Блейк Пирс

Прежде чем он поймает

О Блейке Пирсе

Блейк Пирс — автор серии-бестселлера о детективе РАЙЛИ ПЕЙДЖ, включающей двенадцать книг (и число их растёт). Блейк Пирс также является автором серии детективных романов о МАКЕНЗИ УАЙТ, включающей восемь книг (и число их растёт); серии детективных романов об ЭЙВЕРИ БЛЭК, включающей шесть книг; а также новой серии романов о детективе КЭРИ ЛОК, включающей пять книг (и число их растёт).

Книголюб и большой поклонник триллеров и детективов, Блейк будет рад услышать ваше мнение, поэтому заходите на www.blakepierceauthor.com, чтобы узнать больше и общаться с автором.

Copyright © 2017 by Blake Pierce. Все права защищены. Кроме случаев, оговорённых в Законе об авторском праве от 1976 года, запрещено копировать, распространять или передавать данное произведение и его части в любой форме и любыми средствами, а также хранить в любой базе данных или системе поиска без предварительного получения разрешения от автора произведения. Данная электронная книга предназначена только для вашего личного использования. Данную электронную книгу запрещено перепродавать или передавать другим лицам. Если вы желаете поделиться этой книгой с другим лицом, просим вас приобрести дополнительную копию книги для этого человека. Если вы читаете эту книгу, но вы ее не покупали, или она не была приобретена специально для вас, просим вас вернуть книгу и приобрести собственную копию произведения. Благодарим вас за проявленное уважение к тяжёлой работе автора. Данная книга является художественным произведением. Имена, герои, названия организаций, мест, событий и происшествий являются вымышленными. Любое совпадение с реальными именами и жизнями людей, ныне живущих или умерших, является случайным. Фото на обложке: CopyrightWill Amey. Используется с разрешения Shutterstock.com

КНИГИ БЛЕЙКА ПИРСА

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ РАЙЛИ ПЕЙДЖ»

КОГДА ОНА УШЛА (книга #1)

КОГДА КРУГОМ ОБМАН (книга #2)

КОГДА РАЗБИВАЮТСЯ МЕЧТЫ (книга #3)

КОГДА ПРИМАНКА СРАБОТАЛА (книга #4)

КОГДА ОХОТА НАЧАЛАСЬ (книга #5)

КОГДА СТРАСТЬ СИЛЬНА (книга #6)

КОГДА ПОРА ОТСТУПИТЬ (книга #7)

КОГДА ОНА УМЕРЛА (книга #8)

КОГДА ЦЕЛЬ НАЙДЕНА (книга #9)

КОГДА ВСЁ ПОТЕРЯНО (книга #10)

КОГДА ВСЁ КОНЧЕНО (книга #11)

КОГДА ЛОВУШКА ЗАХЛОПНУЛАСЬ (книга #12)

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ МАКЕНЗИ УАЙТ»

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН УБЬЁТ (книга #1)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН УВИДИТ (книга #2)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН НАЧНЁТ ОХОТУ (книга #3)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ПОХИТИТ (книга #4)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ЗАХОЧЕТ (книга #5)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН КОСНЁТСЯ (книга #6)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН СОГРЕШИТ (книга #7)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ПОЙМАЕТ (книга #8)

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ ЭЙВЕРИ БЛЭК»

МОТИВ ДЛЯ УБИЙСТВА (книга #1)

ПРИЧИНА БЕГСТВА (книга #2)

ПРИЧИНА СКРЫВАТЬСЯ (книга #3)

ПРИЧИНА БОЯТЬСЯ (книга #4)

ПРИЧИНА СПАСТИ (книга #5)

ПОВОД ДЛЯ УЖАСА (книга #6)

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ КЭРИ ЛОК»

ОТПЕЧАТОК СМЕРТИ (книга #1)

СЛЕД УБИЙСТВА (книга #2)

ОТПЕЧАТОК ПОРОКА (книга #3)

ОТПЕЧАТОК ПРЕСТУПЛЕНИЯ (книга #4)

ПРИЗНАК НАДЕЖДЫ (книга #5)

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Самолёт нёс её в Небраску.

Макензи моргнула, пытаясь избавиться от этой мысли.

Обычно она без труда засыпала во время полёта, но на этот раз всё было иначе. Ей казалось, что на западе страны было что-то, что тянуло самолёт к себе, как магнит. Она не вернётся в Вашингтон, пока не разберётся с этим расследованием, которое уже двадцать лет, со дня смерти отца, отравляет ей жизнь.

Это расследование ждало её многие годы. Она многократно доказывала свой профессионализм, и теперь Макграт наконец передал дело в её руки. Речь шла уже не только о нераскрытом убийстве отца Макензи семнадцать лет назад; схожие убийства начали происходить вновь, их связывала подсказка, которую им пока не удалось разгадать — на телах жертв находили визитные карточки из несуществующего антикварного магазина Баркера.

Макензи думала о них, глядя в иллюминатор. Полуденное небо было безоблачно. За пушистыми белыми облаками она едва могла разглядеть дороги внизу, венами разбегающиеся по ландшафту Среднего Запада. Небраска была близко, её кукурузные поля и равнины виднелись впереди, и до них было ещё сорок пять минут полёта.

«Ты в порядке?»

Макензи моргнула и отвела взгляд от окна, повернувшись вправо. В соседнем кресле сидел Эллингтон. Она знала, что он тоже нервничает. Он понимал, как много значит для неё это дело, и это осознание давило на него. Даже сейчас он нервно теребил крышку стакана, в котором ещё десять минут назад был имбирный эль.

«Да, всё хорошо, — ответила Макензи. — Честно говоря, мне не терпится скорее взяться за работу».

«У тебя уже наметился план?» — спросил Эллингтон.

«Да», — ответила она.

Делясь подробностями плана действий, Макензи подумала, что влюбилась в Эллингтона отчасти и поэтому. Он знал, что ей хотелось с ним поделиться своими мыслями, но понимал, что она бы замкнулась и отстранилась, спроси он об этом напрямую. Именно поэтому вместо того, чтобы расспрашивать об эмоциональном настрое, он зашёл издалека, прикрывшись работой. Макензи знала все его уловки, но соглашалась играть по его правилам. Эллингтон знал, как забраться ей в душу, но сделать это осторожно и даже очаровательно.

Макензи ввела его в курс дела. Сначала она планировала встретиться с местной полицией и командой агентов ФБР, занятых расследованием. Она также планировала привлечь к работе Кирка Питерсона, частного детектива, который тоже какое-то время занимался этими убийствами. Пусть в последнюю их встречу он находился в разбитом состоянии, он лучше всех знал детали расследования.

Следующим пунктом шёл поиск мужчины по имени Дэннис Паркс. Его отпечатки были найдены на теле Габриэля Хэмбри, на которого на прошлой неделе натравили ФБР, пустив федералов по ложному следу. Макензи отлично понимала, что и Паркс мог быть подсадной уткой, но её воодушевлял тот факт, что когда-то он был знаком с отцом. Связь была не самой многообещающей — отец и Паркс познакомились в полиции, где последний служил в течение года прежде, чем бросить службу и заняться недвижимостью.

Сам же отец стал первой жертвой в череде с виду несвязанных между собой убийств, которые растянулись почти на два десятилетия.

После разговора с Дэннисом Парксом Макензи собиралась встретиться с семьёй мужчины, убитого несколько месяцев назад, мужчины по имени Джимми Скоттс. Скоттс был убит точно так же, как и её отец, благодаря чему старое дело было вновь открыто для дорасследования.

На этом Макензи замолчала, хотя ей было что добавить; но пока она не могла решиться на этот шаг, тем более озвучивать его Эллингтону.

Ей рано или поздно придётся посмотреть в глаза призракам прошлого. Она уже однажды встречалась с ними, посетив дом, в котором провела детство. Но та встреча была мимолётной, и, пусть в тот момент Макензи этого не понимала, она жутко её испугала: словно она умышленно вошла в дом с призраками, заперлась там и выкинула ключ.

Сейчас ей снова предстояла встреча с прошлым. В этом ей сложно было убедить даже саму себя, не говоря уже о том, что об этом подумает Эллингтон.

Он периодически кивал, пока она рассказывала пошаговый план действий. Ещё во время встречи с Макгратом перед вылетом в Небраску они вкратце обсудили свои роли в этом расследовании. В многоуровневом деле их особенно интересовали недавние убийства бродяг. На данный момент было уже четыре жертвы, и на теле каждой из них была обнаружена визитная карточка из антикварного магазина Баркера. Эллингтон вызвался разобраться с этими смертями, пока Макензи будет заниматься основным — убийствами Джимми Скоттса и собственного отца, а также недавней смертью Габриэля Хэмбри.

«Знаешь, — сказал Эллингтон, когда она закончила, — если мы раскроем это дело, твоя карьера в Вашингтоне резко пойдёт вверх. Ты уже один из лучших оперативных агентов Бюро. Надеюсь, тебе нравится бюрократия и офисная работа, потому что лучших агентов ждёт именно это».

«Разве? — спросила Макензи. — Тогда почему ты не просиживаешь штаны в конторе?»

Эллингтон усмехнулся: «Один-один, Уайт».

Он взял её за руку. Вместе с привычным умиротворением Макензи почувствовала в его прикосновении напряжение.

Она была благодарна ему за то, что он вызвался помочь. Пусть обычно ей нравилось работать в одиночку, сейчас даже Макензи должна была признать, что если она хотела разобраться с этим делом, ей понадобится моральная и эмоциональная поддержка, которую она могла получить только от Эллингтона.

Она сжала его руку. Средний Запад был всё ближе, приближалась и Небраска, в которую огромным магнитом тяжёлого прошлого тянуло самолёт.

ГЛАВА ВТОРАЯ

На здание регионального управления в Омахе было приятно смотреть. Оно было меньше, чем штаб-квартира в Вашингтоне, а значит, здесь было тише. Кроме того, здесь не ощущалось гнетущее предвкушение, когда кажется, что вот-вот что-нибудь случится; ощущение, которым грешили офисы столицы. От здания исходило умиротворение.

Вписывая имена в журнал посещений, Макензи заметила, что в их сторону идёт мужчина. Он шёл им навстречу и мило улыбался. Его лицо казалось знакомым, но она, хоть убей, не могла вспомнить имя.

«Агент Уайт, счастлив вас снова видеть», — подойдя к ним, сказал мужчина. Он был ростом около метра восьмидесяти и держался просто и уверенно. Он был довольно худ, но всё равно внушал некий страх. Зачёсанные назад чёрные волосы добавляли ему несколько лет к возрасту.

«Взаимно», — ответила Макензи, пожимая протянутую руку.

Она была благодарна Эллингтону, который вспомнил имя агента и произнёс его в приветствии. «Агент Пенбрук, — сказал он, — рад вас видеть».

И Макензи его вспомнила. Агент Даррен Пенбрук вёл дело Габриэля Хэмбри, ради которого она прилетела в Небраску, но вместо ареста, они получили мёртвое тело.

«Пройдёмте со мной, — сказал Пенбрук. — Как такого брифинга не будет, но я хочу сообщить вам пару новостей, которые, как мне кажется, вам следует знать,… некоторые мы узнали буквально только что».

«А конкретнее?» — спросила Макензи.

«В последние сутки».

Макензи знала, как Бюро вело дела на всех уровнях, и решила, что в этом плане Омаха мало отличалась от Вашингтона. Сейчас было не лучшее время для вопросов, поэтому пока они поднимались на лифте на второй этаж и шли по коридору в находящийся чуть в стороне зал для заседаний, они предпочли светскую беседу о перелёте, погоде и жизни столицы.

Разговор о пустяках сошёл на нет, как только Пенбрук ввёл их в конференц-зал. Он закрыл за ними дверь, и они оказались в просторной комнате с элегантным и большим полированным столом. В середине стола стоял включённый проектор.

«О каких новостях вы говорили?» — спросила Макензи.

«Вы же знаете о четвёртом убитом бродяге, да?» — спросил Пенбрук.

«Да. Убийство произошло вчера, верно? Где-то после полудня?»

«Всё так, — сказал он. — Жертву застрелили из оружия той же модели, что и остальных. На этот раз убийца поместил визитную карточку в рот жертвы. Мы её проверили и отпечатков не обнаружили. Бродяга был неместный. Последний его известный адрес находится в Калифорнии, но он жил там четыре года назад. Поиск родственников или коллег нам ничего не дал. Та же история была и с другими бродягами. Однако нам удалось найти его брата. Он тоже ведёт бродяжнический образ жизни, и если верить медицинской карте, не совсем ладит с головой».

«Больше ничего не выяснили?» — спросил Эллингтон.

«Выяснили, и это самая неприятная новость. Более того, эта новость отбросила нас на точку отсчёта, и мы снова в тупике. Помните те отпечатки, что мы нашли на теле Габриэля Хэмбри?»

«Да, — сказала Макензи. — Они принадлежат мужчине по имени Дэннис Паркс, когда-то он был знаком с моим отцом».

«Совершенно верно. Многообещающая зацепка, не правда ли?»

«Я так понимаю, она ничего не дала?» — спросила Макензи.

«Кто знает, что могло бы быть, если бы сегодня утром Дэнниса Паркса не нашли мёртвым в собственной постели. Убит выстрелом в затылок. Жену тоже застрелили. Пока мы считаем, что её убили в постели, а затем тело перетащили на диван».

Оба, Пенбрук и Эллингтон, посмотрели на Макензи. Она знала, что они думают.«Убийца сымитировал сцену смерти Джимми Скоттса… и моего отца».

Пенбрук воспользовался паузой, чтобы показать фото с места преступления. На слайде был изображён Дэннис Паркс, лежащий на постели лицом вниз с простреленной головой. Расположение тела было до боли хорошо знакомо Макензи. Если бы она не знала, кто изображён на фотографии, то могла бы подумать, что смотрит на снимок с места убийства отца, сделанный много лет назад.

Фотографии сменились, и появилось изображение жены. Она лежала на диване, глядя невидящим взглядом куда-то вверх. На щеке виднелись следы запекшейся крови.

«На месте убийства нашли визитную карточку?» — спросила Макензи.

«Да, — ответил Пенбрук. — Она была на прикроватной тумбочке. А вот, чтобы вы были в курсе, фото с убийства последнего бродяги».

Он показал новый слайд. Перед глазами Макензи оказался мужчина, лежащий на тротуаре. Одна часть лица представляла собой кровавое месиво, ярко контрастируя с белой визитной карточкой, вставленной между губ покойного.

«Кажется, что убийца сделал это ради забавы, — сказал Эллингтон. — Это убийство не такое чистое, как остальные».

Он был прав. Макензи тоже считала, что в том, как визитную карточку засунули жертве в рот, было что-то почти игривое. А тот факт, что преступник умышленно оставлял на карточках отпечатки других людей, чтобы сбить их со следа, говорил о том, что они имеют дело с решительным, умным и опасным убийцей.

«Он думает, что сделал что-то забавное», — подумала Макензи, глядя на изображение жертвы.

«Так почему он убивает бродяг? — спросила она. — Если после убийства отца он снова пустился во все тяжкие, то почему выбирает бездомных? Есть ли какая-нибудь связь между этими бродягами и Джимми Скоттсом или Габриэлем Хэмбри?»

«Пока мы ничего не нашли», — ответил Пенбрук.

«Возможно, их убийствами, — сказала Макензи, — он хочет указать нам на наши просчёты. Возможно, он понимает, что убийства бродяг не привлекут такого же внимания полиции, как привлекли бы смерти обычных граждан. Если я права, то он убивает их, можно сказать, ради хохмы».

«Кстати, о бродягах, — сказал Эллингтон. — Как вы считаете, если мы опросим бездомных в городе и окрестностях, смогут они сообщить нам что-нибудь полезное?»

«Мы это уже делали, — ответил Пенбрук, — но они отказываются говорить. Они боятся, что, поделись они мыслями с полицией, следующим убийца придёт по их душу».

«Нам нужно пообщаться с братом последней жертвы, — заметила Макензи. — Вы не знаете, где он может быть? Он живёт где-то рядом?»

«Вроде того, — сказал Пенбрук. — Как и брат, он тоже живёт на улице. Точнее, онжилна улице, а теперь находится в тюрьме. Уже не помню за что, но, возможно, за публичное пьянство. У него за плечами масса незначительных правонарушений, за которые он частенько попадал в тюрьму на неделю-две. Такое здесь нередко. Некоторые бродяги специально идут на преступление, чтобы обеспечить себе бесплатный ночлег на несколько дней».

«Вы не против, если мы с ним увидимся?» — спросила Макензи.

«Вовсе нет, — сказал Пенбрук. — Я попрошу кого-нибудь позвонить в тюрьму и предупредить о вашем визите».

«Спасибо».

«Мне кажется, это я должен вас благодарить, — добавил он. — Мы рады, что вы наконец-то здесь и помогаете нам с этим делом».

«Наконец-то», — подумала Макензи, но ничего не сказала и молча вышла из конференц-зала.

По правде говоря, она тоже была рада. Она была рада, что у неё наконец-то появилась возможность разобраться с этим делом, которое таким невероятным образом возвращало её в детство и вело напрямую к смерти отца.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Тюрьма Делкруа находилась вдали от автострады и располагалась на пустом и совершенно ровном клочке земли. Это было единственное здание на территории примерно в пятьсот акров. По сути, это была не совсем тюрьма, но и, конечно, не совсем то место, где обычный человек с улицы захотел бы провести время.

Макензи и Эллингтон проехали через небольшое защитное ограждение на входе и направились на парковку для служащих, расположенную позади здания. Затем они прошли проверку на основном КПП, откуда их препроводили в зал ожидания, где их уже ждала женщина.

«Агенты Уайт и Эллингтон?» — спросила она.

Макензи представилась и пожала ей руку первой. Встречавшую звали Мел Келлерман. Она была довольно низкого роста и слегка полновата, однако производила впечатление женщины, видавшей трудные времена, но смеющейся в лицо невзгодам.

Покидая зал ожидания, Келлерман вкратце ввела агентов в курс дела.

«Я работаю здесь администратором службы безопасности, — сказала она, — поэтому могу сказать вам, что человек, ради которого вы приехали, не представляет угрозы. Его зовут Брайан Тейлор, пятьдесят лет, лечится от наркозависимости. Иногда общается с невидимыми собеседниками. У него лёгкая статья, однако мы держим его в поле зрения, потому что это четвёртое мелкое преступление за прошедший год. Мы считаем, что ему просто нужно где-то жить и питаться время от времени».

«За что его сейчас посадили?» — поинтересовалась Макензи.

«Он справил малую нужду на заднее колесо городского автобуса средь бела дня».

«Он был пьян?» — усмехнулся Эллингтон.

«Нет, — ответила Келлерман. — Просто сказал, что больше не мог терпеть».

Келлерман провела их через небольшой зал, а затем через совсем уж малюсенький коридор, в конце которого находилась дверь. Открыв её, агенты оказались в комнате, вся мебель которой состояла из стола и пяти стульев. Один из них занимал неопрятного вида человек, на другом сидел мужчина в форме. Как только Келлерман, Макензи и Эллингтон вошли в комнату, охранник обернулся и тотчас встал.

«Были у вас проблемы с мистером Тейлором?» — спросила Келлерман у охранника.

«Нет. Хотя сегодня он снова разглагольствует на тему русских и Трампа».

«Моя любимая тема, — отозвалась Келлерман и, повернувшись к Макензи и Эллингтону, добавила. — Я буду в соседнем кабинете, если понадобится помощь; но, думаю, вы справитесь».

После этого Келлерман и охранник покинули комнату, оставив агентов наедине с Брайаном Тейлором.

«Здравствуйте, мистер Тейлор, — начала разговор Макензи, присаживаясь на стул напротив мужчины. — Вам уже известно, зачем мы приехали?»

Тейлор грустно кивнул:

«Да. Вы хотите поговорить о моём брате, о том, как он умер».

«Всё верно, — подтвердила Макензи. — Сочувствую вашей утрате».

Тейлор лишь пожал плечами. Он барабанил пальцами по столу, переводя взгляд с Макензи на Эллингтона и обратно.

«Я агент Уайт, а это мой напарник, агент Эллингтон», — представилась Макензи.

«Да, я знаю, вы из ФБР», — ответил Тейлор, закатив глаза.

«Мистер Тейлор,… скажите мне,… у вашего брата были враги? Может быть, были люди, имевшие что-то против него?»

Тейлор ответил быстро и без раздумья:

«Нет. Только наша мамочка. Но она уже семь лет как умерла».

«Вы были близки с братом?»

«Мы не были лучшими друзьями, если вы об этом, — ответил Тейлор, — но мы неплохо ладили, хоть он и связался с этими грязными отморозками. Я, честно сказать, и не удивился даже, узнав, что он мёртв. Эти чёртовы иллюминаты имеют что-то против бездомных. И против знаменитостей тоже. Вы же знаете, что это они убили Кеннеди?»

«Слышал об этом что-то», — ответил Эллингтон, изо всех сил сдерживая улыбку.

Макензи наступила ему на ногу и постаралась продолжить беседу.

«Может быть, вам известно о других убийствах среди ваших друзей, которые случились недавно?» — спросила она.

«Нет, я ничего не слышал. На самом деле я подолгу не общаюсь с одной и той же компанией. Чем больше у тебя друзей на улице, тем больше вероятность, что тебя однажды замочат».

«Ещё один вопрос, мистер Тейлор, — продолжила Макензи. — Не приходилось ли вам слышать о магазине антикварных товаров Баркера?»

Тейлор ответил, как и прежде, не задумываясь:

«Нет, не слышал. Никогда не переступал порог антикварных магазинов. У меня нет денег, чтобы тратить их на пыльную рухлядь. Чокнутые богачи ходят в такие места. И даже покупают там что-то».

Макензи кивнула и тихо вздохнула:

«Спасибо за ваше время и помощь, мистер Тейлор. Если вы вдруг вспомните что-то о брате, что поможет нам найти его убийцу, прошу вас сообщить об этом кому-нибудь из работающих здесь. А они уже свяжутся с нами».

«О да, конечно. Я так и сделаю. Вы знаете,… вам нужно отправляться в Неваду. Могу поспорить, там вы найдёте ответы на некоторые вопросы».

«Невада? — переспросила Макензи. — Почему Невада?»

«Зона 51. Грум-Лейк. Это не иллюминаты, но все знают о секретных правительственных поселениях в пустыни. Уже много лет там содержат бездомных. Над ними проводят опыты и эксперименты».

Макензи успела отвернуться, чтобы Тейлор не увидел её невольную улыбку. Учитывая то, что ей было известно о нём, Макензи знала, что он не специально, просто у него не все дома. Эллингтон же, наоборот, не смог до конца оставаться профессионалом:

«Отличный совет, мистер Тейлор. Обязательно навестим это место».

Направляясь к выходу, Макензи слегка подтолкнула напарника локтём и, придвинувшись к нему как можно ближе, прошептала: «Это было не очень красиво с твоей стороны».

«Ты так считаешь? Пусть человек думает, что внёс весомый вклад в расследование».

«Эллингтон, ты отправишься в ад», — ответила Макензи, улыбаясь.

«Да, я знаю. Следом за иллюминатами, конечно».

* * *

Пока они шли к машине, Макензи стала обдумывать их следующий шаг. Он казался ей логичным, но она также понимала, почему до сих пор Бюро не уделило ему должного внимания. «А ты знаешь, Тейлордействительнодал нам одну реальную зацепку», — сказала Макензи.

«Да? — отозвался Эллингтон. — Я, должно быть, её упустил».

«Он говорил о том, насколько тесно общаются между собой некоторые бездомные. Я думаю, что Бюро сконцентрировало своё внимание на бродягах и выясняет, как они связаны между собой. В то же время оно совершенно забыло выяснить то, каким образом такие люди, как Джимми Скоттс и Габриэль Хэмбри могут быть связаны с бездомными».

Они сели в машину. На этот раз Эллингтон занял место за рулём:

«Ты не права. В Бюро связались с приютами и кухнями для бездомных, чтобы понять, была ли у этих людей связь с такого рода местами».

«Именно, — согласилась Макензи. — Предполагается, что они могли быть связаны с бродягами толькоповерхностно. Возможно, здесь есть что-то ещё».

«Что, например? Ты думаешь, Скоттс и Хэмбри были когда-то бездомными?»

«Понятия не имею. Но давай предположим, чтобыли. Таким образом, выявляется некая связь, которая и объясняет нам, что убийца, по той или иной причине, преследует только бродяг».

«Эту версию стоит рассмотреть, — согласился Эллингтон, — но всё же остаётся самый важный вопрос:зачем?»

«Давай для начала убедимся, что я не слишком далеко зашла в своих догадках».

«Что ты имеешь в виду?»

«Судя по отчётам, у Хэмбри нет семьи. Его ближайшие родственники — бабушка и дедушка, живущие в штате Мэн. Однако у Джимми Скоттса осталась жена и двое детей в Линкольне».

«И ты хочешь поработать в этом направлении?» — спросил Эллингтон.

«Ну, если считать, что место, в которое я хочу наведаться после, находится в шести часах езды, то да,… я думаю, нужно начать оттуда».

«Шесть часов пути? Куда, чёрт побери, ты собралась ехать? В другую часть штата?»

«Именно так. Округ Моррилл. Маленький городок под названием Белтон».

«А что там?»

Макензи невольно поёжилась и ответила:

«Моё прошлое».

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Дорогу до Линкольна Макензи и Эллингтон провели за обсуждением имеющихся теорий. Зачем убивать бродяг? Зачем ждать так долго, чтобы потом начать убивать снова? Почему убили Бена Уайта, отца Макензи? Были ли жертвы до него, которых просто не нашли?

Вопросов было очень много, а ответов на них не имелось. Макензи обычно терпеть не могла строить догадки и предположения, однако когда реальный мир ничего не может предложить, ничего другого не остаётся. Её возвращение в Небраску сейчас казалось ещё более логичным. Это был огромный штат, а без каких-либо весомых зацепок им только и оставалось, что заниматься домыслами.

Хорошо,одназацепка у них всё же была, но она казалась какой-то призрачной: визитная карточка с названием несуществующего магазина. Она никак не могла им помочь.

По дороге в Линкольн Макензи продолжала размышлять о визитке. Карточка должна служить какой-то цели, пусть даже это просто хорошо продуманная загадка, которую подкинул им убийца. Макензи было известно, что в Вашингтоне есть несколько людей, которые постоянно трудятся над подобного рода тайнами (если есть необходимость в их разгадке), однако в данном случае они далеко не продвинулись.

Карточки, найденные на телах убитых, говорили лишь об одном: убийца хотел, чтобы они знали — за этими преступлениями стоит именно он. Пусть власти подсчитывают жертвы, пусть знают, сколько преступлений он совершил. Всё это говорило о том, что убийца гордится не только тем, что делает, но и тем, что водит ФБР за нос.

Чувство разочарования и бессилия охватило Макензи в тот момент, когда Эллингтон парковал машину у дома Скоттсов. Семья принадлежала к верхушке среднего класса и жила в районе, где все дома похожи друг на друга. Газоны были идеально подстрижены, и, выходя из машины и направляясь к дому Скоттсов, Макензи заметила двух собак, которых выгуливали хозяева, занятые только своими телефонами.

Благодаря материалам дела Макензи были известны основные факты из жизни жены Скоттса, Ким. Она работала на компанию, выпускающую программное обеспечение. Ким была техническим редактором и работала из дома. Дети находились в школе до 15:45. Она переехала в Линкольн спустя месяц после смерти Джимми, считая, что всё в округе Моррилл подавляет и угнетает её, напоминая о жизни с мужем.

На часах было 15:07, когда Макензи постучала в дверь. Ей бы очень хотелось встретиться с Ким и покинуть её дом до возвращения детей, чтобы не впутывать их в разговор и не будоражить воспоминания об ушедшем отце. Согласно отчётам старшая из двух дочерей, подающая надежды одиннадцатиклассница, перенесла смерть отца особенно тяжело.

Невероятно симпатичная женщина средних лет открыла дверь. На её лице отразилось замешательство, однако, заметив форменную одежду, она поняла, кто и по какому делу стоит на её пороге.

Нахмурившись, она спросила: «Чем я могу вам помочь?»

«Я агент Уайт, а это агент Эллингтон, мы из ФБР, — представилась Макензи. — Простите нас за вторжение, но мы надеялись задать вам несколько вопросов по делу вашего мужа».

«Вы серьёзно? — ответила Ким Скоттс. — Я стараюсь всё забыть. И мои дочери тоже. Мне бы очень не хотелось ворошить прошлое. Извините, но я не могу вам помочь».

Она начала закрывать дверь, но Макензи помешала ей, вытянув руку вперёд, не применяя при этом особой силы.

«Я понимаю, что вы делаете всё возможное, чтобы забыть и оставить этот кошмар в прошлом, — сказала Макензи. — К сожалению, убийца действует иначе. С тех пор как он убил вашего мужа, от его рук погибли ещё пятеро». Макензи хотела было рассказать о том, что этот преступник двадцать лет назад оставил её без отца, но в последний момент решила не говорить об этом.

Ким Скоттс снова открыла дверь. Вместо того чтобы пригласить агентов в дом, она сама вышла на крыльцо. Макензи уже встречала таких людей. Ким пыталась избежать любых разговоров о погибшем муже в своём доме.

«Ну, что я могу вам сказать? — спросила Ким. — Меня допрашивали три раза после смерти Джимми. У меня нет ничего нового».

«А у ФБР есть, — ответила Макензи. — Начнём с того, что если не брать во внимание вашего мужа и ещё одного человека, убийца охотится исключительно на бродяг. Он уже убил четверых. Возможно, вам известно о какой-либо связи Джимми с бездомными?»

Вопрос озадачил Ким. На лице читались раздражение и замешательство:

«Нет. Максимум что он делал для бездомных — это отдавал одежду, которая становилась ему мала. Два раза в год мы освобождали место в шкафах и отдавали ненужные вещи в Армию Спасения».

«А что насчёт его коллег? Возможно, кто-то из них имел отношение к бродягам или просто людям, испытывающих крайнюю нужду?»

«Сомневаюсь. Только он и ещё двое ребят управляли небольшой маркетинговой компанией. Поймите меня правильно… Джимми всегда был жалостлив, но ни он, ни кто-либо из нас никогда не были тесно связаны с такими людьми».

Макензи пыталась подобрать следующий вопрос, но ничего не приходило в голову. Сейчас она была почти полностью уверена, что Джимми Скоттса убили случайно. Никакой причины, никакого мотива, ему просто не повезло — преступник заметил его, очевидно, выследил и убил. Это заставило её подумать, что, возможно, Габриэль Хэмбри, Дэннис Паркс и её отец также были случайными жертвами.

«А, возможно, и нет. Существует связь между моим отцом и Дэннисом Парксом. Если их смерти не случайны, то почему случайны другие?»

«А ваши дочери? — Эллингтон подхватил ускользающую нить разговора. — Возможно, в школе или где-то ещё организованы сообщества или программы помощи бедным?»

«Нет», — отрезала Ким. По её лицу стало понятно, что ей совсем не нравится впутывать в это дело своих девочек.

«Вы сказали, что ваш муж работал ещё с двумя ребятами в маркетинговой компании. Возможно, у них были клиенты, тем или иным образом связанные с программами помощи малоимущим?»

«Этого я не знаю. Если это так, то это были маленькие проекты. А Джимми мне всегда рассказывал только о больших. Если нужно, я могу дать вам копии всех их счетов. После смерти мужа они хранятся у меня. Я могу отдать их вам».

«Это могло бы помочь», — ответила Макензи.

«Подождите минутку, пожалуйста», — сказала Ким. Она вернулась в дом, закрыв за собой дверь и по-прежнему не приглашая их войти.

«Отличная идея проработать клиентов, — сказал Эллингтон. — Думаешь, из этого что-нибудь получится?»

Макензи пожала плечами.

«По крайней мере, не повредит».

«Придётся много копать», — заметил Эллингтон.

«Да, но нам нужно будет чем-то заняться по дороге в округ Моррилл».

«Отлично».

Ким вернулась с пятью большими папками в руках, которые были переплетены вместе и связаны резинкой.

«Честно сказать, я рада избавиться от всего этого, — произнесла она. — Но если вы вдруг обнаружите что-нибудь, не могли бы вы мне сообщить? Конечно, я стараюсь всё забыть и оставить в прошлом, но эта тайна временами просто сводит меня с ума».

«Обязательно сообщим, — заверила её Макензи. — Миссис Скоттс, спасибо вам за помощь».

Ким коротко кивнула и осталась стоять на крыльце, пока Макензи и Эллингтон спускались по ступеням и шли к машине. Макензи чувствовала, что вдова смотрит ей вслед, чтобы удостовериться, что ни одно упоминание о погибшем муже не проникнет в её дом. Ким так и стояла в своей напряжённой позе, пока они не сели в машину.

«Бедная женщина, — сказал Эллингтон. — Как ты думаешь, она действительно оставила прошлое в прошлом?»

«Возможно. Онаговорит, что пытается забыть о случившемся, но, тем не менее, не впустила нас в дом. Не хочет говорить о его смерти там».

«Но в тоже время, — продолжил Эллингтон, взвешивая папки с документами, полученные от Ким, — она рада избавиться от этого хлама».

«Возможно, ей хочется избавиться от всего, что в её новом доме напоминает о муже», — предположила Макензи.

Они отъехали от дома в направлении федеральной трассы. Оба молчали, отдавая дань уважения скорбящей вдове, с которой только что разговаривали.

* * *

Макензи и Эллингтон вернулись в региональное управление как раз в то время, когда сотрудники, работающие с девяти до пяти, уже заканчивали свой день и собирались расходиться по домам. Макензи было любопытно, каково это, когда твою работу контролируют часы, а не срочные насущные заботы, связанные с мрачными делами, с которыми ей приходилось сталкиваться. Вряд ли бы она смогла так работать.

Макензи и Эллингтон встретились с Пенбруком в том же конференц-зале, что и утром. Это был длинный день, а ранний вылет из Вашингтона делал его ещё длиннее. Тем не менее, сейчас Макензи знала, каким будет её следующий шаг, и это давало ей энергию и готовность двигаться дальше в этом расследовании. Они рассказали Пенбруку о своём разговоре с Ким Скоттс и потратили некоторое время на чтение и просмотр счетов, полученных от вдовы. Это было сделано быстро, вроде какого-то обязательного упражнения.

«Что насчёт работы в тылу? — поинтересовался Эллингтон. — Есть какие-нибудь сдвиги?»

«Никаких, — ответил Пенбрук. — Честно признаться, я рад, что хотя бы у вас есть новости. Я понимаю, что это дело близко вам, агент Уайт. Каковы наши следующие шаги?»

«Я хочу отправиться в округ Моррилл. Именно там убили моего отца и Джимми Скоттса. И так как смерть отца, кажется, стоит первой в списке преступлений, я думаю, лучше начать расследование именно оттуда».

«Что вы конкретно намерены там искать?» — поинтересовался Пенбрук.

«Я пока не знаю».

«Но пусть это вас не смущает, — заметил Эллингтон. — Агент Уайт показывает лучшие результаты, когда начинает расследование, не имея ни малейшей зацепки и понятия, что же она всё-таки ищет».

Макензи одарила его лукавой улыбкой и снова посмотрела на Пенбрука.

«Я выросла в маленьком городке под названием Белтон. Начну оттуда и решу, как быть дальше уже там, на месте».

«Если вы уже решили это сделать, не буду вас отговаривать, — промолвил Пенбрук. — Но ведь округ находится, по-моему,… в шести часах езды отсюда».

«Я не против немного прокатиться, — ответила Макензи. — Всё будет хорошо».

«Когда вы отправляетесь?»

«Чем скорее, тем лучше. Если мы выедем из города около шести, то уже к полуночи будем в Белтоне».

«Ну что ж, счастливого пути», — сказал Пенбрук. Он казался немного разочарованным и рассерженным. Макензи решила, что, возможно, он надеялся, что она и Эллингтон будут рядом с ним до тех пор, пока дело не будет закрыто.

Не скрывая своих чувств, Пенбрук направился к двери. И, едва взглянув на них через плечо, небрежно добавил: «Дайте знать, если вам что-то понадобится».

Как только дверь за ним закрылась, Макензи вздохнула.

«Ничего себе, — сказала она. — Ему не особо понравилась эта идея, ты не согласен?»

Эллингтон задумался, прежде чем ответить, а затем тихо и с расстановкой сказал: «Я, кажется, понимаю, почему он так отреагировал».

«Почему же?»

«Все последние преступления произошли здесь, в Омахе. Ехать через весь штат, в другой округ кажется ему бессмысленной тратой времени».

«Именно там всё началось, — возразила Макензи. — Есть смысл в том, чтобы отправиться туда».

Она заметила, что Эллингтон хотел подняться с кресла и подойти к ней, чтобы обнять или просто взять за руку. Однако он работал над тем, чтобы сохранить границу между профессиональной деятельностью и их личными отношениями и поэтому остался сидеть на месте.

«Послушай, — сказал он. — Я знаю, насколько это дело важно для тебя. И я знаю тебя достаточно хорошо — ты не отступишься, пока не докопаешься до сути. И если ты хочешь отправиться в Белтон, то, думаю, так и нужно сделать. Но,… может быть, мне лучше остаться здесь?»

Макензи никогда не думала, что придётся возвращаться в родной город одной. Чуть больше года назад она уже сделала это, но там была другая ситуация. В то время у неё не было поддержки Эллингтона.

Макензи не удалось скрыть разочарование и обиду. На этот раз Эллингтонвсё жевстал с кресла. Он подошёл и встал прямо перед ней и нежно взял за руку:

«Я хочу поехать с тобой. Честно. Но мы уже совершали такие ошибки раньше. Мы уже отправлялись куда-то за пределы области расследования, только чтобы убедиться, что во время нашего отсутствия произошло что-то очень важное. В данном случае мы не можем себе этого позволить. Если ты чувствуешь, что нужно ехать в Моррилл, отправляйся. Мне же кажется, что я должен остаться здесь, в этом городе. Не хочу показаться грубым,… но это дело касается не только твоего отца. Здесь, в Омахе, тоже есть жертвы. И с ними расправились совсем недавно».

«Конечно же, он прав, — подумала Макензи. —Но с другой стороны, почему он бросает меня, когда мне так нужна его помощь?»

Тем не менее, она кивнула. Макензи не собиралась сейчас — и, в идеале, когда-либо вообще — выставлять себя истеричкой. Кроме того,… почему она должна злиться на него за то, что он просто пытается отделить работу от личных чувств? В последнее время у неё самой это плохо получалось.

«Ты прав. В этом есть смысл, — заговорила Макензи. — Возможно, ты сможешь начать исследовать улицы и допрашивать других бродяг».

«Я тоже об этом подумал. Но послушай, Мак,… если ты хочешь, чтобы я был рядом…»

«Нет, — ответила она. — Всё нормально. Ты прав. Сделаем так, как ты говоришь».

Макензи возненавидела себя за то, что не смогла скрыть разочарование. Она знала, что Эллингтон ни капли не сомневается в её инстинктах. Она также знала, что его идея разделиться в расследовании этого дела была более правильной. Ей же придётся вернуться в родной город и встретиться с демонами, которых она до сих пор только игнорировала, но так и не смогла оставить в прошлом. А ведь для него это был первый настоящий шанс показать своё истинное отношение к Макензи.

Однако Эллингтон предпочёл быть хорошим агентом, а не хорошим возлюбленным.

Макензи поняла это и, о боже, её потянуло к нему ещё сильнее.

«Я не дурак, Мак…, — сказал Эллингтон. — Ты злишься. Я могу поехать с тобой. Это не проблема».

«Я не злюсь,… по крайней мере, не на тебя. Мне просто не нравится, что это дело заставляет меня испытывать двоякие чувства. Но ты прав. Тебе нужно остаться здесь».

Она поцеловала его в уголок губ и направилась к двери.

«Вот так просто уедешь?»

«Лучше не превращать это в долгое и грустное прощание, ты не согласен? Я позвоню, когда доберусь до места».

«Ты действительного этого хочешь?» — спросил Эллингтон.

«Я не знаю, чего я хочу, — подумала Макензи. —И в этом вся проблема».

Вместо этого она ответила: «Да. Это правильно, и так будет лучше. Поговорим ближе к полуночи».

Попрощавшись, Макензи вышла из кабинета. Ей пришлось собрать все свои силы, чтобы не вернуться к нему и не попытаться объяснить, что ей невдомёк, почему его решение разделиться так её расстроило. Вместо этого она пошла вперёд, опустив глаза, чтобы ни с кем не разговаривать. Она шла по коридору к стойке администратора, чтобы взять машину.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Отправившись в путь, Макензи пожалела о том, что не осталась на ночь в Омахе и не поехала в округ Моррилл при свете дня. Было жутко въезжать в маленький Белтон посреди ночи. На дороге почти не встречалось других машин, а единственным освещением служили фонари вдоль Мэйн-Стрит да неоновые вывески в окнах баров. Макензи искала единственный в городе мотель.

Население Белтона составляло всего две тысячи человек. В основном это были фермеры и работники текстильной фабрики. Мелкий бизнес здесь процветал, поскольку никакие крупные бизнесмены не решались развивать своё дело в этой части штата. Когда Макензи была ещё ребёнком, и McDonald’s, и Arby's, и Wendy's открыли свои филиалы на Мэйн-Стрит. Однако все они закрылись в течение трёх лет.

Макензи заселилась в номер, испытав на себе хитрый взгляд противно ухмыляющегося старого администратора. Не распаковывая сумку и валясь с ног от усталости, Макензи позвонила Эллингтону, прежде чем погасить свет и лечь спать. Он добросовестно ждал звонка и снял трубку после второго гудка. Его голос был таким же уставшим.

«Я добралась», — сказала Макензи, не утруждая себя приветствием.

«Хорошо, — ответил Эллингтон. — Как у тебя дела?»

«Натерпелась страху. Страшно возвращаться сюда в темноте».

«Ты по-прежнему думаешь, что стоило ехать?»

«Да. А ты?»

«Я не знаю. Я думал об этом. Возможно, мне нужно было отправиться с тобой. Ведь это для тебя не просто какое-то обычное дело. Ты пытаешься оставить позади некоторые моменты своего прошлого. А если я люблю тебя, а это так и есть, мне нужно быть с тобой рядом».

«Да, но работа на первом месте, — ответила Макензи. — Ты, прежде всего, должен быть хорошим агентом».

«Да. Я пытаюсь убедить себя в этом. Ты слишком устала, Мак. Поспи немного. Конечно, если сможешь заснуть одна».

Макензи улыбнулась. Вот уже примерно три месяца они спят в одной постели.

«Подумай лучше о себе, — сказала Макензи. — На меня только что недвусмысленно смотрел очень почтенный администратор».

«Используй защиту, — ответил Эллингтон с усмешкой. — Спокойной ночи».

Макензи положила телефон и разделась. Она легла спать, не расправляя постели, поскольку не доверяла чистоте местных простыней. Макензи думала, что не сможет сразу же уснуть, однако как только спокойствие и тишина города за окном проникли в её сознание, она тут же провалилась в сон.

* * *

Будильник зазвонил в 5:45. Макензи выключила его и снова закрыла глаза. Никаких срочных дел не было и, кроме того, она не могла припомнить, когда ей в последний раз удавалось как следует выспаться. Макензи снова уснула, а когда открыла глаза, часы показывали 7:28. Она вылезла из постели, приняла душ, оделась и в восемь часов вышла из номера в поисках кофе.

