленной и непродуктивной и не понимает ее основополагающую роль в том, чтобы дети могли полностью реализовать свой личностный потенциал. Без понимания пользы игры для развития взрослым будет сложно выдержать давление, подрывающее истинную потребность детей.

Что такое игра?

Игра – это место зарождения личности, в ней происходит психологическое рождение собственного «я».[69] Игра – это не вкладывание информации в ребенка, это выявление его идей, намерений, чаяний, предпочтений, желаний и устремлений. Игра дает детям возможность выражать себя, невзирая на нехватку слов и знаний. Именно в игре маленький ребенок слышит, как отзвук того, что внутри него, вступает в резонанс с окружающим миром. Маленькие дети естественным образом стремятся постичь среду и то, кем они являются в ней. Им необходимо выйти из раннего детства с ощущением своего «я», которое формируется часами, проведенными в игре. Благодаря тому, что игра обнажает интересы, желания и цели ребенка, она способствует развитию жизнеспособной и самостоятельной личности. Игра выводит ребенка из зависимости от взрослых и раскрывает желание дерзать, делать открытия или постигать свои переживания. Именно в игре проявляется дух, который лежит в основе развития, и находит выражение энергия жизни. Словом, игра – это акт самосозидания.

Характеристики игры, необходимой маленьким детям, – это свобода, удовольствие и исследовательский порыв. Для свободы движения им нужно замкнутое пространство, границы которого будут выстроены ответственными взрослыми. Игра – это спонтанный акт, рождающийся из определенного состояния души, научить или заставить играть невозможно. У игры есть три основных признака:

• игра – это не работа;

• игра – это понарошку;

• игра служит для выражения и исследования.

С помощью этого определения можно оценить, какая деятельность создает по-настоящему идеальные условия для игры.

Рис. 3.1. Адаптированный слайд из курса Ньюфелда «Понимание игры»

1. Игра – это не работа.

Маленькие дети созданы для игры и не годятся для работы. Цели, результативность, задания и ожидания – все это язык работы, тогда как свобода, воображение, развлечение и открытия вызывают ассоциации с игрой. Когда ребенок играет, его внимание должно быть направлено на процесс, а не на какой-либо определенный результат, заданный взрослыми или другим ребенком. Взрослые умеют превращать любую деятельность в работу, сместив фокус внимания ребенка. Например, игра на музыкальном инструменте ради развлечения отличается от подготовки к концерту. Если ребенок рисует, а взрослый предлагает делать это определенным образом или говорит, что рисунок можно будет использовать в качестве подарка, тогда в центре внимания ребенка оказывается результат. Также это часто случается за обеденным столом, когда родители концентрируются на том, как накормить ребенка, вместо того чтобы поддерживать веселье и притягательность совместного приема пищи.

В процессе игры рождается развлечение. И наоборот, когда мы над чем-то работаем, насладиться плодами трудов мы можем только после выполнения задачи. Например, мои племянница и племянник любили играть с клейкой лентой. Их мама выдавала им ножницы и набор лент разных цветов и узоров. Также она устанавливала несколько правил, чтобы ограничить пространство игры: нельзя было клеить ленту друг на друга, на домашних животных и на мебель. Они часами с удовольствием играли, мастерили кошельки, сумочки и закладки для книг. Один раз они даже сделали витрину магазина под названием «Удивительные товары из скотча». Друзья и родственники стали оставлять им заказы на камуфляжные кошельки, сумочки с принтами в виде бекона или огурцов и закладки в горошек. «Клиенты» говорили, что пора продавать свои творения и зарабатывать настоящие деньги. Но когда Тейлор и Джеми почувствовали давление от выполнения заказов и нацеленности на результат, удовольствия и радости стало значительно меньше.

Когда дети играют, они сосредоточены, увлечены и получают удовольствие, проживая свою деятельность. Если мы начинаем настаивать на результатах или определяем некие цели и ожидания, мы превращаем их игру в работу. Как писал Марк Твен: «Работа – это то, что человек обязан делать, а Игра – то, чего он делать не обязан».[70]

2. Игра – понарошку.

Игра должна происходить вне повседневной реальности. Она должна быть свободна от последствий и риска так, чтобы ребенок мог играть, не концентрируясь на определенном результате. Во время игры дети с помощью своего внутреннего мира создают новую окружающую обстановку, воображая и фантазируя. Как написала одна мама: «Я наблюдаю, как моя дочь становится то поваром, то модельером, то учительницей, то танцовщицей, меняясь прямо у меня на глазах». Игра – это генеральная репетиция жизни. Ее нельзя оценивать с точки зрения правильности или неправильности. В игре ребенок может пожениться и развестись сколько угодно раз, не сталкиваясь с финансовым крахом и душевными страданиями. Он может открыто выражать свои эмоции без особых последствий. Например, одна мама рассказывала: «Мои дети кричали и вопили друг на друга, я заорала, чтобы они прекратили и сказали, наконец, что происходит. Они удивленно посмотрели на меня и сказали: «Но, мамочка, мы просто играем в битву!»» Когда ребенок играет, не стоит придавать этому никакого иного значения кроме того, что имел в виду он сам.

3. Игра служит для выражения и исследования.

Игра – это не пассивное переживание, где ребенок – безучастный наблюдатель. В игре он стоит у штурвала собственной жизни и активно совершает открытия и исследования. Дети должны выражать себя в игре с помощью других людей, предметов или пространства, а не идти на поводу чужих задумок и правил. В игре ребенок расходует энергию – в противоположность скуке, когда ничего не исходит изнутри. Ему необходимо естественным образом играть с числами, линиями, звуками, словами и мыслями. Когда дети получают инструкции, участвуют в организованных занятиях или углубляются в электронные устройства, им не хватает свободы, чтобы выражать себя и исследовать мир. Как поделилась одна мама:

Мне нравится смотреть на своих детей, когда они поглощены игрой, когда на них надеты невероятные и выразительные наряды. Мне кажется, лучше всего получается, когда они используют простые вещи: шарфы, куски ткани и украшения. Недавно мой сын играл, как будто он пират на корабле (на самом деле это была наша терраса). Он был в одиночестве. Издавал всевозможные звуки и изображал настоящий пиратский бой. Топот, пиратские возгласы и боевые кличи были настолько реальными, что я уже практически чувствовала, как корабль качается на волнах!

Детям нужно найти в игре собственную историю, вместо того чтобы погружаться в чужие сюжеты.

Мы часто говорим, что дети играют, даже если на это времяпрепровождение возложены какие-то внешние цели, а поведение влечет за собой последствия, хотя и то и другое заглушает исследование и самовыражение. Чтобы создать детям настоящие возможности для игры, мы должны убедиться в том, что их занятие не сосредоточено на результатах, не сопряжено со страхом реальных последствий и что дети не являются пассивными получателями информации и инструкций.

Какова цель игры?

Г. Стэнли Холл, пионер американской психологии, написавший книгу о подростковом возрасте в начале XX века, сказал: «Люди вырастают, потому что перестают играть, но не наоборот».[71] Игра необходима для здоровья человека на протяжении всей жизни, но критична для развития в ранние годы, потому что именно в игре выражается истинное «я», происходит рост и развитие и поддерживается психологическое здоровье и благополучие.

1. В ИГРЕ ВЫРАЖАЕТСЯ ИСТИННОЕ «Я».

В 4 года Нолан сказал маме, что хочет быть водителем такси, когда вырастет. Ему нравилось петь и катать игрушечные машинки вверх и вниз по лестнице, в ванну и из ванны или в сад. Мама Нолана была в ужасе: «Нет, тебе не надо быть водителем такси. Это плохая работа, ты будешь мало зарабатывать». Нолан продолжал катать свои машинки, а через несколько недель сказал маме: «Хочу быть певцом». Мама снова была в ужасе и сказала ему, что и это плохая идея и что лучше пойти в университет. При этом она не увидела, как пробивались ростки собственного «я» Нолана через фантазии о будущем. Он начал экспериментировать в попытках удержать рулевое колесо своей жизни и повернуть в направлении, которое выбрал сам. В ответ он услышал, что его выбор неприемлем и вызывает разочарование. Нолану нужна была среда, свободная от стыда, где он мог бы учиться, самовыражаться и творить. Дух, который двигал им к превращению в самостоятельную личность, должен был встретить уважение независимо от своей формы. Взрослым нужно было понять, что в таком возрасте не столь важно экспериментирование с формой, сколько присутствие в первую очередь признаков рождения личности.

Рис. 3.2. Адаптированный слайд из курса Ньюфелда «Понимание игры»

История Нолана затрагивает частую и грустную тему, актуальную для маленьких детей в наше время. Мы стали слишком озабочены тем, какими станут наши дети – как ученики, как друзья, – как они будут себя вести, какие у них будут манеры, будут ли они соответствовать ожиданиям взрослых. Взгляд на личность как на достижение развития утрачен, на смену ему пришел упор на цели и соответствие детей неким критериям. В игре дети выражают свое истинное «я» и выступают как самостоятельные личности. Именно поэтому акцент в игре должен быть на их желаниях, стремлениях, любопытстве, намерениях, инициативе, порывах, проявлениях и личных замыслах. Когда взрослые посягают на время игры, дают инструкции или сосредотачиваются на поведении, они подавляют пробивающиеся ростки личности. Если мы хотим сберечь дух детства с помощью игры, нам не стоит заставлять детей вести себя в соответствии с нашими желаниями и потребностями.

В высказывании 3-летнего Эйдена хорошо видно стремление стать самостоятельной личностью. Мама прервала его игру: «Солнышко, пошли, нам пора в магазин». Эйден повернулся к ней, подбоченившись, и гордо объявил: «Не называй меня «солнышко», я не «солнышко», я – Эйден!»

Я часто думаю, что, если мы хотим сберечь дух детства, нам нужно отмечать как праздник каждый раз, когда двух- или трехлетка произносит слова «я сам», чтобы отметить его вступление на путь становления личности. Нам стоит замедлиться и осознать, что слова «я есть» – это не что иное, как чудо развития.

2. В ИГРЕ ПРОИСХОДИТ РОСТ И РАЗВИТИЕ МОЗГА.

Жан Пиаже, швейцарский психолог развития, однажды задался вопросом: «Хотим ли мы воспитать детей, которые способны выучить только то, что уже известно? Или, может быть, стоит развивать творческие и оригинальные умы, способные делать открытия, начиная с дошкольного возраста и на протяжении всей жизни?»[72] Если глобальной инновационной экономике нужно непрерывное обучение, творческие способности и новаторство, то игра, несомненно, является решением этой задачи. Здоровые маленькие дети во время игры креативны, полны вопросов и способны решать проблемы. Как сказала одна бабушка: «Моему внуку 2 года, и он все время задает мне вопрос «Почему?». Когда я отвечаю ему, он спрашивает еще одно «почему»».

Когда дети играют, их мозг формируется за счет взаимодействий с окружающей средой.[73] Стюарт Браун, психиатр и основатель Национального института игры, утверждает, что больше всего на сложность строения мозга влияет количество часов, проведенных в игре. Игра – это естественный двигатель развития. Когда нейроны задействуются вместе, они формируют более сильные проводящие пути, поскольку мозг работает по принципу «не использовать – значит потерять».[74] Моторные, перцептивные, когнитивные, социальные и эмоциональные области мозга интегрируются или взаимодействуют друг с другом, когда ребенок играет. Выстраиваются сложные нейронные сети, которые становятся основой для способности решать проблемы, необходимой в школе и во взрослой жизни.[75] Когда маленькие дети играют, они действуют методом проб и ошибок и формируют новые связи между объектами.[76] Навыки критического мышления, коммуникации, речи, самовыражения и познания развиваются с помощью игры. Когда дети трогают и изучают предметы руками, они находят основу для абстрактных понятий в реальном мире.[77]

С дефицитом игры связывают всевозможные проблемы когнитивного, речевого, эмоционального и физического развития.[78] Кроме того, именно в игре есть больше всего возможностей для выражения творческих способностей. Например, один папа рассказал: «Мой сын захотел поиграть со своими большими машинками и маленькими поездами одновременно, но его не устраивало, что они разного размера. В конце концов он сказал, что машинки создали великаны, а в поездах ездят лилипуты». Одна мама поделилась: «Я зашла в комнату дочери и обнаружила, что она взяла у меня клей и приклеила к стене конфеты в фантиках. Она сказала, что это ее конфетная стена, чтобы далеко не ходить, когда я разрешаю ей съесть конфетку». Другая девочка сказала папе: «Я обгрызла бублик, чтобы получилась буква «п», и положила его тебе под подушку, папочка!» Один пятилетка продумывал день рождения своего хомячка: «Хочу, чтобы праздник был как будто в клетке, поэтому мы устроим его под столом, завесив его со всех сторон одеялами».

Дети – одни из самых творческих и любопытных существ на свете. Когда у детей есть собственные мысли и вопросы, мы можем их многому научить. Однако мы не можем научить ребенка творческой жилке и любопытству. Это развивается в игре, где ощущение своего влияния на жизнь и собственной ответственности формируется в среде, свободной от последствий.

3. Игра поддерживает психологическое здоровье и благополучие.

Игра терапевтична для маленьких детей, потому что дает им возможность безопасно выражать глубокие эмоции. В выдуманных местах и воображаемых мирах вряд ли что-то последует за выражением досады, страха, грусти, разочарования или зависти. В игре мозг маленького ребенка работает над освобождением от накопившихся эмоций и пониманием их смысла. Это нужно для приведения в равновесие эмоциональной системы, которая обычно оказывается сильно возбужденной в течение дня.

Также игра содействует эмоциональному развитию благодаря тому, что помогает ребенку постигать свой внутренний мир, делая его видимым. По словам Джо Фроста, профессора и защитника игры на протяжении уже более 50 лет, игра позволяет ребенку превратить нечто непонятное в то, чем можно управлять. Когда дети проигрывают свои эмоции, перед ними проявляются их импульсы и образы, несмотря на нехватку слов и осознанности.[79] Нейробиолог Яак Панксепп утверждает, что мы должны создавать заповедники игры для маленьких детей как средство поддержки эмоционального и психического здоровья.[80] Он говорит, что тяга к игре встроена в эмоциональные центры мозга и, возможно, является самым недостаточно используемым ресурсом для решения проблем с чувствами. Действительно, игра сохраняет эмоциональное здоровье всех млекопитающих и помогает снижать стресс и скуку, а также повышает психологическую устойчивость.[81] Специалисты по детскому развитию связывают недостаток игры с тревожностью, проблемами с вниманием и депрессией у маленьких детей,[82] кроме того, нехватка игры в дошкольные годы связана с эмоциональными и социальными проблемами во взрослом возрасте.[83] Родители часто замечают, что в детских играх всплывают сюжеты, начиная от повседневных впечатлений и заканчивая вскрытием внутреннего конфликта. Одна мама рассказала: «Мы с мужем шутим, что можно точно предсказать, что проявится в игре в зависимости от того, что мы делали всей семьей. Когда мы возвращаемся из зоопарка, детская превращается в зоопарк, когда из магазина – в магазин». Еще одна мама рассказывала, что, когда ее дочь пошла в детский сад, она стала играть в воспитательницу: рассаживала кукол в ряд и сочиняла им сказки. Некоторые куклы слушали внимательно, а других приходилось ругать.

Когда ребенка что-то волнует, игра может отражать то, над чем он бьется. Родители альфа-детей (см. главу 5) часто замечают в игре сюжеты о доминировании и зависимости. Например, об этом поведала мама одного 5-летнего мальчика. Ее смущала навязчивая игра сына, где он раз за разом исключал себя из семьи: «Макс строит остров посередине гостиной и устанавливает там нечто вроде палатки. Он относит туда все, что нужно для самостоятельной жизни, например, еду с кухни, подушку, одеяло, игрушки и книги. Никого туда не пускает. Как будто он прячется или сбегает туда». Когда мама поняла, что отделение было шагом, который Макс делал от отчаяния, она смогла начать отвечать на лежащие в его основе эмоциональные потребности. Несмотря на то, что игра может казаться легкомысленным занятием, стоящие за ней эмоции вполне серьезны.

Рисунки, постройки и сюжеты появляются в игре, чтобы дать эмоциям выйти из-под психологических защит, не вызывая слишком много уязвимости. 5-летний Клейтон переживал из-за разлуки с мамой, которая проходила лечение от рака. Его папа заметил, что Клейтону все время хочется играть с ним в собачьи бои. Они стали играть так каждый вечер, и вскоре папа с удивлением заметил, что это помогает справляться с фрустрацией, тревожностью и проблемами со сном у сына:

Каждый вечер мы играем, как будто я большой пес-папа, а он ворчливый щенок. Он рычит и нападает на меня примерно по 45 минут. Он хватает меня за одежду, огрызается и пытается укусить меня, но не причиняет боли. Я прижимаю его к полу, а он борется, чтобы вырваться на свободу. Мы повторяем это снова и снова, пока он не устанет. Я понимаю, что ему достаточно, когда он сворачивается калачиком у меня на коленях и начинает скулить как раненый щенок. Тогда я просто обнимаю его, пока он не перестанет, и говорю, что папочка-пес позаботится о нем.

Похоже, папа был изумлен, что такая простая игра оказалась решением для душевного смятения его сына. Он интуитивно обнаружил, что игра может быть прекрасной эмоциональной разрядкой для ребенка, находящегося в сложной ситуации.

Необходимые для игры свободы

Маленькие дети хорошо умеют играть, но для того, чтобы игра случалась, нужны определенные свободы. По сегодняшним оценкам исследователей, время на игру сокращается. Игра вытесняется множеством кружков и дополнительных занятий. Социологи Сандра Хофферт и Джон Сандберг обнаружили, что с 1981-го по 1997 год время, проведенное детьми в игре, сократилось на 25 %.[84] Кроме того, они заметили сокращение на 55 % времени, проведенного дома за разговорами, на 19 % – времени у телевизора, а также увеличение на 18 % времени в школе, на 145 % – времени, потраченного на выполнение домашних заданий, и на 168 % – времени, проведенного с родителями в магазинах. С игрой конкурируют учеба, организованные занятия и потребительская активность.

Чтобы дети могли по-настоящему играть, им нужны определенные свободы. Должны быть удовлетворены базовые потребности так, чтобы, например, дети были свободны от боли, голода и усталости. Также необходима свобода от указаний и обучения. Многие родители не хотят заставлять детей учиться, но при этом волнуются, как те будут догонять сверстников. Одна мама рассказала мне: «Когда моя дочь ходила в детский сад, я поняла, что она начала читать одна из последних в своей группе. Я стала переживать, потому что никогда не настаивала на чтении, вместо этого старалась привить любовь к книгам. Я волновалась, что она отстанет от других детей, но никак не могла пойти на то, чтобы заставлять ее читать. Как я рада, что не стала этого делать: в четвертом классе дочь сказала, что она одна из немногих в классе, кто все еще любит читать». Не только родители, но также и детские педагоги ощущают давление по поводу обучения в ранние годы. Одна учительница рассказала мне:

Детям нужно время, чтобы просто быть детьми, но во многих детских садах уделяется слишком много внимания как можно более раннему обучению чтению и математике. Директор нашей школы ожидает, что дети придут из детского сада с определенными знаниями, несмотря на то, что им и так достаточно тяжело находиться там целый день. Еще больше напряжения добавляет тот факт, что у родителей те же ожидания.

Прежде, чем подвергать ребенка обучению и инструкциям, нужно оценить его готовность к школьным урокам с точки зрения развития.

Маленьким детям необходима свобода от организованных занятий, где некая внешняя сила диктует, что делать, и покушается на их самовыражение. Педиатр Кеннет Гинзбург утверждает, что вложения в развивающие занятия почти не способствуют укреплению детско-родительских отношений.[85] Слишком загруженное расписание приводит к стрессу, тревожности и снижению креативности. Жизнь в спешке не располагает к игре. Родителям нужно соблюдать баланс в том, что касается организованных занятий.

Как сообщается в отчете «Кампании за детство, свободное от рекламы» и «Альянса в защиту детства», современные дети знакомятся с видеоустройствами уже в младенческом возрасте.[86] Почти 30 % детей в возрасте до года смотрят телевизор или видеоролики приблизительно полтора часа в день. Более 60 % детей в возрасте от 1 года до 2 лет смотрят телевизор или видеоролики более двух часов в день. По самым осторожным оценкам, дети от 2 до 5 лет проводят у экрана более двух часов в день, а некоторые исследователи называют цифры вплоть до 4,5 часов в день. Эта тенденция сохраняется, несмотря на рекомендации Американской Академии педиатрии, которая не одобряет просмотр телевидения детьми младше 2 лет и советует ограничивать его и для детей постарше.[87] За рекомендациями по ограничению и сокращению времени, проведенного у экрана, стоит обеспокоенность по поводу его влияния на рост мозга в раннем возрасте и развитие социальных, эмоциональных и когнитивных навыков. Лишнее время у экрана препятствует удовлетворению таких базовых потребностей, как, например, сон, кроме того, его связывают с ожирением и проблемами с вниманием, обучением и общением. Время, проведенное маленькими детьми за просмотром телевизора, не сокращается, несмотря на возросшее использование прочих устройств.[88] К тому же, когда ребенок находится перед экраном, он не взаимодействует с родителями и другими людьми. Как утверждает Ричард Лоув в своей книге «Последний ребенок в лесу», дефицит общения с природой и в особенности недостаток уличных игр связаны с ростом использования цифровых устройств.[89] За 6 лет, с 1997-го по 2003 год, количество времени, проведенного ребенком в играх на улице, уменьшилось на 50 %.[90] Появились общественные движения, призывающие североамериканских родителей к возобновлению уличных игр и приобщению детей к природе.[91] Исследование, проведенное на родителях, которые сами выросли на цифровых устройствах, показало, что они с большей вероятностью разрешат маленькому ребенку играть на планшете или телефоне, чтобы сделать тем временем уборку или какие-то дела, успокоить его в общественном месте или уложить спать.[92] Один дошкольный педагог рассказал: «В группе, где я провожу занятия, я часто вижу, как дети раздражаются из-за чего-то, что регулярно бывает в таком возрасте. Родители как можно скорее достают смартфоны и подсовывают их детям. Интересно, сколько дополнительного времени у экрана у них выходит таким образом и к чему приводит то, что они не могут успокоить ребенка никаким другим способом…» Появление электронных устройств для развлечения детей делает последних пассивными потребителями, так как в них отсутствует возможность неограниченного исследования.[93] Словом, время у экрана стоит рассматривать в контексте развития: маленьким детям необходим реальный опыт взаимодействия с реальными людьми, и родители оказываются самыми лучшими «устройствами» для этого.

Рис. 3.3. Адаптированный слайд из курса Ньюфелда «Понимание игры»

Зачастую детям необходимо играть самостоятельно, без родителей или сверстников в качестве товарищей по игре. Когда несколько детей играют вместе, обычно одному из них выпадает роль ведущего, а остальные получают указания и пассивно следуют его идеям. Маленькому ребенку нужно время, чтобы погрузиться в собственный мир для его исследования и дальнейшего самовыражения. Родители часто считают, что должны играть со своими детьми. Это не вредно, но, как правило, таким образом удовлетворяется другая потребность – потребность ребенка в отношениях. Важно учитывать, что способность играть самостоятельно у детей до 3 лет минимальна, поскольку у них сильнее потребности в отношениях. Как резинка не растягивается сильнее определенного предела, так и ребенок должен периодически возвращаться на «домашнюю базу» привязанности, чтобы наполняться контактом и близостью, прежде чем снова стремиться играть. Когда привязанность ребенка углубляется и он развивается как отдельная личность, у него появляется способность играть самостоятельно более длительные промежутки времени.

Самый значительный источник необходимой ребенку свободы – это дар глубоких отношений с родителями или другими ответственными взрослыми. В иерархии потребностей ребенка привязанность – это первый и самый важный источник свободы, из которого рождается истинная игра. Чтобы жажда контакта и близости была утолена, ребенок должен отдыхать в отношениях. Ему требуется достаточно любви, чтобы чувствовать удовлетворение, и достаточно значимости, чтобы чувствовать себя важным. О развитии взаимоотношений, ведущих к состоянию покоя, говорится на протяжении всей этой книги (подробнее см. главы 4 и 5).

Стратегии создания условий, побуждающих к игре

Если «спонтанная игра – это хрупкий танец детства, укрепляющий душу и тело»,[94] то как же нам поощрить ребенка проводить время в игре? Далее рассказывается о четырех ключевых стратегиях, способствующих подготовке почвы для истинной игры.

1. Удовлетворяйте потребность в контакте и близости.

Игре должны предшествовать контакт и близость с фигурой привязанности так, чтобы потребность маленького ребенка в отношениях была удовлетворена. Можно представить себе, как будто у маленького ребенка есть топливный бак для привязанности, который нужно заполнить до краев, прежде чем игра будет возможна. Бак для привязанности может вскоре оказаться опустошенным, особенно в возрасте от 2 до 3 лет, а также у более чувствительных детей. Насыщая потребность ребенка в привязанности, родители могут подождать, пока ребенок не начнет отталкивать их, – это будет означать, что ему достаточно. Одна мама рассказала следующую историю:

Перепробовав разные способы, я поняла, как помочь моему 2,5-летнему Оливеру испытать настоящую игру. Когда он был отдохнувший, накормленный и напитанный моим вниманием, я крепко обняла его, пока он не начал вырываться. Затем я спросила, не хочет ли он поиграть, и поставила его на пол. Оказалось, что я должна находиться в той же комнате – он несколько раз проверял, на месте ли я, – и что я не должна делать ничего интересного или пристально на него смотреть – это его отвлекало. Периодически он подползал ко мне, чтобы получить внимание и крепкие объятья. Я могла почитать ему книжку или сделать с ним что-то совместное, а потом он снова отталкивал меня. Я была потрясена, когда увидела, как хорошо он умеет играть сам, если просто дать ему то, что ему нужно, и подождать, пока он не отстранится.

2. Создавайте пустоту, которая потребует заполнения.

Одна из предпосылок для появления игры – это пространство и время, где нет альтернативных занятий, а контакты со сверстниками или братьями и сестрами ограничены. Обычно дети сами начинают исследовательскую и экспрессивную игру, если их собственные задумки получают возможность выйти на передний план. Детям нужен доступ к материалам для игры, а также пространство для исследования и самовыражения. Это может быть самая обыкновенная бумага, кубики, машинки или двор с палками и грязью. От родителей потребуется только дать простор детской инициативе, творческим способностям и оригинальности, чтобы они сами отвечали за свою игру, насколько это возможно. Один папа рассказал: «Я читал газету, а дети играли в саду. Жена выделила им участок земли, где было очень грязно, и сказала, что они могут делать с этой грязью, что хотят. Казалось, они были просто счастливы, поэтому я продолжал читать. Когда я снова поднял голову, то увидел, что они сорвали много-много цветов с клумб моей жены и воткнули их в эту грязь». Папа некоторое время обдумывал, как объяснить жене, что некоторое невнимание по-настоящему полезно для развития детей. Кроме того, ведущая роль в игре должна быть отдана интересам детей, а не планам взрослых. Одна мама рассказала:

Мой муж – заядлый маунтинбайкер (любитель езды на горном велосипеде. – Прим. перев.). Он мечтал научить нашу дочь кататься. Когда мы купили дочери новый велосипед, папа попытался посадить ее на него, но она хотела только мыть его и играть с ленточками на руле. Наконец, она сказала папе, что хочет пройтись с велосипедом вокруг квартала, и пока они шли, она останавливалась каждые десять шагов, чтобы сделать глоток воды из бутылки, а затем аккуратно вставить ее обратно в держатель на раме. Она получала огромное удовольствие, играя с новым велосипедом, но мой муж был удручен тем, что она не хочет ездить на нем.

Когда папа понял, что дочкина игра была важнее его планов, ему удалось отпустить свои ожидания и получить удовольствие от ее радости.

3. Создайте распорядок, ритуалы и режим, чтобы поддержать игру.

Игра не является неотложным делом и поэтому легко теряется среди повседневных занятий. Чтобы сохранить время и простор для игры, используйте распорядок или ритуалы. Например, родители могут уменьшить количество встреч с друзьями. Они могут создать такой распорядок дня, в котором будет найден баланс между организованными занятиями и временем для игры так, чтобы игра не оказалась отодвинута в сторону. Что касается цифровых устройств, то простые ритуалы, определяющие, когда, где, как и для чего их использовать, могут помочь ограничить время общения с ними и предупредить проблемы. Лучше всего не впускать гаджеты в детские спальни, не использовать их в качестве вознаграждения и не отбирать в качестве наказания. Не видя их лишний раз, дети не будут о них думать. С глаз долой – из сердца вон.

4. Не мешайте игре похвалой или вознаграждениями.

Чем чаще взрослые пытаются подкрепить игру с помощью похвалы и наград, тем сильнее они мешают ее появлению. Когда родители говорят ребенку, что они гордятся его игрой или ее результатом, они могут превратить игру в стремление к близости. Это легко исправить, осознав, какую гордость ощущает ребенок по поводу своих достижений и как он рад, что удалось что-то сделать самостоятельно. Ключ в том, чтобы не использовать похвалу для управления поведением и осознавать, что для появления истинной игры нужно пространство. Когда ребенок с головой в игре, лучше всего не вмешиваться. Вот пример одной мамы:

Иногда мой сын садится за пианино вместе с сестрой и спрашивает, какую песню ей сыграть. Один раз он предложил ей на выбор: «Волшебный дракон Пафф» или песня о стране под названием Эгатера. Дочь сказала, что хочет про Эгатеру. И хотя мой сын не занимается фортепиано, он любезно сыграл ей песню о земле под названием Эгатера на мелодию песни «Волшебный дракон Пафф».

Я едва сдерживалась, чтобы не засмеяться и не начать расхваливать его за изобретательность. Я не стала ничего говорить, потому что боялась прервать их игру.

Поддержка игры возможна только тогда, когда взрослые ценят ее и считают базовой потребностью детей. Игра не является безотлагательным делом, и понимание ее важности оказалось утрачено из-за гонки за достижениями, немедленными результатами и успехами. Взрослые не должны поддаваться влиянию технологических новшеств, быстрых социальных изменений и экономической глобализации, а также собственной тревоге по поводу детских успехов, которая грозит подавить игру. Дети должны нырнуть в игру с головой, чтобы узнать, кто они такие.

Последствия раннего обучения и труда

Учитывая потребность в игре в раннем возрасте, часто задают вопрос, когда у маленького ребенка наступает готовность к труду и к началу формального обучения. Ответ – когда мозг достаточно развит, обычно между 5 и 7 годами при идеальном развитии. Когда ребенок становится способен на смешанные чувства и мысли, у него появляется контроль над импульсами, необходимый для успешных занятий в условиях, требующих терпения, чуткости и концентрации внимания (см. главу 2). Труд подразумевает способность откладывать вознаграждение, приносить жертвы и отказываться от удовольствия, сосредоточившись на результате. Например, один шестилетка сказал матери, что ему не нравится ходить в первый класс, «потому что там есть парты и нужно сидеть и выполнять работу. Я хочу играть и скакать, но должен сидеть – иначе учительница рассердится». Очевидно, он был готов к школе, потому что был способен ощущать и выражать смешанные чувства.

Ученые исследовали, насколько эффективно начало формального обучения в школе с 7 лет. Было обнаружено, что продление пребывания в подготовительной группе детского сада до 7 лет в США и Дании значительно сокращало количество учеников с проблемами с вниманием и гиперактивностью, и за счет этого повышалась успеваемость.[95] Отсрочка начала формального обучения в школе позволяла дождаться интеграции мозга детей в префронтальных областях, что влекло за собой появление концентрации внимания и контроля над импульсами. Иными словами, ключом к успехам в учебе является зрелость, а не раннее обучение.

Пока ребенок не дорос до «сознательного» возраста, есть смысл добавлять элемент развлечения, игры в любые занятия, которые могут быть истолкованы как труд, например, в уборку игрушек, приучение к горшку, гигиенические процедуры или изучение цифр и букв. К примеру, одна мама рассказала: «Я сделала приучение к горшку более веселым занятием с помощью пищевых красителей. Я предлагала сыну выбрать цвет, затем капала несколько капель в горшок, он мочился туда, и получались жидкости разных цветов. Это было очень весело, и таким образом ушло какое-либо сопротивление по поводу приучения к горшку».

Одной из самых серьезных задач сегодняшнего образования является сохранение игры в условиях детского сада, в том числе в старших группах. В таком возрасте стоит сосредоточиться на обучении через игру вместо инструкций и занятий, однако этот способ находится под угрозой. Раннее детство нуждается в защите от обучения и заданий по всему миру – от США до Новой Зеландии. Раннее обучение и школьное образование стремительно вводится в некоторых странах. Трех- и четырехлеток начинают формально учить математике и языковым предметам. Питер Грей, психолог и автор книги «Свобода в обучении» (Free to Learn), утверждает, что детские сады стали полем решающей битвы за сохранение раннего детства.[96] По заявлению Национальной ассоциации образования детей младшего возраста, раннее обучение продвигается образовательными стандартами США, исходя из того, что оно способствует готовности к школе и будущей работе.[97] В Великобритании Ассоциация специалистов по уходу за детьми младшего возраста (PACEY) советует не фокусироваться на раннем обучении в детском саду. Вместо этого младший детский возраст должен стать временем поощрения творческих способностей, желания учиться, а также постепенно возрастающей самостоятельности.[98] В Новой Зеландии программа обучения детей младшего возраста, так называемая «Те Фарики» (Te Whaāriki), была создана на основе взглядов народа маори на детство как на жизнь, а не как на подготовку к жизни.[99] Даже такие страны, как Исландия и Швеция, известные традиционной поддержкой игры в раннем возрасте, столкнулись с давлением по поводу необходимости введения школьных предметов в детском саду.[100] К счастью, такие страны, как Дания и Финляндия, а также Канада, остаются уверенными сторонниками игры как лучшей среды для детей до 6 или 7 лет. Финляндия оказалась в центре внимания, когда заняла одно из первых мест по результатам исследования образовательных систем по всему миру по «Программе оценки успеваемости учащихся – ОЭСР» (Programme for International Student Assessment – PISA).[101] Финские дети получают образование через игру, а формальное образование, как правило, вводится после 6 лет.[102] Когда в Канаде нормой было обучение через игру, она также получала высокие оценки в исследовании PISA до тех пор, пока в детских садах не были введены подготовительные группы полного дня.[103] За переход на подготовительные группы полного дня агитировали как за способ дать детям преимущество в учебе, но эта цель провалилась. При оценке успешности «Программы раннего обучения» в подготовительных группах полного дня в Онтарио оказалось, что достижения в учебе незначительны, непоследовательны и уступают достижениям группы короткого пребывания.[104] Эти данные подтверждают то, что обнаружили исследователи из Университета Дьюка (США, Северная Каролина) в метаанализе программ обучения в подготовительных группах полного дня: при оценке успеваемости в 3 классе долгосрочные преимущества обучения в подготовительных группах полного дня отсутствуют. Исследователи пришли к выводу, что группы полного дня должны быть доступны для детей, но не должны быть обязательными.[105] Также были получены данные, что раннее обучение и подготовительные группы полного дня лучше всего отвечают нуждам детей, чьи родители не могут обеспечить условия для истинной игры.[106] Исследования эффективности раннего обучения маленьких детей последовательно демонстрируют плохие результаты. Несмотря на то, что в Великобритании работают программы по раннему обучению чтению, соответствующие навыки у детей развиты очень слабо по сравнению с другими европейскими странами, даже слабее, чем в странах, где дети начинают читать позже.[107] Нет ни одного доказательства, что чтение с 5 лет ведет к большему успеху в учебе.[108] Более того, слишком раннее обучение может негативно повлиять на настрой и мотивацию ребенка к учебе.[109] Чтение в 5 лет может вызывать стресс у ребенка и восприниматься им как принуждение. Естественное его желание постигать окружающий мир заглушается рабочими тетрадями, оценками и классными комнатами, в которых так мало места для исследований и самовыражения. Ранний старт учебы связывают со снижением любопытства и творческих способностей, которые оказываются жертвами погони за знаниями.[110] Маленькие дети, посещавшие детские сады с упором на учебную деятельность, демонстрировали более высокую тревожность во время тестов, показывали меньшую креативность и оценивали школу более негативно, чем дети, посещавшие детсады с ориентацией на игру.[111] Присутствует устойчивая и тревожащая тенденция настаивать на обучении маленьких детей, игнорирующая заявления науки о развитии, что учеба в таком возрасте – это слишком рано, что это подрывает здоровое развитие. Мы можем помочь маленьким детям раскрыть полностью свой личностный потенциал в учебе, однако это возможно только через игру, а не за ее счет. Как сказала Нэнси Карлссон-Пейдж, эксперт по развитию: «Даже в самом страшном сне я не могла предположить, что нам придется защищать право детей на игру».[112]

4

Жажда близости:

Почему отношения так важны

Застраховаться невозможно, любовь чревата горем. Полюби – и сердце твое в опасности. Если хочешь его оградить, не отдавай его ни человеку, ни зверю. Опутай его мелкими удовольствиями и прихотями; запри в ларце себялюбия. В этом надежном, темном, лишенном воздуха гробу оно не разобьется. Его уже нельзя будет ни разбить, ни тронуть, ни спасти.

К. С. Льюис[113]

ПЕНЕЛОПА – ДЕВОЧКА 3 лет, с которой я повстречалась, как-то раз гуляя с детьми в парке. После того, как мы вместе с ней поиграли в шарики, стало ясно, что она собирается последовать за нами, куда бы мы ни пошли. Когда я спросила, с кем она здесь гуляет, она показала на женщину, разговаривавшую вдалеке с другой мамой. Через некоторое время я сказала Пенелопе, что ей нужно вернуться к маме. Она не послушалась, но после некоторой настойчивости с моей стороны мне все же удалось спровадить ее к маме. Как только я повернулась обратно к своим детям, маленькая ручка внезапно схватила меня. К моему удивлению, Пенелопа снова стояла рядом с нами. Она сказала, что хочет пойти со мной. Я повторила, что ей нужно найти маму, и помахала рукой, чтобы привлечь внимание той женщины. Десять минут спустя Пенелопа вновь нашла меня, но теперь она плакала: «Покачай меня, покачай!» Я отвела девочку к маме и, прервав ее разговор с соседкой, сказала, что Пенелопа расстроена, потому что хочет на качели. Женщина посмотрела на меня с равнодушием и ответила: «Да, она расстроена, потому что хочет, чтобы вы ее покачали». Этот ответ ошарашил, рассердил и привел меня в замешательство – я не могла поверить в то, что услышала. Я – чужой человек для этой девочки, и в ее стремлении ко мне нет ничего здорового. Я сказала Пенелопе, что мама покачает ее на качелях, а я должна идти к своим детям. Я ушла в расстроенных чувствах, слушая, как она плачет. Меня рассердило, что ее мать совершенно не желает принять на себя ответственность за дочку.

Поведение Пенелопы было вызвано жаждой контакта и близости. Ей не хватало отношений, и она хотела следовать за каждым, кто сулил ей возможность тепла и близости. Несмотря на то, что в какой-то мере мне хотелось позаботиться о ней, я знала, что это совсем не поможет девочке и что я не смогу облегчить ее стремление к чужим людям. Пенелопа была не виновата, она всего лишь была верна своим инстинктам, которые говорили ей, что нужно найти человека, с которым она чувствовала бы себя «как дома». Ирония в том, что у Пенелопы очевидно были все домашние блага. Она была хорошо одета, у нее была модная коляска, красивый парк недалеко от дома и безопасный район, где можно играть. Большинство людей, посмотрев на нее, подумали бы, что у нее все в порядке и она получает все, что нужно для развития. Но на самом деле Пенелопа не была в порядке – она страдала от неудовлетворенной потребности.

История о Пенелопе в полной мере иллюстрирует всю сложность природы привязанности: обычно ее не видно, и только если мы умеем смотреть под правильным углом или если в нас просыпается ответный инстинкт заботы, она предстает перед нашим взором. Кроме того, судя по этой истории заметно, как дети могут работать над удовлетворением своей потребности в привязанности, если взрослый не берет на себя такую ответственность. Дети не должны трудиться ради любви. Они должны находить покой в заботе взрослого, чтобы играть и расти. Именно поэтому отношения так важны.

Жажда близости и обретение покоя

Т. С. Элиот писал: «Дом – то, откуда выходят в дорогу»,[114] но что в первую очередь дает ребенку ощущение дома? Дети не могут чувствовать себя как дома, где бы их ни поселили, – им необходимо укорениться с помощью привязанности. Дом – это нечто большее, чем просто здание или географическое местоположение, это эмоциональное место, где ребенок находит покой от жажды близости. Детям нужно обрести дом в отношениях, но мы должны не торопить их, а приглашать в отношения и предлагать им нашу заботу, чтобы они могли обрести покой. Невозможно дать четкие указания, как любить или заботиться. – вместо этого мы можем поддерживать идею, что привязанность – это ответ на самую главную потребность каждого человека.

Более 60 лет исследований привязанности показали, что каждому ребенку нужен по крайней мере один уверенный, заботящийся взрослый, к которому можно привязаться. Привязанность определяется как тяга или отношения, характеризуемые стремлением к близости или ее удержанием.[115] Мы стремимся быть рядом с людьми и держать под рукой вещи, к которым привязаны. Для того, чтобы развитие было здоровым, дети должны быть привязаны к тем взрослым, которые заботятся о них, но помимо этого, они могут быть привязаны к предметам и другим людям – от плюшевого мишки до бабушки или дедушки. Не бывает чрезмерной привязанности – бывает только недостаточно глубокая. Инстинкт привязанности запускается лимбической системой, которую также называют эмоциональным центром мозга.[116] Среди химических индикаторов привязанности – гормоны окситоцин и вазопрессин, которые, как считается, обладают силой суперклея, накрепко связывая нас друг с другом.[117] Привязанность – это первостепенная потребность маленького ребенка. Врожденный поисковый инстинкт заставляет его искать человека, который станет ответом на вопрос: «Кто обо мне позаботится?»[118] Поисковый инстинкт подталкивает ребенка к формированию сильных привязанностей, которые будут утолять жажду отношений и обеспечивать надежную базу, где можно чувствовать себя как дома.[119] Не любовь родителя к ребенку наделяет заботящегося взрослого полномочиями, а привязанность ребенка к родителю. Симона, девочка 5 лет, хорошо выразила это на пикнике с мамой:

Симона: Мама, я так рада, что живу!

Мама: Я тоже! Из-за чего у тебя такое чувство?

Симона: Потому что у меня есть ты!

Мама: Я тебя прекрасно понимаю!

Родители должны работать над привязанностью, чтобы дети воспринимали ее как само собой разумеющееся и отдыхали в отношениях.

Если ребенок ушибся или испугался, он должен стремиться найти утешение «дома» – в отношениях со взрослым. Мама 4-летней Хлои рассказала: «Когда Хлоя по-настоящему расстроена, она кричит: «Хочу домой… Хочу домой…» Первый раз меня это смутило, я сказала ей, что она и так дома, но она заплакала еще громче: «Мама, я хочу домой». Кажется, что она растеряна в такие моменты и ей просто нужно успокоиться в моих объятьях».

Также неслучайно в маленьких детей встроена «сигнализация», которая включает тревогу, как только они отдаляются от заботящихся взрослых или когда им требуется внимание. Мама двух маленьких мальчиков рассказала: «Когда я говорю по телефону, дети окружают меня, как акулы. Они дергают меня, дерутся и кричат, пока я не закончу разговор и не обращу на них внимание. У меня нет ни минуты на себя». Маленьким детям жизненно необходима привязанность. Упуская этот факт, мы лишаемся возможности понять причины их поведения.

Всепоглощающее, упорное, жадное стремление ребенка к родителю не является новостью. В 1958 году британский психиатр Джон Боулби, который ввел термин привязанность, сказал, что «потребность маленького ребенка в любви и присутствии матери по силе равна голоду».[120] Он говорил, что беспрестанная потребность маленьких детей в родителях – нормальна, особенно когда они напуганы или расстроены. Боулби утверждал, что это естественный процесс и, хотя родители порой могут чувствовать себя уставшими и обессиленными, по мере здорового развития эта потребность снизится, а ребенок станет более спокойным и уверенным. Когда мы осознаем, насколько велика жажда привязанности у маленького ребенка, мы понимаем, как много щедрости требуется от родителей.

Дороти Бриггс написала в своей книге «Самоуважение вашего ребенка» («Your Child’s Self-Esteem»): «Вы питаете от избытка; не от пустоты».[121] Когда речь идет об утолении жажды привязанности, избыток важнее всего. Мы приглашаем детей в отношения, щедро давая им заботу. Именно благодаря изобилию ребенок может отдыхать в нашей заботе и рассчитывать на нас. Наша щедрость прекрасно дополняет их потребность в контакте и близости, заставляя их кружиться вокруг нас будто по орбите. 5-летняя девочка София объяснила маме, как она ощущает щедрость ее заботы и как это влияет на нее:

Иногда мне снится, что я просыпаюсь и у меня есть «шкала» любви. И у тебя тоже. Уровень твоей любви на «шкале» всегда выше, чем у меня, поэтому я изо всех сил стараюсь поднять свой уровень до твоего. Как только он поднимается, твой уровень всегда подскакивает еще выше. Я поднимаю свой уровень любви все выше и выше, но каждый раз, как только я достигаю твоего уровня, твой становится еще выше. У меня никак не получается догнать твою любовь, мамочка.

Услышав это, мама поняла, что ее приглашение в отношения превзошло стремление дочки к контакту.

Форма и выражение щедрого приглашения к привязанности меняется в зависимости от ситуации. Например, если маленький ребенок хочет обняться, родители могут обнять его не один, а пять раз, однако, когда ребенок расстроен из-за родительского запрета, щедростью окажется разрешение просто выплакаться по этому поводу. Как бы то ни было, мы должны приглашать детей в отношения, стремясь к близости с ними и держась за них – и в спокойные моменты, и в бурные времена. Удовлетворение сильной потребности маленького ребенка в привязанности – трудная задача для любого родителя, но все же мы должны это делать.

Ранние годы – жадные. Маленькие дети находятся в неустанном поиске, который можно удовлетворить, только дав им сполна насладиться человеческой близостью. Привязанность – это первейший предмет поисков и устремлений, а уверенный, заботливый, щедрый взрослый – это основная возможность ее получить. Несмотря на то, что большинство родителей, учителей, бабушек, дедушек и воспитателей детских садов интуитивно соглашаются с важностью детско-родительских отношений, мне регулярно задают следующие вопросы:

• Как создать крепкую привязанность с ребенком?

• Можно ли привязаться слишком сильно?

• Если у меня в детстве были проблемы с привязанностью, смогу ли я привязаться к своему ребенку?

• Это плохо, что я не привязалась к ребенку с самого рождения?

• Если я буду работать и водить детей в детский сад, я смогу построить с ними крепкие отношения?

• А если я мать/отец-одиночка, и у детей больше никого нет?

• Что делать, чтобы ребенок привязался к учителю? К бабушке или дедушке? К братьям или сестрам?

Такие вопросы воодушевляют, так как они показывают, что фокус сместился в сторону отношений между детьми и взрослыми. Теперь нужно прояснить, кто должен питать детей в отношениях, каким образом их нужно напитывать и как это способствует развитию. Очевидно, что взрослые отвечают за удовлетворение потребности ребенка в отношениях. Именно то, как родители отвечают на потребность ребенка в контакте и близости, влияет на траекторию развития и реализации личностного потенциала.

Как выглядит хорошая привязанность?

Больше всего в своем саду мой дедушка гордился почвой. Он дорожил своей черной, богатой землей и удобрял ее компостом, с составом которого он постоянно экспериментировал, обязательно добавляя туда «секрет роста». Ребенком я была довольно равнодушна к этому. Меня больше интересовало, когда созреют фрукты и овощи. Чувствуя мое нетерпение, дедушка напоминал мне, что нельзя недооценивать важность закладки хорошей основы, даже если я не могу сразу увидеть пользу от этого. Интуитивно он понимал, что чем глубже корни, тем лучше урожай. Оглядываясь назад, я осознаю, как много он знал о привязанности. Он трудился над культивированием крепких корней для питания и поддержки роста. Он не искал легких путей и не стремился к показным результатам; он был самым настоящим приверженцем естественности.

Рис. 4.1. Адаптированный слайд из курса Ньюфелда «Пазл привязанности»

Шесть последовательных стадий привязанности по Ньюфелду описывают идеальное развитие привязанности в течение первых 6 лет жизни. Каждая следующая стадия добавляет сложности и глубины к способности ребенка привязываться к другим людям. Вместе с каждой стадией появляется новая форма стремления к другим людям и новый способ поддержания близости с ними. Чем больше у ребенка способов поддерживать близость, тем больше у него будет энергии на развитие самостоятельности, адаптивности и социальности. Несмотря на то, что дети уже рождаются со способностью к отношениям, их инстинкт привязанности должен быть активирован стабильной и предсказуемой заботой. Никогда не поздно реализовать потенциал привязанности, даже если он не смог развиться в первые 6 лет жизни.

1. Привязанность через ощущения – с рождения.

На первом году жизни у детей преобладает сфера ощущений, с помощью которой они осознают окружающий мир. Они привязываются через прикосновения, вкус, запах, слух и зрение. Они тянутся, чтобы потрогать волосы или лицо, слюняво целуют, как будто хотят поглотить другого человека. Многие малыши хотят быть рядом с родителями, они ищут их глазами и кричат от тревоги, если теряют зрительный контакт. Убаюкивающая сила колыбельной объясняется тем, что ребенок чувствует, что мама рядом, когда слышит ее голос. Кроме того, малыши начинают издавать звуки, направленные на тех, кто за ними ухаживает: они воркуют, лепечут и зовут по «имени» – «папа», «мама». Они настраиваются на знакомые запахи, которые ассоциируются у них с любимыми людьми, например, это могут быть мамины духи: если привязанность пропадает из виду или ее не слышно, запах может продолжать поддерживать ощущение близости какое-то время. Общая чувствительность и сенсорная восприимчивость ребенка влияют на вид взаимодействий, которые приносят успокоение.

Последовательный и регулярный физический контакт с ухаживающими взрослыми необходим для формирования привязанности на уровне ощущений. Несмотря на то, что малыши с самого рождения способны узнавать звуки и запахи биологической матери, в среднем требуется от 6 до 8 месяцев, чтобы мозг развился достаточно для фиксации на одном человеке как на объекте первичной привязанности.[122] Это может произойти и позже, чем в период с 6 до 8 месяцев, если в результате внешнего воздействия произошло разделение с матерью или другим ответственным взрослым. По прекрасному замыслу природы первичная привязанность может сформироваться не только к тому, кто родил ребенка, а скорее, к тому, кто постоянно ухаживает за ним. Дети склонны привязываться к тем людям, которые предлагают им самое лучшее приглашение и постоянную заботу. Эта первичная привязанность будет ключевой в формировании ранней идентичности ребенка и в развитии его способности вступать в отношения. Кроме того, этот человек также сможет познакомить ребенка с другими фигурами привязанности, и таким образом будет построена «деревня»,[123] которая будет помогать растить его.

2. Привязанность через похожесть – с 1 года.

Если все идет, как надо, годовалый ребенок начинает держаться за свои привязанности с помощью подражания и копирования. Дети становятся настоящими обезьянками: перенимают звуки, предпочтения и манеры тех, к кому привязаны. Словом, быть похожим на кого-то – это способ поддерживать ощущение близости с ним. Мама 2-летнего Джейми пересказала его разговор с бабушкой, который произошел однажды за завтраком:

Джейми: Бабушка, на!

Бабушка: Все в порядке, Джейми, у меня уже есть бутерброд. Ешь свой.

Джейми: Нет, бабушка, ну, пожалуйста!

Бабушка: Правда, Джейми, не нужно. Я не люблю бекон. Бабушка ест только овощи.

Джейми (c расстроенным видом): Бабушка, пожалуйста, ешь бекон!

Бабушка: Дорогой, прости, бабушка его не любит.

Джейми (начинает плакать): Ну, бабушка, пожалуйста, люби бекон! Я же люблю бекон!

Мы часто говорим, что дети «учатся» чему-то у своих родителей так, как будто это чисто познавательная задача. Мы упускаем из виду, что это привязанность включает эмоциональную потребность быть таким же, как самые близкие люди. Детьми движет желание принимать ту же форму и вид, что и у объектов их привязанности. Привязанность порождает стремление подражать, есть ту же еду и овладевать родным языком. Ценности, которые перенимает ребенок, – это по большей части результат того, к кому он привязан, а не того, чему его учили. Если сверстники стали самыми близкими привязанностями ребенка, он будет подражать им и копировать их, устанавливая таким образом незрелые отношения. Несмотря на то, что мы интуитивно понимаем, что годовалый ребенок – как «обезьянка», мы склонны преуменьшать значимость объекта подражания, к близости с которым он стремится. Если вы хотите определить, к кому привязан годовалый ребенок, обратите внимание, на кого похожа его речь или манера поведения. Следующий разговор с родителями 2-летнего мальчика позволил обнаружить неожиданную фигуру привязанности в его жизни:

Дебора: Кому ваш сын подражает в речи и поведении?

Отец: Я не уверен, что есть кто-то еще, кроме жены и меня. Но Брейден часто издает звуки, похожие на дрель и молоток, и пользуется воображаемыми инструментами.

Дебора: Кто работает с инструментами в вашем доме?

Отец: Не я. И не жена.

Дебора: Может быть, это дедушка Брейдена? Или герои какой-то передачи, которую мальчик смотрит по телевизору?

Отец: Нет, дедушки нет, телевизор не смотрит… Единственное, что мне приходит в голову, – у нас в доме последний год работает рабочий, и он пользуется инструментами.

Дебора: Думаю, Брейден привязан к вашему рабочему.

Родители посмеялись над этой догадкой и вспомнили, как рабочий говорил, что Брейден напоминает ему о сыне. Взрослые часто рассматривают привязанность с точки зрения ролей и ответственности, но ребенок смотрит через призму радости, удовольствия и теплоты, которые он получает.