В маленькой закусочной, которая находилась здесь уже сто лет, она выпила чашку кофе и съела колбасный бисквит. Учась в старших классах, она с друзьями каждый вечер наведывалась сюда и пила молочные коктейли вплоть до самого закрытия закусочной в девять часов. Сейчас это заведение напоминало грязную дыру и совсем не походило на закусочную её детства.

Тем не менее, кофе был хорошим и крепким — то, что нужно, чтобы собраться с силами и отправиться по шестому шоссе к тому месту, где она когда-то жила. Приблизившись к дому, Макензи почувствовала, что может легко вспомнить свой последний визит сюда. Она была здесь в компании Кирка Питерсона, ныне незадачливого частного детектива, который столкнулся с делом её отца после убийства Джимми Скоттса.

Свернув на дорожку, ведущую к дому, Макензи не была удивлена увиденным. Прохудившаяся крыша выглядела устрашающе и грозила рухнуть вместе с задней стеной. Повсюду буйно росли сорняки, а крыльцо было похоже на нечто из фильмов ужасов.

Дом по соседству тоже пустовал. Казалось логичным, что со всех сторон дома были окружены лесом. Возможно, когда-нибудь он поглотит эти старые развалины.

«Я плакать не буду», — подумала Макензи.

Она припарковала машину на едва заметной дорожке и шагнула в утро. Позади было шоссе, впереди — лес. Вокруг всё было окутано спокойствием и умиротворением. Макензи слышала пение птиц и звук остывающего двигателя автомобиля. Пройдя сквозь тишину, Макензи приблизилась к входной двери. Она улыбнулась, заметив, что та выбита. Она вспомнила, что сделала это, когда приезжала сюда с Питерсоном. Вспомнилось также чувство удовлетворения от этого поступка.

Внутри всё было так же, как и год назад. Никакой мебели, никаких вещей, практически ничего. На стенах трещины, на ковре плесень, вокруг запах старости и запустения. Ничего нового.

«Какого чёрта я тут делаю?»

Она знала ответ. Она знала, что приехала сюда в последний раз. После этой поездки она уже никогда не вернётся в этот проклятый дом: ни в воспоминаниях, ни во снах, ни, уж конечно, в будущем.

Она медленно пошла по дому, заглядывая в каждую комнату. Вот гостиная, в которой она и сестра Стефани смотрели «Симпсонов», а потом помешались на «Секретных материалах». Вот кухня, в которой мать редко готовила что-либо стоящее, кроме лазаньи, рецепт которой она обнаружила в коробке с макаронами. Вот её спальня, где она впервые поцеловалась с мальчиком и позволила ему впервые себя раздеть. На одной из стен бледнели квадраты; здесь когда-то висели постеры Нирваны, Пи Джей Харви и Nine Inch Nails.

Вот ванная, где она плакала во время первых месячных. А вот крохотная прачечная, в которой она пыталась застирать пятно от пива на блузке, когда однажды в возрасте пятнадцати лет вернулась домой очень поздно.

Наконец, в конце коридора показалась комната её родителей. Комната, которая снится ей уже много лет. Дверь была открыта, комната ждала её. Макензи, однако, даже не вошла в спальню. Она остановилась в дверном проёме, скрестив руки на груди, и осмотрелась. Утреннее солнце проникало сюда через пыльные и потрескавшиеся стёкла, и комната казалась ненастоящей. Можно было легко представить, что это место проклято или заколдовано, но Макензи знала, что это не так. В этой комнате умер человек, его кровь до сих пор была на ковре. Такое случается в бесчисленных комнатах во всём мире. Эта комната ничем не отличается от других. Тогда почему она не оставляет её в покое?

«Ты можешь считать себя сильной и упрямой, если хочешь, — заговорил внутренний голос, —но если на этот раз ты не покончишь с этим делом, эта комната будет вечно тебя преследовать. Ты с таким же успехом можешь просто сесть у стены и повесить на дверь тюремный засов».

Макензи покинула комнату и вышла на улицу. Обойдя дом, она решила заглянуть в подвал. Старая дверь покосилась и теперь открывалась легко. Ступив внутрь, Макензи чуть не вскрикнула при виде зелёной змеи, уползающей в угол. Усмехнувшись про себя, она сделала несколько шагов. Здесь отвратительно пахло старой землёй и чем-то кислым. Это было всеми забытое место — повсюду паутина и пыль. Пыль, грязь, гниль, плесень. Было трудно представить, что когда-то, испытывая особое волнение, Макензи приходила сюда, чтобы вытащить на весенний двор велосипед. Именно здесь отец держал газонокосилку и триммер, а мама хранила пустые банки для варенья и джема.

Пытаясь побороть воспоминания и избавиться от неприятного запаха, Макензи вышла на улицу. Она направилась к машине, но не смогла сразу же уехать. Она вернулась в дом и как приведение вновь обошла все комнаты. Она прошла по коридору и остановилась у спальни родителей.

Внимательно разглядывая комнату, Макензи вдруг начала понимать, что теперь ей нужно делать. Прошлой ночью, въезжая в Белтон и желая поскорее завершить поездку, она уже была близка к этому решению. Эта пустая старая комната не могла предложить ей ничего, кроме страшных воспоминаний. Если Макензи действительно хочет продвинуться в расследовании, ей нужно работать.

Теперь она собиралась пройтись по улочкам городка. Когда-то в детстве она боялась, что проведёт среди них всю свою жизнь.

* * *

Получив работу в полиции штата в возрасте двадцати трёх лет, Макензи потеряла всякую связь с городком, и годы стёрли из её памяти всё, что она знала о Белтоне. Сейчас она не имела ни малейшего понятия о том, что работает в городе. Ей также было неизвестно, кто из жителей уже умер, а кто дожил до преклонного возраста.

В этом не было ничего удивительного, ведь она не жила здесь уже без малого двенадцать лет, а лишь один единственный год в маленьком городке может всё изменить до неузнаваемости. В то же время Макензи знала, что традиции в таких городках имеют глубокие корни. Именно поэтому она отправилась в местное фермерское хозяйство в восточной части города.

Место называлось «Ферма Аткинса и тракторные запчасти». Когда-то, ещё до рождения Макензи, это место было бизнес центром города. По крайней мере, так ей рассказывал отец. Сейчас от прежней фермы не осталось практически и следа. Когда Макензи была ребёнком, здесь можно было купить любую культуру для посева, какую бы ни пожелал фермер (в основном специализировались на кукурузе, как и большинство фермеров в Небраске). Здесь также продавалось мелкое фермерское оборудование, запчасти и товары для дома.

Через пятнадцать минут после того, как Макензи покинула спальню, в которой был убит отец, она вошла в магазин, испытывая жалость к владельцам. Вся задняя часть помещения, в котором когда-то находились посевные культуры для продажи и садовый инвентарь, теперь пустовала. Сейчас там стоял видавший виды бильярдный стол. Что касается самого магазина, то он по-прежнему предлагал кое-какие зерновые, однако выбор был невелик. Больше всего здесь было цветов и семян различных растений.

В небольшом холодильнике у задней стены хранились рыболовные наживки (мальки и дождевые черви, если верить надписи), в то время как у передней стойки располагалась пыльная витрина с удочками и коробками для рыболовной снасти.

За прилавком стояли два старика. Один из них размешивал кофе, а другой листал журнал поставок. Направившись к ним, Макензи сомневалась, какой подход ей выбрать: сказать, что она вернулась в родной город после долгого отсутствия или признаться, что она агент ФБР, расследующий старое дело?

Решив импровизировать, Макензи прошла к прилавку. Оба старика одновременно взглянули на неё. Спустя столько лет девушка узнала обоих, но вспомнила имя только того, кто листал каталог.

«Мистер Аткинс?» — произнесла Макензи, сразу же сообразив, что может использовать оба подхода одновременно и получить при этом всю интересующую её информацию, если таковая имеется.

Старик, листающий каталог, взглянул на неё. Макензи видела Уэнделла Аткинса двенадцать лет назад, но выглядел он так, будто прошли все двадцать. Макензи предположила, что сейчас ему было лет семьдесят.

Мистер Аткинс улыбнулся и склонил голову набок.

«Ваше лицо мне кажется знакомым, но имя не помню, — сказал он. — Напомните его, иначе я буду стоять и вспоминать весь день».

«Я Макензи Уайт. Жила здесь всю жизнь до восемнадцатилетия».

«Уайт…Вашу мать звали Патриция?»

«Да, верно. Это моя мама».

«Боже мой, — ответил старик. — Я так долго вас не видел. В последний раз я слышал, что вы работаете в полиции штата или что-то вроде того?»

«Я там работала детективом некоторое время, — ответила Макензи. — Затем меня перевели в Вашингтон. Теперь я работаю в ФБР».

Макензи улыбнулась про себя, отлично зная, что как только она уедет отсюда, Уэнделл Аткинс расскажет каждому, что встретился с Макензи Уайт, девчонкой, уехавшей в Вашингтон и ставшей федеральным агентом. И когда слухи о ней разойдутся, некоторые жители непременно начнут обсуждать то, что случилось с её отцом. Именно так распространяется информация в маленьких городках.

«Правда?» — спросил Аткинс. Даже его друг оторвался от своего кофе и с интересом смотрел на Макензи.

«Да, сэр. И поэтому я здесь. Я вернулась в Белтон по одному старому делу. А точнее, по делу моего отца».

«Ах, да, — сказал Аткинс. — Ведь убийцу так и не нашли, верно?»

«Так и есть. Недавно в Омахе произошли несколько убийств, и мы думаем, они связаны со смертью отца. И вот я приехала к вам, потому что, честно признаюсь, помню, что отец постоянно бывал здесь, когда я была ребёнком. Ведь вы собирались тут, чтобы выпить кофе и почесать языки, не так ли?»

«Верно… Хотя мы пили здесь не только кофе», — ответил Уэнделл, усмехнувшись.

«Может быть, вы сможете помочь мне, если вспомните, что говорили в городе после смерти отца. Даже если это были просто слухи и сплетни. Мне бы очень хотелось знать».

«Ну,агент Уайт, — весёлым тоном ответил Уэнделл, — должен признаться, что не всё может вам понравиться».

«Это неважно».

Аткинс откашлялся и склонился над прилавком. Его друг понял, что разговор будет личным и, взяв чашку с кофе, скрылся за полками с инвентарём и рыболовными снастями.

«Некоторые поговаривают, что это сделала ваша мать, — начал Аткинс. — Я говорю вам это только потому, что вы сами настояли, иначе не стал бы».

«Всё в порядке, мистер Аткинс».

«Говорят, что она сделала так, чтобы всё выглядело, как убийство. Тот факт, что у неё… В общем, что после всего этого у неё случился срыв, кажется некоторым из местных очень убедительным».

Макензи ничуть не обиделась на такое обвинение. Она сама рассматривала такую версию, но этот вариант не подтвердился. Иначе бы получилось, что её мать причастна к убийствам Габриэля Хэмбри и Джимми Скоттса. Её мать могла быть кем угодно, но только не серийным убийцей.

«Другие говорят, будто ваш отец связался с плохими парнями из Мексики. Наркодельцы или что-то в этом роде. А потом толи дела пошли плохо, толи ваш отец перешёл им дорогу, но на этом всё и закончилось».

Эта теория уже также была рассмотрена и изучена. Тот факт, что Джимми Скоттс по неподтверждённым данным был связан с наркокартелем — но только в Нью-Мексико, — указывал на некие совпадения, но при дальнейшем расследовании было доказано, что связи нет. И, опять же, отец Макензи работал в органах, и всем было известно, что он засадил за решётку нескольких местных наркодельцов, поэтому такое обвинение можно было выдумать очень легко.

«Что-нибудь ещё?» — поинтересовалась Макензи.

«Нет. Это всё. Верю, вам хотелось бы узнать больше, но я, честно сказать, не лезу не в свои дела. Терпеть не могу сплетни. Жаль, что не могу рассказать вам больше».

«Всё хорошо, мистер Аткинс. Спасибо вам».

«Постойте, — сказал он. — Вам, верно, захочется поговорить с Эми Лукас. Вы помните её?»

Макензи попыталась вспомнить, но ничего не приходило на ум.

«Имя кажется знакомым,… но нет… Я не помню её».

«Она живёт на Дублин-Роуд… Белый дом и старый кадиллак без колёс на дорожке. Эта чёртова машина уже сто лет там стоит».

Странно, но этого упоминания оказалось достаточно. Она не знала Эми Лукас лично, но онадействительнопомнила её дом. Кадиллак, кстати, был шестидесятых годов. Одному богу известно, сколько лет он там стоит. Макензи видела эту машину, когда жила в Белтоне.

«Почему я должна увидеться с ней?» — спросила она.

«Она и ваша мать в те времена были очень дружны. Эми похоронила мужа три года назад. Он умер от рака. С тех пор её редко увидишь в городе. Но я помню, что она и ваша мать повсюду были вместе: то в бар ходили, то играли в карты на крыльце дома Эми».

Макензи показалось, что слова мистера Аткинса расшевелили её память, и она сразу же вспомнила больше, однако едва ли могла припомнить лицо Эми, освещённое светом зажатой в зубах сигареты.

«Но ведь она именно та подруга мамы, из-за которой у них с отцом было столько ссор, — вспомнила Макензи. —В те ночи, когда мать возвращалась домой пьяной или вообще пропадала на всю субботу, она была с Эми. Я была слишком маленькой, чтобы обратить на это внимание».

«А вы не знаете, где она работает?» — поинтересовалась Макензи.

«Нигде. Могу поспорить, она сейчас дома. После смерти мужа у неё остались приличные сбережения. Она сидит в четырёх стенах и киснет дни напролёт. Но, прошу вас,… если вы поедете к ней, ради всего святого, не говорите, что это я вас послал».

«Не скажу. Ещё раз спасибо, мистер Аткинс».

«Не за что. Надеюсь, вы найдёте то, что ищите».

«Я тоже».

Макензи вышла на улицу и пошла к машине. Она посмотрела по сторонам тихой и широкой Мэйн-Стрит и подумала: «А что именно я ищу?»

Сев в машину, Макензи отправилась на Дублин-Роуд, надеясь найти там хоть какой-нибудь ответ.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Дублин-Роуд представляла собой асфальтированную двухполосную дорогу, проходящую через лес. Высокие деревья по обеим сторонам сопровождали Макензи до самого дома Эми Лукас. Макензи показалось, что она путешествует сквозь время, особенно в том момент, когда она, подъехав к дому, увидела старый белый кадиллак, стоящий на кирпичах в самом конце гравийной дороги.

Макензи остановилась рядом с более менее современной хондой и вышла из машины. Поднявшись на крыльцо, Макензи вспомнились слова мистера Аткинса о том, что её мать играла в карты с Эми на этом самом месте. От мысли о том, что её мать когда-то сидела здесь, по коже побежали мурашки.

Макензи постучала в дверь, и ей тут же открыли. Женщина, стоявшая на пороге, являла собой призрак прошлого. Эми Лукас было около пятидесяти, и она была из тех, кто постоянно смотрит на других с подозрением. Большая часть её тёмных волос уже поседела, и они были зачёсаны назад, открывая лоб, на котором виднелись старые шрамы от акне. В руке она держала сигарету, и дым от неё уносило в дом.

«Миссис Лукас? — спросила Макензи. — Эми Лукас?»

«Да, это я, — подтвердила женщина. — А вы кто?»

Макензи показала удостоверение и представилась:

«Макензи Уайт из ФБР. Я бы хотела спросить вас…»

«Мак! О боже! Что ты делаешь в городе?»

Тот факт, что женщина хорошо её помнила, ввёл Макензи в лёгкое замешательство, но она сразу взяла себя в руки.

«Я сейчас работаю над делом, в расследовании которого, я надеюсь, вы сможете помочь».

«Я?» — рассмеялась женщина, и смех выдал в ней заядлого курильщика.

«Это дело касается моего отца. Честно признаюсь, я сейчас не общаюсь с матерью. И я надеялась, вы сможете пролить свет на некоторые вещи».

Эми подозрительно прищурилась, а затем кивнула и отошла в сторону.

«Ну что ж, проходи», — сказала она.

Макензи шагнула в дом и сразу почувствовала отвратительный едкий запах сигаретного дыма. Казалось, он как облако повис в воздухе. Эми провела её в гостиную через маленькую прихожую и уселась в старое потёртое кресло.

Макензи села на край дивана, стоящего вдоль длинной стены и сделала над собой усилие, чтобы не закашлять от запаха сигарет.

«Я слышала о том, что случилось с вашим мужем, — начала Макензи. — Примите мои соболезнования».

«Да, это был печальный день. Но мы знали, что он приближается. Рак ужасен… Он был готов уйти. Боль была просто невыносимой».

Макензи никогда не считала себя мастером светских бесед и поэтому сделала всё возможное, чтобы перейти к сути и не показаться грубой.

«Итак, я приехала в город, чтобы узнать больше деталей о деле отца. Долгое время расследованием никто не занимался, однако недавно произошла серия преступлений в другом городе штата, которая заставила нас вернуться к старому расследованию. Я пришла к вам, потому что вы, кажется, были подругой моей матери. Может быть, вы сможете мне рассказать, в каком состоянии она находилась незадолго до убийства отца и сразу же после него».

Эми затянулась и откинулась на спинку кресла. Она уже не смотрела подозрительно, в её глазах появилась печаль.

«Чёрт, я скучаю по твоей маме. Как она поживает?»

«Я не знаю, — ответила Макензи. — Мы уже год не разговариваем. Как вы понимаете, между нами остались некоторые неразрешённые моменты».

Эми кивнула:

«Ей удалось выбраться из… того… заведения?»

«Имеет в виду психушку», — подумала Макензи.

«Да. А потом она купила себе квартиру где-то и живёт своей жизнью. Я имею виду, без меня и Стефани».

«Когда ваш отец умер, ей пришлось очень тяжело, — заговорила Эми. — То обстоятельство, что она была там, спала на диване, когда всё случилось, подкосило её».

«Да, мне тоже тяжело пришлось», — подумала Макензи.

«Да, мы все были там. Мама что-нибудь рассказывала вам о той ночи? Может быть, она что-то слышала или видела?»

«Не припомню ничего такого. Но я точно знаю, что её постоянно преследовала мысль, что дверь, должно быть, была не заперта, и поэтому человек, убивший вашего отца, смог спокойно проникнуть в дом. Её приводила в ужас мысль о том, что на его месте могла быть ты или твоя сестра».

«В этом-то всё и дело, — заметила Макензи. — Никого другого он не тронул. Убийце нужен был именно отец. Мама никогда не делилась с вами мыслями об отце, которые могли бы показаться странными? Или своими догадками о том, кто мог его убить?»

«Честно сказать, твоя мама говорила лишь о том, как хорошо он выглядел в полицейской форме. Перед смертью он уже был детективом, не так ли?»

«Всё верно. Итак,… маме нравилось, что он работал в полиции или наоборот?»

«Мне кажется, и то, и другое. Она им очень гордилась, но постоянно переживала. Именно поэтому она так много пила. Ей всегда казалось, что его могут ранить, а выпивка для неё была способом избавиться от стресса».

«Понятно…»

«Послушай, я знаю, какие сплетни ходят по городу о твоей матери, но она действительно любила вашего отца. Она его очень любила. Ваш отец многим жертвовал ради неё. Когда он только стал полицейским, и у них практически не было средств к существованию, он даже взял кредит и купил тот маленький многоквартирный дом за городом. Он пытался заниматься сдачей квартир в течение двух лет, но это дело оказалось не для него, хотя дом приносил достаточно, чтобы держаться на плаву».

«Когда это было?» — спросила Макензи.

«Ещё до вашего рождения, конечно, — ответила Эми. — Мы все были тогда так молоды. Господи, не могу поверить, что всё так быстро и легко забывается…»

Макензи не смогла сдержать улыбку. Вот так она узнала что-то новое об отце. Наверняка, в прошлом они с матерью упоминали о его скромной карьере домовладельца, но она была тогда слишком мала и, конечно, не придала этому значения.

«Эми, когда в последний раз вы разговаривали с моей матерью?»

«За день до того, как она отправилась в то заведение. Она не говорила об этом, но даже тогда мне показалось, что она расстроена из-за вас. Но она никогда не объясняла почему».

«Она говорила что-нибудь об отце?»

«Она говорила, что всё это ужасный кошмар. Она винила себя и твердила, что она должна была помешать тому, что случилось. Я думаю, она чувствовала вину за то, что крепко спала и не проснулась, когда кто-то проник в дом с оружием».

«Можете вспомнить что-нибудь ещё?» — спросила Макензи.

Эми задумалась, а Макензи зацепилась за фразу, которую услышала от неё ранее.

«Она должна была помешать случившемуся. Звучит странно в свете того, что произошло.

Она что-то знает. Она всегда знала, а я боялась спросить…

Чёрт. Придётся ей позвонить».

Эми наконец ответила: «Нет, больше ничего. Но ты встряхнула воспоминания, и если я ещё что-нибудь вспомню, то обязательно дам знать».

«Очень ценю вашу помощь», — ответила Макензи, протягивая Эми свою визитную карточку.

Макензи вышла из дома, с радостью вдохнув чистый воздух. Она направилась к машине в полной уверенности, что вся насквозь пропахла табачным дымом, и обдумывая всё то новое, что узнала об отце.

«Домовладелец, — думала она. —Не могу в это поверить. Интересно, а Стефани знала?»

Но больше всего ей не давала покоя другая мысль:

«Необходимо встретиться с мамой. Больше нельзя откладывать».

Это мысль сразу заставила её занервничать. Пока Макензи выезжала на Дублин-Роуд, мысль о скорой встрече с матерью полностью завладела её сознанием. Направляясь в город, она чувствовала тяжесть в животе и пыталась придумать, как бы отсрочить неизбежный визит.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

На самом деле у Макензи было ещё одно срочное дело, и оно позволило отложить на время мучительные мысли о матери. Она заглянула в папку с документами и извлекла оттуда отчёт патологоанатома. Макензи нашла имя судмедэксперта, которым был подписан оригинальный отчёт, и отправилась на его поиски.

Дело это было довольно простое, принимая во внимание то, что судмедэксперт, о котором шла речь, вышел на пенсию два года назад, а округ Моррилл можно было вполне считать чем-то вроде чёрной дыры. Отсюда невозможно было выбраться. Именно поэтому Макензи встречала здесь так много знакомых лиц. Ни у кого не возникало даже мысли уехать из этих мест, посмотреть мир, испытать судьбу.

Макензи позвонила в Вашингтон агенту Харрисону и запросила адрес Джека Ваггонера, судмедэксперта, который делал вскрытие тела отца. Через несколько минут адрес был найден, и Макензи отправилась в соседний городок под названием Денбро. Денбро находился на расстоянии сорока миль к югу от Белтона — две крохотные отметки на карте округа.

Джек Ваггонер жил в доме, двери которого выходили на большой луг. Старые покосившиеся столбы изгороди и колючая проволока указывали на то, что некогда здесь пасли лошадей и крупный рогатый скот. Оставив машину на дорожке перед красивым двухэтажным домом в колониальном стиле, Макензи увидела женщину, которая пропалывала в палисаднике сорняки, грозившие разрастись по всему крыльцу.

Женщина заметила Макензи, как только та свернула на дорожку, и не выпускала из вида до тех пор, пока она не вышла из машины.

«Добрый день», — сказала Макензи, пытаясь начать разговор как можно скорее и избавиться от неприятного взгляда.

«И вам добрый день, — ответила женщина. — Вы кто?»

Макензи достала удостоверение и представилась как можно вежливее. Глаза женщины оживились, и подозрительный взгляд исчез.

«А что привело ФБР в наши края?» — поинтересовалась она.

«Мне бы хотелось поговорить с мистером Ваггонером, — ответила Макензи. — С Джеком Ваггонером. Он дома?»

«Дома, — ответила женщина. — Меня, кстати, зовут Бернис. Я его жена вот уже тридцать один год. Иногда ему звонят из правительства и спрашивают о телах, с которыми он имел дело в прошлом».

«Именно поэтому я здесь. Не могли бы вы его позвать?»

«Я отведу вас к нему, — последовал ответ. — Он работает».

Бернис завела Макензи в дом. Внутри было чисто и просторно, что делало дом больше, чем он был на самом деле. Внутреннее убранство ещё раз натолкнуло Макензи на мысль о том, что когда-то на огромном лугу держали скот, который помогал платить за такой дом.

Бернис повела Макензи вниз, в обустроенный подвал. Когда они дошли до последней ступени, первой, что увидела Макензи, была голова оленя, висевшая на стене. Затем они свернули за угол, и её взгляд упал на чучело собаки — реальной собаки, из которой сделали чучело после смерти и усадили в угол на какую-то странную подставку.

В дальнем углу подвала сидел мужчина, склонившись над рабочим столом. Настольная лампа освещала то, над чем он работал, но сам предмет он заслонял от вошедших ссутулившейся спиной.

«Джек, — позвала Бернис, — к тебе посетитель».

Джек Ваггонер повернулся и посмотрел на Макензи через толстые стёкла очков. Затем он снял их, смешно зажмурился и медленно встал со стула. Когда он отошёл от стола, Макензи смогла рассмотреть то, над чем он трудился. Она увидела нечто, похожее на труп небольшой рыси.

«Таксидермия, — подумала Макензи. —Похоже, интерес к трупам не покидает его даже на пенсии».

«Не думаю, что мы знакомы», — сказал Джек.

«Нет, мы с вами никогда не встречались, — ответила Макензи. — Я агент Уайт из ФБР. Я бы хотела поговорить с вами об одном теле, экспертизу которого вы делали примерно семнадцать лет назад».

Джек присвистнул и пожал плечами.

«Чёрт побери, я едва ли припомню тела, с которыми работал перед выходом на пенсию, а это случилось всего лишь два года назад. Боюсь, будет трудно вспомнить то, о чём вы спрашиваете».

«Это было громкое дело, — возразила Макензи. — Был убит полицейский,… детектив, если говорить точнее. Мужчину звали Бенджамин Уайт. Он был моим отцом. Его застрелили…»

«Выстрел в затылок, — подтвердил Джек. — Беретта 92, если память мне не изменяет».

«Всё верно».

«Да, это дело я помню. И… приятно с вами познакомиться. Очень жаль вашего отца».

Бернис вздохнула и пошла в сторону лестницы, улыбнувшись и махнув Макензи рукой, как бы извиняясь.

Джек улыбнулся своей жене, когда она поднималась по ступенькам. Когда её шаги постепенно стихли, Джек посмотрел на рабочий стол.

«Я бы пожал вам руку, но,… думаю, вы вряд ли захотите, чтобы я это делал».

«Таксидермия — подходящее хобби для человека с вашим опытом работы».

«Так я коротаю время. К тому же, дополнительный доход не помешает. Так, похоже, я отвлёкся… Чем я могу вам помочь в деле Бена Уайта?»

«Честно признаться, я ищу что-нибудь необычное. Отчёты по этому делу я прочитала раз пятьдесят, это точно. Я изучила их от и до. Но я также уверена, что всегда есть крошечные детали, которые могут заметить один или два человека — такие детали не кажутся важными, — и их не включают в отчёт. Я ищу именно их».

Джек на минуту задумался, но по его разочарованному выражению лица Макензи поняла, что ему нечего ей рассказать. Через несколько минут Джек покачал головой.

«Извините, но что касается самого тела, то там не было ничего необычного. Причина смерти была очевидна. В любом другом отношении тело находилось в хорошем состоянии».

«Тогда почему вы так хорошо запомнили это дело?»

«Мне запомнилась сама суть случившегося. Такие случаи всегда кажутся мне подозрительными. Ваш отец был уважаемым полицейским. Кто-то проник в ваш дом, пустил пулю ему в затылок и умудрился выйти из дома никем незамеченным. Беретта 92 стреляет негромко, но, тем не менее, выстрел их этого оружия способен разбудить всех, кто находится в доме».

«Он разбудил меня, — сказала Макензи. — Моя комната находилась рядом. Я услышала выстрел, но не сразу поняла, что случилось. Затем я услышала чьи-то шаги — кто-то прошёл мимо моей комнаты. Дверь была закрыта, но я никогда плотно не закрывала её в детстве, всегда оставляла щель. Но кто-то закрыл дверь. Я думаю, это был тот, кто застрелил отца».

«Правильно. Вы нашли отца, не так ли?»

Макензи кивнула.

«Прошло две или три минуты после выстрела. Мне потребовалось время понять, что что-то не так. Только потом я встала с кровати и пошла в комнату родителей, чтобы проверить».

«Вот, что я вам скажу… Жаль, что не могу помочь. И простите меня за бестактность, но в официальной версии не всё сходится. Вы уже говорили с матерью насчёт этого?»

«Нет. Не детально. Мы не дружим».

«Она была не в себе в те дни перед похоронами. Никто не мог сказать ей ни слова. В мгновение ока её безутешный плач сменялся припадками ярости».

Макензи кивнула, но ничего не сказала. Она сразу же вспомнила приступы гнева, из-за которых мать позже и определили в психиатрическую больницу.

«Не было ли какой-нибудь секретности, когда тело привезли в морг?»

«Не помню ничего такого. Никаких тёмных дел. Это было просто очередное тело, доставленное на экспертизу. Но вы знаете… Я помню одного полицейского, который всегда был рядом. Он был среди тех, кто доставил тело, и оставался в приёмной некоторое время, будто ждал чего-то. Уверен, что и на похоронах я его видел. Конечно, Бенджамин Уайт был уважаемым полицейским, особенно среди других офицеров. Но этот полицейский… Он был рядомпостоянно. Если память не изменяет мне, то на похоронах он держался вдали от всех, как будто ему нужно было побыть одному, всё осмыслить, понимаете? Прошло уже столько лет. Имейте это в виду. Семнадцать лет — долгий срок. В моём возрасте воспоминания начинают угасать».

«А вы случайно не помните имя того полицейского?» — спросила Макензи.

«Я не знаю его имени, но практически уверен, что на каком-то этапе он подписывал отчёты. Вы можете получить доступ к оригинальным документам дела?»

«Можно попробовать», — ответила Макензи.

«Он говорит правдуисочувствует мне, — думала Макензи. —Здесь больше нечего делать, хотя можно поучиться таксидермии».

«Спасибо, что уделили мне время, мистер Ваггонер», — сказала она.

«Не за что, — ответил он, провожая её к лестнице. — Искренне надеюсь, что вы сможете справиться с этим делом. Я всегда знал, что с ним что-то нечисто. И хотя я практически не знал вашего отца, я слышал о нём всегда только хорошее».

«Большое спасибо».

После этого Макензи направилась к выходу в сопровождении Джека. Помахав по пути Бернис, вернувшейся к своим сорнякам, она села в машину. На часах было три часа дня, но ей казалось, что дело уже шло к вечеру. Усталость после перелёта из Вашингтона в Небраску и следующая за ним шестичасовая поездка в Белтон давали о себе знать.

Тем не менее, рабочий день был в разгаре, и Макензи решила, что сможет закончить его, посетив одно место, порог которого она ещё никогда не переступала, — полицейское отделение Белтона.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Отделение полиции Белтона отчётливо напомнило Макензи полицейский участок в южной Небраске, где она сама сначала была офицером, а потом и детективом, пока Бюро не пригласило её на работу. Её прежний участок был поменьше, но обладал такой же удушающей атмосферой. На какой-то момент Макензи буквально перенеслась в прошлое.

Отметившись у секретаря в главном зале, Макензи прошла в маленькую комнату в задней части здания. Надпись на двери гласила «АРХИВ». Никаких чувств, только равнодушие. Макензи предъявила удостоверение женщине на входе. Та позвонила, уточнила что-то, а затем впустила её внутрь.

И вот она здесь. По дороге к архиву Макензи встретились лишь два офицера, которые кивнули ей и смерили странным взглядом. Никто её не останавливал, никто не спрашивал, зачем она здесь. В действительности Макензи это полностью устраивало. Чем меньше её будут отвлекать, тем быстрее она уйдёт отсюда.

В центре комнаты, которая служила архивом, помещался небольшой дубовый стол, по обеим сторонам которого находились два стула. Всё остальное место вдоль стен занимали архивные шкафы. Некоторые из них были очень старыми, некоторые выглядели новее. Макензи удивило то, как была организована картотека. В старых шкафах хранились дела ещё с 1951 года. Ради любопытства и из интереса к хорошо сохранившимся документам Макензи выдвинула один из ящиков и заглянула внутрь. Старые страницы записей, папки и другие материалы были аккуратно сложены, хотя по запаху и количеству пыли можно было понять, что их очень давно не просматривали.

Макензи закрыла ящик и принялась осматривать наклейки на шкафах, пока не нашла нужный. Открыв ящик, она начала перебирать файлы. С одной стороны, хорошо быть полицейским в маленьком городке. Как правило, не так уж много данных нуждаются в архивации. Начав копаться в документах по делу отца, Макензи обнаружила, что в тот год, когда он погиб, во всём Белтоне случилось всего два убийства.

Именно поэтому ей не составило особого труда найти документы по нужному делу. Макензи вытащила папку и нахмурилась, обнаружив, какая она тонкая. Она даже снова заглянула в ящик в поисках других отчётов, которые она, возможно, пропустила, но там больше ничего не было.

Смирившись с этим, Макензи села за стол в центре комнаты и принялась изучать документы. Среди них было несколько фотографий с места преступления, которые Макензи уже видела. С примечаниями к делу она также была знакома и даже имела их в виде копий в своей личной папке, посвящённой этому расследованию. Тем не менее, оригиналы отчётов, которые она могла увидеть своими глазами и подержать в руках, придавали делу больше реалистичности.

В папке было несколько документов, копий которых у неё не имелось. Среди прочего здесь был отчёт судмедэксперта, подписанный Джеком Ваггонером. Макензи просмотрела его, нашла данные и дополнения удовлетворительными и перешла к следующей странице. Она не была уверена в том, что именно ищет, однако ничего нового для себя пока не увидела. Тем не менее, добравшись до конца папки, она наткнулась на вторую страницу окончательного отчёта, на которой значилась пометка о том, что дело не раскрыто.

В нижней части страницы рядом с именами полицейских значились их подписи. Одна принадлежала Дэну Смиту, другая — Регги Томпсону.

Макензи вернулась к отчёту судмедэксперта, чтобы проверить, кто из офицеров подписал и его. Там было только одно имя — Регги Томпсон. Подпись Томпсона на обоих документах доказывала то, что именно он был тем полицейским, который постоянно крутился рядом, даже во время вскрытия.

Макензи ещё раз просмотрела все отчёты, чтобы убедиться, что ничего не упущено. Как она и подозревала, всё было в порядке. Засунув папку обратно в ящик, Макензи вышла из комнаты. Снова очутившись в коридоре, она остановилась, изучая таблички с надписями на дверях кабинетов. Большинство дверей были открыты, внутри за столами никого не было. Когда она уже практически дошла до конца коридора и очутилась в общей рабочей зоне, увидев вдали стойку секретаря, ей наконец-то удалось обнаружить занятый кабинет.

Макензи постучала в полуоткрытую дверь и услышала в ответ весёлое «войдите».

Она вошла в кабинет и увидела полную женщину, сидящую за столом. Она печатала что-то в компьютере и, не прекращая работать, взглянула на Макензи.

«Могу я вам чем-нибудь помочь?» — поинтересовалась она.

«Я ищу офицера Регги Томпсона», — ответила Макензи.

Женщина отвлеклась от работы. Она перестала печатать и, нахмурившись, взглянула на Макензи. Зная, что произойдёт дальше, Макензи предъявила удостоверение и представилась.

«Ага, всё понятно, — ответила женщина. — В таком случае должна сообщить вам, что мистер Томпсон вышел на пенсию в прошлом году. Он работал, пока это было возможно, но рано или поздно ему всё же пришлось уйти. У него диагностировали рак простаты. Насколько мне известно, он лечится, но болезнь сильно его подкосила».

«А вы не знаете, можно ли его навещать? Я надеялась задать ему несколько вопросов по поводу дела, которым он занимался в прошлом».

«Я уверена, он будет счастлив. Мистер Томпсон звонит в участок, по крайней мере, раз в неделю, чтобы справиться о новостях, о том, какие дела он пропустил. Но если бы я была на вашем месте, то подождала бы до завтра. Судя по тому, что говорит его жена, по утрам и сразу же после обеда он особенно переутомляется и потому к трём-четырём часам дня уже не в силах с кем-то встречаться».

«Хорошо, тогда я подожду до завтра, — согласилась Макензи. — Спасибо вам за помощь».

Макензи покинула участок с тем же равнодушием, которое испытала, когда только в него вошла. В общей сложности она провела здесь примерно полчаса, и хотя в её распоряжении был весь остаток дня, Макензи чувствовала себя уставшей. Тем не менее, тот факт, что Регги Томпсон принимает только в утреннее время, не оставил ей никакого выбора — она покинула участок и отправилась в мотель.

По пути зазвонил телефон, и Макензи была счастлива увидеть, что звонил Эллингтон. Хотя онив принципене поссорились, было странно иметь с ним какие-то разногласия.

«Он делает то, что считает нужным, — говорила себе Макензи. —Оставь человека в покое».

Она ответила на звонок быстрым «Привет! Как дела?»

«Я пообщался с дюжиной разных бродяг сегодня. Теперь я по-новому смотрю на то, через что им приходится проходить, но я также понял, что это не те люди, на рассказы которых можно полностью положиться. Что у тебя?»

«Продвигаюсь понемногу, — ответила Макензи. — Я говорила с некоторыми из местных и сделала для себя несколько полезных открытий. На самом деле, это просто обычные сплетни, но в них всё равно есть зерно истины. Поговорила с судмедэкспертом, который проводил вскрытие тела, затем заехала в участок и пересмотрела документацию. Нашла там имя полицейского, который, кажется, имел отношение к делу. Буду беседовать с ним завтра».

«Чёрт побери, ты сделала больше работы, чем я, — возмутился Эллингтон. — Сколько ты там ещё пробудешь?»

«Я не знаю. Всё зависит от того, что принесёт завтрашний день и здесь, и там, в Омахе. Как там у вас настроение?»

Эллингтон замешкался.

«По правде сказать, чувствуется напряжение. Пенбрук злится, что ты так неожиданно отправилась на запад. Он помогает всем, чем может, но в то же время даёт понять, что не доволен ситуацией».

«А ты как?»

«Так же, как и вчера. Хочу быть рядом с тобой,… или чтобы ты была здесь. Но идея разделиться была неплохой. Я думаю, даже Пенбрук это признаёт. Если быть честным, здесь все думают, что ты просто воспользовалась возможностью, чтобы отправиться с визитом в родной город».

«Чушь какая-то», — заявила Макензи. Ей не понравилось, как по-детски это прозвучало.

«Но подумай, на что это похоже, — возразил Эллингтон. — Ты провела в Омахе меньше суток, а затем ни с того ни с сего отправилась в округ Моррилл, ни с кем не посоветовавшись. Вот так все здесь на это смотрят».

«Это не путешествие по родным местам. Я не получаю от этой поездки особого удовольствия».

«Я знаю, но Пенбрук и его люди не знакомы с тобой так хорошо, как я. Они догадываются, что здесь есть что-то личное, но до конца не понимают что к чему».

Эллингтон выждал паузу, а потом продолжил: «Не ругай меня, Мак. Как ты там держишься?»

«Я устала, я нервничаю и, честно говоря, жалею, что какие-нибудь поджигатели не спалили дотла родительский дом много лет назад».

«Если ты это сделаешь, я никому не скажу».

«Не искушай меня. Давай созвонимся позже».

Макензи положила трубку, судорожно вздохнув, и бросила телефон на пассажирское сиденье. Она ехала через городок и вспоминала, каким он был для обычной девочки-подростка, охваченной страхом и обозлённой на мать, сестру и полицию за то, что они не нашли убийцу отца. В то время она была зла на весь мир.

И пусть она уже выросла, какая-то часть разума Макензи до сих пор понимала, как городок вроде Белтона мог взрастить и укоренить в ребёнке такую злость. Здесь были только церкви, бары и бакалейные лавки. Ах да, ещё деревья, кукуруза и бескрайние акры земли.

Паркуя машину на стоянке, Макензи ощутила знакомое чувство злости. Ей стало не по себе от того, что она позволила этому чувству снова появиться. Макензи ощущала гнев без какой-то особой на то причины и позволила ему овладеть собой, не понимая, что именно возрождает его: сам город, дело отца или оба этих факта одновременно.

Но всё нормально. Сейчас это именно то, что нужно.

* * *

Бывало, ложась спать, Макензи предчувствовала, что ей приснится кошмар. Ей казалось, что в голове находится будильник и предупреждает её об этом. Макензи знала, что сегодня это случится, но провалилась в сон быстрее, чем смогла начать беспокоиться.

Этот сон был необычным. Макензи казалось, будто она смотрит фильм через 3D очки. Она смотрела на всё происходящее во сне чужими глазами. Это было похоже на кино в стиле арт-хаус, в котором она играла главную роль.

Он ступает на крыльцо, и, как и ожидал, находит дверь открытой. Он на минуту задерживается на крыльце и наслаждается тишиной ночи. Затем он кладёт руку на дверную ручку и поворачивает её. Дверь открывается легко, и он тихо входит в дом Бена и Патриции Уайт.

Патриция Уайт спит на диване. На полу стоит бутылка красного вина и пустой стакан. Телевизор включён, но звук работает так тихо, что разобрать голоса дикторов новостей практически невозможно. Он смотрит на спящую женщину и раздумывает над тем, что с ней сделать. Он мог бы тоже убить её. Или сначала сделать то, зачем он сюда явился, а потом вернуться и расправиться с ней? Это не входит в планы, однако всегда есть место для импровизации.

Он проходит мимо дивана и выходит из гостиной. Он проходит через кухню и даже не смотрит вокруг. Очертание холодильника и небольшого кухонного стола практически не видны в тусклом свете. Он открывает первую дверь и видит девочку шести или семи лет. Очень маленькую, очень милую. Стефани Уайт. Она спит, повернувшись к нему спиной.

Он с минуту смотрит на девочку, разглядывает её, затем удаляется и тихо закрывает за собой дверь. Он заходит в следующую комнату и видит другую маленькую девочку. Эта старше. Ей десять или даже больше. Она спит на спине, её рот приоткрыт, и поэтому она немного похрапывает. Он рассматривает её так же, как и сестру, не торопясь, оценивая уже почти сформировавшиеся изгибы юного тела.

Он выходит из её спальни и так же тихо закрывает за собой дверь. Следующая дверь ведёт в ванную. Здесь беспорядок, на полу скомканное полотенце и чья-то грязная одежда, которую пытались бросить в корзину, но промахнулись.

Он выходит из ванной, оглядывается и смотрит на коридор, пытаясь удостовериться, что своими шагами не потревожил мать и дочерей. Затем он заходит в спальню.

Бенджамин Уайт находится здесь, как он и думал. Вторая половина кровати свободна, ведь жена спит на диване.

Он подходит к кровати и достаёт из кармана пистолет. Это Беретта 92, обычный, довольно лёгкий пистолет. Он взводит курок, как будто не раз проделывал это раньше. Следующие три секунды проходят легко и непринуждённо.

Он приставляет пистолет к затылку Бенджамина Уайта и спускает курок. Выстрел оказывается не глухим, но на удивление тихим.

Кровь залила всё вокруг, когда тело Бенджамина Уайта дёрнулось в первый и последний раз. Кровь на стенах, на простынях, на ковре, на его рубашке, кровь везде и…

Макензи проснулась, хватая губами воздух.