С точки зрения развития привязанность через похожесть служит цели формирования зачатков идентичности. Годовалый ребенок становится ходячей коллекцией черт и манер людей, с которыми у него есть отношения. Форма, которую он принимает, – это совокупность отождествлений с объектами привязанности. Из-за незрелости дети опираются на чужие идеи до тех пор, пока у них не появятся свои собственные. Такое присоединение – это семена, из которых прорастает личность, меняющаяся вместе с опытом и индивидуализацией. Например, маленькие мальчики иногда хотят красить ногти лаком, как старшая сестра, а маленькие девочки хотят бриться, как папа. Мама двух маленьких детей рассказала: «Мои дети все время спрашивают, можно ли им будет надевать мою одежду и украшения, когда они вырастут. Еще они говорят, что хотят носить туфли на каблуках, как я, и проколоть уши, чтобы носить мои серьги». «Обезьяний» способ привязываться помогает годовалым детям формировать зарождающуюся идентичность и отвечает на вопрос: «Кто я?» Если они стремятся быть похожими на кого-то, это значит, что они хотят поддерживать ощущение близости с этим человеком, в том числе и при расставании.

3. Привязанность через принадлежность и преданность – с 2 лет.

По мере своего развития двухлетки начинают привязываться к людям и вещам через принадлежность и преданность. Они начинают демонстрировать собственничество по отношению к людям, вещам и территории, объявляя их своими. Желание обладать служит цели поддержания ощущения близости с кем-то или чем-то, чтобы избежать разделения с ними. Привязанность через принадлежность дает более глубокое ощущение связи с «домашней базой» и чувство, что ты свой. Кроме того, дети приходят в восторг, когда родители заявляют о своих исключительных правах на них: «Вот моя девочка» или «Вот мой мальчик».

Чувство собственничества возникает естественным образом из привязанности через принадлежность. На самом деле, такое собственничество говорит о развитии ребенка как личности, способной устанавливать отношения. Потребность обладать и вытекающая отсюда ревность – это «здоровое, нормальное для маленьких детей явление, которое означает, что они способны любить и уже значительно продвинулись на пути от полной незрелости, с которой начинали».[124] Одна мама вспомнила, как сильно проявлялась ревность ее 3-летней дочери по отношению к брату:

Когда папа Бриттани ушел гулять с ее братом Беном, я сказала дочке, что не могла дождаться, когда же мы с ней сможем провести время наедине. Бриттани посмотрела на меня и сказала: «Мамочка, нам нужна новая мама». Я была поражена, но все же спросила ее, почему она так думает. Она ответила: «Я хочу, чтобы появилась новая мама, чтобы отдать ее Бену. А ты бы осталась со мной».

Несмотря на то, что собственничество двух-трехлеток может приводить к битвам за территорию, их притязания также стоит воспринимать как комплимент отношениям – они заявляют права только на тех людей и вещи, к которым они привязаны. На их взгляд, все зря озабочены совместным пользованием и дележкой, поэтому они сами неохотно отдают игрушки или расстаются со своими близкими людьми.

Развитый двух-трехлетка начинает демонстрировать признаки преданности после появления принадлежности. Преданность подразумевает поддержание ощущения близости с кем-либо через подчинение правилам, следование указаниям этого человека или через принятие той же стороны. Оказание поддержки или приверженность кому-то – это выражение преданности. Один папа описал, каково было гостям, которые приходили к ним, когда 3-летняя Изабелла была дома:

Когда ко мне приходят гости, я слышу, как Изабелла говорит им: «Снимайте ботинки – у нас не ходят в обуви» или «Повесьте куртки на вешалку». Она говорит им, чтобы они не бегали по дому и были добры к ее братику, даже если он будет слишком громко кричать или плакать. Она даже устраивает экскурсию по саду и рассказывает, как называются все цветы. Гости думают, что она умная, но она просто повторяет то, что делаем и говорим мы.

Также преданность часто выражается в том, что дети начинают принимать чью-то сторону в спорах. Одна мама рассказала такую историю, которая случилась в машине, когда вся семья ехала обедать:

Мой муж был за рулем, и мы ехали в ресторан. Я решила дать ему пару доброжелательных советов по поводу вождения и предложила короткий путь. Ему не понравились мои «ценные» указания, и он сказал: «Думаю, после 20 лет вождения я способен сообразить, где припарковаться и как вести машину». Я ответила, что просто хотела помочь, потому что на маршруте, который он выбрал, были большие пробки. Вдруг Натан (3 года) закричал на папу: «Папа, почему ты не слушаешь маму? Она знает, куда ехать!»

Преданность маленького ребенка – очень интимное чувство. Ее наличие является одним из самых ярких признаков того, что привязанность у 2-летнего ребенка развивается правильно. Собственничество у детей дошкольного возраста неслучайно – это необходимое состояние, которое придает им уверенности для движения вперед и при этом гарантирует, что привязанности пойдут вместе с ними. Привязанность через принадлежность и преданность уравновешивает разделение, с которым сталкивается ребенок, становясь самостоятельной личностью.

4. Привязанность через значимость – с 3 лет.

Примерно в возрасте 3 лет ребенок начинает развивать способность привязываться через значимость. На этой стадии дети хотят быть особенными и дорогими в глазах тех, кто на них смотрит. Они мечтают получить одобрение, жаждут быть увиденными и услышанными и хотят быть значимыми для людей, к которым они привязаны. Приглашение к контакту и близости, исходящее от фигуры привязанности, словно кислород для маленького ребенка – оно дает ощущение гордости и важности. Я все еще помню свое страстное желание быть значимой для мамы – ее улыбка и тепло насыщали мое сердце на несколько часов. Мама 3,5-летней девочки рассказала следующую историю, показывающую потребность ее дочки в значимости:

Я забрала Женевьеву из детского сада и, когда мы шли домой, сказала, что видела маленькую девочку в ее группе, которая была такой милой, веселой и улыбчивой. Пока я говорила о той девочке и о том, какой она была замечательной, Женевьева начала расстраиваться. Я спросила, как зовут девочку, а она ответила: «Не знаю!» Затем я сказала, что говорю о ней, о Женевьеве, и что это именно на нее я смотрела через окно. Женевьева засияла, как только поняла, что все это время речь шла про нее.

Родители передают детям ощущение значимости, уделяя им особое внимание, запоминая, что для них важно, или демонстрируя удовольствие от общения с ними.

Когда ребенок привязывается через значимость, он становится особенно чуток к признакам того, что им дорожат, что его ценят, что он много значит и приносит радость своим фигурам привязанности. Дети наблюдают, что важно для родителей, и стараются получить их одобрение для того, чтобы удовлетворить собственную потребность в привязанности. Например, ребенок может начать искать внимания и похвалы, восклицая: «Посмотри на меня» или «Посмотри, как я умею», чтобы накопить значимости про запас – временная мера в привязанности. Проблема в том, что, когда детям приходится трудиться ради удовлетворения своей потребности в привязанности, они не обретают истинного покоя. Когда они вынуждены работать, чтобы быть значимыми, они не могут отдохнуть в заботе, предлагаемой их взрослыми. Когда они трудятся, чтобы быть любимыми, они не могут играть и расти. Зато могут стараться выглядеть «хорошими» вместо того, чтобы чувствовать себя хорошо просто так – такими, какие они есть. Именно по этой причине похвала может вызывать проблемы у маленьких детей – так как они начинают стараться угодить своим родителям, чтобы получить признание своей значимости. Здоровое ощущение собственного «я» формируется на основе того, что ребенок чувствует себя любимым таким, какой он есть. Тогда самоуважение развивается естественным образом.

Ребенок, который хочет быть значимым для кого-либо, оказывается более уязвимым, чем он был на предыдущих стадиях привязанности. На этой стадии отвержение другими людьми или отсутствие их расположения может ранить и тревожить. Когда трехлетка ощущает, что ему не рады, это вызывает стыд – чувство, что с ним что-то не так. Это может привести к тому, что ребенок будет пытаться добавить себе привлекательности или принизить себя, чтобы подойти под параметры привязанности, которые считаются приемлемыми. Чтобы самоуважение ребенка имело под собой крепкую основу, ощущение значимости должно быть отделено от поведения.

Трех-четырехлетки используют свои фигуры привязанности как психологические зеркала, которые отражают их проявляющуюся идентичность. То, что они там увидят, повлияет на то, какими они будут видеть себя в дальнейшем, особенно это касается повторяющихся и выраженных реакций. Например, если ребенок видит, что родители рады быть рядом с ним, он будет о себе лучшего мнения, чем если ему постоянно будут говорить, что он невыносим или что от него одни проблемы. Потребность быть важным для кого-то – это сильнейшее желание, и если дома его не удовлетворяют, дети отправляются на поиски значимости, куда только можно: как раз за этим Пенелопа и пришла ко мне. Дети должны отдыхать от работы над привязанностью и от попыток определить, расположен ли взрослый к контакту и близости или нет.

5. Привязанность через любовь – с 4 лет.

Если развитие идет своим чередом, 4–5-летний ребенок отдает свое сердце своим ближайшим привязанностям. Это возраст эмоциональной близости, изобилующий торжественными заявлениями о том, что «а я люблю тебя еще больше» и «я женюсь на всей своей семье». Лейтмотивом становятся сердечки, как символы любви, – они появляются в рисунках и поделках. Появляются нежность, мягкость и глубокое неравнодушие – это замечательный период в воспитании маленького ребенка!

Любовь – это эмоция привязанности, ее нельзя контролировать, она возникает спонтанно. Если ребенок считает, что его любят, потому что он хороший, добрый, любезный или умный, он обречен повторять свои поступки ради того, чтобы удовлетворять свою потребность в привязанности. Когда дети объясняют любовь к себе тем, что они делают, а не тем, кто они, они не могут обрести покой. Суть безусловной привязанности в том, что она сообщает ребенку, что он любим такой, какой есть. Порой я говорила своим маленьким детям, что люблю их, а они закатывали глаза и отвечали, что уже знают это. Когда я спрашивала, откуда они узнали, они смотрели на меня с озадаченным видом и говорили: «Не знаем. Просто нам это известно, и все». Надеюсь, они никогда не чувствовали, что должны трудиться, чтобы быть любимыми.

Привязанность через любовь подразумевает еще более глубокую уязвимость, особенно когда появляются такие хрупкие эмоции, как нежность, теплота и неравнодушие. Каждый человек, которому ребенок отдает свое сердце, получает вместе с этим возможность эмоционально ранить его. Ребенка охватывает фрустрация или тревога, когда он думает, что им больше не дорожат, что ему не рады или что к нему равнодушны, либо когда ответственные взрослые показывают мало теплоты или расположения к нему. Это одна из причин, по которой привязанность углубляется постепенно, – чтобы четырех-пятилетки были уже избирательны в том, кому отдавать свое сердце. Они привязываются через любовь только к тем людям, с кем они ощущают похожесть, к кому испытывают принадлежность и от кого чувствуют значимость – это естественный способ безопасной привязанности.

Любовь – это более глубокая форма привязанности, позволяющая пятилетке уходить еще дальше от «домашней базы» и пробовать новое. Связь через эмоциональную близость – это пример изысканного танца привязанности и разделения: дети смело двигаются вперед, но при этом держатся за ощущение дома в своих сердцах.

6. Привязанность через познанность – с 5 лет.

При идеальном развитии пятилетка подходит к последней стадии – к привязанности через познанность. Это шаг к психологической близости, одна из приносящих наибольшее удовлетворение форм взаимоотношений с другим человеком. На этом этапе ребенок понимает, что его мысли и чувства скрыты от других и он может выбирать, сообщать ли, что у него на душе. Таким образом, он может хранить секрет по собственной воле. Когда дети привязываются через познанность, у них возникает побуждение открывать потайные уголки своей души людям, с которыми они находятся в эмоциональной близости. Суть психологической близости – в прозрачности.

Секреты разъединяют ребенка с родителем и становятся на пути углубления близости с ним. Невозможность выразить чувства и мысли может привести к недостаточной жизнестойкости. В людях заложена потребность делиться тем, что на душе, обнажая свою уязвимость. Не нужно путать это с трансляцией своей изнанки каждому встречному, как это бывает в обезличенных попытках временно «залатать прореху» в привязанности, что так распространено сегодня в социальных сетях. Потребность в познанности направлена исключительно на ближайшие привязанности. Ее порождает стремление пересечь границу, выросшую вместе с развитием отдельного сознания. Психологическая близость – это потребность в глубочайшей связи. Если родители хотят заботиться о детях и ухаживать за ними, необходимо, чтобы у детей было желание открываться им. Это гарантирует, что ребенок не скроет что-то важное, что особенно критично в подростковом возрасте. Один папа, озадаченный признанием дочери перед сном, догадался о его смысле, когда понял ее желание быть познанной:

Было странно видеть, как Элль зажала рот рукой, как будто какие-то слова так и рвутся наружу. Было очевидно, что она пытается что-то скрыть, но казалось, она никак не может устоять, чтобы не выдать тайну. Наконец, я спросил, в чем дело, и она сказала: «Папочка, я не хочу говорить, но должна! Я нарочно спрятала вагончики Оскара (ее младшего брата), потому что он не хотел ими делиться!»

Тяга Элль рассказать папе, что у нее на душе, была сильнее, чем страх признаться в неправильном поступке. Секреты обладают силой разделять нас с теми, к кому мы привязаны на уровне познанности, но также они способны делать нас ближе друг к другу.

Родители часто бывают возмущены, когда дети начинают лгать. Хорошая новость заключается в том, что ложь – это признак интеграции мозга и способности ребенка внимать конкурирующим мыслям и чувствам. Это говорит о завершении периода дошкольного мышления, но происходящий переход к следующему этапу развития, как правило, ускользает от внимания в переполохе по поводу вранья. На званом ужине знакомая спросила меня о своем 6-летнем сыне, который впервые солгал:

Меган: Тоби посмотрел мне прямо в глаза и сказал, что не брал конфет из моей сумочки, но я нашла фантики, спрятанные в его комнате. Я сильно разозлилась. Лишила его десертов на неделю и сказала, чтобы не смел мне больше врать. Что же мне делать?

Дебора: Меган, у Тоби появилась способность лгать – это потрясающая новость! Теперь он может удерживать в голове две вещи одновременно – правду и ложь, это удивительное достижение развития. Я понимаю, что ты расстроена, но осознаешь ли ты, насколько это значимое событие?

Меган (глядя круглыми от удивления глазами на свою подругу и разинув рот): Серьезно?

Дебора: Серьезно, Меган, это значит, что его мозг развивается и он больше не смотрит на мир, как дошкольник. Перед тобой распахнулась дверь к огромному потенциалу для взросления: он уже достаточно развит, чтобы скрывать от тебя, что у него на уме. Он знает, что лгать нехорошо, – но дело не в этом. Он не захотел открыться тебе – вот в чем дело. От лжи и хитрости помогает желание быть познанным своими ближайшими привязанностями. Он тебе когда-нибудь рассказывает свои секреты?

Меган: Да, в основном, я думаю, что да.

Дебора: Тогда сделай так, чтобы это было безопасно для него, даже когда он допускает ошибки. Сейчас он принимает решение, с кем делиться тем, что у него на душе, – поддерживай с ним хорошие отношения, чтобы он выбрал тебя.

Меган: Хорошо, но как же тогда мне быть с тем фактом, что он мне соврал?

Дебора: Ты спрашивала его, зачем он взял конфету? Предполагаю, он хотел конфету и знал, что ты откажешь, и не смог удержаться от искушения стащить ее. Такова жизнь – ему необходимо научиться понимать свои чувства и импульсы, которые подталкивают его к выбору более легкого пути, вместо того чтобы принять отказ в том, что он хочет, но не может получить.

Меган: Как это удержит его от нового вранья?

Дебора: Он сожалеет об этом или просто извинился, потому что ты его попросила? Надо просто поговорить об этом, чтобы он мог поразмышлять над своим поступком и над внутренним противоречием, которое теперь ощущает. Нужно, чтобы он осознал, что эти импульсы и чувства являются частью любого из нас, – важно то, как мы на них реагируем.

Меган: Хм… Сейчас он даже не станет говорить со мной об этом. Я уже лишила его десертов.

Дебора: Уверена, тебе еще представится такой случай. Искушение солгать никогда не покидает нас.

Посвящение в свои секреты ведет не только к удовлетворению потребности в привязанности, но также способствует развитию личности. Когда дети открывают свою душу ближайшим привязанностям, они начинают лучше понимать себя. Откровенность закладывает основу для подлинности и цельности в отношениях, подготавливая ребенка к здоровой дружбе и партнерству в дальнейшей жизни. Основу для подлинности закладывают взрослые, поддерживающие детей в уязвимости самораскрытия. Свобода делиться тем, что на душе, без страха возмездия и отторжения способствует цельности личности. Следующие условия благоприятны для того, чтобы делиться уязвимыми чувствами и мыслями:

• Для того, чтобы проявилась склонность быть познанным, в первую очередь ребенок должен быть привязан к взрослому через эмоциональную близость.

• Ребенок чувствует, что открывать свои уязвимые чувства безопасно, поскольку это не приводит к отторжению его привязанностями.

• Родитель ласково приглашает ребенка поделиться тем, что у него на душе, например: «Кажется, ты терзаешься чем-то», «Кажется, ты не в настроении, расскажешь, в чем дело?» или «Кажется, тебе грустно. Может, расскажешь об этом?»

• Ребенку легче выражать свои чувства и мысли, если родитель в ответ признает их, демонстрирует понимание и сопереживает.

Основной целью в воспитании маленьких детей является раскрытие всех шести форм привязанности в контексте глубоких, уязвимых отношений с заботливыми взрослыми. Этого можно достичь, только если связь стабильна, предсказуема и защищена от разрывов, а ребенок способен переживать свои эмоции во всей их уязвимости. Когда эти условия выполнены и ребенок раскрывается в отношениях, развитие также будет двигаться вперед.

Привязанность помогает ребенку дорасти до самодостаточности – это красивый и парадоксальный замысел. Как партнеры, шаги которых сплетаются в танец, привязанность с разделением работают в паре. Способность ребенка «вытягиваться» к личностному потенциалу зависит от глубины корней привязанности, питающих его. Вместе с углублением привязанности самостоятельность продвигается в противоположном направлении. Дети могут раскрываться в игре лишь тогда, когда уверены в крепком тыле, куда всегда можно вернуться. Привязанность – это одна из самых великих сил, присущих человеческой природе, она притягивает нас друг к другу. В то же время она уравновешивается силами, которые толкают наших детей к самостоятельности и индивидуализации. Это идеальный союз противоположных сил: когда мы поддерживаем близость с детьми, они могут свободно играть и расти, становясь в конце концов самодостаточными людьми.

Как укреплять привязанность с помощью ритуала завладевания[125]

Несмотря на то, что дети рождаются с инстинктом привязанности, взрослые должны взять на себя активную роль в реализации этой способности. Ритуал завладевания – один из основных способов выразить свое желание быть рядом. Мы приглашаем детей в отношения, завладевая их инстинктом привязанности, – мы должны прилагать все усилия, чтобы привлечь их внимание. Участвуя в танце завладевания, мы попадаем в их пространство по-дружески и стараемся добиться их улыбки, контакта глаза в глаза или, возможно, кивка в знак согласия. Например, вы можете сказать: «Вижу, ты строишь башню из кубиков – какая высокая! Я тоже люблю играть в кубики». Когда мы видим, что ребенок готов принимать наше внимание, мы можем продолжить завладевание, добавив штрихи контакта и близости. Если ребенок восприимчив, можно продолжить разговор или предложить ему поделиться своими мыслями: «Какой высоты она будет? Помочь тебе?»

Несмотря на то, что ритуал завладевания может казаться нарочитым, это мощный и естественный способ сообщить о желании быть близким кому-то. Выражая наслаждение, радость и теплоту, мы оказываемся в центре внимания детей и занимаем позицию, подходящую для заботы о них. Ритуал завладевания – это постоянная самопрезентация взрослого в качестве ответа на потребность ребенка в контакте и близости, что укрепляет и делает прочными узы отношений между ними. Как резюмировал Бенджамин Спок, если бы нужно было дать одну единственную рекомендацию о том, как заботиться о ребенке, это были бы слова «наслаждайтесь им».[126] Правильного способа завладевания ребенком не существует – это могут быть как культурные обычаи, так и личные манеры общения. Некоторыми детьми можно завладеть голосом, тогда как другие предпочитают прикосновения или зрительный контакт. Примеры завладевания могут различаться в зависимости от условий и от взрослого к взрослому, можно придумать множество способов, как дружелюбно привлечь внимание ребенка.

Важно помнить, что завладевание ребенком – это, скорее, не стратегия или методика, а подлинное желание быть рядом. До сих пор помню, каким чудесным способом завладевал моим вниманием дедушка, когда мы приезжали в гости. Он ждал нас у дома и широко улыбался, когда подъезжала наша машина. Помню, как сияли его голубые глаза, когда он смотрел на нас, – я чувствовала, что он просто обожает меня. Он встречал нас с накрытым столом, смеялся. Он завладевал нами, потому что любил нас, а не потому, что так советуют в какой-нибудь книге. Он излучал восторг, тепло и удовольствие, и мне все время хотелось находиться рядом с ним.

Рис. 4.2. Адаптированный слайд из курса Ньюфелда «Пазл привязанности»

Одна из самых распространенных ошибок, которую допускают родители маленьких детей, – это ожидание, что дети будут следовать указаниям, несмотря на то что ими не завладели. Завладевая ребенком, вы добиваетесь того, что он фокусирует свое внимание на вас и слушается благодаря инстинкту привязанности. Перед тем, как давать указания маленьким детям, необходимо завладевать ими, включая при этом инстинкт привязанности. Учитывая, что они способны направлять внимание только на что-то одно в каждый момент времени, предварительное завладевание сильно облегчает отвлечение от игры, возвращение домой и прочие переходные моменты. Если вы не находитесь в центре внимания ребенка, вы будете вне поля влияния.

Одна мама подошла ко мне после лекции о маленьких детях и сказала: «Но чтобы завладевать ими, нужны энергия и время, а по утрам у меня нет ни того ни другого». Я спросила, как у них проходит утро, и она рассказала: «Ужасно – у нас каждое утро борьба, чтобы выйти из дома. Я отвожу старшего ребенка в школу, потом младшего – в детский сад. Мы постоянно опаздываем, и я совершенно выдыхаюсь. Единственное, что работает, чтобы заставить их шевелиться, – дополнительное время с планшетом, если они все сделают. Но тогда я не могу оторвать их от экранов, когда приходит время выходить. Каждое утро – битва». Я спросила, слушаются ли ее дети в другие моменты, она сказала, что да, и подчеркнула, что напряженное утреннее время самое проблематичное. Я предложила ей попробовать завладевать детьми по утрам и выстроить предсказуемый ритуал: например, почитать книжку, рассказать план на день, покормить их – то есть оказаться в центре их внимания в дружелюбной манере. Я объяснила, что соревноваться с гаджетами за внимание детей тяжело, поэтому, возможно, стоит отложить их на другое время суток. Важнее всего для достижения результата – излучать теплоту, радость и удовольствие при общении с детьми по утрам. Она сказала: «Меня беспокоит, что они будут не готовы и мы опоздаем, к тому же мне придется потрудиться, чтобы завладеть их вниманием». Я ответила: «Кажется, вы и сейчас опаздываете и тратите много сил на борьбу с ними. Думаю, ничего не изменится, если вы не возьмете на себя инициативу. Вам предстоит поработать – но не сильнее, а иначе. Могли бы вы позволить себе поэкспериментировать с завладеванием по утрам и с изменением распорядка?» Она обещала попробовать и рассказать о результатах. На следующий день она сообщила: «Я попыталась завладевать их вниманием по утрам и не могу поверить, но это сработало! Утро прошло прекрасно!» Прослезившись, она добавила: «Не могу поверить в это. Я с ними боролась так долго, а оказывается, вот что надо было делать! Признаюсь, я сомневалась, что это сработает, но теперь чувствую, как будто мои дети снова со мной».

Примечательно, что этой маме удалось так быстро все улучшить благодаря ритуалу завладевания. Подозреваю, у нее было больше родительского влияния, чем она думала. Скорее всего, она старалась построить хорошие отношения с детьми, но не знала, как извлечь из этого пользу. Эта мама напомнила мне, что никогда нельзя недооценивать силу привязанности, притягивающую ребенка на орбиту вокруг родителей. Эта история акцентирует внимание на том, кто именно должен питать детей в отношениях, каким образом их нужно напитывать и почему это так важно. Ритуал завладевания обеспечивает все необходимые составляющие для удовлетворения потребности детей в отношениях.

Ровесники как конкурирующая привязанность

Одна из наиболее распространенных проблем сегодняшнего раннего детства – это ориентация на ровесников. Ориентация на ровесников – это термин, описывающий перенос детской потребности в привязанности с родителей на сверстников. На эту тему Гордон Ньюфелд и Габор Матэ написали книгу «Не упускайте своих детей…». Когда дети ориентированы на сверстников, для насыщения потребности в отношениях они стремятся к друзьям и оказывают им предпочтение. Между привязанностями к взрослым и ровесникам начинается конкуренция за сердце ребенка и руководство над ним. Ньюфелд и Матэ пишут: «Ориентированные на ровесников дети часто ведут себя, особенно друг перед другом, так, как будто у них нет родителей. Существование родителей не учитывается и не обсуждается… Дети не специально стараются проявить неуважение к нам, они просто следуют своим инстинктам – инстинктам, которые оказались искаженными по причинам, устранить которые сами дети не властны».[127] Маленькие дети в особенности склонны к ориентации на ровесников, поскольку незрелость и несамостоятельность вынуждают их постоянно искать контакта и близости с кем-нибудь или чем-нибудь. Похожесть и доступность сверстников в условиях детского сада и яслей делает их естественной заменой для неудовлетворенного стремления ребенка к привязанности. Если взрослые, которые заботятся о маленьких детях, не занимаются активным развитием отношений с ними, они не смогут утолить их жажду близости, и детям придется искать альтернативные источники.

Проблема ориентации на ровесников в том, что друзья – это плохая замена отношениям со взрослым человеком. Незрелость делает их склонными к эмоциональным взрывам и непостоянству, и на них нельзя положиться, когда речь заходит о контакте и близости. Ориентация на ровесников приводит к возникновению многочисленных проблем с поведением и обучением: к отсутствию уважения и почтения к взрослым, заботящимся о ребенке; к явному предпочтению быть рядом со сверстниками, а также к фрустрации, когда появляются преграды на пути к общению с ними; к непослушанию, невниманию и отказу разделять ценности своих взрослых; а также к нежеланию обращаться к ним за помощью. Кроме того, ориентированные на ровесников дети могут перенимать их манеры, стремясь к близости с ними, из-за чего заглушается их собственная индивидуальность. Они могут страдать тревожностью и вообще казаться менее уверенными. Есть разница между тем, чтобы просто дружить, и тем, чтобы возлагать на друзей удовлетворение потребности в контакте и близости.

По письму, которое мне показал отец 4-летнего мальчика Питера, наглядно прослеживаются проблемы с обучением и поведением, вызванные ориентацией на ровесников. Воспитательницы и педагоги детского сада, который посещает Питер, недовольны его непослушанием и поведением на занятиях:

Питер демонстрирует отсутствие уважения к другим детям и воспитателям. Например, сегодня, когда мисс Мавис пела песню собравшимся в круг детям, Питер язвительно сказал своему соседу: «Почему она всегда поет таким голосом? Она всегда поет так плохо! Да?» – и засмеялся. Кроме того, он сказал другу о другом ребенке, который мог это слышать: «Ной ужасен, да?» Питер постоянно отпускает насмешливые комментарии и призывает других детей следовать его примеру. Его поведение плохо влияет на обстановку в детском саду. Мы говорили ему, что такие поступки неприемлемы, но, кажется, он не хочет нас слушать и даже подпускать к себе.

После обсуждения поведения Питера дома и в детском саду стало ясно, что он привязался к сверстникам. Тогда родители вместе с воспитательницами начали изо всех сил работать над укреплением отношений с мальчиком. Они сократили по времени контакты со сверстниками, стали регулярно завладевать Питером, взяли на себя уверенную ведущую роль, заранее угадывая его потребности и щедро удовлетворяя их. Родители стали проводить с ним больше времени. Когда взрослые в окружении Питера наладили с ним отношения, он стал послушным, и насмешки прекратились.

Основа для ориентации на ровесников закладывается в ранние годы, если взрослые неактивны в завладевании вниманием маленького ребенка и в укреплении отношений с ним. Пенелопа, девочка, которая следовала за мной на площадке, подвержена высокому риску ориентации на ровесников. Она искала близости повсюду, и, если бы ей под руку подвернулись сверстники, взрослые ощутили бы куда более серьезную потерю влияния. Сократились бы и возможности заботы о ней как в физическом, так и в эмоциональном плане.

Долгосрочными последствиями ориентации на ровесников могут стать многочисленные проблемы с обучением и поведением дома и в школе, а также трагические происшествия в подростковом возрасте. Ориентация на ровесников способствует расстройствам эмоционального и психического здоровья, в том числе различным зависимостям в подростковом возрасте.[128] Маленькие дети должны быть привязаны к ответственным за них взрослым. Именно стремление ребенка к близости с родителями, учителями или воспитателями наделяет последних особыми полномочиями. Как пишут Гордон Ньюфелд и Габор Матэ: «Кто должен воспитывать наших детей? Единственный ответ на этот вопрос, согласующийся с нашей природой, таков: их должны воспитывать родители и другие взрослые, в чьи обязанности входит забота о детях. Будьте для своих детей наставниками, проводниками, кормильцами, образцами для подражания. Удерживайте своих детей рядом с собой до тех пор, пока ваша миссия не будет выполнена».[129]

5

Кто здесь главный?

Танец привязанности

Мы посланы сюда, чтоб глаз привык

К лучам любви, к сиянию небес.

Уильям Блейк[130]

Нэнси консультировалась со мной по поводу своих 5-летних двойняшек Джеймса и Сары, которые «построили всех в доме». Нэнси с мужем жили от одного происшествия до следующего, стараясь быть тише воды, ниже травы и с ужасом ожидая очередной вспышки раздражения в ответ на запрет или яростного сопротивления их указаниям. Если родителям случалось «провиниться», дети их дисциплинировали с помощью тайм-аутов и метода последствий. Все было перевернуто вверх ногами – и отнюдь не из-за недостатка родительской любви, готовности или желания быть главными. Родители выбились из сил, близнецов было невозможно насытить общением. Все были на нервах. Друзья посоветовали Нэнси взять детей в ежовые рукавицы, чтобы показать, «кто в доме хозяин», но это дало лишь обратный эффект и привело к ухудшению их поведения. Консультант по поведению предложил Нэнси ввести таблицу поощрений, чтобы подкреплять послушание Джеймса и Сары. Вначале таблица работала… пока однажды близнецы не перевернули ее с ног на голову и не заявили, что будут поощрять Нэнси, если она будет «хорошей мамой». Никакие методы воспитания не работали – хитрые приемы, посулы, беседы, последствия, наказания и принуждение лишь демонстрировали бессилие Нэнси как родителя. Она пыталась руководить детьми с помощью неестественных способов управления поведением. Ничего бы не поменялось, если бы она не обратила внимание на причину непослушания детей. Ей нужно было вернуться в альфа-позицию, чтобы вместе с этим изменились инстинкты и эмоции, управлявшие поведением детей.

На первой встрече мы обсудили причины, которые подвигли Джеймса и Сару взять на себя главенствующую роль, а также трудности, возникшие вместе с их постоянным сопротивлением, недовольством, тревожностью и командным тоном. Мы поговорили о том, как дети вытеснили маму с альфа-позиции, и о том, что ей необходимо вернуться обратно, если она хочет обеспечить им покой в своей заботе. Мы говорили об образе альфы, а также о стратегиях, направленных на то, чтобы донести до двойняшек, что они могут доверять ее заботе. Мы обсудили, что реакции вроде крика, ора, тайм-аутов и счета до трех – это отчаянные меры, выдающие ее бессилие. Нэнси советовалась с детьми по слишком большому количеству вопросов, и теперь ей стоило взять на себя ведущую роль и считывать потребности близнецов, ничего не спрашивая. После того как выяснилось, что она сказала Джеймсу и Саре о том, что «пошла за советом, как воспитывать их», я предложила ей скрыть этот факт и убедить их в том, что она уже знает, что делать.

Две недели спустя Нэнси пришла ко мне снова и рассказала, что, вернувшись домой после нашей первой сессии, она увидела следующую картину: Джеймс и Сара прыгали на кровати, а папа кричал, чтобы они прекратили. Дети игнорировали его, и тогда Нэнси вошла в комнату, молча встала в уверенную позу и скрестила руки на груди, всем видом давая понять, что она здесь главная. Близнецы перестали прыгать, ошеломленные тем, как она держалась, и воскликнули: «Мама?!» Она ответила: «Кто это тут собирается прыгать на кровати перед сном?» Завладев таким образом их вниманием, она сказала: «Пора читать сказку» – и повела детей на выход из спальни. Краем глаза она заметила, что муж пытается изобразить ее позу, скрестив руки и пристально глядя на детей. Она спросила: «Что ты делаешь?» Он ответил: «Копирую тебя. Это было отлично! Как называется эта методика?» Нэнси ответила: «Я называю ее – быть во главе». И с этими словами, она повела Джеймса и Сару ложиться спать.

Иерархический танец привязанности

Отношения между взрослыми и детьми должны быть иерархическими, чтобы установился наполняющий танец привязанности. Родители должны вести за собой, а дети – следовать. Этот танец инстинктивен, и им невозможно управлять. Он начинается, когда родитель занимает позицию заботы и создает условия, чтобы ребенок мог от него зависеть. Главная цель привязанности – способствовать зависимости незрелых детей от тех, кто за них отвечает. Взрослые должны вдохновлять и приглашать маленьких детей зависеть, взяв на себя ведущую роль в танце отношений, угадывая потребности ребенка и щедро их удовлетворяя. Отношения с детьми никогда не были рассчитаны на то, чтобы превратиться в равноправие или дружбу; взрослые должны принять на себя ответственность в качестве проводников к зрелости.

Недостаточно того, чтобы дети были просто привязаны к взрослым, они должны быть в правильных отношениях с ними. При правильных отношениях маленький ребенок воспринимает взрослого как ответственное и заботящееся о нем лицо и следует его указаниям. Ребенок должен отдыхать в заботе взрослого, а не диктовать ему, каким образом нужно заботиться. Двойняшки Нэнси были привязаны к ней, но находились в неправильных отношениях – они пытались быть главными. Один папа спросил меня: «Почему дети слушаются родителей?» Краткий ответ: потому что родители ведут детей за собой с помощью прекрасного сочетания заботы и принятия на себя ответственности.

Правильные отношения похожи на танец, шагами которого управляют врожденные внутренние импульсы и инстинкты человека. Существует два набора инстинктов, управляющих привязанностью:

• альфа-инстинкты – брать на себя ответственность за заботу и

• инстинкты зависимости – искать и получать заботу.

Альфа-инстинкты управляют родителем так, чтобы он принял на себя ответственность за обеспечение нужд ребенка, а инстинкты зависимости в свою очередь вызывают в ребенке доверие к заботящемуся взрослому. Когда взрослый берет на себя роль дающего, в ребенке активируются инстинкты, побуждающие взять роль ищущего. Таким образом, привязанность синхронизируется и становится похожей на танец. И родитель, и ребенок воспринимают сигналы друг от друга и в соответствии с этим занимают свои позиции. 3-летний Томас удачно резюмировал это: «Я буду слушаться тебя всегда, папочка».

Рис. 5.1. Адаптированный слайд из курса Ньюфелда «Альфа-дети»

Когда ребенок привязан к родителю с помощью инстинктов зависимости, эти инстинкты побуждают его доверять взрослому, ориентироваться на него, принимать от него заботу, повиноваться и слушаться, выражать свои потребности, а также искать его наставлений.

Именно привязанность из зависимой позиции естественным образом побуждает ребенка подчиняться указаниям взрослого. Родители жалуются, что маленький ребенок не слушается и не подчиняется, как будто бы это у ребенка какой-то недостаток. При этом не возникает вопроса, привязан ли ребенок к родителям, есть ли у него побуждение следовать их указаниям.

По замыслу природы маленькие дети не должны слушаться тех, к кому они не привязаны – таким образом должна поддерживаться ведущая роль фигур привязанности. Однако маленькие дети регулярно попадают в ситуации, где от них ожидается только следование указаниям без предварительного установления отношений. Например, в детских центрах, где можно оставить детей в любой момент с незнакомыми педагогами и воспитателями, или на приеме у стоматолога или педиатра. Мама 5-летней Софии рассказала, как ее дочь нагрубила незнакомой женщине на площадке. Она велела ей что-то сделать, а София отвернулась и сказала: «Ты не моя мама и не можешь мне указывать, что делать!» Проблема не в Софии, а в ожиданиях, что она будет подчиняться всем подряд. Таким образом, первое, что мы должны сделать, если хотим заботиться о маленьком ребенке, – это построить отношения, облегчающие зависимость. Именно правильные отношения делают сердца и уши детей открытыми нашему влиянию, а вовсе не должность воспитателя, педагогическое образование, законные права или власть над ними.

Альфа-инстинкты подталкивают родителей к тому, чтобы «встать за штурвал» в жизни детей. Активация альфа-инстинктов влечет за собой тяжкое ощущение ответственности, а также вину за допускаемые ошибки. Появляется повышенное ощущение тревоги и покровительственности, которое заставляет вести себя как медведица или папа-медведь, вместе с этим возникает глубокое чувство неравнодушия, делающее нас готовыми пойти на жертвы. Когда взрослый берет на себя роль дающего, альфа-инстинкты побуждают его защищать ребенка, указывать ему, присматривать за ним, владеть им, давать распоряжения и сообщать ему свои ценности. Из желания давать ориентиры, информацию и распоряжения родители часто говорят маленьким детям: «Вот наши планы на сегодняшний день». Альфа-инстинкты заставляют родителей скрывать свои нужды, чтобы маленький ребенок не чувствовал себя ответственным за их эмоции, стресс, тяготы и жертвы. Маленькие дети не должны брать на себя труд заботиться о родителях, им нужен покой благодаря неусыпной родительской заботе.

Маленькие дети инстинктивно обращают внимание на иерархию в отношениях, потому что именно таким образом они упорядочивают окружающий мир и находят свое место в нем. 4-летняя Фиона объяснила это так: «Я главнее моей младшей сестренки, а мама главнее меня. А еще мама главнее папы». Важно учитывать, что детская интерпретация иерархии совсем необязательно отражает распределение ролей и полномочий в обществе. У учителей, родителей или воспитателей могут быть название, руководящая роль и ответственность, однако, если инстинкты ребенка не воспринимают их как ведущих взрослых, зависимость не активируется. Именно иерархический порядок человеческих отношений дает ребенку ощущение предсказуемости, стабильности и уверенности, что о нем позаботятся.

С чувствительными детьми-орхидеями может быть сложнее установить правильные отношения, поскольку зависимость от другого человека приводит к еще большей уязвимости. Они, как правило, легче замечают признаки того, что ответственный взрослый не знает, что с ними делать или что ему слишком трудно справляться с ними, кроме того, это сильнее затрагивает их. Для установления правильных отношений с чувствительным ребенком от взрослого-альфы должно исходить уверенное, безопасное и щедрое предложение заботы. Важно дать такому ребенку время на то, чтобы принять отношения и расслабиться. Чувствительные дети негативно реагируют на давление.

Тайная сила привязанности кроется в том, что она побуждает нас выстраивать правильные отношения друг с другом. Это синхронный, взаимный иерархический танец: чем больше отдачи от взрослого, тем больше покоя благодаря его заботе ощущает ребенок, чем больше ребенок полагается на взрослого, тем легче о нем заботиться. Опыт таких отношений очень важен, он навсегда остается с человеком и накладывает особый отпечаток на личность. Уже сформированные правильные отношения практически невозможно скопировать или создать им конкуренцию, поскольку они приносят удовлетворение обоим участникам – и взрослому, и ребенку.

Альфа-ребенок и невозможность зависеть

Сегодня среди дошкольников широко распространена проблема альфа-детей (помимо ориентации на сверстников, о которой мы говорили в главе 4). Проблемы с альфа-позицией возникают, когда естественная иерархия привязанности оказывается перевернутой, то есть когда ребенок занимает позицию альфы вместо того, чтобы оставаться в позиции зависящего в отношениях со взрослыми. Когда зависимость перестает быть безопасной, инстинкты и эмоции побуждают ребенка в альфе доминировать над взрослым, чтобы руководить его заботой. Вместо того чтобы слушаться взрослого, такие дети командуют, указывая, какие у них потребности и как о них нужно заботиться. Вместо того чтобы выполнять указания, альфа-ребенок ожидает, что родители будут подчиняться его желаниям и требованиям. Такие дети руководят взаимодействием со взрослыми, иногда даже притворяясь беспомощными, чтобы вызвать желание позаботиться. Они инстинктивно стремятся считать себя главными, вытесняя родителей из роли альфы.

Проблема с альфа-позицией не является приобретенной, она служит эмоциональным потребностям ребенка, обеспечивая больше возможностей для получения заботы. Эта проблема была у двойняшек Нэнси – Джеймса и Сары. Они заняли альфа-позицию в отношениях с родителями. Но проблема была не в детях, а в отсутствии правильных отношений со взрослыми. Они больше не могли полагаться на заботу, которую получали дома. Зависеть от другого человека уязвимо, для этого нужно доверие. Ребенка в альфе слишком сильно тревожит уязвимость зависимости, и, как следствие, его мозг инстинктивно выдвигает его в альфа-позицию для того, чтобы обеспечить эмоциональное выживание. Проблема в том, что вы не можете заботиться о ребенке, который не полагается на вас.

Поведение альфа-детей может быть разным, но забота о них зачастую оказывается очень тяжелой, если не сказать кошмарной. Родители часто описывают своих альфа-детей как ненасытных и неуправляемых. Вместо того чтобы слушаться, они только и делают, что командуют взрослыми, говоря им: «Ты мне не указ. Делай, что я говорю». Не следует путать это с единичными восклицаниями трехлеток «Не командуй мной!» или «Я сам!» Проблему с альфа-позицией порождает глубокая нехватка зависимости – скорее, хроническая, чем непостоянная и изменчивая. Альфа-детей часто по ошибке воспринимают как сильных и независимых, однако это лишь видимость, скрывающая под собой отчаяние. Они потеряли веру в то, что взрослые позаботятся о них, и инстинктивным выходом для них оказалось самостоятельное обеспечение заботы о себе самом.

Рис. 5.2. Адаптированный слайд из курса Ньюфелда «Альфа-дети»

Маленькие дети, застрявшие в альфа-позиции, моментально включают сопротивление, когда их о чем-то просят, потому что им кажется неправильным слушаться и зависеть от других. Альфа-дети демонстрируют высокий уровень фрустрации, поскольку отношения со взрослыми не дают им ощущения наполненности. Когда их требования не выполняют, они могут становиться агрессивными. Например, фрустрация двойняшек Нэнси выходила из берегов в отношениях со сверстниками, что приводило к дракам и ссорам. У альфа-детей могут быть проблемы с тревогой, в том числе тревожность и возбуждение, поскольку они не ощущают себя в безопасности и не чувствуют, что о них заботятся. У Джеймса и Сары были проявления тревожности, что сказывалось на их способности к концентрации внимания и мешало учебе в школе. У альфа-детей могут проявляться проблемы с питанием, потому что кормление ставит их в зависимое положение, в котором такие дети находиться не могут из-за вынужденных защит. Джеймс отказывался есть за обеденным столом, а Сара требовала, чтобы мама готовила на ужин определенные блюда.

Когда возникают проблемы с альфа-позицией, маленькие дети превращаются в беспокойных искателей, у которых почти не остается свободы для игры и развития личности. Один папа описал такую ситуацию:

Лоуген не выглядит счастливым. Он не может играть самостоятельно и требует, чтобы я играл с ним. Он выходит из себя, когда я делаю что-то не совсем так, как он хочет. Даже когда я провожу с ним целый день, он расстраивается, если у меня появляются посторонние дела. Он всегда чем-то недоволен. Кажется, что у него никогда не кончается энергия. Даже после игры в хоккей, езды на велосипеде, прогулки по парку вечером он все равно возбужденный – кажется, он никогда не испытывает усталости.

Папа Лоугена был явно удручен, его отчаяние и измождение были очевидны. Когда он начал понимать проблему с альфа-позицией, лежавшую в основе поведения Лоугена, у него появилась надежда, что выход есть.

Сложность с альфа-детьми в том, что их характерные черты и проблемы интерпретируют как разрозненные поведенческие комплексы и рассматривают в отрыве от перевернутых отношений, вызывающих их. Родители и специалисты помогающих профессий могут зайти в тупик, если будут бороться с симптомами, вместо того чтобы соединить все детали вместе и обнаружить проблему с альфа-позицией. Когда я объяснила одному психиатру явление детей в альфе, он воскликнул: «А я давал таким детям лекарства, хотя мне вообще-то совсем не нравится это делать!» Альфа-ребенок обычно производит впечатление сильного и независимого, и это мешает нам заметить отчаяние, скрытое за бравадой. Такие дети не выглядят нуждающимися, к тому же они сопротивляются помощи от самых близких. Кроме того, их поведение, которое бывает столь отталкивающим, не вызывает во взрослых альфа-инстинктов заботы. Хорошая новость заключается в том, что, если вы поймете природу проблемы с альфа-позицией, вы сможете подойти к ее искоренению стратегически. Если взрослый вернет себе ведущую роль в танце привязанности, ребенок сможет свободно зависеть, что, в свою очередь, позволит ему вновь обрести покой, начать играть и развиваться.

Откуда берутся альфа-дети?

Когда речь идет о привязанности, в основном отсутствует понимание, что ребенку недостаточно чувствовать себя любимым родителями. Ему необходимо ощущать заботу и быть уверенным, что эта забота никуда не денется. Маленькому ребенку нужно ощущать надежность родителей, чтобы можно было положиться и рассчитывать на них. Если этого ощущения нет, ребенок стремится встать во главе отношений и берет на себя удовлетворение своей потребности в привязанности.

Есть очевидные причины, по которым ребенок может утратить веру в родителей, – это пренебрежение, поглощенность собой или пагубные пристрастия (наркомания, алкоголизм и т. д.). Однако проблемы с альфа-позицией встречаются и в любящих заботливых семьях, где родители посвящают себя воспитанию детей социально и эмоционально ответственными личностями, – как это случилось и в семье Нэнси. Что в наши дни способствует разрушению естественной иерархии привязанности в отношениях между детьми и взрослыми?

Одна из самых серьезных трудностей, с которой сталкиваются родители маленьких детей, это то, что им не хватает культурной поддержки в роли главных ответственных взрослых. Когда родители вынуждены искать ответы на вопросы по воспитанию детей в книгах, а не внутри себя, они не обретают ни родительского влияния, ни поддержки в том, чтобы взять на себя ведущую роль. Когда кругом давят, что ребенок должен вырасти как можно скорее, родительство превращается в гонку, а такие ценности, как терпение, умение ждать и доверие в плане развития, ведущем к зрелости, лишаются опоры. Когда родители измеряют достижения, подсчитывая количество посещаемых ребенком занятий, оценивая навыки обращения с электронными устройствами или успехи в учебе, решение задачи развития оказывается оторванным от детско-родительских отношений. Когда детей подталкивают к независимости слишком рано, им приходится брать на себя главную роль.

К сожалению, многие популярные сегодня стили воспитания приводят к появлению альфа-детей, переворачивая детско-родительские отношения вверх ногами. Ниже перечислены семь стилей, которые особенно способствуют проблемам с альфа-позицией.

1. Родители опираются на воспоминания о собственном детстве.

Когда стиль заботы основан на воспоминаниях родителей о собственном опыте, этого недостаточно для удовлетворения потребностей ребенка. Например, если у человека были авторитарные родители, он может стать слишком потакающим, чтобы не нанести те же душевные раны своему ребенку. В данном случае родитель заботится о своих чувствах, а не о потребности ребенка в границах и рамках, обозначенных сочувствием. Возможен и такой сценарий: если человек в детстве не находил поддержки своим слезам и грусти, ему может быть трудно помогать детям сталкиваться с рамками и ограничениями, так как это вызывает огорчение, приводящее его в замешательство. Одна мама рассказала мне:

Мне тяжело смотреть, как плачет моя дочка и как ее расстраивают мои отказы. Когда я была маленькая, мне нельзя было грустить ни по какому поводу. Нужно было смотреть на жизнь оптимистично: «стакан наполовину полный». Когда мне было грустно, это осуждалось, и я чувствовала, будто со мной что-то не так. Я борюсь с этими чувствами каждый раз, когда мне нужно обозначить дочери границы, а затем дать волю ее досаде, грусти и недовольству. К счастью, чем больше я понимаю, почему это так важно для нее, тем легче мне это делать.

Если, заботясь о ребенке, взрослый руководствуется своими неудовлетворенными потребностями или реакцией на собственное детство, это подменяет естественные родительские альфа-инстинкты, и ребенку приходится брать на себя главную роль.

Чтобы исправить такую ситуацию, взрослым нужно стремиться к рефлексии и откровенности перед самими собой в том, что касается личных ожиданий и мотивов. Мы можем начать с размышлений о том, что подходит или не подходит нашему ребенку, сосредоточиться на понимании его потребностей, спрашивать мнение других взрослых, если есть необходимость, и формировать намерения по поводу ежедневного взаимодействия с ребенком.

2. Забота по требованию.

Роль заботливой альфы активна: родитель берет ведущую роль, принимая на себя ответственность за считывание потребностей ребенка и за их щедрое обеспечение. Если родители выбирают пассивный подход к заботе и просто отвечают на требования ребенка, таким образом они делают ребенка ответственным за удовлетворение своих потребностей. Например, если ребенок говорит: «Я голоден. Хочу что-нибудь поесть» – значит, родитель уже упустил возможность считать его потребность и обеспечить ее удовлетворение. Иногда родители бывают слишком занятыми или усталыми либо обнаруживают, что им неинтересны некоторые сферы ответственности, связанные с ролью заботящегося взрослого. Как бы то ни было, не взяв на себя ведущую роль, они создают условия для того, чтобы маленький ребенок занял доминирующую позицию в отношениях между ними.

3. Родительство по принципу равноправия.

Бывает, что с маленькими детьми советуются по слишком многим вопросам, касающимся заботы о них. Такие вопросы, как «Что ты хочешь на обед?», «Хочешь остаться в гостях с ночевкой?», «Хочешь к бабушке с дедушкой или пойдем погуляем?», «Какая воспитательница тебе больше нравится?» и «В какую школу ты больше хочешь пойти?», предполагают наличие у ребенка полномочий, которых не должно быть. Когда дети оказываются главными в вопросах, связанных с заботой или с контактом и близостью с фигурами привязанности, это вызывает проблемы с альфа-позицией.

Маленькие дети должны считать само собой разумеющимся, что о них будут заботиться, они не должны превращаться в советчиков по вопросам своих потребностей. Я ни в коем случае не предлагаю вообще не давать детям выбора. Не стоит давать выбор в том, что касается заботы: в вопросах питания, безопасности или контакта и близости с фигурами привязанности. Выбор одежды, сказки на ночь или игрушки обеспечивает им достаточно пространства для маневров и гибкости, чтобы вырасти самостоятельными людьми.

Родители 5-летней девочки-альфы по имени Моника столкнулись с большими проблемами, которые отчасти проистекали из того, что папа никогда не говорил «нет» и задавал слишком много вопросов по поводу заботы. Я спросила, не могла бы мама уходить куда-нибудь на один вечер в неделю, чтобы папа оставался за главного. Я надеялась, что таким образом он сможет получить опыт в том, как говорить «нет», если нужно, сочувствуя Монике в ее огорчении, и как не задавать вопросов по поводу заботы и быть ведущим во взаимодействиях во время ужина, купания и укладывания спать. Папа согласился и обрадовался возможности самостоятельно позаботиться о Монике. В первый вечер Моника в расстроенных чувствах позвонила маме через два часа: «Мама, возвращайся домой! Не понимаю, что случилось с папой, он сказал мне «нет» и вообще как-то странно разговаривает. Ты можешь вернуться и все исправить?» Мама заверила дочку, что папа знает, что делает, и в его руках с ней все будет в порядке. Мама каждую неделю отлучалась из дома, а папа все больше брал на себя ведущую роль, и постепенно проблемы с доминированием Моники сошли на нет.

4. Слишком много разделения.

Сепарационная тревожность широко распространена среди маленьких детей, что отражает их огромную потребность в привязанности. Физическая разлука – часть повседневного опыта ребенка, однако, когда ее слишком много, либо когда отношения ненадежные или непостоянные, детско-родительская иерархия может быть нарушена. Когда о ребенке заботятся учитель или воспитательница, необходимо установить правильные отношения между ними, чтобы предупредить попадание ребенка в положение альфы. Родители могут считать детские сады платной услугой, однако дети будут восприимчивы к заботе, только если у них будут уверенные и надежные заместители родителей. Воспитательницы рассказывали мне, как понять, что ребенок наконец расслабился с ними: он начинает по ошибке называть их мамой.

Однажды мне позвонила одна мама и рассказала о сложной ситуации: педагог детского сада наказала ее дочку, отобрав у нее медальон с фотографией семьи. 4-летняя Эмма была очень сильно расстроена и больше не хотела ходить в этот детский сад. Она отказывалась просить помощи у педагогов, не ела и не следовала указаниям. Чем меньше Эмма слушалась, тем больше ее наказывали тайм-аутами и последствиями, что провоцировало ее альфа-позицию. Педагоги не хотели меняться и не могли реанимировать отношения с девочкой. У родителей не осталось выбора, кроме как поменять детский сад, чтобы исправить проблему с альфа-позицией.

История Эммы показывает, насколько критично, чтобы взрослые активировали в детях инстинкты зависимости. Это получается, только если ребенок уверен, что забота не подвергнет его насмешкам или разделению с людьми и вещами, к которым он привязан. Когда маленьких детей наказывают способами, эксплуатирующими потребность в привязанности и порождающими сепарационную тревогу, чтобы добиться послушания, это мешает возникновению крепких отношений. Более подробное обсуждение методов дисциплины для маленьких детей – в главе 10.

5. Буллинг[131], исходящий от родителей, братьев или сестер, сверстников или учителей

Переживание эмоционального или физического насилия от взрослого или другого ребенка вызывает проблемы с альфа-позицией. Например, если педагог детского сада не может укротить булли (задиру, хулигана) в группе, другие дети могут чувствовать, что они в небезопасности. Если родитель не пытается оградить и защитить ребенка от издевающегося над ним брата или сестры, бо́льшую душевную рану наносит даже не брат/сестра, а неспособность родителя сделать домашнюю обстановку безопасной. Отсутствие защиты оказывает наибольшее влияние на ребенка, вызывая, помимо проблем с альфа-позицией, еще и эмоциональное потрясение.

6. Повышенная чувствительность и крайняя уязвимость.

Некоторые дети рождаются слишком чувствительными к окружающему миру, с повышенной сенсорной восприимчивостью, приводящей к переизбытку ощущений, мыслей и стимулов. У чувствительного ребенка могут быть очень сильные переживания, из-за которых его бросает в крайности – от энтузиазма к отчаянию. Его острые реакции могут выводить взрослых из себя, что выражается в таких высказываниях: «Ты невыносим!», «Почему ты из всего делаешь трагедию?» или «Не знаю, что и делать с тобой!» Такие фразы подрывают ведущую роль родителя, потому что показывают, что он не понимает ребенка и не знает, как о нем заботиться. Чувствительным детям нужны уверенные альфа-родители, которые способны оставаться в позиции заботящегося взрослого, несмотря на очень сильные чувства и трудное поведение маленького ребенка.

7. Тревожащий опыт или обстановка.

Правильные отношения могут быть разрушены тревожащим опытом и событиями, наводящими детей на мысли, что родители не смогут обеспечить безопасность, несмотря на все свои благие намерения. Я помогала родителям возвращать себе ведущую роль после того, как их дети переживали переломы, аварии, серьезное лечение зубов, хирургические операции, ограбление или смерть близкого человека. Хорошая новость заключается в том, что, когда взрослый занимает твердую позицию заботящегося взрослого, ребенок может снова успокоиться в его заботе, но часто для этого нужно время и терпение.

Приручение альфа-ребенка

Если мы не видим корень проблемы с альфа-позицией в перевернутой привязанности, нам только и остается бесконечно бороться с симптомами сопротивления и противостояния, фрустрации или агрессии, тревожности или возбуждения, а также с расстройствами пищевого поведения такими способами, которые только усугубляют основную проблему. Единственное решение с долговременным эффектом заключается в том, чтобы родитель вернул себе ведущую роль в танце привязанности. Трудность заключается в том, что с альфа-ребенком все работает наоборот: он слушается тех, к кому не привязан, и не подчиняется самым близким людям. Его ближайшие привязанности принимают на себя удар самого ужасного поведения и находятся в состоянии полного недоумения – ведь обычно они заботятся о ребенке больше всех. Естественные инстинкты заботы не могут руководить родителями в отношениях с альфа-ребенком, который не полагается на них. Кроме того, тяжело выслушивать критические замечания по поводу того, какой вы родитель, и получать непрошенные советы. Все это помещает родителей в зависимую роль и нисколько не поддерживает их ведущее положение. Большинство рекомендаций не отличаются пониманием инстинктивных и эмоциональных причин проблемы с альфа-позицией.

Из-за сильного сопротивления и противостояния альфа-ребенка (вместе с фрустрацией и агрессией) часто можно услышать советы «взять его в ежовые рукавицы», чтобы преподать урок. Проблемы с альфа-позицией возникают не из-за неусвоенного урока, а из-за недостатка уверенности в заботящемся взрослом. Если в ответ родители эксплуатируют зависимость ребенка, отнимают у него вещи, наказывают или бьют кулаком по столу, всем этим они мало способствуют доверию. В то же время родителям нельзя уступать требованиям, и они должны быть способны выплыть из «бури», которую это вызывает. Родителям нужно вести за собой альфа-ребенка из позиции заботливого доминирования, где взрослый – главный, тогда ребенок не будет воспринимать это как противоборство или оскорбление. Только через теплоту, щедрость и способность устанавливать границы, сочувствуя огорчению, взрослому удастся убедительно продемонстрировать, что он – главная надежда и опора для ребенка.

Следующие восемь стратегий помогут родителям вернуть себе ведущую роль в танце привязанности, а также предотвратят потерю этой роли. Можно заручиться поддержкой специалистов, разбирающихся в проблеме с альфа-позицией, а также использовать дополнительные источники информации от Института Ньюфелда, перечисленные в конце книги, в том числе курс «Альфа-дети».[132]

1. Демонстрируйте убедительный образ альфы.

Одна из самых главных стратегий приручения альфа-ребенка – взять на себя ведущую роль, приняв ответственность и демонстрируя уверенный образ альфы. Это означает, что вы берете на себя ответственность за работу над отношениями, за защиту ребенка от опасности и ситуаций, с которыми ему сложно справиться. Родителям альфа-ребенка нужно отыскать в себе желание заботиться о нем и взаимодействовать, исходя из этого желания. Родители могут быть не расположены к установлению отношений из-за плохого поведения ребенка, но этот шаг критичен для решения проблемы с альфа-позицией. Если ребенок с альфа-комплексом видит, что легко может сбить с толку или ослушаться взрослого, тогда он не может довериться предлагаемой заботе. Альфа-ребенка, конечно, раздражает, когда его требованиям не уступают, но чувство собственной трудности и невыносимости для взрослых только еще больше укрепит его положение в альфе. Взрослым нужно донести до ребенка, что они – и есть тот самый ответ на его стремление к контакту, близости и заботе.

2. Облегчайте и делайте безопасной зависимость ребенка от вас.

Если родители хотят вести за собой альфа-ребенка, зависеть от них должно быть безопасно. Будет сложно построить доверительные отношения, если с помощью власти заставляют слушаться, отнимая какие-то вещи или забирая привилегии, о которых была договоренность. Отношения противостояния, возникающие из-за использования тайм-аутов, угроз и метода последствий, усугубляют альфа-позицию маленького ребенка. Родители должны выдерживать его бурное поведение и показывать, что способны справиться с ситуацией.

Основная стратегия с альфа-ребенком – не казаться смещенным с позиции заботы или пассивным в своей реакции, а также не ранить его во время взаимодействия. Когда Нэнси стала избегать борьбы с двойняшками и отказалась торговаться с ними на равных, атмосфера в доме начала меняться. Например, когда Сара отняла у Джеймса игрушку и стукнула его, Нэнси взяла на себя контроль над ситуацией: «На братьев не кричат, Сара, и не дерутся с ними. Прямо сейчас я забираю у вас игрушки. Поговорю с вами обоими позже. А сейчас займемся кое-чем другим». Иногда она возвращалась к инциденту позже в течение дня или в момент уединения с каждым из детей. Она признавала их огорчение и, если казалось, что они готовы прислушаться к ее словам, могла дать указания, как вести себя в подобных ситуациях в будущем.

С большинством инцидентов лучше всего разбираться не в тот момент, когда они произошли, но в то же время от родителей требуются какие-то действия. В таких случаях необходимо сохранять альфа-позицию заботящегося взрослого и выдерживать шторм. Например, одна мама рассказала, что ее 3,5-летний сын спорил с ней по любому поводу, но в особенности по поводу надевания куртки, когда на улице холодно. Она приняла решение переждать истерику сына, сказав ему, что они пойдут гулять только после того, как он наденет куртку.

Доминик кричал и вопил, но мама оставалась спокойна. Она сказала ему, что знала, что это случится. Покричав некоторое время, Доминик понял – точнее, до этого дошел его мозг, – что неповиновение тщетно и мама не передумает. Мама добилась того, чтобы Доминик надел куртку, но еще важнее, что она смогла показать ему, что она главная и зависеть от нее безопасно.

Для способности зависеть от родителей главное, чтобы детской потребностью в эмоциональной поддержке, подчиненным положением, слабостью, страхами и зависимостью не злоупотребляли. Несмотря на то, что поиск выхода из сложных ситуаций требует терпения и изобретательности, сохранение достоинства и ребенка, и родителя имеет большое значение в исправлении перевернутых отношений.

3. Считывайте потребности и берите на себя ведущую роль.

Одна из сложностей с альфа-детьми – это их нескончаемые требования. Невозможно заботиться о маленьком ребенке, который вами руководит. Задача взрослых – удовлетворять потребности, а не требования. Один вариант – давать ребенку больше, чем он просит. Например, если альфа-ребенок требует, чтобы родитель одел его, вместо того, чтобы удовлетворять это требование, считайте его потребность и дайте больше: «Я как раз достаю твои штаны и носки, я же знаю, что ты хочешь, чтобы я помогла тебе одеться. Даже подготовила твою любимую куртку». Когда родители дают больше, чем требует ребенок, и удовлетворяют основную потребность, они, таким образом, сообщают ребенку, что понимают его, что на них можно рассчитывать и что они главные. Например, по утрам Джеймс много командовал мамой и раздражался, и тогда Нэнси взяла на себя ведущую роль и стала действовать на опережение. В какой-то момент Джеймс сказал: «Я не понимаю, что со мной происходит. У меня в голове как будто была табличка с надписями «да» и «нет». И каждый раз, когда ты хотела, чтобы я согласился, табличка поворачивалась надписью «нет», а когда ты хотела, чтобы я отказался, – надписью «да». Мне страшно, мамочка, эта табличка исчезает». Когда Джеймс стал меньше сопротивляться, о нем оказалось легче заботиться. Когда Нэнси почувствовала себя более успешной в родительстве, ее уверенность в своей ведущей роли передалась и Джеймсу. Чем увереннее она себя чувствовала, тем более послушным становился Джеймс, и танец правильных отношений был восстановлен.

4. Обеспечьте альфа-инстинктам законное выражение.

Позволяя маленькому ребенку проявлять альфа-инстинкты, мы помогаем снизить их интенсивность внутри детско-родительских отношений. Выход этим инстинктам можно найти в организованных занятиях или в игре. Например, Нэнси записала Джеймса на уроки фортепиано, которые ему понравились. Он начал соревноваться с самим собой, чтобы увидеть, как далеко он может продвинуться и насколько быстро. Сару Нэнси записала на карате, где ее дух соперничества выражался в сольных выступлениях. Кроме того, Нэнси обнаружила, что одна из любимых игр Сары – в ветеринарную клинику, где та отвечала за спасение всех животных. Сара руководила своими воображаемыми подчиненными и давала указания, как нужно лечить раненых зверей. Она придумывала сюжеты, в которых лишь она одна могла спасти положение. В игре Сара могла выражать свои альфа-инстинкты, избавляя маму от основного груза распоряжений и требований. Решение заключается в том, чтобы найти не конкурирующие с обязанностями родителей сферы, где маленькие дети смогут быть главными.

5. Развивайте естественные иерархические отношения.

Когда дети занимают свое место в естественной иерархии привязанности, их инстинкты зависимости активируются в соответствии с ролями и контекстом. Например, у Сары и Джеймса были старшие кузены, которых они обожали и слушались. Кузены не воспринимали их руководящий тон и брали на себя уверенное лидерство в таких занятиях, как, например, совместные спортивные игры. Бабушки и дедушки, тети и дяди Сары и Джеймса тоже играли важную роль в исправлении иерархии привязанности: они знакомили двойняшек с разными хобби, играли с ними в игры и брали их на прогулки.

Родители перестали водить Сару и Джеймса в гости к ровесникам и вместо этого сконцентрировались на отношениях с каждым из них. Они начали разделять двойняшек друг с другом и проводить больше времени с каждым наедине. Они искали возможности для встреч Сары и Джеймса с маленькими детьми, чтобы вытащить на свет их альфа-инстинкты в здоровом, заботливом виде. Фокус сместился с попыток изменить поведение двойняшек на изменение окружающей обстановки и на встраивание их в естественную иерархию семьи. Изменения в ситуации помогли детям занять свое место в иерархии и активировать инстинкты зависимости.

6. Осуществляйте контроль над обстоятельствами и решениями.

Вести за собой ребенка – значит, давать ему понять, что вы знаете, что ему нужно, не советуясь с ним, а также брать на себя ответственность за обстоятельства или решения по поводу него. Например, однажды в магазине Сара потребовала, чтобы мама купила ей лейку. Нэнси сказала, что подумает об этом и сообщит о своем решении, как только они купят продукты. Когда они все купили, Нэнси сказала Саре: «Я подумала об этом и решила, что куплю тебе лейку, потому что ты сможешь играть с ней в саду». Сара ответила, что уже не хочет лейку, хотя ее глаза, полные слез, и выпяченная губа говорили об обратном. Мама взяла ситуацию в свои руки и сказала Саре, что все равно купит лейку, так как знает, что Сара захочет поиграть с ней позже. Саре было сложно, потому что уязвимость зависимости от мамы была в этот момент слишком сильной и альфа-инстинкты заставляли ее отталкивать мамины попытки заботы. Действия мамы показали Саре, что она несет ответственность и полагаться на нее безопасно.

Взаимодействуя с детьми, также важно скрывать собственные страхи и нужды, особенно если ребенок застрял в альфа-позиции. Иначе он будет считывать страхи или беспокойство родителя и, возможно, будет стремиться к доминированию или заботе о нем. Кроме того, если рассказать альфа-ребенку о своих родительских планах или о стратегии решения проблемы с ним самим, то это только повысит его сопротивление. Например, если родитель скажет: «Ты заставляешь меня злиться, когда кричишь на меня и отказываешься делать то, что я говорю», то, скорее всего, крики и сопротивление усилятся. Явные указания и распоряжения включают альфа-инстинкты ребенка, которые вынуждают его делать все наоборот, чтобы установить доминирование. Менее явные просьбы работают лучше, например, «Интересно, какая сегодня будет погода, когда мы пойдем в детский сад» вместо «Надевай куртку. Нам пора выходить». Несмотря на то, что, наверное, редкий родитель не почувствует раздражение, когда ребенок не слушается, очень важно не обнаружить свое бессилие.

Одна из самых сложных задач, когда имеешь дело с альфа-ребенком, – не принимать его поведение на свой счет и не выдавать никаких реакций под влиянием неконтролируемых эмоций. Родители могут чувствовать себя уставшими, расстроенными и отчаявшимися. Порой они не могут поверить, насколько тяжелым стало родительство, им может быть трудно найти в себе любовь к ребенку, могут начаться споры с супругом по поводу способов решения проблемы. В разгар проблемного поведения сложно продолжать надеяться на то, что правильные отношения восторжествуют. Родителям нужно отступить на шаг назад и осознать причину проблемы с альфа-позицией. Это даст им возможность предвидеть проблемы, предупреждать их и держать в голове общую картину того, как они меняют курс.

7. Подготавливайте почву, чтобы стать ответом для ребенка.

Эффективная стратегия с альфа-ребенком – пользоваться удобными моментами, когда ребенок вынужден зависеть от родителей, например, при обучении новому хобби или в поездках. Многие альфа-дети отказываются выходить из дома, потому что это их «вотчина» или из-за того, что их слишком явно об этом попросили. Если отвести их в новое место или занять какой-то новой деятельностью вопреки протестам, можно сместить их с альфа-позиции хотя бы временно, а у родителей появится возможность занять ведущую роль. Родители часто рассказывают, какие замечательные их дети в таких поездках и в какое уныние приводит возвращение их альфа-черт, когда они приезжают домой. Чтобы приручить альфа-ребенка, нужно время, продвижение вперед идет медленно. В качестве примера таких маленьких шагов приведу Нэнси с двойняшками. Она стала ходить с Джеймсом ловить лягушек. Он был в восторге от времени наедине с мамой и от новых знаний о своих любимых животных. Кроме того, Нэнси пользовалась зависимостью детей во время их болезни или каких-то неприятностей. Уверенная забота в такие моменты способствовала развитию ощущения доверия к ней.

Когда Нэнси нашла внутри себя альфа-родителя, это было прекрасно и захватывающе. Она приходила ко мне в офис и рассказывала, как ей удавалось выходить из сложных ситуаций, спрашивала о том, что ей было непонятно и чему хотелось найти объяснение. Нэнси работала над возвращением себе законного места в жизни Джеймса и Сары путем занятия ведущей роли, а не с помощью каких-то методик, запоминания формулировок или инструкций, либо использования подкупа, угроз или наказаний. То, что она нашла, было куда более убедительно и долговечно – в подростковом возрасте это тоже пригодится. Когда альфа-инстинкты Нэнси пробудились, в ответ активировались инстинкты зависимости у двойняшек, которые начали выводить их на «орбиту» вокруг мамы. Она была удивлена, что, оказывается, это сидело у нее внутри. После того, как муж Нэнси стал свидетелем ее успеха, он также начал ходить на консультационные сессии, чтобы лучше понять детей и занять «водительское место» в их жизни.

Наши шаги к правильным отношениям с детьми должны быть следующими:

• ПРИЗНАТЬ, что РАБОТА над отношениями – это сфера нашей ответственности;

• ПРИНЯТЬ на себя АЛЬФА-роль, взяв лидерство в свои руки и считывая потребности ребенка;

• ДАВАТЬ больше запроса, чтобы наша забота утоляла жажду привязанности с избытком.

Когда родители занимают свое законное место в жизни детей, это придает им ощущение собственного достоинства и помогает взрослеть. Они находят в себе уверенность, чтобы понять своих детей, силу, чтобы вести их за собой, и мужество, чтобы верить, что их заботы достаточно. Мы становимся незаменимыми, когда налаживаем с детьми танец правильных отношений.

6

Чувства и обиды:

Сохраняя сердца детей мягкими

Сердце имеет свои основания, которых ум не знает.

Блез Паскаль[133]

Клэр стояла в небольшой фотостудии в городе Оахака, в Мексике. Она разглядывала висевшие на стенах портреты маленьких детей – улыбавшихся, смеющихся, плачущих, хмурых, застенчиво отворачивающихся. Изображения каждого ребенка были расположены вокруг центральной фотографии так, что композиции выглядели как арт-объекты. Клэр удивлялась, как кому-то могло прийти в голову запечатлеть истерики и сопротивление, тогда как большинство родителей были бы рады вообще никогда с ними не сталкиваться. Она нашла владельца студии и спросила, зачем он сфотографировал детей в таких состояниях, и он ответил обыденно: «Эти портреты отражают все эмоции и грани жизни. Где-то дети серьезные и задумчивые, где-то счастливые, где-то грустные. Es la vida – это жизнь». Клэр была поражена его объяснением: казалось, он нарушил табу или какую-то неприкосновенную традицию, превратив раздражительность в форму искусства. Ей было интересно, кто родители этих детей и как они пришли к пониманию ценности эмоций, в том числе неприятных.

Портреты произвели на Клэр неизгладимое впечатление. Что должны были сказать нам эти портреты о нашем отношении к детским эмоциям и о стремлении к счастью? Почему те родители не были озабочены тем, как успокоить детей, почему они относились с уважением к их бурным проявлениям? Клэр подумала, что этим детям повезло иметь таких родителей, которые хотят помочь им научиться языку сердца. Эти портреты воплощали собой то, что нужно каждому ребенку, – охрану их уязвимых чувств и мягких сердец.

Эмоциональная жизнь маленьких детей

Будучи существами эмоциональными, маленькие дети предсказуемо непредсказуемы. У каждого из них огромный эмоциональный мир, но так мало слов, чтобы описать его. Они полны эмоций, но не имеют средств для ее контроля. Они улавливают эмоции других людей, но не понимают свои собственные. У них есть благие намерения вести себя хорошо, которые теряются в интенсивности эмоциональных переживаний. Они выражают эмоции неуравновешенно, выходя за всякие разумные границы. Родители любого раздраженного или сопротивляющегося маленького ребенка охотно подтвердят, что он эмоционально незрел. Например, когда 3-летний Томас раздраженно ударил папу, тот попросил использовать слова вместо кулаков. Томас послушался и сказал: «Сейчас я на тебя пописаю, пап!»

Зато эмоциональные состояния маленьких детей считывать легче всего. Они всем телом излучают счастье или фрустрацию, их хохот – это сама радость, их ноги пускаются вскачь от возбуждения или топочут от ярости. Обычно чувства маленького ребенка видны как на ладони. Трудность в том, что эмоциональное выражение может быть сильным, чрезмерным, громким, неприятным, хаотичным, и, конечно, оно происходит в самый неподходящий момент. Истерики разражаются в продуктовом магазине, а сопротивление включается, когда в гости приходят родственники. Детские эмоции возникают, когда угодно, независимо от распорядка дня или того, сколько терпения осталось у родителей. Вопрос в том, как нам быть с детскими эмоциями, когда они закипают и рвутся наружу. Чтобы ответить на этот вопрос, нужно рассмотреть, что способствует эмоциональному здоровью и зрелости. Нам предстоит пройти через несдержанное, необузданное и хаотичное выражение эмоций маленьких детей к подростковому возрасту, а затем до эмоциональной зрелости, когда они уже станут взрослыми. Впереди у нас целый эмоциональный марафон.

Научное исследование эмоций раньше было затруднительным из-за того, что по своей природе они невидимы и эфемерны. В поведенческом подходе, который развивал американский психолог Б. Ф. Скиннер, чувства рассматривались как мешающие переменные, подлежавшие ликвидации с помощью режима подкреплений и оперантного обуславливания.[134] Влияние взглядов Скиннера оказалось устойчивым: они являются ведущими в сегодняшнем смешанном подходе к дисциплине, который направлен на уничтожение и утихомиривание эмоций маленького ребенка, когда они извергаются и бьют ключом.

Чтобы еще сильнее осложнить дело, разумность и зрелость были приравнены к отсутствию эмоционального выражения, хотя немногие нейробиологи поддержали бы эту идею сегодня. В настоящее время нейробиологи сходятся во мнении, что человеческий мозг обладает заранее встроенными эмоциями уже при рождении.[135] Такой взгляд на эмоции резко контрастирует с теорией чистого листа, согласно которой человеческое поведение является приобретенным, а врожденных и эмоциональных движущих сил не существует. У эмоций есть цель и задача: они предназначены для того, чтобы оказывать большое влияние и двигать нас в направлении, способствующем выживанию и развитию.

Выдающийся нейробиолог Антонио Дамасио выяснил, что рациональная часть мозга выстраивается поверх и во взаимосвязи с эмоциональным центром, или лимбической системой.[136] Новые научные открытия подготавливают почву для пересмотра роли эмоций, в том числе для понимания функционирования их биохимии, нервных проводящих путей и роли в интеграции мозга. К счастью, нейробиология фиксирует решающую роль эмоций для здорового роста и развития. В своей книге «Целительная сила эмоций» Диана Фоша, Дэниел Сигел и Марион Соломон пишут: «Обладая встроенной способностью к установлению связей друг с другом, мы делаем это с помощью наших эмоций. Наш мозг, тело и разум неотделимы от движущих ими эмоций. Эмоции – это связующее звено между мыслью и действием, между своим «я» и другим человеком, между личностью и окружающей средой, между природой и культурой».[137] Словом, эмоции – это двигатель человеческого развития.

Что такое эмоции?

Эмоция определяется как то, что приводит нас в движение и заставляет действовать. Эмоции находятся вне нашего сознательного контроля, они случаются с нами. У мозга есть свои причины для активации эмоций, как бы иррационально это ни выглядело со стороны. Мы не можем спорить с эмоциями, как с чем-то подвластным нашей логике: в их кажущемся безумии есть своя система, а активация имеет определенную цель. Когда пора спать, появляются монстры – что вам подтвердят большинство трехлеток – и объяснениями их не прогонишь. Одна мама подарила своей трехлетней дочке ловец снов, чтобы ей перестали сниться кошмары, но девочка сказала: «Мама, он сломан – монстры все равно появляются, когда я сплю». Другой ребенок выбрал следующий подход, о котором рассказал папе: «Монстры не будут кусать тебя за пальцы, если ты наденешь носки, когда пойдешь спать» и «Я не кладу во сне руки за голову, потому что иначе придут гориллы и будут щекотать меня за подмышки». Маленькие дети стараются найти «логические» объяснения тому, что выводит их из состояния эмоционального равновесия.

Рис. 6.1. Адаптированный слайд из курса Ньюфелда «Значение эмоций с точки зрения науки»

Эмоции создают потенциал действия, который подталкивает ребенка к удовлетворению потребности или решению проблемы. Одним словом, эмоции – это не проблема, они дают импульс и энергию для решения проблем. Если мы хотим понять, что именно движет ребенком, нам нужно посмотреть, как он действует. Если ребенок бежит к родителю за защитой, скорее всего, его туда толкает тревога. Если он стремится исследовать и делать открытия, им движет желание дерзать и расти. Эмоция – это двигатель человеческих действий; именно это оказалось упущено поведенческой парадигмой в попытках измерить и оценить человеческое поведение. Хотя эмоцию не видно невооруженным глазом, мы не можем отрицать ее существование или способность приводить нас в движение. Спросите любого родителя, любящего ребенка до глубины души, – словами не передать, как ему хочется заботиться и приносить все в жертву ради него.

Эмоции необходимы для цельного развития ребенка; они являются двигателем роста личности. Детей не нужно учить тому, как зрело себя вести, равно как и тому, как правильно чувствовать, чтобы стать зрелыми. Они должны получать импульс к осторожности, неравнодушию, к грусти при столкновении с тщетностями в жизни, к доверию, уверенности и мужеству, а также к надежде. Именно уязвимые чувства, особенно неравнодушие и ответственность, делают детей гуманными и цивилизованными людьми. Мягкое сердце чувствует эмоции во всей их уязвимости, и эти эмоции движут им.

Пять шагов к эмоциональному здоровью и зрелости

Родители – это первые проводники ребенка к пониманию импульсов, эмоций и волнений в его эмоциональной системе. Задача заключается в том, чтобы развить в нем способность подчинять эмоции системе намерения, рефлексии и принятия решений так, чтобы ребенок начал делиться ими ответственным образом. Если развитие идет в правильном направлении, эта способность постепенно появляется вместе с интеграцией мозга в период от 5 до 7 лет или от 7 до 9 у более чувствительных детей. Родителям нужно работать над обеспечением условий для роста ребенка до эмоциональной зрелости вместо того, чтобы требовать от них эмоционально зрелого поведения.

Рис. 6.2. Адаптированный слайд из курса Ньюфелда «Значение эмоций с точки зрения науки»

Под «Пятью шагами к эмоциональному здоровью и зрелости по Ньюфелду» подразумевается последовательное развитие в эмоциональном плане. Ребенок со временем устанавливает контакт со своими эмоциями при помощи взрослых, которые знакомят его с чувствами. Эти пять шагов нельзя пропустить. Они представляют собой последовательность из пяти все более сложных стадий: выражение, называние, чувствование, смешивание и рефлексия. Родители играют три важнейших роли, помогая детям пройти через эти пять шагов и формируя их полный потенциал в сфере эмоций.

• Родители являются проводниками, способствующими эмоциональному выражению и помогающими ребенку научиться называть свои чувства.

• Родители – это защитники, сохраняющие сердца мягкими и помогающие осознанию чувств.

• Родители – это фактор уравновешивания, они решают, как восстановить баланс и гибкость эмоциональной системы ребенка, помогая ему смешивать свои чувства и размышлять о них.

1. Родители как проводники в мир эмоций.

Эмоции ищут выражения, как вода ищет выход из запруды. Назначение эмоций – приводить ребенка в движение, для этого им необходимо «вскрыть плотину» для выхода и простор для течения. Для маленького ребенка переживание этих эмоций подобно нахождению на плоту, несущемся к порогам по горной реке. Нет смысла бороться с мощью воды, невозможно не поддаться силе ее течения или не унестись вместе с ней. Единственный выход – найти проводника, за которого можно уцепиться и пройти вместе с ним все пороги, перекаты и водопады. Маленькому ребенку необходимо доверие к проводнику в том, что тот проведет его через коварные участки и благополучно доставит к спокойным водам. Уязвимость зависимости будет то и дело заявлять о себе, заставляя ребенка пересматривать, можно ли рассчитывать на заботу проводника. Такой «эмоциональный рафтинг» – ежедневное, если не ежечасное, явление в жизни маленького ребенка и его родителей-проводников. Плот – это их правильные отношения, где взрослый держит курс вперед.

Эмоции поднимаются и изливаются из наших детей. Само по себе их существование не проблема, хотя они могут служить причиной многих проблем. Родителям нужно направлять эмоциональную систему ребенка так, чтобы она оставалась подвижной, открытой и живой. Естественная роль родителей заключается в помощи ребенку в выражении эмоций. Родители должны приветствовать появления эмоций, а также подбирать слова, соответствующие эмоциональным состояниям их ребенка. Чтобы стать проводниками, родителям нужно использовать собственную эмоциональную систему для понимания его состояния. Способность считывать эмоции других людей происходит из лимбического резонанса, это «безмолвная гармония, которую мы видим повсюду, но считаем чем-то само собой разумеющимся, – между матерью и младенцем, между мальчиком и его собакой, между влюбленными, которые держатся за руки за столиком в ресторане».[138] Маленький ребенок ищет эмоциональное пристанище в заботе родителей, родители служат ему ориентиром, когда он потерялся или заблудился. Если родители умеют считывать эмоции ребенка, приветствовать их выражение и давать понять, что будут заботиться о нем, правильные отношения становятся крепче. Способность считывать эмоции маленького ребенка делает родителей проводниками и позволяет детям косвенно узнать, какие эмоции существуют у них внутри.

Выражение эмоций дает исходный материал, на котором родители могут обучать ребенка языку сердца. Люди отличаются от других млекопитающих тем, что мы можем давать названия нашим эмоциональным состояниям. Названия, которые мы даем субъективному определению собственных эмоциональных состояний, – это наши чувства. Чувства – это слова, которые мы сознательно используем, чтобы передать то, что у нас на душе. Когда маленькие дети узнают названия чувств для своих эмоций, эти слова открывают дверь к еще большей уязвимости, осознанности и проницательности. Родители должны помогать выстраивать соответствие между тем, что у ребенка на сердце, и его словами, что заложит основу для будущей целостности и искренности. Если мы не уважаем эмоциональный мир ребенка, то направляем его на путь изменения себя, чтобы поддерживать близость с нами. Мы умаляем и оскверняем его личность, заботясь о собственных эмоциях и чувствах, которые не можем вынести.

Когда ребенка побуждают к выражению своих эмоций, он получает сигнал, что нужно доверять своему сердцу – оно дает ценные сведения. Когда родители признают значимость детских чувств, это сообщает детям уверенность и веру в то, что на свои невыразимые словами движения души стоит полагаться при принятии решений. Если мы поможем детям установить контакт со своими чувствами, они смогут ответственно делиться ими с другими людьми. Нашим детям нужно собственное «я», чтобы делиться им, сердце, которое чувствует, голос, чтобы рассказывать, и вера, что богатство жизни в том, чтобы проживать ее во всей своей уязвимости. Когда родители уважают эмоции ребенка, они формируют ожидания к будущим отношениям в плане эмоциональной и психологической близости.

Проблема с побуждением к эмоциональному выражению

Проблема с тем, чтобы побуждать ребенка выражать свои эмоции, заключается в том, что это выражение может оказаться неприятным, трудным, грубым, беспорядочным и невежливым. Как родителям сохранять нейтральность выражения и поддерживать излияние детских эмоций, если то, что оказывается на выходе, шокирует, отталкивает, ранит и вызывает неприятие? Например, 5-летний Джаспер кричал папе: «Отвези меня в полицейский участок, чтобы меня там пристрелили!» 6-летняя Марина заявила маме: «У тебя отвратительная кожа и кости!» Мама Итана рассказала, как тот в 3 года орал на папу: «Ненавижу тебя! Я тебе выколю глаза и разрежу тебя пилой на маленькие кусочки!» На одном семинаре для родителей я использовала последнюю историю в качестве примера и была обескуражена реакцией аудитории: округлив глаза и охая от ужаса, родители восклицали: «Какой кошмар!» Я была поражена, потому что мне казалось, что 3-летний Итан достаточно хорошо выразил свою токсичную фрустрацию, у него были ясные намерения, и он их четко сформулировал. Там, где я видела личностный потенциал, родители увидели одни лишь преступные наклонности.

Меня не беспокоила незрелость Итана: вместо этого мне хотелось понять причину, по которой его токсичная фрустрация так всколыхнула его. Я попросила его маму рассказать мне, что произошло перед атакующими словами, и оказалось, что мальчик был расстроен папиным выходом на работу, после того как тот был все время дома во время отпуска. Итан хотел поиграть с папой, и его фрустрация стала «токсичной», когда папа сказал, что не может. В качестве оружия он выбрал пилу, потому что любимым совместным занятием с папой было наблюдать, как тот пилит дрова. Итан нуждался в ком-то, кто бы дал его чувствам простор для выражения и назвал словами то, что творилось у него на сердце. Этому эмоциональному процессу и облегчению мог помочь только тот, с кем у мальчика были хорошие отношения, кто понимал его чувства, кто признавал всю сложность принятия ситуации и кто мог смягчить его фрустрацию своей теплотой. Ответом на эмоции Итана была забота. Ему нужно было услышать слова вроде: «У тебя все пошло наперекосяк. Ты хотел бы поиграть с папой, а он не может» или «Ты так недоволен тем, что папе пора на работу?» Как только на глазах Итана навернулись бы слезы, его сердце смягчилось бы, и он бы приблизился к принятию одной из самых суровых жизненных истин: иногда мы не можем удержать рядом тех, кого любим. Зачем наказывать ребенка за то, что он борется с этим? Итан хотел контакта и близости с папой. Он получил момент единения с мамой, которая провела его к причине фрустрации и, в конце концов, к слезам.

Родителям бывает весьма сложно догадаться о смысле эмоций маленьких детей, но помощь в выражении чувств не требует их понимания. В основе родительских сомнений и страха по поводу того, чтобы дать простор выражению, лежит идея о том, что если ребенку «дашь палец, он и всю руку откусит». Родители боятся, что эмоциональное выражение никогда не прекратится – войдет в привычку, и ему не будет конца. Но энергия эмоций никуда не исчезает, пока не найдет выхода. Сдержанные эмоции взрываются и извергаются гораздо более бурно. Если эмоциональная система уже пришла в движение, она будет продолжать давить изнутри и в итоге найдет путь для высвобождения – что угодно, лишь бы снизить внутреннее давление. Эмоции откусят намного больше руки, если вы попытаетесь подавлять их.

Кроме того, родители могут ошибочно полагать, что эмоции – результат научения, и нужно от них отучать с помощью положительного и отрицательного подкрепления и метода последствий. Современная наука об эмоциях доказала, что это неверно. Нам не приходится учить ребенка вести себя раздраженно, тревожно, неравнодушно, грустно – он рождается с возможностью чувствовать эти эмоции и инстинктивно быть движимым ими. Роль родителей заключается в том, чтобы провести ребенка через эмоции так, чтобы в конце концов были достигнуты стабильность, равновесие и самоконтроль.

Но что бы означали для Итана такие слова родителей, как: «Мы сейчас уйдем, если ты будешь так разговаривать!» или «Иди в свою комнату и побудь там 3 минуты», или «Как тебе не стыдно так разговаривать с папой? Такие вещи говорят только грубые мальчишки!» Эти слова создали бы эмоциональную дилемму для Итана. Если выражение фрустрации приводит к потере самых желанных людей, его мозг будет разыгрывать хитро закрученный спектакль-жертвоприношение. Тревога по поводу разделения с фигурами привязанности заставит мозг подавить или зажать эмоции, которые угрожают отношениям. Словно по волшебству после тайм-аута Итан появился бы «успокоившимся» и вообще «золотым ребенком». Тревога, возникшая из-за того, что его выгнали, подавила бы фрустрацию и заставила бы его вцепиться в отношения с родителями. Однако лежавшая в основе фрустрация не нашла бы выхода, мальчик бы по-прежнему беспокоился, не имея возможности ее выразить, но при этом у него не было бы ни восприятия, ни осознания этой эмоции. Взрыв фрустрации Итана мог бы достаться кошке, собаке или другому ребенку, но только не родителям, поскольку мозг мальчика вынужден защищать эти отношения со стратегической точки зрения. Тайм-ауты и разделяющая дисциплина «работают», потому что они вламываются в эмоциональную систему мозга, создавая тревогу привязанности. Если такой тип реакции разыгрывался бы часто, у Итана возникли бы проблемы не только с фрустрацией, но и с тревогой. Разделение – это самое сильное переживание, формирующее ту часть мозга, которая отвечает за эмоции.

Проблема неприятия эмоционального выражения

Что происходит с ребенком, когда его мозг вынужден подавлять эмоциональное выражение ради сохранения отношений с родителями? Какова цена для эмоционального здоровья и зрелости, когда выражение тормозится в системе, созданной для движения? Дети расплачиваются контактом, который они устанавливают с собственными эмоциями, и развитием в эмоциональной сфере. Реагируя на эмоции ребенка, родители сообщают ему, какие из них приемлемы, и, таким образом, формируют «ландшафт» сердца ребенка. Если он хочет отношений с родителями, его мозг будет бессознательно подгонять эмоциональное выражение под то, что приветствуется. Нежелательные эмоции задвигаются в тень, за пределы того, что считается приемлемым, оставляя на виду только часть сердца, будто бы вырезанную формочкой для печенья. Например, если ребенок видит, что его родители не любят, когда он грустит, и пытаются добиться от него позитивного мышления, детский мозг может начать подавлять грустные чувства, чтобы отношения с папой и мамой были в порядке. Ребенок может бороться со своими грустными чувствами в детстве и во взрослом возрасте, если никто больше не смог принять эти чувства и помочь назвать их. Неприятие выражения эмоций также может вести к проблемам с альфа-позицией и целому ряду эмоциональных проблем. Кроме того, это верный путь к депрессии.

Ограничение в выражении эмоций в конечном счете приносит в жертву целостность внутреннего мира ребенка и ощущение жизнестойкости, которое происходит из способности выражать уязвимые чувства. Если родители дарят свое тепло и желание быть рядом, только когда ребенок соответствует желаемой картинке, в таких отношениях невозможно обрести покой. Всегда будет присутствовать озабоченность собственным поведением. Дух ребенка оказывается ограничен, обусловлен и подавлен грузом общественных и родительских требований к правильному поведению. Например, 6-летняя Зоя однажды пришла из школы и сказала, что учительница назвала ее умницей за помощь в классе. Зоя рассказала: «Я люблю Мисс Люсик. Я хочу всегда быть умницей для нее». К счастью, мама понимала потребность в широком принятии всех чувств и поэтому ответила: «Если ты собираешься все время быть умницей в школе, тогда тебе придется быть жутко ворчливой дома, ведь никто не может быть хорошим так долго!» Мама хотела показать Зое, что их отношения смогут выдержать груз любых эмоций, какие бы только она ни захотела выразить.

Рис. 6.3. Адаптированный слайд из курса Ньюфелда «Значение эмоций с точки зрения науки»

Средство против непринятого выражения эмоций – донести до ребенка, что все они приемлемы и не приведут к разделению. Например, один маленький мальчик наблюдал, как мама справлялась с истерикой его старшей сестры. Он спросил маму: «Ты рада, что у тебя только один такой ребенок?» Мама смело ответила: «Да пусть бы у меня было хоть 100 громких детей, я бы смогла о них заботиться. Если тебе хочется устроить истерику, вперед!» Мама рассказала, что он не воспользовался ее предложением, но она была рада возможности донести, что ей не страшна и его фрустрация.

Детям нужно щедрое их принятие взрослыми, чтобы выражать все, что у них на сердце. Неприятные, беспорядочные, обижающие и ранящие черты – это все часть наших детей. Наша ответственность состоит в том, чтобы приглашать к существованию все это, а не только те части, которые нам нравятся. Как детям установить контакт с самыми «неприемлемыми» сторонами собственного «я», если мы не можем провести их туда? Как нам стать защитниками их сердец, если мы не можем видеть их и свои собственные эмоции? Как нам подвести их к цивилизованному и ответственному способу делиться своими чувствами, если мы не позволяем им выражать их? Самый мощный посыл, который мы можем дать детям, – это знание, что наши отношения вынесут груз того, какие они, и того, что от них исходит. В моменты, когда они полны обидных слов, находятся в эмоциональном и физическом расстройстве, нам нужно приглашать их к контакту, который перекроет все, что бы ни встало между нами.

Маленьким детям нужно пространство для незрелого поведения и выражения чистых, ничем не сдерживаемых эмоциональных волнений, которые есть у них на душе. Эмоции не бывают ни хорошими, ни плохими, важно научиться распознавать их и использовать подходящие названия для их ответственного выражения. Задача – подчинить мир эмоций ребенка системе самоконтроля, намерения, принятия решений и рефлексии, но формирование этого даже не начнется, пока не случится переход от 5 к 7 годам (или от 7 к 9-ти у чувствительных детей). И даже тогда детям будет сложно, впрочем, как и взрослым, уравновешивать свои реакции при столкновении с сильными эмоциями. Маленькие дети не могут достичь эмоциональной зрелости без проводника, чтобы правильные отношения позаботились об уязвимых сердцах и сохранили их мягкими.

2. Родители как защитники уязвимых, мягких сердец.

Сердце – прекрасный символ уязвимости, которая появляется вместе со способностью чувствовать свои эмоции. Ровный ритм сердцебиения – это как пульс эмоций, который мы замеряем по мере роста ребенка. Ранить можно не только тело, но и чувства. Если бы у нас не было чувств, мы бы никогда не почувствовали себя напуганными, потерянными, грустными или сбитыми с толку, не узнали бы боли от предательства или разочарования. Еще мы бы никогда не почувствовали любовь, ответственность, удовлетворение, надежду или желание заботиться и свободно играть.

Эмоции движут развитием, а чувства ищут осознания, раскрашивая жизнь яркими красками. Чувства делают нас уязвимыми для эмоциональных ран. Маленькие дети часто чувствуют себя оскорбленными другими людьми. Например, Сайман сказал маме о своей сестре: «Она толкнула и обидела меня» и «Она не хочет со мной играть. Она плохая!» Человеческие эмоции ставят перед нами дилемму: мы не может переживать такие состояния эйфории, как любовь и радость, не рискуя испытать отчаяние и утрату. Любовь открывает дверь чувствам потери. Чувства отчаяния приходят, когда мы теряем то, к чему глубоко неравнодушны.

Как разрешить парадокс человеческих эмоций? Как нам сохранить уязвимые чувства и сохранить сердца мягкими при столкновении с такой огромной душевной болью? Решение – в защите. Есть два ее вида, которые помогают фильтровать мир и обеспечивают укрытие для человеческого сердца, чтобы оно могло оставаться мягким и полным экспрессии: эмоциональные защитные механизмы, сосредоточенные в мозге, и правильные отношения с заботящимися взрослыми.

Эмоциональные защитные механизмы

То, что десятилетиями утверждает психотерапия, а теперь поддерживают и нейробиологи, это существование эмоциональных защит, сберегающих уязвимые сердца.[139] У мозга есть средства для их возведения, чтобы подавлять уязвимые чувства и защищаться от них, если они становятся невыносимыми и перегружают систему. Защиты – это предохранительный механизм, позволяющий нам держаться на плаву в ситуациях, где чувства могли бы помешать нам делать то, что нужно.

Защиты – это стратегический шаг эмоциональной части мозга, чтобы сделать возможным выживание в излишне ранящем окружении. Например, если родители непрерывно кричат на ребенка или запугивают его, чтобы добиться послушания, постоянное состояние тревоги может возвести эмоциональные защиты, чтобы ребенок мог остаться незатронутым, находясь в эпицентре эмоциональной бури. В таких условиях родителям придется кричать еще громче, чтобы вызвать у ребенка тревогу и превзойти стены его эмоциональных защит. Эмоциональные защиты возникают спонтанно и находятся вне прямого сознательного контроля.

Чтобы развитие продолжало двигаться вперед, эмоциональные защиты должны оставаться подвижными, то появляясь, то исчезая. Если произойдет застревание эмоций, могут возникнуть проблемы в развитии, так как защиты сужают спектр ощущаемых уязвимых чувств. Когда защитные механизмы застревают, ребенок больше не испытывает уязвимых чувств, которые нужны ему для развития. В особенности затрагивается чувство неравнодушия к другим людям и восприятие заботы. Кажется, что у таких детей больше нет мягких сердец, которые можно было бы тронуть до слез, которые проявляли бы страх в соответствующих ситуациях. Эти дети представляются нам ожесточенными – без каких-либо признаков уязвимых эмоций.

Уязвимые чувства, от которых, скорее всего, появятся защиты, – это тщетность, обида, зависимость, удовлетворение, смущение, стыд, тревога, неравнодушие и ответственность. Как неравнодушие, так и ответственность требуются для выражения эмпатии, которая будет отсутствовать во взаимодействиях ребенка с другими людьми, если он защищен от этих чувств. Если у ребенка появятся эмоциональные защиты, он, скорее всего, перестанет видеть или слышать вещи, которые могли бы его ранить. В том числе он не сможет замечать свои ошибки, не будет помнить события, которые могут вновь вызвать уязвимые чувства, не сможет видеть надвигающиеся неприятности или отвержение и будет иметь значительные проблемы с вниманием. Одним словом, он не сможет видеть или слышать все, что заставляет его расстраиваться.

Как правило, взрослые не замечают исчезновения уязвимых чувств у ребенка. Зато они видят проблемы с поведением, которые вытекают из отсутствия тревоги, тщетности или чувств неравнодушия, например, ребенок не хочет полагаться на родителей или постоянно заявляет: «Мне все равно» или «Ну, и что». Если эти защиты являются временными или ситуационными, скорее всего, они не создадут практически никаких проблем для развития ребенка. Если же они оказываются постоянными или неизбежными из-за ранящего окружения, они могут дорого обойтись для общего его развития. Когда онемение чувств становится хроническим, сердца детей ожесточаются, и уязвимые чувства исчезают, что отрицательно сказывается на их потенциале взрослеть и становиться социальными, самостоятельными и адаптивными личностями.

4-летнюю Энни отправили к бабушке на 3 недели, потому что мама уехала в командировку. Внезапно Энни перестала замечать вещи, которые обычно ее тревожили. Она играла с соседскими детьми, которые беспощадно дразнили ее, но то ли она не осознавала, что это насмешки, то ли они ее не задевали. Кроме того, с Энни стало все время что-то случаться, она начала мочить штанишки, хотя давно уже умела ходить на горшок. Более того, когда обнаруживались лужи на полу, она была совершенно уверена, что их сделала не она. Уязвимость разлуки с мамой и необходимость остаться с бабушкой, к которой девочка не была глубоко привязана, причинили ей слишком сильные эмоциональные страдания. Ее мозг компенсировал это, подавив мучащие и уязвимые чувства и ощущения. Это позволяло Энни переносить разлуку, однако создавало ряд других проблем. К счастью, когда мама вернулась и потратила некоторое время на общение дочкой, а также на возвращение ее к обычному распорядку дня, эмоциональные защиты наконец спали, и нежные чувства восстановились. Когда эмоциональная система Энни начала оттаивать, девочка перестала мочиться мимо горшка и смогла выплакать то, что ее оставили с бабушкой.

Рис. 6.4. Адаптированный слайд из курса Ньюфелда «Значение эмоций с точки зрения науки»

Кроме того, мозг может выстраивать эмоциональные защиты для того, чтобы уклониться и избежать привязанности к кому-то из опасения, что этот человек может нанести обиды и душевные раны. Например, один папа позвонил мне в отчаянии из-за того, что его 4-летний сын Эйден убежал от него в парке после драки с братом и маминых сердитых слов. Эйден, не глядя по сторонам, перебежал через оживленную улицу и исчез. В конце концов родители обнаружили его дома. Он прятался в своей комнате, отказывался выходить и не хотел никого подпускать к себе. Они ждали, когда он выйдет, и говорили, что будут рядом, но не станут его заставлять. Постепенно его эмоциональные защиты спали, и он показался из комнаты. Родителей встревожило поведение Эйдена, и они искали помощи в понимании произошедшего. Когда они начали понимать, как чувствителен Эйден и как легко его ранить обидными словами, они стали использовать менее эмоционально провоцирующие способы взаимодействия с ним. Нанесение эмоциональных обид часто становится настоящим испытанием при заботе о чувствительных детях. Они способны расслышать нотки фрустрации в голосе родителя и заметить надвигающееся выражение недовольства на его лице, и их мозг может тут же «выключить» их из отношений из-за предчувствия душевных ран. Такие дети убегают, прячутся, не слушают и не подчиняются, делают противоположное тому, что от них ожидается, и становятся неуправляемыми.

Для оптимальной работы эмоций ребенок должен быть способен выражать целый ряд таких уязвимых чувств, как усталость, если нужен отдых, неловкость, когда застали врасплох, осторожность при тревоге, сожаление, когда случилось что-то нехорошее, надежду при мыслях о будущем, неравнодушие к другим людям или обиду, когда оскорбляют. Признаки того, что мозг ребенка возвел эмоциональные защиты:

• ребенок перестает говорить о своих страданиях и обидах;

• он перестает ощущать опасность и тревогу в ситуациях, когда должен был бы;

• он перестает замечать отвержение или не может уберечься от неприятностей;

• он перестает адаптироваться к отсутствию кого/чего-либо и утратам в своей жизни, что часто сопровождается повышением фрустрации и агрессии;

• он перестает ощущать пустоту или желания, сохраняется постоянный уровень скуки.

Когда детский мозг вынужден защищаться от невыносимых ран, работа по смягчению сердца ребенка с помощью отношений падает на плечи взрослых.

Правильные отношения с заботящимися взрослыми

Правильные отношения со взрослыми – это основная защита уязвимого сердца ребенка. Родители уполномочены в роли защитников, если ребенок ориентируется на них в сфере эмоций. Маленькие дети обращаются к родителям за пониманием того, что их мучает, и это не дает мозгу подавлять уязвимые чувства. Правильные отношения с родителями обеспечивают ребенку тех, к кому можно обратиться за прекращением мук стыда (чувство, что с тобой что-то не так), за уменьшением ощущения разделения (когда отвергают, не рады или не приглашают) и за снижением уровня тревоги (чувство небезопасности как физической, так и эмоциональной). Любовь – это главная защита уязвимого сердца ребенка, это великолепный замысел природы!

Именно родители и другие взрослые должны завладеть сердцем ребенка и удерживать его с помощью своей заботы. Если же родители становятся источником обид и ребенок сталкивается с невыносимым разделением, стыдом или тревогой, тогда он вряд ли обратится к ним за помощью со своими эмоциональными проблемами. Достаточно одного взрослого, чтобы защитить сердце ребенка, хотя, конечно, чем больше, тем лучше, чтобы эмоциональная «страховочная сетка» была как можно шире.

В качестве защитников родители смогут помочь ребенку уязвимо выражать свои чувства, если будут сопереживать ему. Сопереживать – значит предлагать ребенку рассказывать вам, что он чувствует, размышлять над тем, что вы услышали, и признавать уместность его чувств. Когда вы поддерживаете его чувства и переживания, вы показываете, что понимаете, что творится у него на душе, и готовы ему помочь. Одна из самых важных вещей, которую могут сделать родители, – это помочь ребенку вывести внутренний мир эмоций на уровень осознания. Когда вы сочувствуете ребенку, вы сопровождаете его через эмоциональные переживания.

Сочувствовать детским эмоциям значит воздерживаться от противоположного – от обесценивания чувств ребенка с помощью утверждений вроде «Ничего страшного, просто иди поиграй» или «Не волнуйся из-за ошибок, мы все так учимся». Не признавая или отрицая детские чувства, мы не создадим пространство, которое нужно им, чтобы распознавать, называть и понимать свои страхи, желания и фрустрацию.

Среди прочих бесполезных ответов – попытки рационализировать чувства с помощью логики, например: «Пусть тебя не беспокоит то, что говорят другие. Их слова не должны тебя задевать!» или «Как это я тебе никогда ничего не покупаю? Какой же ты неблагодарный! Я же на днях купила тебе…» От чувств нельзя избавиться с помощью объяснений, напротив, нам надо вытащить на белый свет свою зависть, грусть и чувство утраты. Также бесполезно в ответ на детские эмоции давать инструкции, как ребенку справляться с чем-либо, или пользоваться возможностью преподать урок: «Если бы твои вещи лежали на своих местах, ты бы знал, где искать то, что тебе нужно». Сопереживание детским чувствам должно показывать истинное желание знать, что у ребенка на сердце, и нести ответственность за помощь в проживании эмоций.

Например, одна мама рассказала, что однажды ее ребенок был недоволен тем, что надо идти в детский сад, и стал называть все подряд «дурацким». Маму это расстроило, и она попросила его прекратить ругаться. Когда он этого не сделал, она пригрозила ему, что запретит в течение недели играть на айпаде. В ответ на эту угрозу сын ударил ее. Мама спросила меня, как ей нужно было себя вести, и я рассказала ей, какие чувства можно было бы достать на поверхность, сопереживая сыну. Можно было бы сказать: «Вижу, ты недоволен, что сегодня надо идти в детский сад», или «Тяжело идти в детский сад в понедельник, после веселых выходных, когда ты мог играть и не нужно было работать…», или «Вижу, ты сегодня расстроен. Что случилось?» Сопереживание фрустрации ребенка помогло бы снизить ее, при этом повысило бы его осознанность по поводу этого чувства и помогло бы научиться выражать ее более уместными словами. Маленьким детям не хватает опыта в понимании собственного эмоционального мира. Сопереживая, родители могут вывести уязвимые чувства ребенка на уровень осознания и показать, как делиться ими ответственным образом.