Она видела всё глазами убийцы. Это было что-то новое. Ей много раз снилась комната и всё, что происходило в ней, но такой сон, как этот она видела впервые. Её тошнило.

Макензи посмотрела на часы и увидела, что они показывают 4:56. Она проспала примерно семь часов, больше, чем планировала. Даже не попытавшись снова уснуть, она встала с кровати. Принимая душ, Макензи пыталась сконцентрироваться на моменте, когда убийца рассматривал её саму. Это было странно, и даже сейчас ей казалось, что кто-то стоит за шторкой ванны и наблюдает за ней.

Конечно, когда она вышла из душа, в комнате никого не было. Макензи высушила волосы, оделась и проверила телефон на наличие сообщений. Ничего не было.

Она осмотрела себя в зеркало, решив отправиться в ту же закусочную, где завтракала вчера. После этого она поедет к Регги Томпсону. Его адрес она запросила по телефону у Харрисона, и оказалось, что он живёт здесь, в Белтоне.

Вновь появилась мысль о необходимости встретиться с матерью. На самом деле, она её и не покидала, а продолжала стучать в голове, как пустая консервная банка.

«Может быть, потом», — подумала Макензи.

Это был её постоянный ответ на необходимость повидаться с матерью. Может быть, потом.

Она вышла из мотеля навстречу раннему утру. Вокруг было тихо и спокойно. И тут Макензи поняла, что вместе со вчерашними чувствами гнева и злости она начинает ощущать ещё кое-что — знакомое с детства желание как можно скорее ко всем чертям уехать из Белтона.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Регги Томпсон жил в скромном доме на одной из улочек за Мэйн-Стрит. Это был симпатичный дом, окружённый ухоженным газоном и бесчисленным количеством высоких деревьев. Поднимаясь по ступеням крыльца, Макензи заметила, как две белки, рискуя упасть, скачут по веткам дерева, прокладывая себе путь на соседнее.

Макензи постучала в дверь, чувствуя себя неловко. Бедный человек страдает от рака. Ей хотелось думать, что если бы женщина из участка не сообщила о его готовности принимать посетителей, Макензи ни за что бы не отправилась сюда. Однако это была неправда, и она это знала. Макензи всё равно бы пришла сюда и не только потому, что этот человек был надёжным источником информации, который она так искала; но и по той причине, что это дело начинало понемногу делать её своей заложницей.

Дверь открыла женщина. На вид ей было около шестидесяти. В руке она держала чашку чая, запах которого приободрил Макензи. Женщина внимательно посмотрела на неё и просто сказала: «Здравствуйте».

«Здравствуйте, — ответила Макензи, как всегда предъявив удостоверение и представившись. — Я ищу Регги Томпсона. Я понимаю, что в последнее время ему приходится тяжело, но в полицейском участке мне сказали, что он не против посетителей».

«Это касается какого-то расследования?» — поинтересовалась женщина.

«Да… Это касается старого дела, которому уже почти двадцать лет».

«В таком случае входите. Я Мери, кстати, та, которой приходится слушать старые истории, а потом и жалобы на то, как ему не хватает работы. Вам не говорили, что он раз в неделю звонит в полицию и интересуется деталями новых дел?»

«Вроде бы упоминали», — ответила Макензи, проходя в дом.

Следуя за Мери в глубину дома, Макензи прошла через маленькую, но очень красивую кухню и небольшую прихожую. За ней располагалась застеклённая терраса. Регги Томпсон сидел в кресле-качалке и читал книгу, в то время как утреннее солнце освещало всё вокруг. Как только обе женщины вошли, Регги оторвался от книги. Он улыбнулся, но вопросительно уставился на вошедших.

«У тебя посетитель», — произнесла Мери язвительным тоном, изображая из себя секретаршу.

«Макензи Уайт, ФБР», — в свою очередь представилась Макензи.

Она прошла вперёд и протянула мистеру Томпсону руку, чтобы не заставлять его вставать навстречу.

«За последние несколько недель я не сделал ничего плохого, — пошутил Регги. — Хотя, принимая те лекарствах, что я сейчас пью, нельзя сказать, на что я способен».

«Наслаждайтесь беседой», — с усмешкой отозвалась Мери, возвращаясь обратно в дом.

«Извините, что пришла без приглашения», — начала Макензи, усаживаясь во второе кресло-качалку рядом с Регги. Наверняка, оно принадлежало Мери. И вот так они сидели вдвоём на солнышке днём и по утрам.

«Мистер Томпсон, я приехала в город, чтобы раскрыть дело почти двадцатилетней давности. Всё началось здесь, в Белтоне, когда семнадцать лет назад был убит Бенджамин Уайт. Я нашла ваше имя в нескольких документах по делу и надеялась, что вы мне поможете».

«К счастью, это дело я хорошо помню, — ответил Регги. — Я сделал всё возможное, чтобы быть ближе к расследованию, потому что, как мне казалось, в нём были кое-какие несовпадения».

«Судмедэксперт сказал, что в то время рядом с убитым всегда находился офицер полиции. Он сказал, что даже после похорон он не оставлял этого дела. Это были вы?»

«Да. Извините,… но до меня только дошло. Вы сказали, ваше имя Макензи, так?»

«Так».

«Бен был вашим отцом?»

«Да».

«Боже мой. Мне так жаль. Но… я думаю, справедливо, что делом, в конце концов, занялись вы. Могу я спросить, почему вы не приезжали раньше?»

Макензи замешкалась с ответом, а затем посвятила его в детали дела. Она рассказала Регги о Габриэле Хэмбри и Джимме Скоттсе, не называя при этом имён. Затем поведала о бродягах и визитных карточках.

«Я помню визитную карточку, — сказал Регги. — Нашли какой-нибудь бизнес с таким названием?»

«Один нашли где-то в Нью-Йорке, но в конце семидесятых он закрылся, и все попытки проследить владельца не увенчались успехом. Никаких зацепок. Ладно, вы сказали, что в деле были несовпадения. Можете вспомнить что-нибудь для примера?»

«Ну, к примеру, ваша мать… Простите меня за эти слова, но как мог убийца проникнуть в дом, совершить выстрел, а затем покинуть место преступления без ведома вашей матери? Для меня это непонятно. Я не утверждаю, что там был сговор или что-то в этом роде, но,… чёрт побери, это всё-таки странно».

«Что-нибудь ещё?»

«Ну, вы должны понимать, что в то время ваш отец был уважаемым детективом, и практически каждый полицейский равнялся на него. Он был отличным человеком, агент Уайт. И каждый, кто находился тогда на службе, пытался найти убийцу. Однако спустя четыре месяца дело не сдвинулось с мёртвой точки. И тогда сверху стали поступать приказы о его закрытии. И это были достаточно категоричные приказы».

«Кто их отдавал?»

«Наш шеф. Честно признаться, когда я вышел на пенсию, то в первую очередь решил копать в этом направлении, но ничего не нашёл. Дело усложнилось тем, что оба человека, которые тогда имели полномочия отдавать приказы о прекращении расследования, скончались. Шеф умер от сердечного приступа примерно десять лет назад, а его начальник был насмерть сбит пьяным водителем три года назад под Рождество».

«Вы подозреваете, что кто-то из отделения мешал расследованию и закрыл его умышленно?»

«Не совсем. По крайней мере, не напрямую. Но… в полиции ходили слухи, что ваш отец имел секретное задание по ликвидации сети наркоторговцев. Вы слышали об этом?»

«Да. Тем не менее, это не было подтверждено».

«Правильно. Но тот факт, что кто-то сверху хотел закрыть дело прежде, чем его раскроют, позволяет предположить, что слухи имеют под собой реальную почву. Спустя некоторое время стали поговаривать о каких-то ребятах в отделе, которые якобы помогали местным дельцам связываться с теми наркоторговцами».

«Из-за того, что вы продолжаете называть всё это слухами, я не могу относиться к информации серьёзно».

Регги улыбнулся и сказал: «Теперь вы понимаете, почему это дело действует мне на нервы. Такое чувство, что ты складываешь головоломку, и вот уже все кусочки собраны, как вдруг оказывается, что до полной картины всё же не хватает дюжины две деталей».

«Вы когда-нибудь разговаривали об этом деле с моей матерью?»

«Да. Первое время она находилась в состоянии ступора. Кроме того, она была как зомби. Всегда смотрела куда-то вдаль, не отрывая взгляда. С ней было сложно говорить, поскольку она во всём винила лишь себя. Чувство вины убивало её».

«Она никогда не говорила ничего подозрительного?»

«Нет. Кроме того, что винила во всём себя. Она говорила, что это всё случилось из-за спиртного. Она слишком много выпила и отключилась. Она забыла запереть дверь и не услышала, когда кто-то проник в дом, совершил выстрел и преспокойно удалился».

«Но всё же… Кому было известно, что дверь не заперта? Или же преступник пришёл в полной готовности выбить её? А тут, по счастливой случайности, дверь оказалась открытой?»

«Это один из многих вопросов, которые я задаю себе снова и снова».

«А какие у вас ещё вопросы?»

Регги поглядел на задний двор, где на ступеньках крыльца на солнышке грелась кошка. Он нахмурился и спросил: «Могу я быть откровенным?»

«Конечно».

«Ваша мать никогда не интересовалась расследованием и не спрашивала, нашли мы убийцу или нет. Даже не интересовалась подозреваемыми, хотя те до сих пор спрашивают о состоянии дела. Она не задала ни одного вопроса. Долгое время я полагал, что она просто не верит в правосудие».

Регги замолчал, а Макензи представила себе картину той ночи, которую давным-давно нарисовал её разум. Она, конечно, не могла видеть матери на диване, пока не нашла отца убитым. Несмотря на это, Макензи не раз представляла, как та как ни в чём не бывало спит пьяным сном на диване, рядом с которым стоят бутылка вина и пустой стакан. И как только Макензи снова увидела этот образ, то поняла, что начинает злиться.

«Вы уже просмотрели оригиналы документов в полицейском участке?» — спросил Регги.

«Да. Наделала столько копий, что мне на всю жизнь хватит».

Регги улыбнулся.

«Я вижу, вы из тех, кто не сдаётся. Если так, то вам это передалось по наследству. Когда ваш отец брался за дело, то всегда доводил его до конца. Он полностью отдавал себя работе».

Макензи улыбнулась. Она вспомнила ссоры между родителями, когда мать обвиняла отца в слишком серьёзном отношении к работе и в полном отсутствии внимания к её особе.

«Спасибо, что поговорили со мной», — произнесла Макензи, вставая с кресла.

«Не за что. Это самое интересное событие, которое произошло со мной за последние несколько недель. Если будут ещё вопросы, звоните, не стесняйтесь».

«Да, сэр, обязательно».

Регги кивнул.

«Агент Уайт,… не буду лгать. Я не был особенно хорошо знаком с вашим отцом. Мы знали друг друга по имени и примерно раз в неделю разговаривали, но только по необходимости. Но учитывая то, что я о нём знаю, я уверен, он бы гордился вами».

Слёзы подкатили внезапно, и Макензи почувствовала, что покраснела. Она быстро заморгала, пытаясь не дать себе расплакаться.

«Спасибо», — пробормотала она и покинула террасу. Проходя через кухню, Макензи услышала, как Мери с ней попрощалась. Опустив глаза, она старалась как можно скорее покинуть дом и не разрыдаться. Когда она добралась до входной двери, слёзы уже открыто текли по щекам. Они злили её не меньше, чем мысли о глупой никчемной матери, спящей на диване.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Адрес местожительства матери был написан на листочке и хранился в кошельке у Макензи. Она приклеила его туда, будучи уверенной в том, что наступит день, когда ей придётся с ней поговорить. Ещё когда Макензи только исполнилось восемнадцать, она знала, что их дороги обязательно снова пересекутся. А если брать во внимание несколько телефонных разговоров, которые случились между ними за последние десять лет, то следовало, что встреча будет не из приятных.

Макензи оторвалась от этих мыслей и обнаружила, что всё ещё сидит в машине на парковке мотеля и рассматривает листок с адресом. Бунс Милл, Небраска. Она уехала из округа Моррилл и больше не возвращалась сюда после того, как вышла из психиатрической больницы. Она жила в Бунс Милл вот уже восемь лет. Городок находился в двух часах езды от Белтона. Получается, если матери пришлось уехать и бросить свой дом, то не так уж далеко она перебралась.

«Странно, — подумала Макензи, — Если бы мне пришлось бежать от такого прошлого, я бы уехала как можно дальше».

Самое главное было в том, что Макензи даже не знала, чем сейчас занимается мать. Работает? Или, может, сидит на пособии и пьёт перед телевизором целыми днями? Или уже умерла? Макензи не говорила с ней почти год, а последний разговор длился менее трёх минут.

«Существует только один способ всё выяснить, — мысленно сказала себе Макензи, медленно забивая адрес в навигатор. — И даже не думай отложить визит. Ведь это следующий логичный шаг в твоём расследовании».

Макензи нажала кнопку «ВВЕСТИ АДРЕС», и адрес был внесён в GPS.

«Чёрт», — выругалась она.

Сделав глубокий вдох, Макензи выехала с парковки и направилась на север, к матери.

* * *

В 11:20 Макензи добралась до пункта назначения в Бунс Милл. Дверь ей не открыли, значит, никого не было дома. Вернувшись к машине, Макензи позвонила Харрисону. Она наконец решила применить активный подход к поиску информации и узнать больше о жизни матери после того, как та закончила лечение в психиатрической больнице.

«Алло», — прозвучал голос Харрисона.

«Привет, Харрисон. Это Макензи. Мне нужно, чтобы ты кое-что разузнал для меня, если не возражаешь. Но не стоит особо распространяться об этом. Не нужно привлекать много людей».

«Я всё сделаю. Что нужно узнать?»

«Мне нужен номер мобильного телефона и настоящее место работы Патриции Уайт в Бунс Милл, Небраска».

«Легко. Это займёт пятнадцать-двадцать минут».

«Я не тороплюсь. Спасибо, Харрисон».

Макензи положила трубку и села в машину, рассматривая старый многоквартирный дом, в котором сейчас жила её мать. По своей работе ей приходилось видеть места жительства и похуже, но в том, что мать теперь жила в таком жалком месте в маленьком городке, где любой бизнес угасал в течение недели, было что-то удручающее.

Патриция Уайт относилась к такому типу женщин, которые постоянно стремятся к лучшей жизни, но считают, что кто-то должен принести им её на блюдечке с голубой каёмочкой. Однако в тот момент, когда они понимают, что никто этого делать не собирается, они начинают превращаться в депрессивных и угрюмых дам. У Макензи не было каких-то особых воспоминаний, связанных с матерью и их совместным досугом. Тем не менее, она отлично помнила, что, выпив лишнего, Патриция Уайт становилась злой и агрессивной.

По большей части Макензи была рада, что мать отправили в сумасшедший дом. Возможно, там ей смогли помочь, и теперь она стала другим человеком. Может быть, женщина, с которой Макензи говорила по телефону, и которая казалась прежней Патрицией Уайт, на самом деле просто прятала свои новые качества.

«Маловероятно», — не без горечи подумала Макензи.

Телефонный звонок вернул её в реальность. Взглянув на часы, Макензи обнаружила, что погрузилась в раздумья на целых семнадцать минут.

«Привет, Харрисон», — ответила она.

«Итак, я отправлю тебе номер в сообщении, чтобы ты смогла сохранить его в своём телефоне. Что касается места работы, то, похоже, она работает горничной в Holiday Inn в Бунс Милл. Интересная находка, не относящаяся к делу: четыре месяца назад она была арестована за распитие спиртных напитков в общественном месте».

«Так на неё похоже», — подумала Макензи.

«Всё в порядке?» — спросил Харрисон.

Обнаружив, что она молчит уже слишком долго, Макензи ответила: «Да. Ещё раз спасибо, Харрисон».

Она положила трубку и ввела в навигатор адрес гостиницы Holiday Inn. Это был единственный мотель в городе. Следуя указаниям, Макензи отправилась в гостиницу, так и не решив, чего ей хотелось больше: чтобы мать была на рабочем месте, или чтобы у неё был выходной. Если бы на работе её не было, Макензи смогла бы просто набрала номер, который скинул ей Харрисон. И если бы мать не взяла трубку, на этом бы всё закончилось. Тогда бы Макензи сказала себе, что сделала всё возможное и двигалась бы дальше.

Но вот в чём загвоздка — Макензи никогда не бросала дело на полпути. Если понадобится, она остановится в этом отеле только для того, чтобы встретиться с матерью.

Менее чем через десять минут путешествия по унылому, ничем ни примечательному городку Макензи увидела отель. Он выглядел ещё хуже и непригляднее, чем та этажка, в которой жила Патриция. На стоянке у отеля практически не было машин. Макензи припарковалась, прошла через старые раздвижные стеклянные двери и подошла к стойке администратора.

Улыбающаяся женщина, уверенная в том, что толстый слой косметики может помочь ей выглядеть на десять лет моложе, встретила её улыбкой: «Добро пожаловать! Чем я могу вам помочь?»

«Патриция Уайт работает сегодня?»

«Да, работает! В это время дня она обычно убирает комнаты. Хотите, я её поищу?»

«Буду благодарна», — ответила Макензи, доставая удостоверение и слегка подтолкнув его в сторону женщины. — Я здесь по личному вопросу. У вас есть свободная комната, где я могла бы её подождать, а потом побеседовать с ней с глазу на глаз?»

Догадываясь, в чём может быть дело, лицо женщина оживилось, и она кивнула:

«Конечно. Проходите за стойку. Здесь у нас есть служебная комната отдыха, и вы сможете в ней расположиться. Такой вариант вас устроит?»

«Вполне».

Женщина провела Макензи по короткому коридору, располагавшемуся сразу за стойкой. Комната отдыха находилась между туалетом для сотрудников и подсобкой. Это, конечно, было не самое подходящее место для встречи с матерью, с которой она не виделась почти двенадцать лет, но что поделаешь. Кроме того,… никакие удобства или мягкий свет не могли сделать встречу приятной.

Женщина-администратор вышла из комнаты в поисках Патриции Уайт. Макензи раздражала собственная нервозность. При мысли о предстоящем разговоре её начинало лихорадить, а ладони потели. Ну, как такое может быть? Это заставило её снова вспомнить детство.

Макензи сидела за квадратным столиком, вокруг стояло пять пластиковых стульев. Она нервно стучала пальцами по столу, глядя на кофеварку, стоявшую на стойке импровизированной кухни, и борясь с искушением заварить себе кофе. Кофеин лишь навредит в предстоящем ей разговоре.

Спустя несколько минут Макензи услышала приближающиеся шаги. Она закрыла глаза и постаралась сконцентрироваться. Это были шаги двух людей, и они слышались всё отчётливее. Макензи открыла глаза в тот момент, когда дверь отворилась. Администратор сразу же повернулась, чтобы уйти, не желая показаться слишком любопытной.

Патриция Уайт стояла в дверном проёме и смотрела на дочь, с которой не виделась больше двенадцати лет. Макензи тоже смотрела на неё. Ничего не происходило. Обе молчали. Ни одна не сдвинулась с места.

В конце концов, Патриция вошла в комнату и закрыла за собой дверь. И, хотя обе продолжали молчать, она подошла к столу и села на стул.

* * *

Как ни странно, мать совсем не изменилась. Безусловно, она постарела, но не так сильно, как представляла себе Макензи. Небольшие круги под глазами и несколько седых волос тут и там — вот и все изменения, ничего особенно ужасного. Было очевидно, что последние двенадцать лет её мать живёт благополучной жизнью.

«Зачем ты приехала?» — спросила Патриция, глядя на дочь в смешанных чувствах.

«По работе, — сухо ответила Макензи, стараясь, чтобы голос звучал естественно и в то же время колко. — Не знаю, помнишь ты или нет, но я звонила тебе примерно год назад и приглашала на выпускной».

«Помню, — последовал ответ. — Тогда мне показалось, что ты хотела поставить меня на место».

«Нет. Я просто хотела увидеться и узнать, не перестала ли ты на меня обижаться».

«Я на тебя не обижаюсь», — возразила Патриция.

«Правда? Значит, ты просто наплевала на свою семью после того, как тебе велели отправляться в психушку? Я не знаю, как там у вас складываются отношения со Стефани, но если так же, как со мной, тогда неудивительно, почему она ведёт такой образ жизни».

«Это несправедливые обвинения».

«Может быть. Прошло двенадцать лет, и я думаю, настало время для открытого и честного разговора».

«Если ради этого ты приехала такую даль, то только зря потратила время. Мне нечего сказать тебе, Макензи».

«К счастью, это не единственная причина моего визита. Вспомни, я сказала, что приехала по работе».

«Ты ведь не собираешься показать мне удостоверение?»

«Я могу это сделать, если так тебе станет легче, — сухо ответила Макензи, — но мне не хочется, чтобы тебе казалось, будто я хочу поставить тебя на место».

После этого замечания Патриция встала и направилась к двери. Она изо всех сил старалась не поворачиваться и не встречаться взглядом с дочерью.

«Мам, стой. Есть причина, по которой я здесь. Довольно важная причина. Сядь, пожалуйста».

Патриция медленно повернулась к дочери и снова села. В её глазах мелькнул испуг и неуверенность, и в этот момент Макензи почувствовала, что взяла ситуацию в свои руки.

«Недавно произошла серия убийств, — начала она. — С момента первого преступления прошло несколько месяцев, а последнее было совершено совсем недавно… Все убитые — бездомные из Омахи».

«Тогда почему ты здесь, скажи ради бога?»

«Потому что мы почти уверены, что недавние преступления связаны с убийством отца».

Патриция издала нервный смешок, всем своим видом пытаясь показать, что такая мысль — полный бред. Однако страх в её глазах усилился, и она плохо его скрывала.

«Мы не можем сказать точно, что это один и тот же убийца, — объяснила Макензи, — но во всех случаях было использовано такое же оружие, тот же способ убийства, подложена такая же визитка…»

«Хватит», — прервала её Патриция. Теперь она дрожала, а в глазах, к удивлению Макензи, появились слёзы.

«Я приехала поговорить с тобой, потому что мне нужно знать всё, что ты помнишь о той ночи и что не рассказала тогда полиции. Мы не можем найти убийцу, нам кажется, он играет с нами. Всё, что ты можешь вспомнить, любая информация может нам помочь».

«Я рассказала всё, что знала, — ответила Патриция. — Меня несколько раз допрашивали семнадцать лет назад, и, чёрт побери, я не хочу проходить через это снова. Ты говорила с людьми в Белтоне? Половина чёртового города считает, что я как-то замешана в убийстве».

«Здесь есть доля правды, — возразила Макензи. — Учитывая обстоятельства той ночи, такие слухи весьма обоснованы. Мам,… сколько ты тогда выпила?»

Патриция смотрела на дочь так, будто та только что огрела её пощёчиной. Тем не менее, она быстро отошла от шока и даже стала меньше дрожать.

«Много. И если ты спросишь, спала я или была без сознания, когда убили отца, то я признаюсь, что была без сознания. И прежде чем ты набросишься на меня, я скажу, что за последние годы уже много раз наказывала себя за это».

«Нет, эти подробности меня не интересуют. Находясь здесь, я стараюсь смотреть на тебя, как на очередной источник информации, не более».

«Я не знаю, что тебе сказать, — ответила Патриция. — Я ни о чём не знала, пока ты не прибежала в гостиную и не сообщила мне о том, что отец не двигается. Я тогда предположила, что он спит. Но потом ты сказала про кровь…»

«Я говорила с полицейским, который вёл расследование, — сказала Макензи, — и ещё с судмедэкспертом. Из того, что я узнала, ты была не в себе. Была разбита. Тебе понадобилось время, чтобы прийти в себя и дать показания».

«Да. И, честно говоря, я рада, что ты этого не помнишь».

Макензи пыталась говорить как можно тактичнее. Она надеялась разговорить мать, но сделать это нужно было так, чтобы та не чувствовала себя, как на допросе. Макензи ощущала себя не в своей тарелке из-за чувств, которые испытывала, видя мать перед собой.

«Ты ничего не скрываешь от меня и Стефани?» — осторожно спросила Макензи.

«Ничего. А зачем мне, чёрт возьми, скрывать что-то от вас? И от полиции заодно?»

«Ну, например, только вчера я узнала, что отец пробовал себя в роли домовладельца, когда я ещё не родилась. Мне об этом рассказала Эми Лукас, кстати».

Искренняя улыбка промелькнула по лицу Патриции.

«Эта затея была обречена на провал. Он решил взяться за это дело по собственной инициативе,… оформил кредит, надеясь заняться чем-то, что сможет вытащить нас из долгов. В конце концов, он потерял все деньги. Он был просто не готов к такому объёму ремонтных работ. Мы никогда не говорили об этом, потому что не хотели вспоминать свои неудачи. Я не знаю, помнишь ты или нет, но твой отец ненавидел говорить о том, что у него не получалось».

«Хорошо. А как насчёт того, что входная дверь была не заперта? — поинтересовалась Макензи. — Мне много говорили о том, в каком состоянии ты находилась после случившегося. Ты винила себя за то, что не проснулась, когда вошёл убийца? За то, что если бы ты не забылась пьяным сном, то наверняка закрыла бы дверь прежде, чем отправиться спать?»

Патриция подняла глаза к потолку. Хмурое выражение лица сменило улыбку, вызванную воспоминанием о несостоявшейся домовладельческой авантюре.

«Макензи, — ответила она, еле сдерживая слёзы, — я не знаю, что ты ищешь, но я точно знаю, что у меня не хватит сил снова вспоминать об этом. Я провела последние годы, восстанавливая здоровье в надежде, что прошлое меня уже не настигнет. Поэтому, со всем уважением, я сейчас встану с этого стула и вернусь к работе. А если ты ещё что-нибудь спросишь, то я уйду, даже не попрощавшись».

Когда Патриция встала и направилась к двери, Макензи поняла, что вопросов к матери у неё не осталось. Патриция говорила правду. Возможно, верить её словам было легче, видя её перед собой. Или всё дело было в боли, которую Макензи видела в глазах матери, — боли женщины, которая провела последние десять лет, а может, и больше в ненависти и разочаровании, а теперь являла собой надломленную душу, бегущую от прошлого, как и сама Макензи.

Какой бы ни была причина, Макензи решила промолчать и окликнула мать, когда та уже открыла дверь, собираясь вернуться к работе.

«Мама?»

«Что?» — сухо спросила Патриция, не оборачиваясь.

«Когда это всё закончится,… мне бы хотелось позвонить. Я хочу с тобой общаться. Что скажешь?»

Патриция повернулась к дочери. Слёзы текли по щекам, и она не пыталась их скрыть.

«Да. Было бы здорово».

На этом их встреча закончилась. Патриция ушла, а Макензи осталась сидеть на стуле, собираясь с мыслями и чувствами. Конечно, разговор получился напряжённым, и она уходит ни с чем, но, с другой стороны, теперь понятно, что слухи о том, что её мать каким-то образом причастна к делу, не обоснованы.

Макензи бы ещё долго сидела, погрузившись в размышления, если бы её не отвлёк телефон, вибрирующий в кармане пиджака. Вытащив мобильник, Макензи обнаружила сообщение от Эллингтона.

«Как продвигаются дела?» — спрашивал он.

Она собиралась было ответить сразу же, но вместо этого встала со стула и, покинув комнату, направилась по коридору к выходу. В фойе, подходя к стойке, она быстро посмотрела по сторонам, но матери нигде не было видно. Она, видимо, сразу ушла, чтобы вернуться к уборке комнат.

Макензи направилась к стоянке, села в машину и завела двигатель. Прежде чем отправиться обратно в Белтон, она вытащила из кармана телефон и ответила Эллингтону:

«Всё хорошо, решила все вопросы. Только что встречалась с мамой».

Она подождала несколько мгновений, уверенная в том, что Эллингтон ответит сразу же. Он не часто писал сообщения, а когда делал это, то предпочитал закончить разговор, а не растягивать его на несколько часов. Когда пришёл ответ, он был полностью в стиле Эллингтона:

«С ума сойти! Ты в порядке?»

«Да, — ответила Макензи. — А ты?»

«У нас ничего нового. Снова просматриваю старые дела. Никаких зацепок. Когда возвращаешься?»

Макензи вздохнула и бросила телефон на пассажирское сиденье. По правде сказать, она не знала, когда отправиться назад, но не хотела говорить об этом Эллингтону. Макензи снова начала на него злиться. Жаль, что сейчас его нет рядом, жаль, что он решил тогда не ехать с ней.

Чёрт, а может ей поехать обратно прямо сейчас?

Может быть, ей вернуться в Белтон, выселиться из отеля и сразу же отправиться в обратный путь в Омаху?

Эта идея казалась ей вполне возможной, но, двинувшись с места, Макензи поняла, что её трясёт. К тому же, слёзы душили, и она больше не могла их сдерживать.

Когда первая слеза побежала по щеке, Макензи отъехала от гостиницы Holiday Inn, взяв курс на город, в котором выросла.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Возвращаясь в Белтон, Макензи всё же решила переночевать в мотеле и выехать из него около четырёх утра. Тогда в районе девяти или десяти часов она будет уже в Омахе, что позволит ей весь день потратить на то, чтобы снова войти в курс дела.

По дороге она отметила, что Эллингтон не настаивает на ответе на последнее сообщение. Макензи пыталась понять, почему она на него злится. Она и раньше бывала им недовольна, но тогда всегда находилась веская причина. Возможно, это расследование затуманило мозг, и она больше не могла судить объективно. Теперь, когда она смогла встретиться с матерью, Макензи чувствовала, что сможет разобраться и в своём раздражении к нему. Для этого нужно лишь увидеться.

Макензи вернулась в свой номер в 16:45 и заказала еду из единственного в городе китайского ресторана. Дождавшись заказа, она приняла душ и переоделась в джинсы и футболку. Макензи достала ноутбук и открыла все файлы, относящиеся к делу. Вскоре она погрузилась в изучение деталей и поедание цыплёнка в апельсиновом соусе.

Макензи добавила пару пометок в свои записи, исходя из информации, полученной от судмедэксперта и Регги Томпсона. Записывая их, она пыталась всё точно запомнить, ощущая себя в самом центре какой-то воображаемой криминальной сцены.

Подозревают, что отец работал под прикрытием, занимаясь расследованием дела, связанного с наркотиками. Также ходят слухи, будто Джимми Скоттс имел отношения к наркокартелю из Нью-Мексико. Это связь, однако в случае с Джимми все подозрения были сняты после тщательной проверки.

Полицейское расследование, судя по всему, резко и безосновательно прекратилось. Но почему? Приказ сверху? Получается, что офицеры подошли слишком близко к раскрытию невыгодной правды?

Судмедэксперт не отмечает ничего необычного. Выстрел в затылочную часть головы, вопросов нет.

Обновив записи, Макензи поняла, что в расследовании дела остаётся ещё много неясного. Но хуже всего было то, что она не чувствовала, что продвинулась хотя бы на шаг.

Закончив с ужином и чувствуя отвращение к работе, Макензи полезла в сумку и достала оттуда баночку с мелатонином. Она держала её при себе на случай бессонницы. Обычно та появлялась в результате перенапряжения, и тогда, приняв лекарство, она засыпала мгновенно, буквально после третьего вдоха.

Макензи приняла таблетку около восьми; и хотя было ещё довольно рано, она надеялась, что проснётся часа в три и будет иметь ещё один час в своём распоряжении перед тем, как отправиться обратно в Омаху. Ей хотелось бы отправиться в обратный путь прямо сейчас, но мысль о том, что тогда она весь день будет чувствовать себя разбитой и уставшей, заставила действовать по заранее намеченному плану.

Она легла в кровать с надеждой, что действие мелатонина избавит её от кошмаров.

Спустя некоторое время её разбудил телефонный звонок. Макензи почувствовала облегчение и радость от того, что ей ничего не снилось, однако внезапно поняла, что звонок среди ночи не сулил ничего хорошего, особенно учитывая специфику её работы.

Макензи схватила телефон и увидела, что звонит Эллингтон. Спросонья у Макензи не было сил сердиться, и потому она ответила мягко и устало: «Алло».

«Привет, Мак, — услышала она голос Эллингтона. — Прости, что звоню так поздно. Или рано. Всё равно. Но мне действительно нужно знать, когда ты вернёшься».

«Почему? Что случилось?»

«Произошло ещё одно убийство. Ещё один бродяга. Только что. Я и Пенбрук сейчас едем на место преступления. Учитывая то, что мы знаем, убийца расправился с ним не больше часа назад».

«Чёрт», — выругалась Макензи, сразу проснувшись. Часы показывали 2:15.

«Не рискуй жизнью по дороге обратно, — сказал Эллингтон, — но всё равно приезжай как можно быстрее».

«Уже выезжаю, — отозвалась Макензи. — Пришли мне сообщение с адресом места убийства».

«Хорошо».

Макензи уже окончательно проснулась, и ей хотелось ещё немного с ним поговорить, послушать его голос. Но времени на сантименты не оставалось… Не было его и для того, чтобы вновь взрастить в себе странное скрытое раздражение, которое она начала испытывать к нему с тех пор, как уехала их Омахи. Поэтому она закончила разговор словами «скоро увидимся» и положила трубку.

Макензи отправилась в ванную и умыла лицо, затем собрала вещи и отправилась на ресепшен. Мужчина-администратор дремал на стуле с книгой на коленях. Макензи постучала костяшками пальцев по столу, и он сразу проснулся.

Оформив выселение, Макензи торопливо направилась к небольшому столику с кофеваркой, который располагался между стойкой регистрации и входом в ещё не открывшуюся столовую, где давали завтраки. Она сделала себе кофе, взяла квитанцию у администратора и направилась к машине.

Менее чем через десять минут после звонка Эллингтона Макензи была уже на пути в Омаху. Двигаясь, она чувствовала себя хорошо и теперь поняла, что больше ей нечего делать в Белтоне. Она приехала сюда, сделала всё, что намеревалась сделать, хотя и не получила результатов на которые надеялась. Но теперь, по крайней мере, она всё знала.

Ко всему прочему, она лицом к лицу встретилась с призраком, который преследовал её всю жизнь — призраком, что носил имя её матери. Встреча прошла хорошо и, в общем, безболезненно.

У неё зародилась надежда. Что именно вызвало её, Макензи не знала: толи само расследование, толи то, что она наконец-то избавилась от оков прошлого и могла спокойно жить дальше.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Вместо положенных шести часов Макензи провела в дороге пять с небольшим. Проезжая через каждый новый округ, она обращалась в местный полицейский участок, предоставляла номер удостоверения и регистрационный номер арендованного автомобиля, а также информировала их о том, что торопится в Омаху по срочному делу. Макензи приехала в город в 7:30 утра, взбодрившись от быстрой езды.

Место преступления находилось за старым магазином бакалейных товаров под названием Super Saver, если судить по выцветшей вывеске на здании. Макензи оставила машину рядом с другими, стоявшими напротив старой парковки, обнесённой желтой сигнальной лентой. Выйдя из машины, Макензи сразу увидела Эллингтона, разговаривающего по телефону. Он стоял в группе людей, некоторые из которых были одеты в стандартную форму служащих Бюро.

Макензи пролезла под лентой и направилась к нему. Пройдя через парковку, она увидела место преступления, которое выглядело, как заброшенная площадка для кемпинга. Какие-то простыни и связанные в узел старые спальные мешки лежали у дальней стены здания. Повсюду валялись пустые стеклянные бутылки и другой мусор — мини лагерь для бездомных.

Эллингтон увидела Макензи и сразу же убрал телефон в карман.

«Привет», — сказал он с еле заметной тоской в глазах. Он был рад её видеть, был рад, что она вернулась, однако одновременно с этим чувствовал нерешительность.

«Привет. Это был Пенбрук?» — спросила Макензи, кивнув на телефон.

«Да, — ответил Эллингтон. — Он вернулся в офис и работает там с криминалистами».

«Введёшь меня в курс дела?» — попросила Макензи, оглядываясь на агентов, стоящих позади. Агентов было четверо; они стояли, беседуя и сравнивая записи. Пятый стоял поодаль, разговаривая с мужчиной в грязной дутой куртке.

«Да. Здесь всё просто. Местные полицейские позвонили в региональное управление примерно в два часа утра. Вот этот человек, — сказал Эллингтон, указывая на мужчину в грязной куртке, — вызвал полицию с одноразового мобильного телефона. Он спал здесь. Говорит, что некто подошёл к ним с пистолетом и сказал, что выберет кого убить. Затем он на полном серьёзе начал говорить считалочку. А вон то тело, — продолжал он, указывая на труп, накрытый чёрным брезентом, — это бродяга, которому не повезло и которого пристрелили».

«И это всё?»

«Нет. Ещё не всё», — ответил Эллингтон, протягивая Макензи руку. В ней он держал пластиковый пакет, в котором лежала визитная карточка с надписью «Антикварный магазин Баркера».

«Пакет был найден лежащим посередине парковки. Точно посередине. Было ощущение, что его умышленно расположили там так аккуратно и точно».

Макензи взглянула на карточку, и внутри всё потяжелело, словно она проглотила пудовую гирю. Она хотела взять пакет с визиткой в руки, но поняла, что больше ей эта карточка была не интересна. За последний год она провела слишком много времени, разглядывая эту чёртову бумажонку.

«Что случилось после того, как он застрелил беднягу?» — поинтересовалась Макензи.

«Убийца скрылся».

«Никто не видел его лица?»

«Никто. Если хочешь, мы можем допросить нашего друга вон там, — предложил Эллингтон, снова указывая на мужчину в куртке. — Мне кажется, он счастлив от такого количества внимания».

Макензи не стала терять времени даром и направилась прямиком к мужчине. Его изношенная порванная одежда, а также состояние кожи и волос безусловно указывали на то, что он бездомный. Макензи бесцеремонно прервала агента, который беседовал с бродягой. Пенбрук дал ей полную свободу действий в этом деле, почему бы сейчас не воспользоваться этой привилегией?

«Прошу прощения, — произнесла Макензи, на самом деле и не думая извиняться. — Мне нужно несколько минут побеседовать с этим человеком».

Не обращая внимания на то, что прервала разговор, Макензи просто стояла и ждала, пока другой агент отойдёт от них, что он вскоре и сделал.

Бродяга посмотрел на неё, а потом на Эллингтона. Макензи почувствовала, что от него пахнет спиртным и прямо таки разит потом и грязью.

«Вы видели, как это произошло?»

«Да, видел, — воодушевлённо начал бездомный. — Да меня самого чуть не пристрелили. Мы все спали вот здесь, вдоль этой стены, а этот человек с пистолетом пожаловал сюда, как хозяин».

«Вы смогли рассмотреть его лицо?» — спросила Макензи.

«Нет. На нём была маска. Ну, такая дешёвая маска, которую покупают на Хэллоуин. Ничего страшного, просто обычная белая маска. Такие вечно печатают на театральных афишах».

«Сколько вас было, когда появился убийца?»

«Пятеро».

«Где остальные трое?»

«Они сбежали, как только мужик с пистолетом ушёл. Один из них даже обшарил карманы убитого паршивца, когда убегал, — он замолчал на минуту, а потом добавил. — Чёрт, а ведь я даже не знаю имени этого парня».

«Никто не знает, — вставил Эллингтон, обращаясь к Макензи. — Это одно из направлений, по которому сейчас ведётся работа».

«Хорошо. Что ещё вы можете нам рассказать? — обратилась Макензи к бездомному. — Нам нужны любые детали — мельчайшие подробности, которые, как вы считаете, могут нам пригодиться».

«Мне нечего добавить. Мы все очень испугались, ну, вы понимаете. Мы уже слышали о таких убийствах… Этот подонок убивает только бездомных. Всё, что я помню, — это маска, пистолет и выстрел. Я побежал,… побежал к своей старой ночлежке в двух кварталах отсюда. Я там раньше спал, пока чёртовы копы не погнали меня оттуда. Потом я позвонил в полицию со своего телефона».

«На крышу над головой денег нет, но зато есть мобильник, — подумала Макензи. — Интересные приоритеты».

«Вы не помните, какого роста был убийца? Возможно, он был худым или, наоборот, толстым?»

«Ну, я бы не сказал, что он не был высокий. Среднего роста. И не толстый. Среднего телосложения, я думаю».

«Что на нём было надето, кроме маски?»

«Я думаю, джинсы и чёрная рубашка с длинным рукавом. А ещё перчатки. Я видел их, когда он приставил пушку к голове несчастного».

«Вы заметили цвет его кожи?» — на этот раз спросил Эллингтон.

«Вообще-то, да, — ответил бродяга. — Между воротником рубашки и маской было видно шею и часть скулы. Это был белый чувак. И голос у него был такой низкий».

«Что-нибудь ещё?»

«Неа. Хотя, знаете,… мне показалось, что он убил парня как нечего делать. Спустил курок, посмотрел, как тот свалился, и просто ушёл, как будто ничего не случилось».

«И никто не побежал за ним?» — поинтересовалась Макензи.

«Какого чёрта, нет, конечно. У него же была пушка. И ещё после всего, что мы увидели… Да у этого парня явно не все дома!»

Макензи оглянулась и посмотрела на труп под брезентом.

«Пять убитых бродяг менее чем за две недели, — подумала она. — Он действует слишком быстро. И, кажется, хочет, чтобы мы его поймали… А если мы этого не сделаем, ситуация выйдет из-под контроля».

«Давай поедем в управление, — предложил Эллингтон. — Пенбрук устраивает совещание и собирается заслушать отчёты уже через час».

«Давай», — ответила Макензи, направляясь к машине.

Эллингтон догнал её и пошёл рядом.

«С тобой всё хорошо?» — спросил он.

«Да, всё отлично».

«Хорошо. Так… А у нас всё хорошо?»

«Да, — отозвалась она. — Прости, если заставила думать, что что-то не так».

«Здорово, — ответил Эллингтон. — Я даже боюсь представить, как это возвращение подействовало на тебя. И, честно сказать, я немного злюсь на Макграта за то, что он позволил тебе заняться этим делом».

Макензи пожала плечами.

«Я думаю, он наконец понял, что я не успокоюсь, пока не возьму расследование в свои руки».

Макензи открыла дверь и кивнула на пассажирское сиденье.

«Прокатишься со мной?»

«Да, звучит заманчиво».

Было приятно, что он снова рядом. Между ними чувствовалась напряжённость, но они легко могли с ней справиться. Сейчас Макензи снова ощущала себя и его одним целым: если в пути ей вдруг случится споткнуться или упасть, Эллингтон всегда будет рядом, чтобы помочь ей подняться.

Она выехала с парковки на дорогу. Эллингтон взял её за руку. Даже его нежное прикосновение теперь ощущалось по-другому.

«Тебе следует научиться отделять работу от личной жизни, — сказала себе Макензи. — А если не научишься, это дело тебя погубит».

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

К тому времени, когда Макензи приехала в управление, сделала себе кофе и зашла в конференц-зал, для начала брифинга всё было готово. Люди то входили, то выходили из зала заседаний, двигаясь быстро и точно. Обычно такое оживление являлось предвестником скорого закрытия дела. Макензи нравилась такая энергия и энтузиазм, но, с другой стороны, ей казалось, что они лишь попусту тратят время.

Опасаясь, что своим видом может испортить всем настрой, Макензи расположилась в самом дальнем углу зала. Она взяла копии предварительных отчётов с ночного убийства и изучала их до тех пор, пока Пенбрук и ещё несколько сотрудников не вошли в кабинет. Эллингтон сидел рядом, и, хотя ей нравилась его близость, в глубине души ей хотелось, чтобы этим делом она занималась в одиночку. Макензи чувствовала, что должна разобраться со всем ради себя, но тогда Эллингтону достаётся лишь роль безучастного свидетеля.