Один из самых крупных источников эмоциональных обид маленьких детей – это другие дети. Ребенку нужны сильные защитники-взрослые, чтобы оберегать его уязвимое сердце от ожесточения из-за ранящего общения со сверстниками. Родители 6-летнего Джека обратились ко мне за помощью. Поскольку он единственный ребенок, родители организовали для него регулярные встречи с другими детьми для игр. Они исходили из ошибочного предположения, что взаимодействие со сверстниками нужно для обучения навыкам общения. Когда Джек пошел в подготовительную группу, ему нравилось проводить время с ровесниками, и к первому классу он уже был от них зависим. Он постоянно говорил, что хочет быть со сверстниками, был недоволен и скучал, когда расставался с ними, не слушался родителей и учителей и разговаривал со взрослыми неуважительно. Как только родители поняли, что корень проблемы в ориентации на сверстников, они стали как можно активнее налаживать и укреплять отношения с сыном. Родители снизили частоту встреч Джека с друзьями, устраивали семейные ужины, сократили пребывание в группе продленного дня и время игры на электронных устройствах, они стали укреплять отношения между Джеком и его учительницей и привлекли тетушек, дядюшек, бабушек, дедушек и младших кузенов для того, чтобы выстроить естественную иерархию привязанности. За несколько месяцев родители достигли значительных успехов и были в восторге, когда Джек начал слушаться их и обращаться к ним за помощью.

Однажды папа вез Джека домой из школы, и у них случился такой разговор о мальчике с командирскими замашками, который учился с Джеком в одном классе:

Джек: Папа, у меня есть пресс?

Отец: Пресс? О чем ты?

Джек: Кейден попросил меня задрать футболку, чтобы посмотреть, есть ли у меня пресс. Я задрал, и он сказал, что у меня его нет, и все засмеялись.

Отец: Джек, должно быть, тебе было неприятно! Что ты почувствовал?

Джек: Я был очень смущен, потому что не знал, что это такое. Кейден вечно лезет ко мне. Мне это не нравится.

Отец: Представляю, как тебе было неловко и обидно. Мало у кого есть пресс, Джек, и это означает, что эти люди тренируются и у них крепкие мышцы на животе. Посмотри на меня. Есть у меня пресс? Нет. Видишь, у меня тут немного жирка. И это нормально. Ты просто такой же, как я и как большинство людей.

Неделю спустя Джек сел в машину после школы и рассказал папе: «Кейден подошел ко мне сегодня и сказал, что у меня нет пресса. Я сказал ему, что на самом деле пресса нет ни у кого и со мной все нормально. Кейден не знал, что мне ответить, и просто ушел». Рассказав мне эту историю, папа Джека быстро перешел к обсуждению других вопросов, но я остановила его и спросила: «Вы понимаете, что вы сделали для сына?» Его озадачил мой вопрос, и тогда я сказала: «Ваш сын теперь всегда носит в школу кое-что в рюкзаке». Папа все еще не понимал, о чем я, и я добавила: «И это вы. Он всегда берет с собой в школу вас. Ощущение того, что вы любите его таким, какой он есть, таким похожим на вас. Это и есть уверенность, которую вы восстановили». Мы оба помолчали, потому что зрелище, открывшееся нам во всей отчетливости и совершенстве, было прекрасно – папа стал защитой для сердца своего сына.

Исследования психологической устойчивости за последние 35 лет подтвердили связь между эмоциональным здоровьем, социальным успехом ребенка и крепкими заботливыми отношениями со взрослыми.[140] Даже когда ребенок сталкивается дома с буллингом, бедностью, пагубными зависимостями (алкоголизмом, наркоманией и т. д.) или психическими заболеваниями, наличие замещающих взрослых (бабушек/дедушек, взрослых в школе или при церкви) – единственный и самый мощный фактор защиты эмоционального благополучия.[141] Психологическая устойчивость – это одно из самых важных качеств, которые нам нужно развивать в наших детях.[142] К сожалению, идея о том, что отношения – это ответ на уязвимость человека, не была воплощена на практике. По-прежнему существует тенденция учить маленьких детей приемам, методикам и стратегиям, как быть психологически устойчивыми, как будто этому можно научиться, словно школьному предмету. Дети не были созданы для того, чтобы отвечать за защиту и мягкость своих сердец. Психологическая устойчивость появляется естественным образом благодаря правильным отношениям, в которых взрослые становятся защитниками эмоций перед лицом страданий. Важно, к кому ребенок обращается, когда огорчен, кому рассказывает свои секреты, кому проливает свои слезы и кому доверяет руководство над собой. Ребенку необходимо четко видеть, чувствовать и слышать посыл от родителей, что они верят в него и на них можно положиться. Родители должны подтверждать, что обиды – это часть жизни и что решение заключается в том, чтобы держаться за кого-то, кто держится за тебя. Когда дети чувствуют, что они важны для родителей, мнение других людей оказывается не таким уж приоритетным. Нам не нужно беречь детей от ранящего мира, в котором они живут, – это невозможно. Наша задача – ни в коем случае не отправлять их туда с пустыми руками. В основе психологической устойчивости, эмоциональной уязвимости и мягкости сердца лежит простая истина: тот, кому ребенок отдает свое сердце, обладает силой, чтобы защитить его сердце своим собственным. Мы должны взять на себя ведущую роль в танце привязанности, чтобы стать той защитой, которая нужна мягким сердцам наших детей.

3. Родители как фактор уравновешивания.

По причине незрелости у маленьких детей отсутствует внутренний контроль над эмоциями. Зрелая эмоциональная система поможет им понять свои эмоции и ответственно поделиться ими, однако это требует определенного развития мозга. С маленькими детьми дело осложняется тем, что они могут испытывать только одну эмоцию в каждый момент времени. Они не способны смешивать и интегрировать чувства до тех пор, пока их мозг не созреет, а эмоции не будут распознаны по отдельности. Из-за этого они не могут уравновешивать себя, сталкиваясь с сильными эмоциями.

Уравновешивать означает служить нейтрализующей силой или противовесом, чтобы смягчать, умерять, сдерживать, облегчать, снижать или успокаивать. Это слово точно описывает действия родителей, сталкивающихся с сильными эмоциями своих маленьких детей. Уравновешивание – это активная роль, не перекладывающая ответственность за эмоции на плечи ребенка. Для уравновешивания детских эмоций требуется способность считывать эмоциональное состояние ребенка и определять наилучший способ приведения к эмоциональной стабильности и равновесию. Задача взрослого – не запутаться в детских эмоциональных реакциях и не потерять собственное равновесие в процессе.

Когда я думаю о скорости и силе эмоций маленького ребенка, мне в голову приходит образ поезда. Когда ребенок по-настоящему возбужден, он обретает энергию несущегося полным ходом состава. Практически ничто не может остановить его – и еще ко всему прочему есть риск схода с рельсов! Сталкиваясь с такой энергией эмоций, родители чувствуют, будто их парализовало, и обычно говорят ребенку остановиться или прекратить – но безрезультатно. Как-то раз на моей лекции одна мама спросила меня: «Что мне делать, когда мой ребенок дерется и бросается в меня разными предметами?» Ее подруга, сидевшая рядом, ответила: «Уворачиваться!» Несмотря на то, что мы все рассмеялись, в реальности эти действия, может быть, и спасут родителей от ударов, но не вселят в ребенка уверенности в их заботе и не защитят других людей от его токсичной фрустрации. Нам уже известно, что энергии эмоций маленького ребенка нужно дать свободу движения, но как нам взять на себя ответственность за ее проявления?

Родители созданы, чтобы принимать решения по поводу того, когда, где, как и кому разбираться с эмоциями их ребенка. Задачи родителей как факторов уравновешивания – считывать ребенка и продумывать наиболее эффективную в существующих условиях стратегию, которая позволит ему выражать, чувствовать эмоции и восстанавливать их равновесие. Когда разбираться с эмоциями ребенка – сейчас или позже, когда напряжение спадет, или же и сейчас, и позже. Где разбираться с эмоциями ребенка – наедине или в обществе. Например, вы можете предпочесть отвлечь ребенка, пока вы в магазине, и позволить ему выразить свои чувства дома. Как подводить ребенка к уязвимым чувствам – поговорить с ним прямо, прочитать книжку с картинками или помочь ему выразить их в игре. Многие люди могут помочь ребенку разобраться со своими чувствами, но только родители решают, у кого достаточно глубокие отношения с ним, чтобы извлекать на поверхность уязвимые чувства.

Энергия эмоций должна течь свободно – это не подвергается сомнению, но ответственность за создание покоя при помощи уравновешивания и нейтрализации эмоций маленького ребенка лежит на родителях. Например, мама 4-летнего мальчика Кая рассказала, как заказала для него несколько моделей самолетов – это их с папой любимое увлечение. Как только Кай узнал про самолеты, он пришел в возбуждение и стал постоянно спрашивать, когда их привезут. Через 2 дня у мамы кончилось терпение, и она сказала: «Я тебе уже сто раз говорила – их привезут не раньше следующей недели, прекрати задавать мне один и тот же вопрос! Ты можешь понять, что нужно подождать?» Но Кай был не способен на терпение, поскольку для этого нужно смешать два чувства – фрустрацию и неравнодушие. Желание получить самолеты мучило его. Кай чувствовал только сильное желание, но он был слишком закрыт, чтобы дать волю слезам по поводу того, что нужно ждать получения вещи, которую он хотел прямо сейчас. Его папа ответил на его нескончаемые вопросы, сочувствуя его огорчению: «Я знаю, как тебе нравятся эти самолеты, и ты так рад, что получишь их по почте. Очень тяжело слышать, что придется подождать. Тебя так расстраивает, что их еще нет здесь». Применив такой подход, папа смог растопить фрустрацию Кая в слезы. После того как Кай поплакал, он наконец смог осознать тщетность вопросов о самолетах и о том, когда же они наконец приедут, и прекратил это делать.

История Кая служит примером отсутствия у маленьких детей способности приводить в порядок свою эмоциональную систему, когда они сильно взволнованы. Когда мы требуем от ребенка прекратить, это уменьшает или видоизменяет выражение эмоций вместо того, чтобы помочь в понимании переживаемых им чувств и того, что с ними делать. Именно поэтому родители должны стать факторами уравновешивания и перейти от требований прекратить к нейтрализации энергии детских эмоций.

Наши маленькие дети были бы рады, если бы мы поняли, что их эмоциональная незрелость может приводить к импульсивному, агрессивному, нечуткому и эгоцентричному поведению. Им нужна помощь и руководство для становления как эмоционально зрелых личностей и в способности устанавливать ответственные отношения. Это значит, что взрослым нужно будет установить отношения с чувствами их ребенка. Родители должны помочь детям в изучении языка сердца, чтобы дать им время, пока не разовьется контроль над эмоциональными импульсами, и уравновешивать их резкие реакции. Дети не могут развиваться и расти в эмоциональном плане без отношений со взрослыми, которые защищают и оберегают их мягкие сердца.

7

Слезы и истерики:

Понимание фрустрации и агрессии

Видит бог, мы напрасно стыдимся своих слез, – они как дождь смывают душную пыль, иссушающую наши сердца. Слезы принесли мне облегчение – я смягчился, о многом пожалел, глубже почувствовал свою неблагодарность.

Чарльз Диккенс[143]

ПОСРЕДИ БИЗНЕС-ВСТРЕЧИ У Элизы внезапно раздался телефонный звонок. Звонила свекровь, которая сидела с ее 3,5-летним сыном Натаном. Сдержанным, но полным паники голосом бабушка доложила, что у внука истерика: стоит на тротуаре, кричит, плачет и отказывается идти дальше. Когда Элиза спросила, что произошло, бабушка ответила: «Я хотела отвести его пообедать суши, как ты просила, но у него другие планы – он кричит, что хочет «гамбигер». Я допустила ошибку, пройдя мимо ресторана, где готовят гамбургеры, и теперь Натан не желает слушать меня. Поговори с ним, пожалуйста!» Элиза ответила: «Достаточно просто сказать ему «нет» и утешить его. Нестрашно, если он поплачет». Свекровь выдержала паузу, чтобы Элиза услышала, как ее сын вопит: «Хочу катоску фри! Хочу гамбигер!» Бабушка ответила: «Он так громко кричит, он так расстроен. Я просто не могу отказать ему. У меня сердце разрывается, когда я слышу, как он плачет. Давай, я дам Натану трубку, чтобы ты ему сама сказала «нет»».

Услышав крики сына и отчаяние в голосе бабушки, Элиза поняла, что суши-ланч оказался тщетной затеей. Она не могла решить проблему на расстоянии. Также она не могла рискнуть отношениями Натана с бабушкой, показав сыну, что та не справляется с ним. Элиза предложила лучший вариант: «Скажите Натану, что вы передумали и теперь тоже мечтаете о гамбургерах на обед. Скажите, что вы принимаете ответственное бабушкино решение и прямо сейчас отведете его в этот ресторан». Услышав вздох облегчения бабушки, Элиза понадеялась, что будет вполне достаточно убедить Натана в том, что по-прежнему есть кто-то главный, кто выведет их из тупика.

Мощь фрустрации маленького ребенка порой заставляет взрослых пригнуться и бежать в укрытие, однако это будет стоить им возможности подвести ребенка к принятию им границ и рамок. При столкновении со слезами и истериками взрослым нужно понимать, когда лучше что-то изменить для ребенка, а когда – помочь ему принять то, чего изменить нельзя, а также нужно обладать мудростью, чтобы видеть разницу.

Сила малышей и ураган дошкольников

Маленькие дети упорно пытаются добиться изменений, чтобы получить то, что они хотят, любой ценой. Их требования вызваны эмоциями, но оторваны от ограничений реальности. Если одна печенька оказалась вкусной, значит, вся упаковка должна быть еще вкуснее. Желания детей не уравновешиваются знанием о том, что они не всегда могут получить, что хотят, и о том, что является для них благом. Они могут спорить, как адвокаты, торговаться, как продавцы, и наглядно показывать нам, что нытье – это самый раздражающий звук для человеческого уха, даже хуже, чем скрежет и визг циркулярной пилы.[144] Это не какая-то жестокая шутка над родителями, это заложенная особенность развития, позволяющая взрослым помогать детям адаптироваться к миру, в котором они живут. Дети рождаются без заранее встроенного знания о границах и рамках, и на это есть своя причина: таким образом предусматривается гибкость, приспособляемость и податливость для адаптации к окружающей среде. Сложность заключается в том, что взрослые одновременно должны быть теми, кто знакомит ребенка с тщетностями этой жизни, и теми, кто выдерживает фрустрацию, пока ребенок не примет эти тщетности. Неспособность выполнить эту задачу ведет к появлению проблем с альфа-позицией и недостатку психологической устойчивости при столкновении с превратностями судьбы.

Взрывы фрустрации у маленьких детей могут выглядеть по-разному: ребенок может визжать, кричать, брыкаться, кусаться, биться головой, царапаться, щипаться, его может стошнить – и все это возможно в любых сочетаниях. Один папа рассказал мне: «Стоит моему двухлетке не получить того, что он хочет – шоколадку, стул, на котором сидит сестра, игрушку или что угодно в доме, например собачий хвост, – как он начинает драться, кусаться и бросаться всем, что попадется под руку. Кроме того, он очень громко кричит. Слезы есть, но это очень гневные слезы». По иронии кажется, что дети склонны выражать токсичную фрустрацию самым неприятным для взрослого способом. Родителям, испытывающим отвращение к рвоте, достаются дети, которых тошнит, а чувствительным к звуку родителям – крикуны. Мама, усыновившая свою дочку новорожденной, обратилась ко мне: «У нас дома не кричат. Мы с мужем, наверное, самые тихие родители на свете, но наша дочь недавно начала падать на землю и кричать во все горло. Я волнуюсь – все ли у нее в порядке с психикой?» И хотя я ее успокоила тем, что истерики – это обычное дело у маленьких детей, она задала вопрос: «Но что мне делать, когда она так себя ведет?»

Родители подтвердят, что раннее детство – это бурное время, поскольку маленькие дети не контролируют свои импульсы и сильные эмоции. Как говорит Гордон Ньюфелд: «Нам повезло, что они маленькие и не слишком меткие».[145] Взрыв фрустрации может произойти за одну секунду, а вместе с ним появляются непредвиденные трудности и некультурное поведение. Родителей может выбить из колеи зрелище, как их ребенок внезапно «вскипает» гневом. Например, одна мама призналась мне: «Когда я сегодня тащила из магазина свою трехлетку, визжащую и дерущуюся из-за отказа в какой-то покупке, она заехала мне по голове. И тут я, наконец, поняла, что мне нужны стратегии получше, чтобы справляться с ней!» К счастью, если развитие идет правильно, неуравновешенные реакции ребенка должны начать исчезать примерно в том возрасте, когда происходит переход от 5 к 7 годам. Агрессия должна перейти от физической формы к вербальной, ребенок будет дрожать и трястись от гнева, но взрывы агрессии станут более редкими. Один 5-летний ребенок, которому было стыдно за свои крики, сказал: «Я старался сдержать крик, но мое горло и рот больше не могли».

Смешивание чувств и мыслей, которое наступает вместе с переходом от 5 к 7 годам, разрешает проблему с неуравновешенной фрустрацией ребенка естественным образом. Когда он чувствует, что его кто-то раздражает, и одновременно ощущает тревогу при мысли о том, чтобы обидеть этого человека, конфликт между этими чувствами уравновешивает его реакцию. Когда ребенок сможет одновременно чувствовать импульс, чтобы атаковать кого-то, и неравнодушие, т. е. стремление не причинить вреда, его самоконтроль станет значительно лучше. Смешивание чувств и мыслей ставит взрыв на паузу и позволяет словам стать способом выражения фрустрации. Под руководством взрослых слова также постепенно приобретают более вежливую форму: «Я тебя ненавижу, папа, ты какашка!» – превратится в: «Я недоволен. Мне не нравится твой ответ».

Фрустрацию часто рассматривают как проблемную эмоцию, потому что она ассоциируется с атакующей энергией и агрессивными действиями. Однако фрустрация не является чем-то, от чего нам нужно отучиваться – это важная эмоция, которая «встроена» в людей не просто так. Это мощная сила, у которой есть свои задачи: фрустрация – это эмоция изменения. Она оказывает сильное влияние, и от него не убежать и не избавиться. Фрустрация мобилизует нас на упорный труд по достижению того, чего мы хотим, или по изменению того, что пошло не так. Мы сослужим детям хорошую службу, если поможем им обуздать ее силу и подчинить ее системе намерения и принятия решений к тому моменту, когда они станут молодыми людьми и девушками. Тогда они смогут двигаться вперед и совершать изменения цивилизованным и ответственным способом. Они будут способны отвечать и привлекать других к ответственности, когда что-то идет не так и требует изменений. Мы должны помочь детям понять этот мощный внутренний источник эмоциональной энергии. Фрустрация лежит в основе нашей способности менять мир вокруг нас, а также себя самих по мере нашего взросления.

Как помочь ребенку при фрустрации?

Фрустрация – это сильная эмоция, которая побуждает маленького ребенка изменить то, с чем он не согласен. Однако детям нужно быть готовыми к жизни в мире, где они не всегда получают то, что хотят. Иногда они сами должны измениться, и родителям нужно будет помочь им отпустить свои планы и понять, что можно пережить тот факт, что не удалось настоять на своем. Чтобы сделать это, взрослым нужно будет признать, что с ребенком, который что-то хочет – например, есть печенье на завтрак или не ложиться спать, – все в порядке. При этом необходимо, чтобы взрослые не сбрасывали с себя ответственность за то, чтобы показывать жизненные тщетности, которых множество: например, что 3-летнему ребенку пора спать, хоть он и заявляет: «Я не хочу ложиться. Я веду ночной образ жизни, как мой хомяк».

Помощь ребенку в принятии того, что что-то тщетно, – не логический процесс, а эмоциональный. Дети плохо понимают, что тщетно, а что нет, и им нужна помощь в осознании, какие стремления могут быть удовлетворены, а от каких нужно отступить. Они могут неустанно стремиться к тому, чего хотят, и взрослым нужно будет взять на себя активную роль, чтобы помочь детям прийти к покою от тщетных усилий. Попытки отговорить маленького ребенка от чего-то путем объяснений и воззваний к разуму, как правило, обречены на провал. Чтобы тщетность была прочувствована, нам нужно достучаться до его сердца, а не до рассудка. Ребенок должен почувствовать, что столкнулся с границами и рамками. Мы должны объяснить его сердцу, что чего-то не будет. Мы должны помочь ему услышать наше «нет» и побудить его принять отказ эмоционально. Словно в лабиринте ребенок должен почувствовать, что оказался в тупике, чтобы найти другой путь. Как сказал один четырехлетка, когда понял, что папа не передумает: «Папа, мне не нравится твое «нет», я пожалуюсь на тебя маме».

Рис. 7.1. Адаптированный слайд из курса Ньюфелда «Агрессия»

Ребенок может принять, что что-то тщетно, только если почувствует грусть, разочарование и утрату, когда он не может изменить ситуацию. Если сердце ребенка мягкое и он способен испытывать уязвимые чувства, раздражение должно в конце концов перейти в грусть. Фрустрация должна перейти в чувство тщетности. Слезы грусти (не путайте со слезами раздражения) означают конец напрасным попыткам и говорят о том, что мозг ребенка понял, что изменение невозможно. Упорное нытье, полная фрустрации бурлящая энергия маленького ребенка превратятся в грусть или разочарование – почти как по волшебству. Фрустрация остановится, и эмоциональная энергия преобразуется в признание поражения – ребенок придет в состояние покоя. Как только ребенок примет, что не может что-то изменить, его глаза могут наполниться слезами, и он начнет плакать. Именно через слезы, через чувство грусти или разочарования о невозможности что-то изменить маленький ребенок приходит к принятию тщетностей этой жизни и становится более психологически устойчивым и находчивым.

3-летней Беатрис очень нравились конфеты, и она просила их без остановки, особенно на завтрак. После множества отказов, пролитых слез грусти и маминого утешения Беатрис приняла вердикт и перестала просить конфеты. Мама оказалась застигнута врасплох, когда через месяц дочка опять попросила конфету на завтрак. В некотором раздражении мама ответила с сарказмом: «Конечно, ешь сколько хочешь конфет на завтрак. А еще печенье и пирожные. И не забудь достать мороженое из морозилки – положи себе полную миску!» Глаза Беатрис округлились, она раскрыла рот, ахнула и сказала: «Мама, это случится только через твой труп!» Это убедило маму в том, что дочь адаптировалась, но при этом ее дух не был сломлен. Беатрис поняла, что конфеты на завтрак под запретом, но это не означало, что она перестала их хотеть.

Значение слез грусти

По слезам грусти или разочарованию мы понимаем, что ребенок прочувствовал тщетность. Психолог развития Алета Солтер утверждает: «Когда дети плачут, это значит, что они уже почувствовали боль. Плакать не больно. Плач – это процесс избавления от боли».[146] Способность проливать слезы при столкновении с эмоциональным потрясением есть только у человека – так заявляют нейробиологи, подтверждая слова Дарвина, который говорил, что слезы – это особая форма выражения, присущая только людям. Согласно наблюдениям, слезы приносят облегчение, снижают напряжение и восстанавливают здоровье. Уильям Фрей в своем исследовании обнаружил, что слезы, пролитые от грусти, выводят токсины из крови.[147] Кроме того, когда льются слезы, происходит выброс окситоцина, гормона привязанности, который препятствует выделению гормона стресса, кортизола. Когда дети плачут и их утешают фигуры привязанности, это также повышает уровень окситоцина и снижает уровень гормонов стресса.[148] У маленького ребенка слезы являются главным показателем правильной работы эмоциональной системы.

Одна из проблем, связанных со слезами, заключается в том, что к слезам мальчиков и девочек относятся по-разному. Современный взгляд на мужественность заставляет родителей подавлять слезы и уязвимые чувства мальчиков.[149] Примечательно, что так было не всегда. Раньше слезы считались признаком доблести и доброго характера у мужчин.[150] Если слезы не приветствуются, они могут застрять, и тогда детская фрустрация перейдет к таким менее уязвимым формам выражения, как, например, физическая агрессия.

Несмотря на свое восстановительное воздействие как на девочек, так и на мальчиков, слезы находятся под угрозой в нашем мире, где эмоции делят на позитивные и негативные, где все стремятся к счастью и невозмутимости в ущерб грусти и расстройству. Уильям Блейк писал: «Боль и радость чередой ткут покров души людской»,[151] подразумевая, что полная жизнь состоит как из счастливых, так и из грустных чувств. Когда мы даем понять нашим детям, что с ними что-то не так, если они грустят, мы препятствуем и слезам, и возможности обрести покой от попыток изменить то, что они изменить не могут. Отсутствие поддержки слезам наносит вред развитию адаптации и психологической устойчивости. Иногда родители считают, что слезы – это знак того, что они делают что-то не так, тогда как на самом деле это показатель того, что ребенок доверяет им всем сердцем.

Вероятно, корень общественного и культурного сопротивления слезам в том, что они выражают уязвимость и зависимость. Биолог-эволюционист Орен Хассон утверждает, что появление слез говорит об ослаблении защит, чтобы стать более податливым для утешения и заботы.[152] В мире, где культивируется независимость, где маленьких детей подталкивают, чтобы они росли быстрее, слезы оказываются прямой противоположностью этой основной идее. Слезы демонстрируют зависимость и говорят о потребности в заботе. Сохранение эмоций у маленького ребенка требует привязанности к заботящемуся взрослому.

Маленькие дети не должны сами заботиться о своих чувствах; они только начинают изучать их названия и не могут их контролировать. Мы должны перестать перекладывать свою ответственность за огорчения ребенка на его плечи, говоря ему «Контролируй себя», «Успокойся», «Как ты этого не понимаешь?», «Я тебе уже сто раз говорила…», «Прекрати это», «Перестань», «Подумай о чем-нибудь хорошем» и классическое «Ну что ты плачешь? Ты у меня еще не так поплачешь». Мы должны беречь их фрустрацию и слезы, которые являются самыми явными признаками того, что ребенку нужна помощь. Задача – помочь ребенку понять, что вызвало его слезы, однако дети не станут делиться своими эмоциями с первым встречным. Возможность помогать ребенку плакать снова возвращает нас к танцу привязанности и к вопросу, полагается ли ребенок на ответственного взрослого.

В слезах прекрасно то, что они всегда ищут выражения, как и фрустрация. Иногда дверь к грусти открывается самым причудливым образом – ребенок споткнулся, сломалась игрушка, потерялся любимый плюшевый мишка. Некоторые родители удивляются количеству и горечи слез своего ребенка, когда к ним наконец открывается доступ. Если понять, что слезы часто ждут выражения, станет легче сопереживать на первый взгляд пустячным событиям, которые облегчают выплакивание слез. Одна мама вспоминала, как наблюдала за внезапным плачем своего ребенка с аутизмом:

Алекс как раз недавно пережил период сильнейшей тревоги, ужасных фобий, больших душевных страданий – эти переживания были сильнее, чем, как я думала, могут быть у четырехлетки. Однажды он нашел на компьютере какую-то песню – это был меланхоличный мадригал. Он был так тронут прекрасной грустью, что заплакал. Мягкий, грустный, глубокий плач – не вопли или мучительный протест, которые я слышала весь последний год. Я так долго не слышала такого плача.

Мама была тронута до слез выражением эмоций сына. Она была поражена тем, что музыка смогла извлечь столько всего из детского сердца, и очень радовалась тому, что это случилось. Один из лучших даров, которые мы можем дать нашим детям, – это умение ценить свои грустные слезы и находить им место в своей жизни.

Адаптивность маленького ребенка должна развиться благодаря правильной заботе родителей. Это неприятный процесс – шумный, беспорядочный, бурный, непредсказуемый, утомительный, но вознаграждающий нас плодами адаптации, которые вырастают у нас на глазах. Лучшее, что мы можем подарить маленькому ребенку, – помочь ему встретиться с грустью и слезами, когда он сталкивается с тем, что не в силах изменить. Он сможет учиться на своих ошибках, преображаться благодаря тому, что он не может изменить, и использовать свою фрустрацию для изменения того, что может. Иногда сила эмоций, стоящая за фрустрацией, может быть успокоена только признанием поражения, которое приносят с собой наши слезы, – тогда мы обретаем покой от тщетных исканий. Слезы приводят ребенка к покою, чтобы он мог играть и расти. Мы же должны стать «слезовыжималками» и утешителями, которые так нужны нашим детям.

Распространенные детские тщетности

Чувства раздражения должны превратиться в чувства грусти, когда наши дети сталкиваются с тем, чего не могут изменить. Ниже перечислены 15 самых распространенных тщетностей, с которыми сталкиваются маленькие дети, а также четыре тщетности, с которыми тяжелее всего справиться.

1. Тщетность попытки удержать хорошие переживания. Когда дети хорошо проводят время, они не хотят, чтобы этому наступал конец. Разве можно их за это осуждать? Когда пора уходить от бабушки, или расставаться с друзьями, или завершать день рождения, это может вызвать у маленького ребенка реакцию фрустрации. Каждый раз, когда нужно осуществлять какой-то переход, приходится с чем-то прощаться, и это может вызывать грусть и фрустрацию.

2. Тщетность попыток сделать что-то, что не получается. Маленькие дети думают, что взрослые могут исправить и починить все, что не работает или идет не так, – от сломанных игрушек до плохой погоды. Они могут сказать нам, что хотят, чтобы вышло солнышко в пасмурный день или чтобы открылся закрытый магазин. Их ожидания имеют мало общего с реальностью, зато напрямую связаны с их желаниями.

3. Тщетность попыток обладать родителем или кем-то еще. После того, как ребенок появится на свет и пуповину перережут, он никогда больше не будет ни с кем так близок. Это не мешает ему пытаться. Дети стремятся заявлять свои права на людей и обладать ими как своей собственностью. Им тяжело делиться с кем-то тем человеком, которого они любят, что может приводить к боям за территорию.

4. Тщетность попыток отправить брата или сестру обратно – туда, откуда они появились. Адаптация к новорожденному брату или сестре часто предполагает путь фрустрации и много слез по поводу всех изменений, в том числе уменьшения внимания, увеличения шума и необходимости делиться своим пространством. 4-летняя Габриэлла сказала своей беременной маме: «Если у тебя будет девочка, я назову ее Мусорка и выброшу в помойку. Если у тебя будет мальчик, тогда я назову его Малыш и куплю ему особый подарок».

5. Тщетность желания быть умнее, чем ты есть. Одна из тщетностей, которую испытывают маленькие дети, когда идут в садик, – это их отличие от других детей. У них может появиться желание читать или бросать мяч, как другой ребенок. Может возникнуть фрустрация при сравнении талантов. У детей нет врожденного понимания, что все люди разные и что многому можно научиться только методом проб и ошибок. Все, что видят маленькие дети, – это пропасть между тем, какие они сейчас и какими они хотят быть.

6. Тщетность желания быть идеальным или не допускать ошибок. Маленькие дети могут раздражаться, когда совершают ошибки или когда образ в их голове не удается воплотить в жизнь. Башенки падают, а картинки в воображении выглядят лучше – все это приводит к вспышкам фрустрации. Столкновение лицом к лицу с человеческим несовершенством фрустрирует и вызывает слезы.

7. Тщетность попыток контролировать обстоятельства. В жизни происходит много всего, что мы не можем контролировать, например, течение времени или утрата вещей, которые мы любим. Это могут быть очень фрустрирующие и тревожащие переживания для маленьких детей. Одна мама написала мне:

Помню, как у нас впервые вылупились цыплята. Один с самого начала был очень маленький и нездоровый на вид. Моя дочка назвала его Хамфри. Следующие три дня мы боролись за жизнь этого цыпленка. Дочь плакала, предвидя его скорую смерть, потому что он явно был очень плох. Когда цыпленок умер, я заметила, что меня так и тянет притвориться, что этого не случилось, сказать, что он «ушел» или «умер ночью», и убрать его трупик, чтобы избежать огорчения дочки. Вместо этого мы оставили его, чтобы она увидела его мертвым с утра. Она плакала, и плакала, и плакала… Мы похоронили Хамфри, устроив небольшую церемонию, и она плакала, плакала, плакала… Мы вспоминали Хамфри несколько месяцев, и она каждый раз плакала. Когда мы в следующий раз потеряли цыпленка, где-то через год, Жасмин немного поплакала и сказала: «Второй раз уже легче».

8. Тщетность попыток повернуть время вспять или отменить то, что было сделано. Маленькие дети часто передумывают и пытаются принять другое решение задним числом. Они съедают шоколадное мороженое и через секунду говорят, что на самом деле хотели ванильное. Маленькому ребенку сложно постичь идею постоянства и невозможности отменить сделанное. Это порождает фрустрацию.

9. Тщетность отрицания законов природы или попыток сделать так, чтобы волшебство работало. В раннем детстве происходит изучение законов природы. Папа одного маленького мальчика рассказал мне, как его сын раздражался всякий раз, когда пытался поместить мяч в определенном месте в воздухе, а тот падал, вызывая у него огорчение. Пропасть между воображением и реальностью может вызывать фрустрацию.

10. Тщетность желания всегда побеждать. Когда маленькие дети играют в игры, они часто хотят побеждать – любой ценой, пусть даже сжульничав. Они готовы менять правила так, как им выгодно, или придумывать новые по ходу игры. Я слышала, как дети говорили: «Если ты выиграешь, на самом деле это значит, что ты проиграл, а если ты проиграешь – значит, ты победил». Одна мама была поражена, услышав от меня, что маленькие дети вовсе не должны всегда побеждать. Она спросила: «Вы хотите сказать, мне не стоит позволять моему пятилетке каждый раз выигрывать, когда мы играем в шашки? Но он же маленький». Я ответила вопросом: как она считает, где ребенку лучше научиться тому, что он не будет всегда побеждать? Поразмышляв над моим вопросом, она признала, что, пожалуй, ей принадлежит важная роль в подготовке сына к поражениям на детской площадке в садике.

11. Тщетность желания быть старше, чем ты есть. Когда дети сравнивают себя с другими, у них может возникнуть желание стать выше, больше или старше. Один 5-летний мальчик спросил своего папу: «Можно я буду говорить всем, что мне уже 6 лет?» Когда папа спросил, зачем ему это, ребенок сказал: «Потому что в моей группе все старше меня, и я хочу, чтобы мне тоже было 6». Папа мудро ответил: «Ты такой, как есть, и не можешь это изменить».

12. Тщетность желания быть лучшим и первым во всем. У маленьких детей есть альфа-инстинкты, которые выражаются в желании быть первым и лучшим, превзойти всех остальных. «Несчастные неудачники» – это те дети, которым не помогли принять тщетность ожиданий, что они всегда будут первыми. Дети стремятся всеми средствами занять первые места – это заметно по тому, как они лезут вперед на школьных линейках. Важно не давать ребенку всегда быть первым и при этом помогать ему в осознании, что он способен пережить и это.

13. Тщетность быть желанным, когда это не так. Иногда маленьких детей не приглашают на день рождения или в гости, иногда с ними не хочет играть брат или сестра. В таких случаях взрослые должны помогать детям встретиться с грустью и слезами при столкновении с отвержением. Часто в попытке избежать детских обид взрослые спешат сгладить проблемы в отношениях сверстников, настаивая на том, что все дети должны дружить. Несмотря на то, что это можно понять (особенно если ребенок сталкивается с отвержением сверстников очень часто), также важно, чтобы маленькие дети были способны замечать, когда им не рады, и реагировали соответственно.

14. Тщетность желания знать, что будет дальше. Порой маленькие дети хотят знать, что произойдет. Зачастую это является следствием тревоги и чувства неизвестности, как, например, бывает в первый день в детском саду. Помогая ребенку оплакать грядущие изменения и убеждая его, что о нем позаботятся, мы успокоим его тревогу и фрустрацию из-за непредсказуемости и неопределенности.

15. Тщетность желания избегать огорчений. Маленькие дети часто стремятся избегать огорчений, например, не хотят грустить или скучать. Они могут пытаться отвлечься на что-то или требовать развлечений. Отчасти роль родителей заключается в том, чтобы помогать детям справляться с огорчениями, которые случаются в жизни (улетел воздушный шарик или мороженое упало на землю), и при этом не пытаться полностью предотвратить их.

Четыре тщетности, с которыми тяжелее всего столкнуться лицом к лицу

1. Тщетность столкновения с границами и рамками. Как только маленький ребенок начинает ходить по мере исследования окружающей среды у него появляются разные устремления и желания. Как правило, детям не нравятся, когда им устанавливают рамки и ограничения, и они предпочитают делать, что хотят. Они требуют игр вместо дневного сна, не хотят надевать куртку на прогулку и упорно опустошают буфет и ящики комода. Каждое установление границ и рамок влечет за собой некоторую фрустрацию. Важно не прибегать каждый раз к отвлечению и прочим мерам, чтобы избежать огорчений, а помогать ребенку выплакивать свои слезы.

2. Тщетность попыток контролировать действия и решения других людей. Когда у маленьких детей не получается контролировать то, что делают другие люди, они раздражаются из-за невозможности повлиять на результат. Одна 4-летняя девочка играла со своим другом в чаепитие с плюшевыми мишками, и тот стал разбрасывать посуду на столике. Девочка сказала ему, чтобы он перестал это делать. Он не послушал ее, несмотря на то что она несколько раз повторила свою просьбу. В отчаянии она закричала на него и стала колоть пластмассовым ножиком. Мальчик завизжал, не в силах прекратить ее удары, и закричал: «Это не я! Это мой мишка разбрасывал!» Тогда девочка стала колоть вилкой мишку. Детям тяжело осознавать, что они не могут контролировать действия других людей.

3. Тщетности, являющиеся следствием нашей натуры. Маленькие дети часто хотят владеть в совершенстве теми умениями, которым их тело еще только учится, например, завязывать шнурки на ботинках, пристегиваться 5-точечным ремнем в автокресле, забираться на стены на скалодроме, аккуратно раскрашивать, не вылезая за границы рисунков, или писать свое имя. Иногда у детей бывают ограниченные возможности, которые затрудняют движения или обучение. Физические или эмоциональные ограничения могут фрустрировать и вызывать слезы для адаптации к своим возможностям. Чувствительным детям часто приходится проливать много слез по поводу всего, что пошло не так.

4. Тщетность недостигнутого удовлетворения. Чувство удовлетворения проистекает из достижения того, что мы хотели и к чему стремились, однако нереально и невозможно добиться всего. Порой маленькие дети не получают, что хотят, например, щенка или котенка, которого просили у Санта-Клауса на Рождество. Бывают такие желания, планы, требования и потребности, которые оказываются неудовлетворенными, и это порождает фрустрацию. Как воскликнул один мальчик: «День рождения моего брата – худший день моей жизни!» Сложнее всего, пожалуй, сталкиваться с тщетностью неудовлетворенных потребностей, возникающей из-за разделения с тем, с кем хочется быть рядом, например, при разлуке с кем-то из родителей. Это вызывает тревогу, а также стремление к близости с любимым человеком. Подробнее об этом мы поговорим в главе 8.

Помогаем маленькому ребенку адаптироваться к жизненным тщетностям

Как нам помочь ребенку, когда у него вспышка фрустрации? Как нам установить контакт с фрустрацией ребенка так, чтобы помочь ему адаптироваться к тщетностям в его жизни? Круг фрустрации Ньюфелда показывает три возможных выхода для фрустрации, из которых мы можем сделать вывод, как нам помогать адаптации ребенка к тому, что невозможно изменить. Фрустрация может найти три выхода: ребенок пытается изменить то, что пошло не так, ребенок адаптируется к тому, что не может изменить, или у ребенка возникает побуждение атаковать.

Рис. 7.2. Адаптированный слайд из курса Ньюфелда «Агрессия»

1. Ребенок стремится изменить то, что пошло не так.

Когда ребенок фрустрирован, первое, что он зачастую пытается сделать, – это изменить ситуацию с помощью просьб, мольбы или нытья. Фрустрация исчезнет, если родители уступят требованиям, однако тут нужно каждый раз смотреть по обстоятельствам. Стоит принять во внимание время, окружающую обстановку, а также то, кому предстоит сказать «нет» и разбираться с возможным огорчением. Родителям не следует говорить «нет» лишь для того, чтобы отстоять свою точку зрения. Способность ребенка адаптироваться истощается, если он устал, проголодался или заболел. Тогда фрустрация быстрее становится для него невыносимой.

Если ребенок не может принять отказ в определенном вопросе (например, в том, чтобы получить конфету на завтрак), тогда родитель может показывать тщетность этой просьбы до тех пор, пока ребенок не примет границы и рамки. Если родители всегда уступают, отвлекают или подкупают ребенка, чтобы избежать огорчений и слез, у него будет мало опыта адаптации, что негативно повлияет на его психологическую устойчивость. Если ребенок видит, что родители постоянно испытывают страх и неуверенность по поводу того, что делать с его фрустрацией, у него также могут возникнуть проблемы с альфа-позицией. Родителям важно стараться понять ребенка и ситуацию, чтобы определить, когда сказать «нет», а когда удовлетворить желание.

Если родители не хотят выполнять просьбу ребенка, его фрустрация может быть направлена на то, чтобы изменить их решение. Ребенок будет задавать вопросы вроде «Почему мне нельзя?..» Он может упорно добиваться изменений, не желая принимать отказ в качестве ответа. Будет фатальной ошибкой начать объяснять в этот момент, почему вы сказали «нет». Родители в конце концов могут оказаться в ловушке препирательств со своим маленьким ребенком. Он будет выдвигать бесконечные контраргументы и торговаться. Сталкиваясь с нескончаемыми детскими «почему», родители в ответ могут просто посочувствовать тому, как это раздражает, когда не получаешь желаемого.

Родители одного маленького мальчика пришли ко мне с вопросом по поводу бесконечных дебатов, которые они вели с ним после каждого отказа, что приводило к длительным истерикам. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что они ходили по кругу в своих спорах.

Тедди: Папочка, можно мне еще одно печенье? Они такие вкусные!

Папа: Нет, ты только что уже съел одно, а до этого еще одно.

Тедди: Но ты же говорил, что можно будет съесть еще одно после ужина.

Папа: Я тебе уже дал одно печенье после ужина. На этом все.

Тедди: Но почему мне нельзя еще одно? Они такие маленькие!

Папа: Потому что я так сказал. Тебе вредно есть много печенья.

Тедди: Я же съел все овощи. Можно мне всего одно печеньице?

Папа: Нельзя. Я же тебе говорил, что их вредно есть перед сном.

Тедди: А мама дает мне больше печений. Хочу еще одно!

Я спросила родителей Тедди, не могли бы они просто отвечать «нет» твердо, но с заботой в голосе и избегать споров и объяснений. Тедди не мог услышать отказ, потому что они приводили ему аргументы, и он думал, что у него еще есть шанс заставить их передумать. Родители засмеялись в ответ на мое предложение и сказали: «Дебора, мы оба адвокаты, мы целыми днями только и занимаемся тем, что доказываем и спорим. У нас логическое мышление. Так тяжело переключаться дома на дошкольника. Для общения с ним нужен совершенно другой набор навыков». Я была согласна с ними всей душой и порекомендовала им отказывать, не торгуясь, чтобы помочь Тедди ощутить тщетность самой ситуации.

2. Ребенок адаптируется к тому, чего не может изменить.

Если мы хотим, чтобы ребенок адаптировался к чему-то, что оказалось тщетно, тогда мы должны закрыть выход к изменениям и открыть дверь к адаптации. Закрыть путь к изменениям можно, дав четкий и прямой отказ на его просьбу или идею и не вдаваясь при этом в объяснения. Если ответ будет услышан и тщетность окажется усвоена эмоционально, ребенок сможет адаптироваться, почувствовать разочарование или грусть и, возможно, даже заплакать. Слезы грусти означают, что дверь к адаптации открылась и в ребенке происходят изменения за счет того, чего он не смог добиться. Вслед за этими слезами появляются психологическая устойчивость и находчивость. После того, как ребенок принял ответ родителей и адаптировался, можно поделиться с ним причинами отказа, потому что теперь он уже не будет с ними спорить.

Рис. 7.3. Адаптированный слайд из курса Ньюфелда «Агрессия»

Когда ребенок фрустрирован и не может изменить ситуацию, наша задача помочь ему совершить переход от раздражения к грусти. Чтобы это произошло, он должен быть способен на слезы грусти, и у него должны быть хорошие отношения с заботящимся взрослым, который будет помогать ему в этом переходе. Взрослому нужно удерживать ребенка в переживании фрустрации до тех пор, пока дверь к адаптации не откроется. Это, скорее, искусство, чем наука. Нужно совершить трехходовку, в которой родитель окажется «двойным агентом»: вначале будет обозначать тщетность, а затем утешать.

Шаг первый. Чтобы показать тщетность, родитель должен четко дать понять ребенку, что изменение невозможно. Например: «Нет, мы не собираемся возвращать твою сестренку обратно и не назовем ее Мусоркой».

Шаг второй. Удерживать ребенка в переживании фрустрации означает извлекать ее на белый свет и сопереживать ей вместо того, чтобы спорить, обесценивать или наказывать ребенка за это чувство. Например: «Я знаю, как тяжело, когда у тебя рождается сестра. Тебе бы хотелось, чтобы все стало как раньше». Может быть, ребенок ответит: «Да! Мне не нравится моя сестра – отнеси ее обратно!» Нам же нужно удерживать ребенка в тщетности попыток изменить то, что не изменится: «Нет, мы не отнесем ее. Я понимаю, ты недовольна всеми этими переменами». Важно отметить, что родитель не пытается уговаривать ребенка полюбить сестру или убеждать, что нужно быть хорошим братом/сестрой и помогать ухаживать за новорожденной. Не стоит отговаривать ребенка от фрустрации, вместо этого нужно подвести его к грусти по поводу того, что изменения невозможны.

Шаг третий. Когда ребенок кажется почти готовым заплакать и тщетность начинает доходить до него, попробуйте привнести немного грусти: «Понимаю, ты грустишь из-за перемен. Тебе нравилось, когда нас было двое, но теперь нас трое». Ребенок, быть может, начнет сокрушаться: «Ну, пожалуйста, отнеси ее обратно. Я не хочу быть старшей сестрой» – и из глаз потекут слезы. В идеале родители должны уметь считывать признаки того, что фрустрация ребенка смягчается и он уже близок к тому, чтобы сдаться. Родителям нужно стараться дать ребенку то, что поможет ему достичь переломного момента, – это могут быть объятья, прикосновение, тишина, терпение или такие слова, как: «Я с тобой, и тебе сейчас тяжело».

Рис. 7.4. Адаптированный слайд из курса Ньюфелда «Агрессия»

Переход от раздражения к грусти у разных детей будет разным, поскольку их эмоции отличаются по силе и уязвимости. Родителям необходимо считывать сигналы, верить, что раздражение перейдет в грусть, и придерживаться своего курса, невзирая на бурю. Мама одного четырехлетки рассказала на занятии для родителей следующую историю о трудностях движения по кругу фрустрации:

Все началось с того, что Хлоя столкнула брата со стула, утверждая, что это ее стул. Бен заплакал, поэтому я подняла его и сказала Хлое, что ей нельзя на этот стул. У нее началась истерика, она легла на пол и завопила: «Я хочу на этот стул!» Я позволила ей кричать, но неподалеку был мой муж, который спросил: «Что ты делаешь? Не надо разрешать ей». Я ему ответила: «Она фрустрирована, и ей надо выпустить свое раздражение». Я сказала Хлое, что я рядом и могу обнять ее, что я понимаю ее чувства. Муж прошептал мне: «Ты собираешься ее обнять за это?»

Было тяжко, но я выстояла и крики, и вой, и топот, и удары кулаками по полу. И тогда я услышала слова, которые дали мне понять, что конец близок: «Мама, мама, я хочу домой». Казалось, я слышу, как у нее в голове включается пониженная передача и начинают течь слезы грусти, а я наконец могу обнять ее. У меня проносится только одна мысль: «Наконец-то сдалась – слава богу!» – и тут я осознаю, как же я устала.

Я догадываюсь, что моему мужу сложно понять, что делать, когда Хлоя огорчена – пока что он учится находить свой путь через ее истерики. Когда она так сильно расстраивается, я хочу одного, чтобы она поскорее заплакала, и стараюсь удерживать ее в состоянии фрустрации и не усугублять ситуацию.

Другие родители из аудитории подтвердили, как утомляет детская фрустрация вместе с необходимостью контролировать свои эмоции. Та мама добавила, что, хотя ей не всегда удается быть такой терпеливой как хотелось бы, но она была удивлена, как приятно осознавать свою способность помочь ребенку выплакать слезы.

Чтобы открылась дверь к адаптации, ребенку нужно безопасное место для слез и надежный человек, с которым можно поплакать. Существует множество причин, по которым взрослым может быть сложно помогать маленькому ребенку выплакать свои слезы. Самые распространенные из них – недостаток знаний о том, что необходимо детям; отсутствие культурной поддержки и мудрости в отношении сильных эмоций; страх огорчения или других детских реакций; навязчивая потребность исправить все, что пошло не так у ребенка; чрезмерное стремление полагаться на разум; а также отсутствие достаточно крепких отношений, чтобы подвести ребенка к слезам. Когда маленькие дети фрустрированы столкновением с тем, что не могут изменить, им нужны источники утешения, которые будут удерживать их в этом переживании, пока фрустрацию нельзя будет выпустить через грусть или разочарование.

Важно отметить, что если у ребенка не мягкое сердце или же он не может плакать, потому что для него это уязвимо, то удержание в переживании фрустрации будет вести к эскалации атакующей энергии. Первым пунктом повестки дня, прежде чем продолжить помощь в адаптации к жизненным тщетностям, будет восстановление эмоциональной уязвимости ребенка, как это рассматривается в главах 4, 5 и 6. Кроме того, родители не могут преподносить что-то как тщетность, если не могут контролировать связанные с этим обстоятельства. Такие сферы, как приучение к горшку, кормление, сон или любые гигиенические процедуры, требуют сотрудничества ребенка, поэтому здесь удерживание в тщетности будет сложным. О борьбе в этих сферах мы поговорим в главе 9. Самое главное – родители не должны говорить «нет» на каждую тщетность, с которой сталкивается ребенок, и могут также предпочесть пойти ему навстречу.

3. У РЕБЕНКА ВОЗНИКАЕТ ПОБУЖДЕНИЕ АТАКОВАТЬ.

Когда ребенок не может прочувствовать тщетность каких-либо изменений и слезы не появляются, у него возникает побуждение атаковать. Существует множество форм атаки в зависимости от склонности ребенка, в том числе удары, укусы, бросание предметами, истерики, крик, оскорбления, сарказм, унижения и даже – у чувствительных детей – аутоагрессия.[153] Взрослые часто вмешиваются, спрашивая у атакующего ребенка, почему он такой злой: «Зачем ты бросаешься игрушкой?» или «Ты почему ударила брата?» – ответы на такие вопросы требуют логики и разумных объяснений. Атаковать ребенка побуждает эмоция фрустрации; именно на этом нужно сконцентрироваться родителям. Одна мама описала, как она была зациклена на атакующем поведении своего ребенка и упустила, насколько фрустрирован был ее сын на самом деле:

Когда моему сыну было 3 года, он стал периодически царапать других детей по лицу. Это случалось редко, но мы были встревожены таким поведением и совершенно не понимали, откуда оно взялось. Я пыталась использовать обычный подход с требованием прекратить: «Это неприемлемо!» – но без толку. Я была растеряна, раздражена и не понимала, что происходит. Оглядываясь назад, я вижу, что его фрустрировало множество вещей, и таким образом он находил выход своим эмоциям, когда они становились невыносимыми.

Трудность с агрессией заключается в том, что, когда мы фокусируемся на атакующем поведении ребенка, мы теряем интуитивное понимание фрустрации, которая движет этим поведением. Это часто приводит к использованию метода последствий и изоляции, чтобы заставить ребенка прекратить и остановиться. Такие виды дисциплинарных тактик только повышают фрустрацию ребенка. Мама 5-летней девочки рассказала историю, как ответная реакция, исполненная лучших побуждений, дала обратный эффект и усугубила атакующее поведение ее дочери:

Алиса попросила купить ей наклейки в магазине, а я отказала. У нее началась истерика. Какая-то пожилая женщина увидела это и подошла к нам, желая помочь. Она заговорила с Алисой и сообщила ей, что, если та не будет вести себя тихо, Санта-Клаус не принесет ей подарков. Алиса издала дикий вопль. Что заставило эту женщину использовать угрозу для решения проблемы с фрустрацией моей дочери?! Неужели она не видела, что лишь подливает масла в огонь? Теперь Алиса думала, что не получит не только наклеек, но и подарков на Рождество! Я была так фрустрирована, что чуть не сорвалась на эту даму. Вместо этого я сказала Алисе, что Санта всегда к нам приходит и ее крики никак на это не повлияют.

Рис. 7.5. Адаптированный слайд из курса Ньюфелда «Агрессия»

Когда маленький ребенок полон атакующей энергии, наша задача направить его назад по кругу фрустрации в сторону двери к адаптации, позволив выпустить немного атакующей энергии, сопереживая его фрустрации и делая ее выход безопасным для него и окружающих. Задача – привести ребенка обратно к грусти или слезам. Если ребенок утратил свои слезы и у него отсутствуют признаки таких уязвимых чувств, как неравнодушие и грусть, тогда нашей задачей будет пережить инцидент, сохранив чувство собственного достоинства всех участников. Например, родители могут сказать: «Так не получится. Мы сделаем кое-что другое» или «Вижу, ты раздражен. Поговорим об этом позже». Если слезы застряли, нам необходимо сосредоточиться на восстановлении эмоциональной системы, прежде чем перейти к адаптации.

Если родители реагируют с раздражением на атакующее поведение ребенка, это повысит его агрессию и закроет дверь к адаптации. Атакующая энергия маленького ребенка провоцирует родителей и часто вызывает у них эмоциональные реакции. Одна мама рассказала о том, как раньше она реагировала на фрустрацию дочери:

Мы купили дочкам (4 и 2 года) дорогую игрушечную кухню на Рождество. Мы стеснены в финансах, но подумали, что этот подарок их по-настоящему обрадует. Вначале они рассматривали кухню, исследовали ее со всех сторон, и она им нравилась. В следующую секунду лицо старшей дочки исказилось, и она опрокинула кухню. Меня просто накрыло раздражением. Мне это показалось неблагодарностью. Дочь пыталась открыть дверцу или ящик, и он не открывался. Она была очень фрустрирована и опрокинула кухню. Мне очень жаль признавать, что я не смогла правильно разобраться с ее фрустрацией и агрессией и не дала великодушного принятия всем ее чувствам. Подозреваю, что это трудная задача для многих родителей – найти собственные смешанные чувства, чтобы можно было принять все, что творится на душе у их ребенка, и даже токсичную фрустрацию.