«Я поговорила с мамой, — подумала Макензи. — Поговорила и поняла, что, несмотря на все грехи, в отношении этого дела её совесть чиста. И сейчас я как никогда хочу покончить с ним раз и навсегда».

Она поймала на себе взгляд Эллингтона. Он улыбался. Он хорошо её знал. Знал, когда ей нужно помочь, а когда оставить в покое. Макензи очень ценила в нём это качество, которое напомнило ей, почему на смену физическому влечению пришла настоящая любовь. Чувствуя её состояние, Эллингтон решил дать ей работать так, как она работает над любым другим делом.

Через несколько мгновений Пенбрук попросил одного из присутствующих закрыть дверь, а затем занял место во главе стола. Он предпочёл стоять и представлял собой не что иное, как комок нервов. До настоящего момента он даже слова не сказал Макензи. Теперь она поняла, что он действительно был зол на неё за двухдневную поездку в округ Моррилл.

«Хорошо, хорошо, садитесь», — громко сказал Пенбрук.

Примерно дюжина сотрудников заняли свои места, и разговоры сначала свелись до шёпота, а потом и вовсе прекратились.

В течение нескольких минут Пенбрук вводил собравшихся в курс дела, касающегося ночного убийства за старым бакалейным магазином. Его версия полностью совпадала с рассказом бездомного, с которым Макензи беседовала меньше часа назад.

«Информация на данный момент такова, — добавил Пенбрук, закончив с подробным изложением, — что мы до сих пор не знаем имени убитого. При нём не нашли документов. Это может быть связано с тем, что один из бродяг обшарил его карманы после смерти и сбежал. Мы ничего не знаем об этом человеке за исключением того, что убит он был тем же способом, что и другие бездомные. Начиная от выстрела в упор и заканчивая визитной карточкой, все случаи абсолютно идентичны. На данный момент это всё, что у нас есть».

Покончив с этим, Пенбрук перешёл к просмотру слайдов с места преступления. Макензи внимательно рассматривала их, пытаясь заметить какой-нибудь знак или подсказку, которую она вдруг пропустила, находясь на месте убийства. Ничего не было. Абсолютно ничего.

«Что насчёт маски? — спросил один из агентов за столом. — Если это какая-нибудь необычная маска, мы можем сузить наши поиски до магазинов карнавальных костюмов».

«Согласно показаниям свидетеля это была обычная театральная маска, — ответил Пенбрук. — А это значит, что нам придётся обыскать все дешёвые магазинчики и все Walmart в штате».

В комнате на мгновение воцарилась тишина. Пенбрук закончил демонстрацию слайдов и обратился к Макензи. На его лице появилась еле заметная ухмылка, которая показалась ей немного вызывающей.

«Вы смогли узнать что-то полезное для нашего расследования за время визита в округ Моррилл?»

Со стороны Пенбрука это был откровенный вызов. Он явно хотел выставить её перед коллегами в неприятном свете. Краем глаза Макензи заметила реакцию Эллингтона. Он поморщился, хотя она была уверена, что этот жест не относился к ней. Зная Макензи достаточно хорошо, Эллингтон не сомневался, что последует за таким выпадом.

«Да, смогла», — ответила Макензи.

И хотя те несколько деталей, которые ей удалось выяснить, были несущественны, Макензи решила, что сможет представить их в более выгодном свете, особенно учитывая то, как неуважительно с ней обошлись.

«Не возражаете, если мы попросим вас поделиться информацией?» — осведомился Пенбрук.

«Итак, я начала с начала,… с убийства Бенджамина Уайта, моего отца. Как показывают данные углубленного расследования, он явился первой жертвой в последующей цепочке убийств… Выстрел в упор в затылочную часть головы, визитка присутствует. Джимми Скоттс и Габриэль Хэмбри позже были убиты тем же способом. Я разговаривала с полицейским, который участвовал в расследовании дела моего отца, и он сообщил мне, что хотя в итоге дело зашло в тупик, они его не бросали. А потом расследование неожиданно закрыли. Приказ поступил сверху, объяснений предоставлено не было.

Ходили слухи о том, что мой отец работал под прикрытием над ликвидацией мексиканского наркокартеля. Было решено, что его убийство связано именно с этим фактом… Тем не менее, учитывая то обстоятельство, что сейчас преступник убивает только бездомных, такое предположение становится неприемлемым».

«В общем, ничего нового для нас», — заметил Пенбрук.

«В общем, да. Но скажите мне тогда… Что нового узнали вы, пока я находилась в отъезде? В вашем распоряжении была целая команда. Уж наверняка вам удалось найти что-то интересное, в то время пока я, по вашему мнению, теряла время».

«Я этого не говорил, агент Уайт. И я бы предпочёл не уходить от темы».

«Ну, ещё бы», — ответила Макензи.

А затем, не совсем понимая, что делает, она сгребла отчёты и встала из-за стола. Уверенным шагом она прошла к двери под всеобщее молчание. Она чувствовала, что все и, в особенности, Эллингтон не спускали с неё глаз до тех пор, пока она не закрыла за собой дверь.

Макензи шла по коридору, медленно осознавая, что, хотя выходка Пенбрука смахивала на хулиганство, её реакция оказалась немного ребяческой.

«Да и чёрт с ним, — подумала она. — Даже если он позвонит Макграту с жалобой, в чём я лично сомневаюсь, потому что на самом деле он сам начал перепалку на виду у всех собравшихся, самое большее, что я получу — это выговор».

Макензи была очень расстроена. Спустившись на лифте в фойе, она направилась к машине. Она понятия не имела, куда ей следует отправиться и что теперь делать. Ей нужно побыть наедине со своими мыслями, подальше от всех. В глубине души Макензи знала, что не дала себе в полной мере осмыслить короткую встречу с матерью. Мысли о ней по-прежнему тяготили её и влияли на все принимаемые решения, как в логическом, так и в эмоциональном плане. Она боялась, что так будет продолжаться до самого завершения расследования.

«Никаких зацепок. Никаких улик. Никаких перспектив. Это дело — один большой тупик».

Худшее во всём этом было то, что скрывая подробности прошлого от Эллингтона, Макензи не могла обсудить его с ним. Даже если бы она смогла разделить профессиональную деятельность и эмоции, никто не знал её потаённых мыслей о смерти отца и той ненависти, которая, буквально, захватила её во время расследования. Сейчас она была одна, как ей и хотелось до начала собрания. Совсем одна. Не было никого, с кем можно было бы поговорить.

Хотя… это не совсем так.

Макензи вытащила телефон и несколько мгновений смотрела на него. Просмотрев контакты, она остановилась на номере, который уже давно не набирала, на имени, которое давно не вспоминала.

Нажимая кнопку вызова, Макензи чувствовала себя растерянной и отчаявшейся. Но дело без малейшего намёка на скорое завершение действительно приводило её в отчаяние.

Сейчас она была готова принять любую помощь.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Макензи не разговаривала с Самуэлем МакКлареном уже почти полгода. Она буквально боготворила этого человека, когда училась в академии. Более того, он подбадривал её — почти как наставник — в тот момент, когда ей дали звание агента, и она не могла справиться с новым для себя положением. Макензи чертовски уважала этого человека и поэтому очень смутилась, когда он взял трубку после четвёртого гудка.

«Не иначе, как мой телефон издевается надо мной, — заговорил МакКларен, — ведь это никто иной, как скандально известная Макензи Уайт. Но ведь у неё нет причин звонить мне, старому никому ненужному преподавателю?»

«О да, это я, — ответила Макензи. — А вы ещё долго будете нужны всем нам».

Это было правдой. Несмотря на скромное положение, МакКларен написал несколько авторитетных статей на тему психологии и особенностей поведения серийных убийц. Этот человек был гением в вопросах работы человеческого мозга, в особенности, если дело касалось жестокости и насилия. Ему также случилось в молодости быть отличным агентом — таким агентом, который дорос до звания заместителя директора, а потом ушёл на пенсию и стал преподавать в академии.

«Ну, я всегда говорю себе так, чтобы не зазнаваться. Итак,… извините меня за такие слова, но я полагаю, вы позвонили не потому, что соскучились. Я слежу за вашей карьерой и понимаю, что у вас просто нет времени на болтовню со старыми друзьями».

«К сожалению, вы правы», — вздохнула Макензи.

«Ничего печального в этом нет, — возразил МакКларен. — У вас уже имеется чертовски солидный послужной список. И сейчас вы, наверняка, ведёте очередное дело?»

«Всё верно. И, честно сказать, мне нужна помощь. Мне нужно услышать мнение кого-то, кто не причастен к делу, но в то же время может мыслить, как агент. Я оказалась в затруднительном положении. Для меня это дело имеет личный характер».

«Всё нормально? — спросил МакКларен. — Есть какие-то личные связи с делом? Если так, то тут может таиться опасность».

«Я знаю, — ответила Макензи, — но в этом случае всё немного иначе».

После этого она принялась рассказывать МакКларену суть дела, начав, тем не менее, с убийства Джимми Скоттса и Габриэля Хэмбри и их связи с убийством отца. Затем рассказала о Дэннисе Парксе и убийствах бродяг. Рассказ занял больше времени, чем она рассчитывала, но вспоминать подробности каждого из убийств ей было легко, учитывая ту одержимость и время, которое она на них потратила.

«Да, я слышал об этих убийствах, — сказал МакКларен, — но о визитных карточках не знал. Это интересная деталь».

«Да, но вот, что ещё интереснее. Я нашла такую же визитку на лобовом стекле своей машины в Вашингтоне, — добавила Макензи. — Это случилось как раз в тот момент, когда я стала понимать, что расследование этого дела может стать для меня реальностью».

«Так вы думаете, что некто выбрал тактику запугивания? Кто-то пытается заставить вас держаться подальше от расследования и больше ничего?»

«Да, на визитке была надпись, судя по которой, я не должна лезть в это дело. Там было написано: «Прекрати поиски».

«Выгладит странно, не так ли? — проговорил МакКларен. — Если убийца находится в Небраске, то зачем ему отправляться в Вашингтон, чтобы только оставить вам послание на стекле машины? И раз уж он едет так далеко, то мог бы придумать что-нибудь более радикальное».

Макензи уже думала об этом несколько раз, но никогда не уделяла этому факту много внимания. Но теперь, беседуя с МакКлареном — с человеком, который озвучил ту же мысль, — Макензи осознала всю глупость ситуации. Если убийца хотел её напугать, то визитки оказалось недостаточно. А учитывая тот факт, что преступник до этого убил уже как минимум восемь человек, включая отца, Макензи была уверена, что в своих запугиваниях он бы пошёл намного дальше визитной карточки.

«Я восприняла это, как розыгрыш, — сказала Макензи. — В академии было много студентов, которые считали меня чьей-то протеже».

«Итак,… дело такое, — начал МакКларен. — Мне уже шестьдесят три в этом году. И, к сожалению, мудрость не всегда приходит с годами. У меня нет магического шара или чего-то в этом духе. Но в деле, которое началось так давно и имеет столько несвязанных между собой деталей, я могу посоветовать только один подход».

«Скажите какой, пожалуйста, — попросила Макензи. — Я была бы вам очень благодарна».

«Рассмотрите его, как некую головоломку. Я уверен, вас этому учили. И тогда вы сможете расставить приоритеты. Некоторые люди предпочитают сначала собирать крайние кусочки. Некоторые находят сначала кусочки определённого цвета и начинают с них. Нет точного правила, как собирать головоломки. Но иногда бывает очень сложно сложить картинку, если какой-нибудь идиот подложил в твою коробку кусочки от другой головоломки. Что я хочу этим сказать… Иногда неподходящие кусочки действительно являются ненужными. Не важно, как отчаянно ты пытаешься всунуть их в рисунок и уверяешь себя в том, что цвета действительно совпадают, кусочки всё равно не подойдут. Понимаете, о чём я?»

«Да», — ответила Макензи, восхищаясь тем, как изящно он использует аналогию.

«Поэтому, — продолжил МакКларен, — взгляните на своё дело, свою головоломку, и спросите себя: какие из кусочков не из вашей коробки? Какие из кусочков не подходят?»

Макензи улыбнулась.

«Спасибо, — сказала она. — Простите, что побеспокоила. Я просто… чувствую себя потерянной».

«Всё нормально. Приятно, что меня ещё помнят. Звоните в любое время, если суровый Макграт не против».

«Хорошо», — ответила Макензи.

«Удачи, агент Уайт. Я слежу за вашим послужным списком. Он уже великолепен. В вас есть что-то необъяснимое… Этого нет у многих других агентов. Вы распутаете это дело. А теперь пока».

Он положил трубку, таким образом, дав понять, что теперь дело было за ней. Конечно, его совет мог показаться невнятным и туманным, но Макензи отлично его поняла.

«Какой кусок не подходит?»

Она снова вернулась к визитке, которую нашла на машине. Она была такой жуткой и так вовремя подброшенной, что Макензи сразу решила, будто она от убийцы или его сообщника. Честно признаться, она до сих пор была склонна так думать.

Но теперь…

Она набрала ещё один номер, с которым связывалась довольно часто за последние несколько дней. Харрисон. Как всегда готовый помочь, он ответил после первого гудка.

«Харрисон, ты сейчас где?»

«Сижу на работе. А что?»

«Сделай мне одолжение. Нужно, чтобы ты пошёл в мой кабинет. Около лампы лежит визитка, которую я нашла на стекле своей машины около месяца назад. Ты понял, какую я имею в виду?»

«Да».

«У меня к тебе странная просьба. Но чем скорее ты с ней справишься, тем больше меня осчастливишь».

«Я не против странных просьб, — ответил Харрисон. — Что нужно сделать?»

Макензи улыбнулась. Было приятно слышать, что он повеселел. С тех пор как умерла мать, Харрисон находился в депрессии и занимался обычной скучной работой в конторе.

«Отнеси эту визитку к криминалистам и спроси, смогут ли они определить её возраст, то есть время, когда её напечатали».

«Сделаю».

«Скажи, что это срочно. Подумай, как сделать эту задачу архиважной. Уверена, что Макграт не будет против».

Разговор окончился, и Макензи обнаружила, что за время её телефонных бесед, которые в общей сложности длились пятнадцать минут, она немного успокоилась. Она открыла дверцу машины, готовая вернуться в здание. Возможно, ей удастся отвести Эллингтона в сторонку и объяснить своё поведение. Чёрт, может быть, даже придётся извиниться перед Пенбруком.

Но затем в голове появилась другая мысль, которая ещё вчера могла бы показаться ей глупой. Положительный исход был маловероятен, но надежда всё же её не покидала.

Закрыв дверцу, Макензи завела машину и отправилась в мотель. По пути она нашла в Интернете номер полицейского отделения Белтона и сделала запрос, с которым, как она надеялась, в маленьком участке вполне могли справиться.

* * *

Шкафы и ковёр в полицейском отделении Белтона были старые и потёртые, однако Интернет соединение было на уровне. Макензи позвонила в отделение и попросила выслать себе на почту все отчёты, имеющие отношение к убийствам бездомных и/или бродяг. Женщина, с которой она говорила, объяснила, что ещё не все документы оцифрованы, и поэтому их нужно будет сначала отсканировать, сохранить в PDF-формате, а уже потом отправлять. Она также пообещала отправить документы в течение двух-трёх часов.

Однако к тому моменту, как Макензи вернулась в мотель и села за компьютер, в почте уже имелось два файла из Белтона. Она чувствовала себя почти виноватой за то, что сидела одна в комнате мотеля в десять часов утра и пила кофе с булочками. Однако чувство вины было не настолько сильным, чтобы прерывать работу.

За это время она получила два сообщения от Эллингтона, пришедшие в разное время.

Первое: «Куда, чёрт возьми, ты поехала?»

Второе: «Позвони мне, пока ситуация не вышла из-под контроля».

Макензи проигнорировала оба сообщения, просматривая файлы, полученные из Белтона.

Первый отчёт был посвящён делу бродяги, появившемуся в городе в 1985 году. Механик устроил его к себе нелегально, и тот стал неофициальным жителем города. Иногда он ночевал в гараже, хозяином которого являлся нанявший его механик, но чаще всего валялся без сознания пьяным на задворках городской бакалеи. Его убили спустя два месяца после прибытия в город — он получил ножевое ранение, пытаясь поздним вечером ограбить подростка.

«Первый мимо», — подумала Макензи.

Во втором отчёте всё было гораздо проще. В 2007 году за городом в пруду был найден труп. После недельных поисков человек был идентифицирован как житель одного из городков близ Линкольна. Вскрытие показало большое количество героина в крови и следы от верёвки на запястьях и щиколотках. Никакого выстрела в голову. Никакого упоминания о визитной карточке.

«Второй мимо».

Закончив чтение отчёта, Макензи увидела, что получила ещё одно письмо из Белтона. В нём было вложение, а также короткое сообщение, в котором говорилось следующее: «Два человека проверяли документы по вашему запросу и нашли три дела. Это все отчёты по бродягам с 1980 года. Есть ли необходимость продолжать дальнейшие поиски в архивах?»

Макензи ответила «нет» и поблагодарила за скорую и качественную работу. Затем она открыла файл, хотя его скромный размер говорил Макензи о том, что данных здесь не достаточно и, скорее всего, это не то, что она ищет. В документе содержалась информация о некоем мужчине, который в 1992 году подобрал на дороге автостопщика. Между мужчинами случилась ссора, и водитель выкинул пассажира из машины. Когда автостопщик начал бросать в машину камнями, водитель захотел его припугнуть и дал задний ход. Дело кончилось тем, что он наехал на бродягу, который умер спустя сорок минут по дороге в больницу.

«Третий мимо, — подумала Макензи. — Ты в пролёте».

Когда, покончив с письмами, Макензи попыталась собраться с духом, чтобы вернуться в управление, зазвонил телефон. Увидев, что это Харрисон, она сразу взяла трубку.

«Что ты выяснил?» — поинтересовалась Макензи.

«Ну,… мне сказали, что такая скорая экспертиза может дать только поверхностные результаты. Будем считать, я тебя предупредил. Тем не менее, криминалисты считают, что визитка была, скорее всего, напечатана в последние пять лет».

«Ты сказал пять?»

«Да, правильно. И ещё кое-что. Мы поняли, что ты хочешь сравнить её с той, которую нашли в Небраске. Поэтому я раздобыл старые дела — убийства твоего отца, Габриэля Хэмбри, Джимми Скоттса и Дэнниса Паркса. Твоя визитка напечатана тем же шрифтом, но другого цвета. Мы говорим о двух разных оттенках чёрного».

«Значит, она отличается от оригинальной, — сказала Макензи. — Это подделка».

«Похоже на то, — ответил Харрисон. — И ещё. Макграт прознал о твоей просьбе. Криминалисты не стали со мной разговаривать, когда я попросил их ускорить экспертизу, и обратились за подтверждением к нему. Он зол,…но не из-за экспертизы, а из-за того, что кто-то, по всей видимости, с тобой играет. Он на твоей стороне».

«Что ты имеешь в виду?»

«Кто-то тебя обманул, Уайт. И он активно пытается выяснить, кто».

Макензи покраснела. Было странно думать, что кто-то переживает за её безопасность. Она не могла и предположить, что Макграт о ней беспокоится.

«Спасибо, Харрисон».

«Всегда к твоим услугам», — ответил он с долей сарказма — нотка обиды на то, что он должен сидеть в кабинете, пока она разъезжает по всей стране.

Макензи положила трубку и подумала о том дне, когда нашла визитную карточку на стекле машины. Она была напугана и потрясена. Возникшая из ниоткуда, визитка сбила её с толку и заставила почувствовать себя уязвимой.

Макензи неожиданно захотела вернуться в Вашингтон. Ей хотелось поучаствовать в поимке придурка, который сыграл с ней эту шутку.

«А был ли это розыгрыш? — спрашивала она себя. — Убийца делает своё дело вот уже почти двадцать лет. Возможно, он настолько погряз в крови, что понимает, что скоро я его поймаю. Почему нам кажется невероятным, чтобы у него были сообщники?»

Эта теория была маловероятна, но пока не было доказано обратное, Макензи готова была принять её во внимание. Пока ей не оставалось ничего другого, кроме как ждать.

Ждать Макензи не умела. Вздохнув и сделав последний глоток остывшего кофе, Макензи вышла из комнаты и в который раз направилась к машине. Ей необходимо вернуться в управление и всё уладить. Она сможет вынести грозные взгляды Пенбрука и его подхалимов. Но вот Эллингтон… Тут она уже не была такой уверенной. В глубине души Макензи понимала, что он единственный, кто пытался ей помочь — ему необходимо было ей помочь.

Но по какой-то пока неизвестной причине Макензи понимала, что не хочет принимать его помощь. Или, скорее сказать, хочет, но не примет. А для того, чтобы это объяснить, нужен отдельный, откровенный разговор.

К нему, однако, Макензи была не готова.

Когда она села в машину, телефон снова зазвонил. Рассчитывая, что это Харрисон с новостями о том, что Макграт уже нашёл подлеца и добился признания, Макензи взглянула на телефон.

Увидев имя звонившего, она сильно удивилась.

Кирк Питерсон.

Макензи ответила на звонок, немного волнуясь, вспоминая в каком состоянии находился бедный детектив, когда они в последний раз виделись:

«Здравствуйте, Питерсон. Это вы?»

«Да, — последовал ответ. — Удивлены?»

«Я… Просто вспоминаю ваше состояние во время нашей последней беседы».

«Да. Мне было тяжело, но сейчас дела обстоят лучше. Но всё равно, это неважно. Слушайте, я узнал, что вы недавно были в Белтоне? Это правда?»

«Да. А почему вы спрашиваете?»

«Просто интересно. Выяснили что-нибудь?»

«Едва ли».

«А сейчас вы где? В Омахе?»

«Угадали».

«Слушайте… Как скоро мы сможем встретиться? Просто увидимся, ничего официального. Есть кое-что, о чём я хочу вам рассказать. В последний раз, когда мы виделись, я был не в состоянии рассказывать об этом. Вы сейчас заняты?»

«Назовите время и место, и я приеду. Чем скорее, тем лучше».

На другом конце провода Питерсон усмехнулся и назвал время и место.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Макензи встретилась с Кирком Питерсоном после обеда в кафе Tex-Mex, которое находилось в двадцати минутах езды от регионального управления. Встреча в кафе оказалась очень кстати, поскольку Макензи почти ничего не ела уже около двух дней. Лёгкие перекусы да булочки с кофе — вот и вся еда. Войдя в кафе и увидев Питерсона, сидящего за столиком в конце зала, Макензи присоединилась к нему.

Она обрадовалась тому, что он говорил правду о своём нынешнем состоянии. Кирк действительно выглядел лучше. Лёгкая щетина была, скорее, частью имиджа, нежели признаком запущенности. На нём была повседневная одежда — толстовка с капюшоном, джинсы и бейсболка, но всё выглядело довольно опрятно. Однако главным образом выздоровление было видно по его глазам и тому выражению лица, с каким он встретил Макензи, когда она села напротив него. Что бы ни мучило его в их последнюю встречу (смерть мальчика-бродяги, если верить его словам), он, по-видимому, смог с этим справиться.

«Выглядите намного лучше», — сказала Макензи.

«Спасибо. Было нелегко, но мне сейчас гораздо лучше. Я вышел из того жалкого состояния, в котором находился несколько недель назад».

«Что помогло?» — спросила Макензи.

«Прежде всего, я заставил себя бросить пить. А потом я понял, что единственный способ отделаться от всего, чего я насмотрелся, и всех моих неудач — начать действовать».

«Так вы снова взялись за расследование?» — поинтересовалась Макензи.

«Не совсем. И, честно сказать, я думаю, что даже если бы я попробовал, Бюро не дало бы мне зелёный свет. Может, это и к лучшему».

«Тогда зачем вы позвонили мне?» — удивилась Макензи.

«Ну, хотя я и не собираюсь углубляться в детали дела, у меня есть некоторая информация, которая может оказаться полезной. И лучше я поделюсь ею с вами, а не с Пенбруком. Он хороший агент, но… В общем, я знаю, насколько это дело важно для вас. Возможно, всё это совпадение, но…»

«Не тяните время».

«Постараюсь, — согласился он. — Закажите что-нибудь. Давайте поедим».

Макензи хотела надавить на Питерсона, заставить его поскорее выложить информацию, но в то же время понимала, что если человек пытается оправиться от ужасных эмоциональных потрясений, вызванных расследованием, тут нужно действовать осторожно и мягко. Она подумала, что может дать ему несколько минут, чтобы просто почувствовать себя нормальным человеком и насладиться возможностью излить душу.

Они заказала поесть, Макензи даже позволила себе редкую бутылку пива в разгар дня. Следующие двадцать минут, занявшись буррито и пивом Dos Equis, Макензи рассказывала Питерсону о состоянии дела. Она изо всех сил старалась не вдаваться в детали и не говорить о том, что Макграт немало постарался, чтобы дело досталось именно ей. Тем не менее, ей показалось, что Питерсон обо всём догадался, но проявил тактичность и не задал ни одного банального вопроса.

Казалось, он проявлял искренний интерес к её рассказам, но Макензи так же отлично понимала, что он проявлял интерес и к ней лично, и ей это льстило. Это было видно по его взгляду, по тому, как он склонился над столом, реагируя на всё, что она говорила. Было приятно осознавать, что, несмотря на безумие, в которое превратилась её жизнь, мужчины по-прежнему находили её привлекательной. Конечно, она чувствовала этот интерес со стороны Эллингтона, надеясь, что её поведение в последнее время ничего не изменило. А если она начнёт поощрять внимание другого мужчины, это лишь усугубит ситуацию.

Эта мысль (и допитое пиво) заставили Макензи перейти к сути их встречи. Кроме того,… Питерсона явно распирало от желания поделиться с ней тем, что он знал.

«Итак, совпадение это или нет… Что у вас есть для меня, Питерсон?»

«Называйте меня Кирк, пожалуйста», — ответил он.

«Хорошо. Кирк».

«В общем, после того, как мы впервые встретились, когда вместе отправились в дом к Джимми Скоттсу, а затем и туда, где вы выросли, я понял, что, расследуя дело, думаю о вас. Я стал рассматривать вас, как ближайшего родственника, а не как агента, пытающегося раскрыть преступление. И когда я изменил свою точку зрения, то стал смотреть на всё по-другому и смог копнуть глубже.

Итак, спустя примерно четыре дня после вашего последнего визита — ещё пребывая в разбитом состоянии — я начал своё расследование с самого начала. Я сопоставил всю информацию, которую смог достать. Некоторые данные дались мне легко, а вот кое-что узнать у Бюро было совсем непросто. Но благодаря старым связям в полиции штата я получил большую часть информации, на которую рассчитывал».

«Приятно слышать, что в полиции штата ничего не изменилось с тех пор, как я работала там детективом», — заметила Макензи.

«Да, кое-что не меняется, — согласился Кирк. — Как бы то ни было,… первое, с чего я начал, это данные телефонных разговоров. Бродяги или нет, но, я уверен, вы заметили, что у большинства бездомных есть эти чёртовы одноразовые телефоны. Десять баксов в месяц за обслуживание и всё. От моего провайдера такого не дождёшься».

Кирк попробовал было рассмеяться, но когда заметил, что Макензи сосредоточена на работе, отбросил эту идею и продолжил.

«Записи телефонных разговоров бездомных оказалось очень легко достать. Из всех погибших телефон имелся только у троих. Из этой троицы один звонил только сестре, а другой — в ночные радио шоу. А вот у третьего парня обнаружилась достаточно богатая история звонков. Его звали Кларенс Биггз. За последние два месяца он успел пообщаться с семнадцатью разными людьми. Одним из них был парень по имени Тревор Блэк. Это имя о чём-нибудь вам говорит?»

«Нет. А должно?»

«Я не знаю, но после этого разговора вы его запомните. Вот, в чём дело… Я проверил четырнадцать человек из семнадцати, с которыми разговаривал Биггз. Некоторые из них были членами его семьи. Один — работником программы помощи малоимущим, куда обращался погибший. Но парень по имени Тревор Блэк был в списке явно лишний. Когда я поговорил с ним, то решил, что этот путь никуда меня не выведет. Но потом я начал копать под него и ещё трёх людей из истории звонков Биггза, с которыми я беседовал. Разузнав больше о Блэке, я обнаружил достаточно серьёзную связь».

«Связь с кем?»

«С вами».

«Его имя мне ни о чём не говорит», — возразила Макензи, лихорадочно вспоминая всех, кого знала.

«Вам, может, и не говорит, зато оно знакомо вашей сестре. Она полгода встречалась с Блэком. Они расстались меньше года назад».

«Моя сестра? — скептически переспросила Макензи. — Вы уверены?»

«Да. По крайней мере, Тревор так сказал. Когда я связался с вашей сестрой, она повела себя чертовски грубо».

«Да, это точно Стефани. Вы ей сказали, что знакомы со мной?»

«Да».

«Наверно, поэтому она и не стала разговаривать».

«Здесь-то я и застопорился, — продолжил Кирк. — Я разговаривал с Тревором Блэком один раз, и это был достаточно продуктивный разговор. Но, я уверен, вы бы справились лучше. Жаль, что вы этого уже сделать не сможете».

«Почему нет?»

«Он погиб на прошлой неделе. Жил в Калифорнии, недалеко от Напы и стал жертвой проклятых лесных пожаров. Не повезло вам, а?»

«И ему тоже», — посочувствовала Макензи. Ей нравилось общаться с Питерсоном в такой неформальной обстановке. Добродушные шутки заставили её задуматься о том, что в былые времена он наверняка был чертовски хорошим детективом.

«Как бы то ни было, я проверил его историю. Он действительно встречался с вашей сестрой. Когда я спросил о доказательствах, он не стал стесняться и припомнил некий шрам…»

«Да, на левом бедре, — подтвердила Макензи. — Авария на мотоцикле в девятнадцать лет. Что ещё он говорил о ней?»

«Что она несерьёзно относилась к их отношениям. Он бросил её потому, что, встречаясь с ним, она ещё с кем-то спала. В общем, я думаю всё дело в её,… хм, карьере».

«Она стриптизёрша, — ответила Макензи, — или, по крайней мере, была ею, когда мы в последний раз разговаривали. А это было около года назад».

Макензи вздохнула и попыталась сосредоточиться на полученной информации. Конечно, не может быть простым совпадением то, что сестра встречалась с парнем, который был как-то связан с одним из убитых, правильно? А если учесть, что недавно убитый Дэннис Паркс был достаточно хорошо знаком с отцом, то подтверждалась очевидность того, что это точно не совпадение.

«Тебе необходимо поговорить с ней, — подумала Макензи. — Сначала мама, теперь вот Стефани. Боже,…это прямо настоящее возвращение домой, не так ли?»

«Верно решил, что нужно поделиться этим с вами, да? — поинтересовался Питерсон. — Я имею в виду,… здесь прослеживается связь между работой и личной жизнью».

«Вы абсолютно правы, — ответила Макензи. — А это значит, что мне придётся заставить себя снова поговорить со своей чёртовой сестрицей. Вы от неё хоть что-нибудь узнали?»

«Нет. Она в буквальном смысле отказалась со мной разговаривать. Я пытался рассказать ей о знакомстве с вами, и что я пытаюсь найти убийцу её отца, и…»

«Да уж, из этого ничего не выйдет, она никогда не имела отношения к этому делу, — Макензи усмехнулась и пожала плечами, думая, не заказать ли ещё пива. — Для моей семьи это нормальная реакция. А что насчёт Тревора Блэка? Он не сказал вам, зачем общался с бродягой?»

«Он утверждал, что ему поступил звонок с неизвестного номера, на который он потом перезвонил. Когда он понял, что звонивший, видимо, ошибся, то положил трубку. Но я на это не купился, поскольку их разговор длился примерно пять минут. Ведь никто не звонит на незнакомый номер, чтобы просто поболтать?»

«Да, это действительно странно. Я имею в виду, что, конечно, и тут, и там бывают совпадения, но тут явно что-то не так».

«Тревор подчеркнул, что бродяга оказался на редкость разговорчивым. В этом есть смысл, я думаю, поскольку бездомные рады любой возможности с кем-нибудь поговорить. Но… пять минут?»

«Да… это странно».

«Я тоже так решил», — согласился Кирк. Прежде чем он успел ещё что-то сказать, подошла официантка. Кирк заказал ещё пиво и тако и, когда девушка ушла, продолжил рассказ.

«Ваша сестра… Где она живёт?»

«В последний раз я слышала, что не очень далеко отсюда. В Канзас-Сити. Живёт там уже несколько лет. Видимо, хотела уехать подальше от дома, но при этом не очень далеко. Она так и не смогла пережить ту трагедию».

«Вы сможете с ней увидеться?» — спросил Кирк.

Макензи сначала кивнула, а потом пожала плечами, не зная, что ответить. Взяв кошелёк и вытащив оттуда двадцатку, она положила её на стол и сказала: «Мне пора. Мне нужно… В общем, мне нужно многое обдумать».

«Когда вы с ней поговорите, вам понадобится кто-то, с кем можно будет всё обсудить?»

Макензи улыбнулась и отметила про себя, что ей и вправду нравится его внимание:

«На самом деле у меня уже есть такой человек».

Кирк кивнул и опустил глаза:

«Понял. Но всё равно… Попытка не пытка, как говорится».

«Согласна, — ответила она. — Спасибо за информацию».

«Рад помочь».

Макензи вышла из кафе, чувствуя пустоту и досаду. Её совсем не удивляло то, что возвращение в Небраску повлекло за собой неминуемую встречу со ставшей чужой сестрой. Ей хотелось думать, что после встречи с матерью ей уже нечего бояться. Но нельзя быть столь наивной, когда дело касается семьи.

Сев в машину, Макензи поняла, что семейные дрязги мешали расследованию. Они мешали ей делать свою работу, а также отвлекали от главного — раскрытия дела.

Не зная, что делать и не имея ответов на множество вопросов, Макензи не придумала ничего лучше, чем вернуться в региональное управление и поговорить с Эллингтоном. Когда Макензи туда поехала, в голове и сердце царил хаос. Она чувствовала, что вот-вот впадёт в отчаяние из-за сестры, из-за Эллингтона, из-за всего дела в целом. Слишком много всего навалилось на её плечи.

Размышляя о том, как определить у себя нервный срыв, Макензи услышала, что звонит телефон. Это был Харрисон.

«Мы поймали его», — сообщил он, прежде чем Макензи успела сказать хоть слово.

«Ты уверен?»

«На сто процентов, — заверил её Харрисон. — Его задержала Ярдли, и сейчас он у Макграта. Шеф интересуется, можешь ли ты сейчас выйти на видео связь? Он хочет, чтобы ты тоже поучаствовала».

«Через десять минут буду в управлении. Организуйте связь у себя, а я позвоню, как только смогу».

Макензи положила трубку, сильнее надавила на газ и понеслась навстречу первому из множества предстоящих ответов.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Когда Макензи поднялась на третий этаж, так совпало, что Эллингтон и Пенбрук как раз проходили мимо лифтов, направляясь куда-то вглубь коридора. Когда Эллингтон заметил Макензи, то извинился перед Пенбруком и развернулся, чтобы пойти назад к ней. Когда он её нагнал, Макензи почти дошла до конференц-зала в конце коридора.

Эллингтону пришлось прибавить шаг, чтобы её догнать. Когда он оказался рядом и пошёл в ногу с Макензи, то хмыкнул: «Какая ты шустрая. Я так понимаю, у тебя что-то есть?»

«Не исключено. Помнишь визитную карточку на лобовом стекле моей машины?»

«Да».

«Это подделка. Кто-то играет со мной».

«Да ладно?»

Макензи рассказала ему всё, что знала, пока они шли в пустующий зал для заседаний. Когда они дошли до конца зала, и пока Макензи рассказывала о звонке Харрисона десять минут назад, Эллингтон подсоединял её телефон к компьютеру и проектору, расположенным на столе. Макензи с улыбкой отметила, что, даже когда дела между ними шли не особенно гладко, они слажено работали как команда, как в течение рабочего дня, так и после его окончания. Она даже не успела сказать ему, что собиралась использовать проектор для видео-конференции, потому что он сам обо всём догадался.

Когда проектор был включен, а дверь в зал заперта, Макензи позвонила Харрисону через FaceTime. Он сразу же ответил на звонок. Макензи стало немного легче, когда она увидела радостное волнение на его лице.

«Ты можешь говорить?» — спросил он.

«Да. Эллингтон тоже здесь».

«Хорошо. Экран ненадолго зависнет, когда я переключу вас на видео с комнаты для допросов. Всё исправится через секунду».

Харрисон положил телефон, нажал кнопку, и экран зарябил. Потом пару секунд спустя перед глазами Макензи оказалась комната для допросов. В центре неё за столом сидела агент Ярдли. Напротив неё сидел мужчина, чьё лицо Макензи видела несколько раз, но самого его знала не очень хорошо. Это был латиноамериканец примерно её возраста. У него были короткостриженые волосы, и он явно нервничал.

Откуда-то из угла комнаты послышался мужской голос. Макензи узнала Макграта, который стоял вне поля зрения камеры. Он сказал, что они могут начинать, давая понять, что Макензи слышит и видит всё, что происходит.

«Агент Фернандес, как долго вы является оперативным агентом?» — спросила Ярдли.

«Три месяца», — ответил мужчина.

«Верно ли, что когда вы поступили в академию, агент Макензи Уайт училась не на одном потоке с вами?»

«Верно».

«Но вы её знали?»

«Да, мы все её знали. Она была вроде знаменитости,… примером быстрого взлёта по карьерной лестнице».

«Вы следили за её карьерой?»

«Не особо. У неё была репутация крутой девчонки. Я слышал о раскрытых ею делах, но она интересовала меня только в силу своего молодого возраста. Подобные истории отлично мотивируют студентов академии».

«Само собой разумеется, ведь она добилась всего потом и кровью, — заметила Ярдли. — Кроме того, она большой профессионал».

Ярдли наклонилась и посмотрела в сторону Макграта, который по-прежнему находился вне поля зрения камеры. Очевидно, она ждала, не хочет ли он что-нибудь добавить. Судя по всему, у него такого желания не возникло.

«Вы же знаете, почему вы здесь, верно?» — Ярдли спросила Фернандеса.

«Знаю, и мне жаль…»

«Мне не нужны извинения, — сказала Ярдли. — Я хочу спросить: как вы вообще узнали о машине? Как вы узнали о визитных карточках из антикварного магазина Баркера?»

«Мне о них кто-то рассказал».

«Кто?»

«Я не помню, честное слово. Однажды вечером мы устроили вечеринку в баре. Кто-то завёл разговор о расследовании в Небраске, которое может быть связано с убийством отца Уайт. Мне оно показалось интересным».

«Убийство?»

«Нет, само дело. В частности то, что оно было связано с прошлым. Я начал расспрашивать подробности».

«И вам рассказали о визитных карточках?»

Фернандес кивнул. Макензи взбесилась от мысли, что слушатели академии обсуждали её прошлое за кружкой пива в баре, но понимала, что в этом не было ничего криминального. Кроме того, даже самые важные детали расследования никогда не были засекречены. Любой беспринципный агент, интересующийся грязными подробностями прошлой жизни сотрудников Бюро, мог получить к ним доступ. Так, видимо, и случилось в её случае.

«Да. Мне рассказали, что убийца оставлял на местах преступления визитные карточки. Говорили, что карточку нашли даже на месте убийства её отца».

«Кто вам всё это рассказывал?» — спросил Макграт из-за экрана, словно голос невидимого бога.

Фернандес отвёл глаза, начав с интересом теребить пальцы. Макензи была уверена, что он не назовёт имени. Студенты академии стояли друг за друга горой, и такому чувству сплочённости могли позавидовать даже солдаты регулярной армии. Как ни странно, но Макензи вдруг зауважала его за это решение. Она понимала, что, несмотря на отказ от сотрудничества, Макграт тоже оценит этот шаг.

«Почему вы затеяли этот розыгрыш?» — спросила Ярдли.

«Из-за зависти, — ответил Фернандес. — По академии ходили слухи, понимаете? Конечно, мы видели в Уайт пример для подражания… Эй, ты тоже так можешь. Что-то вроде этого. С другой стороны, всем было ясно, что ей помогли стать успешной».

«Что вы имеете в виду?» — спросила Ярдли.

Фернандес пожал плечами: «В напарники ей дали агента Эллингтона. Люди видели, как часто она появляется в кабинете директора Макграта. Это было,… боже, мои слова звучат по-детски, но это нечестно. Вскоре из примера для подражания она превратилась в символ того, как можно вырваться вперёд, воспользовавшись удобной ситуацией».

«Хотите сказать, — вставил Макграт, — что думаете, что убийство отца дало ей преимущество в выборе напарника и дел для работы?»

«Сейчас я понимаю, что это чушь, но тогда всё казалось именно так. Визитная карточка… Мы сделали несколько копий. Нам показалось это забавным».

«Отец Уайт мёртв, — сказала Ярдли. — Вы это понимаете? Как вы можете считать забавной такую ситуацию?»

Макензи чувствовала, как её охватывает злоба. Не дав ей захватить себя полностью, она выключила FaceTime, а потом набрала сообщение для Харрисона. «Они могут делать с ним что захотят, — написала она, — но я не буду выдвигать обвинения».

«Тебе не интересно, что будет дальше?» — спросил Эллингтон.

«Нет. Я услышала достаточно и знаю, как всё закончится».

«Ты в порядке?»

Макензи кивнула, скрестив руки на груди и облокотившись о стену: «Даже лучше, чем следовало бы. За последние двадцать четыре часа я поговорила с матерью, узнала, что визитка в Вашингтоне — это розыгрыш, а теперь мне думается, что было бы хорошо поговорить с сестрой».

«Ты в порядке в профессиональном… или личном смысле?»

«В обоих».

«Хочешь, чтобы я поехал с тобой?» — спросил Эллингтон. Он задал вопрос таким тоном, что Макензи показалось, он уже заранее знал ответ, и тот его расстраивал.

«Нет, спасибо. Она живёт в Канзас-Сити. Если выеду сейчас, то вернусь уже к полуночи. Если всё пройдёт гладко».

«Мак,… послушай. Я не знаю, что с тобой и с нами происходит, но…»

«Я тоже не знаю. Сейчас не лучшее время, чтобы в этом разбираться. Ты не против остаться здесь, пока я съезжу к сестре?»

«Разве с ней связаны какие-то зацепки?»

Макензи раздражённо посмотрела в его сторону, а потом решила, что всё-таки должна ввести его в курс дела. Следующие пять минут она рассказывала о разговоре с Питерсоном за ленчем. Было видно, что Эллингтону не понравилось, что она с ним встретилась, но он ничего не сказал. После разговора он казался воодушевлённым потенциальной зацепкой и почти забыл о самом обеде.

«И после всего этого ты не хочешь, чтобы я с тобой поехал? Не хочу напоминать, но это и моё расследование тоже».

«Если бы речь шла не о моей сестре, тогда без вопросов, но ты не понимаешь какие у нас отношения. Если я встречусь с ней как агент, а рядом будет напарник, разговор ничего не даст. Если буду только я, то у меня ещё есть шанс что-нибудь из неё вытянуть».

Эллингтон кивнул, понимая, что она права. Но это не означало, что решение его не расстраивало.

«Ладно, — сказал он и направился к двери. Макензи ещё никогда не видела его таким раздражённым. — Когда будет время, не забудь рассказать мне о поездке».

Он вышел из конференц-зала ещё до того, как Макензи смогла что-либо ответить. Сейчас его уход её не беспокоил,… да и ответить ей было нечего. Она продолжила стоять у стены, скрестив руки на груди, словно защищалась.

Отойдя от стены и вернувшись за стол, она всё так же чувствовала напряжение и неловкость, продолжала защищаться. Причиной тому был предстоящий разговор с сестрой, для которого она достала телефон, впервые за целый год набрала номер Стефани и замерла на секунду прежде, чем начать говорить.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Прежде чем позвонить Стефани и поехать в Канзас-Сити для встречи с ней, Макензи решила для себя две вещи. Во-первых, она позвонит ей через FaceTime. Пусть Стефани и была упёртой, как осёл, она была очень эмоциональна; и Макензи понимала, что, увидев на экране лицо сестры, та будет более открыта для общения. Во-вторых, Макензи не скажет Стефани, что находится в Небраске. В противном случае это может вызвать вопросы и насторожить сестру.

Макензи нажала на кнопку вызова, и когда послышались первые гудки, даже не пыталась скрыть, что чертовски волнуется. Несколько секунд спустя она уже знала, что Стефани не возьмёт трубку. Ожидая, когда закончится вызов, Макензи вдруг увидела лицо Стефани на экране.

Мгновение обе молчали. Первые три секунды они смотрели друг на друга, не отводя глаз. Первой молчание нарушила Макензи, выбрав глупую фразу для приветствия. Ей сразу показалось, что так она от разговора ничего не добьётся.

«Привет, Стеф, — сказала она. — Я не вовремя?»

«Не то чтобы. Мне скоро нужно выходить на работу. Что случилось?»

«Послушай, я даже не знаю, как начать помягче, поэтому скажу всё, как есть. Ты знакома с парнем по имени Тревор Блэк?»

Надежды на содержательную беседу мгновенного улетучились. Макензи видела это по взгляду сестры. Меньше секунды ушло на то, чтобы удивление и любопытство сменились раздражением.

«Ты разговаривала с детективом? — спросила Стефани. — Питерсом, Питерсоном или как там его?»

«Да, я с ним говорила. Когда он тебе позвонил, ты хоть слышала, что он говорил?»

«Нет. Когда он сказал, что звонит по поводу дела, связанного со смертью отца, я отказалась с ним разговаривать».

«Почему?» — спросила Макензи, готовая, если до этого дойдёт, к скандалу.

«По той же причине, по которой никогда не хотела говорить на эту тему с тобой; потому что это было в прошлом, и никакие ваши копания в старых историях и фактах не вернут его назад и не исправят отношения между нами или между нами и мамой».

«Это правда, — сказала Макензи, — но это очень эгоистичная позиция. Есть ещё убитые, Стефани. Возможно, их убил тот же человек, что застрелил отца. А если…»

«Знаешь, чего бы мне хотелось? — спросила Стефани. — Мне бы хотелось, чтобы хотя бы однажды ты позвонила просто для того, чтобы узнать, как у меня дела; просто, чтобы поболтать. Я вот тут подумала: «Она не может звонить по поводу расследования после того, как прошёл наш последний разговор на эту тему». И вот ты снова доказала, что я ошибаюсь».

«Уж извини, — отрезала Макензи. — Давай начнёт сначала. Как дела, Стеф?»

«Ещё две минуты назад были отлично, но потом позвонила грубая стерва, которая приходится мне сестрой», — ответила Стефани.

А потом повесила трубку.

Кипя от ярости, Макензи чуть было не перезвонила ей в ту же минуту, но решила успокоиться и через несколько мгновений поднялась из-за стола и спокойно вышла из зала для заседаний. Не останавливаясь и не задумываясь, она направилась к лифтам, набирая очередное сообщение-просьбу для Харрисона:

«Мне нужен адрес работы Стефани Уайт в Канзас-Сити».

Харрисон сразу ответил, что сейчас этим займётся. Уже не такая уверенная, Макензи прошла к своей машине. Не прошло и пяти минут, как она уже ехала в сторону Канзас-Сити.

* * *

Харрисон перезвонил сорок минут спустя, когда она была в дороге — до Канзас-Сити было около трёх часов пути. Вечер медленно превращался в ночь, окрашивая шоссе необычным тёмно-оранжевым сиянием. Свет завораживал и немного успокаивал. Именно спокойствие нужно было Макензи в преддверии предстоящего разговора.

«Ты что-нибудь узнал?» — спросила Макензи.

«Это было труднее, чем я ожидал, и,… пожалуй, немного странно. Её последним официальным местом работы значится отгрузочная фабрика сети розничной торговли. Я узнал, что она проработала там не больше шестнадцати месяцев. Однако я решил копнуть глубже и обнаружил, что она шла как свидетель потасовки со смертельным исходом в стриптиз клубе. В отчёте написано, что она там работает».

«Очень на неё похоже, — подумала Макензи. — Могу я узнать название заведения?»

«Мечта мулатки».

«Бог мой, — вздохнула Макензи. — Спасибо, Харрисон».

Она вбила нехитрое название «Мечта мулатки» в GPS-навигатор и отложила телефон. Она ехала на восток, отлично понимая, что последние два дня постоянно находилась в разъездах, непоколебимо приближаясь… К чему? Сложно сказать. Макензи начинало казаться, что она мечется кругами, возвращаясь к одному и тому же расследованию — моменту из прошлого, который не отпускал её с самого детства.

Но, возможно, — нельзя это исключать — она подбиралась к концу. Встреча с матерью и предстоящий разговор с сестрой заставляли её думать, что она вернулась к точке отсчёта.

Оставался вопрос: как изменится её жизнь, когда круг замкнётся?

* * *

Когда Макензи остановила машину на парковке у клуба «Мечта мулатки», за окном был поздний вечер. Не было ещё и девяти часов, а учитывая тот факт, что сегодня была среда, парковка была почти пустой. Выбравшись из машины, Макензи подумала, что была велика вероятность, что, войдя внутрь, она застанет Стефани за работой. От этих мыслей она начала нервничать ещё сильнее; желудок весь съёжился, и ей казалось, что её может вот-вот стошнить.

Войдя в здание, Макензи вдруг подумала, что ещё ни разу в жизни не была в стриптиз клубе. Однако то, каким его изображали в фильмах, почти идеально совпадало с действительностью. Весь зал кроме сцены таился в полумраке, а сцену освещали яркие голубые и белые софиты. В данный момент на сцене находились три женщины в разной степени обнажения. Одна из них кружилась вокруг шеста, а две другие недвусмысленно танцевали вместе.

Одной из них была Стефани. Она хорошо играла свою роль, извиваясь вокруг партнёрши. Макензи находила нечто комичное в её исполнении, но также понимала, что любой живой мужчина будет в восторге от их шоу. Музыка, ревущая в динамиках, была ей незнакома, но в ней присутствовала зажигательность, свойственная стилю индастриал начала девяностых.

Не зная, что ещё сделать, Макензи прошла в правую часть зала и села за барную стойку. В баре тоже было пусто. Горстка клиентов столпилась у сцены. Другие расселись по углам, наслаждаясь приватными танцами.

«Могу я вам что-нибудь предложить?» — спросил бармен.

«О боже, да, — ответила Макензи. — Ром с колой. Колы побольше».

Бармен принялся готовить напиток, а Макензи старалась смотреть куда угодно, но только не на сцену, надеясь, что Стефани освободится после окончания песни.

Бармен вернулся, и Макензи одним глотком опустошила почти половину порции. Он с интересом посмотрел на неё, а потом перевёл внимание на клиента в противоположном конце бара. Песня не заканчивалась, и Макензи не сдержалась. Она снова смотрела на сестру. Стефани всегда была красоткой — она была самой красивой из них. К тому же, она была чертовски умна, но связалась с плохой компанией и совершила несколько серьёзных ошибок в жизни: забеременела и потеряла ребёнка в семнадцать, несколько раз попалась на мелких правонарушениях ещё до того, как ей исполнилось восемнадцать, и, конечно, занималась тем, чем она сейчас занималась.

Кроме этого, судя по всему, она была очень хорошей актрисой. Казалось, что ей действительно нравится то, что происходит на сцене. Очевидно, её не волновали ни собственная обнажённая грудь, ни тонкая ниточка трусиков, прикрывающая промежность. Свет отражался в её светлых волосах, и она танцевала в такт музыки.

«Может, ей нравится такая жизнь, — подумала Макензи. — Лично я сейчас похожа на настоящую развалину, так что не мне судить».

Песня закончилась, и Макензи с радостью отметила, что все три танцовщицы собрались покинуть сцену. На выходе несколько мужчин подошли к ним и засунули долларовые банкноты за кружевные пояса девушек. Макензи наблюдала за тем, как Стефани любовно погладила одного из мужчин по руке. Её улыбка казалась искренней.

Когда Стефани и две её коллеги спустились со сцены, Макензи заметила, что они направились в сторону бара. Одна из них остановилась в противоположной его части, чтобы пофлиртовать с сидящим там мужчиной. Двое других подошли к бармену. Макензи увидела, как он дал Стефани бутылку с водой. Она отхлебнула из бутылки и оглядела клуб, возможно, в поисках следующей жертвы.

Когда она увидела у бара Макензи, то чуть не выронила бутылку из рук. Долю секунды на её лице была улыбка. Возможно, она была просто шокирована или удивлена. Что бы ни послужило причиной, улыбка была настоящей.

Стефани медленно подошла ближе. Даже сейчас её нисколько не смущала собственная нагота. Подходя ближе, Стефани повела плечами и спросила: «Как тебе мой наряд?»

«Нравится. Правда, не думаю, что найду такой своего размера».

Стефани засмеялась и сделала глоток из бутылки. «Что, чёрт возьми, ты здесь делаешь? — спросила она. — Я думала, что выразилась ясно…»

«Да. Я была поблизости, в региональном управлении ФБР в Омахе».

«Тебя так и тянет сюда, да?» — спросила Стефани.

Словно стыдясь, Макензи покачала головой: «Я уже близка, Стефани. Я даже говорила с мамой».

«Да ладно. Как она?»

«Говорит, что в порядке. Она просто… Я не знаю. Думаю, она не живёт, а существует. Послушай, удели мне десять-пятнадцать минут своего времени. Если нужно, я могу подождать, пока не закончится твоя смена».

Стефани вздохнула и огляделась. «Не стоит, — нахмурившись, ответила она. — Сейчас клиентов мало. Все приходят к десяти. Я могу уделить тебе немного времени».

«Мы можем поговорить где-нибудь в другом месте?»

«Конечно, — Стефани облокотилась о барную стойку и свистнула. — Эй, Гэри! Это моя сестра. Я плачу за её выпивку, и сейчас мы поднимемся наверх, чтобы поболтать. Я вернусь через пятнадцать минут».

«Твоя сестра? — спросил бармен. — Я так понимаю, работа ей не нужна?»

Стефани отрицательно махнула головой и рассмеялась: «Нет, у неё другие планы на жизнь».

«Идите, — сказал он, — но не задерживайтесь».

«Ты его слышала, — сказала Стефани. — Пошли».

Стефани повела её прочь от бара. Это было невероятно: она увиделась с сестрой и сейчас шла за кулисы стриптиз клуба. Стефани провела её к двери, ведущей из большого зала, в котором заиграла песня Duran Duran, а на сцену вышла новая группа танцовщиц. Стефани открыла дверь в конце зала и провела Макензи вверх по короткой лестнице, наверху которой она открыла другую дверь и завела сестру в комнату, которую Макензи приняла за гримёрку. Вдоль кирпичной стены располагались туалетные столики и зеркала, верхний край которых обрамляли яркие флуоресцентные лампы. На вешалке в конце комнаты на крючках висело несколько вызывающих нарядов.

«По идее я должна на тебя злиться, — сказала Стефани, — потому что прямым текстом попросила оставить меня в покое».

«Ты права, и я бы с радостью, — признала Макензи, — но расследование дошло до той точки, когда я вынуждена была встретиться с тобой, чтобы отработать потенциальную зацепку; ты для меня источник информации. Мне нужно быть профессионалом и перестать видеть в тебе родную сестру. Если потенциальный свидетель начинает выпендриваться и не хочет говорить со мной по телефону, я обычно приезжаю, чтобы увидеться с ним лично».

«Ну ладно… Тревор Блэк. Что ты хочешь знать?»

«Ты с ним встречалась?» — спросила Макензи.

«Какое-то время. Поначалу это был только секс, но потом у нас завязались серьёзные отношения… Мы ночевали друг у друга, ходили на свидания и тому подобное. Мы оба понимали, к чему всё ведёт, обеим это не было нужно, и мы разбежались».

«Что ты о нём знаешь? Чем он занимается?»

«Я даже не знаю, что ответить».

«Не хочу спрашивать,… но ты же знаешь, что он погиб?»

«Да. Погиб при пожаре в Калифорнии. И всё же… если ты хочешь под него копать, то тебе нужно поговорить с его друзьями».

«Мне он не интересен, — сказала Макензи. — Ты знаешь его друзей с подпорченной репутацией?»

«Я мало знакома с его друзьями».

«Ну, тогда всё. Не бери в голову. Сейчас меня больше заботит вот что».

Макензи рассказал ей всё, что поведал ей Питерсон о странной связи Тревора Блэка с одним из недавно убитых бродяг. Стефани была искренне шокирована услышанным, и Макензи видела, что та пытается мысленно собрать все факты в единую картину.

«Думаешь, это была лишь странная случайность?» — спросила Стефани.

«Если я чему и научилась за время работы, так это тому, что нужно изучать всё, даже случайности. Сейчас, когда Тревор мёртв, нам это сделать сложнее. Именно поэтому я здесь. Мне нужно знать, был ли он связан с чем-нибудь, что бы связывало его с убийцей, который помешан на бродягах… и, скорее всего, также причастен к смерти отца».

Стефани вздохнула и сняла халат с вешалки, чтобы накинуть на себя: «Когда мы встречались, он занимался торговлей автозапчастями через интернет. Можно сказать, это был его маленький бизнес. Насколько мне известно, всё было законно. Однако я знаю, что у него то ещё прошлое: по молодости были приводы за наркотики и незаконное проникновение в дом».

«Ты не можешь сказать ничего конкретнее?»

«Нет. Я по взгляду поняла, что ты думаешь. Да, он не был образцовым гражданином. По правде говоря, он был настоящим раздолбаем, но нам было весело вместе, и он всегда хорошо ко мне относился».

«И никак я на тебя не смотрела».

«Смотрела. С той самой секунды, как я увидела тебя в баре, ты выглядишь так, словно вот-вот сгоришь от стыда. Прости, если тебе некомфортно в этом окружении. Извини, если ты чувствуешь себя уютнее в вонючем отстойнике, что зовётся Вашингтоном».

«Зачем ты снова начинаешь? Прошу прощения, что пришлось задать тебе пару вопросов о неудачнике, с которым ты когда-то спала, но этого от меня требовала работа».

«Ну, и возвращайся тогда на работу в Омаху, потому что наш разговор окончен, — сказала Стефани. — Боже,… почему ты не можешь отпустить и жить дальше?»

«Знаешь, у меня работа такая, Стеф».

«Хватит прикрываться работой. А что тогда было в школе и колледже? Ты всегда была помешана на этом деле. Тебя, как и маму, съедает чувство вины. В отличие от вас двоих я не позволю трагедии одной ночи, случившейся почти двадцать лет назад, разрушить мою жизнь».

И тут это случилось. Внутри Макензи что-то щёлкнуло. Она почувствовала, как что-то едкое рвётся наружу, когда она пересекла комнату и встала напротив Стефани:

«Ты думаешь, на тебя она не повлияла? Ты даже боишься уехать далеко от дома. Отчего это, как ты считаешь? Оттого, что ты привязана к этому месту. Это потому, что прошлое тебя тоже преследует, только ты не хочешь в этом признаться!»

«А ты думаешь, что нацепила пистолет и значок и стала супергероем? Как долго ты уже с этим борешься, Макензи? Как долго? Посмотри, что с тобой стало! Ты превратилась в злобную, неуверенную неудачницу! Столько лет гонялась за призраком и чего добилась? Ничего!»

Макензи остановила себя в последний момент, чтобы не ударить сестру. «По крайней мере, я не сдаюсь, — сказала она. — У меня есть цель. Чего добилась ты, кроме череды романов с неудачниками, проблем с алкоголем и грязных танцев перед мужиками, которые возвращаются домой и бог знает чем занимаются…»

«Ах ты, лицемерная стерва! А ты знаешь, сколько я здесь зарабатываю? Поверь мне, уж больше, чем ты на своей госслужбе. Ну, давай, осуждай меня, Макензи. Это лишь ещё раз доказывает, как плохо ты меня знаешь».

Макензи понимала, что должна уйти сейчас, или ситуация выйдет из-под контроля. Если она ударит сестру, у неё могут быть большие проблемы. К тому же, она не хотела, чтобы из-за неё сестру уволили.

Помня об этом, она отступила назад и развернулась к Стефани спиной: «Спасибо, что уделила мне время, Стефани. А сейчас я пойду…»

Она вовремя остановила себя, чтобы не сказать что-то едкое, вроде: «чтобы ты могла вернуться вниз и дальше крутить задом перед незнакомцами». К счастью, она была достаточно разумна, чтобы закончить разговор достойно. Было пугающе просто перейти на оскорбления и крики, общаясь со Стефани.

«Ага, спасибо, что навестила, — парировал сестра. — Звони как-нибудь в следующем году, когда опять примешься за это тупиковое расследование!»

Макензи, не оборачиваясь, вышла из гримёрки и спустилась по лестнице. Когда она вернулась в главный зал, сцена была залита пульсирующим красным светом. На ней находилась одна единственная танцовщица, покачивающаяся и кружащаяся в ритме техно. Макензи торопливо вышла из клуба, не поднимая глаз до тех пор, пока не оказалась на парковке.

Проходя мимо пластиковой вывески со специальным пивным меню, расположенной за дверью бара, она не сдержалась. Она размахнулась и ударила её изо всех сил. Пластик треснул, и вывеска с шумом упала на тротуар. Макензи стало легче. Когда она вернулась в машину, то увидела, что костяшки трёх пальцев разбиты в кровь.

Ну и что. Сейчас ей даже нравилось ощущать жгучую боль.

Она направилась в Омаху, расстроенная тем, что не узнала ничего нового относительно расследования, но радостная от того, что разговор со Стефани остался позади. Ей продолжало казаться, что круг вот-вот замкнётся, но сейчас у неё было время насладиться последним отрезком пути и предчувствием приближающегося конца.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Когда она вернулась в мотель в Омахе, часы показывали 12:11 ночи. Макензи тихо отперла дверь, думая, что Эллингтон уже спит. Однако когда она вошла в комнату, то нашла его стоящим за небольшим столом у кровати и печатающим что-то в ноутбуке. На нём по-прежнему были брюки, но уже не было офисной рубашки, а лишь майка, которую он носил под ней. Он выглядел мило и обнадеживающе. Макензи захотелось сразу же броситься в его объятия.

Но после событий последних дней она не могла позволить себе выглядеть слабой в его присутствии, особенно после недавнего сумбурного разговора с сестрой. Поэтому, войдя в комнату, она сказала лишь простое «привет» и больше ничего.

«И тебе привет, — ответил Эллингтон. — Как всё прошло?»

«Как я и ожидала. Сейчас я практически уверена, что она ничего не знает о Треворе Блэке. Когда мы разговаривали, она казалась очень удивлённой».

«И это всё?»

«Ещё был скандал с воплями и криками, хотя я так старалась его избежать».

Макензи прошла в ванную, сходила в туалет и начала раздеваться, чтобы забраться в душ. Она ожидала, что Эллингтон к ней присоединится; на самом деле ей этого даже хотелось, но она понимала, что совместный душ ничего не изменит, а лишь усугубит ситуацию. Уже не в первый раз она задумалась над тем, что они значили друг для друга. Это был просто секс? Или тот факт, что они работали вместе и хорошо друг друга знали?

Эллингтон не присоединился к ней в душе, и, вытираясь, Макензи всё время держала дверь закрытой. Это была своеобразная игра: если они продолжали обижаться друг на друга, то она не позволит ему увидеть себя обнажённой… Довольно глупая мысль, если задуматься.

Завернувшись в полотенце, Макензи вернулась в комнату за одеждой. Затем она вернулась в ванную, чтобы переодеться, и когда вышла, Эллингтон как раз захлопывал крышку ноутбука. Оба неловко посмотрели на единственную в комнате кровать, и казалось, что только её вид подвиг их на то, чтобы наконец обсудить ситуацию.

Как всегда, Эллингтон начал первым. Когда бы разговор ни касался их отношений, его обычно начинал он.

«Так что происходит? — спросил он. — Ты много для меня значишь, и я хочу быть рядом,… но последние пару дней я никак не могу понять, что тебе на самом деле нужно».

«Это потому, что я сама этого не знаю. Необходимость разговора с мамой и сестрой… оказалась для меня неожиданностью, но в то же время, я предчувствовала, что её не избежать. Рано или поздно я должна была на это решиться. А факт того, что эти разговоры были связаны с чёртовым расследованием, лишь ещё больше сбил меня с толку».

«Я так и понял, — ответил он, — но мне хотелось бы думать, что за время нашего знакомства ты уже поняла, что всегда можешь на меня рассчитывать и в личных вопросах, и в профессиональных. Я знаю, что ты не любишь говорить о семье, но если мы с тобой собираемся продолжать наши отношения, ты должна рассказать мне и об этой части своей жизни».

«Ничего я не должна», — ответила Макензи. Ей не понравилась интонация, с которой она произнесла эти слова.

«А я не могу, как последние несколько дней оставаться в стороне, когда дело касается убийства твоего отца или твоей родни».

«Я не знаю, что тебе ответить, — сказала Макензи, отлично понимая, что желчь после разговора со Стефани ещё бурлит в её венах. — Может быть, если ты хочешь, чтобы у нас всё наладилось, нужно попросить Макграта снять тебя с дела».

«Нет, — ответил Эллингтон. Он произнёс это слово вовсе негрубо, но в нём слышалась враждебность. — Если кого и нужно снять с дела, так это тебя. Мак,… оно стало для тебя слишком личным. А ездить туда-сюда, туда-сюда, чтобы поговорить с матерью и сестрой вообще только мешает работе. Ты занимаешься самобичеванием».

«Откуда тебе, твою мать, это знать?» — почти крича, ответила она.

«Оттуда, что я изучил тебя довольно хорошо, чтобы видеть, когда ты не в себе. Вот откуда. Нравится это тебе или нет, но я тебя знаю, Мак. Это больше чем работа, больше чем просто секс. Я знаю тебя, и я люблю тебя, и это очень тяжело».

«Очень тяжело? Что именно?»

Эллингтон опустился на кровать и отвёл глаза: «Любить тебя тяжело. Честно говоря, у меня не хватит сил на наши отношения, если ты будешь продолжать меня отталкивать».

Макензи сразу вспомнила то чувство, которое охватило её, когда она вернулась в номер и увидела его за работой — необходимость в его объятиях, желание спрятаться за его спиной. Что если он знал о том, что она чувствует? Что если он знал, что, когда ей плохо, она хочет быть именно с ним?

Макензи ни за что не могла озвучить эти мысли. «Он только что признался тебе в любви, — она сказала себе. — Если ты сейчас откроешься, ситуация совсем выйдет из-под контроля».

«Я тебя не отталкиваю», — сказала она.

«Но именно так всё выглядит, — ответил Эллингтон. — Знаешь,… возможно, с этим расследованием это даже к лучшему. Так нам будет проще».

«Как?» — спросила Макензи.

«Если мы сейчас просто ляжем спать. Я могу снять другой номер, если хочешь. Возможно, если меня не будет рядом, тебе будет легче со всем справиться. Отныне я буду только твоим напарником. Если завтрашний день пройдёт так же, как вчерашний и сегодняшний, тогда… я позвоню Макграту и попрошу его снять меня с дела. Он, конечно же, захочет знать причину. Ты действительно хочешь знакомить его со своими тараканами? Он снимет тебя с дела быстрее, чем меня».

«Эллингтон, я…»

«Ты думай и разбирайся, — сказал он, — а я лягу спать… Если ты не против, чтобы я остался в этом номере».

«Нет, конечно, не глупи».

Он забрался под одеяло, не поворачиваясь к ней: «Спокойной ночи, Мак».

Она ничего не ответила. В какой-то степени ей хотелось, чтобы он снял другой номер, потому что она ненавидела себя за то, как повела себя с ним.

Макензи медленно опустилась на край кровати. Она посмотрела на маленькие красные точки на костяшках, оставшиеся после удара по рекламному счету у входа в «Мечту мулатки», и нахмурилась. Потом она посмотрела на собственное отражение в зеркале комода, стоящего у противоположной стены. Она смотрела на себя, не моргая, и в голове пронеслась одна единственная, но очень чёткая мысль.

«Нужно быстрее разобраться с этим делом, — подумала она. — Возможно, Стефани права. Наверное, оно отравляет мне жизнь. И это будет продолжаться, пока круг не замкнётся».

* * *

Она удивительно быстро уснула, как только легла в постель и выключила свет. Ей стало намного легче, когда в темноте под одеялом она дала волю слезам. Она тихо плакала в подушку, зная, что Эллингтон уже спит. Макензи знала, что плач может помочь справиться со стрессом и напряжением.

Она рыдала так, как не рыдала со средней школы, и ей совсем не было стыдно. Она оплакивала жизни матери и сестры. Она плакала, потому что казалось, что она умышленно портит свои отношения с Эллингтоном. Она плакала, потому что ещё никогда не чувствовала себя такой одинокой, хотя за последние тридцать шесть часов видела родственников чаще, чем за весь прошлый год.

Слёзы помогли ей быстро погрузиться в сон. Возможно, из-за них её расстроенный и уставший мозг вновь так легко поддался кошмару.

Во сне Макензи стояла на пустынной парковке за магазином Super Saver, где было обнаружено тело последнего бродяги. Она была одна и смотрела на заднюю стену пустующего магазина. Землю покрывали тела бездомных. Их было так много, что кровь в буквальном смысле текла по тротуару. Подошвы туфель прилипли к земле.

Подойдя ближе к телам жертв, Макензи увидела несколько визитных карточек, плывущих в её сторону в потоке густой крови. Все они принадлежали антикварному магазину Баркера. Она отбросила в сторону те, что попались ей на пути к телам. В воздухе стоял тяжёлый запах меди, а туфли всё сильнее пачкались кровью.

«Эй, подожди меня», — сказал голос позади.

Она развернулась и увидела отца, стоящего в конце улицы. Рядом с ним была Стефани. Она была почти раздета, словно собиралась выйти на сцену. Судя по всему, она только что плакала.

«Папа?»

«Они мертвы, — просто сказал он. — Нет смысла искать выживших. Посмотри, сколько здесь крови».

«Я не знаю, где тогда искать».

Он повёл плечами: «Может быть, в прошлом. Будущее не даст нам ответы,… часто даже настоящее не может нам помочь. Только прошлое».

«Но глядя в прошлое,… я начинаю чувствовать себя неудачницей», — сказала она.

«Глупости. Смотри, сколького ты добилась».

«Отец…»

«Нет. Я не хочу это слышать. Поторапливайся. Обернись».

Не понимая, о чём он говорит, Макензи обернулась и посмотрела на мёртвые тела. Среди них она увидела человека, встающего на ноги и направляющегося в её сторону. Он был с головы до ног залит кровью.

Это был Эллингтон. Он протягивал к ней тёмно-бордовые руки. Он стонал, и когда открыл рот, чтобы что-то сказать, изо рта полилась кровь.

«Помочь, — сказал он, — вместе… ты и я… мы можем помочь. Но сначала ты должна помочь мне…»

Она протянула к нему руки, и его стон превратился в тяжёлый, гортанный смех. Кровь, застоявшаяся в горле, вдруг выплеснулась Макензи в лицо. Она шагнула назад и упала в текущий поток крови, а Эллингтон всё смеялся, и смеялся, и…

Макензи вскочила с постели, протягивая невидимые руки к Эллингтону, которого там не было. Сбитая с толку, сонно оглядываясь, она наконец поняла, что это был всего лишь сон, очень реалистичный сон.

Кроме этого, она поняла, что звонит телефон. Именно его звук резко вырвал её из кошмара.

Она начала искать его наощупь в темноте, а когда нашла, второй рукой нажала на кнопку выключателя лампы на прикроватной тумбочке. Макензи даже не взглянула на дисплей. Она была настолько дезориентирована, что просто ответила на звонок.

«Уайт слушает», — сказала она.

«Макензи, это ты?»

Это был голос Стефани, она была последней, кого Макензи ожидала услышать в ближайшем будущем или вообще когда-нибудь снова.

«Да. Привет, Стеф. Что случилось?»

«Я… Вот дерьмо».

Макензи посмотрела на часы у кровати и увидела на дисплее 2:25 ночи. Она по-прежнему не понимала, что происходит, пытаясь окончательно проснуться. В душе она была одновременно напугана и воодушевлена. Эллингтон тоже проснулся и сейчас поворачивался в её сторону. Макензи быстро встала с постели, закрылась в ванной комнате и продолжила разговор.

«Прости меня, Мак, — сказала Стефани, когда Макензи закрывала дверь в ванную. — Прости меня. Ты права. То, что произошло с отцом, преследует меня всю жизнь. Я никогда не пыталась с этим разобраться, потому что не знаю как. Нечестно с моей стороны набрасываться на тебя из-за этого или того, что ты смогла изменить свою жизнь».

«Всё в порядке, Стеф. Я тоже наговорила лишнего».

«Да… но… ох».

По тону её голоса Макензи поняла, что Стефани была пьяна. Это было логично и объясняло смелость, которая вдруг появилась у неё, чтобы позвонить в столь поздний час и так скоро после ссоры.

«Как бы то ни было, — сказала Стефани, — насчёт Тревора я не врала. Я не думаю, что когда мы общались, он был замешан в тёмных делишках. Но твои вопросы не выходили у меня из головы весь вечер. Я хочу тебе кое-что посоветовать».

«Что?»

«Поговори с Эми Лукас. Ты её помнишь? Ты с ней говорила по этому поводу?»

«Честно говоря, да. Разговор не открыл для меня ничего нового. Хотя… не совсем так. Она сказала кое-что об отце, чего я никогда не знала. Ты знала, что до нашего рождения он занимался недвижимостью? Он владел многоквартирным домом».

Стефани прыснула от смеха: «Нет, но, честное слово, это очень смешно. Не могу себе такое представить».

«И я тоже».

«Знаешь, Тревор был связан с жилищным бизнесом. Может, даже работал на министерство жилищного строительства и городского развития. Я точно не помню».

«Он был связан с этим по работе?» — спросила Макензи.

«Не знаю. Мне стыдно признаваться в этом, но нас, в принципе, связывал только секс. Когда он говорил, я его почти не слушала. Прости».

«Всё в порядке. Что ещё можешь посоветовать?»

«Помнишь клуб, в который отец ходил по выходным? Мужской клуб Легион-Хилл».

«Точно! Боже, я и забыла об этом. Они собирались для игры в дартс и покер, да? И ещё по воскресеньям вместе смотрели футбол».

«Да. Я запомнила этот клуб только потому, что сын одного из его членов стал первым мальчиком, с которым я поцеловалась. Я его на днях как-то вспоминала».

«А имя его отца ты не запомнила?» — спросила Макензи.

«Нет, прости. Чёрт,… от меня никакой помощи».

«И снова связь с рынком недвижимости. А ещё целая группа людей, которые могут рассказать мне об отце».

«На самом деле ты сильно помогла. Спасибо».

«Обращайся. И, Мак,… я говорила искренне. Прости меня».

«Всё в порядке».

«Тогда докажи это, — сказала Стефани. — Позвони мне, когда разберёшься с этим делом. Давай встретимся,… когда всё будет уже позади. Как тебе такой план?»

«Отличный. Береги себя, Стеф, и спасибо, что позвонила».

После разговора Макензи позволила себе короткую паузу, чтобы собраться с мыслями и окончательно проснуться — непростая задача после всего двух часов сна. Ей хотелось сейчас же сесть в машину и поехать в Белтон, но она понимала, что после всего пары часов отдыха это было опасно. Вместо этого Макензи решила снова обратиться к Харрисону. Час был поздний, и поэтому вместо сообщения она послала ему электронное письмо с телефона.

«Проверь для меня недавно погибшего Тревора Блэка, — написала она. — Он умер некоторое время назад в лесном пожаре у города Напа в Калифорнии. У него есть приводы, но меня больше интересует возможная связь с рынком недвижимости и многоквартирными домами эконом-класса. Это не срочно, но чем раньше я получу информацию, тем лучше».

Отправив письмо, она вернулась в комнату. Эллингтон сидел на кровати и смотрел на неё с нетерпением. «Это была твоя сестра?» — спросил он.

«Да. Она… извинилась за то, как вела себя во время встречи», — на этом Макензи замолчала, решив не рассказывать о возможной зацепке.

«И почему?» — спросил противный внутренний голосок.

«И всё?» — спросил Эллингтон.

«Да», — ответила Макензи, забираясь в постель и поворачиваясь к Эллингтону спиной.

Она слышала, что он тоже лёг, гадая, придвинется ли он ближе, чтобы её обнять. Ответ на этот вопрос она получила минут пять спустя, когда услышала тихое сопение. На этот раз, лёжа в темноте и обдумывая разговор со Стефани, ей было гораздо сложнее уснуть. Мозг пытался вытащить из памяти воспоминания о Белтоне и отце, уходящем из дома субботним днём, чтобы встретиться с друзьями, которых она никогда не видела, и смотреть вместе с ними футбол в Легион-Хилл.

Воспоминания были расплывчаты, но они окончательно прогоняли сон. Она смогла задремать только в 3:30 утра, но сон быстро и окончательно рассеялся, когда в 6:55 к окну подкрались первые лучи нового дня. Макензи не сразу поняла, что её разбудил звук закрывающейся двери.

Она посмотрела налево — Эллингтона в постели не было. Вместо него на простыни лежала рукописная записка:

«Ушёл на ресепшен за кофе и булочками. Сейчас вернусь».

Макензи не теряла времени даром. Она встала, оделась и почистила зубы. Она взяла телефон и отправила короткое СМС Эллингтону: «Возвращаюсь в Белтон. Сообщу, если задержусь дольше завтрашнего утра».

Ей казалось, что она снова стала подростком и сбегала из дома. Ей хотелось бегом отправиться в офис мотеля и попросить его поехать вместе, но она должна была сделать это самостоятельно,… по крайней мере, так ей казалось.

Она постоянно смотрела на телефон, ожидая услышать звук входящего сообщения и увидеть знакомое, внушающее чувство безопасности имя Эллингтона на дисплее.

Но Эллингтон не ответил.

И Макензи отлично его понимала.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Она сразу поехала в Легион-Хилл, который находился в западной части Белтона. Клуб располагался в стороне от дороги, посреди асфальтированной парковки, отчаянно нуждающейся в ремонте. Макензи остановила там машину в 2:05 пополудни и увидела на парковке пять других авто — одно из них явно принадлежало мужчине, управляющему самоходной газонокосилкой, которая сейчас объезжала лужайку позади здания.

Прежде чем войти в клуб, Макензи позволила себе потянуться. Постоянные разъезды и стрессы последних двух дней давали о себе знать. Все мышцы были напряжены, суставы болели и воспалились. Макензи понимала, что не может постоянно находиться в дороге. Это не только замедляло расследование, но и негативно отражалось на её здоровье.

Когда она вошла в клуб Легион-Хилл, то он оказался не таким, каким она ожидала его увидеть. Честно сказать, он очень походил на общую комнату в доме престарелых, может, только обставлен был немного лучше. У дальней стены располагался телевизор. Сейчас он показывал игровое шоу с выключенным звуком. Макензи представила, как отец и несколько других мужчин сидели напротив него и спорили о футболе, и это вызвало у неё улыбку.

В комнате находилось три человека. Пожилая женщина вязала, сидя на большом диване. Время от времени она поднимала глаза на экран телевизора, а руки продолжали вязать. В дальнем углу двое мужчин были заняты карточной игрой. Одному на вид было около семидесяти, а второму — не больше пятидесяти.

Повинуясь интуиции, Макензи направилась в сторону мужчин. Пожилой мужчина сидел к ней лицом, и когда он заметил её приближение, то посмотрел на Макензи с интересом.

«Заблудились, милочка?» — спросил он. Голос прозвучал не очень дружелюбно, но раз он назвал её «милочка», Макензи решила на него не обижаться.

«Нет, не думаю», — ответила она, а потом показала удостоверение и представилась, назвав фамилию как можно скорее в надежде, что она окажется знакомой собеседникам. В Белтоне такое могло запросто случиться.

«ФБР? — спросил мужчина, которому Макензи дала пятьдесят лет. — В Белтоне?»

«Да, сэр, — ответила она. — Я собираю информацию по убийству, которое произошло здесь около двадцати лет назад. Оно не раскрыто по сей день, и мы считаем, что убийца снова взялся за старое, но теперь в Омахе».

«И как мы можем вам помочь?» — спросил мужчина постарше, которому наскучили карты. Подойдя ближе к столу, Макензи заметила, что они играли в рамми.

«Для начала можете представиться?»

Пожилой мужчина колебался секунду, но потом сказал: «Эд Пэттерсон».

«А я Берни Тумбс», — добавил пятидесятилетний.

«Спасибо, джентльмены. Кто-нибудь из вас был знаком с мужчиной по имени Бенджамин Уайт? Он умер почти восемнадцать лет назад и…».

Эд Пэттерсон начал смеяться. Его смех должен был показаться забавным, но на деле казался немного грустным.

«Что смешного?» — спросила Макензи.

«Я знал Бена. Он был местным полицейским. Он был отличным парнем, но чертовски плохо играл в дартс».

«Получается, вы были лично с ним знакомы?» — спросила Макензи.

«Был. Иногда мы вместе проводили здесь время. У нас в Легион-Хилл была неофициальная лига по игре в дартс. Хотя по большей части это были пьянки с друзьями. Бен был в моей команде, и,… чёрт возьми, он был ужасным игроком. Господи Иисусе,… сто лет не вспоминал Бена».

«А вы его знали?» — Макензи спросила второго мужчину.

«Я не знал его лично, — ответил он. — Я видел его здесь время от времени. Тогда мне было около тридцати. Думаю, он был всего на несколько лет меня старше. Я видел его только по воскресеньям, когда смотрели футбол. И да, он казался хорошим парнем, хотя и болел за Чифс… Какая досада».

В голове Макензи, словно молния, мелькнуло воспоминание. Она вспомнила, как отец работал по дому и занимался садом. На лоб была натянута старая кепка Канзас-Сити Чифс. Она сидела так глубоко, что нельзя было увидеть глаза. Она не то чтобы забыла об этой детали из жизни отца, просто воспоминание находилось где-то на задворках памяти. Яркое воспоминание вернулось и буквально сшибало с ног.

«Итак, мистер Пэттерсон, получается, что вы знали его довольно хорошо, как друга. Вас можно назвать друзьями?»

«Думаю, да. Хочу сказать, что он был лет на двадцать-двадцать пять моложе меня, но мы хорошо общались. Думаю, я считал его другом. Кроме того, я всегда уважал полицейских. По большей части это неблагодарная работа».

«Он когда-нибудь говорил о семье?» — спросила Макензи.

«Иногда. Если я правильно помню, у него было две дочери. А его жена… бедная женщина. Мне кажется, она вроде как тронулась умом после его смерти».

Радуясь, что он не обратил внимания на её фамилию, когда она представилась, Макензи продолжила опрос, пока он не догадался, с кем говорит.

«А вы знали его до того, как он обзавёлся детьми?»

Эд задумался, а потом медленно и нерешительно кивнул: «Кажется, да. Помню, многие из наших подшучивали над ним, когда он женился. Тогда-то я с ним и познакомился,… вскоре после женитьбы. Однако не знаю, как скоро после этого у него появились дети. Возможно, пару лет спустя».

«Вы знаете что-либо о его работе до того, как он стал полицейским? Или сразу после этого?»

И Эд снова задумался, напрягая память. «Вряд ли, — наконец сказал он. — Насколько мне известно, он всегда был полицейским».

«Знаете, — заговорил Берни. — Как-то он был домовладельцем. Я снимал у него квартиру».

«Господи, спасибо тебе за маленькие городки», — подумала Макензи.

«Вы говорите, что снимали жильё у Бенджамина Уайта, когда он владел многоквартирным домом?» — переспросила Макензи.

«Да, хотя я не назвал бы ту квартиру жильём. Это была сущая дыра. Он как мог пытался справиться с неудачным зданием, которое ему досталось, но, думаю, у него это не получилось. В конечном итоге, он от него избавился, а я вскоре после этого съехал с той квартиры».

«Да, я помню, как он жаловался», — сказал Эд. На лице его отразилась гордая улыбка, ведь он смог вспомнить то, что давно забыл.

«Мистер Тумбс, где находился этот дом?»

«В Элм-Бранч, — ответил тот. — Он до сих пор там, находится на полузаброшенной улице. Уже многие годы в доме никто не живёт».

«Элм-Бранч», — с воодушевлением подумала Макензи. Она хорошо знала этот городок. Он был чуть больше Белтона и находился в одном городе отсюда, если ехать на восток — не больше пятнадцати минут пути.

Нервы были на пределе, и ей не терпелось покинуть Легион-Хилл. С одной стороны, она хотела задержаться здесь, потому что когда-то этот клуб много значил для отца. Но время для ностальгии прошло. Какой смысл торчать там, где витает призрак отца, когда у неё появилась реальная зацепка?

«Вы знаете точный адрес?» — Макензи спросила Тумбса.

«Да. Это была моя первая квартира, поэтому я его запомнил, знаете, как запоминаешь первый номер телефона? Спрус-Стрит 167».

«Спасибо, — сказала она. — И последнее. Джентльмены, можете дать мне номера телефонов на случай, если у меня возникнут дополнительные вопросы?»

Оба с радостью согласились. Эд Пэттерсон был особенно счастлив помочь. Вернувшиеся воспоминания о старом друге заставили его улыбаться шире, чем тогда, когда Макензи только вошла в Легион-Хилл.

Она покинула здание, сохранив телефоны у себя в контактах и подозревая, что они ей не понадобятся. Она решила, что в расследовании наступил тот момент, когда оно наконец сдвинулось с места: когда гора бесконечных тупиковых зацепок позволила ей увидеть одну, но многообещающую.

Макензи воодушевилась, возвращаясь к машине, чтобы поехать в сторону Элм-Бранч впервые с четырнадцатилетнего возраста. Она собралась было позвонить Стефани, чтобы поблагодарить её за помощь, но потом передумала. Она наконец двигалась вперёд, и прошлое отступало. Ей казалось, что для того, чтобы окончательно от него избавиться, не следует трогать никого и ничего, что с ним связано.

Она ехала в сторону Элм-Бранч, когда зазвонил телефон. Это был Харрисон, и по голосу было слышно, что он был горд собой.

«У меня есть результаты, — сказал он, — по Тревору Блэку. Он недавно погиб в лесном пожаре в Напе. Как ты и просила, я проверил его связи со сферой недвижимости. Оказалось, что он участвовал в небольшом проекте по ремонту многоквартирных домов эконом-класса — это было что-то вроде благотворительности, которой он занимался в рамках программы досрочного освобождения».

«Где именно?» — спросила Макензи.

«В Линкольне, штат Небраска».