Когда ребенок полон атакующей энергии, мы должны держать в голове три принципа, помогающих нам сохранить отношения с ним:

1. Обезличивайте атаку. Если ребенок дерется, кричит или кусается, наши слова о том, что он плохой, злобный, не оправдывает надежд и так далее, лишь усилят его фрустрацию и атакующую энергию. Обезличивая атаку, мы даем понять, что речь идет о поведении, но при этом мы никак его не оцениваем, например: «Ноги – не для того, чтобы им драться» или «Зубки – не для того, чтобы кусаться».

2. Концентрируйтесь на фрустрации, чтобы сохранить чувство достоинства ребенка, и выражайте ему сочувствие. Сопереживание чувствам ребенка может способствовать нейтрализации его фрустрации и возвращению его обратно к адаптации. Например, родители могут сказать: «Твои зубки хотят кусаться, потому что ты раздражен. Я помогу тебе справиться с этим». Важно сохранять чувство собственного достоинства ребенка, когда у него вспышки раздражения, для того, чтобы избежать усугубления фрустрации и тревоги.

3. Давайте понять, что ваши отношения способны выдержать эмоции ребенка. Когда ребенок атакует, самая большая угроза, которую он ощущает, – это угроза потери контакта и близости с родителями. Когда они сообщают, что что-то не так, они должны дать понять ребенку, что отношения все равно в порядке. Это могут быть такие слова: «Понимаю, что тебе тяжело. Я с тобой» или «Наши отношения в порядке. Я знаю, ты огорчен. Но мы это выдержим». Родителям необходимо взять на себя ответственность за сохранение отношений и не шантажировать ребенка отказом в контакте и близости, требуя извинений. Когда при угрозе нападения ребенка используется разделение, это обостряет фрустрацию и повышает вероятность атаки.

Фрустрация и слезы у чувствительных детей

У чувствительных детей истерики могут быть более сильными и длительными. Кроме того, таких детей может быть очень сложно подвести к слезам. Их сильные желания и устремления могут приводить к громадному разочарованию. Они часто заходят в своем воображении гораздо дальше своих возможностей, и собственное несовершенство легко фрустрирует их. Их чувства могут быть очень сильными, невыносимыми и неуправляемыми. Им нужны уверенные ответственные взрослые, которые смогут помогать проходить через бури, обеспечивая покой и давая передышку от мира, который вызывает столько чувств. Сложность заключается в том, что чувствительный ребенок легко замечает, насколько родителям с ним трудно, ощущает, что его реакции чрезмерны, а он сам быстро становится невыносимым для окружающих. Очень важно, чтобы реакция ответственных взрослых демонстрировала, что они способны заботиться о ребенке и выдерживать его поведение и эмоции, а разделение ни в коем случае не использовалось в качестве наказания или последствия.

Разбираясь с фрустрацией и слезами чувствительного ребенка, полезно учитывать три следующие вещи:

1. Защищайте чувствительных детей от невыносимых переживаний. Когда окружающая обстановка, отношения и переживания невыносимы для чувствительного ребенка, взрослому необходимо понять, что происходит, и соответствующим образом оградить ребенка. Например, бывает, что родители записывают маленького ребенка на занятия музыкой, а тот выбегает за дверь каждый раз, когда слышит неприятные для него звуки. Визуальные и слуховые стимулы могут быть невыносимыми для ребенка, тогда ему нужно проводить меньше времени в такой обстановке (если вообще нужно). Выталкивание таких детей за пределы их ограничений, как правило, приводит к тому, что они либо отключаются, либо их охватывает расстройство. Тем не менее, взрослым важно считывать, что способен вынести ребенок – пусть даже в минимальных дозах, – и не ограждать его полностью.

2. Ведите их за собой по уязвимой территории. Чувствительные дети известны своим стремлением избегать огорчительных и тревожащих переживаний. Они отказываются слушать грустные истории в книжках и пугаются при просмотре детских передач по телевидению. Родителям нужно аккуратно вести их в этом направлении, если есть необходимость, и предлагать им выражать свои переживания вместо того, чтобы подталкивать их вперед. Чувствительный ребенок может попытаться закрыться от своих чувств, поэтому, чтобы понять, что волнует его сильнее всего, нужно считывать сигналы о том, что для него представляет самую большую сложность. Когда случаются неприятные эпизоды, таким детям может потребоваться время, чтобы остыть и снизить напряженность переживания. Позже им будет проще говорить о том, что их взволновало, но, возможно, понадобится взрослый, чтобы начать эту беседу.

Признание их чувств, озвучивание и нормализация помогают им формировать лучший контакт со своим внутренним миром, который часто кажется слишком огромным и перегруженным.

3. Обсуждайте невыносимые ситуации вне инцидента. Обсуждение проблемного поведения лучше всего устраивать после происшествия – в контексте теплых отношений, аккуратно касаясь предмета разговора. Лучше всего откладывать беседу об инцидентах на момент, когда сильные чувства улеглись. В разгар ситуации родители могут просто сказать: «Такое поведение неприемлемо, и мы поговорим об этом позже». Возможно, ребенок ответит: «Я не хочу об этом разговаривать», на что родителям стоит ответить, что разговор будет спокойным, быстрым и, насколько это возможно, безболезненным, но иногда некоторые вопросы нужно обсудить и разрешить. Сообщая ребенку, что было сделано неправильно, родители должны твердо дать понять, что отношения все равно в порядке и им ничего не угрожает.

8

Встревоженные разделением:

Время сна, разлука и беспокойство

А Максу, бесстрашному и отважному царю страхобразов, стало одиноко. Ему захотелось оказаться где-нибудь там, где его любят больше всех на свете.

Морис Сендак[154]

«Я не люблю спать», – кричала 4-летняя Сейди посреди вечернего ритуала. «Так не честно – вы ложитесь спать друг с другом, а я сплю одна!» Ее родители, Эмили и Дэн, устали от ежедневных проблем во время укладывания. Им казалось, что каждый вечер они оказываются в плену. Они изо всех сил старались следовать вечернему ритуалу и сохранять терпение, но укладывание Сейди стало настоящим кошмаром.

Когда я попросила их описать развитие этой «битвы», Эмили рассказала, что обычно по вечерам она работает на дому, а Дэн укладывает дочку спать. Сейди нравится, когда ей читают сказки и обнимают, но она не выносит, когда ее оставляют в одиночестве. Однажды вечером все шло прекрасно до тех пор, пока Дэн не собрался уходить из комнаты – Сейди тут же вскочила и потребовала, чтобы он остался. Папа сказал ей: «Сейчас уже поздно, и пора спать. Ты завтра будешь уставшая, если не ляжешь». Сейди стала умолять его: «Нет, папочка, пожалуйста, останься со мной! Я боюсь темноты!» Дэн включил ночник и сказал: «Тебе пора спать. А мне еще надо немного поработать, и маме тоже». Дэн уложил Сейди обратно в кровать и пообещал заглянуть к ней через некоторое время. Через 5 минут после своего ухода он услышал, как Сейди бежит по коридору к маме, чтобы попросить воды. Увидев ее, он сказал: «Я же сказал, что загляну к тебе. Ну-ка, иди обратно в кровать, Сейди, пора спать. Хватит ходить. Угомонись и ложись в постель». Несмотря на протесты, папа отвел Сейди обратно в кровать, и она снова стала говорить: «Папочка, пожалуйста, не уходи. Останься со мной! Где мамочка? Хочу, чтобы она пришла ко мне!» Дэн рассказал, что это все его так раздосадовало, что он сказал ей лежать в кровати и вышел из комнаты. Сейди заплакала, потом вроде успокоилась, и вдруг Дэн услышал грохот из ее комнаты. Он прибежал к ней и увидел, что Сейди лежит на полу. Он кинулся поднимать ее и спросил: «Ты в порядке, Сейди? Что стряслось? Почему ты на полу?» Она ответила: «Ох, папочка, мои мягкие игрушки скинули меня с кровати!» В раздражении папа положил Сейди обратно в постель, но ее было сложно успокоить.

Эмили и Дэн были в отчаянии. Они спросили меня: «Что с ней происходит? Что нам делать? Мы уже так устали! Это так раздражает!» Я ответила: «Маленькие дети не выносят разделения. Разлука тревожит их. Когда вы покидаете комнату Сейди, единственное, что она ощущает, – это ваше отсутствие. Сон представляет собой 10-часовой промежуток, когда вы недоступны для нее, потому что она спит. Никто не собирается проводить с ней время в ее снах. Она совершенно одна, и это ее тревожит. Вечерний ритуал отражает ваш с ребенком танец привязанности. То, каким образом вы расстаетесь, столь же важно, как и то, каким образом вы предлагаете ребенку привязываться к вам, – разделение и привязанность в человеческих отношениях переплетены друг с другом». Дэн и Эмили задумались над моими словами и спросили: «Ну и как же нам тогда изменить ситуацию?» Я ответила: «Вам нужно помочь ей обрести покой во сне, обратив ее внимание на воссоединение вместо разлуки».

Маленькие дети не созданы для разлуки

Привязанность открывает дверь к разлуке, привязанность и разделение – словно две стороны одной медали. Человеческая близость – это наша величайшая потребность, поэтому реальная или ожидаемая разлука – это самое сильное переживание. Время сна, прощание и различные перемены являются в некотором роде уходом – именно поэтому маленькие дети испытывают с ними такие трудности. Маленькие дети сталкиваются с разделением с того самого момента, как им перерезают пуповину. Нам нужно вырастить их независимыми, социальными и самостоятельными личностями, которые способны укладываться спать, играть в одиночестве, ходить в школу и, наконец, покинуть отчий дом. Решение этой задачи лежит не в том, чтобы обучать их, как отделяться, а в том, чтобы облегчить им разделение. Они отпустят нас, когда почувствуют, что мы сами держимся за них. Иными словами, если разделение становится проблемой, решение – в привязанности.

Разделение вызывает трудности у маленьких детей, поскольку их способность к отношениям развита не полностью. Для раскрытия способности к глубоким отношениям нужно 6 лет интенсивного развития, о чем мы говорили в главе 4. Маленькие дети находятся в процессе развития собственного «я», что делает их очень зависимыми от близких взрослых. Чем более незрел и зависим ребенок, тем труднее ему дается сепарация. Нам не следует винить детей за желание контакта и близости, лучше быть признательными им за то, что они хотят быть вместе с нами. Если мы не можем быть рядом с маленьким ребенком, мы должны обеспечить ему замещающего взрослого, который установит с ним крепкие отношения. Чтобы уменьшить разделение, перед сном мы должны переключать внимание ребенка на предвкушение совместного времени с нами.

Что такое сепарационная тревога?

Страх – это одна из древнейших человеческих эмоций, и не без причины. Как утверждает нейробиолог Жозеф Леду, мозг – это сложная система оповещения о тревоге, которая активируется страхом, чтобы вызвать в нас осторожность.[155] Как система оповещения о тревоге мозг бдителен и тонко настроен на восприятие опасностей. Привязанность – это наша первостепенная потребность, поэтому разлука воспринимается как величайшая угроза и может активировать сильную реакцию тревоги.[156] Маленькие дети, как и детеныши всех остальных видов млекопитающих, при разлуке используют особый плач, который предназначен для привлечения родителей (или других близких).[157] Такая реакция тревоги не является ошибкой или проблемой, это часть сложной системы, которая создана для того, чтобы привязать друг к другу взрослого и ребенка. Эмоциональная система маленького ребенка будет поглощена тем, чтобы определить, заботится ли о нем кто-нибудь. Прилипание и цепляние, беспокойные, отчаянные, громкие и собственнические действия – это все разновидности стремления к близости при столкновении с разделением, задуманные для сокращения расстояния между ребенком и его объектом привязанности. Если нет кого-то, кто бы постоянно приходил на помощь, могут активироваться эмоциональные защиты, вызывающие онемение чувств и вытесняющие страдания из поля зрения.[158]

Столкновение с разделением может быть невыносимо для маленьких детей, и не имеет значения, произошла ли уже разлука или только ожидается. Как только ребенок осознает, что ему пора идти в детский сад, в кровать или в гости ко второму родителю, если родители в разводе, его может охватить тревога или фрустрация по поводу ожидаемой разлуки. Переживание разделения субъективно по своей природе и зависит от того, каким образом привязан ребенок. Как было сказано в главе 4, ребенок привязывается последовательно через чувства, похожесть, принадлежность и преданность, значимость, любовь и познанность. В основе сепарационной тревоги лежит потеря контакта и близости на одном из этих шести уровней привязанности.

Сепарационная тревога возникает, когда существует угроза не быть вместе с кем-либо, быть непохожим на кого-либо, не принадлежать, не значить, не быть любимым или не быть познанным. Например, одна мама рассказала мне, как встревожилась ее дочь, когда не смогла поддерживать близость с мамой через ощущения: Бывает, что моя дочка сильно тревожится по вечерам. Она хочет быть рядом со мной на физическом уровне. Ей нужно слышать, что мы дома, или видеть нас. Как-то раз, после того как она уснула в своей комнате на втором этаже, я читала книгу внизу. Она проснулась и пришла ко мне в сильной тревоге. Поскольку я читала, в доме было слишком тихо, и она подумала, что я ушла на улицу. Теперь я всегда читаю на втором этаже либо включаю телевизор или радио в качестве фона.

Рис. 8.1. Адаптированный слайд из курса Ньюфелда «Понимание тревожности»

Одна тетушка, приехав к своему 2-летнему племяннику, пыталась наладить с ним связь через похожесть и заметила у него тревогу, когда указала ему на различия между ними:

Я долго не могла снискать его расположение. Затем я начала читать ему книжку и сказала: «Мы так похожи с тобой: нам обоим нравится читать». Он попросил прочитать еще одну книжку, и, когда он сделал выбор, я сказала: «Это одна из моих любимых». Он засиял и спросил, что еще мне нравится. В какой-то момент он спросил: «Тебе нравится зефир?» Я на мгновение забыла об уровне похожести и сказала: «Не очень». Разочарование и тревога на его личике разбили мне сердце, и я тотчас вернулась к разговору о том, в чем мы похожи, тогда он снова заулыбался.

Маленькие дети часто боятся темноты, боятся отстать или что про них забудут. Лейтмотив этих страхов – разделение с людьми, к которым они привязаны сильнее всего. 4-летняя Мэгги однажды вечером заплакала и стала громко звать маму через 5 минут после того, как ее уложили спать. Она рыдала: «Мама, мне приснился плохой сон. Как будто у нашего дома сорвало крышу, и меня утянуло на Юпитер, а ты не могла забрать меня оттуда». Страх, возникший у Мэгги, не имеет под собой логических оснований, а лежит в эмоциях и отражает сепарационную тревогу девочки. К счастью, мама не стала спорить с ней по поводу путешествий по галактике, а просто сказала: «Я всегда знаю, где ты, и позабочусь о тебе». Маленьким детям необходимо снова и снова слышать, что взрослые держатся за них – особенно во время сна, самого длительного разделения за сутки.

Существует множество потенциальных источников разделения в жизни маленького ребенка: рождение брата или сестры, работа родителей, школа, переезд в другой дом, детский сад, развод родителей и усыновление/удочерение. Также существуют скрытые источники разделения: становление самостоятельной личностью и развитие независимости. Когда дети развивают свою самостоятельность, отдаление от родительской заботы и появление возможности делать что-то самим порождает у них тревогу. Чтобы снизить сепарационную тревогу, родителям нужно постоянно работать над углублением привязанности и над приглашением ребенка к зависимости.

Маленькие дети сталкиваются с разделением по-разному, и все это может порождать у них тревогу, например, они могут оказаться нежеланными, их могут не выбрать, они могут быть не самыми любимыми или непонятыми. Когда они сталкиваются с этими тщетными желаниями, вызывающими тревогу, им может потребоваться помощь, чтобы поплакать и успокоиться. Наверное, тяжелее всего встретиться лицом к лицу с тщетностью того, что время идет и смерть неизбежна. Бывает, что дети не хотят становиться старше, когда наступает их день рождения, или расстраиваются, когда выпадает зуб, или же говорят, что хотят навсегда остаться маленькими, словно отрицая ход времени. Кроме того, они могут осознать экзистенциальные вопросы и конечность жизни, когда умирает домашнее животное или кто-то из родственников. Такие события ставят их перед фактом грядущего окончательного расставания и могут вызывать такие вопросы, как «А ты тоже умрешь?» Чувствительные дети могут быстро догадаться о возможном разделении, и это способно вызвать у них бурю чувств. Мама чувствительной 4-летней девочки заметила, что ее дочь стала более тревожной после своего дня рождения и после известия о смерти соседской собаки:

Уложив Матильду спать, через некоторое время я заглянула к ней в комнату и заметила, что у нее в ногах под одеялом что-то торчит. Я подняла одеяло и обнаружила, что она лежит в своих новых блестящих черных туфлях. Я спросила, зачем она их надела, и Матильда заплакала: «Мама, мне так нравятся эти туфли! Я не хочу, чтобы мои ноги росли. Ты мне купишь еще одну такую пару, когда ноги вырастут?» Я сказала, что куплю, и добавила, что она никогда не станет слишком большой для моей заботы. Матильда затихла, а потом спросила: «Мамочка, когда ты умрешь, ты будешь любить меня на небесах?» Я сумела сказать ей: «Да, я всегда буду с тобой. И всегда буду тебя любить».

Мы помогаем детям встречаться лицом к лицу с самыми тревожащими жизненными тщетностями – с течением времени и смертью, – обращая их взор на привязанность. Мы можем уверять их, что всегда будем их родителями, что всегда будем любить их и что будем на расстоянии всего лишь одной мысли или чувства. Когда ребенок теряет того, кого любит, мы можем помогать ему поддерживать близость с этим человеком с помощью рассказов, фотографий и каких-то личных вещей этого человека.

Один из лучших способов помочь маленькому ребенку познакомиться с тревожащим разделением в жизни – это показать его, не вызывая страха. Природа, растения, животные, времена года, лунный и солнечный циклы – все это олицетворяет ход времени или мерное течение жизни. Лучшая подготовка к будущим разлукам, например, к смерти бабушек и дедушек, – через естественное знакомство с жизнью и смертью. Домашние животные, очевидно, дают детям возможность понять тщетности, которые являются частью нашей жизни. Одна мама рассказала:

Я купила аквариум со множеством рыбок гуппи, но они умирали одна за другой. Дети очень расстраивались каждый раз, когда умирала очередная рыбка. Один раз я даже застала моего четырехлетку за молитвой, обращенной к рыбкам на небесах. Я сказала детям, что, судя по всему, купила очень-очень старых рыбок, и поэтому они умирают.

Если нам нужно показать маленькому ребенку какие-то вещи, которые могут его встревожить или предполагается, что мы не можем обеспечить ему безопасность (это могут быть учения по подготовке к землетрясению или пожарные учения в школе), лучше всего делать это, не вызывая тревогу. Выдавайте простые инструкции, как это делают стюардессы, сообщайте основную информацию по безопасности спокойно и дружелюбно. Нам не следует добавлять еще больше тревоги, сталкивая детей с переизбытком разделения: они слишком уж незрелы для самой тревожащей разлуки в жизни. Сложность с маленькими детьми заключается в том, что их потребность в привязанности высока, незрелость делает их зависимыми, а они живут в мире, полном разделения.

Тревожность у маленьких детей

Расстройства, связанные с тревожностью и страхами, являются на сегодняшний день самыми распространенными проблемами с психическим здоровьем у детей.[159] Признаки повышенной тревоги могут включать в себя слишком сильные, затяжные истерики, избегание определенных ситуаций или раздражителей, тошноту, головные боли или боли в животе, а также отказ спать отдельно, ходить в детский сад/ясли или вообще разговаривать.[160] Детям с тревожностью могут часто сниться кошмары, у них может быть множество страхов либо их полное отсутствие, а также фобии и навязчивые идеи, рассеянное внимание, мышечные спазмы или нервные тики, гиперактивность, возбуждение или повышенная реакция испуга. Кроме того, такие дети могут демонстрировать навязчивое поведение, направленное на снижение тревожности: например, сосание, жевание, обкусывание ногтей, закручивание волос, потирание гениталий, непрерывная еда или постоянный поиск утешения у переходного объекта вроде плюшевого мишки.

Когда маленькие дети сильно встревожены, взрослым может быть сложно определить, где ребенок сталкивается с сепарацией, которая так сильно его волнует. Когда что-то тревожит и беспокоит слишком долго, мозг может воздвигнуть эмоциональные защиты для подавления уязвимых чувств и переживаний. Например, ребенок может перестать рассказывать о хулигане, который докучает ему в детском саду или школе, и даже может начать играть с ним, несмотря на плохое обращение. Ребенок будет по-прежнему встревожен, но больше не будет точно знать почему. Истинный источник его тревоги будет заблокирован для осознания, чтобы ребенок сохранял возможность функционировать в тревожащей ситуации или обстановке. Когда эмоциональные защиты мозга не дают ребенку увидеть настоящую причину тревоги, ребенок может говорить, что он напуган, но будет не способен рассказать из-за чего либо придумает какое-то объяснение. Одним словом, тревожность означает быть встревоженным, но не видеть истинного источника своей тревоги. Наша задача состоит не в том, чтобы заставить ребенка изменить свои мысли или чувства, если ему страшно, а в том, чтобы найти источник(и) сепарации и изменить окружающую обстановку или вызвать у него слезы, когда необходимо. Маленькие дети не должны отвечать за свою безопасность и за мягкость своих сердец. Это роль заботящихся о них взрослых.

Существует множество источников разделения, которые являются причиной растущего уровня тревожности и повышенного ощущения опасности у современных маленьких детей. Среди самых распространенных – хроническое ожидание сепарации и использование разделяющей дисциплины. Дети, ориентированные на ровесников, и альфа-дети также могут демонстрировать высокий уровень тревожности, как было сказано в главах 4 и 5.

1. Хроническое ожидание сепарации.

Сегодня маленькие дети сталкиваются с беспрецедентным уровнем разделения с людьми, к которым они привязаны, и не только потому, что родители работают вне дома, но также и из-за участившихся разводов, географической мобильности и отсутствия доступа к расширенной семье. Кроме того, детей чаще определяют в программы раннего обучения и записывают на организованные занятия, что может отдалять их от ближайших фигур привязанности в том возрасте, когда потребность в отношениях самая высокая.[161] Обдумывая, сталкивается ли ребенок хронически с высоким уровнем сепарации, можно задать себе следующие вопросы:

• Какое общее количество разделения со своими ближайшими фигурами привязанности испытывает ребенок?

• Кто заботится о ребенке? Привязан ли ребенок к этим людям, и если да, то каким образом?

• Получает ли ребенок постоянную заботу, обеспечивающую щедрое приглашение к привязанности со взрослым(и)?

• Насколько развита способность ребенка поддерживать близость с родителями на расстоянии?

• Насколько чувствителен ребенок и как сильно на него влияет разделение, с которым он сталкивается?

5-летний ребенок, привязанный к родителям на уровне любви, способен переносить больше разделения, чем новорожденный, который привязан через ощущения. Новорожденному необходима непрерывная забота и щедрый заботящийся взрослый, который будет вкладываться в развитие глубокой привязанности. Как родителям встроить это в условия собственной жизни? Или, может быть, они могут разделить это с замещающим взрослым, который сможет обеспечить то же самое?

Вне всяких сомнений, каждая семья сталкивается с собственными трудностями: у всех будет разный объем поддержки и ресурсов и, следовательно, разные возможности выбора в том, что касается ухода за ребенком, занятости на работе и обустройства места жительства. Многим родителям необходимо разделять задачу воспитания ребенка с другими взрослыми. Родителям необходимо выстраивать деревни привязанности, чтобы растить в них детей. Об этом мы поговорим ниже, когда будем рассматривать перекрывание и «сватовство» для решения проблем с сепарационной тревогой.

2. Использование разделяющей дисциплины.

Когда мы используем разделяющую дисциплину – назначаем тайм-ауты, лишаем ребенка того, что ему дорого, или отказываем ему в общении с нами, – это разрушает привязанность и может вести к возрастанию сепарационной тревоги у ребенка. Если ребенок ожидает, что от него отдалятся из-за его поведения, это может привести к чувству незащищенности, поскольку он будет не уверен, что потребность в контакте и близости окажется удовлетворена. Родители часто симулируют разделение на детских площадках, когда ребенок не слушается или не хочет уходить. Они могут сказать ему: «В таком случае, пока! Я пошла домой, оставайся на площадке, раз не хочешь уходить!» – эти слова вызывают у ребенка сепарационную тревогу и заставляют его догонять родителя. Постоянное использование разделяющей дисциплины способно перегрузить систему оповещения о тревоге у ребенка и вызвать эмоциональные защиты для прекращения страданий.

Алисия и Стивен обратились ко мне по поводу своего 5-летнего сына Сета, у которого регулярно случались истерики дома и в школе, присутствовали нарушения сна, постоянное беспокойство и проблемы с концентрацией внимания. Мальчик нарушал все правила на занятиях в детском саду, и его постоянно отправляли к заведующей, на что он говорил педагогу: «Мне все равно». Педагог пыталась награждать его наклейками за хорошее поведение, но ему было наплевать и на педагога, и на наклейки. При рассмотрении источников разделения в жизни Сета стало очевидно, что главный из них – методы дисциплины, где преобладали таймауты и отказ в общении, а также чрезмерно использовалась система последствий. Сет лишился многих вещей, к которым был привязан, – от велосипеда до футбола, который был его любимым занятием. Частое использование разделяющей дисциплины разрушило отношения мальчика с родителями и послужило причиной усугубления проблем с тревогой и фрустрацией. Чем больше тревоги и фрустрации он выражал, тем больше наказаний получал в ответ, что подпитывало проблему с сепарацией.

Когда родители Сета перестали использовать разделяющую дисциплину, стали завладевать им и давать простор для эмоционального выражения, он начал выражать свои эмоции с помощью слез. Какое-то время слезы не прекращались, и его стремление к близости с родителями росло, а сопротивление их указаниям снижалось. Когда Сету сказали, что ему больше никогда не назначат тайм-аут и не заберут его любимые вещи в качестве наказания, он тут же взял блокнот с клеящимися листочками. На каждом листке он написал свое имя и принялся расклеивать их на свои любимые предметы по всему дому. Его мозг получил сигнал, что снова стало достаточно безопасно устанавливать связи с вещами, а также с людьми. Восстановление отношений с Сетом потребовало времени и терпения, но, когда родители сделали это, он обрел покой в их заботе, начал самостоятельно играть и слушаться педагогов, поскольку стал менее возбужденным. Альтернативы разделяющей дисциплине мы обсудим в главе 10.

Как использовать привязанность для решения проблемы сепарационной тревоги

Решение проблемы с чрезмерной сепарацией – направить внимание ребенка на средство от нее – на привязанность. Мы должны дать ему понять, что мы отвечаем за поддержание близости, чтобы он мог найти покой в нашей заботе. Есть несколько способов сделать это: сокращение сепарации, перекрывание расстояния, сватовство и снижение тревоги с помощью слез и развития психологической устойчивости.

1. Сокращение сепарации.

Когда ребенок сталкивается с переизбытком разделения, важно найти способы для его сокращения как физически, так и психологически. При необходимости родители могут сократить время, проводимое ребенком в яслях или детском саду. Также можно убрать второстепенные занятия, которые не способствуют или даже препятствуют укреплению отношений с ребенком, например, различные организованные мероприятия и встречи с ровесниками для игр. Родители могут найти способы, располагающие ребенка к зависимости от них, например, помогая ему одеваться, разделяя с ним увлечения или совершая вылазки куда-то. Также необходимо сменить разделяющие дисциплинарные методы на более безопасные для привязанности и развития. Если привязанность со значимым взрослым в жизни ребенка развита недостаточно, например, пятилетка привязан через уровень похожести (свойственный возрасту от 1 года до 2 лет), тогда углубление отношений также поможет сократить сепарацию. Когда ребенок встревожен, взрослому нужно дать простор его чувствам и взять на себя заботу о них, например, посидеть или полежать с ребенком, пока тот не уснет, или быть рядом с ним, когда они вместе дома. Тому, кто отвечает за ребенка, необходимо занять уверенную альфа-позицию, считывая потребности ребенка и играя ведущую роль в их удовлетворении.

2. Перекрывание расстояния.

Перекрывание – это ритуал привязанности, направляющий внимание ребенка на воссоединение. Вместо фокуса на разделении ребенку предлагается опереться на что-то, что олицетворяет привязанность с самыми близкими. Создавая «мостик», мы помогаем ребенку сконцентрироваться на том, что остается неизменным и соединяет нас, несмотря на разделение, которое встало между нами. Перекрывание, то есть наведение такого «мостика», можно делать всякий раз, когда возникает возможность сепарации: это может быть отход ко сну, посещение школы, жизнь на два дома (если родители в разводе) или решение проблемы с поведением. Перекрывание снизит сепарационную тревогу только в том случае, когда у ребенка правильные отношения со взрослым. Если тревога вызвана привязанностью к сверстникам или проблемами с альфа-позицией, первым делом необходимо восстановить с ребенком правильные отношения.

Перекрывание подразумевает, что мы даем ребенку что-то осязаемое, на что можно опереться при разделении, а также фокусируемся на последующем воссоединении. Например, одна мама положила своему 4-летнему сыну в задний карман свою заламинированную фотографию, сказав ему, что теперь мама всегда у него в кармане, если он вдруг соскучится по ней в детском саду. Однажды мальчик пришел домой и рассказал маме: «Мамочка, я так по тебе скучал сегодня, что вытаскивал тебя из кармана и целовал!» Другая мама подарила дочке медальон с фотографией всей семьи. Она сказала: «Если ты соскучишься по нам, открой медальон – там наши бесконечные поцелуи и объятья!» Мама каждый день определяла, как сильно дочка скучала, спрашивая ее, сколько ей понадобилось поцелуев и объятий.

В некоторых детских садах развешивают семейные фотографии по стенам группы, чтобы любимые люди были на расстоянии одного взгляда. Записки в коробке для завтрака тоже являются формой перекрывания. Оставляя ребенка, вы можете помочь ему снизить сепарационную тревогу, если сконцентрируете внимание на воссоединении и на том, что будете делать вместе: «Когда я заберу тебя, мы отправимся домой и смастерим вместе какую-нибудь поделку».

Когда родителям необходимо уехать от ребенка в путешествие, командировку или из-за развода, можно поддерживать близость на расстоянии множеством способов. Одна мама рассказала: «Каждый раз, когда мои дети ездили к папе или в путешествия, я писала им записки в конвертах, запечатывала их и проставляла даты. На каждый день было по записке». Другая мама поделилась, как в трудные дни, когда дети сильно скучали по папе, который был на работе, они «составляли для него меню, а потом ехали в магазин и покупали все продукты. Когда он приезжал домой на обед, они раздавали всем меню и просили встать в очередь за дверью перед входом в «ресторан»». Один папа рассказал, что, когда его жена работает в 12-часовую смену, 3-летний ребенок сильно по ней скучает, поэтому «мы пишем «письмо для мамочки» и кидаем его в наш почтовый ящик. Затем мы отправляем ей сообщение, чтобы она забрала письмо, когда вернется домой». Когда взрослые помогают детям поддерживать близость с любимыми людьми с помощью перекрывания, это также внушает доверие к доступному ответственному взрослому.

Перекрывание времени сна. Трудность с разделением во время сна заключается в том, что ребенка нельзя передать на чье-то попечение. Сон и бессознательное состояние представляют собой самую значительную разлуку для ребенка, где нет никого, кто бы непосредственно заботился о нем. Также это то время, когда может проявляться сепарационная тревога, накопленная в течение дня. Если ребенок постоянно сталкивается с высоким уровнем разделения, он может быть более возбужденным перед сном.

Когда Эмили и Дэн консультировались со мной по поводу Сейди, было очевидно, что девочка скучала по маме из-за того, что та работала по вечерам. К счастью, у мамы была возможность передвинуть некоторые свои проекты и сделать себя более доступной для дочки во время укладывания. Это помогло снизить стремление Сейди к близости с мамой, углубило привязанность и уменьшило в некоторой степени сепарационную тревогу.

Также Эмили и Дэн постарались помочь Сейди чувствовать связь с ними во время сна и ощущать, что они поддерживают с ней близость. Они взяли на себя ведущую роль в том, чтобы помочь ей успокоиться, и когда Сейди говорила: «Я не могу уснуть. Я не устала», – они отвечали: «Тебе не надо беспокоиться о своем сне. Для этого есть мама и папа». Они изменили позицию: вместо того, чтобы чувствовать себя заложниками укладывания на ночь, они стали более щедрыми в своем подходе. Вместо спешки и давления при подготовке ко сну они проводили ритуал укладывания, стараясь передавать радость, удовольствие и теп лоту. Они помогали ей успокоиться: включали ночник, прежде чем она попросит, говорили о планах на следующий день, обнимая, целуя и гладя по спинке дольше обычного. Они покидали ее комнату не больше, чем на 5 минут, и затем возвращались с бумажным сердечком, чтобы она могла «держаться» за него. Сейди нравились сердечки, и она ждала, когда ей дадут следующее каждые 5 минут, затем 10 и так далее. Когда Сейди просыпалась утром, на прикроватной тумбочке лежало в два раза больше сердечек, что перед тем, как она заснула. Родители говорили, что заходили к ней всю ночь, и Сейди им верила (ведь она была девочкой дошкольного возраста)!

Существует много способов перекрывания ночного времени, в том числе связывание невидимыми нитями ваших кроватей или ваших сердец между собой. Можно поставить фотографии членов семьи в детской или положить ребенку под подушку книжку с картинками, чтобы он мог почитать ее с утра. Можно сказать, что вы встретитесь во сне. Ребенку помладше можно помочь, положив в кровать рубашку, которая пахнет мамой или папой, чтобы поддерживать с ним близость через ощущения. Наша задача – взять на себя ведущую роль в танце привязанности и обратить внимание детей на то, как мы поддерживаем с ними связь всю ночь.

Пожалуй, вместо того чтобы ощущать фрустрацию, когда маленькие дети каждый вечер отказываются идти спать, мы могли бы мысленно перенестись в то время, когда они перестанут нуждаться в том, чтобы мы подтыкали им одеяльце и гладили по спинке, в то время, когда мы уже не услышим их шагов, когда они бегут к нам по коридору, и голосов, сообщающих нам, что они боятся монстров. Быть может, мы могли бы подумать о том, как они в конце концов отделятся от нас, став независимыми личностями. Это могло бы напомнить нашим сердцам, как трудно разлучаться с кем-то, кого любишь так сильно. Может быть, мы могли бы встретиться со своей грустью, увидев, как быстро растут дети, и это помогло бы нам найти в себе щедрость, которая так нужна им, когда они сталкиваются лицом к лицу с одиночеством ночью.

3. «Сватовство».

«Сватовство» – это ритуал привязанности, развивающий отношения между маленькими детьми и людьми в их окружении. Мы должны взять на себя ведущую роль в укреплении отношений между нашими детьми и людьми из их деревни привязанности, начиная с братьев-сестер и бабушек-дедушек и заканчивая работниками детского сада, врачами и учителями. Детям крайне важно ощущать, что вокруг них существует невидимая матрица взрослых людей, которые могут о них позаботиться.

Детям жизненно необходима привязанность, и поэтому, когда они оказываются в контакте с незнакомыми людьми – даже если это родственники, – у них должен включаться инстинкт застенчивости. Ребенок может быть общительным и словоохотливым дома, но среди чужих он будет отступать и замыкаться, не отходя от родителей ни на шаг. Застенчивость не является проблемой, хотя ее часто считают таковой в среде, где ценится экстравертный стиль общения. Инстинкт застенчивости предназначен для того, чтобы дети держались рядом со своими заботящимися взрослыми и другие люди не могли ими управлять. Ребенку должно быть некомфортно разговаривать с людьми, которых он не знает и с кем не разрешили общаться родители. Например, один папа рассказал мне:

Моя 3,5-летняя дочка любит танцевать дома и на занятиях. В конце года был отчетный концерт, куда пригласили всех родителей. Моя дочка отказалась танцевать перед всеми и все выступление просидела у меня на руках, глядя на своих соучеников. Я уговаривал ее пойти и станцевать, но она отказалась. Я не хотел настаивать – она довольно чувствительная, – но я действительно не понимаю, почему она не захотела танцевать, ведь ей так нравится это делать.

Уязвимость выступления перед чужими людьми была чрезмерной для этой чувствительной девочки, и папа отреагировал на это великодушно.

Постепенное вхождение в обстановку детского сада – удобный способ представить новых людей ребенку. Чтобы он установил хорошие отношения с педагогом или воспитателем, при знакомстве нужно подчеркивать что-то общее между ними и помогать проводить время вместе, рассказывая им друг о друге. «Сватовство» должно обращать внимание ребенка на привязанность к взрослому, решая таким образом проблему сепарационной тревоги. Родители могут поддерживать новые отношения, доброжелательно отзываясь о педагоге или воспитателе и давая понять, что они одобряют эту привязанность. Например, мама одного 4-летнего мальчика, который начал ходить в детский сад, рассказала мне:

Мой сын тревожился по поводу детского сада, поэтому я ухватилась за возможность заранее познакомиться с воспитательницей и узнать ее получше. Сын взял с собой любимые книжки, мы пришли к воспитательнице, и, представив их друг другу, я предложила им почитать вместе. Воспитательница была великолепна. Она сказала моему сыну, что это одна из ее любимых сказок. Потом он показал ей, что у него в рюкзачке, и она с интересом слушала о каждом предмете. Я с удовольствием наблюдала, как они устанавливают контакт.

Когда ребенок привяжется к взрослым, которые заботятся о нем, например, к бабушкам-дедушкам или учителям, сепарационная тревога снизится.

Папа 5-летнего Остина приложил особые усилия, чтобы познакомить и «сосватать» сына воспитательнице в детском саду. Каждое утро папа говорил, что он король, и объявлял: «Я передаю вам на день мою самую великую ценность, моего перворожденного наследника». Затем он клал руку Остина в руку воспитательницы и говорил мальчику: «Я заберу тебя, сын мой, позже и доставлю домой в наш замок для трапезы с королевой, твоей матерью. Доброго дня, сын мой!» Остину нравился такой шутливый способ представления воспитательнице, и это снижало тревогу от разделения.

Рис. 8.2. Адаптированный слайд из курса Ньюфелда «Интенсив I: Понимать детей»

4. Вызывание слез и развитие психологической устойчивости.

Когда маленькие дети сталкиваются с тревожащими переживаниями, которые не могут изменить, лучше всего помочь им выплакать слезы по этому поводу. Если в детском саду они скучают по родителям, именно возможность поплакаться воспитательнице поможет им привыкнуть к этому дому, который так далеко от их родного убежища. Нам не нужно уговаривать детей не бояться, необходимо помочь им найти способы для выражения того, что идет не так, и для движения по пути к слезам и разочарованию.

Чтобы ребенок смог поплакать по поводу разделения в своей жизни, ему понадобится помощь взрослого, который сможет удерживать его в переживании тоски до тех пор, пока не появится грусть. Для этого нужны доверительные отношения со взрослым, а также время и терпение, чтобы пройти этот путь. Как-то раз я стала свидетельницей того, как воспитательница моих детей смогла утешить другого ребенка, который скучал по родителям, и была тронута ее состраданием. Когда я увидела ее деликатность и теплоту, мне стало спокойнее оставлять детей на ее попечение. К сожалению, другая воспитательница рассказала мне:

Я знаю, что маленьким детям нужно плакать, но это трудно, потому что я волнуюсь, что родители будут осуждать меня и думать, что я плохо выполняю свою работу, если дети грустят. Я понимаю, что дети скучают по родителям, но иногда боюсь, что, если позволю им плакать, они будут реветь весь день. При этом я уверена, что, если не давать им плакать, у них будет больше фрустрации и агрессии по отношению друг к другу.

Когда мы прощаемся с маленькими детьми, лучше всего представлять себе это в виде танца из трех шагов. Мы даем ребенку перекрывающий предмет, с помощью которого можно поддерживать ощущение близости, приветствуем ответственного взрослого и убеждаемся, что он может завладеть вниманием ребенка, а затем, уходя, напоминаем ребенку, когда мы с ним увидимся в следующий раз. Наша задача – не мучить его, удерживая слишком долго в состоянии разделения и вытягивая из него прощание. В то же время, совершенно необходимо, чтобы ребенок был привязан к взрослому, с которым его оставляют. Развитие замещающих отношений с заботящимся взрослым занимает некоторое время, и ключевым моментом является способность взрослого завладевать вниманием ребенка и утешать его. Три шага при прощании – это основные принципы, а не инструкция. Они предназначены для того, чтобы подать идею, как создать предсказуемый распорядок и ритуал, который поможет маленькому ребенку при расставании с родителями обратить свой взор на воссоединение.

Взрослые могут снизить тревогу, которую ребенок испытывает при прощании, внушив ему уверенность, что он сможет справиться с этим.

Рис. 8.3. Адаптированный слайд из курса Ньюфелда «Интенсив I: Понимать детей»

Полезно подготовить ребенка заранее и сообщить ему, что он может почувствовать грусть по поводу расставания, но будет способен с этим справиться. Например, многие родители волнуются по поводу начала детского сада. Они могут сказать детям: «Может быть, ты будешь скучать по мне сегодня в детском саду. Я тоже буду думать о тебе. Я знаю, ты справишься, а я буду ждать с нетерпением, когда мы увидимся позже и ты мне расскажешь о своих приключениях». Забирая ребенка из детского сада, родители могут подвигнуть его к выражению грусти, сказав ему: «Ты тосковал сегодня в детском саду?» Если ребенок при столкновении с разделением способен пролить слезы грусти, тоскуя по любимым людям, то у него формируется психологическая устойчивость, поскольку он знает, что может справиться с разлукой и пережить ее. Сепарация тяжела для маленьких детей, и нам не следует злиться на них за это. Мы должны по своей инициативе помогать им обращать свой взор на воссоединение при каждом удобном случае и позволять им плакать, когда их переполняет тоска.

9

«Не командуй мной»:

Понимание сопротивления и противостояния

Каждый раз, когда увидите табличку с надписью «Посторонним вход воспрещен!», тотчас входите.

Высказывание Лесли Стивена, процитированное его дочерью Вирджинией Вулф[162]

СЬЮЗЕН И ЧАРЛИ взволнованные подошли ко мне после моего семинара по воспитанию детей. Сьюзен сказала: «У нас огромные проблемы с приучением к горшку нашего 3,5-летнего сына. Все начиналось так прекрасно, а теперь пошло наперекосяк. Блейк даже ходил в туалет, но теперь отказывается. Хочет все время ходить в подгузниках». Я попросила рассказать подробнее о сопротивлении Блейка. Чарли ответил: «Мы сказали ему, что он уже большой мальчик, и забрали у него подгузники, но тогда он просто стал писаться в трусы». С паникой в голосе Сьюзен добавила: «Нам нужно приучить его к горшку до детского сада – иначе его туда не возьмут».

Я попросила их описать, как развивались события, и Сьюзен сказала: «Каждый раз, когда он ходил в туалет, мы хвалили его и говорили, что он молодец. Я не понимаю, что произошло. Просто в какой-то момент Блейку стало это неинтересно, тогда мы стали выдавать ему небольшие награды». В разговор включился Чарли: «Теперь, когда мы говорим ему пойти в туалет, он притворяется, что не слышит нас. Мы пытались подкупить его. Мы сказали, что купим ему велосипед, если он хотя бы сядет на горшок, но он отказывается».

Я задала им несколько вопросов, чтобы определить корни сопротивления Блейка, а затем сказала: «Трудность заключается в том, что Блейк слушает вас, но просто не подчиняется. У маленьких детей аллергия на принуждение. Ваше желание приучить его к горшку сильнее, чем у него. Вам нужно снизить давление и создать простор, чтобы желание вернулось». Сьюзен спросила: «Как нам это сделать?» Я ответила: «Думаю, вам стоит на время вернуться к подгузникам. Преподнесите это как нечто обыденное. Просто сделайте так и прекратите выдавать награды, хвалить, наказывать и показывать свое недовольство. Пусть момент смены подгузника станет моментом единения, выражайте сыну радость, удовольствие и теплоту». Сьюзен и Чарли были ошарашены. Сьюзен спросила: «Серьезно? Мы должны вернуться назад?» Чарли сказал: «Вы когда-нибудь меняли подгузник 3,5-летнему ребенку? Это же отвратительно!» Я согласилась, что мой совет, на первый взгляд, противоречит здравому смыслу, но предложила им все же попробовать последовать моему плану. Сьюзен сказала: «Думаю, мы должны попробовать. Нам больше ничего не остается – он даже за велосипед не хочет». Она обратилась к Чарли: «Просто будешь представлять, что в подгузниках шоколадный пудинг». Чарли явно был не рад такой перспективе.

Сьюзен и Чарли продолжали посещать мои еженедельные семинары по воспитанию. Каждый раз я спрашивала у них, как идут дела. Чарли пожимал плечами и говорил: «Шоколадный пудинг, Дебора! В огромных количествах». Сьюзен отвечала: «Нет никаких признаков перемен, но Блейк счастлив, что ему вернули подгузники. Я стараюсь завладевать его вниманием и петь каждый раз, когда переодеваю его, так же, как когда он был малышом». Я повторяла, чтобы они набрались терпения и придерживались этого курса. Три недели спустя Сьюзен сообщила: «Кажется, начало получаться! Вчера в 6 утра он прибежал к нам в спальню и закричал: «Хочу какать!» Я собралась менять ему подгузник, но он посмотрел на меня с вызовом и заявил: «Нет, я буду какать в горшок – сам!» – и убежал в туалет!» Я ответила: «Я сам» возвращается! Вы на верном пути!»

У маленьких детей аллергия на принуждение

Порой, когда вы просите маленького ребенка идти быстрее, он начинает плестись еще медленнее или вообще останавливается. Вы даете ему четкие указания – и обнаруживаете, что он все делает наоборот. Мама одного 3-летнего мальчика рассказала мне: «Кифер открутил какой-то винтик от окна в ванной, и я в ужасе сказала ему, чтобы он не потерял его. Он посмотрел мне в глаза и выбросил его в окно!» Маленькие дети легко становятся зацикленными на табу, поэтому, когда вы, например, просите их не шутить на туалетные темы, их так и тянет повторять все эти словечки снова и снова. Совершенно неожиданно дети могут стать упрямыми, своевольными, упорными, сопротивляющимися, вздорными, сварливыми, воинственными, неисправимыми, непослушными и дерзкими. Одна мама сказала своей 3-летней дочке: «Если бы ты была динозавром, то самым непокорным!» Дочка, верная своему характеру, ответила: «Нет, не самым!»

У маленьких детей есть инстинкт, который называется «противление». Он включается, когда ребенок ощущает, что другие его контролируют или принуждают к чему-либо.[163] Примерно к двум годам дети становятся чувствительными к желаниям окружающих и могут реагировать сопротивлением. Родители иногда удивляются, что случилось с их покладистым, благодушным и спокойным ребенком, когда у того начинаются вспышки непослушания и противостояния. Мама одного двухлетки рассказала: «Его первый ответ на все – «НЕТ». Даже если я спрашиваю, не хочет ли он сок или печенье, он всегда вначале говорит «НЕТ»! Затем он может немедленно передумать и сказать «да», но сперва будет «нет». Если нужно сесть в автокресло, сперва он скажет «нет», а потом завопит «НЕТ!» и будет продолжать вопить, даже если его упрашивать, убеждать или предложить что-нибудь вкусненькое». Сопротивление может интерпретироваться так, как будто ребенок делает это нарочно или манипулирует, намеренно ищет у родителей «кнопки», на которые можно нажать, чтобы добиться своего. Но на самом деле дети всего лишь верны своему инстинкту противления. Способность говорить «нет» может представлять собой проблемы для взрослых, однако это плод развития, которому нужно радоваться.

Инстинкт сопротивляться и противостоять является одной из самых неверно понимаемых динамик в детско-родительских отношениях. Противление – это не приобретенная, а эмоциональная реакция, которая играет решающую роль в сохранении собственного «я» и становлении самостоятельной личности. У маленьких детей аллергия на следование планам других людей, потому что они еще не обнаружили свои собственные. Отсюда любимая фраза «Я сам!» По мере развития собственной воли ребенку все меньше хочется сопротивляться и противостоять воле других людей. В основе противления у маленьких детей лежит неразвитая воля, которая находится процессе созревания. Нужна целая жизнь, чтобы понять свои собственные ценности, цели и мотивы. Когда маленький ребенок находится в состоянии покоя и играет, он осмысляет свои собственные предпочтения, желания, стремления, приоритеты и решения. Маленькие дети не перерастают этот инстинкт, когда их личность становится более цельной, – у них проходит потребность действовать, исходя из него.

Сложность в том, что ничто так не выводит из себя взрослого, как сопротивляющийся ребенок, особенно если у родителей есть свои собственные твердые намерения или сильная воля. Маленький ребенок может сопротивляться ежедневным делам: например, когда нужно одеваться, идти спать, ходить на горшок, чистить зубы, причесываться или питаться полезной едой. Одна бабушка очень хотела, чтобы ее 4-летний внук попробовал тыквенный пирог, который она испекла. Мальчик сказал ей: «Нет, бабушка, извини, я не ем тыквенные пироги. Я вегетарианец». Когда маленькие дети отказываются повиноваться желаниям взрослых, это приводит к поединкам характеров и яростной борьбе за власть. Один папа рассказал: «Я слышал, как жена спорила с нашей 3-летней дочерью Лорен в ванной. Она хотела, чтобы Лорен вылезла из ванны, но та не желала. Они ходили по кругу, упорствуя все сильнее, пока я, наконец, не прекратил их спор». Родители могут сильно сожалеть о схватках из-за противления с маленьким ребенком:

Когда моей дочери было около 5 лет, нас пригласили в очень дорогой ресторан на особое семейное торжество. Я сказала ей, что нужно красиво нарядиться. Тогда она больше всего на свете обожала наряжаться, поэтому я думала, что она обрадуется такой возможности. Но нет! (Тогда я еще не знала о противлении.) Она была возмущена тем, что должна нарядиться и что какой-то ресторан указывает, что надевать людям, а ее мнения никто не спрашивает. Я подумала, что она просто воюет со мной. Внезапно я поставила под сомнение все свои методы воспитания, беспокоясь, что я была слишком мягкой с ней, раз она не желает выполнить такое элементарное указание. И я была так раздражена! Я подумала, что должна быть тверже – гораздо тверже. Ну и вы можете себе представить поединок противлений, который последовал, когда я стала еще сильнее настаивать на том, что она должна сделать так, как я говорю. Если бы я только знала о противлении, это сберегло бы нам обеим много нервов и избавило от разочарования тем вечером.

Некоторые родители настойчиво реагируют на детское неповиновение, полагая, что, если они не проявят силу, это приведет к дальнейшему непослушанию. Когда родители требуют повиновения любой ценой или пытаются искоренить сопротивление в поведении, они упускают из внимания инстинктивные и эмоциональные причины детского противостояния, стыдят за них или пытаются их отбросить. Убеждение в том, что от сопротивления и противостояния нужно отучивать, во-первых, не признает или недооценивает преимуществ наличия собственного мнения с точки зрения развития, а во-вторых, не учитывает, что мы должны помочь ребенку перерасти сопротивление, а не наказывать или учить его вести себя иначе. Применив достаточно сил и терпения, родители могут заставить ребенка сдаться перед их требованиями, но зачастую это приводит к обидам и растерянности, а также разрушает привязанность. Психоаналитик Отто Ранк, который подробно описал противление, говорил, что слишком острая реакция родителей оказывается одной из самых серьезных причин для ощущения незащищенности у ребенка.[164] Чтобы сохранить отношения с маленьким ребенком, нам нужно понять, каким образом противление служит развитию, как не вызывать его и как разбираться с ним, когда мы все-таки его вызываем.

Формы принуждения и контроля

Убеждение в том, что маленькие дети ничего не станут делать, если их не принуждать, подразумевает отсутствие веры во врожденное желание ребенка быть хорошим для своих взрослых. Это убеждение не учитывает силу привязанности и естественное стремление маленьких детей следовать за своими близкими. Из-за этого взрослые ошибочно используют физическую, поведенческую, эмоциональную и когнитивную формы контроля и принуждения, чтобы добиться послушания вместо того, чтобы положиться на подход привязанности.

Взрослые могут физически перемещать ребенка, взяв его на руки или подталкивая его. Это проще сделать, пока ребенок маленький, и сложнее, когда он подрастает. Ребенок в ответ на физическое принуждение может драться, кричать или пассивно соглашаться. Когда один папа схватил своего 5-летнего сына подмышку и выбежал из ресторана, ребенок завопил: «Помогите! Помогите! Помогите кто-нибудь! Меня похитили!» Когда ребенка подталкивают в одну сторону, можно предугадать, что он последует в обратном направлении.

Отрицательное подкрепление – это вид поведенческого принуждения, направленный на снижение вероятности того, что определенные действия будут повторяться. Однако когда маленькому ребенку говорят, что ему грозят неприятности или что определенное поведение находится под запретом, это на самом деле повышает вероятность того, что он будет вести себя именно так. Например, в классическом исследовании с запрещенной игрушкой ученые либо угрожали строгим наказанием, либо мягко требовали не играть с игрушкой.[165] Чем более строгой была угроза, тем сильнее ребенок хотел играть именно с этой игрушкой – вопреки предостережениям. Ребенок не осознает этого инстинкта, он просто действует без всякого понимания, когда ему говорят не делать что-то. Одна мама рассказала мне: «Когда я ходила в детский сад, моя мама перед моим выходом на сцену во время рождественского концерта сказала мне не показывать публике свои трусики. Не успела я оглянуться, как уже стояла, высоко задрав юбку, и демонстрировала всем свое нижнее белье».