«Есть информация о том, как он оказался в Напе?»

«Судя по всему, он жил там у тётки. Она смогла выбраться из дома до того, как его поглотил пожар. Тревору повезло меньше».

«Благотворительное строительство, — сказала Макензи. — Ты проверил информацию?»

«Да. Попросил одного из наших позвонить в эту организацию. Они сказали, что согласно их записям Тревор Блэк работал как вол и не создавал проблем. Они описали его, как хорошего, но немного инфантильного парня».

«Этого уже не исправить», — с грустью подумала Макензи, осознав, что выжила из зацепки по Тревору Блэку всё, что было можно.

«Спасибо, Харрисон», — сказала она и повесила трубку.

Она ехала в Элм-Бранч, пытаясь забыть о тупиковой зацепке и думать только об отце. На нём была кепка с Чифс, когда он шёл, держа в руках гаечный ключ, чтобы починить старую машину, которую он всегда оставлял на подъездной дорожке, но очень редко на ней ездил.

В воспоминаниях он улыбался.

Помимо образов из кошмаров это было самое яркое воспоминание об искренне улыбающемся отце.

Она сконцентрировалась на нём, выезжая из Белтона в сторону маленького городка, где её отец пытался построить бизнес ещё до её появления на свет.

Макензи казалось, что круг смыкается, пусть не в отношении самого расследования, но хотя бы в отношении её трагического прошлого.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Берни Тумбс отказался прав — Спрус-Стрит была полностью заброшена. Большую часть Элм-Бранч в скором времени ожидала та же учесть. На углу Спрус-Стрит работал Subway, в нескольких домах от него была открыта парикмахерская. В остальном на улице было пусто и глухо. Это можно было сказать и о старом доме под номером 167.

Макензи остановила машину у дома и внимательно посмотрела на него. На памятник отцу оно не тянуло, но всё же имело для неё определённое значение, потому что было частью его жизни — частью, о которой Макензи и знать не знала ещё три дня назад. Она сразу заметила, что парадная дверь была наглухо закрыта на цепи и замки и заколочена деревянными брусьями. Скорее, эта мера безопасности была предпринята не последним владельцем, а властями города, которые хотели обезопасить любопытных жителей от травм и несчастных случаев.

Макензи обошла здание, идя по узкой дорожке между домом и другим зданием, которое раньше было универмагом. Она не знала, что именно послужило причиной, но почему то, идя между двумя заброшенными зданиями в полузаброшенном городке, рука невольно зависла над пистолетом.

Позади дома она нашла маленькую парковку, через бетон которой во многих местах пробилась и росла трава. Старые зелёные мусорные баки лежали перевёрнутыми, а рядом с ними валялись стеклянные бутылки, пластиковые пакеты и другой мусор. Судя по всему, людей здесь уже давно не было.

В доме был один единственный чёрный ход. Он тоже был заколочен. Макензи огляделась в поисках другого входа и без труда его нашла. Она увидела старую ржавую пожарную лестницу, висевшую над землёй, но довольно высоко, чтобы она могла легко до неё дотянуться. Чувствуя себя ребёнком, Макензи пододвинула к ней мусорный бак и поставила его под лестницей. Осторожно забравшись на бак, она смогла дотянуться до лестницы и потянуть её на себя. Ржавчина дождём посыпалась сверху, а болты и блоки сонно заскрипели, когда лестница впервые за долгое время поехала вниз.

Макензи добралась по ней до первой платформы — железной конструкции, в устойчивости которой Макензи очень сомневалась. К счастью, первое попавшееся ей окно покосилось и сгнило. Хватило и одного удара, чтобы выбить раму. Рукоятью пистолета она очистила остатки стекла и пролезла через окно внутрь.

Она оказалась в крошечной заброшенной квартире. Здесь пахло плесенью и гнилью — где-то рядом разлагался труп животного, или гнила еда. Это была маленькая квартира с гостиной и кухней, которые барная стойка отделяла от единственной спальни и маленькой ванной комнаты. Если только тогда дом не разительно отличался от того, что она видела сейчас, то тридцать лет назад, когда отец его купил, это изначально было убыточное предприятие.

Макензи вышла из квартиры и оказалась в коридоре. Его освещал пыльный солнечный свет, льющийся через окна в стенах. В коридоре было десять дверей, по пять с каждой стороны. На улице Макензи заметила, что дом имел четыре этажа. Даже если весь первый этаж занимала администрация, здесь всё равно было слишком много квартир для одного единственного управляющего.

Предполагая, что где-то на первом этаже должен находиться его кабинет (сейчас Макензи была на втором), она нашла лестницу в западной части коридора. Спускаясь вниз, она увидела скелет, предположительно принадлежащий крысе, и высохшие экскременты вокруг. На лестнице было немало мёртвых насекомых, но, к её удивлению, она не увидела ни единого свидетельства вандализма или незаконного проживания.

Интуиция её не подвела — на первом этаже было всего две квартиры, туалет и крошечный кабинет. По размеру он был не больше половины гостиной в любой из квартир этого дома. В кабинете до сих пор стоял большой некрасивый письменный стол, занимающий большую часть пространства. За исключением слоёв пыли на нём ничего не было. Стены и потолок были щедро покрыты паутиной и пылью. У задней стены стояли два шкафа-регистратора, между ними и столом почти не осталось свободного пространства. Шкафы были заперты, но они были таким старыми, что ей понадобилось применить лишь немного силы, чтобы их открыть.

В шкафчиках не было ничего интересного: старые бумаги, несколько старых ручек, снова пыль и грязь. Однако в нижнем ящике второго шкафа Макензи нашла старый счёт. Он был выписан двадцать девять лет назад за услуги маляра. Руки Макензи затряслись, когда она увидела подпись внизу.

Бенджамин Уайт.

Она бережно положила счёт на пыльный стол и внимательно посмотрела на него. У неё не было ощущения, будто ей всё время лгали, просто она не могла не думать о том, чего ещё не знала о собственном отце. Конечно, неудавшаяся карьера домовладельца — не повод для гордости, но всё же… Ей казалось, что её всё это время обманывали.

Она проверила ящики старого стола, но не нашла ничего интересного, кроме пустых папок и скрепок. Она осторожно захлопнула нижний ящик, разочарованная тем, что больше ей в этом доме делать было нечего. Она облокотилась о стол и представила отца в этом кабинете, когда здесь было намного чище.

Пыль почти сияла в лучах полуденного солнца, пробивающихся сквозь большое окно у дальней стены. Макензи выглянула через него на Джефферсон-Стрит, которая шла параллельно Спрус-Стрит. Джефферсон-Стрит тоже пустовала. Макензи видела всего четыре здания, и все они были заброшены.

Она отвернулась, готовая уже уйти, когда заметила кое-что боковым зрением.

«Нет, — подумала она. — Тебе показалось…»

Но она знала, что не ошибается. Макензи медленно повернулась к окну и сделала шаг вперёд. Она посмотрела через дорогу. Перед ней были четыре здания. Двое из них не имели никаких опознавательных знаков, и сложно было сказать, для чего они когда-то использовались. В окне третьего здания виднелась старая вывеска «Элм Бранч Джувелерс». Непосредственно рядом с этим домом, не отделяемый даже узкой улочкой, стоял магазин с выцветшим порванным козырьком над дверью.

Козырёк порвался так, что часть названия нельзя было прочитать, но остатка было достаточно, чтобы догадаться о том, что там было когда-то написано.

Макензи казалось, что сердце перестало биться секунд на пять, пока она смотрела на козырёк с неполным названием.

АНТИКВАРНЫЙ МАГАЗИН РКЕРА

Когда сердце вернулось к обычному ритму, Макензи сделала глубокий вдох и выбежала из кабинета, который когда-то был рабочим местом отца.

* * *

Оказавшись снаружи, она глубоко вдохнула свежий воздух, радуясь, что больше не надо дышать кислым и пыльным запахом дома. Макензи перебежала улицу, не переживая о машинах, потому что их попросту не было. Она снова подняла глаза к козырьку, чтобы убедиться, что зрение её не подводит.

Она видела всё те же буквы — порванную вывеску «АНТИКВАРНЫЙ МАГАЗИН РКЕРА». Макензи подошла к магазину и встала под ней. На дверях и окне уже не было виниловых букв, но она видела места, где они когда-то крепились. Призраки букв проглядывались на стеклянной двери в виде остатков липкой ленты.

«АНТИКВАРНЫЙ МАГАЗИН ПАРКЕРА».

Это было так странно, что Макензи прочла название вслух. «Антикварный магазин Паркера», — медленно произнесла она.

«Это не магазин Баркера, — подумала Макензи, — но чертовски похоже. Очередное совпадение, коих не мало».

Это совпадение отличалось от остальных. Что-то в этом магазине задело её за живое и встрепенуло разум. Такое совпадение просто нельзя игнорировать. Глядя на остатки букв на двери, Макензи достала телефон. Вместо того чтобы отправить сообщение, она решила потратить время на разговор с Харрисоном.

«Привет, Уайт, — сказал он после третьего гудка. — Чем могу помочь?»

«Найди имя и адрес владельца магазина «Антикварный магазин Паркера» в Элм-Бранч».

«Ты сказала Паркера?»

«Да, именно так. По возможности поторопись».

«Сделаю, что смогу».

Макензи убрала телефон и посмотрела через дверь. Магазин находился в том же состоянии запущенности, что и дом напротив. Макензи отказалась от мысли разбить стекло и отпереть дверь. Конечно, рядом не было никого, кто бы увидел, как она проникает внутрь, но всё равно это было неправильно. Она обошла здание и нашла дорогу, идущую за ним. Подойдя к заднему фасаду антикварного магазина Паркера, она увидела крепкую дверь. Дверь была заперта. Не придумав, как ещё она может попасть в магазин, Макензи перестала слушать голос совести и вернулась к главному входу. Уже во второй раз за последние полчаса она воспользовалась рукоятью пистолета, как дубинкой, чтобы разбить стекло над дверной рамой. Она осторожно просунула руку через получившееся отверстие и стала наощупь искать засов вдоль кромки двери. Она его нашла, но смогла повернуть не сразу, а только после сильного нажатия.

Засов был открыт, но дверь была по-прежнему заперта на ключ. Закатив глаза, Макензи решилась на очередное применение силы. Она отошла на шаг назад и с силой ударила ногой по двери чуть ниже замка. Дверная рама треснула, а сама дверь распахнулась настежь. Макензи поёжилась и оглядела улицу, чтобы убедиться, что её никто не видит.

Свидетелей не было, и она вошла в магазин, прикрыв за собой дверь, насколько это было возможно. На первый взгляд здесь не было ничего стоящего, чтобы так вламываться. За исключением пыли и паутины в витринах ничего не было. В магазине пахло лучше, чем в многоквартирном доме, но Макензи всё же ощущала тяжёлый ветхий запах.

Она обошла стеклянную витрину и выставочный стенд, но и за ними не было ничего интересного. На полу лежала потемневшая от времени старая реклама кулинарной ярмарки. Ещё на полу она заметила коробочку для кольца, монету в пять центов и тельца мёртвых насекомых. Она обошла магазин и в глубине нашла несколько картонных коробок. Они были доверху набиты старыми счетами, некоторые из которых были выписаны ещё в 1982 году. В шапке виднелся простой логотип антикварного магазина Паркера.

Она могла бы просмотреть все коробки, но понимала, что вряд ли найдёт в них что-нибудь стоящее. Она подошла к покорёженной двери и выглянула на улицу. Она увидела большое окно конторы в доме напротив и представила силуэт отца, сидящего за старым столом и погружённого в работу.

«Магазин и дом находятся слишком близко — это не может быть совпадением. Всё дело в одной букве… Паркер и Баркер. Здесь явно что-то не так».

Макензи посмотрела на часы. Было 15:40. Со звонка Харрисону прошло всего двенадцать минут. Он работал быстро, но не достаточно быстро. Чтобы как-то убить время, Макензи отправилась осматривать подсобку магазина. Она предположила, что та использовалась для хранения товара, который только что поступил или не продавался. Здесь она нашла разбросанные личные вещи: гид по бейсбольным карточкам, застёжку от серьги и несколько плечиков для одежды.

На полке во второй подсобной комнате она нашла маленькую картонную коробку. Крышка была снята и надета на коробку снизу. Внутри коробки она увидела несколько покрытых пылью визитных карточек.

Визитные карточки…

Она резко выдохнула, когда увидела, что в коробке находились визитки разных магазинов, что-то вроде примитивной картотеки. Всего здесь было не больше тридцати карточек. Она перебрала их пальцами, наткнувшись на визитки местных компаний: магазинов автозапчастей, страховых компаний, мастерских по ремонту компьютеров и строительных организаций. Но потом в самом низу, на дне она увидела то, что заставило ей замереть на месте.

Внизу лежали старые неиспользованные визитные карточки антикварного магазина Паркера.

Они выглядели идентично тем визиткам, которые не давали ей покоя последнее время, визиткам из антикварного магазина Баркера.

Они были напечатаны тем же шрифтом, на том же фоне, на той же бумаге. Они были одинаковыми, за исключением одной буквы в названии — вместе Б была П.

«Что за чёрт?» — сказала Макензи.

Взяв визитную карточку, она заметила ещё одно важное отличие. На этих карточках была дополнительная надпись. Последней строкой мелким шрифтом было выведено:

531-555-6077 / Тим Паркер, владелец

Был указан только один телефонный номер. Скорее всего, это был номер самого магазина. Макензи сомневалась, что магазин застал времена, когда мобильная связь овладела миром…

Она достала телефон и набрала номер Харрисона.

«У меня пока ничего для тебя нет, — сказал он. — Я сделал запрос в налоговое управление. Я решил, что они могут поднять свои архивы и так узнать всё, что тебе требуется».

«Отмени запрос, — сказала Макензи. — Думаю, я нашла то, что мне нужно. Только мне опять нужна твоя помощь. Можешь найти актуальные адреса проживания и работы человека по имени Тим Паркер, который раньше проживал в Элм-Бранч или его окрестностях».

«Да, это легко. Дай мне пять минут».

Положив трубку, Макензи спрятала одну из визиток в карман. На всякий случай она позвонила по номеру, указанному на карточке. После нескольких щелчков голос сообщил, что данный номер не обслуживается.

Макензи осмотрела оставшиеся помещения, но не нашла ничего интересного. Единственный вывод, который она сделала после посещения магазина, это как быстро маленькие города Америки пришли в упадок за опасно короткий период времени в начале девяностых. В этом можно винить интернет или крупные компании с их магазинами в близлежащих городах,… но отрицать факт упадка было невозможно.

Как и обещал, Харрисон перезвонил через шесть минут. «Тим Паркер, — сказал он. — Последний адрес проживания: Мур Роуд 664. Он живёт в Элм-Бранч».

«Отлично. Спасибо, Харрисон».

Выходя из магазина, Макензи подумала, что Харрисон стал для неё палочкой-выручалочкой — надёжным источником информации, чью помощь она воспринимала как должное.

«Ты и заботу Эллингтона воспринимаешь как должное», — подумала она.

Она слишком торопилась, чтобы позволить этой мысли себя затормозить. Быстро вернувшись к машине, Макензи практически физически ощущала вес визитных карточек в кармане, словно они были не просто парой листов бумаги, а бомбой с часовым механизмом, привязанной к телу и готовой взорваться в любую секунду.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Ещё одно преимущество маленьких городков, о котором Макензи совсем забыла, заключалось в том, что всё здесь было близко. На дорогу от заброшенного антикварного магазина Паркера до дома Тима Паркера у неё ушло меньше десяти минут. Она гадала, не наводило ли тоску осознание того, что ты живёшь в десяти минутах от магазина, который не сумел сохранить наплаву.

Когда она остановила машину на грязной подъездной дорожке у маленького дома, построенного в деревенском стиле, то увидела на крыльце мужчину в кресле-качалке. На коленях он держал газонокосилку и занимался её починкой. Когда она вышла из машины, мужчина поднял на неё глаза, при этом не отвлекаясь от работы.

Она прошла полпути по разбитой дорожке к крыльцу, когда он снова на неё посмотрел. Она поймала его взгляд и заговорила первой.

«Вы мистер Паркер? — спросила Макензи. — Тим Паркер?»

«Это я, — сказал он. — Если вы что-то продаёте, то можете сразу разворачиваться и уезжать отсюда».

«Нет, я ничего не продаю, — ответила она, доставая удостоверение. — Я агент ФБР Макензи Уайт. Я надеюсь, у вас найдётся время, чтобы ответить на пару вопросов».

«О чём?» — спросил мужчина.

«Я могу подняться на крыльцо?»

«Да, — добавил он. — Может, вы мне подскажите, что не так с этой чёртовой косилкой».

«Это вряд ли», — ответила Макензи, изо всех сил стараясь выглядеть весёлой. Ей сразу стало понятно, что Тим Паркер был типичным старым брюзгой. На вид ему было около семидесяти пяти, он явно был на пенсии и не знал, куда себя деть.

Он с подозрением оглядывал её, и в его взгляде не было никакого сексуального подтекста: «ФБР? В нашей дыре?»

«Да, сэр. Я знаю, что какое-то время вы владели магазином под названием «Антикварный магазин Паркера». Всё верно?»

«Верно. Я держал магазин около двадцати лет. Несколько лет дела у нас шли хорошо, но потом и до нас добрался Amazon. Amazon… eBay… с ними конкуренция не возможна».

«Когда вы вышли из дела?»

«Осенью 2002 года. В конечном итоге я распродал остатки товара по убыточным для меня ценам, но мне повезло больше, чем другим, я это точно знаю».

«Вы помните, прямо напротив вашего магазина был жилой дом?»

«Да. Настоящая дыра. Мне кажется, им владели четыре или пять разных домовладельцев, но с ним было слишком много возни. Здание всегда приносило много хлопот. На его содержание уходило больше денег, чем приносили квартиры».

«Вы знаете всех бывших домовладельцев?» — спросила Макензи.

«Нет, думаю, только последних двух. С последним из них я учился в школе. Три года назад он умер от сердечного приступа,… но здание уже давно было обречено. А сейчас,… простите мне моё любопытство, но для чего все эти вопросы?»

Макензи засунула руку в карман и достала визитную карточку, взятую ею из коробки в подсобке магазина меньше получаса назад. Она передала её Тиму, и он взял визитку с лёгкой улыбкой.

«Это старая визитная карточка из вашего магазина?» — спросила она.

«Да», — ответил он.

Макензи внимательно следила за его лицом, ища признаки того, что появление визитной карточки заставило его нервничать. Это было сложно представить, но она понимала, что его связь с визитной карточкой могла легко превратить его в подозреваемого. Однако она не увидела на его лице ничего, кроме печали, вызванной воспоминаниями.

Макензи достала телефон, пролистала пару фотографий и нашла изображение визитной карточки из антикварного магазина Баркера. Она показала его Тиму, и когда он сощурил глаза, чтобы лучше разглядеть фотографию, просто передала ему телефон.

«А эта? Она вам знакома?»

И снова она искала признаки паники или страха, но реакция Тима совершенно сбила её с толку: он кивнул и удивлённо хихикнул.

«Что это значит?» — спросила Макензи.

«Я её знаю. Когда я решил, что мне нужны визитки, то позвонил в маленькую типографию в Норт-Платте, чтобы они напечатали для меня партию. Я не понимал, что делаю. Я их заказал, и уже через две недели карточки пришли по почте — скорость доставки, за которую, конечно же, нам тоже стоит благодарить интернет. Я получил вот такие визитки. Они неправильно написали мою чёртову фамилию. Моя жена также заметила, что было глупо с моей стороны не написать на визитке телефон и имя. Мне пришлось заказать новую партию», — сказал он, подняв руку с визитной карточкой, которую Макензи принесла из магазина.

«Что вы сделали с испорченными карточками?» — спросила Макензи.

«В конечном итоге я их отдал. Мы с женой обсуждали этот неприятный опыт с типографией в Норт-Платте и непригодные визитки. Тогда в магазине был какой-то парень, и он попросил их забрать. Сказал, что использует чистую сторону для заметок и тому подобного. Честно говоря, мне эта идея показалась глупой, но раз я всё равно ими не пользовался, то решил отдать».

«Вы помните, когда это произошло?»

Тим крепко задумался, а потом пожал плечами: «Может, в 1985 году? Я не уверен. Знаю точно, что не позже 1987 года».

«Просто интересно, вы не запомнили мужчину, которому отдали визитки?»

«Нет».

«И имени не знаете? — снова спросила Макензи. — Не помните, как он выглядел?»

«Нет, простите. Могу лишь сказать, что это был белый парень. На вид ему было около тридцати или немного за тридцать. Иногда я встречался с ним на улице».

«Он тоже жил в Элм-Бранч?»

«Да».

«Почему вы так уверены?»

«Ну… Вы вспомнили жилое здание через улицу. В одной из этих квартир и жил тот парень».

Макензи охватил холод, и на мгновение она забыла, как дышать.

«Человек, который оставлял визитки на местах убийств, жил в доме, которым какое-то время владел мой отец, — подумала она. — Чёрт,… возможно, он жил там как раз тогда, когда им владел отец».

«Леди, с вами всё нормально?» — спросил Тим.

Макензи моргнула. Круг смыкался, а может, уже замкнулся, и она была ближе к разгадке, чем когда-либо.

«Да, всё в порядке, — рассеянно ответила она. Она дала Тиму собственную визитку, стараясь быть вежливой, хотя самой не терпелось скорее уехать из его дома. — Спасибо, что уделили мне время, — добавила она. — Прошу, позвоните, если вспомните ещё что-нибудь о том парне, который взял ваши визитки. Эта информация может сильно помочь в раскрытии дела двадцатилетней давности. И удачи вам с газонокосилкой».

Тим кивнул, но выглядел грустным, возможно, от того, что больше ничего не мог вспомнить о том человеке, которому отдал визитные карточки. Он быстро махнул Макензи на прощание, когда она торопливо прошла по дорожке и направилась к машине.

Сев за руль, она не могла справиться с дрожью. В голове мелькали миллионы разных сценариев развития событий, но один казался особенно невероятным, хотя и подходящим по всем параметрам:

«Убийца, которому достались непригодные визитные карточки, проходит по коридорам к своей квартире,… возможно, по дороге видит моего отца. Он ему улыбается. Машет. А сам уже придумывает план…»

«Но почему он его убил?» — шёпотом спросила себя Макензи.

Этот вопрос засел в голове, и она быстро вырулила с подъездной дорожки у дома Тима Паркера, чтобы вновь направиться в Белтон.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Не было регионального управления или комнаты в мотеле, куда бы она могла отправиться, и поэтому Макензи решила остановиться на парковке у мотеля, понимая, что она всё равно снимет там комнату на ночь. Она вынула компьютер из сумки, включила его и позвонила Эллингтону через FaceTime. Откинув в сторону напряжение и спутанные чувства, она ставила на первое место расследование, которое, наконец-то, начало продвигаться вперёд с космической скоростью.

Эллингтон ответил немного уставшим, но полным надежды голосом. В его глазах Макензи тоже заметила признаки усталости, но было очевидно, что он рад её видеть. «Привет, — сказал он. — Для начала хочу сказать, что это было чертовски мерзко, что ты подождала, пока я уйду, чтобы поехать изучать зацепку. Ты со мной согласна?»

«Да, — ответила Макензи. — Я прошу прощения. Я просто не…»

«Как дела в Белтоне?» — перебил её Эллингтон.

«Он злится, — подумала она. — Боже, я всё испортила».

«Честно говоря, после поездки в соседний городок под названием Элм-Бранч дела пошли на лад», — сказала она. Она как могла старалась придать голосу беззаботный тон, словно между ними не было никакого напряжения.

«А подробнее?» — спросил он.

Макензи поднесла старую визитку Тима Паркера к экрану, чтобы Эллингтон мог её рассмотреть. Секунду он молчал, изучая её, а потом в одно мгновение усталость исчезла с его лица.

«Чёрт меня дери, — сказал он. — Так он существует?»

«Да. Магазин уже многие годы закрыт. Я говорила с Тимом Паркером и узнала кое-что очень интересное. Я хочу попросить тебя собрать Пенбрука и всю команду и перевести звонок в конференц-зал. Как скоро ты сможешь это сделать?»

«Пенбрук сейчас у криминалистов. Он будет в зале для конференций через пятнадцать минут».

«Отлично. Перезвони, когда всё будет готово».

Ожидая звонка, Макензи думала, что делать дальше. Она могла повести себя, как ответственный агент и вернуться в Омаху к команде, чтобы вместе с ними проанализировать вновь появившуюся информацию. Или она могла остаться в Белтоне. Этот вариант казался ей самым продуктивным. Ей казалось, что она должна остаться там, где они нашли самые многообещающие улики. Если Пенбрук начнёт противиться, она с ним всё уладит. Учитывая всё, что случилось до этого момента, Макензи казалось, что Эллингтон поймёт и поддержит её решение, несмотря на её последнюю выходку.

Рассудив таким образом, она зашла в мотель и забронировала номер, в который она занесла ноутбук в ожидании звонка от Эллингтона. Пока Макензи ждала, её не отпускала одна мысль, вертящаяся в голове, как надоедливая муха. Она касалась Дэнниса Паркса и его связи с отцом. Паркс прослужил в полиции всего год, а потом уволился. Согласно досье он мало подходил для службы. В конечном итоге он занялся продажей домов в округе Моррилл, окунувшись в бизнес по купле-продаже жилья.

Зазвонил телефон, прервав размышления. Она перевела звонок на ноутбук и присела на край кровати.

Приняв звонок, Макензи увидела собравшихся за столом в конференц-зале Эллингтона, Пенбрука и ещё двух других агентов, которых она как-то видела в региональном управлении. Эллингтон был более взволнован, чем все остальные, возможно, потому, что Макензи уже успела заранее ввести его в курс дела.

«Слышал, вы продвинулись», — сказал Пенбрук.

«Так и есть», — Макензи рассказала о том, что узнала за день от обнаружения визитных карточек в антикварном магазине Паркера до разговора с самим Тимом Паркером. Рассказывая подробности, Макензи заметила, как Пенбрук воодушевляется. Она хорошо его понимала — чёртово дело сдвинулось с мёртвой точки.

«Хорошо, — сказал Пенбрук. — Давайте подведём итог сказанному. Агент Уайт, это дело — ваше детище. С чего начнём?»

«Исходя из того, что сообщил мне Тим Паркер, мы знаем, что мужчина, забравший себе ненужные визитные карточки, жил в многоквартирном доме примерно с 1984-го по 1987 год. Нам нужно получить список жильцов дома за этот период. Мне бы также хотелось узнать, кто тогда владел этим домом. Боюсь, что это был мой отец, я в этом почти уверена. Если это так, то нам это ничего не даст. Мне просто нужно убедиться, чтобы знать наверняка».

«Отличный план, — сказал Пенбрук. — Вы же понимаете, что такой объём работы займёт немало времени?»

«Понимаю, — ответила Макензи. — Как только у вас появится список жильцов, прошу вас облегчить нам поиски. Исключите из него уже умерших. Мне нужен максимально короткий список. Ещё мне понадобятся адреса и возможные приводы».

«Что-нибудь ещё?» — спросил Эллингтон.

«Пока на этом всё. Пока вы, ребята, занимаетесь этими вопросами, я думаю навестить семью Скоттса, чтобы убедиться, что мы ничего не упустили. В свете новых зацепок это будет полезный визит. Ещё думаю покопаться в деле Хэмбри».

«Согласен, — сказал Пенбрук. — Свяжемся с вами, как только узнаем имена жильцов. Дайте знать, если будет нужна наша помощь».

Закончив разговор, Макензи посмотрела на часы. Было почти шесть вечера, а значит, осуществить намеченную встречу с семьёй Скоттс было сложнее. Макензи не хотелось заставлять Ким Скоттс вновь переживать горе утраты, но сейчас у неё не было иного выбора. При этом Макензи решила, что сможет облегчить женщине жизнь, если просто позвонит, а не приедет к ней домой, ожидая, что та будет вести себя вежливо и гостеприимно.

Макензи открыла электронную копию отчёта и нашла контактную информацию Ким Скоттс, а затем позвонила. Она была готова к тому, что её звонок разозлит Ким, и, честно говоря, думала, что даже заслуживала такую реакцию.

Ким Скоттс взяла трубку после третьего гудка и почти весело сказала: «Алло».

«Здравствуйте, миссис Скоттс. Это Макензи Уайт из ФБР. Я говорила с вами пару…»

«Я помню, — сказала Ким. Радость в голосе исчезла. — Я понимаю, что вы делаете свою работу, но мне показалось, что я доходчиво объяснила, что хочу оставить всё в прошлом».

«Это так. Я прошу прощения. Сегодня у нас появились зацепки, которые могут вывести на подозреваемого. Я обещаю,… что задам вам всего один вопрос и всё».

Ким вздохнула и сказала: «Ладно. Только не тяните время. Я занята приготовлением ужина».

«Когда ваш муж был жив, он или вы были как-то связаны с городом Элм-Бранч?»

На другом конце провода повисла тишина: «Да. Я почти уверена, что Джимми жил там какое-то время ещё до нашего знакомства».

«Вы не знаете, где именно?»

«Нет, адрес мне не известен».

Макензи подумала, что могла бы задать ещё несколько вопросов, но ей не хотелось окончательно портить отношения с Ким Скоттс, которая снова могла быть им полезна, смотря, как пойдёт дело.

Кроме того, Макензи уже узнала всё, что хотела — Ким была уверена, что Джимми когда-то жил в Элм-Бранч. Конечно, эта информация не давала ей никакой зацепки, но подтверждала теорию, которая на данном этапе выглядела многообещающей, пусть и не полностью готовой. Макензи поблагодарила Ким и повесила трубку.

Ей предстояло ещё немного покопаться в прошлом. Изучение заметок хоть и могло показаться полной тратой времени, но она была достаточно дисциплинирована, чтобы понимать, что иногда преступления раскрывались только благодаря бесконечному изучению деталей. Не всегда всё сводится только к вооружённым погоням за подозреваемыми.

«Может, поэтому я чувствую разочарование, — подумала Макензи. — Мне кажется, я ничего не делаю, а папки и отчёты тянут меня вниз».

Она посмотрела на компьютер и материалы, собранные на кровати и небольшом столике, на котором также лежал ноутбук. В них должны быть ответы. Просто их нужно найти.

Вздохнув и найдя в себе силы приняться за работу, Макензи открыла папки и снова начала поиски.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Макензи находилась в одном белье, когда в 23:45 в дверь постучали. Она как раз переодевалась в пижаму, когда резкий стук в дверь заставил её вздрогнуть от неожиданности. Она посмотрела на дверь с интересом и лёгкой тревогой. Кроме Эллингтона, Пенбрука и администратора мотеля, который выдавал ей ключи от номера, никто не знал, что она здесь.

Стук повторился. «Агент Макензи Уайт, — сказал мужской голос, — если вы внутри, прошу вас открыть дверь. Меня зовут шериф Дэвид Фредерикс. Я говорил с агентом Эллингтоном, и он сообщил мне, что вы здесь».

Макензи снова натянула на себя штаны и прошла к двери. Посмотрев в глазок, она действительно увидела мужчину в форме шерифа. С ним находилась женщина-офицер, она стояла чуть позади. Пока Макензи рассматривала их через дверной глазок, начал звонить телефон, лежащий в глубине комнаты.

«Подождите секунду», — крикнула она.

Она взяла телефон в руки и увидела на экране имя Эллингтона… Наверное, он звонил, чтобы предупредить её о визите шерифа. Макензи отключила звук на телефоне и вернулась к двери. Она медленно её открыла и жестом пригласила шерифа войти.

«Чем я могу вам помочь, шериф?» — спросила она.

Фредерикс и женщина, если верить нагрудному значку, её звали офицер Поттер, вошли в номер, и Поттер прикрыла дверь.

«У нас есть жертва убийства, которая, мы уверены, связана с делом, над которым вы сейчас работаете. Агент Эллингтон рассказал нам подробности расследования, когда мы с ним общались».

«Почему вы сразу обратились в Бюро?» — спросила Макензи.

«Потому что на теле нашли визитную карточку из антикварного магазина Баркера. Местный детектив знал о расследовании, и всех офицеров проинструктировали о том, чтобы сразу звонить в ФБР, если им покажется, что они столкнулись с преступлением, связанным с вашим делом. Я позвонил в региональное управление в Омахе, и они связали меня с агентом Эллингтоном,… который сказал, что вы находитесь здесь».

«У жертвы были с собой документы? — спросила Макензи. — Кого убили, бродягу или бездомного?»

«Ни то, ни другое, — с грустью сказал шериф. — Скорее наоборот. Место преступления находится в пятнадцати минутах езды отсюда. Я надеялся, что вы отправитесь с нами и сами всё увидите».

«Есть догадки о том, как давно произошло убийство?» — спросила Макензи.

И снова Фредерикс поник лицом: «Недавно. Когда мы прибыли на место, кровь ещё не успела свернуться».

«Убийца в городе, — подумала Макензи. — Он уже не в Омахе,… а в Белтоне. Но почему? Как давно он сюда перебрался?»

«Поехали», — сказала она.

С комода она взяла кобуру и удостоверение и быстро вышла из комнаты вместе с Фредериксом и Поттер. Усаживаясь на пассажирское сиденье в патрульную машину Фредерикса, Макензи услышала отдалённый вой полицейских сирен. У большинства людей такой звук вызывал приступ тревоги, но ей он дарил утешение. Конечно, нельзя забывать, что произошло новое убийство, и это было очень печально.

Вой сирен говорил также о том, что они не бездействовали, и расследование в той или иной степени продолжалось и, хотелось надеяться, близилось к завершению.

* * *

Место преступления находилось у четырнадцатой федеральной трассы, проходящей через Белтон и Элм-Бранч. Когда Фредерикс остановил машину рядом с другими патрульными авто с включёнными проблесковыми маячками, Макензи поняла, что сейчас они находились ближе к Элм-Бранч, чем к Белтону. Её охватило странное чувство, когда она подумала, что проезжала этот отрезок дороги меньше двенадцати часов назад.

Она вышла из машины и прошла дальше от трассы, идя между Фредериксом и Поттер. Тело лежало примерно в четырёх метрах от дороги, среди травы и низкорослых деревьев. Макензи сразу поняла, что убитой была женщина, хотя тело лежало лицом вниз среди травы.

«Жертву зовут Ванда Янг, — сказал Фредерикс. — Она уже давно живёт в Белтоне, но после смерти мужа на несколько лет уезжала из города с благотворительной миссией в Африку. Она вернулась около полугода назад. Все судачили об этом, потому что она происходит из богатой семьи. Говорили, что золотая девочка вернулась домой».

«Тело не трогали?» — спросила Макензи.

«Первый офицер, прибывший на место, поднял её за плечо, чтобы рассмотреть лицо и опознать. Именно тогда он увидел визитную карточку. После этого тело не трогали».

Макензи подошла к телу и присела на корточки рядом. На момент смерти на Ванде Янг была надета тонкая ветровка Under Armour. Макензи осторожно приподняла тело, потянув за плечо. Ванда выглядела просто, но красиво. На вид ей было от сорока до пятидесяти. С левой стороны черепа виднелся перелом. Рядом с ним находилась глубокая рана, из которой продолжала течь кровь.

«Труп свежий, — подумала Макензи. — Убийство произошло не больше двух часов назад, а может, и меньше».

Глаза Ванды были открыты, слегка был приоткрыт рот. В рот была засунута визитная карточка из антикварного магазина Баркера. Из-за неудобного угла обзора и слабого света сложно было говорить наверняка, но Макензи показалось, что визитка была аккуратно сложена пополам.

«Может кто-нибудь организовать свет и принести что-нибудь, чем я могу извлечь карточку?» — сказала Макензи, обернувшись через плечо.

Позади сразу появились два офицера с фонариками — слева стояла Поттер, справа — незнакомый полицейский. Через пару секунд Фредерикс передал ей пинцет, а также пару тонких перчаток. Макензи надела перчатки и с осторожностью достала визитку изо рта Ванды Янг.

Она услышала, как кто-то позади произнёс «вот же чёрт». Потом послышалось движение. Прежде чем начать осматривать визитку, Макензи обернулась, чтобы посмотреть, что происходит. К Фредериксу быстро шёл полицейский, держа в руках мобильный телефон.

«Шериф,… у нас есть свидетель».

«Убийства?»

«Думаю, да, — ответил офицер, — или как минимум предшествующего ему похищения».

Фредерикс посмотрел на Макензи, повёл плечами и снова посмотрел на неё, словно спрашивая: «Хотите взять его на себя?»

Макензи выпрямилась, сняла перчатки и взяла телефон. «Это агент ФБР Макензи Уайт, — произнесла она. — С кем я говорю?»

«Меня зовут Аманда Напьер», — сказал расстроенный женский голос.

«По какой причине вы обратились в полицию?»

«Около часа назад… я видела, как на мою подругу напали. Её зовут Ванда Янг».

«Откуда вы звоните?» — спросила Макензи.

«Из моего дома в Белтоне».

«Где произошло нападение?»

Аманда замялась, проглотив рыдания: «У дома Ванды. Она живёт в красивом двухэтажном доме на Фелтон-Стрит. Когда я её увидела, она поднималась по ступеням к крыльцу, и кто-то… кто-то её схватил. Сильно её ударил. У него что-то было в руках».

«И что вы сделали?»

«Ничего… Я… Я должна была помочь. Я…»

Аманда Напьер заплакала в голос. Шериф Фредерикс как раз подошёл к Макензи. Казалось, его сейчас стошнит. Он явно нервничал и переживал даже больше, чем когда сообщил Макензи личность Ванды Янг.

«Что такое?» — проговорила Макензи.

Фредерикс кивнул на визитную карточку, которую Макензи извлекла изо рта жертвы, и которую сейчас он держал в руках. Он развернул визитку и показал Макензи оборотную сторону карточки.

Там чёрной ручкой было что-то написано большими буквами. Почерк был неровным и казался детским.

В сообщении же не было ничего детского.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ, АГЕНТ УАЙТ.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

Макензи поблагодарила Фредерикса за помощь и попросила, чтобы кто-нибудь из офицеров отвёз её назад в мотель, где она сразу пересела в свою машину и позвонила Эллингтону. Он ответил сразу. В голосе слышалась злость.

«Почему ты не берёшь чёртову трубку? — зарычал он. — Я чуть не поседел от беспокойства!»

«Убийца здесь, в Белтоне, — ответила Макензи. — Он оставил для меня послание на оборотной стороне визитной карточки. События развиваются со скоростью молнии, и до этого момента у меня просто не было времени звонить тебе, чтобы делиться новостями. Я ответила на вопрос?»

«Послание? Какое послание?»

Макензи быстро рассказал ему о месте преступления и надписи, которую они нашли на визитке после того, как Фредерикс её развернул. Вспоминая выявленные за последние полчаса наводящие ужас подробности, у Макензи холодок прошёл по спине.

«Убийца в Белтоне. Он знает, что я тоже здесь. Почему он выбрал меня? Он пытается привлечь моё внимание? Следующей он придёт за мной?»

«Получается, ты считаешь, что сейчас центр расследования перенёсся в другое место? Там находится убийца, там произошло последнее убийство… Теперь центром стал Белтон?»

«Похоже на то».

«Тогда я выезжаю».

Макензи захотела было поспорить и сказать, что ей нужна его поддержка из регионального управления, но его слова не были лишены смысла — его решение было не только логичным, но и пошло бы на пользу её душевному состоянию.

«Думаю, сначала тебе следует немного отдохнуть», — сказала она, понимая, что для неё это будет бессонная ночь.

«Кто бы говорил. Уже есть зацепки?»

«У нас есть свидетель. Она позвонила в участок около двадцати минут назад. Сейчас я собираюсь с ней встретиться. Она сильно подавлена. Думаю, я смогу узнать от неё что-нибудь полезное».

«Звучит многообещающе. Послушай,… не геройствуй в этот раз, хорошо? Будь осторожна».

«Обязательно», — ответила Макензи. На душе стало тепло от его слов.

Она повесила трубку и достала адрес, который оставила Аманда Напьер во время их разговора. Фредерикс согласился подождать Макензи у дома, и она не видела причины откладывать визит в долгий ящик. Она вывела машину с парковки у мотеля и отправилась в короткую семиминутную поездку до дома Аманды.

Часы показывали 12:26 ночи, но для Макензи день уже давно начался.

* * *

К её удивлению, шериф Фредерикс уже поднимался по ступеням крыльца Аманды Напьэр, когда Макензи подъехала к дому. Дом был небольшим, но выглядел очень мило. Это был один из самых красивых домов, которые ей удалось увидеть по возвращению в Белтон. Шериф ждал, когда она выйдет из машины. Казалось, он никуда особо не торопился. Ему было уже под шестьдесят, и на лице его редко читались эмоции. Сложно было сказать, что он чувствовал сейчас, но Макензи предположила, что его реакция была типичной реакцией полицейского из маленького городка на жестокое убийство.

«Мы ещё не знаем наверняка, — сказал Фредерикс, — но всё указывает на то, что Ванду Янг ударили по голове молотком или тупым концом топора. Она получила два удара в висок и один в живот. Удар в живот был сильным. Похоже, он повредил кишечник».

Макензи запомнила информацию и кивнула, а потом постучала в парадную дверь дома Аманды Напьер. Она услышала, как та подходит к двери.

«Ещё кое-что, — сказал Фредерикс. — Я довольно хорошо знаю Аманду. Будет лучше, если вы позволите мне начать беседу. Я начну, а потом вы продолжите».

Времени на ответ у Макензи не было, потому что Аманда сразу открыла дверь. Было видно, что она недавно плакала. Ещё было очевидно, что она в смятении. Она переводила взгляд с Фредерикса на Макензи и обратно, словно ожидала, что они вот-вот её арестуют. Затем она встрепенулась и пригласила их войти взмахом руки.

Аманда провела их в гостиную — милую комнату, в которой было много плюша, книг и подушек. Она упала на диван и крепко обняла подушку. Макензи решила, что Аманде было чуть за тридцать, хотя сейчас сложно было оценить её возраст из-за красных кругов под глазами и общего разбитого состояния.

«Аманда, — сказал Фредерикс, — я хочу дать тебе ещё один шанс рассказать нам, как ты увидела то, что случилось с Вандой. Ты можешь это сделать?»

Аманда кивнула, но было видно, что она не хочет вспоминать. Макензи внимательно изучала её поведение, пока она отвечала, и поняла, что та что-то скрывает. Всё указывало на это.

«Я увидела, как она поднимается по ступеням крыльца, идя к двери. Потом вдруг откуда ни возьмись появился какой-то человек и… напал на неё. Я увидела, как он её один… или два раза ударил».

«В руках мужчины вы ничего не заметили?» — спросила Макензи.

«Заметила, но не могу сказать, что именно это было».

«Скажу тебе честно, Аманда, — начал Фредерикс, — я не понимаю, как ты вообще могла что-то увидеть. Дом Ванды находится в конце улицы, далеко отсюда. Я знаю, что с дороги видно его угол, но ты никак не могла увидеть крыльцо. Если только я конечно не ошибаюсь. Чтобы увидеть то, что ты увидела, ты должна была находиться на подъездной дороге к её дому».

Макензи увидела, как Аманда опустила глаза к полу. Её плечи напряглись, а пальцы крепко сжали подушку.

«Что происходит, Аманда? — спросил Фредерикс. — То, что случилось с Вандой, это бесспорно трагедия, но за ней кроется кое-что ещё. Мы считаем, что она стала последней жертвой убийцы, на счету которого смерти уже нескольких человек. Если ты знаешь ещё что-то, то должна нам рассказать прямо сейчас».

Аманда подняла на них глаза, словно думая, что Фредерикс её обманывает. Она увидела их честные лица, и её нижняя губа задрожала.

«Шериф Фредерикс, только никому не говорите. Я могу пострадать, если…»

«О чём ты говоришь?» — спросил шериф. Он говорил спокойным, тихим и уверенным голосом. Он напомнил Макензи опытного врача, который пытался как можно мягче сообщить пациенту плохие новости.

«Я и была на подъездной дороге у её дома. Я как раз привезла её домой».

«Вы проводили вечер вместе?»

«Да. Мы… вроде как встречались тайком».

«Встречались?» — переспросил Фредерикс, словно никогда раньше не слышал этого слова. Он искренне недоумевал, и Макензи решила, что должна вмешаться, пока ситуация не стала совсем неловкой.

«Аманда, вы говорите, что у вас с Вандой были интимные отношения?»

Аманда кивнула. После этого подтверждения Фредерикс смущённо уставился в пол. Макензи была почти уверена, что он немного покраснел. Он вздохнул, перевёл взгляд на Макензи и кивнул, чтобы дальше она вела опрос.

«Как давно вы встречались?» — спросила она.

«Пару месяцев. Обычно мы встречались у меня дома, потому что для всех меня как бы не существует. Мне тридцать два, и я в разводе. Ванда же была при деньгах и имела репутацию местной знаменитости. Занималась благотворительной работой через церковь. Никто о ней никогда не сказал плохого слова. Обычно я забирала её у дома или где-нибудь в городе. Иногда мы снимали номер в отеле».

«А сегодня… вы встречались здесь?» — спросила Макензи.

«Да».

«Во сколько вы отвезли её домой?»

«Я не помню. Но я хорошо помню, во сколько на неё напали. Я посмотрела на часы на панели, потому что понимала, что мне предстоит разговор с полицией. Было одиннадцать тридцать».

«Что вы сделали, когда увидели, что происходит на крыльце?» — спросила Макензи.

«Я вышла из машины и сделала несколько шагов. Я крикнула. Это была какая-то глупость вроде «эй, прекратите!». Честно говоря, я не помню, что прокричала. Потом я услышала звук,… как будто кто-то сильно ударил по чему-то… По звуку это напоминало шлепок, с которым стейк падает на тарелку, — после этих слов она начала хватать губами воздух, сделала вдох и продолжила дрожащим голосом. — Я услышала звук и поняла, что опоздала. Поэтому я побежала назад к машине и уехала оттуда».

«Почему вы не сразу позвонили в полицию?» — спросила Макензи.

«Потому что чувствовала себя трусом. А ещё потому, что… не знала, как это лучше представить. Я переживала о том, что могут подумать о нас люди, если узнают. Я знаю, это звучит эгоистично, но это правда, и мне очень жаль».

«Вы смогли рассмотреть нападавшего?»

«Лица мне не было видно, — сказала Аманда. — На нём была карнавальная маска. Однако я уверена, что видела торчащие из-под маски волосы, как будто он носит маллет. Он обычного телосложения. На нём была заношенная одежда. Он напомнил мне бродягу, который уже много дней не мылся».

В гостиной стало тихо, пока Макензи и Фредерикс переваривали её слова.

«Аманда, — всё так же медленно и ободряюще произнёс Фредерикс, — прошу тебя понять,… что речь идёт о Ванде Янг. Я гарантирую, что о ваших отношениях никто не узнает, но чтобы мы поверили в эту историю,… ты можешь представить какие-либо доказательства ваших отношений?»

Лицо Аманды напряглось, она кивнула и снова опустила глаза: «Мы снимали себя на видео. Дважды. Один раз, когда мы были в номере мотеля. Мы снимали на её iPad, поэтому я не знаю, где находится сохранённое видео. Возможно, в iCloud на её компьютере».

«Ты уверена, что оно там?» — спросил Фредерикс.

«Практически».

«Прошу прощения за свой следующий вопрос, — сказала Макензи. — Вы сказали, что вам тридцать два. Сколько лет было Ванде? … Минимум пятьдесят?»

«Как раз пятьдесят», — ответила Аманда.

«Учитывая её репутацию в городе и возраст, я вынуждена спросить: ваши отношения были по обоюдному согласию?»

«Да. Конечно. Сначала мы просто… развлекались. Потом наши отношения стали серьёзнее и опаснее. Они стали настоящими, вы понимаете?»

«Вы не знаете, чем она занималась во время благотворительных миссий?» — спросила Макензи.

«Мне кажется, это были строительные проекты где-то недалеко от Зимбабве. Она говорила, что собиралась вернуться в Африку в следующем году».

Макензи кивнула и взглянула в сторону входной двери. Она понимала, что рано или поздно кому-то придётся просмотреть домашнее видео Аманды и Ванды, но она решила, что это можно отложить и на другой день. Исходя из душевного состояния и тех подробностей личной жизни, которыми она поделилась, Макензи сделала вывод, что Аманда Напьер никак не была причастна к убийству.

«Спасибо, Аманда, — сказала она. — Шериф, давайте поговорим снаружи?»

Фредерикс поднялся с места и вышел на улицу вслед за Макензи. Они остановились на узком крыльце. Они говорили шёпотом в тишине ночи, а часы показывали 1:00.

«Готова биться об заклад, — сказала Макензи, — что она полностью не виновна».

«Согласен с вами, — ответил Фредерикс. — И она не шутила, когда говорила, что если город узнает об их отношениях, от неё все отвернутся, а имя Ванды смешают с грязью».

«Вы были правы, нам нужны доказательства, — добавила Макензи. — Передайте их поиск ФБР в рамках текущего расследования, потому что видеозаписи бесспорно с ним связаны. Мы сами их найдём, и так она не будет вовлечена в расследование. Ваши руки будут чисты, и в городе никто ничего не узнает. Мы сможем избежать распространения слухов со стороны сотрудников полиции».

«Да, так будет лучше», — сказал Фредерикс.

«А пока я собираюсь вернуться в мотель. Мне нужно сообщить новые подробности напарнику и просмотреть кое-какие документы. Вы сами здесь со всем разберётесь?»

«Конечно. Спасибо вам за помощь».

Макензи пожала ему руку и направилась к машине. Она действительно собиралась сообщить Эллингтону последнюю информацию, а потом заняться изучением дел, связанных с миссионерской работой, гомосексуализмом, Амандой Напьер и Вандой Янг; но для возвращения в мотель была ещё одна более веская причина.

Она не могла избавиться от воспоминаний о надписи на оборотной стороне визитной карточки, извлечённой изо рта Ванды.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ, АГЕНТ УАЙТ.

Кто-то был рад её возвращению. А это значит, в скором времени этот кто-то собирался с ней встретиться.

Макензи не знала, где и когда это произойдёт, но будь она проклята, если не подготовится к встрече.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

К 2:40 ночи Макензи помогла перенести тело Ванды Янг и осмотрела место убийства вместе с офицерами полиции. Она попросила, чтобы отчёт о вскрытии переслали ей на электронную почту, хотя было ясно, что предположения Фредерикса о причине смерти были верны: глубокая рана в области живота с проникновением в кишечник и два сильных удара по голове, от одного из которых треснул череп.

Когда Макензи вернулась в мотель, ей казалось, что она должна была валиться с ног от усталости, но, напротив, была полна сил. Тем не менее, она прошла на ресепшен и вежливо попросила менеджера заварить для неё целый кофейник кофе, потому что в номере не было кофеварки.

Ожидая, когда кофе будет готов, Макензи вернулась в номер и позвонила Эллингтону. Она с радостью отметила, что он говорил уставшим голосом, а значит, воспользовался её советом и остался в Омахе ещё на несколько часов, чтобы выспаться. Она рассказала ему о том, что уже удалось узнать, и они договорились встретиться в Белтоне на следующий день около полудня.

Следуя плану, который Макензи озвучила в присутствии Фредерикса, она начала снова изучать материалы дела. Она перечитала отчёты о смерти отца, Габриэля Хэмбри, Джимми Скоттса и Дэнниса Паркса, попивая горький кофе, который менеджер услужливо принёс в номер. Среди отчётов она не увидела ничего, что бы могло связать этих людей с историей Ванды Янг. Не найдя явной связи, Макензи решила составить список. Она написала имена всех убитых, не являющихся бродягами, и стала разбирать их как кусочки головоломки.

Мой отец Бенджамин Уайт: неудавшийся домовладелец, ставший полицейским; возможно, работал под прикрытием в деле о наркокартели, о котором не осталось никаких записей.

Джимми Скоттс: работал в небольшой маркетинговой фирме. Один-два раза участвовал в общественных проектах. Убит тем же способом, что и отец.

Габриэль Хэмбри: члены семьи живут далеко отсюда. Жил в неблагополучном районе Омахи и, скорее всего, на момент смерти был безработным.

Дэннис Паркс: познакомился с отцом во время непродолжительной (неудавшейся?) службы стажёром в полиции. Когда работа в правоохранительных органах не заладилась, занялся недвижимостью. Убит тем же способом, что отец, даже тело мёртвой жены уложили на диван в гостиной для большего сходства.

Ванда Янг: первая жертва женского пола. Занималась миссионерской работой в Африке, связанной со строительством. Родом из богатой семьи. Состояла в тайной любовной связи с молодой соседкой.

Макензи просмотрела все записи, ища сходства. Их было несколько, но ни одно не выделялось и не привлекало внимания. Например, отец пытался начать карьеру домоправителя, и Дэннис Паркс впоследствии занялся недвижимостью. Конечно, это были разные виды деятельности, но в одной сфере. Другая возможная связь прослеживалась между Джимми Скоттсом, связанным с маркетинговым продвижением проектов общественного благоустройства, и Вандой Янг с её миссионерской деятельностью. И опять-таки,… в корне своём их работа была схожа, но не было явных совпадений.

«Что-то должно объединять их всех», — подумала Макензи, изучая записи.

Ход мыслей прервал звонок телефона. Сначала она посмотрела на часы, с удивлением отметив, что было уже 4:10 утра, а потом удивилась ещё больше, увидев, что звонит Макграт.

Не успела она сказать и слова, как Макграт накинулся на неё с обвинениями. Сейчас он пугал её уже не так сильно, как когда-то раньше, потому что сейчас она лучше его изучила и понимала, что в душе он руководствуется исключительно успехом и интересами расследования. И, тем не менее, слышать рассерженный голос начальника было не очень приятно.

«Я смотрю, ты у нас много путешествуешь в последнее время, я прав?» — накинулся он.

«Это так, сэр, но я думаю…»

«Вас с Эллингтоном вызвали для помощи агентам в Омахе. Белтон не входил в ваши планы».

«Я это понимаю, сэр. Сюда привело меня расследование. Судя по всему, здесь же сейчас находится убийца».

«Я слышал. Мне сообщил Эллингтон, а должна была, по идее, сообщить ты,… если бы была в Омахе».

«Со всем уважением, сэр, если убийца здесь, то какой толк от моего пребывания в Омахе?»

«Согласен. И тут возникает вопрос… Может, убийца приехал в Белтон, потому что ты приехала в Белтон?»

«У меня тоже появились такие мысли, сэр».

«Отчего же?»

Макензи рассказала ему всё, что знала, в частности, о личном послании на обороте визитной карточки, которую извлекли изо рта Ванды Янг.

Когда она закончила, Макграт с грустью выдохнул. «Я хочу, чтобы ты была со мной честна, Уайт. Я хочу, чтобы на следующий вопрос ты ответила со сто процентной искренностью. Ты меня поняла? — он сделал паузу, а потом продолжил. — Это стало для тебя личным делом?»

«Даже более чем, — призналась Макензи, — но я уже близка к разгадке, сэр. А даже если бы это было не так,… мне кажется, что убийца охотится за мной. Он будто бы знает, что мы идём по пятам, и он играет со мной,… пытаясь меня подначивать или вести туда, куда ему нужно».

«Если бы речь шла о другом агенте, я бы сразу отстранил тебя от расследования. Я вот что тебе скажу: я приказал Эллингтону следить за тобой. Если ему покажется, что ты слишком уж эмоционально относишься к своим обязанностям, он мне сразу позвонит. И если это произойдёт, я сниму тебя с дела. Не на время, а… отстраню окончательно».

«Я понимаю», — ответила Макензи. Она говорила искренне и была благодарна ему за то, что позволил ей продолжить работу.

«Хорошо. А теперь постарайся, чтобы расследование не выходило за пределы Белтона и завершилось в нём. Всё ясно?»

Он повесил трубку до того, как Макензи успела ответить,… что было типично для телефонных разговоров с Макгратом.

Макензи воспользовалась перерывом в анализе отчётов для того, чтобы позвонить Фредериксу и узнать, не появились ли у него новости. Ничего нового у него не было, и он сказал, что привлёк почти весь личный состав для того, чтобы объехать город в поисках всего подозрительного. Он попрощался, но перед этим поклялся, что позвонит Макензи сразу же, как что-нибудь узнает.

Понимая, что за последние тридцать шесть часов она спала не больше двух, Макензи поставила будильник на телефоне, чтобы он прозвенел через сорок минут, и легла на кровать. Она не разделась, а только скинула туфли.

На этот раз мелатонин ей не понадобился. Несмотря на внутреннее волнение и сотни разных мыслей, Макензи сразу погрузилась в неглубокий сон.

* * *

Её разбудил не звук будильника, а звонок телефона. Надеясь, что звонил шериф Фредерикс с новостями, она сразу взяла трубку, даже не взглянув на экран телефона. Сон как рукой сняло, дрёмы как не бывало. При этом Макензи ощущала тихую тупую боль в затылке. Это ощущение было ей хорошо знакомо и говорило о приближающейся мигрени на фоне усталости.

«Агент Уайт слушает», — сказала она.

Оказалось, что голос на другом конце линии принадлежал вовсе не Фредериксу. Сначала она его не узнала, но потом вспомнила.

«Здравствуйте, агент Уайт. Это Тим Паркер. Я понимаю, что сейчас ещё рано, но пару минут назад у меня появилась одна мысль, и я решил, что она будет вам интересна».

Макензи взглянула на часы. Было уже 5:55 утра. Для большинства час был ранний, но не для пожилого человека, который по привычке вставал ни свет ни заря. Не был этот час ранним и для нетерпеливого агента ФБР, которой казалось, что она близка к раскрытию преступления.

«Вовсе не рано, — сказала она. — Спасибо, что позвонили. Что у вас есть для меня?»

«Сегодня я проснулся после четырёх и никак не мог перестать думать о том мужчине, которому я отдал визитные карточки. Я говорил вам, что видел его уже не в первый раз, когда это случилось, и это правда. Этот факт засел у меня в памяти. Я пытался вспомнить, откуда я его знал… и потом вспомнил: в тот день он купил что-то у меня в магазине. Я думаю, он сделал это из благодарности за визитные карточки».

«У вас есть записи о той продаже?» — спросила Макензи.

«Есть. Я сейчас в магазине и смотрю на чек. Он купил несколько книг. Три книги в твёрдом переплёте и старый выпуск журнала «Поле и ручей». Он оплатил покупку кредитной картой, и у меня сохранился чек. Его звали Грэг Редман. К сожалению, это всё, чем я могу вам помочь».

Макензи была так взволнована от того, что теперь у неё было имя, что даже не обратила внимания на последние слова Паркера.

«Какие книги он купил?» — спросила она, предположив, что названия могут дать подсказку.

«В чеке это не указано. Могу лишь сказать, что они шли под категорией «художественная литература».

«Больше вы ничего не можете вспомнить?» — спросила Макензи.

«Нет. Боюсь, что на этом всё».

«Не расстраивайтесь. Вы очень сильно нам помогли. Большое спасибо за звонок».

Она закончила разговор и сразу набрала Фредерикса. Когда он взял трубку, голос его казался уставшим, но немного повеселевшим, когда он увидел, что звонит Макензи.

«У меня есть имя», — сказала она и рассказала о разговоре с Тимом Паркером минуту назад.

«Мне оно не знакомо, — ответил Фредерикс. — Вы не знаете, он живёт в Белтоне или Элм-Бранч?»

«Без понятия», — сказала Макензи.

«Это не страшно. Мы проверим имя по своим базам и посмотрим, что это нам даст».

«А я обращусь за помощью в Бюро», — добавила она.

Имея на руках имя и теша себя слабой надеждой на то, что убийца находится где-то рядом, Макензи посмотрела в окно на начинающийся новый день, и ей показалось, что часового сна вполне хватило, чтобы взбодриться. Умыв лицо и уложив волосы, насколько это было возможно, она взяла со стола удостоверение и Глок. Макензи пыталась сфокусироваться на простых целях, пытаясь игнорировать нарастающую головную боль, которая становилась всё сильнее.

Когда она направилась к двери, в неё постучали.

Макензи посмотрела в дверной глазок и не смогла сдержать улыбку. Она быстро распахнула дверь, борясь с приступом рыданий.

На пороге стоял Эллингтон, и когда при виде его на Макензи нахлынула волна облегчения, она поняла для себя две вещи: у неё появилась уверенность, что отношения между ними наладятся; а ещё она почувствовала уверенность в том, что разберётся с этим делом.

Она взяла Эллингтона за руку и потянула его в номер. Не отвлекаясь на то, чтобы закрыть дверь, он позволил Макензи перетянуть себя через порог. Она театрально прижала его к себе и схватилась за полы пиджака.

«Прости меня, — сказала она. — Я не понимаю, что, чёрт возьми, творю».

Она расплакалась в его объятиях. Ей было одновременно стыдно и легко на душе, потому что она смогла отпустить эмоции и почувствовать себя слабой.

«Ты борешься со своими демонами и, судя по всему, близка к завершению расследования».

Они улыбнулись друг другу. Улыбка не покидала лиц до тех пор, пока губы не слились в поцелуе, которого, как оказалось, Макензи так сильно не хватало последние два дня.

Поцеловав Эллингтона, Макензи посмотрела ему в глаза — ей было сложно это сделать из-за недавних слёз.

«Я рада, что ты здесь, — сказала она. — И прости, если тебя показалось, что я тебя отталкиваю. Это дело… Ты сказал, что я борюсь с демонами, и это на самом деле так. Ещё раз прости меня».

«Я не принимаю твоё извинение, — ответил Эллингтон, — по крайней мере, сейчас. Я не хочу, чтобы ты отвлекалась на эту чепуху до тех пор, пока мы не закроем дело. Договорились?»

Макензи ответила очередным поцелуем. На этот раз она первой отступила назад, пытаясь сконцентрироваться на важном… Сейчас, когда Эллингтон стоял рядом, это было нелегко сделать.

«У нас есть имя», — сказала она.

«Убийцы?»

Макензи кивнула: «Я думаю, он всё ещё в городе или соседнем Элм-Бранч».

«Тогда пошли арестуем ублюдка», — сказал Эллингтон.

Они вышли из комнаты. На улице рассвело. Не успели они дойти до автомобиля, как Макензи заметила две патрульные машины, которые пронеслись по дороге. Сирены молчали, проблесковые маячки были выключены, но они явно ехали с превышением, вплотную друг к другу.

«Ты ведь с этим справишься?» — спросил Эллингтон, усаживаясь в машину. По его тону и выражению уверенности на лице Макензи делала вывод, что он тоже считал, что так или иначе, но они очень скоро раскроют это дело прямо здесь, в Белтоне.

«С чем?» — спросила она.

«С тем, чтобы завершить расследование в Белтоне. С моей помощью. Всё выглядит, как акт вселенской справедливости, но всё же… Я понимаю, что для тебя это то ещё путешествие».

«Я в порядке», — ответила Макензи, понимая, что говорит лишь полуправду.

Она была уверена, что Эллингтон тоже это заметил, но ничего не сказал. Она завела машину и выехала на трассу, следуя за двумя патрульными машинами, которые только что пронеслись мимо.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

К восьми часам утра Макензи превратилась в главное связующее звено всего расследования. Она выступала посредником между полицейским отделением округа Моррилл и тремя разношёрстными отделениями Белтона и ещё трёх маленьких городков в округе. Она отвечала за организацию и отправку групп для прочёсывания территории, а также искала самого Грэга Редмана. При этом она работала в тесной связи с ФБР, перезваниваясь с Пенбруком в Омахе и Харрисоном и Ярдли в штаб-квартире в Вашингтоне.

Головная боль становилась всё сильнее. Вскоре после выезда из мотеля она приняла три таблетки ибупрофена, но пока они никак не помогали.

Первый потенциальный прорыв в деле последовал за звонком от Харрисона в районе полудня. На момент звонка Макензи и Эллингтон находились в машине, припаркованной у белтонского Легион-Хилла. В машине пахло горячим кофе и жареным завтраком, взятым на вынос в закусочной в городе. Завтрак помог Макензи взбодриться и сконцентрироваться.

«Вот, что мы нашли на Грэга Редмана, бывшего жителя города Белтон, штат Небраска, — сказал Харрисон в трубку телефона. — В 1999 году он переехал из Белтона в Сиэтл, штат Вашингтон. Он работал помощником в колл-центре в одной из подставных контор, которые якобы помогают решить проблемы с кредитом на учёбу. В 2002 году его уволили после ссоры с начальником. После этого о нём мало что известно. Мы нашли информацию о том, что в 2003 году он купил билет до Никарагуа, а потом в 2011 году пытался взять кредит на покупку машины в Эль-Пасо, штат Техас,… в котором ему отказали. После этого все следы обрываются».

«Ничего, что бы связывало его с Омахой?» — спросил Эллингтон.

«Ничего».

«У него остались родственники в Белтоне или Элм-Бранч?» — спросила Макензи.

«Нет информации. Мать умерла, когда ему было четыре, отец снова женился. Исходя из того, что мне известно, сейчас он живёт в Коннектикуте».

«А Никарагуа? Известно, зачем он туда ездил?»

«Без понятия. Честно говоря, нам даже не известно, как долго он там пробыл. У меня нет записей о моменте его возращения в страну. Где-то эти записи должны быть, но мы их пока не нашли».

На экране телефона Макензи высветился второй звонок от Фредерикса.

«Спасибо, Харрисон, — сказала она. — У меня вторая линия, я должна ответить. Спасибо за работу и, пожалуйста, держи нас в курсе на случай, если что обнаружится».

Она переключилась на звонок от Фредерикса.

«Есть новости?» — спросила Макензи.

«Один из наших офицеров нашёл мужчину, который знал вашего отца, — сказал шериф. — В разговоре выяснилось, что он был также знаком с Габриэлем Хэмбри».

«Но Габриэль Хэмбри жил в Омахе, — сказала Макензи. — Согласно данным он жил там как минимум последние десять лет».

«Всё верно, — ответил Фредерикс, — но один из моих парней наткнулся на записи о том, что в 1977 году Хэмбри с семьёй переехал в Белтон. Когда он вырос, то уехал из Белтона и снял квартиру в Элм-Бранч. Догадаетесь, где именно он жил в Элм-Бранч?»

Щёлк.

Макензи почти физически ощутила, как что-то щёлкнуло в голове. «Вот она, — подумала Макензи. — Вот связь. А, возможно, и мотив».

«В доме, которым управлял мой отец».

«В яблочко. И… ещё кое-что. Мы порылись в жизни Ванды Янг. Я вам уже говорил, что она родом из богатой семьи, и все считали её самодовольной богачкой?»

«Да».

«Когда ей было чуть за двадцать, она начала бунтовать, чтобы позлить мамочку с папочкой. Выкрасила волосы в дикий цвет. Спала с первым встречным. Но при этом не уехала далеко от дома. В течение ровно полутора лет она тоже снимала квартиру в доме вашего отца».

«Чтоб меня», — прошептал сидящий рядом Эллингтон.

«Вы могли бы…»

«Я уже собрал команду, чтобы найти недостающую информацию, — перебил Фредерикс. — Не хочу раздавать приказы, но хочу сказать, что, чтобы ускорить дело, им бы не помешала помощь».

«Мы можем помочь, — сказала Макензи. — Спасибо, шериф».

После звонка Макензи и Эллингтон посмотрели друг на друга, понимая, что могут означать последние новости. Эллингтон казался немного встревоженным.

«Что такое?» — спросил он.

«Ничего».

«Не надо ля-ля. Ты побледнела и вся дрожишь. А ещё трёшь виски».

«Просто голова болит. Скоро пройдёт».

«Тебе нужно отдохнуть. Сколько часов ты спала?»

Макензи ушла от ответа, взмахнув рукой. «Я собираюсь исключить из нашего лексикона слово «совпадение», — скакала она, снова переключившись на работу. — Убийца жил в этом доме. Ванда Янг и Габриэль Хэмбри жили в этом доме. Джимми Скоттс жил где-то в Элм-Бранч,… и сейчас я готова спорить, что он жил тоже там».

«Мы знаем точно, в течение какого времени твой отец управлял домом?» — спросил Эллингтон.

«Нет,… давай с этого и начнём».

* * *

К обеду Макензи сделала несколько запросов. Она позвонила Харрисону и попросила его найти информацию по местам жительства Джимми Скоттса и Дэнниса Паркса. Затем она позвонила в отделение в Омахе и переговорила с Пенбруком. Он организовал группу, чтобы проверить документы на аренду земли и имущества, чтобы узнать, как долго Бенджамин Уайт владел многоквартирным домом на Спрус-Стрит в Элм-Бранч.

После этого Макензи и Эллингтон присоединились к трём офицерам в белтонском отделении полиции, пытаясь найти что-нибудь полезное старым проверенным способом — просматривая документы вручную. Макензи собрала материалы на отца, которые были разбросаны по бумажным и электронным архивам и были далеко не полными. Она просмотрела список произведённых им арестов и отчёты, ища среди них любую связь между ним и потенциальным убийцей.

Единственный спорный момент, который она обнаружила, являл собой короткий отчёт, написанный почти в конце его карьеры. Она решила, что по времени тот совпадал с работой отца под прикрытием. За несколько арестов до того момента, когда его дело обрывалось, он застрелил троих мужчин, пытавшихся ввести в округ Моррилл около двадцати фунтов героина. Фактически, единственный вывод, который Макензи сделала после изучения дела отца, сводился к следующему: он был простым полицейским, но хорошо справлялся со своей работой.

Ещё Макензи попросила одну из секретарш проверить базу данных и найти записи о криминальном прошлом Габриэля Хэмбри, Дэнниса Паркса и Джимми Скоттса. Единственное, что секретарю удалось найти, — это просроченный талон на парковку у Дэнниса Паркса и нарушение общественного порядка в нетрезвом виде у Джимми Скоттса. Последнее случилось всего пять лет назад, много лет после того, как Скоттс покинул Элм-Бранч.

Много информации и полезных подробностей принёс стук в дверь крошечного архива. Стучал офицер, который делал всё, что в его силах, чтобы помочь Макензи и Эллингтону найти нужные документы. Молодой полицейский был вне себя от радости, что мог помочь им в расследовании.

«Мы выяснили личность одного из бродяг, убитых в Омахе», — сказал он.

«Вам сообщили её агенты из Вашингтона?» — спросила Макензи.

«Нет, — ответил он, покачав головой. — Мы сами всё выяснили, а потом связались с вашим другом, агентом Харрисоном, для подтверждения фото».

«Хотите сказать, что один из бродяг в Омахе был из Белтона?»

«Да. Его имя Сэм Хадсон. В 2013 году он потерял работу в Белтоне. Не знаем, как он оказался в Омахе, но на девяносто процентов уверены, что он стал одной из последних жертв убийцы. Если это действительно он, тогда, как нам кажется, тот молодой двенадцатилетний бродяжка — это его сын. Сейчас это проверяют ваши люди в Вашингтоне».

«Можете узнать для меня адрес его проживания в Белтоне?» — попросила Макензи.

«Уже ищем», — ответил офицер.

Макензи благодарно кивнула, и в этот момент голову охватил жуткий приступ боли. Она вздрогнула и сразу начала тереть виски.

«Ты как? В порядке?» — спросил Эллингтон.

«Да, — ответила она. — Голова… просто раскалывается. Утром я приняла таблетки, но они пока не подействовали».

«Тогда возвращайся в мотель и ложись спать».

«Сейчас полвторого дня».

«И что? — сказал Эллингтон. — Послушай. Я здесь, и ребята из участка отлично справляются со своей частью работы. Отдохни. Пусть даже всего часок. Тебе нужно поспать. Обещаю, что позвоню, как только появятся новости. Я даю тебе слово».

В любом другом случае она бы сразу отмахнулась от его слов, особенно чувствуя, что близка к раскрытию дела. Но головная боль не отпускала, и Макензи понимала, что если не даст отдыха глазам, скоро ей станет совсем плохо.

«Позвони мне, даже если узнаешь что-то незначительное, — сказала она. — Поклянись».

«Клянусь», — сказал Эллингтон. Он в шутку поднял вверх руку, притворившись, будто вторая лежит на Библии, а он находится в зале суда.

Затем он наклонился и поцеловал её, несмотря на присутствие в комнате архива двух офицеров полиции. Макензи немного смутилась, но этот простой жест очень много для неё значил. Посмотрев напоследок Эллингтону в глаза, Макензи встала из-за стола и вышла из департамента полиции Белтона.

Идя к машине, ей пришлось сощуриться. Яркий солнечный свет в разы усиливал головную боль, и она понимала, что приняла правильное решение. Сама бы она его ни за что не приняла, вдруг осознав, как сильно ей помогал Эллингтон. Макензи чувствовала себя ужасно глупо за то, что злилась на него последние несколько дней.

В машине она опустила козырёк и быстро поехала в мотель. Она знала, что Эллингтон выполнит обещание и позвонит ей сразу, как что-нибудь узнает. С этой уверенностью она вошла в комнату, с нетерпением ожидая момента, когда сможет лечь в постель. Даже если заснуть ей не удастся, простое лежание в темноте с закрытыми глазами поможет избавиться от боли. У неё и раньше болела голова. С этой мерзкой болью всегда сложно было справиться, но при наличии времени это было возможно.

В комнате мотеля Макензи выпила ещё две таблетки ибупрофена, повесила табличку «Не беспокоить» на дверь и легла в постель. Боль раздирала череп изнутри. Она решила воспользоваться старым приёмом, о котором слышала, но сама ещё ни разу не применяла. В ванной она взяла салфетку и намочила её холодной водой. Макензи накрыла салфеткой глаза и, как по мановению волшебной палочки, почувствовала скорое приближение сна.

Несмотря на не стихающую боль, сон пришёл меньше чем через пять минут, и Макензи забылась.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Когда она проснулась, голова была как в тумане. Видимо, за весь сон она даже не шелохнулась, потому что салфетка до сих пор покрывала глаза. Только сейчас она была тёплой и почти сухой. Макензи ждала услышать резкий звук телефонного звонка, но его не было.

«Странно, — подумала она. — Что-то же меня разбудило. Но что?»

Она почувствовала запах. Он был кислым и застарелым. Казалось, пахло пылью и…

Она потянулась, чтобы убрать салфетку с лица, когда услышала тихое движение в комнате. Шум был едва уловим,… источник шума был близко,… чертовски близко.

Первая мысль была об Эллингтоне. Наверное, он пришёл, чтобы проверить, как у неё дела.

«Нет, он бы позвонил. И у него нет ключа. Как бы он вошёл?»

Эта мысль помогла сбросить последние оковы сна. Она открыла глаза и убрала салфетку с лица.

Она увидела мужчину в карнавальной маске. А ещё она увидела приставленный к голове пистолет.

Она действовала машинально. Макензи вскинула вверх левый локоть и ударила мужчину по руке. Пистолет выстрелил, и она сразу услышала звон в левом ухе и обжигающий жар у виска.

Меньше секунды ушло на то, чтобы Макензи поняла, что оказалась на волосок от смерти, и через эти полсекунды она резко подняла вверх левую руку, согнув её в локте. Она ударила мужчину в горло и услышала, как он издал булькающий звук. Он не выпустил оружия из рук, но попятился назад,… а это было как раз то, что нужно.

Лёжа на кровати, Макензи сделала полукувырок в сторону вооружённого мужчины. Находясь на полу, она резко ударила его ногой по лодыжке так, что он зашатался и чуть не упал. Действуя машинально, она снова уловила странный запах.

«Это плесень? Грязь? Он тоже бездомный, как многие из его жертв?»

Она продолжала нападать, когда в голове пронеслась пугающая мысль:

«Я ничего не слышу. Я полностью оглохла после выстрела, который, могу предположить, должен был размозжить мне череп».

Мужчина попятился назад и ударился о стену, где висел громоздкий кондиционер. Тем временем Макензи потянулась к столу, на котором лежали документы и ноутбук. Там же лежал зачехлённый пистолет. Она схватила его, вынула из кобуры и накинулась на мужчину, не давая ему ни секунды на то, чтобы взять инициативу в свои руки. Она не слышала, как он задыхается, но видела опущенную голову в маске, и было очевидно, что он борется с болью.

«Может быть, я пробила трахею», — подумала она.

Мужчина бросился к двери и распахнул её. Макензи приняла стойку для стрельбы. Она только проснулась и сильно нервничала, поэтому немного дрожала. Мужчина выбежал на улицу, и Макензи выстрелила. Она увидела, как разлетелась на кусочки извёстка у дверного проёма — она всего сантиметров на пять промахнулась мимо плеча.

Выстрела она не услышала. В панике сердце начало биться часто и неровно. Всё же она поднялась на ноги, а потом сгруппировалась и выбежала из двери на улицу.

Мужчина был примерно в пяти метрах от неё. Он стоял к ней лицом, наставив пистолет. Макензи выстрелила в ту же секунду, как бросилась назад за дверь. Она упала на пол и увидела, как в открытую дверь влетела пуля.

«Я оглохла, — подумала Макензи. — Когда я лежала в кровати, и он выстрелил,… выстрел произошёл слишком близко. Чёрт».

Чуть не плача, она подползла назад к двери, почти по-пластунски. Рискнув выглянуть в дверной проём, она увидела, как мужчина бежит прочь через парковку. Макензи прицелилась, но руки слишком сильно дрожали. И всё же она решилась на выстрел. Единственное, чего она добилась, это испугала нападавшего, заставив его бежать ещё быстрее, пересекая почти пустую парковку.

Макензи разочарованно вскрикнула, не зная, что выбрать: броситься за ним следом или позвать на помощь.

Глухота помогла ей принять решение. Если бы она выбрала погоню, которая бы переросла в своеобразную охоту друг на друга, отсутствие слуха сыграло бы не в её пользу.

Макензи вернулась в комнату и схватила телефон. Когда она набрала номер Эллингтона, то не услышала гудков. Больше не сдерживая слёз, она подождала пять секунд, давая Эллингтону время ответить, а потом начала говорить.

«Надеюсь, ты уже взял трубку, — сказала она. — Он был здесь. Убийца был в моём номере и пытался меня убить. Он выстрелил мне в голову, но промахнулся. Теперь я ничего не слышу,… выстрел был слишком близко… Мне нужна твоя помощь. Он ушёл пешком в западном направлении. Ещё тридцать секунд назад он был на парковке. Мужчина в карнавальной маске, среднего телосложения, ростом примерно около метра восьмидесяти».

В голове Макензи пронеслась одна мысль, которая одновременно испугала и насторожила её:

«Как, чёрт возьми, он попал ко мне в номер?»

«Я пойду на ресепшен, — продолжила она. — Приезжай как можно скорее».

Макензи закончила разговор и положила телефон в карман. Не слыша ни звука и не подозревая, что по левой щеке течёт струйка крови, Макензи бегом выбежала на улицу, держа Глок дулом вниз, и направилась в сторону главного офиса мотеля.

* * *

Она понимала, как безответственно было с её стороны появляться на открытой местности, когда она ничего не слышала. Макензи просто не могла сидеть без дела в номере и ждать, когда кто-нибудь придёт, чтобы её спасти. Она решила, что меньшей из двух зол будет проверка офиса мотеля, чтобы подтвердить или опровергнуть свои худшие подозрения.

Приближаясь к двери, она не сводила глаз с парковки на случай, если стрелок решит вернуться. Пока там было пусто, и ещё никто не прибежал, чтобы узнать, что это были за выстрелы. Макензи добежала до офиса. Когда она с размаху открыла дверь, то сразу поняла, что ничего хорошего её здесь не ждёт.

На стойке была свежая кровь. На ней были также разбросаны стопки брошюр с меню на вынос, часть из которых упала на пол. Макензи перевалилась через стойку и увидела на полу менеджера, который прошлой ночью собственноручно заварил ей целый кофейник кофе. Сейчас он лежал на полу с двумя дырками от пуль в черепе. Одна из них практически разорвала на части всю правую часть головы.

Кто-то раскидал содержимое шкафов, расположенных за стойкой. В одном из них хранились ключи. Макензи решила, что стрелок ворвался в офис и начал размахивать пистолетом, стараясь выпытать номер ей комнаты у менеджера, а потом пристрелил беднягу.

Макензи казалось, будто кто-то без предупреждения нанёс ей сильный удар в живот. Ей было сложно дышать, и голова безумно кружилась. Она, шатаясь, дошла до входной двери, и когда Макензи на неё облокотилась, то, к счастью, начала различать кое-какие звуки; правда, они были неестественными.

На смену абсолютной тишине пришёл резкий звон. Он жутко действовал на нервы и немного пугал, но Макензи понимала, что это был хороший знак, указывающий на то, что потеря слуха была лишь временной.

«Тебе сегодня везёт по всем фронтам», — с грустью подумала она.

Когда она возвращалась в номер, на парковку на большой скорости влетел автомобиль. Он ехал так быстро, что его немного занесло, прежде чем он остановился в нескольких метрах от неё. Эллингтон выбежал из машины ей навстречу. Когда он приблизился, на парковку въехали две патрульные машины с сиренами и мигалками.

Эллингтон обхватил её лицо руками и начал говорить. Макензи слышала лишь звон.

«Я тебя не слышу, — сказала она. — Он спустил курок прямо у моего уха и чуть меня не убил. Слух понемногу возвращается. Сейчас в ушах стоит звон,… но это неважно, — она указала направление. — Он побежал в ту сторону. И он убил администратора».

Эллингтон развернулся в сторону двух подъехавших машин. Из одной из них вышел Фредерикс. Он и Эллингтон начали о чём-то говорить друг с другом, и вскоре после этого водитель второй патрульной машины вернулся за руль и поехал в западном направлении, туда, куда побежал нападавший.

Эллингтон что-то сказал Макензи, но она ничего не услышала. Тогда он взял её за руку и отвёл в номер. Он с тревогой посмотрел на дырку от пули в двери, а потом подвёл её к стулу у стола. Он достал телефон и напечатал что-то в Блокноте. Когда послание было готово, он показал его Макензи:

«У тебя идёт кровь. У тебя небольшая рана на голове. Ты уверена, что кроме слуха тебя ничего не беспокоит?»

Макензи кивнула: «Я в порядке. Просто чертовски напугана. Я… Ещё секунда и я была бы мертва. Пара сантиметров… Может, и меньше…»

Эллингтон снова начал печатать, а потом снова показал ей экран телефона: «Это говорит о том, что ты можешь надрать задницу даже во сне. Расскажи мне всё, что случилось».

Макензи постаралась вспомнить все подробности, начиная от тихого шороха шагов, который она услышала и подумала, что это он вернулся. Когда она дошла до части с обнаружением тела администратора, Эллингтон поднял руку вверх, говоря «подожди минутку». Он потянулся к телефону, видимо, чтобы ответить на звонок. Он присел на край кровати и начал что-то говорить. Он несколько раз кивнул, а потом посмотрел на Макензи; его глаза округлились, и он снова кивнул. Когда он закончил разговор, Макензи с облегчением поняла, что начала различать звук его голоса. Ей было сложно разобрать слова, но это было лучше, чем ничего.

«Что случилось?» — спросила она, когда он отложил телефон.

Он снова набрал что-то в телефоне и показал ей экран, на котором было написано: «Звонил Харрисон. С новостями. Пока я ехал сюда, появились новости в департаменте полиции Белтона. Неужели, мне придётся все их тебе напечатать?»

«Да, — сказала Макензи. — Будь добр».

Эллингтон вновь взялся за телефон, но потом прервался и направился к двери. Видимо, кто-то постучал. Когда он открыл дверь, в комнату вошёл Фредерикс. Они какое-то время разговаривали, и постепенно Макензи начала различать слова. Было похоже на то, как будто она слышала их разговор, находясь под водой, а потом поднялась на поверхность, но вода набралась в уши.

Какое-то время спустя, закончив говорить, Фредерикс вышел на улицу. Эллингтон что-то сказал ему на прощание. К своей радости, Макензи расслышала почти все слова. «Передайте, чтобы звонили мне», — сказал он.

«Я снова слышу, — сказала Макензи, когда Эллингтон занял своё место на краешке кровати. — Ещё не полностью, но уже могу разобрать слова, поэтому не трать время… и не печатай».

«Слава богу, — сказал Эллингтон. — Это хорошо. Итак… Сэм Хадсон, бродяга из Омахи родом из этих мест,… раньше жил по трём адресам, два из которых находятся в Белтоне, а один — в Элм-Бранч. В Элм-Бранч он жил в доме твоего отца с 1982-го по 1985 год».

«Ещё одна явная связь».

«Ты права. Добавь сюда и Джимми Скоттса. Весь 1985 год он снимал квартиру у твоего отца, а потом съехал. Всю эту информацию раздобыли для нас сотрудники полиции Белтона. Потом им позвонил Харрисон, потому что сегодня они отлично работали вместе. Твой отец владел зданием с июня 1984 года по февраль 1988-го».

«Получается, что убийца охотится за теми, кто жил в доме, пока им владел отец?»

«Похоже на то. Сейчас мы ищем информацию по Дэннису Парксу, чтобы окончательно удостовериться. Ребята в Омахе делают всё, чтобы узнать личности других погибших бродяг».

«Но у Сэма Хадсона… был сын. Он-то не жил в том доме и родился почти двадцать лет спустя».

«Возможно, он также охотится на членов семьи. Если он убил твоего отца, потому что тот был домовладельцем, он мог прийти за тобой, потому что знает, что ты его дочь».

«Или потому, что я вот-вот его поймаю».

Эллингтон кивнул: «Итак, тебе удалось поспать всего минут пятьдесят до того, как какой-то псих попытался засадить тебе пулю в череп. Голова ещё болит?»

«Сложно сказать, — ответила Макензи. — Я ещё не отошла от того, что случилось двадцать минут назад».

«Мне кажется, тебе следует прилечь. Убийца знает, где тебя найти. Он знает, почему ты здесь. Если он ушёл пешком, то ему крышка. Его найдут. Через несколько часов всё закончится».

«Мы не можем знать наверняка».

«Не можем, ты права. Однако я готов настаивать на том, чтобы ты отдохнула. Я уже говорил об этом с Фредериксом. Пара его ребят будут дежурить у двери».

«Я не могу просто сидеть в номере! Он пытался меня убить!»

«И ему почти это удалось. У тебя болит голова и проблемы со слухом. Я говорю лишь о нескольких часах. Побудь здесь и отдохни. А если ты снова сядешь за документы и компьютер, я лично их сожгу».

«Как бы не так».

Эллингтон посмотрел на неё со всей искренностью, на которую был способен: «Как раз таки так. За последние несколько дней ты прошла через такое, что многим и не снилось. К тому же, ты была совершенно одна, без поддержки с моей стороны, как минимум… И я начал смотреть на тебя совершенно по-другому. Так что,… если мне придётся избавиться от всего этого дерьма, — он сказал, кивнув в сторону лежащих на столе документов, — чтобы ты была в безопасности,… я это сделаю».