Положительное подкрепление, когда ребенка вознаграждают или хвалят, чтобы поощрить определенное поведение, также является видом поведенческого принуждения. Многие упускают из виду, что дети могут чувствовать за поощрением контроль, – возможно, из-за того, что награды кажутся чем-то позитивным. Однако поощрения демонстрируют желания других, которые могут превысить собственные намерения ребенка или ослабить их силу. Классическое исследование мотивации маленьких детей показало, что те дети, которых хвалили за использование волшебных маркеров, были менее заинтересованы в игре с ними, чем те дети, которых никак не поощряли.[166] Элфи Кон, автор книги «Вознаграждение как наказание», утверждает, что внешних наград не хватает надолго и к тому же они снижают внутреннюю мотивацию ребенка.[167] Вознаграждения за послушание могут мешать развитию естественного желания ребенка учиться или искренне заботиться о других.

Эмоциональные формы принуждения включают в себя попытки вызвать у ребенка стыд или чувство вины за его импульсы и незрелые действия. Взрослые контролируют поведение ребенка посредством его эмоций с помощью таких высказываний: «Если бы ты был хорошим братом, ты бы прекратил бить сестру», «Если бы ты любил маму, ты бы помог ей убрать игрушки» или «Ты видишь, что сделала Ева? Разве она не умница, что помогает?» Эмоционально-принудительные высказывания подразумевают, что с ребенком что-то в корне не так. Эмоциональное принуждение не только портит отношения ребенка со взрослым, но также создает атмосферу стыда.

Когда мы говорим ребенку, что думать и во что верить, – это когнитивная форма принуждения: согласие со взрослым становится формой послушания. Маленькие дети должны естественным образом стремиться постичь окружающий мир и сформировать свои собственные представления о нем. Например, одна 4-летняя девочка сказала своему брату: «Ты знаешь, что у тебя на языке есть вкусовые кочки?» Еще она ему рассказывала: «В саду живут ножевые черви, которые едят овощи. Поэтому в овощах такие дырочки». Один 4-летний мальчик сказал папе: «У меня на лбу мурашки». Папа усомнился в его ощущениях: «Мурашки бывают только на руках и ногах, когда ты волнуешься или боишься», и мальчик сказал: «Ладно, тогда веснушки».

Две стороны противления

Инстинкт противления важен для развития ребенка с двух точек зрения: он защищает привязанность за счет сопротивления внешнему влиянию и указаниям, а также прокладывает дорогу для самостоятельности и независимости. Важно отметить, что существуют другие причины, по которым ребенок может сопротивляться, например, страх, тревожность, гнев, фрустрация, враждебность и недоверие. Непослушание может также вытекать из различных отклонений, любопытства, забывчивости или непонимания, а не из инстинкта противления. Прежде чем разбираться с сопротивлением и противостоянием ребенка, имеет смысл обдумать, что их провоцирует.

Рис. 9.1. Адаптированный слайд из курса Ньюфелда «Противление»

1. Противление на страже привязанности.

Инстинкт противления призван охранять законное место родителей в жизни ребенка в качестве тех, кто ведет его за собой и заботится о нем. Маленькие дети не должны воспринимать распоряжения кого угодно, именно поэтому они сопротивляются чужим людям. Мама двух маленьких детей спросила меня об одном происшествии:

Когда я была в магазине, одна бабуля подошла к моим детям и попыталась дружелюбно заговорить с ними. Она говорила им, какие они хорошенькие, и спрашивала, как их зовут и сколько им лет. Она не хотела их обидеть, но мой старший 4-летка высунул язык и скорчил рожу. Затем он спрятался у меня за ногами и не желал больше смотреть на бабулю. Мне стало так неудобно перед ней! Я сказала, что он стесняется. Интересно, почему он повел себя таким образом?

Противление – это естественный инстинкт привязанности, не дающий ребенку попасть под влияние или руководство людей, которые не были одобрены родителями в качестве членов деревни привязанности.

Тут возникает вопрос: почему дети сопротивляются указаниям родителей, хотя между ними существуют отношения? Сопротивление родителям рождается из отсутствия интеграции мозга у маленьких детей – они могут быть привязаны только к одному человеку или предмету в каждый момент времени. Если родители дают указания или распоряжения, не активировав предварительно инстинкты привязанности, ребенок может почувствовать, что его принуждают и контролируют, что и вызывает реакцию противления. Например, если маленький ребенок увлечен игрой в одиночестве или с ровесником (или братом-сестрой), его инстинкты привязанности направлены не на родителей. Папа двух детей (2,5 и 4 лет) поделился следующей историей:

Жена попросила меня позвать обедать детей, которые в тот момент смотрели телевизор. Они даже не взглянули на меня и никак не отреагировали на мое присутствие. Тогда я выключил телевизор. М-да, это, конечно, привлекло их внимание. Они закричали: «Нет! Не выключай! Включи!» Я сказал, что пора обедать, и они завопили: «Нет! Мы не хотим обедать!» Тогда жена закричала на меня: «Ты завладел их вниманием, прежде чем давать указания? Сперва завладей, а потом говори им, что делать!» Теперь уже три человека орали на меня. Это было жестоко. Позже я сказал жене, что она тоже не завладела моим вниманием, прежде чем говорить мне, что делать.

Завладевание – это один из лучших способов активировать инстинкты привязанности. Под завладеванием подразумевается, что мы дружелюбно привлекаем внимание ребенка и стараемся добиться контакта глаза в глаза или, быть может, улыбки (см. главу 4). Важно завладевать вниманием маленьких детей, прежде чем отдавать им распоряжения, обязывать их к чему-то, ожидать чего-то или требовать и настаивать, чтобы они что-то сделали, поскольку сопротивление – это их «автопилот». Привязанность же делает ребенка восприимчивым к нашей заботе, готовым исполнять наши желания, стремящимся угодить нам, считающимся с нашим мнением, оправдывающим ожидания и старающимся быть хорошим для нас. Словом, противление и привязанность как будто балансируют на двух чашах весов. При крепкой привязанности противление будет слабым или его не будет вообще. Если же привязанность слабая, реакции противления будут сильными.

Что мог сделать тот папа для завладевания вниманием своих детей? Во-первых, экран является сильным отвлекающим фактором, поскольку может удерживать внимание ребенка и развлекать его. Чтобы завладеть вниманием детей, папе нужно было бы прежде наладить с ними взаимодействие. Необходимо было настроиться на их волну, возможно, спросить, что они смотрят, постараться поймать их взгляд, либо увлечь их, разделив с ними на пару минут интерес к передаче. Если бы папе удалось заполучить внимание детей, а они бы протестовали по поводу обеда, возможно, ему бы пришлось дать им выплакать их разочарование. Если бы папа обнаружил, что ему раз за разом не удается завладеть их вниманием и активировать их инстинкты привязанности, тогда было бы важно подумать, нет ли проблем в его отношениях с детьми.

Проблемы с противлением возникают там, где есть проблемы с привязанностью. Когда противление маленького ребенка кажется скорее хроническим и устойчивым, чем преходящим, это может быть признаком проблемы в отношениях. Существует целый ряд проблем с привязанностью, которые заставляют ребенка сопротивляться указаниям его взрослых, в том числе ориентация на ровесников и проблемы с альфа-позицией (см. главы 4 и 5).

Кроме того, причиной проблем с привязанностью, усугубляющих противление, может быть отсутствие отношений с ответственными взрослыми. Если дети не привязаны к воспитателям, педагогам и учителям, они будут взаимодействовать с ними, исходя из противления «на автопилоте». Должность или роль взрослого в жизни ребенка никак не влияет на то, привязан ли на самом деле ребенок к этому взрослому. Одна тетушка, которая сидела со своей 5-летней племянницей, рассказала: «Я попросила ее помочь мне убрать игрушки, а она отказалась и сказала, чтобы я ей не командовала. Я сказала ей, что пора идти есть, а она снова отказалась. Я напомнила ей, что я ее тетя, но ей было все равно». Проблемы с противлением возникают там, где есть проблемы с привязанностью.

Другая проблема, связанная с привязанностью, – отсутствие глубины в отношениях с взрослым, достаточной, чтобы ослабить инстинкт противления. Иногда дети бывают привязаны слишком поверхностно – через ощущения, похожесть или принадлежность, – что не обеспечивает заботящихся взрослых достаточной силой влияния на ребенка. Кроме того, если эмоции не движут ребенком, а признаки уязвимых чувств практически отсутствуют, может произойти задержка в развитии, что сделает такого ребенка более склонным к реакции противления из-за незрелости.

Если ребенок застрянет в реакции противления, принуждение и контроль от окружающих его взрослых, скорее всего, возрастут. Ребенок, в свою очередь, почувствует, что на него давят сильнее, и поэтому станет сопротивляться еще больше. Когда он увязает в сопротивлении, взрослые могут застрять в давлении, что еще больше разрушает отношения. Как правило считается, что проблемы с сопротивлением именно у ребенка. На него могут навешивать ярлыки злонамеренности, непослушания или дерзости. При этом упускаются из внимания причины, по которым ребенок не привязан к своим взрослым.

Когда ребенок застревает в реакции противления из-за проблем с привязанностью, у него пропадает мотивация быть преданным, оправдывать ожидания, внимать и слушаться, уважать или стараться ради своего взрослого. Такой ребенок повернется «отрицательным полюсом» к родителям и будет изо всех сил все саботировать, открыто не повиноваться, противостоять, досаждать или вызывать раздражение. Единственный способ изменить такие реакции – взять на себя ведущую роль, укрепляя отношения и не позволяя себе отдалиться от ребенка. Перекрывание проблемного поведения и отказ сосредоточиваться на происшествиях – это две стратегии, которые также могут помочь предотвратить дальнейшее ухудшение отношений (см. главу 10).

2. Противление закладывает основу самостоятельности и независимости.

Противление – это естественная защита ребенка от чужой воли, позволяющая открыть собственные предпочтения, желания, устремления и цели. Помимо приглашения к привязанности, детям также нужно, чтобы приветствовалось развитие их самостоятельности. Одна мама рассказала мне: «У нас с мамой были замечательные отношения, пока мне не исполнилось три года и у меня не появилось собственное мнение. Она не могла вынести, что у меня появились планы, отличные от ее. Поэтому с того дня мы постоянно боролись с ней».

Рис. 9.2. Адаптированный слайд из курса Ньюфелда «Противление»

Черты маленького ребенка, которые затрудняют заботу о нем, – это те же самые черты, которые мы бы так хотели видеть, когда он станет взрослым: умение сказать «нет», не соглашаться и иметь свое мнение, планы и намерения. Ничего не выйдет, если мы будем поощрять наличие собственного мнения у наших детей только в том случае, когда оно не расходится с нашим. В то же время взрослые должны играть ведущую роль и быть ответственными за заботу о ребенке.

Детям необходимо родиться психологически, и противление создает некую утробу, в которой может вырасти собственное «я» ребенка и могут сформироваться границы. Индивидуация – это процесс развития интеграции, соединения мыслей и чувств в единое целое для формирования личности, собственного «я». Несмотря на то, что индивидуация критична для развития, она не является неизбежной и происходит спонтанно после приблизительно трех лет жизни в наполняющей привязанности. Личностный рост очевиден, когда мы слышим, как ребенок говорит: «Я сам!»

Педиатр и детский психоаналитик Дональд Винникотт писал, что, когда ребенок становится способен говорить о себе в первом лице, это свидетельствует о раскрытии критической фазы личностного развития.[168] Противление предназначено для защиты развивающегося «я» ребенка от мнений, планов, намерений, суждений, ожиданий, требований, ценностей и желаний других людей. Сильные реакции противления задуманы как переходные на время развития собственного «я» ребенка. Начиная с двух лет, у ребенка могут проявляться вызывающие и неуравновешенные реакции противления, но по мере роста и с развитием смешанных чувств у него появляется и контроль над реакциями.

Однажды я гуляла в парке с детьми, и моя подруга попросила присмотреть за ее трехлеткой, пока она занималась своим вторым ребенком. Саймон упорно пытался залезть на утку, которая раскачивалась туда-сюда на большой пружине. Он старался изо всех сил, и я решила помочь ему, но он взглянул на меня сурово и сказал: «Нет, я сам!» Я немного отошла и дала простор собственным попыткам Саймона, но, если что, я бы смогла дотянуться до него. Он сделал еще несколько попыток, снова посмотрел на меня и увидел, что я отошла недостаточно далеко (с его точки зрения). Он набросился на меня с кулаками и оттолкнул от своей утки. Его мама заметила это и сказала, чтобы он прекратил толкаться. Я ответила, что Саймон всего лишь хотел забраться на утку самостоятельно, а я оказалась у него на пути. Саймон, разумеется, не мог сказать мне: «Я нахожусь в разгаре своей индивидуации и дифференциации в качестве самостоятельной личности, и твоя воля препятствует дальнейшему развитию моей». Не умея описать и не понимая этих процессов, трехлетки используют все имеющиеся средства, чтобы убедительно донести до окружающих посыл инстинктивного противления.

При размышлении о проблемах Сьюзен и Чарли с приучением к горшку становится ясно, что их намерение было сильнее, чем намерение Блейка перестать пользоваться подгузниками. Родители хвалили и вознаграждали сына, когда он вел себя в соответствии с их планами, но из-за этого не осталось места для его собственных желаний или интереса управлять процессом. Его «хочу» превратились в «должен», и вместо того чтобы проявлять инициативу, пробуя что-то новое, он ощущал груз родительских ожиданий. Родители могли бы помочь ему обрести собственную цель и намерение оставить подгузники позади, но вместо этого он чувствовал давление и директивы. Поощрения превзошли его интерес к использованию горшка, что уменьшило желание делать это самому. Чем больше сопротивления оказывал Блейк, тем более настойчивыми становились родители, что вело к усугублению реакций противления с обеих сторон. Когда Сьюзен и Чарли совершили тактическое отступление для налаживания привязанности с сыном и полностью прекратили давление, развивающееся «я» Блейка вышло на передний план, и он начал снова пользоваться горшком. Стратегия с маленькими детьми заключается в том, чтобы не давать им замечать или чувствовать, что наши намерения сильнее, чем их собственные, особенно если нам требуется их сотрудничество – как в случае со сном, едой, одеванием, приучением к горшку и ежедневными гигиеническими процедурами.

Когда ребенок находится в процессе становления как самостоятельная личность, он любопытен, хочет пробовать новое, думает своей головой, видит варианты и возможности для выбора в жизни, хочет отличаться и стремится к независимости. Нам не стоит подталкивать или подгонять ребенка к автономии – нужно позволить естественным инстинктам противления проторить дорожку. Когда ребенок видит, что есть разные варианты и можно делать выбор, он естественным образом начинает чувствовать себя ответственным за свое решение. Вместе с этим появляется чувство вины по поводу негативного влияния своих действий на других людей. Мы не должны навязывать эти уроки нашим детям, здоровый рост и развитие проложат путь для возникновения ответственности. По мере развития и укрепления воли ребенка в подростковом возрасте, он начнет чувствовать и свободу, и автономию, которые придут вместе с волей, а также моральную ответственность и вину, свойственные самостоятельной личности.

Как различать две стороны противления

Родителей часто интересует, как различать две стороны противления. Ключевой момент, о котором нужно подумать, – это что предшествовало реакции противления. Если инстинкты привязанности ребенка не были как следует активированы, прежде чем родитель попытался давать указания, тогда противление происходит из недостатка родительского влияния в отношениях. Например, у одной мамы случились проблемы из-за того, что она не завладела вниманием сына, прежде чем сообщить ему, что пора выходить из дома:

Мой сын играл со своими самолетиками. Я сказала, чтобы он убрал игрушки, потому что нам пора было идти забирать его сестру из детского сада. Он игнорировал мои слова, пока я не повысила голос и не потребовала надеть ботинки, потому что пора на выход. Он завопил: «Нет!» – тогда я подошла поближе, а он затараторил: «Нет-нет-нет-нет-нет» – и оттолкнул меня. Тогда я взяла его ботинки и попробовала надеть их на него, но это оказалось невозможно, потому что он брыкался. Наконец, я решила вывезти его из дома, усадив в коляску без ботинок, – иначе с ним было не совладать.

Если бы мама поняла, что реакция ее сына – это противление, у нее была бы возможность совершить тактическое отступление, вместо того чтобы биться с ним. Она могла бы попробовать завладеть его вниманием, прежде чем перейти к обуванию.

Если реакция противления возникает у ребенка после наполнения привязанностью, тогда, вероятно, она служит становлению самостоятельной личности. Например, мама одной 3,5-летней девочки была удивлена ее сопротивлением однажды утром:

Я завладела вниманием Джессики, прочитала ей несколько книг и обсудила наш день. Когда я хотела начать одевать ее, у нее началось самое настоящее сопротивление. Вместо того, чтобы как и прежде выразить готовность на все, Джессика посмотрела на меня и сказала: «Нет, мне не нравится эта футболка». Она перебирала футболки у себя шкафу, то выбирая какую-то из них, то меняя свое мнение, – туда-сюда. Это было ужасно. Когда я сказала: «Давай я, наконец, тебя одену!», – она повернулась ко мне и ответила: «Нет уж, я сама!» Иногда она меня озадачивает.

В этой ситуации Джессика была наполнена привязанностью, и ее развивающееся, но пока незрелое «я» вышло на передний план. В обоих примерах с противлением мы видим, что ничто так не озадачивает, не сбивает с толку и не бросает вызов логике взрослых, как сопротивление маленького ребенка.

Стратегии решения проблем с противлением. Сопротивление и противостояние

Секрет решения проблем с противлением – не принимать его на свой счет. На первый взгляд, это невероятно трудная задача, когда у родителя включается собственное противление. Маленькие дети в повседневной жизни регулярно попадают в тупик. Родителям необходимо выводить их оттуда, не разрушая при этом отношения. Задача заключается в том, чтобы не использовать в ответ силу и рычаги для контроля над ребенком – это лишь усугубит его сопротивление и/или нанесет ущерб отношениям.

В зависимости от того, что спровоцировало реакцию противления, есть три разных стратегии, которые можно использовать, чтобы растопить сопротивление и противостояние у маленьких детей и справиться с ним: перекрывание противления и укрепление привязанности, снижение принудительности и контроля, а также создание пространства для проявления воли ребенком.

1. Перекрывание противления и укрепление привязанности.

В разгар реакций противления совершенно необходимо донести до ребенка, что отношения в порядке, несмотря на сопротивление. Взрослым нужно найти способ сохранять альфа-позицию, когда они сталкиваются с сопротивлением ребенка, не навязывая ему свою ребенку. Вот несколько стратегий, которые помогают перекрывать проблемное поведение и поддерживать отношения.

Не используйте разделение в качестве последствия. Привязанность – это величайшая потребность ребенка, поэтому использование тайм-аутов и отбирание вещей или привилегий только усугубляет ситуацию. Такие действия, скорее всего, усилят сопротивление ребенка и добавят ему фрустрации и тревоги.

Предугадывайте и ожидайте противление. Учитывая, что маленькие дети незрелы и их «я» не сформировано полностью, реакции противления нужно предугадывать и ожидать. Наша задача – не считать их действия направленными на нас, намеренными или манипулятивными, их нужно воспринимать как движение инстинктов и эмоций. Мы можем не понимать причин сопротивления, но, если мы будем ожидать его, скорее всего, оно не вызовет у нас чрезмерных реакций и отчуждения.

Не делайте главным объектом внимания поведение. Когда дети сопротивляются, взрослые часто требуют, чтобы они изменили свое поведение, прежде чем как-то взаимодействовать дальше. Это увеличивает сопротивление ребенка и обостряет его реакцию. Например, если ребенок отказывается надевать ботинки, а родитель в ответ требует, чтобы тот немедленно это сделал, обе стороны, скорее всего, застрянут в своих реакциях противления.

Рассматривайте сопротивление как нечто естественное и нормальное. Когда маленький ребенок сопротивляется и противостоит нам, сопереживание и признание того, что он ощущает контроль или принуждение, могут погасить его реакцию. Например, родители могут сказать: «Да, я знаю, иногда тебе не нравится, когда я говорю, что тебе делать». Это не значит, что взрослый должен отказаться от своих планов, это значит лишь то, что он признает, что планы ребенка могут отличаться.

Контролируйте свои реакции на противление. Чем более ответственным за ребенка считает себя взрослый, тем сильнее его может провоцировать детское противление. Один папа рассказал: «Мне так и хочется раздавить волю моих детей, когда они сопротивляются и не слушаются, чтобы они не выросли вот такими». Открытое непослушание раздражает родителей, даже выводит из себя. Противление у ребенка – это вызов, и решение заключается в том, чтобы не отвечать тем же. Забота о ребенке и отношениях с ним помогает уравновешивать свои реакции и быть более терпеливым и толерантным. Важно находить выход из тупика так, чтобы чувство собственного достоинства всех участников оставалось невредимым.

Устраняйте ущерб, нанесенный чрезмерными реакциями на противление. После чрезмерной реакции на противление первым делом необходимо восстановить отношения. Можно принести извинения и взять на себя ответственность за свои действия. Если ребенок после наших извинений все равно чувствует обиду, тогда также важно сообщить ему, что в его огорчении нет ничего предосудительного. Чрезмерные эмоциональные реакции родителей, например, плач или мольбы о прощении, вызовут проблемы с альфа-позицией у ребенка, поскольку ему придется принять на себя ответственность за чувства взрослого. Наша задача – коснуться обиды в отношениях, взять на себя ответственность за нее и продолжить заботиться о ребенке. В воспитании детей не нужно совершенство, нужна готовность брать на себя ответственность за свои недостатки и двигаться дальше.

Чтобы перекрывать реакции противления у маленьких детей, требуется терпение, вера и убежденность в том, что по мере развития самостоятельности ребенок все реже будет действовать из инстинкта противления. А пока что наши лучшие меры – это поддерживать альфа-позицию и не давать поведению детей разрушить наши отношения.

Когда речь идет о реакции противления, взрослым нужно сознавать свою ответственность за вывод ребенка из тупика. Для этого можно сменить тему или отложить разговор, также можно дать немного времени и простора реакции, пока она не рассеется. Важно не отождествлять ребенка с его сопротивлением с помощью таких высказываний, как «Почему ты такой упрямый?» или «Никто не захочет с тобой общаться, если ты будешь так себя вести». Если мы будем сопереживать ребенку, что его контролируют или принуждают, это поможет нам не стыдить его за то, что происходит с ним. Кроме того, бывают моменты, когда родителям нужно использовать свою альфа-позицию для удержания ребенка в огорчении, чтобы помочь ему понять тщетность сопротивления.

Если причина сопротивления ребенка лежит в недостаточно глубоких отношениях с взрослым, тогда в первую очередь нужно будет укрепить привязанность. Прежде, чем брать на себя заботу о ребенке, взрослый должен убедиться, что может завладеть его вниманием. Это признак того, что этот взрослый обладает достаточной силой привязанности для выполнения своей задачи. Укреплять отношения можно с помощью выражения радости, удовольствия и теплоты, а также устанавливая связь через похожесть, принадлежность и преданность, значимость или через прочие виды привязанности.

2. Снижение принудительности и контроля.

Чтобы предотвратить реакции противления или разобраться с ними, если они все-таки возникнут, можно попробовать снизить уровень контроля и принудительности.

Воздержитесь от командного тона или директивного поведения. Когда взрослые дают указания маленьким детям, они часто заранее меняют свой тон, предвкушая сопротивление. Указания могут звучать, как давление или команды, что повышает вероятность реакции противления.

Озвучивайте планы не слишком явно. Иногда взрослые дают слишком явные указания маленьким детям. Например, родители могут сказать: «Надевай ботинки и пальто. Пора выходить в детский сад, и я не хочу опаздывать на работу». Недвусмысленность и напор этого требования легко могут спровоцировать противление у маленького ребенка, тогда как менее явный подход был бы не таким вызывающим. Например, вместо того, чтобы просить ребенка поспешить и приготовиться к выходу, родители могут поговорить о плане на день, пока одевают его: «Твоя воспитательница сказала, что у вас сегодня будет особый гость на занятиях в детском саду. Не знаешь, кто бы это мог быть?» Когда планы взрослых становятся не такими очевидными, реакции противления возникают реже. Кроме того, выполнение нужных действий в игровой форме – верный способ снизить принудительность и сделать планы родителей менее явными.

Не фокусируйтесь на том, что ребенок ДОЛЖЕН и ОБЯЗАН. Наверное, самый командный тон высказываниям, которые слышит ребенок, придают слова «должен», «надо», «нужно» и так далее. Они вызывают реакцию противления, поскольку предполагают, что все остальное будет недопустимо. Кроме того, они подавляют детские «хочу» и внутреннюю мотивацию, сокрушая развивающийся дух, который жаждет учиться и пробовать новое.

Используйте как можно меньше силы и рычагов воздействия. Физические, поведенческие, эмоциональные и когнитивные формы принуждения усугубляют реакции противления и создают противоборство в отношениях. Иногда взрослые не желают отказываться от инструментов отрицательного и положительного подкрепления, цепляясь за них в надежде, что они сделают ребенка более послушным. В этом случае теряется осознание того, что привязанность создает контекст, в котором дети больше всего расположены слушаться своих взрослых, подчиняться их воле и разделять их ценности.

Отступите назад, пока у вас не появится больше влияния за счет привязанности. Одна из наиболее эффективных стратегий при возникновении реакции противления – временно отступить, пока не будут активированы инстинкты привязанности. При столкновении с сопротивлением взрослый может сказать: «Ты пока подумай об этом, а я вернусь через минуту» или «Я передумал. Дам тебе поиграть еще 5 минут, а потом пойдем». Важно дать понять ребенку, что его сопротивление не вызвало в вас отчуждения и не сместило с альфа-позиции. Например, одна мама рассказала, как ее дочь сообщила ей на выезде с детским садом на ферму: «Чем больше ты говоришь мне не трогать ослика, тем сильнее мне хочется это сделать». К счастью, группа перешла к следующему загону с животными, и мама, вместо того чтобы напрямую разбираться с поведением дочки, завладела ее вниманием и предложила ей что-то перекусить. Затем мама поддержала благие намерения дочки (см. главу 10 о дисциплине) по поводу следования ее указаниям.

Используйте распорядок и режим для управления поведением. Учитывая, что у маленьких детей аллергия на принуждение и контроль, распорядок и режим оказываются прекрасным способом организовать их поведение без постоянного командования. Меня всегда удивляло, как удачно воспитательница моих детей применяла распорядок и режим дня, чтобы обозначить время занятий, игры и приемов пищи. Она начинала петь песню про уборку, которая оповещала детей, что настало время прогулки – но перед этим нужно убрать игрушки.

Отвлекайте внимание от принудительных аспектов ситуации. Чем больше в ситуации принуждения, тем важнее отвлекать внимание от тех аспектов, которые могут спровоцировать противление. Ремни безопасности, коляски и тележки для покупок – все это ограничивает детей и регулярно вызывает у них противление. Чтобы не дать им сосредоточить внимание на сдерживающих элементах, родители могут говорить с ребенком, петь ему песни или кормить его. Еще одна ситуация, где дети могут ощущать принуждение, – это приемы пищи, когда от ребенка ожидается, что он будет сидеть за обеденным столом и есть. Чем больше внимания уделяется еде, тем больше противления это может вызвать. Можно отвлечь ребенка от принудительности ситуации, переключив его внимание на истории, веселье или какой-то общий семейный разговор во время еды. Чем чаще вы будете повторять: «Ешь овощи!» – тем меньше ребенок будет хотеть их есть.

3. Создание пространства для проявления воли ребенка.

Когда причиной реакции противления у ребенка является движение к самостоятельности, на пользу пойдет решение давать ему простор для проявления собственной воли. Это можно делать различными способами, но важно не перекладывать на ребенка ответственность за заботу или принятие решений, связанных с его потребностью в отношениях.

Давайте ребенку некоторое ощущение выбора. Когда маленький ребенок сопротивляется планам родителей, какой-то выбор или пространство для маневра поможет снизить ощущение принудительности. Например, когда пора укладываться спать, ребенок может сам выбрать пижаму, книжку для чтения, зубную пасту или колыбельную, которую вы ему споете.

Фокусируйтесь на воле ребенка. Если мы поможем ребенку обнаружить собственную волю и будем придавать особое значение его желаниям, целям, мотивам и замыслам, это поспособствует снижению противления. Например, родители могут сказать: «Ты просто хочешь, чтобы все, наконец, прекратили говорить тебе, что делать. Хочешь сам принять решение». Это не значит, что ребенок добьется своего, но так родитель признает наличие его собственной воли. Папа одной 4-летней девочки рассказал, как учил дочь складывать одежду, но она сопротивлялась его указаниям: «У меня есть свой собственный способ складывать одежду!», – и папа был рад дать ей волю.

Создавайте простор инициативе и участию ребенка. Чтобы снизить противление, приветствуйте участие и инициативу ребенка в какой-либо деятельности. Например, одна мама пыталась помочь своей 3-летней дочери приклеить мордочки животных из цветной бумаги на воздушные шарики. В стремлении помочь мама начала подсказывать дочке, куда приклеить части тела животных и как они должны выглядеть. Девочка потеряла интерес и отказалась заканчивать поделку. Во время игры ребенок может сам выбирать, что ему делать, а в творчестве – может сам решать, как использовать материалы, которые лежат перед ним.

Поддерживайте благие намерения, где это возможно. В тех делах, где важно сотрудничество ребенка, заблаговременное поддержание хороших намерений может помочь предотвратить противление. Поддерживая благие намерения, мы задействуем инстинкты привязанности ребенка и используем наши отношения, чтобы попросить его вести себя в соответствии с набором правил поведения. Согласие ребенка помогает избежать сопротивления в определенных ситуациях. Например, одна мама должна была привезти детей на работу к их отцу, в очень серьезное место. Вместо того, чтобы давать указания и команды о том, как правильно вести себя на работе, рискуя встретить сопротивление, она заранее поддержала благие намерения детей. Она спросила, можно ли ей рассчитывать на их хорошее поведение и на то, что они «не будут сегодня бегать, кричать или дурачиться на папиной работе». Она рассказала, что несколько человек с удивлением отметили, как хорошо там вели себя дети.

Назначайте детей ответственными, где уместно и возможно. Маленьким детям нужны какие-то области, где они смогут быть ответственными, смогут тренировать свою волю и развивать личные предпочтения (за исключением всего, что связано с их потребностями в привязанности). Родителям надо найти места, вещи или занятия, которые дети смогут контролировать, например, игра, обучение новым навыкам или выбор одежды. Одна мама передала своей дочке ответственность за одевание, крат ко проинструктировав ее, чтобы она не надевала на прогулки парадные платья, не ходила днем в пижаме и так далее. Бетти стала одеваться самостоятельно и к четырем годам уже вполне могла гордиться своими достижениями. Иногда она устраивала показ своих нарядов перед всей семьей. Один раз она спросила у дяди, как ему нравится ее костюм. Тот честно ответил, что не уверен, хорошо ли сочетаются фуксия с красным, на что девочка сказала: «Конечно же, хорошо сочетаются!»

Противление не позволяет маленькому ребенку слушаться людей, к которым он не привязан, и прокладывает дорогу для развития самостоятельной личности. Иногда сопротивление детей возникает из-за того, что взрослые не активировали инстинкты привязанности ребенка, прежде чем давать ему указания, а иногда оно может говорить о том, что ребенок просто пытается сам понять какие-то вещи. Важно наблюдать за ребенком и учитывать, что происходило до сопротивления, а затем определять, как лучше всего действовать дальше. Когда маленький ребенок говорит «Я сам», это может казаться незначительным, но на самом деле каждое такое высказывание кладет кирпичики в развитие индивидуальности. В подростковом возрасте дети будут использовать эти «я сам», чтобы перейти через мостик от детства к взрослости. Задача взрослых, воспитывающих маленьких детей, – дать место этим «я сам» сегодня, поскольку они несут в себе перспективу будущего «Я».

10

Дисциплина для незрелых:

Выигрываем время, чтобы ребенок успел подрасти

Поэтому, я думаю, дети так и будут оставаться источником досады, а матери будут рады, что у них есть возможность быть жертвами.

Д. В. Винникотт[169]

Я смотрела, как МОЯ младшая сестра доедала последний овощ со своей обеденной тарелки. Между нами стояла банка острой горчицы. Я сказала: «Овощи будут вкуснее, если ты положишь на них эту желтую штуку». «Нет, не будут. Это острая горчица», – ответила она. Мне было 6 лет, и инстинкт противления не заставил себя ждать: я схватила морковку, опустила ее в горчицу и запихнула сестре в рот. Моя 5-летняя сестрица молчала секунды две, а потом так завопила и заколотила ногами, что прибежала мама. Я умчалась в свою комнату, понимая, что меня ждут большие неприятности.

Снизу доносились мамины крики и звук тяжелых шагов папы, поднимавшегося по лестнице. Я в ужасе сидела на кровати. Когда он открыл дверь, я увидела такое выражение лица, которого еще никогда не бывало раньше в подобных обстоятельствах: папа чуть ли не улыбался. Я подумала, что он либо сошел с ума, либо мне предстоит какое-то совершенно новое наказание. Папа сел рядом со мной, а я не шевелилась – словно окаменела. Он покачал головой и пробормотал: «Дебби, Дебби, Дебби!..» Мне хотелось закричать: «Покончи же с этим, наконец, и перестань мучить меня ожиданием!» И совершенно неожиданно он начал рассказывать мне историю. «Когда я был маленьким, я был точно такой же, как ты. Мне бывало нелегко с братом. Он часто раздражал меня. Я тоже был озорником и любил подшучивать, особенно над ним. Я связывал ему шнурки, прятал все нижнее белье и засовывал камни в его ботинки». Услышав это, я почувствовала, как меня захлестнула волна облегчения. Мне не предстояло наказание; я просто такая же, как папа, и озорство передалось мне от него.

Папа понял, что мне интересно послушать про его шалости, и рассказал мне: «Я всегда попадался. Брат ябедничал на меня, и родители расстраивались. Это было плохо. В какой-то момент я понял, что лучше не подшучивать над людьми, и перестал это делать». Я начала понимать, что хочет сказать папа, и всей душой согласилась, что обижать людей нехорошо. Я смотрела на отца с благоговением и восторгом, я могла слушать его истории часами.

Наконец, папа взглянул на меня и сказал: «Сегодня ты серьезно обидела свою сестру. Она по-настоящему огорчилась. Я хочу, чтобы ты спустилась и извинилась перед ней. И никогда больше так не делала». Я с готовностью согласилась и сказала: «Не знаю, что со мной случилось. Но я не могла не засунуть ей эту морковку в рот». Итак, полная раскаяния, я спустилась в столовую и принесла сестре искренние извинения. К счастью, она простила меня, и я больше никогда не подшучивала над ней.

Оглядываясь назад, я понимаю, что главное, чему я научилась у отца в тот день, – это как сильно родители могут влиять на детей через привязанность: настраивать их на определенный лад в соответствии со своими ожиданиями, поддерживать порядок и разбираться с огорчениями. Он не воспользовался ни подкупом, ни угрозами, ни наказаниями. Когда мое поведение бывало особенно вопиющим, он просто показывал мне, что он мой папа, и не отталкивал меня, а наоборот – приближал к себе. Своими историями он показывал, что между нами все в порядке, и при этом он использовал мою любовь для того, чтобы сообщить мне, как мне нужно себя вести. Мой папа вел меня за собой своей любовью, поэтому мое сердце стремилось следовать за ним.

Зрелость как решение проблемы незрелого поведения

Взрослым нужны зрелые дети, которые ведут себя хорошо, и они считают, что дисциплина поможет им добиться этого. Но дисциплина не приводит к зрелости. Дисциплина – это то, что делают взрослые, чтобы привести в порядок «беспорядок» незрелости. Дисциплина – это то, как взрослые вмешиваются и компенсируют отсутствие зрелости. Взрослым нужно использовать дисциплину, чтобы оттянуть время, пока ребенок не вырастет. Взрослые должны принять на себя ответственность за то, чтобы направить ребенка в сторону цивилизованного поведения, но дать ему при этом простор для движения. Они должны поддерживать отношения, невзирая на проступки, пользоваться интуицией, чтобы разбираться с тем, что взволновало ребенка, и помогать детям в понимании их эмоционального мира. Одна воспитательница в старшей группе детского сада сказала своей ученице: «Тесса, тебе нужно постараться вести себя как взрослая, например, прощаться с мамой, не капризничая». Мама девочки ответила на это: «Тесса будет вести себя как взрослая, когда станет взрослой».

Есть план развития, который приводит к зрелости, принося вместе с этим социальную и эмоциональную ответственность. Советы, что делать с незрелым поведением, находятся в отрыве от глобального плана развития, который учитывает условия, необходимые детям для того, чтобы вырасти самостоятельными, социальными и адаптивными личностями. Предмет дисциплины превратился в кашу из поверхностных решений, разрозненных инструкций и противоречивых ответов на вопросы. Советы по дисциплине переросли в обсуждения подходящих моментов, чтобы преподать урок, стратегий достижения послушания и инструкций о том, как заставить маленьких детей контролировать себя. Родителям дают рекомендации по дисциплине, не объясняя, как работают методики, насколько ограничена их эффективность и какие потенциальные риски для развития в них заключены. Одна моя знакомая читала все книги по воспитанию детей, какие только могла найти, и каждую неделю применяла новые методики к своим детям. Поскольку методики менялись, дети не были уверены, что мама знает, как заботиться о них.

Часть проблем с сегодняшними методами дисциплины заключается в том, что в основном они базируются на подходах бихевиоризма и теории научения, которые направлены на искоренение плохого поведения, а не на понимание его причин. За хорошее поведение вознаграждают или хвалят, за плохое – наказывают. Выражение эмоций само по себе считается проблемой – и задача по решению этой проблемы для ребенка остается непонятой. Сопротивление рассматривают как что-то, что необходимо подавить, а не как результат инстинкта противления, сохраняющего индивидуальность. К истерикам относятся как к пламени, которое нужно потушить, но при этом постоянно подбрасывают дрова к фрустрации, которая является их причиной. Проблемы с вниманием считают недостатком ребенка, а не свойством незрелой системы, которая может концентрироваться только на чем-то одном в каждый момент времени. Словом, о поведении судят по внешнему виду, не видя лежащие в его основе эмоции и инстинкты. Дисциплина близоруко сфокусировалась на правильных последствиях для придания поведению зрелой формы. Такие методы упускают из виду общую картину развития, где дисциплина – это то, что мы делаем в ожидании развития зрелости.

Б. Ф. Скиннер полагал, что секрет, как сделать ребенка хорошим, заключается в том, чтобы лишить его одобрения и сделать одобрение условным в зависимости от послушания. Хорошее поведение вознаграждалось похвалой или близостью с родителями, а плохое – вело к наказанию и разделению. У современной дисциплины похожий подход: чтобы добиться хорошего поведения, в ней используется временный отказ в расположении и любви в виде тайм-аутов или сепарации. Проще говоря, любовь родителей используется как инструмент формирования поведения: ребенка приглашают к близости, только когда он хороший, и прогоняют, когда плохой. Ребенок вынужден трудиться ради любви и одобрения, удовлетворяя требования родителей, что сводит на нет хоть какую-то возможность обрести покой. Такие дисциплинарные практики стали нормой, однако они разрушают отношения и создают у маленького ребенка эмоциональный стресс.[170] Если родители хотят щедро предлагать ребенку свою заботу, в которой он сможет обрести покой, хотят раскрыть его способность к игре и способствовать условиям, благоприятным для роста, то им нужен иной подход. Дисциплинарные стратегии должны использовать силу привязанности, чтобы притянуть ребенка на орбиту вокруг взрослого. Именно взрослые должны обеспечивать порядок, безопасность маленьким детям и руководить ими, когда они импульсивны, эгоцентричны и непредусмотрительны. Как рассказал один папа: «Раньше я думал только: «Какой он грубый!» – а теперь: «Как же он фрустрирован!» То, что оказывается в центре моего внимания, влияет на мои дальнейшие шаги, и, похоже, фокус на эмоциях указывает мне правильное направление». Безопасная для привязанности и благоприятная для развития дисциплина защищает и сохраняет мягкое сердце ребенка, а также его правильные отношения со взрослыми.

Шесть черт послушных детей[171]

Шесть черт, присущих послушным детям, – это не то, чему можно научить, они появляются в процессе развития ребенка. Такие дети:

• хотят быть хорошими,

• у них легко вызвать тревогу,

• они чувствуют тщетность,

• правильно привязаны к взрослым,

• действуют из лучших побуждений и

• уравновешены.

Когда ребенок развивает эти черты, о нем становится легче заботиться, а его поведение и эмоциональные реакции становятся более зрелыми. Если ребенок не вырос из «личности дошкольника» к 5–7 годам или 7–9 для чувствительных детей и у него продолжаются проблемы в поведении, стоит обратить внимание на то, каких из этих черт у него нет и почему. Когда эти черты отсутствуют, никакой дисциплиной не исправить возникающие из-за этого проблемы и не восстановить здоровое развитие.

Дети должны хотеть быть хорошими для тех людей, к кому они привязаны, и сопротивляться распоряжениям от тех, к кому не привязаны. Желание быть хорошим происходит из глубокой наполняющей привязанности со взрослыми, которые регулярно завладевают вниманием ребенка и дают щедрое приглашение найти покой в отношениях, – об этом мы говорили в главах 4 и 5. Сложность для маленьких детей заключается в том, что отсутствие самоконтроля не позволяет им постоянно поддерживать свое желание быть хорошими.

Кроме того, дети, которые ведут себя хорошо, обладают здоровой системой оповещения о тревоге, которая пробуждает в них осторожность при столкновении с опасностью или когда их предупреждают о надвигающихся неприятностях. Действующая система оповещения о тревоге делает детей совестливыми и способными задуматься о своих поступках. Для правильной работы системы оповещения о тревоге ребенок должен быть способным испытывать страх и быть свободным от эмоциональных защит. Когда от уязвимых чувств возникают защиты (что иногда бывает у детей, ориентированных на ровесников, и у альфа-детей), система оповещения о тревоге оказывается повреждена.

Дети, которые ведут себя хорошо, также чувствуют тщетность, когда сталкиваются с тем, чего не могут изменить (см. гл. 7). Они способны адаптироваться к тому, что не удалось добиться своего, принимать решения других людей и приспосабливаться к рамкам и ограничениям в своей жизни. Ребенок должен становиться все более адаптивным с 2 до 6 лет, по мере того, как перед ним предстают жизненные тщетности и он получает поддержку в выплакивании слез. Для процесса адаптации нужны мягкие сердца и способность уязвимо чувствовать эмоции. Если у ребенка исчезли слезы и появились эмоциональные защиты, его способность к адаптации снизится или будет отсутствовать полностью.

Послушные дети привязаны соответствующим образом к тем людям, которые отвечают за них. Эти взрослые выступают ролевой моделью и демонстрируют ценности, которые помогут детям эффективно встроиться в общество. Родителям необходимо взять на себя ответственность за то, чтобы сосватать ребенка людям из деревни привязанности, о чем мы говорили в главе 8. Эти взрослые должны разделять похожие ценности, чтобы не выдергивать ребенка с орбиты вокруг родителей. Если он ориентируется на ровесников, то может не захотеть быть хорошим или слушаться ответственных за него взрослых. Вместо этого он будет стремиться угодить друзьям, часто в ущерб правилам и указаниям взрослых. Чтобы оказывать влияние на поведение ребенка, родителям придется восстановить отношения с ним.

Дети, которые ведут себя хорошо, способны формулировать собственные цели и планы благодаря благим намерениям. Противление и игра, о которых мы говорили в главах 9 и 3 соответственно, – это важные инстинкты, которые прокладывают путь для развития этих намерений. При развитом ощущении собственного «я» ребенок должен стремиться к самостоятельности, принимая на себя ответственность за свои действия. Развитие личных намерений основывается на присутствии наполняющих привязанностей, которые дают освобождение от жажды близости. Родители могут использовать собственные намерения ребенка, чтобы направить его в сторону цивилизованного поведения.

Рис. 10.1. Из курса Ньюфелда «Дисциплина, которая не разделяет»

Кроме того, дети, которые ведут себя хорошо, уравновешены и обладают самоконтролем в результате интеграции префронтальной коры мозга, о чем мы говорили в главе 2. К этому возрасту ребенок сможет учитывать нужды других, прежде чем реагировать, сможет думать как следует, прежде чем выражать эмоции, и будет способен смешивать чувства и мысли. Способность к терпению, прощению и настойчивости раскроется вместе с цельным образом собственного «Я». Импульсивность, эгоцентричность и нечуткость маленького ребенка уравновесятся, и он сможет вести себя хорошо.

Почему же дети ведут себя хорошо? Потому что естественный план развития раскрывается, как должно. Хорошее поведение – это часть плана, и нам нужно верить в это. Как написала мне одна мама:

Это самый настоящий сдвиг в сознании – смещение с фокуса на поведении и на непосредственной работе над ним. Я так ценю тот факт, что природа играет главную роль и что я как родитель не отвечаю за то, чтобы делать ребенка более взрослым. Когда я была молодой мамой, я не знала этого. Я действительно думала, что это моя задача – «пресекать в корне», «держать под контролем малейшую проблему». Я была очень напряжена, потому что по-настоящему вкладывалась в хорошее поведение. Я не понимала спонтанную природу развития.

Критика современных дисциплинарных подходов

Три самых популярных подхода к дисциплине используют тревогу привязанности, чтобы заставить ребенка изменить поведение. Несмотря на то, что они кажутся успешными в том, чтобы добиться от ребенка прекращения определенных действий, зачастую они делают это, спекулируя на важнейшей потребности ребенка. В результате виды дисциплины, основанные на тревоге, разделении и последствиях, могут создавать у маленького ребенка нарушения в эмоциональной сфере и отношениях. Есть альтернативные способы, помогающие преодолевать инциденты с участием маленьких детей, но они оказались утрачены в гонке за послушанием и зрелым поведением. Как рассказала одна воспитательница:

Я думаю, эта концепция последствий настолько расходится с родительской интуицией, что нужно быть слепым, чтобы следовать таким рекомендациям. Они считают, что поступают правильно, что действуют, исходя из любви и заботы к своим детям, однако это никак не любящее поведение. Настоящие трудности начинаются, когда эти методы перестают работать, а родители не знают, что делать, и чувствуют отчаяние.

1. Методы на основе тревоги.

Система оповещения о тревоге задумана, чтобы пробуждать в ребенке осторожность при угрозе или опасности. Дисциплина с применением криков, предостережений, запугивания и ультиматумов опирается на систему оповещения о тревоге, чтобы исправить поведение. Родителям могут пригодиться методы, вызывающие тревогу, когда присутствует опасность, но их следует применять в умеренных количествах. Например, одна мама рассказала: «Мой 3-летний сын подбежал к проезжей части и собирался выбежать на дорогу, чтобы встретить папу, а я не успевала добежать до него, поэтому закричала: «Стой!» Он замер и не двигался. Я была просто счастлива, что он это сделал!»

Система оповещения о тревоге лучше всего работает, когда она не активируется слишком часто. Когда родители постоянно используют методы, основанные на тревоге, чтобы припугнуть детей, это может мешать укреплению отношений между ними, а также провоцировать эмоциональные защиты. Дети должны бежать к родителям за помощью, а не убегать от них. Один папа рассказал: «Мой сын врезался в нашу стеклянную дверь и разбил ее. Я услышал звон стекла и прибежал к нему, но он спрятался. Когда я наконец нашел его с руками в крови, то спросил, почему он не подошел ко мне за помощью. Он ответил, что боялся наказания из-за разбитой двери». Папа был явно обеспокоен тем, что его сын мог бы оказаться в опасности, но не спросить его совета. Это заставило его задуматься о том, почему сын не искал у него утешения и рос в страхе перед ним.

Родители часто пугают детей другими взрослыми, самое излюбленное – полицейские, учителя или директора. Когда одна 3-летняя девочка хотела снять с себя ремни безопасности в коляске, ее мама сказала: «Если ты не будешь пристегнута, придет полиция и заберет тебя». Когда взрослые становятся источником страха, они перестают быть источником заботы, которым должны были служить для ребенка.

Одна мама консультировалась со мной по поводу своей 5-летней дочери, которая демонстрировала симптомы тревоги, включая сложности с засыпанием, боли в животе и навязчивое поведение. Эта мама рассказала: «Когда моя дочка однажды не пристегнулась ремнем безопасности, мой муж нажал на педаль газа, машина тронулась, и дочка выпала из кресла, ударившись головой о переднее сиденье. С тех пор она всегда пристегивается, но меня беспокоит, как мой муж наказывает ее». Если ребенок сталкивается с чрезмерным количеством тревоги, это может спровоцировать эмоциональные защиты, подавляющие уязвимые чувства тревоги и вызывающие симптомы тревожности и возбуждения. Когда у ребенка выстраиваются защиты, требуется все больше тревоги, чтобы напугать его и добиться лучшего поведения. Иными словами, вам придется кричать громче или ужесточать угрозы. Одна мама рассказала:

Я была в гостях у родственников. 3-летний сын моего брата стал снимать книги с полки и бросать их на пол. Брат закричал, чтобы тот прекратил, но, казалось, ребенок не обращает внимания на угрожающий голос. Мальчик не останавливался, а брат кричал все громче. Самым грустным было то, как медленно и нерешительно реагировал мой племянник. Казалось, что на него вообще не действуют крики. Это заставило меня задуматься, сколько же раз на него вот так вот орали и к каким последствиям это привело.

Тревога должна побуждать ребенка к осторожности, но, если взрослые злоупотребляют ей, ребенок будет проявлять осторожность в доверии к взрослым. В особенности это касается чувствительных детей, поскольку для них методы на основе тревоги могут быстро оказаться переизбытком и вызвать чрезмерный эмоциональный стресс, провоцируя эмоциональные защиты.

2. Методы на основе разделения.

Разделяющая дисциплина (дисциплина на основе разделения с привязанностями) была введена как альтернатива физическим наказаниям, но тогда не учитывалось ее влияние на привязанность. Разделяющая дисциплина включает в себя такие методы, как тайм-ауты, изоляция, угрозы оставить ребенка одного (или симуляцию ухода), отказ в любви, бойкот, игнорирование и суровость из лучших побуждений. Эти меры забирают у ребенка приглашение к контакту и близости, чтобы заставить его подчиниться требованиям и ожиданиям. Привязанность – это самая большая потребность ребенка, поэтому сепарация или ее угроза может оказывать на него серьезное воздействие. Когда приглашение к контакту и близости с родителями действует только при условии хорошего поведения, это может вызывать у него глубокое ощущение небезопасности. Как-то раз один родитель рассказал мне: «Я был тронут, узнав о небезопасности, которая возникает, когда ребенок должен вести себя хорошо, чтобы поддерживать привязанность. У него больше нет роскоши желания вести себя хорошо. Когда он работает над привязанностью, его задачей оказывается поддержание отношений в целости и сохранности».

Те, кто выступает за использование разделяющей дисциплины, предполагают, что ребенок будет думать о своем поведении, когда его отошлют. Однако способности размышлять не существует до перехода от 5 к 7 годам. Более того, когда детей отправляют подумать, у них, как правило, повышается фрустрация и тревога, что оставляет мало простора для каких-то других мыслей. Также тайм-ауты рассматривают как средство успокоить ребенка и повысить его самоконтроль. Причина, по которой некоторые (не все) дети успокаиваются после тайм-аута, заключается в том, что их система оповещения о тревоге теперь подавляет эмоции, чтобы дети могли встроиться обратно в отношения со взрослыми. Когда они возвращаются после тайм-аута, полные раскаяния и желания угождать, это происходит из-за тревоги привязанности.

Использование методов на основе разделения или соответствующие угрозы повышают стремление ребенка к контакту и близости со взрослым. Он будет делать все, что угодно, чтобы закрыть пропасть в отношениях со взрослым, даже за счет чувства собственного достоинства и целостности. Это приведет к хорошему поведению, но какой ценой для ребенка или отношений? Одна воспитательница рассказала историю своей подопечной, которая вела себя хорошо, но имела эмоциональные проблемы:

Оливия такая ответственная, очень уступчивая, вежливая девочка и очень зрело ведет себя для столь юного возраста. Я нахожу все это довольно грустным, поскольку она очень тревожна, в ней нет спонтанности – даже улыбки натянутые, и почти нет любопытства. Кажется, что у Оливии есть свое мнение, но она повторяет то, что говорят родители. Я не знаю, о чем она думает, во что верит, чего хочет. Оливия часто обижает других детей, когда играет с ними. Я видела, как однажды во время соревнований по бегу она толкнула девочку. Оливия несет в себе груз фрустрации и грусти. У нее постоянно болит животик, но врач не находит никаких проблем. Оливия платит высокую цену за свою хорошесть! Каково это, когда ты вынужден всегда вести себя хорошо, чтобы поддерживать близость с родителями, чтобы чувствовать себя любимой, чтобы оправдывать их ожидания и знать, что иначе тебя не принимают? Должно быть, это ужасно.

Одна мама подошла ко мне после семинара и расплакалась, сказав мне: «Не знаю, заметили ли вы, но я плакала, пока вы рассказывали, насколько необходимо детям ощущать, что о них заботятся. Каждый раз, когда я делала что-то не так, моя мама говорила мне, что я ей больше не нужна. Меня это так ранило! Я так старалась вести себя хорошо для нее!» Душевная боль этой женщины, теперь уже матери двоих детей, была ощутима даже 30 лет спустя.

Как нам объяснить тот факт, что тайм-ауты работают не для всех детей? Разделяющая дисциплина работает, только когда на кону стоит привязанность, которой дорожит ребенок. Если ребенок не привязан к взрослому, который использует разделяющую дисциплину, то повышается вероятность возникновения фрустрации и атакующего поведения. Для чувствительных детей разделение может быть слишком большим вызовом: оно может приводить к вспышкам плохого поведения и к отчуждению (см. главу 7).

Разделяющая дисциплина наносит ущерб способности ребенка обретать покой в отношениях, играть и развиваться. Когда маленький ребенок озабочен тем, чтобы быть хорошим во избежание разделения с тем, что ему дорого, у него остается меньше энергии на то, чтобы стать самостоятельной личностью.

3. Методы на основе последствий.

Использование последствий для управления поведением ребенка стало распространенной дисциплинарной методикой. За хорошее поведение вознаграждают привилегиями – наклейками, отметками в таблице или похвалой. За поведение, которое не соответствует ожиданиям, наказывают, отнимая личные вещи, привилегии или любимые занятия. Одна мама спросила меня: «Нормально ли забирать у ребенка любимую мягкую игрушку, с которой он спит, чтобы заставить его делать что-то, например, доедать все, что лежит на тарелке, или чистить зубы?» Первый вопрос, который мы должны себе задать: какова цена использования дорогих ребенку вещей против него ради того, чтобы добиться послушания?

Использование отрицательного и положительного подкрепления в качестве дисциплинарного метода происходит из теории бихевиоризма/научения и служит для формирования поведения ребенка, чтобы оно выглядело зрелым в определенной ситуации. При этом не учитываются инстинктивные или эмоциональные корни проблемного поведения или черты послушного ребенка. В качестве рычага воздействия используется то, чем ребенок дорожит, что порождает враждебность в отношениях. Жизнь действительно учит нас с помощью последствий, но эти методы не имеют ничего общего с жизненными уроками. Они показывают ребенку, что его зависимостью от взрослого будут злоупотреблять всякий раз, когда потребуется послушание. Как один 4-летний чувствительный мальчик сказал своему папе: «Забирай у меня это, папа, но тогда я больше ничего не полюблю». Потрясающе, как такой маленький ребенок смог сформулировать, каким образом сработают его защиты и как они подавят уязвимые чувства при столкновении с разделением. Эмоциональные защиты закроют душу ребенка, если неравнодушие к чему-то подвергает его страданиям. С такими защитами легче жить, и дети могут просто перестать дорожить хоть чем-то.

У педагогов и родителей вызывает все большую обеспокоенность равнодушие современных детей, которое также подтверждается исследованиями.[172] Такие регулярные высказывания, как «мне все равно», «не важно» и «без разницы», широко распространились среди наших детей и молодежи. Обсуждая, куда делось их неравнодушие, мы забыли рассмотреть дисциплинарные методы, которые используют против них то, чем они дорожат. Один папа сказал: «Когда мои дети не слушаются, я просто лишаю их мультиков и электронных игр, и это всегда работает». Одна мама поделилась: «Дочка отказывается ходить на горшок, поэтому я включаю ледяную воду, подмывая ее при смене подгузника, чтобы преподать ей урок». Другой папа рассказал: «Мой сын не желал сидеть за столом, он кричал и визжал, тогда я сказал ему, что он не поедет на прогулку с бабушкой». Мы не связываем безразличие наших детей с равнодушием наших дисциплинарных методов.

Практика использования последствий, чтобы добиться послушания, – это быстрая мера, направленная на немедленное изменение поведения ребенка. Такая форма дисциплины часто отвечает потребностям взрослого, но при этом не учитывается, какими чувствами охвачен ребенок и как сохранить отношения, выруливая из происшествий. Как прокомментировала одна мама: «Интересно, что поведенческие методы дисциплины дают родителям иллюзию постоянной работы над взращиванием ребенка или, по крайне мере, иллюзию контроля. Неудивительно, что эти методы так притягательны». Другая мама рассказала, как разочаровалась в методе последствий, когда осознала, что стояло на кону:

Я опиралась на метод последствий для улучшения поведения. Например, если мой сын не убирал игрушки, я не брала его с собой в город. Эх… Я не понимала, что использовала угрозу разделения, чтобы «ускорить» сына. После того, как я ему показывала причину и следствие, он начинал торопиться, но он был в такой тревоге, что не мог ясно мыслить. На самом деле, так он делал уборку даже дольше.

Незрелые действия маленького ребенка часто влекут за собой последствия, с которыми должен разбираться ответственный взрослый, например, убрать игрушки, если они летят в окружающих, или обеспечить безопасность других детей, если ребенок кипит фрустрацией. Есть разница между использованием последствий против ребенка и в целях ответственной заботы о нем. Родители налагают последствия, чтобы изменить что-то, что произошло в результате поведения ребенка. Это ответственность взрослого при столкновении с эгоистичными, импульсивными и нечуткими поступками маленького ребенка. Именно так мы компенсируем отсутствие зрелости у детей. Когда последствия используют, чтобы преподать ребенку урок, это делает последнего ответственным за свое поведение, которое он, очевидно, вообще не способен контролировать. Одна мама рассказала: «Моему сыну вредно проводить много времени за компьютером. Когда я прошу его отойти от него, он закатывает истерику, поэтому я взяла бразды правления в свои руки, не фокусируясь на поведении. Я сократила разрешенное время у экрана. Он будет недоволен, но я готова помочь ему найти свои слезы». Поведение ребенка должно подталкивать взрослых к размышлениям об ограничениях из-за его незрелости и о том, как нужно поступить, чтобы избегать проблем, как, например, и сделал один папа очень чувствительного 6-летнего мальчика после наблюдения за его игрой в футбол:

Я записал сына на футбол, потому что ему очень нравится этот вид спорта. Возникла следующая проблема: когда его что-то раздражает во время игры, он не способен контролировать себя. Однажды команда моего сына проигрывала, другой ребенок случайно подставил ему подножку, и я увидел, как он пришел в ярость. Он схватил того мальчика за руку и швырнул его на землю. Я понял, что он не готов играть в команде. Нам придется подождать, пока у него не появится больше контроля над импульсами, поскольку это слишком опасно для других детей на поле.

Маленькие дети не способны как следует подумать, прежде чем действовать, именно поэтому метод последствий, как правило, не может изменить дальнейшее поведение. Прежде, чем бросить игрушечный вагончик, они не раздумывают, а не воспользоваться ли им вместо этого словами. У них возникает побуждение действовать и реагировать на сильные чувства и инстинкты, которые бушуют внутри. Никакие последствия не научат ребенка тому, что должно принести вместе с собой правильное развитие, – контролю над импульсами. Более того, самое трудное поведение, которое мы видим у маленьких детей, обычно является результатом бурных эмоций и отсутствия контроля над ними. Метод последствий часто усиливает эмоции, которые лежат в основе серьезных проблем с поведением, о чем рассказал один папа: «Мы с женой пытались обсудить, куда пойти поужинать, но сын прыгал между нами и не давал говорить. Я сказал, чтобы он прекратил, и предупредил, что иначе мы никуда не пойдем на ужин. Он не слушался, тогда я отвел его в детскую и сказал, чтобы он не выходил оттуда. В итоге он стал громить все подряд в комнате – это был настоящий взрыв чувств». Когда ребенок охвачен эмоциями, угроза последствиями может подлить масла в огонь, усилив и фрустрацию, и тревогу.

Хотя последствия представляют собой проблему, когда используются как воспитательная практика, тем не менее, они выполняют важную социальную функцию. Они укрепляют альфа-позицию ответственных взрослых и настраивают детей на то, что от них ожидается послушание. Школы не могли бы работать без директоров, кто-то должен считаться ответственным и задающим ценности и правила поведения. Последствия дают взрослым возможность руководить детьми в ситуации конфликта и решать вопросы справедливости. Если взрослые не принимают на себя ведущую роль в сложных ситуациях, маленькие дети возьмут дело в своих руки. Поскольку последствия могут создавать проблемы для укрепления отношений между детьми и взрослыми, используя их, нужно отделять их от личности взрослого и представлять частью общих правил. Кроме того, взрослые могут смягчать воздействие последствий на отношения и эмоции, перекрывая их и давая ребенку понять, что желание близости никуда не делось.

Безопасная для привязанности и благоприятная для развития дисциплина

Как выглядит хорошая дисциплина? Это действия ответственных взрослых, которые разбираются с беспорядком, возникающим из-за незрелости. Хорошая дисциплина одновременно защищает отношения ребенка со своим взрослым и сохраняет его сердце мягким. Она случается до того, как возникают проблемы, потому что взрослые стараются предвидеть их и предупреждать. Дисциплина будет хорошей, когда взрослый стремится понять чувства ребенка и думает, как лучше всего отреагировать на его эмоциональные потребности. Для хорошей дисциплины не нужно быть совершенным родителем, наоборот, часто помогает родительская вина и намерение поступить в следующий раз иначе. Хорошая дисциплина – это не позволять поведению ребенка стать важнее отношений. Одна мама описала, как ее 5-летняя дочь сумела ей передать эту мысль:

Моя дочка вернулась домой из детского сада и стала играть с куклами. Она назначала им тайм-ауты и говорила, что они плохие. Я спросила ее, что происходит, и она ответила, что куклы не слушаются, поэтому им нужен тайм-аут. Я спросила, что куклы чувствуют, когда их прогоняют, и дочь ответила, что им очень грустно. Я спросила, откуда она узнала о тайм-аутах, ведь мы не используем их дома, и она сказала: «В садике». Я спросила, что мы делаем вместо тайм-аутов, и она ответила: «Мы просто получаем еще один шанс, мама».

Дети были бы по-настоящему рады, если бы мы подождали, пока зрелость не принесет вместе с собой способность к самоконтролю, чтобы они смогли осуществлять свои благие намерения. Кроме того, они были бы рады поддержке в изучении языка сердца, чтобы им не приходилось выражать свои эмоции с помощью ударов и пинков. Они были бы рады, если бы им дали время развить цельное ощущение собственного «Я», чтобы они не чувствовали столько принуждения и необходимости сопротивляться указаниям окружающих.

Каждый маленький ребенок, если бы только мог, попросил бы нас, чтобы мы поддерживали с ним отношения, не принимали его поступки на свой счет и любили его, несмотря на его незрелость. Он бы сказал нам, что вовсе не стремится усложнить нам жизнь и всего лишь верен своим инстинктам и эмоциям. С точки зрения ребенка, хорошая дисциплина – это когда взрослый верит в него и знает, что однажды он все сделает как надо. Взрослые могут сообщить этот посыл маленькому ребенку разными способами, но лучше всего он передается, когда родители великодушно заботятся о ребенке на протяжении всего самого незрелого периода его жизни.

Двенадцать стратегий безопасной для привязанности и благоприятной для развития дисциплины по Ньюфелду[173]

Следующие двенадцать стратегий дисциплины, безопасной для привязанности и благоприятной для развития, предназначены для того, чтобы помочь родителям взять на себя ведущую роль и ответственность за незрелые поступки маленького ребенка. Они подразделяются на три отдельных области: пять основополагающих практик безопасной дисциплины, три дисциплинарных стратегии, которые способствуют здоровому развитию, и четыре запасных меры для незрелых и неуправляемых детей. После них вы найдете специальное руководство, как разбираться с конфликтами между сестрами и братьями.

Пять основополагающих практик безопасной дисциплины

1. Не пытайтесь добиться результата в момент происшествия.

Когда возникают проблемы, которые вызывают сильные эмоции у ребенка или взрослого, лучше всего не пытаться достичь результата в этот момент. Лучший вариант – выйти из ситуации без вреда для отношений и разобраться с проблемой позже. Например, можно разобраться с ситуацией насилия, показав ребенку «желтую карточку»: «Ручки не для того, чтобы драться! Зубки не для того, чтобы кусаться! Маму не обзывают». Затем вы можете перекрыть проблемное поведение, двигаясь дальше вместе с ребенком и концентрируя внимание на чем-то, что показывает ваше желание по-прежнему быть с ним вместе, например, можно предложить перекусить или почитать ему книжку. Кроме того, можно сказать ребенку, что поговорите с ним позже о том, что случилось, и назначить время для обсуждения происшествия. Когда у ребенка буря чувств, в центре внимания должно быть поддержание отношений, поскольку это даст родителю возможность обсудить проблему с ребенком позже, когда эмоции стихнут.

Одна из сложнейших задач, с которой сталкиваются взрослые, пытаясь найти выход из трудных ситуаций, – не причинить вреда отношениям и воздержаться от разбирательства с ребенком, прежде чем хороший контакт с ним будет восстановлен. Многие родители считают необходимым решать проблемы сразу, а не сближаться с ребенком, в страхе, что второй вариант каким-то образом вознаграждает ребенка или позволяет ему выйти сухим из воды. «Желтая карточка» дает им понять, что что-то не так, а разговор через некоторое время дает возможность обсудить проблему. Страх, что поступок ребенка останется безнаказанным, – это пережиток подхода бихевиоризма/научения, где дети не сами становятся зрелыми благодаря здоровому развитию, а их учат зрелому поведению.

Рис. 10.2. Адаптированный слайд из курса Ньюфелда «Дисциплина, которая не разделяет»

Одна мама рассказала, как применила на практике это руководство для разбора происшествий:

Моя 3-летняя дочь специально вылила молоко на пол после того, как я ей сказала, что не дам еще одно печенье. Я так разозлилась! Сказала ей все вытереть, на что она закричала: «Нет!» Я была в ярости: «Нет, ты вытрешь!» Она завопила в ответ: «Нет!» Я чувствовала, как нарастает мое раздражение и что я уже практически готова ткнуть ее носом в лужу молока. Я испугалась такой сильной реакции и просто сказала: «Все на выход из кухни! Это никуда не годится. Вытрешь молоко позже. Уходим». Я пошла на выход, и дети последовали за мной. Я пришла в комнату дочки и стала читать детям. Они забрались ко мне на колени, и, читая им, я ощущала, какие они тепленькие, и вспоминала, как люблю обниматься с ними. Когда злость улеглась, я смогла наладить контакт с дочкой и сказала ей, что мы должны вернуться в кухню и вместе вытереть молоко. Она охотно согласилась.

2. Активируйте инстинкт привязанности перед тем, как работать над проблемой.

Маленькие дети находятся в контакте только с одним человеком или предметом в каждый момент времени, поэтому их инстинкты привязанности не всегда направлены на того взрослого, который за них отвечает. Завладевание вниманием ребенка перед тем, как сказать ему, что делать, помогает укрепить позицию взрослого как ведущего и позволяет воспользоваться мотивацией ребенка быть хорошим. Завладевание подразумевает привлечение внимания ребенка в дружелюбной манере, о чем мы говорили в главе 4. После любого разделения – после сна, детского сада или самостоятельной игры – важно завладевать вниманием ребенка. В детских садах, чтобы завладеть вниманием маленьких детей, садятся в кружок. В круге можно определить, кто включен, а кому нужно оказать внимание, чтобы привлечь его к общению.

Завладевание ребенком перед тем, как дать указание, кажется простым делом, но его легко пропустить в спешке семейной жизни. Родителей раздражает, когда маленькие дети не приходят на зов, например, когда пора есть, выходить из дома утром или укладываться спать. Завладевание перед указаниями – особенно, если от ребенка требуется сотрудничество, – это эффективный способ избежать фрустрации и сопротивления, когда маленьким детям кажется, что на них давят, или в моменты, когда они не привязаны к своим взрослым.

Рис. 10.3. Адаптированный слайд из курса Ньюфелда «Дисциплина, которая не разделяет»

Как-то я была в игровом центре с детьми, и подруга спросила моего совета, как сделать так, чтобы ее ребенок согласился уйти. Ее трехлетка развлекался вовсю: он исчезал в туннелях, лазал по «паутинам» и съезжал с горок. Я посоветовала ей найти сына и завладеть его вниманием, прежде чем сказать, что пора идти. Она посмотрела на меня с недоверием и спросила: «Серьезно? Это лучшее, что ты можешь предложить?» Я попросила ее хотя бы попробовать, и она исчезла среди «паутин» и лестниц. Ее не было около пяти минут, и вот я увидела, как она съезжает с одной из горок, а за ней ее сын. Он смотрел на нее и следовал ее указаниям. Она надела на него куртку и ботинки, помахала рукой мне на прощание и, не сказав ни слова, вышла с сыном на улицу. Позже она рассказала мне, что теперь, когда она стала вначале завладевать вниманием сына, стало гораздо легче уходить с площадки и из других интересных мест.

3. Лелейте и оберегайте желание ребенка быть для вас хорошим.

Многие популярные дисциплинарные практики выражают сомнение в намерениях ребенка и убеждают в том, что дети не хотят естественным образом быть хорошими для своих взрослых. Чтобы изменить устремления ребенка, его наказывают вместо того, чтобы принять во внимание, что эмоции и импульсы одолели его и затмили его благие намерения. Если ребенок видит, что родители верят, что он пытается сделать все правильно, но ошибся, то это не только защитит отношения, но также поддержит готовность ребенка продолжать стремиться в правильном направлении. Это показывает веру в то, что ребенок может исправиться, говорит ему о том, что его все равно будут любить, несмотря на ошибки, и оберегает чувство собственного достоинства всех участников процесса. Как сказала мне одна мама: «Это было словно чудо, когда я впервые заметила, что мой ребенок старается быть хорошим для меня. Дисциплина стала простой и легкой и, на самом деле, едва ли нужной».

4. Осознавайте свои ограничения и не выходите за их рамки. Разбираясь с поведением маленького ребенка, нужно понимать, когда вы уже на грани и в вас почти не осталось заботы, чтобы уравновешивать сильные реакции. Когда родители не способны испытывать смешанные чувства, фрустрация перестает уравновешиваться заботой, и в результате у них будет меньше терпения и самообладания. Когда это случается, задача родителей найти способ не нанести вреда. Одна мама спросила меня: «Я понимаю, что теплота и привязанность важны для ребенка, но иногда я просто не способна на такие чувства. Например, когда я злюсь, раздражаюсь, когда я устала и чаша моего терпения переполнена. Что мне делать в таких случаях?» Я ответила, что, когда у нас меньше всего желания общаться с ребенком, заботой о нем станет наше осознание, что мы на грани, и отказ от активного воспитания в такой момент. Нам стоит найти способ позаботиться о себе и не довести ситуацию до того, что мы скажем или сделаем что-то, что может ранить ребенка или создать разделение между нами.

Родители часто спрашивают: «А если мне нужен тайм-аут, чтобы самому не сорваться на ребенка?» Решение заключается в том, чтобы найти способ взять паузу, не показывая ребенку, что вы не можете с ним справиться. Если вы скажете ему, что вам нужно уйти от него, это только разожжет его фрустрацию и тревогу. Если же вы объясните, что вам нужно заняться стиркой, принять ванну либо сделать себе чашку чаю или же что вы сейчас вернетесь, это не покажет ребенку, что он является источником ваших непереносимых эмоций и что у вас пропало желание быть с ним рядом. Когда вы на грани, ответственным поступком будет признать это, защитить ребенка от этого и найти способ снова стать таким родителем, который ему нужен.

5. Перекрывайте все, что может вас разделять.

Перекрывание – это ритуал привязанности, который помогает сообщить, что желание близости по-прежнему присутствует, несмотря на бурное поведение и поступки, с которыми нужно разобраться. Например, когда ребенок дерется, кричит или обзывается, родители не могут закрывать глаза на эти действия, но они могут дать понять, что приглашение к близости по-прежнему существует, несмотря на проступки. Иными словами, родители могут быть строгими к поведению, но должны быть мягкими в отношениях. Например, Джордж расстроился, что мама не позволила ему побыть еще какое-то время в парке. Он упрашивал ее, ревел и собрался уже было ударить ее. Стараясь сохранить отношения, мама объявила: «Мамочку не бьют» и «Знаю, ты недоволен и хочешь остаться». Он закричал, и она сказала: «Я вижу, ты огорчен» – и начала медленно двигаться вместе с ним к машине. Посадив его в кресло, она сказала: «Жду не дождусь, когда мы приедем домой и поиграем с тобой в железную дорогу!» Он закричал на нее: «Я не хочу играть с тобой!» – на что она ответила: «Я знаю, ты расстроен из-за того, что мы ушли из парка. Мы поиграем попозже».

Перекрывая проблемное поведение, мы также показываем ребенку, что с ним все в порядке: он не злой, не плохой, не невыносимый и не огорчает родителей. Несовершенства его не становятся источником стыда или разлада в отношениях. Его оплошности не разрушают веру родителей в то, что он достоин любви таким, какой он есть. Перекрывание также является эффективным способом сделать так, чтобы ребенок не чувствовал, что родители с ним не справляются. Когда он видит, что родители все равно хотят быть с ним вместе, это рождает уверенность в том, что отношения достаточно крепкие, чтобы выдержать его, каким бы он ни был и как бы себя ни вел. Это рождает доверие к родителям – что они выведут его из трудных ситуаций и приведут к цивилизованным формам взаимоотношений.

Чувствительные дети более склонны к сильным эмоциональным реакциям, когда встречают сопротивление своему проблемному поведению. Имеет смысл предоставить им пространство, при этом показывая желание помочь: это снижает силу их огорчения. Обсуждать происшествия, наверное, лучше, подождав, пока эмоции улягутся, для серьезных происшествий можно выждать даже целые сутки. Мама Джорджа могла бы позднее признать, что он был недоволен, что пора уходить из парка, – ведь ему было так хорошо там. Также она могла бы подсказать ему, каким бы ей хотелось видеть их следующий уход из парка.

Рис. 10.4. Адаптированный слайд из курса Ньюфелда «Дисциплина, которая не разделяет»

Три дисциплинарные стратегии, которые способствуют здоровому развитию

1. Поддерживайте благие намерения.

Поддержание благих намерений – это дисциплинарная стратегия, нацеленная на привлечение ребенка на свою сторону и направление его в сторону определенного поведения. Это прекрасная замена последствиям, которые сосредоточены на искоренении плохого поведения после того, как оно случилось. Поддержание благих намерений ребенка происходит прежде, чем возникают проблемы, и позволяет заручиться сотрудничеством ребенка, когда его желание угодить наиболее сильно. Как рассказала одна мама: «Каждый раз, когда я выезжаю куда-то с детьми, я закрепляю их благие намерения не отходить от меня и держать меня за руку. Помню, как один раз я этого не сделала и у них случилась истерика с криками «Нет!» в фойе научного центра. С тех пор я никогда не забываю напомнить им правила, когда мы куда-то едем, и получить их согласие выполнять их. Это работает, словно по волшебству».

Поддержание благих намерений будет работать, если между ребенком 2–3 лет и взрослым достаточно крепкие отношения. Для работы этой стратегии нужно, чтобы ребенок был привязан через принадлежность и преданность. Если ребенок не привязан, из-за противления эта стратегия может вызвать в нем желание сделать противоположное тому, о чем его просят. Чтобы использовать благие намерения ребенка, родителям нужно для начала завладеть его вниманием. Например, одна мама рассказала:

Мои дети стали называть свою бабушку «бабуля с короткими ногами», чтобы различать ее с другой бабушкой. Услышав такое прозвище, бабушка расстроилась и сказала, что не хочет, чтобы ее звали, упоминая ее рост. Я попросила детей придумать другое имя, и они выдали: «Бабуля с больным пальцем». Я сказала им, что это не должна быть поврежденная часть тела, и они придумали «Бабуля с каштановыми волосами». Когда бабушка собралась к нам в гости, я как следует поддержала их благие намерения звать ее новым именем, и они обещали очень постараться. Когда она приехала, они вели себя как по заказу, и бабушка была очень рада, что ее теперь зовут по-другому.

Поддержание благих намерений – это мощная дисциплинарная стратегия, которая помогает ребенку осознать, что в будущем он сам сможет управлять своим поведением. Она помогает ребенку встать у штурвала собственной жизни и понять, что он может делать выбор. Конечно, импульсы и эмоции маленького ребенка иногда будут брать верх над его намерениями. По этой причине важно отмечать его намерения: «Ты действительно очень старался слушаться», вместо того чтобы фокусироваться на том, удалось ли ребенку их исполнить.

2. Помогайте найти смешанные чувства.

Маленький ребенок не способен смешивать чувства и мысли, о чем мы говорили в главе 2, и это становится причиной импульсивных, эгоистичных и непредусмотрительных поступков. Если развитие идет хорошо, ребенок может начать проявлять признаки способности смешивать мысли и чувства между 4 и 5 годами, что позволит нам прибегнуть к мощной дисциплинарной стратегии. Родители могут попытаться запустить это смешивание вне происшествий, когда говорят с ребенком о случившемся. Например, одна мама каждый вечер билась с дочкой, которая отказывалась чистить зубы. Когда мама прекратила баталии и нашла способ снизить сопротивление, она стала пытаться вызвать у дочки смешанные чувства по поводу заботы о зубках. Во время разговора перед сном мама сказала: «С одной стороны, ты терпеть не можешь чистить зубы». 5-летняя Саманта ответила: «Да, мне это не нравится. Зубная паста противная». Мама сказала, что понимает, и добавила: «Но, готова поспорить, с другой стороны, ты не хочешь, чтобы сахарные микробы проделали дырки в твоих зубах». Дочка молчала, поэтому мама заговорила о чем-то другом. Несколько дней спустя Саманта кричала, что не хочет чистить зубы, и мама пообещала прийти через минуту и помочь ей. Когда она пришла, Саманта яростно чистила зубы зубной щеткой. Мама с удивлением спросила: «Почему ты чистишь зубы, ты же не хотела?» С пеной зубной пасты во рту Саманта закричала: «Потому что я не хочу, чтобы у меня были дырки!» Когда ребенок начинает испытывать внутренний конфликт, он переходит на совершенно новый уровень зрелости в поведении.

Полезно вызывать смешанные чувства после происшествий и давать ребенку достаточно времени после события, чтобы он не был охвачен сильными эмоциями. Цель при поиске уравновешивающего компонента – поместить ребенка в центр конфликтующих чувств и мыслей, чтобы они в конце концов сложились вместе.

Один папа пересказал следующий диалог, который произошел между ним и дочкой, когда они обсуждали ее драку с младшим братом:

Папа: Брат сильно поцарапал тебя сегодня по лицу. Я знаю, он тебя сильно разозлил. Как думаешь, почему он был так зол на тебя?

Кейти: Я сказала, что не хочу играть с ним в железную дорогу, и он меня поцарапал.

Папа: Он любит играть с поездами, должно быть, он был сильно огорчен. И тебе досталось. Маленький брат – это иногда так тяжело, да?

Кейти: Да, он бывает плохим…

Папа: А ты чувствуешь хоть отчасти, что все же любишь играть с ним и сожалеешь о своих словах?

Кейти: Да, мне все равно нравится играть с ним, и мне жаль.

Помогая найти смешанные чувства, важно завладеть вниманием ребенка и оказаться в позиции влияния. Воспоминания ребенка о событии могут помочь восстановить те ощущения и создать внутренний конфликт мыслей и чувств. Чем больше родитель нормализует внутренний конфликт и создает для него пространство, тем больше у ребенка будет опыта в использовании этого способа для уравновешивания своих сильных чувств, когда они появляются. Решение проблем вне происшествий со временем превратится в самообладание в разгар реальной ситуации.

3. Принимайте слезы тщетности.

Бывает, что маленький ребенок сталкивается с чем-то, чего не может изменить, например, с тем, что нельзя лечь спать позже, что нельзя съесть еще одно печенье или что нужно делиться игрушками. Вместо того, чтобы накладывать последствия, применять санкции или тревожить ребенка, родители просто могут сказать «нет», предложить утешение и принять слезы тщетности, о чем мы говорили в главе 7. Бывают моменты, когда лучшей дисциплинарной стратегией оказывается показать, что что-то не получится, не может получиться и не должно получиться.

Когда у ребенка появляется больше собственных желаний, столкновения с тщетностью и необходимость принимать его слезы, скорее всего, станут чаще. Например, одна мама рассказала следующую историю о своей 2-летней дочке:

Мы были на пляже, и я надела дочке панаму, но она все время снимала ее, несмотря на то что я пыталась отвлечь ее. Я снова надела на нее панаму и сказала: «Нет, нужно ходить в панамке». Она посмотрела на меня и снова стащила ее с головы. Я сказала: «Нет!» – и надела обратно. Это продолжалось около 20 минут, она кричала и плакала. Я была терпелива, говорила, что понимаю ее раздражение, но решила, что сейчас удачный момент дать ей выплакать слезы по поводу необходимости носить панамку».

Такие небольшие столкновения с тщетностью помогают подготовиться к более серьезным проблемам, предстоящим в жизни.

Четыре запасных меры для незрелых

1. Возьмите на себя ответственность за ребенка, который попадает в неприятности.

Когда ребенок постоянно попадает в неприятности, лучшей воспитательной стратегией будет установить над ним надзор взрослого, который будет ответственно руководить его взаимодействием с другими людьми и разбираться с поведением до того, как оно станет проблемой. Например, если посадить в песочницу к другим детям ребенка, который полон атакующей энергии, это не кончится ничем хорошим. Если взрослые знают, что есть вероятность драки, тогда необходим надзор, чтобы помогать детям делиться и соблюдать очередь.

Рис. 10.5. Адаптированный слайд из курса Ньюфелда «Дисциплина, которая не разделяет»

Если ребенок не проявляет осторожность и почти ничего не боится, только надзор взрослого поможет ему не попасть в беду. Если он постоянно дерется с братом/сестрой или другими детьми, его нельзя оставлять без присмотра. Взрослые должны компенсировать незрелость ребенка, особенно если он эмоционально возбудимый и испытывает трудности. Если ребенок ведет себя непредсказуемо, тогда взрослый должен взять на себя ответственность за безопасность окружающих и за сохранение чувства собственного достоинства ребенка.

2. Используйте распорядок и режим для управления беспорядочным поведением.

Маленькие дети предрасположены к реакциям противления, поэтому распорядок и режим – это способ организовать взаимодействие с ними в такие моменты, когда они наиболее склонны сопротивляться, например, при укладывании спать, во время приемов пищи и гигиенических процедур. Когда ребенок привыкает к распорядку и режиму, для послушания нужно меньше требований и указаний. Кроме того, распорядок и режим помогают маленькому ребенку ориентироваться во времени и ожидать ежедневных событий, переходя от одного действия к другому с меньшими огорчениями.

3. Изменяйте обстоятельства, которые управляют ребенком. Взрослый не может управлять ребенком, который не контролирует сам себя, хотя это не останавливает многих родителей от таких попыток. Когда ребенок охвачен эмоциями, зачастую лучше изменить обстоятельства для того, чтобы изменить его поведение. Например, смените обстановку или отвлеките ребенка, отправившись на улицу или начав играть в то, что ему нравится. Один папа рассказал: «Когда мой чувствительный сын устает и раздражается, он становится неуправляемым. Когда он выходит из себя, я просто пытаюсь найти какое-то другое занятие, например, начинаю читать поваренную книгу, выбирая, что приготовить на десерт, играю какую-нибудь песенку, включаю на компьютере забавное видео про животных или вывожу сына на прогулку».

4. Станьте режиссером поведения незрелых детей.

Маленькие дети не умеют хорошо считывать контекст, поэтому они часто не знают, как правильно вести себя в определенных ситуациях. Взрослые могут рассказать ребенку сценарий поведения с пошаговыми инструкциями, как действовать. Есть множество видов поведения и взаимодействия, для которых можно создать сценарии, в том числе для хороших манер и для решения конфликтов со сверстниками. Например, одна мама двоих детей – четырехлетки и двухлетки – рассказала мне:

Мои дети ездили в гости к родственникам, и, когда они вернулись, моя свекровь сказала, что они плохо обращались с собакой. Моим детям никогда прежде не приходилось иметь дело с собакой, поэтому они не знали, как с ней относиться. Я сказала им, что собака испугалась их и что нужно было вести себя с ней иначе. Затем спросила их, как они думают, что они могут сделать, чтобы быть подобрее к собаке. Мой старший сказал: «Мы не будем приклеивать на нее наклейки. Не будем раскрашивать ее маркерами. И не будем ездить на ней верхом». Я согласилась, что это хорошие идеи, а затем взяла мягкую игрушку и научила детей, как ласкать и гладить собаку. Следующая поездка к родственникам с собакой прошла гораздо лучше.

Специальное руководство по конфликтам между братьями и сестрами

Когда братья и сестры или маленькие дети дерутся, взрослые должны взять на себя ответственность за восстановление порядка. Вот несколько принципов, которые стоит держать в голове, разбираясь с конфликтами между братьями и сестрами.

Берите на себя ведущую роль в руководстве их взаимодействием. Маленькие дети не должны самостоятельно улаживать свои конфликты. Учитывая, что у них нет чуткости и способности думать об обоих участниках конфликта одновременно, вряд ли они придут к справедливому или цивилизованному решению в своих спорах. Взрослые должны сообщить, что они несут ответственность и примут решение, как найти выход из тупика.

Не берите на себя роль верховного судьи. Когда взрослый занимает позицию судьи и выносит вердикт в конфликте между братьями и сестрами, тому ребенку, чью сторону он не примет, это может показаться разрывом отношений. Кроме того, если родители не присутствовали при конфликте, они вынуждены опираться на неполную информацию и точки зрения, не учитывающие контекст, что повышает вероятность вынесения несправедливых суждений.

Сочувствуйте переживаниям каждого ребенка. Несмотря на то, что взрослый может не соглашаться с тем, как дети ответили друг другу, он может сопереживать чувствам обоих: «Вижу, ты огорчен тем, что твоя сестра не хочет играть с тобой» и «Вижу, ты недовольна тем, что твой брат преследует тебя и уговаривает поиграть с ним». Сопереживание чувствам каждого ребенка поможет сохранить отношения и показать, что есть кто-то ответственный. Это можно делать и наедине с каждым ребенком, и в разгар ссоры – как родители считают нужным.

Не требуйте неискренних извинений. Вместо того чтобы требовать, чтобы дети извинились друг перед другом, попросите их принести извинения, когда они ощутят их в своем сердце. Возможно, ребенку позже потребуется подсказка: «Сейчас удачный момент для извинений, если ты чувствуешь, что тебе жаль». Отделяя извинения от раскаяния, мы нанесем больше вреда, чем пользы.

Ищите причины, лежащие в основе хронического и постоянного конфликта. Когда маленький ребенок полон атакующей энергии, важно подумать, из-за чего он испытывает столько фрустрации. Иногда он переживает слишком много разделения, и его фрустрация вымещается на самый доступный объект – на брата или сестру. Иногда ребенку не хватает чувства заботы, и он полон тревоги или атакующей энергии. Восстановление уязвимых чувств уменьшит количество конфликтов между братьями и сестрами.

Дисциплинируя маленьких детей, взрослым важнее всего не забывать, что маленькие дети все прекрасно знают, но у них пока не получается вести себя хорошо. У них есть желание быть хорошими для тех, к кому они привязаны, но их незрелость становится помехой этому. Надуманные методы дисциплины, которые используют тревогу привязанности, чтобы изменить поведение детей, приводят к неприятностям – они разрушают условия, необходимые для развития и зрелости. Мы не можем вести за собой ребенка, сердце которого нам не принадлежит. Хорошие методы дисциплины сохраняют правильные отношения со взрослыми и мягкие сердца маленьких детей.

11

Как маленькие дети растят взрослых

Скажи мне, кого ты любишь, и я скажу тебе, кто ты.

Арсен Уссе[174]

Анна чувствовала себя совершенно разбитой и умоляла тех, кто был вокруг нее: «Сделайте хоть что-нибудь!» Последние 10 часов ее жизни наполнили ее тело болью, сердце – предвкушением, а мысли – неверием в собственные силы. Около полуночи ее тело решило: пора! Муж начал считать схватки, и Анна сказала ему, что нужно собрать сумку по списку. Считая секунды и переключая внимание то на часы, то на жену, Грегг прочитал в списке: «Свободная и удобная одежда». Ощущая груз ответственности за правильность своих действий, он приносил штаны и футболки на ее одобрение. В ответ он слышал свирепые крики Анны: «Ты шутишь? Это, по-твоему, удобная одежда?» Итак, рано утром Анна и Грегг пустились в путь к родительству – неуверенные и полные решимости, взволнованные и потрясенные, с нетерпением ожидающие ребенка, которого они уже успели полюбить.

С восходом солнца приехали мама и доула Анны, чтобы сопроводить их в роддом. После 7 часов родов схватки шли с периодичностью в полторы минуты, по пути к машине у Анны они случились 10 раз. Позже она вспоминала, как ее злило, что на улице люди не уступали ей дорогу. «Я смотрела на часы – 6:52 – эти люди идут на работу? Весь мир ведет себя как ни в чем не бывало, как будто это самый обычный день? Разве они не видели, что я рожаю? Я хотела взреветь, как Феззик из фильма «Принцесса-невеста»: «ВСЕ С ДОРОГИ!» – сразу попасть в больницу».

В роддоме она попросила обезболивающее, и ей дали подышать через газовую маску. «Я пристрастилась к этому газу, он стал моим дыхательным ритуалом. Я делала глубокие вдохи через маску, Грегг мне помогал». Через 2,5 часа ей сказали, что раскрытие не идет. Она застряла в нескончаемых боли и гневе. Первый раз с начала родов Анна почувствовала себя поверженной – как будто она не могла ничего контролировать: «Оно просто происходило со мной».

Анна хорошо запомнила момент, когда что-то начало меняться. Ее доула посмотрела на нее и сказала: «Это твоя работа». Анна рассказывает: «По какой-то причине эти слова вызвали чувство, что я могу это сделать, что я делаю все, что нужно». Ход родов изменился почти тотчас же. Анна вспоминает, как на пике сильной боли она вновь чувствовала себя активной участницей родов. «В ответ мое тело стало действовать более интуитивно, меньше реагируя на внешние обстоятельства». Оглядываясь назад, она говорит, что сложнее всего было быть «зрелой личностью, не паниковать и осознавать, что чем сильнее ты сопротивляешься, тем тебе тяжелее. Мне нужно было раскрыться навстречу этой ситуации и боли, чтобы найти выход». Следующие 2 часа на каждом вдохе Анна сосредотачивалась на нескольких словах, которые направляли ее. Она говорила с сыном и повторяла ему снова и снова: «Я жду тебя, я жду тебя, я жду тебя». В ответ на ее щедрое приглашение сын Мэтью появился на свет.

Когда я слушала историю Анны, она натолкнула меня на размышления обо всем, что приходит к нам вместе с родительством, – с этим меняющим жизнь и трансформирующим нас опытом. Это боль, труд, гнев, раздражение, волнения, страдания, крушение надежд, потрясение и опасения, которые, кажется, никогда не закончатся. Но при этом в нас пробуждаются глубокие инстинкты и эмоции, которые подталкивают, поддерживают и направляют к открытию, что мы являемся ответом на нужды нашего ребенка. Независимо от того, каким образом у нас появились дети (путем усыновления, кесарева сечения, суррогатного материнства или вагинальных родов), активация этих инстинктов и эмоций – и есть тот самый способ, которым наши маленькие дети растят нас. Быть может, мы не хотели взрослеть, не хотели знать о своих несовершенствах и замечать свою незрелость, но все это приходит к нам, когда мы воспитываем ребенка. Когда мы берем на себя груз ответственности заботы о детях, мы рождаемся как родители. Быть родителем – это нечто большее, чем список того, что мы делаем, это то, кем мы являемся для наших детей и кем становимся из любви к ним.

Эмоции, которые появляются у нас, когда мы становимся родителями

У родителей тоже есть чувства – много чувств! Иногда они неожиданны, нежелательны и неприятны, однако они все равно будут охватывать нас. Иногда мы можем даже обнаружить, к нашему ужасу, что у нас тоже бывают истерики и застревание в сопротивлении, как и у нашего ребенка. Его воспитание предоставляет нам уникальную возможность для развития эмоциональной зрелости, однако при этом неизбежна боль, как и при физическом росте. Дети могут вызывать в нас такие эмоции, о которых мы даже не подозревали. Словно зеркала нашей незрелости дети обнаруживают наши самые слабые места и заново знакомят нас с самими собой. Нравится ли нам то, что мы видим? Расстраивает ли нас наш вид, когда мы смотрим на детей с обидой, смятением или ужасом? Многие родители спрашивают, есть ли способ избавиться от всех эмоций, которые хлещут из них, льются через край и обрушиваются на их маленьких детей. Такого способа не существует, однако это не значит, что мы не можем нести ответственность за наши эмоциональные реакции.

Эмоциональная зрелость не означает, что родителей больше не охватывают разные чувства по отношению к ребенку. Эмоциональная зрелость – это то, как мы принимаем и даем пространство чувствам, которые вызывают в нас наши дети. Как родители мы можем сами решать, как нам обращаться с тем, что у нас на душе. Таким образом, мы, скорее всего, обнаружим, что незрелые реакции маленького ребенка подталкивают нас к тому, чтобы стать более уравновешенными в своих реакциях. Например, раздражение у родителей сочетается с заботой, из чего рождается самообладание, а страх уравновешивается желанием, в результате чего возникает мужество. Наверное, самая великая добродетель, к которой мы можем стремиться, – это стать уравновешенной личностью. Никто не испытывает наши возможности так, как маленький ребенок. Забота о детях порождает необходимость самообладания, терпения, участия, мужества, способности прощать и жертвенности – это те самые шесть добродетелей зрелого характера, о которых мы говорили в главе 2. Это один из жизненных парадоксов: когда мы растим маленьких детей, они дают толчок тому же самому процессу внутри нас. Синхронизация развития родителя и ребенка иронична, если не сказать – прекрасна. Чтобы это развитие шло своим чередом, мы не должны позволять нашей любви к детям остыть. Нам необходимо достаточно контакта и близости, чтобы мы могли выполнять нашу родительскую роль. Мы не можем привлекать «сторонних исполнителей», чтобы они становились ответом на нужды нашего ребенка.

Когда родители берут на себя ответственность за свои эмоции, они должны стремиться поддерживать отношения с ребенком и защищать его сердце от душевных ран. Они увидят, что сложнее всего им справляться с теми эмоциями ребенка, которые они не принимают в себе. Кого-то выводят из себя раздражение и истерики. Есть ли у этих родителей трудности с тем, чтобы выплакать свои слезы, сталкиваясь с тщетностями жизни? Если родители не могут выносить постоянную потребность ребенка в них или его зависимость, есть ли у них самих проблемы с уязвимыми эмоциями в роли альфы, ответственной за другого человека?

Когда мы не справляемся с принятием эмоций наших детей, решение будет в том, чтобы не потеряться в поглощенности собой, а вернуться к родительской роли. Только наша любовь к ребенку способна подтолкнуть нас к тому, чтобы понять, что нам делать с нашими эмоциями, когда мы встречаемся с эмоциями ребенка. Точка роста в родительстве – это когда мы находимся в центре конфликта между тем, как мы обращаемся с ребенком и как мы на самом деле хотим заботиться о нем. Родители становятся более эмоционально зрелыми не в уединении, а в стремлении стать ответом на потребности своего малыша. Наша любовь к нему обладает силой изменять нас к лучшему. Требуется мужество, чтобы посмотреть на разрыв между тем, как мы действуем, и тем, кем мы хотим быть для ребенка, кроме того, нужно принять вину, которая придет вместе с этим осознанием, и позволить ей направить нас в верную сторону. Ирония заключается в том, что чем более эмоционально зрелыми мы будем становиться, тем яснее мы будем видеть все, в чем мы не дотягиваем и с чем не справляемся.

Бывают моменты, когда нам нужно оставить активную родительскую вахту и сделать перерыв, чтобы собраться с мыслями и чувствами. При этом нам не стоит показывать ребенку, что мы не справляемся с ним, что он для нас слишком трудный или что нас одолели чувства. Мы должны двигаться дальше, только когда способны уравновесить фрустрацию желанием не нанести вреда. Бывают моменты, когда нам нужно восстанавливать отношения с ребенком, потому что наши эмоции все-таки обрушились на него. Когда мы с чувством собственного достоинства извиняемся перед ним, мы не должны спрашивать, простил ли он нас, и просить его больше не обижаться, пока он не будет сам готов к этому.

Что нам делать с чувством вины?

Мы не можем избежать чувства вины – эта территория будет исследована вдоль и поперек за все время нашего родительства. Вина приходит вслед за принятием на себя ответственности за ребенка и заботой о нем. Это чувство будет нашим спутником. Иногда неожиданно, когда происходит что-то плохое или что-то не получается, или если нам не удается позаботиться о ребенке как следует. Иногда вина скрывается от осознания, когда мы пытаемся избежать ее, направляя энергию на контроль в других сферах. Вина может заставлять нас чрезмерно стараться, становиться сверхосторожными или излишне волноваться о ребенке и его поведении. Мы не смотрим на вину прямо, наша занятость дает нам защиту от нее и временное облегчение.

Чувство вины может быть невыносимым, когда мы думаем о своих несовершенствах и несоответствии идеалам. Однако это чувство предназначено для того, чтобы указывать родителям на то, что они могут изменить и в чем могут улучшить ситуацию, а также чтобы помогать им принимать решения о том, как вести себя иначе. Но все же бывают моменты, когда единственным ответом на вину будут слезы. Это будет печаль, приносящая покой от того, о чем мы сожалеем, от того, что нам не удается, и от нашего бессилия изменить мир ребенка так, как мы бы хотели. Выражение вины словами высвобождает столь нужные слезы. Именно слезы дают нам облегчение от терзающего чувства, что мы недостаточно хорошие родители.

Дети не должны выдерживать груз родительской вины или выслушивать наши сожаления и проявления смирения. Нужно ограждать их от наших неосознанных чувств и того, что мы думаем по поводу своего родительства. Они не должны видеть нашу неуверенность или растерянность. Наш внутренний конфликт и смятение должны быть скрыты, чтобы они не чувствовали, что мы не способны заботиться о них. Это не означает, что мы не можем искать помощи у других взрослых, когда мы в тупике. Это означает, что мы даем понять детям, что отвечаем за собственные чувства и действия.

Вина задумана, чтобы помогать родителям вставать каждое утро полными решимости быть ответом на нужды ребенка и стремиться к своим целям в заботе о нем. Само ее существование является выражением нашего глубочайшего желания быть главной надеждой и опорой для ребенка.

Становимся ответом на нужды ребенка

Стимул для роста в родительстве появляется благодаря принятию на себя ответственности за то, чтобы быть ответом на нужды ребенка. Это значит, что мы стремимся быть ответом на их жажду контакта и близости, похожести, принадлежности, значимости, любви и познанности. Это значит, что мы занимаем принадлежащее нам по праву место ведущего и становимся их ориентиром, утешителем, проводником, учителем, защитником, источником тщетности и надежным тылом. В сущности, быть ответом на нужды ребенка – это приглашать их в нашу жизнь, невзирая на обстоятельства и поведение. Дети не должны хорошо себя вести, чтобы быть любимыми, они должны быть любимы независимо от поведения. Пожалуй, самое важное в воспитании ребенка – это стремление стать великодушным родителем. Для этого нам нужно не ставить приглашение к отношениям в зависимость от того, соответствует ли ребенок нашим критериям. Это означает, что, когда ему не удается угодить нам или он не оправдывает наших надежд, мы все равно показываем ему свое желание быть вместе. Быть великодушным родителем – это и есть то, что мы называем «безусловно любить ребенка». Так наши отношения становятся для него колыбелью, в которой он сможет играть и расти.

Я помню это чудесное чувство, когда я ощутила безусловное приглашение быть вместе с моим дедушкой (тогда мне было 5 лет). Я была у него в саду, и мне хотелось угодить ему, поэтому я трудилась изо всех сил, чтобы собрать все цветы и завязи овощей с его растений. Я загнула низ футболки и сложила в эту импровизированную сумку свои сокровища. Дедушка разговаривал с моими родителями, я перебила его и с гордостью продемонстрировала содержимое своей футболки. К моему изумлению, я увидела ужас на его лице. Со своим прекрасным акцентом кокни он воскликнул: «Подумать только! Она собрала все подчистую! Теперь несколько недель не вырастет ни овоща!» Я не поняла, что я сделала, но поняла, что это было что-то неправильное. Вместо радости, теплоты и приветствия, которых я ждала, я увидела разочарование и огорчение. Я попятилась, чтобы найти место, куда спрятаться от страданий. И тут он засмеялся. Это был не просто смех, а громкий и оглушительный хохот. Он подошел ко мне, обнял и сказал, что все в порядке – у нас с ним все в порядке. Я снова увидела огонек в его глазах, и мое сердце успокоилось. Я пообещала больше никогда не собирать у него овощи без спроса. Он дал мне понять, что никакие мои поступки не заберут у меня его любовь.

Мы не можем стать ответом на нужды нашего ребенка с помощью книг, чьих-то готовых формул или указаний. Это ощущение должно зародиться внутри нас из альфа-инстинктов и уязвимых эмоций. В нем столько же заботы, сколько и ответственности. Если мы ждем, что внешний мир направит нас в родительстве, мы не прислушиваемся к собственному сердцу и разуму. Если мы считаем, что для того, чтобы быть главной надеждой и опорой для ребенка, нужны инструкции, то мы испытаем стыд, когда у нас не будет ответов вместо того, чтобы ощутить, что мы сами являемся ответом на нужды ребенка. Если мы не используем свою проницательность и интуицию, чтобы понять ребенка, мы считаем, что чужие ответы лучше наших собственных.

Когда мы стараемся стать главной надеждой и опорой для ребенка, возможно, он станет тем же самым и для нас. Его незрелость порождает нашу зрелость. Сильная потребность ребенка в отношениях вынуждает нас жить в общности с другими людьми, чтобы они помогали растить его. Дети ежедневно напоминают нам о таинстве, величии и истоках, откуда мы развиваемся как личности. Кто-то скажет, что Природа безумна, если выдает нам на воспитание таких незрелых существ, а мне кажется – она мудра. Как взрослые мы смотрим вперед на старение и расставания, но, поддерживая близость с детьми, мы вынуждены смотреть назад, на свои истоки. Природа связывает друг с другом концы нашего жизненного цикла, старое соединяется с новым, окончание – с истоками, противоположности переплетаются, парадоксальное становится цельным, бесконечным. Эти невидимые нити отношений держат нас вместе – и цикл человеческой жизни разворачивается поколение за поколением.

Что значит «Покой, игра, развитие»?

Обеспечить покой – это самый значительный вклад, который родители могут сделать, чтобы помочь маленькому ребенку достичь своего личностного потенциала. В вопросах любви и заботы трудиться должны родители – не ребенок. Им необходимо взять на себя ответственность за то, чтобы донести до ребенка, что именно они являются ответом на его жажду отношений. Им нужно обеспечивать и защищать условия, которые позволяют ребенку играть, благоденствовать и процветать. Они должны верить, что они достаточно хорошие родители, несмотря на вину, несовершенства и несоответствие идеалам.

Когда мы обеспечиваем ребенку покой в нашей заботе, он обретает свободу расти таким человеком, каким его может сделать только наша любовь. В свою очередь мы превращаемся в таких родителей, какими нас может сделать только наша любовь к ребенку. Мы должны будем принести необходимые жертвы, выдержать испытания терпения и преданности, которые нас ждут, принять собственные недостатки, которые появятся в попытках стать ответом на нужды ребенка, и набраться мужества, чтобы поверить, что мы его главная надежда и опора. Целью родительства не является совершенство. Вместо этого мы должны освободить детей от зарабатывания нашей любви и дать им возможность принять наше приглашение к отношениям как само собой разумеющееся.

Задача родителей – постепенно отходить к роли советчика, наблюдая как ребенок становится самостоятельной личностью и встает у штурвала собственной жизни. Старея, мы сможем успокоиться, зная, что мы были такими садовниками, которые были нужны ребенку. После выхода на пенсию мой папа рассказал мне, что однажды утром проснулся с ощущением благодарности за то, что прожил достаточно долго, чтобы узнать и своих дедушек и бабушек, и своих внуков. Он напомнил мне о том, что мы обретаем покой не только детьми в заботе других людей, но и взрослыми – заботясь о других.

Ранние годы – волшебные. Но мы рискуем утратить красоту и невинность этого возраста: волшебство, в которое верят маленькие дети, их прямоту и чистоту жизни одной эмоцией и мыслью в каждый момент времени. Раннее детство – особое время, полное импульсивного и эгоистичного поведения, которое приносит вместе с собой и радость, и фрустрацию. Маленькие дети имеют право быть незрелыми, а нам хорошо бы направить свою энергию на размышления о том, как создать им безопасные условия, чтобы быть маленькими, как позволить им играть, обеспечив рамки, и как создать им цветущий «сад» отношений, в котором они смогут развиваться.

В процессе написания этой книги я спросила своих детей, ощущают ли они себя особенными и любимыми мной и папой. Их ответ изменился с того времени, как они были маленькими, тем более, что сейчас они уже вступают в подростковый возраст. Вместо того, чтобы сказать, что они «не знают, почему они любимы и особенны», они ответили мне: «Потому что я твоя и потому что я – это я». Так в нескольких словах они сумели передать суть того, что значит находиться в состоянии покоя, играть и расти: с тобой я как дома, и поэтому я могу свободно расти и становиться самим собой. Мои дети каждый день напоминают мне, что, хоть мы и рождаемся незрелыми, наша способность становиться полноценными личностями развивается постепенно, шаг за шагом.

Об Институте Ньюфелда

Основная задача института Ньюфелда – вернуть родителей к штурвалу в воспитании детей. Наша миссия заключается в том, чтобы при помощи науки о развитии воссоединить родителей и учителей со своей природной интуицией. Все наши старания основаны на понимании того, что контекстом для воспитания детей является их привязанность к ответственным за них взрослым.

Институт Ньюфелда располагается в Ванкувере (Канада), а также использует новейшие интернет-технологии, позволяющие проводить обучение по всему миру. Члены кафедры и преподаватели курсов Института Ньюфелда на данный момент ведут свою деятельность в пятнадцати странах: в Канаде, США, Мексике, Германии, Австрии, Голландии, Израиле, Испании, Финляндии, Швеции, Швейцарии, Дании, Чили, России и Новой Зеландии.

Институт Ньюфелда предлагает программу обучения для родителей, основанную на интуитивном подходе, в виде дистанционных и очных курсов и семинаров, а также программу дальнейшего образования для родителей, педагогов и иных специалистов. Кроме того, существуют образовательные программы для желающих вести курсы Института Ньюфелда, а также для специалистов помогающих профессий, стремящихся практиковать данный подход при консультировании родителей.

Наш онлайн-кампус оказывает поддержку растущему числу тех, кто преподает и практикует парадигму Гордона Ньюфелда по всему миру. Кампус доступен на восьми языках и служит для объединения искорок, которые вспыхивают в разных местах по всему миру.