Макензи потянулась вперёд и нежно его поцеловала. «Я тебя люблю», — сказала она.

«Я это знаю, — ответил Эллингтон, — и знаю, как сложно тебе в этом признаться. Поэтому хорошо, что я тоже тебя люблю».

Макензи улыбнулась ему и посмотрела на часы: «Сейчас четырнадцать сорок пять. Я отдохну до половины пятого. Большего не проси. В течение этого времени сообщай мне обо всех новостях, договорились?»

«На этот вариант я согласен, — сказал Эллингтон, а потом поцеловал её и указал на кровать. — Отдыхай. Скоро увидимся».

Они нежно посмотрели друг на друга, а потом Эллингтон подошёл к двери и вышел из номера. Когда он закрывал дверь, Макензи увидела две патрульные машины, припаркованные нос к носу напротив мотеля. Очевидно, их прислали, чтобы присматривать за ней.

Макензи почувствовала себя ребёнком, но после того, что она недавно пережила, она понимала, что так было необходимо.

Кроме того,… Эллингтон был прав. Ей нужен был отдых. Если говорить откровенно, ей не помешал бы осмотр врача. Тяжесть мигрени её немного пугала, и она до сих пор не совсем понимала, что чуть не умерла.

«Отдых, — подумала она, — это не проблема,… но чёрта с два я сейчас усну…».

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Макензи легла в постель в 14:47, но уже в 14:50 знала, что на сон не стоит и рассчитывать. И всё же было приятно просто лежать. Тело расслабилось, и она чувствовала, как уровень адреналина снижается. Звон в ушах стал тише, а потом прекратился. Макензи легла головой там, где обычно располагаются ноги, чтобы находиться как можно дальше от дырки в матрасе, оставленной пулей, которая чуть не лишила её жизни.

Макензи на повторе прокручивала то, что с ней произошло. Она видела мужчину, который слегка присел на край матраса. Видимо, он приставил дуло пистолета к её голове только тогда, когда она проснулась. Макензи решила, что её неожиданное пробуждение отвлекло его, и у неё появились полсекунды, чтобы спасти себе жизнь.

На нём была та же карнавальная маска, о которой упоминали бродяги в Омахе. Макензи также вспомнила их слова о том, что своим видом и знанием местности убийца походил на бродягу.

«Возможно, он просто изучил территорию, — подумала Макензи. — Если он убивает людей, когда-то живших в одном доме, тогда он обязан был узнать о жизни своих жертв. Но один вопрос остаётся открытым: почему он ушёл в тень после убийства отца? Имеет ли эта пауза какое-то значение, или она случайна?

Зачем он убил этих людей? Могли ли они его как-то обидеть, когда он жил с ними под одной крышей? Или произошло что-то, за что он теперь мстит?»

Она знала о нём слишком мало, чтобы собрать все кусочки в единую картину, особенно когда голова раскалывалась от боли, а звон в ушах то пропадал, то снова появлялся. Макензи переключила внимание на другой вопрос, который уже давно не давал ей покоя, — визитную карточку, оставленную во рту Ванды Янг.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ, АГЕНТ УАЙТ.

Домой.

Было странно, что убийца выбрал именно это слово. Макензи никогда не тосковала по Белтону. Более того, она ненавидела все мысли о нём, и ей было неприятно возвращаться сюда даже ради расследования.

Может, таким поэтичным образом убийца говорил о Белтоне, как и о своём доме тоже. Намекал ли он на то, что был родом отсюда, пытаясь помочь им собрать картину воедино?

«Но его запах. Нет,… он не местный житель. Этого не может быть. От него пахло, как от бездомного. Если бы он жил на улицах Белтона, то его бы все знали, или знали бы всё о его жизни».

Завибрировал лежащий рядом телефон — пришло СМС от Эллингтона: «Нашли пистолет в лесу в четверти мили от мотеля. Отпечатков нет, но из него недавно произвели выстрел. Видимо, он избавился от оружия и где-то прячется. Его пока ищут».

«Он убил администратора, — подумала Макензи. — Собирался убить меня. У него должен был быть план на случай неудачи… Место, где он бы мог спрятаться».

Макензи задумалась, вспомнив, что в Белтоне, как и в Элм-Бранч, было несколько старых заброшенных зданий, где бы он мог укрыться на время. Белтон — это, по сути, поля и леса. Скорее всего, он скрывался в лесу. А если это так, то им понадобятся поисковые собаки.

«Я что-то упускаю, — подумала она. — Что-то явное…»

Макензи вновь погрузилась в раздумья, пытаясь собрать все детали в единую, имеющую смысл картину.

«Он жил в многоквартирном доме, когда им владел отец. Судя по всему, там же жили минимум половина его жертв. Что-то произошло там тогда,… что-то ужасное, что заставило его убить моего отца и всех остальных».

Она представила, как люди живут в небольшом жилом комплексе, тесно общаясь друг с другом. Она сконцентрировалась на этих мыслях и пролежала так до половины пятого, когда зазвенел будильник на телефоне.

Макензи медленно села, ожидая реакции организма в виде каких-нибудь болей. Звон в ушах прекратился. Голова до сих пор болела, но уже несильно. Она чувствовала усталость, но была собрана и внимательна. Видимо, ей пошёл на пользу отдых в тёмной комнате, когда она могла разобраться в подробностях дела, которое уже многие годы отравляло ей жизнь. Это было отличным упражнением для ума, а для неё ещё и своеобразным методом медитации.

Макензи отправила Эллингтону короткое СМС, давая понять, что снова была в строю: «Уже 16:31. Ты где?»

Он сразу начал писать ответ. Она увидела бегающие точки на экране, говорящие о том, что он печатает. «В участке, — ответил Эллингтон. — Пытаюсь узнать, где он купил оружие. Приезжай. Тут есть кофе».

«Ты и вправду меня любишь», — в ответ написала она.

Макензи вышла на улицу, благодарно кивнула присматривающим за ней полицейским и села в машину. Солнце было ещё высоко, напоминая ей, что если мигрень захочет, то может в любой момент вернуться. Макензи решила, что нужно поработать как можно продуктивнее, пока боль стихла.

* * *

Кофе в полицейском участке Белтона был крепким и вкусным. Ещё там была тарелка с символическими закусками, которыми она сразу угостилась, даже не догадываясь, насколько была голодна, пока не увидела мясо и хлеб. Когда Макензи зашла в архив и нашла там Эллингтона и ещё трёх офицеров, то улыбнулась им и спросила: «Можете оставить нас на минуточку?»

Офицеры были рады устроить перерыв в изучении документов, разложенных по столу. Одной из них была офицер Поттер, женщина-полицейский, которая прошлой ночью пришла к ней в номер мотеля вместе с Фредериксом.

«Прошлой ночью, — подумала Макензи. — Боже, кажется, это было на прошлой неделе. Когда всё закончится, надо хорошенько выспаться: спать долго, как вампир…»

Когда офицер Поттер закрыла дверь, Эллингтон встал из-за стола и подошёл к Макензи. Он обнял её и поцеловал в лоб.

«Как ты себя чувствуешь?»

«Уставшей, — ответила она. — Я просто не могла лежать и ничего не делать».

«Понимаю. Ребята в участке работают на износ, и пока ты ничем не можешь им помочь. Можешь либо пересмотреть документы, которые мы тщательно изучаем весь день, либо отправляться на патрулирование улиц в надежде найти ублюдка. Кстати, ориентировка на Грэга Редмана разослана по всему округу, и закрыты основная трасса и три альтернативных выезда из Белтона и Элм-Бранч. Если он ушёл от тебя пешком, маловероятно, чтобы он покинул округ до того, как были выставлены блокпосты».

«Получается, что он должен быть где-то в Белтоне или Элм-Бранч?»

«Именно. Остаётся только ждать. Если верить великому философу Тому Петти, это самое сложное».

«Я предлагаю патрулировать улицы, — сказала Макензи. — Я больше не могу сидеть и изучать документы. После того, как мне чуть не снесли голову, мне хочется двигаться как можно больше».

«Справедливо. Я поведу. Ты ужасно выглядишь».

«Спасибо. Получилось узнать, где было куплено оружие?»

«Нет. Правда, из пистолета этого образца и этой модели были убиты все жертвы, кроме Ванды Янг, конечно, которую убили не из пистолета».

«Тебе это не кажется странным?»

«Немного».

Они вышли из архива, и в голове снова проснулась мигрень. Макензи напрягла волю, пытаясь прогнать боль, и на какое-то время это даже сработало. Но потом, когда они вышли на полуденное солнце, она поняла, как слаба была её воля,… когда дело касалось головной боли и этого расследования.

«Я упускаю что-то очевидное», — думала она, пока Эллингтон вёз их прочь от полицейского участка на улицы Белтона, где сейчас, казалось, на каждом углу стояла патрульная машина.

Макензи вспомнила свои рассуждения в комнате мотеля, но и они не помогли.

«Пистолет? Маска? Последняя визитка с посланием на обороте? Жуткий запах? Администратор в мотеле? Здесь чего-то не хватает. Ответ прямо у меня перед носом».

Она посмотрела на верхушки деревьев, стоящие вдоль дороги. Деревья как могли отвоёвывали себе место, возвышаясь среди домов и зданий. В душе закипала ярость, когда Макензи думала, что убийца скрывается где-то совсем рядом, в радиусе нескольких миль. Ярость помогла ей забыть о боли и собраться.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ, АГЕНТ УАЙТ.

«Лучше и не скажешь, — подумала она. — Я разочарована и не знаю, что делать. Кажется, будто я никогда и не уезжала».

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Сейчас, когда они нашли связь практически между всеми жертвами, шестерёнки машины ФБР в Вашингтоне заработали на полную мощность. Макензи продолжала получать новости в реальном времени, словно участвовала в бесконечном селекторном совещании, на котором пытались выяснить личности погибших бездомных.

В 19:35 Харрисон связался с ней, чтобы сообщить, что они идентифицировали одного из них, как Эйдена Бисвелла. После того, как в 1982 году Бисвелл вылетел из колледжа в Техасе, он исколесил почти всю Америку, подрабатывая в лавках и на заводах, пока не исчез с радаров где-то в конце девяностых. Его имя упоминалось в полицейских отчётах во многих штатах. Его арестовывали за мелкое воровство и непристойное обнажение. Последний раз его заметили в Омахе в 2010 году, когда какой-то добрый самаритянин привёз его в больницу после того, как Бисвелла сбила машина.

«А вот кое-что для тебя, — добавил Харрисон, изложив короткую биографию Бисвелла. — С 1985-го по 1986 год он семь месяцев жил в доме твоего отца».

Этой зацепки ей и не хватало. Всё выглядело более чем странно. Она решила обсудить это с Эллингтоном, когда они уже в четвёртый раз объезжали Белтон в поисках кого-нибудь подозрительного. Макензи знала, что вечером из Линкольна привезут ищеек. Ещё она знала, что полиция связалась с Кирком Питерсоном для помощи с расследованием и перекрыванием дорог. Если кинологи с собаками из Линкольна никак не помогут, но у них оставался ещё один беспроигрышный вариант — обход всех домов в городе, который начнётся завтра утром.

Всё указывало на слаженность работы и близкий конец для убийцы. Но, опять-таки, разум Макензи не мог полагаться только на эти планы.

«В период между 1985-м и 1986-м годами что-то должно было случиться в том доме, — заметила она, обращаясь к Эллингтону. — Грэг Редман решил, что стал жертвой того, что там произошло. Если был составлен полицейский рапорт, то он не мог выступать в роли обвиняемого».

«Фредерикс и его люди проверили такую возможность одной из первых, как только мы узнали о Редмане. Приводов за то время у него не было. Правда, в восемьдесят первом его арестовали за драку в баре. В старших классах его привлекали за агрессивное поведение».

Мекензи тоже была знакома с этой информацией; в ней не было ничего удивительного для человека, который потом стал убийцей. В случае Редмана из общей картины выбивалось только одно — большой промежуток времени между первой жертвой (её отцом) и следующей.

«Может, нам следует проверить полицейские рапорты по его жертвам, — предположила Макензи. — Возможно, в доме что-то всё-таки случилось, но Редман в этом не участвовал. Может, он почувствовал себя жертвой».

«Это мысль», — согласился Эллингтон.

«Можешь сделать мне одолжение? — сказала Макензи. — Давай вернёмся в мотель. Меня не покидает ощущение, что я что-то упускаю,… что-то простое, что находится прямо у меня перед носом».

«И это связано с мотелем?»

«Я не знаю. Я просто… Чёрт. Мигрень и усталость… Из-за них я чувствую себя глупой».

Эллингтон кивнул и быстро развернул машину посередине дороги. Он включил фары, потому что на город начала медленно опускаться ночь.

«Нужно узнать причину твоей мигрени. Когда всё закончится, я отведу тебя к врачу».

Макензи тоже об этом думала. У неё и раньше болела голова от переутомления, но на этот раз всё было по-другому. Она думала, что боль стала хуже из-за громкого пистолетного выстрела прямо над ухом. Если быть честной самой с собой, Макензи была не в себе после чудесного спасения.

Десять минут спустя они вернулись в мотель. Макензи медленно вошла в номер, включила свет и огляделась. Она представила, как по комнате движется убийца и подходит к ней вплотную с пистолетом в руках. Она чувствовала позади себя присутствие Эллингтона; он продолжал стоять в дверном проёме.

«Это один из тех случаев, когда тебя нужно оставить одну?» — спросил он.

Макензи кивнула, оглядывая комнату.

«В офисе мотеля находятся офицеры полиции. Они заканчивают на месте убийства администратора, — добавил он. — Я им помогу чем смогу. Дай знать, когда закончишь».

И снова Макензи ничего не ответила. Она посмотрела на кровать, которую никто не трогал после того, как её там чуть не застрелили. Криминалисты были здесь, пока она находилась в участке с Эллингтоном, и вытащили из пружинного матраса пулю, которая должна была остаться у неё в черепе, но вместо этого прорвала матрас. Кроме этого, они нашли два волоса, которые, скорее всего, принадлежали Макензи, но их всё равно отправили на экспертизу. Результаты анализа ожидались рано утром.

Макензи прошла комнату от одной стены до другой. Сейчас, когда она знала чуть больше о самом убийце, ей было легче пробраться к нему в голову.

«Мужчина, известный вспышками агрессии. Что-то довело его до крайности, когда он жил в тесном убогом жилом доме с ещё сотней других людей. В первый раз он убил умышленно. Убил вновь много лет спустя тем же способом и в той же манере, что и раньше. Оставлял визитные карточки, чтобы мы знали, что смерти связаны».

Напрашивался неприятный вывод. Убийца был явно не в себе, но при этом очень умён. Более того, он явно гордился убийствами. Визитными карточками он отмечал своих жертв, как собственность. Чувствуя, что конец близок, он совсем обезумел.

Он проник в её номер с пистолетом, убил администратора гостиницы и хотел убить саму Макензи.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ, АГЕНТ УАЙТ.

Макензи села на край кровати и тяжело выдохнула. «Чёрт, что же я упускаю из виду?» — спросила она себя.

С внутренней дрожью она легла на кровать. Она положила голову там, где она лежала, когда в неё целился убийца. Она закрыла глаза и попыталась представить на своём месте отца. Он тоже спал и не знал, что в комнате был кто-то ещё. Она подумала об остальных домочадцах: двух девочках, спящих в своей комнате, и их матери, уснувшей на диване. Потом она вспомнила дом таким, какой он был сейчас, легко воспроизведя в памяти впечатления от визита туда несколько дней назад. Пыль, запустение, змея в подвале.

Потом она представила убийцу в маске. Он смотрел на неё сверху вниз, словно совсем не боялся. Это был тот же человек, что оставлял визитные карточки. Тот же человек, что убил её отца.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ…

Макензи медленно села.

«Пыль, запустение, змея.

Мужчина, слегка присевший на кровать и приставивший дуло к её голове. Пустой взгляд, маска, запах грязных улиц, бездомный бродяга…»

Хотя это было не так. Да, от него неприятно пахло. Она почти узнала этот запах и обратила на него внимание ещё до того, как почувствовала опасность.

«Змея в подвале… запах».

Охнув, Макензи встала с кровати, схватила пистолет и побежала в офис мотеля к Эллингтону.

Это было маловероятно,… но возможно.

Как ни странно, ей это казалось логичным.

Эллингтон увидел её приближение и улыбнулся: «Ты разгадала его, да?»

«Не знаю, но у меня есть идея».

«Позвоним Фредериксу?»

«Пока рано, — ответила Макензи. — Сначала нужно убедиться».

«Окей. Так куда мы едем?»

«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ, АГЕНТ УАЙТ», — подумала она.

«В дом моего детства», — сказала Макензи.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Было уже темно, когда они подъехали к дому, в котором Макензи провела большую часть своего детства. В темноте дом выглядел очень обыденно и казался совсем не таким, каким Макензи его запомнила. Она открыла дверь машины, глядя на его неясные очертания на фоне ночи. Лес за домом казался бескрайним чёрным морем, которое может поглотить дом в любой момент.

«Теперь, когда мы здесь, может, расскажешь, зачем мы приехали?» — спросил Эллингтон.

«На визитной карточке, которую он засунул в рот Ванды Янг, было написано: «Добро пожаловать домой, агент Уайт». Каждую жертву он помечал визитной карточкой, но то послание было не таким, какие он оставлял прежде. Очевидно, я не сразу догадалась, о чём он говорит, и поэтому он пришёл ко мне и чуть меня не убил. Я думаю, он хотел, чтобы я вернулась сюда».

«Ты уверена?»

«Нет. Когда он был в моём номере, я почувствовала запах. Сначала я подумала, что он исходил от самого мужчины, потому что некоторые бродяги-свидетели в Омахе говорили, что он выглядел, как бездомный. Но потом я узнала этот запах. Так пахло в подвале. Когда я приезжала сюда на днях, то спускалась в подвал. Там воняло плесенью, грязью, гнилью и ветхостью».

«Думаешь, он прячется в доме?»

«Может, не именно сейчас, но я действительно думаю, что после возвращения он использовал его, как своё укрытие».

«Мне такого объяснения достаточно», — сказал Эллингтон, доставая фонарик и освещая им путь.

Макензи достала свой фонарик — небольших размеров Maglite, — и они пошли через лужайку. Лучи-близнецы вместе доползли по земле до крыльца. Они медленно поднялись по ступеням. В темноте от скрипа шагов мурашки бежали по спине.

Макензи хотела выйти вперёд, приближаясь к двери, но Эллингтон ей не позволил. «Прости, — прошептал он, — но сегодня ты один раз уже чуть не умерла. Сейчас я пойду первым».

Макензи хотела поспорить, но потом сдалась. Ей нравилось чувствовать себя под его защитой. К тому же, он был прав. Она была разбита и вымотана. Если так подумать, то ей вообще не следовало бы быть здесь сейчас.

Эллингтон толкнул дверь локтём, она открылась, и он вошёл внутрь. Макензи зашла следом, с горечью отметив, что у неё возникло ощущение дежа-вю. Нравилось ей это или нет, но даже пустой этот дом по-прежнему был для неё домом. Даже в пыльной темноте он казался ей родным, возрождая в памяти греющие душу воспоминания о доме таким, каким он был до той ночи, когда она нашла отца мёртвым в родительской постели.

Они прошли гостиную и кухню, но ничего не нашли. Затем они свернули в коридор. Свет фонарика Эллингтона пробежал по всей его длине и остановился на открытой двери в родительскую спальню.

Когда они пошли по коридору, внутри Макензи всё сжалось в плотный комок. Волосы на руках встали дыбом, и она не могла не думать, что за ними наблюдают.

«Он здесь, — подумала она. — Этот день настал… Здесь всё закончится».

Макензи хотела предложить позвонить Фредериксу, но потом передумала. Если они вернутся к машине, чтобы позвонить, преступник может уйти. Макензи чувствовала важность момента, чувствовала, что всё идёт к… В общем, к чему-то всё точно идёт.

Они дошли до старой спальни Стефани, но в ней было пусто. Заглянув внутрь, Макензи почувствовала, как слёзы жгут глаза. Она не испытывала ничего подобного, когда приезжала сюда два дня назад, но сейчас эмоции были практически осязаемы.

Следующей была её старая спальня, и когда лучи света обошли пустой квадрат стен, она не смогла на них смотреть. Ей было сложно дышать, и Макензи почувствовала, как где-то в затылке вновь начинается боль, как прибой, который вот-вот обрушится на берег.

«Не уверена, что справлюсь», — прошептала она, когда Эллингтон вышел из комнаты.

«Что такое?» — спросил он.

«Я не знаю», — ответила Макензи. Ей казалось, что, наверное, примерно так проявляется паническая атака.

«Хочешь выйти на улицу?» — спросил Эллингтон.

Макензи отрицательно махнула головой. «Ванная, а потом родительская спальня, — быстро проговорила она. — Давай осмотрим их и выйдем отсюда,… чтобы подышать свежим воздухом,… а потом проверим подвал».

«Мак…»

«Иди», — сказала она, кивая в ту сторону, где заканчивался коридор.

Одарив её обеспокоенным взглядом, Эллингтон проверил ванную комнату. Макензи не отходила от него далеко, крепко сжимая в руках фонарик и пистолет. Она глупо уставилась на Глок, не в силах вспомнить, когда успела его достать.

В ванной было пусто, и в конце коридора оставалась только одна комната — комната, которая многие годы не оставляла её в кошмарах.

«Это всё неважно, — подумала Макензи, когда Эллингтон пересёк порог спальни. — Если Редман в доме, то прячется в подвале. Он ждёт нас там и…»

Мысли прервал звук выстрела. В ту же секунду Эллингтон немного развернулся и ударился о дверной косяк. Что-то тёплое и мокрое окропило Макензи лицо и левую руку.

Фонарик Эллингтона упал на пол, а потом в безумной пляске света он повалился следом. Макензи бросилась к двери, выставив вперёд пистолет. Она увидела, как из-за двери показалась тень от руки. Рука схватила Эллингтона за плечо, а потом дверь захлопнулась.

«Открой дверь! — крикнула Макензи. — Грэг Редман, откройте дверь или…»

Её голос перекрыл звук ещё двух выстрелов.

Крик Эллингтона резко оборвался.

* * *

Макензи хотелось кричать, но она сдержалась. По щекам потекли слёзы, когда она представила Эллингтона мёртвым в той же комнате, где умер отец. Она решила, что может просто навалиться плечом на дверь и выбить её, но понимала, что таким образом даст Редману минимум две секунды форы, чтобы прицелиться и выстрелить до того, как она сориентируется в темноте.

«Нет… Он закрыл дверь, — подумала Макензи. — Если бы он хотел меня убить, то продолжил бы стрелять после того, как избавился от Эллингтона. Если раньше он пытался меня убить, то сейчас, очевидно, хочет поговорить».

Сделав глубокий неровный вдох, Макензи шагнула к двери: «Редман? Что тебе нужно?»

«Я хочу закончить то, что начал двадцать лет назад, — ответил он. — Они все должны умереть. Как я понимаю, все дороги из Белтона перекрыты, а мне нужно отсюда выбраться».

Он говорил спокойно, словно не понимал, по какому поводу она так переживает.

«Ты…»

Макензи замолчала не в силах закончить вопрос. Она проглотила рыдания и попробовала ещё раз: «Ты убил моего напарника?»

Редман хихикнул: «Не думаю. Пуля вошла в правую часть груди. Другие два выстрела были для тебя, чтобы ты не двигалась».

«Он говорит правду, — крикнул Эллингтон. — Он…»

Его голос прервал громкий звук удара. Он был глухим и металлическим.

«Послушай, Редман, — продолжила Макензи, — если ты…»

«Забавно, — сказал он. — Пока твой напарник может и жив, но я приставил дуло к его голове. Тебе знакомо это чувство, не так ли?»

«Я лишь хотела сказать, что если ты его отпустишь, я вывезу тебя из Белтона. Мне просто нужно знать, что ты собираешься закончить».

«Хочу закончить то, что началось с твоего отца, — ответил он. — Знаешь, у меня есть список. Всего их тридцать пять… А значит, мне ещё многое предстоит сделать».

«Что сделали тебе эти тридцать пять человек?»

Последовала пауза. Макензи слышала, как Редман, стоящий по ту сторону двери, облизывает губы и тяжело дышит, пытаясь собраться с мыслями.

«Они были в доме, — сказал он. — Я слышал, как они обо мне говорили. Они надо мной смеялись. Они меня ненавидели. Твой отец был худшим из них, поэтому он стал первым».

Макензи слушала, нахмурившись. «Не может быть, — подумала она. — Не могла я всю жизнь посвятить этому расследованию, только чтобы узнать, что убийца — обыкновенный безумец. Должно быть другое объяснение. Он не кажется шизофреником… Тогда зачем он убил всех этих людей?»

Пока она должна была отложить разгадку на потом и сконцентрироваться на Редмане.

«Все эти тридцать пять человек жили в том доме одновременно с тобой?» — спросила она.

«Нет, не все. Некоторые просто приходили в гости, но они тоже виновны. Стервятники. Крысы. Всегда воровали мои вещи. А ещё был этот мальчик,… сын одного из квартиросъёмщиков, парня по имени Сэм».

«Сэм Хадсон, — сказала Макензи, вспомнив имя. — Ты хочешь убить их всех?»

«Да. Только теперь всё зависит от тебя. Удивительно, как жизнь снова свела нас вместе, ты не считаешь? Это круг… идеальный круг. Сейчас случится одно из двух, агент Уайт. Ты прекращаешь погоню за мной и даёшь мне уехать из Белтона. Когда я со всеми покончу — когда закончу начатое, — я с удовольствием сдамся полиции. Я не дурак и понимаю, что должен ответить за эти смерти».

«А второй вариант?» — спросила Макензи.

«Ты отказываешься выполнить мою просьбу, и я убиваю твоего напарника. А потом мы проверим, кто из нас двоих более упёртый,… и кто выберется из этой передряги живым».

«Отец. Эллингтон. Этот грёбанный дом… С меня хватит».

Голова затрещала от боли, и слёзы никак не переставали литься. Отлично понимая, что действует нелогично и играет с огнём, Макензи постаралась придать голосу самую испуганную интонацию, на какую была способна. Она начала говорить, и печаль, которая медленно окутала её, превратилась в ярость, которая, признаться честно, насторожила Макензи.

«У него есть план. Если он решит, что я сдалась, то станет предсказуем. Он думает, что контролирует ситуацию».

«Я не понимаю, — сказала она. — Ты убил этих людей только потому, что они плохо к тебе относились?»

«О,… это было не просто плохое отношение. Они решили меня уничтожить. Шептали мне через дверь по ночам, рассказывали мне мои потаённые мечты — тёмные, безумные мечты. Они меня слишком хорошо знали. Они читали мои мысли и видели мои кошмары. Они меня отравили… и знали меня, как самих себя».

«Может, он просто не в себе, — подумала Макензи. — Может, речь идёт о скрытой шизофрении,… или психозе, или травме головы, полученной ещё ребёнком».

Должно было найтись более логичное объяснение происходящему. Она столько лет потратила…

«Ты мне поможешь, агент Уайт?»

«Сделаю всё, что в моих силах, — ответила она. — Много лет назад ты забрал у меня отца… Пожалуйста, не отнимай сейчас напарника».

«Не буду, если не возникнет необходимости, — ответил он, — как в случае с администратором в мотеле. Я не хотел его убивать. Он не был в моём списке. Не было там и сына Сэма Хадсона. Но у меня не было другого выбора. Так что, если придётся, я и его убью».

«Прошу… Не надо… Что ты хочешь?»

«Сколько у тебя с собой пистолетов?»

«Один».

«Я открою дверь. Брось сюда пистолет. Тогда я позволю тебе войти и после того, как осмотрю тебя — вдруг ты обманула меня насчёт оружия, — мы пойдём к твоей машине. Только мы вдвоём. Твой напарник останется здесь до тех пор, пока я не покину город».

«Хорошо, — ответила Макензи, — только, пожалуйста, отведи дуло от его головы».

«Только после того, как ты окажешься безоружной».

«Ладно», — сказала Макензи, убедительно шмыгнув носом.

Она ждала, а ярость внутри кипела всё сильнее. Она походила на зажатый кран, который в любую секунду прорвётся. Напряжение росло, и ожидание казалось невыносимым.

Редман открыл дверь: «Бросай пистолет».

Макензи сделала, как он сказал. В ту же секунду она сделала шаг вперёд и поставила ногу в зазор между дверью и косяком. Когда Редман начал закрывать дверь, и она коснулась её ноги, Макензи бросилась вперёд. Он закрывал дверь, и она точно знала, где именно он находится.

Она прыгнула вперёд прямо на него. Какое-то мгновение их разделяла дверь, но Макензи всё же удалось ударить его плечом в солнечное сплетение. Оба повалились на пол, и, падая, Макензи схватила его правой рукой за лицо. Она впилась ногтями в кожу. Когда пальцы нащупали нос и рот, она засунула большой палец Редману в рот и держала его, не отпуская.

Он нажал на спусковой крючок, но Макензи сразу поняла, что он промахнулся. Пистолет выстрелил на полметра вправо. Оба ударились о стену. Макензи решила воспользоваться преимуществом — Редман оказался зажатым между нею и стеной. Она ударила его коленом в пах, и когда он скрючился от боли, схватила за правое запястье. Она резко вывернула его, заставив выронить пистолет. Когда оружие оказалось на полу, Макензи продолжила выворачивать сустав до тех пор, пока не услышала хруст кости.

Редман взвыл от боли и прикусил Макензи за палец, которым она по-прежнему затыкала ему рот. Макензи даже не обратила на укус внимания. Она ещё два раза ударила его коленом в пах; но на этот раз, когда он согнулся пополам от боли, то попытался оттолкнуть её от себя. Макензи находилась под контролем адреналина и ярости, словно сошла с ума. Когда Редман попытался её оттолкнуть, она вскрикнула и резко ударила его локтём в основание черепа.

В большинстве случаев этот приём мог временно обездвижить или сбить преступника с ног, но Макензи умышленно применила столько силы и действовала с такой точностью, чтобы сделать из него инвалида. Она хотела перебить ему позвоночник, хотела увидеть, как он безвольно падает, не в силах шелохнуться. Он действительно упал на пол, но сразу же предпринял очередную попытку напасть снова.

Макензи остановила его жёстким ударом по голове. Она услышала какой-то хруст, скорее всего, это треснула челюсть. Этот звук лишь больше её подстегнул. На этот раз, когда Редман упал на пол, он уже не пытался подняться. Он перекатился на бок в тусклый луч света от фонарика Эллингтона, и Макензи увидела его изумлённый взгляд.

Нет,… он не был изумлённым.

Она увидела, как из носа ручьём льётся кровь.

Редман смотрел, не моргая. Он не двигался и перестал дышать.

Макензи видела подобное в фильмах; правда, тогда от удара рукой носовая кость пробивала мозг…

Судя по всему, такого же эффекта можно было добиться удачным ударом по лицу.

Нездоровое удовлетворение накрыло Макензи, и она упала на пол рядом с Эллингтоном. Она хотела осмотреть его рану, но ослепла от града слёз и пульсирующей головной боли, как будто в голове неслось целое стадо животных.

Она почувствовала прикосновение его руки и нежные тихие слова.

«Всё хорошо, — сказал Эллингтон. — Всё хорошо».

Придавшись рыданиям на полу в комнате, где убили её отца — комнате, которая так долго её не отпускала, — Макензи не думала, что в её жизни что-то может быть хорошо. Ведь Грэг Редман показал ей, что жизнь — это всего лишь череда замыкающихся кругов.

Иногда эти круги были сами по себе.

Но чаще они переплетались друг с другом, как удавка на шее тех, чью жизнь они определяли.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Макензи Уайт пила третью за день «Маргариту» и смотрела на океан. Она не особенно любила море, но ей нравилась цикличная природа прибрежной волны и то, что как бы далеко она ни смотрела вперёд, горизонт не менялся.

Отправиться к морю была идея Эллингтона. Макграт буквально настоял, чтобы они оба взяли двухнедельный отдых после того, что случилось в Белтоне. Эллингтон восстановился после ранения. После предложения Макграта у него ушло меньше суток на то, чтобы принять решение об отпуске.

И вот они сидели под соломенной крышей прибрежного бара в Монтего-Бей на Ямайке. Шёл четвёртый день их шестидневного отдыха, и Макензи уже успела обгореть до ожогов. В отличие от других видов боли, к которым она привыкла, эта боль того стоила.

Прошло пять недель с того дня, как она вышла из родительского дома под вой сирен полицейских машин и карет скорой помощи. Эллингтон провёл в больнице всего полтора дня, потому что выстрел Редмана пришёлся в верхнюю часть правой стороны грудной клетки и прошёл навылет. Тем временем, Макензи восстанавливалась дома и с короткими перерывами проспала целых три дня. Головная боль, которая не давала ей покоя в Белтоне, продолжала её мучить, и наконец Макензи решилась на посещение врача. Осмотр не выявил ничего серьёзного, и врач предположил две возможные причины мигрени: сильный стресс или воздействие чёрной плесени, с которой она столкнулась во время осмотра старых заброшенных зданий в Белтоне.

Примерно через неделю головные боли прошли, и Макензи решила вернуться к работе. Именно тогда-то Макграт предложил ей взять отпуск. В первый день отпуска Макензи позвонила Стефани и матери. Она рассказала им, что расследование завершилось, и что тот, кто убил отца и мужа, тоже был мёртв. Стефани попросила её рассказать все жуткие подробности его смерти, но Макензи отказалась.

Однако она пообещала, что навестит и мать, и сестру, как только вернётся из отпуска.

В ходе дальнейшего расследования дела Грэга Редмана им удалось выяснить только одну новую деталь. Во время его визита в Никарагуа в 2003 году в городе Манагуа произошло убийство. Жертву звали Мануэль Хернандез. С десяти до тридцати одного года он жил в Америке, а в период с 1984-го по 1986 год проживал в уже известном им жилом комплексе в Элм-Бранч, штат Небраска. Как оказалось, на его теле была обнаружена визитная карточка, но при сборе улик её отнесли к личным вещам. На визитной карточке было написано «Антикварный магазин Баркера».

На четвёртый час их шестого дня в Монтего-Бей Эллингтон получил сообщение от Харрисона — по приказу Макграта и Эллингтона ему было запрещено связываться напрямую с Макензи. В СМС он просил проверить почту и больше не написал ни слова.

Эллингтон ушёл из бара на пляже двадцать минут назад, чтобы просмотреть почту, и сейчас, вновь отхлебнув ту третью «Маргариту», Макензи увидела, как он возвращается из здания отеля, расположенного над пляжем. В пляжных шортах и майке он выглядел одновременно и немного смешно, и чертовски сексуально. В руках он держал несколько листов бумаги, и Макензи пообещала себе, что не одарит его пощёчиной, если окажется, что они связаны с работой.

«Харрисон завидует? — спросила она. — Хотел попросить тебя забронировать номер и для него?»

«Нет. Честно говоря, я позвонил ему, когда поднялся в номер, чтобы проверить почту. Я ему всё высказал, но у него была веская причина для письма».

Он метнул бумаги вдоль барной стойки и жестом попросил бармена налить выпить.

Макензи медленно вчитывалась в написанное, потому что была немного пьяна, а ведь часы показывали только час дня. Видимо, до Бюро только сейчас дошли запрошенные в Небраске документы. Эта информация могла помочь в расследовании дела Грэга Редмана, но не повлияла бы на его результат. Однако было приятно заполнить пробелы в информации.

Согласно отчёту, который переслал Харрисон, здание жилого комплекса, которым некоторое время владел её отец, было признано небезопасным в 1994 году. Инспектор, проводивший осмотр, указал ряд причин, включая среди прочих некачественные водопроводные трубы на крыше, слабые несущие перекрытия и большое скопление токсичной плесени. В отчёте также вскользь упоминалось о трёх людях, которые через суд пытались привлечь к ответственности последнего владельца здания, предоставив медицинские справки, в которых говорилось о тошноте, головных болях и головокружении. Врач, делавший обследование, предположил, что эти состояния могли быть следствием воздействия плесени.

Эллингтон специально подчеркнул для неё фразы «токсичная плесень» и «головные боли».

Для объяснения Харрисон также переслал старый токсикологический отчёт. В нём говорилось, что плесень, содержащая микотоксины, вызывающие опасные реакции в головном мозге, могла приводить к развитию некоторых неврологических заболеваний. Эти реакции часто вызывали галлюцинации, приступы агрессии, сильную паранойю и депрессию.

Закончив с отчётом, Макензи посмотрела на океан и отхлебнула коктейль.

«Харрисон сразу сказал, что пока никто не говорит о том, что мы нашли окончательное объяснение действиям Грэга Редмана, — сказал Эллингтон, — но должен признать, что всё сходится, даже твои мигрени».

«Не знаю, нужно ли мне объяснение, — ответила Макензи. — Я думала, что испытаю некоторое умиротворение, когда поймаю убийцу отца, понимаешь? Пока я ничего такого не чувствую и боюсь, что для меня объяснение сделает смерть отца неважной на фоне психологического освидетельствования Редмана или в нашем случае воздействия токсичной плесени».

«Я тебя понимаю».

Макензи улыбнулась и взяла Эллингтона за руку: «Ты не обязан всегда со мной соглашаться».

«О, я знаю, но я действительно тебя понимаю. С нашего первого знакомства я наблюдал, как ты отдаёшь все силы этому делу, официально или неофициально. Сейчас я очень рад, что оно закончено. И я не хочу, чтобы твоя боль стала вдруг неважной, потому что я также видел, как ты с ней всё это время боролась».

«Это так, — усмехнулась Макензи. — И, тем не менее, ты от меня не отвернулся, даже когда я превратилась в бездушную стерву».

Эллингтон нежно её поцеловал: «Говоря о душевном… Готов поспорить, что водичка просто класс. Хочешь искупаться?»

«Нет, — сказала Макензи, отхлебнула коктейль и увидела, что стакан почти пуст. — Я хочу, чтобы ты отвёл меня в номер. Потом я хочу вернуться сюда, выпить ещё десяток коктейлей и рассказать тебе о своей семье».

«Серьёзно?» — спросил Эллингтон.

«Да. Из-за меня ты прошёл через многое, и это меньшее, чем я могу тебе отплатить».

«Ты говоришь о возвращении в номер или о посвящении в тайны семьи?»

Макензи игриво ухмыльнулась, взяла его за руку и стянула с барного стула: «И о том, и о другом», — ответила она.

Они вышли из-под соломенной крыши бара на яркий солнечный свет. Любой, кто бы заметил, как они пошли в сторону отеля, взявшись за руки, мог бы принять их за молодожёнов, наслаждающихся медовым месяцем. От этих мыслей у Макензи закружилась голова, и она почувствовала себя совсем юной. Пусть так.

Она слишком долго пыталась забыть прошлое. И сейчас, когда она наконец поборола его, избавившись от старых цепей и кошмаров, она могла без опаски смотреть в будущее.

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ВЫСЛЕДИТ

(Загадки Макензи Уайт — Книга 9)

Блейк Пирс, автор бестселлера «КОГДА ОНА УШЛА» (бестселлера #1 с более чем 900 отзывов с высшей оценкой), представляет книгу #9 в увлекательной серии детективных романов о Макензи Уайт.

Специальный агент ФБР Макензи Уайт в тупике. Полиция находит изувеченные до неузнаваемости тела, сброшенные с огромной высоты. Сумасшедший серийный убийца, помешанный на высоте, выбирает для своих жертв самые высокие здания. Связи между жертвами не прослеживается.

Или она всё же есть?

Только проникнув в глубины сознания убийцы, Макензи начинает понимать его мотив и пытается предугадать его следующий шаг. В смертельной игре в кошки-мышки Макензи доходит до грани, пытаясь поймать преступника, хотя время играет против неё.

Мрачный психологический триллер с увлекательным сюжетом «ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ВЫСЛЕДИТ» — это книга #9 в захватывающей серии детективных романов, рассказывающих о любимой героине. От книги просто невозможно оторваться.

Также не пропустите роман Блейка Пирса «КОГДА ОНА УШЛА» («Загадки Райли Пейдж» — Книга #1), бестселлер #1 с более чем 900 отзывов с высшей оценкой. Роман доступен для бесплатного скачивания!

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ВЫСЛЕДИТ

(Загадки Макензи Уайт — Книга 9)

А вы знаете, что я написал несколько детективных серий? Если вы ещё не успели прочитать все мои книги, нажмите на изображение внизу, чтобы скачать первые части!

О Блейке Пирсе

Блейк Пирс — автор серии-бестселлера о детективе РАЙЛИ ПЕЙДЖ, включающей двенадцать книг (и число их растёт). Блейк Пирс также является автором серии детективных романов о МАКЕНЗИ УАЙТ, включающей восемь книг (и число их растёт); серии детективных романов об ЭЙВЕРИ БЛЭК, включающей шесть книг; а также новой серии романов о детективе КЭРИ ЛОК, включающей пять книг (и число их растёт).

Книголюб и большой поклонник триллеров и детективов, Блейк будет рад услышать ваше мнение, поэтому заходите наwww.blakepierceauthor.com, чтобы узнать больше и общаться с автором.

КНИГИ БЛЕЙКА ПИРСА

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ РАЙЛИ ПЕЙДЖ»

КОГДА ОНА УШЛА (книга #1)

КОГДА КРУГОМ ОБМАН (книга #2)

КОГДА РАЗБИВАЮТСЯ МЕЧТЫ (книга #3)

КОГДА ПРИМАНКА СРАБОТАЛА (книга #4)

КОГДА ОХОТА НАЧАЛАСЬ (книга #5)

КОГДА СТРАСТЬ СИЛЬНА (книга #6)

КОГДА ПОРА ОТСТУПИТЬ (книга #7)

КОГДА ОНА УМЕРЛА (книга #8)

КОГДА ЦЕЛЬ НАЙДЕНА (книга #9)

КОГДА ВСЁ ПОТЕРЯНО (книга #10)

КОГДА ВСЁ КОНЧЕНО (книга #11)

КОГДА ЛОВУШКА ЗАХЛОПНУЛАСЬ (книга #12)

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ МАКЕНЗИ УАЙТ»

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН УБЬЁТ (книга #1)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН УВИДИТ (книга #2)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН НАЧНЁТ ОХОТУ (книга #3)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ПОХИТИТ (книга #4)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ЗАХОЧЕТ (книга #5)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН КОСНЁТСЯ (книга #6)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН СОГРЕШИТ (книга #7)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ПОЙМАЕТ (книга #8)

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ ЭЙВЕРИ БЛЭК»

МОТИВ ДЛЯ УБИЙСТВА (книга #1)

ПРИЧИНА БЕГСТВА (книга #2)

ПРИЧИНА СКРЫВАТЬСЯ (книга #3)

ПРИЧИНА БОЯТЬСЯ (книга #4)

ПРИЧИНА СПАСТИ (книга #5)

ПОВОД ДЛЯ УЖАСА (книга #6)

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ КЭРИ ЛОК»

ОТПЕЧАТОК СМЕРТИ (книга #1)

СЛЕД УБИЙСТВА (книга #2)

ОТПЕЧАТОК ПОРОКА (книга #3)

ОТПЕЧАТОК ПРЕСТУПЛЕНИЯ (книга #4)

ПРИЗНАК НАДЕЖДЫ (книга #5)

Content

Блейк Пирс
Прежде чем он поймает

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