Институт Ньюфелда зарегистрирован как некоммерческая организация в Британской Колумбии, а также как благотворительная организация в Канаде. Подробнее о деятельности Института можно ознакомиться на нашем сайте.

О Гордоне Ньюфелде

Основатель института Гордон Ньюфелд – психолог развития из Ванкувера с 40-летним опытом работы с детьми и молодежью, а также с окружающими их взрослыми. Выдающийся специалист по детской психологии, доктор Гордон Ньюфелд выступает с лекциями по всему миру, является автором бестселлера «Не упускайте своих детей» и ведущим представителем направления психологии развития. Д-р Ньюфелд широко известен своим умением видеть суть сложных проблем и показывать возможности их решения. Прежде он занимался преподаванием в университете и частной практикой, а сейчас посвящает свое время обучению родителей, педагогов и специалистов помогающих профессий в Институте Ньюфелда. Он разработал ряд курсов для родителей, учителей и специалистов. Д-р Ньюфелд регулярно выступает по радио и телевидению. У него пятеро детей и шестеро внуков.

Материалы Ньюфелда

Теоретические материалы и изображения в этой книге заимствованы или адаптированы из следующих курсов и семинара с великодушного разрешения Гордона Ньюфелда:

Курсы

Первый Интенсив Ньюфелда: «Понимать детей»

Второй Интенсив Ньюфелда: «Сепарационный комплекс»

Понимание дошкольников

Понимание игры

Пазл привязанности

Альфа-дети

Значение эмоций с точки зрения науки

Агрессия

Понимание тревожности

Проблемы с вниманием

Противление

Дисциплина, которая не разделяет

Семинар

«А как же я? Размышления о том, как взрослеют взрослые», доклад Гордона Ньюфелда, ежегодная конференция Института Ньюфелда, 2013, Ванкувер, Канада

Благодарности

Писать книгу о маленьких детях на основе теоретических трудов Гордона Ньюфелда было с одной стороны очень трудно, а с другой – это приносило мне огромное удовлетворение. Стараясь объяснить маленьких детей, я одновременно погружалась в знания о писательстве, издательском деле и законы повествования и пыталась понять себя как автора. Без поддержки следующих людей я бы не смогла разъяснить суть, да и книга не была бы издана. Я искренне благодарна и признательна тем, кого настолько волновал этот проект, что они согласились уделить ему время, поделиться со мной своими историями и знаниями.

Наука о развитии была воплощена в жизнь в этой книге с помощью историй, которыми щедро делились со мной родители, воспитательницы детских садов, педагоги, специалисты помогающих профессий, а также члены кафедры и преподаватели курсов Института Ньюфелда. Хотя их личности и нельзя раскрывать, но они все были единодушны в своем желании поделиться со мной, чтобы их истории помогли родителям лучше понять своих маленьких детей.

Много людей поддерживали этот проект, давали мне свои рецензии, читали отдельные главы, делились идеями, выискивали подходящие истории и подбадривали меня, чтобы я продолжала писать. Особую благодарность хочется выразить Бриджет Миллер, Лиз Хэтерелл, Кэт Хау, Кэтрин Керкнесс, Саре Истерли, Мэри Чернен, Стефани Голд, Еве Свенссон, Брие Шанц, Тамаре Страйжек, Женевьеве Шрайер, Эйприл Куан, Хезер Фергюсон, Дагмар Нойброннер, Хезер Бич, Трейси Берретте, Тане Кулхэм, Линде Кеннек, Диане Тейчриб, Трейси Макнамаре и Дженнифер Макдональд. Спасибо вам за поддержку – это помогло мне не упускать из внимания то, что родители действительно хотят знать.

Хочу поблагодарить Трейси Косту и всю команду компании Peekaboo Beans за удивительную поддержку и за то, что они верят в игру так же, как и я. Вы делаете красивую одежду, лучше всех устраиваете детские игры и вообще делаете этот мир прекраснее для детей.

Я благодарна Джой Ньюфелд, которая придумала фразу «Rest, Play, Grow» – «ПОКОЙ, ИГРА, РАЗВИТИЕ», – с простотой и изящностью размечающую ориентиры на пути развития. Гейл Карни, уважаемый член кафедры Института Ньюфелда, оставаясь в согласии со своей истинной природой заботливой альфы, любезно поделилась своей историей для главы про игру за несколько недель до своей смерти. Мне очень жаль, что у меня не было возможности поделиться с ней этой книгой. Также я благодарна за постоянную поддержку Институту Ньюфелда и всей его отзывчивой и самоотверженной команде, которая пытается помочь взрослым понять своих детей. Работа с вами напоминает мне о поговорке, которую я однажды прочла: «В одиночку мы идем быстрее, но вместе продвигаемся дальше». Я рада быть вместе с вами!

Мне повезло найти команду мечты в виде издательского агентства Page Two Strategies, которая неустанно и профессионально трудилась над тем, чтобы воплотить эту книгу в жизнь. Трена Уайт искусно управляла проектом по изданию этой книги, а Меган Джонс без накладок организовывала мои встречи с нужными людьми, находя время в наших плотных графиках. Стефани Файш, мой литературный редактор, тщательно трудилась над рукописью. Найели Хименес, используя свои навыки дизайнера, создала прекрасный макет и обложку книги, а также воссоздала изображения на основе слайдов из презентаций. Ширароуз Виленски, мой редактор, была внимательна в правках и интуитивно предлагала удачные замены, неустанно работая над тем, чтобы слово за словом воплотить эту книгу вместе со мной.

Я хочу поблагодарить Бриджет Миллер, специалиста по социальным сетям, которая щедро направляла меня в мире интернета и знакомила с людьми, которые, по ее мнению, близки нам по духу. Ее сочувствие, юмор и сильная натура заботливой альфы превратили путь книги на рынок в забавное приключение.

Я хотела бы выразить искреннюю благодарность Элане Бриф, которая щедро жертвовала своим временем, чтобы отыскать первоисточники и составить список всех ссылок, прочитать и отредактировать главы, внести предложения по поводу содержания, а также оказать моральную поддержку и придать мне веселый настрой во время написания этой книги. То, как ты искала первоисточники в библиотеке с дошкольником на руках, по-прежнему вызывает у меня улыбку.

Я глубоко признательна Гордону Ньюфелду за то, что он щедро поделился со мной своим материалом, за его преподавательский энтузиазм, за его яркий талант теоретика, за теплое приглашение учиться у него и работать с ним, а также за то, как он ободрял меня на каждом шагу моего пути. Вы истинный защитник всех детей и ответ для родителей, которые стремятся стать главной надеждой и опорой для своих детей.

Спасибо моим родителям, сестрам и друзьям за поддержку и понимание, когда мне приходилось покидать вашу компанию ради написания книги. Я всех вас нежно люблю. Спасибо Крису, с которым я иду вместе по пути родительства, а также моим детям, Ханне и Маделин. Вы все – мое место покоя, в котором я продолжаю играть и расти.

Примечания

1

Кришнамурти, Д. Образование и смысл жизни: перев. с англ. – М.: ИД «София», 2003.

2

Инсайт – в некоторых направлениях философии и психологии: непосредственное постижение, внезапное понимание чего-либо, не выводимое из прошлого опыта.

3

Thich Nhất Ha.nh, How to Love. – Berkeley, CA: Parallax Press, 2015. – P. 10.

4

Бихевиоризм (англ. behaviour – поведение) – направление в психологии человека и животных, буквально – наука о поведении. Это направление в психологии, определявшее облик американской психологии в начале XX века, радикально преобразовавшее всю систему представлений о психике. Его кредо выражала формула, согласно которой предметом психологии является поведение, а не сознание. Поскольку тогда было принято ставить знак равенства между психикой и сознанием (психическими считались процессы, которые начинаются и заканчиваются в сознании), возникла версия, будто, устраняя сознание, бихевиоризм тем самым ликвидирует психику. Основателем данного направления в психологии был американский психолог Джон Уотсон.

5

Pritchard, M. S. On taking emotions seriously: a critique of B. F. Skinner // Journal for the Theory of Social Behaviour. – 1976. – № 6. – P. 211–232.

6

Rogers, C. R. Dialogues: Conversations with Martin Buber, Paul Tillich, B. F. Skinner, Gregory Bateson, Michael Polanyi, Rollo May, and Others / Carl R. Rogers, Howard Kirschenbaum and Valerie Land Henderson. – Boston: Houghton Mifflin, 1989.

7

Watson, J. B., Behaviorism. – Chicago: University of Chicago Press, 1930. – P. 82. (Цит. по Шульц, Д. П. История современной психологии / Д. П. Шульц, Э. С. Шульц. – СПб, 1998. – С. 299).

8

Ньюфелд, Г. Не упускайте своих детей: Почему родители должны быть важнее, чем ровесники / Ньюфелд Г., Матэ Г… – М.: Ресурс, 2015; Siegel, D. J. The Developing Mind: How Relationships and the Brain Interact to Shape Who We Are. – New York: Guilford Press, 2012.

9

Panksepp, J. The Archaeology of Mind: Neuroevolutionary Origins of Human Emotions / J. Panksepp, L. Biven. – New York: W. W. Norton, 2012; Damasio, A. Descartes’ Error: Emotion, Reason, and the Human Brain. – London: Vintage Books, 2006.

10

Brendtro, L. K. The vision of Urie Bronfenbrenner: Adults who are crazy about kids [Electronic resource] // Reclaiming Children and Youth: The Journal of Strength-Based Interventions. – 2006. – № 15. – P. 162–166. – Mode of access: http://www.cyc-net.org/cyc-online/cyconline-nov2010-brendtro.html.

11

Ньюфелд, Г. Интенсив I: Понимать детей / курс // Институт Ньюфелда, Ванкувер, 2013 [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://neufeldinstitute.org/course/neufeld-intensive-i-making-sense-of-kids/; Ньюфелд, Г. Интенсив II: Сепарационный комплекс / курс // Институт Ньюфелда, Ванкувер, 2007 [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http:// neufeldinstitute.org/course/neufeld-intensive-ii; Siegel, D. J. The Developing Mind: How Relationships and the Brain Interact to Shape Who We Are. – New York: Guilford Press, 1999; Karen, R. Becoming Attached: First Relationships and How They Shape Our Capacity to Love. – Oxford: Oxford University Press, 1998; Bowlby, J. Attachment and Loss. – New York: Basic Books, 1969; Герхардт, С. Как любовь формирует мозг ребенка. – М.: Этерна, 2012; Lewis, T. A General Theory of Love / T. Lewis, F. Amini, R. Lannon. – New York: Random House, 2000.

12

Bowlby, J. Maternal care and mental health // Bulletin of the World Health Organization, 1951.

13

Из «Синтеза раскрытия человеческого потенциала», курс Гордона Ньюфелда «Интенсив I: Понимать детей», Институт Ньюфелда, Ванкувер, 2013.

14

Parker, K. Families may differ, but they share common values on parenting [Electronic resource] // Pew Research Center, 18 September 2014. – Mode of access: http://pewrsr.ch/XKVyIf.

15

Ньюфелд, Г. Интенсив I: Понимать детей / курс // Институт Ньюфелда, Ванкувер, 2013 [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://neufeldinstitute.org/course/neufeld-intensive-i-making-sense-of-kids.

16

Фрустрация (лат. frustratio – обман, тщетное ожидание) – особое эмоциональное состояние, возникающее, когда человек, сталкиваясь с какими-либо препятствиями, не может достичь своих целей и удовлетворение какого-либо желания или потребности становится невозможным. Фрустрация может возникать как вследствие столкновения с внешними преградами, так и при внутриличностном конфликте.

17

White, S. Evidence for a hierarchical arrangement of learning processes // Advances in Child Development and Behavior. – 1965. – № 2. – P. 187–220.

18

Sameroff, A. The Five to Seven Year Shift: The Age of Reason and Responsibility / A. Sameroff, M. M. Haith. – Chicago: University of Chicago Press, 1996.

19

Ньюфелд, Г. Не упускайте своих детей: Почему родители должны быть важнее, чем ровесники / Ньюфелд Г., Матэ Г. – М.: Ресурс, 2015.

20

Brazelton, T. B. To Listen to a Child: Understanding the Normal Problems of Growing Up. – MA: Addison-Wesley, 1984. – P. 56.

21

Zigler, E. The legacy of Jean Piaget / E. Zigler, E. Gilman, G. A. Kimble, M. Wertheimer // Portraits of Pioneers in Psychology, vol. 3. – American Psychological Association, 1998. – P. 155.

22

Elkind, D. Miseducation: Preschoolers at Risk. – New York: Knopf, 2006.

23

Mead, M. And Keep Your Powder Dry: An Anthropologist Looks at America (1942). – New York: Berghahn Books, 2000.

24

Turkle, S. Alone Together: Why We Expect More from Technology and Less from Each Other. – New York: Basic Books, 2011.

25

Castells, M. The Rise of the Network Society. – Oxford: Wiley-Blackwell, 2010.

26

Айзексон, У. Стив Джобс. Биография. – М.: Corpus, 2013.

27

Софокл, Аякс (V в. до н. э.) / Перевод с древнегреческого С. В. Шервинского // Софокл, Трагедии. – М.: Художественная литература, 1988 г. – С. 567–570.

28

Ньюфелд, Г. Понимание дошкольников / курс // Институт Ньюфелда, Ванкувер, 2013 [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://neufeldinstitute.org/course/making-sense-of-preschoolers.

29

Eliot, L. What’s Going On in There? How the Brain and Mind Develop in the First Five Years of Life. – New York: Bantam Books, 2000; Gopnik, A. The Philosophical Baby: What Children’s Minds Tell Us about Truth, Love, and the Meaning of Life. – New York: Farrar, Straus and Giroux, 2009; Siegel, D. J. The Developing Mind: How Relationships and the Brain Interact to Shape Who We Are. – New York: Guilford Press, 1999.

30

Фигура привязанности – одно из центральных понятий теории привязанности, определяющее «объект привязанности» (англ. attachment figure), т. е. того человека, к которому возникает привязанность. Теория привязанности – психологическая модель, которая пытается описать динамику долгосрочных и краткосрочных межличностных отношений. По сути, привязанность зависит от способности человека развивать базовое доверие к себе и способность быть значимым для других. У новорожденных, привязанность как мотивационно-поведенческая система направляет ребенка к поиску близости со значимым взрослым, когда они встревожены, ожидая, что они получат защиту и эмоциональную поддержку. Важнейшим принципом теории привязанности является то, что для успешного социально-эмоционального развития, и в частности для того, чтобы научиться эффективно регулировать свои чувства, ребенок должен развивать отношения как минимум с одним значимым взрослым.

31

Siegel, D. J. The Developing Mind: How Relationships and the Brain Interact to Shape Who We Are. – New York: Guilford Press, 1999.

32

Gopnik, A. The Philosophical Baby: What Children’s Minds Tell Us about Truth, Love, and the Meaning of Life. – New York: Farrar, Straus and Giroux, 2009.

33

Siegel, D. J. The Developing Mind: How Relationships and the Brain Interact to Shape Who We Are. – New York: Guilford Press, 1999.

34

Eliot, L. What’s Going On in There? How the Brain and Mind Develop in the First Five Years of Life. – New York: Bantam Books, 2000; Siegel, D. J. The Developing Mind: How Relationships and the Brain Interact to Shape Who We Are. – New York: Guilford Press, 1999.

35

Eliot, L. What’s Going On in There? How the Brain and Mind Develop in the First Five Years of Life. – New York: Bantam Books, 2000.

36

Eliot, L. What’s Going On in There? How the Brain and Mind Develop in the First Five Years of Life. – New York: Bantam Books, 2000.

37

Shaw, P. Attention-deficit/hyperactivity disorder is characterized by a delay in cortical maturation / P. Shaw, K. Eckstrand, W. Sharp, J. Blumenthal, J. P. Lerch, D. Greenstein, L. Clasen, A. Evans, J. Giedd, and J. L. Rapoport. – Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America. – 2007. – № 104.

38

Сигел, Д. Дж. Воспитание с умом: 12 революционных стратегий всестороннего развития мозга вашего ребенка / Сигел Д. Дж., Брайсон Т. П. – М.: Эксмо, 2014.

39

White, S. Evidence for a hierarchical arrangement of learning processes // Advances in Child Development and Behavior. – 1965. – № 2. – Р. 187–220.

40

Siegel, D. J. The Developing Mind: How Relationships and the Brain Interact to Shape Who We Are. – New York: Guilford Press, 1999.

41

Eliot, L. What’s Going On in There? How the Brain and Mind Develop in the First Five Years of Life. – New York: Bantam Books, 2000.

42

Sameroff, A. J. The Five to Seven Year Shift: The Age of Reason and Responsibility / A. J. Sameroff, M. M. Haith. – Chicago: University of Chicago Press, 1996.

43

Thomas S. Weisner, The 5 to 7 Transition as an Ecocultural Project, in Sameroff and Haith, eds., The Five to Seven Year Shift, pp. 295–326.

44

Siegel, The Developing Mind; Герхардт, Сью, Как любовь формирует мозг ребенка (М.: Этерна, 2012); Ньюфелд Г., Матэ Г., Не упускайте своих детей: Почему родители должны быть важнее, чем ровесники (М.: Ресурс, 2015); Thomas Lewis, Fari Amini, and Richard Lannon, A General Theory of Love (New York: Random House, 2000).

45

W. Thomas Boyce and Bruce J. Ellis, Biological sensitivity to context: I. An evolutionary-developmental theory of the origins and functions of stress reactivity // Development and Psychopathology 17 (2005): 271–301.

46

Кинестезия/проприоцепция – сенсорная интеграция. Кинестетические ощущения – это ощущения, которые истекают из мышц, которые позволяют нам определять позицию нашего тела, без контроля зрения. Поэтому чувство кинестезии называется чувством позиции тела. Благодаря правильному чувству кинестезии мы умеем выполнять целесообразные движения без того, чтобы смотреть на то, что мы делаем.

47

Boyce and Ellis, Biological sensitivity to context.

48

Dobbs D., The science of success // The Atlantic (December 2009), http://www.theatlantic.com/magazine/archive/2009/12/the-science-of-success/307761/.

49

Boyce and Ellis, Biological sensitivity to context.

50

Ньюфелд Г., Интенсив I: Понимать детей / курс (Институт Ньюфелда, Ванкувер, 2013), http://neufeldinstitute.org/course/neufeld-intensive-i-making-sense-of-kids/.

51

Angus Deaton and Arthur A. Stone, Evaluative and hedonic wellbeing among those with and without children at home // Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America 111 (2014): 1328–33.

52

William N. Evans, Melinda S. Morrill, and Stephen T. Parente, Measuring inappropriate medical diagnosis and treatment in survey data: The case of ADHD among school-age children // Journal of Health Economics 29 (2010): 657–673.

53

Chandra S. Sripada, Daniel Kessler, and Mike Angstadt, Lag in maturation of the brain’s intrinsic functional architecture in attention-deficit/ hyperactivity disorder // Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America 111 (2014): 14259–14264.

54

«Риталин» – метилфенидат (лат. Methylphenidatum) – лекарственное средство из группы психостимуляторов. Метилфенидат в России и ряде других стран (Оман, Йемен, Таиланд, Того, Нигерия и др.) изъят из оборота лекарственных средств и запрещен к продаже. В то же время в некоторых странах (в частности, в США, Канаде, Великобритании, Германии, Франции, Бельгии, Австралии, Нидерландах, Швеции, Норвегии, Италии (с 2007 г.), Турции, Испании, Бразилии, Аргентине, Португалии, Израиле, Японии) используется для лечения синдрома дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ).

55

Carolyn Abraham, Failing boys: Part 3: Are we medicating a disorder or treating boyhood as a disease? // The Globe and Mail (18 October 2010), http://www.theglobeandmail.com/news/national/time-to-lead/part-3-are-we-medicating-a-disorder-or-treating-boyhood-as-a-disease/article4330080/?page=all.

56

Subcommittee on Attention-Deficit/Hyperactivity Disorder, Steering Committee on Quality Improvement and Management, ADHD: Clinical practice guideline for the diagnosis, evaluation, and treatment of attention-deficit/hyper-activity disorder in children and adolescents // Pediatrics 128 (2011): 1007–1022.

57

Eric R. Coon, Ricardo A. Quinonez, Virginia A. Moyer, and Alan R. Schroeder, Overdiagnosis: How our compulsion for diagnosis may be harming children // Pediatrics 134 (2014): 1013–1023; Polly Christine Ford-Jones, Misdiagnosis of attention deficit hyperactivity disorder: ‘Normal behaviour’ and relative maturity // Paediatrics & Child Health 20 (2015): 200–202.

58

Todd E. Elder, The importance of relative standards in ADHD diagnoses: Evidence based on exact birth dates // Journal of Health Economics 29 (2010): 641–656.

Ричард Морроу вместе с коллегами из Университета Британской Колумбии (Канада) сравнили частоту постановки диагноза СДВГ у младших детей (родившихся в течение месяца перед верхней границей сроков приема в класс) и старших детей (родившихся в течение месяца после нижней границы сроков приема) в выборке более 900 000 детей старше 11 лет. Они обнаружили, что младшие мальчики на 30 % чаще получали диагноз СДВГ, чем старшие, а младшие девочки – на 70 % чаще, чем старшие (R. L. Morrow, E. J. Garland, J. M. Wright, M. Maclure, S. Taylor, and C. R. Dormuth, Influence of relative age on diagnosis and treatment of attention-deficit/hyperactivity disorder in children, Canadian Medical Association Journal 184 [2012]: 755–762). Как утверждает Тодд Элдер, если в основе диагноза СДВГ лежит неврологическое нарушение в развитии, то частота его постановки не должна различаться в зависимости от даты рождения ребенка (Elder, The importance of relative standards in ADHD diagnoses). Более того, по утверждению Шоу и его коллег, дети, которым был поставлен диагноз СДВГ, могут перерасти его симптомы за 3 года развития префронтальной коры (Shaw et al., Attention-deficit/hyperactivity disorder is characterized by a delay). Подобным образом, Гиллиам обнаружил, что структура мозга, отвечающая за установление связей между префронтальными долями у детей с диагнозом СДВГ обладала задержкой в ходе развития; незрелость – это вероятное объяснение, а созревание – возможное средство в решении проблем с вниманием у маленьких детей (M. Gilliam, M. Stockman, M. Malek, W. Sharp, D.Greenstein, F. Lalonde, L. Clasen, J. Giedd, J. Rapoport, and P. Shaw, Developmental trajectories of the corpus callosum in attention-deficit/hyperactivity disorder // Biological Psychiatry 69 [2011]: 839–846).

Не только дети из старшей группы детского сада подвержены большему риску получения диагноза проблем с вниманием, но также, как заявляет Американская Академия педиатрии: «Появляются свидетельства расширения возрастного диапазона, получающего соответствующие рекомендации, и теперь в него входят дети возраста младшей и средней группы детского сада и подростки» (Subcommittee on Attention-Deficit/ Hyperactivity Disorder, ADHD, p. 2). Учитывая отсутствие каких-либо маркеров для СДВГ и то, что диагностика опирается только на описание поведения, незрелость может быть ошибочно принята за нарушение, как утверждает Форд-Джонс; основания для беспокойства вызывают последствия применения стимулирующих препаратов для развития и «ограниченная информация о воздействии и об опыте использования психостимуляторов у детей от 4 до 5 лет» (Ford-Jones, Misdiagnosis of attention deficit hyperactivity disorder).

59

Крейн У., Теории развития. Секреты формирования личности. 5-е международное издание (СПб.: прайм-ЕВРОЗНАК, 2002).

60

Роджерс Фред, Напутственная речь / Middlebury College, Мидлбери, штат Вермонт, май 2001 г., http://www.middlebury.edu/newsroom/commencement/2001.

61

BC Art Teachers’ Association, Honouring Gail Carney (2015), http://bcata.ca/about-us/tribute.

62

Elkind David, Can we play? Greater Good Science Center, University of California, Berkeley (2008), http://greatergood.berkeley.edu/article/item/can_we_play.

63

Elkind David, Can we play?

64

Elkin David, The Power of Play: Learning What Comes Naturally (Cambridge, MA: Da Capo Press, 2007); Nancy Carlsson-Paige, Taking Back Childhood: Helping Your Kids Thrive in a Fast-Paced, Media-Saturated, Violence-Filled World (New York: Penguin, 2009); Peter Gray, Free to Learn: Why Unleashing the Instinct to Play Will Make Our Children Happier, More Self-Reliant, and Better Students for Life (New York: Basic Books, 2013); Beverly Falk, ed., Defending Childhood: Keeping the Promise of Early Education (New York: Teachers College Press, 2012).

65

Madeline Levine, Teach Your Children Well: Parenting for Authentic Success (New York: Harper Perennial, 2013).

66

Elkind David, Can we play?; Kenneth R. Ginsburg, American Academy of Pediatrics Committee on Communications, and American Academy of Pediatrics Committee on Psychosocial Aspects of Child and Family Health, The importance of play in promoting healthy child development and maintaining strong parent-child bonds // Pediatrics 119 (2007): 182–191.

67

Marcy Guddemi, Andrea Sambrook, Sallie Wells, Kathleen Fite, Gitta Selva, and Bruce Randel, Unrealistic kindergarten expectations: Findings from Gesell Institute’s Revalidated Developmental Assessment Instrument, Proceedings from the Annual Conference for Early Childhood Research and Evaluation (2012), http://www.highscope.org/fi les/guddemim_proceedings2012.pdf.

68

Чит-код (англ. cheat code, cheat – жульничество, обман) – иногда отладочный код, который может быть введен в программу, чтобы изменить ход ее работы. Чаще всего применяется в компьютерных играх для прохождения трудных этапов.

69

Винникот Д. В., Игра и реальность (М.: Ин-т общегуманитарных исслед., 2012).

70

Твен Марк, Приключения Тома Сойера (1876; М.: Махаон, 2014).

71

G. Stanley Hall, Adolescence: Its Psychology and Its Relations to Physiology, Anthropology, Sociology, Sex, Crime, Religion and Education (New York: D. Appleton, 1904), p. 235.

72

Piaget’s Developmental Theory: An Overview, feat. David Elkind, videocassette (San Luis Obispo, CA: Davidson Films, 1989).

73

Браун Стюарт и Воган Кристофер, Игра: как она влияет на наше воображение, мозг и здоровье (М.: МИФ, 2015); Pam Schiller, Early brain development research review and update, Brain Development: Exchange (November/December 2010): 26–30; Jaak Panksepp and Lucy Biven // The Archaeology of Mind: Neuroevolutionary Origins of Human Emotions (New York: W. W. Norton, 2012); Joe L. Frost, Neuroscience, play, and child development, paper presented at the IPA/USA Triennial National Conference, Longmont, CO, June 18–21, 1998.

74

Браун Стюарт и Воган Кристофер, Игра…; Frost, Neuroscience, play, and child development.

75

Campaign for a Commercial Free Childhood, Alliance for Childhood, and Teachers Resisting Unhealthy Children’s Entertainment, Facing the Screen Dilemma: Young Children, Technology and Early Education (Boston: Campaign for a Commercial-Free Childhood; New York: Alliance for Childhood, 2012).

76

Bruce D. Perry, Lea Hogan, and Sarah J. Marlin, Curiosity, pleasure and play: A neurodevelopmental perspective // Haaeyc Advocate 20 (2000): 9–12.

77

Perry, Hogan, and Marlin, Curiosity, pleasure and play.

78

Ginsburg et al., The importance of play.

79

Frost, Neuroscience, play, and child development.

80

Jaak Panksepp, Brain emotional systems and qualities of mental life, in Diana Fosha, Daniel J. Siegel, and Marion Fried Solomon, eds., The Healing Power of Emotion: Affective Neuroscience, Development, and Clinical Practice (New York: W. W. Norton, 2009), рр. 1–26.

81

Ginsburg et al., The importance of play.

82

Ginsburg et al., The importance of play; Panksepp, Brain emotional systems; Peter Gray, The decline of play and the rise of psychopathology in children and adolescents // American Journal of Play 3 (2011): 443–63.

83

Falk, ed., Defending Childhood.

84

Sandra L. Hofferth and John F. Sandberg, Changes in American children’s time, 1981–1997 // Advances in Life Course Research 6 (2001): 193–229.

85

Ginsburg et al., The importance of play.

86

Campaign for a Commercial Free Childhood et al., Facing the Screen Dilemma.

87

American Academy of Pediatrics, Media and children (2015), https://www.aap.org/en-us/advocacy-and-policy/aap-health-initiatives/pages/media-and-children.aspx.

88

Campaign for a Commercial Free Childhood et al., Facing the Screen Dilemma.

89

Ричард Лоув, Последний ребенок в лесу: как спасти наших детей от синдрома дефицита общения с природой (М.: «Добрая книга», 2007).

90

Elkind D., Can we play?

91

Joe L. Frost, A History of Children’s Play and Play Environments: Toward a Contemporary Child-Saving Movement (New York: Routledge, 2009); Participaction, Position Statement on Active Outdoor Play (2015), http://www.participaction.com/wp-content/uploads/2015/03/Position-Statement-on-Active-Outdoor-Play-EN-FINAL.pdf.

92

American Academy of Pediatrics, Babies as young as 6 months using mobile media (25 April 2015), http://www.aappublications.org/content/early/2015/04/25/aapnews.20150425–3.

93

Nancy Carlsson-Paige, Media, technology, and commercialism: Countering the threats to young children, in Falk, ed., Defending Childhood.

94

Frost, A History of Children’s Play, p. XVIII.

95

Thomas S. Dee and Hans Henrik Sievertsen, The gift of time? School starting age and mental health, CEPA Working Paper No. 15–08, Stanford Center for Education Policy Analysis, Stanford University, Stanford, CA (October 2015), https://cepa.stanford.edu/sites/default/fi les/WP15–08.pdf.

96

Gray, Free to Learn.

97

National Association for the Education of Young Children, The Common Core State Standards: Caution and Opportunity for Early Childhood Education (Washington, DC: National Association for the Education of Young Children, 2012).

98

Professional Association for Childcare and Early Years, Concern over ‘schoolification’ (9 July 2013), https://www.pacey.org.uk/news-and-views/news/archive/2013-news/july-2013/concern-over-schoolification/.

99

Sophie Alcock and Maggie Haggerty, Recent policy developments and the ‘schoolification’ of early childhood care and education in Aotearoa New Zealand // Early Childhood Folio 17, №. 2 (2013): 21–26.

100

Bryndis Gunnarsdottir, From play to school: Are core values of ECEC in Iceland being undermined by ‘schoolification’? // International Journal of Early Years Education 22 (2014): 242–250; Dorota Lembrer and Tamsin Meaney, Socialisation tensions in the Swedish preschool curriculum: The case of mathematics // Educare 2 (2014): 82–98.

101

Christine Gross-Loh, Finnish education chief: We created a school system based on equality // The Atlantic (17 марта 2014), http://www.theatlantic.com/education/archive/2014/03/finnish-education-chief-we-created-a-school-system-based-on-equality/284427/.

102

Tim Walker, The joyful, illiterate kindergartners of Finland // The Atlantic (1 October 2015), http://www.theatlantic.com/education/archive/2015/10/the-joyful-illiterate-kindergartners-of-finland/408325/.

103

Council of Ministers of Education, Canada (CMEC), Programme for International Student Assessment (PISA): Overview (n.d.), http://www.cmec.ca/251/Programs-and-Initiatives/Assessment/Programme-for-International-Student-Assessment-(PISA)/Overview/index.html; см. также различные документы о результатах PISA–2012 здесь: http://www.cmec.ca/252/Programs-and-Initiatives/Assessment/Programme-for-International-Student-Assessment-(PISA)/PISA-2012/index.html.

104

Mary-Louise Vanderlee, Sandy Youmans, Ray Peters, and Jennifer Eastabrook, Final Report: Evaluation of the Implementation of the Ontario Full-Day Early Learning – Kindergarten Program ([Toronto]: Ontario Ministry of Education, осень 2012), http://www.edu.gov.on.ca/kindergarten/FDELK_ReportFall2012.pdf; Magdalena Janus, Eric Duku, and Amanda Schell, The Full-Day Kindergarten Early Learning Program: Final Report (Hamilton, ON: McMaster University, октябрь 2012), http://www.edu. gov.on.ca/kindergarten/ELP_FDKFall2012.pdf.

105

Harris Cooper, Ashley Batts Allen, Erica. A. Patall, and Amy L. Dent, Effects of full-day kindergarten on academic achievement and social development // Review of Educational Research 80 (2010): 34–70.

106

James Heckman, Invest in early childhood development: Reduce deficits, strengthen the economy // The Heckman Equation (2012), http://heckmanequation.org/content/resource/invest-early-childhood-development-reduce-dficits-strengthen-economy.

107

Christopher Clouder, The push for early childhood literacy: A view from Europe, Research Institute for Waldorf Education // Research Bulletin 8, № 2 (2003): 46–52; Comptroller and Auditor General, National Audit Office, Delivering the Free Entitlement to Education for Three-and Four-Year-Olds (London: The Stationery Office, 2012).

108

Joan Almon, Nancy Carlsson-Paige, and Geralyn B. McLaughlin, Reading Instruction in Kindergarten: Little to Gain and Much to Lose (Alliance for Childhood; Defending the Early Years, 2015), https://deyproject.files.wordpress. com/2015/01/readinginkindergarten_online-1.pdf.

109

Clouder, The push for early childhood literacy.

110

Joan Almon, Reading at five: Why? SouthEast Education Network // SEEN Magazine (21 августа 2013), http://seenmagazine.us/articles/article-detail/articleid/3238/reading-at-five-why.aspx.

111

Elkind D., Can we play?

112

Процитировано в статье: Valerie Strauss, How ‘twisted’ early childhood education has become – from a child development expert // Washington Post (24 November 2015), https://www.washingtonpost.com/news/answer-sheet/wp/2015/11/24/how-twisted-early-childhood-education-has-become-from-a-child-development-expert/.

113

Льюис К. С., Любовь (М.: Эксмо, 2011).

114

Элиот Т. С., Ист Коукер, Четыре квартета (СПб.: ИД «Кристалл», 2000).

115

Ньюфелд Г., Интенсив I: Понимать детей / курс (Институт Ньюфелда, Ванкувер, 2013), http://neufeldinstitute.org/course/ neufeld-intensive-i-making-sense-of-kids/.

116

Jaak Panksepp and Lucy Biven, The Archaeology of Mind: Neuroevolutionary Origins of Human Emotions (New York: W. W. Norton, 2012).

117

Kerstin Uvnäs Moberg, The Oxytocin Factor: Tapping the Hormone of Calm, Love, and Healing (Cambridge, MA: Da Capo Press, 2003).

118

Panksepp and Biven, The Archaeology of Mind.

119

John Bowlby, Attachment and Loss (New York: Basic Books, 1969).

120

Bowlby, Attachment and Loss.

121

Dorothy Corkille Briggs, Your Child’s Self-Esteem: The Key to His Life (Garden City, NJ: Doubleday, 1970), стр. 55.

122

Lise Eliot, What’s Going On in There? How the Brain and Mind Develop in the First Five Years of Life (New York: Bantam Books, 2000).

123

Деревня привязанностей (attachment village) – сеть привязанностей, формирующих контекст воспитания ребенка. В традиционных обществах деревне привязанностей соответствовала та деревня, в которой люди фактически жили и растили детей. В нашем обществе нам нужно самим создавать деревню привязанностей.

124

Винникот Д. В. и Винникот Клер, Разговор с родителями (М.: «Класс», 2012).

125

Танец, ритуал завладевания, танец привязанности (collecting dance) – термин означает инстинктивный механизм ухаживания, действия, направленные на то, чтобы вызвать в других привязанность. Для того, чтобы отношения между родителем и ребенком выполняли свое предназначение, они должны быть выстроены иерархически. Когда в отношениях родитель является ведущим, а ребенок ведомым, тогда возникает очень комфортный для обеих сторон «танец привязанности», который приносит удовлетворение как ребенку, так и взрослому.

126

Спок, Бенджамин, Ребенок и уход за ним (1946; М.: АСТ, 2011).

127

Ньюфелд Г., Матэ Г., Не упускайте своих детей: почему родители должны быть важнее, чем ровесники (М.: Ресурс, 2012), стр. 51–52.

128

Larry K. Brendtro, The vision of Urie Bronfenbrenner: Adults who are crazy about kids, Reclaiming Children and Youth // The Journal of Strength-Based Interventions 15 (2006): 162–166.

129

Ньюфелд Г., Матэ Г., Не упускайте своих детей…, стр. 359.

130

Блейк Вильям, Черный мальчик / Песни невинности (Перевод С. Маршака, «Огонек», 1957, стр. 50).

131

Буллинг (англ. bullying) – агрессивное преследование одного из членов коллектива (особенно коллектива школьников и студентов, но также и коллег) со стороны остальных членов коллектива или его части. При травле жертва оказывается не в состоянии защитить себя от нападок, таким образом, травля отличается от конфликта, где силы сторон примерно равны.

132

Ньюфелд Г., Альфа-дети: Возвращаем себе законное место в их жизни / курс (Институт Ньюфелда, Ванкувер, 2013), http://neufeldinstitute.org/course/alpha-children/.

133

Паскаль Блез, Мысли о религии (М.: Типография И. Д. Сытина и K°, 1892), стр. 149.

134

Michael S. Pritchard, On taking emotions seriously: A critique of B. F. Skinner // Journal for the Theory of Social Behaviour 6 (1976): 211–232.

135

Jaak Panksepp, Brain emotional systems and qualities of mental life, in The Healing Power of Emotion: Affective Neuroscience, Development, and Clinical Practice, edited by Diana Fosha, Daniel J. Siegel, and Marion Fried Solomon, pp. 1–26 (New York: W. W. Norton, 2009).

136

Antonio R. Damasio, Descartes’ Error: Emotion, Reason, and the Human Brain (New York: Putnam, 1994).

137

Diana Fosha, Daniel J. Siegel, and Marion Fried Solomon, eds., The Healing Power of Emotion: Affective Neuroscience, Development, and Clinical Practice (New York: W. W. Norton, 2009), p. 7.

138

Thomas Lewis, Fari Amini, and Richard Lannon, A General Theory of Love (New York: Random House, 2000), p. 64.

139

Понятие эмоциональных защит, сформулированное Фрейдом, сейчас пересматривается в связи с последними достижениями нейробиологии и новым пониманием человеческих эмоций и сознания. Нейропсихолог Марк Солмс утверждает: «Появилась возможность найти неврологические аналоги некоторым традиционным понятиям психоанализа, обеспечив их таким образом прочными природными основаниями» (Mark Solms and Oliver Turnbull, The Brain and the Inner World: An Introduction to the Neuroscience of Subjective Experience [New York: Other Press, 2002], p. 104). В. С. Рамачандран утверждает, что теперь у нас есть база для понимания, как человеческий разум выстраивает защитные эмоциональные процессы (V. S. Ramachandran, D. Rogers-Ramachandran, and S. Cobb, Touching the phantom limb // Nature 377, № 6549 [12 October 1995]: 489–490, и V. S. Ramanchandran, Phantom limbs, neglect syndromes, repressed memories and Freudian Psychology, in International Review of Neuro-biology, vol. 37: Selectionism and the Brain, edited by Olaf Sporns and Giulio Tononi [New York: Academic Press, 1994]). В своей работе по нейрофизиологии психологических процессов Кейтлин Уилер представляет обзор понятия эмоциональной защиты, а также нейробиологические данные о том, как части эмоционального мозга выстраивают защиты (Psychotherapy for the Advanced Practice Psychiatric Nurse [Maryland Heights, MO: Mosby, 2007]).

Нейробиологические исследования, изучающие подавление эмоциональных центров и процессов в мозге, оказались в центре внимания специалистов по работе с травмой. Исследование травмы, проведенное Бесселем ван дер Колком, изучает роль префронтальной коры в оказании подавляющего влияния на лимбическую систему и в регуляции эмоций (Bessel Van der Kolk, Alexander C. McFarlane, and Lars Weisaeth, Traumatic Stress: The Effects of Overwhelming Experience on Mind, Body, and Society [New York: Guilford Press, 2006]). Пэт Оджен говорит о трех категориях защит и дает общие сведения о том, как они помогают эмоциональному выживанию, создавая чувство безопасности, а также об их влиянии на общее функционирование (Emotion, mindfulness, and movement: Expanding the regulatory boundaries of the window of affect tolerance, in Fosha, Siegel, and Solomon, eds. // The Healing Power of Emotion). Эд Вингерхойтс связывает эмоциональный дистресс и травму с отсутствием уязвимых эмоций, утверждая, что люди «чувствуют онемение, эмоциональную пустоту и “отстраненность” и не могут плакать. Это выглядит, как будто они безразличны и не испытывают никаких нежных чувств или равнодушны к другим людям, даже к самым близким» (Why Only Humans Weep: Unravelling the Mysteries of Tears [Oxford: Oxford University Press, 2013], p. 177).

Нейробиологи Яак Панксепп и Антонио Дамасио утверждают, что неосознанное эмоциональное возбуждение возможно, при этом они проводят различие между чувственными состояниями и эмоциональными. Дамасио заявляет, что «нет никаких доказательств того, что мы осознаем все наши чувства, зато есть все основания предполагать, что это не так» (The Feeling of What Happens: Body and Emotion in the Making of Consciousness [New York: Houghton Mifflin Harcourt, 2009], p. 36; Панксепп – см. Jaak Panksepp and Lucy Biven, The Archaeology of the Mind: Neuroevolutionary Origins of Human Emotions [New York: W. W. Norton, 2012]). И Дамасио, и нейробиолог Жозеф Леду проводят различия между эмоцией и чувством (т. е. осознанием эмоции), при этом высказывая понимание, что роскошь чувствования не может быть позволена в чрезмерно стрессовых обстоятельствах (происходит подавление). Таким образом, они закладывают понятийную основу для нейробиологии защит (Damasio, The Feeling of What Happens; Joseph LeDoux, Anxious: Using the Brain to Understand and Treat Fear and Anxiety [New York: Penguin Random House, 2015]).

140

Michael Resnick, Marjorie Ireland, and Iris Borowsky, Youth violence perpetration: What protects? What predicts? Findings from the National Longitudinal Study of Adolescent Health // Journal of Adolescent Health: Official Publication of the Society for Adolescent Medicine 35 (2004): 424.

141

Emma Werner and Ruth S. Smith, Overcoming the Odds: High Risk Children from Birth to Adulthood (New York: Oxford University Press, 1992).

142

В ходе Национального лонгитюдного исследования здоровья подростков Майкл Резник вместе с коллегами обнаружил, что единственным наиболее значимым защитным фактором против эмоционального дистресса в выборке более 90 000 подростков в США оказались крепкие заботливые отношения со взрослыми (Resnick, Ireland, and Borowsky, Youth violence perpetration).

В 30-летнем лонгитюдном научном исследовании психологической устойчивости у детей, проведенном Эммой Вернер и Рут Смит на Гавайском острове Кауаи, треть детей, столкнувшихся с бедностью, психическими проблемами или зависимостями в своих семьях, оказались эмоционально здоровыми и социально успешными, несмотря на плохое воспитание; значимым отличием этой группы оказалось наличие крепкой заботливой привязанности с эмоционально здоровыми взрослыми, замещающими членов семьи, в том числе бабушками и дедушками или взрослыми при школах и церковных общинах (Werner and Smith, Overcoming the Odds). Исследования психологической устойчивости в подавляющем большинстве говорят о крепких отношениях со взрослым в качестве защитного фактора для эмоционального и социального благополучия.

143

Диккенс Чарльз, Большие надежды (1861; Москва: Государственное издательство художественной литературы, 1960).

144

Rosemarie Sokol Chang and Nicholas S. Thompson, Whines, cries, and motherese: Their relative power to distract // Journal of Social, Evolutionary, and Cultural Psychology 5 (2011): 131–141.

145

Ньюфелд Г., Понимание дошкольников / курс (Институт Ньюфелда, Ванкувер, 2013), http://neufeldinstitute.org/course/making-sense-of-preschoolers/.

146

Aletha Solter, Understanding tears and tantrums // Young Children 47, no. 4 (1992): 64–68.

147

William H. Frey and Muriel Langseth, Crying: The Mystery of Tears (Minneapolis, MN: Winston Press, 1985).

148

Ad Vingerhoets, Why Only Humans Weep: Unravelling the Mysteries of Tears (Oxford: Oxford University Press, 2013).

149

Вайсман Розалинд, Вожаки и ведомые, или Как выжить в мире мальчиков (М.: Азбука, 2014).

150

Vingerhoets, Why Only Humans Weep.

151

Блейк Вильям, Прорицания невинности (1803; цитируется по изданию: Джон Бойнтон Пристли, Затемнение в Грэтли. Повести, рассказы, пьесы. М.: «Правда», стр. 561).

152

Oren Hasson, Emotional tears as biological signals // Evolutionary Psychology 7 (2009): 363–370.

153

Аутоагрессия – разновидность агрессивного поведения, при котором враждебные действия по каким-либо причинам (преимущественно социальным – когда вызвавший агрессию объект недосягаем, слишком силен – так или иначе не уязвим) не могут быть обращены на раздражающий объект и направляются человеком на самого себя. Аутоагрессия проявляется в склонности к самоунижению, самобичеванию, иногда – в нанесении себе физических повреждений (например, при так называемой трихотилломании – навязчивой страсти к выдергиванию волос), в особо тяжелых случаях – в попытках суицида (самоубийства). Характерна для лиц, страдающих невротическими и депрессивными расстройствами.

154

Сендак Морис, Там, где живут чудовища (М.: «Розовый жираф», 2014).

155

Joseph E. LeDoux, The Emotional Brain // The Mysterious Underpinnings of Emotional Life (New York: Simon & Schuster, 1996).

156

John Bowlby, Separation: Anxiety and Anger (New York: Basic Books, 1973); Ролло Мэй, Смысл тревоги (М.: Независимая фирма «Класс», 2001).

157

Thomas Lewis, Fari Amini, and Richard Lannon, A General Theory of Love (New York: Random House, 2000).

158

Bowlby, Separation.

159

S. Pathak and B. D. Perry, Anxiety disorders, in C. Edward Coffey and Roger A. Brumback, eds., Pediatric Neuropsychiatry (Philadelphia: Lippincott Williams & Wilkins, 2006); Joseph E. LeDoux, Anxious: Using the Brain to Understand and Treat Fear and Anxiety (New York: Viking, 2015).

160

Pathak and Perry, Anxiety disorders.

161

Timothy J. Owens and Sandra L. Hofferth, Children at the Millennium: Where Have We Come from, Where Are We Going? (Amsterdam: JAI, 2001).

162

Virginia Woolf, The leaning tower, in Collected Essays (New York: Harcourt, Brace & World, 1967).

163

E. J. Lieberman, Acts of Will: The Life and Work of Otto Rank (Amherst: University of Massachusetts Press, 1993); E. J. Lieberman, Rankian will // American Journal of Psychoanalysis 72 (2012): 320–25.

Вместе с Юнгом и Адлером Отто Ранк считался одним из ближайших и самых ярких последователей Фрейда. Ранк пришел к разногласиям с Фрейдом по поводу значения Эдипова комплекса, и многие его взгляды считались неправильными. Ранк рассматривал сепарацию между матерью, отцом и ребенком при рождении как центральное событие в развитии личности, вины и тревоги.

Также Ранка волновало отсутствие понятия воли в фрейдистской терапии. Он утверждал, что личность способна на сознательную волю, которая приносит вместе с собой вину и тревогу. Способность сказать «нет», или противление, является ключевым в развитии ребенка, хотя часто его значение принижается взрослыми и даже целыми культурами. Айра Прогофф писал: «Жизненная воля в понимании Ранка – это жизненная сила, с помощью которой потенциальные возможности выражаются и претворяются в жизнь» (The Death and Rebirth of Psychology: An Integrative Evaluation of Freud, Adler, Jung, and Rank and the Impact of Their Insights on Modern Man [New York: McGraw-Hill, 1956], p. 207). Идея сознательной воли и сопротивления как положительной силы, лежащей в основе индивидуации и самостоятельности, не поддерживалась психоаналитиками – оппонентами Ранка, которые подвергали его остракизму. В 1926 году Ранк отделился от психоаналитического общества, и в 1930 году его почетное членство было аннулировано.

См. также Claude Barbre, Confusion of wills: Otto Rank’s contribution to an understanding of childism // American Journal of Psychoanalysis 72 (2012): 409–417; Fay B. Kargf // The Psychology and Psychotherapy of Otto Rank: An Historical and Comparative Introduction (New York: Philosophical Library, 1953); Esther Menaker, Otto Rank: A Rediscovered Legacy (New York: Columbia University Press, 1982).

164

Lieberman, Rankian will.

165

Albert Pepitone, Clark McCauley, and Peirce Hammond, Change in attractive-ness of forbidden toys as a function of severity of threat // Journal of Experimental Social Psychology 3 (1967): 221–29.

166

Mark R. Lepper, Undermining children’s intrinsic interest with extrinsic reward: A test of the ‘overjustification’ hypothesis // Journal of Personality and Social Psychology 28 (1973): 129–37.

167

Alfie Kohn, Punished by Rewards: The Trouble with Gold Stars, Incentive Plans, A’s, Praise, and Other Bribes (Boston: Houghton Mifflin, 1993).

168

D. W. Winnicott, Clare Winnicott, Ray Shepherd, and Madeleine Davis, Home Is Where We Start From: Essays by a Psychoanalyst (New York: W. W. Norton, 1986).

169

Винникотт Д. В., Разговор с родителями (М.: «Класс», 2012).

170

Ньюфелд Г., Понимание дисциплины / курс (Институт Ньюфелда, Ванкувер, 2011), http://neufeldinstitute.org/course/making-sense-of-discipline/; Сигел Дэниел, Брайсон Тина, Дисциплина без драм: как помочь ребенку воспитать характер (М.: Альпина нон-фикшн, 2016).

171

Гордон Ньюфелд, «Теоретическая концепция шести черт послушных детей», курс «Понимание дисциплины», Институт Ньюфелда, Ванкувер, 2011.

172

Sara H. Konrath, Edward H. O’Brien, and Courtney Hsing, Changes in dispositional empathy in American college students over time: A metaanalysis // Personality and Social Psychology Review 15 (2011): 180–198.

173

На основе «Двенадцати стратегий безопасной для привязанности и благоприятной для развития дисциплины» Гордона Ньюфелда, курс «Понимание дисциплины», Институт Ньюфелда, Ванкувер, 2011.

174

Dis-moi qui tu aimes, je te dirai qui tu es: Arséne Houssaye, Le roi Voltaire (Paris: Michel Lévy, 1858), p. 182.

Content

Дебора Макнамара
Покой, игра, развитие. Как взрослые растят маленьких детей, а маленькие дети растят взрослых

Отзывы о книге

Предисловие Гордона Ньюфелда

От автора: Почему так важно понимать смысл

Стать главной надеждой и опорой для ребенка

Подход Ньюфелда

Что значит покой, игра, развитие?

1 Как взрослые растят маленьких детей

Чудо развития

Три процесса взросления

Сохраняя дух детства

2 Личность дошкольника: Отчасти «красавица», отчасти «чудовище»

Мозг дошкольника

Чувствительные дети-орхидеи и интеграция мозга

Маленькие дети в действии: одна мысль или чувство за раз

Стратегии решения проблем с незрелостью

Появление смешанных мыслей и чувств

3 Сохраняем игру: Защищая детство в цифровом мире

Необходимая детям игра под угрозой вымирания

Что такое игра?

Какова цель игры?

Необходимые для игры свободы

Стратегии создания условий, побуждающих к игре

Последствия раннего обучения и труда

4 Жажда близости: Почему отношения так важны

Жажда близости и обретение покоя

Как выглядит хорошая привязанность?

Как укреплять привязанность с помощью ритуала завладевания

Ровесники как конкурирующая привязанность

5 Кто здесь главный? Танец привязанности

Иерархический танец привязанности

Альфа-ребенок и невозможность зависеть

Откуда берутся альфа-дети?

Приручение альфа-ребенка

6 Чувства и обиды: Сохраняя сердца детей мягкими

Эмоциональная жизнь маленьких детей

Что такое эмоции?

Пять шагов к эмоциональному здоровью и зрелости

7 Слезы и истерики: Понимание фрустрации и агрессии

Сила малышей и ураган дошкольников

Как помочь ребенку при фрустрации?

Значение слез грусти

Распространенные детские тщетности

Четыре тщетности, с которыми тяжелее всего столкнуться лицом к лицу

Помогаем маленькому ребенку адаптироваться к жизненным тщетностям

Фрустрация и слезы у чувствительных детей

8 Встревоженные разделением: Время сна, разлука и беспокойство

Маленькие дети не созданы для разлуки

Что такое сепарационная тревога?

Тревожность у маленьких детей

Как использовать привязанность для решения проблемы сепарационной тревоги

9 «Не командуй мной»: Понимание сопротивления и противостояния

У маленьких детей аллергия на принуждение

Формы принуждения и контроля

Две стороны противления

Как различать две стороны противления

Стратегии решения проблем с противлением. Сопротивление и противостояние

10 Дисциплина для незрелых: Выигрываем время, чтобы ребенок успел подрасти

Зрелость как решение проблемы незрелого поведения

Шесть черт послушных детей

Критика современных дисциплинарных подходов

Безопасная для привязанности и благоприятная для развития дисциплина

Двенадцать стратегий безопасной для привязанности и благоприятной для развития дисциплины по Ньюфелду

Пять основополагающих практик безопасной дисциплины

Три дисциплинарные стратегии, которые способствуют здоровому развитию

Четыре запасных меры для незрелых

Специальное руководство по конфликтам между братьями и сестрами

11 Как маленькие дети растят взрослых

Эмоции, которые появляются у нас, когда мы становимся родителями

Что нам делать с чувством вины?

Становимся ответом на нужды ребенка

Что значит «Покой, игра, развитие»?

Об Институте Ньюфелда

О Гордоне Ньюфелде

Материалы Ньюфелда

Курсы

Семинар

Благодарности

Примечания